Джулия Холл

Скованная тьмой

Julie Hall

Forging Darkness

Copyright © 2021 by Julie Hall

Cover design by Mirela Barbu

Interior artwork by Salome Totladze and Kalynne Pratt

© Ахметшина А., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Пролог

Стил

Хлещет ледяной дождь, а я мчусь на своем мотоцикле по шоссе. Даже в кожаных перчатках руки онемели от холода, что, впрочем, не мешает мне набирать скорость на прямых участках дороги. В сельской местности, в которой я сейчас нахожусь, их более чем достаточно.

За последние полчаса езды мной не было замечено ни одного дорожного знака или хоть какого-то признака цивилизации. Я в штате Вайоминг. Или уже в Монтане? Сложно сказать, потому что местоположение – последнее, о чем сейчас думается.

Я покинул Академию Нефилимов, не имея ни малейшего представления о том, куда ехать. Сначала отправился на восток, к Денверу, а затем свернул на север, чтобы покинуть штат.

Все тело напряжено, словно хорошо натянутая струна. Хочу быть как можно дальше отсюда к тому моменту, когда она все-таки лопнет.

Мотоцикл отчаянно пытается прорваться сквозь ливень, из-под колес во все стороны разлетаются брызги холодной воды и мелкая крошка льда. Будь я умнее, остановился бы где-нибудь еще пару часов назад. Для человека ездить на байке в такую погоду практически смертный приговор. Но так как я – потомок ангелов, мои выносливость и концентрация на порядок выше, то и степень опасности с «абсолютного безумия» понижается до «не особо значительной».

В свете фар отражается стоящий вдалеке знак: «Добро пожаловать в Монтану». Вопрос с местоположением отпал.

До ближайшего мотеля добираюсь еще полчаса. Раннее утро. Ставлю мотоцикл на стоянке и гашу двигатель. Сила воли помогла мне продержаться всю ночь, но сейчас все тело болит от усталости. Позволю себе вздремнуть часок. Этого должно хватить, чтобы прийти в себя.

Снимаю шлем и понимаю, что дождь уже закончился. Вся одежда покрылась ледяной корочкой. Она с хрустом ломается и отваливается от черной кожаной куртки, пока достаю вещи из мотоциклетных сумок по обе стороны от колеса.

Пытаюсь протиснуться через парадный вход, стеклянная дверь с грохотом ударяется об обшарпанную стену здания, разбудив администратора на ресепшене. Девушка подпрыгивает от неожиданности и теперь отчаянно пытается удержать равновесие. Схватившись за край стола, роняет чашку с письменными принадлежностями. Они разлетаются во все стороны.

– Черт, – произносит та, собирая ручки со стола. Только когда я подхожу к столу, девушка поднимает взгляд. Глаза ее тут же широко распахиваются, а расширенные зрачки заметны, даже когда она, закашлявшись, отстраняется.

Хрупкая и миниатюрная, кажется, одного дуновения ветерка достаточно, чтобы сбить ее с ног. Девушка инстинктивно съеживается, пытаясь казаться еще меньше, но уже слишком поздно. Жертва попалась в сети.

Хотя основная задача Нефилимов – защищать людей, но по своей натуре я – охотник, к тому же еще и оборотень. Приходится подавлять желание нападать, когда кто-то передо мной настолько беззащитен. Люди боятся нас на подсознательном уровне. Да, внешне мы похожи, но мы – другой вид. Жестокость заложена в нашей ДНК.

– Одна ночь. Оплата наличкой, – голос стал хриплым из-за длительного молчания.

Бросаю стодолларовую купюру на стойку и жду, когда ее возьмут. Девушка не шевелится и едва ли дышит. Так и остается неподвижной, словно напуганный зверь, пока я не вспоминаю о необходимости разорвать зрительный контакт.

Чтобы стать своим среди людей, понадобится какое-то время.

Осматриваю вестибюль, с отвращением скривив губы. Ближайшее время придется останавливаться именно на таких придорожных свалках. Кредиткой пользоваться нельзя, а мест, где принимают оплату наличными, не особо много. Увы, с этим ничего не поделаешь. Если я хоть как-то дам знать о своем местонахождении, родители тут же отправятся за мной. Не хочу впутывать семью. Это только моя проблема, и я сам с ней разберусь.

– Ваша сдача, – мягко произносит девушка, аккуратно складывая деньги на прилавок. – Выезд в одиннадцать. Пароль от вай-фая на ключе от номера. Сто четвертый, на первом этаже.

Беру со стола купюры и аккуратно складываю их в карман. Кивком давая понять, что услышал, забираю и ключ-карту.

Уже собираюсь идти в номер, устал просто смертельно, но администратор протягивает мне еще что-то. Моргнув, смотрю на цифры, написанные поперек маленького белого квадратика. Приподняв бровь, бросаю на нее вопросительный взгляд.

– Если вам что-то понадобится, можете позвонить по этому номеру, – на ее щеках расцветает румянец, пока она убирает за ухо длинную прядь каштановых волос.

Интересно. А она смелее, чем я думал. Львы очаровывают множество людей, но мало кто из них пойдет с хищником на контакт.

Наклоняю голову и смотрю в ее бездонные синие глаза. Обожаю этот цвет, но предпочтение отдаю совсем иному его оттенку. Более темному. Настолько, что в ночной тьме его запросто перепутаешь с черным. И более насыщенному. Словно океанская глубина, освещенная солнцем.

Я не отрываю взгляда, и уголки ее губ приподнимаются в едва заметной улыбке. Вероятно, это было проявлением глупости, а не храбрости.

– Это мой личный номер, – зачем-то уточняет она.

Хрипло и сухо усмехнувшись, поворачиваюсь к осмелевшей овечке спиной и ухожу прочь.

Разве она не знает, что чаще всего за красивой оберткой прячется самый настоящий дьявол?

Глава 1

Шеи касается влажное дыхание, а кровать сотрясается от каждого движения тяжеленного животного позади меня. Майка прилипла к телу, а голова лежит на чем-то мокром. Поворачиваю голову, и передо мной оказывается морда немецкого дога. Его задние ноги обвивают мое туловище, а язык вываливается на подушку.

Отвратительно.

Когда-нибудь я прибью Динька. Эта зараза обожает превращаться в больших животных и спать со мной в обнимку.

В подушке что-то гудит. Быстро засовываю под нее руку и достаю мобильник. Мой самый первый в жизни телефон. Кроме просмотра каких-то случайных рассылок и кучи анимаций, которые обожает отправлять Стерлинг, я им практически не пользуюсь. По сути, для меня это навороченный будильник.

Экран загорается, и на нем появляется надпись: неизвестный номер.

Сердце мгновенно начинает биться быстрее. Это уже пятый такой вызов за месяц. Чаще всего звонят рано утром или поздно ночью. Но, когда я беру трубку, мне ничего не говорят. Типичное поведение для какого-нибудь маньяка. Но я догадываюсь, кто на том конце провода.

Выбравшись из-под собаки, тихонько, чтобы не разбудить Эш, прокрадываюсь в ванную. Она лежит, свернувшись калачиком под одеялом, которым укрылась с головой. Оно плавно поднимается при каждом ее вдохе. Из-под верхнего края торчат несколько прядок волос.

Как можно аккуратнее закрыв дверь, бегу в дальний угол комнатки, чтобы успеть ответить на звонок, пока не включился автоответчик.

Наконец нажимаю на зеленую трубку на экране и молча прикладываю телефон к уху.

– Алло? – едва слышно говорю я позвонившему.

Как обычно, в ответ молчание.

Внутри меня снова что-то болезненно сжимается.

Он вообще скажет что-нибудь? Если нет, то смысл тогда звонить?

Я медленно опускаюсь по стене на пол. Приземлившись на холодный кафельный пол, прижимаю коленки к груди.

– Стил?

Это точно он. Об этих звонках никто не в курсе. Да и рассказывать в общем-то нечего, потому что мы оба просто молчим в трубку. А еще понятия не имею, как объясню всем, откуда знаю, что это именно Стил. От каждого звонка мое сердце готово разорваться на части. Так бывает только в его присутствии.

Наверное, слушать дыхание на том конце провода – это жутко, но не для меня. Ведь это хоть какая-то связь с ним, и я отчаянно за нее цепляюсь. Последние два месяца без этого придурка были… сложными.

Честно говоря, я очень скучаю. Но ни за что в жизни не признаюсь в этом кому-то другому.

А самое обидное, что я не могу понять, чего именно мне не хватает. Ведь в большинстве своем Стил вел себя как последний отморозок. Он давил на меня, выводил из себя, контролировал буквально каждый мой шаг и указывал, что делать. Но после его отъезда внутри меня появилась какая-то непонятная пустота. Не знаю, почему. И честно говоря, уже устала об этом думать.

Продолжая слушать тишину, я крепко сжимаю телефон в руке. Костяшки пальцев побелели.

– Если не хочешь разговаривать со мной, пожалуйста, позвони семье. Они с ума сходят.

После отъезда он не связывался ни с братьями, ни с сестрой, ни с родителями. Младшим близнецам разлука дается труднее всего. Видимо, для них я стала кем-то вроде сводной сестренки. Несколько раз я даже находила их под своей кроватью. Якобы пришли проверить, не сожрали ли меня монстры. Но я знаю истинную причину. Они скучают по старшему брату и отчаянно пытаются найти хоть какую-то связь с ним. Увы, сражением с пылью под моей кроватью Стила им не вернуть.

И хоть мы и зарыли топор войны, вроде как… вряд ли ему бы понравилось, что они вот так ходят ко мне. Когда дело касается семьи, его защитные механизмы включаются на максимум. Вдруг я все еще ходячая мишень?

– Стил, хотя бы скажи мне, что ты в порядке, – говорю я.

Не очень надеюсь на ответ. Но когда он отвечает, мое сердце замирает.

– Эм, я нашел ее.

Я перестаю дышать.

Без сомнения, он говорит о ней – своей сестре-близняшке, Сильвер. Она считалась погибшей, пока мы не выяснили, что это она подстроила похищение близнецов Дюран, чтобы заманить меня в ловушку. У нее ничего не вышло, но я была буквально на волосок от смерти. До сих пор понятия не имею, что от меня нужно Отрекшимся, но, если бы Нефилимы из Академии нас тогда не нашли, без сомнения, меня бы уже не было в живых.

После того самого дня Стил открыл на нее охоту.

Легкие начинают гореть, напоминая о том, что им нужен кислород. Я прерывисто вздыхаю:

– Скажи мне, где ты. Я поговорю с Сейбл, она отправит помощь. Ты не обязан искать ее в одиночку.

«Спокойствие, Эмберли. Его легко спугнуть».

Свободной рукой опираюсь на пол перед собой. Мысли о том, что он собирается в одиночку сражаться с сестрой, вызывают неприятную дрожь, а по спине начинают бегать мурашки.

Сильвер – не обычная Отрекшаяся. Она коварна, сильна, и, похоже, каким-то образом ей удалось сохранить часть своей души после поглощения Падшим. Она опасна, хоть я и не совсем понимаю, насколько именно.

Стил отказывается это признать, но ему нужна помощь.

Тишина затягивается, а мои пальцы, наоборот, сжимаются. Ногти скребут по холодной кафельной плитке с таким звуком, будто меня тянут вдоль грифельной доски.

– Я должен, – и он сбрасывает вызов.

Я убираю телефон от уха, но так крепко сжимаю его в руках, что в нем что-то щелкает. Я разбила экран. Через всю его поверхность проходит длинная тонкая трещина.

Нажимаю на него пальцем, и становится чуть легче, все работает. На самом деле мне хочется кричать от отчаяния, но тогда проснется Эш. Так что я просто закрываю глаза и откидываю голову назад, ударившись о стену.

Радостное осознание того, что Стил жив и сейчас в безопасности, борется со жгучей яростью из-за его нежелания принять помощь. Хоть и хорошо, что он решил хоть с кем-то поддерживать связь, но его выбор ставит меня в очень неловкое положение.

Теперь, когда я знаю, что он нашел Сильвер, не уверена, что смогу и дальше хранить эти звонки в тайне.

Почувствовав, что в комнате стало светлее, я зажмуриваюсь, а затем открываю глаза. В дверях стоит все еще сонная Эш. Ее розовая маска для сна сдвинута на голову, убирая непослушные волосы назад.

Иногда ей бывает лениво возиться с волосами перед сном. Сегодня как раз такой день. Ее прическа напоминает взрыв на макаронной фабрике. С одной стороны виднеются мелкие кудряшки, плотно прилегающие к голове, с другой свисают длинные локоны в стиле афро. Подруга чуть тряхнула головой. Утром будет сложно привести себя в порядок.

Сделав пару шагов, она наконец замечает меня сидящей в углу. Насупив брови, Эш наклоняет голову.

– Ты в порядке? – ее голос все еще охрипший ото сна.

Плотно сжав губы, я качаю головой и поднимаюсь на ноги. Я не справлюсь с этим в одиночестве.

– Нужно поговорить.

Глава 2

– Он просто дышал в трубку? Он что, сталкер? С такими манерами и навыками общения с девушками он опозорит всю нашу семью.

– Хотите что-то нам рассказать, мистер Дюран?

– Черт, бро. Он назвал тебя по фамилии. Ты попал.

Смерив брата-близнеца суровым взглядом, Грейсон извиняется перед Сетом за то, что прервал демонстрацию. Но как только учитель возвращается к преимуществам оборонительных тактик, вопросы продолжают сыпаться на меня. Как из рога изобилия.

Сколько мы общались? Просил ли Стил никому не говорить о его звонках? Знаю ли я, где он? Насколько тяжелым было его дыхание?

И почему я решила, что урок боевых искусств – лучшее время, чтобы сообщить близнецам об этих полуночных звонках? Ах да, Эш не позволила мне молчать о них и вынудила все рассказать при первой же встрече с парнями. Которая случилась на этом самом уроке.

Я бросаю на нее хмурый взгляд и пытаюсь как можно спокойнее отвечать на все Грейсону. Она только щурится в ответ. Подруга была очень недовольна тем, что я никому не говорила о том, что Стил связывался со мной. Ее возмущению вчера ночью просто не было предела.

– Он говорил только один раз, – шепчу я парню, боясь, что и мне сделают замечание. Терпеть не могу, когда на меня пялится весь класс. Грейсон придерживается иного мнения на этот счет.

– Если он ответил всего раз. Откуда ты знаешь, что это он?

Хоть я и знала, что этого вопроса не избежать, надеялась, что он не прозвучит.

– Ну, просто… знаю.

Обдумывая мой сомнительный ответ, Грейсон складывает губы трубочкой. Его пристальный взгляд прикован к моему лицу. Как будто в нем скрыта какая-то истина. После короткой паузы парень решает сменить тему, больше не требуя никаких объяснений. Я сдерживаю вздох облегчения.

– Он сказал тебе только, что нашел ее?

– Да.

– Ты уверена, что он говорил о Сильвер?

– О ком еще он мог так сказать? – Он что, прикалывается?

– Может, под «ней» он имел в виду «ту единственную», – говорит Стерлинг, подняв брови. – Может, он просто влюбился и решил, что ты должна узнать об этом первой.

Мое сердце пропускает удар, но быстро возвращается в привычный ритм. В этом нет никакого смысла. Стерлингу пора завязывать с любовными романчиками.

Эш незаметно пихает его в ребра.

Я бросаю на парня невозмутимый взгляд и отвечаю:

– Спустись с небес на землю.

На мое счастье, Грейсон молчит, задумавшись о чем-то своем и нахмурив лоб.

– Мы должны найти его. Ему понадобится наша помощь.

– Эй, там! Вы четверо, – стоя перед всем классом, Сет махнул рукой в нашу сторону. – Вон из спортзала. Мне не нужны на уроке ученики, которые меня не слушают.

Вжав голову в плечи, я всеми силами стараюсь стать как можно незаметнее. Меня отчитали перед всем классом. Просто отличное начало дня, нечего сказать.

Стерлинг встает с мата и со словами «Спасибо, бро» салютует учителю, будто тот сделал ему одолжение.

Опустив глаза в пол, иду за остальными к выходу. Каждой клеточкой чувствую пристальные взгляды одноклассников, шагая по бесконечному тренажерному залу.

В душ можно не идти, мы и вспотеть-то толком не успели, нас выгнали в самом начале занятия. Парни переодеваются быстрее и теперь ждут нас, стоя у стены в коридоре. Грейсон опустил голову и усердно печатает что-то на своем телефоне. Через секунду он уже смотрит на нас.

– Нам нужно сесть и все обсудить, – указав направление, он выдвигается в путь. Мы втроем следуем за ним.

– Как думаешь, почему он звонил только тебе? Вообще-то у него есть наши номера. А вот твой ему нужно было искать. Ведь до его отъезда у тебя вообще не было телефона, – спрашивает Стерлинг. Очередной вопрос, которого я надеялась избежать.

Глядя в его сине-зеленые глаза, я выбираю самый легкий (и трусливый) вариант ответа:

– Я знаю столько же, сколько и ты.

Мы почти заворачиваем за угол, как вдруг чуть впереди нас раздается гулкий звук шагов. Замираем в ожидании. Буквально за мгновение до столкновения с Грейсоном по всему коридору раздается громкий смех Блейза и Авроры.

Каким-то волшебным образом брат успевает поймать их по одному в каждую руку и помогает устоять на ногах.

Девчушка вся покраснела. Ее лицо блестит от пота, а в глазах прячется хитринка. Длинные волосы взъерошены в нескольких местах, а тонкие прядки у лица прилипли ко лбу.

У Блейза точно такой же вид. Он быстро оглядывается назад, словно ждет, что кто-то вот-вот появится из-за угла.

– И что же вы, чертята, натворили? – спрашивает Грейсон.

– Ничего, – молниеносно отвечает мелкий. Учитывая тот факт, что он продолжает оглядываться, это явная ложь.

– Эмми! – Аврора вырывается из рук брата и прыгает на меня.

Охнув от неожиданности, я обнимаю ее в ответ. В эту прелесть невозможно не влюбиться. Она чуть отстраняется и смотрит на меня своими большими глазами снизу вверх. Ну просто сама невинность.

– Нам с Блейзом нужно спрятаться где-нибудь.

Вот как.

– Значит, ничего хорошего, – улыбается Стерлинг. – Одобряю.

Блейз поднимает руку и дает ему пять.

– Ну и что на этот раз? – повторяет свой вопрос Грейсон. В его голосе сквозит усталость. Так как Стила нет в Академии, теперь за каждую шалость близнецов над персоналом или же другим учеником отдувается он.

– Мы не виноваты, что у них нет чувства юмора. И чего они ждут от учеников в лаборатории? Нам нужна свобода, чтобы изучать и познавать этот мир!

Прелесть какая. Я изо всех пытаюсь не улыбаться, чтобы поддержать друга, но вряд ли продержусь долго.

– Что конкретно вы натворили? – с нажимом спрашивает Грейсон.

Аврора плотнее прижимается ко мне, закрываясь моей рукой, будто щитом, оставив брата «под обстрелом» в гордом одиночестве. Он кидает на нее хмурый взгляд. В глазах отчетливо читается «предательница». Ковыряя носком невидимую трещину в полу, он уже открывает рот, чтобы признаться, но не успевает. В коридоре кто-то громко зовет их по именам.

– Упс, нам пора, – говорит Блейз и хватает за руку сестру, оттаскивая ее от меня. Помахав нам, они мгновенно исчезают за поворотом. Буквально через секунду с другого конца коридора появляется Эрик, учитель младших классов. Злющий как сам дьявол, он с головы до ног вымазан в какой-то зеленой субстанции.

– Куда они пошли? – спрашивает он нас.

Недолго думая Стерлинг указывает ему противоположное направление, и учитель незамедлительно пробегает в ту сторону. До нас доносится запах тухлых яиц, будто он только что сражался со скунсом. Вонь настолько сильная, что я бью себя по щекам, чтобы не рухнуть в обморок. Зажав нос двумя пальцами, какое-то время дышу через рот.

– Я горжусь этими двумя, – заявляет Стерлинг, расплывшись в широкой и теплой улыбке. Все-таки он очень любит младших близнецов.

Грейсон лишь качает головой, но я успеваю уловить тень улыбки и на его лице.

– Идем, нам многое нужно обсудить.

За столько времени, проведенном в Академии, я еще ни разу не была в мужском общежитии. Оказалось, что оно очень похоже на наше. Хотя официального запрета на визиты друг к другу в дневное время суток нет, они не особо приветствуются. Обычно в это время все находятся на занятиях. Дойдя до середины коридора, Грейсон открывает ничем не примечательную деревянную дверь.

– А вы не спешили, – огрызается Нова, пока мы заходим в комнату. Она сидит на одной из кроватей, прислонившись спиной к изголовью и сложив ноги на темное одеяло. Туфель она не сняла. Вокруг нее, превратившись в колибри, суетится Диньк. Небожитель явно проникся к девушке симпатией и проводит с ней много времени, как и со мной. Я не особо расстраиваюсь, нужно же ему куда-то девать свою нескончаемую энергию.

– Чего вы так долго?

– Это я написал ей, – поясняет Грейсон.

– Может, ты хотя бы обувь снимешь? – недовольно спрашивает Стерлинг, прошмыгнув в дверной проем мимо брата.

– Совершенно нет желания касаться твоего постельного белья, извини, – отвечает она, приподняв идеально выщипанную бровь, и показательно вздрагивает.

Мне кажется или Стерлинг… краснеет?

– Вообще-то я стираю свои вещи, – проворчал он себе под нос. – Если не хочешь снимать туфли, тогда брысь с моей кровати.

Нова пожимает одним плечом и встает с кровати. Сняв туфли, она забирается на кровать Грейсона и садится по-турецки.

– Ах вот, значит, как, – возмущенно произносит Стерлинг, краснея еще больше. Но на этот раз явно не от смущения.

Девушка снова пожимает плечами, и на лице появляется хитрая ухмылка. Она явно играет с ним в кошки-мышки и получает от этого удовольствие.

– Так, голубки, вечеринка окончена, – Грейсон тут же бросает на Стерлинга убийственный взгляд. – Эш, Эм, устраивайтесь поудобнее.

Краем глаза заметив торчащие из-под кровати Грейсона трусы, я быстро отвожу взгляд и аккуратно присаживаюсь у изножья кровати. Некоторые вещи о своих друзьях лучше не знать. Эш долго сверлит взглядом кровать Стерлинга, прежде чем пристроиться рядом со мной.

Стерлинг садится на свой компьютерный стул, а я ошеломленно рассматриваю пространство позади него. Да тут же целый командный центр!

У него пять мониторов.

Пять.

Три стоят на столе, еще два на полках, прикрученных к стене чуть выше. А еще две клавиатуры и три ноутбука, соединенных с этими самыми мониторами. Из верхнего ящика стола торчит открытая пачка с лакрицей. На оставшемся свободном островке стоит куча банок из-под «Ред Булла».

Стерлинг берет из пакета красную палочку и начинает жевать один конец. Взяв одну из многочисленных жестянок со стола, он встряхивает ее, проверяя, осталось ли там что-то.

– Есть! – радостно говорит он, а затем подносит ее ко рту и допивает остатки.

– Он просто обожает сладкое, – комментирует Грейсон.

Да уж, заметно.

– Помогает сосредоточиться.

Нова закатывает глаза:

– Кофеин и сахар не помогают Нефилимам взбодриться, как людям. Но если тебе так правда кажется и нравится пихать в рот всякую дрянь, флаг тебе в руки. Когда-нибудь твой желудок тебя проклянет.

Стерлинг опускает глаза и поднимает рубашку, чтобы проверить, все ли в порядке. У него просто идеальное тело, и даже кубики есть. Мне становится жарковато. Старшеклассники из мира людей в сравнении с местными ребятами просто кучка ходячих скелетов. Уловив на себе взгляд Новы, он широко улыбается и отвечает:

– Думаю, все окей.

Диньк пролетает над нашими головами, осыпая нас снопами красных и синих искр.

– Что это с ним? – интересуюсь я. Обычно он куда спокойнее.

– Он захотел попробовать энергетик, – вздыхает Нова. – Так уже минут десять.

– Видишь. А все потому, что «Ред Булл» окрыляет! – Стерлинг берет и встряхивает еще несколько банок в надежде найти хотя бы пару капелек, но остается ни с чем.

Хихикнув себе под нос, Грейсон садится на второй компьютерный стул.

– Итак, нам нужен план, – он кладет локти себе на колени и поочередно смотрит на каждого из нас. – Теперь мы знаем, что Стил нашел Сильвер. Что будем делать?

Я всеми силами стараюсь не смотреть на Нову. Я и так не в восторге от этого разговора, а ее присутствие только накаляет обстановку. Возможно, это только мое воображение, но я буквально чувствую, как она испепеляет меня взглядом, стоит ей услышать заветное имя.

– Я думаю, – только и успевает произнести Эш, прежде чем Диньк с глухим ударом приземляется на кровать Стерлинга.

– Божественный нектар, – шепчет он и проваливается в сон.

Подруга кашляет, вновь привлекая наше внимание.

– Повторюсь, я думаю, Стилу нужна помощь. В одиночку охотиться на Отрекшихся очень опасно. Нужно решить, мы попросим помощи или помогаем ему сами. Но в любом случае оставлять это просто так нельзя.

Грейсон одобрительно качает головой, слушая Эш.

– Согласен. Не самый разумный его поступок. Помощь определенно нужна. Я, конечно, все понимаю, Сильвер… и моя сестра тоже, но Стил не может справляться со всем в одиночку. Даже если он сам считает иначе.

– Другие Нефилимы вообще хоть как-то смогут нам помочь? И если да, то чем? – спрашиваю я. – Попытаются вычислить, где он? Они давно могли это сделать, вам не кажется? – Наступила задумчивая тишина. О том, что Сильвер жива, все знают уже очень давно. И отказались помочь Стилу найти ее. А когда он уехал один, даже не попытались вернуть. Почему сейчас должно быть иначе?

– Если бы Сейбл знала, что Стил нашел Сильвер, у нее бы не осталось вариантов, – задумчиво произнесла Эш. Но никто из нас не уверен в этом на все сто. Даже сама Эш.

– Проблемы нужно решать по мере их поступления. Сначала нужно найти Стила, – подает голос Нова. – До тех пор дальнейшие обсуждения все равно что гадание на кофейной гуще.

Грейсон обменивается взглядами с братом. Между ними происходит молчаливый разговор. Шумно выдохнув, Стерлинг поворачивается к нам спиной и что-то набирает на одной из клавиатур. Экраны сразу же оживают. На большинстве из них появляются какие-то рандомные символы, буквы и цифры. Может, это какой-то код или язык программирования? Это вообще одно и то же? Понятия не имею.

Может, Стерлинг только что открыл путь в Матрицу?

– Что он делает? – спрашиваю я Грейсона.

– Хочет найти Стила с помощью ваших звонков.

– Вот так просто? – я щелкаю пальцами. – Мы же не в кино.

– Именно. В фильмах почему-то значительно усложняют этот процесс, – отвечает Стерлинг. – Если ты не против нарушения парочки законов, чего я, конечно же, не делаю, все предельно просто. Нужно узнать, какие вышки сотовой связи были задействованы на момент ваших звонков. Тогда мы сможем узнать его примерное местонахождение. – Он оглядывается через плечо и пристально смотрит на брата. – Скорее всего он звонит с аналогового телефона и скрывает номер. Как будто это как-то помешает нам найти его.

– Я тоже так думаю. Скрытый номер не поможет ему спрятаться.

– Он всегда был не особо умным, скажи, а?

Грейсон хмыкает:

– Это смотря с кем сравнивать.

– Пфф, – усмехается Стерлинг. – Как будто кто-то считает, что Стил умнее меня.

Мы вчетвером обмениваемся взглядами. Заметив повисшее молчание, Стерлинг откидывается на спинку стула и смотрит на нас сверху вниз. Если бы не лакрица, торчащая у него изо рта, это было бы даже эффектно.

Выпрямив спину, он сцепляет пальцы, хрустит костяшками и снова набирает что-то на клавиатуре.

– Вот, значит, как. Ну погодите у меня, к концу всей этой заварушки вы начнете слагать легенды о моем потрясающем…

– Стерлинг! – Нова бросает ему в голову подушку, но та приземляется на пол.

– …мозге, – заканчивает он с улыбкой.

– Локальную сеть тоже нужно проверить. Сам бы он ни за что ее не нашел. Мы же не ищейки.

– Уже в процессе.

Грейсон поднимается с кровати и встает позади брата. Его глаза внимательно изучают неразбериху на экране, будто он понимает, что происходит. А может, так оно и есть. Заметив мой вопросительный взгляд, он начинает объяснять:

– Основная задача Нефилимов-хранителей – следить за миром людей. Они собирают всевозможные данные, которые сочтут полезными в будущем, и хранят их в супер-защищенном облачном пространстве. Что-то вроде нашей версии теневого интернета. Большинство даже не догадывается о ее существовании. Для Стерлинга взломать эту базу и остаться незамеченным – плевое дело.

– Сейбл говорила, что за мной кто-то следил, пока я была в детском доме.

– Скорее всего, Хранители. Ведь, как я уже сказал, они занимаются сбором информации, а их способности выслеживания людей и Отрекшихся можно только позавидовать. Настоящие техногении, которые знают, как входить и выходить из всевозможных интересных цифровых пространств. Вполне вероятно, что Стил попросил помочь в поисках кого-то из знакомых Хранителей, раз ему удалось напасть на след Сильвер.

– Наверное, Джем, – пищит Стерлинг.

– Или Вивиан, – подхватывает Грейсон.

– Может, Иззи?

Я с хрустом поворачиваю голову. Окей, окей, мы поняли, что у Стила полно знакомых хранительниц.

– Я в деле! – кричит Стерлинг, поднимая кулак в ожидании, когда брат стукнет по нему.

– А ты быстро.

– Практика творит чудеса. Что ж, теперь настал мой черед.

Полчаса спустя он все-таки признает, что найти Стила не так просто, как ему казалось.

– Если хотим отследить его по подставному телефону, нужен доступ к мобильнику Эмберли во время их разговора. Причем он должен длиться минимум две минуты, – говорит он.

– Но мы не можем забрать его. Если он поймет, что это мы, сразу же бросит трубку, – добавляет Грейсон, почесав подбородок. – Получается, ты должен какое-то время не отходить от Эмберли.

– И как вы хотите такое провернуть? – спрашиваю я. – Стил никогда не звонит днем или вечером. Скорее всего, когда и если он вообще позвонит, я буду уже в своей комнате. Спать.

– Разве не очевидно? – оживает Нова, и в глазах ее появляются смешинки. – Стерлингу придется ночевать в твоей комнате.

Сбоку от меня раздается кряхтенье. Повернув голову, я наблюдаю, как пытается откашляться Эш.

Она поднимает вверх палец, пытаясь восстановить дыхание.

– Только… – снова давится девушка, – есть одна небольшая проблемка.

– Не боись, я не храплю, – отвечает ей Стерлинг. – И, если тебе так будет спокойнее, могу вообще спать в одежде.

Мне ничего не остается, кроме как покачать головой.

– Тебе нельзя спать в нашей комнате.

– Об этом никто не узнает. И, кроме того, это только до тех пор, пока Стил не даст о себе знать. Кто знает, когда он позвонит снова?

Глава 3

Быть не может.

Одинокая капелька пота появляется на лице Дикона. Медленно скользнув от щеки до подбородка, она, наконец, приземляется на землю.

– Победа! – я рассекаю кулаком воздух и дрыгаю ногами, изображая что-то вроде победного танца.

– Что ты делаешь?

Его лицо сейчас… ну… почти такое же, как и всегда, – кирпичом. Чуть приподнятая левая бровь – единственное, что выдает его замешательство.

Так как Стил уехал, со мной тренируется Дикон. Обычно из спортзала я ухожу хромая и вся в поту и грязи, а он даже устать не успевает. Если бы он мне не нравился, я возненавидела бы его за это.

– Дружище, да ты весь потный, – указываю я обеими руками на его лоб, все еще пританцовывая плечами. Недостаток сна явно сказывается на моем самоконтроле и поведении, но я просто не могу остановиться. Стерлинг обманул нас. Он храпит, как медведь. – У меня получилось. Наконец-то я заставила тебя поднапрячься.

Его волосы чуть заметно блестят. Парень вытирает предплечьем висок.

– Это не пот. Предпочитаю называть это здоровым блеском, – сухо ответил он, пытаясь скрыть нотки сарказма в голосе. Но меня не проведешь.

– Признайся уже, – говорю я. – У меня есть прогресс.

– Я этого и не отрицал. Конечно, прогресс есть. Ведь это я тебя тренирую. Иначе не стал бы тратить время.

– Ты считаешь, что зря тратишь на меня время?

– Нет, Эмберли, я сказал, что, если бы у тебя не было прогресса, это считалось бы бесполезной тратой времени.

Я прекрасно поняла, что он имел в виду, мне просто нравится слушать, как он объясняет свою точку зрения.

– Думаю, нужно рассказать обо всем Сейбл, – говорю я, покачиваясь взад-вперед. – Она будет рада хорошим новостям.

Свести Сейбл с Диконом – просто моя идея-фикс последнее время. Трудно не заметить, как ее поведение меняется в его присутствии. А на прошлой неделе я услышала, как она хихикает над чем-то, когда они болтали.

Сейбл. Хихикает.

Еще она пару раз краснела, когда он был поблизости. Ничего не могу поделать со своим желанием видеть их вместе буквально при любой возможности.

Дикон замирает, так и не взяв свою спортивную сумку, и окидывает меня суровым взглядом.

Попалась.

Сложив руки перед собой, пытаюсь повторить самое невинное выражение лица Стерлинга. Типа ничего не было. Он просто мастерски выбирается из подобных неловких ситуаций, в отличие от меня.

Покачав головой, Дикон перекидывает сумку через плечо и проходит мимо меня к выходу, но у двери снова останавливается.

– Помнишь, что я буду на миссии ближайшие пару дней, да? Но, думаю, до начала каникул вернусь.

Точно. Через полторы недели начнутся зимние каникулы. Все ученики разъедутся по домам, чтобы провести праздники с семьей. Все, кроме меня. Что делать со мной, пока никто не знает.

– Еще увидимся, – машу ему рукой на прощание.

Сейбл просила меня зайти, но я целый день придумываю себе какие-то другие дела. С тех пор как мы выяснили, что мой отец, вероятно, серафим, она стала следить за мной еще пристальнее. Раньше, когда внимания со стороны взрослых становилось слишком много, ничем хорошим это не заканчивалось. Конечно, Сейбл хочет как лучше, но не зря говорят, что привычка – вторая натура.

Сунув кроссовки в сумку и водрузив ее себе на плечо, я иду в сторону кабинета директора. Очень медленно. Остановившись перед дверью, стучу в нее один раз и, не услышав разрешения войти, разворачиваюсь и ухожу. Как последняя трусиха.

Я успела сделать всего три шага, когда услышала приглашение войти.

Я опускаю голову и возвращаюсь.

– Эмберли, наконец-то ты пришла. Присаживайся, – она чуть привстает, когда видит меня, и садится обратно только тогда, когда я пристраиваюсь на стуле напротив. – Ну, как твои дела? – она кладет руки на стол перед собой. На голове у нее красуется шляпка директрисы.

Я понимаю, что односложный ответ ее явно не устроит, но именно так и отвечаю:

– Хорошо, – это правда, но ей наверняка нужна конкретика.

– Я рада это слышать. Дикон говорит, тренировки тоже проходят чудесно.

Я только киваю, потому что мне нечего на это ответить.

– С друзьями тоже проблем нет?

Второй кивок.

– И с учебой все гладко?

Третий.

Она откашливается, давая таким образом понять, что мое молчаливое соглашение ее не особо устраивает. Она не стала бы директрисой одной из девяти академий потомков ангелов без, казалось бы, бесконечного запаса терпения. Она позвала меня к себе не просто так. И я хочу узнать причину. Нет смысла ходить кругами и тратить время друг друга.

– Ну что ж, – говорит она и начинает ерзать на своем кресле. Прежде чем вновь посмотреть на меня, взгляд ее на мгновение задерживается на пустом столе. Она снова выпрямляется, но скрыть накатившее волнение у нее не выходит.

Странно.

Чувствуя нервозность Сейбл, тоже начинаю елозить на стуле, каждой клеточкой ощущая, что ее слова явно меня не порадуют.

– Как ты уже знаешь, моя работа, а точнее, моя обязанность – докладывать Совету старейшин об успехах каждого учащегося Академии Нефилимов.

Ну разумеется. Я прекрасно знаю, что Сейбл обо всем докладывает Совету. Ведь в обществе Нефилимов они ближе всего к органам власти. Мои чувства относительно этого очень неоднозначны, но я ценю ее честность и открытость.

– И о том, что от меня потребовали регулярно отчитываться о твоем прогрессе, ты тоже осведомлена. Не буду скрывать, для всех нас ты представляешь большой интерес. Найти Нефилима за пределами нашей общины – большая редкость, а уж учитывая некоторые твои особенности… В общем, мы хотим узнать о тебе как можно больше.

Я снова киваю, чтобы она быстрее перешла к сути дела.

Пока что Совет велел продолжать обучение и тренировки, и я им за это невероятно благодарна. Но боюсь, недалек тот день, когда старейшины отдадут приказ, который я не смогу и не захочу исполнять. Поэтому, на случай если дела будут совсем плохи, у меня есть план. Даже Эш не знает, что под кроватью у меня лежит собранная сумка. А еще я узнала о том, где лежат ключи от машин Академии. На случай, если придется угнать одну.

– Нефилим, рожденный от серафима, это не просто редкость. Это что-то неслыханное.

– Еще неизвестно, правда это или нет, – отвечаю ей я.

Мои друзья, Сейбл и Дикон – единственные в Академии Нефилимов, кто знает о том, что, возможно, я дочь Камиэля. Если верить тому, что говорит Диньк, конечно. Хоть я не считаю, что небожитель стал бы врать на этот счет, бывает, что и он что-то путает или намеренно делает что-то не так. Мне будет сложно поверить, что именно ангел войны – мой отец. Разве что великий и могучий Камиэль явится с небес и подтвердит это лично. Поэтому первое, что я должна сделать – найти его.

Сейбл понимающе кивает.

– И поэтому, чтобы разобраться в сложившейся ситуации, Совет хочет встретиться с тобой.

Бум. Вот оно.

Вообще, я не особо в восторге от идеи предстать перед старейшими представителями ангельских линий, но бывало и хуже.

Сейбл снова начинает ерзать и откашливаться.

– И это все? – уточняю я. – Они просто хотят встретиться? В таком случае, как им это поможет?

– Да, они хотят увидеть тебя лично. Ты очень необычна. И даже мы не до конца понимаем, насколько. И, если верить тому, что говорит Дикон, ты только начинаешь познавать свои способности. Я не могу утверждать наверняка, но, скорее всего, члены Совета хотят понять твои возможности и пределы.

– Пределы… – В животе что-то неприятно зашевелилось. Все, что она говорила, было вполне, логично, но… – Когда они будут здесь?

– Они не явятся в Академию. Ты сама отправишься к ним.

В желудке все перевернулось.

– Вы… выгоняете меня?

– Нет-нет. Все совсем не так, – Сейбл взмахнула рукой в воздухе, словно отгоняя мое предположение. – Это будет короткая встреча. Я поеду с тобой. А после зимних каникул мы вместе вернемся в Академию. Думаю, это лучший вариант. Ты сможешь посмотреть на наш мир, понять для себя, откуда ты родом. И, возможно, после личной встречи с Советом все твои страхи сойдут на нет.

Встав, она обходит стол и встает к нему спиной. Чтобы посмотреть ей в глаза, приходится поднять голову.

– Я не хочу врать тебе, Эмберли. Мы в тупике. Мы не смогли ответить ни на один из вопросов относительно твоего происхождения. Диньк безусловно кое-что прояснил, но эта информация в лучшем случае не цельная. И не поддается проверке.

– Есть новости о местонахождении моего дражайшего папочки?

Сейбл покачала головой. Она не раз говорила, что Нефилимы не могут связываться с ангелами. Но это не значит, что и пытаться не стоит.

– Если твой отец действительно серафим, а не Падший или представитель другой ангельской линии, то ты получишь место в Совете. Уже одно это должно подтолкнуть тебя к встрече с ними. И мы все еще ничего не знаем о твоей матери. В отчетах на время твоего рождения не указано ни одной погибшей женщины-полуангела, которая совсем недавно родила или хотя бы была беременна.

Сделав шаг от стола, Сейбл присаживается на корточки и берет мои холодные руки в свои.

– Я думаю, небольшая встряска не повредит. Вдруг мы сможем узнать что-то новое. Я обещала тебе, что мы сделаем все возможное, чтобы узнать твою историю, и это правда. Я уверена, нам стоит к ним съездить. У старейшин за плечами многолетний опыт. Они видели и знают о том, что нам неизвестно. Не сомневаюсь, как только они увидят твое превращение, наверняка что-то вспомнят. Если то, что сказал нам Диньк, не подтвердится, возможно, наш изначальный вариант окажется ближе к истине, и ты окажешься потомком одного из ангелов. Возможно, ты не единственный подобный представитель. И есть еще такие, как ты.

Хорошо, что Диньк не слышит, что его слова ставят под сомнение. Он наверняка воспринял бы это как вызов и превратился бы в какого-нибудь единорога прямо здесь.

– Кто-то из членов Совета видел когда-нибудь Нефилима, рожденного от ангела?

Выражение лица Сейбл становится хмурым.

– Говорили, что они ни с кем не выходили на контакт. Даже когда род находился на грани вымирания, они были сами по себе.

Меня охватывает полнейшее разочарование, его тяжесть отчетливо слышна даже в моем следующем вопросе:

– Почему их объявили вымершими, если они вели закрытый образ жизни? Может, они просто прятались от кого-то или что-то в этом роде?

– Их деревню обнаружили более двух тысяч лет назад. Там произошла настоящая кровавая бойня. Ни одного потомка ангелов не осталось в живых. Объявить их род вымершим было вполне логичным и оправданным решением, но оно вполне могло быть неверным.

– Они поспешили с выводами.

– Скорее всего. Узнав о твоем существовании, Совет направил отряд на поиски якобы исчезнувших потомков.

В груди разливается приятное тепло и некая надежда. Намного приятнее ощущать себя Нефилимом из когда-то считавшейся вымершей линии, чем единственным, рожденным от высшего ангела.

– Не советую радоваться раньше времени. Если они все-таки живы, наверняка им было непросто скрыться от остального мира. Сказать, что найти их будет непросто, – явное преуменьшение.

Угольки надежды в душе моментально гаснут.

– Но ты не пожалеешь об этой поездке. Обещаю.

Сейбл заявляет это с таким серьезным видом, что я изо всех сил стараюсь улыбнуться ей в ответ, надеясь, что она права. У меня в жизни и так полно сложностей, не хочу добавлять к ним еще и сожаления.

Выйдя из кабинета, я достаю телефон и отправляю в наш общий чат короткое сообщение: «Нужно поговорить».

Глава 4

Стерлинг ударяет ладонями по библиотечному столу. От неожиданности я откидываюсь назад, передние ножки моего стула отрываются от пола. Несколько учеников бросают заинтересованные или сердитые взгляды в нашу сторону.

– Тебе ни в коем случае нельзя ехать.

– Не сдерживайся, скажи все, что думаешь по этому поводу.

– Я серьезно, Эмберли. Если ты поедешь, то можешь никогда не вернуться.

– Блин, Стер, не драматизируй, а? Она же сказала, что Сейбл будет с ней. – Нова с невероятно скучающим видом подпиливает ногти. Я даже не заметила, чтобы она слушала наш разговор. Диньк черт знает где. Наверное, дрыхнет. – Совет старейшин не Иллюминаты[1].

– Ты уверена? Помнишь Джуд? Сегодня есть, завтра нет.

– Он перевелся в другую Академию.

– Это они хотят, чтобы ты так думала.

Нова покачала головой и вернулась к маникюру.

Из-за такой бурной реакции Стерлинга на мои новости относительно Совета хочется то ли смеяться до слез, то ли убежать и спрятаться в каком-нибудь укромном уголочке. Я всегда нервничаю из-за событий, результатом которых может стать потеря моей свободы. Я доверяю Сейбл, но…

– Стерлинг, прекрати, – Эш наклоняется через стол и указывает на него пальцем. – Она же с ума сойдет от страха. Мы все знаем, что после похищения Авроры и Блейза директриса регулярно докладывала старейшинам об Эмберли. У них было более чем достаточно времени, чтобы забрать ее из Академии и отправить бог знает куда. И тем не менее она здесь. Это что-то да значит.

Я слабо улыбаюсь подруге. Она всеми силами пытается подбодрить, но аргументы у нее были так себе. Тот факт, что меня в очередной раз не похитили, не значит, что этого не произойдет в будущем. У меня в принципе не самые доброжелательные отношения с представителями власти. К счастью, пока я не знала, что являюсь Нефилимом, все взрослые, с которыми я встречалась, были обычными людьми, а у них врожденный страх к нашей расе. Однако, когда узнаешь, что кто-то хочет засунуть тебя в психушку, начинаешь с пренебрежением относиться ко многим вещам.

Я не могу полагаться только на защиту Сейбл. Так или иначе, если Совет решит что-то предпринять, с ее мнением считаться не будут. Несмотря на хвастовство Динька какой-то невероятно космической силой, пока что он отлично справляется только с двумя задачами: прячет меня от Падших и проклятых и… стреляет из своей маленькой задницы снопами искр.

– Мне кажется, – наконец подает голос Грейсон, – мы упускаем просто потрясающую возможность. Если мы хотим найти Стила, можем воспользоваться этой поездкой как прикрытием. Так мы и брату сможем помочь, и в Египте с Эм окажемся в качестве подкрепления.

Стерлинг чуть подался вперед, явно заинтригованный этой затеей.

– Что думаете?

– Сейбл хочет отвезти тебя к старейшинам на каникулах, так?

Я кивнула.

– Значит, так. Мы скажем Сейбл, что хотим поехать с тобой, но перед этим хотели бы пару дней провести с родителями в Нью-Йорке. Родителям мы говорим, что едем в Египет, а директрису просим забрать нас из Нью-Йорка в конкретный день. Готово, у нас появилась парочка свободных дней. Если повезет, сможем подсобить Стилу и вернуться в Нью-Йорк до того, как кто-то из них заметит наше отсутствие. – На словах, конечно, все просто. Сомневаюсь, что и на практике будет так же.

Все молчат, обдумывая предложение Грейсона. Первым тишину нарушает Стерлинг, вскрикнув и вскочив со стула. Он начинает махать руками и раз за разом повторяет: «Поездка, поездка». Кто-то бросает в него скомканный лист бумаги.

– Сядь, – приказывает ему Эш, – ты же в библиотеке, идиотина. Кроме того, резиденция старейшин находится на Ближнем Востоке. По Атлантическому океану плывут, а не ездят.

– Один фиг.

– Не совсем.

– Вам нельзя ехать, – вмешиваюсь я. – Это же ваши единственные каникулы. Вы должны провести праздники с семьей.

– Спорное утверждение, – подает голос Нова, все еще делая маникюр. Кажется, придавая ногтям заостренную форму. – Мои родители не будут особенно скучать. – И она пожимает плечами.

У меня нет семьи, но даже я понимаю, как это грустно. Очевидно, я изменилась в лице, потому что Нова сразу же огрызается:

– Не смотри на меня так жалобно. У нас с родителями все в порядке. Просто у нас нет каких-то особых традиций. Я происхожу из древнейшего рода Властей. Наша ангельская ветвь в принципе сентиментальностью не отличается. Если скажу, что не смогу быть дома на Рождество, они просто возьмут себе очередную миссию. Увидимся в следующие каникулы. Потомки ангелов живут долго. Да и что такого особенного вообще в этих праздниках? Не говоря уж о том, что получить аудиенцию с Советом – это настоящая честь…

Стерлинг фыркает:

– Не для всех.

В этом есть смысл. У каждой семьи свои правила и порядки. Ведь все мы разные, и все в этом духе.

– Думаю, мы со Стерлингом тоже сможем вырваться. Иначе я бы не стал предлагать.

– А мне кажется, мама будет в ярости, если мы не приедем домой на Рождество. Думаешь, она правда поверит в это все? Нам придется придумать причину посерьезнее, чтобы выйти сухими из воды, – по выражению лица Стерлинга понятно, что идея с обманом помасштабнее ему нравится куда больше, чем банальное получение разрешения на поездку.

– Узнай она, что мы это все затеяли, чтобы помочь Стилу, она бы еще и с нами поехала. Первый месяц она была абсолютно спокойна, но последние пару недель просто с ума сходит. В данном случае меня больше пугают Блейз и Аврора. Вот уж кто точно будет вне себя, если мы пропустим Рождество. Ты же знаешь, это их любимый праздник, не считая дня рождения. Весь следующий год будем находить в трусах огненных муравьев.

– Но ведь игра стоит свеч?

Грейсон ухмыляется и становится еще больше похож на своего брата-близнеца.

– Несомненно.

Эш неуверенно закусывает губу. Власти не отличаются особой сентиментальностью, чего не скажешь о Господствах, ее потомках. Они очень сплоченные и высоко ценят верность, дружбу и семью. Во многих отношениях Начала являются неким звеном, соединяющим несколько ангельских фракций. Это точно про нашу Эш.

Пожалуй, облегчу ее мучения.

– Я очень тронута тем, что вы готовы пожертвовать своими каникулами и временем с семьей, чтобы помочь мне, но просить о таком не имею права.

– И не нужно просить. Мы же друзья. И вообще, семья – это не только кровные узы. Ты теперь тоже ее часть, – подруга смотрит на меня так искренне, что у меня в груди что-то сжимается.

Кто эти люди? Да, последние пару месяцев мы часто проводим время вместе, но с таким отношением к себе я встречаюсь впервые. Честно говоря, не особо понимаю, что мне с ним делать. Быть частью компании дает некое чувство безопасности. Чувство приобщенности и принятия во всех смыслах потомками ангелов – это то, чего так жаждала та часть меня, которую я зарыла глубоко внутри себя. Но мой инстинкт самосохранения настолько силен, что порой я хочу послать все к черту и убежать как можно дальше.

По моему телу впервые в жизни пробегают приятные мурашки. Откуда-то из груди по нему распространяется тепло, будоражащее кровь. От осознания того, что обо мне кто-то переживает и заботится, пальцы приятно покалывает, а ноги немеют.

Начинаю сбор вещей. Запихивая в сумку свою Книгу Серафимов, чуть было не закатываю глаза. На что я вообще рассчитывала, когда думала, что смогу хоть немного, но позаниматься сама? С такой-то компанией. Хотя, возможно, не ночуй с нами Стерлинг, все-таки смогла бы.

– Думаю, будет намного лучше, если…

– Если мы поедем с тобой. Мы тоже так считаем. Решено. Всегда хотел посмотреть, где тусуется Совет старейшин. Говорят, у них целый тренировочный центр. Стопудово их система виртуальной реальности круче нашей.

– Стерлинг, ты серьезно? – в отличие от меня, Эш не сдерживается и закатывает глаза. – Ты громче всех утверждал, что Совет собирается ставить на Эмберли опыты, а теперь хочешь поскорее увидеть их резиденцию?

– Что? – Стерлинг высоко поднимает руки ладонями вверх. – Если они не попытаются убить ее, то поездка будет офигенной.

– Вперед, бро. Пора покончить с этим и позвонить маме.

– Точно. Эш. Эм. Увидимся вечером, – говорит нам Стерлинг, поигрывая бровями. Я сдерживаю стон. Сегодня пять миллионов триста двадцать седьмой день нашего совместного проживания. Если Стил не позвонит в ближайшее время, о спокойном и непрерывном сне мне останется только мечтать.

Встав из-за стола, Грейсон направляется к выходу. Стерлинг семенит за ним, спрашивая, будут ли среди старейшин горячие цыпочки, которым нравятся парни помоложе. Услышать ответ я не успеваю, они скрываются за углом.

– Ну, начинается, – говорю я. Неожиданно, но от осознания, что я еду куда-то не одна, становится чуть легче.

– Все нормально? – интересуется Эш. Нова лишь кидает на меня взгляд из-под своей пилочки.

– Да, думаю, будет… – Страшно? Ужасно? Катастрофически? – Весело.

Глава 5

Стил

Сквозь мои пальцы скользят серебристые прядки. Мягкие, словно шелк, они похожи на тонкую мишуру, которую вешают на елку в Новый год. Поднимаясь чуть выше по этому серебряному водопаду, притягиваю ее чуть ближе. Она просто потрясающе пахнет. Не цветами, как некоторые из знакомых мне девиц, а чем-то сладким, как лакомство.

Как обычно, некоторые черты ее лица находятся в тени. Вот почему я не сразу узнал ее вне мира сновидений, где мы сейчас и находимся. Тем не менее я могу рассмотреть форму ее носа, овал лица и бездонную океанскую синеву глаз.

Этот сон я вижу уже не впервые и знаю, чем все закончится, но это не мешает мне наклониться к ней и поцеловать в шею. Ее кожа нежна, словно лепестки роз. Пока есть возможность, провожу по ней кончиком своего носа и оставляю еще один поцелуй, уже за ухом. От моих прикосновений по всему ее телу бегут мурашки, мои губы расплываются в довольной улыбке.

Интересно, настоящая Эмберли среагирует так же? Нужно будет проверить, если когда-нибудь увижу ее снова.

– …слушаешь меня?

Фантом что-то мне говорит, но я почти ее не слушаю. Руками она упирается мне в плечи и отталкивает меня, но я подхватываю ее за талию, отказываясь сидеть слишком далеко.

Щурюсь от окружающего нас света. Ее брови нахмурены, губы шевелятся, но я не могу разобрать слов. Девушка кладет ладонь на мое лицо. Я прижимаюсь к ней, закрыв глаза и заранее боясь того, что произойдет дальше.

– Стил! Не… нужно… выяснять… убить ее.

Я все еще с трудом ее понимаю, большинство слов будто сдувает шквалистым ветром. Мир вокруг нас темнеет и становится грязно-болотного цвета. У ног закручивается желтоватый туман, постепенно поднимаясь выше.

Не знаю, откуда в моих руках появляется кинжал, но и он не заставляет себя ждать. Такой же, как и всегда. Ярко-красная, как рубины, кровь уже стекает с его изогнутого лезвия. Металлическая рукоять обжигает пальцы, но почему-то я не могу его выбросить. Как только я вижу, как из живота блондинки стекает алая пузырящаяся жидкость, внутри что-то холодеет. Она заливает позолоченные доспехи, словно бушующая река. За считаные секунды вся передняя часть и нижняя половина нагрудника становятся багрово-красными.

Окровавленными руками Эмберли тянется ко мне, но я отскакиваю, боясь в очередной раз нанести ей ранение.

Я потерялся в мире, где любой вымысел – реальность.

Мир вокруг снова чернеет. В непроглядной тьме видно лишь сияние окровавленных позолоченных доспехов.

Со спины девушку обхватывают мужские руки.

Высокий парень, появившийся позади нее, прижимает ее еще ближе к себе. Его светлые волосы зачесаны назад. Руки прижаты к ране на животе в попытках остановить кровотечение. Но густая красная жидкость продолжает сочиться сквозь его пальцы. Он наклоняется к ее уху и что-то шепчет, но она мотает головой и опять тянется ко мне. Бросив свирепый взгляд в мою сторону, блондин скалится и отталкивает ее прочь.

С яростным ревом я бросаюсь вперед, чтобы вырвать Эмберли из лап этого гаденыша, но кинжал в руке проходит сквозь ее броню и наносит ей еще одно ранение в живот. Я снова пытаюсь избавиться от оружия, но безуспешно. Оно будто приросло к моей ладони.

Из глаза блондинки стекает одинокая слезинка. Тени скрывают часть ее лица, но во взгляде отчетливо читается вопрос, ответа на который я не знаю. Почему?

На меня накатывает волна безумной, сумасшедшей тоски.

Эм снова затягивает назад, во тьму. Кинжал выскальзывает из ее тела, и я наконец-то могу выбросить его. Я слышу, как лезвие шумно ударяется об пол, а Эмберли, почти полностью исчезнувшая во тьме, кричит:

– Стил, убей меня!

Проснувшись, я не успеваю добраться до ванной. Рухнув на пол, я хватаю мусорку у тумбочки и выплевываю в нее содержимое своего желудка. Когда там уже ничего не остается, я откашливаюсь желчью, пока рвота не успокаивается.

Следующие несколько минут после приступа все мое тело пробирает мелкая дрожь и меня трясет. Не знаю, почему я все еще ложусь спать в одежде. После таких сновидений ее всегда хоть выжимай.

Мобильник валяется на полу у моих ног. Наверное, уронил, пока тянулся за мусоркой. Мне зверски хочется прямо сейчас схватить его и позвонить ей, но я приказываю себе не делать этого. Лучше направить свою агрессию на приведение себя в порядок.

Я горько усмехаюсь сам себе. Я так часто вижу этот кошмар, что все последующие действия уже вошли в привычку.

Проснуться. Блевануть. Сходить в душ. Почистить зубы. Одеться. Вернуться к своей миссии.

И не важно, в котором часу я очнусь от этого сна, видения или черт его знает, чем это еще может быть. Я больше ни за что не лягу снова. Лишение спокойного сна – мое своеобразное искупление и раскаяние перед блондинкой за те зверства, которые я совершаю. Пусть даже только в своем воображении.

С трудом встав на ноги, я кое-как раздеваюсь и иду в ванную. И только когда ледяные струи воды касаются моей кожи, в голове всплывает новый фрагмент моего ежедневного кошмара.

Парень, обнимающий Эмберли.

От одной мысли о нем руки сжимаются в кулаки, а зубы начинают скрипеть. Мышцы спины будто каменеют от спазма, который никак не хочет отступать. Теплая вода все же помогает хоть немного, но прийти в себя.

Как и любой другой сон, этот очень расплывчат. Но я отчетливо помню, что в этот раз вместо непонятной темной тени я увидел конкретного и полноценного человека. Судя по росту и телосложению, он тоже потомок ангелов, но цвет волос отличался от свойственного нам. Он такой же, как у Эмберли.

У него были светлые волосы и очень бледная кожа. А вот вспомнить цвет глаз уже сложнее. Хотя вряд ли я вообще пытался их рассмотреть. Мне в принципе фиолетово, какие там у парней глаза.

Возможно, он тоже «другой потомок». А может, и вовсе лишь плод моего воображения. Очевидно, подсознание мстит мне за постоянный недосып и непрекращающуюся погоню за Сильвер.

Я бью кулаком по стене душа с такой силой, что от нее отваливается плитка. Придется немного доплатить при выезде, чтобы покрыть расходы на ремонт, но сейчас мне на это абсолютно плевать.

Почему эти сны меня преследуют? Что они значат? Это предвестие чего-то ужасного? Или предупреждение? Или просто мое подсознание таким образом заклинает меня хоть немного замедлиться и прийти в себя?

Я запускаю пальцы в мокрые волосы и сжимаю их в кулак, жалея о том, что не могу так же легко выдернуть из своей головы эти бесконечные кошмары.

Глубоко вздохнув, я опускаю руки по бокам. Струи, бьющие мне в спину, уже обжигают кожу, но я не обращаю на это внимания. Когда пальцы становятся похожими на чернослив, я наконец решаю помыться.

Выключив воду, я трясу головой, забрызгав душевую занавеску. Уже взяв полотенце, я неожиданно вздрагиваю, увидев свое отражение в мутном зеркале. Стираю с зеркальной поверхности конденсат. Под глазами появились огромные темные круги. Скулы стали еще более очерченными, а волосы превратились в бесформенное нечто. Когда я вообще брился последний раз? Моя легкая щетина потихоньку превращается в полноценную густую бороду.

«Дикарь» – первое слово, пришедшее мне на ум.

Выйдя из ванной, я хватаю с пола одежду, которую носил позавчера, и принюхиваюсь к мятой футболке.

Отворачиваюсь с недовольным лицом, но почти сразу пожимаю плечами. Могло быть и хуже. Я все равно не хочу, чтобы на меня кто-то обращал внимание или подходил.

Натянув на себя грязные шмотки, я осматриваю комнату. Ноутбук должен быть где-то здесь. Предмет обнаруживается на крошечном столике в углу рядом с телефоном-раскладушкой. Звоню я всегда именно с него, чтобы меня не смогли отследить.

Снова накатывает желание позвонить Эмберли. Тяжко. Пальцы начинают дрожать от нетерпения.

Я не должен ей звонить. Нельзя. Последний раз был меньше недели назад, и я до сих пор корю себя за него. И за то, что не смог держать рот на замке. Мне нужно было сказать кому-то, что я наконец обнаружил свою жертву. Острое желание, чтобы этим «кем-то» стала именно Эмберли, послало здравый смысл куда подальше.

Деревянный стул громко скрипит, когда я усаживаюсь на него. Несмотря на отчаянное сопротивление, почему-то мне кажется, он не выдержит и развалится подо мной на части.

Древнее здешней мебели, наверное, только динозавры. Если бы я мог расплачиваться не наличкой, а своей платиновой карточкой, то сейчас жил бы в шикарных апартаментах в «Four Seasons»[2].

Ладно, может, и не там. Но как минимум выбрал бы отель с нормальным вай-фаем.

Открываю ноутбук и включаю видео с камер, которое смотрю снова и снова в надежде увидеть в этот раз то, чего не замечал до этого.

На экране стройная темноволосая фигура проходит через стеклянные двери. Она идет чуть дальше, одетая в длинное шерстяное пальто, накинутое поверх облегающей черной одежды, и в странных туфлях на каблуках, в которых нормальный человек не смог бы ходить.

Сильвер с самого детства питала страсть к красивой обуви.

Но это не моя сестра, это монстр в ее обличье. А совпадение вкусов – банальное совпадение.

Остановившись под навесом, она ждет, пока парковщик пригонит ее машину.

– И куда же ты?

Я задавал этот вопрос уже миллион раз, но ответа, естественно, не получал.

Наконец появляется ее автомобиль, Сильв дает парковщику чаевые и открывает водительскую дверь. Но перед тем как сесть за руль хромированного «Лотус Эвора», на секунду замирает и поворачивает голову. Взгляд направлен прямо в камеру.

Она посылает в нее воздушный поцелуй и едко ухмыляется. А после наконец садится в машину, заводит двигатель и куда-то уезжает.

Машина, ухмылка и точный взгляд прямо в камеру – очень тонкий намек. Девчонка заманивает меня в ловушку.

Я это знаю. И она тоже. А еще мы оба прекрасно понимаем, что я попадусь на ее удочку.

Захлопывая ноутбук, с хрустом поворачиваю шею. Словно магнит, взгляд снова притягивает старенькая раскладушка. На секунду чувствую легкое дуновение ветерка и, клянусь, слышу запах Эмберли. Закрываю глаза, и моя рука незамедлительно, словно живет сама по себе, хватает телефон и набирает номер блондинки.

Если сделать вид, что это произошло само собой, смириться с этим будет чуть проще.

Я даже глаза открыть не успел, как телефон уже оказался у уха. Идет второй гудок, и я убеждаю себя, что брошу трубку, как только она ответит. Я просто хочу узнать, все ли с ней хорошо. Даже одного-единственного слова будет достаточно.

«Ага, как же».

Кого я вообще обманываю?

Пятый гудок. Я начинаю нервничать. Такое было впервые. Может, на этот раз и правда что-то стряслось.

Сердце подкатывает к горлу.

На середине шестого она берет трубку, и мой пульс начинает танцевать чечетку.

– Стил? – задыхаясь, будто бежала марафон, говорит она. Смотрю на часы и откидываю разницу во времени. У нее сейчас два часа ночи. Чем она может быть занята в такой поздний час?

Как обычно, в голову тут же лезут плохие мысли. Я хочу спросить, что с ней, но крепко сжимаю губы, чтобы не издать ни звука.

– Стил, пожалуйста, поговори со мной, – просит она.

Опускаю голову и потираю лоб ладонью. Что я творю?

Уже убираю телефон от уха с намерением закончить вызов, но ее слова меня останавливают.

– Я знаю, кто мой отец. Точнее, кто им может быть. Хочешь расскажу? – она говорит очень мягко и спокойно, но каждое ее слово отдается в моей голове барабанной дробью. Я даже не уверен, правильно ли ее понял.

Ее отец? Черт. Да. Конечно, я хочу знать. Но мне нельзя говорить, иначе моя решимость рухнет окончательно. Я чуть было не бросил трубку, когда мы говорили последний раз.

– Его зовут Камиэль. По крайней мере мне так сказал… тот, кто с ним знаком.

Кто мог знать, кто ее отец? И что за странное молчание посреди фразы?

Я так крепко хватаюсь за трубку, словно от этого зависит моя жизнь. Нужно срочно расслабиться, иначе в моей руке останется только куча пластика и проводов, которую придется выкинуть. И наш разговор закончится, так толком и не начавшись.

– Вообще, за последние несколько недель столько всего произошло. Я хотела бы рассказать тебе все это лично, а не по телефону. Но раз я не знаю, когда мы увидимся снова, видимо, придется говорить так. Кажется, мы разузнали кое-что о моем рождении, – раздается мягкий смех, – ну, я называю это так, потому что я кто-то вроде супергероя. Рассказать тебе подробнее?

«Говори», – мысленно требую я, при этом с губ не срывается даже вдоха.

– Молчание – знак согласия. В общем, тот, кто знает моего отца, также знает, из какой он ангельской линии, – она начинает говорить быстрее, будто боится, что я брошу трубку, не дав ей договорить. – И, знаешь, оказалось… сама не верю, что это говорю. Но, возможно, я потомок серафимов.

Я откидываюсь назад, стул подо мной отчаянно скрипит и разваливается на две части. В результате я больно ударяюсь задницей об пол и растягиваюсь на полу во весь рост.

– Стил? Ты в порядке? Что это был за шум?

«Я бы не признался, даже если бы отвечал тебе», – думаю про себя.

Поднимаюсь и едва сдерживаюсь, чтобы не пнуть деревянные осколки в гипсокартонную стену, ведь из-за них Эмберли отвлекается от своего рассказа.

Неф, рожденный от серафима. Это вообще возможно? Раньше таких точно не появлялось на свет. Я все-таки выдыхаю и начинаю расхаживать по комнате, обдумывая услышанное. Нефилимы полагают, что знают все на свете, но Эмберли – живое доказательство того, что это не так.

– Я слышу твое дыхание. Значит, ты жив и здоров. Согласна, это весьма шокирующая информация. И не стану винить тебя за недоверие к моим словам.

«Я верю тебе. И никогда не сомневаюсь в том, что ты говоришь», – хочу прокричать я, но продолжаю хранить молчание.

– Я и сама с трудом в это поверила, – она снова тихонько смеется, видимо, чтобы не разбудить Эш. В груди разливается приятное тепло. – Если честно, какая-то часть меня все еще сомневается в том, что это правда. Потому что, если это правда, вероятно, это значит, что…

«Что? Что это может значить для тебя?»

– Мне пора, – внезапно говорит она, так и не закончив свою мысль. Я хочу что-то сказать, чтобы задержать ее еще немного, но уже поздно. Она положила трубку.

Глава 6

Стерлинг крутится на моем стуле и орет:

– Я поймал тебя, сосунок! Один ноль в пользу средних братьев!

– Стерлинг! – шепчу я. – А еще погромче можно? Чтоб уж наверняка на все общежитие.

Сморщившись, он опускает голову и смотрит на меня виноватыми глазами. А после все-таки продолжает свой беззвучный победный танец, дрыгая всем телом. Таким навыкам любая поп-звезда позавидует.

При других обстоятельствах мне было бы сложно скрыть улыбку, но сейчас все мысли заняты разговором со Стилом, подпортившим настроение.

Я стараюсь не смотреть на Эш, хотя чувствую ее острый взгляд на себе. Она слышала каждое слово, даже ту часть, где я чуть не призналась в том, как давят на меня мысли о том, что я, возможно, единственный потомок серафима и ангела. В какой-то момент своего монолога-исповеди я просто забыла, что в комнате не одна. До тех пор, пока Стерлинг не повернулся в мою сторону, показывая два пальца вверх и улыбаясь во все тридцать два зуба. Знак, что он смог узнать местоположение брата. Забвение рассеялось, и я практически моментально бросила трубку. Стил столько раз поступал так же, что мне даже не было стыдно за то, что отплачиваю ему той же монетой.

Вместо того чтобы посмотреть на понимающую подругу, я поворачиваюсь к Диньку и запускаю в его голову подушкой. Будучи в облике обезьяны, он ловко уворачивается и залезает на книжную полку.

– Какого черта? Я чуть было не пропустила его звонок!

Когда зазвонил телефон, Диньк схватил его и начал носиться по всей комнате, как кофеиновый… короче, как обезьяна, выпившая кофе. Мы с Эш носились за ним до тех пор, пока у подруги не вышло прижать его к полу, чтобы я забрала мобильник из его толстенных пальцев. На тот момент телефон звонил уже пятый раз, и я совсем не была уверена, что Стил еще на связи, когда принимала вызов.

– Чего вы? – он наклоняет голову. – Я думал, мы в собачку играем.

– Почему ты все время… – вместо того, чтобы договорить, я делаю глубокий вдох через нос и выдыхаю через рот. С появлением небожителя в моей жизни я часто прибегала к этой технике дыхания. – Ладно, к черту. Стерлинг, скажи, где сейчас твой брат?

– Минутку, – он снова поворачивается к компьютеру, слышно, как пальцы стучат по клавиатуре. Секунду спустя на наши телефоны приходят уведомления о сообщении.

Разблокировав свой, я увидела, что Стерлинг отправил сообщение в наш общий чат. Только в графе имя вместо «Стерлинг» было написано #ГорячаяШтучка.

Я кидаю на него взгляд.

– Перестань взламывать мой телефон и менять свое имя в моих контактах. – На прошлой неделе он записал себя «Железным человеком», а на позапрошлой «Самый красивый в семье Дюран».

– Я и не взламывал, у тебя пароль один-два-три-четыре.

– И то верно, – подключается Эш.

Прикусываю язык и читаю сообщение.

#ГорячаяШтучка

Попался. Стил сейчас в Мичигане.

– Это… неожиданно, – говорит подруга. Я согласно киваю.

Несмотря на поздний час, первый ответ приходит меньше чем через минуту.

Нова

Детройт?

#ГорячаяШтучка

Пригород к северу от него. Понтиак.

Грейсон

Впервые о таком слышу.

Нова

Что ему нужно на Среднем Западе?

Грейсон

Вопрос в том, что там нужно Сильвер.

И чат затих.

– Разве Отрекшиеся предпочитают жить не в крупных городах? – когда я была сама по себе, убеждала себя, что среди большого количества людей безопаснее. Увы, как показала практика – жизнь на улицах Денвера была ошибкой. Нужно было смотаться в какой-нибудь город-призрак. Но, как известно, хорошая мысля приходит опосля.

– Обычно, – отвечает Эш.

#ГорячаяШтучка

Вот об этом мы и спросим Стила, когда встретимся. Уж если кто и знает, зачем Сильвер застряла там, так это он.

– Неужели мы поедем за ним?

– Еще как поедем, – отвечает Стерлинг.

– И чем раньше, тем лучше, – добавляет Эш. – Времени у нас в обрез.

К Совету старейшин мы должны отправиться через три дня. Я боялась, что Стил не позвонит до отъезда. С меня хватит шести дней сосуществования со Стерлингом в одной комнате. Если бы он не дал о себе знать, все пошло бы прахом. За последние пару дней мы не просто лгали близким, мы создали целую паутину лжи.

Почти все, кроме родителей Новы, думают, что в конце недели мы отправимся в резиденцию Совета в Египте. Понятия не имею, какую байку она скормила своей матери и отцу в качестве предыстории. Мы обошлись коротким «Все улажено». А может, сказала все как есть, и они просто ее отпустили.

Но пришлось обвести вокруг пальца не только родителей, но и Сейбл. Грейсон мог с невероятной точностью подражать голосу отца. Директриса убеждена, что два крайних дня до отправления в резиденцию Совета мы с близнецами проведем в их пентхаусе в Нью-Йорке. Таким образом, у нас есть целых три дня, чтобы найти Стила и помочь ему, пока нас не хватились и не начали искать. Мы даже попросили директрису забрать нас с фальшивого адреса, чтобы Дюраны не прознали, что все это время мы были совсем не на Ближнем Востоке.

Грейсон.

Пункт назначения понятен. Вы знаете, что делать дальше.

Внутри меня что-то шевелится. Я старательно убеждаю себя в том, что это страх. Ведь у нас есть всего пара дней, чтобы исполнить задуманное без ведома взрослых. Если что-то пойдет не так, наш план рухнет быстрее карточного домика. Но на самом деле эти ощущения больше похожи на радостное предвкушение.

* * *

– Не могу поверить, что у нас получилось, – деревянным голосом произносит Эш вот уже в пятый раз после того, как мы выехали из Колорадо. Я с ней согласна, но не говорю ни слова.

Мы мчимся по Восьмидесятой автостраде на скорости шестьдесят пять миль[3] в час. Не больше, не меньше. С тех пор как мы на угнанном транспорте выехали за ворота и спустились с горной дороги на магистраль, Грейсон внимательно следил за ограничениями скорости.

– Я и не сомневался, – раздается голос Стерлинга, сидящего рядом с ней. Мы с его братом сидим спереди и смотрим друг на друга. – «Белый Кит» ни за что бы нас не подвел.

Это прозвище фургона, который мы сперли из Академии. Мы были на все сто процентов уверены, что пропажи не заметят, ведь он был припаркован на подземной стоянке среди точно таких же белых фургончиков. Точно на таком же Сейбл со Стилом увезли меня осенью. Я проигнорировала это воспоминание. Главное, что в нем помещаемся мы впятером. Точнее, вшестером, считая Динька. Сейчас он дрыхнет рядом с Новой в облике коалы. Его храп слышен даже в передней части фургона.

– Хорошо, что Блейз и Аврора согласились помочь, если скажем им правду. Если бы не они, Сейбл наверняка рано или поздно связалась бы с отцом. – Грейсон указывает подбородком на меня. – Привлечь их к нашему плану определенно хорошая идея. Возможно, благодаря тебе они чуть смягчат свою месть за наше отсутствие в Рождество.

– Я бы не особо на это надеялась.

– Да уж, просто так они это все равно не оставят. Кстати, раз они считают тебя своей сестрой, тебе тоже перепадет. Будь готова.

Блин. Об этом я и не подумала.

Наверное, в тысячный раз смотрю на часы на приборной панели. Одиннадцать утра. У нас есть семьдесят восемь часов до момента встречи с Сейбл в Нью-Йорке. Отсчет начался с того момента, как мы покинули территорию кампуса. Четыре часа уже прошло, и еще около четырнадцати мы проведем в дороге до Понтиака. Значит, по прибытии на место назначения у нас останется всего шестьдесят часов, чтобы найти Стила и победить Сильвер. А еще успеть вернуть свои тушки в Нью-Йорк, пока Сейбл и старшие Дюраны не узнали, что все это время мы были черт-те где.

Но действовать нужно аккуратно.

Шансы на то, что у нас получится провернуть задуманное и остаться нераскрытыми, ничтожно малы. Мы все это понимаем. В крайнем случае мы надеемся провести это время без кучи потомков ангелов, дышащих нам в спины. И вообще, недавно мы приняли девиз: «Проси прощения, а не разрешения».

Стерлинг наклоняется вперед и хватается за спинку моего кресла. Он просовывает голову в проем между сиденьями.

– Эй, Эм, а как тебе удалось стащить ключи от этой малышки?

Я смотрю на него, улыбаясь во все тридцать два зуба.

– Ты уверен, что хочешь знать?

Он сконфуженно наклоняет голову:

– Да, поэтому я и спросил.

Я не особо хочу посвящать ни Стерлинга, ни кого-то еще из компании в свою стратегию побега, которую продумывала несколько месяцев. Одним из пунктов в ней был – угнать один из фургонов Академии. Я кучу раз обошла территорию школы под предлогом того, что еще не совсем освоилась.

Все-таки привычка – вторая натура.

– Ну, пораскинь мозгами. Я почти год прожила на улице. Мой мозг уже запрограммирован на подобные выкрутасы, – выдавливаю смешок, надеясь, что мои потуги выглядят убедительно.

Судя по выражению лица, он явно в ужасе, но как только он открывает рот и собирается что-то сказать, Грейсон включает радио, и на весь фургон звучит громкая кантри-музыка. Закрыв уши, Стер орет, чтобы брат сменил радиостанцию. Ругань между близнецами длится еще минут десять или около, пока они наконец не приходят к компромиссу… включению радиостанции, на которой играют хиты за последние несколько десятилетий.

Стерлинг откидывается на свое сиденье, подпевая «Hit Me Baby One More Time» Бритни Спирс.

Грейсон снова смотрит на меня.

– Спасибо, – одними губами произношу я.

Прежде чем вновь вернуть все внимание на дорогу, он кивает и на губах его появляется легкая полуулыбка. Я наклоняю голову и смотрю в окно на совершенно пустую равнину, именуемую штатом Небраска. От монотонного вида меня клонит в сон. Мне снится, что Стерлинг участвует в подтанцовке на концерте BTS, который они давали посреди коровьего пастбища. Просыпаюсь я только тогда, когда мы заезжаем и останавливаемся на заправке.

Потерев глаза, я с удивлением обнаруживаю, как близко к земле находится солнце. Зимой световой день очень короткий. Наверное, через час уже совсем стемнеет. Может, полтора.

Раздается стук в окно. Снаружи стоит Эш с пачкой чипсов со сметаной и сыром и банкой энергетика.

– Будешь? – спрашивает она, когда я открываю дверь и выхожу на свежий морозный воздух. Вокруг нас кружатся небольшие вихри снежинок. Пусть я и не так чувствительна к холоду, как обычные люди, начинаю греть руки и подумываю, не достать ли пальто из сумки в багажнике.

– Не, спасибо, – я осматриваю заправку, особое внимание обращая на стоящие здесь авто и местонахождение их хозяев.

Нам нужно сменить номера на нашем «Белом Ките», не вызывая при этом подозрений. Краем глаза я замечаю серый внедорожник, припаркованный сбоку от станции. Эш замечает мой взгляд и смотрит туда же.

– Думаешь, этот? – все прекрасно знают, что это необходимо сделать, но я единственная сосредоточена на том, чтобы побыстрее смыться куда подальше. Ну, кто бы сомневался. Остальные не приучены незаметно исчезать из поля зрения. Для сохранения безопасного положения четверо моих друзей всегда полагались на планы и действия других Нефилимов. И не важно, находятся они в Академии или в общине, в которой они родились. Только я знаю, как оставаться невидимой в толпе людей. Ну и, пожалуй, Диньк, но вряд ли его можно считать, он же не человек. Поразительно, как легко мне вернуться в режим уличной жизни.

Неожиданный прилив эйфории подкатывает к горлу, мне даже приходится откашляться прежде, чем ответить Эш. Терпеть не могу горький привкус, который остается после.

– Да, то что нужно. Зови всех, и стартуем.

Хотя я уверена, что нужное нам авто в слепой зоне, быстренько осматриваю территорию на наличие камер. Как только все садятся в машину, я говорю Грейсону выехать с заправки и подъехать к внедорожнику со стороны заднего входа. Потом мы со Стерлингом выпрыгиваем на улицу и максимально быстро, насколько это вообще возможно, меняем номерной знак. Успешно провернув эту мини-операцию, снова трогаемся в путь. Ехать нам еще целых девять часов и двадцать шесть минут.

Я нервно стучу пальцами по подлокотнику. Чем ближе мы подъезжаем к месту назначения, тем больше меня охватывает тревожность, которую сложно держать в себе. Следующие несколько часов я толком ни с кем не разговариваю и радуюсь тому, что остальные считают, что я либо сплю, либо полностью витаю в своих мыслях. На самом деле я просто пытаюсь не сойти с ума от мысли о том, что спустя столько времени наконец-то увижу Стила вновь. Честно говоря, сама не ожидала, что буду так переживать. Но с каждой минутой узел в животе затягивался все туже. Мы добираемся до Понтиака уже на рассвете. Кажется, я на полном серьезе готова заорать на всю машину.

– Мы на месте, – зачем-то сообщает Грейсон. Несмотря на поздний, или, точнее, ранний час, мы все бодры и готовы к подвигам. Кроме Динька, разумеется, который видит уже сон пятидесятый, наверное.

Когда мы въезжаем в город, первые лучи солнца робко касаются линии горизонта. На улицах никого нет, в окнах офисов и магазинов не горит свет. Неудивительно. Кто вообще встает в такую рань? Даже Отрекшиеся наверняка еще прячутся в своих укрытиях.

У нас есть адрес места, с которого Стил звонил, но, если он оттуда уже уехал, мы лишь зря потратим время. Найти его снова будет задачкой не из легких. Как минимум до тех пор, пока он не позвонит снова. Стерлинг прихватил с собой несколько ноутов на всякий случай, но придется искать место, где их установить и подключить к интернету, чтобы прибегнуть к его хакерским навыкам снова.

– Что дальше? – спрашивает Грейсон брата. Посмотреть карту в телефоне он не мог. Ребята их выкинули еще в штате Колорадо перед тем, как въехать в Небраску. Мой выбрасывать не стали на случай, если понадобится найти Стила. Пока что он лежит в самодельной клетке Фарадея, специальном устройстве для блокировки электромагнитного поля, чтобы мобильник не отследили. Мы купили одноразовые на одной из остановок в штате Айова, чтобы быть на связи друг с другом, но они без наворотов. Исходящие и входящие звонки – предел их возможностей. Нужно свернуть направо у Юниверсити драйв. Нужный нам адрес – это мотель. Если он еще там, мы заметим его байк.

– Ты уверен, что он не утащил его к себе в номер? – раздается голос Новы из задней части фургона. – К мотоциклу он питает особые чувства. Сомневаюсь, что он оставил бы его без присмотра, – на ее губах расцветает улыбка, но говорит она совершенно серьезно. И, судя по задумчивому виду близнецов, они с ней согласны.

– Все может быть, – соглашается Грейсон, пока заезжаем на парковку мотеля. Тротуар покрыт тонкой коркой льда и весь в выбоинах. Повсюду раскидан снег. Мы медленно объезжаем всю территорию, но мотоцикла Стила нигде нет. – Что ж, никто же не думал, что будет легко, да?

Стерлинг поднимает руку.

– Нет. Я правда думал, что будет легко.

– А как же веселье? – Грейсон широко улыбается брату.

– Что теперь? – спрашивает Эш.

– Теперь, – отвечает Грейсон, – начинается самое интересное.

Если бы я только знала, что под «самым интересным» он имеет в виду объехать и прошерстить каждую улицу Понтиака в поисках Стила и его крутого мотоцикла. Но миссия быстро заходит в тупик. А еще это дикая скукотища. Впрочем, так со всеми подобными вылазками. С каждой минутой я все больше выхожу из себя. К концу дня я уже готова взорваться от негодования.

