Делия Росси

Лед твоих объятий

© Д. Росси, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Пролог

Темнота. За долгие годы она стала привычной. Как и медленный стук сердца. Сердца, не желающего сдаваться, не поддающегося тлению, не терпящего назойливого голоса разума. Как и настойчивое, животное желание – жить. Жить, несмотря ни на что.

Он давно уже не вел счет дням. Сколько их минуло? И сколько еще пройдет, прежде чем проклятие потеряет силу и смерть приобретет над ним окончательную власть? Он не знал. Как не знал и того, чего хочет больше – раствориться в небытии или отряхнуть со своего неподвижного тела невидимые путы и вернуться. Вернуться в прошлое, которое не отпускало. Исправить то зло, что причинил любимым людям. Вырвать из груди упрямое сердце и бросить его на алтарь, принеся ту жертву, которую и должен был принести. И успеть увидеть счастье в родных глазах. Услышать свое имя, произнесенное не с ненавистью, а с любовью. И найти покой. Вечный покой.

Он снова попытался вздохнуть, но скованная льдом грудь осталась неподвижной. Жестокая действительность смерти при жизни. Или жизни при смерти? Он не знал, как правильно. Как не знал и того, чего ждать от жестокой судьбы, приговорившей его к вечному мучению. Не предполагал, как долго еще выдержит пытку ледяной тьмой. И не мог сказать, что лучше – это жалкое подобие существования или свобода небытия.

Бух. Бух.

Медленные удары сердца отмеряли бесконечное течение времени.

Бух. Бух.

Глухие звуки въедались в мозг, не позволяя забыться ни на минуту.

Бух. Бух. Бух. Бух.

Время, исчезни! Жизнь, завершись, наконец!

Единый, ты жесток!

Но он заслужил. Заслужил.

Глава 1

Ребекка Гринделл

– Бекки! Смотри, что я нашла!

Тайра с радостным воплем плюхнула на стол огромный альбом с древними магическими картинками и уставилась на меня с таким видом, словно чего-то ожидала.

– Тэй, тут этого добра полным-полно. Ты теперь каждым старым фолиантом восторгаться будешь?

Я обвела огромный кабинет скептическим взглядом. Да-а, отец выбрал весьма действенное наказание.

«Ты должна научиться ценить прошлое, Ребекка, – сказал он, отправляя меня в этот заброшенный замок. – Тогда ты поймешь, что имя – не пустой звук, и перестанешь позорить нашу фамилию, прославленную сотнями знаменитых предков».

И надо же было Мартину проболтаться о моем полете! Сейчас сидела бы в клубе, попивала бы огненный шасс и флиртовала с очередным пилотом. А теперь вот торчи в этой дыре до самого праздника Двух лун!

– Ну, Бекки! Неужели тебе неинтересно? Взгляни, какой красавчик!

Подруга подвинула книгу ближе и настойчиво ткнула пальцем в портрет светловолосого мужчины.

Какая надменная физиономия! Хотя, ничего не скажешь, хорош. Редкий типаж. И глаза такие пронзительные, тревожные. Кажется, прямо в душу смотрят. Как живые. И эта тонкая усмешка на красиво очерченных губах. Интересно, вживую он был так же прекрасен или это просто мастерство художника?

– Подумаешь! Да его уже лет триста как нет в живых, – небрежно заметила я, не желая поддаваться непонятному томлению, возникшему в груди. Вот еще! Была нужда любоваться каким-то незнакомцем.

– Себастиан Рональд Кимли, канцлер Великой Сартаны, – разобрала полустертую надпись Тайра. – Ничего себе! Бекки, а это не тот Кимли, про которого рассказывал твой дядюшка?

– Не знаю, Тэй.

Я пожала плечами и отвернулась. Какая разница, тот или нет? Никогда не любила семейную историю. В отличие от дядюшки Сэмюэла. Вот уж кто обожал рассказывать бесконечные истории о прошлом Севера и о стародавних временах, когда в Сартане можно было встретить древних богов и прочих персонажей народных легенд.

– Ладно, Тайра, пошли отсюда, – я захлопнула фолиант и чихнула от поднявшейся пыли. – Надо вызвать бытовиков, пусть наведут здесь порядок.

– А может, мы сами?

– Тэй, ты в своем уме?! Тут работы на целую седмицу.

– Но ведь рэй Александр велел…

– Меня мало волнуют распоряжения папеньки, – прервала я подругу. – Генрих сказал, что в деревне есть неплохой бар, пошли проверим качество местной выпивки.

– Ох, Бекки, если твой отец узнает, что ты снова пила, боюсь, одной ссылкой ты не отделаешься, – неодобрительно заметила Тайра.

Трусиха! Ненавижу, когда она включает благоразумную леди! И ноет, и ноет, как добропорядочная старая рэйя!

– Тэй, не трусь! Жизнь у нас одна, и надо успеть насладиться ею по полной.

Я решительно закинула альбом на полку и потянула Тайру из комнаты.

* * *

– Танцуй, детка! Та-а-анцуй! Сегодня мы сорвали ку-у-уш! – распевала я, пытаясь удержаться на скользкой дороге. – Та-а-анцуй! И позабудь про все пробле-е-емы!

Проклятая брусчатка так и норовила взбугриться под ногами. Магия, шарг ее подери! Или это шасс был слишком крепким? А-а, какая разница?

– Та-а-анцуй…

Мы с Тэй шли к замку и горланили модную песенку. Вернее, Тэй шла, а я горланила. А еще я боролась с собственными ногами, которые никак не желали слушаться.

– Ла-ла-ла-ла… Та-а-анцуй…

Я попыталась повторить па джанга. Ступня поехала в сторону. Ах ты ж! Мне пришлось ухватиться за Тайру. Подруга остановилась и пробормотала крепкое ругательство. Тэй сквернословит? Это что-то новенькое.

– Бекки, похоже, я – все! – простонала она.

– Что?

– Бекки, я больше не могу, – повторила Тайра и неожиданно села прямо на дорогу.

– Эй! Ты чего? Вставай! Тут всего пару рье осталось!

Я потянула подругу за руку. В ответ раздалось нечто невразумительное. То ли храп, то ли сопение.

– О нет! Тэй! Не вздумай спать!

Мое предупреждение запоздало – Тайра только поморщилась и плотнее сомкнула веки. Единый! Это трагедия. Если Тэй уснет, ее даже шарг не разбудит.

Вот и потанцевали… Дорг меня дернул поспорить с тем блондином! Две кружки шенского, бокал ламри и три огненных шасса. И все это, не выходя из круга рилды. Нет, разумеется, я выиграла пари, но количество выпитого явно превысило мою норму.

– Говорил папенька, нужно меньше пить, – пробормотала я. – А папеньке надо верить… Он знает в жизни толк!

Я невесело хмыкнула. Вообще-то, пью я крайне редко и не очень много. Правда, окружающие почему-то убеждены в обратном, но это уже проблемы самих окружающих. А сегодня что-то накатило. Это все из-за белобрысого. Он напомнил мне того, о ком я безуспешно пыталась не думать вот уже несколько лет. И ведь получалось, пока меня не потянуло в этот проклятый бар.

– Тайра! Не спи! – встряхнула я подругу, стараясь не вспоминать знакомое до последней черточки красивое лицо и насмешливую улыбку.

– Не могу, – пробормотала Тэй, растягиваясь прямо на земле и подкладывая под щеку ладонь.

– Ох, Тэй, пожалуйста! Ты не можешь так со мной поступить! Мало того что проклятая дорога норовит выскользнуть из-под ног, а тут еще и ты чудишь!

Я потянула на себя подругу, прошептала заклинание, кое-как взвалила Тэй на спину и побрела к виднеющемуся впереди замку. Ругден. Древнее наследие предков, чтоб им в гробу перевернуться! Это по их милости мне приходится постоянно выслушивать нравоучения отца!

Сколько раз я мечтала, чтобы длинная родословная внезапно исчезла, подарив мне свободу.

«Ребекка, немедленно переоденься, не позорь наш род!»

«Ребекка, тебя снова видели в ангаре! О чем ты только думала?! Как можно общаться с грязными механиками?»

«Ребекка, вспомни о своем высоком происхождении!»

Ненавижу. Ненавижу этих напыщенных почивших родственничков! Одним своим существованием они испортили мне жизнь. Лучше бы я родилась в обычной семье, не отягощенной тенью короны.

А еще эти вездесущие журналисты!

«Леди Ребекка Гринделл снова была замечена в «Гроссно», одном из самых неоднозначных ночных клубов столицы!»

«Леди Ребекка проспорила пари и разделась до нижнего белья на вечеринке в Ирбруке!»

«Откровенные фото леди Гринделл. Позор императорской семьи!»

Ага. Позор. Пусть так и считают, мне не жалко.

Я сдула со лба мешающую прядь и усмехнулась. Ничего. Плевать мне на мнение дворцовых сплетников и журналюг. Пусть подавятся!

Тэй мирно посапывала мне в ухо, а я едва переставляла ноги. О, а вот, наконец, и ворота! Я ввалилась во двор, двинулась к парадному входу, но потом передумала. Помнится, Мартин говорил, что где-то в цокольном этаже есть небольшая дверь, ведущая к хозяйским комнатам. Поищу-ка лучше ее. Не хочется, чтобы слуги видели меня в таком виде. В отличие от остальных, они не заслуживают подобного зрелища.

Я перехватила Тайру поудобнее и поплелась вдоль стены. Шаг, еще один. И вовсе мне не тяжело. И глаза совсем не слипаются. И голова почти не кружится.

Так, а это что? Дверь. Я нашла вход! Обрадовавшись, пробормотала заклинание, и крепкая дубовая преграда медленно отворилась. Надо же, семейная магия сработала. Хоть какая-то польза от принадлежности к роду Греллин!

Ступеньки-ступеньки-ступеньки… Как же вас много! И потолки какие низкие. А пыли сколько! Такое ощущение, что здесь уже лет двести никто не бывал.

Я отправила перед собой огненный сгусток и двинулась за ним, почти не глядя по сторонам.

Шарг! Какой идиот проектировал этот замок? Пол резко пошел под уклон, голова у меня закружилась, и я споткнулась. А потом упала, уронив и подругу. Острая боль прошила висок, и что-то теплое потекло по щеке. В глазах потемнело. Перед тем как отправиться в забытье, я успела подумать, что снова проведу ночь не в своей постели. Воистину, плохой день не мог закончиться ничем хорошим.

* * *

Пробуждение вышло странным. Все тело ломило, голова раскалывалась, во рту было сухо, как в пустыне. Шарг!

Я с трудом поднялась, осмотрелась по сторонам и присвистнула от удивления. Ничего себе! Всяко бывало, но вот в склепе ночевать мне не доводилось.

– Тэй! – Я попыталась растормошить беззаботно посапывающую подругу. – Тэ-э-эй!

– Да, мамочка, я уже встаю, – не просыпаясь, пробормотала та и повернулась на бок, уткнувшись носом в ноги мраморной статуи.

Я задумчиво уставилась на Тайру. Мамочкой меня еще никогда не называли. Да и не назовут, судя по всему, ведь замуж я точно не выйду.

В душе шевельнулась боль, но я только вскинула голову и улыбнулась. Правда, тут же пожалела об этом, потому что меня тут же замутило.

– Тэй, просыпайся. – Я потрясла подругу за плечо, стараясь не обращать внимания на тошноту.

– А? – Тайра подняла голову и уставилась на меня непонимающим взглядом. – Бекки? Что происходит? Мы где?

– Похоже, в усыпальнице предков.

– Ничего себе!

Тайра удивленно огляделась по сторонам и поспешно поднялась с мраморного надгробия. Она принялась суетливо поправлять помятое платье, но тут же опустила руки и испуганно спросила:

– Ой, Бекки, а что у тебя с лицом?

– А что с ним?

– У тебя вся щека в крови.

Тэй подошла ближе, пристально разглядывая мою физиономию. Я коснулась виска и скривилась от боли:

– Похоже, вчера ударилась обо что-то.

М-да. Не хватало только синяка! Как будто похмелья мне мало.

– Я даже знаю обо что, – задумчиво заметила Тэй и приблизилась к выточенной из ранского камня гробнице.

На пыльной поверхности виднелись засохшие ржаво-красные пятна. Кровь. Надо же, как много. Похоже, вчера я неслабо приложилась к последнему пристанищу кого-то из «обожаемых» родственничков!

– Здесь покоится Себастиан Рональд Кимли, император Сартаны и всего Севера, – прочитала полустертую надпись Тайра. – Бекки, представляешь, это снова он. Мы нашли могилу того самого Кимли. О, смотри, тут что-то еще написано!

Она склонилась ниже, пытаясь разобрать нечеткую древнесартскую вязь, и тихо прочитала вслух:

– Пусть твоя мятущаяся душа найдет в Вечных чертогах мир и покой. И обретет прощение.

– Видно, тот еще был засранец, – хмыкнула я, рассматривая статую ледяного духа, сурово взирающего на нас с двухдирновой высоты. – Обычно на надгробиях пишут о вечной любви и скорби безутешных родственников, а этому прощения пожелали. Наверное, много бед натворил при жизни.

– Этого мы уже никогда не узнаем, – философски заметила Тэй, задумчиво обводя пальцем позолоченные буквы.

– Ладно, хватит тут торчать. Пора выбираться.

Я одернула юбку. Сейчас она показалась мне излишне короткой, и я пожалела, что вчера поддалась игривому настрою. Надо же было выбрать этот «пояс с рюшечками», едва прикрывающий филейную часть! А-а, ладно. Мне не привыкать к осуждающим взглядам.

– Идем, Тэй.

Я решительно повернулась и направилась к выходу. Прощайте, предки! Вряд ли мы с вами еще когда-нибудь увидимся! Уверена, ноги моей больше в этом склепе не будет.

* * *

Замок давил своей громадой. Серый, унылый, мрачный, он нависал над площадью и, казалось, заражал все вокруг вязкой тоской. Не хотелось признаваться, но Ругден меня угнетал, пробуждая в душе отголоски каких-то странных эмоций.

Я невесело усмехнулась. Что ж, стоило признать – отец угадал с наказанием. Лучшего места для ссылки трудно было и придумать.

День мы с Тайрой провели в Руридейне, небольшом приграничном городке, расположенном неподалеку от Ругдена, а вот к вечеру пришлось вернуться под негостеприимный отчий кров.

– Леди Ребекка, ужин подавать?

Старый, подслеповатый Томас был и дворецким, и сторожем, и смотрителем Ругдена. Он да его жена Присцилла – вот и все обитатели приграничной крепости. Ну, не считая нас с Тэй. Отец нанял Тома еще несколько лет назад, когда получил замок в наследство, но здесь до сих пор царило полное запустение. Видно, супружеской чете не хватало сил и желания поддерживать надлежащий порядок.

– Подавайте, – кивнула я слуге.

Нет, все-таки придется вызывать бытовиков. Не могу смотреть на этот бардак! Пусть все здесь как следует отчистят и отмоют. А пока…

– Сан эреус гоби! – я тихо прошептала заклинание, щелкнула пальцами и обвела столовую рукой.

Пыль, лежащая на украшенных резными рамами пейзажах, мгновенно растворилась, с бронзовых канделябров исчезли восковые подтеки, хрусталь огромной люстры вновь засиял первозданным блеском, а скатерть приобрела ослепительную белизну.

– Ничего себе! – Тайра посмотрела на меня с удивлением. – Не знала, что ты умеешь пользоваться бытовой магией.

– Не обращай внимания, – отмахнулась я от подруги. – Запомнила пару заклинаний. Так, от нечего делать.

Я небрежно передернула плечами и развернула салфетку, давая понять, что тема мне неинтересна. Еще бы! Не признаваться же, что в детстве я часто помогала своей служанке Мойре. К старости та стала плохо видеть, и отец грозился уволить ее. Разве могла я допустить, чтобы Мойра, которая проработала у нас много лет, оказалась на улице? Нет. Вот и пришлось освоить бытовушку, хотя в нашем кругу это и считалось неприличным.

– Бекки, как думаешь, рэй Александр еще долго будет злиться? – Тайра выжидающе уставилась на меня своими яркими голубыми глазами.

– Ну, учитывая, как Мартин все преподнес… Думаю, еще дней пять-шесть.

– Может, изобразишь раскаяние? Поплачешься, попросишь прощения?

– Нет, Тэй. Даже не уговаривай. Я не собираюсь просить прощения за то, что летала на двигоре.

– Ох, Бекки, какая же ты упрямая! А у Грегори завтра вечеринка. Могли бы пойти.

– Тэй, я тебя не держу, езжай.

– Куда я одна?

– Но там будет Бобби Энском. Правда, Тэй, поезжай. Я тут как-нибудь сама.

Роберт был давней любовью Тэй, и я понимала, как подруге хочется в Сарту.

– Да ладно, проживем и без вечеринок, – Тайра чуть нахмурилась, а потом посмотрела на меня непривычно серьезно. – Знаешь, Бекки, я, наверное, больше не буду встречаться с Бобби, – заявила она.

– Но почему, Тэй? – Я удивленно взглянула на Тайру.

– Он ведь меня не любит, – ответила Тэй, и в ее голосе прозвучала горечь. – Просто пользуется.

– Тэй…

– Не надо, Бекки, ничего не говори. Я надеялась, что он сделает мне предложение, но потом поняла, что совсем ему не нужна. Он встречается со мной, а попутно спит еще с кучей самых разных девиц. Надоело. – Она закрыла лицо руками и расплакалась.

– Тайра, послушай меня, – я поднялась из-за стола и подошла к подруге. – Наплюй ты на этого Бобби, он не стоит твоих слез. Мы найдем тебе настоящего мужчину! Знаешь, такого, как из рассказов тети Гвендолин, – чтобы умел и любить, и беречь, и защищать. Ну же, улыбнись, Тэй.

– Бекки, ты действительно веришь, что такие существуют? Тетушка Гвен слишком идеализирует времена своей молодости, – Тайра подняла на меня заплаканные глаза. – Нет, может, тогда подобные уникумы и встречались, но в наше время таких мужчин точно не найти.

– Ничего, найдем, – я постаралась говорить как можно убедительнее, хотя сама не особо верила своим словам. Но ведь Тэй об этом знать необязательно? – Ты что, сомневаешься в моем умении добиваться желаемого?

– Ох, Бекки! – Тайра улыбнулась сквозь слезы. – Конечно, нет. Если уж ты чего-то хочешь… – подруга не договорила, обняв меня в ответ. – Хорошо, что ты всегда рядом, – тихо прошептала она.

– Ладно, давай ужинать.

Я села на свое место и кивнула Томасу. Тот водрузил на стол блюдо с отварным картофелем, мясом и спаржей и мгновенно исчез. Даже не ожидала от него такой прыти. Видно, зрелище зареванных девиц пришлось старому слуге не по вкусу.

Мы с Тэй долго сидели за столом, болтали о друзьях и знакомых и делали вид, что все в порядке.

По комнатам разошлись довольно поздно, но среди ночи Тайра пришла ко мне и забралась в постель.

– Ты чего, Тэй?

– Бекки, я боюсь, – придвинувшись ближе, прошептала она. – Этот старый замок навевает на меня необъяснимый страх.

– Ну что ты, глупышка? – сквозь сон пробормотала я. – Спи. Я рядом.

– Ох, Бекки, с тобой мне ничего не страшно, – повозившись немного и устроившись поудобнее, заметила она. – Я люблю тебя. Ты самая лучшая.

– Угу, я такая, – не стала спорить с очевидным. – Спи.

Себастиан Кимли

Время тянулось томительно медленно. Он завяз в бесконечной череде воспоминаний, в тысячный раз возвращаясь в тот проклятый день, когда оступился впервые. Унылая слякоть, разбитая дорога, грязь постоялых дворов… И девушка. Чистая, прекрасная, невинная и чувственная одновременно. И ее необъяснимые иллюзии – неожиданные, выворачивающие душу, заражающие своей темной силой, пробуждающие неведомые прежде фантазии и желания.

Да, он поддался им. Не устоял. Позволил тьме порочных видений овладеть своим разумом и сердцем. Совершил непоправимое.

Перед глазами возникло прекрасное одухотворенное лицо, на котором ярким блеском сияли серые с золотистыми крапинками глаза. Он помнил, что этих крапинок было ровно десять, по пять в каждом. И губы помнил, и ровные дуги бровей, и упрямый подбородок.

– Анна, – теплым ветром прозвучало внутри имя той, кого он так и не смог забыть. – Где ты сейчас? Кому даришь свои улыбки?

Сердце… С ним что-то случилось в последнее время. Оно стало биться сильнее и чаще. Так, как при жизни. Неужели проклятие ослабело? Нет. Ему кажется. Иллюзия. Всего лишь иллюзия.

Ребекка Гринделл

Утро выдалось ненастным. Я смотрела на стекающие по стеклу капли и размышляла, чем заняться. Отправиться в деревню? Прошлый поход оставил не самые лучшие воспоминания. Съездить в Руридейн? Можно, конечно, только Томас тут же доложит об этом отцу, а тот опять будет долго и нудно объяснять мне, что наказание в том и заключается, чтобы паинькой сидеть в каменном наследии предков и приводить в порядок семейные летописи.

– Бекки, а давай устроим экскурсию по замку? – предложила Тайра. – Может, найдем что-нибудь интересное.

Подруга обернулась ко мне, и в ее глазах сверкнул знакомый мне интерес. В отличие от меня, Тайра любила историю. Ей нравились старинные вещи и красивые легенды, она с удовольствием слушала рассказы дядюшки Сэмюэла и тети Гвендолин. Правда, Тэй всячески скрывала свои симпатии, боясь прослыть несовременной.

– Экскурсию? – переспросила я.

– Ну да. Мы же дальше гостиной и спален не заходили. А тут целых четыре этажа неисследованной территории!

– И тебе охота бродить по пыльным комнатам и копаться в старье?

– Да брось, Бекки! Неужели тебе самой неинтересно посмотреть, как жили твои «пра»?

Посмотреть? Хм, интересная идея. Я задумалась, пытаясь поймать ускользающую мысль. А что, если…

– Нет, Тэй, мы поступим иначе, – я решительно поднялась с дивана. – Экскурсия, это, конечно, хорошо, но нам нужно нечто другое. Более грандиозное.

– И что именно?

– Вечеринка.

– Вечеринка?

– Да.

– Бекки, но мы не можем надолго покинуть Ругден! – удивленно воскликнула Тэй. – Ты же помнишь, что обязана проводить ночи в замке.

– А я и не собираюсь его покидать.

– Подожди, ты хочешь сказать…

– Именно, Тэй! Мы устроим вечеринку в Ругдене.

– Бекки, ты уверена, что это хорошая идея? – Тайра посмотрела на меня настороженно.

– А почему нет?

– Ну, не знаю, – протянула Тэй. – Мрачновато здесь как-то. Да и вообще, мне кажется, Ругден не предназначен для подобных увеселений. И потом, как ты себе все это представляешь? Вспомни наших друзей, Бекс! Они же совсем не вписываются в эти древние интерьеры! Я прямо вижу Терри Гутмен с ее неизменной сигаретой и бутылкой монского, разгуливающей по темным коридорам замка в узких шортах и в сползающей с плеч прозрачной майке! А Генри Корро?! Он же и часа не выдержит без кирдинга! А Сарра Витскайн? Ты только подумай, что ей здесь делать? Да она тут с тоски помрет – ни выпивки, ни музыки, ни развлечений.

– Не подходят, говоришь? А мы устроим тематическую вечеринку, Тэй. Карнавал. Возвращение в эпоху императора Артура. Длинные пышные платья и высокие прически, камзолы и трости. Я уже предвкушаю, как бесподобно буду выглядеть в наряде той благословенной эпохи!

– Ох, Бекки!

Тайра покосилась на меня с сомнением, а я буквально загорелась этой идеей. А что? Если все получится, моя вечеринка станет главным событием сезона!

– Итак, решено. Я договариваюсь насчет еды и выпивки, заказываю музыкантов и слуг-бытовиков. До завтрашнего дня замок должен быть приведен в надлежащий вид и полностью готов к приему гостей. А ты оповещаешь всех наших.

– Бекки, а как же рэй Александр? – Тайра все никак не могла проникнуться грандиозностью моего замысла.

– Ох, Тэй, не занудствуй! Отцу вовсе не обязательно знать, чем мы тут занимаемся. И потом, он хотел, чтобы я не покидала Ругден? Так я его и не покидаю.

Идея устроить сногсшибательную вечеринку захватила меня полностью, и опасения Тайры казались смешными. Подумаешь, папенька! Ну что он может сделать? Запрет меня дома? Так ведь сам первый и не выдержит, знает же, что это глупая идея. Я и покой – вещи несовместимые, а в Родрике, в нашем прекрасном и комфортабельном Родрике слишком много ценных, хрупких вещей, которые так легко превращаются в осколки. «Ах-ах, как неловко! И ведь я ни в чем не виновата, просто я такая неуклюжая!» Ага. И попробуйте докажите обратное.

– Бекки, когда ты так улыбаешься, мне становится не по себе, – с опаской посмотрела на меня Тайра.

– Не трусь, Тэй! Все будет отлично!

– Надеюсь, – не разделила моего оптимизма Тайра.

Перестраховщица! Вечно боится всего и вся. И как мы только умудрились подружиться? Такие разные.

Себастиан Кимли

Темнота давила. Мысли причиняли боль.

Ему хотелось изгнать их из своей головы, забыть, вернее, забыться, но упрямая память вновь и вновь подкидывала яркие картины прошлого. Они расцвечивали тьму своим теплом и светом, заставляя душу вырываться из оков ледяного сна, а сердце биться чаще.

Он видел нежное, одухотворенное лицо, слышал высокий мелодичный голос, ощущал тонкий аромат виринуса. Энни. Как он мог причинить ей боль? Ей – единственной женщине, которую любил. Той, кого должен был оберегать и о ком обязан был заботиться. Той, что была смыслом его пустой жизни.

Сам все испортил. И, что самое обидное, именно тогда, когда почти всего добился.

Шум, донесшийся откуда-то снаружи, заставил его насторожиться. Что происходит? Внешний мир, который виделся далеким и нереальным, вдруг оказался слишком близко. Музыка. Он слышал музыку! Но как? Как это возможно? По телу прошлась теплая волна. Стоп. Он правда чувствует свое тело?! Единый!

Не веря себе, он попытался пошевелить рукой и едва не скривился от боли. Кисть свело судорогой, но он не обратил внимания на неприятные ощущения. О нет! Он готов был благодарить небеса за то, что чувствует. Тело, его тело снова было живым!

Выбирался из склепа долго. Трудно было заставить одеревеневшие члены двигаться. Трудно было переставлять негнущиеся ноги. И еще труднее было осознать, что он снова ощущает себя цельным. Ум, душа и тело наконец-то стали едины.

Он был жив. Жив!

Осознание этого наполнило душу смятением. Он, проклятый и забытый, жив! Проклятие спало. Судьба дала ему еще один шанс.

Шаг, второй… Он открыл дверь и медленно побрел на звуки музыки.

Глава 2

Ребекка Гринделл

– Леди Ребекка, позвольте выразить вам свое восхищение!

Какой высокий слог! Я смотрела на Грега и не верила своим глазам. Передо мной стоял утонченный щеголь времен императора Артура. Грегори Симмонс, самый заядлый двигорщик Сарты, вечно взъерошенный и не видящий ничего вокруг, кроме своих обожаемых моторов, тот, кто не признавал никаких ограничений и рамок, отвесил мне изящный поклон и галантно поцеловал руку. Не иначе, мир сошел с ума!

– Лорд Симмонс, я польщена, – не выходя из образа, мило улыбнулась приятелю.

– Нет, Бекки, правда, ты выглядишь просто… Крев сатари! Да у меня слов нет, как нереально ты выглядишь!

Грегори глядел на меня с восхищением. И это Грег! Что уж говорить об остальных?

Вспомнив, как долго мучилась с выбором облика, усмехнулась. Да, сегодня днем мне пришлось попотеть! Тайра определилась сразу, раскрыв наугад один из старых альбомов и ткнув пальцем в портрет миловидной брюнетки. «Вот, Бекки! Я нашла свой идеал!» – решительно выдала Тэй и принялась перевоплощаться. А я долго листала журналы, потом так же долго бродила по замку в поисках подходящей идеи, но та все никак не приходила, пока я не наткнулась в галерее на один портрет. На нем была изображена молоденькая девушка – нежная, почти воздушная, с таинственным взглядом красивых темно-серых глаз и загадочной улыбкой. Настоящая светлая леди из прошлого! Яркие каштановые волосы уложены в низкий узел, голова высоко поднята, платье наглухо застегнуто, корсет подчеркивает идеальную осанку.

Она была совсем на меня не похожа, и, наверное, именно это и стало решающим! «Анна Мария Кервуд», – прочитала я витиеватую надпись в нижнем правом углу. Скорее всего, одна из многочисленных тетушек отца. Жаль, что я никогда особо не интересовалась семейной историей, иначе сейчас точно знала бы, кто эта леди. Впрочем, неважно. Какое мне дело до давно почивших родственников? Настоящее – вот что интересно! Мне нужен был необычный образ, и я его нашла.

– Леди Гринделл, прошу вас, всего один танец! – Грегори протянул руку, приглашая на сарантеллу.

– Ах, милорд, разве могу я вам отказать? – Я томно вздохнула, вложила пальчики в ладонь Симмонса и сделала крошечный шаг ему навстречу. Ни дать ни взять благовоспитанная светлая леди!

Музыканты заиграли знойную мелодию, и мир закружился в страстных па старинного танца. Потом были еще арнет и брилс, зажигательная ронда и веселая парка. Мимо мелькали знакомо-незнакомые лица, и я с трудом понимала, кто есть кто. Старинная одежда и непривычные образы изменили моих друзей до неузнаваемости! Мне казалось, что я вижу оживших леди и лордов Старой эпохи.

Гарри Рэнском, с которым я танцевала ринс, отвесил учтивый поклон и подвел меня к сверкающим ледяным выступам с напитками. Да-да! Я воспользовалась услугами «Прэскотт-дома», и те полностью воспроизвели обстановку бального вечера четырехсотлетней давности: вдоль стен стояли ледяные стулья с высокими спинками, в одном из углов расположились снежные сугробы с прохладительными напитками, по краям залы кружила метель, а на небольшом балкончике обосновался настоящий живой оркестр. Кстати, последний вызвал подлинный фурор. Еще бы! В нашем обществе живая музыка – слишком большая редкость. Все-таки век техномагии с ее бесчисленными достижениями, которыми так гордятся современные маги-техники.

Я взяла запотевший бокал монского и сделала большой глоток. Терпкий напиток прокатился по горлу холодной волной, вызывая ответный отклик моего внутреннего льда.

– Бекс, ты – гений! – восхищенно заметил Рэнском. – Только тебе в голову могла прийти подобная идея. Вечеринка в стиле императора Артура Благословенного. Просто восторг!

– Угу, – кивнула, отвлекшись на проносящуюся в танце с Диланом Тайру и повернулась к Гарри.

Я собиралась поделиться с ним мыслями о будущих Арскотских гонках, но отвлеклась на шум, возникший у входа в залу, и застыла. В дверях стоял высокий светловолосый мужчина и смотрел на меня так… Я не могла передать выражение его ледяных синих глаз. Неверие, изумление, смятение, радость, страх – чего там только не было! Шарг! Что за бред мне мерещится? И почему так гулко забилось сердце?

Я встряхнулась и постаралась избавиться от непонятного ощущения, возникшего внутри.

– Бекс, ты чего? – заметил мое состояние Рэнском.

– Все нормально. – Я отвела взгляд, но не выдержала и снова уставилась на незнакомца. – Гарри, ты не знаешь, что это за тип? – тихо спросила друга.

– Кто? – завертел головой Рэнском.

– Вон, в дверях застыл.

– Странно, – Гарри пристально вгляделся в незнакомца. – Не могу понять. Может, Билл Нордей? Он хвастался Уиллу, что на сегодняшней вечеринке его никто не узнает.

– Да нет. Билли ниже. И глаза у него светлее.

– А, я понял! – Гарри стукнул себя по лбу и широко улыбнулся. – Это Оллар Ситлтон!

– Это вряд ли, – с сомнением протянула я. – Ситлтон никогда не смог бы изобразить такой взгляд. Даже в личине.

– Тогда, может, Карл Кавендиш? Да нет, – Гарри тут же опроверг собственную версию. – Не похож.

– Но кто же это?!

– А вот сейчас и узнаем, – хмыкнул друг. – Кто бы это ни был, он направляется сюда.

Точно. Незнакомец как-то устало провел по лбу рукой и двинулся в нашу сторону. Походка его была медленной, чуть прихрамывающей, дерганой. Глаза, не отрываясь, смотрели прямо на меня.

– Что-то он странный какой-то, – озадаченно произнес Гарри.

Я кивнула, соглашаясь с другом. Да, неизвестный выглядел… необычно. И чем ближе он подходил, тем большее вызывал недоумение. Выцветшая, запыленная одежда, длинные спутанные волосы, дерганые движения.

– Энни, – оказавшись рядом, тихо произнес мужчина. – Энни, неужели это ты?

– Простите?

– Энн…

Мужчина смотрел на меня с непередаваемым выражением. Мне даже не по себе стало. И лицо, красивое, породистое лицо – откуда-то я его знала. Эти чувственные губы, ровный нос, четкие линии бровей, едва заметный шрам, тянущийся от виска к уголку рта, – все это было мне знакомо. Я смотрела на неизвестного, лихорадочно перебирая в уме варианты. Кто? Ну кто это мог быть? Он не походил ни на одного из моих друзей. Совершенно чужеродный элемент вечера. И тем не менее я его знала. Дорг побери, да это же тот самый тип, из альбома! Как там его? Себастиан Кимли? Точно! Интересно, кто из моих друзей догадался примерить на себя образ аристократа прошлого? Шутники…

– Ну? И кто это тут у нас?

Я с облегчением улыбнулась, подошла к мужчине, обхватила ладонями его лицо и повернула к свету.

– Билл? Или Оллар? А нет, я догадалась! – хмыкнув, хищно прищурилась. – Томас Гарди! Точно! Том, можешь снимать морок, я тебя рассекретила!

Я рассмеялась и обняла своего лучшего друга.

– Ну же, Томас! Хватит сверлить меня этим странным взглядом! Да-да, признаю, ты прекрасно притворяешься, но я тебя узнала.

– Энни? – в голосе друга прозвучало неподдельное удивление и озадаченность.

– Ох, Том, только без этих твоих штучек! Хватит, милый, не прикидывайся! – Я чмокнула друга в щеку, развернулась к танцующим и, сделав знак музыкантам, громко скомандовала: – Уважаемые рэйи и рэи, на счет «три» снимаем личины. Раз! Два-а! Три!

Я подняла руку и щелкнула пальцами, возвращая себе привычный облик. Зал преобразился. Толпа чопорных аристократов прошлого исчезла, уступив место обычным современным людям, а учтивые речи тут же сменились привычным сленгом и смешками.

– Бекс, кревная вечерина! Ты лучше всех, детка! – хлопнул меня по плечу Рэнском.

– Да, Ребекка, шикарное развлечение! – подтвердил подошедший Ивэн Толкон. – Только тебе могла прийти в голову такая сумасшедшая идея.

– Ты сомневался в моих способностях? – Я от души улыбнулась другу. Настроение просто зашкаливало. Правда, я молодец!

– Ну что ты, детка! Ты – лучшая! – Ивэн подхватил меня на руки и закружил.

– Ивэн! Сумасшедший, ты что творишь?! – Я расхохоталась и принялась шутливо колотить кулачками по широким плечам друга.

– Обожаю тебе, детка! – дурашливо прокричал Толкон и поцеловал меня в щеку, а я попыталась одернуть узкое короткое платье. Ну да, что скрывать? Люблю я экстремальную длину!

Под смешки Гарри Ивэн отпустил меня и отвесил шутовской поклон. В укороченных штанах и модной растянутой майке он выглядел так комично, что я не удержалась от улыбки. Правда, спустя пару секунд та сползла с моих губ.

– Эй, Том, ты чего? – Я с тревогой посмотрела на забытого нами Томаса.

Мужчина, стоящий напротив, так и не снял личину. Бледный, растрепанный, с горящими холодным льдом глазами, он просто прожигал меня негодующим взглядом.

– Что? – возмущенно спросила я.

– Энни, что происходит? Как ты можешь так себя вести? И почему на тебе эта ужасная иллюзия?

– Иллюзия? – Я непонимающе уставилась на Томаса. Или это не Томас? В стоящем напротив мужчине было столько неподдельного изумления и непонимания происходящего, что мне стало не по себе. – Слушай, кто ты такой?

Внутри поднялось странное чувство. На миг мне показалось, что передо мной действительно представитель старой аристократии Севера. Уж больно гордым и высокомерным он выглядел.

– Мне, в свою очередь, тоже хотелось бы узнать, кто вы такая и как посмели присвоить себе внешность леди Анны?

Незнакомец смотрел на меня так холодно и надменно, что, не будь я Ребеккой Гринделл, непременно дрогнула бы.

– Слушай, красавчик, ты бы попустился малость, – усмехнулась в ответ. – Тоже мне, герцог Сартанский нашелся! Давай, будь проще и не задирай свой длинный нос!

– Простите? – в голосе незнакомца прозвучал лед, а на лице появилась изморозь.

– Ой, да ладно! – рассмеялась я. – Напугал!

– Леди, – отчеканил неизвестный. – Хотя нет, о чем я? Вы не леди, это очевидно. Итак, милочка, я повторяю вопрос: по какому праву вы используете личину герцогини Сартской и почему в Ругдене собралась эта толпа простолюдинов?

– Простолюдинов?

В наш разговор вмешался Ивэн. Сын графа Олкотта и известной сартанской актрисы всегда довольно болезненно относился к вопросам происхождения.

– Ты кого простолюдинами назвал, оборванец? – набычился Толкон. – Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь?

– Не имею такой чести, – на губах незнакомца появилась холодная усмешка. – Впрочем, не сомневаюсь, вы обязательно меня просветите.

– Ивэн Толкон, – высокомерно процедил Ив. – Виконт Брасс.

Он выпрямился, невольно копируя идеальную осанку своего противника, и задрал подбородок.

Ох, как же я не любила Ива таким! Толкон был отличным парнем, но почему-то слишком носился со своей родословной. Мартин как-то сказал, что у Ивэна обостренное чувство собственного достоинства именно из-за нечистокровного происхождения. Истинному аристократу нет нужды постоянно доказывать свой статус. Да и какой в этом смысл? Никто ведь в нем не сомневается. А вот остальным… Хотя чушь все это! Какое, дорг побери, происхождение? Какие привилегии? Одни обязанности и ограничения, и больше ничего! Я бы с радостью отдала свой титул за возможность жить как все, а не мучиться от постоянного осуждения родственников и от того, что не оправдала ожиданий отца. Еще бы! Лорд Александр Гринделл спит и видит, чтобы я образумилась, забыла о своих нездоровых, как он считает, пристрастиях и вышла замуж за одного из отпрысков его друзей. А, ну еще и нарожала кучу наследников. Удивительно нелепые мечты!

– Себастиан Рональд Кимли, – ворвался в мои размышления ледяной голос незнакомца. – Герцог Эшерский.

Он отвесил короткий поклон и одарил Ивэна высокомерным взглядом.

Я присмотрелась к незваному гостю внимательнее. Что он сказал? Герцог Эшерский? М-да. Эшерское герцогство вот уже четыреста лет входит в личные владения императора. Надо же, как глупо! Замахнуться на Эшер! Соврал бы скромнее, может, мы бы и поверили. Видимо, к этой же мысли пришли и мои друзья. В зале, то тут, то там, стали раздаваться короткие смешки, переросшие в громкий хохот. Смеялись все – и парни, и девушки. И даже нанятые слуги.

– Ну ты и враль! – не выдержал Ивэн. – Надо же! Герцог Эшерский! А чего так скромно? Сказал бы сразу – император Сартаны и всего Севера!

Он продолжал смеяться, а я, глядя на самозванца, неожиданно вздрогнула. Лицо Кимли вмиг заледенело, глаза стремительно заволокло магической пеленой, а губы искривила тонкая усмешка. Шарг! Только Истинного ледяного нам в замке не хватало!

– Ты назвал меня лжецом? – тихо произнес маг, и по полу закружила поземка.

Она собиралась по углам зала, стягивалась к центру, туда, где стоял самозванец, ласкалась к его ногам, и мне показалось, что я вижу в ней лица снежных духов.

– Ты, мальчишка, не достигший даже первого уровня силы? – продолжил гость.

Он из ничего создал ледяной сгусток и перекатывал его в ладонях, угрожающе глядя на Толкона. Крев сатари! Если этот сумасшедший ударит…

– Стойте! – загородив собой продолжающего смеяться Ива, выкрикнула я. – Не нужно. Вас никто не хотел обидеть. Давайте мы с вами спокойно пройдем в кабинет и все обсудим – и ваше неожиданное появление в моем замке, и вашу родословную, и все остальное.

Я позволила морозному узору проступить на щеках. Пусть этот Кимли понимает, что перед ним не простые ребятишки с улицы.

Ага. Понял. Оценил. Убрал ледяной шар, опустил руки и сцепил их за спиной.

– Я согласен поговорить. Самому не терпится узнать, что происходит и где истинные хозяева этого замка, – холодно произнес он, но я успела заметить, как в его глазах, всего на миг, промелькнула неприкрытая боль.

– Вот и отлично! – Я повернулась к друзьям: – Никому не расходиться! Напитков еще много, еды – тоже, веселитесь! Эй, музыканты! Сыграйте что-нибудь зажигательное!

Дирижер сориентировался мгновенно. Оркестр тут же грянул бобс-трот, и гости задергались под звуки модной техно-музыки. Отлично. Пока все танцуют, нужно срочно уводить этого сумасшедшего.

– Бекс, помощь нужна? – Гарри. Мой умничка Гарри. Надо же, не бросил одну!

– Нет, дорогой, – отказалась я. – Все нормально. Мы просто поговорим. Идем? – повернулась к Кимли. Если он Кимли, конечно, в чем я сильно сомневалась.

Мужчина молча посторонился, пропуская меня вперед. Какая галантность!

Мы вышли из зала, и Себастиан сразу двинулся к лестнице. Интересно, а откуда он знает, куда идти?

Решив понаблюдать за незваным гостем, я пошла за ним.

Кимли спустился на первый этаж, свернул направо и вскоре остановился перед высокими дубовыми дверями.

– Прошу, – коротко произнес он, открыв тяжелую створку.

Я только хмыкнула в ответ. Надо же, распоряжается так, будто имеет на это право!

В кабинете было сумрачно и уныло. Темные бархатные портьеры закрывали окна, громоздкие книжные шкафы мрачно высились вдоль стен, огромный письменный стол, напоминающий эшафот, занимал почти половину помещения. Ужасная комната! Впору страшные вигросы снимать!

– Итак, – по-хозяйски усевшись за стол, произнес Кимли. – Я жду объяснений.

– Объяснений?

Я едва не поперхнулась от подобной наглости. Нет, ну каков! Не успел оказаться в кабинете, как тут же занял лучшее место, оставив мне колченогий стул для посетителей!

– Именно, – как ни в чем не бывало кивнул этот тип.

– Так, подождите, я все правильно поняла? Вы явились в мой дом, испортили вечеринку, угрожали моим друзьям и теперь требуете объяснений?! – Я уставилась на незваного гостя, поражаясь его нахальству.

– Не стоит так возмущаться, юная леди, – усмехнулся тот. – Итак, давайте по порядку.

Кимли закинул ногу на ногу и вольготно откинулся на спинку кресла.

– Во-первых, я явился в свой, – он голосом выделил это слово, – дом. Во-вторых, то сборище, что вы называете друзьями, вряд ли достойно чести гостить в Ругдене, а в-третьих, – он предупреждающе поднял руку, не позволяя возмутиться несправедливыми словами, – если бы я действительно угрожал этим соплякам, то от них не осталось бы и мокрого места. Уж можете мне поверить.

И я поверила. Было что-то в выражении его лица, что придавало вес сказанным словам.

– Вижу, вы все поняли правильно, – проницательно заметил мой собеседник. Он едва заметно усмехнулся и продолжил: – Что ж, тогда давайте считать произошедшее недоразумением и попробуем начать все сначала. Итак. Как вас зовут?

Он посмотрел на меня властным, не позволяющим ослушаться взглядом. Знал бы он, сколько я за свою жизнь подобных взглядов насмотрелась!

– Вы предлагаете леди представиться первой?

– А вы утверждаете, что вы леди? – иронично приподнял бровь Кимли. – Впрочем, неважно. Если вы помните, я уже называл свое имя, но вашего до сих пор не знаю.

– Леди Ребекка Гринделл, дочь герцога Гивейского. – Я прохладно улыбнулась собеседнику.

– Герцога Гивейского? Джона? – уточнил Кимли.

– Джон Эскотт Гринделл – мой дед.

– Странно. А ваш отец…

– Александр Лавенар Гринделл.

– Не слышал о таком, – задумчиво протянул мужчина. – Значит, дочь герцога.

Он посмотрел на меня с сомнением и взял со стола старый альманах. Перелистнув пару страниц, Кимли застыл. Выражение его лица изменилось, по щекам зазмеился морозный узор.

Интересно, что вызвало такую реакцию?

Я чуть вытянула шею, пытаясь рассмотреть изображение, взволновавшее Кимли, но тот захлопнул альманах и отложил его в сторону.

– Ладно, допустим, вы говорите правду, – ровно произнес мужчина. – Но каким образом Ругден оказался вашим домом? Насколько я помню, Гивейские никогда не приходились родственниками владельцам этого замка.

– Ваши сведения давно устарели, – я пожала плечами. – Моя двоюродная тетка была дальней родственницей императора, Ругден достался моему отцу после ее смерти. А вы действительно Себастиан Кимли?

– Что? – Мужчина перевел на меня рассеянный взгляд.

– Вы правда считаете, что вас зовут Кимли?

– Да, – коротко ответил мой визави, но я видела, что мыслями он был очень далеко.

– А как вы объясните тот факт, что Себастиан Рональд Кимли вот уже четыреста лет как покоится в усыпальнице Ругдена?

– Покоился, – машинально поправил меня собеседник, продолжая напряженно смотреть на портрет императора Артура.

– Что значит – покоился? – переспросила я.

– А то и значит, – хмуро посмотрев на меня, произнес мужчина. – Сколько, вы говорите, я там пролежал?

– Это вы говорите, что пролежали, – уточнила я.

– Неважно. Сколько? – в его голосе послышалось едва сдерживаемое нетерпение.

– Судя по дате смерти, указанной на надгробии, почти четыреста лет.

Я с насмешкой посмотрела на своего визави. Правда, чуть позже насмешка исчезла, уступив место жалости. Похоже, этот несчастный просто болен. Разве может человек в здравом уме утверждать, что восстал из мертвых?!

– Четыреста лет, – задумчиво повторил за мной Кимли.

Ладно, чего уж там, пусть будет Кимли. Надо же мне как-то его называть?

– Кто у власти? – неожиданно спросил Кимли. – Император?

– Да.

– Как его зовут?

– Ричард.

– Ричард? А как же… – он не договорил и потер лоб. – А кто был до него?

– Император Артур. Кстати, у вас в руках его портрет.

– Но это же не Артур, а Эдвин! – удивился Кимли, развернув ко мне альманах и ткнув пальцем в изображение высокого среброволосого мужчины. – Первый король Севера. Почему вы называете его Артуром?

– А, там такая запутанная история! – я махнула рукой. – Это Старые времена, до эпохи техномагии. Тогда еще верили в богов и прочую подобную муть…

Договорить я не успела.

– Муть? – перебил Кимли. – Вы не верите в богов? – он посмотрел на меня с укором, как на глупого ребенка. – Не боитесь их наказания?

– Фью! – Я присвистнула и беспечно улыбнулась. – Была нужда! Сейчас никто и не помнит об этих древних сартских сказках.

– Сказках? – растерянно переспросил мужчина. Все превосходство мигом слетело с его надменной физиономии. Он снова потер лоб и нахмурился. – Ничего не понимаю. Как вы сказали? Старые времена?

– Ну да, эпоха Артура Благословенного – чистая магия, ледяные поля вокруг Сартаны, непроходимое кольцо силы, тайны Севера и все такое.

Я закинула ногу на ногу. Платье задралось почти до бедер, но я не стала его одергивать. Зачем? Мне стесняться нечего.

– Подождите, то, что вы перечислили, – Кимли нахмурился и уставился на мои ноги. – Разве сейчас что-то изменилось?

– Конечно! Сартана больше не отгорожена неприступными льдами, миром правит прогресс, а император играет чисто номинальную роль. Я бы даже сказала, декоративную – ну, церемонии там разные, награждения, парадные выходы и прочая показуха.

Я качнула туфелькой, с удовольствием наблюдая, как блеснули глаза мужчины.

– Какие интересные перемены, – тихо пробормотал Кимли, так и не отводя взгляда от моих ног. – Еще бы разобраться с путаницей имен…

– А вот с этим помочь не могу, – я беспечно пожала плечами. – Я не верю в глупые легенды.

– Легенды? А я бы не прочь их услышать.

Кимли поднял глаза, пристально взглянул на меня и едва заметно усмехнулся. Шарг! Я почувствовала, как по спине прокатился предательский холодок, и невольно поежилась. Странный он какой-то, этот незваный гость. И магия у него странная. Как будто насыщенная первозданным льдом. Хотя что это я? Неужели испугалась?

– Да? – переборов непонятную скованность, скептически посмотрела на Кимли. – Я, конечно, не самый подходящий рассказчик, но раз вы настаиваете…

– Настаиваю. – Кимли кивнул и отложил в сторону альманах. – И постарайтесь ничего не упустить, – властным тоном приказал мужчина.

– А вы постарайтесь мне не указывать, – надменно процедила я. – Не забывайте, что находитесь в моем доме.

Когда возникала необходимость, я умела поставить на место любого наглеца. А этот так и напрашивался на хорошую трепку.

Кимли уставился на меня заледеневшим взглядом. Ой, подумаешь! Нашел чем испугать.

– И не нужно так смотреть, – хмыкнула я. – Не впечатляет. Кстати, вы собираетесь слушать или можем прямо сейчас распрощаться?

Мужчина помрачнел и глухо произнес:

– Рассказывайте. – И неохотно добавил: – Пожалуйста.

– Ладно, – мне надоело препираться. – В общем, если верить легендам, после смерти императора Теодора, когда на Севере наступили смутные времена, окаменевший король Эдвин очнулся от своего многовекового сна и спас Сартану от гибели. А потом выяснилось, что это и не Эдвин вовсе, а бывший наместник Сарты Артур, герцог Сартанский. Тот самый, что остановил прорыв, угрожавший полностью разрушить столицу. Якобы его душа возродилась в теле короля Эдвина. Там еще было явление богини и прочие, полагающиеся в таких случаях атрибуты. Вообще, с именем императора Артура связано столько мистического и чудесного, что трудно понять, как все было на самом деле. Современные историки, конечно, пытаются отделить реальные события прошлого от вымышленных, но это довольно сложно. Пока среди ученых нет единого мнения о Старой эпохе.

– Вы уже второй раз употребили выражение «Старая эпоха», – Кимли впился в меня ледяным взглядом. Я почувствовала, как внутри шевельнулся холодок. Что за бред? С каких это пор я стала реагировать на чей-то лед? – Что именно оно означает? – продолжил мужчина.

– Если верить официальной версии, времена наибольшего расцвета и благоденствия Сартаны. Так называемая эпоха Артура Благословенного.

Я принялась рассматривать собственный маникюр. За три дня, проведенные в ссылке, лак чуть поблек и смотрелся слишком скромно. Надо бы обновить.

– А где сейчас император Артур? Умер? Хотя о чем я? – в голосе Кимли послышалось напряжение. – Ледяные не умирают.

– Вы верите в эту чушь? – Я удивленно посмотрела на собеседника.

– Почему – чушь? – переспросил тот. – Ледяные могут жить очень долго, пока сами не решат уйти из жизни, это общеизвестный факт.

– М-да. И откуда только вы взялись? Хотя да, вы ведь восстали из мертвых, – покачав головой, я с усмешкой посмотрела на мужчину. – Ну это если верить вашим словам.

– Вы в них сомневаетесь? – резко спросил он. – Считаете меня лжецом?

– Ну… – Я замялась. Не хотелось обижать убогого человека. – Нет, вы, вероятно, верите в то, что были мертвы, но…

– Идемте, – резко поднявшись из-за стола, приказал Кимли. – Я докажу вам, что говорю правду.

Он протянул мне руку, почти сдернул со стула и повел за собой.

– Эй, поосторожнее!

Я попыталась вырвать ладонь из крепкого захвата сумасшедшего, но Кимли не обратил внимания на мои жалкие попытки. Он стремительно шел вперед, легко находя дорогу в запутанном лабиринте темных коридоров, и мне оставалось только следовать за ним, тихо бормоча проклятия. Нет, я не боялась, что он причинит мне вред. Все-таки маг я или кто? Но и останавливать его не хотела. Во мне проснулся привычный авантюризм и любовь к приключениям. Крев сатари! Уверена, этот парень вполне способен мне их обеспечить!

Тем временем мы миновали первый этаж, спустились в подвал, долго петляли в полутемных ответвлениях коридора и наконец пришли в старую усыпальницу. Ха! А ведь не так давно я была уверена, что ноги моей здесь не будет! Ну что ж, не все обещания бывают выполненными.

– Вот, – подойдя к одной из гробниц, заявил мой спутник. – Видите?

Он посмотрел на меня с превосходством.

– И что я должна увидеть? – равнодушно поинтересовалась я, разглядывая старинное захоронение. М-да. Ощущение, что здесь изрядно поработали вандалы – каменная крышка разбита на несколько частей, огромная статуя, подозрительно похожая на моего собеседника, валяется в углу склепа, а сама гробница абсолютно пуста.

– Как что? Тот факт, что здесь нет тела, вам ни о чем не говорит? – возмутился мужчина.

– Не-а. – Я беспечно улыбнулась.

– То есть? – не понял Кимли.

– А то и есть. Нет тела – нет проблем.

Мужчина посмотрел на меня, как на сумасшедшую.

– Как вас там зовут? – задумчиво спросил он. – Ребекка? Так вот, Ребекка, вы меня пугаете. Как можно быть такой… – Кимли на миг замолчал, пытаясь овладеть собой, а потом, договорил: – Такой… беспечной?

Я поняла, что ему хотелось употребить совсем другое слово, и это заставило меня усмехнуться:

– Жизнь слишком коротка, чтобы относиться к ней серьезно.

– Коротка?

– Ну да. Сто лет – не тот срок, который стоит тратить впустую. Нужно успеть насладиться им по полной! Хотя, говорят, раньше ледяные жили по триста, а некоторые и по пятьсот лет.

Я вздохнула. Если верить легендам, Белая Дева сократила время жизни сартов, чтобы те больше его ценили.

– Ледяные могут прожить и тысячу лет, – пренебрежительно заметил Кимли, и на лице его появилось странное выражение. То ли тоскливое раздумье, то ли легкая грусть. Трудно было понять, что именно, но мне отчего-то стало не по себе. Терпеть не могу подобное состояние. И грустить не люблю. Непродуктивное это занятие.

– Ладно, так вы утверждаете, что пролежали в этой могиле четыреста лет?

Я усмехнулась и провела ладонью по холодному камню гробницы. На внутренней стороне отчетливо виднелись следы засохшей крови. Надо же! А ведь как неслабо я приложилась о последнее пристанище предка!

– По-вашему, я лгу? А тело? Как вы объясните его отсутствие?

– Подумаешь! Скорее всего, это просто чей-то розыгрыш.

Кимли посмотрел на меня, как на сумасшедшую.

– И кому могло понадобиться столь сомнительное развлечение? – насмешливо уточнил он.

– О чем вы? В замке полно народа, это мог сделать кто угодно. Наверное, мальчики развлекались. – Я небрежно пожала плечами.

– То есть для вас и ваших друзей подобные развлечения – норма?

Он ждал ответа, напряженно сцепив за спиной руки.

– Не то чтобы норма, но особого пиетета перед усопшими мы не испытываем.

Я легкомысленно улыбнулась и, достав из портсигара тонкую «Альскри», закурила.

На лице Кимли промелькнуло удивление:

– Вы курите?

– Да, а что?

– Но вы ведь… леди!

И столько неподдельного возмущения было в его голосе, что я рассмеялась:

– И что?

– Нет, не понимаю, – покачал головой мужчина. – Отсутствие приличной одежды, курение… Может, вы еще и пьете?

Он посмотрел на меня с осуждением.

– Жаль вас огорчать, но – да, пью.

– Унаши сатар! И это – дочь герцога! Что же тогда говорить о простолюдинах?! Боюсь представить, как изменился мир.

Кимли на секунду задумался, а потом резко спросил:

– Император Ричард… Кем он приходится Артуру?

– Это его сын.

– Сын? – Мужчина на миг задумался, а потом решительно вскинул голову и обвел склеп мрачным взглядом, перевел его на меня и приказал: – Собирайтесь, мы едем в Сарту.

– Мы?

Я посмотрела на него с насмешкой. Тоже мне, командир нашелся!

– Парень, ты извини, конечно, но лимит моего терпения исчерпан. Пойдем, я велю тебя накормить, дам немного денег и покажу дорогу в деревню. А дальше – сам. Хочешь – иди к императору, хочешь – в Оргсдаг, хочешь – во владения Белой Девы. Но – без меня.

– Так, значит? – Мужчина хищно прищурился. – Ладно. Мне не нужны подачки. Прощайте, юная леди, надеюсь, мы с вами больше не увидимся.

Он усмехнулся, коротко поклонился и направился к выходу.

– Эй, давай хоть денег дам. До столицы путь неблизкий.

Я затушила сигарету и двинулась следом за сумасшедшим гостем.

– Милостыню не принимаю, – резко ответил тот, переступая высокий каменный порог.

На душе стало тревожно. Все-таки нехорошо получается. Человек явно не в себе, а я выпроваживаю его на улицу. Мало ли что с ним случится?

– Стой! – не выдержала я. – Да подожди ты!

Я догнала стремительно шагающего мужчину и схватила его за руку:

– Ладно, извини. Пошли, выделю тебе комнату, переночуешь, а я пока свяжусь с отцом и объясню ему ситуацию. Думаю, он сможет тебе помочь.

«А ты – мне», – добавила про себя. Похоже, у меня появился шанс досрочно покинуть Ругден. Нужно только обдумать, как преподнести отцу сногсшибательную новость о «возвращении» Кимли. А что? Так и скажу – восстал из мертвых ваш дражайший родственник. А там, пока разберутся, что к чему, я уже успею уехать на побережье. Поживу у тети Гвен, думаю, она не откажется на пару недель приютить «проклятье Гринделлов», отдохну от столичной суеты, расслаблюсь.

– А почему мы не можем прямо сейчас отправиться в Сарту? – недовольно поинтересовался Кимли.

– Потому что я не имею права покидать Ругден, – неохотно пояснила я.

Кимли окинул меня насмешливым взглядом.

– Что? – возмущенно уставилась в ответ. – Да, у меня проблемы, но тебя это никак не касается. Иди давай. Или ты собрался в этом подвале всю ночь проторчать?

– А когда это мы успели перейти на ты? – насмешливо покосился на меня несносный наглец.

– Ах, простите, ваша светлость! – не менее насмешливо улыбнулась в ответ. – Не хотела вас шокировать неподобающим обращением. Не соблаговолите ли вы проследовать за мной, глубокоуважаемый рэй?

– Ведите, – на полном серьезе ответил Кимли.

Нет, каков, а?! За душой ни гроша, а строит из себя невесть что! Фыркнув, обошла неподвижно застывшего гостя и направилась к выходу.

– И как вы не падаете с такой высоты? – задумчиво вопросил мужчина. Я почувствовала, как мою спину прожег ледяной взгляд. Вернее, не саму спину, а то, что пониже.

– Вы имеете в виду мои туфельки?

Улыбнувшись, посмотрела на творение Гиго Моцци.

– А это туфли? – скептически хмыкнул Кимли. – Они больше похожи на пыточные устройства времен короля Рауля.

– Фью! – насмешливо присвистнула я. – Только не вздумайте сказать об этом сартским модницам! Они вас проклянут!

Мы выбрались из подвала, поднялись на третий этаж, и я повела Кимли вдоль длинного ряда дверей.

– Вот, – распахнув одну из них, обернулась к мужчине. – Располагайтесь, здесь вы найдете все необходимое. Чуть позже прислуга принесет вам ужин. Если что-то понадобится… Эй, вы чего?

Я растерянно уставилась на гостя. Тот выглядел ужасно – лицо побледнело, на щеках отчетливо проступил морозный узор, в глазах плескалось отчаяние.

– Закройте! – резко выдохнул он.

– Что?

– Закройте эту доргову дверь! – прохрипел мужчина, пытаясь ослабить узел ветхого шейного платка.

– Да что случилось-то?

Я не могла понять, что происходит. С чего это вдруг Кимли так разволновался?

– Я не буду ночевать в этой комнате! – воскликнул гость, а потом резко развернулся и рванул в сторону лестницы.

– Эй, вы куда?

Я с трудом поспевала за ненормальным.

Странно. И чем ему не понравились гостевые покои? Просторные, светлые, с огромной кроватью и красивыми портретами на стенах. Раньше на этом этаже были хозяйские спальни, но тетушка переделала их под гостевые. Правда, за то время, что отец владел Ругденом, постояльцы здесь бывали редко. Точнее, никогда. Так что Кимли мог бы быть первым, кому выпала честь ночевать в этом крыле.

Тем временем мой странный спутник спустился на второй этаж, свернул направо, миновал пару покоев и остановился напротив моей комнаты. Рывком открыв дверь, он вошел внутрь и объявил:

– Я остаюсь здесь.

Я покачала головой:

– Не выйдет. Это моя спальня.

Кимли окинул меня высокомерным взглядом и заявил:

– Переночуете в другой комнате.

– С чего это вдруг?

– Потому что, до того как стать вашей, эта спальня всегда была моей, – спокойно заявил он и, отодвинув шторы, распахнул окно.

В комнату тут же ворвался прохладный ветер. Он взметнул занавески, подхватил легкую бахрому балдахина, закружил кисти подвесок.

– Это ваш единственный аргумент?

Я пристально посмотрела на гостя, но тот выглядел таким уверенным в своей правоте, что мне только и оставалось уступить. Больной человек, что тут поделаешь? Надо же, он действительно верит, что это его замок и его комната. А, ну и еще в то, что восстал из мертвых.

– Леди, вам не кажется, что вы задаете слишком много вопросов?

Кимли удостоил меня высокомерным взглядом и подошел к старинному бюро времен Артура Благословенного. Пожалуй, этот элемент интерьера был единственным, что не вызывал у меня отторжения, – вся остальная обстановка комнаты казалась слишком мрачной.

Гость уверенно нажал на маленькую резную завитушку на боковой стенке, и из-под столешницы вылез маленький ящичек. Ничего себе! Я и не знала, что бюро, оказывается, с секретом! Кимли тем временем достал из тайника небольшой кожаный мешочек и высыпал на ладонь блестящие камни.

– Агранион еще в ходу? – сухо уточнил он.

– Да, но…

– Вот и отлично. Возьмите, – Кимли протянул мне несколько ограненных камешков. – Надеюсь, этого хватит, чтобы оплатить ваше гостеприимство.

– В этом нет нужды, – резко сказала я.

Сказала и задумалась. Подобным образом я разговаривала только с фрейлинами императрицы. И то один-единственный раз, когда меня официально представляли ко двору. В остальное время они терпели от меня исключительно современную речь, изрядно разбавленную сленгом. Хм. Пожалуй, еще пару часов общения с этим странным гостем, и я превращусь в благородную даму Старой эпохи.

– Я не нуждаюсь в деньгах, а вот вам они еще пригодятся, так что не раскидывайтесь понапрасну, – я внимательно посмотрела на мужчину. – И кстати, откуда вы узнали, что здесь есть тайник?

– Я уже говорил вам – это моя комната, – недовольно произнес Кимли, оглядываясь по сторонам. – И я знаю в ней каждую мелочь.

– Так уж и каждую?

– Да. – Кимли взглянул на меня с превосходством.

– Тогда, может, вы расскажете мне и обо всех остальных особенностях этой спальни?

– Пожалуйста.

Мужчина чуть пожал плечами и принялся бесстрастно перечислять:

– За шкафом есть запасный выход, ведущий на первый этаж; в столбиках кровати хранятся несколько мешочков с камнями, а в дымоходе камина находится еще один тайник. Там лежат старинные драгоценности Торнов. Под третьей половицей, если считать от окна, есть небольшой схрон. В детстве я спрятал там фамильный перстень матери.

– Так, подождите!

Я не выдержала и бросилась к окну. Отсчитав от него третью половицу, наклонилась и попыталась обнаружить признаки тайника.

– Орвиус септи, – небрежно произнес Кимли, и доска со скрипом сдвинулась со своего места, открыв в полу темное углубление.

– Ну-ка!

Я прошептала короткое защитное заклинание, просунула руку и нащупала небольшой твердый футлярчик. Достав его, открыла и залюбовалась изящным старинным кольцом, сверкающим на синем бархате подкладки.

Ничего себе! Откуда этот сумасшедший знал про тайник?! Неужели… Да нет! Бред! Он же не может быть тем самым Кимли? Или может?

С сомнением посмотрела на невозмутимого мужчину. Хорош, конечно, дорг его побери! Высокий, отлично сложенный. А уж глаза… Настоящий красавчик! Еще бы убрать это невыносимо высокомерное выражение, которое портит его лицо, и можно было бы на конкурс отправлять!

– Интересный перстень, – желая заполнить неловкую паузу, заметила я. – Говорите, вашей матушки? И как ее звали?

– Леди Иветта Эрнестина Торн, герцогиня Сартская, – без запинки ответил мужчина и спросил: – Вы позволите?

Он протянул руку, желая забрать кольцо.

Внутри шевельнулось непонятное недовольство – отдавать украшение не хотелось. Странно. Никогда не любила побрякушки, но этот перстень казался каким-то особенным. Он был удивительным, теплым, живым. Крупный камень играл на свету яркими бликами, и тонкий золотой ободок словно растворялся в этом алом сиянии.

– Да, конечно, – сбросив непонятное наваждение, поспешно протянула Кимли кольцо.

Тот взял его и подошел к окну.

– Хорошо сохранилось, – тихо произнес мужчина, рассматривая перстень. – Несмотря на прошедшие столетия.

Я уловила в его голосе едва слышную тоску. Сердце на секунду замерло.

– Так, ладно, – отогнав непонятную жалость, решительно взглянула на гостя. – Если вам хочется, оставайтесь в этой комнате. Ужин сейчас принесут, а я пока переговорю с отцом. Будьте готовы к тому, что он захочет вас увидеть.

– Не переживайте, – хмыкнул Кимли. – Мне самому не терпится встретиться с новым владельцем Ругдена.

«Ну-ну! Посмотрим, что ты скажешь, когда пообщаешься с моим досточтимым папенькой!» – злорадно подумала я, выходя из комнаты.

К сожалению, знаменательная встреча не состоялась. Стоило мне активировать виг-тон, как отец тут же обрушился с обвинениями. Оказывается, Томас уже успел наябедничать, что я устроила в замке вечеринку, и разгневанный родитель целых полчаса излагал долгий перечень моих прошлых прегрешений, закончив категоричным: «Еще одна выходка, и можешь сразу собирать свои вещи и переезжать в приют для бездомных!»

М-да. Серьезная угроза. Похоже, терпение папеньки лопнуло. Никогда до этого он не пытался лишить меня содержания. Шарг! Как же долго ждать тридцатилетия! Когда уже наступит эта вожделенная дата и я, наконец, обрету самостоятельность?

– Отец, имя Себастиан Рональд Кимли тебе о чем-нибудь говорит? – Я попыталась перевести разговор на нужную мне тему.

– Не знаю я никаких Кимли и знать не хочу! – рявкнул папенька, раздраженно меряя шагами кабинет. От всплесков силы в виг-тоне периодически шли помехи.

– А он утверждает, что является хозяином Ругдена! – не обращая внимания на плохое настроение родителя, заявила я.

– Ребекка! Меня не интересуют пьяные бредни твоих друзей, – запальчиво выкрикнул отец, а потом замолчал на секунду и уже совсем другим тоном переспросил: – Как ты сказала? Кимли?

– Да, и он говорит, что пролежал в склепе почти четыреста лет, – поторопилась ответить вроде бы сменившему гнев на милость папеньке. Но, похоже, поспешила с выводами.

– Чушь! – отрезал отец. – Ну и молодежь пошла! Это надо же, изгаляются над именем Себастиана Кимли! Ничего святого! – в сердцах выдал он и отключился.

А мне оставалось только пожать плечами и отправиться в библиотеку разыскивать сведения о неожиданно возникшем возмутителе общего спокойствия.

Глава 3

– Бекки, ты что, всерьез относишься к словам этого сумасшедшего?

Тэй, раздраженно перелистывающая старый фолиант, с силой захлопнула его и с тоской посмотрела на кипы альбомов и журналов, громоздящиеся на столе.

– Не ной, Тэй! – фыркнула я. – Хотела устроить историческую экскурсию? Вперед! Перед тобой – богатый и необъятный мир прошлого.

– В гробу я его видела, – буркнула подруга и подтянула к себе следующую книгу. – Ты можешь сказать, что именно мы ищем?

Она уставилась на меня с плохо скрытым недовольством.

– Не знаю. Любое упоминание о Кимли, о его жизни и смерти. О родственниках, в конце концов.

– А в твои гениальные мозги не пришла мысль хоть немного облегчить нам участь? Спросила бы у своего полумертвого красавчика, есть ли у него жена, дети? О чем вы только трепались до полуночи?

Тэй брюзжала, а мне было смешно. Подруга, если лишить ее полноценного сна, всегда так комично ругается!

– Нет, Бекки, правда, – продолжала возмущаться Тайра. – К чему такая спешка? Неужели это не могло подождать до завтра?

Она зевнула и прикрыла глаза, а спустя пару секунд опустила голову на скрещенные руки и довольно вздохнула.

– Тэй, не спи! – Я потрясла подругу за плечо.

– Отстань, Бекки! – пробормотала она. – Меня уже тошнит от одного вида твоих именитых предков. Такие надменные рожи, просто жуть…

Я посмотрела на засыпающую Тэй, на гору журналов, на беспечно тикающие на стене часы и громко рявкнула:

– Тайра Анимаиса Бредшот, если ты сейчас же не проснешься, считай, что ты мне больше не подруга!

– А? – испуганно подскочила Тэй. – Бекки, ты чего?!

– Того! До утра осталась всего пара часов, а мы с тобой не нашли ничего путного!

– Ну и что? – Тэй снова зевнула и потерла покрасневшие глаза. – Подумаешь? – беспечно заявила она. – Завтра найдем.

– Тэй, ты что, не понимаешь? Руку даю на отсечение, что завтра, чуть свет, здесь уже будет папенька со всем своим кабинетом министров!

– С чего это?

– С того! Я слишком хорошо знаю своего родителя. Ты бы видела, какую стойку он сделал при одном только имени Кимли! У него, как у охотничьего пса, разве что слюна не капала! А это значит, что я обязательно должна выяснить, кем был этот самый Кимли и почему о нем не упоминается ни в родовых книгах, ни в прессе того времени.

Тайра внимательно посмотрела на меня, обреченно вздохнула и придвинула к себе очередной толстый фолиант.

– Знаешь, Бекки, – серьезно заявила она. – Как только мы разделаемся с этим твоим Кимли, я возьму паузу. Слишком уж утомительными выходят наши авантюры.

– И что собираешься делать?

Я перелистывала красочные страницы модного альманаха, вглядываясь в лица аристократов давно ушедшей эпохи.

– Поеду в Эленстоун, – подперев голову руками, отозвалась Тэй. – К бабушке.

– Уверена, что это хорошая идея?

– А что? Тихое побережье Терея, свежий воздух, здоровый образ жизни, – перечислила Тэй.

– Программа престарелой рэйи, страдающей от ревматизма, – фыркнула я.

– Ничего подобного! – возмутилась подруга. – Я просто хочу отдохнуть.

– Ну-ну.

Я насмешливо покосилась на Тайру, а та сердито насупилась и шумно перелистнула сразу несколько листов альманаха.

– Бекки! – неожиданно воскликнула подруга. – Смотри, что я нашла!

Она придвинула старый журнал, со страниц которого на меня смотрел недавний знакомец.

«Как долго записной холостяк и главный сердцеед Сарты будет искать себе невесту?» – гласил заголовок одной из статей.

– Ну-ка, – я подтянула альманах поближе и всмотрелась в красивое надменное лицо. – Ничего себе! Потрясающее сходство!

Кимли, изображенный на портрете, и Кимли, которого приютила я, были похожи как две капли воды.

– Так, и что тут у нас?

Я бегло просматривала статью, пытаясь отыскать в ней то, что меня интересовало.

– Бывший канцлер. Брат наместника Сарты. Племянник императора… Слышишь, Тэй, а наш красавчик, оказывается, был не промах! – обратилась к подруге. – Считай, один из самых завидных женихов Сартаны – и богат, и красив, и одарен огромной магической силой! Прямо мечта одиноких девиц!

Я снова покосилась на портрет и усмехнулась.

– Бекки, но он действительно похож на нашего гостя, – задумчиво заметила Тайра, изучая красочное изображение Кимли. – Интересно, если он был так знаменит, почему о нем нет никаких упоминаний ни в родословной императорской семьи, ни в воспоминаниях современников?

– Не знаю, Тэй. И это как раз и настораживает. А то, что отцу явно знакомо имя Кимли, наводит на некоторые мысли.

– Ты о чем?

– Ну, подумай сама, Тэй. Член императорской семьи, сильный маг, богатый и известный в свое время, вдруг неожиданно исчезает со страниц истории, а его имя предается забвению. Тебе это ни о чем не говорит?

– Ой, Бекки, хватит загадки городить, скажи прямо!

– Тэй, я больше чем уверена, что этот Кимли совершил что-то ужасное и его самого наказали, а имя предали забвению.

Тайра подняла на меня глаза, и в них мелькнуло понимание.

– Слушай, а ведь это все объясняет!

– А я про что? Сколько мы с тобой этого старья перерыли? Нигде никаких упоминаний о нашем герое. Только портрет в альманахе, да эта статья в журнале. Да и те, скорее, просто по недосмотру затерялись среди остальных журналов.

Я собиралась продолжить свои рассуждения, но резкий писк виг-тона сбил меня с мысли.

– Ну вот! Что я тебе говорила? – посмотрев на экран, я перевела взгляд на подругу. – Лорд Гринделл собственной персоной.

– Где он? – шепотом спросила Тэй.

– Да не шепчи ты, поздно уже, – усмехнулась я. – Судя по картинке, отец в Ругдене.

– Шарг! – придушенно выругалась Тэй.

– Ага. То-то нашим друзьям весело будет!

– А я тебе говорила, надо было отправлять их по домам! – пискнула Тэй.

– Пьяных ледяных магов – и в ночь? Тэй, ты в своем уме? Чтобы они всю округу уничтожили?

Я посмотрела на Тэй с укором. Нет, все-таки толпа веселящихся волшебников – не лучшая компания для глухой провинции.

– Зато теперь рэй Александр уничтожит нас, – вздохнула подруга и принялась суетливо одергивать юбку.

Себастиан Кимли

Он отошел от окна и настороженно прислушался. Похоже, в замке появился еще один ледяной. Разумеется, весь этот молодняк не в счет, от них он не чувствовал угрозы, как и от взбалмошной девчонки, утверждающей, что она является хозяйкой Ругдена. Унаши сатар! Хозяйка. Одеть бы ее поприличнее да стереть с губ эту вульгарную краску! Полная безвкусица и верх неприличия! А сколько самомнения! Так и тянет проучить! Ладно. Это сейчас неважно. С другим бы разобраться.

Он подошел к зеркалу, прошептал заклинание и внимательно вгляделся в собственное отражение. Неплохо. Вполне привычный вид – темно-серый камзол плотно обтягивает плечи, чуть зауженные штаны идеально сидят на бедрах, белоснежный шейный платок подчеркивает блеск темного атласного жилета. Гораздо лучше, чем та парадная форма, в которой его похоронили.

Одним коротким пассом приведя в порядок волосы, он посмотрел в глаза своему двойнику и холодно усмехнулся. Что ж, теперь он готов к встрече с приехавшим магом.

Он открыл дверь, решительно вышел из комнаты и направился к кабинету – яркие всплески силы явно свидетельствовали о месте пребывания нового гостя.

Интересно, что представляет из себя этот ледяной? А еще интереснее, как все-таки изменился мир за время его отсутствия? Судя по тому, что он успел увидеть, перемены произошли нешуточные.

Он приблизился к кабинету, взялся за ручку, собираясь войти, но неожиданно замер, вслушиваясь в звуки громкого мужского голоса.

– Ребекка Фредерика Гринделл, если это очередная шутка, то она совершенно неудачная! – громыхал неизвестный. – Мне надоели твои безалаберность и полное игнорирование своего статуса! Сколько можно? Ты позоришь меня, ты позоришь мать, ты позоришь всю императорскую фамилию! Я уже не говорю о Мартине, которому приходится постоянно страдать от твоих выходок!

– Ага, страдает он! – раздался насмешливый ответ той, которую звали Ребеккой. – Бедный, примерный Марти! Как тяжело жить на свете, имея такую ужасную сестру!

– Не ерничай! – оборвал ее мужчина.

– Даже не думала, – фыркнула девушка.

В кабинете ненадолго воцарилась тишина.

– Что за дурацкая история с Кимли? – уже более спокойно спросил мужчина.

– Ничего и не дурацкая, – возмутилась его собеседница. – Непонятная, но совершенно правдивая, между прочим.

– Правдивая, говоришь? Ну что ж, рассказывай, – приказал неизвестный.

– В общем, так, – начала девушка. – Вчера у нас была костюмированная вечеринка. Да-да, знаю, ты возмущен и все такое, – торопливо заметила она. – Давай мы отложим разбор полетов на потом, ладно? Так вот, в самый разгар вечера в дверях появился незнакомый мужчина в костюме Старой эпохи. Выглядел он довольно странно – бледный, всклокоченный, глаза горят. И взгляд такой… Мрачный. Почти потусторонний. А когда все сняли личины, он так и остался в прежнем облике и принялся всех уверять, что является Себастианом Рональдом Кимли, герцогом Эшерским.

– Что ты сказала? – в голосе мужчины прозвучало напряжение.

– Отец, ты же слышал – Себастиан Рональд Кимли, – повторила девушка.

В том, как она произнесла его имя, послышалось столько предвкушения и любопытства, что он не стал больше ждать. Коротко постучав, вошел в кабинет и остановился напротив высокого худощавого мужчины с красивым породистым лицом и ледяным взглядом ярко-синих глаз.

– Поскольку я стал невольным свидетелем вашего разговора, то не счел возможным и дальше оставаться в стороне. Позвольте представиться, Себастиан Рональд Кимли, герцог Эшерский.

Он небрежно склонил голову.

– Что? – резко вскинулся неизвестный. – Молодой человек, это розыгрыш?

