Сесили фон Зигесар

Сплетница

Cecily von Ziegesar

Gossip Girl

© 2002 by 17th Street Productions, an Alloy, Inc., company All rights reserved. First Edition, 2002

© А. Федотова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2020

* * *

«Злословие – это сплетня со скучным оттенком морали»

Оскар Уайльд

Предупреждение: все реальные названия мест, имена людей и события были изменены или сокращены, чтобы защитить невинных. То есть меня.

Привет, ребята!

Вы когда-нибудь задумывались, как на самом деле живут избранные? Что ж, могу рассказать, потому что я одна из них. Речь не о сногсшибательных моделях, актерах, музыкантах-виртуозах или гениях математики. Я говорю о людях, которые рождены избранными – о тех, у кого есть все, о чем мечтают остальные, и кто принимает это как должное.

Добро пожаловать в Верхний Ист-Сайд, Нью-Йорк, где мы живем, ходим в школу, развлекаемся и спим – иногда друг с другом. У нас огромные квартиры, где у каждого есть комната с отдельной ванной и собственная телефонная линия. Неограниченный доступ к деньгам, выпивке и всему остальному. Наши родители редко бывают дома, поэтому в личной жизни мы себе не отказываем. По наследству нам досталась благородная красота, мы умны, превосходно одеты и умеем веселиться. Наше дерьмо воняет так же, как у всех, но вы никогда об этом не узнаете, потому что горничная каждый час распыляет в ванной освежитель воздуха, созданный специально для нас французскими парфюмерами.

Это роскошная жизнь, и кто-то должен ее прожить.

Наши квартиры обязательно в шаговой доступности от Метрополитен-музея на Пятой авеню и частных школ раздельного обучения, таких как Констанс Биллард, куда и ходит большинство из нас. Даже с похмелья Пятая авеню кажется такой красивой по утрам, когда солнечный свет играет в волосах сексуальных парней из школы Святого Иуды.

И все же это место попахивает гнильцой…

Наблюдения

Б спорит с мамой в такси перед «Такашимаей». Н наслаждается косячком, сидя на ступенях Мета. К покупает новую школьную обувь в «Барнис». Высокая и жутко красивая блондинка, выходящая из поезда Нью-Хейвен на Гранд Сентрал Стэйшн, кажется очень знакомой. Приблизительный возраст – семнадцать лет. Не может быть! С вернулась?!

Девушку, которая уехала в школу-пансион, исключают, и она возвращается

Да, С вернулась из школы-пансиона. Волосы стали длиннее и светлее. В глубине голубых глаз покоится множество тайн. На ней по-прежнему сногсшибательный прикид, правда, немного потрепанный ветрами Новой Англии. Этим утром ее смех эхом отразился от ступеней Мета. Больше мы не сможем там курить и наслаждаться капучино, не попадаясь ей на глаза, – она будет выглядывать из окна родительской квартиры на соседней улице и приветливо махать рукой.

С начала грызть ногти, из-за чего еще сильнее захотелось все о ней разузнать. А пока мы все умираем от любопытства, пытаясь выяснить, почему ее выгнали из пансиона, никто не задаст ей прямого вопроса, потому что все предпочли бы, чтобы она вообще тут не появлялась. Но С определенно здесь.

На всякий случай давайте сверим часы. Нужно быть начеку, иначе С снова переманит на свою сторону учителей, наденет то самое платье, в которое мы не можем влезть, съест последнюю оливку, займется сексом на кроватях наших родителей, прольет «Кампари» на наши ковры, украдет сердца наших братьев и парней, в общем, разрушит нашу жизнь и доведет всех до истерики.

Я буду внимательно следить. Буду наблюдать. Нас ждет безумный и жестокий год. Я чувствую это.

Целую,

Сплетница.

Как и большинство пикантных историй, эта началась на вечеринке

«Пришлось все утро смотреть Никелодеон в своей комнате, чтобы не завтракать с ними», – сказала Блэр Уолдорф своим лучшим подругам из школы «Констанс Биллард»: Кати Фаркас и Изабель Коутс. «Моя мама приготовила ему омлет. Я даже не знала, что она умеет пользоваться плитой».

Блэр заправила длинные темно-каштановые волосы за ухо и сделала большой глоток маминого превосходного выдержанного скотча из хрустального бокала. Это был уже второй.

– Что смотрела? – спросила Изабель, убирая выбившуюся прядь волос с черного кашемирового кардигана Блэр.

– Какая разница? – воскликнула Блэр, топнув ногой. На ней были новые черные балетки. Очень элегантно, как и подобает ученице школы для девочек. Правда, она могла мгновенно поменять свое решение и обуть вульгарные сапоги до колен с заостренным носом и ту секси юбку с металлическим отливом, которую ненавидит ее мама. Та – дам! И она уже сексуальная кошечка-рок-звезда. Мяу.

– Суть в том, что мне все утро пришлось просидеть у себя в комнате, потому что у них был этот мерзкий романтический завтрак. Еще и напялили свои парные шелковые халаты. Они даже не приняли душ.

Блэр сделала еще один глоток. Единственный способ смириться с мыслью о том, что ее мать спит с этим мужчиной, – напиться. Сильно напиться.

К счастью, Блэр и ее друзья были из тех семей, для которых пить – такое же обычное дело, как сморкаться. Их родители являлись приверженцами псевдоевропейской идеи о том, что чем свободней доступ детей к алкоголю, тем меньше вероятность, что они начнут им злоупотреблять. Поэтому Блэр и ее друзья были вольны пить все, что пожелают и когда пожелают, при условии, что их оценки и внешний вид в порядке, а сами они не позорят себя и свою семью рвотой в общественных местах, обмоченными штанами или драками. То же самое относилось и ко всему остальному, например, к сексу или наркотикам. Пока выглядишь прилично – все можно.

Но об этом позже.

Блэр была очень расстроена из-за Сайруса Роуза, нового мужчины ее матери. В этот самый момент он стоял по другую сторону зала и приветствовал гостей, собирающихся к ужину. Сайрус Роуз был похож на консультанта в обувном магазине «Сакс» – лысый, с маленькими густыми усами, в синем двубортном пиджаке, который едва прикрывал толстый живот. Он постоянно звенел мелочью в кармане, а когда снимал этот пиджак, подмышками оставались отвратительные круги пота. Маме очень нравился его громкий смех. Он не был отцом Блэр. Ее отец в прошлом году сбежал во Францию с другим мужчиной.

Серьезно. Они вместе живут в шато и держат виноградник. Что на самом деле очень круто, если подумать.

Конечно, Сайрус Роуз в этом не виноват, но Блэр все равно. Для нее он в любом случае противный жирный неудачник.

Но сегодня вечером придется терпеть Сайруса Роуза, потому что этот ужин мама устроила в его честь, и все друзья семьи Уолдорф собрались познакомиться с ним: семья Басс и их сыновья Чак и Дональд; Мистер Фаркас с дочерью Кати; известный актер Артур Коутс, его жена Тити и их дети Изабель, Регина и Камилла; Капитан, миссис Арчибальд и их сын Нейт. Единственные, кто до сих пор не появился, это мистер и миссис ван дер Вудсен, чья дочь Серена и сын Эрик учатся сейчас в другом городе.

Мама Блэр славилась своими зваными ужинами, и этот был первый после печально известного развода. Этим летом Уолдорфы сделали дорогой ремонт в своем пентхаусе, который теперь был оформлен в насыщенных красных и шоколадно-коричневых тонах и набит антиквариатом и произведениями искусства, способными впечатлить любого, кто хоть что-то в этом понимает. В центре стола стояла огромная серебряная чаша с белыми орхидеями, вербой и ветками каштана – современный ансамбль из «Такашимаи», магазина предметов роскоши на Пятой авеню. На каждой фарфоровой тарелке лежала золотистая карточка с именем. На кухне Миртл готовила суфле, развлекая его песнями Боба Марли, а неуклюжая горничная-ирландка Эстер еще, слава богу, не пролила скотч никому на платье.

Блэр сама скоро станет неуклюжей. И если Сайрус Роуз не перестанет лезть к Нейту, ее парню, то придется подойти к ним и пролить скотч на его безвкусные итальянские лоферы.

– Вы с Блэр уже давно встречаетесь, верно? – спросил Сайрус, хлопнув Нейта по плечу. Он хотел, чтобы парень немного расслабился. Все эти ребята из Верхнего Ист-Сайда слишком скованные.

Вот что он думает: нужно дать им время.

– Ты с ней спишь? – спросил Сайрус.

Нейт стал краснее, чем обивка на французской кушетке восемнадцатого века рядом с ним.

– Ну, мы знакомы практически с самого рождения, – пробормотал он. – Но встречаемся всего лишь год. Мы не хотим все испортить, поспешив сделать то, к чему не готовы.

Нейт просто выдал фразу, которую всегда говорила Блэр в ответ на вопрос, когда они это сделают. Но ведь он разговаривал с новым парнем матери своей девушки. Что он должен был сказать: «Чувак, если бы это зависело от меня, мы бы занимались сексом прямой сейчас»?

– Правильно, – сказал Сайрус и сжал плечо Нейта пухлой рукой. На запястье виднелся золотой браслет-манжета от Cartier, такие обычно надевают один раз и больше никогда не снимают – они были очень популярны в восьмидесятых, но не сейчас, если только вы не верите всерьез в тренд «возрождение восьмидесятых». Да ладно, Сайрус?

– Позволь дать тебе совет, – сказал он Нейту, словно у того был выбор. – Не слушай, что говорят тебе девушки. Они любят сюрпризы. Хотят, чтобы им не давали скучать. Понимаешь?

Нейт кивнул, нахмурившись. Он попытался вспомнить, когда в последний раз удивлял Блэр. Единственное, что пришло в голову, – как он купил ей мороженое по дороге с тренировки по теннису. Это было больше месяца назад, да и сюрпризом считалось с большой натяжкой. Если продолжать в том же духе, секса с Блэр у него может вообще не случиться.

Нейт был одним из тех парней, на которых смотришь и знаешь, что он думает: «Она уставилась на меня, потому что я чертовски сексуальный». И в этом не было ни капли высокомерия. Он просто не мог быть несексуальным. Он таким родился. Бедняга.

Этим вечером Нейт был одет в темно-зеленый кашемировый свитер с V-образным вырезом, который Блэр подарила ему на прошлую Пасху, когда они с ее отцом целую неделю провели в Сан-Вэлли, катаясь на лыжах. Блэр незаметно пришила крошечное золотое сердечко на внутреннюю сторону одного из рукавов свитера, чтобы рядом с Нейтом всегда было ее сердце. Ей нравилось считать себя безнадежным романтиком как в старых фильмах с Одри Хепберн и Мэрилин Монро.

Она всегда выдумывала какие-нибудь интересные сюжетные повороты для фильма, в котором снималась, – собственной жизни.

– Люблю тебя, – выдохнула Блэр, вручив ему свитер.

– И я тебя, – ответил Нейт, хотя не был уверен, что это действительно так.

Когда он надел свитер, то выглядел так хорошо, что Блэр захотелось закричать и сорвать с себя одежду. Но она решила, что момент неподходящий – это, скорее, свойственно роковой женщине, нежели романтичной девушке – поэтому Блэр молчала, стараясь сохранить образ хрупкой маленькой девочки в объятиях Нейта. Они долго целовались. От дня, проведенного на склоне, их щеки были горячими и холодными одновременно. Нейт запустил пальцы в волосы Блэр и увлек ее за собой на кровать. Блэр подняла руки над головой, позволяя Нейту раздевать ее, пока не поняла, к чему все идет. В конце концов, это был уже вовсе не фильм, все по-настоящему. Поэтому, как хорошая девочка, она остановила Нейта, поднявшись с кровати.

И все это она проделывала каждый раз до сегодняшнего дня. Всего два дня назад Нейт пришел после вечеринки с полупустой бутылкой бренди и, завалившись на кровать, пробормотал: «Я хочу тебя, Блэр». И снова ей захотелось взвыть и запрыгнуть на него сверху, но она сдержалась. Нейт заснул, тихо храпя, а Блэр легла рядом, представив, что снимается в фильме, где они женаты, а у него проблемы с алкоголем, но она всегда будет рядом и будет любить его, пусть он иногда и мочится в кровать.

Блэр не хотела его дразнить, она просто была не готова. Они с Нейтом почти не виделись все лето, потому что она уехала в тот ужасный тренировочный лагерь теннисной школы в Северной Каролине, а Нейт с отцом отправились в плавание у побережья Мэна.

Блэр хотела убедиться, что даже после целого лета разлуки они по-прежнему любят друг друга так же сильно, как и раньше. Она собиралась подождать своего семнадцатилетия в следующем месяце.

Но сегодня с ожиданием покончено.

Нейт был привлекателен как никогда. Из-за темно-зеленого свитера цвет его глаз стал еще более глубоким и мерцающим, а в волнистых каштановых волосах мелькали золотистые пряди, выгоревшие за лето на просторах океана. И Блэр поняла, что готова. Она сделала еще один глоток виски. О, да. Определенно готова.

Час секса сжигает 360 калорий

[1]

– Что это вы тут обсуждаете? – спросила мама Блэр, подкравшись к Нейту и сжав руку Сайруса.

– Секс, – ответил Сайрус, довольно звонко чмокнув ее в ухо.

Фу.

– Оу! – воскликнула Элеонора Уолдорф, поправляя растрепавшуюся укладку.

Она была в облегающем платье от Armani, расшитом графитовым бисером, которое они выбирали вместе с Блэр, на ногах – черные бархатные мюли. Еще год назад она бы не влезла в такое платье, но с тех пор как встретила Сайруса, сбросила почти десять килограммов. И выглядела потрясающе. Все это заметили.

– Она и правда выглядит стройнее, – шепнула миссис Басс миссис Коутс. – Но, держу пари, она сделала подтяжку лица.

– Сто процентов. Она отрастила волосы, а это явный признак. Они скрывают шрамы, – прошептала миссис Коутс.

Комната гудела от сплетен о маме Блэр и Сайрусе Роузе. Судя по тому, что слышала Блэр, друзья ее матери думали о Сайрусе то же, что она, хоть и не использовали слова «мерзкий», «жирный» и «неудачник».

– Пахнет «Олд Спайс», – прошептала миссис Коутс миссис Арчибальд. – Думаешь, он и правда им пользуется? Это как мужской эквивалент женского дезодоранта «Импульс», а всем известно, что «Импульс» – отстой.

– Не уверена, – прошептала миссис Арчибальд. – Но вполне возможно. Она схватила с тарелки Эстер спринг-ролл с треской и каперсами, сунула его в рот и стала энергично пережевывать, не произнося больше ни слова. Ее пугала мысль, что Элеонора Уолдорф может их услышать. Сплетни и пустые разговоры это, конечно, забавно, но на кону чувства ее давней подруги.

«Бред!» – сказала бы Блэр, если бы знала, о чем думает миссис Арчибальд. Лицемерка! Все эти люди – ужасные сплетники. И если уж ты это делаешь, то получай удовольствие.

В другом конце комнаты Сайрус притянул Элеонору к себе и поцеловал в губы на виду у всех. Они вели себя как два помешанных влюбленных подростка, и Блэр отвела взгляд от этой отвратительной картины, повернувшись к окну пентхауса, выходившему на Пятую авеню и Центральный парк. Осенняя листва была огненно-рыжей. Одинокий велосипедист выехал с Семьдесят второй улицы и остановился у лавки с хот-догами на углу, чтобы купить бутылку воды. Блэр никогда раньше не замечала продавца хот-догов, и ей стало интересно, он был там всегда или появился недавно? Забавно, сколько всего ты не замечаешь в повседневной жизни.

Внезапно Блэр поняла, что ужасно голодна. И она знала, чего хочет: хот-дог. Она хотела его прямо сейчас – горячий, дымящийся сабреттский хот-дог с горчицей, кетчупом, луком и квашеной капустой – и съела бы его в три укуса, а потом отрыгнула своей матери прямо в лицо. Если Сайрусу можно засунуть свой язык ей чуть ли не в самую глотку у всех на виду, то она уж точно может съесть дурацкий хот-дог.

– Сейчас вернусь, – сказала Блэр Кати и Изабель, развернувшись к выходу.

Она и правда собиралась надеть пальто, пойти на улицу, купить хот-дог, проглотить его, вернуться, громко отрыгнуть, выпить еще коктейль, а затем заняться сексом с Нейтом.

– Ты куда? – крикнула Кати ей вслед. Но Блэр не остановилась, направляясь прямо к дверям.

Заметив, что она уходит, Нейт оставил Сайруса и маму Блэр и поспешил к ней.

– Блэр? – сказал он. – Что происходит?

Та остановилась и взглянула в сексуальные зеленые глаза Нейта. Они были похожи на изумруды в запонках ее отца, которые он носил со смокингом, когда шел в оперу.

«У него в рукаве твое сердце», – повторила она себе, забыв про хот-дог. В фильме, который она представляла, Нейт поднял бы ее, отнес в спальню и взял силой.

Но, к сожалению, это была жизнь.

– Нужно поговорить, – сказала Блэр, протянув ему стакан. – Можешь налить мне еще?

Нейт взял стакан, и Блэр повела его к мраморной барной стойке у стеклянных дверей столовой. Он налил им по стаканчику виски, а затем последовал за Блэр через гостиную.

– Эй, куда это вы идете? – спросил Чак Басс, когда они проходили мимо. Он поднял брови, многозначительно ухмыляясь.

Блэр закатила глаза и пошла дальше, делая глоток из стакана. Нейт шагал за ней, игнорируя Чака.

Чак Басс, старший сын Мисти и Варфоломея Бассов, был красавчиком из рекламы средства после бритья. Вообще-то, он и правда снялся в британской рекламе «Драккар Нуар», подарив родителям повод для сильной тревоги и тайной гордости. А еще он был самым похотливым парнем среди друзей Блэр и Нейта.

Однажды на вечеринке в девятом классе Чак прятался в шкафу в гостевой спальне два часа, чтобы забраться в постель к Кати Фаркас, которая была настолько пьяна, что ее то и дело рвало во сне. Чака даже это не смутило. Он просто лег к ней. Он был абсолютно непоколебим, когда дело касалось девушек.

Единственный способ справиться с таким парнем, как Чак, – это смеяться ему в лицо, что и делали все, кто его знал. В других кругах Чака бы вышвырнули как последнего мерзавца, но их семьи дружили на протяжении поколений. Чак был Бассом, и поэтому от него никуда не денешься. Они даже привыкли к его золотому кольцу с монограммой на мизинце, фирменному темно-синему кашемировому шарфу с такой же монограммой, его фотографиям, которые заполонили многочисленные дома и квартиры его родителей и вываливались из шкафчика в частной мужской школе в Риверсайде.

– Не забывайте предохраняться! – крикнул Чак, поднимая бокал им вслед, когда они свернули в длинный коридор с красным ковром, ведущий в спальню Блэр.

Она повернула стеклянную дверную ручку, спугнув кошку Китти Минки, русскую голубую, свернувшуюся на красном шелковом покрывале. Девушка остановилась у порога и откинулась назад, прижавшись к Нейту всем телом. Она потянулась вниз, чтобы взять его за руку.

У Нейта зародилась надежда. Действия Блэр были вызывающими, с явным сексуальным подтекстом. Неужели… сейчас кое-что произойдет?

Блэр сжала его ладонь и затащила в комнату. Они споткнулись друг о друга и рухнули рядом с кроватью, пролив виски на махровый коврик. Блэр хихикнула; все, что она выпила, ударило ей в голову.

«Сейчас я займусь сексом с Нейтом», – подумала она, едва соображая.

В июне они закончат учебу и осенью поедут в Йель, а четыре года спустя устроят пышную свадьбу, найдут красивую квартиру на Парк-авеню, украсят интерьер бархатом, шелком и мехами и будут заниматься сексом в каждой комнате по очереди.

Вдруг внизу в холле раздался громкий и отчетливый голос матери Блэр: «Серена ван дер Вудсен! Какой приятный сюрприз!»

Нейт выпустил руку Блэр и выпрямился, как солдат по команде смирно. Блэр тяжело села на край кровати, поставила стакан на пол и так сжала покрывало, что костяшки пальцев побелели.

Она посмотрела на Нейта.

Но тот уже бросился обратно к двери, желая лично убедиться, что это правда. Неужели Серена ван дер Вудсен действительно вернулась?

Сюжет фильма Блэр внезапно принял трагический оборот.

Блэр схватилась за живот – она снова умирала от голода.

Надо было выбирать хот-дог.

С вернулась!

– Здравствуй, здравствуй, здравствуй! – чирикала мать Блэр, целуя каждого ван дер Вудсена в гладкие худые щеки.

Чмок, чмок, чмок, чмок, чмок, чмок!

– Знаю, ты не ожидала увидеть Серену, дорогая, – заговорщицки шептала миссис ван дер Вудсен обеспокоенным тоном. – Но надеюсь, все в порядке.

– Конечно. Все прекрасно, – сказала миссис Уолдорф. – Ты приехала на выходные, Серена?

Та покачала головой и отдала свое винтажное пальто Burberry горничной Эстер.

Она заправила за ухо выбившуюся прядь светлых волос и улыбнулась хозяйке.

Серена умела улыбаться даже глазами – темно-синими, почти черными глазами. Это была та улыбка, которую люди пытаются повторить, по-идиотски кривляясь перед зеркалом в ванной. Притягательная, очаровательная, она словно говорила: «Ты не можешь оторвать от меня взгляд, правда?». Улыбка, которую супермодели отрабатывают годами. Так вот, Серена делала это, не прилагая никаких усилий.

– Нет, я здесь, чтобы… – начала Серена.

Но мать поспешно вмешалась.

– Она решила, что пансион не для нее. – С этими словами миссис ван дер Вудсен небрежно поправила прическу, словно не случилось ничего особенного. Абсолютная невозмутимость.

Вся семья ван дер Вудсен была такой. Высокие, светловолосые, стройные, уверенные и хладнокровные. Что бы они ни делали: играли в теннис, ловили такси, ели спагетти, ходили в туалет, – они делали это с достоинством.

Особенно Серена. Она обладала таким шармом, который не придаст тебе ни одна элегантная сумочка или идеальная пара джинсов. Девушка, которую хочет каждый парень. Та, кем хочет стать любая другая девушка.

– Завтра Серена вернется в «Констанс», – сказал мистер ван дер Вудсен, взглянув на свою дочь синими глазами со стальным отливом. В них читалась смесь гордости и неодобрения, что придавало ему несколько пугающий вид.

– Серена, выглядишь прекрасно, дорогая. Блэр будет вне себя от радости, узнав, что ты здесь, – взволнованно произнесла мама Блэр.

– Кто бы говорил, – сказала Серена, обнимая ее. – Как вы похудели! Дом выглядит великолепно. Вот это да. Прекрасные картины!

Миссис Уолдорф польщенно улыбнулась, обняв Серену за стройную талию. – Дорогая, хочу познакомить тебя с особенным для меня человеком, Сайрусом Роузом, – сказала она. – Сайрус, это Серена.

– Я ошеломлен, – раздался низкий голос Сайруса Роуза. Он расцеловал Серену в обе щеки и прижал ее к себе даже сильнее, чем требовалось. – А у тебя крепкие объятия, – добавил Сайрус, похлопывая Серену по бедру.

Та хихикнула, но не смутилась. За последние два года она провела в Европе много времени и привыкла к объятиям безобидных озабоченных европейцев, которые находили ее совершенно неотразимой. Она была как магнит для извращенцев.

– Серена и Блэр – самые-самые лучшие подруги, – объясняла Сайрусу Элеонора Уолдорф. – Но Серена уехала в Ганноверскую Академию в одиннадцатом классе и все лето путешествовала. Бедной Блэр так страдала без тебя этот год, Серена, – добавила Элеонора со слезами на глазах. – Еще и развод. Но теперь ты вернулась. Блэр будет так рада.

– Где она? – нетерпеливо спросила Серена, и ее безупречно-белая кожа слегка порозовела при мысли о встрече со старой подругой. Она встала на цыпочки, вытягивая шею, чтобы отыскать в толпе Блэр, но ее тут же окружили взрослые – Арчибальды, Коутсы, Бассы и мистер Фаркас – каждый по очереди целовал ее и поздравлял с возвращением.

Серена радостно со всеми обнималась. Эти люди были для нее как большая семья, в которую она наконец вернулась.

Серена с таким нетерпением ждала, пока сможет зажить прежней жизнью. Снова ходить в школу с Блэр, проводить пары по фотографии на Овечьем лугу в Центральном парке, валяться на траве, снимать голубей и облака, курить и пить колу, ощущая себя настоящим художником. Снова пить коктейли в Звездном зале отеля «Трайбека Стар», заканчивая вечеринкой с ночевкой в люксе семьи Чака Басса, потому что они слишком пьяны, чтобы возвращаться домой. Они снова наденут винтажное нижнее белье и будут сидеть на кровати Блэр с балдахином, смотреть фильмы с Одри Хепберн и пить джин с лаймовым соком. Будут списывать на контрольных по латыни, как обычно, – надпись перманентным маркером amo, amas, amat [2] все еще чернела на внутреннем сгибе локтя Серены (Боже, храни рукава три четверти!). Ездить по поместью родителей Серены в Риджфилде, штат Коннектикут, в старом бьюике домоправителя, напевая глупые гимны, которые учили в школе, словно сумасшедшие старушки. Справлять нужду перед входом в особняки своих одноклассников, звонить в дверь и убегать. Отвозить Тайлера, младшего брата Блэр, в Нижний Ист-Сайд и оставлять его там, чтобы посмотреть, за сколько времени он найдет дорогу домой – самая настоящая благотворительность, ведь Тайлер теперь лучше всех в школе ориентируется в городе.

Серена ждала, что они снова пойдут на танцы и скинут пять килограммов только от того, что на них кожаные лосины. Как будто им вообще нужно худеть. Будут старыми добрыми Блэр и Сереной, как раньше. Скорее бы.

– Я принес тебе выпить, – сказал Чак Басс, расталкивая толпу и протягивая Серене стакан виски. – С возвращением, – добавил он, наклонившись для поцелуя в щеку, но специально промахнулся, попав в губы.

– Ты не изменился, – сказала Серена, забрав стакан и делая большой глоток. – Ну что, скучал по мне?

– Скучал по тебе? Вопрос в том, скучала ли ты? – ухмыльнулся Чак. – Давай, крошка, выкладывай. Что ты здесь делаешь? Что случилось? Нашла парня?

– Да ладно, Чак, – ответила Серена, сжимая его руку. – Ты же знаешь, я вернулась только потому, что хочу тебя. И всегда хотела.

Чак отшатнулся, закашлявшись; его лицо покраснело. Она застала его врасплох, а это мало кому удавалось.

– Ну, на этот месяц у меня все занято, но могу внести тебя в список ожидания, – раздраженно буркнул Басс, пытаясь вернуть себе хладнокровный вид.

Но Серена его уже не слушала. Ее темно-синие глаза изучали комнату в поисках двух людей, которых она хотела видеть больше всего: Блэр и Нейта.

Наконец они нашлись. Нейт стоял у входа в зал, а Блэр позади него вертела пуговицы на своем черном кардигане, склонив голову. Нейт смотрел прямо на Серену. Когда их взгляды встретились, он прикусил нижнюю губу – он всегда так делал, когда смущался. И улыбнулся.

Эта улыбка. Эти глаза. Это лицо.

– Идите сюда, – позвала Серена, махнув рукой.

Ее сердце забилось чаще, когда Нейт пошел навстречу. Он стал еще симпатичнее. Намного симпатичнее.

Сердце Нейта билось даже быстрее, чем ее.

– Ну, привет, – выдохнула Серена, когда тот обнял ее. Снова этот запах – самого непорочного, самого замечательного парня в мире. Слезы навернулись ей на глаза, когда она прижалась лицом к груди Нейта. Теперь она точно дома.

Щеки парня покраснели. «Успокойся», – сказал он себе. Но не получалось. Хотелось подхватить ее и кружить по комнате, покрывая лицо поцелуями. «Я люблю тебя!» – хотел бы закричать он, но не мог.

Нейт был единственным сыном морского капитана и француженки – светской львицы. Его отец был превосходным моряком и невероятно красивым мужчиной, но достаточно сдержанным в проявлении чувств. Мать же – полная противоположность, не скупилась на ласки и позволяла себе эмоциональные вспышки, запираясь в спальне с бутылкой шампанского и звоня сестре, которая жила на личной яхте в Монако. Бедный Нейт всегда был на грани откровенности, но не хотел устраивать сцен или говорить то, о чем мог бы пожалеть. Приходилось молча отдавать штурвал кому-то другому, а самому плыть по течению, мерно покачиваясь на волнах.

Со стороны казалось, что он тот еще жеребец, но на самом деле Нейт был довольно нерешительным.

– Ну что, чем занималась? – спросил он Серену, пытаясь дышать ровно. – Мы скучали по тебе.

Заметили? Ему даже не хватало смелости сказать: «Я скучал по тебе».

– Чем занималась? – повторила Серена и хихикнула. «Если бы ты только знал, Нейт. Я была такой плохой девочкой!»

Кулаки Нейта непроизвольно сжались. Боже, как он по ней скучал.

* * *

Никто, как обычно, не обращал внимания на Чака, поэтому он отошел от Серены с Нейтом и направился прямо к Блэр, которая снова вернулась к Кати и Изабель.

– Ставлю тысячу баксов, что ее оттуда вышвырнули, – сказал им Чак. – Вам не кажется, что она выглядит затраханной? Думаю, ее хорошенько поимели. Может быть, она подрабатывала там проституткой. Задорная Мадам Ганноверской академии, – добавил он, смеясь над своей глупой шуткой.

– Мне кажется, она под кайфом, – сказала Кати. – Может, на героине.

– Или на таблетках, – добавила Изабель. – Ну, типа, валиум или флуоксетин. Вдруг она совсем спятила.

– Да она и сама может экстази изготовить, – согласилась Кати. – Химия ей всегда хорошо давалась.

– Я слышал, она вступила в секту, – вставил Чак. – Ну, там ей промыли мозги, и теперь все, о чем она думает, это секс, и ей приходится заниматься этим все время.

«Когда будет готов ужин?» – подумала Блэр, игнорируя нелепые предположения друзей.

Она и забыла, какие красивые волосы у Серены. Как прекрасна ее кожа. Какие у нее длинные и стройные ноги. Какими глазами на нее смотрит Нейт – как будто боится моргнуть, чтобы ничего не упустить. Он никогда так не смотрел на Блэр.

– Эй, Блэр, Серена, должно быть, сказала тебе, что возвращается, – предположил Чак. – Давай, расскажи нам. В чем дело?

Блэр безучастно уставилась на него, и ее маленькое личико, похожее на лисью мордочку, залилось краской. На самом деле она не общалась с Сереной больше года.

Сначала, когда Серена уехала в пансион после второго курса, Блэр действительно скучала. Но вскоре поняла, насколько легко быть звездой без Серены. Внезапно Блэр стала самой красивой, самой умной, самой модной и самой популярной девушкой. Той, на которую все смотрят. И тогда Блэр перестала тосковать по Серене. Она чувствовала себя немного виноватой из-за того, что не поддерживала общение, но даже это чувство улетучилось, когда она стала получать небрежные и безразличные электронные письма, в которых Серена рассказывала, как весело было в новой школе.

«Путешествовала автостопом до Вермонта, чтобы покататься на сноуборде, и всю ночь танцевала с самыми горячими парнями!»

«Вчера была сумасшедшая ночь. Черт, у меня болит голова!»

Последнее, что получила от нее Блэр, была открытка этим летом:

«Отметила семнадцатилетие в день взятия Бастилии. Франция – супер!! Скучаю!!! С любовью, Серена».

Вот и все, что в ней говорилось.

Блэр сунула открытку в старую обувную коробку «Фенди», к другим символам их дружбы. Дружбы, которой она будет дорожить вечно, но которая, как она думала до этого момента, изжила себя.

Серена вернулась. Пора открывать обувную коробку, и все станет как раньше. Как раньше, когда были Серена и Блэр, Блэр и Серена, где Блэр – низкая, толстая, серенькая и менее остроумная лучшая подруга супердевочки Серены ван дер Вудсен.

Или нет. Что, если Блэр сможет сдержаться?

– Все, наверное, так рады, что Серена здесь! – щебетала Изабель. Но, увидев выражение лица Блэр, сменила тон. – Разумеется, ее приняли обратно в «Констанс». Естественно. Они слишком боятся потерять кого-либо из нас. – Изабель понизила голос. – Я слышала, прошлой весной Серена тусовалась с каким-то парнем в Нью-Гемпшире. Пришлось делать аборт, – добавила она.

– Могу поспорить, он был не первый, – сказал Чак. – Просто посмотри на нее.

Так они и сделали. Все четверо повернулись к Серене, которая все еще мило болтала с Нейтом. Чак видел девушку, с которой хотел переспать с того момента, как вообще захотел спать с девушками, – вроде как в первом классе.

Кати видела девушку, которую копировала с тех пор, как сама начала выбирать себе одежду, – третий класс, кажется?

Изабель видела ту, кому досталась роль ангела с крыльями из настоящих перьев на рождественском спектакле в церкви Блаженного Упокоения, пока сама Изабель играла невзрачного пастуха в холщовом мешке. Снова третий класс.

Вместе Кати и Изабель видели девушку, которая неизбежно украдет у них Блэр и оставит их наедине друг с другом, а об этом даже думать было скучно. И, наконец, Блэр видела Серену, свою лучшую подругу, которую она всегда будет любить и ненавидеть. Подругу, с которой она никогда не сможет сравниться и чье место она так старалась занять. Ей хотелось, чтобы эту девушку все забыли.

Секунд десять Блэр думала рассказать друзьям правду: она не знала, что Серена вернется. Но как бы это выглядело? Все считают, что Блэр всегда в курсе событий, и то, что она не знала о возвращении подруги, тогда как остальные владели большей информацией, выглядело странно. Но и стоять молча тоже становилось подозрительным. Слишком очевидно. Ей всегда было что сказать. К тому же кому нужна такая невероятно скучая правда? Блэр обожала драмы. Это был ее шанс.

Она откашлялась.

– Все произошло очень… внезапно, – загадочно начала она, опустив глаза и покрутив маленькое рубиновое кольцо на среднем пальце правой руки. Сюжет ее фильма стремительно развивался, Блэр раззадорилась.

– Думаю, Серена запуталась. Но я обещала ей, что никому ничего не скажу, – добавила она.

Друзья понимающе кивнули. Это звучало серьезно, пикантно и, что лучше всего, так, будто Серена все рассказала Блэр. Если бы Блэр могла написать продолжение сценария своего фильма, то наверняка встретила бы какого-нибудь парня. А Серена могла бы сыграть девушку, которая падает со скалы и разбивает голову о камень. Голодные стервятники съедят ее заживо, и никто больше никогда ее не увидит.

– Осторожнее, Блэр, – предупредил Чак, кивая в сторону Серены и Нейта, которые все еще тихо разговаривали у барной стойки, не сводя друг с друга глаз. – Похоже, Серена уже нашла следующую жертву.

С и Н

Серена и Нейт держались за руки, покачивая их взад – вперед.

– Помнишь Зубастого? – спросила она, тихо смеясь. Нейт хихикнул: даже спустя столько лет он смущался. Зубастый – прозвище Нейта, которое появилось на вечеринке в восьмом классе, когда большинство из них впервые напились. Выпив шесть бутылок пива, Нейт снял с себя рубашку, а Серена и Блэр черным маркером нарисовали на его торсе глупую зубастую рожицу. Почему-то это привело Нейта в полный экстаз, и он начал игру на выпивку. Все сели в круг, а Нейт стоял посередине, держа учебник латыни и выкрикивая глаголы, чтобы остальные их спрягали. Каждый, кто ошибался, должен был выпить и поцеловать Зубастого.

Разумеется, все ошибались: и мальчики, и девочки, так что Зубастому в ту ночь досталось много внимания. На следующее утро Нейт пытался делать вид, что ничего не было, но на его теле красовалось неоспоримое доказательство. Зубастый не смывался еще несколько недель.

– А Красное море? – спросила Серена, изучающее взглянув на Нейта. Они больше не улыбались.

– Красное море, – повторил Нейт, утопая в глубоких синих озерах ее глаз. Конечно, он помнил. Как он мог забыть?

В один из жарких августовских выходных, летом после десятого класса, Нейт был в городе со своим отцом, в то время как другая часть семьи Арчибальдов осталась в штате Мэн. Серена была в своем загородном доме в Риджфилде, и ей стало так скучно, что она накрасила каждый ноготь разным цветом. Блэр уехала в резиденцию Уолдорфов в Глениглс в Шотландии, на свадьбу своей тети. Но это не мешало двум ее лучшим друзьям развлекаться без нее. Когда Нейт позвонил, Серена тут же прыгнула на поезд Нью-Хейвен на Центральном вокзале.

Нейт встретил Серену на платформе. Она была в голубом шелковом платье-комбинации и розовых резиновых шлепанцах. Золотистые волосы распущены и свободно спадают на обнаженные плечи. Ни сумки, ни даже кошелька или ключей. Для Нейта она была ангелом. Как ему повезло. В его жизни не было момента счастливее, чем тот день, когда Серена прошлепала ему навстречу по платформе, обняла его за шею и поцеловала в губы. Прекрасный и неожиданный поцелуй.

Сначала они пили мартини в маленьком баре у входа в Центральный вокзал со стороны Вандербильт-авеню. Потом взяли такси и поехали по Парк-авеню к дому Нейта на Восемьдесят второй улице. Его отец уехал по делам с какими-то иностранными банкирами и должен был вернуться очень поздно, поэтому дом оказался в распоряжении Серены и Нейта. Как ни странно, тогда они первый раз действительно осознали, что остались наедине.

Все случилось быстро.

Они сидели в саду, пили пиво и курили. На Нейте красовалась рубашка поло с длинными рукавами, а на улице было очень жарко, поэтому он ее снял. Его плечи были усыпаны крошечными веснушками, а мускулистая спина приобрела бронзовый оттенок от множества часов, проведенных в доках за строительством парусной лодки вместе с отцом в Мэне.

Серене тоже было жарко, поэтому она забралась в фонтан. Она села на мраморное колено статуи Венеры Милосской и обрызгала себя водой, отчего платье промокло насквозь.

Стало очевидно, кто из них настоящая богиня. Венера была просто горой мрамора по сравнению с Сереной. Нейт подошел к фонтану и присоединился к ней, а через несколько секунд они уже срывали друг с друга одежду. В конце концов, это был август. Единственный способ не сойти с ума в августе в городе – это раздеться.

Нейт беспокоился о камерах видеонаблюдения, из-за которых его дом просматривался со всех сторон, поэтому отвел Серену в спальню своих родителей. Все мы, конечно, понимаем, что было дальше.

Оба занимались сексом впервые. Неуклюже, немного больно, волнительно, весело и так приятно, что они просто забыли о смущении. Это был именно такой первый раз, о котором все мечтают, и Нейт с Сереной никогда не жалели об этом. После они включили телевизор: на историческом канале шел документальный фильм о Красном море. Серена и Нейт в обнимку лежали на кровати и смотрели на облака сквозь потолочные окна, пока ведущий программы рассказывал о том, как Моисей раздвинул воды Красного моря. Это показалось Серене забавным.

– Ты раздвинул мое Красное море! – завопила она, набросившись на Нейта с подушкой.

Нейт засмеялся и замотал ее в простынь, так что она стала похожа на мумию.

– А теперь я принесу тебя в жертву Святой Земле, – сказал он, изображая голос из какого-нибудь фильма ужасов.

Нейт ненадолго оставил ее одну, поднялся с кровати и заказал целую кучу китайской еды и дешевое белое вино. Они лежали в постели, ели и пили, и он еще раз раздвинул ее Красное море. Небо постепенно темнело, и в потолочных окнах появились мерцающие звезды.

Неделю спустя она уехала в пансион при Ганноверской академии, а Нейт и Блэр остались в Нью-Йорке. С тех пор Серена проводила все каникулы на расстоянии: на Рождество Австрийские Альпы, на Пасху Доминикана, летом – путешествие по Европе. Это была их первая встреча после «Красного моря».

– Блэр ведь не знает? – тихо спросила Серена.

«Какая Блэр?» – подумал Нейт, у которого случился внезапный приступ амнезии.

Он покачал головой.

– Нет. Если ты ей не говорила, то не знает.

Но знал Чак Басс, что, наверное, было хуже. Нейт проболтался на вечеринке всего два дня назад, будучи в стельку пьян. Они пили шоты, и Чак спросил: «Ну что, Нейт? Расскажи про свой лучший секс. Если он у тебя, конечно, вообще был».

– С Сереной ван дер Вудсен, – по-идиотски похвастался Нейт.

А Чак не собирался долго держать это в секрете. Слишком хорошая и выгодная для него сплетня. Чаку не нужно было читать книгу «Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей». Он, черт возьми, ее написал. Хотя с друзьями дела все-таки обстояли похуже.

Серена, кажется, не заметила неловкого молчания Нейта. Она вздохнула, склонив голову, чтобы незаметно облокотиться на его плечо. От нее больше не исходил привычный аромат Christalle от Chanel. Теперь она пахла медом, сандаловым деревом и лилиями – собственной смесью эфирных масел. Этот новый аромат невероятно шел Серене, такой же неотразимый, как она сама, но если бы им воспользовался кто-нибудь другой, то он, скорее всего, стал бы отдавать собачьими экскрементами.

– Черт. Я безумно скучала по тебе, Нейт, – сказала она. – Знал бы ты, через что мне пришлось пройти. Я совершала ужасные поступки.

– О чем ты? Что такого ты могла сделать? – спросил Нейт со смесью страха и предвкушения в голосе. На секунду он представил, как Серена устраивает оргии в своей комнате общежития Ганноверской академии и встречается с пожилыми мужчинами в гостиничных номерах Парижа.

Как бы ему хотелось навестить ее прошедшим летом в Европе! Он всегда мечтал сделать это в отеле.

– И я была таким ужасным другом, – продолжала Серена. – Почти не разговаривала с Блэр после отъезда. А произошло так много всего! Я уже вижу, что она злится. Она даже не поздоровалась.

– Она не злится, – сказал Нейт. – Может быть, просто стесняется.

Серена бросила на него короткий взгляд.

– Точно, – усмехнулась она. – «Блэр стесняется». Когда Блэр вообще стеснялась?

– Она не злится, – настаивал Нейт.

Серена пожала плечами.

– В любом случае, круто, что я снова вернулась к вам, ребята. Теперь все будет как раньше. Мы с Блэр прогуляем урок и встретимся с тобой на крыше Метрополитен-музея, а потом пойдем в тот старый кинотеатр возле отеля «Плаза» и посмотрим какой-нибудь бредовый фильм, пока не начнется время коктейлей. Вы с Блэр будете любить друг друга вечно, а я буду свидетельницей на вашей свадьбе. И мы будем счастливы, как в кино.

Нейт нахмурился.

– Не делай такое лицо, Нейт, – засмеялась Серена. – Звучит не так уж плохо, правда?

Нейт пожал плечами.

– Нет, наверное, звучит хорошо, – сказал он, хотя чувствовал явно иначе.

– Что звучит хорошо? – раздался мрачный вопрос.

Вздрогнув, Нейт и Серена оторвали взгляд друг от друга. Это был Чак, а вместе с ним Кати, Изабель и, наконец, Блэр, которая, казалось, и вправду стесняется.

Чак хлопнул Нейта по спине.

– Извини, дружище, – сказал он, – мы тоже хотим немного пообщаться с ван дер Вудсен.

Нейт фыркнул и глянул на свой стакан. Остался только лед. Серена посмотрела на Блэр. Или, по крайней мере, попыталась. Блэр была занята тем, что подтягивала свои черные чулки, дюйм за дюймом поднимая их вверх от худеньких лодыжек до таких же худеньких колен и выше, к накачанным бесконечными тренировками по теннису бедрам.

Серене пришлось сначала поцеловать Кати, затем Изабель и только потом направиться к Блэр. У той оставалось совсем немного времени, пока подтягивание чулок не начало бы выглядеть подозрительно долгим. Поэтому, когда Серена подошла слишком близко, Блэр подняла голову и сделала вид, что удивлена.

– Привет, – взволнованно сказала Серена, опустила руки на плечи подруге и наклонилась, чтобы поцеловать ее в щеку. – Извини, что не позвонила, перед тем как приехать. Я хотела. Но день был сумасшедший. Мне так много нужно тебе рассказать!

Чак, Кати и Изабель подтолкнули друг друга локтями и уставились на Блэр. Очевидно, она соврала и на самом деле ничего не знала о возвращении Серены.

Лицо Блэр покрылось румянцем. Попалась.

Нейт заметил ее смущение, но подумал, что причина в другом. Чак уже рассказал Блэр? Выдал его? Нейт не мог понять: она даже не смотрела в его сторону.

Момент был напряженный. Вовсе не похоже на встречу старых близких друзей.

Взгляд Серены метнулся от одного лица к другому. Очевидно, она сказала что-то не то и быстро догадалась, что именно.

«Тупица», – ругала она себя.

– В смысле извини, что не позвонила тебе вчера. Я буквально только что вернулась из Риджфилда. Родители прятали меня там, пока решали, что со мной делать. Мне было так скучно.

Отличный ход.

Она ждала, что Блэр благодарно улыбнется, ведь Серена здорово ее прикрыла, но все, что подруга сделала – это взглянула на Кати и Изабель, чтобы понять, заметили они этот промах или нет. Блэр вела себя странно, и Серена старалась подавить нарастающую панику. Может, Нейт был неправ, и Блэр действительно злилась на нее. Серена так много пропустила. Развод, например. Бедная Блэр.

– Тебе, наверное, очень паршиво без отца, – сказала Серена. – Но твоя мама выглядит отлично, а Сайрус очень милый, когда к нему привыкаешь. – Она хихикнула.

Но Блэр снова не улыбнулась.

– Может быть, – пожала плечами она, глядя на ларек с хот-догами. – Думаю, я до сих пор не привыкла.

Все шестеро напряженно молчали. Нужно было выпить. И чего-нибудь покрепче.

Нейт потряс кубиками льда в своем стакане.

– Кто хочет еще? – предложил он. – Я сделаю нам по коктейлю.

Серена протянула свой стакан.

– Спасибо, Нейт, – сказала она. – Я чертовски хочу выпить. Они заперли от меня проклятый шкаф с алкоголем в Риджфилде. Представляете?

Блэр покачала головой.

– Нет, спасибо, – отказалась она.

– Если я выпью еще, завтра придется идти в школу с похмельем, – отказалась Кати.

Изабель засмеялась.

– Ты всегда в школе с похмельем, – заметила она и передала Нейту свой стакан. – Вот, мы с Кати попьем из одного.

– Давай я тебе помогу, – предложил Чак. Но не успели они отойти, как миссис ван дер Вудсен присоединилась к ним и взяла дочь за руку.

– Серена, – сказала ее мама. – Элеонора приглашает всех садиться. Она приготовила для тебя местечко рядом с Блэр, чтобы вы, девочки, смогли наверстать упущенное.

Серена с тревогой посмотрела на Блэр, но та уже отвернулась и направилась к столу, занимая место рядом со своим одиннадцатилетним братом Тайлером, который сидел там уже больше часа и читал журнал Rolling Stone. Кумиром Тайлера был режиссер Кэмерон Кроу, который гастролировал с Led Zeppelin, когда ему было всего пятнадцать лет. Тайлер предпочитал компакт-дискам настоящие виниловые пластинки, считая это единственно правильным решением. А Блэр волновалась, что ее брат превращается в неудачника.

Серена набралась решимости и подвинула стул поближе.

– Блэр, мне жаль, я была просто сволочью, – сказала она, снимая серебряное кольцо с льняной салфетки и раскладывая ее на коленях. – Развод твоих родителей – это полный отстой.

Блэр пожала плечами и взяла свежую булочку из корзины на столе. Она разломила ее пополам и сунула одну половину в рот. Другие гости все еще подходили к столу и выбирали места. Блэр знала, что есть, когда остальные еще не сели, неприлично, но с полным ртом можно не разговаривать, а ей сейчас абсолютно не хотелось ничего говорить.

– Мне стоило быть рядом, когда это случилось, – продолжила Серена, наблюдая, как Блэр намазывает вторую половину булочки толстым слоем французского масла. – Но это был безумный год. У меня для тебя столько сумасшедших историй!

Блэр кивнула и продолжила медленно жевать булочку, как корова свою жвачку. Серена ждала, что Блэр спросит ее про эти истории, но она ничего не сказала, продолжая жевать.

Блэр не хотела слышать обо всех этих невероятных вещах, которые происходили с Сереной, пока ее не было, в то время как сама Блэр сидела дома, наблюдая, как родители делят антикварные стулья, на которых никто не сидел, чайные чашки, которыми никто не пользовался, и уродливые дорогие картины.

А Серена хотела рассказать Блэр о Чарльзе, единственном растафарианце в Ганноверской академии, который предлагал ей сбежать с ним на Ямайку. О Николасе, парне из французского колледжа, который никогда не носил нижнего белья и гнался за ее поездом на крошечном «Фиате» всю дорогу от Парижа до Милана. О том, как она курила травку в Амстердаме и спала в парке с кучкой пьяных проституток, потому что забыла, где живет. Хотела сказать Блэр, как ужасно было узнать, что Ганноверская академия не примет ее на следующий курс просто потому, что она пропустила первые несколько недель учебы. Как страшно ей возвращаться завтра в «Констанс», потому что она не очень-то старалась в прошлом году и теперь чувствовала, что отстает.

Но Блэр было не интересно. Она схватила еще одну булочку и откусила большой кусок.

– Вина, мисс? – предложила Эстер, появляясь позади Серены с бутылкой.

– Да, спасибо, – сказала Серена. Она смотрела, как «Кот дю Рон» льется в ее стакан, и снова думала о Красном море. Может, Блэр знает, подумала она. Может, дело в этом? Поэтому она так странно себя ведет?

Серена посмотрела на Нейта, сидевшего через четыре стула справа, но тот был погружен в разговор с ее отцом. Точно болтают о лодках.

– Так значит, вы с Нейтом до сих пор вместе? – решила рискнуть Серена. – Держу пари, что вы, ребята, в конце концов поженитесь.

Блэр сделала глоток вина, и ее маленькое рубиновое кольцо звякнуло о стекло. Она потянулась к маслу и плюхнула внушительный кусок на булочку.

– Эй? Блэр? – воскликнула Серена, подталкивая подругу. – Ты в порядке?

– Да, – пробормотала Блэр. Это был не столько ответ на вопрос Серены, сколько рассеянный, бессмысленный комментарий, предназначенный заполнить пустоту, пока она поглощала выпечку. – В порядке.

Эстер вынесла утку, суфле из тыквы акорн, подвявший мангольд и брусничный соус, и стол наполнился звуками лязгающих тарелок и серебра с возгласами «восхитительно». Блэр положила себе на блюдо целую кучу еды и напала на нее так, словно не ела уже несколько недель. Ей было все равно на тошноту, если это поможет не разговаривать с Сереной.

– Вау, – выдохнула та, наблюдая, как Блэр набивает рот. – Ты, похоже, очень голодная.

Блэр кивнула и проглотила вилку мангольда, запивая глотком вина. – Умираю с голода, – ответила она.

– Итак, Серена, – начал Сайрус Роуз, сидевший во главе стола, – расскажи мне о Франции. Твоя мама говорит, что вы были на юге Франции этим летом. Правда, что француженки загорают топлес?

– Правда, – ответила Серена, игриво поднимая бровь. – Но не только француженки. Я тоже всегда была без верха. Как же еще добиться приличного загара?

Блэр поперхнулась огромным куском суфле и выплюнула его в свое вино. Он плавал на поверхности малиновой жидкости, как размокшая клецка, пока Эстер не забрала бокал и не принесла чистый.

Никто этого не заметил. Все внимание за столом было приковано к Серене, и она удерживала его историями о своих путешествиях по Европе вплоть до десерта. Когда Блэр покончила со второй порцией утки, то опустошила огромную чашу пудинга из тапиоки, украшенного шоколадом, отправляя в рот ложку за ложкой, что немного заглушало голос Серены. Наконец ее живот взбунтовался, она резко вскочила, отодвинув стул, и побежала по коридору к своей спальне, прямо в прилегающую ванную.

– Блэр? – окликнула ее Серена. – Извините. – Она встала и поспешила посмотреть, в чем дело. Не обязательно было так торопиться; Блэр никуда не денется. Когда Чак увидел, как из-за стола выбежала Блэр, а за ней и Серена, то многозначительно кивнул в их сторону, подталкивая Изабель локтем.

– Облажалась наша Блэр, – прошептал он. – Вот круто.

Нейт смотрел, как они покидают комнату с возрастающим чувством беспокойства. Он считал, что в туалете все девушки говорят только о сексе.

И, в общем-то, был прав.

Блэр опустилась на колени перед унитазом и сунула средний палец в горло как можно дальше. Глаза заслезились, а потом желудок сжался. Она уже много раз делала так раньше.

Это было отвратительно и ужасно, и Блэр знала, что не должна так делать, но, по крайней мере, ей станет лучше, когда все закончится.

Дверь в ванную осталась приоткрыта, и Серена слышала, как рвет ее подругу.

– Блэр, это я, – тихо сказала Серена. – Ты в порядке?

– Я выйду через минуту, – отрезала Блэр, вытирая рот.

Она встала и спустила воду.

Серена открыла дверь; Блэр повернулась и посмотрела на нее.

– Я в порядке, – заверила она. – Правда.

Серена опустила крышку унитаза и села. – Не будь стервой, Блэр, – сказала она раздраженно. – В чем дело? Это я, помнишь? Мы знаем друг о друге все.

Та потянулась за зубной щеткой с пастой.

– Знали, – поправила она и стала яростно чистить зубы. Затем сплюнула зеленую пену. – Когда мы в последний раз разговаривали? Позапрошлым летом или вроде того?

Серена посмотрела на свои потертые ботинки из коричневой кожи.

– Понимаю. Мне жаль. Я тварь, – сказала она.

Блэр сполоснула зубную щетку, сунула ее обратно в держатель и уставилась на свое отражение в зеркале.

– Что ж, ты многое пропустила. – Она стерла пятно туши под глазом кончиком мизинца. – В смысле, этот год был действительно… другим.

Она собиралась сказать «трудным», но слово «трудный» звучало как жалоба. Будто она не смогла справиться без Серены. «Другой» звучит лучше.

Блэр посмотрела на Серену, сидящую на унитазе, и внезапно почувствовала себя увереннее.

– Знаешь, мы с Нейтом стали очень близки. И рассказываем друг другу все.

Да, точно.

Девушки осторожно посмотрели друг на друга.

Серена пожала плечами.

– Можешь не беспокоиться обо мне и Нейте, – сказала она. – Мы просто друзья, сама знаешь. И вообще, я устала от парней.

Уголки рта Блэр приподнялись. Серена явно ждала, что та спросит, почему – почему она устала? Но Блэр не собиралась доставлять ей такого удовольствия. Она стянула свитер и снова взглянула на свое отражение.

– Увидимся там, – с этими словами Блэр вышла из ванной.

«Черт», – подумала Серена, но осталась сидеть на месте. Очевидно, было бесполезно идти за Блэр, пока она в таком дерьмовом настроении. Завтра в школе все уладится. У них будет разговор по душам в столовой за лимонными йогуртами и салатом ромэн. Не перестали же они быть подругами.

Серена встала и осмотрела свои брови в зеркале, выдернув несколько торчащих волосков пинцетом Блэр. Достала из кармана тюбик с блеском для губ Gash от Urban Decay и нанесла новый слой поверх старого. Затем взяла расческу Блэр и провела по волосам. Наконец, сходла в туалет и присоединилась к ужину, забыв блеск для губ на раковине.

Когда Серена вернулась, Блэр поедала вторую порцию пудинга, а Нейт рисовал для Сайруса миниатюру своего крутого парусника на обратной стороне спичечного коробка. Чак поднял бокал, чтобы чокнуться с Сереной. Она понятия не имела, за что пьет, но, как обычно, была готова ко всему.

Привет, ребята!

С продает наркотики на ступенях Мета

Отличное начало. Вы прислали мне целую кипу электронных писем, и я отлично провела время за чтением. Большое спасибо. Разве не классно быть плохой?

Ваши сообщения

Вопрос:

привет, сплетница,

я слышала о девушке в Нью-Гемпшире, которую полиция нашла голой на поле с кучей мертвых цыплят. фу. они решили, что она занимается оккультизмом или типа того. думаешь это была С? Очень похоже, да? поки.

кати3

Ответ:

Дорогая Кати3,

Не знаю, но не удивлюсь, если это так. С очень любит цыплят. Однажды в парке я видела, как она съела целое ведро жареной курицы не моргнув глазом. Но она вроде тогда была под кайфом.

Сплетница

Вопрос:

Дорогая Сплетница,

Меня зовут С и у меня светлые волосы!!! Я тоже только что вернулась из пансиона в старую школу в Нью-Йорке. И мне уже надоели эти правила, типа не пить, не курить и не водить к себе мальчиков.:(

В любом случае, теперь у меня своя квартира и в следующую субботу я устраиваю вечеринку – придешь?:-)

С969

Ответ:

Дорогая С969,

С, о которой я пишу, все еще живет с родителями, как большинство из нас, семнадцатилетних подростков, везучая ты сучка.

Сплетница

Вопрос:

как дела, сплетница?

вчера одни знакомые парни купили колеса у какой-то блондиночки на ступеньках музея искусств метрополитен. на них была напечатана буква С. совпадение или как?

ан0ним

Ответ:

Дорогой АнОним,

Вау, и сказать нечего.

Сплетница

3 парня и 2 девушки

У И и K возникнут небольшие проблемы с тем, чтобы влезть в милые платья, купленные в «Бенделс», если они продолжат каждый день ходить в кофейню «Три парня» за горячим шоколадом и картошкой фри. Я и сама заходила туда, чтобы посмотреть, о чем все говорят, и могу сказать, что официант был милым, если, конечно, вам нравится, когда постоянно зудят над ухом, но еда хуже, чем в «Джексон-Хоуле», а средний возраст посетителей – где-то 100 лет.

Наблюдения

Ч видели в «Тиффани», он подбирал еще одну пару запонок с монограммой для вечеринки. Ау! Я жду приглашения. Маму Б видели держащейся за руки со своим новым парнем в «Картье». Хм, когда свадьба? Также: девушка, очень похожая на С, вышла из клиники ЗППП в Нижнем Ист-Сайде. На ней был пышный черный парик и большие солнцезащитные очки. Немного маскировки. А еще очень поздней ночью кто-то видел, как С высунулась из окна своей спальни на Пятой авеню с растерянным видом.

Ну, не прыгай, милая, все только начинает налаживаться.

На сегодня все. Увидимся завтра в школе.

Ты знаешь, что любишь меня,

Сплетница.

Внемли, ангелы поют

– С возвращением, девочки, – сказала миссис Маклин, стоя за кафедрой во главе актового зала. – Надеюсь, вы хорошо отдохнули. Я провела выходные в Вермонте, и это было восхитительно.

Все семьсот учениц школы для девочек «Констанс Биллард», начиная с подготовительных классов начальной школы и заканчивая ученицами выпускного класса, а также пятьдесят преподавателей и штатных сотрудников тихонько захихикали. Все знали, что у миссис Маклин была подруга в Вермонте. Ее звали Вонда, и она водила трактор. У миссис Маклин на внутренней стороне бедра была татуировка с надписью: «Прокати меня, Вонда».

Это правда, клянусь Богом.

Миссис Маклин, или миссис М, как называли ее девушки, была директрисой. Ее работа заключалась в том, чтобы выпускники школы стали лучшими во всем – поступали в лучшие колледжи, заключали самые удачные браки, проживали самые счастливые жизни, – и ей это отлично удавалось. Она не выносила неудачников, и если вдруг замечала, что одна из ее учениц сдает позиции – часто пропускает, притворяясь больной, или получает низкие баллы на тестах, – то привлекала психологов, социальных педагогов и репетиторов и следила за тем, чтобы девушка получила необходимую персональную поддержку и заработала хорошие оценки, высокие баллы и радушный прием в колледже, который она выбрала.

Миссис М также не терпела злопыхательства среди учениц. В ее школе не было места интригам и предрассудкам. Она любила говорить: «Унижая других, вы оскорбляете себя». Даже самая незначительная сплетня влекла за собой наказание в виде целого дня взаперти и сочинения на сложную тему. Но на практике к таким наказаниям приходилось прибегать редко. Миссис М была в блаженном неведении относительно того, что на самом деле происходило в школе. К примеру, не слышала, о чем перешептываются старшеклассницы на задних рядах.

– Ты, кажется, говорила, что сегодня придет Серена, – прошептала Рейн Хоффстеттер Изабель Коутс.

В то утро Блэр, Кати, Изабель и Рейн как обычно встретились на лестнице за углом, чтобы выпить кофе и покурить перед началом занятий. Они делали это каждый день на протяжении двух лет и уже были готовы к тому, что сегодня к ним присоединится Серена. Но уроки начались десять минут назад, а она так и не появилась.

Блэр раздражало, что Серена продолжала возводить ореол таинственности вокруг своего возвращения. Подруги уже не могли спокойно усидеть на своих местах, выискивая ее глазами, как будто она была какой-то знаменитостью.

– Наверное, приняла слишком много таблеток, вот и не пошла в школу, – прошептала Изабель в ответ. – Клянусь, она провела около часа в ванной Блэр вчера вечером. Кто знает, что она там делала.

– Я слышала, что она продает какие-то колеса с буквой «С». Она плотно на них подсела, – шепотом поделилась Кати с Рейн.

– Подожди, сейчас ты все увидишь, – сказала Изабель. – Она в полном раздрае.

– Да, – прошептала Рейн в ответ. – Слышала, что она начала увлекаться оккультизмом, пока была в Нью-Гемпшире.

Кати хихикнула.

– Интересно, она будет пытаться нас завербовать?

– Алло, – язвительно ответила Изабель. – Она может танцевать голышом со своими цыплятами сколько захочет, но меня в это впутывать не надо. Еще чего.

– Где вообще можно достать живых цыплят в городе? – спросила Кати.

– Отвратительно, – поморщилась Рейн.

– Мне хотелось бы начать с гимна. Пожалуйста, поднимитесь со своих мест и откройте ваши сборники на странице сорок три, – распорядилась миссис М.

У Миссис Видс, учительницы музыки, были вьющиеся, как у хиппи, волосы. Когда она начала стучать по клавишам фортепиано в углу, раздались знакомые аккорды, и все семьсот девушек встали, начиная петь.

Их голоса плыли по Девяносто третьей улице, где Серена ван дер Вудсен только что свернула за угол, проклиная себя за опоздание. Она не просыпалась так рано со времен выпускных экзаменов в Ганновере в июне прошлого года и уже забыла, насколько это паршиво.

«Внемли! А-ангелы поют,

Сла-ава новому царю!

Благода-ать на мир спути-илась,

Грешник с Бо-огом примирились».

Девятиклассница Дженни Хамфри беззвучно шевелила губами, притворяясь, что поет, поделившись с соседкой своим сборником, в котором сама же и вывела тексты гимнов каллиграфическим почерком по поручению директрисы. Это заняло все лето, но вышло очень красиво. Через три года «Институт искусств и дизайна Пратта» примет ее с распростертыми объятиями. А пока Дженни мутило от стыда каждый раз, когда ей приходилось пользоваться сборником, поэтому она и не пела. Петь вслух казалось ей хвастовством, будто она говорит всем: «Посмотрите на меня, я пою гимны по сборнику, который сделала сама! Какая я крутая!»

Кудрявой и миниатюрной Дженни нравилось быть невидимкой. Это ее первый год в старшей школе, так что стать невидимкой оказалось несложно. Могло быть еще проще, не окажись ее грудь такой огромной. В четырнадцать лет у нее был четвертый размер.

Можете себе представить?

«С а-ангелами возглашен

В Вифлееме Иису-ус рожден!»

Дженни стояла с краю, рядом с большими окнами актового зала, выходящими на Девяносто третью улицу.

Вдруг ее внимание привлекло какое-то движение. Развевающиеся светлые волосы. Пальто Burberry в клетку. Потертые сапоги из коричневой замши. Новая бордовая форма – странный выбор, но смотрится отлично. Похоже на… не может быть… серьезно?.. Нет!.. Или да?

Да, это она.

Мгновение спустя Серена ван дер Вудсен открыла тяжелую деревянную дверь и остановилась у входа, пытаясь отыскать одноклассниц. Она запыхалась, волосы растрепались от ветра. Щеки порозовели, а глаза блестели после пробежки до школы длинной в двенадцать кварталов по Пятой авеню. Она казалась еще более совершенной, чем Дженни ее помнила.

– О. Боже. Мой, – прошептала Рейн Кати в последнем ряду. – Она что, взяла одежду в приюте для бездомных по дороге сюда?

– Даже не причесалась, – хихикнула Изабель. – Интересно, где она вчера ночевала?

Миссис Видс исполнила последний аккорд, и мелодия резко оборвалась.

Миссис М откашлялась.

– А теперь почтим минутой молчания тех, кому в этой жизни повезло меньше, чем нам. Особенно коренных американцев, которых истребляли, когда наша страна зарождалась. Мы просим прощения за вчерашний праздник по случаю Дня Колумба, – сказала она.

Воцарилась тишина. Ну, почти.

– Смотри как Серена прикрывает руками живот! Она, наверное, беременна, – прошептала Изабель Коутс, обращаясь к Рейн Хоффстеттер. – Так делают только беременные.

– Может, у нее был аборт сегодня утром и из-за этого она опоздала, – ответила Рейн.

– Мой отец спонсирует «Феникс Хаус» [3], – сказала Кати Лоре Сэлмон. – Я спрошу у него, появлялась ли там Серена. Бьюсь об заклад, из-за этого она и вернулась в середине учебного года. Была на реабилитации.

– Я слышала, что в этой школе смешивают стиральный порошок, корицу и растворимый кофе, а потом нюхают это. Похоже на амфетамин, но если долго принимать, кожа зеленеет, – подхватила Ники Баттон. – Можно ослепнуть и умереть.

Блэр уловила обрывки разговоров подруг и улыбнулась.

Миссис М. кивнула Серене.

– Девочки, поприветствуйте, пожалуйста, нашего старого друга Серену ван дер Вудсен. Сегодня она присоединится к нам на занятиях. – Миссис М. улыбнулась. – Серена, найди себе место и присаживайся.

Серена тихо зашагала по центральному проходу и заняла место рядом со второклассницей Лизой Сайкс, которая вечно ковырялась в носу.

Дженни едва сдерживалась. Серена ван дер Вудсен! Здесь, в этой комнате, всего в нескольких шагах. Такая… настоящая. И такая повзрослевшая.

«Интересно, сколько раз она делала это», – подумала Дженни, представляя Серену и светловолосого парня из «Ганновера». Они стоят, прислонившись к стволу большого старого дерева, его пальто накинуто ей на плечи, потому что ван дер Вудсен улизнула из общежития без пальто. Было очень холодно, волосы испачкались в смоле, но оно того стоило. Затем Дженни представила Серену и другого воображаемого парня на горнолыжном подъемнике. Он застрял, и Серена села парню на колени, чтобы согреться. Они начали целоваться и не могли остановиться. К тому времени когда все закончилось, подъемник снова заработал, но их лыжи запутались, пришлось поехать дальше и заняться этим снова.

«Круто», – подумала Дженни. Вне всяких сомнений, Серена ван дер Вудсен была самой крутой девчонкой во всем мире. Определенно круче любой другой старшеклассницы. Как же здорово вернуться в середине семестра, опоздать в первый же день и при этом так выглядеть. Неважно, насколько ты богат или красив, – поучившись в пансионе, ты будешь похож на бездомного. Гламурного бездомного в случае с Сереной.

Она не стриглась уже больше года. Вчера Серена собрала волосы в хвост, но сегодня пришла с распущенными и выглядела лохматой. Воротник и манжеты белой мужской рубашки потрепались, под ней виднелся фиолетовый кружевной лифчик. На ногах были ее любимые коричневые ботинки на шнуровке, а на черных чулках сзади красовалась большая стрелка. Хуже всего то, что ей пришлось покупать новую школьную форму. Это как раз и бросалось в глаза больше остального.

Новая школьная форма была настоящей катастрофой, потому что в этот год девочки из «Констанс» меняли сарафаны на юбки. Новые юбки были сшиты из полиэстера, и складки на них казались чересчур жесткими. Материал имел ужасный дешевый блеск и не менее ужасный бордовый цвет. Отвратительно. И именно эту темно-бордовую форму Серена решила надеть в свой первый день в «Констанс». К тому же юбка доходила ей до самых колен! Все остальные старшеклассницы были в старых темно-синих шерстяных юбках, которые носили с шестого класса.

Они так выросли, что юбки стали очень короткими. Чем короче длина, тем круче девушка.

Блэр, кстати, не так уж сильно выросла, поэтому укоротила свою втайне от всех.

– Что за фигню она на себя напялила? – прошипела Кати Фаркас.

– Может, она думает, что бордовый – в стиле «Прада», – хихикнула Лора в ответ.

– Думаю, она хочет этим что-то сказать, – прошептала Изабель.

– Посмотрите на меня, я Серена, я красивая, и могу носить все что захочу.

«И она правда может», – подумала Блэр. Это была одна из черт Серены, которая всегда приводила Блэр в бешенство. Она хорошо выглядела в чем угодно.

Но неважно, как выглядела Серена. Дженни и все остальные в зале хотели знать: почему она вернулась?

Они вытянули шеи, чтобы рассмотреть получше. У нее фингал под глазом? Она беременна? Под кайфом? Все зубы на месте? Она изменилась?

– Это что, шрам у нее на щеке? – прошептала Рейн.

– Ее порезали в тот вечер, когда она торговала наркотиками, – прошептала Кати в ответ. – Я слышала, что этим летом ей сделали пластическую операцию в Европе, но не очень удачно.

Миссис Маклин читала вслух. Серена откинулась на спинку стула, скрестила ноги и закрыла глаза, наслаждаясь знакомым чувством пребывания в этой комнате, полной девушек, слушающих голос миссис М. Она не знала, почему так нервничала этим утром перед школой. Она проспала и оделась за пять минут, продырявив чулок ногтем. Серена взяла заношенную старую рубашку брата Эрика, потому что та хранила его запах. Эрик учился в том же пансионе, что и Серена, но теперь он был в колледже, и она ужасно по нему скучала.

Когда она выходила из дома, мама успела ее увидеть и заставила бы переодеться, если бы Серена не опаздывала.

– В эти выходные, – сказала мама, – мы едем по магазинам, и я отвезу тебя в свой салон. Здесь нельзя разгуливать в таком виде, Серена. Мне все равно, что тебе разрешали носить в пансионе.

Затем она поцеловала дочь в щеку и пошла спать.

– Боже мой, кажется, она спит, – прошептала Кати Лоре.

– Может, просто устала, – прошептала Лора в ответ. – Я слышала, ее выгнали за то, что она переспала со всеми парнями из университета. Она делала зарубки на стене над кроватью. Ее соседка по комнате сказала, что благодаря этому все и узнали.

– И плюс эти ее ночные танцы с курицами, – заключила Изабель, рассмешив подруг.

Блэр прикусила губу, сдерживая смех. Это было действительно смешно.

Еще один поклонник С

Если бы Дженни Хамфри слышала, что старшеклассницы говорят о ее кумире, Серене ван дер Вудсен, то набросилась бы на них с кулаками. Как только миссис М. всех отпустила, Дженни, расталкивая остальных, выбежала в коридор, чтобы позвонить. Ее брат Дэниел будет в шоке, когда узнает последние новости.

– Алло. – Дэниел Хамфри ответил после третьего гудка. Он стоял и курил на углу Семьдесят седьмой улицы и Вест-Энд-авеню, рядом со школой «Риверсайд». Дэн прищурил темно-карие глаза, пытаясь отгородиться от резких лучей октябрьского солнца. Он вообще не любил солнце. Большую часть свободного времени он проводил в своей комнате, читая меланхоличную экзистенциальную поэзию о горькой судьбе человека. Дэниел был бледным косматым парнем, худым, как рок-звезда. Экзистенциализм хорошо перебивает аппетит.

– Угадай, кто вернулся? – взволнованно пропищала сестра Дэна на другом конце провода. Дженни, как и он, была одиночкой, и когда хотелось с кем-то поговорить, всегда звонила брату. Ради этого она даже купила ему телефон.

– Дженни, это может подождать? – раздраженно начал Дэн таким тоном, который бывает только у старших братьев.

– Серена ван дер Вудсен! – перебила его Дженни. – Серена вернулась в «Констанс». Она была с нами, когда мы пели гимны. Представляешь?

Дэн наблюдал, как ветер несет пластиковую крышку от кофейного стаканчика вдоль тротуара. Красный «Сааб» мчался по Вест-Энд-авеню на желтый свет. Ноги в коричневых замшевых ботинках вдруг вспотели.

Серена ван дер Вудсен. Дэниел глубоко затянулся сигаретой. Его руки так дрожали, что он чуть не пронес ее мимо рта.

– Дэн! – пискнула его сестра в телефон. – Ты слышишь меня? Слышал, что я сказала? Серена вернулась. Серена ван дер Вудсен.

Дэн резко и глубоко вдохнул.

– Да, я слышал, – сказал он, делая вид, что ему все равно. – И что дальше?

– Что дальше? – недоверчиво переспросила Дженни. – Ой, ну конечно, как будто у тебя только что не случилось мини-инфаркта. Вечно ты прикидываешься, Дэн.

– Нет, я серьезно, – отрезал он. – Зачем ты звонишь? Мне-то какая разница?

Дженни шумно вздохнула. Дэн иногда бывал таким вредным. Почему он хоть раз не мог показать, что счастлив? Она так устала от его бледного вида, угрюмого выражения лица и поэтической замкнутости.

– Хорошо, – сказала она. – Забудь. Поговорим позже.

Она сбросила звонок, и Дэн сунул телефон обратно в карман выцветших черных вельветовых штанов. Из другого кармана он достал пачку сигарет и прикурил новую от тлеющего окурка. Он обжег большой палец, но даже не почувствовал.

Серена ван дер Вудсен.

Они впервые встретились на вечеринке. Нет, не совсем так. Дэн впервые увидел ее на вечеринке. Своей вечеринке, единственной, которую он когда-либо устраивал у себя дома на Девяносто девятой и Вест-Энд-авеню.

Это было в восьмом классе, в апреле. Дженни захотела все устроить, а их отец, Руфус Хамфри, бесславный отставной редактор малоизвестных поэтов-битников и заядлый тусовщик, был только рад угодить дочери. Мама на тот момент уже несколько лет как переехала в Прагу, чтобы «сосредоточиться на творчестве». Дэн пригласил весь класс и разрешил приводить с собой столько людей, сколько захотят. Пришло больше сотни подростков, и Руфус наливал им пиво из кеги в ванной. Некоторые тогда впервые пробовали выпивку. Это была лучшая вечеринка в жизни Дэна, как он сам говорил. Не из-за пива, а потому что там была Серена ван дер Вудсен. И неважно, что она напилась и участвовала в этой глупой игре с латинскими глаголами и разрисованным животом какого-то парня. Дэн не мог отвести от нее глаз.

Потом Дженни рассказала ему, что Серена учится вместе с ней в «Констанс», и с тех пор сестра стала его маленьким шпионом, докладывающим обо всем, что Серена говорила, делала и носила. Она сообщала Дэну обо всех предстоящих мероприятиях, на которых он мог ее увидеть. Но такое случалось редко. Не то чтобы никто не устраивал вечеринок, просто Дэн не мог на них заявиться. Он жил не в том мире, в котором обитали Серена, Блэр, Нейт и Чак. Не был особенным. Он был обычным подростком.

Два года Дэн с тоской наблюдал за Сереной издалека и ни разу не говорил с ней. Когда она уехала в пансион, он попытался ее забыть, будучи в полной уверенности, что они никогда больше не увидятся, если только не произойдет чуда и они не окажутся в одном колледже.

А теперь она вернулась.

Дэн прошел полпути вниз по улице, затем остановился и пошел обратно. Мысли с бешеной скоростью проносились в голове. Что, если устроить еще одну вечеринку?

Он мог написать пригласительные и заставить Дженни сунуть их в шкафчик Серены в школе. Когда та появится на пороге его квартиры, Дэн подойдет к ней, возьмет ее пальто и скажет: «С возвращением в Нью-Йорк. Каждый день, пока тебя не было, шел дождь», – поэтично скажет он.

Затем они проберутся в библиотеку отца, снимут друг с друга одежду и станут целоваться на кожаном диване перед камином. А когда все уедут, они вместе будут есть любимое кофейное мороженое Дэна. После этого вечера они станут неразлучны и даже переведутся в колледж с совместным обучением, например, «Тринити», до конца старшей школы, потому что ни минуты не смогут жить друг без друга. Затем они отправятся в Колумбию и поселятся в однокомнатной квартире, где из мебели только огромная кровать. Друзья Серены будут пытаться вернуть ее к прежней жизни, но никакие благотворительные балы, торжественные обеды или шикарные вечеринки не смогут ее соблазнить. Счет в банке, бриллианты прабабушки – она сможет с легкостью от всего отказаться. Будет готова жить в нищете, если потребуется, лишь бы вместе с Дэном.

– Черт побери, всего пять минут до звонка, – прозвучал чей-то противный голос.

Дэн обернулся. Конечно же, это был Чак Басс, «кашемировый мальчик», как называл его Дэн из-за нелепого кашемирового шарфа с монограммой. Чак стоял всего в нескольких шагах от него с двумя приятелями из «Риверсайда»: Роджером Пэйном и Джеффри Прескоттом. Они ничего не сказали Дэну, даже не кивнули в знак приветствия. Да и зачем? Эти парни каждое утро приезжали из шикарного Верхнего Ист-Сайда в Вест-Сайд только из-за школы или какой-нибудь необычной вечеринки. Они учились в одном классе с Дэном в школе «Риверсайд», но тот явно не вписывался в их компанию. Дэн был для них пустым местом. Они его даже не заметили.

– Чувак, – сказал Чак кому-то из своих друзей и прикурил сигарету.

Он курил сигареты так, как обычно курят косяки, зажав между указательным и большим пальцами и глубоко затягиваясь.

Жалкое зрелище.

– Угадай, кого я вчера видел? – спросил Чак, выпуская облако серого дыма.

– Лив Тайлер? – предположил Джеффри.

– Точно, и она весь вечер за тобой бегала, да? – засмеялся Роджер.

– Нет, не ее. Серену ван дер Вудсен, – сказал Чак.

Дэн напряг слух. Он собирался было пойти в класс, но закурил еще одну и остался, чтобы послушать.

– У мамы Блэр Уолдорф была вечеринка, и Серена пришла со своими родителями, – продолжал Чак. – И уж она за мной побегала. Она самая развратная из всех, кого я встречал.

Чак сделал еще одну затяжку.

– Правда? – переспросил Джеффри.

– Да. Во-первых, я узнал, что она спит с Нейтом Арчибальдом с десятого класса. Во-вторых, она определенно кое-чему научилась в пансионе, если вы понимаете, о чем я. Им пришлось избавиться от нее из-за того, что она шлюха.

– Ну, нет, – протянул Роджер. – Да ладно, чувак, за это не могут выгнать из школы.

– Могут, если вести учет всех парней, с которыми спишь, и подсаживать их на наркотики, которые принимаешь. Ее родителям пришлось приехать туда и забрать ее. Она типа завладела этой школой! – Чак и вправду был взволнован. Его лицо покраснело, а слюна летела изо рта, когда он говорил.

– Еще я слышал, что она чем-то болеет, – добавил он. – В смысле, ЗППП. Кто-то видел, как она заходила в клинику в Ист-Виллидж в парике.

Друзья Чака покачали головами в изумлении.

Дэн еще никогда не слышал такого бреда. Серена не шлюха, она совершенство, не так ли? Не так ли?

Что ж, это еще предстоит выяснить.

– Так вы, ребята, слышали о птичьей вечеринке? – спросил Роджер. – Идете?

– Что еще за птичья вечеринка? – ответил Джеффри.

– А, эта, в помощь сапсанам Центрального парка, – вспомнил Чак. – Да, Блэр говорила. Там, где раньше был магазин «Барнис». Он снова затянулся. – Чувак, все идут.

Конечно, Дэн не входил в это «все». Но Серена ван дер Вудсен точно входила.

– На этой неделе будут рассылать приглашения, – сказал Роджер. – Там еще какое-то забавное название, что-то девчачье.

– «Поцелуй в губы», – подсказал Чак, затоптав окурок носком своих омерзительных туфель Church of England. – Вечеринка называется «Поцелуй в губы».

– О да, – хихикнул Джеффри. – Чувствую, там будет что-то поинтереснее поцелуев. Особенно если Серена придет.

Парни засмеялись, радуясь своему невероятному остроумию.

Дэн услышал достаточно. Он бросил сигарету на тротуар в паре сантиметров от туфель Чака и направился к школьным дверям. Поравнявшись с парнями, он повернул голову и причмокнул губами три раза, будто посылая каждому смачный поцелуй в губы. Затем зашел в здание, хлопнув дверью.

Выкусите, придурки.

Под самой нелепой одеждой всегда скрывается безнадежный романтик

– То, к чему я стремлюсь – это напряженность сюжета, – объясняла Ванесса Абрамс на уроке по продвинутому курсу кино в «Констанс». Она стояла перед классом, рассказывая о своем будущем фильме. – Их двоих застрелят ночью в парке, пока они разговаривают, сидя на скамейке. Только зритель не будет слышать, о чем они говорят.

Ванесса выдержала долгую паузу, ожидая, что кто-то из одноклассниц захочет высказаться. Мистер Бекхэм, преподаватель, всегда учил их сопровождать сцены живыми диалогами, и Ванесса сознательно делала все наоборот.

– Значит, диалога не будет? – раздался вопрос мистера Бекхэма из другого конца классной комнаты. Ему было неловко, потому что он понимал: никто не слушал Ванессу все это время.

– Вы почувствуете тишину зданий, скамейки и тротуара, увидите свет уличных фонарей на их фигурах. Затем заметите, что их руки двигаются, а глаза разговаривают. Только после этого вы услышите, как они говорят, но совсем чуть-чуть. Эта сцена для того, чтобы создать нужное настроение, – объяснила Ванесса.

Она потянулась к пульту от проектора и начала переключать слайды с черно-белыми снимками, которые сделала, чтобы продемонстрировать концепцию своего короткометражного фильма. Деревянная скамейка в парке. Плитка тротуара. Крышка люка. Голубь, клюющий использованный презерватив. Жвачка, прилипшая к стенке мусорного бака.

– Ха! – воскликнул кто-то с задней парты.

Это была Блэр Уолдорф. Она смеялась над запиской, которую ей только что передала Рейн Хоффстеттер.

«Хочешь хорошо провести время?

Позвони Серене ван дер Вудсен.

Триппер в подарок».

Ванесса посмотрела на Блэр. Она обожала кино. Оно, кстати, было единственной причиной, по которой девушка вообще пришла в эту школу. Она относилась к этому очень серьезно, в то время как большинство других, – например, Блэр – воспринимали кино как отдых между кругами ада углубленной программы для поступления в колледж: математика, биология, история, литература, французский. Их путь лежал в Йель, Гарвард или Браун, где учились многие поколения их семей.

Ванесса была другой. Ее родители не учились в колледже. Они были творческими людьми, и Ванесса хотела от жизни только одного: поступить в Нью-Йоркский университет и получить специальность в сфере кино.

Вообще-то, она хотела еще кое-что. Точнее, кое-кого, но мы подойдем к этому через минуту.

Ванесса отличалась ото всех в «Констанс»: она была единственной девочкой в школе с коротко стриженной, почти бритой головой, все время носила черные водолазки, перечитывала «Войну и мир» Толстого, словно это была Библия, слушала Belle and Sebastian и пила несладкий черный чай. У нее вообще не было друзей в «Констанс», и она жила в Уильямсбурге в Бруклине со своей двадцатидвухлетней сестрой Руби. Так что же она делала в крошечной элитной частной школе для девочек на Верхнем Ист-Сайде, где учились такие принцессы, как Блэр Уолдорф? Ванесса задавалась этим вопросом постоянно.

Ее родители были художниками-авангардистами из старшего поколения. Они жили в доме, построенном из переработанных автомобильных шин в Вермонте. Когда ей исполнилось пятнадцать, они позволили вечно несчастной Ванессе переехать в Бруклин к старшей сестре бас-гитаристке. Но было важно, чтобы она получила хорошее образование, поэтому они отправили ее учиться в «Констанс».

Ванесса ненавидела свою школу, но никогда не говорила об этом родителям. До выпускного оставалось всего восемь месяцев. Восемь месяцев, и она наконец сбежит в Нью-Йоркский университет.

Еще восемь месяцев нужно потерпеть стерву Блэр Уолдорф и, что еще хуже, Серену ван дер Вудсен, которая снова появилась во всем своем великолепии. Блэр Уолдорф, казалось, была в полнейшем экстазе из-за возвращения лучшей подруги. Девочки на задних партах развлекались тем, что передавали друг другу записки, которые тут же прятали в рукава своих несносных кашемировых свитеров.

Ладно, черт с ними. Ванесса выпрямила плечи и продолжила свою речь. Она была выше их ребячества. Всего лишь восемь месяцев.

Возможно, если бы Ванесса видела записку, которую Кати Фаркас только что передала Блэр, то прониклась бы сочувствием к Серене.

«Блэр, дорогая,

Можешь одолжить мне пятьдесят тысяч долларов? Нюх-нюх-нюх. Если я не верну дилеру долг, у меня будут большие проблемы.

Черт, между ног все зудит.

Сообщи, что там насчет денег.

С любовью,

Серена ван дер Вудсен»

Блэр, Рейн и Кати прыснули.

– Тсс, – одернул их мистер Бекхэм, сочувственно глядя на Ванессу.

Блэр перевернула записку и нацарапала ответ.

«Конечно, Серена. Я сделаю все что нужно. Позвони мне из тюрьмы. Слышала, там отлично кормят. Мы с Нейтом навестим тебя, когда будет свободное время, ну, к примеру… не знаю… НИКОГДА?!

Надеюсь, тебе скоро станет лучше.

С любовью,

Блэр»

Блэр вернула записку Кати, ощутив еле заметный укол совести за свою подлость. Про Серену рассказывали столько всяких историй, что она уже не знала, чему верить. Кроме того, Серена до сих пор никому не говорила, что произошло на самом деле, так почему Блэр должна ее защищать? Возможно, некоторые истории были правдой. Вдруг какие-то из тех вещей, о которых говорят, действительно произошли?

К тому же писать записки гораздо веселее, чем получать.

– Я буду сценаристом, режиссером и оператором. И я уже пригласила своего друга Дэниела Хамфри из «Риверсайда» на роль князя Андрея, – объяснила Ванесса.

Ее щеки порозовели, когда она произнесла имя Дэна.

– Но мне все еще не хватает актрисы на роль Наташи. Завтра после школы я организую пробы в парке Мэдисон-Сквер. Кто-нибудь хочет прийти? – уточнила она.

Конечно, Ванесса спросила это в шутку. Она знала, что никто в классе не слушал ее; они были слишком увлечены записками.

Рука Блэр взлетела вверх.

– Я могу быть режиссером! – объявила она. Очевидно, она не слышала вопроса, но так хотела произвести впечатление на приемную комиссию в Йеле, что вызывалась добровольцем на участие в любых мероприятиях.

Ванесса открыла рот, чтобы ответить. Она хотела сказать: «Вот, сними об этом», – и показать Блэр средний палец.

– Опусти руку, Блэр, – устало вздохнул мистер Бекхэм. – Ванесса только что сказала, что она сама будет режиссером, сценаристом и оператором. Настоятельно рекомендую тебе сосредоточиться на собственном проекте, если только ты не хочешь попробовать себя в роли Наташи.

Блэр состроила кислую мину. Она ненавидела таких, как мистер Бекхэм. У него была обида на весь мир, потому что он из Небраски и осуществив, наконец, свою мечту жить в Нью-Йорке, вынужден преподавать бесполезный предмет в школе, вместо того чтобы снимать фильмы и быть знаменитостью.

– Ну и ладно, – сказала Блэр, заправляя темные волосы за ухо. – Все равно у меня нет времени.

Чистая правда. Блэр возглавляла Комитет социальной помощи и руководила Французским клубом; она вела чтение у третьего класса; раз в неделю работала в бесплатной столовой, по вторникам готовилась к экзаменам, а по четвергам посещала курс по дизайну у Оскара де ла Ренты. По выходным играла в теннис, чтобы сохранять позицию в национальном рейтинге. Помимо всего этого, она состояла в комитете по планированию всех общественных мероприятий, которые только есть в школе, поэтому ее расписание на осень и зиму было забито до отказа. В ее смартфоне вечно не хватало памяти.

Ванесса включила свет и вернулась на свое место в первом ряду.

– Ничего страшного, Блэр, мне все равно нужна девушка со светлыми волосами, – сказала она.

Ванесса разгладила на себе юбку и изящно села, почти безупречно копируя манеру Блэр.

Та ухмыльнулась, взглянув на ежик на голове Ванессы, и посмотрела на мистера Бекхэма, который, откашлявшись, встал со своего места. Он был голоден, а до звонка оставалось еще пять минут.

– На сегодня все. Отпускаю вас пораньше. Ванесса, почему бы тебе не повесить в коридоре объявление о завтрашних пробах?

Девочки начали собирать вещи и выходить из класса. Ванесса вырвала чистый лист из своей тетради и написала на нем всю необходимую информацию.

«Война и мир». Короткометражный фильм. Пробы на роль Наташи. Вечером в среду, на закате. Парк Мэдисон-Сквер. Скамейка на северо-восточном углу.

Она не стала описывать девушку, которую искала, чтобы никого не отпугнуть, но четко знала, как должна выглядеть актриса, и понимала: найти такую будет нелегко.

В идеале Наташа бледная и светловолосая, натуральная блондинка. Не обязательно быть типичной красоткой, но лицо должно притягивать взгляд. Пусть эта девушка заставит Дэна светиться – веселая и игривая – полная противоположность спокойной энергии, которая течет в недрах его души и иногда заставляет его пальцы дрожать.

Ванесса обхватила себя руками. От одной мысли о Дэне у нее сводило живот. За этим ежиком и дурацкой черной водолазкой пряталась такая же девочка, как и все остальные.

Давайте посмотрим правде в глаза: мы все одинаковые.

Деловой обед

– Еще приглашения, подарочные пакеты и шампанское. Все остальное готово, – сказала Блэр. Она взяла ломтик огурца со своей тарелки и задумчиво откусила. – Пакеты будут от «Кейт Спейд», но я не знаю. Как думаешь, это не слишком скучно?

– Нет, «Кейт Спейд» – то что надо, – ответила Изабель, стягивая темные волосы в пучок на макушке. – Только представь, как круто будет смотреться однотонный черный пакет вместо всех этих леопардовых принтов или дебильного камуфляжа, как у остальных. Это просто… безвкусица, не считаешь?

Блэр кивнула.

– Эй, а как же мой леопардовый плащ? – спросила Кати с обидой.

– Да, но настоящий леопард – это другое, – сказала Блэр.

Девочки сидели в школьном кафетерии, обсуждая программу благотворительного мероприятия «Поцелуй в губы», посвященного сбору средств для фонда Общества защиты сапсанов Центрального парка. Блэр, разумеется, была председателем оргкомитета.

– Бедные птички, – вздохнула она.

Как будто ей было дело до проклятых птиц.

– Я правда хочу, чтобы эта вечеринка прошла отлично, – сказала Блэр. – Вы же придете завтра, верно?

– Конечно придем, – ответила Изабель. – А как насчет Серены? Ты сообщила ей? Она будет тебе помогать?

Блэр уставилась на нее невидящим взглядом.

Кати сморщила маленький вздернутый носик и толкнула Изабель локтем.

– Уверена, Серена слишком занята своими делами. Все эти проблемы… Скорее всего, у нее нет времени помогать нам, – сказала она, ухмыляясь.

Блэр пожала плечами. Но тут в кафетерий зашла сама Серена и встала в конец очереди. Она сразу заметила Блэр и улыбнулась, весело помахав рукой, словно хотела сказать: «Подойду через минуту!» Блэр моргнула, притворившись, что забыла надеть контактные линзы.

Серена толкала свой поднос по металлической стойке, пропуская все горячие блюда, пока не взяла лимонный йогурт. Затем налила в стакан кипятка из бойлера, бросила в него пакетик чая, захватив кусочек лимона и кубик сахара. Затем подошла к салат-бару и наполнила тарелку кучкой салата ромэн, полив его заправкой блю-чиз. Она бы, конечно, предпочла тост с ветчиной и сыром на Северном вокзале в Париже, съеденный на ходу перед лондонским поездом, но это было почти так же хорошо. В «Констанс» она брала один и тот же обед каждый день с шестого класса. Блэр всегда ела то же самое. Они называли это «диетическим обедом».

Блэр наблюдала за Сереной в тягостном ожидании момента, когда та сядет к ней и снова будет пытаться наладить прежнюю дружбу. Фу.

– Всем привет, – сказала Серена, устраиваясь рядом с Блэр и лучезарно улыбаясь. – Как в старые добрые времена, да? – Она засмеялась и открыла йогурт. Нитки с манжет старой рубашки окунулись в жидкую белую массу.

– Привет, Серена, – одновременно ответили Кати и Изабель.

Блэр посмотрела на Серену и уголки ее накрашенных блеском губ поползли вверх. Почти улыбка.

Серена размешала йогурт и кивнула на поднос Блэр с остатками рогалика со сливочным сыром и огурцом.

– Похоже, ты забросила диетический обед, – заметила она.

– Похоже, что да, – ответила Блэр. Она размазывала большим пальцем кусочек сыра по бумажной салфетке, в недоумении уставившись на неряшливые рукава Серены. Можно носить старую одежду своего брата, если ты в девятом или десятом классе. Тогда это выглядело круто. Но сейчас уже… неприлично.

– Мое расписание – полный отстой, – сказала Серена, облизывая ложку. – У меня ни один урок с вашими не совпадает.

– Эм, это потому, что ты не взяла ни один углубленный курс подготовки, – заметила Кати.

– Везет, – вздохнула Изабель. – У меня так много заданий, что нет времени даже поспать.

– Ну, зато у меня будет больше времени на тусовки, – заметила Серена и подтолкнула Блэр локтем. – Что намечается в этом месяце? Я совершенно отстала от жизни.

Блэр выпрямилась и взяла стаканчик, но обнаружила, что в нем не осталось воды. Она понимала, что должна рассказать Серене о вечеринке «Поцелуй в губы», о том, как Серена может помочь с подготовкой и как весело им будет, но почему-то не могла заставить себя это сделать. Серена больше не вращалась в этом кругу. И Блэр хотелось, чтобы так и продолжалось.

– В последнее время здесь скукотища. До Рождества особо ничего не планируется, – солгала Блэр, предостерегающе взглянув на Кати и Изабель.

– Серьезно? – разочарованно переспросила Серена. – А вы не хотите сходить куда-нибудь?

Блэр посмотрела на подруг. Она была обеими руками за то, чтобы куда-нибудь сходить, но сегодня только вторник. Максимум, куда она выходила во вторник вечером, это кино с Нейтом. Внезапно Блэр почувствовала себя старой и скучной. Спасибо большое, Серена.

– Завтра экзамен по французскому языку. Извини, – сказала Блэр и встала. – Я пойду, у меня сейчас встреча с миссис Роджерс.

Серена нахмурилась и стала грызть ноготь на большом пальце – новая привычка из пансиона.

– Что ж, может, тогда позвоню Нейту, и он со мной куда-нибудь сходит, – улыбнулась она.

Блэр изо всех сил вцепилась в свой поднос, чтобы не швырнуть его Серене в лицо. «Держись от него подальше!» – хотелось закричать ей, запрыгнув на стол как ниндзя.

– Увидимся позже, – вместо этого сказала она и холодно удалилась.

Серена вздохнула и выбросила лист салата из тарелки. Блэр стала скучной. Когда начнется веселье? Она с надеждой посмотрела на Кати и Изабель, но те тоже собрались уходить.

– У меня дурацкое собрание насчет подготовки к колледжу, – пояснила Кати.

– А мне надо в художественный класс, забрать свою картину, – сказала Изабель.

– Пока ее никто не увидел? – пошутила Кати.

– Ой, замолчи.

Они встали, захватив подносы.

– Как хорошо, что ты вернулась, Серена, – наигранно весело заметила Кати.

– Да, – согласилась Изабель. – И правда.

С этими словами они ушли.

Серена размешивала йогурт, гадая, что же со всеми произошло. Они все так странно себя вели. «Что я сделала не так?» – спросила она себя и снова стала грызть ноготь на большом пальце.

Хороший вопрос.

Привет, ребята!

Где искать парней

Спасибо, что присылаете письма, хотя большинство из вас ничего не знает ни о С, ни о Б. Чаще всего вы просите рассказать что-нибудь о мальчиках.

Ваши письма:

Вопрос:

Дорогая Сплетница,

Д такой милый. Зачем ему эта С? Она просто шлюшка.

ББ

Ответ:

Дорогая ББ,

Д не такой уж и святоша. В восьмом классе он занимался какими-то извращенскими делишками в летнем лагере.

Сплетница

Вопрос:

Дорогая Сплетница,

что Н делает во время большой перемены? я хожу в соседнюю школу, и мне стало интересно, вдруг я его все время вижу и даже не знаю, что это он?

Стесняшка

Ответ:

Ладно, если тебе так интересно, то я расскажу.

В школе св. Иуды мальчики могут покидать территорию во время большой перемены. Так что прямо сейчас Н, вероятно, направляется в маленькую пиццерию на углу Восьмидесятой и Мэдисон. «У Вино»? «У Винни»? Без разницы. В любом случае, куски у них приличного размера, а один из официантов торгует неплохой травкой. Н – его постоянный клиент.

Обычно рядом с пиццерией крутится кучка школьниц из «Ликоль», и Н задерживается, чтобы пофлиртовать с одной из девушек, назовем ее Клэр. Она ведет себя очень застенчиво и делает вид, что не говорит по-английски, хотя на самом деле у нее отвратительный французский и она та еще шлюха.

Н обычно позволяет себе маленькую шалость: покупает два куска пиццы и всегда предлагает один Клэр. Она вертит его в руке все время, пока они разговаривают, и, наконец, откусывает небольшой кусочек. Но тут Н начинает возмущаться: «Не могу поверить, что ты это сделала, ты ешь мою пиццу!» Он выхватывает пиццу у нее из рук и съедает ее в два укуса. Это так веселит Клэр, что от смеха ее грудь едва не выпрыгивает из-под блузки.

Все девушки из «Ликоль» носят очень облегающие рубашки, короткие юбки и высокие каблуки. Школа шлюшек Верхнего Ист-Сайда. Н любит флиртовать с ними, но дальше дело пока не заходило. А вот если Б продолжит его динамить, Клэр получит что-нибудь поинтереснее кусочка пиццы. В этот раз Клэр лишь удивляет его вопросом о возвращении С. Она утверждает, что слышала, будто С не только забеременела в прошлом году, но и родила во Франции. Ребенка зовут Жюль, он жив-здоров и находится в Марселе.

Что касается Д – он снова сидит во дворе «Риверсайд», читает стихи и ест сэндвич с арахисовым маслом и джемом. Знаю, звучит грустно, но не волнуйтесь: скоро придет и его черед. Следите за новостями.

Наблюдения

К вернула розовую сумочку с армейским принтом в «Барнис». Лично мне сумочка нравилась. Кажется, кто-то ее отговорил.

Ты знаешь, что любишь меня,

Сплетница.

Сообщения

«Привет, Нейт. Это Серена. Я просто звоню узнать, чем ты занимаешься. Думала пригласить тебя куда-нибудь сегодня вечером, но знаешь что? Я устала. Сейчас только десять, а я уже засыпаю. Увидимся на выходных, хорошо? Жду не дождусь. Люблю тебя. Споки».

Серена повесила трубку. В комнате было очень тихо. Даже Пятая авеню будто застыла, не считая проезжавших изредка такси.

Сидя на своей большой кровати с балдахином, она рассматривала семейную фотографию в серебряной рамке, сделанную в Греции, когда ей было двенадцать лет. Они попросили капитана яхты, на которой плавали, сфотографировать их. Все были в купальниках. Ее брат Эрик, которому в то время исполнилось четырнадцать, притворялся, что целует Серену в щеку, а родители над ними смеялись.

Во время этого путешествия у Серены впервые пошли месячные. Было так неловко, что она не смогла сказать об этом родителям, но что ей оставалось, ведь с яхты никуда не денешься?

Они встали на якорь у острова Родос, и пока родители занимались подводным плаванием, Серена и Эрик должны были брать уроки виндсерфинга. Эрик уплыл к берегу, угнал скутер и купил ей упаковку прокладок. Он привез их в маленьком полиэтиленовом пакете, привязанном к голове, и стал ее героем.

Серена выбросила испорченное нижнее белье за борт. Возможно, оно плавает там до сих пор.

Теперь Эрик был первокурсником в Брауне, и Серена его не видела. Летом он приезжал во Францию, но оба были заняты возлюбленными и поклонниками, поэтому у них не было времени как следует поговорить.

Серена снова подняла трубку и набрала номер телефона съемной квартиры, в которой жил ее брат. Гудки шли один за другим, пока не включился автоответчик.

«Если вы хотите оставить сообщение Диллону, нажмите один. Если Тиму, нажмите два. Если Дрю, нажмите три. Если Эрику, нажмите четыре».

Серена нажала четыре и вдруг замялась.

«…Привет… это Серена. Извини, я долго не звонила. Но ты тоже мог бы мне набрать, засранец. Я застряла в Риджфилде и до самых выходных помирала со скуки, но теперь вернулась в город. Сегодня был первый день в школе. Было странно. Вообще-то, просто ужасно. Все… все… Я не знаю… Как-то непонятно… Короче, позвони мне. Скучаю по тебе, задница. Отправлю тебе посылку, как только смогу. Люблю тебя. Пока».

Жизнь хрупка и нелепа

– Ты такой придурок, Дэн, – сказала Дженни Хамфри своему брату.

Они сидели за кухонным столом своей большой квартиры на Вест-Энд авеню – десятый этаж, четыре спальни. Это было красивое старое здание с высокими потолками, большими окнами, пропускавшими много солнечного света, просторными гардеробными и огромными ваннами на ножках, но его не ремонтировали с 40-х годов. Стены потрескались от сырости, а деревянные полы поцарапались и потерлись. По углам и вдоль плинтусов, словно мох, собрались гигантские клубы пыли. Время от времени Дженни с отцом, Руфусом Хамфри, приглашали уборщиц, чтобы привести квартиру в порядок, а их огромный кот Маркс контролировал ситуацию с тараканами. В остальном же дом походил на уютный заброшенный чердак. Кажется, что вот-вот наткнешься на потерянные сокровища вроде старинных фотографий, винтажных туфель или, в крайнем случае, найдешь косточку с прошлогоднего рождественского ужина.

Дженни ела грейпфрут и пила мятный чай. С тех пор как прошлой весной у нее начались месячные, она ела все меньше и меньше. В любом случае, съеденное отражалось только на ее груди, которая постоянно увеличивалась.

Дэн беспокоился за младшую сестру, но Дженни оставалась такой же бойкой и энергичной, как раньше. Может, ей лучше знать? Дэн не подозревал, что почти каждый день по дороге в школу Дженни покупала большую булочку с шоколадной крошкой, хорошо сдобренную маслом, в небольшом магазинчике на Бродвее.

Не лучшая стратегия для уменьшения груди.

Дэн ел второй шоколадный пончик и потягивал растворимый кофе с четырьмя ложками сахара. Он любил сахар и кофеин – это, вероятно, и было причиной того, что у него дрожали руки. Дэн не заботился о здоровье. Ему нравилось жить на грани.

Во время еды он изучал сценарий короткометражного фильма Ванессы Абрамс, в котором должен был сниматься. Дэн снова и снова читал одну и ту же строчку как мантру: «Жизнь хрупка и нелепа».

– Ну давай, расскажи, как тебе все равно, что Серена ван дер Вудсен вернулась, – бросила Дженни вызов брату, рассасывая кусочек грейпфрута. Затем вытащила изо рта белую кожицу и положила на тарелку. – Ты должен ее увидеть, – продолжала Джен. – Она потрясающе выглядит. И очень изменилась. И я не про одежду. Ее лицо… Она выглядит старше, но без морщин или чего-то подобного. Как Кейт Мосс или другая такая же модель, которая везде побывала и все повидала. Она кажется такой, ну, опытной.

Дженни ждала ответа, но брат просто разглядывал свою кофейную чашку.

Жизнь хрупка и нелепа.

– Ты даже не хочешь с ней встретиться? – спросила Дженни.

Дэн подумал о словах Чака Басса. Он не хотел верить в то, что слышал о Серене, но если она выглядит такой опытной, как говорит Дженни, то, возможно, Чак Басс говорил правду. И Серена действительно была самой развратной наркоманкой в Нью-Йорке с букетом венерических заболеваний.

Дэн пожал плечами и кивнул на кучку из грейпфрутовой кожицы на тарелке Дженни.

– Ну и гадость, – сказал он. – Почему нельзя просто есть пончики, как все нормальные люди?

– А чем плох грейпфрут? – поинтересовалась Дженни. – Очень освежает.

– Но ешь ты его омерзительно, – заключил Дэн. Он сунул остатки пончика в рот и слизал шоколад с пальцев, стараясь не обляпать сценарий.

– Тогда не смотри, – отрезала Дженни. – Ты не ответил на мой вопрос.

Дэн закатил глаза.

– Какой вопрос?

Дженни положила локти на стол и наклонилась вперед.

– Насчет Серены: я знаю, что ты хочешь ее увидеть.

Дэн снова посмотрел на сценарий и пожал плечами. – Думай, что угодно, – сказал он.

– А я так и делаю, – закатила глаза Дженни. – Послушай, в следующую пятницу вечеринка в защиту сапсанов Центрального парка. Ты вообще знал, что в там есть сапсаны? Я нет. Неважно. Ее организует Блэр Уолдорф, а Серена ее лучшая подруга, поэтому она точно там будет.

Дэн продолжал читать сценарий, полностью игнорируя Дженни. А Дженни продолжала рассказывать, игнорируя тот факт, что Дэн игнорировал ее.

– В общем, все, что нам нужно сделать – найти способ попасть на эту вечеринку, – заключила Дженни. Она взяла со стола бумажную салфетку, смяла ее и швырнула брату в голову. – Дэн, пожалуйста, – умоляюще произнесла она. – Мы обязаны пойти!

Дэн отбросил сценарий и поднял взгляд на сестру. Карие глаза были серьезными и грустными.

– Дженни, – сказал он, – я не хочу идти на эту вечеринку. В следующую пятницу я, наверное, поеду к Дику поиграть в «Плейстейшн», а потом в Бруклин потусоваться с Ванессой, ее сестрой и их друзьями. Как и всегда по пятницам.

Дженни пнула стул, словно маленькая девочка.

– Ну почему, Дэн? Почему ты не хочешь пойти на вечеринку?

Дэн покачал головой, горько улыбаясь.

– Может, потому что нас не приглашали? И не собираются приглашать? Брось, Джен. Извини, но это так. Мы не похожи на них, и ты сама это знаешь. Серена ван дер Вудсен, Блэр Уолдорф и все остальные живут в другом мире.

– Что ты за нытик! Бесишь меня, – сказала Джен, закатывая глаза. Она поднялась, бросила тарелку в раковину и стала яростно оттирать ее губкой. Затем развернулась и уперла руки в бедра. На ней была розовая фланелевая пижама, а вьющиеся каштановые волосы торчали во все стороны, потому что она заснула с мокрой головой. Дженни выглядела как маленькая недовольная домохозяйка с грудью раз в десять больше, чем все тело.

– Мне все равно, что ты говоришь. Я иду на эту вечеринку!

– Какую вечеринку? – спросил отец, появляясь у входа на кухню.

На конкурсе отцов, позорящих детей, Руфус Хамфри завоевал бы первое место. На нем была белая майка с пятнами от пота и красные семейные трусы в клетку. Он почесывал свою промежность.

Руфус не брился уже несколько дней, и седая щетина росла неравномерно. Где-то гуще и длиннее, где-то островки с короткими волосками, а местами виднелись проплешины. Его вьющиеся седые волосы спутались, а взгляд карих глаз затуманился. За каждым ухом торчала сигарета.

Дженни и Дэн молча посмотрели на отца.

Затем Дженни вздохнула и продолжила мыть посуду.

– Не бери в голову, – ответила она.

Дэн ухмыльнулся и откинулся на спинку стула. Отец ненавидел Верхний Ист-Сайд со всей его претенциозностью. Он отправил Дженни в «Констанс» только потому, что это была очень хорошая школа и раньше он встречался с одной из учительниц английского. Но его раздражали мысли о том, что Дженни может попасть под влияние одноклассниц, «дебютанток», как он их презрительно называл.

Дэн знал, что отцу это не понравится.

– Дженни хочет пойти на благотворительную вечеринку на следующей неделе, – сказал он.

Мистер Хамфри вытащил одну из сигарет из-за уха и, сунув ее в рот, начал катать между губами из стороны в сторону.

– По какому поводу? – осведомился он.

Дэн с самодовольным видом качался на стуле взад – вперед. Дженни закрыла кран и посмотрела на него, набираясь смелости, чтобы ответить.

– Только послушай, – продолжил Дэн, – они собирают деньги в помощь сапсанам Центрального парка. Наверное, хотят построить для них птичьи особняки или что-то в этом роде. Как будто у нас мало бездомных, которым нужны деньги.

– Помолчи! – в ярости воскликнула Дженни. – Ты думаешь, что знаешь все лучше других! Просто дурацкая вечеринка. Я не говорила, что это какое-то грандиозное событие.

– Грандиозное событие? – проревел отец. – Тебе должно быть стыдно! Эти люди хотят помочь птицам только потому, что те кажутся им милыми. Благодаря птицам они чувствуют себя посреди красивой сельской местности, как в своих домах в Коннектикуте или Мэне. Для них это декорации. Выдумывать благотворительные акции, которые абсолютно никому не приносят пользы – прерогатива высшего общества!

Дженни облокотилась на кухонный стол, подняла взгляд к потолку и попыталась отстраниться слов отца. Она уже слышала эту тираду раньше. Это ничего не меняет, она все равно собиралась пойти на вечеринку.

– Я просто хочу повеселиться, – упрямо сказала она. – Почему нужно раздувать из этого непонятно что?

– Потому что ты привыкнешь к этой дебютантской чепухе и будешь такой же фальшивкой, как твоя мама, которая все время ошивается с богачами, потому что боится думать своей головой! – крикнул отец, и его небритое лицо густо покраснело. – Черт подери, Дженни, с каждым днем ты все больше и больше напоминаешь мне свою мать.

Дэну внезапно стало совестно.

Их мать сбежала в Прагу с каким-то графом или принцем и была содержанкой, а граф (или принц) одевал ее и оплачивал проживание в европейских отелях. Целыми днями она ходила за покупками, ела, пила и рисовала цветы. Она писала им письма несколько раз в год и отправляла странные подарки. На прошлое Рождество она прислала Дженни крестьянское платье из Германии. Оно было мало ей размеров на десять.

Отец неправ, сравнивая ее с матерью. Это неприятно.

Дженни вот-вот была готова расплакаться.

– Успокойся, пап, – сказал Дэн. – Мы все равно не приглашены. Так что никто из нас не сможет пойти, даже если захочет.

– Смотрите у меня! – торжествующе воскликнул мистер Хамфри. – Зачем тебе эти снобы?

Дженни уставилась стеклянными глазами на грязный пол кухни.

Дэн встал.

– Одевайся скорее, Джен, – мягко сказал он. – Я провожу тебя до автобусной остановки.

Н получает электронное приглашение

Во время пятиминутной перемены между латынью и физкультурой в школе Св. Иуды Нейт проскользнул в компьютерный класс. У них с Блэр уже вошло в привычку каждую среду отправлять друг другу короткие любовные записки по электронной почте (ладно, это, конечно, была идея Блэр), чтобы школьная неделя не казалась такой невыносимо скучной. До выходных оставалось всего два дня, и они снова смогут проводить вместе столько времени, сколько захотят.

Но сегодня Нейт даже не думал о Блэр. Он хотел узнать, как дела у Серены. Прошлой ночью она оставила сообщение на его автоответчике, пока он смотрел игру «Нью-Йорк Янкиз» с друзьями. По голосу было понятно, что ей грустно и одиноко, он будто бы доносился откуда-то издалека, хотя она жила всего в полутора кварталах от него. Нейт никогда раньше не видел Серену такой подавленной. И с каких пор Серена ван дер Вудсен рано ложится спать?

Нейт сел перед одним из жужжащих компьютеров в классе, нажал на кнопку «Написать письмо» и набрал сообщение для Серены, указав ее старый адрес электронной почты в «Констанс». Он не знал, прочитает она его или нет, но попробовать стоило.

Для: serenavde@constancebillard.edu

От: narchibald@stjudes.edu

Привет. Что происходит? Я получил твое вчерашнее сообщение. Извини, не увидел сразу. Мы обязательно встретимся в пятницу, ок?

С любовью, Нейт.

Затем он открыл входящие. Сюрприз-сюрприз, письмо от Блэр. Они не разговаривали с позапрошлого вечера – того самого, в который была вечеринка ее матери.

Для: narchibald@stjudes.edu

От: blairw@constancebillard.edu

Дорогой Нейт!

Я скучаю по тебе. Ночь понедельника должна была стать особенной. Перед тем, как нас прервали, я собиралась сделать то, что мы уже давно обсуждаем. Думаю, ты знаешь, о чем я. Наверное, момент оказался неподходящий. Просто хотела сказать, что готова. Я не была готова раньше, но готова сейчас. Мама и Сайрус уезжают в пятницу, и я очень хочу, чтобы ты остался у меня.

Люблю тебя. Позвони.

Целую,

Блэр.

Нейт дважды перечитал письмо Блэр, а затем закрыл окошко, чтобы больше этого не видеть. Была только среда.

Возможно ли, что Блэр не узнает о них с Сереной до пятницы, учитывая что каждый день они вместе в школе, при этом они лучшие подруги и рассказывают друг другу все? Скорее всего, нет. А еще Чак Басс – он не очень хорошо умеет хранить секреты.

Нейт со злостью потер свои красивые зеленые глаза. Неважно, каким образом Блэр узнает, в любом случае ему конец. Он попытался придумать какой-нибудь план, но единственное, что приходило в голову, – это дождаться встречи с Блэр в пятницу и посмотреть на ее реакцию. Уже нет смысла дергаться.

В этот момент дверь в компьютерный класс открылась, и Джереми Скотт Томпкинсон просунул голову внутрь.

– Эй, Натаниэль, мы валим с физкультуры. Пойдем с нами в парк, погоняем мяч.

Прозвенел второй звонок. Нейт уже опоздал на занятие, а после физкультуры – обед. Свалить было неплохой идеей.

– Да, конечно, – сказал Нейт. – Погоди секунду.

Он перетащил сообщение Блэр в корзину.

– Все, идем, – кивнул он, вставая.

Хм, если бы он действительно любил ее, то, вероятно, сохранил бы сообщение или хотя бы ответил, правда?

* * *

Стоял солнечный осенний день. На Овечьем лугу в Центральном парке было много учеников, прогуливающих занятия: кто-то просто лежал на траве и курил, кто-то играл в фрисби. Деревья вокруг пестрели желтым, оранжевым и красным, а за ними вырисовывались красивые старые дома западной части Центрального парка. Какой-то парень торговал травкой, и Энтони Авульдсен купил у него немного вдобавок к тому, что Нейт раздобыл вчера в пиццерии. Нейт, Джереми, Энтони и Чарли Дерн передавали по кругу гигантскую самокрутку, пиная мяч.

Чарли затянулся и протянул самокрутку Джереми. Нейт дал ему пас, но Чарли споткнулся о мяч. Он был метр восемьдесят, а голова казалась слишком большой для тела. За это его прозвали Франкенштейном. Блондин Энтони оставался спортивным красавцем даже накуренный и, бросившись к мячу, отправил его в воздух, пасуя Джереми. Мяч угодил прямо в его хилую грудь и скатился на землю.

– Черт, сильная дурь попалась, – сказал Джереми, подтягивая штаны. Они всегда сползали с его худых бедер, неважно, как сильно он затягивал ремень.

– Да, уж, – согласился Нейт. – Меня уже вставило.

Его ноги зудели. Будто трава пробивалась сквозь резиновые подошвы кроссовок.

Джереми оставил мяч.

– Эй, Нейт! А ты уже видел Серену ван дер Вудсен? – спросил он. – Слышал, она вернулась.

Нейт с тоской посмотрел на мяч, мечтая укатить его на другой конец поля, притворившись, что не слышал вопроса Джереми. Чувствуя, как все трое уставились на него, он наклонился и стянул левый ботинок, чтобы почесать стопу. Черт, как же зудит.

– Да, мы виделись в понедельник, – сказал он равнодушным тоном, подпрыгивая на одной ноге.

Чарли откашлялся и плюнул в траву.

– И как она? – спросил он. – Говорят, она много чего натворила в Ганновере.

– Да, – согласился Энтони, затягиваясь. – Я слышал, ее выгнали за то, что она занималась сексом с несколькими парнями сразу в своей комнате общежития. Соседка сдала ее. – Он улыбнулся. – Неужели не могла раскошелиться на номер в гостинице?

Чарли рассмеялся.

– А я слышал, что у нее есть ребенок. Серьезно, она родила во Франции и оставила его там. А предки оплачивают его содержание в каком-то крутом французском монастыре. Блин, прямо как в фильме.

Нейт не мог поверить в то, что говорили его друзья. Он бросил ботинок и уселся на траву. Потом снял второй и оба носка. Он ничего не отвечал, просто сидел и чесал босые ноги.

– Представляете Серену со всеми этими парнями? «О-о-о, милый. Еще, сильнее!» – Джереми упал на землю, держась за тощий живот и истерически хихикая. – Ох, блин!

– Интересно, она знает, кто отец? – поинтересовался Энтони.

– Кажется, там замешаны наркотики, – добавил Чарли. – Она их продавала и сама подсела. Пришлось проходить реабилитацию в Швейцарии все лето. Наверное, сразу после рождения ребенка.

– У, это жестко, – протянул Джереми.

– У тебя же с ней было, Нейт? – спросил Чарли.

– Кто тебе сказал? – нахмурился тот.

Чарли покачал головой и улыбнулся.

– Не помню, чувак. Кто-то. А что такого? Она хорошенькая.

– Да, но у меня и получше были, – сказал Нейт и тут же пожалел об этом. Что он несет?

– Да, Блэр тоже ничего такая, – согласился Чарли.

– Готов поспорить, она та еще штучка в постели, – поддакнул Джереми.

– Чувак притомился даже от одной мысли об этом, – хохотнул Энтони, указывая на Нейта.

Тот засмеялся и покачал головой, пытаясь стряхнуть с себя их слова. Он лег на спину и уставился на голубое небо без единого облачка. Если немного запрокинуть голову, то можно увидеть крыши пентхаусов на Пятой авеню, где живут Серена и Блэр. Нейт опустил подбородок так, чтобы в поле зрения оставалось только небо.

Он был под кайфом и не в состоянии разбираться с этим. Лучше отключиться от разговора и попытаться полностью очистить свой разум, чтобы в голове стало так же пусто, как в небе. Но он никак не мог избавиться от образов обнаженных Серены и Блэр. «Ты знаешь, что любишь меня», – говорили они. Нейт улыбнулся и закрыл глаза.

Привет, ребята!

Знаю, прошло не так много времени. Но я должна рассказать вам кое-что о Н. Это моя новая любимая тема. Плюс ко всему он безумно красив. Хотя смелости ему явно не хватает.

Торчки в Центральном парке

Вообще-то, моя новая любимая тема – Богатенькие Торчки, элитная версия обычных безнадежных укурков. В отличие от последних, Богатенькие Торчки не слушают металл, не увлекаются онлайн-играми, не катаются на скейтах и не становятся веганами. У них красивые стрижки и отличная кожа. Они приятно пахнут, носят кашемировые свитера, которые им дарят девушки, хорошо учатся и всегда приветливы со своими мамами. Занимаются плаванием и играют в футбол. Умеют завязывать галстук. Умеют танцевать. А как они сексапильны!

Но Богатенькие Торчки никогда не отдаются чему-то или кому-то полностью, не амбициозны и никогда не говорят, что у них на уме. Они не рискуют – вот почему так опасно в них влюбляться.

Вы, наверное, заметили, что я их абсолютная противоположность, – никогда не могу вовремя замолчать! И я действительно верю, что противоположности притягиваются. Должна признаться, мне начинают нравиться Богатенькие Торчки.

И видимо, не мне одной.

Ваши письма

Вопрос:

Дорогая Сплетница,

я отлично провела время с Н на подстилке в центральном парке. по крайней мере, я думаю, что это тот самый Н. он весь в веснушках, да? и пахнет лосьоном для загара и травкой.

девочкасподстилкой

Ответ:

Дорогая девочкасподстилкой,

Хммм. Уверена, что да.

Сплетница

Наблюдения

Б купила презервативы в аптеке «Зитомер» фирмы «Лайфстайлс», размера XXL, ребристые! Интересно, откуда она знает, какой размер ей нужен? Думаю, она попробовала уже все, кроме самого главного.

Затем Б направилась прямиком в салон «Джей Систерс» на свой первый сеанс эпиляции зоны бикини. Натерпелась, бедняжка. Но, поверьте мне, оно того стоит.

С видели на почте, она отправляла большую посылку. Может быть, это детская одежда из «Барнис» для ее крохи во Франции? И и К в кофейне «Три парня» снова ели картошку фри и пили какао. Еще они вернули те милые маленькие платьица, купленные на днях, обратно в «Бенделс» – о боже, неужели размер не подошел? – и обсуждали что надеть на вечеринку «Поцелуй в губы». Жаль, что это не вечеринка в греческом стиле, чтобы можно было просто обмотаться простыней.

Словарь

Поскольку многие из вас интересуются, я отвечу на вопрос, который так популярен с тех пор, как объявили о вечеринке в поддержку сапсанов.

Так вот. Согласно моему полному и очень удобному словарю:

Сокол, сущ. Хищная птица отряда соколиных, отличающаяся длинными заостренными крыльями, загнутым клювом с мелкими зубцами в верхней части. При обнаружении добычи способен к быстрому и проворному маневру. Некоторые виды соколов находятся на грани вымирания. Сапсан или сокол обыкновенный – повсеместно распространенный вид, популярен среди любителей соколиной охоты из-за высокой скорости полета.

Уверена, это было безумно интересно. Я просто пытаюсь держать вас в курсе – ведь это моя работа.

До встречи в парке!

Ты знаешь, что любишь меня,

Сплетница.

С пытается стать лучше

– Мы очень рады, что ты вернулась, дорогая, – сказала Серене миссис Глос, школьный консультант. Она нацепила на нос очки, которые только что висели на золотой цепочке у нее на шее, и стала изучать расписание Серены на столе перед собой. – Так, посмотрим. М-м-м… да, понятно, – пробормотала она, проверяя бумаги.

Серена сидела перед миссис Глос, скрестив ноги, и терпеливо ждала. На стенах кабинета не было никаких сертификатов или свидетельств – только фотографии внуков. Серене стало интересно, ходила ли миссис Глос в колледж. Раз уж она раздает советы на этот счет, то должна как минимум сама там побывать.

Миссис Глос откашлялась.

– Что ж, да, с твоим расписанием все в порядке. Не идеальное, конечно, но вполне приемлемое. Ты, наверное, компенсируешь нехватку часов внеклассной работой, да?

Серена пожала плечами. Если танцы голышом на пляже в Каннах с бутылочкой «Перно» считаются внеклассными занятиями, то да.

– Не совсем, – сказала она. – Если честно, я еще не записана ни на одно занятие.

Мисс Глос сняла очки.

Ее ноздри покраснели, и Серене казалось, что у женщины сейчас пойдет кровь. С миссис Глос такое часто случалось. Ее кожа была очень бледной, с желтоватым оттенком. Все девочки в школе думали, что у нее какая-то ужасная заразная болезнь.

– Ни на одно? Но что же ты тогда делаешь, чтобы стать лучше?

Серена вежливо посмотрела на миссис Глос. Кто сказал, что ей надо становиться лучше?

– Понятно. Но нам все же нужно занять тебя чем-нибудь, не так ли? – поинтересовалась миссис Глос. – Боюсь, что ни один колледж даже не посмотрит на тебя без какой-нибудь внеклассной деятельности.

Она наклонилась, чтобы достать из ящика большую папку, и стала перебирать кипу цветных листовок внутри.

– Вот, это начнется через несколько дней. «Цветы по фэн-шуй, искусство цветочного дизайна».

Она посмотрела на Серену, которая с сомнением нахмурилась.

– Ты права. Для Гарварда слабовато, да? – заметила миссис Глос с легким смешком в голосе.

Она закатала рукава своей блузки и продолжила быстро и сосредоточено пролистывать страницы, не собираясь сдаваться после первой попытки. Она отлично знала свое дело.

Серена снова принялась за свой ноготь. Раньше она не задумывалась об этом. В колледже от нее будут требовать чего-то большего, чем сейчас. А она, разумеется, хотела пойти в колледж. Хороший. Ее родители точно ждут, что она поступит в один из лучших. Не то чтобы они давили на нее – это как бы само собой разумелось. И чем больше Серена думала об этом, тем яснее понимала, что все складывается для нее не лучшим образом. Ее выгнали из пансиона, оценки ухудшились, она отстала по всем предметам и у нее не было ни хобби, ни внеклассных занятий. Результаты тестов были плохими, потому что она вечно витала в облаках, когда их писала. А если она попробует их пересдать, то, скорее всего, выйдет еще хуже. В общем, дело дрянь.

– А как насчет драмкружка? У тебя неплохие оценки по английскому, ты, наверное, любишь драматургию, – предположила миссис Глос. – Они репетируют всего неделю. Это межшкольный театральный кружок, где ставят современную версию «Унесенных ветром».

Она снова взглянула на Серену.

– Что ты об этом думаешь?

Серена покачивала ногой вверх-вниз и продолжала грызть розовый ноготь. Она попыталась представить себя на сцене в роли Скарлетт О’Хары. Ей придется плакать, когда скажут, падать в обмороки и носить огромные платья с корсетом и кринолином. Возможно, даже парик. «Я никогда больше не буду голодать!» – воскликнет она драматично голосом красавицы-южанки. Это даже забавно.

Серена взяла листовку у миссис Глос, стараясь не касаться бумаги там, где до нее дотрагивалась учительница.

– Конечно, почему бы и нет? – сказала она. – Будет весело.

Серена вышла из кабинета, когда закончился последний урок. Репетиция «Унесенных ветром» проходила в актовом зале, но начиналась в шесть, чтобы те, кто идет на спортивные секции сразу после уроков, тоже смогли участвовать в постановке.

Серена поднялась по широкой главной лестнице на четвертый этаж, чтобы взять пальто из своего шкафчика и узнать, не хочет ли кто-нибудь прогуляться до шести. Мимо нее, суетясь, проносились девочки, спешившие кто на следующую встречу, кто на тренировку, кто на репетицию или в клуб. По привычке они на мгновение останавливались, чтобы поздороваться с ней, потому что здороваться с Сереной ван дер Вудсен означало быть популярной.

– Привет, Серена! – крикнула Лора Сэлмон, спускаясь на репетицию хора в музыкальный класс в подвал.

– Увидимся, Серена, – бросила Рейн Хоффштеттер, пробегая мимо в спортивных шортах на футбольную тренировку.

– До завтра, Серена, – тихо сказала Лили Рид, краснея от стеснения за свои бриджи для верховой езды.

– Пока, – кинула Кармен Фортье, жуя жвачку. Она носила кожаную куртку и такие же штаны, так как была одной из немногих младшеклассниц, кто жил в Бронксе и получал стипендию на обучение. Она утверждала, что не может возвращаться домой в школьной форме, потому что тогда ее изобьют. Кармен направлялась во флористический кружок, хотя всем друзьям и соседям в Бронксе говорила, что занимается каратэ. Внезапно коридор опустел. Серена открыла свой шкафчик, сняла с крючка пальто и надела его. Затем захлопнула шкафчик, побежала вниз по лестнице, вышла из школы и повернула налево по Девяносто третьей улице, направляясь к Центральному парку.

В кармане у нее была коробочка апельсиновых Tic Tac, в которой осталась только одно драже. Серена положила его на язык, но она так волновалась за свое будущее, что едва ощущала вкус.

Она пересекла Пятую авеню по тротуару вокруг парка. Асфальт устилали опавшие листья. Внизу по улице две маленькие девочки из организации «Святейшее Сердце Иисуса Христа» в симпатичных красно-белых клетчатых передниках выгуливали огромного черного ротвейлера. Серена думала посидеть немного в парке, чтобы убить время перед репетицией. Неужели придется идти туда одной? И что там делать? Смотреть на людей? Она привыкла к тому, что обычно люди на нее смотрят.

Поэтому было решено отправиться домой.

Пятая авеню, 994, роскошное здание рядом с отелем «Стэнхоуп» прямо через дорогу от Метрополитен-музея. Семья ван дер Вудсен владела половиной верхнего этажа. В их квартире было четырнадцать комнат: пять спален с отдельными ванными, комната для прислуги, гостиная размером с банкетный зал и два роскошных зала с барами и мультимедийными системами.

Когда Серена вернулась, огромная квартира была пуста. Родители редко бывали дома. Отец управлял голландской судоходной фирмой, которую его прапрадедушка основал в 1700-х годах. Они с мамой также были членами советов всех крупных благотворительных и художественных организаций города, и им постоянно нужно было присутствовать на встречах, деловых обедах или других мероприятиях. Дейдра, горничная, ушла за покупками, оставив дом безупречно чистым и расставив в каждой комнате, включая ванные, вазы со свежесрезанными цветами.

Серена открыла дверь в меньший зал и плюхнулась на любимое кресло, обитое синим бархатом. Она нажала несколько кнопок на пульте дистанционного управления, и дверца одного из встроенных шкафов отодвинулась, открывая плоский экран телевизора. Она раздраженно пролистывала каналы, но никак не могла сосредоточиться на изображении и в конце концов остановилась на TRL, хоть и считала, что Карсон Дейли – самый противный мужчина в мире. В последнее время она мало смотрела телевизор. В пансионе ее соседки готовили попкорн и горячий шоколад и в пижамах усаживались смотреть «Субботним вечером в прямом эфире» или «Чудаков», но Серене больше нравилось пить персиковый шнапс и курить сигары с мальчиками в подвале часовни.

Сильнее всего ее, конечно, беспокоил не Карсон Дейли и даже не тот факт, что она скучала дома одна, а мысль о том, что она может провести так остаток жизни, – в одиночестве перед телевизором в квартире родителей, – если не возьмет себя в руки и не поступит в колледж. Почему она была такой глупой? У остальных все шло как надо. Неужели она пропустила очень важную лекцию под названием «Соберись, тряпка»? Почему никто ее не предупредил?

Ладно, нет поводов для паники. Еще есть время. И можно веселиться, как и раньше. Не обязательно становиться монахиней из-за межшкольного театрального кружка или как там его.

Серена выключила телевизор и пошла на кухню. Кухня ван дер Вудсенов была огромной. По периметру висели стеклянные кухонные шкафы, а под ними блестели столешницы из нержавеющей стали. У них было две ресторанные плиты и три морозильные камеры. В центре стоял огромный стол со стопкой сегодняшней почты.

Серена взяла письма и стала их перебирать. В основном приглашения для родителей – белые квадратные конверты с надписями старомодным шрифтом – на балы, благотворительные обеды, сборы пожертвований и аукционы. Потом шли приглашения на открытия художественных выставок – открытки с изображением работ художника на одной стороне и подробностями мероприятия на другой.

Одно из них привлекло внимание Серены. Очевидно, оно затерялось на почте, потому что выглядело потрепанным, а открытие, о котором в нем говорилось, состоялось в четыре часа в среду, то есть… прямо сейчас. Серена перевернула карточку и посмотрела на изображение картины. Похоже на черно-белую фотографию глаза, тонированную розовым цветом. Работа называлась «Кейт Мосс». А шоу – «За кулисами».

Серена, прищурившись, рассматривала картину. В ней было что-то невинно-прекрасное и в то же время немного вульгарное. Может, это вообще не глаз. Она не была уверена. Но работа определенно классная, сомнений нет; теперь Серена знала, чем займется в ближайшие два часа.

Она влетела в спальню, сбросила с себя бордовую школьную форму и натянула любимые черные кожаные штаны. Затем схватила пальто и вызвала лифт. Через несколько минут она уже выходила из такси около галереи «Вайтхот» в Челси.

Оказавшись внутри, Серена взяла бесплатный мартини и поставила подпись в списке приглашенных. В галерее было полно хипстеров в прикольной одежде, они пили коктейли и любовались фотографиями на стенах. Все изображения походили на картинку с открытки, тот же черно-белый глаз крупным планом всевозможных оттенков, форм и размеров. Под каждой фотографией табличка с именем знаменитости: Кейт Мосс, Кейт Хадсон, Хоакин Феникс, Джуд Лоу, Жизель Бундхен, Шер, Эминем, Кристина Агилера, Мадонна, Элтон Джон.

Французский поп журчал из невидимых колонок. Авторы выставки, братья-близнецы Реми, сыновья модели француженки и английского герцога, давали интервью и фотографировались для Art Forum, Vogue, W, Harper’s Bazaar и New York Times.

Серена внимательно разглядывала фотографии. Это не глаза, решила она, рассмотрев их поближе. Но что? Пупки?

Внезапно Серена почувствовала, как вокруг талии обвилась чья-то рука.

– Привет, ma chèrie. Какая красавица. Как тебя зовут?

Один из братьев Реми. Лет двадцать шесть, одного роста с Сереной – метр семьдесят, с кудрявыми черными волосами, сверкающими голубыми глазами и слегка вздернутыми уголками темно-красных губ. Он говорил с французским и британским акцентом одновременно. Одетый с ног до головы во все темно-синее, он был абсолютно неотразим, так же как и его брат-близнец.

Счастливица.

Серена не стала сопротивляться, когда ее повели фотографироваться для колонки светской хроники в The New York Times вместе с братьями. Один из них стоял позади Серены, прижавшись губами к шее, а другой опустился на пол, обнимая ее колени. Люди жадно наблюдали, стараясь разглядеть новую героиню вечера.

В Нью-Йорке все хотят быть знаменитыми. Или хотя бы встретить знаменитость, чтобы потом кому-нибудь похвастаться.

Журналист, ведущий светскую хронику в The New York Times, узнал Серену по прошлогодним вечеринкам, но должен был убедиться, что это она.

– Серена ван дер Вудсен, верно? – уточнил он, отрываясь от своего блокнота.

Та покраснела и кивнула, хотя и привыкла, что ее узнают.

– Ты просто обязана нам позировать, – выдохнул один из братьев Реми, целуя руку Серены.

– Вот именно, обязана, – согласился другой, угощая ее оливкой.

Серена засмеялась.

– Конечно. Почему бы и нет?

Но она понятия не имела, на что соглашается.

Один из братьев Реми указал на дверь с табличкой «Посторонним вход запрещен» на другом конце галереи.

– Встретимся там, – сказал он. – Не переживай, мы геи.

Серена хихикнула и сделала большой глоток коктейля. Это шутка?

Второй брат погладил ее чуть ниже поясницы.

– Не стесняйся, дорогая. Ты обворожительна, тебе не о чем беспокоиться. Иди. Мы будем там через минуту.

Серена засомневалась, но лишь на секунду. Чем она хуже Кристины Агилеры и Хоакина Феникса? Ничем. И она решительно направилась к двери с запрещающей табличкой.

Именно в этот момент парень из Общественной лиги искусств и женщина из Управления городского транспорта Нью-Йорка подошли к братьям Реми, чтобы поговорить об их новой программе, благодаря которой широкая публика знакомится с авангардистским искусством.

Они хотели поместить одну из фотографий на автобусах, в метро и на крышах такси по всему городу.

– Да, разумеется, – согласились Реми. – Но если вы подождете буквально минутку, мы преподнесем вам кое-что совершенно новое. Это будет эксклюзив!

– И как же называется ваша новая работа? – нетерпеливо спросила женщина из Транспортного управления.

– «Серена», – хором ответили Реми.

Социальная ответственность – залог благочестия

– Я нашла компанию, которая напечатает приглашения к завтрашнему дню и доставит их гостям к утру пятницы, – сказала Изабель, довольная тем, что принесла пользу.

– Но посмотри, как это дорого. Если мы воспользуемся их услугами, то придется сокращать остальные расходы. Видишь, сколько «Такашимая» просит с нас за цветы?

После внеклассных занятий в среду оргкомитет «Поцелуя в губы» собрался за порцией картошки фри и чашкой горячего шоколада в кофейне «Три парня»: Блэр, Изабель, Кати и Тина Форд из школы «Ситон». Они обсуждали последние приготовления к вечеринке.

Проблема состояла в том, что до вечеринки оставалось всего девять дней, а никто еще не получил приглашение. Их заказали еще несколько недель назад, но произошла путаница, и место поменялось: вместо знаменитого нового ресторана «Парк» в Челси мероприятие пройдет в бывшем здании «Барнис» на углу Семнадцатой улицы и Седьмой авеню. Старые приглашения оказались недействительными. Затруднительное положение. Им нужно было разослать новые приглашения, и поскорее, иначе вечеринка могла сорваться.

– Но «Такашимая» – это единственное место, где мы можем купить цветы. И там не так уж дорого. Да ладно, Блэр, только представь, как будет красиво, – заныла Тина.

– Да, красиво, – не сдавалась Блэр, – но полно других мест, где продаются цветы.

– Может, попросим помощи у этих любителей сапсанов? – предложила Изабель. Она обмакнула ломтик картошки фри в кетчуп и засунула в рот. – Они нам совсем не помогают.

Блэр закатила глаза и подула на горячий шоколад.

– В этом весь смысл. Мы собираем деньги для них. Для этого и нужна вечеринка.

Кати обернула прядь светлых вьющихся волос вокруг пальца.

– Как вообще выглядят сапсаны? – спросила она. – Похожи на дятлов?

– Нет, думаю, крупнее, – предположила Тина. – И едят других животных вроде кроликов, мышей и остальных.

– Гадость, – скривилась Кати.

– Я недавно про них читала, – задумчиво сказала Изабель. – Только не помню, где именно.

Может, на GossipGirl.net?

– Они на грани вымирания, – добавила Блэр. Она пролистывала список приглашенных на вечеринку. Всего было триста шестнадцать человек. Одна молодежь – без родителей, слава богу.

Глаза Блэр непроизвольно остановились на имени в конце: Серена ван дер Вудсен. В строке адреса была указана комната в общежитии Ганноверской академии в Нью-Гемпшире. Блэр положила список обратно на стол, ничего не исправляя.

– Придется потратить на печать больше денег, чем мы планировали, а потом экономить везде, где это возможно, – быстро сказала она.

– Можно заменить орхидеи на лилии и не декорировать вазы павлиньими перьями.

– Я могу сделать приглашения, – раздался позади тихий голос. – Бесплатно.

Четыре девушки обернулись, чтобы посмотреть, кто это.

«Только посмотрите, это же малышка Дженни», – подумала Блэр. – Девятиклассница, которая занимается каллиграфией».

– Я могу написать все от руки сегодня вечером и отправить по почте. Деньги нужны только на материалы, но я знаю, где можно купить хорошую недорогую бумагу, – сказала Дженни Хамфри.

– Она переписала гимны для всей школы, – прошептала Кати Тине. – Получилось здорово.

– Да, – согласилась Изабель. – Они крутые.

Дженни покраснела и уставилась на блестящий линолеум на полу кофейни в ожидании ответа Блэр. Хамфри знала, что все решает именно она.

– И ты сделаешь это бесплатно? – подозрительно спросила Блэр.

Дженни подняла глаза.

– Я надеялась, что, если сделаю приглашения, то, может, смогу прийти на вечеринку? – нерешительно поинтересовалась она.

Блэр взвесила все за и против. Плюсы: приглашения будут необычными и, самое главное, бесплатными, поэтому не придется экономить на цветах. Минусы: отсутствуют.

Блэр осмотрела Дженни с ног до головы. Милая маленькая девятиклассница с огромной грудью. Завидная самоотверженность, но на вечеринке она будет смотреться совершенно неуместно. Да и какая разница.

– Конечно, можешь написать себе приглашение. И кому-нибудь из своих друзей, – сказала Блэр, передавая Дженни список гостей.

Какая щедрость.

Блэр объяснила Дженни, что нужно делать, и девочка, затаив дыхание, выбежала из кофейни. Магазины скоро закроются, времени почти не осталось. Список гостей оказался длиннее, чем она ожидала, – придется писать приглашения всю ночь, – зато она сможет пойти на вечеринку, а это того стоит.

Дэн просто сойдет с ума, когда узнает. И она собиралась заставить его пойти с ней, нравится ему это или нет.

«Унесенных ветром» занесло не в ту степь

Спустя два мартини и три кассеты фотопленки братьев Реми Серена выпрыгнула из такси перед «Констанс» и побежала вверх по лестнице в актовый зал, где уже началась репетиция. Она, как всегда, опоздала на полчаса.

Песня группы Talking Heads, которую кто-то бодро играл на рояле, неслась по коридору. Серена толкнула дверь актового зала и увидела старого приятеля Ральфа Боттомса Третьего, напевающего «сжигая юг дотла» вместо «сжигая дом дотла» с абсолютно серьезным видом. Он был одет как Ретт Батлер, костюм дополняли накладные усы и медные пуговицы. Ральф прибавил в весе за последние два года, а лицо покраснело, будто он постоянно ел стейки с кровью. Он держал за руки коренастую девочку с вьющимися каштановыми волосами и лицом-сердечком – Скарлетт О’Хара. Она тоже пела, правда с сильным бруклинским акцентом.

Серена прислонилась к стене, наблюдая за этой сценой со смесью ужаса и очарования. Произошедшее в галерее ее не смутило, но это… это выглядело пугающе.

Когда песня кончилась, все громко зааплодировали, а руководитель кружка, пожилая англичанка, стала готовить актеров к следующей сцене.

– Положи руки на бедра, Скарлетт, – командовала она. – Повернись, покажи мне. Да, вот так. Представь, что ты – юное воплощение духа гражданской войны на юге, выше всех правил и приличий!

Серена повернулась и посмотрела в окно. Три девушки выходили из такси на углу Девяносто третьей и Мэдисон. Она прищурилась: это были Блэр, Кати и Изабель. Серена обхватила себя руками, отгоняя странное чувство, которое преследовало ее с тех пор, как она вернулась в город. Впервые за всю жизнь она чувствовала себя брошенной.

Не сказав никому ни слова – ни «здравствуй», ни «до свидания», – Серена выскользнула в коридор.

Стена была увешана листовками и объявлениями, и она остановилась почитать. В одном из них говорилось о пробах для фильма Ванессы Абрамс.

Зная Ванессу, можно предположить, что фильм будет серьезным и непонятным, но это все равно лучше, чем петь глупые песни и отплясывать с толстым краснолицым Ральфом Боттомсом Третьим. Пробы начались час назад на скамейке в парке Мэдисон-Сквер, но, возможно, они еще идут. Серена вновь оказалась в такси, направляясь в центр города.

– Вот, что мне от тебя нужно, – сказала Ванесса, обращаясь к Марджори Джафф, второкурснице «Констанс» и единственной желающей попробоваться на роль Наташи. У Марджори были вьющиеся рыжие волосы и веснушки, маленький вздернутый нос, а еще полностью отсутствовала шея. Она не выпускала изо рта жвачку и совершенно не подходила на эту роль.

Солнце садилось, и парк Мэдисон-Сквер купался в нежных розовых лучах. Осенью воздух Нью-Йорка пах по-особенному: смесь каминного дыма, сухих листьев, горячих хот-догов, собачьей мочи и автобусных выхлопных газов.

Даниэль растянулся на скамейке в парке, как велела Ванесса, словно раненый солдат, раскинув руки и ноги в разные стороны. Свои раны он получил на войне и в любви. Дэн был трагически бледен, худ и выглядел помятым. На груди лежала маленькая стеклянная трубка для курения крэка. Здорово, что Ванесса нашла ее на улице в Уильямсбурге в те выходные. Идеальный атрибут для исстрадавшегося князя.

– Я зачитаю реплики Наташи. Слушай внимательно, – сказала она Марджори. – Ладно, Дэн, поехали.

– Вы не спите? – спросила Ванесса-Наташа, всматриваясь в лицо Дэна-Андрея.

– Нет, я давно смотрю на вас. Я почувствовал, когда вы вошли. Никто, как вы, не дает мне той мягкой тишины… того света… Мне хочется плакать от радости, – импровизируя, тихо добавил Дэн-Андрей.

Ванесса опустилась на колени у его головы, ее лицо восторженно сияло.

– Наташа, я слишком люблю вас! Больше всего на свете! – воскликнул Дэн, пытаясь сесть, а затем откинулся назад будто от боли.

«Он сказал, что любит меня!» – подумала Ванесса и схватила его за руку, покраснев от возбуждения. На секунду она забыла, что это не по-настоящему. Но тут же пришла в себя, отпустила руку Дэна и встала.

– Теперь твоя очередь, – бросила она Марджори.

– Лады, – сказала Марджори, громко чавкая жвачкой.

Она распустила и взлохматила свои рыжие волосы, опустилась на колени у скамейки Дэна и взяла текст.

– Готов? – спросила она.

Дэн кивнул.

– Разве вы не спите? – спросила Марджори, кокетливо хлопая ресницами и продолжая чавкать жвачкой.

Дэн закрыл глаза и произнес свою реплику. Если не смотреть, то, возможно, получится не смеяться, решил он.

В середине сцены Марджори попыталась изобразить русский акцент. Это звучало из рук вон плохо.

Ванесса молча страдала, не зная, как ей быть без Наташи. На секунду ей пришла в голову мысль купить парик и сыграть самой, в то время как кто-нибудь снимал бы вместо нее. Но это был ее проект – она должна находиться за камерой.

В этот самый момент кто-то дотронулся до ее руки и прошептал: «Ты не против, если я попробую после нее?»

Ванесса повернулась и увидела рядом Серену ван дер Вудсен – всю дорогу от такси она бежала и немного запыхалась. Ее щеки горели румянцем, а глаза были темными, как сумеречное небо. Серена была той самой Наташей, которую представляла себе Ванесса.

Даниэль вскочил, забыв о ранах и репликах.

Стеклянная трубка полетела на землю.

– Подожди, мы еще не закончили, – сказала Марджори. Она ткнула Дэна в плечо. – Ты должен поцеловать мою руку.

Он уставился на нее невидящими глазами.

– Конечно, – ответила Ванесса Серене. – Марджори, отдай, пожалуйста, Серене текст.

Девушки поменялись местами. Дэн открыл глаза, не смея даже моргнуть.

Они начали играть.

– Я уже долго смотрю на вас, – начал Дэн, и каждое слово было правдой.

Серена опустилась на колени рядом с ним и взяла его за руку. В этот момент Дэн был рад, что лежал, потому что ноги стали ватными.

Вау. Полегче. Он участвовал в разных пьесах, но здесь была настоящая «химия». Играть с Сереной ван дер Вудсен – это медленная сладкая смерть. Казалось, они с Сереной дышали одним воздухом. Он вдыхал, она выдыхала. Дэн лежал тихо и неподвижно, пока она взрывалась вокруг него сотней фейерверков.

Серене тоже понравилось. Сцена была красивой и страстной, а этот неряшливый парень Дэн – действительно хороший актер.

«У меня бы неплохо вышло», – подумала она взволнованно. Она никогда не задумывалась о том, кем хотела стать, так, может, актерство – это ее?

Они продолжали читать свои реплики даже дольше, чем отметила в сценарии Ванесса, словно забыли, что играют. Ванесса нахмурилась. Серена была великолепна – они оба были великолепны, – но Дэн, казалось, вот-вот рухнет в обморок. Противно смотреть.

«Мальчики такие предсказуемые», – подумала Ванесса и шумно откашлялась.

– Спасибо, Серена. Спасибо, Дэн.

Она сделала вид, будто записывает что-то в блокнот.

– Я дам тебе ответ завтра, хорошо? – обратилась она к Серене. А в блокноте написала: «Размечталась».

– Было весело, – сказала Серена, улыбаясь Дэну. Тот задумчиво смотрел на нее – видимо, еще не отошел от пережитого.

– Марджори, тебе я тоже сообщу завтра, хорошо? – Ванесса повернулась к девушке.

– Ок, – ответила та. – Спасибо.

Дэн поднялся, часто моргая.

– Большое спасибо, что позволила мне попробовать, – мило поблагодарила Серена перед уходом.

– Увидимся, – сказал Дэн, и по голосу могло показаться, что он пьян.

– Пока, – бросила им Марджори, помахав рукой, а затем побежала за Сереной.

– Отрепетируем твой монолог, Дэн, – резко произнесла Ванесса. – Я хочу снять его первым.

* * *

– Какая ветка метро тебе нужна? – спросила Марджори Серену, когда они вышли из парка.

– Эм…

Серена никогда не ездила на метро, но почему бы не прокатиться с Марджори?

– Вроде бы на шестую, – сказала она.

– Ого, мне тоже, – радостно сообщила Марджори. – Можем поехать вместе.

Стоял час пик, и вагон был битком. Серену зажало между женщиной с огромной сумкой и толстым мальчиком, которому не за что было держаться, поэтому он хватался за пальто Серены каждый раз, когда поезд тормозил. Марджори пыталась ухватиться за верхние поручни, но доставала только кончиками пальцев; ее постоянно отбрасывало назад, и она наступала людям на ноги.

– Дэн такой милый, правда? – спросила Марджори. – Жду не дождусь начала съемок. Тогда мы будем видеться каждый день!

Серена улыбнулась. Очевидно, Марджори думала, что роль ее, и это даже немного грустно, ведь ванн дер Вудсен была абсолютно уверена, что получит роль. Она была в ударе.

Серена представила, как они с Дэном будут рассказывать друг другу о себе. Интересно, в какую школу он ходит? У него темные глаза и пронзительный взгляд, он читает свои реплики так, словно все по-настоящему. Ей это нравилось. После школы они бы репетировали вдвоем. Интересно, где он любит гулять? Что любит пить?

Поезд резко затормозил на Пятьдесят девятой и Лексингтон-Блумингдейл. Серена чуть не упала на маленького мальчика.

– Эй! – воскликнул он, посмотрев на нее.

– Моя остановка, – сказала Марджори, проталкиваясь к выходу. – Не расстраивайся, если не получишь роль. Увидимся в школе.

– Удачи! – крикнула Серена. Вагон метро опустел, и она опустилась на сиденье, все еще думая о Дэне.

Она представила, как они пьют ирландский кофе в темной кофейне и обсуждают русскую литературу. Дэн, наверное, много читает. Он мог бы посоветовать ей книги и помочь с ролью. Может, они даже стали бы друзьями. Новые друзья сейчас не помешают.

Привет, ребята!

Однажды я участвовала в школьной пьесе. У меня была всего одна реплика: «Айсберг!» Угадайте, в какой пьесе я играла и во что была одета? Сотый угадавший получит бесплатный постер от братьев Реми.

Но хватит обо мне.

Модельный дебют С!

Внимательно смотрите по сторонам в эти выходные, чтобы не пропустить новый постер, который будет украшать городские автобусы, метро и такси, а еще появится в интернете (точно вам говорю, уж я-то знаю). Это огромная фотография С – но не ее лица, нет. Там будет подпись, так что вы ее узнаете. Поздравляем С с модельным дебютом!

Наблюдения

Б, K, и И в «Трех парнях» едят картошку фри и пьют горячий шоколад, под столом у них гигантские сумки «Интермикс». Им что, больше некуда сходить? А мы-то думали, они только и делают, что пьют и развлекаются. Какое разочарование. Хотя Б все-таки добавила несколько капель бренди в свою чашку. Умничка. Опять видела ту же девицу в парике, заходящую в клинику ЗППП в центре. Если это С, то у нее серьезные проблемы. Тем, кому вдруг станет интересно, что же я сама так часто делаю рядом с той клиникой, я отвечу – стригусь в одном очень модном салоне через дорогу.

Ваши письма

Вопрос:

дорогая сплетница,

ты правда девушка? мне кажется, что ты просто прикидываешься, и на самом деле ты унылый 50-летний журналист, которому больше делать нечего, кроме как издеваться над такими, как я. неудачниками.

jdwack

Ответ:

Дражайший Jdwack,

Я самая что ни на есть девушка. Ученица выпускного класса, не достигшая «избирательного» возраста. А откуда мне знать, что ты не какой-нибудь пятидесятилетний ворчливый прыщавый дядька, который вымещает свои страхи на невинных девочках типа меня?

Сплетница

Вопрос:

Уважаемая Сплетница,

Я таааак люблю твою колонку, что показала ее папе, и тот в восторге!! У него есть друзья в Paper, Village Voice и других журналах. Не удивляйся, если твоя колонка окажется там! Надеюсь, ты не возражаешь!!! Обожаю тебя!!!

JNYHY

Ответ:

Возражаю? Ни в коем случае. Я рассчитываю, что в скором времени она окажется везде. Больше никаких ролей с одной репликой. Возможно, скоро вы увидите на автобусах и мою фотографию.

Дерзай!

Ты знаешь, что любишь меня,

Сплетница.

Драма на большой перемене

– М-м-м, – протянула Серена, глядя на печенье, выложенное к завтраку на стойке в школьном кафетерии. Овсяное печенье с арахисовой пастой и шоколадной стружкой.

Рядом стояли пластиковые стаканчики с апельсиновым соком и молоком. Буфетчица следила, чтобы каждая взяла не больше двух печений.

Большая перемена в «Констанс» – двадцатиминутный перерыв после второго урока, который проходил в одно и то же время для всех учащихся.

Когда буфетчица отвернулась, Серена схватила шесть печений и быстро зашагала к своему месту, чтобы как следует насладиться добычей. Не самый здоровый завтрак, но куда деваться. Она почти не спала прошлой ночью, пытаясь прочесть «Войну и мир», чтобы лучше подготовиться к фильму Ванессы (у отца на полке нашлось красивое издание в кожаном переплете).

Ну ничего себе, там же два миллиона страниц. Может, сгодится краткое содержание?

Серена заметила Ванессу – на ней как обычно была черная водолазка и угрюмое выражение лица, она выходила из кухни кафетерия с чашкой чая. Серена помахала ей печеньем, и Ванесса подошла к ней.

– Привет, – радостно сказала Серена. – Ты уже решила?

Ванесса отхлебнула чай.

Она тоже не спала полночи, пытаясь определиться между Сереной и Марджори. Но у нее никак не выходило из головы выражение лица Дэна во время сцены с ван дер Вудсен. И как бы Серена ни подходила на роль, Ванесса не готова была снова на это смотреть. И, конечно, нельзя, чтобы все это осталось на пленке.

– Вообще-то, да. Я еще не сказала Марджори, – спокойно ответила Ванесса, – но роль достанется ей.

Ошеломленная, Серена уронила печенье на пол.

– О, – произнесла она.

– Да, – повторила Ванесса, пытаясь выдумать уважительную причину в пользу Марджори, учитывая что Серена, очевидно, идеально подходит для этой роли. – В образе Марджори есть легкая угловатость и невинность. Как раз то, что я ищу. Мы с Дэном решили, что твоя игра была уж слишком… эм… гладкой.

– О, – повторила Серена. Она едва могла в это поверить. Даже Дэн проголосовал против нее? Она-то думала, они станут друзьями.

– Извини, – сказала Ванесса, чувствуя легкий укол совести. Она понимала, что не стоило впутывать в это Дэна – он даже не знал, что Серена не получит роль. Но так звучало более профессионально. Как будто она ничего не имела против Серены лично. Чисто из деловых соображений. – Ты хорошая актриса, – добавила она. – Не расстраивайся.

– Спасибо, – ответила Серена. Теперь они не будут гулять вместе с Дэном и репетировать текст, как она себе представляла. И что она скажет миссис Глос? У нее по-прежнему никаких внеклассных занятий, и поэтому ей не светит ни один приличный колледж.

Ванесса ушла, чтобы сообщить Марджори радостную новость. Из-за нее придется полностью изменить концепцию своего фильма – теперь это будет комедия. Но зато больше не придется наблюдать эту «Бесконечную любовь в ночном парке» с Сереной ван дер Вудсен и Дэниелом Хамфри в главных ролях. Буэ.

Серена стояла в углу кафетерия, кроша пальцами остатки печенья. «Унесенные ветром» – это просто цирк какой-то, а для «Войны и Мира» она играет «слишком гладко». И что теперь делать? Она стала грызть ноготь, погрузившись в раздумья.

Можно сделать собственный фильм. Блэр ходит на курсы кино – она поможет ей. Раньше они много думали о том, чтобы снять фильм. Блэр хотела быть звездой в классных нарядах от Givenchy, как Одри Хепберн, хоть и предпочитала Fendi. А Серена была бы режиссером. Носила мягкие льняные брюки, кричала в рупор и сидела на стуле с надписью «режиссер».

Это был их шанс.

– Блэр, – громко позвала Серена, заметив подругу возле подноса с молоком. И поспешила к ней, пребывая в восторге от своей идеи. – Мне нужна твоя помощь, – сказала Серена, сжимая руку Блэр.

Та замерла и молчала, пока Серена ее не отпустила.

– Извини, – смутилась Серена. – Послушай, я хочу снять фильм и подумала, что ты могла бы мне помочь, ну, с камерами и все такое. Ты же ходишь на курсы кино.

Блэр взглянула на Кати и Изабель, которые тихо попивали молоко из пластиковых стаканчиков позади нее. Затем улыбнулась и покачала головой.

– Извини, не могу. Я каждый день занята после уроков. Нет времени.

– Да ладно тебе, Блэр, – взмолилась Серена, снова хватая ее за руку. – Помнишь, мы всегда хотели что-нибудь снять. Ты мечтала быть Одри Хепберн.

Блэр отняла ладонь и скрестила руки на груди, снова взглянув на Изабель и Кати.

– Не волнуйся, я сделаю все сама, – поспешно добавила Серена. – От тебя требуется только показать мне, как пользоваться камерой, выставлять освещение и прочее.

– Не могу, – стояла на своем Блэр. – Извини.

Серена поджала губы, чтобы они не дрожали. Ее глаза становились все больше и больше, а лицо покрывалось пятнами.

Блэр видела это уже много раз, ведь они с Сереной росли вместе. Однажды, когда им было по восемь лет, они прошли три мили от загородного дома ванн дер Вудсен до Риджфилда, чтобы купить мороженое. Серена вышла из магазина с тройным клубничным рожком с шоколадной крошкой и наклонилась погладить собаку. Все три шарика шлепнулись в грязь. Глаза Серены стали огромными, а на лице появились пятна как от кори. Она собралась было заплакать, а Блэр приготовилась делиться своим мороженым, как вдруг на крыльце появился владелец магазина с новым рожком в руке.

Когда Блэр снова увидела Серену в слезах, что-то в глубине ее души шевельнулось.

– Эм. Но мы собираемся встретиться в пятницу, – сказала она Серене. – Хотим выпить в «Трайбеке Стар» часов в восемь. Приезжай, если хочешь.

Серена глубоко вздохнула и кивнула.

– Как в старые добрые времена, – сказала она, сдерживая слезы и пытаясь улыбнуться.

– Точно, – кивнула Блэр.

Она мысленно сделала пометку в своем ежедневнике: сказать Нейту, чтобы не шел с ними в пятницу. Новый план Блэр состоял в том, чтобы выпить пару коктейлей с Сереной в «Трайбеке Стар», уйти домой пораньше, зажечь свечи, принять ванну и ждать прихода Нейта. А потом всю ночь заниматься сексом под романтическую музыку. Она уже составила нужный плейлист.

Даже самые благородные девушки скатываются до таких глупостей, как эротический плейлист, когда дело доходит до потери девственности.

Прозвенел звонок, и все разошлись по классам; Блэр отправилась на продвинутый курс подготовки к поступлению, а Серена – на урок домоводства.

Серена не могла поверить, что ее отвергли не один, а целых два раза за последние десять минут. И когда она доставала книги из своего шкафчика, то уже обдумывала новый план действий. Она не собирается сдаваться. Не просто так именно ее фотография красуется на городских автобусах.

Как развеялись романтические фантазии одного жителя Вест-Сайда

Ванесса пропустила начало урока математики, чтобы поговорить с Дэниелом по телефону. Она знала, что по четвергам в это время у них час самостоятельной работы и он, скорее всего, прогуливается по школьному двору с сигаретой и читает стихи. Школьный автомат у лестницы в холле уже заняла одна из учениц, и Ванессе пришлось бежать до телефонной будки на Девяносто третьей и Мэдисон.

Во дворе «Риверсайд» младшеклассники играли в вышибалу, поэтому звонок Ванессы застал Дэна на скамейке пешеходной зоны посреди Бродвея. Он только что открыл «Постороннего» Камю – книгу, которую они проходили на французском в этом семестре. Дэну она безумно нравилась. Он уже читал ее в английском переводе, но был особый шик в том, чтобы листать оригинал со стаканчиком дешевого кофе и сигаретой посреди Бродвея, утопающего во всевозможных звуках и запахах. Вот это жизнь. Все вокруг куда-то спешат, а Дэн отрешенно наблюдает со стороны, оставаясь за пределами хаоса повседневной жизни, прямо как главный герой книги.

У него были темные круги под глазами, потому что прошлой ночью он не мог заснуть, думая о Серене ван дер Вудсен. Они будут вместе сниматься в фильме. Включая сцену с поцелуем. Это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Бедняга, тут он угадал. Мобильный телефон все еще звонил.

– Да? – сказал Дэн, взяв трубку.

– Привет. Это Ванесса.

– Привет.

– Я всего на пару слов. Просто хотела сказать, что взяла Марджори, – протараторила она.

– Ты хотела сказать Серену, – поправил Дэн, стряхивая пепел и делая еще одну затяжку.

– Нет, Марджори.

Дэн выдохнул и крепко сжал телефон.

– Подожди. Ты серьезно? Марджори – рыжая, с жвачкой?

– Да, все верно. Я не перепутала, – терпеливо ответила Ванесса.

– Но Марджори была ужасна, ты не можешь ее взять! – настаивал Дэн.

– Ну и что, мне даже понравилась ее ужасная игра. Мне кажется, эта ее грубость придаст остроты ощущений, как думаешь? Типа эффект неожиданности, – сказала Ванесса.

– Вот уж сомневаюсь, – усмехнулся Дэн. – Послушай, ты определенно совершаешь ошибку. Серена была в сто раз лучше. Не понимаю, почему ты не выбрала ее. Она играла великолепно.

– Может быть, но режиссер я, поэтому решать мне. И я выбрала Марджори, понятно?

Ванесса не собиралась слушать, какая Серена классная.

– К тому же о Серене столько всего рассказывают. Сомневаюсь, что на нее можно положиться.

Ванесса была почти уверена, что все эти истории – глупые выдумки, но в качестве аргумента для Дэна вполне сойдет.

– О чем ты? – спросил Дэн. – Рассказывают что?

– Ну, что она продает колеса собственного производства и подхватила какую-то жуткую инфекцию, – привела пример Ванесса. – Я не хочу с ней связываться.

– Где ты такое слышала? – поинтересовался Дэн.

– У меня свои источники.

По Мэдисон-авеню с шумом проехал автобус. На нем красовалась фотография пупка крупным планом. Или это была огнестрельная рана? Сбоку на плакате женским почерком была выведена надпись: «Серена».

Ванесса уставилась за автобус. Она сходит с ума? Или Серена действительно повсюду? Каждая частичка ее тела?

– Не думаю, что она нам подходит, – произнесла Ванесса, надеясь, что Дэн хоть немного одумается, услышав слово «мы». Это все-таки их фильм, а не только ее.

– Хорошо, – холодно бросил Дэн.

– Ну что, жду вас с Руби у себя в пятницу? – спросила она, стараясь поскорее сменить тему.

– Нет. Вряд ли, – сказал Дэн. – До связи. – Он сбросил звонок и швырнул телефон в сумку.

Этим утром Дженни зашла в его комнату с красными глазами и испачканными чернилами руками и бросила на пол рядом с его кроватью приглашение на ту глупую соколиную вечеринку. Вообще-то, он уже собирался пойти туда вместе с Сереной, как напарники по фильму. Теперь об этом можно забыть.

Дэн не мог в это поверить. Его единственный шанс сблизиться с Сереной упущен, потому что Ванесса решила воспользоваться своей свободой творчества и снять самый ужасный фильм на свете. Невероятно. Но еще более невероятно, что Ванесса, бунтарка и королева андерграунда, скатилась до того, что распространяет сплетни о девушке, которую едва знает. Похоже, «Констанс» все-таки на нее повлияла.

Ой, да ладно, Дэн, не занудствуй. Сплетни – это так сексуально. Сплетни – это здорово. Конечно, сплетничают не все – а зря!

Автобус остановился перед светофором прямо рядом с ним. Сначала Дэн заметил синюю надпись «Серена», нацарапанную небрежным женским почерком. Он поднял взгляд: гигантский черно-белый плакат изображал что-то похожее на бутон розы. Это было прекрасно.

Фанатка встречает своего кумира

В четверг Дженни весь день бродила как зомби из-за того, что не спала ночью, но зато она успела сделать все приглашения на «Поцелуй в губы», и теперь они с Дэном могли пойти.

Вдобавок она была ужасно голодна, потому что на ужин перед бессонной ночью съела только банан и апельсин. Сегодня она даже не купила булочку с шоколадной крошкой как обычно. Поэтому во время обеда Дженни вытребовала в школьном кафетерии два горячих бутерброда с сыром и два йогурта, а затем отправилась искать себе тихое местечко, чтобы устроить пир. Ей к тому же надо было сделать домашнее задание, на которое не хватило времени прошлым вечером.

Дженни выбрала стол напротив зеркальной стены в дальнем конце кафетерия. Девочки постарше не любили обедать перед зеркалом, потому что чувствовали себя толстыми, и этот столик всегда пустовал. Дженни поставила свой поднос и уже собиралась начать трапезу, как вдруг заметила приклеенную к зеркалу записку.

Дженни бросилась к рюкзаку за ручкой. Она накарябала вверху свое имя – первая! – и затем уселась перед своим подносом с колотящимся сердцем. Жизнь полна чудес. И с каждым днем она становилась все лучше и лучше.

Еще более удивительным было то, что сама Серена ван дер Вудсен шла со своим подносом прям к столику Дженни. Неужели она хочет сесть с ней? Сама Серена?

Дыши, дыши.

– Привет, – сказала Серена, лучезарно улыбаясь Дженни, и поставила свой поднос на стол.

Боже, она прекрасна. Такой светло-золотистый цвет волос был объектом вожделения многих девушек в «Констанс», которые проводили по четыре часа в парикмахерском салоне на верхнем этаже «Бергдорф Гудман». А волосы Серены такие от природы, это очевидно.

– Я заметила, что ты записалась в помощники в работе над моим новым фильмом, – произнесла Серена.

Дженни молча кивнула, потеряв дар речи перед таким великолепием.

– Что ж, пока ты единственная желающая. – Ван дер Вудсен вздохнула, садясь напротив Дженни, лицом к зеркальной стене. Она не переживала о своей фигуре ни во время еды, ни в любое другое. У нее ни капли лишнего жира. Она посмотрела на Дженни, приподняв золотистые брови. – Ну, расскажи, что ты умеешь.

Дженни ткнула вилкой свой горячий бутерброд. Она не могла поверить, что взяла целых два. Серена, наверное, подумает, что она просто свинья.

– У меня есть кое-какие таланты. Видела школьные сборники гимнов? Это я их переписывала – упражнялась в каллиграфии. Еще в этом году «Ранкор» опубликовал снимки, которые я делала, и мой рассказ, – ответила Дженни.

Rancor был школьным журналом в «Констанс», основной тематикой которого являлось искусство. Редактор журнала – Ванесса Абрамс.

– А, еще я сделала пригласительные на ту крутую вечеринку на следующей неделе, куда идут все, – добавила Дженни, стремясь произвести впечатление. – Блэр Уолдорф попросила меня. Кстати… – Дженни достала из рюкзака конверт с именем Серены, написанным витиеватым шрифтом.

– В списке гостей, который дала Блэр, был указан твой старый адрес в пансионе. Я собиралась положить приглашение в твой шкафчик, – покраснев, сказала Дженни. – Но раз уж мы встретились… – Она передала конверт Серене.

«Вдруг она подумает, что я ее преследую?» – испугалась Дженни.

– Спасибо, – улыбнулась Серена, взяв конверт. Затем открыла его и прочитала текст приглашения. Ее взгляд тут же помрачнел, и она нахмурилась.

«Боже. Она считает это уродством!» – в панике подумала Дженни.

Серена положила приглашение в сумку и растерянно взялась за вилку. Она откусила листик салата и стала жевать.

Дженни отметила про себя, что надо делать, чтобы выглядеть так же загадочно, уверенно и круто, как Серена в этот момент. Если бы она только слышала яростные мысли в адрес Блэр в голове Серены!

«Она не хотела, чтобы я приходила. Она даже не сказала мне, что организует вечеринку».

– Ого, – наконец произнесла Серена, все еще жуя салат. – Ты принята. – Она протянула руку и мило улыбнулась Дженни. – Я Серена, – добавила она.

– Я знаю, – сказала Дженни, покраснев еще больше. – А я Дженни.

Привет, ребята!

С и Б: шалости в джакузи!

Из анонимного источника: у С и Б, когда они еще были близки, случился горячий поцелуй в горячем джакузи номера-люкс С в «Трайбеке Стар». Был ли поцелуй выражением их истинных чувств друг к другу? Или это просто пьяные шалости? В любом случае это определенно добавляет остроты сложившейся ситуации. Забавно!

И если вы еще не видели плакаты, расклеенные на автобусах, такси и в метро по всему городу, то фотография С по-прежнему висит в галерее «Вайтхот» в Челси среди портретов других великих тусовщиков, включая меня. Да-да! Братья Реми были слишком сексуальны, я не удержалась. О них говорят «первоклассные» не просто так.

Ваши письма

Вопрос:

Дорогая Сплетница,

Я не скажу тебе, кто я, но мой портрет тоже висит у братьев Реми. Я очень люблю их творчество, и мне нравится фотография, которую мы сделали, но я бы никогда не позволила налепить ее на автобус. Мое мнение: С заслуживает того, как с ней поступают. И мне кажется, она это уже поняла.

Аноним

Ответ:

Дорогой Аноним,

Скромным быть классно, но если какую-либо часть меня захотят поместить на автобус, я только за. Ради популярности я готова на все.

Сплетница

Наблюдения

Крошка Дж купила в магазине «Шекспир и компания» на Бродвее огромную книгу о том, как снимать кино. Н зависает с Ч в баре на Пятой авеню. Похоже, приглядывает за Ч, чтобы тот не ляпнул лишнего. А Б купила много свечей в лавке на Лексингтон-авеню для важной ночи с Н.

На сегодня все. Хорошо повеселитесь на выходных. Я точно повеселюсь.

Ты знаешь, что любишь меня,

Сплетница.

«Трайбека Стар»

Звездный зал отеля «Трайбека Стар» оказался просторным и роскошным, со множеством удобных кресел, пуфов и круглых банкеток, чтобы гости за каждым столиком чувствовали себя как на личной вечеринке. На одной из стен мерцали десятки черных свечей, тускло освещая комнату, а диджей крутил медленную расслабляющую музыку. Всего восемь часов, но бар уже наполнился людьми, одетыми по последней моде и потягивающими коктейли.

Блэр было все равно, который час, – она просто хотела выпить. Уолдорф сидела в кресле прямо у стойки, но глупая официантка словно не замечала ее, вероятно, потому что Блэр не потрудилась нарядиться. Потертые джинсы марки Earl и скучный черный свитер – она собиралась быстренько выпить пару коктейлей с Сереной и уйти домой, чтобы подготовиться к ночи безумного секса с Нейтом. Для него она тоже не собиралась наряжаться. Блэр решила встретить Нейта абсолютно голой.

Ее щеки запылали лишь от одной мысли об этом, и она огляделась, опасаясь, что это заметят. Она чувствовала себя полной неудачницей, сидя совсем одна, даже без коктейля. Куда подевалась Серена? Не могла же она сидеть здесь всю ночь, черт возьми.

Блэр прикурила сигарету. «Если Серена не придет до того, как я докурю, я ухожу», – угрюмо сказала она себе.

– Только посмотри на нее, – услышала Блэр разговор двух женщин. – Разве она не красавица?

Блэр обернулась. Конечно, это было о Серене. Она надела синие замшевые сапоги и платье от Pucci с длинными рукавами, высоким воротником и поясом, расшитым голубыми, оранжевыми и зелеными стразами. Смотрелось просто умопомрачительно. Волосы забраны в высокий хвост, на глазах бледно-голубые тени, губы покрывает розовая помада. Она улыбнулась и помахала Блэр в дальнем углу зала, пробираясь сквозь толпу. Блэр видела, как люди один за другим оборачиваются, когда Серена проходит мимо, и ее начало мутить. Ее уже тошнило от Серены, а они еще даже не разговаривали.

– Привет, – сказала Серена, плюхнувшись на квадратный пуф возле Блэр.

Перед ними тут же возникла официантка.

– Привет, Серена, давно не виделись. Как твой брат? – спросила она.

– Привет, Мисси. У Эрика все отлично. Так занят, что даже не находит времени мне позвонить. Наверное, у него девушек штук восемь, – засмеялась Серена. – Как поживаешь?

– У меня все замечательно, – сказала Мисси. – Кстати, моя сестра работает на фирму, которая обслуживает всякие банкеты, и она сказала, что видела тебя несколько дней назад на вечеринке в галерее в Челси. Говорит, что ты на той фотографии, которая сейчас на всех автобусах. Это правда?

– Ага, – кивнула Серена. – Безумие, да?

– Ты просто отпадная! – воскликнула Мисси и поймала взгляд Блэр. – Ну ладно, что вам принести, девочки?

– «Кетел Ван» с тоником, – сказала Блэр, глядя ей прямо в глаза, проверяя, осмелится ли она попросить у них удостоверения личности. – С двойным лаймом.

Но Мисси скорее пожертвует своей работой, чем побеспокоит Серену ван дер Вудсен проверкой документов.

Именно поэтому и стоит ходить в гостиничные бары: никто никогда не спросит, сколько вам лет.

– А для тебя, милая? – спросила Мисси Серену.

– А я, пожалуй, начну с «Космо», – засмеялась та. – Нужно что-нибудь розовое, чтобы сочеталось с платьем.

Мисси поспешила за напитками. Ей не терпелось сказать бармену, что девушка с фотографии братьев Реми, которая заполонила весь город, сидит в их баре и к тому же ее знакомая.

– Извини, что опоздала, – сказала Серена, оглядываясь по сторонам. – Думала, ты будешь не одна.

Блэр пожала плечами и затянулась.

– Я решила, что мы могли бы немного поболтать вдвоем, – сказала она. – К тому же все равно никто не придет так рано.

– Хорошо, – кивнула Серена. Она расправила платье и стала копаться в своей маленькой красной сумочке в поисках пачки сигарет. Французские «Голуаз». Она вытащила одну и вставила в рот. – Хочешь? – предложила она Блэр.

Та покачала головой.

– Крепкие, конечно, но коробка слишком крутая, так что плевать. – Серена засмеялась и уже хотела зажечь спичку, как подскочил бармен с зажигалкой.

– Спасибо, – сказала она, поднимая глаза, чтобы взглянуть на него.

Бармен подмигнул и быстро вернулся за стойку. Мисси принесла напитки.

– За старые добрые времена, – произнесла Серена, чокаясь с Блер и делая большой глоток розового «Космополитена». Она откинулась на спинку стула и удовлетворенно вздохнула. – Просто обожаю отели, а ты? – спросила она. – Тут столько секретов.

Вместо ответа Блэр посмотрела на Серену, подняв брови, ожидая, что та сейчас примется за свои дикие и безумные истории, произошедшие с ней в отелях Европы, будто Блэр не все равно.

– Ты никогда не задумывалась, что люди делают в своих номерах? К примеру, смотрят порнуху и едят сырные палочки или занимаются извращенным сексом в ванной. А, может, просто спят.

– Угу, – сказала Блэр равнодушно, сделав глоток из бокала. Надо слегка опьянеть, чтобы пережить эту ночь, особенно ту часть, где она обнаженная. – Так что же это за история с фотографиями на автобусах? – спросила Блэр. – Я их не видела.

Серена хихикнула и, наклонившись к Блэр, тихо сказала:

– Даже если бы видела, то, наверное, не узнала меня. На ней написано мое имя, но нет лица.

Блэр нахмурилась.

– Не понимаю.

– Искусство – оно такое, – загадочно ответила Серена и снова хихикнула. Затем немного отпила из своего стакана.

Девушки сидели так близко друг к другу, что Блэр чувствовала мускусный запах смеси эфирных масел, которой начала пользоваться Серена.

– Я до сих пор не понимаю. Это что-то пошлое? – смутилась Блэр.

– Не совсем, – ответила Серена с хитрой улыбкой. – Многие так сфотографировались. Ну, знаменитости.

– Например?

– Мадонна. Эминем. И Кристина Агилера.

– О, – сказала Блэр без особого удивления в голосе.

Серена прищурилась.

– Что это значит? – спросила она.

Блэр выпрямилась и заправила за ухо прядь волос.

– Не знаю, ты как будто готова на что угодно, лишь бы всех удивить. У тебя есть хоть немного гордости?

Серена покачала головой, уставившись на Блэр.

– Что угодно – это что? Что я такого делала? – удивилась она, с остервенением принявшись грызть ногти.

– Вылетела из пансиона, – неопределенно сказала Блэр.

Серена хмыкнула.

– И что в этом такого? Сотни людей каждый год вылетают из школ. Там столько глупых правил, что почти невозможно не вылететь.

Блер сжала губы, тщательно выбирая слова.

– Я не это имею в виду, я говорю о причине, по которой тебя выгнали.

Она сделала это. Сказала вслух. Теперь придется сидеть и выслушивать рассказы Серены о секте, в которой она состояла, о мальчиках, с которыми занималась сексом, и о наркотиках, которые принимала. Черт.

Но ей было любопытно, можете не сомневаться.

Блэр крутила рубиновое кольцо на пальце. Серена подняла стакан и посмотрела на Мисси, показывая, что ей нужен новый коктейль.

– Блэр, единственная причина, по которой меня выгнали, заключалась в том, что я пропустила первые несколько недель. Я была во Франции. Мои родители даже не знали об этом. Я должна была вернуться августе, но осталась до конца сентября и жила в шикарном замке неподалеку от Канн. Это была какая-то бесконечная вечеринка. Кажется, за все время мне не удалось поспать ни одной полной ночи. Прям как в «Великом Гэтсби». Там были два брата, и я просто влюбилась в обоих. Вообще-то, – рассмеялась она, – я была даже больше влюблена в их отца, но он женат.

Диджей сменил тему и включил модный кислотный джаз с танцевальным ритмом. Свет погас, а свечи замерцали. Серена покачивала ногой в такт и взглянула на Блэр отстраненным взглядом.

Она зажгла еще одну сигарету и глубоко вздохнула.

– Конечно, я много тусовалась и во время учебы, но так делали все. А вот смириться с тем, что я не удосужилась появиться ни разу за целый месяц, они не смогли. Я их не виню. Но, честно говоря, мне не особо хотелось возвращаться в школу. Было так весело.

Блэр снова закатила глаза. Ей было плевать, что там на самом деле происходило.

– Ты не думала о том, что это, вообще-то, самые важные годы в нашей жизни? Поступление в колледж и все такое? – поинтересовалась она.

Мисси принесла Серене бокал, на этот раз та только кивнула ей в знак благодарности. Она смотрела в пол, продолжая грызть ноготь на мизинце. – Я только сейчас начала это осознавать, – призналась Серена. – Раньше я не думала о том, в какие секции и клубы мне записаться. Ну, все эти школьные дела.

Блэр покачала головой.

– Мне жаль твоих родителей, – тихо ответила она.

Глаза Серены начали расширились, а губы дрогнули. Но она не собиралась позволять Блэр довести себя до слез. Блэр – просто стерва, вот и все. Может, у нее ПМС.

Серена сделала большой глоток и вытерла рот салфеткой.

– Кстати, ты не рассказывала, что вы с Нейтом делали все лето. Ездили в Мэн посмотреть на лодку, которую он построил? – спросила она, решив сменить тему.

Блэр покачала головой.

– Я была в теннисном лагере. Просто ужасно.

– О, – протянула Серена.

Они допили коктейли в неловком молчании.

Серена внезапно выпрямилась, кое-что вспомнив.

– Представляешь, одна девочка из девятого класса согласилась помочь мне с фильмом. Ее зовут Дженни. Она дала мне пригласительный на вечеринку на следующей неделе. Ту самую, которую вы организуете.

Туше, подруга. Туше.

Блэр достала еще одну сигарету из пачки и вставила ее в рот. Она потянулась к спичкам и задержалась, чтобы проверить, не побежит ли бармен через весь зал подать ей зажигалку. Не побежал. Блэр самостоятельно зажгла сигарету и выпустила большое облако дыма прямо в лицо Серене.

Итак, Серена знала о вечеринке. У нее есть приглашение. Что ж, это лишь вопрос времени.

– А, девочка-каллиграф, – мило улыбнулась Блэр. – Она молодец, да?

– Да, она отлично поработала, – сказала Серена. – Как хорошо, что она заметила ошибку в моем адресе. Дженни сказала, в списке, который вы ей дали, был старый адрес общежития в Ганновере.

Блэр заправила волосы за уши и пожала плечами.

– Ой, – воскликнула она, притворяясь удивленной. – Извини.

– Так расскажи мне о вечеринке, – сказала Серена. – Что за повод?

Блэр не могла рассказывать об этом без глупой улыбки на лице, потому что это звучало жалко и нелепо. Вот почему она назвала вечеринку «Поцелуй в губы». Чтобы придать ей какое-то очарование.

– Это ради сапсанов, что живут в Центральном парке. Вымирающий вид. Все обеспокоены тем, что они погибнут, умрут от голода, или белки разорят их гнезда, или еще что. Поэтому основали сообщество в их защиту, – объяснила она. – Не смейся. И так знаю, что это глупо.

Серена выпустила струйку дыма и захихикала.

– Как будто мало людей, которым нужна помощь. А как же бездомные?

– Это тоже важно. Хотелось начать сезон с чего-нибудь не слишком серьезного, – раздраженно буркнула Блэр. Только ей можно смеяться над темой для вечеринки, Серена не имела на это никакого права.

– Значит, вечеринка для нас, или родители тоже будут? – спросила Серена, возвращаясь к теме.

Блэр заколебалась.

– Только… для нас, – сказала она наконец. Затем допила коктейль и посмотрела на часы. – Хм, мне, наверное, пора. – Она накинула ремешок сумки на плечо и взяла со стола пачку сигарет.

Серена нахмурилась. Она столько времени потратила на сборы, предвкушая сумасшедшую тусовку с друзьями, ждала, что будет много народа: Блэр и остальные девочки, Нейт с друзьями, Чак и его свита – все, с кем они раньше общались.

– Но я думала, мы побудем здесь некоторое время, подождем остальных, – сказала Серена. – Куда ты?

– У меня завтра утром подготовка к экзаменам, – ответила Блэр, чувствуя себя превосходно, даже несмотря на то, что врала напропалую. – Хочу лечь спать пораньше.

– О, – выдохнула Серена. Она скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула. – Я надеялась, что будет вечеринка в номере Бассов наверху. Он же до сих пор им принадлежит?

В десятом классе Серена, Блэр и ее друзья провели много ночей в номере Чака: пили, танцевали, смотрели фильмы и заказывали еду, валяясь в джакузи.

Потом все вместе засыпали на гигантской кровати, а когда трезвели – расходились по домам.

В одну из таких ночей в конце десятого класса все очень напились, Серена и Блэр вдвоем сидели в джакузи, и Блэр поцеловала подругу в губы. Серена, казалось, ничего не помнила на следующее утро, но Блэр забыть не смогла. Несмотря на то, что это был просто случайный порыв, который ничего не значил, размышления об этом поцелуе всегда заставляли ее нервничать. Еще одна причина, по которой Блэр радовалась отъезду Серены.

– Номер все еще их, – сказала Блэр, вставая. – Но Бассам не нравится, когда им пользуются. И мы уже не в десятом классе, – холодно добавила она.

– Ясно, – кивнула Серена. Ну конечно. Блэр придиралась, что бы она ни сказала.

– Хороших тебе выходных, – произнесла Блэр с натянутой улыбкой, как будто они впервые видели друг друга. Как будто не знакомы всю свою жизнь. Она оставила на столе двадцать долларов за коктейли. – Извините, – сказала она трем высоким парням, которые преграждали ей путь. – Можно пройти?

Серена поболтала соломинкой в стакане и допила остатки, наблюдая, как удаляется Блэр. Напиток казался соленым на вкус, потому что она снова собиралась заплакать.

– Блэр, стой… – позвала Серена. Возможно, если бы она просто выговорилась, спросила Блэр, на что та на самом деле злится, или даже призналась, что однажды спала с Нейтом, то они могли бы снова дружить. Могли бы начать все сначала. Серена могла бы даже пойти на подготовительные курсы, чтобы они вместе занимались.

Но Блэр не обернулась, проталкиваясь к выходу сквозь толпу. Она прошла к Шестой авеню, чтобы сесть на такси и уехать обратно в центр. Шел дождь, и ее волосы начали завиваться. Мимо проехал автобус с фотографией Серены. Это ее пупок? Похоже на персик, из которого вынули косточку. Блэр отвернулась и махнула рукой приближающемуся такси. Она хотела уехать как можно скорее. На крыше машины красовался все тот же снимок. Блэр села внутрь и сердито хлопнула дверцей. Ей некуда было скрыться – Серена преследовала ее всюду.

Б и Н заходят далеко, но не доходят до конца

Серена потянулась за очередной сигаретой и дрожащими пальцами поднесла ее к губам. Внезапно чья-то рука с розовым перстнем и зажигалкой Zippo дала ей прикурить. Зажигалка была золотой, с монограммой Ч.Б, как и перстень.

– Привет, Серена. Выглядишь чудесно, – сказал Чак Басс. – Почему ты сидишь здесь одна?

Серена глубоко вдохнула, сдерживая слезы, и улыбнулась.

– Привет, Чак, Рада что ты здесь. Блэр бросила меня одну. Кто-нибудь еще придет?

Чак захлопнул зажигалку и положил в карман. Затем огляделся по сторонам.

– Кто знает? – равнодушно произнес он. – Может, придут, а, может, и нет. – Он сел в кресло, из которого встала Блэр. – Нет, серьезно, ты просто шикарно выглядишь, – снова сказал он, пожирая взглядом ноги Серены.

– Спасибо, – ответила та и засмеялась. Она с облегчением отметила, что Чак остался прежним, пока остальные вели себя очень странно. Стоило отдать ему должное.

– Повторить! – крикнул Чак Мисси. – И запиши все на мой счет.

Он сунул Серене двадцатку, которую оставила Блэр.

– Забери, я плачу.

– Это деньги Блэр, – сказала Серена, просматривая счет.

– Тогда отдашь ей, – улыбнулся Чак.

Серена кивнула и убрала купюру в красную сумочку.

– Вот, держи. – Когда Мисси принесла коктейли, Чак протянул один ей. – До дна! – Он чокнулся с Сереной и опрокинул стакан виски.

– Ой! – Серена пролила «Космо» себе на платье. – Черт.

Чак схватил салфетку и стал промакивать пятно на ее бедре. – Ну вот, почти не заметно, – сказал он, задержав руку у нее между ног чуть дольше, чем нужно.

Серена переложила ладонь Чака ему на колени.

– Спасибо, Чак, – сказала она. – Думаю, достаточно.

Он даже не смутился. Чак был непробиваем.

– Давай закажем еще по коктейлю и пойдем пить ко мне в номер? – предложил он. – Я скажу официантам, чтобы все, кто придет, искали нас там. Здесь знают моих друзей.

Серена засомневалась, вспомнив слова Блэр о том, что в люксе Бассов больше не жалуют посторонних.

– А точно можно? – спросила она.

Чак засмеялся и встал, протягивая ей руку.

– Конечно, почему нет. Пойдем.

* * *

Несмотря на проливной дождь и ужасный холод, Нейт не спешил к Блэр. Довольно забавно. Семнадцатилетний парень, у которого вот – вот случится первый секс со своей девушкой (по крайней мере для нее он будет первым). Любой другой бежал бы сломя голову.

«Она точно уже в курсе», – крутилось в его голове снова и снова. А как иначе? Уже, наверное, весь город знает, что у него был секс с Сереной. Но если Блэр в курсе, то почему молчит?

Эти мысли сводили Нейта с ума.

Он заскочил в винный магазин на Мэдисон-авеню и купил бутылку «Джек Дэниелс». Дома он уже покурил травку, но перед встречей с Блэр нужно было набраться побольше смелости. Он понятия не имел, чего ждать.

Нейт прошел остаток пути так медленно, как только мог, украдкой отпивая из бутылки. Перед тем как свернуть на Семьдесят вторую улицу, он купил Блэр розу.

* * *

Чак заказал еще несколько коктейлей в баре и повел Серену к лифту – номер Бассов располагался на девятом этаже. Обстановка ничуть не изменилась: гостиная со стереосистемой, плазмой и баром; огромная спальня с кроватью кинг сайз, еще одним телевизором и еще одной стереосистемой, как будто тех, что в гостиной, было недостаточно; большая ванная комната, отделанная мраморной плиткой, в ней стояло джакузи и висели два пушистых белых халата. Халаты – еще одна вещь, за которую Серена обожала отели.

Их ведь все любят, правда?

На кофейном столике в гостиной лежала стопка фотографий. Серена заметила на верхнем снимке Нейта и просмотрела все остальные.

Чак заглянул ей через плечо.

– Это в прошлом году, – сказал он, покачав головой. – Что за времена!

На фото были все: Блэр, Нейт, Чак, Изабель и Кати. Они сидели голышом в джакузи, танцевали в нижнем белье, пили шампанское в кровати. Все фотографии были с прошлогодних вечеринок – в углу каждого снимка стояла дата – и все сделаны в этом номере.

И здесь Блэр солгала. Вечеринки у Бассов не прекращались. А Блэр вовсе не была той примерной девочкой, которой хотела казаться, напялив строгий черный кардиган и прикрываясь подготовкой к экзаменам. На одном из снимков Блэр в одном нижнее белье скакала на кровати с бутылкой шампанского.

Серена сделала внушительный глоток коктейля и опустилась на край дивана. Чак сел с другой стороны и положил ее ноги себе на колени.

– Чак, – предупредила Серена.

– Чего? Просто помогаю тебе разуться, – сказал он с невинным видом. – Разве ты не хочешь их снять?

Серена вздохнула. Она вдруг почувствовала себя такой уставшей.

– Ну да, хочу, – протянула она, взяв пульт и включив телевизор, пока Чак снимал с нее ботинки. По TBS [4] шли «Грязные танцы». Супер.

Чак уже массировал ей ноги. Так приятно. Он укусил ее за большой палец и поцеловал в лодыжку.

– Чак, – хихикнула Серена, откинувшись на спинку дивана и закрывая глаза. Комната слегка кружилась. Она никогда не умела пить.

Руки Чака поднялись выше. Несколько мгновений спустя его пальцы уже дошли до внутренней поверхности ее бедер.

– Чак, – повторила Серена, открыв глаза и выпрямившись. – Давай просто посидим? Ничего не будем делать, ладно? Просто посидим на диване и посмотрим «Грязные танцы». Ну, как девчонки.

Чак на четвереньках подполз к Серене и, склонившись над ней, прижал к кровати.

– Но я не девочка. – Он опустил голову и начал ее целовать. Изо рта у него пахло арахисом.

* * *

– Черт! – закричала Блэр, услышав звонок в дверь. Она все еще была одета и только что капнула на ковер красным воском свечи.

Блэр выключила свет в спальне и побежала к домофону.

– Да, пусть заходит, – сказала она швейцару. Затем расстегнула джинсы и метнулась обратно в свою комнату, сбрасывая их на ходу. Стянула с себя оставшуюся одежду и бросила в шкаф. Раздевшись, она набрызгалась любимыми духами, даже брызнула разок между ног.

Плохая девочка.

Блэр посмотрела на себя в зеркало. Ноги были слишком короткими по сравнению с верхней частью, а грудь не такой большой, как хотелось бы. На талии осталась ярко-красная полоска от джинсов, но в тусклом сиянии свечей это было едва заметно. На коже еще виднелся красивый летний загар, но лицо выглядело наивным и испуганным, вместо дерзкого и сексуального, как она себе представляла. Из-за дождя ее волосы завивались и торчали во все стороны. Блэр влетела в ванную и накрасилась блеском для губ, который Серена оставила на раковине, провела расческой по длинным каштановым волосам, чтобы они выглядели настолько сексуально, насколько это возможно. Готово: абсолютно неотразима.

В дверь позвонили. Блэр уронила расческу прямо в раковину.

– Секунду! – крикнула она, сделала глубокий вдох и закрыла глаза, произнося про себя короткую молитву, чего обычно не делала.

«Надеюсь, все пройдет хорошо» – больше ничего не пришло ей на ум.

* * *

Серена позволила Чаку целовать ее еще какое-то время, потому что тот был слишком тяжелым и она не могла его сбросить. Пока он исследовал ее рот своим языком, она наблюдала, как Дженнифер Грей плескалась в озере с Патриком Суэйзи. Наконец Серена отвернулась и закрыла глаза.

– Чак, я плохо себя чувствую, – сказала она, притворяясь, что ее тошнит. – Можно мне немного посидеть?

Он сел и вытер рот тыльной стороной ладони.

– Да, конечно. Я принесу тебе воды.

Чак подошел к бару и наполнил стакан минеральной водой со льдом.

Когда он вернулся к Серене, та уже спала, откинув голову на подушки. Длинные ноги подергивались во сне. Чак опустился на диван рядом с ней, взял пульт и переключил канал.

* * *

– Привет, – сказала Блэр, приоткрывая дверь и высовывая голову.

– Привет, – ответил Нейт. В руке он держал розу, его волосы намокли, а щеки порозовели.

– Я голая, – сказала ему Блэр.

– Правда? – удивился Нейт, с трудом вникая в ее слова. – Можно войти?

– Конечно. – Блэр широко распахнула дверь. Нейт уставился на нее, застыв на месте.

Ее щеки вспыхнули и она обхватила себя руками.

– Я же говорила, что голая. – Она потянулась за цветком.

Нейт вложил его в руку Блэр.

– Это тебе, – сухо сказал он, откашлявшись, и уставился в пол. – Мне здесь разуться?

Блэр засмеялась и впустила его. Нейт нервничал даже больше, чем она. Как мило.

– Заходи скорее и раздевайся. – Она взяла его за руку. – Все нормально. Идем.

Нейт последовал за ней в спальню, но вел себя совсем не так, как должен парень на его месте. Не пялился на голую задницу Блэр, не беспокоился, с собой ли презервативы, не волновался, свежее ли у него дыхание, не пытался сказать что-нибудь романтичное. Он вообще ни о чем не думал.

Комната Блэр утопала в свечах. На полу стояла открытая бутылка вина. Блэр опустилась на колени, как маленькая гейша, и наполнила два бокала. Здесь, в темной комнате, она уже не так сильно стеснялась своей наготы.

– Какую музыку включить? – спросила она Нейта, протягивая ему вино.

Тот выпил напиток шумными глотками.

– Музыку? Любую. Какую хочешь.

Разумеется, плейлист Блэр был уже наготове. Первой шла песня группы Coldplay – Нейту они нравились.

Блэр писала и переписывала сценарий этого момента в своем фильме так много раз, что теперь чувствовала себя актрисой, играющей самую важную роль в карьере.

Она положила руки на плечи Нейта. Он старался не глазеть, но ничего не мог с собой поделать. Она была абсолютно голой и такой прекрасной. Она девушка, он парень.

Об этом написано столько песен.

– Сними с себя все, Нейт, – прошептала Блэр.

«Может, лучше рассказать ей, когда все случится», – подумал Нейт.

Это было не очень-то справедливо, но он начал ее целовать и уже не мог остановиться.

* * *

Проснувшись, Серена обнаружила, что Чак смотрит MTV2 и громко подпевает песне Jay-Z. Платье от Pucci задралось выше талии, открывая синее кружевное белье.

Серена приподнялась на локтях, вытерла остатки блеска для губ в уголках рта и одернула платье.

– Который час? – поинтересовалась она.

Чак взглянул на нее.

– Время раздеваться и залазить в кровать, – нетерпеливо ответил он. Ему пришлось ждать слишком долго.

Серена проснулась с тяжелой головой и умирала от жажды.

– Как же плохо, – простонала она, садясь и потирая лоб. – Я хочу домой.

– Перестань, – стал уговаривать ее Чак, выключая телевизор. – Можем принять горячую ванну. Тебе станет лучше.

– Нет, – настаивала Серена.

– Хорошо, – сердито сказал Чак и встал. – Вода на столе. Обувайся, я поймаю тебе такси.

Серена натянула сапоги и посмотрела в окно гостиничного номера: лил холодный дождь.

– Дождь идет, – заметила она, делая глоток воды.

Чак протянул ей свой знаменитый синий кашемировый шарф с монограммой Ч. Б.

– Накроешься им, – сказал он. – Идем.

Серена взяла шарф, и они направились к лифту.

Спускались молча. Серена знала, что Чак расстроен из-за того, что она уходит, но ей было все равно. Она мечтала только о том, чтобы выйти на свежий воздух и оказаться в своей кровати.

Подъехало такси, на крыше светился плакат братьев Реми. Серена подумала, что изображение похоже на губы крупным планом.

– Это что? Марс? – пошутил Чак, указывая на плакат. А затем повернулся к Серене и совершенно серьезно сказал:

– Нет, это твой анус!

В ответ Серена лишь моргнула. Она не знала, пошутил он или на самом деле так думал.

Чак придержал для нее дверцу, помогая забраться на заднее сиденье.

– Спасибо, Чак, – добродушно сказала она. – Увидимся, да?

– Как скажешь, – пожал плечами Чак. Он наклонился и прижал Серену к сиденью. – В чем проблема? – вдруг прошипел он. – Ты трахаешься с Нейтом Арчибальдом с десятого класса, со всеми студентами пансиона и с парнями во Франции тоже, я уверен. Я что, хуже их всех?

Серена посмотрела Чаку прямо в глаза, впервые увидев его настоящего. Он никогда ей не нравился, но теперь она его ненавидела.

– Ну и ладно, не очень-то и хотелось, – усмехнулся Чак. – Слышал, у тебя целый букет.

– Убери от меня руки, – прошипела Серена, оттолкнув его. Она захлопнула дверь у него перед носом и назвала водителю свой адрес.

Когда машина отъехала, Серена обхватила себя руками, глядя сквозь забрызганное дождем ветровое стекло. На светофоре на углу Бродвея и Спринг она открыла дверь, высунулась из машины, и ее вырвало в сточную канаву.

Будет знать, как пить на голодный желудок. Концы шарфа Чака, свисавшего с шеи, угодили прямо в лужу розовой рвоты. Серена стянула его с себя, вытерла рот и сунула в сумку.

– Гадость, – сказала она, снова захлопнув дверцу машины.

– Салфетку, мисс? – предложил водитель такси, передавая ей упаковку.

Серена вытащила платок из коробки и вытерла рот.

– Спасибо, – сказала она, откинулась на спинку кресла и закрыла глаза, благодаря вселенную за доброту незнакомцев.

* * *

– Что насчет защиты? – пробормотала Блэр, уставившись на эрекцию Нейта. Ей казалось, что перед ней оружие, способное завладеть всем миром.

Блэр удалось снять с него всю одежду, и теперь они лежали на застеленной кровати и ласкали друг друга уже почти час. Играла песня Дженнифер Лопес Love Don’t Cost a Thing, и Блэр возбуждалась все сильнее и сильнее. Она поднесла руку Нейта к губам и начала облизывать его пальцы, жадно посасывая каждый. Она была уверена, что заниматься сексом будет даже приятнее, чем предполагалось.

Пока Блэр возилась с пальцами, Нейт перевернулся на спину. Он был так взволнован перед встречей с ней, что даже не поужинал и теперь чувствовал ужасный голод. По дороге домой можно будет зайти в мексиканский ресторанчик на Лексингтон-авеню и купить буррито. То что надо: буррито с курицей, черной фасолью и дополнительным гуакамоле.

Блэр сильно укусила его за мизинец.

– Ай! – вскрикнул Нейт, и эрекция начала спадать, словно сдувающийся воздушный шарик. Он сел и провел руками по волосам. – Я не могу, – пробормотал он, переводя дыхание.

– Что? – удивилась Блэр, тоже садясь. – Что случилось?

Ее сердце упало. Этой сцены не было в плане. Нейт все испортил.

Он неуклюже взял Блэр за руку и впервые за весь вечер посмотрел ей в глаза.

– Я должен тебе кое-что сказать, – начал парень. – Я больше так не могу. Чувствую себя ужасной сволочью.

По его взгляду Блэр поняла, что вечер был не просто испорчен, а уничтожен.

– Что? – тихо спросила она.

Нейт потянулся вниз и взялся за края покрывала. Один конец он накинул на плечи Блэр, а другой обернул себе вокруг талии. Было неловко говорить об этом голыми. Он снова взял Блэр за руку.

– Помнишь, прошлым летом ты была в Шотландии на свадьбе тети?

Она кивнула.

– Стояла невозможная жара. Я был в городе с отцом, сидел без дела, пока он ходил на встречи и все такое. Мне стало скучно, я позвонил Серене в Риджфилд, и она приехала.

Нейт заметил, как напряглась Блэр при одном упоминании Серены. Отняв у него ладонь, она скрестила руки на груди, а в глазах появилось недоверие.

– Мы сели в саду и немного выпили. Было так жарко, Серена плескалась в фонтане, а потом стала брызгаться. И меня немного занесло. В смысле… – Нейт замялся. Он вдруг вспомнил, как Сайрус говорил о девушках, которым нравятся сюрпризы. Что ж, Блэр точно ждет сюрприз, только вряд ли приятный.

– И? – спросила Блэр. – Что было дальше?

– Мы поцеловались, – сказал Нейт. Он сделал глубокий вдох и задержал дыхание. Нельзя продолжать врать, умалчивая об остальном. Он выдохнул. – А потом занялись сексом.

Блэр сбросила одеяло с плеч и встала.

– Я так и знала! – крикнула она. – В этом мире существует парень, у которого не было секса с Сереной? Мерзкая, грязная сука!

– Прости, Блэр. Никто не знал, что так выйдет, мы этого не планировали, – попытался оправдаться Нейт. – Просто так получилось. Один-единственный раз, клянусь. Я просто не хотел, чтобы ты думала, будто сегодня – мой первый раз, если на самом деле это не так. Я должен был сказать.

Блэр влетела в ванную и сорвала с крючка розовый атласный халат. Она надела его, крепко затянув пояс.

– Убирайся к чертовой матери, Нейт! – крикнула она. По щекам текли слезы ярости. – Видеть тебя не могу. Ты жалок.

– Блэр, – взмолился Нейт, пытаясь придумать, как ее успокоить. Обычно ему это удавалось, но не сейчас.

Блэр захлопнула дверь ванной прямо перед ним.

Нейт поднялся и натянул трусы. Кошка Минки высунула голову из-под кровати и осуждающе уставилась на него. Золотистые кошачьи глаза светились в темноте.

Нейт собрал по комнате джинсы, рубашку и ботинки и направился к входной двери. Он мечтал о буррито.

Дверь захлопнулась с глухим звуком, но Блэр не выходила из ванной, стоя перед зеркалом и глядя на свое заплаканное лицо в отражении. Блеск для губ, который забыла Серена, все еще лежал на раковине, там, где она его оставила. Блэр взяла его дрожащими пальцами. Цвет назывался «Глубокий порез». Какое отвратительное название. Разумеется, Серене можно было носить блеск для губ с идиотским названием, дырявые колготки, грязную старую обувь и даже не стричься – она все равно нравилась парням.

Блэр зарычала, ощущая всю иронию происходящего, и, открыв окно, выбросила блеск в темноту. Она ждала звук удара тюбика о тротуар, но ничего не услышала.

В голове крутился сюжет нового фильма. Фильма, в котором сказочную Серену ван дер Вудсен сбивает автобус с ее глупой фотографией и она остается калекой на всю жизнь. Старая подруга Блэр со своим любящим мужем Нейтом будут выкраивать иногда часок-другой, чтобы покормить Серену тертыми грушами и рассказать о тех чудесных вечеринках, на которых они бывают. Серена сможет только кряхтеть и пукать в ответ, но милосердная Блэр все простит. Ведь это наименьшее, что она может для нее сделать. Все будут называть ее святой Блэр, и она получит орден за свое золотое сердце.

Будет ли второй раз у С и Н?

Время близилось к полуночи, когда такси остановилось у дома 994 на Пятой авеню. Крыльцо Метрополитен-музея напротив опустело, а ступени зловеще белели в свете уличных фонарей.

Серена вышла из машины и помахала Роланду, старому ночному швейцару, дремавшему прямо в вестибюле. Дверь отворилась, но за ней стоял не Роланд. Это был Нейт.

– Нейт! – ошеломленно взвизгнула Серена. – Слушай, не одолжишь мне пять баксов? Мне нечем расплатиться. Обычно швейцар меня выручает, но, похоже, он спит.

Нейт вытащил пачку купюр из кармана и отдал несколько штук таксисту. Он приложил палец к губам и подкрался к входной двери здания. Потом громко постучал в стеклянную дверь.

– Есть кто? – крикнул он.

– Ох, ну и подлец же ты, Нейт! – засмеялась Серена.

Роланд открыл глаза, резко дернулся и чуть не упал со стула. Затем он отворил им дверь, и Серена с Нейтом забежали внутрь. Они зашли в лифт и нажали на кнопку этажа Серены.

Серена привела Нейта к себе в спальню и плюхнулась на кровать.

– Ты получил мое сообщение? – зевнула она, стягивая сапоги. – Я думала, что мы увидимся сегодня в отеле.

– Не получилось прийти, – сказал Нейт. Он снял маленькую стеклянную статуэтку балерины с крышки ювелирной шкатулки Серены. У нее были такие крошечные пальчики на ногах, как маленькие точечки. Он и забыл про эту фигурку.

– Ну, ты все равно ничего не потерял. – Серена легла на кровать. – Я так устала, – сказала она, похлопав по кровати рядом и подвинулась, освобождая место Нейту. – Ложись и расскажи мне сказку на ночь.

Нейт поставил балерину и сглотнул. Его сердце заныло от одного запаха комнаты Серены, не говоря уже о том, что она тоже находилась в этой комнате. Он лег рядом, их тела соприкоснулись. Нейт обнял Серену одной рукой, и она поцеловала его в щеку, прижимаясь ближе.

– Я только что от Блэр, – вздохнул Нейт.

Но Серена не ответила. Она дышала ровно. Похоже, уже спала.

Нейт лежал неподвижно, с широко открытыми глазами, в его голове проносились сотни мыслей. Они с Блэр теперь официально расстались? Если он сейчас поцелует Серену и скажет, что любит ее, как она отреагирует? Если бы он просто занялся сексом с Блэр, то сейчас все было бы нормально?

Нейт обвел взглядом комнату, осматривая все знакомые и полюбившиеся ему вещи, которые он так часто видел в детстве и о которых уже забыл. Мишка в килте из Шотландии, аристократично расположившийся на маленьком туалетном столике. Большой шкаф из красного дерева с приоткрытыми дверцами, из которого вываливалась одежда. Маленькая коричневая отметина на белом балдахине, свисающем с ее кровати, – Нейт прожег его еще в девятом классе.

На полу у двери валялась красная бархатная сумочка. Ее содержимое рассыпалось по полу. Голубая пачка сигарет «Голуаз». Двадцатидолларовая купюра. Кредитка. И темно-синий шарф с буквами Ч.Б., вышитыми золотыми нитками.

Зачем она просила у него деньги, если у нее было двадцать долларов? Нейт задумался. И что, черт возьми, у нее делал шарф Чака Басса?

Нейт перевернулся на бок – голова Серены снова оказалась на подушке, и она тихонько застонала во сне. Нейт окинул ее критичным взглядом. Она была такой прекрасной, желанной, доверчивой и полной неожиданностей. С трудом верилось, что эта девушка здесь, перед ним, настоящая.

Серена притянула Нейта к себе, обняв за шею.

– Иди сюда, – пробормотала она с закрытыми глазами. – Спи со мной.

Тело Нейта напряглось. Он не знал, что именно Серена имела в виду: просто спать или спать, но возбудился. Любой парень в здравом уме на его месте возбудился бы. Осознав это, Нейт вдруг пришел в себя.

Серена сказала это так небрежно. Внезапно Нейт понял, что готов поверить всем сплетням, которые о ней слышал. Серена была способна на все.

Его взгляд упал на крошечную серебряную коробочку на прикроватном столике: там Серена хранила свои молочные зубы. Каждый раз, когда Нейт приходил сюда, он открывал обитую бархатом шкатулку, чтобы проверить, все ли зубы на месте. Но не сегодня. Судя по всему, в Серене не осталось ничего от той девочки, которая хранит молочные зубы.

Нейт отстранился и встал. Он схватил шарф Чака и бросил его на кровать, не замечая пятен рвоты. А затем, не оборачиваясь вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь.

Трус.

От громкого звука Серена проснулась и почувствовала запах собственной рвоты. Она сбросила с себя одеяло и, прикрывая рот рукой, побежала в ванную. Схватилась за край белой фарфоровой раковины, пережидая рвотные позывы. Ничего не вышло. Серена включила горячую воду, сняла через голову грязное платье от Pucci и бросила на пол. Все, что ей нужно, это горячий душ и скраб для тела.

Завтра она будет как новенькая.

Привет, ребята!

Девственный вопрос

Вы можете поверить в то, что сделал Н? Он был в шаге от того, чтобы отведать все прелести Б, если вы понимаете, о чем я. Наверное, стоит восхититься его самообладанием и способностью держать своего дружка в штанах. Но уверена, что Б была бы не против, если бы Н держал на замке рот и делал свое дело, вместо того чтобы играть в благородство и рассказывать ей об интрижке с С. И кому же теперь Б доверить свою девственность?

Я ошибалась насчет мальчиков. Думала, что они готовы на все, лишь бы заполучить девственницу. Н должен быть в восторге от мысли, что Б никогда не делала этого раньше. Но похоже, ему все равно. Он делает из этого события огромную проблему, с которой не справиться без жирного косячка и полбутылки «Джек Дэниелс». Какая досада.

Впрочем, в этом деле он не спешит и с С, хотя она-то уж точно не девственница.

Может быть, у Н просто высокие моральные принципы? О-о-о, за это он нравится мне еще больше.

Ваши письма

Вопрос:

Привет, сплетница,

я видел, как С пьяная в хлам поднималась в номер с каким-то чуваком в «Трайбеке Стар». Хотелось постучаться и узнать, можно ли к ним присоединиться, но я затупил. Решил спросить у тебя совет. как думаешь, она переспала бы со мной? с виду она всем дает.

Куп

Ответ:

Дорогой Куп,

Если ты из тех парней, которые спрашивают разрешения, то, скорее всего, нет. С, может, и шлюшка, но вкус у нее отличный.

Сплетница

Наблюдения

Только одно: Н покупал буррито в ресторанчике на Лексингтон и болтал с милой девушкой за прилавком. Она положила ему дополнительный гуакамоле бесплатно. Точно говорю, бесплатно.

Ты знаешь, что любишь меня,

Сплетница.

Жители Вест-Сайда атаковали «Барнис»

– Дэн, – прошептала Дженни, расталкивая брата. – Просыпайся.

Дэн закрыл лицо рукой и стряхнул с себя простынь.

– Отстань. Сегодня суббота, – пробормотал он.

– Пожалуйста, просыпайся, – заныла Дженни. Она села на кровать, продолжая трясти его, пока тот не убрал руку и не открыл глаза.

– Чего тебе? – спросил Дэн. – Оставь меня в покое.

– Нет, – настаивала Дженни. – Нам надо в магазин.

– Ага, точно, – ответил Дэн и отвернулся к стенке.

– Пожалуйста, Дэн. Мне нужно выбрать платье для вечеринки в пятницу, ты должен мне помочь. Папа дал мне свою кредитку. Он сказал, что ты тоже можешь купить смокинг. – Дженни хихикнула. – Раз уж мы превращаемся в испорченных малолеток, то нам понадобятся смокинги, платья и прочая ерунда.

Дэн перевернулся.

– Я не иду на вечеринку, – отрезал он.

– Да заткнись ты. Там будет Серена и вы потанцуете. Я вас познакомлю. Она очень клевая, – радостно щебетала Дженни.

– Нет, – упрямился Дэн.

– Тогда хотя бы помоги мне с платьем, – надулась Дженни. – Потому что я собираюсь пойти. И мне надо хорошо выглядеть.

– Пусть отец с тобой сходит, – предложил Дэн.

– Ага, конечно. Я сказала, что хочу выглядеть хорошо, – усмехнулась Дженни. – Знаешь, что папа сказал мне? «Сходи в “Сирс”, это магазин для пролетариев». Что бы это слово ни означало, я даже не знаю, где этот «Сирс» находится, если он вообще существует. Короче, я хочу пойти в «Барнис». Просто не верится, что я там ни разу не была. Готова поспорить, такие как Серена ван дер Вудсен и Блэр Уолдорф ходят туда каждый день.

Дэн сел и громко зевнул. Дженни была полностью одета и готова к выходу, вьющиеся волосы стянуты в хвост. Она даже накинула куртку и обулась. Такая милая и воодушевленная, что невозможно отказать.

– Ну ты и прилипала, – буркнул Дэн и поковылял в ванную.

– Ты же знаешь, что любишь меня! – крикнула Дженни ему вслед.

* * *

Насколько Дэну было известно, в «Барнис» одни идиоты, вплоть до парня, который встречал посетителей у дверей, улыбаясь самой фальшивой улыбкой, которую только можно придумать. Но Дженни это нравилось, и, несмотря на то что она никогда там не была, девочка, казалось, знала об этом месте все. Например, что на нижние этажи и соваться не стоит, потому что там одна дизайнерская одежда, которую они никогда не смогут себе позволить, поэтому она сразу направилась наверх. Когда двери лифта распахнулись, ей показалось, что она умерла и попала в рай. На вешалках было так много красивых платьев, что у нее потекли слюни. Она хотела померить их все, но это, конечно, невозможно.

Когда у тебя грудь четвертого размера, твой выбор ограничен. И тебе определенно требуется помощь.

– Дэн, попроси, пожалуйста, ту женщину помочь мне с размером, – прошептала Дженни, разглядывая пурпурное бархатное платье-футляр с высокой талией и расшитыми бисером лямками. Она нащупала ценник. Шестьсот баксов.

– Господи боже! – воскликнул Дэн, заглядывая ей через плечо. – Ни за что.

– Я просто хочу посмотреть, как оно будет сидеть, – настаивала Дженни. – Я не собираюсь его покупать. – Она приложила платье к себе. Лиф едва прикрывал грудь. Дженни вздохнула и повесила платье обратно. – Пожалуйста, попроси ее мне помочь, – повторила она.

– Почему ты сама не попросишь? – спросил Дэн. Он сунул руки в карманы и прислонился к деревянной стойке со шляпами.

– Пожалуйста, – попросила Дженни.

– Ладно.

Дэн подошел к женщине со светлыми залаченными волосами. Она выглядела очень уставшей – будто всю жизнь работала продавцом-консультантом, проводя свой единственный за год отпуск в Атлантик-Сити. Дэн представил, как на перерыве она курит тонкие сигареты у входа в магазин, беспокоясь о том, как там внутри справляются без нее.

– Чем я могу вам помочь, молодой человек? – спросила женщина. Судя по надписи на бейджике, ее звали Морин. Дэн улыбнулся.

– Здравствуйте. Не могли бы вы помочь моей сестре подобрать хорошее платье? Она вон там. – Он указал на Дженни, которая изучала ценник красного шелкового платья с запа́хом и рукавами в оборках. Дженни сняла куртку и осталась в белой футболке. Дэн не мог отрицать – этот бюст был действительно гигантским.

– Да, конечно, – сказала Морин, направляясь к Дженни.

Дэн остался на месте, оглядывая зал и чувствуя себя совершенно не в своей тарелке. Откуда-то сзади послышался знакомый голос.

– Мам, я выгляжу как монахиня, честное слово. Это вообще не подходит.

– Серена, дорогая – отвечал кто-то, – мне кажется, очень мило. Попробуй расстегнуть верхнюю пуговицу. Видишь? В стиле Джекки Онассис.

Дэн тут же обернулся. Высокая женщина средних лет, похожая на Серену, стояла возле примерочной. Занавеска была задернута не полностью, и Дэн разглядел кусочек самой Серены: светлые волосы, ключицы, босые ноги с темно-красными лаком на ногтях. Он сразу вспыхнул и бросился к лифту.

– Эй, Дэн, ты куда? – крикнула Дженни. В руках у нее была целая охапка платьев, а Морин выискивала на стойках все новые и новые, попутно давая ей кучу полезных советов по поводу поддерживающих бюстгальтеров и нового нижнего белья для коррекции фигуры. Это был самый счастливый момент в жизни Дженни.

– Посмотрю смокинги, – бросил в ответ Дэн, нервно поглядывая в сторону примерочной, в которой заметил Серену.

– Хорошо, – весело сказала Дженни. – Встретимся там через сорок пять минут. Если мне понадобится твоя помощь, я позвоню.

Дэн кивнул и запрыгнул в лифт, как только кабина открылась. Внизу, в мужском отделе, он осторожно подошел к стойке и брызнул на руку одеколоном Gucci, поморщившись от терпкого итальянского мужского аромата. Он огляделся в поисках уборной, где можно смыть с себя этот запах. Вместо этого на глаза попался манекен в полном вечернем наряде у стойки со смокингами. Дэн прикоснулся к дорогой ткани одного из пиджаков и посмотрел на этикетки. Hugo Boss, Calvin Klein, DKNY, Armani…

Он представил, как выходит из лимузина в смокинге от Armani, держа Серену под руку. Они идут на вечеринку по красной ковровой дорожке, вокруг гремит музыка, люди восторженно смотрят им вслед, а Серена шепчет ему на ухо: «Я люблю тебя». Тогда бы Дэн остановился, поцеловал ее, взял на руки и утащил обратно в лимузин. Черт с ней, с этой вечеринкой. Есть дела поважнее.

– Я могу вам помочь, сэр? – спросил продавец.

Дэн резко обернулся.

– Нет. Я… – Он замялся и посмотрел на часы. Дженни пробудет наверху целую вечность, почему бы ему тоже не присмотреть что-нибудь? Раз он уже здесь. Он взял смокинг от Armani и протянул его продавцу. – Можно такой моего размера?

Похоже, ему в голову ударил одеколон.

Дженни и Морин перерыли все платья, примерочная заполнилась десятками нарядов разных размеров. Проблема Дженни была в том, что она носила размер XS, но обхват груди вполне тянул на L. Морин предложила ей компромисс: взять платье размера M и ушить его в нужных местах.

Первые несколько вариантов были ужасными. На одном из платьев Дженни чуть не сломала молнию, которая зацепилась за лифчик. Другое было совсем мало в груди. Третье оказалось слишком вызывающим. Четвертое вроде сидело хорошо, но было ярко-оранжевого цвета, с нелепой оборкой на юбке, словно кто-то искромсал ее ножом.

Дженни высунулась из-за занавески в поисках Морин. Из соседней примерочной вышла Серена с мамой. Они направлялись к кассе.

– Серена! – выпалила Дженни. Та обернулась, и Дженни покраснела. Она не могла поверить, что додумалась позвать Серену ван дер Вудсен, стоя в этом оранжевом платье.

– Привет, Дженни, – сказала Серена, широко улыбаясь. Она подошла и расцеловала Дженни в обе щеки. Пришлось задержать дыхание и схватиться за занавеску, чтобы успокоиться. Серена ван дер Вудсен только что ее поцеловала!

– Ого, чумовое платье, – заметила Серена. Она наклонилась и шепнула Дженни на ухо: – Тебе повезло, что ты здесь без мамы. Меня заставили купить самое уродливое платье в магазине. – Серена продемонстрировала длинное, черное и абсолютно сногсшибательное платье.

Дженни не знала, что сказать. Ей хотелось быть одной из тех девушек, которые жалуются, что их мамы ходят с ними за покупками, а их красивое платье на самом деле некрасивое. Но она к ним не относилась.

– Все в порядке, дорогая? – спросила Морин, протягивая Дженни бюстгальтер без бретелек, чтобы примерить остальное.

Дженни взяла лифчик и с горящими щеками взглянула на Серену.

– Пойду выбирать дальше, – сказала она. – Увидимся в понедельник, Серена.

Она задернула занавеску, но Морин тут же заглянула к ней.

– Это смотрится неплохо. – Она кивнула на оранжевое платье. – Тебе идет.

Дженни скривилась.

– А черное такое есть?

– Тебе еще рановато носить черное, – поморщилась Морин.

Дженни нахмурилась в ответ и вернула Морин стопку забракованных платьев, плотно задергивая перед ней занавеску.

– Спасибо за помощь, – отрезала она; стащила оранжевый наряд через голову и сняла лифчик, а потом взяла черное атласное платье, которое выбрала сама. Она просунула руки и тут же почувствовала, как ткань облегает тело. Подняв глаза, она обнаружила, что крошка Дженни Хамфри исчезла. На нее смотрела опасная и дерзкая секс-богиня.

Прибавьте сюда туфли на каблуке, стринги и помаду Chanel Vamp, и она засверкает. Черный хорош в любом возрасте.

Воскресный завтрак

Поздним воскресным утром на ступенях Метрополитен-музея собралась толпа людей. В основном туристы, но были и местные, заскочившие сюда на часок, чтобы потом хвастаться перед своими друзьями, какие они культурные.

Тем временем в Египетском зале подавали завтрак для попечителей музея и их семей. Египетский зал был превосходным местом для ночных вечеринок – блеск золота, экзотика, яркий лунный свет, падающий сквозь современные стеклянные панели. Но для позднего завтрака он был абсолютно непригоден. Мумии египетских фараонов совершенно не сочетались с копченым лососем и яичницей. К тому же утреннее солнце так ярко светило сквозь стеклянную крышу, что даже малейшее похмелье ощущалось в десять раз сильнее.

Кто вообще придумал поздний завтрак? Для воскресного утра есть только одно подходящее место – постель.

Зал был уставлен круглыми столами, за которыми собрались вычищенные и выглаженные обитатели верхнего Ист-Сайда. Элеонора Уолдорф, Сайрус Роуз, ван дер Вудсены, Бассы, Арчибальды и их дети – все за одним столом. Блэр сидела между Сайрусом Роузом и своей матерью, явно не в настроении.

Нейт с пятницы не приходил в себя: он то пил, то курил травку, то валялся в отключке и теперь выглядел сонным и помятым, будто только из постели. На Серене был новый костюм, купленный с мамой накануне, и новая стрижка: пряди светлых волос мягко обрамляли лицо. Она выглядела даже лучше прежнего, но была на взводе после шести чашек кофе. Только Чак, казалось, чувствовал себя непринужденно, с удовольствием потягивая «Кровавую Мэри».

Сайрус Роуз разрезал пополам свой омлет с лососем и луком и положил его на ржаной тост. – Я давно мечтал об омлете, – сказал он, жадно откусывая от своего бутерброда. – Знаете это чувство, когда тело само говорит вам, что ему нужно? – спросил он, не обращаясь ни к кому конкретно. – Мое кричало: «Яйца, яйца, яйца!»

«А мое кричит: “Закрой свою пасть”», – подумала Блэр и пододвинула свою тарелку ближе к нему.

– Вот, съешь мои. Ненавижу яйца, – сказала она.

Сайрус вернул блюдо обратно.

– Нет, ты растешь. Тебе это нужно больше, чем мне.

– Правда, Блэр, – согласилась ее мать. – Ешь свой омлет. Яйца полезны.

– Говорят, что от яиц волосы становятся блестящими, – добавила Мисти Басс.

Блэр покачала головой.

– Я не ем куриные выкидыши, – упрямо сказала она. – Меня от них тошнит.

Чак потянулся к тарелке через весь стол.

– Я съем, если ты не хочешь.

– Перестань, Чак, – всполошилась миссис Басс. – Не будь поросенком.

– Она сказала, что не хочет, – ответил Чак. – Так ведь, Блэр?

Та передала ему тарелку, стараясь не смотреть на Серену и Нейта, которые сидели по обе стороны от него.

Серена порезала свой омлет на маленькие ровные квадраты, как в пятнашках, и стала складывать из них высокие башенки. Нейт наблюдал за ней краем глаза. Он также наблюдал и за руками Чака. Каждый раз, когда они скрывались под столом, Нейту казалось, что тот лапает ноги Серены.

– Видели колонку «Стиль» в сегодняшней «Таймс»? – спросил Сайрус, обводя глазами сидящих за столом.

Серена подняла голову. Ее фотография от братьев Реми.

Совсем забыла о ней.

Она прикусила губу и вжалась в стул, ожидая что сейчас на нее посыплются обвинения от родителей и всех присутствующих. Но этого не произошло. Негласное правило: не поднимать неудобные темы при посторонних.

– Нейт, дорогой, передай, пожалуйста, сливки, – попросила мама Блэр, улыбаясь Серене.

И все.

Мама Нейта откашлялась.

– Что там с вечеринкой, Блэр? Все готово? – спросила она, сделав глоток коктейля.

– Да, все готово, – вежливо ответила Блэр. – Мы наконец-то решили вопрос с пригласительными. А «Кейт Спейд» в четверг разошлет подарочные пакеты.

– Я вспоминаю все вечеринки, которые мне довелось организовать, – мечтательно начала миссис ван дер Вудсен. – Больше всего мы переживали, придут ли мальчики. Она улыбнулась Нейту и Чаку. – Но на вас-то можно положиться, ребята?

– Жду с нетерпением, – сказал Чак, расправляясь с омлетом Блэр.

– Я приду, – поддержал его Нейт и украдкой посмотрел на Блэр, которая уставилась на него.

Нейт был в том самом зеленом кашемировом свитере, который она подарила ему в Сан Вэлли. С золотой подвеской в форме сердца.

– Прошу прощения, – пробормотала Блэр, затем резко встала и покинула стол.

Нейт последовал за ней.

– Блэр! – крикнул он, огибая столы и игнорируя своего друга Джереми, который махал ему из другого конца зала. – Подожди!

Не оборачиваясь, Блэр ускорила шаг, стуча каблуками по белому мраморному полу.

Они дошли до коридора, ведущего в уборные.

– Ну же, Блэр. Мне очень жаль, правда. Давай поговорим? – упрашивал Нейт.

Блэр остановилась возле двери в дамскую комнату и, толкнув ее, обернулась.

– Просто оставь меня в покое, – резко ответила она и вошла внутрь.

Нейт какое-то время постоял за дверью, сунув руки в карманы, погруженный в свои мысли. В это утро, надевая зеленый свитер, подаренный Блэр, он нашел золотое сердечко в рукаве. Он никогда не замечал его раньше, но было очевидно, что его пришила Блэр. Впервые он осознал, что признания Блэр в любви – не пустые слова.

Он был впечатлен. И польщен. Это снова пробудило в нем интерес к Блэр. Не все девушки пришивают сердечки к одежде своих парней.

Чистая правда.

Серене очень хотелось в туалет, но она не могла пойти в уборную, пока там Блэр. Прошло уже пять минут после того, как они с Нейтом ушли, и Серена больше не могла терпеть. Пришлось встать и направиться в дамскую комнату.

Она шла мимо столов, из-за которых на нее смотрели знакомые лица. Официантка предложила ей бокал шампанского. Серена покачала головой и поспешила вдоль мраморного коридора. Позади раздались быстрые тяжелые шаги, и она обернулась. Это был Сайрус Роуз.

– Скажи Блэр, чтобы она поторопилась, если хочет застать десерт, хорошо? – попросил он.

Серена кивнула и толкнула дверь. Блэр мыла руки. Она подняла голову, уставившись на отражение Серены в зеркале над раковиной.

– Сайрус говорит, чтобы ты поторопилась, если хочешь десерт, – быстро проговорила Серена, заходя в кабинку, и захлопнула за собой дверь. Она сняла трусы, но не смогла пописать, зная, что Блэр снаружи.

Невероятно. Раньше они с Блэр все время ходили вместе в туалет, смеялись и разговаривали, делая свои дела. А теперь Серена так нервничала в ее присутствии, что не могла пописать? Ну и дикость.

Возникла неловкая пауза. Вы ведь тоже ненавидите неловкие паузы?

– Хорошо, – процедила Блэр и вышла. Дверь за ней захлопнулась, и Серена наконец расслабилась.

* * *

Сайрус застал Нейта в мужском туалете.

– Вы с Блэр поссорились? – поинтересовался он. Затем расстегнул ширинку и встал у писсуара. – Ты везунчик, Нейт.

Тот пожал плечами, намыливая руки.

– Вроде того, – сказал он.

– Дай угадаю, все из-за секса, да? – спросил Сайрус.

Нейт покраснел и взял бумажное полотенце из держателя.

– Можно и так сказать, – ответил он, не желая вдаваться в подробности.

Сайрус нажал на слив и присоединился к Нейту у раковины. Он вымыл руки и начал возиться со своим ярко-розовым галстуком, на котором были изображены львиные головы в стиле Versace.

Читай: безвкусица.

– Пары ссорятся только из-за двух вещей: секс и деньги, – отметил Сайрус.

Нейт засунул руки в карманы.

– Не переживай, парень, я не буду читать тебе лекцию. Речь о моей будущей падчерице. Я, уж поверь, не намерен рассказывать тебе, как залезть ей под юбку.

Сайрус усмехнулся и вышел, а Нейт смотрел ему вслед. Интересно, знает ли Блэр, что Сайрус собирается жениться на ее матери?

Нейт включил кран и побрызгал на лицо холодной водой. Затем стал рассматривать свое отражение. Всю ночь он не спал, играя с ребятами в глупые алкогольные игры. Они включили фильм «Расхитительница гробниц» и пили каждый раз, когда на экране появлялись соски Анджелины Джоли. Он пытался заглушить выпивкой мысли о Блэр и Серене и теперь расплачивался за это. Лицо было бледным, под глазами залегли коричнево-фиолетовые круги, щеки впали. Он выглядел ужасно.

Как только закончится этот проклятый завтрак, он пойдет в парк, покурит на солнышке и опрокинет пару стаканчиков. Лучшее лекарство от всех болезней.

Но сначала нужно немного пофлиртовать с Блэр, чтобы заставить ее снова его захотеть.

Молодчина.

Вместо того чтобы вернуться на свое место, выйдя из уборной, Блэр отправилась искать Кати и Изабель.

– Блэр, мы здесь! – крикнула Кати, похлопывая по стулу рядом с собой. Их родители и друзья разошлись по залу, чтобы пообщаться с остальными гостями, поэтому девушки были предоставлены сами себе.

– Вот, – сказала Изабель, протягивая Блэр бокал с шампанским вперемешку с апельсиновым соком.

– Спасибо, – слабо улыбнулась Блэр, делая глоток.

– Джереми Скотт Томкинсон только что подходил и пытался заманить нас в парк вместе с ним, – затараторила Кати и хихикнула. – Он довольно милый, ну, в своем стиле.

Изабель повернулась к Блэр, закатывая глаза.

– Что за скукотища? За твоим столиком так же?

– И не говори, – вздохнула Блэр. – Угадай, с кем я сижу.

Девушки захихикали; можно было не спрашивать.

– Вы уже видели рекламный щит с ее фоткой? – спросила Изабель.

Блэр кивнула и закатила глаза.

– Так что все-таки на этом снимке? – спросила Кати. – Ее пупок?

Блэр и сама не знала.

– Какая разница?

– Бесстыжая, – набралась смелости Изабель. – Мне ее жаль.

– Мне тоже, – согласилась Кати.

– Хватит! – рявкнула Блэр.

Р-р-р-р.

* * *

Нейт и Серена одновременно вышли из туалета и вместе пошли по коридору обратно к столу.

– Нейт, – окликнула Серена, расправляя новую коричневую юбку из замши. – Объясни, пожалуйста, почему ты со мной не разговариваешь?

– Я не «не разговариваю», – возразил Нейт. – Видишь, я же с тобой говорю.

– Если это можно так назвать, – буркнула Серена. – Что случилось? В чем дело? Блэр что-то тебе про меня наговорила?

Инстинктивно Нейт сунул руку в карман пиджака и нащупал спрятанную там фляжку с виски. Он посмотрел вниз на мраморный пол, избегая печального взгляда прекрасных глаз Серены.

– Нам надо вернуться в зал, – сказал Нейт, ускоряясь.

– Хорошо, – ответила та, медленно волочась за ним.

И снова во рту этот соленый привкус – привкус слез. Она сдерживала их слишком долго и теперь чувствовала, что они вот-вот нахлынут. Если она начнет рыдать, то уже не сможет остановиться.

Когда Нейт и Серена заняли свои места за столом, Чак ухмыльнулся им с довольным видом. Его лицо говорило: «Ну, как оно?» Серене захотелось его ударить.

Она заказала еще одну чашку кофе, положила туда четыре ложки сахара и размешивала их так долго, словно пыталась проделать дыру в чашке, в блюдце, в столе и в полу, чтобы забраться в могилу какого-нибудь древнего фараона, а потом плакать, плакать, плакать, спрятавшись ото всех.

Нейт заказал «Кровавую Мэри».

– До дна! – весело сказал Чак, чокаясь с Нейтом и делая большой глоток.

Блэр вернулась за стол. Она уже съела свой крем-брюле и теперь принялась за десерт своей мамы. В нем тоже были куриные выкидыши, но ей было все равно – через пару минут она избавится от всего, что съела.

– Эй, Блэр, – мягко позвал Нейт, из-за чего она с грохотом уронила ложку. Он улыбнулся и наклонился к ней. – Выглядит очень аппетитно, – сказал он. – Можно мне попробовать?

Рука Блэр задрожала, сердце заколотилось с бешеной скоростью. Какой же он сексуальный, ее Нейт. Боже, как ей хотелось быть с ним! Но она не собиралась так легко сдаваться. У нее была гордость.

Блэр взяла себя в руки и подвинула к нему тарелку, а затем допила остатки своего напитка одним большим глотком.

– Можешь доесть, – бросила она и встала. – Извините.

Развернувшись на каблуках, она отправилась в дамскую комнату, чтобы сунуть два пальца в рот.

Вот это леди!

Привет, ребята!

По-моему, С смотрелась в воскресном выпуске «Таймс» довольно мило. Хотя ее преподаватели, наверное, будут не в восторге от того, что она попивает мартини в учебное время. Я, если честно, уже устала от всей этой истории. Мало нам, что ли, ее фотографий на каждом автобусе? Но вам, похоже, никак не надоест.

Ваши письма

Вопрос:

привет, сплетница,

я был на выставке в галерее и нашел твою фотку. секси. твоя колонка улет. ты супер.

большойпоклонник

Ответ:

Дорогой Большойпоклонник,

Я польщена (если только ты не маньяк).

Сплетница

Вопрос:

Дорогая Сплетница,

Когда я увидела фотографию С в газете, мне пришла в голову интересная мысль!! Ты и есть С? Если так, то ты хитрюга. А еще ты очень нравишься моему папе, и он хочет, чтобы ты написала книгу. У него много связей. Если ты скажешь мне, кто ты, он сделает тебя известной.

JNYHY

Ответ:

Привет, JNYHY,

Ты сама та еще хитрюга. Не хочу хвастаться, но я уже довольно известна. Печально известна. Еще одна причина не говорить тебе, кто я.

Сплетница

Наблюдения

Д вернул шикарный смокинг от «Армани» в «Барнис» и взял напрокат в обычном магазине смокинг попроще.

Его сестра Дж купила нижнее белье в La Petite Coquette, хоть на стринги она и не решилась.

Н закупился травкой в Центральном парке. Расскажите мне что-нибудь новое.

Б видели в салоне «Джей систерс», она опять делала эпиляцию. Видимо, уже успела отрастить. С сушила лак, высунув ноги в окно спальни. Сомневаюсь, что она когда-нибудь в своей жизни проводила дома столько времени, сколько сейчас. Может, ей стоит завести котенка. Мяу.

Два вопроса

Первый: если бы вы знали о вечеринке, на которую вас не пригласили, пошли бы вы, просто чтобы позлить остальных? Я – да.

Второй: если бы вы все-таки пошли, то хотели бы утереть всем носы, облачившись в свой лучший прикид, чтобы увести всех парней? Однозначно.

Но кто знает, как поступит С? Эта девушка полна сюрпризов…

По крайней мере, я дала вам пищу для размышлений, чтобы не так скучно было делать педикюр, выщипывать брови и давить прыщи.

До встречи на вечеринке!

Ты знаешь, что любишь меня,

Сплетница.

Перепады настроения

– Уродство, уродство, уродство, – повторяла Серена, скомкав новое черное платье и швырнув его на кровать.

Великолепное платье Tocca? Серьезно, как оно может быть уродливым?

Всю неделю каждое утро Серена надевала бордовую форму, шла в школу, возвращалась домой, смотрела телевизор, ужинала, снова смотрела телевизор и шла спать. Она даже делала домашнее задание. И ни с кем не разговаривала, кроме родителей и учителей, лишь иногда здоровалась с девочками в школе. От прежней Серены осталась лишь бледная тень, а девушку, которую когда-то знали все, теперь позабыли. Впервые за всю свою жизнь она казалась себе некрасивой и нелепой. Глаза и волосы будто потускнели, красивая улыбка исчезла, пропала безоговорочная уверенность в себе.

Наступила пятница. Сегодня должна была состояться вечеринка «Поцелуй в губы».

Она задавала себе вопрос, на который не находила ответа: идти или не идти?

Раньше перед крутыми тусовками вроде этой Серена проводила целый вечер с подругами – они пили джин с тоником, танцевали в нижнем белье, примеряя самые безумные наряды. Но сегодня она рылась в своем шкафу в одиночестве.

Вот пара дырявых джинсов – Серена зацепилась за колючую проволоку на заборе Риджфилда. Вот белое атласное платье, которое она надевала на рождественскую дискотеку в девятом классе. Старая кожаная куртка брата. Ее стоптанные теннисные туфли, которые нужно было выбросить еще два года назад. А это что? Красный шерстяной свитер Нейта. Серена поднесла его к лицу и вдохнула запах. Свитер пах ею, а не Нейтом.

В глубине шкафа висело черное бархатное платье-чарльстон, которое Серена покупала вместе с Блэр в винтажном магазине. В таком платье нужно было пить, танцевать и расслабляться в огромном доме с кучей людей, которым нравится проводить время вместе. Это напомнило Серене о том, как хорошо было раньше, о том, какой она была всего пару недель назад. Она сбросила с себя халат и надела платье. Может, ему удастся вернуть ее в те времена?

Она зашла в гардеробную родителей, где те собирались на какое-то официальное мероприятие.

– Как вам? – спросила Серена, покружившись перед ними.

– Серена, ты не можешь пойти в этом. Прошу, не говори, что наденешь его! – воскликнула мама, застегивая на шее жемчужное ожерелье.

– А что такого? – скривилась Серена.

– Это же старье, – ответила миссис ван дер Вудсен. – В таком платье хоронили мою бабушку.

– Как насчет одного из тех нарядов, которые вы с мамой купили в прошлые выходные? – предложил мистер ван дер Вудсен. – Неужели ты не выбрала ничего для вечеринки?

– Конечно, она выбрала, – сказала миссис ван дер Вудсен. – Прекрасное черное платье.

– В нем я похожа на толстую монашку, – сердито ответила Серена.

Она положила руки на бедра и посмотрела на свое отражение в зеркале в полный рост.

– Мне нравится это платье. В нем есть изюминка.

Мама неодобрительно вздохнула. – А в чем придет Блэр? – спросила она.

Серена пристально посмотрела на мать и заморгала. Раньше она всегда знала, что наденет Блэр, вплоть до нижнего белья. Подруга вечно таскала ее с собой по обувным магазинам, потому что считала, что если покупаешь новое платье, обязательно нужны и новые туфли. Блэр обожала туфли.

– Блэр сказала, чтобы все были в винтажных нарядах, – солгала Серена.

Ее мама уже собиралась возразить, как вдруг в спальне Серены зазвонил телефон. Нейт решил извиниться? Или Блэр? Она помчалась по коридору, шлепая босыми ногами по полу.

– Алло? – сказала она, затаив дыхание.

– Йо, стерва. Извини, я давно не звонил.

Серена глубоко вздохнула и села на кровать. Это был Эрик, ее брат.

– Привет, – выдохнула она.

– Видел тебя в газете в прошлое воскресенье. Ты там совсем спятила? – Эрик засмеялся. – Что сказала мама?

– Ничего. Я сейчас могу делать все, что захочу. Все думают, что я потеряна для общества или типа того, – объяснила Серена, стараясь найти нужные слова.

– Полный бред, – фыркнул Эрик. – Ты как? У тебя грустный голос.

– Да, – сказала Серена. Ее нижняя губа задрожала. – Так и есть.

– Как так? В чем дело?

– Не знаю. Сегодня будет вечеринка, и я должна пойти. Ну, все идут. Сам знаешь, как это обычно бывает, – начала она.

– Звучит не так страшно, – мягко сказал Эрик.

Серена прислонила подушки к изголовью кровати и завернулась в одеяло. Она откинулась назад и закрыла глаза.

– Просто со мной теперь никто не разговаривает. Я даже не знаю почему, но с тех пор как я вернулась все шарахаются от меня как от прокаженной, – объяснила она. Слезы заструились из-под закрытых век.

– А как же Блэр и Нейт? Уж они-то точно с тобой разговаривают, – заметил Эрик. – Они же твои лучшие друзья.

– Уже нет, – тихо сказала Серена, уже не стараясь сдерживать слезы. Она взяла подушку и приложила ее к щекам, чтобы остановить поток.

– Знаешь, что я думаю? – спросил Эрик.

Серена сглотнула и вытерла нос рукой.

– Что?

– Пошли они все. Они тебе не нужны. Ты же самая крутая девчонка на всем западном полушарии. Пусть катятся! – заявил он.

– Да? – с сомнением спросила Серена. – Но они ведь мои друзья.

– Уже нет, ты сама сказала. Найдешь новых. Я серьезно, – ответил Эрик. – Не давай этим уродам сделать себя одной из них. Шли их на хрен.

Так в духе Эрика. Серена засмеялась, вытерла нос подушкой и швырнула ее на пол.

– Хорошо, – сказала она. – Ты прав.

– Я всегда прав. Потому-то я и нарасхват. На таких, как я, всегда огромный спрос, – усмехнулся он.

– Я скучаю по тебе, – вздохнула Серена и снова принялась грызть ноготь.

– Я по тебе тоже, – ответил Эрик.

– Серена? Мы уходим! – услышала она голос матери из холла.

– Ладно, мне пора, – поспешно сказала Серена. – Люблю тебя. Пока. – И отключилась.

На кровати лежало приглашение на вечеринку «Поцелуй в губы», которое написала для нее Дженни. Она схватила его и бросила в корзину с мусором.

Эрик прав: она не обязана идти на какое-то дурацкое мероприятие только потому, что остальные туда идут. Ее там даже не ждут. Пошли они. Она может делать, что хочет.

Серена положила телефон на письменный стол и принялась рыться в стопке бумаг, пока не нашла телефонный справочник учеников школы «Констанс Биллард», который пришел по почте в понедельник. Просмотрела имена. Она была не единственной, кто не идет на вечеринку, а значит, найдет, с кем потусоваться.

Красное или черное

– Да? – Ванесса подняла трубку, собираясь на прогулку с сестрой и ее друзьями. На ней был черный лифчик, черные джинсы и «мартинсы». У нее не осталось чистых черных рубашек, и сестра пыталась убедить ее надеть красную футболку.

– Привет. Это Ванесса Абрамс? – раздался женский голос на другом конце провода.

– Да. Кто это? – спросила Ванесса, стоя в спальне перед зеркалом и прикладывая к себе майку. За два года она ни разу не надевала нечего не черного. Так зачем что-то менять?

Господи. Как будто красная футболка тут же сделает из нее задорную чирлидершу с хвостиками. Для этого кто-то должен промыть ей мозги.

– Это Серена ван дер Вудсен.

Ванесса отвернулась от зеркала и бросила футболку на кровать.

– О, – удивилась она, – что случилось?

– Ну, – замялась Серена, – я прекрасно понимаю, почему ты выбрала Марджори. Помнишь, для вашего фильма? И вы, похоже, отлично разбираетесь в этом деле, а мне очень нужны внеклассные занятия, иначе миссис Глос меня убьет. Поэтому я решила попробовать снять собственный фильм.

– Та-ак, – протянула Ванесса, пытаясь понять, почему в пятницу вечером Серена ван дер Вудсен из всех людей позвонила именно ей. Разве она не должна быть на вечеринке?

– В общем, я хотела попросить тебя мне помочь. Ну, знаешь, показать, как пользоваться камерой и все такое. Просто я в этом ничего не понимаю, – сказала Серена и вздохнула. – Не знаю, может, фильм – глупая идея. Скорее всего, это намного сложнее, чем я думаю.

– Не глупая, – возразила Ванесса, чувствуя жалость к Серене, что было на нее не похоже. – Могу показать тебе основы.

– Правда? – спросила Серена взволнованным голосом. – Как насчет завтра? Сможешь?

По субботам Ванесса спала весь день, как вампир. А с наступлением темноты просыпалась и шла в кафе или в кино с сестрой или Дэном.

– Лучше в воскресенье, – сказала она.

– Хорошо. В воскресенье, – согласилась Серена. – Наверное, у тебя дома куча всякой техники, да? Я могла бы приехать, чтобы ты не тащила все с собой.

– Было бы здорово, – сказала Ванесса.

– Хорошо… – Серена сделала паузу. Кажется, она не очень хотела прекращать разговор.

– А разве не сегодня вечером эта грандиозная вечеринка в старом здании «Барнис»? – поинтересовалась Ванесса. – Ты идешь?

– Нет, – ответила Серена. – Меня не приглашали.

Ванесса кивнула, переваривая услышанное. Серену ван дер Вудсен не пригласили? Может, не такая уж она и ужасная?

– Хочешь погулять с нами сегодня вечером? – предложила Ванесса, сама себе удивляясь. – Мы со старшей сестрой собираемся в бар в Уильямсбурге. Будет играть ее группа.

– С удовольствием, – ответила Серена.

Ванесса дала ей адрес бара «Пятерки и десятки», в котором выступала сестра, и повесила трубку.

Жизнь – странная штука. Сегодня ты ковыряешь в носу и ешь пончики, а завтра уже тусуешься с Сереной ван дер Вудсен. Она взяла красную футболку, надела ее и посмотрела на себя в зеркало. Похоже на тюльпан. Тюльпан с черным ежиком.

– Дэну понравится, – заметила ее сестра Руби, стоя в дверях. Она протянула Ванессе темно-красную помаду.

Женщина-вамп.

– Дэн сегодня не идет, – усмехнулась Ванесса. Она намазала губы помадой. – Он ведет свою младшую сестру на роскошный бал.

Девушка снова взглянула на себя в зеркало. Из-за цвета помады ее большие карие глаза казались еще больше, а футболка смотрелась довольно круто – привлекает внимание.

Ванесса выпятила грудь и уверенно улыбнулась своему отражению. Может, мне повезет, подумала она. А может, и нет.

– К нам кое-кто присоединится, – сообщила Ванесса сестре.

– Мальчик или девочка? – спросила Руби, оборачиваясь, чтобы оценить свой вид сзади.

– Девочка.

– Кто?

– Серена ван дер Вудсен, – пробормотала Ванесса.

– Девушка с фотографии? – восторженно воскликнула Руби.

– Ага.

– Она классная, я уверена, – заявила Руби, втирая гель в густые черные волосы.

– Может быть, – ответила Ванесса. – Увидим.

«Поцелуй в губы»

– Какие чудесные цветы, – сказала Бекки Дорманд, младшеклассница из «Констанс». Она чмокнула Блэр в каждую щеку. – А платье просто бомба!

– Спасибо, Бек, – ответила Блэр, переводя взгляд на свое зеленое атласное платье-футляр. Утром у нее начались месячные, но из-за платья пришлось надеть неудобное нижнее белье. Теперь она нервничала.

Мимо шел официант с подносом шампанского. Блэр резким движением взяла бокал и опустошила его за секунду. Уже третий за вечер.

– Красивые туфли, – кивнула Блэр. На Бекки были черные босоножки на высоком каблуке со шнуровкой до колена. Они идеально подходили к ее короткому черному платью с пышной юбкой и высокому хвосту. Она была похожа на балерину-наркоманку.

– Жду не дождусь подарочных пакетов! – завопила Лора Сэлмон. – Они от «Кейт Спейд», да?

– Я слышала, что туда положили презервативы, светящиеся в темноте, – хихикнула Рейн Хоффстеттер. – Разве это не круто?

– Можно подумать, что тебе они пригодятся, – сказала Блэр.

– А ты откуда знаешь? – насупилась Рейн.

– Блэр, – раздался чей-то робкий голос.

Та обернулась: перед ней стояла малышка Дженни Хамфри. В своем черном атласном платье она выглядела как один ходячий бюст.

– О, привет, – холодно произнесла Блэр. – Еще раз спасибо за приглашения. Получилось очень красиво.

– Спасибо, что разрешила мне их сделать, – прощебетала Дженни. Она оглядела просторную комнату, наполненную людьми, музыкой и сигаретным дымом.

Вокруг мерцали длинные черные свечи на высоких стеклянных подставках, украшенных павлиньими перьями и ароматными белыми орхидеями. Дженни никогда в жизни не видела ничего подобного.

– Боже, я никого здесь не знаю, – нервно сказала она.

– Никого? – удивилась Блэр. Неужели Дженни теперь будет доставать ее весь вечер?

– Нет. Мой брат Дэн должен был пойти со мной, но не захотел оставаться и просто меня проводил. Вообще-то, одного человека я все-таки знаю.

– О, – сказала Блэр. – И кто же это?

– Серена ван дер Вудсен, – радостно пропищала Дженни. – Мы вместе работаем над фильмом. Она тебе говорила?

В этот момент официантка проносила тарелку суши прямо перед носом Блэр. Она схватила кусок тунца и сунула в рот.

– Серены еще нет, – сказала она, не переставая жевать. – Но, уверена, она будет рада тебя видеть.

– Хорошо. Тогда я подожду здесь, – улыбнулась Дженни, взяв два бокала у официанта. Один она вручила Блэр. – Не подождешь со мной?

Блэр взяла шампанское и мигом его проглотила, откинув голову назад. Тошнотворные сладкие пузырьки никак не сочетались с сырой рыбой и водорослями, которые она только что съела. Блэр рыгнула, и во рту остался мерзкий привкус.

– Сейчас вернусь, – бросила она Дженни и рванула в уборную.

Дженни сделала глоток шампанского, посмотрела на хрустальную люстру на потолке и поздравила себя с тем, что все-таки оказалась тут, как и мечтала. Прикрыв глаза, она допила шампанское. Когда снова их открыла, то увидела звезды. Серены все еще не было.

Мимо опять прошел официант с шампанским, и Дженни взяла еще два бокала. Она пробовала пиво и вино дома с папой, но никогда не пила шампанское. Оно казалось таким вкусным.

Осторожнее, оно уже не кажется таким приятным, когда корчишься над унитазом.

Дженни оглянулась в поисках Блэр, но поблизости ее не было.

Вокруг сновало столько людей, и, хотя многие лица казались ей знакомыми, не было никого, с кем можно почувствовать себя комфортно, с кем можно поговорить. Но скоро придет Серена – не может не прийти.

Дженни подошла к мраморной лестнице и села на нижнюю ступеньку. Отсюда была видна вся комната, даже входная дверь. Она выпила оба бокала, и платье стало казаться ужасно тесным – Дженни начинало тошнить.

– Ну привет, – сказал низкий голос откуда-то сверху.

Она подняла голову, остановила взгляд на лице Чака Басса – живой рекламы лосьона после бритья – и забыла, как дышать. Самый красивый мальчик, которого она когда-либо видела, заговорил с ней.

– Ты меня не представишь? – спросил Чак, уставившись на грудь Дженни.

– Кому? – нахмурилась она.

Чак рассмеялся и протянул ей руку. Блэр отправила его сюда поболтать с какой-то девчонкой, и сначала он был настроен скептически. Но не теперь. Какая шикарная грудь! Определенно, сегодня его счастливый день.

– Я Чак. Хочешь потанцевать?

Дженни поколебалась и глянула на дверь. Серены все не было. Затем перевела взгляд обратно на Чака. Она не могла поверить в то, что такой красивый и уверенный в себе парень захотел танцевать с ней. Но это сексуальное черное платье не для того, чтобы сидеть на лестнице весь вечер.

Она поднялась, слегка шатаясь, после такого количества шампанского.

– Конечно, давай потанцуем, – проговорила она, заплетаясь, и уронила голову ему на грудь.

Чак обнял ее за талию и крепко прижал к себе.

– Хорошая девочка, – похвалил он ее, будто собачку.

Когда Дженни, спотыкаясь, вышла с ним на танцпол, то поняла, что Чак даже не спросил ее имя. Но он был таким красивым, а вечеринка – такой замечательной! Это вечер точно станет незабываемым.

Да. Точно.

«Пятерка и десятка»

– Я всегда пью ром с колой, – сказала Ванесса Серене. – Если не надо снимать выступление, конечно. Но здесь наливают все что хочешь. У них все есть.

Руби заказывала им напитки. Поскольку она играла в группе, выпивка полагалась ей бесплатно.

– Сегодня я хочу попробовать что-нибудь новое, – задумчиво сказала Серена. – Можно мне водку и колу? Отдельно, – попросила она.

– Хороший выбор, – одобрительно кивнула Руби. У нее были темные волосы, стрижка каре и короткая челка, а на ногах темно-зеленые кожаные штаны. Сразу видно: она себя в обиду не даст. Ее группа называлась «Богатенький папик», она играла на бас-гитаре и была единственной девочкой.

– Не забудь, мне с вишенкой! – крикнула Ванесса ей вслед, когда та ушла за напитками.

– У тебя клевая сестра, – заметила Серена.

Ванесса пожала плечами.

– Да. Хоть и та еще заноза в заднице. Я то и дело слышу: «Руби такая классная», – ну да, ну да.

Серена засмеялась.

– Я тебя понимаю. Моего старшего брата тоже все любят. Он идет в «Браун», кстати. Родители от него просто без ума, но вот я вернулась из пансиона, и они такие: «О, у нас же еще есть дочь!»

– Точно, – согласилась Ванесса. Она просто не могла поверить, что Серена ван дер Вудсен оказалась такой… нормальной.

Руби принесла напитки.

– Извините, ребята, мне пора, нужно настроить гитару, – сказала она.

– Удачи, – пожелала Серена.

– Спасибо, дорогуша, – улыбнулась Руби. Затем взяла чехол с гитарой и отправилась искать ребят из группы.

Ванесса не могла в это поверить. Руби никогда не называла никого «дорогушей», кроме Тофу, своего попугая. У Серены талант располагать к себе людей. Она начинала нравиться даже Ванессе.

Подняв стакан, она чокнулась с Сереной.

– За крутых девчонок, – сказала Ванесса, понимая, что это звучит по-лесбийски, но ей было все равно.

Серена засмеялась и залпом опрокинула шот. Она вытерла глаза и часто заморгала. В бар зашел парень в смокинге, который был ему явно велик. Он выглядел неопрятно. Застыв в дверях, он уставился на Серену, словно увидел призрака.

– Эй, это не твой друг Дэн? – спросила Серена у Ванессы, указав на него.

Дэн впервые в жизни надел смокинг. Примерив его дома, он чувствовал себя вполне уверенно, но не настолько, чтобы отважиться на «Поцелуй в губы». Поэтому, когда Дженни дала ему добро на то, чтобы свалить с вечеринки, он пришел в «Пятерку и Десятку», чтобы извиниться перед Ванессой за то, что нагрубил ей из-за всей этой истории с Марджори.

Он пытался убедить себя, что ему все равно, увидит он еще когда-нибудь Серену ван дер Вудсен или нет. В конце концов, сказал он себе, жизнь хрупка и нелепа.

Жизнь нелепа, так и есть. Потому что вот она, Серена, сидит здесь, в Уильямсбурге. Девушка его мечты.

Дэн почувствовал себя Золушкой. Он сунул руки в карманы, чтобы они не дрожали, и попытался составить дальнейший план действий. Можно подойти к Серене и учтиво предложить ей выпить. Жаль, что прилагательное «учтивый» сочеталось только с его костюмом. И то, половину «учтивости» он растерял, когда выбрал его, а не смокинг Armani из «Барнис».

– Привет, – сказал Дэн дрогнувшим голосом, подходя к их столу.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Ванесса.

Вот повезло. Почему все должно быть настолько плохо? Ей что, придется теперь весь вечер наблюдать, как Дэн пускает слюни, глядя на Серену? Извини, дорогуша.

– Я смылся с «Поцелуя в губы». Это явно не мое, – выпалил Дэн.

– Я тоже, – сказала Серена, улыбаясь Дэну так, как ему никто раньше не улыбался.

Дэн схватился за спинку стула Ванессы, чтобы не упасть.

– Привет, – сказал он застенчиво.

– Помнишь Серену? – спросила Ванесса. – Мы учимся в одном классе.

– Привет, Дэн, – ответила Серена. – Милый смокинг.

Дэн покраснел и опустил глаза.

– Спасибо. – Он робко взглянул на нее. – Твое платье… тоже… милое, – заикаясь, произнес он. Неужели можно выглядеть настолько глупо?

– А как насчет моей футболки? – громко спросила Ванесса. – Вы когда-нибудь видели, чтобы я была настолько хороша?

Дэн уставился на ее футболку. Обычная красная майка. Ничего особенного.

– Она новая? – спросил он, не понимая, что от него хотят.

– Забудь, – вздохнула Ванесса, раздраженно болтая вишенкой в стакане.

– Бери стул, – предложила Серена, отодвигаясь, чтобы освободить ему место. – Через минуту начнется выступление группы Руби.

Не может быть, чтобы слухи были правдивы. Серена совсем не похожа на наркоманку или нимфоманку. Она была нежной, совершенной, волнующей. Как дикий цветок, который случайно замечаешь в Центральном парке. Дэн мечтал всю ночь держать ее за руку и шептать на ухо нежные слова.

Он сел рядом. Руки дрожали так сильно, что пришлось подложить их под себя, чтобы это не было так заметно. Он так ее хотел.

Группа начала играть. Серена допила водку.

– Хочешь еще? – с готовностью предложил Дэн.

Та покачала головой и откинулась на спинку стула.

– Пока нет. Давай просто послушаем музыку.

– Хорошо, – сказал Дэн. Пока она рядом, он будет делать все что угодно.

Все как обычно: Б в туалете, а Н накурился

– Привет всем! – громко сказал Джереми Скотт Томпкинсон, распахивая двери старого здания «Барнис».

Нейт, Джереми, Энтони и Чарли как обычно курили один большой косяк на всех перед вечеринкой. Нейт был под кайфом, и когда вошел внутрь и увидел, что Блэр протискивается сквозь толпу, зажав рукой рот, начал хихикать.

– Чего смеешься, придурок? – спросил Энтони, толкая Нейта локтем. – Не вижу поводов для радости.

Тот провел ладонью по лицу и попытался сделать серьезный вид, но трудно сохранять невозмутимое выражение, когда ребята вокруг похожи на пингвинов, а девчонки разодеты в откровенные платья. Он знал, что Блэр как обычно рвало в туалете. Вопрос в том, стоит ли прийти ей на помощь? Ведь именно так бы и поступил любой заботливый парень.

Давай, иди к ней. Ты этого хочешь, сам знаешь.

– Бар в той стороне, – заметил Чарли, указывая, куда нужно идти.

– Я присоединюсь позже, – сказал Нейт, проталкиваясь сквозь переполненный танцпол.

Он обогнул Чака, который терся о задницу низкой девочки с вьющимися каштановыми волосами и огромной грудью, и направился в дамскую комнату.

* * *

Но Блэр туда так и не дошла. Ее остановила женщина средних лет в красном костюме Chanel со значком «Спасите сапсанов».

– Блэр Уолдорф? – спросила она, протягивая руку и улыбаясь так, как умеют только работники благотворительных фондов. – Я Ребекка Агнелли из фонда «Спаси сапсанов».

Да уж, момент неудачный.

Блэр уставилась на протянутую руку. Ее правая ладонь была прижата ко рту. Блэр могло вырвать в любой момент. Она попыталась ее отнять, чтобы ответить на рукопожатие, но мимо прошел официант с ароматными куриными шашлычками, и от этой идеи пришлось отказаться.

Она плотнее сжала губы, пытаясь сдержать рвоту, и быстрым движением поменяла руку, чтобы протянуть правую женщине.

– Так приятно наконец встретиться с вами, – проговорила та, тряся ладонь Блэр. – Даже не знаю, как вас отблагодарить за то, что вы сделали.

Блэр кивнула и выдернула руку. Она не могла больше терпеть. Ее взгляд метнулся к переполненной комнате в поисках помощи.

Кати и Изабель танцевали друг с другом. Энтони Авульдсен раздавал экстази. Джереми Скотт Томпкинсон у барной стойки пытался научить Лору Сэлмон и Рейн Хоффстеттер пускать кольца дыма. Чак так крепко прижимал к себе эту девочку, Дженни, что ее груди, казалось, вот-вот лопнут.

Там были все, кроме одного-единственного и самого главного – ее спасителя.

– Блэр?

Она обернулась и увидела, как Нейт проталкивается к ней сквозь толпу. У него были красные глаза, осунувшееся лицо и растрепанные волосы. Он походил скорее на актера массовки, чем на главного героя.

И что, это все? Кроме Нейта больше нет вариантов?

Но выбора не было. Она вытаращила глаза, безмолвно моля Нейта о помощи и изо всех сил надеясь, что он справится.

Мисс Агнелли нахмурилась и обернулась посмотреть, на что уставилась Блэр. Тогда Блэр пустилась бежать, а Нейт вмешался как раз вовремя.

Хорошо, что он так сильно накурился.

– Нейт Арчибальд, – представился он, пожимая руку женщине. – Моя мама – фанат ваших сапсанов.

Мисс Агнелли рассмеялась и слегка покраснела. Какой очаровательный молодой человек.

– Ну, разумеется, – сказала она. – Ваша семья делает такие щедрые пожертвования для фонда.

Нейт схватил два бокала шампанского с подноса и протянул один ей, а затем поднял свой.

– За птиц, – произнес он, чокаясь и одновременно пытаясь подавить приступ смеха.

Мисс Агнелли снова покраснела. Этот мальчик слишком милый!

– Смотрите, эти две девушки тоже помогали организовать вечеринку, – сказал Нейт, указывая на Кати и Изабель, которые неприкаянно стояли с краю танцпола. Он помахал им.

– Привет, Нейт, – сказала Кати, шатаясь на десятисантиметровых шпильках.

Изабель взяла стакан и уставилась на странную женщину рядом с Нейтом.

– Привет, – кивнула она. – Шикарный костюм.

– Спасибо, дорогая. Я Ребекка Агнелли из фонда «Спасите сапсанов», – повторила женщина. Она протянула руку Изабель, которая уже приготовилась наградить ее пьяным объятием.

– Прошу прощения, – сказал Нейт, улизнув как раз вовремя.

– Блэр? – позвал он, осторожно приоткрыв дверь дамской комнаты. – Ты тут?

Блэр сидела на корточках в дальней кабинке.

– Дерьмо, – тихо выругалась она, вытирая рот туалетной бумагой. Затем встала и нажала на слив. – Я сейчас, – добавила Блэр и стала дожидаться, пока он уйдет.

Но Нейт распахнул дверь и вошел внутрь. На шкафчике рядом с раковинами стояли маленькие флакончики с минеральной водой, духами, лаком для волос, ибупрофеном и лосьоном для рук. Он открутил крышку одного из них и высыпал на ладонь две таблетки ибупрофена.

Блэр открыла дверь кабинки.

– Ты все еще здесь, – сказала она.

Нейт протянул ей таблетки и воду.

– Я все еще здесь.

Блэр проглотила ибупрофен, запивая минералкой.

– Все хорошо. Можешь возвращаться на вечеринку.

– Выглядишь отлично, – отметил Нейт, не обращая внимания на ее слова, и провел рукой по обнаженному плечу. Она была теплой и мягкой, и Нейту безумно захотелось снова оказаться в ее спальне и заснуть рядом как раньше.

– Спасибо, – сказала Блэр, и ее нижняя губа задрожала. – Ты тоже.

– Прости, Блэр. Мне правда очень жаль, – начал Нейт.

Блэр кивнула и заплакала. Нейт взял бумажное полотенце из держателя и протянул ей.

– Единственная причина, почему я это сделал… в смысле, почему я сделал это с Сереной… потому что знал – она точно не откажет, – сказал он, пытаясь найти нужные слова. – Но на самом деле я всегда хотел только тебя.

Хорошо получилось.

Блэр сглотнула. Он произнес как раз то, что было у нее в сценарии. Она обняла Нейта за шею и прижалась к нему. Его одежда пахла марихуаной.

Нейт отстранился и посмотрел ей в глаза.

– Значит, теперь все в порядке? Мы снова вместе?

Взгляд Блэр упал на их отражение в зеркале над раковиной. Она посмотрела в великолепные зеленые глаза Нейта и кивнула в знак согласия.

– Но только если ты пообещаешь держаться подальше от Серены, – всхлипнула она.

Нейт обернул прядь волос Блэр вокруг пальца и вдохнул аромат ее духов. Ему нравилась быть рядом, обнимать ее. Он чувствовал, что так и должно быть. Сейчас, а может, и всегда.

Серена ему не нужна.

Он кивнул.

– Обещаю.

А потом они поцеловались – грустный, нежный поцелуй. В голове Блэр звучала музыка, завершавшая сцену. Начало слегка не задалось, но под конец все наладилось.

– Пойдем, – сказала она, отстраняясь и вытирая пятна туши под глазами. – Посмотрим, кто еще пришел.

Держась за руки, они вышли из туалета. Кати Фаркас понимающе улыбнулась, проходя мимо.

– Могли бы найти себе комнату!

С и Д уходят в отрыв

– Группа – отпад! – завопила Серена, пытаясь перекричать бас-гитару и ударные. Она двигалась в такт музыке, сидя на стуле, ее глаза сияли. Дэн еле дышал. Он почти не притронулся к своему коктейлю.

Ванесса улыбнулась, довольная тем, что Серене нравится. Сама она терпеть не могла их творчество, но никогда не говорила об этом Руби. «Богатенький папик» – это для людей, которым нравится танцевать и трясти своими потными телами, что, разумеется, для Ванессы было неприемлемо.

Она бы лучше полежала в темноте и послушала какие-нибудь григорианские песнопения.

– Идем, – Серена встала. – Пора танцевать. Ванесса покачала головой.

– Иди, – сказала она. – Мне и тут хорошо.

– Дэн? – позвала Серена, дергая его за рукав пиджака. – Давай!

Дэн никогда в жизни не танцевал. У него плохо получалось, и он чувствовал себя глупо. Он нерешительно посмотрел на Ванессу, которая взглядом дала понять, что не восторге от этой идеи. «Если ты сейчас встанешь и пойдешь танцевать, то навсегда возглавишь мой список неудачников».

Дэн встал.

– Конечно, почему нет.

Серена схватила его за руку и потащила прямо в толпу, а Дэн, спотыкаясь, следовал за ней.

Затем Серена начала танцевать, задрав руки над головой, двигая плечами и перебирая ногами. Она-то танцевать умела.

Дэн кивал головой вверх-вниз и притопывал в такт, наблюдая за ней.

Серена положила руки Дэну на бедра, заставив его крутить ими и двигаться в разные стороны, как она. Дэн засмеялся, а Серена улыбнулась и закрыла глаза, уходя в отрыв. Дэн тоже закрыл глаза, позволяя ей вести. Ему было все равно, что он танцует как придурок, единственный в этой комнате, на ком надет смокинг. А может, и во всем Уильямсбурге. Он был с ней, и это главное.

Оставшись одна, Ванесса сначала допила свой коктейль, а потом коктейль Дэна. Затем встала и пошла к барной стойке.

– Классная футболка, – сказал бармен, увидев ее. Ему было лет двадцать, рыжеволосый, с длинными бакенбардами и милой лукавой улыбкой. Сестра все время твердила ей, что он очень симпатичный.

– Спасибо, – улыбнулась Ванесса. – Новая.

– Носи красное почаще, – сказал он и протянул ей руку. – Я Кларк. А ты Ванесса, верно? Сестра Руби?

Ванесса кивнула. Интересно, он такой приветливый, потому что ему нравится ее сестра?

– Можно рассказать тебе секрет? – спросил Кларк. Он налил несколько видов алкоголя в шейкер и встряхнул.

«О, черт, – подумала Ванесса. – Сейчас начнет заливать, как всю жизнь любит Руби, а она его не замечает. А я должна буду сыграть роль Купидона и бла-бла-бла».

– Что? – спросила она.

– Я часто вижу вас с Руби.

«Ну вот, начинается», – подумала Ванесса.

– И ты ни разу не подходила к бару и не разговаривала со мной. А я запал на тебя с первого взгляда.

Ванесса уставилась на него. Это что, шутка?

Кларк вылил содержимое шейкера в маленький стаканчик, выдавил туда сок лайма и пододвинул к ней. – Попробуй, – сказал он. – За счет заведения.

Ванесса взяла стакан и сделала глоток. На вкус коктейль был сладким и кислым одновременно, а алкоголь совсем не чувствовался. Вкусно.

– Как называется? – спросила она.

– Поцелуй меня, – сказал Кларк с абсолютно серьезным видом.

Ванесса поставила бокал и наклонилась. Пусть Серена и Дэн танцуют хоть до посинения, ей все равно. Сейчас ее поцелуют.

* * *

Девушка-диджей вечеринки «Поцелуй в губы» только что рассталась со своим парнем после четырехлетних отношений, поэтому ставила только грустные медленные песни о любви. Великолепно одетые пары в обнимку лениво покачивались под печальную мелодию в приглушенном свете зала. В воздухе пахло орхидеями, воском свечей, сырой рыбой и сигаретным дымом, воцарилась атмосфера изысканной умиротворенности, что казалось одновременно и неожиданным, и привычным. Это, конечно, не рок и дикий слэм, на которые рассчитывали некоторые, но, все же вполне достойно. Осталось много алкоголя, ничего не горело, полицейские не приезжали. Но год только начался – впереди еще куча вечеринок.

Нейт и Блэр танцевали, прикрыв глаза: она прижалась щекой к его груди, а он касался губами ее макушки. Блэр отключила все мысли. Она устала выдумывать сюжеты для фильма. Сейчас ей было хорошо и в реальной жизни.

Недалеко от них Дженни молилась, чтобы заиграло что-нибудь повеселее. Она пыталась двигаться так быстро, как только могла, чтобы Чак не лапал ее, но эффект был ровно противоположный. Каждый раз, когда она дергала плечами, ее грудь норовила выскочить из платья прямо ему в лицо.

Чак был в полном восторге. Он обвил руками талию Дженни и прижал ее сильнее, в танце увлекая к женскому туалету.

– Что ты делаешь? – смущенно спросила Дженни, глядя ему в глаза. Она знала, что Чак дружит с Сереной и Блэр, и ей хотелось ему верить. Но он все еще не спросил ее имени. Он вообще почти не говорил с ней.

– Просто хочу тебя поцеловать, – сказал Чак. Он наклонил голову и накрыл ее рот своим, просовывая язык с такой силой, что Дженни тихонько ахнула. Она открыла рот, впуская его глубже. Она целовалась до этого во время всяких игр на вечеринках. Но с языком – никогда. «Так вот каково это?» – спросила она себя, и ей вдруг стало немного страшно. Она оттолкнула Чака – не хватало воздуха.

– Я хочу в туалет, – пробормотала она, отступая в кабинку и запирая за собой дверь.

Она видела ноги Чака, который караулил снаружи.

– Хорошо, – сказал он. – Но мы с тобой не закончили.

Дженни опустилась на сиденье унитаза, не поднимая платья, и притворилась, что писает. Затем встала и спустила воду.

– Ты все? – спросил Чак.

Дженни не ответила, лихорадочно соображая. Что ей делать? Она стала нервно рыться в сумочке в поисках телефона.

Чак присел, заглядывая под дверцу. Чего она там застряла, решила подразнить его? Он опустился на четвереньки, пытаясь заползти внутрь.

– Ну все, – сказал он, – я иду к тебе.

Дженни закрыла глаза и прижалась к стене. Она набирала номер Дэна, молясь, чтобы он скорее взял трубку.

* * *

Группа Руби исполняла последнюю песню, Серена и Дэн взмокли от пота. Дэн выучил несколько новых движений и уже решился попробовать боковую волну бедрами, когда зазвонил телефон.

– Черт, – сказал он, доставая мобильник из кармана и нажимая на кнопку.

– Дэн, – раздался голос сестры, – я…

– Привет, Джен. Погоди секунду. Я тебя не слышу.

Дэн тронул Серену за руку, указывая на свой телефон.

– Извини!

Затем подошел к столу, зажимая рукой свободное ухо.

– Дженни?

– Дэн? – Дженни говорила тихим испуганным голосом. – Мне нужна твоя помощь. Пожалуйста, забери меня.

– Сейчас? – удивился Дэн и поднял голову. Серена шла к нему с обеспокоенным видом.

– Все в порядке? – спросила она.

– Пожалуйста, Дэн, – умоляла Дженни. Судя по голосу, она была очень расстроена.

– Что случилось? Ты не можешь взять такси?

– Нет, я… – начала Дженни и замолчала. – Пожалуйста, приезжай, – поспешно закончила она и повесила трубку.

– Кто там? – спросила Серена.

– Моя младшая сестра. Она на той вечеринке. Просит ее забрать.

– Ты уходишь?

– Да, думаю, лучше поехать. У нее был странный голос, – сказал он.

– Я с тобой, – предложила Серена.

– Хорошо. – Дэн застенчиво улыбнулся. Эта ночь становилась все лучше и лучше. – Было бы круто.

– Надо сообщить Ванессе. – Серена направилась к бару.

Дэн последовал за ней. Он совсем забыл о Ванессе. Но она, похоже, отлично проводила время с барменом.

– Эй, Ванесса, – позвала Серена. – Дэну только что звонила сестра с вечеринки. Нужно ее забрать.

Та медленно обернулась. Она ждала, когда Кларк посмотрит на Серену. Сейчас в его глазах загорится надпись «обнаружена красотка». Но Кларк отреагировал на нее так же, как на любого другого посетителя.

– Что тебе налить? – спросил он, положив на стойку подставку для стакана.

– Ничего не нужно, спасибо, – ответила Серена и повернулась к Ванессе. – Я тоже пойду.

– Серена, думаю, стоит поторопиться, – нервничал Дэн.

Ванесса обернулась: он нетерпеливо ходил вокруг Серены. «Ну разве что слюни не пускает».

– Хорошо вам повеселиться, – улыбнулась Серена. Она наклонилась и поцеловала Ванессу в щеку. – Скажи Руби, я в восторге.

– Увидимся! – крикнул Дэн.

Ванесса молча повернулась к Кларку. Она с нетерпением ждала следующего поцелуя, чтобы забыть про Серену и Дэна, которые проведут оставшуюся ночь вместе.

– Кто это? – спросил Кларк, опираясь локтями на стойку. Он взял с блюдца оливку и поднес ее к губам Ванессы.

Она откусила кусочек и пожала плечами.

– Я их почти не знаю.

С обретает надежду

Дэн поймал такси и открыл перед Сереной дверцу. Прохладный октябрьский воздух пах жженым сахаром, и Дэн вдруг почувствовал себя очень элегантным и зрелым – мужчина в смокинге прогуливается по городу с красивой девушкой. Он забрался рядом на сиденье и посмотрел на свои руки, когда такси тронулось с места. Они больше не дрожали.

Невероятно, он касался Серены этими руками, пока они танцевали. А теперь едет с ней в такси. Если он захочет, то может дотронуться до нее, погладить по щеке, возможно, даже поцеловать. Он изучал ее профиль, сияющий в желтом свете уличных фонарей, но не решался ничего предпринять.

– Обожаю танцевать, – нарушила тишину Серена, опустив голову на сиденье. Она была совершенно расслаблена. – Серьезно, я могу танцевать каждый вечер.

Дэн кивнул.

– Ага, я тоже.

«Но только с тобой».

Лишь такая девушка, как Серена, может заставить парня, у которого обе ноги левые, сказать, что он любит танцевать.

Они проделали остаток пути в тишине, наслаждаясь ощущением усталости в ногах и свежим воздухом из открытого окна, обдающим их вспотевшие лица. В этом молчании не чувствовалось никакой неловкости. Это было здорово.

Когда такси затормозило перед старым зданием «Барнис» на Семнадцатой улице, Дэн приготовился увидеть Дженни, ожидающую снаружи, но тротуар был пуст.

– Похоже, придется зайти внутрь, – сказал Дэн и повернулся к Серене. – Можешь поехать домой. Или подождать…

– Я с тобой. Посмотрю, что пропустила.

Дэн заплатил за такси, они вылезли из машины и направились к дверям.

– Надеюсь, нас пропустят, – прошептала Серена. – Я выбросила свое приглашение.

Дэн достал из кармана скомканное приглашение, сделанное для него Дженни, и продемонстрировал его вышибале у дверей.

– Она со мной, – сказал он, приобняв Серену.

– Проходите. – Вышибала приглашающе махнул рукой.

«Она со мной?» Дэн не мог поверить, что ему хватило на это смелости. Он даже не знал, что способен на такое.

– Пойду поищу сестру, – сказал он, когда они вошли внутрь.

– Хорошо, – ответила Серена. – Встретимся здесь через десять минут.

Одни знакомые лица. Настолько привычные, что никто не мог с точностью сказать, вошла Серена Ван дер Вудсен только что или же провела здесь весь вечер. Она выглядела так, словно хорошо повеселилась. Волосы растрепались от ветра, бретельки платья соскользнули с плеч, на колготках пошла стрелка, а щеки порозовели как после бега. Сейчас она выглядела так, будто действительно способна на все, что ей приписывали, а то и больше.

Блэр сразу заметила Серену, стоящую с краю танцпола в том забавном старом платье, которое они купили в «Элис Андерграунд».

Она отстранилась от Нейта.

– Посмотри, кто здесь.

Нейт обернулся и схватил Блэр за руку, когда увидел Серену, словно демонстрируя свою преданность.

Блэр в ответ сжала его ладонь.

– Почему бы тебе не сказать ей прямо сейчас? – спросила она. – Скажи, что вы больше не можете быть друзьями.

В животе у нее урчало. После того, как ее вырвало, нужен был еще один ролл с тунцом.

Нейт уставился на Серену с мрачной решимостью, свойственной людям под кайфом. Если для Блэр важно, чтобы он отшил Серену, он это сделает. Скорее бы покончить с этим и расслабиться. Потом можно будет подняться наверх, найти укромное местечко и забить косяк.

Правило богатеньких торчков № 1: если обстановка стала слишком напряженной – забей косяк.

– Хорошо. – Нейт отпустил руку Блэр. – Иду.

– Привет! – воскликнула Серена, поцеловав Нейта в щеку. Он покраснел от неожиданного прикосновения. – Ты выглядишь великолепно, дорогой, – сказала она смешным голосом, изображая великосветскую беседу.

– Спасибо, – ответил Нейт. Он хотел засунуть руки в карманы, но в смокинге их не было. Дурацкий смокинг. – Ну что, где была? – спросил он.

– Я вроде как зажгла танцпол на одной вечеринке, – объяснила Серена. – Танцевала в крутом баре в Бруклине.

Нейт удивленно поднял брови. Но опять же, ничего из сказанного Сереной больше не должно его удивлять.

– Тоже хочешь потанцевать? – спросила она и обвила руками его шею, прежде чем он успел ответить, а затем стала качать бедрами из стороны в сторону.

Нейт посмотрел на Блэр, которая внимательно следила за ними, и взял себя в руки.

– Послушай, Серена, – начал он, отступая назад и отстраняя ее от себя. – Я правда не могу… понимаешь… быть друзьями… как раньше.

Серена смотрела ему в глаза, пытаясь понять, что он на самом деле думает.

– Что я сделала? – спросила она. – В чем дело?

– Блэр – моя девушка, – продолжил Нейт. – Я должен… должен быть верен ей. Я не могу… Не могу…

Он сглотнул. Серена скрестила руки на груди. Если бы только она могла возненавидеть Нейта за то, каким жестоким и жалким он был. Если бы только он не был таким красавцем. И если бы только она его не любила.

– Тогда, пожалуй, пора закончить разговор, – сказала она. – Блэр может разозлиться. – Серена резко развернулась и пошла прочь.

Вдруг они встретилась взглядом с Блэр. Серена остановилась и полезла в сумку в поисках двадцатидолларовой купюры, которую подруга оставила на столе в «Трайбеке Стар». Она хотела вернуть ее, словно пытаясь доказать, что не сделала ничего плохого ни той ночью, ни когда-либо еще. Но вместо купюры нащупала лишь пачку сигарет. Она достала одну и вставила в рот. Музыка становилась все громче, люди вокруг танцевали. Серена чувствовала на себе взгляд Блэр, и ее руки дрожали, когда она шарила в сумке в поисках зажигалки. Которой, как обычно, не было. Она раздраженно мотнула головой и посмотрела на Блэр. И тогда вместо злобного взгляда на лицах обеих девушек вдруг появились улыбки.

Это была странная улыбка, и ни одна из них не знала, что она значит.

Улыбалась ли Блэр, потому что в конце концов заполучила парня и насолила Серене? Потому что как обычно добилась своего? Улыбалась ли Серена, потому что ей было неловко и она нервничала? Или она улыбалась, потому что не опустилась до мелочности Блэр, распространяя отвратительные сплетни и играя на чувствах Нейта?

А может, это была грустная улыбка в честь окончания их дружбы?

Возможно, они улыбались, потому что в глубине души знали: что бы ни случилось потом – в каких бы парней они ни влюбились, какую бы одежду ни носили, какие бы баллы ни получили на экзаменах и в какой бы колледж ни поступили… у них все будет в порядке. Мир, в котором они жили, сам о них позаботится.

Серена вынула изо рта сигарету, бросила ее на пол и пошла к Блэр. Когда они поравнялись, она остановилась и достала двадцатидолларовую купюру.

– Вот, – сказала она, передавая ее Блэр. – Это твое. – А затем, не говоря ни слова, пошла дальше, направляясь в дамскую комнату, чтобы побрызгать холодной водой на лицо.

Блэр взглянула на купюру и перестала улыбаться.

У дверей Ребекка Агнелли из Фонда спасения сапсанов Центрального парка накидывала норковую шубу, прощаясь с Кати и Изабель. Блэр подошла и вложила двадцатку ей в руку.

– Это для птиц, – произнесла Блэр с фальшивой улыбкой. – Не забудьте свой подарочный пакет!

Серена включила воду и несколько раз умыла лицо прохладной чистой водой. Это было так приятно, что хотелось снять с себя одежду и облиться полностью.

Она прислонилась к раковине, похлопывая ладонями по лицу, чтобы оно высохло. Взгляд упал на пол, где виднелись черные остроконечные туфли, край синего шарфа и женская сумочка.

Серена закатила глаза и подошла.

– Чак, это ты? – крикнула она в щель кабинки. – Кто там с тобой?

Девушка всхлипнула.

– Дерьмо, – услышала Серена голос Чака.

Чак Басс водрузил Дженни на крышку унитаза в последней кабинке и стянул с нее платье, чтобы добраться до груди. Серена пришла в самый неподходящий момент.

– Отвали! – рявкнул он, слегка приоткрыв дверь кабинки.

Позади него Серена заметила малышку Дженни Хамфри: верх платья спущен, руки прикрывают грудь. Она выглядела очень напуганной.

Кто-то распахнул дверь туалета.

– Дженни? Ты здесь? – позвал Дэн.

Серена вдруг сообразила: Дженни – сестра Дэна. Неудивительно, что ее голос звучал странно, когда она звонила. Она попала в лапы Чака.

– Я здесь, – простонала Дженни.

– Убирайся! – закричала Серена Чаку, открывая дверь, чтобы тот смог пройти.

Басс оттолкнул ее, прижав к двери.

– Ой, извини, тварь, – прошипел он. – В следующий раз обязательно спрошу у тебя разрешения.

– Погоди-ка, придурок. – К ним подошел Дэн; он смерил Чака взглядом, полным ненависти. – Что ты делал с моей сестрой?

Серена закрыла дверь кабинки и встала перед ней, давая Дженни время привести себя в порядок, прежде чем ее увидит брат. Она слышала, как та шмыгает носом.

– Проваливай, – бросил Чак, отталкивая Дэна с дороги.

– Нет уж, сам проваливай, кашемировый мальчик, – гневно сказал Дэн. Он никогда раньше не дрался. Его руки снова задрожали.

Серена ненавидела мужские драки. Это было так бессмысленно, а парни при этом выглядели как идиоты.

– Эй, Чак, – позвала она, ткнув его в спину. Басс обернулся. – Иди-ка оттрахай себя сам. Потому что больше никто не согласится.

– Сука, – прошипел Чак. – Думаешь, можешь вернуться сюда и качать права после всего, что натворила? Собираешься строить из себя принцессу и говорить мне, что делать?

– И что же я натворила, Чак? – спросила Серена. – Что, по-твоему, я сделала?

Чак облизнул губы и тихо рассмеялся.

– Что сделала? Тебя выгнали из пансиона, потому что ты извращенка и шлюха, которая делала отметки над кроватью, считая любовников. У тебя букет венерических заболеваний. Ты сидишь на наркоте и проходила реабилитацию, а теперь сама приторговываешь колесами. Ты в секте, где убивают цыплят. У тебя чертов ребенок во Франции!

Чак глубоко вздохнул.

Серена улыбнулась.

– Вот это да. Сколько у меня было дел.

Басс нахмурился и взглянул на Дэна, который стоял и молча слушал, держа руки в карманах.

– Проваливай, Чак, – прошептала Серена.

Тот пожал плечами и схватил бутылку минеральной воды со шкафчика.

– Да пошла ты, стерва, – выплюнул он, проталкиваясь мимо Дэна и выходя за дверь.

– Ты знаешь, что любишь меня! – крикнула Серена ему вслед.

Дэн постучался в дверь кабинки.

– Дженни? – мягко позвал он. – С тобой все в порядке?

Снова послышалось шмыганье. Дженни не могла успокоиться. Почему из всех людей в мире именно Серена ван дер Вудсен застала ее в таком виде? Теперь Серена, наверное, считает ее жалкой.

– Все хорошо, – наконец сказала Дженни. Она подняла с пола сумочку и толкнула дверь. – Просто отвези меня домой.

Дэн приобнял сестру, а Серена взяла его за руку. Вместе они пробирались через переполненный зал.

– Подождите! Ваши подарочные пакеты! – взвизгнула Рейн Хоффстеттер со своего поста у входной двери. Она вручила Серене и Дженни по черному пакетику от Kate Spade.

Дэн открыл двери и выбежал на улицу, чтобы поймать такси. Когда машина подъехала, Серена залезла в нее первой, потом Дженни, а потом Дэн. Дженни поставила ноги на выступ между сиденьями и обняла колени, положив на них голову. Серена наклонилась и погладила ее вьющиеся каштановые волосы.

– Сначала поедем к вам, ребята, – предложила она.

Дэн посмотрел на Дженни. Ей нужно было в постель.

– Хорошо, – согласился он и дал водителю свой адрес.

Серена откинулась назад, все еще поглаживая Дженни по голове.

– Да уж, – усмехнулась она. – Таких приключений у меня не было с тех пор, как я вернулась из пансиона.

Дэн уставился на нее доверчивым взглядом широко раскрытых глаз.

– Так эти истории… – произнес он и покраснел. – Хоть что-то из них правда?

Серена нахмурилась. Она нащупала в сумке сигарету и вдруг задумалась.

– А ты как думаешь? – спросила она.

Дэн пожал плечами.

– Я думаю, что это чушь собачья, – сказал он.

Серена игриво подняла бровь.

– Откуда такая уверенность?

Ее рот был приоткрыт, уголки губ ползли вверх, а синие глаза сверкали в свете фар проезжающих машин. Нет, Дэн не мог представить, чтобы она делала все то, в чем ее обвиняют. Единственное, что он мог представить, – как она его целует. Но для этого еще будет время.

– Просто вижу, что ты другая.

Серена снова широко улыбнулась.

– Хорошо. – Она глубоко вздохнула и откинулась на сиденье.

Дэн опустил голову рядом с ней.

– Хорошо, – согласился он, закрывая глаза.

Когда они проезжали мимо сверкающих рекламных щитов и ярких огней Таймс-сквер, Серена не сводила с нее глаз. Она всегда считала, что Таймс-сквер – уродливое и унылое место, в отличие от тихих, ухоженными улиц ее района. Но теперь мерцающие огни, громкий шум и пар, поднимающийся из решеток в тротуаре, вселяли в нее надежду. В темноте салона она потянулась к руке Дэна в тот же момент, когда он потянулся к ее.

Она с нетерпением ждала, что будет дальше.

Привет, ребята!

Итак, я отлично провела время на «Поцелуе в губы». Кажется, даже сбросила килограммов пять, пока танцевала, – хотя мне это не особо и нужно.

Стоит ли говорить, что настроение у меня прекрасное.

Наблюдения

Б и Н вместе поехали к нему в пятницу ночью. Ч бродил по Десятой авеню, надеясь подцепить какую-нибудь девчонку. Д, Дж и их папаша завтракали в субботу в том самом ресторанчике, где снимали «Сайнфелд». В со своим новым парнем набрали в прокате фильмов ужасов. С отдала пакетик от «Кейт Спейд» бездомному на ступеньках музея.

Ваши письма

Вопрос:

Привет, Сплетница,

Просто хотел сказать, что пишу о тебе курсовую. Ты жжешь!

Ботаник

Ответ:

Уважаемый Ботаник,

Я польщена. А… как ты выглядишь?

Сплетница

Вопросы и ответы

Зачем беспокоиться о колледже? И без того очень весело. И так много вопросов, на которые нужно ответить:

Полюбят ли друг друга С и Д? Или ей наскучат его вельветовые брюки?

Сможет ли Дж отказаться от идеи влиться в светское общество и от нарядных платьев в пользу своих ровесников (пусть они никогда и не будут носить тот же размер лифчика)?

Полюбит ли В яркие цвета? Отрастит ли волосы? Получится ли у них что-нибудь с этим барменом?

Будут ли Б с Н вместе и дальше?

Перестанет ли Ч преследовать девушек и признает наконец, что он неудачник?

Снимет ли С фильм? Она же никогда не держала в руках камеру.

Перестанут ли люди интересоваться всем, что я перечислила? Маловероятно. Я точно не перестану. Это так увлекательно.

До скорого.

Ты знаешь, что любишь меня,

Сплетница.

Примечания

1

Данное утверждение не является научно доказанным фактом. Существует несколько разных версий – например, согласно исследованиям, опубликованным в New England Journal of Medicine, за время 6-минутного секса организм сжигает всего 21 ккал. – (Прим. ред)

2

Я люблю, ты любишь, она любит (лат.)

3

Реабилитационный центр для алкоголиков и наркоманов в США. – (Прим. пер.)

4

TBS – кабельный телевизионный канал.

Content

Сесили фон Зигесар
Сплетница

Как и большинство пикантных историй, эта началась на вечеринке

Час секса сжигает 360 калорий

С вернулась!

С и Н

Внемли, ангелы поют

Еще один поклонник С

Под самой нелепой одеждой всегда скрывается безнадежный романтик

Деловой обед

Сообщения

Жизнь хрупка и нелепа

Н получает электронное приглашение

С пытается стать лучше

Социальная ответственность – залог благочестия

«Унесенных ветром» занесло не в ту степь

Драма на большой перемене

Как развеялись романтические фантазии одного жителя Вест-Сайда

Фанатка встречает своего кумира

«Трайбека Стар»

Б и Н заходят далеко, но не доходят до конца

Будет ли второй раз у С и Н?

Жители Вест-Сайда атаковали «Барнис»

Воскресный завтрак

Перепады настроения

Красное или черное

«Поцелуй в губы»

«Пятерка и десятка»

Все как обычно: Б в туалете, а Н накурился

С и Д уходят в отрыв

С обретает надежду

Примечания