Наконец-то мы паркуем нашего «Белого Кита» рядом с каким-то отелем, и Стерлинг «одалживает» их вай-фай, чтобы посмотреть записи с местных камер. Эш, Нова, Грейсон и Диньк вышли из фургона осмотреть ближайшую территорию. Я осталась со Стерлингом, на случай если зазвонит телефон.

Это очень утомительно, но как только Стер, по его словам, победит слабенький городской брандмаузер, тут же начнет изучать все доступные данные. Время идет.

Ближе к обеду он таки замечает на одной записи Стила. Он несколько дней назад проезжал по перекрестку. Но эта информация не поможет нам с его поисками. Но теперь у нас есть хоть какое-то доказательство, что он был здесь. Значит, мы правильно определили его местоположение на момент вызова. Правда, вряд ли это утешит нас, если мы его не найдем.

Эш с Новой и, разумеется, Диньком на хвосте вернулись к машине с провизией около четырех часов дня. Умираю с голоду, и как только ко мне в руки попадает бургер с картошкой фри, я тут же уничтожаю их. Через какое-то время возвращается и Грейсон.

К закату все переживания по поводу долгожданной встречи со Стилом угасли. Сейчас я чувствую себя побежденной. Мы перегнали фургон в другую часть города и отправили Динька в спектральный мир посмотреть, нет ли там каких-то зацепок. На этот раз оставаться в фургоне я наотрез отказалась. Мне нужно было хотя бы чуточку размяться, ведь я провела в сидячем положении почти сутки.

В итоге по улочкам и переулкам города мы бродим все вместе. Не только мне нужно проветриться. Стерлинг тоже не захотел дежурить у мониторов. С неба сыпется снег, но стать полноценным сугробом ему не суждено, его слишком мало. Каждая снежинка, падая на лицо, обжигает меня своим холодом.

– Почему здесь так холодно? Температура здесь даже чуть выше, чем в Колорадо, но я буквально продрогла до костей, – Эш плотнее закутывается в свою курточку. Она родом из Аризоны и не знает, каково это – жить в холодном, но влажном климате.

– Это из-за влажности, – объясняю ей я. – Из-за того, что воздух сырой, кажется, что здесь холоднее. Ну и одета ты не то чтобы по погоде.

– Откуда ты это знаешь?

– Я долгое время жила на улице, – узнать все, что можно о погодных условиях и катастрофах было в моих личных интересах, ведь были времена, когда совсем негде было спрятаться.

– Вот как.

И мы погружаемся в тишину. Единственное, что ее нарушает, – звук наших шагов по тротуару. Это странно, ведь еще даже не поздний вечер. Как будто с закатом солнца все решили сбежать из этой части города. И я могу их понять. Здесь куча жутких домов. Как минимум на окнах половины из них приклеены таблички с надписью «сдается» или «продается». Но даже в домах без них свет не горит. А где-то и вовсе было выбито стекло.

Мне показалось, что я слышу рев двигателя, и я замираю на месте. Остальные ребята продолжают идти вниз по улице, а я смотрю на дорогу по правую сторону от меня. Там никого нет, но от зданий эхом отдается чье-то приглушенное ругательство. Волосы у меня на затылке встают дыбом.

Остальные уже были на приличном расстоянии от меня. Я поворачиваю и иду вниз по другой улице. Очередное проклятье заставляет меня ускориться. Меньше чем через минуту я уже заворачиваю за угол и замираю от неожиданности.

Он здесь.

Глава 7

Стил наклонился, сидя на мотоцикле, разыскивая что-то в седельной сумке. Стоит ему поднять взгляд, и он сразу увидит меня, но его внимание занято чем-то другим. Прямо как в тот день, когда я видела его в последний раз.

Хотя нет… не совсем.

Я тихонечко иду вперед до тех пор, пока звук моих приближающихся шагов не становится совсем очевидным. Его руки перестают двигаться. Он буквально застывает на месте, и я следую его примеру. Единственное, что я успеваю заметить – едва уловимое движение челюсти.

Мое сердце вот-вот пробьет грудную клетку. Наконец он поднимает голову. Медленно.

Лицо его словно каменная маска. Но в глазах… В них отражается невероятная буря эмоций.

Стил в ярости.

Мы стоим буквально на расстоянии вытянутой руки друг от друга, а могли бы быть еще ближе. Его ярость обжигает мне лицо, словно я стою у бушующего открытого огня. Я предполагала, что он будет не особо рад меня видеть, но такой реакции явно не ожидала.

Словно в каком-нибудь «Терминаторе», брюнет выпрямляется во весь рост и подходит ко мне. Его походка изменилась. Движения более скованные, будто он весь напряжен и никак не может расслабиться, чтобы двигаться чуть плавнее и свободнее.

А я? Я просто стою на месте. И пялюсь на него. Абсолютно молча.

– Она там, – раздается голос Стерлинга. После этих слов слышен звук быстрых шагов. Я понимаю, что они уже заворачивают за угол, потому что Стил наконец-то отрывает от меня взгляд и смотрит прямо перед собой. Злость в его глазах сменяется досадой.

– Ты сказала им, – говорит он, смиренно вздыхая.

Мне становится стыдно перед ним, но я не стану извиняться за свой поступок.

Стил запрокидывает голову вверх, полностью оголяя свою шею. Пока остальные не встают рядом, он не опускает взгляд.

– Вы не могли не явиться, да?

– А ты чего ждал? – спрашивает старшего брата Грейсон.

– Например, что вы не будете лезть куда не просят.

– Если бы ты действительного этого хотел, то не стал бы донимать свою девушку молчаливыми звонками, как какой-нибудь маньяк, дружище, – Стерлинг поднимает брови. – Серьезно, бро, отследить тебя было проще простого.

Стил бросает на меня холодный, полный обвинения взгляд. Я скрещиваю руки на груди. Далеко не на такое воссоединение я рассчитывала.

Делаю шаг назад, чтобы быть ближе к ребятам. Нова и Эш стоят чуть впереди. Стил еще несколько раз смотрит в мою сторону, пока они с братьями ведут бурные обсуждения о том, вернемся ли мы в Академию или останемся и поможем ему.

– Слушай, Стил, – наконец-то говорит Грейсон, – либо мы остаемся здесь и помогаем тебе разобраться с нашей семейной проблемой, либо возвращаемся, и Эмберли отправляется в небольшое путешествие. В резиденцию Совета старейшин.

– О чем это ты?

– Мы смогли приехать сюда, напросившись сопровождать Эмберли на встречу с Советом. Если вернемся без тебя, нам придется отвезти ее в Египет, к старейшинам в резиденцию. Ты правда хочешь, чтобы это осталось на твоей совести?

Я откашливаюсь и поджимаю губы, глядя на Грейсона. Все не совсем так. Он использует эту поездку, чтобы манипулировать Стилом. Я не очень-то одобряю такой метод.

По коже пробегают неприятные мурашки. Кто-то явно очень пристально на меня смотрит.

И действительно. Бирюзово-голубые глаза Стила буравят меня взглядом, полным страсти, граничащей с зависимостью.

Нова делает шаг вперед, прерывая нашу игру в гляделки.

– Не глупи, Стил. С нами твои шансы исполнить задуманное только возрастут, – она внимательно изучает его, чуть наклонив голову. – Судя по всему, ты не в том положении, чтобы отказываться от помощи. Выглядишь ужасно. Если, конечно, ты не амбассадор «наркоманского шика». В таком случае ты прекрасно справляешься.

– Спасибо, Нова. Ты, как всегда, сама деликатность, – невозмутимо отвечает Стил.

– Обращайся. Обожаю говорить людям правду в лицо. А потом наблюдать за их бурной реакцией.

Эш отходит от Новы на полшага назад. В уголках ее губ собираются тревожные морщинки. Я плотно сжимаю губы, но сохраняю невозмутимый вид. Иногда Нова очень пугает, но вредить кому-то она не станет. Надеюсь.

Потерев ладонями щеки, парень бормочет что-то себе под нос. Я отчетливо слышу слова: «помеха», «семья» и «надоедливые». Спустя полминуты он все-таки сдается.

– Вперед, нужно заселить вас в такую же помойку, как у меня. А когда закончим, я расскажу вам у себя в номере, что к чему.

Когда мы возвращаемся в мотель Стила, Стерлинг с Новой даже думать не хотят о том, чтобы снять здесь комнату.

Я храню молчание, вообще не вижу проблемы. В номерах есть кровать и ванная. Это самое важное. Что еще нужно?

Но Нова решительно заявляет, что здесь ее покусают клопы, а Стерлинг беспокоится, что оставит всех без электричества, как только включит фен.

Разборки продолжаются до тех пор, пока Стил не соглашается переехать в другое место. В итоге мы останавливаемся в недорогом отеле в захудалой, но вполне чистенькой части города.

Мы занимаем смежные номера с двумя двуспальными кроватями в каждом. Не закрывая дверей, мы все кучкуемся в одной комнате. Мы с Эш сидим на одной из кроватей, скрестив ноги. Нова наваливается спиной на изголовье второй. Грейсон со Стерлингом устраиваются на полу.

Смело. Он здесь кажется не особо чистым.

Мы выжидающе смотрим на Стила, всем не терпится узнать последние новости о Сильвер.

Взяв из-за стола стул, он переворачивает его, приземляется на него всем своим весом и начинает рассказ. Много вопросов я не задаю, потому что он в основном говорит фактами. Очень просто, я бы даже сказала, с военной точностью.

Он гонялся за ней несколько недель. И вот наконец застал в этом городе и с тех пор следит за сестрой в одиночку. Она здесь уже неделю и после нашего сражения в Колорадо впервые так надолго где-то задержалась. Трое других Отрекшихся, все мужчины, тоже были с ней.

– Она знает, что я ее преследую, – заканчивает Стил.

– С чего ты это взял? – спрашивает Эш.

Не вставая, он снова поворачивает стул и берет со стола позади него свой ноутбук. Нажимает несколько каких-то клавиш и поворачивает экран в нашу сторону.

Я наклоняюсь ближе и наблюдаю, как Сильвер выходит из отеля и стоит у парковки в ожидании авто. Сначала я не совсем поняла, зачем Стил показывает нам эту запись. Но потом вижу, что, прежде чем сесть за руль, она смотрит прямо в камеру и посылает воздушный поцелуй.

Стерлинг присвистывает, пока брат убирает компьютер на стол.

– Классная машина, – комментирует Нова. – Только я бы, пожалуй, предпочла черную. Хромирование как-то безвкусно выглядит.

Грейсон наклоняет голову и мрачно смотрит на девушку.

– Это только твое мнение?

– Ну разумеется, – у нее почти получается сохранить бесстрастное выражение лица, но вскоре уголки ее губ все же поднимаются вверх.

– Судя по этому видео, я бы сказала, что она тоже объявила на тебя охоту, – меняет тему Эш.

Стил кивает.

– Да. На этой неделе Сильвер пять раз уезжала из отеля прямо перед рассветом. Я узнал, что она ходит в ночной клуб в старой церкви на окраине города. Недалеко от того места, где вы меня нашли. Она проводит там весь день, а когда темнеет, возвращается. Сегодня вечером я собирался тоже сходить туда осмотреться, но начался весь этот цирк с вашим появлением.

– Ты собирался в клуб в таком виде? – Нова так искренне ужаснулась этому, что я не могу удержаться от смеха. Я закрываю рот ладонью и опускаю голову вниз.

Стил осматривает себя с головы до ног и пожимает плечами:

– И что?

На нем сейчас черные ботинки, темные джинсы, которые явно давно нуждаются в стирке, и теплая рубашка с длинными рукавами, которая плотно облегает его худощавое туловище. Я тоже мысленно повторяю его жест. По-моему, все нормально.

– Да ты же сам на себя не похож, – встав с кровати и проходя мимо Грейсона, она цепляет его за рукав рубашки. – Вперед, – приказывает она.

– Что? Куда? – обреченно спрашивает тот, но все же встает на ноги.

– Купим твоему брату что-нибудь поприличнее для завтрашнего похода в клуб.

– А зачем тебе я?

– Потому что если выбирать между тобой и твоим напарником по ДНК, думаю, деньги есть у тебя.

– Неплохое предположение.

– Что? – Стерлинг смотрит на брата. – Грейсон, сколько у тебя с собой?

Игнорируя близнеца, тот натягивает пальто и берет ключи от фургона.

– Только быстро, – говорит парень, выходя за Новой из номера.

И за ними с громким хлопком закрывается тяжеленная дверь.

– Что ж, – Стерлинг хлопает в ладоши и встает с пола. Вытянув руки вверх, он выполняет несколько асан. Странно. – Теперь, раз у нас есть план, давайте закажем пиццу.

В мире смертных появляется Диньк.

– Кто-то сказал пицца? – стоя на тумбочке в обличье белки-летяги, он потирает свое белое меховое пузико. – Я такой голодный, что запросто приговорю все в одно лицо! Устроим соревнование?

Стил резко соскакивает со стула на колесиках. Я даже моргнуть не успеваю, как у него в руках оказывается нож, который вот-вот полетит в небожителя.

– Не, чувак, это будет нечестная игра, – тут же отвечает ему Стерлинг. Он что, не видит, что его брат вооружен, что ли? – Ты просто превратишься в какого-нибудь громадного зверя и сожрешь всю еду. Я не куплюсь на это… еще раз.

– Стил, может, вернешь нож на место? – предлагаю я. – Мы в безопасности. Здесь все свои.

– Что оно такое? – указывает брюнет острием на Динька.

– Это Диньк. Небожитель.

У Стила отвисает челюсть, а рука с колющим предметом опускается вдоль туловища.

– Присядь, нам нужно многое тебе рассказать.

Глава 8

– Вот оно что. – Стил снова садится на стул. – Значит, это – Динь-Динь?

– Ага.

– И он может превращаться в любое животное?

– Судя по всему, да. – Я наклоняюсь вперед, опираясь руками на стол. Губы растягиваются в лукавой улыбке. – Завидуешь?

– Честно? Немного.

Мы бросаем взгляд на Динька, который дрыхнет на коленях Новы. Пиццу привезли как раз к возвращению ребят с шопинга. Теперь девчонки смотрят перезапуск «Проект Подиум». Периодически Нова бросает в телевизор еду и недовольно фыркает.

Съев всего четверть кусочка, Диньк сказал, что хочет превратиться в кого-то другого, чтобы побольше слопать. У Стерлинга от подобного заявления чуть не случился припадок. Но вместо этого небожитель забрался к любимице на колени, свернулся калачиком и тут же вырубился.

Малявка становится предсказуем.

– А он неравнодушен к Нове, да?

– Это еще мягко сказано. Он буквально поклоняется ей.

Шатенка осторожно гладит его по голове. Только ей он разрешает прикасаться к себе и тискать. Я, конечно, могу попробовать, но что-то мне подсказывает, что останусь без пальца.

– Может, оно и к лучшему.

Стил наклоняет голову. С тех пор как он покинул Академию, Нова была немного не в себе. Может, она и не была влюблена в него, как я когда-то думала, но этот его поступок определенно сильно на нее повлиял. Я уже открываю рот, чтобы разъяснить ему, что имею в виду, как Стерлинг начинает орать:

– Купание голышом!

– Мечтать не вредно, чувак, – кричит ему в ответ Эш.

– Ты что, не хочешь окунуться, пока есть возможность?

– У нас в Академии есть огромнейший бассейн, с чего бы нам хотеть окунаться в эту помойку с кучей микробов?

– Точно, там, наверное, и клопы есть, – подключается Нова.

– В бассейнах не бывает клопов, – отвечает ей Стерлинг.

Шатенка пожимает плечами.

Стил неодобрительно качает головой на выходку младшего брата и снова обращает внимание на меня. Он перестает улыбаться, как только видит мое лицо, которое, скорее всего, сейчас призрачно-белого оттенка.

Ничего не могу с собой поделать. Стоит мне хотя бы подумать о погружении куда-то, кроме ванной, у меня начинается паника. Я моментально очень сильно потею, а пальцы рук и ног ощутимо и неприятно покалывает. Если бы я не контролировала свои переходы в фазу, наверное, уже была бы в спектральном мире.

Мысленно приказываю себе расслабиться.

– Ты в порядке? – спрашивает Стил. Он тянет ко мне руку, будто хочет коснуться, но одергивает себя, так и не дотронувшись.

Я стягиваю волосы в тугой узел на макушке, чтобы не было так жарко. Здесь что, отопление включили?

– Да, нормально. Просто не очень люблю бассейны.

Я стараюсь смотреть куда угодно, кроме лица брюнета, пока не становится очевидным, что я просто не хочу встречаться с ним взглядом. Он молчит, пока я снова не обращаю на него свое внимание.

– Ты не умеешь плавать?

Легко было догадаться.

– Да. И не сказать, что кто-то вообще пытался научить меня, – я стараюсь сказать это максимально безразличным тоном, даже широко улыбаюсь, чтобы казалось поубедительнее.

– Ну надо же, – говорит Грейсон, плюхаясь рядом со мной. – В жизни бы не подумал.

Он поочередно смотрит то на Стила, то на меня. Мы в свою очередь оба внимательно смотрим на Грейсона, сконфуженные его комментарием. Мы смотрим друг другу сначала в глаза, потом на подбородки. Становится неуютно.

– Ты о чем, бро?

– Про то, что вы все же отлично ладите.

– Да, – подает голос Стерлинг, занимая все оставшееся место за кофейным столиком. – Мы думали, что будет много истерик и горячих примирений. Кто знал, что вы, оказывается, можете разговаривать, как нормальная молодежь? Вряд ли это было частью ваших прелюдий.

На моих щеках тут же расцветает румянец. Я стопроцентно похожа на помидор. Касаюсь кончиками пальцев своей щеки и провожу по ней вниз. Я вся просто горю.

За моей спиной что-то шипит, наверное, Эш подавилась своим напитком.

Стыдно-то как.

Стил наклоняется вперед и бьет Стерлинга по руке… сильно.

– Чувак, больно вообще-то, – он откидывается на спинку стула, потирая свой бицепс. – Было бы за что.

– Получше фильтруй базар.

– Получше? В принципе фильтруй, – смеется Грейсон, и я кидаю на него сердитый взгляд. Это же он все начал.

Стерлинг усмехается:

– Ага, как будто от хождения вокруг да около будет какой толк. Да без меня у вас вообще ничего бы не было.

– Ну конечно, как же без тебя, Стерлинг.

– Я имею в виду, что эти двое… – парень указывает на меня и Стила, как будто в этом есть необходимость, – были…

– Заткнись, пожалуйста, – Стил отодвигает стул и встает из-за стола. Всю непринужденность будто ветром сдуло, дышать становится трудно.

Да, Стерлинг часто ляпает невпопад, но ведь он прав. Мы со Стилом действительно редко спокойно общаемся друг с другом. Либо показательно игнорируем друг друга, либо горячо спорим и выясняем отношения. Просто болтать с ним о чем-то, не чувствуя постоянного желания придушить и какого-то напряжения, это… здо́рово.

– Я пойду в душ. Нам скоро выходить, – развернувшись на пятках, брюнет направляется в ванную и громко захлопывает за собой дверь.

Я бросаю на Стерлинга косой взгляд, прежде чем удалиться к себе в номер, намереваясь тоже принять ванну.

* * *

У меня перехватывает дыхание. Вдохнуть и заорать как сумасшедшая тоже не получается. Я замахиваюсь рукой, намереваясь ударить, еще до того, как мои глаза открываются. Но меня кто-то останавливает. Я уже готова зарядить нарушителю ногой. И не важно, что я все еще лежу в постели. Но на меня что-то приземляется сверху.

– Спокойствие, это всего лишь я.

Стил?

Я расслабляюсь, пока мои глаза потихоньку привыкают к темноте. Моргаю и в самом деле вижу, что это и правда он наваливается на меня всем своим телом.

Убедившись, что я его узнаю, он убирает руку от моего рта.

– Какого хрена, Стил? – шепчу я. – Слезь с меня.

Наклонив голову, он смотрит сверху вниз. Наши тела плотно прижаты друг к другу.

– Черт. Прости, – говорит он и встает с меня.

Сев, я осматриваю комнату и обнаруживаю, что Эш все еще спит рядом со мной. На лице у нее маска для сна, а в ушах беруши. Если посреди ночи наступит зомби-апокалипсис, подругу сожрут самой первой.

На второй кровати на боку и спиной ко мне лежит Нова. Ее ровное дыхание свидетельствует о том, что она тоже крепко спит.

– Чего тебе?

Стил наклоняется над сумкой Эш и что-то там ищет. Поднимается он уже с этим «чем-то» в кулаке.

– Идем, – говорит он и жестом приглашает следовать за ним. Бесшумно, словно ниндзя, шагает по комнате и замирает у двери, глядя через плечо, иду ли я за ним.

Не иду.

Все еще сижу в постели, пытаясь понять, не сон ли это.

Вообще, если бы это был сон, Дюран, скорее всего, пришел бы без рубашки. Хотя бы с собой хочу быть честна, парень в отличной форме.

В почти кромешной темноте его лица толком не разглядеть, но благодаря моему сверхчеловеческому зрению я вижу, как он хмурит свои густые брови, подзывая меня к себе.

«Я правда соглашусь на это?» – спрашиваю я себя, вставая с кровати. На мне лишь топик и пижамные шортики.

Ответ, очевидно, положительный. Чем бы это ни было, я определенно соглашусь.

Я подхожу к Стилу, и он бесшумно выскальзывает за дверь. Берет меня за руку и молча ведет по длинному коридору.

Сказать, что я заинтригована, ничего не сказать. После нескольких поворотов терпению приходит конец.

– Куда мы идем?

Он смотрит на меня через плечо.

– Увидишь.

Скриплю зубами. Типичный односложный и ничего не проясняющий ответ. Зачем вообще спрашивала?

Ноги беззвучно ударяются о плотно набитый ковер, пока мы шагаем и то и дело куда-то поворачиваем в бесконечных коридорах. Ковер липкий и очень рыхлый. Мерзость. Жалею, что не потрудилась надеть какую-нибудь обувь перед выходом из номера.

Стил останавливается перед неизвестно куда ведущей дверью и возится с ручкой.

Он что, взламывает замок? Из-за его туловища ничего не видно, но, судя по звукам, так и есть.

Когда дверь открывается, меня снова берут за руку. Мозолями парень задевает особо чувствительные точки на моей руке, и я пытаюсь не задрожать. Я все еще считаю чужие прикосновения чем-то очень интимным. Вероятно, брюнет даже и не задумывается об этом, а я ничего не могу с собой поделать.

Переступив порог, я ощущаю в воздухе тяжелый запах влажности. На языке появляется чуть горьковатый химический привкус.

Перед нами простирается прямоугольный крытый бассейн, освещенный только двумя подводными лампами. Вода на поверхности неподвижная и гладкая, будто стекло.

– Держи, – Дюран протягивает мне кусок розовой ткани. Я на автомате беру в руки то, что он мне дает, и только потом понимаю, что это купальник. – Эш не будет против.

Сердце пульсирует где-то у горла, даже глотать нормально не получается.

Я отдаю купальник обратно, качая головой, но он не забирает его.

– Я туда не полезу.

– Еще как полезешь. Неумение плавать – для тебя непозволительная роскошь. В Академии должны были научить. – Указывает рукой на дверь в другом конце комнаты: – Бегом переодеваться.

В животе все переворачивается, а бабочки начинают танцевать сумасшедший танец.

– Ты в любом случае окажешься в воде. Даже если придется столкнуть тебя с бортика.

Я усмехнулась, будто мне рассказали не очень хорошую шутку. Но я знаю, что Стил серьезно. И, чтобы доказать это, парень делает шаг в мою сторону. Я отпрыгиваю.

– Ладно, ладно. Не надо. – Сделав глубокий вдох, осматриваю бассейн полным презрения взглядом. Я не готова заходить в воду… пока что. Но Дюран прав. Отсутствие данного навыка когда-нибудь сыграет не в мою пользу.

Херувим скрещивает руки на груди:

– Мне посчитать до трех?

– Я что, маленький ребенок?

Наклонив голову, он чуть приподнимает брови, тем самым показывая, что думает по этому поводу. В ответ я лишь пристально на него смотрю. Парень поднимает вверх один палец.

– Один.

Твою ж.

– Стой.

Рядом появляется еще один палец.

– Два.

– Это не смешно.

Судя по чуть приподнятому уголку губ, ему очень даже весело.

– Тр…

– Аааааа! – я бегу в женскую раздевалку, прежде чем Стил успевает подойти еще ближе. От кафельной плитки отражается громкий звук моих шагов, практически заглушая его смех.

Чтобы собраться с силами и выйти из своей безопасной зоны в виде ванной комнаты, мне нужно целых пять минут. Купальник у Эш совсем не вульгарный, во всех смыслах этого слова. Все что нужно прикрыто. Но я чувствую себя почти голой, одетая всего в пару кусочков ткани. Вероятно, потому, что до этого дня ни разу в жизни не надевала ничего подобного.

Я распахиваю дверь и вижу Стила, сидящего на стуле с закрытыми глазами. Грудь его обнажена, а руки убраны за голову, будто он загорает на пляже. Он выглядит таким расслабленным, что я невольно начинаю завидовать. Вот бы и мне чувствовать себя сейчас так же спокойно.

– Я уж подумал, что тебе нужна помощь с переодеванием.

– Ха-ха. Разве что в твоих снах.

Дюран откидывает голову назад и осматривает меня с ног до головы.

– В моих снах ты точно будешь в этом розовом бикини.

Я скрещиваю руки на груди и смотрю на него с максимальным недовольством.

– Прекрати. Когда ты говоришь такие вещи, то похож на какого-нибудь мерзкого извращенца. Или Стерлинга.

Он встает со стула, недоуменно изогнув одну бровь.

– Принято.

И совсем я не пялюсь на его накачанную грудь и пресс. Нет. Не я.

Сделав три больших шага вперед, Стил оказывается в воздухе, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Его тело с громким всплеском погружается в воду, поднимая вокруг себя тучу брызг и нарушая спокойствие водной поверхности. Над краем бассейна формируется небольшая волна.

Около моих ног образуется лужа. Я поджимаю пальцы, как только влага касается их. Кажется, вода в бассейне теплая, но по всему моему телу пробегает табун мурашек.

Может, все-таки не надо, а…

Парень выныривает с широкой улыбкой. Мокрые волосы падают ему на лицо. Но вместо того чтобы убрать их назад, он трясет головой, и пряди разлетаются во все стороны.

– Пути назад нет, – говорит он, словно читает мои мысли. – Ты уже согласилась.

– Принудительно, – отвечаю ему я, мысленно подбадривая себя: «Давай, Эмберли. Ты справишься. Много кто умеет плавать и не тонет. Это просто вода. Ты же каждый день ее пьешь и принимаешь в ней ванну. Здесь совершенно нечего бояться».

На цыпочках подбираясь к краю бассейна, я опускаюсь вниз, напряженно усаживаясь на край. Руки трясутся, но я это быстро скрываю. Опускаю одну ногу и позволяю ей погрузиться под воду. От ступни по коже медленно скользит прохлада. Температура воды чуть ниже моей собственной. Я осторожно погружаю вторую ногу и пытаюсь расслабиться, но это физически невозможно.

Стил стоит в воде чуть дальше от меня, но всего несколько сильных гребков – и он оказывается рядом и кладет руки на бортик слева от меня. Пока он садится, его рука касается моего бедра, но я делаю вид, что не замечаю этого.

– Так что у тебя за проблемы с водой?

Его прямота ставит меня в ступор. Мы с ним мастера хождений вокруг да около, а уж в построении эмоциональных стен и вовсе эксперты. Не уверена, что готова посвятить его в эту часть своей истории.

Уязвимость причиняет мне дискомфорт.

– У нас с ней прекрасные отношения, – уклоняюсь я от ответа. – На расстоянии.

Парень внимательно смотрит на меня, замечая то, как напряжено мое тело, и то, как я избегаю зрительного контакта.

– Дело ведь не только в том, что ты не умеешь плавать?

В яблочко.

– Ты боишься по какой-то причине.

Я прерывисто смеюсь.

– Ты имеешь в виду тот раз, когда меня во время наводнения унесло течением вниз по реке, или тот, когда я поскользнулась в бассейне в аквапарке, а спасатель сделал вид, что ничего не заметил?

Брюнет неожиданно напрягается, и его рука снова врезается в мою ногу, но я не обращаю на это внимания. У меня начался словесный понос.

– Или рассказать тебе о том, как я объясняла приемным родителям то, что ныряла в озеро, бассейн или реку в одежде, чтобы спрятаться от теневых тварей? Ни к чему хорошему это не приводило. Люди не хотят оставлять у себя девочку, которую считают лгуньей или выжившей из ума.

Провожу рукой по своим спутанным волосам.

– Честно говоря, было время, когда я и правда задумывалась, а не схожу ли я с ума на самом деле?

Я заканчиваю говорить, и единственное, что можно услышать в комнате, – звук воды, выходящей за края бассейна. Я концентрируюсь на ряби, идущей по водной глади, а не на парне рядом со мной. От внезапного наплыва эмоций мне становится очень жарко и лицо краснеет. Зачем я вообще рассказала все это?

Такое ощущение, что проходит целая вечность, прежде чем низкий тембр Стила эхом отражается по всей комнате.

– То, что случилось с тобой – несправедливо.

Я фыркаю.

– Не нужна мне твоя жалость. Жизнь вообще редко бывает справедливой.

Снова воцаряется тишина, и я украдкой бросаю на него взгляд.

– Я не жалею тебя, – черты его лица становятся жестче, но он злится не на меня. Он злится из-за меня. – Ты должна была расти в любящей, полноценной семье, которая помогла бы тебе понять наш мир. Никто не заслуживает такой участи, которая досталась тебе, – говорит он, явно читая между строк все, что я озвучила и о чем умолчала.

Уголки моих глаз начинает щипать. В груди разливается приятное тепло и что-то сжимается. Я снова смотрю на Стила, понятия не имея, что чувствую в данной момент. Эти ощущения просто разрывают меня изнутри. Прекращая наш зрительный контакт, я ищу путь отступления.

Кто сказал, что от проблем не убежать?

Мои глаза находят красную табличку с надписью «Выход» над дверью у другого конца бассейна. Я уже собираюсь удрать, как вдруг что-то щекочет мое предплечье.

Парень ведет кончиками пальцев вниз по моей руке. От его прикосновений по коже бегут колючие мурашки. Он доходит до запястья и накрывает мою ладонь своей.

– Вперед. Пора научиться плавать.

Опускаясь в бассейн на несколько футов[4], Дюран тянет меня за собой, и я соскальзываю с края, позволяя ему увести меня на глубину. Я оказываюсь по плечи в воде, и меня начинает трясти. Почти все тело немеет. Я понимаю, что этот страх не обоснован, но легче от этого не становится.

Это было плохой идеей.

Пульс и дыхание учащаются, а инстинкт самосохранения берет надо мной верх. Логическое мышление становится чем-то невероятно далеким.

Вода не холодная, но по всему телу пробегают мурашки, а волосы на макушке моментально становятся влажными.

В нос ударяет запах химикатов. Кажется, мне не хватает воздуха.

Передо мной начинают взрываться голубые и розовые всполохи света, но переход в спектральный мир кажется сейчас наименьшей из моих проблем.

Я потихоньку отхожу назад в надежде почувствовать, как плечи упираются в шершавый край бассейна, но этого не происходит.

– Эй, смотри на меня, – раздается низкий голос в звенящей тишине. – Со мной с тобой не случится ничего плохого.

Я хочу поверить ему, но страх очень забавная штука. Я могу в одиночку храбро сражаться с Отрекшимся, а какого-то крошечного бассейна боюсь до смерти.

Такие пироги.

Парень сжимает мою руку в своей. Другой поднимает подбородок, заставляя меня отвлечься от голубоватой водной глади на бирюзово-голубой омут его глаз, который с каждой секундой все ближе.

– Глубокий вдох. И выдох. Ты справишься.

Он пытается успокоить меня, и я это понимаю, но чем меньше расстояние между нами, тем сильнее колотится мое сердце.

Я пытаюсь глубоко дышать, как и советует Стил, но всполохи цвета усиливаются и завладевают всем моим вниманием. В кровь выбрасывается адреналин. Остановить переход уже невозможно, так что я просто сдаюсь и перехожу в фазу.

Глава 9

Все происходит как обычно. От одной вспышки к другой я переместилась из мира смертных в спектральный. Резкий запах хлора в воздухе сменился приятными цветочными нотами. Вода сверкала, будто хрустальная люстра, скрывая мою белую сверкающую ауру от всех врагов.

За это я благодарна. Но на этом все.

Чувствую учащенный пульс и снова начинаю паниковать. Я нахожусь в воде дольше, чем предполагала, и хотя до ближайшего края бассейна всего пара шагов, сейчас это расстояние кажется мне бесконечным. Поворачиваюсь, и что-то на дне тянет меня вниз.

Мои ослабшие колени подгибаются, и я падаю, заглатывая воду. Резко всплываю и откашливаюсь. С каждым новым сокращением тело рефлекторно сгибается, и в итоге я снова начинаю тонуть.

Вокруг моего туловища и колен обвиваются щупальца, и я откидываюсь назад. Пытаюсь освободиться из хватки неизвестного чудовища, барахтаясь и разбрызгивая воду во все стороны.

Вода вокруг кажется жидкими брильянтами, ослепляя своим сиянием.

Хватка становится крепче, не позволяя хоть как-то двигаться.

Как только рот «чудовища» оказывается у моего уха, я чувствую рядом с собой запах Стила, осознаю, что никакой это не монстр. Это Дюран держит меня.

Перестаю сопротивляться, пространство вокруг нас заполняет звук моего дыхания. Достаточно громкий, чтобы отдаваться эхом в воздухе спектрального мира, который дрожит при каждом выдохе. Парень все еще прижимает меня к своей груди.

Руками я держусь за его шею почти что в удушающем захвате. Колени были согнуты, так что я почти свернулась калачиком. Лицом я утыкаюсь ему в шею, кончики его волос щекочут мне лоб.

Паника потихоньку отступает, но заставить себя расслабиться и опустить руки пока не получается.

Что я там говорила про табун мурашек по коже? Теперь я вся буквально горю.

– Я могу тебя отпустить?

Вместо ответа издаю какой-то писк и буквально приклеиваюсь к нему, не оставляя даже миллиметра свободного пространства между нашими телами.

Грудь Стила вибрирует от едва слышного смеха.

– Пожалуй, побудем так еще какое-то время.

Боже, как стыдно. Спасибо, вселенная, что нас сейчас никто не видит.

Поправка, я рада, что нас не видит Стерлинг. Даже знать не хочу, чем бы это все кончилось.

Через несколько минут я окончательно прихожу в себя и тело расслабляется. Руки и ноги трясутся от долгого нахождения в напряжении. Откашлявшись, я отпускаю шею брюнета. Наши щеки соприкасаются, когда я отстраняюсь от него и отрываюсь от его груди.

Его руки все еще крепко держат меня за поясницу и чуть ниже колен.

– Ты можешь… ну… отпустить меня?

Пока он опускает меня, я смотрю на сверкающую водную гладь передо мной. Снова подступает паника, и опять прижимаюсь к нему всем телом, пытаясь вскарабкаться на него, как на дерево.

– Нет, нет, лучше не отпускай. Просто… может, держи меня как-нибудь по-другому?

– Не бойся, я здесь.

Заставляю тело расслабиться. Я могу отойти от него всего лишь на пару дюймов[5]. Чуть больше – и меня снова сковывает дикий страх.

Логическое мышление наконец-то начинает работать, но легче от этого не становится. А вот стыдно за себя – да. Вот бы все было по-другому. И пара каких-то дурацких инцидентов не посеяли во мне этот ужас. Наверное, я единственный Нефилим на планете, который боится воды. Что по человеческим, что по ангельским стандартам я просто нечто.

– Прочитала еще каких-нибудь книжек про голозадых оборотней?

– Что? – все мои мысли как ветром сдувает. Я смотрю на Стила, пытаясь понять, к чему был задан этот вопрос.

– Ты же говорила, что читаешь такие вещи, вот интересуюсь, как успехи. Ну те, про парней, на которых рвется одежда, когда они обращаются.

– Я никогда не говорила, что читаю такое, – я пытаюсь вспомнить, читала ли я вообще что-то, кроме учебников после приезда в Академию.

Брюнет наклоняет голову набок. Прядь мокрых волос падает ему на лоб, а на губах расцветает хищная улыбочка.

– Еще как говорила. Когда мы прятались в пещере от Отрекшихся. Твой первый день в Академии. Ты спрашивала, что случается с моей одеждой, когда я обращаюсь, потому что в тех романчиках она рвалась.

Вспоминаю тот день и тот разговор. Но ведь было совсем не так.

– Все было совсем не так.

– Разве?

– Ты же знаешь, что да.

– Может, напомнишь тогда?

– Нет желания.

– Почему нет?

– К чему вообще этот дурацкий разговор?

– Значит, хочешь поговорить о чем-то другом?

– Да, пожалуй.

– Может, обсудим тот факт, что ты стоишь в воде без моей помощи?

Что?

Я оглядываюсь вокруг и тихонько вздыхаю. Звук эхом отражается от стен, меняя цвет звуковых волн, витающих в воздухе, на розовый.

В самом деле. Я как минимум на расстоянии пары метров от Стила. Руки скрещены на груди, а не цепляются за него изо всех сил. Брюнет двигает руками в воде взад и вперед, создавая легкие волны на кристальной поверхности.

Он начал этот разговор, чтобы отвлечь меня. И это сработало.

– Думаю, начнем с лежания на спине.

– На спине? – Он что, не станет упрекать меня в недавней истерике? Совсем? Вообще на него не похоже.

– Да, скорее всего, если научишься лежать на воде, перестанешь так бояться.

Он говорит вполне логичные вещи, но «держаться на воде» звучит жутко. Мне придется лечь на спину и надеяться, что я не утону.

– Ты уже в воде. Смирись.

Парень расставляет руки в стороны. Кристальная водная гладь ласкает его тело, словно подсвечивая его темно-бронзовую кожу. По сравнению с ним я кажусь просто бледной поганкой. Поднимаюсь взглядом от его ладони до предплечья, бицепса, жилам на его шее и наконец фокусируюсь на его лице. Абсолютно невозмутимый вид, но в глазах читается вызов.

Я крепче обхватываю себя руками и прогоняю со своей кожи гусиные мурашки. Не уверена, что готова принять этот бой, но знаю, что в конце концов все-таки придется.

Глубоко вдохнув сладковатый воздух спектрального мира, я заставляю себя опустить руки и тянусь к ладони Стила. Он улыбается одним уголком губ, пока поднимает наши сцепленные руки вверх, медленно поворачивая меня к себе спиной и прижимая к своей груди.

Я слегка откашливаюсь, мне не очень комфортно находиться так близко к нему.

– Обязательно именно так?

– Да.

– Это точно не предлог, чтобы полапать меня?

Нет, серьезно.

Он усмехается, и его дыхание щекочет мне шею. От внезапного ощущения то ли ласки, то ли нежности по телу бегут мурашки. Я же обычный человек, в конце концов. Ну или наполовину человек.

– Может, уже начнем… – Я вскрикиваю, чувствуя, что теряю равновесие. Он точно сделал это специально. Одну руку парень держит у меня под спиной, а вторую под коленями, чтобы я держалась на плаву. Закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться на том, чтобы не умереть. Руки и ноги так сильно трясутся, что вода выплескивается за края бассейна.

– Мне снова спросить тебя про эти сопливые книжки?

– Заткнись.

– Ты знала, что Стерлинг не умел плавать до одиннадцати лет?

– Серьезно? – Дрожь постепенно отступает на второй план.

– О да. Он научился плавать в мире смертных, но в воду в духовном мире впервые зашел только через год. Его пугала искрящаяся вода и то, что он не мог разглядеть дна. Был уверен, что там живут кровожадные русалки, которые только и ждут, чтобы утопить его и сожрать.

Невольно начинаю очень громко смеяться.

– Почему он так решил? – На несколько долгих секунд воцаряется тишина. – Ты же здесь ни при чем?

– Я не всегда был идеальным старшим братом. Да и вообще, это нормально, когда старшие братья и сестры издеваются над младшими. Откуда я знал, что Стерлинг мне поверит?

В груди что-то знакомо кольнуло. Семья. Мне казалось, что я справилась с этими чувствами и мечтами давным-давно, но, видимо, рана только-только затянулась. Интересно, какой я была бы сестрой?

– Правда, однажды, когда я сказал Грейсону и Стерлингу, что ночью в их сны могут залезть Падшие и сожрать их мозги, они не спали три ночи подряд. Так что следовало бы догадаться, что шутка с русалками тоже прокатит. Но Грейсон к тому времени уже стал более сообразительным.

– Блин, Стил… это дико и как-то очень мрачно. Как ты вообще додумался до такого?

– У детей Нефилимов не особо радужное детство.

– И не только у них.

Какое-то время слышен только негромкий плеск воды. Жидкость, в которой я нахожусь, теперь дарит успокоение, а не причину для панической атаки.

– Хочешь поучиться двигаться в воде? – раздается голос Стила справа от меня, но не над моей головой.

Моргнув, я открываю глаза. Его лицо не появляется над моим, потому что он лежит на воде совсем рядом со мной. А значит, больше Дюран меня не держит. Меня вообще больше никто не держит.

Я сгибаюсь пополам и тут же ухожу на дно, набрав полный рот воды с химикатами. Всплываю, отплевываясь и кашляя.

– Ты чего это?

Брюнет встает, как солдатик, помогает мне удержаться на ногах и выпрямиться, и, не убирая рук с моих плеч, ведет к краю бассейна.

– Пожалуй, движение в воде отложим до следующего занятия.

Я лишь молча киваю, потому что все еще продолжаю кашлять.

Наклонившись, он кладет руки мне на талию, поднимает меня в воздух и усаживает на край бортика. Какой-то момент мы просто смотрим друг на друга. Мне должно стать неловко, я это точно знаю. Но этого не происходит.

– Думаю, пора возвращаться в реальный мир.

Я не вкладываю в эту фразу ничего такого, но, кажется, она как-то задевает Стила. Черты его лица заостряются, а губы сжимаются в тонкую линию. Дружелюбный взгляд становится настороженным. Он отстраняется от меня. Только теперь, когда все закончилось, я осознаю, что нам удалось хоть и ненадолго, но вернуть ту самую непринужденность.

Кивнув, брюнет выходит из бассейна. На меня попадает пара капель воды, когда он проходит мимо, возвращаясь в мир смертных. Сделав всего один шаг. Несколько долгих секунд смотрю на место его исчезновения, а потом закрываю глаза и концентрируюсь на выходе из фазы. Моргнув, я снова открываю глаза. Вода в бассейне больше не такая сверкающая, и в нос ударяет запах хлора.

Стил вытирается полотенцем. Наклоняюсь и беру второе, аккуратно сложенное, прежде чем сесть на стул рядом.

Вытираясь, наблюдаю за ним из-под ресниц, думая, почему же его настроение так резко изменилось. Не знаю, виноват в этом тот факт, что я только что поборола один из самых больших страхов, или то, что меня будто разбудили посреди ночи, вытащив из совершенно прекрасного сна. Но игнорировать перемену в нем у меня не выходит.

– Что произошло?

Парень смотрит на меня краем глаза, отказываясь даже повернуть голову в мою сторону. Внезапно почувствовав жуткое смущение, я заворачиваюсь в полотенце, закрепив его подмышками.

– Ничего. Ты все правильно сказала. Мы немного отдохнули от реальности, а теперь пора возвращаться. У нас впереди еще куча дел. Не стоило мне тебя задерживать.

Он берет свои вещи и идет к двери, даже не проверяя, иду ли я за ним. Его ладонь уже лежит на ручке двери, когда я окликаю его:

– Подожди.

Его спина очень напряжена, и на какой-то момент мне показалось, что он не станет слушать, но мышцы начинают расслабляться, и Дюран поворачивает на меня голову.

– Что?

– Я просто… спасибо. За урок плавания. Или как его лучше назвать… Было очень… здорово.

На самом деле я хотела сказать, что никто и никогда не находил времени, чтобы помочь мне преодолеть страх воды. И даже не пробовал, всем было все равно. И этот его поступок очень много для меня значит. Но слова застревают где-то у горла, и им не суждено быть озвученными.

Видимо, мое состояние передается и ему, потому что он заметно расслабляется. Он открывает рот, но закрывает снова. Я буквально чувствую, как его желание что-то сказать невесомо меня касается, словно живое существо. Но он только кивает головой, давая понять, что услышал, а затем открывает дверь и скрывается в коридоре.

Вздохнув, собираю вещи и следую его примеру. В нас обоих кипит целая буря из невысказанных слов. Когда-нибудь их станет так много, что они вырвутся наружу. Но время еще не пришло.

Глава 10

Большую часть дня мы проводим, просто слушая все, что Стилу известно о Сильвер и ее планах. К сожалению, информации не особо много. А потом делимся идеями относительно ее поимки. Стил все так же отчаянно жаждет поймать, а не убить ее. Думает, что у нее есть нужная нам информация, и я с ним согласна.

Его сестра – кладезь знаний. Она организовала похищение Блейза и Авроры, чтобы добраться до меня, но мы до сих пор понятия не имеем, зачем. Еще и тот шар, который был отправлен в резиденцию старейшин для изучения. Откуда он взялся? Он где-то найден или кем-то создан? У нас просто громадная гора вопросов, и, возможно, Сильвер сможет дать нам ответы.

Все мы согласны в одном – поймать ее будет непросто. С ней еще трое Отрекшихся, и это только те, о которых нам точно известно. Но даже знай мы их точное число, с Отрекшимися полагаться на вероятность – гиблое дело. Мы понимаем, что сестра Стила – грозный противник. И она знает, что мы охотимся за ней. Точнее, она знает, что брат охотится за ней. Надеемся, про то, что мы тоже сейчас здесь, еще не в курсе.

Сегодняшняя наша цель – разведка. Несколько часов мы проводим над чертежами клуба. Так как раньше там была церковь, в здании был сделан капитальный ремонт. Сравнивая старый и новый вариант мы обнаружили несколько помещений, которые не были учтены при обновлении. Идеальное место для совершения гнусных делишек. Что-то в этом клубе явно не так, и мы должны узнать, что именно.

Также мы выучили местонахождение всех входов и выходов и продумали как можно больше стратегий на случай различных непредвиденных обстоятельств.

После бурных обсуждений и споров было решено, что парни наведаются и осмотрят, что и как в клубе, этим вечером. Даже Диньк без дела не остается. Мы попросили его скрыть их ауры от всевозможных врагов из спектрального мира. Сначала он упирался, оправдываясь тем, что вообще-то ему поручили присматривать только за мной. Честно говоря, я думаю, больше всего его расстроил факт разлуки с Новой.

Наша работа – продолжать наблюдение за отелем, где живет Сильвер. Это, конечно, отстой, но я не жалуюсь. Сама мысль о походе в ночной клуб кажется мне нелепой. Я никогда не была там раньше. И настолько далека от категории тусовщиц, насколько это вообще возможно, так что была рада заняться чем-то другим.

– Как тебе этот топ? Идеален для похода в клуб, да? – Эш вытягивает перед собой золотистый блестящий предмет одежды, чтобы я оценила.

Я хмурю брови, посмотрев сначала на блестящую ткань, потом на подругу.

– Зачем ты вообще взяла его с собой? И какая разница? В клуб же идут только парни.

– А вот здесь ты ошибаешься, – неуверенность в голосе Эш выводит меня из себя. Обычно она так говорит, когда хочет сказать что-то, что мне не понравится.

– Ты это к чему?

Эш переводит взгляд на Нову, которой на нас абсолютно все равно. Нова достает из сумки пакет с едой для Динька. Тот в свою очередь прыгает на столе, хлопая своими маленькими беличьими лапками, в ожидании, когда дары от богини свалятся ему на голову.

– Ну… возможно, парни недооценили необходимость нашей помощи, – говорит Эш.

Я прищуриваю глаза, ни на секунду не поверив в этот ее аргумент.

– Может, скажешь мне, в чем дело на самом деле?

Эш закусывает нижнюю губу и чешет нос:

– Понятия не имею, о чем ты.

Кидаю на нее пронзительный взгляд. Не верю я в эту ее святую невинность.

– Тебе нужно подучиться у Стерлинга. Ты и вполовину не так хороша, как он.

Эш перестает кусать губу и строит виноватую гримасу.

– Им не нужна помощь, Эш. Они всего-то осмотрят клуб. Все это время Диньк будет скрывать их ауры в духовном мире.

– Диньк очень расстроен по этому поводу, – подает голос небожитель. Его щеки раздулись, а рот вымазан в чем-то оранжевом. Пока он говорит, изо рта у него сыплются крошки от сырной палочки. Закончив, он снова возвращается к запихиванию закуски из пенопластовой коробки себе в рот.

– Я это к тому, – продолжаю я, – что в этом нет ничего опасного. Зачем и нам туда идти?

– Мы тоже хотим посмотреть, что такое клуб, – быстро выпаливает Эш и закрывает лицо руками.

Я вскидываю руки к потолку, ругая за себя за то, что не предусмотрела такую вероятность развития событий. Эш с Новой спорили с парнями по этому поводу днем, но очень быстро сдались.

– Боже. Вы меня убиваете. Я не хочу идти в клуб.

– Эм, – пищит Эш. – У нас, может, больше никогда не появится такой крутой возможности.

Я старательно уговариваю себя не чувствовать вину за сказанное, укрепляя тем самым свою решимость. Хотя все равно чувствую, как она рушится.

– Даже если бы я и хотела пойти, мне все равно нечего надеть. Я буду как бомж на вашем фоне.

– Оно офигенное, – Нова вынимает из сумки Эш синий кусок ткани и прикладывает его к себе. Крутится взад-вперед перед зеркалом, разглядывая себя со всех сторон. – Как-нибудь обязательно возьму у тебя поносить. Синий хорошо подчеркивает мою фигуру.

– Блин, Эш. Вот зачем, а… – я падаю обратно на кровать и крепко зажмуриваю глаза. У Новы в руках бандажное платье, которое я примеряла в Гленвуд-Спрингс. У меня абсолютно вылетело из головы, что подруга купила его в тот день, когда на меня напали Отрекшиеся.

Кровать чуть качается и прогибается. Открываю один глаз. Надо мной нависает лицо Эш.

– Ты преувеличиваешь. Это же просто платье. Оно не убьет тебя, если наденешь его хотя бы разик.

– Во-первых, – я поднимаю один палец в воздух, – это не платье, это – расфуфыренный топ. Во-вторых, – поднимаю второй палец, – может, и убьет, мы не можем знать наверняка. В нем можно запросто хватануть переохлаждение.

Эш наклоняет голову и кидает на меня ироничный взгляд.

– Ты – неф, который может создавать и кидаться огненными шарами, Эмберли. Сомневаюсь, что ты в принципе можешь замерзнуть до смерти.

– И третье, – продолжаю я, не выдержав, – я не стану надевать шмотку, чтобы целая орава парней пускала слюни на мое декольте и норовила залезть под юбку.

– Минуточку, – кажется, Нова разозлилась. Приподнимаюсь на локте, чтобы увидеть ее. Одна рука, сжатая в кулак, упирается в бок, во второй сжато эластичное синее платье. Ее идеальное лицо омрачает хмурый взгляд. – Носить такие потрясные платья, как это, нужно для себя самой, а не для кого-то там.

– В смысле для себя? – Нет, мне правда любопытно.

– Думаешь, я так одеваюсь, только чтобы привлечь мужское внимание?

Ну… Она правда хочет, чтобы я на это ответила?

Она наклоняет голову:

– Ничего подобного, ясно? Я надеваю те или иные вещи, несмотря на всеобщее внимание ко мне. Просто ношу то, что мне нравится. Возможно, у меня есть чувство цвета или стиля. Одежда помогает мне чувствовать себя уверенной и красивой. И я абсолютно не нуждаюсь в комментариях от мужского пола, чтобы чувствовать себя такой. Я уже знаю, что я прекрасна, – пальцами с идеальным маникюром она перекидывает темно-каштановую прядь волос через плечо. – Я это все к тому, что не стоит позволять страху и беспокойству о том, что подумают люди, мешать тебе делать то, что хочется.

– Я и не…

– Нет, позволяешь. Я помню, во что ты была одета в свой первый день в Академии. В мужские шмотки на несколько размеров больше тебя. Ты пыталась спрятаться за этими тряпками. Я понимаю, откуда это желание, ведь до нашей встречи ты жила на улице. Но теперь твоя реальность изменилась, Эмберли. С нами ты можешь быть той, кто ты есть. Или хотя бы попытаться выяснить это. Мы не станем тебя осуждать. И вообще, кому какое дело, что там подумают или не подумают парочка парней из захудалого ночного клуба, когда увидят тебя?

Я моргаю, глядя ей в глаза. Она выдала неожиданно вдохновляющую речь. Не то чтобы я считала Нову дурочкой, я знаю, что это не так, но она показала ту сторону вопроса, о которой я раньше не задумывалась.

– Так что, – Нова кидает мне платье, оно приземляется на мятое покрывало рядом со мной, – надень его сегодня. Если по ощущениям вещь окажется не твоей, ты хотя бы будешь точно это знать. Черт, даже можешь снова носить те отвратные мужские тряпки, если хочешь. Главное, чтобы тобой руководили не предубеждения, а ты сама. Не прячься от мира в этих мешках, если тебе это не в кайф.

Я смотрю на Эш, но она лишь молча пожимает одним плечом, как бы говоря мне: «Попробовать стоит, да?»

– И кстати, – Нова поворачивается к нам спиной и смотрится в зеркало, – было бы круто, если бы ты перестала одеваться как двойник Эш. Как-то это все черезчур в духе «Степфордских жен»[6].

– Эй, – подает голос Эш. И вытягивается, как по струнке.

Нова приподнимает одну бровь и кидает на нас пронзительный взгляд через зеркало.

– Извини, что порчу твой праздник жизни, Эш. Но ты и сама знаешь, что все так и есть. Эмберли – не твоя Барби, которую можно наряжать во что угодно. Она должна понять, что ей нравится, и найти свой стиль.

– Надень что-нибудь блестящее. Все любят блестки, – Диньк с такой серьезностью выдает этот модный совет, что мне приходится сделать вид, что я подавилась, чтобы не рассмеяться.

Скрестив руки на груди, Эш горбит спину и вздыхает. Локоны, свисающие ей на лоб, слегка пружинят взад-вперед. Повернувшись ко мне, подруга смотрит на мятое платье у меня на коленях, а затем на меня. На ее лице расцветает довольная улыбка.

– Но это же не значит, что мне нельзя помогать тебе с макияжем?

* * *

Я почти голая.

Ладно, технически это не так, но ощущения сейчас именно такие. Я в короткой кожаной куртке, которую одолжила Нова, но мои ноги оголены намного больше обычного. Я постоянно одергиваю подол. Подруга каждый раз шлепает меня по рукам. Я дала этому платью шанс, но почти на все сто уверена, что это не мое.

Однако я просто без ума от черных ботильонов с бахромой, которые одолжила мне Эш. Благодаря каблукам с шипами мой рост достигает примерно шести футов. И хоть меня немного шатает по дороге, я чувствую себя рокершей и должна признать, мне нравятся эти ощущения.

Дует холодный среднезападный ветер, и позади меня развевается серебристо-красное торнадо из моих волос. Я плотнее укутываюсь в куртку.

Она едва прикрывает мою грудь. Зачем Нове понадобилось что-то настолько непрактичное? Спасибо Создателю за горячую ангельскую кровь, иначе я бы давно превратилась в сосульку.

– Как мы и договаривались, парни уже внутри. – Эш поправляет прядь волос у виска, пока мы обходим здание. Парковка и вход в клуб были с другой стороны. Хорошо, что сегодня не такая холодина, как вчера.

– Я все еще считаю, что нужно было их предупредить. Не посадят же они нас за решетку за то, что мы пошли за ними. – Вижу длиннющую очередь перед входом в клуб. Класс. Усиленно стараюсь не замечать взглядов, направленных в нашу сторону. – Может, зайдем с другого входа? Ни к чему привлекать лишнее внимание.

Нова позади меня фыркает:

– Как будто от этого что-то изменится. На нас все равно будут смотреть. Потому что мы выглядим по-тря-сно.

Добираемся до середины толпы. Нова продолжает движение, а мы с Эш останавливаемся. Не сбавляя темпа, она оглядывается на нас и кричит:

– Очереди – это не для меня.

Вот же блин.

Толпа девчонок перед нами кидает на нас с Эш убийственные взгляды, пока мы пробираемся к подруге. Догоняем мы ее только у самого входа. Здоровенный лысый лоб, очень похожий на мистера Пропера, тщательно, буквально с головы до ног, осматривает подругу. Видимо, его все устроило, так как он отстегивает перед ней красную бархатную веревку, позволяя войти.

– Они со мной, – мурлычет она охраннику. Тот хмурится, но отходит в сторону, дернув подбородком и давая понять, что мы тоже можем пройти.

Я буквально чувствую на себе сотни глаз разгневанных тусовщиков, ожидающих своей очереди, и стараюсь не поднимать глаз, семеня за своими друзьями. Грохот клубной музыки отдается у меня в груди, хотя мы еще даже в зал не зашли.

По спине пробегают неприятные мурашки. Хоть я и не была в клубе до сих пор, я уже наверняка знаю, что это точно не для меня. А вот Нова, наоборот, начинает двигать плечами и бедрами в такт музыке. Эш более сосредоточена, она изучает все вокруг с широко открытыми глазами, голова ее тоже покачивается из стороны в сторону.

Я же могла только хлопать в ладоши, но это было бы максимально неловко, и я это понимаю.

Шатенка открывает входную дверь и заходит в зал, мы с Эш следуем за ней. Меня ослепляют яркие огни, и я часто моргаю. Не сразу, но мне все же удается прийти в себя. Честно говоря, у меня такие ощущения, словно я попала в другой мир.

Мы находимся в туннеле. Потолок над головой, а также стены по обе стороны от нас полностью черные, но все сияют разноцветными огнями. Очень дезориентирует. Как только сосредоточиваюсь на одном огоньке, он исчезает, и мое внимание отвлекается на другой.

Из отверстий вокруг сияют пульсирующим светом и кружатся в такт музыке лазеры. Каждые несколько секунд все эти цветастики начинают часто мигать, вынуждая меня моргать.

Как вообще люди это терпят? У меня сводит желудок и начинает подташнивать от громких звуков и мерцания вокруг. Кто-то правда считает это крутым развлечением?

Очевидно, Нова относится именно к этой категории людей. Как только мы выходим из туннеля, она поднимает руки вверх и направляется прямиком в толпу. Она моментально теряется из виду в этой куче людей в таком маленьком помещении.

– Нам пойти за ней? – спрашиваю я у Эш. Чтобы быть услышанной, приходится кричать.

Эш смотрит наверх. Проследив за ее взглядом, я вижу женщину, свисающую с потолка. Одетая в нечто похожее на бикини с блестками, она делает какие-то акробатические трюки, держась за красные шелковые занавески. Длина их всего на несколько футов не достает до танцующей толпы внизу.

Встряхнув головой, Эш фокусирует внимание на мне.

– Не, думаю, она прекрасно справится и без нас. Давай осмотримся здесь.

Взяв меня за руку, она ведет меня мимо народа, сгрудившегося на танцполе.

Как мы найдем что-то полезное в такой обстановке? Танцпол с трех сторон огибает барная стойка. К ней прижимаются по три человека. Лишь небольшое расстояние между ними и танцующими позволяет хоть как-то перемещаться. Слава богу, я надела туфли на каблуках, иначе бы ничего не увидела, кроме людей, окружающих меня со всех сторон.

Стараюсь быть начеку. Чем дольше мы пробираемся сквозь пьяную толпу, тем больше я теряюсь. Мои инстинкты полуангела сходят с ума.

Музыка такая громкая, что у меня внутри все трясется, а барабанные перепонки готовы разорваться. С каждым ритмичным ударом головная боль усиливается. Глаза зажмуриваются от постоянно мигающих и вращающихся лазеров и стробоскопов. Из-за этого сфокусироваться хотя бы на каком-то определенном человеке в этом муравейнике невозможно.

В нос ударяет резкий запах пота, смешавшийся с запахом какого-то дезодоранта. В животе все переворачивается. Смрад настолько сильный, что я буквально чувствую его на вкус. Содержимое желудка просится наружу, свободной рукой приходится зажать рот и нос, чтобы меня не вырвало.

Слишком много всего.

На меня кто-то падает, я отпускаю руку Эш и, спотыкаясь, еле иду в сторону танцпола. Сориентироваться невозможно, и сзади, и спереди меня толкают люди.

Ищу кудрявую голову подруги, но в промежутках между вспышками замечаю что угодно, кроме нее. Чей-то локоть, подбородок, рисунок на футболке какого-то парня, стоящего чуть впереди меня.

Хочу лечь в позу эмбриона и закрыть уши руками, но боюсь, что меня растопчут.

Я – потомок ангела, прирожденный воин, побеждена громкой музыкой и толпой пьяных людей вокруг.

Меня толкают в спину, и я падаю на какого-то парня. Руки приземляются ему на плечо и оставляют следы на его кофте. Мои ладони потные и влажные.

Мерзость.

Я быстро убираю их и делаю шаг назад, но меня все-таки замечают. Молодой человек, на которого я случайно налетела, поворачивается в мою сторону. Окинув меня беглым взглядом, от которого захотелось натянуть себе юбку по самые щиколотки, он развратно улыбается. В его глазах загорается интерес, хотя, судя по всему, он даже глаза нормально открыть не в состоянии.

Либо он пьян, либо под кайфом… а может, все и сразу. При опьянении у людей притупляются почти все чувства и инстинкты, в том числе и врожденная боязнь Нефилимов. Усвоила это на горьком опыте с одним из своих приемных отцов. В той семье от меня отказались, после того как я воткнула вилку в ногу главе семейства. В один из вечеров он пытался приставать ко мне на кухне.

Делаю еще один шаг назад, но моему отступлению мешает толпа за спиной. Я поворачиваюсь с намерением скрыться в ней, но потные руки парня обхватывают меня за талию и тянут назад, прижимая к липкому туловищу. Толком не успеваю осознать происходящее, а он уже опускает лицо к моей шее, и моего лица касается влажное зловонное дыхание.

Боже, меня сейчас стошнит.

Резко дернувшись, я отвожу локоть назад, прямо в живот этому полудурку. На самом деле меня распирает от желания впечатать его мерзкую рожу в пол, но тогда могут возникнуть проблемы.

Сопротивление срабатывает должным образом, и этот идиот убирает с меня свои потные лапы. Не оборачиваясь и не проверяя, все ли с ним в порядке, ныряю в толпу танцующих. И мне все равно, жестоко это или нет. Нужно выбраться отсюда как можно скорее. Но каким-то образом я все больше и больше углубляюсь в танцпол и кучу людей вокруг.

Электронная музыка сменяется более плавным ритмом, свет становится не таким ярким, чтобы создать романтичную атмосферу. Чуть раньше я была бы этому рада, но теперь из-за того, что зал освещают только несколько вращающихся прожекторов, рассмотреть что-то становится труднее. Я пытаюсь напрячь свое острое зрение, но перед глазами снова появляется лишь несколько ярких вспышек, а после все снова погружаются в темноту.

Внезапно мою голову пронзает пульсирующая боль, будто кто-то протыкает виски иглой. Крепко зажмурившись, я зажимаю руками уши и концентрируюсь на своем дыхании, пытаясь делать глубокие вдохи и выдохи ртом.

Отголоски музыки все еще отдаются в теле вибрацией, а кожа начинает неприятно нагреваться. Лопатки словно огнем прожигает острая боль, и я невольно начинаю шипеть.

Сбросив с себя куртку, позволяю ей упасть на пол. На какую-то миллисекунду в моей голове проносится мысль, что это вещь Новы и ее нужно беречь, но она быстро уходит на второй план из-за множества других не совсем приятных ощущений.

Жжение в спине становится все сильнее, и только тогда до меня наконец доходит, что происходит.

У меня вот-вот распустятся крылья. Прямо здесь. Перед кучей народа, посреди танцпола в ночном клубе.

Дела плохи.

У меня начинается паника.

Перед глазами появляются цветные пятна, но я не могу понять, лазеры это или огни спектрального мира. Я снова закрываю их, но цветное мерцание не исчезает.

Мне не хватает воздуха. Каждый вдох будто обжигает легкие. Я начинаю задыхаться.

Появление моих крыльев теперь лишь вопрос времени. Вероятно, они будут ранить или даже резать на части любого человека в радиусе десяти шагов от меня. Ну или я перенесусь в спектральный мир. Любой из вариантов будет означать разоблачение перед Отрекшимися, находящимися сейчас здесь.

Я пытаюсь успокоиться, но у меня не выходит. Чувствую, как по моей голове стекает капелька пота.

На спину, туда, где растут крылья, ложится и давит чья-то рука. Вопреки ожиданиям вместо очередного приступа бешенства прикосновение дарит приятное ощущение прохлады. Я с облегчением выдыхаю и чуть приподнимаю веки в надежде, что яркие всполохи света будут не так мельтешить из-под ресниц.

Кто-то передо мной подходит чуть ближе, переместив руку с моей спины на плечо. Я вижу только широкую грудь, обтянутую черной тканью, поэтому приказываю себе посмотреть вверх.

Какое-то время Стил разглядывает мое удивленное лицо и тянет меня на себя.

Глава 11

Я добровольно падаю в его объятия и утыкаюсь лицом в грудь, пока его руки снова гладят мою обнаженную спину. От его прикосновений тело остывает. Это, конечно, странная реакция, но я не жалуюсь. Каким-то образом он остужает мой огонь, контролирует бушующее пламя внутри. Я не особо понимаю, в чем дело, но какой бы ни была эта магия, в такие моменты, как сейчас, я ей очень благодарна.

Глубоко вдыхаю воздух, пахнущий Стилом, и мое сердцебиение переходит с режима бешеной чечетки на более плавный ритм. Собрав несколько прядей моих волос, он перекидывает их через плечо и наклоняется ближе ко мне. Наши лица соприкасаются, а его губы едва задевают мое ухо, когда он говорит:

– Стоило догадаться, что вы не сможете усидеть на месте. Тебе нужно выйти на улицу. – Я слышу его только потому, что он говорит мне прямо в ухо, но даже так он практически кричит. Тем не менее мое тело не всегда адекватно реагирует на его присутствие, и везде бегут мурашки от осознания происходящего.

Я киваю, и мои губы случайно касаются его подбородка.

Какое-то мгновение мы снова стоим неподвижно, но через пару секунд брюнет разворачивается и кладет свою руку в мою, сцепляя пальцы в замок. В сравнении с тем, как держала меня Эш, его хватка намного крепче и ее не так легко разорвать.

Толпа перед Стилом расходится, будто Красное море, когда он уводит меня с зоны танцпола. Словно ощущают его ауру на подсознательном уровне и уже заранее понимают, что с ним лучше не шутить. Вот бы и меня так все боялись с детства. Конечно, так как я полукровка, многие люди сторонились и не любили меня, но далеко не всегда держались на расстоянии.

Фокусирую взгляд на затылке парня, пока мы пробираемся сквозь танцующих. Мне следовало бы поискать в зале Отрекшихся, но мой желудок еще не оклемался от недавнего кошмара. Концентрация на чем-то одном помогает мне прийти в себя.

Цветные огоньки клуба отражаются в его черных волосах, которые сейчас так похожи на нефтяную пленку, завораживающую своими переливами. Я не успеваю заметить, что мы оставили толпу людей позади, до тех пор, пока Стил не затягивает меня в темный коридор.

Мое зрение нефа возвращается, ведь бесконечные огоньки не проникают в узкое пространство перед нами. Мы погружаемся во тьму, и я облегченно выдыхаю. Тьма в сочетании с прохладными прикосновениями успокаивает и возвращает ощущение полного контроля над собой.

В конце коридора нас ждет металлическая дверь, которую Дюран тут же распахивает, вытягивая меня за собой. Я переступаю через порог навстречу свежему ночному воздуху.

Позади нас раздается громкий хлопок.

– Надеюсь, она не блокируется автоматически.

Вид у Стила абсолютно равнодушный, он только слегка приподнимает бровь.

– Даже если и так, я просто сломаю замок. И все.

Да. Точно. Как будто закрытая дверь помешает ему куда-то попасть, если нужно.

– Тебе лучше? – спрашивает, не глядя на меня. Внимательно рассматривает переулок.

– Да. Все-таки клубы – это не мое, – это еще мягко сказано.

Эта дверь выходит в тупик. Оглядываясь через плечо, осматриваю часть улицы, пока разгоряченная кожа остывает в ночной прохладе. Около входа в клуб горит фонарь, и я вижу, как три соответствующе одетые девчонки проходят мимо него, исчезая за углом здания. Остальной переулок освещает лишь лунный свет.

– Эш со Стерлингом и Грейсоном, – говорит Стил. Боже, я просто ужасная подруга. Напрочь о ней забыла. – Она чуть с ума не сошла, когда тебя потеряла.

Я потираю лоб. Голова все еще болит, хотя уже значительно меньше.

– Я сказал ей, что без проблем тебя найду. А она сейчас в здании, ищет тебя с ними вместе.

– Почему ты был так уверен, что найдешь меня? В такой толпе я могла оказаться где угодно. – Звук захлопнувшейся двери за моей спиной просто ничто в сравнении с музыкой, звучащей в клубе. В голове отдается каждый ритмичный удар.

– Тебя несложно найти, – парень наконец-то смотрит на меня. – По крайней мере, мне.

Я расправляю плечи. И как это вообще понимать?

Немой вопрос в моем взгляде остается без ответа, брюнет уводит диалог в другую сторону.

– Очень смело, – жестом указывает на платье. Щеки начинают гореть. Я согласна с идеей Новы о поиске своего стиля, но бандажные платья – явно не мое. Честно говоря, мне очень хочется вылезти из этого наряда и надеть какие-нибудь штаны. А вот ботинки Эш я попридержу и куртку Новы…

– Твою ж! – хлопаю себя по рукам, лишь подтверждая очевидный факт. – Я потеряла куртку Новы.

Стил улыбается:

– Будешь расплачиваться за нее до конца жизни.

– А то я не знаю, ага, – я поднимаю голову вверх, на небе нет ни звездочки. Однажды я видела, как Нова наехала на нашего одноклассника за то, что он пролил на нее газировку. Это была обычная хлопковая футболка, а не дорогущая кожаная куртка. Кладу руки на талию, обдумывая, как ей это преподнести. А если сказать, что ее спер Отрекшийся, она поверит?

Мозолистые ладони Стила скользят по моим плечам, и я подпрыгиваю на месте. Опускаю голову и обнаруживаю, что он стоит прямо передо мной. Медленно проводит своими большими руками вверх и вниз по моим предплечьям, согревая остывшую кожу.

– Замерзла?

Я вся в мурашках, но мне не холодно. Качаю головой, но парень не отпускает меня и не перестает растирать мне руки. Невольно по всему телу пробегают мурашки.

– Уверена? – он наклоняет голову и придвигается ближе. Он прекрасно понимает, что происходит, но я сейчас просто не в том состоянии, чтобы злиться. Теперь его остужающие прикосновения оказывают противоположный эффект. По моим венам распространяется тепло. Потрясающий контраст с холодным, зимним ветром, обжигающим мою кожу.

Мы со Стилом через многое прошли вместе. И притяжение, которое возникает между нами… наверное, я наконец-то готова узнать, к чему оно приведет. Да, сейчас не лучшее время, но, наверное, для потомка ангелов вообще не существует такого понятия. Возможно, пора просто проживать и наслаждаться моментами, когда бы они ни наступили. Может, Нефилимы и живут дольше людей, но нет никакой гарантии, что завтра ты еще будешь в этом мире.

Протянув к парню руки, одну я кладу ему на грудь, а вторая располагается на его шее. Зрачки парня расширяются так сильно, что за их чернотой почти незаметна тоненькая линия радужки аквамаринового цвета. Я делаю шаг вперед, играясь с прядками на его затылке.

– Так, начинаю переживать, – говорит он. – В последний раз, когда произошло что-то подобное, мне сильно досталось.

– Хочешь сказать, что не заслужил?

Наклонив голову и приблизившись максимально близко, трется носом о мою щеку и шепчет в ухо:

– Еще как заслужил.

Брюнет чуть отстраняется, и мой взгляд скользит по его чертам лица, которые в лунном свете кажутся чуть острее. Он будто создание из иного мира, посланное оберегать меня.

Может, так и есть. Может, у него получается.

– Эмберли, то, что происходит между нами… – пальцами проводит линию от моего плеча до запястья. Я закрываю глаза, мне приятно его прикосновение. – Я не уверен… – Тишина затягивается, и я снова открываю глаза. – Я не уверен, что это настоящие чувства.

Вот они, страхи, которые я предпочитаю оставить при себе. Иногда между нами разве что искры не летят. Это настоящая любовь или просто гормоны сходят с ума? А может, дело вообще в чем-то другом и это «другое» просто лишает нас возможности выбора?

Я делаю шаг назад в нерешительности. Стил отпускает меня, но делает шаг вперед. Едва касаюсь холодной двери позади меня, но не наваливаюсь на нее целиком. От невообразимого сочетания холодного металла за моей спиной и жара, исходящего от парня, начинает кружиться голова.

Где-то на задворках сознания снова эхом отдается шепот: «Мой».

Его лицо напрягается, выдавая сомнения. Я буквально вижу, как в его сознание закрадываются сомнения и тревога. Свет в его глазах меркнет, и его хватка слабеет.

Я хочу продлить эти ощущения. Наблюдая, как Стил отстраняется от меня, я делаю первое, что приходит на ум. Притягиваю его обратно.

– Сейчас они настоящие, и это самое важное на данный момент.

Он опускает руки по швам, а мои все еще прижимаются к его груди и шее. Прежде чем он успевает разорвать наш контакт и испортить этот прекрасный для нас обоих момент, я тяну его за рубашку, сжимая и растягивая ворот.

Меня определенно чем-то привлекает такой растрепанный вид. Некая небрежность.

Совершенство вообще переоценено.

Перестаю играть с прядками его волос у затылка и чуть надавливаю, приближая его к себе.

В этот самый момент Стил полностью в моей власти и готов исполнить абсолютно любую мою прихоть и желание. И сейчас я хочу вспомнить, каково это, когда его губы оказываются на моих.

Он наклоняет голову, чтобы наши лица были на одном уровне. Теперь нас разделяет всего лишь один короткий миг. Наши губы наконец встречаются в невинном и легком поцелуе. Наверное, именно таким должен был быть наш первый. Если каждый раз будет пробирать меня настолько, я не против почаще вот так отключаться от мира.

Стил прижимается ближе, не давая оторваться от него, и углубляет поцелуй. Где-то между лопатками, там, где сложены крылья, чуть покалывает. Но я знаю, они не появятся.

Наши губы встречаются один, два, три раза.

Парень отстраняется ровно настолько, насколько нужно, чтобы рассмотреть мое лицо. Он кладет ладонь на мою шею, большой палец гладит пульсирующую вену.

– Эмберли, – шепотом и на выдохе зовет он меня по имени. В его глазах появляется лихорадочный блеск. Мне интересно, что он хочет сказать, но еще больше я хочу снова ощутить вкус его губ. Я опускаю взгляд на них, пока он рукой зарывается в мои волосы. – Ты такая милая.

Я придвигаюсь ближе, чтобы оказаться в его объятиях, но все происходит не совсем так, как я планировала. Дверь за моей спиной открывается, и, прежде чем упасть на Стила, я врезаюсь в него лбом.

Он охает от неожиданного столкновения, делая пару шагов вперед. Каблук скользит по камням, и я подворачиваю лодыжку. Если бы не хорошая реакция Дюрана, я бы сейчас лежала на земле с мокрой задницей и, возможно, разодранным коленом.

– Я посмотрю на улице, – без сомнения, это Стерлинг. – О, привет. А вот и вы.

Я буквально чувствую, как брюнет закипает и раздраженно вздыхает.

– Ты очень вовремя, чувак, – он не отпускает меня, пока я пытаюсь поймать равновесие.

Приняв устойчивое положение, я закрываю рукой лицо. Оно просто горит, как будто я побывала в печке. Наверняка я сейчас красная, как томат.

Опустив голову, отхожу от Стила и поворачиваюсь к Стерлингу, не поднимая лица. Младший близнец Дюран прислонился к кирпичной стене по правую сторону от двери в клуб. Руки скрещены на груди, одна нога согнута в колене и опирается на стену. Он даже не пытается скрыть широкую улыбочку и пляшущих чертиков в глазах. На ум сразу приходит слово «самодовольный».

– Та-а-ак, ну-ка скажите мне, чем это вы тут занимались, пока мы по всему клубу вместо Отрекшихся искали вас распрекрасных?

– Ничем.

– Не лезь не в свое дело, Стерлинг.

А можно спалиться еще очевиднее?

Стерлинг тихо усмехается. В конце концов, он не совсем идиот.

– Классная помада… Стил.

Я смотрю на Стила, тот в свою очередь вытирает рот тыльной стороной ладони. Когда он опускает руку, на ней остается насыщенное малиновое пятно.

Пойманы. С поличным.

Близнец улыбается еще шире:

– Девочки и мальчики, честное слово, вам нужно вернуться. Все и так идет наперекосяк. Ну ты знаешь, каково это, когда нас окружают пьяные люди. – Он отталкивается от стены и поднимает руку, чтобы почесать лоб. – Даже я уже устал от местных девиц, так что дела плохи. Да и за нашими девчонками нужно присматривать. За Эш, в крайнем случае. Нова, похоже, отрывается по полной.

Брюнет запускает руку себе в волосы:

– Мы должны были это предвидеть.

– Да, – соглашается Стерлинг. – Слетелись как мухи на… говно.

– Фу. Потрясающее сравнение, Стер, спасибо.

Он снова широко улыбается, показывая почти все зубы.

– Таков уж я. Куда ни глянь, везде потрясающ.

– А я могу описать тебя другой парой ласковых.

– Красивый? Харизматичный? Непобедимый?

Я сжимаю губы. Только. Не. Смеяться. Поощрение его мерзкого поведения ничем хорошим не заканчивалось.

– Типа того, – отвечаю я, как только понимаю, что порыв веселья прошел.

– Так я и думал. – Он подходит ко мне, кладет руку мне на плечо и ведет ко входу в клуб. – А теперь вперед. Я даже не расскажу вам, кто прижал Грейсона. Уверен, он сам захочет поделиться этим с вами.

– Уже уходите?

Мы со Стерлингом замираем на месте. Позади нас раздается глухой рык.

Я поворачиваю голову и смотрю вдаль. Да, мы пришли сюда, чтобы найти ее, но у меня все равно что-то переворачивается, когда я замечаю Сильвер.

– Это правда она, – похоже, Стерлинг даже не понял, что сказал это вслух. До сих пор он знал, что сестра жива, только с чужих слов. Наблюдение за ней на видео записи ни в какое сравнение не идет с личной встречей.

– А это мой младший братик? Давно не виделись, малыш, – девушка медленно идет в нашу сторону, с каждым шагом становясь все ближе. Цоканье ее каблуков по асфальту отдается жутким эхом.

Смело и решительно.

– Сильвер? – Стерлинг проходит мимо меня. Такое ощущение, что он в каком-то трансе или загипнотизирован.

Сильвер широко раскидывает руки, словно в ожидании объятий:

– Во плоти.

Стерлинг не успевает подойти к ней. Мимо него с невероятной скоростью проносится Стил и кидается на нее, она даже рук не успевает опустить. Он отшвыривает ее в здание напротив клуба с такой силой, что, клянусь, я слышу вибрацию земли. На них обоих сыплется кирпичная крошка.

Нападение выводит Стерлинга из оцепенения. Взгляд его становится суровым, и он идет в направлении к брату. Я следую за ним.

Херувим прижимает сестру к стене здания. Его запястье находится у ее шеи, а к ребрам Отрекшейся прикасается острый длинный кинжал с золотой рукоятью. Лицо брюнета искажено яростью, он скалится в нечеловеческом приступе агрессии. Звериная сущность вот-вот вырвется наружу. Сомневаюсь, что он сдержится и не растерзает жертву здесь и сейчас.

Сильвер поразительно спокойна. Несмотря на не самое завидное положение, она загадочно улыбается. Руки опущены, давая понять, что сражаться она не собирается. Когда брат сильнее давит на ее глотку, она лишь больше запрокидывает голову назад.

Я осматриваюсь вокруг. Что-то здесь не так. Парни слишком увлечены появлением сестры, и разум их затуманен, но мне все равно на ее присутствие поблизости. Пока братья допрашивают Сильв, я стою начеку.

– С кем ты работаешь? – слова Стила едва различимы из-за рычания. – Мы знаем, что похищение было не твоей идеей.

Раздается какой-то непонятный звук. Оглядываюсь и вижу, что Сильв указывает на свое горло. Дюран чуть ослабляет хватку, чтобы она могла хоть что-то ответить.

– К чему все это, старший братец? Я не собираюсь с тобой драться.

– Не называй меня так. Ты – не моя сестра. Ты просто монстр, который ее убил.

При других обстоятельствах, наверное, было бы забавно, если бы она взбесилась и закатила глаза. Но сейчас от ее пофигизма волосы встают дыбом.

– Мы уже это обсуждали. Я – твоя настоящая сестра, но могу понять твое отрицание. Наверное, тяжело осознавать, что тебе всю жизнь лгали близкие. Те, кому, казалось бы, можно безоговорочно верить.

– Хорош нести пургу, и скажи нам все, что тебе известно. Иначе кинжал Стила познакомится с парочкой твоих органов, – пока Стерлинг произносит эти слова, Стил чуть вонзает в нее кинжал. На белой ткани над ребрами девушки расцветает пятно крови.

– Ауч. Было бы за что. На самом деле я бы очень хотела познакомить тебя с нашим боссом. Ты мог просто попросить, и все, – она отводит глаза от братьев и смотрит на меня. Наши взгляды встречаются. Она ехидно улыбается и подмигивает.

За каких-то пару секунд она хватается за запястье вокруг ее шеи. Подогнув под себя ноги, она пинает брата-близнеца в живот.

Он обучен держать удар, но хватка его слабеет и Сильвер выскальзывает из его рук. Парни бросаются за ней, но она исчезает.

– Она перешла в фазу. Я за ней, – я даже сказать ничего не успеваю, как Стерлинг испаряется следом. Стил все еще со мной.

– Наверняка это ловушка, – говорю я.

Он смотрит на место, где только что стояла Сильвер. Костяшки его пальцев белеют. Особенно на руке, в которой зажат кинжал. Его ручка вот-вот погнется под таким давлением.