– Отнюдь, – холодно ответил он. – Не имею склонности к столь глупому времяпрепровождению. Кстати, не знаю вашего имени, рэй.

– Александр Лавенар Гринделл, герцог Гивейский, – высокомерно процедил отец Ребекки.

– Третий? – небрежно поинтересовался он.

– Что, простите?

– Уровень силы. Третий?

– Откуда вы…

Лорд Гринделл не договорил. Герцог неожиданно повернулся к дочери и коротко приказал:

– Выйди.

– Даже не подумаю, – фыркнула та. – Это я его нашла, а потому просто обязана присутствовать при вашем разговоре. Мало ли, может, ему помощь понадобится! Кто тебя знает?

– Ребекка! – в голосе лорда послышалась угроза.

– Что? – безмятежно улыбнулась девушка, но в глазах ее тут же мелькнул отблеск льда, и она решительно заявила: – Я никуда не пойду. Мне тоже интересно послушать, откуда взялся этот рэй и почему имя Себастиана Кимли, великого канцлера Сартаны и племянника императора Теодора, оказалось предано забвению.

Забвение. Все-таки забвение… Он почувствовал, как больно сжалось сердце. Проклятое сердце, которое все еще на что-то надеялось.

– Ребекка Фредерика! – громыхнул герцог, взглядом давая понять, что шутить не намерен.

– Что, лорд Александр? – вызывающе вскинула подбородок его дочь.

– Немедленно выйди из комнаты!

– Нет.

Леди Ребекка задрала подбородок еще выше и упрямо застыла напротив отца. Боги, как же эти двое были похожи! И главное, стоили друг друга.

Он наблюдал за безмолвным противостоянием и невольно проникался уважением к смелости девушки. Не каждый способен выдержать ледяную магию герцога. Все-таки третий уровень. Девочка имеет хорошие задатки.

– Бекки, хватит меня позорить, – не добившись желаемого, со злостью прошипел лорд Гринделл. – Хоть раз сделай, как я говорю.

– Извини, отец, но не могу.

Леди Ребекка небрежно усмехнулась и принялась рассматривать ногти, покрытые слоем какой-то непонятной ярко-алой краски.

– Не уйдешь? – устало и безнадежно спросил герцог Гивейский.

– Не-а, – помотала головой леди Гринделл. Она по-прежнему не отрывала глаз от своих ноготков.

Ему надоело наблюдать за семейными разбирательствами.

– Если вы закончили обмен мнениями, может быть, перейдем к делу? – спросил он.

– Что? – нахмурившись, переспросил лорд Гринделл. – А да, простите. Итак, вы утверждаете, что вы – лорд Кимли. Что ж, отлично. Тогда, быть может, вы поведаете нам некоторые подробности своей биографии?

– О чем вы хотите узнать?

– Сарите веринас ва артерино имперо лосс?

Вопрос на древнесартском прозвучал неожиданно. Так-так. Значит, герцога интересует дата его рождения? Видимо, лорд Гринделл решил перехитрить свою упрямую дочурку. Что ж, он не будет путать ему карты. Сейчас это невыгодно.

– Варасави имон теринас ауте дробинос санетти ван.

Он хмыкнул, вспомнив рассказ матери о своем появлении на свет. Та зима выдалась самой суровой за последнюю тысячу лет. И самой богатой на прорывы. Санетти ван, снежное проклятие – так назвали ее сарты.

– Катери нараби?

– Амон нараби.

Он усмехнулся. Что ж, если Гивейский хоть что-то смыслит в родовой магии, этот ответ скажет ему о многом.

– А тон, – коротко заметил лорд Гринделл.

Вот как? Похвально. Пожалуй, с этим ледяным можно будет договориться.

Он молча кивнул собеседнику, не желая впустую тратить время.

– Эй, так нечестно! – послышался сердитый голос.

Леди Ребекка гневно посмотрела на отца, а потом перевела взгляд на Кимли и возмутилась:

– Нет, я не понимаю, вы что, тоже считаете, что мне не следует знать подробностей?

– Именно так, юная леди, – учтиво ответил он, с удовольствием заметив, как в ярко-синих глазах красотки полыхнуло недовольство.

– Неблагодарный, – тихо буркнуло несносное создание и демонстративно медленно направилось на выход.

Он с интересом наблюдал за движениями стройных, неприлично обнаженных ножек, пока неожиданно не осознал, что его тело подозрительно реагирует на их кажущуюся доступность. Унаши сатар! Только этого и не хватало!

И все-таки – какие красивые ноги…

Дверь с грохотом захлопнулась за недовольной девицей, и он перевел взгляд на Гивейского. Лорд Гринделл едва заметно усмехался в пышные усы.

– Упрямая девчонка, – тихо прошептал герцог и тут же посерьезнел. – Так о чем мы говорили? Ах да. Герцог Эшерский. Вы утверждаете, что вы – это он. Хорошо, допустим, я готов вам поверить. Но вы же понимаете, мне понадобятся доказательства. Прежде чем докладывать его величеству о вашем… восстании из мертвых, я должен доподлинно убедиться в том, что вы и есть тот самый Проклятый император, о котором говорят семейные легенды.

– Не беспокойтесь, я готов предоставить вам доказательства.

Он холодно улыбнулся, стараясь не поддаваться тоскливому чувству, разъедающему душу.

Одиночество. Беспросветное, ледяное одиночество. Оно снова навалилось на него, раздавливая своей тяжестью, лишая надежды и убивая ту толику тепла, которую он чувствовал еще совсем недавно.

Ребекка Гринделл

Шарг! Отец, конечно, молодец. Древнесартский. И почему я никогда не увлекалась стариной? И главное, полог тишины навесить не забыл. Вот же… политик!

Ничего! Мы тоже кое-что умеем!

Я запустила шпиона-следилку – недавнее изобретение Фила, – настроилась, приготовилась и тихо застыла рядом с кабинетом…

Только вот слушать оказалось нечего. Похоже, эти двое поняли друг друга без слов. Пара невразумительных фраз – и все. Отец поверил в то, что незваный пришелец действительно Кимли. Интересно почему?

– Предлагаю вам поехать со мной во дворец. Там мы решим все оставшиеся вопросы.

Я едва успела отскочить от двери, как она открылась и мужчины вышли в коридор.

– О, Ребекка, ты здесь? – делано удивился мой родитель. Можно подумать, он не ожидал, что я попытаюсь подслушать. – Замечательно. Разгоняй своих друзей и собирайся. Мы едем в столицу.

– Ну, не знаю, – протянула я, делая вид, что не горю желанием покидать Ругден. – Мы с Тэй сегодня собирались изучить окрестности.

– Ребекка! – предупреждающе повысил голос папенька.

– Ладно, – неохотно буркнула в ответ. – Так и быть, поеду.

Я гордо вскинула голову и легкой походкой направилась к лестнице, ощущая на себе пристальные мужские взгляды. Ледяные взгляды. Ох уж эти маги! Силу им девать некуда, что ли?

Спустя полчаса мы с Тэй поднялись на летную башню. К тому времени все наши друзья уже покинули Ругден, и нам только и оставалось, что собрать вещи и направиться к двигору.

– Ничего себе! – присвистнула Тэй, оказавшись на крыше. – Эр-сат! Бекки, мы полетим на эрочке!

Она восхищенно рассматривала огромный аппарат, принадлежащий министерству. Темные металлические бока сыто блестели на солнце, хищная морда с заостренным клювом сверкала изумрудной чешуей, длинные когти чуть заметно подрагивали, выдавая нетерпение машины.

– Кревный двиг! – благоговейно прошептала Тэй, любовно оглядывая двигор.

– Да ну, – хмыкнула я. – Неповоротливая громадина. Вот эс-тор – это да! Юркий, живой, маневренный. А на таком гиганте только министерские задницы возить.

– Ты не понимаешь, Бекки! Это же эксклюзив! Шедевр рэйя Куорна! Самый дорогой и бесшумный из всех двигов. А твоя эска – всего лишь маленькая жестянка, в которую и сесть-то страшно, – фыркнула Тэй.

– Зато управлять ею – одно удовольствие, – не согласилась я. – Под любым мостом пролетит! И мозги у нее, не в пример эрке, высокоразвитые!

– Ерунда! – стояла на своем Тэй. – Помню я, как ты эти самые мозги проклинала, когда они на твоей любимой эсочке заклинили! И как мы чуть не разбились, тоже помню.

– Да там не в мозгах дело было! И вообще…

– Так, что за спор? – хмуро поинтересовался отец, появляясь из телепорта. – Занимайте свои места, у нас мало времени. – Лорд Кимли, прошу, – обратился он к появившемуся следом ледяному. – Проходите в салон.

Кимли внимательно огляделся, но медлить не стал. Он невозмутимо поднялся по лестнице и шагнул в открывшееся нутро.

– Леди. – Отец окинул нас с Тэй строгим взглядом.

Тэй тут же юркнула в двигор, а я помедлила, оглянувшись назад, на оставшийся далеко внизу двор. В душе шевельнулось непонятное сожаление. Казалось, я забыла что-то очень важное.

– Ребекка, ты идешь? – не выдержал отец. – В двенадцать у меня заседание парламента, и я не собираюсь опаздывать.

Я мотнула головой, прогоняя странное чувство, и вошла в отделанный серебряным деревом салон.

Спустя секунду раздался ровный гул двигателя, машина чуть вздрогнула и плавно взлетела, с каждой секундой набирая высоту.

Прощай, Ругден… Надеюсь, больше не увидимся!

* * *

Столица встретила нас дождем. Хмурые тучи низко нависли над Сартой, от души поливая безлюдные улицы беспощадными ледяными струями. Высокие шпили домов мрачно чернели на фоне неприветливого неба, редкие двигоры шустро бороздили пространство над городом, уклоняясь от многочисленных электрических разрядов. Осень. Серая, промозглая, неприветливая. Брр… Ненавижу сырость!

– Сайтер, давай сначала к южной двиг-ро, – обращаясь к пилоту, распорядился отец.

– Слушаюсь, лорд Гринделл, – невозмутимо ответил Сай и резко развернул эрочку.

Огромная махина громко вздохнула, неторопливо взмахнула крыльями и стала снижаться.

Внизу замелькали огни посадочных башен нашего особняка. Сверху дом напомнил мне Ругден. То ли своей основательностью, то ли блестящей металлической черепицей. Пара секунд – и когти механической птицы коснулись ровных камней площадки. Эр-сат бесшумно приземлился, оправдывая звание самого тихого двига Сарты.

Я отстегнула ремни и поднялась со своего кресла.

– Ну что ж, всем спасибо за компанию. Похоже, пора прощаться, – пробормотала, пробираясь к выходу. Мне не терпелось оказаться в своей комнате, подальше от Ругдена, отцовских нравоучений и восставшего из мертвых Кимли. Если он восставший, конечно, в чем я сильно сомневалась.

– Ребекка, не вздумай уходить из дома, – напутствовал меня родитель. – Вечером я вернусь, и мы обязательно договорим.

– Да, папа, – покорно ответила я, примеряя роль пай-девочки.

Отец подозрительно покосился в мою сторону, но промолчал, оставляя вразумление беспутного чада до более удобного случая.

– До свидания, лорд Александр, – пискнула Тэй, протискиваясь к люку.

– Да-да, всего доброго, юная леди, – рассеянно отозвался мой родитель. – Передавайте привет лорду Кристиану.

– Обязательно, – кивнула Тэй и быстро выскользнула в открывшийся проем.

– Прощайте, лорд Кимли, – обернувшись, я пристально посмотрела на своего найденыша. Тот сидел в кресле с совершенно заледеневшим лицом, и лишь глаза – яркие, выразительные, полные тоски и злости, – жили на этом неподвижном лице.

– Еще увидимся, леди Гринделл, – небрежно бросил он.

Я ничего не ответила на это самонадеянное обещание. В голове уже крутились планы на предстоящий день.

Спустившись по лестнице, погладила теплый бок двигора и, получив в ответ едва слышное урчание, улыбнулась. Что бы я ни говорила Тайре, эр-сат был хорошим двигом. Мощным, спокойным, рассудительным. И сердце в нем билось верное и преданное хозяину. Мало кто из простых людей знал о том, что в каждом двигоре оставалась частичка существа, послужившего прототипом машины. Да-да, эта внушительная груда металла была живой и разумной. Правда, не каждый мог слышать душу двига. Только прирожденные двигорщики. Или пилоты, если использовать официальное название немногочисленных счастливчиков.

Я – слышала. И в этом-то и заключалась проблема. Женщин в двигорщики не брали. Вернее, не так. Правильнее было бы сказать, что чувствовали и ощущали душу двигора только мужчины. Рэйи считались неспособными на взаимодействие с механической птицей. Истина, не подлежащая сомнению. А я… А мне никто не верил. Ни родители, ни экзаменаторы в летной школе, ни лорд Куорн – легендарный изобретатель и первый конструктор двигов. Только Мартин знал правду, но старательно делал вид, что она ему неизвестна. Впрочем, брат всегда относился ко мне как к досадной помехе. Стоит ли удивляться тому, что он не встал на мою сторону?

– Бекки, как думаешь, Бобби согласится поехать со мной на побережье?

Вопрос Тэй отвлек меня от размышлений.

– Тэй, ты же говорила, что с Бобби покончено?

– Не могу я так, Бекки. – Тайра грустно вздохнула. – Знаю, дура. Но что уж теперь? Мне без него еще хуже, чем с ним. Каждую минуту думаю, где он и с кем. И порываюсь активировать виг-тон, чтобы узнать…

– Тэй, а Роберт тоже рвется узнать, что с тобой и где ты? За эти три дня он хоть раз с тобой связался?

– Бекки, ты же знаешь, что ему на меня плевать. – Подруга горько усмехнулась.

– Вот что, Тайра, – я решительно посмотрела на Тэй. – Хватит страдать по этому доргову Энскому! Поезжай к бабушке, отдохни, развейся, пофлиртуй с симпатичными парнями. А Роберт пусть сам тебя ищет, если ты ему нужна.

Я не стала говорить подруге, что Бобби и мизинца ее не стоит. Не стала убеждать, чтобы она разорвала с ним отношения. Не стала доказывать, что ей не нужен такой бабник, как Энском. Нет. Тэй должна была сама принять это решение.

– Думаешь?

– Уверена.

На этом разговор и закончился. Мы спустились вниз, поздоровались с матушкой, и Тэй порталом ушла к себе. А мне пришлось выслушать еще одну нотацию, на сей раз – от Мартина, узнать, что я под домашним арестом, и отправиться в свои покои дожидаться вечернего разговора с отцом.

Себастиан Кимли

– Ваше величество, я к вам с поразительными новостями. – Гивейский почтительно склонил голову перед императором. – Я только что вернулся из Ругдена…

Лорд Гринделл говорил что-то еще, но он не слышал ни слова. Напряженно вглядывался в до боли знакомое лицо и не мог сдержать бушующие эмоции. Артур. Передо мной стоял Артур! Те же серые глаза, тот же проницательный взгляд, та же серьезность и слегка усталый вид. Его брат. Любимый, но преданный им брат. Живой и невредимый.

Он непроизвольно сделал несколько шагов вперед и приблизился к сидящему за столом мужчине.

– Арт! – слетело с пересохших от волнения губ.

– Герцог? – Император вопросительно посмотрел на Гивейского. – Кто этот человек? И что он делает в моем кабинете?

– Вот об этом я и хотел вам рассказать, ваше величество, – спокойно произнес лорд Гринделл. – Это Себастиан Рональд Кимли. Бывший император и брат вашего…

Договорить Гивейский не успел.

– Я помню семейную историю, Алекс, – резко перебил его император и оторвался наконец от документов, которые до этого внимательно изучал. – Непонятно только, с чего ты решил, что этот рэй является моим дядей.

Его величество поднялся.

– Удивительное сходство, – после недолгого молчаливого осмотра, заметил он. – Совсем как на портретах. Значит, вы утверждаете, что вы – Кимли?

Серые глаза блеснули холодным льдом.

У него оборвалось сердце. Этот осмотр… В какой-то момент ему показалось, что сейчас Артур выскажет о нем все, что думает, назовет убийцей и предателем и выгонит вон. Больная совесть шептала, что так и будет. И он не заслужил ничего иного. И не вправе требовать другого отношения.

– Что скажете?

Он не стал ничего объяснять. Просто отпустил ледяную сущность, позволяя ей коснуться сердца стоящего напротив мужчины. Секунда, другая. Родовая магия Греллинов нашла отклик, и лед императора принял ее, признавая за свою. А он… Он почувствовал, что это не Арт. Нет, умом он все понимал, но потрясающее сходство Ричарда со своим отцом ошеломляло и заставляло забыть о прошедших веках и эпохах.

– Значит, легенды не лгут, – задумчиво заметил Ричард, и морозный узор сошел с его щек. – Проклятый император искупил свою вину годами ледяного одиночества и забвения.

Он вздрогнул. Слишком явственными были воспоминания о недавнем прошлом. Холод, тоска, отчаяние. И невозможность что-либо изменить. И безнадежность, разъедающая мозг почище кислоты. И слова, прозвучавшие однажды в темноте его склепа.

Он до сих пор боялся закрыть глаза, опасаясь снова очнуться в неподвижно застывшем теле. И до сих пор чувствовал отчаяние неумирающей души. Проклятие. Оно настигло его. Единый не простил того, что он натворил, и наказал сполна.

– Что ж, могу сказать только одно – не мне спорить с волей богов, – после небольшого размышления произнес Ричард. – Если они сочли нужным вернуть вам жизнь, то… – император неожиданно запнулся. – Кстати, а как именно это произошло? – повернувшись к Гивейскому, резко спросил он. – И как с этим связана твоя поездка в Ругден?

– Дело в том, что в Ругден меня вызвала Ребекка, – ответил лорд Гринделл. – Она… Я отправил ее туда в наказание за небольшую провинность, – пояснил герцог. – Так что первой лорда Кимли увидела именно моя дочь. Если исключить несколько десятков ее друзей.

– Значит, Ребекка, – задумчиво повторил император. – И почему я не удивлен? – Ричард усмехнулся и добавил: – Если в Сартане что-то происходит, в этом обязательно будет замешана леди Гринделл, так ведь, Александр?

– Увы, ваше величество, – вздохнул лорд Гринделл. – На его лице застыло сожаление.

– Готов поспорить, Ребекка уверяет, что непричастна к пробуждению лорда Кимли, – задумчиво произнес император. – Я прав, Алекс?

– И снова увы, ваше величество, – развел руками Гивейский. – Именно так она мне и сказала. Слово в слово.

– Зная Бекки, трудно поверить подобному заявлению.

Ричард потер лоб, повторяя до боли знакомый жест, и посмотрел на Себастиана:

– А вы, лорд Кимли? Что скажете вы?

– Мне трудно судить объективно, но, думаю, юная леди не лжет. Она действительно ни при чем.

Он вспомнил живое девичье лицо, широкую улыбку, непокорные кудри. Нет, он не доставит девчонке лишних неприятностей. Хватит с нее и тех, что она сама умудряется находить.

Император и лорд Гринделл переглянулись.

– Что ж, оставим лорду Кимли его благодушное заблуждение, – скептически протянул Ричард, – и перейдем к более важным вопросам. Могу я узнать, каким вы видите свое будущее?

– Если вы переживаете о том, буду ли я пытаться вернуть власть, можете не беспокоиться.

Он криво усмехнулся. Господство над миром его больше не прельщало. То глупое, но роковое желание доказать всем, что он не хуже брата, принесло слишком много горя и боли. Нет. Ни власть, ни могущество, ни сила ему больше не нужны. Правда, он и сам пока не знал, что ему нужно, но посторонним этого лучше не говорить.

– Чего же вы хотите? – император посмотрел пристально, цепко, недоверчиво.

– Покоя, – тихо произнес он. – Только покоя.

«И прощения», – добавил про себя, понимая, что так и есть.

– Что ж, – кивнул Ричард. – Если дела обстоят именно так, я предлагаю вам пока побыть нашим гостем и расположиться во дворце. Но в ближайшие же дни вопрос вашего проживания и приличествующего содержания будет решен. Лорд Гринделл, займитесь этим.

Император вернулся к столу, сел, подвинул бумаги и негромко договорил:

– Лорд Кимли, думаю, для всех будет лучше, если мы не станем обнародовать вашу историю. Не стоит будоражить северян. К тому же сейчас сарты не склонны верить старым легендам, и мне не хотелось бы вызывать смуту и недоверие. Вы согласны со мной?

– Разумеется, – ответил он, все еще не в силах понять, насколько изменился мир.

Вот этот мужчина, как две заледеневшие капли похожий на Артура, выглядит тем не менее совершенно иначе. Первый шок прошел, и сейчас он удивлялся, как мог принять Ричарда за брата. Необычная одежда, к которой он пока не привык, очень короткие волосы, отсутствие фамильного перстня и оружия… Странно было видеть копию Арта в таком непонятном виде.

– Что ж, думаю, у нас еще будет время познакомиться поближе, – сухо произнес император, снова погружаясь в изучение бумаг. – Всего доброго, господа.

– Всего доброго, ваше величество, – склонил голову лорд Гринделл и направился к выходу.

– Сартен касари, – тихо попрощался он, не в силах оторвать взгляд от копии брата.

– Да-да, и вам удачного дня, лорд Кимли, – не отрываясь от документов, рассеянно отозвался его величество.

Глава 4

Ребекка Гринделл

– Бекки, оденься поприличнее, тебя вызывает император.

– Что, прямо сейчас?

Я удивленно посмотрела на отца. Вот это поворот! Нет, я, конечно, ожидала вечернего разговора, но никак не с императором.

– Да, – последовал короткий ответ. – Прямо сейчас.

Папенька нервно расхаживал по кабинету, и это было очень плохим знаком. Десять шагов от стола до окна, десять – обратно. Туда – обратно. Туда – обратно.

– Отец, ты можешь объяснить, что случилось? – устав наблюдать за этими метаниями, спросила я.

– Ричард в ярости, – выдохнул родитель и остановился напротив меня. Щеки его покрывал морозный узор, в глазах плескалась тревога.

– Бекки, постарайся вести себя благоразумно и отвечай на все вопросы предельно честно, – серьезно попросил он. – Ты же знаешь, Ричард прекрасно чувствует ложь, и если ты попытаешься утаить от него правду…

Папенька снова принялся мерить шагами комнату.

– Это из-за Кимли? – нахмурившись, вопросительно посмотрела на отца.

– Да, – коротко ответил тот. – Ох, Бекки, ну как тебя угораздило?!

– А я-то тут при чем?

– Вот только не надо так удивляться! Там, где ты, вечно что-то происходит! И я больше чем уверен, что пробуждение Проклятого – твоих рук дело.

– Ничего подобного! – искренне возмутилась подобному поклепу. – Да я к нему даже близко не подходила! В гробу я его видела, этого вашего…

Я резко замолчала. Вспомнилось пробуждение в склепе, капли крови на каменной крышке… Да нет. Бред!

– Ребекка! – в голосе отца прозвучало предупреждение.

– Да что сразу я?! – попыталась изобразить дурочку, но папу было не провести.

– Рассказывай, – коротко приказал он.

И я рассказала. И про ночевку в фамильном склепе, и про рану, шрам от которой я до сих пор прикрывала волосами, и про следы крови, обнаруженные мной в гробнице.

– Бекки, Бекки, – покачал головой отец, когда я наконец замолчала. – С тобой никакого стихийного бедствия не нужно! Ну чего тебя потянуло в этот склеп? Нет, это невозможно! Все, иди собирайся. Пусть император решает, что делать дальше. И с тобой, и с Проклятым, и со всем остальным!

Он отвернулся к окну, но я успела увидеть, как нервно дернулась его щека.

М-да. Похоже, папенька встревожен не на шутку! И с чего бы? Можно подумать, первый раз с Ричардом общаюсь!

– Поторопись, Ребекка, – голос отца звучал глухо.

– Да-да, – отозвалась я, направляясь к двери, но, не доходя до нее, вернулась и обняла родителя. – Пап, не переживай ты так! Все будет хорошо, вот увидишь.

– Иди уже, – устало сказал тот.

– Ладно.

Я поцеловала прохладную щеку и вышла из комнаты.

* * *

Пожалуй, на этот раз я ошиблась. Император был не просто зол. Он был в ярости, как и предупреждал меня отец. Нет, тем, кто плохо знал монарха, могло бы показаться, что он совершенно спокоен, но я-то понимала, что это всего лишь маска. Когда Ричард выглядел таким холодным и невозмутимым, это сулило огромные неприятности. В данный момент мне.

– Ребекка Фредерика Гринделл, – очень тихо произнес Ричард, едва я вошла в Круглый кабинет. Глаза императора мрачно блеснули.

– Ваше величество.

Мне пришлось изобразить подобие поклона. Вскинув взгляд на Ричарда, невольно поежилась. Император и в обычное-то время не отличался особым благодушием, а уж когда гневался…

– Подойди ко мне, – негромко сказал он.

Я впервые за много лет почувствовала неуверенность. Вроде бы знаю дядюшку Дика с самого рождения, но еще никогда не видела его таким – замороженным, что ли.

Сделав несколько шагов, вскинула голову и улыбнулась, глядя на ледяного. Брр. Ну и зрелище! Лицо переливается морозными узорами, губы напряженно сжаты, лоб пересекает глубокая морщина.

– А теперь скажи-ка мне, Бекки, каким образом тебе удалось разбудить того, кто должен был спать еще многие годы?

– Не понимаю, о чем вы, ваше величество. – Я невинно посмотрела на императора.

– Все ты понимаешь, Бекки, – устало заметил он, и я впервые задумалась о том, сколько же ему лет.

Подсчитать не получалось. Мой отец, мои тетки, оба дедушки – все они служили Ричарду. Получается, что ему гораздо больше ста. Но как же?..

– Ребекка, я жду, – прервал мои размышления император. – Правду, Бекки, – предупредил он. – Исключительно правду.

Что ж, пришлось говорить правду. Ричард обладал особенным даром – распознавал даже малейшую ложь, и врать ему было бесполезно.

Рассказ вышел коротким. Да, перебрала на вечеринке, да, заночевала в склепе, еще ударилась в темноте о крышку гробницы, но ведь ничего противозаконного я не совершила? Про то, что со мной была Тайра, говорить не стала. Ричард же не спрашивал, верно? А подставлять подругу не хотелось.

Император слушал мою историю молча. Он не предложил мне сесть, и мы так и стояли друг против друга в полутьме Круглого кабинета. Ричард возвышался надо мной, подавляя своим ростом и силой, но я старалась не придавать значения недовольству монарха. Что он может мне сделать? Ничего. Нет, понятно, сейчас прочтет очередную нотацию, поставит на вид и отошлет к отцу. Впрочем, как всегда. А то, что он злится… Да ладно. Не так уж это и страшно.

– Вот так все и было, – перечислив немудреные события, закончила свой рассказ.

– Крови много? – после небольшой паузы, бесстрастно уточнил император.

– Что?

– Крови много потеряла?

– Порядочно. У меня до сих пор еще рана не зажила.

Я откинула с виска волосы, показывая свежий шрам, прикрытый простенькой иллюзией.

Ричард внимательно осмотрел его, а потом взглянул мне в глаза и твердо сказал:

– Что ж, Ребекка. Вот и пришел конец твоему ребячеству. Ты сама, собственными руками сотворила свою судьбу.

Я уловила в его голосе непонятное сочувствие и насторожилась:

– О чем вы, ваше величество?

– Твоя свободная жизнь закончилась, Бекки, – тихо произнес Ричард. – Ты должна будешь выйти замуж за лорда Кимли.

– Что?! За этого ненормального? Ни за что! – Я возмущенно уставилась на императора. – И потом, я вообще не собираюсь выходить замуж! Зачем мне это надо?

– Знаю, Бекки, знаю, – спокойно проговорил Ричард, и в его глазах я увидела все то же доргово сочувствие. – Только помочь ничем не могу. Ты стала причиной пробуждения Проклятого, и тебе придется стать его женой.

– Но почему?

– Ты никогда не увлекалась семейной историей, Бекки, но сейчас знание наших преданий тебе бы очень пригодилось.

Ричард невесело усмехнулся, и у меня по спине холодок пробежал от его улыбки.

– И что такого в этих легендах? Что-то ужасное, да?

Я все еще пыталась бодриться, хотя интуиция настойчиво вопила о том, что у меня большие проблемы. Очень большие проблемы.

– Нет, Ребекка. В них нет ничего ужасного, – глухо ответил Ричард и устало потер лоб. – Просто жизнь.

При посторонних он не позволял себе подобного. Всегда собранный, спокойный, невозмутимый, император никогда не показывал своих слабостей. Правда, у него их и не было, если не считать привычки касаться лба весьма характерным жестом.

– Тогда с чего вы решили, что я должна выйти замуж?

Я сознательно не упоминала имени Кимли, чтобы не раздражать Ричарда. Интуиция подсказывала, что мой найденыш вызывает у монарха не самые лучшие чувства.

– Ты знаешь, кто такой Себастиан Кимли? – вопросом на вопрос ответил император.

– Кроме того, что он был канцлером Сартаны, братом императора Артура и владельцем Ругдена, – ничего.

– Ты меня не разочаровала, Бекки. Успела раскопать основные сведения, – усмехнулся Ричард. – А еще он был тем, кто убил императора Теодора и занял его место, получив в придачу мощное проклятие. И именно это проклятие и свело его в могилу. И лежал бы он там еще очень долго, если бы одна не в меру безалаберная девица не умудрилась окропить своей кровью его ледяное ложе и провести ночь на именном надгробии.

– И что? Разве это преступление?

– Нет, не преступление. Но у любого проклятия существует условие его снятия. И ты исхитрилась выполнить все условия обряда, снимающего проклятие. Брачного обряда, Бекки.

– Чего? – Я удивленно уставилась на императора.

– Да-да, и не смотри на меня так. По древним законам Севера вы с Кимли считаетесь мужем и женой.

– Крев сатари! – в полный голос выругалась я и запоздало извинилась: – Простите, ваше величество.

Император только головой покачал.

– Подождите, но ведь он был мертв, – принялась рассуждать, пытаясь разобраться. – А брак с мертвым не может считаться действительным!

– Истинные ледяные не умирают, Ребекка. – Ричард посмотрел на меня, как на малое дитя.

– Совсем? – голос мой дрогнул.

– Совсем, – кивнул монарх.

– Но как же тогда…

Я не договорила, не в силах осознать масштаб трагедии.

– Нет, постойте, но ведь вы сами только что сказали, что император Теодор был убит. Кстати, а почему об этом никому не известно?

– Ледяные не афишируют этот факт.

– Но ведь Теодор мертв, да?

– Мертв, Ребекка, – подтвердил Ричард. – Кимли сумел использовать единственную возможность убить Истинного.

– И что он сделал? – Я затаила дыхание.

– Ребекка, умерь свое любопытство, – поморщился император. – Рано тебе еще такие вещи знать.

– Но тогда получается, все вокруг лгут?

– Нет, Бекки. Не лгут. Не говорят всю правду, но и не лгут. Истинных осталось слишком мало, и они скрываются от обычных людей. Поэтому все, что связано с ледяными, окутано покровом тайны, а подробности их жизни постепенно превратились в легенды.

Я недоверчиво покосилась на императора:

– Может, еще и боги существуют?

– Существуют, Бекки. Еще как существуют. – Ричард был абсолютно серьезен.

– А можно я выругаюсь, ваше величество? Уж больно хочется.

– Что ж, если это поможет, не сдерживай себя, Бекки.

Император усмехнулся, а я несколько минут пересказывала все известные мне идиомы.

– И это герцогиня, – дождавшись, пока я выговорюсь, хмыкнул Ричард. – Богатый запас. И какое виртуозное применение.

Ну да. В ангарах механиков, где я проводила все свободное время, еще и не такого наслушаешься.

– Спасибо, ваше величество. Я старалась. – Я скромно потупила глаза.

– Ладно, если ты успокоилась, давай обсудим детали брачного договора. – Ричард снова потер лоб, и в глазах монарха ярко сверкнул лед.

Плохой признак. Лед просыпается, когда Истинный испытывает эмоции, а я не помню, чтобы император когда-либо их проявлял. Всегда закрытый, застегнутый на все пуговицы, не имеющий слабостей, Ричард не позволял себе и намека на обычные человеческие чувства, и никто не смел его ослушаться.

Тем не менее я не собиралась сдаваться.

– При всем моем уважении к вам, ваше величество, я не выйду замуж за лорда Кимли, – заявила я, твердо посмотрев в лицо монарха.

– Поздно, Ребекка. Ты уже это сделала. Бумаги – всего лишь формальность. Любой жрец подтвердит, что на тебе – брачный знак и ты больше не можешь считаться леди Гринделл. С этого дня ты – герцогиня Эшерская. И запомни, Бекки, только от тебя теперь зависит, как сложится в дальнейшем твоя жизнь. Я верну Проклятому принадлежащие ему ранее имущество и титул, а также несколько замков и дворец в Сарте. Так что, как видишь, герцог – весьма завидный муж. Надеюсь, у тебя хватит благоразумия с ним поладить.

– В гробу я видела этого доргова Кимли, – пробормотала я.

– К сожалению, там ты его уже видела, – совершенно серьезно заметил Ричард.

– Вот и оставался бы в своем склепе! – Я не могла сдержать эмоции.

– Смирись, Бекки. За свои поступки, вольные или невольные, всегда приходится нести ответственность, – задумчиво произнес Ричард. В его красивых серых глазах мелькнула печаль.

– И что, никак нельзя избежать этого брака? – У меня в голове не укладывалось то, что говорил монарх.

– Нет, Ребекка.

– А развод?

– Кровный обряд связывает пару навсегда.

– Неужели совсем ничего?

– Нет.

Император одарил меня пристальным взглядом.

– И, зная тебя, предупреждаю сразу – даже не пытайся, Бекки. Иначе я не посмотрю на наше родство и буду разговаривать с тобой совсем по-другому. Все, иди готовься к свадьбе. Для всех вы – жених и невеста. Можешь придумать какую-нибудь историю, чтобы объяснить неожиданно вспыхнувшие чувства. И еще, Ребекка…

На миг его лицо заледенело, а в глазах мелькнула снежная метель. Упс. Похоже, правитель очень зол!

– Думаю, ты понимаешь, что о нашем разговоре никто не должен знать?

– Да, ваше величество.

– Что ж, доброй ночи, Бекки.

– Доброй ночи, ваше величество.

* * *

Шарг! Шарг-шарг-шарг!

У меня не хватало слов! Как можно было так вляпаться?! У-у, проклятый Кимли! Чего ему не лежалось спокойно?! И я тоже хороша! Поперлась в этот дурацкий склеп! Ударилась! Уснула на старой гробнице! Крев сатари!

Я выскочила из телепорта и помчалась к лестнице.

В голове гулким набатом звучали слова Ричарда: «Кровный обряд связывает пару навсегда».

Шарг! И ведь самое обидное, что некого винить в произошедшем, кроме себя самой. Бушующие эмоции требовали выхода, и я рванула наверх, к двигорной башне. Пользоваться а-стором не хотелось – пока он доплетется, я буду уже на площадке.

Дождавшись, когда раздвижные двери плавно разъедутся, открывая вид на пустынную двиг-ро, выбежала в промозглую туманную серость и огляделась. Темные двигоры мирно спали под навесом. Мои ж вы хорошие. Я залюбовались четкими силуэтами. Посадочные огни отражались в чешуйчатых боках, мерцали бликами, переливались в ярком шейном оперении, подсвечивали острые блестящие клювы.

Ладно. Нужно выплеснуть негатив. Может, хоть тогда смогу найти какой-нибудь выход?

Недолго думая, забралась в кабину своей любимой эсочки, погладила приборную панель и улыбнулась, почувствовав волну тепла и сочувствия.

– Спасибо, мой хороший, – прошептала в ответ. – Я тоже тебя люблю.

Эс-тор окатил такими яркими эмоциями, что я потерялась.

– Да, мы с тобой едины, ты прав, – оправившись от сбивающих с ног ощущений, пробормотала в ответ. – А теперь давай полетаем, и пусть все неприятности останутся за бортом!

Двиг довольно заурчал, чуть вздрогнул, сорвался с места и взлетел, направляясь в сторону Альпик. Серая мгла расступалась перед хищной мордой, влажный воздух обтекал ладное металлическое тело, холодные капли блестели на темной чешуе.

– Хэй! – резко выкрикнула, избавляясь от неприятных воспоминаний.

Двиг принял мой возглас за призыв к действию. Он резко спикировал вниз и пролетел под Висячими мостами.

– Хэ-хэй!

Эс-тор резко взмыл вверх.

– О да!

Дорг! Как же я любила это ощущение полета! Мои руки лежали на пульте, а душа парила вместе с любимой эсочкой. Острое чувство высоты и бескрайности неба захватывало целиком, оставляя все проблемы далеко внизу.

– Давай, детка! Лети! – кричала я, и двиг подхватывал этот крик своими крыльями, легко планируя на воздушных потоках. – Мы с тобой сильные, и справимся с чем угодно! Даже с такой невыносимой занозой, как Кимли!

Двиг согласно урчал. В его низком голосе мне слышалась безоговорочная поддержка, и это грело душу. Никто и никогда не понимал и не принимал меня так, как двиги. Эти железные создания оказались более чуткими, чем люди, их не обманывала внешняя мишура, они видели душу и принимали тебя целиком, со всеми твоими достоинствами и недостатками.

Далеко внизу мелькали огни вечно бодрствующей столицы, острые шпили императорского дворца, яркие вспышки главного телепорта, широкая лента Нойны. Когда-то эта река отделяла Сартану от всего остального мира и никто не мог проникнуть за построенный магами магический контур. Теперь все иначе.

Эс-тор неспешно пролетел над рекой и стал приближаться к Альпикам. Огромная территория древних садов слабо освещалась редкими магическими аерами. Здесь все сохранялось в неизменном виде еще со времен Артура Благословенного, и побочные продукты цивилизации отсутствовали напрочь – в садах не было ни огромных вигросных экранов, ни назойливой рекламы, ни грохота музыки.

Двиг миновал центральный вход, заложил крутой вираж и стал снижаться. Аллеи, лабиринты, арки, фонтаны – все это многовековое великолепие оставалось позади, но я не торопилась приземляться. Мне хотелось найти тот уголок сада, где точно никого не будет и я смогу побыть в одиночестве.

Это представлялось довольно сложной задачей. В Сарте почти не осталось уединенных мест. Люди-люди-люди. Они были везде. Если только…

– К озеру! – коротко приказала я, выворачивая рычаг.

Эс-тор послушно нырнул под ветви высоких сантаров, проскользнул сквозь магическую преграду и остановился у самой кромки воды.

– Спасибо, мой хороший.

Я легонько погладила приборную панель, вышла из двигора и скинула туфли. Ступни утонули в мягкой траве.

Альпики. Остров загадочного прошлого в огромном мире прагматичного настоящего. Раньше я не любила бывать в этом пристанище древних преданий, но сейчас незыблемый оплот старины оказался тем единственным местом, где я могла спокойно подумать.

Усевшись на берегу, опустила ноги в прохладную воду и прикрыла глаза. Холод привычно скользнул внутрь, вызывая отклик моего льда и затапливая душу умиротворением. Хорошо… Мысли вернулись к произошедшему. Кимли. Истинный ледяной. Гордый, сильный, мрачный, упрямый. Несовременный и зацикленный на глупых условностях. С ним будет непросто, это очевидно. Свела же судьба! Интересно, кому из нас не повезло больше? Сомневаюсь, что Кимли обрадуется, узнав, что мы женаты. Не похож он на человека, нуждающегося в семейных узах.

Я представила найденыша отцом семейства и едва не рассмеялась. Нет. Это уж слишком.

Как и любой Истинный, Кимли просто создан для одиночества. Ледяные редко отваживаются разделить с кем-либо судьбу, разве что по великой необходимости. Вот как Ричард, например. Или как мой отец.

Так. И что это нам дает?

Я открыла глаза и уставилась на отражение одинокого аера, тускло мерцающего на островке в центре озера.

Хм. Пришедшая идея была простой, как все гениальное. Точно! Прекрасный выход!

Я порывисто поднялась, улыбнулась и запрыгнула в кабину эсочки. Ничего! Если судьба преподносит неожиданные сюрпризы, нужно извлекать из них максимальную пользу.

Поднимая двиг над тихими водами озера, я обдумывала детали пришедшей в голову идеи. Все складывалось как нельзя лучше! Осталось только уломать Кимли, чтобы он принял мои условия. А я уломаю. В конце концов, он мне жизнью обязан.

Себастиан Кимли

Нет, определенно, все не может быть так плохо!

Он раздраженно скинул камзол и подошел к окну. Внизу лежала сияющая огнями Сарта. Яркая, шумная, прорезающая небо высоченными домами и огромными посадочными башнями для двигоров. Чужая.

Вид изменившийся столицы отозвался в душе болью и острым чувством одиночества. Один. Снова один.

Он прислонился лбом к холодному стеклу и прикрыл глаза. Как много всего произошло, пока он гнил в своем склепе! Артур возродился в теле первого короля и правил Сартаной двести пятьдесят лет. И Анна… Верная, преданная Анна. Энни была с ним рядом, родила ему детей, поддерживала во всем и любила. Любила так, как умела только она. Всей своей чистой, незапятнанной душой и горячим, пламенным сердцем.

Энни. Нежная, трепетная Энни. Как же он перед ней виноват! И перед Артом виноват, но ничего уже не в силах исправить.

Он чуть слышно вздохнул. Прекрасный, но недосягаемый образ любимой вновь возник перед внутренним взором, маня своей нежной улыбкой, ясным взглядом прекрасных глаз, движением изящных рук.

Сатари катав! Каким же он был идиотом, что не сумел удержать выпавшее ему на долю счастье! Сам все испортил и разрушил. Не оставил камня на камне. Предал и растоптал.

Брат, любимая. Сейчас он готов был отдать свою никчемную жизнь, только бы увидеть их хоть на минуту и успеть попросить прощения, но увы. Арт и Энн ушли во владения Белой Девы. Как там сказал Гивейский? Артур решил не препятствовать прогрессу и завершил эпоху Древней магии. С восшествием на престол его сына – их с Анной сына – наступила эра Техномагии. Ледяные постепенно отошли в тень, магия превратилась в прикладную науку, а на первый план вышли достижения человеческого разума.

Он скривился. Достижения… Что хорошего в этих бесчисленных уродливых железках, заменивших привычные и понятные вещи? Ничего. Абсолютно. Что заставило Арта уйти? Неужели устал от бремени власти? Вряд ли. Брат всегда был слишком ответственным, чтобы просто все бросить и зажить собственной жизнью. Тогда почему? Ответа не было.

Он взял со стола очередную книгу и раздраженно перелистнул страницы. Почти ничего. Вылизанная, стилизованная, сказочная версия царствования императора Артура. Легенда.

Он смотрел на яркие магические иллюстрации, но видел не их, а своего брата – живого, настоящего, с мудрым взглядом светло-серых глаз и скупой, едва заметной улыбкой. Похоже, кто-то сознательно превратил прошлое в сборник милых устаревших легенд. Интересно кто? И, самое главное, почему?

Этот вопрос тревожил его, но ответа он пока не видел. Крутилось что-то в уме, какая-то мысль, которую он никак не мог уловить. Усталость брала свое.

Бросив взгляд на кровать, он невольно скривился. Сон… Нет, увольте! Спать он не мог. Боялся. Да, вот так. Он, Истинный ледяной, боялся! Ему страшно было закрыть глаза и снова очнуться в проклятой тьме собственного склепа. Да, глупо. Но он ничего не мог с собой поделать. Гнилая сырость гробницы въелась в его плоть, текла по венам вместе с кровью, омрачала смрадом сбивающееся дыхание. И он до сих пор не верил, что избавился от проклятия. Вот, кстати, вопрос: как? каким образом?

В памяти смутно всплывало нечеткое воспоминание. Темнота, мертвенная тишина гробницы, раздающийся в ней медленный, чуть слышный стук сердца. И неожиданно прозвучавшие слова: «Ледяная кровь и общая ночь!» Голос был негромким, мелодичным, девичьим.

Он так и не понял тогда, что это значит, но сейчас внутри забрезжила смутная догадка. Если он не ошибается, то… Унаши сатар! Что там еще?

Легкий шум в коридоре заставил его отвлечься от размышлений. Отложив книгу, он подошел к двери, прислушался. Ну конечно! Снова эта сумасбродная девчонка! Преследует она его, что ли?

Он распахнул створку и молча воззрился на застывшую с поднятой рукой девушку. Та широко улыбнулась и бесшабашно сдула со лба светлую прядь.

– Не спите? – невозмутимо поинтересовалось несносное создание. – Замечательно!

Ребекка Гринделл

– Нужно поговорить! – решительно заявила я сверлящему меня мрачным взглядом найденышу.

– Для вас нормально вламываться в спальню одинокого мужчины глубокой ночью? – насмешливо спросил Кимли.

Он замер в проеме, небрежно прислонившись к стене. Рубашка расстегнута на груди, влажные длинные волосы падают на плечи небрежной волной, в синих глазах застыл холод. Красив, ничего не скажешь. Вот только мне его красота и даром не нужна.

– Если этот мужчина – мой обожаемый супруг, то да, – хмыкнула я. – Нормально.

– Снова пили? – нахмурился несносный моралист и уставился на меня с плохо скрытым осуждением.

Фью! Еще не хватало перед этим Проклятым оправдываться! Хотя…

– Ни капли, – решив не нарываться на ссору, усмехнулась и подошла ближе. – Проверять будете? Выдохнуть?

Изобразив на лице готовность исполнить задуманное, подняла глаза на Кимли и уставилась на него невинным взглядом. А что? С папенькой навострилась. Тот вечно подозревает меня во всех тяжких. Хотя пью я редко и не очень много, но народную молву и моего родителя не переубедить, и все уверены, что я едва ли не запойная пьяница.

– Прекратите паясничать, – нахмурился найденыш. – Что вам от меня нужно? И что вы там лепетали про мужа?

– Может, пригласите войти?

Я с намеком заглянула за широкое плечо, преграждающее вход в комнату.

Кимли окинул меня подозрительным взглядом.

– Что? – насмешливо переспросила я, и он неохотно отодвинулся, позволяя пройти внутрь.

Ну как позволяя? Пришлось протискиваться, почти касаясь его затянутой в старомодную шелковую рубашку груди. Весьма широкой и мускулистой, между прочим.

Я невольно поймала себя на этой одобрительной мысли и скривилась. Дорг бы побрал несносного Кимли!

Ледяной невозмутимо дождался, пока я войду, толкнул дверь, но закрывать ее до конца не стал. Надо же, какое старомодное благородство. Можно подумать, кому-то есть дело до моей нравственности.

В комнате вспыхнул яркий свет, и я невольно скривилась.

Ричард выделил незваному гостю исторические, как их называли во дворце, покои. Старинные предметы обстановки, небольшая библиотека, составленная из древних фолиантов, отсутствие привычной техники – настоящее погружение в мир прошлого. Брр. Неуютно. Вот Тэй здесь бы точно понравилось, а на меня вся эта позолота навевает тоску.

Кимли прошел к столу, закрыл лежащую на нем книгу и повернулся ко мне.

– Итак, – не предложив сесть, хмуро произнес он. – Чем обязан?

– Не боитесь, что нас услышат?

Я пристально посмотрела на него и кивнула на дверь, невольно отмечая, какими ледяными стали глаза стоящего напротив мужчины.

– Полог тишины вас устроит?

Кимли легонько щелкнул пальцами, и комнату на секунду окутала едва заметная дымка.

– Прошу, – указав на кресло, он отошел к окну.

– Для начала хочу задать вам вопрос. – Я села и небрежно поправила юбку.

– Да?

– Вы знали условие снятия проклятия?

– Нет, – после некоторого раздумья ответил Кимли.

Я уловила в его голосе сомнение.

– Уверены?

– А почему я должен обсуждать это с вами, да еще и среди ночи?

– Хотя бы потому, что именно я, пусть и невольно, разрушила ваше проклятие.

– Постойте, – Кимли нахмурился.

Он окинул меня медленным взглядом и заметно помрачнел.

– Кровь и ночь, – тихо пробормотал ледяной. – Унаши сатар…

В его глазах что-то вспыхнуло.

– Вижу, вы осознали всю глубину проблемы, – усмехнувшись, я развела руками.

– Мы… – он не договорил, мрачно уставившись на меня.

– Мы с вами женаты, – кивнула я.

В комнате повисла тишина. Кимли молча сверлил меня взглядом, и в его синих глазах я видела зарождающуюся метель. Красиво, конечно, но очень непрактично.

– Так, ладно, пока вы не заморозили весь дворец, предлагаю успокоиться и постараться извлечь пользу из нашего безвыходного положения.

– Объяснитесь, – коротко приказал ледяной.

Шарг! Ненавижу подобный тон. Ну да ладно. Чего не вытерпишь ради грядущей свободы.

– Вот скажите мне, вы планировали жениться?

– Вообще или в ближайшее время? – Кимли криво усмехнулся, и лед ушел из его взгляда.

– Вообще.

Я внимательно наблюдала за лицом стоящего напротив мужчины.

– Нет. Не планировал.

Он ответил быстро, без раздумий, но я успела заметить какую-то странную тень, промелькнувшую в глубине ярко-синих глаз.

– В этом мы с вами схожи. Я тоже никогда не хотела выходить замуж.

Я легкомысленно улыбнулась и закинула ногу на ногу.

– Почему? – в голосе Кимли прозвучало недоумение. – Разве замужество – не мечта любой девушки? Белое платье, звон колоколов и прочие милые женскому сердцу атрибуты?

– Фью! Нашли чем удивить! Да кому это сейчас надо? Любым, как вы выразились, атрибутам я предпочту свободу и самостоятельность.

– А как же любовь? – Ледяной чуть прищурился.

– Любовь? Атавизм. Отживший и никому не нужный, – пожав плечами, ответила я и, не позволив ему возразить, продолжила: – Но давайте вернемся к нашей проблеме. Если ни вам, ни мне не нужен брак, значит, мы можем его попросту не афишировать и оставаться свободными людьми. Кстати, это очень удобно, особенно учитывая долг рода и все такое. Согласны?

Кимли подошел ко мне и, бесцеремонно задрав рукав моей блузки, оголил предплечье.

– Эй, вы чего? – Я попыталась вырваться из крепкой хватки.

– Не мешайте, – послышалось в ответ.

Ледяной провел пальцами по коже моей руки и тихо спросил:

– А с брачным знаком что будете делать?

Он легко поглаживал морозный узор, а я во все глаза смотрела на проступившую под его движениями серебристую татуировку и спешно соображала, как ее вывести. А тело удивительно остро реагировало на невесомые касания, вызывая отклик моего льда. Еще не хватало! Нет, надо избавляться от брачной татуировки, это она виновата. Ну не могу же я всерьез реагировать на какого-то древнего ледяного?

– Даже не думайте, – словно прочитав мои мысли, усмехнулся мужчина. – Та-ор обычно незаметен, но до конца никогда не исчезает.

– А почему я его не видела? Сколько времени прошло, а он только сейчас появился!

– Видимо, ваш ночной приход ко мне не прошел бесследно, – усмехнулся Кимли. – Последняя капля, знаете ли.

– В смысле?

– В прямом. Чем чаще мы видимся, тем ярче он становится.

Вот это новость!

– А у вас тоже такое украшение имеется?

Я потянулась проверить, но Кимли напряженно отстранился.

Подумаешь! Не больно-то и надо.

– Ладно. Неважно. Прикрою эту гадость какой-нибудь иллюзией. Или браслетом. А что? Возможно, верну моду на широкие обручи.

Я усмехнулась. Создавать тренды – это мое.

Кимли смотрел на меня как на сумасшедшую.

– Ладно, это все мелочи, – списав его взгляд на старомодную зашоренность, вернулась к главному. – Как вам мое предложение? Ричард настаивает на пышной свадьбе, но я думаю, вдвоем мы сумеем его уломать не афишировать наш брак. И будем абсолютно свободны от любых обязательств.

– Вы так уверены, что я поддержу вашу идею? – хмыкнул Кимли.

– Конечно. Зачем вам жена? Тем более такая, как я?

– А чем вы плохи?

– Шутите? Да мы с вами и часа вместе находиться не можем, а тут – целая жизнь!

Я удивленно уставилась на найденыша. Он что, правда не торопится от меня избавиться?! Поразительная недальновидность!

– И вы готовы нарушить волю богов? – в голосе Кимли послышалось странное напряжение.

– Ой, какая воля? Всего лишь несчастное стечение обстоятельств, – отмахнулась я, но осеклась, заметив, как потемнел взгляд стоящего рядом мужчины. Идеальное лицо заледенело, в ярких глазах взметнулась метель, выдающая силу магии.

– На вашем месте я бы поостерегся раскидываться такими заявлениями, – посерьезнел Кимли.

– А то что?

– Лучше вам не знать, на что способны боги, если их разозлить. – Голос ледяного звучал глухо. – Нет. Я не поддержу вашего желания не афишировать наш брак.

– Чего? – Я в изумлении уставилась на Кимли. – Вы хотите сказать, что… Но зачем вам это нужно?!

– Это уж мое дело.

Он был абсолютно серьезен. Доргов Кимли был абсолютно серьезен!

Я смотрела на него и пыталась понять, чего он добивается.

– Ладно. Давайте по-другому. Что вы хотите взамен?

– Взамен чего? – Насмешливый взгляд застыл на моих губах.

– Мне нужна свобода! – Я твердо посмотрела на Кимли.

Он молчал, все так же глядя на меня с непонятным выражением. Вроде бы в его глазах светилась ирония, но где-то в самой глубине затаилась горечь.

Хм, странно. А когда это я таким тонким наблюдателем душ заделалась? Чушь какая!

– Вы так уверены, что можете добиться своего? – заговорил наконец Кимли.

– А почему нет? Я всегда добиваюсь того, чего хочу.

– Не в этом случае, Ребекка, – голос Кимли прозвучал непреклонно. – Я не собираюсь идти против воли богов. Если они благословили наш брак, так тому и быть.

– Благословили?! – У меня слов не было! Этот… Этот! Этот доргов Кимли! – Да я… Да вы… Вы хоть знаете, почему я оказалась в вашем проклятом склепе?!

– И почему же?

– Потому что напилась! Да-да! Я пью. А еще – курю! И веду себя абсолютно неприлично!

Я вскочила с кресла и уставилась на непрошибаемого Кимли.

– Напилась настолько, что даже не заметила, как споткнулась и поранилась о вашу гробницу. И уснула там же. Вот и весь обряд. А вы небось нафантазировали себе что-то вроде того, что нежная трепетная дева напитала своей кровью магические руны, украшающие ваше последнее пристанище, и оросила его своими слезами. Ах да! И провела ночь, молясь богам о воскрешении своего возлюбленного!

– Замолчите!

Кимли произнес это настолько властно, что я невольно запнулась. У-у… Такое даже папеньке не удавалось.

– Хватит, – тихо добавил найденыш, – не нужно подробностей. Я уже понял, что вы не из тех, кто способен на романтические чувства. Но это ничего не меняет. Вы – моя жена. И этого уже не исправить.

– Вы ненормальный?

Я растерялась. Впервые в жизни я, Ребекка Гринделл, растерялась! Смотрела на абсолютно серьезного, даже мрачного Кимли и не могла поверить, что он собирается принять наш доргов брак. Что? Что заставляет его это делать? Мотив. У него должен быть мотив. Неужели ему нужны мои деньги? Но ведь у него самого… Стоп. А ведь он не знает, что Ричард собирается вернуть ему все имущество!

– А, я поняла! – вздохнула с облегчением. – Вам просто нужны деньги! Ну конечно! Польстились на мое приданое!

– Поверьте, меня мало интересуют деньги, – пренебрежительно хмыкнул Кимли.

И почему-то я ему поверила. Было в его глазах нечто, что заставило поверить.

– Тогда почему?

– Я принимаю волю богов, – снова повторил Кимли.

– А я – нет! – Я с вызовом посмотрела на мужчину.

– Что ж, это ваше дело. – Он пожал плечами.

– Ладно. Вы еще пожалеете о своей глупости.

– Поживем – увидим, – философски заметил Кимли, вновь возвращаясь к книге, которую, видимо, читал до моего прихода.

– Увидим!

* * *

Громко захлопнув за собой дверь, я остановилась и перевела дыхание. Проклятый Кимли! Как же он меня раздражает! «Я принимаю волю богов!» Тьфу!

Я достала виг-тон и посмотрела на сверкающий синим экран. Одно движение пальца – и он ожил.

– Ребекка, где тебя носит?! – послышался гневный голос отца. Картинка подернулась рябью, а потом прояснилась, и я увидела заваленный бумагами письменный стол и сидящего за ним родителя. – Почему ты…

– Папа, послушай меня, – перебила я. – Нам нужно поговорить, это срочно.

– Ты где? – коротко спросил отец.

О, я знала этот тон! Деловой, сухой, бесстрастный. Папенька всегда говорил так, когда нужно было решить какую-либо проблему. Увы, часто этой проблемой оказывалась именно я.

– В императорском дворце.

– Буду через минуту, – кратко ответил родитель и отключился.

Ха! Лорд Гринделл в действии!

Я редко просила отца о помощи, предпочитая выкручиваться из всех передряг сама, но сейчас был не тот случай. Против императора и Кимли мне одной не выстоять. Пора подключать тяжелую артиллерию в лице собственного родителя. И тогда посмотрим, что запоет новоявленный женишок!

Я поправила волосы, решительно вскинула голову и направилась к портальной. Привычный путь. Сколько раз я здесь бывала! Сколько играла в детстве, прячась от зануды Мартина в хитрых переплетениях ледяных коридоров!

Выйдя к знакомым белоснежным дверям, остановилась. Спустя пару секунд они открылись и оттуда вышел отец.

– Пошли, – кинув на меня хмурый взгляд, произнес он.

Я безмолвно подчинилась. Редкий случай, конечно. Где я – и где послушание?

В полном молчании мы дошли до небольшой комнаты, в которой отец иногда оставался работать, и так же молча в нее вошли.

– Рассказывай, – без долгих предисловий велел отец.

Он сел за стол, привычно сложил пальцы домиком и посмотрел на меня долгим внимательным взглядом.

– Ричард собирается выдать меня замуж. За Кимли, – коротко отчиталась я.

Мне хотелось увидеть первую, непроизвольную реакцию папы на эту новость, и я ее увидела. Отец едва заметно вздрогнул.

– Подробности, – мгновенно справившись с собой, сухо произнес он.

Пока я рассказывала, родитель, почти не моргая, смотрел прямо перед собой. С каждым моим словом его лицо все больше леденело, покрываясь морозным узором.

Когда я закончила свою речь, в комнате воцарилась тишина.

В ней отчетливо слышался шум двигоров, бороздящих небо Сарты, крики варнов, летающих над Нойной, шорох мас-тонов, убирающих улицы. Судя по звукам, ночь подходила к концу, уступая место зарождающемуся дню.

– Бекки, Бекки. – Отец поднял на меня глаза, и я вздрогнула.

– Только не говори, что ничего нельзя сделать! – с мольбой посмотрела на родителя.

– Увы, – голос его звучал хрипло. – На сей раз ты доигралась, Бекки. Я ничем не смогу тебе помочь.

– Па, но ведь безвыходных ситуаций не существует! – Мне не хотелось верить в происходящее. – Ты ведь сам учил меня, что любую проблему можно решить.

Я с надеждой уставилась в уставшее, но такое родное лицо. Отец отвел взгляд.

– Проклятый – не проблема, Бекки. Это фатум. Судьба. А с судьбой не спорят.

– Да что вы все заладили – судьба, фатум, боги! Глупости все это!

Я почувствовала, как внутри поднимается знакомая ледяная волна. Дорг!

– Прости, дочь, но тебе придется смириться, – глухо сказал отец.

Плечи его сгорбились, словно под тяжелой ношей.

– Видит Единый, не такой судьбы я для тебя хотел, но с богами не спорят, – тихо добавил он.

Я открыла рот, собираясь возмутиться, но потом закрыла его и, прищурившись, посмотрела на родителя:

– Ладно. Спасибо, что выслушал.

– Бекки! – Он поднял на меня глаза, в которых явственно читалась вина.

– Ничего, па. Я справлюсь. Кимли сам от меня откажется.

– Что ты задумала? Бекки, нельзя противиться судьбе. Она может отомстить! – В голосе отца послышалось напряжение. – Обещай, что не будешь делать глупостей.

Папенька поднялся из-за стола и подошел ко мне.

– Па, ты что, какие глупости? Я просто хочу быть свободной. И буду, вот увидишь.

Я улыбнулась, стараясь не обращать внимания на скребущую душу тоску. Все. Пора заканчивать разговор. Здесь мне больше делать нечего.

– Ребекка, ты не должна…

– Я тоже люблю тебя, пап!

Я быстро чмокнула отца в щеку и шагнула в сверкающее марево. Не так давно Гарри подарил мне портативный телепортатор на пять зарядов. Четыре из них я уже использовала, остался последний. Как раз пригодился! Вообще, подобные устройства – вещь недешевая, мне они не по карману. Хорошо, когда есть верные друзья, не ограниченные в средствах.

– Ребекка!

Поздно. Портал схлопнулся, отрезая от меня встревоженный крик.

Глава 5

Прием был в разгаре. Кимли, в честь которого и устроили эту показуху, смотрелся в Овальном зале удивительно к месту. Нет, я вовсе не разглядывала найденыша, но взгляд нет-нет да и останавливался на красивом, холодном лице «муженька». Надо же, стоит, общается с послами Авереи, как будто и не проспал четыреста лет в своем склепе! Невозмутимый, утонченный, невозможно аристократичный. А эта шлюха Бренда так и вьется вокруг. Еще бы! Узнала, что «герцог Эшерский возвратился из дальнего, многолетнего путешествия» и Ричард вернул ему сохраняемые короной земли и имущество, и сразу же сделала стойку.

– Бекки, а он красавчик! – шепнула Тэй.

– Кто?

– Кимли. А как ему идет костюм! Намного больше, чем то старомодное тряпье, в которое он был одет раньше.

Да, Тэй права. Кимли выглядел… кревно. Как бы ни хотелось мне придраться, но ему правда очень шли и светло-серый костюм, и черная рубашка, и легкая небрежность распущенных светлых волос. И крупное кольцо, появившееся на среднем пальце левой руки.

– Бекки, а ты выяснила, как он попал в ваш замок? – Тэй смотрела на меня с любопытством.

– Случайно. Использовал какой-то устаревший портал.

Ненавижу лгать. Проклятый Кимли! Из-за него мне приходится врать Тэй.

– Странно как-то, – задумчиво заметила Тэй. – Мне показалось… О, привет, Гарри, – отвлеклась она на подошедшего Рэнскома.

– Что, красавицы, тоже отбываете эту глупую повинность?

Веселый возглас приятеля спас меня от лишних вопросов Тэй.

– Гарри! – Я повернулась к другу и радостно улыбнулась.

– Что, малышка? – усмехнулся тот.

– Ты что здесь делаешь?

– То же, что и все, – скривился Рэнском. – Знакомлюсь с герцогом Эшерским, дорг его побери.

Недовольство Гарри было мне понятно. Если бы не этот прием, Рэнском участвовал бы сейчас в главных гонках сезона, на которых считался одним из фаворитов.

– Неужели не мог не прийти? – спросила Тэй.

– Отец уперся. Сказал, что этот тип очень влиятельный и я просто обязан ему представиться.

– И что? Представился? – Я усмехнулась.

– Да ну его! Глыба льда, а не человек, – отмахнулся Гарри. – Он на меня даже внимания не обратил. Посмотрел, будто я пустое место, и продолжил трепаться с аверейцами.

– Пустое место, говоришь?

Я задумчиво покосилась на Кимли, потом перевела взгляд на друга, и у меня появилась идея.

Остаток вчерашней ночи я провела за чтением старинных книг, пытаясь найти способ избавиться от кровного обряда, но ничего не нашла. Видно, прав был Ричард, когда говорил о неразрывности таких союзов. Выход был один – выставить себя в настолько плохом свете, чтобы Кимли сам не торопился афишировать наш брак.

«Папа, прости», – про себя шепнула я и, схватив Рэнскома за руку, направилась в центр залы.

– Бекки, ты что задумала? – напрягся друг.

– Хочешь повеселиться? – Я посмотрела Гарри в глаза.

– О, узнаю этот взгляд! – рассмеялся Рэнском. – Что на сей раз придумала?

– Да так. Мелкую диверсию. Потанцевать хочешь?

– И нарушить протокол приема? А что? – взбодрился Рэнском. – Не откажусь! Давай, детка, расшевелим это благопристойное болото.

Он усмехнулся, и на лице его застыло хорошо знакомое мне выражение. Именно с ним он всегда шел на самый крутой вираж.

– Ваше величество, а танцы сегодня будут? – громко спросила я, останавливаясь неподалеку от Ричарда. Император разговаривал с леди Кран-Вишем, матерью покойной императрицы, и взглянул на меня с плохо скрытым недовольством. Еще бы! Прервать беседу монарха, как невежливо!

– Леди Ребекка, вы хотите что-то предложить?

Надо же, дядюшка Дик решил не заострять внимания на моем неприличном поведении.

– Да, ваше величество, – улыбнулась я. – Мне кажется, гости немного заскучали и небольшая пауза никому не помешает.

Я почувствовала на себе сразу несколько ледяных взглядов. Отец, император и… Кимли. А муженьку-то что не понравилось? Чего это он меня глазами прожигает?

Я плотнее прильнула к Гарри и невинно посмотрела на найденыша.

Аверейские послы зашевелились.

– Если позволите, ваше величество, нам было бы интересно посмотреть, как танцуют северяне, – тщательно выговаривая раскатистое «р», произнес глава дипмиссии. – Мой отец был очень впечатлен одним танцем. Не помню, как он называется, но отец говорил, что исполняют его только в Сартане. Кажется, что-то старинное.

– Наверное, крэстибон? – невинно уточнила я.

А что? Страстный и бесстыдный крэст, по сути, всего лишь реплика своего старинного собрата, крэстона.

Услышав мой вопрос, папенька побагровел, император закашлялся, а Кимли окинул нас с Гарри странно задумчивым взглядом.

– Да-да! – радостно закивал посол. – Кажется, так он и назывался! Точно!

– О, мы с радостью покажем вам крэст!

Я улыбнулась аверейцу и повернулась к Гарри:

– Правда же, лорд Рэнском?

– Почту за честь!

Только близкие друзья смогли бы расслышать в голосе Гарри иронию.

– Леди Ребекка, вы уверены, что хорошо знаете фигуры этого сложного танца? – с намеком спросил император.

– Не сомневайтесь, ваше величество. Все, кто видел крэст в моем исполнении, оставались довольны.

Шарг! Кураж бродил в крови, помогая беззаботно улыбаться и не поддаваться подступающему отчаянию, а в голове набатом звучало одно – все что угодно, только не замуж! Не хочу. Не хочу становиться унылой тенью мужа, сидеть дома и рожать детей! Не для меня это!

Я настроила виг-тон на передачу звука, и по залу поплыли первые аккорды крэста.

Так. Теперь, главное, не смотреть на отца. Прости, папа, но у меня нет другого выхода!

Длинная, летящая юбка вечернего платья взметнулась, обнажая ноги. Короткий перебор, дробный стук каблуков, глаза закрыты.

Да, крэст – непростой танец. В нем нет места ложной скромности.

Легкое стаккато, на которое отзываются лишь кисти рук, и резкий эмоциональный выкрик певца.

Все. Прочь сомнения! Время вышло. Крэстибон начинается, и его уже не остановить.

Шаг, шаг, шаг…

Не глядя, не отвлекаясь на внешнее, погружаясь в себя.

Шаг, шаг, шаг…

Вслепую, полагаясь лишь на собственные чувства да на чуть слышное дыхание партнера.

Шаг, шаг, шаг…

Бедра живут собственной жизнью, соблазняя, увлекая, или, скорее, завлекая стоящего напротив мужчину.

Шаг, шаг, шаг…

Где же ты? Посмотри, ради твоей любви я готова на все!

Шаг, шаг, шаг…

Я – женщина. Сильная и слабая одновременно. Ты видишь? Подойди… Коснись моей груди, почувствуй стук моего сердца!

Шаг, шаг, шаг…

Прогиб и поворот.

Крепкая рука властно ложится на талию, и я, все так же, не открывая глаз, делаю последний шаг навстречу мужчине.

Мелодия крэста убыстряется, азарт кружит голову, душа раскрывается навстречу жаркому напору.

Шаг, шаг, шаг…

Звонко гремят ретрубы, томно выводит мелодию эбой, и тело поддается, подчиняясь этому страстному зову.

Шаг. Назад. Вперед. В сторону. Низкий прогиб. Кажется, еще секунда – и я упаду. Но нет. Руки на талии держат крепко. Уверенно. Горячо. Такой не отпустит. Не даст сорваться в пропасть. Не предаст.

Шаг. Остановка. Резкий выпад.

Надо же, никогда не думала, что Гарри может так вести! И почему мы с ним никогда не танцевали крэстибон? Настоящий мужчина – уверенный, властный и в то же время чуткий, легко улавливающий мое настроение и тут же подчиняющий его себе.

Мысли не задерживаются, сметенные вихрем стремительных поворотов.

Шарг! Как же хорошо!

Внутри поднимается знакомое чувство. Невесомость. Парение. Полет!

Партнер кружит все сильнее, увлекая в бездну, душа звенит от невероятного восторга, и музыка подхватывает этот восторг, усиливая его и заставляя забыть обо всем.

Крэстибон. Танец смелых. Сумасшествие, помноженное на страсть.

Тело больше мне не принадлежит. Оно полностью подчинилось партнеру. И тот, осознав свою победу, неуловимо изменился. Объятия стали нежнее, властный напор сменился чуткой поддержкой, грозная мощь – мягкой силой. Мой умничка Гарри! Идеальный партнер. Моя щека – на его груди. Руки почти бессильно цепляются за плечи. Бедра плотно прижаты к крепкому мужскому телу.

Музыка стихает, как стихают и обуревающие нас чувства. Последние аккорды – и я открываю глаза.

– Спасибо, милый, это было…

Я медленно поднимаю затуманенный взгляд. Серый пиджак, черная рубашка, гладко выбритый подбородок… О нет! Только не это! Резко вскидываю глаза и… натыкаюсь на знакомую ледяную синь. Шарг!

– Вы… Что вы… А где Гарри?!

– Господа, небольшое объявление, – не обращая внимания на мое растерянное возмущение, обратился к присутствующим Кимли. – Я только что сделал предложение, и леди Ребекка Гринделл ответила на него согласием.

Со всех сторон послышались удивленные возгласы, поздравления, охи и ахи, но остановить все это я не сумела – несносный Кимли наклонился ко мне и накрыл губы поцелуем.

Шарг! Поначалу я пыталась сопротивляться, но Кимли держал крепко. И я сдалась. Возбуждение, зажженное в крови крэстом, требовало выхода, а целоваться Проклятый умел. Минута, другая. М-м-м… Это даже приятно. И вовсе он не такой ледяной, как хочет казаться…

– Запомните, я не потерплю никаких идиотских выходок, – вырвал меня из благостного дурмана властный голос. Вот же… Кимли! Только он мог так все испортить!

– Что вы за человек такой?

– А вы думали, я позволю какой-то девчонке выставить себя идиотом?

Синие глаза смотрели на меня холодно и чуть презрительно.

– Да пошел ты!

Я попробовала вырваться, но Кимли держал крепко.

– Никаких глупостей, Ребекка. Иначе я за себя не отвечаю.

Он… Он! Да я…

Но тут я увидела умоляющий взгляд стоящего неподалеку отца и замолчала. Нет. Не смогу. Не смогу я причинить родителю эту боль. Как бы ни изменили меня последние годы, но переступить черту я все же не рискну.

– Что ж, вы выиграли, – с ненавистью посмотрела на удерживающего меня мужчину. – Но не обольщайтесь. Эта победа вам дорого обойдется.

* * *

– Леди Ребекка Фредерика Гринделл, согласны ли вы взять в мужья лорда Себастиана Рональда Кимли, герцога Эшерского?

Я мрачно смотрела на пожилого чиновника Семейного бюро. Невысокий, сутулый, в слегка потертом на локтях костюме, он производил не самое приятное впечатление. Как и его вопросы. Согласна ли я? Да в гробу я видела этого проклятого Кимли! Впрочем, там я его уже видела. Ха-ха.

– Леди Ребекка, – поторопил меня служитель закона.

– Согласна, – сдержав готовое сорваться с языка ругательство, спокойно ответила я.

– Лорд Себастиан Рональд Кимли, согласны ли вы взять в жены леди Ребекку Фредерику Гринделл? – обратился чиновник к неподвижно застывшему Кимли.

Проклятый слегка наклонил голову и молча уставился на меня оценивающим взглядом. Пауза затягивалась. Вот же… злопамятный! Не смог не отыграться. И долго он собирается думать? А может, вообще от меня откажется? Я с надеждой взглянула на Кимли, но тот, словно подслушав мои мысли, громко и внятно произнес:

– Согласен.

Его голос даже не дрогнул.

– Коснитесь Камня истины ладонями, – распорядился чиновник. – Одновременно.

Я неохотно положила руку на прозрачную сферу. Кимли накрыл ее своей.

По пальцам пробежалась ледяная волна.

– Замечательно, – увидев вспыхнувшее в центре шара пламя, скупо улыбнулся служащий. – Ваш союз признан действительным. Осталось только поставить свои подписи здесь и здесь.

Чиновник открыл перед нами старинную метрическую книгу.

– Это обязательно? – Я с недоумением посмотрела на древний фолиант.

– Записи о браках высшей аристократии всегда дублируются в родовых книгах, – сухо ответил служащий.

– Сплошная бюрократия, – чуть слышно пробормотала я, в то время как Кимли ставил в свободной графе витиеватую подпись.

– Теперь вы, леди Ребекка, – сделав вид, что не расслышал моих слов, произнес чиновник.

Я черканула первую букву своей фамилии. Старой фамилии, если уж быть точной.

– Законом Сартаны вы признаетесь супругами, – буднично подвел черту под моей свободной жизнью чиновник. – Поздравляю и желаю вам счастья.

Да-а, более короткой церемонии я еще не видела. Хоть в этом мы с Кимли оказались солидарны – ни ему, ни мне не хотелось устраивать пышные торжества, на которых настаивали и император, и мой отец.

– Благодарю, – небрежно кивнул служащему Кимли.

Работник Бюро убрал в шкаф подписанные бумаги и дежурно улыбнулся. Чувствовалось, что ему не терпится побыстрее с нами распрощаться и закрыть контору. Еще бы! Последние клиенты, пришедшие почти под конец рабочего дня.

– Всего доброго, миледи, милорд, – торопливо произнес служащий.

В этот момент я почувствовала, как моя рука оказалась в плотном захвате Кимли, а сам он с решительным видом потащил меня к выходу.

Оказавшись на улице, законный отныне супруг остановился и посмотрел на меня напряженным взглядом.

– Через час в моем дворце начнется небольшой прием в честь нашего бракосочетания, – донес он до моего сведения.

– Вы же говорили, что шумихи не будет. Или вам несвойственно держать слово? – Я холодно посмотрела на Проклятого.

– А никакой шумихи и не будет, – невозмутимо ответил тот. – Близкий круг ваших родственников и император. Ну и еще парочка журналистов. Предпочитаю знать заранее, что напишут о нашей свадьбе в газетах.

– Какая продуманность! – мой голос сочился ядом. – Не ожидала, что вы так предусмотрительны.

Шарг! Как же меня бесил этот самоуверенный мужчина! Так и хотелось стереть с его лица надменное ледяное выражение и мерзкую ухмылку!

– Рад, что вы сумели оценить мои достоинства, – серьезно ответил Кимли, но в глубине его возмутительно-синих глаз мелькнула насмешка. – Приятно осознавать, что хоть что-то во мне вам нравится.

Он так и не выпустил мою руку из своего захвата.

– Не обольщайтесь! – выдергивая ладонь, хмыкнула я. – Вряд ли ваши достоинства могут меня заинтересовать.

Я нарочито медленно осмотрела его с ног до головы и демонстративно усмехнулась.

– Вы разбили мне сердце, миледи, – небрежно бросил Кимли.

Равнодушие, с которым были сказаны эти слова, меня задело.

– А оно у вас есть? – насмешливо спросила я, пристально глядя в холодную синь.

Ответа не последовало. Кимли замер напротив, во взгляде его мелькнула боль, а по щекам зазмеился морозный узор.

– Поехали, – хрипло произнес найденыш. – У нас очень мало времени.

Не успела я ответить, как рядом с нами приземлился небольшой серебристый двиг.

– Прошу. – Кимли протянул мне руку, собираясь помочь.

– Спасибо, но я сама.

Высоко задрав подбородок, ступила на трап и легко запрыгнула в кабину.

Сзади послышался усталый вздох.

– Что? – Заняв одно из сидений, я и посмотрела на вошедшего следом Кимли.

– Похоже, современные женщины настолько не уверены в себе, что боятся довериться мужчине даже в малом, – усаживаясь напротив, задумчиво произнес тот.

– С чего вы взяли?

– А вы готовы доказать мне, что это не так?

– Разумеется, это не так, но ничего доказывать я не буду.

– Типично женский способ уйти от разговора. – Кимли посмотрел на меня с насмешкой.

– Не старайтесь, у вас все равно не получится, – улыбнулась я.

– Что именно?

– Я не собираюсь вестись на ваши подначки.

– Может быть, потому, что у вас нет аргументов?

– Почему же? Есть.

– Но вы не хотите ими делиться?

– Слушайте, чего вы добиваетесь? – Я с неприязнью уставилась на свежеиспеченного муженька. – Хотите, чтобы я признала, что мужчина – пуп земли? Что ему позволено то, что не позволено женщине? Что он сильнее, умнее и способнее? Так я вам скажу, что это полная чушь. Женщины ни в чем не уступают вам, мужчинам. Ну разве что в первородном гоноре, с которым лично я не собираюсь считаться.

Выпалив эту тираду, я отвернулась к окну.

– Кто он? – неожиданно спросил Кимли.

– В смысле?

– Кто тот мужчина, что вас обидел? – в голосе Проклятого послышалось сочувствие. Доргово, мать его, сочувствие!

– Да пошел ты! – Я с ненавистью посмотрела на Кимли. – Чего ты ко мне в душу лезешь? Думаешь, если нас расписали, так ты теперь получил на меня все права? Даже не надейся. Ты мне никто! А свои права засунь куда подальше!

– Нет, я, конечно, догадывался, что вы питаете ко мне пылкие чувства, но даже не предполагал, насколько они сильны!

Мерзавец холодно усмехнулся и добавил:

– Успокойтесь, Ребекка. Не нужны мне ни ваша душа, ни ваше прошлое, ни ваши секреты. Меня интересует исключительно настоящее, в котором, я надеюсь, вы сумеете взять себя в руки и изобразить перед гостями счастливую новобрачную. Думаю, в вас все же достаточно благоразумия, чтобы не причинять боль своим родным.

– Посмотрим, – буркнула в ответ.

