Евгений Решетов

Жребий некроманта. Надежда рода

* * *

Пролог

Всепоглощающий ужас обуял меня, когда я ощутил все прелести свободного полёта. Балкон становился всё дальше и дальше, а ветер настойчиво засвистел в ушах. В груди же разлилась какая-то горечь. Как же нелепо может оборваться жизнь…

Всего четверть часа назад я в обществе Машки живёхонький стоял на балконе панельной девятиэтажки. Крепкий морозец пробирался под мою футболку и холодил разгорячённое пивом тело. А в моих мутных глазах царила лёгкая тоска.

Вот всегда, как выпью, так хоть волком вой. Тянет меня куда-то. Прочь от всей этой рутины. То ли пиратом хочется стать и бороздить моря, то ли — вместе с гномами добывать рубины. Но на дворе через десяток минут наступит две тысячи двадцать первый год. И наступит он не где-нибудь в Средиземье, а на старушке Земле.

Я тяжело вздохнул и хмуро посмотрел на порозовевшую Машку. Она зябко поёжилась и обхватила себя за худенькие плечи. Мы с ней познакомились на четвёртом курсе университета, то есть уже пару лет назад.

— Вань, пошли ко всем, в комнату, холодно же. Там все танцуют, — пропищала она, состроив жалобную мордашку. — Да и президент скоро речь толкать будет. Может, хоть в этом году скажет что-то новое.

— Ты иди. А я ещё подышу, — пожалел я её и жадно пригубил пиво из бутылки, которую держал в руке.

— Да ты чего опять такой хмурый? На тебя снова депрессняк напал?! — мгновенно взорвалась Машка, топнув почти детской ножкой по ветхому балкону. — Уходить тебе надо из морга. Ты из-за работы там стал таким. Да и что это вообще за работа для молодого парня?

— Тихая работа, — усмехнулся я, глянув на таинственно сверкающую луну. — Постояльцы не шумят.

— Мне иногда кажется, что ты вообще не от мира сего, — продолжила бурчать девушка, объятая праведным гневом. Её щёчки окончательно раскраснелись, а глазки заблестели, точно две голубые звёздочки.

— Мне тоже, — поддакнул я совершенно искренне и криво улыбнулся.

— А этот мир тебя любит. Вот смотри, — она нежно провела пальчиками по двум стародавним шрамам на моём правом предплечье. — Всего пара царапин, а ведь ты под машину попал. Кто-то на небесах оберегает тебя.

— Или кто-то внизу не хочет, чтобы я вернулся, — сострил я и пьяно захохотал.

— Да ну тебя, — притворно обиделась девушка и сложила руки на груди.

Но обижалась Машка недолго. Она вообще не умела долго обижаться. Уже спустя пару минут она с заговорщицким видом достала из кармана небольшую коробочку в подарочной упаковке, протянула её мне и с озорной улыбкой сказала:

— Открой. Надеюсь, тебе понравится.

— Что там? — заинтересовался я. И с досадой вспомнил, что подарок для неё забыл в пуховике. Жаль. А то бы сейчас вышло вполне романтично. Девушки любят розовые сопли.

— Открой, открой! — возбуждённо поторопила меня Машка. Она едва не приплясывала от нетерпения, будто у неё резко взбунтовался мочевой пузырь.

— Ладно, уговорила, — весело произнёс я, по варварски разодрал яркую обёрточную бумагу и открыл коробочку.

Внутри обнаружился небольшой медный амулет на бечёвке. Я удивлённо хмыкнул и поднёс его к глазам, чтобы лучше рассмотреть. Он оказался в виде солнышка и таинственно поблёскивал в свете луны. Хм, что-то у меня сегодня всё таинственное.

Машка оживлённо протараторила, выпуская изо рта облачка пара:

— Я его в антикварном магазине купила! Правда крутой? На нём ещё есть какие-то полустертые иероглифы.

— Вроде, это руны, — неуверенно произнёс я, многомудро хмуря брови.

Символы на амулете предательски расплывались перед моими глазами, намекая на то, что я уже слегка перебрал. Но «made in China» ни на одной из сторон украшения, кажется, не было. Похоже, вещица реально интересная. Мне такие штуки нравятся.

Я ещё раз с досадой вспомнил о подарке для Машки. Мда… она, конечно, сделает вид, что набор бомбочек для ванной это её заветная мечта с самого детства. Но мы-то все понимаем, что Иван с подарком не угадал…

В эту секунду начали бить куранты. И их звук вызвал у девушки панический вопль:

— Всё! Пропустили Путина!

— В следующем году послушаем его. И в следующем, и в следующем… — иронично утешил я её и хотел повернуться, чтобы открыть балконную дверь. Но та сама резко распахнулась от молодецкого пинка. Следом на балкон вывалился крупный парень лет тридцати. На нём оказался не застёгнутый китайский пуховик и чёрная вязаная шапка набекрень. А его глазки-маслины сверкали от выпитого алкоголя. Крупные лошадиные зубы скалились в нехорошей усмешке, а ноздри хищно раздувались.

— Вот ты где! — со злой радостью выдохнул он, сверху вниз глядя на съёжившуюся Машку. В воздухе появился устойчивый запас дешёвой водяры, табака и удушливой туалетной воды. — А я тебе везде ищу… Хорошо Витька позвонил и сказал, что ты здесь.

— Артур, между нами всё кончено, — пробормотала девушка и храбро вытянулась во весь свой невеликий рост. — Ты зря сюда пришёл.

— Ничего не кончено! — рявкнул он, нависнув скалой над Машкой. Та испуганно прижалась к перилам и беспомощно посмотрела на меня.

— Дружище, не кипятись, — мирно произнёс я.

— А ты ещё кто такой?! — рыкнул Артур и повернул ко мне свою башку. Его тяжёлое дыхание ударило в мой нос. И оно было настолько мерзким, что у меня чуть слёзы на глазах не навернулись.

— Иван, — просипел я, стараясь дышать через раз.

— Да мне по херу кто ты такой! — злобно зарычал ублюдок и попытался толкнуть меня рукой в грудную клетку. Но я каким-то чудом успел отбить её и, действуя на рефлексах, приголубил его бутылкой пива. Стекло разбилось об низкий лоб мужика и во все стороны полетели пенные брызги. А сам Артур пошатнулся, но сука не упал. Он яростно зарычал, будто дикий зверь и схватил меня за грудки своими граблями. А я от души ударил его лбом в нос. Послышался приятный хруст и по губам козла заструилась кровь. Но он опять не вырубился. И даже не отпустил меня. Наоборот — резко навалился на меня всей своей многокилограммовой тушей. И дальше случилось страшное… Мы перевалились через ограждение.

Машка истошно заорала с быстро удаляющегося восьмого этажа:

— Ваня, ты куда?!

Я с ужасом вторил её крикам, мигом протрезвев:

— Твою ма-а-а-ать! Я же столько-о-о ещё-ё-ё не сдела-а-ал! Хочу жи-и-ить!

Больше я ничего не успел проверещать. Моё тело с сочным хрустом шмякнулось на асфальт рядом с Артуром. И меня явно не хило так расплескало под окнами «Пятёрочки». Наверное, кровь брызнула во все стороны, а мозги залили весь асфальт. Но я ничего этого не увидел. Даже удара не почувствовал. Сознание трусливо оставило меня.

По моим внутренним ощущениям я открыл глаза сразу же после падения. Но пейзаж уже успел круто измениться. Москва куда-то пропала. А я валялся не на асфальте, не на больничной койке и даже не на адской сковородке. Нет, всё мимо. Моя тушка возлежала под покрывалом на вполне обычной кровати в какой-то деревенской избе. А на меня с колченогой табуретки обрадованно взирал дед в белой рубахе навыпуск и лёгких хлопковых штанах.

Старик оказался бородат и довольно крепок, несмотря на преклонный возраст. И глядел он на меня добрыми голубыми глазами, обосновавшимися на изборождённом морщинами простодушном лице. Его мясистый красный нос с синими прожилками нависал над толстогубым ртом. А шикарная розовая плешь оказалась обрамлена редкими седыми волосами.

Дедок неожиданно улыбнулся. Его улыбка была открытой и искренней, хотя каждый второй зуб незнакомца пал в неравной борьбе с возрастом.

Я автоматически улыбнулся ему в ответ и стал лихорадочно осматривать небольшую комнату. Она оказалась всего около двенадцати квадратных метров. Стены покрывали зелёные обои с белыми ромашками. Дощатый пол был выкрашен светло-коричневой краской и на нём лежали вязаные полосатые половики. В дальнем углу стояло кресло с вытертыми подлокотниками. А возле него обнаружил столик, на котором красовался древний радиоприёмник. Такой сейчас хрен где найдёшь.

Неожиданно дед радостно прокряхтел под мерное тиканье часов с кукушкой:

— Очнулся?

— Нет. Кажись, брежу, — честно признался я не своим голосом. Прежде у меня был мужской, хрипловатый голос, а этот оказался высоким и звонким.

— Сколько пальцев видишь? — спросил сощурившийся старик и показал растопыренную пятерню.

— Пять, — буркнул я и почему-то полушепотом поинтересовался: — А я вообще где?

— В Калининске, — бодро ответил незнакомец, поиграв кустистыми бровями, которым позавидовал бы и Брежнев.

— Охренеть! А как я тут оказался? — шокировано выдохнул я, выпучив глаза.

В моей голове сразу же возник целый ворох вопросов. С какой это стати меня вывезли из Москвы? В каком-то провинциальном Калининске медицина лучше? Или меня уже осудили за непредумышленное убийство и отправили в колонию-поселение?

Старик в это время стал подробно рассказывать, степенно поглаживая седую бороду:

— Давеча я с Марьей Петровной по ягоды отправился в лес наш. Он тут недалече. Пяток километров от городской стены. Ну, как водится, сели на телегу и поехали…

— На телегу? В провинции всё так плохо? Ладно, хрен с ним. Дедушка, вы давайте сразу по сути, без этих — долго ли коротко ли, — нервно поторопил я его, сгорая от нетерпения.

— Экая, вы молодёжь торопливая, — укоризненно покачал старик плешивой головой. Его лысина превосходно отражала дневной свет, льющийся из единственного окна. — Ну, ежели хочешь коротко, то получай. Нашли мы тебя в овраге.

— В овраге? А что я там делал? — ещё сильнее вытаращил я глаза, словно хотел избавить от них.

Мой мозг сейчас пребывал в состоянии ступора. Серое вещество как-то совсем не хотело соображать, будто отправилось в отпуск.

— Лежал, голышом, — пожал покатыми плечами дед и вдруг полез рукой в карман. — Вот, кстати, при тебе было.

Он достал из штанов оплавленный медный кругляшок. Я даже не сразу признал в нём тот самый амулет, который мне подарила Машка. Металл будто побывал под воздействием высокой температуры. Он искривился и кое-где потёк. А «лучики» солнца сплавились воедино.

Я взял амулет из мозолистых пальцев старика и подозрительно проговорил

— Дед, а ты меня не разыгрываешь? Может, проспорил кому? Или настойки дерябнул, да пришла в голову весёлая мысля? Может, тебя Артур подговорил?

— Какие розыгрыши? Я похож на шутника?! — осерчал старик и нахмурил кустистые брови. — Я, вообще-то, потомственный дворянин! Зовут меня Макар Корбутов! Я в Калининске не последний человек, между прочим! А вот ты кем будешь? Благородных ли кровей, аль простых?

— Ты дворянин? — поразился я, уронив челюсть на кровать. Да что же это в провинции делается? По телику об этом не говорили.

Старик уловил моё искреннее изумление. Грустным взглядом посмотрел на залатанное покрывало, чуть стушевался, опустил глаза и нехотя проговорил:

— Да, сейчас у моего рода не самые лучшие времена. Из всей семьи только я остался, жена моя Марья Петровна, да три сына, — тут он поднял загоревшийся взгляд и приподнято добавил: — Но я младшего своего, Алексашку, в этом году, ближе к осени, в Царьград отправлю. Он будет поступать в Императорскую академию магии!

— Иллюзионистом будет? Фокусником? Кролики из шляпы и прочая ерунда? — отвлечённо пробормотал я. И уже в третий раз сильно ущипнул себя за предплечье. Опять не сработало. Я всё никак не просыпался.

Хм… А почему у меня рука такая тонкая, будто меня последний раз кормили в том году? Да ещё этот подростковый голос… Я резко откинул покрывало. Твою мать! Моё тело усохло, словно я вернулся в те дни, когда ещё не открыл для себя качалку. Но хорошо хоть моя тушка оказалась целой и невредимой. И на ней даже не было новых шрамов. Старые-то остались. Это, кстати, добавляло ещё большей фантастики тому, что сейчас творилось со мной и вокруг меня. Что же мать вашу происходит?!

А дед между тем ворчливо заметил:

— Жарко стало? Это всё Марья Петровна. Я ей говорил, что не надо тебя накрывать. Чай жара какая за окном.

— Жара? — полузадушено просипел я, уже устав удивляться. — Сейчас не зима?

— Какая зима? — хохотнул дед и махнул рукой. — Лето в самом разгаре.

— Всё, это дурка, — обескураженно прошептал я себе под нос и патетично обхватил голову руками. — Год-то сейчас хоть какой?

— Одна тысяча девятьсот десятый от Рождества Христова, — уверенно отчеканил Макар, как-то странно посмотрев на меня. — А ты чего? Запамятовал?

— Забыл. Всё забыл, — взвинчено промычал я и серьёзно попросил старика: — Дед, ударь-ка меня изо всех сил.

— За что? — выпучил тот глаза.

— Можешь мне поверить, есть за что, — страстно заверил я Макара и подставил физиономию для удара.

— Нет, я тебя бить не буду. Тем более ты и так головой повредился. Юродивых трогать нельзя. Церковь не велит.

— А зеркало-то у тебя есть? — убито пробормотал я, расстроенно глянув на старика.

Мне всё больше казалось, что крыша напрочь покинула меня. Хотя, возможно, я сейчас лежу в больнице, и в моих венах гуляет какая-то ядрёная химия. Она-то и создала удивительно правдоподобный бред. Я не мог отличить его от реальности. Мой нос улавливал даже запахи! И деду не мешало бы помыться.

Он чуть обиженно проговорил:

— Как же не быть зеркалу? Есть, сейчас принесу.

Макар грузно поднялся с табуретки и вышел из комнаты. А я тут же вскочил с кровати и подлетел к обычному окну с деревянной рамой. Отодвинул занавеску и глянул наружу. Там обнаружился плодоносящий сад, огороженный глухим забором из досок. Нет, это точно не Москва.

В эту секунд вернулся Макар. Он скользнул по мне недовольным взглядом, но ничего не сказал. Молча вручил небольшое овальное зеркальце в резной оправе и присел на табуретку.

Я поспешно взглянул на своё отражение и увидел себя пяти-шестилетней давности, когда мне было лет шестнадцать-семнадцать. Чёрные короткие волосы, пронзительные карие глаза, прямой нос, мазки угольных бровей и волевой подбородок. А взгляд — упрямый, саркастичный. Правда, сейчас, офигеть какой растерянный.

Макар проговорил, с лёгким прищуром посмотрев на меня:

— Нагляделся?

— Угу, — угрюмо проронил я, звонко ударив себя по щеке. Нет, опять не проснулся. А ведь боль была вполне правдоподобной. Аж в ухо отдало и там что-то зазвенело.

— Что же с тобой случилось? Ты хоть что-нибудь помнишь? — вкрадчиво спросил дед, настороженно поглядывая на меня.

— Неа, — отрицательно покрутил я головой.

Старик поразмыслил немного, подёргал себе за бороду и задумчиво выдал:

— Я вот что мыслю. Попались тебе по пути лихие людишки. Они ограбили тебя, тюкнули по голове и оставили в лесу на съедение волколакам.

— Волколакам? Может, волкам?

— Может, и им, — пожал плечами Макар. — Смотря кто бы быстрее успел.

Я тяжело вздохнул и горестно промычал себе под нос:

— Ох, Ваня, в другой мир ты попал, как есть попал. Клянусь святым Лавкрафтом, пусть пучины морские ему будут пухом. Уж больно всё здесь выглядит реально. И если деда можно подговорить ради шутки, то лето за окном и моё новое тело — хрен подделаешь. А что же стало с Артуром? Да к чёрту его. Мне-то, что теперь делать?

Часть I. Дворянин

Глава 1

Я проснулся из-за того, что Макар уже чем-то громыхал за стенкой, хотя за окном едва-едва появилась розовая дымка рассвета. В такую пору даже петухи дрыхнут. Я это уже по опыту знал. Всё-таки второй месяц живу в этом мире.

Но старик громыхал не зря. Сегодня нас ждала поездка в лес. Вчера прошёл хороший дождичек — и старший Корбутов сразу же загорелся идеей пойти по грибы. И меня с собой позвал. Ну а как я ему откажу? Он же меня приютил.

Я широко зевнул, встал с кровати и охнул. Мышцы ещё болели после вчерашней тренировки. Я взял себе за правило каждый день подтягиваться, отжиматься и стрелять по мишеням. И потихоньку моё тело обрастало мышцами, а пули порой даже попадали в цель.

Тем временем скрипнула дверь, и в комнату бодро вошёл Макар. Он в полутьме увидел меня и удивлённо пропыхтел:

— Уже встал? Это хорошо. Давай быстрее. Грибы сами себя не соберут.

— Бегу, — кисло проронил я, ещё раз зевнул и принялся одеваться.

Быстро напялил на себя красную косоворотку, стоптанные сапоги и широкие штаны с заплаткой на правом колене. А потом вышел из комнаты. Из спальни Алексашки доносился богатырский храп. А может и маманя его храпела. Её комната была рядом.

Старик же уже что-то тихонько бормотал в просторных сенях, служащих ещё и сараем. Я почесал живот через косоворотку и сонно поплёлся к Макару. Тот сразу же всучил мне две винтовки и запас патронов к ним. А сам он взял пару плетёных лукошек и тихонько выскользнул из дома, будто гигантская седая мышь.

— Дверью не хлопай, — строго прошипел Макар, когда я вальяжно выбрался на покосившееся крыльцо. — А то Сашку разбудишь. Он и так полночи не спал. Всё над книгами корпел.

— Его разбудишь… — иронично хмыкнул я, но всё равно осторожно прикрыл дверь.

Затем спустился с крыльца и окинул беглым взглядом родовое гнездо Корбутовых. Оно представляло собой одноэтажный, кирпичный дом с резными оконными ставнями и флюгером в виде петуха. Колорит. И тут такого колорита хоть одним местом кушай. Раньше бы я что? В машину сел. А теперь — нате вам телегу с впряжённой грустной лошадью гнедой масти.

Коняга недружелюбно посмотрела на меня влажным глазом и недовольно фыркнула. Животные почему-то не особо любили меня. Собаки брехали, кошки шипели, а куры разбегались.

Макар в это время с кряхтением забрался на козла телеги и привычно взял вожжи. А я ловко перелез через шаткий борт и присел на прелую солому, покрывающую дно телеги.

— Но-о-о! Пошла родимая! — «нажал на педаль газа» старик.

Лошадь потопала к распахнутым воротам, потянув за собой телегу. А та стала до того противно скрипеть колёсами, что у меня аж зубы заболели. Но другого транспорта у Макара не было. Он хоть и являлся самым настоящим дворянин, но даже по меркам занюханного Калининска с населением десять тысяч жителей не был зажиточным человеком.

Между тем телега выбралась на грунтовую дорогу, стиснутую частными дворами, и покатилась к городской стене. А я покосился на начавшее светлеть небо и с энтузиазмом спросил у старика:

— Макар Ильич, а что вы там мне в прошлый раз рассказывали о магии?

— О магии-то? — глухо повторил старик. Он уже не удивлялся моим глупым вопросам, ответы на которые знали все, включая местного кота. У меня же напрочь отшибло память. Только вот имя и помню.

— Ага, о ней самой.

— Лады, слухай, — начал Макар, пожевал сухие губы и принялся неторопливо рассказывать: — Магия, как говорят учёные мужи, появилась лет двести назад. Но она вроде как всегда жила в нашем мире. И постепенно накапливалась. А потом достигла… э-э-э… дай бог памяти… критической массы… во… и её прорвало, как плохонькую запруду. У людей стали рождаться дети со слабеньким даром. Тогдашний император сразу решил, что простолюдинам нельзя давать в руки такую силищу. Он запретил им заниматься магией. А вот дворянам император разрешил обучаться волшбе, но только в специальных учреждениях. Тут же стали создаваться школы, университеты и лаборатории по изучению магии. И вскоре люди поняли, что волшебством можно управлять с помощью крови и специальных символов, кои назвали руны. А ещё они смекнули, что дети, пошедшие от двух людей с даром, могут иметь более сильный дар. Тогда дворяне с магической силой стали жениться только на подобных себе из других родов. Так в империи появились благородные рода с потомственными магами. Конечно, такие семьи вознеслись очень высоко. Они и по сей день служат опорой трона. Защищают его и не допускают смуты. А то ж у нас в каждом городе своя небольшая армия. А когда у градоначальника есть войско, то он уже немножко удельный князь. По тому году Павлодар объявил себя независимым государством. Но боевые маги быстро вправили мозги тамошним раскольникам.

— А всегда ли у родителей-магов появляются дети с даром? — с любопытством уточнил я, глянув на приближающуюся городскую стену. Она была сложена из громадных серых блоков и имела пятнадцать метров в высоту и четыре в ширину. Служила стена для того, чтобы отражать набеги монстров. Потому-то на ней и поблёскивали пушки да гаубицы. В этом мире в лесах, горах и ещё чёрт-те где жил дохреналиард всяких монстров.

— Не всегда, но шанс очень велик, — ответил дед, не сумев подавить завистливый вздох. — Под восемьдесят процентов, а то и больше.

— А среди обычных дворян из немагических родов, какая вероятность появления ребёнка с таким даром?

— Не знаю, — пожал плечами Макар Ильич и задумчиво предположил: — Может, один к десяти или пятнадцати. Да и дар этот — тьфу, ерунда, по сравнению с тем, который просыпается у отпрысков потомственных магов.

— Сашка говорит, что маги могут оперировать только одним видом магии из восьми. Правда ли это? — продолжал я настойчиво расспрашивать старика.

— Правда, правда, — покивал дед. — Какой дар к шестнадцати годкам откроется — такой магией и будешь владеть. Огнём там, аль землёй. Это уж зависит от родителей. Дар переходит от них. Чей будет сильнее, отца или матери, — такой у ребёнка и появится. Вон у Шепелевых все в семье маги огня.

— А ещё есть магия воды, ветра, жизни, земли, смерти…

— …Друиды и менталисты, — быстро закончил за меня Макар и пояснил на всякий случай: — Первые повелевают растениями, а вторые — управляют животными. У зверей разум слабенький, не то, что человечий. Вот они ими и помыкают. А у Алексашки, у нашего, земля. Прабабка у меня этой стихией кое-как владела. Мы так радовались, когда у него в том году открылся дар! Сразу стали деньги копить на академию. Ох и дорогое в ней обучение! Зато все выпускники попадают на хлебные должности. Всё окупится сторицей. Лишь бы Сашка поступил, и там его не затюкали…

— Братья помогут. Они же у него в Царьграде живут, — неунывающе напомнил я, посмотрев на двух хмурых усатых мужиков, сноровисто открывающих ворота. На них была серо-зелёная солдатская форма и фуражки, на которых красовался небольшой медный герб Российской империи.

— Да у братьев у самих забот полон рот. Илья жениться надумал. А Лёшка всё пытается дело своё открыть. Некогда им будет с ним цацкаться. А друзей Сашка так и не научился заводить. Тяжело ему там будет среди всех этих детей княжьих, графских, да баронских, — горько закончил старик и хмуро посмотрел на автомобиль.

Тот был похож на внебрачного сына кареты и «глазастого уазика». И он с шумом и дымом подрагивал возле медленно открывающихся ворот города. В моём мире такие тачки появились больше сотни лет назад.

Да и в целом этот мир плюс-минус соответствовал моему начала двадцатого века. Здесь не гремело Восстание декабристов, не было Первой мировой войны и крепостного права. Но тут жили Пушкин, Колумб и Иван Грозный. И, наверное, здешние места можно смело назвать альтернативной вселенной. В чём-то она походила на мой мир, а в чём-то — разительно отличалась.

Между тем из переднего бокового окна машины высунулась рыжая голова тучного парня лет семнадцати. И он недовольным, жирным голосом заорал усатым мужикам:

— Пошевеливайтесь холопы! А то плетей сейчас получите!

В глубине тачки раздался визгливый девичий смех. И Рыжик, вдохновлённый им, продолжил верещать, потрясая кулаком:

— Уроды криворукие! Завтра же вас здесь не будет, плебеи!

Внезапно он почувствовал мой недобрый, тяжёлый взгляд и повернул башку. Я с омерзением увидел его прыщавую физиономию с маленькими свиными глазками, обвисшими щеками и толстыми влажными губами.

— А ты чего смотришь батрак?! — рявкнул он мне, тряся набором мягких подбородков. — Ну-ка отвернулся! Или тоже плетей хочешь?

В моей груди мигом поднялась волна праведного гнева, но я лишь склонил голову, пробурчал под нос пару отборных матюгов и заскрежетал зубами от бессилия.

Рыжик же презрительно захохотал и скрылся в тачке. Следом она выметнулась из города, выбрасывая в воздух клубы дыма.

Макар тронул поводья, заставив лошадь двинуться вперёд, и тяжело проговорил:

— Молодец, что сдержался, Иван. Это Хрюнов-младший. Его отец почти пятой частью города владеет.

— Помяни моё слово, Макар Ильич, когда-нибудь я ему хотя бы машину обоссу, — злобно процедил я и смачно сплюнул на крайне ухабистую пыльную дорогу. Она могла быть прародительницей американских горок.

— Забудь о нём. Ты ему не ровня, — строго сказал старик, грозно посмотрев на меня через плечо. — Он мало того что дворянин, так ещё в нём проснулся дар. И он в этом году поедет в академию.

— Надеюсь, он там сгинет, — яростно пробормотал я, пытаясь унять жгучий гнев. У меня даже руки непроизвольно сжались в кулаки. — Без таких, как этот Хрюн, жизнь станет лучше. Его появлению на свет явно Сатана поспособствовал. Мне ещё Сашка про него говорил.

— Я тебе предупредил, — проворчал дед и отвернулся.

Я промолчал и уставился на дорогу. Она рассекала сельскохозяйственные поля и упиралась в лес. А тот мрачно чернел в нескольких километрах от города. Но лес хоть и казался таким, будто там живёт Кощей Бессмертный, но, по словам Макара, эта его часть была безопасной. Всех тварей оттуда прогнали, а кого не прогнали — тех истребили. Только ночью порой появлялись волколаки да волки. Так что когда мы добрались до него — старик без страха привязал коня к дереву. А сам спрыгнул с козел телеги.

Я тоже выбрался из нашего экологического транспортного средства и подошвы моих сапог сразу же влажно чавкнули раскисшей почвой. В ноздри проник насыщенный запах перегноя, влаги и коры.

Вокруг слабо шумели кронами могучие деревья. В траве стрекотали кузнечики. А бабочки летали от одного цветка к другому. Красота. Меня даже немного отпустил гнев, возникший после прилюдного унижения.

— Чего стоишь, как столб? — недовольно пробурчал дворянин, разрушая идиллию. — Держи.

Старик всучил мне плетёное лукошко, а второе взял себе. Потом он решительно закинул винтовку за спину и энергично пошёл по тропинке, виляющей между вековых деревьев.

Я нехотя потопал за ним, придерживая одной рукой ремень своей старенькой винтовки. Она висела на плече и во время ходьбы игриво хлопала потёртым прикладом по моей заднице. Приходилось терпеть.

Дед тем временем принялся собирать маслята, грузди и рыжики. А я — поганки и репьи. Каждый был занят своим делом. И потихоньку мы всё дальше и дальше углублялись в лес, топая по змеящимся меж кустов тропинкам. Старик проворно двигался в паре метров впереди меня и постоянно оборачивался. Он будто опасался, что я могу уйти куда-то в сторону и заблудиться. Но я не был дураком и от деда не отставал. Мне ведь и вправду не составит труда потеряться в трёх соснах.

Вскоре Макар махнул рукой, выпрямился, громко хрустнув позвоночником, и устало произнёс:

— Всё. Перекур. Ты-то, Иван, молодой, а мне почитай уже шестой десяток. Да и колено опять разболелось.

— А чего тогда по грибы всё ходите?

— Нравится, — просто сказал он, присел на ствол поваленного дерева и поставил между ступней полное лукошко грибов.

А я стёр со лба едкий пот и помахал рукой перед лицом. Мошкара забодала уже. Не спится ей. В Макара, наверное, пошла.

— Так ты не вспомнил чего-нибудь из своего прошлого? Можа, предков? — неожиданно полюбопытствовал дед, закинул ногу на ногу и стал бережно массировать колено перепачканными в земле руками.

— Ничего не вспомнил, — сокрушённо покачал я головой.

Мозг услужливо выдал видение похорон. Родители умерли в том году. А женой или дамой сердца я не обзавёлся. Да и близких родственников у меня не имелось. Так что в том мире после моей смерти разве что Машка пролила пару горючих слёз.

— Плохо, — нахмурился Макар.

— Вот вы всегда зрите прямо в корень, — похвалил я старика и иронично улыбнулся.

Но тот иронии не уловил, важно кивнул и раздумчиво проронил:

— Ты, Вань, шибко грамотный, слова мудрёные порой говоришь. Явно ты не из простых будешь. И, наверное, издалека. Я тут поспрашивал у окрестных дворян: мол, так вот и так — нашёл паренька образованного, с манерами. Может, семья какая ищет его? Так нет. Никто из благородных и усом не повёл.

— Видать, и правда, издалека, — грустно протянул я и нащупал в кармане искорёженный амулет, который подарила мне Машка. Как-то раз он попал в руки любопытного Сашки. И тот признал в единственном уцелевшем на амулете знаке руну, которая в этом мире называлась «врата». Она-то и подсказала мне, что именно амулет перетащил меня сюда. Но как он это сделал? Где взял магию на перемещение сюда? Да и вообще — откуда он появился на Земле? Кто его создал? И почему я из двадцатичетырехлетнего парня превратился максимум в семнадцатилетнего? Я не знал ответа ни на один из этих вопросов.

Да и в этом мире никто ничего не слышал о других реальностях. И порталов тут тупо не существовало. Никто ещё даже не изобрёл такую вязь рун, которая открыла бы простой прокол, соединяющий две точки в пространстве. В общем, одни загадки.

Я тяжело вздохнул и вдруг увидел красивый белый гриб. Он притаился возле раскидистых кустов, который опоясывали приютившую нас небольшую полянку. Я тотчас метнулся к грибу, пока глазастый старик не заметил его.

Но стоило мне присесть возле находки, как я испуганно замер. Среди кустов торчала человеческая рука. Она по запястье выглядывала из рыхлой, влажной земли. Жёлтые кости с остатками бордовой плоти покрывали обрывки серой кожи. А на одном из скрюченных пальцев обнаружился наглый белёсый червь.

— Твою мать! — выдохнул я и резко отпрыгнул от страшной культяпки.

— Чего там? — сразу насторожился Макар и поспешно взял в ладони винтовку.

— Рука мертвячья, — нервно прохрипел я, ткнув пальцем в сторону кустов. — У вас тут зомби не водятся?

— Кто? — не понял дед, выгнув брови.

— Ну, живые мертвецы, — пояснил я, унимая дрожь в пальцах. Да и чего я испугался? Сам же в морге работал. Видать, от неожиданности.

— А-а-а, — понимающе протянул старик и быстро подошёл ко мне. — Бывает и встают покойнички. Но то по воле некроманта или там, где есть энергия смерти: погосты, битвы…

— Ясно, — успокоившись, кивнул я и отправил новую инфу на полочку памяти.

Макар же покряхтел и с хрустом в коленях присел на корточки. Его прищуренный взгляд принялся изучать руку мертвеца.

— Гм. Можа дед Максим? Он по тому году в этом лесу пропал, — принялся гадать старик, исполосовав лоб глубокими волнистыми морщинами. И он даже почесал затылок, разгоняя мозговую деятельность. А потом вдруг удивлённо выдохнул, впившись напряжённым взглядом в руку трупа: — Кажись, шевельнулась… Или мерещится на старости лет?

— Показа… — я не успел договорить. Пальцы мертвеца вдруг сжались в кулак, а земля рядом с гнилой рукой стала вспучиваться.

— Поднимается! Поднимается! — суетливо залопотал старик и резко выпрямился, не забыв болезненно охнуть. Следом он прижал приклад винтовки к плечу и нажал на спусковой крючок.

Грохот выстрела сотряс лес, а горячие пороховые газы добавили нотку опасности в чистый воздух. Пуля зарылась в почву, но не смогла остановить мертвеца. На поверхности показался его жёлтый череп с остатками седых волос и кожи. В пустых провалах глаз копошились жирные нажратые черви. А во рту чернели пеньки зубов.

Следующая пуля Макара с треском вошла в лоб зомби. Она навылет прошила голову мертвяка, точно прогнившую дыню. И опавшую листву окатили похожие на гной вязкие комочки гнилого мозга. А осколки затылочной кости усеяли ямку, в которой раньше покоилась башка мертвеца.

— Фух, — выдохнул дед, облегчённо глядя на развороченный череп. Зомби больше не подавал признаков псевдо-жизни. — Что же его пробудило?

— Хрен его знает, Макар Ильич. Давай-ка валить отсюда, — нервно предложил я, нутром чувствуя какую-то тревогу. Утренний свет уже не казался ласковым и жизнерадостным. Он будто бы стал серым и холодным.

— Идём, идём, — торопливо пробормотал старик и повернулся. Его взгляд скользнул мне за спину и в нём отразился ужас. — Поздно…

Я резко развернулся, едва не сломав себе позвоночник в области поясницы. И со страхом увидел, что вся полянка шевелится, вздрагивает. Почва в некоторых местах вздувалась, и из неё с шелестом выбирались мертвецы в обрывках одежды. Все они оказались разной степенью разложения. И был даже просто скелет без единого кусочка плоти. А один зомби оказался совсем свежим. На нём висела перепачканная в земле дырявая фуфайка, из которой торчала свалявшаяся вата. Ниже фуфайки у него ничего не было. Штаны остались под землёй. Вряд ли же он ходил по лесу без портков? Я увидел его обнажённые ноги, покрытые лоскутами шершавой кожи с жёлтыми пятнами. Кое-где виднелась бордового цвета плоть и кости.

Но даже такие ноги хорошо служили восставшему из мёртвых. Он с места резво прыгнул на Макара, словно заправский спортсмен. Благо, старик успел вскинуть винтовку и всадил пулю в голову зомби. Та разлетелась фонтаном гнили. И под ноги Макара упало обезглавленное тело. В воздухе разлился аромат отборной тухлятины, который смешивался с тяжёлым трупным запахом.

Дед истошно заорал, вытаращив глаза:

— Тикаем, Ваня, тикаем!

— Хорошая идея, но трудно реализуемая, — лихорадочно пробормотал я, покрывшись от страха холодным потом.

Ситуация оказалась вполне подходящей для того, чтобы первый раз в жизнь упасть в обморок, хотя у меня, вроде бы, крепкая психика. Я и в морге работал, и с мамкой зимой на картонке на базаре штаны мерил у всех на виду.

Но мертвецов насчитывалось аж семь штук. И все они рьяно устремились к нам. Кто-то бежал, кто-то шёл, припадая на одну ногу. Их движения были угловатыми, дёрганными, как у оживших кукол. А самым опасным казался скелет. В его пустых глазницах горел зловещий зеленоватый свет, а гладкий жёлтый череп отражал солнечный свет. И двигался он не в пример быстрее остальных. От него старику явно не убежать. Он стар, да ещё и его колено. Похоже, нам придётся сражаться.

От этой мысли у меня волосы зашевелились на затылке, а пульс оглушающе забухал в ушах. Но я взял себя в руки. Стиснул зубы, прижал приклад к плечу, затаил дыхание, как учил Макар, и выстрелил…

Глава 2

Звук выстрела прокатился по лесной полянке. И пуля по касательной задела черепушку скелета. Тот дёрнул башкой, а затем бросился на меня, как на горячо любимого родича.

— Сука! — разочарованно выдохнул я и ловко встретил нежить ударом приклада.

Удар пришёлся в грудную клетку скелета и повалил его на спину. Но тот успел полоснуть меня по руке скрюченными пальцами, которые оказались едва ли не острее опасной бритвы. Я завопил от боли и лихорадочно посмотрел на левое предплечье. Его украсили четыре глубокие царапины. Горячая кровь сразу же закапала на траву, вытоптанную моими ногами. Но кость была не задета, так что я наплевал на боль и продолжил отчаянно сражаться.

Мы с дедом начали спина к спине торопливо отступать в направлении тропинки, старательно отстреливаясь от нежити. Но не все наши выстрелы достигали цели. Какие-то пули вырывали куски плоти из зомби, не причиняя им вреда, а другие — просто уходили в «молоко».

В воздухе же смешался резкий запах пороха и сладковатый аромат тухлого мяса.

Трупная вонь усилилась, когда старик поочерёдно попал в головы двух зомби. Их черепные коробки взорвались фейерверками из серых мозгов.

После этого Макар чертыхнулся за моей спиной и судорожно полез в карман за патронами.

А я выстрелил ещё раз и снова попал. Пуля вошла в глазное яблоко зомби и вырвала заднюю часть его черепа.

Мертвец рухнул на землю, но оставшиеся трое уже окружили нас. И за одним из них прятался скелет. Он будто командовал зомби и прекрасно понимал на что способно огнестрельное оружие.

И когда моя винтовка сухо щёлкнула, намекая на то, что я потратил все четыре патрона, восставшие мертвецы неожиданно прытко ринулись на нас, словно им вкололи некро-адреналин.

Дед от внезапности такого манёвра даже выронил патроны и растерянно замер. И зомби с остатками седой бороды сумел повалить старика на землю. Макар сдавленно охнул, ударившись головой о плоский камень, лежащий в траве, закатил глаза и потерял сознание. К его морщинистой шее сразу же потянулся раззявленный чернозубый рот трупа.

Я тут же с яростным криком со всей силы опустил приклад винтовки на затылок мертвеца, покусившегося на старика. Его черепушка выдержал мой удар и не раскололась. Зато хрустнула шея. И башка зомби повисла на почти истлевших сухожилиях и остатках мышц. Благо, что ему этого хватило для того, чтобы умереть во второй раз.

И уже в следующий миг я с хриплым выдохом впечатал приклад в оскаленную харю другого зомби. Во все стороны полетели выбитые пеньки зубов и мне в лицо попало несколько смрадных капель чёрной густой крови. Я содрогнулся от омерзения. А мертвец упал на спину. И я, не став мешкать, прыгнул в его сторону и ударил прикладом в покатый лоб. Череп зомби раскололся с музыкальным хрустом, но и приклад разлетелся на несколько частей.

— Млять! — взвыл я от отчаяния, чувствуя, как мои глаза выедает солёный пот.

Я принялся лихорадочным взглядом искать винтовку старика, но на меня уже нёсся последний мертвец. Он решил атаковать с тыла. И я еле-еле заметил его. Но мне всё же удалось резко развернуться и каким-то чудом вонзить дуло винтовки в раскрытую пасть зомби. Инерция его бега и приложенная мной сила дали свои плоды. Ствол винтовку прошёл сквозь хрупкий череп мертвеца. И тот лишился своей псевдо-жизни.

В эту же секунду я почувствовал страшный удар, потрясший мою спину. Там что-то треснуло, отдавшись дикой болью во всём теле. Я истошно заорал и упал на колени, видя перед собой лишь смазанные «мушки». Во рту появился насыщенный металлический привкус, и кровь тонкой струйкой принялась вытекать между губ.

Кто же меня так приложил? Хитрый скелет с зачатками разума? Да, несомненно, он.

Скелет дождался момента и повредил мою спину. А сейчас он обошёл меня, распахнул пасть и вцепился в моё плечо.

Я во всё охрипшее горло завопил от боли. Нежить же вырвала клок мяса и отпрыгнула. Глаза скелета ещё сильнее вспыхнули зеленью, а челюсти принялись пережёвывать мою плоть, ткань косоворотки и кожу. Получавшийся фарш падал на траву.

Я с ужасом глядел на эту картину и даже не мог защититься. Тело отказывалось служить мне. Более того — я безвольно упал на четвереньки и кровотечение усилилось. Бордовая жидкость толчками выплёскивалась из моего рта. А затихающее сердце начало барабанить: это конец… это конец… Второй раз я не выживу. Второго такого амулета у меня нет. Но… я не хочу… не буду! Я не умру! Я всех порву, всем отомщу!

Перед моим мысленным взором встало презрительно смеющееся прыщавое лицо Хрюнова-младшего. Оно вызвало в моей душе такой гнев, что я аж перестал чувствовать боль! Вместо неё пришёл пронизывающий до костей холод. Меня будто голышом засунули в ледяную пещеру.

И я вдруг с изумлением услышал, как позвонки с тихим шелестом встают на место, и как потрескивают рёбра, возвращаясь в исходное положение. Кровь же перестала литься из моего рта.

Да и мой взгляд немного прояснился. И я увидел, что трава вокруг меня стала серой и ломкой. Она словно состарилась за миллисекунды.

Что со мной происходит?! И почему скелет не нападает?! Я с трудом повернул голову, чтобы посмотреть на него. И в это мгновение раздался выстрел. Пуля разнесла череп нежити, словно глиняный кувшин. Во все стороны брызнула зелёная слизь. И скелет сразу же развалился на десятки фрагментов, которые грудой упали на землю.

Макар отбросил винтовку, с трудом поднялся на ноги и взволнованно похромал ко мне.

— Вань, Ванюшь, ты как? — заголосил дед.

— Бывало и лучше, — прохрипел я окровавленными губами и сумел взгромоздить себя на ноги.

Меня шатало из стороны в сторону, как во время шторма, но я, вроде бы, не собирался помирать. Правда, благостный холод потихоньку уходил, а вместо него ударными темпами нарастала слабость и боль. Но как я выжил? С такими травмами, которые были у меня, долго не живут. Что же млять происходит? Я, конечно, не против такого чудесного исцеления… Но мне хотелось докопаться до истины. Да только мозг стала заволакивать какая-то пелена. И мысли начали путаться между собой.

Я качнул вперёд и едва не упал. Расторопный Макар успел подставить мне плечо. Следом он обхватил меня за пояс и потащил по лесу, прилагая немало усилий. Сам я еле шёл. Ватные ноги не хотели слушаться меня. И даже слух работал как-то неохотно. Причитания деда доносились до меня, словно издалека:

— Как же нас с тобой, Вань, угораздило попасть на такую старую нежить? Скелет же не один год зрел. У него же в черепушке эктоплазма образовалась. И что-то пробудило его. Скелет бы просто так не встал, да ещё и не поднял бы своих немёртвых рабов. Ты, главное, Вань, глаза-то не закрывай. Слушай меня, слушай. Я тебя сейчас до телеги-то доведу, а там уж проще будет. Лишь бы к лекарю успеть. А если надо будет, то и к Смирнову пойду! Он — единственный на весь город маг жизни. Мигом тебя на ноги поставит.

— Да я может и так оклемаюсь, — прошелестел я, с удивлением обнаружив то, что моё тело довольно быстро восстанавливалось. Слабость куда-то стремительно исчезала. А рана на руке уже покрылась запёкшейся кровью. Да что же это такое происходит со мной?

Я взволнованно покосился на Макара и увидел, что его лицо посерело, лоб покрыли капельки мутного пота, а скулы заострились. Дышал же старик тяжело и с хрипами. Из него будто с каждым новым шагом уходила жизнь.

Мой воспрянувший мозг быстро проанализировал ситуацию и сложил два плюс два. Я тотчас отпрянул от старика и решительно заявил:

— Всё, дальше я сам.

— Но как же? У тебя же такие… раны, — дед осёкся, скользнув изумлённым взглядом по моей руке и плечу. Потом потряс головой и скорбно выдохнул: — Чёртова старость. Глаза уже подводят меня. На поляне мне казалось, что скелет сильнее подрал тебя.

— Всего пара царапин, — наигранно беспечно отмахнулся я, взвинчено покосившись на плечо.

Сквозь прореху в косоворотке были видны мягкие ткани, покрытые нежно-розовой кожей. Моя плоть довольно быстро регенерировали, заменив собой откушенный скелетом кусок. Однозначно, это была работа магии. Кажется, я догадываюсь, что произошло… Но надо будет поговорить с Сашкой, чтобы окончательно расставить все точки над i.

Пока же я на всякий случай прикрыл плечо уцелевшей частью косоворотки и внимательно посмотрел на деда. Тот порозовел, на впалые щёки вернулся румянец, а шаги, как и прежде, стали пружинистыми.

И ещё Макара начало отпускать дикое напряжение. Оно уступило место восторженно-возбуждённому состоянию. Из-за чего старик по пути к телеге начал неудержимо трещать, сверкая глазами:

— Ты настоящий богатырь, Ивашка! Спас меня, старика. Вот что бы Сашка делал без меня? А Марья Петровка кого гоняла бы? — дед щербато улыбнулся и продолжил горячо пулять слова: — А я знаешь, всегда хотел сына Иваном назвать. Хорошее русское имя. К сожалению, у меня по причине старости уже не будет отпрысков. Ежели только…

— Ежели только? — отвлечённо повторил я, гоняя в голове сотни мыслей и не особо слушая Макара.

— Приёмыш. Что если мне оформить тебя, как своего приёмного сына? Ну, если ты сам захочешь. И ежели память к тебе не вернётся.

— Не, не вернётся, — пробормотал я, хмуря брови. А затем до меня дошёл смысл сказанного стариком и я радостно выпалил: — Замечательная мысль, Макар Ильич! Просто блестящая!

— Только енто… надо чтобы князь дал добро, — почесал плешь дед и немного скис. — Он сейчас в Калининске. Авось не откажет. У меня есть кое-какие заслуги перед ним. Да и ещё кое-что… Уж не обессудь, но наследство моё получат Сашка, Алёшка и Илья.

— Супер! — нисколько не расстроившись, заявил я, широко улыбнувшись. — Меня такой вариант вполне устраивает.

Это же всё равно огромный подарок судьбы! А мне ведь сегодня, кажется, привалил ещё один презент. Жаль только я едва не погиб и перетрухал так, что колени до сих пор подрагивают.

— На этом и порешим, — удовлетворённо кивнул дед и следом поинтересовался: — Только я не понял… что такое супер?

— Да хрен его знает. В памяти всплыло.

— Наверняка заморское словечко, — угадал Макар и просиял лицом, когда увидел свою телегу.

Вот только лошадь не обрадовалась нашему появлению. Она стала испуганно прядать ушами, раздувать ноздри и тревожно переступать ногами.

А когда я подошёл к ней, то и вовсе — начала истово ржать и крутить головой, будто хотела оборвать вожжи и умчаться куда глаза глядят.

Макар быстро протараторил, отгоняя меня рукой, словно надоедливую муху:

— Отойди, Вань. Не видишь, что животное крови испугалось? У тебя же вон вся рука, да и на плече что-то осталось. Уйди в сторонку и листвой хотя бы оботрись, а я пока её успокою.

Я хмыкнул и отошёл к деревьям. Там взял охапку опавших листьев и стал оттирать кровь.

Дед же принялся что-то ласково шептать на ухо лошади и нежно поглаживать её по шее, пропуская между узловатых пальцев пряди блестящей на солнце гривы. Животное постепенно успокаивалось, но всё равно иногда испуганно косилось на меня.

Всё же спустя пару минут коняга совсем успокоилась. И тогда я торопливо забрался на телегу. А старик сел на козлы и направил нашего трусливого скакуна в сторону города.

По пути к Калининску я, скрипя от натуги мозгами, размышлял над тем, что случилось на поляне. Но без Сашки я во всей этой хреновине разобраться не смог. Так и придётся с ним поговорить.

И вскоре мне выпала возможность пообщаться с Шуриком тет-а-тет. Правда, случилось это ближе к вечеру, когда я успел поесть, искупаться и три раза в кругу будущей семьи в подробностях поведать о том, что произошло в лесу. Марья Петровна во время моего рассказа бледнела, Сашка таращил глаза, а дед всем свои видом показывал, что он ещё тот орёл. Рано его списывать со счетов.

Хорошо хоть после третьего раза Макар Ильич отправился к князю, а Марья Петровна вспомнила, что у неё тесто к пирожкам подходит. Шурик же пошёл в свою комнату. И я через несколько минут шмыгнул за ним.

Корбутов-младший, сгорбившись, сидел на стуле. А на столе перед ним лежал потрёпанный учебник. Парень сосредоточенно читал его в свете керосиновой лампы и порой что-то писал в тетрадке. Он почти всё своё время проводил за подготовкой к академии. Так что если мне с ним когда-нибудь и придётся конфликтовать, то только из-за того, что я скажу «ложить» вместо «класть».

Да и по натуре Шурик был скромным и не вспыльчивым. В этом тучном семнадцатилетнем парне совсем не оказалось места для гневливости и злости.

Физиономия же у Шурика была круглой, с крупными чертами, большими небесно-голубыми глазами и пухлыми щёчками херувима. А его кудрявые средней длины волосы имели цвет соломы. Ну, вылитый чувак из глубинки. Он бы мог спокойно играть в кино Иванушку-дурачка или ещё какого-нибудь сказочного героя. Но на самом деле Санек был довольно умным и начитанным парнем. И сейчас мне очень пригодятся его знания.

Но сперва я заглянул через его плечо, посмотрел на учебник и дружелюбно проронил:

— Что учишь?

— Математику, — нехотя буркнул парень. Он не любил, когда его отвлекают в такие моменты.

— А чего букв так много?

— Высшая, — гордо заявил он, облизал указательный палец и перевернул страницу.

— А-а-а, — глубокомысленно протянул я и присел на скрипнувшее кресло. Оно стояло в углу комнаты около подоконника.

Шурик, не обращая на меня внимания, продолжил заниматься. А я нахмурился и громко покашлял в кулак. Парень даже головы не повернул в мою сторону. Тогда я покашлял ещё сильнее, ощущая, как уже по-настоящему запершило в горле.

— Водички попей, — заботливо посоветовал Санек, не отрывая внимательного взгляда от учебника.

— Да отвлекись ты уже! Поговорить надо! — взорвался я, вытерев слюну с губ.

Юный дворянин тяжело вздохнул, словно в одно рыло поднял на десятый этаж мешок цемента. Вопрошающе уставился на меня покрасневшими глазами и мягко проговорил:

— Вань, если ты о том, что сегодня произошло, то я не против затеи батьки. Даже мамка одобрила её. Мы хотели бы видеть тебя в нашей семье. Осталось только получить разрешение князя. Надеюсь, он его даст. А то ведь я в академию уеду, и тогда подле родителей никого не останется, а так хоть ты будешь.

— Спасибо за оказанное доверие и за «хоть», — саркастично пробурчал я, принявшись барабанить пальцами по подлокотнику, исцарапанному котом Васькой. — Ты мне знаешь что скажи… Вот Хрюнов-младший. У него какой дар открылся?

— Огневик он, — мигом помрачнел Шурик, который с детства не любил этого рыжего урода.

— А холод и пожухлая трава — это признак какой магии? — принялся я раскручивать всезнайку на ответы.

— А где ты такое видел? — распахнул он глаза. В них блеснуло научное любопытство.

— Да так. По-моему, на базаре от кого-то слышал, — соврал я, уверенный в том, что моя ложь не раскроется. Ведь Макар не обратил внимания на серую траву, появившуюся на полянке. Не до того тогда было.

— Сии признаки присущи магии смерти, — многомудро покивал Санек, важно потирая один из подбородков.

— А маги смерти могут себя вылечить? Ну, например, выпив силу из другого человека?

— Ш-ш-ш! — испуганно выдохнул побелевший парень, судорожно приложив палец к пухлым губам. — Даже думать о таком не смей! Человеческие жертвы запрещены в Империи под страхом смерти.

— Но в теории-то? — не сдавался я. — Да и кого ты боишься? Кто нас может подслушать и потом донести в тайную канцелярию? Мыши? Или Васька?

— Всё равно лучше не болтать о таких вещах, — надулся Шурик.

— Ты мужик или баба с яйцами? — пустил я в ход детскую уловку.

Тот вспыхнул до корней волос и протараторил:

— Я дворянин!

— Так давай, братан, выкладывай. Что там да как с этой магией смерти? Уж больно мне любопытно о ней узнать.

Алексашка пожевал губы, поиграл бровями и сдался.

— Ладно, слушай. Вот тебе основы. Маги смерти могут использовать для заклятий не только свою кровь, но и кровь других живых существ. И чем сильнее жертва, тем больше она даст магической энергии. Даже некромант с плохоньким резервом может с помощью жертв создать довольно сильное заклятие.

— А без рун можно управлять магией?

— Нет. Но бывает, что магия сама вырывается наружу. Это происходит, когда просыпается дар. В такие моменты может многое произойти. Был случай, когда юный маг смерти прикоснулся к своей матери и полностью выпил её жизненную силу.

— А сломанный позвоночник может восстановиться во время обретения дара?

— Если только в теории. Я даже не знаю какой степени должна быть сила дара, чтобы такое произошло. Я вон по тому году, когда дар проснулся, случайно камень из земли поднял. А он четверть пуда весил, — подбоченился Шурик, самодовольно сверкнув глазами.

— Ясно, — пробормотал я, окончательно уверовав в то, что сегодня в лесу во мне проснулся дар. — А восставшие из мёртвых нападают на магов смерти?

— А как же? Они же на всё живое. Но маг смерти, он же некромант, может создать охранное заклятие. Но я, если честно, не очень по этой теме. Ты меня лучше о магии земли поспрашивай.

— Да подожди ты со своей магией земли. Как у вас к магам смерти относятся?

— Не любят, боятся. Их магия — хоть порой и может излечить даже самые страшные раны, но только ценой чужой жизненной силы. И животные не любят их. Примерно, как тебя Васька. Но если в роду объявляется кто-то с даром некроманта, то это считается большой удачей. Маги смерти — редкость. А работы у них полно. Некроманты с хорошим даром и вовсе — живут припеваючи, да невест себе выбирают из благороднейших родов.

— Вот оно что… — протянул я.

— Угу. Всё, оставь меня. Учить надо. Всего через декаду мне в Царьград ехать на экзамены. Не дай бог, я не поступлю. Что тогда будет? Батька с меня три шкуры спустит. И с тебя, за то, что ты отвлекал меня.

— Ухожу, ухожу, — пробормотал я, погрузившись в тяжёлые размышления. Самостоятельно я хрен выучусь на некроманта, а денег на академию у меня нет. Да и Макар тоже гол как сокол. Он еле-еле потянет Сашку. И что же делать?

Глава 3

Следующие десять дней выдались для меня крайне насыщенными и вместили немало переломных для моей судьбы моментов. Во-первых, князь дал Макару позволение на моё усыновление. И нам пришлось в ритме танго оформлять множество документов. В итоге я заимел паспорт, в котором значилось имя — Иван Корбутов. И ещё в нём были год рождения и место рождения. Год мы указали приблизительно, а местом, где я родился, стал Калининск.

Благо, что в провинции с документами всё оказалось заметно проще, чем в той же столице. Там бы мне пришлось долго и муторно оформлять бумажки, обосновывая каждый пункт. Здесь же мы управились за неделю.

А во-вторых, к концу этих семи дней Макар на семейном совете объявил, что я еду с Сашкой в Царьград. Он мотивировал это тем, что Шурику в столице понадобится верный друг, а теперь уже брат. Я должен буду поддерживать его всеми силами и параллельно помогать Алёшке. Это тот самый брат, который хочет построить бизнес-империю.

Меня такой поворот вполне устроил. В Царьграде явно можно будет быстрее заработать денег, чем в провинции. А рублики-то мне нужны. Я хочу поступить в академию. Дар-то у меня есть. Кстати, он никак не проявлял себя в последние дни и я не сказал о нём своим новым родителям.

И вот ровно через десять дней после замеса с зомби, мы с грустным Сашкой стояли на вокзале Калининска. Паровоз выбрасывал в воздух клубы чёрного дыма, громко переговаривались люди, кричали продавцы и отовсюду доносились звуки торопливых шагов. А на перроне уже выстраивались очереди к вагонам.

Наш вагон был вторым от паровоза. И его дверь только что открылась. Из него выбрался усатый проводник в кепке с маленьким медным гербом Российской империи и принялся быстро проверять билеты. Он сравнивал фамилии с документами и пропускал людей в вагон.

Я с нетерпением поглядывал на усача, вытирая со лба пот. Несмотря на грядущую осень, жара стояла страшная. Солнце ослепительно сверкало с небосвода. И — ни малейшего дуновения ветерка. У меня уже промокла вся рубашка. Да ещё и тяжеленный, громоздкий чемодан оттягивал руку.