Подняв голову, брюнет смотрит мне прямо в глаза. «Знаю», – односложно отвечает он и перемещается в спектральный мир следом за ними.

Глава 12

Мое дыхание превращается в облачка пара. Снежинки, падающие с неба, остаются у меня на ресницах. Не могу принять решение. Тяжело.

Переместиться в спектральный мир или бежать за помощью?

Выбор становится очевидным, когда в мир смертных возвращается Стерлинг. Его плечо походит на изодранный кусок мяса. Одна мышца и вовсе оторвана от кости.

Как только я подбегаю к нему, он падает на колени. Из его рта сочится кровь и лужами растекается по влажному тротуару.

– Что произошло? – с его исчезновения даже минуты не прошло.

Он кашляет, и рядом со мной, забрызгивая ботинки Эш, появляется еще одно красное пятно. Нехорошо. Внутреннее кровотечение?

Закинув его здоровую руку себе на плечи, я поднимаю его на ноги. Кое-как, спотыкаясь, мы идем к дверям клуба.

Нужно найти кого-нибудь. Стерлингу срочно нужна помощь. У меня даже нет чего-то, что можно прижать к его ране, чтобы остановить кровь.

Схватившись за холодную металлическую ручку, распахиваю дверь и втаскиваю друга внутрь. Я даже не уверена, что он еще в сознании.

Басы все такие же громкие, хотя в коридоре звук немного приглушается.

Нужно найти своих.

Усадив парня на пол и оперев спиной на стену, я всерьез подумываю о том, чтобы снять с себя платье и обвязать вокруг его плеча. Хотя вряд ли я надолго задержусь в зале и смогу кого-то найти, если выбегу туда в нижнем белье.

Я уже собираюсь выдвигаться на поиски, как вдруг Стерлинг откидывает назад голову. Боль застилает его полузакрытые глаза, а изо рта продолжает капать кровь. Его губы двигаются, но я не могу разобрать слов из-за громкой музыки и хрипоты в голосе. Я присаживаюсь, придвигая ухо как можно ближе к его лицу.

– Они убьют его, – хрипит парень.

Стил.

Его слова разрывают мое сердце на части. Я в панике смотрю на закрытую дверь.

– Иди, – настойчиво произносит Стерлинг, но я не могу все бросить и бежать к Стилу. Если я не приведу помощь, Стер, скорее всего, просто умрет от большой кровопотери.

Здоровой рукой парень пытается толкнуть меня в сторону переулка. Его движения очень небрежные и вялые.

Встав, я поворачиваюсь в сторону танцпола и вижу, как Эш с Грейсоном пробираются сквозь толпу, оставляя за собой блестящую дорожку. Когда они замечают нас, у парня открывается рот, а глаза Эш становятся похожи на блюдца. Мгновение спустя они уже бегут в нашу сторону.

– Помогите ему! – пытаюсь я перекричать музыку, а потом снова поворачиваюсь на каблуках и выбегаю за тяжеленную дверь. Поймав ощущение накатывающей паники, позволяю ей захватить меня и перенести в спектральный мир.

Всего пара шагов за дверь, и я оказалась на поле боя.

Отрекшиеся. Они. Повсюду.

Их здесь явно не менее трех дюжин. Основная масса находится в нижней части переулка, в месте, похожем на помойную яму.

Раздается рев, и из кучи вылетает бледное тело. Я нагибаюсь, чтобы мне не прилетело неизвестно чьими конечностями. Это только подстрекает толпу монстров, еще несколько из них бросаются в центр. Там совершенно точно сейчас драка.

Львиное рычание смешивается с криками нечисти.

Стил.

Толпа чудовищ загораживает мне обзор происходящего, но брызги черной и красной крови более чем прекрасно объясняют происходящее.

Какая-то часть меня снова громко и уверенно заявляет: «Мой».

Я позволяю собственническому инстинкту взять надо мной верх. По всему телу распространяется тепло, крылья вырываются на свободу, разрубив на части нескольких Отрекшихся. Они заметили меня и решили напасть со спины.

Осматриваю себя. На мне снова золотые доспехи. К моим рукам и ногам пристегнуто оружие, торс защищает золотой нагрудник.

И наконец-то я в штанах, спасибо Господи.

Присев, я взмываю в воздух, делая пробные взмахи крыльями прежде, чем бросаться к ораве, атакующей Стила.

Я хлещу этих тварей своими крыльями и добиваю ножом, который вынула из кобуры на бедре. Мне удается создать хоть какое-то расстояние между нами и этими кровожадными монстрами.

Я быстро оглядываю херувима. Выглядит он так себе. Вся шерсть пропитана черной и красной кровью, он тяжело дышит и кажется уже не таким крепким, как раньше. Сказывается усталость и жизнь на износ последние несколько месяцев.

Я подумываю о том, чтобы убедить Стила выйти из фазы и вернуться в мир смертных, но за ним наверняка ринутся Отрекшиеся, тогда пострадает огромное количество людей.

Мы были абсолютно не готовы к такому масштабному нападению, и на этот раз никто из Нефилимов не явится на подмогу и не спасет нас.

Твари окружают нас, шипя и отпуская всякие мерзости, пытаясь по очереди вонзить в нас свои когти и клыки.

– Грязные полукровки.

– Я выпущу вам кишки, а клыками раздеру кожу в клочья.

– Эти крылья станут потрясающим трофеем.

– Давайте сдерем со льва шкуру, а внутренности подбросим его сородичам Нефилимам.

– Ну что же вы, – звучит чей-то голос за их шипением.

Сильвер пробирается к нам сквозь толпу, все оборачиваются, глядя в ее сторону. Понятия не имею, как ей удалось подчинить себе эту нечисть, но, очевидно, она здесь главная. Все моментально затихли, вероятно, ожидая ее приказа.

– Давайте не будем спешить. Девчонка в золоте нужна нам живой. – Она указывает головой на Стила. Спутанные сальные волосы качаются из стороны в сторону. Жуткий контраст с ее роскошный шелковистой гривой в мире смертных. – А вот он совсем другое дело.

Девушка еще на шаг приближается к брату-близнецу, и он ударяет ее лапой. Но она ловко уклоняется от его атаки. Из-за усталости и большой кровопотери его движения стали неточными и слабыми.

– Ты сыграл свою роль в нашем представлении, дорогой брат. Из тебя получилась прекрасная приманка. Мне очень жаль это говорить, но теперь ты для меня бесполезен. – Прежде чем отдать приказы, Сильв встречается со мной взглядом. Ее окровавленные губы растягиваются в зловещей улыбке. – Усмирите ее. А его убейте.

На нас летит толпа Отрекшихся, но поддаваться страху, который оседает тугим узлом в животе, нет времени. Я расправляю крылья и извиваюсь, пытаясь сбросить тварей, навалившихся на меня со всех сторон.

Отчаянный и болезненный рев сотрясает спектральный мир, и у меня словно открывается второе дыхание. У меня выходит стряхнуть с себя парочку монстров и один раз взмахнуть крыльями, но как только отрываюсь от земли, меня тянет вниз.

Что-то прокалывает мое плечо, рассекая мышцу и задевая кость. От боли все просто разрывается внутри, но нельзя подавать виду.

Я изо всех сил отбиваюсь и сопротивляюсь. Из-за кучи чудищ, прижимающих меня к сырой и холодной земле, не видно неба. И это пугает.

Мои силы на исходе, но по всему телу проходит нарастающая волна тепла. Я больше не чувствую боли, только жар от огня. Он жжет и опаляет кожу, залечивая раны.

Отрекшиеся, пытавшиеся порвать меня в клочья, шипят и отскакивают подальше. Все мое тело охватывает белое пламя, которое, казалось, испепеляет любую тварь, рискнувшую подобраться ближе.

Освободившись, я ищу глазами Стила, но вижу только очередную кучку монстров. Столпились, как футболисты на футбольном поле.

Издав истошный крик, я бросаюсь к ним, почти без раздумий хватая и отшвыривая во все стороны. От моих прикосновений на их телах остаются ожоги.

Отлично. Пусть они все сгорят к чертовой матери.

Спустя какое-то время до них наконец доходит, что я представляю для них опасность, и они удирают на безопасное расстояние, оставляя Стила лежать у моих ног. Его шкура вся пропитана кровью. И своей, и Отрекшихся. Боюсь даже представить, сколько у него ранений и травм.

Он рычит, неуклюже поднимаясь на ноги. За нами стена, значит, и бежать больше некуда. Но, по крайней мере, оттуда не смогут напасть или появиться новые твари.

Собравшись, я сосредоточиваюсь на том, чтобы направить силу в свои ладони. Между пальцами постепенно формируется золотой огненный шар. Мне уже не терпится швырнуть его в направлении врагов.

Увидев в моих руках растущий снаряд, Отрекшиеся отходят еще дальше. В воздухе повисает беспокойство. Страх окутывает монстров своими скользкими щупальцами.

Впервые за время нахождения в спектральном мире я чувствую себя настолько уверенной.

Я всего в секунде от того, чтобы выпустить из своих рук наполненный яростью огненный шар, как чуть поодаль от меня в центре появляется Сильвер. Она прищуривает налитые кровью глаза и упирает руки в бока. Будто капризный ребенок. Не зная или не беспокоясь о том, что скоро сгорит.

Она что, постукивает ногой?

Шар в моих руках искрится и уменьшается в размере.

Рычание Стила отвлекает от нее мое внимание, и я снова направляю всю энергию в ладони, увеличивая золотой шар в размерах. Цвет его меняется на ярко-красный. Кажется, его сияние причиняет Отрекшимся дискомфорт. Некоторые начинают шипеть и прячутся подальше.

– Очень достойно, Эмберли. Но пора закругляться. Заканчивай свое светопреставление, – голос Сильвер эхом отражается от стен зданий в переулке.

Она серьезно?

Я злюсь еще сильнее, и к красному огню добавляются голубые искорки. По лицу расползается медленная улыбка.

Сейчас я поджарю всю эту нечисть.

Я уже отвожу руки назад, готовясь к броску, когда девушка щелкает пальцами кучке Отрекшихся. Поймав мой взгляд, она кивает головой в левую сторону, указывая на кого-то в толпе. Когда я понимаю, что она имеет в виду, дыхание перехватывает.

Нет.

Эш брыкается в лапах трех чудовищ. По одному по бокам, а третий, самый сильный, обхватывает ее за талию со спины. Она отчаянно пытается вырваться, ноги ее болтаются в воздухе. Шея вся исцарапана, а по правой руке стекает кровь. Хотя похитители тоже выглядят весьма потрепанными. Из многочисленных ран сочится черная кровь, а у громилы сзади нее выбит глаз.

– Сожги их всех, Эм! – громко и четко выкрикивает подруга, вселяя ужас в собравшихся.

Один Отрекшийся бросается вперед и ударяет ее открытой ладонью, а затем проводит острыми когтями вниз по щеке. Из царапин, уродующих красивое личико Эш, сочится кровь.

«С ней все будет хорошо», – уговариваю я себя, пытаясь держать себя в руках.

– Стерлинг?

– Диньк точно что-то скрывает от нас, – с улыбкой отвечает она. У меня нет времени думать, что значат ее слова… с другом все в порядке, это все, что мне нужно знать. По крайней мере пока.

Шар у меня в руках становится больше, соразмерно моей ярости.

– Воспользуешься этой своей ангельской штучкой, и она труп. – Сильвер указывает на Эш. Монстр, держащий подругу сзади, открывает пасть и приближает ее к тонкой шее подруги.

Я предельно ясно вижу, как его удлиненные передние зубы прижимаются к ней. Сложно не заметить белоснежные клыки на контрасте с ее темной кожей. Наверное, Сильв поручила это дело именно ему из-за размера его пасти. Каким-то образом в ней с легкостью поместится чуть ли не половина глотки Эш. У него выдвинута челюсть?

Чудище придвигается всего на четверть дюйма, но этого достаточно, чтобы разорвать ее кожу, чтобы кровь струйками стекала по шее.

Эш перестает брыкаться и широко распахивает глаза. Грудь быстро поднимается и опускается, а тело выпрямляется от напряжения.

У меня сейчас разорвется сердце. Всего за пару мгновений я превратилась из дерзкой, уверенной в себе воительницы в запуганного кролика.

Стил, лежащий рядом со мной, испускает отчаянный рев, а затем снова принимает свою обычную форму в яркой вспышке света.

Если в облике льва мне казалось, что дела плохи, то в человеческом облике все выглядит еще хуже.

По всему его телу раны, некоторые настолько глубокие, что я удивляюсь, как он вообще стоит на ногах. Одно ухо порвано, а все лицо перепачкано в крови, как будто ему на голову только что упало ведро, прямо как в «Кэрри».

Одну руку он прижимает к животу, и мне кажется, что он держится за свои внутренние органы. Нефилимы – очень выносливые создания, и их не так-то просто убить, но наши тела тоже не железные. Стилу нужна медицинская помощь. И срочно.

– Сильвер! – даже голос поник. Душа просто разрывается. – Отзывай своих верных псин и отпусти Эш и Эмберли. Это касается только нас двоих. Пора свершить свою месть.

Месть?

Несколько секунд Сильвер смотрит на своего брата-близнеца расширенными от удивления глазами, а после разражается безумным смехом. Она сгибается пополам и чуть наклоняется вперед. То, как изгибается ее скелетообразное тело в сочетании с исходящими от нее звуками – совершенно жуткое зрелище. Ни о какой серьезности и речи нет. По моему позвоночнику танцуют огненные мурашки, и я чуть трясу крыльями, чтобы избавиться от этого ощущения.

С тех пор как увидела Эш, руки у меня опущены, но горячий огненный шар ангельского пламени все еще танцует меж моих ладоней.

Конечно, не такой большой, но это лучше, чем ничего.

Отрекшаяся берет себя в руки и выпрямляется:

– Милый, к тебе это все не имеет абсолютно никакого отношения. Да и ко мне лично тоже, если честно. Все дело в этой блондиночке в золоте, за которой ты бегаешь, как собачка. Если уж вести с кем-то из присутствующих переговоры, то только с ней.

Стил поворачивается и бросает на меня обеспокоенный взгляд.

Снова здорово. Кому-то или чему-то нужна я, а я до сих пор не знаю, зачем именно.

– Так, Эм, могу я звать тебя так?

– Нет.

– Значит, так, Эм, – продолжает она, – если хочешь, чтобы твои друзья ушли отсюда целыми и невредимыми, избавься от этой прелести. – Брюнетка показывает пальцем на мои руки. – Я не стану просить дважды. Все и так слишком затянулось.

Мои пальцы уже болят от напряжения.

Смотрю на Эш. Та пытается покачать головой, но не может, иначе раны на ее шее станут еще больше. Опускаю руки. Огненный шар исчезает.

– Так-то лучше. Переходим к следующей стадии. Переговоры. Мне надоели эти игры. Если вкратце, мне приказано привести тебя. И так или иначе я все равно исполню то, что должна. Правда, я рассчитывала покончить с этим всем как можно быстрее. Но я не уеду из этого вонючего городишки без тебя. Так что выбор за тобой. Она поднимает один палец. Тем самым обозначая мнимый первый вариант.

– Ты нам подчиняешься, под подчинением я имею в виду позволяешь тебя вырубить. Без сопротивления. И я не дам Сайласу покусать твою подружку… как минимум больше, чем сейчас. И, в качестве бонуса, я отпущу с миром своего старшего братца. Мы заберем только тебя, а с твоими друзьями повоюем в другой раз, – она поворачивает голову и с прищуром смотрит на Стила. – Учитывая положение дел, я бы сказала, что предложение более чем щедрое, согласна?

Подняв второй палец, Сильвер вещает дальше:

– Теперь про второй вариант. Ты можешь сделать все, что в твоих силах, чтобы сжечь нас своим недоразвитым ангельским пламенем. Но к тому времени, пока ты соберешь все силы, Сайлас продолжит играться с шеей твоей подружки и, как следствие, оставит ее без головы.

Приложив руку ко рту, она говорит типа громким шепотом, притворяясь, что, кроме меня, ее никто не слышит:

– На всякий случай предупрежу. Это станет ее кончиной. Нефы не могут отращивать себе новые головы на плечах, – она ведет плечом. – Как жаль, – судя по ее улыбочке, второй вариант прельщает ее даже больше первого. – А пока Сайлас разбирается с девчонкой, мои ребята разорвут Стила на части. Если ты не заметила, тема нашей вечеринки – расчленение.

Вздохнув, она кладет руку себе на бедро. Я позволила ей договорить только потому, что сама лишена дара речи.

Сильв просто больная на всю голову. Она – Отрекшаяся, так что это не должно так сильно меня удивлять, однако я шокирована.

– Признаю, с такими прекрасными крыльями и раскрывающейся силой у тебя есть шанс сбежать, хоть и крохотный. Не ошибись. У твоих товарищей такой возможности нет, – она соединяет ладони, и я подпрыгиваю от хлопка. Крылья вспыхивают и опускаются мне на спину. – Ну, что же ты выберешь?

Нет здесь никакого выбора. Неожиданно из девчонки, которая пойдет на все, чтобы спасти себя, я превратилась в ту, которая пожертвует всем ради своих друзей.

Не знаю, когда именно, но что-то внутри меня изменилось. За последние несколько месяцев эти почти люди стали для меня важнее собственной безопасности.

А я ведь только осознала, что такое настоящая жизнь. Конечно, есть мизерный шанс на то, что, если пойду с этой ненормальной, вернусь в Академию в целости и сохранности. Я не сдамся. Это вообще не про меня. Но я – реалист. Чутье подсказывает мне, что от дальнейших событий ничего хорошего ждать не стоит.

Я делаю шаг вперед с намерением согласиться на условия Отрекшейся, но Стил останавливает меня, положив руку на плечо. Его пальцы перепачканы в собственной крови. Его взгляд говорит красноречивее слов, но он все равно произносит:

– Не соглашайся. Мы сможем выбраться отсюда, – вполголоса, мягко, но в то же время решительно просит меня парень. – Это не выход.

Может, он прав. Возможно, есть и другой способ. Я снова смотрю на подругу и понимаю, что мне все равно. Ее шея все еще в громадном рту монстра. Я не стану рисковать ее жизнью еще больше. Эш – мой самый первый в жизни друг и слишком много для меня значит.

Я нахожу Сильвер в толпе. Она по-кошачьи улыбается мне своими окровавленными губами. Знает, что я у нее в кармане. Она из тех, кто предпочитает помучить свою жертву перед трапезой.

Ненавижу ее.

– Сначала отпусти Эш и Стила, – пока я говорю, Стил крепче сжимает мое плечо и пытается притянуть обратно к себе. Я так сильно хочу обнять его, но не могу. Вместо этого я вырываюсь из его хватки и делаю еще несколько шагов вперед, увеличивая расстояние между нами. Становится чуть легче. Присутствие Стила вселяет в меня уверенность. – Я согласна на твои условия, но только если отзовешь своих дружков. Чтобы я знала, что друзья действительно уйдут отсюда живыми. И ты поклянешься, что сегодня никто не пострадает. – Несмотря на сражение, я не забыла и об остальных друзьях.

Сильвер кладет одну руку на грудь и делает оскорбленный вид:

– Ты что, не доверяешь мне?

Вместо словесного ответа я прищуриваюсь и оскаливаюсь. Я уже приняла решение и готова разобраться с этим раз и навсегда.

Отрекшаяся кивает в сторону Эш. Сайлас недовольно рычит, но сжимает зубы, чтобы убраться от Эш, не причинив ей еще большего вреда. Даже когда он отпускает подругу, из ее ран все еще сочится кровь. Тысячи стеклянных глаз безотрывно смотрят на увечья девушки.

– Теперь твоя очередь.

Ну, пора сдаваться. Я делаю еще шаг вперед, но меня оттягивают на два назад.

– Нет, – шепчет Стил мне в ухо. Глаза у Сильвер сужаются, и она сгибает кисти рук. Когти на ее пальцах сияют в радужных переливах спектрального лунного света. Может, она и ведет себя как легкомысленная дура, но один неверный шаг, и словно ничего и не было.

Закрыв глаза, я прижимаюсь к Стилу. «Всего на одно мгновение», – говорю я себе.

Один вдох. Два. Время вышло.

Из-за взмаха крыльев Стил теряет равновесие, и моя тяга к нему ослабевает. Прежде чем пойти навстречу собственной гибели, я оборачиваюсь и смотрю на него через плечо.

Может, украсть у него прощальный поцелуй? Было бы очень романтично, особенно учитывая факт неуверенности в еще одной встрече. Хотя Стил сейчас в таком ужасном состоянии. Как подумаю о том, что придется слизывать кровь с его губ… не, обойдусь.

Забавно. Есть вещи, которые кажутся идеальными, но в суровой реальности все оказывается совсем иначе. Все-таки в фантазиях все чуть проще. Все, что я могу дать ему сейчас, – долгий взгляд, полный тоски. Если ему нужно что-то большее, придется попотеть.

– Ты говорил, что меня несложно найти. Так докажи это.

Глава 13

Я вздрагиваю и просыпаюсь. Мое лицо встречается с обтянутой шелком подушкой. Вообще-то я не собиралась добавлять в список своих привычек пункт: «просыпаться в странных местах». Последнее, что я помню, – это ухмылку Сильвер за секунды до того, как меня ударили сзади по голове и я отключилась.

Крепко зажмурив глаза, я тянусь к затылку и пытаюсь нащупать ноющее место. Когда мои пальцы находят под копной волос шишку, я морщусь.

Очень умно.

Несмотря на жуткую боль, нужно все-таки оценить ситуацию. Со стоном поворачиваюсь на спину и смотрю на прозрачную белую ткань, прикрепленную к окаменевшим деревянным столбам. Кровать, на которой я лежу, полностью сделана из них. Кончики каждой ветви переплетаются меж собой, сходясь над моей головой в центре.

Отбрасываю одеяло и, добравшись до края гигантского матраса, соскальзываю с него. Я снова одета в свое синее бандажное платье, а мои босые ноги погружаются в мягкий ковер из медвежьей шкуры. Голова зверя тоже на месте. Прости, дружище. Холодно. Каждый мой выдох превращается в небольшое облачко пара и исчезает. Потираю ладонями свои замерзшие руки.

Осматриваю комнату и замираю. Кровь в жилах стынет.

В единственное окно в комнате вставлено темное витражное стекло, но в воздухе витает мерцание. Засвистев как можно сильнее, я вижу, как пространство передо мной подергивается рябью. Вдыхаю через нос. Пахнет жимолостью.

Я все еще в спектральном мире, хотя должна была вернуться в реальность, как только потеряла сознание.

Внутри все снова скручивается от тревоги. Спектральный мир – это не только красота и уникальность. Это еще и монстры. И боль.

Так или иначе, я – пленница, но будь у меня выбор, я бы предпочла быть ею в мире смертных. Там хотя бы нет Падших. Одной головной болью меньше.

Я пыталась выйти из фазы несколько раз, но что-то мешало. Сразу вспомнилась сфера, с помощью которой Сильвер блокировала возможность вернуться. После четвертой попытки я сдаюсь и начинаю поиск возможности смыться.

Комната, в которой я нахожусь, просто что-то невероятное. Она словно создана для какой-нибудь снежной принцессы, которая презирает яркие цвета. Вся мебель здесь белоснежного цвета с вкраплениями серебряного то тут, то там. Стены и пол выложены выбеленным камнем. Камин с поленьями, скованными льдом. Слева от бесполезного очага стоит кресло с гигантской спинкой. Рядом с ним стоит небольшой круглый столик на веретенообразной ножке. Кроме них в комнате есть белоснежный лакированный шкаф, расположенный у стены слева от меня. А чуть подальше от него дверь.

Бинго.

Я на цыпочках, будто кто-то может меня услышать, пробираюсь через комнату. Берусь за дверную ручку, но она не поворачивается, чему я совершенно не удивлена. Но все равно дергаю ее еще пару раз для верности.

Прижимаюсь ухом к поверхности. Тишина.

Дальше решаю осмотреть шкаф. Открыв дверцы, вижу следующее: с левой стороны висят платья, а с правой стороны находятся несколько ящиков. В ячейке на дне шкафа аккуратно расставлена обувь. Присмотревшись повнимательнее, обнаруживаю, что все в шкафу белого, серебряного или золотого цвета. Даже нижнее белье.

Какого черта?

Осматриваю себя и понимаю, что платье похоже на грязный кусок эластичной ткани. Так и вижу, как Эш отчитывает меня по этому поводу. Одна рука лежит на боку, а второй она машет в воздухе.

Глаза моментально начинает щипать. Я бы все отдала, чтобы услышать одну из ее нотаций здесь и сейчас.

Ладно, не время распускать нюни.

Полностью игнорируя вешалку с платьями, роюсь в ящиках с правой стороны в поисках чего-то более практичного, чтобы переодеться.

Ужас. Буквально весь гардероб состоит из вещей «на выход». Нова бы просто умерла от восторга. Я же хочу надеть штаны.

Отбрасываю вещи в сторону, пока мне не попадается что-то более или менее подходящее: белые зауженные джинсы, топ золотистого цвета и мешковатый свитер с открытыми плечами. Я буду похожа на героиню «Настоящих домохозяек округа Ориндж», но лучше уж так. Так мне как минимум будет намного теплее, здесь все-таки очень холодно.

Быстро сбросив с себя платье, впрыгиваю в новую одежду. Обнаружив внизу единственную пару кроссов, тоже белых, с золотыми блестящими полосками, надеваю и их тоже. По размеру все подходит просто идеально. Даже длина джинсов, ведь потомки ангелов выше обычных людей. Я списываю это на банальное совпадение, вероятность другого варианта даже рассматривать не хочется. Бросив грязную и истрепанную синюю ткань в угол, я собираю волосы и завязываю их в пучок.

С дверью облом, попробуем через окно. Поворачиваю голову и делаю максимально серьезное выражение лица.

Прошло сорок пять минут, я все еще торчу в странной белой спальне. Я сделала все, что могла, чтобы открыть или выбить два единственных выхода. Я пиналась, толкала дверь руками и ногами, даже бросала мебель. Белое кресло лежит на полу в полностью убитом состоянии. А еще я почему-то решила, что смогу вскрыть замок щепкой. Как итог: в комнате разруха, а на двери с окном ни единой вмятины и царапинки.

Убираю влажную прядь волос с красным кончиком с лица. Костяшки пальцев болят и горят после недавнего приступа агрессии. Кожа вся разодрана и исцарапана о грубую поверхность двери. На одежду упало несколько капелек крови, испортив ее первозданный вид. Меня это радует.

Если я не могу сбежать отсюда, хотя бы вооружусь чем-нибудь.

Схватив небольшой столик, я с хрустом выбиваю основание и столешницу, оставляя себе деревянную ножку длиной два фута. Она достаточно тонкая, чтобы держать в руке. Чуть длиннее кинжала, но и до меча недотягивает. Не особо удобно, конечно, но как уж есть. Сойдет. Оба конца расщеплены и зазубрены именно так, как мне нужно.

Следующие несколько часов я занимаюсь изготовлением самодельного оружия буквально из всего, что можно порвать или разломить на части. С помощью лент с шелковых простыней прикрепляю осколки стекла от разбитой столешницы к нескольким деревяшкам. Все пальцы в крови. Я вынимала гвозди из мебели, чтобы воткнуть их в концы деревянных стержней, которые сделала, сломав кровать, кресло, стол и ящики в шкафу. Как только я перестаю конструировать, меня накрывает волной беспокойства за друзей.

Сильвер сдержала слово и отпустила Эш и Стила? Как там дела у Стерлинга? Получилось ли у кого-то, а может, и у всех сбежать?

О сне не может быть и речи. Закрывать глаза – опасная штука. Сразу же всплывают картины того, как Отрекшийся вонзает свои клыки в шею Эш, или Стил, лежащий на земле, весь в крови. Разум продолжает воспроизводить многочисленные варианты того, что могло произойти после моей отключки.

Чем больше проходит времени, тем больше становится мой арсенал.

Основную часть своего оружия я прячу по всей комнате, но особо полюбившееся – то, из которого, как иглы дикобраза, торчат гвозди, и особенно острый кол – оставляю на расстоянии вытянутой руки. Тренируясь наносить удары, я слышу движение по ту сторону двери.

Бесшумно беру свое оружие и встаю с левой стороны от входа.

Заметив в проходе сальные волосы Сильвер, без колебаний атакую. Ее налитые кровью глаза становятся шире, и она захлопывает дверь с другой стороны. Я всем телом врезаюсь в грубое дерево.

Я в отчаянии бью по двери, причиняя себе намного больше вреда, чем было создано досок из этого несчастного дерева.

– Опусти оружие, Эмберли. И отойди в другую сторону комнаты.

Делаю пару шагов назад и встаю в оборонительную позицию, ожидая, когда девушка снова откроет дверь.

– Ты отошла от двери? – спрашивает она приглушенно.

– Ага.

– Готова разоружиться?

Как же.

– Конечно.

– Почему у меня ощущение, что ты врешь?

«Может, потому что на самом деле ты умнее, чем кажешься на первый взгляд?» Оставляю ее вопрос без ответа.

– Опусти то, что находится у тебя в руках. Я должна слышать звук падения об пол.

Я смотрю на свои руки. Заостренный кол или самодельная булава?

Роняя на пол заостренный колышек, я обхватываю обеими руками кусок дерева, полностью утыканный гвоздями. Палка из второй руки со стуком ударяется об пол.

– Готово. Можешь зайти проверить.

Дверь распахивается. Мне следовало бы быть готовой, но увы. Полсекунды – и я все-таки направляю в ее сторону свой самодел. Она прицеливается, и что-то ударяется о мои ребра. Всего секунду назад я была готова нанести ей всевозможные удары, а теперь просто дергаюсь в конвульсиях, лежа на полу.

Мое тело словно превращается в один большой мускул, изнывающий от спазма и боли. На какое-то время перед глазами все расплывается. Как только все приходит в норму, Сильв встает рядом, самодовольно улыбаясь. В одной руке у нее электрошокер, в другой мое оружие.

– Ты… обманщица, – выдыхаю я между спазмами.

Как только тело наконец успокаивается и перестает трястись, она снова нажимает на рычажок, и меня снова пронзает адская боль.

– Упс. Я нечаянно.

– Ненавижу… тебя.

– Ну и ладно, – пропевает она. – А теперь слушай меня внимательно. Сейчас ты встанешь и выйдешь вместе со мной из комнаты. И без всяких фокусов. Если приглядишься, увидишь, что датчики все еще на тебе. Сделаешь хоть что-то, чего я не приказывала, будешь снова биться в конвульсиях. Попытаешься сдернуть электроды – будешь снова биться в конвульсиях. Если хотя бы дыхнешь в мою сторону… думаю, суть ты уловила. Кивни, если мы друг друга поняли.

Сжав зубы, я киваю, мысленно показав ей средний палец.

– Супер. А теперь подъем.

Все болит.

Я с трудом поднимаюсь на ноги. Боль пронзает буквально каждую клеточку моего тела. Даже зубы ноют. Не знала, что такое вообще возможно. Из-за ударов током мои пальцы согнуты, будто на них когти. Я представляю, как они обвиваются вокруг шеи Отрекшейся. Чтобы сломать ее, вряд ли придется прикладывать много усилий. И хрустеть наверняка будет просто замечательно.

Сильвер хихикает, осматривая то, что осталось от спальни.

– Хорошо постаралась.

Я скалюсь. Рука тянется к нежной коже на боку, туда, где прицеплены электроды. Меня пронзает короткий разряд электричества. Намного слабее первых двух раз, но сильнее щекотки.

– Не-а, – грозит она пальцем, – я же говорила, это запрещено.

Я слишком занята попытками справиться с очередными спазмами, чтобы придумать что-то остроумное в ответ.

– Ладно, повеселились, и хватит. Идем прогуляемся, – девушка кивает в сторону дверного проема.

У меня есть огромное желание поспорить в знак выражения протеста, но сидение в четырех стенах не поможет мне выбраться отсюда. Так что я молча следую за ней. Очень хочется взять с собой какое-нибудь оружие. Но пока на мне эти датчики, я окажусь на полу раньше, чем дотянусь до чего-то.

Коридор облицован теми же белоснежными камнями, что и спальня, в которой меня заперли. Примерно через каждые десять шагов на стенах висят факелы, освещая пространство синим или зеленым пламенем.

– Где мы вообще?

– В Канаде. В городе Квебек, если точнее.

Я чуть не падаю на ровном месте. Пытаюсь поймать равновесие, чтобы не оказаться на полу.

– Вот как. – А что еще скажешь? Я вообще не думала, что она так быстро выдаст мне эту информацию. – Почему мы до сих пор в мире духов?

– А ты думала, наше логово будет в мире смертных, да? – по тому, как она это произнесла, понятно, насколько глупым ей кажется это предположение.

– Возможно, – бубню я себе под нос. – Почему я не могу выйти из фазы?

– Скоро сама все поймешь.

Закатываю глаза. Говорить загадками – полный отстой. Если она хочет разозлить меня, то выходит так себе.

Еще пара дюжин шагов, и мы наконец-то доходим до двери, которая выходит на лестницу. Сильвер пихает меня в плечо, заставляя идти вперед. Я максимально откидываю голову назад, чтобы осмотреть винтовую лесенку, по которой мы поднимаемся.

Освещение здесь не лучше, чем в коридоре, из которого мы пришли. Из-за этого кажется, что ступени никогда не кончатся. У меня закружилась голова, и я пытаюсь сфокусироваться на том, что впереди.

Чем дальше идем, тем отчетливее слышен чей-то гулкий рев. Через раз я даже различаю отдельные голоса, хоть слов и не понимаю.

– Так, значит, ты встречаешься с моим братом?

Она же шутит, да? Я сжимаю губы, не желая продолжать этот разговор. Чем выше мы поднимаемся, тем светлее становится вокруг.

– Я немного удивлена. Я всегда думала, что он будет с Новой. Хотя теперь, когда тебя нет рядом, может, так и будет. В детстве они были очень близки, родители уже даже планировали их свадьбу.

Я понимаю, что она хочет вывести меня из себя, поэтому просто не обращаю внимания на ее слова. Меня удивляет тот факт, что Сильвер столько помнит о жизни до того, как стала Отрекшейся. Когда она так говорит, создается впечатление, что она и не пропадала вовсе.

Откуда Падший может столько знать о жизни своего сосуда? При поглощении личность Нефилима полностью исчезает. Кому-то из них передаются воспоминания жертвы? Или девушка говорила правду и есть Отрекшиеся, в которых сохранена часть души Нефилима?

– Я тебя понимаю, – продолжает она, игнорируя мое молчание. – Стил всегда пользовался успехом у противоположного пола. Даже когда мы были маленькими, он мог очаровать всех и каждого. Ему даже убийство с рук сойдет. Уж я-то знаю.

– Мы просто друзья, – скриплю я сквозь стиснутые зубы, давая понять, что не в восторге от этого разговора.

Она издает глухой, гортанный смешок, который эхом отдается от стен. Наконец-то дневного света достаточно, чтобы нормально видеть ступени между факелами.

– Друзья? А ты со всеми друзьями целуешься? Если да, то ты гораздо интереснее, чем я думала.

Я спотыкаюсь об одну из лесенок.

– К чему все эти девчачьи разговорчики? – огрызаюсь я.

– Мне надоело бить тебя током.

Я почти закатываю глаза, как вдруг мое тело снова пронзает разряд электричества, достаточно сильный, чтобы спровоцировать очередной спазм. Все тело содрогается, а мышцы напрягаются, как только я наклоняюсь вперед. Оседаю на колени, но умудряюсь не рухнуть на край каменной выбеленной ступеньки, уперевшись в нее руками, которые трясутся, как желе.

– Я ошибалась, это все еще забавно.

Я прикусываю нижнюю губу до крови и мысленно обзываю всеми известными мне нецензурными словами.

– Вставай, мы еще не дошли.

Пока мы продолжаем подъем по крутой лестнице, Сильвер не замолкает ни на секунду. Забавно, ее старший брат особой болтливостью не отличается.

– Скажи мне спасибо.

Я фыркаю.

– Я оказала тебе большую услугу. Стилу нельзя доверять. В трудные времена он всегда будет думать только о том, как спасти свою задницу.

У меня, конечно, тоже есть проблемы с доверием к людям, но даже я знаю, что Стил не такой. Если случится что-то ужасное, он без колебаний пожертвует собой ради спасения своих близких.

– Тебе было девять, когда вы виделись последний раз, – хмыкаю я. – Говоришь так, будто знаешь, какой он сейчас.

– Я единственная знаю, какой он на самом деле, – рычит она глухо, будто у нее болит горло из-за ангины. – Если бы ты знала, насколько эгоистичное сердце бьется в этом куске мяса, твоя симпатия к нему мгновенно бы улетучилась.

После этого наступает тишина. Все мои мысли заняты размышлениями о том, почему Сильв так зациклена на ненависти к брату. Наверняка это как-то связано с тем, что случилось с ними в горах много лет назад. Но разве можно винить ребенка в том, что с ними произошло? Что такого натворил Стил? И почему Отрекшуюся вообще волнует то, как он обошелся с ее сосудом?

Нам предстоит еще одна лестница. Шум толпы теперь достаточно отчетливый, чтобы можно было разглядеть его перемещение по радужным волнам вокруг нас. Из-за этого последние несколько ступеней ходят подо мной ходуном. Мне приходится несколько раз закрывать глаза и опираться рукой о стену, чтобы не оступиться и не потерять равновесие.

Когда поворачиваем в последний раз, мне на голову сыплется каменная пыль, из-за которой я кашляю, но продолжаю идти. Понимание того, что таким образом я узнаю, как устроена моя тюрьма, толкает меня вперед, несмотря на дикую усталость после подъема по миллиарду ступенек.

Наконец лесенка заканчивается и мы проходим через высокую арку. Меня приветливо встречает солнце спектрального мира и его золотистые лучи. Я моргаю от яркого света, на ресницы мне падают лавандовые снежинки.

До этого момента мне казалось, что рев толпы очень громкий. Теперь же он оглушающий. И с такой силой отдается у меня в груди, будто меня кто-то очень сильно ударил, и я делаю шаг назад. Сильвер толкает меня вперед, и я хватаюсь за резные перила, доходящие мне до пояса. Я поднимаю взгляд, и на меня леденящей волной накатывает ужас. Я стою на балконе амфитеатра, окруженная сотнями, а может, и тысячами врагов. Они полностью заполняют несколько ярусов, которые окружают овальный партер посередине.

Все мои надежды за секунду обращаются в прах.

Брюнетка встает рядом со мной. Солнечные лучи ее совершенно не беспокоят. Окровавленные губы приподнимаются в едва заметной улыбке. Она медленно поворачивает голову в мою сторону. Клыки ее удлиняются, а улыбка становится похожа на усмешку Джокера, от которой кровь стынет в жилах.

– Добро пожаловать в Уайтхолд, – невозмутимо говорит она. – Да начнутся игры.

Глава 14

На арене внизу никого нет, но, судя по следам черной крови на белом песке, недавно там что-то происходило. Мой мозг моментально генерирует варианты того, что же это может быть, и все они не самые радужные.

– Что это?

– Ты глухая? Я же сказала – игры. Мы как раз успели на самое интересное.

Я слышу ее только потому, что толпа наконец затихла.

Лукавый взгляд Сильвер абсолютно не успокаивает. Она представляет мою реакцию на то, что здесь будет происходить, и это еще больше поднимает во мне тревогу, заставляя насторожиться.

Когда звучит горн, я подпрыгиваю от неожиданности. Его звук порождает новую агрессивную волну, которая мгновенно проносится по всему стадиону. Отрекшиеся снова поднимают крики и рев. Меня передергивает, уверена, что Сильвер кайфует, наблюдая за мной.

Воздух здесь похож на большое размытое черное пятно, практически невозможно разглядеть что-то дальше своего носа. Пока наконец не слышится лязг металла. В середине арены что-то взрывается, порыв ветра очищает спектральный воздух от помех, несмотря на всеобщий гам, и отбрасывает мои волосы за спину.

В центре появляется одинокая фигура воина в серебряных доспехах, которые поблескивают в лучах полуденного солнца. Он просто стоит, в то время как монстры, сидящие на своих местах, сходят с ума.

Вокруг него едва заметно свечение ауры. Оно очень слабое, поэтому мне приходится напрячь зрение, чтобы понять, что она собой представляет. Такое я вижу впервые. От бойца исходит белоснежное сияние, как от потомка ангелов, но в нем присутствуют заметные вкрапления черного цвета. Светлые всполохи чередуются с темными, будто сражаясь друг с другом. У Отрекшихся аура отсутствует, люди не умеют перемещаться в спектральный мир, поэтому пока что я не особо понимаю что, а точнее, кого вижу перед собой.

Чем больше проходит времени, тем сильнее меня одолевает беспокойство. Нечисть на трибунах впадает в неистовство. Они колотят по сиденьям, то и дело подпрыгивают и издают просто ужасные, нечеловеческие крики.

Пальцы сжимаются на холодном камне, на котором лежат мои ладони. Мои волосы и плечи засыпало снегом, каждый вдох превращается в облачко пара. Мое сознание в ужасе от того, что я вот-вот увижу казнь, да еще и в духе гладиаторов. Мой взгляд прикован к неподвижной фигуре с противоречивой аурой.

Слышится легкая барабанная дробь и ритмичный стук, вскоре к этим звукам присоединяются и Отрекшиеся, усиленно топающие ногами. От этих ударов здание ходит ходуном. Все тело вибрирует. Звуки барабана, которые становятся все яростнее и звучат теперь без остановки, отзываются где-то в груди. А потом все резко затихает, будто кто-то щелкнул выключателем. Ни единого звука.

Монстры застывают на месте и, кажется, даже перестают дышать. Толпа неподвижна. Я пытаюсь обнаружить хоть что-то движущееся, чтобы понять, что я нахожусь не в реальности с застывшим временем. Единственный признак того, что все идет своим чередом – лавандовые снежинки, медленно падающие с неба. Даже Сильвер, стоящая рядом, неподвижна.

Звенья цепи трутся друг от друга, открываются ворота по периметру арены. Со своей точки обзора я вижу шесть штук, но, скорее всего, их восемь. Лязг разносится по всему стадиону.

За воротами зияют темные, словно черные дыры, туннели.

Из них выползает наружу темно-серый туман, быстро покрывающий белое песчаное дно.

Я слишком увлечена наблюдением за тем, как серый туман заполняет пространство, чтобы заметить какое-то движение у ворот. Отчаянный рев толпы активируется снова, застает меня врасплох. Испуганно вскрикнув, отшатываюсь от перил.

Сильв какое-то время смотрит на меня, а потом возвращает свой взгляд к арене, качая головой. Я возвращаюсь на свой наблюдательный пост.

Восемь серокожих созданий обоих полов шагают к сопернику в центре арены. Они чуть выше, чем тот, на кого они собираются напасть, но даже отсюда прекрасно видно, что воин совсем не коротышка.

Темный туман, такой же, как и внизу, стекает с монстров, как вода с тающей сосульки.

Их единственная защита – закаленные кожаные панцири на груди. Руки абсолютно ничем не прикрыты. Правда, некоторые держат наготове щит или оружие. По земле за ними странными зигзагами волочатся темные накидки.

Так, стоп. Это не накидки.

У меня перехватывает дыхание, а глаза вылезают из орбит.

За спиной каждого из них есть крылья, которые сейчас волочатся за ними по земле. Цвет перьев разный, от грязно-коричневого до угольно-черного.

Подняв глаза вверх, я осматриваю трибуны и замечаю среди толпы Отрекшихся и других крылатых существ. Возвращаюсь к серокожим созданиям на арене. Выглядят они, конечно, так себе, но причина, по которой мое сердце начинает отбивать чечетку, вовсе не в их внешнем виде.

А в том, что я знаю, кто это такие. Падшие.

До того, как попала в Академию Нефилимов, я могла лишь частично переходить в фазу. Мое тело присутствовало в обоих мирах одновременно, но я не могла полностью рассмотреть спектральный. Монстры, преследовавшие меня в кошмарах, всегда казались мне небольшими бесформенными пятнами. Будто сны, окутанные туманной дымкой. Но шрамы, которые они мне оставили, вполне реальны.

Рыцарь в серебряных доспехах держит оружие наготове, когда Падшие ангелы приближаются.

Как нечто подобное вообще можно считать развлечением? Он ведь там совсем один. Его разорвут в клочья еще до того, как обезумевшая толпа начнет требовать хлеба и зрелищ.

Противники останавливаются на расстоянии пары шагов от своей жертвы. Они проявляют предельную осторожность. Пристально осматривают друг друга, словно оценивая и прикидывая, кто же нападет первым. Но, похоже, никто не хочет первым начинать бойню.

Я до боли вцепляюсь в перила. Меня одолевает невероятное желание помочь одинокому бойцу на арене, но инстинкт самосохранения сдерживает мои геройские порывы.

Смотреть, как Падшие разрывают парня на куски, нет никакого желания, но оторвать взгляд не получается.

«Он – Отрекшийся. Наверняка».

Смотреть, как кто-то сражается насмерть ради чьего-то развлечения, конечно, так себе. Но если эти существа Падшие и Отрекшийся, то сердце мое спокойно. При всем ужасе, который сковывает меня изнутри, я внушаю себе, что этот воин – нечисть, старательно игнорируя внутренний голос, кричащий о том, что им не нужно никакого оружия или щитов… и уж тем более у них нет никакой ауры.

Бой начинается, когда первый из Падших бросается в атаку. На полной скорости он замахивается своим боевым топором, тупым концом прицеливаясь в голову соперника. Тот буквально в последнюю секунду пригибается, падает на землю и перекатывается вперед, избегая обезглавливания.

Монстр молниеносно меняет траекторию движения, обеими руками опуская оружие по дуге.

Солнечный свет бликом отражается от меча рыцаря в доспехах, когда тот поднимает его, останавливая движение топора до того, как острие вонзается в грудь.

Легкие требуют кислорода, от такого зрелища у меня перехватило дух. Выдохнув, продолжаю как завороженная наблюдать за происходящим на арене сражением.

Остальные Падшие стоят, будто статуи, окружив дерущихся. Удары, которые бойцы обрушивают друг на друга, кажутся сокрушительными, но те продолжают как ни в чем не бывало. Черная кровь сочится из ран Падшего на руках и ногах. На его противнике нет ни царапины.

Проходит несколько минут, и чудище, кажется, слабеет, его движения становятся медленными и неточными.

А вот оппонент полон сил и энергии, он все так же бодро прыгает, прогибается и уворачивается от ударов. С невероятной точностью наносит удары в тех местах, которые только усиливают кровотечение из ран. Такое ощущение, что рыцарь просто играет с врагом.

Несмотря на довольно большую кровопотерю, тварь собирается с силами и наносит серию ударов с такой скоростью, что серебряный воин успевает только отбиваться.

Постепенно в ходе сражения участники перемещаются внутри кольца из других противников, и серебряный воин вынужден протискиваться между ними. Как только он максимально близко приближается к одной из Падших, она моментально оживает и присоединяется к бою.

Заметив случившееся, боец резко приседает, а потом взмывает в воздух, перепрыгивая своих противников и снова возвращаясь в центр круга.

Падшая такая же высокая, как и ее напарник, с невероятной легкостью справляется с мечом с широким лезвием длиной с меня. Предел досягаемости оружия достаточный, чтобы противнику было не так-то просто ответить на ее выпады.

Боец сражается с обоими Падшими одновременно, отворачиваясь от первого только для того, чтобы отразить атаку второго.

Глаза окружающих меня зрителей, и Падших, и Отрекшихся, просто пылают кровожадностью. На трибунах даже начинаются драки.

Слева от меня несколько монстров перебрасывают одного из своих сородичей через перила прямо на арену. Из одного из туннелей выскакивает четвероногий зверь и набрасывается на Отрекшуюся, та даже не успевает подняться на ноги. Его длинная челюсть с несколькими рядами зубов, как у аллигатора, смыкается на ее плече. Внешне животное очень похоже на большую собаку, но вместо меха его с ног до головы покрывает чешуя.

Он отчаянно трясет головой, и Отрекшаяся издает дикий крик. Толпа ликует, пока зверь утаскивает свою добычу обратно в темноту туннеля.

– Что это было?

– Я же говорила тебе, что Нефилимам известно далеко не все?

В глазах Сильвер мелькает тот же жестокий азарт. Ее глаза бешено сверкают, а клыки отросли настолько, что буквально пронзают нижнюю губу. Девушка облизывает черную жидкость с места проколов и смотрит на меня со злорадной ухмылкой.

Рев толпы усиливается, и я опускаю голову вниз как раз в тот самый момент, когда голова Падшего падает на землю. Обезглавленное тело несколько секунд качается из стороны в сторону, прежде чем поддаться силе тяжести и с глухим стуком рухнуть на окровавленный белый песок.

Из кольца вырывается еще один ангел, чтобы заменить погибшего в бою товарища. Но вместо того чтобы окружить врага, монстры наступают на соперника, заставляя того пятиться назад.

Во второй раз он пересекает невидимый барьер внутри кольца, и к игре присоединяется третий противник.

Рыцарь, безусловно, демонстрировал отличные навыки, но он ни за что не справится с тремя Падшими в одиночку.

Битва превращается в шквал движений и звуков. Оружие с лязгом ударяется друг о друга. Движения серебряного воина почти невозможно разглядеть из-за скорости, с которой он отбивается от противников.

Подсознание мое рвется к нему, но я продолжаю неподвижно стоять на месте.

Несмотря на все усилия, монстрам удается третий раз подвести бойца к границам круга. Еще один Падший вступает в бой.

Четверо на одного, не считая трех оставшихся ангелов, наблюдающих со стороны.

Серебряный вырывается из сузившегося круга, в процессе отрубая руку одному из своих врагов.

Но преимущество сохраняется ненадолго. Безрукая тварь продолжает наступление, замахиваясь оставшейся конечностью.

Сам того не осознавая, Отрекшийся снова наступает на границу. Сзади на него бросается пятый соперник.

Мое предупреждение поглощено в реве толпы.

Да его же просто разорвут на две части.

Падшая поднимает меч и опускает его вниз в резком и безжалостном дугообразном движении. Я заставляю себя смотреть на все происходящее, хотя на самом деле мне очень хочется крепко закрыть глаза и отвернуться.

Я уверена, что вот-вот увижу струю черной крови, вздымающююся в воздух, но из-за спины воина появляются крылья.

Перья с серебристыми заостренными кончиками отражают удар. От места их пересечения с мечом сыплются снопы искр.

Извернувшись, молодой человек взмахивает крыльями, и они рассекают тело Падшей на две одинаковые части.

Я больше не могу отрицать то, что вижу перед собой. То, кем является этот рыцарь.

На арене за свою жизнь сражается не Отрекшийся, а потомок ангелов. И хотя он прекрасно справляется, выравнивая счет в свою пользу, я больше не могу смотреть, как он борется в одиночку.

Глава 15

Хватаюсь за перила и перепрыгиваю через них, чувствуя, как с меня сваливаются электроды от шокера. В ушах звенит недовольный голос Сильвер. Инстинкт срабатывает мгновенно, и я превращаюсь еще до того, как ноги касаются песка на арене. Встаю с корточек, расправляю крылья и вынимаю из кобуры на бедре кинжал, жалея, что у меня нет более подходящего оружия.

Из ближайшего туннеля выпрыгивает какое-то угольно-черное нечто и бросается в атаку. На мгновение оказываюсь в ступоре. Вблизи оно еще страшнее. Эти красные глаза и капающая из пасти слюна не вселяют ничего, кроме ужаса.

Монстр почти настигает меня, но я прихожу в себя и, когда он подходит на максимально допустимое расстояние, запускаю в него оружие в руке. Лезвие касается его плеча, но соскальзывает с чешуи, которая защищает его, как броня.

Пока животное прыгает на меня с широко раскрытыми челюстями, достаю еще два ножа. Учитывая длину его пасти, он запросто может перекусить меня пополам.

Пока тварь летит в воздухе, я бросаюсь под его тело, но направляю свои крылья вверх, как серебряный Нефилим. Что-то капает мне на спину, и я зажимаю рот ладонью, чтобы не закричать.

Бегло смотрю на упавшее существо, чтобы убедиться, что с ним покончено. Он все еще дергается на песке, внутренности лежат в паре метров от его тела.

Неплохо, неплохо.

Полсекунды уходит на то, чтобы найти выброшенный кинжал и спрятать ножи на место. После все мое внимание сосредоточивается на сражении Падшего и Нефилима. Я готова присоединиться к веселью.

На свое несчастье, я привлекла к себе внимание двух наблюдавших за боем ангелов, которые теперь надвигаются на меня. Их кроваво-алые глаза горят голодным огнем. Тени продолжают стекать на песок по мере их приближения.

Во что я вообще ввязалась?

Падшие – само воплощение жестокости, ростом восемь футов. У тех, что в данный момент приближаются ко мне, в когтистых лапах секира и гарпун. Не понимаю, зачем им вообще оружие. Они могут убить кого-либо голыми руками. Под кожей виднеется рельеф мышц, но из-за ее серого оттенка Падшие кажутся ожившими трупами.

Очень быстрые и проворные трупы. Как суперзомби, которых кормили стероидами.

Они казались мне жуткими даже тогда, когда я могла зайти в фазу только частично и видела их как теневых тварей. Но видеть их полноценно – вдвойне ужасно. Слава богу, что все эти годы они казались мне лишь размытыми пятнами. Увидь я тогда их истинную ипостась, наверное, спряталась бы в какую-нибудь дыру и никогда не вылезала бы оттуда.

У меня нет времени возиться с этими двумя. Устремляю свой взор туда, где продолжается другая битва. Вряд ли эти ребята смогут вступить в игру, пока боец не ступит за края круга.

Одним мощным взмахом крыльев я поднимаюсь в воздух. Делаю второй взмах, чуть покачиваясь, но я уже достаточно высоко, чтобы просто пролететь над головами Падших.

Но они не хотят так легко отпускать свою добычу с крючка. Один из ангелов заводит руку назад и бросает в меня копье. Траектория его полета просто идеальна, чтобы ранить меня. Я чуть отклоняюсь влево, и вовремя, заостренный наконечник загорается рядом с моими крыльями, у самого нагрудника.

Близко. Слишком близко.

Летаю я еще так себе, поэтому вынуждена вернуться на землю и пересмотреть свой план по спасению.

Я накидываюсь на одного из Падших, сражающегося с полуангелом, и в итоге оказываюсь в кучке песка в нескольких футах от них. Монстр поднимается на ноги, явно потрясенный таким поворотом. Лежа на животе, я вынимаю нож и тянусь к сопернику. Быстрым движением рассекаю его лодыжки и разрезаю ахилловы сухожилия. Гигант с воплями приземляется на землю.

Издав боевой клич, я на четвереньках подползаю к его голове и целюсь ножом в глазницу. Лезвие протыкает сначала роговицу, а затем я вонзаю его и в мозг.

Огромное тело Падшего остается неподвижным, из чего я делаю вывод, что можно переходить к следующей жертве.

Трое чудищ все еще пытаются одолеть серебряного воина. Тот, что без одной руки, тоже убит, валяется с другой стороны от потасовки. Двое оставшихся, как раз те, что гнались за мной, стоят в сторонке и недовольно рычат, нервно переминаясь с ноги на ногу.

Хорошо, значит, я была права, полагая, что они не могут присоединиться к сражению.

Вскакиваю и тут же бегу на помощь Нефилиму.

Долго ждать возможности вклиниться не приходится, она появляется почти сразу, и я незамедлительно бросаюсь в бой, расположившись за спиной потомка, как и учили в Академии.

Тот бросает на меня быстрый взгляд через плечо. Почти все его лицо скрыто шлемом, кроме участка Т-образной формы, который проходит прямо посередине и открывает его глаза. Прежде чем он успевает отвернуться, чтобы дать отпор двум монстрам, я замечаю, что глаза у него синие.

Третий ангел нападает на меня.

Время идет, я сосредоточена исключительно на сохранении собственной жизни. Парень убивает еще одного Падшего, но, видимо, во время схватки он снова вышел за пределы круга, так как погибшего заменяет его сородич.

Очевидно, меня тоже посвятили в бойцы, потому что, как только я нарушаю границы, подключается и последнее чудовище. Теперь их снова четверо против нас двоих.

Чтобы защищаться, я беру меч у ангела, поверженного ранее. Мои мышцы дрожат от усталости и горят так, словно меня кто-то отравил.

Я напугана, но вместе с тем невероятно воодушевлена. Сильно вымотана, но сосредоточена. В моем мире сейчас есть только запах крови, холодный теневой туман под ногами и звук тяжелого и протяжного лязга от удара металла о металл.

Подгадав момент, с боевым кличем взмахиваю мечом, отсекаю голову твари от его плеч. Победа над противником дарит мне чувство эйфории. Оно не отпускает меня и тогда, когда ко мне подбирается новый враг.

Он отбрасывает прочь свое оружие и бросается на меня, сверкая длинными черными когтями. Я выставляю меч вперед, чтобы отразить нападение, но ангел движется агрессивнее и намного быстрее предшественников. Оружие добавляло им веса и значительно снижало скорость.

Ангел наконец-то добирается до меня. Из глубоких ран, оставшихся от меча, струится черная кровь, но он не обращает на это внимания.

Схватив меня за бедро, он рваным движением вскрывает мои доспехи и вонзается когтями мне в мышцу.

Это первое серьезное ранение, которое я получила, не считая парочки мелких царапин и порезов. Из разорванной плоти вытекает алая жидкость.

Падший благоговейно вдыхает воздух, в котором витает запах свежей крови. Откидывает голову назад и взвывает.

Ужас, который до этого времени совершенно не ощущался, решил наконец-то взять свое. Тело пронзает холод. Хромая, я пытаюсь сбежать из лап противника.

Нефилим, стоящий за Падшим, замечает мое затруднительное положение, когда двое соперников оставляют его в покое и переключаются на меня.

Запах крови потомков ангелов на них действует как на акул, так, что ли? Стоп, разве Диньк не говорил что-то о том, что моя будет для них вкуснее той, что у других?

Я не хочу быть съеденной. Так себе кончина, честно говоря.

Пригнувшись, молодой человек взлетает в воздух и успевает приземлиться передо мной до того, как первый монстр набрасывается на меня.

Одна из ангелов настолько одурманена запахом, что «напарнику» не составляет труда проткнуть ее мечом через закаленный нагрудник.

Он оставляет меч внутри жертвы и вместо этого поднимает меня на руки, одной рукой обхватив под коленями, а второй чуть ниже поясницы.

– Игра окончена, – твердо заявляет он своим низким голосом, который явно не потерпит возражения.

Взмахнув крыльями, он поднимает нас в воздух.

От неожиданности у меня перехватывает дыхание. Он двигается значительно увереннее меня. Я никогда еще не поднималась на такую высоту.

Моя кровь капает на толпу, пока мы пролетаем над многоярусными сиденьями. Отрекшиеся как остервенелые сражаются всего за каплю алой жидкости. От мысли о том, что они до смерти жаждут сожрать меня, желудок сжимается.

Ногти царапают по округлому наплечнику воина. Тело напрягается. Я жду, что кто-то из Падших погонится за нами, но этого не происходит. Наоборот, мы без проблем перелетаем через более высокий ярус сооружения.

Я думала, мы улетим как можно дальше от этого древнего объекта культурного наследия, но вместо этого Нефилим направляется к самому дальнему его шпилю На вершине горит пульсирующий свет, прямо как в том шаре, который мы отправляли в резиденцию Совета. Только это свечение – яркое и серебристое, а не золотистое или синее.

Я активно ворочаю головой, сражаясь с ветром, раздувающим мои волосы во все стороны, чтобы осмотреть территорию как можно подробнее. Насколько я могу судить по увиденному, внизу простирается бесконечная череда заснеженных гор.

Морозный воздух царапает мою обнаженную кожу, когда мы пробираемся сквозь заснеженные участки. Пушистые лавандовые снежинки превратились в острые лезвия, которые больно врезаются в лицо и руки.

Я стараюсь не думать о том, что мое бедро сейчас похоже на котлету для гамбургера, и о том, что прижата к груди незнакомца. Из-за большой кровопотери сознание затуманивается.

Это плохо.

Наш полет замедляется, через несколько мгновений мы проскальзываем под большой аркой, расположенной на самой высокой башне, и плавно приземляемся. Потомок ангелов усаживает меня на белый, богато украшенный стул. Спинка у него низкая, так что крылья удобно свисают вниз. Разорванная мышца продолжает кровоточить.

Выпрямившись, парень вскидывает руку, и с его ладони в очаг камина, стоящего недалеко от нас, соскальзывает огненный шар.

Я оживаю не только из-за пламени и тепла, но и способа его появления. Я впервые встречаю кого-то, кто может контролировать огонь так же, как и я. Сердце бешено колотится. Не знаю, от волнения это или тревоги.

Все происходит так быстро. Категорически нельзя терять бдительность. Я – пленница, и, хотя он тоже потомок ангелов, это вовсе не означает, что мы союзники.

Схватившись за забрало своего шлема, парень срывает его и бросает на каменный пол. Затем в рекордно короткие сроки стягивает перчатки, скидывает с себя наплечники и нагрудник. При этом все это время взгляд его был прикован к моей изодранной, истекающей кровью ноге. С того момента, как он снял шлем, я не могу отвести глаз от его лица.

Пресвятые. Ангелы. Обалдеть.

Невероятно красивый.

Кожа, словно полированный мрамор. Настолько бледная, что, кажется, отливает серебром. Темные брови на контрасте с серебристо-светлыми волосами похожи на черных воронов, кружащих над темно-сапфировыми глазами-озерами, что всего на полтона светлее черного.

Но его внешность далеко не единственная причина моей потерянной где-то челюсти. И невозможности оторвать взгляд. Он не походит на типичного представителя полуангелов. Я знаю только одного точно такого же Нефилима.

Я сама.

В голове появляется миллион вопросов, пока я наблюдаю, как воин наклоняется и ищет что-то в каком-то ящике. Наконец блондин достает марлю, дезинфицирующее средство и бутылочку с неизвестной прозрачной жидкостью. Присев передо мной на корточки и аккуратно разложив все необходимое перед собой, парень наконец встречается со мной взглядом.

– Можно? – спрашивает он, указывая на мою травмированную конечность. Его голос низкий, но очень мягкий, словно мед. Ко мне все еще не вернулся дар речи, поэтому я молча сглатываю и киваю.

Когда он снимает с меня набедренник, морщинки у его глаз моментально исчезают, но выражение лица остается неизменно холодным.

Откупоривает бутылку с прозрачной жидкостью. «Это вода», – бормочет Нефилим, прежде чем начать промывать рану от песка, грязи и спекшейся крови. Такое ощущение, что меня кусают огненные муравьи, но я прикусываю нижнюю губу, не позволяя себе издать ни единого писка.

Он заканчивает промывку, теперь ущерб можно оценить в полном объеме. Я совершила ужасную ошибку, посмотрев вниз. Тут же начинает кружиться голова, к горлу подкатывает тошнота. Когти Падшего разодрали мне кожу и мышцу, показывая то что я и вовсе предпочла бы никогда не видеть. Будь я человеком, из-за такой травмы могла бы оказаться при смерти. Ну или долго лежала бы в больнице и проходила физиотерапию. Так как я – потомок ангела, самое ужасное в моем случае – это то, что на восстановление могут уйти целые сутки. Но это не делает то, что я вижу, менее отвратным.

Мое тело содрогается, пока блондин рядом готовится дезинфицировать рану. Перед глазами все плывет, пока он не берет меня за руку, возвращая в реальность. Я моргаю и смотрю на него. Убедившись, что я точно не рухну в обморок, незнакомец возвращается к ране на моей ноге.

Я шиплю, пока парень обрабатывает ее антисептиком.

– Мне жаль, что так вышло. Соревнование немного вышло из-под контроля.

Немного? Соревнование?

– Зачем ты вышла на арену? – спрашивает, не поднимая взгляда, все еще занимаясь бедром. Поднимает подбородок вверх, давая понять, чтобы я подняла ногу и он мог обвязать ее марлей.

– Помочь тебе? – то, как он назвал происходящее, наводит меня на мысль о том, что ему не нужна была моя помощь в принципе.

Услышав мое признание, парень поднимает на меня взгляд.

– Помочь? – чуть наклоняет голову и сводит темные брови вместе. Все еще сидя на корточках, спрашивает: – Зачем?

– Ну, чтобы те Падшие не разорвали тебя на части… – очевидно, нет?

– Ты думала, что…

Покачав головой, он встает и идет в другую часть комнаты, собирая что-то с полки. Только теперь я могу нормально осмотреть комнату. Без сомнений, это спальня. Просто огромная. По размеру она больше походит на гостиную, нежели на чью-то комнату. Из окна видны только верхушки соседних зданий и покрытые снежными шапками горы.

Я вздрагиваю, когда, повернувшись обратно, обнаруживаю, что парень снова находится рядом. Протягивает влажное полотенце.

– Вот, вытрись.

Я принимаю полотенце и едва слышно благодарю. Осматриваю себя. Даже не знаю, с какого места начать. Все мои крылья и доспехи забрызганы черной кровью. Все тело в песке, он даже умудрился как-то попасть под броню, натирая в самых неудобных местах.

Отодвинув из-за стола деревянный стул, светловолосый незнакомец ставит его напротив и опускается на него, тяжело вздохнув. Крылья расправляются по обе стороны от спинки. Пока он садится, перья с металлическими кончиками царапают каменный пол. Закрыв глаза, проводит ладонями по лицу, а потом чуть наклоняется вперед, опустив их на колени, и смотрит на меня в упор.

– Что такое? – спрашиваю я, снова обретая дар речи и, надеюсь, контроль над собой. – Что я здесь делаю? Что ты здесь делаешь?

– Я здесь живу, – отвечает блондин, обводя рукой комнату, в которой мы находимся.

Я откидываюсь на спинку стула, и глаза мои расширяются от удивления. Он живет среди Падших и Отрекшихся? Я даже не пытаюсь скрыть того, что ошарашена.

– Судя по всему, Сильвер не объясняла тебе про сбор?

– Сильвер вообще ничего мне не объясняла.

Черты его лица становятся жестче, и в глазах мелькают недобрые огоньки. Губы сжимаются в тонкую линию. Через секунду он разжимает их, говоря:

– Ее за это отчитают.

Я приподнимаю брови. Отчитают? Накажут, как ребенка или подчиненного?

Говорит так, будто имеет право приказывать ей. Допустим, это правда, но, если так, с каких пор Отрекшиеся и Падшие подчиняются приказам Нефилима?

– Кто ты?

Он чуть наклоняет голову. Волосы спадают с его лица, и я замечаю угловатый шрам, проходящий под его левой бровью и исчезающий где-то у корней волос. Он окидывает меня оценивающим взглядом, как будто пытается разгадать какую-то тайну, скрытую во мне.

– Можешь звать меня Торн.

Его тон заставил меня задуматься, на самом ли деле это его настоящее имя.

– И как же так вышло, что ты живешь с этими… созданиями?

Он откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди. Одна его бровь ползет вверх.

– Я не просто живу среди Отрекшихся. Я – их правитель.

Глава 16

Стил

Керамическая лампа летит в стену. Почему-то в тишине, зазвеневшей после моего приступа агрессии, спокойнее не становится. Беру хрустальную вазу и отправляю ее туда же. Осколки со звоном разлетаются по всей комнате, от удара в гипсокартоне осталась вмятина. Гнев внутри продолжает клокотать, словно животное. И это животное требует разрушений. Схватив стул, я поднимаю его над собой и с размаху разбиваю его о твердый деревянный пол.

– Стил!

Игнорирую крик и осматриваю комнату в поисках того, что еще можно сломать. У меня весь мир рушится, значит, и пространство вокруг меня должно полностью это отражать.

Взгляд цепляется за картину: черно-белое изображение мужчины с крыльями за спиной. Он роняет на землю сердца. Их цвет напоминает мне о волосах Эмберли с ярко-красными кончиками.

Пойдет.

Направляюсь в другую часть комнаты, намереваясь разорвать произведение искусства на кусочки, как вдруг в грудь мне врезается пара тонких рук. Нова чуть сгибает пальцы, чтобы ее острые ногти не исцарапали мне кожу в кровь.

Я не останавливаюсь. Из горла вот-вот норовит вырваться рык. Моя звериная сущность жаждет освобождения. Даже в мире смертных.

Девушка сердито сводит брови у своих ярко-зеленых глаз, губы ее сжаты в тонкую линию. Я знаю ее достаточно давно, чтобы понять, что она имеет в виду, но одного взгляда недостаточно, чтобы подчинить меня чьей-то воле.

– Эй, невероятный Халк, я с тобой говорю вообще-то. Тебе нужно остыть, парень.

– Да, мама уже грозится шкуру с тебя содрать за разруху в другой комнате. Тронешь ее картину от Бэнкси[7], и она вообще от тебя откажется. – Вытягиваю шею, чтобы увидеть, как Грейсон у двери осматривает комнату.

Из-за его спины выходит Стерлинг и тихо присвистывает.

– Неплохо, – говорит он. Обращает внимание на картину, которую я чуть не истерзал. – Мама не особо расстроится. Бэнкси – один из нас, так что она просто попросит его нарисовать другую.

Да что они все про картину да про картину?!

– Два. Дня. – Еле произношу. В комнате тишина. Слышно только мое дыхание. Я крепко, до боли, сжимаю челюсти. – Прошло уже двое суток с тех пор, как она ушла с ними, а мы сидим здесь сложа руки, вместо того чтобы забрать ее у этих тварей.

– А вот щас обидно было, – Стерлинг поднимает руки. – Чувак, у меня уже пальцы болят от бесконечного клацания по клавиатуре. Вообще-то я шел перекусить, проходил мимо и услышал, как ты тут буянишь.

Это правда. Мы знаем, как продвигается расследование, только благодаря брату. Совет не посвящает нас в прогресс. Когда Сейбл узнала, что устроили эти ребята, а именно об обмане родителей и ее в частности, чтобы найти меня и помочь, была просто вне себя от ярости. Отнеслась она к этому соответствующе. А узнав обо всем случившемся, она назвала нас «детьми», «безответственными» и «безрассудными».

Запускаю пальцы в волосы и сжимаю их в кулак. Откидываю голову назад и сосредоточиваюсь на дыхании. И правда, нужно успокоиться.

Давление постепенно приходит в норму. В комнату залетает сияющая точка и приземляется на плечо Новы. Мгновение спустя Диньк исчезает в снопе искр, снова превратившись в белку-летягу. Бесполезный небожитель.

– Мы все делаем все что можем, – его высокий голос меня раздражает.

– Уж кто бы говорил, – срываюсь я. Животное отскакивает назад, прячась за шеей подруги. Она поднимает руку, гладит его пальцем по голове.

– Ты несправедлив, – говорит она.

– Несправедлив? – горько усмехаюсь. – Его единственной целью была защита Эмберли, и он с ней не справился.

Диньк взмывает в воздух и исчезает. Девушка кидает в мою сторону сердитый взгляд.

– Ты знаешь, почему это произошло.

– Да, потому что он оставил ее.

– Ради спасения твоего брата. Считаешь, что лучше бы он позволил Стерлингу умереть от кровопотери в коридоре того клуба? А именно это бы и произошло, если бы небожитель не остался с Грейсоном и Эш. Стер бы не выжил.

Я не могу смотреть ей в глаза, потому что, разумеется, она права. Диньк спас жизнь члену моей семьи, и я должен быть благодарен за это.

На самом деле Эмберли пропала из-за меня. Я был тогда с ней в том переулке. Я позволил ей уйти. Это все моя вина. У меня был шанс вонзить нож в сердце Сильвер, но я не стал этого делать. Решил получить от нее информацию, а не убивать. Мы лишились нашего преимущества.

Отвернувшись ото всех, подхожу к окну и бесцельно смотрю на Нью-Йорк. В агрессии и крушении всего подряд нет никакого смысла. Это не поможет найти и вернуть Эм. Нужно собраться с мыслями.

Сделав глубокий вдох через нос, я считаю до пяти и снова поворачиваюсь ко всем лицом. Грейсон, Стерлинг и Нова все еще здесь. Они хорошо знают меня. За столько лет вместе мы пережили целую кучу всего. И плохого, и хорошего. При необходимости они без раздумий отправились бы за мной даже в Ад.

Относительно многих моих действий могут возникать вопросы и сомнения, но они прикроют меня, несмотря ни на что.

– Вы правы, – сказать это оказалось куда проще, чем я думал. – Я отвратительно себя вел. Этим делу не поможешь.

Кивнув, Нова скрещивает руки на груди.

– Ну и что планируешь делать?

– Для начала перестану прятать голову в песок и подключусь к делу. Я знаю кое-кого из хранителей. Она всеми словами проклинает день нашей встречи, но, думаю, смогу уговорить ее помочь. Нужно узнать, что им вообще известно.

– Вот это другой разговор, – Стерлинг мотает головой, приглашая нас идти за ним.

Следуя за братом, я вспоминаю последние слова, которые сказала мне Эмберли прежде, чем исчезнуть: «Ты говорил, что меня несложно найти. Так докажи это».

Именно это я и собираюсь сделать.

Глава 17

«Я не просто живу среди Отрекшихся. Я – их правитель». Невозможно. Отрекшиеся ни за что не потерпят и не станут подчиняться потомку ангела. Если я, конечно, правильно понимаю, кто он.

– Кто ты такой? – требовательно спрашиваю я.

– Нефилим, разумеется. Как и ты. Ты же ведь и сама это видишь, – он разводит руки в стороны, показывая, что скрывать ему нечего. Я смотрю на белую ауру вокруг него. Тьма изредка появляется в ней, будто небольшие молнии. Он явно что-то недоговаривает.

Я сажусь прямо. Нога дико болит. Нужно двигаться осторожнее.

– Сколько тебе лет? – определить возраст полукровки невозможно. Тому, кому на вид лет тридцать, на самом деле может оказаться несколько сотен. Насколько мне известно, потомки чаще всего умирают на поле боя, чем от старости. И я еще не видела ни одного, которому можно было бы дать больше тридцати пяти.

Торн в сравнении с ними кажется вечно молодым. Тонкие белые шрамы невероятно контрастируют с его идеальной мраморной кожей, подчеркивая, а не отвлекая внимание от потрясающе красивых черт его лица и добавляя некоторую изюминку. В глазах читается явная усталость от непростой жизни. Красив, как ни посмотри. Словно сошел с обложки журнала.

– Мне двадцать.

Такой молодой.

– Если ты – их правитель, зачем сражаешься? Тебя ведь могли убить.

– Не совсем.

Его губы искривляются в самодовольной улыбке. В голове всплывает самоуверенная ухмылка Стила. Сердце в груди сжимается, я с трудом, но делаю глубокий вдох, чтобы унять боль. Я до сих пор понятия не имею, что с ним, если не считать сомнительных уверений Сильвер в том, что он будет жить.

– В течение вот уже семи лет, раз в сезон, – продолжает Торн, – я даю Падшим возможность бросить мне вызов. Если они выйдут на арену и справятся со мной, смогут заполучит мое королевство. И тело.

Это безумие.

– Ты имеешь в виду…

– Если я сдамся или буду ранен, а не убит, то ангел, которому удалось одержать победу, сможет использовать мое тело в качестве сосуда.

В ожидании ответа парень не отводит от меня своих темно-синих глаз и даже не мигает. Семь лет. Это значит, он учувствует в этих гладиаторских боях с тринадцати? А я-то думала, у меня было тяжкое детство.

Прежде чем продолжить разговор, делаю два неглубоких вдоха. Слова будто застревают у меня в горле, следующий вопрос я задаю ему почти шепотом:

– Зачем тебе это нужно?

– Доказать им, что я – достойный правитель. И, как видишь, – он показывает на себя, – я никогда не проигрываю.

– Поединок длится до тех пор, пока ты не убьешь всех Падших или они не одолеют тебя?

– Да. Я победил уже огромное количество соперников.

– Если ты всегда побеждаешь, почему они продолжают бросать вызовы?

– Я – одно из самых могущественных существ в мире. Если они смогут использовать мое тело как сосуд, то получат доступ не только к миру смертных, но и всей моей силе, – он не хвастается. Таким будничным тоном обычно обсуждают погоду. Блондин все говорит как есть.

– В мире есть достаточно могущественных Нефилимов, но Отрекшиеся им не подчиняются, – возражаю я. Не говоря уж о других потомках, без вкраплений черной ауры или перьев с металлическими концами. Мне хочется знать, что делает Торна и меня настолько особенными.

Я что-то замечаю в его взгляде. Некоторый интерес, от которого почему-то становится не очень комфортно. А уже через секунду строгие черты лица смягчаются, и он смотрит на меня с довольной улыбкой.

Ему нравится мое недоверие, но почему?

– Ты права, Отрекшийся не преклонит колен перед Нефилимом. Но я уверен, ты в курсе, что мы с тобой нечто большее, чем наши собратья.

Его слова повисают в воздухе. Я напрягаюсь от волнения, мысленно призывая его продолжать говорить. Возможно, куча вопросов, которые меня давно мучают и на которые я до сих пор не знаю ответов, наконец-то уменьшится. Ничего не могу с собой поделать, желание узнать больше перевешивает, и я клюю на его наживку.

– Что ты имеешь в виду? – задаю новый вопрос, когда тишина слишком затягивается.

– Что ты знаешь о своем происхождении?

Сжимаю зубы. Не нужны мне эти допросы, я хочу ответов. Хочу знать, почему я отличаюсь от других потомков. И вообще, все хочу знать.

– Я ни в коем случае не уклоняюсь от ответа, – очевидно, у меня все на лице написано. – Просто хочу понять, насчет чего ты уже в курсе, чтобы нормально объяснить.

– Мало, я знаю и понимаю очень мало, – скриплю я сквозь сжатые зубы. – Особенно учитывая недавно увиденное.

В его глазах вспыхивают огоньки.

– Скорее всего, тебе говорили, что никто из серафимов не восставал против Бога и их не низвергли на Землю.

Киваю. Это было на одном из самых первых занятий в Академии.

– А ты знала, что об этом не написано в Книге Серафимов? Убеждение в том, что ни один из серафимов не был изгнан, передавалось из поколения в поколение, но в устной форме.

Не могу сказать, что хорошо знаю Книгу Серафимов. Я изучила только самое-самое начало. Чтение громадных томов на едва знакомом языке не входит в число моих хобби. Но, полагаю, где-то в тексте были упоминания о серафимах.

– Нет, этого я не знала. Но и проверить твои слова я вряд ли смогу.

– Я могу дать тебе свою, если хочешь, – предлагает он.

– Нет, спасибо, – я догадываюсь, к чему он клонит. Есть и Падшие серафимы. Но мне интересно то, как он собирается доказать свое утверждение.

Отвечает парень не сразу. А когда начинает говорить, я замечаю едва заметный блеск в глубине его темно-синих глаз:

– Ты чувствуешь, что другая. Даже если внешне ты не особенно отличаешься от остальных, внутри ты понимаешь, что ты – не они. – Он прижимает руку к груди. – В тебе горит желание быть частью чего-то общего, но ты не чувствуешь себя на своем месте. Тебя одолевает тоска, которую ты всеми силами заглушала, пока находилась и росла среди смертных.

Откинувшись назад, я скрещиваю руки на груди и пристально смотрю на блондина.

– Об этом легко догадаться. Судя по всему, ты основательно изучил мое прошлое и знаешь, как я провела большую часть своей жизни. Все, у кого было аналогичное детство, испытывают то же самое.

Он одобрительно кивает.

– Это так. Разумеется, это стандартная реакция на то, что ты жила без родителей и вынуждена была расти в мире смертных, полагаясь лишь на милосердие других. Не знающих, кто ты на самом деле.

Меня передергивает от услышанного. Он очень точно описывает мое детство, но, когда этим буквально тычут тебе в лицо, ощущение не из приятных.

– Но дело ведь не только в этом, да? Ты не задумывалась, почему все еще чувствуешь себя одиноко, хотя наконец узнала, кто ты и откуда? Тебя тяготит жизнь среди Нефилимов, которые никогда не поймут, каково это – быть тобой? Ощущение, что ты все равно чужая. Будто ты среди них временно. Ты хочешь стать своей и остаться, но что-то настойчивое внутри продолжает твердить, что ты – другая.

Такое ощущение, что он пытается мной манипулировать, но отрицать глупо, все так и есть. Сколько раз я уже спрашивала саму себя, почему ощущение пустоты никуда не делось?

– А все потому, что ты не принадлежишь к ним. Ты должна быть рядом с тем, кто поймет тебя. С рожденным от могущественного серафима. Твое место рядом со мной.

Игнорируя дикую боль в изодранном бедре, я встаю. Стул за моей спиной отодвигается и падает на землю. Я переношу вес на здоровую ногу.

– Мы что, родственники? – пока я жду ответа, внутри у меня что-то сжимается. Даже не знаю, какой из вариантов устроил бы меня больше: согласие или отрицание.

Он тоже поднимается на ноги и качает головой.

– Нет. Мы не брат и сестра.

– Кузены? Дядя и тетя? Сводные внучатые племянники?

– Внучатые племянники? – он смотрит на меня как на сумасшедшую. Возможно, так и есть. – Нет, мы вообще не связаны. По крайней мере, семейными узами.

Не совсем понимаю, что мне делать с этой информацией. И у меня, и у него заостренные металлические концы на перьях, светлые волосы, темные глаза. Слишком много общего. Даже странно, что мы не из одной семьи.

– Значит, мы оба – потомки серафимов, но у нас разные родители?

– Я имею в виду то, что мы оба рождены от серафимов, у нас нет такой длинной и размытой родословной, как у других Нефилимов. Мы – единственные, в чьих жилах течет кровь высших ангелов, но при этом мы можем перемещаться из мира смертных в спектральный и наоборот по своей собственной воле. Мы превосходим остальных Нефилимов. Мы рождены не ради служения людям или кому-то другому. А для того, чтобы править.

От этих слов по спине пробегают мурашки, даже крылья несколько раз вздрагивают. От тех, кто считал себя представителем высшей расы, ничего хорошего ждать не приходилось.

В моих ладонях танцует электричество. Искры срываются с моих пальцев, пока я делаю шаг назад. Парень делает шаг вперед, сокращая расстояние между нами.

– Нет, стой. Не подходи ко мне, – вытягиваю руки перед собой, будто знаю, что делать с этой энергией. Сейчас один из тех случаев, когда я жалею, что не могу управлять своими силами. Кучка искр и огненные шары из-за выброса адреналина не защитят, если не знать, как ими пользоваться. Внутри меня, словно пожар, вспыхивает разочарование.

– Я уже видела такое в фильмах и книгах. Я ни за что не стану твоей королевой тьмы и не явлю на свет дитя апокалипсиса или что ты там еще жуткого запланировал. Я не стану участвовать в твоих злодейских планах.