Кимли серьезно посмотрел на меня и каким-то странным тоном произнес:

– Нам осталась еще одна формальность.

Ответить я не успела. Найденыш легко щелкнул пальцами, и перед глазами у меня заклубился белый туман, а уже в следующую секунду салон двига исчез, и мы с Кимли оказались в какой-то просторной пещере. Вокруг высились огромные снежные сугробы, с потолка свисали длинные сосульки.

Я растерянно огляделась. Душу окатило холодом. Как такое возможно? И что за странное место? Почему-то вспомнился тот случай, когда моя эска упала в ущелье и я едва не задохнулась под толщей снега.

– Где мы? – Я посмотрела на новоиспеченного мужа.

– В святилище древних богов, – бесстрастно ответил тот.

Лицо Кимли неуловимо изменилось. Сейчас он был совсем не похож на того, каким я его видела раньше. Мужчина стал выглядеть старше, в нем будто проступили все прожитые века, губы сжались в тонкую линию, под глазами залегли глубокие тени. Мне стало не по себе. Появившийся на месте привычного уже Кимли незнакомец пугал. Это какая же у него магия, если он так запросто телепортировался из летящего двига? Даже мой отец, давно вошедший в силу ледяной, не имел таких способностей.

Кимли прошел к одной из стен пещеры, на которой застыли странные блестящие подтеки, и провел рукой по голубоватой поверхности. Лед под его пальцами дрогнул, и я услышала тихий звук капели. С каждой минутой он становился все громче, и вскоре из белого мрамора оттаявшей стены зажурчал быстрый ручей. Серебристые струи прокладывали себе дорогу сквозь прозрачную толщу, и там, куда попадали их брызги, все мгновенно менялось. Пещера преображалась, превращаясь в самый настоящий храм – с жертвенником, статуями богов и белым каменным алтарем.

– Асваршан квадлор! – голос Кимли зазвучал иначе, в нем послышались властные ноты и холод льда.

Пространство засверкало разноцветными искрами, подернулось какой-то необычной, слегка потусторонней дымкой, и из стены вышел полупрозрачный старик. Странное голубое одеяние, напоминающее древнюю хламиду, длинные, собранные в косу белые волосы, бесстрастное лицо, худые кисти рук, торчащие из укороченных рукавов. Жрец? Помнится, дядя Сэмюэл рассказывал, что жрецов хоронили прямо в стенах святилищ.

– Ваше величество, вы звали меня?

Призрак склонился перед Кимли в глубоком поклоне. Ничего себе! Это что, старик до сих пор считает Проклятого императором? Неужели он тоже из Старой эпохи?

– Я больше не император, фра Собиус, – поправил жреца Кимли.

– В Вечности вы остаетесь одним из череды императоров, – не согласился тот. – Зачем вы потревожили мой загробный покой, ваше величество?

– Хочу провести обряд единения, – ответил Кимли.

Я смотрела на новоиспеченного мужа и не узнавала его. Лицо Проклятого заледенело, в нем явственно проступило что-то жестокое, древнее, какая-то неведомая и непривычная сила, от которой мой лед цепенел и сердце билось чаще. В удивительных синих глазах медленно кружила метель. Ее движение завораживало. Такой Кимли пугал и все же невольно притягивал. Хотелось смотреть на него не отрываясь и ждать, что он скажет.

Я невольно поежилась. Странное ощущение.

– С кем, ваше величество? – тихо прошелестел жрец.

– С Ребеккой Гринделл, – Кимли взял меня за руку.

Этот жест вышел таким властным и одновременно нежным, что у меня внутри что-то дрогнуло. И захотелось… Дорг! Ничего мне не захотелось! Глупости все это.

– Подойдите к жертвеннику, миледи, – глядя на меня, еле слышно произнес старик.

Его полупрозрачная фигура слегка поблескивала в голубоватом свете пещеры.

Я сделала шаг вперед и остановилась у большой ледяной чаши.

– Преклоните колени, – произнес жрец, и его голос разнесся под низкими сводами невнятным эхом.

Служитель взял в руки появившуюся из ниоткуда серебряную чашу и высоко поднял ее над головой.

– Сартиней ураисан, горидэ люита шанас, – зазвучала древнесартская речь. – Аиш римас? – жрец посмотрел на Кимли.

– Аиш, – ответил тот.

– Аиш римас тон? – обратился ко мне старик.

– Аиш тон, – ответила я непонятными словами и изумленно уставилась на Кимли.

Это еще что за шуточки?

Ледяной посмотрел на меня, и я поняла, что это его магия подсказала мне нужные слова.

– Сагидэ браинас тон корсаван, – чуть слышно прошептал жрец и подставил чашу под наши скрещенные над жертвенником руки.

Короткое движение острого кинжала, и кровь из наших запястий потекла по ее серебристым стенкам. Я дернулась, но Кимли держал крепко. Вот же Проклятый!

– Сартиней. Угадэ сартиней. Иридэ сартиней, – трижды повторил старик и взболтал содержимое сосуда.

– Пей, мужчина, – приказал он Кимли, поднося к его губам наполненную кровью чашу.

Кимли сделал глоток.

– Пей, женщина.

Жрец поднес чашу к моим губам.

Я отпила терпкий, как вино, напиток. А где же кровь?

– Допивай до дна, – распорядился жрец.

Мне пришлось сделать еще несколько глотков.

В голове зашумело. Все происходящее показалось каким-то ненастоящим. Иллюзией. Туманом.

– Поздравляю, ваше величество. Вы сделали хороший выбор. Ваша жена – сильная женщина, она способна выдержать ледяную силу Истинных.

– Благодарю, фра Собиус, – серьезно ответил Кимли и плавно поднял руку, очерчивая в воздухе круг.

Я отвлеклась, и в этот момент рядом с нами стали появляться прозрачные фигуры. Огромные, одетые в старинные ледяные кольчуги воины заполняли пространство пещеры, незаметно оттесняя меня от Кимли и окружая его со всех сторон. Их становилось все больше. Лица призраков были бесстрастны. В мертвых глазах царил холод.

– Ты звал нас, сын Севера? – прошелестел бестелесный голос одного из призрачных воинов.

– Да, – резко ответил Кимли.

По его щекам зазмеился ледяной узор.

– Желаешь испытать свои силы?

– Имаи сертеви, – кивнул Проклятый.

– Прими свою судьбу, смертный, – бесстрастно произнес воин, на голове которого сверкал золотой венец, и поднял меч.

Звон вынимаемого из прозрачных ножен оружия раздался одновременно со звуком ледяного горна, протрубившего боевой сигнал.

Мне снова вспомнились рассказы дядюшки. Вроде бы он говорил что-то о ледяных воинах Исгарила. Неужели это они и есть? Древняя стража Сартаны, снежные духи, охраняющие Север от вторжения врагов, бесплотные хранители страны. Если верить преданиям, в призрачное воинство попадали те, кто пожертвовал собой ради Сартаны.

Я что, правда их вижу? Старые легенды оживали на глазах, заставляя меня усомниться в привычной картине мира. Я всмотрелась в полупрозрачных воинов. Суровые, сильные, безжалостные. Совсем не похожие на моих изнеженных соплеменников.

И что? Кимли будет сражаться? Мне стало не по себе. А если его убьют?

Призраки слаженно двинулись вперед, Кимли, выставив неизвестно откуда взявшийся ледяной меч, сделал шаг им навстречу, и бой начался.

Я наблюдала за происходящим, не до конца понимая его смысл.

Мечи звенели, воины наступали, Кимли оборонялся. Он легко, словно играючи, взмахивал оружием, уклоняясь от призраков. Его лицо дышало жестокой ледяной силой, в нем отчетливо проступили родовые черты Греллинов. Сейчас я легко могла представить Кимли на троне Сартаны. Было в нем что-то, что заставляло поверить и склонить голову перед Проклятым императором. Мне даже показалось, что я вижу на светлых волосах сверкающую корону.

Кимли сделал несколько резких выпадов и пошел вперед, тесня кружащих вокруг призраков. Он двигался вглубь пещеры, и воины неохотно расступались. Ледяные мечи звенели, прозрачные щиты гремели, и Кимли оказывался все ближе к предводителю призрачного воинства.

– Ашверон! – бесстрастно произнес тот, скрещивая оружие с Проклятым. – Сайвон.

Мне показалось, что в лице воина мелькнула какая-то эмоция. Неужели призраки умеют чувствовать? Странно.

Мечи мелькали все быстрее, Кимли посерьезнел, глаза его напряженно блестели, он наступал, заставляя противника уйти в глухую оборону. В какой-то момент мне показалось, что победа Кимли – дело нескольких минут, но предводитель сделал неуловимый выпад, и на груди Проклятого выступила кровь. Красное пятно расползалось по серой ткани пиджака некрасивым ржавым пятном – все больше, все ярче.

Я впилась ногтями в ладони. Сердце испуганно дернулось и застучало быстро-быстро, так, как не стучало еще никогда.

– Давай, Кимли, это же просто мертвецы! – не выдержав, крикнула найденышу.

Губы Проклятого растянулись в холодной усмешке, и меч замелькал еще быстрее. Под его ударами призрачный воин дрогнул и отступил.

– Саравос, – негромко произнес он, и ледяные стали бледнеть и исчезать, превращаясь в белый туман.

– Вы завершили обряд, ваше величество.

Жрец незаметно отделился от стены и поклонился Кимли. Мертвые глаза на секунду наполнились жизнью.

– Позвольте и мне уйти, – почтительно произнес он.

– Иди, мой друг, – ответил Кимли. В голосе его сквозила печаль. – Артаимос швакрон.

Старик еще раз поклонился и исчез. Проклятый повелительно поднял руку, и святилище снова скрылось под коркой льда.

– Нам пора, – не глядя на меня, сказал Кимли.

Он чуть встряхнул рукой, и ледяной меч мгновенно исчез.

– Может, объяснишь, что это было? – Я смотрела на мужа, сама не зная, что чувствую.

– Ты же слышала, обряд единения.

Кимли провел по груди ладонью, и ржавое пятно исчезло.

– И что теперь?

Я глядела на целую ткань пиджака.

– Теперь ты сумеешь находиться рядом со мной и не ощущать всплесков моей силы, – равнодушно сказал Кимли.

– Неужели ты думаешь, что я взаправду собираюсь быть твоей женой?

– Ты способна не спорить хотя бы сегодня? Один вечер, Ребекка, – серьезно взглянул на меня Себастиан. – А завтра мы решим, как жить дальше.

Он крепко ухватил меня за руку, пол под ногами дрогнул, и мы снова оказались в кабине двигора, словно и не было никакого обряда. А может, его и не было, а мне попросту все приснилось?

* * *

Дворец Проклятого впечатлял. Высоченный, огромный, с изящными мраморными колоннами и обширными угодьями, он занимал едва ли не треть северо-западного района столицы.

Двиг сделал круг над владениями Кимли и стал снижаться.

Сарстайн. Место обитания старой знати. Убежище замшелых традиций и не менее замшелых аристократов. Я никогда не любила этот чванливый паноптикум, предпочитая веселый Ридвинстайн или богемный Одстайн.

Внизу замелькали пышные кроны вековых дубов, старинные особняки, сверкающие витрины магазинов, вигосы с красочной рекламой, бегущие строки объявлений.

Двиг легко спланировал и сел в центре площади.

Кимли вышел первым. Он больше не пытался предложить мне руку, нарочито спрятав сжатые кулаки в карманы брюк.

– Так я могу рассчитывать на ваше благоразумие? – Проклятый посмотрел на меня с задумчивой серьезностью.

– Попробуйте. – Я пожала плечами.

Нет, разумеется, портить настроение семье я не собиралась, но ведь Кимли знать об этом необязательно?

Муженек ничего не ответил. Он, не оглядываясь, направился к парадному входу.

– Милорд, миледи. – Дворецкий встретил нас поклоном.

Я оглядела длинный ряд выстроившихся по обе стороны от него бытовиков и кивнула. Да, Кимли времени зря не терял! Не успел вступить во владение замком, как уже набрал полный штат прислуги и ведет себя так, словно и не отсутствовал четыреста лет. До ужаса самоуверенный тип!

– К приему все готово? – отрывисто уточнил у дворецкого Кимли.

– Да, милорд.

– Платье миледи?

– Его доставили в покои миледи.

– Отлично.

Супруг повернулся ко мне и коротко скомандовал:

– Идемте. У нас мало времени.

Я не стала спорить.

Комната, в которую привел меня Кимли, не представляла из себя ничего особенного. Обычная современная обстановка, большой, во всю стену, вигос, низкая кровать. И парящий в воздухе манекен с изящным белоснежным платьем.

Шарг! Я замерла, не в силах пошевелиться. Сердце больно сжалось. В душе снова ожила прежняя, нежная и ранимая Ребекка, и мне стало страшно.

– Я это не надену, – с трудом вытолкнула застревающие в горле слова.

– Ребекка, будьте благоразумны, – спокойно произнес Кимли. – Это творение вашего знаменитого мэтра Саросси. Лучшее, что нашлось в столице.

– Но оно белое!

– Я вижу.

– Я не люблю белый цвет!

Кимли задумчиво посмотрел на меня, а потом, не говоря ни слова, сделал короткий пасс, и платье мгновенно изменилось.

– Надеюсь, против голубого возражений не будет?

Я не ответила. Молча подошла к манекену и сняла невесомый наряд. Хватит глупостей. Я уже не та юная девочка, что была когда-то.

– Вам нужна помощь? – уточнил невозмутимый Кимли.

– Нет. Справлюсь сама.

– Прием начнется через полчаса. Не опаздывайте.

Кимли развернулся и вышел из комнаты, оставив меня наедине с проклятым платьем и собственной паранойей.

Перед глазами снова промелькнули картины прошлого. Красивое мужское лицо, жестокие слова, вылетающие из идеально очерченных губ, насмешливый взгляд светлых глаз…

Выругавшись сквозь зубы, сняла шелковый комбинезон и натянула шедевр Гиго Саросси. Зеркало привычно польстило. Попробовало бы оно не польстить!

Я поправила волосы, мазнула по губам усилителем цвета и усмехнулась.

Выше голову, Бекки! Небо любит бесстрашных!

Слова любимой присказки двигорщиков придали сил, и в парадный зал я вошла с безмятежной улыбкой на ярко-алых губах.

Себастиан Кимли

Он наблюдал за людьми, заполняющими Серебряную залу, и пытался отделаться от стойкого чувства неправильности происходящего. Не то. Все не то и не так.

Неискренние улыбки скрывали жадное любопытство, за безупречной вежливостью пряталась глухая неприязнь, превосходство маскировалось за непринужденностью и общими фразами. Он чувствовал все. Понимал, что пришелся не ко двору, что его возвращение создало проблемы и Ричарду, и герцогу Гивейскому, и многочисленным родственникам последнего, но не собирался извиняться. Не его вина, что все так вышло. Правда, Гринделлам не было до этого никакого дела. Они были не рады и его возвращению, и браку с Ребеккой. И то, что он тоже не в восторге от этого брака, ничего не могло исправить. Клан Гивейского сплотился против него единым фронтом, ненавязчиво давая понять, что обижать Ребекку не стоит.

Он невесело хмыкнул.

Ребекка. Жена. С женами опыт у него не очень. Не создан он для семьи и брака, это любому ясно. Только вот боги отчего-то решили иначе. Вручили ему эту… это недоразумение и даже не потрудились объяснить зачем. Может, зря он провел обряд? Что, если это было ошибкой? Для чего ему эта девчонка? Его никогда не привлекали подобные самоуверенные красотки.

Взгляд невольно задержался на длинноногой блондинке. Яркая, взбалмошная, привыкшая всегда быть в центре внимания. Прямолинейная и порывистая.

Нет. Ничего общего с Энн. Он до сих пор так и не понял, зачем решился на ритуал единения судеб. Может, в отместку богам? Или втайне надеялся, что все случившееся ошибка и те не одобрят его новый брак?

Он вспомнил лица призрачных воинов и передернул плечами. Пришли. Все-таки пришли. Боги Севера приняли Ребекку как его супругу.

Он задумчиво нахмурился, наблюдая за тем, как Бекки разговаривает со своим братом. Вот уж кто был образцовым аристократом – надменный, невозмутимый Мартин смотрел на сестру с холодным превосходством. Рядом с ним Ребекка выглядела настоящим ураганом – что-то громко доказывала, отчаянно жестикулировала, а эмоции на ее лице сменяли одна другую с поразительной скоростью. И не скажешь, что в ней есть первозданный лед. Пусть небольшая часть, но все же…

– Лорд Кимли, где мы можем поговорить? – Император отвлек его от наблюдений за супругой.

– Прошу, – он приглашающе указал на выход из залы.

По коридору шли молча.

В кабинете он предложил Ричарду кресло, сам оставшись стоять. Что-то подсказывало, что разговор будет не из приятных.

– Отец много рассказывал мне о вас, – начал Ричард. – Он часто вспоминал ваше детство, юность, совместные путешествия и поездки. Говорил о том, как вы помогали в поддержании магического контура над Сартой, как улаживали конфликты с Хроносом, как много лет были послом в Араносе, а потом канцлером Великой Сартаны. Единственное, о чем отец никогда не говорил, так это о тех событиях, что привели к поразившему вас проклятию. Но это было и неважно. Я сумел восстановить целостную картину и по молчанию отца, и по обрывкам матушкиных фраз, и по оговоркам друзей нашей семьи. И по тому, как тщательно ваше имя было вычищено из истории Севера.

Император замолчал, а он смотрел и подмечал то, что ускользало от внимания раньше – золотистые крапинки в серых глазах, более темные, чем у Арта, волосы, привычку чуть растягивать гласные – так, как это делали южане. За всем этим стояла Энн. Именно ее черты проглядывали в лице императора.

– Я знаю, что ваше прошлое хранит не самые достойные поступки, – продолжил Ричард, – но надеюсь, что они не повлияют на ваше будущее.

Это было то ли утверждение, то ли вопрос, он не сумел разобрать.

– Прошлое всегда влияет на будущее, – медленно ответил он. Перед глазами снова возникли картины того последнего дня. Невозможного, проклятого дня, когда он подписал себе приговор, убив Теодора. – Но вы можете не беспокоиться. Прежних ошибок я не повторю.

– Это радует, – сухо заметил Ричард. – В таком случае у меня есть к вам предложение. Я давно собирался сменить нашего посла в Хроносе. Готовы занять эту должность?

– Хронос? – Он удивленно посмотрел на племянника.

– Именно.

– Не боитесь? – вырвалось помимо воли.

– Я привык доверять своей интуиции, – ответил Ричард.

Голос его был ровным и бесстрастным. Истинный ледяной, скрывающий свое могущество и реальную власть за простотой и непритязательной скромностью.

– Вам передался дар Анны?

Он впился взглядом в невозмутимое лицо императора.

– Да, – неохотно ответил тот. – Правда, в силе дара с матушкой мне не сравниться. Так вы согласны?

– Я должен подумать.

– Что ж, у вас есть несколько дней.

Ричард поднялся, показывая, что разговор окончен, и направился к выходу, а он смотрел и мучился от желания задать давно терзавший его вопрос.

– Почему они ушли? – не выдержав, бросил вслед.

Император замер.

– Что произошло? Почему ваш отец оставил власть?

Ричард чуть повел плечами, словно на них лежала тяжелая ноша, и обернулся.

– Мир изменился, – неохотно ответил и потер лоб очень знакомым жестом. – Отец очень хорошо это чувствовал и не захотел мешать прогрессу, не стал удерживать Сартану в оковах прошлого.

– А Энн? Она…

Он не смог договорить. Горло сдавило.

– Мама поддержала отца.

– Вы видитесь?

Ричард посмотрел на него с непонятным выражением и открыл дверь, намереваясь выйти.

– Постарайтесь поладить со своей женой, лорд Кимли, – обернувшись, произнес император. – Ребекка неплохая девушка, просто она еще очень молода.

Он понимающе усмехнулся. Император ушел от ответа. Показал, что не считает нужным говорить о своей семье. Что ж, пусть. Однажды он все равно выяснит правду.

Дверь закрылась, а он так и продолжал стоять на месте, раздумывая над услышанным.

Хронос. Его ошибка и его позор. Когда-то он уже оступился, связавшись с темными магами Хроноса. И потерял все – брата, жену, любовь, честь. И вот судьба снова сталкивает его с прошлым. Что это? Проверка? Или шанс реабилитироваться?

Надо подумать и все решить. Но это потом, а пока пора разобраться с оставшимися формальностями.

Ребекка Гринделл

– Уверен, что тебе здесь рады?

Я вызывающе посмотрела на развалившегося в кресле Кимли. Спальня тонула в полумраке, освещаемая лишь небольшим настенным бра, и лицо мужчины оставалось в тени.

– Вы имеете что-то против? – лениво обронил он.

– Все.

– Слишком расплывчато, – пожал плечами Кимли.

Он пристально посмотрел на меня, и на его губах появилась холодная усмешка. Судя по всему, ждал, пока я поясню свой ответ.

– Хочешь конкретики?

Внутри зарождалась ледяная волна. Шарг! Как же хотелось высказать этому ледяному все, что я думаю и о нем, и том фарсе, что он устроил перед моими родными. «Это было чувство с первого взгляда, – снова вспомнила я лживые слова. – Стоило мне увидеть Ребекку, как сердце забилось быстрее». Проклятый Кимли! Врал тетушке Джейн и даже не запнулся.

– Обязательно было лгать моим родным?

– Я не лгал.

– Да? А та фраза про чувства?

– В ней нет ни слова неправды.

– Неужели? – Я взглянула на Кимли с иронией.

– Заметьте, я говорил о чувстве, но не уточнил о каком, – хмыкнул муженек.

– Ах, простите! И какое же чувство заставило ваше сердце биться быстрее?

Внутри все бурлило от сдерживаемой ярости.

– Удивление.

– Удивление?

– При первой встрече вы напомнили мне одну… одного человека, которого я знал в молодости.

– Вот только не надо тут рассказывать, что…

Договорить я не успела. Кимли неожиданно поднялся с кресла и оказался рядом со мной:

– Не будьте ребенком, Ребекка.

Горячий шепот коснулся моей щеки, а мужские руки властно легли на талию. Шарг! Ярость в один момент обернулась возбуждением. По телу прошлась дрожь предвкушения. Проклятье! Откуда такая реакция?

– И не пытайтесь избежать того, что мы обязаны сделать.

Дыхание стало прерывистым. Казалось, воздух куда-то исчез, а вместо него в легкие поступают горячие выхлопы двигора.

– Мы никому и ничего не обязаны! – с трудом выговорила я и попыталась высвободиться из объятий.

Но Кимли держал крепко. Его руки уверенно обхватывали меня за талию, пресекая любое сопротивление. Вот же… Проклятый! А потом эти самые руки спустились ниже, огладили мои бедра и удобно устроились на ягодицах, будто там им самое место.

– Отпусти! – рассерженно прошипела я. – Немедленно. Я все равно не собираюсь с тобой спать!

– Нет? – тихо спросил Кимли, заставляя дрожать от предвкушения, звучащего в его хрипловатом голосе.

– Нет!

Я снова попробовала освободиться, но этот наглец даже не заметил моих усилий.

– Брак должен быть подтвержден, Ребекка, – тихо сказал он и накрыл мои губы своими.

А я… Я… Ну что я?

Мне это понравилось, и я решила отпустить ситуацию. Почему бы и не переспать с собственным мужем? Тем более что у меня давно никого не было. Очень давно. И я уже успела забыть, как приятно, когда тебя целуют… Да, именно сюда, за ушком. А потом спускаются ниже, едва касаясь шеи. А потом ласкают грудь, прямо через шелк платья. И… Да, ладони легли туда, куда нужно. М-м-м… Не останавливайся! О-о, да!

Зубы прикусывают сосок, и меня словно током пронзает. Шарг! Бедра дернулись и зажили собственной жизнью. Мужская рука, протиснувшаяся в развилку между ними, резко отодвинула в сторону узкую кружевную полоску.

Это я стонала? А, какая разница?!

Поцелуй стал глубже, жестче, яростнее. Он клеймил, уничтожал малейшее сопротивление, присваивал. А когда добился полной капитуляции, перерос в нежный, чувственный, ласкающий. Ноги подогнулись, и я отчаянно вцепилась в широкие мужские плечи. В тот же момент Кимли подхватил меня на руки.

– Не бойся, – чуть слышно шепнул он.

Ха! Было бы чего!

Я запустила руки в волосы мужа, невольно поражаясь их шелковистой мягкости.

Секунда – и кровать мягко прогнулась под весом наших тел. Одно движение – и платье полетело на пол, а вслед за ним и одежда Кимли. А муженек не промах! Сразу видно, за четыреста лет не растерял былой хватки. Да-да, я не забыла, что в свое время он считался записным ловеласом.

А-а… Да-а…

Пальцы, неожиданно оказавшиеся внутри, заставили застонать, а новый поцелуй лишил способности мыслить здраво. Дорг подери! Мне давно не было так хорошо! Кимли… Только не останавливайся…

Дыхание сбивалось, внутри скручивалась знакомая сладкая воронка, сердце билось все быстрее.

– Потерпи, сейчас будет немного больно, но я постараюсь быть аккуратным, – сквозь пелену наслаждения услышала я низкий, хрипловатый голос.

Что? О чем он?

Кимли остановился, заглянул мне в глаза, но я не желала прерываться.

– Больно не будет, я давно уже не девочка, – усмехнулась в ответ и потянулась к его губам. Внутри все горело, требуя продолжения. Я обхватила ладонью напряженный член, чуть сжала, пробежалась пальчиками по всей длине… И тут произошло что-то непонятное.

Кимли резко отстранил мою руку и посмотрел на меня с каким-то странным выражением.

– Ты чего? – спросила я, глядя, как он поднимается и начинает молча надевать брюки.

Муж не ответил, продолжая одеваться. Лицо его застыло, на щеках проступил морозный узор.

– Между прочим, это не смешно, – протянула я, пытаясь успокоить сбившееся дыхание. – Тебе не говорили, что нельзя оставлять женщину неудовлетворенной?

Он снова промолчал.

– Эй! Я с тобой разговариваю! Ты что? Так и уйдешь?

Кимли повернулся, синие глаза холодно сверкнули:

– Теперь я понимаю, чему так радовались ваши родственники.

– О чем ты?

– Ну конечно! Еще бы им не радоваться – сбыли с рук порченый товар.

– Что ты несешь?

Я удивленно посмотрела на мужа, а тот презрительно усмехнулся и добавил:

– Да, как знакомо! Девушка, лишившаяся невинности задолго до свадьбы.

– И что в этом плохого?

– А вы полагаете, что ничего?

– Я полагаю, что сейчас на подобные мелочи никто не обращает внимания. И мужчинам абсолютно все равно, был ли кто-то у их избранницы до свадьбы или нет.

– Да? Какое наивное заблуждение! Не знаю, кто как, а я хочу быть твердо уверен в том, что мне не подсунут чужого ребенка, выдавая его за моего.

– Что?!

– Не нужно столько наигранного возмущения, миледи.

– Ты что, думаешь, что я все подстроила?!

– Не исключаю такой возможности, – абсолютно серьезно произнес Кимли.

– Да пошел ты!

Я вскочила с постели и схватила злосчастное платье, пытаясь прикрыться. Абсурдность происходящего не укладывалась в голове.

– Больно ты мне нужен! Если бы я хотела выйти замуж, уж поверь, мне не пришлось бы прикладывать столько усилий!

– Неужели? – иронично спросил Кимли. – Ладно, все это уже не имеет значения, – нахмурился он. – Что сделано, то сделано. От вас я требую только одного – не позорить мое имя. Гулящая жена – не лучшее, что может случиться в жизни.

– А я тебе не жена! Брачной ночи не было, так что…

Я не договорила. Горло сжал спазм. Шарг!

– Хорошая попытка, – издевательски протянул Проклятый. – Только в нашем с вами случае, дорогая, это не работает. Кровный союз нерасторжим, правда, если вы так хотите, мы можем его подтвердить, но не раньше, чем я пойму, что вы не беременны.

– Не нужно мне никакого подтверждения. Тем более что то, что было, не впечатляет. Видно, слухи врут, или ты за четыреста лет растерял все навыки обращения с женщиной?

Я не смогла удержаться от язвительной улыбки, скрывая за ней обиду и разочарование. Не дождется он моих слез!

Кимли ничего не ответил, только посмотрел с иронией и спокойно вышел из комнаты.

Вот же Проклятый!

Я со злостью зашвырнула в кресло ни в чем не повинное платье и уставилась на дверь, за которой скрылся муженек. Неудовлетворение, сжигающее внутренности, никуда не делось. Доргов Кимли! И чего он так разошелся? Нам же было хорошо! Шарг!

Уязвленная гордость подталкивала на необдуманные шаги, но я решила успокоиться и не вестись на эмоции. Я найду возможность отомстить этому подлецу. Он еще узнает, на что способна разгневанная женщина. Но это все потом. А сейчас – холодный душ. И как можно скорее, пока магия не вырвалась из-под контроля.

Себастиан Кимли

Он закрыл портал и огляделся. В старом кабинете Ругдена ничего не изменилось. Высокие шкафы, заставленные древними фолиантами, громоздкий письменный стол с истертой деревянной поверхностью, знакомые скрипучие половицы, отозвавшиеся на его шаги громким стоном, глубокое кресло, в котором он раньше так любил сидеть вечерами.

Подойдя к окну, он уставился на освещенный неоновым светом двор. Если бы не этот свет, можно было бы поверить, что время повернуло вспять и он снова оказался в прошлом, в том мире, где все было привычно и понятно. Вековые дубы, древние каменные стены, водонапорная башня в зарослях орешника, массивные темные ворота. Все прежнее. И все иное.

Сердце больно сжалось.

Он и сам не мог бы сказать, что заставило его прийти сегодня в старый замок.

Ностальгия. Одиночество. Щемящая боль, засевшая в душе. Желание забыться. Перед глазами снова встало растерянное лицо жены, обида, плещущаяся в глазах, закушенная губа. Дорг подери, девчонка была на редкость хороша! Но вот то, что для нее таинство брака ничего не значит… Что случилось с миром?

Он тяжело вздохнул. Вот уж не думал, что снова окажется в старом замке. В тот раз, когда Ребекка открыла перед ним дверь, предлагая переночевать в бывшей спальне Арта, он отшатнулся под шквалом воспоминаний, всколыхнувшихся внутри. Широкая супружеская постель, портреты Артура и Энн, изящное ореховое трюмо – эти вещи, хранившие на себе отпечаток их владельцев, вызвали слишком сильные эмоции. Тогда он думал, что никогда не сможет переступить порог прошлого, но сегодня ночью ему ужасно захотелось попасть в Ругден и хоть ненадолго вернуться в свою прежнюю жизнь. Может, обряд повлиял? Когда-то он стоял в святилище рядом с Энн, их кровь смешивалась в жертвенной чаше, и он чувствовал в своей руке теплую маленькую ладошку. А потом… Потом был поединок и страшный в своей бесстрастности взгляд брата.

Он оперся лбом о холодное стекло и закрыл глаза.

Тяжело было ощущать себя чужим в новом мире. Еще и этот брак. И почему он не согласился с предложением Ребекки не афишировать их невольные отношения? Был бы сейчас свободен как ветер. Нет же, не удержался, повелся на эмоции. Сумела эта девчонка задеть за живое. Решил поступить ей назло. И зашел слишком далеко. А может, дело в другом, и он не готов был расстаться с единственным человеком, который вызывал в омертвелом сердце такие яркие эмоции?

Тихий звук открывающейся двери заставил его применить заклинание невидимости.

– Не было нужды, – послышалось недовольное ворчание, и в комнату вошел старик в каком-то нелепом засаленном халате. – Иди, иди! – передразнил он кого-то. – Карга старая, все ей что-то мерещится! Ну кто сюда может забраться? Кому такое в голову придет?

Яркий луч какого-то устройства, пляшущего у смотрителя в руках, скользнул по стенам, выхватывая из темноты позолоченные корешки книг, пыльный диван, потрепанный ковер на полу.

– Пусть идет и сама ищет своих грабителей, – продолжал ворчать старик. – Сказал же ей, что нет тут никого!

Слуга постоял еще немного, таращась прямо на него, а потом повернулся и вышел из комнаты.

Он снял заклятие невидимости и усмехнулся. Похоже, у женщины неплохое чутье на магов. Нужно убираться отсюда. Хватит мучиться нелепой ностальгией. Свою прежнюю жизнь ему все равно не вернуть, значит, пора строить новую.

Он подошел к столу, нажал потайной рычаг и достал из выдвинувшегося ящика небольшой портрет. Посмотрев на изображение Энн, провел ладонью по улыбающемуся лицу бывшей жены. В груди больно кольнуло. Анна мягко смотрела из-под ресниц, и этот ее взгляд по-прежнему заставлял его сердце биться быстрее. Какая же она красивая… Просто невероятно! И по-прежнему недоступная.

Он вздохнул и убрал портрет за пазуху.

Пора было уходить, больше его здесь ничто не держало.

Глава 6

Ребекка Гринделл

Утро началось с аромата ванили. М-м-м… Мои любимые булочки!

Я открыла глаза, улыбнулась и потянулась к стоящему на тумбочке подносу. Горячий чай, выпечка, джем. Интересно, это совпадение или кто-то заранее выяснил мои вкусы?

Подхватив чашку, сделала глоток обжигающего напитка, блаженно, со стоном, выдохнула и неожиданно увидела блестящие, тщательно начищенные ботинки. С минуту я непонимающе смотрела на них, а потом мой взгляд медленно пополз вверх. Идеально отутюженные брюки, модный ремень, белоснежная рубашка, выступающий над застегнутым воротником кадык, гладко выбритый подбородок, красивые, четко очерченные губы… Кимли. Он удобно развалился в кресле и внимательно наблюдал за мной своими ледяными глазами. Я невольно зависла, уставившись в манящую синь. Темную, колдовскую. Загадочную. Никогда не видела такого яркого оттенка. Может, это иллюзия?

Я даже попыталась перейти на магическое зрение, правда, быстро опомнилась.

– И что сие явление значит? – усмехнувшись, небрежно спросила у так называемого супруга, хотя внутри в этот момент что-то дрогнуло. Вспомнились нелепые обвинения, презрение Кимли, собственная обида. – Помнится, вчера вы так торопились покинуть мою спальню, что даже не удосужились попрощаться.

Мне удалось выдержать тон и не дать ледяному почувствовать, что он задел меня своим недавним поведением.

– Будем считать, что я решил исправить это упущение и пришел пожелать вам доброго утра, – не менее насмешливо улыбнулся Кимли, но в тот же миг улыбка сползла с его губ и он посерьезнел. – Пейте чай, Ребекка. Остынет.

– Чего вы хотите?

Аппетит пропал безвозвратно. Я отставила чашку и спустила ноги на пол.

– Поговорить о будущем.

Как интересно! Поговорить, значит. Ну-ну.

– Внимательно слушаю.

Я мазнула взглядом по невозмутимому лицу, чуть задержавшись на губах, и уставилась на муженька.

– Ричард предложил мне пост посла в Хроносе. Я подумал и решил согласиться. Осталось только решить, что делать с вами.

– А со мной непременно нужно что-то делать? Вчера мне показалось, что вы на это не настроены.

Я поддела ногой домашнюю туфельку и покачала ее на пальцах.

– Не ерничайте. Я не могу оставить вас в Сарте, но и взять с собой тоже не могу. Все-таки должность накладывает некоторые обязательства, а я не уверен, что вы сумеете вести себя достойно.

– Вы забываетесь, – холодно процедила, глядя супругу в лицо. – Хочу напомнить, что я дочь герцога и не понаслышке знаю, что такое достоинство и честь.

– Да? Что ж, вынужден поверить вам на слово. Подтверждений этому я пока не заметил.

– Это уже ваши проблемы.

– Да, вы правы. Это мои проблемы. Вернее, вы – моя проблема.

– Хм… – Я широко улыбнулась, закинула ногу на ногу и с вызовом посмотрела на супруга.

– Что вас так развеселило?

– Ну как же? Помните, я предупреждала, что вы еще пожалеете о том, что не приняли мое предложение? Так вот, спешу поздравить. Вы наконец осознали мою правоту. Жаль, что так поздно, но тут уж я ничем не могу вам помочь.

Я развела руками, совсем забыв, что под пеньюаром нет белья. Взгляд Кимли застыл на моей груди, и это заставило поежиться и плотнее запахнуть легкий шелк. Хотя толку с того? Тонкая ткань ничего не скрывала.

– Не можете? – задумчиво повторил супруг. – Что ж, это не так уж и важно. Решено. Вы едете со мной.

Он поднялся с кресла, распрямился во весь свой немаленький рост и отрывисто произнес:

– У вас есть три дня, чтобы собрать вещи и подготовиться к переезду в Хронос.

– Вы серьезно?

– Абсолютно. И постарайтесь без глупостей.

Кимли не стал слушать моих возражений. Просто развернулся и вышел из комнаты. Как всегда холодный, мрачный, непредсказуемый.

Я растерянно смотрела на закрывшуюся дверь. М-да. Вот кто разберет, что у муженька в голове? Уж точно не я.

Звук виг-тона вырвал меня из раздумий.

– Доброе утро, папа. – Я натянула на лицо безмятежную улыбку.

– Ребекка, у тебя все в порядке? – Отец глядел на меня внимательно, будто пытался обнаружить какие-то изменения.

– Па, ты так на меня смотришь, словно отыскиваешь следы побоев, – хмыкнула я.

– А он тебя бил? – папино лицо покрылось морозным узором. – Ребекка, что ты молчишь? Если этот ублюдок тебя хоть пальцем тронул…

– Пап, успокойся, – прервала я гневную тираду, не понимая, какой дорг вселился в моего спокойного обычно родителя. – Я просто пошутила. Со мной все в порядке.

Отец потер виски и посмотрел на меня с грустью.

– Ты уже слышал новость о назначении Кимли послом? – спросила я.

– Да, – коротко ответил он.

– Что скажешь?

– Похоже, Ричард решил отослать его подальше и заодно устроить проверку. Бекки, ты вовсе не обязана ехать с мужем. Мы могли бы…

– Кимли дал мне три дня на сборы, – перебила я отца.

Что это значит, объяснять не стоило.

Папенька бросил на меня задумчивый взгляд и тихо сказал:

– Приезжай домой, дочь. Нам нужно поговорить.

Себастиан Кимли

Он прикрыл веки. Надоело смотреть на белое месиво за окном иллюминатора. Двигор несся сквозь плотный слой облаков, прорезая его своей узкой мордой, а он все обдумывал то, что произошло за последние дни, и приходил к печальному выводу – он снова не хозяин своей судьбы. Тонкая нить, сотканная богами, опять путается, вплетая в жизненную канву чужие узоры. Ричард, Гринделлы, Ребекка. Должность посла. Неясное будущее.

Что ждет его под жарким солнцем Хроноса? Какие сюрпризы готовит судьба?

Двигор вздрогнул, и он больно ударился локтем о выступающий столик. Унаши сатар! Потерев ушибленное место, беззвучно выругался. Дорг бы побрал этот полет! Железная скорлупка с жалкими зачатками интеллекта с самого начала не внушала доверия, но ему пришлось с этим смириться. И с этим, и со многим другим.

Он устало вздохнул. И почему нельзя было воспользоваться портальным переходом? Он так и не понял, что случилось с миром и почему все достижения магии оказались погребенными под грудой технического, как его называют, прогресса. Как по нему, так это скорее регресс. «Равные возможности для всех».

Глупости. Равенство невозможно в принципе. И мир всегда будет делиться на магов и немагов, на сильных и слабых, на талантливых и бесталанных. Закон жизни, который еще никому не удалось изменить.

– Джонни, давай подменю, – услышал он голос жены.

– Бекки, если твой папаша узнает, – неуверенно протянул пилот, – мало мне не покажется.

– А он мне больше не начальник, – весело отозвалась Ребекка. – Двигайся правее!

Из кабины донеслась какая-то возня, а потом наступила тишина. Он насторожился. Что-то вокруг неуловимо изменилось, но он пока не мог понять что.

– Крев сатари! Бекки, поосторожнее, мы ведь не одни! – воскликнул пилот.

– Не трусь, Джонни! Мы с твоей «ласточкой» хорошо понимаем друг друга.

Он открыл глаза. Взгляд уткнулся в знакомую спину. Ребекка. Она сидела на месте пилота, а ее руки уверенно лежали на штурвале двигора.

– Давай, детка! – услышал он голос, в котором звучала непривычная нежность. – Покажем мальчикам, на что мы способны!

В этот момент двиг громко заурчал и резко рванул вверх. Казалось, он расправил крылья и увеличился в размерах. Иллюзия раздвинувшегося пространства была настолько реальной, что он невольно перешел на магическое зрение. И замер.

Куча железа, как он называл про себя двиг, оказалась живой. Гордая вольная птица легко рассекала пространство, поблескивая темно-синим оперением и издавая ликующий крик. А из ее сердца тянулись плотные нити. И тянулись они к Ребекке. Оплетали ее, сливались с аурой девушки, переливались всеми оттенками синего.

– Умница, девочка! – ласково проворковала Ребекка, и нити вспыхнули сочными малиновыми сполохами. – Ты ведь можешь еще быстрее?

Двиг согласно загудел.

Скорость прибавилась, но он понял это лишь по внутренним ощущениям. Внешне ничего не изменилось, лишь облака остались далеко внизу.

Он задумчиво смотрел на жену. Лицо ее светилось, на губах блуждала улыбка, глаза лучились удовольствием. Девушка выглядела счастливой. Невольно вспомнилась недавняя ночь. Может, не стоило так жестоко ее обрывать? А-а, к доргу эти мысли! Если бы он остался, неизвестно, чем бы все закончилось.

– Бекки, снижайся, – напряженно произнес пилот. – Ты превысила все мыслимые пределы.

– Не будь занудой, Джон, – рассмеялась Ребекка. – Я прекрасно знаю, на что способна твоя красавица.

– Если мы разобьемся…

– Успокойся, перестраховщик.

– Бекки, тут тебе не гонки! Все, хватит. Немедленно отдай мне штурвал!

– Какой ты скучный, Джонни, – хмыкнула Ребекка и с сожалением соскользнула с сиденья.

Он видел, как рванулись за ней синие нити. Двиг ощутимо тряхнуло.

– Опять твои шуточки, – недовольно пробурчал Джон.

– Ты еще ведьмой меня назови! – Ребекка широко улыбнулась.

– И назову. После тебя двиг вообще неуправляемым становится.

– Просто кто-то не умеет находить с ним общий язык.

Он слушал беззлобную перепалку, внимательно наблюдая за женой. Ему было о чем подумать. То, что у девчонки взбалмошный характер, он знал еще до свадьбы. Но вот то, что она окажется незлопамятной, стало большим сюрпризом. После той ночи он ждал чего угодно – обид, истерик, капризов. Он был к ним готов и заранее продумывал возможные варианты ее поведения. И просчитался. Ребекка даже вида не показала, что расстроена. И отцу ничего не сказала. И в Хронос с ним отправилась.

Правда, радоваться он не торопился. Въевшаяся в плоть и кровь привычка никому не доверять заставляла искать в поведении жены какую-то подоплеку. И он все больше склонялся к тому, что оно есть. Это же очевидно! Ричарду выгодно иметь рядом с ним своего человека. Того, кто сможет контролировать каждый его шаг. Наблюдать. Докладывать. Шпионить.

Он недовольно нахмурился и потер лоб.

За внешней веселостью жены ему неожиданно померещилась тщательно спрятанная ненависть. Вроде Бекки и не обращает на него внимания, но он-то замечает, какие взгляды она на него бросает, когда думает, что он не видит!

– Джон, бери левее, – неожиданно услышал он голос Ребекки.

Прозвучавшее в нем напряжение заставило его подобраться. Похоже, назревают неприятности. Он просканировал окрестности. Странно. Вроде бы ничего особенного, но повеяло чем-то знакомым.

Он ненадолго погрузился в себя, а потом резко распахнул глаза. Точно. Темная магия хронов!

– Бекки, не мешай, – недовольно пробормотал пилот. – Тут ничего страшного, всего лишь скопление птиц.

– Всего лишь? – Ребекка удивленно посмотрела на парня. – Джон, ты что, правда не понимаешь?

– Ой, Бекки, только не надо такого тона, – хмыкнул пилот. – Сейчас пролетят мимо и… Шарг! Что это?

Двигор сильно тряхнуло, а потом он почувствовал, как тот резко нырнул вниз. Нити, связывающие механическую птицу с пилотом, приобрели ярко-красный оттенок и одна за другой стали лопаться.

Он поднял руку, собираясь взять их под контроль, но в этот момент двигор резко дернулся, и он пошатнулся.

– Джон, держи штурвал крепче! – выкрикнула Ребекка, хватаясь за спинку сиденья.

– Я пытаюсь! – выкрикнул пилот.

Он видел крупные капли пота, выступившие у парня на лбу, ощущал его панику и уже собирался вмешаться, как вдруг пристально посмотрел на жену и неожиданно едва заметно усмехнулся. Падение? Паника? Он оценил расстояние до земли и расслабленно выдохнул. Ерунда. Он всегда успеет забрать власть над взбесившейся птицей. А вот что будет делать Ребекка? Как себя поведет?

– Шарг! Что с этим дорговым двигом?! – выкрикнул Джон.

Парень суетился, пытаясь выровнять машину, но ничего не получалось.

Двигор продолжал пикировать.

– Отойди!

Ребекка резко оттолкнула пилота и взяла управление на себя.

– Тихо, детка, – спокойно шептала она, крепко вцепившись в штурвал. – Я с тобой и никому не дам в обиду. Они не посмеют тебя тронуть.

Он видел, как нити дрогнули, заметались, а потом прильнули к девушке, обвились вокруг нее и испуганно вжались, почти растворившись в ее ауре.

– Все хорошо. Я с тобой, – снова повторила Ребекка, аккуратно оттягивая штурвал на себя. – Вот так, молодец. Теперь давай выравнивайся потихоньку. Умница! И ничего не бойся. Мы вместе. Лети! Вперед!

Двиг перестало трясти, и он снова стал набирать высоту.

– Молодец, девочка, – довольно прошептала Ребекка. – Я знала, что ты их сделаешь.

Двигор согласно заурчал.

– Что это за птички? – дрожащим голосом спросил Джон.

Парень был бледен и пытался унять сотрясающую тело дрожь.

– Караны, – коротко ответила Ребекка. – Воздушные стражи Хроноса.

– Какого дорга?! Откуда они тут взялись? – удивленно воскликнул Джон. – Это же международный коридор, здесь не должно быть никаких магических существ!

– Вот и мне интересно, что они тут делают, – задумчиво заметила девушка.

Она замолчала, машинально поглаживая штурвал.

Двиг спокойно парил в небесах, словно и не было недавней паники.

Пилот откашлялся, потер ладонями щеки и пробасил:

– Бекки, спасибо, но дальше я сам, иначе нас наверняка оштрафуют при посадке. Все-таки ты без лицензии.

Он заметил, как закаменела спина жены.

– Да, конечно. Лицензия, – бесцветным голосом повторила Ребекка.

От ее былого воодушевления не осталось и следа.

Она уступила место Джону и прошла в самый конец просторного салона.

Он видел, как крепко сжались в кулачки маленькие руки. Как еле заметно подрагивает нижняя губа. Как заледенели голубые глаза. Видел. Но не поддался нелогичному желанию утешить.

– Во сколько мы прибудем в Аранайю? – бесстрастно спросил он у жены.

– Если никаких происшествий больше не будет, примерно через десять минут, – справившись с собой, ответила она. – Столица уже на горизонте.

Ребекка Гринделл

Хронос встретил нас дождем.

Едва мы вышли из двига, как небо над Аранайей потемнело и обрушилось настоящим потопом. Посадочная башня моментально превратилась в огромное озеро. Вода, казалось, была повсюду – заливалась за воротник жакета, хлестала по лицу, бурлила у ног.

Я попыталась вспомнить какое-нибудь подходящее заклинание, но Кимли, легко щелкнув пальцами, растянул над нами невидимую защиту.

– Ничего себе! – удивленно присвистнул Джон. – Бекки, а ты не говорила, что твой муж настоящий маг.

– Если ты не забыл, Джонни, то я тоже самый настоящий маг.

– Да ладно! – приятель ткнул меня в бок локтем и рассмеялся. – Какой из тебя маг? Так, одно недоразумение.

Я скривилась, а этот засранец даже не подумал замолчать. Так и продолжал смеяться, пока не подошли представители двиг-шора.

Документы у нас оказались в порядке – еще бы, сам папенька выписывал! – и уже вскоре мы с Кимли направились в посольство, а Джон остался на башне для досмотра двига.

– Думаю, вам пока лучше не появляться в нашем представительстве, – нарушил молчание Кимли.

Мы как раз вышли из здания двиг-шора и остановились у телепорта.

– Да? И что вы предлагаете?

– Я доставлю вас в особняк, а сам займусь делами.

– Как скажете. – Я равнодушно пожала плечами.

После той памятной ночи я перешла с мужем на вы. И почти перестала общаться. Так мне было легче привести в исполнение свой план.

– Ребекка, с вами все в порядке? – озадаченно спросил Кимли.

– Не беспокойтесь. Со мной все хорошо.

– Уверены?

– Абсолютно.

Кимли окинул меня внимательным взглядом, но я лишь безмятежно улыбнулась.

– Ладно. Идемте, – решился супруг.

Он стремительно шагнул в капсулу телепорта и громко произнес адрес.

Спустя пару минут мы оказались в Аракосе, небольшом городке в трех кесах от столицы. Дождь, поливающий Аранайю, сюда еще не дошел, но небо капризно хмурилось, обещая скорую грозу.

Я с интересом разглядывала массивный каменный забор, знакомые синие флаги на фронтоне белоснежного особняка, цветущие апельсиновые деревья и яркие клумбы с киробустами. Что сказать? Красиво. Только, на мой взгляд, слишком пестро. Этакая идеальная южная картинка, как в рекламных проспектах.

Кимли окинул окрестности беглым взглядом, и я заметила, как потемнели его глаза и крепко сжались губы. Похоже, муженьку что-то не понравилось. А может, он уже бывал здесь раньше и сейчас вспомнил что-то неприятное, связанное с этим местом?

Я внимательно посмотрела по сторонам.

На первый взгляд ничего необычного не было ни в просторном двухэтажном доме, ни в старомодной разбивке сада, ни в дворецком, появившемся на пороге.

– Миледи, милорд. – Нам достался безупречный поклон. – Добро пожаловать в Аракос.

Невысокий, слегка полноватый дворецкий приветливо улыбнулся и отступил в сторону, позволяя нам пройти.

Кимли крепко взял меня за руку и повел в дом. Не знаю, с чего вдруг супруг так проникся, но ладонь мою он не отпускал долго.

Внутри особняк оказался совершенно обычным: холодная простота, блестящие капсулы внутренних телепортов, легкий аромат расставленных по углам холла олеандров. Типичный сартский интерьер. Меня это не удивило, а вот Кимли недовольно нахмурился. Что, ожидал чего-то другого?

Я насмешливо покосилась в его сторону, но тут же попыталась скрыть эту насмешку за благожелательной улыбкой. Как бы то ни было, личная война не должна выходить за рамки наших с Кимли отношений, и зрители в виде слуг мне не нужны.

– Расположение комнат прежнее? – Кимли бросил на дворецкого тяжелый взгляд.

– Да, милорд.

– Вещи уже доставили?

– Да, милорд.

– Проводи миледи в ее покои.

– Слушаюсь, милорд. Прошу, миледи. – Дворецкий почтительно указал в сторону лестницы.

Наши с Кимли покои оказались на втором этаже. Комнаты были смежными.

– Будут какие-либо распоряжения, миледи? – Дворецкий смотрел на меня доброжелательно, с тщательно скрытым интересом.

– Обед готов?

– Да, миледи.

– Предложите милорду отобедать, пока он не успел уйти.

– А миледи?

– Я хочу немного отдохнуть. Поем позже.

Дождавшись, пока дворецкий уйдет, я сняла жакет и внимательно огляделась вокруг. Светлые стены, широкая кровать, пара встроенных в стены вигосов, плавающий прозрачный монитор виг-тона. Что ж, жить можно.

Я сняла шляпу, стянула перчатки и с облегчением вздохнула. Как же не люблю чопорную официальную моду! Все эти костюмы, каблуки, непременные головные уборы…

Я растрепала рукой волосы, подошла к окну и окинула взглядом окрестности.

– Что с лицензией? – раздалось от двери.

Шарг! Как он умудряется появляться так незаметно?

– Вы о чем? – повернувшись, спросила у Кимли.

– Ребекка, я жду ответа на свой вопрос, – в голосе мужа прозвучали стальные нотки.

– Лицензию дают тем, кто окончил летную школу.

– А вы?

– А я не закончила, неужели не ясно?

– Почему?

– Вы издеваетесь?

– Ничуть. Просто задал вопрос, на который надеюсь получить ответ.

– Женщин не берут в летную школу.

– Почему?

– Потому что женщины не могут взаимодействовать с двигом.

– Вот как? – Кимли посмотрел на меня с прищуром.

– Именно так, – огрызнулась в ответ.

Тема была для меня болезненной, и я с трудом скрывала эмоции. Дорг бы побрал этих проклятых мужчин! Им принадлежит весь мир, а женщины, несмотря на провозглашенные равные права, так и остаются на вторых ролях.

– Но вы умеете взаимодействовать с двигором.

Это не было вопросом. Кимли смотрел на меня внимательно и цепко, будто хотел проникнуть в душу.

– Кого это волнует?

Я отвернулась к окну и скомкала в руках платок. В комнате стало удивительно тихо. Эта тишина не была спокойной, в ней нарастало странное напряжение. Или притяжение, не знаю…

– Я хочу заключить сделку, Ребекка.

Кимли подошел и встал за моей спиной. Его присутствие ощущалось слишком остро. Почему-то захотелось снова почувствовать на себе крепкие руки, их уверенную силу и ласку. Шарг! О чем я только думаю?!

– Я дам вам возможность получить лицензию, а вы постараетесь стать образцовой супругой посла Сартаны.

– Только посла? Не вас лично?

– Мне лично жена вообще не нужна, – пренебрежительно ответил Кимли. – Но, как вы понимаете, положение обязывает.

– Вы уверены, что у вас получится договориться с комиссией?

– Да. – Кимли ответил коротко и четко.

Я повернулась и внимательно посмотрела в ледяные глаза.

– По рукам, – протянула мужу ладонь.

Он молча пожал ее и вышел из спальни.

* * *

Кимли сдержал свое слово. Ровно через три дня я сдала экзамен и получила лицензию пилота первой категории. В тот момент, когда вожделенная корочка оказалась у меня в руках, я готова была расцеловать и главу комиссии, лорда Кроуни, и пятерых пилотов, входящих в ее состав, и старого смотрителя служебного двиг-ро.

Шарг! Да я даже Кимли готова была расцеловать! Правда, вспомнив о заключенной сделке, умерила свой пыл и чопорно поблагодарила всех присутствующих.

– Безоблачных полетов, леди Кимли! – усмехнулся в усы лорд Кроуни.

В его глазах едва заметно блеснул лед. Непривычное обращение резануло слух, но я была настолько счастлива, что решила не реагировать на подобную мелочь.

– Благодарю за внимание к моей супруге, господа, – сдержанно сказал Кимли, обводя членов комиссии внимательным взглядом.

Я заметила, как многозначительно усмехнулся Рональд Аткинс, один из старейших пилотов Сартаны.

– Удачи, лорд Кимли, – громко произнес он.

Интересно, с чего бы Рону желать моему мужу удачи?

Члены комиссии переглянулись и дружно поддержали слова Аткинса. Вот же шовинисты!

– Миледи, – Кимли, быстро попрощавшись, предложил мне руку и вывел из ангара. – Хотите навестить свою семью?

Вопрос застал меня врасплох.

– Я…

– Решено. Зайдем к вашим родным, а потом отправимся обратно в Аракос.

Кимли сделал легкий пасс, и перед нами возник светящийся портал.

– Ничего себе!

Я не смогла сдержать удивления. Вот это силища! Нет, я читала, что ледяные маги прошлого могли строить порталы, но думала, что это просто легенды. И вот передо мной стоит тот самый ледяной из легенд и с легкостью взламывает пространство, причем выглядит так, будто не приложил никаких усилий.

– Как вы это делаете?

– Идемте, Ребекка. У нас мало времени.

Кимли потянул меня в серебряное марево, не давая возможности осознать, с чем я столкнулась. Правда, долго раздумывать мне не дали. Секунда – и мы оказались в Родрике.

В особняке царила непривычная тишина. Ах да! Как я могла забыть, что главным источником шума в доме всегда была именно я.

– Мам, пап?

– Леди Ребекка!

Старина Пол выглянул из подсобного помещения и подслеповато прищурился:

– Леди Ребекка, вы приехали?! – На глазах слуги выступили слезы. – Вот радость-то!

– Эй, Пол, ну-ка, прекращай! – Я обняла своего любимого друга и похлопала его по спине. – Все нормально, я жива-здорова!

– Простите, леди Ребекка, – тихо пробормотал дворецкий, а потом, очнувшись, выпрямился и запоздало поприветствовал моего супруга: – Добро пожаловать в Родрик, лорд Кимли.

Кимли только кивнул, внимательно оглядывая огромное пространство холла. А посмотреть было на что. Светлый мрамор стен украшали картины Горинга Бланта, одного из самых модных художников последних лет, зеркала-телепорты блестели своими хромированными оправами, сквозь высокие окна лился яркий свет, а в простенках между ними разместились несколько позолоченных консолей с большими яркими букетами. Мама очень любила розы, и весь дом был украшен цветами всех мыслимых и немыслимых оттенков.

– Кто дома, Пол?

– Леди Диана и лорд Мартин, миледи.

– Понятно. Ладно, доложи маме, что у нее гости.

– Слушаюсь, миледи.

Правда, докладывать не пришлось. Маменька сама выплыла в холл. В изысканном сиреневом платье, с длинным мундштуком в одной руке и бокалом шинского – в другой.

– Ребекка?

– Привет, мам!

– Детка, куда ты пропала? – Мама рассеянно поцеловала меня в щеку и уставилась на Кимли: – А вы, молодой человек…

Она нахмурилась, пытаясь вспомнить имя моего спутника.

– Это мой муж, Себастиан Кимли, мама, – подсказала я.

– Муж? Ах да! Я совсем забыла, что ты вышла замуж, – мама махнула рукой и снова меня поцеловала. – Ну и как тебе? Не разочаровалась? Он хорош в постели?

– Мам!

– А что такого, детка? Постель – это самое главное в браке. – Мама взмахнула мундштуком, и с папиросы посыпался пепел.

– У нас все хорошо, мам. Как папа? Как Мартин? – я поспешила перевести разговор, пока моя матушка окончательно не шокировала Кимли. Что поделать? Леди Диана Гринделл жила в своем, недоступном для обычных людей мире, и не каждый понимал, что за экстравагантной оболочкой скрывается ранимая, почти детская душа.

– Пфф, ты же знаешь своего отца, детка, – мамуля небрежно взмахнула мундштуком. – Он живет исключительно работой. А Марти… Он в Картене. Кажется. Или в Гришеме. Ах, точно не помню. Пол, где лорд Мартин?

– Дома, миледи.

– Вот как?

Мама на секунду задумалась.

– Пол, обед. В малой столовой. Через десять минут, – она ненадолго замолчала и добавила: – И принеси напитки в гостиную. Что же еще? Ах да, передай Мартину, что мы его ждем. Ну что, молодой человек, идемте знакомиться? – обратилась она к Кимли. – Где вы, говорите, встретились с моей дочерью?

Я усмехнулась. Мама верна себе. Живет в мире своих книг и почти ничего не помнит о реальности. Да-да, моя маменька – известная сартская писательница. Ее романами зачитываются женщины всего мира. В историях, вышедших из-под пера леди Дианы Гринделл, всегда много хитроумных интриг, неожиданных поворотов сюжета и, конечно же, прекрасной любви, по крайней мере, так говорят критики. Но это в книгах. А в реальной жизни мама постоянно все путает, забывает имена и даты и может запросто поменять местами события настоящего и прошлого.

– Детка, ты прочитала «Сон герцогини»? Я давала тебе его на прошлой неделе.

Маменька устроилась в кресле, изящно скрестив ноги и откинув руку с сигаретой невероятно красивым жестом.

– Конечно, – без зазрения совести, соврала я. – Очень интересно. Особенно тот момент, ну, ты помнишь…

Я многозначительно замолчала, предлагая маменьке самой выбрать любой подходящий эпизод.

– Ах, мне и самой он нравится, – царственно кивнула леди Диана. – Ты же понимаешь, Генри не смог бы пройти мимо. Она такая лапочка!

– Да, мам. У него просто не было ни одного шанса в нее не влюбиться, – кивнула я и поторопилась перевести разговор: – А над чем ты сейчас работаешь?

– О, не думаю, что твоему мужу будет интересно…

Маменька кинула на Кимли один из своих знаменитых загадочных взглядов, и супруг тут же откликнулся:

– Что вы, напротив, всегда мечтал узнать, как создаются шедевры.

Я пристально посмотрела на мужа, но в его лице не было ни капли насмешки.

– Что ж, если вы настаиваете, – кокетливо улыбнулась леди Диана. – Я пишу «Грезы Севера». Роман об эпохе короля Артура. Ах, это такой интересный мир! Ну, вы понимаете… Все эти условности, тайные связи, родственные браки, магия. Такой простор для полета фантазии!

Мама говорила, а я с нежностью смотрела на нее и думала, как ей повезло, что она сумела найти себя, не выходя из дома. Если бы не литературные таланты, леди Гринделл пришлось бы вести обычную жизнь супруги богатого лорда – дом, дети, устройство приемов и благотворительных вечеров. Скука смертная. А так она отыскала собственный выход из серой обыденности. И не самый плохой, между прочим.

Мама увлеклась, разрумянилась, в глазах ее появился блеск. Похоже, она нашла благодарного слушателя. Кимли изредка вставлял пару слов, иногда задавал вопросы или подсказывал нужные слова.

– Детка, а почему я раньше не видела твоего… Как вас зовут, дорогой? – Мама чуть нахмурилась и вопросительно посмотрела на Кимли.

– Себастиан, – почтительно ответил муж.

– Красивое имя! И такое редкое. Я обязательно использую его в одном из своих романов. Детка, о чем я спрашивала?

– Ты спрашивала, почему ты раньше не видела Кимли среди моих друзей.

– Да? Ах да! И почему же?

– Потому что мы познакомились всего несколько дней назад.

– Правда? Любовь с первого взгляда? Ах, дорогая, это так романтично! – леди Диана радостно всплеснула руками, а спустя минуту сказала совершенно серьезным тоном: – Но очень непрактично. Надеюсь, у вас есть на что жить?

– Мама!

– Извини, детка, но проза жизни тоже важна. Должна же я знать…

– У меня достаточно денег, чтобы ваша дочь ни в чем не испытывала нужды, – перебил ее Кимли.

– Да? Ну что ж, я за вас рада. К тому же Александр должен был что-то выделить… Твое приданое, детка. Папа дал тебе нужную сумму?

– Да, мам, не переживай.

– Добрый день.

О, а вот и Март! Братец, как всегда, безупречен и холоден.

Я наблюдала, как Мартин целует маму, как здоровается с Кимли, обменивается с ним ничего не значащими фразами, поворачивается в мою сторону…

– Привет, Март, – не дожидаясь, пока он подойдет, я пересекла разделяющее нас расстояние и повисла у брата на шее.

– Здравствуй, Ребекка, – пытаясь сохранить привычную невозмутимость, ответил тот и отцепил мои руки. – Я тоже рад тебя видеть.

У-у, ледышка! Мартин старше меня всего на три года, но ведет себя так, будто ему не двадцать пять, а все семьдесят.

Он заговорил с Кимли о Хроносе, а я смотрела на них и думала, как они похожи. Оба – истинные аристократы, холодные и неподвластные чувствам, оба обладают талантами и возможностями для их реализации. Мужчины. Лидеры. Победители.

Эти мысли невольно повлекли за собой другие. Кимли выполнил свою часть сделки. Неожиданно, но факт. И теперь дело за мной. Но как же не хочется превращаться в чопорную, благопристойную леди! Замужнюю леди.

– Ребекка, ты не заболела?

Вопрос брата заставил меня отвлечься от размышлений.

– Что?

– Ты молчишь уже десять минут и даже не попыталась совершить какую-нибудь очередную глупость, – пояснил Март. – С тобой все в порядке?

– Более чем, – чинно ответила я.

Сделка есть сделка. Как любит говорить Гарри, карточный долг – это святое! У нас с Кимли, конечно, не игра в карты, но все же…

– Как вам это удалось? – Мартин удивленно посмотрел на Кимли.

– Что именно? – спокойно уточнил тот.

– Насколько я знаю свою сестру, она не привыкла молчать и вести себя благопристойно. А тут…

– Любовь творит чудеса, да, дорогая? – ласково обратился ко мне муженек, и никто, кроме меня, не уловил в его голосе насмешки.

– Разумеется, любимый, – сладко улыбнулась в ответ.

Да, любовь творит чудеса. Моя любовь к небу и двигорам. Ради нее я готова не только притвориться паинькой, но и назвать этого засранца любимым!

Видимо, Кимли почувствовал всю силу моей любви, потому и поторопился попрощаться с новоиспеченными родственниками.

– Леди Диана, вы необыкновенная женщина и очень приятный собеседник; Мартин, рад был встрече. К сожалению, нам с Ребеккой уже пора.

– Обед подан, миледи, – совершенно не вовремя доложил Пол.

– Обед? Ах да, обед! Себастиан, вы не останетесь?

– В следующий раз обязательно, леди Диана.

Кимли ловко поцеловал маме руку и подошел ко мне.

– Нам пора, Ребекка, – тихо сказал он, и за этими простыми словами я уловила что-то большее, некую подоплеку. Понять бы еще, что на уме у моего муженька.

Я обняла маму, кивнула брату, те заверили, что счастливы за нас, и мы с Кимли покинули особняк.

* * *

– Милорд, миледи, простите, мы ничего не смогли сделать! Вода хлестала так, что ее с трудом удалось остановить! И вот…

Ашар топтался на месте и переводил растерянный взгляд с меня на Кимли.

– Кто отвечает за систему водоснабжения?

– Ширан, но он уверяет, что только вчера проверял особняк и все было в порядке! Миледи, простите, нам очень жаль! – Дворецкий расстроенно покачал головой. – Такая неприятность! И именно в ваших покоях! Простите, мы…

– Сколько времени нужно, чтобы устранить неисправность? – прервал его стенания Кимли.

– Две недели, – пролепетал слуга, но под суровым взглядом Кимли тут же поправился: – Неделю, милорд.

– Перенесите вещи миледи в мои покои, – распорядился муженек и посмотрел мне в глаза. – Боюсь, Ребекка, вам придется пожить пока у меня. Надеюсь, вас это не сильно огорчит?

– Ну что вы, дорогой. Я буду только рада быть к вам поближе!

Я улыбнулась супругу и еще раз осмотрела пострадавшие покои. Какие непрочные, однако, трубы делают в Хроносе! Одна маленькая трещина, а столько проблем. М-да. А ведь мне даже стараться особо не пришлось.

– Миледи, вы только не сердитесь, но ваши вещи… Они… – Дворецкий замолчал и посмотрел на меня с опаской.

– А что с ними?

– В гардеробной было очень много воды, и они пострадали. Нет, горничные попытались их спасти, но…

– Что ж, значит, придется обходиться без вещей. – Я пожала плечами и посмотрела на мужа: – Ты ведь уступишь мне свою рубашку, дорогой?

– Об этом мы поговорим в моей спальне, дорогая.

Кимли крепко взял меня за руку и подтолкнул в направлении своих покоев. Ах, простите, наших покоев!

Я притворно вздохнула, покорно вошла в отделанную серебристым шелком комнату и направилась к кровати. М-м-м… Мягенько. И места много. Нам двоим вполне хватит.

– И что это было? – Кимли навис надо мной и уставился в глаза.

– Где? – невинно уточнила я.

Запа́х на блузке чуть разошелся, приоткрывая грудь, но я не торопилась его поправлять. Взгляд Кимли замер на тонком кружеве белья.

– Что за представление вы там устроили? «Да, дорогой, конечно, дорогой», – передразнил муженек.

– Разве мы не об этом договаривались? – Я удивленно хлопнула ресничками.

– Не нужно переигрывать, Ребекка! – раздраженно заметил Кимли. Дыхание его стало тяжелым. – Никто не требует от вас изображать любовь, просто ведите себя достойно, и все!

– Как скажете, дорогой. – Я улыбнулась и раскинула руки, удобно устраиваясь на кровати. – А у вас тут миленько. Все такое сдержанное и холодное. Прям как вы.

Кимли не отреагировал на мои слова. Он распрямился и отошел к окну.

– Вы обедать будете? – голос мужа звучал глухо.

– Конечно! Вы просто не представляете, какой у меня аппетит! Особенно после полета.

– Да? – скептически хмыкнул Кимли. – А глядя на вас, не скажешь, что вы любите поесть.

– Люблю. Очень люблю! – вдохновенно ответила я. – Впрочем, вам еще только предстоит познакомиться с этой частью моей натуры.

– Что ж, предлагаю приступить к знакомству прямо сейчас, – усмехнулся супруг и подал мне руку. – Идемте.

– Думаете, в сегодняшнем бедламе кто-то подумал об обеде?

– Если не подумали – уволю и найду тех, кто умеет работать в любых, даже самых сложных условиях.

К счастью для прислуги, обед был готов, и мы приступили к трапезе.

Я сидела напротив Кимли за большим овальным столом и исподволь наблюдала за своим «возлюбленным» мужем. Красивый он все-таки. Даже слишком. Перед таким ни одна женщина не устоит. Невольно вспомнилось предупреждение отца. «Дочь, ты должна быть настороже. Не хочу тебя пугать, но твой муж в прошлом вел не самую порядочную жизнь».

Я попыталась вызнать подробности, но папенька наотрез отказался объяснить свои слова. «Кимли опасен, Ребекка, и я настоятельно советую тебе его не злить» – вот и все, чего я добилась. Правда, потом была еще осторожная просьба делиться своими наблюдениями – это отец так изящно завуалировал слово «шпионить», – но тут я наотрез отказалась. Как бы там ни было, доносить на мужа я не буду.

– И вы полагаете, что это и есть хороший аппетит? – неожиданно вопросил Кимли.

Он неторопливо разделывал телятину и смотрел на меня с иронией.

– Что? Ах да, аппетит. Простите, задумалась.

Я отпила глоток ренского и принялась за еду.

Вскоре после обеда Кимли ушел в посольство принимать дела у лорда Чевешема, а я отправилась изучать Аранайю. И начала свое знакомство с магазинов.

Ран-Абая – улица элитной одежды, Ран-Сава – улица обувщиков, Ран-Картес – улица ювелиров. Вся западная часть столицы была отведена под торговлю. Настоящий рай для женской души!

Я бродила по небольшим лавкам, заглядывала в разноцветные хопы, заходила в гигантские торговые центры, примеряла многочисленные наряды, а вечером, уставшая и довольная, вернулась домой.

Покупки уже громоздились в покоях мужа, но его самого дома не было.

– Милорд еще не вернулся со службы, миледи, – доложил дворецкий.

Кимли появился в спальне лишь глубокой ночью.

В полной темноте прошел по комнате, звякнула пряжка ремня, послышался звук расстегиваемой молнии, потом зашумела вода в душе, а спустя несколько минут покрывало, которым я укрывалась, резко поползло вверх, и матрас рядом со мной прогнулся.

– Унаши сатар! – Кимли наткнулся рукой на мою грудь и резко подскочил.

В тот же миг в комнате вспыхнул свет.

– Дорг побери, что вы здесь делаете?

– Сплю.

– А…

– Чего и вам желаю.

– А…

– Дорогой, вы еще долго будете прыгать? Вообще-то, уже далеко за полночь.

Кимли резко выключил свет и молча лег рядом.

– Темной ночи, – нежно прошептала я в темноту и потянула на себя одеяло.

– Темной ночи, – неохотно буркнул Кимли, поворачиваясь ко мне спиной.

Как ни странно, заснула я быстро. И провалилась в странный сон. Передо мной мелькали коридоры королевского замка, но выглядели они иначе, чем обычно. Мимо меня скользили ледяные духи. Холодный свет, льющийся из-под сводчатых потолков, отражался в искрящихся изморозью стенах, под ногами скользил белоснежный камень пола. Откуда-то издалека доносились звуки голосов. Я шла на них, и чем ближе подходила, тем с большим удивлением узнавала один. Кимли. Только он мог так презрительно цедить слова, оставаясь при этом безупречно вежливым.

– Что ж, миледи, я уже понял, что вы меня не выносите, но, может быть, вы могли бы потрудиться и хоть немного пригасить свою ненависть? Необязательно показывать ее всему свету, – разобрала я негромкую речь.

– Себастиан, вы ошибаетесь, – послышался мелодичный женский голос, в котором явственно звучала усталость. – У меня нет к вам ненависти.

– Ну конечно. Вы всего лишь вините меня в смерти Артура, – в словах Кимли мне почудилась сдерживаемая ярость. – И всего лишь продолжаете его любить.

В последних словах я почувствовала такой ураган эмоций, что запнулась. Меня будто ударило гневной волной боли, распространившейся по дворцу. Дыхание сбилось. Пол покрылся сеткой морозного узора, и я с трудом устояла на ногах.

– Тиан, перестань. Хватит меня мучить! – в голосе женщины прозвучали близкие слезы. – Это невыносимо. Почему ты не хочешь попытаться меня понять? Да, я любила Артура больше жизни. Но сейчас я твоя жена и пытаюсь выполнить свой долг…

– Вот! – перебил ее гневный возглас. – Именно. Ты пытаешься выполнить долг, Энн. А мне от тебя нужно совсем другое. Мне нужна любовь. Страсть, в конце концов. Чувства, эмоции. А не это мученическое сгорание на костре долга.

– Тиан, дай мне время, – взмолилась женщина. – Я пытаюсь.

– Поздно, Энни, – к Кимли вернулась холодная сдержанность, и оттого его слова приобрели зловещий оттенок. – Я больше не хочу быть вторым. И не буду.

Я услышала тихие шаги и вскоре увидела выходящего из дверей Малого зала Кимли. В душе что-то сжалось. Себастиан выглядел непохожим на себя. В ярких синих глазах горел мрачный огонь, по идеально вылепленным скулам растекался морозный узор, твердые губы скрывали мрачные тайны, старомодный камзол, богато украшенный серебром, подчеркивал широкий разворот плеч, и я невольно залюбовалась этим новым, незнакомым Кимли. Он шел прямо на меня, но не видел. До нашего столкновения оставались считаные дерты, когда Себастиан остановился.

– Феради, я согласен, – нажав на камень одного из перстней, унизывающих длинные пальцы, резко сказал Кимли, и в тот же миг меня закружило неизвестно откуда взявшейся метелью, и я проснулась.

А потом долго лежала, разглядывая спящего мужа. Что за тайны скрывались в его прошлом? И кто та Энни, к которой он испытывал столько эмоций?

В душе шевелилось забытое чувство. Мне было неприятно осознавать, что у Кимли есть прошлое. Нет, умом я понимала, что за плечами у супруга целая жизнь, но сейчас, когда навеянная сном реальность стояла перед глазами, внутри все сжималось от какой-то неправильности того, что я чувствовала. Снова всколыхнулись забытая боль измены, собственные страхи и разбитые мечты.

Шарг! Это всего лишь сон. Иллюзия. То, чего никогда не было в реальности. И лучше всего просто забыть. Не хватало еще верить всяким несуществующим видениям. Нельзя давать им над собой власть. Не для того я так долго и тщательно выстраивала новую жизнь, чтобы снова мучиться от ревности. Нет уж. Не нужны мне все эти пустые страдания. Кимли для меня – никто. Всего лишь навязанный муж. И точка.

Глава 7

Себастиан Кимли

Он наблюдал за танцующей женой. Плавные движения гибкого тела, изящная линия плеч, гордая посадка головы. Ребекка ритмично двигалась в объятиях Салема Ахмади, премьер-министра Хроноса, и на лице ее сияла легкая улыбка. И вроде бы никаких правил приличия девушка не нарушала, но почему-то он чувствовал непонятное раздражение. Странное ощущение. То ли сжимается что-то в душе, то ли тянет. И не разобрать отчего.

– Ваша жена хорошо танцует, лорд Кимли.

Вкрадчивый голос Лэя Сароса раздался за его спиной, и пресс-секретарь неожиданно возник рядом. Худой, лощеный, в неизменном сером костюме, Сарос был одним из тех немногих, кто знал его в прошлом. И он не мог назвать это знакомство приятным.

– Такая грация!

– У леди Кимли много талантов, – сдержанно отозвался он.

– О, я даже не сомневаюсь, – тонко улыбнулся Лэй, а он поймал себя на нелогичном желании слегка придушить за выступающую над блестящим серым костюмом тонкую шею. – Лорд Кимли, к сожалению, я вынужден отвлечь вас от прекрасного зрелища.

– Что-то случилось?

– Лорд Феради желает обсудить с вами пару вопросов.

О, старый лис снизошел до личной беседы? Это интересно.

Он задумчиво обвел глазами зал, невольно отмечая, как смотрят на Ребекку молодые сотрудники дипмиссии, и небрежно произнес:

– Идемте. Не будем подвергать испытаниям терпение лорда Феради.

Он бросил последний взгляд на жену и отвернулся, испытывая глухое раздражение.

Узкие коридоры петляли, уводя в самое сердце дворца, впереди уже показались личные покои древнего мага, а он все никак не мог сосредоточиться на предстоящем разговоре. Мысли то и дело сворачивали на Ребекку.

Неделя, проведенная в ее обществе, не прошла даром. Слишком много впечатлений. Ребекка была повсюду. Дома и в посольстве, в саду, где он любил гулять, и в библиотеке, в которой он пытался уединиться. Утром, вечером, ночью. Она все время оказывалась рядом, а он… Он все острее чувствовал плотское желание. Проклятое плотское желание.

Нет, разумеется, он не позволил себе прикоснуться к супруге. Не смог. Побоялся воскресить мрачные тени прошлого. Хотя не так. Касаться-то как раз приходилось очень часто. Ремонт затянулся, Ребекка жила в его покоях, и он постоянно натыкался на нее в своей кровати. Ноги, грудь, тонкая талия… Он уже прекрасно знал свою жену на ощупь. Сколько раз просыпался, держа ее в объятиях? А еще эти невесомые тряпочки, которые она выдавала за сорочки. Они ничего не скрывали, скорее наоборот.

Проклятье! Нужно поторопить рабочих! Сколько можно возиться с идиотскими водопроводными трубами?!

– О, лорд Кимли! Рад, искренне рад встрече!

Феради поднялся с дивана и отложил трубку шайрана. Тонкий дымок, вьющийся над круглой стеклянной чашей, отдавал ароматом горькой вишни и пробуждал не самые приятные воспоминания.

– Приветствую, лорд Феради. Похоже, над главой хроносской разведки годы не властны.

– Не нужно лести, Себастиан, – устало отозвался Джерад. – Годы ни для кого не проходят бесследно.