Позади меня раздались причитания Алексашки:

— Скорей бы уже. Я сейчас сварюсь.

— Терпи казак, атаманом станешь, — весело пробормотал я поговорку из своего мира.

— Да я не казак. И атаманом становиться не хочу, — тонким голосом ответил парень, который до сих пор не всегда понимал меня.

Я недовольно покосился на него и заметил Хрюнова-младшего в обществе юной девушки в белой шляпке. У неё были чистые голубые глаза, вьющиеся светлые волосы и хрупкая фигурка. Она и Рыжик немного опоздали и теперь почему-то бежали к началу очереди, а не к концу.

И как только они достигли её, раскрасневшийся Хрюн беззастенчиво вклинился перед пожилой парочкой и протянул документы поклонившемуся проводнику.

— На, проверяй, — грубо бросил парень, довольно подмигнув своей подруге. Дескать, успели.

Та проигнорировала его подмигивание, виновато посмотрела на возмущённые лица людей и смущённо пробормотала:

— Простите нас великодушно.

— Да перед кем ты извиняешься? Не позорься! — нагло и громко произнёс Хрюнов, по-хозяйски схватил девушку за руку и вместе с ней проник в вагон.

— Посмотрю я на него в Царьграде. Там-то его папочки нет, — злорадно прошептал Шурик, громко втягивая носом воздух. — Но всё-таки жаль, что он тоже поступает в Императорскую академию магии.

— Авось, не поступит, — с надеждой вставил я и тотчас мысленно одёрнул себя. Тьфу, этот авось привязался. Точно скоро буду говорить как местные.

Между тем подошла моя очередь. Усач поклонился, проверил мои документы, билет и пропустил в вагон. В тамбуре я дождался Сашку, и мы вместе нашли своё купе. Оно оказалось рассчитано на четверых, но пока нас в нём было лишь двое.

Мы разместили свои вещи и сели друг напротив друга у толстого окошка с крепкой решёткой.

Вскоре паровоз истошно засвистел и качнулся. Громыхнули сцепки вагонов и поезд начал набирать скорость. Серое здание вокзала и частные дома стали плавно отдаляться от нас, а городская стена — приближаться.

Сашка вдруг разочарованно проговорил:

— Вдвоём придётся ехать.

— А ты надеялся, что к нам подсядут незамужние барышни, да? — широко усмехнулся я и скабрезно подмигнул.

— Нет, что ты! — воскликнул парень и залился краской.

— Ага. Так я тебе и поверил. У тебя же в глазах написано, что ты не прочь свести очень близкое знакомство с какой-нибудь не особо разборчивой прелестницей, — протараторил я, ещё шире оскалившись.

Алексашка аж захлебнулся воздухом от возмущения, но ничего не стал мне отвечать. Он лишь гневно сверкнул глазами и хмуро пробубнил:

— Может, поедим? Матушка нам с собой пирожков с капустой завернула.

— Не, браток, ты теперь есть будешь через раз, — усмехнулся я, глядя на его тучную грушеобразную фигуру.

— Чего это? — забеспокоился парень, облизав толстые губы.

— А ты забыл, что тебя ждёт в академии, когда поступишь? Там преподают не только магию, но и общие науки, рукопашный бой, владение холодным и огнестрельным оружием, мастерство танца и манеры.

— Ну да. Если физически не развивать тело, то объём магического резерва не будет расти, — важно кивнул он.

— А чего ты тогда развиваешь свою тушку только вширь, да и то в области таза?

— Я как-то больше по наукам. Они ведь во время поступления главные. А уж потом я наверстаю и физическое развитие, — вяло промямлил Шурик и потупил взор.

— Сейчас и будешь навёрстывать, — приподнято заявил я, лихо подмигнув парню. — И начнёшь с похудения.

Юный дворянин тяжело вздохнул, достал из чемодана книгу и принялся читать. А я заложил руки за голову и вытянулся на лавке. Мерный стук колёс и покачивание вагона усыпляли не хуже колыбельной. Поэтому нет ничего удивительного в том, что я заснул.

А когда проснулся, то в купе уже горели две слабенькие лампы накаливания. Они формой оказались похожи на высокие бокалы для шампанского. Шурик же продолжал читать и никак не отреагировал на моё пробуждение.

Я широко зевнул, принял сидячее положение и без энтузиазма глянул за окно. Там укрытые вечерним сумраком деревья сливались в одну сплошную стену. Да проносились столбы, несущие провода в защитной колючей обмотке. Скучно. Глазу не за что зацепиться. Но другого пейзажа за окном не было. Так что я стал уныло наблюдать за дремучим лесом, который раскинулся на многие километры.

Но вскоре среди деревьев раздался одинокий протяжный вой. Он буравчиком ввинтился в мои барабанные перепонки, прогнав сонную апатию.

А вой меж тем поддержали другие звериные голоса. И спустя десяток секунд уже многоголосый злой хор оглашал окрестности. Он вспугнул птиц — и те принялись носиться в воздухе, добавляя тревожности моменту.

Санек побледнел, прижал к груди книгу и взволнованно прошептал:

— Дивы. Батька говорил, что у них сейчас период гона.

— Угу. А они в сезон спаривания совсем дурные. Готовы на всём продемонстрировать свою мощь. Могут и на поезд напасть, — вкрадчиво произнёс я, пугая парня. На самом деле звери вряд ли атакуют состав. Да и поезд был неплохо защищён. На окнах вон какие решётки. Прутья в два пальца толщиной.

— А что же делать-то, ежели и, правда, нападут? — тревожно пробормотал Шурик, хлопая глазами.

— Сражаться. Потому что, Саня, если сексуально озабоченные дивы поймают тебя такого красивого и толстожопого, то… — я выразительно хлопнул раскрытой ладонью по кулаку другой. — Ой, Саня, что будет… Уронишь ты честь дворянина, как есть уронишь. Мой тебе совет. Вгрызись в кадык супостата и умри натуралом.

— Чего? — опешил юноша, распахнув наивные глаза. — Я не понял и половины твоих слов. Странный ты, Иван.

— Какой есть, — с ухмылкой пожал я плечами и снова услышал вой. Теперь он звучал ближе.

— Надеюсь, ты не накликал беду, — обеспокоенно пробормотал Шурик и шумно сглотнул.

Что-то и мне это уже не нравится. Как бы реально дивы не атаковали состав. Веселье мигом покинуло меня. И я поспешно открыл чемодан. В нём, помимо одежды, лежали два длинноствольных револьвера и патронташ с пулями. Я, будучи дворянином, где угодно мог таскать оружие, а вот простолюдины — только за городской чертой. Но я всё равно предпочитал держать стволы подальше. А то когда у тебя в руке молоток всё напоминает гвоздь. Да только сейчас пришло время расчехлить револьверы.

Я вытащил их из чемодана и вместе с патронташем со стуком положил на столик, а затем хмуро посмотрел на Шурика. Тот взял в руку серебряный крестик, висящий на шее, и что-то начал неразборчиво бормотать.

— За меня тоже шепни пару слов, — неунывающе бросил я, прижался щекой к прохладному стеклу окна и стал взволнованно наблюдать за лесом.

Среди деревьев уже сверкали искорки красных глаз. И их было овердохрена. Стая! Под шапкой леса мчалась стая! Но может тупые звери не нападут? «Прогонят» поезд со своей территории — и успокоятся?

К сожалению, моим надеждам не суждено было сбыться. Сотни четвероногих силуэтов сплошным ковром выметнулись из мрака леса и устремились к составу. Дивы очень напоминали здоровенных светло-бурых волков. Только у них вместо одной головы, оказалось, сразу по две. Да ещё и козлиные рога наличествовали. И вот эти фантастические твари стали азартно преследовать поезд.

Благо, что в хвосте состава двигалась усиленная железнодорожная платформа с орудиями на станках и несколькими пулемётами. И хорошо, что солдаты на ней не зевали. Их оружие тотчас загрохотало, застрекотала — и дивы пачками стали падать на землю, изрешеченные пулями.

А когда тяжеловесно бахнуло орудие, то его снаряд угодил в правое «крыло» стаи дивов. В воздух сразу же взлетели комья земли и разорванные туши животных.

Но расстояние между зверьми и платформой было небольшим, так что выжившие, обозлённые твари сумели забраться на неё.

В эту секунду поезд стал круто поворачивать. Состав изогнулся, как гигантская металлическая змея. И из-за этого от меня скрылась платформа, на которой закипел отчаянный бой.

— Твою мать! — зло прошипел я, разочарованно ударив ладонью по стеклу.

— Что там? — горячо выдохнул Сашка. Его кадык испуганно дёрнулся, потревожив второй подбородок. — Я слышал пушечный выстрел.

— Мясорубка там, — мрачно пробормотал я и обмотал вокруг пояса патронташ. Один револьвер я толкнул через столик к парню, а второй взял сам и сунул в карман.

Шурик остановил оружие пухлой ладошкой и лихорадочно протараторил:

— Ты куда?

— В коридор. Отсюда не видно ни черта.

Я решительно отодвинул заскрежетавшую дверь, вышел из купе в коридор и прилип щекой к стеклу. Оно было мутным из-за грязи, но мне всё равно удалось увидеть, что на платформе уже всё подходило к концу. Дивы добивали солдат и жадно рвали на куски их тела. Сквозь металлический грохот движущегося состава до меня долетало их ликующее рычание и крики умирающих.

Я с волнением увидел, как мужик в зелено-серой форме на полном ходу отчаянно спрыгнул с платформы и покатился по траве. Но на него тут же набросились отставшие от поезда дивы. Мощные челюсти животных, клыки и когти быстро превратили живого человека в набор для супа. Они разорвали его за секунды, залив траву потоками крови.

Звери довольно быстро растерзали всех солдат на платформе, но не успокоились на этом. Они запрыгнули на крышу последнего вагона и стали пытаться вскрыть его, точно консервную банку.

В хвосте поезда ехали простолюдины. И что-то мне подсказывало, что вагоны для этой части населения, вряд ли, хорошего качества.

Мои опасения подтвердились. Животные сумели разорвать тонкий металл крыши. И стали проникали внутрь вагона. Но люди, ехавшие там, оказались не пальцем деланные. Они открыли дверь в торце вагона и по одному начали перебираться в соседний.

А потом кто-то из мужчин в чёрной форме отцепил последний вагон. Он вместе с платформой и дивами продолжил по инерции катиться по рельсам, но всё больше отставал от состава.

Фух, ну хоть так. Надеюсь, начальник поезда сообщит, куда следует, о том, что здесь произошло. И следующий состав уже будет готов к тому, что тут увидит.

Мрачно хмурясь, я отлип от стекла, собираясь вернуться к Шурику. Но тут неожиданно стукнула дверь чужого купе. И из него вышел злой Хрюнов-младший.

Ему вслед неслись звенящие от негодования девичьи слова:

— Ты хам, грубиян! Животное! Я буду умолять папеньку, чтобы он разорвал нашу помолвку!

— Так он и разорвёт её. Держи карман шире. Ему нужны деньги моего отца, — насмешливо пробурчал урод, с силой закрыл дверь и заметил меня. — А ты чего уставился, холоп? Ты как вообще попал в вагон для благородных, смерд?

— Я дворянин, — процедил я, до хруста выпрямив позвоночник и расправив худые плечи.

— Ты? Дворянин? — презрительно усмехнулся Хрюн, засунул большие пальцы за пояс и откинул корпус. — Да от тебя навозом несёт за версту! И где-то я тебя уже видел… Рожа твоя мне знакома. Ты не из моих ли батраков будешь?

— Я дворянин, а не батрак, — холодно повторил я и скрипнул зубами.

А что если я его сейчас пристрелю и выброшу из вагона? Нет. Меня арестуют. И тогда всем моим мечтам — конец. Надо перетерпеть, Иван, надо.

Хрюн же явно решил выплеснуть на меня всю свою злость, которая обуяла его во время ссоры с той голубоглазкой.

— Да у тебя же на физиономии написано, что ты идиот. Какой ты дворянин?! — прогромыхал прыщавый выродок, нависнув надо мной.

Я с омерзением почувствовал, что от него пахнет кислым потом, выхлопными газами и луком. И ещё он был на полголовы выше меня и раза в полтора тяжелее. Но девяносто процентов его веса составляли дряблые мышцы, сало и говно. Да только при всём при этом он мнил себя высшим существом.

— Чего молчишь, остолоп? — издевательски выдал он и сильно ткнул толстым пальцем в мою грудь.

Тут уже я не выдержал. Ярость бросилась мне в голову, туманя сознание. И я отправил кулак в его челюсть. Костяшки моих пальцев обожгло болью. Но я получил ни с чем не сравнимое удовольствие, услышав лязг зубов урода. И буквально застонал от наслаждения.

А вот Хрюн испытал другие чувства. Он непроизвольно сделал шаг назад, распахнул свинячьи глазки и с искренним удивлением пролепетал тонким голоском:

— Ты… ты… ударил меня? Да как же так? Я же… А ты… Убью!

Он нагнул свою рыжую башку, и точно рассвирепевший бык бросился на меня. О лучшем раскладе я и мечтать не мог. Отпрыгнул к стене, прижался к ней спиной и выставил ногу. Хрюн споткнулся об неё и отправился в полёт. Он преодолел по воздуху около метра, а затем со смачным шлепком упал на пол вагона и врезался головой в дверь, ведущую в тамбур. Прям фулл хаус собрал.

Но высокомерный говнюк не вырубился. Он тяжело поднялся с пола и посмотрел на меня совершенно безумными глазами. По его лбу стекала тонкая струйка крови, почти женская грудь ходила ходуном, а морда лица стала цветом напоминать переспелый помидор. Эдак он может помереть от кровоизлияния в мозг. Но у Рыжика его явно нет, так что не стоит волноваться.

— Ты покойник! — гневно исторг он, шумно дыша.

Я решительно сжал кулаки и приготовился ко второму раунду. Но вдруг хлопнула дверь купе. И раздался холодный женский голос:

— Дворяне теперь так выясняют отношения? Какое отвратительное зрелище.

Я поспешно обернулся и увидел девушку-альбиноса. У неё даже брови были белыми в тон длинным прямым волосам, спускающимся к осиной талии. На вид ей было лет двадцать пять. И она оказалась одета в длинное голубое платье до пола с рукавами-буфами. А поверх него у неё имелся корсаж. На тонкой шее девушки висела серебряная цепочка с миниатюрным ножичком в ножнах. А на поясе покоилась чёрная кожаная сумка с множеством отделений.

Глядя на блондинку, Хрюн как-то резко успокоился и даже несколько оробел. Мне непривычно было видеть его таким. Из него будто весь воздух выпустили. Кто же такая эта девушка?

А она в эту секунду строго посмотрела на меня, а потом перевела взор на Рыжика. Тот мигом изогнул губы в заискивающей улыбке и принялся возмущённо стрекотать:

— Милостивая госпожа, этот урод… э-э-э… сударь напал на меня. Я вышел подышать воздухом…

— Да он всё врёт! — громко заявил я, сдвинув брови над переносицей.

— Лжец! Он пытается оклеветать меня! — завопил Хрюн, приложил ладонь к своей голове и показал девушке окровавленные пальцы. — Вот, милейшая, смотрите! А у него ничего нет!

— Я просто дерусь лучше, — ехидно выдал я, криво усмехнувшись.

Глава 4

Блондинка не стала разбираться кто прав, а кто виноват. Ей, по-моему, вообще было фиолетово, кто стал зачинщиком драки. Да и не её это было дело. И она бы, наверное, просто скрылась в своём купе. Но тут в коридоре почти синхронно показались голубоглазая спутница Хрюна и Сашка. Они прекрасно знали, какой характер у Рыжика, поэтому быстро поняли, что произошло.

После этого невеста Хрюнова-младшего неожиданно одарила меня благодарным взглядом. А вот Шурик наоборот — загрустил. Но не только грусть воцарилась в его глаза. В них ещё засверкал восторг, когда он заметил блондинку. Парень смотрел на неё так, словно увидел своего горячо любимого кумира. Да кто же она, млять, такая?

Блондинка же передумала покидать коридор и с интересом глянула на Шурика. А тот весь оробел и упёр взор в пол. Тогда она посмотрела на меня. Я прямо без страха глянул на неё в ответ. Хм… а она совсем не дурна собой, хотя и выглядит несколько необычно.

Блондинка вдруг нахмурилась. Её лицо стало из любопытствующего озадаченным. Чего это она? И только тут до меня дошло. Все в коридоре, кроме меня, подобострастно опускают глаза, стараясь не встречаться с ней взглядами. А я провинциальный мелкий дворянин без трепета рассматриваю её. Прокол, Ваня, прокол.

Я тотчас смущённо перевёл взор на свои ботинки. И следом услышал гневный шёпот Хрюна, у которого чуть ли не пена пузырилась на губах:

— Я этого так не оставлю, босяк.

Следом он шмыгнул в своё купе, грубо отпихнув плечом голубоглазку, ставшую свидетельницей его унижения. Она обиженно надула пухлые губки и закрыла дверь купе.

В коридоре нас осталось трое. Шурик, я и блондинка. Последняя почему-то не спешила уходить и внимательно, с прищуром, смотрела на меня. А я исподлобья поглядывал на неё.

Неожиданно она энергично двинулась ко мне, словно что-то задумала. Твою мать, надеюсь, не ради пощёчины? По пути её маленькая изящная ручка достала из сумки батистовый платочек. И уже подойдя ко мне, девушка внезапно заботливо проговорила:

— Возьмите, сударь. У вас губа разбита.

Я провёл языком по губе и действительно почувствовал солоноватый вкус крови. Когда я её успел разбить? Видимо, Хрюн случайно попал по ней локтем, когда изображал тяжёлый бомбардировщик.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я девушку, учтиво кивнул и взял платок. Он пах цветочными духами. И до сих пор хранил тепло её тонких пальчиков. Я сразу же вспомнил, как давно у меня не было секса. Чёрт! Сейчас такие мысли совсем не к месту! Я на всякий случай немного нагнул голову, чтобы спрятать покрасневшее лицо и вытер губу.

— Баронесса Мария Штокбраун, — представилась благодетельница, гордо приподняв подбородок

— Иван… Иван Корбутов. А это мой брат Александр, — я небрежно кивнул в сторону Санька, который прикидывался пухлой ветошью. Шурик аж вздрогнул при упоминании своего имени.

Девушка же удивлённо посмотрела на светловолосого, курчавого Корбутова-младшего, а затем глянула на мои чёрные волосы. И в её глазах отразилось непонимание.

— Подкидыш, — громким шёпотом сообщил я, снова кивнув на парня. — Его принёс очень крупный аист.

Санек вспыхнул и гневно посмотрел на меня. А блондинка вдруг бледно улыбнулась, недвусмысленно протянула ко мне раскрытую ладошку и мягко проговорила:

— Позволите мне забрать свою собственность?

— Да, конечно, — смутился я и протянул ей платок. На нём осталось несколько капелек моей крови. Девушка взяла его и случайно прикоснулась своими пальцами к моим. Она тут же вздрогнула, но не от отвращения, а из-за чего-то иного… Я не успел прочесть мелькнувшую на её лице гримасу. Она быстро сменилась приветливым выражением лица.

Да ещё и Шурик в этот момент поскрёб по сусекам, набрал немного смелости и робко проблеял:

— Баронесса, я читал о вас в «Имперском вестнике».

— Надеюсь, что-то хорошее? — усмехнулась она, весело глянув на него светло-голубыми глазами, обрамленными длинными белыми ресницами.

Парень, ободрённый её дружелюбным ответом, начал быстро тараторить, едва не захлёбываясь воздухом от возбуждения:

— О вас писали, что вы очень талантливый маг воды! А ваши заклятия льда — просто образец для подражания! И ещё… ещё… ещё автор статьи сокрушался по поводу того, что вы в том году бросили аспирантуру при академии магии.

На лицо баронессы набежала тучка, но она быстро её прогнала и с улыбкой заявила:

— Я передумала. В этом году планирую вернуться в академию.

— О, это замечательное известие! — восторженно выдохнул Шурик. Кажется, он и правда был рад. Мда уж… немного ему надо для счастья. Пора брать ситуацию в свои пока ещё хилые руки и извлекать максимум выгоды от встречи с цельной баронессой.

— Мадмуазель… — галантно начал я, вспоминая старые фильмы.

— …Мадам, — поправила она меня и следом удивлённо добавила: — Вы знаете французский этикет?

— Уи. Но это сейчас не столь важно. Я просто обязан рассказать вам о том, что мой излишне скромный брат поступает в академию. Он очень перспективный маг земли. Все учебники изучил от корки до корки. А какой он камень поднял из-под земли в момент пробуждения дара? О! Просто загляденье.

Шурик смущённо засопел, покраснел, шаркнул ножкой и начал бормотать:

— Ну не все учебники… да и дар слабенький…

— Если взяться за этого богатыря! — повысил я голос и похлопал Санька по мягкому плечу. — То из него выйдет весь толк, а вся дурь останется! Шучу, я, шучу. Александр действительно очень талантливый. Надежда всего нашего прославленного рода Корбутовых.

— Учту, — мягко проронила Мария. В её глазах появились весёлые бесенята. — А вы?

— А что я? — хмыкнул я, удивлённо приподняв брови.

— У вас какой дар? — выдала девушка и сделала ко мне шаг.

Между нами осталось не больше метра. И мои глаза так и норовили скользнуть в её декольте. Там белели стиснутые корсажем нежные полушария уверенного второго размера. И почему в двадцать первом века пропала мода на корсажи? Они же такие чудесные — и талия в них уже, и титьки аппетитней.

— У Ивана нет дара, — за меня ответил Санек и изобразил грустную улыбку.

— Хм… — удивлённо выдохнула баронесса, сверкнув жемчужными зубками.

— Да, прекрасная госпожа, вот так боженька несправедливо со мной обошёлся, — печально проговорил я, скользнув взглядом по платочку, который она теребила в холеных руках. — Но у меня много других талантов.

— Я нисколько не сомневаюсь в этом, — заметила дворянка, посмотрела на маленькие позолоченные наручные часики и поспешно проворковала: — Извините, господа, но мне нужно откланяться.

— Да, конечно. До свидания, — произнёс я и поклонился самым куртуазным образом. По крайней мере, я наделся, что поклонился именно таким образом.

— А может и до встречи. В жизни всякое бывает, — одарила меня очередной улыбкой баронесса, аккуратно положила платочек в отделение сумки и скрылась в купе.

— Саня, кажись, мы на коне, — приподнято заявил я, вваливаясь вместе с парнем в наше купе.

— Да, ты произвёл на баронессу впечатление, — завистливо вздохнул Шурик и присел на лавку. — А чего ты не говорил, что знаешь французский этикет?

— А я его и не знаю, — с усмешкой сказал я и поглядел в окно. Там уже совсем стемнело. Даже луна появилась.

— Ты солгал ей? — ужаснулся парень, распахнув рот. Его губы приняли форму буквы «О».

— Ага. И ещё нагло пиарил тебя, тюфяка. А от кого бы она ещё узнала, что ты такой замечательный? А теперь, если повезёт, у тебя появятся кое-какие связи в академии. Пусть даже это всего лишь аспирантка.

— Мария Штокбраун, скорее всего, снова окажется в дисциплинарном совете, а это — совсем не «всего лишь аспирантка», — педантично заметил парень и со смешанными чувствами посмотрел на меня.

В Шурике боролись природная скромность и понимание того, что благодаря моему недостойному дворянина бахвальству, о нём узнала не кто-то там, а сама баронесса Мария как там дальше-то её…

А я ещё подлил масла в огонь, склоняя чашу весом на свою сторону.

— Дай бог таким макаром через годик о нашем роде и император что-то услышит. А там и титулы не за горами…

— Совсем ты, Иван, разошёлся, — внезапно помрачнел Санек, словно вспомнил, что утюг забыл выключить. — А ведь Хрюнов будет мстить. И не через год, а совсем скоро.

— Ну и шут с ним. Его сила — отец. А кто Хрюнов-старший в Царьграде? Никто. Его кривые ручонки туда не дотянутся, — легкомысленно отмахнулся я, находясь в хорошем расположении духа.

— Но в Калининске остались наши отец и мать, — многозначительно проговорил парень, сделав акцент на слове «наши».

— Мда, об этом я не подумал, — нехотя промычал я, сразу как-то сдувшись. На душе кошки заскребли. — Но сделанного уже не воротишь.

— Ты можешь извиниться.

— Хренушки! — гордо процедил я, скрипнув зубами. — И даже не упрашивай. Если каждый сельский урод будет о нас ноги вытирать, то кто мы тогда будем? Терпилами. И ты давай тоже яйца отращивай. Большие, волосатые. Тебе ещё в академии учиться со всякими мажорами. А я подумаю над тем, как нам денег заработать, да в люди выбиться. У меня громадные планы на Царьград. Я может и забыл, кем был раньше, но мозги-то у меня остались те же. Если Алёшка не подведёт, то мы вместе построим такую бизнес-империю… закачаешься.

— Я опять не понял и половины твоих слов, — горько протянул Шурик, тяжело вздохнул и с надеждой пробормотал, вернувшись к нашим баранам: — Авось всё обойдётся и Хрюнов-младший не наябедничает своему отцу.

— Да нормально всё будет, — буркнул я и перевёл тему, чтобы отвлечь парня от грустных мыслей: — Поведай-ка мне о магах. Всё равно делать нечего.

Тот поиграл бровями, положил руки на стол и принялся неспешно рассказывать:

— Каждый маг носит с собой миниатюрный острый ножичек, который называется куту. Он в основном предназначен для прокалывания пальца, чтобы добыть кровь. А кровь нужна для активации руны-ключа, дабы заклятие начало работать. Пока всё ясно? — после моего кивка он уже более вдохновенно продолжил: — Заклятия же пишутся рунами на пергаменте. И пишутся они кровью самого мага. Если это будет не его кровь, то он не сможет активировать заклятие. Ну а во время поездок подобные свитки-заклятия хранятся в специальной сумке. У баронессы висела такая на поясе.

— А как визуально выглядит применение заклятия? — поинтересовался я, навострив ушки. Разговор начал увлекать меня.

— Маг вытаскивает из сумки нужное заклятие, разворачивает пергамент и прикасается окровавленным пальцем к руне-ключу. Всё. Заклятие начинает действовать. Это может быть что угодно. Например, земляная стена. Или огненный поток. В зависимости от того какой направленности у дворянина дар. Понятное дело, что ветровик не сможет подчинить животное.

— На словах всё просто, — хмыкнул я. — Выходит, что заклятий можно написать про запас целую кучу?

— Угу. Но лучше не носить с собой слишком много, а то можно запутаться в них в самый ответственный момент. Да и толку делать много про запас? Рунное заклятие, нанесённое на пергамент, уже через неделю теряет свою силу, — мудро изрёк Шурик с апломбом опытного мага, прошедшего сотни битв и не раз ставившего зло на колени.

— Круто, — искренне выдохнул я, ещё более страстно захотев в академию. — А какие есть магические ступени?

— Есть четыре основные ступени: аколит, адепт, престол и магистр. Они делятся на три ранга. Третий — самый низший. Но есть ещё архимагистр. Но данную ступень редко кто получает. Для этого надо быть магистром, который сделал какой-то ощутимый вклад в развитие магии.

— Типо заслуженного академика, — прошептал я себе под нос и следом спросил у парня: — А у тебя уже есть ступень?

— Пока нет. Её присваивают в академии. Но мой дар, даже если его развить, вряд ли вырастет выше уровня адепта третьего ранга. А у потомственных магов дар стартует от аколита первого ранга. И чем выше начальный уровень дара, тем сильнее он будет. Я помню в том году Илюша домой приезжал и рассказал любопытную историю. У парня из небогатой дворянской семьи открылся дар аж уровня адепта первого ранга! Притом что в его роду хоть и появлялись маги, но все они были слабенькими. А тут — такой подарок! Так этого бедолагу чуть не разорвали на части. И эти его хотели к своим рукам прибрать, и те. В итоге он женился на племяннице графа Рюмина и теперь при дворе Его Императорского Величества как сыр в масле катается.

Шурик завистливо вздохнул, подперев подбородки кулаком. И я поддержал его таким же завистливым, протяжным вздохом, идущим из самой души.

Мы немножко помолчали, представляя себя на месте этого парня. А потом я проговорил, взглянув на Санька:

— Слушай, а с какого возраста вообще можно вступать в законный брак?

— Обычно, с семнадцати, но ежели с позволения Императора, то можно и раньше, — ответил Шурик, который уже начал сонно зевать. — А ты чего? Уже невесту приглядел? Тогда жди ещё годок. Тебе же шестнадцать по паспорту.

— А согласие девушки нужно получать или достаточно договориться с её отцом? — продолжил я прощупывать почву. В будущем эта информация обязательно пригодится.

— Достаточно благословения отца.

Ясно. Похоже, здесь девушки выходят замуж за того, на кого папенька пальцем покажет. Вот невеста Хрюна и страдает.

Шурик ещё раз зевнул — с подвыванием, протяжно. И предложил, осоловело хлопая глазами:

— Спать?

— Давай, — согласился я и вытянулся на узкой полке.

Тучный Санек с горем пополам улёгся на своей и с ноткой грусти протянул:

— А дома мамка молочка бы мне сейчас подогрела, перину взбила…

— Забудь. Впереди теперь тебя ждёт гранит науки, холод общаги и голод пустых карманов, — насмешливо выдал я и перевернулся набок — лицом к стенке. Так я и уснул.

Ночь прошла без происшествий, а рано утром поезд начал приближаться к Царьграду. Железная дорога в этом месте делала изгиб, поэтому я через окно смог увидеть город. Он находился на берегу довольно широкой реки, по которой чинно ползали пароходы. Они выбрасывали в воздух клубы чёрного дыма и активно работали гребными колёсами.

Сам город оказался обнесён высокой белокаменной стеной. Она раза в два превышала ту, что защищала Калининск. И орудий на ней блестело не в пример больше. Пряталось же за стеной под миллион горожан. Меня, конечно, такой цифрой не удивить. А вот Шурик раскрыл рот и не мог даже вообразить сколько это.

И его физиономию ближайший час не покидало ошарашенное выражение. Он будто попал в другой мир, хотя, по сути, для него это и был другой мир. Даже высокое, со шпилем, здание вокзала поразило его. А уж когда мы вышли на умытую дождём улицу — тут его глаза едва не вылезли из орбит.

Вокруг было множество по-разному одетых людей, сплошной стеной росли пятиэтажные разноцветные здания с затейливыми лепными фасадами, украшенными барельефами. А посередине покрытой асфальтобетоном улице по блестящим рельсам скакал красный трамвай. И рядом с ним шныряли «глазастые» автомобили с колёсами похожими на мотоциклетные.

Некоторые из машин оказались с открытым верхом — и мы узрели мягкие сиденья-диваны и рули, напоминающие сильно уменьшенное тележное колесо. А катались в этих тачках разодетые дамочки с затейливыми шляпками и господа в дорогих костюмах и с котелками на головах.

Помимо автомобилей я увидел наёмные экипажи с кучерами и лошадьми. Да и вообще — кареты и прочие повозки ещё не изжили себя. Их оказалась примерно столько же, сколько машин.

В воздухе же смешались тысячи ароматов: угарный газ, канализация, навоз, человеческий пот, запах свежей выпечки, дамских духов… А от обилия звуков неподготовленный человек, вроде Сашки, мог оглохнуть. Над улицей разносились противные писки автомобильных клаксонов, конское ржание, женский смех, грубые мужицкие реплики низшего сословия, звон колёс трамвая, крики продавцом и попрошаек…

Шурик как-то весь скукожился, стоя на выложенном серыми булыжниками тротуаре, и беспомощно посмотрел на меня. А я ободряюще похлопал его по плечу и иронично проронил:

— Что, разочаровался? Маловата столица? Ну, ничего.

— Наоборот… — промычал парень дрожащим голосом. — Всё такое огромное. Я будто песчинка.

— Привыкай, — хмыкнул я и ещё раз окинул взглядом Царьград. Он в целом оказался похож на Санкт-Петербург. Авось мне удастся обосноваться здесь с комфортом. А пока же нам надо разыскать Илью. Он должен ждать нас где-то тут.

Глава 5

Неожиданно к Сашке сзади подлетел парень лет двадцати пяти, приставил к его спине указательный палец и гаркнул на ухо:

— Стоять, бояться, руки не прятать!

Шурик подскочил на месте, уронил потёртый чемодан и поднял ладони. Незнакомец же довольно заржал и произнёс:

— Трусоват ты, братец.

— Это я от неожиданности, — смешался Шурик. На его объёмных щёчках появился стыдливый румянец. — Вечно ты, Алёшка, со своими шуточками.

— Всё верно говоришь, Александр, — степенно проговорил ещё один парень примерно двадцати шести или чуть больше лет. Похоже, это и есть Илья.

Он только что подошёл к нашей троице уверенным размашистым шагом. И я сразу же обратил внимание на его приталенный тёмно-синий мундир с начищенными медными пуговицами, которые ярко сверкали на солнце. Ещё у него имелась фуражка с неизвестным мне гербом, кожаная портупея, сабля с красными рунами на эфесе и револьвер в кобуре. И он был единственным из нас четверых, кто носил оружие на виду.

Внешне оба старших брата оказались похожи на Шурика. Такие же курчавые, светловолосые, с голубыми глазами и крупными чертами лица.

Илья был образцово выбрит, выглажен и являлся самым крупным из братьев. Его рост составлял где-то метр девяносто, а вес под сто килограммов. Крупные мышцы едва не рвали мундир. А строгий взгляд поселился на серьёзном лице, будто вырезанном из камня.

Алёшка же на фоне обоих братьев выглядел глистой. Он оказался довольно худощавым, с впалыми щеками и острым кадыком. И взгляд у него был с прищуром, лукавый. Под носом росли тонкие щегольские усики, а на губах блуждала задорная полуулыбка.

Я с лёгким удивлением почувствовал, как от Лёхи тянет перегаром. Кажись, братец провёл весёлую ночку. Его серая рубашка оказалась порядком помята и немного торчала из чёрных штанов, а на ботинках красовалась застарелая пыль и потёки грязи.

Илья неодобрительно покосился на Алёшку, хмыкнул, а потом посмотрел на меня и проронил мужественным голосом киногероя:

— А ты, стало быть, мой новый брат. Отец мне на той неделе телефонировал и рассказывал о том, что у вас там произошло.

— Иван, — вежливо преставился я и пожал его протянутую руку. Она оказалась широкой, как лопата, мозолистой и твёрдой. И когда только Макар успел смотаться на телефонную станцию? Ума не приложу.

— Илья, — проронил здоровяк, отпустил мою руку и ткнул пальцем в сторону другого брата. — А это Алёшка. Он не всегда выглядит как выпивоха.

— Нормально я выгляжу, — огрызнулся тот и небрежно заправил рубашку в штаны. — Вот и всё. Жених.

— Ладно, нечего на месте без дела топтаться. Нас возница ждёт. За мной, — махнул рукой Илья и быстро пошёл по тротуару, держа спину по-военному прямой.

Мы потопали за ним, перепрыгивая или обходя лужицы, оставшиеся после дождя. Мимо нас деловито спешили прохожие. И никто из них не обращал внимания на разъярённого седовласого господина в чёрном костюме из дорогого сукна. А я недружелюбно посмотрел на него. Он отчитывал мявшегося перед ним паренька лет тринадцати. Тот опустил лохматую голову и уставился на свои поношенные ботинки без шнурков. Паренёк явно бедствовал. На его костлявых плечах мешком висела грязная рубаха с грубыми заплатками, а подпоясанные верёвкой вылинявшие штаны оказались короче, чем надо.

— … Почему не принёс пакет от Корсункова?! — верещал господин, нависнув над пацаном.

— Опоздал, ваше благородие. Он уже уехать изволил, — промычал тот, громко шмыгнув носом. — Простите меня великодушно. Не по злому умыслу не поспел я.

— Ах простите! Ах не по злому умыслу! — ядовито передразнил юнца дворянин и всплеснул «граблями», будто его иголкой в жопу укололи. — Сейчас ты у меня получишь…

Он взвинчено стащил с холеных рук тонкие кожаные перчатки с тиснёным узором, и наотмашь ударили ими по чумазому лицу пацана. Тот стойко принял удар, даже не став уклоняться.

А проходящий мимо них старик в сюртуке желчно пробрюзжал:

— По мордасам ему, по мордасам. Им это самая сласть.

— Козёл, — тихонько прошипел Алёшка и локтем толкнул в спину разошедшегося господина.

Тот покачнулся и непроизвольно шагнул с тротуара прямо в грязь. Затем резко развернулся и начал искать яростным взглядом того, кто его толкнул. И этим кем-то оказался Илья, так как предусмотрительный Лёха успел прыгнуть за его широкую спину.

Побагровевший от злости господин открыл рот, но заколебался. Его раскалённый взор скользнул по внушительной фигуре Ильи, по сабле, револьверу. И в итоге он со стуком захлопнул «варежку» и поспешно отвернулся, словно ничего не произошло.

Да, это тебе, сука, не слабых обижать. Я испытал нечто вроде гордости и вместе с братьями спокойно миновали дворянина. А паренёк между тем успел ускакать от греха подальше.

Алёшка же храбро выдал, злобно поглядывая через плечо на господина, выбравшегося из грязи:

— Если бы он только пикнул — сразу бы на дуэль его вызвал!

— Дуэли запрещены. И лучше бы ты не связывался со столичными дворянами. Когда-нибудь тебе аукнутся такие проделки, — холодно проговорил Илья и подошёл к коляске, запряжённой четвёркой лошадей.

На козлах сидел плюгавенький мужичок в фуражке и нетерпеливо поглядывал на нас. Наша банда забралась в его пошарпанную бричку, после чего он тронул поводья, и усталые лошади повезли нас по узким улицам столицы.

Братья принялись расспрашивать меня и Сашку о доме, родителях и Калининске в целом. Но отвечать в основном пришлось мне. Шурик круглыми глазами глядел по сторонам, а его челюсть болталась в районе груди. Он даже не отреагировал на сердитую речь Илья, когда тот отчитывал его за лишний вес и дряблые мышцы. Так и просидел всю дорогу, словно пыльным мешком пристукнутый.

Вскоре мы выгрузились далеко за пределами центра города возле хлипкого трёхэтажного дома. Он стоял среди таких же непрезентабельных зданий: серых, неухоженных, с потрескавшейся фасадной штукатуркой, грязными окнами и ржавыми крышами. Пахло здесь кошачьей мочой и нечистотами.

— Вот здесь я и снимаю пару комнат, — без особой радости заявил Илья и повёл нас внутрь.

Мы поднялись на второй этаж по скрипучим стоптанным деревянным ступеням и вошли в его обиталище. Оно оказалось весьма скромным. Несколько скособоченных шкафов, широкая кровать с заштопанным одеялом, низенький продавленный диван, пара вытертых кресел, два исцарапанным стола, мутное овальное настенное зеркало и полинявший ковёр на полу.

— Душ и туалет в конце этажа, — просветил нас старший брат. — Чемоданы можете поставить в шкаф.

— Только ты, Сашка, не спеши разбирать свой чемодан. А то вдруг обратно поедешь коровам хвосты крутить, — глупо сострил Алёшка и почесал небритую щеку.

— Сплюнь, — раздражённо шикнул на него Илья, сдвинув густые брови над переносицей. — Александр — это наш билет в сытое будущее.

— Батька и про тебя так говорил и про меня, — кисло улыбнулся Лёха, покосился на меня и добавил: — А про тебя он так не говорил?

— Не. Сказал, не спейся там в столице, да и ладно, — с весёлой усмешкой отмахнулся я.

— А ты до этого уже бывал в крупных городах? — вдруг спросил Илья, внимательно посмотрев на меня. — Сашка вон все глаза проглядел, а ты — хоть бы хны.

— Может и бывал. Не помню. У меня же с памятью — совсем туго, — пожал я плечами и мысленно досадливо поморщился. Опять прокололся.

Старшие братья переглянулись, но ничего не сказали. Зато их лица стали весьма выразительными. На них было написано, что батя взял в семью совсем сирого и убогого.

Илья ещё раз посмотрел на меня, а затем привычно подогрел чайник на примусе. Мы расселись вокруг стола и принялись пить чай из разрисованных хохломой бокалов, громко хрустеть чёрствыми крендельками и вести неспешную беседу.

Я узнал, что Илья практически всё своё время проводит на службе в дружине князя Савёлова и копит деньги, чтобы впечатлить потенциального тестя. Ему приглянулась одна дворяночка, но её папенька пока не даёт разрешения на свадьбу. Дескать, женишок и не родовит, и не маг, так может хоть деньгами усластит взор отца девушки. Знакомая тема.

Лёшка же был типичным неудачником. Он брался за всё подряд и ничего у него не получалось. Все его в теории прибыльные дела прогорали. И каждый раз он глушил своё разочарование вином, распутными бабами, картами и бильярдом.

Вот такая мне досталась семейка. Я грустным взглядом скользнул по братьям. И вдруг в дверь кто-то настойчиво постучал.

Илья резко вскочил, автоматичным движением одёрнул мундир, выбрался из-за стола и открыл. На пороге стояла седовласая дама в чепчике. Она противным голосом, напоминающим визг пилы, сообщила Корбутову, что ей минуту назад телефонировал его сотник и приказал Илье срочно явиться к нему.

Брат поблагодарил её, закрыл дверь и с неприятным удивлением промычал:

— Я же отпросился на сегодня. Значит, не удастся мне сопроводить Александра в академию. Алексей, займёшься?

— У меня безотлагательные дела, — заюлил тот, посмотрел на часы с кукушкой и добавил: — Ого, время-то уже сколько! Пора мне, пора. Засиделся я с вами.

— Я с Сашкой съезжу, — охотно вызвался я, решив заодно город посмотреть. — Вы главное — адрес нам назовите и скажите, сколько извозчику заплатить.

— За одну версту берут двадцать пять копеек. Два с половиной рубля придётся отдать. У вас деньги-то есть? — проговорил Илья. И его грудь покинул богатырский вздох.

— Есть немного, — взволнованно произнёс Шурик, который вдруг весь напрягся из-за близкого знакомства с академией.

— Не робей, поехали, — хлопнул я его по плечу и ободряюще улыбнулся.

Тот нервно вздрогнул. А Илья заботливо проронил, смерив нас строгим взглядом:

— После захода солнце будьте внимательны. Держитесь поближе к фонарям. И лучше вообще на улицу не выходите, особенно на окраине города. Давеча нищий околел в подвале, да поднялся к рассвету в виде нежити. А тут женщина шла с вёдрами к водопроводной колонке. Он её и загрыз. Благо, что больше никого не успел сгубить. Мужики топорами его изрубили.

— И часто у вас такое происходит? — безрадостно уточнил я, почувствовав холодок вдоль позвоночника.

— Бывает. Много чего бывает в большом городе. И горгулий видят, и прочую живность, охочую до живой плоти. Ладно, поспешать нам надо, — напомнил старший брат.

Мы все вчетвером покинули скромную квартирку Ильи и вышли на залитую солнцем улицу. Тут как раз мимо дома ехал хмурый извозчик. Алёшка тормознул его и приглашающе махнул нам рукой. Вся наша банда поспешно забралась в скрипучий экипаж. А извозчик тронул поводья, после чего лошади нехотя повезли нас в центр города.

Первым покинул бричку Лёха. Он пожал нам руки и соскочил возле гранитного памятника Ивану Четвёртому. Я хмуро посмотрел ему вслед. Хоть бы на проезд скинулся. А вот когда экипаж покинул Илья, то он всучил Шурику два рубля одной бумажкой. Пока самый старший брат нравился мне гораздо больше Лёхи.

Вскоре экипаж остановился возле гостеприимно распахнутых кованых ворот с большими медными двуглавыми орлами. Тут Санек расплатился с чуток повеселевшим извозчиком. И мы покинули «такси».

Я окинул уважительным взглядом громадную территорию академии и поражено прошептал себе под нос:

— Хогвардс, епта.

Санек тоже впечатлился. Его ноги будто приросли к мостовой, а глаза стали стеклянными. Мне пришлось хорошенечко хлопнуть его между лопаток. И только после этого он взбрыкнул и миновал ворота. За ними мы предъявили документы двум бдительным секюрити и двинулись по широкой мощёной дорожке, стиснутой тополями.

Наши головы вертелись точно пропеллеры. Я увидел учебные корпуса, напоминающие богатые особняки, общежитие, ухоженный парк с фонтанами, гараж, крохотный стадион, тир. И наконец-то главное здание. Оно напоминало готический дворец. Множество остроглавых башенок, стрельчатые окна, каменные горгульи на карнизах и изваяния львов по бокам широкой лестницы, ведущий к входу.

А перед лестницей на полукруглой площадке уже толпилось несколько сотен молодых парней и девушек — будущие маги. Ну, если поступят. Многие нервно выхаживали туда-сюда, а кто-то нарочито громко смеялся и разговаривал. Но над толпой всё равно висело страшное напряжение. Его можно было резать ножом или моими шутками. И Шурик, конечно же, занервничал вместе со всеми. Он изрядно сбледнул, а над его верхней губой появились бисеринки пота.

— Что я тебе говорил о яйцах? Соберись, — прошептал я ему на ухо, украдкой разглядывая девушек. Среди них оказалось немало миловидных особ. Я бы с ними покувыркался, но потом меня минимум вызовут на дуэль, а как максимум — просто пристрелят в подворотне.

— Я пытаюсь, — жалобно промяукал парень, точно сраный кот.

— Да возьми ты себя в руки, — сурово выдал я. Но Санек наоборот — сгорбился, опустил плечи и упёр взор в ботинки. Тогда я изменил подход. — Так, Александр, выкладывай по пунктам то, что тебя сегодня ждёт. Сейчас будем анализировать. Стоит ли тебе так очком играть.

— Перво-наперво надо представить документы, свидетельствующие о том, что ты дворянин, — начал парень, прерывисто дыша. — Потом будет тест, на котором преподаватели проверят наличие дара у абитуриента.

— И всё? — удивился я и неожиданно заметил мрачного Хрюна. Он топтался метрах в пятидесяти от нас. И впервые на моей памяти его рыло носило печать тяжёлых раздумий. Рядом с ним обнаружилась голубоглазка, которая взволнованно обмахивала лицо веером. И они оба не замечали нас. Ну и отлично.

— Ага, всё, — кивнул Шурик вихрастой головой.

— А чего ты тогда трясёшься, как голый на морозе? Документы у нас с собой, а дар у тебя точно есть, — подбодрил я брата, не став говорить ему о Рыжике.

— А вдруг что-то пойдёт не так?

— Что? Тебя затопчет эта толпа? Или неразборчивый дракон унесёт? Не бзди. Главное, чтобы денег на обучение хватило. Цены-то не поднялись? Тут вообще как с инфляцией? За плату рублями ещё по роже не дают?

Парень озадаченно посмотрел на меня, явно силясь понять мои слова. Но я не дал ему этого сделать. Махнул рукой и буркнул:

— Забей. Жаль, что здесь нет бюджетных мест. Авось ты бы попал на государственное обеспечение.

— Как нет? Есть бюджетные места, — поправил меня немного порозовевший Шурик.

— А чего ты тогда молчал, ирод?! Почему Макар жилы рвал, чтобы насобирать тебе денег, а тут оказывается бюджетка есть, — вытаращил я от возмущения глаза и почувствовал, как моя внутренняя жаба готовится задушить парня.

— Дык мне не поступить на бюджет. Мест мало. Туда попадут лишь самые умные с сильным даром. А у меня дар — тьфу и растереть. Да ещё я обучался самостоятельно, по старым учебникам, которые батька сумел в Калининске найти. Мне бы хотя бы годик с личным учителем позаниматься и дар на несколько ступеней повыше — тогда бы я, глядишь, и поступил на бюджет, — скомкано объяснил Корбутов-младший и укоризненно посмотрел на меня.

— Ладно, извини, что накричал. Я тоже немного волнуюсь. Вон, видишь, рука трясётся, будто на фортепиано играю.

— Ничего у тебя не трясётся, — пробурчал Санек.

Да, рука не тряслась, но я реально волновался. И было из-за чего. В свете полученной от Шурика информации я вот что подумал. А почему бы мне не попробовать поступить на бюджет? Вдруг получится? Чем чёрт не шутит. А даже если с треском провалюсь, то, что я теряю? Ровным счётом ничего. Документы у меня с собой. Я привёз из Калининска все, которые у меня были. Дар вроде тоже есть. Так что вперёд, Иван, в бой.

Между тем из здания вышли десять человек: семь мужчин и три женщины. Преподаватели, наверное. Все они оказались облачены в чёрные струящиеся мантии. Но остроконечных колпаков у них не было. Да они и без них производили сильное впечатление.

Как только преподаватели появились на лестнице, толпа подростков сразу затихла и воцарилась звенящая тишина. Я услышал, как на шпиле непочтительно каркает ворона, а у Санька затейливо бурчит в животе.

Преподы внимательно оглядели нас, а затем взял слово самый старый на вид мужчина. Он, экспрессивно потрясая седой бородой, поздравил нас с возможностью поступить в столь престижное учебное заведение. А потом с помощью преподавателей помладше начал делить толпу. Получилось десять примерно равных групп. И перед каждой из кучек встал свой маг. Мне с Сашкой досталась женщина средних лет со слегка загнутым носом.

Ещё спустя пару минут в главное здание втянулась первая группа. Она была крайней слева. Наша банда по тому же признаку оказалась третьей. Такая последовательность вызвала возмущённый ропот среди богато одетых дворян, которые были в десятой, девятой и восьмой группах. Но люди в мантиях быстро их утихомирили. Кажись, они тут особо не смотрят на происхождение, влияние и бабки.

А прежде чем исчез второй отряд, в котором обнаружился Хрюн, прошло минут пять. И в этот миг Шурик тихонько прошептал, облизав сухие губы:

— Я от волнения пить хочу. А мы не взяли воду.

— Только из лужи не пей, а то поросёночком станешь.

— Вообще-то, козлёночком.

— В твоём случае, поросёночком, — ехидно заявил я и недвусмысленно оглядел его тучную фигуру.

— А ты чего к Илье-то не едешь? — запыхтел Шурик, оскорблённо глядя на меня. — Он же дал тебе запасной ключ от своей квартиры.

— С тобой зайду. А то вдруг ты убежишь?

— Нет, не ходи. В академию можно только абитуриентам. Члены их семей должны остаться снаружи, — торопливо проговорил братец.

— Тогда я стану абитуриентом.

— Чего? — офигел Сашка и даже покачнулся от такого известия. — С ума сошёл? У тебя же нет дара.

— А вдруг есть?

— Хи-хи-хи, — нервно захихикал Шурик, прикрывая рот ладошкой. Его глаза заискрились весельем. — Вань, ну ты чего? Ежели на секундочку допустить то, что у тебя прямо сейчас откроется дар, то ты всё равно не сможешь поступить. У нашего отца нет столько денег.

— А если бюджетное место?

— Вот ты сказочник, — совсем развеселился парень. Его улыбка стала шире, чем оскал мусорного бочка. — Да там и математику надо хорошо знать, и язык. А ты хоть понимаешь, что такое физика?

Я хмуро посмотрел на Шурика и прошипел:

— Спорим на поджопник, что я наберу баллов больше, чем ты?

— Ты серьёзно? — озадаченно вскинул брови Санек и даже улыбаться перестал.

— Абсолютно, — холодно выдохнул я.

Братец тотчас сообразил, что это великолепный шанс отомстить за все мои шпильки и жарко выпалил:

— А давай!

Мы ударили по рукам. И весьма вовремя ударили. Настал наш черёд идти в главное здание. Группа поднялась по ступеням и нырнула в длинный коридор с высоким потолком. Дальше мы свернули и очутились перед десятком кабинетов. К каждому сразу же выстроилась очередь из шести-семи человек. Естественно, родовитые рвались вперёд всех. И тут им дали такое право.

Мы с Шуриком оказались в конце очереди. Я стоял позади него и остро чувствовал витающее в комнате высокомерие. Его можно было ложками черпать.

Вскоре Санек трусливо вошёл в кабинет и вышел из него со счастливой улыбкой на устах. Я подмигнул ему, открыл дверь и проник внутрь. В крошечной комнате с единственным окном за прямоугольным столом сидели двое мужчин лет тридцати — тридцати пяти. Оба оказались в мантиях и со строгими лицами. А перед ними лежали стопки бумаг.

— Давайте ваши документы, — устало произнёс один из них, тот, который выглядел постарше.

Я присел на свободный стул и решительно положил бумаги на стол. Мужчины стали привычно изучать их и хмуриться. Затем оба откинулись на спинки стульев и начали шушукаться. До меня долетали их слова, но я делал вид, что любуюсь пейзажем за окном.

— Имеем ли мы право брать его? Он же по крови не дворянин, — прошептал мужик, который был младше, и вопросительно посмотрел на коллегу.

Тот поиграл бровями, пожал плечами и проронил:

— Но по документам — дворянин, хоть и не наследник. Да и что там наследовать? Двух свиней, одна из которых его брат?

Твари мелко захихикали. А я медленно сжал и разжал кулаки. Тихонько выпустил воздух из лёгких.

В этот миг старший преувеличено вежливо спросил у меня, явно издеваясь:

— Иван Макарович, а вы грамоте обучены?

— Угу. Сказать сколько будет два плюс два? Нет? А два плюс девять? Чувствуете уровень? А теорему Пуанкаре о гомотопической сфере доказать? Или рассказать о квантово-волновом дуализме?

Я бравировал где-то услышанными научными терминами и названиями, совершенно не зная, что за ними скрывается. Но на мужчин мои слова произвели впечатление. Их лица синхронно вытянулись. И тот, что был старше, проблеял:

— Вы допущены до испытания дара.

Глава 6

Я вышел из кабинета, чувствуя, что меня изнутри распирает злость. Кажется, в академии только с виду всё чинно и благородно, а внутри — встречаются разные мрази. Ох, тяжело Шурику здесь придётся.

Пока же я, памятуя куда ушли все абитуриенты, прошёл по короткому коридору, украшенному картинами, и оказался в овальном зале с куполообразным потолком. Возле стен стояли резные скамеечки с мягкими сиденьями. И поступающие усеяли их точно воробьи провода между столбами. Но Сашки среди них не было. Где же он?

Я ещё раз более внимательно оглядел зал и увидел братца в тени одной из трёх арок. Его объёмная фигура притаилась за кадкой с апельсиновым деревом. И парень разговаривал с какой-то девушкой. Под аркой царил полумрак, поэтому я не сразу понял, что это баронесса Мария как-то там дальше её.

Она-то тут какими судьбами? Тоже практически сразу с корабля на бал? Интересно, она вспомнит мои слова о том, что у меня нет дара? Если девица упомянет их, то придётся как-то выкручиваться, оправдывая своё нахождение здесь.

Я решительно двинулся к парочке. А когда подошёл, то был одарён милой улыбкой баронессы и её щебетом:

— Рада вас снова видеть, сударь.

— И я безмерно рад вас лицезреть, мадам, — изобразил я счастливую улыбку, покосившись на Шурика. Вот кто действительно был счастлив. Его глаза сверкали как звёзды, а на лице царило восторженно-щенячье выражение. Был бы у него хвост, то он бы им сейчас вилял, как пропеллером.

— Иван, позвольте дать вам совет, пока ещё есть время, — серьёзно проговорила девушка и сделала ко мне шаг. Она оказалась настолько близко, что я почувствовал несравненный аромат её белых волос.

— Да, конечно, от вас я приму любой совет, — просипел я, облизав вмиг пересохшие губы.

— Вот, возьмите, — дворянка протянула мне сложенный вчетверо листок бумаги, который она грациозно извлекла из сумки. — Здесь нарисованы две руны: «ут» и «куур». На испытание будет руна «ут», замените её на «куур». Это в ваших же интересах. Я потом вам всё объясню. Желаю удачи, господа.

Она выпорхнула из арки, пересекла зал и куда-то умчалась, дробно стуча каблучками. Вслед ей заинтересованно посмотрели несколько юнцов с жалкой порослью на рожах.

— Шурик, ты что-нибудь понял? — озадаченно протянул я, нервно дёрнув щекой.

Похоже, начались какие-то интриги. Куда же без них в дворянском обществе? Но как-то уж слишком быстро. Такими темпами я к концу года окажусь замешан в государственном перевороте.

— Не-е-т, — удивлённо проблеял парень, почесав затылок. — Но кое-что я сообразил. По-моему, несравненная баронесса считает, что у тебя есть дар. И она не хочет, чтобы ты поступил.

— С чего ты взял? — требовательно выдохнул я, сверху вниз посмотрев на брата.