На какой-то момент в комнате воцаряется тишина, а затем Торн начинает заливисто и громко смеяться. И это не злодейские гоготания, от которых волосы встают дыбом. Самый обычный смех. Хрипловатый, похоже, он не часто проявляет эмоции подобным образом, но без сомнения искренний.

Это сбивает меня с толку.

Его серьезное лицо становится совершенно другим. В каждой черточке теперь читается радость. Из-за широкой улыбки в уголках глаз собираются морщинки. От него исходит совсем другая, но менее чарующая энергетика.

Как только он приходит в себя, тут же проводит рукой по лицу, будто этим движением может стереть момент своего кратковременного безумия. Он трет губы до тех пор, пока они не перестают сгибаться в улыбке. Я замечаю, что на левой руке у него отсутствуют кончики двух пальцев. Еще один изъян, который кажется мне очень даже привлекательным.

– Прости… не нужно было смеяться. Но… дитя апокалипсиса… серьезно?

Я приподнимаю плечо и едва заметно пожимаю им. Щеки ужасно горят.

– Когда кто-то толкает безумные речи а-ля «я рожден, чтобы править», исполнение коварных злодейских планов по уничтожению мира лишь вопрос времени.

– Я не хочу ничего уничтожать. Какой в этом смысл? – Напряжение потихоньку отпускает, но стоит ему продолжить говорить, как все тело снова сжимается. – Я просто не стану преклонять колен перед низшими существами. И считаю, что моим подданным тоже не стоит.

Подданным. Он о Падших и Отрекшихся.

Я, наверное, в параллельной вселенной. Или у нас день наоборот?

– Звучит очень подозрительно. Если ты считаешь, что в уничтожении мира смертных нет никакого смысла, тогда чего же ты хочешь? Стандартного мирового господства? Исчезновения человеческой расы? Уничтожения Нефилимов, рожденных не от серафимов или тех, кто откажется признать тебя правителем? А что, вполне похоже на злодейские намерения.

Торн слегка щурится. Он молча смотрит на меня. Тишина снова затягивается и становится неуютной. Блондин не отрывает от меня взгляда. Такое ощущение, что он всерьез обдумывает мои предположения.

Медленно моргнув, он снова садится на деревянный стул, разваливаясь на нем, как на настоящем троне.

– Я хотел бы, чтобы эти несколько дней ты провела со мной и моими подданными. Не стоит торопиться с выводами. Предоставь мне возможность просветить тебя должным образом.

– Звучит почти как просьба.

– Мы оба знаем, что это не так, – он улыбается достаточно широко, обнажая белый ряд зубов. Из-за этого улыбка кажется скорее угрожающей, чем радушной. У него что, клыки, или мне мерещится? – Ты несколько месяцев провела с Нефилимами. Думаю, будет справедливо, если мы отнимем у тебя пару дней, чтобы рассеять все предрассудки.

Конечно, я могу провести здесь пару дней, но не особо верю в то, что он меня так легко отпустит. Вряд ли кто-то из нефов вообще знает о существовании этого места. Он ни за что не позволит мне сбежать и рассказать. И чем больше я буду знать, тем выше для него будет риск остаться ни с чем.

Нет, конечно, он оставит меня здесь, но за тем, как легко ложь срывается с его губ, очень любопытно наблюдать.

– Через пару дней ты отпустишь меня восвояси?

Парень улыбается одним уголком губ. Затем откидывается на спинку стула и складывает руки на груди, которая все еще покрыта черной кровью, грязью и песком с арены.

– Будем решать проблемы по мере их поступления, ладно?

– Ты говоришь так, будто у меня в принципе есть выбор.

Он кивает, видимо, соглашаясь со мной.

Услышав пронзительный крик, мы оба смотрим в сторону балкона. Следом за ним снаружи снова нарастает рев толпы. До сих пор возню снизу можно было причислить к обычному фоновому шуму, на который можно не обращать внимания.

Я снова смотрю на Торна. Выражение его лица снова становится серьезным. А затем он встает и идет к выходу.

– Подожди, – я делаю пару шагов вперед, морщась от боли. – Ты не можешь вот так уйти. Я не понимаю, что происходит. Я вообще ничего не понимаю.

Он поворачивается и бросает на меня пристальный взгляд. Холодный и отстраненный. Глаза его всего на полтона светлее черного.

– Потому что все это время ты провела во тьме. Но тебе нечего бояться, – уверяет он меня. – Я обязательно приведу тебя к свету.

Глава 18

С этим жутким, культистским заявлением Торн снова надевает доспехи, а затем оставляет меня в своей огромнейшей спальне в полном одиночестве. Огромные ставни с шумом захлопываются за его спиной, как только он покидает башню. Предположительно, чтобы успокоить народ внизу. После неудачной попытки прорваться сквозь них я уничтожаю запасы фруктов и сыра, стоящие на столе. Мне становится до смерти скучно, и я разваливаюсь на его гигантской кровати. Но об отдыхе, конечно, и речи нет.

Я, прихрамывая, расхаживаю взад и вперед около закрытых балконных окон. Они распахиваются, как только блондин оказывается перед ними.

– Извини, что вот так сорвался. Иначе с ними не справиться, – говорит он, пока приземляется. На нем еще больше грязи, чем было до того. С сияющих серебряных доспехов капает черная жидкость. Концы его крыльев тоже перепачканы кровью. За его спиной образуется небольшая лужа.

– Да… ничего.

Он смотрит на грязные простыни за моей спиной, а потом снова возвращает взгляд на меня.

– Что? Ты сам сказал, что мне нужно отдохнуть.

– И я рад, что ты меня послушала, – отвечает он, снимая с себя шлем. На один глаз ему падает белоснежная прядь волос. Если не обращать внимания на все, что ниже плеч, то в таком растрепанном виде он даже походит на обычного парня. Если прищуриться и чуть наклонить голову, можно подумать, что он – студент колледжа, который только что вернулся с футбольного матча или из тренажерки. Он поднимает руку в перчатке, чтобы убрать волосы назад, и в итоге размазывает кровь и грязь на щеке. И тут же снова превращается в воина из потустороннего мира.

Недовольно смотрит на свою руку, понимая, что еще больше перепачкался.

– Я быстренько приведу себя в порядок и вернусь к тебе.

Проходя мимо меня, блондин кладет руку на стену. Со скрежетом одна из секций в стене вдавливается внутрь, и часть ее приоткрывается, как обычная дверь. Он заходит внутрь и исчезает в другой комнате.

Слышится плеск воды, и я, не удержавшись, подхожу к проему и заглядываю в приоткрытую щель. Торн сбросил на пол свои тяжелые доспехи и сейчас стягивает через голову рубашку. Ойкнув, я делаю шаг назад.

Если он переодевается, тогда какого черта не закрыл дверь?

Щеки горят. Повернувшись к ванной спиной, я подхожу к настежь открытым окнам. От вида с этой башни просто захватывает дух. В какую сторону ни глянь, всюду виднеются припорошенные снегом верхушки гор. Но мое внимание привлекают не они. В животе все переворачивается, как только я осознаю масштабы территории, на которой сейчас нахожусь. Полдюжины огромных зданий, по бокам каждого из которых находятся сооружения поменьше, образуя форму прямоугольника. Башня Торна стоит на одном из углов. Я замечаю стадион, расположенный в самом центре комплекса. Частично отсюда даже видно арену.

На местах уже никого нет, но внизу группа Отрекшихся наводит порядок после боя с Падшими и выносит различные части тел. От воспоминаний о сражении в той яме все тело содрогается. И все это было зря.

Оторвав взгляд от места бойни, я осматриваю стену, которая окружает и объединяет тем самым всю территорию крепости. В теории я могу попробовать сбежать прямо сейчас, но часовые, как Падшие, так и Отрекшиеся, – причина, по которой план остается лишь планом. Учитывая количество наблюдательных постов и мои сомнительные навыки полета, я и ста ярдов[8] не осилю.

Пусть сейчас я и не готова, но, когда придет время, обязательно попробую. Если уж устраивать побег, он должен быть тайным. Открыто делать ноги от Отрекшихся – совсем не вариант.

– Приземистое здание слева, другого оттенка белого – это оружейный склад.

Оборачиваюсь и вижу Торна, идущего в мою сторону. Он переоделся в кожаные штаны и рубашку с длинными рукавами. Крыльев за спиной больше нет. На один глаз спадает прядка влажных волос. Он нервно убирает ее с лица, вставая рядом со мной. Из средневекового рыцаря он превратился в современного рокера. Поразительная способность меняться.

– Три года назад он сгорел. Бараки с обеих сторон были почти полностью уничтожены, пришлось отстраивать заново.

– Что? – все мое красноречие во всей красе.

Блондин кидает на меня косой взгляд и улыбается одним уголком губ. Я замечаю еще один шрам, идущий вдоль его подбородка. Тоненькая белая линия почти не заметна, но все-таки есть.

– Подумал, что нужно помочь тебе сориентироваться. Если планируешь сбежать, тебе понадобится оружие, чтобы защищаться.

Я опускаю взгляд на кинжал на своем бедре и в недоумении приподнимаю одну бровь.

– С ним тебе далеко не уйти. Он подойдет только для ближнего боя. Чтобы вырваться на свободу, тебе понадобится что-то, что можно использовать с дальнего расстояния.

– Зачем ты все это рассказываешь?

Он скрещивает руки на груди и устремляет взгляд на свои владения.

– Я не собираюсь держать тебя в плену. Уверен, со временем ты поймешь, что здесь тебе будет лучше. Должна же ты как-то ориентироваться в новом доме.

Я хмурюсь и устремляю взгляд за пределы города. Это шутка какая-то, да? С чего бы ему так просто выдавать мне всю эту информацию, если он все равно собирается отпустить меня рано или поздно.

– Что это за место?

– Это – Белое Королевство.

Я фыркаю.

– Вот это пафос.

Он снова улыбается одним уголком рта.

– Этот белоснежный городок в горах был создан Отрекшимися. Уже более тысячи лет это их единственное убежище и тренировочная база. Согласен, название немного пафосное. Я предпочитаю «Уайтхолд».

– Значит, в мире смертных в этой крепости никто не обитает?

– Да, в мире смертных там никого нет. Мы иногда посылаем войска за границу сферы, чисто в качестве наблюдателей. Но все местные жители обитают только в духовном мире.

И тут меня озаряет.

– Так вот почему я не могу выйти из фазы?

– Именно. Из-за сферы над нашими головами.

Я поднимаю глаза вверх, как будто бы могу увидеть что-то сквозь потолок. Нет, конечно же.

– Хочешь взглянуть поближе?

– Может, позже. Когда мне станет лучше и я научусь летать сама.

На его губах появляется уже знакомая усмешка, а я устремляю пристальный взгляд в громадное окно. Солнце находится низко. Западная часть небосвода окрашена в пастельные тона, отражаясь на белоснежных стенах внутри комплекса.

Вдыхая ароматный спектральный воздух, в который раз удивляюсь будничности нашего диалога.

– И давно ты здесь живешь?

Может, он тоже пленник, как и я? С чего бы еще Нефилиму жить среди всей этой нечисти?

– Сколько себя помню.

– Так ты вырос в спектральном… черт… Ты вырос в мире духов?

– Да. Я могу так же, как и ты, перемещаться между мирами, но почти всю свою жизнь я провел здесь.

Интересно, каково это? Расти вдали от других Нефилимов – это одно дело, но чтобы совсем в другом мире… мне этого просто не понять.

– Но кто тебя воспитывал? Отрекшиеся? – я корчусь, как только с моих губ слетают эти слова.

Торн смотрит на меня краем глаза, конечно же замечая неприязнь на моем лице.

– Можно и так сказать, – уклоняется он от ответа.

Меня охватывает ужас. С какими надеждами вообще может вырасти кто-то, воспитанный этими зловещими тварями? Есть ли в их душах хоть какое-то зерно человечности или их сердца черные и черствые, как и у так называемых родителей?

Не похоже, что Торн так же склонен к злодеяниям, как многочисленные твари, бродящие по этому городу. Но что я вообще знаю о нем за прошедшие пару часов вместе? Ничего. Возможно, он просто умеет хорошо врать. Даже психопаты умеют мастерски изображать эмпатию.

– Как твоя нога? – спрашивает блондин, меняя тему разговора.

Я чуть больше опираюсь на травмированную ногу, прислушиваясь к ощущениям. Все нормально, но под бинтами все еще ощущается весомая боль. Даже столь незначительное движение дается мне с большим трудом. Но Торну я в этом не признаюсь. Порой хищники любят наблюдать за своей ослабленной жертвой перед нападением. На сегодня слабости было более чем достаточно.

– Все в порядке, – ну, почти так и есть.

Парень осматривает меня, чтобы понять, соответствует ли то, что я говорю, тому, что он видит.

– Хмм, – задумчиво хмыкает блондин. А секунду спустя предлагает: – Хочешь привести себя в порядок?

– О боже, да, – без раздумий отвечаю я. Я упорно пыталась не обращать внимания на песок под моими доспехами и одеждой, но со временем это дается мне все труднее.

– Можешь воспользоваться моей ванной. Твою комнату сейчас подготавливают. Мне передали, что ты была не в восторге от первой, – он бросает на меня многозначительный взгляд, дающий понять, что он в курсе о погроме в первой спальне. Я лишь пожимаю плечами, потому что ни о чем не жалею.

– Тебе нужен отдых, – продолжает он. – Осмотришь территорию завтра.

Повернувшись, он идет ко все еще открытой двери в стене, ожидая, что пойду за ним. Я прикусываю губу, всеми силами пытаясь скрыть свою хромоту. Хотя чтобы распознать мой обман, у него должны быть глаза на затылке.

Ванная комната такая же огромная, чистая и строгая, как его спальня. Потолок на высоте как минимум второго этажа. С центра свисает гигантская люстра.

Торн быстро показывает мне, где что находится и как работают душ и ванна, и оставляет меня наедине с собой. Смотрю на себя и совершенно не понимаю, с чего начать. До сегодняшнего дня мне не приходилось снимать броню, она сама исчезала, когда я возвращалась в мир смертных.

Решено начать с нагрудника вокруг моего торса. Расправляю крылья и выворачиваю руки, чтобы найти на спине ремни или защелки, но остаюсь ни с чем. Пока я разворачиваюсь, металлические кончики перьев врезаются в туалетный столик. Я отдергиваю крылья назад, но они натыкаются на вешалку для полотенец. Услышав грохот, Торн решает вернуться. Войдя в ванную, он видит, как я стаскиваю с головы белоснежное полотенце, запутавшееся в моих крыльях.

Он застывает на месте и наблюдает.

Со стоном я сдаюсь и отпускаю полотенце. Он все еще продолжает развеваться надо мной с левой стороны, как флаг капитуляции.

– Я не знаю, что делать со всем вот этим, – указываю рукой на свою одежду и броню.

Блондин сжимает губы в тонкую линию и скрещивает руки на груди.

– Значит, просто сбрось их.

– Сбросить? – представляю, как мои крылья и доспехи отрываются от меня и оказываются на полу. – Ты имеешь в виду… трансформироваться?

Он медленно кивает.

Я прикусываю щеку изнутри и нехотя говорю:

– Я не знаю, как, – в этом жутко стыдно признаваться, особенно такому опытному воину, как он.

Парень в ответ лишь выгибает темную бровь.

– Серьезно? – спрашивает он после долгого молчания.

– Знаешь что? Кыш отсюда, – огрызаюсь я. – Сама справлюсь.

– Я не против некоторых перемен, – он указывает на случайно оставленные мной царапины на стене. – Но хотел бы сохранить ванную в целости и сохранности еще на какое-то время. С доставкой стройматериалов сюда могут возникнуть большие проблемы. Как давно ты научилась превращаться?

Я пожимаю плечами.

– Не так давно. Первый раз был пару месяцев назад.

– Вот как, тогда понятно, – его голос действует на меня как-то успокаивающе и помогает мне хоть немного, но расслабиться. – Для тебя это в новинку, некому было обучить тебя как положено. Наверняка тогда все это было для тебя как… снег на голову.

Это еще мягко сказано.

– Я помогу.

Уверенным шагом он приближается ко мне, и волосы на затылке встают дыбом. Когда парень оказывается на расстоянии вытянутой руки, я бью его по ладоням.

– Руки прочь, дружище. Я не позволю тебе себя раздевать.

– Я и не собирался делать ничего такого.

Я щурюсь в ответ. Может, да, а может, нет.

Блондин подносит руку к лицу и задумчиво чешет подбородок. А после кивает сам себе, очевидно, приняв для себя какое-то решение.

– Эмберли, внутри тебя есть искра, – начинает он. – Когда она разгорается в пламя, твое тело преодолевает определенный барьер, потому что ты – не просто потомок ангела. Даже близко. Так как ты – дочь серафима, твои способности превосходят способности наших собратьев.

Я внимательно наблюдаю, пока парень рассказывает мне о способностях серафима-Нефилима. Вопреки моим ожиданиям, в голосе нет ни грамма надменности. Скорее… смирение? Такое ощущение, что он и сам устал от всего этого. Странно.

– Чтобы вернуться в свое обычное состояние, тебе нужно научиться гасить это пламя. Сфокусироваться на    его местоположении и найди способ потушить.

– А как ты находишь его? – спрашиваю я, не зная, как бы правильнее это все сформулировать. Самоанализ – в принципе не мое. А уж делиться этим всем с кем-то посторонним, честно говоря, совершенно не хочется.

– Закрой глаза и найди его внутри себя, – он ждет, пока я исполню просьбу. Но я не настолько доверяю ему, чтобы закрывать глаза в его присутствии. Поняв, что я не собираюсь подчиняться приказам, он указывает подбородком на дверь.

– Хочешь, чтобы я вышел и говорил тебе, что нужно делать, из соседней комнаты?

– Да, пожалуй, лучше так. Могу я запереться изнутри?

Он качает головой.

– Это ни к чему. Никто не посмеет войти в мои личные покои, – черты его лица снова становятся жестче, будто он представляет, что сотворит с тем, кто решит нагрянуть в его личные владения. Полагаю, зрелище будет не из приятных.

Я согласно киваю головой, и он выскальзывает из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Мгновение спустя я снова слышу его чуть приглушенный голос:

– Закрой глаза.

На этот раз я подчиняюсь и крепко закрываю глаза.

– Сделай два глубоких вдоха, – приказывает Торн. – Вдох через нос, выдох через рот.

У нас занятие по йоге, что ли?

– Прислушайся к тому, как воздух наполняет и покидает твои легкие. – На несколько минут он затихает в ожидании, пока я найду свой ритм. – Почувствуй, насколько у тебя сильные мышцы и крепкие кости. Почувствуй, как в твоих венах течет кровь, считай каждый удар сердца.

Я концентрируюсь на ощущениях, и мир постепенно уходит на второй план. Единственное, на что я обращаю внимание, – бархатный тембр парня, стоящего за дверью.

– Расправь плечи и почувствуй свои крылья.

Еще три раза. Вдох-выдох.

– Теперь мысленно изучи свое тело. От пальцев ног до кончика каждого перышка в крыльях. Почувствуй каждую его часть и найди источник тепла.

Я все еще настроена скептически, но делаю то, о чем он просит. Поднимаюсь от кончиков пальцев вверх. Голос Торна приятно обволакивает меня, словно теплая морская волна.

– Представь, что можешь заглянуть внутрь себя. Что энергия, которая наполняет твое тело, похожа на яркие нити света. Ты тоже можешь по ним пройти. Выбери одну и следуй по ней.

Мысленно я вижу внутри ниточки золотой лавы, то убывающей, то прибывающей. Текущей внутри меня. Я начинаю медленно подниматься. Чем ближе я приближаюсь к центру, тем ярче и горячее становится путь передо мной. Проходя через все тело, тропинка поднимается выше к груди и углубляется куда-то вдаль, заводя в тупик. Перед закрытыми веками вспыхивает свет, и я резко втягиваю воздух, сбивая дыхание. На спине появляется испарина. Чувствую, как несколько капелек пота медленно стекают вниз.

Свет становится настолько ярким, что у меня слезятся глаза. По всему позвоночнику проходит волна обжигающего жара и я сжимаю зубы, чтобы не закричать от боли.

Наверное, Торн что-то говорит, но я больше не слушаю. Яркий свет превращается в сияющий шар. По краям его танцуют языки пламени. С каждым ударом сердца над ним вспыхивает белоснежная молния.

Я прижимаю руку к груди и моментально отдергиваю ее. Слишком горячо.

Я наконец-то нашла что искала, теперь нужно как-то его погасить. В последний раз, когда произошло что-то подобное, мне помогло прохладное прикосновение Стила.

– Оно сжигает меня изнутри, – еле выдавливаю я.

– Потому что ты разжигаешь, а не тушишь его, – доносится до меня голос серафима.

Я резко открываю глаза и обнаруживаю, что он стоит рядом со мной, а не за закрытой дверью в ванную. Он поднимает руку, видимо, чтобы дотронуться, но сжимает ладонь в кулак, не позволяя себе этого сделать. У меня нет времени сердиться на него за нарушение личного пространства. Я вся горю.

Кожа светится теплым желтоватым светом, словно кто-то зажег масляную лампу. Концы моих крыльев облизывают языки пламени. Кажется, что еще секунда – и я окончательно сойду с ума.

Я делаю небольшой взмах, но это только усугубляет ситуацию, и огонь ползет выше.

– Ахх!

– Эмберли! – властно и громко зовет меня Торн по имени.

Замираю на месте, но пламя никуда не исчезает. Я продолжаю гореть. И снаружи, и изнутри. В панике обращаю взгляд на блондина.

– Погаси его. Заставь подчиниться тебе.

– Как? – пищу я в ответ не своим голосом.

– А как ты двигаешь пальцами или делаешь взмах крыльями? Как ты дышишь или поешь? Ты – хозяйка своего тела. И эта сила – часть тебя. Так управляй ею! – рычит он.

Закрыв глаза, усилием воли заставляю себя успокоиться, запирая панику где-то внутри себя. Представляю, как ленты изо льда проникают в грудь, пронзая плоть и кости, чтобы вцепиться в скопление неконтролируемой энергии, пульсирующий где-то за позвоночником.

Когда они соединяются в одно целое, шар начинает шипеть от соприкосновения с холодом. Постепенно огненная сфера уменьшается, и вскоре внутри ледяного пузыря остается лишь небольшая искорка.

Я наконец-то делаю глубокий вдох. Холодный воздух приятно остужает мои горячие губы. Буквально на мгновение я успеваю почувствовать вкус первого снега.

Мои ресницы трепещут, когда я открываю глаза. Блондин прислоняется к туалетному столику напротив меня. На губах появляется ухмылка, а руки скрещены на груди. В глазах его застыло одобрение. Как будто он стоит перед каким-то произведением искусства в музее, а не перед живым человеком.

Сейчас он видит перед собой только мои способности, их значимость, а не меня настоящую. Я буквально чувствую этот мерзкий оценивающий взгляд.

Мне это не нравится.

Мигая, встречаюсь взглядом со своим отражением в зеркале, находящемся за спиной парня. Я по-прежнему вся в грязи, но на мне снова надеты узкие белые джинсы и золотистый свитер с открытыми плечами. Под слоем спекшейся крови и песка виднеется кожа привычного фарфорового оттенка. Золотистая ослепляющая аура снова стала лишь приятным белоснежным свечением. Пламени на мне больше нет. Но я все равно хлопаю себя по рукам и ногам, чтобы убедиться наверняка.

Я прямо как новенькая. А вот о ванной комнате Торна нельзя сказать то же самое.

Ой-йей.

Пожалуй, «сожженная» лучшее ее описание на данный момент. Полотенце, за которое я зацепилась крылом, превратилось в горстку пепла, лежащую сейчас на полу позади меня. Остальные лежат все еще тлеющей кучей в ванной. Идеально белоснежные стены покрыты слоем черной сажи. Мне срочно нужен душ, а этой комнате – генеральная уборка.

Торн осматривается вокруг и говорит:

– Вряд ли ты сможешь привести себя здесь в порядок.

– Прости, – на самом деле я не знаю, что чувствую по этому поводу.

Он машет рукой, будто отгоняя от себя вялые и ненужные извинения. Оттолкнувшись от туалетного столика, он жестом приглашает меня следовать за ним.

– Твоя комната уже должна быть готова, – бросает он мне через плечо, – сможешь принять ванну там.

– А запирается она снаружи или изнутри?

Серафим поворачивается и бросает на меня мрачный взгляд.

– Едва ли я позволю тебе ходить по территории в одиночестве.

– Ты же сказал, что я не пленница.

– Предпочитаю считать тебя не особо сговорчивой гостьей. Кроме того, находиться в своей комнате, когда тебя некому сопровождать, безопаснее не только для тебя, но и для всех Падших и Отрекшихся, которые здесь живут. Ты… – он складывает губы трубочкой, подыскивая нужное слово. – Для них ты – соблазн, перед которым очень сложно устоять. Ты даже представить себе не можешь, что может произойти, если разрешить тебе гулять здесь в одиночестве. Кстати говоря…

Он берет со стола браслет. Не помню, чтобы видела его там раньше.

– Хотел дать его тебе после того, как выйдешь из душа, но учитывая недавнее, – он кивает головой в сторону испорченной ванной, – пожалуй, лучше не откладывать.

Он тянется к моему запястью, но я отдергиваю руку.

– Ты не знаешь, что такое личное пространство, как я посмотрю?

– Вот, возьми. – Он протягивает ко мне руку с лежащим на ладони громоздким куском литого золота. В потускневший металл впаян молочного цвета камушек.

– Эм… Нет, спасибо. Я не думаю, что наши отношения дошли до стадии, когда можно дарить такие вещи, – вообще, я шучу, но в каждой шутке, как известно… Мне от него ничего не нужно, кроме собственной свободы.

– Я даю тебе его не для того, чтобы произвести впечатление. Он будет заглушать твое влияние на Падших, чтобы те могли держать себя в руках. Без него мне придется сутками убивать своих подданных, чтобы оставить тебя в живых.

Я улыбаюсь во все тридцать два.

– Звучит не так уж и плохо.

Он сжимает губы в тонкую линию. Такое ощущение, что ему ну очень хочется отругать меня и поставить на место. В его глазах вспыхивает недобрый огонек, а губы растягиваются в кривой усмешке.

– Если не наденешь его, мне придется запереть тебя в этой комнате. Что думаешь насчет совместного проживания?

Я давлюсь. Но стоит мне откашляться, как тут же кидаю ему ответный вопрос:

– Что думаешь насчет кастрации?

Ухмылку с его лица будто ветром сдувает.

– Просто надень его. Пожалуйста. – Последнее слово он произносит сквозь сжатые зубы.

Я молча смотрю на него. Уговаривать он явно не умеет.

– Без него я не смогу позволить тебе выходить из твоей новой комнаты.

Я провожу языком по верхним зубам, не особо довольная тем фактом, что придется подчиниться. Когда Сильвер заперла меня в первый раз, часы казались мне вечностью. Второй раз я этого не переживу, особенно если есть возможность избежать заточения.

Выхватив у Торна браслет, я раздраженно бурчу себе под нос, надевая его на руку. Когда металл обхватывает запястье, пальцы сковывает судорогой. Меня снова пронзает разряд электричества.

– Какого… – я кидаю на Торна обвиняющий взгляд в надежде все-таки получить объяснение произошедшему.

– Просто камень активировался. – И что мне делать с этой информацией? – Я бы не советовал снимать его, – очень мягко произносит он, но, судя по его взгляду, лучше и правда этого не делать.

– Что это? – указываю пальцем на камушек в браслете.

– Еще одна вещь, неизвестная Нефилимам. Это духовные камни. Такие малыши, как этот, – он указывает на мой браслет, – разбросаны по всему духовному миру. Тот, что сейчас на тебе, помогает скрывать силы. Другие могут, наоборот, усиливать их, защищать, управлять предметами или даже людьми. Список просто бесконечный. Наверняка у них есть еще множество свойств, о которых нам неизвестно.

– А почему о них не знают Нефилимы? – кто-то же должен быть в курсе про эти камни. Как минимум Совет старейшин.

– Обычно Нефилимы не проводят в этом мире много времени. Они появляются и исчезают во время разборок с Отрекшимися, но всегда возвращаются в мир смертных. Разве удивительно, что они чего-то не знают о чудесах этого мира?

Я обязательно подумаю об этом, но чуть позже.

Металл обжигает кожу. Он начинает вибрировать, как будто сквозь него проходят разряды электричества. Я поворачиваю запястье, чтобы рассмотреть украшение, и понимаю, что царапины на нем – на самом деле какие-то надписи.

– Что это? – спрашиваю я.

– Енохианские[9] руны. Это заклинание, которое помогает камню заглушать твою ауру. Благодаря ему Падшие не будут на тебя нападать.

– Ты дал мне вещь, где написано что-то на их языке? – я уже собираюсь снять защитный браслет, но Торн останавливает меня.

– Это всего лишь слова, – говорит он.

– Порой слова бьют сильнее самого мощного оружия.

Он согласно кивает.

– В любом случае тебе нельзя его снимать.

Я не согласна с ним, но хочу оставаться в безопасности. В данном случае это означает минимальное контактирование с Падшими.

Я стряхиваю руку парня со своей, но украшение оставляю на месте. Блондин одобрительно кивает.

– Ну, раз с этим разобрались, идем, провожу тебя в твою новую комнату.

Глава 19

Торн привел меня в точно такую же роскошную и белоснежную комнату этажом выше своей. Здесь большая кровать, хрустальная люстра на потолке, работающий камин, ванная комната и окна с железными решетками. На этот раз в шкафу больше штанов и несколько пар ботинок на плоской подошве. Меня это радует, несмотря на то что она по-прежнему в серебристо-белых тонах. Привожу себя в порядок и приступаю к восстановлению своей коллекции оружия, на этот раз с чуть большей осторожностью. Ничего намекающего на наличие колюще-режущих предметов, как в прошлой разгромленной комнате.

Я приказываю себе не спать, но, кажется, я нормально не отдыхала уже целую вечность. Сидя на мягком матрасе, я наваливаюсь на спинку кровати. Усиленно изучаю входную дверь, уверенная, что отдохну всего лишь пару минут.

Каждый раз, когда я закрываю глаза, мне все труднее открыть их снова. Последнее, что я запомнила, прежде чем провалиться в пустоту, – трепет собственных ресниц.

Я не сразу осознаю, что нахожусь во сне. Точнее, первое время я вообще ничего не понимаю.

Просто поворачиваюсь кругом. Буквально всюду здесь туман, туман и снова туман. Я открываю рот, пытаясь прокричать хоть что-то в темноту, но у меня ничего не выходит. В этом странном месте нет ни звука, ни какой-либо резкости.

Пока пытаюсь решить, к какому уровню сумасшествия меня можно отнести, мир вокруг начинает обретать форму. Передо мной возникает письменный стол. И это стол из кабинета Сейбл. На нем лежит Книга Серафимов, открытая на восьмой главе. Я смотрю на текст, но не могу разобрать слов, пока мой взгляд не падает на стих двадцать восьмой. Размытые буквы становятся четче, и я наконец-то могу их прочесть.

«Силы полукровок были довольно разнообразны, как в мощности, так и в обретаемых способностях в целом. Одним достались крылья и умение летать, тем самым давая возможность парить над головами своих врагов. Другим же досталась возможность управления одной или несколькими стихиями. Всего лишь одним жестом они могут вырастить цветы или устроить сильный шторм. Всего лишь нескольким избранным была дарована сила ангельского огня. Они могли не только сжигать все на своем пути, но и проникать в самую суть живых существ».

Проникать в самую суть живых существ? Это такой поэтичный вариант сожжения внутренностей? Потому что если так, то… ну логично.

Где-то за пределами кабинета звучат отголоски смеха. Забыв о древнейшем писании на столе, я бросаюсь к двери и быстро распахиваю ее. Бегу по коридору, ориентируясь на звук, и замираю перед входом в кабинет истории.

Дверь чуть приоткрыта, и через щель я могу увидеть учеников, сидящих в дальнем углу класса. Их столы сдвинуты в круг. Руки их лежат на столах, локтями упираясь в спинки стульев. Я толкаю дверь, она бесшумно открывается.

Никто даже не замечает, что я неподвижно стою у входа.

Вся компания в сборе. Ну, кроме Динька. Нова и Эш склонили головы друг к другу. Последняя что-то шептала подруге на ухо. Монотонный шум разрывает низкий и хриплый смех шатенки. Стерлинг бросает в них скомканный лист бумаги, но до цели он не долетает. Нова успевает поймать. Грейсон толкает брата-близнеца локтем, но сложно понять, одобряя его действия или требуя перестать.

Спиной ко мне, вытянув ноги перед собой, положив одну руку на спинку стула и чуть наклонив голову вбок, сидит Стил.

Этого не может быть. Я это понимаю, но ком, появившийся в горле, вполне себе настоящий. Из глаз текут слезы, и я часто моргаю, чтобы они не застилали глаза. Из горла вырывается какой-то непонятный звук.

Брюнет из сновидения барабанит пальцами по столешнице рядом с собой, но, когда я всхлипываю, он внезапно замирает. Он напрягается и медленно оборачивается, чтобы проверить, что происходит за его спиной.

Когда наши взгляды встречаются, я понимаю, что он видит меня. Он вскакивает со своего места и в мгновение ока оказывается передо мной. Я собираюсь что-то сказать, но не успеваю, он крепко обнимает меня и прижимает к груди.

– Это ты, – шепчет он всего лишь два слова. Его дыхание касается моего уха. Я вся дрожу.

Отстранившись на достаточное расстояние, чтобы рассмотреть мое лицо, он приближает ладонь к щеке и ведет по ней большим пальцем вниз до подбородка. Я опускаю взгляд на его губы и вспоминаю про наш несбывшийся поцелуй. Возможно, я еще не совсем разобралась в своих чувствах к этому парню, но притяжение между нами определенно есть.

– Такая мягкая. Как будто все это на самом деле, – он так смотрит, будто пытается запомнить каждую черточку моего лица.

Я чуть наклоняюсь вперед и все еще как загипнотизированная смотрю на его губы. Очень. Близко.

– Где ты? – шепчет парень. Его губы едва касаются моих.

– Какая разница? – отвечаю я. – Это же сон. Не все ли вообще равно, что сейчас происходит в реальном мире?

– Я не могу найти тебя. Ты так мне доверяешь, а я тебя подвожу.

Может, ответ заставит брюнета из сновидения замолчать. Обвиваю руки вокруг его шеи и говорю:

– Я в резиденции Отрекшихся где-то в Канаде.

Он отстраняется от меня.

– Что?

Какая жалость, что я не могу контролировать свой же сон. Похоже, зря я вообще решила подыграть.

– Сильвер увезла меня в какую-то башню в горах. Я не знаю, где она находится, но попасть и выбраться оттуда не так-то просто. Там полно Падших и Отрекшихся, – говорить удается с трудом.

Стил несколько раз моргает, убирает мои руки со своей шеи и отходит на шаг назад. Я фыркаю. Чувствую себя отвергнутой.

– Поразительно детальное описание для сна, – говорит он, хмуря брови.

– Ну. Это же мой сон, поэтому и говорю то, что посчитаю нужным. Может, вообще забудем обо всем этом и поцелуемся? Раз уж такая пьянка, во сне я хочу с тобой именно целоваться.

Мое откровенное признание не шокировало его. Наоборот, он скорчил какую-то недовольную гримасу.

– Твой сон?

Теперь я сомневаюсь, хочу ли его целовать. Вечно он все усложняет, прямо как в жизни. Мое подсознание явно перестаралось с его представлением. Слишком реалистично вышло. Фу.

– Но… это же правда ты?

Боже, почему этот разговор так похож на дурацкие споры о том, кто первый?

– Да. Конечно.

– Значит, это не сон.

– Разумеется, сон, очевидно же?

– Твой или мой?

Я вздыхаю. По сотому кругу выясняем одно и то же, а могли бы заниматься чем-то поинтереснее. Как всегда.

Стил смотрит через плечо. Ребята все еще разговаривают между собой, абсолютно не обращая внимания на нас. Он подходит к Грейсону и машет ладонью перед его лицом. Брат никак не реагирует на этот его жест и, похоже, вообще его не видит.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я, уходя в другую сторону класса.

– Пытаюсь привлечь их внимание. Нам же нужно понять, во сне мы или нет.

– И как же привлечение Грейсона из сна поможет тебе это узнать?

Он перестает хлопать перед носом Эш и поворачивает голову в мою сторону.

– Грейсон из сновидения?

Я указываю на всех по очереди.

– Грейсон из сновидения, Стерлинг из сновидения, Эш из сновидения и Нова из сновидения.

Он издает какой-то гортанный звук, наверное, это должен был быть смешок, но потом решает потрясти одного из них.

Снова вздохнув, я присоединяюсь к нему и встаю рядом с Эш. Она выглядит довольно счастливой, шутит и смеется над чем-то вместе с близнецами и Новой. Но под маской веселья скрывается сильное истощение и усталость. Под глазами темные круги, и, кажется, даже ее кудряшки поникли.

Я быстро осматриваю остальных и понимаю, что все они выглядят примерно так же, как и подруга.

– Почему они такие измученные?

Я говорю это сама себе, но Стил отвечает, глядя мне прямо в глаза:

– С тех пор, как тебя забрали, мы день и ночь на ногах. Мы делаем все, что в наших силах, чтобы найти тебя. Твое исчезновение сказалось на всех нас.

– Наверное, я вижу то, что хочу видеть, – бурчу я. – Но я бы хотела видеть всех здоровыми и счастливыми.

Протягиваю руку, поправляю одну из кудряшек Эш и отпускаю ее. Внезапно она начинает пронзительно визжать и подпрыгивает на месте.

– Меня что-то коснулось! – кричит она и ворочает головой, пока ее глаза не встречаются с моими. – Эмберли? Это правда ты?

– Наверное? – Почему они все так странно себя ведут? Возможно ли, что…

Она делает три огромных шага ко мне и так крепко обнимает, что мне даже дышать становится нечем.

– Ты в порядке? Мы так переживаем.

– В порядке ли Я? Это я у вас должна спрашивать. В последнюю нашу встречу тебе чуть не откусил голову Отрекшийся, а ты… – я киваю головой в сторону Стила. Теперь мне начинает казаться, что, возможно, это и не сон. Ну или не совсем обычный сон.

Парень выглядит таким же вымотанным, как и остальные. Но он жив и здоров. Либо я не вижу его травм, потому что мы в моем сне, либо он уже полностью от них оправился.

Я чувствую на себе пристальный взгляд брюнета. Меня словно с ног до головы обдувает прохладный ветер. На какое-то мгновение все затихает и повторяется вновь. Сердце начинает биться быстрее.

– Да, мы в порядке, – выдергивает меня из транса Эш. – Сильвер сдержала слово и отозвала своих верных псин, как только они тебя вырубили. Мы хотели броситься в погоню, но они оставили раненых Отрекшихся с нами, чтобы не терять время, – в ее глазах появляется сожаление, и я беру ее руки в свои.

– Ничего. Я рада, что с вами все хорошо.

С вялой улыбкой она поворачивает меня лицом к остальным ребятам.

– Народ, просто не верится, что… – она обрывается на полуслове, когда видит Нову, Стерлинга и Грейсона, которые все еще находятся в своей реальности. – Что происходит?

– Это я и пытался выяснить, – говорит Стил. – Ты тоже нас не замечала, пока Эмберли не коснулась тебя.

Эш удивленно смотрит на меня:

– Серьезно?

– Понятия не имею, почему так, – отвечаю я. – Я в таком же ступоре, как и вы. Нефилимы вообще могут общаться во снах?

Эш качает головой.

– Впервые об этом слышу. Но одной из основных задач ангелов всегда была передача сообщений. Видимо, кто-то из твоих предков мог создавать такие сны, или заходить в них, или передавать какие-то важные штуки через сны, как хочешь, так и называй. Если тебе передались эти способности, то это объясняет, почему твое прикосновение позволило мне увидеть тебя. Попробуй еще на ком-нибудь.

– Терять нечего, – я встаю перед Грейсоном, Эш и Стил отходят назад, и я щиплю его за руку.

– Ауч, – говорит парень, потирая руку. Как только он замечает меня перед собой, глаза его становятся похожи на блюдца.

– Не так уж и сильно я ущипнула.

– Боже мой, ты в порядке!

Я снова оказываюсь в объятиях. Как только Грей отпускает меня, Стил тянет меня назад, увеличивая расстояние между нами.

Поворачиваю к нему голову и бросаю крайне недоуменный взгляд. Но он не отрывает глаз от младшего брата. Так что не замечает этого.

В ответ Грейсон приподнимает бровь:

– А я говорил, что тебе не помешает выйти в фазу и выпустить пар, – говорит Грейсон и показательно театрально засовывает руки в карманы джинсов. – Мне кажется, что это не сон.

– Мы так не думаем, – отвечает ему Эш, пока я подхожу к Нове, чтобы привести ее к нам.

Когда я провожу по ее плечу и чуть встряхиваю, она никак не реагирует.

– Офигеть, как круто, – первые ее слова после нашей встречи. – Рада видеть, что ты жива.

Мы все почти одновременно поворачиваемся в сторону Стерлинга.

– А он нам точно здесь нужен? – спрашивает Эш, усмехнувшись. – Смотрите, прелесть какая.

Похоже, Стерлинг ведет активный спор с… самим собой? Руки подняты вверх, будто он сам себе что-то доказывает. Не знаю, проигрывает он или наоборот, но одно ясно точно – он очень увлечен.

Подношу руки как можно ближе к лицу Стерлинга и наклоняюсь так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Как только Стерлинг фокусирует на мне взгляд, я резко хлопаю его по щекам с громким «Бу!».

Взвизгнув, как девчонка, он заваливается назад и с грохотом приземляется на пол.

– Простите, не смогла удержаться, – я виновато улыбаюсь, но вряд ли выглядит убедительно.

По-прежнему сидя на полу, он поочередно смотрит на каждого из нас.

– Что происходит?

– Мы все мертвы, – невозмутимо отвечает ему Грейсон. – Здесь, – он проводит рукой вдоль класса, – мы проведем нашу загробную жизнь. Мы не можем перейти в лучший мир, пока не сдадим свой экзамен. А это значит, мы все обречены.

– Грей, – стонет Стил.

– Я не удержался. Взгляни на его физиономию.

– Ты – больной! – заявляет он близнецу, поднимаясь на ноги.

Эш быстренько объясняет, что происходит, и рассказывает наше предположение о том, что я каким-то образом втянула их всех в свой сон. Стер осматривается вокруг.

– Школьный класс? – спрашивает он. – А ты не могла перенести нас на какие-нибудь острова, например? Желательно на пляж с кучей цыпочек в бикини.

– Вот поэтому ты и оказался здесь последним, – отвечаю я.

Он подмигивает, и за моей спиной раздается глухое рычание.

– Кажется, у Стила проснулся собственнический инстинкт, – объясняет брату Грейсон.

– Вот как. Чувак, мы же говорили, что тебе не мешало бы выйти в фазу и спустить пар.

– Захлопнись. Мы зря теряем время на всякую фигню, есть дела и поважнее. Эмберли, – Стил осторожно прижимает меня к себе, отводя подальше от близнецов. – Скажи нам все, что ты знаешь о том месте, где находишься. Ты упомянула Канаду. Знаешь, в какой конкретно ее части? Какая там местность? Даже температура воздуха может помочь нам с поисками.

– Так, – поднимаю руки к голове и тру пальцами виски. Как во сне может болеть голова? И не важно, что я перенесла сюда всех своих друзей, технически это все еще сон. У подсознательной меня в принципе не может быть мигрени.

Я стараюсь перечислить как можно больше деталей. Квебек, горы, спектральный мир, все, что хоть сколько-нибудь кажется мне важным. Наконец останавливаюсь и делаю глубокий вдох. Единственное, о чем, а точнее, о ком я умолчала – Торн. Я снова открываю рот, чтобы заговорить, но по какой-то неизвестной причине сомневаюсь, стоит ли вообще о нем упоминать.

– Это еще не все, – говорит Эш, изучая мое растерянное выражение лица.

Я буквально выдавливаю слова из себя.

– Я не одна. Там есть еще один потомок ангелов. Такой же, как я.

Я помню слова Авроры о том, что где-то есть кто-то «вроде меня». Она имела в виду Торна? Если так, тогда откуда она вообще о нем узнала? Эта малышка полна секретов.

– Что ты имеешь в виду? – Эш слегка наклоняет голову. Она всегда так делает, когда думает. – В каком смысле такой же, как ты?

Я потираю затылок. Из-за нервного напряжения голова начинает болеть сильнее.

– Торн. Говорит, что он тоже полукровка, рожденный от серафима. Но он… – Они вообще поверят в то, что я собираюсь сказать? Я и сама-то до сих пор с трудом в это верю, при том что своими глазами это все видела. – Кажется, он управляет Падшими и Отрекшимися. По крайней мере, живущими на той территории. Как будто он их лидер. Или правитель.

Грейсон со Стерлингом переглядываются между собой. Взгляды их полны скептицизма. Эш издает удивленный возглас. Выражение лица Новы не изменилось, но, кажется, она перестала дышать. На Стила я не смотрю, но буквально чувствую напряжение, вибрирующее вокруг него.

– Это вообще… возможно? – спрашивает наконец Эш.

– Мы никогда о таком не слышали. Но ведь мы и о существовании Эмберли не знали, однако же вот она, перед нами. Это невероятно, особенно учитывая все, что нам известно об отношениях Нефилимов с Падшими и Отрекшимися. Полагаю, такое вполне имеет место быть. – Ответ Стила значительно спокойнее, чем я ожидала. – Но, если он такой же, как Эмберли, убить его будет сложнее, чем Отрекшегося и, возможно, даже Падшего.

От его слов в груди что-то сжимается и становится трудно дышать.

– Нет, – на выдохе вырывается у меня. Я даже сообразить толком ничего не успеваю.

Глаза брюнета начинают чернеть. Зрачки расширяются, уменьшая бирюзовую радужку до едва заметной линии.

– Если все так, как ты говоришь, его судьба уже предопределена, – рычит он. Его внутренний лев рвется наружу. – Не считая твоего похищения, как думаешь, сколько людей погибло по его воле? Думаю, что предостаточно.

– Мы не знаем наверняка. Я просто… – Я замолкаю.

Может, Стил и прав, но инстинктивно мне почему-то хочется защищать Торна.

– А что, если, не считая меня, он – единственный представитель нашего рода?

– Ты одна из нас.

Что? Они что, серьезно?

Я по очереди смотрю на всех пятерых. У всех темные волосы и светлые глаза. Они росли в любящих семьях, их поддерживало общество, они знали, кем, ну или чем они вообще были с рождения.

Они – другие. И они не понимают, каково это – жить иначе.

– Он сказал, что научит меня управлять силой. В Академии Нефилимов мне так и не смогли помочь совладать с ней. Полноценно. Но дело не только в этом. Что, если ему что-то известно о том, откуда я родом? Я буду идиоткой, если упущу такую возможность.

Стил снова напрягается. Его плечи практически достают до мочек ушей, когда он чуть наклоняется вперед.

– И чего ты от нас хочешь? Чтобы мы оставили тебя там? Или чтобы спасли, убили кучу Отрекшихся и Падших, а его оставили в живых, чтобы он посвятил тебя во все тайны сил серафимов?

Его слова пронизаны сарказмом, и от этого у меня волосы встают дыбом.

– Я пытаюсь донести вам то, что мне не хочется раньше времени подписывать ему смертный приговор, – холодно отвечаю я.

На несколько секунд воцаряется тишина, и мы со Стилом отворачиваемся друг от друга. Молчание нарушает спокойный голос Эш:

– Но какой ценой, Эм? Неужели эти знания стоят твоей жизни? Или жизни другого потомка ангела или человека? Промедление в уничтожении врага может дорого стоить.

Я прячу свои непонятные чувства к Торну в самом укромном уголочке своей души. Я сама еще толком ничего не понимаю, так что спорить бессмысленно.

Прикрывая свою нерешительность хладнокровием, я молча киваю ей, давая понять, что услышала.

– Ребята. Что-то не так, – я смотрю на расплывающийся силуэт Стерлинга. Тот машет рукой перед своим лицом с теперь уже почти исчезнувшими пальцами.

– Ты просыпаешься? – спрашивает Грейсон.

– Может быть. Честно говоря, я даже не помню, как заснул. Учитывая то, сколько энергетиков и сладкого во мне оказалось за последнее время, я должен бодрствовать еще как минимум пару недель. – Его тело тоже становится прозрачным. – Перед тем как вырубиться, я читал новости в инете.

– Может, Эмберли настолько сильна, что смогла погрузить тебя в сон?

– Не удивлюсь, – Стерлинг мне снова подмигивает. Я уже с трудом могу его разглядеть. – Кстати, классная способность, Эм, – говорит он мне прежде, чем полностью исчезнуть.

– Блин. Похоже, я следующая, – подает голос Нова.

Сердце начинает болеть. Скоро все исчезнут, и я снова проснусь в полном одиночестве.

– Скажи Диньку, что я люблю его.

Шатенка грустно улыбается.

– Обязательно. Бедняга места себе не находит из-за всего этого, – помехи по краям ее тела усиливаются, и я вижу сквозь нее стул. – Ты справишься. Покажи им всем.

Я киваю, сжав губы в тонкую линию.

– Ну, видимо, моя очередь, – говорит Грейсон. Нова еще даже не успела исчезнуть. – Похоже, чем позже ты привела нас в сон, тем раньше мы просыпаемся.

Как только шатенка исчезает, я поворачиваюсь к Грейсону. Соскочив со своего места, я бросаюсь к нему, совершенно наплевав на дальнейшую реакцию Стила. Близнец заключает меня в медвежьи объятия.

– У нас еще нет четкого плана, но то, что ты рассказала, поможет нам найти тебя. Я уверен. Держи ухо востро и жди сигнала.

Отстраняюсь и смотрю ему в глаза.

– Какого сигнала?

– Ты обязательно поймешь… – он не успевает закончить, так как растворяется.

– Эм, знаешь… – шмыгает позади меня Эш. Я оборачиваюсь и вижу, как по ее щекам катятся слезы. – Прости меня. Если бы не я, то…

– Нет уж. Даже не договаривай, Сильвер и другие Отрекшиеся не прекратили бы охоту за мной. Даже если бы мы справились с теми, пришли бы другие. Теперь, оказавшись здесь и хоть немного увидев их мир изнутри, я точно знаю: рано или поздно, но это бы все равно произошло.

Подбородок ее дрожит, но она кивает мне в ответ.

– Я люблю тебя, – шепчет она и исчезает.

Я забываю, как дышать. Мне вообще хоть раз признавались? В том, что любят? Не припомню. Но сейчас у меня нет времени распускать нюни по этому поводу, потому что…

Мы со Стилом остались одни.

– Скоро увидимся, – уверяет меня он. – А пока, очень прошу, береги себя.

Ну конечно, куда же без приказов.

– Даже учитывая то, что я вам сказала, возможно, ты меня не найдешь, – я никак не могу избавиться от этой навязчивой мысли.

– Я найду тебя, – в этих его словах слышится грозное рычание. Предостережение, что с ним лучше не спорить. – Я всегда тебя найду.

За три решительных шага он снова оказывается рядом. Я понимаю, чего он хочет, и в животе у меня оживают бабочки.

Мой разум упорно кричит, чтобы я бежала со всех ног. Но я так рада, что просто стою и жду, когда его губы окажутся на моих, соединяясь в одно целое. Он прижимает меня к себе. Одну руку кладет на затылок, а вторую – на поясницу.

Держит так, будто больше никогда не собирается отпускать. Я так счастлива. Хочу, чтобы этот поцелуй длился вечно. Отчаянный, чувственный, неистовый и такой горячий.

Когда он отстраняется, его тело начинает исчезать.

Я перестаю чувствовать его пальцы в своих волосах и ладонь на пояснице.

– Решил напоследок оправдать твои ожидания от сна.

Его губы искривляются в мрачной усмешке. Это последнее, что я успеваю увидеть прежде, чем он полностью исчезает.

Глава 20

Просыпаюсь, все еще чувствуя вкус нашего со Стилом поцелуя.

Потрясающе.

Вообще-то мне уже пора вставать и идти изучать территорию, но я все еще нежусь в постели и прячу свое улыбающееся лицо в подушке, наслаждаясь приятным ощущением в животе. Я слишком редко ощущаю что-то подобное, чтобы упускать.

Все-таки он очень классно целуется.

Тому, что произошло вчера, есть два объяснения: я правда затянула Стила и всех остальных в свой сон или у меня самое изобретательное подсознание на свете. Никогда не считала, что у меня хорошее воображение, кстати.

Постепенно сонливость отпускает меня, я потягиваюсь, поворачиваюсь на бок и встаю с постели. Вчера я уснула в повседневной одежде и на заправленной кровати, поэтому много времени подъем не занимает.

В зеркале в полный рост, стоящем на другом конце комнаты, я замечаю, что на голове у меня не пойми что, а не прическа. Обычно я не ворочаюсь во сне. Эш всегда говорит, что я сплю просто как убитая. Причем почти буквально. Однажды, проснувшись, я увидела, как ее лицо нависает над моим. Она пыталась понять, дышу я или нет. В тот день утро не задалось у нас обеих. У меня чуть не случился инфаркт, а Эш заработала кровотечение. От испуга я подскочила и врезалась лбом в ее нос. Мы обе усвоили урок.

Быстро перебираю пальцами, заплетая волосы в косу. Вообще-то я не собиралась спать прошлой ночью, но ни о чем не жалею. Помимо того что я обнаружила у себя новые крутые способности и, в теории, встретилась с друзьями, чувствую себя отдохнувшей и готовой к труду и обороне. Бедро уже почти не болит, мышца полностью восстановилась. От вчерашней травмы, скорее всего, осталась лишь царапина, которая исчезнет до конца дня.

Подойдя к решетчатому окну, наблюдаю, как первые лучи солнца прогоняют затянувшуюся ночь. Темно-синие и фиолетовые оттенки спектрального мира светлеют и становятся зеленоватыми. Совсем скоро небо станет пастельно-розовым. Это, конечно, очень красиво, но я скучаю по лазурно-голубой вышине смертного мира.

Все еще стоя на своем месте, замечаю какое-то движение внизу. Одна из фигур – точно Торн. Его легко отличить по белобрысой шевелюре. Другая, наверное, Сильвер, но я не уверена в этом на все сто.

Я прищуриваюсь, но понять, она это или нет, все равно сложно. Я очень высоко нахожусь, да и все Отрекшиеся очень похожи друг на друга. Воздух вокруг них подернут рябью, значит, разговор идет на повышенных тонах.

Парень поднимает руку и так громко произносит последние слова, обращенные к Отрекшейся, что их слышно даже мне:

– Это окончательно!

Он отворачивается от моей башни и удаляется в противоположном направлении.

Его компаньонка наблюдает, как тот уходит, а потом поворачивает и тоже исчезает в башне как минимум на сотню футов ниже меня.

Наклоняюсь и проверяю, на месте ли заточка, которую я изготовила вчера ночью. Я засунула ее в запасной носок, чтобы не порезаться, пока надеваю обувь. Она по-прежнему плотно прилегает к правой ноге, но я готова потерпеть физический дискомфорт ради своего душевного спокойствия.

Поворачиваясь спиной к двери, я чуть наваливаюсь на окно и жду. Проходит всего пара минут, и дверь в мою спальню распахивается. Сильвер с прищуром смотрит на меня своими налитыми кровью глазищами.

– Ты что-то задумала.

Я лишь пожимаю плечами в ответ.

– Что бы это ни было, лучше даже не пытайся. Единственное, чего ты в итоге добьешься – разозлишь Торна. Но, поверь мне, в бешенстве его лучше не видеть. – Девушка облизывает окровавленные губы и отводит взгляд, но уже через мгновение снова смотрит на меня.

Интересненько. Она его боится.

– Принято.

– Идем, – говорит она, вышагивая в коридор и оставляя дверь открытой в ожидании, когда я выйду за ней. Минуту я колеблюсь, но все-таки подчиняюсь.

– Что, в этот раз обойдемся без электричества, да?

В ответ Сильвер, как и я в комнате, пожимает плечами и оглядывается посмотреть, иду ли я за ней.

– Батарейки кончились.

В конце коридора расположен старый лифт с решеткой. Чтобы зайти в кабинку, нужно ее отодвинуть. Несмотря на то что выглядит он уже давно свое отжившим, он очень выделяется среди готической архитектуры помещения. Я думала, мы идем к очередной винтовой лестнице, а не электрическому подъемнику.

Отрекшаяся вызывает его нажатием на рычаг. Пока кабинка поднимается к нам, я отчетливо слышу лязг металла несколькими этажами ниже.

Когда лифт наконец приезжает, Сильв отталкивает решетку и не спеша заходит внутрь.

– Может, лучше лестница? – предлагаю я, разглядывая ветхие внутренности механизма. Он полностью из железа, на стенах и полу виднеются проржавевшие пятна. Один неверный шаг – и половина моей ноги окажется на нижнем этаже раньше, чем все остальное.

– Бегом, или в следующий свой визит я принесу кое-что помощнее шокера, – угрожающе произносит девушка, разглядывая свои черные когти. Вроде все как обычно, но из интонации пропала свойственная ей едкость. Похоже, ей скучно.

– Устала подрабатывать нянькой, да? – спрашиваю я, осторожно заходя в этот железный гроб.

– За меня не переживай. Как только я закончу с тобой, отправлюсь на охоту за очень крупной рыбкой, – при этих словах ее губы растягиваются в безумной улыбке. От одного взгляда на нее становится очень не по себе. Обычно так улыбаются те, кто знает что-то, о чем и тебе следовало бы знать… но ты остаешься в неведении.

Мне тут же становится неуютно, но я старательно скрываю этот факт, натянув на лицо ответную улыбочку.

– Здорово. Хоть ненадолго побудешь на воле без поводка.

Похоже, моя колкость осталась незамеченной. Ее глаза по-прежнему сияют недобрым блеском от предвкушения, и она продолжает улыбаться.

Наконец мы доезжаем до первого этажа. Прежде чем окончательно замереть на месте, кабина несколько раз подпрыгивает и дергается. Сильвер смотрит на меня еще несколько долгих секунд прежде, чем открыть решетку и выпустить нас на волю.

За пару минут мы оказываемся у деревянной двери, кстати, тоже старинной на вид, и наконец-то выходим под лучи утреннего спектрального солнца. Конечно, его тепла недостаточно, чтобы согреться в столь морозный день, но я все равно очень рада выйти на свет.

– Удивлена, что ты не спрашиваешь у меня, как дела у твоих друзей.

Вообще, я бы спросила, но, если вчерашний сон был не плодом моей фантазии, я уже знаю, как они и что с ними.

– Не люблю пустую болтовню. Ты либо сдержала свое слово, либо нет.

Она смотрит на меня краем глаза.

– Считаешь меня человеком слова?

– Нет. Не совсем, – во мне вспыхивает тревога. Если этот сон был всего лишь видением, у меня есть все основания полагать, что у ребят все плохо, если не сказать хуже.

Девушка мрачно усмехается, но дальнейших комментариев относительно того, стоит ли ей доверять, не поступает.

– Куда мы идем? – вообще-то, об этом нужно было спросить сразу.

– К Торну, конечно.

– А, исполняешь команду «апорт». А ты очень обученная собачка, как я погляжу.

У нее дергается глаз.

Мы идем вдоль восточной стороны лагеря. По периметру территории башни тянется стена, соединяющая здания в одно целое. Ее высота примерно равна нескольким этажам, но для того, у кого есть крылья, справиться с ней не проблема.

– Не боишься, что я попытаюсь перелететь через стену и сбегу?

Сильвер фыркает.

– Нет. Вообще не боюсь. Летчик из тебя так себе. И это я еще мягко, – искоса на меня посмотрев, она кидает мне осуждающий взгляд. – Не говоря уж о том, что ты не можешь толком управлять своей силой. У нас везде сутками стоят часовые. А если бы ты каким-то чудом смогла мимо них прокрасться, тебя засекли бы наши телевизорные камеры. Честно говоря, я бы с удовольствием посмотрела на твою попытку побега, так что если хочешь, то пожалуйста, – она ухмыляется и кивает в сторону стены.

Спасибо, что рассказала, что здесь да как.

Замедляю шаг и отстаю на несколько футов, чтобы еще хоть немного, но побесить ее. Знаю, это очень по-детски, но мне очень нравится выводить ее из себя.

– Не тормозим. Тебя вообще-то ждут, – бросает она мне через минуту.

Продолжаю делать медленные, но уверенные шаги. Сильвер останавливается, чтобы дождаться меня, уперев кулаки в бока и постукивая ногой по щебенке.

– Какая нетерпеливая, – улыбаюсь я, дойдя до нее.

– Я же уже говорила, у меня есть дела.

Я стараюсь особо не разгоняться, и Отрекшейся приходится подстроиться под меня, так как она не хочет, чтобы я сильно отставала.

– Да, помню. На кого будешь охотиться?

– Скоро ты обо всем узнаешь.

Зачем я вообще решила спросить об этом?

Мысленно отмахиваюсь от ее расплывчатого ответа. Она просто хочет залезть мне в душу, вот и все. Чуть поодаль от нас я вижу Торна, шагающего в направлении к нам. Позади него находится что-то вроде тренировочного поля. В нескольких ямах на этом поле уже проходит несколько спаррингов.

– Доброе утро, – с улыбкой говорит он, доходя наконец до нас. Сегодня он одет в драные джинсы и облегающую теплую куртку с длинным рукавом. Ни доспехов, ни кожаных штанов. Вместо вчерашнего рокера передо мной стоит парнишка из какого-нибудь инди-бойзбенда. Даже его волосы взъерошены так, чтобы было понятно, что такая небрежность была создана специально.

– Доброе, – я поднимаю руку и неуверенно машу ему, чувствуя острую необходимость куда-то деть свои руки.

– Раз я выполнила поручение и доставила ее в целости и сохранности, могу идти по своим делам? – спрашивает Сильвер. Глаза светловолосого сужаются, ему явно не нравится дерзость в ее голосе. Увидев его реакцию, она мгновенно бледнеет и уважительно опускает голову.

Так-так.

– Да, – наконец говорит он. – И, пожалуйста, держи меня в курсе.

– Разумеется. – Она уже собирается уходить, но замирает и поворачивает голову в мою сторону. – Уверена, мы вскоре снова встретимся, Эмберли. – Отвернувшись, чтобы Торн не увидел, она улыбается одним уголком рта и подмигивает, а затем разворачивается и покидает нас.

Пока я наблюдаю за тем, как она уходит, в желудке что-то переворачивается. Если Сильвер на свободе – это прямая угроза как для людей, так и для потомков ангелов.

– Ты в порядке? – я вздрагиваю от этого вопроса, но переключаю все свое внимание на молодого человека. Он поднимает руку, будто хочет положить ее мне на спину, но снова опускает. Я незаметно делаю шаг в сторону, чтобы он не прикасался ко мне.

– Да, все в порядке. Просто… Сильвер не входит в список моих любимых Отрекшихся.

Он кривит губы, наблюдая за тем, как она неспешно отдаляется.

– Она… очень необычная. Даже среди своих собратьев.

А вот это уже любопытно.

– Вот как? И что же в ней такого особенного?

Выражение его лица все такое же равнодушное, но я знаю, что он думает, сколько мне можно рассказать.

– У всех Отрекшихся остаются воспоминания о жизни сосудов? Сильв, похоже… что-то помнит о своей прошлой жизни. И имя она оставила, как у хозяйки.

Слова «сосуд» и «хозяин» горчат на языке, но именно так Падшие и Отрекшиеся думают о Нефилимах и людях, которых они поглотили. Если буду играть по их правилам, может, у Торна развяжется язык.

Он по-прежнему молчит, и я пытаюсь направить разговор в нужное русло.

– Она что-то говорила о том, что ее настоящая сущность не исчезла бесследно.

Блондин резко отворачивается и наблюдает за ближайшим к нам спаррингом в двадцати футах от нас. Противники набрасываются друг на друга. Даже находясь на таком расстоянии, я отчетливо вижу, что они все вымазаны в грязи, а на песке под ногами брызги черной крови. Падший наблюдает за боем со стороны, выкрикивая команды и подсказывая, как именно можно сокрушить противника. От этого зрелища в животе у меня все переворачивается, но, кажется, спутнику оно не видится таким уж жутким.

– Идем со мной, – наконец произносит он, меня расстраивает тот факт, что он решает не продолжать наш разговор и переводит тему. Если потомкам ангелов известно не все об Отрекшихся и их способностях, то я хочу докопаться до самой сути.

Нефилим ведет себя так, словно мы прогуливаемся по английскому саду, а не идем среди окровавленных тренировочных площадок. По обе стороны от нас сражаются Падшие и Отрекшиеся. Это место не идет ни в какое сравнение с суперсовременной базой в подвале Академии Нефилимов. Мы обучаемся владению несколькими видами оружия и техникам боя под чутким наблюдением инструкторов. Ежедневно выполняем определенный комплекс упражнений и соблюдаем меры предосторожности, чтобы не навредить ни себе, ни напарнику.

Торн вытягивает вперед руку, чтобы предотвратить попадание чьей-то оторванной руки мне в голову, пропуская меня вперед, как только конечность приземляется на землю в паре футов от меня.

Я морщусь. Какая галантность.

Очевидно, чудовища не разделяют опасений относительно самозащиты. Здесь тренировки все равно что гладиаторское бои, которые заканчиваются только тогда, когда кто-то из участников остается без руки или ноги.

Так, погодите, отбой. Я ошибалась. Бой на этом не заканчивается. Нечисть продолжает нападать друг на друга, даже несмотря на то что у свергнутого ангела обрубок вместо рабочей руки.

– Не переживай. Шейна может отрастить новую руку.

– Рада слышать, – бурчу я ему в ответ.

Мы доходим до противоположной стороны тренировочной базы и наблюдаем ближайший от нас спарринг. По росту и весу преимущество у Падшего, но Отрекшаяся действует быстро и ловко. Именно на эти два показателя я всегда полагаюсь сама.

Доставая из ножен на бедре меч, Падший нападает на соперницу. Оружие невероятно длинное, что делает его менее маневренным. Противница же, наоборот, использует только свои когти и зубы. Движения ее похожи на дикие животные порывы. Каждый удар, наносимый противнику, сопровождается хрипящими звуками со стороны ангела. Все никак не пойму, помехой или помощью в данном случае являются крылья.

– Если будешь продолжать в том же духе, – насмехается она, – то заполучишь себе сосуд только через парочку веков, не раньше.

В ответ тот лишь выплевывает что-то на енохианском языке. Даже без знания языка понятно, что это было не что иное, как проклятие.

Крылатый боец начинает двигаться намного быстрее и ритмичнее, но вскоре вся его броня покрывается слоем черной крови. А движения становятся вялыми. Он замахивается на противницу, но не попадает в цель. Она успевает отскочить в сторону и теперь стоит за его спиной. Прежде чем тот успевает повернуться лицом к противнице, Отрекшаяся выворачивает крылья за его спиной.

Ангел взвывает от боли, когда основания с хрустом ломаются от таких махинаций девушки. От этого звука мне становится не по себе, и я, морщась, щипаю себя за щеку, чтобы привести себя в чувство.

Помеха. В его случае крылья определенно помеха.

Отбросив ненужные части Падшего, соперница хватает выброшенное им оружие и вырубает его рукоятью меча.

– Зачем доводить сражение до такой…

– Жестокости?

– Да.

Торн смотрит на меня, а я делаю то же самое, радуясь тому, что появилась возможность оторваться от зрелищ и сопутствующих звуков на полях вокруг нас.

– А как иначе им становиться сильнее? Если будут сражаться с тупым оружием и защитой, то ни за что не выживут в другом мире. В этом мире их истребят Падшие, а в другом – Нефилимы. Учиться сражаться, даже через боль, поможет им выжить в настоящем бою в дальнейшем.

– Но они же разрывают друг друга на части. Позволять половине своей армии погибать на тренировках не самая разумная стратегия.

– Падшие и Отрекшиеся очень быстро исцеляются.

– А что насчет тех, у кого в качестве сосуда – человеческое тело? Они не так быстро восстанавливаются.

Его лицо на секунду мрачнеет, и он кривит губы.

– Я не позволяю Падшим использовать людей в качестве сосудов, так что у моих подданых такой проблемы в принципе нет.

Я обдумываю услышанное. Не позволять восставшим использовать людей в качестве сосудов – это интересная практика. Кажется, одна мысль об этом приводит его в ярость. Может, все же за его маской безразличия скрывается человечность?

– Люди невероятно слабы, – продолжает он. – Падший, поглотивший человека, лишь оказывает себе медвежью услугу. В моей армии такие не нужны.

Что ж, пусть будет так.

– Зачем ты показал мне все это? – спрашиваю я, кивая в сторону поля, мимо которого мы только что проходили.

– Хочу, чтобы ты привыкла к их способу борьбы. И освоила техники точно так же, как и те, что месяцами вдалбливали в тебя Нефилимы. С завтрашнего утра мы начнем как силовые, так и оттачивание боевых навыков.

– Но… зачем? С какой стороны ни глянь, я – твой враг. Зачем тебе меня чему-то вообще учить?

Вот кто меня за язык тянул? Уж лучше развиваться и узнавать что-то новое о своих силах и возможностях, чем сидеть взаперти. И не важно, насколько она комфортная. Это все равно камера. Интерес Торна ко мне просто сбивает меня с толку.

Чуть подавшись вперед, он берет меня за руку. Жест скорее дружеский, нежели намекающий на что-то большее, но мне все равно приходится сдерживаться, чтобы не вырваться из его хватки.

– Мы с тобой одной крови, Эмберли. Мы никогда не станем врагами, – говорит он вместо объяснения. И поворачивает голову в противоположном от тренировочных арен направлении. – Идем. Мне нужно еще многое тебе показать.

Глава 21

Слышен лязг металла. Это животные бьются о прутья своих клеток. Да так, что те ходят ходуном. Я уж и думать забыла о таинственных зверях, которых выпустили на арену. Это было только вчера? Такое ощущение, что прошла целая вечность.

– Кто это такие?

Мы находимся в глубине стадиона. Зашли мы сюда через наружную дверь, а потом еще десять минут плутали по сырым туннелям и спускались по какой-то лестнице, ведущей к двери в комнату с низкими потолками. По обе стороны здесь стоят клетки. Достаточно большие, чтобы вместить туда человека. Всего их здесь двадцать штук. В каждой по одному чудищу.

– Это баргесты.

Чешуйчатые, похожие на собак создания пронзительно завывают, и воздух спектрального мира покрывается рябью. Для моего чувствительного слуха подобные звуки почти что пытка, но я не позволяю себе показать слабину.

– Бар кто? – мне приходится говорить громче, чтобы перекричать их вой. – Впервые о таких слышу.

– Ничего удивительного. Я же говорил, Нефилимы не дадут тебе тех знаний об этом мире, которые могу дать я. Если останешься с ними – никогда не узнаешь о многих вещах. – Черты его лица становятся жестче. Очевидно, что он хочет продолжить унижение ангельских потомков, но вместо этого произносит: – Баргесты часто встречаются в мифологии людского мира, хотя в мире смертных они никогда не появлялись. Возможно, ты слышала о них немного под другим именем – цербер.

Блестящая и переливающаяся чешуя покрывает их от кончиков вытянутых морд и до самых когтей на лапах. Вдоль их позвоночника параллельными рядами длиной как минимум в человеческую руку тянутся шипы. На макушке тоже торчат пучки иглообразной шерсти.

Существо передо мной грызет решетку, пытаясь сломать твердые прутья, чтобы добраться до меня. Я прекрасно вижу его акулью пасть. Несколько рядов треугольных заостренных зубов, с которых капает густая слюна. Сладкий запах спектрального воздуха здесь заменяет резкий и неприятный запах серы.

«Цербер» очень подходящее для них название.

– А ведь раньше я любила собак, – бурчу я себе под нос.

– От них тоже есть польза, – отвечает мне Торн.

Отступив от клетки и бушевавшего внутри ее создания, я поворачиваюсь лицом к блондину:

– Да уж, например, развлекательная. Ведь наблюдать, как одно существо разрывает на части другое, – это так забавно.

Жестом приглашая идти за ним, он проводит меня в глубь комнаты. Останавливается около одной из клеток и подходит к большим щелкающим челюстям ближе, чем я.

– Люди представляют ангелов как существ с белоснежными мягкими крыльями, играющими на лютнях, посланниками мира. Но это ведь далеко не так, – говорит он непринужденно, когда мы доходим до противоположной стороны комнаты. – Без разницы, Падший или нет, но в первую очередь они – воины. Созданные для того, чтобы держать мир в узде и защищать высшие силы. Жестокость заложена в нас природой. Глупо это отрицать.

– Но мы же тоже частично люди, – не соглашаюсь с ним я.

Он улыбается, будто я сказала что-то забавное.

– Есть множество доказательств того, что их раса способна на еще большую агрессию и враждебность, чем ангелы.

Справедливо. Я не раз замечала проблески тьмы, таящиеся в человеческой душе. И хоть я и не заставала эти худшие проявления лично, но от одной мысли об этом по всему телу бегут мурашки. Чтобы избавиться от них, провожу ладонями от плеча вниз.

– Мы все сами отвечаем за свои действия. Мы можем сделать выбор в пользу становления лучшей версии себя, вопреки своей натуре.

– У нас есть выбор? – он наклоняет голову, и его брови изгибаются в форме идеальной дуги. – Ты правда так думаешь?

Я хочу ответить ему, что да, я действительно верю в то, что мы в состоянии побороть наши основные инстинкты, Торн в это время подносит руку ко рту и испускает длинный пронзительный свист. На комнату опускается звенящая тишина, и все баргесты ложатся на животы в своих клетках. Заостренные уши прижимаются к голове в знак покорности. Они не издают ни единого звука. Даже всхлипываний не слышно.

Я смотрю на него глазами-блюдцами.

– Ты что, выдрессировал их?

Он улыбается:

– Если я не могу кем-то управлять, они для меня бесполезны.

Его слова крепко оседают у меня в голове, пока парень возвращается в другой конец комнаты вдоль длинного ряда клеток. Интересно, он всегда и во всем руководствуется этим принципом?

Остановившись, Торн неожиданно отдает команду на непонятном мне языке, наверное, енохианском. Животные поднимаются с пола и неподвижно стоят перед своими клетками. Все двадцать голов повернуты в его направлении. Они похожи на стаю собак-роботов, ожидающих новой команды от хозяина. Ни следа от тех диких неконтролируемых созданий, которых я застала минутой ранее. Очень пугающая перемена.

Парень подходит к ближайшей клетке и отдает еще одну команду на этом же языке. Животное поднимает верхнюю губу, показывая ряд острых зубов, а потом приземляется на свой зад.

Двигаясь вперед, полукровка отдает разные приказы каждому созданию. Один ложится на бок, второй лает один раз, и так до тех пор, пока блондин не добирается до последней клетки. Я всеми силами пытаюсь запомнить эти странные и непонятные мне слова.

– Ты выделываешься?

– Разве что самую малость, – признается он с усмешкой. – Вообще-то у них есть тренеры, но я люблю спускаться сюда и хотя бы раз в неделю занимаюсь с ними сам. Они просто великолепны. Есть хочешь?

– Не отказалась бы.

– Отлично. Тогда я знаю, что покажу тебе следующим.

Торн протягивает руку, приглашая меня идти вперед. Стоит ему выйти вслед за мной из комнаты, как баргесты снова приходят в ярость.

– Контроль – очень ценная вещь, – говорит он, пока мы возвращаемся туда, откуда пришли. Я стараюсь запоминать буквально каждый наш шаг и поворот, пока мы поднимаемся обратно на поверхность, но все равно не уверена, что у меня это получилось.

Когда мы снова оказываемся под солнцем спектрального мира, мне все еще кажется, что я слышу вой церберов внизу.

* * *

Кусаю нижнюю губу, глядя на платье, лежащее на моей постели. Не знаю, на что я рассчитывала, соглашаясь поужинать с Торном, но точно не на вечернее платье в подарок. После обеда в столовой и избегания яростных взглядов от Отрекшихся и Падших парень провел мне экскурсию и показал стены, соединяющие здания в одно целое. Я была не удивлена, но крайне разочарована тем фактом, что по всему периметру здесь стоят часовые. Как и говорила Сильв. И, если она не врала и про тепловизорные камеры, сбежать или попасть незамеченным в Уайтхолд практически невозможно.

Когда зашел разговор об ужине, я была полностью погружена в продумывание стратегии и запоминание планировки лагеря и расстояний между наблюдательными постами. И согласилась, даже не успев толком сообразить, о чем же спрашивают.

С одной стороны, как я могла отказаться? Несмотря на тот факт, что Торн старается относиться ко мне как к гостье, я остро ощущаю себя именно пленницей.

Осматриваю вызывающий наряд сверху донизу. Это бело-золотистое платье в пол, но большой разрез на бедре и глубокий вырез на груди и спине почти ничего не прикрывают. Вероятно, в нем я буду чувствовать себя точно так же, как и в синем бандажном платье, которое Эш с Новой заставили надеть в клуб. А учитывая, чем это все для меня в итоге закончилось, неудивительно, что у меня нет никакого желания снова надевать что-то подобное.

В голове снова звучат слова блондина, сказанные в псарне:

«Если я не могу кем-то управлять, они для меня бесполезны».

Стоя сейчас перед этим роскошным вечерним туалетом, я никак не могу отделаться от ощущения, что я всего лишь игрушка для него.

– К черту.

Когда я отворачиваюсь к шкафу, с моих мокрых волос на постель и платье приземляется несколько капелек воды. Уж если есть выбор, то я никому не позволю указывать, что мне надевать. В моем случае одежда – своеобразные доспехи. И я должна быть готова к бою, а не танцам на всю ночь.

Я провожу пальцами по одежде, будто перетасовываю колоду карт. Пропустив несколько вешалок, я ненадолго замираю и возвращаю руку немного назад, обнаружив наконец то, за что зацепился взгляд.

– Вот так-то лучше, – шепчу сама себе я. На поиски остальной части наряда уходит всего несколько минут.

Когда Торн стучит в мою дверь, мои все еще влажные волосы беспорядочно лежат на плечах. Я ничего ему не отвечаю. Мы оба знаем, что это не просьба войти, а банальное проявление вежливости.

Пока открывается дверь, я поворачиваюсь спиной к окну. В лопатки упираются толстые прутья железной решетки. Он обращает свой взгляд на платье, так и оставшееся лежать на постели, а затем переключается на меня, осматривая с головы до ног. На губах появляется полуулыбка.

– Не понравился наряд?

– Не хочу быть похожа на куклу.

– Рад это слышать.

Я хмурюсь. Не ожидала от него такой реакции.

Отталкиваюсь от подоконника и делаю несколько шагов в его сторону.

– Зачем выбирать, если не хочешь, чтобы я это надевала?

– Чтобы посмотреть на твою реакцию, разумеется, – он точно играет со мной. Я просто не знаю, во что именно. Но не могу позволить себе проиграть.

Для сегодняшнего ужина я выбрала простые рваные джинсы белого цвета, серебристый топ и массивные берцы. Тоже белые с золотыми шнурками. Все это дополняет укороченная кожаная куртка, которая выглядит так, будто на нее разбрызгали золотую краску. Официально заявляю, что это лучшая вещь, которую мне доводилось носить. Кажется, я влюблена. Нова была бы довольна моим успехам в поисках стиля.

– Кстати, чем тебе не угодили другие цвета? – спрашиваю я, не зная, как ответить на его комментарий относительно моего выбора. – Я похожу на лист бумаги. Тот же вопрос касается и дизайна комнаты, – я провожу рукой, указывая на море белых и кремовых оттенков. – В чем проблема?

Торн убирает со лба прядь светлых волос.

– А что не так с белым цветом?

– Сомневаюсь, что белый в принципе можно считать цветом.

– Понял тебя. Распоряжусь, чтоб тебе доставили другую одежду. Есть какие-то конкретные пожелания?

– Можно что-то, не так сильно указывающее на наше происхождение? – спрашиваю я, играя с красными кончиками своих волос.

Он согласно кивает и указывает рукой на дверь.

– Готова идти?

На древнем лифте мы спускаемся на несколько этажей вниз. Шестеренки перестают скрипеть, и Нефилим отодвигает решетчатую дверь лифта. К моему удивлению, мы не на первом этаже. Выйдя из железного гроба, блондин ведет меня к межкомнатной двери, которая соединяет башню со следующим строением – бараками Падших.

Порыв ветра треплет кончики волос, окончательно высушив влажные пряди. В темноте спектральной ночи вокруг нас можно заметить приятное белоснежное свечение ауры. У Торна она такая же яркая, несмотря на периодические проблески черных молний.

Мы проходим мимо часового, парень коротко ему кивает. Отрекшийся следит за каждым моим движением. Губы его изгибаются в полуулыбке, и я вижу острый белый клык. Его взгляд действует на меня, словно прикосновение к чему-то скользкому и неприятному. Я сохраняю спокойствие, игнорируя внезапное желание сорваться с места и убежать. Очень сложно заставить себя повернуться спиной к враждебному существу.

Как только мы ближе подходим к баракам, я замечаю, что внизу, на стыке стен, соединяющих несколько зданий, что-то лежит. Как только я окончательно понимаю, что это, в животе у меня что-то переворачивается и становится тревожно.

На камнях разложена меховая шкура. Единственный присутствующий здесь фонарь мягким светом освещает тарелки с мясной нарезкой, фруктами, орехами и парой буханок хлеба.

Парень приземляется на одну из сторон, засовывая одну из многочисленных подушек себе под спину, чтобы было удобнее сидеть.

Он указывает на место рядом с собой:

– Присаживайся и ты.

– Что… – мне приходится прочистить горло, в котором неожиданно пересохло, – это такое? – заканчиваю я фразу.

– Ужин, разумеется. – Он заметил мою странную реакцию и моментальное напряжение во всем теле, его лицо вытягивается в удивлении. – Что такое?

Я переношу вес с одной ноги на другую. Смотрю куда угодно, кроме светловолосого Нефилима. Сначала на гору подушек на том месте, где должна сидеть я сама, потом на еду и вдаль перед собой.

– Мне просто немного… неуютно. Я не думала… что мы будем ужинать наедине, – я чувствую, как краснею, пока произношу эти слова. Я встаю боком к нему. Не хочу видеть реакцию блондина на свое признание.

– Вот как.

Снова поднимается порыв ветра. Между нами повисает молчание.

Я слышу, как что-то движется. Боковым зрением наблюдаю, как Торн встает со своего места. Оставаясь все там же, локтями опирается на каменный выступ позади себя.

– Я просто хочу познакомиться поближе, вот и все. Если бы я хотел соблазнить тебя, то придумал бы что-то пооригинальнее, чем пикник при луне.

Заставляю себя повернуть голову, чтобы убедиться в искренности его слов. Выглядит он крайне расстроенным, но, возможно, просто хороший актер.