– Зачем звал?

Он не стал разводить политесы. Зная хронов, предпочитающих долгие беседы ни о чем, специально решил сразу перейти к делу.

– Все так же порывист, как и раньше, – вздохнул Джерад Феради.

– А ты все так же медлителен и скрытен.

Он опустился на широкую оттоманку и закинул ногу на ногу.

– Знаешь, Тиан, а ведь я часто тебя вспоминал, – усмехнулся Феради. Протянув худую, жилистую руку, хрон взял с подставки трубку и сделал глубокую затяжку.

– Неужели? – Он посмотрел на старого врага с иронией.

– Мне не хватало наших разговоров. – Губы Джерада растянулись в лукавой улыбке, но глаза по-прежнему оставались холодными.

– Не знаю, расстроит это тебя или нет, но я не скучал, – ответил он.

– Ах, дорогой, меня это огорчает.

– Ладно, давай не будем распинаться о взаимной симпатии. О чем ты хотел побеседовать?

– Имя Семиус Артани тебе о чем-нибудь говорит?

Феради посерьезнел и уставился на него пристальным взглядом. Казалось, хрон пытается уловить малейшие изменения его мимики. Но он оставался верен себе, убежденный, что лицо его выглядит совершенно бесстрастным.

– Старый фанатик возрождения магии смерти? – небрежно спросил он. – Неужели он жив?

– Что ему сделается? Живет и здравствует.

– И в чем проблема?

– У меня есть сведения, что Артани близок к своей цели.

– А почему ты говоришь об этом мне?

– Рассчитываю на твою помощь.

Он насторожился:

– А подробнее?

– Твоя магия, – пояснил Феради. – Только Истинный ледяной сможет остановить Артани.

– А с чего ты взял, что моя магия по-прежнему при мне? И что я захочу ввязываться в твои разборки с бывшим другом?

Он не собирался участвовать в чужих интригах. Нет. Хватит. Его это не касается.

– Твою силу невозможно не почувствовать, – спокойно ответил Джерад. – А участвовать или нет, решишь сам. Только подумай как следует.

– Мой ответ – нет, – твердо ответил он. – Меня больше не интересуют подобные вещи.

– А знаешь, Себастиан, я подожду. – Феради усмехнулся и снова сделал затяжку.

– Ну, жди. Сомневаюсь, что мой ответ изменится. – Он поднялся. – Рад был повидаться, Джерад. Извини, не хочу надолго оставлять жену. Она еще плохо ориентируется во дворце.

– Кстати, прими мои поздравления с новым браком, Кимли. Надеюсь, он продлится дольше, чем предыдущий. – В интонациях Феради слышалась едва заметная ирония.

– Можешь не утруждаться поздравлениями, дорогой друг. Этот брак – всего лишь дань традициям, – небрежно ответил он и пошел к выходу.

Последние слова главы хроносской разведки заставили его насторожиться. Если Джерад заговорил о Ребекке, это можно было считать почти угрозой. И он видел прямую связь между предложением поучаствовать в борьбе с Артани и благополучием жены. Дорг подери! Не успел появиться в Хроносе, как снова начались интриги. Ничего не меняется. Придется подумать, как защитить Ребекку.

В зал он вернулся в отвратительном настроении. Незаметно огляделся и быстро окинул взглядом танцующих. Ребекка стояла в кругу мужчин и разговаривала с Аланом Гривли, главным дознавателем Хроноса.

Он снова почувствовал, как внутри поднимается холодная волна. Унаши сатар!

Широко шагая, он пересек залу и остановился рядом с женой.

– Извините, что прерываю, миледи, но нам уже пора, – произнес, глядя в удивленные голубые глаза.

– Да? А я даже не заметила, как пролетело время. Всего хорошего, господа!

Ребекка мило улыбнулась собеседникам и взяла его под руку. В тот момент, когда ее ладошка коснулась серой ткани, пространство заполнили звуки крэстибона, и он ощутил, как жена затаила дыхание.

– Хотите потанцевать? – спросил он, помимо воли откликаясь на немой призыв.

Ребекка промолчала. Она вскинула на него взгляд, пристально посмотрела в лицо и едва заметно усмехнулась.

Он не стал ждать другого ответа.

Крепко прижал к себе гибкое тело и сделал шаг вперед, заставляя Ребекку поддаться.

– Все для вас, милорд, – иронично шепнула девушка, подчиняясь его напору.

Правда, он чувствовал, что за ее словами есть что-то еще. Что? Понять он не смог.

Он сжимал тонкую талию, ощущал мягкую податливость молодого, горячего тела и слышал все усиливающиеся удары сердца. Своего сердца.

С каждым мигом музыка звучала быстрее, унося их в страстных движениях крэстибона, а он так и не мог понять, что его дернуло пригласить жену на танец. Не иначе, какое-то неведомое сумасшествие.

Ребекка Гринделл

Кимли разжал объятия, а я так и осталась стоять, не в силах сбросить колдовское очарование крэста. Шарг! Это какое-то сумасшествие. Никогда и ни с кем не испытывала подобного. Тело к телу, душа к душе, лед ко льду. Удивительный симбиоз – неожиданный, захватывающий, горячий. Моя сущность тянулась к магии Кимли, не желая понимать, что это опасно, а я не могла ее сдержать.

– Миледи, – Кимли посмотрел на меня выжидающе. – Нам пора.

– Да, идемте, – переборов непонятный ступор, я направилась к выходу из зала.

Мимо мелькали лица – улыбающиеся, заинтересованные, серьезные, неприятные. Хроны, сарты, аверейцы, лидийцы. Служащие посольств, дипломаты, их жены. Со многими я была хорошо знакома.

– Не хотите прогуляться перед сном? – неожиданно спросил Кимли.

– Прогуляться? – Я взглянула на супруга с удивлением. – Уверены, что это хорошая идея?

– Вы раньше бывали в Аранайе? – вопросом на вопрос ответил тот.

– Нет, не доводилось.

– Но про водопады Асайи вы слышали?

– Разумеется. Кто же про них не слышал?

Еще бы! Знаменитые хрустальные струи Хроноса! Одна из главных достопримечательностей южной столицы, растиражированная во всех путеводителях и рекламных проспектах.

– Хотите их увидеть? – Кимли выжидающе посмотрел на меня, и в глазах его, всего на мгновение, мелькнула метель.

– А давайте!

Я чувствовала, как бурлит в крови возбуждение, разбуженное крэстом, и решила не думать о том, что будет дальше. Как и о том, почему Кимли предложил эту прогулку.

Мы вышли из дворца, и я оглянулась в ожидании шора. Но движущееся купе нам не понадобилось. Секунда – и передо мной возникло уже знакомое серебристое марево. Портал.

– Прошу. – Муж приглашающе протянул руку.

Я, не колеблясь, оперлась на нее, портал полыхнул яркими искрами, и мы вышли на небольшой поляне, окруженной высокими деревьями.

Откуда-то доносился шум воды.

– Нам сюда, – шепнул Кимли, раздвигая пышные заросли артакса.

Я сделала несколько шагов и замерла, пораженная открывшейся картиной.

Прямо перед нами простиралось идеально круглое озеро, а в него с огромной высоты падали сверкающие струи. Они искрились в свете луны, переливались всеми цветами радуги. Но самое удивительное, что никакой реки, питающей Асайи, не было. Водопад возникал сразу, будто из воздуха. Когда-то это называли магией, а в наше время – технологией древних. Как бы там ни было, я не смогла сдержать восхищенный вздох.

– Нравится? – тихо спросил Кимли.

В его голосе появилась едва заметная хрипотца.

Мое тело непроизвольно отозвалось. Шарг! Ребекка, возьми себя в руки! Это не Кимли должен тебя соблазнить, а ты его!

– Очень, – чувственно протянула в ответ и, словно невзначай, облизнула губы.

Во взгляде мужа появилось напряжение.

Я передернула плечами.

– Холодно? – Кимли обнял меня со спины.

– Уже нет, – прошептала я и придвинулась ближе.

Секунда, другая… Мы просто стояли рядом, а казалось, что наши тела давно уже переступили грань, за которой происходит подлинное единение. Дыхание стало учащенным, сердце билось все сильнее, ледяная волна поднималась внутри, сметая все планы и доводы рассудка.

Я откинула голову на грудь стоящего позади Кимли, закрыла глаза… И супруг не выдержал. Он резко развернул меня и впился в губы.

Я не знаю, что со мной произошло. Я не знаю, куда подевалось мое стремление наказать ненавистного мужа. Я не знаю… Ах, я ничего не знаю, кроме того, что целуется он просто потрясающе!

Поцелуй длился, тело дрожало от страсти, мысли путались. Я не должна поддаваться. Мне нужно сохранять голову холодной. Я… Да какое, к доргу, хладнокровие, когда этот мерзавец так меня целует?! Как громко шумит водопад… Или это грохот неугомонного сердца? Шарг!

Кимли стянул бретельки моего платья, и его губы коснулись груди. Нежно, чувственно, неторопливо. Будто он имел на это полное право. Дорг побери, но ведь так и есть! Я сама дала ему это право, поставив подпись на брачных бумагах.

Ласки стали настойчивее, изощреннее. Тело горело ледяным огнем, отзываясь на них. А я… Я отпустила себя. Гладила крепкий мускулистый торс, задевала плоские темные соски, касалась длинных густых волос и млела от ощущения их шелковистой мягкости.

Кимли потянул замок платья, ловко расстегнул его и заставил переступить через тонкий шелк.

Я только застонала, всей кожей ощутив колючий морозный жар прижимающегося ко мне тела.

Кимли на секунду отстранился, скинул свою одежду и одним движением подхватил меня на руки.

– Доверься мне, – тихо прошептал он, и в тот же миг мы очутились в воде.

Я даже вскрикнуть не успела, как губы оказались смяты поцелуем. Глубоким, жадным, ненасытным. Руки мужа поддерживали меня, а внутрь уже рвалась его сила, его плоть, его страсть. Со всех сторон падали и переливались разноцветные струи, оглушающе шумел водопад, а я горела в ледяных объятиях и не могла насытиться. Еще… Глубже… Сильнее… Не останавливайся… Только не останавливайся!

И Кимли будто слышал эти непроизнесенные просьбы. Он полностью отдался нашему общему наслаждению и сделал все, чтобы оно было полным. Исступленные поцелуи, яростные движения, откровенные ласки… Когда мы оказались на берегу, я поняла, что ноги меня не держат.

Шарг! Такого со мной еще не было.

Кимли молча подал мне платье, так же молча щелкнул пальцами, добиваясь того, чтобы я мгновенно обсохла, и стал одеваться. Лицо его было бесстрастным и замкнутым, как будто это не он еще пару минут назад на пике страсти яростно вбивался в мое тело и стонал.

Дождавшись, пока я натяну свой наряд, он подал мне руку и посмотрел в глаза. Пристально, словно пытаясь отыскать в моем взгляде ответ на какой-то вопрос. Правда, длилось это недолго. Спустя пару минут супруг криво усмехнулся и невозмутимо произнес:

– Вы хотели подтверждения нашего брака. Я вам его дал.

Шарг! У меня словно воздух из груди выбили. Проклятый Кимли! Он снова победил. Пока я собиралась с мыслями, намереваясь уколоть его побольнее, этот доргов мерзавец опять меня обошел!

Мне понадобилась пара секунд, чтобы успокоиться.

– Что ж, раз вы подтвердили мой статус замужней женщины, в дальнейшем мы сможем обходиться без подобных жертв. – Я прищурилась и окинула мужа задумчивым взглядом.

– Уверены, что не захотите продолжения? – усмехнулся Кимли.

– Если даже и захочу, вы мне для этого не нужны. В Хроносе нет недостатка в горячих мужчинах, – нарочито легкомысленно отмахнулась я и тут же вскрикнула от неожиданной боли.

Кимли в мгновение ока оказался рядом и схватил меня за руку.

– Даже не думайте! – прошипел он, сжимая мое запястье. – Если я узнаю, что вы мне неверны…

Он не договорил, но я почему-то отчетливо поняла, что за непроизнесенными словами стоит что-то не очень хорошее. И в памяти ярко всплыл недавний сон и тот, незнакомый Кимли, что разговаривал с неизвестной мне Энн.

– Немедленно отпусти меня! – резко произнесла я, пристально глядя на мужа.

– Иначе что? – издевательски протянул тот.

Вместо ответа я ударила сгустком силы.

– Смелая, – усмехнулся Кимли и одним движением рассеял мою магию. – Но безрассудная, – добавил он. – Все, хватит глупостей. Нам давно пора быть в особняке.

Не выпуская меня из объятий – и когда успел так крепко прижаться? – муж создал портал, и мы оказались в ярко освещенном холле посольского дома.

Резкий переход от темноты к свету заставил зажмуриться.

– Добрый вечер, миледи, милорд! – послышался голос дворецкого.

Я открыла глаза и попыталась отодвинуться от Кимли, но тот держал крепко.

– Ашар, распорядись принести в спальню чай с молоком для миледи, – приказал супруг.

– Слушаюсь, милорд, – почтительно склонил голову дворецкий.

– Вы устали, дорогая. Пойдемте, я провожу вас наверх.

Внутри у меня все горело от негодования, но я не имела права срываться при посторонних.

– Конечно, дорогой, – невозмутимо ответила мужу и послала ему ослепительную улыбку.

* * *

– Больше никогда не смей ко мне прикасаться, Проклятый!

Я презрительно скривилась, едва за нами захлопнулась дверь спальни, и поспешила вырвать свою руку из крепкого захвата.

– Как вы заговорили, – издевательски усмехнулся Кимли, разжимая ладонь. – А ведь еще недавно я слышал совсем другое! «Да! Пожалуйста! Возьми меня, милый!» Тогда я не был для вас Проклятым.

– Тогда мне было все равно, кто доставляет удовольствие, – как можно равнодушнее отозвалась я и нарочито цинично улыбнулась. – Лишь бы оно длилось подольше.

– Стерва, – коротко выдохнул Кимли.

– Раньше вы об этом не догадывались? Жаль. – Я беспечно пожала плечами.

– Ваш чай, миледи! – Появившаяся горничная не позволила Кимли ответить.

– Спасибо, Фрида, – поблагодарила я девушку.

– Что-нибудь еще, миледи?

– Нет, можешь быть свободна.

Горничная коротко поклонилась и исчезла за дверью, а мы с Кимли остались в огромной холодной спальне, до краев наполненной нашей обоюдной ненавистью.

Не говоря ни слова, муж разделся и скрылся за раздвижными дверями термального блока. Ничуть не заботясь о том, что я вообще-то тоже туда собиралась.

Ладно. Если муженек не думает о других, я и подавно не собираюсь щадить его чувства.

Я скинула платье, распахнула дверь, вошла в душевую и коснулась ногой кнопки включения. Утопленная в пол ванна мгновенно заполнилась водой.

Шум в высокой кабине внезапно стих.

– Что вы здесь делаете? – послышалось из-за стеклянной перегородки.

– Привожу себя в порядок после нашего спонтанного секса.

Я опустилась в теплую ароматную пену и с наслаждением потянулась:

– М-м-м… Как хорошо! Особенно после холода Асайи.

В ответ послышалось что-то неразборчивое. Похоже, ругательство. А вслед за этим Кимли вышел из душевой. Высокий, сильный, отлично сложенный. Крепкие мускулы перекатывались на мощной груди. Мокрые волосы беспорядочно падали на плечи. Вниз от пупка убегала узкая светлая дорожка. Глаза казались синим льдом, так много в них было холода и презрения.

Внутри предательски больно сжалось сердце. Глупое. Все никак не привыкнет к окружающей несправедливости.

– Знаете, Ребекка, на вашем месте я бы поостерегся, – негромко сказал Кимли. Он снял с вешалки полотенце и обмотал его вокруг бедер.

– Хорошо, что вы не на моем месте, – беззаботно ответила я.

Разумеется, я опасалась. Да что там! Я откровенно боялась. Только жизнь давно меня научила, что самый главный страх – тот, что сидит в голове. И пока не вытащишь его и не столкнешься с ним лицом к лицу, так и будешь мучиться.

Да, я сознательно провоцировала Кимли. Но это было вынужденной мерой. Я должна была выяснить пределы его терпения. Мне нужно было понимать, на что он способен. И отец, и император в один голос твердили, что мой муж опасен. Но ни один не сказал, чем именно. И никто не захотел объяснить, откуда ждать беды.

Мои губы продолжали улыбаться, а внутри все заледенело в ожидании ответа.

– Не лежите долго в воде, – спокойно произнес Кимли. – Кожа сморщится.

Он накинул халат и вышел из ванной, оставив меня удивленно смотреть на закрывшуюся дверь. И что это было? Где гнев и раздражение? Где бранные слова? Где хоть какая-нибудь реакция на мое поведение?

Я рассерженно фыркнула. Зря только переживала.

Быстро ополоснувшись, нанесла на кожу миндальное молочко и посмотрела в зеркало. Глаза блестят, щеки раскраснелись, губы припухли. М-да. Вот что значит хороший секс.

Я подмигнула своему отражению, завернулась в полотенце и принялась расчесывать волосы. Плевать, что происходит у меня в душе. До этого все равно никому и никогда не было дела. Главное, что внешне я всегда «на позитиве», как любит говорить Гарри. Вот уж кто умеет поднять настроение. Он и Тэй. Мои настоящие друзья. Как же мне их сейчас не хватает!

Сразу после моего отъезда Тэй уехала к бабушке, а Гарри отправился в Аверею, на стажировку. Жаль, что виг-тон не способен заменить полноценное общение.

– Ребекка, вы там не уснули? – послышался голос Кимли.

Я уже собиралась выйти, как дверь резко распахнулась и муж возник на пороге.

– Соскучились? – ехидно спросила я.

– Пришел сказать, что ваши покои привели в порядок и вы можете переселяться к себе, – холодно произнес супруг. – И еще, Ребекка, – он посмотрел на меня с усмешкой. – Надеюсь, ваша магия больше не будет выводить из строя системы жизнеобеспечения особняка? Накладное, знаете ли, удовольствие, исправлять последствия чьих-то детских выходок.

Шарг! Как он догадался?! Я же проверяла, никаких следов не осталось! Откуда он узнал, что это я повредила водопровод?

– Не понимаю, о чем вы, – фыркнула я, стараясь удержать на лице презрительную мину.

– Да? – иронично усмехнулся Кимли. – Можете не понимать, но я уверен, что вы меня услышали.

Он развернулся и исчез за дверью, а мне только и осталось, что беззвучно выругаться. Вот же… Проклятый!

Глава 8

Я стояла у окна и наблюдала за супругом.

Кимли вот уже полчаса расхаживал по подъездной аллее и, похоже, не собирался заходить в дом. Интересно, что происходит? Муж выглядел обеспокоенным. И вроде бы лицо его было таким же бесстрастным, как обычно, но какие-то мелочи: чуть более резкие движения, размашистые шаги, нервный жест, которым он потирал лоб, – говорили о том, что с супругом не все в порядке.

Я почувствовала, как внутри шевельнулся лед. Моя магия, моя сущность, моя душа тосковали по этому доргову Кимли! Шарг! После той ночи прошло уже три недели, а мы с мужем так и не общались. Он меня избегал, появляясь дома только под утро. А я… Я почти все время проводила в ангаре. Болтала с механиками, помогала ремонтировать двиги, летала на экспериментальных образцах. В небе мне становилось легче.

Проклятая ночь! Я думала, что сумею пробить ледяную броню мужа, но оказалась беззащитной перед кровной связью, которую мы подтвердили. У Истинных ледяных прошлого браки соединяли не только тела, но и души. Так говорили легенды. И вот одна из таких легенд ожила вместе с моим древним мужем, одарив меня всеми прелестями Истинного союза, даже не спросив, хочу ли я этого или нет.

– Миледи, когда подавать ужин?

Возникший за спиной дворецкий заставил оторваться от окна.

– Через полчаса.

– На сколько человек, миледи?

Я задумчиво посмотрела на Ашара. М-да. Слуги успели сделать свои выводы о нашей ссоре.

– На двоих, – коротко ответила дворецкому и бросила взгляд на расхаживающего по дорожке мужа.

Нет, хватит. Пора заканчивать эту игру в молчанку!

Ашар почтительно поклонился и исчез, а я, встряхнув распущенными волосами, решительно вышла из комнаты и направилась к выходу из дома.

– У нас сегодня гости? – Я остановилась рядом с мужем.

Кимли недоуменно посмотрел мне в глаза. По рассеянному взгляду я поняла, что мысли его далеки и от меня, и от того, где он сам сейчас находится.

– Что?

– Вы расхаживаете у ворот уже полчаса, вот я и решила, что вы встречаете гостей. Нет?

– Даже если это и так, вам-то что за дело? – резко ответил Кимли.

– Полагаете, никакого? – Я иронично усмехнулась. – А я думала, наш уговор еще в силе.

– Какой уговор?

Кимли нахмурился. Было очевидно, что его тяготит разговор со мной, но я не собиралась облегчать мужу жизнь.

– Ну как же? – притворно удивилась в ответ. – Проект «идеальная жена посла». Или он уже не актуален? Должна же я предложить вашим гостям хороший ужин в приятной обстановке?

– Ребекка, хватит морочить мне голову, – раздраженно выдохнул Кимли. – Вам нечем заняться? Ищете очередное развлечение?

Он поднял руку, но так и не донес ее до лба. Посмотрел на меня долгим, мрачным взглядом и холодно произнес:

– Завтра вы возвращаетесь в Сарту.

– Интересненько! А с чего это вдруг?

– Потому что так будет лучше.

– Для кого? Для вас?

– Для нас обоих.

– Вот как?

Я присмотрелась к мужу внимательнее. Странно. Кимли выглядел осунувшимся и нездоровым. Темные круги под глазами, запавшие щеки, между бровями залегла тонкая продольная морщинка. Такое ощущение, что несколько ночей не спал.

– С вами все в порядке? – не сумела удержаться от вопроса.

– Все отлично. А когда вы уедете, будет еще лучше, – резко ответил муж.

На его лице возник и тут же схлынул морозный узор.

– Я распоряжусь, завтра вас будет ждать эр-сат. Соберите необходимые вещи. Саймон встретит вас в Сарстайне и поможет освоиться во дворце.

– Уже все решили? А если я не поеду?

– Ребекка, давайте не будем усложнять.

Кимли посмотрел на меня таким усталым взглядом, что все мои возражения куда-то улетучились. Какой смысл вредничать? Что я теряю? Все равно здесь я никому не нужна. Нет, дома я тоже никому не нужна, но там хотя бы делают вид, что это не так.

– Хорошо. Не будем.

Я согласно кивнула. Кимли недоверчиво посмотрел на меня и переспросил:

– Вы согласны?

– Разумеется. Я тоже считаю, что нам нужно жить раздельно.

– Что ж, вот и отлично.

Как ни странно, в голосе Кимли не слышалось радости.

– Прощайте, – бодренько попрощалась я и повернулась, собираясь уйти.

– Ребекка! – окликнул меня муж.

– Что?

– Не забывайте о нашем уговоре, – после небольшой паузы ответил Кимли.

– Постараюсь, – со смешком ответила я.

– И передайте Ашару, что я не буду ужинать.

Кто бы сомневался!

– Обязательно передам. Только не думайте, что слуги не понимают, что происходит. Они уже давно не накрывают стол на двоих.

Ага. Если только глупая хозяйка не прикажет.

Я вскинула голову и неторопливо направилась к дому, ощущая на своей спине ледяной взгляд мужа.

Что ж, пусть смотрит, мне не жалко. Красота создана для того, чтобы ею любовались!

* * *

В ту ночь я долго не могла уснуть. Ворочалась с боку на бок, старательно пытаясь выкинуть из головы тревожные мысли, но сон не шел. Вконец измучившись, я поднялась с постели и подошла к окну.

Взгляд, брошенный на пышные заросли клера, заставил затаить дыхание. В лунном свете сад казался таинственным и чуточку ненастоящим. Ровные аллеи артаксов выглядели безмолвными стражами, охраняющими покой имения. Высокие шпалеры с вьющимся расконом бросали ажурные тени на вымощенные камнем дорожки. Изящные фреи причудливо изгибались на фигурных клумбах, напоминая грациозных ланей, пришедших на водопой.

Меня завораживала хроносская природа. Буйство зелени, редкие, малоизвестные за пределами острова растения, яркие цветы. Все здесь выглядело живым, настоящим и совсем не таким, как у нас в Сартане.

Я любила Север, да что там, я просто обожала свою родину, но сартанский климат казался порой слишком суровым. Долгая зима, длинные темные ночи, снег, даже летом лежащий на склонах гор, промозглая осень и холодная весна. Говорят, что раньше, в эпоху Артура Благословенного, в Сартане царило вечное лето. Может, так и было, но сейчас все иначе.

Задумавшись, я не сразу обратила внимание на скрип открывшейся двери. Вскользь отметила чуть слышный звук, но не придала ему значения. Тем более что в комнате снова стало тихо.

Минуты бежали одна за другой, а я бездумно смотрела в темноту, невольно поддаваясь очарованию южной ночи.

В памяти неожиданно всплыли события шестилетней давности.

Императорский дворец, бесконечная череда юных дебютанток, серьезный и собранный отец, дающий мне последние наставления. Вспомнилось и собственное волнение. Несмотря на браваду, мне было не по себе. Мой первый бал. Мечты и надежды. Остро вспыхнувшее чувство. К самому прекрасному, как мне тогда казалось, мужчине.

Эдвард. Я снова видела его глаза, в которых плескалось восхищение. Ощущала его руки на своей талии. Чувствовала горячее дыхание. И летела. Летела в безумном танце, вновь теряя власть над собственным сердцем.

А потом опять пережила свой первый поцелуй. Поцелуй, ставший началом большой и светлой любви. С моей стороны. Только с моей.

Я так явственно окунулась в прошлое, что дыхание перехватило от боли.

Шарг! Что со мной происходит?! Откуда взялись эти дорговы воспоминания?

Я покачала головой, горько усмехнулась и попыталась прийти в себя. Какая ерунда! Хронос на меня плохо влияет, это точно. Помню, в одной старой книге я читала о том, что древняя магия темных, которой пропитан юг, способна разбудить в душе человека самые сокровенные воспоминания, вытащить наружу глубоко скрытые пороки и пробудить потаенные желания. Похоже, автор опуса не врал. Хронос – то еще местечко! Иначе с чего бы мне погружаться в ненужные воспоминания? Крев сатари, да я уже больше четырех лет не вспоминала ни Эдварда, ни собственные глупые надежды. И между прочим, правильно делала! Нет больше той доверчивой Бекки. Все изменилось. Я изменилась.

Вздернув подбородок, распрямила спину и растянула губы в улыбке. У меня все отлично! Было, есть и будет! И в этот момент я почувствовала, что тишина комнаты стала иной. Настороженной, вязкой, горячей. По телу пробежала дрожь.

Я оглянулась.

Дверь из спальни Кимли была приоткрыта, позволяя разглядеть едва заметный мужской силуэт, застывший в проеме. Интересно, что понадобилось муженьку в моей комнате глубокой ночью? Минута, другая… Я боялась вздохнуть и ждала, что будет дальше. Кимли стоял неподвижно. Я напряженно смотрела на него и не знала, чего хочу больше. Чтобы он подошел ко мне или чтобы ушел. Сердце громко стучало в груди, и мне казалось, что этот грохот разносится по всей комнате.

Шарг! Чего он ждет? Что ему нужно? Почему он ничего не предпринимает?

Кимли постоял еще немного, сделал неуверенный шаг по направлению к кровати, но тут же остановился, замер, а потом резко развернулся и ушел.

Я выдохнула, сама не зная, радоваться этому или огорчаться.

Подошла к постели, села и уставилась в темноту. Что ж, буду надеяться, что все к лучшему. Да. Именно так. И нет нужды думать о том, как все могло бы быть, не захлопнись за Кимли доргова дверь.

Я укрылась одеялом, плотно зажмурила веки и приказала себе выкинуть из головы посторонние мысли. Все. Уже завтра я буду дома. А там… Друзья, общение, веселье. Вечное брюзжание папы, милая рассеянность мамы, язвительные подколки Мартина. Моя привычная и до мелочей знакомая жизнь.

Нет, определенно, лучше уехать. И пусть Кимли сам справляется с теми ледяными духами, что терзают его душу!

Рано утром я улетела в Сарту.

Себастиан Кимли

Он расхаживал по кабинету и пытался сосредоточиться на предстоящей встрече с Феради, но невольно отвлекался на мысли о жене.

Когда Ребекка уехала, он думал, что наконец вздохнет с облегчением и сможет забыть о надоедливой занозе. Но уже через неделю понял, что то и дело вспоминает какие-то мелочи, связанные с супругой, машинально прислушивается, надеясь услышать нежный высокий голос, постоянно натыкается на ее вещи, так и оставшиеся в его покоях. И ощущает непривычную пустоту. Как ни странно, пока Ребекка жила в особняке, тот казался совсем не таким огромным и холодным.

– Лорд Феради, – доложил секретарь, прервав его размышления.

– Себастиан, ты не рад меня видеть?

Джерад, приветливо улыбаясь, вошел в кабинет, а у него засосало под ложечкой. Улыбающийся Феради – это стопроцентная гарантия назревающих проблем.

– Ну что ты, друг! – губы растянулись в улыбке. – Я просто счастлив, что ты выбрался из своего управления. Помнится, раньше ты редко покидал его стены.

– Все мы с годами меняемся, Тиан, – усмехнулся глава разведки.

– Лайонел, сделай нам чай.

Он посмотрел на секретаря, и тот понятливо кивнул в ответ. Что ж, Нела учить не нужно. Запишет разговор в лучшем виде.

– Ну, садись, рассказывай, с чем пожаловал. – Он указал гостю на кресло, а сам расположился за столом.

– Хотел кое-что показать, – небрежно ответил Джерад.

На темное дерево столешницы легла стопка фотографий.

– Гробница Терроса? – Он удивленно посмотрел на Феради.

– Именно, – кивнул тот.

– И что я должен тут увидеть?

– А ты присмотрись внимательнее.

Он взял в руки яркие снимки и принялся просматривать их один за другим.

Знаменитая гробница не менее знаменитого хроносского царя. С разных ракурсов и в разные времена года. Удивительная вещь эти новые технологии. Вроде бы и похоже на магические картины, но все намного четче, правдивее, точнее.

– Что это?

Он указал на одну из фотографий. На ней изображался вход в огромный склеп. Сейчас тот был открыт, и львы, обычно гордо возлежащие по обеим сторонам от гробницы Терроса, смиренно склонили головы. Перед кем?

– А это, Себастиан, и есть то, ради чего я пришел, – спокойно, даже расслабленно отозвался Феради.

Глава разведки неторопливо отпил принесенный чай и задумчиво посмотрел в окно:

– Ровно три недели назад наши сейсмологи зарегистрировали странные подземные толчки. Как раз в районе захоронения. А когда прибыли на место, оказалось, что старая гробница открыта, а тело Терроса исчезло.

– Исчезло? – настороженно переспросил он.

– Именно, – невозмутимо ответил Джерад.

– Ты хочешь сказать, что его похитили?

– Или помогли вернуться.

– Думаешь, Артани?

– Больше некому. – Джерад отставил чашку и посерьезнел. – Время вышло, Тиан. Мы не можем ждать, когда этот безумец ввергнет мир в первозданный хаос.

– И что ты предлагаешь?

– Остановить его, пока не поздно.

– Каким образом?

Он поднялся из-за стола и прошел к окну. Снова некстати всплыли мысли о Ребекке. Доргова девчонка, почему он так за нее беспокоится? Где она, что с ней… И вроде бы понимает, что чем она дальше от него, тем в большей безопасности, а все равно сердце не на месте. Странное, кстати, ощущение. Знает ведь, что Ребекка ему не нужна, что она и близко не похожа на Энн, что ему никогда не нравились такие разбитные девицы, но почему-то реагирует на нее. И беспокойство испытывает. Наверное, за годы ледяного плена что-то в нем сломалось. Иначе откуда такие странные мысли и эмоции?

– Тиан, ты меня слышишь?

– Слышу, Джерад, слышу.

– И что думаешь?

– Меня не касается эта война, – глухо ответил он. – Я больше не собираюсь ввязываться ни в какие авантюры.

Он действительно так думал. Хватит с него чужих интриг! Все. Наигрался. Единственное, чего он хотел сейчас, так это того, чтобы его оставили в покое. Слишком большую цену пришлось заплатить за прошлые ошибки. А делать новые… Увольте.

– Кимли, ты что, не понимаешь? – вспылил Феради. – Нет больше чужих войн! Нет интересов Севера и Юга. Нет былых разногласий и амбиций! Если Артани поднял Терроса, нам всем несдобровать!

Джерад растерял прежнюю невозмутимость и говорил громко, горячо, даже пылко. А он смотрел на бывшего недруга и думал о том, как тот изменился. Исчезли былые вальяжность и неторопливость. Испарились всегдашние спокойствие и пресыщенность. Видно, жизнь хорошо потрепала главу хроносской разведки.

Он устало потер лоб. Мысли путались. Ему бы сейчас поспать… Просто лечь и уснуть. Сколько он уже не спал? Назойливый внутренний голос услужливо подсказал: месяц. Ровно столько прошло с тех пор, как Ребекка перебралась из его постели в свою собственную. Стыдно сказать, он, взрослый, смелый мужчина, Истинный ледяной маг, с чьим могуществом мало кто мог сравниться, боялся.

Боялся надолго закрыть глаза, предаться беспамятству, уснуть. Ему постоянно мерещился сырой холод склепа, темнота и тишина гробницы, ужас одиночества и вечные оковы льда. Лишь рядом с женой этот страх отступал и он забывался коротким, тревожным сном. Ребекка умудрялась отогнать от него мрачные тени прошлого. Слишком живая, слишком горячая, слишком порывистая. Одним своим присутствием она легко справлялась с осаждающими его монстрами.

– Себастиан, ты меня слышишь? – не выдержал Феради.

– Слышу, Джерад, не кричи, – спокойно ответил он.

– Я могу на тебя рассчитывать?

– Я все сказал, – твердо произнес он. – Я больше не буду участвовать в ваших разборках. С меня хватит и того, что было.

– Ты не понимаешь…

– Все я понимаю. В прошлый раз я тоже повелся на красивую сказку об объединении Севера и Юга. И на четыреста лет оказался в оковах льда. Сомнительное, знаешь ли, развлечение. Нет. Разбирайтесь сами. Я – пас.

Да, когда-то он был настолько глуп и самонадеян, что поверил темным, влез в их разборки и потерял себя, погрязнув в ненависти и пороках. Повторять прежний опыт он не хотел.

– Ты пожалеешь. – Феради встал и окинул его тяжелым взглядом.

– Все может быть. – Он равнодушно пожал плечами и снова отвернулся к окну. – Прощай, Джерад. Рад был повидаться.

Он не глядел на Феради, да это было и не нужно. И так знал, что тот сейчас смотрит на него с обычной неприязнью.

– Еще встретимся, Кимли, – в голосе бывшего недруга послышалось предостережение.

Дверь тихо закрылась за гостем, а он так и продолжал стоять, задумчиво глядя на буйную зелень разбитого под окнами посольства парка.

Ребекка Гринделл

– Ребекка, выходи из воды! Сколько можно плескаться?

Звонкий голос Тэй разнесся по пляжу, и я усмехнулась. Тэй верна себе. Вечно за всех переживает.

– Тайра, уймись! Пусть плавает, сколько хочет! – послышался возглас Гарри. – Это же Бекки, ей все нипочем.

Я легла на спину, раскинула руки и уставилась в высокое небо Вирнеи. Тишину нарушал только шум прибоя и крики варнов. Маленький курортный городок, затерявшийся среди сотни похожих, оказался на удивление немноголюдным и спокойным. За две недели, проведенные на побережье Терейского океана, мы не встретили никого из знакомых. Мы – это я, Тэй и Гарри.

Да, мы снова были вместе. Сначала к Тэй, гостящей у бабушки, приехала я, а вскоре подтянулся и Рэнском. Как почувствовал, что нам его не хватает. Нет, ну а как иначе? Кто-то же должен носить наши сумки, вовремя обеспечивать коктейлями и следить за тем, чтобы к нам не приставали навязчивые поклонники.

– Бекки, у тебя скоро жабры вырастут! – не унималась Тэй.

Вот надоеда! Боится, что я снова буду думать о муже, и старается не оставлять меня в одиночестве. В этом вся Тэй. Она всегда обо всех переживает и пытается помочь. Вот и со мной носится, как с больным псом. Не хочет, чтобы я вспоминала Кимли. Что ж, я и рада бы не думать, да только оно само как-то. Думается. После того как уехала из Хроноса, в душе словно заноза какая-то осталась. Тэй уверена, что я влюбилась, но она ошибается. Это не любовь. Это нечто другое.

Я прикрыла веки, наслаждаясь лаской волн. Сегодня Терей был на редкость спокойным. Суровый северный океан мягко светился в лучах неяркого солнца, не показывая своего крутого нрава, и мне казалось, что бесконечная водная гладь тихо дышит, словно спящий великан.

– И о чем мечтаем? – Гарри незаметно оказался рядом.

– О большущей отбивной и холодном лимонаде, – лениво отозвалась я.

– Да? Вот уж не думал, что еда способна вызвать такое одухотворенное выражение на твоем лице!

– Постигаю прелести жизни замужней дамы, – хмыкнула я. – Могу есть сколько угодно и не обращать внимания на вес.

– Ой, Бекки, не прикидывайся! По-моему, сколько бы ты ни съела, все равно не поправишься. Пара полетов на двиге – и все лишнее моментально сгорит.

Вот же Гарри! Как хорошо он меня знает.

– Бекки! – послышался громкий окрик.

– Гляди, кто это на берегу?

Рэнском прищурился.

– О, а Грег что здесь делает? – спустя пару секунд поинтересовался он.

– Похоже, тихой жизни пришел конец, – улыбнулась я. – Грегори!

Я помахала другу.

– Плывите к берегу! – выкрикнул Грегори Симмонс.

Мы с Гарри двинулись к пляжу.

– Интересно, что он здесь забыл? – тихо ворчал Рэнском.

– Гарри, уймись, – отмахнулась я, зная, что друг не любит Грега.

– Бекки, куда ты пропала? – Симмонс едва дождался, пока я выйду из воды, подхватил меня на руки и закружил. – На следующей неделе все собираются в Арскоте. Будем готовиться к ежегодным гонкам.

Грегори довольно улыбнулся и чмокнул меня в щеку. Крупная фигура закрыла солнце.

– Ох, Бекки, как же я по тебе соскучился! – заявил друг. – И чего тебе замуж загорелось? Да еще и за какого-то неизвестного парня!

– А ты думал, Ребекка будет ждать, пока ты осчастливишь ее предложением? – съязвила Тэй.

– А может, я собирался, – усмехнулся Симмонс.

– Долго думал, – отрезала Тэй.

– Ладно, хватит вам, – не выдержала я. – Грег, ты говоришь, наши все в Арскоте?

– Ага.

– Тогда я тоже поеду.

– Отлично!

– Бекки, может, не стоит? – встряла Тэй.

– Тэй, не трусь. – Я обняла подругу и заглянула ей в глаза. – Я теперь лицензированный пилот.

– Бекки, ты забыла о Стоуне. Там, где он, у тебя гарантированно будут неприятности.

– Ничего. Этот засранец еще узнает, на что я способна.

– Девочки, не ссорьтесь!

Грег сгреб нас с Тэй в охапку и весело улыбнулся.

– Рэнском, собирай вещички. Я приглашаю всех в «Три звезды», – скомандовал он, уводя нас с пляжа.

Гарри недовольно покосился на Симмонса, но промолчал и, подхватив шляпы и сумки, двинулся следом.

В баре мы пробыли недолго. Выпили по коктейлю, поболтали, а потом пошли провожать Грега.

– Бекки, я буду ждать тебя в Арскоте.

Симмонс завел двиг и высунулся из кабины.

– Через три дня прилечу, – пообещала я.

– Иди сюда, детка.

Грег протянул руку и обнял меня.

– Зря ты поторопилась, Бекки, – шепнул он и неожиданно поцеловал. Жадно, глубоко, почти взасос. А спустя пару секунд вскрикнул от боли.

– Шарг! – Симмонс отшатнулся и отер окровавленное лицо. – Крев сатари, что за бред?!

– Подожди, не три, дай я посмотрю.

– Лучше отойди, Бекки! – крикнул Гарри, приближаясь к нам и отодвигая меня в сторону.

– Что это было? – встревоженно спросила Тэй.

Я мрачно смотрела на парней и пыталась осмыслить то, что произошло. Вот готова поспорить, что без Кимли тут не обошлось!

– Бекки, ты как? Не пострадала?

Рэнском вытер руки и оглянулся на меня. Он уже помог Симмонсу привести себя в порядок, и тот молча готовил двиг к полету. Услышав вопрос Гарри, Грегори кинул на меня взгляд, но тут же отвел глаза.

– Грег, ты как? – спросила я.

– Нормально, – буркнул друг.

– Ребекка, ты ничего не хочешь нам объяснить?

Рэнском подошел ко мне и уставился в глаза. Ох, как же я не любила, когда он так смотрел!

– А что я должна объяснять?

– Это твой муж, да? Это он перестраховался?

Да, Гарри всегда умел сложить два и два!

Я неохотно кивнула.

– Так это что, твой доргов муженек постарался? – удивленно переспросил Грегори. – Испугался, что ты ему рога наставишь?

– Я не считаю нужным говорить на эту тему, – отрезала я. – И вообще, Грег, заканчивай со своими глупыми шутками и прекращай распускать руки.

– Ой, Бекки, ненавижу, когда ты такая, – скривился Симмонс и натянул кепку. – Ладно, ребятишки, мне пора. Всем счастливо оставаться!

Двигор легко взмахнул крыльями и сделал над нами круг.

– Пока, Грег!

Тэй подняла руку, провожая друга.

Симмонс широко улыбнулся, и синий эс-тор резко взмыл вверх.

Я молча проводила его взглядом. В душе боролись привязанность к Грегу и негодование на него. Вот чего он полез ко мне с поцелуями? Можно подумать, мне это было нужно! А теперь все будут знать, что муж мне не доверяет, и применил «артайю». Варварство какое-то! Кто в наше время пользуется этим шовинистским заклинанием? Дорг подери! Заклеймил, как неверную жену!

Я отмахнулась от вопросов Тэй и решительно улыбнулась.

– Как насчет того, чтобы устроить вечером пляжную вечеринку? – весело поинтересовалась у друзей.

Правда, ответить они не успели. Мой виг-тон выдал бравурную мелодию, и мне пришлось отвлечься.

– Привет, па, – поздоровалась я с родителем.

– Ребекка, немедленно возвращайся домой.

– Что случилось?

– Сегодня вечером ты должна быть у императора.

– Шарг!

– Ребекка! – в голосе отца послышалось недовольство.

– Пап, ну чего Ричарду опять от меня нужно?

– Приезжай – узнаешь, – сухо сказал отец и отключился.

Крев сатари!

– Бекки, я с тобой, – серьезно произнес Гарри.

– Да ладно, оставайся. – Я махнула рукой. – Мне не привыкать к нравоучениям императора.

– Бекки, что ты опять натворила? – встревожилась Тэй.

– Самой интересно, – задумчиво пробормотала я. – Ладно, пойду собираться. Отдых закончен.

* * *

– Леди Кимли.

Я вздрогнула, услышав от Ричарда подобное приветствие. Никогда император не обращался ко мне иначе, чем по имени, и вдруг…

– Ваше величество.

Раз уж дядюшка Дик настроен на официальный разговор, пришлось сделать реверанс.

– Почему вы покинули Хронос?

Монарх стоял у окна, и его лицо оставалось в тени, не позволяя разглядеть ни одной эмоции. Нет, не нравился мне сегодняшний прием. Совсем не нравился!

– А разве я не могу поехать отдохнуть? – невинно уточнила у правителя.

– И оставить мужа в одиночестве? – резко спросил Ричард.

– Уверяю вас, сир, лорд Кимли не одинок. – Я не смогла сдержать усмешку.

– Да? И кто же скрашивает его досуг? – нахмурился император.

– О, очень многие! – беспечно улыбнулась в ответ и принялась перечислять: – Лорд Феради, лорд Даренс, лорд Крон, лорд Сандерли. А еще весь сартанский посольский корпус, ну и половина арсейского.

– Прекрати паясничать, – оборвал меня император.

Ого! Это что-то новенькое! Еще ни разу Ричард не разговаривал со мной так жестко.

– Ваше величество, вы чем-то недовольны?

– Ребекка, о чем я тебя просил? – устало спросил император. – Неужели так сложно было сидеть в Аранайе и вести себя тихо?

– Я так и делала.

– Тогда что ты забыла в Сартане?

– Выполняю волю мужа. Кимли сам отправил меня домой.

– А ты и рада, – хмыкнул Ричард, но тут же посерьезнел. – Ты сегодня же вернешься в Хронос. Ребекка, я не шучу. Ты должна быть рядом с супругом.

– Зачем?

– Мне необходимо знать, что он делает и с кем общается. Я должен знать каждый его шаг, каждый вздох, каждое движение. Я не шучу, Ребекка. На кону стоит будущее Севера, и я хочу быть уверен, что твой муж не совершит очередную ошибку.

– Я не буду за ним шпионить, – твердо глядя на императора, ответила я.

– И не надо. Но мне нужно, чтобы ты была рядом с мужем. И могла ответить на мои вопросы, если я решу их задать.

– Ваше величество, но…

– Все, Ребекка, вопрос закрыт. Эр-сат ждет тебя на шестой башне.

Ричард отвернулся от меня, но я не смутилась:

– Ваше величество, я никуда не полечу, пока вы не объясните мне, что не так с моим мужем.

Император уперся в меня строгим взглядом. Угу. Не на ту напал!

– Я не вправе рассказывать тебе о прошлом Кимли. Он сам должен это сделать. А вот сумеешь ли ты завоевать его доверие – зависит только от тебя.

– Но вы все время говорите о какой-то опасности. Я ведь должна знать, что мне угрожает?

– Не тебе, Ребекка. Миру. И именно поэтому я хочу, чтобы ты была рядом с мужем и следила за тем, что с ним происходит.

– Ничего не понимаю. – Я растерянно посмотрела на императора. – Что я смогу сделать, если что-то случится?

– Ты можешь сделать так, чтобы ничего не случилось. Просто будь с ним рядом.

Император устало потер лоб, и я заметила тоскливый взгляд, брошенный им на портрет покойной жены. Императрица Беатрис была на нем словно живая. Смеющиеся карие глаза, немного смуглая кожа, чуть удлиненный овал лица, темные, уложенные в сложную прическу волосы. Я видела супругу дядюшки Дика всего пару раз, в раннем детстве, и помнила только высокий нежный голос и ласковую улыбку.

– Иди, Ребекка, – повелительно сказал император.

Я поняла, что разговор окончен:

– До свидания, ваше величество.

За дверью меня ожидал Сайрен.

– Я вас провожу, леди Кимли, – бесстрастно произнес снежный дух.

«Чтобы вы не вздумали удрать», – договорила я про себя то, что он не сказал.

Мы прошли по коридорам дворца и поднялись на башню.

Эр-сат уже стоял на взлете.

– Леди Кимли! – Пилот кивнул мне и щелкнул тумблером.

– Прощай, Сай. – Я ухватила снежного духа за прозрачную руку и как следует ее встряхнула.

– До свидания, леди Кимли, – вежливо ответил Сайрен.

Себастиан Кимли

Он задумчиво перелистывал страницы виг-дока.

Удобная вещица. В тонком кусочке железа хранилось огромное количество информации, которую можно было систематизировать по годам и темам. И никакой магии, только технология. Мечта Куорна сбылась – теперь каждому доступно то, что раньше могли иметь лишь избранные.

Странно, конечно. Он до сих пор с трудом ориентировался в сумасшедшем ритме современной жизни. Правда, никто об этом не догадывался.

Он легко коснулся пальцем холодного экрана и с интересом уставился на возникшую фотографию. Ребекка. Его жена кружится в объятиях какого-то смазливого хлыща, и на лице ее сияет счастливая улыбка. Так-так-так… И кто тут? Эдвард Сэмюэл Клеменс, виконт Грасс. Несостоявшийся жених юной леди Гринделл. Это сколько ей было? Шестнадцать? И почему не поженились? Ага. Красавчик Эдвард изменил Ребекке с одной из ее подруг. Какая банальность!

Он хмыкнул. Все щенки одинаковы.

А это что? С фотографии на него смотрела обнаженная Бекки. Ну не считать же одеждой пару узких кружевных полосочек, прикрывающих стратегические места?

Его кинуло в жар. От гнева. То, что любой может увидеть его жену в таком виде, заставляло сжимать кулаки и стискивать зубы. Невыносимо хотелось уничтожить этот позор, но он пересилил себя. Нельзя поддаваться эмоциям, они не доведут до добра. К тому же если боги выбрали для него такую жену, значит, ничего лучшего он не заслуживает. И он это прекрасно понимал с самого начала, так почему теперь ярится?

Он устало потер лоб и вернулся к просмотру. Нел нашел ему все, что было на жену, целое досье собрал. Старательный доргов сын!

Взгляд замер на фото.

Что тут за подпись? «Леди Гринделл разделась на спор на вечеринке в Ирбруке». На спор? Да, Ребекка может. Сумасшедшая девчонка! Совершенно не имеет мозгов и чувства собственного достоинства!

Он поморщился и нажал на экран. Тот вспыхнул новыми фото. Разудалая жизнь Бекки во всей красе. Что за дорг сидит в этой бестии? Кажется, все ей нипочем. Сегодня она может всю ночь танцевать в «Гроссно», а уже завтра способна отправиться в полет на двигоре и преодолеть расстояние в тысячи рье до Арсеи. Или прыгнуть с самой высокой скалы Аспена, а потом как ни в чем не бывало мило улыбаться на императорском приеме.

Он листал страницы, вникал в факты биографии, и лицо его становилось все задумчивее.

А ведь все не так просто, как кажется, и за веселым внешним фасадом скрыто второе дно. Пожертвования для бездомных, помощь фонду престарелой прислуги, забота о животных – и все это тайно, через подставных лиц. И на это уходят почти все ежемесячные деньги Ребекки. А журналисты кричат о расточительности и мотовстве дочери главы Совета. И отец все время пытается урезать ей содержание.

Он просматривал досье и испытывал все большее недоумение. В деле, которое он поручил собрать, были свидетельства людей, хорошо знающих Ребекку. Няня, горничные, кухарка, шофер. И все они в один голос твердили, что Бекки – очень добрая и отзывчивая девушка.

«В ту зиму я часто болела, бытовая магия меня совсем не слушалась, – рассказывала горничная Молли, – и хозяин стал выказывать мне недовольство. А леди Ребекка, как узнала, что лорд Гринделл собирается меня уволить, уговорила милорда повременить и назначить испытательный срок. Дескать, я обязательно исправлюсь. А сама выполняла за меня всю работу по дому. Знаете, она всегда встает на защиту слабых. С самого детства. Добрая очень и справедливая. Вот и меня спасла. После-то уж я сама справлялась. Опять же, леди Ребекка меня выходила, отвезла к своему врачу, тот лекарства выписал, она их купила, и скоро я поправилась. Уж как я ей благодарна! А что журналисты говорят, так вы не слушайте! Им бы только очернить кого!»

«Честная она очень, оттого и все ее беды, – делился шофер. – Я ведь сызмальства при ней, каждый ее шаг знаю. Очень леди Ребекка за правду стоит. Вот и с журналистом этим, не помню уж, как его зовут, но он на нашу госпожу больше всех клевещет, поругалась, когда тот приставал в клубе к молоденькой девчушке. А тот мстить взялся, пишет про нашу леди невесть что. И пьет она якобы, и разгульную жизнь ведет… Глупости все это. Леди Ребекка девушка умная. А если и были какие шалости, так кто из нас в молодости не чудил? Вы на душу ее смотрите и на дела. Я с госпожой сколько раз по бедным кварталам ездил, помощь раздавал. И ведь она об этом никому не говорит, скрывает. Да ее в Эсбруке каждый ребенок знает. Она и столовую для бездомных там организовала. И одежду туда привозит. А у самой денег-то негусто. Хозяин у нас прижимистый, на содержание ей сущие гроши выделяет. Вы уж это не пишите нигде, это я так, между нами. Очень мне обидно, что нашу леди Ребекку напрасно обвиняют».

«Врут все, не слушайте вы журналюг! – категорично заявляла кухарка. – Мало я этих прощелыг гоняла! Одно время повадились под окнами у нас хозяйку выслеживать и снимки ее в одном белье публиковать. Ну, я им устроила! Кастрюлю кипятка не пожалела, вылила прям на их бесстыжие задницы! А леди Ребекка у нас – золото. Вы не смотрите, что она шебутная такая. Душа у нее настоящая, жалостливая. К людям всегда с пониманием. И внукам моим сколько помогала – и в школу хорошую устроила, и в академию протолкнула, и работу потом нашла денежную. У нее знакомых много, так для себя она никогда ничего не просит, а вот как за кого-то заступиться нужно, так всегда пожалуйста! А вы говорите…»

Показаний было много, и все сводились к одному – Ребекка совсем не та, кем старательно хочет казаться. Понять бы еще, почему она водит всех за нос.

Он отложил виг-док и взял с подставки сигару. Несмотря на минувшие столетия, любовь к руанскому табаку, эта старая привычка из прежней жизни, осталась неизменной. Отрезав кончик, он медленно раскурил золотую «Рунс» и задумчиво посмотрел в окно. Пожалуй, нужно будет увеличить сумму, выделяемую жене на булавки.

Жена. Странное слово. Да и брак довольно странное изобретение. Зачем, вообще, стремиться привязать к себе женщину? Его женитьба на Энн привела к катастрофе, и все потому, что он не смог справиться с жаждой обладания. Не сумел остановиться. Поддался тому темному, что вошло в душу вместе с черной магией Эрейского. Колдун, что проклял Энн, давно уже сгнил в могиле, а его проклятие все еще живет. Он чувствует его гнилые ростки. Ощущает смрад грешных желаний. Борется с темнотой, плещущейся в самой глубине души. Не нужно было соглашаться на переезд в Хронос. Магия этого острова слишком сильна. Она способна вытащить наружу всех его демонов. Один-единственный раз он обратился за помощью к темным силам, когда хотел добиться любви Энн, и навеки угодил в их жестокий плен.

«Хронос принял вашу просьбу, лорд Кимли, – вспомнился ему сиплый старческий голос. – Ваша сила вырастет и поможет одолеть любого врага. Вот, возьмите этот медальон. Наденьте его на себя, и вы станете непобедимы. И та, кого вы любите, не сумеет отказать».

Глупо было верить, что зло, творимое во имя добра, не запятнает душу.

Кимли потер лоб. Все же он правильно сделал, что отослал Ребекку. Лучше не рисковать. Если его вновь захлестнет былое безумие… Нет, он не сдастся, но пусть она будет в безопасности.

Шум тора, остановившегося около ворот, заставил его подойти к окну.

– Унаши сатар! – громко выругался он, глядя, как из салона выходит Ребекка, а водитель достает из тора два чемодана. – Доргова девчонка!

Он затушил сигару и нахмурился. Чего ее принесло? Неужели в Сартане мало развлечений?

Спустя несколько минут дверь кабинета открылась и он увидел улыбающуюся жену.

– Здравствуй, любимый! – нежно проворковала Ребекка. – Я соскучилась.

– Что ты здесь делаешь? – сдержав крепкое словцо, спокойно спросил он.

– Ты не рад меня видеть?

Наглое создание пересекло комнату и остановилось в шаге от его кресла.

– Дорогой, я не вынесла нашей разлуки! – патетически воскликнула девчонка и обняла его за шею.

А следом ему достался поцелуй – долгий, бесстыдный, дорговски горячий.

Он хотел оттолкнуть нахалку, но тело не пожелало подчиняться. Лед яростно вырвался из-под контроля, устремляясь к родственной сущности, и он утонул в жарком восторге, задирая короткую юбку жены, жадно сжимая ладонями стройные бедра, впиваясь ногтями в гладкую кожу, сдвигая в сторону узкое кружево и осознавая, какая она влажная там, в пылающей глубине.

Коротко рыкнув, он опрокинул жену на стол, резко, без прелюдий, вошел и сразу стал двигаться – быстро, сильно, мощно, со стоном погружаясь в такое притягательное тепло. Он не думал, не осознавал, просто тонул в податливом, нежном теле и чувствовал, как отпускает копившееся долгое время напряжение, как уходит из души горечь, как растворяется проклятое одиночество и согревается душа.

– А-а… – тихий, чувственный стон Ребекки подхлестнул его, и он накрыл ее губы своими, поглощая этот стон, пробуя его на вкус, присваивая. Мысли исчезли, осталась лишь жажда, утолить которую могла только женщина, волею богов ставшая его супругой.

Ребекка Гринделл

– Почему вы вернулись?

М-да, быстро же муженек опомнился! Я тут отдышаться не могу, а он уже совершенно серьезен и смотрит в глаза строгим, пытливым взглядом.

– А вариант, что я соскучилась, не прокатил? – невинно улыбнулась в ответ.

– Нет, – отстранившись, коротко отрезал Кимли.

Что ж, я и не надеялась, что будет легко. Ладно, придется сказать правду:

– Ричарду не понравилось, что я уехала из Хроноса.

– Из Хроноса или от меня?

Кимли проницательно посмотрел в глаза, и я почувствовала, как снова громко забилось сердце.

– Ну…

– Ребекка!

– Слушай, какой же ты нудный! – Я слезла со стола и одернула юбку. – Совершенно не умеешь расслабляться!

– Куда уж мне до вас! – усмехнулся муженек.

– Грубиян! – Я возмущенно уставилась на Кимли.

– Хватит, Ребекка, – неожиданно приказал тот и, протянув руку, поправил мои волосы. – Вам нужно привести себя в порядок, а потом мы поговорим.

Шарг! Уловка не прокатила! Любой нормальный мужик после такого секса не только говорить, шевелиться лишний раз не захочет, а этот доргов Кимли…

– Вот охота тебе все портить? Прекрасный вечер, прекрасные мы, неужели нельзя заняться чем-нибудь повеселее, чем серьезные разговоры?

Я ухватила Кимли за галстук и в меру обольстительно улыбнулась. Роль взбалмошной девчонки, которую я успешно играла последние несколько лет, вдруг показалась тесной, как детское платьице.

– Повеселее? – супруг скептически поднял бровь. – Веселье можно понимать по-разному. Для одних это шумная вечеринка, для других – поездка на пикник, для третьих, – он сделал небольшую паузу, – шпионаж.

Вот же сукин сын! Я попыталась отстраниться, но муженек не позволил. Его ладонь властно легла на талию, а щеку обжег горячий шепот:

– Так что, Ребекка, вы расскажете мне, о чем беседовали с императором?

Кимли притянул меня ближе. Между нашими телами была лишь тонкая ткань одежды, и я чувствовала, как ровно и размеренно бьется его сердце.

– Конечно, дорогой, – чуть повернув голову, ответила прямо в его приоткрытые губы и слегка прикусила нижнюю.

– В подробностях?

Руки мужа сжались сильнее.

– Все, что вспомню, – искушающе протянула я и запустила пальчики в светлые волосы, в который раз поражаясь их шелковистой мягкости. Шарг! Похоже, это мой личный фетиш! Как вижу Кимли, так и тянет прикоснуться к его шевелюре!

Ну, что сказать? После очередного раунда переговоров от моей одежды мало что осталось. Впрочем, костюм Кимли тоже не блистал красотой. Не знаю, откуда в этом ледяном столько сил, но наша «беседа» изрядно затянулась. Зато я выяснила опытным путем, что диван в кабинете мужа довольно мягкий, а вот ковер, на котором довелось поелозить моим коленям, напротив, достаточно жесткий.

Я отвела с лица растрепавшиеся волосы и блаженно откинулась на грудь лежащего рядом супруга. Нет, все-таки в сексе ему нет равных! Давно у меня не было такого кревного вечера!

– Ричард просил вас следить за мной? – Вопрос Кимли застал меня врасплох.

– М-м-м…

– Да или нет?

– Не следить, просто быть рядом. – Я решила ответить правду.

– Зачем? – в голосе мужа прозвучал металл.

– Не знаю, что ты натворил в прошлом, но Ричард опасается повторения этого в будущем. А я каким-то образом обязана предотвратить неведомую опасность. Кстати, может, предупредишь, чего мне ждать?

– Ты действительно хочешь это знать?

– Конечно!

Я перевернулась на живот и уставилась мужу в лицо. Кимли не выглядел как хорошо расслабившийся мужчина. Похоже, он вообще не умел расслабляться.

– Тебе официальную версию или реальную? – сухо спросил супруг.

– Официальную я смогу раскопать в архивах, а вот реальную – вряд ли.

Я тряхнула головой, сдувая с лица надоедливые пряди. Кимли перешел со мной на ты. Интересно: надолго? Хотя глупо, наверное, выкать женщине, пару минут назад стонавшей в твоих объятиях.

Кимли подтянулся, сел на полу и уперся в диван спиной:

– Если кратко, то я предал брата, попытался увести у него невесту, а потом пошел на сговор с темными в обмен на обещание всемогущества.

Супруг замолчал, и я поняла, что продолжать он не собирается.

– А зачем тебе далось это всемогущество?

– Сложно объяснить.

– А ты попробуй.

– Много всего смешалось. Наверное, нужно начать с самого начала, – тихо сказал Кимли и неожиданно спросил: – Что ты знаешь о Столетней войне?

– Только то, что она была. Вернее, я помню про восстание Истинных, про то, что весь мир оказался ввергнут в северные разборки и погряз в них по уши почти на сто лет.

– И миллионы людей погибли, а тысячи городов оказались стерты с лица земли, – бесстрастно договорил Кимли.

Сейчас он выглядел настоящим ледяным. Холодным, бесчувственным, отстраненным. Я впервые задумалась о том, какой он древний. Нет, не годами. Опытом прожитой жизни.

– Мое детство и юность пришлись на военные годы, – тихо начал Кимли. – Отца, герцога Керданского, я помню плохо. Его почти никогда не было рядом, так что, когда он погиб, я не ощутил особых перемен. Мать вскоре снова вышла замуж за одного из самых видных сановников того времени, и ее брак изменил мою жизнь. У меня появилась семья – отец, старший брат, Артур, его друг Корс. Правда, это счастье тоже не продлилось долго. Уже после войны, во время одного из прорывов, Кронид Торн пожертвовал собой, чтобы остановить катастрофу. Мама была с ним до последней минуты и не захотела уйти, пока еще была возможность. Они погибли вместе. Жертвенный камень поглотил не только их силу, но и тела. А мы с братом остались одни.

Кимли замолчал, погрузившись в невеселые воспоминания, а я смотрела на мужа и чувствовала, как мой лед отзывается на его эмоции.

– Артур был намного старше меня, – продолжил Кимли. – Он занял место своего отца, став наместником Сарты, а я… Я его боготворил. Не было никого сильнее, честнее и человечнее моего брата. Истинные ледяные редко умеют проявлять эмоции. Мы – холодные эгоисты, одиночки, гордые и ни от кого не зависящие. А Артур был другим. Добрым, порядочным, самоотверженным. У брата был дар – он умел забирать чужую боль и раны. Во время войны Артур многих вытащил, и память об этом осталась на его теле, испещренном шрамами и следами магических ударов. У меня не было никого ближе и дороже Артура, – Кимли устало потер рукой лоб. – А однажды я случайно узнал, что брату грозит смертельная опасность. Наш друг Корс был вероятником, одним из самых сильных на Севере. Так вот, он предсказал, что Артур погибнет, когда ему исполнится пятьсот лет. А избежать этого можно только женитьбой на огненной магине. И я сорвался и поехал в Арсею искать подходящую девушку. Знал, что в старых арсейских семьях еще есть огненные наследницы.

Муж снова замолчал, на сей раз надолго. Я не торопила его. Просто молча сидела рядом и ждала, когда Кимли решится продолжить свой рассказ.

– Девушку я нашел и повез ее в Сартану, но в дороге… Я совершил непоправимое – предал Артура, полюбив его невесту.

– А она?

– А она была под действием иллюзий. Мне нужно было вызвать ее инициацию, и я применил нашу магию. К сожалению, я не знал, что на Анну наложено проклятие, и невольно усугубил его действие. Нам потом долго пришлось бороться с последствиями, и лишь убив черного колдуна, наложившего заклятие, мы сумели вернуть Анну к обычной жизни.

– Она вышла замуж за твоего брата?

– Да.

– А ты?

– А я уехал, пытаясь побороть никому не нужную любовь.

– И как? Удалось?

– Нет. Стало только хуже. Дошло до того, что я возненавидел брата и стал желать ему смерти, – глухо сказал Кимли. – Знаю, мне нет оправданий, но только потом я понял, что проклятие, поразившее Анну, оставило в моей душе свой след. И это все больше овладевало моими мыслями, толкало на бесчестные поступки и, подогреваемое болью и завистью, вело все дальше по пути зла. А я, ослепленный своей страстью, не замечал, что превращаюсь в чудовище.

Муж снова замолчал. Лицо его заледенело.

– И что было дальше?

Мне хотелось расшевелить Кимли, вытащить его из боли воспоминаний. А душа болела, отзываясь на боль сидящего рядом мужчины.

– Дальше был Хронос, в котором я завяз. Чем дольше я оставался на этом острове, тем сильнее погружался в пучину ненависти и мести. А потом произошло то, что окончательно перекрыло остатки моего разума. Я познакомился с Леоном Артади, одним из самых могущественных темных магов Хроноса.

– И что? – поторопила я мужа.

– Он пообещал мне, что Анна будет моей. И это было началом конца, – задумчиво обронил Кимли.

Я не удержалась и сжала его руку.

– Потом Артур погиб, и Анна стала моей женой. Но это ничего не изменило. Она все равно любила только Артура, а я… Я так и остался вторым, ненужной заменой, надоедливой тенью прошлого. И это окончательно добило меня. Я решил доказать, что тоже достоин любви, что могу превзойти брата и заставить любимую женщину мной гордиться. Только я не учел одного – зло не может породить добро, а почерневшая душа не способна на светлые чувства. Я смотрел на Энни, такую нежную, чистую, прекрасную, и вместо любви в моей душе клокотала ненависть. И это было моим концом. Все остальное – это так, следствие. И убийство императора Теодора, и трон Сартаны, и попытка казнить друзей. Оправдываться не буду, скажу лишь одно – к тому времени проклятие черного мага, перешедшее ко мне от Анны, полностью захватило душу, не оставив в ней ничего, кроме злобы.

– И что произошло потом?

– А потом подействовало еще одно проклятие, на сей раз подарок от императора Теодора, которого я убил. Его смерть стала и моей тоже. И я на долгие четыреста лет оказался в склепе, в оковах заледеневшего тела.

Я вздрогнула, представив, что довелось испытать Кимли. Какие бы грехи он ни совершил в прошлом, такое наказание слишком ужасно! И как он сумел его выдержать и сохранить здравый рассудок? Нет, такого даже врагу не пожелаешь.

– Подожди, получается, что твой брат – император Артур? А его жена – та самая Энн?

Та самая Энн, которую я слышала в своем сне.

Я никак не могла сопоставить древнего правителя из Старой эпохи и Кимли, сидящего сейчас рядом со мной. Как там Тэй говорит – когнитивный диссонанс? Похоже, теперь я понимаю, что это такое.

– Да. Это мой брат и его жена. И я до сих пор так и не смог выяснить, почему они оставили трон и ушли.

– Знаешь, до знакомства с тобой я даже не подозревала, что мир совсем не такой, каким я привыкла его видеть. Истинные ледяные, как выяснилось, до сих пор живут в нашем мире, император, существование которого все считают лишь данью традициям, на самом деле – единственная реальная власть Сартаны, а Совет – всего лишь малозначимое приложение к этой власти.

– Неужели так трудно это принять?

– Всегда тяжело расставаться с иллюзиями.

Я закинула руки за голову и задумчиво уставилась в потолок.

– Получается, Ричард боится, что ты снова возьмешься за старое? Ввяжешься в очередные аферы хронов?

– Думаю, он хочет выяснить, как я себя проявлю под влиянием магии Хроноса. Предпочитает знать врага в лицо.

– А ты ему враг? – Я развернулась и испытующе посмотрела на мужа.

– Нет, – резко ответил он, и я заметила, как посуровело его лицо. – Тебе пора, Ребекка. Иди к себе, мне нужно заняться делами.

Ох, Кимли!

Я понимала, что муж уже раскаивается в том, что приоткрыл передо мной душу. Вот же сложная личность!

– Я голодна, а ты? – легко поднимаясь с пола, спросила у супруга. – Пойдем раздобудем чего-нибудь поесть?

Кимли посмотрел на меня с недоумением. Что, ожидал обид и надутых губ? Это он зря. Я не собираюсь обижаться по пустякам. Подожду более весомого повода.

Я протянула мужу руку:

– Идем. Тебе нужно хорошо питаться.

– С чего такая неожиданная забота? – настороженно спросил Кимли.

– Тебе еще понадобятся силы, и учти, я собираюсь спать исключительно в супружеской постели, так что делай выводы.

Муж как-то странно посмотрел на меня и перевел взгляд на небольшую статуэтку, стоящую на письменном столе.

– Иди, Ребекка. Я приду позже.

Я поправила остатки того, что когда-то было модным костюмом от Маркони, и попыталась прикрыть наготу. Шарг! Если бы это было так просто!

– Не мучайся, – Кимли легко щелкнул пальцами, и одежда мгновенно приняла первоначальный вид.

Какое полезное умение!

– Спасибо, дорогой!

Я послала супругу воздушный поцелуй и вышла из кабинета.

* * *

Ночью, лежа без сна рядом с мужем, я раздумывала над тем, что он мне рассказал. Осуждала ли я его за былые ошибки? Нет. Судьба – дама своеобразная. К одним она поворачивается лицом, а к другим… Может, эти другие и заслуживают подобного отношения, но кто я такая, чтобы их судить? Как любит говорить Гарри, прошлое нужно оставить в прошлом.

Меня гораздо больше беспокоило будущее. Сама не замечая, я уже по уши увязла в семейной жизни. Даже глупого наседочного инстинкта не избежала. Пока была в Сартане, то и дело ловила себя на мысли, что переживаю за супруга, думаю о том, достаточно ли он отдыхает, не забывает ли поесть…

Дорговы чувства! И главное, с чего бы? Не сказать, чтобы я влюбилась в собственного мужа. Шарг! Да это было бы самой большой глупостью на свете!

Я повернулась на бок и уставилась на спящего Кимли. Сон не разгладил суровую складку между его бровями, не смягчил напряженно сжатых губ, не принес спокойствия и расслабленности. И все-таки лицо супруга было удивительно красивым. Еще ни разу мне не доводилось видеть настолько привлекательного мужчину. Что скрывать? В тот момент, когда впервые обнаружила его портрет в старом альманахе, я испытала чистое и незамутненное восхищение. Это уже потом, обозрев Кимли вживую, сумела убедить себя в том, что мне с ним не по пути. После Эдварда я никогда больше не связывалась с самовлюбленными красавчиками. А тут… Надо же, муж.

Неожиданно вспомнился разговор с мамой.

– Ребекка, я решила, назову его Себастианом! – объявила она, когда я появилась в отчем доме.

– Кого, дорогая?

– Главного героя, – рассеянно посмотрела на меня мама. – Знаешь, он будет похож на твоего мужа. Этакая потерянная душа. Сильный и бесконечно одинокий.

– Мам, о чем ты? Какая потерянная душа? Кимли, в принципе, никто не нужен, понимаешь? Он одиночка по жизни и по призванию.

– Ах, детка! Это только видимость. Та маска, что он демонстрирует миру. А вот за ней – совсем другое. Я тут немного покопалась в его прошлом, ну, ты же понимаешь, мне нужно иметь представление, о ком я пишу.

– И что, мам?

– Все, как я и думала, – неудачная любовь, не принесшая ему ничего, кроме проблем. Такая трагическая история, впору по ней роман писать.

– А подробнее?

– Нет, Бекки, это ты сама у мужа выясняй, – твердо ответила мама. Несмотря на свою рассеянность, непрактичность и патологическую доброту, в некоторых вещах она проявляла редкостную несговорчивость, и я знала, что спорить с ней бесполезно. – Но вот что я тебе скажу, детка, постарайся найти подход к Себастиану. Если ты поймешь язык его любви, у вас все сложится.

– Мам, а нельзя без этих твоих иносказаний?

– Все очень просто, Бекки. Каждый понимает проявления любви по-своему. Для кого-то важны подарки, для кого-то – действия или забота, для кого-то – внимание. А кому-то нужен физический контакт. И если давать человеку не тот «язык любви», которого он ждет, он будет ощущать себя несчастным и нелюбимым.

– Что-то в этом есть.

– Это старая теория.

– Мам, ну а ты сама как думаешь, что нужно Кимли?

– Я могу ошибаться, детка, – покачала головой мама. – Но мне кажется, он жаждет любви и признания, но никак не может их достичь. И это его угнетает. Кстати, я уже знаю, как опишу эмоции своего герцога, – тут же переключилась она и задумчиво добавила: – Да, определенно! Могущественный маг, потерявшийся в поисках тепла. Этот образ как нельзя лучше подойдет моему лорду Эрну.

И это снова была леди Диана Гринделл, увлеченная писательница и сочинительница невероятных историй.

Я тогда не обратила внимания на мамины фантазии, потому что привыкла, что она все видит немного иначе в свете своих бесконечных книг, но сейчас, после рассказа мужа, вынуждена была признать ее правоту. Мама, даже не зная Кимли, сумела очень точно подметить самую суть.

– Ты чего не спишь? – не открывая глаз, неожиданно спросил супруг.

– Да так. Думаю.

– Иди сюда.

Кимли подтянул меня к себе и крепко обнял.

– Спи, – тихо сказал он. – Завтра будешь думать.

Я немного поворочалась, устраиваясь удобнее, уткнулась ему в шею и почти сразу провалилась в сон.

Глава 9

Утро началось с горячего поцелуя. М-м-м, я говорила, что этот мужчина знает толк в сексе? Забудьте. Он просто бог секса! Да, красавчик. Ум-м… Как приятно. И еще ниже… И… Да, именно так…

– Мне нужно уйти, надеюсь, ты не будешь делать глупостей? – ровный голос мужа расходился с тем, что творили его руки.

– Если ты остановишься, то одну глупость я сделаю прямо сейчас, – простонала я.

– Да? – искушающе прошептал Кимли. – И какую же?

Вместо ответа, я опрокинула мужа на подушки и оказалась сверху.

– Вы что-то хотели узнать, милорд? – соблазнительно улыбнулась, глядя в потемневшие глаза. – Что ж, тогда держитесь!

Я провела руками по крепкому торсу и чуть отодвинулась. Кимли настороженно наблюдал за мной из-под ресниц.

– Ребекка, что ты… – договорить он не смог, только вздрогнул, когда мои губы сомкнулись на его члене. – Дорг!

Кимли дернулся, пытаясь отстранить меня, но у него ничего не вышло. Если уж мне захотелось увидеть его беззащитным, он был бессилен мне помешать. И муж сдался. Откинулся на подушки и прикрыл глаза, а его рука зарылась в мои волосы, чуть надавливая и задавая темп.

Почему я пошла на это? Просто хотела понять супруга, а секс в таком деле – один из лучших способов. В самые интимные моменты человек перестает контролировать себя и становится тем, кто он есть. Слабым или сильным, неуверенным в себе или жестоким, ленивым, инертным или, наоборот, деятельным и предприимчивым. А еще он может быть злым, несдержанным, неприятным. Или… А вот самой заводиться не стоит. О нет! Но желание уже скручивает внутренности, заставляя забыть о холодном расчете, и я тону в вязкой пелене, а грудь становится тяжелой и жаждущей ласки.

Когда все вышло из-под контроля? Как я оказалась снизу? И почему забыла о своем плане? План? К доргу все планы! Я хочу, чтобы эти губы и дальше терзали мои соски, а эти пальцы… О-о… И так, да…

Когда все закончилось, я едва могла шевелиться.

Хотела узнать мужа получше? А ведь, пожалуй, узнала. Он никогда и никому не подчинится, даже если и позволит ненадолго ощутить вкус победы, но ровно настолько, насколько сам этого захочет.

– Я вернусь поздно, постарайся не влипнуть в неприятности, Ребекка, – одевшись, сказал Кимли.

Я смотрела на него – уверенного, слегка отстраненного, холодного, – и пыталась понять, что же в нем так задевает меня за живое. Ведь я не влюблена, да и не собираюсь, но тогда почему он меня так волнует?

– Удачного дня, дорогой, – скрыв растерянность, улыбнулась мужу.

Кимли ничего не ответил. Одарив меня непроницаемым взглядом, он кивнул и вышел из комнаты.

Ладно. Зато я смогу спокойно порыться в архивах и найти все что можно об императрице Анне. Думаю, узнав ее поближе, я сумею лучше понять супруга.

Открыв виг-док, зашла в реестр и задала поиск. Спустя пару секунд у меня уже было все, что есть в свободном доступе, а еще через минуту – то, что хранилось под грифом Тайной службы. Пригодилась-таки старая электронная отмычка Фреда.

И что тут? Ух ты! А этот портрет я уже видела. Анна Мария Кервуд. Та самая девушка, образ которой я выбрала для своей вечеринки. Стоп. Получается, что она и императрица Анна – одно и то же лицо? Ну да. Точно. Значит, Кимли тогда принял меня за Энн?

А вот и семейные портреты, на которых императорская чета вместе с детьми. Хлоя и Ричард здесь совсем маленькие, а император Артур… Какие удивительные у него глаза! И с какой любовью он смотрит на свою жену, а она – на него. Поразительно красивая пара!

Так, ладно. Что тут пишут?

Чем дольше я читала, тем больше задумывалась. М-да. Сложная история. Похоже, Кимли с самого начала ничего не светило. Не стоило ему жениться на вдове брата. Это был заведомо безнадежный поступок. Что может дать женщина, вся душа которой принадлежит ушедшему? Нет, это мазохизм, так себя мучить. И ничего удивительного, что все плохо закончилось.

Сигнал виг-тона заставил меня оторваться от чтения.

– Леди Кимли, я хотел бы пригласить вас на обед. – Лорд Оберли выглядел доброжелательным и приветливым, но меня это не обмануло. Безопасник та еще акула. Проглотит – и даже не заметит.

– Боюсь, сегодня я занята.

– Это в ваших же интересах, леди Кимли, – голос Оберли зазвучал на пару тонов ниже. – И я думаю, вы это понимаете.

– Где и во сколько?

– В полдень, в «Камелии».

– Хорошо, я приду.

– Надеюсь, вы осознаете, что ваш муж не должен знать об этой встрече?

– Не нужно лишних слов, лорд Оберли.

Безопасник отключился, а я поморщилась. Ненавижу ведомство. И самого Дуэйна не люблю. Это он в свое время открыл мне глаза на похождения Эдварда. По поручению папеньки, конечно, но все равно гадко. До сих пор, как его вижу, так и встает перед глазами спальня загородного имения, растерянное лицо жениха, испуганные глаза Риты. Не самые веселые воспоминания. И сегодняшняя встреча, похоже, тоже будет не из приятных. Ладно. Ерунда все это. И не с таким справлялась.