— На испытании не просто так используют руну «ут» — она отвечает за максимальную силу заклятия. Если заменить её на «куур», то заклятие получится минимальным по силе. А на испытании надо показать весь свой потенциал, — поспешно объяснил Санек, который начал хмуриться. — Вань, что-то мне это не нравится. У тебя же нет дара. Ты сам говорил. Зачем баронесса дала тебе этот листок? Что происходит?

— Помолчи минутку, — попросил я Шурика.

Тот недовольно поджал губы и прислонился к стене. А я мысленно пнул свой мозг. Пора подумать. Так, Мария явно не случайно оказалась в академии именно в это время. Она хотела встретить меня и передать бумагу с рунами. Зачем? Ну, баронесса точно пронюхала, что у меня есть дар. Как? Почувствовала его во время прикосновения ко мне в поезде? Или… Бредовая догадка ослепительной молнией поразила мой невежественный разум.

И я тут же жарко выпалил, схватив брата за плечи:

— Шурик, с помощью капельки крови можно узнать уровень дара или его наличие?!

— Угу. Но это очень хлопотное и затратное мероприятие. Да и уровень дара можно узнать лишь приблизительно. Поэтому мы и будем писать на испытании заклятие. Так гораздо проще. Вань, ты до чего-то додумался? — заволновался Санек.

— Почти.

Выходит, что Мария использовала мою кровь на платке, дабы проверить наличие у меня дара. Но что дальше? Почему она хочет, чтобы я на испытании показал свой минимум? А если его не хватит, чтобы пройти? Я ведь собираюсь поступить на бюджет, а туда берут только самых сильных. Мда, задачка. И мне, как и Саньку, вся эта ситуации очень не нравится. В воздухе начал носиться отчетливый запах проблем.

— Ну? — поторопил меня братец, заглядывая в глаза.

— О чём ты говорил с баронессой?

— Да мы и не успели толком поговорить. Ты подошёл практически сразу, — промямлил Санек и кисло посмотрел на меня.

Похоже, он хотел подольше пошушукаться наедине с Марией. А аппетит-то у Шурика растёт. Вчера он и дышать не смел в её обществе, а сегодня с ней уже лясы точить задумал.

— Если она будет обо мне расспрашивать — юли, не отвечай, прикидывайся мёртвым опоссумом. Делай что хочешь, но ничего ей обо мне не рассказывай. Ясно? — строго изрёк я, состроив грозное лицо.

— Ясно, — суетливо кивнул парень. — Так что всё-таки происходит?

— Вернёмся к Илье и всё тебе расскажу. А сейчас покажи мне руну, которая даёт заклятию среднюю силу, — хмуро попросил я, решив, что «куур» точно не буду писать на испытании.

— А чем нарисовать-то? — растерялся Корбутов-младший. У него не было ни карандаша, ни пера, ни воображения.

— Да вон в кадке на земле рисуй, — нашёлся я.

Шурик вывел пальцем довольно простенький знак, напоминающий перечёркнутую букву «Н». И мне не составило труда его запомнить. Он назывался «моен».

После этого в зале появился седой чувак в мантии и начал всех подзывать к себе. Мы с Саньком поспешно подошли к нему. И он повёл группу по хитросплетению помпезных залов академии.

Мы потопали по мраморным полам. И звук наших шагов отражался от витых колонн, сводчатых высоких потолков и удивительно правдоподобных статуй. Главное здание академии реально напоминало какую-то фэнтезийную школу магии. Надеюсь, я в этом мире буду не Тем-Кого-Нельзя-Называть.

Мужчина привёл нас к трём кабинетам и разделил группу на три части. Я каким-то образом оказался не с Шуриком. Но мы успели пожелать друг другу удачи. Правда, Санек свою реплику произнёс с огромным скептицизмом. Он явно не верил в меня, даже несмотря на бумагу от баронессы.

Я криво усмехнулся и вошёл в просторное светлое помещение. Внутри обнаружились три ряда одиночных парт, школьная доска и трио женщин в мантиях.

Абитуриенты уселись за парты и перед каждым из нас положили довольно странный набор. Он состоял из пергамента, крохотного стального ножичка не больше пальца размером, пера для письма, двух покрытых рунами прозрачных склянок с мазями и одной с красноватой жидкостью. И что это? Надо убрать лишнее?

Хорошо хоть дамы любезно объяснили, что нам делать со всем этим добром. И я принялся за работу. Одна из мазей предназначалась для обезболивания пальца. Я жирным слоем нанёс её на кожу и совершенно безболезненно проколол её ножом. Потом сцедил выступившую кровь в баночку с жидкостью.

Получившейся смесью нужно было выводить руны на пергаменте. А место прокола смазывалось другой мазью. Она за считаные секунды затянула небольшую ранку. Я даже удивлённо хрюкнул. Вот мне бы такое чудо в детстве, когда все коленки и локти были ободраны.

Руны заклятия, используемого на испытании, оказались крупно выведены мелом на доске. Наличествовала среди них и «ут». Всего же было девять магических знаков, которые замыкались в кольцо.

Я начал старательно их выводить, окуная перо в смесь своей крови и непонятной жидкости. Получалось у меня довольно медленно. Потому что я боялся капнуть на пергамент или вместо руны изобразить какую-нибудь крокозябру. А то вдруг демона вызову.

Попутно мой внимательный взор подмечал поведение других поступающих. Кто-то писал руны так же кропотливо, как и я, а кто-то — работал чётко, уверенно. Подобные люди точно тренировались, хотя по закону такими делами можно заниматься только в специальных учреждениях, пока не получишь разрешительную грамоту.

Но, видимо, этот закон в империи соблюдали лишь праведники, вроде Шурика. А всяким графским да баронским отпрыскам на него было насрать.

Неожиданно мой взгляд перехватила смуглокожая брюнетка с точёной фигуркой, скрытой старомодным платьем с рюшечками. Правда, это оно для меня было старомодным, а для местных — последний писк моды.

Девица высокомерно посмотрела на меня зелёными глазищами с длинными ресницами, тряхнула водопадом волос, презрительно фыркнула и отвернулась. Я почувствовал себя так, будто на мою рубашку испражнился воробей. Мелочь, а всё равно неприятно. Крепись, Иван. Тем более тебе сейчас надо думать о другом.

Я дошёл до руны, которая отвечала за мощь заклинания, и украдкой осмотрелся. Троица дам ходила между партами, цепко поглядывала на пергаменты поступающих и проверяла правильность написания каждой руны.

Так, если я решусь написать не «ут», а что-то другое, то мне придётся улучить благоприятный момент и активировать заклинание раньше, чем ко мне подойдет преподавательница.

Но что именно мне написать? «Ут», «моен» или «куур»? Если мой дар окажется слишком сильным, то что меня ждёт? Десятки покровителей, которые попытаются привязать меня к себе, и использовать в своих целях? А ежели дар будет слабым, то я хрен поступлю. Что же выбрать? У меня от волнения аж пересохло во рту, а ладошки наоборот — вспотели.

— Да гори оно всё синим пламенем, — лихорадочно прошептал я себе под нос и вывел руну «моен», отвечающую за среднюю мощь заклятия.

После этого мне оставалось написать ещё только один знак — руну-активатор. И капнуть на неё чистой кровью без примесей.

К этому времени у самых подготовленных и быстрых абитуриентов с пергаментами начали происходить различные чудеса. У кого-то в круге рун появились слабые искорки, пожирающие пергамент. У других — пятна влаги. У третьих — мелкая пыль. Вероятно, таким образом проявились скрытые в людях способности к магии огня, воды и земли.

А у той высокомерной брюнетки почти треть пергамента покрылась паутиной тонюсеньких бледно-зелёных побегов. Бабы в мантиях выпучили глаза и восторженно заохали, глядя на её результат. А вот абитуриенты покосились на неё со жгучей завистью. Сама же зеленоглазая стерва довольно откинулась на спинку стула, сложила руки на груди и почему-то насмешливо глянула на меня.

Я в эту секунду приложил окровавленный палец к руне-активатору и еле успел отдёрнуть его. В центре рунического круга появилось бледно-серое пятно, от которого дохнуло могильным холодом. Оно с огромной скоростью стало расти, жадно пожирая пергамент вместе с рунами. До моих ушей донёсся едва уловимый зловещий шелест материала, неуклонно превращающегося в невесомый серый прах. Благо, что хоть не весь пергамент оказался сожран. От него осталось чуть больше двух третьих.

В кабинете воцарилась более чем заинтересованная тишина. Даже птицы за окном перестали петь и прильнули к стеклу. Никто не двигался. Все с неподдельным удивлением, граничащим с шоком, смотрели на мой пергамент. Я сам охренел до глубины души. Мне даже стало дурно, а в груди появилась тянущая пустота.

Всё же я собрал яйца в кулак. Снисходительно посмотрел на вытаращившую глаза брюнетку и озорно подмигнул ей. Знай наших. Она сразу же подобрала отвисшую челюсть и натянула на милую мордашку непроницаемое выражение лица. Сразу видно — высокородная дворянка. Их учат держать эмоции в узде.

А вот дворяне попроще начали лихорадочно перешёптываться и взволнованно поглядывать на меня круглыми от изумления глазами. В большинстве своём их интересовало то, из какого я рода и кто мои родители. Звучали фантастические предположения, что я из семьи того самого князя Белозерова, чей род славился самыми сильными во всей империи некромантами. Но многих дворян смущала моя дешёвая, плохонькая одежда. Вряд ли кто-то из Белозеровых будет ходить в таком шмотье. Но в то же время — у меня дар уровня потомственного мага.

Троице дам в мантиях стоило немалого труда пресечь жаркие дебаты о моём происхождении и восстановить тишину в кабинете. Всё же они добились своего и стали важно расхаживать между рядами парт с большими журналами в руках. В них женщины записывали имена абитуриентов, направленность их магии и силу дара. Последнее определялось по пергаменту, познавшему мощь рунного заклятия.

Вскоре одна из женщин, которой было лет двадцать пять, подошла к зеленоглазой стерве. И та с достоинством проговорила, умудрившись посмотреть на даму свысока даже сидя на стуле:

— Княжна Анастасия Корсакова.

Женщина сделала несколько пометок в журнале, изучающе посмотрела на пергамент девушки и заявила мягким голосом:

— Магия жизни, адепт первого ранга.

Княжна милостиво кивнула, вроде как отпуская даму. А та подошла ко мне и отчётливо спросила:

— Как ваше имя, сударь?

В кабинете опять установилась гробовая тишина. Поступающие хоть и не смотрели в мою сторону, но слушали так усердно, что аж кончики ушей вытянулись.

Я покумекал немного и шёпотом произнёс:

— Иван Корбутов.

Женщина расслышала меня и не сумела сдержать удивлённого вздоха. Мда, вряд ли эта фамилия на слуху. Вот дамочка и изумилась. А её глазки лихорадочно заблестели, будто ей довелось увидеть бесхозную тысячу рублей. И она мне улыбнулась горазда шире, чем того требовала ситуация.

А затем так же негромко проговорила, чтобы услышал лишь я:

— Магия смерти, адепт второго ранга.

И пошла к другому абитуриенту, старательно виляя задом.

По кабинету прокатился отчётливый вздох разочарования. Любопытство абитуриентов осталось неудовлетворённым. Никто не услышал моей фамилии. А вот уровень моего дара и его направленность для них не были загадкой. Мой пергамент с громадной дырой красноречиво об этом говорил. Ведь чем больше был изуродован заклятием пергамент, тем мощнее дар.

Но я понимал, что для дворян нет ничего особенного в уровне моего дара. Наверное, у многих потомственных он плюс-минус такой же. Нет, тут дело было в другом. Их раздирало любопытство из-за того, что подобный дар открылся у паренька, который шмотками напоминал вчерашнего крестьянина. И это они ещё не знали, что я сознательно снизил силу заклятия. На самом деле у меня дар более высокой ступени, может быть, даже уровня престола. Блин, надо было писать руну «куур».

Между тем дамы в мантиях закончили и торжественно объявили, что ждут нас всех завтра на экзамене. Абитуриенты молча выслушали их, а затем поспешили к двери из кабинета.

Я вылетел из помещения одним из первых, чувствуя на себе десятки взглядов: от нейтрально-любопытных до агрессивно-высокомерных. Последние принадлежали наиболее богато одетым дворянам с золотыми украшениями, сверкающими драгоценными камнями. Конечно, у них столько денег и поколений предков-магов! А тут у какого-то недотёпы с навозом на подошвах открывается дар такого же уровня! Несправедливость-то какая! Где-то Боженька недосмотрел!

Я плотно стиснул зубы, засунул руки в карманы и быстрым шагом двинулся по коридору. Но далеко я не ушёл. Позади меня раздался запыхавшийся девичий голосок:

— Сударь! Сударь! Постойте! Куда же вы так мчитесь?!

Мне с первого возгласа стало ясно, что зовут именно меня. Но я сделал вид, что не слышу. Вот только девчонка не унималась. И тогда я остановился, резко обернулся и нарочито мрачно посмотрел на неё. Но девица даже не вздрогнула, хотя я изо всех сил старался выглядеть мрачнее старого ворона на кладбище. По-моему, в воздухе даже появился запах свежей земли и только что сколоченного гроба из сосновых досок.

— Фух, еле вас догнала, — доброжелательно пропыхтела незнакомка, встав передо мной.

Мимо нас деловито шли возбуждённые абитуриенты, торопящиеся скорее обрадовать своих родителей. И чтобы им не мешать, я посторонился, очутившись возле стеночки.

Девчонка последовала за мной, обворожительно улыбаясь. На её розовых щёчках играли ямочки, а васильковые глаза светились дружелюбием. Она оказалась не дурна собой. Правда, совсем низенькая. Всего метр шестьдесят или чуть ниже. Зато у неё была роскошная грудь четвёртого размера и пышные бёдра. А её золотистого цвета длинные волосы оказались перевязаны простенькой голубой лентой. Черты лица незнакомки были мягкими, приятными, а курносый носик задорно приподнимался. Она напомнила мне сдобную булочку, которую так и хочется укусить.

— Извините, мадмуазель, задумался и не услышал вас, — убедительно проговорил я, стараясь не заглядывать в её декольте. На девушке была голубая блуза, золотая подвеска с рубинами, тяжёлые серьги из того же металла, кожаный браслетик с вязью рун и длинная юбка в складку. Подол полностью скрывал ножки. Наверное, удобно. Можно не всегда их брить.

— Это вы меня извините, что я помешала вам думать, — улыбнулась незнакомка, кокетливо склонила голову к плечу и замолчала. Она явно ожидала, что я поведу разговор.

— Иван Корбутов, — нехотя представился я и указал ей на коридор. — Может, продолжим путь?

— Непременно, — весело прощебетала она и двинулась рядом со мной. — Моё имя Елизавета Румянцева. Вас, наверное, интересует, почему я дерзнула подойти к вам?

— Есть немного, — проронил я, удивлённо покосившись на учтивую девчонку. Ишь чего… дерзнула. Да у неё одна серьга стоит дороже, чем весь мой гардероб и дом Макара в Калининске.

— Мой брат тоже некромант. Я подумала, что, возможно, вы будете не против познакомиться с ним…

Глава 7

Спустя некоторое время я буквально влетел в квартиру Ильи. А через секунду за моей спиной противно скрипнула входная дверь. И следом раздался не менее противный голос Шурика:

— Иван, ты чего всё молчишь? Кто та симпатичная девушка, с которой ты вышел из академии? И почему баронесса махала тебе рукой, а ты сделал вид, что не заметил её? Ей-богу, мне за тебя стыдно! Да и что вообще произошло в академии? Почему некоторые абитуриенты так странно глядели на тебя? Ты буквально сбежал оттуда! Схватил меня за локоть, запихал в первый же свободный наёмный экипаж и привёз сюда!

Я недовольно посмотрел на раскрасневшегося от возмущения парня и устало рухнул в кресло. Оно истошно затрещало, но выдержало мой невеликий вес.

— Присаживайся, братец. Есть разговор, — хмуро выдал я и помассировал лоб.

Санек быстро оглядел убогую комнату, плюхнулся на тщательно заправленную кровать и взволнованно посмотрел на меня. Он явно не ожидал хороших вестей. И я подтвердил его опасения:

— Влипли мы, Шурик.

— Всё так плохо? — заволновался он, шумно сглотнул и принялся теребить пуговичку рубашки. — Тебя сильно накажут? А я ведь говорил, что сопровождающим нельзя входить в академию! Зачем ты затеял эту канитель с даром? Почему не послушал меня?

— Да, ты прав. Дело в даре, — продолжил нагнетать я, с мрачным весельем наблюдая за душевными метаниями парня.

— Ну вот, что я тебе говорил?! — запричитал Шурик, патетически схватившись за голову. Ещё чуть-чуть и он начнёт вырывать свои кудряшки. — Надеюсь, меня-то не выгонят из-за тебя?! Я же сегодня прошёл испытание. У меня дар уровня аколита третьего ранга.

— А я — адепт второго уровня. Некромант, — притворно печально выдохнул я и развёл руками.

— Чего-о? — вытаращил глаза парень, а затем нахмурился и пробурчал: — Сейчас не до твоих шуточек!

— Да я и не шучу, — серьёзно сказал я и пафосно откинулся на спинку кресла. От него острее запахло пылью, застарелым потом и чем-то ещё… мышами, что ли?

— Быть того не может, — не поверил Корбутов-младший и громко фыркнул.

— Вот те крест. Сам в шоке, — перекрестился я и широко улыбнулся.

— Так это же… это же… большая удача! — порывисто вскочил с кровати Санек, всё же поверив мне. Ведь для него слова «вот те крест» были сильнее всякой клятвы.

Его лицо засветилось от искренней радости, словно он выиграл джек-пот. И Шурик даже сделал несколько неуклюжих танцевальных па. Правда, потом его разобрала одышка и он повалился на кровать. И уже с неё раздался его охрипший голос, вдруг ставший задумчивым:

— Постой, Иван… А не таился ли ты всё это время? Наш сегодняшний спор, те расспросы о магии смерти. Ты знал, что у тебя есть дар!

— Скорее догадывался. Что-то такое мне вспомнилось. Но до конца я не был уверен, — без угрызений совести соврал я и даже бровью не повёл.

— Ладно, — легко поверил братец. Принял сидячее положение, вопросительно заломил бровь и удивлённо протараторил: — Да чего ты такой печальный? Это же невероятный шанс для нашей семьи! Вот папка-то обрадуется! Ты же вполне можешь поступить в академию на бюджет! У тебя, наверное, один из самых сильных даров среди всех поступающих.

— Угу. Но ты представь, какая борьба развернётся за то, чтобы прикрутить меня к какому-нибудь высокородному роду? Я же, по факту, офигенное оружие. Правда, пока тупое. Но всё равно в ход пойдут любые методы: посулы, шантаж, угрозы.

— А ведь ты прав… — выдохнул парень, звонко шлёпнув ладошкой по коленке.

— Угу. Надеюсь, хоть не сразу меня будут окучивать. Наверняка главы родов сперва будут присматриваться ко мне. Прощупывать почву, — многомудро выдал я, потирая подбородок двумя пальцами. — И мне ещё надо сдать экзамен. Как он хоть будет проходить? По каким предметам вопросы?

Сашка пожевал влажные губы и медленно произнёс, словно не хотел покидать мир своих мыслей и возвращаться в реальность:

— На экзамене нам всем раздадут одинаковый тест, в котором будут сто вопросов. Они поделены на пять тем: география, физика, математика, родной язык и история.

— Гх… мне бы получше узнать географию и историю, — быстро решил я, понадеявшись на то, что справлюсь с остальными предметами. Тот же местный алфавит ничем не отличался от современного русского. В нем не было букв ять, ижицы и прочих архаизмов.

— Но экзамен уже завтра! — обречённо выпалил Шурик и застонал, будто его пронзила желудочная колика. — Ты не успеешь подготовиться!

— Успеем. Давай учи меня быстрее, — с энтузиазмом бросил я и следом добавил: — И у меня сразу вопрос не по теме. Когда нам можно будет пользоваться магией вне стен академии?

— Для этого нужно получить специальный разрешающий документ. Обычно его дают на третьем, последнем, курсе академии.

— Охренеть, — неприятно изумился я и ещё кое-что уточнил: — Слушай, мне сегодня довелось увидеть несколько вещей, покрытых рунами. Для чего они служат?

— О-о-о, — выдохнул парень, колыхнув подбородками. — Всего и не перечислить. Например, у Ильи сабля вспыхивает огнём. На неё наложил специальное заклятие маг огня.

— Заклятие перманентное? Чего ты так вытаращился? А, опять не понял. В смысле, заклятие постоянно действует?

— Нет. Руны надо часто обновлять. Они теряют силу. Поэтому такие вещи дороги в эксплуатации.

— А что нужно для создания подобных цацек? — заинтересовался я, почуяв наживу.

— Закончить академию, получить от Министерства магии разрешение на сотворение волшебных вещей и хорошо изучить основы приготовления жидкостей, коими наносят такие руны, — принялся загибать пальцы Шурик. — Я точно знаю, что в подобные смеси входит кровь мага, золотая пыль и ещё какие-то ингредиенты. Увы, они мне не ведомы. Так что подобные вещички обходятся не дешёво. Илюшка-то свою саблю получил в награду от князя. Он его на охоте спас. Бросился под когти виверны, закрывая собой князя.

— Герой, — оценил я и испустил негромкий разочарованный вздох.

Моя идея по изготовлению на продажу магических цацек пошла псу под хвост.

— Ладно, давай просвещай меня. Что тут у вас с географией и историей?

Шурик кивнул, важно надулся и стал вещать сухим менторским тоном. Кажись, он вообразил себя уважаемым преподавателем с огромным опытом. А я собрал в кулак всё своё внимание и принялся слушать его.

Между делом мы обсуждали и другие темы. Я рассказал ему о том, что баронесса весьма хитровыдуманная особа, которая не просто так дала мне вытереть губу своим платочком. И снова предупредил Санька, чтобы он держал язык за зубами. Тот торжественно поклялся, что слова лишнего не скажет.

Постепенно солнце клонилось к закату и в комнате становилось темно. Тогда Шурик с кряхтеньем запалил побитую жизнью керосиновую лампу. И в её тусклом свете я периферическим зрением увидел красные точки глаз, блеснувшие в углу комнаты.

Я тотчас повернул туда голову и увидел смутный силуэт небольшого существа. Оно сидело на заднице и не двигалось.

— О, а я и не знал, что у Ильи есть кошка, — удивлённо исторг я, кивнув на животное.

— Это крыса! — по-бабьи взвизгнул Санек и храбро швырнул в неё коробок спичек. Тот позорно не долетел до животины.

Крыса же в ответ на необоснованную агрессию что-то возмущённо пискнула и юркнула под кровать, сверкнув лысым хвостом.

— Охренеть, да это же целый шерстяной тираннозавр! А говорят в городах экология плохая, — ошеломлённо выдал я и на всякий случай вместе с ногами забрался на кресло. — Шурик, загляни под кровать. Там она?

— А если она мне в лицо вцепится? — взволнованно облизал тот губы и выставил перед собой лампу.

— Станешь только красивей. Шрамы украшают мужчину. А если она тебя загрызёт, то не бойся — я академию закончу и подниму тебя из могилы. Хорошо когда в семье есть некромант, да? — на одном дыхании выпалил я и задорно подмигнул ему.

— Не надо меня поднимать! — переменился в лице парень и истово перекрестился.

— Уговорил. Но ты всё равно не стой столбом. Проверяй. Тебе же надо яйца отращивать, — напомнил я и недвусмысленно покосился на кровать.

Корбутов-младший недовольно глянул на меня, посопел немного и всё-таки решился. Он с осторожностью встал на четвереньки, почти коснулся пузом пола и тревожно посмотрел под кровать.

— Фух, нет её. Убегла, — облегчённо выдохнул парень, смахнув холодный пот со лба. — Там дыра в стене как два мои кулака. Кабы она не вернулась, когда мы спать будем.

— Очень верно подметил. Ведь если крысе наплевать на диеты, и она вздумает перекусить ночью, то в первую очередь заинтересуется именно тобой. У меня-то одна кожа да кости. А вот ты — аппетитный малый. И от тебя пахнет молочком, — ехидно проговорил я.

В глазах Шурика появилась лёгкая паника. А на виске забилась синяя жилка. Парень не на шутку перетрухал. Он уже представлял, как проснётся без ушей, пальцев или чего-то более важного. Я решил подбодрить его. Не такой уж я и дьявол.

— Да не переживай ты так. Нам надо-то три-четыре дня перетерпеть, а потом в общагу заселимся. Ну, если всё пойдёт по плану. Ты мне лучше вот что скажи… О семье Румянцевых что-нибудь слышал?

Я вкратце рассказал ему о Елизавете и её предложении познакомиться с братом-некромантом.

Шурик выслушал меня, присел на стул, задумчиво нахмурился и проговорил, постукивая согнутым пальцем по подбородку:

— Румянцевы… Румянцевы… А не те ли это Румянцевы о которых в газете писали?

— Что писали? — навострил я уши и затаил дыхание.

— Писали, что их родители погибли во время бунта в городе Николаеве. Простолюдины буквально растерзали их. Так брат и сестра Румянцевы лишились родителей. Бунт потом подавили. Зачинщиков — на каторгу или к стене. Но погибших уже не вернуть.

— Мда… русский бунт бессмысленный и беспощадный, — пробормотал я, почесав щеку.

— Золотые слова, — проронил братец, цокнув языком.

В этот момент широко распахнулась входная дверь, и в квартиру ввалился ещё один Корбутов. Алёшка пьяно улыбнулся и оживлённо промычал:

— Сашка-а-а… я так давно тебя не видел. И тебя… Как там тебя?

— Иван, — напомнил я, неодобрительно глядя на среднего брата. Обычно в сказках младший — дурак. А у Корбутовых — средний. Где-то старик Макар напортачил. Сделал его тяп-ляп.

Алёшка между тем прогрохотал грязными ботинками по полу, спиной упал на кровать и выдохнул:

— Я что-то так устал сегодня… Был неподалёку и вот решил заглянуть. Хотите загадку? Мне сегодня трактирщик Ильин рассказал. Стало быть, слушайте. Белый человек с крыльями, он кто? Ангел. А мавр с крыльями?

— Демон, — логично предположил Шурик.

— Нет. Летучая мышь! — выпалил братец и заржал, аки конь. Мда… а у нас, оказывается, ещё и расист есть в семье.

Лёха быстро отсмеялся, закинул руки за голову и спросил:

— А вы чего целый день делали? Лоботрясничали?

— Мы оба прошли первый этап поступления в академию, — известил его Санек, с неодобрением в глазах наблюдая за братом.

— А вот я всегда знал, что вы молодцы… Братским сердцем чувствовал. Другие — не верили, а я — верил! — благодушно прогудел Лёха, принял сидячее положение и снял ботинки. Они грохнулись возле кровати, после чего в комнате появилась стойкая вонь грязных ног.

Алёшка же лихо подмигнул нам и тут до его затуманенного алкоголем мозга дошёл смысл слов Шурика. Он удивлённо выгнул брови и выдохнул:

— Т-а-ак… я что-то не понял… А как это оба? У тебя, Иван, тоже есть дар?

Его осоловелые глаза уставились на меня.

— Он некромант. Адепт второго уровня! — радостно отбарабанил Санек, не дав мне и рта раскрыть.

— Что-о? — охренел средний брат. Помотал головой, ударил себя по щекам и проронил: — Ну-ка повтори… Я, кажется, плохо слышать начал после этой сивухи.

— Иван — адепт второго уровня. Некромант, — по слогам медленно произнёс Шурик, словно разговаривал с маленьким ребёнком.

Алёшка икнул, облизал губы и восторженно протараторил:

— Ванька! А ты мне сразу понравился! Мы теперь столько с тобой дел наворотим! Ух-х-х! Ты, кстати, как насчёт дел?

— Если они сулят деньги, то очень положительно к ним отношусь, — честно ответил я, поглядывая на помятого, лохматого брата.

Тот вдруг начал усиленно морщить лоб, плямкать губами и чесать в затылке. В общем, всем своим видом демонстрировал глубочайший мыслительный процесс. И, возможно, будь он трезв, то промолчал бы или по-другому преподнёс свою идею. Но так как алкоголь во все времена прекрасно развязывал язык, Алёшка рубанул сплеча, понизив голос до таинственного шёпота:

— Ванюшка, ты же с этими… упырями… справиться сможешь?

— Да он ещё… — начал было Шурик, но я грозно на него глянул. И он подавился воздухом. Начал кашлять и сопли пускать.

— Если будет откуда списать заклятие, то смогу справиться, — размеренно проговорил я, заинтересовавшись словами Лёхи. Может, он что-нибудь стоящее предложит?

— Замечательно, — азартно потёр руки Алёшка и желтозубо улыбнулся. — Слушай сюда, братец. Есть одни мужички, которые хотят до Чёрного погоста сходить. Там, по слухам, банда Вольки Кривого обитала. Они туда и награбленное стаскивали. С ними пойдёт маг земли. Самоучка, из простых. Он мало что умеет, но золото в земле чует, ежели, оно неглубоко зарыто.

— Алексей! — строго выдал Санек, возмущённо сверкнув взором. — Ты на что хочешь брата нашего толкнуть? Нельзя применять магию без бумаги из академии! Если полицейские или другие служивые люди поймают Ивана за незаконным использованием магии, то на него наложат крупный штраф и отправят в тюрьму на целый год. Тогда об академии можно будет забыть!

— Уймись, — отмахнулся от него Лёшка и с лихорадочным блеском в глазах посмотрел на меня. — Дело пахнет хорошим барышом. Тебе надо будет только прогнать упырей. Хоть погост и старый, но их не должно быть много. Да и я с мужичками тебе подмогну. Но ежели дело выгорит, то мы несколько месяцев будем жить безбедно.

— Это же очень опасно! — снова прорезался голос Шурика, который аж вскочил со стула. — Зачем Ивану так рисковать? Он без пяти минут студент Императорской академии!

— А ты думаешь, что в твоей академии денег не надо? — фыркнул средний брат, презрительно усмехнувшись. — Одёжка новая, еда, с дамами в кабак пройтись. А обучение? Там же за обучение платить надо! Да и ты бы задумался над тем, как деньгу заработать. Отцу надо помогать. Он целыми днями пашет, чтобы ты у нас хорошо ел и учился.

Санек открыло было рот, а потом со стуком захлопнул его и задумался. Между бровей парня пролегли две глубокие складки, и он опустил свой зад обратно на стул.

Я же молча размышлял над предложением Лёшки. Он, конечно, в магии вообще не шарит, да и что происходит в академии — знает весьма приблизительно. Но в одном он прав — деньги мне совсем не помешают. У меня в кармане лежит лишь мятый червонец. Но с другой стороны — от его предложения дурно попахивает, но если он сам идёт, то, наверное, не так уж и дурно.

Я посовещался со своей совестью, храбростью и взвешенно сказал:

— Ладно, я согласен, но только если у меня будет образец заклятия, способного убить упыря, иначе хренушки мне удастся разобраться с ними.

— Вот это мужское решение! — обрадовался Лёшка и хотел похлопать меня по плечу, но не дотянулся и упал с кровати. — Эх… зараза… Что-то я переоценил себя.

— Хорошо что отец тебя не видит, — пробормотал Шурик, горько глядя на брата.

Тот не обратил никакого внимания на слова Санька. Встал на четвереньки, помотал головой и заговорщицки проговорил:

— Только — цыц. Никому ни слово о нашем разговоре. Особенно Илье. Дело не совсем законное, а он против таких. Боится, что честь свою замарает и по службе не продвинется. Хотя он и так не продвинется. Род у нас провинциальный, зачуханный. Кому мы такие нужны? Вот я иногда и сворачиваю с прямой дорожки, чтобы свою копейку заработать. А ты, Иван, молодец, понимаешь что к чему в этом мире…

Я из вежливости кивнул.

Алёшка же с кряхтеньем и натужным сипеньем забрался обратно на кровать, лёг набок и вроде бы на мгновение прикрыл глаза. Но уже через миг раздался его богатырский храп, от которого начали позвякивать мутные стёкла в рассохшихся оконных рамах.

Шурик сокрушённо покачал головой, посмотрел на облезлые часы с кукушкой и пробормотал:

— И нам бы надо ложиться спать.

— Илью ждать не будем?

— Да он может и не прийти сегодня, — ответил брат и следом с тревогой спросил: — Ты, правда, пойдёшь с Лёшкой на погост?

— Посмотрим, что он по трезвому скажет: какие заклятия сможет достать, сколько можно заработать… А там уж точно решу, стоит ли игра свеч.

Глава 8

Ночью Лёха храпел, как паровоз. А его перегар зелёными облаками затянул комнату. Пришлось приоткрыть окно, чтобы дать доступ свежему воздуху. Да ещё крыса чем-то громыхала под кроватью. Из-за этого всего я постоянно ворочался на разложенном кресле. И утро встретил в отвратительном настроении. Даже есть не хотелось.

Но я всё равно перекусил холодной гречневой кашей вместе с помятым Шуриком и подозрительно тихим Алёшкой. Он за завтраком постоянно смущённо отводил взгляд, а когда мы допивали чай, хрипло выдал:

— Я вчера перебрал маленько и такую чушь нёс…

И он искоса посмотрел на меня хитрыми глазами, словно проверял мою реакцию.

— Вроде бы ничего такого не было. Мы договорились на погост сходить, — пожал я плечами, догрызая твёрдую, как алмаз, сушку.

— А, припоминаю, припоминаю, — обрадовался братец, наконец-то прямо глянув на меня. — Ну, чего тада? Я сегодня переговорю с кем надо и вечером скажу каков итог.

— Ты не спеши, — одёрнул я его. — Сколько я заработаю на этом деле? И какие заклятия мне перепадут?

— Сколько заработаешь? Это никому не ведомо, — развёл руками Алёшка и шмыгнул носом. — Ежели найдём тайник разбойничков, то обогатимся. А может, и просто так сходим. Кто его знает? Можа, и не разыщем ничего.

— Так себе перспектива, — пробурчал я, хмуря брови. — А какие заклятия сможешь достать?

— А что надобно? — с готовностью бросил Лёха и болезненно поморщился. Видать, его похмелье мучает.

— Минимум — одно на атаку, чтобы упырей валить. И одно — на исцеление. А то вдруг рана какая или травма…

— Ох, лучше бы не ходили, — запричитал, как бабка, Шурик. Параллельно он с энтузиазмом не хуже гигантской белки грыз чёрствые сушки.

— Помолчи, братец, — шикнул на него Алёшка, тронул свои щегольские усики и решительно проговорил: — Вечерком встречаемся тут же. Только Илье — ни-ни. Я к этому времени уже всё разузнаю. Тада и решим, как поступить дальше.

Он встал со скрипнувшего стула и покинул обиталище старшего брата. А мы с Саньком только минут через тридцать вышли на улицу.

Городом ещё владело серое, пасмурное утро. Чувствовалось дыхание осени.

Я зябко поёжился и вместе с братом двинулся вдоль немноголюдной улицы. Народ здесь по большей части шнырял взъерошенный, неопрятный, с угрюмыми лицами. А извозчиков вокруг совсем не наблюдалось.

Только на углу мы смогли обнаружить одного из них. Он, склонив голову на грудь, бессовестно дрых на козлах. Я безжалостно разбудил его, потормошив за плечо. И он повёз нас в академию, громко понукая лошадей, которые со страхом в добрых глазах косились на меня.

Ближе к центру — Царьград уже бурлил, а лица горожан стали сытыми и довольными. Мимо нас несколько раз проскакивали автомобили, расписанные рунами. Видать, защитные заклятия.

А уже перед самыми воротами академии меня охватило нешуточное волнение. Шурик и вовсе — зубами выстукивал чечётку. Он шёл к этому моменту целый год и сейчас нервничал изо всех сил.

Я вылез из экипажа и подбодрил его:

— Чего ты трясёшься? Ты всё равно за деньги учиться будешь.

— Надо набрать минимум сорок баллов, — простонал он, громко сглотнув.

— Херня. Я наугад несколько ЕГЭ сдал, — отмахнулся я и широким шагом двинулся к главному зданию академии.

— Кого сдал? — удивлённо выдохнул потрусивший за мной парень. — Ты опять что-то вспомнил из своей жизни?

— Что-то мелькнуло, — небрежно проговорил я, с любопытством разглядывая стягивающихся к ступеням абитуриентов.

Не только Шурик был взволнован. Почти все поступающие так или иначе выказывали признаки волнение: хмурили брови, кусали губы, отвечали невпопад. И хоть почти всё они в итоге окажутся в академии, но многие хотели попасть именно на бюджет. Дело тут было не в деньгах, а в престиже. Дескать, я такой-то такой попал на бюджет. Я — умный. А вот сынок князя Похрен-Какого — не прошёл. Он — тупой. Да ещё и родители таких чад явно будут козырять успехами своих ненаглядных деточек.

Все мы здесь были конкурентами. Только самые лучшие из нас займут наиболее престижные должности в министерствах и прочих органах управления необъятной империей.

Между тем нас опять рассортировали на десять групп и по очереди отвели в кабинеты. На сей раз я оказался в одной банде со вспотевшим от волнения Шуриком. Он затравленно смотрел на меня, а я руками изображал большие волосатые яйца. Кажется, он разгадал смысл моей молчаливой пантомимы. И когда перед нами положили листы с вопросами, Санек закусил язык от усердия и стал что-то решительно чиркать пером.

А я занялся своими баранами, сетуя на категорическую невозможность хоть что-то списать у брата. Внимательные преподы, точно бдительные коршуны-надзиратели, ходили между рядами одиночных парт.

Мне пришлось самому пораскинуть мозгами. На какие-то вопросы я легко нашёл ответы, а какие-то — поставили меня в тупик. Вот при каком императоре случился бунт магов в Старой Слободе? И где вообще находится эта Слобода? Рядом с Новой? Или вот ещё один вопрос: какой город был разрушен во время нашествия синих вампиров? Да я вообще не в зуб ногой. И почему «синих»? Бухие, что ли, были?

К сожалению, подобных вопросов оказалось довольно много. Так что когда экзамен подошёл к концу я сильно закручинился. Кажется, мне не видать бюджета. И в свете этой со всех сторон обоснованной догадки я вспомнил предложение Алёшки. Надо соглашаться. Пусть и страшно, но надо соглашаться. Авось я привезу с погоста достаточно денег, чтобы оплатить хотя бы семестр. Да и заклятия, добытые Лёшкой, останутся у меня. Ну и какой-никакой опыт я получу. Надо же с чего-то начинать?

Вот с этой мыслью в голове я и вышел из кабинета. Теперь мне нужно было ждать результатов экзамена. Их должны были объявить в течение часа или меньше, поэтому никто из поступающих не покинул здание академии.

Я вместе с Шуриком присел на одну из резных скамеечек и спросил у него сквозь гомон других абитуриентов, которые отирались в зале:

— На все вопросы ответил?

— На большинство, — гордо ответил он и выпятил почти женскую грудь. — А ты?

— Э, — вяло махнул я рукой и невесело посмотрел на стайку щебечущих юных, свеженьких дворяночек. Даже они меня не радовали.

А тут ещё нарисовался какой-то светловолосый, зализанный франт в жёлтом жилете поверх белой рубашки и брюках-дудочках. Его надменные рыжеватые глаза презрительно скользнули по Шурику. И он брезгливо сморщил острый нос, а затем выдал, словно увидел собачье дерьмо:

— Вы, оба, освободите место барону.

— Хрен тебе на рыло, — злобно буркнул я, порядком расстроенный тем, что судьба моего магического образования повисла на волоске.

— Что-о-о? — ошеломлённо выдохнул он, округлив тонкогубый лягушачий рот. Ему будто под дых ударили.

Барончик до того изумился что даже сказать ничего не мог. Лишь стремительно багровел. И через пару секунд его вытянутая физиономия цветом уже напоминала переспелый помидор.

А те абитуриенты, которые околачивались поблизости от нас, с жадным интересом стали наблюдать за нашим трио.

— Да как вы… да как ты смеешь, нищеброд! — наконец-то завизжал парнишка. И его холеные хрупкие ручки упали на кожаный ремень, испещрённый рунами. — Я потомок…

— … Дуэль, — холодно процедил я и стремительно выпрямился, будто пружина.

Жаль, мы оказались одного роста. Но барончик всё равно отшатнулся и поспешно огляделся.

В зале воцарилась гробовая тишина. Все взгляды были прикованы к нашей троице. И я даже услышал перепуганные мысли Санька. Они умоляли меня рассмеяться и перевести всё в шутку. Но я-то видел, что у наглого барона, кроме гонора, ничего нет. В его глазах воцарился испуг, а дыхание стало прерывистым.

— Хм… вы не достоины того, чтобы я снизошёл до дуэли с вами, — протараторил барончик и торопливо ускакал, словно боялся, что я оскорблю его ещё сильнее. Тогда бы он уже не смог выпутаться из ситуации, не уронив своего лица.

— Очко жим-жим, — насмешливо проронил я и примостил свою задницу обратно на отвоёванную скамеечку.

Абитуриенты отмерли, и стали живо обсуждать увиденную картину. И я заметил несколько заинтересованных взглядов, брошенных на меня девчонками. Но хоть инцидент с бароном закончился в мою пользу, но на душе всё равно было как-то муторно. Да ещё и Шурик подлил масла в огонь.

Он полузадушено прохрипел, схватив меня за руку:

— Ваня, ты чего? Это же целый барон! Не будь таким безрассудным. А если он пожалуется своему отцу или старшему брату?

— Саша, — раздражённо протянул я, стряхнув его клешню, — если ты будешь покорно сидеть, засунув язык в одно место, то уже через месяц будешь мальчиком на побегушках. Ты забыл о яйцах?

— Это другое! — не согласился он и резко замолчал, глядя куда-то мне за спину Его взгляд стал кроличьим, а рот со стуком захлопнулся.

Я медленно, с достоинством обернулся. Но это был не барон с подмогой, а Анастасия Корсакова. Она не шла в мою сторону, а буквально плыла над этой грешной земле. Сегодня её точёную фигурку скрывало светло-голубое платье, которое резко контрастировало со смуглой, загорелой кожей. А крепенькая грудь едва не выпрыгивала из корсажа.

Девица с подчёркнутым превосходством посмотрел на меня зелёными бездонными глазами, похлопала длинными густыми ресницами и со скукой в музыкальном голосе поинтересовалась:

— Вы достойно держались, сударь. Право слово, мне даже стало немного жаль, что барон Шмид струсил. Любопытно… чтобы произошло, если бы он принял ваш вызов?

— Я бы его застрелил, сударыня, — хмыкнул я и встал со злополучной скамеечки. Как-то неудобно сидеть перед дамой.

А вот Шурик продолжал восседать. Мне пришлось украдкой дёрнуть его за рукав. И только после этого он выпрямился и робко спрятался за мою спину.

— Вероятно, вы не знаете, но барон по праву принимающего вызов выбирал бы оружие и вряд ли бы он захотел стреляться с вами, — просветила меня княжна со снисходительной полуулыбкой. — Скорее, он выбрал бы шпагу. Так у него было бы больше шансов выжить. Всё-таки он единственный наследник рода Шмид и не вправе рисковать своей жизнью. Его овдовевшая матушка не перенесёт кончины любимого сына. Да и его гипотетический убийца тоже ненамного переживёт его. Вероятно, вы и этого не знали.

— Угу. Не знали. Мы из деревни. Грамоте и манерам не обучены. И о светской жизни в столице даже слыхом не слыхивали, — насмешливо выдал я, начиная закипать. Её тон прилично бесил меня. И эта манера общения, словно она королева, а вокруг только неотёсанное мужичьё. У-у-у… стерва! Я бы ещё высморкался после свой речи, да соплей, как назло, не оказалось. Пришлось громко шмыгнуть носом.

Княжна брезгливо поморщилась. Но в её проницательных глазах загорелись искорки интереса.

— Не юродствуйте. Вы и так далеки от образцового представителя дворянства.

— Не угадали. Близко. Я же стою в шаге от вас. А вы явно достойнейшая из достойных, ваше, как там дальше? Благородие? — саркастически выдал я, не сразу осознав, что меня прёт не по-детски. Похоже, я уже с лихвой наляпал лишнего. Шурик за моей спиной дрожит так, что аж кости гремели.

Но Корсакова, на удивление, не взбеленилась и даже не испепелила меня взглядом. Она лишь усмехнулась и проронила:

— Ваша светлость. Я потомственная княжна. А вы, позвольте узнать, кто?

— Иван Корбутов. А это мой брат Александр, — нехотя произнёс я и кивнул затылком в сторону Санька.

— К вашим услугам, ваша светлость, — робко промычал Шурик.

— Брат? — изумилась Анастасия, выгнув дугой чётко очерченные брови. Её взгляд недвусмысленно сравнивал цвет наших волос и внешность в целом.

— Ага. Это очень долгая история. Меня принёс аист, а Александра нашли в капусте.

— Аист прилетел издалека? Вы по-русски говорите немного иначе, чем прочие, — подметила девушка.

— На что вы намекаете? — возмутился я. — Я — русский. Вы лицо моё видите? Честное, открытое.

— Оно у вас хитрое и закрытое, — язвительно вставила княжна.

— Да от меня Русью за версту пахнет.

— Это… ладно, не стоит об этом, — озорно сверкнула глазищами Корсакова и небрежным движением поправила и так идеальную причёску. — Вы озадачили меня, Иван. Ваша одежда выдаёт в вас мелкого провинциального дворянина, но вы умеете элегантно строить предложения, сносно обучены манерам, острите, и не испытываете передо мной страха или подобострастия. Я в замешательстве.

— Могу, умею, практикую. Как же мне ещё памятник не поставили?

— Вот о чём я и говорю, — победно заявила княжна, точно одолела меня в каком-то сверхважном споре.

— О, списки с баллами принесли! — неожиданно выдохнул Шурик и практически помчался к листам, которые крепила к стене преподавательница. Возле них уже скапливались возбуждённо галдящие абитуриенты, едва не лезущие друг другу на спину.

Корсакова двинулась к спискам не торопясь, степенно. А я плюнул на всё и во весь опор ринулся за Саньком. И мы вместе протолкались сквозь толпу и увидели наши фамилии, которые шли друг за другом. У нас оказались совершенно одинаковые баллы. Мы оба набрали чуть выше среднего.

— Получается, никто не победил в нашем споре? — проговорил просиявший Шурик и потащил меня прочь от списков.

— Получается, — промямлил я, чувствуя себя в каком-то пограничном состоянии: вроде баллов больше, чем рассчитывал, но вряд ли достаточно, чтобы поступить на бюджет.

В этот миг ко мне подошла строгая девушка в чёрной мантии и сухо спросила:

— Сударь, вы Иван Корбутов?

— Ага, — вякнул я.

— Вас вызывает к себе декан факультета некромантии.

— Да-а? — удивился я и заинтересованно хмыкнул. — Ну, давайте осчастливим сего господина моим появлением. Шурик жди меня возле ворот и ни с кем не уходи, даже если тебе предложат конфетку.

Девушка с трудом подавила весёлый смешок и повела меня по хитросплетению коридоров академии. А я послушно пошёл за ней, гадая, что же нужно декану. Он так оперативно среагировал. Ну не из-за барона же?

Вскоре всё выяснилось. Девушка привела меня в просторный светлый кабинет, где за рабочим столом, заваленным бумагами, восседал крупный мужчина похожий на Менделеева. Кажись, это и есть декан.

Напротив него обнаружилась высокая, костлявая шатенка с бледным лицом, горящим взором и золотыми побрякушками, украшающими шею и запястья. Она прикорнула на одном из двух свободных стульев и нервно теребила носовой платок.

Декан указал мне волосатой рукой на второй стул и прогудел, будто из погреба:

— Я так полагаю, Иван Корбутов?

— Он самый, господин декан, — вежливо произнёс я и присел на стул.

— Моё имя и отчество Дмитрий Александрович, — проговорил мужчина, положил на стол массивные кисти рук и хмурым взглядом карих глаз скользнул по мне и девчонке. — Я вынужден сообщить вам обоим, что на моём факультете осталось всего одно бюджетное место. Лидия лучше справилась с экзаменом, а у, вас, Иван сильнее дар. Но по итогу ваши баллы равны.

— Дмитрий Александрович, дар можно развить. Для мага главное — знания, — тут же протараторила хитрая шатенка, поправив упавший на лицо локон.

— Я не согласен. Академия для того и нужна, чтобы получать знания. А чем выше дар, тем больше его можно раскочегарить, — парировал я, решив играть по её правилам.

— Мы долго можем препираться, — остановил нас декан. — Нужно искать другое решение. Если честно, такая ситуация возникла впервые в моей многолетней практике.

— Я из семьи Столетовых. А у нас богатые магические традиции. Я уже знаю для чего применю свой дар. Мы это давно обговорили с моим дедушкой графом. Вы, наверняка, его знаете. Он делает щедрые пожертвования на развитие академии, — с милой улыбкой положила меня на лопатки эта стерва.

Дмитрий Александрович благосклонно кивнул ей и устремил на меня тяжёлый взгляд. Я мрачно глянул на него в ответ, прекрасно понимая, что все уже решено. Психануть? Нагрубить? Послать всех в жопу? Нет. Это не выход. У меня ещё есть шанс попасть на платное обучение.

Поэтому я просто встал и пробурчал, сдерживая ярость:

— Туше.

Девчонка победно улыбнулась и торопливо спросила у декана:

— Значит, вы меня зачислите на бюджет?

Тот снова кивнул. И она весёлой козочкой выскочила из кабинета, едва не показав мне язык от избытка эмоций.

Я же направился к двери мрачнее грозовой тучи.

Внезапно декан подал голос:

— Молодой человек, постойте. Присядьте. Нам есть о чём поговорить.

— О чем же? — скептически бросил я, но всё же замер в дверях.

— У вас очень сильный и редкий дар. И вы не виноваты в том, что ваша семья не достаточно богата. Но и я не мог отказать внучке графа Столетова. Всё же у меня есть к вам предложение. Я могу добиться для вас индивидуальных условий обучения. И более того — вам выделят место в общежитии.

— Что за индивидуальные условия и сколько они будут стоить? — жадно уточнил я, почуяв ветер надежды.

— Ровно пятьдесят процентов от полной стоимости. Платить можно помесячно. Но обучаться вы будете только тем дисциплинам, которые связаны с магией. И ежели вы сумеете закончить академию, то и в дипломе будут отражены лишь изученные вами предметы. Но диплом все равно будет считаться полноценным.

— О как! — выдохнул я, едва не сплясав от радости. — А сколько конкретно надо платить и до какого числа я должен внести эту сумму?

— Восемьсот рублей. У вас есть неделя. Если вы не сумеете предоставить данную сумму, то, уж не обессудьте, но академия закроет для вас свои двери. Но даже, если у вас ничего не получится, то не стоит отчаиваться. Вы всегда сможете поступить в магическую школу в любом другом большом городе, — с ободряющей улыбкой закончил декан, словно не понимал, что Императорская академия и магическая школа — это как МГУ и технарь в Саратове. Меня там только пить не закусывая научат.

Часть II. Некромант

Глава 9

Солнце только-только вышло из-за горизонта, а я уже трясся в кузове допотопного грузовика. Его кабина была сделана из фанеры, колеса будто украли у телеги, а двигатель шумел и ревел так, будто его насилуют.

Вместе со мной возле высоких дощатых бортов ехал Лёшка и ещё пять человек. Восьмым был водитель. Рожи у моих новых спутников оказались откровенно подозрительными, угрюмыми и мрачными. Только Алёшка что-то приподнято насвистывал и порой подмигивал мне.

А я поглубже натянул капюшон тонкого брезентового плаща и рассматривал людей. Всё они были из низшего сословия. Небритые, со всклокоченными волосами, крепкими мышцами и мозолистыми руками. У каждого имелось либо ружьё, либо винтовка. И у всех за поясом был заткнут плотницкий топор.

Среди моих спутников особенно выделялись два персонажа: коренастый одноглазый мужик с волчьей ухмылкой и щербатым ртом, и маг земли — скрюченный худой дед с козлиным лицом нездорового жёлтого цвета, крючковатым носом и грязно-седой бородой.

Одноглазый меня откровенной напрягал своей бандитской внешностью, а вот маг — раздражал. Он постоянно что-то брюзжал под нос и кутался в плащ с заляпанным грязью подолом.

А номинальным главой отряда был Алёшка. Он вчера сумел раздобыть два заклятия: малое исцеление Федорова и Туман разложения. Последнее вызывало у нежити ускорение разложения.

Все денежные расходы Лёшка взял на себя. Помимо заклятий, он ещё купил пергаменты, поясную сумку и смесь Азова — она предназначалась для написания рун. Мне оставалось лишь быстренько наделать копии заклятий. И за вчерашний день у меня получилось создать четыре исцеления и пятнадцать Туманов. На большее не хватило сил. Мне ведь приходилось тратить на руны не только смесь, но и свою драгоценную кровь. И от такого варварского донорства к вечеру прошлого дня у меня аж в ушах стало шуметь, а глаза всё норовили закрыться и больше не открываться. Зато теперь в моей потрёпанной сумке покоились девятнадцать пергаментов, исписанных рунами.

Кроме заклятий я взял с собой пару револьверов и острый, как скальпель, нож. Надеюсь, всё это поможет мне вернуться с погоста живым, невредимым, да ещё и с мешком денег.

Пока же грузовик, отчаянно скрипя и грозя развалиться на любой кочке, отъехал на приличное расстояние от городской стены и свернул с просёлочной дороги в поле подсолнечника. Так было короче. Бампер принялся с шумом ломать стебли, а колёса мочалили упавшие жёлтые головки.

Лёшка же умудрился во время движения перегнуться через борт и сорвать шляпку с большими чёрными семечками. Он сразу же стал их с аппетитом уплетать, несмотря на то, что они были сырыми. Брат и мне предложил, но я отказался.

Вскоре грузовик с натужным гудением выбрался на хорошо укатанный торговый тракт и помчался в сторону леса, который мрачно чернел на горизонте. Где-то там сотню лет назад и обитала печально известная банда Вольки Кривого. Они грабили подводы, пересекающие по тракту лес.

Но в один прекрасный день их всех перебили ребята князя Руцкого. Говорят, что душегубы до сих пор бродят по лесу в обличие упырей. Их же не стали жечь и хоронить по всем правилам. Не до того тогда было. На людей Руцкого напали болотные василиски, и им пришлось быстренько валить оттуда.

Вот в такое замечательное место мы и ехали. И всех нас туда вела нужда, а не дух приключений.

Тем временем грузовик вплотную подобрался к лесу. Он поразил меня своими мощными деревьями с раскидистыми кронами. Под лесную шапку практически не проникал солнечный свет. Поэтому почва оказалась влажной, а воздух пах чернозёмом и перегноем.

Грузовик около часа ехал по лесной части тракта, а затем свернул в сам лес и осторожно покрался среди деревьев. Колёса наматывали пласты грязи, перемешанной с опавшими листьями и ветками, а мотор всё громче ревел.

И в какой-то момент из кабины вылетел пропитый голос водителя:

— Всё, мужички, дальше хода нет. Ежели никто из вас не вертается до сумерек, я поеду в город один. Уж не обессудьте. С наступлением темноты на охоту выходят всякие богомерзкие твари.

— Вернёмся, Никифор, вернёмся, — с энтузиазмом заявил Алёшка, перепрыгивая через борт кузова. — Да ещё и с деньгами.

— Не сглазь, — буркнул Одноглазый и наградил Лёху неприязненным взглядом.

Он, как и все прочие, не знал, что я и Алёшка — дворяне. Лёха ещё давно решил, что с подобным сбродом лучше не афишировать своё благородное происхождение. Ну а я последовал его примеру.

Меж тем отряд в полном составе выбрался из кузова. Затем люди взяли несколько лопат и потопали по влажной почве, которая жирно чавкала под ногами.

Никифор же принялся разворачивать грузовик.

А мы всемером всё больше углублялись в сумрачный лес, тихонько шумящий листвой. В густой зелёной траве скакали насекомые, а между веток летали птицы. Но чем дальше мы шли, тем меньше вокруг становилось жизни. Букашки куда-то пропали, а крылатые птахи уже не мелькали среди веток. Остался лишь шум листьев, да скрип деревьев.

Некоторые из лесных гигантов оказались, будто бы перекручены неведомой силой. А древесная кора из серой стала мертвенно-чёрной. Трава же из зелёной и сочной превратилась в ломкую и пожухлую. И даже воздух преобразился. Он стал тяжёлым, тягучим и с трудом проникал в лёгкие. Сама атмосфера этого места буквально давила на нас.

Я заметил, как большая часть отряда опустила плечи и шла, согнув спины. Лёшка же храбрился.