– Что я могу сделать, чтобы ты поверила в правдивость моих намерений?

О, я могу использовать его предложение в своих целях.

– Отвечай честно на любые мои вопросы. И не переводи тему.

Он скрещивает руки на груди. Даже мурашками не покрылся, несмотря на то что мы находимся в горах, сейчас конец декабря, на улице минусовая температура, а одет он очень легко.

– Только ты соглашаешься на те же условия.

Даже если я солгу, он ведь об этом не узнает. Но, следуя этой логике, я тоже не пойму, правду он говорит или нет. Но белая ложь или частичная правда в данном случае лучше, чем ничего. Знания – это сила. И она нужна мне, если я хочу выжить и выбраться отсюда.

– Согласна.

– Тогда, прошу, присаживайся. Обещаю, что во время разговора буду сохранять дистанцию, – говорит вроде бы и в шутку, а вроде и всерьез.

Полностью я, конечно, не успокаиваюсь, но подхожу к другой стороне коврика и сажусь на колени. К моей радости, это место совсем не продувает. Я мгновенно начинаю согреваться. Кажется, что даже фонарь между нами излучает какое-то невесомое тепло.

Только когда я наконец устраиваюсь, Торн возвращается на место рядом со мной. Какое-то время мы просто молча едим и смотрим на звезды над нашими головами. Крошечные точки света на черном ночном небе. В спектральном мире они мерцают красноватым сиянием.

Пока я думаю о том, какая информация мне особенно важна и как бы корректнее о ней спросить, блондин первым нарушает тишину:

– Когда я был маленьким, то думал, что звезды на небе – это ангелы. И они так ярко сияют, чтобы все их видели. Каким же разочарованием было узнать, что это всего лишь газовые шары, а не создания, присматривающие за мной по ночам, – он мягко улыбается, но я улавливаю в голосе нотку грусти.

– Зачем я здесь?

Вопрос предельно прост, но я сомневаюсь, что ответ на него такой же. Чтобы привести меня сюда, пришлось изрядно повозиться. И я хочу знать, для чего это все.

Блондин заканчивает жевать виноградину, которую успел положить в рот, и глотает ее. Прежде чем повернуть голову в моем направлении, парень тяжело вздыхает и потирает ладонью лоб.

– Решила начать с самого сложного, да? Не могла просто спросить про любимый цвет?

– Но я уже знаю ответ на этот вопрос. Белый.

– Туше. Но вообще-то веридиан. Темный оттенок весенней зелени. Нечто среднее между зеленым и бирюзовым.

– Вообще-то, я знаю, что это за цвет, – вру я и не краснею. Вообще впервые услышала это слово.

Он улыбается, видимо, распознав, что я вру, и находя это очень забавным.

Я откашливаюсь:

– Возвращаясь к моему вопросу…

Улыбка тут же стирается с его лица.

– Конечно. – Он рассматривает мое лицо, но я понятия не имею, что он там ищет. – Мои люди знали о тебе почти с самого твоего появления на свет. Они потратили на твои поиски долгие годы. Но, поняв, что их усилия не привели к какому-либо результату, сдались. Как только я сам узнал о твоем существовании и о том, что в мире есть еще один потомок серафимов, тут же возобновил поиски. Мне просто немного не повезло. Я узнал о тебе как раз тогда, когда Нефилимы забрали тебя в Академию Нефилимов.

– Но… как ты вообще смог узнать обо мне, да еще и раньше их?

Торн берет свою чашку и наливает в нее фиолетовую жидкость. Его любовь к драматичным паузам меня просто убивает, но как только он все же продолжает, я понимаю, почему ему понадобилось время. Он подбирал слова.

– Когда ты была еще младенцем, тебя пытался убить Отрекшийся.

Бум. Вот оно.

– Н-но почему?

Руки начинают трястись. Чтобы скрыть это, я прячу их в меховой подстилке. Аппетит внезапно пропал. В животе появляется тяжесть от уже съеденного ранее. Я всегда знала, что нужно быть начеку. Даже до того, как узнала о существовании другого мира и его коварных обитателях. Но услышать о том, что тебя пытались убить, когда ты была беспомощным ребенком, шокирует.

– Ты – дитя Нефилима. Считаешь, это не причина?

– Для Падшего или Отрекшегося, пожалуй, да. И все равно. Только из-за этого?

Черты его лица меняются. Наверняка он жалеет о том, что согласился честно отвечать на мои вопросы в самом начале нашего ужина. Парень резко выдыхает с такой силой, что волосы у него на лбу разлетаются в разные стороны.

– Я не знаю наверняка и не хочу обременять тебя своими догадками, – судя по его позе, я вряд ли смогу вытрясти из него что-то еще относительно этой темы, даже если начну давить. Так что возвращаю разговор к изначальному вопросу.

– Ты так и не ответил на мой вопрос. Принадлежность к одному роду и тот факт, что ты знал о моем существовании, не дает тебе права похищать меня. Знаешь, ты мог бы просто поговорить со мной, например. Для начала.

Он смеется.

– Как будто потомки ангелов позволили бы этому разговору произойти. Твое место здесь, рядом со мной. Отрекшиеся и Падшие к тебе намного ближе, чем любой из Нефилимов в принципе.

Подумать только, всего полгода назад я была абсолютно никому не нужной девчонкой, а сейчас две враждующие расы спектрального мира утверждают, что они – моя семья.

– Понятия не имею, с чего ты это решил, но независимо от причины у меня должно быть право выбора.

– Оно у тебя есть. Я всегда знал, что ни за что не согласишься признать это место своим домом, не узнав о том, каково это – быть нами. Не узнав меня. Вот тебе и ответ на твой вопрос. Ты здесь именно для этого. Ты провела с потомками несколько месяцев. Мне кажется, будет вполне справедливо, если украду у тебя несколько дней твоей драгоценной жизни.

– И что же произойдет после того, как ты покажешь мне все, что я должна увидеть? Если в итоге я решу, что хочу вернуться обратно?

Торн наклоняется ко мне. Во время нашей беседы он придвинулся чуть ближе, но, моргнув, позволил своему телу опереться на холодные камни позади себя. На лице его отразилось разочарование, но мгновение спустя оно исчезает.

– Если в итоге ты не захочешь остаться здесь… то будешь свободна. Я уже говорил тебе это.

Говорил, но, как и раньше, я прекрасно осознаю, что это не может быть правдой. И если это так, то сколько на его счету сейчас лжи или недоговорок?

– Теперь моя очередь.

Да уж, надеяться на то, что во время этого разговора он забудет о нашем уговоре, было глупо. Я ерзаю, поправляя куртку, как броню, в которой очень хотела бы сейчас оказаться.

Полукровка кладет палец на свои губы, внимательно меня разглядывая.

– Назови мне…

О боже, начинается.

– …свою любимую еду.

Что?

Он улыбается в ответ на мой офигевший взгляд.

– Серьезно? Тебе правда это интересно?

Парень пожимает плечами:

– А почему нет? Мы здесь, чтобы узнать друг друга получше. Нужно же с чего-то начинать.

– Ладно… Так, – что я вообще люблю есть? Сбалансированное питание – роскошь для меня. Смысл зацикливаться на том, чего у тебя нет в жизни?

Нефилим снова хохочет. Смех его глубокий и заливистый.

– Я не рассчитывал, что ты так загрузишься.

Я прикусываю нижнюю губу и поднимаю на него взгляд:

– Просто… мне впервые задают этот вопрос в принципе.

Улыбка тут же исчезает с его лица, но вместо нее появляется не жалость, а понимание. Какого-то сверхуровня. Когда ты смотришь на кого-то со стороны и понимаешь, что узнаешь в нем себя.

Подобные ощущения случаются у меня не часто, но их появление конкретно сейчас меня не особо радует.

– Пицца, – говорю я наконец, посчитав, что это достаточно убедительный ответ. – Теперь снова я.

Остаток вечера мы обмениваемся вопросами, и я иногда ем. Мои расспросы направлены на то, чтобы узнать как можно больше о Уайтхолде, Падших, Отрекшихся и моем собеседнике. А еще я пытаюсь выяснить, что он может скрывать от меня, и узнать о его планах на мой счет. Торн умеет отвечать, не сбалтывая ничего лишнего. После нескольких попыток докопаться до истины и хождений вокруг да около я почти не узнала ничего нового. Блондин никогда не видел своего отца. В городе живут тысяча двести Падших и Отрекшихся. Нефилимы знают далеко не все о спектральном мире. Бла-бла-бла.

Радует только то, что он тоже мало что обо мне узнал. Его вопросы были простыми и поверхностными, и я отвечала буквальное первое, что придет в голову. Ни к чему ему знать правду.

Через час после всего этого мы оба подавлены, но Торну чуть лучше удается это скрыть, чем мне.

– Я, пожалуй, все, – хватит с меня этого ужина. И играть в бесполезные игры тоже надоело.

Вздохнув, светловолосый поднимается на ноги и протягивает мне руку, чтобы помочь встать. Я принимаю помощь. Тепло его руки приятно согревает мои пальцы, пока я выпрямляюсь во весь рост. Но после я отнимаю ладонь, и мы возвращаемся в крепость тем же путем, что и пришли. Пока мы добираемся до моей золотой клетки, нас сопровождает тишина. Нефилим кладет руку на дверную ручку, намереваясь закрыть дверь и запереть меня, но замирает.

Парень грустно улыбается и произносит:

– Я распоряжусь, чтобы с завтрашнего дня твой гардероб стал чуть разнообразнее.

– Спасибо, – безжизненно отвечаю ему я, но он принимает мою благодарность и кивает.

– Хорошенько отдохни сегодня, – говорит он. – Завтра мы с тобой сразимся.

Глава 22

Стил

– Честно говоря, я не думаю, что это хорошая идея, – уже в шестой раз говорит Грейсон, нависая над моим плечом.

Я услышал его с первого раза и даже отвечал на все фразы до этого, так что сейчас просто молчу, изучая ландшафт местности на карте передо мной. Пальцем веду по юго-восточному краю Квебека, за считаные мгновения охватывая более семисот миль суши. Пытаюсь запечатлеть этот отрезок пути в своей памяти. На осматривание такой масштабной территории с воздуха уйдет куча времени, но что я еще могу сделать? Стерлинг – компьютерный гений, Грейсон – по части дипломатии в семье. Если уж кто и сможет выбить помощь, так это он. Но я не могу просто сидеть сложа руки и смотреть на них.

Когда я проснулся, в воздухе пахло клубникой со сливками. Это запах Эмберли. Я бы с радостью еще понежился в постели, вспоминая свой сон, но ко мне уже примчались братья, и выглядели они весьма тревожными. Прежде чем бежать и караулить мой подъем, они уже успели обсудить все с девушками. Оказалось, нам действительно приснился один и тот же сон.

– Мама с папой уже собирают батальон для обыска этого района. Отправляться туда в одиночестве – чистое самоубийство.

– Я буду не один. Со мной будет Диньк.

Грейсон скрещивает руки на груди:

– Знаешь, звучит не особо утешительно.

Вообще-то я с ним согласен, но говорить это вслух не собираюсь. Вместо этого бурчу что-то непонятное.

Мы поступили как взрослые и рассказали обо всем родителям, и поведали все детали Сейбл и Дикону. Они приняли эстафету на себя, передавая информацию по всем соответствующим каналам, вплоть до Совета старейшин.

То, что они привлекают войска, конечно, хорошо, но этого недостаточно. Для меня нет. С тех пор как мы «поговорили» с Эмберли, прошло двенадцать часов. За это время может произойти куча всего. Не могу отделаться от мысли о том, что тот потомок, что рядом с ней, забивает ей голову ерундой и ложью. Честно говоря, то, что она сочувствует тому, кто потворствует, да еще и организовывает похищения и убийства Нефилимов, мне не по душе.

Снова переключаюсь на карту перед собой, особое внимание уделяя Лаврентидам – горному хребту в Квебеке. Тянется вдоль юго-восточного побережья и спускается в Нью-Йорк. Зловещая крепость и обиталище кошмаров скрывается под сотнями миль льда и снега.

Здесь я и буду искать. Территория достаточно большая, но в форме орла я справлюсь.

Диньк сказал, что он чувствует Падших и Отрекшихся, особенно если их много. Хотя я скептически отношусь к его способностям, потому что на орду этой нечисти в клубе ему вообще ничего не щелкнуло. Надеюсь, это было временной слабостью, и он снова полон сил и готов к свершениям. Если все будет хорошо, он почует нужное нам место прямо как ищейка. По крайней мере, пока замысел таков.

План, конечно, не блестящий, но с таким скромным количеством информации это все, что я могу, поэтому жаловаться нет смысла.

– Мы не сможем связаться с тобой, если ты будешь летать в мире духов в поисках башни.

– Буду выходить из фазы каждые два часа и проверять сообщения, – отвечаю я, не особо обращая внимание на Грейсона. Голова занята мыслями о том, какие припасы и вещи смогу взять с собой, и прогнозами на ближайшие дни. Судя по всему, сильно ухудшиться погода не должна. А значит, нас ждут несколько морозных дней.

– Стил! – брат хлопает по столу и карте передо мной, закрывая ладонью область Монреаля.

Бросаю на него ледяной взгляд. Откидываюсь на спинку стула, скрестив руки на груди, давая понять, что я внимательно его слушаю и не особо в духе.

– В чем дело, Грей?

– Просто… – он запускает руку в волосы. Судя по бороздам в его шевелюре, он целый день не оставляет свою голову в покое. – Не надо было нам уезжать из Академии.

Мои брови ползут вверх. Я скорее удивлен, чем обижен этим его признанием.

– Согласен.

– И тебе тоже не стоило уезжать.

Настроение моментально меняется. Встав со стула, я подхожу к шкафу, чтобы начать собирать вещи. Предстоит долгий путь.

– Это было мое решение.

– И оно было плохим.

Бросаю еще один холодный взгляд через плечо, предостерегая брата от продолжения этого бессмысленного диалога. Но он его игнорирует, как всегда.

– Понимаешь… – Он снова теребит волосы. Если будет продолжать в том же духе, в скором времени вообще облысеет. – Я думал, что мы справимся. Правда. Но я ошибался. Нам не одолеть такое количество Падших и Отрекшихся. Сейчас они отлично организованы. Раньше было не так.

– Я и не собираюсь сражаться с целым отрядом.

– Вот. В этом-то и проблема. Ты не собираешься. Да, ты вел себя так, сколько я себя помню. Но последние месяцы стало особенно сложно. Когда потерялись близнецы, ты в одиночку отправился на поиски Сильв и чуть не погиб. И сейчас все снова повторяется. Ты опять влипнешь в какую-нибудь серьезную передрягу. Ты ранишь этим своих близких. Когда до тебя уже дойдет, что тебе не нужно ничего и никому доказывать?

Сжимаю руки в кулаки. Мы сейчас в мире смертных, но из горла вот-вот норовит вырваться львиный рык.

Я подхожу к Грейсону почти впритык и отталкиваю его назад ударом в грудь. Я всего на дюйм выше его, но я использую это преимущество при столкновении с ним нос к носу.

– Дело не в том, что я кому-то что-то хочу доказать. Я просто хочу защищать людей, которых я лю… – проглатываю последнее слово. Потом от этих слов уже не откажешься. – Короче, дело не в этом, и ты это знаешь.

– Ты чертовски самонадеян, если правда думаешь, что справишься со всем в одиночку.

– Я должен! – рычу я ему в лицо.

– Ничего ты не должен! – сделав шаг вперед, он толкает меня в грудь, но я не собираюсь уступать. Глаза у брата горят огнем, такое нечасто увидишь. – Мы – не волки-одиночки. Потомки ангелов могут положиться друг на друга. Так было на протяжении нескольких тысячелетий со времен Великого Восстания. Если бы не объединились тогда, то уже были бы поглощены Падшими! Поодиночке мы слабее, нежели в группе. Когда ты уже это поймешь?

Мы с Греем стоим прямо. От гнева дыхание учащается, и мы с шумом втягиваем и выпускаем воздух из груди. Челюсти сжимаются, как и кулаки. Мы еле сдерживаемся, чтобы не начать бросаться ударами, а не словами.

В этом вопросе ему меня никогда не переспорить, но он никогда не поймет почему. По крайней мере, я надеюсь, что он никогда не узнает истинную причину.

– Я не обязан оправдываться перед тобой.

Звук, который вырывается из его груди, больше похож на ироничный смех.

– Зачем я вообще что-то говорю? Ты же Стил Дюран. Как может вообще кто-то учить тебя, ты же и так у нас все прекрасно знаешь, да? – он качает головой.

Это не так. Ну или не совсем так. Способа объяснить ему мои мотивы просто не существует. Разве что разрезать грудь на части и выставить свое нутро на всеобщее обозрение.

Я кривлю губы и рычу, пытаясь заставить его сдаться.

Дверь позади младшего открывается, и в комнату заходит Стерлинг с очередной бутылкой энергетика в одной руке и половинкой сэндвича в другой. Он начинает говорить, и с его губы свисает кусочек лакричной палочки.

– Эй, народ, я нашел несколько возможных… – близнец замирает, увидев нас стоящими посреди комнаты. – Что происходит?

Глаза Грея сужаются, но он наконец-то разрывает зрительный контакт и поворачивается ко мне спиной. Все еще не остыв, брат направляется к выходу.

– Ничего необычного, – говорит он Стерлингу, прежде чем покинуть мою комнату, смачно хлопнув дверью.

– Что ты натворил на этот раз? – как бы в шутку спрашивает Стер, но на лице его заметно явное беспокойство.

– Стерлинг, – устало одергиваю его, вытирая лицо рукой.

– Думаешь, он скажет маме?

Видимо, я чертовски устал, потому что мне все равно, нажалуется он на меня или нет.

– Просто скажи уже, что у тебя там. Только быстро. Мне пора в путь.

* * *

Я парю в небесах в образе орла, рассекая крыльями ледяной воздух. Ночное небо духовного мира окрашено в фиолетовый цвет, в темноте мерцают чуть красноватые звезды. Но мое зрение острее, чем у обычного потомка ангелов, трансформировавшегося в эту форму, так что мне все равно на недостаток света, это не мешает мне искать признаки жизни внизу.

Я продвигаюсь даже быстрее, чем предполагал. Уже глубокая ночь, с моего вылета прошло несколько часов, но я уже на северо-западе Монреаля. Диньк превратился в ястреба и без проблем поспевает за мной. В отличие от меня, превратившись в животное, он может говорить. Но за время нашего полета он обронил всего лишь несколько фраз. И те были лишь короткими сообщениями, что он ничего не чувствует. Готов поспорить, что Падшая крепость точно не в южной части этой территории, но бдительности не теряю. На всякий случай.

Лаврентийские горы больше похожи на кучу голых скал, чем на Швейцарские Альпы, но мои мысли невольно возвращаются в прошлое. Туда, где я парю над их вершинами и долинами.

– Стил! Уже темнеет. Может, пойдем домой?

Я с улыбкой поворачиваюсь к сестре, наблюдая, как она плетется за мной. Девчонка хмурится и обхватывает руками свой объемный торс. Ее пуховик, конечно же, серебряный. Сейчас у нее тот период, когда хочется, чтобы каждая вещь соответствовала ее необычному имени. Девочки такие странные.

– Я хочу посмотреть, что находится вон за тем гребнем. Наверняка там крутые ледяные пещеры.

– Почему мы не можем вернуться сюда завтра вместе с мамой и папой?

– Потому что мы уже почти на месте.

Она останавливается, вынуждая меня либо остановиться и ждать, либо идти дальше одному. Она щуриться и внутри у меня начинает шевелиться беспокойство. Этот ее взгляд не предвещает ничего хорошего. Даже знать не хочется, какая безумная мысль взбрела ей в голову. Ее губы медленно растягиваются в улыбке, и легкое беспокойство перерастает в полноценную тревогу.

– Я пойду с тобой, но тогда ты дашь мне своего Громовержца на целую неделю.

– Сильвер, – хнычу я.

В ее волосах собираются сиреневые снежинки духовного мира, окрашивая некоторые пряди ее темных спутанных волос в серый. Она трясет головой, смахивая некоторые из них с себя.

– Соглашайся или уходим. Не знаю, чего ты вообще так привязался к этому мечу. Все равно, как только ты обратишься, будешь сражаться в облике зверя.

Нет, если мне не повезет и в итоге я смогу обращаться только в быка. Но я не говорю ей об этом вслух. Это моя больная тема.

– Должен же я сейчас себя как-то защищать. До этого еще несколько лет.

– Пфф. Всего через пару недель мы возвращаемся и постоянно будем находиться в Академии Нефилимов. Там нас никто не достанет. Мы видим маму и папу всего лишь несколько раз в году. И мы все время проводим рядом с ними.

Раскидываю руки в стороны:

– Тем не менее сейчас мы абсолютно одни в горах.

Она показывает мне язык.

– Так ты дашь мне Громовержца на неделю или я разворачиваюсь и ухожу?

Откидываю голову назад. Почему сестры такие невыносимые? Надо было брать с собой Стерлинга или Грейсона вместо нее.

– Да дам, дам. Шевелись быстрее.

Сильв кривит губы в усмешке и изображает какое-то подобие победного танца, прежде чем догнать меня.

Несколько минут в полнейшей тишине, но нужный нам хребет ближе почему-то не становится. Десять минут спустя солнце скрылось за горизонтом и небо духовного мира тускнеет. Снегопад усилился вместе с ветром. Последний порыв чуть не сбил меня с ног.

Я украдкой поглядываю на Сильвер, думая о том, чтобы сдаться и повернуть в сторону дома. Она сидит на корточках, кутаясь в свой пуховик. Губы плотно сжаты и больше походят на полоску чего-то фиолетового. Она замерзает. Может, не стоило все-таки идти.

– Эй, Донжуан, – голос Динька возвращает меня в настоящее. – Там внизу что-то есть.

В этой форме мои глаза все равно что объектив фотоаппарата. Я могу приближать объекты и повышать четкость предмета, находящегося в поле моего зрения. Внимательно осматриваю ущелье под нами, но ничего не замечаю.

– Ничего там нет, балбесина, – каркаю я на небожителя. Как Эмберли вообще провела с этим созданием столько времени?

– Нет, было вон там, – Диньк наклоняется и дожидается меня. Я следую за ним, позволяю его инстинктам привести нас туда, куда он считает нужным.

Мы кружим в воздухе, медленно снижаясь, чтобы осмотреть территорию. Я по-прежнему ничего не вижу. Помощничек приземляется на относительно ровном месте, и я оказываюсь рядом с ним, незамедлительно принимая свой обычный облик. Ястреб взрывается снопами искр, и волшебное существо снова превращается в белку-летягу. Он настолько крошечный, что даже верхушка сугроба под его весом не осыпается.

– Бррр. Холодина.

– Так, может, превратишься в белого медведя?

Он моргает своими крошечными глазами-бусинками:

– Зачем? Температура от этого выше не станет.

Ему уже не помочь.

– Так куда нам?

Он принюхивается к воздуху, и его нос дергается в разные стороны. Он указывает направление, и я выдвигаюсь туда на своих двоих.

– Эй, погоди. Хочу прокатиться на тебе.

Небожитель бежит за мной, быстро взбирается сзади по штанине и пальто и усаживается на мое плечо.

– Похоже, там дальше что-то есть.

Впереди ничего нет, кроме каменной стены, футов, наверное, двести в длину, верхушка которой скована льдом. Какие-либо следы на снегу тоже отсутствуют.

– Ты в этом уверен?

– Нет. Но ощущения какие-то… странные.

– Странные?

– Именно.

– А попонятнее объяснить никак?

– Не-а.

Я тащусь туда, куда он мне указывает. Меч за спиной с каждым шагом качается взад-вперед и врезается в мышцы спины. Я не доставал его с самого детства, но в этот раз интуиция отчаянно требовала взять Громовержца с собой.

Вокруг нас кружат хлопья снега, поднимаясь вверх. Скалистая стена, к которой мы приближаемся, начинает обретать более четкие границы, но мое внимание отвлекается на пещеру, высеченную в склоне горы. Мысленно снова возвращаюсь в прошлое.

На улице совсем стемнело. Колючий холод все-таки проскользнул под одежду и пробрал меня до костей. Сильвер дрожит у меня под боком. Ветер раздувает ее волосы во все стороны, не давая ничего разглядеть перед собой в этом снежном буране. Я, конечно, очень нервничаю, но стараюсь этого не показывать.

– Ну уж за этим хребтом точно будет укрытие, – говорю ей я, хотя сам очень в этом сомневаюсь. Так же я думал и о предыдущих трех, на которые мы карабкались. И каждый раз ошибался. В общем, мы окончательно заблудились. Я и сестра прекрасно это понимаем, но отказываемся произносить вслух. Когда вернемся домой, родители нас прибьют. Поправочка, конкретно меня, потому что это была моя идея.

Совсем измученная, Сильвер кивает мне, продолжая подыгрывать собственноручно созданной нами иллюзии.

Мы пробираемся вперед, чуть ускоряясь, когда становимся ближе к очередной скале. В желудке у меня все переворачивается, когда, забравшись наверх, не обнаруживаю ничего, кроме очередного заснеженного спуска.

– Стил, мне страшно, – сестра поворачивается и смотрит на меня потухшим взглядом. Очередной порыв ветра сбивает ее с ног, и она спотыкается. Я протягиваю к ней руку, чтобы помочь устоять, но меня самого отбрасывает чуть назад.

– Нам нужно где-то спрятаться и переждать шторм. Уверен, мама и папа уже ищут нас.

– Когда вернемся домой, нас запрут на чердаке.

– Не бойся. В нашем доме нет никаких чердаков, – улыбаюсь, чтобы хоть чуточку воодушевить ее, но улыбка выходит какой-то натянутой.

– Как будто это им помешает, – фыркает она, и уголок ее рта приподнимается. – Эй, посмотри туда! – она указывает на что-то вдали. Чуть ниже по склону от того места, где мы сейчас стоим. Наклоняю голову и напрягаю зрение, чтобы рассмотреть, что ее так заинтересовало.

– Это пещера?

– Похоже, что так! Давай проверим.

У нас словно открывается второе дыхание, и мы с громкими воплями, скользя и спотыкаясь по пути, несемся по склону вниз. Вход в пещеру находится где-то на середине спуска. Мы, как назло, проскальзываем мимо него, и нам приходится снова карабкаться вверх через непроглядный снегопадище. Оказавшись внутри, мы оба падаем на колени, пытаясь перевести дыхание.

У входа все еще холодно, но все равно лучше, чем снаружи, здесь хотя бы нет ветра. Сверху свисают тоненькие, но острые, словно клыки, сосульки. Парочку из них мы сбили, когда залезали внутрь. Оказывается, у основания они толщиной с мою ногу. Первые несколько футов дно пещеры покрыто плотным слоем льда и снега. В глубине нас встречают только скалистые зеленые камни духовного мира. Они слегка переливаются, отбрасывая на нас свое свечение, придавая нам болезненный вид.

– Ух ты, – шепчет Сильв.

– Вот. Говорил же, что это того стоит. Здесь просто офигенно.

– Да уж, ради такого и обморожение получить не жалко, – соглашается она, проводя пальцем в перчатке по одной из ледышек.

Я не отвожу взгляда от сияющих глыбин, гадая, получится ли у меня утащить одну из них с собой, когда нас спасут. Делаю еще пару шагов в глубь пещеры. Неожиданно раздается шаркающий звук, из глубины выкатывается камушек и врезается мне в ботинок.

Мы с сестрой встаем как вкопанные.

К нам что-то выходит из тени. И, судя по походке, это что-то явно хищник.

Я никогда не встречался с Отрекшимися в реальной жизни. Они – лишь герои наших кошмаров, монстры, которыми запугивают родители. Мне рассказывали всякие жуткие истории с их участием с самого рождения, но даже тогда я не думал, что когда-то лично увижу одного из них.

– Что у нас тут? – шипит он сквозь клыки, которые выпирают из его рта. – Парочка потерявшихся полукровок. Какая удача. Я как раз хотел перекусить, ведь уже полночь. Пора завтракать.

Диньк что-то бормочет мне прямо в ухо, но я не разбираю слов. Мы еще даже не дошли до пещеры, но я замечаю знакомое зеленоватое свечение. Кровь в жилах стынет, а пульс учащается.

Это не та самая пещера, конечно нет. Ведь сейчас мы абсолютно на другом континенте. Но тело все равно реагирует на триггер, а в памяти моментально всплывает еще один Отрекшийся, вышедший из тьмы. Мы с Сильвер бросились наутек, поскользнувшись и упав с горы вниз. Но едва мы добрались до самого дна оврага, как эти твари вцепились в нас своими когтями. Кровь сестры уже капала на снег, когда один из монстров разорвал ее пуховик и вонзил свои зубы ей в плечо. Но хуже всего было не это. Хуже всего было то, что они решили поиздеваться над нами. Просто ради развлечения.

От ледяного ветра слезы на моих щеках моментально замерзают. Снежинки впиваются в кожу, словно крошечные лезвия.

– Как ты поступишь, маленький полукровка? Сразишься со мной и попытаешься спасти девчонку или отдашь ее жизнь взамен своей собственной?

Глаза сестры блестят от влаги. Но она не плачет. Сильв больше не борется со своим противником. Теперь ее тело трясется не только от холода. Но она еще не сдалась окончательно. Все еще надеется на спасение. Думает, что я смогу одолеть этого монстра. А я понимаю, что не смогу.

Мы стоим у входа в пещеру. Диньк утверждает, что здесь точно что-то есть, но что именно, он не понимает. Он деловито расхаживает по моему плечу взад-вперед, а я просто стою как истукан. Мой разум полностью погряз в воспоминаниях. Словно услышав мои мысли, из темной бездны показывается она. Та, с кем связаны все эти жуткие картинки в голове.

– Ну здравствуй, братец.

Глава 23

Я снова ударяюсь головой о землю и заглатываю порцию песка. Руки трясутся. Я поднимаюсь на ноги, сплевывая его вместе с кровью.

После четырех дней тренировок с Торном, которые правильнее будет назвать «Отбиваем Эмберли все внутренности с самого утра», я уже в курсе, что, как только я начну выигрывать, он просто начнет повышать планку. А значит, ран у меня прибавится, а кровотечений будет в разы больше, боли сильнее, и страдать я буду еще хуже, чем пару минут назад. От таких «тренировок» хочется свернуться в клубочек в каком-нибудь углу с поднятым белым флагом. Но увы, вокруг нас лишь чертова яма, в которой и проходят мои мучения.

Бороться со Стилом и Диконом тоже не особо просто, но это просто высший уровень сложности.

То, что мы окружены Падшими и Отрекшимися, тоже энтузиазма не добавляет. Они ведут себя как собаки Павлова, пуская слюни каждый раз, когда блондин оставляет на моем теле очередную рану. Зловонная жидкость капает с их подбородков на землю, а пальцы вытягиваются до невероятной длины.

Однако же Падшим я интересна совершенно по иной причине. Глаза их наполнены безудержным желанием, ведь они видят перед собой новый «сосуд», да еще и женщину. Специально так вышло или нет, но Торн выставил меня на всеобщее обозрение. Голодные взгляды тщательно высматривают мои слабые места. И находят. В немалом количестве.

Мы сражаемся уже больше часа, но блондин все так же отлично выглядит. На щеках его здоровый румянец. И всего лишь одна крошечная царапинка.

А я вот, наоборот, выгляжу так, будто меня прокрутили через мясорубку. Несмотря на то что я в полном обмундировании и вооружена до зубов, на мне куча кровоточащих ран и мелких царапин.

На парне же доспеха нет вообще. Каждое утро он приходит к дверям моей спальни в обычном спортивном костюме, без каких-либо средств самозащиты. Они ему в принципе и ни к чему.

Многочисленные порезы на всем теле получены либо от кинжала длиной двенадцать дюймов в его руке, либо от кончиков его перьев. Он и меня пытается научить использовать крылья в бою, но делает это, не обучая или отдавая мне приказы к действию. Сразу показывает на практике.

В жизни бы не поверила, если бы кто-то сказал мне, что я когда-нибудь буду скучать по громким и категоричным замечаниям Дикона.

Блондин ударяет меня крылом сбоку. Основной ущерб приходится на мое плечо, но я все еще стою на ногах. Соперник заметил мои вялые попытки заблокировать нападение, на его лице соперника на секунду мелькает разочарование. Я предвидела такой ход с его стороны, но просто не смогла заставить свое тело среагировать с должной скоростью.

Я побеждена, и я это понимаю. Но здесь не знают, что такое «признать поражение». Бой закончится только тогда, когда один из участников будет мертв. Ну или почти мертв.

Неожиданно мне в челюсть врезается кулак, и голова откидывается назад.

А вот этого я не ожидала.

Я снова приземляюсь на песок, словно срубленное дерево.

Раунд!

Небо передо мной кажется мне размытым. Мимо проплывают два абсолютно идентичных оранжевых облака. Я моргаю, и одно из них исчезает.

Все закончилось?

Мне в бок врезается нога Торна, поднимая меня в воздух, и я понимаю, что нет. Еще не конец. Врезаюсь в барьер высотой два фута, который обозначает границы поля боя.

Я не могу дышать. И ног не чувствую.

Голова падает набок, и я смотрю на свой торс. На доспехе свежая вмятина размером с носок от ботинка Нефилима.

Пытаюсь заставить себя подняться, но ноги меня не слушают, а руки больше походят на сильно разваренные макаронины.

От металлических кончиков перьев парня отражается солнечный свет, и перед глазами у меня танцуют блики, напоминая о том, что соперник еще жив.

Мысленно говорю себе, что он меня не убьет, но, учитывая уже нанесенный ущерб и его кровожадное выражение лица, честно говоря, верится с трудом.

В какой-то момент я начинаю ощущать неподдельный ужас, спавший где-то в глубине моей души, и дыхание перехватывает.

«Я умру», – проносится в моей голове снова и снова.

Торн расправляет плечи, и его серебристые крылья выгибаются дугой, готовясь нанести мне новый удар. Все мысли моментально испаряются из головы.

В порыве ярости выбрасываю руки вперед, позволяя злости выйти наружу. Она принимает форму пылающих огненных шаров, летящих прямиком парню в грудь.

У него нет времени, чтобы увернуться от атаки, и он как-то умудряется изогнуть крыло таким образом, чтобы отразить основную волну ущерба.

Ангельский огонь взрывается снопом искр. Некоторые рикошетом отлетают от крыльев Нефилима и попадают в зрителей. Раздаются истошные крики боли, и толпа отступает от места сражения на пару шагов назад.

Честно говоря, мне все равно, если пострадал кто-то еще.

Я снова падаю, на этот раз уже полностью обессиленная, вынужденная наблюдать за своим возмездием как-то искоса.

Воздух наполняет и покидает мои легкие со свистом и хрипами. Из уголка рта капает слюна.

Блондин осматривает часть крыла, принявшую на себя удар. Достает парочку серебристых перышек и изучает их. Они почернели и деформировались. Металлические концы оплавились.

После поднимает голову и постепенно оглядывает внезапно притихшую толпу. На его губах появляется некое подобие улыбки.

– На сегодня все, – произносит он. – Все свободны.

– Но она еще в сознании! – раздается голос позади меня. Я даже не пытаюсь посмотреть, кто это. Торн посылает в том направлении убийственный взгляд. Когда он так смотрит, лучше с ним не спорить. Уж я-то знаю. За последние несколько дней мне такие тоже перепадали.

Как и ожидалось, больше никто из толпы не смеет возражать. Парень ждет, пока зеваки разойдутся, и только когда яма окончательно пустеет, опускается рядом со мной.

– Неплохо.

– Пошел. К дьяволу, – говорить просто адски больно.

– Нет, серьезно, в этот раз я не особенно сдерживался. И финальный выброс огня очень крутой. Как по ощущениям, уже понимаешь, откуда именно он исходит?

Сейчас у меня есть силы только бросить на него косой взгляд.

– Так, давай я помогу тебе встать. – С удивительной осторожностью он пытается помочь мне встать на ноги. Но они не слушаются. Чувствую себя тряпичной куклой. Я со стоном оседаю обратно на землю и начинаю кашлять сгустками частично свернувшейся крови. Она попадает на белоснежные кроссовки Торна. Меня радует эта маленькая месть.

Когда я снова вижу перед собой его лицо, в нем читается явное беспокойство. На этот раз вместо того, чтобы пытаться поставить меня на ноги, он поднимает меня в воздух. Одна его рука под моими коленями, а вторая поддерживает поясницу. Всего какую-то секунду мир видится мне под углом, но как только неф прижимает меня к себе, все снова нормально. Крылья тянут меня назад, поэтому блондин осторожно перехватывает меня, чтобы я не выпала.

– Ты сломал мне позвоночник, козлина.

– И не только это, – он осматривает место сражения, и лицо его становится суровым. Он всегда настаивает на том, что драться мы должны именно в одной из центральных ям, так что быстро сделать ноги не вариант. Я понимаю, что на нас снова все пялятся, когда светловолосый начинает ругаться себе под нос.

Торн огромными шагами направляется в сторону башни, где находятся его покои и моя камера, которую он предпочитает называть комнатой. Тренировочная база остается позади.

Падшие и Отрекшиеся ползут следом за нами. Они замечают мое истерзанное состояние, и глаза их загораются неподдельным интересом. Они прямо как стая акул, окруживших свою жертву.

Только благодаря браслету на моем запястье монстры держатся от меня на расстоянии. Хотя одна из Падших очень высокого роста все же рискует наброситься на нас. Но парень успевает отскочить в сторону. Присев, он расправляет крылья, взмывает в вверх, и делает мощный взмах, направляя его вниз. Теперь мы парим в воздухе.

На этот раз полет не такой спокойный, как предыдущий. Мои ноги беспомощно свисают с руки Нефилима, крылья пытаются сопротивляться ветру, сбивая нас с намеченного пути. Поток холодного воздуха приятно остужает мою разгоряченную кожу. А еще мне приятно смотреть на то, как напрягается Торн. Наконец мы оказываемся на его балконе. Приземление, кстати, тоже не из приятных. Он делает еще три шага вперед, чтобы принять устойчивое положение.

Подойдя к своей кровати, он аккуратно укладывает меня на одеяло. Я вся истекаю кровью, но мне приятно портить или разрушать вещи своего похитителя.

Блондин разочарованно оглядывается через плечо и смотрит туда, откуда раздаются нарастающие крики Падших и Отрекшихся. Кажется, там завязалась драка.

– Нужно их утихомирить, но я быстро вернусь. Не двигайся, хорошо?

– Ты прикалываешься? – огрызаюсь я.

– Нет, – рычит он – с каждой секундой в нем все больше нарастает ярость, – снаружи снова раздается крик. – Я должен навести порядок, иначе они выйдут из-под контроля.

– А сейчас они само спокойствие, что ли? – меня снова одолевает очередной приступ булькающего кашля, и с губ парня срывается нецензурное выражение.

– Я пошлю к тебе целителя. На тебя просто без слез не взглянешь.

Вообще, по сравнению с порванной мышцей в первый день здесь мои мелкие порезы просто ерунда. Но у меня еще куча других открытых ранений, не говоря уж о внутренних повреждениях. Слава Создателю, потомка ангелов не так просто убить.

– Да, спасибо.

Он морщится, а потом разворачивается на пятках и исчезает за огромным окном своей спальни, не потрудившись даже ставни закрыть. Мы оба знаем, что в таком состоянии я никуда не денусь.

Вся верхняя половина тела просто ноет от боли. Ниже пояса ощущается лишь легкое покалывание. Мой позвоночник пытается срастись обратно. Как только это произойдет, начнется настоящий ад. Судя по тому, что я вижу, одно мое колено выбито из сустава. Я мечтаю о том, чтобы отключиться до того, как ко мне вернется чувствительность, но агония все же опережает меня. Она не позволяет мне уснуть, но и не настолько сильна, чтобы погрузить меня в забытье.

Это будет сущий кошмар.

По моим ногам пробегает приступ фантомной боли, как вдруг камни с правой стороны от кровати начинают скрипеть и шевелиться. В стене открывается еще одна секция, являя моему взору еще одну потайную дверь в комнате Торна.

В дверном проеме появляется одна из Отрекшихся. Темно-красные волосы обрамляют ее лицо, закрывая затылок и свисая с плеч.

На секунду в моей голове проносится мысль о том, что я не должна выглядеть настолько уязвимой рядом с ней. Но она тут же испаряется, и я молча продолжаю наблюдать за Отрекшейся.

Наклонив голову, она, шаркая, заходит в комнату. С ее походкой явно что-то не так. Кажется, будто она сильно хромает на одну ногу.

В руках у нее серебристый поднос с кучей всяких баночек и стопкой тряпочек. Остановившись у края кровати, она бубнит:

– Хозяин прислал меня обработать ваши раны. – Она такая низенькая, что матрас почти доходит ей до груди. Наверное, на целый фут ниже меня самой.

– Хозяин? Торн велит тебе называть его «Хозяин»? – у меня сжимается желудок от отвращения. Если он хочет произвести на меня впечатление, то сегодня он просто в ударе.

Девушка горбит плечи, становясь ниже еще на дюйм или два, мой вопрос остается без ответа. Она указывает на предметы, лежащие на подносе, видимо, спрашивая разрешения начать процедуру. Я молча киваю, но она не замечает этого, потому что смотрит в пол.

– Можешь начинать.

Вытянув свою костлявую руку, она опускает чистую марлю в тазик с водой и начинает смывать кровь с открытых участков моего тела. Руки ее похожи на тоненькие угловатые веточки, обтянутые буграми мышц. Сквозь ее тонкую кожу проглядывают черные вены. Сквозь завесу спутанных грязных волос заметны лишь некоторые участки ее лица.

Учитывая ее цвет волос и рост, очевидно, она слилась с человеком.

– Торн говорил мне, что не позволяет Отрекшимся использовать людей в качестве сосудов.

На короткий миг она замирает, но вскоре снова продолжает свою работу. Закончив с грудью, она аккуратно промывает мне раны на руке, а затем переходит на другую сторону кровати, и все повторяется.

Я хочу задать еще несколько вопросов, но нижнюю часть пронзает сильная боль, и мне приходится стиснуть зубы, чтобы не закричать на всю комнату. В приступе агонии я не замечаю, как Отрекшаяся заканчивает с промывкой и переходит к следующему поручению. На каждый мой порез она наносит густую теплую мазь, и боль в них утихает. К тому моменту, как она переключается на мои ноги и обнаруживает там кучу новых травм сквозь изодранные штаны, боль постепенно отступает, и я более или менее прихожу в себя.

Чем дольше она со мной возится, тем больше становится горка тряпочек, испачканных моей кровью. Интересно, что она абсолютно никак не реагирует на ее запах. Удивительно.

– Его нужно вправить, – хрипит девушка.

В этот раз разрешения не спрашивается, но я слабым голосом позволяю ей это сделать. Буквально за секунду до того, как она берет меня за коленную чашечку одной рукой, а другой поддерживает нижнюю часть ноги и резко дергает вниз.

На этот раз сдержать крик от сумасшедшей боли, мгновенно зародившиеся в моем пересохшем горле, не получается. Я чувствую, как кость постепенно встает на место, но жалею, что вообще согласилась на этот ужас.

Быстро поворачиваюсь на бок, и из меня выходит то немногое, что я съела на завтрак. Рвота с отвратительным звуком приземляется на каменный пол. Мне снова становится дурно. Горло горит от кислого и едкого привкуса желчи во рту.

Когда я снова поворачиваюсь на спину, Отрекшаяся протягивает мне маленькое полотенце, которым я вытираю губы от остатков мерзкой жидкости. Пульсирующая боль в колене постепенно успокаивается. Сейчас мой организм работает на все двести процентов, активно регенерируя и самоисцеляясь.

– Это все, чем я могу помочь, если вы не сможете избавиться от всего вот этого, – она вяло указывает на мое тело и проводит сверху вниз, обозначая мою броню.

Она приподнимает подбородок в ожидании хоть какого ответа, и волосы с ее лица чуть спадают назад. Этого вполне достаточно, чтобы можно было разглядеть ее карий глаз, маленький носик, покрытый веснушками, которые очень контрастируют с ее белоснежной кожей, и шелушащиеся и потрескавшиеся губы. Но удивляет и привлекает мое внимание совсем иная деталь ее внешности. Ее нижней губы касается подпиленный клык. Хотя его даже клыком назвать сложно, он больше похож на задний коренной зуб.

Что с ней произошло?

– Я могу сжечь кровать, если попытаюсь обратиться, – наконец выдавливаю из себя я, не отводя взгляда от ее притупленного зуба.

Она понимающе кивает и снова собирает все принесенное с собой на поднос. А после, подойдя к краю кровати, начинает убирать с пола мою рвоту.

В груди у меня что-то сжимается. Не могу понять, что сейчас вообще чувствую. Жалость. Неожиданно, но мне становится искренне жаль создание передо мной. Сама не понимаю, откуда все это взялось.

Пока она заканчивает вытирать пол единственной чистой тряпочкой, в окно комнаты проскальзывает Торн. Услышав его, девушка оперативно все заканчивает и старается как можно быстрее встать на ноги. Выходит не очень удачно, она сталкивает часть баночек с подноса, и они летят вниз. От звука битого стекла я вздрагиваю.

– Простите. Мне очень жаль, правда, – повторяет она бесконечное количество раз, собирая осколки битого стекла голыми руками. Конечно же, она режется о них, потому что некоторые куски стекла, которые она снова кладет на поднос, покрыты густой черной субстанцией – кровью Отрекшихся.

Парень будто бы совершенно не замечает ее присутствия, делая шаг ко мне и внимательно осматривая проделанную ею работу.

Положив на серебристый поднос последний осколок, девушка поспешно, насколько это для нее вообще возможно, отступает, кланяется и ковыляет к открытой двери.

– Никому ни слова! – рявкает блондин.

Я думала, что он обращается ко мне, пока не услышала ее едва слышное «Да, хозяин» в ответ. Камни снова скрипят, возвращаясь на свои прежние места в стене.

– И что это сейчас было?

– Я же уже говорил, увидев, что ты слаба, мой народ решил этим воспользоваться и поднять бунт. Нужно было напомнить им, кто здесь главный.

– Нет, я не об этом, – я указываю на стену, за которой минуту назад исчезла Отрекшаяся-целительница. – Кто это вообще был? Ты же говорил, что не позволяешь своим подданным поглощать людей. Это стопроцентно тело не потомка ангелов. И, судя по ее виду, похоже, над ней… – слова застревают в горле, и приходится сглотнуть, прежде чем продолжить. – Издевались. Это ты подпилил ей клыки? И ее вообще кормят?

У Торна залегает небольшая складочка между бровей. В остальном его лицо остается таким же безэмоциональным.

– Ты волнуешься об Отрекшейся? Разве ты не сторонник мысли, что лучше бы они вымерли с концами?

– Ну… да, переживаю. Особенно если ты так над ними измываешься. Это все равно что издевательство над животными. Я не хочу смотреть на страдания кого бы то ни было, даже если не питаю к нему теплых чувств.

– Хочешь, чтобы я пригласил ее обратно? Я могу сейчас же прикончить ее, если пожелаешь, – пока он ждет моего ответа, его глаза загораются неподдельным интересом.

Я отодвигаюсь назад настолько, насколько позволяет моя нынешняя поза.

– Господи, нет. Ты что, серьезно? Ты бы правда снова вызвал ее сюда, чтобы убить, если бы я так сказала?

– Я бы и не такое совершил, будь на то твоя воля.

Больше он ничего не говорит, но его взгляд красноречивее слов. Я уже настолько привыкла видеть его ауру, что глаз цепляется только за изредка появляющиеся черные молнии. Выглядит он абсолютно спокойным, но, судя по пульсации вокруг него, внутри у него кипит целая буря эмоций.

– Ее жизнь может оборваться по одному щелчку пальцев.

Очередная проверка с его стороны? Хочет понять, насколько я бессердечна, или ему самому и правда абсолютно плевать на гибель и без того несчастного создания? Даже не знаю, какой из вариантов хуже.

Снова начинается сильная изжога. Кажется, желчь внутри меня снова хочет выйти наружу.

– Ты – монстр, – шепчу я.

– Не стану этого отрицать, но я спрашиваю это все для того, чтобы ты осознала, насколько сильны в тебе предрассудки. У тебя болит за нее душа? Тебе ее жаль? Если ее жизнь не может быть отнята без какой-либо на то причины, то почему кого-то из Падших или Отрекшихся должна постичь эта участь?

– Какая-то странная параллель. Отрекшиеся охотятся на людей. Убивают, пьют их кровь, продумывают план по их уничтожению, просто потому что им это нравится. А Падшие хотят разводить Нефилимов, как домашний скот. Мы лишь идеально подходящие для них самих «сосуды». Они жаждут поработить нас, тем самым полностью истребив наш род. То, о чем ты говоришь, ни в какое сравнение не идет с ситуацией, в которой оказалось это бедное создание.

– Не все потомки ангелов исчезают бесследно, становясь Отрекшимися.

– Что? О чем ты говоришь? – просто голова идет кругом. Абсолютно не улавливаю, что он хочет донести до меня.

– Сильвер – прекрасный тому пример. Да, превращение несомненно изменило ее. Будучи потомком ангела, она была всего лишь наивным и неразумным дитя. Но не все Нефилимы теряются в забытьи. Если их сила воли достаточно сильна, то погибает именно сущность Падшего.

Вот оно. Мой ответ на вопрос, который он решил проигнорировать несколько дней назад. Та самая важная вещь, в которую полукровки отказываются верить.

– Если то, что ты говоришь, правда, и она сохранила свою сущность и воспоминания, тогда почему Сильв осталась здесь? Почему воюет против своей семьи, которая искала ее столько лет? Против тех, кто любил и скорбел по ней. Почему она встала на твою сторону?

Торн откидывается назад, проводя двумя пальцами по своей нижней губе.

– На то есть причины. Но я не имею права о них говорить. Можешь спросить у нее сама, если хватит смелости. Она уже в городе.

Мое тело буквально проклинает меня за каждое движение, но я не сдаюсь, пока мне наконец-то не удается сесть прямо. Сжав зубы, я, несмотря на жуткую боль, начинаю вставать с постели. Светловолосый хочет помочь, но я останавливаю его движением руки. Не хочу, чтобы меня кто-то трогал. Не хочу, чтобы он касался меня.

– Я хочу вернуться в свою камеру.

– Это не камера, а твоя комната.

– До тех пор, пока я не могу выйти оттуда, когда захочется, это именно камера.

С минуту блондин изучает меня с задумчивым выражением лица.

– Ты специально все усложняешь, – говорит он. – Мне это не то чтобы по душе.

У меня возникает неимоверное желание показать ему язык, как будто я маленький и очень обиженный ребенок, но я сдерживаю этот порыв.

– Мне вообще плевать, если честно, что тебе нравится, а что нет.

Он следит за тем, как я ковыляю к другой стороне кровати. Крылья за моей спиной невероятно тяжелые и тянут вниз. С каждым шагом металлические кончики скрежещут по каменному полу. Я не прочь сжечь всю его комнату к чертовой матери, но сейчас у меня совсем нет сил на то, чтобы вернуть себе человеческий облик.

Кое-как добравшись до стены с другой стороны кровати, я начинаю нажимать на рандомные камушки, пытаясь снова открыть дверь.

– Чертова открывашка, – бурчу я себе под нос. – И где ты вообще есть?

Я осматриваю каждую щель и трещинку в стене, но заветных очертаний дверного проема не нахожу.

Торн, стоящий за моей спиной, нажимает на какой-то невзрачный камушек. Снова что-то начинает шуметь, а затем часть стены отделяется и отползает влево. Она отъезжает по специальной дорожке. Когда я просовываю голову вперед, то обнаруживаю закрепленные сверху шестеренки и шкивы.

Хромая, делаю несколько шагов вперед и начинаю спускаться по лестнице.

– Позволь мне отнести тебя.

Теперь он решил поиграть в благородного принца?

Я игнорирую его предложение и продолжаю двигаться своим ходом. Моя поясница все еще болит, как бывает при переломе, хотя технически кости уже срослись. Колено опухло, а раны и порезы по всему телу горят так, словно меня искусал целый отряд рыжих муравьев. Но я бы ни за что не приняла помощь от этого Нефилима. Даже если бы от этого зависела моя жизнь.

Он разочарованно рычит и шевелит крыльями, но ко мне не прикасается.

Я наконец добираюсь до нижнего этажа. Судя по ощущениям, ползла я сюда почти месяц. И, конечно же, здесь снова скрытая дверь. Поэтому приходится ждать, пока блондин нажмет на заветный ключик, чтобы открыть проход.

Комната, в которой я обитаю, находится чуть дальше по коридору. Пытаюсь ускориться, чтобы доползти до нее поскорее. Будто я какой-нибудь съехавший с катушек заключенный, жаждущий вернуться в свою камеру. Мне даже плевать на то, что меня запрут изнутри. Я просто хочу оказаться в своей кровати и проспать целый год. Тело остро нуждается в отдыхе, чтобы исцелиться и восстановить силы.

Распахнув дверь, я подхожу к вожделенному предмету мебели, но не ложусь. Жду, когда Торн уйдет.

Он никак не выдает свое присутствие, но я знаю, что он еще здесь. Чувствую, как он прожигает взглядом мой затылок. Сложив крылья, я чуть расправляю их, чтобы хоть как-то оградиться от него.

– Ты злишься… за утреннюю тренировку?

«И не только за нее», – хочу ответить ему я. Но держу рот на замке. Сейчас я просто хочу побыть одна.

Он тяжко и измученно вздыхает. Я представляю, как он проводит ладонью по лицу, а затем кладет ее на затылок.

– Просто мы так привыкли. Мы не останавливаемся, чтобы обработать и перевязать раны и убедиться, что соперник в порядке. Ведь за пределами этих стен мы лишены этой роскоши. Вынуждая кого-то выкладываться на все сто, мы действуем во благо. Чтобы узнавать свои сильные стороны и избавляться от слабостей, чтобы наши враги ими не воспользовались.

Парень взъерошивает свои крылья. Металлические концы перьев лязгают при соприкосновении друг с другом. Торн ждет от меня ответа… хоть какого-нибудь.

«Если я не могу кем-то управлять, они для меня бесполезны».

Эта фраза до сих пор не выходит у меня из головы, даже спустя несколько дней. Настанет время, и он будет точно так же думать и обо мне? Если уже не настало.

Поворачиваюсь к нему лицом, чтобы видеть реакцию на свой вопрос.

– Что тебе нужно от меня? Я здесь уже почти неделю, и за это время ты показал мне крепость и буквально не оставил на мне ни одного живого места. Ты говорил, что хочешь, чтобы я увидела то, как ты живешь. Окей, я согласилась и увидела. Поздравляю. Я впечатлена. У тебя гигантский замок и огромная и безжалостная армия. Рада за тебя. И что дальше? Как я могу принимать дальнейшее решение, если ты скрываешь истинную причину моего нахождения здесь?

– Еще не время.

– Не время для чего? – давлю на него, да.

– Ты еще недостаточно хорошо нас знаешь. Но я уверен, что через пару дней…

– Нет, – я поднимаю руку, чтобы остановить его. Тот факт, что он снова пытается уйти от темы, выводит меня из себя. – Не нужны мне никакие несколько дней. Мне уже надоело плясать под твою дудку. В чем вообще дело? Я же наверняка нужна тебе не просто так. И я хочу знать, для чего именно.

Мы с Торном безотрывно смотрим друг на друга. Обычный человек давно бы уже не выдержал и забился в какой-нибудь угол. Между нами разве что искры не летают. Но, как неоднократно подчеркивал блондин, мы – не простые смертные.

– Ты еще не готова, – отрезает он.

– Я не готова? – из груди у меня вырывается хриплый смешок. – Ты хочешь сказать, что это ты не готов, потому что знаешь, что независимо от причины я отвечу тебе нет. Я увидела все, что ты хотел показать мне. Пожалуй, пора напомнить тебе о твоем же обещании. Позволь. Мне. Уйти.

Нефилим делает вдох, и у него раздуваются ноздри.

– Ты же это несерьезно? Никто на этой планете и даже в другом мире не поймет тебя так же, как понимаю тебя я.

– Я не шучу. Да, возможно, в нас обоих течет кровь серафимов, но если жизнь меня чему-то и научила, так это тому, что семья далеко не всегда определяется кровными узами.

У Торна дергается глаз.

– Твоя мать была бы очень расстроена, услышав это.

В желудке все переворачивается.

– Моя мама? Что ты имеешь в виду?

– Она и есть тот самый Отрекшийся, который пытался убить тебя.

На мгновение я забываю, как дышать. Время словно останавливается.

– Ты лжешь.

– Если тебе от этого будет легче, то можешь считать так.

Я усиленно вспоминаю все, что поведал мне Диньк о моей матери. Сказал он тогда не особо много. Я наконец сажусь на свою постель.

– Мне сказали, что ее убили.

– Видимо, Нефилимы посчитали ее становление Отрекшейся убийством.

Очевидно, и небожители тоже.

– Так она жива?

Парень, судя по всему, не особо-то хочет отвечать на мои вопросы. Наверняка он уже жалеет о том, что ляпнул, не подумав. В ожидании ответа сжимаю руки в кулаки, Ногти больно впиваются в ладони.

– Да.

– Она сейчас здесь?

– Нет.

– Тогда где она?

– Это все, что мне известно, правда.

– Так вот как Падшие и Отрекшиеся узнали о моем существовании. Как ты узнал обо мне. Мама сама рассказала тебе.

Мои щеки горят так, будто мне только что дали пощечину. Я чувствую себя преданной. Хотя с чего бы мне вообще так себя чувствовать. Она перестала быть мне матерью, когда перестала быть потомком ангела. Но от этого осознания легче совсем не становится. Эмоции бушуют внутри меня, словно ураган.

Я смотрю на свою руки, когда до меня доносятся едва слышные слова блондина:

– Так или иначе, ты поможешь нам. Хотелось бы, чтобы ты сделала это добровольно.

До меня не сразу доходит смысл его слов, а когда это наконец случается, в жилах стынет кровь.

– Знаешь, а вот это уже очень сильно похоже на угрозу.

На какое-то время повисает тишина.

– Еду тебе будут приносить, – наконец произносит парень, покачав головой. А затем, даже не взглянув в мою сторону, уходит, бесшумно закрыв за собой дверь. Слышу, как щелкает задвижка. Я снова оказываюсь взаперти.

Глава 24

Здесь кто-то есть.

Моментально открываю глаза и сажусь в постели. Первое, на что падает взгляд, – блюдо с едой в изножье кровати. В комнате абсолютная темнота, а это значит, я не только не проснулась, когда кто-то пришел, я вообще проспала весь день.

Блин. Теряю хватку.

– Твой суп остыл.

Засовываю руку под подушку, чтобы достать свой самодельный зеркальный клинок, и запускаю его в воздух. Сильвер едва успевает отодвинуться, чтобы тот не прилетел в ее бледное лицо. Оружие попадает в обивку дивана, где только что была ее голова. Какая жалость. Тем не менее я все-таки умудряюсь лишить ее парочки прядей волос. Отрекшаяся поднимает их и смотрит на меня крайне недоуменным взглядом.

Я моментально оживляюсь:

– Что ты здесь делаешь?

Крылья и броня исчезли, пока я спала, и я стою перед ней в той одежде, которая была на мне до трансформации, – облегающие штаны, спортивный лиф и свободная футболка. Не совсем та форма, в которой я хотела бы быть при скорой стычке со злобным чудищем, но как уж есть.

– Вообще-то ты могла меня ранить.

Она что, хочет, чтобы я извинилась?

– Прости, мне жаль, что я промахнулась.

– Вот, значит, как ты благодаришь за то, что я принесла тебе подарочек.

– Какой еще подарочек?

Ее потрескавшиеся губы медленно растягиваются в улыбке.

Боже, Отрекшиеся такие уроды.

Она указывает на тарелку на моей кровати:

– Твой ужин, конечно же.

Я снова смотрю на блюдо:

– Тарелка абсолютно пустая.

Она чуть приподнимает плечи и пожимает ими:

– Это уже детали.

– Ты принесла мне поесть, супер. А теперь тебе пора идти.

Сильвер встает и подходит к камину, делая вид, что греет свои костлявые руки.

– Если честно, мне пока не очень хочется уходить.

– Почему это?

– Потому что мне нравится наблюдать за твоей выдающейся деятельностью.

Я скрещиваю руки на груди и наваливаюсь на спинку кровати, пытаясь изобразить максимально беззаботный вид. На самом же деле я вспоминаю, где и какое именно оружие спрятано. А еще пытаюсь понять, на какой рычажок Сильв можно нажать, чтобы вызнать что-то полезное для себя. В тумбочке позади меня и между сиденьями диванчика, с которого только что поднялась девушка, у меня спрятаны еще несколько самодельных кинжалов. Внизу у ножек кровати и под дном ванны, на когтистых лапах, есть деревянные колышки. В крайнем случае сойдет любая мебель размером со стул или чуть поменьше.

Отрекшаяся кладет руку на каминную полку и поворачивается ко мне. Наклоняет голову, и несколько прядей волос падают на ее лицо. Она не убирает их. Поразительно, насколько отличается облик этих чудищ в мире смертных и спектральном. В реальности Сильвер – одна из самых красивых девушек, которых я только видела. Пронзительные бирюзового цвета глаза, волосы цвета воронова крыла, достающие до середины спины. Миниатюрная, с очень нежными чертами лица, как и у матери. Конечно, она немного бледновата, потому что почти не бывает на солнце, но зато ее можно полноправно объявить современной Белоснежкой. Но здесь, в спектральном мире, ее можно объявить разве что амбассадором зомби-вампирского жуткого шика.

Да, одета она все так же со вкусом, но вещи свисают с ее худющего тела и выглядят как-то аляповато в сочетании с бледной кожей и черными венами. Волосы как будто вообще ни разу не причесывали и обрезали бензопилой. Ее прекрасные розовые пухлые губы в этом мире очень сухие, облезлые и потрескавшиеся. Они настолько бледные, что создается такое ощущение, будто у нее вообще нет рта.

Однако, несмотря на свой отталкивающий внешний вид, она очень уверена в себе. Вероятно, все дело в хорошем окружении, ну, если не считать Торна, конечно. Хотя я считаю, что все Отрекшиеся просто отвратительны, да и Падшие не особо далеко ушли.

Молчание, повисшее между нами, пока девушка внимательно меня рассматривает, становится неуютным. Хотя за те несколько дней, что я нахожусь в Уайтхолде, я начинаю привыкать к этому ощущению. Почти все время, которое я провожу вне своей комнаты, на меня направлены враждебные взгляды. Буду молчать и ждать до последнего. Рано или поздно она назовет причину своего визита. А потом уйдет, и я продолжу планирование своего побега.

– Что Стил рассказал тебе о том дне, когда меня поймали Отрекшиеся?

Моргаю, но, кроме этого движения, стараюсь всеми силами ничем не выдать своего удивления. Какое-то время я думаю: соврать или вообще ничего не отвечать? Но в итоге решаю сказать как есть. Хуже точно не будет. Может, это поможет развязать ей язык.

– Ничего. Он вообще о тебе не говорил. Я узнала о случившемся от соседки по комнате.

Ее подбородок чуть дергается, но выражение лица остается таким же равнодушным. Наклонившись, она берет из дровницы у своих ног полено и вертит белоснежную древесину в руках.

– Логично. На его месте я бы тоже не стала рассказывать о таком трусливом поступке.

Я хмыкаю и закатываю глаза. Услышав мое недовольство, она поднимает взгляд.

– Вы были детьми. Очень мелочно обижаться на девятилетнего мальчишку за то, что он не смог спасти тебя.

Смех, который вырывается из груди Сильвер, такой же сухой и ломкий, как растопка в ее ладонях.

– Он пытался спасти меня? Тебе правда так и сказали?

Плотно сжимаю губы. Опускаю скрещенные руки, положив одну из них на бедро.

– Все было далеко не так благородно, как ты думаешь. Да, вероятно, сейчас я кажусь тебе монстром, но не обманывай себя. Именно благодаря брату я и стала такой.

Она бросает полено в камин, и на месте угольков тут же возникает небольшое пламя, отбрасывающее парочку искр. Я вздрагиваю. Поднимаю руки, намереваясь защищаться, но она проходит мимо меня к двери. Положив руку на дверную ручку, она оглядывается на меня через плечо. Во взгляде кровавых глаз мелькает беспомощность.

– Он не достоин твоей верности. Зато сполна заслуживает того, что ждет его в скором времени.

С этим зловещим предзнаменованием она исчезает из моей спальни, так громко хлопнув дверью, что в ванной комнате дребезжит зеркало.

Может, Сильвер и смогла одолеть поглотившего ее монстра, но он не исчез бесследно. Как бы ни было, внутри ее все равно живет нечто темное. Нечто… неуловимое.

Из-за учащенного сердцебиения мое лицо с явной маской безразличия, чтобы не выдать эмоции перед Сильвер, бледнеет. Я остаюсь в кровати до тех пор, пока в коридоре раздается цоканье ее каблуков и я не слышу звука открытия железной решетки перед кабинкой лифта. Задерживаю дыхание, прислушиваюсь к лязгу шестеренок, уносящему Отрекшуюся вниз, на первый этаж.

Еще несколько минут я остаюсь неподвижна. Безотрывно смотря на входную дверь, я отсчитываю сто двадцать секунд. Когда девушка ушла, хлопнув дверью, я не услышала, как щелкает замок, на который меня всегда запирают. В порыве эмоций из-за события, о котором я, похоже, абсолютно ничего не знаю, она совершила одну, но очень серьезную ошибку. Забыла запереть зверька в клетке. И я ни за что не упущу такую внезапную и прекрасную возможность для побега.

* * *

Вжимаясь в каменную стену, я приказываю теням вокруг меня сгуститься еще больше, хотя не обладаю такой магической силой. После того как пожаловалась Торну на свой безликий гардероб, мне был предоставлен большой выбор черной одежды. Что в данном случае очень выигрышно, потому что можно просто исчезнуть незамеченной. Если бы я сбежала в одном из своих белоснежных нарядов, меня тут же заметили бы. Хотя мне немного грустно, что пришлось оставить там так полюбившуюся мне кожаную куртку с золотыми брызгами. Но если я хочу выбраться из Уайтхолда живой и невредимой, иначе и быть не могло.

Я часто дышу, со скоростью черепахи двигаясь вдоль скрывающей меня тени, то и дело вглядываясь в темноту. Часовые у стен обычно охраняют наружную, а не внутреннюю территорию, но привлекать к себе лишнее внимание ни к чему. Не считая угрозы снаружи, из здания в любой момент может выйти Падший или Отрекшийся. Здесь нет такого понятия, как комендантский час.

Как и всегда здесь, ночь очень холодная. На землю тонким слоем ложатся лавандовые снежинки. Из-за них мои следы будет очень легко обнаружить. Ветер дует и закручивается с такой силой, что воздух спектрального мира подергивается рябью. Если мне повезет, все быстро припорошит новой порцией снега.

Мысленно прокручиваю в голове свой план. За прошедшие шесть дней я старательно делала вид, что мне интересна каждая мелочь о башне Торна. Я разузнала все, что только могла об Уайтхолде. Например, всего на крышах и у стены дежурят двадцать четыре часовых. Предназначение всех двадцати зданий в этом комплексе. Запомнила планировку и выяснила, где находятся все камеры. Ну, надеюсь, что все. Даже определила, какая именно часть горного хребта наиболее безопасна. Все для того, чтобы иметь возможность выжить. Стратегия, конечно, не железобетонная и зависит от того, сыграют ли несколько факторов в мою пользу. Но тем не менее хоть какие-то шансы есть.

Пока я пробираюсь вперед, внутри у меня просыпается чувство вины. Да, Нефилим не был со мной честным на все сто процентов. Его сегодняшнее заявление о моей матери прекрасно это доказывает. Но я верю, что его желание, чтобы я примкнула к его народу, к нему самому, – искреннее. Просто он не очень понимает, что значит поступать правильно. Ведь он правда считает, что сильные должны управлять слабыми. И что власть нужно отбирать, а не заслужить.

Когда-то я тоже была слабой. И то, как ко мне относились те, кто должен был защищать, было просто ужасно. А он и вовсе вырос и воспитывался среди Падших и Отрекшихся. Их влияние на него заметно невооруженным глазом.

Я еще на дюйм приближаюсь к своей цели – стадиону. Хоть он и значительно меньше стены, защищающей территорию, всего-то пять этажей, но достаточно устрашающий. На поиски двери, через которую мы когда-то заходили сюда с Торном, уходит всего пара минут. Она легко поддается мне, замков на ней нет. Я проскальзываю внутрь, впуская за собой холод, и аккуратно прикрываю ее за собой.

Я смахиваю снежинки с пальто и убираю их из волос, очень надеясь, что тонкого слоя кожи в сочетании с моей горячей кровью полуангела будет достаточно, чтобы не замерзнуть насмерть в канадских горах.

Прежде чем отправиться в лабиринт коридоров внизу, я внимательно прислушиваюсь, изо всех сил напрягая свой чуткий слух. Распознав только звук капающей воды, эхом отдающийся где-то в туннелях, я трогаюсь в путь, стараясь следовать тем же путем, которым вел меня парень.

Чем больше я погружаюсь в подземелье, тем сильнее сжимаю свои дрожащие руки в кулаки, чтобы успокоиться. Следующая часть моего плана не самая безопасная. Несмотря на то что я не слышу рычания баргестов, живущих где-то в этом лабиринте, в мозгу всплывает воспоминание про их треугольные зубы, зловонное дыхание и острые когти. Мысленно повторяю команды на енохианском, чтобы эти твари не разорвали меня на части, когда я выпущу их на волю. Без этого у меня не появится возможности выскользнуть с территории незамеченной.

Я сразу поняла, что при орлином зрении часовых на постах и наличии тепловизорных камер, которые мониторят окрестности близ Уайтхолда, единственно возможный способ сбежать – создать хаос. Правильнее сказать – контролируемый хаос. Ну или хотя бы тот, который я создаю с определенной целью. Один из ключевых моментов моего плана как раз то, как хорошо и смогу ли я вообще управиться с церберами. В том, что я смогу выпустить их из клеток стадиона, я вполне уверена, но нескольких из них мне придется вывести наверх и увести с собой, в горы.

Беспорядок внутри и снаружи. Дополнительный тепловой след, чтобы сбить с толку камеры и мои похитители не обнаружили моего исчезновения. Сначала я пойду пешком, а потом полечу. Рано или поздно радиус действия сферы закончится, и я смогу выйти из фазы в мир смертных. Тогда единственной моей проблемой будут лишь Отрекшиеся.

Поворачиваю с мыслью о том, что где-то здесь меня ждет заветная дверь, ведущая в псарню, но туннель передо мной выглядит как-то иначе. Справа нет ничего похожего на деревянные двери. Только еще один длиннющий проход.

– Черт, – наверное где-то не там повернула.

Возвращение на несколько минут выводит меня из равновесия. Остановившись, я прижимаюсь лбом к холодной стене. Несмотря на то что здесь достаточно прохладно, мои волосы мокнут от пота. Холодная каменная стена дарит хоть какое-то чувство облегчения.

– Ты справишься, – шепчу я сама себе. – Думай, думай, думай.

Сколько у меня есть времени до того, как кто-то, вероятнее всего Торн, обнаружит, что меня нет в моей комнате? Может, до утра, пока он не придет забрать меня на тренировку. А может, и гораздо меньше. У меня нет абсолютно никаких гарантий, кроме того, что есть здесь и сейчас. И что же делаю я? Трачу бесценные минуты.

Мысленно прокручиваю в голове каждый закоулок и поворот, который я сделала, чтобы добраться сюда. Глаза мои становятся похожи на блюдца, как только я понимаю, где именно ошиблась. Я возвращаюсь туда, откуда только что пришла. Три раза поворачиваю налево и один направо. Так, теперь я именно там, где изначально пошла не в ту сторону.

Я уверенно, но бесшумно шагаю по затвердевшей земле стадиона. Я уже бегу вдоль туннелей, как вдруг слышу, как кто-то кашляет, а затем раздается всхлип.

Замерев, я наклоняю голову вправо, именно оттуда и исходил шум. Т-образный перекресток идет совершенно в противоположную сторону. Мне нужно в другое место. Всего через пару секунд до меня доносится новый приступ кашля, на этот раз сопровождающийся некоторым подобием плача. Мои ноги сами бесшумно ступают туда, откуда исходят все эти шумы. Я даже сообразить ничего не успеваю.

Пока иду, в голове возникают мысли о том, что было бы, если бы я просто не услышала и проигнорировала бы эти всхлипывания и продолжила идти своим путем. Но сейчас я уже направляюсь туда. И чем ближе я становлюсь, тем сильнее колотится мое сердце.

Преодолев четыре поворота и два лестничных пролета, я совершенно перестала понимать, где нахожусь. Но я уже близко. Сама еще не знаю, к чему именно, но я уже слышу чьи-то стоны и сопение. Чуть дальше по коридору наконец-то появляется открытая дверь.

Что бы это ни было, оно там. Я в этом уверена. Замедлив шаги, я задерживаю дыхание и подбираюсь к входу. Воздух вибрирует от влажного кашля, а затем я слышу чей-то шепот на каком-то непонятном языке. Но точно знаю, что это не енохианский. Слишком плавные интонации для этого гортанного языка.

Я прижимаюсь лицом к холодной стене за пару шагов от деревянного дверного проема. Заставляю себя медленно и ровно дышать, чуть наклоняю голову в сторону, чтобы заглянуть в комнату перед собой.

Я убеждаю себя, что, как только удовлетворю свое любопытство, продолжу миссию по поиску псарни и выпущу баргестов на волю. Говорю, что у меня еще есть время, чтобы исполнить свой план. Это лишь небольшое отступление. Мысленно твержу, что что бы там ни оказалось, это абсолютно меня не касается. Что беспокойство, тугим узлом осевшее в животе, беспочвенно.

Но как только моему взгляду открывается то, что находится в этом помещении, я понимаю, что все, что я так усиленно вбивала себе в голову, было наглой ложью самой себе.

Глава 25

Я дважды моргаю, пока глаза привыкают к свету. Вокруг и перед собой вижу воду. Хоть я и не знаю, что здесь за место, но сильно сомневаюсь, что это подземная канализационная система. Пахло бы абсолютно иначе. Может, это местный источник пресной воды?

Впереди, на неровном каменном полуострове, соединенном с задней частью пещеры, ютится группа людей. Группа людей.

От шока перехватывает дыхание. Они не могут проникать в спектральный мир, однако же я вижу их перед собой. Примерно двадцать пять – тридцать человек обоих полов заперты здесь, в чреве вражеской крепости.

На них поношенная и грязная одежда. Рваные рукава, черные пятна, обтрепанные края, у кого-то нет обуви. И ни на ком из них нет теплых вещей. Конечно, это место защищено от непогоды, но абсолютно ничем не отапливается.

Хоть я и устойчива к холоду благодаря своему происхождению и горячей крови полукровок, даже мне становится здесь некомфортно. Значит, температура здесь настолько низкая, что обычный человек может запросто получить переохлаждение.

Обычно такое приятное для глаз свечение воды только усиливает их бледность, делая вид болезненным. На фоне практически белоснежной кожи отчетливо виднеются темные круги под глазами.

В окружении камней с одной стороны и водоема с трех других они спят на тоненьких лежанках. Одеял на всех не хватает, поэтому несчастные жмутся друг к другу, чтобы согреться.

Ближе всех ко мне лежит мужчина средних лет. Он хрипло кашляет, мокрота бурлит у него в легких. Абсолютно лысый, одет в брюки и тоненькую рубашку. Возможно, когда-то она была белая, но теперь это не так. Он один из немногих людей, на котором вообще есть обувь – коричневые кожаные докерсы, которые абсолютно не к месту в канадской глуши. Если бы он был чистым, можно было бы сделать вывод, что мужчина просто шел на работу.

Чуть позади сидит женщина с черными волосами до плеч и растирает ему спину. Ее лицо обрамляют несколько седых прядок. На ней тоненький розовый свитер, порванный по шву, из-за чего одно плечо у нее абсолютно ничем не прикрыто. Мужчина поворачивает голову и слабо ей улыбается. Бедняжка пытается ответить ему тем же, но сил хватает только на то, чтобы на короткое мгновение приподнять уголки губ и снова их опустить.

Я возвращаюсь в нормальное положение и прислоняюсь к стене.

Что мне делать?

Я не смогу это развидеть. Не смогу просто выкинуть этих людей из своей памяти. Но с каждой секундой, что я здесь, мои шансы на удачный побег становятся все меньше и меньше.

Пытаюсь найти разумное объяснение тому, почему Торн вообще держит в Уайтхолде людей, но безуспешно. В голову ничего не идет, за исключением одного очевидного варианта – они здесь как еда. Еле ходящие мешки с кровью для армии Отрекшихся.

Мне уже доводилось испытывать страх в ожидании укуса этих чудищ. От ужаса меня тогда просто парализовало. При том что я была в курсе об их существовании и пищевых привычках. Кто знает, что сказали этим бедолагам. Наверное, думают, что их взяли в плен вампиры. Не знаю, что хуже: правда или то, в чем они сами убедили себя, чтобы объяснить пугающую действительность.

Мой внутренний голос отчаянно кричит, требуя поскорее делать отсюда ноги. Просто развернуться и идти исполнять ранее задуманное. Освободить баргестов, сбежать из Уайтхолда и найти укрытие.

В любом случае чем я вообще могу им помочь? Разве от того факта, что я сбегу, будет не больше пользы? Тогда Нефилимы узнают о существовании этого места. Так будет больше шансов спасти их в будущем… по крайней мере тех, кто останется в живых.

Смогу ли я так поступить? Просто развернуться и бросить этих страдальцев ради спасения собственной шкуры?

Душа просто разрывается на части. Застываю в нерешительности, пока мой мозг решает, слушать свой инстинкт самосохранения или нет. Я в таком глубоком шоке, что мыслить адекватно сейчас просто невозможно.

Решение принимается само собой, как только тишину разрывает тоненький всхлип.

Покинув свое укрытие, я захожу в комнату. Но едва успеваю сделать шаг от дверного проема, как все тело напрягается. От меня до кромки воды еще довольно-таки приличное расстояние, но я не решаюсь подойти ближе.

– Мама, я хочу есть, – хнычет девочка своим высоким, но приглушенным голосом, пока женщина качает ее взад-вперед.

– Я знаю, малыш, – мягко отвечает ей мать, плавно поглаживая ребенка по спине. У малышки очень пышные медово-золотистого цвета волосы. На вид ей не больше семи-восьми лет. По щекам незнакомки текут слезы. – Но сейчас уже пора спать.

Безнадежность охватила этих людей, словно большая грозовая туча. То, что я вижу перед собой, разбивает мне сердце на тысячи осколков. И я не уверена, что смогу собрать его снова.

– Qui est là?[10] – достаточно громко спрашивает один из измученных мужчин. Следом за ним оживляются и другие члены группы.

Люди постепенно просыпаются, и на меня устремляется несколько сонных взглядов. Тот, кто задал вопрос, еще очень молод. Ему, наверное, лет двадцать – двадцать пять. Волосы парня перепачканы в спекшейся крови, а лицо покрыто слоем грязи, но взгляд у него очень пристальный и пронзительный, чего не скажешь об остальных.

– Que fais-tu ici?[11]

Нет. Я не понимаю, что он говорит.

– Кто ты? Что ты здесь делаешь? – требовательно спрашивает он снова на очень ломаном английском.

Большая часть группы обратила на меня внимание. В их взглядах читается страх с примесью удивления. Женщина, укачивавшая малышку, сажает ее к себе на колени и прижимает к себе, будто пряча. Теперь я вижу лишь несколько прядок ее спутанных светлых волос.

– Я… – из-за эмоций и кома в горле мне очень сложно говорить, и я с трудом выговариваю следующие слова: – Нужно как-то вывести вас отсюда. – Я смотрю на обманчиво привлекательную водную гладь. – Вы можете доплыть на эту сторону? А потом я с радостью покажу вам, как выбраться отсюда.

Так, мне показалось или под водой кто-то есть? Из-за переливов дно почти невозможно разглядеть.

– Ты пришла спасти нас? – спрашивает кто-то позади. Все, что я вижу среди кучи людей – копну каштановых волос и внимательный взгляд.

Я с трудом глотаю ком в горле:

– Я попробую.

Вообще-то у меня ровно ноль идей относительно их спасения. Как я вообще смогу провести целую кучу людей через горный хребет? И это еще при условии, что я смогу пройти с ними мимо Падших и Отрекшихся. Мой план с выпуском церберов на волю тут точно не прокатит. Так, а может, придумать, как отключить камеры на территории, а потом просто выскользнуть…

– Мы не сможем добраться до тебя, – отвечает парень с французским акцентом. – В воде что-то есть, – словно по приказу, на поверхности показывается какое-то угреподобное существо, сверкая длинными острыми зубами. И снова погружается на дно.

Боже. Мой. За. Что.

Я отступаю на шаг назад, тряхнув головой.

– Что это? – рука трясется, пока я указываю на непонятное создание.

– Мы не знаем, но кое-кто из нас уже пытался переплыть на другую сторону и погиб.

Я снова глотаю, в горле внезапно пересохло. Сделав глубокий вдох, я приказываю сама себе успокоиться. Осматриваю пространство вокруг меня. Потолки здесь очень низкие. О полетах не может быть и речи.

– Вон там! – кричит кто-то. – Можно опустить пешеходный мостик.

Поворачиваюсь и осматриваю стену пещеры, пока не нахожу небольшую деревянную ручку, и дергаю за нее. Между камнями что-то начинает гулко шуметь, и с потолка опускается какая-то конструкция. Когда движение останавливается, вдоль водной глади тянется деревянная доска, соединяющая небольшой полуостров с людьми с той частью пещеры, на которой стою я.

Молодой француз под подбадривания остальных делает осторожный шаг к мостику. Он слегка покачивается на цепях, соединяющих его с потолком.

– Осторожнее, Андрэ, – предупреждает его женщина. Доска минимум два фута в ширину, но никаких перил по бокам нет. Кто-то в группе взволнованно вздыхает, как только он ступает на мостик, но парень проходит по нему без проблем.

Один за другим члены группы переходят по шаткой дощечке на другую сторону пещеры, пока, наконец, не приходит черед женщины с ребенком.

– Быстрее, – шипит кто-то за моей спиной, понизив голос.

– У нас нет времени ждать, – говорит парень слева от меня. – Нужно убираться отсюда.

Бросаю на него косой взгляд. Я тоже не самый сострадательный человек на планете Земля, но это уже совсем перебор.

– Мы уйдем только все вместе, – огрызается Андрэ, смотря на испуганную пару по ту сторону от нас. – Ангелина, мама будет рядом. А сейчас вам нужно перейти по мостику. Нам пора идти.