Я прошла в гардеробную и нажала на пульт. Штанги с коктейльными платьями пришли в движение.

Так, это все не то. Слишком чопорные. Эти тоже. Ага, вот. Отлично. Короткая блестящая туника с асимметричным вырезом и открытым плечом.

Я давно уже усвоила истину: чем тревожнее на душе и неприятнее предстоящая встреча, тем экстравагантнее должен быть наряд. Маскировка, позволяющая отвлечь внимание от лица. И от эмоций, что могут проскользнуть в глазах.

В отличие от Мартина, я не унаследовала от отца тот уровень дара, который помогает полностью скрывать чувства и выглядеть невозмутимой и бесстрастной, поэтому мне пришлось самой придумывать такие вот отвлекающие мелочи. А после расставания с Эдом я сполна усвоила правило: хочешь что-то скрыть – показывай это с избытком. Больно, когда ковыряются в душе, пытаясь сунуть нос куда не надо? Так выложи свою душу на всеобщее обозрение. Сделай так, чтобы все поверили, что демонстрируемая версия и есть твоя настоящая сущность, оправдай самые худшие ожидания, позволь людям увидеть то, что они ожидают увидеть. И тогда никому не будет дела до того, что у тебя внутри, и появится призрачный шанс сохранить себя и свою свободу.

Через час я была готова. Узкое платье идеально облегало фигуру, распущенные локоны легкомысленно вились вдоль лица, спадая на спину пышным каскадом, высокие каблуки подчеркивали длину ног, а ярко-алый усилитель цвета завершал дерзкий образ. Все было на грани, но не пересекало ту черту, за которой заканчивалась экстравагантность и начиналась вульгарность.

Я внимательно оглядела себя в зеркале, широко улыбнулась собственному отражению и, прихватив сумочку, отправилась на встречу с «беспощадным аратаном» Севера. Оберли не зря сравнивали с этим хищником. Так же, как аратан, он мог долго выслеживать свою жертву, а потом совершал молниеносный бросок и уничтожал ее одним ударом.

* * *

– Леди Кимли, прекрасно выглядите.

После раскаленной белизны проспекта легкая прохлада и полутьма «Камелии» показались настоящим подарком небес. Я положила на столик сумочку и опустилась в плетеное кресло. Фух… Ну и жара!

Дуэйн окинул меня непроницаемым взглядом светло-серых глаз, и мне пришлось постараться, чтобы не поежиться. Ненавижу, когда он так смотрит.

– Лорд Оберли, а что заставило вас посетить Хронос? Ой, я, наверное, не должна была спрашивать? – Я округлила глаза и покачала головой. – Ах, ну да, вы же на службе!

Роль взбалмошной дурочки – самая легкая. Мужчины и так невысокого мнения о женском уме, поэтому очередное подтверждение этого им только на руку.

– Присаживайтесь, Ребекка, – уже более доброжелательно произнес Дуэйн, и я мысленно похвалила себя за игру. Даже самый сообразительный мужчина не способен устоять перед женской глупостью. – Что будете заказывать?

– Сок из ринта и пирожное.

– Вы слышали, – кивнул официанту безопасник. – А мне принесите кружку эля и отбивную.

Мальчик черканул в блокноте и исчез, а Оберли откинулся на спинку стула и, чуть прищурившись, посмотрел на меня:

– Как вам Хронос, Ребекка?

– Нормально, – легкомысленно отозвалась я. – Скучновато, конечно, но тут уж ничего не поделаешь.

– А как ваша семейная жизнь?

– А что с ней может быть? Идет себе потихоньку.

Официант принес наш заказ, и я отпила глоток сока. М-м-м, приятная кислинка ринта – то, что нужно в такую жару.

– А ваш муж… Вы с ним ладите?

– Вас это так заботит?

– Ребекка, вы же понимаете, что ваш отец переживает.

А вот этого не надо! Да, папа переживает, но ты здесь не по его просьбе, хотя, не сомневаюсь, ему ты тоже доложишь свои выводы.

– Ему совершенно не о чем волноваться. У нас с мужем все нормально.

– И вы счастливы?

– Разумеется.

– А ваш супруг? Он, по-вашему, тоже счастлив?

– Не знаю, но недовольным он не выглядит.

– Да? Ну что ж, рад за вас обоих.

Дуэйн принялся за отбивную, а я потягивала сок и наблюдала за тем, как ловко безопасник расправляется с солидным куском вырезки. Интересно, столько лет знакома с Оберли, но ни разу не видела его не при исполнении. Вот и сейчас, вместо того чтобы наслаждаться едой, он тянет время и выжидает удобного случая передать мне приказ императора. Я уверена, что это именно так, иначе бы Дуэйна здесь не было.

– Завтра в посольстве состоится прием, – глядя на меня поверх тарелки, бесстрастно произнес Оберли.

– Да? Я ничего об этом не знаю.

– Вы должны на нем быть.

Ага. А вот и приказ. И Дуэйн даже не пытается облечь его в более мягкую форму.

– Опять эта скукотища! – делано возмутилась я. – Что я буду там делать? А жены дипломатов? Вы их видели? Это же какой-то ужас! Сборище молодящихся старух! С ними даже поговорить не о чем.

Я надула губы и зыркнула из-под ресниц на Оберли. Ну, давай, говори! Зачем я понадобилась на этом дорговом приеме?

– Никто не заставляет вас общаться с посольскими дамами, – вкрадчиво заметил безопасник. – Просто не отходите от мужа и постарайтесь запомнить всех, с кем он будет разговаривать.

– То есть вы предлагаете мне шпионить?

– Ну зачем же так грубо? – поморщился Дуэйн. – Скорее наблюдать. И потом, это в ваших же интересах.

– Это еще каким боком?

– Вы ведь не хотите, чтобы лорд Кимли попал в неприятности?

– А с какой стороны они ему грозят?

– А вот это и я хотел бы знать. Но в том, что они возникнут, можете даже не сомневаться. Есть определенные силы, которые делают ставку на магию вашего мужа, и они обязательно попытаются склонить его на свою сторону. Ребекка, только вы можете отследить все контакты супруга, не вызывая у него подозрений. И вы должны нам помочь.

– Лорд Оберли, вы уж определитесь, кому я должна помочь – вам или себе?

Я с усмешкой посмотрела на безопасника. Играть дальше не было смысла. Если Дуэйн говорит открытым текстом, значит, шутки кончились.

– Это в наших общих интересах, Ребекка.

– Я не буду шпионить, лорд Оберли, и я уже говорила об этом его величеству.

Я поднялась из-за стола и положила рядом со стаканом деньги за сок и несъеденное пирожное.

– А вам скажу только одно, не рассчитывайте, что я позволю причинить вред моему мужу.

Не дожидаясь ответа, развернулась и вышла из кафе на залитую солнцем площадь.

* * *

– Бекки! – громкий окрик заставил меня оглянуться.

– Грегори? – я удивленно уставилась на приятеля. Симмонс, сияя белозубой улыбкой, торопливо перешел через дорогу и заключил меня в объятия. – Ты что здесь делаешь?

Я отстранилась, разглядывая друга. Ничего не скажешь, хорош. Светлые волосы выгорели на солнце, синие глаза кажутся невероятно яркими на загорелом лице, модные узкие брюки и облегающая рубашка подчеркивают атлетическую фигуру. Сколько помню Грега, приятель никогда не жаловал классику, предпочитая неформальный стиль. Интересно, с чего это он так вырядился?

– Да вот, вызвался перегнать двиг одному толстосуму, – лениво растягивая слова, ответил Симмонс. – Хочу немного подзаработать и махнуть на Терей. Там сейчас кревно. Кстати, не хочешь со мной?

Он окинул меня придирчивым взглядом и заметил:

– Тебе не мешало бы загореть. Какая-то ты бледная. У тебя все нормально?

– Все отлично, ты же знаешь, что по-другому у меня не бывает, – я улыбнулась и взяла друга под руку. – Тут неподалеку есть неплохой ресторанчик, зайдем? А то такая жара, что стоять здесь просто невозможно.

Я торопилась увести друга подальше от «Камелии». Не хотелось, чтобы Оберли нас увидел.

– Идем, – согласился Грег.

Он посмотрел на меня с высоты своего роста и широко улыбнулся.

– Ох, Бекки, как же я рад тебя видеть! – в глазах Симмонса промелькнула какая-то непонятная эмоция. – Совсем ты нас забросила, в Сарте без тебя тоскливо, как в глухой деревне.

– Да все как-то не до того было, – отмахнулась я и свернула к неприметной дверке маленького рыбного ресторанчика.

Заведение держала семья сартанских переселенцев, и нигде во всей Аранайе не подавали таких вкусных лустеров, как в «Ракушке».

– А неплохо здесь, – удивленно огляделся Грегори. – Ощущение, что попал в Сарту.

Да, интерьер ресторана полностью повторял типичные сартские травертии, с их украшенными белым камнем окошками, с темными балками на потолке и пестрыми циновками на полу. Я набрела на «Ракушку» случайно, во время одной из одиноких прогулок по городу, и потом не раз заходила сюда просто посидеть и подумать.

– Добрый день, уважаемые рэйя и рэй, – с достоинством поклонился нам официант. – Что желаете? Сегодня в меню очень вкусная тарабаса, есть каринта и свежайшие лустеры.

– Бекки? – Грегори посмотрел на меня, предоставляя сделать выбор.

– Порцию лустеров, лимонный соус и белое вино, любое, на ваш вкус.

– Мне то же самое, – кивнул парню Симмонс.

– Могу я предложить вам аперитивы? – поинтересовался официант.

– Не стоит. Мы подождем лустеров, – ответил Грег и обратился ко мне: – Расскажи, как живешь, Бекки? Я слышал, твой муж все время торчит в посольстве?

– Откуда такие сведения?

– Ивэн поделился. У него дядя работает в службе протокола. Так что, ты правда скучаешь в одиночестве, малышка?

Грег развалился на стуле и уставился на меня с плохо скрытым любопытством.

– Полная чушь, – пренебрежительно фыркнула я, проклиная про себя сплетника Ивэна. Вот, честно, хуже досужей кумушки! Какое ему дело до моей жизни? Я вспомнила бледное, остроносое лицо Ива и едва удержалась от крепкого словца. – Где я – и где скука?

– Выходит, Толкон лжет?

– Видимо, да. Правда, не знаю для чего. – Я пожала плечами.

– Значит, у вас с мужем все хорошо, – задумчиво посмотрел на меня Грег.

– Более чем, – кивнула я.

– А ты изменилась, Бекки.

Грегори бросил на меня еще один странный взгляд и раздвинул губы в ироничной улыбке.

– Неужели?

– Я тебе говорю, – утвердительно кивнул Симмонс и придвинул к себе принесенную официантом тарелку. – Нет, ты посмотри, какие огромные! Таких даже в Сарте нет! – воскликнул он, отделяя клешни морского гада от круглого белоснежного туловища, и спросил у официанта: – Откуда поставки?

– Из Лиурона, рэй, – чинно ответил тот. – Что-нибудь еще, рэйя?

Этот вопрос относился ко мне. Я посмотрела на гору лустеров, украшающих стоящее передо мной блюдо, и отрицательно покачала головой.

– Приятного аппетита, – пожелал нам официант и незаметно исчез.

– Что нового в Сарте? – спросила я у Грега. – Как наши?

– В столице затишье. Все разъехались кто куда. Прэскотт отправился на Большие королевские гонки, у Томаса закончился контракт, и он умотал в Гренвилл, Претти подписал договор с аверейцами, теперь будет работать с Нэлом в одной из двигорен Крафта.

– А ты как?

– А что я? Мой договор с Олсоном истек неделю назад, так что я пока в свободном полете. Ллойд пытается заполучить меня к себе, но я не тороплюсь. С этим старым засранцем я всегда успею связаться.

– Получается, у тебя сейчас что-то вроде отпуска?

– Ага. Вот думал тебя повидать и позвать с собой на Терей. Ты только представь, Бекки, – полеты над океаном, безлюдное побережье, легкий бриз… Махнем?

Грег говорил небрежно, с ленцой растягивая слова, но взгляд его оставался напряженным.

– Ты же знаешь, что я отвечу. – Я отставила бокал и насмешливо посмотрела на друга.

– Но почему, Бекки? Ты ведь всегда была свободной и ничего не боялась! Вспомни, как весело мы проводили время! Неужели ты готова это забыть?

– Все изменилось, Грегори. – Я не сдержала грустной усмешки. Знал бы Грег, насколько все изменилось!

– Это Кимли, да? – сжал кулаки Симмонс. – Это он запрещает тебе…

– Не говори глупостей, Грегори, – перебила я друга.

Грег залпом выпил вино, с громким стуком поставил бокал на деревянную столешницу и резко сказал:

– Однажды я освобожу тебя, Бекки. Ты не будешь зависеть от этого доргова ублюдка. Думаешь, я не знаю, что ты не по своей воле вышла за него замуж? Да и он тебя не любит, это все знают.

– Не мели чепухи, – оборвала я Симмонса и встала из-за стола. – И выброси из головы глупые мысли. У меня прекрасная жизнь, и я не собираюсь ничего в ней менять. Рада была увидеться, Грег.

– Бекки! – Симмонс поднялся, откинув стул, и потянулся ко мне.

– Не провожай, Грег, – остановила я его. – Не нужно, чтобы нас видели вместе.

Я вышла из ресторана, высоко задрав подбородок. В голове все еще звучали слова Грегори: «Он тебя не любит», но я не желала портить себе настроение. Я ведь тоже не люблю Кимли. Зато у нас с ним прекрасный секс. И этого вполне достаточно для того, чтобы семейная жизнь была более-менее сносной! А чувства… Нет уж, я никогда не буду унижаться, выпрашивая их у мужчины.

Себастиан Кимли

– Лорд Кимли, умоляю, вы неправильно поняли! Это не я!

Визг Портена начинал действовать ему на нервы. Битых полчаса он беседовал с дорговым ублюдком и был уже недалек от того, чтобы избавить мир от его мерзкой рожи.

– Я очень уважаю леди Кимли! Я бы никогда не написал про нее ничего плохого! Поверьте, я вас не обманываю!

– Да? – он скептически усмехнулся.

– Разумеется! – попытался приосаниться Портен, но тут же снова сжался и кинул на него настороженный взгляд.

– Хочешь сказать, это не твоя статья?

Он ткнул в руки писаки вчерашнюю газету. На развороте была фотография, где Бекки стояла с бутылкой монского и смотрела в объектив пьяным, расфокусированным взглядом. И это при том, что он точно знал, что Ребекка никуда не отлучалась из дома и никак не могла быть на вечеринке в Сарте.

– Нет! Нет, уверяю вас, это не я!

Глазки журналиста забегали, губы задрожали… Не мужчина, а слизняк какой-то.

– Неужели?

Он брезгливо посмотрел на Портена, а тот рухнул на колени и принялся оправдываться:

– Это все завистники! Клеветники! Погубить меня хотят! Верьте мне, лорд Кимли, я бы никогда! Никогда, слышите? Разве ж я не понимаю, кто такая леди Кимли?

– И кто же?

Он презрительно скривился. Смотреть на заикающегося журналиста было противно. Он нашел писаку в одном из дешевых борделей, и сейчас тот выглядел невероятно жалко в расстегнутой мятой рубашке и без штанов.

– Не я! – жалобно скулил Портен, ползая у него в ногах. – Единым клянусь, это не я! Лорд Кимли, пощадите! Я… Я все для вас сделаю, только не убивайте!

В глазах журналиста плескался настоящий ужас. Видно, Портен успел покопаться в его биографии и знал, с кем имеет дело. Что ж, тем лучше. Порой дурная слава может сыграть на руку.

– Имя, – жестко сказал он.

– Простите?

– Имя того, кто устроил эту гадость.

Он поднялся со стула и навис над Портеном.

– Я не знаю! – попытался соврать журналист.

Он легко щелкнул пальцами, и писака, захрипев, схватился за горло:

– А-а…

– Вспомнил?

– Да! – просипел Портен.

Он чуть ослабил воздушную петлю.

– Это Сантор! Это он написал!

– Вот видишь, а говорил, память плохая, – усмехнулся он и резко спросил: – Кто заказывал тебе статьи о Ребекке?

– Я скажу, – торопливо пробормотал Портен. – Я все скажу! Это Фейрас, это все она! Завидовала леди Гринделл, особенно когда та стала встречаться с ее бывшим ухажером Пирсом, потому и устроила травлю в прессе. Вы поймите, мы люди подневольные. Кто платит, тот и прав. Фейрас не скупилась, вот мы и писали все, что она просила. И про алкоголь, и про разгульный образ жизни, и про бесконечных любовников миледи.

Журналист поднял на него глаза и слезливо прогундосил:

– Понимаете, у меня жена больная, трое детей. Мне деньги нужны. Каюсь, врал и измышлял небылицы, но я не виноват. Отпустите меня, лорд Кимли! Я больше ничего не знаю!

– Отпустить? – он задумчиво посмотрел на журналиста. – Чтобы ты и дальше поливал грязью имя моей супруги?

– Никогда в жизни! Я больше ни строчки… Я… Вы даже не сомневайтесь!

Он глядел на пресмыкающегося писаку и чувствовал поднимающуюся в душе горечь.

– Имена остальных. – Он положил перед Портеном лист бумаги и ручку.

– Что?

– Пиши всех, кто участвовал в травле моей жены.

– Я напишу, – бормотал журналист. – Напишу…

Портен принялся торопливо выводить фамилии, а он смотрел на продажного писаку и готов был размазать того по стене. Мерзкий ублюдок! Столько дерьма за последние годы на Ребекку вылил! Удивительно, как она еще не свихнулась? Другая бы уже сломалась. А главное, ведь никто… Никто из родных не усомнился! Все поверили – и Гринделл, и Ричард, и Мартин. Имя Ребекки полоскали на каждом перекрестке, а они и пальцем не пошевелили, чтобы выяснить правду и закрыть всем рты!

– Вот, – подобострастно улыбнулся журналист, протягивая ему бумагу.

Длинный список из двадцати фамилий заставил его беззвучно выругаться. Крев сатари! Мерзкие твари!

– Вы меня теперь отпустите? – с надеждой спросил Портен.

– Иди, – ответил он и добавил: – Но если я увижу еще хоть слово про Ребекку, считай, что ты покойник.

– Что вы, лорд Кимли! – пятясь к выходу, залепетал Портен. – Я… Никогда… Даю слово!

– Твое слово все равно ничего не значит, – хмыкнул он и резко произнес: – Эбенео!

– А-а! – вскрикнул журналист, и его острое лицо скривилось от боли. – Лорд Кимли, за что? – разглядывая посиневшую руку, проныл писака. – Я же все сказал!

– За прошлые ошибки, – спокойно ответил он. – И как предостережение от ошибок будущих. Свободен.

Он небрежно махнул ладонью, и Портена вынесло за дверь.

В коридоре послышался грохот падения, а вслед за ним – звук торопливых шагов.

Он хищно усмехнулся и расправил список. «Что ж, господа писаки, готовьтесь к встрече! Вы посмели посягнуть на то, что принадлежит мне, а свое я никому в обиду не дам!»

К вечеру у него были признательные показания всех двадцати продажных представителей прессы, а у самих представителей – разной степени тяжести увечья рук. Зачинщице этих статей не повезло больше – он применил заклятие «Арседос», лишающее человека удачи, и теперь Марджори ждала «веселая» и разнообразная на неожиданные проблемы жизнь.

Справедливость, как он ее понимал, была восстановлена.

«В следующий раз они двести раз подумают, стоит ли связываться с леди Кимли», – довольно усмехался он, глядя на спящую жену. Ребекка казалась удивительно юной и трогательной в своей легкой кружевной пижамке. Правда, стоило Бекки повернуться на спину, открыв его взору тяжелую, налитую грудь, как вся мнимая трогательность тут же исчезла, а у него в душе пробудились совсем другие эмоции. Страсть, жажда обладания, доходящая до нестерпимой потребности, сумасшедшее желание и невыносимый жар плоти.

Он потер лоб и отвернулся. Дорг подери! Нельзя сдаваться. Он не может… Нужно держать себя в руках.

Ребекка Гринделл

– Не хочешь потанцевать, дорогой?

Я одарила мужа игривым взглядом. Знойная мелодия парадоны звала за собой, и мне стоило больших усилий неподвижно стоять на месте и не постукивать в такт каблучком.

– Извини, Ребекка, я должен поговорить с Крэйном, – покачал головой Кимли.

Опять! Сколько можно-то? Мы пришли на прием два часа назад, а я еще ни разу не танцевала!

Кимли все время занят. То старый осел Парсон затянул длинную речь о дружбе и сотрудничестве, то Эмерсон подошел с какими-то глупыми вопросами, то Эмма Вилсон решила выяснить, когда возобновятся поставки сартанского урания в Хронос. А теперь вот Крэйн. Нет, так дело не пойдет!

Я обняла мужа за талию, прижалась к нему бедрами и сделала первые па парадоны.

– Ребекка!

Кимли недовольно посмотрел на меня, но его тело уже отреагировало на мое прикосновение, а музыка откровенного танца увлекла за собой. Секунда – и руки мужа сжали мои плечи.

– Решила поиграть? – тихо прошептал Кимли, и глаза его опасно блеснули.

– Беру свое, – провокационно улыбнулась в ответ.

И дальше нам стало не до разговоров. Парадона – танец стремительный и яркий, зажигающий кровь и пляшущий по венам жидким огнем. И мы горели в его пламени, отдаваясь чувственной магии заводного ритма. Дыхание срывалось, сердце бешено стучало в груди, а синие глаза мужа искушали, заставляя терять остатки разума.

Доргов Кимли! За недолгое время нашего брака я так и не смогла понять, что происходит между нами. Никогда раньше я не чувствовала такой острой зависимости от мужчины. Мы с Кимли могли ругаться, сердиться, не разговаривать, но стоило нам прикоснуться друг к другу, как все это становилось неважным. Похоже, наша обоюдная страсть пересиливала все разногласия.

– Ребекка, прекрати, – еле слышно произнес муж.

– Что именно, дорогой?

– Если ты не перестанешь так на меня смотреть, я прямо сейчас утащу тебя в один из свободных кабинетов и стяну это доргово платье!

– А потом? – прошептала я.

– А потом нагну над столом и заставлю громко и долго кричать от страсти, – пообещал супруг.

– Мне нравится ваш план, лорд Кимли.

Я прикусила губу, зная, что мужа это заводит.

– Что ж, вы сами напросились, леди Кимли! – рыкнул он, унося меня в вихре поземки.

И супруг выполнил свою угрозу. Я кричала. О, как громко я кричала! И умоляла его не останавливаться. И еще умоляла. И еще… Все-таки полог тишины – отличная вещь!

Когда мы вернулись в зал, звучала спокойная музыка сореса.

– Прогуляйся пока, – тихо попросил муж. – Я постараюсь отделаться от Крэйна, и мы поедем домой.

– Ладно. Надеюсь, это не займет много времени.

Я взяла у проходящего мимо официанта бокал с монским и обвела взглядом собравшееся общество. Послы, дипломаты, их жены. О, а вот и Эмили! Давно собиралась с ней пообщаться.

Отпив глоток вина, направилась к своей давней знакомой.

– Ребекка! Прекрасно выглядишь! – Эми сверкала белозубой улыбкой и лучилась доброжелательностью.

– Привет, дорогая! Рада тебя видеть. Ты здесь с лордом Дарви?

– Да, папа приехал на переговоры, и я решила напроситься с ним. Давно хотела побывать в Хроносе.

– Ну и как тебе юг?

– Ничего особенного, – Эмили пожала плечами. – Сплошная старина и безвкусица – эти ярко раскрашенные особняки, выложенные камнем мостовые, чугунные фонари. Как будто в прошлое попала.

Да, Эми не любила прошлое. Впрочем, как и я. «Живи одним днем!» – этот лозунг «ледбриллов» был нашим девизом. Не знаю, как к нему пришла Эми, но меня научила сама жизнь. Толку планировать что-либо на годы вперед? Все равно судьба распорядится по-своему.

– Бекки, я слышала, ты без ума от мужа? Неужели так красив, как о нем говорят?

– Кто говорит?

– Все вокруг.

Эмили сделала рукой неопределенный жест, видимо, обозначающий этих «всех», и, понизив голос, спросила:

– Бекки, а правда, что он очень хорош в постели?

– Это тоже все говорят? – усмехнулась я. – А ты с какой целью интересуешься, Эми?

– Фу, Бекки, как ты могла подумать? – возмутилась подруга. – Я же не Рита! Я не собираюсь спать с твоим мужем.

– Тогда зачем спрашиваешь?

– Так интересно же! Слушай, Бекки, а откуда он взялся? Почему мы его раньше никогда не видели?

– Кимли много путешествовал и давно не был в Сартане.

Я постаралась сказать это как можно непринужденнее. Жадный интерес Эми начинал меня напрягать, и я решила перевести разговор на более безопасную тему.

– Эми, ты надолго в Хронос?

– На неделю. Отец собирался уехать сразу после приема, но я уговорила его остаться и осмотреть местные достопримечательности, – улыбнулась Эми. – Кстати, а ты уже была в Долине Смерти? Нет? Может, поедем вместе?

Она посмотрела на меня с мольбой.

– Соглашайся, Бекки! Возьмем с собой парней из охраны и устроим заезд на торах. Будет весело!

– А лорд Дарви?

– Ой, его все равно никуда не затащишь! Только и знает, что нудеть и причитать!

Это да. Отец Эмилии был настоящим домоседом. Не знаю, каким чудом он выбрался на переговоры, но обычно он почти не покидал загородного поместья.

– Ну так что? Поедем?

Я задумалась. Собственно, что я теряю? Все равно Кимли приходит домой только к ночи. И никогда не спрашивает, как я провела день. Так почему бы и не съездить с Эми в пустыню? Тем более что можно будет погонять на торах.

– Бекки, тут даже думать нечего! – продолжала уговаривать Эмили.

И я согласилась:

– Ладно. Во сколько выезжаем?

– В восемь. Я за тобой заеду.

– Куда-то собираетесь? – прозвучал рядом низкий голос мужа.

Шарг! Как Кимли умудряется появляться так неожиданно?!

Я резко обернулась и уставилась в ледяные глаза супруга:

– Хотим завтра прогуляться по окрестностям Аранайи.

О том, что мы планируем посетить Долину Смерти, благоразумно умолчала. Вряд ли муж меня туда отпустит.

– Эми, это лорд Себастиан Кимли, мой супруг, – поторопилась замять неловкую паузу. – Дорогой, это леди Эмили Дарви, моя подруга детства.

Эми кокетливо улыбнулась, отчего на щеках ее возникли очаровательные ямочки.

– Ваш отец – лорд Аринус Дарви? – взглянув на нее, уточнил Кимли.

– Да, – кивнула Эми.

Она во все глаза смотрела на моего мужа, и с каждой минутой мне все меньше нравился ее восхищенный взгляд. Нельзя же так откровенно пялиться на мужчину! Даже если он дорговски красив!

– Рад познакомиться, леди Дарви, – Кимли склонился над рукой Эми, а я готова была проклясть старомодную галантность. Кто его просит лобызать пальчики всяких дамочек?

Внутри поднялась ледяная волна, но я постаралась ее пригасить.

– Я тоже очень рада, – прощебетала Эми. Она выпятила внушительную грудь и задорно тряхнула своими кудряшками. – Думаю, папа будет счастлив, если вы навестите нас в любой из вечеров. Мы остановились в особняке лорда Коуэна.

– Ничего не могу обещать, леди Дарви, – равнодушно ответил муж, и я незаметно усмехнулась. Глупышка Эми. У тебя не было шансов. Впрочем, как и у меня.

– Ребекка, нам пора, – посмотрел на меня Кимли.

– До завтра, Эмили, – попрощалась я с подругой.

– Пока, Бекки, – машинально ответила та, не отводя взгляда от моего мужа.

Что ж, очередное подтверждение того, как Кимли действовал на женщин.

– Всего хорошего, леди Дарви, – кивнул моей подруге супруг и повел меня к выходу.

Очередной портал перенес нас домой, Себастиан, коротко кивнув, ушел в кабинет и велел его не беспокоить, а я прихватила виг-док и отправилась в спальню коротать оставшийся вечер.

* * *

– Бекки, тормози! Мы разобьемся!

Эми визжала так, что у меня закладывало уши.

– Успокойся, трусиха!

Я крепко держала руль, съезжая с очередного бархана. Песчаная пыль покрывала очки, забивалась под платок, окрашивала рыжим белый комбинезон, но мне было плевать. Синее небо над головой, сухой раскаленный ветер, бьющий в лицо, бескрайняя желто-красная пустыня, уносящаяся из-под колес тора, – эта непередаваемая смесь ощущений кружила голову и заставляла кровь быстрее бежать по венам. Подумаешь, чувства… Зачем они мне нужны? Зачем мне любовь мужчины, когда есть вот это – скорость, ощущение полета и всемогущества? Настоящая свобода.

– Ты сумасшедшая, Бекки! – верещала Эми. – Немедленно остановись, мы разобьемся!

Глупая. Я никогда не рискую понапрасну и всегда четко чувствую грань, за которую нельзя заходить. В том числе и в отношениях. Это глупо – позволять себе влюбляться в мужчину. Даже если он мой муж. Особенно если он мой муж. И я буду последней дурой, если снова пойду на поводу у чувств.

Охрана давно уже отстала, и ничто не мешало мне наслаждаться поездкой. Вернее, почти ничего. Если не считать надоедливых мыслей и причитаний Эмилии.

– Успокойся, Эми, – я сбросила скорость. – Все нормально. Видишь, мы еле плетемся.

– Шарг! Бекки, ты правда чокнутая!

Эмили сорвала с головы бандану, и ее кудрявые светлые волосы мгновенно подхватил ветер.

– Чтобы я еще раз села с тобой в один тор…

– Да ладно тебе! Зато доехали всего за час. Вон, смотри – гробница Терроса, как ты и хотела.

Я показала рукой вперед, туда, где высился огромный обелиск из черного мрамора. Внушительное сооружение. Никогда раньше не видела ничего подобного. Темная стрела пронзала небо, теряясь в его бесконечной вышине, а ее основание словно парило над красными песками пустыни.

– Ничего себе! – удивленно воскликнула Эмили, разом забыв о своем недовольстве. – Вот уж не думала, что она такая огромная! Интересно, а внутрь попасть можно?

– Если верить легендам, вход в гробницу для смертных закрыт. И открыть его может только тот, кто отрекся от своей сущности.

Правда, что это значит, я и сама не понимала.

А вообще, если так пойдет и дальше, я рискую всерьез увлечься старинными сказаниями. Накануне весь вечер просидела в виг-доке, выискивая подробности о Долине Смерти. Хорошо хоть, Кимли не спрашивал, чем я так увлечена. Ему вчера не до меня было.

– Ой, да ладно, – скривилась Эми. – Ерунда все это! Обычные сказочки – проклятия, заклятия. А все для того, чтобы гробницы не грабили копатели.

– Все может быть.

Я не стала спорить с Эмили. Толку? Не объяснять же ей, что с некоторых пор я растеряла свой привычный скептицизм?

– Фу, Бекки, ну и напугала ты меня, – вздохнула Эми. – Разве можно так носиться?

– Ерунда! Давай выгружайся. Пошли, осмотримся спокойно, пока охрана не приехала.

Я заглушила двигатель и спрыгнула с высокой подножки тора. Эми осторожно спустилась следом за мной.

– Пошли?

Мы направились к основанию гробницы первого правителя Хроноса. Если верить легендам, он создал этот остров всего за несколько мгновений. «Могущественный маг и повелитель всего сущего» – так писали о нем современники. Не знаю, действительно ли Аквиум Террос создал Хронос, но то, что его могила уцелела среди Эгейской пустыни с ее песчаными бурями и разрушительными ураганами, уже само по себе чудо.

– Может, подождем охрану? – голос Эми дрогнул. – Что-то здесь как-то страшновато.

– Да ладно тебе! Чего тут бояться?

Я задрала голову и посмотрела на темную громаду, нависающую над нами зловещей тенью.

– Бекки! – еле слышно позвала меня Эми.

– Ты чего шепчешь?

– Бекки, мне кажется, на нас кто-то смотрит.

– Глупости!

Придумает же! Кто тут может смотреть?

– Бекки, я боюсь, – проныла Эми, и мне захотелось ее встряхнуть. Вот что за нюня? От собственной тени шарахается! – Может, не пойдем внутрь?

– Ладно, жди тут. Я сама схожу.

– Я одна здесь не останусь!

– Посиди в торе, я осмотрюсь и вернусь.

– Нет, я с тобой.

Я скептически покосилась на подругу. Эми побледнела, и даже ее задорные кудряшки поникли, уныло свисая вдоль щек. М-да. И что прикажете с ней делать?

– Пошли. Только тихо. Мало ли, может, там и правда кто-то есть.

Я пошла к огромным каменным львам, загораживающим вход в гробницу.

– А почему у них головы наклонились? – удивилась Эмили. – В путеводителе эти статуи изображаются по-другому.

Странно. Я тоже помню, что в виг-доке каменные скульптуры выглядели иначе. В душе шевельнулось нехорошее предчувствие, заставившее поторопиться. Что-то звало меня, тянуло вниз, в темноту гробницы.

– Подожди меня здесь, Эми. Если я через десять минут не вернусь, вызывай подмогу.

– Бекки!

– Тихо. Не шуми. Я быстро.

Я не стала слушать возражений Эмили. Осторожно подошла к исполинским стражам и скользнула в темный провал входа.

В первый момент мне показалось, что я ослепла. Темнота окружила со всех сторон, заставив испуганно дернуться, но уже спустя минуту мне удалось собраться и вызвать светящийся ледяной сгусток. Так. Теперь осталось понять, откуда идет этот странный заунывный звук. Ага. Вроде бы откуда-то снизу.

Я осторожно шагнула на лестницу, спускающуюся в подземелье. Ступени скользили под ногами, и мне приходилось держаться рукой за стену, чтобы не упасть. Один пролет, второй, третий. Далеко же забрался правитель Хроноса! В самое сердце Эгейской пустыни.

Чем ниже я спускалась, тем громче становились звуки. Я уже могла разобрать отдельные слова.

– Аэринус мортиус элей и тон. Эренео гоби татус.

Та-а-ак. А кто это тут у нас темной магией балуется? Что за нелюди здесь окопались?

Я бесшумно подкралась к широкому проему, заглянула внутрь погребального зала и едва удержалась от удивленного возгласа. В центре огромного помещения, отделанного каррарским камнем, стояла мраморная гробница, а вокруг нее покачивались несколько закутанных в черное фигур. Четверо… Нет, пятеро, одного я сначала не заметила. Люди заунывно пели какие-то заклинания, и воздух вокруг дрожал от едва уловимых вибраций. Они ширились, захватывали пространство, расходясь кругами по залу и вовлекая в происходящее всех, кто попадал под их влияние.

Спустя несколько секунд я почувствовала странное опустошение. Казалось, медленно, по капле, из меня утекает жизнь. Навалилась апатия, захотелось исчезнуть, раствориться, уйти в небытие…

– Аэри. Сантери. Эреу.

Я сама не заметила, как стала раскачиваться в такт этим непонятным словам.

– Вартани. Эроти. Скасиус.

«Скасиус», – повторила я, но тут в убаюкивающий речитатив вклинилось что-то постороннее. Какой-то тонкий, едва слышный звук. Он ощущался странным диссонансом, в нем были и теплое дыхание жизни, и боль, и безнадежность. И этот звук заставил меня встряхнуться. Какое небытие? Что за бред? О чем я думаю?!

Заклинания стали громче, перебивая тонкие подвывания, но я уже увидела. Прямо над гробницей, в веревочной петле, висел щенок арса. Маленький, нескольких недель от роду. Его серебристая шерстка отсвечивала в темноте, синие глаза влажно блестели, небольшой пушистый хвостик жалобно поник.

Я присмотрелась внимательнее. Шарг! Прямо под левой передней лапой у арса была рана, из которой сочилась кровь. Она капала на гробницу, стекая в круглое отверстие посреди темной плиты. Дорговы ублюдки! Жертвы они приносят!

Я не раздумывала ни секунды. Все стало неважным. Эти твари… Они не имеют права жить. Они не должны жить. Пусть отправляются в свой излюбленный хаос!

Лед откликнулся сразу, заклинание стазиса слетело с губ за секунду и обрушилось на выродков, заставив их замереть в прозрачных снежных глыбах.

Так вам и надо, дорговы дети! Теперь оставалось освободить малыша.

Я взобралась на гробницу, прошептала одно из бытовых заклятий, и веревки развязались, а щенок оказался у меня в руках. Он продолжал тихо поскуливать, и мне пришлось стиснуть зубы, чтобы самой не разреветься. Еще бы несколько минут… Нет, лучше не думать о том, что было бы с арсом, если бы я не успела.

Кое-как стащила с себя рубашку, оторвала от нее полосу и перевязала щенка. Он смотрел на меня внимательно, все понимая и даже не пытаясь вырваться.

Повязка моментально пропиталась красными пятнами, и мне пришлось наложить еще несколько слоев, прежде чем кровотечение остановилось.

– Тихо, маленький. Все хорошо, – приговаривала я. – Сейчас мы отсюда выберемся…

– На твоем месте, я бы не был в этом так уверен.

Шарг! Откуда он взялся?

Прямо напротив возник высокий худой старик. Длинные седые волосы, серая хламида, бесцветные глаза. Такое ощущение, что передо мной появился один из бесплотных обитателей Реоса. Нет, раньше я не верила в идею чистилища, но старик казался настоящим обитателем царства теней.

– Положи детеныша на гробницу. Ритуал не должен прерываться, – приказал маг.

– Да пошел ты!

Я крепче прижала к себе малыша, со страхом осознавая, как медленно бьется его сердце. Шарг! Он же столько крови потерял! Как у этих извергов руки не отсохли?!

– Напрасно дерзишь, шаэри, – хрипло сказал старик.

Он вытянул вперед указательный палец и что-то негромко шепнул.

В тот же миг тело пронзила боль. Крев сатари! Мерзкий ублюдок!

Я попыталась почувствовать лед, но боль становилась все сильнее, туманя рассудок, подчиняя, заставляя разжать руки. Нет. Щенка я не отдам!

– Зря упрямишься, шаэри, – сквозь пелену сдавливающего виски тумана услышала я хриплый голос. – Дальше будет только хуже.

Боль усилилась. Она, словно удав, кольцами сжимала тело, по капле забирая дыхание, силы, мысли. И саму жизнь.

Я потеряла счет времени, забыла, кто я и где нахожусь, и только одно держало меня в сознании – арс. Маленький. Слабый. Беззащитный. Я не могла его отдать!

– Глупая, глупая шаэри! Молодая, порывистая, нетерпеливая. В тебе так много жизни! Ты еще не умеешь пользоваться своей силой, но потенциал есть, и он очень большой. Жаль, что ты оказалась в таком неподходящем месте.

Голос старика звучал бесстрастно, но его слова вызывали во мне только одно желание – освободиться. Лед. Мне нужен мой лед, но я почему-то никак не могу его почувствовать!

Минуты растянулись в часы, сил оставалось все меньше, и я уже почти не ощущала рук. Шарг! Больно-то как. А потом раздался грохот, чьи-то придушенные ругательства, и боль неожиданно отступила.

– А-а, Себастиан! – услышала я наполненный ненавистью голос. – Снова ты? Не могу сказать, что рад тебя видеть.

– А ты все не уймешься, Артани?

Пол под ногами дрогнул, я сильнее прижала к себе арса и распахнула глаза, уставившись на неизвестно откуда появившегося мужа.

– Глупый щенок! Чего тебя принесло, что ты здесь забыл? – прошипел старик и ударил по Кимли каким-то заклинанием.

– Крэш тати, – коротко выдохнул супруг, и посреди пещеры возникла непроницаемая стена. Она отгородила меня от обоих мужчин. За ней слышались звуки борьбы, взрывы, грохот камней, но я ничего не видела. А потом раздался громкий хлопок – и наступила тишина.

Шарг! Они там что, поубивали друг друга? В душе шевельнулся страх.

– Себастиан! – тихо позвала я, прислушалась и громко, отчаянно крикнула: – Себастиан!

– Все, Ребекка, – услышала я голос мужа, и стена растворилась в воздухе. – Успокойся. Все уже позади.

Кимли стоял посреди обледеневшей пещеры и смотрел на меня так, будто ничего особенного не произошло.

– С тобой все в порядке? – Я с тревогой разглядывала супруга. Вроде никаких повреждений нет. Даже костюм цел.

– Нормально, – коротко ответил Кимли и отряхнул с рукава пыль.

– Как ты меня нашел?

– Неважно. Идти можешь?

Я сделала шаг вперед:

– Вроде да.

– Пошли, нужно выбираться отсюда.

– А где старик? Что ты с ним сделал? Убил?

– Этого шакала так просто не убьешь, – хмыкнул муж, и в глазах его блеснул лед. – Не думай о нем, нам нужно уходить. Давай сюда своего зверя.

– Мне не тяжело.

Я не могла отдать мужу щенка. Ни ему, ни кому-либо другому.

Кимли посмотрел на меня каким-то странным взглядом и нахмурился.

– Что?

– Ничего, – ровно ответил супруг, но я видела, что ему что-то не дает покоя. – Идем. Тут небезопасно.

Я прижала к себе арса, пытаясь поделиться с ним силой, и пошла вслед за Кимли к лестнице.

Себастиан Кимли

Он поднимался по ступеням, стараясь справиться с темной волной, захлестывающей душу. Бестолковая девчонка! Чего ее понесло в Долину Смерти? Причем именно тогда, когда этот старый фанатик Артани решил провести обряд силы. Дорг бы его побрал! Столько лет прошло, а темный маг никак не уймется.

Унаши сатар! Теперь не получится держаться в стороне от происходящего.

– И все-таки как ты меня нашел?

Голос жены звучал на удивление бодро, как будто она и не перенесла заклятия уничтожения. Он сжал кулаки, пытаясь унять холодное бешенство. Не успей он откликнуться на привязку, от Ребекки остался бы бездыханный труп. Нет, он сейчас не будет разговаривать с супругой. Ему нужно успокоиться, иначе…

– Ты что, не слышишь? – не отставала Ребекка.

Унаши сатар! Он повернулся к жене и навис над ней, едва сдерживая бушующую внутри ярость. Видимо, скрыть до конца все эмоции не смог, потому что Ребекка испуганно отшатнулась, но тут же решительно вскинула подбородок и поднялась на ступеньку, оказавшись с ним рядом. Ну да, конечно. Девчонка никогда не отступает перед опасностью. И очень зря. Сейчас он вполне способен открутить ей голову, раз уж там все равно нет мозгов.

– Слушай, ну не нужно так драматизировать, – начала Ребекка, но у него не было желания слушать очередные глупости.

– Значит, так, – жестко оборвал он. – Сейчас мы выберемся из гробницы, и я перенесу тебя в особняк. И выходить из него ты будешь только в моем сопровождении. Понятно?

– Но…

– Я спрашиваю: понятно? – голосом надавил он.

– Да что такого страшного произошло? Чего ты так разошелся? Нет, я, конечно, рада, что ты появился так вовремя, но я бы и сама справилась. Подумаешь, какой-то старикашка!

– Старикашка? – разгневанно переспросил он. – Ребекка, ты полная дура! – На лице жены мелькнула жалкая растерянность, но ему было плевать на ее чувства. – Этот старикашка – самый сильный маг Хроноса. А то заклятие, которое он к тебе применил, называется заклятием уничтожения. Не успей я вовремя, от тебя осталась бы пустая оболочка.

– Но я…

– Я ничего не хочу слушать. Все.

Он резко отвернулся и стал подниматься наверх.

Ребекка молча шла следом. Он чувствовал ее обиду, недоумение, страх, но не мог перебороть себя. Нет. С него хватит. Запрет ее дома и пусть сидит, так надежнее будет. По крайней мере, он сможет быть уверен, что она не попадет в очередную историю.

Шаэри… Это нужно ж было умудриться привязать к себе снежного арса! Когда успела? Хотя, может, это и неплохо. Зверь подрастет и будет защищать Ребекку от враждебной магии. Интересно, где Артани нашел детеныша? Насколько он успел понять, в современном мире арсов почти не осталось. Неужели старику помогал кто-то из сартов?

Он протянул руку и дернул жену на себя, вытаскивая ее из гробницы.

– Ой, ну наконец-то! Ребекка, ты чего так долго? – послышался писклявый голосок. – Я уже устала ждать! О, лорд Кимли?! А вы здесь как оказались?

Унаши сатар! Только этой дамочки и не хватало. Теперь не удастся сохранить все в тайне.

Он окинул Эмили Дарви пристальным взглядом. Да-а. Проблема. Наверняка эта курица все расскажет отцу, тот доложит императору. Нет, этого никак нельзя допустить.

– Я был неподалеку, когда позвонила Ребекка, – спокойно ответил он. – И решил присоединиться.

– Бекки, ты успела позвонить? – удивилась Эмилия. – Странно. А на чем вы добрались? И почему я вас не заметила?

– Наверное, смотрели в другую сторону.

– Эми, а где охрана? – подала голос Ребекка.

– Не знаю. До сих пор не появились.

Крев сатари! Еще и охрана. Нужно убираться отсюда. Только что прикажете делать с этой Эмили?

– Ладно, дамы, пора уходить.

Он посмотрел на жену. Бледная, глаза огромные. Вцепилась в звереныша, а тот уже пришел в себя, смотрит на него с опаской и жмется к рукам своей шаэри. М-да.

Не дожидаясь, пока последуют новые вопросы, он открыл портал и подтолкнул к нему обеих девушек.

– Из дома – ни ногой, – предупредил он жену. Впрочем, мог бы и не предупреждать. Все равно его защита не выпустит Ребекку из особняка. А Дарви через пару минут окажется в центре Аратайи и тут же забудет об этой поездке – заклятие забвения его никогда не подводило.

– А ты? – рискнула спросить Ребекка.

– А у меня еще остались дела.

Он посмотрел на восток, откуда уже надвигалась песчаная буря.

Жена проследила за его взглядом и затаила дыхание. Он даже почувствовал, как она затихла.

– Что это?

В голосе Ребекки не было испуга, только непонятный азарт и предвкушение. Доргова девчонка! Ничего не боится.

– Это буря, да?

– Быстро в портал, – рявкнул он и буквально втолкнул туда безмозглых идиоток.

Времени было мало. Всего несколько мгновений – и все здесь покроется раскаленной лавой. А ему еще подготовиться нужно.

Портал схлопнулся, и он облегченно выдохнул, только сейчас заметив, что все это время почти не дышал. Все. За Ребекку можно было больше не волноваться.

Он скинул пиджак, закатал рукава рубашки и повернулся лицом к несущейся на него песчаной стене.

– Аратами. Кереус тамари. Охраниус самон, – раздался древний призыв.

Впервые за долгие годы он использовал всю свою мощь, чтобы совершить невозможное.

Стена высотою в несколько рье приближалась с огромной скоростью. Напевные слова заклинания сливались с тонким воющим звуком. Пустыня пела, и ее скрежещущий голос проникал в самое сердце.

Он раскинул руки и закрыл глаза. Налетевший песчаный шквал не сумел сбить его с ног. Он растворился в нем, рассыпался тысячью песчинок, обрел память десятков поколений, населявших плодородные некогда земли. Его глаза видели то, что происходило здесь сотни, тысячи лет назад. Нет. Слишком далеко. Ему нужны совсем другие события.

– Аркам. Аритан. Эгео.

Вот! Словно на экране виг-дока, он увидел, как Артани окропляет крышку саркофага жертвенной кровью, как сдвигается в сторону тяжелая плита и из гробницы восстает спеленутый по рукам и ногам Аквиум Террос. Умертвие, поднятое свихнувшимся стариком. Разрушительная сила, способная разнести вдребезги полмира. Бездушный монстр, сотворенный из могущественного мага древности.

Он наблюдал, как открылись мертвые глаза, как разлепились сомкнутые губы, как упали на пол обрывки повязок.

Ему оставалось подождать совсем немного. Ну же! Давай! Покажись, где ты спрятался со своей страшной находкой, Семиус Артани?

Но в тот момент, когда пустыня расступилась, показывая ему путь, он почувствовал волны страха, исходящие от перепуганной кучки людей где-то на западе. Охранники Эмили. Они не успели укрыться. Еще пара минут – и от них не останется и следа.

Он отчаянно посмотрел на узкий коридор из расступившегося песка. Крев сатари! Какое ему дело до жалких людишек? Разве он обязан им помогать? К тому же он не имеет права отрываться от ритуала. Дорг побери, он должен найти Артани!

Но неугомонная совесть, невесть как сохранившаяся в его очерствевшей душе, не отступала, и он, длинно выругавшись, телепортировался совсем в другом направлении.

Уже позже, доставив пятерых охранников в Аратайю и заменив им воспоминания о прошедшем дне, он направился в посольство. Домой возвращаться не хотелось. Слишком рано. Пусть Ребекка хоть немного понервничает. Может, осознает, что пора браться за ум. При мысли о том, что жена могла погибнуть, он испытал странное чувство. Казалось бы, ему-то что? Наоборот, освободился бы от ненужной обузы и зажил бы спокойной жизнью! Или нет?

– Лорд Кимли, приходил рэй Сандерс, спрашивал, когда вы сможете его принять, – увидев его, торопливо доложил секретарь.

Но он только махнул рукой:

– Меня ни для кого нет.

– Еще звонила ваша супруга. Пять раз. Интересовалась, не появлялись ли вы в посольстве.

– Если позвонит еще раз, переключишь на меня, – устало ответил он и вошел в кабинет.

Нет. Домой идти нельзя. Он сейчас не готов видеть Ребекку. Так руки и чешутся всыпать ей как следует. Безмозглая идиотка!

Он упал в кресло, потер рукой лоб и закрыл глаза.

И все-таки удивительная у него жена. Еще ни одна женщина не вызывала в нем таких противоречивых эмоций! Ну… Кроме Энн, пожалуй. Но с Энн все было по-другому, в темном угаре запретных желаний, в силках ослепительной страсти, в бездонном омуте отчаяния. И с постоянным ощущением собственной вины и испорченности. С Энн ему никогда не было легко. И он ни разу не смог почувствовать, что она только с ним, только его. А Ребекка… Почему-то с ней он ощущает себя живым. Цельным. И не пытается с собой бороться. Даже темные стороны его натуры, которые вызывали у Анны ужас, Ребекку совершенно не пугают. Да что там, она безоглядно разделяет его страсть, не смущается его желаний и в постели способна на любые, самые невозможные безумства.

Он задумался.

Интересно, как в Ребекке уживаются эта совершенно сумасшедшая смелость и какая-то детская беззащитность? Когда он сегодня назвал ее дурой, у нее было такое лицо… Он снова потер лоб. Дорг подери, можно подумать, он сказал что-то обидное! Пусть радуется, что прямо там не выпорол!

При мысли о соблазнительной заднице жены во рту стало сухо. Красивая задница, бесспорно. И ноги… Тоже красивые. А уж грудь!

Шарг! Выругавшись любимым словечком Ребекки, он открыл глаза и неожиданно усмехнулся. Да. Его супруга – та еще заноза. И с ней его жизнь точно никогда не будет скучной. А Энн… Нет. Вспоминать о ней слишком больно. Забыть, не думать, не представлять, как все могло бы быть.

Посмотрев на свои руки, он медленно разжал намертво сжатые кулаки и выдохнул. Все. Хватит предаваться ненужным рассуждениям. Ни одна женщина не заслуживает того, чтобы о ней размышляли дольше пары минут.

Он поднялся с кресла, подошел к окну и отодвинул штору. Вечерняя Аратайя сверкала яркими огнями. Небо, дома, дороги – все было залито светом.

Жаль, конечно, что пришлось отказаться от попытки узнать, где находится Террос. Буря, подобная сегодняшней, теперь не скоро возникнет в Эгейской пустыне, а без нее это будет непросто. Но он что-нибудь придумает. Теперь для него достать Артани – дело чести.

Глава 10

– Ну что ты, маленький? Пей! Это козье молоко, оно очень полезное!

Голос жены звучал так нежно, что он удивленно прислушался. Ах да, как он мог забыть? Щенок. Точно. Этот мелкий привереда в последние дни занимает все свободное время Ребекки. Арс ни на шаг не отходит от своей шаэри, ковыляя за ней по всему дому. И спит рядом с ней. И ест только из ее рук. И рычит на всех, кто подходит к Ребекке ближе чем на рон.

Да что там? Шельмец даже его попытался выжить из их общей с Ребеккой постели! Скалил зубы и кусался, как взрослый арс. А Ребекка смеялась и даже не пыталась унять этого мелкого паршивца. Доргова девчонка! Мстит ему за то, что он запретил ей покидать особняк.

– Себастиан, помоги мне.

Дорг подери, четыре утра! Он не собирается вставать ни свет ни заря, чтобы кормить какого-то щенка.

– Я же знаю, что ты уже проснулся!

Да, наглости Ребекке не занимать!

– Кто из нас шаэри – ты или я? – не открывая глаз, поинтересовался он.

– Шанти не хочет пить козье молоко, – пожаловалась Бекки.

Щенок звонко тявкнул.

– И в чем проблема? Налей в бутылку коровье.

– Легрэ сказал, что его нужно поить козьим, оно полезнее.

– Ребекка, это твой зверь, ты притащила его в дом, ты с ним и справляйся.

Он решительно повернулся спиной к происходящему и попытался уснуть. Куда там!

Шанти взвизгивал, упрямился, скулил…

Не выдержав, он поднялся с постели, забрал у Ребекки бутылочку и строго посмотрел на щенка:

– Иди сюда.

Малыш смешно набычился и помотал головой. Круглые глазенки сверкнули синим льдом.

– Шанти, я не шучу.

Бесполезно. Упрямое создание посмотрело на свою шаэри и жалобно заскулило. Маленький хитрец!

Пришлось задействовать ледяную силу, которой малыш пока еще не мог сопротивляться. Потом, когда арс подрастет и научится управлять своей сущностью, его волю уже не получится сломить так легко.

Ребекка прижала щенка к себе, а он поднес к нему бутылку.

– Давай, малыш, попробуй, – прошептала жена.

Шанти поймал губами соску и неохотно зачмокал, всем своим видом выказывая, как тяжело ему пить густое, ароматное молоко. Ну да, арсы не любят запах коз. Но что делать, если только козье молоко способно заменить малышу молоко матери?

Он держал бутылку, а сам наблюдал за лицом жены. Нежным, трогательным, чуточку встревоженным. Почему-то представилось, что она так же будет смотреть на ребенка. Их ребенка. И в сердце что-то дрогнуло.

Унаши сатар! Что за глупости? Он нахмурился. Еще не хватало…

– Держи, – передал он бутылку Ребекке. – Дальше сама справишься, – недовольно буркнул и пошел в ванную, где долго стоял под ледяным душем.

Глупо. Какой ребенок? Не нужны ему никакие дети.

Вспомнился выступающий живот Анны. Ее задумчивое лицо, легкая, едва заметная улыбка, искрящиеся мягким светом глаза. Во время беременности Энн была прекрасна. И он… Он ненавидел ее за это. За то, что она носит под сердцем не его ребенка. За то, что не может забыть Артура. За то, что отгородилась от него своим материнством, игнорируя и всячески показывая, что он ей не нужен.

Он с силой потер лоб, словно пытаясь стереть горечь отчаянных воспоминаний. Как же он тогда ошибался! Глупый, эгоистичный подонок! Превратил жизнь всех, кого любил, в настоящий Реос! А сейчас разнежился. Представил своего сына… Крев сатари! Хватит. Таким бездушным монстрам, как он, нельзя иметь детей. Что он может дать своему ребенку? Вот Артур, тот прирожденный отец: добрый, ответственный, любящий, а он всего лишь холодный эгоист, как и все ледяные.

– Себастиан, ты там не уснул?

Голос жены вырвал его из омута горьких раздумий. Странно. С того дня, как они побывали в гробнице Терроса, Ребекка стала обращаться к нему по имени. С чего бы это? Неужели надеется избежать наказания? Не выйдет. Как бы нежно ни звучал ее голосок, он не изменит своего решения. Месяц. Не меньше. Никаких прогулок и выездов.

– Сейчас выйду, – ответил он и скривился, услышав, как неприятно звучит собственный голос.

Накинув халат на мокрое тело, он вышел из ванной и наткнулся на застывшую у двери Ребекку.

– В чем дело?

– Себастиан, мне нужно с тобой поговорить.

Ну надо же! Неужели?

Он посмотрел на жену с подозрением. Что еще она задумала?

– Говори, – вытирая волосы, пробормотал он.

– Посмотри на меня, пожалуйста, – тихо сказала Ребекка.

Ее тон заставил его насторожиться.

– Что еще случилось? – Он бросил полотенце на кресло и напряженно уставился на жену.

– Я хотела перед тобой извиниться, – твердо произнесла Ребекка и взглянула ему в глаза. Взгляд ее был на редкость серьезным.

– За что?

Он внимательно наблюдал за женой. Нет. Не играет.

– За то, что уехала без предупреждения в пустыню и втянула тебя в неприятности. Я не думала, что там может быть опасно.

– Это твоя основная проблема, Бекки, – ровно ответил он. – Ты не привыкла заботиться о том, что чувствуют близкие тебе люди. Ты думаешь только о себе, о своих желаниях и удовольствиях.

Он сказал это и словно услышал себя со стороны. Унаши сатар! Он говорит в точности то, что много лет назад высказывал ему Артур! Какая ирония судьбы! Тогда он тоже был полным эгоистом. Не думал ни о ком, кроме себя. Делал то, что хотел, и считал себя правым. Только, в отличие от Ребекки, не умел признавать свои ошибки. Для того чтобы понять это, ему понадобилось целых четыреста лет и ледяное одиночество склепа.

– Прости, – еще раз тихо повторила Ребекка.

– Слова ничего не значат, Бекки, – так же тихо заметил он, – пока они не подтверждаются делами.

– Я постараюсь, – серьезно посмотрела на него жена, и в ее больших голубых глазах он увидел искреннюю решимость.

– Шанти спит?

Он не стал больше давить на супругу. В конце концов, разве сам он не знает, как трудно признавать свои ошибки?

– Да, заснул, пока ел, – улыбнулась Ребекка. – Даже не слышал, как я его укладывала. Знаешь, он такой забавный. Мне кажется, я ощущаю все, что он чувствует!

Жена говорила, а он слушал ее и понимал, как она рада, что он не стал развивать тему ее вины. Ощущает она… Так и должно быть – арс выбрал ее своей шаэри, своей половиной, и с каждым днем их связь будет только крепнуть.

– Может, мы тоже еще поспим? Пока этот наглец не проснулся? – хмыкнул он.

На сердце, впервые за долгое время, стало спокойно и радостно. Странное состояние.

– Идем, – легко согласилась Ребекка и обняла его за талию.

Он почувствовал, как отозвалось на это прикосновение его тело. Унаши сатар! С тех пор как в их постели появился Шанти, они с женой ни разу не были близки. И он очень… очень соскучился.

Он смял мягкие, податливые губы и утонул в горячей волне, захлестывающей его с головой.

– Но из дома ты все равно не выйдешь, – все-таки успел сказать он, прежде чем окончательно погрузиться в горячее безумие.

– Слушаюсь и повинуюсь, мой господин, – раздался лукавый голосок Ребекки, и это были последние разумные слова, которые он услышал.

Ребекка Гринделл

– Шанти, нельзя!

Я строго посмотрела на щенка и забрала у него туфлю. Невозможное создание! Грызет все подряд. За несколько дней уже успел уничтожить три пары обуви, бахрому бархатных штор в гостиной, кожаный ремень Себастиана и останавливаться на достигнутом явно не собирается. Муж сказал, что если я не усмирю своего зверя, то он отправит нас жить в домик для гостей. Ха! Нашел чем напугать.

– Нельзя, Шанти, – повторила я, и щенок возмущенно тявкнул. – И не надо так смотреть.

Круглые синие глаза уставились на меня не мигая. Паршивец. Знает, что я не могу на него сердиться. С каждым днем мы все сильнее чувствуем друг друга. Кимли говорит, что я должна подчинить Шанти, заставить его слушаться и выполнять команды, но я не могу проявить твердость. Мне все кажется, что Шанти еще очень маленький, что ему нужна любовь и ласка, а не строгая дрессура. Или это потому, что до сих пор не могу забыть тот ужас, что малыш испытал в первые дни своей новой жизни?

Ох и времечко было… Шанти трое суток лежал плашмя и ничего не ел, а я не знала, как ему помочь. Доктор Легрэ только руками разводил:

– Что вы хотите, леди Кимли? Он слишком мал, чтобы выжить без матери.

Можно подумать, я этого не понимала! В дикой природе самка кормит детенышей до шести месяцев. Растут щенки очень медленно, и лишь в полгода, когда в них накапливается сила льда, становятся более-менее самостоятельными. Именно поэтому забрать новорожденного арса у матери считается в Сартане тягчайшим преступлением.

Я потрепала мягкую серебристую холку Шанти.

– Ты молодец, малыш. Не сдался.

Да, мой мальчик оказался настоящим бойцом. Все трое суток я поддерживала его своей магией, а он изо всех сил укреплял нашу связь, делая невозможное. Обычно на привязку способны только годовалые щенки. Все остальные для этого просто не подходят. Маленькие не выдерживают магии человека, более взрослые никого не принимают в качестве пары. А тут мелкий кроха – и такая сила воли и желание жить!

«Ррр-ав!» – Шустрый розовый язычок прошелся по моей щеке.

– Я тоже тебя люблю, – усмехнулась в ответ.

Душу затопило такой радостью, что я не удержалась от счастливой улыбки. Мое маленькое чудо. В нем столько любви и преданности!

– Нет, Шанти, не трогай халат Себастиана! Положи, я сказала! Что? Соскучился? Я тоже скучаю, малыш.

Да, я скучаю по этому доргову Кимли. Как уехал два дня назад, так и пропал. И никаких вестей. Где он, что с ним…

А я сижу в имении, под домашним арестом, и даже не пытаюсь его нарушить. Странно, да? Сама удивляюсь.

После поездки в Долину Смерти во мне что-то изменилось. Наверное, я впервые поняла, что во многом была не права. И впервые серьезно проанализировала свою жизнь.

В детстве я была обычной, спокойной девочкой. Не заносчивой, не избалованной. Обожающей книги и уединение и с презрением относящейся к бриллиантовой молодежи. Так что же произошло? Почему я сама превратилась в представительницу «ледяных бриллиантов»?

Крев сатари! Вспомнились слова Эдварда: «Ты слишком маленькая, Бекки. Ты ничего не знаешь о жизни и о мужчинах». И после его предательства я, словно в отместку, кинулась узнавать и жизнь, и мужчин. Правда, с последними мне не сильно-то и везло. Грег, Саймон и Олли – вот и все мои «трофеи». В то время как пресса кричала о бесчисленных похождениях Ребекки Гринделл, я так и не смогла избавиться от тени Эдварда и никому не верила.

С Грегом я переспала после аварии. Мы тогда летели в Лас-Парну, полет был сложным, в довершение всего у нас отказал двигатель, и мы только чудом остались живы. Мне удалось посадить заглохший двиг на узкий карниз, выступающий над пропастью, и Грег на радостях стал меня целовать, а потом мы оказались на земле и… Позже Симмонс сделал мне предложение, но я отказалась. После предательства Эда я поклялась никогда не выходить замуж. Глупо, конечно.

А дальше был короткий роман с Саймоном Пирсом, главным заводилой сартского общества. Именно тогда я стала «любимицей» журналистов. Они подкарауливали меня у дома Сая, фотографировали на вечеринках и пати, выискивали любой компромат, а если не могли найти, придумывали его сами. Это уже потом я узнала, что свора придворных писак получила неплохие деньги от Марджори Фейрас, бывшей пассии Саймона. И все статьи были заказными. Только что толку? Благодаря стараниям купленной прессы, от моей репутации не осталось камня на камне. И терять мне стало нечего. И бояться тоже… нечего. Наверное, тогда я и стала такой безрассудной. Без раздумий кидалась в любые авантюры, не страшилась никаких ужасов и смеялась в лицо опасности.

А потом был Олли Дарен. Спокойный, невозмутимый и хладнокровный. Он научил меня прыгать с дрэбом и плавать на карбах. Добрый старина Олли. Несмотря на свою внешнюю бесстрастность, в постели он творил чудеса. Но наш роман не продлился долго. Олли уехал в Кингстаун, устроился на работу в кревную двигорню, а через месяц разбился на экспериментальном двиге.

Да, не слишком веселая жизнь, если вдуматься. Бесконечные вечеринки, ненужные знакомства, ссоры с отцом и недовольство семьи. И душевная пустота, которую я ничем не могла заполнить.

Шарг! Я слишком далеко зашла в своем желании заглушить боль. Да, Эдвард меня предал, и что? Разве стало мне легче от того, что я растоптала свою душу и репутацию? Разве это вернуло мне утраченные иллюзии? Разве сердце перестало ныть? А родители? Они-то в чем виноваты?

Крев сатари! Я сжала руками голову, представив, сколько боли причинило отцу мое беспутное поведение.

Пока я бунтовала и вела себя как глупый подросток, мама совсем потерялась в мире своих фантазий, папа стал недоверчивым и подозрительным, а Мартин… Нет, Марти всегда был дорговым засранцем, ему мои выходки были на руку. Как же! На моем фоне он выглядел особенно выигрышно. Единственная надежда семьи, безупречный наследник, отрада и утешение.

А я все неслась куда-то, торопилась, опаздывала. И только недавно поняла, что бегу от себя самой.

– Что, Шанти? – Я посмотрела на поскуливающего щенка. – Хорошая? Это я-то? Нет, малыш. Хорошего во мне мало. Так, дурь одна и больше ничего.

Арс возмущенно тявкнул.

Я слышала его эмоции, его уверенность во мне, его любовь. Шарг! Как же мне не хватало этой безоглядной веры и преданности! Когда любят не за достижения, не за красоту и таланты, а просто потому, что ты – это ты.

– Спасибо, Шанти. – Я смахнула выступившие слезы и прижала к себе щенка: – У нас с тобой все будет хорошо, вот увидишь.

Себастиан Кимли

Темнота была живой. Он чувствовал ее всей кожей. Неприятное ощущение. Он уже и забыл, как это бывает, слишком давно не прибегал к древней магии – опасной, затягивающей, манящей.

Забыл о том, что Хронос – страшное место. Живое. Разумное. Остров, который плетет свою историю, используя судьбы людей, их тайные пороки и слабости, радости и надежды, ожидания и потери. Нет ни одного человека, который когда-либо побывал на Хроносе и остался прежним. Творение Терроса меняет всех.

Взять его самого. Когда он впервые попал в Аратайю, в нем было слишком много горечи и обиды. Анна предпочла его брата, и он готов был вырвать из груди ненужное ей сердце, лишь бы убрать невыносимую боль. Забыться. Не помнить. Не чувствовать. И Хронос услышал его тайную мольбу. Лишил горечи воспоминаний. Успокоил мятущуюся душу. И он радовался этому, глупец, не желая понимать, что за все придется платить.

Он отвлекся от воспоминаний, попытавшись разобрать тихий шепот, окружающий его со всех сторон. «Ты – один из нас. Тебе нет прощения. Твоя душа проклята, ледяной!» – гулко отражалось от каменных стен.

Удивили! Он знал это и без чьих-либо подсказок. Да, он проклят. Да, когда-то он тоже принадлежал к темным, участвовал в их ритуалах и осквернил душу убийством. Но все это было раньше, а сейчас он пытается измениться. Получится ли?

«Нет, не получится! Таким, как ты, нет прощения! Иди к нам, смирись со своей темной сущностью!» – Голоса преследовали его, мучили, рвали душу на части.

Он пробирался вперед по узкому каменному коридору, настороженно прислушиваясь и почти не полагаясь на то, что слышит. Ему ли не знать, как легко заблудиться в бесконечных лабиринтах собственного разума? Главное, суметь отделить настоящее от призрачного. Не поддаться искушению. Уйти от желанных образов прошлого.

– Тиан! – тихий голос Энн, его незабываемой Энн, прошелся по телу горячей волной.

Нет. Это все иллюзия. Он не должен обращать внимания на выверты сознания.

– Тиан, пожалуйста…

Унаши сатар! Сердце бешено забилось, пытаясь вырваться из груди.

– Я так скучала!

Он, не оглядываясь, шел вперед.

Энни, Энни… Если бы она хоть раз сказала эти слова раньше! Как он мечтал их услышать! Как ждал и надеялся. А потом потерял и надежду, и веру, и все то доброе, что было заложено в нем родителями и братом.

– Себастиан, подожди!

Он сбился с шага, чувствуя, как нежные руки касаются его шеи, гладят лицо, зарываются в волосы.

Проклятье! Как же хочется обернуться!

– Тиан! Куда же ты? Остановись. Посмотри на меня!

Это невыносимо! Слышать ее, ощущать прикосновения. Он бредит. Он снова в Сарте. И Энн – его жена. И теперь она любит его, только его.

Любимый голос так сладок, он может слушать его вечно. И так приятно погрузиться в иллюзию несуществующего прошлого. И обнять тонкую талию Анны. И…

Дорг подери! Он резко дернулся и пошел вперед. Хватит. Довольно с него прошлого. В его жизни больше нет места запретной страсти.

Коридор повернул в сторону, и тихий тоскующий голос остался там, в темных глубинах лабиринта его памяти.

Он шел быстро, не оглядываясь, стараясь наверстать упущенное время. Оставалось совсем немного. На этот раз он дойдет.

Подземные ходы петляли, расходились в разные стороны, пытались его запутать, но он шел, ведомый заклятием поиска, и не обращал внимания на возникающие соблазны. Нет. Не нужна ему порочная страсть темных жриц, зазывающих в свои сети. И несметными богатствами его не купить. А презрительные речи старых друзей и недругов… Что ж, он успел к ним привыкнуть.

– Стой, Тиан.

А вот и тот голос, который он боялся и одновременно жаждал услышать. Артур.

– Остановись, предатель! Повернись ко мне лицом или ты не смеешь посмотреть мне в глаза?

На миг он забыл, что перед ним иллюзия. Всего на миг повернулся, чтобы ответить брату, и оказался в липкой паутине страха, раскаяния и горького отчаяния.

– Арт! Я не хотел…

Брат смотрел на него с осуждением и ненавистью, и ни капли былой доброты не было в его взгляде.

– Себастиан, как ты мог? Я доверил тебе самое дорогое, что у меня было: Анну и ребенка, а ты их предал. Меня предал.

– Артур… – он не сумел договорить. Да и что он мог сказать? Брат прав. Ему нет оправдания. Он не должен жить. Он не смеет жить.

Рука сама потянулась к висящему на поясе ножу, вытащила его из ножен, замахнулась, целясь прямо в сердце… И тут он внезапно прозрел, увидев лицо Арта, на котором красным пламенем горели сумасшедшие глаза Семиуса Артани.

– Сдохни, ублюдок! – резко выкрикнул он, бросая нож в скалящегося мага.

– Только после тебя, Себастиан, – растворяясь в воздухе, прошипел старик.

Тонкое лезвие мелькнуло и пропало в закрутившейся воронке.

Он громко выругался. Унаши сатар! Доргов Артани! Снова ушел.

Впрочем, он сам виноват. Знал же, что нельзя оборачиваться, и все равно не выдержал, слишком уж хотел увидеть брата.

Увидел.

Он тоскливо огляделся вокруг. Низкие каменные своды, свисающие с них сталактиты, влажные стены. Та самая пещера, в которую он попал, использовав заклинание поиска. И никакого лабиринта.

Нужно выбираться. Все равно Артани уже далеко.

Ребекка Гринделл

– Ребекка, завтра мы должны быть в императорском дворце.

Кимли выдал эту новость, раздраженно повязывая перед зеркалом галстук и глядя на свое отражение с каким-то странным выражением. Мне показалось, в его взгляде проскальзывает что-то вроде отвращения. Интересно, с чего бы?

Вообще, Кимли вернулся странным. Я так и не смогла узнать, где он был. И разговорить его тоже не смогла – он на меня просто не реагировал. И на Шанти не реагировал, хотя щенок весь день таскался за ним по пятам и жалобно поскуливал. И даже самое безотказное средство – секс – на Себастиана не подействовало. Вернее, у нас его попросту не было, несмотря на все мои попытки заинтересовать мужа. И вот теперь такая новость.

– Зачем?

– Нас ждут во дворце.

– Нас двоих?

– Да.

А вот это уже подстава. Неспроста дядюшка зовет нас вместе, явно что-то задумал.

– Опять какой-то прием?

– По всей видимости, – пожал плечами Кимли. – Я сам точно не знаю.

– А кто передал приглашение?

– Оберли.

Муж бросил на меня короткий взгляд и тут же отвернулся. Ну нет. Так не пойдет.

– Что ты мучаешь этот несчастный галстук? Дай я сама завяжу.

Я подошла к Кимли и отвела его руки от многострадальной удавки. Пара легких движений – и готово.

– Вот видишь, так гораздо лучше, – легкомысленно болтала я, любуясь результатом своих трудов. – Сейчас еще воротник поправлю.

– Все, Ребекка, – недовольно пробормотал Кимли. Он отстранился от меня и резким движением провел рукой по волосам. – Мне нужно идти. Вернусь поздно.

– Подожди, а как надолго мы задержимся в Сарте?

– Какая разница?

– Я ведь должна знать, брать с собой Шанти или нет.

Кимли посмотрел на грустного щенка и сказал:

– Не стоит его пока кому-либо показывать. Он еще слишком мал, у Ричарда могут возникнуть вопросы.

А ведь и правда! Если я не хочу, чтобы о моем приключении узнали, Шанти должен остаться дома. А то ведь и отец, и Оберли, да и сам император обязательно захотят узнать, откуда у меня взялся новорожденный арс.

– Ладно. Попрошу Легрэ за ним присмотреть.

Кимли ничего не ответил. Он молча прошел к выходу и тихо прикрыл за собой дверь.

М-да. Не нравилось мне все происходящее, ой как не нравилось!

– Что будем делать, Шанти? – Я посмотрела на щенка, и тот звонко тявкнул. – Кто сдается? Я? Глупости. Я никогда не сдаюсь. Вот увидишь, я обязательно разберусь с тем, что творится с Кимли.

Разберусь… Ладно, никуда от меня Себастиан не денется, пусть пока покапризничает. Нужно как-то узнать, зачем нас вызывает император. И понять, как действовать.

– Шанти, положи виг-тон, я сама знаю, что надо позвонить отцу. Положи, я сказала. Ну ладно, давай сюда, раз уж принес.

Мне в руку ткнулся металлический корпус виг-тона, спустя секунду я почувствовала легкий укус крошечных зубов, а потом круглые, как пуговицы, синие глаза с ожиданием уставились в мои. Ну да, тоже синие.

– Шанти, ты не должен считывать мои мысли, тебе нужно учиться выполнять мои команды, понимаешь?

Пуговицы моргнули. Понимать-то он понимает, только все равно своевольничает.

– Ладно, замяли, – я потрепала арса по холке. – Спрячься в гардеробной и не выходи, пока я не закончу разговор. Отец не должен тебя видеть.

Толстый короткий хвост вопросительно дернулся.

– Что значит – почему? Не должен, и все. Нет, он не плохой, просто, пока ты не подрастешь, о тебе никто не должен знать. Все, беги, малыш.

Шанти, поскальзываясь и косолапя, послушно поковылял к гардеробной. Умница мой.

Я дождалась, пока серебристая тушка исчезнет в дверном проеме, и открыла виг-тон.

– Ребекка? Что-то случилось?

Отец удивительно предсказуем. Или это я так предсказуема, с его точки зрения?

– Ничего не случилось, пап. Просто соскучилась.

– Да? – настороженность из голоса папеньки никуда не исчезла.

– Как вы там? Как мама? Закончила новый роман?

– Дочь, если что-то произошло, лучше говори сразу, без долгих предисловий.

– Ладно, не хочешь верить – твое дело. Я просто соскучилась, потому и позвонила.

– Да? – тон отца так и остался недоверчивым. – Ну ладно. Я рад, что ты наконец вспомнила о своей семье.

– Так что мама?

– Как всегда, вся в своих историях. Порой мне кажется, что ее миры для нее более реальны, чем тот, в котором мы живем.

Папа отвел взгляд, и я впервые подумала о том, что ему тяжело дается вечная мамина отрешенность. Наверное, поэтому он и домой приходит так поздно, засиживаясь на работе до глубокой ночи. Странно. Почему я раньше этого не замечала?

«Да потому, что думала только о себе», – ответил внутренний голос. Этот проклятый собеседник в последнее время совсем не давал мне покоя, то и дело вмешиваясь в мои рассуждения.

– Пап, а ты как?

В душе шевельнулась жалость.

– А что я? У меня все как обычно. Бестолковые секретари и куча работы.

– И правда, все как всегда, – улыбнулась я. – А ты что-нибудь знаешь о завтрашнем приеме у императора?

– Какой еще прием? – раздраженно переспросил отец. – Во дворце карантин, все приемы отменены.

– Что за карантин?

– Эта старая дура, леди Ормонд, умудрилась подцепить сверь, и Ричарду со всем двором пришлось покинуть дворец. Так что на пять дней все закрыто на дезинфекцию.

Папенька недовольно нахмурился. Я его понимала. Лорд Александр терпеть не мог перемен, а теперь ему приходится работать не в своем кабинете, а неизвестно где.

– А кто сказал тебе о приеме? – уточнил он.

– Да так, Эми болтала что-то о том, что Ричард собирался устроить на этой неделе прием. И там якобы будет новый посол Арсеи, – на ходу сымпровизировала я.

– Глупости. Посол Арсеи до сих пор не назначен. Все тянут и тянут, а у меня дела стоят.

Отец нахмурился и принялся перебирать какие-то бумаги.

– Ладно, Ребекка, рад был тебя повидать, – торопливо произнес он. – А сейчас, извини, мне работать нужно. Кстати, у тебя с мужем все нормально?

– Да, пап, не переживай, все в порядке.

– Вот и хорошо, – отозвался родитель, но я видела, что ему уже не до меня.

– До свидания, пап.

Я выключила виг-тон и задумалась. Может, Кимли что-то напутал? Да нет, вряд ли. Себастиан никогда ничего не путает. Тогда, может, Ричард пригласил нас не во дворец, а в свою загородную резиденцию? Да, наверное, просто Оберли неправильно выразился. Нужно будет сказать мужу, а то будем завтра метаться по столице.

Правда, Себастиан появился дома почти под утро, и сказать ему я ничего не успела.

– Через час мы должны быть в Сарте, – разбудив меня, резко сказал он.

– Через час? – возмутилась я. – Ты с ума сошел? Я не успею собраться.

– Успеешь, – жестко произнес Кимли, сдергивая с меня одеяло. – А не успеешь, пойдешь как есть.

Я скептически хмыкнула, осмотрев свою коротенькую шелковую пижамку.

– Время пошло, Ребекка, – с расстановкой сказал муж, и глаза его недобро сверкнули.