Он громко покашлял в кулак и просипел:

— Верно идём. Земля становится всё более болотистой. Как раз рядом с Чёрным погостом небольшое болото.

Никто ему не ответил. А я поразился тому, настолько же чужеродно звучит здесь человеческая речь, как закадровый голос в порнухе.

Но никто из людей не роптал и не предлагал повернуть назад. Мы стиснули зубы и шли дальше.

И вскоре перед нами предстало болото, окружённое хлипкими деревьями. Зеленоватая вода оказалась подёрнута ряской, и над ней клубился бледно-салатовый туман. Кое-где вспучивались пузыри и громко лопались, пугая стрекоз с блестящими, словно слюдяными, крыльями. Здесь, наконец-то, гнетущую тишину разорвали хоть какие-то звуки. Лягушки приветствовали нас недовольным раскатистым кваканьем.

Алёшка же вытер рукавом толстой серой рубашки вспотевший лоб, указал рукой на небольшой холм, виднеющийся на той стороне болота, и прохрипел:

— Вон там была брошенная деревня. В ней-то разбойники и жили. А погост — чуть левее. Немного уже осталось.

Лёшка призывно махнул рукой и стал обходить болото. Мы двинулись за ним, вытянувшись цепочкой. По пути внезапно раздался плеск воды. И народ синхронно вздрогнул. Но это оказались лишь лягушки, которые решили трусливо покинуть листья кувшинок и скрыться от нас в воде.

Я украдкой облегчённо выдохнул. Но опять занервничал, когда мы обошли болото, и стали взбираться на холм, покрытый пеньками. На вершине раскинулись руины небольшой деревни, насчитывающей всего шесть-семь дворов. Бревенчатые дома оказались покрыты толстым слоем мха и плесени. Крыши давно провалились. А чёрные окна мрачно и неприветливо взирали на нас.

Погост же и, правда, оказался немного левее развалин. Его окружала двухметровая проржавевшая покосившаяся ограда, а за ней — десятки, а то и сотни холмиков, трухлявых крестов и на половину ушедших под землю седых от времени склепов.

Я удивлённо хмыкнул, тронул брата за плечо и тихонько спросил:

— Алексей, а чего так много могил? Деревня-то была крошечной.

— Тут раньше столетиями жила большая община староверов, — свистящим шёпотом ответил Лёха, покосившись на меня. — У них даже крепостная стена была. И они не признавали власть императора, хотя Царьград всего-то в полднях пути отсюда. Глядишь, они бы и дальше жили тут, но до тогдашнего императора дошли слухи о том, что здесь начали твориться кровавые человеческие жертвоприношения. Вот он, невзирая на потери, и отправил сюда солдат. Они сравняли с землёй поселение староверов, а землю перепахали и засыпали солью. Видишь? До сих пор ничего не растёт.

— Угу, — кивнул я, глядя на «голую» вершину холма.

— Проклятое это место, — трескучим голосом пробрюзжал маг земли, который ковылял чуть позади меня. — Здесь не место живым.

— Золото заберём, да и уйдём, — пробурчал Одноглазый, зажал одну ноздрю, смачно высморкался и вытер пальцы об грязную косоворотку. — Мы здесь жить не будем. Главное, чтобы некромант наш не облажался. А то он по голосу сущий сопляк.

— А ты думал, что я тебе самого князя Белозерого приведу? — огрызнулся Алёшка, полыхнув глазами.

— Что я думал, то моя забота, — нагло бросил Одноглазый и криво усмехнулся.

— Надо поторапливаться. Если до вечера не найдём золото, то вернёмся к грузовику не солоно хлебавши, — встрял я в начавший разгораться конфликт и поглубже натянул капюшон.

— Дело говоришь, — буркнул Алёшка, стянул с плеча винтовку и решительно двинулся к пролому в кладбищенской ограде.

Я вытащил из кармана нож, достал из сумки Туман и пошёл за братом. Остальные люди — двинулись за мной. И в их глазах воцарилось напряжение, смешанное с некой надеждой. Чем была вызвана последняя? Наверное, тем, что мы уже дошли до погоста, а на нас так никто и не напал. Люди надеялись, что подобное феноменальное везение будет нам сопутствовать и дальше.

А мне вдруг в голову забралась одна любопытная мысль. Я снова похлопал Алёшку по плечу и тихонько спросил:

— Слушай, а кто-то уже пытался добраться до золота Вольки?

— Угу, — мрачно ответил он, миновав пролом в ограде.

— И что с ними стало?

— Сгинули. Их никто больше не видел. Но по мне, всё это пьяные враки. Даже если упыри прямо сейчас восстанут, то от них же можно убежать. В этом лесу страшнее звери, чем неупокоенные.

— Да, странно, — задумчиво проговорил я, хмуря брови и чувствуя какую-то неправильность ситуации. — Мы не сможем отсюда выбраться, только если нас окружить. Но для этого наш отряд надо сознательно заманить в ловушку. Показать, что тут всё безопасно. Идите, мол, ребята. Но нежить же на такое не способна? Да? Хотя я как-то раз дрался со скелетом, и он оказался посообразительнее упырей, но всё равно не мог похвастаться особым интеллектуальными способностями.

Алёшка резко остановился, будто уткнулся в невидимую стену, быстро повернулся ко мне и нервно прошептал:

— Лич гораздо смышлёнее любого скелета. Но для того чтобы он вылупился из мертвеца, нужны десятки лет, а то и столетие…

— А сколько ты говорил годков было поселению староверов? — взволнованно протянул я и вдруг ощутил пробежавшую по коже дрожь чудовищной догадки. И практически тут же заорал: — Назад! Все назад!

Но было уже поздно. Внезапно со всех сторон раздался тихий зловещий шорох. И из земли начали вылезать древние скелеты и зомби с гнилой плотью, усеянной червями. Их были десятки. Влажная рыхлая земля вспучивалась тут и там: возле болота, на вершине холма. Мертвецы выбирались из своих могил на погосте и выходили из склепов.

Все они ринулись на нас. Притом что нежить бежала не толпой, а старалась окружить нас. Их будто гнал вперёд чей-то интеллект. И я знал чей, но мой лихорадочный взгляд не мог отыскать лича среди мертвецов. Где он? Кажется, главный кукловод предпочитал держаться в тени. Я плюнул на его поиски и приготовился применить Туман.

Алёшка же в это время яростно выкрикнул, скользнув взглядом по перепуганным людям:

— Чего вы в портки наложили?! Мы же знали, кто нас тут ждёт! Не стойте столбами! Стреляйте! В головы стреляйте!

Народ слегка приободрился. И зазвучал грохот ружей и треск винтовок. В мертвецов полетели пули и заряды картечи.

Конечно, половина стрелков мазала. Их руки ходили ходуном от страха, а в остекленевших глазах царил ужас. Да, они знали на что шли, но никто не думал, что мертвяков будет так много. К тому же они оказались не тупыми шматками мёртвой плоти, а действовали как вполне разумные люди. Но мы уже не могли повернуть назад. Нам надо сражаться.

Я скрипнул зубами, полоснул себя ножом по большому пальцу и прижал его к руне-активатору. Тотчас пергамент распался невесомым прахом, а заклятие устремилось к ближайшей плоти, имеющей некротическую суть. На живых людей оно не действовало.

Выглядело же заклятье, как светло-серый клочок тумана. Он в мгновение ока пролетело семь-восемь метров и окутал бегущего на меня скелета, пылающего магическими зелёными псевдо-глазами. И тот уже через секунду рухнул на могилу горкой испещрённых дырками безжизненных костей.

Но заклятие на этом не успокоилось, хотя его объём уменьшился примерно в три раза. Остатки моей магии метнулись к зомби. Вот только туман окутал лишь его ногу, так как она была ближе к останкам скелета. Заклятие быстро растворило все мягкие ткани и исчезло. Так упырь лишился конечности. Она превратилась в набор костей, которые со стуком упали на землю.

Мертвец тоже упал, но упрямо пополз ко мне, впиваясь в могильную почву скрюченными пальцами с серыми ногтями. Благо, его выстрелом из винтовки добил Лёха. Он попал прямо в его башку.

Я же принялся безостановочно применять заклятия, орудуя окровавленным пальцем. Люди вокруг меня истошно орали и стреляли. А нежить молча падала на землю с простреленными головами. Но мертвяков всё равно оставалось ещё очень много. И даже мой Туман разложения, который бросался на упырей, точно охотничья собака на зайцев, не внёс перелом в битву.

Нежить тупо не обладала чувством страха, а вот люди боялись, да ещё как боялись. От них исходили волны животного страха. Они буквально физически ощутимо смешивались с запахом пороха и вонью тухлого мяса.

Ещё чуть-чуть — и народ дрогнет. Мертвецы уже рядом. Их оскаленные пасти щёлкали всего в нескольких метрах от нашей сбившейся в толпу банды. Надо срочно что-то предпринять.

И тогда я заорал, чувствуя, как меня пошатывает от слабости:

— К дому! Отходим к дому! Если мы залезем на чердак, то там легче держать оборону!

— За мной! — крикнул Алёшка, поддержав мою идею.

Он призывно махнул рукой и помчался к чёрной от времени бревенчатой избе. Народ со всех ног ломанулся за ним, даже не думая держать хоть какое-то подобие строя. Мы будто превратились в дикое обезумевшее от ужаса стадо.

Нежить охотно помчалась за нами. Это были догонялки со смертью.

Я бежал из последних сил. Перед глазами всё плыло, в груди что-то клокотало, а в ушах, словно комары пищали. Сколько я использовал пергаментов? Десять? Двенадцать?

Каждое заклятие расходовало энергию магического резерва, оставляя после себя слабость и сосущую пустоту в солнечном сплетении. И пусть Туман разложения являлся довольно простеньким заклятием начального уровня, но и мой резерв находился в зачаточном состоянии. Поэтому меня сейчас и качало, как тростинку на ветру.

Всё же я умудрялся вполне сносно бежать, ощущая, как огнём горят лёгкие. И даже обогнал двух пожилых мужиков с седыми бородами. Один из них бросил ружьё, чтобы быстрее бежать. Но ему это не помогло. Шустрые скелеты догнали его, повалили и стали разрывать на части. Воздух огласил нечеловеческий вопль боли. А потом к нему присоединился ещё один крик. Нежить нагнала другого мужика. Следующим на очереди был я.

У меня от ужаса волосы зашевелились на затылке, и даже слетел капюшон. Фантазия уже рисовала скелета готового вцепиться в мою шею. И этот скелет оказался не иллюзией. Он действительно уже щёлкал зубами позади меня. Благо, что я прямо на бегу успел выстрелить из револьвера. Пуля со смачным хрустом прошила череп зомби. И тот рухнул на землю, а мне на волосы попали капли стухшего мозга.

Лёха в этот миг бешено заорал, стоя на пороге избы и стреляя в мертвецов из винтовки:

— Быстрее, мать твою! Быстрее!

Я юркнул мимо него и увидел пустую комнату с трухлявым полом, поросшим травой и грибами. В углу стояла более-менее крепкая лестница. И по ней на чердак шустро взбирались перепуганные мужики.

Я следом за ними буквально взлетел на чердак и крикнул брату:

— Всё, хорош! Залезай!

Тот прекратил стрелять, закинул винтовку на плечо и стал взбираться по лестнице. Но та не выдержала таких потрясений, выпавших сегодня на её долю. Затрещала и переломилась…

Глава 10

Громкий треск древесины больно ударил меня по ушам, а вид перекорёженного от ужаса лица брата вдохнул в моё тело толику сил. И я каким-то невероятным образом, сумел упасть на пузо и протянуть Лёхе руку. Тот уцепился за неё и повис в воздухе. Под ним пополам сложилась сломавшаяся лестница, а в дом уже вбегали первые мертвецы. Но у меня не хватало сил поднять брата на чердак. Я держал-то его из последних сил. У меня от напряжения даже в плече что-то щёлкнуло. И я застонал от боли, а затем жарко выпалил:

— Помогите! Кто-нибудь!

Маг и Одноглазый не обратил на мои крики никакого внимания. Они лихорадочно стреляли в нежить, используя широкие проломы в крыше. От последней остался лишь скособоченный остов, похожий на рыбий скелет.

А вот средних лет мужик с перебитым носом и белёсым шрамом на лбу метнулся ко мне и помог. Он схватил Алёшку за другую руку. И вместе мы с горем пополам вытащили моего брата из капкана смерти. А ведь ещё бы чуть-чуть — и всё, кончился бы Лёха. Скелет уже схватил его кривыми пальцами за левый сапог. Благо, что сапог слетел и остался единственной добычей нежити.

Чудом спасённый Алёшка прочувственно выдохнул:

— Спасибо, братцы! Век не забуду!

В следующий миг всё снова завертелось. Мужик со шрамом отбежал к краю чердака и стал палить в мертвецов. А мы с Лёхой взяли на себя тех, кто проник в дом.

Брат перезарядил винтовку, встал на одно колено и начал прицельно стрелял в нежить сквозь чердачный люк. А в моих руках убедительно заговорили блестящие револьверы. Пули рвали протухшие головы и во все стороны летели жёлтые мозги, ошмётки плоти и густая кровь. А потом как-то всё пошло по нисходящей…

Первым яростно заорал мужик со шрамом:

— Патроны закончились!

— И у меня! — раздражённо вторил ему через пару секунд маг земли, потрясая стареньким ружьём с истёртым прикладом.

Вскоре мои револьверы тоже бестолково защёлкали. А следом и Лёха горячо выдохнул, закинув за спину ставшую бесполезной винтовку:

— Всё, довоевались.

— Сколько же ещё мертвяков осталось?! — тревожно выпалил я и поспешно вытащил из сумки два заклятия Тумана. Больше у меня не было. Оказывается, я уже успел израсходовать тринадцать штук. То-то меня вырубает от усталости.

— Одноглазый, сколько нежити около дома?! — крикнул мужику Алёшка, облизав губы.

— Пятерых вижу! — хрипло откликнулся тот и вытащил из-за пояса щербатый топор. — Они уже бегут сюда.

— И трое в доме, — пробормотал Лёшка. — Итого восемь, а нас пятеро. Божеский расклад. Как считаете, мужички? Порубим топориками в капусту супостатов?

— А иного выхода и нету, — прогудел мужик со шрамом и вытер широкой ладонью вспотевшее лицо.

— Сейчас я ещё снижу их поголовье, — взвинчено пообещал я, решительно развернув пергамент.

— Сколько же в тебе силы, малец? — удивлённо проскрежетал маг земли, завистливо глядя на меня злыми угольками глаз. — Ты же не простолюдин, а из благородных будешь, да? Где ты его нашёл, Лёшка?

— Какая разница?! — огрызнулся тот, сплюнув на гнилые доски, покрытые влажным сизым мхом. — Мы делаем одно дело.

Я молча активировал заклятие, отчаянно надеясь на то, что оно не выпьет из меня последние силы. Но моим надеждам не суждено было сбыться. Как только пергамент выпустил клочок магического тумана, я тут же почувствовал сильнейшее головокружение.

И последним, что мне довелось услышать, перед тем, как я потерял сознание, был истошный вопль Алёшки:

— Ловлю!

Не знаю, поймал он меня или нет. Я канул во тьму забвения буквально мгновенно, не увидев, чем закончилось моё падение.

А в себя я начал приходить на чём-то мягком и холодном. Глаза открылись не сразу. Сперва я почувствовал слабость, волнами проносящуюся по телу. А потом в мои ноздри проник насыщенный аромат чернозёма и вонь гниющего мяса. И только после этого мои веки дрогнули, и я открыл глаза.

Перед моим мутным взором предстала перекорёженная рожа мертвеца с открытым желтозубым ртом и серым вывалившимся языком.

— А-а-а! — истошно заорал я и дёрнулся всем телом, едва не свалившись с кучи рыхлой земли в разрытую могилу.

— Тише, тише, — просюсюкал Лёха, лихо пнув ногой напугавшую меня голову. Брат уже снял с кого-то сапоги и теперь щеголял в чужой обуви. — Этот своё отбегал. Не бойся.

Я сглотнул вязкую слюну, с трудом принял сидячее положение и лихорадочно осмотрелся. Мы были на том самом Чёрном погосте. Алёшка стоял возле меня рядом с лопатами, а маг земли и Одноглазый бродили между крестами. Мертвецов же вокруг не наблюдалось.

— Что произошло? И где мужик со шрамом? — взволнованно просипел я, чувствуя боль в горле.

— На вот, попей, — протянул мне помятую алюминиевую фляжку брат и присел на корточки.

Я взял её и кое-как ослабевшими пальцами отвинтил крышку. Мне в лицо сразу же ударил такой насыщенный запах сивухи, что я едва не лишился рецепторов в носу. И моя голова непроизвольно дёрнулась, как от удара. Но я всё равно пересилил себя, сделал два маленьких глотка и судорожно закашлял, расплескав сивуху. По пищеводу будто прокалился жидкий огонь, выбивший слезу. Зато я почувствовал прилив сил и приятное покалывание в пальцах.

— Надеюсь, я не ослепну от этого пойла? — пропыхтел я, вернув фляжку.

— Не, я вчера эту самогонку водой разбавил, — усмехнулся Алексей, почесал нос и принялся вещать: — Ты как в обморок-то хлопнулся, так я тебя сразу на чердаке оставил, мхом закидал, а сам вместе с мужичками спустился на землю. Там мы топорами-то оставшуюся нежить и порубили. Жаль, Петьку подрали. Кадык вырвали. Он кровью захлебнулся. А я ему потом голову отрубил на всякий случай, чтобы не восстал.

— А где лич? — тревожно выдал я, почувствовав укол жалости. Пётр явно не заслужил такой участи. Он ведь и Лёшку помог спасти, да и вообще — на фоне того же Одноглазого выглядел милой душкой.

— Не знаю я, где он, — пожал плечами брат, внимательно осматривая погост.

— А если лич снова поднимет нежить? — прохрипел я.

— Некого больше поднимать. Мы всех перебили, — уверенно ответил Алёшка, встав в полный рост. Его взор обратился к магу и Одноглазому, которые шли к нам.

— Но если лич сам откуда-нибудь вылезет, то мне уже с ним вряд ли удастся справиться, — предостерёг я Корбутова, потерев солнечное сплетение через одежду.

— А что ты предлагаешь? — вдруг сердито процедил брат, заиграв желваками. — Уйти ни с чем, даже не попытавшись найти золото?! Нет. Мы слишком многих потеряли, дабы так поступать!

— Такова их судьба, — расслышал его последние слова подошедший маг и состроил до того неправдоподобно скорбную рожу, что мне аж захотелось плюнуть в неё.

— Зато после их смерти нам золота больше достанется, — жёстко усмехнулся Одноглазый и громко высморкался. — Берите лопаты. Маг что-то почуял. Авось наше золотишко.

— Вам придётся копать вдвоём, — проговорил Алёшка, явно колеблясь. Ему хотелось пойти с Одноглазым и магом, чтобы проследить за ними. Ведь они доверия совсем не вызывали. Эта парочка могла обмануть нас с кладом. Но всё же брат выдохнул, сочувственно глянув на меня: — Некромант ещё слаб. А я не могу оставить его одного.

— Иди, Алексей, — решительно бросил я, схватился за ограду могилы и сумел воздеть себя на ноги. — Мне уже лучше.

Лёха хмуро посмотрел на меня, потом на хитрую физиономию Одноглазого и кивнул мне головой. Следом они втроём взяли лопаты и двинулись к центру погоста.

Маг напоследок наградил меня злобным взглядом. Его буквально сжирала изнутри зависть. И я отчасти понимал его. Он всю жизнь тайком растил свой невеликий дар, а тут у какого-то бледного юнца супер способности в десятки раз превосходящие его собственные. Вот он и исходил желчью.

Оставшись в одиночестве, я предусмотрительно вытащил последний Туман из кармана, перепачканного в земле плаща. И нож я тоже вынул и взял в руку. А то палец уже покрылся болячкой. В случае чего придётся опять ковырять его. Надеюсь, я не занесу в кровь какую-нибудь гадость, вроде столбняка.

После ухода Алёшки я не стал разыгрывать из себя героя и снова присел на разрытую могилу. Силы возвращались очень медленно. Я чувствовал себя так, словно несколько дней без воды и еды бродил по раскалённым пескам пустыни. Мне даже сложно было наблюдать за Лёшкой и компанией. А те наконец-то дошли до места и принялись работать лопатами.

Перед моими глазами всё расплывалось и двоилось. И, по-моему, даже появились слуховые галлюцинации. Мне на самой грани слышимости почудился неразборчивый шёпот. Он был низким, утробным, голодным и нечеловеческим… И будто бы шёл со стороны троицы «землекопов».

Я довольно быстро сообразил усталыми мозгами, что происходит. Резко вскочил на ноги и отчаянно заорал:

— Лёха, беги!

Тот услышал мой крик и повернулся. В ту же секунду из выкопанной ими ямы вылетели комьями земли и золотые монеты.

Одноглазый же страшно закричал и попытался вылезти из неё, но ему это не удалось. Что-то схватило его и утащило вниз. До меня долетел отвратительный хруст костей, после которого вопли Одноглазого резко оборвались.

Маг и Алёшка в панике со всех ног помчались в мою сторону. А я с трудом поковылял им навстречу. И уже через мгновение я с ужасом увидел выметнувшееся из ямы человекоподобное костяное существо.

Рёбра лича, как и его пальцы, срослись в единое целое. Руки оканчивались острыми шипами. А на лишённом кожи жёлтом черепе обнаружился с десяток небольших прямых рожек. Они кольцом опоясывали его темечко, создавая некое подобие короны. Человеческие зубы монстра превратились в шиловидные пятисантиметровые иглы. Они густо усеивали широко распахнутые челюсти, которые раздвинулись гораздо шире обычных человеческих. Между ними вполне могла пройти голова трёхлетнего ребёнка. Глаза же лича горели насыщенным зелёным огнём. И он буквально излучал чёрные, гнетущие эманации, вызывающие лютый ужас.

К тому же тварь оказалась очень быстрой. Она в три прыжка настигла беглецов и вонзила им в спины руки-шипы.

— Не-е-ет! — истошно заорал я, видя, как лич стряхивает с костяшек две пробитые насквозь тушки. Они упали на землю. А нежить ринулась на меня, стремительно сокращая расстояние. Между нами было не больше десяти метров.

Я еле-еле загнал всепоглощающий страх в самый дальний угол сознания, полоснул по коже ножом и прижал окровавленный палец к руне-активатору. Пергамент с тихим шелестом осыпался невесомым прахом. И к личу устремился Туман. Он объял его, но нежить не торопилась умирать. Тварь сильно замедлилась, начала бешено полосовать воздух руками-шипами и продолжала идти ко мне.

А я упал на колени, не в силах стоять на ногах из-за чудовищной слабости. Мне оставалось лишь с яростью наблюдать за нежитью. Что ж делать?! Барабаны револьверов пусты, топора у меня нет, а нож слишком маленький, чтобы использовать его, как оружие.

Но произошло чудо. Туман всё-таки начал одолевать лича. Тварь рухнула на одно колено, затем на два, следом упала на грудную клетку и неумолимо поползла ко мне.

Я же лихорадочно посмотрел по сторонам, с трудом выдернул ржавый штырь из могильной ограды и стал ждать лича. А тот продолжал приближаться ко мне.

Туман же потихоньку редел. И когда лич подполз ко мне, заклятие уже полностью пропало. Но оно сделало своё дело. Нежить сильно ослабла. А у меня ещё оставались кое-какие силы.

Мне удалось подняться на ноги, а затем я со всей силы вогнал штырь прямо в горящий зеленью глаз. Но лич не умер. Он попытался ударить меня рукой, но я наступил на неё и ещё несколько раз ударил тварь штырём. Череп хрустнул, и из него вытекло зелёное нечто. Только тогда лич успокоился на веки вечные.

Я отбросил своё импровизированное оружие и заковылял к Алёшке и магу земли. Последний валялся, уставившись мёртвым взором в землю. А вот мой брат лежал на спине и шумно глотал кровь. Она толчками шла из его распахнутого рта и мешала дышать, заливаясь в горло. Грудь брата судорожно вздымалась. Он мычал и царапал скрюченными пальцами землю.

Подойдя к нему, я устало рухнул на колени и повернул Лёшку набок. Кровь принялась струиться из уголка его рта, больше не заливаясь в горло. И Алёшка сумел отчаянно зашептать, срываясь на кашель:

— Не хочу… не хочу умирать… Дай мне руку, Иван. Соври Илье… скажи, что я по-другому… только не так… не как мародёр…

— Рано ты себя хоронишь, — протестующе выдохнул я, достал дрожащей рукой пергамент с заклятием малого исцеления Фёдорова, прижал его к сквозной дыре в спине брата и активировал.

Мы застонали практически одновременно. Леха оттого что рана стала затягиваться коркой крови, а я — из-за сосущей пустоты в грудной клетке. Это заклятие выпило из меня жизненные силы. Сколько? Неделю жизни? Месяц? Если бы была жертва, то мне бы не пришлось делиться своими часами жизни. Но таковой под рукой не оказалось.

Между тем Алёшке стало легче. Кровь прекратила идти изо рта, а рана покрылась громадной болячкой. Но он всё равно умирал. Пусть не так быстро, но всё же без хорошего мага жизни его ждёт смерть. Малое исцеление Фёдорова лишь немного исцелило его, уж простите за неуместный каламбур.

Я торопливо выдохнул, пытаясь поднять брата с земли:

— Лёшка, пошли. Тебе надо в город, к целителю, иначе ты умрёшь. Вставай.

— Нет! Я не брошу золото! — вдруг выпалил он, закашлялся, сплёвывая сгустки крови, и алчным взором посмотрел в сторону ямы.

Вокруг неё валялись блестящие жёлтые кругляшки. Брат подумал, что я оставлю здесь золото, но у меня и мысли такой не было. Ведь нам действительно нужны деньги. И уж сотню монет я точно смогу донести до машины.

Алёшка же продолжал шептать, тряся головой:

— Не оставлю… не оставлю… Мы нашли золото и не можем бросить его. Лучше оставь меня здесь.

— Я возьму сколько смогу. Остальное перепрячу. А потом мы поковыляем к грузовику. Ладно? — решил я, видя фанатичный огонёк, блуждающий в глазах брата.

— Хорошо… хорошо, — прохрипел он, кривя лицо.

— Лежи тут и не двигайся, — протараторил я, смахивая пот со лба.

Я побрёл к яме и увидел на её дне развороченный гроб из прогнивших досок. Около него оказались разбросаны золотые монеты и осколки глиняного горшка. А в самом гробу лежал перевёрнутый железный ларец, покрытый пятнами ржавчины.

Как же душегубы зарыли сюда награбленное, если здесь лежал лич? Или он уже потом перебрался поближе к золоту? Шут его знает. Не до того мне сейчас. Надо торопиться, а то мы не успеем добраться до грузовика до наступления сумерек.

Мне удалось мягко спрыгнуть на дно ямы. Там я покачнулся от слабости и стал рьяно собирать монеты. Их оказалось не так много, как хотелось быть, меньше сотни. Но они всё равно прилично оттянули мои кармана, а для меня сейчас и иголка имела вес.

Собрав их, я перешёл к ларцу. Он оказался тяжёлым, а его крышка не открывалась из-за крошечного навесного замка. Несмотря на ситуацию, меня разобрало здоровое любопытство. Что же там внутри?

Я торопливо огляделся и нашёл приличного размера камень. Он помог мне сбить замочек. И я открыл ларец. Внутри покоилось немного золотых украшений и сотни серебряных монет разной чеканки: были даже квадратные и с дырочкой в центре.

Нет, я точно столько не унесу. А это что такое? Под покровом монет лежал полусгнивший бархатный мешочек. Мне даже не пришлось раскрывать его горловину. Из него и так выпали сложенные вчетверо жёлтые листы бумаги.

Я взял их, аккуратно развернул и быстро пробежал взглядом. Они оказались исписаны размашистым энергичным подчерком и кое-где их пятнали потёки давно высохшей крови. Некоторые слова были безбожно сокращены, а другие явно являлись профессиональными терминами. Но мне всё-таки удалось кое-что понять. Бумаги точно принадлежали некоему профессору Николаеву. И вряд ли он был из числа душегубов. Скорее всего, его убили во время пути по тракту.

Но вот зачем бумаги профессора бросили в ларец? Разве они имеют какую-то ценность для разбойников? Неужели их можно продать? Последний лист бумаги косвенно ответил мне на этот вопрос.

Глядя на него ошарашенными глазами, я удивлённо выдохнул:

— Ну это точно рояль в кустах.

Глава 11

Солнце коснулось горизонта. А я только сейчас подхватил Лёху под руку и вместе с ним побрёл прочь от Чёрного погоста. Ларец с серебром и золотыми побрякушками остался в старой лисьей норе, которую я завалил землёй.

— Ты хорошо скрыл за собой следы? Никто не найдёт наше добро? — жарко прошептал мне в ухо брат и судорожно закашлялся. У него явно было травмировано одно лёгкое.

— Угу, — устало выдохнул я, сгибаясь под весом Алёшки. Да ещё и золотые монеты в карманах тянули меня к земле. — Ты лучше подумай вот о чём… Если мы не успеем к грузовику, то нас сожрут чудовища. И после этого нам будет весьма проблематично потратить золото.

— Руслан обещал ждать нас до наступления сумерек. Он — человек слова, — уверенно прохрипел Лёшка, сплюнув на землю сгусток крови. — У нас ещё есть время. Поднажмём.

Но «поднажмём» ничем хорошим не закончилось. Спустя пару километров у брата открылась рана на спине. И из неё обильно потекла кровь. Алёшка из-за кровопотери начал впадать в забытье. Его голова безвольно клонилась к плечу, а глаза закатывались.

Мне пришлось уложить его на лесную подстилку и использовать ещё одно малое исцеление Фёдорова. Оно высосало из меня столько энергии, сколько смогло и едва не лишило сознания, но хорошо хоть помогло Лёшке. Его рана снова покрылась запёкшейся кровью и даже стала чуть меньше. Но до полного исцеления брату ещё было очень далеко. Он даже не пришёл в себя — завис в каком-то пограничном состоянии между тьмой и явью. Благо, что он смог более-менее сносно идти.

Но вскоре я с ужасом понял, что мы не успеваем. Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом и под сенью леса стало заметно темнее. Да ещё где-то невдалеке раздался голодный волчий вой. Он резанул меня по нервам и заставил включить внутренние резервы, о которых я даже не подозревал.

Я буквально взвалил обмякшего Лёху на плечи и посеменил в сторону тракта, отчаянно шепча:

— Лишь бы успеть. Лишь бы успеть… Пусть машина будет на месте…

Вой между тем приближался. А у меня из оружия был только топор за поясом, да пара разряженных револьверов. Мы с братом даже винтовки не стали брать, чтобы легче было идти. Хотя без боеприпасов они всё равно были не страшнее обычной палки.

Благо, страх смерти ещё немного прибавил мне сил. Стиснув зубы, я упорно шёл вперёд, порой смахивая со лба жгучий пот.

А солнце меж тем скрылось за горизонтом. И лес окутали сумерки. Всё! Опоздали! Что же делать?! Ведь ещё и волки не отстают. Они напали на мой след и идут по пятам.

И тут мой лихорадочный взгляд заметил грузовик, который оказался почти неразличим во тьме леса. Он стоял среди деревьев ко мне задним бортом и был готов увезти нас отсюда. Дождался, родимый, дождался!

Меня пронзила молния ликования. И я с братом на плечах из последних сил потрусил к машине. А за моей спиной нарастал шорох множества лап, взрывающих крепкими когтями влажную землю.

— Руслан, помоги! — завопил я. Но мне никто не ответил.

Тогда я, едва не выхаркивая лёгкие, прибавил шага и добрался до кабины. Положил Лёху на опавшую листву и быстро открыл пассажирскую дверь. Внутри обнаружился Руслан, точнее часть его — одна лишь рука. Она лежала на приборной панели и из неё нехотя капала кровь. А возле педалей уже собралась подёрнутая коркой рубиновая лужа. Лобовое стекло оказалось разбито. И осколки густо усеяли капот, на котором мрачно красовалась широкая кровавая полоса.

— Твою мать, — ошеломлённо прошипел я.

Но мне сейчас было не до сантиментов. Ближайшие кусты уже дрожали от множества скользящих в них тел. А до моих ушей доносилось предвкушающее рычание.

Я торопливо затолкал Лёху на пассажирское сиденье, несколько раз крутанул кривой стартер и прыгнул за руль. Хорошо хоть я умел водить, поэтому без проблем погнал грузовик к дороге.

В эту секунду раздался многоголосый разочарованный вой. Серые лохматые тушки устремились за машиной. Но это оказались обычные лесные волки. Они ничего не могли сделать мчащемуся грузовику, пусть даже и с фанерной кабиной.

А когда машина выскочила на тракт, то волки и вовсе отстали, не став преследовать непонятное, громыхающее, вонючее существо.

— Фух, — облегчённо выдохнул я, облизав солёные от пота губы. — Вот нам сегодня фартит. Жаль, наше везение оказалось выложено трупами спутников.

— Что? — внезапно прохрипел брат, который открыл мутные глаза. — Где мы?

— В грузовике, — сухо бросил я, внимательно глядя на покрытую тьмой дорогу. Фары не работали.

— Руслан нас дождался? — слабо удивился Лёха, морщась от боли.

— Угу. Правда, не по своей воле, — процедил я и рассказал пришедшему в себя парню о судьбе Руслана.

— Хороший был мужик. Надёжный, — скорбно выдохнул Алёшка, вытирая окровавленные губы. — Его грузовик придётся бросить. На воротах у нас будут проверять документы. Полицейские поймут, что машина не наша и задержат нас. Начнут выяснять, что да как… В общем, не надобно нам всего этого.

— Ага. Нам надо срочно в больницу, — бросил я, тревожно посмотрев на мокрую от крови рубашку брата.

В этот миг грузовик выметнулся из-под сени леса и оказался на вершине крутого склона. В низине, вдалеке, раскинулся Царьград. Ближе к центру он сиял как новогодняя ёлка, а окраины были безжизненно черны.

— Мы вот что скажем на воротах полицейским… — тихим голосом продолжил Лёха, задумчиво хмуря лоб. — На охоту ходили, да сами стали добычей. Аука на нас напал. У него как раз такие рога, на которые можно списать мою рану. А ружья мы бросили, чтобы бежать было сподручнее. Уж лучше пусть нас засмеют, чем помирать.

— А нас досматривать не будут?

— Нет. Дворян пропускают без досмотра.

— Отлично.

Вскоре мы бросили грузовик в каком-то овраге недалеко от города. Добрались до ворот и предстали перед усатыми полицейскими. И, как ни странно, они нам поверили и даже помогли поймать таксомотор — так здесь называлось автомобильное такси.

Вот только водитель, прежде чем мы залезли в его тачку, скривился и пробурчал:

— Вы мне сиденья не запачкаете, судари?

— Я за всё заплачу! — зло бросил я, косясь на брата. Он снова начал терять сознание. — Гони уже в ближайшую больницу!

Я вместе с Лёшкой решительно влез в тачку. И водитель нажал на педаль газа. Он быстро домчал нас до второй городской больницы. Возле её ступеней я бросил ему мелкую золотую монету, увидев удивление, промелькнувшее на его лице. А потом ко мне выбежали санитары и отвели Лёшку в местную реанимацию. Ему потребовалась срочная помощь мага жизни. Тот подлатал его и вышел из палаты в коридор, где я взволнованно ждал результатов.

— Жизни вашего спутника больше ничего не угрожает, но ещё пару дней ему придётся полежать в больнице, — сухим тоном оповестил он меня, поправив монокль.

— Спасибо, сударь. Я вам искренне благодарен! — облегчённо выпалил я, радостно глядя на седовласого мага с бородкой клинышком.

— Благодарите некроманта, который не дал ему умереть, применив малое исцеление Фёдорова, — неожиданно проговорил мужчина, засунув холеные руки в карманы идеально белого халата. — Я узнал работу этого заклятия.

— А, да, встретился нам один по дороге, — промямлил я и тотчас перевёл тему: — Сколько я должен за ваши услуги?

Он назвал цену. И я охренел. Дорого нынче стоит работа мага жизни. Всё же я сполна оплатил счёт, вышел из больницы и прыгнул в трамвай. Жаль, что он не шёл прямиком до дома Ильи. Мне пришлось выйти из него через несколько остановок и продолжить путь в бричке извозчика. Тот всю дорогу недовольно косился на мой плащ, вываленный в грязи и перепачканный кровью. Но после золотой монетки его настроение резко улучшилось. И он даже уважительно снял фуражку, прощаясь со мной.

Хорошо хоть Ильи не оказалось в квартире. А вот изнервничавшийся Шурик имелся. Он сразу же налетел на меня с вопросами:

— Где Алёшка?! Почему ты в крови?!

— Успокойся. Все живы. Ну, из нашей семьи точно все живы, — устало выдохнул я. — Сейчас помоюсь и всё тебе расскажу.

Но он не дал мне спокойно помыться. Засел под дверью душа и жалобно канючил. Я не выдержал и, стоя под струями немного ржавой воды, вкратце рассказал ему о сегодняшних приключениях. Тот охал, ахал и взвизгивал в особо трагических моментах. А когда я вышел из душа наградил меня пылким взглядом.

— Иван, ты настоящий герой! — восторженно выдал он и крепко пожал мою руку.

— А есть какая-нибудь еда для героя? Умираю, как жрать хочу.

— Да, да. Пошли скорее, — протараторил брат и поскакал по этажу в сторону хаты Ильи.

В квартире мы перекусили пшённой кашей со шкварками. А потом я положил перед Шуриком документы, которые прежде хранились в ларце душегубов.

— Вот, изучай. И никому ни слова. О результатах докладывать только мне, — по-военному сурово выдал я, поглаживая округлившееся пузо.

Санек торопливо схватил бумаги, быстро пробежал их взглядом и потрясённо выдохнул:

— Да это же записи самого профессора Николаева! Я о нём читал в учебнике по истории магии.

— Сколько же ты всего прочёл? — удивился я, сонно хлопая глазами.

Санек проигнорировал мой вопрос, а может и не расслышал его, увлечённо изучая бумаги.

— Профессор автор многих работ по магии. И он создал парочку заклятий, — через паузу продолжал вещать раскрасневшийся братец, который вдруг замолчал, впился взором в последний лист и ахнул: — Да это же… это же схема какого-то заклятия! И здесь даже есть его коротенькое описание. Жалко кровью многое запятнано. Ого, а тут стоит гриф «секретно». Что же это за заклятие такое?

— Какое-то охрено сложное, — промычал я, прекрасно помня испещрённый рунами лист бумаги. — Играйся, Александр, а я пошёл спать.

Я встал со стула и еле успел доковылять до кровати. Чуть на ходу не заснул. А уж когда моя голова коснулась измятой подушки, то я вырубился моментально, словно кто-то свет выключил.

Всю ночь я спал без задних ног, а наутро почувствовал себя столетним дедом. Все мышци болели, сухожилия выкручивало, пальцы дрожали. А мутное зеркало отразило физиономию какого-то бухарика. Под моими глазами появились тёмные мешки, лицо осунулось, а скулы заострились.

— Охренеть, — поражено протянул я, трогая подушечками пальцев свою рожу. — Краше в гроб кладут.

— Эт ты верно о гробе вспомнил, — донёсся из другой комнаты отвратительно жизнерадостный голос Шурика. — Ты вчера ходил по краю. Ещё бы чуть-чуть и надорвался.

— И что было бы? — уточнил я, приковыляв к брату. Тот в одиночестве чаи гонял.

— Гроб. Маги по большей части помирают, если надрываются. Я уж тебе вчера не стал говорить, чтобы ещё больше не расстраивать, — пояснил Санек и кивнул на чайник.

— Ага, можно, — исторг я из пересохшего горла и присел за стол.

Брат налил мне крепкий, ароматный напиток. Я пригубил его и услышал торопливые слова Шурика, будто он хотел поделиться со мной чем-то жутко интересным:

— Помнишь, я тебе в поезде о парне рассказывал из небогатой дворянской семьи?

— У которого открылся дар уровня адепта первого ранга? Он ещё женился на племяннице графа Рюмина? — раздумчиво нахмурил я лоб.

— Ага, ага, — закивал головой Шурик и потряс газетой. — Вот, пишут, что вчера ночью упал с балкона и сломал шею.

— Несчастный случай?

— Вроде, да, — выдохнул Санек, облизал губы и таинственно добавил: — Но уже пошёл слушок, что ему кто-то отомстил. Он ведь до женитьбы на Рюминой много кому чего наобещал, кто желал взять его в семью. И этот мститель даже не побоялся гнева графа. А он человек дюже не простой.

— Хм… любопытно, — хмуро пробормотал я и задумался. А что было бы покажи я на экзамене свою настоящую силу? Ко мне бы потом не пришёл какой-нибудь граф с предложением, от которого нельзя отказаться? Дескать, служи мне или не доставайся никому. А на следующий день меня бы не посетил какой-нибудь князь с таким же предложением и обещанием мести, ежели я выберу другого? Такая публика шуток не любит. Меня бы закабалили и привязали так, что я бы пикнуть не смел.

Нет, всё-таки хорошо, что я пока в подполье сижу. Мне надо получше узнать дворянское общество, а уж затем решать: продолжать скрывать свою силу или вывалить яйца на стол. Я же ничего не теряю. В любой момент могу раскрыться. Да и на данный момент я сам вполне успешно справляюсь со своими проблемами.

В этот миг мои мысли спугнули торопливые, шаркающие шаги, раздавшиеся в подъезде. Через пару секунд дверь квартиры резко распахнулось. И на пороге возник покачивающийся бледный Алёшка со взъерошенными волосами, горящими, точно угли, глазами и в больничной робе.

Он радостно улыбнулся, плюхнулся на стул, выхватил из руки обомлевшего Шурика стакан с чаем, сделал два глотка и выдохнул:

— Уф-ф-ф, хорошо!

— Ты же в больнице должен быть, — изумлённо выдохнул я и отодвинул от него подальше свой бокал.

— А я уже оклемался. Вот, на память оставил, — потрепал он рукав робы и уставился на меня жадным взором: — Ну, сколько?

— Да я не считал. Вчера, как пришёл, так сразу вырубился.

— Так чего ты сидишь?! — аж подпрыгнул на стуле Лёшка. — Давай считать и делить! А ты, Сашка, постой на стрёме. Вдруг Илья домой сейчас заявится.

Шурик неохотно сел на подоконник и стал смотреть в окно, которое выходило на дорогу. А я принялся вытаскивать монеты из кармана плаща, висящего на вешалке. Алёшка же с нежностью складывал их стопками на столе и не переставал улыбаться.

Когда я закончил — мы пересчитали монеты и Лёшка разочарованно подвёл итог:

— Восемьдесят пять монет. Меньше двух фунтов золота.

— Если мне не изменяет память, то один русский фунт — это где-то четыреста граммов, — пробормотал я себе под нос. А вчера мне казалось, что в моих карманах минимум пяток килограммов.

— А что было в ларце? — алчно спросил брат, разделив монеты на две равные горки.

— Много серебра и немного золотых украшений, — честно ответил я и сразу же предупредил Лёшку. — Но я не готов за ними возвращаться. По крайней мере, в ближайшие дни.

— Хорошо, — нахмурился Алёшка, с весёлым звоном ссыпав монеты в карман робы.

— Сколько можно выручить денег за мою часть золота? — взволнованно спросил я у Лёхи и затаил дыхание.

Братец нахмурил лоб, подкрутил ус и проронил:

— Больше тысячи.

— Отлично! — радостно выдохнул я, засунув монеты в карман.

— Это что же получается… — задумчиво выдал Шурик, почесав пухлую щеку. — Вас было восемь человек, а улов всего две тысячи? Получилось бы как-то несерьёзно — по двести пятьдесят рублей на брата. Сейчас в Царьграде средняя зарплата такая же.

— Да, маловато бы вышло, — согласился Алёшка и присел на стул тощей пятой точкой. — Но ведь там ещё было серебро и украшения. Авось до четырёх тысяч вырос бы барыш. Тогда бы уже получилось по полтыщи на рыло. Ежели бы все выжили… — братец мрачно замолчал, а затем добавил: — Надо бы помянуть погибших.

— Угу, — согласился я, подумав, что нам ещё повезло с деньгами. Кем был этот Волька и его бандиты? Обычными лесными бродягами. Они же не шамаханских цариц грабили.

— Вечером в трактир заглянем? — предложил Лёшка, пасмурно глянув на меня.

— Посмотрим, — ушёл я от прямого ответа.

— Илья идёт! — почему-то испуганно выдохнул Шурик и слетел с подоконника.

Я торопливо спрятал под кровать перепачканный плащ. Алёшка лихорадочно нацепил на себя какую-то старую рубашку и брюки. А Сашка трясущейся рукой разлил чай в три бокала. И когда Илья вошёл в квартиру, наше трио чинно сидело за столом.

— Доброе утро, братья, — басовито поздоровался Илья, сняв форменную фуражку. — А вы чего такие взведённые, как курки? Случилось чего?

— Нет, что ты… — махнул рукой Алёшка и расплылся в улыбке. — Просто мы обсуждали академию. Ребята волнуются. Учёба же впереди. Иван вон не спал всю ночь, поэтому и выглядит так паршиво.

— М-м-м, — промычал Илья и спросил у меня: — Значит, ты уже получил ответ от декана?

Илья не знал всех тонкостей ситуации. Я сказал ему, что сдал экзамен, прошёл проверку дара и вот теперь жду решения декана. Дескать, у меня пограничная ситуация: то ли бюджет, то ли платная основа.

— На бюджет я не прошёл. Туда взяли какую-то козу из семьи графа Столетова. Но мне сделали большую скидку на платное обучение и даже отсрочили дату первого платежа. И ты не волнуйся. Я денег сам заработаю. У меня уже есть кое-какие намётки.

— Только работай честно, — строго бросил старший брат и покосился на Лёшку. Тот сложил руки на груди и возмущённо хмыкнул.

— Илья, нам в академию пора. Надо закрыть некоторые вопросы, — прорезался голос Шурика. — Мы пойдём?

— Да, идите, — кивнул брат.

— А я с ними до центра доеду, — подхватил Алексей и встал из-за стола.

Мы втроём покинули квартиру Ильи, добрались до сердца города и там обошли несколько банков. Сашка просто забрал перевод, отправленный ему Макаром. А я вместе с Лёшкой обменял золотые монеты на бумажные рубли. Меняли мы небольшими порциями, чтобы не вызывать подозрения. И в итоге у нас вышло, как и говорил Алёшка, чуть больше тысячи рублей на брата.

После этого повеселевший Лёшка куда-то усвистал, а мы с Шуриком двинулись в академию. Там мы нашли канцелярию, заполнили все документы, внесли деньги и нам выдали ключи от комнаты в общаге.

Всё, теперь можно было переезжать из хаты Ильи.

Глава 12

П-образное здание общаги имело пять этажей, и оказалось разделено на два крыла: женское и мужское. На каждом этаже имелись душевые кабины, туалеты, кухни и общие комнаты отдыха, где можно было найти настольные игры, книги, газеты и журналы.

Мне с Шуриком досталась тесная комнатушка на втором этаже. В ней обнаружились две узкие панцирные кровати с новыми матрасами, пара лакированных тумбочек, столько же платяных шкафов с зеркалами на внутренней стороне дверцы и два небольших столика. Окно здесь оказалось лишь одно. И из него можно было увидеть стадион академии и часть ухоженного парка со скамеечками.

— Восхитительно! — радостно оценил Санек наше новое логово. — И тут даже есть электричество!

— Сойдёт, — равнодушно проронил я, отправляя в шкаф новые шмотки.

Мне пришлось кое-что прикупить перед учёбой: брюки, ботинки, сюртук и рубашку. Всё новое, но средненького качества. Только я всё равно отдал за обновки грабительские восемьдесят рублей! Так что от утренней тысячи со всеми тратами остались лишь жалкие сто двадцать рублей. Эх… Жаба так и душила меня. Похоже, в скором времени мне придётся возвратиться за серебром и украшениями.

Между тем Шурик плюхнулся на металлически скрипнувшую кровать и счастливо выдохнул:

— И крыс тут точно нет.

— Угу, кроме дворян, — пробурчал я, но больше по инерции. Мне жаль было потраченных денег, вот я и ворчал. А общага-то в целом, и правда, оказалась вполне ничего. — Александр, ты здесь будешь?

— Ага, — кивнул он и любовно провёл рукой по настольной лампе.

— Лады. А я пойду подышу свежим воздухом, — решительно произнёс я и покинул комнату. Мне хотелось наедине с собой подумать о будущем.

Но судьба распорядилась иначе…

Мой путь к лестнице лежал мимо общей комнаты. И из неё как раз грузно вышел… Угадайте кто?

— Ты?! — неприятно изумился Хрюнов-младший, выгнув дугой рыжие брови.

— Я.

Похоже, батя Хрюна решил сэкономить и отправил сына жить в общагу. Хотя все более-менее состоятельные дворяне снимали для своих драгоценных чад квартиры.

— Ты что тут делаешь, холоп?! — возмущённо пропыхтел Рыжик, гневно выпучив свинячьи глазки. — Общежитие предназначено только для студентов Императорской академии магии! Тебе здесь не место, бездарный! Или ты навещал своего недоумка брата?!

Я тяжело вздохнул, уговаривая себя сдержаться. В голове мигом всплыли слова Шурика об отце и матери. Они ведь остались в Калининске, где Хрюнов-старший имел серьёзный вес. Но крики Рыжика привлекли к нам внимание парней и девушек, которые находились в комнате отдыха. Дверь оказалась открыта, и они слышали слова Хрюна. А кто-то и видел нашу парочку, застывшую в коридоре. И если я сейчас покорно снесу все оскорбления распалившегося Хрюна, то моя репутация в академии упадёт ниже плинтуса.

Поэтому я покашлял в кулак и мрачно процедил:

— Я имею такое же право находиться в академии, как и ты, свинячья харя. Мне довелось поступить на факультет некромантии.

— Ты поступил? — опешил он и даже пропустил мимо ушей «свинячью харю». — Да быть того не может! Ты же вчерашний батрак, которого взял в семью дурак Корбутов.

Мою пылающую гневом грудь покинул ещё более тяжёлый вздох, а зубы непроизвольно скрипнули. Интересно, что мне будет за драку в стенах общежития? Исключение? Нет, этого нельзя допустить, но урода надо поставить на место. Дворяне вон побросали все свои игры и с огромным интересом прислушиваются к нашей перепалке.

Я решил действовать хитрее. Откинул корпус назад и насмешливо бросил:

— Сударь Хрюнов, вы оскорбили меня. А я подобного не прощаю… Я требую сатисфакции.

— Сатис…Чего? — выдохнул он, громко икнул и сделал шаг назад. На его жирной роже отразилось полное непонимание.

— Дуэль, — любезно подсказал ему кто-то сообразительный из комнаты отдыха.

— Дуэли запрещены! — тотчас яростно выпалил Рыжик и судорожно поправил воротник рубашки. Мне бросились в глаза два мокрых пятна в районе подмышек. — Я не собираюсь вылетать из академии из-за какого-то дуралея, посмевшего что-то там от меня требовать!

— А мы поступим иначе. Не будем стреляться или биться холодным оружием. Я предлагаю всё решить за обычной настольной игрой, — спокойно проговорил я, видя, как на толстые щёки Хрюна возвращается здоровый румянец.

— И во что мы будем играть? — осторожно просипел Рыжик, исподлобья глядя на меня колючими глазками. Кажется, из настольных игр он знал лишь одну — как опустошить корыто еды за две минуты.

Я заглянул в комнату отдыха и неуверенно проговорил:

— Например, мы можем сыграть один кон… ну-у-у… вон в ту игру, которая стоит на столе между двумя господами в пиджаках. Там ещё какие-то резные фигурки, чёрные и белые квадратики.

— Шахматы? — выдохнул Хрюн и заинтересованно облизал языком влажные, жирные губы. В его буркалах появился расчёт, будто он взвешивал все «за» и «против».

— Угу, шахматы. Только я попрошу кого-нибудь из уважаемых дворян напомнить мне правила.

— Хорошо, играем, — торопливо согласился толстяк, словно боялся, что я передумаю.

— Отлично, — улыбнулся я и вошёл в комнату. — Господа и милые барышни, кто из вас сделает милость и поведает мне правила игры в шахматы?

Вызвался парнишка с болезненной худобой и синяками под глазами. Он вкратце рассказал мне о правилах. А затем мы с Хрюном сели за стол в центре комнаты. Нас тут же обступили возбуждённые люди. Ведь всем было интересно, чем закончится такая странная дуэль.

Рыжик окинул дворян лихим взглядом, глумливо посмотрел на меня и ядовито произнёс:

— А что же получит тот, кто победит?

— Ваше предложение, сударь? — официально проговорил я, насчитав в комнате двенадцать аристократических особей.

— Если ты проиграешь, то при всех будешь вылизывать мои ботинки! — буквально выхаркнул он, навалившись рыхлыми сиськами на стол. Кто-то из девушек ахнул, а кто-то — сморщился от отвращения.

— Ладно. Но ежели победа останется за мной, то вы будете каждый день в течение недели дарить цветы собравшимся тут прелестным дамам и оплачивать обед господам, — с милой улыбкой выдал я, мигом перетянув общественность на свою сторону.

Дворяне довольно зашумели. Ведь как я уже говорил, в общаге жили не самые богатые персонажи. И, возможно, те же девчонки-магички, имей они такую возможность, выбрали бы обед, а не цветы.

Хрюнов же решительно выдохнул, азартно потерев руки:

— Согласен. Приступим?

— Да. Кто первым ходит? — проговорил я, видя по сияющей роже противника, что тот уже предвкушает разгромную победу.

Но на его беду, в этом мире правила игры в шахматы оказались такими же, как и в моём. И хоть я на родной Земле не был крутым игроком, но здесь явно окажусь далеко не худшим. Тем более вряд ли Хрюн хорошо играет. Он сел со мной за один стол только лишь из-за того, что думает, будто я совсем зелёный новичок.

И с первых же ходов Рыжик стал доказывать мне то, что он кое-что знает о шахматах, но не достаточно для того, дабы победить меня. Я уже через несколько минут начал прессинговать его короля.

Хрюн занервничал, а потом на его лице отразилась паника. Дворяне же сопровождали каждый мой ход ободряющими словами. А когда я поставил мат красному от ярости Рыжику, комната взорвалась бурными аплодисментами.

Я почувствовал себя суперзвездой. А вот Хрюнов истерически заорал, брызжа слюной:

— Жулик! Ты обманул меня! Ты умеешь играть в шахматы! Новичок бы так не сумел!

— А я разве говорил, что не умею играть в шахматы? — деланно удивился я, услышав весёлые смешки дворян. На Рыжика они подействовали, точно красная тряпка на быка. Вены на его шее вздулись, рыло исказила яростная гримаса, а пасть распахнулась, обнажив жёлтые возле корней зубы.

В следующий миг он вскочил на ноги, перевернув доску с фигурками. Они взлетели в воздух и с дробным стуком попадали на выложенный плитками пол.

И буквально мгновение спустя от двери комнаты раздался звенящий строгий голос:

— Что здесь происходит?

Я повернул голову и испытал дежавю. На пороге в длинном зелёном платье стояла баронесса Мария Штокбраун. Мой мозг от неожиданности даже вспомнил её полное имя.

— Что здесь происходит? — повторила она, скользя грозным взором по побледневшим физиономиям студентов. Все как-то сразу замялись и потупили взгляды. А Хрюн тихонечко примостил на стул свой необъятный зад и скукожился, словно из него выпустили весь жир.

Пришлось мне снова взять инициативу в свои по подростковому тонкие руки.

Я встал, с достоинством поклонился и спокойно произнёс:

— Сударыня, мы вот с этим вот неприятным, краснорожим господином играли шахматными фигурами в Чапаева. Получилось забавно.

— В Чапаева? — изумилась девушка, приподняв свои белёсые брови.

— Не знаете такого?

— Нет.

— Тогда вам повезло. Очень повезло, — с весёлой улыбкой сказал я и обратился к Хрюну: — Надеюсь, вы сдержите слово, данное при всех этих достойных людях.

Тот нехотя кивнул. И я победоносным шагом, озарённый ореолом славы, пошёл к двери. Эх, жаль, что у меня на голове росли не длинные золотистые волосы. Сейчас бы они очень пригодились, чтобы я мог ими эффектно тряхнуть. Хотя и так получилось вполне достойно. Девицы проводили меня восторженными взглядами, а парни смотрели, как на лучшего друга.

Пряча довольную улыбку, я миновал посторонившуюся баронессу, вышел в коридор и чуть ли не вприпрыжку двинулся к лестнице. Но вдруг позади меня раздался дробный стук каблучков. И рядом со мной возникла баронесса.