Маленький ангел. Очень иронично звучит, учитывая ситуацию.

Я вижу, как девочка дрожит. Расстояние между нами кажется ей громадным. Очевидно, что она и шагу не сможет сделать, поэтому ее мама наклоняется, поднимает малышку на руки и прижимает к себе. Хоть ребенок не очень крупный, незнакомка на вид очень хрупкая. Скорее всего, она, как и все остальные, толком не спала и истощена от голода. От дополнительного веса ее шатает в разные стороны, но ей все-таки удается дойти до середины моста. Только я чувствую, что наконец могу снова нормально дышать, как над поверхностью показывается одна из тварей. Ангелина начинает визжать и дергаться, из-за чего ее мать теряет равновесие.

Словно в замедленной съемке перед глазами проносится картина, как они падают в сверкающую воду.

Ругнувшись себе под нос, Андрэ бросается вперед, чтобы помочь. Абсолютно на автомате поступаю так же. Деревянная доска ходит под нами ходуном, и мы оба падаем вниз.

Спину обдает жаром, и кожа между лопатками лопается. Крылья вырываются на свободу, но уже слишком поздно. С громким всплеском я оказываюсь в воде. Наличие позолоченных крыльев не добавляет умения плавать, так что я просто ухожу на дно под их весом.

Брыкаюсь и размахиваю руками в попытках выбраться на поверхность. Хорошо еще, что я не обратилась полностью. Окажись я в доспехах, точно не выбралась бы отсюда живой.

Ботинки не позволяют мне всплыть. Уже через несколько секунд я и вовсе не уверена, в каком направлении двигаться.

Из-за яркого света мне почти ничего не видно. В пузырящейся жидкости вокруг меня плавает несколько змееподобных тварей.

Что-то набрасывается на меня, и я резко вдыхаю, набрав полные легкие воды. В последнюю секунду нечисть отворачивается и снова кружит рядом со мной, как акула.

Я рефлекторно дергаюсь, пытаясь всплыть на поверхность, к кислороду, но мои беспорядочные движения ни к чему толковому не приводят.

Я умру.

Если бы только я могла вернуть время вспять, чтобы Стил все-таки научил меня плавать. Тогда я, наверное, смогла бы выбраться отсюда.

Стил.

Сердце сжимается не от мыслей о том, как могло быть когда-то там давно. Оно сжимается, когда я представляю, как он кричит на меня, призывая бороться.

Черная подводная змеюка решает повторить нападение, и я собираюсь с духом и выхватываю один из деревянных колышков, спрятанных в ботинке, и тоже кидаюсь в бой. Под водой мои движения не такие быстрые, как хотелось бы, но мне все-таки удается вонзить стеклянный осколок твари в глаз. Правда, только после того, как она кусает меня в плечо.

Меня пронзает острая боль, но я так отчаянно нуждаюсь в глотке свежего воздуха, что она отходит на второй план.

С криками, от которых вибрирует вода, нечисть уплывает прочь из моего поля зрения, оставляя за собой черную кровавую дорожку.

Я снова пытаюсь всплыть на поверхность, хлопая крыльями, чтобы хоть как-то сдвинуться с места. С каждым моим движением сил становится все меньше и меньше, ведь у меня полные легкие воды. Я все еще жива только благодаря тому, что в моих венах течет кровь потомков ангелов.

Я делаю еще один рывок вверх, но силы окончательно покидают меня и глаза медленно закрываются.

Я уже почти теряю сознание, когда кто-то сверху хватает меня за руку и вытягивает на поверхность.

Оказавшись снова на земле, я задыхаюсь, когда делаю очередную попытку вдохнуть. Схватившись за то, что попадается под руку, я откашливаю воду из своих легких и делаю глубокий вдох. Воздух обжигает все мои внутренности, но ничего, это можно перетерпеть.

Андрэ затащил меня достаточно далеко. Мои руки свисают с деревянной дощечки. Обезумевшим взглядом он разглядывает верхнюю часть моих крыльев. Нет времени объяснять. Он указывает на меня подбородком, говоря кому-то, чтобы помогли мне, а потом снова ныряет.

Все еще откашливаясь, я смотрю влево и замечаю девочку, пытающуюся добраться до безопасного места. Ее белокурая головка то появляется, то исчезает под водой. Она почти на месте, но отсюда я до нее точно не дотянусь.

Я отбрасываю мысли о том, что только что сама чуть не утонула, и отталкиваюсь до деревянной дощечки. Доплыв до нее, я обвиваю ее одной рукой, а другой старательно гребу, чтобы как можно быстрее доплыть до нужного места. Несколько осмелевших мужчин подходят к краю, чтобы помочь нам.

Я уже хватаюсь за руку одного из них, как вдруг что-то цепляется за мою ногу и тянет вниз.

Толкнув девочку, я успеваю сделать глоток воздуха и уже во второй раз погружаюсь на дно. Одно из моих орудий уже оказалось в глазу непонятной твари, которая хотела сожрать меня, но я не беззащитна. Всего в паре метров от безопасной суши у меня словно открывается второе дыхание.

Сквозь толщу воды я смутно вижу чью-то челюсть, впившуюся мне в лодыжку. Угреподобное существо дергается изо всех сил, пытаясь затянуть меня на дно.

Вторая змеюка тяпает меня за плечо, и я чуть было не открываю рот, чтобы заорать во все горло и снова нахлебаться воды. Единственная преграда от ее острых зубов – мое кожаное пальто.

Во мне снова просыпается страх, угрожающий вот-вот перерасти в панику. Но если я позволю этому произойти, то погибну. Смерть в мои планы на сегодняшний день точно не входит.

Решив не тянуться за еще одним спрятанным оружием, я голыми руками хватаю тварь с плеча и отцепляю ее от себя, опуская крылья вниз. Острые кончики перьев кромсают ту, что сейчас где-то у моей ноги. Прежде чем отпустить чудище в моих руках, ломаю ей челюсть. Когда я снова оказываюсь на поверхности, вокруг меня расплывается пятно черной крови. Стоит мне показаться из воды, как меня тут же вытаскивают на сушу. Отползаю как можно дальше от края и приземляюсь в лужу собственной крови.

Всего в паре футов от меня дрожит та самая девочка. Она промокла, но жива и, кажется, невредима, так что можно считать, в этот раз победа за мной.

Раздается хлопок, и я ищу того умника, который ни с того ни с сего решил пошуметь. Краем глаза замечаю высокую фигуру, стоящую за моей спиной.

– Ты ведь не думала, что все будет так просто, да?

Глава 26

Люди разбегаются во все стороны, пока я, шатаясь, встаю на ноги и внимательно изучаю представительницу Падших перед собой. Она как минимум на полфута выше меня. Единственный выход из пещеры почти не заметен за ее огромными крыльями цвета оникса. Волосы серебристым водопадом ниспадают до талии. Они чуть заметно мерцают, когда она наклоняет голову, окидывая меня оценивающим взглядом. Похоже, она не особо в восторге от увиденного, но я настолько измотана недавней бойней со змеями и шокирована ее появлением, что мне все равно.

Кто-то из спасенных забегает по узенькому проходу в туннель и исчезает в разных его сторонах. Очевидно, решив, что шансов выйти из подземного лабиринта у них больше, чем остаться в живых после битвы. Возможно, они правы.

Несколько человек остаются по другую сторону от нее. Среди них тот парень, что спас меня. Он стоит так, будто защищает кого-то еще. Позади него сидит мать белокурой девочки. Она смотрит на дочь широко распахнутыми глазами.

Я вся промокшая насквозь. Чтобы не рухнуть, опираюсь на стену, под ногами у меня собирается лужа.

– Отпустите нас, – требует Андрэ. – Вы не имеете права держать нас здесь. Мы – не домашний скот, а живые люди, – его руки сжаты в кулаки и заметно трясутся то ли от напряжения, то ли от нервов.

Падшая поворачивает голову в его сторону. Она разрывает со мной зрительный контакт, обращая взгляд своих красных глаз на молодого человека. Он вздрагивает, но по-прежнему стоит на своем месте.

У женщины бледно-серая кожа с перламутровым отливом. Одета она тоже во все светлое. Но, несмотря на это, с нее буквально стекают струйки тьмы, собираясь клубками теней у ног.

Это не обычная Падшая.

Несмотря на дичайшую усталость, в животе у меня все переворачивается.

– Ты прав, – мурлычет в ответ блондинка, делая несколько размеренных шагов в его сторону. Каждый из них сопровождается хрустом камней под ее ногами. Она царапает своими длинными ногтями с серебристыми заостренными кончиками вдоль стены, и повсюду разлетаются искры. Я бы даже сказала, что это скорее когти. – Ты – не домашний скот. Ты еще бесполезнее. Животные хотя бы не разговаривают.

Лицо Андрэ становится багрово-красным и буквально вибрирует от бурлящей внутри его злобы. Как только он открывает рот, женщина поднимает руку и резким движением выставляет вперед. Из сжатого кулака соскальзывает полоска огня и обвивает шею француза.

Его голова отрывается от плеч и приземляется на землю с глухим стуком. Тело корчится в агонии, и пещеру заполняет крик. Оторванная часть тела катится вперед и падает в сверкающую водную гладь. Над поверхностью тут же собираются несколько черных тварей, пожирая ее.

Я прижимаю руку к своему животу.

Падшие не могут управлять стихиями, ведь они были лишены своих способностей из-за восстания против Создателя. Полукровкам этот нюанс только на руку. Но у этой женщины откуда-то есть силы, которых по определению быть не должно.

– Вы… убили его, – шепчу я. Ужас буквально отражается в каждой черточке моего лица. Внутри снова все сжимается, но я усилием воли сдерживаю рвотный рефлекс.

В одном Торн точно был прав. Жестокость у ангелов в крови. Нефилимы были созданы ими с подобным умыслом. Да, люди бывают беспощадными и жестокими. Но даже так…

Я оглядываюсь. Кроме меня здесь еще четыре человека, считая девочку, которая рыдает вовсю. Обернувшись, я обнаруживаю мать девочки с другой стороны от Падшей. Ее полный ужаса взгляд мечется от дочери к тому месту, где совсем недавно исчезла голова Андрэ.

Тот факт, что ты сильнее кого бы то ни было, не превращает их в твоих в жертв.

– Знаешь, а мне говорили, что ты очень умна. Похоже, не особенно. Но это не единственное, в чем мой сын солгал о тебе, – женщина кладет одну руку на бедро. Серебристый свитер с открытыми плечами и белоснежные леггинсы кажутся абсолютно неподходящим нарядом для такого злобного существа.

– Сын?

– Да. Он сильно преуменьшил твое чувство сострадания к этим жалким существам.

Под «существами» она имеет в виду людей. Забавно, потому что я считаю таковыми Падших и Отрекшихся.

– И кто же ваш сын? Один из ангелов, наблюдавших за моими боями в тренировочной яме? Один из часовых у стены? Неудивительно, что вам сообщили далеко не все.

Я сама абсолютно не понимаю, что несу. Но мне вообще все равно, кто там ее отпрыск, пустая болтовня помогает мне концентрировать пульсирующую горячую энергию в своем теле. Я перенаправлю ее в руки и, если мне повезет, смогу швырнуть ей в лицо шар раскаленного ангельского огня.

Правда, так как незнакомка тоже владеет огненной стихией, вряд ли этот удар нанесет ей большой урон. Но мне нужно только отвлечь ее, чтобы я могла наклониться, достать из своего ботинка еще один клинок и атаковать ее. Больше шансов одолеть ее, если целиться прямо в шею. Придется изрядно потрепать ее внутренности, чтобы добить окончательно. Но разве у меня есть выбор?

– Он не сказал тебе, – она резко поворачивает голову, странно ее выворачивая, прямо как какая-нибудь птица. Почему-то от того факта, что она такая же мерзкая, как и все прочие Падшие, становится чуть легче. – Забавно. Интересно, что еще Торн скрыл от тебя.

На моих пальцах танцуют небольшие искорки. Я сжимаю руки в кулаки, чтобы не выдать надвигающейся атаки.

– На самом деле он рассказал мне много чего любопытного.

– Хм.

Она щелкает пальцами, и на их кончиках начинают танцевать огненные искры.

– Много чего любопытного, значит? Однако он забыл упомянуть, что его дорогая матушка – Падший серафим.

Нет.

Сила, сосредоточенная в ладонях, гаснет. Искры исчезают.

Женщины, ставшие Падшими, не могут забеременеть, поэтому мужчины их вида продолжают свой род с человеческими женщинами. Она не может быть матерью Торна… ведь не может?

– Ты знала, что ангельская беременность длится вдвое дольше, чем человеческая? Пусть Нефилимы благодарят судьбу за то, что им достался второй вариант. Потому что, дорогуша, вынашивать ребенка два года – это просто безумие. Но ничего, я уже привыкла ждать. Поспешность часто не приводит ни к чему хорошему. Предпочитаю тщательно все обдумывать.

Вспоминаю наши разговоры с Торном и все, что он вообще говорил мне о своих родителях. Единственное, о чем упоминал парень, – он никогда не видел своего отца. О его матери я и вовсе не интересовалась. Подумала, что она была человеком.

Каждый раз, когда всплывала тема семьи, он мастерски от нее уходил, заводя разговор в другое русло. Например, говорил что-то о моем генеалогическом древе или делился чем-то интересным об Уайтхолде. Теперь понятно, откуда в его ауре черные молнии.

Падшая делает шаг ко мне, а я, наоборот, отступаю. Крылья тащатся по земле позади меня. Я отвлеклась. И мы обе это знаем.

– Я буквально вижу, как в твоей голове крутятся ржавые шестеренки. Странно, что лампочка над головой еще не загорелась. Ну, знаешь, как в мультфильмах.

Я не обращаю внимания на ее грубость. Вместо этого я представляю ее и блондина рядом. Теперь сходство мне очевидно. Только сейчас до меня доходит, что ее крылья целиком состоят из какого-то черного металла. От начала и до конца.

Они совсем не кажутся большим мягким и пушистым облаком. Скорее… чем-то твердым. Как концы моих с Торном перьев. Постепенно я замечаю еще пару схожих черт. Форма глаз, высокие скулы, пухлые губы. У обоих светлые волосы.

Поверить в то, что Нефилима тоже бросили родители, как когда-то мои, было просто глупостью с моей стороны.

Мысленно пытаюсь взять себя в руки. Подумать и зациклиться на лжи, которой кормил меня парень, я всегда успею. Сейчас передо мной стоит проблема поважнее.

– Мне все равно, кто или что вы. Я ухожу и забираю этих людей с собой. И если понадобится, порву вас на кусочки.

– Если бы ты не потратила столько времени на этот мусор, уже давно бы сбежала.

Я вздрагиваю. Сколько раз за все эти годы меня называли так же?

– Не нравится, что я с презрением отношусь к этим созданиям? – она поднимает руку и взмахивает запястьем, указывая в ту сторону, где, словно стадо овец, находятся оставшиеся в пещере. Некоторые всхлипывают и рыдают, заметив, что она махнула рукой в их направлении. И отползают еще дальше, чем раньше. Их можно понять. Ведь они только что увидели, как был обезглавлен один из пленников. Да еще и с помощью силы, о существовании которой они и не догадывались.

Падшая только улыбается, наблюдая за их реакцией. Когда я выпускаю в ее сторону огненную волну, выражение ее лица абсолютно не меняется. Не теряя времени зря, я достаю из ботинка одно из копьев и кидаю в нее.

Брошенная мной волна попадает ей в плечо, обугливая открытый участок кожи, и чуток портит ее прекрасное личико. Она снова обретает самообладание за полсекунды до того, как острие моего оружия чуть не пронзает ее сонную артерию. Она успевает увернуться. Зеркальный наконечник скользит по одному из ее перьев и рассыпается. Я остаюсь полностью обезвреженной, если не считать…

Вращаясь, я расправляю свои крылья, отчаянно надеясь, что все получится, но Падшая не глупа. Женщина оснащена тем же оружием, да еще и покруче моих. С их помощью она мгновенно сбивает меня с ног.

Падаю на спину. Больно. Один конец моего крыла повисает над водой, и в него вонзается угорь.

Пытаюсь подняться, но едва я успеваю поднять верхнюю часть туловища, Падшая бросается вперед и бьет по моим крыльям, пригвоздив их и, соответственно, меня к каменному полу пещеры.

В глазах ее горит желание убивать. Совсем недавно ее сын смотрел на меня так же.

– Мама! – знакомый низкий голос Торна разносится по всему туннелю. – Прекрати.

Я пытаюсь убрать с себя ее крылья, стоит ей отвернуться от меня. Глаза ее сужаются, но я не могу разглядеть, что именно она видит перед собой. Похоже, кто-то не любит, когда ему приказывают.

– Я дала тебе шанс, но ты провалился.

– Ты не можешь знать наверняка, – спорит он.

Она мрачно смеется, указывая на меня подбородком:

– Я застала ее здесь за попыткой освободить пленников. Думаю, прекрасный показатель того, что она не примкнет к нам и не поможет по доброй воле.

– У меня не было возможности объяснить ей все. Как следует.

– Я понимаю. Эта девица наивна настолько, что аж противно. Но твое время вышло. – Взгляд ее горящих красных глаз снова возвращается ко мне, а ее ногти удлиняются на несколько дюймов. Заостренные металлические концы на каждом пальце изгибаются, образуя форму полумесяца.

Блондин делает шаг вперед и кладет руку на ее здоровое плечо. Лицо его перекошено от напряжения.

– Мама… прошу.

Огонь в ее глазах чуть угасает, она снова поворачивает голову в его сторону, а затем испускает раздраженный вздох.

– Ладно, – огрызается она. – Но ты знаешь, что произойдет в случае несогласия.

Он сжимает губы в тонкую линию и кивает в ответ.

Давление наконец ослабевает, и я отползаю в сторону, будто краб. Врезавшись в стену, поднимаюсь на ноги. Быстро осматриваю свои крылья, замечаю, что несколько перьев погнуты и деформированы, но в целом серьезного ущерба нет.

Все пленники давно сбежали в туннель. Осталась только Ангелина со своей матерью. Надеюсь, сбежавшие смогут выбраться отсюда. Нет, правда надеюсь. Но, вероятнее всего, их всех поймают и снова принесут и заточат на этом полуострове.

Девочка за моей спиной не издает ни звука. Ее мать стоит на коленях позади парня, ожидая свою малышку. Расправляю крылья, чтобы загородить невинное, беззащитное дитя.

Падшая, точнее, мать Торна, поворачивается в сторону выхода из пещеры. Бросает взгляд на плачущую женщину за спиной сына. Я думаю, что она вот-вот покинет это место и все закончится, но перед этим она широко расправляет свои металлические крылья, разрезая женщину на несколько частей.

Вздохнув, я расправляю свои еще шире в надежде загородить девочке обзор, чтобы та не увидела, как умирает ее мама.

Крики женщины быстро утихают, она корчится в агонии, наклоняясь вперед, и приземляется в свои же внутренние органы.

– Мама! – кричит ей Торн. Но Падшая покидает нас, мрачно смеясь.

Обезглавливание француза казалось мне просто омерзительным зрелищем, но смерть этой женщины – еще хуже. Я не могу оторвать взгляд от все еще содрогающейся фигуры. Вокруг нее образуется лужа крови. Капли красной жидкости стекают с каменного края, попадая в воду. Черные твари, живущие в водоеме, просто сходят с ума от радости.

Сомневаюсь, что она еще жива. Даже наоборот, надеюсь, что она уже мертва. Быстрая смерть в ее случае – настоящий подарок.

Заставляя себя оторвать взгляд от этого кровожадного зрелища, смотрю на Нефилима передо мной. Слова застревают в горле.

Он закрывает рукой лицо, а затем отворачивается и ударяет кулаком в стену пещеры с такой силой, что она ломается и из-под его костяшек сыплется несколько камушков и серая пыль.

Мои мышцы напряжены в ожидании новой атаки, но ничего не происходит. Оглядываюсь через плечо. Девочка сидит, свернувшись калачиком, и все еще не издает ни звука. Вероятно, она в шоке. К счастью, она не видит того, что осталось от ее матушки.

Страх улетучивается, уступая место злости.

– Кто это был? – я прекрасно ее расслышала, видела своими глазами и, логически, все так и есть. Но я хочу услышать это от него. Хочу убедиться, что эта смертоносная тварь действительно его мать.

Я вижу, как под его рубашкой с длинным рукавом бугрятся от напряжения мышцы плеч и спины. Он кладет руку на стену чуть поодаль от того места, куда недавно бил, и тяжело на нее опирается.

– Серафима. Мать всех серафимов. – Повисает напряженная пауза, и он продолжает: – Моя мать.

Я уже собираюсь обвинить его во лжи, но одно слово в его ответе напрочь сбивает меня с толку.

– Всех серафимов?

Он чуть кивает и без того уже опущенной головой в знак подтверждения.

– Можно и так сказать. Она – самый первый серафим.

Пресвятые. Ангелята.

– Тогда кто твой отец?

– Человек. Он давно умер.

Я недовольно выдыхаю и вижу, как парень морщится. Может, и не врал мне тогда про своих родителей. Но едва ли это сейчас имеет значение.

Я сглатываю, в горле снова пересохло. Я так зла, что даже голос вибрирует, пока я говорю:

– И зачем же ты запер здесь этих людей?

Он поворачивается и наконец смотрит на меня:

– Ты же прекрасно понимаешь, зачем.

Крохотная искорка надежды на то, что я не так что-то поняла, гаснет, оставаясь в моей душе черным угольком.

Его глаза наполняются печалью, как только он понимает, что последние крупицы моего доверия потеряны навсегда. От осознания дальнейших событий мое и без того напряженное тело сжимается еще сильнее.

Только один из нас выйдет из этой пещеры живым.

– Ты позволишь мне все тебе объяснить?

– Думаешь, объяснения смогут исправить ситуацию? – жестом указываю ему на труп женщины, лежащий в куче своих же внутренних органов. И на обезглавленного парня рядом с ней.

Оттолкнувшись от стены, он прижимает руку ко лбу и шепчет:

– Значит, она была права.

Он расправляет плечи, и за его спиной распускаются большие серебристые крылья, порвав рубашку. Уже в полной боевой готовности парень снова поворачивается ко мне лицом.

– Я очень надеялся, что до этого не дойдет, – казалось самые обычные слова, но говорит он их абсолютно безжизненно. Как будто кто-то нажал на рычаг, и между ним и человечностью возникла непроходимая стена.

Руки покрываются мурашками, и я отступаю на полшага назад. Увеличить расстояние между нами еще больше нет возможности, так как за моей спиной все еще прячется девочка.

– Ты говорил, что я буду свободна после нескольких дней, проведенных здесь, с твоим народом.

– И я сдержал обещание. Как думаешь, почему дверь в твою комнату осталась незапертой?

Я замираю, сбитая с толку. Сильвер поступила так по его приказу?

– Но ты не только попыталась сбежать, – продолжает он. – Ты попыталась отнять у меня то, что тебе не принадлежит.

– Это живые люди, – возражаю ему я. – А не чья-то частная собственность. Они тебе не принадлежат. И вообще никому, кроме самих себя.

– Их жизнь для меня не имеет значения.

Я могу только горько усмехнуться на подобное заявление.

– Ты считаешь, что я ненавижу их. Но это не так, – говорит Торн ледяным тоном. – Я отношусь к ним ровно так же, как и к любому другому низшему существу. Они служат великой цели: помогают увеличивать нашу армию. Но, кроме этого, от них нет никакого толку. И если бы ты считала точно так же, всего этого не произошло бы.

Я чувствую, как он наступает, хотя физически не сдвинулся с места.

– Нет. Это люди. И они заслуживают жить. Точно так же, как этого заслуживаем ты и я. У них есть свои мечты и надежды. Семьи и друзья. С чего ты вообще взял, что можешь распоряжаться ими как душе угодно? Только из-за того, что ты сильнее?

После этих слов он приближается ко мне на шаг, и я усилием воли заставляю себя оставаться на месте. У меня есть всего два варианта: остаться здесь и сражаться или забрать малышку и улететь. С Ангелиной на руках далеко я не улечу, но и оставить ее здесь тоже не могу.

– Да. Этот принцип касается всех живых существ. Так и должно быть.

– Что за бред? Как раз таки не должно, – твердо говорю я, хотя на самом деле чувствую себя потерянной.

– Разве? – с вызовом спрашивает парень. – Вспомни о том, как живут животные. Выживают только сильнейшие. Это принцип естественного отбора. История всего человечества буквально выложена на костях и реках крови угнетенных. А как же Создатель? Разве он правит не потому, что является самым могущественным созданием?

В каждом из приведенных им примеров есть свои особенности и оговорки, которые нужно изучать и рассматривать более подробно, но здесь и сейчас мой разум полностью отключен. Заглушен яростью, периодически сменяющейся страхом.

– Это другое, – отрезаю я. – Тот факт, что так было везде и всегда, не означает, что это правильный образ жизни. И уж тем более не значит, что так и должно быть. Но тебе не понять, потому что ты так воспитан. Тебе вбили в голову, что, кроме варварского пути, никакого другого просто не существует. Тебя привязали к духовному миру, чтобы ты не увидел правды.

Его голос сейчас больше похож на шепот:

– Не глупи, Эмберли. Это и твой путь тоже. Ты можешь сопротивляться сколько душе угодно. Но рано или поздно настанет момент истины, и ты все поймешь. Жаль, что сегодня не тот самый день.

Ему прекрасно удалось отвлечь меня. Я не предвидела его нападения. Да и вообще не успела что-либо понять. Проходит буквально одна секунда, и мир передо мной погружается в непроглядную тьму.

Глава 27

– Эмберли! Эмберли!

Кто-то кричит мое имя. Но я вижу перед собой только темноту, поэтому первое, что мне приходит на ум, – это всего лишь сон. Вторая мысль, посетившая меня, – я мертва. Но я отметаю ее по той же причине, что и первую.

Я чувствую, как пульс бьется в крошечных сосудах моей головы. Мне хочется вырвать их, чтобы не было так мучительно больно. Но это лишнее доказательство того, что я еще жива.

Что-то громко лязгает, и мне кажется, что в моей черепной коробке прыгает какой-то металлический шар, периодически ударяясь о ее стены.

Я издаю тихий стон, но шум не прекращается. Наоборот, он становится еще громче.

Судя по ощущениям, к моим рукам привязано что-то тяжелое, требуется целая вечность, чтобы поднять их и прижать ладони к ушам, чтобы хоть немного заглушить этот дикий грохот и мне стало легче.

Выдохнув, чуть приоткрываю один глаз. Тот факт, что я лежу на спине, мне уже понятен. Твердая поверхность подо мной остужает мою задницу, но сейчас это наименьшая из моих проблем. Прищуриваюсь и осматриваюсь вокруг.

Здесь, конечно, темно, но благодаря рассеянному свету хоть что-то да получается разглядеть. Вижу перед собой очень низкий потолок. Мне не требуется много времени, чтобы понять, что я в камере. Не в роскошной комнате с запертой дверью, а в настоящей тюрьме. Ее стены выложены из камня. Я втягиваю носом воздух. Здесь так сильно пахнет сыростью, что даже сладость спектрального воздуха не может перебить этот запах.

Прямо как в настоящем подземелье. Ну просто верх оригинальности, ага.

Кто-то снова кричит мое имя. Этот крик лишь дополняется к ужасной какофонии из шума и звона в моей и без того измученной мигренью голове. Я как можно сильнее наклоняю голову назад, пытаясь обнаружить источник звука. Все, что я вижу перед собой, – железные прутья, тянущиеся от пола до самого потолка. Но за ними никого нет.

Перевернувшись, я ползу к решетке. Игнорируя желание просто лечь и свернуться в позу эмбриона.

– С-с-с, – я хочу приказать ему замолчать, но у меня в горле настолько пересохло, что сказать что-то внятное не представляется возможным. Вторая попытка сказать «Стоп» больше похожа на кваканье жабы, чем на человеческое слово. Однако меня понимают. Резкий и бесконечно повторяющийся лязг прекращается, пока я прислоняюсь всем телом к холодной решетке и по совместительству четвертой стене камеры.

– Эмберли, – на этот раз зов больше похож на шепот, но я наконец пришла в себя настолько, что тут же узнаю его владельца.

Наши камеры разделяет толстая перегородка. Заглянуть в пространство друг друга невозможно. Мои глаза расширяются от удивления, как только я вижу, как ко мне тянется рука, похлопывая по земле между нашими камерами.

Поломанные ногти, ободранные костяшки пальцев, грубые руки перепачканы в засохшей крови. Просто потрясающее зрелище.

Просовывая руку сквозь прутья так далеко, как только могу, я наконец накрываю его ладонь своей. Прохлада его кожи успокаивает меня. По щеке катится слезинка и приземляется на холодный и твердый пол подземелья.

– Стил? – мой голос звучит хрипло, но в нем отчетливо слышно удивление. Что он здесь делает?

– Слава Создателю. – Его рука почти до боли сжимает мою, но мне все равно. – Я видел, как тебя принесли сюда. Ты была без сознания, и рана у тебя на голове сильно кровоточила.

– Рана на голове? О чем ты говоришь? – поднимаю свободную руку и касаюсь своего лба. Пальцы становятся мокрыми, и, опустив их, я вижу, что они перепачканы темно-красной жидкостью. Ах вот о чем он. – Не важно.

– Ты же говорила, что тебе не причинят вреда, – рычит он. Знакомые звериные нотки в голосе тоже успокаивают.

– Так это был не сон?

Объяснять, что я имею в виду, нет необходимости. Он и так понимает.

– Нет. Это был именно сон, но ты затянула в него и нас. Когда мы проснулись, то сразу поняли, что все увидели одно и то же.

Хотелось бы мне сполна насладиться крутостью своей новообретенной способности, но сейчас есть дела посерьезнее.

– Стил, что произошло? Ты не должен быть здесь. Остальные ребята тоже с тобой?

– Ты говорила, что с тобой хорошо обращаются. – Я вздрагиваю от вновь раздавшегося лязга. Наверное, брюнет ударил по одному из прутьев. – Что какой-то парень, тоже Нефилим, Торн, не сделает тебе ничего плохого, – он практически сплевывает это имя, а после снова раздаются рычащие нотки. Настойчивый. Пока не успокоится, ответов на свои вопросы я от него могу не ждать.

– Пожалуйста, перестань бить по железу. Кажется, у меня сотрясение мозга. Или просто жуткая мигрень.

– Отвечай на вопрос, Эмберли, – приказывает парень, но в этот раз обходится без очередного приступа агрессии.

– Все так и было, – наверное, не стоит упоминать о том, как мне отбивали все что можно в тренировочной яме. – Я не смогла придумать, как связаться с вами снова, так что убедила себя, что ничего не было. И это был самый обычный сон. Всю прошедшую неделю я провела взаперти, но именно сегодня дверь в мою спальню оставили открытой. Я попыталась сбежать, но… – у меня в животе все сжимается и переворачивается при воспоминании о людях в подземелье. Бедного паренька и маму несчастной девочки, которая, в лучшем случае, будет вся покрыта шрамами с этого дня.

– Эмберли, почему ты замолчала? Что произошло?

Нефилим сжимает мою ладонь в своей так крепко, что кажется, что наши кости соприкасаются. Но я не отнимаю руку. Ему нужно доказательство, что я здесь, жива и сейчас с ним рядом. Да и мне тоже.

– Они держат здесь людей. Не знаю точно, как они перенесли их в мир духов. Хотя кое-какие догадки на этот счет у меня есть. Я нашла целую группу. Но когда попыталась спасти, чтобы мы могли сбежать вместе, меня поймали. Я не… – Я проглатываю слюну и продолжаю свой рассказ: – Я не знаю, что с ними сейчас. Но они были в ужасных условиях. Их всех скормят Отрекшимся. Даже маленькую девочку.

Свободной рукой я закрываю себе рот, всхлипывая. Какое-то время Стил хранит молчание. Скорее всего, он пытается все осознать и не дать волю эмоциям.

– Мы что-нибудь придумаем, – как всегда, уверенно говорит он. Если бы все было так просто.

– Давно ты здесь?

Он усмехается, но в этом смешке слышна горечь, а не веселье:

– Вот бы знать. Сколько дней назад ты создала тот совместный сон?

– Совместный сон? – это так называется?

– Четыре. Возможно, уже пять.

– Тогда что-то около трех дней. Я отправился искать тебя на следующий вечер после того сна и… влип в кое-какие неприятности.

Сильвер. И ее неотложное дело. Наверняка это было оно.

– Здесь только ты? Остальные не с тобой?

– …Да, я один, – то, что Стил отвечает не сразу, немного напрягает.

– Ты сказал не все.

– Нет. Я правда здесь один. Когда я уезжал, ребята все еще были в нашем пентхаусе в Манхэттене. Остается только надеяться, что они уже вычислили это место.

– Уайтхолд. Так они называют эту территорию. И крепость.

– Пф. Очень оригинально. – Представляю, как парень осматривает грубые стены из белого камня, в которых он провел уже несколько дней.

Брюнет ослабевает свою хватку. Смотрю вниз и замечаю на его ободранных костяшках следы спекшейся крови.

– Ты в порядке?

– Да, – в его голосе сквозит нотка усталости. – Я в порядке. Не переживай за меня.

Мне ничего не остается, кроме как поверить ему на слово.

Мы оба погружаемся в свои мысли, и в подземелье воцаряется молчание. У меня начинает болеть спина от той позы, в которой я сидела, чтобы дотянуться до травмированной руки Стила. Но положения я не меняю.

– Не нужно меня спасать, – едва слышно и очень мягко произношу я. – Здесь… очень опасно. Я не хочу, чтобы кто-то еще пострадал или погиб из-за меня. Лучше бы я не затягивала тебя и остальных в этот сон… и ты не искал меня.

Я убираю руку, пока парень снова не схватил меня за нее. Прислонившись спиной к железным прутьям, я прижимаю колени к груди и обхватываю их.

– Эмберли, – его голос больше похож на рычание. – Я же обещал, что найду тебя.

– И поэтому ты умрешь здесь вместе со мной. Просто замечательно.

С его стороны раздаются шаркающие звуки. Видимо, он встает. Шаги эхом отдаются от стен, пока он меряет шагами свою небольшую камеру.

– Ты бы предпочла, чтобы я оставил тебя здесь на произвол судьбы?

– Именно, – отвечаю я на выдохе.

Брюнет рычит, а потом ударяет стену, разделяющую наши камеры, с такой силой, что некоторые камни ломаются и сыпятся на пол.

– Может, превратишься в кого-нибудь, чтобы выпустить пар, а? Наверное, в форме быка справишься с этой стеной или железными прутьями, – это шутка, но только наполовину.

– Не могу. Они нацепили на меня какой-то камень, и он не дает мне обратиться.

Я смотрю на браслет, который дал мне Торн. Молочно-белый камушек словно подмигивает мне из золотой оправы. Блондин сказал, что он будет заглушать силу крови серафимов для Падших и Отрекшихся. Теперь, когда я в курсе, каким мерзким может быть Нефилим, мне интересно, на что еще способен этот кристалл.

Я дергаю украшение на своем запястье, чтобы его снять, но он будто приклеился к моей коже. Офигенно.

– У меня тоже есть. Не знаю, что конкретно он делает, потому что превращаться я могу. Но он тоже не снимается.

– Он работает так, как я и говорил. Защищает тебя от Падших, – раздается голос чуть дальше от нас, эхом отражаясь от стен. Я не могу видеть соседнюю камеру, но коридор с моего местоположения немного просматривается. Наконец в моем поле зрения появляется Торн. Он останавливается по другую сторону моей решетки. Я встаю и немного отхожу назад, чтобы держаться от него на расстоянии.

– Как твоя голова?

Из камеры Стила доносится утробное рычание. Блондин на мгновение отводит взгляд в сторону звука, а после снова смотрит на меня.

– Где та группа людей?

– Там, где им и место.

– Ты – монстр.

В его ауре мелькает несколько черных молний. Единственный признак того, что его задели мои слова.

– Я пришел попрощаться.

– Может, сэкономишь свое драгоценное время и убьешь меня наконец? Все вот это вот, – обвожу рукой камеру, – абсолютно не имеет смысла.

Его взгляд смягчается, и он кладет руки на железные прутья. Говорит он очень тихо.

– Мы не собираемся убивать тебя, Эмберли, – он почти сразу продолжает, поэтому времени удивляться особо нет, – ну или не в том смысле, о котором ты думаешь. – В груди у меня все холодеет. Хотела бы я понять его слова неправильно, но увы, другого варианта нет.

– Значит, отдашь Серафиме, да?

Он сжимает губы в тонкую линию и кивает.

– Таков был наш с ней уговор. Если ты не присоединишься к нам добровольно, она заберет твое тело в качестве сосуда. Я уже говорил тебе, что мы никогда не станем врагами. В этом случае и не станем.

Что-то с такой силой врезается в решетку камеры, где сидит Стил, что стены начинают дрожать и с потолка на меня сыплется пыль.

– Нет! – рычит парень. Очевидно, он сам кидается на железные прутья, потому что лязг повторяется снова и снова.

Я хочу успокоить его, но перед Торном нельзя показывать свою слабость. А еще не хочу выдавать свою привязанность к брюнету и подставлять его под удар еще больше, чем сейчас. Тот громко ругается и бросается оскорблениями в адрес серафима. Я бы даже похихикала над некоторыми из них, если бы не пребывала в таком шоке.

– А как ты поступишь с ним? – мне приходится повысить голос, чтобы Торн услышал меня.

– Будет турнир. Победивший Падший заполучит его в качестве сосуда.

Наши судьбы предрешены.

– Ты не посмеешь! – орет Стил.

Блондин поворачивается и смотрит на херувима. Мягкость во взгляде тут же исчезает. Теперь в его глазах лишь лед.

– Так это и есть печально известный Стил, потомок ангелов, который преследовал нашу прекрасную Сильвер в кошмарах все эти годы, – он подходит к соседней камере, но я по-прежнему вижу его профиль. – Выглядишь немного потрепанно.

Мое сердце будто обвивает колючая проволока, грудь сжимается. Я бы все отдала, чтобы увидеть его сейчас. На короткое мгновение даю волю своим эмоциям. Пока Торн не видит.

После такого бурного приступа агрессии от внезапного спокойствия Дюрана становится жутко.

– Я тебя знаю.

Брови блондина ползут вверх от недоумения.

– Вот как?

– Ты ее не получишь.

Серафим указывает на меня подбородком:

– Ты тоже.

– Это мы еще посмотрим.

Рука Стила появляется между прутьями, он пытается схватить Торна за рубашку, но тот просто отходит на пару шагов назад.

– Ты серьезно думаешь, что… – неф не успевает договорить, что-то прилетает ему в висок. Он закрывает лицо рукой. От спокойствия не остается и следа, и он гулко рычит в сторону херувима, обнажая передние зубы.

Рана не на той стороне лица, которой он повернут ко мне. Поэтому я не могу оценить ущерб. На полу чуть позади я замечаю кусок камня. Это тот, что отвалился от стены во время его приступа агрессии? Видимо, его брюнет и швырнул.

Серафим опускает ладонь вниз, с его пальцев капает кровь. Ничего не говоря, парень протягивает окровавленную руку в сторону соседней камеры и выпускает струю огня.

Вскрикиваю и бросаюсь к решетке, но без толку. Мне все равно ничего не видно. Слышу, как его тело с глухим ударом врезается в противоположную стену. А потом повисает тишина.

– Стил! – кричу ему я, абсолютно наплевав на то, насколько отчаянно звучит мой голос. – Стил, ты в порядке?

Не отвечает.

– Что ты с ним сделал? – набрасываюсь я на блондина.

Он переводит свой ледяной взгляд на меня:

– Ничего такого, от чего он не сможет оправиться… когда-нибудь.

Я бью руками по железным прутьям, мешающим моей свободе. Самоконтроль полетел к чертям.

– Как ты мог, Торн? Я доверяла тебе!

– Ты никогда мне не доверяла. Будь все так, как ты говоришь, всего этого не произошло бы.

С этими словами он поворачивается и уходит прочь.

Глава 28

Теперь я понимаю, почему Стил так отчаянно тряс решетку и кричал мое имя. Молча ждать, пока он придет в сознание, просто пытка. Я расхаживаю по небольшому пространству, в котором я заперта. Одна моя рука сжата в кулак, второй я нервно тереблю волосы. Периодически произношу его имя и прошу ответить мне хоть что-то.

– Вот же засранец, – наконец-то хрипит Дюран.

Бегу к стене, разделяющей наши камеры, кладу на нее ладони и, чуть приподняв плечи, прижимаюсь лбом к грубой поверхности.

– Ты в порядке?

– Смотря что ты имеешь в виду, – он кашляет, а затем стонет. Похоже, он пытается встать на ноги. Но мне кажется, что спустя мгновение все-таки сдается и снова оседает на пол.

– Стил… дело плохо.

Он громко вздыхает, чтобы я тоже услышала.

– Я знаю.

Все то время, что он лежал в отключке, у меня в голове крутилась одна мысль.

Сильвер.

Если она смогла сохранить свою сущность после поглощения, может быть, и мы сможем.

– Мне нужно кое-что тебе сказать. Это о Сильвер.

Что-то щелкает, наверное, парень бросил камень в стену.

– Что именно? – Я уже вижу, как он противится тому, что я собираюсь сказать. Защищает себя от очередной боли.

– Я думаю, что это настоящая Сильв. В смысле твоя сестра. Сомневаюсь, что Падший, поглотивший ее, захватил ее разум.

– Невозможно, – на этот раз брюнет точно встает на ноги. Он один раз кряхтит и подходит к железным прутьям, ударяя по ним в приступе отчаяния. А может, ищет место, которое сломается. – При поглощении Падшим такого не может быть. Они уничтожают душу внутри тела.

– Возможно, не всегда. Думаю, Сильвер и, возможно, другие Отрекшиеся – другие. Торн говорил, что…

– Не верь всему, что говорил тебе этот психопат.

Сжимаю губы, не зная, что делать дальше. Ему не только вбили в голову тот факт, что в Отрекшемся не может сохраниться сущность потомка ангелов, он и сам не хочет в это верить. Наверное, ему проще воспринимать сестру, как монстра, который захватил тело умершей девочки, чем как изменившегося члена семьи, которого он когда-то знал и любил.

– Стил, я говорила с ней. Мне кажется… это и правда твоя сестра.

– Эмберли. Не надо, – в голосе его сквозит отчаяние, это сложно не заметить. Мне в принципе не просто говорить об этом всем, но он должен знать, что у нас есть шанс. И тогда, возможно, когда придет время… Мы сможем что-то сделать, чтобы остаться собой.

– Я бы не стала заводить этот разговор… я знаю, что для тебя очень больная тема и тебе сложно поверить, но мы должны быть наготове. Надежда еще есть.

Ответом мне служит лишь тишина.

– Стил, то, что она знает о тебе и о твоей семье. Как такое возможно?

– Может, у Отрекшихся есть доступ к некоторым воспоминаниям своей жертвы.

– Я тоже об этом думала. И решила, что дело в этом. Но эмоции относительно этих воспоминаний такие настоящие. Не думаю, что Отрекшийся может так притворяться. Просто… если есть хотя бы один шанс, мы должны быть готовы и сражаться до конца.

Парень вздыхает, и я слышу, как его руки скользят по решетке, пока он снова опускается на пол. Голос его наполнен невероятной усталостью.

– Даже если это так, я лучше сдохну, чем буду жить, как Отрекшийся.

Я крепко зажмуриваюсь.

– Не говори так, Стил. Смерть – не лучше.

– Уж поверь мне, да. Взгляни на Сильв. Если это и правда она в том теле, то трансформация в эту тварь изменила ее. И не к лучшему. Если такое произойдет и со мной, я бы хотел, чтобы ты сделала все возможное, чтобы прикончить меня.

– Я бы ни за что не поступила так, – от меня подобного требовать просто нет смысла.

Повернувшись, я сажусь спиной к стене. Откидываю голову назад и просто бесцельно изучаю потолок.

В нерешительности прикусываю нижнюю губу. Общение с Сильвер за прошедшую неделю просто не идет из головы.

– Стил, что произошло с Сильв тогда, много лет назад?

Какое-то время после моего вопроса он хранит молчание, но все-таки отвечает:

– Вероятно, все, что ты узнала от нее, – правда.

– Она мало что прояснила, – признаюсь я.

– Это я виноват в том, что произошло с ней в ту ночь, – безжизненно и спокойно отвечает мне он. Мне всегда казалось, что большинство его проблем появились из-за синдрома выжившего, но, может, дело не только в этом.

– Но вы были совсем детьми. Потерялись в горах в шторм. То, что хотя бы один из вас вернулся домой целым и невредимым, – чудо. Никто не мог предвидеть, что группа Отрекшихся найдет Сильвер раньше, чем Нефилимы. Винить себя в том, что с ней произошло, уже чересчур.

Тишина затягивается. Я уверена, что он не ответит. Но он говорит очень тихим голосом. Настолько, что приходится напрягать слух, чтобы расслышать.

– В том снежном шторме, когда мы заблудились, Отрекшиеся нашли нас обоих. Я позволил им забрать Сильв в обмен на свою жизнь.

Я подползаю ближе к решетке, не поверив своим ушам.

– Ты что?

Стил говорит мне все. От этой ужасной истории сердце просто разрывает на части, а на глазах выступают слезы. Когда он рассказывает мне, как на них напали эти монстры и предложили сделку с обменом жизней, я понимаю, какой крест он нес на себе всю жизнь. Он оказался в такой ситуации, которой даже врагу не пожелаешь. Тем более если она связана с близкими людьми. Ему пришлось принимать решение, которое невозможно было принять изначально. Смириться с последствиями своего выбора и жить дальше. Пока он заканчивает рассказ, я храню абсолютное молчание. У меня перехватывает дыхание от того, что я слышу.

– Она бы все равно погибла. Даже если бы я набросился на эту нечисть, я пронзил бы мечом ее сердце. Даже если какая-то ее часть все еще жива, хоть и скрыта в обличье монстра… она теперь совсем другая. Может убить любого абсолютно без сожаления, – он с трудом делает глубокий вдох. – Мне не нужно ее прощение. Она меня никогда не простит. Да я и не заслуживаю. Но покончить с этим всем раз и навсегда – моя обязанность.

Я не знаю, что сказать. И вообще нужно ли что-то говорить в таких случаях. То, что случилось с ними в детстве, несомненно ужасно. В этой ситуации нет правильного или неправильного выбора. В этой истории в принципе нет чего-то однозначно белого и черного. Зато есть множество оттенков серого.

Злость Сильвер на Стила абсолютно справедлива, но в то же время и не совсем. Но одно совершенно точно: он годами терзал себя за произошедшее. Помимо душевных мук и воздвижения непробиваемой стены, за которую он никого не пускает, он взвалил на себя роль защитника семьи. К которой относится чересчур ответственно.

По сути, сейчас он тоже лишь оболочка того человека, которым мог бы быть, как и его сестра. В тот судьбоносный день была загублена не одна жизнь.

– Стил, я… – мне сложно говорить из-за нахлынувших эмоций, но я должна поддержать его, поэтому продолжаю, прорываясь сквозь свой же барьер. – Я не могу судить, правильно ли ты поступил. Ты оказался в безвыигрышном положении. Тогда вы были детьми, которые не могли сражаться с монстрами. В любом случае один из вас пострадал бы в тот день. – Я кладу руки на землю перед собой. Под ногти попадают камни и грязь. – Ты не можешь изменить прошлое, но ты можешь жить дальше, несмотря ни на что. Но это возможно только в том случае, если ты сам простишь себя за случившееся.

Между нами снова воцаряется тишина. Он отвечает очень тихо, скорее даже шепчет. Приходится буквально вслушиваться в каждое слово.

– Некоторые вещи невозможно простить и отпустить.

Сердце просто разрывается на части. Мне так хочется утешить его. Он ведь и правда считает, что не заслуживает прощения. Если бы я могла, то с радостью облегчила бы его ношу. Но пока он сам не захочет, заставлять и убеждать его в чем-то бесполезно.

Я уже открываю рот, чтобы хоть как-то успокоить его, как вдруг слышу, как кто-то идет по коридору. Мы оба встаем на ноги. Каким бы ни было наше будущее, мы встретим его достойно.

В поле зрения оказывается марширующая группа из шести Отрекшихся. Одеты они в броню, что обычно им не свойственно. У каждого в руке по золотому копью, а на поясе висит меч. Впервые в жизни вижу этих чудищ вооруженными.

Оказавшись напротив моей камеры, одна из них выходит вперед.

Дверь распахивается с жутким скрежетом.

– Если ты не будешь буянить, все будет хорошо, – говорит она, и ее губы растягиваются в безумной улыбочке. – Мы не прочь подраться. Но нам приказано не нападать на тебя без веской на то причины.

– Эй ты, самая уродливая из всех здесь присутствующих. – Стил изо всех сил трясет железные прутья. – Оставь ее в покое и забери меня.

Она лишь кидает на него косой взгляд и усмехается, но этого вполне достаточно, чтобы отвлечь ее и поставить под удар. Выбежав из камеры, я нападаю первой. У нее нет времени, чтобы увернуться, мой кулак прилетает ей прямо в челюсть.

Хоть она и быстро приходит в себя, реакция все еще заторможена. Обхватываю ее голову руками и выворачиваю, ломая шею. Она еще жива, но бороться снова сможет не очень скоро.

Остальные решают напасть на меня одновременно, пытаясь копьями нанести порезы по всему моему телу. Тот факт, что им отдали приказ оставить меня в живых, мне сейчас только на руку.

Мне удается увернуться от удара одного из них и подобраться со спины к двум другим. Я разделываюсь с каждым по очереди. Какая-то часть меня поражается тому, с какой легкостью мне это удается. Интересно, это благодаря мучительным тренировкам с Торном?

Повернувшись лицом к своему следующему противнику, я получаю удар копьем по затылку. Падаю на колено, но в себя прихожу достаточно быстро. Спустя мгновение я уже готова продолжать бой, но кто-то хватает меня сзади и перекрывает кислород.

– Нам было приказано не убивать тебя. Но насчет парня таких указаний не поступало.

Сердце стучит где-то у глотки. В пылу драки я и не заметила, как оказалась в противоположной стороне от наших камер. Трое Отрекшихся еще в строю. Один держит меня со спины, второй мельтешит спереди. Изо рта у него течет слюна от вида моей крови. Третий стоит у входа в камеру Стила. Длинное копье направлено вперед, готовое вот-вот пронзить стоящего напротив.

Брюнет снова кидается на прутья и выкрикивает мое имя. Лица его я не вижу, только руки, которые отчаянно колотят по железным прутьям, лишающим его свободы.

Закрыв глаза, поднимаю руки, показывая, что сдаюсь. Дышать становится чуть легче. Хоть совсем меня и не отпускают. Вместо того чтобы позволить мне идти самостоятельно, меня тащат за собой, все дальше уводя от Дюрана. Я пытаюсь ответить ему, но рука на моей шее снова сжимается. Кажется, что проходит целая вечность, прежде чем я перестаю слышать, как отчаянно он зовет меня.

Глава 29

Когда меня ведут по подземным проходам стадиона четверо неизвестных, я уверена, что солнце еще не садилось. Двое чудищ идут сзади, двое спереди. У меня какое-то странное ощущение дежавю от этого места. От звуков на стадионе вибрируют стены и даже пол подо мной. При каждой новой тряске с потолка на меня сыплется каменная крошка.

«У товара скоро будет не очень-то приглядный вид», – думаю я, когда на мои обнаженные плечи в очередной раз оседает пыль.

Отрекшиеся, которым поручили привести меня в порядок, в прошлом были людьми. Это очевидно по их росту, цвету кожи и волос. Интересно, где они прятались в те дни, когда Торн устраивал мне экскурсии по территории. Еще одно напоминание о том, сколько лжи мне было скормлено, лишь укрепившее мою решимость.

После недавнего шока я не сопротивлялась тому, что меня раздели и начали отмывать. Сохранение энергии было важнее скромности. Они несколько часов отскребали с меня грязь и приводили в порядок. Я все терпела молча, без жалоб.

Когда водные процедуры закончили, кожа стала розового оттенка и буквально сияла. Волосы казались шелковыми и были аккуратно причесаны. Верхнюю их часть заплели в серебристо-красную корону. Оставшаяся аккуратно спадала на плечи. На лицо нанесли просто неимоверное количество косметики.

Когда мне наконец-то позволили взглянуть в зеркало, из отражения на меня смотрел абсолютно другой человек. Подведенные черным, словно кошачьи глаза, серебристого оттенка скулы, бледно-розовые полные губы. Будто их искусали пчелы. Кожа излучала какой-то неестественный даже для спектрального мира блеск. О мире смертных я уж и вовсе молчу.

После всех этих отмывок, причесываний и макияжа я стала похожа на настоящую фарфоровую куклу. Меня облачили в наряд, достойный королевы-воительницы.

Даже особо не всматриваясь в отражение, все еще не могу отделаться от ощущения, что меня разобрали на части, а заново собрали абсолютно другой девушкой. Но, наверное, в этом и был смысл. Серафима приказала, чтобы сосуд для нее был подготовлен по высшему разряду. Я и не должна чувствовать себя собой.

Прозрачная ткань белоснежной накидки, прилепленная к нагруднику сзади, и ярко-красная многослойная юбка с поясом на талии развеваются при каждом моем шаге, будто от порывов ветра. Отрекшиеся, охраняющие меня, передвигаются очень быстро. Нужно ускориться, чтобы не отстать. При других обстоятельствах я бы не особо спешила на свою собственную казнь, но хочется поскорее узнать, что произошло со Стилом.

Мы взбираемся по очередной винтовой лестнице, оказываясь все выше и выше. Такими темпами наверняка доберемся до золотистых облаков спектрального мира.

Я как можно дальше спрятала свои эмоции. Так надежно, что потом явно придется изрядно потрудиться, чтобы включить их обратно. Готовлюсь к предстоящему, окружая свою душу крепкими, невидимыми для чужих глаз стенами. Не собираюсь сдаваться без боя на радость этой Падшей.

Я не признала поражение, но и как выйти из ситуации победителем, тоже не знаю. Когда я думаю о Дюране, мозг просто полностью отключается от всего остального. Беспокойство за него перевешивает мой инстинкт самосохранения. Его точка зрения относительно становления Отрекшимся предельно ясна – для него лучше смерть. С таким настроем он точно не одолеет Падшего, который заполучит его на турнире. В любом случае я должна буду что-то сделать до того, как начнется обряд слияния, чтобы спасти его.

Наконец мы добираемся до самой верхней ступени. От входа на арену нас отделяет всего лишь одна дверь. Крики и топот ангелов и Отрекшихся почти не прекращаются, заставляя воздух спектрального мира вибрировать. Сопровождающий, идущий впереди, резко распахивает двери, и на меня волной обрушиваются гул и яркий свет. Приходится даже отвернуться, чтобы не ослепнуть. Один из охранников толкает в спину, заставляя меня идти вперед. Глаза слезятся. Когда копье монстра снова врезается мне между лопаток, я резко поворачиваюсь и выхватываю оружие из его рук. Пока трое других чудищ не успели схватить меня, быстро поворачиваю деревяшку тупым концом вперед и бью стражнику прямо в живот.

Пострадавший охранник сгибается пополам, делает пару хриплых вдохов и поднимает на меня свою морду. Клыки его обнажаются, а во взгляде читается жажда крови и желание убивать. Я совсем не против сразиться со своими обидчиками, но те лишь толкают меня вперед.

Звучит горн, и, как в первое мое пребывание здесь, помутневший спектральный воздух на стадионе становится кристально чистым. Футах в пятидесяти, по левую сторону от меня, я вижу лежащую на мягкой кушетке Серафиму, облаченную в летящее белоснежное платье. Прямо-таки римская императрица. Крылья цвета ночи за ее спиной едва касаются пола. Сверху над женщиной нависает непрозрачная ткань, защищающая ее от лучей спектрального солнца. Для полной картины не хватает только слуги, кормящего ее виноградом.

Я осматриваю свое почти полностью белое облачение. Теперь понятно, кто здесь занимался моим гардеробом.

С каждой стороны балкона стоит по одному Падшему. Похоже, больше для солидности, нежели для охраны или сражения. Слишком уж громоздкая броня была на них надета.

Я лихорадочно ищу глазами Стила. Внутри меня поднимается и кипит тревога, но я изо всех сил держу себя в руках, чтобы ничем не выдать своих переживаний.

На арене никого и ничего нет, не считая платформы, установленной посередине. Круглой формы, покрытая огромным куском красной ткани, будто скатертью, из центра которой торчат два деревянных столба. К обоим с помощью толстых цепей прикреплены кандалы. Прелесть какая.

Когда все затихают, женщина медленно поднимается с кушетки и размеренным шагом подходит к краю балкона. Отсюда ей видно все, что происходит внизу. А те, кто внизу, видят ее.

Она кричит в толпу что-то непонятное на енохианском языке. Я услышала что-то типа: «Шэ-гра-нит-гу-фраг-ка». А после этого начинает вещать на английском.

– Сегодня у нас особенный день, – ее мелодичный голос эхом разносится по всему стадиону. – После стольких лет поиска я наконец-то нашла достойный сосуд.

Внизу снова начинается дикий гул. Я вижу, как на ее лице появляется едва заметная улыбка. Какое-то мгновение Падшая позволяет подданным восхищаться этой новостью, но вскоре поднимает изящную руку, и толпа мгновенно затихает. Блондинка едва заметно кивает стражникам, чтобы те вывели меня вперед.

Меня тут же начинают тащить в ее сторону, и взгляды наши встречаются. Она внимательно изучает меня, и в глазах ее загорается уже знакомое мне желание. За ту неделю, что я пробыла здесь, я получила тысячу таких оценивающих и яростно жаждущих заполучить меня взглядов.

– Где Торн? – требовательно спрашиваю я. От его предательства все еще горько на душе, но, может, я все еще смогу поговорить с ним. Ведь изначально он хотел совсем другого.

Раздается хриплый смешок:

– Если надеешься на его помощь, то увы и ах. Он ушел еще час назад.

Я не обращаю внимания на внезапно возникшее разочарование. В любом случае это было бы весьма рискованным шагом. Он ясно дал понять, что не на моей стороне. Рот кривится в неком подобии рычания.

Я пока не связана, поэтому подумываю о том, чтобы дать деру, когда окажусь рядом с ней. Как далеко я смогу зайти в честном бою? Что-то горячее обжигает мое запястье. И я отрываю от женщины взгляд. На меня надели очередной браслет. На этот раз с рубиновым, ярко сверкающим камнем.

– На случай, если захочешь трансформироваться.

Я обхватываю пальцами металл, дергая снова и снова в попытках снять украшение. Чувствую себя полной идиоткой из-за того, что из-за своей же невнимательности и желания испепелить ее одним взглядом попалась в ловушку.

Отвернувшись от меня, она снова обращается к своим подданным:

– Согласно традиции, церемония начнется с наступлением сумерек. А до тех пор предлагаю вам всем посмотреть турнир. Победитель сможет забрать тело Нефилима в качестве сосуда. Сегодняшний соперник – редкий экземпляр. Херувим, который может обращаться во все три формы.

Белобрысая снова переводит взгляд на меня, чтобы увидеть мою реакцию. Я лишь крепко сжимаю зубы и ничем не выказываю своей злости. Только бросаю на нее ледяной взгляд. Удивительно, но сердце под нагрудником все еще живое и бьется.

– Заводите сосуд! – кричит Серафима.

Цепи, прицепленные к единственным воротам, начинают звенеть и стонать. За поднимающейся следом железной решеткой я не вижу ничего, кроме темноты. Как только она с лязгом закрепляется наверху, у входа появляется несколько фигур.

Как бы я ни готовилась морально, все равно бросаюсь к краю балкона, как только Стил выходит на свет. Двое Отрекшихся тут же оттягивают меня назад. Изо всех сил сопротивляюсь, не отводя от него глаз.

На впалых щеках виднеется щетина. Он щурится, закрываясь от яркого света рукой в кандалах, пытаясь осмотреться и понять, что вокруг. Я слишком далеко, и мне не разглядеть выражения лица, но скорее всего он делает все возможное, чтобы вообще не выказывать никаких эмоций.

Брюнета тыкают копьем в спину, и тот сердито оглядывается через плечо, но продолжает идти. Парень высоко поднял голову, словно разыскивая кого-то наверху.

Я понимаю, что, а точнее, кого именно он искал, когда его взгляд падает на меня.

Даже на таком расстоянии я понимаю, насколько сильно влияю на него. Под его грязной рубашкой и джинсами начинают бугриться мышцы. Руки сжимаются в кулаки, а шаги становятся шире. Он идет в моем направлении, абсолютно не обращая внимания на красную платформу в центре арены.

Как и ожидалось, выглядит он очень и очень потрепанным. Его не стали приводить в божеский вид, как меня. Волосы торчат в разные стороны. На месте его ран виднеются пятна крови. Судя по всему, на нем буквально живого места нет.

Но сейчас он казался мне даже привлекательнее. Мне абсолютно плевать, что он весь в грязи, я все равно хочу подбежать и обнять его.

Чем ближе Дюран подходит ко мне, тем пристальнее становится его взгляд. Я вырываюсь из рук тех, кто меня держит, но хватка слабее не становится. Как только Стил замечает, что меня держат Отрекшиеся, глаза его вспыхивают недобрым огнем. Мышцы на его руках сжимаются, и я понимаю, что он отчаянно жаждет трансформироваться и порвать парочку этих тварей или Падших. Духовный камень переливается на солнце спектрального мира ярко-красным.

Как только парень ступает на нашу сторону арены, один из приставленных к нему охранников пытается помешать. Когда я вижу, как вокруг шеи брюнета обвивается, затем туго стягивается веревка, дышать становится нечем. Стадион взрывается залпом одобрительных возгласов.

Трое Отрекшихся дергают канат назад. Стил теряет равновесие и чуть было не падает на землю. Схватив руками удушающую петлю, он всеми силами пытается от нее избавиться.

Вскрикнув, я вырываюсь из рук охранников и бросаюсь к краю балкона. Внутри меня образуется уже знакомая пустота, внутри которой что-то отчаянно рычит: мой. Новое украшение на запястье обжигает, и камень загорается ярко-красным цветом. Мгновение спустя меня словно обдувает холодным ветром, пробирающим до самых костей. Этот ветер гасит мое внутреннее пламя, не давая трансформироваться.

С крыльями или без них я готова спрыгнуть вниз с этого балкона, чтобы оказаться рядом с херувимом.

Я успеваю сделать полшага назад, но меня бросают на землю. Лицо утыкается в пыльные камни, а тело тяжелеет под весом нескольких Отрекшихся. Я извиваюсь под ними, чтобы хоть краем глаза увидеть брюнета. Боковым зрением замечаю, как он сражается с Падшими. Бросил попытки освободиться от удавки и отбивается от нечисти только руками и ногами. Из новых ранений на его теле сочится кровь, но всего через пару минут он уже побеждает всех четверых.

Порыв холодного ветра раздувает мои красные кончики волос во все стороны, меня рывком поднимают на ноги. Теперь меня держат не две пары рук, а четыре. Мать Серафимов встает передо мной, загораживая мне обзор происходящего внизу.

Она зажимает прядь моих волос между большим и указательным пальцем. Несколько раз осматривает меня с головы до ног, подмечая каждую дырочку и пятнышко на одежде. В ее взгляде читается явное раздражение, а я радуюсь, что испортила ее идеальный сосуд.

Движением руки женщина приказывает охране оттащить меня в сторону.

Вытянув шею, замечаю, как в сторону Стила направляется новая группа Отрекшихся. На расстоянии нескольких футов от него они останавливаются. Сбросив веревку со своей шеи, брюнет расправляет плечи, готовясь к новому нападению. Монстры поворачивают головы в сторону нашего балкона, толпа моментально затихла.

– Освободите его, – приказывает Серафима.

Все это время брюнет сверлит блондинку пристальным взглядом. Одна из Отрекшихся выходит на несколько дюймов вперед, и его внимание снова переключается на врагов, окруживших его. Она уверенно шагает к нему, подняв руки, тем самым показывая, что не причинит ему вреда. Я не особо в это верю, и, судя по тому, как ведет себя Нефилим, он тоже. Я вижу, как за ее удлиненными клыками двигаются губы, но что она говорит, разобрать не могу.

Я напрягаюсь, как только она оказывается всего в двух футах от него. Но он спокойно протягивает ей руки.

Что происходит?

Она снимает нечто похожее на осколок от кристалла со своего бедра, а затем быстрым движением разбивает его о запястья Дюрана. В воздух вздымается сноп красных искр. Я даже испугаться не успеваю, красная дымка мгновенно окутывает его с головы до ног. Когда она рассеивается, у меня отвисает челюсть.

Стил был прав. Он не превращается в корову. Там, внизу, на арене пыльную землю топчет нечто. И оно намного крупнее обычного рогатого скота.

Глава 30

Больше я не буду отпускать шуточки по этому поводу. Гигантский черношерстный бык в окружении десятка Отрекшихся – весьма жуткое зрелище. Он как минимум в три раза крупнее обычного. Рога длиной в человеческий рост. А одно копыто размером с череп Отрекшегося.

На том месте, где они касаются земли, поднимается облако пыли. Он стоит в окружении нескольких Отрекшихся, отступивших на полшага.

Подняв голову и чуть тряхнув ею, Стил издает рев такой силы, что воздух на территории всего стадиона начинает вибрировать. Его перекрывают восторженные крики и визги Отрекшихся с трибун. Как только шум стихает, животное выпускает огненную струю.

Мне остается только с восхищением наблюдать за тем, как стоящий перед ним Отрекшийся на моих глазах превращается в горстку пепла.

Дюран опускает морду вниз и тут же бросается на следующего врага. Кто-то из монстров уносит ноги, кто-то продолжает стоять на месте. Они хватают и пытаются царапать его, пока тот сносит все на своем пути, двигаясь к своей цели. Без пары царапин не обошлось, но в целом пока счет явно в его пользу. Если бы я не знала всей ситуации, подумала бы даже, что он кайфует от того, что происходит.

На стадион обрушивается очередная волна воплей, как только бык сминает под собой одного из их побежденных товарищей. Внутренности Отрекшегося растекаются по земле стадиона, а Стил переходит к новой жертве.

Один из охранников пытается подкрасться к нему со спины. Но даже в теле такого громадного животного рефлексы и реакция Дюрана прекрасно отточены и беспощадны. Одним рывком головы он пронзает рогом живот соперника, сбивая его с ног. Еще один рывок – и монстр отправляется в свободный полет. Он врезается в бортик арены и падает на землю. Вряд ли окончательно сдох. Но хотя бы обезврежен на какое-то время.

Почему вообще Стил никогда не превращался в эту невероятную форму раньше? Сейчас Отрекшиеся кажутся ему лишь мелкими букашками, и он с легкостью обезвреживает их одного за другим. Те едва успевают что-то ему сделать.

Когда, наконец, все чудища на арене либо повержены, либо отправлены в нокаут, тело быка скрывается в очередной вспышке света, и он превращается в орла. Одним мощным взмахом крыльев он взмывает в небо и летит прямиком ко мне.

Впервые за этот долгий день в душе у меня появляется надежда. Надежда на то, что мы выберемся отсюда живыми.

Пора дать волю энергии, которую я так долго держала внутри. Несколько быстрых рывков – и я наконец-то вырываюсь из рук приставленной ко мне нечисти. Чтобы нанести удары по особенно чувствительным частям их тел и вырваться на свободу, требуется всего несколько секунд.

Я уже готова прыгнуть с края, как только Стил подлетит к балкону, где мы находимся. Я не сомневаюсь в том, что он поймает меня и мы оба уберемся подальше от этого кошмара. Купол стадиона сотрясается из-за взмахов огромных орлиных крыльев и вытесняемого ими воздуха.

Нет времени на восхищение. Нужно убираться отсюда, и немедленно. Когда я разбегаюсь и бросаюсь вниз, мышцы горят.

Дюран подлетает ко мне сзади, и его когти хватаются за мои предплечья. Птица пикирует вниз, чтобы смягчить мое падение. То, что могло оказаться резким инертным падением, оказывается плавным движением в сторону. Я повисаю как тряпичная куколка в таких «объятиях», но если нужно потерпеть нечто подобное ради побега, то ничего страшного.

Два мощных взмаха крыльями, и мы улетаем от балкона. Набираем высоту и поворачиваем влево. Отрекшиеся и Падшие, сидящие на трибунах, становятся лишь размытыми пятнами.

Мы скоро выберемся.

Одно из крыльев птицы обвивает огненный хлыст, и из его клюва вырывается громкий хрипловатый вскрик.

Мы наклоняемся и теряем высоту. Траектория полета меняется, и мы снова падаем на территорию стадиона.

Земля стремительно приближается. Стил изгибается, приняв на себя основную силу удара. Он выпускает меня из когтей, я падаю и качусь чуть вперед по песку.

Грубые руки тянут меня вверх, и я, покачиваясь, встаю на ноги. Немного не рассчитав с ростом напавшей на меня Падшей, бью ее в глотку, а не туда, куда планировала. Но это даже хорошо, потому что она падает на землю, схватившись за свое поврежденное место и пытаясь отдышаться.

Сила буквально кипит в моих венах, но я не могу высвободить ее из-за дурацкого браслета, который нацепила на меня Серафима. Огонь растекается от позвоночника по всей спине, которая болезненно напрягается. Ощущения очень похожи на те, что я испытала при первом превращении. Теперь даже прохлада духовного камня не справляется с огнем внутри меня.

Еще не успев осознать, что происходит, падаю на одно колено. Голову разрывает боль, полностью заглушая происходящее в спектральном мире.

Пытаясь справиться с приступом внезапной мигрени, заставляю себя открыть глаза в поисках Стила. Он слева от меня, вернулся в свой обычный облик и сражается с несколькими Отрекшимися, полагаясь только на свои кулаки. Удары очень вялые, и в цель он не попадает. С одной стороны его рубашка прожжена, а на плече виднеется ожог. Всего пара секунд, и атака врагов сбивает его с ног.

Вскочив, я тут же бегу в его сторону, пока один из Отрекшихся связывает его руки за спиной и толкает в сторону красной платформы в центре арены.

Добежав до ближайшего монстра, я отталкиваю его от Стила. Уже протягиваю руку ко второму, но меня резко отдергивают и бросают на землю прежде, чем я успеваю дотронуться до него. Из легких будто вышибают весь воздух, и я приземляюсь на песок.

Чувствую запах чего-то горелого, и на талии появляется след от ожога. Едва я успеваю подумать о том, чтобы встать на ноги, чья-то рука хватает меня за шею и поднимает в воздух.

Надо мной нависает лицо матери серафимов, которая буквально рычит на меня:

– На сегодня достаточно.

Я продолжаю болтаться у нее в руке, когда она подходит к платформе. Забравшись на нее, она доходит до середины и опускает меня на пол. Освободиться и убежать я не могу, но хотя бы снова могу дышать. И то только потому, что она прижимает меня к одному из деревянных столбов. Кто бы мог подумать, что она такая сильная. Моя спина продолжает протестующе гореть. Крылья жаждут вырваться на свободу. Руки связаны за спиной, а теперь еще и в кандалах.

– Пусти меня! – кричу я.

Женщина наклоняет мою голову в сторону, и я наблюдаю, как Стила привязывают к соседнему столбу, на расстоянии нескольких метров от меня.

– Что ж, видимо, перед обрядом слияния придется облить тебя из шланга. Ты вся грязная, – услышав голос блондинки, я снова переключаюсь на нее. Та смотрит на меня с презрением.

Во рту скапливается кровавая слюна, и я сплевываю ее на Падшую, пачкая ее идеальное личико и белоснежное платье. Она отшатывается, а я внезапно хохочу, как сумасшедшая.

– Теперь грязная не только я.

Серафима берет себя в руки, бросает на меня холодный взгляд и поворачивается спиной. Подойдя к краю платформы, она поднимает руки, и шум толпы, который несколько минут заглушала моя головная боль, затихает.

– Теперь, когда вы убедились в его силе, начнем настоящий турнир!

Раздается уже знакомый лязг. Ржавые цепи с громким протяжным стоном трутся друг о друга. Но вскоре все затихает. Из темных туннелей арены показываются восемь Падших ангелов, готовых к бою.

И на что я только надеялась.

Эта тварь просто хотела показать своим людям, насколько силен Дюран. Но из-за того, что я вмешалась, все пошло немного не по плану. Но едва ли это теперь важно. Нас обоих обезвредили и приковали к деревяшкам толстыми цепями.

Пока Падшие занимают свои позиции по всей арене, равномерно распределившись вокруг круглой сцены, блондинка продолжает свою речь. Ее голос эхом отражается по всей территории стадиона. Ну хоть на нас внимания не обращает.

Забив на нее, перевожу взгляд на Стила. Голова его опущена вниз, а тело висит, словно мешок. Такое ощущение, что на ногах его удерживают только цепи.

– Стил, поговори со мной. Ты сильно пострадал?

Он медленно наклоняет голову набок. На лицо его падает прядь волос, и я вижу только один полуприкрытый глаз.

– Эта форма… выматывает меня. Она дает мне мощный прилив сил и энергии, но сдерживать их долго я не могу, – он тяжело вздыхает. Похоже, даже это нехитрое дело дается ему с трудом. – Поэтому я не часто превращаюсь в быка.

Я слабо улыбаюсь:

– А я думала, потому что ты стесняешься.

Он слабо улыбается мне в ответ одними уголками губ:

– Вообще, и это тоже.

Кажется, мать серафимов позволила Падшим начать поединок, но я не обращаю внимания на беспредел вокруг нас.

– Стил, прошу тебя, не сдавайся. Не бросай меня одну.

Он с грустью поднимает на меня взгляд. О чем я прошу, понятно без слов. Хочу, чтобы он сопротивлялся поглощению. Чтобы попытался победить, когда один из Падших попытается забрать контроль над его телом.

– Эмберли, – произносит он мое имя так тихо, что я едва разбираю его. Он поднимает голову выше, отбрасывая прядь волос, и я просто утопаю в пристальном взгляде его бирюзовых глаз. – Неужели ты еще не поняла, что я готов ради тебя на все? Я бы искал тебя тысячи лет и выбил бы десятки тысяч дверей, если понадобилось бы. Да я мир на части разорву и соберу обратно, если попросишь, – он сглатывает, и его кадык чуть дергается. – Пожалуйста, не проси меня о таком.

От его слов я будто рассыпаюсь на тысячи кусочков, а потом снова собираюсь воедино. Разве можно чувствовать себя одновременно пустым и настолько счастливым, что вот-вот взлетишь?

По щеке катится горячая слеза.

Взгляд Стила загорается, он напрягается всем телом, натягивая цепи, чтобы приблизиться ко мне чуть ближе:

– Смерть не сможет погасить огонь между нами. Это не конец. При всей моей мнительности, в этом я уверен на все сто процентов.

В этот самый момент мы молча признаемся друг другу в том, что так долго скрывали.

– Как ты можешь говорить такие вещи, а потом просить отпустить тебя?

– Потому что теперь ты знаешь: что бы ни произошло и где бы мы ни оказались после всего произошедшего, я всегда буду ждать тебя.

Глава 31

Раздается громкий гудок, и хрупкий пузырь, отгораживающий нас со Стилом от всего прочего, лопается. Спектральный мир обрушивается на меня с диким ревом толпы на стадионе.

Бой Падших окончен. На арене стоит лишь один боец, с ног до головы вымазанный в крови. Судя по огромным лужам вокруг, бойня здесь происходила нешуточная. На полу арены раскиданы части тел других участников. Я, конечно, не вижу всей территории, но, похоже, несколько ангелов еще живы. Я наблюдаю, как один из них заползает в темный туннель. Одна голень у его оторвана. А крылья безвольно свисают набок.

Победитель направляется к нам, не отводя своего хищного и голодного взгляда от Стила – своего драгоценного приза. Серая кожа ангела похожа на мрачное грубое полотно, а маслянистая черная жидкость вокруг – на краску.

Дойдя до платформы, он одним рывком запрыгивает на нее и разрывает зрительный контакт только тогда, когда мать серафимов отводит его в сторону и обращается к подданным.

– Легион, – начинает она, – ты доказал, что ты достойнейший. В качестве награды за твою службу при дворе, верность, а также превосходные боевые навыки можешь забрать себе херувима в качестве сосуда.

Женщина резко выбрасывает руку вперед, поднимает ее по дуге вверх, а затем указывает на брюнета. Стадион сотрясается от очередной какофонии звуков. Падшие и Отрекшиеся вновь поднимают топот, начинают восторженно визжать и реветь.

Парень собрал все силы, чтобы достойно встретить свою участь. С гордо поднятой головой. Сейчас на его лице читается лишь отвращение и презрение.

– Стил, что будет дальше? – приходится кричать, чтобы он меня услышал.

Он переключает внимание с блондинки и Падшего Легиона на меня.

– Ни один Нефилим, ставший свидетелем обряда слияния, не смог рассказать о нем. Потому что не выжил.

Другими словами, он не знает, что произойдет.

– Истории об этом обряде считались ужасными, чтобы передавать их из поколения в поколение, – парень опускает брови, подтверждая серьезность своих слов. – Если представится возможность, бей быстро и без сожалений.

Он просит меня прикончить его после обряда слияния… независимо от его исхода.

Меня сейчас вырвет. И не важно, что мой желудок совершенно пуст. Какие бы соки сейчас ни бурлили в моем животе, они вот-вот вырвутся наружу.

– Приглашаем чародея для проведения церемонии обряда!

От самого края арены в нашу сторону направляется фигура в красном одеянии. Лицо полностью скрыто за огромным капюшоном, поэтому рассмотреть его невозможно. Но, судя по росту, это скорее кто-то из Отрекшихся, а не Падших.

Шаги колдуна уверенны, но неторопливы, словно этот некто наслаждается каждой секундой происходящего. Только когда монстр доходит до платформы и снимает капюшон, я понимаю, кто скрывается за церемониальным нарядом.

Глаза Сильвер блестят от предвкушения. Губы ее изогнуты в неком подобии кошачьей улыбочки.

Хладнокровие Стила тут же улетучивается, и он начинает лихорадочно и беспорядочно дергаться в попытках освободиться.

На голове девушки, словно нимб, красуется венок из позолоченных листьев. Одета она в белое льняное платье с подолом по щиколотку, достающим до края ее сандалий. Очень странный выбор, учитывая погоду на улице, но, похоже, морозы ее не беспокоят. Наверное, ее греет жажда мести, столько лет горящая в душе.

Обогнув сымпровизированную сцену, она поднимается наверх, медленно направляясь в нашу сторону. В ее спутанных черных волосах и ресницах собираются лавандовые снежинки, которые сразу же превращаются в капельки воды.

Когда Сильвер подходит к брату, грудь его тяжело вздымается от каждого вздоха. Мышцы напряжены и бугрятся. Он пытается обратиться, но у него попросту нет на это сил. Он полностью исчерпал все ресурсы, необходимые для трансформации.

– Этот день настал, братец. Наконец справедливость восторжествует. И какая удача, я лично помогу ей свершиться.

В этот момент брюнета окончательно покидает вся его решимость.

Легион выходит вперед, останавливаясь напротив Стила. Девушка встает между ними лицом ко мне.

– Сильвер, – отчаянно умоляю ее я. – Не делай этого, он ведь твой брат.

Наши взгляды встречаются. Несколько секунд она стоит неподвижно.

– Я тоже была его сестрой, однако же он обрек меня на ужасные муки.

Без промедления она кладет руки на плечи брюнета и Легиона. И начинает произносить что-то на грубом, рычащем языке Падших.

– Нет! – кричу я, прекрасно понимая, что церемония уже началась. Тело Нефилима напрягается, а голова откидывается назад. В каждой черточке его лица читается боль от происходящего.

– Сильвер, не надо!

Но она игнорирует мои мольбы и начинает говорить быстрее. У ног Легиона появляется вихрь, постепенно поднимающийся вверх.

Я дергаю свои цепи, исцарапывая запястья в кровь. Жар в моем теле продолжает расти, становясь буквально невыносимым, но я не пытаюсь гасить его.

У ног Дюрана появляется второй ураган. Падший начинает растворяться в порыве ветра, который теперь окружает все его тело.

Нет. Нет. Нет. Этого не может быть.

Порывы ветра доходят брюнету до груди, когда тот обращает взгляд на сестру и с трудом выдавливает из себя:

– Больше всего в жизни я жалею о том, как поступил в тот день с тобой.

На какой-то миг Сильвер прерывает речитатив, но вскоре продолжает ритуал.

– Я не прошу твоего прощения, потому что прекрасно знаю, что не заслуживаю его. Но хочу, чтобы ты знала: я и сам себе этого не простил.

Я чувствую себя загнанным в клетку зверьком, отчаянно пытающимся вырваться на свободу, пока Стил продолжает свою речь.

– Ты не заслуживала превращения в монстра. Даже если бы я положил всю жизнь на исправление этой ошибки или пожертвовал собой, этого было бы недостаточно.

Выражение лица Сильв меняется, но сказать, что именно она чувствует, невозможно. Только когда полупрозрачный Падший выплевывает какую-то грубость в адрес девушки, я замечаю, что воцарилась тишина.

Тряхнув головой, Отрекшаяся продолжает свою речь. Стил исчезает в поглотившем его урагане. Так и не успев сказать все, что хотел, сестре. Возможно, это были последние его слова.

Легион полностью растворяется в вихре, на его месте остается лишь черная непонятная масса. После того как девушка произносит последнее слово ритуального заклинания, черная кучка пыли превращается в пламя. Оно охватывает тело Стила, проникая под кожу и в его открытый рот.

Горло саднит от крика ярости и отчаяния, вырвавшегося у меня изнутри. Давлюсь собственной кровью и сглатываю. На языке появляется неприятный привкус, тоненькая струйка стекает из приоткрытых губ.

Что-то щелкает, и я падаю на колени. Глаза мои по-прежнему прикованы к черному пламени, полностью поглотившему тело брюнета. Сильв отходит на шаг назад. На лице ее абсолютно никаких эмоций. Дым вокруг ее брата взрывается и исчезает.

Тело херувима изменилось. Цвет кожи с насыщенного бронзового сменился на мертвенно-бледный белоснежный. Волосы и до этого были не очень чистыми, но теперь еще и потускнели. Некоторые пряди свисают с его лба и ушей. Когда он освобождается от кандалов и растирает грубую кожу на запястьях, я замечаю, что в глазах его появились тоненькие красные прожилки. Лопнули сосуды. Он кривит губы в отвращении. Его резцы удлиняются, из-за чего на нижней губе появляется ямочка.

Внутри меня все еще тлеет надежда на то, что он остался собой после обряда. Но когда он медленно поворачивает голову в мою сторону и смотрит на меня сверху вниз ничего не выражающим взглядом, я понимаю, что потеряла его навсегда.