– Ой, напугал, – усмехнулась я, вставая с постели и от души потягиваясь. – В принципе, я могу и так пойти. Введу моду на бельевой стиль.

– Меньше слов, Бекки, – нахмурил брови Себастиан.

Я послала ему воздушный поцелуй и неторопливо направилась в ванную. Томной походкой от бедра.

Глава 11

Малый зал императорского дворца ярко сиял огнями. Вот тебе и карантин! Похоже, папенька теряет хватку. Раньше он всегда был в курсе происходящего и ни одна мелочь не ускользала от его внимания, а тут – такой провал!

Интересно, что скрывается за нынешним маскарадом?

Мы с Кимли вошли в распахнутые двери, и я на секунду замерла, почувствовав, как внутри что-то неприятно дрогнуло. Шарг! Этого не может быть! Что она здесь делает?!

Вопросы о карантине отпали сами собой. Еще бы! Все стало понятно – и странная болезнь, подкосившая леди Ормонд, и переезд двора, и закрытие дворца для посторонних.

Я судорожно вцепилась в руку Себастиана, но он этого даже не заметил. Кимли, не отрываясь, смотрел на темноволосую женщину, разговаривающую с императором. Изящное темно-синее платье, сияющие золотистые глаза, мягкая улыбка пухлых губ, изысканная прическа… Все это я уже видела на страницах виг-дока. Императрица Анна. Супруга легендарного императора Артура. Несравненная и неподражаемая, как называли ее современники. Каким ветром ее занесло в Сарту? И где, кстати, сам Артур? Почему она одна?

Я почувствовала, как дрогнул Себастиан. Крев сатари! Как же не вовремя появилась его первая любовь! Мы с Кимли только-только начали делать шаги навстречу друг другу. Так, ладно. Главное, не раскисать. Нужно собраться. Я не позволю этой женщине разрушить мою семью.

– Она очень красивая, – негромко сказала, пытаясь привлечь внимание Себастиана.

Да-да, я всегда готова признать правду. Бывшая супруга Кимли – очень привлекательная женщина. Даже самый взыскательный критик не нашел бы в ее внешности недостатков. А кто может быть более взыскательным критиком, чем нынешняя жена, то есть я?

– Что? – едва заметно дернулся Себастиан.

– Императрица Анна очень красивая. Интересно, откуда она здесь взялась?

Кимли ничего не ответил. Я видела, как заледенело его лицо, как плотно сжались губы, как подернулись метелью синие глаза. М-да. И что мне с ним делать? Похоже, он так и собирается стоять в дверях.

– Дорогой, может, мы подойдем к Ричарду и поздороваемся? – тихо спросила я.

Кимли вздрогнул и сделал шаг вперед. Я держала его под руку и чувствовала, как сильно он напряжен. Сейчас супруг напоминал мне туго натянутую тетиву – еще мгновение, и он сорвется.

– Тиан!

Анна стремительно обернулась и улыбнулась Кимли. Шарг! У меня от этой улыбки перед глазами все поплыло. Она не смеет так улыбаться чужому мужчине! Моему мужчине. Сердце дрогнуло и заныло.

Я решительно вышла вперед:

– Ваше величество.

Реверанс получился безукоризненным. Не иначе с расстройства!

– Леди Кимли? – откликнулась императрица. Взгляд ее был теплым и внимательным. – Рада встрече.

Она подошла ко мне и протянула руку.

– Вы не против, если я буду называть вас по имени? – уточнила Анна и тепло улыбнулась. – Согласитесь, все эти титулы совсем не подходят для общения с близкими родственниками. Вы можете звать меня Энн.

Шарг! Прямо исторический момент. Встреча двух леди Кимли – бывшей и настоящей. Я едва удержалась от нервного смешка. А императрица как ни в чем не бывало легко пожала мои пальцы и неожиданно поцеловала в щеку.

– Тиан, ты знаешь, что твоя жена – настоящая красавица? – не выпуская моей руки, обернулась она к Кимли.

Анна говорила легко, непринужденно, но взгляд ее, обращенный на моего мужа, был немного напряженным. Ага. Значит, императрице тоже не так уж и легко далась эта встреча.

– Где Артур? – не обращая внимания на ее слова, хрипло спросил Кимли. – Он с тобой?

– Арта пока нет, он придет чуть позже, – спокойно ответила Анна.

– Он… – Кимли запнулся, но пересилил себя и продолжил: – Он знает обо мне?

– Конечно. Дик сообщил нам, как только смог.

– И что? Он все еще… Он презирает меня? – Лицо Кимли заледенело. Голос звучал хрипло.

– Не говори глупостей, Тиан, – тихо ответила Анна, и в глазах ее мелькнула боль. – Арт тебя любит.

Кимли вскинул голову.

– Я могу с тобой поговорить? – сипло спросил мой муж. – Наедине?

Себастиан смотрел на Анну не отрываясь. В его глазах было столько эмоций… Шарг! Я впервые видела супруга таким открытым и беззащитным. И мне это не понравилось. Очень сильно не понравилось! Сама не ожидала, что будет так больно. Ведь я же не люблю Кимли, так откуда тогда взялась эта дикая, всепоглощающая ревность?! Даже с Эдом такого не было. Когда я застукала его с Ритой, мне казалось, что больнее уже не будет. М-да. Ошиблась. Проклятый Кимли! Когда он успел так глубоко забраться мне в душу? И как я умудрилась это допустить?

– Чуть позже, ладно, Тиан? – мягко сказала императрица. – Я очень хочу познакомиться с твоей женой. Ребекка, вы ведь позволите мне узнать вас поближе?

– Разумеется, ваше величество, – кивнула я, изо всех сил стараясь скрыть собственные чувства.

– Энн, Ребекка, – тихо поправила меня Анна. В ее взгляде светилось понимание, видимо, от нее не укрылись мои эмоции. – Зовите меня Энн. Мы с вами теперь практически сестры.

Ага. Сестры. Только мой муж любит не меня, а тебя.

Я с трудом заставила себя улыбнуться. Эй, Бекки! Хватит раскисать! Нельзя отдавать Кимли его доргову прошлому. Он еще тебе самой пригодится.

– А как вы оказались в Сарте? Я думала, из Снежных чертогов нет обратного пути.

– Путь есть всегда, нужно только уметь его найти, – загадочно улыбнулась Анна.

– Матушка, ты уверена, что отец сумеет выбраться? – неожиданно спросил Ричард. – Что-то он запаздывает.

Император выглядел совсем не похожим на себя обычного. Он помолодел, морщины на лбу разгладились, глаза сияли ровным теплым светом. И – о чудо! – Ричард улыбался! По-настоящему, от души.

– Он уже здесь, Дик, – с любовью посмотрела на него императрица. – Через пару минут будет в зале.

Себастиан Кимли

Он глядел на идущего через весь зал мужчину и не мог пошевелиться. Унаши сатар! Этого не может быть! Как он ни пытался подготовить себя к тому, что увидит, но не вышло. Ожидание, боль, страх, надежда – все смешалось внутри. Он попытался вдохнуть и поперхнулся. Казалось, воздух стал тягучим, вязким, плотным. Живым.

К нему шел Эдвин. Великий король древности. Высокий, крупный, суровый. Светлые, почти белые волосы падали на плечи красивой волной, правую щеку пересекал едва заметный шрам, в резких чертах лишь отдаленно угадывалось лицо Артура.

Он вздрогнул, вспомнив момент собственной коронации. Тогда статуя первого правителя Сартаны неожиданно ожила, и Эдвин Кривой, поднявшись со своего каменного трона, обличающе указал на него рукой, заявив, что его коронация незаконна.

Он навсегда запомнил ледяной ужас, заполнивший душу в тот страшный момент. Внизу, под устланным коврами помостом, толпились люди, рядом застыла отчаявшаяся, едва стоящая на ногах Анна, напротив замерли друзья, которых он осудил на смерть, а он, не отрываясь, смотрел на Эдвина и понимал, что натворил. Злоба, ненависть, отчаяние – все, что переполняло его душу, вдруг схлынуло, оставив осознание непоправимости произошедшего. В тот момент он сам возжаждал смерти.

Единый… Воспоминание оказалось таким живым, что он невольно пошатнулся. На миг ему почудилось, что время двинулось вспять и он снова видит первого короля. Правда, теперь с его сурового лица на него смотрят глаза Артура. Дорг подери, как такое возможно? Нет, он видел портреты, понимал, что Арт изменился, но сейчас, глядя на живого брата, не мог прийти в себя.

– Тиан!

Артур оказался рядом, сжав его в объятиях. Крепкие руки были слишком осязаемыми, и их тяжесть заставила его поверить в реальность происходящего.

– Слава богам, живой, – взволнованно выдохнул брат и слегка отстранился, оглядывая его внимательным, даже жадным взглядом. – Живой!

В голосе Артура слышалась искренняя радость, а лицо освещала такая знакомая и родная улыбка, что он почувствовал, как в горле возник ком, а к глазам подступили слезы. Унаши сатар! Он не думал, что будет так больно! Сердце билось все сильнее, в душе поднималась горячая волна, сметающая все былые обиды, непонимание и ложь, а изнутри рвались давно выстраданные слова…

– Прости меня, брат, – запинаясь, произнес он и уже тверже повторил: – Прости. За все, что было.

Он склонил голову, не в силах смотреть Артуру в лицо. Дорг, как же сложно осознавать, что сам все разрушил!

– Я давно тебя простил, Себастиан, – ответил Арт. – Тем более что часть вины лежит и на мне. Если бы не моя невнимательность…

– Перестань.

Он поморщился. Несмотря на изменившуюся внешность, Артур остался прежним. Как всегда, торопится взять на себя всю ответственность за его ошибки.

– Это только мои грехи, ты здесь ни при чем, – горько усмехнулся он.

– Это прошлое, Тиан. Забудь о нем, – твердо произнес Арт. – Думай лучше о будущем. Как я понимаю, твоим возвращением мы обязаны вот этой юной леди?

Брат, не выпуская его из объятий, повернулся к Ребекке.

– Да, – коротко ответил он, не желая вдаваться в подробности своего странного брака. Рука Арта, лежащая на плече, сбивала его с мысли, заставляя поверить в то, что все происходящее – правда.

– Познакомишь?

Артур посмотрел таким понимающим взглядом, что ему стало ясно – брат прекрасно осведомлен об условиях его невольной женитьбы.

– Ребекка, моя жена, – коротко представил он супругу. – Бекки, это, как ты уже поняла, Артур, мой брат. Я рассказывал тебе о нем.

– Очень приятно, – Ребекка мило улыбнулась Артуру, но он видел, что в глазах ее сверкнул вызов, а подбородок воинственно задрался вверх. – А вы правда раньше выглядели иначе? Или это легенда?

– Все легенды имеют под собой реальную основу, – ответил Арт.

Брат серьезно посмотрел на Бекки, а потом по крепко сжатым губам скользнула добрая усмешка.

– Значит, первый король действительно отдал вам свое тело?

Ребекка глядела на Артура с плохо скрытым недоверием.

Он ощутил жалость. Бедная девочка. Храбрая маленькая девочка. Она еще не понимает, в какую историю втравила ее судьба. И как мало в этой истории зависит от нее самой.

– Именно так, – вмешалась Анна, и они с Артом переглянулись. – И тело, и родовую магию Греллинов, без которой невозможно управлять Сартаной.

– Получается, дядюшка Дик тоже использует родовую магию? – Ребекка вопросительно посмотрела на Ричарда.

– Разумеется, – улыбнулась Анна и ласково коснулась ладонью руки сына. – И он замечательно справляется.

– Матушка, ты, как всегда, готова меня захвалить, – усмехнулся Ричард, и в этот момент он был так похож на своего отца, каким тот был до изменения, что он почувствовал, как в горле снова возник комок. Дорг подери, не хватало еще прослезиться!

Он смотрел на брата, на Анну, на Ричарда, и в душе у него возникало понимание, что перед ним – настоящая семья, искренняя и любящая, где каждый готов поддержать и помочь, утешить и одарить любовью. В груди больно кольнуло. А ведь он тоже мог бы быть частью этой семьи!

– Тиан, ты позволишь ненадолго украсть твою жену? – неожиданно обратилась к нему Анна.

– Что? – он отвлекся от своих мыслей и непонимающе посмотрел на Энн. Какая же она все-таки красивая. И этот современный наряд так ей идет. И волосы она как-то по-другому укладывает – просто, но изысканно.

– Мы с Ребеккой вас ненадолго покинем, ты не против? – улыбнулась Энн, глядя на него так, будто и не было между ними всего того, что он заставил ее пережить. – Себастиан? – повторила Анна, видя, что он не отвечает.

О, он хорошо знал этот ее тон! Когда она так просила, отказать было невозможно.

– Да, конечно, – машинально кивнул он, продолжая жадно разглядывать ее лицо.

Несмотря на прошедшие столетия, Энн совсем не изменилась. Все те же серые глаза с яркими золотистыми крапинками, все те же пухлые мягкие губы, все тот же безупречный овал лица. Прекрасная в своей неповторимости и силе. Он, как и раньше, остро чувствовал ее огонь, ощущал его мягкую мощь и завораживающую привлекательность, тянулся к нему всей своей темной, истосковавшейся душой.

Анна чуть нахмурилась, заметив его взгляд, но тут же отвернулась и подхватила под руку Ребекку.

– Идем, дорогая, я хочу тебе кое-что показать, – услышал он.

Бежит. Снова бежит от его ненужных чувств.

«Не бойся, Энни, – глухо билось внутри. – Я не совершу прежних ошибок. Я отступлю и больше никогда не посмею оскорбить тебя своей страстью».

Он повернулся к брату и наткнулся на пытливый, изучающий взгляд.

– Нет, Арт. Все осталось в прошлом, – твердо ответил он на безмолвный вопрос. – Я не собираюсь повторять то, что было.

– Надеюсь, так и будет, – весомо произнес Артур и тут же переключился на другую тему: – Что ты знаешь об Артани? Ты его видел?

– Да, не так давно.

Он заметил, как нахмурился Ричард.

– Столкнулся с ним в гробнице Терроса.

– А как вы там оказались? – поинтересовался племянник, и взгляд его стал жестким. Да, Арт оставил достойного преемника!

– Можно сказать, случайно.

Он не собирался рассказывать подробности и выдавать Ребекку. Ему вообще хотелось удержать жену вдали от происходящего. Не нужно ей знать, на каком волоске держится сейчас мир.

– И что делал в гробнице темный? – уточнил Арт, небрежным жестом откинув со лба волосы.

Глаза брата потемнели, стали почти грозовыми. Впечатляющее зрелище. Он уже почти забыл, каким бывает Артур, когда его близким грозит опасность.

– Проводил ритуал силы. Правда, довести его до конца не успел.

– Тело Терроса у него?

– Да. Семиус сумел поднять Древнего.

– Плохо. – Арт задумчиво посмотрел на него, потом перевел взгляд на сына.

– Отец, мы должны его остановить, – резко произнес Ричард.

Сейчас, когда эти двое стояли рядом, их сходство было очевидно, даже несмотря на то, что Артур изменился. Выражение глаз, твердая складка губ, одинаково нахмуренные брови, жесткие, мужественные лица – все говорило о близком родстве.

– Для этого нам придется объединить усилия и продумать, что можно сделать, – медленно ответил Арт и повернулся к нему. – Себастиан, ты сможешь найти убежище Артани?

– Мне нужно время. Следующая буря будет только через неделю.

– Отлично. Значит, соберемся снова через семь дней и попытаемся отыскать нору доргова ублюдка. Думаю, Хлоя тоже захочет к нам присоединиться, – кивнул Арт. – А пока я постараюсь продумать, как устранить Семиуса и не развязать очередную войну с Хроносом.

– Думаешь, его поддержат?

– Даже не сомневаюсь в этом. Слишком давно в нашем обществе царит мир, и многие хотели бы разрушить существующее равновесие.

– Арт, скажи честно, почему ты ушел? – он не смог удержаться и задал давно мучивший его вопрос. – Почему отказался от трона?

– Время пришло, – серьезно посмотрел на него брат. – Я почувствовал, что Сартана нуждается в развитии. Эпоха магии дала миру многое, но она застыла в прошлом. Из века в век мы жили в одних и тех же условиях – без значимых перемен, без стремления вперед, без новых целей и рубежей. И в какой-то момент я понял, что нельзя тормозить прогресс, нельзя стоять у него на пути. Закрытые общества деградируют, это неизбежно. Я не хотел подобного для Сартаны.

– И ты так легко отказался от своей привычной жизни?

– Мне было на кого оставить страну, – улыбнулся Артур. – К тому же сейчас мы с Аннет совершенно свободны от всех обязательств и можем делать то, что хотим, не оглядываясь на условности света.

– Но почему именно Чертоги?

– Во владениях Белой Девы есть место для всех.

Брат усмехнулся и привычным движением потер лоб.

– Снежные Чертоги – самая свободная и самая обширная часть Сартаны. И там любой может найти пристанище.

– Даже я? – недоверчиво хмыкнул он.

– Даже ты, – уверенно кивнул брат.

Ребекка Гринделл

Я смотрела на спящего мужа и не могла отделаться от ощущения собственной ненужности. Шарг! Неприятное чувство. Мерзкое. Будто и не существует тебя вовсе. И не было тех страстных ночей и дней, и не сгорали мы в общем ледяном пламени, и не рвались друг к другу наши души.

Я сдержала слезы и вздохнула. Дорг бы побрал так неожиданно объявившихся родственников Кимли! Это с их возвращением наша с Тианом семейная жизнь покатилась с ледяной горы. Прошло всего четыре дня, а мужа словно подменили – никого не видит и не слышит. И дома почти не появляется, а если и приходит, то очень поздно, и молчит все время. И смотрит сурово, будто чужой. И на вопросы не отвечает. Точнее, он их даже не слышит. И меня совсем не замечает. Доргов Кимли! Никогда раньше я не бегала за мужчинами, а тут уже извелась вся, пытаясь его разговорить, узнать, что происходит, но Себастиан даже не реагирует на мои попытки. И секса между нами нет, словно супругу это не нужно. Вот и сегодня пришел почти под утро, сразу рухнул в постель, отвернулся к стене и уснул. А вчера я нашла в его столе портрет Анны. Кто бы знал, как больно мне было видеть ее улыбающееся лицо! А уж когда я представляла, с какой любовью смотрит на нее мой муж…

Легкий шорох заставил меня оглянуться.

«Тихо, Шанти, – мысленно одернула я карабкающегося на кровать щенка. – Не шуми, Тиана разбудишь».

Малыш понятливо вздохнул и скатился на пол. С каждым днем связь между нами становилась все крепче, и Шанти все лучше слышал и понимал мои команды.

Я опустила руку, потрепала гладкую серебристую шерстку арса и снова уставилась на мужа. Даже во сне его лицо выглядело напряженным. Шарг! Я чувствовала, что Тиан отдаляется от меня, и ничего не могла поделать. Или могла? Будить уставшего Кимли было жалко, но…

Я провела пальцами по его груди, повторила этот путь губами, проложила дорожку вниз, к золотистой поросли, узкой стрелой спускающейся к паху, и обхватила ладонью отвердевший член.

Короткий хриплый вдох нарушил тишину спальни, и на мои волосы опустилась тяжелая рука.

– Ребекка, прекрати.

Ага. Так я и послушалась! Нет уж, милый. У тебя не получится меня игнорировать. Я никому тебя не отдам – ни твоим сомнениям, ни твоему прошлому, ни твоим былым чувствам.

Я склонилась еще ниже и…

Ругательство, вылетевшее из уст мужа, сменилось стоном удовольствия. Вот так, дорогой. Да! Именно так.

А спустя несколько минут я уже извивалась в яростных объятиях Себастиана и стонала, принимая всю мощь его страсти. Да… О да… Как же я соскучилась по этому доргову Кимли! Темп становился все быстрее, толчки мужа – напористее и мощнее, а внутри вся ярче разгорался пожар. Да, Тиан! Да…

Мир замер, время растянулось, стало вязким и медлительным, удары сердца оглушающе отдавались в ушах. Да, Тиан… Люби меня. Бери меня. Сильнее. Глубже… Убеди в том, что я не одна. Избавь от боли одиночества.

Кимли гортанно застонал, и мое тело откликнулось на этот стон, погружаясь в жаркий смерч удовольствия.

Когда я пришла в себя, Себастиан сумрачно посмотрел на меня и молча поднялся с постели.

Я наблюдала за ним, не замечая бегущих по щекам слез. Шарг! Неужели уйдет?

Кимли одним легким пассом привел себя в порядок, оделся и пошел к двери.

– Ты завтракать будешь? – окликнула я его, стараясь задержать хоть на миг.

– Нет, – коротко ответил муж и потянул на себя ручку, собираясь выйти.

– А к ужину придешь?

– У меня много работы. Ужинай без меня.

Дверь захлопнулась, и я ударила по подушке кулаком. Шарг! Ничем его не проймешь, этого проклятого Кимли! Наша семья разваливается прямо на глазах, а я не могу сообразить, как ее спасти. Думай, Бекки, думай. Нельзя раскисать. Нельзя сдаваться.

Спрыгнув с постели, я потрепала Шанти и направилась в ванную. Ароматная пена – лучшее средство от грустных мыслей. Достаточно совсем немного полежать в теплой воде, чтобы печаль растворилась в ее лопающихся пузырьках.

Я задала нужную программу, дождалась, пока над ванной поднимется белоснежная шапка, и перешагнула низкий бортик. Тело, недавно испытавшее наслаждение страсти, расслабилось, но мысли теснились в голове, не позволяя отключиться. Вспомнился недавний разговор с Анной. Ее удивительные глаза. Внимательный, понимающий взгляд.

– Я рада, что Себастиан нашел свою единственную, – сказала императрица, едва мы отошли от мужчин и расположились в креслах у окна.

– Мы с Кимли никогда не были Истинной парой, – с сомнением покосилась на женщину. Она выглядела немногим старше меня, и это нервировало.

– Боги не ошибаются, Ребекка, – серьезно посмотрела на меня Анна.

– Да? Зная вашу историю, трудно в это поверить, – с вызовом ответила я.

Не знаю, какой дорг в меня вселился, но мне так и хотелось сказать новоявленной родственнице какую-нибудь гадость.

– Боги не ошибаются, Ребекка, – тихо ответила императрица, – ошибки совершают сами люди.

Она вздохнула и накрыла мою руку своей.

– Тебе не нужно ревновать ко мне мужа, Бекки. Себастиан никогда не любил меня по-настоящему. Не знаю, рассказывал ли он тебе о проклятии, которое получил, пытаясь пробудить мой огонь, но те чувства, что возникли в его душе – всего лишь наведенные чары.

– И они до сих пор действуют? – Я напряженно ждала ответа. Злость прошла, словно ее и не было, как и желание задеть императрицу.

– Я ощущаю только слабые отголоски. – Анна взглянула на меня, и я увидела в ее глазах искреннее участие. – Думаю, твоя любовь сумела победить злое колдовство, – серьезно добавила она.

– Любовь? – недоверчиво хмыкнула я.

– Не нужно скрывать свои чувства, Ребекка. Особенно от себя самой.

Императрица мягко улыбнулась и посмотрела на меня с такой проницательностью, что я невольно поежилась. На какую-то долю секунды мне показалось, что Анна видит меня насквозь.

– Только настоящая любовь способна вернуть Себастиану цельность души, – очень тихо сказала она и бросила взгляд на разговаривающих мужчин. – Он достоин счастья, Бекки.

– А я? Я ведь тоже хочу быть счастливой.

– У тебя еще все впереди, Ребекка. Ты обязательно будешь счастлива, только не противься своей судьбе.

Тогда я умудрилась подпасть под обаяние императрицы и даже поверила ей, но сейчас, видя, как повлияла на мужа встреча с родственниками, я готова была проклинать тот день, когда они появились в Сарте. Сидели бы в своих Чертогах, чего их на родину потянуло?! Да. Да, я ревновала супруга к его бывшей, и что? Вот такая я несовершенная.

Интересно, Кимли было хорошо с ней в постели? Шарг! Никогда не думала, что ревность – это так больно. Стоило только представить, что Себастиан целовал Анну, занимался с ней любовью, горел в общем с ней огне, и душу охватывала невыносимая ярость. Интересно, а император Артур… Как он сумел все это пережить?

Доргов Кимли! Запутал и свою жизнь, и мою, и попробуй теперь все это распутать!

Я схватила полотенце. Нет. Не действует проверенное средство. Вместо того чтобы успокоиться, я еще больше разволновалась.

Нельзя поддаваться. Я должна вернуть мужа. И сделаю для этого все.

Я прошла в гардеробную, передвинула штанги с плечиками и выбрала длинное золотистое платье. Оно было полностью закрытым, но с особым, незаметным на первый взгляд разрезом. То, что нужно, чтобы поразить мужа в самое сердце. Ну или куда пониже.

– Что скажешь, Шанти? – Я прикинула на себя шелковистый наряд.

Щенок покрутился вокруг меня и одобрительно тявкнул.

– Да? Тоже думаешь, что кревно?

Шанти мотнул лобастой головой и с обожанием уставился мне в глаза. Мой малыш. Знает, как мне нужна его поддержка.

Я оделась, уложила волосы, вдела в уши длинные тонкие серьги и посмотрела на свое отражение. Красотка в зеркале ответила мне уверенным взглядом. Отлично. Главное – не отступать. Я верну интерес Кимли, по-другому и быть не может. Уж не знаю, как насчет любви, но химии между нами предостаточно, нужно только не дать мужу об этом забыть.

До посольства добралась порталом.

– Леди Кимли? – Секретарь растерянно посмотрел на меня. Еще бы! Я у них тут нечастый гость.

– Лорд Кимли у себя?

– Да, леди Кимли, но он просил не беспокоить.

– Ну что вы, никакого беспокойства.

Я улыбнулась Лайонелу и прошествовала мимо него в кабинет. Стратегический разрез сделал свое дело – несчастный секретарь застыл, глядя мне вслед, и не успел предупредить Себастиана о моем приходе.

– Ребекка? – Муж поднял глаза от бумаг и окинул меня недовольным взглядом. – Что ты здесь делаешь?

– Пришла пригласить тебя на обед, – непринужденно сообщила я.

– Я не голоден, – резко ответил Себастиан, вновь утыкаясь в документы.

Ага. Рассказывай, дорогой! Я ведь знаю, что утренней порции тебе всегда мало и твое тело сейчас, так же как и мое, требует продолжения. И это единственное, что нас объединяет, единственное, что может привязать тебя ко мне.

– Уверен?

Я присела на письменный стол и закинула ногу на ногу. Нежная ткань платья мягко разошлась в стороны, демонстрируя провокацию, подготовленную мной супругу.

– Ребекка!

Кимли попытался взять себя в руки, но я видела, как загорелись его глаза, как дрогнули крылья носа, как напряглись вены на шее.

– Ну же, дорогой, надеюсь, ты догадаешься, что нужно сделать? – я улыбнулась и медленно облизала губы. – Или тебе…

Договорить я не успела. Себастиан расстегнул ремень, приспустил брюки, а потом притянул меня за бедра и резко вошел.

У меня перехватило дыхание, а он двигался, глядя мне в глаза и ни на минуту не отпуская из захвата своего взгляда. Воздуха не хватало, сердце билось как сумасшедшее, синяя метель завораживала, лишала воли, заставляла забыть обо всем…

– Тихо, Бекки, – прошептал Кимли, губами заглушая мой стон. – Не кричи. Я не поставил полог.

Шарг! Зачем он это сказал? Я уткнулась ему в плечо, пытаясь сдержать рвущиеся звуки, но все было напрасно.

Себастиан устроил мне настоящую пытку, несколько раз доводя до края и заставляя умолять его об освобождении.

– Давай, Бекки, – наконец разрешил он, и я сорвалась, забывая обо всем – и о секретаре, сидящем в приемной, и об открытых окнах кабинета, и о собственных обидах…

– Я тебя люблю, – слетело с моих губ. – Я тебя очень люблю!

И в тот же миг меня окатило холодом. Кимли отстранился и посмотрел с заметным раздражением.

– Тебе пора, Ребекка, – резко бросил он и отвернулся.

Шарг! Кто меня за язык тянул? Разнежилась, не сдержалась. Забылась и сама все испортила. Дорг подери, что ж так больно-то?

Я молча соскочила со стола, одернула платье и высоко вскинула голову.

– Прости, – улыбнулась мужу. – Привычка. Ты слишком напомнил мне моего бывшего, Эдварда.

Ответа дожидаться не стала. Походкой от бедра продефилировала к двери и вышла из кабинета, стараясь не обращать внимания на умирающую от боли душу.

* * *

Слезы бежали по щекам, но я их почти не замечала. Двиг поднимался все выше, облака остались далеко внизу, от скорости трещала обшивка, а мне хотелось до конца слиться с душой железной птицы и полностью раствориться в безумном ощущении полета.

«Мы свободны! Мы с тобой едины!» – ликующе пела сущность двигора.

И я подхватывала эту песню, стремясь забыть об унижении. Шарг! Как можно было так глупо влюбиться в собственного мужа? Когда это произошло? И самое главное, как я это допустила?

Ответа не было. Только отчаяние терзало душу, заставляя стискивать зубы и все резче тянуть на себя штурвал.

Крев сатари! Что ж за чувство-то такое безумное? Почему оно не приносит мне ничего, кроме боли?

Двиг дрогнул. Что за… Шарг! Двигатель пару раз дернулся и заглох.

– Эй, детка, ты чего?

Я попыталась выровнять эсочку, но двиг вздрагивал и не поддавался управлению. Он словно с ума сошел. Его железные бока натужно скрипели, взмахи тяжелых крыльев стали хаотичными, и мне с трудом удавалось удерживать двигор от падения. Да что происходит-то?!

Черная тень, на мгновение закрывшая небо, заставила меня выругаться. Только этого не хватало! Караны. Целая стая. Мерзкие стражи Хроноса кружили рядом с эс-тором, хищно протягивая к нему свои костлявые руки, и на их пустых лицах страшными провалами зияли черные глаза. То еще зрелище!

Ненавижу этих тварей! Откуда они здесь взялись?

Я чувствовала, как заметался двиг, как испуганно натянулись нити силы, как быстро забилось механическое сердце.

– Не трусь, детка! Прорвемся!

Я прищурилась, разглядывая плотное темное кольцо, сужающееся вокруг двигора, и усмехнулась:

– Думаете, нашли легкую добычу? Ха! А вот попробуйте догоните!

Закрыв глаза, настроилась на сознание эсочки и отпустила себя. Машина резко спикировала вниз. Все. Меня, Ребекки Гринделл, Кимли, больше не было. Я растворилась в мощном железном теле своего двигора, чувствуя биение его сердца, ощущая взмахи тяжелых крыльев и уходя от преследователей короткими дергаными движениями.

Главное, не дать каранам возможности сесть мне на хвост.

Я петляла, резко меняла направление, взмывала вверх и падала вниз, и с каждым рье уходила все дальше от столицы. Шарг! Только бы продержаться!

Не знаю, сколько времени прошло, когда я почувствовала, что стая воздушных стражей Хроноса осталась далеко позади. Может, час, а может, и три. Нашла подходящую площадку, посадила двиг и в изнеможении откинулась на спинку кресла.

– Молодец, детка! Мы их сделали! – слова с трудом слетели с пересохших губ.

Я потянулась к бардачку, достала фляжку и отхлебнула глоток ракса. Шарг! Я и забыла, какой он крепкий. В желудке вспыхнули искры, а по телу разлилось приятное тепло. Хорошо-о…

Спустя пару минут я достала виг-тон, подумала немного и набрала отца.

– Здравствуй, дочь.

Изображение рябило, но я сумела разглядеть, что папенька сидит за столом в своем рабочем кабинете.

– Привет, па. Сильно занят?

– Что-то случилось? – В глазах отца мелькнула настороженность.

– Можешь сказать, как давно караны стали нападать на пассажирские двиги?

– Что? – Папенька отложил бумаги и посмотрел на меня с плохо скрытым недоверием. – Ребекка, ты что, выпила?

– Ага. Выпила. Отметила свое второе рождение.

– Что ты несешь?

– Послушай меня, пап, и не перебивай. Я вылетела из Аратайи и двигалась в сторону Сарефы, когда мой эс-тор окружила стая каранов. Они преследовали меня до самого Галема, и я едва сумела от них уйти, а ты знаешь, что поймать меня сложно. Ты можешь выяснить, что происходит? С каких это пор темные стражи, вместо того чтобы охранять границы, бороздят свободное небо Хроноса? Кстати, когда мы с Кимли летели в Аратайю впервые, нас тоже попытались атаковать.

– Почему я об этом не знал?

– Теперь знаешь.

– Ты не пострадала? – Отец посмотрел на меня с беспокойством.

– Нет.

– Оставайся на месте, я сейчас пришлю помощь.

– Не нужно. Я справлюсь. Лучше подумай, что происходит в Хроносе и почему караны так распоясались. И Ричарду доложи, думаю, его эта информация заинтересует.

– Ребекка, ты уверена, что справишься? Может, отправить к тебе Роба?

– Нет, па. Все нормально. Я немного отдохну и вернусь в столицу другим маршрутом.

Папенька взглянул на меня с сомнением, и я без труда прочитала его мысли. О, лорд Александр мечтал о том, чтобы лично прилететь за мной и запереть дома дней на десять, но увы. Больше он не имел на это права.

– Хорошо, – пересилил себя папенька. – Как доберешься домой – сообщи. И не лихачь понапрасну.

– Не переживай. Со мной ничего не случится.

Я улыбнулась отцу и отключилась. Как бы там ни было, встреча с каранами оказалась даже полезной. Она заставила меня встряхнуться и отвлекла от грустных мыслей.

Домой я вернулась поздно ночью, голодная и уставшая, но совершенно спокойная. И даже мрачный вид мужа не сумел нарушить моего спокойствия.

Себастиан Кимли

– Привет, дорогой!

Ребекка улыбнулась как ни в чем не бывало, а ему захотелось стереть эту улыбку с ее лица. Острым словом или… страстным поцелуем. Доргова девчонка! Все ей нипочем! Легко бросается словами о любви, так же легко забирает их обратно, исчезает на весь день, а потом появляется и улыбается так, будто ничего не произошло. Унаши сатар! Это просто невыносимо, но он ничего не мог с собой поделать! Стоит жене посмотреть на него этим своим бесшабашным взглядом, как он готов тут же схватить ее в объятия и не выпускать из спальни пару-тройку дней. Почему он не может ею насытиться? Почему ему все время мало – ее объятий, поцелуев, ощущения обманчивой мягкости, неподдельной страсти, с которой она разделяет любую его фантазию? И ощущения идеального совпадения тел…

Ведь он же не любит Ребекку, так откуда берется это неугасающее желание? Дорг подери, рядом с женой он чувствует себя ненасытным монстром. И ему это не нравится. Очень не нравится. Он ненавидит зависеть от женщины. И собственное тело, толкающее его на безумства, тоже ненавидит. Все это уже было. Тогда, в прошлой жизни. Он так же неистово хотел Энн, и к чему это привело? Боль, ненависть и преступление – вот чем закончилась его любовь к Анне. А если он снова потеряет контроль? Если опять переступит черту?

Кто бы знал, как он боялся повторения былого, когда темная страсть захватывала его целиком, заставляя творить невозможные мерзости и лишая разума и самообладания! Он бы все отдал, только бы избавиться от этого гадкого ощущения! А Ребекка всем своим поведением, всем своим существом вынуждает его снова и снова испытывать невыносимую похоть, и он каждый раз теряет голову и каждый раз со страхом открывает глаза, ожидая увидеть на ее лице ужас, а на белоснежных простынях – кровь.

Унаши сатар! Это невыносимо. Ему вообще следовало бы держаться подальше от женщин. После всего, что было, он не имеет права на ошибку.

Он устало потер лоб.

Да, боги придумали ему достойное наказание, подсунув в жены Ребекку с ее бесстрашием и раскованностью, с ее любовью к смелым экспериментам и полным безрассудством.

Хватит. Он не совершит прежних ошибок. Больше никаких привязанностей.

«Холод, Тиан. Ты должен использовать свой лед, чтобы усмирить бунтующую плоть», – постоянно повторял он себе. И вот сейчас, глядя на улыбающуюся супругу, он снова не может сдержать проклятое желание.

– Где ты была? – голос хрипел, и вопрос прозвучал грубо.

– Ты скучал по мне, Себастиан?

Мягкие руки обняли его за шею, теплые губы коснулись щеки, но он не поддался на эту притворную ласку. Бекки играла, он видел это отчетливо и ясно. Что она хотела скрыть?

– Я задал вопрос, Ребекка, и хочу получить на него внятный ответ. – Он с подозрением уставился на жену и нахмурился. – Что это за запах? Ты что, пила?

– Совсем чуть-чуть, – снова улыбнулась Бекки и прижалась к нему плотнее. – Вот столечко, – жена показала на пальцах, сколько выпила. – Я летала в Галем, на обратном пути мой двиг закапризничал, пришлось его ремонтировать, а потом наступил вечер и я замерзла, вот и выпила немного, чтобы согреться.

Ребекка говорила легко, непринужденно, висла на нем, но он не мог отделаться от ощущения, что она что-то скрывает. И чем-то очень сильно напугана.

– Что ты делала в Галеме? Кажется, я запретил тебе покидать Аракос.

– Мне захотелось развеяться. И эс-тор застоялся. Так что совместила приятное с полезным.

Руки Ребекки легли ему на плечи, и он понял, что пора прекращать расспросы, иначе беседа снова закончится постелью.

– Ясно. В следующий раз постарайся ставить меня в известность о своих планах, – резко бросил он и освободился от объятий супруги. – Мне нужно в посольство. Вернусь послезавтра.

Портал схлопнулся, отрезая от него растерянное лицо Ребекки и ее вмиг погрустневшие глаза. Сердце неприятно заныло. Проклятье! Не хватало еще реагировать на глупые женские капризы! Пусть боги сами разбираются с тем, что затеяли, он больше не собирается участвовать в их играх!

Он оглядел темный кабинет и включил настольную лампу. Все. Пора забыть о Ребекке и о своей никчемной жизни. Арт вернется через два дня, а он так и не смог продвинуться в решении проблемы. Артани неуловим. Стоит только подобраться к нему поближе, как темный тут же меняет место обитания.

Странно все-таки, как Хронос меняет людей. Когда-то Артани был великим ученым, ни в чем не уступающим гениальному Куорну. Между ними всегда шло соперничество, как и между Севером и Югом, между Сартаной и Хроносом, между императором Теодором и султаном Амейни. Может, это и погубило Семиуса? Похоже, Артани так же, как когда-то и он сам, очень хотел победить, а Хронос выполнил это желание, подарив взамен безумие. Впрочем, так это или нет, теперь уже не узнаешь. Нужно сосредоточиться. До песчаной бури осталось совсем мало времени.

Он закрыл глаза и погрузился в лабиринты собственного разума.

Минуты бежали одна за другой, в кабинете было тихо, и лишь механические часы тихо отсчитывали убегающее время.

– Тиан!

Он с трудом вынырнул из закоулков памяти и посмотрел на застывшего в дверях брата:

– Арт? Что ты тут делаешь?

– Решил узнать, как ты.

– Пытаюсь найти Артани, но этот доргов ублюдок слишком хитер.

– Может, объединим усилия?

Артур подошел ближе и протянул руку. Он почувствовал, как сила брата пробежалась по венам и коснулась его собственного льда.

– Попробуй еще раз, – сосредоточенно посмотрел на него Арт.

Он закрыл глаза и погрузился в транс. В сознании мелькали хаотичные кадры прошлого – гробница Терроса, ритуал силы, узкие коридоры подземного замка Артани, южная окраина Хроноса, обшарпанное здание маяка, истертая винтовая лестница, ведущая вниз, колеблющееся пламя свечи. В какой-то момент он почувствовал, что силы его слабеют, и потянулся ко льду брата. Ему нужно было совсем немного, он почти распутал этот доргов клубок! Что там дальше? Сырое подземелье, каменное ложе, неподвижно лежащее умертвие, истово шепчущий призыв Семиус… Есть! Он его нашел!

– Старый заброшенный маяк, – открыв глаза, сказал он. – Где-то на юго-западном побережье.

– Уверен? – переспросил Артур. – Это точно Артани?

– Да. Я его видел.

– Молодец! Я знал, что у тебя получится, ты всегда был силен в поиске.

Артур одобрительно хлопнул его по плечу, и он почувствовал, как тепло стало на душе от искренней похвалы брата.

– Нужно найти этот маяк.

– Я скажу Дику, он пошлет людей, – кивнул Арт. – Песчаный поиск отменяется?

– Если люди Ричарда не сумеют найти точное место, у нас будет возможность воспользоваться бурей.

– Постараемся обойтись без нее, – покачал головой Артур. – Слишком опасно.

Да. Песчаные бури Хроноса – сомнительное развлечение. Одна маленькая ошибка, и душу утянет вслед за кочующими тоннами песка, а тело рассыплется тысячами крошечных частиц и развеется по пустыне.

– Опасно, – согласился он, пристально глядя на Арта.

– Ты сейчас домой? – спросил Артур, и в голосе брата ему почудилось напряжение. – Может, зайдем к старику Невусу, пропустим по стаканчику ренского?

– Пошли.

Он поднялся из-за стола и накинул на плечи пиджак. Да. Разговаривать лучше за бокалом вина. И желательно там, где можно расслабиться и не слышать гнетущей тишины прошлого.

Артур понимающе усмехнулся и подтолкнул его к двери:

– Идем. Вспомним былые времена.

Он кивнул и распахнул дверь кабинета.

Ребекка Гринделл

Утро началось с вызывающе громкого сигнала. Я покосилась на мерцающий синими бликами стационарный виг-тон и с трудом протянула руку.

– Бекки, ты куда пропала? – голос Тэй звучал оглушающе.

– Тише, Тэй, – простонала я. – Чего ты так кричишь?

В голове, не прекращая, стучали назойливые молоточки.

– Эй, Бекки, ты чего, опять пила?

Шарг! При чем тут выпивка? Вчерашняя встреча с каранами обошлась мне слишком дорого: слияние с перепуганным двигом выпило все мои силы, и сейчас я чувствовала себя так, будто по мне стадо дорнов промчалось. Причем не один раз.

– Ну, пила, и что?

Посвящать Тэй в настоящую причину недомогания категорически не хотелось.

– Ох, Бекки, ты не меняешься, – вздохнула Тэй.

Я присмотрелась к подруге внимательнее. Тэй выглядела непривычно элегантно. Стильный брючный костюм, натуральный макияж, неброские украшения, высокая прическа.

– Тэй, а что с твоими волосами? Новая укладка?

– Да вот, решила сменить имидж. – Подруга нервно коснулась гладко зачесанных локонов, но тут же опустила руку.

– Тебя не узнать! Настоящая леди!

– Ох, Бекки, скажешь тоже! – смутилась Тайра. – Просто захотелось как-то измениться, попробовать что-то новое.

– Да? Интересненько. А с чего это тебя на перемены потянуло?

Я пристально посмотрела на подругу. Тэй старательно отводила взгляд и машинально разглаживала несуществующую складку на брюках.

– Кто он?

– Ты о чем?

– Кто тот мужчина, ради которого все эти новшества?

– Бекс, вечно у тебя одно на уме! – возмутилась Тэй. – При чем тут мужчина? Просто я решила, что пора взрослеть и оставить глупые замашки в прошлом.

Ну-ну. Так я и поверила! Я слишком хорошо знала свою подругу – без веской причины Тэй никогда и ничего в своей жизни не меняла.

– Тэй!

– Отстань, Бекки! Я о другом хотела поговорить. Ты будешь участвовать в Больших королевских гонках?

– Конечно.

Я удивленно посмотрела на подругу. Тэй никогда не интересовалась двигами. С чего это она такие вопросы задает?

– А почему ты спрашиваешь?

– Грегори хотел узнать, вносить тебя в списки или нет.

– А чего ж он сам со мной не свяжется?

– Он пытался.

– Что значит – пытался?

– То и значит. У кого-то виг-тон все время выключен!

– Глупости! Ты же знаешь, я всегда на связи.

– Не знаю, Бекки. Я тоже не могу тебя найти, вечно ты вне зоны досягаемости.

– Да? Странно. Ладно, я сама свяжусь с Грегом. Не в курсе, Стоун будет участвовать?

Билли Стоун был моим самым главным соперником по нелегальным гонкам, у нас с ним часто бывали стычки в небе, и сейчас, когда я получила лицензию и возможность участвовать в Больших королевских гонках, мне очень хотелось утереть нос этому доргову засранцу. На законных основаниях, так сказать.

– Ты же в курсе, что я не разбираюсь в этих ваших делах, – пожала плечами Тэй.

– Хорошо, сама выясню. Расскажи лучше, чем занимаешься? Ты все еще в Эленстоуне?

– Нет, я сейчас в Сарте, у родителей, – немного смущенно ответила Тэй и покраснела.

Шарг! Ну что с ней такое? Точно не обошлось без какого-нибудь красавчика!

– Да? А как поживает Бобби?

– Бобби? Не знаю, я с ним давно не виделась.

– А «ледбриллы»? Что поделывает наша компания?

– Ой, Бекки, я почти ни с кем не общаюсь, так много дел навалилось.

Я посмотрела на Тайру внимательнее. Голова продолжала болеть, но я постаралась сосредоточиться. Что-то было не так. Тэй неловко отводила взгляд и постоянно смущалась.

– Тэй, ты уверена, что ничего не хочешь мне сказать?

– Ой, Бекки, прости, мне уже пора, – торопливо пробормотала подруга и скомканно попрощалась: – Увидимся в Сарте.

– Ну-ну, – глядя на погасший экран, пробормотала я.

Очень странный разговор. И что это еще за новости, что до меня никто не может дозвониться? То-то я думаю, куда все друзья подевались? Что угодно готова прозакладывать, без Кимли тут не обошлось!

Я сняла панель маленького виг-тона и приложила к секретной плате большой палец.

Ага. Так я и думала. Все настройки изменены. Теперь до меня могут дозвониться всего несколько человек, и никого из моих прежних друзей в этом списке нет. Ну, Кимли! И здесь умудрился все испортить!

До самого обеда я пыталась перепрограммировать виг-тон, но у меня ничего не вышло. Проклятая техника отказывалась подчиняться, требуя назвать код доступа. Закинув бесполезную вещицу в карман, собрала самые необходимые вещи и обвела взглядом нашу с Кимли спальню. Раз муж не считает нужным приходить домой, то и мне здесь делать нечего.

– Шанти, идем! – позвала я арса.

Малыш посмотрел на меня с непонятной укоризной.

– Нет, мы вернемся, – ответила на безмолвный вопрос. – Но Кимли заслуживает того, чтобы его проучили.

Шанти согласно мотнул головой и вразвалочку направился к двери.

Глава 12

Летная площадка напоминала растревоженный улей. Деловитые механики, вездесущие журналисты, сосредоточенные двигорщики и оголтелые болельщики – пространство, отведенное для двигов, было заполнено до отказа.

Отовсюду доносились шум разговоров, смех, шутки, крепкие ругательства и низкий гул моторов. В ангарах шли последние приготовления, пилоты настраивали управление, рабочие проверяли уровень топлива. Обычная предстартовая суета.

Я осторожно пробиралась сквозь толпу парней к своей эсочке, стараясь избежать встречи с Жаком Портеном. Мерзкий писака деловито сновал среди двигорщиков и вынюхивал всякие сплетни для своей бульварной газетенки. Ненавижу его! Именно Портен был автором большинства статеек про мои мнимые бесчинства.

– Привет, цыпочка! Хочешь прокачу на своем эр-сате?

Дорогу мне преградил волосатый тип с толстой цепью на шее. Это еще что за птица?

Я окинула взглядом крепкий торс незнакомца, оценила количество карической графики на его голых руках и усмехнулась:

– Эр-сат? Такой большой? Ты себе льстишь, малыш.

– Что? Ты сомневаешься? – завелся громила. – Пойдем, я тебе докажу!

Как же я не люблю тупых качков! Мне порой кажется, что у них вместо мозгов протеиновый коктейль.

– В другой раз, красавчик, – улыбнулась гиганту и ловко увернулась от его волосатой ручищи.

– Унаши сатар! Да ты хоть знаешь, кто я? – взревел оскорбленный в лучших чувствах громила.

– Бен, уймись, – осадил его приятель. – Это же Белая Молния. Не связывайся с ней, если не хочешь остаться с расквашенной рожей.

– Вот эта разряженная фифа? Что ты несешь? Не может она быть той самой кревной двигорщицей!

– Я тебе говорю, уймись! Это она.

Я не стала слушать перепалку друзей и протиснулась между двумя знакомыми механиками.

– Ты тоже здесь, Бекки? – узнал меня Тони, крепкий плечистый парень с патлатой рыжей шевелюрой. Он работал на Грега и иногда помогал мне с ремонтом моей эсочки. – Участвуешь сегодня?

Тони поднял кулак в приветственном жесте двигорщиков.

– Разве можно пропустить легальные гонки? – Я улыбнулась и стукнула кулаком по его руке.

– Легких крыльев и попутного ветра! – пожелал Тони.

– Арсат!

Привычное пожелание, привычный ответ, но сегодня они вызвали в душе странное волнение. Быть может, потому что это мои первые Большие королевские гонки?

– Бекки! – голос Грега легко перекрыл шум разговоров. Приятель пробирался сквозь толпу, и на лице его сияла широкая улыбка.

– Грегори!

Я помахала рукой, а спустя пару минут меня уже сжимали в крепких объятиях.

– Малышка, ты совсем невесомая стала! – возмущенно пробасил друг. – Куда только твой муж смотрит? Ни груди, ни всего остального не осталось!

– Зато моя эсочка несется стрелой, а ты, медведь, свой двиг от земли оторвать не сможешь, с такой-то задницей!

Я чмокнула Грега в щеку и рассмеялась. Как же я соскучилась по старым друзьям, по шуму моторов, по веселой суете гонок!

– Поставь меня на землю, пока не сломал, Грегори.

– Ну что ты, куколка? Разве я могу причинить вред своей любимой девочке?

Грег шутливо покачал головой, но глаза его оставались странно серьезными. О нет. Только не это! Мне не нужны неприятности. И чувства тоже не нужны. Хватит с меня собственных заморочек, не хватало еще мучить нормального парня.

Я улыбнулась и вывернулась из объятий друга:

– Я пойду, Грег. Мне еще двиг проверить нужно.

– Да что там проверять? У тебя всегда все в порядке.

– Не скажи, Симмонс, – вмешался в наш разговор Тони. – Иногда даже мелочь может помешать выигрышу. Не рассчитаешь количество топлива – и все, тю-тю победа!

– Ерунда, – небрежно махнул рукой Грегори. – Всегда можно дозаправиться.

– И на это уйдут драгоценные минуты, – упрямо поджал губы Тони.

– Ладно, мальчики, мне пора. – Я не стала слушать спор друзей и рванула к своему двигору.

Вот она, моя красавица! Стоит, красными боками на солнце сверкает! Самая лучшая эсочка на свете!

– Привет, детка! – шепнула двигу, поглаживая железное оперение крыльев. – Соскучилась?

В ответ пришла волна тепла и обожания.

– Я тоже тебя люблю, – призналась эс-тору, забираясь в кабину. – Покажем всем, на что мы способны?

Я активировала управление, и мотор глухо зарокотал. Обожаю этот звук!

Так, топлива достаточно, все системы в норме. Осталось только дождаться сигнала, и можно будет потихоньку выруливать к стартовой линии.

Я погладила штурвал, кинула взгляд на галдящую внизу толпу и усмехнулась. Моя красавица привлекла всеобщее внимание. Что ж, этого следовало ожидать. Единственный ярко-красный двиг среди брутальных черных собратьев.

– Рэйи начинают и выигрывают, – пробормотала свою любимую присказку и заставила эсочку подняться на первую высоту.

Двигор легко взмахнул крыльями, оставляя позади волнующееся людское море, и устремился к старту.

– Внимание! Всем пилотам подготовиться и занять свои места!

Голос Сирила Берри, бессменного ведущего Больших королевских гонок, с помощью магии легко перекрыл шум моторов.

– Повторяю! Готовность номер три! Всем пилотам занять свои места!

Я спланировала на взлетную полосу и вырулила к старту. Как всегда в ожидании скорого полета, внутри появилась дрожь предвкушения и легкое волнение.

– Готовность номер два! Завести двигатели!

Щелкнув тумблером, потянула на себя рычаг и прислушалась к уверенному урчанию эсочки. На соседних участках грозно зарычали двигоры Грегори и Оливера.

– Готовность номер один! – объявил Сирил.

Я крепче обхватила штурвал и сосредоточилась на биении механического сердца. Оно стучало ровно и уверенно.

– Старт! – громко выкрикнул Берри, и я отпустила себя, слившись сознанием со своим двигором.

Эс-тор рванул ввысь. Большие королевские гонки начались. Моя многолетняя мечта сбылась – впервые я участвовала в легальном турнире и могла показать все, на что способна.

Эсочка вошла в скопление облаков, миновала их и стала набирать высоту.

– Что, куколка, ты как? – услышала я в наушниках голос Грега. – Держись за мной, я хорошо знаю трассу.

– Отстань, Грег. Я знаю трассу не хуже тебя.

– Когда успела?

– Это мой любимый маршрут, могу с закрытыми глазами пролететь.

– Ты в курсе, что в Карденских горах бывают грозы? Будь осторожна.

– Не трусь, Грег. Нам с деткой никакие грозы не страшны.

– Если что, я рядом, – непривычно серьезно произнес друг.

– Я помню.

Забота Грегори неожиданно тронула. И сразу же вспомнился Себастиан. Вот уж кому все равно, где я и что со мной. Со вчерашнего вечера, когда мы с Шанти покинули Аракос, муж даже не попытался со мной связаться. Видно, так и сидит в своем посольстве.

Я сердито фыркнула. Надоело. Не хочу думать об этом дорговом Кимли.

Внизу проплывали облака, впереди виднелись скопления аратен – магических стражей сартского неба, и я постаралась сосредоточиться на маршруте. До ночи предстояло преодолеть восемь тысяч рье и вернуться в Сарту.

– Давай, детка, покажи, на что ты способна!

Двиг ответил мне легким урчанием и понесся вперед. Ощущение полета затмило все неприятности. К доргу Кимли! Пусть сам разбирается со своими дурацкими фобиями!

В динамике послышался треск, а потом раздался ехидный голос Билли Стоуна:

– Ну что, Бекки, готова сразиться один на один?

Кто бы сомневался! Мой заклятый «друг» тут как тут!

– Что на кону?

Я поправила наушники и огляделась по сторонам. Тяжелого эр-сата Стоуна нигде не было видно. Приборы тоже не смогли засечь его эрку. Шарг! Неужели Билл установил отражатели?

– Звание лучшего двигорщика, – растягивая слова, лениво произнес Стоун. – С проигравшего – ящик монского.

Я уловила в интонациях Билла насмешку. Доргов засранец! Никак не уймется. В прошлом году я выиграла у него пару нелегальных гонок, так он теперь мечтает реабилитироваться.

– Идет, – согласилась я. – До встречи на финише, и готовь монское, малыш!

– Не будь такой самонадеянной, Молния! – хохотнул Стоун и отключился.

Шарг! Нужно поднажать. Пусть эр-сат менее маневренный, но скорость у него выше, чем у эс-тора. Единственный шанс обставить Билли – использовать преимущества легкой эсочки и быстро пройти Кардены с их узкими расщелинами и высокими пиками.

– Поднажми, малышка!

Мне нужно было выиграть время и постараться опередить Билла.

– Эстарон габи! – прошептала я.

Древнее заклинание, которому научил меня Корс, придало двигору ускорение. Есть!

Легко расправив крылья, эсочка взмыла вверх и рванула вперед. Кардены стремительно приближались. Горная цепь, отделяющая внутреннюю, закрытую часть страны от остальной территории Сартаны, славилась своим коварным нравом. Здесь часто бушевали грозы, ледяные смерчи и бураны, а заснеженные острые вершины умело маскировались в скоплениях облаков. Преодолеть горный кряж можно было исключительно по воздуху, и то в хорошую погоду. Ну, или телепортами.

Двиг летел к юго-западной части Карден. На подлете к границе эс-тор окружили аратены. Их прозрачные ледяные лица касались иллюминаторов, невесомые руки ощупывали обшивку, кабина наполнилась холодом, а приборная доска мгновенно покрылась инеем. Правда, спустя пару минут аратены исчезли. Безмолвные сартские стражи не нашли ничего недозволенного и отправились патрулировать окрестности дальше.

Я невольно поежилась. Вроде бы постоянно сталкиваюсь со снежными, но каждый раз душа словно изморозью покрывается, а все вокруг кажется нереальным.

– Бекки, ты где? – голос Грега вернул меня к действительности.

– Подлетаю к Карденам.

– Держись левее, прямо по курсу движется грозовой фронт.

В динамике послышался грохот и ругательства Грегори.

– Грег, с тобой все в порядке? – Я с тревогой посмотрела в сторону темно-серой мглы, стремительно наползающей с севера.

– Шарг! Бекки, уходи! Левее! Забирай левее! Здесь полная задница! – выкрикнул друг. – Не вздумай сюда соваться! Крев сатари! Уходи!

В этот момент за бортом оглушительно громыхнуло, мой двиг дрогнул и накренился.

– Даже не вздумай, детка! – прорычала я, пытаясь удержать эсочку. – Грег, ты как?

В динамике раздался треск и металлический скрежет, а потом – резкий звук удара.

– Грег! Грег, ты в порядке? Ответь!

Шарг! Если с этим дорговым сыном что-нибудь случится, я его лично убью! Найду и убью!

В душу заполз страх.

– Грегори! Где ты там, доргов ублюдок? – выкрикнула я, направляя двиг к квадрату, в котором должен был находиться Грег. – Не молчи! Скажи что-нибудь!

За корпусом двигора бесновалась непогода, а я слушала тишину динамика и не могла избавиться от холодного липкого ужаса. С Грегом ничего не может случиться. С кем угодно, только не с бесшабашным весельчаком Грегом!

Я отпустила сознание, сливаясь со своей механической птицей, и попыталась почувствовать родственную ей сущность. Ничего не вышло. В радиусе нескольких рье никого не было.

Небо прорезали молнии, темная свинцовая мгла со всех сторон облепила двигор, закрывая обзор, и я летела почти вслепую. Где же ты, Грег?

Я попыталась снизиться, но тут же отказалась от этой идеи – Кардены были опасны своими острыми пиками и непредсказуемыми снежными наростами.

Время шло, а я так и не могла найти друга. Шарг!

– Сирил! Прием! Это Ребекка Кимли! – я попробовала связаться со штабом. – Грегори Симмонс пропал в районе Карден!

– Слышу тебя, Ребекка! – раздался взволнованный голос Берри. – Немедленно уходи оттуда! В Карденах ожидается снежный буран! Гонки отменили, все вернулись на базу. Остались только ты и Симмонс. Вы пропали с радаров, и связь оборвалась, я не смог до вас докричаться.

– Что за бред? Почему никто не предупредил о непогоде?

– Потому что никто про нее не знал. Возвращайся, Бекки!

– Я не могу бросить Грега. С ним что-то случилось!

– Уходи оттуда. Это приказ!

– Бекки, кончай дурить! – вмешался еще один голос. Опа! А вот и мой заклятый враг Билли Стоун собственной персоной. – Возвращайся, иначе я лично найду тебя и надеру твою костлявую задницу!

– Даже не надейся!

– Ребекка, это не шутки! – выкрикнул Сирил. – Немедленно уходи с Карден, ты там погибнешь!

– Мне нужно найти Грегори. Я чувствую, его двиг где-то рядом. Попробую запустить сеть.

– Не вздумай! Это опасно! Ребекка, ты слышишь меня? Не смей!

Сирил продолжал что-то кричать, но я его не слушала. Закрыв глаза, растворилась в сущности двигора и прошептала запрещенное заклинание. Пропади все пропадом! Без Симмонса я отсюда не улечу.

Шарг! Давай, где же ты? Ну?

Голова взорвалась болью.

Ничего. Потерплю. Я должна найти друга. Я уже потеряла Олли, отдать небу еще и Грега я не могла.

Тело ломило, кожа казалась оголенной и остро ощущала прикосновения ледяного воздуха, все чувства обострились, перед внутренним зрением проходили мельчайшие подробности происходящего на много рье вокруг. Я парила в серой мгле, пытаясь отыскать живую искорку упавшего двигора Грегори.

В какой-то момент мне показалось, что я больше не выдержу. Боль от перевоплощения была настолько сильной, что у меня перед глазами поплыли ослепительные белые круги, но я сумела удержать сознание и не отключиться. А спустя мгновение я его нашла – почувствовала слабое биение механического сердца.

– Давай, детка, поднимайся, – тихо прошептала, накидывая силовую петлю на искалеченный двигор Грега. – Мы сможем…

С трудом, ругаясь и сдерживая слезы, я сумела вытащить свою находку из проклятого циклона и долететь до небольшой ровной площадки у подножия Боруса – первого в горной цепи исполина.

Пошатываясь, выползла из эсочки и открыла искореженную дверь пострадавшего двига.

Грегори зажало между сиденьем и штурвалом. Он был без сознания.

– Ох, Грег! Что ж ты такой тяжелый?

Из последних сил я накинула на друга силовой аркан и потянула. Шарг! Ну же, Симмонс, давай, помоги мне!

Кое-как вытянув парня из кабины, уложила его на траву и нащупала пульс. Медленная, еле ощутимая ниточка жизни билась под моими руками. Живой… Живой!

– Грег, только не сдавайся! Дыши! Дыши, дорг тебя подери!

Я приложила ладонь к его груди и потянула на себя все ранения и боль друга. С Шанти получилось, получится и с Грегори. Я верила в это, потому что у меня не было другого выхода.

– Вот так, Грег. Умница. С тобой все будет хорошо…

Я успела увидеть, как открылись знакомые глаза, как дрогнули в улыбке губы и как Грегори дернулся, пытаясь подняться.

Последнее, что я запомнила, прежде чем отключиться, это испуганный взгляд друга и его крик: «Бекки, не вздумай умирать!»

Какая глупость! Я вовсе не собираюсь…

Себастиан Кимли

Он проснулся, с трудом понимая, где находится. Просторная светлая спальня, огромная кровать, на стене напротив – красивый зимний пейзаж. Странно. Почему он не помнит, как здесь оказался?

– Завтрак, ваша светлость, – послышался приятный голос, и рядом с ним появился поднос с горячим кофе и румяными сартскими булочками.

Невысокая изящная горничная в форменном платье и старомодной наколке застыла напротив кровати, дожидаясь, пока он поест. Что и говорить, в этом отеле замечательное обслуживание!

Он с наслаждением вдохнул давно забытый аромат и потянулся за чашкой.

– Желаете что-нибудь еще, милорд? – Служанка приветливо улыбнулась.

– Нет, – коротко ответил он и сделал глоток восхитительного напитка.

Божественно! Какой купаж! В последний раз он пил такой кофе очень много лет назад. В современной Сартане настоящие зерна почти повсюду заменил какой-то суррогат, даже близко не похожий на подлинный кофе, и ему зачастую приходилось довольствоваться жалким подобием любимого напитка.

Унаши сатар! А ведь когда-то Ирбина, самая восточная провинция империи, славилась своими многочисленными кофейными плантациями. И сартский кофе высоко ценился знатоками всего мира. Да… Прогресс не так уж хорош, как пытался убедить его Артур.

Кстати, об Артуре. Вчера они с братом засиделись у Невуса почти до утра, много говорили, выпили несколько бутылок ренского, а дальше… А дальше – провал. Он не помнит, куда делся Арт и где оказался он сам.

– А скажи-ка, милая, что это за место? – обратился он к горничной.

– Дворец императора Артура, милорд.

– Да? Странно. И где этот дворец находится?

В душу закралось смутное подозрение.

– В Сар-Тавале, милорд, – спокойно ответила горничная, подтверждая его опасения.

– Подожди, ты хочешь сказать, что я во владениях Белой Девы?

– Да, милорд.

– Унаши сатар!

Он отставил чашку с недопитым кофе, мгновенно потеряв к напитку интерес, и кинулся к окну. Внизу, насколько хватало взгляда, простирался город. Но какой город! Площадь, от которой, как из центра снежинки, расходились переплетения улиц. Ледяные особняки, удивительно похожие на те, которые он помнил по старой Сарте. И даже люди выглядели так же, как много веков назад: мужчины – в привычных ему камзолах, женщины щеголяли прекрасными длинными платьями. А по дорогам, вместо современных торов, ездили обычные кареты. Благословенная прежняя жизнь!

– Если желаете, я помогу вам привести себя в порядок и провожу к его величеству, – отвлекла его служанка.

– Где моя одежда?

Он обвел глазами комнату, пытаясь сообразить, куда положил вещи. Правда, так и не смог восстановить в памяти тот момент, когда и как раздевался. Впрочем, как попал в эту комнату, он тоже не помнил.

– Пожалуйста, милорд. – Девушка положила на постель идеально отутюженные костюм и рубашку.

– Подожди за дверью, – распорядился он.

Ему не хотелось одеваться при этой молоденькой девчушке. Почему-то женское присутствие раздражало.

– Слушаюсь, милорд, – поклонившись, ответила служанка.

Он хмыкнул. Похоже, в доме Арта слуги чтят добрые старые традиции.

Спустя пару минут, тщательно одетый и причесанный, он уже выходил из комнаты.

– Их величества в столовой, милорд, – доложила горничная.

– Веди, – распорядился он и направился вслед за девушкой.

Они долго шли по просторному коридору, минуя многочисленные покои, потом спустились по лестнице, свернули направо, и служанка остановилась у резных позолоченных дверей.

– Прошу, милорд.

Он вошел в столовую. Артур с женой сидели за столом, пили кофе и о чем-то тихо беседовали. «Семейная идиллия» – беззлобно хмыкнул он. Да, этим двоим всегда было о чем поговорить. Помнится, в минувшие времена он даже завидовал их неугасающему интересу друг к другу.

– Тиан! – увидев его, воскликнул Арт, и лицо брата озарила улыбка. – Горазд же ты спать!

– Снежного утра, – ответил он Артуру и перевел взгляд на Анну.

– Здравствуй, Себастиан, – кивнула ему Энн. – Присоединяйся.

– Я уже позавтракал, – ответил он, но не стал отказываться и занял место рядом с братом.

– Ничего не помню, – потерев лоб, признался он Артуру. – Как я у вас оказался? Вроде собирался домой.

При одной только мысли о доме, внутри что-то тревожно сжалось. Ребекка там одна. Вспомнилось, как он смалодушничал вчера, бросил ее, сбежал. Ему стало не по себе. Он смотрел на спокойного, даже расслабленного брата, на мило улыбающуюся Энн, а в душе все сильнее нарастало смятение. Казалось, что он должен быть совсем в другом месте, не здесь. Где? Ответ его удивил. «Рядом с женой», – жестко ответил внутренний голос.

– Ты рвался посмотреть владения Белой Девы и убеждал меня, что тебя в Сар-Тавал не пропустят, – добродушно усмехнулся Арт, отпил кофе и поставил тонкую изящную чашку на блюдце. – Пришлось доказывать опытным путем, что вход в Снежные чертоги открыт для всех.

– Да? Не помню, – рассеянно отозвался он, пытаясь отделаться от неприятного ноющего чувства, засевшего внутри. Казалось бы, что не так? Он снова рядом с родными, напротив сидит Энн, его обожаемая Энн… Так почему же он думает о Ребекке? И почему больше не чувствует того огня, что долгие годы сжигал его душу запретной любовью к Анне? Когда он исчез, этот огонь? Почему он ничего не заметил?

– Кофе, Себастиан?

Энн посмотрела на него вопросительно, не дожидаясь ответа, зажгла небольшую спиртовку и поставила на нее джезву. Да, у Анны получался исключительный кофе. Жена брата знала какой-то секрет – как иначе объяснить то, что никто больше не мог приготовить такой напиток: крепкий, ароматный, с тонким, неповторимо изысканным вкусом?

Он снова посмотрел на Анну и прислушался к себе. Странно. Энн была прекрасна, как и всегда. Тонкие черты лица, удивительные серо-золотистые глаза, брови вразлет, ровный носик. А пухлые, чувственные губы? Раньше он на них смотреть спокойно не мог! Сразу хотелось накрыть своими и заклеймить, присвоить, измучить поцелуями. А теперь внутри все молчало. Неужели его любовь умерла? Или это была не любовь? Он вспомнил страсть, сжигающую его дотла, вспомнил ненависть и зависть. Выходит, он никогда не любил Энн? Желал, но не любил?

Он пристально посмотрел в серый омут колдовского взгляда и увидел в нем понимание. Энн знала, о чем он думал! Знала и, казалось, говорила: «Помнишь, я ведь убеждала тебя, что так и будет? А ты не верил».

Он кашлянул и отвел глаза. Что-то похожее на стыд проснулось в душе, заставляя недовольно нахмуриться. Глупо. Как же глупо и бездарно он жил! Хотел могущества и власти, а получил проклятие. Вызывал иллюзии у Энн, а сам же в них и заблудился! Нет, хватит. Довольно горьких воспоминаний!

– Получается, домой я не заезжал? Сразу к вам? – взглянул он на Арта.

– Ты сказал, что тебя там никто не ждет, – ровно ответил Артур.

– Да? – переспросил он и, поймав встревоженный взгляд Энн, торопливо добавил: – А, ну да. Ребекка все равно собиралась к родителям.

Он сам не знал, почему солгал. Возможно, не хотел, чтобы его жалели. В доме Арта царили такой уют и семейное тепло, что признаваться в собственных неудачах не хотелось. Да, он сам виноват в том, что их с Ребеккой семейная жизнь не сложилась. Именно он сделал все, чтобы оттолкнуть от себя Бекки. И правильно, между прочим, поступил. Так проще. Вот только почему сейчас ему так тоскливо в обществе брата и его жены и хочется вернуться в Аракос, в просторный белый особняк, где раздается веселый голос Ребекки и слышится шумная возня Шанти?

– Дед, у меня не получается! – неожиданно раздался звонкий детский голос, и в комнату вбежал высокий белокурый мальчик. В руках он держал темный старинный фолиант. – Ты говорил, что полярность заряда не зависит от…

Увидев его, ребенок остановился и замолчал.

– Что такое, Юстас? – ласково спросила Анна.

– У нас гости?

Мальчик подошел ближе, с плохо скрытым любопытством глядя ему в лицо:

– Светлого дня.

– Это лорд Кимли, брат твоего прадедушки, – подсказала Энн.

– Светлого дня, лорд Кимли, – коротко поклонился мальчик и снова с интересом уставился ему в глаза. По пристальному взгляду он понял, что ребенок знаком с его историей.

– Светлого дня, – кивнул он, внимательно разглядывая своего внучатого племянника.

Высокий, хорошо сложенный, с красивыми чертами тонкого лица, мальчик неуловимо походил на Энн. Интересно, сколько ему? Восемь, десять?

– Юстас – внук Хлои, – пояснила Анна. – Приехал к нам погостить, пока родители в отъезде.

– Что там, Юстас? Что у тебя не получается? – вопросительно посмотрел на правнука Арт.

– Да так. Ничего важного, просто мне нужна твоя помощь, – не стал вдаваться в подробности Юстас. Видимо, стеснялся его присутствия.

– Дело терпит? – усмехнулся Артур.

– Да. Я подожду, пока ты позавтракаешь, – серьезно кивнул ребенок.

Он уселся рядом с Артом, раскрыл книгу и погрузился в чтение.

– А сама Хлоя? Где она сейчас?

Ему всегда было интересно узнать, что стало с девочкой, к судьбе которой он имел некоторое отношение. Если бы все вышло иначе, он вполне мог бы быть ее отцом.

– В Иреборе, – ответила Анна. – Они с мужем живут там уже много лет, занимаются исследованиями морских глубин. Их сын, Александр, тоже ученый, постоянно мотается по свету вместе с женой, поэтому Юстас часто остается у нас в Сар-Тавале.

Он хотел расспросить Энн о прошлом, о том, как они жили, но не успел.

– Лорд Кимли.

Рядом с ним оказалась горничная.

– Ваш виг-тон, милорд, – служанка протянула ему на подносе сверкающий синим виг-тон. – Вы забыли его на кровати, милорд.

Он протянул руку, собираясь взять переговорник, и ощутил, как дурное предчувствие снова сжало сердце. Да что с ним такое? Откуда взялась эта доргова тоска?

Откинув панель, он взглянул на экран и недоуменно нахмурился. Щуплый нескладный мужчина смотрел на него грустным взглядом, расхаживая по какому-то захламленному кабинету. Незнакомец был явно чем-то расстроен.

– Чем обязан? – холодно спросил он, пытаясь побороть неприятное ощущение, застрявшее в груди, точно заноза.

– Лорд Кимли, меня зовут Сирил Берри, – взволнованно представился неизвестный. – Я ведущий Больших королевских гонок. Ваша жена, леди Кимли, она…

– Ребекка участвовала в гонках?

– Да, лорд Кимли, и… Понимаете, так вышло… – мялся Сирил.

– Что с ней? – перебил он, уже зная, что услышит в ответ. Сердце заледенело.

– Понимаете, в Карденах бушевала гроза, а леди Кимли как раз была в том районе, – ведущий замолчал, избегая смотреть ему в глаза. – В общем, ваша жена пропала, – тихо договорил Берри, но тут же вскинул на него взгляд и горячо проговорил: – Но мы не теряем надежды. Леди Кимли – опытная двигорщица, она вполне могла посадить двиг и попытаться переждать непогоду в одной из расщелин.

Унаши сатар! Он почувствовал, как в душе поднимается неконтролируемая ярость. Какого дорга эту ненормальную понесло в горы? Отзываясь на его гнев, стены замка задрожали, посуда звякнула, комната наполнилась ледяным туманом. По языку разлилась горечь невыпитого кофе.

– Лорд Кимли, вы меня слышите? – лепетал Берри. – В Карденах до сих пор бушует гроза, и мы пока не можем начать полномасштабные поиски, но все службы наготове, как только позволит погода, они тут же вылетят на место.

– Понятно. Я скоро буду, – резко сказал он и отключил виг-тон.

– Тиан, еще ничего не ясно, – твердо посмотрел на него Артур. Брат одним движением руки рассеял непроницаемую белую пелену и положил ему на плечо тяжелую руку. – Организуем магический поиск, спасатели займутся своим делом. Мы ее найдем. Обязательно. Ребекка вполне могла попытаться переждать непогоду в какой-нибудь расщелине. Она отличный пилот, вряд ли обычная гроза способна застать ее врасплох.

– Не отчаивайся, Тиан, – поддержала мужа Анна. – Мы ее найдем. Живую и здоровую. Это всего лишь вопрос времени.

Она поднялась из-за стола и посмотрела на Арта:

– Идем? Нельзя терять ни минуты.

Артур кивнул:

– Мы пройдем порталом во дворец, а оттуда – в район гонок. Пошли, Себастиан. Не думай о плохом. С твоей женой все будет в порядке. Мы ее обязательно найдем.

* * *

– Ну что?

Он сложил ледяные крылья и устало посмотрел на Лефлера.

– Ничего, милорд, – виновато покачал головой секретарь главы разведки и уставился на острые грани, выступающие из-за его спины. – Никаких следов.

Унаши сатар! Поиски идут уже вторые сутки, но результата до сих пор нет.

– Кардены слишком сложный район, туда и в обычное-то время трудно добраться, а уж сейчас, когда бушуют грозы, и подавно, – не выдержав его взгляда, принялся оправдываться Лефлер. – Наши люди прочесывают каждый квадрат. Леди Кимли могло отнести к западу, там самые труднодоступные расщелины. Если ее двигор застрял в одной из них, то это как раз объясняет, почему мы не можем его обнаружить.

– Мои поиски тоже ничего не дали, – устало сказал он.

Перед глазами встало бесконечное снежное месиво. Он летел в этой белой круговерти, из которой неожиданно выныривали то острые каменные выступы, то черные вершины, то огромные ледяные наросты, оставшиеся в Карденах еще со времен полной изоляции Сартаны от остального мира, и ничего не чувствовал. Ни малейших проблесков. Ни одной живой искры на много рье вокруг.

Двое суток он провел в безжизненном ледяном пространстве, пытаясь найти жену. Раз за разом облетал неприступные пики, спускался в глубокие расщелины и поднимался выше облаков, испытывая свою ледяную сущность на прочность, но все напрасно. Ребекки нигде не было.

– Не отчаивайтесь, лорд Кимли. Мы делаем все возможное, – попытался утешить его Лефлер. – Мы обязательно найдем леди Кимли.

«Живую или мертвую», – про себя договорил он то, что не сказал секретарь.

Он пытался. Пытался понять, жива Ребекка или нет, но так и не смог. В голове шумело, сердце застыло в груди снежной глыбой и давило, давило, давило. Он сбивался и сам не понимал, что чувствует. То ему казалось, что он нащупал слабую ниточку жизни жены, но уже в следующую секунду его сковывал холод, и душа ощущала бесконечное одиночество.

Он не думал, что потерять истинную половину так больно. Теперь он хорошо понимал, что чувствовала Энн, когда погиб Артур. Мир потускнел, краски поблекли, все стало пресным и серым. И ладно Анна. Она любила мужа, но он… Он совсем не предполагал, что успеет так сродниться с искрящейся, фонтанирующей энергией Ребеккой. Еще пару дней назад, даже отстраняясь от супруги и держа ее на расстоянии, он чувствовал незримую связь с ней. А теперь… Теперь там, где раньше веяло ласковым теплом, зияла пустота. Страшная, холодная пустота. И он рвался заполнить ее, вернуть ту, что одним своим присутствием отгоняла всех его демонов.

Крев сатари! Бесполезно. Никакие заклинания не действовали. Ледяная магия оказалась бессильна, и это выводило его из себя.

Он скрипнул зубами и грязно выругался. Единый, какой же он глупец! Снова все потерял. Сам. По собственной воле. Прошлое ничему его не научило.

Он подпер рукой голову и стиснул зубы. Его угнетало собственное бессилие. Хотелось взорвать к доргу весь этот проклятый мир, разнести по камушку ненавистные Кардены, разметать все вокруг ледяной силой и громко закричать от безысходности. Боль, терзающая душу, искала выхода, а он ничего не мог сделать. Бекки пропала и не оставила ни малейшего следа.

Крылья яростно взметнулись, смахивая со стола бумаги и приборы. Лицо затянуло ледяной маской, ногти заострились, превращаясь в сверкающие тонкие когти. Секретарь испуганно вздрогнул, и он опомнился. Нельзя пугать простых людей.

Он вернул себе обычный облик и посмотрел на неподвижно лежащего у порога арса. Серебристая шерсть щенка потускнела, хвост уныло повис, глаза смотрели печально и безнадежно.

Ему стало не по себе. Шанти был связан с Ребеккой прочными узами, и если щенок так себя ведет, значит, с его шаэри все плохо. Шарг!

Он забрал арса у родителей Ребекки, где та его оставила, но малыш ни на что не реагировал и почти ничего не ел. Парное мясо так и оставалось нетронутым, хотя слуги постоянно меняли куски баранины на свежие. Всего однажды им удалось напоить щенка молоком, хотя для этого пришлось вспомнить прошлый опыт и воспользоваться бутылкой с соской. Той самой, из которой кормила арса Бекки.