— Я как раз направлялась к вам, сударь, чтобы поговорить, — негромко проронила она, снизу вверх глядя на меня.

— О чём же, сударыня? — заинтересовался я, принявшись спускаться по лестнице.

— Сперва мне бы хотелось, чтобы мы отбросили весь этот надоедливый светский этикет, — проворковала блондинка и немного сморщила прелестный носик. — Давайте перейдём на ты… И я буду просто Мария, а вы… ты — Иван

— Я ничего не имею против, Мария, — любезно произнёс я, пересёк просторный холл с мозаичным полом и галантно открыл тяжёлую входную дверь перед баронессой.

Та благодарно мне кивнула и выпорхнула вон. Я вышел следом за ней и тут же услышал её вопрос:

— А куда ты направляешься?

— В парке хочу прогуляться. Составишь компанию?

— С удовольствием, — игриво улыбнулась она и вместе со мной двинулась к деревьям.

— А люди не поймут превратно нашу прогулку? — тихонько спросил я, задумчиво наморщив лоб. — Народ у нас такой. Любит сплетни да пересуды. Потом ваш муж вызовет меня на дуэль. А вам, наверное, не идёт чёрное.

Баронесса сначала не поняла мою довольно злую шутку, а когда до неё всё-таки дошёл смысл, то она весело прыснула в кулачок и проговорила:

— Остроумно, хоть и мрачно. А что касается пересуд, то лучше мы пройдёмся по парку, беседуя у всех на виду, чем меня кто-то заметит входящей в твою комнату. Тогда по академии точно будет летать слушок, что баронесса Штокбраун нашла утешение в объятиях юного симпатичного любовника, пока её муж отбивает нашествие горгулий под Вязью.

— Верно подмечено, — одобрил я, потопав по парковой дорожке, выложенной булыжниками.

— Раз уж мы так разоткровенничались, то мне любопытно узнать, кто тот озлобленный провинциал, с которым ты уже второй раз что-то не поделил?

— Да мы с ним ещё с Калининска друг друга недолюбливаем, — расплывчато ответил я, скользнув заинтересованным взглядом по двум миловидным девушкам. Они читали на скамеечке в тени клёна и порой перебрасывались короткими весёлыми репликами.

— Ясно, — проронила баронесса, перехватив мой взгляд.

— А о чём ты поговорить-то хотела? — вернулся я к главной теме разговора.

— Иван, ты сообразительный парень. И я думаю, что ты уже многое понял, — открыто произнесла Мария, посмотрев на мой профиль. — Я сейчас о вступительном экзамене.

— Угу, — не стал я врать. — Ты с помощью крови узнала мой примерный уровень дара и решила выгадать для себя какую-то пользу.

— Совершенно верно, — не стала лукавить и она. — Я поняла, что твой дар уровня эдак адепта. Правда, мне показалось, что он должен быть первой ступени, а на самом деле оказался второй. Но всё же подобный дар у представителя немагического рода — большая редкость, тем более ты некромант. И теперь к тебе будут присматриваться сильные мира сего. А если бы ты послушал меня и написан на экзамене руну «куур», то тебе бы жилось гораздо спокойнее.

— Да я и так спокойно живу, — пожал я плечами, даже не удивившись тому, что она раскрыла мою хитрость с рунами. Ведь напиши я «куур» — и мой дар на экзамене оказался бы существенно ниже уровня адепта второго ранга.

— Это пока. Поверь, скоро тебя будут испытывать на прочность, — предостерегла меня блондинка с серьёзной миной на лице. — И вот тогда тебе понадобится моя помощь. Я снова заняла место в дисциплинарном совете и имею кое-какое влияние не только в академии, но и в столице в целом.

— К чему ты клонишь? — остановился я на развилке двух дорожек и навис над Марией.

Та откинула голову, прямо глянула на меня светло-голубыми глазами и прошептала коралловыми губками:

— Я предлагаю дружбу. Я помогу тебе с учёбой и вниманием со стороны прожжённых глав родов. А ты поможешь мне, когда возвысишься. У тебя хорошие перспективы. Надо лишь правильно расставить приоритеты. Тогда твоё будущее будет более чем завидным. И ты не закончишь, как Гаврила Михайлов, недавно погибший супруг внучки графа Рюмина.

— А как я должен буду помочь тебе? — исторг я из неожиданно пересохшего горла. Её губы были так близко. И манили, манили, словно кем-то оброненный кошелёк.

— Ты поможешь мне занять хлебное местечко при дворе или в правительстве, а может, и в академии. Чем чёрт не шутит? Смотря, как сложится твоя судьба, и к какому роду ты в итоге примкнёшь, — расчётливо проговорила девушка и сделала шаг назад, будто не хотела искушать меня на глазах прохаживающихся в парке студентов.

— Но зачем тебе это? Ради денег? Ты же баронесса, — удивился я и еле сдержал вздох разочарования. От неё так приятно пахло…

— Да, я баронесса, но мой муж… он королобый павлин! — зло выдохнула она, блеснув глазами. — Он умудрился за два года спустить всё наше состояние. И даже наш дом в залоге. А он вместо того, чтобы найти способ обогатиться, отправился в эту трижды проклятую Вязь гонять горгулий. А мне теперь приходится жить в общежитие.

— Хм… интересно получается, — протянул я, другими глазами посмотрев на баронессу.

Оказывается, она отчаявшаяся женщина, ищущая хоть какую-то возможность вытащить семью из долговой ямы, пока её муж шашкой рубит чудовищ. И при этом Мария смотрит весьма далеко в будущее. Я в ближайшие два года вряд ли смогу достойно отплатить за её гипотетическую помощь. Мне бы из академии не вылететь из-за нехватки финансов. И она прекрасно это понимает, но всё равно предлагает мне сотрудничество.

Тем временем, пока я думал, баронесса выдохнула, умоляюще глядя на меня:

— Что же ты молчишь, Иван? Скажи хоть что-нибудь.

— Ты можешь рассчитывать на меня, — решил я, не сумев отказать красивой женщине. Да и мне самому такая «дружба» будет выгодна.

— Я знала, что мы найдём общий язык, — ослепительно улыбнулась Мария, торопливо огляделась, никого вокруг не заметила и быстро чмокнула меня в щёчку.

— Неожиданно, — глупо выдохнул я, мимолётом подумав, что живёт-то она в общаге… одна, без мужа.

— Мне нужно идти. До встречи, — с улыбкой пролопотала блондинка и торопливо поскакала в сторону главного корпуса.

А я остался один под сенью деревьев, потирая горящую огнём щеку. Нет, мне определённо надо выпустить сексуальный пар. Интересно, в этом мире есть весёлые продажные женщины? А если есть, то насколько они заразные и потрёпанные? Алёшка точно смог бы меня просветить в этом вопросе, но я как-то не хочу делиться с ним своими проблемами. Наверное, стоит сгонять в какой-нибудь трактир и всё разузнать на месте.

Пока же я отправился в общагу, немного жалея о том, что мне так и не удалось побыть наедине со своими мыслями. Внезапное появление баронессы спутало карты. Но зато я обрёл партнёра.

Глава 13

Вскоре я возвратился в комнату и застал Шурика за столом. Он склонился над бумагами профессора Николаева и даже не слышал, как я вошёл.

Парень полностью был поглощён записями и шептал себе под нос:

— Оригинальный ход… руну шуут поставить за мар. Но какой же нужен уровень дара, чтобы воспроизвести это заклятие? Минимум престол третьего ранга…

— А если его попробует использовать адепт второго ранга? — заинтересованно спросил я с порога.

— А-а-а! — тоненько воскликнул брат, подпрыгнув на стуле. Схватился за сердце и возмущённо посмотрел на меня. — Напугал! Ты чего так тихо ходишь?

— Так что будет, если заклинание активирует адепт второго ранга? — повторил я свой вопрос, бессовестно проигнорировав слова Санька.

— Оно выжжет его. Рассыплется в прах уже не пергамент, а маг. Ты знаешь, что такое, по сути, применение заклятия? — после моего отрицательного мотания головой он мудро продолжил: — Маг во время активации заклятия меряется с ним силами. Чем проще заклятие — тем легче магу. Силы уходит не так много. А ежели оно сложное и мощное, то маг может и сгореть. И тут роль играет не только уровень дара, но и объём магического резерва.

— Ужас, — непритворно содрогнулся я, повалившись на кровать. — А как прокачать магический резерв? Ты вроде бы говорил, но я, наверное, прослушал.

— Для этого следует выполнять физические тренировки, медитации и надо почаще использовать заклятия. Последний вариант наиболее действенный, — проговорил брат и метнул на меня недовольный взгляд.

— Супер. В качестве студента я могу пользовать тренажёрным залом и стадионом. Вот только жаль, что комнаты для отработки заклятий откроются для первокурсников только через несколько месяцев, — скорбно закончил я и следом с интересом спросил у Сашки, который снова навис над документами: — Получается?

— Почти всё. До ночи точно расшифрую, — изрёк Корбутов-младший, не скрывая гордости.

— Да ну?! — искренне удивился я, уронив челюсть на пол. — Не врёшь?

— Я дворянин, а значит не лгу! — пафосно выдал он, сверкнув глазами.

— Ага, как же… — иронично произнёс я и с удовольствием уличил его: — А когда ты спорол в одно табло весь пирог и сказал мамке, что его утащил кот Васька?

— Это другое, — покраснел братец и нехотя признался, вернувшись к теме документов: — Бумаги профессора оказались написаны доходчивым языком. Он всё разжевал, явно имея желание передать записи более узколобым магам. По сути, профессор изложил на бумаге готовое заклятие, которое может уразуметь почти любой понимающий в магии человек. Так что я не так уж и много сделал.

— А что за заклятие-то? — взволнованно спросил я.

— Портал! Представляешь? Портал! Я думал, что они не существуют! — возбуждённо выдал Шурик, засверкав глазёнками.

— Куда портал?! — непроизвольно ахнул я. — На Землю?

— Мы и так на Земле, — удивился юный маг, который светился изнутри не хуже лампочки. — Портал ведёт в точку энергии. Для тебя это кладбище или место крупного сражения, а для меня — горы.

— Охренеть, — шокированно проронил я, осознавая какие радужные перспективы несёт это заклятие. — А как высчитывается точка выхода?

— Тут в дело вступает математика, — важно поднял палец Шурик и надул щёки. — Точку выхода задаёт мощь заклинания, а за неё ответственны сразу несколько рун. Ут, моен и куур — это лишь вершина айсберга. Существуют десятки других рун, которые контролируют силу этих магических знаков. Так что заклятию можно задать любую силу, лишь бы хватило энергии.

— А как понять, какая нужна заклятию мощь? Вот, например, я хочу перенестись на Чёрный погост. Что мне нужно сделать? — лихорадочно протараторил я и резко принял сидячее положение.

— Всё просто. Берём карту, линейку и высчитываем примерное расстояние от точки входа до точки выхода. Потом выясняем через эту таблицу, — Шурик потряс заляпанной кровью страницей, — какая нужна сила и подбираем соответствующие руны.

— А если ошибиться, то портал не распылит меня где-нибудь по дороге золотым дождём? — нахмурился я, закусив губу.

— Нет. Ежели ошибиться с силой заклятия, то портал выплюнет тебя на том кладбище, которое будет ближе. То есть, до коего хватит магических сил дотянуться. И направление при этом не будет играть роли. По крайней мере, так написано в бумагах профессора, — объяснил брат и кивнул на записи Николаева.

— Так, давай-ка разберём вот такой пример. На востоке в трёх верстах от столицы есть кладбище. И существует ещё одно кладбище на западе в полутора верстах от столицы. Мне надо на восток, но я напортачил с силой портала. Написал руны, которые дают мощь лишь для переноса на расстояние чуть больше двух верст. Что тогда? Я попаду на западное кладбище?

— Совершенно верно, — радостно кивнул Шурик, будто учитель смышлёному ученику. — А ежели нет подходящей точки выхода, то ты никуда и не перенесёшься.

— А какой ты говоришь требуется уровень дара, чтобы самому не рассыпаться от этого заклятия? — уточнил я, раздумчиво потирая подбородок.

— Нужен минимум престол третьего ранга, — тяжело вздохнул братец, колыхнув сиськами. — Мне никогда не активировать портал. А вот ты через несколько лет сможешь.

— А вот если на секундочку предположить, что я во время экзамена нарисовал руну моен вместо ут, то какой примерно у меня настоящий уровень? — на одном дыхании выдал я, энергично вскочил с кровати и принялся шагами мерить комнату. В моей голове зрели интересные мысли. Только бы мой уровень позволил работать с порталом.

— Н-е-е-т-т-т… этого не может быть… не верю, — полузадушено просипел Шурик. Он быстро сообразил, что я на экзамене так и сделал — написал не ту руну. — Такого просто быть не может! Кто ты такой, Иван?! Член императорского рода?

— Я — Иван Корбутов! — повысив тон, бросил я, крутанулся на каблуках ботинок и навис над отпрянувшим братом. — Так какой у меня уровень?

— Где-то престол третьего ранга и есть, — проблеял тот с неким ужасом глядя на меня. — Ты же можешь стать настоящим магистром некромантии… мамочки родные…

— Чего ты съёжился? Выпрямись. Не укушу я тебя, — спокойно проронил я и попытался придать своему лицу дружелюбное выражение. Кажется, получилось.

Шурик немного отживел, выпрямил спину и прошептал:

— Мне просто страшно представить твою силу… Ты же когда разовьёшь свой резерв, сможешь поднять целую армию мертвецов, а то и две.

— Зачем мне мертвецы? Хотя… если их заставить в поле работать, — задумался я, уже мысленно став прикидывать барыши. — Ладно. Потом подумаю. Ты мне вот, что скажи… Раз мой резерв ещё мал, то я же могу заменить свою силу жертвами? Так вот сколько потребуется умертвить животных, чтобы открыть портал?

— То мне неизвестно, — пожал плечами немного напуганный Санек, у которого задёргалось нижнее левое веко. — Это надо глядеть в справочнике некроманта. В нём указана примерная сила каждой жертвы в зависимости от вида животного. Там есть и свиньи, и куры, и козы… много кого.

— Полезная книга, — подытожил я и предвкушающе осклабился. — Где я могу купить её?

— В любом книжном в разделе некромантии, — быстро ответил братец. — Или можно взять в библиотеке.

— Не, я лучше куплю. Такая книга будет весьма полезна в хозяйстве.

— Иван, ты серьёзно хочешь открыть портал? — хмуро спросил Шурик.

— Угу. Если количество жертв не будет зашкаливающим, — честно ответил я, пытаясь унять совесть, которая топила за права животных. — Тебе разве не любопытно посмотреть на портал? Да и к тому же нам с Лёшкой тогда не придётся рисковать своими головами. Мы сможем через портал попасть на Чёрный погост, забрать ларец и спокойно вернуться.

— Любопытно, конечно, но…

— … Никаких «но», — не дал я ему договорить фразу. — Бери карту, линейку и вычисляй сколько верст до Чёрного погоста. В качестве ориентира возьми болото. Оно там совсем рядом. А я пойду куплю справочник и телефонирую Алёшке.

— У него телефона нет, — остудил мой пыл Шурик.

— А он далеко живёт?

— Не особо. Но район не из приятных. Там в основном рабочие живут. Фабрика же недалеко.

— Я всё равно навещу его. Диктуй адрес.

Санек назвал мне его. И я решительно покинул нашу комнату, вышел из здания и упругой походкой двинулся к воротам. Солнце уже клонилось к закату, так что мне надо было успеть всё сделать до закрытия общаги.

Первым делом я посетил громадный книжный магазин, который отыскался напротив академии. В нём мне удалось купить новенький справочник некроманта. Он ещё пах типографской краской. И отдал я за него три рубля. А затем мне повезло быстро поймать извозчика. И тот повёз меня к хате Алёшки. Надеюсь, братец дома. Но даже если Лёшки нет на месте, то я могу вежливо попросить его соседей передать ему короткое послание.

Вскоре извозчик привёз меня в грязный район с немощёными дорогами, серыми облезлыми домами и людьми с мутными глазами. На меня дохнуло безысходностью, тяжёлым низкооплачиваемым трудом и беспробудным пьянством.

Атмосфера тут была гнетущей. Даже извозчик начал кривить рожу. И он чуть ли не галопом пустил лошадей, когда я с ним расплатился и покинул экипаж.

Стоило мне очутиться перед домом, как местные стали на меня коситься. И я от греха подальше нырнул в вонючий подъезд с пятнами влаги на потолке. Там я нашёл хлипкую дверь с нужным номером и постучал в неё. Ей-богу, как в подвал провинциальной больницы спустился. Такая же разруха царила вокруг.

Между тем с душераздирающим скрипом открылась дверь. И перед моими глазами предстала заплывшая жиром мадам бальзаковского возраста. На ней красовался вылинявший халат, через плечо было перекинуто грязное полотенце, а тусклые рыжие волосы оказались накручены на алюминиевые бигуди.

— Чего тебе, щегол? — выдала она, обдав меня запахом табака и квашеной капусты.

— Мне бы Алексея. Я его родственник. Он же тут живёт? — спросил я, стараясь не кривить физиономию.

— Туточки. Пошли, — она «любезно» махнула мне мозолистой рукой с дряблой кожей и двинулась в глубь квартиры по узкому коридору.

Я осторожно пошёл за ней, пугливо озираясь вокруг. Кажется, это что-то вроде коммуналки… Множество мелких комнаток, общая кухня и санузел. Единственной живой душой, которую я здесь встретил помимо женщины, оказался худой дед в семейных трусах. Он, нисколько не смущаясь, прошёл мимо нас и скрылся в одной из комнатушек.

Провожатая же довела меня до фанерной двери, постучала в неё пудовым кулаком и громко проорала:

— Лёха! Выходи! К тебе парнишка какой-то явился. Говорит, что родственник.

— Сейчас, — донеслось из комнаты кряхтение брата.

— Жди, — бросила баба и утопала прочь, мощно покачивая широкими бёдрами.

— Спасибо! — крикнул я ей вслед, а затем повернулся на скрип двери.

— О, Иван. А ты чего тут? — удивился Алёшка, стоя передо мной в тельняшке и коротких штанах.

— Разговор есть, — проронил я, уже жалея, что пришёл сюда.

— Заходи, — пригласил парень и полностью распахнул дверь.

Я нырнул мимо брата в крохотную комнатку с единственным окном, старой мебелью, отстающими от стен заляпанными обоями и запахом плесени. И мой неприятно удивлённый взор сразу же упал на голую женщину лет тридцати. Она похрапывала на кровати, бесстыже раздвинув целлюлитные бёдра и пуская слюни на подушку.

— Машка, давай просыпайся, — стал тормошить её Лёшка.

Та распахнула сонные глаза, увидела меня и промычала:

— За двоих плата вдвойне.

— Да он не за этим… — протараторил братец, вытащил из тумбочки несколько смятых купюр, сунул ей в руку и настойчиво добавил: — Всё, уходи.

Женщина встала с кровати и, совсем не стыдясь своей наготы, принялась одеваться. А когда она закончила, то многообещающе протянула, игриво подмигнув Алёшке:

— Ночью зайти?

— Не надо. От тебя дурно пахнет, — скривился тот, не став щадить её чувств.

— Да ты сам!.. — закудахтала она, выпучив глаза.

Но Корбутов не дал ей продолжить свою речь. Он быстро вытолкал её за дверь и признался, стыдливо отводя глаза:

— Иван, я немного перепил и ушёл из кабака вот с этой. С пьяных глаз она мне нормальной показалась. А ты сам видел, что у неё между ног будто поселился располосованный надвое ёжик. Но это ещё что… Однажды, я привёл бабу, заплатил ей. А она взяла деньги и сбежала. Хотя обещала такое… такое… даже стыдно говорить

— Наверное, она была фальшивоминетчицей, — с усмешкой проронил я, глядя на покрасневшую физиономию брата.

— Кем? — не понял он.

— Забей, — отмахнулся я и перешёл к сути разговора: — Каких продают животных в Царьграде? Есть вариант приобрести живых горгулий?

Я успел в книжном магазине немножко ознакомиться со справочником некроманта, поэтому знал, что горгульи, дивы и виверны дают довольно много силы по сравнению с поросями и гусями.

— Горгулий? — удивился Алёшка и погладил усики. — Можно. Но тебе зачем?

— Присаживайся и мотай на ус, — усмехнулся я, словно выдал сносную шутку.

Лёшка примостил зад на кровать, а я не стал присаживаться. Оперся пятой точкой на подоконник и раздумчиво посмотрел на брата. А вдруг он выдаст мой секрет? Нет, вряд ли. Он совсем не дурак. Да и мне всё равно придется с ним сотрудничать, так что я поведал ему о портале.

Тот внимательно выслушал меня и ахнул:

— Вот так Волька! Это же за сколько мы сможем продать такое заклятие?!

— За топор палача. Нас сразу казнят, если власть узнает, что нам известно о существовании портала. На нём же гриф «секретно»! — яростно прошипел я, пугая брата. На самом деле я не знал, чем может закончиться такая продажа. Мне просто не хотелось кому-то передавать это заклятие, пусть даже за большие деньги. Может потом, но не сейчас.

— Точно, Ванька, точно. Клянусь честью дворянина, я буду молчать. Никто от меня никогда не узнает о портале. Вот те крест, — сразу поверил мне Алёшка и немного побледнел от страха. — Но ты говоришь, что мы и сами сможем использовать его?

— Угу. Только нужны животные, — кивнул я, удовлетворенно сложив руки на груди. Брат поклялся, а в этом мире клятвы — не пустой звук. — Так что разузнай каких можно купить и телефонируй в общежитие Императорской академии. Если всё получится, то мы ларец заберём без всякого риска.

— А потом сможем и другие кладбища обчищать. Сколько же ещё золота хранят старинные склепы? — мечтательно протянул он, алчно сверкнув глазами.

Я с трудом скрыл отвращение, которое у меня возникло при взгляде на брата. Он просто человек своей эпохи. Ему мораль не слишком близка.

— До свидания, Алексей. Мне идти надо.

— Я тебя провожу, — вскочил он на ноги.

Брат вывел меня из этой клоаки на улицу. Но там глупо было ждать извозчика. И мы активно потопали в более благополучный район.

По пути буквально нам под ноги из подвала выскочила перепуганная худая дворняга. Кого она там могла испугаться? Корейцев? Вряд ли. Скорее — чудищ каких-нибудь. Тем более солнце уже почти зашло за горизонт, а это опасное время даже в городе. Поэтому мы с Лёхой чуть ли не бегом свалили от страшного подвала. Мало ли кто прятался в нём?

Благо наш дуэт вскоре наткнулся на извозчика. И тот довёз нас практически до центра Царьграда. Тут я попрощался с Алёшкой, который решил отправиться к Илье, и выскочил из экипажа. Дальше мне надо было пару верст… тьфу, километров пройти пешком по довольно оживлённой светлой улице. Здесь я уже мог ничего не опасаться. Но жизнь подкинула мне другое испытание…

Я проходил мимо узкого тёмного переулка, соединяющего две улицы. И вдруг до меня донеслись приглушённые женские крики:

— Отстаньте! Я не буду! Животные!

— Да чего ты ерепенишься, птичка? — прозвучал низкий мужской голос, в котором клокотала ярость. — Если сейчас же ноги не раздвинешь, то мы тебе личико ножиком подправим.

— Вы не поспеете! Я позову полицию!

— Да кому ты нужна, простолюдинка? — глумливо выдал уже другой мужик. — Твоё предназначение обслуживать таких, как я и этот господин. Так что замолкни и задирай подол.

Мой многомудрый мозг отчётливо прошептал, что я не герой и это не моё дело. Но тупые ноги понесли меня прямо в этот чёртов проулок…

— Ой, дебил, — сокрушённо прошептал я, нырнув рукой в карман. Там всегда лежал револьвер. Я без него из дома не выходил. — Зачем мне всё это надо?

Через несколько шагов мои глаза сумели вычленить из полутьмы три силуэта. Два явно были мужскими, а один — девичьим. Девчонка прижалась спиной к глухой стене дома, а мужики угрожающе нависли над ней. Они казались выше из-за шляп-котелков.

В этот миг несчастная заметила меня и умоляюще заголосила тоненьким голоском:

— Сударь, сударь! Помогите, прошу вас! Эти господа хотят взять меня силой! Обесчестить!

Мужики нервно отпрыгнули от неё и торопливо посмотрели в мою сторону. А затем один из них облегчённо выдохнул:

— Да это же какой-то щенок! А ну пошел отсюда, пока мы тебе не накостыляли!

Глава 14

Я оценивающе взглянул на мужиков, угрожающе глядящих на меня. Оба были довольно крупными ребятами лет двадцати пяти с решительными рожами и красными носами. И от них за версту пёрло дешёвым алкоголем. Но одеты они оказались более-менее прилично.

У того, который стоял слева, имелась клетчатая жилетка, потёртые на коленях твидовые брюки и ботинки с исцарапанными носами. А оружие если у него и было, то он не держал его на виду.

Другой мужик оказался облачён в плохонький светло-зелёный мундир с оторванным карманом. И на его боку висели ножны, в которых устроилась сабля с простеньким эфесом, покрытым рунами.

Оглядев уродов, я даже не стал пытаться договориться с ними миром. Такие слов не понимают. Быстро вытащил револьвер, наставил его на мужика в жилетке и грозно прорычал:

— Валите отсюда!

Тот ойкнул, удивлённо распахнул стеклянные от алкоголя глаза и поднял руки, словно сдавался. А вот его товарищ буквально взорвался истошным яростным рёвом:

— Да я офицер… и чтобы на меня наставлял оружие какой-то молокосос… Не позволю!

Он довольно ловко выхватил из ножен саблю и воздел её над головой. Я ахнул, когда увидел, что по клинку пробегают злые разряды электричества. Да это же настоящий электрошок! Помимо этого, сабля, точно необычная лампочка, разогнала полумрак вокруг офицера и придала уверенность его другану. Тот, будто устыдившись, опустил клешни. И даже попытался нырнуть рукой в карман.

Но я решительно стиснул зубы и нажал на спусковой крючок. Звук выстрела отразился от стен. Пуля попала в ляжку мужика в жилете. И тот завыл точно голодный волк, упал на землю и схватился руками за обагрившуюся кровью ногу.

А его дружище неверяще пролепетал, глядя то на меня, то на скулящего подранка:

— Ты чего… ты чего, сучонок, натворил?

— Если не бросишь саблю, то следующим будешь ты, — мрачно пробурчал я, играя желваками.

— Да ты знаешь, кто я?! — выпалил он, задыхаясь от гнева. Его лицо пошло красными пятнами, а глаза налились кровью. — Да тебя на каторгу отправят! Плетями до смерти забьют! Ты будешь молить меня о прощении…

— … А ты знаешь, кто я? — холодно спросил я, следя периферическим зрением за его товарищем. Тот весело катался в грязи и не предпринимал никаких попыток забраться в карман, где у него вполне мог покоиться револьвер.

— … Не знаю, — выдохнул мужик с саблей и настороженно посмотрел на меня. Вдруг я сын какого-нибудь генерала? А он мне угрожает.

— Вот и отлично, — улыбнулся я и во второй раз нажал на спусковой крючок.

Пуля выпорхнула из ствола и вошла чуть выше колена офицера. Тот заголосил от боли и выронил саблю. А следом его нога подкосилась. Мужик рухнул возле стены дома и стал ладонями судорожно зажимать рану. Между его пальцев заструилась кровь, а сам он принялся гневно орать, сверкая бешеным взором:

— Убью! Убью мерзавца! Из-под земли достану!

— Аривидерчи, — насмешливо бросил я, взял за руку перепуганную девчонку лет двадцати и вместе с ней торопливо пошёл прочь из проулка.

Мы выбрались на освещённую электричеством улицу и смешались с потоком пешеходов. Девчонка практически сразу стала возбуждённо стрекотать, перекрывая шум автомобилей и цокот лошадей:

— Спасибо, ваше благородие, спасибо! Как я могу отблагодарить вас?

Я искоса посмотрел на неё и отметил, что она весьма не дурна собой. Чистенькая, приятная. Каштановые волосы густыми волнами ниспадали на хрупкие плечи, большие карие глаза сверкали на курносом личике с пухлыми губками. А глубокий вырез сарафана давал возможность увидеть часть крепкой груди второго размера. Я мысленно облизнулся. А потом ещё раз окинул незнакомку беглым взглядом и только сейчас понял, что меня царапнуло в её внешнем виде. Одежда, макияж… Всё это было несколько вызывающим. То же декольте оказалось глубже того, который обычно позволяют себе дамы.

— А ты не из… — хотел прямо спросить я, чтобы не строить иллюзий в отношении спасённой. Но та не дала мне договорить.

Она с вызовом в глазах перебила меня:

— Да, из этих. Ну и что? Мне надо на что-то жить. Я не из благородной семьи, поэтому мне в столице приходится туго. Но я не якшаюсь со всеми подряд, а только с теми, кто мне понравится. А заработанные деньги коплю на училище.

— О как, — глупо выдохнул я. Проститутка с принципами. В моём мире таких не осталось.

— Да, — тряхнула она водопадом волос и со злым торжеством добавила: — Теперь благородный господин будет стыдиться идти рядом со мной?

— Я тебя не осуждаю, — поспешно заявил я, уже видя вдалеке ограду императорской академии. — Тебя как зовут-то?

— Ангелина, — назвалась она, по-птичьи склонив голову к плечу. — А вас?

— Пётр Ильин, — соврал я, решив подстраховаться. Вдруг те подранки когда-нибудь поймают эту девчонку и выпытают у нее мое имя?

— Я сымаю комнатушку в Ткацком переулке в доме номер четырнадцать на втором этаже в конце коридора. Ежели у вас возникнет желание — заходите, милости просим, даже ежели у вас не найдётся денег. Вы мне понравились, ваше благородие, — немного покраснев, заявила она, быстро отвернулась и поспешно удалилась, стуча каблучками по тротуару.

— И ты мне понравилась, — прошептал я, борясь со своими моральными принципами.

Мне хотелось догнать её и воспользоваться предложением, но я лишь тяжело выдохнул и отправился в общагу. Потом, возможно, потом я всё-таки навещу её.

Пока же я притопал в комнату и обнаружил Санька спящим. Он выводил носом затейливые рулады. Пришлось пихнуть его в мягкий бок, прежде чем лечь спать. Благо, он замолчал.

Ночь промчалась, как одно мгновение. А утром мы с Шуриком уже позёвывали на первой паре. Она проходила в большой аудитории, где скамьи и парты располагались рядами и поднимались, как в амфитеатре.

Препод же должен был выхаживать подле чёрной доски или стоять за лекторской тумбой. Но пока его не было. Из-за неугомонного Санька наша парочка припёрлась в аудиторию одной из первых. И теперь мы вяло наблюдали за втекающим в помещение ручейком первокурсников.

Лекции были общими для всех студентов курса, а вот практические занятия проводились для отдельных групп: некромантов, менталистов и прочих. И так как сегодня нас ждали лекции, студентов в аудитории оказалось довольно много. Я с неудовольствием заметил среди них робеющего Хрюна и барона Шмида. А ещё голубоглазую спутницу Рыжика, величественную княжну Корсакову и сдобную ватрушечку Румянцеву. Последняя засекла меня и тут же подсела ко мне с Шуриком.

— Доброе утро, Иван, — вежливо поздоровалась она.

— Доброе, сударыня, — хмуро проронил я и познакомил её с застеснявшимся Саньком.

Потом началась одна из трёх лекций, которые будут проходить в этой аудитории. И вёл её бородатый старик в мантии. Он сильным голосом принялся увлечённо рассказывать множеству студентов о возникновении магии. Это была вводная лекция. И она не несла в себе ничего важного, поэтому я слушал лектора краем уха и скользил внимательным взглядом по дворянам. Мне хотелось понять, кто среди них с кем дружит, а кто — враждует. Да и центры силы неплохо было бы выявить. И в этом мне охотно помогла Румянцева.

По её словам, выходило так, что чуть ли не все значимые дворянские семьи связаны между собой родственными узами, но, несмотря на это, многие из них люто соперничали друг с другом. А дворяне попроще пытались получить покровительство более успешных семей аристократов. И академия как раз весьма подходила для этих целей. Тут отпрыски прославленных и не очень родов учились бок о бок, так что у всех были шансы завести полезные знакомства.

И уже на первом перерыве я стал свидетелем того, как возле будущих полновластных князей, герцогов и баронов собираются кучки мелких дворян. Даже слегка поднадоевшая мне Румянцева, которая оказалась весьма болтливой особой, вспорхнула со своего места и присоединилась к кружку князя Муромцева. Вон она жеманно хихикает над его туповатыми шутками.

Недалеко от Румянцевой обнаружился вспотевший Хрюн. Он метался от кучки к кучке, наигранно весело похрюкивал и иногда что-то возмущённо рассказывал, тыча в мою сторону жирным пальцем. После его слов многие дворяне удивлённо смотрели на меня, словно среди золотых монет увидели кусок засохшего говна. Похоже, этот урод рассказывал им о моём происхождении. Вот ведь паскуда! Нашёл, как отомстить. Но правда обо мне всё равно бы выплыла наружу, так что пошёл он к чёрту.

Всё же я злобно скрежетнул зубами и глянул в другую сторону. Там в гордом одиночестве восседала Корсакова. К ней никто не стремился подойти. И я уже знал почему. Румянцева с неодобрением сказала мне, что княжна известна своим острым язычком, который беспощадно жалил всех подряд. Положение её отца позволяло ей не думать о последствиях. Вот поэтому около неё никто и не крутился.

Неожиданно мои мысли прервал Шурик. Он томно вздохнул, глядя на раскрасневшуюся Румянцеву:

— Иван, как ты думаешь, она обручена? Или у неё есть жених?

— Не знаю, — пожал я плечами, с неудовольствием покосившись на восторженное лицо брата. О портале сейчас надо думать, а не о бабах. — Спросить у неё?

— Только как-нибудь исподволь. Не в лоб, — тихо проговорил он и смущённо потупил взор.

— Договорились, — хмыкнул я. — Сейчас пара начнётся и спрошу.

Но всё вышло не так, как я рассчитывал. Перерыв закончился. И Румянцева весёлой козочкой поскакала в мою сторону, но вдруг остановилась, испуганно глядя чуть в сторону от меня. Тут же рядом со мной величаво присела княжна. Румянцева мигом передумала идти в мою сторону и заняла другое место. Да и Шурик шустро свалил из-за парты, сказав, что ему отсюда плохо слышно.

Мы с Корсаковой остались вдвоём, вызвав активное перешёптывание среди студентов. А у Хрюна челюсть так и вовсе отвисла до дряблой мошонки. Ведь княжна по собственному желанию уселась рядом со вчерашним крестьянином, да ещё и его врагом.

Тем временем всё тот же преподавать начал лекцию. А Корсакова с усмешкой прошептала:

— Вы мне должны, Иван. Я спасла вас от этой зануды.

— Не называйте так моего брата, ваше светлейшество, — иронично проговорил я, принявшись записывать главные постулаты, изречённые преподом.

— Вы поняли о ком я. Вон о той курице, — проронила девушка и небрежно кивнула на Румянцеву.

— Ничего она не курица, — заступился я за свою знакомую. — Вполне милая, образованная девушка.

— Вы лжёте. Вы о ней совсем другого мнения, — тонко улыбнулась княжна, внимательно посмотрев на меня.

— А вы, сударыня, чего вообще ко мне подсели? — пробурчал я, немного злясь на себя за то, что Корсакова так легко раскусила меня. — Брата моего напугали. Ему теперь кошмары сниться будут. Румянцеву вон тоже…

— Скука одолела меня, — выдохнула Корсакова и поправила волосы.

— А я, значит, клоун?

— Вы небанальный, — ответила она вполне серьёзно. — Да и мне просто любопытно узнать, как теперь к вам будут относиться студенты. Они ведь не забудут, что рядом с вами за партой сидела сама Корсакова. А с другой стороны — вы провинциальный дворянин, да ещё и приёмный сын. Но у вас дар адепта некромантии второго уровня. Некоторые студенты, те, что поумнее, уже считают, что вы бастард какого-то сильного столичного мага смерти. И вот скажите, как к такой противоречивой особе относиться?

— Любить, холить и лелеять. И вообще… у вас всегда была склонность к экспериментам над людьми? — хмуро проронил я, приподняв левую бровь. — Вы только ради этого подсели ко мне? Дабы увидеть, как это скажется на мне?

Княжна довольно улыбнулась и промолчала. А перед третьей лекцией она отсела от меня. Шурик же наоборот — трусливо вернулся. И мне пришлось до конца занятия отвечать на его вопросы о княжне. Но в первую очередь брата, конечно же, волновала Румянцева. Та последнюю лекцию просидела недалеко от князя Муромцева.

Я подумал, что Ватрушечка потеряла ко мне интерес. Но когда мы выходили из аудитории, Румянцева незаметно вложила мне в руку клочок бумаги и таинственно подмигнула. Мне удалось прочитать её послание на пути к общаге. Там был написан адрес, время и название трактира. Хм… любопытно. Но Шурику об этом лучше не говорить, а то заревнует.

Уже в общежитии я поинтересовался у комендантши не телефонировал ли мне кто-нибудь. Она ответила отрицательно. Тогда я вместе с Саньком поднялся в нашу комнату, покемарил немного, сгонял на стадион, позанимался и уже ближе к вечеру причёсанный и вымытый вышел за территорию академии.

На Царьград к этому времени стали опускаться сумерки. Ещё чуть-чуть и зажгутся фонари. Хорошо хоть трактир находился не так далеко. Мне не пришлось тратиться на извозчика. Я добрался до места на громыхающем трамвае и потом ещё немного поработал ножками.

В итоге я остановился возле трактира с говорящим названием «Сладкая редька». Тут-то меня и должна ждать Елизавета Румянцева. Интересно, о чём пойдёт разговор?

Я нырнул внутрь и обнаружил приличных размеров зал с деревянными столами, накрытыми чистенькими скатертями. Здесь степенно пили и ели сплошь дворяне. А прислуживали им бойкие девицы в длинных сарафанах. В углу же на лакированном рояле играл весёлый краснощёкий парень. И звуки музыки смешивались с голосами людей, звоном ложек и стуком кружек.

Я внимательным взглядом оглядел зал, вдыхая запахи еды, пива и кваса, но не увидел Румянцеву, хотя уже наступило время нашей встречи. Опаздывает?

Но тут я заметил бледнокожего юноша со взором горящим и золотистыми волосами. Парень оказался похож на исхудавшего Есенина и… Румянцеву. И ещё он приглашающе махал мне рукой. Кажется, я начал догадываться, что происходит…

Я подошёл к его столу, на котором уже красовались две кружки пива, тарелка с сушёной рыбкой и мясная нарезка, и уверенно спросил:

— Добрый вечер, сударь. Я так полагаю, что вы брат Анастасии?

— Так и есть, — приветливо кивнул он головой, напоминающей золотой одуванчик. — Присаживайтесь, Иван. Я взял на себя смелость заказать вам то же самое, что и себе.

— Премного благодарен, — подчёркнуто вежливо сказал я и спокойно сел за стол. Хотя внутри меня всё кипело от возмущения. Похоже, Румянцева нагло меня обманула.

Парень виновато улыбнулся и подтвердил мои мысли:

— Вы уж извините, Иван, что так получилось. Анастасия не смогла прийти. Ну и я смекнул, что раз уж так вышло, то это повод нам познакомиться. Всё-таки в столице не так много некромантов нашего уровня. Вас же не огорчил мой поступок?

— Нет, что вы, — выдохнул я, разложив салфетку на коленях.

— Вот и славно. Меня, кстати, зовут Николай. И давайте сразу перейдём на «ты»? Зачем нам двум магам смерти этот банальный официоз? — проговорил брат Румянцевой и заразительно улыбнулся.

Я непроизвольно улыбнулся ему в ответ и стал украдкой рассматривать парня. На вид ему было лет двадцать пять. Он носил строгие брюки, старомодный приталенный пиджак серого цвета и белую рубашку. Но кое-что меня смутило, а именно — манжеты пиджака оказались слегка истёртыми, а на рубашке таился едва заметный шов. Как-то не вязались дорогие украшения Румянцевой с поношенными шмотками её брата.

Но вслух я, конечно, не стал ничего говорить. Вместо этого я следом за Николаем поднял кружку и пригубил пиво. Оно оказалось вполне годным, и после него как-то охотнее пошёл разговор.

Румянцев оказался весёлым собеседником. Он сыпал шутками, рассказывал о ремесле некроманта и о забавных случаях в академии магии. А я слушал его с открытым ртом и впитывал информацию, как губка.

И уже спустя час я считал Николая отличным парнем. Правда, в этом меня ещё убеждали несколько опорожненных кружек пива. Хмельной напиток оказался довольно крепким и прилично дал мне по шарам. Я даже начал пьяно икать и широко улыбаться.

Но и Николая тоже порядком развезло. Возможно поэтому он вдруг понизил голос и доверительно прошептал, склонившись грудью к столу:

— Слушай, Вань, а ты заработать хочешь?

— Хочу, — выдохнул я, пытаясь сфокусировать взгляд на его лице.

— А что если мы с тобой займёмся производством нелегальных артефактов? Денег заработаем столько, что сможем в них купаться.

— Ого! — удивлённо выпалил я и даже немного протрезвел. Мне же самому недавно в голову приходила подобная мысль. — Но ведь нельзя же… закон не велит…

— Да плевать на этот закон! — зло рыкнул Румянцев, ударив кулаком по столу. — Богатеи плюют на него и делают что хотят. А чем мы хуже? Я тебя спрашиваю… Чем?

— Ничем, — ответил я то, что он хотел услышать и следом подозрительно добавил: — А тебе зачем рисковать? Ты же богат. Твоя сестра ходит в академию в дорогих украшениях.

— Эх, Ванька, ты просто всего не знаешь. Я тебе сейчас всё расскажу, как на духу. Но только ты дай мне слово дворянина, что всё останется между нами.

— Даю слово, — важно кивнул я и навострил ушки.

Глава 15

Николай тряхнул золотистыми волосами и принялся рассказывать мрачным голосом:

— Всё пошло наперекосяк после смерти родителей. Они погибли от рук черни во время бунта. И на меня свалилось управление всем семейным имуществом… А я, в общем, не силён в этом был. Да и параллельно учиться приходилось. Так что я быстро разбазарил все накопления отца и сейчас по уши в долгах. А ещё этот старый блудень ставит мне палки в колёса. Ненавижу! — он зло скрипнул зубами, залпом опорожнил кружку и продолжил: — Полгода назад появился толстый, как жаба, барон. Весь седой, словно лунь, а на молодой хочет жениться. Он пришёл ко мне просить руки моей сестры. И тонко эдак намекнул, что в курсе моих финансовых проблем и готов помочь. Мерзавец! Думал, что я продам Настю! Конечно, я отказал ему, не сдерживая себя в выражениях. А этот толстобрюхий старик начал вредить мне. К несчастью, он весьма уважаем в мире магии. И из-за его происков теперь никто не хочет работать со мной. Старый мерзавец решил окончательно загнать меня в долги, чтобы я преподнёс ему сестру на блюдце! Мою любимую Настю! Думаешь, почему она в одном и том же ходит в академию? Да потому что у нас нет средств купить что-то другое! А украшения? Это последние, фамильные. От матери остались. У меня рука не поднимается их продать.

— А ежели попробовать заработать денег в другом городе? — осторожно предложил я, поглядывая на раскрасневшегося парня. Мне искренне было жаль его.

— Другой город? Там платят копейки. А кредиторы уже скулят под моей дверью. Нелегальные артефакты — хороший выход, — процедил он, поставив локти на стол. — Вдвоём мы сможем их создавать. У нас хватит сил и знаний.

Я задумчиво нахмурился. Даже мой пьяный глаз видел, что Николай в отчаянии. Но я всё равно не до конца верил ему. Почему он практически первому встречному вывалил свой план? Так сильно уверен в том, что я не сдам его? А что если он хочет подставить наивного провинциала с шикарным даром и пустым карманом? Возьмут меня на горяченьком, а потом, чтобы не посадили в тюрьму, придётся служить какому-нибудь герцогу до скончания веков. Я по книжкам знал, что дворяне — хитрые черти. Они такие интриги плели, что закачаешься.

Но всё же Николай вызывал доверие. Парень реально переживал. И то, как он говорил об Анастасии… это братская любовь. Такое не подделаешь и не сыграешь. Но я всё-таки был склонен отказать ему. Одно дело нахлобучить на себя капюшон и переться в лес с простыми мужиками. Ведь они, если бы выжили, то никогда не узнали меня, да мы бы никогда и не пересеклись. А совсем другое дело — вот так, лицом к лицу, соглашаться на преступление.

Тем временем Румянцев хлобыстнул ещё одну кружечку, вытер рукавом пенные усы и жарко выпалил:

— А поехали прямо сейчас попробуем сделать рунную вещь?! У меня уже всё подготовлено. А ежели не получится, то разойдёмся и забудем о чём говорили.

Его предложение было соблазнительным. Любопытство вынуждало меня согласиться. Да и перспектива лёгких денег сильно будоражила мой разум, сдобренный пивом. Но я отрицательно покачал головой и промычал:

— Прости, но я пас. У меня ведь даже пока нет разрешения на использование магии в городе или за пределами оного.

— Отказываешься, значит, — помрачнел он, поиграл желваками и холодно проронил: — Хорошо. Я тебя понял и не осуждаю.

— Спасибо, — виновато проговорил я и добавил: — По домам? Мне завтра на учёбу.

Николай кивнул, благородно расплатился по счёту, встал из-за стола и, слегка покачиваясь, вышел из трактира. Я последовал за ним.

К этому времени на улице уже царила темнота, которую разгонял тусклый жёлтый свет фонарных столбов. Немногочисленные прохожие шествовали по тротуарам, а небо оказалось заволочено тучами.

Я покосился на Румянцева и пробубнил:

— Подождём извозчика?

— Тут его не дождёшься, — безнадёжно махнул он рукой и потопал к узкому переулку. — Мы сейчас сократим. На соседней улице проще поймать бричку. Там гостиниц больше.

— Замётано, — пробормотал я и с некой опаской нырнул в переулок. С недавних пор мне не нравились такие места. Тут пахло мочой, мусором, царил мрак и мерещились насильники.

Но мне не пришлось выручать из беды очередную несчастную. И даже больше того — мы прямо возле выхода из переулка в тени клёна увидели свободного извозчика. Он сидел на козлах, накинув на голову капюшон плаща, и, кажется, дремал.

Румянцев безжалостно потрепал его за рукав и приказал ехать к воротам академии магии, а потом — на улицу Виноделов. Извозчик испуганно встрепенулся и кивнул.

Тогда мы с Николаем залезли в его бричку с закрытым верхом и услышали нервное лошадиное ржание. Коняги испугались двойной дозы ауры смерти. Но извозчик совладал с забеспокоившимися животными и повёз нас к месту назначения.

По пути к академии Румянцев начал полушёпотом рассказывать мне о рунных вещах, словно не оставил надежду соблазнить меня на свою авантюру:

— Конечно, на них уходит целая прорва силы. Например, одно заклятие Старения, наложенное на саблю, по затратам вложенной магической энергии равняется тридцати таким же Старениям для пергаментов. А на выходе подобным клинком можно махать не так уж и долго. И ни одна зачарованная вещь не имеет дистанционной атаки. Правда, есть рунные пули. Но пока забудем о них. Я вот к чему веду… Люди всё равно готовы платить большие деньги за такие вещи.

— Понимаю, — кивнул я и замолчал.

Румянцев разочарованно покосился на меня, достал из внутреннего кармана стальную фляжку, откупорил её и хмуро проговорил:

— Ну, за то, чтобы дворянство никогда не мельчало.

Он сделал глоток и передал тару мне. Я понял его намёк на мои хилые яйца, но послушно взял фляжку и пригубил напиток. По пищеводу пронёсся комок жидкого огня и осел где-то в желудке. Я слегка закашлялся, потеряв Николая из виду, но услышал, как тот сплюнул на пол брички.

Потом он снисходительно похлопал меня по спине и прошептал изменившимся голосом:

— Молодец, Иван.

Я почувствовал невнятное беспокойство, но ничего не смог ему ответить. Тело резко перестало слушаться меня, а сознание трусливо улетело во тьму.

Не знаю, сколько времени мне довелось пробыть в отключке, но в себя я пришёл гораздо легче, чем на Чёрном погосте. Раз — и ко мне вернулись все чувства, после чего мир будто навалился на меня всей своей огромной тушей.

Я тут же открыл глаза и с ошеломлением увидел небольшое помещение из грубых коричневых камней. Возле неровных стен стояли столитровые, потемневшие от времени бочки, а с низкого покрытого паутиной потолка светила одинокая лампочка. Воздух же пах кровью и вином. А сам я оказался прикован цепями к прямоугольной металлической раме, стоящей в центре гексаграммы, исписанной свежими рунами.

Вокруг магических знаков деловито ходили брат и сестра Румянцевы. И оба они внимательно разглядывали руны, словно проверяли правильность их написания.

— Э-э-э… вы чего? — настороженно просипел я почему-то саднящим горлом. — Вы садисты? Зачем приковали меня?

Я изо всех сил дёрнул руками, проверяя цепи. Но те оказались новенькими, блестящими. Так что меня ждал лишь разочаровывающий звон. Да и сама рама даже не покачнулась. Твою мать!

— Иван, даже не думай освободиться. Я всё предусмотрел, — мягко проговорил Николай, держа в руке пергамент. Он с виду был очень и очень старым. — Просто расслабься. Твой конец неминуем. Даже если ты начнёшь кричать, то тебя никто не услышит. Только голос сорвёшь.

— Какого хрена здесь происходит?! — судорожно выдохнул я, чувствуя, как вдоль позвоночника начал гулять предательский холодок страха. — Вы чего, дебилы, устроили?!

— Ты уж извини меня, но мне придётся забрать твою силу, — развёл руками Румянцев. — И ты, к сожалению, этого не переживёшь. Право слово, мне жаль, что так вышло, но иного пути я не вижу. То, что я рассказал тебе в трактире, — правда. Я действительно по уши в долгах, но твоя сила даст мне возможность выбраться из долговой ямы.

— А как же нелегальные артефакты?! Ты же на них можешь заработать! — лихорадочно выпалил я, пытаясь встретиться взглядом с Анастасией, но та стыдливо отводила его. А затем и вовсе — повернулась ко мне спиной и опустила плечи.

— С артефактами я немного покривил душой. Я не собирался их создавать. Существует огромный риск попасться. В городе не так много некромантов, способных создавать такие сложные вещи. Поэтому рано или поздно мы бы угодили в лапы полицейских. Байка об артефактах нужна была для того, чтобы отвлечь тебя. И она сработала, — самодовольно объяснил мне парень, метнув подбадривающий взор на скисшую сестру.

— Тормози, братан. Мы придумаем что-нибудь другое! — нервно протараторил я, облизав губы.

— Я уже всё придумал, — жёстко сказал маг и потряс пергаментом. — Это уникальное заклятие, которое из поколения в поколение передаётся в моей семье. Им может воспользоваться лишь некромант. Ведь только маги смерти способны работать с чужой силой. Заклятие долгие годы будто ждало, когда в нашей семье появится достаточно сильный некромант. И вот среди Румянцевых родился мальчик, которого назвали Николай. А потом в самый отчаянный для моего рода момент объявляешься ты со своим мощным даром. Я просто обязан воспользоваться твоей силой! Она имеет то же самое начало, что и моя. А значит, я смогу поглотить её и мгновенно расширить свой магический резерв. А может и прыгнуть на следующую ступень дара. И это спасёт мою семью!

— Вас спасёт! А меня?! Я не хочу умирать! Я только жить начал! — отчаянно заорал я, брызжа горячей слюной. Мне бы их только разжалобить, а уж потом я разберусь с этой парочкой.

— Коль… он… он прав. Может, найдём другой способ? — неожиданно робко пропищала Анастасия и взглянула на брата влажными глазами. — Зачем нам спасение такой ценой? Это же страшный грех. Одно из самых жутких преступлений.

— Перестань! Возьми себя в руки! — повысил голос Румянцев, нахмурив брови. — Это для нашего же блага! Вспомни того надутого индюка-барона! Ты хочешь себе такого мужа? А у меня не будет выбора, если я не поглощу силу этого юнца. Да и кто он такой этот Иван? Вчерашний простолюдин, который по недоразумению обрёл дар адепта второго уровня. Его никто не будет искать кроме братьев. Кому он нужен? Мы вовремя заманили его к себе, пока он ещё не успел подружиться с сильными мира сего.

— А как же княжна? — пролепетала девушка, до белизны закусив нижнюю губу.

— Да она уже завтра о нём забудет, — уверенно отмахнулся Николай, скользнув по мне презрительным взглядом. — Он для неё не более чем необычная букашка. С глаз долой — из сердца вон.

— А если нас всё же раскроют? Я боюсь. Что с нами тогда будет? — взволнованно проблеяла Анастасия, заламывая тонкие руки.

— На каторгу оба отправитесь! — встрял я и забился в цепях, уже не в силах сдерживать свой гнев. — А княжна точно будет меня искать! Мы с ним в замечательных отношениях! Так что, товарищи Румянцевы, если вы меня сейчас же не отпустите, то писец вам! И ещё… ещё я бастард князя Белозерова! Вот откуда у меня такой дар! Он весь город перероет в поисках меня!

— Закрой рот! — бешено рыкнул на меня парень, подлетел к сестре, схватил её за хрупкие плечи и горячо затараторил: — Он врёт. Он всё врёт! Никакой он не бастард Белозерова. Этот ублюдок просто удачливый сукин сын. И он не дружен с княжной. А даже если и дружен, то на нас никто не подумает, когда он пропадёт. Я же всё предусмотрел! Да, мы с этим холуём вместе вышли из трактира! Но никто не видел, что мы вместе сели в бричку. На козлах ведь была ты! Я скажу полицейским, что каждый из нас пошёл своей дорогой. А после того, как мне достанется сила этого простолюдина, я брошу его тело в подворотне, воткну нож и украду кошель. Полиция подумает, что это банальное ограбление. Такое происходит сплошь и рядом! Успокойся, всё будет хорошо, — он привлёк к себе Анастасию и стал нежно поглаживать её по золотистым волосам. — Получив его силу, я смогу в одиночку упокаивать целые кладбища! И тогда властям придётся нанимать меня и уже никакой жабомордый старик не помешает мне. Мы заживём счастливо и богато.

— В петле на виселице вы оба заживёте, а вороны выклюют ваши глаза! — яростно выдохнул я, нарушив семейную идиллию. — Подумайте, дебилы! Братья, Белозеров и княжна будут меня искать! Они весь Царьград на уши поставят! Вам конец! Лучше отпустите меня. И тогда я клянусь, что забуду об этом маленьком досадном инциденте. Я прекрасно понимаю, что вы в отчаянии, но это же не повод гробить свои жизни. Вы ещё молоды! Мы вместе сможем заработать достаточно денег! Я даже готов одолжить вам несколько тысяч. У меня припасена кубышка на чёрный день!

В глазах Анастасии зажглась робкая надежда. А вот Николай рассерженно зарычал, схватил тряпку и засунул её мне в рот в качестве кляпа. У меня даже не получилось отхватить зубами его палец. И мне оставалось лишь испепелять Румянцевых злобным взглядом, да мычать в тряпочку.

— Так будет лучше, — облегчённо выдохнул парень и ещё раз внимательно осмотрел все руны. — Пора начинать. Анастасия, отойди от гексаграммы подальше и не входи в неё, иначе магия тебя убьёт. Поняла? — та поспешно кивнула и прижалась к дальней стене. А Николай предвкушающе продолжил: — Скоро, скоро со мной будут считаться все некроманты империи!

Он потёр руки и весело подмигнул мне. А я истошно завыл, пытаясь найти выход из ситуации. Я так просто не сдамся! Но как мне убежать от смерти, когда она уже дышит в мой затылок?! Я даже с места сойти не могу! Я полностью во власти этого урода!

А он меж тем выдавил из указательного пальца несколько капель крови и стряхнул их на руну-активатор. Она вспыхнула. И следом за ней засияли все магические символы, которые окружали нас.

Я почувствовал могильный холод, пробирающийся под одежду. Он неприятно щекотал кожу, а затем словно вошёл в моё отчаянно бьющееся сердце. Оно сбилось с ритма, а потом медленно-медленно продолжило свой бег.

В следующий миг мою грудь пронзила боль, и я глухо застонал, выгнув спину. Как же больно, сука!

Николай тоже испустил болезненный стон и громко заскрежетал зубами. Кажется, он испытывал то же самое, что и я. Но в отличие от меня в его глазах нарастало торжество. И он довольно усмехнулся, когда в воздухе между нами появилась туманная дымка.