Я думала, что знаю, что такое боль. Но все, что я испытывала до этого момента, было лишь жалким подобием настоящих страданий. Даже если Падший сейчас разорвет меня на части, я абсолютно ничего не почувствую. Честно говоря, какая-то часть меня даже не против того, чтобы это произошло.

Прекрасно понимая, что это не он, я все равно называю заветное имя:

– Стил?

Из-за запаха моей крови, его клыки вырастают еще больше. В глазах загорается жажда крови.

– Его больше нет, малышка. Меня зовут Легион.

Глава 32

«Если представится возможность, бей быстро и без сожалений».

Я свободна от оков. По обе стороны от меня образуются две небольшие лужицы плавленого металла. Я что, каким-то неведомым образом растопила кандалы?

Не знаю, как я это сделала, в голове только смутное воспоминание о том, когда именно. Но я не стану принимать свое освобождение за нечто должное.

Сейчас у меня две цели. Первая – прикончить Легиона. Вторая – выбраться отсюда.

Вытягиваю руку и цепляюсь за одну ногу Отрекшегося и дергаю с такой силой, чтобы уронить его на пол. Будь у меня при себе что-то колюще-режущее, я бы прикончила его здесь и сейчас, но, увы, я безоружна.

Кряхтя, я спрыгиваю с задней части платформы и бегу к ближайшему телу. У меня два варианта: либо Отрекшийся, которого Стил убил, находясь в форме быка, либо Падший, погибший в турнире.

Ближе ко мне находится Падший. На земле рядом с ним лежит двусторонняя сломанная секира. Ее лезвие от края до края как минимум три фута в длину. Конечно, не совсем то оружие, к которому я привыкла, но я без промедления хватаю его и замахиваюсь на монстра, который нападает на меня с левой стороны.

Острие вонзается в череп нечисти, и тот падает замертво, не издав и звука.

Блин. Нужно найти новое оружие.

В десяти футах от меня лежит еще один труп Отрекшегося, и я тут же бросаюсь к нему. О, это один из закованных в доспехи. К счастью, копье все еще у него в руках.

Супер.

Не знаю, какого оно пола, потому что монстр обезглавлен, а на теле его броня, но даже в мертвом состоянии не хочет расставаться со своим средством защиты. Я еще раз дергаю древко на себя, в этот раз оно поддается.

Встав, я вижу, как ко мне подбирается еще одно чудище. Считая тех, кто пытается подкрасться ко мне со спины, всего их двенадцать. Бегло осмотрев трибуны стадиона, замечаю сотни других врагов, которые были бы не прочь присоединиться к веселью.

Я не справлюсь с таким количеством в одиночку. Нужно что-то придумать.

По венам проходит очередная волна жара, и от ее интенсивности у меня спирает дыхание. Но я не собираюсь падать или выпускать копье из рук. Сжимаю зубы и продолжаю стоять на ногах.

Отрекшиеся перестают наступать, я оказываюсь в центре кольца диаметром двадцать футов.

Они ждут, пока я нападу на них сама?

Я уже готовлюсь атаковать, как вдруг двое из круга отходят в сторону. В проем заходит Легион, завладевший телом Стила. Он расправляет плечи, сгибает и разгибает пальцы. Очевидно, привыкает к новой оболочке. Поочередно смотрит в обе стороны, считая количество собратьев по бокам от себя.

– К такому росту нужно будет привыкнуть, – бурчит он.

Внешне тело херувима изменилось настолько кардинально, что с уверенностью могу заявить – это больше не он. Но этот голос… это голос моего Стила. Сердце будто оказывается в чьей-то когтистой лапе, которая больно его сжимает.

Сквозь дичайшую душевную боль уговариваю себя поднять копье выше и целюсь Отрекшемуся прямиком в голову. В конце концов, такова последняя воля Дюрана.

Легион переключает свое внимание на меня. Невероятные бирюзовые глаза Нефилима теперь налиты кровью и больше похожи на холодные озера, полные ненависти. Он скрещивает руки на груди и наклоняет голову набок, осматривая меня оценивающим взглядом.

– Чего ты хочешь добиться этим показным актом восстания? Ты окружена. Тебе некуда бежать. Нет никакой надежды на спасение.

Я прищуриваюсь. Наконечник копья начинает чуть заметно дрожать, потому что у меня устали руки, и я с трудом удерживаю его. Сейчас не уронить оружие кажется намного сложнее, чем здесь и сейчас вонзить его в череп Отрекшегося.

– Надежда есть всегда.

Эта нечисть только что одолела нескольких собратьев, и теперь у него лицо дорогого мне человека. Он силен и могуществен. Если я хочу победить, нападать на него в лоб – плохая затея.

Вращаясь, я наношу удар по монстрам, подкрадывающимся ко мне сзади. Застаю их врасплох, повалив одного древком копья, а другому пронзаю плечо острием. Тот, что ранен в плечо, падает на землю, и я перепрыгиваю через него. Спасибо инерции.

Оставив оружие на месте, я бегу к ближайшему с моей стороны выходу со стадиона. Ворота все еще открыты. Пожалуй, трибунам, полным врагов, я предпочту поиск возможности выбраться из темного туннеля.

Меня что-то хватает за бок, и я тяжело опускаюсь на землю, придавленная весом того, кто напал на меня. Что-то хрустит, и меня пронзает вспышка острой боли. Я почти уверена, что вывихнула плечо. Но у меня нет времени жалеть себя.

Перевернувшись, я пытаюсь выбраться из-под навалившегося на меня веса, но получаю удар в челюсть, так и не успев освободиться.

Перед глазами все плывет. Но мне удается разглядеть над собой размытое и ухмыляющееся лицо Стила.

Я трясу головой.

Не Стила. Легиона.

– Мне нравятся упорные, – говорит он. Его клыки вырастают до невероятных размеров. По подбородку стекает, капая мне на шею, струйка слюны.

Отвратительно.

– Жаль, что ты не можешь тут задержаться. Я бы не отказался повеселиться с тобой еще немного.

Меня захлестывает очередная волна ярости, а горло жжет от желчи.

Я бью его тыльной стороной ладони, а затем хватаю за нос, со всей силы вдавливая кости и хрящевые ткани ему в мозг. Он с рыком отскакивает назад. С лица его стекает густая черная кровь.

Это задержит его.

Этого времени мне вполне достаточно, чтобы оттолкнуть монстра и подняться на ноги. Я лихорадочно осматриваюсь вокруг, пока не замечаю ближайший ко мне туннель. Бегу в его сторону.

Отрекшиеся и Падшие на трибунах восторженно орут. Для них нет лучшего развлечения, чем наблюдение за нескончаемыми убийствами и разрухой.

Краем глаза я улавливаю вспышку света, но не понимаю, что это, пока не пробегаю мимо. Когда до меня, наконец доходит, я резко торможу, поднимая перед собой облако песка и пыли. От моей беготни на арене образуется глубокая яма.

Позади меня лежит Отрекшаяся, которая подходила к Стилу перед тем, как он превратился в быка. На ее поясе висит кристалл, с помощью которого она обезвредила духовный камень.

Мне он нужен. Во мне столько энергии, что я вот-вот взорвусь. Если я смогу избавиться от волшебного украшения, то смогу с легкостью подорвать несколько монстров и сделать ноги.

Без своих сил мне ни за что отсюда не выбраться.

Меньше чем за секунду я оцениваю расстояние между собой, кристаллом и Легионом. Последний мчится в мою сторону на полном ходу.

Бросаюсь вперед, уверенная, что успею добраться до нужной мне вещи.

По мере приближения я не замедляюсь, а, наоборот, увеличиваю скорость. В самый последний момент наклоняюсь к земле, чтобы схватить драгоценность размером с кулак, а затем по инерции прыгаю так высоко, как только могу.

Пролетаю над головой Отрекшегося. Такого он точно не мог предвидеть. Когда мои ноги снова касаются земли, я разбиваю кристалл о красный камень в браслете.

На меня обрушивается волна раскаленного воздуха, опалившая всю землю в радиусе ближайших десяти футов ко мне.

Легион так громко начинает орать от боли, что я аж подпрыгиваю на месте.

За моей спиной появляется пара крыльев, и я мгновенно ощущаю невероятное облегчение. Смотреть на себя нет необходимости, я и так знаю, что на мне золотые доспехи и я готова к сражению.

Ни секунды не раздумывая, создаю мощный огненный шар. Он сияет и потрескивает в моей раскрытой ладони. Смертоносная штучка.

Повернувшись, я целюсь в монстра. Он стоит в согнутом положении. Его спина вся обуглена и в ожогах, но он все еще вполне себе жив.

«Если представится возможность, бей быстро и без сожалений».

Мое подсознание сопротивляется этому желанию, но это была последняя воля Стила. Если в том теле осталась хотя бы частичка его души, он не хотел бы влачить такое существование.

Я на мгновение колеблюсь. Хоть и понимаю, что не могу себе этого позволить. Просто не могу заставить себя прикончить его.

Отрекшийся оборачивается на меня через плечо. Мне едва удается устоять на ногах, когда я встречаюсь с ним взглядом.

В этот самый момент, стоя вполоборота ко мне, на меня смотрит Стил. Парень медленно кивает, подбадривая меня.

Это он. Прямо передо мной. Все, чего я хочу, – подбежать и крепко обнять его. Но он хочет от меня не этого. Он хочет принять смерть от моих рук.

Взгляд парня становится жестче, а на губах появляется усмешка, дающая мне понять, что Легион снова взял верх.

Спрятав подальше осколки своего истерзанного сердца, готовлюсь к дальнейшему броску, но меня останавливает огненная лента, обившаяся вокруг моего предплечья.

Огонь лижет мою кожу, но не обжигает. Честно говоря, испытываю очень противоречивые чувства относительно этого вмешательства.

– Хватит! – раздается голос матери серафимов. Конец ее огненного хлыста растворяется в воздухе, и я оборачиваюсь.

Внутри все переворачивается.

В руках она держит ту самую малышку, которую я достала из воды в подземелье. Ту, чью маму блондинка безжалостно убила. Серафима прижимает ее лицо к себе и направляет ей в спину острие кинжала. Если ударит, то попадет прямо в сердце.

Шагаю к ним. Мои глаза прикованы к ребенку. Девчушка вся дрожит. До меня доносится ее приглушенный плач.

– Что вы делаете?

– Вынуждаю тебя сдаться. Мне надоел этот детский сад. И, кроме того, – она кривит свою верхнюю губу, – ты уже испачкала мой сосуд. Не хочу, чтобы из-за твоего мини-восстания пришлось потом и новые конечности отращивать.

Порыв ветра поднимает в воздух кучку лавандовых снежинок. Я уже близко. Падшие и Отрекшиеся, что были на арене, расступились в разные стороны.

Крылья обдувает ветер, и в голове мысли о том, что достаточно сделать лишь пару взмахов, и я буду свободна. У меня достаточно энергии, чтобы взорвать все на своем пути, включая чернокрылую Падшую передо мной.

Люди никогда не делали мне одолжений. Все, что я получала от них, – издевательства и страдания. Так почему я должна отказываться от самой себя ради спасения человека?

Девочка снова издает некое подобие плача. Она такая маленькая и хрупкая. Кожа да кости.

– А где остальные?

Выражение лица Серафимы остается таким же беспристрастным. Только уголки губ едва заметно приподнимаются. Взгляд ее вместо угрожающего становится безумным. Несмотря на жар, текущий по моим венам, по телу бегут мурашки.

– Вы убили их всех?

Я знаю, что это так. Своими глазами видела, с какой легкостью она обрывает человеческую жизнь.

– Я бы сказала, что они умерли благородно, но это будет ложью.

– Ого, вас волнует, правду вы скажете или нет? – ужас от осознания того, что блондинка своими или чьими-то еще руками отняла жизни у нескольких десятков людей, перерастает в злость. И эта злость только увеличивает мою силу. Пламя лижет мою обнаженную кожу. И я этому только рада.

Она поворачивает голову в своем фирменном птичьем движении.

– Нам не свойственно лгать.

Звук, который вырывается у меня из груди, наверное, можно посчитать смехом, но на самом деле это скорее горькое отвращение, которое я чувствую уже давно.

– Торн обещал, что я смогу уйти, если не захочу остаться и помочь вам. И что в итоге? – расставляю руки в стороны. – Я все еще пленница.

– Глупая девчонка. Я пытаюсь освободить тебя, но ты сопротивляешься.

– Смерть – не освобождение.

– А что же тогда? Я заберу твое тело, и твоя душа будет свободна. Торн не лгал тебе, говоря эти слова.

– Обман – тоже форма лжи.

– Теперь будешь придираться к словам? – женщина поднимает глаза к небу, будто ей надоел спор с назойливым ребенком. – Я начинаю уставать от этого бессмысленного диалога. Я легко могу заставить тебя сдаться. Еще немного этого детского сада, и я это сделаю.

Подняв ладонь, я снова концентрирую в ней силу, создавая шар ангельского огня. Пламя невероятно горячее, с белоснежно-синими переливами.

– Вы в этом уверены?

В ее глазах что-то вспыхивает. Не уверена.

– Уверена, что могу прикончить это невинное дитя лишь одним движением руки и ты это уже никак не исправишь.

Все так и есть. Она может с легкостью убить Ангелину. Я и так слишком долго тянула. Я смотрю на дрожащую малышку в руках Серафимы. Я догадывалась, что так и будет. Но разве могу я поступить как-то иначе?

– Мне нужна гарантия, что девочку вернут к людям… целой и невредимой.

Блондинка согласно кивает, на губах снова появляется ее неадекватная улыбочка:

– Она будет свободна, и мы отправим ее туда, куда она пожелает.

Моя решительность укрепляется, и в душе неожиданно воцаряется спокойствие.

Я не хочу умирать. Правда не хочу. Каждое живое существо появляется на свет с врожденным инстинктом самосохранения, и я не исключение. Но я никогда не считала свою жизнь чем-то важным. Пожертвовать собой, чтобы спасти невинного, – не самая худшая смерть из всех возможных.

– Легион, ты в состоянии провести церемонию?

Отрекшийся неуклюже пробирается к нам. Проходя мимо меня, он сдирает с себя ошметки обгорелой рубахи. На лице у него темно-красные ожоги, но кожа уже срослась. А вот спина в ужасном состоянии. Здесь ущерб намного серьезнее. Все почернело и покрылось волдырями. Из трещин сочится густая темная кровь.

– Буду только рад, – рычит он в мою сторону.

Падшая перебирает волосы Ангелины пальцами и крепко сжимает их.

– После вас.

Глава 33

До задрапированной красной тканью платформы мы добираемся всего за несколько мгновений. Сильвер там больше нет, теперь она наблюдает со стороны. Следую за обугленной спиной Легиона до тех пор, пока он не останавливается на середине и поворачивается ко мне лицом.

Мы ждем мать серафимов. Та доносит Ангелину на руках до края сцены и приковывает ее к нему. Пока вокруг крошечного запястья щелкают кандалы, я задумываюсь о том, может ли девочка просто вынуть из них руку. А если бы и могла, куда бы отправилась?

Освободившись от хватки Серафимы, она ложится на пол и сворачивается калачиком. Теперь я вижу ее сгорбленную спину и светлые пряди волос. Я не отвожу от нее взгляд, пока Падшая не оказывается рядом с нами.

– Конечно, я планировала все это немного иначе, – недовольно бросает она. – Но давайте начнем.

Легион встает справа от меня и слева от матери Торна. Повторяя действия Сильвер, он кладет нам на плечи по руке. Его хватка очень болезненная, но я не подаю виду.

Следующие несколько мгновений ничего не происходит, и я оглядываюсь вокруг. Наступила темная ночь. Небеса спектрального мира окрасились в темно-синие и пурпурные оттенки, разбавленные малиново-красным сиянием звезд.

Луна большая и яркая, но по всей территории стадиона зажигаются факелы. Сильвер и несколько других Отрекшихся расставляют их вокруг платформы. Зрители с трибун видят происходящее в свете голубого пламени.

Толпа с тревогой ожидает продолжения церемонии. Как только на землю встает последний факел, Легион начинает читать заклинание.

Я зажмуриваюсь, не желая смотреть на довольное выражение лица первого серафима. Но голос Отрекшегося, даже когда он произносит непонятные мне слова, все еще очень похож на голос Стила. «Это не он, это не он, это не он», – повторяю я про себя. Но мне все равно приходится взглянуть на его измененный облик, чтобы напомнить сердцу, что его больше нет. Иначе я начну просить его остановиться.

Слова на неизвестном языке полны злобы и ненависти. Не нужно их знать, чтобы понимать, для чего они произносятся. Клыки Отрекшегося уменьшились в размерах, но все равно доставали ему до нижней губы, когда он произносил некоторые фразы.

«Что бы ни случилось дальше, я найду тебя, Стил», – думаю я, глядя в бездонную тьму его глаз.

– Это моя любимая часть обряда, – шепчет мне Серафима, когда у ее ног начинает закручиваться циклон и начинает постепенно подниматься вверх.

Низ живота тянет от тревоги. Несмотря на мою уверенность в том, что я – хозяйка своей судьбы, все мое тело трясется, сопротивляясь тому, что вот-вот произойдет.

Дыхание резко учащается, а на затылке выступают капельки пота. Легион все так же голосом Стила продолжает читать заклинание. Каждое слово врезается мне в грудь, словно кулак.

Увидев мое отчаяние, блондинка хохочет. Хриплый смех вскоре заглушается в воздушной воронке, накрывшей ее с головой. Хотя очертания ее тела очень размыты, их все равно еще видно сквозь ураган.

С каждым новым словом на енохианском языке мне все больше кажется, что что-то пытается вытолкнуть меня из тела.

Я впервые ощущаю что-то подобное. Меня словно бьет тысяча кулаков разом, пока невидимые руки тянутся к моему нутру, пытаясь вырвать мою душу и вытащить наружу.

Хочется просто упасть и свернуться калачиком. Но ноги словно онемели из-за вихря вокруг меня, который поднимается вверх.

Я не хочу. Я не могу. Я передумала. Но уже слишком поздно.

Моя сила во время церемонии продолжает набирать обороты. В дополнение к прочим мучениям добавляется сильное жжение. По венам словно течет раскаленная лава.

Не знаю, с помощью какой именно магии проводят обряд слияния, но вихри ветра уже достают мне до груди. Тело женщины напротив меня начинает исчезать.

Сдерживать крики раздирающей изнутри боли больше невозможно. Из-за того, что происходит со мной. Из-за того, что произошло со Стилом. Боли за всех людей и потомков ангелов, принесенных в жертву Падшим когда-то давно.

Слияние начинается почти незаметно. Чем выше становится волшебная воронка над моей головой, делая мир нечетким и размытым, тем отчетливее я чувствую ее. Мать серафимов. Ее сущность проникает мне под кожу, пробирается сквозь кости и мышцы, забираясь в самые потаенные уголки моего естества. Пытаясь одолеть силу, бурлящую во мне.

На короткий миг я перестаю сопротивляться. Но это все, что я могу себе позволить.

У меня еще достаточно энергии, чтобы разжечь внутреннее пламя. Превозмогая боль, я распаляю его, позволяя гореть так сильно и ярко, как никогда прежде. Такое ощущение, что при каждом вдохе я глотаю не воздух, а жидкий огонь. Но я не останавливаюсь. Останавливаться нельзя.

Падшая продолжает растворяться в моем теле. В голове словно ползают десяток-другой черных ядовитых змей.

Я вспоминаю о Сильвер и думаю о том, что еще не все потеряно. Да, несомненно, Серафима очень сильна, но я столько лет подавляла и скрывала свою сущность. Хватит с меня.

С яростными криками тянусь к самым недрам своего подсознания. Туда, докуда никогда раньше не добиралась, и вкладываю в него все свои оставшиеся силы.

Я взрываюсь. В какой-то момент мир для меня просто перестает существовать.

Глава 34

Я – пламя. Горящий уголек, который никогда не погаснет. Сила, которой мир еще никогда не видел.

Огонь пульсирующими волнами проходит через все мое тело, приятно потрескивая на кончиках пальцев. Я могу направить его куда захочу одной лишь силой мысли.

Что-то легкое, будто перышко, невесомо касается руки. На все, что решается напасть на меня, обрушаются огромные всплески энергии. Поворачиваю голову и вижу, как Легион приземляется на спину, а затем падает с платформы.

Сильвер стоит позади него с широко распахнутыми глазами и открытым ртом. Я настолько растворилась в своих силах, что больше не беспокоюсь о матери Торна. Просто радуюсь тому, что ее больше нет.

Расправляю крылья. Потоки энергии распространяются до самых кончиков перьев. Потрясающие ощущения.

Сквозь мою эйфорию до меня доносятся ужасные вопли. Настолько, что, кажется, барабанные перепонки сейчас лопнут. Я создаю пульсирующий огненный шар размером с футбольный мяч между ладонями и выбрасываю его к источнику раздражающего звука. Он летит в сторону сидячих мест стадиона, взрываясь золотисто-красным дождем при соприкосновении с чем-либо. Падшие и Отрекшиеся прячутся по углам.

Когда взрыв затихает, на трибунах ничком лежат два обугленных тела. Я улыбаюсь, осознавая тот факт, как легко смогла избавиться от этих двух тварей. Меня это радует.

Где-то внутри меня зарождается беспокойство из-за внезапно проснувшейся кровожадности, но я подавляю его. Они заслуживают участи и похуже. Каждый.

Сидевшие рядом с местом взрыва паникуют из-за того, что горит их одежда. Вскоре огонь переходит и на них самих. Трое несчастных бросаются за помощью, но их собратья-воины убегают куда глаза глядят, не особо желая помогать. В ушах снова звенят их жуткие крики, и я посылаю в их сторону несколько огненных шаров подряд, чтобы прекратить вопли. Так же, как и с первыми двумя, от них остаются лишь угольки.

– Ты убила ее! – выплевывает в меня Легион обвинение, которое я не собираюсь отрицать.

– И если бы я могла воскресить ее, чтобы убить второй раз, с радостью бы повторила.

Сильвер стоит за его спиной и пытается поймать его руку, пока тот не набросился на меня. Но он двигается очень быстро, девушке удается схватить лишь воздух перед собой.

С боевым кличем и невероятной сосредоточенностью Отрекшийся несется в мою сторону.

Стоя на месте, делаю взмах крыльями, прихлопывая его, как надоедливую муху. Монстр отлетает назад, пролетая через голову Сильв, и приземляется в кучу песка на арене.

Направляюсь в его сторону. В голове снова и снова, как заевшая пластинка, звучат слова Стила: «Бей быстро и без сожалений».

После исчезновения Серафимы и моего парада огненных шаров стадион превратился в театр хаоса. Некоторые Падшие и Отрекшиеся убегают, а кто-то, наоборот, прорывается через толпу. Жаждут попасть на арену, попутно убирая своих собратьев с дороги, чтобы бросить мне вызов. Сейчас самое лучшее время для побега, но внутри у меня бьется желание, которое просто невозможно игнорировать. С каждым ударом сердца в голове звучит: «Убить, убить, убить».

Теперь я не просто хочу сбежать отсюда. Я хочу превратить Белое Королевство в пылающий ад. Хочу наблюдать за тем, как все здесь горит. До тех пор, пока последняя живущая здесь тварь не превратится в горстку пепла и рассеется на ветру.

Языки пламени, танцующие на моих пальцах, переходят на кисти рук и продолжают подниматься вверх по рукам. С каждым ударом пульса огонь распространяется все дальше. Потрясающие ощущения.

В моей голове быстро проносится какая-то мысль, заставляя меня остановиться на полпути. Ангелина.

Желание спасти девочку борется с моей только что проснувшейся жаждой смерти. На принятие решения о том, чего же я хочу больше, уходит несколько долгих секунд.

Хмыкнув себе под нос, отправляюсь на поиски. Когда наконец замечаю ее, стоящую на краю платформы и без кандалов на руках, в жилах стынет кровь. Хоть малышку уже давно вывели на арену, ее лицо я увидела только сейчас.

Бледные губы приоткрыты, обнажая зубы. Спереди виднеется два острых клыка. На кончиках пальцев – острые когти. Мертвенно-бледная кожа. Светлые волосы сальными прядями свисают с плеч и закрывают один ее глаз.

Она – Отрекшаяся. Они превратили невинное дитя в чудовище.

Детский голос разрывается в крике, и девчушка бросается на меня. Разум пытается сопоставить то, что я знаю, с тем, что вижу сейчас перед собой. Сложно поверить, что серафимы могут быть настолько жестокими, что позволят Падшему забрать себе тело ребенка. Что Торн бы допустил такое.

Падшие не могут соединиться с телом человека без позволения. Что нужно было сделать с малышкой, чтобы она согласилась на такую участь?

Взмахнув крыльями, я взмываю в небо. Монстрик пробегает мимо меня. Как только я приземляюсь, она начинает невероятно быстро вращаться и снова летит в мою сторону.

Не раздумывая, хватаю нечисть за горло, чтобы ее когти не поцарапали мне лицо.

Чтобы покончить с ней, большего и не требуется. Пламя на моей коже тут же начинает облизывать искривленное детское личико. Она истошно кричит, пока ее тело истлевает в моих руках.

Глотка рассыпается под моими ладонями. В конце концов от Ангелины остается лишь пепел.

Боже мой, я убила… ребенка.

«Не ребенка», – напоминаю я себе, а чудовище, которое поселилось в ее теле и убило малышку.

Только теперь, в полушоковом состоянии, я задумываюсь, а кем же являюсь я сама. Я все та же, какой была, и у меня просто стало больше сил? Или я теперь тоже Отрекшаяся?

Быстро осматриваю то, что вижу перед собой. Ладони под оранжево-голубым пламенем бледные, но это мой естественный цвет кожи. Не та бледность, которая свойственна этой нечисти.

Волосы осматривать бесполезно. Они все вымазаны в красной и черной крови, а еще в них песок.

Я вздыхаю с облегчением только тогда, когда провожу языком по своим клыкам. Кончики их по-прежнему такие же притупленные.

Не знаю, как такое возможно, но я осталась собой, а матери Торна больше нет.

Я выбрасываю жуткие мысли из головы, стряхивая пепел Ангелины со своих ладоней.

Поворачиваюсь, чувствуя неладное. Легион замахивается на меня мечом. Я нагибаюсь и качусь вперед, чуть не напоровшись на острие.

Вскочив на ноги, направляю в него свою энергию, подпитанную яростью, в виде мощного потока огня.

Тело Отрекшегося тут же воспламеняется, а от сильного удара отлетает назад. Какое-то время он скользит по воздуху, несколько раз подпрыгивая на песке, как камушек, брошенный в воду. В итоге он оказывается заключен в огненный шар, сжигающий все или всех в радиусе десяти футов от себя.

Падаю на колени и закрываю рот рукой, осознав, что только что произошло.

Стил был внутри этого монстра. Я же знаю, что был.

«Если представится возможность, бей быстро и без сожалений».

Пламя, охватившее его тело, продолжает гореть. Огонь переливается красно-оранжевым, а затем и зеленым, уничтожая каждый сантиметр кожи.

Я знаю, что это было последним желанием Дюрана. Существованию в теле Отрекшегося он предпочел бы полное забвение. Но внутри у меня все разрывается.

Что я наделала?

Сделанного не воротишь. Все, что мне остается, – стоять и смотреть, как труп парня постепенно превращается в горстку пепла.

Но…

С ним такого не происходит, хотя пламя мое безжалостно. Даже одежда не горит.

Когда я увидела, как исцеляются ожоги на его спине, глаза у меня поползли на лоб. Золотистая кожа покрывает сбугрившиеся ошметки и разглаживается.

Тело содрогается несколько раз, а потом изгибается в неестественной позе и складывается пополам. Спина выгнута дугой, руки раскинуты в стороны, голова запрокинута. Он кричит, но пламя вокруг него поглощает звук.

Я иду к нему и захожу прямо внутрь горящей сферы. Огонь приятно касается моей кожи, словно целуя. Заключает меня в свои объятия. Всего через несколько секунд я стою совсем близко с измученным Нефилимом.

Понятия не имею, что происходит. Что с этим делать, тем более.

Опустившись на песок рядом с ним, я провожу пальцами по его ладони и шепчу его имя. На выдохе глаза парня широко распахиваются. В радужках просвечивает бирюзовая пелена. Хватаю его за руку. Дыхание перехватывает.

Из него что-то начинает вытекать, формируясь в черное дымное облако над нашими головами. У этого нечто все еще очертания Стила. Оно дергается и выгибается, повторяя движения брюнета. В один момент Дюрана просто отпускает, и он расслабляется. Неизвестное месиво в воздухе начинает отвратительно визжать. Такое ощущение, что барабанные перепонки скоро лопнут. Вскоре раздается взрыв, и его останки сыплются пеплом на голову херувиму.

– Эмберли? – хрипит он, глядя на меня и моргая. Кожа снова здорового бронзового оттенка. Клыки, достававшие до нижней губы, исчезли. Волосы… все еще очень растрепаны, но в остальном все снова пришло в норму.

Пламя, которым я хотела убить его, исчезло. Земля вокруг нас превратилась в огромный кусок стекла.

На этот раз мне все равно, что он весь в грязи, вымазан в крови Отрекшихся и своей собственной.

Зацеловываю все его лицо. Высокие скулы. Колючий подбородок. Глаза. И даже брови до тех пор, пока он в порыве недовольства не берет мое лицо в ладони и притягивает меня к нужному месту.

Когда наши губы встречаются, снова загорается пламя, но другое. Оно кружится между нами, становясь все ярче. Клянусь, я вижу фейерверки за закрытыми веками, но мне все равно этого мало. Мозг требует подтверждения того, что он вернулся ко мне навсегда, целым и невредимым.

В какой-то момент Стил обхватывает меня рукой и тянет чуть вниз. Моя голова оказывается у него на груди. Парень запускает руку ко мне в волосы, пальцами цепляясь за узлы, и рычит. Но ощущение его губ на моих отодвигает боль на второй план.

Здесь и сейчас я ужасно хочу, чтобы этот момент длился вечность. Но всему есть конец.

С огромным усилием я отрываюсь от Нефилима. Он явно недоволен этим фактом, и я прикусываю губу, чтобы не улыбнуться. Но этот жест только снова привлекает внимание брюнета к моим губам, и это очень… отвлекает.

А знаете, что еще отвлекает? Душераздирающие вопли и крики с арены.

Наконец оба осознаем, что происходит, и возвращаемся в реальность, нехотя поднимаясь на ноги.

Мы – два прекрасно обученных воина. Целоваться на поле боя – все равно что подписать себе смертный приговор.

Но я ни о чем не жалею.

– Где Серафима?

Я качаю головой, не зная, что сказать. В любом случае сейчас не время для долгих объяснений.

– Исчезла.

– А Торн?

– Он не здесь, – рассеянно отвечаю я. Почему-то никто из Падших или Отрекшихся не нападает. Наоборот, все пытаются удрать. Те, что могут летать, похоже, и вовсе убираются подальше от Уайтхолда. Остальные, наступая себе на глотку, направляются к выходу. – Что происходит?

– Они боятся тебя.

– Меня? Почему? Совсем недавно они были не против слопать меня или прибрать себе, будто я какое-нибудь платье на выпускной.

Стил молчит, пока наши взгляды не встречаются снова.

– Я не смог вырваться на свободу. Пытался. Правда. Но, видимо, было не суждено. Ты направила в меня, то есть в Легиона, чистейшее ангельское пламя. Настоящее. Буквально выжгла Падшего из моего тела, – он внимательно осматривает меня, будто видит впервые. – Вопрос о твоем происхождении и потомках точно отпадает. Только серафимы могут управлять таким огнем. До сих пор в мире не существовало никого, кто был бы способен очистить Отрекшегося. Они боятся твоей силы. Боятся, что поступишь с ними так же, как и со мной.

– Нужно будет с этим разобраться, но позже.

– Согласен.

Я медленно поворачиваюсь вокруг себя, проверяя, не собирается ли кто-то напасть. На стадионе почти никого не осталось.

– Нужно освободить людей и придумать, как забрать их отсюда, – говорит брюнет.

– Нет. Уже не нужно, – я поднимаю на него взгляд, полный боли и тоски.

Парень так крепко сжимает губы, что их практически не видно на его лице. Руки сжимаются в кулаки. Но он лишь коротко кивает мне, давая понять, что понял.

– Сможешь превратиться в орла? Отсюда можно выбраться, только перелетев через стену. И лучше поспешить, пока они не поняли, что я не смогу повторить этот же фокус снова. По крайней мере, не подкопив энергии. Рано или поздно один из них решит все-таки бросить мне вызов.

Стил выглядит рассеянным. Он внимательно осматривает арену стадиона, но почти сразу отвечает мне: «Да, конечно, могу», – и взлетает в небо. Через пару ярдов он опускается на одно колено, переворачивая тело, лежащее ничком на песке.

Некогда белое платье Сильвер теперь испачкано в крови и песке. Корона из золотых листьев съехала набок и запуталась в ее неприбранных волосах. Одна часть ее юбки сгорела. Кожа на месте ожога покраснела и покрылась волдырями. Половина ее лица тоже.

Я даже не помню, как стреляла в ее сторону.

– Она…

– Нет. Она слишком упряма, чтобы умереть.

Провожу зубами по нижней губе, обдумывая, как бы поступить.

– Может, возьмем ее с собой?

Брюнет делает глубокий вдох, и грудь его поднимается.

– Нельзя. Нам нужно убраться подальше как можно скорее, а с ней это будет невозможно. Когда она придет в себя, проблем у нас только прибавится, – я понимаю, что он уже думал об этом. – Придется оставить ее здесь, – хоть сам он в этом и не признается, видно, что на самом деле ему хотелось бы поступить иначе.

– Значит, ты сейчас… убьешь ее? – с тех пор, как пару месяцев назад Сильв дала о себе знать, он был буквально одержим идеей прикончить ее.

– Нет, я не стану ее убивать, – еще раз окинув ее взглядом, парень встает.

Я киваю, но брови ползут вверх от удивления.

Он потирает лоб и отвечает:

– Если ты смогла вернуть меня, может, когда-нибудь сможешь помочь и ей тоже.

Слишком большая ответственность.

– Есть вероятность, что я сожгу ее дотла, а не освобожу из плена монстра.

– Попробовать все равно стоит. Если, конечно, она объявится снова, – парень поворачивает голову и встает к сестре спиной. Когда он берет мою руку в свою, в животе у меня танцуют бабочки. – Нам пора. Полетим на юг. Расстояние приличное, но рано или поздно доберемся до цивилизации.

Желание улететь отсюда растет в геометрической прогрессии, заглушая чувство неимоверного счастья. Но пока что уходить нельзя.

– Нужно забрать сферу с собой, – подбородком указываю на звездообразный шар, расположенный на шпиле башни Торна. – Из-за нее мы не можем выйти из фазы. С ее помощью они переносили людей в мир духов.

Черты лица брюнета становятся жестче. Он понимает, что я имею в виду. Эта сфера не должна попасть в руки к монстрам.

– Я достану ее. Ты будь за мной, потом мы отправимся в путь. Потренируйся пока уклоняться, на случай если на нас решат напасть снизу. Так им будет сложнее в тебя попасть. – Воздух вспыхивает, и он трансформируется в орла.

Делаю глубокий вдох и взмываю в небо, держась недалеко от Дюрана.

До верхушки башни мы добираемся очень быстро. Сфера переливается ярким светом. С такого расстояния видно даже серебристую рябь вокруг нее.

Брюнет опускается ниже. Его острые когти цепляются за камень, и у меня спирает дыхание. Почти не напрягаясь, орел поднимает ее с места, и мы отправляемся дальше.

Когда мы в кромешной тьме пролетаем над стеной, защищающей Уайтхолд, на нас никто не нападает. У меня снова появляется надежда, что все получится.

Глава 35

Стил

Сейчас глубокая ночь. Я не свожу глаз с Эмберли. Видно, что ей тяжело. Скорее всего, она смертельно устала, ведь это ее первый полет на такое большое расстояние. Места себе не нахожу. Я даже разговаривать с ней не могу в этой форме. Но ничего не поделаешь, если хотим выбраться отсюда, у нас нет выбора.

Желание оглянуться назад или посмотреть вниз в поисках Падших или Отрекшихся все не отступает. Тело словно стянуто в тугой узел. Когда мы добираемся до какого-то лыжного курорта, солнце уже показывается над горизонтом. Первое, что бросается в глаза, – огни горнолыжного подъемника. Только долетев до вершины горы, мы замечаем красные, зеленые и белые крыши небольших домиков, расположенных чуть ниже и дальше.

Каркаю, чтобы привлечь внимание блондинки, поворачиваю влево и возвращаюсь немного назад. Наверняка сейчас она проклинает меня всеми словами, но пока мы не приземлимся, объяснить я все равно ничего не смогу.

Спускаюсь к каменному плато недалеко от обнаруженной мной пещеры. Выбрасываю сферу в снег и во вспышке яркого света снова принимаю человеческий облик. На секунду я замираю, привыкая к своему телу. Если трансформация в быка иссушает меня, то форма орла, наоборот, дает энергию.

Эмберли неуклюже приземляется рядом. Будто птенец, выпавший из гнезда. Ноги ее трясутся, а затем подгибаются под тяжестью веса. Почти на автомате моментально вытягиваю руки вперед, чтобы помочь ей устоять. Она вся просто ледяная.

– Ты в порядке? – провожу ладонями по ее рукам. – Ты прямо как сосулька.

– Нормально, просто очень устала.

Сжимаю губы, чтобы не начать с ней спор. Конечно, она не в порядке. Но пока мы в любом случае никак это не исправим. Сначала нужно отвести ее в безопасное место. Там она сможет отдохнуть и прийти в себя. Учитывая то, сколько сил она сегодня потратила, удивительно, что она вообще стоит на ногах.

Отнимаю от нее свои руки. Боюсь, что если продолжу в том же духе, то уже не остановлюсь.

Эмберли пожимает плечами и морщится. Какое-то время она молчит, погрузившись в свои мысли. Во взгляде ее появляется досада. Выдохнув, убирает со лба прядки серебристо-красных волос и спрашивает:

– Зачем мы здесь?

Точно.

– Нужно вернуться в мир смертных и вызвать помощь. Но пока эта прелесть поблизости, мы не сможем переместиться, – я указываю подбородком на сияющий шар, лежащий в сугробе в паре футов от нас. – Нужно ее спрятать. Чуть позже люди из Академии заберут ее.

На самом деле я был безумно рад, что скоро избавлюсь от этой штуковины. От них у потомков ангелов одни неприятности. Эти сферы, а еще так называемые «духовные камни» станут открытиями, после которых мир потомков ангелов не станет прежним. Но это уже проблемы Совета, не мои.

– Я нашел пещеру. Пойду спрячу сферу. Жди меня здесь.

– А где она? Я пойду с тобой, – Эмберли подходит ближе и уже протягивает руки, но я встаю перед ней, преграждая путь. Не позволю ей касаться ее.

– Я сам. – Она упирает руки в бока, и я продолжаю: – Вдруг она также странно отреагирует на твое прикосновение, как и первая. Это может быть опасно.

Расслабляется и опускает ладони вниз.

– Справедливо.

Наверное, впервые в жизни не спорит со мной.

Еще раз осматриваю ее с ног до головы, прежде чем схватить сферу и отправиться в пещеру. Стараюсь действовать быстро, не особо уверен, что Эм не свалится в обморок в мое отсутствие. Найдя укромное место, копаю неглубокую яму. Земля здесь твердая. Хорошенько засыпаю ею шар, чтобы не было заметно свечения. Возвращаюсь к блондинке всего через пару минут, но она уже стучит зубами и взгляд остекленел.

Я крепко ругаюсь себе под нос.

– У тебя губы посинели.

Она медленно моргает, и наши взгляды встречаются.

– Я очень устала.

– Никакого сна в сугробах, – второй раз я этого не перенесу. Когда я первый раз нашел ее спящей и почти замерзшей насмерть в снегу, у меня чуть сердце не остановилось. Она ни за что не узнает, какой ужас я тогда испытал.

– Очень смешно, – с трудом произносит она.

Подхожу ближе и поднимаю руку, чтобы дотронуться до ее полных губ. Но, взяв себя в руки, так и не исполняю задуманное. Сжимаю ладонь в кулак и опускаю.

– Сможешь продержаться еще несколько миль? Тогда большая часть пути будет позади.

Она кивает, но не особо уверенно.

– Я могу посадить тебя на спину.

– Нет, не надо. Все нормально, правда. Осталось совсем чуть-чуть.

Снова трансформируюсь в орла, и мы отправляемся к небольшому городку, который заметили с гор. Всего два хребта – и мы сможем связаться с остальными. Еще немного, и можно будет выдохнуть с облегчением.

Пролетев первую точку, Эмберли начинается шататься в разные стороны. Подлетаю к ней ближе, подыскивая место для приземления. Больше она не осилит. Ровной местности, как назло, не попадается. Все, что я вижу, – крутые склоны. Если бы она могла продержаться чуть дольше…

Едва мы пересекли вторую вершину и внизу уже становятся видны заснеженные крыши курортных домиков, как Эм начинает падать. Меня охватывает паника. Для нее это расстояние огромное.

– Стил! – кричит она.

Пронзительно каркаю. Чуть левее есть ровная заснеженная насыпь. Но она не обращает внимания.

Внизу, на белоснежной земле виднелись верхушки елей. Сначала их касаются ее ноги. А чуть позже и руки. Пытаюсь подхватить ее своими лапами, но, как только за ветви цепляются ее крылья, она начинает вращаться вокруг себя. Они оборачиваются вокруг ее тела.

В таком панцире ее, словно пейнтбольный мячик, перебрасывает с одного колючего ствола на другой.

Наконец она падает на засыпанную снегом землю, поднимая вокруг себя белоснежное холодное облако.

Еще даже не успев коснуться земли, принимаю обычный облик. Благодаря сугробу в полтора фута приземление мягкое. Спотыкаюсь, бегу к месту падения девушки. Все, что я вижу, – гору золотых перьев.

«Идиот, – ругаю я сам себя. – Надо было настоять на том, чтоб дальше она полетела на мне».

– Эмберли!

Она не отвечает. Я опускаюсь в снег рядом с ее головой и раздвигаю крылья в разные стороны. Глаза закрыты. Крови нигде не видно, но легче от этого не становится.

– Думаю, на сегодня полетов достаточно, – хрипит она.

– Где болит? – Руками осторожно трогаю ее руки и ноги, проверяя, нет ли переломов. Кажется, все на своих местах, и она не дергается от моих прикосновений.

Это уже хорошо. Даже очень.

– Везде?

Усмехаюсь. Эта девчонка меня в могилу сведет, но вообще, я даже и не против.

– Вот же засранка. Может, дашь мне хотя бы пару дней прожить без переживаний о тебе?

– Но это же скучно?

Помогаю ей сесть, блондинка наклоняет голову вниз, но я все равно замечаю румянец на щеках.

Боже. Она просто нечто.

– Да уж, пожалуй, – бурчу ей в ответ, качая головой. – Похоже, переломов нет. Встать сможешь?

Вместо ответа Эмберли встает на ноги, трясясь как осиновый лист. Нет уж, на своих двоих дальше она не пойдет. И на этот раз спрашивать я не собираюсь. Наклоняю голову вбок, разглядывая ее крылья. А вот это уже проблемка.

– Давай попробуем выйти из фазы. Скорее всего, мы уже вне зоны действия сферы.

Жду, пока блондинка вернется в мир смертных, и следую за ней. Ни за что даже на секунду не оставлю ее в одиночестве в духовном мире. И плевать, что сейчас никакой угрозы нет.

После столь долгого нахождения в царстве духов мир людей кажется еще более бесцветным, чем обычно. Везде все белым-бело. Над головами – сине-серое небо. Глаза Эм закрыты, она стоит лицом к солнцу. Одета она все в тот же бело-красный наряд, в котором я увидел ее на балконе стадиона. Он весь испачкан в крови. Девушка жадно вдыхает пахнущий хвоей воздух. В груди у меня все сжимается от осознания того, как близок я был к тому, чтобы потерять ее навсегда. И себя тоже.

Правда, себя я действительно потерял. Ведь в какой-то момент моим телом завладел монстр, Легион. Но она вернула меня. То короткое время, что я был Отрекшимся, я словно блуждал в непроглядной тьме. На самом деле я мало что помню. Не знаю, хорошо это или нет.

– Ладно, нам пора, – седоволосая стряхивает руки и поворачивается в направлении городка. Едва она успевает сделать шаг, подхожу со спины и хватаю ее на руки. Когда ее ноги отрываются от земли, раздается пронзительный визг.

– Я держу тебя, – голос хрипит, будто у меня ангина. С ценным грузом в руках пробираюсь по снегу по колено.

– Я сама могу идти, отпусти, – спокойно просит. Ни грамма язвительности.

– Хочу и несу.

Ее руки уже обвивают мою шею, и я вижу, как она гипнотизирует то место, куда можно положить голову. Одна моя ладонь у нее под коленями, вторая чуть ниже талии, под ребрами. Держусь из последних сил, чтобы не прижать ее к груди.

Ей комфортно у меня на руках. Пожалуй, даже слишком.

Не проходит и минуты, как голова девушки опускается на мое плечо, а глаза закрываются. Когда ее дыхание выравнивается, тихонько усмехаюсь. Я не заслуживаю ее и прекрасно это знаю. Но теперь это уже не важно.

Эта девчонка моя. Хоть пока и не осознает этого.

* * *

– Эмберли, – я и так слишком долго не будил ее. Хотя ни о чем не жалею. Я готов весь мир обойти, держа ее в своих объятиях и ощущая теплое дыхание на своей шее. Дважды. Но если она сейчас не проснется, придется бросить ее в сугроб. Или поддаться соблазну найти безопасное место и запереть ее там. Подальше от чужих глаз.

Блондинка прижимается к ложбинке над ключицей, и я проглатываю стон. Затем она ведет кончиком носа чуть выше, к шее, и по всему моему телу моментально пробегает целый табун мурашек.

Она специально?

Чуть отстраняюсь, чтобы увидеть ее лицо. Глаза полуприкрыты и все еще очень сонные, подбородок опущен вниз, чтобы скрыть улыбку.

Точно специально.

С гигантским усилием воли ставлю ее на ноги и отхожу на несколько шагов. Чтобы снова взять себя в руки, приходится притвориться, что я осматриваю территорию справа от нее.

Мы находимся в лесной части на окраине Мон-Траблана, небольшого лыжного курорта в Квебеке. Мне пришлось разбудить ее и опустить на землю, чтобы не привлекать внимания, когда будем идти вдоль улиц.

Все еще глядя в противоположную сторону, отвечаю на вопрос о местоположении и текущих планах. Протягиваю девушке теплую куртку, которую стащил из деревянного домика, попавшегося на пути, пока та спала.

Спасибо, Господи, что в мире есть люди, которые оставляют свою верхнюю одежду и снарягу снаружи и без присмотра.

Только убедившись, что она наконец-то надела на себя пуховик, снова смотрю ей в глаза.

Но даже в этой огромной, наверное, размера на три больше, чем она, куртке, привлекательность и очарование никуда не делись. Но сейчас ей нужен не я со своей любовью. Сейчас ей необходима еда, отдых и, возможно, душ. Уж я-то знаю, что она любит.

– Где ты это взял? – спрашивает блондинка, совершенно не имея понятия, о чем я сейчас думаю.

Наклоняю голову и приподнимаю одну бровь. На губах невольно появляется улыбка. Забавный вопрос.

– Одолжил.

– Ну коне-е-ечно, – застегивает молнию и обхватывает себя руками. – Надо же, ты смог стащить что-то, при этом меня не разбудив. Потрясно.

– Не совсем. Ты спала как убитая. Я даже испугался, как бы твой храп не разбудил хозяев дома.

– Очень смешно, – она как-то странно на меня смотрит, но щеки ее заливаются румянцем. Я готов всю жизнь заставлять ее краснеть.

Хм. Интересная мысль. Пожалуй, стоит осуществить.

– Нам туда? – Эмберли указывает большим пальцем через плечо, и я возвращаюсь в реальность.

Пробурчав положительный ответ, прохожу чуть вперед. По улочкам Монт-Трембланта в европейском стиле мы идем рядом друг с другом. Надписи на знаках и витринах магазинов все на французском. Для этой части Канады это неудивительно. Вокруг слышны разговоры на английском, французском и нескольких других языках. Наконец мы добираемся до вращающихся дверей какого-то отеля и заходим внутрь просторного лобби.

В тяжелых ботинках и с лыжами наперевес мимо нас проходят постояльцы. Идут обкатывать утренний снег. Пока мы пробираемся к стойке регистрации, я внимательно все осматриваю на предмет возможной угрозы. Немного побеседовав с консьержем по-французски, я снимаю для нас номер и прошу его прислать для нас немного одежды из местного магазинчика. Когда мы уже идем к лифту, Эмберли удивленно моргает, глядя на меня.

– Ты знаешь французский?

– Как и вся моя семья, – пожимаю плечами. В этом нет ничего такого. Несколько поколений Дюранов жили во Франции. Для нас это само собой разумеющееся.

Ее глаза разве что на лоб не ползут, когда мы заходим в кабинку с небольшим диванчиком и носильщиком. Подозреваю, что это, наверное, самое роскошное место из всех, где ей доводилось бывать. Все время забываю, что она не привыкла к той роскоши, в которой обычно живут потомки ангелов. При продолжительности жизни в несколько сотен лет накопить состояние не составляет труда.

Внутри все клокочет от злости на бросивших ее родителей. Если я когда-нибудь встречу ее отца, ему не поздоровится. И не важно, ангел он или нет. На шестом этаже механизм останавливается, и мы выходим. Веду Эм по нескончаемым коридорам, устланным коврами. Добравшись до номера, открываю и придерживаю дверь, пропуская блондинку вперед.

Заходя внутрь, она направляется прямиком к мини-бару, хватая оттуда банку апельсинового сока и пару пачек с орешками. Я же направляюсь к телефону и набираю единственный номер, который знаю наизусть. Через несколько секунд нас соединяют. Быстро объясняю ситуацию Хранителю, и мне отвечают, что за нами немедленно отправят людей. Закончив разговор, я приземляюсь на сиденье рядом с Эм. За несколько минут моего разговора она выпила четыре бутылки сока и уничтожила три пакетика с закусками.

– Я была голоднее, чем думала, – объясняет она, когда видит, что я изучаю кучу мусора перед ней.

– Да уж вижу. – Организм восстанавливает энергозатраты. Рад, что она к нему прислушалась. Внутри все скручивает от чувства вины за то, что не покормил ее раньше. – Помощь уже в пути, но добираться сюда им около часа.

– Хорошо.

Раздается стук в дверь, и я иду забирать то, что просил на ресепшене. Как только Эмберли видит в моих руках стопку чистой одежды, в глазах ее загорается радость.

– Попросил принести нам кое-что, на случай если захочешь переодеться.

Забрав себе вещи побольше, протягиваю ей остальное.

– Чистая одежда! Как я по тебе скучала!

– Здесь есть ванная, – киваю на дверь за ее спиной.

Вскочив, она бросает через плечо:

– Через пять минут буду, – как только она заходит внутрь, воцаряется тишина. – Не пять. Десять, – исправляется она и захлопывает за собой дверь.

Глава 36

Выхожу из ванной, чувствуя себя совершенно другим человеком. За моей спиной исчезает облачко цитрусового пара. Плевать, что на мне сейчас нет никакого белья, а одета я в штаны на несколько размеров больше себя. На то, что спина вся мокрая из-за влажных волос, тоже. Впервые за долгое время мне действительно комфортно и хорошо.

Стил ухмыляется, пока я медленно иду в его сторону.

– Так-то лучше, да?

Волосы у него тоже мокрые. Одет он в рубашку с длинным рукавом и пару спортивных штанов с логотипом отеля. Обычно я бы взбесилась, потому что на нем вещи сидят лучше, чем на мне, но не сегодня. Окидываю долгим, пристальным взглядом. Он его замечает.

– Не представляешь, насколько.

Поднимает руку и чешет затылок.

– Вообще, думаю, что вполне. Я просидел в той камере несколько дней. И помыться там было негде.

Сморщив нос, осторожно опускаюсь на сиденье рядом.

– Сомневаюсь, что стоило мне об этом сообщать.

Брюнет перемещает ладонь с затылка на щеку, потирая пятидневную щетину.

– Пожалуй, ты права. Но одного принятия душа будет явно недостаточно, чтобы вытравить смрад того подземелья окончательно, – он смотрит в никуда совершенно пустым взглядом.

– Стил? – кладу руку на его плечо, и в глазах его снова появляется блеск. – Все хорошо?

– Да, ничего такого. Главное, что теперь ты свободна.

– Но… – прикусываю нижнюю губу, не зная, стоит ли продолжать. Стил – очень закрытый человек. Хочу спросить, что произошло во время слияния с Легионом. Действительно ли все в норме? И вообще, можно ли быть в порядке после такого травматичного опыта?

К моему удивлению, брюнет чуть оттягивает прикушенное место большим пальцем вниз.

– Я же уже говорил, что твои губы слишком красивые, чтобы их так наказывать?

Дыхание перехватывает. Вместо того чтобы опустить руку, он очерчивает контур моего рта. В животе появляется приятная тяжесть, и по всему телу разливается тепло. Не то, которое появляется во время трансформации.

Эти чувства только усиливаются, когда парень медленно поднимает на меня свой затуманенный взгляд. Сейчас все его внимание сосредоточено исключительно на мне.

– Я… – я сказала что-то не то? Понятия не имею.

Делаю глубокий вздох, чувствуя потрясающий запах Нефилима. Чуть сладковатый мужской шампунь с примесью пряностей и цитруса.

Боже мой. Мы так близко друг к другу. Когда это вообще произошло?

Рука, которой он неспешно проводит по моему лицу, лежит на спинке дивана позади меня. Парень чуть подталкивает меня назад, пальцами очерчивая мою ушную раковину. Его прикосновения – это что-то потрясающее.

Наклоняясь ко мне, касается носом моей щеки и делает глубокий вдох.

Я чуть опускаю веки.

– Ммм, – вырывается из его груди, которая, кстати, сейчас упирается мне в плечо и руку.

Я очень хочу коснуться его. Провести пальцами по его широкой груди, обнять за шею. Зарыться пальцами в волосы и притянуть к себе ближе.

Сейчас мы не на грани жизни и смерти. Шок от случившегося на стадионе отступил. Сейчас я во власти чего-то другого.

Над головами у нас светит яркое солнце. То, что происходит, нельзя списать на страх надвигающейся опасности, влияние обстоятельств или принять за ошибку.

Что бы ни случилось дальше, откат сделать будет уже нельзя.

Его лицо совсем близко от моего, и, если чуть наклоню голову, наши губы будут на одном уровне.

Он ждет, пока я сделаю первый шаг. Дам ему понять, что действительно хочу этого. Чтобы сделать шаг мне навстречу и получить свое.

Щетина брюнета едва касается моей щеки, и по всему телу пробегает табун мурашек. От охватившего желания голова идет кругом. Почему я вообще до сих пор не поцеловала его?

Закрыв глаза, делаю вдох и позволяю инстинктам взять надо мной верх. Брюнет что-то шепчет мне в губы. Не могу и не хочу больше ждать.

Тук-тук.

Испугавшись, резко открываю глаза и отскакиваю от Стила. В кровь выбрасывается адреналин и…

Передо мной вспыхивают огни, и я переношусь в спектральный мир. Откидываясь назад, со стоном бью по дивану изо всех сил.

Закрываю глаза и возвращаюсь обратно в мир смертных. Дюран чешет подбородок, явно пытаясь скрыть улыбку.

– Это не смешно.

В его взгляде что-то загорается, а зрачки увеличиваются. Но вскоре приходят в норму.

– Согласен. Тем более мы только добрались до самого интересного.

Щеки моментально начинают гореть, но парень этого не замечает. Стук так и не прекратился, и он решает проверить, кого же там принесло.

Если это уборщица, то, честное слово, я кого-нибудь придушу.

Брюнет секунду смотрит в глазок, а потом резко распахивает дверь. Его кто-то отталкивает в сторону, и я моментально вскакиваю на ноги, приняв оборонительную стойку.

Знаю, что все в порядке, только когда понимаю, что это Сейбл.

– Больше никогда так не делай! Слышишь меня? – растерянно похлопываю девушку по спине, она так крепко прижимает меня к себе, что становится нечем дышать. – Ладно?

В комнату заходят еще несколько знакомых мне лиц, но мое внимание привлекает сопение надо мной. Отойдя на шаг назад, я смотрю на брюнетку передо мной. Кристально-голубые глаза девушки заволокла пелена. Одна слезинка все-таки стекает по ее гладкой щеке.

– Сейбл? Я здесь. Все хорошо, – успокаиваю я ее.

– Да. Вижу. Просто… – она наконец выпускает меня из объятий и трет глаза. – Эмберли, пообещай мне, что больше такого не повторится. Когда я узнала, что вы сбежали, чуть с ума не сошла. Ты можешь на меня положиться. Потомки ангелов всегда заодно, мы не… – прервавшись, девушка смотрит в окно, пытаясь взять себя в руки. Я не знала, что она… так переживала.

Я крепко сжимаю ее руку в своей.

– Я поняла. Это больше не повторится. Обещаю. И простите.

Директриса вяло улыбается, но извинения принимает.

– С дороги! Не только вы хотите обнять эту горячую штучку!

Сейбл отталкивают в сторону, и мимо нее тут же проносится Стерлинг, сгребая меня в объятия и поднимая над собой. Брюнетка кидает на него сердитый взгляд, но почти сразу смягчается. Перед обаянием этого парня невозможно устоять.

– Давно не виделись, сис! Рад, что ты в порядке!

– Я тоже рада тебя видеть, – смеюсь я. – А теперь, опусти меня. – Он кружит меня еще пару раз и аккуратно ставит на пол. – И, кстати, я не твоя сестра.

– Это пока, – говорит он и подмигивает.

Стил, беседующий в это время с Диконом за спиной у брата, давится от неожиданности. Товарищ несколько раз бьет его по спине.

Я кидаю косой взгляд на Дюрана передо мной:

– Не смешно.

– Сорян, переборщил.

– Вообще-то, лучшие друзья должны идти в первую очередь, а не наоборот, – Эш приходится растолкать несколько человек перед собой, чтобы добраться до меня. Оказавшись рядом, она берет мою голову в свои руки. Сначала внимательно рассматривает лицо, а потом и все остальное. – Я так рада, что ты в порядке.

Я вяло ей улыбаюсь.

– И я, – отвечаю я ей. – А где остальные? – спрашиваю я подругу, выискивая в толпе Нову и Грейсона. Я думала, что Диньк уж точно такое не упустит. Превратиться в какого-нибудь модного пуделя или что-то такое.

– Все в вертолете не помещались. Нова и Грейсон проиграли жеребьевку, – отмечает вместо нее Стер. – У входа стоит парочка нефов-охранников. Нас ждет пилот.

– Дайте угадаю, Диньк не захотел расставаться с Новой? – это, конечно, не удивительно, но я закатываю глаза.

Ребята переглядываются друг с другом, а потом смотрят на Стила, который мгновенно меняется в лице.

– Он не вернулся к вам? – спрашивает он, переводя взгляд с Эш на брата и обратно.

– Нет. Мы думали, он с тобой. Но раз это не так, тогда где он? – спрашивает Эш.

Стил сжимает губы в тонкую линию, и наши взгляды встречаются. Внутри появилось неприятное напряжение. С каждой секундой оно становится только сильнее. Спустя еще секунд десять я уже не уверена, что хочу слышать объяснения.

Глава 37

– В смысле ты оставил его одного? – Нова делает шаг к Стилу. В ее глазах загораются недобрые огоньки.

– Все совсем не так, Нова.

Девушка тычет парня в грудь, и кончик ее острого ногтя врезается в его рубашку.

– Ты говорил, что с ним все будет хорошо. Обещал защитить его.

Мы сидим в самолете и ждем вылета. Совсем скоро мы пересечем всю Атлантику и окажемся прямиком в резиденции старейшин. После того как Стил с Диконом нашли сферу и перепрятали в какой-то короб, заглушающий ее силу, вертолет доставил нас всех в аэропорт в северной части Нью-Йорка.

На этот раз ко всему отнеслись с особой серьезностью. Стоило нам приземлиться, как передо мной появилось аж восемь специально обученных Нефилимов, которые проводили меня до самого самолета. Сейчас мои нянечки-охранники стоят у всевозможных выходов на случай, если я захочу выпрыгнуть из самолета во время полета или еще что.

Вообще, при желании я могу, конечно. Иметь крылья все-таки классно.

Атмосфера при встрече с Новой и Грейсоном была очень приятной до тех пор, пока подруга не спросила, где Диньк.

– В последний раз я его видел, когда этот чудик занимался бомбометанием с пикирования, превратившись в голубя. Попросил этого придурка превратиться в дракона и просто поджарить всех Отрекшихся, но он меня не послушал. Кричал что-то в духе «маленький да удаленький», все дела. Меня все-таки смогли вырубить, а в себя я пришел уже в камере Уайтхолда. Я думал, что он сбежал и вернулся к вам.

Сохраняю молчание. Я была шокирована, узнав, что друг вот так исчез. Всю дорогу из Мон-Трамблана до самолета из Нью-Йорка думала и переживала, как он там. Частично я тоже виню в его пропаже Стила, так что понимаю, почему Нова сейчас так зла.

– Знаешь, что случается, когда ты думаешь?

Брюнет проводит языком по нижним зубам, выпячивая вперед нижнюю губу.

– Нова, ты серьезно, что ли?

– Что в шесть лет, что сейчас, вот вообще ничего не изменилось, – говорит она с укором. Но палец все-таки убирает. А потом отворачивается, опускаясь на место рядом со мной.

Иногда я совсем забываю, что они уже так долго знакомы. Вспомнились слова Сильвер о их возможных отношениях, и в душе что-то зашевелилось. Отгоняю плохие мысли. По правде говоря, Нова со Стилом больше похожи на брата и сестру, чем на пару возлюбленных.

– Мы что-нибудь придумаем по этому поводу, когда доберемся до Фарафры. А сейчас сядьте все по местам, – приказывает Сейбл.

Брюнет смотрит сначала на подругу детства, а потом на Эш. Очень долго и пристально изучает меня, но, так ничего и не сказав, уходит в переднюю часть кабины. Он занимает место рядом со своими братьями за овальным столом.

Этот самолет просто нечто. Внутри он больше похож на роскошный отель с низкими потолками. Хотя это не столь важно. По всему их периметру проходит прозрачная четырехфутовая панель, пропускающая внутрь солнечный свет.

Здесь есть две спальни, полностью оборудованная ванная комната и даже кухня. И это только то, что я успела заметить на пути к своему месту. В передней части я еще не была.

Шатенка толкает меня в бок локтем.

– Как ты? Только не ври.

Эш наклоняется ближе, чтобы услышать, что я говорю. Я поднимаю взгляд на подругу и шепчу:

– То, что там произошло… – прикусываю нижнюю губу, чтобы не разрыдаться.

Уголки ее идеальных губ в форме бантика опускаются. У меня не было времени, чтобы посвятить их во все детали прошедшей недели. Они не знают ни о группе людей, которую я нашла в подземелье, ни о том, что с ними случилось. Не знают о том, что Стила превратили в Отрекшегося и что я «очистила» его от Падшего с помощью ангельского огня. Не знают о существовании Торна и матери серафимов.

Скоро им все станет известно. Я ничего не скрываю, у нас действительно еще не было времени сесть и все обсудить. Первоочередная задача для Нефилимов сейчас – обеспечить нашу со Стилом безопасность и доставить нас в резиденцию Совета. А там начнутся расспросы. Честно говоря, я очень сильно надеюсь, что мне придется все пересказывать всего раз. Но глубоко в душе уже знаю, что это не так.

Наконец двигатель заводят, и в проходе перед нами появляется еще один потомок ангелов. Вскрикиваю от удивления. Одет он так, будто собирается на какую-то спецоперацию. Вся одежда черная. Как и у остальных восьми нефов-нянечек. Не обращая на нас внимания, он прижимает руку к средству связи вокруг своего уха и произносит:

– Все чисто.

Вообще-то бояться полетов для меня глупость, но в желудке у меня что-то переворачивается, когда мы выезжаем на взлетную полосу и взмываем в воздух. Я впервые лечу куда-то на самолете, но стараюсь ничем себя не выдать. Как только мы набираем нужную высоту, пилот объявляет, что общее время в пути составит целых двадцать часов. А еще, что когда мы пересечем океан, то совершим посадку, чтобы заправить самолет.

Через час ко мне подходит Сейбл и хлопает по плечу. Я сижу за столом со Стерлингом, Грейсоном, Новой и Эш, поглощая сыр и орехи. Стер бросает виноградины в воздух и безуспешно пытается поймать их ртом. За этим очень смешно наблюдать.

Брюнетка кивает головой в сторону, где стоят и ждут Дикон и Стил.

– Нужно поговорить.

Встаю со своего места и иду за ней вместе с парнями в частный конференц-зал самолета.

– Что такое? – спрашиваю, плюхаясь на одно из мягких кожаных кресел. Брюнет занимает место сбоку от меня, а Сейбл с Диконом садятся по другую сторону продолговатого стола, напротив нас.

– У нас на линии Малахия. Мы хотим, чтобы вы рассказали о случившемся. Так сказать, по горячим следам, – брюнетка чуть наклоняется вперед, оперевшись локтями на стол и сложив руки под подбородком. – Знаю, вы двое наверняка смертельно устали и хотите отдохнуть. Пожалуйста, после нашей беседы обязательно выспитесь. Но сейчас мы будем очень вам благодарны, если вы расскажете нам все, и как можно подробнее. Собрав всю необходимую информацию, Совет сможет спланировать нападение на Уайтхолд еще до нашего приземления.

Вот оно, то, чего мне так отчаянно не хотелось, но я готова… типа… наверное.

– Кто такой Малахия? – спрашиваю я.

– Старейшина от херувимов.

– Глава Совета, – отвечает Стил, скривив губы. – Неофициально, конечно. По официальным данным, все старейшины равны.

– Стил, – одергивает его Дикон.

– Да ладно тебе, чувак. Это общеизвестный факт. Америку я этим заявлением никому не открою.

Сейбл прочищает горло:

– Помнишь наш разговор обо всех представителях Совета?

– Вообще-то, я не думала, что встречусь с ними лично, так что… – При упоминании нашего обмана глаза директрисы сужаются и она поджимает губы. – Вы не напомните мне, кто есть кто? Пожалуйста?

– Остальные члены и участники их линий, – женщина делает вдох, а затем произносит все их имена: – Дрэйвен – представитель Престолов, Зара – Господств, Сорка – Сил, Лира – Властей, Эриэн – Начал и Ривен – архангелов.

Ясно, всех я, конечно же, не запомню, но все равно улыбаюсь ей в ответ:

– Спасибо.

– Встреча с Малахией вот-вот начнется. Он посвятит остальных членов в курс дела до нашего приезда и личной встречи.

– И как мы…

Дикон хватает пульт на полке позади себя и нажимает на кнопку, включая монитор на стене. Он сразу же оживает. На экране появляется изображение мужчины по пояс. Голова опущена вниз, видимо, записывает что-то в ожидании нас.

– Не важно, – бурчу я себе под нос.

Он поднимает голову, взгляд его серых глаз обращен ко мне. Жуть. И еще одна неожиданность для меня – он старый. Не как те старики, которые «откинут коньки в любой момент». Это скорее старость в духе: «Я вообще-то Брэд Пит, если вы не знали, и годы меня только красят».

Просто это… удивительно. Я никогда не видела Нефилима, которому можно было бы дать больше тридцати пяти. Судя по виду, этому мужчине чуть больше пятидесяти. Настоящий же возраст угадать попросту невозможно.

– Ах, должно быть, ты та самая неуловимая Эмберли.

Он улыбается, и в уголках его глаз появляются морщинки. На голове у него густая копна черных волос, седина слегка проглядывает лишь на висках.

– Хотел бы я, чтобы этот разговор состоялся при личной встрече, а не вот так. Но, судя по последним моим данным, сейчас у нас на счету буквально каждая секунда.

Я сглатываю. Несмотря на его улыбку, от него исходит очень мощная энергетика влиятельного человека. Даже через экран. Представляю, каково будет находиться с ним рядом.

– Да… сэр?

Он ухмыляется.

– Нет-нет-нет. Без формальностей. Зови меня Кай. И, пожалуйста, начни с самого начала.

Глава 38

На пересказ всех событий минувшей недели уходит целых два часа с небольшими перерывами. Незначительные мелочи оставляю без внимания. Стил тоже подключается, если его о чем-то спрашивают. Теперь они знают обо всем. О Торне и его утверждении, что я – потомок серафима. О сфере и о существах, похожих на собак, баргестах. Я рассказываю все, что знаю о Уайтхолде и его инфраструктуре. О ситуации с людьми и матерью серафимов. Даже о том, что я могу вытягивать людей в один сон. А потом мы со Стилом вместе сообщаем о его поглощении Падшим и становлении Отрекшимся. И о том, как я хотела убить его с помощью ангельского огня, а в итоге очистила и выжгла из него Падшего.

Во время своего повествования я внимательно слежу за реакцией Малахии, пытаясь обнаружить малейшие перемены в выражении его лица. У меня отличное чутье на обманщиков, если не считать Торна, конечно. Когда история подходит к концу, пришла к следующим выводам: либо Совет и правда много не знал, либо их глава очень искусный лжец. Если честно, от обоих одинаково тревожно.

В салоне воцаряется тишина. Мужчина на экране сложил руки перед собой, обдумывая услышанное. Сейбл смотрит на меня широко распахнутыми глазами, и даже Дикон выглядит немного шокированным.

Сделав глубокий вдох, сероглазый брюнет откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди и подытоживает:

– Если вкратце, то существует Падший серафим, о которой нам было неизвестно, у нее есть сын и он невероятно силен. Сама она, вероятно, погибла, пытаясь поглотить твою сущность. Стил целый час прожил в шкуре Отрекшегося, и у них есть тайное логово, о котором нам также неизвестно. А еще существуют особые камни, которые могут влиять на какие-то определенные факторы, и вещи, которые свойственны нескольким мирам?

Я пожимаю плечом:

– Это самое основное.

– И ты узнала парочку очень впечатляющих вещей о себе и своей силе.

Повторяю жест снова.

Сжав губы, он делает вдох и выдох через нос.

– Все ясно.

Проходит секунда. Еще одна.

И… это все?

Стил наклоняется вперед и кладет руки на стол. За эти пару часов он придвинулся ко мне поближе. При каждом движении мы задеваем ноги друг друга. Это… мило. Успокаивает.

– И что дальше? – буквально с языка снимает парень.

Малахия повторяет жест Дюрана и садится прямо.

– Дальше я расскажу обо всем Совету. – Он смотрит на Сейбл. – Разузнайте как можно больше информации о местоположении этого лагеря. И незамедлительно предоставьте ее мне.

Директриса переводит взгляд на Стила. Он кивает ей в ответ.

– Дайте мне карту, и я покажу вам примерное место. Думаю, в радиусе миль пятидесяти я ее точно смогу найти.

– Отлично, – отвечает старейшина. – Эмберли, с нетерпением жду личной встречи с тобой. – Он протягивает руку вперед, и экран становится черным.

Ну и чудненько.

– Стил, ты не останешься с Диконом, чтобы помочь разобраться с этой крепостью? Я провожу Эмберли в каюту. Возможно, по прибытии в Египет ей будет не до отдыха.

– Конечно, – он поворачивается и наблюдает за тем, как я встаю и иду за Сейбл. – Эм? – Уже почти стою в коридоре, когда он обращается ко мне. Оборачиваюсь и смотрю на него через плечо. – Скоро увидимся, ладно?

Хмурюсь. Странно, к чему он это вообще говорит.

– Супер, – я показываю ему большой палец. Наверное, потому что я самая странная девушка в мире. Быстро отвернувшись, я убегаю к Сейбл, не желая видеть реакцию парня. Я слышу, как он усмехается, когда за моей спиной с щелчком закрывается дверь.

В самолете все спокойно. Каждый занят своими делами. Из всех присутствующих внимание на нас обращает только Грейсон.

– Куда вы? – спрашивает он.

– Хочу проводить Эмберли в каюту, чтобы она выспалась.

Грейсон встает и откладывает кроссворд, который решал до нашего возвращения.

– Я провожу ее.

– Уверен?

– Вообще-то, – встреваю я, – я вполне в состоянии добраться туда сама.

– Да, уверен. Я сам. – Он кивает в сторону: – Нам туда.

Женщина машет мне на прощание и возвращается к Стилу с Диконом в конференц-зал.

В задней части кабины всего две двери. Добравшись до них, Грейсон замирает на месте, и я терпеливо жду. Мы оба знаем, что провожать меня было ни к чему.

– Эмберли, я так рад, что ты в порядке.

– Да, я тоже, – я мягко улыбаюсь ему, не совсем понимая, к чему он ведет.

Парень переминается с ноги на ногу, будто чего-то боится. Обычно он ведет себя совсем иначе. Что-что, а уверенности в себе семье Дюран явно не занимать.

– Что-то не так? – спрашиваю сама.

– Да. Нет. Ну не совсем. Просто… – он запускает руку в волосы. – Это все моя вина. Ты просто не представляешь, как я жалею обо всем этом.

Моргаю несколько раз.

– Ты вообще о чем? Тебе абсолютно не за что извиняться.

Он хрустит пальцами и опускает голову.

– Нет, есть за что. Поехать за Стилом было моей идей. Если бы мы обратились за помощью к старшим, ты бы ни за что не оказалась в той крепости. Глупо было считать, что мы справимся со всем сами. Я поступил как последний идиот.

Я не самая сентиментальная девушка, но все же кладу руку Грею на плечо, надеясь, что это хоть как-то его утешит.

– Грей, – жду, пока он посмотрит на меня, и немного сжимаю его плечо, прежде чем опустить ее. – Мы вместе принимали решение. Тот факт, что ты озвучил идею первым, не означает, что все, что произошло после, автоматически твоя вина. Я была нужна Сильвер. Не забери она меня там, поймала бы где-то в другом месте, вот и все.

Грейсон слышит имя старшей сестры, и его взгляд холодеет.

– Если увижу ее снова, то убью.

Ого. В смысле, я могу его понять. Сильв наломала достаточно дров, чтобы навлечь на себя гнев братьев. Но Грейсон кровожадностью не отличается. Я настороженно морщусь.

– Мне нужно кое-что рассказать тебе о ней, – я замолкаю, пытаясь подобрать правильные слова. – Она – не Падшая.

Парень наклоняет голову и поджимает губы:

– Знаю. Она – Отрекшаяся.

– Нет. Я о том, что осталась собой. То есть – это твоя настоящая сестра. Падший, который пытался поглотить ее, не смог с ней справиться. Ну или не до конца. – Поджимаю нижнюю губу и кусаю ее, думая, нужно ли ему говорить, что, возможно, я смогу ее очистить. По логике вещей – да, но тогда у него могут появиться ложные надежды. Вдохнув, я медленно выпускаю воздух из легких и продолжаю: – Возможно, я смогу освободить ее от Падшего.

Грейсон отрицательно качает головой:

– Нет. Это невозможно. Ее больше нет.

– Я так же про Стила думала.

Буквально за пару минут и без подробностей рассказываю ему о случившемся с его братом и о том, как смогла его вернуть.

– Если с ним получилось, может, и с ней сработает, – заканчиваю я.

Он смотрит на меня с восхищением:

– Эмберли, такая сила – это… просто что-то невероятное, – какое-то время он осознает услышанное, а после хмурится и между глаз у него появляются морщинки. – Ты уже рассказала Совету?

Я киваю.

– Только что говорила с Малахией.

Он поджимает губы, и складка между бровей становится еще заметнее.

– Думаю, это было неизбежно.

– Считаешь, что нужно было соврать? – удивляюсь я.

– Нет, нет, просто… это очень серьезная способность.

Я пожимаю плечами:

– Возможно, это была разовая акция.

– Время покажет.

Самолет дергается, оказавшись в зоне турбулентности, и меня уводит в сторону.

– Черт. Тебе нужно отдохнуть. Прости. Каюта вон там, – он указывает на дверь слева от меня. – Я прослежу, чтобы тебя не беспокоили до приземления.

– Или если будут новости о Диньке. Обязательно разбудите, если что-то прояснится.

Он едва заметно улыбается. Уже хоть что-то. Его мучает необоснованное чувство вины, да и чтобы переварить новости о Сильв, понадобится время.

– Да, конечно. А теперь выспись хорошенько.

– Обязательно.

Друг уходит, и я открываю дверь и осторожно захожу в каюту. Не включая свет, снимаю одолженные кроссы и залезаю под одеяло. Простыни на ощупь напоминают облака, мягкие и прохладные. Я не спала в нормальной кровати несколько дней. Наверное, три, хотя, может, и больше. К хорошему быстро привыкаешь, теперь спать без нормального матраса мне тяжело.

Опускаюсь на подушку, и из груди вырывается тихий стон удовольствия. Под размеренное жужжание двигателя и покачивание кабины самолета засыпаю почти моментально.

Возвращаюсь в реальность, вероятно, через несколько часов, потому что чувствую себя вполне отдохнувшей. Отдохнувшей и согретой.

Особенно в области спины.

И шеи.

Чьи-то волосы щекочут мой затылок, и я окончательно просыпаюсь.

Цитрус. Сосна. Что-то сладкое.

Сзади ко мне прижимается Стил. Одна рука перекинута через мою талию. Грудь прижата к моему позвоночнику. Лицом он зарылся в мои волосы. Губы всего в паре миллиметров от моей шеи.

Обнимашки – это классно.

Я должна уйти. Уже собираюсь. Вот прямо сейчас я выскользну из постели и встану.

– Ты так громко думаешь, что я аж проснулся. Прекращай. – Сонный голос Стила похож на шуршание гравия или песка. По спине у меня бегут мурашки. Он притягивает меня еще ближе, утыкается носом в шею и довольно урчит.

Наверное, мне показалось, но в тех местах, где обычно прорезаются крылья, немного покалывает.

В голове проносится мысль, что, наверное, нужно просто прижаться к нему в ответ и наслаждаться моментом, но… Чем больше мое сознание погружается в суровую реальность, тем больше я думаю о том, как мы чуть не пересекли черту в отеле. А еще понимаю, что мне нужна определенность, а не очередные домыслы и противоречивые реакции друг на друга.

Дыхание парня снова выровнялось, и я подумала, что он снова уснул. Осторожно беру запястье, лежащее у меня на животе, и поднимаю вверх. Но едва оно оказывается в воздухе, из груди его вырывается рык.

Освободив свою руку из моих пальцев, он снова обхватывает мои ребра и сжимает.

– Что ты здесь делаешь, Стил?

– Я же сказал, что скоро увидимся. Обещания надо выполнять.

О мой бог.

– Стил. Отпусти меня, – говорю я твердо, но с показным недовольством.

Он что-то бубнит мне в волосы.

– Что?

– Мечтал об этом несколько дней. Не пущу.

– Мечтал? Я тебе все еще снюсь?

Все мои мышцы сжимаются, и тело напрягается. Он рассказывал о своих снах со мной, но не особо подробно.

– При чем тут эти сны? И вообще, я не это имел в виду, – со стоном он убирает с меня руку и поворачивается на спину.

Переворачиваюсь и встаю на колени, глядя на него сверху вниз. Он трет ладонью лицо и выглядит далеко не таким отдохнувшим, как я.

– Стил. Расскажи мне о тех снах. Настоящих. Тех, о которых ты говорил, когда мы искали Блейза и Аврору, – я говорю очень мягко, но даю понять, что возражений не потерплю. Я хочу знать все, и сейчас самое время.

Стил убирает руку с лица и садится, спиной опираясь на изголовье кровати.

Он полностью обнажен. По крайней мере, выше пояса точно. Остальное скрыто за одеялами.

– А почему ты голый? – верещу я. – Ты серьезно забрался ко мне в постель раздетым?

Парень не просто переступил черту, он через нее перепрыгнул… в чем мать родила.

Он осматривает себя, как будто только сейчас понимая, что без одежды.

– Я не голый. Вот, смотри.

Он начинает стягивать с себя одеяло, а я падаю с кровати, пытаясь закрыть лицо руками. Брюнет мрачно усмехается. Несколько секунд чем-то шуршит и зовет меня обратно:

– Залезай обратно. Я одет.

В полутьме я осторожно выглядываю из-за кровати и направляю взгляд в его сторону. Рубашка на месте. А еще на нем пара джинсов. Видимо, кого-то из братьев, потому что ему они чуток тесноваты. Но мне так даже больше нравится. Я поднимаю взгляд и смотрю ему в лицо.

– Раз уж ты больше не дашь мне поспать, – говорит он, – давай поговорим.

Прокашлявшись, я снова залезаю на кровать. Сажусь по-турецки лицом к нему.

Наклонившись, Нефилим щелкает выключателем, и лампа, прикрученная к стене, загорается. Свет очень тусклый, но, учитывая наше зрение, этого вполне достаточно.

– Твои сны, – напоминаю я.

– Да, точно.

Стил нервно потирает затылок. Нечасто можно увидеть его таким растерянным. Почему-то сейчас он кажется мне невероятно милым. Наклонившись вперед, провожу пальцами по его руке, давая тем самым понять, что все хорошо. Он может рассказать мне все.

– Прежде чем я начну, хочу, чтобы ты знала. Я понятия не имею, что все это значит и как такое возможно в принципе. Я никому об этом не рассказывал, – взгляд его становится серьезным. Видимо, так он просит меня оставить этот разговор между нами.

Я согласно киваю, и он как будто немного, но расслабляется.

– Эти видения начались еще до нашего знакомства. Об этом я уже говорил. Сначала они были непонятными. Просто размытыми фрагментами чего-то целого. Я буквально ловил себя на мысли, что с нетерпением жду ночи, чтобы поскорее увидеть во сне свою прекрасную чаровницу. – Щеки чуть краснеют от осознания того, что он говорит обо мне. – Поначалу, когда я видел ее, а точнее, тебя, во снах, наутро почти ничего не помнил. Пытаться цепляться за них было все равно что удержать воду, стекающую сквозь пальцы. Да, на мгновение они задерживались, но вскоре детали все равно ускользали и забывались. Однажды мы наконец встретились. Но тогда я еще не знал, что это ты приходила ко мне по ночам. Знал только, что у меня к тебе какие-то непонятные и совершенно ненужные мне чувства. Я не мог взять на себя такую ответственность.

Изливая мне душу, Стил смотрит на стену напротив нас. Стараюсь не обращать внимания на грусть, которая окутывает меня, пока он говорит.

– В тот день, когда ты трансформировалась и спасла меня от Отрекшихся в том переулке, я думал, что сплю. Ты словно вышла из моих снов в реальность. Моя золотая сирена. Когда мы поцеловались, то я наконец-то все понял. Что все это время это была ты. Ты существуешь в реальном мире. Такая же красивая, невероятная и такая… – он не заканчивает. Делает глубокий вдох и заставляет себя посмотреть мне в глаза. – Это напугало меня до чертиков. В жизни так ничего не боялся. Меня настолько сильно к тебе тянуло, что просто не передать словами. Я делал все что мог, чтобы избавиться от желания быть рядом.

И он отлично справлялся. Вспоминая те дни, до сих пор чувствую, какую боль и отвращение испытывала при одном взгляде на него.

Во рту пересохло, в горле встал ком.

– Но… почему?

Он запускает руку в волосы, но теперь я понимаю, что сейчас он злится не на меня. На себя.

– В основном по глупости. Думал, что смогу защитить семью, если буду держаться на расстоянии. Что так будет лучше для меня. Но дело не только в этом. После твоей первой трансформации сны начали меняться. Ты стала исчезать в тумане. Потом ты кричала, чтобы я спас тебя. А потом ты просила… убить тебя. Поэтому я решил, что, если буду держаться подальше, если оттолкну от себя, это тебя защитит.

Неосознанно скрещиваю руки. Жест самозащиты. Он не хотел ничего такого, но эти его слова открывают в моей душе не до конца зажившие раны.

Увидев мою реакцию, Стил продолжает:

– Понимаешь, эти сны, хотя скорее кошмары, они не просто пугали меня, они истощали меня физически. Все казалось настолько реальным, что я просыпался в холодном поту. После каждого сна, в котором я причиняю тебе вред, я буквально блевал.

– Как ты вообще можешь навредить мне?

– Когда ты просила убить тебя, иногда я смотрел на свои руки, и они были все в крови. Твоей крови. Я пырнул тебя ножом в живот. И то, как ты смотрела на меня после… – его тело реагирует даже на воспоминание об этих снах. Дыхание поверхностное и прерывистое, а на лбу виднеются капельки пота.

Беспокойство за парня пересиливает мою боль.

– Эй, посмотри на меня. – Его взгляд моментально сосредоточивается на мне. – Я здесь, с тобой. Цела-невредима. Ты бы ни за что не причинил мне боль.

– Это еще не все. Последние пару недель в этих снах были не только мы. После того как я ранил тебя, появлялся какой-то парень и утаскивал тебя за собой, – он замирает, очевидно, не особо желая договаривать. – Это был Торн. Вот откуда я его знаю.

Пытаюсь найти этому логическое объяснение. Оно всплывает почти молниеносно.

– Я говорила тебе о нем, когда затянула всех в совместный сон. Наверное, твое подсознание составило его образ по моему описанию. Вообще, во сне мозг всякое может учудить.

Стил качает головой:

– Нет, он появился давно. Еще до твоего похищения. Я видел его уже тогда, когда отправился на охоту за Сильвер.

Хочется просто отмахнуться от этих снов и ни о чем не переживать, но как я могу игнорировать тот факт, что сначала он видел меня, а потом и Торна? На тот момент он даже не знал нас. Может, это одна из его способностей? Видеть во снах кусочки будущего?

– А есть какая-нибудь способность, которая может объяснить происходящее с тобой?

– Среди тех, что я знаю, – нет. И среди тех, о которых узнавал потом, – тоже. На данный момент ты – единственный Нефилим, который может управлять подсознанием.

– Может, я делаю что-то с твоим, сама того не понимая?

– Вполне возможно. Но как ты могла связываться со мной еще до нашего знакомства? Я видел тебя во снах в твоих золотых доспехах и с крыльями еще до твоей первой трансформации в центре города.

Должно же быть объяснение. Такие вещи просто невозможно списать на обычное совпадение.

– Может, эти видения пророческие?

– Именно этого я и боюсь. Тогда уехать от тебя как можно дальше казалось мне самым лучшим решением.

До меня наконец доходит.

– Так ты поэтому покинул Академию Нефилимов? Чтобы держаться подальше от меня?

– И поэтому в том числе, да.

Да уж, нужно это все переварить. Я моргаю, глядя на Стила, совершенно не понимая, что сейчас чувствую.

– Эмберли, я больше не позволю страху взять надо мной верх, – брюнет тянется ко мне, пальцами касаясь моей щеки, и вытирает влагу с моего лица. Я даже не заметила, что плачу. – Я был не прав. Наделал так много ошибок. Видимо, всю оставшуюся жизнь я проведу, пытаясь заслужить твое прощение.

Очень осторожно Нефилим притягивает меня к себе ближе до тех пор, пока я не оказываюсь в его объятиях. Его рубашка промокает от моих слез, пока он нежно гладит меня по спине.

– Эмберли, – шепчет он. Голова парня покоится на моей. А я лежу у него на груди. – Ты – пламя, которое смогло разогнать тьму в моей душе. Твой свет освещает даже самые потаенные ее части, спрятанные от всего мира. Ты разрушила мои стены и даришь мне то, о чем я даже мечтать не смел. Благодаря тебе жизнь засияла по-новому.

Эти слова. Он просто убивает меня. Но если это смерть от его рук, то я с радостью приму ее. Веки становятся тяжелыми, и я снова проваливаюсь в сон. На этот раз под равномерное сердцебиение Дюрана.

Глава 39

– У Совета старейшин были рабы?

Сейбл, идущая вниз по лестнице рядом со мной, испуганно на меня смотрит.

– После всего, что творили с нашим народом на протяжении нескольких поколений? Нет, никогда.

– Тогда как, черт возьми, они построили пирамиды?

Я, конечно, знала, что мы летим в Египет, но понятия не имела, что по приезде сюда попаду в совсем иную цивилизацию. Резиденция расположена в деревеньке, известной своими горячими источниками, под названием Фарафра. И, конечно же, находилась она в какой-то глуши. С борта самолета почти ничего не было видно. Нефилимы смогли замаскировать многофункциональный комплекс с воздуха при помощи зеркал. Я абсолютно ничегошеньки не поняла, когда Грейсон попытался объяснить, как там все устроено. Выхожу из самолета в средневосточный сухой день, спускаюсь по трапу и вижу перед собой просто огромное здание и несколько пирамид.

– Ой. Это очень интересная история. Я попрошу Разиэля рассказать тебе. Это он руководил их строительством более двух тысячелетий назад.

Я тихонько присвистываю. Этот чувак очень стар.

Неожиданно поблизости раздается пронзительный крик. Трясясь, я поднимаю взгляд в поисках угрозы, как вдруг в меня врезается ребенок. Меня обхватывают худенькие, но на удивление сильные руки, и крепко сжимают.

Иссиня-черные волосы Авроры блестят на солнце. Я оглядываюсь в поисках помощи, но вижу только Блейза, который точно так же обнимает Стила. Брюнет взъерошивает волосы младшего брата.

– Я так за тебя переживала, – говорит девчушка, зарываясь в меня лицом.

– Посмотри на меня. – Поднимает на меня свое ангельское личико, быстро моргая своими большими голубыми глазами, чтобы не расплакаться. – Я здесь. Все хорошо.

– Ты встретила кого-то вроде тебя?

Брови сползают к переносице.

– Ты имеешь в виду Торна?

Она кивает в ответ.

– Встретила. Но откуда ты о нем знаешь?

– Те монстры в горах говорили о нем. И что он такой же, как ты.

– Вот как.

– Пожалуйста, не говори никому, что я знала о нем. Это секретик.

Когда я киваю, девочка выпускает меня из объятий. Я вижу, как Блейз бросает на близняшку обеспокоенный взгляд, но он быстро сменяется другим.

Что-то здесь не так. Почему Аврора не рассказала нам про Торна еще пару месяцев назад?

К нам не спеша подходит Стил, неся на одной руке младшего близнеца. Парнишка пытается освободиться, но безуспешно. Он не получит свободу, пока старший брат его не выпустит.

– Кое-кто очень хочет поздороваться с тобой, – говорит мне Стил.

– Чувак. Не позорь меня, – жалуется тот.

Я изо всех сил пытаюсь сдержать улыбку, чтобы не смутить мальчонку еще больше.

– Привет, Блейз. Задаешь старейшинам жару, а?

Улыбка на его лице на все сто процентов злорадная и на все двести похожа на улыбку Стерлинга.

– А ты шаришь.

– Нас больше не пускают в зал совещаний Совета, – говорит его сестра.

Брюнет вопросительно поднимает брови:

– А разве вам туда можно было?

– Вообще… нет.

Стил улыбается и делает вид, что хочет уронить Блейза, и мальчишка снова визжит. Встав на твердую землю, он бьет своего брата по руке, но без агрессии.

Девочка бросается к брюнету и, пока он поднимает ее на руки, шепчет ему что-то на ухо.

– Привет, малышня, – здоровается с ними Грейсон, подходя к нам. – А где мама и папа? Думал, будут караулить прямо у взлетной полосы, чтобы сразу по прилету свернуть шею старшему сыну.

Оба близнеца тут же перестают улыбаться и обмениваются мрачными взглядами. Блейз вопросительно наклоняет голову, и Аврора кивает ему.

Клянусь, эти двое умеют общаться без слов. Или это фишка всех близнецов?

– Они на встрече, – наконец произносит младший. – Стилу и Эмберли нужно тоже сразу же отправиться туда. – Паренек озирается по сторонам и говорит тише: – Но мы не должны об этом знать.

– Не должны знать о чем? – спрашивает Стерлинг и протягивает младшему кулак для приветствия, наклоняясь и целуя Аврору в щечку.

– Стил. Эмберли. Пожалуйста, подойдите сюда, – зовет нас Сейбл.

Она стоит на краю взлетной полосы рядом с женщиной, одетой в розово-голубое платье в цветочек. Длинная юбка развевается на ветру, путаясь у ее икр. На ее кожаные сандалии оседает тонкий слой песка.

Я немного завидую ей, потому что сама стою и потею хоть и в уютной, но очень длинной одежде из отеля.

– Стил. Эмберли. Это Сорка – старейшина Сил.

Глаза ее накрашены черными тенями. Темные с красноватым отливом волосы заплетены в тугую косу за спиной. У виска виднеется седая прядь, конец которой находится в ее прическе.

Не имея ни малейшего представления о том, как себя вести при встрече со старейшиной, я поступаю самым ужасныи из всех возможных образом. Делаю скромный реверанс.

– Рада встрече с вами, ваше… Верховное Высочество?

Стил подавляет смешок и только кивает женщине в знак приветствия.

Боже. За что. Я готова хоть сейчас обменять свой ангельский огонь на умение становиться невидимой.

– Боже, дорогая. Обойдемся без формальностей, – у нее легкий ирландский акцент, услышав который я успокаиваюсь. – Зови меня просто Ваше Величество. Твой вариант слишком уж официальный.

Эммм.

Уголки ее губ приподнимаются. И что мне делать?

– Она шутит. Ты можешь обращаться ко всем старейшинам по именам, – подключается Сейбл.

Сорка улыбается во все тридцать два зуба. Она очень красивая, хотя от улыбки на ее лице появляются складочки и мимические морщинки, отсутствующие у остальных потомков ангелов. Они очень контрастируют с россыпью веснушек на переносице.

– Прости, прости, не смогла удержаться. Хотя «Верховное Высочество» звучит очень приятно, – она улыбается и тепло и по-дружески хихикает. Мне становится спокойнее. – А теперь о серьезном. Нам нужно идти. Возникла… ситуация, которая требует вашего внимания. Незамедлительно. Мне очень жаль, что мы не можем дать вам время на отдых, прежде чем перейти к делам.

– Мы понимаем, – отвечает Сейбл за всех нас.

– Идемте, – приглашает нас женщина. Мы проходим через каменную арку, которая выходит на пешеходную зону из утрамбованного песка. Старейшина ускоряет шаг, как только мы проходим мимо одинаковых квадратных домов. Ничем не примечательных, кроме, пожалуй, цвета кирпичей, из которых они построены, – песочного. Вскоре я понимаю, что мы направляемся к одной из пирамид. Той, что побольше.

– Пока вы были в пути, мы направили в Уайтхолд войска. Место явно заброшено, – сообщает она. – Мы собираем всевозможную информацию оттуда, но, судя по первым отчетам, там абсолютная пустошь. Никаких признаков жизни.

– Совет хочет побеседовать с нами по этому поводу? – спрашиваю я. Женщина обменивается взглядом с Сейбл. Директриса бросает встревоженный взгляд на Стила. Что-то точно случилось.

– Это о Сильвер. Она здесь.

Глава 40

Все еще пытаюсь осознать, что Сильвер сейчас здесь, когда Сорка распахивает перед нами массивные высокие двери в конференц-зал Совета. Так как мы зашли в пирамиду, окон в коридорах здания не было. В кабинетах внутри окон тоже не наблюдается.

За длинным прямоугольным столом перед нами, в центре комнаты, сидит группа людей. Первыми я узнаю родителей Стила – Лорана и Элоизу.

Пока Сейбл со старейшиной занимают свои места за столом, мать херувима вскакивает и спешит к сыну. Она берет его лицо в свои ладони и внимательно изучает каждую черточку, а потом осматривает все остальное на предмет наличия травм. Очевидно, оставшись довольна увиденным, женщина заключает его в очень быстрые, но крепкие объятия. Отпускает и отходит в сторону, позволяя сделать то же самое мужу. Мужчина также быстро прижимает его к себе одной рукой.

Я стою в сторонке и наблюдаю за ними двумя, когда миссис Дюран берет меня за руку. Зажав мою ладонь между своими, она наклоняется ко мне ближе и целует в щеку.

– Я так рада, что ты в порядке. Мы все просто с ума сходили.

Из-за внезапно появившегося в горле кома говорить не получается, поэтому я просто киваю ей в ответ.

– То, что ты сделала для нашего сына… – ее кристальные глаза наполняются слезами. – Мы перед тобой в неоплатном долгу.

– Боже, нет. Это… В смысле, мне не нужно…

– Прошу всех сесть.

Мне знаком этот голос. У дальнего конца стола я наконец замечаю Малахию, который давно не сводит с меня глаз. Он коротко мне кивает, а затем снова обращается ко всем присутствующим:

– На повестке дня у нас два важных вопроса, поэтому сегодня обойдемся без долгих предисловий. Эмберли, все здесь в курсе ситуации. С Диконом и Дюранами ты уже знакома.

Парень подмигивает, сидя почти что ближе всех ко мне. Похоже, приметил его сильно заранее и сразу с самолета отправился сюда, занимать место.

– А это остальные члены Совета.

Каждый из них коротко кивает мне, когда мужчина называет их имена. Я сразу забываю их, мне не очень комфортно, когда на меня смотрят столько людей.

Когда мужчина заканчивает всех представлять, указывает на оставшиеся свободные стулья. Я стою как истукан, не зная, в какую сторону пойти, но Стил берет меня за руку и тянет за собой.

Когда мы проходим мимо его родителей, краем глаза замечаю улыбку Элоизы. Щеки начинают гореть.

За эту неделю я была похищена, сидела в плену, меня чуть не поглотила Падшая, я сбежала из никому не известной вражеской крепости, пролетела через весь мир. Но при этом стесняюсь держать своего парня за руку на глазах его мамы.

Вот так вот.

Вообще-то официально он не предлагал мне встречаться, но сказал, что я – пламя, которое разгоняет тьму в его душе. Думаю, это значит, что теперь мы пара.

Блин. Надеюсь, что так и есть.

Его теплые мозолистые пальцы в моей руке добавляют мне немного уверенности. Он отказывается отпускать мою ладонь, когда мы садимся на места. В груди разливается приятное тепло.

Дикон, наблюдающий за нами с другой стороны, недоуменно поднимает бровь, но я делаю вид, что не замечаю этого.

– Эмберли. Стил. Хотелось бы начать с уточнения о том, что при обычных обстоятельствах вас не просили бы прийти на заседания.

Тяжело проигнорировать такой комментарий. Очевидно, Малахия замечает мою реакцию, потому что тут же продолжает:

– Только потому, что новички. В теории, разумеется. Вы оба продемонстрировали достойные боевые навыки, но сегодня вы здесь не по этой причине. Около часа назад из пустыни к нашей резиденции подошла Отрекшаяся, ранее известная под именем Сильвер Дюран.

Да уж, чего-чего, а мужества той девчонке не занимать.

– Она утверждает, что ей известна очень важная информация о планах Падших и Отрекшихся, которой готова поделиться… при условии, что ее тоже освободят от сущности и она снова станет Нефилимом.

Короче говоря, если я сожгу монстра внутри ее, она переметнется на нашу сторону.

Перевожу взгляд на Лорана и Элоизу, ведь речь идет об их дочери. Они сидят абсолютно неподвижно. Слишком неподвижно.

Похоже, все присутствующие ждут, пока я что-нибудь скажу, но, кроме правды, особо мне сказать нечего.

– Я не знаю, как я это сделала.

– Но ты готова попробовать снова? – уточняет Малахия.

Я снова смотрю на родителей Стила. А они обращают свои трепетные взгляды ко мне.

– Есть вероятность, что я просто убью ее в процессе, – признаюсь я. Они должны это знать. – Сначала я думала, что испепелила Стила. Вы согласны пойти на такой риск? – обращаю свой взгляд на херувима. – А что думает сама Сильвер?

– Судя по всему, она в курсе того, что произошло с ее братом. Вероятно, она поговорила с теми, кто присутствовал там. Девушка утверждает, что была без сознания во время этих событий. Но мы полагаем, что она осведомлена о последствиях.

Честно, так себе аргумент для меня, тем более сейчас, когда Сильвер, можно сказать, у руля. Да, после поглощения она уже не та маленькая девочка, которой она когда-то была. Но сейчас я более, чем когда-либо, уверена, что ее слова были правдой. Каким-то образом она смогла победить монстра, который хотел завладеть ее телом.

– Если есть хотя бы крошечная вероятность того, что наша девочка к нам вернется, – подает голос Лоран, – мы готовы рискнуть.

– Я готова попробовать еще раз при одном условии. Сначала я поговорю с ней.

* * *

Проведя с Отрекшейся столько времени в спектральном мире, увидеть ее в облике мира смертных немного шокирует. Эта хрупкая красота завораживает. Кожа бледная, но сияет, как у совершенно здорового человека. На щеках виднеется легкий румянец, волосы шелковым водопадом спадают с плеч. Они аккуратно расчесаны и уложены, в отличие от непонятного сального гнезда, которое я привыкла видеть в другом мире. Взгляд ее бирюзовых глаз бегает из стороны в сторону, изучая неприметную комнату, в которой ее заперли.

Больше она не похожа на ту, кто яростно жаждет отмщения и убийств. Скорее на прекрасную лесную принцессу. Увидев в одностороннее стекло, как девушка стучит мизинцем по столешнице, к которой прикована наручниками, я понимаю, что она очень напряжена.

– Ты готова? – спрашивает Малахия.

Я осматриваю маленькую, переполненную людьми комнатку. Здесь половина Совета. Элоиза и Лоран стоят около зеркала. Женщина прижимается к нему рукой и не сводит глаз с дочери. Слева от меня стоит Сейбл, а сзади – Стил. Он меня не касается, но я чувствую, что он рядом.

Делаю глубокий вдох.

– Да, я готова, – прозвучало как-то неубедительно.

– Ты точно не хочешь, чтобы я зашел с тобой? – спрашивает парень. Я оглядываюсь на него через плечо и вижу, как он кивает в сторону сестры, смиренно ждущей своей участи.

– Точно. Отношения между вами сейчас весьма напряженные. Я хочу, чтобы все прошло как можно спокойнее.

Он кривит губы. Прежде чем отправиться за главой Совета в коридор, соединяющий комнатку с переговорной, я кладу руку брюнету на предплечье и легонько сжимаю. Это не особо помогает успокоить его, в глазах его по-прежнему плещется беспокойство. Но больше я сейчас ничего сделать не могу.

Когда мы остаемся один на один, Малахия снова обращается ко мне:

– Эмберли, когда вы закончите разговор, просто подай нам сигнал. – В стенах переговорной установлены микрофоны, поэтому здесь будет слышно каждое сказанное нами слово.

– Хорошо, – я слабо ему улыбаюсь, поворачиваю ручку и захожу в комнату. Дверь за моей спиной почти сразу закрывается. Слышен щелчок замка, вернувшегося на место.

У Сильвер потрясающий слух. Возможно, даже лучше, чем у меня. Она без сомнения услышала мои шаги еще в коридоре, до того как я оказалась здесь. Девушка будто не замечает моего присутствия. Только когда я сажусь напротив, она наконец смотрит в мою сторону.

Ведет себя словно кошка. Кажется, будто ей абсолютно плевать на меня, но тем не менее в любой момент готова напасть. Из-за этого начинаю нервничать еще больше.

– Они хотят, чтобы ты провела свой огненный обряд в этой комнате? Как… странно.

– Нет. Я пришла не для того, чтобы бросаться ангельским пламенем.

Ее глаза сужаются, а взгляд недобро вспыхивает, но вскоре она принимает прежний скучающий вид.

– Я больше ничего не расскажу, пока снова не стану Нефилимом. Кыш отсюда, – она машет рукой, прогоняя меня из комнаты. Больше она на меня не смотрит, продолжает изучать стены перед собой.

Стараюсь держать себя в руках.

– Я не стану пытаться очистить тебя, пока не узнаю, зачем тебе это нужно. И ты не подтвердишь, что понимаешь возможные риски. Один из которых – оказаться кучкой пепла на земле.

С разочарованным вздохом она снова обращает на меня внимание.

– Я прекрасно знаю, что может сделать со мной твоя неконтролируемая силушка. Я своими глазами видела, что ты устроила в Уайтхолде. Согласно моей теории, твое ангельское пламя меня точно не убьет.

– Ты готова рискнуть жизнью из-за теории?

– Даже если и да, тебе-то какое дело?

– Вообще-то есть люди, которым не все равно, жива ты или нет.

Сильвер поворачивается в сторону зеркального стекла, и я делаю то же самое. С этой стороны видно только наши отражения. Сильв смотрит куда-то между нами, будто знает, что там сейчас кто-то есть.

– Так и знала, что ты вернешься сюда, братец. Больше не отпускаешь ее от себя ни на шаг, да? Наверное, так и нужно. Еще бы парочка дней с Торном, и ты бы потерял ее навсегда.

О боже, нет.

Я хлопаю ладонью по столу, чтобы привлечь ее внимание к себе, но она даже не шелохнулась.

– Мамочка с папочкой тоже с тобой? – спрашивает она с безумной улыбочкой.

– Сильвер, – огрызаюсь я, – я не стану ничего проводить, пока мы не поговорим.

Еще раз вздохнув, она откидывает голову назад и кидает на меня убийственный взгляд.

– Да, я осознаю, что ты можешь не очистить, а поджарить меня, как шашлык. Да, я все равно хочу попробовать. Довольна? Может, уже покончим с этим? Эти браслеты, – она поднимает наручники, которыми прикована к столу, – начинают натирать.

Я откидываюсь на спинку стула. Нет, это еще не все.

– Зачем тебе это нужно?

Лицо ее мрачнеет:

– Тебе никогда не понять моих мотивов.

Я отвечаю на ее выпады, кидая на нее свирепый взгляд.

– Уж будь добра, постарайся донести, иначе я даже пробовать не стану.

Приподняв верхнюю губу, она шипит на меня. Монстр, живущий внутри ее, дает о себе знать. Но спустя минуту она снова берет себя в руки и на лице появляется прежнее скучающее выражение. Она начинает рассматривать свои накрашенные ногти.

– Может, я снова хочу быть с семьей?

– Ложь. Давай другой вариант, – я скрещиваю руки на груди и устраиваюсь поудобнее, давая понять, что времени у меня достаточно и я подожду.

– Что тебе известно об Отрекшихся? – спрашивает она, все еще разглядывая ногти.

– Что в мире духов они похожи на оживших трупов.

Брюнетка закатывает глаза.

– И это все?

Я снова бросаю взгляд на стекло, хотя прекрасно знаю, что никого за ним не увижу. К чему она ведет?

– Это довольно обширный вопрос. Может, обозначишь конкретнее проблему и мы перейдем к сути?

– А ты прямо Нефилим-Барби, как я погляжу. Красивая, но без мозгов.

– Ты правда хочешь тратить время на взаимные оскорбления?

– Есть варианты и похуже.

– Ладно. Подыграю. Отрекшийся – существо, рождающееся в результате слияния Падшего с потомком ангелов или согласного на это человека. При слиянии Падший получает контроль над телом жертвы. – Наклоняю голову в ее сторону. – Обычно. Но недавно мы выяснили, что так происходит не всегда. После слияния это уже Отрекшийся. Им достается вся сила преемника, но способности типа трансформации, магии или управления стихиями – нет. Как и Нефилимы, они могут перемещаться между миром духов и смертным. Но их истинная сущность видна только в первом, поэтому они настолько убоги. Еще эти твари могут выходить только по ночам. Потому что им, как и вампирам, мифы о которых появились с их легкой руки, кстати, нельзя на солнце. Оно их сожжет. А, и еще эти монстры, как и их собратья, обожают кровь. И это, пожалуй, самое мерзкое, – наклоняюсь вперед и кладу руки на блестящий металлический стол. – Ну что? Все ключевые моменты на месте? Или ты хочешь углубить мои познания?

Сильвер медленно хлопает в ладоши. С каждым движением цепи, соединяющие наручники, звенят.

– Поздравляю. Похоже, суть ты уловила.

– Спрошу еще раз: почему ты хочешь снова стать Нефилимом?

– Потому что мне надоели ограничения Отрекшихся. Ну и загореть бы тоже не помешало. От этой бледности просто так не избавишься.

Игнорирую ее сарказм, концентрируясь на сути вопроса:

– Тебе нужны силы потомков ангелов и возможность свободно выходить при свете дня. Для чего?

– Для себя, конечно же. Если ты думаешь, что я согласилась бы на это ради кого-то другого, то ты ошибаешься, – она опускает лицо и медленно кивает в сторону стекла. – В конце концов, я могу положиться только на себя.

Скорее всего, Стилу и ее родителям безумно больно слышать эти слова.

– Как мы узнаем, что все, что ты говоришь, – правда?

Вообще-то это уже проблемы Совета, а не мои, но нужно сменить тему. У меня получается. Хрустнув шеей, Сильвер снова делает воистину скучающий вид и разглядывает ногти дальше.

– Подвоха никакого нет. После того как я превращусь обратно в Нефилима, своей прежней банде буду без надобности. – Она имеет в виду Торна и то, что осталось от его армии. – Я не хочу никому мстить. С радостью поделюсь тем, что мне известно, если после этого меня отпустят восвояси без претензий.

Мои брови ползут вверх. Малахия не упоминал, что одним из ее условий было освобождение. Интересно. Ее семья в курсе? Что ж, если и не были, то теперь-то уж точно да.

Втянув нижнюю губу, я провожу по ней зубами, обдумывая ситуацию. Чтобы согласиться на нечто подобное, Совет должен быть уверен, что она действительное хорошо осведомлена о планах Торна. Со мной он делился лишь какими-то общими планами и идеями относительно будущего, которое хотел создать. Будущего, в котором Падшие и Отрекшиеся правят людьми, а не сидят в заточении в соседнем мире. Если Сильвер сможет помочь Совету помешать его намерениям и она согласна рискнуть, то попробовать очистить ее явно стоит. Но если у меня не выйдет, вся семья Стила снова испытает горечь ее утраты. На этот раз навсегда.

Я машу рукой перед зеркалом, давая понять, что мы закончили, и поднимаюсь со своего стула. Я уже подхожу к двери, когда Сильвер задает вопрос:

– Ну и что? Проверка пройдена?

Дверь передо мной жужжит, и замок снова открывается. Взявшись за ручку, я оглядываюсь на нее через плечо. Она не отводит от меня своего пристального взгляда.

– Пройдена на отлично.

Глава 41

Одно из требований Сильвер – присутствие Стила при процессе ее очищения. Не знаю, зачем ей это понадобилось, но я абсолютно не против. Наоборот, даже рада, что он здесь. Я нервно расхаживаю по большому спортивному залу размером примерно с баскетбольную площадку. На мне наконец-то другая одежда. Сейчас я одета в драные зауженные джинсы, топ и армейские боты на толстой подошве. Модно, но при этом функционально. Но вообще, какая, к черту, разница, я все равно перемещусь в спектральный мир, как только приведут Сильв.

Я спокойно согласилась на ее условия, хотя все еще не считаю это все правильным. Я ведь могу и убить ее ненароком. Пусть она мне и не по душе, но мысль об убийстве кого-то вне сражения и самозащиты для меня все равно что преступление.

Стряхиваю руки и сжимаю ладони в кулаки.

– Эй, расслабься. – Стил подходит ко мне сзади и кладет свои руки мне на плечи и разминает напряженные мышцы. – Все будет хорошо.

Мммм. Это очень приятно.

– Ты не можешь знать наверняка, – не соглашаюсь я. – И как ты вообще можешь быть таким спокойным?

– Рассказать секретик? – шепчет он мне в ухо, отвлекая меня от плохих мыслей. – Я не спокоен.

Наклонив голову набок, встречаюсь с ним взглядом. На лице у брюнета нет никаких эмоций, но в глазах, если очень и очень хорошо присмотреться, можно заметить беспокойство.

Дверь перед нами распахивается, и в зал заходит Сильвер в сопровождении двух нефов-охранников. Руки ее все еще в наручниках за спиной, но она шагает так, будто идет по подиуму, а не на верную смерть.

– Может, нам выйти еще на пару минуточек? – спрашивает она. – Похоже, мы вам помешали.

Стил отпускает мои плечи и делает шаг назад. Он скрещивает руки на груди и смотрит на сестру сверху вниз. Черты его лица становятся жестче.

– Ну и как это все будет происходить? Мне встать у стены, чтобы ты могла пульнуть в меня своим огненным шаром с молниями? Или лучше лечь, чтобы не повредить лицо, когда буду падать?

Интересно, обилие сарказма – это ее защитный механизм, чтобы скрыть переживания? Если так, то справляется она явно лучше меня. Я вся на взводе, эмоциях и вот это вот все.

Закрываю глаза и перемещаюсь в спектральный мир, уверенная, что остальные последуют моему примеру. Не проходит и минуты, как в укрепленном помещении рядом со мной появляется Стил, двое Нефилимов-охранников и Сильвер.

Девушка кривит губу, показывая мне один из своих острых клыков. Вот это уже больше похоже на ту, с кем я провела всю прошедшую неделю.

Чтобы использовать ангельский огонь, нужно трансформироваться. Делаю глубокий вдох и закрываю глаза, концентрируясь на ощущениях, как учил когда-то Торн. Через пару мгновений по всему моему телу проходит волна жара.

Разжигаю пламя внутри себя, пока оно не становится максимально горячим, и выпускаю на волю. Меня словно захлестывает приливом. За спиной расправляются крылья, а тело облегает броня.

То, что пару недель назад казалось невозможным, теперь дается легко. Я могу управлять своей трансформацией.

Стил смотрит на меня с каким-то благоговением во взгляде. Еле держу себя в руках, чтобы не начать выпендриваться.

– Начинайте, как будете готовы, – раздается голос из динамиков. Старейшины вместе с родителями Стила наблюдают за нами по видео из другой комнаты.

– Они должны уйти. Ну или хотя бы встать сзади меня, – говорю я, указывая на сопровождающих Сильв.

– Не думаю, что это хорошая идея, – отвечает один из них.

Я смотрю в камеру в углу комнаты.

– Я не стану освобождать ангельское пламя, пока эти двое стоят рядом с ней.

– Зандер. Оникс. Оставьте их.

Подавший голос охранник снова открывает рот, чтобы возразить, но в итоге просто качает головой, жестом подзывая второго за собой. Когда они уходят, я киваю Стилу, и он отходит в дальний угол комнаты.

– Вы оставите эти штуки у меня на руках? – повернувшись боком, девушка трясет руками в наручниках.

– А ты думала, что мы выпустим тебя на свободу? – спрашивает брюнет.

Она шипит на него.

– Если все пройдет хорошо, мы снимем их после, – объясняю я. – Ну или они расплавятся, как и твое тело. Так или иначе, скоро ты от них избавишься.

Снова закрываю глаза и концентрируюсь на своей силе. На этот раз направляю ее в свои руки и начинаю создавать между ладонями мощный шар ангельского пламени.

Раньше все происходило немного иначе, но я была в самом разгаре битвы и сражалась за свою жизнь. Сейчас я не смогу воссоздать те же условия, но стараюсь выложиться на максимум.

В комнате становится жарко, но пот на моем лбу не выступает, голова все такая же сухая. Чем мощнее становится сфера, тем больше трясутся руки, но подсознание уверяет, что энергии еще недостаточно.

Концентрирую еще больше сил и открываю глаза. Пламя нежно лижет мне кожу, и я улыбаюсь. Вот теперь другое дело.

Постепенно накатывает усталость, но останавливаться сейчас нельзя. Шанс только один, и если я его провалю, Стил и его родные будут наблюдать, как их близкий человек сгорает заживо.

С этими мыслями тянусь к самому дальнему уголку в душе, и пламя становится зеленым. Оно настолько мощное, что мои волосы отбрасывает за спину, будто от порыва ветра.

Оторвав взгляд от созданного шара, смотрю на Сильвер. Она все еще стоит в другой стороне комнаты, прижавшись к стене. На руках наручники.

Девушка пытается скрывать эмоции изо всех сил, но она напугана. Это понятно по ее дикому взгляду и движениям. Она может сбежать в любой момент.

И… мне это нравится.

В груди разливается приятное удовлетворение, подпитанное ее страхом. Осознание того факта, что я могу прикончить ее всего лишь одним движением руки, опьяняет. Такую силу невозможно обуздать. Этот неистовый и мощный огонь подвластен только мне. Внутри меня столько энергии, что я запросто могу взорвать весь мир и построить заново. Таким, каким захочу я сама. Ни одно живое существо не сможет остановить меня. И…

О чем я вообще думаю?

Что-то изменилось. Такие мысли вообще мне не свойственны.

Из-за моих внезапных сомнений сфера в моих ладонях уменьшается в размерах.

– Спокойнее, – голос Стила возвращает меня в реальность. – Ты почти смогла.

Отбросив непонятные чувства, снова концентрируюсь на силе, обретающей форму между моими ладонями.

«Шанс только один», – напоминаю я себе. Шар возвращается к первоначальным размерам и цвету.

Вложив все силы и свою сущность в ангельское пламя, я с душераздирающим криком запускаю его в Отрекшуюся.

Он летит точно в цель, в последний момент девушка пытается увернуться, но уже слишком поздно. Угодив прямиком в грудь, огонь настигает ее мгновенно.

Я распаляю его еще сильнее, и мое тело наконец сдается, так как сил совсем не остается.

Стил подходит ближе ко мне. Становясь передо мной на колени, чтобы загородить любые последствия взрыва.

Сильвер все так же стоит на месте, будто огонь не позволяет ей двигаться. Постепенно спина ее выгибается, а голова запрокидывается в немом крике. Наручники ломаются, и руки разлетаются в стороны. В каждой клеточке ее тела читается дикая агония.

Я вижу ее сквозь пламя. Оно еще не обжигает ее, хотя кончики волос уже начали гореть.

– Стил, отойди! – кричу я, вставая на ноги. – Мне нужно повторить!

Понятия не имею, откуда я это взяла. Знаю, и все.

Брюнет пронзает меня взглядом, полным сомнений. Некогда объяснять, что к чему.

Он пытается остановить меня, когда я бегу к Сильвер, но только царапает руки о мои доспехи. Я прижимаю ладони к груди девушки и направляю те несколько капель сил, что остались, прямо ей в сердце.

Она взрывается, как бомба. Меня отбрасывает назад, и я врезаюсь в Дюрана. Мы оба падаем и еще около десяти футов скользим по полу, но быстро поднимаемся на ноги.

Пламя, охватывающее Сильвер, переливается бело-снежно-золотым. Из ее глаз, ушей и рта вытекает черная субстанция. Сначала тоненькими струйками, но через мгновение уже обильно и отовсюду. Даже из ее кожи. После перед девушкой появляется серебристая тень, повторяющая ее позу. Со Стилом было точно так же.

Уже зная, что будет дальше, зажимаю уши руками, Стил делает то же самое, но только тогда, когда раздается пронзительный визг. Когда от него начинают трястись стекла, нечто перед девушкой взрывается, превратившись в горстку пепла, и Сильв падает на пол.

Мы со Стилом испуганно смотрим друг на друга и бросаемся к ней. Под ее телом и на стенах есть следы сажи, но у меня определенно получилось. Брюнетка не только не сгорела заживо, но и стала похожа на здорового человека. Кожа ее потемнела и стала такой же, как у остальных членов ее семьи. Волосы блестящие и чистые, если не считать опаленных концов, конечно.

Сильвер больше не Отрекшаяся.

Кашляя, она широко открывает свои бирюзово-синие, как и у брата, глаза. Во взгляде ее теперь читается осторожность, которой не было ранее. Когда мы наклоняемся над ней, она несколько раз смотрит то на меня, то на близнеца.

– Я жива. – Подбородок ее дрожит, а глаза блестят от слез.

Я искренне улыбаюсь ей в ответ:

– Да, ты жива.

Парень пытается помочь ей сесть, но она вырывается из его рук. Лицо ее перекашивает от злости.

– Не трогай меня, – огрызается Сильв.

Стил вздрагивает от неожиданности, но просьбу исполняет.

– Нужно возвращаться.

Спустя мгновение мы снова оказываемся в мире смертных. Девушка, пошатываясь, поднимается на ноги, отказываясь принимать нашу помощь. Дверь в спортзал распахивается, с грохотом ударяясь о стену, и в помещение врывается Элоиза. Вся в слезах, она со всех ног бежит обнимать дочь.

Та в свою очередь напрягается и не особо спешит обнимать мать в ответ, но женщина либо не замечает этого, либо ей все равно.

Спустя минуту заходят Лоран с остальными членами Совета. Я отхожу в сторону, чтобы не портить семье момент воссоединения, пусть и очень неловкий. Потому что при всей радости родителей Сильвер выглядит очень встревоженной.

Ощущаю чье-то присутствие рядом со мной. По правую руку от меня стоит одна из старейшин. Кажется, это Зара – представительница ветви Господств.

Ее волосы подстрижены и уложены в стильное каре, удлиненное спереди. Даже по меркам потомков ангелов, она очень высокая. Наверное, около двух метров. Светло-серые глаза полуприкрыты то ли в испуге, то ли в тревоге. На лице ее нет ни одной морщинки. Ее возраст заметен в грациозности движений и взгляде.

– Ты же понимаешь, что это все меняет?

Эти слова словно пронзают мое нутро и разъедают изнутри. Отведя взгляд от семьи Дюран, я замечаю остальных членов Совета, стоящих неподалеку. И наблюдают они не за трогательным воссоединением. Их внимание приковано ко мне.

Что же я натворила?

Глава 42

Не знаю почему, но я чувствую острую необходимость в разговоре с Сильвер. Не могу перестать об этом думать. С того момента, как я использовала свое ангельское пламя, чтобы выжечь из ее тела останки Падшего, прошло уже двое суток. Ее уже кучу раз водили на допросы к Совету и сейчас держат взаперти.

Она отказывается встречаться со Стилом, хотя виделась с Грейсоном и Стерлингом. Вернувшись от нее, они сказали, что она показалась им замкнутой и стоической – совсем не такой, какой они помнили ее в детстве. Даже на язвительную Отрекшуюся она больше не похожа. Элоиза и Лоран почти что не отходили от нее, а вот младшие близнецы и вовсе еще не видели.

Новость о ее перерождении должна была оставаться тайной, но, судя по тому, как на меня смотрят другие потомки ангелов из резиденции, все были в курсе. Сегодня утром в коридоре меня остановила женщина и сунула в лицо фотографии своей дочери, умоляя вернуть ее к Нефилимам. Я невнятно извинилась, выразила соболезнования и смылась при первой же возможности.

Я не жалею, что помогла Сильвер. Но мне не мешало бы подумать о последствиях заранее. Если новость пойдет дальше, десятки Нефилимов со всего земного шара захотят вернуть своих близких. Я их понимаю, но я и сама не совсем понимаю, что произошло со Стилом и его сестрой, и не знаю, смогу ли повторять эту процедуру в принципе. Я использовала свой огонь против сотен Отрекшихся в Уайтхолде, и все они превратились в кучку пепла.

«Ты же понимаешь, что это все меняет?»

Когда у меня наконец-то появилось время спросить у Стила, что он чувствовал, пока был Отрекшимся, он ничего толком не сказал. Когда Легион захватил контроль над его телом, его сознание погрузилось во тьму. И он практически ничего не помнит.

Согласно моей теории, я могу помочь только тем, кто хотя бы частично сохранил свою сущность после слияния с Падшим. Но мне нужно больше информации. Хочу знать, насколько часто такое вообще происходит. А значит, мне нужно поговорить с Сильв.

На цыпочках пробираюсь по коридору. Холод каменного пола обжигает, заставляя пожалеть о том, что не надела какую-нибудь обувь. Зимы не такие суровые в сравнении с Канадой и Колорадо, но прохлада довольно ощутимая, особенно ночью.

Когда я выбиралась из комнаты, в которой живу вместе с Эш, больше беспокоилась о тихом передвижении, чем об одежде. Входить в комнату сестры Стила можно только Совету или ее родственникам. Честно говоря, меня это очень бесит. Так что единственный шанс поговорить с ней – прийти к ней ночью. Эш ни за что бы меня не сдала, и я это знаю, но я не хочу, чтобы она врала, если вдруг меня поймают.

Дохожу до угла и прижимаюсь спиной к стене, чтобы заглянуть за край. Увидев, что впереди никого, продолжаю свои перебежки с места на место. Здесь нет единого комендантского часа. Жители комплекса активничают даже глубокой ночью, что только на руку мне. Никто не посчитает подозрительным, что я иду куда-то по коридорам гостевых покоев в такой поздний час. На случай, если меня все-таки остановят, скажу, что просто захотела поесть и искала кухню.

Чуть дальше виднеется дверь в спальню Сильв. Ее легко обнаружить, потому что к ней приставлен охранник. Одет он в военную форму, руки скрещены на груди, ноги расставлены на ширине плеч. На бедре у него висит странно изогнутая сабля, в кобурах спрятаны пистолеты. По одному слева и справа. Его внешний вид буквально кричит мне: «Даже не пытайся пройти, иначе я вырву тебе руки и изобью ими же до смерти», но я не отступаю.

Как только я оказываюсь перед ним, во рту пересыхает. Он смотрит на меня сверху вниз. Я, конечно, не робкого десятка, но все равно колеблюсь. Этот парень выше меня на целый фут.

Если мой план не сработает, придется вырубать его и оттаскивать в кладовку, что дальше по коридору. Торн показал мне несколько эффективных способов отправления людей в нокаут. Какие-то даже опробовал на мне лично. Так себе опыт, надо сказать. Надеюсь, что до этого не дойдет, но эта дверь – единственный вход и выход в нужную мне комнату. Я внимательно изучила строение общежития для гостей. Окна в нужном мне месте запечатаны.

Совет надежно запер ее в собственноручно созданной им «золотой клетке». Вряд ли она переносит подобные ограничения лучше, чем я в свое время.

– В общем, – начинаю я, – Малахия попросил меня проведать Сильвер.

Ложь. Наглая и ужасная ложь.

Охранник осматривает меня с головы до ног и, заметив мои босые ступни, вопросительно поднимает бровь. На мне леггинсы и огромная футболка, но вряд ли кто-то пойдет выполнять официальное поручение без обуви. Да, с этим я просчиталась.

– Вот как? – протягивает он.

– Да, – отвечаю ему я и прочищаю горло. – Они боятся, что могут проявиться некоторые побочные эффекты после процедуры, которую я провела. Очищение от Отрекшегося. Благодаря которой она снова стала Нефилимом, – на мгновение замираю, ожидая увидеть интерес в его глазах, но охранник непреклонен. – Нам нужно перенестись в духовный мир, проверить ее ауру.

Звучит вполне убедительно. Честно говоря, я не очень умею врать. Лучше всего у меня получается убегать и прятаться. Но ради этого представления я зашла достаточно далеко, так что считаю, это уже успех.

– Очень сомневаюсь. Идите по своим делам.

Я сердито морщу нос.

– Послушайте, я хочу лишь немного поговорить с ней, и все. Либо вы меня впустите, либо я сама обеспечу себе проход.

Он моментально достает из ножен свою саблю.

Твою же…

Я отхожу от него на шаг назад, когда дверь распахивается с другой стороны.

– Что происходит? – Элоиза выглядывает за загораживающего обзор Нефилима и замечает меня. – Эмберли, что ты здесь делаешь?

Голову пронзает острая боль. Я подношу руку к тому месту, где болит, чтобы потереть. Плечи опускаются. Возможно, я смогу уложить здорового нефа, но ни за что на свете не стану так поступать с мамой Стила.

– Хочу поговорить с Сильвер.

Элоиза отталкивает охранника и выходит в коридор.

– Конечно, поговори. Почему ты не пришла раньше?

Брови ползут вверх от удивления, а на лбу, похоже, собирается складка. Серьезно?

– Совет не пускает к ней никого, кроме родных.

Женщина моргает несколько раз, на лице ее появляется замешательство.

– Что за глупости. Проходи.

Она жестом приглашает меня войти, но громила-охранник поднимает свое оружие, загораживая проход.

– Отойди, Адом.

– Простите, миссис Дюран, но не могу, – не особо похоже, что ему жаль.

В глазах Элоизы вспыхивает раздражение.

– Эта девушка за последние несколько месяцев спасла четверых из шести моих детей. Если это не достойная причина считать ее членом семьи, то я просто не знаю, какая должна быть еще. Если я говорю, что она может увидеться с моей дочерью, значит, так и будет. А если ты имеешь что-то против, то придется сражаться с нами двумя, – говорит она тоном, не терпящим возражений. Даже я немного напугана.

Неф переминается с ноги на ногу, смотря то на меня, то на Элоизу. Наконец он опускает свое оружие и отступает.

– Я сообщу об этом Совету.

– Да на здоровье, – говорит Элоиза, подзывая меня. На этот раз Адом отходит в сторону, чтобы пропустить меня.

Сильвер поселили в одну из гостевых комнат в комплексе. Мы входим в тускло освещенное помещение с небольшой встроенной кухней в углу. По обе стороны есть двери, скорее всего они ведут в спальню и ванную комнату.

– Эмберли, все хорошо? – спрашивает женщина.

Только тогда я осознаю, что заламываю руки. Прекращаю и усилием воли опускаю их вниз.

– Да, просто переживаю…

– Думаешь о том, что сделала, и сможешь ли это повторить?

Киваю.

– Не удивлена. Почти вся резиденция стоит на ушах. Предупрежу Сильвер, что ты здесь. Она… – Элоиза какое-то время молчит, пытаясь подобрать слова. – Все еще привыкает к переменам. Но вам двоим действительно не мешает поговорить.

Брюнетка подходит к одной из дверей и тихонечко стучит, прежде чем войти внутрь. Спустя минуту она появляется снова.

– Можешь заходить. Она еще не спит, – она кивает в сторону двери и продолжает: – Я лягу спать дальше. Когда закончишь, можешь не предупреждать, что уходишь, золотце.

Мягко улыбнувшись, она уходит в другую часть комнаты. Я приоткрываю дверь, встречает меня только темнота. Распахиваю шире, чтобы войти внутрь.

Сильв сидит на стуле и смотрит в окно. Она не удосуживается повернуться ко мне. Какое-то время я просто стою в нерешительности, а потом все же решаю тоже присесть у окна. Но даже когда я опустилась на стул рядом с ней, никакой реакции не последовало.

Я сама хотела поговорить, но сейчас, когда я наконец здесь, просто не знаю что сказать. Смотрю в окно, но не замечаю за ним абсолютно ничего, что может привлечь внимание.

– Я думала, все будет иначе, – голос негромкий, но в оглушающей тишине кажется резким.

Я снова перевожу взгляд на девушку. Лунный свет освещает ее лицо, осветляя снова ставшей золотистой кожу.

– Я считала, что прекрасно помню свое детство, но сейчас я сомневаюсь…

Трудно понять, закончила она предложение или сейчас продолжит фразу.

– А что изменилось?

– Они… – она замолкает на минутку, чтобы подобрать нужные слова, – не такие поверхностные, как мне казалось.

– В каком смысле?

– В основном это касается людей. Хотя и себя тоже. Отрекшимся жить проще. Их желания очень конкретны и мрачны. А теперь у меня их стало… больше.

Не совсем понимаю, о чем речь, но полагаю, что все равно не смогу сравнить два этих состояния, так как сама никогда не была Отрекшейся. Странно полагать, что тот, кто прожил в теле монстра больше десяти лет, привыкнет к новой жизни за двое суток.

Повернувшись, она наконец обращает на меня внимание:

– А я все ждала, когда же ты придешь ко мне.

– Благодаря Совету это не так-то просто.

– Я и не думала, что все так окажется. Но воина, который одним ударом может уничтожить десятки врагов, не должны останавливать такие мелочи.

– Знаешь, ты преувеличиваешь.

– Разве? А ты не считала, скольких ты убила в Уайтхолде? Потому что я да, – на краткий миг в глазах Сильв вспыхивают эмоции, но быстро гаснут и становятся пустыми.

– Если ты видела, что я сделала с Падшими и Отрекшимися, почему решилась попробовать? Я ведь могла убить тебя. Ты чуть не погибла.

Во время очищения сгорело целых шесть футов ее волос. Сейчас они аккуратно подстрижены, но длина их чуть ниже плеч.

– Узнала, что произошло со Стилом. Решила, что если получилось с ним, то и со мной тоже сработает. Падший, который столько лет паразитировал в моем теле, стал совсем невыносимым. Хорошо, когда можешь сам за себя отвечать, – почти скучающе произносит она. Но этот ответ слишком прост. Слишком отработан.

– Не может этого быть, – цепляюсь за ее слова. – Ты знала, что все сработает из-за твоего… состояния? Не знаю, как еще это назвать. Среди Отрекшихся много таких, как ты?

– Так вот что тебе нужно на самом деле. Узнать, сколько в мире таких, какой была я? Является ли это причиной того, почему ты смогла очистить меня?

С минуту я думаю. Но врать не вижу смысла.

– Да. Я хочу понять, почему у меня получается изгонять Падших. Как вообще это работает.

Она поднимает руки ладонями вверх.

– А откуда у потомков ангелов способности в принципе? Разве ты не появилась на свет от кого-то? И не унаследовала то, чем владеешь, от тех, кто был твоими предками?

Она намеренно включает дурочку.

– Ты же прекрасно понимаешь, что я имею в виду.

– Я не знаю точное число, – брюнетка снова смотрит в окно. – За столько лет я встречала еще несколько таких, но не очень много. Поэтому я не могу ответить на твой вопрос. Думала ли я, что у меня есть шанс выжить из-за моего… состояния? – Ее брови ползут вверх, и один уголок рта приподнимается. – Да. Знала ли я, что все точно сработает? Нет. – Такое ощущение, что я упускаю из вида что-то важное. – Думаю, чтобы узнать наверняка, тебе придется поджарить еще парочку Отрекшихся.

Я сжимаю зубы. Не важно, Нефилим она или Отрекшаяся, с ней все еще очень сложно.

– Есть еще что-то, о чем точно стоит знать? – я откидываюсь на спинку стула, так и оставшись ни с чем.

– Ты должна была остаться с Торном. Для тебя это все плохо кончится.

Вот это новости. С чего бы это?

– С чего ты это взяла?

– Это правда. Нефилимы понятия не имеют, что их ждет. Если бы знали, отдали бы тебя ему добровольно.

Разочарование сменяется страхом. Что она говорит такое?

– С чего бы им отказываться от меня?

– Так будет лучше для всех. Скоро ты поймешь. Скорее всего, ты сама побежишь к нему еще до того, как все закончится.

Что ж, этот визит пока только добавляет вопросов и сомнений, а не проясняет или подтверждает что-либо.

– Ты жалеешь, что вернулась к жизни Нефилима? – вообще, я пришла не за этим, но внезапно мне стало интересно.

– Теперь я та, кем и должна быть.

Это не ответ. Мы обе замолкаем.

– Почему ты все еще носишь его? – она тычет пальцем на молочный камушек в браслете. Тот, что дал мне Торн.

Хороший вопрос. Вообще-то я почти о нем забыла. Только вчера заметила, что он больше не цепляется за запястье намертво. Видимо, перемещение в мир смертных разрушило заклятье, которое не позволяло мне снять его. Наверное, лучше его выбросить. Или хотя бы отдать Совету на изучение. Но, как бы там ни было, я верила словам Торна о том, что украшение защищает меня от Падших. Несколько раз собиралась снять, но что-то останавливало.

– Он очень милый. – Сильв не единственная умеет включать дурочку.

– Стил, наверное, просто в восторге от того, что ты носишь подарок от другого парня.

Я качаю головой. Я не собираюсь вступать с ней в перепалку ради забавы.

– Тебе нужно отдыхать, – вместо этого говорю я.

Встаю и подхожу к выходу из комнаты. Уже собираюсь повернуть ручку, но оборачиваюсь и смотрю на девушку. Она снова бесцельно смотрит в окно.

– Как думаешь, ты сможешь когда-нибудь простить Стила?

– Он рассказал тебе?

– Да.

Из ее груди вырывается нечто похожее на смех.

– Когда тебя предаст тот, кого ты безумно любишь и о ком ты заботишься и переживаешь настолько, что все остальное уходит на второй план, приходи спросить еще раз. И я сразу же отвечу.

– Простого «нет» было бы более чем достаточно.

Она пожимает плечами. Я оставляю ее одну, на сердце у меня стало еще тяжелее, чем раньше.

* * *

Тихонько прокрадываюсь в свою комнату и направляюсь в ванную, осторожно прикрывая за собой дверь. Наполняю водой бумажный стаканчик. В глаза снова бросается браслет, замеченный в зеркальном отражении.

Я не должна обращать внимания на комментарии Сильвер о Торне или его украшении, но я обращаю. Поставив стаканчик с жидкостью на умывальник, снимаю с запястья золотой ободок.

Утром отдам его Совету. Его место в каком-нибудь хранилище, в которых они хранят сферы. Больше мне не нужна защита от Падших.

Пальцы невольно сжимают металл, лежащий передо мной на столешнице. То, что я не могу расстаться с ним, так глупо. Отпускаю украшение, и у меня начинает кружиться голова. Хлопаю рукой по стене, чтобы не рухнуть. В соседней комнате что-то глухо стучит.

– Что? Кто? – слышу я голос Эш.

Моргаю, чтобы прийти в себя, и замечаю в своем отражении, как в моих глазах мелькает что-то красное.

– Эмберли, ты там? – подруга стоит прямиком за дверью.

Подхожу ближе к зеркальной поверхности, чтобы приглядеться к радужкам, но все снова как обычно.

– Эмберли? – мягко зовет меня девушка.

Отбросив от себя дурные предчувствия, я выпиваю воду и открываю дверь. Выключаю свет и захожу обратно в комнату.

– Не переживай, у меня просто закружилась голова. Нужно как следует выспаться. Прости, что разбудила.

Она смотрит на меня, наклонив голову:

– Точно все нормально? Ты какая-то бледная.

Улыбаюсь, надеюсь, что моя сымпровизированная непринужденность ее успокоит.

– Я всегда такая, мне просто нужно отдохнуть.

– Да, конечно. Надеюсь, завтра тебе будет лучше, – Эш потирает глаза, а я откидываю одеяло с кровати, пока она ложится обратно. Без браслета я чувствую себя как-то странно. Но уговариваю себя не обращать на это внимания. Я просто привыкла к украшению на руке, вот и все.

Залезаю в постель, тело просто свинцовое от усталости. Видимо, я вымоталась больше, чем думала. Голова опускается на подушку. Пока я засыпаю, в подсознании раздается хриплый смешок. Мозг мгновенно подает сигнал тревоги, но тело на него не реагирует. Я не могу пошевелиться, меня будто тянет вниз что-то тяжелое. Спустя мгновение я засыпаю.

Глава 43

Мир вокруг меня ходит ходуном, я приоткрываю один глаз.

– …говорила же, не просыпается.

Звучит сирена. Мне будто лоботомию делают. Снова закрываю глаза.

– Снова сигнал тревоги. Нужно разбудить ее, – это уже Грейсон.

– Стерлинг, принеси воды, – говорит Нова. – Может, так получится.

Водичка – это хорошо. Во рту у меня пересохло.

Пытаюсь взять себя в руки и встать, но ничего не выходит. Меня что, бетоном придавило?

Слышу, как дверь ударяется о стену. Звук настолько громкий, что перекрывает противную сигнализацию.

– Она не просыпается. Я хотел облить ее водой. – Стерлинг, ты просто засранец.

– Включай душ. Холодную воду, – Стил здесь. Может, он остановит этот вой. Я съеживаюсь, такое ощущение, что в моем мозгу кто-то ковыряется, проникая все глубже.

– Последний шанс. Эм, ты собираешься вставать?

Сил хватает только на стон.

Стоит мне оказаться в воздухе, как снова начинает кружиться голова. Я чуть приоткрываю веки и вижу, как на меня смотрит брюнет, он и несет меня в ванную комнату. Брови его нахмурены, а губы плотно сжаты. Выглядит встревоженным. Я бы тоже такой была, если бы соображала хоть что-то. Сейчас в моем подсознании просто каша.

Открыв стеклянную дверь, парень заходит в душевую кабину, подставляя меня под струи воды.

Холодные капли впиваются в мою кожу, будто иглы, то, что нужно, чтобы прийти в себя. Неуверенно поднимаю голову.

– Что происходит?

Стил облегченно выдыхает и целует меня в лоб.

– Слава богу, – шепчет он, а затем кричит «Она проснулась!», обернувшись через плечо. – Стоять сможешь?

– Я не уверена, – признаюсь я.

Херувим осторожно ставит меня на пол и, придерживая одной рукой, выключает душ. На кафельный пол с нас течет прохладная вода.

Ноги трясутся, но постепенно я просыпаюсь окончательно. Поднимаю голову и убираю прядь мокрых волос с лица. Сигнал тревоги прекратился, но голова продолжает гудеть.

– Что происходит? – повторяю свой вопрос.

– Сейчас мы это выясним. Идем, – Стил выводит меня из душевой кабины. Схватив с вешалки полотенце, набрасывает его мне на плечи и приводит обратно в комнату.

Нова со Стерлингом сидят на кровати Эш, той, что ближе к двери.

– Эм, что это вообще было? – требовательно спрашивает парень.

– Ну, я очень… устала? – как я могу объяснить то, чего сама не понимаю?

– Идемте в комнату к моим родителям. Блейз и Аврора тоже будут там. Нужно держаться вместе, – предлагает Стил.

Снова звучит сирена. С каждой секундой звук становится все громче и затихает только для того, чтобы начаться снова.

– Это местный сигнал тревоги. Что-то произошло, но что именно, мы не знаем, – объясняет Нова.

Эш открывает шкаф, хватает какие-то вещи, а затем толкает Грейсона к двери.

– Я взяла ей одежду, переоденется в комнате Дюранов, вперед.

Всей толпой мы выходим в коридор. Стоит мне появиться из-за двери, как в меня чуть не врезается потомок ангелов. Где-то кричат, но из того, что слышу, я могу разобрать только пару слов.

Меньше чем за три минуты мы переходим в другую часть здания и заходим в гостиную Дюранов. Элоиза тут же оборачивается в нашу сторону. Видимо, ходила туда-сюда по комнате.

– Слава богу, – произносит женщина.

Блейз с Авророй сидят на диване подозрительно спокойные. Меня это пугает.

– Ваш отец уже ушел в комнату заседания Совета. Нам всем велели оставаться на своих местах, но он не послушал. – Посмотрев на меня, она на секунду замирает. – Эмберли, почему ты такая мокрая?

На полу подо мной целая лужа.

– Меня никак не могли разбудить.

На ее лице появляется волнение, пока Эш толкает меня к закрытой двери. Распахнув ее, она пихает мне в руки одежду, которую взяла с собой, и вталкивает меня внутрь. Переодеваюсь так быстро, как только могу. Вылезти из мокрых легинсов, оказывается, не так-то просто. Уже в сухой и похожей на предыдущую одежде закидываю мокрые вещи в ванну и возвращаюсь к остальным.

– Идем, – говорит Стил, как только за мной закрывается дверь. Он сменил рубашку, но в джинсах остался в тех же. – Ты, я и Грейсон отправляемся на поиски отца. Остальные остаются здесь, с мамой.

Нова машет мобильником:

– Если ты не позвонишь и не сообщишь нам, что к чему, я отрежу тебе… – Она переводит взгляд на Элоизу. – Короче, просто не забудь.

Схватив меня за руку, брюнет вытягивает меня обратно в коридор. Грейсон тоже не отстает. Выбегаем из здания на улицу. Здесь Нефилимов, бегущих в разные стороны, даже больше, чем внутри. Смотрим на большую пирамиду и идем в ее направлении.

Когда звучит новый сигнал тревоги, голову пронзает очередная вспышка боли. Я оступаюсь, но парень ловит меня за руку и помогает выпрямиться до того, как я приземляюсь лицом в землю.

– Сирены, – односложно объясняю ему я.

Он кивает, хотя выражение лица у него очень напряженное.

Спустя короткое время мы уже заходим в пункт назначения. Стил выходит вперед и ведет нас по хитросплетениям коридоров к сердцу здания, где Совет проводит свои заседания. Мы добираемся до конференц-зала, и херувим распахивает перед нами огромные двери.

Скорее всего, при обычных обстоятельствах трое Нефилимов, ворвавшиеся туда, где их не ждут, не остались бы незамеченными, но не сегодня. Никто даже не оборачивается в нашу сторону, не то что не требует уйти.

Быстро осмотревшись, мы понимаем, что, похоже, здесь сейчас все старейшины. Кроме них, еще пара дюжин других Нефилимов, включая Сейбл, Дикона и Лорана. Все объединились в небольшие группы. Похоже, что Совет отдает распоряжения ангельским фракциям.

Неожиданно весь остальной шум заглушает голос Малахии:

– У нас включение из Лондона.

Он говорит что-то в наушник, и через мгновение за его спиной вспыхивает экран. На нем показан вид с высоты птичьего полета на здание парламента и Биг-Бен. Из левой части исторической достопримечательности, той, что дальше от всемирно известной башни, поднимается пламя.

Включается еще один. На нем показана площадь Пикадилли. Рекламные щиты, которые обычно ее освещают, не горят. Люди разбегаются куда глаза глядят.

На следующем показана Трафальгарская площадь. Гигантские статуи львов разбиты вдребезги, но людей на улицах нет.

Всплывают еще несколько снимков, на которых видны разные части центра Лондона. Несколько областей остались нетронутыми, но большинство из них разрушены.

Бегущие люди. Рухнувшие мосты. Огромные пожары и взрывы.

– Что происходит? – спрашивает Грейсон, стоящий рядом со мной.

Я качаю головой, хоть и знаю, что говорит он не со мной.

– Стил. Грей. Ваша мама в безопасности? А остальные братья и сестры? – Лоран подходит к нам, но я не отрываю взгляда от экранов на дальней стене. Просто не могу.

– Да, с ними все хорошо, – отвечает Грей.

– Где Сильвер? – спрашивает Стил. Я отвожу взгляд от мониторов, чтобы увидеть, как Лоран ему что-то быстро отвечает, качая головой с хмурым видом.

Что все это значит?

– Почему все это происходит? – как только я наконец задаю этот вопрос, краем глаза на одном из снимков замечаю размытое пятно.

Погодите, это не просто пятно. Где-то я уже таких видела.

– Теневые твари, – шепчу я. Голос пронизан ужасом. Эти штуки лишь обычные Падшие, но в этой форме они значительно опаснее. Их тел не видно, соответственно напасть в ответ или защититься сложнее. Уж я-то знаю, у меня все тело в шрамах после встреч с ними. – Эти камеры показывают происходящее в духовном мире?

Спрашивать было ни к чему, ведь я уже знаю ответ.

– Нет.

В комнате повисает тишина. Мы все наблюдаем за происходящим в столице.

Теневые монстры хоть и не везде, но то появляются, то исчезают в зоне видимости камер. Разжигая пожары, сталкивая автомобили, разрушая статуи и небольшие здания.

– Что это такое? – спрашивает Дрэйвэн, старейшина Престолов.

– Это Падшие, – отвечаю я, пока все хранят молчание.

– Милая, но Падшие выглядят совсем иначе, – мягко отвечает мне Сорка.

– Именно так они и выглядели, когда я частично переходила в фазу спектрального мира.

– Не может быть, – говорит мне кто-то, но я не отвечаю на его возмущение, потому что наблюдаю за тем, как Сейбл выбегает из зала, прижав к уху мобильник. Дикон тоже сморит ей вслед, но не идет за ней.

В комнате снова поднимается гомон.

– Соберите как можно больше властей и отправьте их непосредственно в центр города.

– Свяжитесь со всеми академиями, узнайте, могут ли они выделить людей.

– Узнайте, где еще происходит подобное, и доложите нам.

Голова просто раскалывается. Не знаю, поверили ли Старейшины моим словам, но чем больше я смотрю на экраны, тем больше убеждаюсь, что это они.

Каким-то совершенно неведомым мне образом Падшие смогли пробить завесу между спектральным и смертным мирами и организовали вторжение. На подсознательном уровне я прекрасно понимала, что Торн планировал это все с самого начала. Мы просто не успели вовремя остановить его.

Мне на голову что-то приземляется сверху. Пронзительно визжа, я собираюсь ударить это «нечто», но оно исчезает в кучке искр, едва я успеваю коснуться его.

– Диньк?

– И зачем меня бить? – он стоит на столе, превратившись в свою любимую форму – белку-летягу, и раздраженно топает лапкой. – Я из-за тебя столько натерпелся и пережил, и вот как ты благодаришь меня, да?

– Диньк! Бог ты мой! Где ты был?

– Ходил за помощью, разумеется.

– За какой помощью?

Я осматриваюсь вокруг, вдруг сейчас передо мной возникнет нечто волшебное.

Ничего не происходит.

– Еще не прибыла. Я быстрее, – он гордо выпирает свою пушистую грудку вперед.

Кто-то громко вздыхает, и я снова смотрю на экраны.

– Только что был взорван собор Святого Павла.

– Диньк, ты не в курсе, что происходит?

Он морщит нос.

– Что-то очень плохое.

Стены конференц-зала начинает трясти. Нефилимы обмениваются испуганными взглядами, вибрация продолжает набирать обороты.

Двери не просто распахиваются, они разлетаются в щепки от резкого порыва ветра, смешанного с дымом. Мы все прячемся.

Стил роняет меня на пол, под стол, закрывая своим телом от того, что вот-вот появится в помещении. Вокруг нас спряталось еще несколько потомков.

На нас напали. Какое еще этому может быть объяснение?

В комнату что-то входит. Его глухие шаги отдаются в моей груди и ушах. От каждого из них пол подо мной дрожит.

Выглядываю из-под руки Стила и вижу чьи-то ноги, обутые в золотые сандалии, приближающиеся к нам.

Шумно вздыхаю, когда стол над нами поднимается в воздух и разлетается на части, угодив в стену с мониторами.

Раздается крик, и я переживаю, что кто-то пострадал. Но стоит мне взглянуть на существо, стоящее передо мной, все мысли разлетаются.

Его рост как минимум футов восемь, все его тело скрывают позолоченные доспехи. За его спиной словно многослойный плащ волочатся три пары крыльев. С позолоченными перьями.

В ножнах на поясе спрятан меч, а к правому бедру прикреплен кинжал. Несмотря на мужественную фигуру, у него очень тонкие, идеальные черты лица. Настолько красивых людей просто не бывает. Голова ничем не покрыта. Копна белокурых волос едва достает ему до плеч. Он осматривается вокруг, в глазах его словно пылает огонь.

Догадаться, кто это, абсолютно не составляет труда. Ангел.

Где-то в дальней части зала трещит дерево. Наконец мне удается оторвать взгляд от мужчины, чтобы увидеть, как Малахия спотыкаясь встает на ноги посреди обломков стола.

Голос его звучит уверенно, но в глазах читается страх.

– Кто вы такой? – спрашивает он.

Взгляд золотистых глаз продолжает блуждать по комнате, пока, наконец, не находит меня и не замирает.

– Камиэль. Ее отец.

Эпилог

Торн

Со своего наблюдательного пункта на вершине Лондонского Глаза[12] я смотрю за тем, как горит город. С другого берега Темзы, от обугленных останков Вестминстера, спиралью поднимается дым. Каким-то образом башня с часами – Биг-Бен – не пострадала.

Нужно это как-то исправить.

Чуть выше по реке в утреннее небо вздымается обширное пламя, охватившее купол собора Святого Павла. Падшие сеют хаос среди населения. По всему городу то тут, то там расцветают огромные клубы пыли.

Я не был уверен, что она поступит именно так, хотя вообще-то стоило ожидать. Все прошло согласно нашим планам. Как только я получил весточку о том, что сферы теперь объединены, выпустил Падших в мир смертных.

Совершилось невозможное. Сделан первый шаг к восстановлению баланса во всем мире.

Я стою на самой высокой кабинке колеса обозрения, и мои крылья треплет ветер. Доносится запах дыма и затхлой речной воды. Наблюдаю за своим первым триумфом, происходящим на моих глазах, с каким-то чувством отрешенности. Годы организации, планирования, сокрытий и жертв наконец-то оправдали себя. Но мне совершенно… все равно.

Мне казалось, что в этот момент я обязательно почувствую хотя бы удовлетворение от совершенного, но с каждым новым снесенным символом человеческой истории меня все больше охватывает пустота.

Странно.

Интересно, если бы я был сейчас не один, если бы Эмберли выбрала мою сторону, а не вернулась к врагам, почувствовал бы я хоть что-то?

В уголках губ залегают складки. Честно говоря, понятия не имею.

Приседаю и взмываю в небо, расправив крылья. Пролетаю над Темзой к Букингемскому дворцу. Он не тронут по моему приказу. Глупо тратить время на постройку чего-то нового, когда уже есть идеально подходящее сооружение.

Внизу туда-сюда снуют размытые очертания Падших. Пока что люди их видят лишь темными пятнами, но совсем скоро они смогут полноценно предстать перед этим миром.

Приземляюсь в Сент-Джеймсском парке и направляюсь к прославленным воротам замка. Перед ограждением в три ряда стоят люди-охранники с винтовками. Когда я приближаюсь, они направляют свое оружие на меня.

Уголок рта чуть приподнимается в полуулыбке. Сейчас будет весело.

Распаляю силу, текущую по моим венам, и создаю между ладонями сферу ангельского пламени. Пока они наблюдают, как шар увеличивается в размерах и набирает мощность, глаза их наполняются страхом.

Кто-то отдает команду, но я выпускаю пламя прежде, чем хоть кто-то успевает выстрелить. Огонь взрывается у самых ворот, раскрывая их настежь и заставляя людишек разбегаться во все стороны.

В воздухе свистят пули, но я легко отвожу их в сторону с помощью своих крыльев.

Глядя на дворец, пытаюсь сосредоточиться на том, что будет дальше. Лондон – это только начало. Когда я доведу свой план до конца, у моих ног будет лежать весь мир.

Классификация ангелов по сферам

Ангельские сферы – девять классов ангелов делятся на три сферы. У каждой есть соответствующие роли и обязанности. Считается – но не доказано, – что самые могущественные ангелы находятся в первой сфере, к третьей их силы уменьшаются.

Серафимы – буквально переводится как «горящие». Серафимы относятся к высшему ангельскому классу и считаются самыми могущественными. Являясь частью первой сферы ангелов, эти сверхъестественные существа, как говорят, имеют шесть крыльев и защищают трон своего Создателя. В линии серафимов отсутствуют Нефилимы, потому что ни один ангел-серафим не восстал, а значит, нет ни одного падшего серафима.

Представители – Торн и Эмберли.

Херувимы – часть первой сферы ангелов. Являются высшим классом ангелов, которые восстали. Нефилимы в их линии обычно могут принимать одну из трех различных форм в царстве духов: льва, орла или крупного рогатого скота. Очень редко Нефилим может принимать две или все три из этих форм.

Представители – Стил, Грейсон, Стерлинг, Аврора, Блейз, Элоиза, Сильвер и Малахия (старейшина херувимов).

Престолы – являются частью первой сферы и, как говорят, предстают естественными защитниками. Используя энергию, содержащуюся в подземных источниках, Нефилимы этой линии могут создавать обереги и манипулировать ими для защиты академий и лагерей от сверхъестественных врагов.

Представители – Дикон и Дрэйвэн (старейшина Престолов).

Господства – часть второй сферы ангелов. Регулируют обязанности низших ангелов, а также управляют законами Вселенной. Считается, что Господства обладают божественной красотой и могут похвастаться оперением различных цветов. Нефилимы этой линии ценят дружбу, семью и верность и, как правило, являются миротворцами в мире потомков ангелов.

Представители – Эш и Зара (старейшина Господств).

Силы – эти ангелы известны своими знамениями и чудесами. Являясь частью второй сферы, они следят за тем, чтобы все действовало так, как положено, – от гравитации, удерживающей планеты на орбите, до растущей травы. Нефилимы этой линии могут управлять природными стихиями в мире смертных, но их способности более сильны в царстве духов.

Представители – Сорка (старейшина Сил).

Власти – часть второй сферы. Считаются воинами в ангельской иерархии. Всегда находятся на передовой сражения. Они известны своей целеустремленностью и сосредоточенностью. Нефилимы этой линии искусны в бою и обладают навыками военной стратегии. В мире духов у них появляются крылья.

Представители – Нова и Лира (старейшина Властей).

Начала – как часть третьей сферы, эти ангелы направляют людей и защищают территории. Они руководят классами ангелов и выполняют приказы, данные им высшими сферами. Говорят, что они вдохновляют ангелов и человечество. Нефилимы этой линии, как правило, управляют телами ангельских потомков. Их природные таланты напоминают пастырство, и они обладают скорее защитными, а не наступательными способностями.

Представители – Сейбл и Эриэн (старейшина Начал).

Архангелы – эти ангелы часто встречаются в преданиях смертных. Являясь частью третьей сферы, они появляются в мире смертных чаще, чем другие, за исключением ангелов. Имея своей задачей защищать человечество, они иногда появляются в обличье смертных, чтобы влиять на политику, военные вопросы и торговлю во вверенном им регионе. Нефилимы этой линии – опытные хамелеоны. Им легче всего сливаться с людьми, и многие из них работают хранителями.

Представители – Ривен (старейшина Архангелов).

Ангелы – воспринимаемые как низший отряд небесных существ, ангелы, иногда также называемые простыми ангелами или ангелами-хранителями, принадлежат к третьей сфере. Их основные обязанности – быть посыльными и личными охранниками. Считается, что Нефилимы этой линии были убиты более двух тысячелетий назад. В результате своих слабых сил Отрекшиеся и Падшие нацелились на эту линию для уничтожения. О силах и способностях ангелов известно не так много.

Представители – неизвестно.

Глоссарий

Ангел — крылатое сверхъестественное существо, которое защищает как мир смертных, так и мир духов от Падших и Отрекшихся.

Ангельские потомки — общее наименование для Нефилимов. Элитная раса сверхъестественных воинов, рожденных от человеческих женщин и Падших ангелов-мужчин, а также их потомков. Они обладают различными силами и способностями, основанными на классе их падшего предка-ангела. Они сильнее, быстрее, и их чувства более развиты, чем у людей.

Баргест — змееподобное, похожее на собаку существо, наиболее известное под названием «цербер». У них вытянутые морды, тела покрыты чешуей. Вдоль их позвоночников торчит несколько рядов шипов, а головы венчают пучки шерсти, похожие на иглы. Существуют эти животные только в царстве духов и, как известно, очень агрессивны. Можно обучить только с помощью енохианских команд.

Небожитель — легендарное сверхъестественное существо, которое действует как защитник рожденных ангелами. Нефилимы рассказывают своим детям сказки об этих существах, но их существование так и не было подтверждено.

Совет старейшин — состоит из старейших Нефилимов в каждой из семи существующих ангельских линий: херувим, Престол, Власть, Добродетель, Сила, Начало и Архангел. В обществе Нефилимов они ближе всего к правящему органу, однако при отсутствии глобальной угрозы их обычные обязанности заключаются в том, чтобы выступать в качестве судей, помогая разрешать споры между рожденными ангелами.

Резиденция старейшин – прекрасно охраняемая территория, где обитают старейшины каждой ангельской линии. Включает в себя несколько зданий, включая жилье для более чем трехсот потомков ангелов, учебные центры, хранилище для заветных артефактов и две пирамиды. Комплекс расположен в египетской деревне под названием Фарафра, которая известна своими горячими источниками.

Падшие ангелы – восставшие ангелы, в наказание изгнанные на землю. Они сохранили свою силу, бессмертие и крылья, но потеряли ангельские способности, присущие их классу. Они не могут получить доступ в мир смертных.

Отрекшийся — Падшие, которые слились с Нефилимом или готовым на это пойти человеком и приняли форму тела своего хозяина. Они могут беспрепятственно перемещаться между царствами. Их внешний вид отвратителен в царстве духов и отражает их истинную природу. Отрекшиеся жаждут крови, хотя это не основной их источник пропитания, также не способны находиться на солнце ни в одном из царств.

Хранитель – Нефилим, которому поручено следить и собирать информацию о человеческой расе.

Мир смертных — измерение на земле, где проживают люди.

Нефилим – правильное название для потомков ангелов.

Академия Нефилимов — одна из девяти секретных академий мира, занимающихся образованием и обучением детей Нефилимов. Молодежь Нефилимов посещает академии с восьми до двадцати лет, по наступлению которых они считаются полностью подготовленными. Академия Нефилимов расположена в горах Колорадо, недалеко от города Гленвуд-Спрингс.

Спектральный мир – Эмберли называет так духовный мир.

Духовные камни – маленькие драгоценные камни, существующие в мире духов. В силу различных свойств могут применяться для самых разных целей. Например, некоторые из них могут скрывать способности, усиливать дар управления стихиями, защищать, дают возможность управлять объектами или людьми, а также завлекать или выгонять их из духовного мира. Считается, что таких камней множество, существуют и те, чьи свойства еще не изучены. Сферы, лежащие в хранилище Совета старейшин – это большие духовные камни. До недавнего времени Нефилимы не знали о их существовании.

Духовный мир — плоскость существования, доступ к которой могут получить только сверхъестественные существа. Спектр цветов в этой области отличается, а звук можно увидеть как рябь в воздухе. Ангелы проводят большую часть времени в духовном мире, воюя с Падшими за контроль над территориями. Ангельские силы Нефилимов в этом мире активизируются.

Великое восстание – восстание Нефилимов против поработивших их Отрекшихся и Падших, которые использовали Нефилимов как сосуды для Падших.

Белое Королевство – также известное как Уайтхолд. Крепость, расположенная в Лаврентийских горах, конкретно в городке Квебек, в Канаде. Была основной тренировочной базой Падших и Отрекшихся, которой управляли Торн и его мать, Падший Серафим, – Серафима. Эта территория долгое время была скрыта от Нефилимов, и как только о ее существовании стало известно, место забросили.

Благодарности

Львиную долю благодарностей посвящаю вам, дорогие читатели! Я так польщена тем, с каким теплом и невероятной любовью вы восприняли эту серию. Невероятно красивые посты в социальных сетях, серия Фанко поп по «Падшим наследникам» и все те комментарии и сообщения, которые я получаю в огромном количестве, лишь доказывают, что вы так же, как и я, просто без ума от Эмберли и всей компашки «Наследников»! Сердечно благодарю каждого, кто уделил мне минутку своего времени и написал о своей любви к этой истории!

Как вы уже заметили, персонажей в этой серии более чем достаточно. Отдельную благодарность с кучей радостных смайликов и горсткой конфет хочется выразить участникам моего сообщества «Julie’s Warriors», которые помогли мне подобрать имена для участников Совета старейшин, когда у меня закончились идеи. И в особенности Саре Банхарт, которая предложила имя «Торн» для моего загадочного и очень неоднозначного злодея из «Forging Darkness». Если вы тоже хотите пообщаться с фанатами жанра городского фэнтези, вступайте в наши ряды и заходите почаще! Мы регулярно обсуждаем книги, устраиваем авторские встречи и проводим книжные розыгрыши.

В заключение хотелось бы поблагодарить просто потрясающего (и невероятно терпеливого) редактора из «Rebecca Faith Editorial, Inc». Она была со мной рядом все то время, пока я изо всех сил старалась справиться с этой частью истории. Она была (и остается до сих пор) самым большим фанатом и человеком, поддерживающим эту историю до конца. Несмотря на все мои сомнения, слезы и трудности, встреченные мной на пути. Без ее помощи у меня бы ничего не вышло. Стил тоже передает ей свою благодарность за неугасающую любовь, надежду и веру в то, что он завоюет сердце Эмберли вопреки всем преградам!

Об авторе

Меня зовут Джулия Холл, и я автор бестселлеров «USA Today» и победитель нескольких премий. Читаю и пишу young adult в жанре мистики/фэнтези, обожаю кудрявые породы собак и пью энергетики. Порядок значения не имеет.

Дочь говорит, что моя суперспособность – писать ночи напролет, а потом весь день спать… и знаете, пожалуй, она права.

Я уверена, что книги лучше читать с кем-то вместе. И я хочу видеть, слышать от вас обратную связь! Подписывайтесь на мое сообщество в фейсбуке. Там я регулярно выкладываю небольшие отрывки, удаленные сцены, провожу розыгрыши и всякие другие интересные штуки для своих друзей и всех, кто подписан на рассылку.

Примечания

1

Иллюминаты – название различных объединений (орденов, братств, сект, обществ) оккультно-философского толка и мистического характера.

2

Four Seasons – сеть гостиниц класса «люкс».

3

Миля – единица измерения, равная примерно 1,6 км.

4

Фут – мера длины, равная 30,48 см.

5

Дюйм – единица измерения, равная 2,54 см.

6

Произведение Айра Левира, написанное в 1972 г.

7

Бэнкси – псевдоним анонимного английского андерграундного художника стрит-арта. Настоящее имя и происхождение Бэнкси не известны, вокруг его биографии в обществе ведется много споров.

8

Ярд – английская мера длины, равная 0,91 м.

9

Енохианский язык, или «язык ангелов» – искусственный язык, созданный в конце XVI века английскими оккультистами Джоном Ди и Эдвардом Келли. Использовался при проведении спиритических сеансов.

10

Кто здесь? (фр.)

11

Что ты здесь делаешь? (фр.)

12

Лондонский Глаз – колесо обозрения в Лондоне. Крупнейшее в Европе и одно из крупнейших в мире.

Content

Джулия Холл
Скованная тьмой

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Эпилог

Классификация ангелов по сферам

Глоссарий

Благодарности

Об авторе

Примечания