– Шанти, где твоя хозяйка? – тихо спросил он.

Малыш подошел, молча положил свою лобастую голову к нему на колени и поднял грустные глаза. Во взгляде арса сквозила безнадежная тоска. От прежнего веселого и крепкого щенка почти ничего не осталось.

– Мы ее найдем, – убеждая скорее себя, чем арса, пообещал он и повторил: – Обязательно найдем.

Шанти уныло тявкнул и снова уткнулся в его колени.

– Лорд Кимли, – напомнил о себе секретарь. Голос его дрожал. – Я могу идти?

– Да, Лефлер, – ответил он. – Иди.

– Его величество просили напомнить, что ждут вас вечером на Совете.

– Я помню, – равнодушно кивнул он и погладил Шанти по голове.

Сейчас Шанти был для него самым близким существом и единственной ниточкой, связывающей его с Ребеккой.

Артур, Анна, Ричард – все они пытались поддерживать его, утешали, говорили правильные слова, но они не понимали, что он чувствует. И поэтому казались чужими и далекими. И только Шанти… Ее Шанти разделял с ним все эмоции.

А ведь он даже не предполагал, что столько всего чувствует по отношению к Ребекке. Когда она пропала… Он сам от себя не ожидал, что так испугается. И чем больше времени проходило, чем меньше оставалось надежды, что он сможет найти ее живой. Дорг подери! Он же не дурак. Он все понимает. Двое суток. Двое дорговых суток прошло с момента аварии! Двое суток в ледяном буране. Шансов, что Бекки выживет, практически нет. Но он упорно на что-то надеется. Потому что внезапно осознал то, что до этого не желал признавать, – ему нужна эта доргова девчонка. Вздорная, своенравная, резкая, как порох, и мягкая, как снег, веселая и заводная, не знающая страха, с вызовом глядящая в лицо опасности.

Поздно же он прозрел. Впрочем, он никогда не отличался проницательностью, когда дело касалось чувств.

– Лорд Кимли! – его раздумья снова прервал Лефлер.

Секретарь вошел в кабинет и застыл у двери, не решаясь пройти дальше.

– Что? – голос звучал сипло.

– Мы нашли место падения двигора, – не глядя ему в глаза, доложил Лефлер.

– Ребекка… Она…

Договорить он не смог. Горло неожиданно сжало, воздух стал тягучим и вязким, и он почувствовал, как сердце покрывается льдом.

– Двиг взорвался, – тихо сказал секретарь. – От тела ничего не осталось. Мне очень жаль, лорд Кимли.

Он смог лишь кивнуть.

– Лорд Кимли, если я могу вам чем-то помочь… – Лефлер смотрел на него с видимым беспокойством.

– Нет, Эрик. Я в порядке, – выговорил он.

В порядке… Он всегда в порядке, ведь ледяное сердце Проклятого не может испытывать боль, так ведь? Но почему же тогда так больно?

– Иди, Лефлер. Мне нужно побыть одному, – отпустил он секретаря.

Ну что ж, он хотел одиночества, хотел избавиться от навязанной богами жены – и вот он один. Один. Только отчего-то неожиданная свобода его не радует.

* * *

Место падения двигора обозначили натянутой белой лентой, но и без нее было понятно, что огромная воронка, образовавшаяся на склоне Боруса, осталась от взрыва эс-тора.

– Мы предполагаем, что двиг Симмонса тоже был здесь, – пояснил Лесли Паркинс, молодой и амбициозный следователь по особым делам. – Ширина воронки говорит о том, что тут взорвались сразу две машины. Вероятно, в результате ледяного смерча образовался провал, в который и утянуло двигоры, а соприкосновение с поверхностью закончилось взрывом. У леди Кимли не было ни единого шанса – в таких авариях не выживают.

Он слушал Паркинса, но ничего не слышал. Слова, словно камни, падали в серую пустоту его сознания и исчезали без следа. «Не выживают», – машинально повторил он, глядя на черные склоны Боруса. Вид огромного выжженного пространства убивал всякую надежду. Паркинс прав, в такой катастрофе остаться в живых невозможно. Он пнул носком туфли обломок камня. Ребекки больше нет. Какой бред… Его недавнее желание исполнилось дословно – посланная богами жена исчезла бесследно. Его подняла, а сама…

– Я не верю… Не верю! – тонкий женский вскрик заставил его обернуться.

А, мать Ребекки. Ее-то зачем сюда привезли? Леди Диана была бледна и едва стояла на ногах. Он покосился на тестя, поддерживающего супругу под руку, и наткнулся на ненавидящий взгляд.

– Где моя девочка? Где Бекки? Она должна быть здесь! – высокий голос леди Дианы перекрывал шум ветра и тихий гул эр-сата. – Алекс, почему ты ничего не делаешь? Нужно найти Ребекку! Здесь так холодно…

– Тихо, Ди. Успокойся, – глухо произнес Гринделл. Он выглядел усталым и постаревшим. – Я же говорил, что тебе не нужно сюда ехать.

– Алекс, это неправда, – вцепившись в руку супруга, громко сказала леди Диана. – Неправда, слышишь? Наша девочка не могла умереть!

Герцогиня глядела на гигантскую воронку, оставшуюся на месте взрыва, и по щекам ее бежали слезы.

– Неправда, – повторила женщина и неожиданно перевела взгляд, посмотрев ему прямо в глаза: – Себастиан!

Мать Ребекки протянула руку, вынуждая его подойти.

– Себастиан, вы должны знать… Вы же понимаете, что Бекки жива, ведь так, да? – леди Диана уставилась на него с сумасшедшей надеждой. – Вы с ней связаны. Что вы чувствуете? Она жива? Моя девочка жива?

Он опустил голову. Лютый холод, сковавший душу, не оставлял места надежде.

– Что он может чувствовать? – с ненавистью произнес Гринделл. – Если бы он любил Ребекку…

Тесть не договорил и безнадежно махнул рукой.

– Пойдем в эр-сат, Ди, – Александр настойчиво потянул жену к двигору. – Тебе не нужно здесь оставаться.

Леди Диана бросила на него растерянный взгляд. В ее голубых глазах, так похожих на глаза Ребекки, отражалось бесконечное небо Карден и еще не до конца осознанная боль потери.

– Алекс, ты не понимаешь, – шептала женщина. – Я не могу оставить свою девочку. Она где-то здесь. Бекки! Бекки, ты слышишь меня? – неожиданно выкрикнула леди Диана, и этот крик прошелся по его душе острым клинком.

Гринделл крепко обнял жену и повел ее к двигору, а та все оглядывалась, всматривалась в лица стоящих вокруг людей, пытаясь увидеть хоть в чьем-то взгляде толику надежды. Окружающие неловко отводили глаза.

Тихо заплакав, леди Диана покорно пошла к эр-сату. Он видел, как поникли ее плечи, как ссутулился идущий рядом с ней муж. Как плотно сжались губы вышедшего из приземлившегося двухместного эл-тона Мартина.

– Она сама виновата, – посмотрев на отца, резко сказал брат Ребекки. – Сколько раз ей говорили, что двиги не для женщин! Так нет же! Хотела всем доказать… – Мартин криво усмехнулся. – Доказала.

Услышав эти слова, он сжал кулаки. Как же ему хотелось дать самоуверенному щенку пощечину! Наглый, напыщенный, себялюбивый Мартин всегда вызывал в нем глухую неприязнь, а уж сейчас…

– Марти, что ты такое говоришь? – Леди Диана подняла на сына заплаканные глаза.

– Правду, мама, – жестко ответил тот. – Если бы вы обращались с Ребеккой построже и не потакали ее дурацкой прихоти, она была бы жива.

– Замолчи! – не сдержался Гринделл. – Пойдем, Ди. Тебе нужно отдохнуть.

Он наблюдал за семейной сценой издалека, не собираясь подходить к родственникам жены и пытаться разделить с ними общее горе. Знал, что его не примут. Трагедия произошедшего заставляла Гринделлов искать виноватых. Впрочем, он не сомневался, что скоро все они объединятся в одном общем чувстве – ненависти к нему. Ведь это он не оправдал ожиданий, не сумел заставить Ребекку остепениться, не ограничил ее рамками дома. И детьми не озаботился, как ожидал от него тесть, и в особняке бывал редко. Гринделл уверен, что если бы он проявил твердость и заставил Бекки стать примерной женой, та забыла бы о двигорах и посвятила себя семье. Глупая уверенность…

Он горько усмехнулся. Разве можно обуздать ветер? Разве удастся пленить неуловимый воздушный поток? Бекки никогда не стала бы домашней и покорной. Ее стихией было небо, ее сущность всегда рвалась к слиянию с двигорами, и жестоко было лишать ее полетов. Он чувствовал в ней эту тягу. Понимал. Пожалуй, где-то в глубине души даже немного завидовал. В жизни Бекки имелась страсть, которой она была беззаветно предана, и эта страсть помогала ей не чувствовать себя одинокой.

О, он многое понимал. Еще с той первой встречи, когда Ребекка предстала перед ним в образе Энн, он почувствовал, как много одиночества и боли она прячет под своей внешней бравадой. И как виртуозно прячет! Идет по жизни, смеясь и не обращая внимания на злобу и зависть. Его всегда поражало это ее умение отсекать неприятности, видеть в окружающих только хорошее, радоваться простым и привычным мелочам. Он никогда так не умел. И его завораживал сумасшедший коктейль ее эмоций, смелости, страсти. И любви. Кто ж знал, что страсть к небу, которую он поощрил, подарив Ребекке возможность получить лицензию, ее и убьет?

Да, Гринделлам есть за что его ненавидеть.

Он развернулся и пошел к обрыву. На душе было пусто. Он даже боль перестал чувствовать. Как говорил Лефлер, предлагая ему крепкий ракс, – анестезия? Его анестезия действует безо всякой выпивки.

Легко открыв портал, он шагнул в серебристое марево и оказался в пустыне. Ему никого не хотелось видеть. Слушать сочувствующие речи, что-то отвечать, куда-то идти и создавать видимость деятельности. Глупо. Обсуждать поминальную службу, количество приглашенных, выбирать надгробие…

Все это не имело отношения к Бекки. Его жена была слишком живой, веселой и бесшабашной, и все эти традиционные чопорные обряды не для нее. Лучшим памятником Ребекке стал бы двиг, установленный на месте ее гибели. А лучшими поминками – веселая вечеринка, устроенная в одном из ангаров двигорщиков. Он помнил, как Бекки ненавидела сартские условности. Она всей душой восставала против догм и правил. Порывистая, смелая, открытая. Он никогда не умел так искренне радоваться жизни. Никогда не чувствовал такой внутренней свободы. Никогда не мог быть настолько открытым и смелым. И при этом в его жене не было ни разнузданности, ни вульгарности. Ребекка, как никто, умела ходить по грани. И лишь однажды оступилась… бросив его одного.

Он почувствовал, как сбилось дыхание, как трудно стало дышать, как подступили к глазам предательские слезы.

Унаши сатар!

Он резко поднял руки и громко выкрикнул заклинание. Пустыня ответила утробным воем, и тучи песка устремились к западу, к черному обелиску Терроса. Буря… Он стоял среди беснующегося песчаного потока, стремясь выплеснуть все, что накопилось в душе, но боль не проходила. Ледяная глыба, застывшая на месте сердца, не исчезала. Вокруг него гудела пустыня, под ногами содрогалась потрескавшаяся почва, огромные смерчи поднимались в небо, повинуясь его безмолвному приказу, а он не мог изгнать из души едкую, разъедающую тоску.

– Ребекка! Бекки! Доргова девчонка, что ты со мной сделала? – выкрикнул он, и этот крик потерялся в беснующейся буре. – Как ты посмела забрать мое сердце и уйти?!

И в этот момент он почувствовал, как в душе что-то встрепенулось. Отклик был слабым, едва ощутимым, но он был… Был!

– Ребекка Гринделл-Кимли! Если ты вздумаешь меня обмануть…

Он принялся лихорадочно шептать заклинание поиска, но искра, слабо вспыхнувшая в груди, уже исчезла.

– Я все равно тебя найду, – вскинув руки, он растворился в песчаном смерче. – Найду, где бы ты ни была!

Глава 13

Ребекка Гринделл

Я с трудом повернула голову на звук шагов.

– Давай, Бекки, нужно поесть.

Настойчивый голос Грега отозвался в затылке тупой болью. Шарг! Какая еда, когда меня тошнит от малейшего движения, а от окружающих запахов дико кружится голова?

– Отстань, Грег, – простонала я.

Но Симмонс не унимался:

– Бекки, перестань капризничать. Тебе нужны силы, чтобы поправиться.

Ага. Я понимаю. Только попробуй уговорить проклятый желудок! Третьи сутки меня полощет так, что я уже не могу ни сидеть, ни лежать. И уж тем более есть.

– Я сварил бульон из яртына. Он мигом поставит тебя на ноги, – оптимистично заявил друг, и я почувствовала, как моих губ коснулась деревянная ложка.

Острый аромат супа вызвал новый спазм, и я едва успела прикрыть рукой рот.

– Уйди, Грег! Я тебя прошу, оставь меня в покое! Просто дай мне умереть и не мучь больше…

– Перестань, Бекки! – в голосе друга послышалась непривычная растерянность. – Что за глупости ты несешь? Все будет хорошо. Как только ты немного поправишься, мы уедем к океану. Терей мигом вернет тебя к жизни, вот увидишь!

Я стиснула зубы. Шарг! Ненавижу слабость! Нужно попытаться встать…

– Грег, помоги мне подняться.

– Это не лучшая идея, Бекки!

– Дорг подери, ты можешь мне помочь или нет?! Я не хочу больше лежать, как тряпка. Мне нужно домой. Там родители с ума сходят…

– Бекки, ты уверена?

– О чем ты, Грег?

– Твои родители наверняка считают, что ты погибла. Думаю, они уже и церемонию прощания провели, и надгробие поставили.

– С чего это? Нас должны искать. Пока тело пилота не найдено, он считается живым.

Друг молчал, и мне не нравилось это его молчание.

– Грег?

– Что?

– Ты ничего не хочешь мне сказать?

Грегори замялся.

– Грег, что происходит? Почему ты так уверен, что нас сочли погибшими?

– Я взорвал двигоры, – тихо сказал друг.

– Что? Ты с ума сошел? Зачем?!

– Я не хотел, чтобы нас нашли. Не хотел, чтобы ты вернулась к мужу, – Грегори помолчал немного и тихо сказал: – Знаешь, когда мой двиг крутило в той серой мгле, я успел попрощаться с жизнью и единственное, о чем жалел, так это о том, что упустил свой шанс. Я ведь мог тогда жениться на тебе, мы были бы вместе, и ты каждое утро улыбалась бы мне так, как только ты умеешь. И мы бы любили друг друга – неспешно, жарко, страстно. У меня перед глазами пронеслась вся та жизнь, которой мы могли бы жить, и последние мои мысли были о тебе. А потом я очнулся и увидел… Бекки, я увидел твое лицо и понял, судьба дала мне еще один шанс. Нам дала. Мы уедем, Ребекка. Мы начнем все заново. Только ты и я, вдвоем, безо всех этих глупых условностей, без груза прошлого. Мы будем свободны, Бекки! И ты наконец-то сможешь жить, как обычная девчонка, не оглядываясь на то, что о тебе подумают. Ты ведь так мечтала об этом, Бекки!

Я застыла. Крев сатари! К глазам подступили слезы. Бедный Грегори! Что же он натворил! Я вспомнила наш разговор в ресторане, рассуждения приятеля о моей несчастной семейной жизни и обещание меня освободить. Вспомнила пристальный взгляд, упрямо сжатые губы…

– Ты с ума сошел, Грег! Нельзя думать только о себе. А твоя семья? Ты понимаешь, каково твоей матери? Она ведь считает тебя погибшим! А мои родители? А… Кимли?

Я почувствовала, как пересохло во рту.

– А что Кимли? У него все хорошо, – презрительно хмыкнул Грегори. – Этому ледяному говнюку все равно, где ты и что с тобой! Думаешь, я ничего не знаю? Ошибаешься! Он не любит тебя, Бекки! Ты для него всего лишь обуза. Запер дома и забыл. А с тобой так нельзя. Тебя нужно любить и на руках носить, таких, как ты, больше нет, а этот урод даже не понимает, какое счастье ему привалило.

– Грег!

– Что Грег? – взорвался Симмонс. – Можно подумать, ты ему нужна! Да он рад небось, что тебя больше нет в его жизни!

Раздался металлический стук и громкие ругательства. Видимо, друг в сердцах грохнул миску на стол и обжегся горячим супом.

– Я и не сомневаюсь, что Кимли счастлив, – хмыкнула я, стараясь сдержать подступающие слезы.

Почему-то слова Грега больно задели. И ведь я сама знала, что не нужна Тиану, но когда это озвучил Грегори… Внутри все сжалось, и мне захотелось громко выругаться или разбить что-нибудь. Все, что угодно, только бы выплеснуть скопившиеся в душе обиду и горечь. Забыть хоть на миг о боли, терзающей сердце. Избавиться от тоски, засевшей внутри, будто заноза.

– Бекки, успокойся. Плюнь ты на этого доргова засранца! Теперь мы вместе, и я никому не дам тебя в обиду.

Крепкая рука обхватила мою, и горячие губы коснулись ладони.

– Я люблю тебя, Бекки, – как безумный, шептал Симмонс. – Я на все готов ради тебя. Верь мне, я никогда тебя не брошу и не предам!

Бедняга Грег. Он не понимает. Ничего не понимает. Это сейчас он готов на все, а пройдет время, и я стану ему в тягость. Кому нужна слепая калека?

– Грегори, послушай, ты должен отвезти меня домой, – мягко ответила я, отстраняясь от друга. – Я успокою родителей, а потом, если ты не передумаешь, мы с тобой уедем к Терею.

– И ты бросишь своего мужа? – ревниво спросил Симмонс.

Брошу? Да он сам меня бросит! Я и раньше-то была ему не нужна, а уж сейчас…

Новый приступ тошноты заставил меня застонать. Невыносимо. По лицу и спине лился холодный пот, ладони стали липкими, голова кружилась все сильнее. Откат после запрещенной магии оказался слишком сильным.

– Бекки!

– Не кричи, Грег, – с трудом прошептала я.

– Прости. Что сделать? Чем тебе помочь? Может, воды?

– Не надо.

Я отдышалась и попыталась повернуться на бок. Тело не слушалось, оставаясь чужим и тяжелым. Нет, так не пойдет! Я не собираюсь лежать здесь безвольным овощем! Поднатужившись, приподнялась и встала на колени. Спинка кровати скрипнула под моей рукой, и я вздрогнула от этого громкого звука.

– Бекки! – встревоженно пробормотал Симмонс, поддерживая меня за талию.

– Все нормально, Грег. Я сама.

Чужие руки, касающиеся моего тела, вызывали странный диссонанс. И почему-то все сильнее хотелось плакать.

«Взбодрись, Ребекка! – приказала самой себе. – Не превращайся в жалкую неудачницу!»

Беспросветная темнота нервировала, заставляя чувствовать себя слабой. Шарг! Ненавижу это ощущение! Не хочу быть беспомощной и ущербной.

Я осторожно села, пережидая очередной приступ тошноты, и прислушалась. Когда-то я читала, что у слепых людей обостряется слух. Ерунда. Ничего у меня не обострилось. В голове стоит такой шум, что реагировать на окружающее попросту не получается.

– Помоги мне встать, Грегори, – попросила я друга.

– Бекки, тебе нельзя много двигаться. Я тебя отнесу, куда скажешь.

– Не надо меня никуда нести, сама дойду.

Я попыталась подняться и тут же застонала.

– Упрямица, – мягко прошептал Симмонс, подхватывая меня на руки. – Куда тебе нужно?

– Я хочу на воздух.

– Бекки, ты уверена, что это хорошая идея? Ты слишком слаба.

– Грег, не спорь.

Симмонс молча прижал меня к себе и понес к выходу.

Маленький коттедж, в котором мы остановились, затерялся в лесу у подножия Карден. Это был то ли охотничий домик, то ли просто заброшенная хозяевами усадьба. Грегори набрел на это место, когда ушел со мной с места аварии и брел по склону вниз.

– Вот, посиди здесь. – Грег опустил меня на ступени и помог прислониться к нагретой солнцем дощатой стене веранды.

– Когда ты уничтожил двиги? – уняв сбившееся дыхание, спросила я.

Мысль о том, что моей эсочки больше нет, вызывала тупую боль. Я представляла, как билось в огне ее смелое сердце, и мне хотелось убить Грега. Как он мог?!

– На следующий день после аварии. Вернулся на место, хотел взять что-нибудь из одежды, ты ведь вечно свое барахло в багажном отсеке хранишь, ну и… – он не договорил.

– Грег, ты ведь понимаешь, что нужно выбираться отсюда, – тихо сказала я.

Друг молчал.

– Грегори.

– Да все я понимаю, Бекки! – грустно произнес Симмонс, и мне показалось, что он горько усмехнулся. – Я прекрасно понимаю, что ты никогда не будешь моей! Думаешь, я не знаю, что, когда мы окажемся в Сарте, ты тут же вернешься к своему ублюдку мужу и снова будешь страдать от его равнодушия? Все я знаю. Только я ведь люблю тебя, Бекки. Люблю с того самого момента, как впервые увидел твою улыбку. Помнишь, пять лет назад? Ты пришла в ангар к Прескотту и заявила, что хочешь участвовать в гонках. Вот тогда я и пропал.

Грег тихо хмыкнул.

– Ты весело улыбалась, а я смотрел на тебя и думал, что сплю. Ведь в реальности же не бывает таких ослепительных красавиц? Я до сих пор помню, как ты стояла в лучах заката и вся светилась. А потом та авария… Помнишь, как хорошо нам было вместе?

Симмонс мягко коснулся моих волос, и я почувствовала, как к глазам снова подступили слезы. Бедный Грег. Ну отчего я не могу ответить на его чувства? Почему хороший парень должен страдать, в то время как Себастиану, которого я люблю, эта любовь совсем не нужна? Шарг! Как же все запутанно.

– Тебе нужно окрепнуть, Бекки. Я не смогу тащить тебя на руках до самого Транс-Тора, – тихо сказал Грегори, и я ощутила на щеке его мозолистую ладонь. – А когда ты немного наберешься сил, мы попробуем выбраться.

– Обещаешь?

– Детка, разве я когда-нибудь тебя обманывал?

Грег ласково провел пальцами по моему лицу и вздохнул.

– Ты только поправляйся поскорее, Колючка, – еле слышно прошептал он.

Себастиан Кимли

Унаши сатар! Ничего не получается!

Он в отчаянии ударил по столу кулаком. Это невозможно. Сколько ни пытается определить местонахождение Ребекки, поиск все время сбивается. Доргова девчонка! Какого реса она поставила защиту?! От кого прячется? И откуда в ней такая сила, что он при всем желании не может сломать выставленный заслон?

Он покосился на спящего в кресле Артура и вздохнул. Будить брата было жалко. Двое суток тот подпитывал его своим льдом, упорно поддерживая веру в то, что Ребекка найдется, но сегодня под утро сдался и потребовал сделать перерыв.

– Ты загонишь себя, Тиан, – сказал Артур, устало опускаясь в кресло. – Нужно отдохнуть, иначе мы просто выгорим.

Он согласился, но так и не смог заставить себя отступить. Когда Арт отключился, он снова поднял руки в призыве поиска.

– Себастиан, я же просил тебя отдохнуть, – Арт открыл глаза и посмотрел на него с укором. – Толку будет, если ты свалишься!

– Не могу отдыхать, – хрипло ответил он. – Как представлю, что Ребекка умирает где-то в этих проклятых горах, так и…

Он не договорил, да это было и не нужно. Брат понимал его, как никто другой. Когда-то Арт так же мучился, пытаясь освободить Анну от проклятия темного мага, не мог ни есть, ни спать, все искал выход.

– Давай попробуем еще раз, – Артур не стал его отговаривать. – Руку, Тиан.

В глазах брата светилась спокойная уверенность, и ему стало легче. Если Арт не подвергает его ощущения сомнениям, значит, Бекки жива. Себе он уже не доверял. Боялся, что принимает желаемое за действительное.

– У меня такое чувство, что Бекки выстроила в своем сознании глухую стену, и я никак не могу через эту стену пробиться, – устало пробормотал он и потер лоб.

Перед глазами заплясали белые круги. Несколько суток без сна не прошли даром, веки воспалились и горели, будто песком засыпанные.

Он встряхнул головой, пытаясь прогнать наплывающий вязкий дурман, но неожиданно отвлекся на тревожно заметавшегося по кабинету Шанти. Странно. Арс, три дня пролежавший без движения, внезапно ожил. Да еще как ожил! Малыш носился по комнате, задевая мебель и тонко повизгивая.

– Подожди, – он отвел руку брата и подозвал щенка. – Шанти! Иди сюда!

Арс посмотрел на него беспокойным взглядом и громко тявкнул.

– Ты ведь чувствуешь свою шаэри? Да? Ищи Ребекку, Шанти. Ищи!

Он уставился в мерцающие синим глаза и попытался проникнуть в сознание щенка. Дорг подери! Голову полоснуло болью. Ну, Бекки… Такой блок своему питомцу поставила! Сломав сопротивление магии, он слился с ледяной сущностью арса и почувствовал крепкую нить, связывающую зверя с Ребеккой.

Она слабо пульсировала жизнью.

– Есть. Я нашел ее, – тихо прошептал он. – Арт, мне нужно столько льда, сколько ты сможешь отдать.

– Бери, – сразу же, без возражений, согласился брат. Артур не стал предупреждать об опасности ритуала, не напоминал об осторожности, не подвергал его решение сомнению. Просто протянул руку, позволяя черпать силу напрямую, и он был ему за это благодарен.

В сознании ясно мелькнул образ небольшой поляны, посреди которой стоял ветхий охотничий дом, потом появились вековые сосны, легкая дымка тумана, и спустя секунду он уже оказался на месте. Теперь было важно как можно быстрее забрать Ребекку и вернуться. Ритуал отнимал слишком много сил, нельзя было терять ни минуты.

Он открыл покосившуюся дверь и вошел в темный, ничем не освещаемый холл. Под ногами скрипнула половица.

– Кто здесь? – тут же услышал он слабый голос жены. – Грег, это ты?

Он почувствовал, как горячо стало в груди. Жива… Слава Единому, жива!

Ледяная глыба, застывшая на месте сердца, раскололась, и он снова смог дышать полной грудью.

Он переступил порог комнаты и остановился, глядя на невысокий топчан и скрючившуюся на нем Ребекку. Та подняла голову и уставилась на него с каким-то странным выражением.

– Грег? Ты уже вернулся?

Ребекка вытянула руку и нащупала край кровати, а он застыл, растерянно ловя ее невидящий взгляд.

– Бекки! – слетело с его губ имя жены.

– Себастиан?

Бекки дернулась в его сторону, но потом устало вздохнула и упала на подушку.

– Снова галлюцинации, – отчаянно прошептала она и горько усмехнулась. – Привет, шизофрения! Похоже, я окончательно свихнулась.

– Что за глупости ты несешь? – очнулся он и, в два шага преодолев расстояние до топчана, подхватил жену на руки. – Какая шизофрения?

– Какая? Обыкновенная, – вяло ответила Ребекка. – А чем еще объяснить твое появление?

– Ладно. Не буду тебя разубеждать, у нас мало времени. Ты здесь одна?

– Грегори пошел на охоту.

– Я не могу ждать. Нужно уходить. Передадим Лефлеру координаты, за ним прилетят.

Он вышел из дома, крепко прижимая к себе жену, закрыл глаза и постарался настроиться, представляя собственный кабинет, но мысли сбивались. Руки все сильнее сжимали почти невесомое тело Ребекки, а сердце билось в груди гулко и встревоженно. Нельзя расслабляться. Нельзя терять нить силы. Он должен успеть. Но перед глазами, вместо знакомой обстановки, возникал невидящий взгляд жены, и он чувствовал, как внутренности обжигает болью бессилия. Он хорошо знал этот взгляд. Во время войны ему не раз приходилось наблюдать последствия огромного выброса силы и видеть беспомощных ослепших магов. Он очень хорошо помнил их остекленевшие, слепые глаза и знал, что зрение в таких случаях вернуть невозможно.

Дорг подери! Почему Бекки? Почему именно она? В груди все сильнее нарастала боль. Нет. Он сейчас не будет думать об этом. Потом. Все потом. Главное, Ребекка жива, а все остальное… Он найдет способ. Наизнанку вывернется, но сумеет излечить жену.

– Надо же, моя галлюцинация даже пахнет Себастианом, – чуть слышно хмыкнула Ребекка и уткнулась ему в шею. От этого ее прикосновения внутри потеплело, и лед, сковавший сердце, начал таять. – Ну да, все верно. Можжевельник, лимон, сандал и грейпфрут. Я определенно сошла с ума.

Жена как-то странно всхлипнула и обмякла в его руках.

Унаши сатар! Только ее обморока и не хватало!

Усилием воли вернув себя к образу брата, он рванулся к нему и мгновенно оказался в особняке. Только сил не хватило, и он, не устояв на ногах, рухнул рядом с Артуром. Крев сатари! Перед глазами все расплывалось, но он сумел уберечь Ребекку от удара.

– Возьми, – прохрипел брату. Тот мгновенно подхватил Бекки и что-то сказал, но он не расслышал. Откат прошелся по телу волной нестерпимой боли, лишая его способности двигаться. – Бекки… Позаботься… – слетело с пересохших губ, и клубящаяся тьма сомкнулась над его головой.

Ребекка Гринделл

– Шанти, отстань! Куда ты меня тянешь?

Я вяло отняла у щенка руку, но малыш не унимался. Он урчал, рычал, тявкал и упорно пытался заставить меня встать с постели. Глупыш. Были бы силы, я бы и сама встала…

«Ррр-ав!» – Острые клыки прикусили запястье.

– Ну, хорошо, хорошо, сейчас!

С трудом села на кровати и, переждав приступ тошноты, попробовала подняться. Голова закружилась. Шарг! Когда же закончится этот ад? Меня штормит, как пьяного двигорщика.

Шанти подвернулся под руку и подставил мне свою шею. Надо же! А малыш-то подрос. Не видела его несколько дней, а он уже достает мне почти до пояса.

Я ухватилась за ошейник, рывком поднялась с постели и сделала шаг. Потом еще один. И еще. Шанти терпеливо шел рядом, не пытаясь взбрыкнуть или убежать. Мой умница арс…

– Не торопись, малыш, – шепнула я ему.

Мысленно общаться не получалось. Голова болела так, что любая попытка наладить связь превращалась в настоящую пытку.

– Бекки! Ты зачем встала? – встревоженный голос мужа заставил меня вздрогнуть.

Шарг! Почему я не слышала, как Себастиан вошел в спальню?

Я пошатнулась от неожиданности и почувствовала, как резко закружилась голова и поплыл под ногами пол. Да что ж такое-то? Не хватало рухнуть на колени перед собственным мужем!

Кимли мгновенно оказался рядом и подхватил меня на руки.

– Тебе нельзя вставать, Бекки, – непривычно нежно сказал он и мягко коснулся губами моего лба. – Ты же слышала, что сказал Легрэ – полный покой.

– Легче сразу умереть, – проворчала я, утыкаясь в шею супруга.

Странная и нелогичная вещь – когда Себастиан был рядом, тошнота отступала. Аромат его парфюма, свежий, чуть горьковатый, стал для меня настоящим спасением. Причем с того самого дня, когда Кимли появился в Карденах, а я приняла его за плод своего больного воображения.

– Какая же ты упрямица, Бекки, – прошептал Тиан, укладывая меня в постель.

– Я тут ни при чем. Это все Шанти, – вяло отозвалась я.

Небольшая прогулка отняла все силы. Ужасно хотелось уткнуться мужу в плечо и лежать так, не шевелясь, но я понимала, что это глупо. Не хватало еще давить на жалость! Кимли и так со мной носится уже третий день, почти ни на минуту не оставляет. А я… Я не хочу, чтобы он видел меня такой слабой, больной, растрепанной. Представляю, как я сейчас выгляжу! Хотя нет, лучше не представлять. Я как-то видела слепую девушку, у нее был такой взгляд… Нет. Я не буду об этом думать. Я поправлюсь. Я знаю, никто в это не верит. Но я смогу. Вот только отдохну немного… И голова перестанет так кружиться.

Ладонь Кимли оказалась на моей щеке, и его пальцы нежно коснулись ресниц, погладили виски, обвели контур губ. Шарг! Какие же они у меня пересохшие и потрескавшиеся. Надо было смазать бальзамом.

Поймав себя на этой мысли, усмехнулась: «Бекки, ты сошла с ума! О чем ты думаешь? Какой бальзам, какие губы?»

– Выпей.

Мерзкий запах микстуры заставил меня скривиться и помотать головой.

– Я не хочу пить эту гадость.

– Бекки, не будь ребенком. Легрэ велел принимать лекарство каждые два часа.

– Вот пусть сам его и принимает.

– Перестань упрямиться.

– Себастиан, ты же прекрасно знаешь, что никакие лекарства мне не помогут. Слепота от магического истощения не лечится, ведь так?

– Кто сказал тебе такую глупость? – в голосе мужа проскользнуло возмущение.

– Не нужно, Тиан. Не лги мне. Я сама слышала ваш с Артуром разговор.

Да. Не далее как вчера. Дверь смежной комнаты оказалась прикрыта неплотно, а Кимли с Артуром не подозревали, что я слышу каждое слово. У слепых действительно тонкий слух, это я выяснила опытным путем.

– И что же ты успела подслушать?

– Что никакой надежды нет.

– Да? А знаешь, сколько раз я сам видел, как жизнь опровергает эту фразу? – Кимли хмыкнул и пригладил мои волосы. – Или ты не помнишь, откуда меня вытащила? Вообще-то, все знают, что смерть необратима, и что? Вот же я, живой и невредимый! – муж взял мои ладони и заставил коснуться своего лица, словно подтверждая собственные слова. – Анне когда-то тоже говорили, что из Снежных чертогов нет возврата, однако Артур вернулся. А ты говоришь, надежды нет. Глупости. Скажи, что просто струсила.

– Кто? Я струсила? – От возмущения у меня даже голова кружиться перестала.

– Ну не я же, – ответил Кимли, и по его голосу я поняла, что он усмехается.

– Бред! Я ничего не боюсь!

– Да? И даже выпить горькое лекарство?

Шарг! Подловил-таки.

Я молча открыла рот и позволила мужу влить две ложки микстуры. Странно. Она совсем ничем не пахла и на вкус оказалась вовсе не такой ужасной, как в прошлый раз, когда меня пичкал ею Легрэ.

– Как ты это сделал?

– Магия.

Кимли пожал плечами, и я ощутила это движение всем телом. И ужасно захотелось прижаться еще плотнее, обнять мужа, коснуться его губ.

– А теперь спи, – приказал Кимли. – Тебе нужно набраться сил.

Мне достался короткий поцелуй, и я провалилась в сон.

Себастиан Кимли

– Леди Диана, успокойтесь, – он посмотрел на мать жены. – Никакой опасности нет. Ребекке просто нужно набраться сил и восстановиться.

Леди Гринделл всхлипнула и принялась искать по карманам сигареты.

– Я не могу видеть ее такой, – дрожащими руками достав пачку, призналась женщина. – Не могу. Бекки никогда ничем не болела, она всегда была сильной девочкой, а сейчас… Это ужасно. И этот ее взгляд…

Леди Диана попыталась закурить, но у нее не получалось – зажигалка ходуном ходила в длинных, унизанных кольцами пальцах, и пламя все время гасло.

– Дай сюда, Ди, – раздраженно сказал Гринделл. – Сколько раз я просил тебя не смолить эти проклятые «Бресс» в моем присутствии!

Герцог забрал у жены сигареты и раздосадованно смял пачку.

– Себастиан, сделайте что-нибудь, нельзя же просто сидеть и смотреть, как моя дочь умирает! – не обратив внимания на поступок мужа, воскликнула леди Диана. Ее глаза были полны слез. – Вы должны что-то предпринять!

– Мы делаем все возможное, миледи, – как можно мягче ответил он.

Дорг подери, можно подумать, он бездействует! Подключил всех, кого можно, да только что толку, если Бекки не принимает магию? Ребекка словно в кокон завернута, и от нее отскакивает любое магическое воздействие.

– Знаете, Кимли, я уже третьи сутки слышу от вас, что Бекки нужно отдохнуть, но моя дочь не может подняться с постели, а эти ваши докторишки не в состоянии сказать, что с ней, – вмешался Гринделл. – Хватит! Мне это надоело. Я забираю Ребекку домой!

Лорд Александр выпрямился и окинул его неприязненным взглядом. Что ж, ничего удивительного. Он прекрасно понимал своего тестя. Герцог не привык бездействовать, и терпение определенно не входило в число его добродетелей.

– Вы не совершите этого, если не хотите навредить Ребекке, – спокойно ответил он. – Рядом с вашей дочерью все время дежурят самые лучшие врачи, ее состояние находится под постоянным контролем.

– И что толку? – вспылил Гринделл. – Ей не становится лучше!

– Но и хуже тоже, – парировал он. – А это уже неплохо.

Неплохо… Еще бы самому в это поверить. Крев сатари! Нужно верить. Нужно. Иначе все будет напрасно – и его возвращение к жизни, и сама жизнь. За те сутки, что Ребекка пробыла без сознания, он чего только не передумал. До мельчайших подробностей вспоминал прожитое с женой время, анализировал, пытался понять, что делал не так. Что говорить? Он все делал не так! Не захотел поверить собственному сердцу, цеплялся за прошлое и отталкивал от себя Бекки поступками и словами, гордился своей принципиальностью и не желал видеть реальность. Бедная Ребекка! Удивительно, как еще она терпела так долго и не бросила его? Как выносила равнодушие и грубость? Глупец! От чего он все время бежал? Почему не захотел остановиться и понять, что счастье – вот оно, рядом, только протяни руку и возьми. А он все гнался за эфемерным прошлым, тонул в воспоминаниях и не желал замечать очевидного: та, без кого невозможно жить, вовсе не Анна. Тогда, четыреста лет назад, когда он сходил с ума от страсти к Энн, ему казалось, что хуже быть уже не может. Как жестоко он ошибался! Энн никогда не была его сатой, его Истинной, и он даже не представлял, какая боль охватывает душу, когда страдает сата. Артур и Анна знали это, а он – нет.

Он устало потер лоб.

Брат с женой все время были в особняке, поддерживали его, пытались помочь Бекки. Анна даже Белую Деву попыталась попросить о помощи, но та, появившись у постели Бекки, лишь молча покачала головой и посмотрела на него с мягким сочувствием.

Крев сатари, в тот момент он потерял надежду. А сейчас… Он сам не знал, почему продолжает упорно надеяться на то, что Ребекка поправится. Может, потому, что верил в эту доргову девчонку. Верил в силу ее духа и неистребимую жажду жизни.

«Живи, Бекки! Ты должна жить! Небо опустеет, если тебя не станет! – тихо шептал он, сидя ночью у постели жены. – Мое сердце опустеет».

– Невыносимая ситуация, – пробормотал лорд Александр, отвлекая его от тягостных мыслей.

Гринделл отошел к окну и, достав из кармана конфискованную у жены смятую пачку, расправил ее, вытащил ароматную «Бресс» и закурил.

– Алекс! – с укором посмотрела на него леди Диана.

– А? Прости, Ди. Нервы никуда не годятся, – Гринделл затушил сигарету и виновато покосился на супругу. – Поехали домой. Все равно от нас тут никакого толка.

Герцог подошел к жене и заглянул ей в глаза. Леди Диана машинально погладила супруга по щеке и грустно вздохнула.

– Пойдем, Ди, – повторил герцог.

– Езжайте, леди Диана. Как только Ребекке станет лучше, я сразу вам сообщу, – поддержал он тестя.

За последние дни родители Ребекки изрядно его утомили. Да и Бекки тяжело давалось общение с ними. Жена изо всех сил пыталась бодриться и старалась доказать, что с ней все в порядке, но от этого было только хуже. Бледная до синевы, исхудавшая до прозрачности, с невидящим взглядом воспаленных глаз, Ребекка улыбалась, и от этой улыбки у всех наворачивались слезы. Дорг подери! Даже умирая, эта девчонка умудрялась подбадривать окружающих и шутить!

Он готов был на все, чтобы ей стало лучше, но ничего не мог сделать. Ребекка таяла, и ему казалось, что скоро она просто растворится в воздухе и исчезнет.

Унаши сатар! Дорговы врачи! Почему они не способны помочь? Хотя что они могут, если даже у Арта ничего не вышло? Дар брата забирать на себя чужую боль на Ребекку не подействовал.

Он сжал руки. Собственное бессилие угнетало. Да, он хорошо понимал тестя. Смотреть, как умирает Бекки, и не иметь возможности хоть что-то предпринять было невыносимо.

Он не заметил, как ушли Гринделлы, не видел, как за окном потемнело, как на комнату опустились сумерки, как стихли в доме все звуки, кроме хриплого, надсадного дыхания, раздающегося в соседней комнате.

– Тиан!

Негромкий голос брата и осторожное прикосновение вывели его из задумчивости.

– У меня есть предположение, почему Ребекка не принимает магию. – Артур глядел на него серьезно, с едва заметным сомнением.

– Что за предположение?

– Ребенок, – коротко сказал Арт.

– Что? – Он растерянно взглянул на брата, не понимая, о чем тот говорит.

– Если она в положении, то это все объясняет, – повторил Артур.

– Думаешь, врачи могли не заметить, что Бекки беременна? – Он недоверчиво покачал головой. – Вряд ли. У Легрэ огромный опыт.

– Легрэ не знает подробностей рождения Истинного, – в голосе брата послышалось напряжение.

– Подожди, ты думаешь, ребенок чувствует опасность и создает вокруг себя непроницаемую защиту?

– Да. В императорском роду такое случалось довольно часто. Кровь ледяных способна и на более странные вещи. Когда Аннет носила Ричарда, нам через многое пришлось пройти, так что я знаю это на собственном опыте.

– Получается, ее убивает мой ребенок?

Душу сковал лютый холод. По лицу, причиняя боль, пополз морозный узор.

– Он не убивает, он защищается от опасности, – поправил его брат. – Все маги в округе для него – угроза. Он их так чувствует и пытается закрыться. Но при этом невольно экранирует заклинания, направленные на помощь Ребекке.

– И что делать? – Он с безумной надеждой посмотрел Артуру в глаза и увидел там отражение собственных чаяний. – Есть же какой-то выход, да?

– Только ты можешь помочь жене. Вернее, кровный ритуал. Тебе нужно поделиться с Ребеккой своей силой.

– Так чего же мы ждем? – он вскинул голову. – Идем, проведем этот доргов ритуал!

– Подожди. Есть некоторые особенности, ты должен о них знать.

– К доргу особенности. Пошли. Нужно сделать все как можно быстрее! Она должна жить. – Он нетерпеливо посмотрел на Артура.

– Хорошо. Идем, – кивнул брат, но в глазах его так и осталась доля сомнения.

Ребекка Гринделл

Я проснулась и прислушалась к себе. Странно. Ничего не болит. И голова не кружится. Может, мне все приснилось? И сейчас я как ни в чем не бывало открою глаза и увижу нашу спальню, Шанти, Себастиана.

Надежда была такой сильной, что я испугалась. Страшно было разочаровываться.

«Ну же, Бекки, не трусь! Давай, посмотри вокруг!»

Увы. Привычная уже темнота встретила мой порыв и мигом его погасила. Я по-прежнему ничего не видела. Сев на постели, обхватила руками голову и замерла, не в силах сдвинуться с места. На душу накатила такая тоска, что я впервые не смогла посмотреть на ситуацию с оптимизмом. Шарг! Что ж так паршиво-то?

Мягкие лапы, обнявшие меня за ноги, заставили очнуться от ступора. Шанти. Мой верный и преданный Шанти.

– Привет, малыш! – Я почесала щенка за ухом. – Пойдем погуляем?

В ответ раздалось довольное тявканье, в котором проскальзывали басовитые нотки. Растет мой питомец. Скоро совсем большим станет.

Я нащупала спинку кровати, осторожно поднялась и прислушалась к себе. Вроде бы не тошнит. И голова не кружится. Чудеса!

– Идем, Шанти.

Первые шаги дались с трудом. Раньше мне казалось, что я хорошо знаю нашу с Себастианом спальню и могу пройти по ней с закрытыми глазами, но сейчас эта уверенность потихоньку улетучивалась, и мне всюду мерещились непроходимые препятствия.

Шарг! Я ударилась обо что-то ногой и зашипела от боли. Откуда здесь взялось это кресло? Оно же всегда стояло у камина.

«Ррр-ав!» – Шанти осторожно прикусил мою ладонь.

– Что, малыш?

Щенок тявкнул и потянул меня в противоположную сторону. А, понятно. Похоже, я ошиблась и выход совсем в другом конце комнаты.

– Давай, Шанти, помоги мне. На тебя вся надежда.

Я потрепала арса по холке, а тот, радостно взвизгнув, прыгнул на меня и повалил на пол. Вот же дурашка! Соскучился.

– Шанти! – неожиданно послышался строгий окрик Себастиана. – Немедленно отойди от Ребекки!

А чего это он моим арсом командует? Сердце забилось встревоженно, тяжело. Воздух куда-то исчез. И в то же время я почувствовала, как в руках оказалась крепкая блестящая нить. Я видела ее. Ощущала так явственно, что могла сказать, на что она похожа. Армирский шелк. Редкий, почти легендарный материал, изготавливаемый на шумном и далеком Востоке. Что за чудеса? Почему я ее вижу? Все вокруг черное и мутно-серое, а нить – вот она, пульсирует короткими толчками, горит в моих ладонях, переливается всеми цветами радуги. Правда, спустя секунду тонкий шелк резко вспыхнул нестерпимо белым светом и исчез. Ничего себе! Это что, какая-то магия? Или шуточки моего подсознания?

Подумать об этом как следует я не успела – муж подхватил меня на руки и крепко прижал к себе. Мне даже показалось, излишне крепко. И выдохнул Себастиан как-то странно. Будто чего-то сильно испугался.

– Бекки! – его губы коснулись моих непривычно ласково. Тиан словно пробовал меня на вкус – нежно, чувственно, упоительно сладко. Шарг! Я дернулась и принялась выбираться из его объятий. Не нужно мне всех этих нежностей.

– Ребекка? – В голосе мужа послышалось напряжение.

– Все нормально, просто хочу немного пройтись, – через силу растянула губы в улыбке. – Шанти, иди сюда, малыш!

Присмиревший щенок аккуратно ткнулся в руку.

«Веди меня к двери», – мысленно приказала я ему. Голова больше не болела, и ко мне вернулась способность общаться с арсом без слов. Шанти послушно направился к выходу.

– Я мог бы тебя отвести, – ровно произнес Кимли, но напряжение из его голоса никуда не делось, пожалуй, оно даже усилилось. – Куда ты хочешь?

Его рука коснулась моего локтя.

– Не нужно. Я должна сама научиться со всем справляться, – отстранившись, сделала шаг вперед.

Кто бы знал, как мне хотелось прижаться к мужу, почувствовать его поддержку, ощутить любовь и понимание. Глупые мечты.

– Бекки, мне ведь несложно.

– Спасибо, Себастиан, но не надо.

– Почему?

Кимли крепко сжал мою ладонь. Прикосновение вышло таким собственническим и таким привычным, что я едва не заплакала. Ну почему я так остро реагирую на мужа? Он ведь ничего не вкладывает в этот жест, а я вся таю и придумываю какой-то особый смысл такому простому действию!

– Почему, Бекки? – повторил супруг.

– Не хочу быть обузой, – отмахнувшись от непонятных ощущений, как можно беззаботнее ответила я.

– Глупости! – возразил Кимли и неожиданно сжал меня в объятиях.

Шарг! Еще не так давно я была бы счастлива, если бы муж обнял меня по собственной воле, а сейчас…

«Идем, Шанти! Скорее!»

Я выбралась из лживых объятий супруга и быстро пошла к выходу. Терпеть притворную заботу Себастиана было выше моих сил. Знать, что тебя банально жалеют… Шарг! Это невыносимо.

– Ребекка, постой, нам надо поговорить!

– Потом, Себастиан, – отмахнулась я. – Все потом. Я хочу пройтись, да и Шанти засиделся, давно пора его выгулять.

Щенок при слове «гулять» окатил меня волной обожания и принялся радостно прыгать вокруг.

«Идем, Шанти. Скорее!»

– Подожди, – глухо сказал Кимли. – Тебе нужно переодеться, да и Шанти не помешает поводок, так вам будет удобнее.

Муж настойчиво потянул меня в сторону гардеробной.

«Ррр-ав!» – Шанти возмущенно тявкнул и прикусил мой халат. Арсу пришлось не по душе решение Себастиана.

– А ты посиди пока здесь, – строго приказал ему Кимли.

Щенок снова тявкнул, на этот раз жалобно и обиженно, и мое сознание заполнили образы зеленой травы газонов, разрытые норы пранышей, птичьи гнезда и желтый песок озера.

«Не переживай, малыш. Мы обязательно пойдем гулять, только чуть позже, когда я оденусь».

Да, Кимли был прав. Разгуливать по территории поместья в халате – не лучшая идея.

– Идем, – поторопил муж.

Он взял меня под руку и повел… А, собственно, куда?

Шум льющейся воды избавил меня от сомнений. Я развязала пояс и принялась выпутываться из одежды. Халат, сорочка – и кто догадался облачить меня в какой-то старомодный батистовый мешок? – белье…

– Дай помогу.

Себастиан отвел мои руки и принялся сам расстегивать пуговицы на ночной рубашке.

– Откуда взялась эта древность? Я же таких никогда не носила.

– А ты считаешь, было бы лучше обрядить тебя в одну из этих твоих прозрачных штучек? Чтобы твои родители, врачи и прочие посетители лицезрели всю красоту моей жены? – усмехнулся Кимли.

Я не видела этой усмешки, но очень отчетливо ее представляла. И снова в моих руках зазмеилась тонкая блестящая нить. Она переливалась, пульсировала, ласково обвивалась вокруг запястья. Я сжала ее и почувствовала, как прерывисто вздохнул Тиан. Еще одно резкое сжатие – и муж тихо выругался сквозь зубы.

– Ты ничего не хочешь мне объяснить, дорогой? – Я коснулась лица Себастиана и тут же отстранилась. Странно. Мне показалось, что муж потянулся за моей ладонью.

– А что я должен объяснять? – невозмутимо спросил Кимли, но я отчетливо слышала в его голосе знакомое напряжение.

– Что за нить протянулась между нами?

– Ты ее видишь? – взволнованно воскликнул Тиан, правда, тут же опомнился и уже спокойно произнес: – Ничего особенного, Бекки, это всего лишь небольшая магическая подпитка. Так ты быстрее поправишься.

Теперь понятно, почему я чувствую себя хорошо!

– Ты отдаешь мне свою силу?

– Совсем немного, – небрежно ответил Кимли. – Ровно столько, сколько нужно, чтобы ты восстановилась.

Он наконец справился с пуговицами и стянул с меня уродливую рубашку. А потом подхватил на руки, опустил в ванну и принялся наносить на мои волосы пенящийся ренс.

– Я сама, – попыталась взбунтоваться я.

– Конечно сама, – согласился муж и провел губкой по спине, заставляя меня поежиться.

– Щекотно! Дай сюда, я справлюсь.

– Я ничуть не сомневаюсь, что ты справишься, – хмыкнул Кимли, – но сейчас это сделаю я. И не спорь.

И он действительно сделал это. А я… А я не смогла отказаться от пьянящего ощущения, наполнившего душу, от ласки уверенных рук, от нежности, вызывающей на глазах слезы. И пусть все это было из жалости, но думать об этом я буду потом, а пока я наслаждалась такими желанными прикосновениями мужа и позволяла себе обманываться несбыточными мечтами.

Себастиан Кимли

Он отложил в сторону книгу и посмотрел на спящую жену. Ребекка выглядела почти здоровой, пугающая бледность и темные круги под глазами исчезли, на щеках снова играл румянец, и если бы не острые скулы, выступающие на исхудавшем лице, ничто не напоминало бы о недавней болезни.

Он осторожно взял тонкую, почти невесомую руку Ребекки.

Сейчас, когда после ритуала прошло два дня, можно было сказать, что все закончилось благополучно. А ведь они очень сильно рисковали. Одно неверное движение, один вздох – и ни его, ни Ребекки уже не было бы в живых. Связать магические потоки не под силу даже самым опытным магам. Если бы не Артур…

Он вздохнул и погладил изящное запястье жены. Душу затопило непривычное умиление. Доргова девчонка! Заставила их всех поволноваться. Хорошо, что все самое страшное уже позади. А ведь брат сомневался. Боялся причинить им вред, предупреждал об опасности, советовал ему подумать. А ему и думать было не о чем, он знал одно: без Ребекки все равно не выживет.

Он поправил тонкую бретельку шелковой маечки Бекки и усмехнулся. Ребекка при любых обстоятельствах остается верна себе. Вечером, перед тем как лечь в постель, эта прирожденная кокетка потребовала выкинуть «старомодный ужас», как она назвала удобную ночную рубашку, и натянула на себя коротенькую пижаму, выставляющую на обозрение все ее достоинства. Глупая. Ему все равно, как она выглядит. Впервые за многие годы телесная страсть отошла на второй план, уступив место тому, что сарты издавна называли сатаиней – запечатлением, слиянием душ.

Слабое биение сердца Ребекки, ощущаемое им как свое собственное, приносило удивительное умиротворение. А когда ему удавалось уловить слабый отголосок ледяной искорки, душу охватывало странное и непонятное новое чувство. Ребенок. Его сын. Его продолжение. Его и Ребекки. Маленький ледяной, заставивший их всех изрядно поволноваться.

Он сглотнул и коснулся прикрытого мягким шелком живота Ребекки. Удивительно. Всего через семь месяцев он станет отцом. Неожиданный подарок судьбы вызывал смешанные чувства – и робкую радость, и опасение, и страх. Это же такая ответственность. А вдруг он не справится? Не сможет любить ребенка так, как должен? Или не сумеет позаботиться о нем? А Ребекка? Что, если она не захочет иметь от него детей? Насколько он успел понять, в современном мире матери сами решают, появиться ребенку на свет или нет. Вдруг она надумает избавиться от малыша?

На лбу выступил холодный пот. Крев сатари! Неужели он боится?

Он снова взял Бекки за руку, ощущая сковывающую их воедино нить силы. «Подумай как следует, Тиан, – сказал ему перед ритуалом Арт. – Араим свяжет вас навечно, и ты уже не сможешь жить без Ребекки, а она – без тебя». Можно подумать, он сумел бы жить, если бы Бекки умерла.

Раньше он не знал, что ощущаешь, обретая Истинную, и не подозревал, какая мука потерять свою сата. Ни за что на свете он не хотел бы повторения минувшей недели!

Тихий стук в дверь заставил его отпустить ладонь жены и отойти от ее постели.

– Что случилось, Ашар? – прикрывая за собой дверь спальни, спросил он у дворецкого. – Я же просил не беспокоить.

– Простите, милорд, но этот сумасшедший никак не хочет уходить. Буянит, колотит в ворота и требует, чтобы его пропустили к леди Кимли, – доложил слуга.

– Хорошо. Я разберусь. – Он потер лоб и добавил: – Позови Фриду, пусть посидит с миледи.

– Слушаюсь, милорд.

Ашар нажал на виг-тоне вызов, и спустя пару минут в комнату уже входила горничная.

– Останься рядом с госпожой, – приказал он девушке.

– Хорошо, милорд, – ответила та.

Он проследил, как Фрида тихо скользнула в спальню. Уходить не хотелось. Для него оказалось сложно находиться вдали от Бекки, но с Симмонсом давно пора было разобраться, и он, пересилив себя, открыл портал.

Доргов мальчишка! Никак не угомонится. Третий день пытается проникнуть в дом и не желает понимать, что его жизнь сейчас не стоит и ренса. Когда он узнал, что устроил этот щенок… Пусть благодарит богов, что он его тогда не убил. Просто не до того было.

– Симмонс, если не хочешь неприятностей, немедленно исчезни отсюда, – жестко сказал он, оказываясь у парня за спиной.

– Дорг подери! – Грегори вздрогнул от неожиданности, но тут же набычился и посмотрел на него с угрозой. – Мне нужно к Бекки! Я должен ее увидеть!

– Забудь о Ребекке и уходи.

Он резко выдохнул, пытаясь взять себя в руки. Внутри все клокотало от ярости. Доргов засранец! Симмонс даже не представляет, что натворил и чего ему стоит сдержаться и не отпустить на волю ледяную сущность. При одной только мысли, что из-за этого недоумка Ребекка рисковала собой, у него руки чесались придушить малолетнего идиота.

– Не уйду! – с вызовом посмотрел на него Симмонс, и в глазах его блеснула решимость стоять до конца. – Пока я не поговорю с Бекки…

– Пока не поговоришь? – он взглянул на парня с брезгливым удивлением. – Да ты хоть знаешь, что мы еле вытащили Ребекку из теней Реоса? Ее жизнь висела на волоске, и сейчас ей нужен полный покой, а ты требуешь каких-то разговоров? Исчезни отсюда и благодари Единого, что остался жив. Если бы не Ребекка, тебя не было бы в живых. Я сам давно свернул бы тебе шею.

Он позволил ледяной сущности проявить себя, и Грегори вздрогнул. Но не отступил. Смелый. Перед Истинным ледяным редко кто способен устоять.

– Уходи, – еще раз повторил он и открыл портал.

– Стойте! – в голосе парня послышалась мольба. – Ребекка… Она ненавидит меня?

Он посмотрел в отчаянные глаза и замер. В душе шевельнулись забытые ощущения. Когда-то он так же безнадежно любил Энн и страдал от невозможности ее увидеть. И готов был на все, чтобы это изменить. Да, ему было знакомо то, что чувствовал сейчас мальчишка. Если лишить его надежды…

– Нет, – ответил он. – Ты был первым, про кого она спросила, когда очнулась.

– Ей лучше? А зрение? Она видит?

– Ребекка чувствует себя хорошо, но зрение не вернулось, – пересилив собственную неприязнь, ответил он. – В случае магической слепоты вернуть утраченное невозможно.

– Шарг! – Симмонс ударил кулаком по каменной ограде и зашипел от боли. – Неужели нет никаких шансов?

– Нет.

Он не стал лгать. Да и какой смысл? Парень должен знать правду.

– Уходи, Грегори, – он жестко посмотрел на мальчишку. – Забудь про Ребекку и живи своей обычной жизнью.

– О чем вы говорите? Какая жизнь? – взорвался Симмонс, но тут же сник и тихо добавил: – Я, может, только сейчас и понял, какую жизнь хотел бы прожить. И с кем.

– Ты меня услышал, – не поддался он на философствования парня. – Не искушай судьбу, Симмонс. Еще раз появишься рядом с моей женой – отправлю в Снежные чертоги.

Он поднял руку, и вокруг Грегори закружила поземка. Секунда – и портал схлопнулся, перенося мальчишку в Сарту.

Глава 14

Ребекка Гринделл

– Ребекка, нам нужно поговорить.

Ох, как же не люблю я эту фразу! Сразу вспоминаются нравоучения родителя, нудные нотации тетушки Аннабель, вечные упреки бабушки Филиппы.

– Что-то случилось?

Я не могла видеть Себастиана, но очень хорошо чувствовала его волнение. Интересно, с чего это мой невозмутимый супруг вдруг распереживался? И почему от него веет такой заботой и любовью? Или мне кажется?

Я машинально погладила сияющую нить.

– Как ты это делаешь? – напряженно спросил Кимли.

– Что именно?

– У меня иногда возникает ощущение, что ты касаешься моего сердца.

– Тебе это неприятно?

– Нет. Скорее наоборот. Но это очень непривычно.

– Нить. Я ее вижу и могу к ней прикасаться, – пояснила я и спросила: – Так о чем ты хотел поговорить?

Кимли замялся.

– Что? Это что-то плохое?

– Нет, – тут же откликнулся Себастиан и взял меня за руку. – Наоборот.

Он едва слышно вздохнул и надолго замолчал. Похоже, все еще хуже, чем я думала.

– Так, или ты говоришь, что случилось, или я выбью из тебя признание силой. – Я чуть подергала за сверкающий шелк и усмехнулась.

– У нас будет ребенок, – резко произнес Тиан.

– Что? – Мне показалось, что я ослышалась.

– Ты беременна, Бекки, – Себастиан крепко сжал мою ладонь. – Артур сказал, примерно восемь недель.

– Артур? А он что, разбирается в этом?

Мысли смешались, и я сказала первое, что пришло на ум. Беременна? Я? Да ну, не может быть!

– А Легрэ? Он подтвердил?

Я с напряжением ждала ответа.

– Мы никому не говорили о твоем положении.

А-а, теперь понятно, почему Кимли так со мной носится. Еще бы! Ему нужен наследник, а ради этого и слепую жену потерпеть можно. Стоп. Я что, всерьез думаю о том, что беременна? Глупости какие!

– Прости, Тиан, но Артур ошибся.

Я вытащила ладонь из рук мужа и откинулась на спинку кресла. Как бы мне ни хотелось и дальше чувствовать поддержку и заботу Тиана, но врать и притворяться я не собиралась.

– Я пять лет принимаю «Новитэкс», это специальные таблетки, которые препятствуют зачатию, так что я не могла забеременеть. К тому же Легрэ проводил полное обследование, он не мог не заметить того, о чем ты говоришь.

К глазам неожиданно подступили слезы. Шарг! Не хватало еще превратиться в плаксу! Почему-то представился маленький светловолосый мальчишка с пронзительными синими глазами и крошечными розовыми пальчиками, и душу заполнило странное щемящее чувство.

– Что ты знаешь о ледяных, Ребекка? – спросил Кимли.

– Почти ничего, – призналась я. – Так, обрывки какие-то. В нашем мире Истинных осталось очень немного, да и силу их не сравнить с той, что была у древних. Мой отец, как ты знаешь, обладает силой льда, но его трудно назвать ледяным. Ну, еще Ричард, но наш император умеет скрывать свою мощь, так что раньше я даже не подозревала, что он Истинный.

– Рождение Истинного ледяного – всегда чудо, – вновь завладев моей рукой, сказал Тиан. – И это чудо сопровождается многими необычными явлениями. В маленького ледяного уже с зачатия заложена магия – полный дар, и малыш многое умеет. Он чувствует опасность, умеет защищаться и легко пользуется всеми возможностями взрослого мага. Правда, сила его еще сырая, неоформленная, и она часто выходит из-под контроля.

Кимли ненадолго замолчал, а я слушала его, затаив дыхание, и в моей душе разгоралась надежда.

– Когда ты ринулась спасать Симмонса и использовала запретное заклинание, малыш воспринял его как угрозу и выстроил защиту. Именно поэтому мы так долго не могли тебя найти. И именно поэтому ты отторгала магическую помощь. Наш сын считал любого мага в округе врагом и закрывался ото всех за сильнейшей ледяной завесой. Потому никто из врачей и не смог определить, что ты беременна.

– А Артур? Как он узнал?

– Арт – один из самых сильных магов Сартаны. Он сумел связать наши с тобой магические потоки и снять защиту, выстроенную малышом.

Я представила маленького кроху, который всеми силами борется за собственное существование, и судорожно вздохнула. Шарг! Так не должно быть. Разве ребенок может выжить, испытывая страх и пытаясь выстроить стену между собой и окружающим миром? Одинокий, испуганный, не ждущий ни от кого помощи и поддержки. Сердце захлестнуло жалостью.

– А сейчас? Что сейчас чувствует наш сын? Он по-прежнему боится?

Я впилась ногтями в ладонь мужа, требуя ответа, и даже не заметила этого. Лишь потом, ощутив боль в сведенных пальцах, опомнилась и расслабила кисть.

– Нет, – ободряюще сжал мою руку Кимли. – От него не веет недоверием или страхом. Скорее, это можно назвать осторожностью и робкой надеждой.

– Поверить не могу, у нас будет ребенок.

Я прислушалась к себе, надеясь уловить какие-либо изменения в собственном теле, но ничего не почувствовала. В голове никак не укладывалась мысль, что нас с Кимли теперь связывает маленькая кроха, зреющая у меня внутри. Неужели это правда? Сын. Крев сатари!

Я беззвучно выругалась и тут же осеклась. Пожалуй, пора забыть все крепкие словечки. Мой малыш не должен их слышать.

– Мне поэтому было так плохо? – Мысли метались, и мне хотелось спросить сразу обо всем, но я попыталась успокоиться.

– Да. – Себастиан пригладил мои волосы. – Но теперь все будет хорошо.

– А… зрение? – Я с трудом проглотила возникший в горле комок. – Оно вернется?

Внутри вспыхнула сумасшедшая надежда. А вдруг моя слепота обратима? Вдруг она пройдет так же, как тошнота и головная боль? Теперь, когда наш кроха перестал бояться, может, и все последствия его защиты пройдут?

– Не буду тебя обманывать, Бекки, обычно в таких случаях ничего нельзя сделать. Но я тебе обещаю, я найду способ это изменить.

Тиан крепко сжал меня в объятиях и тихо добавил:

– Ты должна верить мне, Бекки. Я сделаю все возможное и невозможное, но ты сможешь увидеть нашего сына.

Я уткнулась в шею мужа и крепко зажмурила глаза, пытаясь сдержать подступившие слезы. Я верю, Тиан. Верю. Вера и надежда – это то, что никто не способен у меня отнять, и однажды я открою глаза – и мир снова расцветет своими красками.

Себастиан Кимли

– Себастиан, нельзя больше ждать.

Феради нервно расхаживал по кабинету, и на его лице не было и тени прежней невозмутимости.

– С каждым днем Артани набирает все большую силу. Посмотри за окно! Ты видишь? Которые сутки стоит эта проклятая мгла, все небо заволокло тучами, в воздухе ощутимо пахнет серой. Неужели ты не понимаешь? Скоро весь Хронос накроет песчаная буря, зарождающаяся в пустыне, и тогда мы уже ничего не сможем сделать.

Джерад Феради задернул штору, еле слышно выругался и рухнул в кресло.

– Нет, невозможно! Почему ты такой равнодушный, Кимли? Отчего не думаешь о будущем? У тебя ведь молодая жена!

Он не думает? Да он только об этом и думает день и ночь! И понимает, что время не терпит, но как оставить Ребекку? Она только-только встала на ноги. И наконец-то начала ему доверять. И с ее лица исчезло это доргово настороженное выражение.

Он не может бросить ее одну. Не может – и все. Сегодня ночью Бекки впервые спала спокойно, прижавшись к нему и обняв за талию. И он не способен передать, что чувствовал, обнимая жену в ответ. Тепло, нежность, желание защитить. То, чего никогда не испытывал раньше. И даже влечение, которое всегда вызывало близкое присутствие Ребекки, приобрело какой-то другой оттенок. Исчезло отчаяние, ушел вечный голод тела, испарились ощущение вины и темная окраска страсти. И он впервые сумел удержать свои желания, хотя мягкое, податливое тело жены по-прежнему разжигало в нем пожар.

Время. Ему нужно время. Артур его понимает, а вот остальные…

– Что ты молчишь, Кимли?

– Мне нужно два дня.

– У нас их нет, Себастиан, – жестко отрезал Феради. – Еще сутки – и Аратайя задохнется от тонн песка, надвигающихся на столицу.

– Я подумаю, Джерад.

– Что ж, подумай. Только смотри, как бы поздно не было.

Феради поднялся и направился к выходу, а он остался сидеть в кресле, задумчиво провожая глазами главу хроносской разведки.

Джерад прав. У них совсем не осталось времени. Артур молчит, не торопит его, но он видит, каким обеспокоенным выглядит брат, как нервничает Ричард, как встревожена Анна. Все понимают, Хронос – только начало. Артани уничтожит остров и примется за Сартану. Заманчивая цель – завладеть священными землями Белого озера – долгие столетия оставалась мечтой темного мага, и теперь, когда Семиус обрел силу Терроса, старик ни перед чем не остановится.

Дорг подери! Он давно должен быть в пустыне. Люди Ричарда нашли гнездо Артани, Артур подготовил все необходимое, и все ждут только его, чтобы начать действовать. Нужно решаться. Он должен как-то подготовить к своему отсутствию Ребекку и уйти.

– Зачем приходил Феради? – Он так глубоко задумался, что не заметил вошедшую в кабинет жену. – Что-то случилось?

В голосе Ребекки сквозило беспокойство. Крев сатари! Не хватало еще, чтобы она волновалась!

Связь, возникшая между ними, не позволяла скрыть истинные эмоции и чувства, и теперь обмануть жену практически невозможно.

– Ничего не случилось, Бекки, – он все же попытался уйти от ответа. – Ты же знаешь, Феради – мой старый друг, и мы иногда встречаемся, чтобы поговорить о былых временах.

– Да? И о чем же вы вспоминали, что ты так взволнован?

– Тебе это вряд ли будет интересно.

– Тиан, не лги мне, – тихо попросила жена.

Она осторожно приблизилась и, нащупав кресло, села на его подлокотник.

– Ты хочешь мне что-то сказать, – спокойно сказала Бекки, – только не знаешь, как это сделать. Ищешь подходящие слова, боишься напугать, не хочешь расстраивать. Не нужно, Тиан. Скажи все как есть.

Бекки коснулась ладонью его лица и легонько провела пальцами по щеке. Эта незамысловатая ласка отозвалась в душе щемящей нежностью. Все-таки удивительная у него жена. Никогда раньше ему не доводилось встречать таких, как Ребекка. При всей своей молодости и взбалмошности Ребекка бывает удивительно мудрой и чуткой. И незлопамятной. Она быстро забывает плохое, не таит обиду, не замыкается в себе, не наказывает его за былые промахи. Если бы еще она сумела ему поверить…

Он прекрасно понимал, что чувствует и о чем думает жена. Сейчас ей кажется, что он так нежен с ней только из-за ребенка. Ну и из жалости. Нет, Бекки не показывает своих эмоций, но ему это не нужно. Он теперь очень хорошо ощущает все, что творится у нее в душе. Если бы Ребекка могла ему доверять! Как заставить ее поверить и принять его чувства?

Пожалуй, есть один шанс. Они всегда идеально подходили друг другу – как это сейчас говорят? – в сексе. Да. Когда обнажается страсть, уходят все надуманные обиды и условности. Остаются только они – мужчина и женщина. И тот огненный лед, что испепеляет их до дна. Вот только до того ли сейчас Ребекке?

– Себастиан, – настойчиво позвала его Бекки. – Расскажи мне, что тебя тревожит? Ты должен уехать, да?

– Да, Бекки, – не стал отрицать он.

– Сегодня?

Пальцы, гладящие его лицо, напряженно замерли.

– Да.

Он не услышал, а скорее ощутил затаенный прерывистый вздох жены. И сорвался, не выдержав отозвавшейся в душе тоски. Перетянул Ребекку к себе на колени и впился в ее губы отчаянным поцелуем.

– Я люблю тебя, Бекки, – оторвавшись на миг, серьезно произнес он. – Прости, что не говорил этого раньше.

Ему всегда с трудом давались любые признания, вот и сейчас он не смог обставить все так, как было необходимо, – красиво, романтично, с долгими нежными речами, подарками и цветами. Но одно он собирался сделать прямо сейчас. Достав из нагрудного кармана перстень своей матери, он посмотрел на раскрасневшуюся жену и спросил:

– Ребекка Фредерика Гринделл-Кимли, ты примешь это кольцо, как знак моей любви и верности?

Фраза из старого обряда отозвалась в душе острым волнением. Сердце громко стучало в груди. Впервые в жизни он с таким нетерпением ждал ответа на свой вопрос.

– Себастиан Рональд Кимли, – в тон ему серьезно ответила Бекки, – я приму твое кольцо в знак того, что разделяю твою любовь и обещаю хранить тебе верность.

Он решительно надел колечко на средний палец ее левой руки и почувствовал, как душу захлестнуло ликующей радостью. Все встало на свои места, и он впервые почувствовал, что Бекки – его. Его – от пальчиков на ногах до кончиков волос. Навсегда.

Он принялся нежно целовать жену, но очень скоро нежность уступила место страсти, и тишину кабинета нарушили тихие стоны Ребекки.

Он не смог последовать собственным разумным решениям. Мысль о том, что, возможно, это последний раз, когда он видит жену, желание хотя бы напоследок признаться в своих чувствах – не словами, нет, поцелуями, прикосновениями – заставило его забыть о благоразумии.

– Бекки, я люблю тебя, – вырвалось у него на пике страсти.

И он почувствовал, как рванулась навстречу жена, как прерывисто вздохнула и тихо простонала:

– Я люблю тебя, мой невозможный муж.

Ребекка Гринделл

Я сидела на садовой скамье и гладила Шанти. Мой зверюга млел и подставлял то голову, то бока, стремясь получить как можно больше ласки.

– Что, малыш? Думаешь, с Тианом все будет хорошо?

Арс заурчал и ткнулся лбом в мою ладонь.

– Да?

Шанти басовито тявкнул и перевернулся на спину. Мне бы его уверенность.

Вчера, когда Тиан сказал те слова о любви… Почему-то мне показалось, что он со мной прощался. Вот просто сердце как-то так дернулось в ответ, и в душе возникло щемящее и грустное ощущение. Мне бы радоваться, что муж меня любит, а я тогда едва не задохнулась от накатившей нежности и страха. Даже страсть отошла на второй план.

Тиан не стал посвящать меня в подробности происходящего.

– Все будет хорошо, Бекки, – твердил он на все мои расспросы. – Не думай о плохом. Мне всего лишь нужно найти одного человека.

– И поэтому ты уезжаешь?

– Это ненадолго, Бекки, на пару дней.

Он целовал меня, гладил мое лицо, мне даже показалось, дышал мной, а я чувствовала тревогу и смятение. Нет, не все так просто, как он говорит. И не настолько безобидны эти поиски.

– Не против, если я присяду? – мелодичный голос Анны заставил меня оторваться от тревожных раздумий.

– Да, конечно.

Я неохотно подвинулась. Общаться с бывшей женой Тиана мне не хотелось. Да, я ревновала. Примитивно, глупо, совершенно нелогично. И ничего не могла с собой поделать. При одной только мысли, что Энн и Тиан были близки, что он целовал ее, шептал слова любви, у меня внутри все сжималось от какой-то животной боли. «Мой! – хотелось крикнуть мне. – Тиан – только мой!»

Мягкая ладонь накрыла мою руку.

– Мы можем поговорить, Ребекка? – тихо спросила Анна.

Сосредоточенность, грусть, сочувствие, любовь – как у Энн получалось передать так много всего одной фразой? Я давно заметила, что слова императрицы – не просто слова. Они всегда несут в себе очень много эмоций и чувств, и это притом, что сама Анна достаточно сдержанна.

– Если хотите, – я пожала плечами. Подпадать под обаяние Энн мне категорически не хотелось.

– Наверное, Тиан рассказывал тебе о своей жизни, и ты знаешь, что мы с ним были женаты, – начала Анна. – И, скорее всего, тебе не очень приятно со мной общаться. Я понимаю тебя, Бекки. Очень хорошо понимаю. Но поверь, все, что ты думаешь о прошлом, не совсем верно, – императрица слегка сжала мою ладонь. – Тиан женился на мне только для того, чтобы защитить от домогательств императора. Когда погиб Артур, я носила под сердцем ребенка. Рождение и воспитание малыша всегда сопряжено с трудностями, а уж если этот малыш ледяной, то трудности увеличиваются в несколько раз, – она замолчала ненадолго, словно вспоминая те давние времена, а потом продолжила: – Теодор требовал, чтобы я вышла замуж, и подобрал нескольких лордов, один из которых должен был помочь моему ребенку справиться с силой льда и научить всему, что должен знать Истинный. Правда, никто из кандидатов не подходил на эту роль. И тогда Тиан объявил о праве крови и женился на мне, разрушив тем планы императора. Ведь Теодор специально отобрал самых непригодных претендентов на роль моего мужа и нового наместника Сарты, чтобы я согласилась на его предложение руки и сердца.

Анна снова замолчала. Я тоже не торопилась что-либо говорить. Да, я понимала, почему Энн вышла за Тиана, но это ничего не меняло. Моя ревность не стала меньше от того, что я узнала истинную причину их брака.

– А ваш муж, Артур… Он никогда вас не ревновал? – вопрос вырвался сам собой, и я тут же пожалела об этом.

Надо же, сама себя выдала! А, ладно. Пропадать так пропадать.

– Нет. Во всяком случае, Арт никогда этого не показывал.

– Неужели он не представлял вас с братом, не думал о том, как все было?..

– Мы с Тианом никогда не были близки как муж и жена, – тихо сказала Энн.

– Что?

– Наш брак так и не стал настоящим, – повторила Анна. – Для меня никогда не существовало другого мужчины, кроме Артура, и я не смогла его забыть. А Тиан… Именно из-за меня он возненавидел брата. И именно из-за меня случилось то, что случилось. Если бы не проклятие, которое он получил, пытаясь пробудить мой дар, возможно, он никогда бы не воспылал ко мне страстью. И все было бы совсем иначе.

Она замолчала, а я ошарашенно обдумывала услышанное.

Ничего себе! Бедный Тиан! Получается, он несколько месяцев прожил с женщиной, которую любил, и ни разу не прикоснулся к ней? Но это же невыносимо! Тем более для Кимли, для которого физическое влечение, прикосновения, внимание – как раз и есть любовь. Я хорошо запомнила мамины слова о разных языках любви и сумела понять, что Тиан – из тех, кому просто необходим телесный контакт, иначе он будет чувствовать себя нелюбимым и отвергнутым. А тут… Когда желанная женщина постоянно отталкивает…

Нет, я могла понять Анну. Для меня теперь тоже не существует других мужчин, кроме Тиана, но одна мысль о том, как плохо было Кимли, выворачивала душу. Бедный, бедный Тиан… Теперь я понимаю, что он чувствовал.

– Я вижу, как Тиан смотрит на тебя, Бекки, – мягко сказала Анна и погладила мою ладонь. – Ты – его Истинная, его сата, его любовь. И он осознал это. Не отвергай его своим недоверием. Вы с ним заслуживаете счастья.

Я почувствовала, как на глаза навернулись слезы, и поспешно их отерла. Ну и плакса я стала! Это все из-за беременности. А еще я почувствовала, что то тепло, исходящее от Энн, теперь не кажется мне чужим и враждебным. Странно, но я перестала испытывать к своей невестке неприязнь. И ревность исчезла, словно ее и не было.

– А как получилось, что Артур вернулся из Снежных чертогов? Я всегда думала, что это легенды. Нет, я, как и каждый северянин, конечно, знаю о том, что он пожертвовал собой, чтобы спасти столицу от прорыва, но вот то, что он вернулся из теней Реоса, мне казалось слишком неправдоподобным.

– Тем не менее это произошло, – ответила Энн, и в ее голосе послышались отзвуки волнения. – Эдвин, окаменевший первый король Сартаны, отдал ему свое тело, и Арт смог вернуться.