Дымка быстро разрасталась и спустя несколько секунд окутала нас обоих с ног до головы. И тогда я почувствовал, что из меня будто начали вытягивать саму жизнь…

— Да… да… — словно в экстазе зашептал Николай, запрокинув голову. — Я ощущаю его силу! Как же её много! Она сделает меня непобедимым! Я поставлю на колени самого императора!..

Румянцев продолжал распаляться всё больше и больше. И вскоре его слова превратились в невнятные выкрики, а глаза засветились холодным белым светом.

Я же ощущал себя пустеющим сосудом. Но мой мозг не прекращал лихорадочно искать выход из ситуации. А что если это заклятие не игра в одни ворота? Может быть, я так же могу тянуть силу из Николая, как и он из меня? Похоже, пора показать какие у меня яйца. Мне ведь всё равно нечего терять, а идея вполне логичная.

Я стиснул зубы, ещё сильнее разжёг в груди огонь ярости и вперился в урода бешеным взглядом. Пошёл ты, сука! Да вот хрен тебя, Коляшка! Не видать тебе моей силы! А твою я заберу!

И тут Румянцев неожиданно болезненно вскрикнул и яростно прорычал:

— Решил поиграть со мной, холоп?! Ничего у тебя не выйдет… я… Ай! Больно! Прекрати! Смирись! Я сильнее тебя! У меня дар адепта первого уровня!

— Николай, что происходит?! — заволновалась побледневшая Анастасия, лихорадочно глядя на подрагивающего брата. — Может, остановить заклятие?! У тебя кровь из ушей пошла! Коля! Давай всё прекратим!

— Нет! — выхаркнул тот, до хруста сжав руки в кулаки. На его шее и лбу вздулись вены, а грудь заходила ходуном. — Если ты нарушишь заклятие, то мы умрём все втроём! Руны нельзя трогать! Из гексаграммы живым выйду либо я, либо он! Иного не дано!

— Но ты едва стоишь на ногах! — перепугано заверещала девушка, схватившись за голову.

— В нём… оказалось… больше силы… чем я думал… — с трудом прохрипел Николай, пуская струйки крови из уголков рта. — Он точно… адепт второго уровня?

— Да! Да! — истерично выкрикнула Анастасия, которую колотила сильная дрожь. Она была на грани потери сознания.

— Не похо… — Румянцев не смог договорить. Его тело взорвалось изнутри, разметав по помещению несколько литров крови, сотни осколков костей и тысячи клочков кожи, плоти и фрагментов одежды.

Девушку с ног до головы окатило тем, чем раньше был её брат. И она застыла с вытаращенными в ужасе глазами и открытым ртом. По её лицу медленно ползли капли крови.

А я ощутил, как в мою грудь врезался таран силы. Он едва не убил меня. Я будто выпил тысячу чашек кофе и сотню литров энергетиков. Моё сердце застучало так сильно, что аж рёбрам стало больно. Перед глазами всё начало расплываться, а в ушах тяжело забухал пульс.

Анастасия же истошно завизжала, отойдя от шока:

— Ты убил моего брата!

— Это ты убила его… я престол третьего уровня… Я с самого начала был сильнее твоего ничтожного брата. И теперь его сила моя, — просипел я, не совсем отдавая себе отчёт в том, что говорю. Чужая сила буквально распирала меня изнутри.

И тогда объятая гневом девчонка, будто сошла с ума. Её мягкую физиономию исказила злобная гримаса. И она с диким визгом бросилась на меня, вытянув вперёд руки со скрюченными пальцами.

Но стоило ей наступить на непогасшую руну, как магическая энергия высвободилась из начертанных символов и принялась яростно крушить всё вокруг…

Глава 16

Я частично помнил, как выбрался из рушащегося подвала, в котором бушевала магия. Мой мозг запомнил некоторые отдельные фрагменты: звон рвущихся цепей, предсмертные хрипы Анастасии, её оторванные по колено ноги…

Каким-то чудом в клубах дыма мне удалось выбежать на первый этаж, а затем разбить окно и выпрыгнуть наружу. И сейчас за моей спиной всё ярче полыхал трёхэтажный деревянный особняк. Огонь вырывался из подвала и быстро захватывал всё новые площади.

При этом зарево пожара хорошо освещало улицу. И я, не разбирая дороги, понёсся прочь. Грязный, окровавленный, с бешеным взглядом и обрывками цепей на руках. Если бы не ночь, то я бы распугал всех прохожих. А так — горожане мирно спали в своих кроватях и лишь злобные монстры могли повстречаться мне. Но даже если кто-то из чудовищ и заметил меня, то предпочёл не связываться с такой сомнительной добычей.

Я чувствовал, как от меня во все стороны идут волны магии смерти. У меня волосы стояли дыбом, а в груди бушевал настоящий вулкан чужой силы. Благо, сила Николая постепенно смешивалась с моей и успокаивалась. Но я всё равно ещё пару кварталов пронёсся галопом и остановился лишь на углу в тени закрытой булочной.

— Мне надо успокоиться… Надо передохнуть… — начал шептать я, согнувшись и уперев руки в колени. — Румянцев, падла, сам виноват. Но девчонку жалко… Тьфу, сука.

Я сплюнул на брусчатку вязкую слюну, смешанную с кровью, и осмотрелся. Не так далеко высилось главное здание Императорской академии магии. Значит, я бежал в сторону общаги, но мне сейчас в неё нельзя, да и закрыта она. Что же делать? К Илье? Нет. Мне придётся добираться до его хаты на таксомоторе. А я не хочу, чтобы посторонние люди видели меня в таком виде. К Алёшке я не могу поехать по этой же причине. Тогда как поступить?

И тут я вспомнил о спасённой вчера проститутке. Ткацкий переулок. Он, по-моему, совсем рядом. Лишь бы Ангелина сейчас мирно спала в своей кроватке и впустила меня. С надеждой на такой исход, я выпрямился и пошёл искать нужный адрес.

Мне пришлось проплутать четверть часа, но я отыскал дом с номером четырнадцать, поднялся на второй этаж и постучал в хлипкую дверь в конце коридора.

Сперва за дверью ничего не происходило, а потом раздался скрип дощатых полов и знакомый тоненький голосок:

— Кто там?

— Пётр Ильин, — прохрипел я, вспомнив свой псевдоним.

— Вы всё-таки пришли, — радостно проворковала она и распахнула дверь.

Девушка стояла на пороге в длинной ночной рубашке. Её волосы разметались по плечам, а на губах играла манящая улыбка. Но стоило ей рассмотреть меня во мраке коридора, как она испуганно ойкнула и отпрыгнула, точно увидела призрака.

— Да не такой уж я и страшный, — иронично проворчал я, поспешно вошёл в небольшую комнату и закрыл за собой дверь.

— Что? Что с вами произошло, ваше благородие? — судорожно пролепетала Ангелина, широко распахнутыми глазами глядя на меня.

— Упал. Тут недалеко яму не заметил, — с кривой усмешкой выдал я, чувствуя, как в груди всё ещё возится чужая сила. — У вас где-нибудь можно помыться?

— Да-а-а, — заикаясь, ответила она и вдруг задрожала, словно испуганная лань.

— Не бойтесь, я не причиню вам вреда, — успокаивающе проговорил я, думая, как бы снять кандалы.

— Я не боюсь… Просто вы… от вас… будто исходит что-то жуткое, — пропищала девушка, громко сглотнув.

— Это нормально. Надеюсь, скоро пройдёт, — пробормотал я, стараясь не делать резких движений, чтобы лишний раз не пугать Ангелину. — Так где можно помыться?

Та ткнула розовым пальчиком в одну из двух межкомнатных дверей и виновато проронила:

— Только, увы, горячей воды нет. Но я могу нагреть её для вас.

— Ерунда, — отмахнулся я и поспешно скрылся за дверью. Там обнаружилась небольшая бронзовая ванна и кран с водой. Я быстро наполнил её, разделся и помылся, фыркая от холода. А потом и свои вещи быстренько постирал. Теперь бы мне ещё как-нибудь избавиться от цепей…

Я голышом приоткрыл дверь и с изумлением увидел, что девушка сидит на кресле-качалке и держит в руках молоток и зубило.

Она повернула голову на скрип двери, вскочила на ноги и протянула мне инструменты.

— Вот, возьмите, господин.

— Ого, — охренел я, отправив брови в космос. — А откуда? И как вы сообразили?

— Я живу одна, так что… — многозначительно недоговорила Ангелина и опустила глаза. — Да и мой отец однажды сбежал из…

— Понял, — кивнул я, взял молоток, зубило и скрылся за дверью.

Мне пришлось работать крайне аккуратно, чтобы звоном не разбудить соседей. Так что я провозился не меньше часа, но всё-таки освободил свои руки и с наслаждением потёр их. Отлично!

За это время сила Николая полностью растворилась во мне, а трусы немного подсохли. Так что я напялил их на себя и вышел из комнаты.

Ангелина уже лежала на большой кровати с балдахином и сонно смотрела в окно на луну. Но заметив меня, она тут же перевела свой взор на мой торс со свежими царапинами и с детской непосредственностью полюбопытствовала:

— А вы мне поведаете, что произошло? Клянусь, что я никому ничего не расскажу.

— Ангелина, поверьте мне, вам лучше этого не знать, — мягко произнёс я и следом попросил: — Могу я у вас остаться до утра?

— Можете, конечно, можете, — поспешно кивнула она и недовольно насупилась. Её явно разбирало любопытство. — Но нам придётся спать на одной кровати. Второй у меня нет.

— Так это же замечательно, — усмехнулся я, ощутив прилив хорошего настроения. Мне посчастливилось выпутаться из такой жоподробительной ситуации. И я до сих пор жив. Красота! Правда, тело изрядно побаливало, но это всё ерунда.

— Ложитесь, сударь. У меня есть целебная мазь. Она к утру излечит ваши царапины и ссадины, — проговорила Ангелина и выскользнула из-под одеяла.

Девушка взяла из ящика стола небольшую баночку. А я рухнул на кровать в ожидании процедуры. И она не заставила себя ждать. Девица вместе с ногами залезла на кровать и стала обрабатывать мои раны, нежно втирая в них густую смесь, пахнущую травами. Благо, что на моем лице практически ничего не было. Так — пара мелких порезов.

А когда Ангелина закончила, то она прилегла рядом и уставилась на меня блестящими в темноте глазами. Её дыхание стало слегка прерывистым, а на шее забилась жилка. Лечение, больше похожее на массаж, возбудило нас обоих.

Тут уж я плюнул на мораль и накинулся на девушку, точно голодный зверь. А она была совсем не против. Так что я наконец-то выплеснул всю накопившуюся сексуальную энергию. И мы лишь спустя полтора часа уснули довольные друг другом.

Остаток ночи промелькнул незаметно. А после рассвета я резко открыл глаза, почувствовав дуновение ветерка на своей щеке. Ангелина стояла у только что приоткрытого окна, за которым царило хмурое утро. И её обнажённая фигурка смотрелась весьма соблазнительно.

— Ты прям топ-модель, — похвалил я её, широко улыбаясь. — Тебе хоть сейчас можно на обложку Плейбоя.

— Чего? — не поняла девица, взметнув тоненькие брови. И вдруг она мило покраснела, засмущавшись своей наготы. А потом торопливо нырнула под одеяло и прижалась ко мне.

— Красивая ты. И фигура хорошая, — произнёс я, задумчиво наморщив лоб. Мне в голову пришла интересная мысль.

— Спасибо, — мяукнула она, счастливо засияла и добавила: — Пока вы спали, я починила вашу одежду.

— Благодарствую. Слушай, а в Царьграде есть… э-э-э… газеты с фотографиями обнажённых девушек?

— Что? — округлила ротик милашка. — Нет, конечно же, нет! Это же срам какой! Кто будет такое читать и глядеть?! Фи, отвратительно. И никакая девушка не согласится фотографироваться для подобной похабной газеты!

— Мне кажется в столице не все девушки настолько святые, что способны превращать воду в вино, — иронично проговорил я и добавил: — Вот ответь мне на такой вопрос. Что лучше: торговать своим телом или постоять пару минут голой в маске перед фотографом? Денег и там, и там можно заработать одинаковое количество.

Ангелина задумалась и неуверенно пробормотала:

— Кто же столько заплатит за пару минут перед фотографом?

— Я, например, — твёрдо проронил я и встал со скрипнувшей кровати.

— Вы не шутите? — подозрительно сощурилась девушка, напомнив мне недоверчивого зверька.

— Нет. Но пока ничего обещать не буду. Мне нужно продумать всю концепцию бизнеса, — раздумчиво произнёс я, быстро одеваясь. — Но если ты согласна поучаствовать, то я обязательно возьму тебя.

— Хорошо, — кивнула она прелестной головкой. — Это лучше, чем с кем-то спать за деньги.

— Вот-вот, — приподнято поддакнул я и строго добавил: — Слушай, если к тебе придут полицейские, то скажи им, что я всю ночь провёл с тобой. Хорошо? И, естественно, умолчи о цепях и моем внешнем виде.

— Хорошо. Я всё сделаю так, как вы сказали, господин. Можете на меня положиться, — уверенно прощебетала Ангелина.

— И ещё… моё настоящее имя Иван Корбутов. Я в тот раз решил на всякий случай изменить своё имя, — признался я. — И познакомились мы с тобой на улице, а не в подворотне. Полицейские могут и об этом спросить.

Девушка решительно кивнула. А я нежно поцеловал её в чистый лобик, попрощался и покинул комнату. Надеюсь, она меня не сдаст, ведь я всё-таки защитил её от насильников. Да и где мне ещё искать алиби? К тому же, тут мне удалось засветиться. Я миновал на лестнице какую-то бабку в халате и специально посмотрел ей прямо в подозрительные глаза, дабы она запомнила меня.

После этого я вышел из дома. На улице же мне повезло довольно быстро поймать хмурого извозчика. И тот с ветерком домчал меня до ворот академии. Дальше я расплатился с ним, добежал до общаги и ворвался в нашу с Шуриком комнату. Барт уже поправлял ворот рубашки, стоя перед зеркалом.

— Ты где был?! — сразу же выдохнул Санек, возмущённо тряся подбородками. — Я весь испереживался! Ты вечером куда-то ушёл — и пропал. Вот, что мне было думать? Куда ты запропастился?

— Я часик пообщался с братом Румянцевой. А потом остался на ночь у девушки, — бросил я и начал переодеваться.

— Ты уже невесту себе нашёл? — изумился Санек, уронив челюсть на пол.

— Упаси меня Бог от таких невест, — истово перекрестился я. — Просто подруга.

— Но, я так понимаю, что вы… — парень недоговорил и густо покраснел.

— Да, Шурик, бывает и так, — похлопал я его по плечу и схватил учебные принадлежности.

— А что брат Румянцевой? Как вы с ним встретились?

— Пошли. Я тебе по дороге всё расскажу, — спокойно произнёс я, стараясь не хмуриться. У меня это выходило из рук вон плохо, потому что перед глазами встало лицо Анастасии. Да ещё меня нервировало скорое свидание с полицейскими. Они явно захотят пообщаться со мной, ведь я последний, кто видел Николая живым.

Всё же я справился с собой и поведал Саньку по пути в аудиторию, как мне довелось выпивать с Румянцевым.

— Но как вы познакомились с ним? — прошептал Санек, когда мы уже сели за парту. — Случайно?

— Нет. Анастасия ещё вчера утром сказала мне, что он ожидает меня в трактире в такое-то время, — соврал я.

— Вот как, — промычал брат, искоса посмотрел на меня и плямкнул губами, словно хотел что-то спросить, но не решился.

— Не нервничай. У меня на Анастасию нет никаких планов. Она вообще не в моём вкусе, — хмуро проронил я и тяжело вздохнул.

Шурик тотчас заулыбался и стал высматривать златовласку среди студентов. Но её всё не было и не было. И он всерьёз загрустил, когда она не пришла на первую лекцию.

А уже на второй лекции по рядам студентов потянулся страшный шепоток. Дескать, брат Анастасии и она сама — погибли. А произошла эта трагедия весьма нетривиально. Николай Румянцев хотел принести сестру в жертву, чтобы обрести ещё большую силу, но во время работы заклятия что-то пошло не так. И они оба расстались с жизнями, а их старинный особняк частично разрушился.

Источником этой информации оказался родственник кого-то из студентов. Он занимал высокий пост в столичной полиции, так что ему можно было верить.

На Санька же эта печальная новость произвела неизгладимое впечатление.

— Нет, этого не может быть… — горько шептал он, запустив пальцы в курчавые волосы. — Иван, ты же видел вчера брата Анастасии…

— … Он мне показался весьма нервным типом, — перебил я его, хмуря брови. — И он порой отвечал невпопад, словно был погружен в себя.

— М-м-м! — отчаянно простонал парень, закрыв лицо руками. — Николай явно готовился принести её в жертву. Я не могу поверить. Почему жизнь так жестока?

— Крепись, — сочувствующе бросил я ему. Кажется, покойная Анастасия действительно глубоко запала в его наивную душу. Братец весь скис и был похож на хлебный мякиш, вымоченный в молоке.

Да ещё во время перерыва между лекциями Хрюн глумливо пошутил над Шуриком:

— Корбутов, мой тебе совет. Приглядывай за своим братом-некромантом, а то он возьмёт пример с Румянцева и принесёт тебя в жертву.

Рыжик наигранно весело рассмеялся, оглядывая студентов, будто призывал их поддержать его шутку. Но на него все посмотрели, как на убогого. А его голубоглазая невеста и вовсе — густо побагровела и едва не сгорела со стыда. Тогда Хрюн сдулся и нервно заулыбался.

Я же резко вскочил со скамьи, готовясь высказать всё, что думаю об этом уроде, но тут мой взгляд заприметил незнакомую преподавательницу. Она призывно махала мне рукой, стоя возле входной двери.

Нехорошее предчувствие сразу же пронзило меня с головы до пят. Но я не подал вида, что начал волноваться и максимально спокойно сказал Шурику:

— Я на следующую лекцию не останусь. Что-то хреново мне. Я в какой-то просрации.

— Может, в прострации?

— И в ней тоже.

— Я тебя понимаю, — протянул братец и грустно шмыгнул носом.

Я похлопал его по сгорбленной спине и с печальной миной на лице подошёл к преподавательнице. А та сразу же нервно прошептала мне на ухо:

— Иван, в кабинете декана тебя ждут господа полицейские. Умоляю тебя, говори им только правду. Не подведи академию. Такое горе произошло, такое горе.

— Я в курсе. И у меня не было даже мысли врать, — отчеканил я и двинулся по коридору следом за торопливо идущей женщиной.

Она привела меня в уже знакомый кабинет. И тут помимо декана обнаружились двое средних лет мужчин в форме. Один из них носил висячие усы, как у моржа. А другой — щеголял залысинами и у него на поясе имелась сумка для заклятий. Видимо, он маг.

— Вот, Иван Корбутов, — прогудел декан, указав на меня рукой. — А я, пожалуй, откланяюсь. Не буду мешать вам, господа.

Дмитрий Александрович ободряюще кивнул мне и вместе с преподавательницей покинул кабинет. А я остался наедине с полицейскими. Они тотчас впились в меня изучающими взглядами, которые проникали в самую душу. И мне стоило немалых усилий сохранять на физиономии грустное выражение.

Но я даже не вздрогнул, когда маг с залысинами предложил мне прокуренным голосом:

— Присаживайтесь.

— Благодарю, — пробормотал я и прижопился на свободный стул.

— Моё имя Никифор Фомич. Я главный следователь Четвертого отделения полиции. Моя задача раскрывать преступления, связанные с применением магии, — представился полицейский, от которого разило крепким табаком. — А это мой коллега — Пёрт Иннокентьевич. До нас дошли сведения, что вы вчера вместе с Николаем Румянцевым откушивали в трактире Сладкая репа.

— Всё так, всё так, — покивал я, прямо глядя на служивых. — Анастасия, царство ей Небесное, предложила мне познакомиться с её братом. Он же некромант… был некромантом. Я и согласился. Мне было интересно свести знакомство со своим более опытным коллегой.

— И о чём же вы беседовали? — спросил другой полицейский, сухо покашлял в кулак, достал из обычной кожаной сумки лист бумаги, письменные принадлежности и приготовился записывать мои показания.

Я в подробностях пересказал мужчинам все байки и забавные случаи, которые мне поведал Николай, а затем пожал плечами и продолжил:

— Мы выпили по последней кружке пива и вышли из трактира. Румянцев предложил поймать извозчика на соседней улице. Я ничего не имел против. Так что мы прошли через проулок. А уже там Николай практически сразу заприметил извозчика. Он сел в его бричку. И тот повёз его домой. А я решил не идти в общежитие, а… — тут я нервно облизал губы, чем привлёк внимание полицейских, и тихонько выдохнул: — к девке пошёл. Ну, вы понимаете… Я парень молодой, подвыпил.

Маг-полицейский понятливо кивнул, сверля меня цепким взглядом. А его коллега попросил:

— Назовите имя и адрес этой девушки.

— Её зовут Ангелина. Мы познакомились совсем недавно. Она снимает квартиру в Ткацком переулке в доме номер четырнадцать на втором этаже в конце коридора, — без запинки выдал я, отчаянно надеясь, что девушка всё-таки меня не сдаст. В противном случае мне придётся рассказать правду, и хрен его знает к чему она приведёт, пусть даже я ни в чём и не виноват. Мне, кажется, всё равно найдётся не один ушлый аристократ, который попытается с выгодой для себя использовать мою ситуацию.

— А что вы в целом можете сказать о покойном Николае? Как он себя вёл в тот вечер? — спросил усатый и снова закашлялся. Кажется, его донимал бронхит.

— Мне показалось, что он нервничал. Иногда отвечал невпопад, словно о чём-то думал, — принялся я врать, старательно морща лоб, будто вспоминал детали той встречи. — А под конец вечера настойчиво предлагал поехать с ним. Но я отказался.

— Что вы говорите, — удивлённо приподнял брови Никифор Фомич. Он перекинулся быстрым взглядом со своим коллегой и проронил: — Вам крупно повезло, Иван, что вы отказались. Возможно, Николай и вас бы принёс в жертву. По словам соседей, он в последние дни ходил сам не свой, часто ругался с сестрой.

— Да вы что! — ахнул я, изобразив мимолётный испуг. — Вот это мне повезло! Может быть, я чем-то ещё могу помочь вам?

— Нет. Мы узнали всё, что хотели. Теперь на очереди ваша подруга Ангелина. Если она подтвердит ваши слова, то мы больше никогда не увидимся, — проинформировал меня полицейский с усами и протянул мне бумагу с показаниями, дабы я прочел ее и подписал.

Мой взор быстро пробежал по неровным строкам, а рука добавила под текстом «с моих слов записано верно» и поставила подпись.

— Всего доброго, Иван, — вежливо пожелал старший следователь и скользнул по мне задумчивым взглядом. Кажется, его что-то насторожило в моём рассказе…

Часть III. Второй после Смерти

Глава 17

В тот же день, когда меня допрашивали полицейские, я вместе с Шуриком отправился в район, в котором жил Алёшка. Извозчик высадил нас на перекрёстке, а дальше мы потопали вдоль неряшливых домов. При этом на нас была самая неказистая одежда, которая имелась в наших гардеробах. Мы напялили её, чтобы не привлекать к себе внимания. И, в принципе, я мог прокатить за местного жителя, но вот Сашка… Он, сгорбившись, шёл с сумкой в руке, испуганно зыркал по сторонам и косился на заходящее солнце.

Я бросил на него недовольный взгляд и грубовато проговорил:

— Да не трясись ты. Нормально всё будет.

— Почему здесь? Разве нельзя было найти другое место? — проблеял Корбутов, косо посмотрев на заросшего щетиной звероватого вида мужика. Тот сидел на ступенях дома и латал старые стоптанные сапоги.

— Нет. Мы с Лёшкой уже по телефону всё обговорили, — раздражённо пробурчал я. — Куда он ещё мог привезти пяток горгулий? В какой район города? А здесь — всем на всё по хрену. Сюда даже полиция не заглядывает.

— То-то и оно, — поёжился Шурик.

— Да всё уже. Пришли. Судя по описанию, нам нужно вон в то здание, — ткнул я пальцем в сторону приземистого строения из красного кирпича. Кажется, в нём раньше располагалась какая-то фабрика или мастерская. Но сейчас оконные рамы оскалились остатками разбитых стёкол, по стенам змеились трещины в палец толщиной, а часть крыши рухнула.

— Жуткое место, — передёрнул плечами Санек и ещё больше помрачнел. Сегодня явно был не его день: и Анастасия погибла, и я его припёр в столь «дивное» место. А ведь впереди самое «сладкое».

Пока же я осмотрелся, никого не увидел, схватил брата за плечо и вместе с ним нырнул внутрь здания. Там было темно, но мы предусмотрительно прихватили с собой керосиновую лампу. Шурик вытащил её из сумки и запалил. Тотчас тусклый дрожащий свет сорвал покров темноты — и мы увидели мутные лужи воды, ковёр из мусора, вздутые тушки крыс, обглоданные кошачьи костяки и проржавевшие станки.

— Почти как у тебя в комнате, — мрачно пошутил я, похлопав Шурика по спине. — Пошли в подвал. Алёшка уже должен быть там. Только иди позади меня, чтобы свет не слепил меня.

— Хорошо, — обрадованно кивнул братец. Ему явно понравилась моя идея.

Я на всякий случай вытащил револьвер и осторожно потопал к полуразрушенной лестнице, которая вела вниз. Почти каждый мой шаг сопровождался треском осколков стекла и возмущённым крысиным писком. Серые вредители зло блестели из темноты красными глазками, но благоразумно не нападали. Так что мы с Саньком спокойно добрались до лестницы и спустились в подвал. Тот встретил нас влажными стенами, звуками капающей воды и огоньком ещё одной лампы.

— Наконец-то, — радостно бросил Алёшка, заметив нас. — Мне уже надоело здесь сидеть. Того и гляди, крысы сожрут. Давайте скорее начинать. Я даже площадку под руны подготовил.

— Молодец, — искренне похвалил я старшего брата, увидев чистый от мусора участок пола. Он вполне подходил для заклятия. А чуть в стороне от него лежали чем-то опоенные горгульи. Их можно было счесть мёртвыми, если бы не медленно вздымающиеся узкие грудные клетки.

Горгульи напоминали худющих обезьян с кожистыми крыльями летучих мышей. Их тела оказались покрыты редкими, седыми волосками. А из чуть удлинённых пастей торчали жёлтые клыки. На глазок, каждая из горгулий имела рост около полутора метров, а вес — килограммов пятьдесят, не больше. И помимо того, что звери были под воздействием какого-то снадобья, их когтистые задние и передние лапы оказались крепко связаны верёвками.

Алёшка перехватил мой изучающий взгляд и возмущённо проронил:

— С меня за каждую содрали по тридцать рублей! А чего их ловить-то? Приманку в клетку бросил, и сиди, жди где-нибудь в лесочке. Надеюсь, мои траты окупятся.

— Окупятся, — бросил я и поспешил подстраховаться: — Если, конечно, Шурик всё правильно рассчитал.

— А чего это сразу я? — блеснул тот глазами. — Вместе рассчитывали. А то сразу меня крайним сделаете.

— Не бухти. Давай начинать, — азартно бросил я и потёр руки. — Только сперва надо объём моего резерва проверить.

— А чего его проверять? — удивился Санек, поставив сумку на сухой клочок пола. — Он равен начальному состоянию уровня престола третьего ранга.

— Ты знаешь, братец, чую, что силы во мне прибавилось, — хмуро произнёс я, отгоняя от себя видение безногой Анастасии.

— С чего бы это? — хмыкнул Шурик, выгнув брови. — Так не бывает.

— А вдруг? Надо проверить, — упорствовал я.

— Так, Александр, делай, что говорит старший брат, — встал на мою сторону Алёшка.

— Я старше, чем он! — негодующе выдал Шурик, кивнув на меня курчавой головой.

— Ладно, тогда слушай меня. Быстро проверяй резерв Ивана, чтобы не было… этих… как их… эксцессов… во! — важно выпалил Лёшка и поднял указательный палец.

— Командиры нашлись, — пробурчал парень, но всё-таки стал доставать из сумки книги. Он приволок с собой половину библиотеки академии. — По Туману разложения будем высчитывать. Ты сколько за сегодня успел сделать с ним пергаментов?

— Десять, — ответил я, похлопав ладошкой по пузу. Мои заклятия покоились под рубашкой.

— Придётся потратить парочку. Согласен? — уточнил Сашка, косо посмотрев на меня.

— Угу, — кивнул я, отчаянно надеясь, что сила Николая в полной мере осела во мне, хотя — вряд ли, наверное, часть её всё же рассеялась.

Между тем Шурик тяжело вздохнул, хрустнул пухлыми пальцами и приказал мне использовать одно заклятие. Я порезал мизинец ножом куту и активировал его. Туман разложения мигом вырвался из пергамента, повисел немного в воздухе и пропал.

— Как ты себя чувствуешь? Появилась тянущая пустота в груди? — поинтересовался братец, всем своим видом показывая, что мы напрасно тратим время и заклятия.

— Нет, — отрицательно покрутил я головой, прислушиваясь к себе.

— Странно, — выдохнул Санек. И в его глазах загорелся научный интерес. — Тогда активируй следующее заклятие.

Я поступил так, как сказал Шурик, но опять ничего не почувствовал. И лишь после использования четвёртого Тумана разложения что-то такое появилось в моей груди.

Шурик к этому времени уже пошёл лихорадочными пятнами. И он сдавленно пролепетал, глядя в книгу:

— Иван, ты не разыгрываешь меня? Ты, правда, только сейчас почувствовал пустоту?

— Ага. Вот тебе крест, — честно ответил я и перекрестился.

— Немыслимо… — выдохнул брат, запустив пальцы в волосы. — Да как такое возможно? Ну не бывает же так!

— Чего ты там бубнишь, как бабка? — прорезался голос Алёшки. — Говори, чего да как.

— Ежели Ванька не кривит душой, то у него… — тут палец Шурика ткнул в какую-то строчку на странице книги, — резерв сильно выше начального. Он застыл где-то на уровне близком к среднему. Но такого просто не может быть! Для подобного рывка нужно минимум года три!

— Тьфу, — разочарованно сплюнул я. Сила Николая, действительно, не вся усвоилась во мне. Часть её куда-то улетучилась. Или же резерв Румянцева для его лет был весьма слаб.

— Тьфу?! — охренел Санек, так широко раззявив рот, что я даже увидел его гланды. — Тьфу?! Да кто же ты такой?!

— Я — Иван Корбутов. Чего ты ко мне привязался?! — повысил я голос. — Лучше вон пересчитай силу, которая потребуется для создания портала. Сколько теперь придётся принести в жертву горгулий, учитывая мой новый резерв?

— Вот именно, — поддакнул Алёшка, который мало что понимал в происходящем. Его больше волновал итог: получится портал или нет?

Шурик же окинул нас возмущённым взглядом, пожевал губы, словно хотел что-то сказать, но потом смирился и стал корпеть над бумагами.

Вскоре он высчитал новые параметры портала и пробубнил:

— Потребуются четыре горгульи. А ежели бы дело происходило на кладбище — то и того меньше.

— А я, кстати, знаю сторожа того кладбища, которое находится на острове рядом с Царьградом, — почесал в затылке Лёшка и с ностальгической улыбкой добавил: — Мы как-то раз с ним знатно выпивали и девок тискали…

— Я приму к сведению твою дружбу с таким полезным человеком, но сейчас уже поздно менять место. Давайте создавать портал, — нетерпеливо протараторил я, протянув к Алёшке раскрытую ладонь.

Тот вытащил из кармана пузырёк со смесью Азова и передал его мне. Я схватил тару, смешал содержимое со своей кровью и стал выводить на полу руны. Шурик же тщательно проверял их за мной.

А когда все колдовские знаки оказались выведены, мы положили внутрь получившегося круга четырёх горгулий и их тела тоже покрыли рунами. После этого я решительно капнул чистой кровью на руну-активатор. И мы все дружно отскочили к ступеням лестницы. Хотя мне можно было и не отскакивать. Я в любом случаем почувствовал бы чудовищную слабость. Она пронзила меня с головы до пят. И я едва не упал. Благо, опытный Лёха успел подхватить меня.

В это же время тушки горгулий рассыпались невесомым пеплом. А на месте рунического круга появился густой туман насыщенного мертвенно-серого цвета. Он не выходил за пределы магических символов, а в высоту достигал двух метров. И клубился, клубился, точно живой.

— Получилось… — прохрипел Санек, выпучив глаза. — У нас получилось!

— Не говори гоп, пока не перепрыгнул, — мудро изрёк я, отстранился от Лёшки и подковылял к извивающемуся туману. — Сколько у нас есть времени?

— Минимум — минут десять, — ответил Шурик, облизав губы. — Но лучше поторопитесь.

— А это точно портал? — усомнился Алёшка, боязливо дотронувшись до тумана. Тот никак не повредил его руке.

— Сейчас проверим, — бесстрашно проговорил я и взял одну из двух лопат, приволочённых сюда Лёшкой. Она на фоне слабости показалась мне довольно тяжёлой. — Пошли.

Алексей послушно взял другую лопату и вытащил из кармана револьвер. И мы вдвоём шагнули в туман. Он оказался холодным и липким. Благо, что он никак не навредил нам. Портал, действительно, оказался порталом.

После секундной серости наша удалая парочка оказалась на Чёрном погосте. Я узнал эти места. У подножия холма шумел знакомый лес, вдалеке завывали волки, а небо затянула вечерняя мгла.

— Фух, — облегчённо выдохнул Лёха, держа лопату побелевшими пальцами. — Сработало.

— Т-с-с, — прошипел я, увидев мага земли. Он стоял на том самом месте, где его настигла смерть. — Кореш твой восстал.

— Угу, — угукнул брат, без страха глядя на мертвеца. — А смерть ему к лицу. Цвет кожи хоть стал бледным, а то жёлтый был, как дыня. Сейчас я его…

Он поднял руку с револьверов, намереваясь пристрелить зомби. Но я слегка ударил его по локтю и торопливо выдохнул, взволнованно рыща взглядом по кладбищу:

— Не торопись. Тело лича куда-то пропало. Я его вон там убил. Видишь, где железный прут от ограды валяется?

— Ага, — нервно выдавил Алёшка и логично добавил: — Но если он выжил, то всё равно почует, что тут появились живые… так что…

Лёха всё-таки нажал на спусковой крючок. Пуля пронеслась полтора десятка метров и выбила мозги из черепа мага земли. Тот рухнул на могильную землю, точно чудовищно уродливая кукла.

— Так будет спокойнее, — пробормотал брат. — Пошли, Иван, за ларцом. И глядим в оба. Ежели лич появится, то ты его сразу своим колдунством. Хорошо?

— Ага. У меня ещё есть целых шесть Туманов, но только одно исцеление. Оно с прошлого раза осталось, — проинформировал я Корбутова, внимательно осматривая погост. Вроде бы больше никто не восстал.

— Авось, хватит, а то и вовсе — не придётся применять, — с надеждой бросил Алёшка и рысцой потрусил к заваленной мной лисьей норе. Оказывается, он хорошо запомнил, где она находится.

Мы быстро достигли места, миновав по пути тела наших погибших соратников. Дикие звери не тронули их. Видимо, они десятой дорогой обходили этот холм. А вот птицы выклевали мертвецам глаза. И даже сейчас пернатые лакомились несколькими трупами.

Я передёрнул плечами и стал наблюдать за окрестностью, пока Лёшка лихорадочно копал. На его лбу быстро выступил пот, но он даже не стал вытирать его. Работал, как заведённый. И вскоре лопата ударилась обо что-то железное.

— Нашёл! — ликующе выдохнул брат и выворотил из земли ларец. — Вот он, родимый.

— Всё, погнали обратно в портал, — тревожно проронил я, мысленно отсчитывая десять минут.

— Бери ларец, — бросил мне брат и куда-то побежал.

— Ты куда?! — истошно заорал я, распахнув «варежку».

Алёшка ничего мне не ответил. Он подлетел к трупам, распугал воронов и стал собирать винтовки и ружья. Брат вешал их на свои плечи и активно махал мне рукой. Дескать, какого хрена ты там стоишь? Дуй к порталу.

Я чертыхнулся, схватил ларец обеими руками и потащил его к магическому туману. Мои ослабевшие руки заскулили от натуги.

Лёшка же с весёлым грохотом бьющихся друг об друга прикладов помчался за мной. И его алчный взгляд метался по земле в поисках оружия, которое ещё можно подобрать и потом продать.

Время меж тем утекало, как вода сквозь пальцы. Трусливая фантазия рисовала мне исчезающий туман портала. Но тот, слава богу, никуда не делся. И мы без приключений влетели в него, как две взмыленные собаки.

А уже в подвале наши рожи вытянулись от удивления… И не только от удивления. На меня и Алёшку недвусмысленно уставились дула двух револьверов.

Шурик же сидел в грязи в углу помещения. И под его глазом наливалась хорошая, багровая гематома, а на губе красовался кровоподтёк.

— Ух ты… не соврал толстяк! И, правда, портал, — неподдельно изумился один из троицы лысых громил, которые откуда-то появились в подвале.

Мужики оказались счастливыми владельцами хорошей одежды и были вооружены чёрными револьверами. Их злые рожи носили отпечаток грубой силы и безжалостности. А в маленьких колючих глазках царило превосходство. Возраст же каждого из них приближался к тридцати годам.

Очнувшееся чутьё подсказало мне, что они тут появились неслучайно. Скорее всего, кто-то из местных уродов всё-таки обратил внимание на нашу парочку, а если точнее — на трясущегося Шурика. Потом этот кто-то ловко проследил за нами и сообщил бандитам, что по району шляются два подростка и их можно пощипать. Хреновый, конечно, поворот, но ещё ничего не потеряно.

Между тем мужик с низким лбом, на котором красовался небольшой шрам от ожога, хриплым пропитым голосом приказал нам:

— Ларец на пол и оружие туда же. И коряги свои на виду держите, иначе мы вас обоих сгубим… И вот этого пентюха тоже, — он кивнул на Шурика и усмехнулся.

Я хмуро покосился на Алёшку. А тот на меня. Попробовать нырнуть в портал? Но тогда они точно убьют Санька. Похоже, Лёха подумал так же и медленно стал укладывать на пол винтовки и ружья. А я поставил ларец.

— Кто из вас маг? — продолжил бандит с ожогом, контролируя внимательным взглядом наши движения.

— Я, — подал я голос и угрожающе добавил: — И я не советую вам связываться с нами. Мы…

— Затвори рот! — оглушительно рявкнул другой мужик, исторгнув фонтан слюней. — Мне начхать, кто вы такие, хоть дворяне, хоть отпрыски градоначальника. Теперь вы ходите под нами! Поняли, окаёмки?! Знаете, что вам будет за применения магии в городе? А?! Чего молчите, паскудники?! А ежели вы сейчас будете лепетать о своих покровителях и влиятельных папашках, то послухайте сюда. Мы работаем на Седого, а он похоронит любого в этом городе! Уразумели?!

— Нет у них никаких влиятельных папашек, — вставил урод со шрамом, искривив губы в презрительной ухмылке. — Они обычные мародёры, падальщики. Ты посмотри на их глуподырые рожи. Эти цыплята только соху бросили. Провинциалы… — глумливо поскрежетал бандит и смачно высморкался под ноги. — Кто у вас старший? Ты, усач?

Он резко посмотрел на Алёшку грозным взглядом потемневших глаз. А тот аж вздрогнул от неожиданности и выронил последнюю винтовку.

— Я… — кое-как промычал Корбутов, словно у него в горле застряла и вибрировала старая нокиа.

— Значит так, будете послушными ребятами, то мы ударим по рукам…

— … Позвольте перебить вас, — усмехнулся я, расправив плечи. — Вам не запугать нас. Вы — отбросы, мелкое ворье. Вам никто не поверит. А мы — дворяне. И ещё вы своим скудным умом неправильно поняли расстановку сил. Это если вы будете послушными ребятами, то мы с вами договоримся…

— Чего?! — опешил мужик со шрамом. — Щегол, ты рехнулся? Жить надоело?

— Это вам, господа, жить надоело, — улыбнулся я и сделал шаг в сторону от начавшего тускнеть портала. — Я ведь кто? Маг. А маги, что способны творить? Правильно, магию. Алёшка отойти в сторонку, я сейчас покажу дядям фокус.

Брат послушался меня и шарахнулся к стене. А вот бандиты угрожающе заголосили, тыча в нашу сторону револьвера:

— А ну стоять! Не двигаться! Только дёрни щупальцами, малёк, я тебе пулю в лоб мигом всажу! И не тявкая, пёс, молчи!

А мне и не надо было ничего говорить. Я слушал…Я слушал нарастающий неразборчивый шёпот: низкий, утробный, голодный и нечеловеческий…

Глава 18

Лич, словно вихрь смерти, вылетел из побледневшего портала. И первыми кого он увидел были бандиты. Кровожадная, злобная тварь незамедлительно бросилась на них, размахивая костяными руками-шипами.

Мужики принялись пронзительно вопить от страха и судорожно стрелять в чудовище. Их пули защёлкали по костяной броне монстра.

Алёшка же предусмотрительно метнулся за гору мусора, чтобы не попасть под шальной кусок свинца. И я поступил так же. Только ещё затащил следом за собой побелевшего от ужаса Шурика, который беззвучно звал маму.

К счастью, лича не заинтересовал никто из нас. Он насадил на шипы двух забулькавших кровью бандитов. А третий мужик, глядя на такую картину, предсказуемо решил не геройствовать и с дикими воплями рванул к лестнице. Лич тотчас бросился за ним, точно гончая за перепуганным зайцем.

Они быстро выметнулись из подвала. И в этот миг портал окончательно растворился в воздухе.

— Все живы? — уточнил я, вылезая из-за своего прикрытия.

— Угу, — угукнул Алешка, внимательно осматривая себя. — Шурик, ты как?

— Но-но-нормально, — проблеял тот.

— Я… ранен… помогите, — с трудом прохрипел бандит с ожогом.

Он судорожно пытался закрыть ладонями чудовищную дыру в груди, из которой обильно шла кровь. А его товарищ уже отбыл в мир иной. Его остекленевшие глаза отражали свет керосиновой лампы, а под телом расплывалась бордовая лужа.

— О, ты теперь запел по-другому! — ядовито выпалил Алёшка, схватив револьвер раненого. — А как же «глуподырые рожи», «провинциалы»?

— Помогите… вы же… люди, — умоляюще простонал бандит, хлопая наполненными болью глазами. — У меня дети… трое… а жена в том году… померла. Мне пришлось заняться… криминалом.

— Вань, у тебя же есть ещё исцеление? — пробормотал Шурик, который встал на ноги. Он потрогал подбитый глаза и зашипел от боли.

— Ты сдурел?! Ты поверил ему?! — завопил Лёха, аж подскочив на месте, будто его кто-то укусил за задницу. — Да он тебе сейчас что хочешь наплетёт, дабы мы спасли его! Ты разве не понимаешь, что он первым делом сдаст нас своему хозяину?! Пусть подыхает! Собаке собачья смерть!

— Я не вру… клянусь именем… — начал шептать мужик со шрамом, но вдруг конвульсивно задёргался и испустил дух. Мы так и не узнали, чьим именем он хотел поклясться.

— Так-то лучше. Бог всё решил за нас, — сурово проронил старший брат и следом решительно добавил, посмотрев на меня: — Ты взял с собой револьвер? Хорошо. Прихвати ещё ствол второго бандита. Ведь нам надо убить лича, пока он не натворил дел. А ты, Александр Доверчивый, обшмонай карманы бандитов. Авось, что-то ценное в них есть.

Шурик нехотя кивнул.

И вдруг с первого этажа донёсся полный ужаса и боли крик, перешедший в хрип. Мы с Лёшкой тотчас метнулись вверх по лестнице. Я по пути торопливо достал Туман разложения и расковырял ножом рану в пальце. Из него засочилась кровь.

И когда я выскочил из подвала, то сразу же активировал заклятие. Туман вырвался из опавшего прахом пергамента, пролетел над трупом третьего бандита и устремился к личу. А тот уже был возле выхода из здания. Ещё бы чуть-чуть и он выбрался на улицу. А так — Туман разложения догнал его и окутал с ног до головы. Движения монстра замедлились, но он и не думал помирать. Лич пытался бороться с заклятием, стоя в прямоугольнике серого, вечернего света, падающего из дверного проёма.

Тогда я решил помочь магическому Туману. Вытащил револьвер бандита и начал стрелять в нежить, целясь в голову. Алёшка поддержал меня. Его оружие тоже заговорило. И эхо выстрелов заметалось по этажу.

Жаль, барабаны были почти пусты, но мы всё равно сумели произвести с пяток выстрелов. И несколько пуль попали в череп лича. Только все они отскочили от него, будто резиновые. И лишь когда Лёшка угодил прямо в зелёный глаз монстра — тот повалился на загаженный пол. Но нежить всё равно ещё была жива.

— Он живучий как терминатор! — жарко выдохнул я, остановившись в паре метров от лича, объятого Туманом. Тот пытался встать, медленно двигая конечностями. — Когда же ты сдохнешь?!

Я зло скрипнул зубами и почти в упор выпустил последнюю пулю в потрескавшийся череп монстра. И свинец наконец-то с хрустом прошил его. Тут же из башки лича вытекла уже знакомая мне зелёная жижа. И мне даже не пришлось доставать своё оружие.

Но я наученный горьким опытом не остановился на этом. Взял кирпич и в костяную крошку размолол череп твари. А потом мы с Алёшкой закопали зелёную жижу и попёрли в подвал безголовое тело лича, чтобы оно было как можно дальше от некросубстанции.

Уже спускаясь по ступеням, я, на всякий случай, громко проговорил:

— Шурик, свои, не стреляй!

— Да я и не собирался, — донёсся его подрагивающий голос.

— А зря. Вдруг бы лич уделал нас? — нравоучительно произнёс я, входя в круг света, отбрасываемого лампой.

Мы с Лёшкой бросили тело нежити на то место, где раньше был портал. Оно упало с костяным стуком и приковало к себе внимание Санька. Правда, ненадолго. Алёшка пихнул его в плечо и алчно спросил, облизав губы:

— Ну, что там было в карманах бандитов?

— Вон, — Корбутов-младший показал взглядом на несколько мятых бумажек. Они лежали на трупе мужика со шрамом.

— Негусто, — разочарованно проронил Лёшка и схватил деньги. — Ладно. Давайте делить.

— Делить? Ты с ума сошёл? Валить отсюда надо, пока местные полицию не вызвали! — выдал я на одном дыхании. — Хоть здание и окружено пустырём, но отголоски выстрелов могли слышать!

— Да всем насрать. Тем более здесь иногда тир устраивают и по крысам стреляют. Никто никого не вызовет. К тому же, полицию тут ненавидят. Да и мы здесь задержимся всего на десяток минут. Они погоды не сделают, — уверенно отмахнулся брат, торопливо открыл ларец и стал доставать деньги.

Внутри оказалось всего шестьсот шесть разномастных серебряных монет. И общую их стоимость Лёха оценил в полторы тысячи рублей. Золотые побрякушки, по его же словам, потянут ещё на семьсот рублей.

— Две тысячи двести, — радостно подсчитал Алёшка, возбуждённо сверкая глазами. — А ведь ещё есть винтовки и ружья. Их тоже можно продать.

— Я предлагаю выручку за оружие раздать семьям погибших на Чёрном погосте, — благородно произнёс я, посмотрев на враз помрачневшего Лёшку. — Если бы не они, то мы бы там же подохли. Имей уважение.

Брат скрипнул зубами и буркнул:

— Да они все бобылями жили. Не было у них семей.

— Прям у всех? — не поверил я.

— Ну, у Петра, кажется, баба осталась и ребятёнок.

— Вот им деньги за оружие и отдай.

— Чёрт с тобой, святоша! А ещё некромант называется. По миру с тобой пойдёшь. Так и быть — продам оружие и подброшу им рублики. Слово дворянина.

— Подброшу? — не понял я.

— Ага. Мы же никому ничего не говорили о своём походе на погост. И втихомолку из города выбрались, чтобы потом проблем не было. А то ведь полиция могла и заинтересоваться, куда мы такой ватагой поехали, а вернулись уже не полным составом. Каждый из нас знал, что может сложить там голову. Поэтому мы и держали всё в секрете.

Я кивнул, вспомнив, как мы собирались за городом. Действительно, все пришли по одному, а грузовик ждал нас за деревьями.

Лёшка же скользнул по мне хмурым взглядом, перевёл взор на Шурика и проговорил, попытавшись сунуть в его руку купюры бандитов:

— А это тебе, Александр. Первые заработанные деньги.

— Не нужны мне эти кровавые бумажки! — рьяно протараторил тот и отскочил от брата.

— Да и хрен с тобой! — обозлился Алёшка и засунул банкноты в карман. — А ты, Иван, бери половину серебра. Я когда украшения продам, то отдам тебе твою долю.

— Хорошо, — бросил я и распихал триста три монеты по карманам. Они изрядно оттянули их. Дальше я поманил Шурика рукой и проговорил: — Иди сюда, лечить тебя будем. Как раз одна горгулья осталась.

Санек послушно подошёл. И я занялся его побоями. Малое исцеление Фёдорова, как и любое другое, требовало жизненной силы. Это было своего рода переливание. Маги жизни могли пользоваться личным магическим резервом, а вот некроманты — способны были лечить лишь так. И больше никто из магов не мог работать с ранами.

В тот раз, в лесу, я отдал Лёшке свою жизненную силу, а сейчас воспользовался горгульей. Нанёс на её тело недавно выученные руны, а затем активировал заклятие исцеления. Пергамент тотчас превратился в прах — и физиономия Шурика очистилась от гематомы и кровоподтёка.

— Спасибо, — искренне поблагодарил он меня, уже не морщась от боли.

— Не за что, — кивнул я, оглядел мертвецов и хмуро добавил: — Наследили мы здесь знатно. Лич, трупы. Но если нас кто и может сдать полиции или Седому, так только тот, кто настучал бандитам, что по району бродят два юнца.

— Никто им не стучал. Один из этой троице сегодня ошивался недалеко от Медного перекреста, на который вы, по моей подсказке, и прибыли. Он-то вас, наверное, и заметил, да дружков своих позвал, — мрачно проговорил Алёшка и принялся оправдываться: — Но вы не серчайте на меня. Я же не знал, что так выйдет. Лысый появился возле Медного за четверть часа до вашего приезда. Мне его довелось издалека заметить, когда я сюда шёл. Но я не придал этому значения. А оно видите, как вышло.

— Ладно, чего уж там, — выдохнул я и почувствовал толику облегчения. — А трупы надо хотя бы мусором завалить.

— Добро, — охотно согласился Лёшка и посмотрел на бледного Шурика. — А ты пока оружие собери в охапку и какими-нибудь тряпками обмотай.

Тот кивнул и взялся за ружья с винтовками. А мы с Алёшкой занялись телами. Притащили в подвал труп третьего бандита и всех мертвецов, включая лича, закидали мусором.

Но этого мне показалось мало, и я предложил разломать лестницу, ведущую в подвал. Она как раз держалась на соплях. Алёшка согласился. Мы взяли валяющиеся среди мусора штыри и ими за пару минут обрушили лестницу. Авось, теперь трупы никто не найдёт. Да и не стоит забывать о крысах. Им ведь тоже есть хочется.

После этого мы все грязные и потные потопали к выходу из здания. А когда наше трио осторожно выскользнуло из него, то мы обнаружили, что на город уже опустились густые сумерки. Местный люд попрятался по домам. И район будто вымер. Отлично, значит, свидетелей не будет. Всё-таки есть плюсы в том, что здесь нет электричества. И ещё я очень надеялся на то, что эти трое были мелкими гопниками, которых никто искать не станет.

Между тем Лёшка, сгибаясь под тяжестью оружия, замотанного в грязные, вонючие тряпки, хрипло спросил:

— Вдвоём разыщите извозчика?

— Найдём, — уверенно сказал я, покосившись на взволнованное лицо Шурика.

— Хорошо. Я тогда пошёл. Мне ещё надо это дело спрятать, — проговорил брат, тряхнув стволами.

— Ты только завтра телефонируй мне в академию. У меня есть к тебе разговор.

Лёшка кивнул и медленно двинулся вдоль домов. А мы с Саньком пошли в другую сторону.

Благо, в этот поздний вечер удача не оставила нас. Мы без происшествий попали в общагу, где отмылись, наелись и завалились спать.

Наутро я быстренько смотался в банк и обменял триста три серебряные монеты на семьсот пятьдесят рублей. А затем пошёл на занятия. Сегодня у меня была практика — начертание рун и углублённое знакомство с ними. И сегодня же я впервые увижу свою группу.

Я уже знал, что некромантов на первом курсе учится совсем мало. Примерно столько же, сколько и менталистов. А вот тех же магов огня — вагон и маленькая тележка. Но всё же я испытал искреннее огорчение, когда в аудитории для практики увидел ту самую девку, которая обскакала меня в кабинете декана во время поступления. Как там её? Лидия Столетова, кажется. Она тоже узнала меня. И её тонкие губы тронула улыбка превосходства. Вот ведь сучка.

Помимо неё в группе оказалось ещё пятнадцать человек: десять парней и пять девушек. Всего же нас было семнадцать студентов.

Преподавателем же оказался сутулый седовласый мужчина с загнутым носом, узким бледным лицом и пронзительным взглядом карих глаз. Он напомнил мне ворона. А звали его Григорий Григорьевич.

В начале занятия преподаватель поправил чёрную мантию и рассадил нас за узкие парты, рассчитанные на одного студента. Мне повезло оказаться довольно далеко от Лидии.

После этого преподаватель сухим, каркающим голосом принялся знакомиться с нами. Он называл имя и фамилию, а студент должен был встать. Так очередь дошла до меня.

— Иван Корбутов.

Я энергично вскочил со стула и слегка поклонился — подобным образом делали все остальные парни. Девушки же исполняли реверансы.

Григорий Григорьевич наградил меня изучающим взглядом и с усмешкой произнёс:

— Значит, вот как выглядит один из двух сильнейших некромантов на курсе. Второй — Павел Белозеров. Он в другой группе. Что ж, посмотрим, какие вы покажете результаты. Можете, присаживаться, Иван.

Я вернул свою задницу на стул и с холодком в душе ощутил, как на меня давят завистливые взгляды. А препод знай себе усмехается. Он одной своей фразой настроил против меня почти всю группу.

Да ещё этот Белозеров. Надеюсь, ему хватит ума не конфликтовать со мной. А то начнёт доказывать всем и каждому, что он первый некромант на деревне. И мне точно придётся столкнуться с ним. А у него ведь полно инструментов для интриг. Ладно, что-то я себя накручиваю. Ещё ничего не произошло.

Но, как оказалось, меня в этот день всё же ждало столкновение…

В середине занятия я подошёл к столу за реактивами для написания рун, взял склянку с жидкостью и резко повернулся, чтобы возвратиться на своё место. Да не тут-то было. Я случайно задел плечом Столетову, которая оказалась прямо за мной. Она отшатнулась и выронила из рук пузырёк. Тот упал на пол, и во все стороны полетели осколки стекла и брызги.

— Вы нарочно это сделали! — тотчас заорал эта истеричка.

— Случайно. Вы слишком близко подошли ко мне, — спокойно ответил я, краем глаза заметив реакцию своих одногруппников. Все они с интересом уставились на нас, даже Ворон, как я про себя обозвал Григория Григорьевича.

— Наглая ложь! — продолжала вопить Лидия. И её костлявое, бледное лицо пошло красными пятнами. — Я видела, что вы специально толкнули меня. Просто признайтесь, что вы злы на меня и хотели этим мелочным поступком отомстить! Но я ни в чём не виновата! Декан сам решил, что я стану более достойным некромантом, нежели вы!

— Ого! — опешил я, выпучив глаза.

Вот это она круто переврала слова декана и тактично умолчала о том, что козыряла своим дедом! Меня аж всего перекорежило от праведного гнева.

А студенты меж тем жадно ловили её реплики и запоминали их. Скоро по всем углам академии разлетится слух о том, что декан увидел в Лидии Столетовой больший потенциал, чем в одном из сильнейших некромантов курса. Ловко, она, ловко.

А эта коварная особа всё не успокаивалась.

— Такое поведение порочит дворянина… настоящего дворянина! Где ваше достоинство, сударь?!

— Если вы не прекратите оскорблять меня, то моё достоинство окажется перед вашим распахнутым ртом! — выпалил я и скабрезно усмехнулся.

Девушка не поняла смысла, но уловила посыл и раззявила ротик. И я мигом добил её, дрожа от ярости:

— Вот, уже начинается! У вас профессиональная привычка широко рот открывать?

— Хам! Я буду жаловаться ректору! — завопила девица. Её глаза метали молнии, а небольшая грудь бурно вздымалась, грозя выскочить из корсажа.

После упоминания в перебранке ректора оживился Ворон. Он вскочил со своего столу и грозно выпалил:

— Так, оба, немедленно закрыли рты и к декану. За мной! Устроили тут балаган.

— Но он… — заикнулась Столетова.

— Молчать! — рявкнул на неё Григорий Григорьевич и буквально вылетел из кабинета.

Мы виновато опустили головы и двинулись за ним. А тот быстро шёл по пустому коридору и полы его мантии яростно трепетали. И он чуть не вырвал дверь кабинета декана, когда распахнул ту.

— Вот, Дмитрий Александрович, разбирайтесь с этими молодыми людьми! — гневно бросил Ворон, вскинувшему голову некроманту. — А у меня в аудитории остались нормальные студенты. А вы… — тут он глянул на нас, — не смейте лгать декану! Говорите правду о том, что натворили!

И на этой высокой ноте преподаватель гордо удалился. А мы робко вошли в кабинет и уселись на стулья. Каждый из нас старался не смотреть на Дмитрия Александровича.

А тот нахмурил густые брови и гулко проронил:

— Ну-с, кто начнёт?

— Это всё он! Он! — быстро затараторила Столетова, словно хотела опередить меня. Она за полминуты дословно выложила наш яростный диалог в аудитории и жарко подытожила: — Теперь вы меня понимаете, многоуважаемый Дмитрий Александрович?! Он завидует мне и пытается испортить мою учёбу! Вы должны вынести ему предупреждение! А если что-то подобное повторится, то отчислить без права на восстановление.

— Лидия, не увлекайтесь. Я здесь декан и я буду решать, что мне делать! — громыхнул мужчина, пульнув в покрасневшую девушку недовольный взор. Та ойкнула и поспешно опустила глазки.

— Непозволительная наглость, — прошептал я себе под нос так, чтобы услышали все, кто был в помещение.

— А вы, — обратился ко мне некромант, — тоже хороши. Что вы наговорили юной девушке? Даже я таких слов не знаю, а уж мне приходилось многое слышать на своём веку. Что вы имели в виду, когда сказали Лидии «у вас профессиональная привычка рот раскрывать»?

— Пение. Мне показалось, что сударя занимается пением. Она мне так и видится на сцене. А битком набитый зал восторженно рукоплещет ей, рукоплещет, — сладко проговорил я и улыбнулся.

— Вот видите, Лидия. Вы просто не так поняли. Этот конфликт явно несколько раздут, — облегчённо произнёс Дмитрий Александрович и как бы невзначай пробормотал: — А ежели он продолжится, то я, как декан, буду выглядеть глупо. Только-только начался учебный год, а у меня на факультете уже такие страсти. Я обычно подобные проблемы решаю радикально — отчисляю обоих студентов, невзирая на все заслуги их родов.

Лидия испуганно дёрнулась и пролепетала:

— Да, вы правы, господин декан. Мы с Иваном немного не поняли друг друга. Просто у меня сегодня день не задался с самого утра.

— И у меня. Я прям перед входом в академию в лужу наступил. А до этого — голубь, будь он неладен. Еле-еле оттёр его «подарок», — выдал я, мимоходом подумав, что декан явно выгораживает меня. Почему? Он такой добрый? Или здесь что-то иное? Неужели и он ведёт какую-то игру?

Между тем Дмитрий Александрович неожиданно покашлял в кулак, пряча предательскую улыбку, а затем официальным тоном произнёс:

— Раз всё выяснилось, то не смею вас больше задерживать. Всего вам доброго и удачи в учёбе.

Глава 19

Лидия злой пчелой вылетела из кабинета и помчалась к лестнице. И эта прыть ей аукнулась. Она споткнулась на верхней ступеньке и покатилась бы по лестнице, если бы не я. Мне удалось схватить её за тонкую талию и удержать от падения.

Девушка оказалась в моих объятиях и тотчас истерично выпалила, заколотив ладошками по моей груди:

— Убери от меня свои грязные руки, проходимец!

— Да ты чуть с лестницы не навернулась! Скажи спасибо, что я тебя поймал! А то бы ты черепахам завидовала, которых, как известно, бог сильно изуродовал! — на одном дыхании выдал я, глядя в её расширенные зрачки. Ну, вот что она за дура?

Возможно, этот инцидент закончился бы иначе, но боги сегодня были явно не на моей стороне…

Неожиданно скрипнула дверь — и в коридоре показалась баронесса Мария Штокбраун. Она увидела нас. И её ротик округлился от удивления, а брови взлетели к белым волосам.

Лидия мгновенно густо покраснела, вывернулась из моих объятий и злобно прошипела:

— Я так этого не оставлю, помяните моё слово, сударь!

И она буквально скатилась по лестнице. А я с кристальной ясностью осознал, что обрёл второго врага в стенах академии.

— Похоже, я не вовремя вышла, — виновато проговорила баронесса, двинувшись ко мне грациозной походкой. — Спугнула твою худосочную голубку.

— Она не моя голубка. Просто так получилась. И вообще… Как ты это делаешь? Уже в третий раз весьма неожиданно врываешься в мою жизнь, — ошарашенно протараторил я, патетично всплеснув руками.

— Я могу всё объяснить, — с улыбкой сказала девушка и потрясла стопкой из нескольких листов исписанной бумаги. — Вот характеристики всех студентов факультета некромантии, которые предстанут перед дисциплинарным советом.

— И за что этих бедолаг? — с интересом спросил я, почесав щеку.

— За всякое. Опоздания, прогулы, занятие магией в стенах общежития…

— …Так, стоп, — перебил я её, загоревшись внезапной идеей. — А ты можешь выбить для меня допуск в зал, где тренируют заклятия? Мне позарез надо. А я не хочу ждать несколько месяцев, когда первокурсников туда допустят.

— Хм, — задумалась баронесса, сдвинув бровки над переносицей. — Я могу попробовать испросить такой допуск у декана, но ничего не обещаю. Подобное редко кому позволяют.

— Я в тебя верю. Встретимся через час возле зала, — уверенно проговорил я и с усмешкой добавил: — Мне почему-то кажется, что декан согласится.

И после этих слов я помчался на занятие, оставив Марию с несколько удивлённым выражением лица.

По пути я был уверен, что стоит мне войти в аудиторию, как студенты начнут с новой силой перешёптываться, поглядывая на меня и Лидию. Но всё вышло иначе…

Да, я вошёл в аудиторию и присел на своё место, слыша возбуждённый шёпот студентов. Но они обсуждали не меня и Столетову, а новость-молнию, которая каким-то образом залетела в группу.

Я стал усиленно прислушиваться. И вскоре мне удалось выяснить, что студенты тихонько обсуждают крошечный нищий городок Перекамск, который раскинулся среди лесов к северу от столицы. В нём, по слухам, произошла какая-то крупномасштабная беда. Город не выходил на связь, а гонцы, посланные туда, — не возвращались. И император вроде бы намеревался послать туда какого-нибудь князя с дружиной, дабы они выяснили, что творится в Перекамске.

И вот всю оставшуюся часть занятия студенты муссировали эту новость. Они всего два раза вспоминали о моём конфликте с Лидией и один раз — о погибшей Анастасии.

Ну а после окончания занятия я взволнованно выскочил из учебного корпуса, пересёк парк и увидел приземистое трёхэтажное здание с каменными львами возле ступеней. Вот тут-то и можно было баловаться магией.

Двери здания оказались гостеприимно распахнуты. И я уже намеревался заскочить внутрь, но тут мой взгляд случайно наткнулся на нахохлившегося, старого одноглазого ворона. Он восседал на одном из львов и глядел прямо на меня, словно больше ничего в этом мире его не интересовало.

Мне такой интерес не понравился. Я даже ощутил лёгкий холодок, скользнувший вдоль позвоночника. С чего бы это?

А птица меж тем взмахнула крыльями и устремилась в небо. Что за чертовщина? Почему я так отреагировал на обычного ворона. Кажись, у меня нервишки шалят.

Я пару раз глубоко вздохнул, вошёл-таки в здание и оказался в холле с мраморным полом и куполообразным потолком. Тут шастали немногочисленные старшекурсники. И обнаружилась баронесса! Она скромно восседала на резной скамеечке и её глаза оказались задумчивыми.

Я подскочил к ней и с надеждой выдохнул:

— Получилось?!

— Да, — ответила она и бледно улыбнулась. — Но пришлось поручиться за тебя. И я в обязательном порядке должна присутствовать рядом с тобой на тренировках. Собственно, я и буду их проводить.

— Спасибо, — искренне бросил я, загоревшись энтузиазмом.

— И ещё… — колеблясь, произнесла девушка, но всё-таки договорила: — Мне показалось странным поведение декана. Он будто бы даже обрадовался, когда я пришла к нему просить для тебя ранний допуск в магический зал. Почему он так себя повёл?

Баронесса вопрошающе посмотрела на меня. А я пожал плечами и подумал, что Дмитрий Александрович точно ведёт какую-то свою игру. И он совсем не против моего магического усиления и очень против отчисления. Хм… во что же это может вылиться в будущем? Не знаю, не знаю.

Пока же я проговорил, призывно глянув на магичку:

— Пошли скорее. У меня уже руки чешутся.

Она кивнула, встала и недвусмысленно посмотрела на пухлую сумку. Та лежала на скамье.

Я тотчас схватил её и не совсем куртуазно полюбопытствовал:

— Что в ней?

— Чистые пергаменты, смесь Азова, — принялась перечислять девушка, двинувшись через холл, — письменные принадлежности, ножичек куту и тренировочное заклятие. Я выбрала малую защиту от магии. Тебе будет полезно изучить именно защиту, а не атаку. А то мальчишки любят швыряться магией, едва освоив её. А мне не хотелось бы видеть тебя перед комиссией дисциплинарного совета.

По губам баронесса скользнула снисходительная усмешка. Я понимающе улыбнулся ей в ответ и следом за ней проскользнул в длинный коридор.

Тут Мария отперла вычурным ключом металлическую дверь с бронзовой цифрой пять и вошла внутрь просторного зала без окон. Щёлкнула выключателем. Мягкий свет озарил исписанные рунами стены, потолок и пол.

Я тотчас заметил, что в дальнем конце зала покоятся: металлический шкаф с десятками баночек, деревянный манекен, изображающий человека, два стола и несколько стульев.

— Красота, — выдохнул я, переведя взгляд на руны. — Они ведь защищают зал от разрушения?

— Именно, — подтвердила мою догадку Мария, взяла из моих рук сумку и достала из неё небольшую книгу, обтянутую чёрной кожей. — Вот, возьми. Мой тебе подарок. Она уже давно пылится у меня. Будешь записывать в неё известные тебе заклятия.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил я благодетельницу и принял неожиданный презент. — Давай начинать тренировку?

Девушка кивнула. И мы принялись за дело. Сперва я написал несколько однотипных заклятий защиты, а потом активировал одно из них. Вокруг меня мигом появилась бесплотная броня. Она находилась на расстоянии пяти-шести сантиметров от моей кожи и представляла собой колышущуюся тонкую туманную дымку.

— И когда заклятие выключится? — полюбопытствовал я, разглядывая свою руку. Она смотрелась чуть иначе под туманом. Но вот обзор магия никак не ухудшала, хотя дымка висела и перед глазами.

— Через пару минут. Но, вообще, время действия любого защитного заклятия зависит от руны, отвечающей за силу, — ответила баронесса и нежно провела тонкими пальчиками по туманной субстанции. Они без проблем прошли сквозь дымку и коснулись моей кожи чуть выше сгиба локтя. — А также заклятия защиты действуют только на того мага, чья кровь послужила для написания рун. Так что ты не сможешь накинуть своё заклятие на какого-нибудь другого человека. И, соответственно, не существует массовых защитных заклятий. А вот массовые атаки — есть.

— А от какого уровня магии меня может прикрыть малая защита? — продолжал расспрашивать я дворянку, чувствуя приятное тепло в том месте, до которого она дотронулась.

— От заклятий не выше уровня аколита первого ранга.

— А как понять, что в меня летит заклятие более высокого уровня? — облизав губы, проговорил я, стараясь не заглядывать в декольте девушки. Она стояла так рядом, а её полушария так призывно белели…

— По интенсивности свечения или насыщенности цвета. Чем выше или гуще — тем более высокого уровня заклятие.

— Ясно, — проронил я и заметил, что туман вокруг меня пропал.

Пора было применять следующее заклятие защиты. Я активировал его, а затем ещё одно и ещё… И когда я дошёл до седьмого, Мария странно посмотрела на меня и удивлённо спросила:

— Ты разве не хочешь передохнуть?

— Есть немного, — тотчас промычал я и скривил физиономию.

Твою мать, опять чуть не прокололся! Я, конечно, чувствовал усталость, но совсем лёгкую. У меня ведь существенно подрос резерв, да только баронессе об этом знать не надо. Пусть думает, что у меня он на начальном уровне.

Я с тихим стоном присел на стул, помассировал сквозь рубашку грудную клетку и проговорил, вспомнив сегодняшние слухи:

— Мария, а ты что-нибудь слышала о Перекамске?

— Да, — коротко ответила она, неожиданно пригладила мои взъерошенные волосы и с мягкой улыбкой добавила: — Так будет лучше.

— Спасибо, — просипел я, сглотнув слюну. — А там действительно что-то произошло или это фейк, в смысле неправда?

— Произошло. Только пока неизвестно, что именно. Даже помощница ректора не знает, а уж она-то суёт свой длинный нос во все дела, — с лёгкой укоризной закончила девушка.

— Жаль, — мрачно выдал я и, скрывая хитринку в глазах, горько добавил: — А вот если бы мне довелось оказаться в Перекамске, а на него, к примеру, напали дивы, то что бы я им мог противопоставить? Малую магическую защиту? Эх…

— Не расстраивайся. У тебя всё впереди, — подбодрила меня девушка.

— Да пока это «впереди» наступит, уже поздно будет, — пробурчал я, играя желваками. — Мне уже сейчас надо пытаться овладеть настоящими заклятиями. Я хочу повелевать нежитью и уметь защищать себя от пуль и клинка.

— У тебя слабый резерв. Любое из подобных заклятий истощит тебя, — хмуро напомнила баронесса, стоя рядом со мной и благоухая, точно диковинный цветок.

— Ну и что? Пусть истощает! Но зато я хотя бы попробую воспользоваться таким заклятием, если моей жизни будет угрожать опасность! — повысил я голос, играя выбранную роль. И, по-моему, у меня превосходно получалось.

Магичка задумалась на пару секунд и медленно произнесла:

— Хм… конечно, полное истощение весьма отвратительное состояние, но если часто практиковать его, то можно быстрее повысить уровень резерва.

— Вот! — торжествующе завопил я, вскочив со стула. Тот аж покачнулся и с грохотом опрокинулся на пол. — Это то, что мне нужно! Я прямо сейчас пойду к декану и вымолю у него парочку таких заклятий.

— Постой, не горячись, — тотчас выдала дворянка, нахмурив лобик. — Не надо идти на поклон к декану. Мы и так ему уже должны за ранний допуск в зал. Не стоит усугублять ситуацию. Я сама попробую добыть такие заклятия. Но это будет довольно сложно сделать.

Мне с трудом удалось подавить довольную улыбку. У меня и в мыслях не было идти к декану. Но баронесса попалась на мою удочку.

Я порывисто схватил её за хрупкие плечи, взглянул в задумчивые девичьи глаза и выдохнул:

— Достань заклятия. Нам обоим это выгодно.

— Я постараюсь, — прошептала она пухлыми губами, которые были совсем недалеко от моих. Всего десяток сантиметров — и они встретятся.

И вдруг кто-то постучал в дверь. Баронесса тут же отпрянула от меня и немного охрипшим голосом бросила:

— Да! Кто там?!

— Сударыня, ваше время вышло. Зал придётся освободить, — донёсся вежливый женский голос с той стороны двери.

— Хорошо! — крикнула Мария, взволнованно посмотрела на меня и протараторила: — На сегодня всё. Встречаемся завтра в это же время.

— Замечательно, — откликнулся я, украдкой покосился на её губы и тяжело вздохнул.

Баронесса кивнула и вылетела из зала, даже забыв закрыть дверь на ключ.

Я с небольшим опозданием вышел следом за ней, но той уже не было на горизонте. Мне пришлось в одиночестве покинуть здание и отправиться в общагу.

Попутно я вдыхал свежий воздух и поглядывал на синее чистое небо. Солнце уже переползло зенит и ощутимо припекало, несмотря на осень. Но скоро начнёт холодать. И студенты, стремясь зацепить последние тёплые деньки, полностью оккупировали парк. А вот Шурик обнаружился в нашей комнате.

— Ты чего здесь сидишь? Иди погуляй, — бросил я ему с порога. — Тебе это полезно. Такие времена тяжёлые, а у тебя такие щёки. Люди завидуют.

Тот отнял от учебника мрачный взгляд, глянул на меня и пробурчал:

— Настроения нет.

— Почему? — приподнял я левую бровь и завалился на кровать.

— Илья меня навещал. Он сказал, что с дружиной князя покидает Царьград. Им приказали выяснить, что происходит в Перекамске. Ты уже слышал, что говорят об этом городе?

— Угу. Но я как-то не ожидал, что нашу семью хоть как-то коснутся эти события. Но ты, Санек, раньше времени не дёргайся. Илья опытный боец. Ничего с ним не приключится. Да и в дружине не дураки служат. Если там какая-то херня в городе, то их отряд всегда сможет отступить. Они же в Перекамск отправляются в качестве разведки, а разведка не воюет, она — разведывает.

— Хм… а ведь ты прав, — протянул повеселевший Шурик. И его пухлое лицо будто засветилось изнутри. — А знаешь что… Пойду-ка я прогуляюсь.

— Шикарная мысль. А я немного вздремну, — выдохнул я, ощущая позывы ко сну. Всё-таки мне сегодня пришлось потратить кое-какие силы на заклятия, да и проснулся я довольно рано. Вот тело и требовало отдыха.

Тем временем братец покрутился перед зеркалом и свалил. А я быстренько закрыл глаза и уснул.

Проснулся же я лишь через пару часов, когда солнце наполовину зашло за горизонт. И я, наверное, мог бы продрыхнуть ещё дольше, но меня разбудил вернувшийся Шурик. Он потряс меня за плечо и сообщил, что мне телефонирует Алёшка.

Я тотчас вскочил с кровати и помчался в переговорную. Там были три отдельные будки с телефонными аппаратами. И на конце провода одного из них предсказуемо оказался Лёшка.

— Слушаю, — выдохнул я в трубку и похлопал себя по щекам, чтобы скорее отойти ото сна.

— Доброе утро, — насмешливо бросил брат. — Ты просил меня телефонировать. И вот я телефонирую. Деньги, между прочим, трачу.

— Ага, молодец, — похвалил я его. — Ты оружие продал?

— Да. И подкинул рублики семье Петра, — кисло произнёс он. — Честно. Чтоб мне провалиться.

— Замечательно. А тех трёх бандитов никто не ищет?

— Нет. Тишь да гладь и божья благодать.

— Супер. Тогда слушай, что я тебе предлагаю…

Я рассказал ему о своей революционной идеи — газете с фотографиями обнажённых девушек и рассказами интимного содержания. Алёшка сразу заявил, что никто такую похабщину покупать не будет. Но мне удалось убедить его в обратном. После этого мы стали продумывать техническую часть вопроса.

— Нам нужен фотограф, умеющий держать язык за зубами, и писатель, хотя писать я и сам смогу, — принялся перечислять я, азартно сверкая глазами. — А ещё потребуется подпольный печатный станок. Нам ведь нельзя афишировать то, чем мы будем заниматься. Другие дворяне нас явно осудят за такую газету.

— А где мы возьмём разбитных дам, которые будут не против оголённой фотосъёмки? У меня есть парочка на примете, но их телеса не очень-то привлекательные.

— Я уже договорился с одной весьма симпатичной девушкой, — приподнято сказал я брату, которого до сих пор терзали сомнения. — Теперь главное понять, какая будет себестоимость у такой газеты и найти всё то, о чём мы говорили выше.

— Ну… фотограф есть. К нему можно хоть сейчас идти. Да и станок найти не так трудно, — задумчиво проговорил Алёшка, всё больше погружаясь в мою бизнес-идею.

— Чудесно! Тогда через полчаса встречаемся в Ткацком переулке, — обрадованно заявил я.

— Договорились.

На этом наш разговор закончился. Я торопливо вышел из переговорной и покинул общагу. На улице уже порядком стемнело, и зажглись фонари. Надеюсь, Ангелина ещё не отправилась искать клиентов.

Я засунул руки в карманы и быстрым шагом двинулся к её дому. Мимо меня шли праздные вечерние гуляки, степенные господа в котелках и дамы. По дороге же шныряли автомобили и трамваи, а из распахнутых окон домов порой слышались отрывки радиопередач.

Да, по сравнению с окраинами города центр просто другой мир. Если я когда-нибудь и обзаведусь жильём, то только здесь.

Пока же я добрался до Ткацкого переулка и заметил Алёшку. Тот мялся в прямоугольнике света, падающем из окна ювелирного магазина. Я помахал ему рукой. И тот быстро подошёл ко мне.

— Где твоя девка? — сразу же спросил он, подкрутив крысиный ус.

— Пошли. Она вот в этом доме живёт, — проронил я, шмыгнув носом, и скрылся в подъезде.

— А она из продажных будет? — с болезненным любопытством уточнил брат, топая за мной по деревянным ступеням.

— Ага. Но у неё есть свои принципы, — с толикой уважения произнёс я и бросил на Лёшку строгий взгляд. — Ты это… выбрось из головы пошлые мыслишки. Если она не захочет — то, ты даже пальцем к ней не смей прикасаться. Понял?

— Да я и не думал ни о чём таком! — картинно вознегодовал Алёшка, стараясь не встречаться со мной взглядом. Его глазки бегали, точно тараканы, застигнутые врасплох вспышкой кухонной лампочки.

— Замечательно. Просто отведёшь её к фотографу и сопроводишь обратно, — отчеканил я, хмуря брови, и постучал в дверь Ангелины.

К счастью, девушка оказалась дома. Она распахнула дверь и озарила коридор очаровательной улыбкой.

Лёшка же восхищённо крякнул и облизал губы.

— Добрый вечер, — поздоровался я с ней и кивнул в сторону Корбутова. — Это мой брат Алексей. И даже не спрашивай почему мы не похожи.

— Приятно познакомиться, сударыня. Ваша красота вмиг сразила меня, — просюсюкал парень и довольно ловко поклонился.

— И мне приятно познакомиться с братом Ивана, — довольно холодно сказала девушка, сделала чинный реверанс и посторонилась. — Проходите, судари.

Мы вошли в её квартиру, частично освещённую настольной лампой. И я сразу же перешёл к делу:

— Ангелина, ты не передумала по поводу фотографий?

— Я готова позировать, господин, — уверенно ответила она, закрыв входную дверь.

— Тогда мой брат сопроводит тебя к очень неболтливому фотографу и по пути купит карнавальную маску, — проговорил я, кинув убийственный взгляд на масляно улыбающегося Лёшку. Тот сразу же стёр с лица улыбку и посерьёзнел.

Девушка же вплотную приблизилась ко мне и возбуждённо прошептала, нервно крутя пуговичку блузы:

— Ко мне намедни приходили полицейские из Четвёртого отделения, занимающегося магическими преступления. И я им всё сказала, как вы меня учили, Иван.

— Молодец, — искренно похвалил я её, вытащил из кармана сто рублей и протянул ей: — Вот, возьми. Это за твои услуги модели. Хватит?

Она испуганно ойкнула, увидев сумму, и поспешно пролепетала:

— Это слишком много, господин.

— Угу, многовато будет, — проскрипел и Лёшка, осуждающе глянув на меня.

— Бери, — всучил я ей деньги и бросил брату: — Телефонируй мне завтра вечером.

Глава 20

В это чудесное утро я мог не просыпаться слишком рано, так как у моих одногруппников сегодня был этикет и танцы. А я, как вы помните, ходил только на те занятия, которые касались магии.

А вот Шурик спозаранку отправился на учёбу. И я смог в тишине, без его раскатистого храпа, продрыхнуть аж часов до десяти. Потом я сгонял на стадион, помучил там мышцы, заглянул в местную студенческую столовую. И к назначенному времени уже был возле зала, предназначенного для оттачивания заклятий.

Мария слегка опоздала и выглядела озабоченной.

— Что-то случилось? — сразу же спросил я у неё, ощутив тревогу.

— Нет, всё хорошо, — твёрдо ответила девушка, открыв ключом зал. — Но мне страшно. Я думала всю ночь и поняла, что поступила весьма опрометчиво, пообещав тебе передать эти заклятия.

— Почему же? — недоумевающе выдохнул я, входя внутрь помещения следом за баронессой.

— Если кто-нибудь узнает, что ты владеешь такой магией, то мигом задастся вопросом: а откуда у тебя подобные знания?

— Я тебя не выдам. Клянусь честью, — отчеканил я, состряпав максимально уверенное выражение лица.

— Я не сомневаюсь в тебе. Но не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто мог дать тебе заклятия, — с беспокойством проговорила Мария и смиренно положила на стол пять пергаментов. — Вот всё, что мне удалось взять. Переписывай их скорее. Я должна вернуть заклятия через час, иначе их могут хватиться.

— Я обещаю, что воспользуюсь этой магией, только если моей жизни будет угрожать смертельная опасность, — прочувственно пообещал я, плюхнулся на стул и стал торопливо переписывать содержимое пергаментов в подаренную магичкой книгу.

А та между тем негромко заговорила, дыша чуть чаще обычного:

— Универсальная защита Рябова — она способна нейтрализовать атакующую магию вплоть до уровня престола третьего ранга и отбить пули, но только не пущенные в упор. Тут данная защита может дать сбой, если влить в неё мало энергии.

— Ясно, — кивнул я и от усердия даже закусил кончик языка.

— Тень смерти — это защитное заклятие. Оно делает некроманта невидимым для большинства видов нежити.

— Угу, — промычал я, скрипя карандашом по бумаге.

— Власть смерти — заклятие способное поднять мертвеца. Для активации потребуется уровень адепта второго ранга. И чем больше ты зальёшь мощи в заклятие, тем сильнее будет мертвец.

— Отлично, — довольно улыбнулся я. Вот и подоспела настоящая, классическая некромантия.

— Контроль Морисса. Эта магия даёт возможность некроманту взять под свой контроль даже «диких» мертвецов. В данном случае сила заклятия отвечает за количество мертвецов, которых сможет подчинить себе маг смерти, — торопливо проговорила баронесса, пару раз глубоко вздохнула, переводя дух, а затем продолжила: — И последнее заклятие — Поцелуй вампира. Оно превращает живое существо в высушенный труп. Очень скверное и болезненное заклятие. Надо сто раз подумать, прежде чем использовать его. Ни один маг жизни не сможет помочь жертве Поцелуя вампира. Я хотела взять что-то менее губительное, но не нашла.

— Я весьма сознательный человек, — с мягкой улыбкой заверил я разнервничавшуюся девушку, покрывшуюся лихорадочными пятнами.

Она реально переживала из-за того, что вручила такую силу почти что мальчишке. Наверное, по плану учёбы подобные заклятия мне бы достались хорошо если на втором году обучения, а то и на третьем.

— Я надеюсь. Я очень надеюсь, — горячо выдохнула баронесса, вытащила из сумочки веер и стала обмахивать им своё раскрасневшееся лицо.

— Мария не переживай, — попытался я успокоить её.

— Постараюсь. Ведь назад уже не повернуть, — философски проронила магичка и обречённо закатила нервно блестящие глазки,

Я же ободряюще подмигнул ей и обвёл кружочками по несколько рун в каждом заклятии. Они отвечали за мощь оного. А у Шурика как раз имелся учебник с рунами. Вооружившись им, я смогу самостоятельно менять мощь заклятий.

Пока же я, чтобы ещё больше не нервировать Марию, встал со стула и решительно заявил:

— На сегодня довольно. Пойдём отсюда.

Баронесса поспешно кивнула, засунула в сумку пергаменты с заклятиями и торопливо вышла из зала. Я последовал за ней. Но уже в холле мы разделились, дабы лишний раз не давать поводов для слухов и кривотолков.

Я в одиночестве вышел из здания и через парк направился к общаге.

Под сенью деревьев на лавочках опять обнаружилось множество студентов. И среди них я с неприятным изумлением заметил барона Шмида. Он с упоением слушал ладно скроенную блондинку лет восемнадцати.

А та с придыханием в голосе рассказывала окружившим её людям:

— … Сам Император изволит почтить своим визитом новогодний бал! Он прибудет прямо сюда, в академию! И с ним приедет весь цвет столичной аристократии.

— А кто из студентов будет приглашён на бал? — с жадностью спросила у неё конопатая девчушка с косой.

— Те, кто отличатся в учёбе, — ответила блондинка и с улыбкой превосходства добавила: — И, конечно же, на бал позовут тех студентов, чьи семьи наиболее родовитые и богатые.

Конопатая мгновенно погрустнела. А вот барон Шмид наоборот — выпятил плоскую грудь и стал напоминать хилого петуха.

А когда он заметил меня, то и вовсе позволил себе презрительно бросить, посмотрев в мою сторону яростным взором:

— Да, беднякам и провинциалам остаётся только мечтать о том, чтобы побывать на таком бале.

Некоторые студенты понимающе заулыбались, а другие — опустили гривы.

Я же окинул всех надменным взглядом и прошествовал мимо, высоко задрав голову. Да и хрен я клал на ваш бал. Вы не видели, как я отрывался на школьном выпускном. Меня потом нашли в Саратове в автобусе. Благодаря этому я понял, чем отличается столичный общественный транспорт от провинциального. В Москве автобусы раздают вай-фай, а в том же Саратове — чуму.

И вот с этой весёлой, жизнеутверждающей мыслью я пришёл в общагу, достал учебники, обезболивающую мазь и проколол палец. На сей раз мне потребовалось гораздо меньше капель крови на сто миллилитров смеси Азова. Ведь, как оказалось, чем больше у мага резерв, тем сильнее его кровь. Замечательно.

После этого я как заведённый стал создавать заклятия. Чистые пергаменты у меня имелись. Так что работа шла быстро. Я планировал на выходных выехать куда-нибудь за город и там использовать заклятия, чтобы прокачать магический резерв. Но мои планы нарушил Шурик…

Спустя пару часов он бесшумно открыл дверь своим ключом и без стука влетел в комнату, чем изрядно напугал меня.

Я подпрыгнул на стуле и перепугано заорал, брызжа слюной:

— Какого хрена ты так вламываешься?! Хочешь, чтобы твой брат в столь юном возрасте щеголял сединой?!

— Илья… Илья… — полузадушено пролепетал взмыленный Санек, нашёл взглядом графин с водой и жадно присосался к нему.

— Сгинул? — ошарашенно проронил я, схватившись за голову. — Шурик, хрюкни что-нибудь! Не молчи!

Тот вытер ладонью влажно блестящие губы, плюхнулся толстой жопой на кровать и убито прошептал:

— Птица умерла.

— Ты чего? Бредишь? Какая на хрен птица? Или ты стал крутым орнитологом и по поведению пернатых понимаешь, как у Ильи идут дела?! — выпалил я, совершенно сбитый с толку поведением брата.

— В дружине князя Савёлова был ментальный маг, — принялся рассказывать Санек, который наконец-то взял себя в руки. — Он оставил в Царьграде птицу, связанную с ним ментальной связью. Он мог управлять ею на расстоянии. И таким образом дружина князя поддерживала связь с местными вояками.

— Шикарно, — восхищённо пробормотал я себе под нос.

— Так вот по академии прошёл слух, что птица померла не дальше часа назад. А это значит, что и маг умер, — убито закончил брат и повесил на грудь вихрастую голову.

— Погоди ты горевать. Ещё ничего не понятно. Маг мог и с лошади упасть, да шею сломать, — наигранно бодро выдал я, хотя на самом деле почувствовал привкус тлена во рту. С дружиной явно что-то стряслось.

— Ты сам-то веришь своим словам? — промычал Шурик, посмотрев на меня влажными глазами.

— Нет, — честно ответил я, хмуря брови. — Но и плакать пока действительно рано. Надо думать, чем мы можем помочь Илье, если он ещё жив.

— Я не знаю, что делать… Он там, а мы — здесь, — простонал брат, закрыв лицо руками.

— А как же портал?! — вскричал я, озарённый гениальной мыслью. — Возле Перекамска точно есть погосты! Мы туда перенесёмся, найдём Илью, если он жив, снова создадим портал и вернёмся в Царьград. Проще пареной репы!

— А ведь точно! — горячо выдохнул Шурик и тотчас принялся азартно рыться в ящике стола. — Расчёты! Мне нужно высчитать количество энергии!

— И к тому же завтра суббота, занятий нет до самого понедельника. Так что ты даже ничего не прогуляешь, если мы задержимся в своей спасательной экспедиции, — подытожил я, принявшись возбуждённо ходить по комнате. — А ещё мне сегодня Лёха должен телефонировать. Он-то нам и организует новых горгулий, а потом перенесётся вместе с нами в Перекамск. Алёшка хороший стрелок, поэтому его помощь нам не помешает. И это ещё не всё! Я сегодня добыл несколько убойных заклятий. Видишь, как всё замечательно складывается? Точно кто-то подстроил… — глухо закончил я и задумчиво наморщил лоб.

А ведь правда, будто кто-то подстроил… Но такого же не может быть? Для этого надо обладать уровнем бога. Дать мне дар, портал, часть резерва Николая, крутые заклятия… Да ну, бред.

Я отмахнулся от этой фантастической мысли и с новыми силами продолжил клепать заклятия. В нынешних условиях они мне понадобятся не на выходных где-то в поле за городом, а в Перекамске.

Санек же стал усердно вычислять число жертв, требуемое для портала. И вскоре он поставил точку в своих расчётах и перешёл к заклятиям. Оказывается, Шурик знал одно простенькое заклятие и теперь решил продублировать его на трёх пергаментах. Оно позволит ему управлять небольшой горстью камней.

И как только братец перестал выводить руны, в дверь кто-то настойчиво постучал. Теперь уже мы оба подпрыгнули на стульях. И я хрипло выпалил, хлопая покрасневшими глазами:

— Кто там?!

— Иван Корбутов? — раздался из коридора строгий женский голос. Я узнал его. Он принадлежал тётеньке, которая была в общаге кем-то вроде коменданта. — Спустись в переговорную. Тебе брат телефонирует.

— Как вовремя, — облегчённо выдохнул я, взял расчёты и шаркающим шагом покинул комнату.

Я порядком обессилел, но не из-за кровопускания. Оно на мне практически никак не сказалось. Дело было в банальной усталости. Она изрядно подкосила меня, ведь мне давно не приходилось так упорно трудиться в течение нескольких часов.

Между тем моё состояние заметила комендантша. Она удивлённо хмыкнула и прямо сказала:

— Плохо выглядишь, Иван. Бледный весь. Недоедаешь?

— Хорошо кушаю. Спасибо за беспокойство. Просто истинные некроманты так и выглядят, — иронично прошелестел я и потопал по коридору, оставив женщину позади себя.

— Не скажи! Вон младший Белозеров — розовощекий, широкоплечий, подтянутый. Одним словом — кровь с молоком.

— Это двумя словами, — не преминул подметить я и стал спускаться по лестнице, чувствуя, что мои ноги очень охотно подгибаются.

Всё же у меня хватило сил добраться до переговорной комнаты, взять телефонную трубку и выдохнуть:

— Иван на проводе и пока даже не болтается.

— Чего ты еле шепчешь? — приподнято произнёс Лёшка. В его голосе сквозил азарт и предвкушение настоящего предпринимателя. — Я нашёл станок. И ещё отыскал умельца, который сможет фотографии перенести на газетную бумагу. Там какая-то запутанная технология. Без него — никак.

— С газетой придётся повременить. У нас возникла серьёзная проблема… — я тихим голосом рассказал брату о том, что Илья, скорее всего, попал в беду и выдал ему план по спасению родственника.

Он тут же с рьяной готовностью протараторил:

— Да, да, я всё сделаю! Только енто… давайте не будем больше соваться в тот подвал. У меня есть предложение поинтереснее… Сегодня как раз на кладбище дежурит мой знакомый сторож. Я нейтрализую его и всё подготовлю. А вы к одиннадцати часам подплывайте к острову. Только из города выходите не позже десяти, а то потом вас на ночь глядя никто не выпустит.

— Договорились, — просипел я и прикинул, что даже успею поспать. Мне ведь нужно набраться сил, а то портал потребует от меня изрядного количества энергии. Да и в Перекамске, возможно, придётся сражаться. А мне не хотелось бы опять в обморок хлопнуться.

— До встречи, — взволнованно бросил брат и повесил трубку.

Я поднялся со стула и поплёлся в комнату. И когда мне удалось добраться до неё, я предусмотрительно мягко постучал в дверь и прохрипел:

— Свои.

Шурик отворил дверь и сразу же взволнованно выдохнул:

— Ну?!

— Всё тип-топ. К десяти покидаем город, а к одиннадцати — нам надо попасть на остров, где погост. Там будет Алёшка. И он обещал всё подготовить, — с трудом проговорил я, протиснулся между братом и дверным косяком. Словно сомнамбул дошёл до кровати и без сил повалился на неё.

— Правильно, правильно, отдохни, — протараторил Шурик и заботливо накрыл меня одеялом.

Я что-то благодарно промычал и почти мгновенно отрубился. И уже буквально через секунду Шурик начал будить меня. Мне показалось, что я только закрыл глаза, а он уже настойчиво приговаривал, тряся меня за плечо:

— Вань, просыпайся. Вань, уже четверть десятого. Если опоздаем, то нас из города не выпустят.

— А-м-м, — простонал я и разлепил пудовые веки. За окном царила тьма и сквозь пушистые тучи порой проглядывалась жёлтая луна. А надо мной нависала круглая физиономия Санька.

— Поднимаешься? — с надеждой бросил он, лупая глазами.

— Ага. Ты всё приготовил? Свитки, еду, оружие… И что там ещё с собой берут в такие походы? — проговорил я хриплым со сна голосом и принял сидячее положение.

— Да, уже давно всё готово, — отчитался он и ткнул пальцем в сторону двух пухлых сумок.

— Молодец, — похвалил я брата, встал с кровати, забросил за спину одну сумку и вышел из комнаты.

Шурик торопливо посеменил за мной, сгибаясь под весом своей ноши. Бедолага не привык что-то таскать на себе. Поэтому он искренне обрадовался, когда мы перед воротами академии остановили извозчика. Тот хмуро посмотрел на двух вьючных юнцов и повёз нас к городским воротам.

А вот там нас ждали первые проблемы. Офицер, отвечающий за охрану ворот, наотрез отказался выпускать нас из города. Дескать, куда вы, студенты? Там монстры, чудовища. Сожрут вас и не подавятся. Особенно тебя, пухлый. Ну, последнее это я уже от себя добавил. Но в целом — не соврал. Офицер действительно не хотел нас выпускать из Царьграда.

Тогда мне пришлось подпустить в голос слезу и рассказать печальную историю о том, что у нас матушка при смерти. И ежели мы не успеем повидаться с ней, то вовек себя не простим. Да и сильно за нас переживать не стоит. Недалеко от города наш дуэт подберёт машина и отвезёт к матушке.

Офицер проникся моим рассказом. Снял форменную фуражку, перекрестил нас и приказал отворить калитку, ведущую прочь из города.

Мы выскользнули из Царьграда и не спеша пошли к реке. Возле городской стены было более-менее безопасно. Монстры опасалась подходить к ней, ведь со стены в них обязательно полетят пули. Поэтому я уверенно печатал шаг. А вот Шурик вздрагивал от любого звука. Мне кажется, его до смерти могла напугать какая-нибудь мышь-полевка, внезапно выскочившая из-под ног. Но парень всё равно был достоин уважения. Ради брата он преодолевал свой страх, хотя у нас были призрачные шансы на то, чтобы его спасти.

Глава 21

На покатом берегу реки мы отыскали старую рыбацкую лодку, от которой мощно несло рыбой, и по песку столкнули её в воду. Дальше Санек вооружился вёслами и погреб к острову. Тот виднелся в лёгком тумане, колышущемся над спокойными водами реки.

А я уселся на лавку и поставил сумку между ступней. Мне нужно было сохранить максимальное количество сил. Благо, Шурик понимал это и не возникал. Он обливался мутным потом, тяжело дышал, но не переставал грести.

И вскоре нос лодки мягко ткнулся в берег острова. Последний оказался практически весь обнесён высоким кованым забором, за которым обнаружились сотни, а то и тысячи склепов. Кажись, здесь хоронили только благородных. Вряд ли у простых горожан хватило бы денег на такие усыпальницы.

Меж тем мы с Саньком выбрались из лодки и пошли по выложенной булыжниками дорожке к воротам. Те были заперты на ночь. Но чуть в стороне от них возле раскидистого старого дуба кто-то стоял и… пьяно икал.

— Лёха? — удивлённо позвал я, подойдя к воротам.

— Он самый, — откликнулся брат и вихляющей походкой вышел из-под сени дерева. Лунный свет упал на его помятую физиономию и отразился в блестящих глазах. — Я всё… ик… сделал, как мы и договаривались. Сторожа… ик… нейтрализовал.

— И сам чуть не нейтрализовался, — саркастично выдал я, глядя сквозь металлические прутья на то, как Лёшка пытается попасть ключом в замочную скважину.

— Алёша, Алёша, — сокрушённо покачал головой Шурик, посмотрев на парня.

А тот возмущённо всхрапнул, открыл-таки противно заскрежетавшие ворота и горячо выдал:

— А что вы хотели?! Этот гад… ик… не хотел пить один. Он же не какой-нибудь пьянчуга. Ему компанию подавай. Вот мне… ик… и пришлось с ним выпить.

— Ладно, проехали. Главное, что сторож не видел горгулий и твоих приготовлений. Он же их не видел, да? — хмуро уточнил я.

— Ни… ничего он не… ик… видел, — заплетающимся языком сообщил Лёха и почему-то поклонился. А… это его просто стошнило. Но уже через пару секунд он выпрямился, вытер рукавом губы и призывно махнул нам рукой. — Идёмте, братья.

Лёха поковылял между склепов. И в итоге привёл нас в красивую, мраморную усыпальницу с распахнутыми настежь дверьми. Внутри оказалось довольно просторно, несмотря на два гроба, стоящих в центре помещения. Ещё тут обнаружились: керосиновая лампа, две винтовки, запас патронов, бухта верёвки и восемь горгулий. Они смирно лежали в углу, не открывая глаз.

Алёшка покосился на них, сел на гроб и пробурчал:

— Скоро я оптовиком стану, если буду покупать такое… ик… количество горгулий. Кстати… — его рука метнулась в карман, и он вытащил пачку купюр. — Вот, Иван, твоя доля за золотые… ик… украшения. Триста рублей. Сначала, правда, было триста пятьдесят, но… ик… фотограф запросил сто рублей, так что я… ик… поделил на двоих.

— Я понял, — торопливо бросил я, засунул деньги в штаны и стал выводить на полу руны.

Шурик же, как и в тот раз, внимательно проверял их, чтобы я не накосячил. А вот пьяный Лёшка не желал молча сидеть на попе ровно и бормотал, пуская слюни изо рта:

— Жив Илюша, жив. Братское… ик… сердце не обманешь. Чую я, что живой он, но… ик… в беде…

Алёшка говорил всё тише и невнятнее, а потом и вовсе — сидя захрапел, выдавая носом затейливые рулады.

Санек неодобрительно покосился на него и прошептал:

— Ну и на кой нам его брать с собой? Он же никакущий.

— Да, водка оборотное зелье. Пара стаканов — и ты из человека превращаешься в раскисшее говно, — мудро изрёк я, втянул ноздрями затхлый воздух и с надеждой добавил: — Авось он хоть немного успеет проспаться. У нас ещё дел минут на пятнадцать.

Мы скептически переглянулись и продолжили создавать портал. Закончили руны на полу, перетащили в круг горгулий и их тоже я изрисовал магическими знаками. Затем мы проверили все наши вещи и растолкали Лёшку. Тот распахнул глаза, встряхнулся, точно собака, и вскочил на ноги.

— О, я, кажись, закемарил. А вы уже всё? — протараторил Алёшка, который реально успел чуток проспаться. Он уже не икал. И в его глазах появилось больше осмысленности. Ещё немного — и парень полностью придёт в себя.

— Всё, — взволнованно проронил я и капнул чистой кровью на руну-активатор.

В тот же миг знакомый туман заволок рунный круг. И меня поразила стрела слабости. Ноги подогнулись, а в груди образовалась сосущая пустота. Всё же я почувствовал себя не так плохо, как в том подвале, где нам пришлось биться с бандитами. И меня это порадовало. Как порадовало и то, что теперь всё готово к переходу.

Но прежде чем войти в портал, мы изнутри закрыли двери усыпальницы, взяли в руки оружие и лишь затем нырнули в туман. Тот перенёс нас на старое кладбище, расположенное на лысом холме. За ним простирался лес, а перед ним — в низине, в паре километров от склона холма, раскинулся крошечный городок на пару тысяч жителей.

Я подметил, что за городской стеной царила непроглядная темень. И даже в центре Перекамска не сияли окна домов или уличные фонари.

— Шурик, а в этом городе есть электричество? — прошептал я и зябко поёжился. Здесь оказалось прохладнее, чем в Царьграде.

— Есть, — пробормотал тот и нервно облизал губы.

— Ребята… — вдруг проблеял Алёшка и указал рукой на могилу с покосившимся крестом.

Я тотчас метнул туда взгляд и похолодел. Земля оказалась разрыта. Да и соседняя могила была в таком же состоянии. И в целом кладбище словно подверглось нашествию кладоискателей. Но я был более чем уверен в том, что копали не снаружи, а изнутри.

Поэтому тихонько произнёс, покрепче сжав винтовку:

— Кажется, все постояльцы дружно восстали и куда-то ушли.

— Угу, — испуганно промычал Шурик. И его рука с револьвером мелко задрожала.

— Может, они-то город — и того? — предположил мигом протрезвевший Алёшка, испуская мощный аромат перегара.

— Вполне, вполне, — мрачно покивал я и попытался в свете звёзд подсчитать количество могил.

Навскидку их было в районе пары тысяч. Как-то маловато для того, чтобы взять город и устроить в нём побоище. Да и мертвецы не смогли бы убить всех. Кто-нибудь из горожан обязательно выжил бы и принёс дурную весть в столицу. Что-то тут не сходится…

Я вслух пересказал свои размышления братьям. И те согласились со мной. Мы чуток помолчали, а затем Шурик промычал:

— Делать-то что будем? Страшно как-то идти впотьмах к городу, когда здесь могут шастать мертвецы.

— И возвращаться — не вариант, — тяжело произнёс я и посмотрел на бледнеющий туман портала. — Надо во что бы то ни стало узнать, что случилось с Ильёй. Мы ведь здесь за этим.

— И даже лампу не запалить. Вдруг монстров каких-нибудь привлечём? — это уже Лешка вставил свои пять копеек. — А ежели ждать утра, то потом можем уже не успеть помочь Илюшке.

Братья хмуро уставились на меня, будто ожидали гениальных идей. А у меня не то что гениальных, даже обычных-то не было. Но я всё ж таки почесал затылок и кое-что выдал:

— Так, давайте поступим следующим образом… Вы идите в лес и ищите там животных, которые сгодятся на портал. А я пойду в город. Мне тут подвалило заклятие, которое сделает меня невидимым для нежити. Так что я смогу миновать мертвецов, если набреду на них.

— Как удачно у тебя появилось это заклятие, — дёрнул головой Алёшка.

— Ага, — пасмурно проронил я, пытаясь отогнать от себя мысль, что это всё подстроено. Да не может быть такого! Просто череда совпадений.

— Тогда быть посему. Пошли Алексашка, — позвал брата Лёшка. — Иван, мы тебя на опушке ждать будем. А ежели чего, то на деревья залезем. Авось там нас местное зверьё не достанет. Да его и не должно быть так близко к городу.

— Если к утру не вернусь, то не ищите меня. Отправляйтесь в Царьград. И на вот сумку возьмите.

— Удачи, — горячо выдохнул Шурик, принял сумку, похлопал меня по плечу и вместе с Лёхой пошёл к лесу.

— И вам, — проговорил я, вытащил один из пергаментов с Тенью смерти и активировал заклятие. Меня в тот же миг окутал зеленоватый туман. Он будет работать около получаса. Ну, это если я нигде не напортачил с рунами силы.

Я помахал удаляющимся братьям, поправил винтовку на плече и двинулся к городу. Миновал валяющиеся на земле ворота, вышел за пределы кладбища и стал спускаться с холма.

И с каждым шагом мне всё больше казалось, что мы с Корбутовыми совершили весьма опрометчивый поступок. Я сейчас не хило рисковал своей жизнью, да и они могли в лесу сложить головы. А на кону всего одна жизнь — Ильи. Но на то мы и братья, чтобы выручать друг друга. Наверное, если бы я угодил в такую ситуацию, то и они бы пришли мне на помощь. Так что, Иван, не очкуй и иди дальше.

Но самовнушение не помогло. Я всё больше ощущал липкий страх, опутывающий меня. Каждая тень во мраке превращалась в чудовище, готовое броситься на меня.

Хорошо хоть мне пришлось идти по дороге, стиснутой полями, а не по тёмному лесу, где каждая коряга пугала бы меня.

Да и лунный свет позволял мне сносно видеть, что творится впереди. Но я всё равно проморгал опасность и лишь случайно заметил её, когда посмотрел вбок. Там, среди растений подсолнечника, стояли мертвецы. Они цепочкой растянулись по обеим обочинам дороги, точно почётный караул. И во тьме голодно блестели их зеленоватые глаза.

Благо, заклятие оказалось без изъяна. Оно действительно скрывало меня от зомбарей. И они не проявляли ко мне никакого интереса. Просто стояли, точно изваяния в полусгнившей одежде, покрытой землёй и засохшей кровью. И если судить по каплям последней, то им недавно довелось отведать живой человеческой плоти.

Значит, мертвецы всё-таки причастны к событиям в Перекамске. Но как они сумели проникнуть внутрь города? Горожанам стоило закрыть ворота — и упыри бы лишь бессильно бросались на стену.

И тут я вспомнил о личе. Хватило бы его интеллекта на такой манёвр? Не уверен. Но тогда выходит, что местными мертвяками управляет кто-то более умный. От этой мысли меня бросило в холодный пот. Но я не рванул со всех ног обратно на холм, а стиснул зубы и продолжил путь.

Вся надежда на заклятие. Если оно вдруг даст сбой, то мне писец. Зомби разорвут меня на тысячу маленьких Иванов. И даже Контроль Морисса не поможет. Я просто не смогу подчинить такую ораву нежити.

Между тем мой магический резерв постепенно таял. Надо спешить. И мне пришлось ускорить шаг.

Я довольно быстро добрался до городской стены и увидел, что ворота приоткрыты. Шмыгнул за них и остолбенел. Сотни мертвецов застыли на привратной площади. На их телах присутствовали следы укусов и раны несовместимые с жизнью. И одеты они были, как горожане, солдаты, крестьяне, дворяне.

Среди них присутствовали старики, мужчины, женщины и дети. И все они недвижимо стояли в серебристых лунных лучах, лёгкий ветерок трепал их волосы и одежду. А подёрнутые плёнкой глаза горели лютым голодом.

Просто какой-то кадр из фильма ужасов! Но всё это было взаправду. Кого я здесь в этом городе вообще отыщу? Тут все мертвы! А если и не мертвы, то забились в самые дальние углы, и я хрен кого найду! А уж искать здесь одного Илью то же самое, что пытаться разыскать пресловутую иголку в стоге сена.

И я бы, возможно, повернул назад, если бы не одно обстоятельство… Мой растерянный взгляд скользил по мертвецам, домам и вдруг наткнулся на крохотный огонёк. Он трепетал за окном бревенчатой церквушки и напоминал путеводную звезду.

Я почти сразу смекнул, что огонёк зажёг живой человек. Мертвецам ни к чему это делать, да они бы и не сумели. Получается, что в церкви, возможно, есть выжившие? И среди них вполне может быть Илья. Но вдруг это ловушка? Тот же лич шикарно провёл нас на погосте и заманил в окружение. Мда… сложный выбор.

Но меня немного подбадривало то, что заклятие Тень смерти прекрасно работало. И ещё я не понимал, зачем устраивать такую сложную ловушку? Вот если бы мертвецы не стояли на виду, а засели в домах. Тогда в этом огоньке был бы смысл. А так — ну не знаю, не знаю…

В общем, я подумал-подумал, взял яйца в кулак и медленно пошёл к церкви. До неё оказалось всего ничего. Но мне нужно было миновать мертвецов. А те стояли довольно близко друг к другу. И я мелкими шажками посеменил между ними, буквально задевая плечами.

Мне пришлось затаить дыхание. И я боялся лишний раз сглотнуть вязкую слюну, заполнившую рот.

Смрад живых трупов проникал в мои ноздри, а глаза испуганно шарили по окровавленным телам. Я шёл настолько близко к ним, что видел мельчайшие неровности посиневшей кожи и блеск луны в мёртвых буркалах.

Мне было так страшно, что не передать словами. А уж когда я засмотрелся на лицо молодой женщины с висящим на нервах глазом и случайно врезался в девочку-зомби лет пяти-шести, тут моё сердце едва не остановилось…

Девчушка упала на спину, словно в замедленной съёмке. Её затылок сочно ударился о брусчатку, но она даже не выпустила из рук соломенную куклу. И хоть звук её падения оказался совсем негромким, мертвецы тотчас пришли в движение. Они всем стадом стали переступать на месте и вертеть головами. А из их ртов вылетало приглушённое рычание и протяжные стоны.

Я весь похолодел от ужаса, суетливо выхватил револьверы и застыл на месте. Всё, допрыгался герой херов! Сейчас меня разорвут, несмотря на оружие и заклятия. Но нежить поволновалась и успокоилась.

В тот же миг я испытал ни с чем не сравнимое облегчение. И секунд десять просто наслаждался этим чувством, а затем мне на ум пришла вполне логичная мысль. Похоже, мертвецы связаны незримой цепью. Они как-то чувствуют, что происходит друг с другом. Ну не могли же они взбудоражиться лишь из-за звука, произведённого упавшей девочкой? Да девяносто девять процентов из них даже не услышали его. Если они, вообще, могут слышать. Так что упыри, скорее всего, связаны между собой. И ежели я, к примеру, сейчас начну отрезать им головы, то зомбари снова возбудятся и, вполне возможно, обнаружат меня.

Придя к такому умозаключению, я двинулся дальше. И теперь мои глаза предельно внимательно шарили по сторонам. Это позволило мне без приключений миновать оставшихся мертвецов и очутиться на небольшой площади.

Кажется, раньше тут был базар. Кругом лежали растерзанные туши курей, свиней, вздутые трупы лошадей. И по ним ползали зелёные жирные мухи и черви. В воздухе же тошнотворно пахло тухлым мясом. А на крышах домов сидели нахохлившиеся вороны.

Отсюда до церкви было уже рукой подать. И я чуть увереннее продолжил свой путь. Но через пару шагов остановился, разглядев лича. Он был копией той твари с Чёрного погоста. И стояло чудовище в сотне метров от меня около крыльца, рядом с которым лежал труп кошки с вывалившимися кишками.

Лич оказался не один. Недалеко от него обнаружилась ещё какая-то нежить. Я такую видел впервые. Её костяк мог принадлежать медведю, но кости оказались массивнее. Рёбра срослись друг с другом и превратились в панцирь. Вытянутая пасть обзавелась более крупными зубами, костяной хвост заканчивался шипом, а лапы увенчали когти-сабли. Это создание было настоящим монстром.

И мне тотчас вспомнились слова баронессы о том, что Тень смерти может скрыть меня от большинства видом нежити, но не от всех. Поэтому я благоразумно не стал рисковать. Обошёл лича и костяную зверюгу по соседней улице. Там тоже обнаружились мертвяки. Но я их спокойно миновал, попутно отметив, что за весь путь мне не довелось увидеть ни одной машины. Кажись, этот городок был весьма бедным.

Между тем я вернулся на предыдущую улицу и с волнением посмотрел на высокоуровневую нежить. Она осталась позади, никак не отреагировав на то, что я разгуливаю по её территории.

Мне сразу же подумалось, что лич вряд ли бы смог захватить город, даже действуя вместе с адским зверем и сотнями мертвецов. Значит, в Перекамске есть кто-то круче лича… Не столкнуться бы мне с этим чудовищем.

Я передёрнул плечами, протопал ещё немного и увидел горящую свечу за одним из окон церкви. Фух, это всё-таки оказались не отблески пожара. И я с вновь вспыхнувшей надеждой взошёл по ступеням церкви. Осторожно потянул на себя одну из двух дверных створок. Но та не поддалась. Она оказалась заперта. Притом изнутри.

— Отлично. Есть надежда, — обрадованно прошептал я себе под нос и заколебался: постучать или заглянуть в окно? Местный опыт научил меня осторожности, так что я пошёл к окну, покосившись на мертвяков. Они продолжали стоять метрах в тридцати от церкви и не шевелились.

Глава 22

Я тихонечко обошёл церковь, обновил заклятие Тень смерти и с надеждой заглянул в окно. Сквозь мутное стекло с разводами грязи мне удалось разглядеть довольно большое помещение, освещённое десятком тусклых свечей. Там среди истёртых скамеек лежали и сидели хмурые мужчины в оборванных мундирах. Их лица были угрюмыми, обречёнными, а глаза — тусклыми. Но оружие все держали под рукой. Я заметил сабли с рунами, винтовки и один пулемёт на колёсиках.

А ещё я заметил Илью! Мое сердце тут же радостно заколотилось. Не зря мы всё-таки сюда заявились! Ох, не зря! Но пока ещё рано было ликовать. Надо как-то спасти брата. А тот сидел на скамеечке ко мне передом, а к стене — задом. И я принялся усиленно сверлить его взглядом. Ну же посмотри сюда! Посмотри! Люди ведь чувствуют, когда на них смотрят, да ещё так пристально! И случилось чудо — Илья вдруг вскинул голову и посмотрел в окно, за которым красовалась моя физиономия.

Я тут же помахал брату рукой и кивнул в сторону входной двери. Дескать, выходи, базар есть. Но тот сперва вытаращил глаза, точно увидел призрака, потом несколько раз протёр их и лишь затем метнулся к двери. Отлично!

Мне не составило труда быстренько обогнуть церковь и взлететь по ступеням на крыльцо. И я даже успел услышать обрывок диалога.

— … Матвей, идите отдохните. У вас уже глаза слипаются. Дрыхнете стоя, — возбуждённо протараторил Корбутов.

— Не сплю, не сплю, — ответил кто-то сонным голосом. — Но передохнуть мне надобно. Чай столько времени на ногах.

После этой реплики незнакомого бойца я начал подозревать, что он хоть и дворянин, но примерно такого же пошиба, как и все Корбутовы. Глубокий провинциал. Похоже, князь Савёлов берёт в дружину именно таких ребят — не особо родовитых.

Между тем за дверью послышались шаркающие шаги. И когда они стихли, внутри церкви что-то загрохотало, а затем резко распахнулась одна из створок.

Перед моими глазами предстал ошарашенный Илья. Он усиленно пучил покрасневшие от усталости зенки, которые сверкали на осунувшемся лице.

А я скользнул хмурым взглядом по его заляпанному кровью, подранному мундиру и твёрдо выдал:

— Да я это. Иван Корбутов. Приёмыш. Ничего тебе не мерещится. Бес не попутал.

— Ты тут как оказался?! — наконец-то ожил брат.

— Мы прибыли сюда на конях, на очень быстрых конях, — соврал я, пока не став ему говорить о портале. Уж слишком он правильный.

— Мы?! — в очередной раз удивился Илья, выгнув брови дугой.

— Шурик и Лёшка за городом, в лесу. Ждут нас

— Ого! — выдохнул Корбутов, схватил меня за плечо и втянул в небольшой тёмный закуток, в котором обнаружилась резная дверь, ведущей в основное помещение церкви.

И пока брат возвращал засов на место, я взъерошил волосы и перепачкал лицо грязью, которую соскрёб с пола. Видимо, её сюда на своих сапогах притащили члены дружины.

Но этого «грима» мне показалось мало. Я оторвал рукав рубашки и повязал его наискосок вокруг головы, чтобы скрыть левый глаз. Вот теперь супер.

Илья удивлённо спросил, облизав губы:

— Ты чего это?

— Мне не хочется светить свою физиономию. Мало ли как обернётся моя спасательная экспедиция? Может, кто-нибудь потом обвинит меня в использовании магии без надлежащей бумажки. Поэтому я и воспользовался подручными средствами, дабы изменить внешность, — торопливо объяснил я, понимая, что помимо брата мне нужно вытащить из города и других людей. Не бросать же их на съедение нежити. Придётся рискнуть.

— О как, — глуповато выдохнул он и добавил: — А как ты прошёл мимо мертвецов?

— Заклятие на себя наложил. Я же некромант, — не стал я юлить. — Блин, жаль, что не существует массовых защитных заклятий, а то бы мы все тишком ушли отсюда.

— Где ты добыл его?! Я знаю, что в академии на первом курсе не дают таких заклятий! — прогрохотал брат и сурово посмотрел на меня.

— Это сейчас не столь важно. Важно другое, — торопливо переменил я тему. — Как нам выбраться из Перекамска? Есть идеи? Может, какие-то окольные пути существуют?

— Мертвецы стоят на каждой улице, — мрачно проронил Илья, подумал немного и решительно добавил: — Возвращайся-ка ты вместе с братьями в столицу и сообщи Его Императорскому Величеству, что Перекамск захватила нежить, а во главе её — сам Повелитель мёртвых. Хотя, боюсь, Император тебе не поверит на слово. Тут бумага нужна с подписью князя и его личным перстнем. Что ж, придётся мне поговорить с ним…

— …Повелитель мёртвых? — изумлённо выдал я, выкатив глаза. — Это ещё что за хрен? Расскажи-ка мне о нем. Ты же помнишь, что у меня с головой проблемы? Я почти всё запамятовал.

Корбутов скользнул по мне печальным взглядом, посмотрел в окно на луну и приглушённо заговорил:

— Повелитель мёртвых — древняя нежить. Говорят, что когда-то он был человеком, да не просто человеком, а самых благородных кровей. Полтора века назад он поднял восстание, и тогда его убили в первый раз. Да только через семьдесят годков он вернулся из мира мёртвых и начал творить непотребства. Под его началом были полчища нежити. Благо, что тогдашний император со своим войском сумел пленить его. Потом государь сжёг Повелителя на костре и развеял прах над морем. Но вот теперь он опять воскрес. Уже во второй раз, как и было предсказано.

— А что тут вообще произошло? Как ты с дружиной оказался в церкви?

— Когда мы вошли в город, то увидели лишь пустые улицы и кое-где догорающие дома. Никто не встретил нас и не напал. Тогда князь решил разделить дружину. Часть осталась за городской стеной, а другая половина, в количестве ста пятидесяти человек, пошла в глубь города. И уже там на нас напали. Мертвецы повыскакивали изо всех щелей: личи, упыри, адские псы. Мы приняли бой и потеряли почти весь отряд и всех лошадей. Немногим удалось схорониться в этой церкви. Князь надеялся, что другая часть дружины сумела избежать смерти, а ментальный маг успел послать сигнал в столицу. И мы ждали, что они приведут сюда подмогу. Но, видимо, нам не суждено никого дождаться?

Илья горько посмотрел на меня. А я кивнул, припомнив, что среди тех мертвецов, которые встречали меня на дороге, вроде бы были свежие зомби в форме. Мда… от адских псов наверняка даже лошади не удерут. А уж если спрятать костяных собачек вокруг города, то из такого кольца точно никто не выберется. Идеальная ловушка.

Прокрутив в голове эти мысли, я непонимающе спросил:

— А почему мертвецы не добили вас? Они же могут по брёвнышку разнести эту церковь.

— Не знаю, — пожал мускулистыми плечами брат. — Можа, измором берут?

— Да, возможно, — задумчиво выдал я. — Но, скорее всего, хотят взять живьём. Ведь чтобы поднять такую ораву зомби нужна прорва силы, а вы — прекрасные жертвы. Пара дней без воды и еды — и вас можно брать тёпленькими.

— Мрачное будущее ты нам предрёк, — проронил Илья. И его грудь покинул тяжёлый вздох. — Но, видимо, такого наша судьба. Скажи отцу…

— … Да стой ты! Чего сразу в могилу ложишься? Подумать надо. Может быть, что-нибудь да придёт в голову! — яростно отбарабанил я, раздувая крылья носа.

— А чего тут думать? — всхрапнул Илья, свысока посмотрев на меня. — Уходить тебе надобно, покуда Повелитель мёртвых не бросил все свои силы на церковь. Опосля уже поздно будет. Слушай, что тебе старший брат говорит.

— Я без тебя в столицу не вернусь. Уж больно велика вероятность того, что к приходу сюда подмоги тебя уже не будет в живых, — заявил я и твёрдо посмотрел на Илью.

А тот грозно глянул на меня. И в закутке будто раздался звон двух встретившихся стальных клинков. Никто не хотел уступать. Но в нашу борьбу взглядов вмешались упыри. Я краем глаза через окно заметил, что они пришли в движение.

И тогда я приглушённо проговорил, криво усмехнувшись:

— Мертвецы зашевелились.

Корбутов сразу же приник к стеклу и увидел, что сотни зомбарей со всех улиц стали стягиваться к церкви. И вели их личи с костяными псами. Кажется, настал момент решительного штурма. Брат понял это и испустил горестный вздох.

А я торопливо выпалил, стремясь выиграть время:

— Так, у меня есть шикарный план! Где твой князь? Я могу с ним поговорить?

— Да, — кивнул Илья, который смирился с тем, что я никуда не уйду. — Но не наделай глупостей. Пошли.

Он толкнул дверь. И мы вошли в основное помещение церкви, пропахшее ладаном и крепким мужским потом.

Три десятка бойцов поредевшей дружины тотчас принялись рассматривать меня, но без особого интереса. Так — бросали короткие взгляды и снова занимались своими делами. Они явно посчитали, что я местный выживший, чьё появление не поможет им избежать смерти. Настроение же здесь царило откровенно похоронное.

В этот миг Илья громогласно заявил:

— Вставайте, братья! Нежить окружает церковь.

Тут же люди вскочили на ноги и стали поспешно занимать позиции. Кто-то встал к окну, другие — выскочили из помещения, чтобы вести оборону из соседних комнат. И лишь один из мужчин остался лежать. Это был высокий, статный дядька с пышными бакенбардами и седеющими волосами. Он тяжело хрипел возле алтаря, а под ним был заботливо разложен плащ.

Илья торопливо подвёл меня к нему. И я увидел бесцветные губы, закрытые глаза с подрагивающими веками, золотой крест в сложенных на груди руках со вздувшимися синими венами и приличных размеров пятно крови. Оно расположилось левее солнечного сплетения мужчины и насквозь пропитало дорогое сукно расшитого серебряными нитями мундира с золотыми пуговицами.

— Ваша светлость, — тихонько проговорил брат и коснулся плеча князя.

Тот медленно распахнул веки, уставился на меня мутным взглядом и слабо прошептал:

— Кого ты привёл ко мне, Илья?

Корбутов хотел было ответить, но я опередил его:

— Ваша светлость, моё имя Пётр. Я местный дворянин. И кое-что смыслю в некромантии. Мне повезло выжить в этой чудовищной мясорубке.

— Фёдор Николаевич Савёлов, — по всем правилам представился мужчина, несмотря на своё плачевное состояние. — Пока ещё милостью божьей князь. Но, увы, мне недолго осталось. Чем вы можете помочь остаткам моей дружины? У меня сейчас двадцать восемь славных воинов, среди коих один маг огня. Был ещё маг жизни и менталист, но они погибли. Эх, кабы я знал, что тут засада…

— Не корите себя, Фёдор Николаевич, — тут же проронил Илья, встал на одно колено возле князя и с искренним состраданием посмотрел на него.

А вот я, каюсь, видел перед собой не раненого, страдающего человека, а свой билет в светлое будущее. У меня в голове, точно пазл, сложился многоходовый дивный план. Конечно, он мог легко провалиться на любом этапе. Но ежели всё произойдёт именно так, как я мыслю, то у меня будет шанс раскачать этот мир.

— Я могу излечить вашу рану, князь, — приступил я к осуществлению своей затеи. — Не полностью, конечно, но и умереть вам не дам.

— Вылечи! Вылечи его светлость! — жарко выпалил Илья и вскочил на ноги. — Вовек не забуду!

Я мысленно выругался, скользнув недовольным взглядом по брату. Ну, вот куда он лезет, альтруист хренов? Лёшка бы сразу смекнул, что с князя можно стрясти что-то ценное. А этот… эх…

Благо, сам Фёдор Николаевич горячо просипел, вперившись в меня засиявшими надеждой глазами:

— Ежели вы можете хотя бы отчасти исцелить меня, то я бы вам был премного благодарен. И моя благодарность — это не пустые слова. Я исполню любую вашу просьбу, ежели на то хватит моих сил.

Мне еле-еле удалось скрыть довольную улыбку. Но просить придётся не для себя. Я же — местный дворянин Пётр, а не Иван Корбутов. Так что надо поступить хитрее.

— Право слово, милейший князь, как я могу что-то выпрашивать у раненого человека? Это мой долг помочь вам, — даже несколько возмущённо выдал я под одобрительным взглядом Ильи. — И вы ведь явно хороший лидер, раз за вас так усердно просит вот этот богатырь, — я кивнул на Корбутова. — Вот кого надо награждать. Я бы на вашем месте ему пообещал, как минимум одну услугу.

— Мне… — открыл было рот дебил, в смысле Илья. Но я наступил ему на ногу и тот поперхнулся словами.

А вот князь послушно вымолвил, облизав сухие губы:

— Вы правы, Пётр. Я именно так и поступлю. Илья давно заслужил награды. И ежели я сумею вернуться в Царьград, то выполню его просьбу.

— Слова истинного аристократа! — похвалил я мужчину. Вернёшься… ещё как вернёшься. Тебе ещё предстоит сыграть важную роль в моём плане.

Пока же я вытащил малое исцеление Фёдорова и с позволения князя распахнул на его груди промокший от крови мундир. Под ним у Фёдора Николаевича обнаружилась серая от пота разорванная рубашка и отвратительного вида рана. Она была совсем рядом с сердцем и её покрывала запёкшаяся кровь. Я приложил к ней пергамент и активировал его. В тот же миг меня пронзил укол неприятной слабости, а князь застонал и на его щеках появился румянец. И он даже смог приподняться и сесть. Правда, не без помощи Ильи.

Внезапно позади меня раздался вкрадчивый обволакивающий голос:

— Я в восхищении, молодой человек. Вы не пожалели ради нашего князя толику своих жизненных сил. Мне мало доводилось встречать в своей жизни некромантов, которые были способны на такие поступки. Позвольте узнать ваше имя?

— Пётр, — хмуро ответил я, повернувшись к невысокому мужчине лет тридцати. Его хитрая лисья физиономия мне сразу не понравилась.

Я скосил взгляд и заметил на поясе незнакомца сумку для пергаментов с заклятиями. Видимо, это и есть маг огня. Вот от кого мне надо держаться подальше, чтобы он меня не запомнил. Ведь с ним, в теории, у меня наивысшие шансы пересечься в столице.

— Миролюб Гауф, — представился тот, мягко пожал мою руку и с любопытством спросил: — А что же вы, любезный Пётр, не исцелили сами себя? Ходите, небось, мучаетесь глазом.

— Я предпочитаю не тратить часы своей жизни на такую ерунду, — мужественно отмахнулся я, поправив повязку на лице.

— Ясно, ясно, — покивал тот, окинул меня внимательным взглядом и, понизив голос, доверчиво сообщил: — Вы юны, Пётр. И у вас вряд ли есть грамота, разрешающая пользоваться магией. Но вам не стоит беспокоиться по этому поводу. На такие случае есть императорский указ за номером триста двенадцать. Возможно, вам приходилось о нём слышать?

— Нет, — честно ответил я, покосившись на князя. Тот уже принял вертикальное положение.

— Печально. Но я вам коротко поведаю его содержание. Сей указ снимает с мага, не обладающего разрешением на применение магии, всякую вину, ежели тот использовал заклятие, защищая свою родину, граждан и что-то там ещё… Я уже точно не помню. И как вы сами теперь понимаете, никто не вправе наказать вас за магию. Ваши действия подпадают под этот указ, — с мягкой улыбкой закончил Миролюб и ободряюще мне кивнул.

Хм… а он, оказывается, вполне нормальный мужик. Про указ мне рассказал. А то я всё трясся. Но своё инкогнито я, конечно, раскрывать не буду.

Тем временем князь стал командовать наливающимся силой голосом. И бойцы воспрянули духом, увидев своего командира на ногах, да ещё раздающего приказы. Он явно вселил в их сердца надежду.

К тому же Фёдор Николаевич закончил свою речь весьма пламенными словами:

— …Впереди нас ждёт битва не на жизнь, а на смерть! Но мы не должны бояться! Мы должны быть храбрыми! Ведь, что такое храбрость? Это не отсутствие страха, а его преодоление! Так давайте же, сынки, прогоним страх и дадим бой нежити! Покажем ей силу русского оружия!

Люди поддержали его воодушевлёнными воплями, сотрясшими церковь до основания.

А я привстал на цыпочки возле Фёдора Николаевича, воздевшего над головой саблю, и проговорил:

— Ваша светлость у меня есть идея. Я могу задействовать свои силы некроманта…

— Слушаю вас, юноша, — милостиво кивнул князь и опёрся на плечо Ильи.

Я торопливо обрисовал ему свою затею. И тот согласился, искренне похвалив меня:

— Вы исключительно одарённый молодой человек. Ежели у вас когда-нибудь появится желание, то вы всегда найдёте место в моей дружине.

Я кивнул, подумав, что его светлость и сам приободрился. Ишь чего… уже о будущем думает, некроманта себе в подчинённые хочет. Тут бы настоящее пережить.

А нежить между тем уже забарабанила в двери и стала бить окна. По всей церкви разнёсся звон стекла, грохот винтовок и крики людей, подбадривающих друг друга.

Глава 23

Я метнулся в закуток к входной двери и обнаружил там пятерых бойцов, мага огня и мертвецов, пытающихся залезть в разбитое окно. Люди не пускали их внутрь, стреляя практически в упор и разнося головы противников. Во все стороны летели ошмётки плоти, комочки мозгов и осколки костей. Но упырей было до хрена. Они сменялись, как на конвейере. Стоило грохнуть одного, как на его месте появлялся другой.

Да ещё нежить не забывала о двери. Её створки сотрясались под градом ударов, а доски душераздирающе трещали, грозя вот-вот сломаться.

Казалось, что я попал в фильм ужасов. Запах пороха и мёртвой плоти проникал в мои лёгкие, а руки лихорадочно шарили в сумке. Где же это чёртово заклятие?! Наконец мне удалось отыскать Контроль Морисса. Я поспешно развернул его и перехватил заинтересованный взгляд мага огня.

Он ободряюще подмигнул мне, активировал своё заклятие и направил его в оскаленные синие рожи мертвяков. Пергамент в его руках вспыхнул, не причинив магу никакого вреда, — и следом из него вырвался огненный шар. Он с гудением пронёсся пару метров, вылетел в окно и расплескался по физиономиям зомбарей. Тотчас весело затрещали занявшиеся пламенем волосы мертвяков, и вспыхнула их одежда. И благодаря тому, что они стояли очень кучно, огонь стал перекидываться на других упырей.

Всего за десяток секунд перед церковью толкалось уже не меньше двух десятков живых факелов. Их пламя освещало ещё сотни мертвецов, которые под чутким руководством личей неистово бросались на наше бревенчатое укрытие.

Миролюб же довольно усмехнулся и оценил свои действия:

— Весьма… весьма…

Я хмыкнул и молча окропил кровью руну-активатор. В тот же миг заклятие вырвалось из пергаментовой плоти и устремилось в окно. Оно выглядело как рой туманных мушек. Они миновали испуганно отшатнувшихся бойцов и вырвались наружу. А там принялись активно проникать в тела ближайших мертвяков. И те прекратили любую деятельность и тупо застыли на месте. При этом их пустые взгляды были устремлены точно в мою сторону, словно они ждали приказов.

И таких упырей оказалось около трёх десятков, что, меня, изрядно порадовало. Правда, я использовал своё самое сильное заклятие. И теперь меня слегка пошатывало от слабости. Но всё же я добился своего.

Дальше я указал пальцем на крыльцо и хрипло выкрикнул:

— Слуги, в атаку! Вот ваш противник!

Мертвяки послушались меня. Благодаря заклятию, они имели со мной некую магическую связь. Я будто каждому из них на время отдал частичку себя. И теперь упыри улавливали мои даже слегка путанные приказы. А более сильные некроманты могли управлять мертвецами даже мысленно. Я же пока не был способен на такой финт ушами. И мне приходилось озвучивать приказы вслух.

Тем временем зомби стали нападать на своих коллег. А те даже не пытались отбиваться. Они продолжали выламывать двери церкви. Но вскоре личи перенаправили их ярость — и на крыльце завязалась битва нежити.

Конечно, три десятка моих упырей довольно быстро превратились в фарш или их растащили на «запчасти». Но я подчинил себе ещё двадцать мертвецов и отправил их в неравный бой.

Миролюб же в это время пулял в окно огненные заклятия, косился на меня и восторженно приговаривал:

— Есть ещё настоящие маги в русских селения! Пётр, поклон вам до земли. В таком возрасте, такие возможности! Вы должны ехать в столицу! Я вам помогу там обустроиться!

— Спасибо, сударь, но мне сейчас не до этого… — прохрипел я, смахнув со лба капли мутного пота. — Выжить бы.

В этот миг из основного помещения церкви появился князь. Он тяжело дышал, был бледен и не твёрдо стоял на ногах. Но его глаза горели азартом битвы. А голос прозвучал уверенно и решительно:

— Пётр, пора?! Идём на прорыв?!

— Ага, — проронил я, посмотрев в окно через плечо бойца, отстреливающего из винтовки мертвяков.

Мои некросолдаты отвоевали крыльцо и сейчас кое-как сдерживали натиск превосходящих сил противника. Так что у нас был плацдарм для контрнаступления.

— Сынки! — в тот же миг заорал Фёдор Николаевич. — Все ко мне! Идём в атаку! Ура!

Ему ответил нестройный хор охрипших мужских глоток. И уже через пару секунд двери церкви распахнулись. И из них выскочило три десятка разгорячённых людей, готовых драться до последней капли крови.

Бойцы сразу же стали стрелять поверх голов моих зомби, которые взяли нас в «коробочку». А я подчинил себе ещё шестнадцать мертвецов и ими усилили первую линию нашей обороны.

Вот в этом и заключался мой довольно простенький план — пойти в прорыв под круговой защитой зомбарей.

И мы принялись шаг за шагом двигаться к воротам, разрезая колышущееся море мертвяков.

Я видел оскаленные пасти нежити, слышал грохочущие рядом выстрелы, яростные вопли людей, вдыхал щекочущий ноздри аромат пороха и безостановочно применял Контроль Морриса. Как оказалось, это заклятие имело один существенный минус. Тень смерти не работала, когда я управлял мертвецами через Контроль Морисса. Вражеские упыри чувствовали меня. Их мёртвые, пустые глаза находили мою аппетитную тушку, скрывающуюся за спинами подчинённых мне зомби и бойцов дружины.

Тогда я отказался от Тени ради экономии резерва, который утекал как вода сквозь пальцы. Но всё же мы продвигались дальше, преподнося врагу сюрпризы. Первым таким сюрпризом стал пулемёт на колёсиках…

— Пётр, — обратился ко мне взмыленный князь. — Прикажи своим мертвякам расступиться. Сейчас мы этой нежити покажем, кто на русской земле хозяин.

Я поправил ужасно мешающую повязку, кивнул и заставил упырей немного расступиться. В эту щель сразу же попробовали вклиниться мертвяки, но боец за пулемётом стал крутить ручку — и тот радостно застрекотал. Пули принялись рвать зомбарей на клочки, даря нам надежду на спасение.

Но вскоре патроны закончились. И его светлость махнул рукой и приказал бросить пулемёт, который сослужил отряду хорошую службу. Он позволил нам отвоевать несколько метров и приблизиться к городской стене. До той уже было недалеко, но между нашим потрёпанным отрядом и воротами скалили зубы толпы мертвецов.

И тут Фёдор Николаевич решил использовать ещё один сюрприз. Он приказал достать гранаты. Наверное, это были одни из самых первых гранат, изобретённых в этом мире. Цилиндрический корпус имел около четырнадцати сантиметров в длину, а ручка — была чуть больше двадцати. И эти хреновины довольно здорово взрывались в гуще зомби. Во все стороны полетели мертвячьи руки, ноги и писюны.

А возле моих ног приземлилась женская голова в чепчике. Я нервно отпрыгнул от неё и врезался спиной в Илью. Тот пошатнулся, но устоял на ногах. И следом тихонько добавил, подобрав упавшую со своей головы фуражку, покрытую лоскутами тухлой кожи:

— Молодец, Иван, молодец. Не ведаю, где ты вырос и кто твои единокровные родители, но они тебя воспитали со стальным стержнем.

— Стараюсь, — устало прохрипел я, почесал глаз под повязкой и смахнул пот со лба. И снова принялся юзать заклятия.

К этому моменту в моём подчинении находилось уже больше сотни мертвецов. Они отделяли нас от врагов тремя жидкими кольцами, сквозь которые порой прорывались зомби. Но внутри защитного периметра из моих упырей, прорвавшуюся вражескую нежить уже встречали бойцы дружины. Они быстро убивали зомби, лишая их голов.

Вот только количество моей нежити таяло под атаками противников, словно снег на жарком солнце. И совсем скоро нас уже ничто не будет защищать от ярости мертвецов. Я почти растратил весь свой резерв и постепенно скатывался в состояние грогги. У меня в ушах запищали комары, а перед глазами всё стало расплываться.

Благо, Илья заметил моё состояние и схватил меня за плечо, не давая упасть. А его светлость громыхнул своим командным голосом, перекрывая шум битвы:

— Защищайте некроманта! Он — наша надежда!

Возле меня тотчас появился запыхавшийся бородач с лицом покрытым чёрными капельками густой мертвецкой крови и бледный-бледный Миролюб.

Маг похлопал меня по плечу и прохрипел пересохшим горлом:

— Держись, Пётр. Ежели спасёмся — неделю буду тебя водить по лучшим трактирам столицы. Слово дворяни…

Он не успел договорить. На него бросился прорвавшийся через моих мертвяков зомби. Благо, что его успел застрелить бородач. А потом он зло просипел, глянув на поверженного им упыря:

— Вот паршивец… Кхам… ещё и патроны кончились.

— И у меня… и у меня… — послышалось от других бойцов.

После таких неутешительных заявлений количество выстрелов стало сокращаться, а напор на защищающих нас зомби — пропорционально увеличиваться.

— Твою мать, — злобно прошипел я и посмотрел поверх голов моих некросолдат.

Расстояние до ворот заметно сократилось, но почти у всех людей патроны подошли к концу. При этом личи и те самые здоровенные костяные зверюги, которых местные называли адскими псами, не вступали в бой. Они маячили за спинами рядовых мертвецов и словно выжидали.

— Почему они не нападают? — нервно прошептал я себе под нос, активировал предпоследний Контроль Морриса и сдавленно охнул. Мои ноги подкосились, но Илья опять не дал мне упасть.

Маг огня бросил на меня тревожный взгляд и уверенно крикнул князю:

— Ваша светлость, не дойдём до городской стены! Ещё немного — и некромант сгорит!

— Что ж, значит, придётся поработать клинками, — выдал тот звенящим голосом. В нём совершенно не чувствовалось страха. Сейчас Фёдор Николаевич лишь отдалённо напоминал того раненого князя, который лежал возле алтаря. Теперь он распространял вокруг себя волны уверенности. И люди тянулись к нему и смотрели с надеждой.

Но вдруг мы все разом вздрогнули и поёжились, точно на нас налетел порыв пронизывающего до костей холодного ветра. И даже вся вражеская нежить остановилась, прекратив нас атаковать. Они лишь преграждали нам путь, но не сражались.

Впрочем, мои зомби не опустили мёртвые руки и продолжали рвать своих коллег, так что мы медленно, но верно двигались к воротам.

Люди же лихорадочно крутили головами, выискивая источник волн страха, накатывающих на нас. И вскоре кто-то перепугано крикнул:

— Вон там, у телеги! В двадцати саженях позади нас.

Я, как и все, торопливо метнул туда взгляд и в ярком свете луны увидел обнажённую высокую мужскую фигуру. Она оказалась до того худой, что можно было пересчитать все рёбра под серой кожей. Живот мертвеца почти присох к позвоночному столбу, а на левой стороне груди красовалась длинная рана, сшитая нитками. Глаза же нежити глубоко ввались в лысый череп. И они ярко сияли зелёным огнём, точно две не реальные звезды, поселившиеся на вытянутом лице, лишённом губ, ушей и носа.

— Повелитель мёртвых, — вдруг прошептал маг огня дрогнувшим голосом. — Нам конец. Прощевайте, братья. Авось свидимся на том свете.

— Почему именно Повелитель мёртвых? — прохрипел я. — Вдруг просто мертвец? Ты его в лицо, что ли, знаешь?

— Руны. Он единственный, кто может так работать ими. Я это по преданиям знаю. Мы все это знаем… — произнёс Миролюб, обречённо опустив плечи.

И словно в подтверждении его слова, фигура медленно подняла иссохшую руку и прямо в воздухе вычертила несколько рун насыщенного чёрного цвета. Они зависли в пространстве, наплевав на законы магии.

— Охренеть! — выдохнул я, отправив брови в космос. — Да он же чёртов читер! Ему не нужен пергамент и кровь!

В этот миг Повелитель указал на нас костлявым пальцем. И тут же вся орда мертвецов, включая личей и костяных псов, бросилась на нас. Они в мгновение ока разметали моих зомби. А я еле успел накинуть на себя Тень смерти. Теперь она должна была работать, так как я лишился всех зомби.

Тем временем вокруг меня завязалась яростная рубка живых против неживых. Благо, что у многих людей оказалось рунное оружие. Я увидел целый калейдоскоп зачарованных сабель. Некоторые поджигали упырей, другие — замораживали их, а третьи — поражали молниями. Но по бледному цвету магии я с отчаянием понимал, что заклятия на клинках уже порядком ослабли. И скоро они совсем пропадут.

Это было конец! Надо спасаться! Но куда бежать? Как уцелеть?! Я оказался в эпицентре форменного ада. Костяные зверюги вырывали целые куски плоти из орущих людей. Личи протыкали тела бойцов дружины руками-шипами. А рядовые зомби группами нападали на объятых паникой воинов, валили их на обагрённую кровью землю и разрывали на куски.

Нежить порой задевала меня плечами, конечностями, но не атаковала. Повсюду слышались наполненные ужасом крики, а в лицо мне летела горячая человеческая кровь. Скоро она станет привлекать ко мне внимание нежити. Надо действовать! Немедленно! Но где же Илья? Вон он! Брат ещё был жив. И он спина к спине сражался с князем, которого окутала ярко-голубая магическая защита. Похоже, его светлость использовал какую-то рунную вещь, припасённую на крайний случай.

Я метнулся к ним. Но по пути моя нога наступила на чьи-то вывалившиеся сизые кишки. И мне не повезло. Я грохнулся набок прямо в лужу крови. Тут перед моим ошарашенным взором предстал ещё живой бородач с развороченной спиной. В его глазах царил животный ужас, а окровавленные пальцы с сорванными ногтями впивались в землю, заставляя тело ползти вперёд. Он успел преодолеть всего полметра, а затем на него набросились зомби. Они принялись жадно рвать его плоть и отвратительно чавкать ею.

Меня едва не охватила паника. Я с громадным трудом преодолел её, перекатился в сторону, встал на ноги и, лавирую среди нежити, помчался к брату с князем. Страх и отчаяние добавили мне сил. А мозг врубился на полную катушку и выдал сумасшедшую идею. Но ничего лучше у меня не было, поэтому я решил рискнуть.

Достал из сумки последний Контроль Морриса, активировал его и направил на трёх адских псов. Туманные мушки впились в их тела. И мир будто застыл для меня. Я ощутил невероятную слабость. Сердце сбилось с ритма и остановилось. Из носа же брызнула кровь. Она заструилась по моему лицу и стала капать на землю. Но я не умер. Заклятие не спалило меня. Время снова продолжило свой бег. И я умудрился упасть на костяную спину подбежавший ко мне зверюги.

А затем ещё и хрипло крикнул Фёдору Николаевичу и Илье:

— Садитесь! Садитесь!

Благо, они смекнули, что происходит и оседлали подскочивших к ним адских псов. И эти три мёртвые твари, повинуясь моим словам, со всех ног бросились к воротам. Они по пути сбивали своими тушами упырей, крошили их черепа хвостами с костяными шипами. И сумели-таки прорваться к городской стене.

К этому времени я уже находился в полубессознательном состоянии. Мне каким-то чудом удавалось держаться на спине своего необычного скакуна. И уже возле ворот мне почудился холодный, шелестящий голос. Он прозвучал будто бы у меня в голове:

— … Беги… сегодня я лишь… проверял тебя.

В следующий миг адские псы выскочили из города и понеслись по залитой лунным светом дороге в сторону холма. А стоящие по обочинам мертвецы даже не шелохнулись. Благодаря этому костяные звери домчали нас до самого кладбища. И тут они остановились.

Князь тотчас сверзился на рыхлую могильную землю и затих. Да и я почти сразу же соскользнул со спины зверюги, а затем настойчиво прошептал слабым голосом:

— Илья… Илья…

— Я здесь, — выдохнул брат, склонившись надо мной и закрыв собой ночное небо.

— Псы… убей их… они скоро выйдут из-под конт… — мне не удалось договорить. Язык вдруг перестал меня слушаться.

Но Корбутов и так всё понял. Он кивнул, вытер кровь, идущую из рваной раны на лбу. Достал уже не горящую огнём саблю и принялся рубить ею шеи смирно стоящих адских псов. А те даже не пытались как-то защититься. И брат сумел обезглавить их, а потом он проверил состояние хрипящего на земле князя.

— Живой, но без сознания, — облегчённо просипел Илья и подковылял ко мне, приволакивая правую ногу. — Иван, что дальше? Где лошади? Где Алёшка и Александр? Я тревожусь. Нежить будет преследовать нас.

— Не будет… — сумел прохрипеть я, собрав по сусекам последние силы. — Ты же видел, что нас отпустили. А лошади… лошадей нет… Я соврал. Но есть портал. Найди братьев… Они на опушке леса. Лёха и Шурик всё тебе расскажут. А если очнётся князь, то ему ничего не говори. Ты меня понял?

Но я не успел услышать его ответ. Благословенная тьма поглотила меня, прогнав чудовищную усталость, боль и раздирающую солнечное сплетение пустоту. Казалось, что я отдал заклятием всё, что имел, и даже чуть-чуть больше.

Глава 24

В себя я пришёл из-за гомона приглушённых голосов и чьих-то болезненных стонов. Они раздавались где-то совсем рядом со мной, мешая мне умирать. И я нехотя разлепил пудовые веки.

Повязка отсутствовала, так что перед обоими моим глазами появились кроны деревьев. Они нависали надо мной, а лучи полуденного солнца точно иглы, вонзались в мою физиономию. Сам я лежал на изумрудной траве среди леса и не мог даже повернуть голову. Каждая мышца моего тела болела, а в горле пересохло. И я не чувствовал ни рук, ни ног.

Но мне удалось слабо простонать:

— Я ещё не помер?

— Нет, Иван, нет! — донёсся до меня радостный голос Шурика. И следом его бледная, помятая физиономия нависла надо мной.

— Жаль. Придётся ещё помучиться на этом свете, — печально вздохнул я, скосил глаза и увидел осёдланную лошадь, Алёшку и Илью. Последний взвалил на плечи находящегося без сознания князя и явно решил его куда-то отнести.

— Ты чего задумал, Илья? — прохрипел я. — Куда его светлость поволок?

— Очнулся, стало быть? Это хорошо, — проронил брат, громко сглотнул и продолжил: — К городу подходит войско. Наши идут. Они всего в нескольких верстах. Алёшка их увидал с холма. А я хочу предупредить их о мертвяках и князя передать магу жизни. В том войске минимум пара тысяч воинов, так что такой маг точно найдётся. А то его светлость совсем плох. Он так и не приходил в сознание. Бредить уже начал. Дочь зовёт. Ещё полдня — и, небось, отойдёт.

— Здравая мысль. А то у меня нет сил его лечить. Самому кабы ласты не склеить, — пробурчал я и добавил: — Но ты не торопись. У меня к тебе разговор есть.

— А как же наши?! Угодят ведь в засаду. Они через три четверти часа уже подойдут, — заволновался Илья. — Мертвяки на дороге лежат. Притворяются… э-э-э… мёртвыми.

— Никуда твоё войско не угодит. Упыри, скорее всего, и правда, мёртвые, — прохрипел я и облизал губы.

— Может водички? — заботливо протараторил Шурик, заглядывая мне в глаза.

— Давай, конечно. Чего сидишь? — произнёс я. — Раньше не мог подумать?

Санек мигом отцепил от пояса фляжку и влил мне в рот несколько глотков воды. Я жадно их проглотил и почувствовал себя чуть лучше.

— Почему мёртвые? — уточнил Илья и, поколебавшись, аккуратно положил князя на землю и подковылял ко мне. Его фигура закрыла солнечный свет.

— Потому что Повелитель ушёл. Ему тут больше делать нечего, — уверенно ответил я. — Но сейчас речь не об этом. Тебе уже рассказали о портале? — после кивка брата я продолжил: — Держи эти сведения при свете. Береги их пуще зеницы ока. Если разболтаешь кому, то всё наше семейство отправится в тюрьму, а то и сразу на виселицу. Алёшка вон даже боится думать о портале. Сразу крестится и в обморок падает.

— Я понял, — прогудел Корбутов, потрогав болячку на лбу. — Но откуда у тебя это заклятие?

— В лесу нашёл документы. Ещё под Калининском. Но побоялся тогда говорить о них, — соврал я, заметив краем глаза физиономию Алёшки. Он всем своим видом показывал, что Илья не знает правды. А после моих слов довольно покивал. Моя ложь его полностью устроила.

— Надо было сразу всё поведать отцу, — недовольно громыхнул Корбутов и нахмурил брови.

— Твоя правда, но сейчас уже поздно, так что выслушай меня до конца и поспеши к войску, — проговорил я. — Когда князь придёт в себя, то он первым делом отправится к Императору на доклад. Самодержиц явно захочет выслушать его лично. И ты напросись с ним. Я думаю, что он тебе не откажет. Ты же его спас от смерти лютой. И вот когда Император выслушает князя и начнёт вас награждать. А он точно хотя бы медальку тебе даст. То ты упади в его ноженьки и моли об одной единственной услуге. Попросите его о личной встрече со своими братьями. Скажи, что они страсть, как хотят на Императора батюшку посмотреть.

— А если откажет? — засомневался Илья и почесал затылок, на котором топорщились иглы грязных, потных волос. — Да и зачем нам это?

— Надо, — отрезал я и, переведя дух, продолжил, чувствуя себя старцем на смертном одре: — Мне и Сашке надо перед Императором засветиться. Это будет очень полезно для наших карьер. Мы же маги. Авось хлебные места получим. И тогда всё окупится сторицей. Главное, добейся встречи. И ежели надо будет, то напомни князю о его долге. Понял?

— Угу, — выдохнул брат, странно поглядывая на меня. — Я исполню твою волю, хотя и не до конца разумею задумку.

— Спасибо. И ещё скажи князю, что некромант Пётр сгинул. Мол, сожрали его адские псы. А теперь всё, ступай к войску.

Илья кивнул, взвалил на плечи несчастного Фёдора Николаевича, вышел из-под сени леса и потопал к кладбищу.

А я устало вытянулся на траве. Надеюсь, всё получился. А даже если не получится, то у меня есть ещё кое-какие мыслишки. Не пропаду. Вот только бы понять, что значили слова Повелителя мёртвых и как они аукнутся мне в будущем.

Пока же я хотел провалиться в сон, но тут ко мне подскочил Алёшка и жарко протараторил:

— Что ты затеял, Иван?

— Угу, — поддакнул Шурик, отгоняя от моего лица наглую муху.

— Будущее, ребята. Или вы хотите всю жизнь прожить на задворках, подбирая крохи со стола аристократов? — презрительно исторг я и глянул на их лица. Оба потупились, но не взбрыкнули. Кажется, их вполне устраивал и вариант с задворками, если крохи, конечно, будут сытными. — Да что же вы за люди, Корбутовы? Эх…

— Боязно просто, — ответил за обоих Шурик и насупился.

— А без риска ты хрен покоришь гору, — нашёл я довольно уместное сравнение и услышал мягкое конское ржание. — Кстати, откуда лошадь, да ещё и с седлом?

— Она раньше дружине принадлежала. Илья так сказал. Мы её тут, в лесу отыскали, — принялся объяснять Лёха. — Она впотьмах ногу сломала. А там, за кустами, ещё животные лежат. Мы им ноги связали. Александр говорит, что их для портала хватит. Ты только силы побыстрее восстанови, а то мы кое-кого из зверей сильно ранили. Могут и подохнуть.

— Час, дайте мне час спокойного сна и приготовьте еды, — попросил я их и закрыл глаза.

Моё сознание тотчас провалилось в чёрный омут. И вынырнул я из него только благодаря Шурику. Тот тряс меня за плечо и настойчиво бормотал:

— Вань, Вань, уже смеркается. Просыпайся.

— Ага… уже… — прохрипел я и открыл глаза.

Солнце наполовину скрылось за горизонтом. Кажись, братья дали мне на сон заметно больше часа. И за это время моё тело более-менее восстановилось, и теперь я ужасно хотел есть, даже не есть, а жрать. Об этом я сразу же сообщил Саньку и тот приволок мне зачерствевший хлеб и козий сыр. Алёшка же протянул мне свою фляжку с алкоголем. Я сделал из неё несколько глотков, уничтожил скудный ужин и приступил к созданию портала.

Мы втроём перетащили связанных зверей на край кладбища, где я под чутким присмотром Александра сотворил портал и чуть опять не потерял сознание. Всё-таки мне ещё восстанавливаться и восстанавливаться. Хорошо хоть моих сил хватило на портал.

Мы вошли в него и оказались в том же самом склепе. Тут царила темнота, разгоняемая серым светом, проникающим внутрь сквозь щели над дверью и под оной.

— Ну, слава богу, дома, — облегчённо выдохнул Лёха и истово перекрестился.

— Зря ты домом называешь кладбище. Сглазишь ещё, — попенял ему Шурик и суеверно добавил: — Поплюй через левое плечо.

Корбутов последовал словам брата. Поплевал и ещё раз перекрестился, чтоб уж наверняка.

— И вот как в русских людях умещается и христианство, и язычество, и всякие суеверия? — философски прошептал я себе под нос и устало уселся на выложенный плитами пол.

— Чего ты там бормочешь? — навострил уши Алёшка.

— Дальше, что делать будем? — проронил я, почесав засвербевший от пыли нос.

— Обождите тут, а я пойду погляжу, что там мой знакомец-сторож делает, — торопливо выдал брат и покинул склеп.

Он отсутствовал около часа, а вернулся уже после захода солнца, подвыпивший и с каким-то свёртком. Лёха передал его мне и проронил, орудуя слегка заплетающимся языком:

— Сторож нейтрализован, а вот это… — он указал пальцем на свёрток в моих руках, — плащ… ик. Ванька, надевай его, а то на тебя без слёз не взглянешь… ик. Не в том смысле, что ты страшный… Нет… Все Корбутовы хороши собой. Просто ты сейчас грязный, весь в крови, да и разит от тебя… Или это от меня?

Я надел старенький плащ, стараясь не думать, откуда он взялся на кладбище. А затем мы все втроём собрали пожитки, уничтожили следы своего пребывания в склепе и добрались до города. Там на воротах показали документы служивым людям и на извозчике прибыли в Илюхину хату. Я намеревался хоть немного привести себя в порядок, прежде чем появляться в общаге.

И пока я мылся в душе, а потом вместе с братьями расправлялся со съестными припасами Ильи, мы обговорили то, как будем себя вести у Императора. Ну, ежели он всё-таки удостоит нас аудиенции.

После этого разговора мы с Шуриком отправились в академию, а Лёха остался в квартире старшего брата.

И уже в общаге, лёжа на кровати, я под мерный храп Санька начал усиленно размышлять о Повелителе мёртвых. Что это была за херня? Почему он проверял меня? Для чего? Зачем? На кой хрен я ему вообще нужен? Я ведь нет никто и звать меня никак.

Мда, вопросов море, а ответов — нет. Я искренне не понимал, что происходит, но, кажется, это не последняя моя встреча с этим Кощеем местного разлива. И ещё не факт, что я переживу следующую нашу встречу. Мне тут-то еле удалось ноги унести. Чёрт!

Меня от этой мысли аж мороз по коже продрал. Нет, ну его на хрен! Я не хочу больше видеть эту образину! Он ведь реально чудовищно силен! Рисовать руны прямо в воздухе… Да на такое даже архимагистры не способны!

И вот ещё, что меня заботило. Я оказался в Перекамске по стечению обстоятельств или всё-таки меня туда вели? Нет. Второй вариант попахивает бредом. Он просто немыслим! На такое никто не способен!

Я продолжил напряжённо размышлять над произошедшим, постепенно отматывая назад свою жизнь в этом мире. И вскоре у меня появились кое-какие догадки. Но опять же — мне не хватало информации. Поэтому я решил в ближайшее время посетить библиотеку и отыскать книги, в которых упоминается Повелитель мёртвых.

И уже наутро я отправился в местную библиотеку, но та оказалась закрыта. Воскресенье же. Тогда я зло топнул ногой и потопал в книжный магазин. Вот он работал. И в нём мне удалось отыскать «Мифы и предания о Повелителе мёртвых». Я купил эту книгу и читал её в общаге, пока в комнату не вбежал взлохмаченный Шурик.

— Вызывают… вызывают… — полузадушено просипел он, вытаращив глаза.

— Кого вызывают? Демонов? — не понял я, положив палец между страниц весьма туманного чтива, больше основанного на догадках, чем на фактах.

— Нас вызывают… Его Императорское Величество, — сумел дрожащим голосом проговорить бледный братец.

Он едва не падал в обморок, настолько его пугала грядущая встреча с властителем земли русской. А ведь ещё вчера он более-менее держался.

— Ты чего трясёшься? Соберись! — прикрикнул я на него. — Алёшке телефонировал?

— Угу. Он уже скоро сюда приедет.

— Тогда надевай парадный костюм — и в бой. Когда мы должны пожаловать ко двору?

— Немедленно, — пробормотал тот и стал ладошкой обмахивать лицо.

— Отлично, — кивнул я и сам почувствовал признаки волнения. Всё-таки я многое поставил на карту. Меня даже пронзила нервная дрожь.

Но я справился с собой. Подобающе оделся и вместе с белым как полотно Шуриком вышел из общаги, а потом покинул территорию академии.

Возле ворот нам пришлось ждать Алёшку. Благо, что тот довольно быстро прибыл на извозчике и выглядел он не многим лучше Санька.

— Кабы чего не вышло, — проблеял он, поглаживая усики. — Можа, зря мы всё это затеяли? Боязно что-то.

— А у тебя ещё и грешков столько за душой, — напомнил Корбутов-младший и вытер тыльной стороной руки вспотевший лоб. — Император же архимагистр ментальной магии. Вдруг мысли прочтёт?

— Тогда думайте о нём только хорошее. Да и не преувеличивайте способности менталов. Они лишь с животными работают. Хотя Лёшка, когда напьётся, то ещё животное, — с весёлой усмешкой закончил я и залез в бричку извозчика, который всё это время неподалёку ожидал нас.

Александр испустил короткий смешок. А вот средний Корбутов с весьма недовольной миной забрался в бричку.

Вскоре извозчик привёз наше трио к императорскому дворцу, который раскинулся в самом центре города около главной площади. И его размеры лишь немногим уступали размерам академии магии. Даже архитектура оказалась похожей.

Я покинул бричку и увидел за кованым забором ухоженный парк с прудиком, десятки мраморных статуй, часовых в парадных золочёных мундирах и сам белокаменный дворец. Он имел пять этажей, стрельчатые окна и множество остроглавых башенок, куполов и шпилей.

— Охренеть, чтоб мне так жить, — потрясённо пробормотал я себе под нос и тотчас вспомнил Петергоф. А вон и похожий каскад фонтанов. Да-а-а…

Между тем из брички выбрались отчаянно нервничающие братья. И мы все втроём подошли к воротам, на которых красовались золотые двуглавые орлы. Здесь мы предъявили документы бдительным стражам покоя государева. И те выделили нам аж пятерых вооружённых сопровождающих, среди коих оказался маг. Видимо, нам тут не слишком доверяли, хотя обыскали чуть ли не до трусов. Благо, что мы ничего опасного с собой не брали, кроме моих острых, как скальпель, шуток.

Дальше нашу троицу провели через парк и завели во дворец через неприметную дверцу с торца здания. Ну, я и не рассчитывал на парадный вход и хлеб с солью. Мы пока рылами не вышли.

Внутри же с нами остался лишь маг, а вот прочие служивые — удалились. Но им на смену явились двое важных лакеев в расшитых ливреях. Они незамедлительно повели нас по второстепенной лестнице. И из этого я сделал вывод, что наше трио не хотели показывать большому количеству обитателей дворца, так что вряд ли нас примут в тронном зале.

По пути один из лакеев принялся глубоким, уверенным голосом инструктировать нас:

— Господа, позвольте дать вам пару советов, — после моего кивка он продолжил: — Перед Его Императорским Величеством не робейте и не мямлите. Он не любит этого. Держитесь почтительно, но не лебезите. Вид имейте бравый.

Я скептически посмотрел на Санька. Он шёл на негнущихся ногах и готовился упасть в обморок. И я всерьёз стал опасаться, что Император выгонит нас сраной метлой. Единственный, кто среди нас имел бравый вид, был мой левый ботинок. Даже правый оказался не настолько бравым, как левый.

Тем временем лакей добавил ещё пару слов:

— Судари, вся ваша встреча с Императором продлится не больше пяти минут. Увы, у государя очень много неотложных дел.

— Пять минут? — простонал Шурик слабым голосом. — Почему так долго?

Лакей вышколено не обратил внимания на слова Корбутова и проговорил с лёгкой извиняющейся улыбкой:

— Господа, простите, но сейчас вас ещё раз проверят на предмет опасных для жизни Императора вещиц. Таковы правила. Монаршая особа.

— Мы понимаем, — кивнул я и следом за лакеем прошёл в комнату с тремя мужчинами.

Они профессионально и весьма деликатно обыскали каждого из нас. После этого нашу троицу привели в небольшой уютный кабинет с двумя окнами. Здесь обнаружилась дорогая мебель из красного дерева, персидский ковёр на полу и пара диванов с загнутыми резными ножками. Лакей указал нам на один из них, а сам встал возле двери, выпрямившись во весь рост и расправив плечи.

Мне же с братьями повезло присесть на диван. И уже с него я перевёл взор на картину в золочёной раме. Это был портрет Его Императорского Величества Александра Четвёртого. В этом мире история пошла по другому пути и правил именно он, а не Николай Второй. Но Александр был из той же династии Романовых.

С портрета на меня задумчиво-грустно смотрел голубоглазый мужчина с короткими золотисто-рыжеватыми волосами уже тронутыми сединой. Его продолговатое волевое лицо украшала тщательно подстриженная ухоженная борода, которая цветом была чуть темнее волос на голове. На вид императору было лет сорок. И на его подтянутой фигуре весьма ладно смотрелся военный мундир с эполетами.

Между тем за дверью раздались неспешные шаги нескольких человек. Шурик тотчас судорожно вцепился пальцами в ляжки и закусил нижнюю губу. Алёшка же украдкой перекрестился.

В следующий миг дверь бесшумно отворилась, явив нам Императора, двух серьёзных мужчин с сумками для заклятий и взволнованного Илью.

Вживую государь выглядел практически так же, как на картине. Только сейчас на нём был приталенный костюм, а его глаза оказались усталыми и сильно обеспокоенными. Но уже через секунду в них появился лёгкий интерес.

Мы же поспешно вскочили и отвесили глубокие поклоны. Шурик чуть лбом до пола не достал, настолько он уважал самодержца.

Илья меж тем проговорил, стараясь держаться уверенно:

— Вот, милостивый государь, мои братья.

— Значит, они-то и желали лицезреть меня? — с доброй усмешкой проговорил Александр и опустил свой царственный зад на кресло.

Пара магов тут же встала подле него. Илюшка же присоединился к нам. И мы все вчетвером оказались стоящими напротив государя. А тот благодушно показал нам рукой, что мы можем присесть. Наша банда тотчас рухнула пятыми точками на диван.

Император же проговорил, закинув ногу на ногу:

— Ну-с, представьтесь же господа. Признаться, ваш брат сумел меня удивить своей просьбой. Подданные всё больше вымаливают у меня земли, должности и деньги, но личную встречу с младшими братьями… Удивил, удивил.

— Моё имя Иван. Я приёмный сын семьи Корбутовых, — первым из братьев заговорил я, почтительно поглядывая на самодержца. — И мне посчастливилось поступить в Императорскую академию магии. Я адепт второго ранга, некромант. И меня переполняют радостные чувства из-за того, что мне удалось увидеть вас, мой государь.

— Некромант? Занятно, — проговорил Александр и окинул меня внимательным взглядом. — Вы, уже второй юный маг смерти, о котором мне довелось услышать сегодня. Жаль, что тот даровитый дворянин погиб.

Илья в этот миг непроизвольно сглотнул. И движение его кадыка не ускользнуло от цепких глаз государя. Но тот спокойно продолжил, словно ничего не произошло:

— Брат ваш непременно расскажет вам об это исключительно талантливом некроманте. Даже князь Савёлов восторгался им. Впрочем, князь обласкал своим восторгом и вашего брата. Он настоящий герой. Благодаря ему нам доподлинно удалось узнать, что произошло в Перекамске. Но я думаю, Илья сам поведает родным о своих свершениях, так что давайте перейдём к вам, молодой человек.

Император прямо посмотрел на Шурика. И тот смертельно побледнел, но мои тренировки не прошли даром. Он нащупал свои хилые перепелиные яйца и сумел назвать государю своё имя и похвастался учёбой в академии.

Александр благосклонно кивнул ему, задумчиво покосился на меня, словно что-то сопоставлял, а затем глянул на Алёшку. Этот хитрюга залопотал уже более уверенно. Он же видел, что Император никому иголки под ногти не загоняет и говорит с нами весьма уважительно, без презрения или пренебрежения.

И как только Лёха закончил свою речь, к плечу монарха наклонился один из магов и тихонько прошептал:

— Время, Ваше Императорское Величество. Граф Соколов уже должен прибыть в Малую приёмную залу.

Тот кивнул, посмотрел на наш квартет, немного задержал взгляд на моём лице и с мягкой улыбкой проговорил:

— Господа, мне приятно было с вами познакомиться. А теперь я приказываю всем покинуть кабинет, — и он недвусмысленно покосился на магов. Те чуток удивились, но виду не подали. И мы все заторопились к двери. Но тут Александр добавил: — А вы, Иван, останьтесь. У меня есть к вам один вопрос.

Илья взволнованно глянул мне в глаза. Шурик испуганно икнул. Лёха же окатил меня скорбным взглядом, словно уже стоял подле моей могилки. Но братья не произнесли ни слова. Молча покинули помещение.

В кабинете остался лишь я да Император, который вдруг преобразился. Он уже смотрел на меня без улыбки, цепко, а его глаза превратились в два ледяных буравчика. Теперь передо мной был не радушный, мягкий хозяин, а жёсткий правитель, способный с одинаковой лёгкостью миловать и карать.

Признаться, я немного струхнул и почувствовал дрожь в коленях.

Александр же приподнял левую бровь и прямо, без обиняков, спросил:

— Я так полагаю, вам есть, что мне сказать наедине, раз вы даже своего брата подбили на свою авантюру?

— Совершенно верно, Ваше Императорское Величество, — проговорил я, чувствуя, как от волнения по моей спине носится табор мурашек. — Просто я не видел иной возможности лично встретиться с вами.

— Вы хитры для своих лет. И вы, вероятно, предполагали, что я раскрою ваш обман? Проведу параллели? Неслыханная дерзость, — сказал мужчина и улыбнулся глазами. — Я ведь не ошибусь, если предположу, что некромант Пётр из Перекамска совсем не погиб? Зачем же вам всё это?

— У меня есть к вам предложение, мой государь.

Конец первого тома

Content

Евгений Решетов
Жребий некроманта. Надежда рода

Пролог

Часть I. Дворянин

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Часть II. Некромант

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Часть III. Второй после Смерти

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24