– И его сразу узнали?

– Нет. Никто даже не догадывался о подмене.

– А вы?

– Его взгляд, его глаза… Они не изменились. И его душа тоже. Я не могла не узнать своего единственного. А потом, во время нашего венчания, появилась Белая Дева и объяснила сартам, что произошло.

– А я думала, это всего лишь красивая сказка. Типа того, что любовь не умирает и способна вернуться даже из-за грани, – тихо сказала я и добавила: – Спасибо, что рассказала мне о прошлом, – у меня наконец-то получилось перейти с Анной на ты. – Мне это было очень нужно.

– Я рада, что мы поняли друг друга, – ответила Энн, и в ее голосе мне почудилась улыбка.

– А то, что происходит сейчас… Тиан ничего мне не объяснил, но ведь это связано с тем темным магом?

– Да, – с небольшой заминкой ответила Анна.

Чувствовалось, что она сомневается, стоит ли говорить со мной на эту тему.

– Энн, я должна знать, где он и что делает. Пожалуйста, не нужно от меня что-то скрывать. Я вполне способна принять всю правду.

– Тиан сейчас в Эгейской пустыне, – тихо сказала Анна. – Пытается уничтожить Семиуса Артани – своего старого знакомого, вознамерившегося переделать мир.

– Это тот самый Артани, что проник в гробницу Терроса?

Я вспомнила древнего старика, мучившего Шанти, его горящие безумием глаза, заклинание, которым он собирался меня убить.

– Да, это он. Семиус долгие годы пытался создать совершенное оружие, чтобы победить Сартану, и наконец ему это удалось, – ответила Энн и задумчиво добавила: – Хронос – странный остров. Террос создал его разумным, но этот разум предпочел зло добру. Энергия острова пробуждает в Истинных магах потаенные желания, усиливает их, а в результате губит.

– Но почему?

– Когда маг погибает, Хронос забирает его силу и питается ею.

– А простые люди?

– Они могут жить спокойно, не опасаясь за свой разум. Остров не нуждается в их жизнях.

– Веселенькое местечко. Тиан как-то говорил, что Хронос изменил его, но я не понимала, о чем идет речь.

– Остров усилил живущее в Себастиане проклятие и использовал его обиду, превратив ее в ненависть. А дальше произошло то, что произошло.

– И что? Этому никак нельзя противостоять?

– Можно. Но для этого нужно приложить усилие и суметь преодолеть просыпающееся в душе зло. Если маг преодолевает искушение, Хронос оставляет его в покое.

– Получается, в свое время Тиан не справился. А как же сейчас? Ему по-прежнему грозит опасность?

– Да. Но теперь у него есть то, что удержит его душу от гибели. Это любовь сата. Твоя любовь, Бекки.

Анна замолчала.

– И сейчас он должен уничтожить Артани, – тихо сказала я, – или погибнуть сам.

– Догадалась? – грустно усмехнулась Энн.

– Я только не понимаю, почему именно Тиан? Неужели больше некому?

– Пришел его черед доказать свою любовь к Сартане, – тихо ответила Анна. – В жизни каждого Истинного обязательно наступает момент, когда приходится выбирать между долгом и собственной жизнью.

Я вздрогнула. Слова Анны прозвучали для меня страшным приговором.

– Так, как выбирал Артур?

– Да. Ты должна верить в своего мужа, Бекки, – твердо сказала императрица. – Тиан – один из самых сильных магов мира, он обязательно справится.

Она ободряюще сжала мою ладонь и спросила:

– Как ты себя чувствуешь? Голова больше не болит?

– Нет, все в порядке, – я поняла, что Энн хочет отвлечь меня от мыслей о муже.

Что ж, я не стала ей препятствовать. Я чувствовала, что о Тиане Анна ничего больше не скажет.

– Вот и хорошо. Значит, все самое сложное уже позади.

Мы еще долго разговаривали обо всем на свете – о прошлом, о моей беременности, о детях и об особенностях маленьких ледяных. А потом Анна помогла мне дойти до дома, и мы провели вечер за игрой в гоби.

И лишь ночью, лежа без сна, я поняла, что рядом с Энн забыла обо всех своих волнениях и страхах. Одним своим присутствием она отогнала тоску и тяжелые мысли, но сейчас те вернулись, и мне снова стало страшно. Где ты, Тиан? Почему я почти не ощущаю протянувшуюся между нами нить? И почему мне так тяжело дышать?

Себастиан Кимли

– Все готовы?

Артур посмотрел на людей Ричарда и Феради, увидел молчаливые кивки и повернулся к нему.

– Постарайся продержаться полчаса, Тиан. Думаю, этого времени нам хватит, – сказал брат. – И еще, – во взгляде Арта появилось предостережение. – Не пытайся сам уничтожить Артани, Тиан, дождись Дика.

Брат коротко обнял его и тут же отпустил. В синих глазах мелькнуло былое серебро.

– Не переживай, напрасно рисковать я не буду, – кивнул он.

Еще бы! Его жизнь больше не принадлежала ему одному, а обрекать на одинокое существование жену он не собирался. При мысли о Бекки внутри стало тепло. Он никак не мог привыкнуть к тому новому, что вошло в его жизнь, и каждый раз испытывал удивление, обнаруживая в своей холодной прежде душе живые, настоящие чувства.

– Ну все, – распорядился Артур. – Начинаем.

Воины, стоящие вокруг, расступились, освобождая проход. На их лицах сквозь суровое ожидание проглядывало любопытство. Что ж, неудивительно. Мало кто из современных людей умел пользоваться магией его уровня.

Он прошептал заклинание, открыл портал и шагнул в сверкающее марево.

Эгей встретил неласково – ветром, градом, черными тучами. В первый момент он задержал дыхание, привыкая к разгулу стихии, а потом распрямился, обвел взглядом волнующиеся барханы и улыбнулся. Буря, которую он так долго ждал, бушевала над бескрайними просторами, вызывая невольное восхищение. Его всегда завораживали силы природы, и сейчас он невольно поддался очарованию смертоносного урагана. Бесчисленные смерчи гуляли по пустыне, скручиваясь в огромные воронки, тонны песка поднимались в небо и осыпались вниз, земля дрожала, отзываясь на безудержную мощь стихии, а он стоял, широко раскинув руки, и жадно впитывал живительную энергию.

Тысячи песчинок впивались в лицо, жалили кожу, забивались под одежду. Небо исчезло, солнце скрылось, вой ветра отдавался в ушах назойливым стоном.

– Эрено. Стати. Гоби, – громко произнес он, закрываясь защитным магическим щитом, и добавил: – Саторо!

Заклинание поиска прокатилось по пустыне и двинулось дальше, охватывая все большее пространство. Города, деревни, поселения. Перед глазами проплывали обитаемые и необитаемые уголки Хроноса, мелькали люди, дома, деревья. Он видел лица, слышал голоса, срывал личины, но никак не мог обнаружить того, кого искал. Темный маг затаился. Семиус знал, что его ищут, и испытывал удовольствие, играя с ними в прятки.

Он напряженно прислушался и решительно прекратил поиск. Бесполезно. Старик слишком хитер, им его не достать, если только…

Он коснулся сердца, нащупал невидимую нить и, прошептав: «Прости, Бекки», заблокировал араим.

Душу окатило холодом. Мертвенным, страшным, тем самым, что долгие годы мучил его в одинокой тишине склепа.

Он знал, что так и будет, но другого выхода не видел. Бекки не должна чувствовать, что с ним происходит. Не должна догадаться.

– Артани! Слышишь меня? – выкрикнул он, и ветер разнес его голос далеко по пустыне. – Я вызываю тебя на Поединок Правды! Во имя Единого и всех богов подлунного мира!

После этих слов все вокруг стихло. Даже буря успокоилась. Тишина была настороженной, опасной, живой. Казалось, пустыня прислушивается к происходящему и ждет. Ждет неизбежных всплесков силы, крови и… смерти. Ведь ритуальный бой, от которого невозможно отказаться, если вызов прозвучал по правилам, заканчивался только со смертью одного из магов.

– Что? Боишься? – не дождавшись ответа, спросил он. – Или ты, как крыса, привык сидеть в темноте своей пещеры? Выходи! Сразись со мной лицом к лицу!

Не успел он договорить, как воздух на горизонте задрожал, подернулся красной дымкой и вдали, среди бескрайних просторов, показалась сгорбленная фигура.

– Ты осмелился бросить мне вызов, дерзкий мальчишка? – проскрипел седовласый старик.

– Да, я, Себастиан Рональд Кимли, вызываю тебя, Семиус Бродан Артани, на Поединок Правды! – повторил он.

– Тебе не одолеть меня, Кимли! Ты слишком слаб!

Слова Артани разнеслись по пустыне завыванием ветра.

Черный обелиск, венчающий гробницу Терроса, неожиданно покачнулся и рухнул, разбившись на тысячи осколков, а Семиус мгновенно растворился среди барханов.

– Ты слаб, Кимли, – дребезжаще рассмеялся темный маг, возникая рядом с ним и вновь исчезая. – Ты даже не можешь меня найти, куда уж тебе со мной сражаться? Все те годы, что ты провел в склепе, я постигал темную магию, и теперь мне нет равных. А ты… Ты слаб!

– Слаб… Слаб… Слаб… – повторило магическое эхо.

– Не одолеть… Слаб… – проскрипели пески. – Слаб…

– Неужели не нашлось никого посильнее? – снова послышался надтреснутый голос. – А твой брат? Что, Артур решил избавиться от тебя, послав на бой со мной?

Он никак не отреагировал на слова врага, лишь молча смотрел на то, что осталось от гробницы Терроса, и пытался сообразить, почему Семиус разрушил место силы.

– Что? Хочешь понять, зачем я уничтожил обелиск? – снова послышался шипящий голос. – Так я тебе отвечу. Мне больше не нужны внешние источники. Теперь я могу черпать энергию отовсюду, и скоро весь мир окажется у моих ног!

– Пустая похвальба! – усмехнулся он и сосредоточился, стараясь обнаружить, где прячется Артани. – Миру плевать на твои планы.

– Посмотрим, что вы все запоете, когда я воссяду на Ледяной трон в Белых землях Сартаны!

– Не рано ли ты вообразил себя владыкой мира, Семиус? – издевательски протянул он, пытаясь уловить, откуда исходит голос врага.

– Не трудись напрасно, Кимли! – словно почувствовав его усилия, проскрипел Артани. – Ты все равно меня не найдешь, пока я сам не захочу.

– Уверен?

Он потянулся за слабыми вибрациями темной сущности, которые сумел отследить, совершил переход и огляделся. Крев сатари! Доргов Артани! Похоже, он окопался в подземных переходах старого города, а они с Артуром думали, что старик скрывается на западной окраине острова.

Шарг! Он выругался любимым словечком Ребекки, но тут же посерьезнел. Думать о жене не стоило. Одна мысль о Бекки заставляла его забыть о злости, поддаться теплым эмоциям, но сейчас это только мешало. Ему нужно было оставаться бесстрастным, чтобы чувствовать колебания темной сущности Артани.

Он потер рукой лоб и скривился. Ну и местечко! Камень пещеры давил, воздух был затхлым, под ногами мерзко хлюпала зловонная жижа.

– Протеро! – он простер руку, и тесные стены раздались в стороны, открывая длинный узкий коридор. Свет магического маячка качнулся и поплыл вперед, освещая склизкую зелень сводов, неровный каменный пол, разбегающихся от звука его шагов крыс.

Он двинулся вперед, напряженно прислушиваясь к похвальбе Артани, раздающейся в Эгейских песках.

– Ты слабак, Кимли! Жалкий неудачник, не способный довести начатое до конца! – вещал Семиус.

– На себя посмотри – с иронией изрек его магический двойник, оставшийся в пустыне. – Сколько веков прошло, а ты так ничего и не добился!

– Замолчи! Кто ты такой, чтобы меня судить? – взвизгнул старик, а он продолжал осторожно продвигаться по коридору, незаметно подбираясь к пристанищу мага. – Скоро вы все узнаете, кто такой Семиус Артани!

– Боюсь, это произойдет быстрее, чем ты думаешь, – спокойно сказал он, распахивая узкую железную дверь. – Альтерго!

– Ах ты мерзкий ублюдок! – выкрикнул вскочивший со скамьи маг. – Арсалто!

Пещеру заволокло туманом, но он сумел увидеть метнувшуюся тень и бросил заклинание уничтожения:

– Ласартаино!

В ответ раздался громкий стон и яростные ругательства, а потом в него полетели огненные стрелы.

Он укрепил щит.

– Беркаим! – выкрикнул Артани, укрываясь за каменным выступом.

Потоки силы отразились от стен, и он почувствовал, как закручивается вокруг него магическая ловушка.

– Асаго!

Пространство пещеры озарилось белым огнем, громыхнуло молнией, засверкало отблесками льда. Кольца ловушки мгновенно разошлись, и он снова бросил в едва заметную тень заклятие уничтожения.

– Леторус! – прокаркал Семиус заклинание переноса, исчезая в завертевшейся воронке.

– Перетро!

Он успел накинуть сеть, отслеживающую перемещения, и вслед за врагом оказался в заснеженных горах Вардифа. Огромная горная цепь, отделяющая Хронос от всего остального мира, встретила его порывистым ветром и морозом. Внутренний лед тут же отозвался на родственную стихию, и он усмехнулся. Зря Артани связался с чуждой ему силой.

– Тебе не уйти, старик! – крикнул он, закидывая ледяной аркан.

Снежный буран подхватил его слова и понес их по горам, вызывая зловещее эхо.

– Глупец! Ты никогда не сможешь меня победить! Твоих жалких сил не хватит даже на то, чтобы отследить мои пути, – расхохотался Семиус.

Резкий шум заставил его поднять глаза. Мощная лавина неслась по склону, набирая скорость и силу.

– Перементо!

Он вскинул руку, останавливая движение снежного шторма, и повернул его вспять, заставляя лавину обрушиться на темного мага. Прежняя сила, которую он почти не использовал в новой жизни, пробудилась внутри и ласково заструилась по венам. Он почувствовал, как развернулись за спиной ледяные крылья, как покрылось морозным узором лицо, как ощетинились острыми шипами пальцы.

– Не тебе сражаться со мной силой льда, Артани! – громко крикнул он, и эхо разнесло его голос далеко по окрестностям. – Ты никогда не овладеешь тем, что не принадлежит тебе по праву рождения.

– Да? А что ты скажешь на это?

Горы содрогнулись, и из их недр вырвалась огненная лава. Она неслась на него, испепеляя растущие на склоне вековые деревья, в мгновение ока уничтожая все вокруг и с каждым пройденным рье набирая силу.

– Лэстрато! – грозно выкрикнул он, останавливая раскаленный поток.

Огонь замер.

– Ларони!

Лава покрылась ледяной коркой и застыла безобразными серыми подтеками. И в тот же миг он почувствовал открывшийся портал. Артани снова собирался сбежать.

– Стой, трус! – крикнул он, бросаясь следом.

Как же ему хотелось уничтожить Семиуса! Если Арт с Ричардом на месте, они уже должны были справиться с умертвием Терроса, а значит, Артани неоткуда больше черпать силы. Осталось только добить ненавистного старикашку!

Портал схлопнулся, оставляя его в раскаленных песках Эгейской пустыни, но песчаная буря, гудящая вокруг, не позволяла увидеть злобного мага.

– Где ты, мерзкий ублюдок? Выходи и сразись, как подобает мужчине!

Он пытался уловить вибрации темной сущности, но Артани затаился.

Он одно за другим посылал заклинания поиска, но все было напрасно.

И тут на песок легла большая тень. Он поднял глаза и криво усмехнулся. Прямо над ним парил огромный крылатый монстр.

– Что? Ты по-прежнему хочешь со мной сразиться? – прорычало чудовище.

– Надо сказать, новый облик тебе к лицу, – усмехнулся он и запустил в изменившегося мага ледяные стрелы.

– Слабак! – выдохнул Артани, и из его пасти вырвался огонь. – Что, не нравится? – видя, как он уклоняется от пламени, расхохотался маг. – А вот так?

Новая волна огня хлынула из огромной пасти, и ему с трудом удалось остановить этот поток. Похоже, Артани использовал силу Терроса, а это значит, что Арт пока не добрался до умертвия.

Он скрипнул зубами. Нужно было тянуть время, чтобы дать возможность брату расправиться с восставшим создателем Хроноса.

– Иди сюда, птичка, – поманил он монстра.

Ответом ему стала мощная струя огня. Крылья обожгло жарким дыханием, и он с трудом сдержал стон. Тонкий прозрачный лед начал таять, причиняя невыносимую боль.

– И это все, что ты можешь? – превозмогая неприятные ощущения, рассмеялся он. – Натянул личину какого-то птенца и думаешь, что я в ужасе сдамся?

Разъяренный Семиус тут же кинулся на него, но он увернулся, и огромные когти с неприятным скрежетом прошлись по песку, оставляя глубокие борозды. Еще один рывок – и темный маг зацепил его ногу, обжигая раскаленным прикосновением.

– Нравится, слабак? – прогрохотал монстр.

Горячая лава поползла по ране, сжигая кожу, плавя обрывки одежды, жадно облизывая обнажающиеся кости.

Боль была невыносимой, но он собрался, из последних сил поднял руки и направил на монстра снежный буран.

Минуты бежали одна за другой, а он все не опускал ладони, не позволяя Артани сбежать. Тело монстра леденело, страшная морда покрылась коркой и стала трескаться и рассыпаться на части, чешуйчатый хвост забился в конвульсиях, а он все не сбавлял напора, добивая ослабевшего врага.

Прошло еще какое-то время, и из пасти чудовища вырвался предсмертный хрип.

Монстр дернул хвостом, попытался встать и рухнул, рассыпавшись ледяными осколками, а на песке осталось лежать бездыханное тело Артани.

– «Снежная смерть» еще никогда меня не подводила, – усмехнулся он и, с трудом переставляя ноги, подошел к поверженному врагу.

– Вот и все.

Он сорвал с груди Семиуса знак силы и распрямился, вглядываясь в обезображенное лицо темного мага. Душу захлестывала радость. Он справился. Сумел. Все закончилось.

Он устало вздохнул и провел рукой по лбу. Можно возвращаться домой, к Ребекке. При мысли о жене на губах сама собой появилась улыбка. Бекки… Как же он хотел ее увидеть, прижаться к теплому телу, отогреть оледеневшую душу…

Глава 15

Ребекка Гринделл

Я закрыла за собой дверь спальни и прислонилась к стене. Бесконечно длинный день закончился, и можно было уйти в свои покои и больше не изображать перед родными оптимизм и веселье, в то время как душу раздирает тягучая тоска.

Кимли не было уже двое суток, и я не знала, где он и что с ним. А главное, никто не мог мне сказать, как долго еще продлится его отсутствие. Артур до сих пор не вернулся, Анна волновалась, но старательно это скрывала, отец на все мои вопросы твердил только одно: «Не думай о плохом, дочь. Все будет хорошо», но чем чаще он это повторял, тем меньше я в это верила. Раньше, когда могла видеть, я не замечала многих вещей. Например, я даже не догадывалась, каким разным бывает молчание или как много оттенков у выражения «все будет хорошо». А еще я не умела слушать людей, тишину, мир. И только теперь, оставшись в темноте слепоты, научилась различать мысли и настроение собеседника, ложь и правду, любовь и неприязнь.

Странно, конечно, шутит судьба. Думала ли я, отправляясь в Ругден, что найду в этом старом мрачном замке свое счастье? Нет, конечно. Вернее, я была уверена, что ничего, кроме скуки, в ссылке меня не ждет. И вот пожалуйста! Я не только нашла там мужа, но и умудрилась влюбиться в него. Да, теперь можно было честно признаться самой себе, что мне хватило одного взгляда на портрет ледяного красавца канцлера, чтобы потерять власть над своими чувствами. А потом я долго сопротивлялась, не желая признавать очевидное.

Я усмехнулась и провела ладонью по лбу. Любовь… Моя любовь сейчас далеко.

– Где же ты, Тиан? – прошептала я.

Тонкая нить безвольно повисла в руке. Она едва светилась, почти не рассеивая окружающую тьму, и мне казалось, что другой ее конец уже не связан с Кимли.

– Глупости! Я сама себе придумываю всякие страхи! С Тианом все в порядке, – я специально произнесла это вслух, но слова упали в пустоту, не находя отклика в моей душе.

Оторвавшись от стены, осторожно прошла к окну и подставила лицо свежему ветру. Эх, сейчас бы забраться в двиг и рвануть ввысь, за облака! Я бы мигом отыскала мужа. Небо никогда меня не подводило.

Внутри возникло непреодолимое стремление выйти из дома, подняться на двиг-ро и завести мотор железной птицы. Я бессильно сжала руки, но тут же распрямилась и вскинула голову. Ничего, еще не все потеряно. Вот вернется ко мне зрение, и тогда…

Тихий стук заставил отвлечься от мечтаний.

– Ребекка, нужно поговорить, – услышала я голос императора, а вскоре и сам Ричард появился в комнате.

С ним вошел кто-то еще. Женщина. Тонкий цветочный аромат духов показался мне очень знакомым.

– Бекки!

– Тэй? – Я обернулась на голос и ощутила крепкое объятие подруги.

– Ох, Бекки! Как же я соскучилась! – всхлипнула Тэй, целуя меня в щеку.

– Подожди, как ты здесь оказалась?

– С Ричардом прилетела.

– С Ричардом? – Я удивленно отстранилась от Тайры.

– Да, Ребекка, я взял Тэй с собой, она давно рвалась с тобой увидеться, – вмешался император, и я повернулась на его голос.

– Ваше величество. – Реверанс вышел так себе.

– Рад встрече, Бекки, – тепло отозвался Ричард и обратился к Тэй: – Я вас оставлю, но ненадолго. Нам с Ребеккой еще предстоит разговор.

– Хорошо, – ответила Тэй, и в ее голосе появились какие-то особые нотки. Непривычные и незнакомые.

– Постойте, я, наверное, чего-то не понимаю.

Я попыталась сосредоточиться. Если Тэй называет правителя по имени, а тот возит ее к подругам, значит… А что это значит?

– Тэй, может, объяснишь, что происходит?

Я напряженно ждала ответа. Вспомнилась недавняя таинственность Тэй, ее нежелание рассказывать о своей жизни, долгое пребывание в столице. Неужели это то, о чем я думаю?

– Ричард сделал мне предложение, – тихо сказала Тэй.

В ее голосе я расслышала затаенную радость. Слепота научила меня быть внимательной к подобным мелочам. Новость, мягко говоря, ошарашила. Тэй и император? Кто бы мог подумать!

– И что ты ответила? – машинально спросила у подруги.

– Я люблю его, Бекки, – решительно ответила Тэй. – Очень люблю. Никогда раньше даже не представляла, что можно кого-то так любить.

– А Ричард? Он тоже тебя любит?

– Я надеюсь. Дик… Он необыкновенный, Бекки! Ох, какая же я была дурочка! Помню, когда меня представляли ко двору, я едва сознание не потеряла от страха. Я тогда даже глаза на императора боялась поднять.

– И как вы поняли, что любите друг друга?

– После того как ты вернулась в Хронос, Ричард пару раз вызывал меня во дворец, расспрашивал о тебе, пытался выяснить подробности твоих отношений с мужем. Нет, ты не думай, ни о чем серьезном я ему не рассказывала. Он задал пару общих вопросов, типа того – общаемся ли мы с тобой и как твои дела, а потом мы говорили о самых разных вещах – о книгах, о цветах, о том, что каждый из нас любит. И я сама не заметила, как перестала бояться императора. С каждым днем я все сильнее ощущала, что уже не могу обходиться без этих встреч, скучала по Дику, рвалась его увидеть.

Тэй прерывисто вздохнула и сжала мою руку.

– А когда Дик сделал мне предложение, я едва не умерла от счастья. Ох, Бекки, если бы ты только знала, как я его люблю! И мне кажется, он больше не думает об императрице Беатрис.

– И когда свадьба?

Мне показалось, что не стоит углубляться в тему первого брака императора. Ни к чему Тэй думать о том, что было до нее. Хватит того, что я сама столько времени страдала из-за бывшей жены Тиана, для Тэй такой участи я не хочу.

– Через месяц. Еще столько всего нужно сделать, – вздохнула подруга. – Я порой жалею, что мы не можем просто пойти в храм и принести клятвы Единому.

– Зато у тебя будет настоящая королевская свадьба, – усмехнулась я. – Помнишь, ты в детстве мечтала о принце? Мечты сбылись, за исключением того, что тебе достался не принц, а целый император.

– Ох, Бекки! Вечно эти твои шуточки!

– Никаких шуточек! Я же тебе обещала, что ты обязательно встретишь настоящего мужчину, как из рассказов тетушки Гвендолин. Ну вот, так и случилось.

– Точно. – Тэй обняла меня, прильнула щекой к щеке и шепотом спросила: – Ты сама как? Справляешься?

– С переменным успехом, – хмыкнула я. – Правда, стараюсь верить в лучшее.

– А врачи что говорят?

– Ну, Легрэ у нас оптимист. Пытается разработать специальную сыворотку, ему Тиан какую-то идею подсказал, вот бьется теперь. Даже лорда Куорна привлек. Надеюсь, вместе у них что-нибудь получится.

– Обязательно получится, Бекки! Надо верить. Лорд Куорн – настоящая легенда, ему под силу невозможное. Он найдет решение, вот увидишь!

Тэй обняла меня еще крепче.

– Ты сильная, Бекки. Ты справишься, – твердо сказала она, и я удивилась переменам, произошедшим с подругой. В нашем дуэте именно она всегда нуждалась в утешении, а сейчас мы словно поменялись ролями. Тэй повзрослела, окрепла, и ей больше не требовалась чья-то поддержка, она сама могла ее оказать.

– Сартане повезло, – улыбнулась я. – Ты будешь хорошей императрицей, Тэй.

– Если вы закончили, я хотел бы поговорить с Ребеккой, – раздался голос Ричарда.

Я не сумела уловить, когда он вошел в комнату, и не знала, как много он слышал, но не стала скрывать свою осведомленность:

– Поздравляю с предстоящим бракосочетанием, ваше величество. И очень за вас рада.

– Спасибо, Бекки, – отозвался Ричард.

Я не видела императора, но мне казалось, что он изменился. Исчезла суровая отрешенность, голос звучал живо и молодо, и казалось, что Ричард скинул с плеч добрую сотню лет. Вот только я почему-то не была до конца уверена в его чувствах. Тэй все время говорила о том, как она влюблена, но ни разу не сказала о любви самого Ричарда.

– Тэй, подожди меня в гостиной, – попросил император невесту, и я постаралась выкинуть из головы ненужные мысли. – Это ненадолго.

– Пока, Бекки, – поцеловала меня Тэй. – Еще увидимся.

Она вышла, а я напряженно ждала, что скажет мне Ричард. В груди возникло неприятное ноющее чувство, то самое, что всегда предрекало неприятности.

– Ваше величество? – не выдержав, обратилась к императору.

– Скажи мне, Бекки, что ты видишь? – спросил тот.

– Темноту.

– А нить? Араим? Ты его ощущаешь?

– Я его вижу и чувствую на ощупь. Он гладкий, как шелк, и светится.

– И сейчас?

– Сейчас нить потускнела и не стало прежнего натяжения.

– Понятно, – задумчиво сказал император и замолчал.

– А почему вы спрашиваете, ваше величество? Что-то случилось с Себастианом?

Сердце дернулось, а потом забилось быстро-быстро.

– Успокойся, Бекки. Кимли тут ни при чем. Я пытаюсь понять, как вернуть тебе зрение. Если ты видишь араим, значит, не все потеряно.

– Хорошо, если так, – кивнула я, но думала не о собственном зрении, а о муже. Почему-то мне казалось, что император лукавит. Слишком уж поспешно он заговорил о моей слепоте.

– Ваше величество, а вы уверены, что…

– Можешь обращаться по имени, Бекки, – перебил меня император. – Мы с тобой достаточно близкие родственники, чтобы избегать официоза.

– Хорошо, – кивнула я. – Вы уверены, что с моим мужем все в порядке?

– Да, – твердо ответил император. – С Кимли все в порядке. Не волнуйся о нем, Бекки. Он скоро вернется.

– Откуда такая уверенность?

– Я слежу за ситуацией. – Ричард взял меня за руку и неожиданно спросил: – А где твой зверь?

– Шанти? Спит. Облюбовал себе место в гардеробной и отключился.

Я не стала уточнять, что спит арс исключительно на половине Тиана, уткнувшись носом в его одежду.

– Да? Ну ладно.

Я услышала, как скрипнуло кресло и император поднялся.

– Рад был тебя увидеть, Бекки, – тепло сказал он.

– Всего доброго, Ричард, – попрощалась я.

* * *

Утро началось с тихого стука в дверь и голоса мамы:

– Бекки, ты проснулась?

Мамуля вошла в спальню, и комнату окутал тонкий аромат ее духов. Фрезия и апельсин. Что-то новенькое! А как же любимые «Гверци»? Она же никогда им не изменяла!

– Детка, ты прекрасно выглядишь. – Мне достался поцелуй в щеку и нежное объятие.

– Спасибо, мам, подозреваю, что ты тоже. – Я улыбнулась, старательно скрывая собственную тоску.

Со вчерашнего дня та не только не прошла, но даже усилилась. А еще я чувствовала, как беспокоится ребенок. Это, конечно, могло показаться странным, но я отчетливо ощущала тревожные импульсы, атакующие сердце. Или все это игры моего подсознания?

Я провела по лбу рукой, пытаясь прогнать тяжелые мысли, и усмехнулась. Надо же, сама не заметила, как переняла у мужа его любимую привычку!

– Как ты себя чувствуешь, Бекки? – в голосе мамы звучало плохо скрытое беспокойство.

Новость о моей беременности их с папой не очень обрадовала, и теперь родители переживали, что я слишком слаба, чтобы выносить здорового ребенка. Я сама слышала, как отец вчера вечером сердито ворчал: «Это безумие, Ди! Она на ногах еле держится, какая беременность? Пусть сначала окрепнет, наберется сил, определится с этим своим… мужем, а тогда уже и решает, рожать от него детей или нет».

Я как раз хотела поговорить с родителями и подошла к отведенным им покоям, но, уловив, о чем идет речь, остановилась перед дверью.

– Ты преувеличиваешь, Алекс, – неуверенно ответила мама. – Бекки говорит, что хорошо себя чувствует.

– Нашла кого слушать! – сердито фыркнул папа. – Твоя дочь хоть раз призналась в том, что ей плохо? А? То-то же. Она и умирать будет с улыбкой на губах. Ты что, сама не видишь? Этот ребенок вытягивает из нее все силы. Ребекка уже на тень похожа, похудела, в чем только душа держится. Нет, нужно что-то делать. Надо избавляться от этого… от этой проблемы.

– Алекс, ну что ты говоришь? Ты понимаешь, что Бекки никогда на это не пойдет? Она любит Себастиана и рада беременности. Ты бы видел, как она сияет, когда говорит о своем малыше. Для нее он не просто пара клеток, а живое существо, сын.

– Глупости! – отрезал отец. – У нее еще будет возможность родить. Ты должна с ней поговорить.

– Нет, – в голосе мамы прозвучала непривычная твердость.

– Ди, ты что, не слушала меня?

– Я ничего не буду говорить Ребекке, – упрямо повторила мамуля.

– Что ж, я сам ей скажу, – после паузы резко выдохнул родитель.

– Не советую, если не хочешь потерять дочь, – тихо произнесла мама. – Ребекка тебе этого не простит.

– Крев сатари! – выругался отец и принялся нервно мерить шагами комнату. – Как ее угораздило связаться с этим проклятым Кимли? Я сразу говорил, что ни к чему хорошему их брак не приведет! И вот пожалуйста. Моя дочь теперь калека, а этому ледяному хоть бы что!

– Перестань, Александр, – возмутилась мама. – Себастиан не виноват в том, что произошло. Если бы не он, мы могли бы никогда не увидеть нашу дочь!

Папа что-то буркнул, послышался тихий звук поцелуя и чуть слышный мамин шепот:

– Ну, хватит, дорогой. Все не так плохо. Бекки у нас сильная, она обязательно справится.

Я тогда осторожно отошла от двери, предоставляя мамуле самой успокаивать отца. И сейчас мне ужасно хотелось обнять ее, прижаться, как в далеком детстве, когда она была не известной писательницей, а всего лишь моей мамой, и забыть обо всех бедах. Но я не могла позволить себе подобной слабости.

– А я пришла позвать тебя в сад. В твоем положении полезно пройтись перед завтраком, тем более что погода сегодня просто чудесная, – воодушевленно сказала мамуля и предложила: – Давай я помогу тебе одеться?

М-да. Последний раз она одевала меня, когда мне было пять лет. Неожиданная забота тронула до глубины души.

– Выбери какое-нибудь платье, – предложила я. – На свой вкус.

– О, на мой вкус у тебя ничего подходящего нет, – рассмеялась мама. – Придется довольствоваться твоими экстремальными нарядами.

– Тогда принеси мой любимый синий сарафан.

Мне всегда нравилось творение Уго Нароцки. Этот модельер был мало известен за пределами Крода, но вещи, которые он создавал, могли соперничать с самыми раскрученными брендами мира.

Мама молча принесла наряд и помогла мне одеться.

– Ну как? – Я с надеждой ждала ответа. То, что сарафан стал мне велик, наводило на грустные размышления, но я хотела верить, что все не так плохо.

– Замечательно, детка! – после небольшой заминки преувеличенно бодро ответила мама, и это ее выдало. Получается, все очень плохо.

Я представила открытые костлявые плечи с болтающимися на них тонкими бретельками и принялась молча снимать сарафан.

– Бекки, ну что ты? Все же хорошо!

– Конечно, хорошо, – я согласно кивнула в ответ и улыбнулась. – Только я тут вспомнила, что у меня есть потрясающий комбинезон, а я его еще ни разу не надевала. Куда же я его убрала?

Я направилась в гардеробную, слушая, как мама тихо разговаривает с Шанти.

– Упрямая у тебя хозяйка, да, малыш? – спрашивала она. А мой арс с готовностью утвердительно тявкал.

«Маленький предатель!» – мысленно буркнула я. В ответ пришла волна возмущения, которая тут же сменилась обожанием, и мой зверюга мгновенно оказался рядом, мягко бодая меня своей тяжелой пушистой головой.

Вскоре я на ощупь нашла комбинезон, оделась, и мы с мамой спустились в сад.

Солнце приятно грело кожу, на деревьях весело щебетали птицы, воздух пряно благоухал цветами. Вечное лето Хроноса. Интересно, как долго мы с Тианом будем жить на этом острове? Мне почему-то казалось, что наш ребенок обязательно должен родиться в Сарте, в родовом замке Кимли. Нужно будет сказать об этом Тиану, когда он вернется. Ведь когда-то же он вернется?

– Бекки, мы с папой хотели предложить тебе пожить у нас, – отвлекла меня от размышлений мама.

– Спасибо, конечно, но нет.

– Ребекка, пойми, мы беспокоимся. Ты тут совсем одна, ни друзей, ни родных. И Себастиан все время чем-то занят. А дома тебе будет хорошо. И мы всегда сможем помочь.

– Мам, мой дом здесь. И Анна мне помогает. Но я благодарна вам с папой за поддержку.

– Дорогая, а тебя не напрягает общение с бывшей женой твоего мужа? – осторожно поинтересовалась мама.

– Знаешь, сейчас уже нет, – задумчиво произнесла я. – Мы с Энн поговорили, и этот разговор помог мне лучше понять Тиана и то, что было в его прошлом. К тому же рядом с Анной мне как-то спокойнее.

– Да, я заметила, что она на тебя хорошо влияет, и меня это, честно говоря, удивило.

– Вот видишь! – улыбнулась я и спросила: – Я так понимаю, вам пора уезжать?

– Папе нужно работать, – виновато ответила мамуля. – Но я останусь с тобой, – тут же добавила она.

– А как же твои книги?

– Подождут мои книги. Ты важнее.

Я ничего не смогла ответить. С самого детства я привыкла, что родным нет до меня никакого дела. Папа сутками пропадал на работе, мама всегда была в «творческом поиске», Мартин терпеть не мог, когда его отвлекали от учебы, и я постепенно поняла, что никому не нужна. Поначалу, конечно, меня это расстраивало, но потом я увлеклась двигорами, и боль притупилась. Небо заменило мне все.

И вот сегодня, впервые услышав от мамы, что я нужна ей больше, чем дело всей ее жизни, я растерялась и принялась убеждать родительницу, что вполне справлюсь сама и ей вовсе не обязательно оставаться.

– Перестань, Бекки. Неужели ты не понимаешь, что я не могу писать о каких-то выдуманных чувствах, когда моя собственная дочь страдает?

– С чего ты взяла, что я страдаю?

– Он вернется, Бекки. Обязательно вернется, – не отвечая на мой вопрос, тихо сказала мама, и я поняла, что она догадалась о моих мыслях. – Даже не сомневайся. А я пока побуду рядом и помогу тебе его дождаться.

Мы прогулялись по саду, а когда подошли к дому, навстречу нам вышел папа.

– Алекс, ты уже собрался? – спросила мама.

– Да, Ди. Звонили из министерства, сегодня в обед мне нужно быть в Сарте, – ответил отец и обратился ко мне: – Ребекка, ты подумала над нашим предложением?

– Спасибо, па, но я останусь дома. Тем более что Тиан должен скоро вернуться, так что я подожду его здесь.

– И все же подумай как следует, – недовольно сказал родитель. – Нечего тебе одной сидеть, пока твой муженек где-то бродит.

– Алекс! – укоризненно воскликнула мама.

– Что? Я не прав? Где его дорг носит? – в сердцах высказался папенька. – Бросил больную жену и умчался куда-то.

– Перестань, пап, – голос почему-то охрип. – Себастиан скоро будет дома. А ты поезжай. И маму с собой забери.

– Бекки!

– Ничего, мам, я справлюсь. А тебе лучше поехать с папой.

Я слишком хорошо знала свою маму и понимала, что она долго не выдержит без отца, без своих книг, без встреч с читателями, без приемов и презентаций. Она начнет скучать, страдать, потом впадет в депрессию, и мне же придется ее утешать. Первая радость от решимости мамули бросить ради меня свою насыщенную событиями жизнь уже прошла, и я снова трезво смотрела на вещи.

– Ну, раз наша дочь так уверена, что справится без нас, – иронично хмыкнул родитель, – поехали домой, Ди. Нечего тебе здесь сидеть.

– Но я обещала Ребекке!

– Мам, не переживай. У меня куча помощников и Шанти. А папа без тебя там погибнет голодной смертью, потому что будет работать без отдыха и совсем забудет про еду.

Мама попыталась возражать, но мне удалось ее уговорить, и вскоре они с отцом уехали.

А я позвала Шанти и направилась к двиг-ро. Пусть я не могу летать, но просто посидеть в двигоре мне ведь никто не запрещает?

Себастиан Кимли

Тихий, надоедливый стук капель казался невыносимо раздражающим. Кап… Кап… Кап… Он с трудом открыл глаза и попытался понять, куда его занесло. Каменная пещера, низкие своды, темнота, запах разложения. Что за дорговы шуточки? Он же точно помнит, что открывал портал в Аратайю! Как его занесло в подземелье? И куда делось тело Артани?

Глаза привыкли к темноте, и он сумел разглядеть едва заметные серебристые вкрапления, просвечивающие в красноватой породе.

Внутри все похолодело. Он с трудом поднялся, ощупал стены, сделал несколько шагов, проводя рукой по холодному камню, и едва не застонал от отчаяния. Похоже, его занесло в заброшенные шахты Иридона. В места, где когда-то добывали проклятый металл, блокирующий магию и волю. В прежние времена ирвий пользовался бешеной популярностью среди работорговцев и магов. Первым он давал неограниченную власть над рабами, а вторым – возможность ставить рискованные эксперименты. И никакие доводы разума не могли заставить людей отказаться от проклятого металла. Правда, Теодору удалось протолкнуть в Совете закон, запрещающий использование ирвия, но еще долгие годы на окраинах Альянса шла бойкая торговля этим металлом.

Да что там! Он и сам однажды нарушил этот запрет. Вспомнилась молодость, собственная глупая бравада, приведшая его в Иридон, и путешествие по заброшенным шахтам в поисках подходящего куска ирвия. Он тогда поспорил с Куорном, что сумеет пробраться через защиту, найдет чистую жилу и привезет в Сарту сто барнов руды. Спор он выиграл, но потом еще два месяца восстанавливал силы и ждал возвращения утерянной магии. Да, жизнь умеет подшутить. Меньше всего он хотел бы повторять ту глупую выходку, но, видно, у судьбы другие планы.

Он медленно двинулся вдоль стены, но тут же споткнулся обо что-то и рухнул на землю, застонав от боли. Обгоревшую ногу полоснуло огнем. Унаши сатар! Сцепив зубы, он попробовал встать, но ничего не получилось. Нащупал рукой предмет, о который запнулся, и усмехнулся. Ну хоть на один вопрос ответ появился. Не узнать то, что осталось от темного мага, он не мог. Толстая цепь на шее, длинная борода, крючковатый нос… Похоже, старик позаботился о том, чтобы после смерти попасть в Иридон. А он, прихватив тело мага, оказался здесь вместе с ним.

Вкрапления ирвия слабо замерцали. Шарг! Он ощутил, как сила металла подбирается к сердцу. Еще несколько часов, и он лишится половины своей магии. А если пробудет тут сутки, то попросту потеряет сознание.

Крев сатари! Интересно, почему Артани выбрал именно каменоломни? Хотя это-то как раз понятно. Видимо, темный маг желал отомстить за свою смерть и лишить врагов магии и жизни. Мерзкий старик! Все предусмотрел, а он, разгоряченный победой, не подумал об опасности.

Он снова попытался подняться и тут же с криком рухнул на пол. Нога распухла и горела огнем. Во рту все пересохло, глаза слезились, голова раскалывалась от боли. Шарг! Только лихорадки не хватало…

Вторая попытка подняться не увенчалась успехом. И третья. И седьмая. После очередной неудачи он обессиленно откинул голову и уставился в едва различимый потолок. Правда, видел не грязные своды пещеры, а смеющееся лицо Ребекки, слышал голос жены, ощущал тонкий аромат ее духов. Бекки…

Нога горела все сильнее. Тело одеревенело. Дыхание с хрипом вырывалось из пересохшего рта. Он лежал на влажном полу пещеры, чувствуя, как истощаются силы, как слабеют удары сердца, и в душе все явственнее отдавались слова брачной клятвы: «Пока смерть не разлучит нас».

Нет! Он не собирается умирать вот так, в грязи заброшенной шахты! Глухо рыкнув, он дернулся и, превозмогая боль, пополз вперед. Медленно. С остановками и долгими попытками отдышаться. Все, что угодно, только не сдаваться! Он выживет. Вырвется из этой ловушки. И вернется домой, к жене и сыну.

Ребекка Гринделл

Я стояла у открытого окна и слушала раздающиеся с улицы звуки. Где-то залаяла собака, потом послышался гул проезжающего по дороге тора, на первом этаже весело переговаривались слуги. Жизнь шла своим чередом, и никому не было дела до моих проблем. Я вцепилась пальцами в подоконник и замерла.

Душу раздирало глухое отчаяние. Прошло уже четыре дня, а от Тиана по-прежнему не было никаких вестей. Артур вернулся еще позавчера, они с Ричардом о чем-то долго разговаривали, закрывшись в кабинете, а потом император ушел порталом в Сарту, а Торн остался. И как бы он ни пытался делать вид, что все в порядке, я чувствовала, что деверь встревожен.

– Все нормально, Бекки, – убеждал меня Артур.

Сразу после разговора с Ричардом он зашел ко мне в комнату справиться о моем самочувствии.

– Вы уверены?

– Да.

– Тогда где мой муж? Почему он не возвращается домой?

– Не переживай, Ребекка. Еще пара дней – и Тиан вернется. Все будет хорошо, вот увидишь.

Артур взял меня за руку, и я ощутила, как разом исчезла моя нервозность, как на душу накатил покой, как тепло стало на сердце.

– Все будет хорошо, – твердо повторил Артур.

Вообще, я с симпатией относилась к деверю, мне нравилась его уверенность, трезвый ум, умение слушать. Про таких раньше говорили – настоящий мужчина. Сильный, смелый, способный взять на себя ответственность и решить любую проблему. Он напоминал нерушимую скалу, за которой так легко укрыться от бед, и я прекрасно понимала бывающих в нашем доме женщин, которые готовы были на все, лишь бы привлечь внимание Артура. Тот никому не говорил о своем прошлом и вел себя достаточно демократично, но ореол власти и могущества скрыть все равно не мог.

К нему шли за советом, его почтительно слушали окружающие, и он всегда умел понять собеседника и найти нужные слова.

– Себастиан справится, Бекки, – убеждал меня Артур. – Ты должна верить и ждать.

– А если он погиб? – вопрос вырвался сам собой, я просто не могла больше скрывать свои страхи.

– Тиана невозможно уничтожить, ледяные не умирают, – ответил Артур, и в его глазах блеснул лед.

Может, ледяные и не умирают, но никто из них не застрахован от страданий, а я не могу допустить, чтобы Тиан страдал.

– Тебе нужно думать о ребенке, – уже более мягко добавил Артур, но голос его едва заметно дрогнул. Мне даже показалось, что, уговаривая меня не волноваться, Арт убеждает самого себя. – Отдыхай, набирайся сил, размышляй о чем-нибудь хорошем.

Если бы это было так просто! Как я могу думать о чем-то хорошем, когда у меня душа не на месте? А ребенок… Так ведь он тоже проявляет беспокойство! Я же чувствую!

Тогда я поверила Артуру, а вот сейчас мне казалось, что Себастиан в беде, и с каждым часом это убеждение становилось все сильнее.

– Фрида!

– Миледи? – Горничная оказалась рядом почти мгновенно.

– Где сейчас лорд Торн?

– В кабинете, миледи.

Артур не афишировал свой статус, поэтому слуги в Аракосе знали его под именем лорда Торна.

– Хорошо.

– Вас проводить, миледи?

– Нет, я сама.

Я позвала Шанти и направилась на первый этаж, в угловую комнату, которую отвели под кабинет Артура.

Толстый ковер, устилающий коридор, скрадывал наши с арсом шаги, и к покоям деверя я подошла незаметно.

– Арт, успокойся, Себастиан не раз бывал в переделках, может, и в этот раз все обойдется.

Несмотря на слова, голос Анны звучал встревоженно. Ага. И что тут у нас? Неплотно прикрытая дверь и обострившийся слух позволили услышать не предназначенный для моих ушей разговор. Уйти? Или остаться и узнать, о чем идет речь? Колебалась я недолго. Если Артур с женой говорят о Тиане, я должна выяснить все, что смогу. Понятно, что они не хотят меня волновать и скрывают правду, но разве это что-то изменит? Я все равно волнуюсь.

– Не знаю, Аннет. Мы с Ричардом несколько раз пересекли пустыню, пытаясь понять, куда делся Себастиан, но все напрасно. Буря уничтожила все следы, и теперь даже магия не способна нам помочь.

– А что говорит Арчи?

– Ты же знаешь Куорна! Он не скажет ничего определенного, пока не дойдет до конца. «Я работаю над этим, Арт! – голос Артура изменился, и я словно услышала самого лорда Куорна. – Но я не Тиан и в поиске не силен».

– Да, Себастиану единственному из вас подчиняется магия обнаружения. – Анна замолчала, а потом тихо добавила: – Бедная девочка. Ей тяжело дается это ожидание.

– Думаешь, я не понимаю? Аннет, мы делаем все возможное. Мои люди не спят четвертые сутки, Ричард забросил Сартану, все, кто только имеет хоть какие-то способности, ищут Тиана, и все без толку. Я не понимаю, куда он мог деться. Не понимаю, Аннет. И меня это пугает. Я больше не чувствую брата. – В голосе Артура послышалась боль.

– Ричард расспрашивал Ребекку, она говорит, что араим едва светится, – тихо сказала Энн. – Значит, Тиан жив.

– Это ничего не значит. Араим может сохранять свечение еще несколько дней после смерти одного из супругов.

– Ты думаешь…

Анна не договорила. В комнате повисла тишина. Гулкая, зловещая, густая. Мне показалось, что сам воздух стал плотным и вязким, как кисель.

– Я надеюсь, что это не так. Снова пережить его смерть… – еле слышно произнес Артур и добавил: – Нужно как-то отвлечь Ребекку. Она еще слишком слаба, и все эти волнения не идут ей на пользу.

– Ты сам-то веришь, что она ни о чем не догадывается? Бекки – умная девушка, от нее не удастся долго скрывать происходящее.

– Да, я понимаю, – вздохнул Артур. – Но не могу же я сказать девочке, что ее муж пропал без вести и мы никак не можем его найти? Ты представляешь, что с ней будет?

– Представляю, Арт, – тихо ответила Анна. – Очень хорошо представляю, и отдала бы все, только бы не говорить Ребекке этих слов.

Она замолчала ненадолго, а потом спросила:

– Что будем делать?

– Мы с Арчи снова в пустыню. А ты проследи за девочкой.

– Будь осторожен, Арт.

Я мысленно позвала Шанти и тихо отошла от двери. Что ж, не зря я не верила словам окружающих. Тиан пропал, и никто не знает, где он.

Шарг! Что же делать? Где искать мужа?

Собственное бездействие угнетало. Нет, хватит. Пока я безропотно сижу в особняке, Тиан, возможно, теряет последние силы. Душу захлестнуло отчаяние. Крев сатари! Нужно взять себя в руки! Я найду мужа. Найду! Мне бы только добраться до двигора и подняться в небо!

– Шанти, иди сюда! – тихо позвала я и тут же ощутила, как в руку ткнулся холодный нос. – Пошли, малыш. Нужно спасать Тиана.

Я взялась за поводок и приказала:

– Веди меня к летной башне.

Шанти уверенно направился к выходу, и вскоре мы с ним уже покинули особняк и оказались рядом с двиг-ро.

– Постарайся обойти башню так, чтобы нас никто не заметил, – тихо попросила я.

Арс ненадолго замер, а потом потянул меня за собой. Я слышала голоса механиков, раздающиеся с нижнего этажа, чувствовала колебания ветра на открытой винтовой лестнице, по которой мы поднимались, ощущала волну предвкушения, разливающуюся по телу. И полной грудью вдыхала пропахший раскаленным железом воздух.

Наверху было тихо. Я остановилась, прислушиваясь к себе. Ну-ка, что тут? Так, прямо по центру расположился большой неповоротливый эр-сат. Нет, эта громадина мне не подойдет. Эрки слишком консервативны и никогда не ввяжутся в сомнительную авантюру. Стоит мне попытаться проникнуть в кабину, как эр-сат тут же вызовет пилота и с радостью сдаст «нарушителя». Это мы уже проходили. Я когда-то попыталась позаимствовать отцовский двигор, а тот охотно заложил меня своему хозяину. Нет уж. Мне ни к чему лишнее внимание. Что там дальше? Я протянула ладонь и ощупала гладкий бок небольшого двига. Ага. Смелый маленький эс-тор. Легкий, маневренный, юркий – идеальный соратник и преданный друг пилота. Больше всего я любила летать на эсках. Их душа, их разум – они идеально подходили для симбиоза. Вспомнилась моя ярко-красная эсочка, моя задиристая ласточка, лучшее мое отражение… и я поспешно отдернула руку. Нет. Не могу я сейчас лететь на эс-торе. Не получится у меня полностью слиться с заменой моей эски. Я сделала несколько шагов, стараясь понять, есть ли здесь еще двигоры, но Шанти потянул меня куда-то в сторону. И что тут у нас? Новенький двухместный эл-тон. От него исходила волна тепла и нетерпения. Казалось, он просто рвался в небо и готов был лететь куда угодно.

– Ну что? Поможешь мне? – обратилась я к нему.

В ответ двиг тихо загудел.

– Отлично! Я в тебе не сомневалась.

Я нырнула в кабину, и Шанти тут же прыгнул следом.

– Веди себя тихо и постарайся мне не мешать, – приказала я арсу, устраиваясь в кресле пилота.

Пару минут я посидела, привыкая к новому двигу и настраиваясь на полет, а потом осторожно начала слияние. Сначала глазам стало нестерпимо больно. Мне показалось, что за пределами двига мир горит ярким светом. А потом, когда я немного привыкла, душу охватило ликование. Я видела! Видела! И пусть зрение было заимствованным, но это ничуть не уменьшало моего восторга. Впервые за долгое время я смогла снова почувствовать себя полноценным человеком!

– Так, малыш, а теперь попробуем понять, где искать Тиана.

Я щелкнула тумблером и взялась за штурвал.

– Давай, родной, не подведи, – прошептала, поднимая двигор, и тот, словно только того и ждал, резво рванул в небо.

* * *

– Где же ты, Тиан?

Прошло уже три часа, но результатов не было. Я тщательно прислушивалась к собственным ощущениям, прочесывая пустыню, где, по словам Артура, должен был находиться Тиан, но сердце молчало, а внутри все больше крепло ощущение, что Тиана нет не только в песках Эгея, но и на самом Хроносе.

– Куда же ты пропал, Кимли? Где тебя дорг носит?

Ответом мне была тишина.

Спустя еще час бесплодных поисков я поняла, что искать мужа в этой части острова бессмысленно. Нет тут Тиана. Глупо тратить время впустую.

Поддавшись внезапному импульсу, развернула двиг и направила его на юг. Минуты бежали одна за другой, пустыня осталась позади, облака скрыли от меня узкую гряду Ар-Тарима, отделяющего пески от плодородного нерского края, а впереди показались кряжи Иридона. На границе эс-тор попытались окружить караны, но я легко ушла от их преследования и двинулась дальше, к виднеющимся вдалеке горам древнего княжества.

– Нарушение границы! Остановитесь немедленно! – неслись мне вслед призрачные голоса.

Я не обращала на них внимания. В поведении стражей больше не было агрессии. Когда я рассказывала Артуру о недавнем нападении, он объяснил, что это были происки темного мага, подчинившего себе крылатых охранников. А теперь караны ведут себя так, как им и положено, а это значит, что Тиану удалось победить Артани.

Чем ближе я подлетала к заброшенной столице, тем беспокойнее становилось внутри. Мне никогда не доводилось бывать в легендарном царстве ирвия. Раньше этот металл ценился на вес золота, и из-за него велись ожесточенные войны. Иридон переходил из рук в руки, и лишь четыреста лет назад, когда все государства объединились в Альянс, древнее княжество получило передышку, а ирвий попал в разряд запрещенных и добыча его прекратилась. Постепенно жители стали покидать Иридон, население княжества с каждым годом все больше уменьшалось, пока однажды эти земли совсем не опустели.

Я оглядывала остатки дворцов, безлюдные улицы, ветхие, рассыпающиеся лачуги. Печать запустения лежала на всем. Пролетев над столицей и миновав несколько городов, я заметила старые шахты.

Шанти, весь полет тихо просидевший рядом, вдруг заволновался и принялся возбужденно повизгивать.

– Думаешь, он здесь? – спросила я зверя.

«Ррр-рав!» – Малыш подобрался, шерсть на его загривке встала дыбом, уши настороженно замерли.

Я прислушалась к себе. Сердце билось все быстрее, а араим, до этого едва мерцающий у меня на груди, ярко запульсировал.

– Похоже, ты прав.

«Ррр-ав!» – громко тявкнул Шанти.

– Снижаемся!

Я надавила на штурвал, и через несколько минут эл-тон приземлился рядом с заброшенной шахтой. Куски отработанной породы, обломки скал, мелкая серебристая крошка шлака – окрестности выглядели уныло. Медленно завершив слияние, я вздохнула и погрузилась в опостылевшую темноту.

– Ну, Шанти, вся надежда только на тебя, – на ощупь выбравшись из двигора, заявила своему зверю.

Малыш замер ненадолго, насторожился и тут же резко потянул меня за собой. Я крепко держала поводок и торопилась за арсом. Под ногами хрустели осколки камней, в воздухе ощущался неприятный запах серы, на лице и руках оседала мелкая надоедливая пыль.

«Ррр-ав! Рр-гав!» – Шанти остановился.

Я попыталась понять, что он увидел.

«Ррр-ав!» – Щенок подошел ко мне и ткнулся в руку, а потом прихватил зубами мой пояс и потянул вниз.

– Подожди, ты хочешь сказать, что нам нужно спускаться?

«Рр-ра!»

Я вытянула руку, двинулась вперед и наткнулась на перекрытый вход в каменоломни.

– Уверен, что Тиан здесь?

Шанти гулко тявкнул и нетерпеливо толкнул меня головой. Что ж, придется довериться чутью своего зверя.

– Нужно убрать все эти камни, – пробормотала я, ощупывая заваленный лаз.

«Ррр-ав!» – Щенок глухо заворчал, и я услышала грохот.

Мой умница принялся раскидывать обломки скал и отработанную породу. Я, как умела, помогала.

Спустя час наши усилия увенчались успехом. Мы пробились к лестнице, ведущей в недра горы.

– Молодец, Шанти! Что бы я без тебя делала?

«Ррр-ау!» – довольно тявкнул арс.

– Иди вперед, – приказала я ему, и малыш, зарычав, потянул меня за собой.

Спуск занял довольно много времени. Идти приходилось осторожно. Камень под ногами крошился, осыпаясь и падая вниз с неприятным, гулким звуком. Часто на месте ступеней зияла пустота, о которой Шанти предупреждал меня тихим рыком. Своды становились все ниже, заставляя сгибаться чуть ли не вдвое, а под ногами захлюпала неприятная жижа. По стенам стекал конденсат, а может, это подземные воды постарались.

Наконец я почувствовала под ногами ровную поверхность и по довольному ворчанию арса поняла, что мы в шахте.

– И что дальше?

Я прислушалась, стараясь понять, куда идти, но тут Шанти радостно взвизгнул и кинулся вперед. Поводок натянулся, и я торопливо пошла за своим зверем, благо идти пришлось недолго.

«Ррр-ав!» – басом рявкнул Шанти.

Я почувствовала, как сильно забилось сердце.

– Что, малыш? Что ты нашел?

Я наклонилась, пытаясь понять, что заставило арса остановиться. Рука наткнулась на чей-то ботинок, потом коснулась ноги лежащего человека, и я принялась лихорадочно ощупывать находку. Секунда, другая…

– Тиан!

Я узнала его. Я узнала эти длинные, слегка вьющиеся волосы, гордый профиль, родовой перстень, плотно сидящий на указательном пальце.

Руки тряслись, внутри все похолодело от ужаса. Я попыталась найти пульс, но из-за нахлынувшей паники никак не могла понять, где его искать.

– Так. Стоп! Успокойся, Бекки! – громко приказала самой себе. – Соберись.

Окрик подействовал. Я перестала суетиться и прильнула к груди Тиана, надеясь услышать стук его сердца. Поначалу мне показалось, что оно молчит, но спустя долгую минуту я ощутила медленные, еле слышные удары.

Бух. Бух. Бух.

Они звучали лучше, чем самая красивая музыка на свете!

Бух. Бух. Бух.

– Сейчас, Тиан, потерпи. Я вытащу тебя отсюда!

Я торопливо ощупывала мужа, пытаясь определить, что с ним случилось. Дойдя до огромной раны на ноге, я вздрогнула и с трудом удержалась от ругательства.

– Ничего. С этим мы потом разберемся, главное – выбраться!

Убедившись, что видимых повреждений больше нет, я подозвала Шанти:

– Нужно вытащить его наверх, малыш. Ты ведь мне поможешь?

Я прошептала заклинание, собираясь подхватить Себастиана воздушной петлей, но у меня ничего не вышло. Странно. Я повторила попытку, и снова неудача!

– Да что ж такое-то? Неужели ирвий действительно блокирует магию?

«Ррр-ав!» – Шанти ткнулся мне в руку и неожиданно растянулся на полу.

– Хочешь сказать, что довезешь? – поняла я зверя. – Ладно, давай попробуем.

Я потянула Тиана на себя и с трудом взгромоздила его на арса.

– Только не подведи, Шанти!

Малыш тявкнул и медленно, враскачку пошел вперед.

Я не запомнила, как мы поднимались наверх, сколько времени прошло, прежде чем мы добрались до двига, сколько раз мне пришлось удерживать Тиана от падения и как я затаскивала мужа в эл-тон. В себя пришла, уже сидя за штурвалом и слившись сознанием с двигором. Один взгляд на лежащего на соседнем сиденье Тиана заставил меня сжать зубы, удерживая крик. Муж выглядел страшно. Бледный до синевы, перепачканный в крови и в черной подземной пыли, с ободранными руками и обломанными ногтями. Про ноги и говорить нечего, там была одна сплошная рана!

– Сейчас, потерпи, родной, – как безумная, шептала я, поднимаясь в небо. – Скоро мы будем дома! Там тебе помогут.

Это был самый долгий полет в моей жизни.

Когда внизу показалась летная башня посольского особняка, я не сдержала слез:

– Мы справились, Тиан! Мы смогли!

Шанти, весь полет тихо пролежавший в проходе между нашими креслами, поднял голову и настороженно шевельнул ушами: «Ррр-ав!»

– Да, ты молодец! – похвалила я его, сажая эл-тон на площадку двиг-ро. Я видела бегущих к двигу людей, их встревоженные лица, слышала крики, но ничего не понимала. Отсоединившись от сознания двигора, я пробормотала: – И ты тоже молодец, эл-тон, – и потеряла сознание.

* * *

– Бекки.

Тихий шепот казался таким приятным, что я, не открывая глаз, улыбнулась.

– Бекки.

Горячие губы коснулись моей ладони.

– Ребекка, не притворяйся, я же знаю, что ты уже проснулась.

В голосе говорящего явно слышалась добрая насмешка.

– Впрочем, если миледи угодно, она и дальше может делать вид, что спит. Тем более что это полностью развязывает мне руки.

Себастиан провел пальцами вдоль выреза сорочки и, не давая опомниться, стянул тонкие бретельки.

– М-м-м… Какое зрелище!

– Нравится? – я усмехнулась и открыла глаза. Горящий взгляд мужа без слов сказал мне все.

– Тогда чего же ты ждешь?

Я знала, что после этой подначки супруга будет не остановить, но кто сказал, что я сама этого не хотела?

Кимли медленно, искушающе расстегнул ремень и с хищной усмешкой, которую я так любила, опустился на постель.

– Смеешься? – склоняясь ко мне, прошептал Тиан. – Развлекаешься?

Одно движение, и все мысли вылетели из головы. Только страсть, только жадное, прерывистое дыхание, только неиссякающее желание и потребность друг в друге.

Уже позже, когда мы смогли отдышаться и ко мне вернулась способность соображать, я вспомнила, что Тиан вчера ночью что-то говорил об императорском приеме.

– Когда нам нужно быть во дворце?

– В шесть. У тебя еще масса времени, чтобы привести себя в порядок, – отозвался супруг.

– Артур с Анной тоже там будут?

– Ты же знаешь, они не афишируют свое возвращение.

– Ну и зря, по-моему. Нашим аристократам не помешало бы более близкое знакомство с легендой.

– Думаю, и Арт, и Энн слишком дорожат своей свободой, чтобы снова ввязываться в политику. Кстати, если это тебя утешит, на приеме должен быть Куорн. Он клятвенно пообещал Ричарду, что придет, и коли Арчибальд ничего не перепутает, мы его сегодня увидим.

Новость меня обрадовала. За то время, что Арчи провел в нашем доме, пытаясь вернуть мне зрение, мы очень сдружились. С Тианом отношения у него так и остались натянутыми, а вот ко мне Куорн привязался.

Я улыбнулась, вспомнив прошлое, хотя еще недавно мне было совсем не до смеха.

После того как я вытащила Себастиана из каменоломен Иридона и немного пришла в себя, Куорн долго расспрашивал меня о полете, о симбиозе с двигором и о том, что я чувствовала, когда сливалась с эл-тоном. Арчи заставил меня продемонстрировать мои умения наглядно и, несмотря на сопротивление Тиана, велел каждый день проводить по нескольку часов в небе, на что я тут же с радостью согласилась. Тиан боялся за меня, Артур уговаривал не торопиться и набраться сил, отец бушевал и грозился всеми возможными карами, называя нас с Куорном безумцами, и только Анна меня поддержала. Не знаю, как ей это удалось, но вскоре все успокоились, а я снова стала летать.

– Если ты можешь видеть с помощью двига, значит, ты можешь видеть в принципе, – рассуждал Куорн. – А это дает нам надежду вернуть тебе обычное зрение. Надо только постараться.

И мы старались. Тиан недовольно молчал, но упорно лез за мной в кабину и, сцепив зубы, терпел бесконечные полеты, а Арчи увлеченно разрабатывал формулу и сыворотку, способные воплотить мое умение видеть глазами двига в реальную жизнь.

Длилось все это очень долго. Время шло, моя фигура менялась, живот выпирал все сильнее, и я уже с трудом помещалась в кресле пилота, а муж все больше переживал и пытался меня подстраховать, но мы с Арчибальдом так и не могли добиться стабильного результата. Я пила сыворотку, садилась за штурвал и искренне верила, что вот сейчас все получится, но ничего не получалось – я по-прежнему могла видеть только благодаря двигу. А потом, в один из полетов, я случайно резко вышла из симбиоза, и оказалось, что способность видеть осталась. И пусть поначалу зрение было слабым и нечетким, но я была так рада, что не обращала внимания на эти досадные мелочи, и через две недели поняла, что вижу уже гораздо лучше. Когда я снова разглядела лицо мужа, утонула в его глазах, ощутила его радость, тот день стал одним из самых лучших в моей жизни.

– Бекки, ты где?

– Что?

– Говорю, о чем думаешь? – усмехнулся муж.

– Вспоминаю, как подружилась с Арчи, – улыбнулась я.

– Да, – хмыкнул Тиан. – Нелегкое было время!

Он подцепил мой локон и принялся накручивать его на палец.

– Зато ты научился летать, – рассмеялась я.

– А что еще оставалось? Ждать, пока моя жена угробит не только двиг, но и меня? Знаешь ли, я очень люблю жизнь и совсем не тороплюсь с ней расставаться!

– Скажи лучше, что ты боялся остаться беспомощным без своей магии.

– И это тоже, – кивнул муж.

Да, те дни, когда Себастиан не знал, вернется ли его магия или нет, были не самыми легкими в нашей жизни. Проведенные в каменоломнях трое суток не прошли даром, и Кимли понадобилось долгих четыре месяца, чтобы восстановить подорванные ирвием силы. Тиан не подавал виду, но я-то чувствовала, как ему нелегко!

– Хотя больше я все же боялся за свою драгоценную жизнь, – усмехнулся супруг.

– Притворщик! – Я в шутку стукнула Тиана по плечу. – Просто в тебе заговорила обычная мужская гордыня! Как это жена что-то делает лучше тебя? Непорядок!

– Думаешь? – серьезно спросил супруг, но в глазах его плясали смешинки.

– Уверена!

Тиан не стал спорить. Он поднялся с постели и стянул с кресла рубашку.

– Я пригласил леди Клариссу, она поможет тебе подготовиться к приему, – сказал он, застегивая пуговицы.

– Неужели леди Санро согласилась? Помнится, раньше она считала ниже своего достоинства работать, как она выражалась, с неблагодарной молодежью, не умеющей ценить высокую моду.

– Так то раньше. А сейчас ты – моя жена, и для леди Санро большая честь помочь герцогине Эшерской, супруге великого наместника Хроноса. Это дословно, – усмехнулся Тиан.

Да уж! Старая мейсса всегда с пиететом относилась к титулам, а после того как Ричард пожаловал Кимли должность наместника, этот самый пиетет увеличился в разы.

– Во сколько она придет?

– В четыре.

– Отлично. До четырех еще уйма времени.

Я старалась не обращать внимания на появившуюся боль в пояснице и попробовала лечь удобнее.

– Я буду внизу. Эрском должен завезти бумаги, хочу немного поработать. – Муж завязал перед зеркалом галстук и подошел ко мне. – Отдыхай, Бекки. Вечером я за тобой зайду. Кстати, забыл сказать. Тэй передавала тебе привет, она собирается с тобой о чем-то поговорить. Сказала, что у нее хорошие новости, – добавил муж.

– Да знаю я ее новости, – фыркнула в ответ. – Они с Диком тоже ждут ребенка. Я еще месяц назад поняла.

– Тогда ясно, почему Ричард выглядит таким довольным. Наконец-то сбудется его давняя мечта о наследнике.

– Думаю, Дик заслужил свое счастье, – заметила я и задумчиво посмотрела на мужа. – Знаешь, я до сих пор удивляюсь, как он изменился. Раньше император всегда был мрачным и замкнутым. А еще эта его способность чувствовать ложь. Я его с детства побаивалась. А сейчас Ричарда не узнать – веселый, живой, эмоциональный. Он как будто помолодел. И Тэй рядом с ним расцвела, поверила в себя, никогда ее такой красивой не видела.

– Ничего удивительного, – пожал плечами Тиан. – Счастливый брак меняет людей.

– Только некоторые это не сразу понимают, – усмехнулась я.

– Знаешь, Бекки, а ведь я влюбился в тебя с первой минуты, как увидел, – неожиданно признался Тиан. Он смотрел на меня серьезно, без улыбки. – Правда, долго уверял себя, что все это из-за того, что на тебе тогда была личина Анны. Глупо, конечно, но я упорно не хотел видеть истину и цеплялся за прошлое. Боялся боли, боялся новой жизни, боялся искренних чувств.

– Ты поэтому провел обряд единения?

– Да. Сам себе не отдавал отчета, но хотел привязать тебя всеми возможными способами.

– Ну, раз уж у нас день откровений, тогда и я признаюсь. Я ведь тоже влюбилась в тебя с первой минуты. Вот как увидела в старом альманахе твой портрет, так и пропала. И можешь мне поверить, я долго издевалась над своими чувствами, пытаясь их уничтожить. Только ничего не вышло.

– Мартуб-арто, – тихо сказал Тиан.

– Что это значит?

– С древнесартского – судьба.

Муж погладил меня по щеке и положил ладонь на мой живот.

– Хорошо, что ты не сумела побороть свои чувства, – улыбнулся он. – Иначе я просто не знал бы, зачем мне жить.

Он направился к выходу, но на пороге обернулся и сказал:

– Я люблю тебя, Бекки.

Тиан захлопнул за собой дверь, а я прикрыла глаза, наслаждаясь звучанием самых лучших слов на свете. Казалось бы, так просто их произнести, а как долго мы мучили друг друга, не желая признавать очевидного!

Полежав еще немного, я поднялась и, не обращая внимания на тянущую боль в пояснице, отправилась в гардеробную. Шанти, спавший в глубоком кресле, неохотно поднял голову, посмотрел на меня и сладко зевнул.

– Что, гулена? Долго еще по ночам бродить будешь?

Арс вырос, превратился в крупного хищника, и теперь упорно пытался найти себе подружку. Попытки познакомиться происходили исключительно после захода солнца, и мы уже которую ночь толком не спали, выслушивая басовитые рулады. Все окрестное зверье давно уже разбежалось от этих воплей, и Шанти выл в гордом одиночестве. Правда, Тиан договорился с егерями, те обещали отыскать в лесах Сартаны подходящую самку, ну а пока нам приходилось терпеть ночные загулы нашего подросшего малыша.

«Ррр-ав!» – гулким басом выдал Шанти.

– Жди. Сказали же, будет тебе подружка.

«Ррр-ав?»

– Когда? Скоро. Гельмут передал, что они уже выследили одну красавицу.

«Ррр-гав! Ррр-ав!» – Арс мгновенно оказался рядом и преданно заглянул мне в глаза.

– Успокойся. Разве мы тебя когда-нибудь обманывали? – Я потрепала зверя по холке и прошла к шкафам: – Так, что тут у нас?

Штанги пришли в движение.

– Не то, это тоже не то… Это? Нет. Не подойдет. Вот! Точно. То, что нужно!

Выбор пал на длинное бирюзовое платье с асимметричным вырезом. Оно хорошо скрывало мой живот и подчеркивало грудь. Не платье, а поэма, как сказал мэтр Нароцки. «В нем вы затмите всех остальных дам, миледи!» – заявил знаменитый модельер, когда я мерила его творение. Глядя сейчас на струящийся шелк, я была уверена, что так и будет.

Правда, мечтам моим не суждено было сбыться. Вечером, когда приехала леди Кларисса Санро, внучка легендарной леди Фриды, я поняла, что прием отменяется, потому что наш с Тианом сын именно сегодня решил появиться на свет.

Эпилог

Дорогой отец! Я пишу это письмо и надеюсь, что ты меня поймешь. Вчера мне исполнилось шестнадцать. Я помню, как ты говорил, что это тот возраст, который требует от меня взрослых решений и серьезности. Думаю, ты не будешь спорить, что именно сейчас я должен подтвердить свою самостоятельность и проявить себя.

Ты часто рассказывал мне о Столетней войне и о том, как ты помогал дяде Артуру, возглавлявшему бои за столицу. Я всегда восхищался твоей смелостью, и теперь пришло время доказать, что я достоин называться твоим сыном. Прости, что не сказал вам с мамой о своем решении, но я знаю, вы меня поймете. Ну, может, поначалу разозлитесь и мама пообещает оборвать мне уши, а потом будет убеждать тебя вернуть меня домой, но я верю, что ты сумеешь ее успокоить и уговоришь не волноваться. У тебя это всегда хорошо получается.

Ты должен понять меня, па. Я хочу стать знаменитым двигорщиком. Таким, как мама. Ты ведь знаешь, мне передались ее способности, и я люблю небо больше всего на свете. Нет, конечно, в моем рейтинге привязанностей вы с мамой всегда будете на первом месте, но это не отменяет мою страсть к двигам. Месяц назад я послал документы в Прайсконскую летную академию, и вчера пришел ответ, что меня готовы принять на первый отбор.

Прости, что скрыл от вас с мамой это известие и не попрощался, но я боялся, что вы будете отговаривать меня и убеждать подождать еще пару лет. Я помню мамину уверенность, что до восемнадцати мне нечего делать в академии.

Пап, я же уже совсем взрослый. И гимназию я досрочно закончил, так что имею полное право выбрать себе профессию и начать постигать основы мастерства.

Не волнуйтесь обо мне. Как только я устроюсь, так сразу же свяжусь с вами. И, пап, я вас прошу, не вмешивайтесь в результаты отбора. Я хочу поступить сам, своими силами.

Все. Обнимаю тебя и маму. И Лори с Дженни. И Шанти.

Твой любящий сын Джордж Фрэнсис Кимли.

Он расправил письмо, положил его на стол и задумчиво усмехнулся. Мальчишка. Все-таки сбежал…

– Бекки!

– Да, дорогой?

– Ты не хочешь узнать, где сейчас твой сын?

Он посмотрел на подошедшую жену и привычно подставил щеку для утреннего поцелуя. Ребекка еще не успела одеться, и ее шелковый пеньюар провокационно обнажал соблазнительную грудь. После рождения детей фигура Бекки стала еще роскошнее, и сейчас он с трудом сумел преодолеть извечную тягу прикоснуться, сжать в объятиях, прильнуть губами, ощутить жар податливой плоти.

– Думаю, Джордж еще отсыпается после вчерашней вечеринки.

Жена обняла его, и он утонул в ее мягкой нежности.

– Подожди, что-то случилось? – почувствовала неладное Ребекка. – Что еще натворил этот мальчишка?

– Ничего особенного. Всего лишь сбежал из дома, чтобы поступить в летную академию.

– Вот паршивец! Я ему все уши надеру! Тиан, чего ты сидишь? Одевайся, поехали! Нужно найти этого не в меру самостоятельного летуна!

– Да, Джорджи предвидел твою реакцию, – хмыкнул он, удерживая Бекки.

– Еще бы он не предвидел! Я же его предупреждала, чтобы раньше восемнадцати даже не думал ни о каких академиях!

– Да? А зачем тогда научила водить двиг?

– А разве могло быть иначе? Он же вырос на двиг-ро!

– Значит, сама виновата, – усмехнулся он, наблюдая, как забавно сердится жена.

– А я не понимаю, ты почему такой спокойный? – отстранившись, спросила Бекки. – Наследник в бега подался, а ты сидишь и ничего не делаешь! Или я чего-то не знаю? – Бекки прищурилась и посмотрела на него с подозрением: – Тиан?

– Не суетись. Я еще месяц назад знал, что он отправил документы в Прайскон и поговорил с ректором. Симмонс обещал, что присмотрит за парнем, да и охрана у него будет. Пусть Джордж считает себя самостоятельным и взрослым, мальчику это необходимо, а снежные духи его подстрахуют.

В глубине души он был доволен поступком сына. Джордж сделал правильный выбор, отправив документы в Прайскон. Гринделл будет в бешенстве. При мысли о том, что надежды тестя увидеть Джо в дипломатическом корпусе не сбылись, настроение улучшилось еще больше.

– Как всегда, великий наместник предусмотрел каждую мелочь, – усмехнулась Ребекка и вздохнула. – Я тоже знала, что Джо собрался в академию, только надеялась, что он не решится уйти из дома вот так, втихую, – жена покачала головой. – И все равно, он еще такой маленький. Помнишь, каким крошечным он родился? Я до сих пор не могу забыть малюсенькие пальчики с розовыми ноготками, белое личико, румяные щечки. Тогда мне казалось, что это самый красивый ребенок на свете.

Ребекка замолчала. В ее ясных голубых глазах светилась нежность.

– Ну, ты и сейчас продолжаешь так считать, хотя Джи-Джи из прелестного малыша давно уже превратился в высоченного парня, разговаривающего исключительно басом и таскающего мои сигареты.

– Для меня он всегда будет нашим маленьким сыном, – вздохнула Бекки.

Он мягко усмехнулся, притянул жену ближе и обнял, уткнувшись в ее распущенные волосы.

– Не переживай. У нас ведь есть еще Лори и Дженни, они пока достаточно малы, чтобы с радостью терпеть наши сюсюканья.

– Одно утешение! – смешливо фыркнула Ребекка и легко чмокнула его в губы.

Он задумчиво улыбнулся.

Да, он хорошо понимал то, о чем говорила Ребекка. Вспомнилось рождение Джорджа, захлестывающее душу волнение и дрожь в руках, когда он впервые прикоснулся к собственному сыну. Крев сатари! Тогда, заглянув в серьезные синие глаза, он раз и навсегда понял, что сделает все, чтобы его ребенок вырос настоящим человеком. Не Истинным ледяным, не великим магом, не настоящим аристократом. Человеком. И пожалуй, у него получилось. У них с Бекки получилось.

Он улыбнулся шире и крепче обнял прильнувшую к нему жену.

– Не трусь, Бекки, – твердо сказал он и добавил: – Джордж не пропадет, он ведь твой сын.

Ребекка вздохнула.

– Будем надеяться, что ему передались твои благоразумие и выдержка, – тихо прошептала жена и коснулась его губ поцелуем. – Но уши я ему все равно надеру, – лукаво усмехнувшись, добавила она.

А он сделал то, о чем просил в письме сын: принялся успокаивать супругу, ведь у него это всегда так хорошо получалось.

Content

Делия Росси
Лед твоих объятий

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог