Евгений Решетов

Жребий некроманта 2

* * *

Часть IV. Преступник

Глава 1

Бальный зал Императорской магической академии блистал. Многоярусные хрустальные люстры испускали лучи электрического света. А тот отражался от мраморных мозаичных полов из чёрно-белой плитки, играл на многочисленных украшениях гостей и тонул в бокалах с шампанским.

В воздухе разносился звенящий женский смех, звучали весёлые мужские голоса, и витала пока ещё тихая музыка, производимая оркестром.

Да, новогодний бал в академии он такой. В центре зала возвышалась трёхметровая разлапистая ёлка, которая пахла смолой и была украшена гирляндами, шариками и игрушками в форме лесных зверюшек. Возле стен прикорнули столы с белоснежными скатертями и угощениями в фарфоровой посуде. А бухлишко разносили расторопные слуги в чёрных ливреях и белых сорочках.

Я же стоял за одной из витых колонн, поддерживающих высокий алебастровый потолок, и лениво наблюдал за гостями. Их тут оказалось целое войско: ботаники-отличники, родовитые студенты, преподаватели, офицеры, аристократическая элита столицы и незамужние красавицы, коих часто зовут на такие мероприятия.

И всё это напоминало мне базар, где одни между делом присматривали себе покровителей, а другие — юных магов, способных стать полезными для рода.

Был здесь и один из моих братьев. Илья несколько скованно выхаживал рядом с князем Савёловым. И на его парадном мундире красовалась медаль, вручённая самим Императором. Брат ей очень гордился. А ещё он гордился тем, что князь приблизил его к себе после заварушки в Перекамске. Фёдор Николаевич не доверил ему возрождённую дружину, но сделал кем-то вроде личного телохранителя.

Теперь Корбутов кружился возле него, точно верный пёс. Эх, кажись, пропал Илюшка. Князь стал для него вторым отцом.

И тут вдруг мои мысли прервал довольный бас, раздавшийся позади меня:

— Ах вот вы где прячетесь, Иван.

Я подпрыгнул от неожиданности и обернулся. Передо мной стоял раскрасневшийся декан. Он держал в руке бокал с шампанским. И на его массивной медвежьей фигуре красовался дорогой костюм с вышивкой.

Хм… а у него, оказывается, есть пузико. Под мантией-то его незаметно, а тут — добрый вечер. Надо будет тоже обзавестись мантией, если я наем трудовую мозоль.

— Здравствуйте, Дмитрий Александрович, — вежливо поздоровался я и мимолётом глянул в стрельчатое окно. За покрытым морозными узорами стеклом царили густые сумерки, а на лёгком ветру вальсировали снежинки.

— И я вас приветствую, — кивнул он, широко улыбаясь и чуть пьяно блестя глазами.

Похоже, декан пошёл вразнос. Сейчас он найдёт какую-нибудь подвыпившую бухгалтершу — и понесётся душа в рай.

Пока же он притворно-грозно произнёс, хмуря лохматые брови:

— А я хожу среди гостей и недоумеваю. Думаю, где же Иван? Неужели не явился? А я ведь с превеликим трудом вымолил у ректора приглашение на ваше имя. Он не соглашался, не хотел вас допускать. Вы же пока в учёбе не сильны, а ваша семью… ну, сами понимаете. Не все мы богаты и родовиты.

— Премного благодарен, — расплылся я в наигранной улыбке и слегка поклонился.

Вот, оказывается, кто сунул под мою дверь приглашение. Шурик тогда чуть не помер от зависти. А я вот не сильно хотел идти сюда. Но посчитал глупостью проигнорировать приглашение, подписанное заковыристой подписью ректора.

Меж тем Дмитрий Александрович продолжил, словно только что вспомнил:

— А вы, кстати, ещё не думали о весенней практике? Просто у меня появилось замечательное предложение для вас.

Он многозначительно затих. И я предсказуемо спросил, понимая, что декан ожидает от меня именно такого вопроса:

— Какое же? Мне весьма любопытно услышать его.

— Мой сын служит на границе с Монголией и в его полк как раз потребовался юный, способный некромант. Вы могли бы получить там навыки практического применения магии, не нарушая закон. Вы ведь слышали об императорском указе за номером триста двенадцать?

— Да, как-то доводилось, — скрывая горечь, проговорил я и вспомнил Миролюба Гауфа. Покойся с миром его душа.

— Чудесно. Значит, вам известно, что боевые действия снимают с мага всякую ответственность за использования магии без дозволительной грамоты. А там, на границе диких земель, часто шалят марги. И они зачастую подходят к крепости, которую занимает полк моего сына. Конечно же, марги не представляют для защитников никакой угрозы, так что вы не будете рисковать своей драгоценной жизнью, — продолжил декан, иногда прикладываясь к бокалу с шампанским. — Помимо этого, мой сын сможет многому вас научить. Он блестящий офицер и некромант. Моя кровь. Матушка-то его что… водицей управляет. А мы — маги смерти! Да и подобная практика очень почётна. От неё рукой подать до грамоты, разрешающей пользоваться магией вне стен академии. Обычно-то её дают на третьем курсе или на втором. Но на втором её получают родовитые, богатые или хорошо усвоившие программу студенты. А вы пока…

— … Да, я понимаю, — кивнул я, делая вид, что задумался над словами декана.

— Хорошо что вы понимаете, — обрадовался мужчина. — Я сразу увидел в вас толкового молодого человека. Вы сможете сделать блестящую карьеру под началом моего сына. Вы поразмыслите, поразмыслите над моими словами. Я искренне желаю вам добра.

Дмитрий Александрович отечески похлопал меня по плечу и потопал в глубь зала. А я посмотрел ему вслед и задумался. Вот, оказывается, почему декан так опекает меня. Его сынку тупо нужен подручный некромант.

В это время фигура некроманта ледоколом двинулась через колышущееся море людей. И шёл он прямиком к Императору. А тот стоял в окружении сливок столичного аристократического общества и что-то рассказывал. Дворяне же с превеликим вниманием слушали его. А когда государь закончил, они взорвались залпами смеха и громом аплодисментов. Чуть люстры с потолка не попадали. Жополизы хреновы.

Александр же позволил себе улыбку и вдруг повернул голову, словно ощутил моё внимание. Наши взгляды на мгновение встретились. Всего на долю секунды. Но государь соизволил еле заметно мне кивнуть. Я ответил поклоном. И практически тут же гости снова скрыли от меня самодержца.

До этого вечера мы с ним виделись всего один раз — в том самом кабинете, где мне удалось заинтересовать императора. И теперь у нас был общий секрет. О нём даже мои братья не знали. Они до сих пор думали, что государь задержал меня из-за того, что ему захотелось получше узнать о моём происхождении. Ведь моя внешность разительно отличалась от других Корбутовых. Братьям такая причина показалась весьма правдоподобной. Порой они бывают чрезвычайно наивными.

Я криво усмехнулся и решил выбраться на балкон. А то в зале уже становилось душновато. Но между мной и дверьми оказалась преграда в виде гостей. Так что мне пришлось ловко лавировать среди них. Но я всё равно не вылавировал.

Кто-то схватил меня за руку. И я уже приготовился к стычке или извинениям. Но этим кем-то оказалась Корсакова. Она была наряжена в белое платье с пышной юбкой. А на её волосах обнаружилась диадема с крупными бриллиантами.

Девушка удивлённо посмотрела на меня, убрала свои пальчики от моего локтя и величественно проронила:

— Не ожидала вас здесь встретить, Иван.

— Добрый вечер, ваша светлость. А я такой — неожиданный. Как этот… — я пощёлкал пальцами, вспоминая, — дефолт.

Корсакова недоумённо дёрнула бровью. А я тяжело вздохнул и пробормотал:

— Позвольте мне оставить вас, сударыня. Балкон так и манит меня. Там сейчас так свежо.

— Я составлю вам компанию, — проговорила она, задумчиво глядя на меня.

И мы вместе вышли на балкон. Тут действительно оказалось довольно прохладно и многолюдно. Но я сумел найти свободный участок возле балюстрады. Отсюда открывался чудесный вид на заснеженный ночной парк, искрящийся в таинственных лунных лучах. Мне тотчас вспомнился мой прошлый Новый год. Ещё когда я жил на Земле. Эх… Как там мир без меня? Ещё не загнулся?

Тем временем княжна негромко произнесла, стоя рядом со мной:

— А вы, Иван, стремительно меняетесь в лучшую сторону. Повадки, этикет. Скоро будете большим аристократом, чем я.

И она приглушённо рассмеялась, показывая, что пошутила. Дескать, хрен ты меня хоть в чём-то обскачешь.

Я дёрнул краем рта, показывая, что оценил шутку. Между нами за последнюю пару месяцев сложились довольно любопытные отношения. Мы словно во всём соревновались: в учёбе, юморе и прочих делах. И ещё у нас появилось что-то вроде доверия. Но я всё равно держал в секрете то, что львиную долю моего свободного времени отнимают частные занятия с разными столичными учителями. Я посещал преподавателей по этикету, танцам, стрельбе, фехтованию и ещё учился скакать на лошади. Откуда деньги, спросите вы? Скоро узнаете.

Пока же я кисло посмотрел на раскрасневшуюся от лёгкого мороза девушку и проговорил:

— Может, вам вернуться в зал? Замёрзнете.

— Ого, вы за меня переживаете? Право слово, я тронута, — иронично проронила княжна и улыбнулась. — Или вы боитесь, что некая баронесса увидит нас вместе? Она же тут, на балу. Я уже лицезрела её возле тарелки с закусками. По-моему, она совсем не боится испортить фигуру. Я бы и за неделю столько не умяла, сколько она всего за пару минут.

— Ваша светлость, прекратите высмеивать баронессу, — нахмурился я и быстро добавил: — И ваши прозрачные навеки на какую-то связь между мной и Марией Штокбраун — абсурд. Я лично вам уже в сотый раз заявляю, что она всего лишь пару раз помогала мне в зале для занятий магией.

И я выдал чистую истину. Магичка действительно была со мной в зале считанное количество раз. Но по академии всё равно поползи слухи. И мы решили прекратить занятия. Но без магических тренировок я не остался. Пошёл к декану и выклянчил у него разрешение в гордом одиночестве баловаться с заклятиями.

Так что эта история даже сыграла мне на руку. Раньше я не мог полностью потратить свой резерв, потому что таил его истинный размер от Марии. А оставшись один — уже через час едва живой выползал из зала. Вот только жаль, что слух о моей связи с баронессой до сих пор бродил по академии. И княжна, кстати, уже не в первый раз использует его против меня.

Корсакова меж тем ничуть не обиделась на мою довольно резкую реплику. Наоборот, она приблизилась ко мне и заговорщицки произнесла коралловыми губами:

— А вы уже слышали ещё один слушок, который ходит о вас? Совсем свежий. Буквально с пылу с жара.

— Что опять? — мрачно буркнул я, косясь на её грудь, стиснутую корсажем. На ней от холода уже появились мурашки.

— После того, как вы с братьями имели честь побывать у Императора, вас считают бастардом чуть ли не самой великой княжны Екатерины…

— … Это которая супруга Михаила Романова — двоюродного брата государя? — припомнил я, непроизвольно облизав губы.

— Именно. Она ведь из рода Белозёровых. А они известны своими некромантами. И ещё лет двадцать назад Михаил и Екатерина Романовы путешествовали целый год по заморским странам… — многозначительно недоговорила княжна и снизу вверх посмотрела на меня своими огромными ехидными глазами, обрамленными густыми ресницами.

— Я так полагаю, что в том путешествии она-то и зачала меня от какого-то иностранца? Потом тайно приехала в Россию, родила и оставила младенца в Калининске? Ну а когда у меня проснулся дар, то она заставила Корбутова усыновить меня и пригласила в столицу? — насмешливо выдал я и позволил себе кривую ухмылку. — И никого не смущает то, что я не подхожу по возрасту? Да и куда смотрел великий князь Михаил?

— Возраст — ерунда, — величаво отмахнулась Анастасия. — Кто-то и в пятнадцать лет выглядит на двадцать. А что касается великого князя, то после прибытия из путешествия придворные подметили, что он сильно охладел к своей супруге.

— Хорошо хоть до развода не дошло. Князь же целый год путешествовал с женой. Тут любой охладеет, — шёпотом проговорил я, улыбаясь одними глазами. — И мне ещё кое-что непонятно… разве маги жизни не могли избавить Екатерину от нежелательного плода?

— Могли, — качнула головой Корсакова. У неё от мороза подрагивали кончики пальцев, но она не показывала, как задубела.

— Вот, — торжествующе выдохнул я, выпустив изо рта облачко пара. — Этот слух и выеденного яйца не стоит.

— Надо будет чем-то обосновать то, почему она оставила вас, — задумчиво проговорила девушка.

— Обосновать? — удивился я, а потом до меня дошло. — Так вы и есть автор этого слуха?

— Ага, — довольно улыбнулась Анастасия, хлопая ресницами, на которых появился иней.

— Ладно, шут с ним, с этим вашим слухом. Вы ведь любите экспериментировать над людьми. Вас уже не изменить. Как не изменить и ваше желание отправиться в зал после меня. Предлагаю, пойти туда вместе. Вы заслужили общество двоюродного племянника Императора, — весело сказал я и галантно указал ей на двери балкона.

Княжна милостиво кивнула мне. И мы вернулись в зал. А тут как раз заиграл вальс и пары стали кружиться в центре зала. А те, кто не танцевал, встали подле стен. И я хотел присоединиться к ним, но услышал многозначительное покашливание Корсаковой.

— Кхем…

— Вы всё-таки простудились? — притворно огорчился я, но следом всё же протянул ей руку и галантно произнёс: — Разрешите пригласить вас на танец?

— Хм… — задумалась Анастасия, картинно нахмурив брови. — Ладно. Я согласна. Осчастливлю вас в новогоднюю ночь.

— Вообще-то, сейчас лишь двадцатые числа декабря, — напомнил я. — В академии новогодний бал проводят сильно заранее.

— Довольно слов, — отрезала девушка и вложила свою узкую ладошку в мою.

Спустя несколько секунд мы закружились в танце среди сотен пар. И я заметил среди них одну весьма любопытную. Барон Шмид держал свою хилую руку на костлявой талии Лидии Столетовой. И они довольно сносно вальсировали.

Хм… и что их объединило? Ненависть ко мне? Первый во время лекций иногда презрительно поглядывал на меня, а вторая — на практических занятиях отпускала колкости. В общем, вредили мне, как могли.

Сейчас же сладкая парочка синхронно удивлённо выпучила глаза, заметив меня. И они даже некультурно открыли рты. Да, эти двое точно не ожидали меня здесь увидеть, да ещё танцующим с княжной. Я лихо им подмигнул.

Тем временем танец подошёл к концу и вместе с последними звуками вальса зал покинул Император. Гости проводили его как должно. И среди них я заметил князя Савёлова. А вот Ильи рядом с ним не было. Так, где же мой брат?

Я скользнул взглядом по залу и заметил-таки его. Он в обществе трёх мужчин в офицерских мундирах стоял в тени между колоннами и что-то зло цедил, побагровев от гнева.

Меня тотчас пронзила игла нехорошего предчувствия. И я торопливо проговорил, посмотрев на Корсакову:

— Ваша светлость, я вынужден вас оставить.

Та приподняла брови, удивившись моему бегству. А я уже энергично топал к Илье.

И когда довольно близко подошёл к нему, то услышал его яростный шёпот:

— … Дуэль.

— Принимаю, — охотно проронил крупный средних лет шатен с бакенбардами, породистым лицом и насмешливыми глазами. — И так как вызов бросили вы, то я выбираю оружие. Что ж, мне милы сабли. Когда и где вы хотите провести дуэль? Я бы на вашем месте не стал откладывать такое щекотливое мероприятие в долгий ящик. Возможно, уже завтра вам недостанет смелости встретиться со мной.

Я с кристальной ясностью понял, что чёртов шатен провоцирует простодушного Илью. Но тому не хватило проницательности уразуметь это.

Корбутов вскинул голову и отчеканил, яростно раздувая крылья носа:

— Дуэль состоится через полчаса в парке академии. Там сейчас никого нет. И нам никто не помешает.

— А я, будучи магом воздуха, могу установить Сферу тишины. Она поглотит все звуки, — тут же услужливо вставил брюнет лет тридцати и посмотрел на шатена.

Тот кивнул, глянул на Илью и с глумливой улыбкой проговорил:

— До встречи в парке, сударь Выдумщик.

Троица военных покинула Корбутова. И тот остался в одиночестве возле колонны. Он скрипел зубами и сжимал кулаки.

Мне же оставалось до него всего шагов семь, но я резко остановился, внезапно услышав позади себя голос Корсаковой. Она, оказывается, увязалась за мной и тоже всё видела и слышала.

— Провинциалу с медалькой на груди не позавидуешь. Павел Климов отменно владеет саблей. Он этим летом был в числе призёров Императорского турнира. И ещё он прожжённый дуэлянт и бузотёр. Постоянно нарывается на драки.

— Провинциал с медалькой — мой брат, — мрачно выдал я, понимая, что у Ильи нет никаких шансов против Павла. Климов сто процентов сызмальства учился саблей махать, а Корбутов в детстве коровам хвосты крутил.

— Ох, — выдохнула княжна, прикрыв рот ладошкой. — Тогда дело худо. Вмешиваться в дуэль — дурной тон. Общество не одобрит, хотя официально дуэли и запрещены. Но кодекс аристократа сильнее. Если ваш брат откажется, то испытает на себе презрение всей столицы.

Глава 2

Я покосился на Корсакову, дёрнул щекой и пасмурно проговорил:

— Ваша светлость, мне бы хотелось переговорить с братом наедине.

— Конечно, — понимающе проронила она, поправила диадему и двинулась к ёлке. Ей вслед заинтересованно оборачивались некоторые гости мужского пола.

Я же подскочил к Илье и тотчас злобно прошептал:

— Какого хрена? Что за идиотская дуэль?

— Ты всё слышал? — мрачно выдохнул он, сдвинув брови над переносицей.

— Ага. Ты хоть знаешь кто твой противник? Он саблей машет дай бог каждому, — прорычал я, увлекая брата дальше за колонну, чтобы нас никто не видел. — Из-за чего хоть всё началось?

— Он высказал сомнения в том, что нежитью в Перекамске действительно управлял Повелитель мёртвых, — хмуро выдал Корбутов, непроизвольно тронув медаль на груди. — И намекнул, что я лжец и враль.

— А где был князь в это время?

— Императора провожал, — промычал брат и расстегнул верхнюю пуговичку мундира.

— А ты почему не послал этого урода ко всем чертям? Тогда бы он тебя вызвал. А ты бы в качестве оружия выбрал дубины. Ты явно с ней управляешься лучше, чем он, — в сердцах протараторил я и дал воображаемого пинка своему мозгу, чтобы тот разогнал мыслительную деятельность.

Так, причина конфликта ясна. К сожалению, многие дворяне сомневались в том, что Повелитель мёртвых действительно восстал. По официальной версии, его видели лишь Илья и Фёдор Николаевич, то есть, всего два человека. Ведь когда к Перекамску прибыло войско из столицы, в городе уже валялись одни лишь мертвяки, не подающие признаков псевдо-жизни. Даже личи с адскими псами пропали.

Да ещё с тех пор Повелитель мёртвых никак не проявлял себя. А прошло уже несколько месяцев. Вот народ и стал сомневаться в том, что он реально там был.

Но я, если честно, даже не думал, что подобный скептицизм может вылиться в дуэль. Хотя здесь Повелитель мёртвых скорее сыграл предлогом. Ведь, по словам Анастасии, этот Павел Климов — тот ещё козлина. Кажись, он решил в очередной раз самоутвердиться и выбрал в качестве мишени провинциала, явно уступающего ему во владении саблей.

Но что же теперь делать? Илья точно будет биться с этим подонком. Старший Корбутов упёртый, как баран и храбрый, как любой школьник в интернете. Но шансов на победу у него маловато. Хорошо если он отделает просто парой ран. А ежели его убьют? Надо бы повысить его шансы на выживание.

Я бросил на Илью убийственный взгляд и отчеканил:

— Стой здесь. И без меня в парк не ходи.

— Ты забываешься, Иван! — вскинулся Корбутов, нависнув надо мной. — Я — старший брат! И ты должен слушаться меня, а не говорить со мной в таком тоне!

— После дуэли непременно буду слуша… прислушиваться к тебе, но пока, сделай милость, постой здесь четверть часа.

— Хорошо, — нехотя буркнул он и весь как-то сдулся.

Всё-таки после битвы в Перекамске Илья начал испытывать ко мне неподдельное уважение.

Я довольно улыбнулся и выскочил из-за колонны. Так, где же княжна Корсакова? Ага, вон она. Анастасия стояла возле ёлки и с наслаждением в глазах что-то выговаривала высокому статному парню. Тот, видимо, хотел пригласить её на танец. Но язвительная особа пустила в ход свой острый язычок. И теперь лицо бедолаги цветом напоминало спелый помидор.

Но к радости парня, я избавил его от общества княжны.

— Ваша светлость, позвольте вас на пару слов.

— Дозволяю, — милостиво проронила Анастасия и высокомерно посмотрела на воспрянувшего духом дворянина. — А вы… Учтивее надо быть. Не корову приглашали на танец.

— Ещё раз примите мои глубочайшие извинения, — промямлил несчастный и скрылся среди гостей.

— Константин Миронов. Мнит себя сердцеедом. Дурачок, — презрительно сказала княжна, удовлетворённо сверкая глазками, словно ей в очередной раз удалось спасти мир.

— Неприятный тип, — поддакнул я и тут же серьёзно спросил у неё: — Вы окажете мне услугу?

— Какую? — уточнила она и элегантно приподняла бровь.

— Мне нужен ваш перстень. Я готов купить его.

Взгляд девушки скользнул к золотому перстню с вязью рун. Анастасия поразмыслила немного, сняла его, прямо взглянула мне в глаза и проговорила:

— Берите. Но вы будете должны мне услугу.

— Может, лучше деньгами? — помрачнел я, прикидывая сколько у меня осталось. Император отвалил мне аж пять тысяч рублей. Правда, я уже порядком поиздержался. Но всё равно — кое-что у меня осталось.

— Нет, — усмехнулась княжна, прищурилась и весело добавила: — Иван, разве я могу упустить такой шанс сделать вас своим должником?

— Конечно же, нет. О чём я вообще думал, задавая этот глупый вопрос? — сокрушённо покачал я головой и взял перстень.

Отлично, ежели надеть его на палец, то он не даст владельцу скопытиться даже от тяжёлой раны. Если что, то у меня будет время отвезти Илью в больницу.

Но такой подстраховки мне было мало.

Я благодарно кивнул княжне и бросился искать баронессу. Мой внимательный взгляд заметался по барражирующим по залу гостям. И вскоре мне удалось обнаружить Марию. Она в изысканном голубом платье с пышными рукавами стояла подле столов с угощениями и трескала воздушные пирожные.

Хм… а в словах Корсаковой что-то есть. У баронессы, оказывается, действительно очень хороший аппетит.

Я подошёл к ней и сдавленно произнёс:

— Доброй ночи, баронесса. Мне срочно нужна ваша помощь. Но я… я стесняюсь.

— Здравствуйте, Иван. Что произошло? — встревожилась она и даже отложила пирожное. — И ни в коем случае не переживайте. Меня нисколечко не шокируют любые ваши слова.

— Вы так добры, — простонал я, понизил голос до свистящего шёпота и добавил: — Любезная Мария, право слово, мне неудобно вас об этом просить, но вы не могли бы достать для меня какое-нибудь слабительное? Желательно очень быстрого действия.

Глаза девицы резко округлились. Видимо, она всё-таки была шокирована. Но баронесса быстро справилась с собой и торопливо проронила:

— Да, да, конечно, Иван. Со всяким такое могло произойти. Мы же все живые люди. Я принесу вам… э-э-э… лекарство. Мне известно, где его держат в академии как раз на такие случаи. Ведь вокруг столько восхитительных закусок. Кто-то может и перебрать. Сейчас. Ждите меня здесь. Я вернусь через пять минут.

— Только умоляю, никому не говорите об этом конфузе. И попробуйте как-то умыкнуть лекарство, чтобы никто не видел, — пробормотал я, стараясь покраснеть от смущения.

— Не волнуйтесь, Иван. Я всё сделаю, как вы говорите, — заверила меня девушка и, шурша юбкой, выметнулась из зала.

Я в очередной раз довольно улыбнулся, взял пирожное и откусил. Мда, и правда, вкусно. То-то баронесса не устояла. А уж какое свежее… аж тает во рту. Закинул в рот оставшуюся часть лакомства, быстро проглотил его и блаженно закрыл глаза. А когда открыл их, то увидел запыхавшуюся Марию. Она только что вернулась в зал. И теперь энергичным шагом двигалась ко мне.

Я встретил её со страдальческим выражением лица. А она с победной улыбкой, точно Прометей, принёсший людям огонь, вручила мне небольшой пакетик с серым порошком.

— Разведите лекарство с водой и немедленно выпейте. А потом… вы понимаете… по коридору и налево, — проинструктировала меня баронесса. И её щёчки немного заалели.

— Благодарю. Вы моя спасительница, — искренне произнёс я и покинул магичку.

Так, теперь мне надо было провернуть оставшуюся часть плана. Притом что она была весьма сложна. В моей голове заиграла музыка из фильма «Миссия невыполнима». А глаза тотчас принялись искать урода, в смысле Павла Климова.

Он довольно скоро отыскался вместе с парой своих дружков. Они стояли возле подоконника и наблюдали за представлением, которое давали гимнасты в цветастых нарядах. Оказывается, ректор заморочился и подготовил целую шоу-программу. И она играла мне на руку. Внимание большинства гостей было сосредоточено на артистах. Но вот как мне отправить содержимое пакетика в желудок Климова? Хотя…

Павел порой прикладывался к бокалу с шампанским, а потом ставил его на подоконник. Отлично! Кажется, Фортуна сегодня на моей стороне.

Я торопливо цапнул бокал с игристым напитком с подноса проходящего мимо слуги и прогулочным шагом двинулся к Павлу. И пока шёл к нему, отпил из своего бокала часть шампанского, чтобы его количество совпадало с тем, которое было в таре Климова. А затем я булькнул в бухлишко порошок и размешал его пальцем.

Потом настал самый щекотливый момент. Мои стальные яйца слегка зазвенели, но я всё же сумел подменить бокал, пользуясь тем, что Павел и его дружки стояли ко мне спиной и пялились на гуттаперчевых гимнастов.

И после этого я с облегчением посеменил прочь от них. Но всё же успел услышать слова мага, который собирался ставить Сферу тишины:

— Время. Пора показать этому выскочке, где его место.

— Один момент, — проговорил Павел.

— Не налегал бы ты на шампанское, — пробурчал маг.

— Хм… — раздумчиво выдохнул Климов.

Моё сердце тотчас отчаянно застучало. И я через плечо метнул взволнованный взгляд в сторону троицы офицеров. Будущий противник моего брата держал в руках бокал, но он явно ещё не успел отпить из него.

И я тихонько взмолился:

— Пей, сука. Пей. Христом богом заклинаю.

Но тот оказался скотиной неверующей. И под одобрительным взглядом мага поставил бокал на подоконник. Следом они все втроём двинулись к выходу из зала.

Твою мать! Я испытал ни с чем не сравнимое разочарование. Все мои труды пошли насмарку! Мне захотелось завыть от досады!

Но что это? Павел вдруг что-то весело бросил магу, а затем поспешно вернулся, одним глотком допил содержимое бокала, поморщился и опять присоединился к своим корешам.

Я тотчас схватился за часто-часто забившееся сердце. Оно радостно понеслось вскачь. Мне даже сделалось дурно от нахлынувших эмоций. Нельзя же за столь короткий срок испытывать настолько диаметрально противоположные чувства. Так и помереть недолго.

Благо, что мне удалось справиться с собой. И я торопливо двинулся к Илье. Тот продолжал послушно стоять возле колонны, но уже нервно покусывал губы. Ещё немного — и он пошёл бы в парк без меня.

А так — я подскочил к нему и горячо выпалил:

— Потопали. Чего встал столбом?! Там люди уже ждут, мёрзнут, небось.

— Так ты же сам мне сказывал, — удивился тот и поспешно двинулся следом за мной.

— А-а-а, — махнул я рукой, топая по залу. — Главное помни. Ты — чемпион. Мастер. Всё в твоей власти. Страх — лишь иллюзия.

— А кто такой чемпион? — спросил он, шмыгнув носом.

— Победитель, — объяснил я, скользнув цепким взглядом по лицу брата. Он волновался, но не трусил. В его глазах царила решительность, а брови были сурово сведены над переносицей. Что ни говори, а Илья был самым храбрым из Корбутовых.

Меж тем мы вышли из зала, миновали коридор, зашли в гардеробную, где Илья забрал свою саблю, и покинули здание, не став надевать верхнюю одежду. Корбутов и в своём мундире не замёрзнет, а я — просто торопился. Надо успеть, а то вдруг лекарство подействует раньше.

И хорошо, что троица офицеров уже оказалась на месте. Они стояли на дорожке в ночном парке. Кажется, тут и будет проходить дуэль. В целом, отличное место. Окна бального зала и общаги сюда не выходили, так что здесь нас вряд ли кто-то заметит.

Мы с Корбутовым устремились к мужчинам. И я успел зацепить часть разговора между магом и третьим участником трио:

— … Клянусь своими боевыми наградами, магические книги с заклятиями уже существуют! Мой тесть говорил, что собственными глазами видел такую у князя Ростова. Ты же сам слышал, что уже давно ведутся разработки. Так вот они подошли к концу. Скоро эти неудобные заклятия на пергаментах канут в Лету и им на смену придут книги.

— Но стоить, конечно, подобные книги будут просто колоссальные суммы, — присвистнул собеседник мага и почесал затылок. — Немногие смогут себе такие позволить. Большинство магов так и будут пользоваться свитками.

— Но рано или поздно их цена должна будет пойти вниз, — логично предположил маг и тут он заметил нас. — О, сударь Корбутов, вы не один? Это ваш секундант?

— Именно, — ответил я и представился: — Иван Корбутов, к вашим услугам, господа. Давайте начинать скорее. А то у меня ещё есть желание покружиться в вальсе.

— Вы так сильно хотите посмотреть на кровь своего брата? — глумливо выдал Павел и криво усмехнулся.

Корбутов всхрапнул точно боевой конь. Но я успокаивающе положил руку на его плечо и сказал Климову:

— О, вы, сударь, зря недооцениваете моего брата. Он в бою страшен. Тише-тише, Илья, ещё рано.

— Тогда давайте обсудим условия, господа, — встрял маг и похлопал себя руками по плечам. — Мне тоже не хочется затягивать с этим. Чай морозец крепчает. Дуэль будет проводиться личными рунными саблями дуэлянтов. Иных же артефактов в бою не должно быть. Согласны, судари? — Павел и Илья кивнули. — Тогда задам последний ритуальный вопрос: не желаете ли вы примириться?

— Нет, — почти синхронно ответили бойцы, наградив друг друга яростными взглядами.

— Тогда встаньте в центр дорожки, а мы отойдём. И начинайте после того, как я активирую заклятие, — проинструктировал дуэлянтов маг и вытащил из кармана пергамент.

Вероятно, он готовился к тому, что его друг затеет очередную дуэль. Или у него такая привычка таскать с собой заклятие Сфера тишины? Впрочем, сейчас это было уже неважно.

Маг проколол палец и активировал заклятие. Тотчас из пергамента вылетала магия и накрыла противников полусферой, напоминающей мыльный пузырь. Она имела три с половиной метра в высоту и около семи в диметре. Крутая штука. Ей явно могут овладеть маги не ниже уровня эдак адепта первого ранга.

И как только Сфера появилась, Илья и Павел выхватили из ножен свои сабли. У моего брата оружие вспыхнуло огнём, а у Климова — клинок окутал насыщенный чёрный туман. О-о-о, это попадос! У него на сабле оказалось заклятие некромантии. Да ещё и очень сильное заклятие, если судить по цвету. К тому же Павел его точно недавно обновил. Он сто процентов готовился к дуэли. Вот ведь сука! Но и у нас есть свои сюрпризы. Посмотрим кто кого…

Между тем противники принялись обмениваться ударами сабель. А я с напряжением смотрел на бой, будто он шёл по экрану телевизора с неработающими динамиками. Сфера не пропускала никаких звуков, а вот видимость совсем не ухудшала.

Я прекрасно видел, что Илья сражался по-простецки: рубил сплеча изо всех сил, действовал прямолинейно, а его ноги отставали от движений руками. А вот Климов не просто рубил, а фехтовал. Уклонялся, финтил, делал ложные движения и по касательной принимал на клинок удары Ильи.

И ещё я грустно подметил, что на сабле Корбутова после встреч с оружием Павла, остаются пятна ржавчины. Кажись, заклятие, лежащее на клинке Климова, было сродни Туману разложения. Только оно состаривало тела с упорядоченной кристаллической решёткой. И возможно, работало против живой плоти.

Мда, если такое оружие войдёт в тело брата, то перстень княжны может оказаться бессильным. Сейчас он покоился у меня в кармане, но я рассчитывал в случае ранения Ильи подскочить к нему и надеть артефакт на его палец. Но, учитывая заклятие на клинке Павла, я могу и не успеть.

Из-за этой мысли я порядком разнервничался, косясь на дружков Климова. А те стояли подле меня в расслабленных позах и наблюдали за боем с профессионализмом бывалых воинов. Им обоим уже было предельно ясно, чем закончится дуэль. Несмотря на весь напор Ильи, он постепенно выдыхался. А Павел, сдержав натиск противника, постепенно перехватывал инициативу. И вскоре он пошёл в атаку, ликующе сверкая глазами…

Глава 3

Дуэль продолжалась совсем недолго, но на лбу Ильи уже появился пот, а на виске заиграла жилка. Он, стиснув зубы, отбивался от Климова. А тот наседал на моего брата, всё шире улыбаясь. Его сабля металась точно окутанная чёрным туманом стальная змея. Она вот-вот должна была поразить отступающего Илью. На рукаве его мундира уже красовалась отметина от клинка противника. Мало того что оружие Павла пропороло ткань, так оно ещё заставило состариться края материала.

Но Корбутов, в свою очередь, сумел подпалить манжет соперника. Жаль Павел быстро сбил пламя. И этот мимолётный успех Ильи не принёс ему больших дивидендов. Он проигрывал, безнадёжно проигрывал. И данный факт не преминул в саркастичной манере подметить маг.

— Скоро пойдём греться в бальный зал, — прошептал он себе под нос и зябко поёжился.

— А может и не скоро… — задумчиво выдал другой дружок Павла.

Его взгляд был прикован к физиономии Климова. А на той вдруг обнаружилась страдальческая мина. Лицо дуэлянта стремительно багровело, а в глазах нарастала паника. Он начал кусать губы и морщиться, точно сожрал лимон.

Корбутов же воспользовался состоянием противника и перешёл в атаку. И теперь уже Павел отступал. Он словно растерял все свои навыки фехтовальщика и неуклюже отбивался от Ильи.

— Кто-нибудь мне скажет, что происходит? — в великом удивлении проговорил маг, выгнув брови дугой.

— А я же говорил, что мой брат в гневе страшен, — насмешливо проговорил я, сложив руки на груди. — Он в Перекамске десяток мертвецов завалил. А потом взял оружие и покромсал ещё стольких же. Его лучше не доводить до белого каления, а ваш Павел довёл. И чем это запахло?

В мои ноздри проник отвратительный запах. И я поспешил прижать к носу ладошку, от которой до сих пор слегка пахло пирожным. Параллельно мои глаза с ехидством наблюдали за друзьями Климова. Они стали морщить рожи. И судя по выражению их буркал, офицеры поняли, что произошло.

Сам же источник вони отпрыгнул от Ильи и со всех ног бросился в сторону здания академии. Я заметил на его штанах расплывающееся пятно. И заботливо крикнул вслед бегуну:

— Уборная на первом этаже возле гардеробной!

— Какой конфуз, — в ужасе прошептал маг, схватившись за голову.

— Ага, — радостно подтвердил я, покосившись на Корбутова, ошеломлённого такой победой. Его грудь тяжело вздымалась, а с кончика носа капал пот. — Господа, кажется, ваш друг обгадился. И я сейчас не в переносном смысле.

— Он не наш друг! — в унисон заявили офицеры.

— Позвольте, но вы же…

— Мы с ним служим, и не более того! — отрезал маг, а затем облизал губы и просительным тоном добавил: — Судари Корбутовы, я вижу, что вы достойные дворяне. Прошу вас, не придавайте огласки сегодняшний… э-э-э… инцидент.

— Вонючий инцидент, — не удержался я и следом твёрдо произнёс: — Господа, обещаю, что мы милостиво забудем о дуэли, но только если сударь Климов не будет больше иметь никаких претензий к моему брату. А также он перестанет донимать его своим скептицизмом. И лучше бы он вообще держался подальше от Ильи.

— Да, да, — закивал маг. — Я гарантирую, что Павел в полном объёме выполнит ваши требования. Спасибо, господа. А теперь позвольте откланяться.

Мы чинно раскланялись. И они очень шустро свалили из парка.

Я же посмотрел на погасшую Сферу и иронично сказал Илье, от которого валил пар:

— Пошли. Тебе-то жарко. А я тут стоял, мёрз. Не дай бог заболею, а впереди ещё учёба.

— Иван, я чего-то не уразумел… Я победил?

— Ага. У тебя рожа такая страшная была, что Павлушка этот не выдержал… Вон, видишь, капли на снегу? Кажись, калитку вырвало вместе с петлями, — выдал я и заржал, аки конь. — Ты… аха-хаха… главное… хи-хи-хи… никому об этом не говори.

Корбутов мало что понял из моей речи, но тоже весело захрюкал. И мы в приподнятом настроении пошли в академию.

По пути я вытащил из кармана перстень княжны, протянул его улыбающемуся брату и благодушно проговорил:

— На вот тебе. Подарок на Новый год.

— А чего это? — удивлённо прогудел он, взяв украшение. Оно в его мозолистой лапищи смотрелось совсем крошечным.

— Артефакт. Если тебя сильно ранят, то ты на мизинец надень его, хотя бы на первую фалангу. Перстень не даст тебе помереть какое-то время. Но тебе надо будет успеть найти или лекаря, или мага жизни или очень доброго некроманта, — объяснил я, громыхая соплями в носу. — И носи перстень на цепочке, а то ещё потеряешь, чего доброго.

— Ого! — прочувственно выдохнул он, дёрнув головой. — Знатная вещица! Дорого поди стоила?

— Не дороже денег.

— Благодарствую, брат, — пробасил Илья и обнял меня. — У меня тоже для тебя есть подарок, но то уже ближе к празднику подарю. Потерпишь?

— Ноу проблем, то есть, агась, — с усмешкой сказал я и проник в здание академии.

Корбутов вошёл следом за мной и сразу же двинулся в гардеробную. А я потопал в бальный зал. Климов сегодня точно уже не станет докучать нам. Ему бы справиться со своими проблемами.

Я испустил короткий смешок и проник в зал. Народ продолжал пить, есть и веселиться. И даже шоу ещё не подошло к концу. Мне удалось посмотреть часть выступления факиров и шпагоглотателей. Правда, всего пару минут. А потом ко мне подскочила Корсакова и требовательно прошипела, скрывая жгучее любопытство:

— Иван, чем всё закончилось? Не томите. Я же волнуюсь.

— Волнуетесь, дорогая княжна? Вам просто любопытно.

— Я что, по-вашему, кошка? — вспыхнула она, одарив меня негодующим взглядом.

— Всё нормально. Разошлись миром, — тотчас выдал я, заметив Илью. Он только что вошёл в зал и потопал к Савёлову. — Но об этой несостоявшейся дуэли — ни-ни. Никто не должен знать о ней.

— Иван, вы намеренно меня оскорбляете? Думаете, что я базарная девка? Язык не умею за зубами держать?

— Ваша светлость, я так полагаю, что вас больше никто не пытался пригласить на танец? — с ухмылкой выдал я, понимая в чём причина её агрессии.

— Именно, — наигранно печально выдохнула она и озорно сверкнула глазами. — Мельчают дворяне, мельчают. Наверное, уже все знают, что произошло с Мироновым. Я так потеряю всю сноровку. Придётся тренироваться на вас.

— Хм, — хмыкнул я, невесело глянул на улыбающуюся девушку и сменил тему: — Ваша светлость, а вам не доводилось слышать о магических книгах?

— Доводилось, — кивнула она и следом поправила диадему.

— Этот слух не выдумка? — жадно уточнил я, впившись в лицо красотки требовательным взглядом.

— Нет. Книги существуют. И скоро они станут доступны аристократам, приближённым к Императорской короне. Полагаю, что папенька в ближайшее время подарит мне такую, — предвкушающе закончила княжна.

— А когда простые смертные смогут купить магические книги? — хмуро проронил я, испытывая зависть.

— Не знаю. Да и смогут ли? Весьма вероятно, что эти книги будут распространять лишь среди избранных, — нисколько не смущаясь, сказала Анастасия, задумчиво поиграв бровками. — А вы, Иван, переживаете, что Павел Белозеров обзаведётся подобным артефактом, а вы нет?

— При чём тут Белозеров?! — немного вспылил я. — Меня постоянно будто стравливают с ним. А мы с этим сударем даже лично не знакомы. Только на лекциях пересекаемся. И ему, по-моему, вообще нет никакого дела до меня.

— О, тут вы ошибаетесь, — победно усмехнулась княжна и украдкой посмотрела мне за спину. — Он прямо сейчас весьма холодно глядит на вас и что-то через губу цедит барону Кляйну.

Я как бы невзначай обернулся и действительно увидел Белозерова. Он выглядел, как настоящий породистый аристократ. Широкоплечий, высокий, с карими глазами, прямым носом, тёмными волосами и холеным, высокомерным лицом.

Белозёров скользнул по мне скучающим взглядом, посмотрел на других гостей и повернулся к белобрысому пареньку с прыщами на щеках.

Хм, кажется Анастасия, слегка преувеличила. Павел не цедил и не глядел холодно. И я уже собирался ей об этом ехидно сообщить, но наткнулся взглядом на того самого старшего следователя из Четвёртого отделения, занимающегося магическими преступлениями. Как там его кличут? Никифор Фомич. Да, точно, именно так его и зовут.

Следователь в штатской одежде стоял среди гостей, сверкая залысинами, и хмуро смотрел на меня. Твою мать, он тут случайно или та история с Румянцевыми получила развитие? Если имеет место второй вариант, то дела мои ой как плохи, ведь полицейский не постеснялся припереться за мной на бал.

Я тотчас сглотнул вязкую слюну. А Никифор недвусмысленно кивнул на выход из зала. Он явно хотел срочно поговорить со мной, но не желал подходить ко мне под взглядами стольких гостей, чтобы не портить мою репутацию. А может и свою… Чёрт его знает.

Я скрыл тяжёлый вздох и смущённо бросил княжне:

— Ваша светлость, мне придётся оставить вас.

Та удивлённо распахнула глаза и возмущённо прощебетала:

— Опять?

Виновато улыбнулся и потопал к дверям. Благо, девушка на сей раз не увязалась за мной. А вот следователь уже пропал из виду. И обнаружился он в коридоре.

Никифор Фомич расхаживал взад-вперёд, сцепив руки за спиной. И я обратил внимание на то, что под его круглыми, совиными глазами залегли густые тени, а тонкие серые губы оказались плотно сжаты, скрывая жёлтые от никотина зубы. В целом же его вытянутая слегка небритая физиономия выглядела потрёпанной, словно он уже не спал пару дней.

В эту секунду следователь заметил меня, остановился и поздоровался прокуренным голосом:

— Доброй ночи, Иван.

— Приветствую, Никифор Фомич. Чем обязан? — максимально расслабленно проговорил я, хотя внутри меня всё сжалось.

— Хочу задать вам пару вопросов, ежели вы не имеете ничего против.

— Конечно, задавайте.

— Не здесь. Пройдёмте, — проронил следователь и потопал по коридору.

Я двинулся следом за ним, украдкой хмуря брови.

Вскоре он привёл меня в небольшой кабинет, в котором за столом сидел ещё один полицейский. Этот уже был в голубой форме. И обликом напоминал вставшего на задние лапы медведя. На крупной голове мужчины курчавились чёрные, как смоль, волосы, окладистая борода спускалась до живота, а мундир едва не рвался на груди. Ярко начищенные медные пуговицы явно держались из последних сил. На поясе же полицейского висела сумка для пергаментов. Офигеть, я бы никогда не признал в нём мага.

А он ещё и писать умел. Мужик положил перед собой лист бумаги, вооружился пером и исподлобья глянул на Никифора чёрными глазами-маслинами.

Тот кивнул ему и официально обратился ко мне:

— Иван Корбутов, когда вы в последний раз видели Дмитрия Хрюнова?

— Сегодня на лекции, — проговорил я, мигом почуяв надвигающуюся беду. — А что, собственно, случилось?

— Дмитрия Хрюнова пару часов назад обнаружила его невеста. Он бездыханным лежал в своей комнате в общежитии академии. Его убили магией, — сухо проговорил Никифор Фомич. И оба полицейских буквально впились взглядами в моё вытянувшееся от изумления лицо, будто пытались проникнуть в мой мозг и хорошенечко порыться в нём.

— Да ну на хер! — ошеломлённо выдохнул я и тут же поправился: — То есть, я потрясён до глубины души господа полицейские!

— Значит, вы последний раз видели его на лекции? А сегодня вечером вы где были? — продолжил расспрашивать меня Никифор, пока звероватого вида мужик скрипел пером.

— В комнате, в общежитии. Читал, а потом собирался на бал, — честно ответил я и почему-то добавил: — Книга была о Повелителе мёртвых. С недавних пор меня заинтересовала его персона, хотя, конечно, в книгах о нём много противоречивой информации.

— А ваша комната находится на одном этаже с комнатой усопшего? — спросил полицейский с залысинами и после моего кивка добавил: — Вы весь вечер были в ней? Не выходили? Кто может это подтвердить?

— Никто. Мой брат Александр, с которым мы живём в комнате, в это время находился у другого моего брата, Ильи. И вернулся он от него только перед тем, как я отправился на бал, — выложил я правду, решив не врать в таком щекотливом деле. Они же сто раз проверят мои слова.

— Выходит, никто не может подтвердить то, что вы не покидали комнату? Хм… — потёр подбородок Никифор Фомич и вдруг спросил: — А вам известно заклятие Поцелуй вампира?

— Нет, — солгал я, стараясь держаться уверенно.

— Но ежели бы вы владели им, то могли бы единожды активировать? — проговорил следователь, остро взглянув на меня.

Мне сразу стало ясно, что он проверяет меня. Если я скажу однозначное «да», то выдам то, что мне кое-что известно об этом заклятии. А ежели отвечу «нет», то опять же зароню в голову опытного мага различные подозрения.

Поэтому я пожал плечами и твёрдо отчеканил:

— Мне ничего не известно об этом заклятие, так что не я знаю, смог бы его активировать или нет.

— Гм… тогда я вам кое-что поведаю о нём. Поцелуй вампир подвластен некромантам, чей уровень дара не ниже адепта второго ранга. И дабы единожды воспользоваться данным заклятием вполне сгодится даже начальный уровень магического резерва. А у вас он уже не начальный. Вы несколько месяцев упорно тренируетесь в зале для занятий магией, — произнёс Фомич, не спуская с меня внимательного взора.

— Мне вполне ясно к чему вы клоните, сударь. Но подобное заклинание, невзирая на мои тренировки, всё равно, весьма вероятно, истощило бы меня. И уже ни на какой бал я бы не смог пойти, а в полуобморочном состоянии лежал на кровати, — вполне логично выдал я, хмуря брови. — И неужели вы всерьёз считаете, что я грохнул Хрюнова? На кой чёрт он мне сдался?

— Вы были врагами. Это всем известно, — бросил Никифор. Кажется, он уже успел навести справки обо мне и Хрюне.

— Да, мы недолюбливали друг друга, но это же не значит, что я его убил? А если бы мне и вздумалось отправить его на тот свет, то я бы поступил много хитрее. А тут к моей комнате чуть ли не дорожка из капель его крови ведёт. Вот что мне мешало отравить Хрюнова, заколоть, подбросить змею в постель или, наконец-то, удавить во сне подушкой?! — выпалил я на одном дыхании. И заметил уважение в глазах звероватого мужика. Он даже причмокнул толстыми губами.

— Я ни на что не намекаю, а желаю отработать все возможные варианты, — примирительно заметил старший следователь и добавил: — Поведайте подробно, какие у вас были отношения с убитым Хрюновым. И начните, пожалуйста, с Калининска.

Я вздохнул, довольно быстро рассказал им чистую правду о парочке наших стычек и в конце бросил:

— Всё, мне можно идти, господа?

— Почти, — сказал Фомич и кивнул на лист, исписанный волосатой рукой бородача. — Прочтите, сударь. И подпишите, ежели с ваших слов всё записано верно.

Я взял бумагу, пробежал её глазами и поставил размашистую подписать. Следом посмотрел на Никифора и неожиданно для него спросил:

— А где ваш коллега? Тот, которого зовут Пётр Иннокентьевич.

— Слёг с лёгочной болезнью, — удивлённо ответил полицейский. — К сожалению, маги жизни не всесильны.

— Передавайте ему мои пожелания скорейшего выздоровления, — искренне произнёс я и вышел вон.

В моей голове роились тысячи мыслей. Но самая главная из них была связана с баронессой. Надо как можно скорее предупредить ее. Если она расколется и признается, что дала мне заклятия, то моё положение существенно осложнится. А полицейские рано или поздно допросят её. Она ведь тренировала меня в магическом зале. Следовательно, вполне может поделиться с ними важной информацией.

Но мне надо поговорить с Марией, не привлекая к себе внимания. Вдруг среди гостей есть ещё полицейские в штатском? Что если они будут следить за мной? Они явно что-то заподозрят, если я после допроса первым делом брошусь к баронессе. Но рискнуть всё же придётся, иначе Мария может занервничать и спалить всю контору.

Я вошёл в зал и прогулочным шагом двинулся среди гостей. Тут уже все порядком накидались. И звучали взрывы пьяного или полупьяного смеха.

Баронесса же обнаружилась всё там же, возле столов с закусками. Она ходила вдоль них точно кошка около крынки со сметаной.

Мне не составило труда добраться до столов, пройти мимо Марии и отчётливо прошептать:

— Не обращай на меня внимания, но внимательно слушай, — девушка вздрогнула, но не повернула ко мне голову. А я подошёл к бутербродам и продолжил тихонько вещать, пользуясь тем, что рядом никого не было: — Кто-то убил того самого провинциала, с которым я враждовал. И грохнули его с помощью Поцелуя вампира. Но я клянусь, что эта смерть не моих рук дело. Мне мыслится, что тебя вызовут на допрос. И ты не должна говорить, что передала мне те заклятия.

Мария слегка кивнула и взволнованно пролепетала:

— Я знала, знала, что всё так закончится. Почему не послушала своё сердце? Оно же шептало мне, что эта затея с заклятиями обернётся трагедией.

— Да при чём тут ты? — зло прошипел я. — Просто кто-то хочет скинуть смерть этого дурня на меня. Мне ещё предстоит во всём разобраться. И не волнуйся. Никто ничего не знает о заклятиях. Даже если полицейские догадаются, что ты могла передать их мне, то фактов нет.

— Но почему убийца использовал именно Поцелуй вампира?

— Не знаю. Всё, мне надо идти, — пробормотал я, взял бутерброд и отошёл от стола.

Хм… а ведь правда. Почему именно Поцелуй? Убийца словно знал, что я владею этим заклятием. Ну, если взять за основу то, что всё это не случайность и преступник действительно хотел подставить именно меня. Но как он прознал, что у меня есть такое заклятие? Об этом ведали лишь четверо: я, баронесса, Шурик и Император. Но последнему явно не с руки подставлять меня. Мы с ним обо всём договорились. Да и я для него слишком мелкая сошка, чтобы устраивать такие представления.

Что же, млять, происходит?

Глава 4

Поговорив с баронессой, я с весёлой миной на лице ещё немного покрутился среди гостей, зашёл в гардеробную, а затем покинул главное здание академии и оказался в одиночестве под открытым небом. Тут царила холодная ночь, но полушубок, шапка и перчатки превосходно согревали мою тушку. Да и пожар в груди едва не выжигал меня изнутри.

В голове же роился целый ворох разнообразных мыслей, касающихся убийства Хрюна. И под их аккомпанемент я двинулся в общежитие, сгорбив спину и засунув руки в карманы.

Но далеко мне не удалось уйти. Меня вдруг пронзило ощущение пристального, нехорошего взгляда, наблюдающего за мной. Я тотчас встрепенулся и огляделся. Хм… заснеженные деревья, статуи, сугробы, дорожки. И ни одной живой души. Но я чуял, что взгляд будто бы шёл со стороны парка.

Напряг зрение, силясь что-то рассмотреть под сенью деревьев. Но опять никого не увидел, кроме теней от веток и стволов.

Меж тем ощущение взгляда пропало. Может, показалось? Нервы шалят на фоне всей этой заварушки? Да, скорее всего.

Придя к такому умозаключению, я добрался до общежития и вошёл внутрь. Там меня встретила взволнованная комендантша, которая была в курсе того, что студент Корбутов вернётся после бала только ночью.

— Иван, горе-то какое! — сразу же выпалила женщина. Видимо, ей надо было выговориться. — Земляка вашего, Хрюнова, убили, прямо в его комнате! Полицейские только четверть часа назад уехали, забрав тело. Ходили тут, всех опрашивали. Велели никому не входить в комнату усопшего. А из меня чуть всю душу не вытрясли. Допрашивали, допрашивали… Что за семестр-то такой? В начале обучения Румянцева погибла от рук брата. Теперь Хрюнова кто-то умертвил. Это же такой удар по репутации академии. Хорошо бы хоть душегуба этого нашли. Надеюсь, это не кто-то из студентов.

— Печальная новость, — мрачно выдал я, покосившись на нервно подрагивающую комендантшу со взволнованно блестящими глазами. — Никто чужой в общежитие не заходил?

— Нет, нет! Вот вам крест! — истово выдохнула она и размашисто перекрестилась.

Хм… если Рыжика убил не студент, живущий в общаге, а кто-то другой, то он явно проник в здание не через парадный вход. Мимо комендантши даже мышь не проскочит. Её словам вполне можно верить.

И ещё я понял, что комендантша пока не знала о том, что полиция именно меня назначила на роль главного подозреваемого. В противном случае — женщина бы совсем по-другому со мной говорила. Но уже скоро по всей академии будет витать слушок, что за смертью Хрюнова, скорее всего, стоит высокая поднабравшая мышц фигура Ивана Корбутова. Люди же умеют анализировать события.

Пока же я подбадривающе кивнул шмыгающей носом комендантше и хмуро проговорил:

— Полиция у нас хорошая. Убийцу найдут. А вам не стоит себя ни в чем винить.

Она благодарно посмотрела на меня влажными глазами. А я картинно тяжело вздохнул и поспешно двинулся к лестнице.

Поднялся по ступеням на свой этаж и пошёл по полутёмному коридору, освещённому лишь частью лампочек. Тут до моих ушей доносились шорохи и приглушённые шепотки, идущие из-за тонких дверей комнат. Несмотря на ночь, никто из студентов не спал, хотя люди в этом мире и не склонны падать в обморок при виде крови. И даже убийством их не напугать.

А вот Шурик, наверное, сейчас трясётся так, что аж кости громыхают. И я оказался прав. Стоило мне постучать в закрытую дверь, как за ней раздался дрожащий голос:

— Кто-о-о?

— Свои, — буркнул я, засунув перчатки в карман полушубка.

Дверь тотчас распахнулась, и передо мной предстал брат. Его пухлая физиономия оказалась белее скатерти, глаза болезненно сверкали, а курчавые волосы напоминали воронье гнездо. Но это ещё было не всё. Я обратил внимание на то, что пуговицы рубашки брата оказалась не в тех петлях. Кажись, он куда-то второпях одевался. Рубашка сидела на нём набекрень.

— Ты куда-то торопился? — наигранно беспечно спросил я, вошёл внутрь комнаты, оглядел её и настороженно выдал: — А чего это мои вещи лежат не на своих местах? Ты искал секрет моего успеха у дам?

— Ох, сейчас совсем не время для шуток, — полузадушено просипел парень, торопливо закрыл дверь, прижался к ней спиной и прохрипел: — Пару часов назад сюда пришла полиция. А я в это время спал. Ох, они и напугали меня. Я, видишь, даже одеться подобающе не смог.

После своих слов Шурик стал непослушными пальцами заново застёгивать рубашку. А я облизал губы и тревожно выдохнул, чувствуя, что внутри меня всё заледенело:

— Они обыскивали комнату? Нашли мой тайник?

— Нет. Но кровать отодвигали. Я чуть сознания не лишился, когда один из полицейских наступил на ту половицу, под которой ты хранишь свою книгу с заклятиями.

— Фух, — облегчённо выдохнул я, едва не выдув лёгкие.

Если бы полицейские нашли книгу, то это был бы приговор. Ведь на её страницах моей собственной рукой было выведено заклятие Поцелуй смерти. Да ещё там имелся портал. А за него с меня бы спросил сам Император. И хрен знает, что было бы страшнее.

— Ага, повезло, боженька уберёг, — протараторил брат, справившись с рубашкой. — И ещё благо, что ты сжёг бумаги профессора Николаева. Ежели бы служивые наткнулись на них, то мы бы все вчетвером отправились на каторгу. Только маменьку с папенькой, наверное, пощадили бы. Но они бы вряд ли пережили то, что всех их детей арестовали.

— Верно, верно, — покивал я, отвлечённо вспоминая судьбу записей профессора.

На самом деле я их не сжёг, а отнёс своему куратору барону Верлиону. Он был связующим звеном между мной и Императором.

Между тем Шурик бухнулся на жалобно заскрипевшую кровать и сердито выдал:

— Иван, сожги и книгу. В ней ведь и Поцелуй, и портал. Она очень опасна для нас.

— Жалко, — бросил я и задумчиво добавил, постукивая себя согнутым пальцем по подбородку: — Но я зашифрую заклятия. Так будет надёжнее.

— Кабы ты быстрее в узилище не оказался, — пробурчал брат, остро посмотрел на меня и прямо спросил: — Это ты убил Хрюна?

— Я похож на умалишённого? — огрызнулся я, недовольно глянув на молчащего парня. — Что за заминка?

— Нет, не похож, — примирительно отбарабанил Сашка и добавил, плаксиво сморщив лицо: — Но кто-то его умертвил. И полиция теперь думает на тебя. Они полтора часа допрашивали меня. Я им три раза рассказывал обо всех стычках между тобой и Хрюном. Чуть язык не стёр. А они всё не унимались.

— Меня тоже допрашивали, — хмуро произнёс я, поняв, что к моменту начала моего допроса Никифор Фомич уже беседовал с Шуриком. — Полицейские пытались поймать нас на лжи. Надеюсь, ты всё честно рассказал им?

— Всё поведал, как на духу. Я сразу смекнул, что лучше не кривить душой. Так только хуже будет, — протараторил парень.

— Молодец, — похвалил я брата и наконец-то стал снимать верхнюю одежду. А то запарился уже в ней. В общаге оказалось жарко натоплено.

— Вань, я за родителей боюсь, — жалобно промычал Санек, хлопая коровьими глазами. — Ежели Хрюнов-старший узнает, что тебя подозревают в убийстве его отпрыска, то он нашим матери с отцом житья не даст. Как пить дать сгубит.

— Значит, надо отвести от меня подозрения. Невеста Хрюна какой магией владеет? — сдавленно проговорил я, почувствовав приступ сильного волнения. Ведь мои приёмные родители в этой истории реально самое слабое звено. Их надо как-то обезопасить от гнева Хрюнова-старшего.

— Водой она владеет, — печально вздохнул Шурик. — К сожалению, не она убила Хрюна.

— Но мне с ней всё равно надо поговорить. У неё был мотив. Она страсть как не хотела замуж за этого рыжего урода, — задумчиво проговорил я и вытянулся на кровати. — Блин, и ведь больше ни у кого нет мотивов. Хрюн хоть и был изрядным козлом, но никто бы не стал убивать его.

— Всё верно, — поддакнул брат и повернулся набок. Свет тусклой лампочки тотчас отразился в его взволнованных глазах.

— Ты это… не нервничай. Всё будет хорошо. Я найду выход. Ты лучше спи давай.

— Хорошо, — прошептал Александр, встал, выключил свет, разделся и упал обратно на кровать.

А я продолжил размышлять, глядя за окно. Там среди туч мрачно желтела луна. И мне вдруг вспомнился мой единственный разговор с Императором.

Я мысленно перенёсся в тот кабинет во дворце. Государь с прямой спиной царственно восседал на кресле и молча переваривал услышанный от меня рассказ. Я минуту назад вкратце поведал ему о своём даре, портале и том, что на самом деле произошло в Перекамске.

Отживел Император лишь спустя десяток секунд. Он покашлял в кулак и уважительно проронил:

— Вы отчаянный, смелый юноша. Чей вы бастард?

— Не знаю, — пожал я плечами, чувствуя себе, словно на электрическом стуле. Сейчас решалась моя судьба. Мне удалось максимально усилить свои позиции, но самодержец всё равно мог прямо из этого кабинета отправить меня на каторгу или эшафот.

— Хм, я прикажу своим людям выяснить это. Значит, вы очнулись в лесу возле Калининска и ничего не помните? — щуря глаза, уточнил он, хотя уже слышал от меня эту инфу.

— Абсолютно точно, государь, — кивнул я, почувствовав себя чуть свободнее.

— А записи профессора Николаевы вы отыскали в тайнике разбойников? — продолжал уточнять самодержец, раздумчиво морща лоб.

— Именно, — вякнул я и виновато опустил голову.

— Не тушуйся. Я понимаю, почему ты не отнёс документы в отделение полиции. Уж слишком был велик риск оказаться в узилище, — произнёс Император, немного склонил голову к плечу и изучающе посмотрел на меня колючими глазами.

Я обратил внимание на то, что он перешёл на «ты». Наверное, это хороший знак.

— И ещё я опасался того, что заклятие портала не дойдёт до вас, Ваше Императорское Величество. Прилипнет к рукам какого-нибудь нечистоплотного аристократа, и вы никогда не узнаете о нём, — самым честным голосом произнёс я.

— Да, к сожалению, и такие проходимцы есть среди моих подданных. Но ты зря волновался. Заклятие портала давно известно мне, — огорошил он меня. — У гениального профессора Николаева были и другие записи. По ним-то приближённые к тогдашнему государю маги и сумели воссоздать заклятие. И с тех пор порталом, с позволения Императора, втайне, пользуются сильнейшие маги страны.

— Ого! — удивлённо выдохнул я, выпучив глаза. — А почему это заклятие не сделали общеизвестным? Оно бы произвело революцию! Ой, прошу прощения, государь, за излишне дерзкие слова. Я просто изумлён.

— Я тебя прощаю. Молодости свойственны эмоциональные порывы, — милостиво кивнул Александр, таинственно улыбаясь. — И я даже отвечу на твой вопрос. А что бы дало рассекречивание портала? Только зависть. Им ведь могут воспользоваться лишь маги, которые имеют минимум уровень престола второго ранга.

— Второго, мой государь? Не третьего? — ещё больше удивился я и почувствовал, как у меня засосало под ложечкой.

— Да, второго.

— Ох-х-х, — тихонько выдохнул я, ощутив дрожь в коленях. Выходит, всезнайка Шурик где-то ошибся? И я не погиб, создавая портал в подвале, только потому, что перед этим поглотил силу Румянцева? Охренеть!

— А почему ты скрыл на экзамене свой истинный уровень? — полюбопытствовал самодержец, закинул ногу на ногу и покосился на наручные часы из платины.

— Мне не хотелось быть пешкой в игре аристократов, государь, — честно ответил я. — И трагедия, произошедшая с мужем племянницы графа Рюмина, убедила меня в том, что мой поступок был верен.

— Я припоминаю этого юношу с необычайно ярким даром. Мне доводилось однажды видеть его. Жаль, что он был слабоват душой. Лебезил, кланялся невпопад. Я бы никогда не приблизил такого к себе. Но мне было бы любопытно узнать, кто стал причиной смерти этого юноши. К сожалению, его смерть до сих пор расследуется. И я так полагаю, что полицейские уже вряд ли найдут виновного в его гибели. Впрочем, ладно, — пожал плечами мой августейший собеседник, словно мы говорили не об убийстве, а о какой-то ерунде. И уже в следующую секунду он перевёл тему: — Иван, а где ты раздобыл заклятия, коими пользовался в Перекамске?

— Ваше Императорское Величество, позвольте мне не отвечать на этот вопрос, — проговорил я, натянув на физиономию непроницаемую маску.

Император понятливо усмехнулся и снова выказал свою необычайную проницательность:

— Дал слово, что никому не расскажешь? Что ж, не говори, но мы-то оба понимаем… — он многозначительно недоговорил.

И мы действительно оба понимали, что он, если захочет, то легко вычислит с помощью своих агентов, откуда у меня заклятия. Но станет ли Император наказывать баронессу? Вряд ли. Для него такой проступок — мелочь.

Я тяжело вздохнул и честно пробормотал, решив подстраховаться:

— Уповаю на вашу милость, государь. Не ради зла мне нужны были эти заклятия. И если бы не они, то не сидел бы я сейчас перед вами.

— Справедливо, — выдал Александр и следом неожиданно спросил: — Выходит, твои братья знают о портале?

— Да, государь.

— Ежели они проболтаются, то их ждёт суровое наказание, — грозно отчеканил самодержец.

Его брови сошлись над переносицей, а взгляд стал острым, точно стальной клинок. Если честно, то меня изрядно пугали такие резкие метаморфозы Императора. Правда, они же заряжали меня верноподданническими чувствами.

— Клянусь, мои братья будут молчать! — пылко выдохнул я, сверкнув глазами.

— Надеюсь. Они мне пришлись по душе, — вроде бы искренне проговорил властелин земель русских и царственно добавил: — Я милостиво прощаю все твои грехи перед короной и грехи твоих братьев. Но впредь ты будешь честен со своим законным Императором, Помазанником Божьим. Уяснил?

— Да, — истово кивнул я и чуть шею не сломал. В кабинете, по-моему, даже раздался отчётливый треск.

— Я препоручу тебя барону Верлиону. Он будет связующим звеном между тобой и мной. Барон поможет тебе, чем сможет. Только ты не злоупотребляй его помощью. И ещё… никто не должен прознать, что нас что-то связывает. Всё держи в секрете даже от братьев, — проинструктировал меня Александр и хмуро добавил: — Надеюсь, ты не разочаруешь меня.

— Я сделаю всё, чтобы вы были мной довольны! — отчеканил я, добавив фанатизма в голос.

— Тогда тебя ждёт блестящее будущее. Потенциально ты очень сильный маг смерти. И у тебя хороший магический резерв. Но ты не зазнавайся и не задирай нос, — со смешком проговорил самодержец и неожиданно сурово предостерёг меня: — Я не люблю тех, кто не оправдал моих ожиданий. Но щедро одариваю тех, кто служит мне, не щадя живота своего. И уже сейчас, в качестве поощрения, я распоряжусь тайно выдать тебе пять тысяч рублей и грамоту, позволяющую пользоваться магией за пределами академии. И я великодушно разрешаю тебе использовать портал, но скрытно. Если будут свидетели, то…

Императора недоговорил и многозначительно посмотрел на меня. А я сглотнул слюну и понятливо кивнул. Кажется, он не сильно ценил людскую жизнь.

На этом-то моменте и закончился мой разговор с государем. Я тогда вышел из кабинета с чувством хорошо выполненной работы. С моих плеч, будто гора упала. Да, я раскрылся и теперь был в стальном кулаке у Императора, но лучше так, чем, в конце концов, закончить как муж племянницы графа Рюмина. К тому же Александр видится мне самым перспективным покровителем.

И, конечно же, учитывая нынешнюю ситуацию, вызванную убийством Хрюна, государь не допустит того, чтобы в тюрьму отправили самого перспективного некроманта Империи. Но он не любит слабаков, так что мне надо самому выкарабкаться из этой истории, иначе мои акции в его глазах сильно упадут.

Я уже понял, что он лишь с виду добряк с задумчивым взглядом. А на самом деле — Александр довольно жёсткий правитель. Но в то же самое время — он рациональный и довольно справедливый человек. Авось сотрудничество с ним даст мне больше плюсов, чем минусов.

Глава 5

Утро наступило часов в десять, ведь сегодня была суббота. А это значит, что занятий в академии нет. И в честь такого знаменательного события даже Шурик до сих пор храпел. К тому же бедолага настолько вчера измучился, что всю ночь спал как убитый. И я открыл глаза даже раньше, чем он. Затем потянулся и посмотрел в окно.

Солнце светило с чистого голубого небосклона, а птички беззаботно порхали в вышине. Картина была настолько умиротворяющей, что мне не хотелось вставать с кровати и вспоминать о смерти Хрюна. Но настойчивый стук в дверь быстро заставил меня вскочить на ноги.

— Кто там? Опять полиция? — судорожно прохрипел мигом проснувшийся брат. Он испуганно хлопал сонными глазами и смотрел на меня.

— Сейчас узнаем, — мрачно проронил я, прошлёпал босыми ногами до двери и громко спросил: — Кто там?!

— Иван, доброе утро, вам телефонирует господин Обломов, — донёсся до меня сухой голос комендантши. Похоже, она уже успокоилась.

— Благодарю, через минуту спущусь, — облегчённо выдал я. Не хотелось бы мне начинать утро со встречи с полицейскими.

Женщина ушла, цокая каблуками. А Санек тотчас взволнованно спросил, скинув одеяло с рыхлой груди, лишённой даже намёка на волосатость:

— А кто такой этот господин Обломов?

— Предприниматель. Мы хотели провернуть пару сделок, — соврал я, быстро оделся и вышел вон, пока брат не продолжил расспрашивать меня.

Мне не составило труда добраться до пустой переговорной комнаты и взять трубку телефона.

— Слушаю, — выдохнул я в неё.

— Приветствую, Иван, — ввинтился мне в ухо солидный баритон барона Верлиона. Он бы с таким голосом легко мог играть в театре какого-нибудь служащего высокого звена. — Что у вас произошло? До меня дошли тревожные слухи. Вы проходите в качестве подозреваемого по делу об убийстве студента Хрюнова.

— Не волнуйтесь, дорогой друг, я не причастен к этому злодеянию, — максимально уверенно проговорил я, накручивая на палец телефонный провод.

— Хм… — хмыкнул Верлион и нейтральным тоном добавил: — Вы сами справитесь с этим досадным недоразумением?

— Конечно. Можете не сомневаться во мне, — пообещал я, понимая, что мне пока не стоит просить барона о помощи. Он тут же передаст всё Императору, а тот начнёт разочаровываться во мне семимильными шагами.

— Тогда, голубчик, я могу пожелать вам лишь удачи, — довольно произнёс Верлион. Видимо, ему понравился мой ответ.

— Благодарю, — выдохнул я в трубку.

И на этой ноте наш разговор закончился. Я встал со стула, подумал немного и отправился искать комнату Голубоглазки. Она тоже жила в общаге, только в женском крыле. Вот туда-то я и направился.

По пути мне попалось несколько студенток. И я каждой из них обрисовал внешность невесты почившего Рыжика. Но только последняя узнала в ней свою соседку Елизавету. Она рассказала мне, как добраться до её комнаты и предупредила, что давеча кто-то убил её жениха. Дескать, попусту не тревожь бедную Лизу.

Я благодарно кивнул девушке и уже через пару минут стучал в дверь Голубоглазки. Она открыла довольно быстро. И мой взгляд тотчас впился в её симпатичное лицо. На нём не обнаружилось даже тени печали. Скорее — физиономия Елизаветы носила признаки облегчения, словно что-то долго над ней довлело, а теперь она освободилась. Я даже заглянул через её плечо в комнату, ожидая увидеть открытую бутылку шампанского. Но игристого там не оказалось.

Между тем девушка округлила глаза и немного испуганно проронила:

— Вы?

— Я. Позволите войти? Мне потребуется буквально минута вашего драгоценного времени, — мягко произнёс я и светло улыбнулся, словно стукнутый по голове дурачок.

Но Елизавета испуганно вздрогнула и взволнованно пролепетала:

— Нет, сударь, не стоит. Я пекусь о своей чести. Да и что скажут люди? Вас же обвиняют в смерти моего жениха.

— Никто меня не обвиняет, — холодно процедил я и непроизвольно скрипнул зубами, чем ещё больше напугал дворянку. Она вся задрожала, как вампирша перед осиновым колом и сделала шага назад. — А я гляжу, что вы не сильно-то и скорбите по Хрюнову-младшему.

— Да, у нас были не самые лучшие отношения, но я искренне переживаю его трагическую смерть, — горячо протараторила Елизавета и шмыгнула носом, грозя вот-вот разрыдаться. И непонятно было, что именно могло вызвать водопад её крокодиловых слёз: смерть Рыжика или то, что перед ней возвышается возможный убийца?

Но плаксивое выражение лица девушки не удержало меня от порции резких вопросов, направленных в болевые точки Елизаветы:

— Вы наняли некроманта, чтобы он убил Хрюна? Рыжик вконец осточертел вам? Он ударил вас? Пытался взять силой? Носил ваши любимые сорочки?

— За что… за что вы так со мной? Вы убили его, а теперь издеваетесь надо мной, — мгновенно разрыдалась она и захлопнула дверь перед моим носом, едва не прищемив его.

— Кхем, — прочистил я горло, ощутив себя последней сволочью на свете. Но Голубоглазка не так проста, как кажется. Даже эти слёзы выглядели не совсем естественно. Это повод задуматься.

Я медленно потопал восвояси, размышляя над поведением Елизаветы. И пока шёл в свою комнату, то пару раз ловил на себе косые взгляды. Видимо, слух о моей вине в смерти Хрюна стал распространяться по общаге. Печально, но предсказуемо.

Вскоре я добрался до комнаты, проник внутрь и увидел Шурика. Он беспокойно ходил от стены к стене и что-то неразборчиво бормотал себе под нос.

— Ты чего? Демона вызываешь? — буркнул я, приподняв левую бровь. — Так там надо ходить по траектории пентаграммы.

— Вот твои шутки… эх… горбатого только могила исправит, — обречённо махнул рукой Александр и жарко выпалил: — Я только что телефонировал в Калининск своему знакомому! И он сказал, что туда уже пришла весть о смерти Хрюна. Его отец лютует и прилюдно грозится извести под корень весь род Корбутовых. А ему в Калининске никто не указ! Он так и сделает! А начнёт с наших папеньки и маменьки!

— Успокойся. Не ори как потерпевший! — повысил я голос и принялся лихорадочно размышлять над очередной порцией тревожной информации.

— Да как не орать?! Что нам делать?!

— Вести себя, как мужчины, а не как истеричные барышни, — рыкнул я и тут же добавил: — Сегодня же все вчетвером поедем на поезде в Калининск.

— Но как же учёба? — ахнул брат, точно я покусился на святыню.

— Тебе кто дороже? Родители или академия? Пару дней пропустишь, а потом наверстаешь. Ничего страшного. Хотя ты можешь и не ехать. Мне достаточно будет Ильи и Алешки.

— Нет, я поеду! — заявил он, гордо тряхнув всеми подбородками. — Я прямо сейчас помчусь на вокзал за билетами!

— Вот это слова настоящего героя! — похвалил я брата и хлопнул его по плечу. — А я тогда попозже позвоню, в смысле телефонирую Илье и Лёхе. Уж они-то ради родителей точно бросят все свои дела.

— Непременно бросят! — выпалил Шурик, расправив плечи, а потом менее уверенно добавил: — Вот разве что Алёшка… хотя он в последнее время исправился. Деньги шлёт маменьки с папенькой. И это, Иван, у меня рубликов не достанет на целых четыре билета.

Я дёрнул щекой и всучил ему несколько помятых банкнот. Брат радостно схватил их, оделся и вылетел из комнаты. А я потопал в библиотеку. Мне хотелось немного отвлечься, дабы унять терзающее меня чувство вины. И пусть я не сделал ничего предосудительного, но именно из-за меня у Корбутовых образовались крупные проблемы.

По дороге в библиотеку мне неожиданно повстречалась бледная баронесса. Мы неловко друг другу улыбнулись. А затем я тихонько произнёс, бегло осмотрев пустой коридор:

— Мария, тебя уже допрашивали?

— Да, — прошептала она, теребя носовой платочек.

— И ты не это?..

— Нет, — отрицательно качнула девушка прекрасной головкой.

— А кто-нибудь мог видеть, как ты брала те заклятия? — поинтересовался я, нахмурив лоб.

— Вряд ли, — ответила она. И я не почувствовал уверенности в её голосе. Тьфу, час от часу не легче.

— А кто потенциально мог заметить пропажу заклятий?

— Я не знаю. Честно! — нервно выдала магичка и топнула миниатюрной ножкой. — Но в факультетском хранилище с пергаментами точно никого не было. Клянусь. И никто не видел, как я проникла в него. Но, возможно, кто-то после меня входил в хранилище и обратил внимание на то, что на полке не хватает нескольких заклятий. Там ведь их не так уж и много.

— Твою мать, — безрадостно прошептал я себе под нос.

Дело осложнялось всё больше и больше. Оказывает, есть шанс того, что кто-то мог заметить отсутствие в хранилище пергаментов с заклятиями. И баронесса даже не знала, кто это может быть. Вот ведь дерьмо. Но с другой стороны — совсем не факт, что кто-то был в хранилище после Марии, да ещё и углядел отсутствие заклятий. Блин, у меня уже мозг разрывается от всех этих вариантов, писанных вилами по воде.

Девушка меж тем вкрадчиво прошептала, исподлобья глядя на меня:

— Что ты теперь намерен делать, Иван?

— Пока ничего. Отпущу ситуации. К тому же мне с братьями надо наведаться в Калининск, чтобы помочь моим приёмным родителям, — честно сказал я, наблюдая за руками баронессы. Она так теребила платочек, словно хотела порвать его. — А вернусь я в середине недели.

— Ты пропустишь часть занятий.

— Я понимаю. Но зато ко времени моего возвращения полицейские возможно поймают настоящего убийцу. И мне тогда не придётся самому разбираться в этом деле.

— Будем надеяться. Желаю тебе удачи, — тихонько произнесла Мария и торопливо поцокала каблучками по коридору.

Я хмуро посмотрел ей вслед и автоматически перевёл взор на её пятую точку. Но та оказалась скрыта пышной юбкой. Пришлось недовольно поморщиться и продолжить путь в библиотеку.

В библиотеке я просидел около полутора часов, читая очередное жизнеописание Повелителя мёртвых. В нём он был сынок кузнеца, хотя девяносто пять процентов подобных книг утверждали, что Повелитель мёртвых благородных кровей.

И именно в библиотеке меня отыскал Шурик. Я почти по Булгакову не шалил, никого не трогал, починял примус. И тут он. Прямо в верхней одежде подлетел ко мне, сел на свободный стул и, тяжело отдуваясь, обречённо пролепетал:

— Всё пропало. Билеты закончились прямо передо мной! Такая неудача. А ежели бы у брички по пути не сломалось колесо, то, глядишь, я бы и успел. Полчаса провозились!

— А чего на другой не поехал?

— Дык, я за эту уже заплатил. А извозчик, мелкая душонка, не хотел возвращать рублики! — возмущённо выдал брат, надувая красные от мороза щёки. — Вот я и ждал.

— Ладно, не переживай. У нас есть ещё одно средство передвижения… — многозначительно недоговорил я, решительно встал из-за стола и подозрительно покосился на немногочисленных хилого вида студентов, склонившись над пыльными книгами. — Иди, вычисляй. А я телефонирую братьям. Но предварительно скажи, сколько нам максимум потребуется горгулий?

Шурик задумчиво наморщил лоб и следом уверенно выдал:

— Не больше шести. Я уже как-то делал такие расчёты, дабы потешить своё любопытство.

— Замечательно. Тогда за дело.

Санек понятливо кивнул и умчался, припрыгивая от энтузиазма. А я во второй раз за этот день двинулся в переговорную. И там первым делом позвонил Алёшке. Он в том месяце переехал в район получше, так что в его новом доме имелся телефон.

Трубку снял какой-то старичок и в ответ на мой вопрос сообщил, что новый жилец квартиры тридцать четыре вроде бы дома. А спустя несколько минут старичок любезно пригласил к аппарату моего брата.

— Да, кто меня спрашивает?

— Это Иван.

— О! Рад тебя слышать! — обрадованно выпалил Лёшка и тут же приглушённо протараторил, явно прикрыв рот и трубку рукой, дабы старичок не слышал: — Всё хорошо. Газета процветает. Тиражи растут. Выручка даже выше, чем мы рассчитывали.

— Шикарно, — безэмоционально проронил я.

Газетой на девяносто пять процентов занимался Алёшка. А прибыль мы делили в следующих пропорциях: пятьдесят процентов он забирал себе, тридцать отдавал мне и двадцать отправлял родителям в Калининск.

Я специально дистанцировался от газеты, чтобы Император не сильно гневался на меня, когда всё откроется. А он точно рано или поздно прознает о такой революционной газете и её конечных бенефициарах. Но будет ли он зол на меня? И закроет ли её? Вопрос весьма сложный. Но по моему мнению, если государь и накажет нас с Лёшкой, то не особо сильно. Мы же, по факту, не сделали ничего противозаконного.

Параллельно с этими мыслями я вкратце рассказал Лёшке о надвигающейся беде и добавил:

— Теперь нам надо ехать в Калининск, чтобы защитить родителей от Хрюнова-старшего. Ну, как ехать… попасть. Билеты на поезд уже все раскуплены, поэтому ты сам понимаешь, что тебе надо сделать. Понимаешь ведь?

— Угу, — глухо угукнул он, переваривая новость. — Тада сегодня встречаемся часов в десять в условленном месте. Я всё подготовлю. Сколько нужно материала?

— Шесть.

— И енто, Вань, это точно не ты его… того? — косноязычно прошептал взбудораженный брат и затаил дыхание в ожидании ответа.

— Нет, — отрезал я. — Мне смерть Хрюна ни к чему.

— Хм, — недоверчиво хмыкнул он.

— И не хмыкай так скептически, — обозлился я и положил трубку.

Правда, потом я её снова поднял, но уже для того, чтобы позвонить Илье. Благо, что мне и его удалось застать дома. Он ответил на звонок и выслушал мой рассказ, который был аналогичен тому, который услышал от меня Алёшка.

— Беда, — коротко подытожил Илья моё повествование. — Но я верю, что Бог не даст нам пропасть. И верю, что ты не убивал Хрюнова.

— Спасибо, — искренне проронил я и поведал ему об отсутствии билетов и моем намерении попасть в Калининск через портал.

— Постой, постой, — загудел брат. — А ежели кто смекнёт, что мы как-то зело быстро оказались в городе? Как мы это объясним? На чём так скоро приехали в город? Ветер оседлали?

— Я всё придумал. Ты возьмёшь у князя Савёлова грузовик с несколькими канистрами бензина. И мы покинем на нём столицу, а потом спрячем машину в лесу. А оттуда все втроём пойдём на погост. Ну а уже когда очутимся за городскими стенами Калининска на кладбище, то незаметно проскользнём в родительский дом. И будем там сидеть до утра. Вроде как мы только утром и приедем. Там ведь, в Калининске, особо-то никто и не будет выяснять на чём мы прибыли.

— А ежели нам и, правда, на грузовике поехать?

— Окстись. В метель попадём — и нет нас. Или дивы нападут. Лучше не рисковать.

— Хорошо. Я уразумел твою мыслю, — хмуро пробасил Илья. — Пойду тады к князю. Авось не откажет.

— Не откажет. Ты ему жизнь спас, — убеждённо произнёс я и повесил трубку.

Отлично, пока всё идёт по плану. И какие же всё-таки у меня хорошие братья. Ни один из них даже не заикнулся о том, что я скотина такая подставил весь наш род. Хотя, конечно, в том нет моей вины. Но многие на их месте непременно стали бы обвинять меня.

Эти мысли заставили испытать меня настоящий душевный подъём. И я вернулся в свою комнату в приподнятом настроении. А там уже Шурик с апломбом мне сообщил, что портал до Калининска, учитывая погост и мой возросший резерв, потребует всего-то пяток жертв. Одна горгулья оказалась лишней.

После этого заявления мы стали собирать вещи, будто отправлялись в дальнюю дорогу. Я, на всякий случай, засунул в сумку книгу с заклятиями, но сами заклятия не стал делать. Опасно. Ведь в комнату может нагрянуть полиция, да и мне нет смысла создавать заклятия. Мы же отправляемся не в зону боевых действий, а в мирный город. Поэтому я и отказался от магии.

А уже спустя всего час нам телефонировал Илья. Он сказал, что ему удалось выспросить у князя грузовик. И теперь у нас имеется отвлекающий транспорт. Но нам с Шуриком довелось познакомиться с ним лишь глубоким вечером.

Илья подогнал грузовик к главным воротам академии. И я увидел, что эта тачка была заметно более прогрессивной, чем та, которая возила меня в лес во время путешествия к Чёрному погосту.

Не мешкая, мы погрузились в машину и без проблем покинули на ней засыпающий город, а затем в серебряных лучах луны поехали по крепкому льду речки.

Илья решил спрятать грузовик в роще, которая высилась на острове с кладбищем. Там тачку точно никто не найдёт. А вот в лесу на неё могли наткнуться какие-нибудь охотники. Тут старший Корбутов проявил смекалку и заработал от меня уважительный взгляд.

Вскоре мы загнали грузовик в рощу насколько позволил глубокий снег, закидали его ветками и отправились к воротам погоста. Чуть пьяный Алёшка уже ждал нас возле них.

Илья сразу обратил внимание на его распахнутый овечий тулуп.

— Запахнись, а то простудишься, — заботливо сказал он Лёшке, закрывая за нами скрипящие ворота кладбища.

— А, — беспечно махнул рукой Алёшка и вихляющей походкой потопал между склепами, укрытыми снежными шапками. — Сторожа я… ик… нейтрализовал. Хотя он и был не моим знакомцем. Тот, оказывается, на той неделе напился… ик… да в сугробе заснул и насмерть замёрз. Пусть земля ему… ик… будет пухом. Эх, не пощупаем мы с ним больше девок. Зато мне сегодня повезло задёшево купить горгулий. Какой-то пентюх в два раза против обычной… ик… цены торговал их на базаре. Вот я и урвал почти что дармовщинку. Всё, пришли, дорогие… ик… братья.

Он привёл нас к тому самому склепу, который мы использовали в прошлый раз. Наша банда проникла в него. А дальше мне с Шуриком пришлось поставить сумки на пыльный пол и начать сооружать портал. Благо, у нас для него всё имелось, включая горгулий, так что мы быстро создали его. А когда появился знакомый насыщенный чёрный туман, то мы все вчетвером шагнули в него.

Вот только конечный пункт вызвал закономерный вопрос Алёшки, выпучившего глаза:

— Где это мы? Вы же обещали, что мы попадём внутрь Калининска, прямо на городское кладбище.

Я промолчал, лихорадочно осматриваясь. И то, что мне довелось увидеть, мало напоминало город. Мы стояли на поляне, которая оказалась покрыта сотнями могильных холмиков без крестов. Жирный, влажный чернозём блестел в свете луны. И ему даже не была помехой извивающаяся туманная дымка, лежащая на земле.

Поляну же окружали голые деревья, покрытые бугристыми серыми наростами. А испятнанные чёрной гнилью опавшие листья густым ковром убегали в глубь леса, где серыми островками лежал подтаявший снег.

Воздух же здесь был неприятно тёплым, словно мы из зимы попали в раннюю весну. А пахло тут перегноем и неприятностями.

Поэтому я тотчас выдохнул, посмотрев на ошарашенных братьев, стоящих точно столбы:

— Ребята, надо валить отсюда, да поскорее!

Корбутовы принялись послушно разворачиваться, дабы нырнуть обратно в портал. Но тот вдруг схлопнулся, намекая, что потратил все силы на перенос четырёх лбов.

Глава 6

— Твою мать! — прочувственно взвыл я, закатив глаза к ночному небу с крупными звёздами и насмешливым серпом месяца.

— Тише, — взволнованно шикнул Алёшка и тревожно добавил, доставая блеснувший в свете луны револьвер: — Под деревьями кто-то шевелится… гора какая-то.

— Чего?.. — недоумевающе протянул я и посмотрел туда же, куда глядел глазастый Лёха.

Там, под сенью леса, и, правда, шевелилось что-то массивное, словно после нашего появления здесь ожил какой-то холм. А спустя всего миг до моих ушей донеслось тяжёлое дыхание и чавкающие звуки, с которыми существо месило грязь, переступая ногами.

Я сглотнул вязкую слюну и сильно пожалел, что не удосужился запастись заклятиями. Но хорошо хоть прихватил с собой револьвер. Он будто живой прыгнул мне в руку. И его стальная рукоятка с деревянными ребристыми накладками прибавила мне толику уверенности.

И ещё чуток уверенности мне подкинул Илья, когда достал свой револьвер. А вот Шурик — разочаровал. Он не взял с собой никакого оружия. И теперь трусливо пятился в противоположную от существа сторону и перепугано приговаривал дрожащим голосом:

— Бежать надо, братцы, бежать.

— Вынужден согласиться, но не бежать, а медленно отступать, — сдавленно прошептал я, последовав очень заразительному примеру Санька.

Илья и Алёшка тоже стали медленно двигаться к краю поляны. Но тут скрытое лесом существо решило, что пришло время вскрыть карты. Оно оглушительно издало что-то среднее между кваканьем и рыком, а затем выскочило из-под сени деревьев, с треском сломав по пути пару тоненьких берёзок.

Шурик встретил животное громким визгом:

— Мать честная! Это что за чудо-юдо?!

— Помесь динозавра с лягушкой, — попытался угадать я, глядя расширившимися глазами на трёхметровое существо, покрытое зелёной бородавчатой кожей. Оно обладало массивными задними лапами с перепонками, длинным хвостом с костяной булавой и жабьей физиономией с широкой пастью, усеянной острыми жёлтыми зубами.

А ещё у этого создания оказались очень короткие передние лапки с острыми загнутыми когтями. Тварь прижимала их к груди и неслась на нас огромными прыжками. А за ней мчался десяток таких же уродцев, но поменьше — не больше метра в высоту. Похоже, нам не повезло потревожить мамашу с выводком.

Когда я оправился от первоначального шока, то сразу же заорал:

— Врассыпную! В лес!

Мы молниеносно бросились в сторону деревьев, побросав сумки. Но каждый из нас понимал, что мы хрен удерём. Только в фильмах герои убегают от динозавров, а те не могут их поймать. В реальной жизни мамаша со своими отпрысками быстро настигла нас. И нам пришлось судорожно отстреливаться.

На меня напали сразу два детёныша. Я вскинул револьвер и продырявил обоим головы, после чего они рухнули на могилу и задёргали лапами, точно гигантские уродливые курицы.

Алёшка же палил из своего ствола в таких же мини-монстров. А вот Илья стрелял в саму мамашу, прикрывая спиной Шурика. Револьверные пули с трудом пробивали толстую шкуру матерого чудовища и лишь злили его. Тварь щёлкала зубами, крутила башкой, а затем метнула морду к Корбутовым. Благо, Илья успел толкнуть Сашку, и следом сам рухнул на землю.

Мгновением позже челюсти монстра сомкнулись в том месте, где раньше была голова Ильи. Охренеть! Тварь точно бы перекусила его шею, не упади он в грязь! Но мамаша и её тоненько попискивающие отпрыски всё ещё имели хорошие шансы закусить, как Ильёй, так и остальными Корбутовыми, включая меня.

И, вероятно, мы бы все тут полегли, так как положение наше казалось безнадёжным. Но в этот миг произошло ещё одно невероятное событие, словно мы магнитом притягивали их к себе.

Из леса с хриплыми криками выскочили оборванные мужики в засаленных армяках. Они выглядели настолько дико, что я сперва принял их за мертвяков. Но — нет. Они были вполне себе живыми людьми, но крайне запущенного вида. Криворожие, немытые, небритые, одутловатые, с гнилыми зубами и рябой кожей.

Они всей гурьбой в тридцать-сорок рыл стали палить в монстров из стареньких ружей и видавших виды винтовок с потёртыми прикладами. Пули, более крупного калибра, чем револьверные, стали рвать плоть лягушек-переростков.

Но чудовища не свалили в туман, пропахший порохом. Они словно были лишены чувства самосохранения. Мамаша ринулась на лесных людей, а остатки выводка устремились за ней.

Я же решил под шумок свалить отсюда. Мне категорически не нравились как монстры, так и мужики, пришедшие нам на выручку. Поэтому я махнул Корбутовым рукой и заорал:

— В лес! В лес!

И подавая пример, ломанулся к деревьям, утопая по щиколотку в вязкой грязи. Она буквально засасывала сапоги. Но мне всё равно удавалось кое-как бежать.

Параллельно мой лихорадочный взор скользил по поляне, оглашаемой криками и выстрелами. Твою ети! Корбутовы побежали в лес, практически перпендикулярно от выбранного мной направления. Ай, чёрт с ними, потом пересечёмся. А вот неизвестные оборвыши вполне усмешно добивали чудовищ.

Окровавленная громадная самка уже лежала на боку и жалобно стонала, а парочка её отпрысков пыталась защитить мамашу. Но мужики умеючи расстреляли их. Они явно уже не в первый раз имеют дело с такими существами.

Правда, чуваки из леса всё-таки потеряли четверых бойцов в этой битве. И такое же количество людей оказалось ранеными: одни болезненно завывали, а другие — хриплыми, пропитыми голосами призывали помочь им.

Между тем я первым из Корбутовых достиг края поляны и едва не налетел на здоровенного детину с перебитым носом. Он неожиданно выскочил из-за дерева и угрожающе занёс кавалерийскую саблю с выщербленным лезвием. А я не стал разбираться, что да как, и, не мудрствуя лукаво, вбил носок сапога в «бубенцы» детины. Он тотчас издал болезненный стон, мучительно согнулся и раззявил щербатую пасть, из которой тянуло луком и брагой. Я тут же выхватил саблю из его мозолистой ладони и добавил пинок в грудную клетку мужика. Тот рухнул на землю и скорчился в позе эмбриона, прижимая руки к паху.

Всё, путь в лес был открыт. Но, прежде чем рвануть в него, я оглянулся и успел заметить фиаско Санька. Ему хватило всего одной оплеухи немолодого амбала — и он как подкошенный рухнул в грязь. Обидчик сразу же наступил ему облепленным чернозёмом сапогом на курчавую голову и достал из ножен саблю. И никто из братьев не успевал помочь Шурику…

Алёшка извивался в грязи, словно уж с щегольскими усиками, а мужики азартно дубасили его ногами. Илья стоял на коленях и ему в лоб смотрел ствол винтовки. А у меня кончились патроны в револьвере.

Но амбал не стал убивать Санька. Он грубо приставил к его шее кончик сабли и обежал поляну налитыми кровью глазами. Естественно, он заметил меня, мучительно мнущегося у кромки леса.

Глядя на меня, мужик зычно заорал:

— А ну подь сюды! Иначе головешку срублю этому пентюху! И вон тех обрыдков мы тоже отправим прямиком к богине Маре.

Под «обрыдками» амбал имел в виду моих братьев.

— Твою мать, — зло выдохнул я себе под нос, разглядывая «собеседника».

Его жёсткое лицо могло похвастаться глубокими морщинами, орлиным носом, цепкими голубыми глазами и ухмылкой, напоминающей оскал ножа. Волосы же амбала оказались стянутыми на затылке в грязно-седой хвост. И выдержкой мужик явно не обладал…

— Чего телишься?! Сюда иди! — яростно заорал он и надавил на саблю. Её кончик чуть-чуть разрезал кожу на шее Шурика. И тот болезненно запищал, хлопая из-под сапога бандита перепуганными глазами.

— Иду, — буркнул я и поплёлся к довольно оскалившемуся мужику.

Его подельники сразу же схватили меня, достали верёвку и связали руки за спиной. То же самое они проделали и с остальными Корбутовыми.

Я подметил, что больше всех огрёб Алёшка. Его губы превратились в лепёшки, левый глаз уже начал заплывать, а нос смотрел в сторону.

Но хорошо хоть они не убили нас.

Зато бандиты весьма профессионально обшарили наши карманы. Так я лишился пятидесяти трёх рублей, а Илья — рунной сабли и перстня княжны. Их с довольной улыбкой прибрал к рукам амбал, который, скорее всего, является местным вожаком или атаманом.

У Алёшки тоже изъяли все хоть сколько-нибудь имеющее ценности. А вот с Шуриком разбойники обломались. У него отыскался лишь огрызок карандаша и завёрнутый в бумажку карамельный «петушок» на палочке. К тому же конфета оказалась частично покрыта крошечными тканевыми катышками. Но бандитов это не смутило. К моему удивлению, они чуть не передрались из-за «петушка». Пришлось атаману разнимать их. Потом он разломал конфету на несколько частей и всучил каждому сластёне по кусочку.

А я между тем позвал его, воспользовавшись моментом:

— Эй, мужик! Что вам от нас нужно?

— Скоро узнаешь, — криво усмехнулся он и глумливо добавил: — Пущай дрожит твоя барская душонка.

Оборванцы поддержали его взрывами грубого хохота, взяли нас в «коробочку» и повели в глубь леса, перекидываясь тупыми остротами. Я понял по их пышущим ненавистью рожам и шуточкам о зажравшихся аристократах, что налицо классовая вражда. Но на кой хер они тогда спасли нас, потеряв четверых своих?

Кстати, трупы и уж тем более раненых мужики взяли с собой и понесли их на себе. Но разбойники совсем недолго сгибались под весом тел. В ста метрах от поляны обнаружились две телеги, запряжённые зомби-лошадьми. Покрытая трупными пятнами кожа туго обтягивала грудные клетки и черепа некроживотных, а их ноги и крупы оказались чистыми от любой плоти. Они представляли собой жёлтые кости, скреплённые серыми хрящами.

Шурик как увидел их, так сразу же тихонько запричитал:

— Куда же нас забросило? Боженька, не дай нам пропасть…

— … Тише с боженькой. Если ты не забыл, то местные Мару поминали. И вряд ли они религиозно терпимые люди, — мрачно буркнул я, окинув тяжёлым взглядом мужиков.

А они тем временем стали укладывать на одну из телег трупы и раненых. И туда же отправили наши сумки. Потом атаман подошёл к другой телеге, с грохотом откинул дощатый борт, посмотрел на нас колючими зенками и картинно лебезящим голосом проговорил:

— Карета подана, ваши благородия.

Мужики поддержали его весёлым хрюканьем. А я сдвинул брови над переносицей и холодно отчеканил:

— Твой гнев направлен не на тех людей. Мы не сделали вам ничего плохого…

— … Вы все дворяне мазаны одним миром! — перебил меня атаман под одобрительное гудение разбойников. — Из-за таких, как вы, мы ушли из деревень и городов! Ходите, носы свои задрали, а на простых крестьян и горожан плюёте. За людей нас не считаете!

— Не все дворяне одинаковые. Мы выросли в провинции. И понимаем, как тяжело простому люду, — попытался я достучаться до главаря. Но в его глазах царила непрошибаемая лютая ненависть. И он даже не дал мне договорить. Резко приказал своим людям: — На телегу их! Хватит с ними лясы точить! Пущай неизвестность жрёт их сальные умы!

— Ответьте хоть, куда мы попали?

Но никто не удосужился отреагировать на мои слова. Вместо этого мужики без труда подняли нас на руки и по одному закинули на телегу, точно мешки с картошкой. Я больно приложился плечом о доски и процедил пару забористых ругательств. Братья тоже приземлились не особо удачно. Но только Шурик застонал.

После этого лошади, повинуясь приказу атамана, покатили за собой через лес допотопные транспортные средства.

Разбойники же пошли рядом с нашей телегой, внимательно следя за нами злыми глазами и держа оружие под рукой.

М-да… под таким наблюдением побег явно не удастся. Похоже, придётся пока отдаться на милость случая. А там авось выкрутимся как-нибудь.

Я решил шёпотом приободрить упавших духом братьев:

— Чего пригорюнились? Не убьют нас. Бандитам что-то от нас надо. И что-то весьма важное, раз они не дали нам умереть.

— Да помучить они нас хотят, — обречённо проронил Алёшка, с трудом двигая разбитыми губами. — Ты же видишь, что им дворяне, как кость в горле. Эх… вы уж простите меня, братья, ежели что не так было. Много я всякого совершил в жизни…

— …Рано ты прощаться начал, — сурово рыкнул я, лёжа на боку со связанными за спиной руками. Грубые верёвки ощутимо впивались в нежную кожу запястий и изрядно нервировали. — Я тебе голову даю на отсечение, что разбойники не станут нас попусту убивать. Чую, не случайно мы встретились на этой поляне. Ну, ежели Алексашка не ошибся в своих расчётах. Тогда — случайно.

— Всё я посчитал верно. Христом богом клянусь! — пылко выдохнул брат, перекрыв душераздирающий скрип колёс телеги.

— Да, не верещи ты. Иван верно говорил. Лучше бога не упоминать, — мрачно выдал Лёха и следом выплюнул на доски окровавленный зуб. — Тьфу. Не уберёг-таки. Но — ничего. Я одному из этих лиходеев точно палец отхватил, а другому — сапог прокусил.

— Герой, — хмыкнул я и задумчиво прошептал, скользнув взглядом по Корбутовым: — Сдаётся мне, что Сашка и правда не ошибся. А портал наш как-то перехватили и вывели сюда.

— Такого быть не может, — скептически буркнул Шурик и пугливо вздрогнул от особенно громкого стона одного из раненых, едущих на другой телеге. — На подобную магию даже архимагистр некромантии не способен. Да и о портале ведь ещё и знать надобно.

— Повелитель мёртвых, — вдруг предположил Илья, округлив глаза. — Его это работа. Зуб даю. В тот раз он нас с Ванькой отпустил, а теперь взад вертает.

— Возможно, — поддакнул я, нахмурив брови.

После этого мы как-то разом все замолчали и принялись мрачно размышлять над тем, что нам несёт гипотетическая встреча с Повелителем мёртвых. Хотя, кажется, не только мёртвых. Вполне живые разбойники тоже служили ему. Это обнадёживало.

Между тем наша процессия выбралась на большую вырубку, окружённую вековыми дубами, соснами и елями. Я заметил возле ближней к нам полосы леса ещё не выкорчеванные пеньки. А вот практически всё остальное чистое от деревьев пространство занимали поля. Их населяли чахлые растения, среди коих ходили сотни упырей с грубым самодельным садовым инструментом.

Мертвецы, превращённые в сельскохозяйственных работников, никак не отреагировали на наше появление. Я же скользнул по ним удивлённым взглядом, а затем перевёл его на высокий частокол из облепленных мхом брёвен, которые успели потемнеть от времени.

Ворота частокола оказались закрытыми. Но стоило нам подъехать к ним по плохонькой кочковатой дороге, как их отворила пара заросших бородами мужиков.

Перед моими глазами предстало поселение. Оно могло похвастаться двумя десятками вытянутых в длину, приземистых бревенчатых бараков с камышовыми крышами, колодцем, нескольким сараями, двумя амбарами, конюшней и двухэтажными хоромами с теремом.

Хоромы красовались в центре поселения и подмигивали нам живыми огоньками, пляшущими за мутными оконными стёклами. А на резном крыльце с перилами стояла сгорбленная старуха со спутанными седыми волосами, спускающимися ниже колен.

Помимо бабки и пары мужиков, открывших нам ворота, в поселении больше никого не оказалось. Похоже, все живые обитатели этого места спали в бараках, которые охраняли некрособаки. Поэтому всё моё внимание приковала к себе старуха.

Она выглядела почти так же отвратительно, как внезапная дырка на новых носках. Бабка в качестве одежды использовала длинную юбку с десятками самодельных карманов и десяток серых тряпок. Она обернула их вокруг тела, а на плечи накинула побитый молью шерстяной платок. На ноги же она нацепила лапти.

Физиономия же старухи выглядела подстать наряду. Я даже украдкой содрогнулся, посмотрев на её изборождённое глубокими морщинами лицо с острыми скулами, длинным, крючковатым носом и лиловой бородавкой на подбородке. Помимо всего этого, у неё имелись седые усики. Они колосились над бесцветными, сморщенными губами. А единственный глаз бабки пылал, как зелёный фонарь в ночи. Второе же буркало старушенции оказалось подёрнуто голубой плёнкой и вряд ли было зрячим.

Бабка завидела нас с высокого крыльца и насмешливо выдала скрипучим, царапающим барабанные перепонки голосом:

— Добро пожаловать, господа хорошие. Заждались ужо.

Глава 7

Я настороженно посмотрел на старуху. А она вдруг сердито глянула на главаря и пролаяла, нахмурив брови:

— Почто гости мои побиты?! Я же велела вам привести их, а не поколотить, дурьи ваши головы!

— Уму разуму их учили. Они драпанули от нас во все лопатки, сверкая припудренными задами. Вот мы их и наставили на путь истинный, — насмешливо произнёс атаман, вызвав очередной приступ смеха у разбойников.

Но, несмотря на всю браваду главаря, я видел, что он внимательно смотрит на старуху, будто прощупывает границы дозволенного. А та весело оскалилась чёрными пеньками зубов, среди которых в свете луны сверкнули два стальных верхних клыка. И следом равнодушно спросила, указав сухонькой ручонкой на телегу с трупами да ранеными:

— Чья работа? Гости так покуражились?

— Куда им, — презрительно махнул ладонью атаман и добавил: — Мраза со своим выводком спала неподалёку от погоста. Вот она и напала на этих гавриков. Ну а мы их спасли и привели к тебе, как ты и приказывала.

Старуха кивнула. И её лицо на миг исказилось, словно наружу пробивался кто-то другой — более злой и кровожадный. Но уже в следующий миг её физиономия снова стала напоминать сморщенную крысиную мордочку.

Она посмотрел на атамана и рачительно произнесла:

— Везите раненых в лекарскую, а трупы — на ледник. Они нам ещё сослужат добрую службу.

Главарь что-то шепнул одному из разбойников. И тот вместе с несколькими мужиками повёл телегу с мертвецами и стонущими подранками в глубь поселения.

А я в этот миг почуял ветер надежды. Хрен его знает на кого работает бабка, на Повелителя или нет, но пока она нам не желает смерти. Так что этим можно воспользоваться.

Я бессовестно наябедничал, возмущённо глядя на старуху:

— Ваши слуги ограбили нас, сударыня! А это очень ухудшает настроение! Нельзя так гостей встречать!

Бабка визгливо рассмеялась. Разбойники угодливо поддержали её смех грубым гоготом. Но внезапно старуха полыхнула единственным глазом и рявкнула на мужиков:

— Отдайте, что взяли! Я вам не позволяла обирать их, ироды.

— Можа, хоть деньги оставим? Девяносто два рубчика, как-никак, — пробубнил атаман, исподлобья глядя на бабку. — Да и револьверы с патронами — хороши. И сабля рунная да перстень зело непростой…

— Деньги и револьверы забирайте. Будет плата за экскурсию по нашим местам. А всё остальное — верните. Но ежели я не договорюсь с пожаловавшими к нам господами, то возьмёте себе и остальное, — многозначительно закончила старуха, криво усмехаясь.

— Будь по-твоему, — нехотя согласился мужик, с сожалением отстёгивая от пояса ножны с саблей Ильи.

Он швырнул их на крыльцо. И туда же спустя пару минут разбойники поставили наши сумки и положили перстень княжны. А затем какой-то шутник оставил возле ножен Ильи палочку от «петушка» Шурика. Бандиты оценили его выходку очередным взрывом хохота. Смешливые, млять, какие. Так бы и удавил всех.

Бабка же юмора не поняла. Она окинула мужиков хозяйским взглядом и приказала:

— А теперь избавьте гостей от пут. Они не будут шалить. Так ведь, гости дорогие?

— Угу, — за всех ответил Илья, хмуря глядя на местную хозяйку.

Он прекрасно понимал, чем обернётся любая наша «шалость». Мы даже убежать не сумеем. Алёшка уже крепко избит. А Шурик просто бегать не умеет. Он всё больше специалист по сидению на попе ровно.

Ответ Корбутова-старшего удовлетворил старуху. И разбойники сноровисто развязали нам руки.

Я первым делом потёр саднящие запястья, на которых остались красные полосы. А затем спрыгнул с телеги и вместе с Ильёй помог спуститься Лёхе. Тот морщился от боли и с трудом наступал на распухшую в лодыжке ногу. Но при этом он умудрялся грозно смотреть на разбойников. А те довольно скалили жёлтые зубы.

Глядя на них, я отчётливо понимал, что даже если бы бабка строго-настрого приказала им не трогать нас, то они бы всё равно надавали нам тумаков. Уж слишком велика была их злость к благородным. Кажется, они далеко не простые крестьяне, ушедшие в лес от барского гнёта.

Между тем старуха сухо бросила нам, призывно махнув рукой, испещрённой пигментными пятнами:

— Ступайте за мной в горницу.

Мы неуверенно переглянулись. А затем Илья первым взошёл на крыльцо и двинулся за старухой. Та уже миновала сени и пошла по тёмному коридору, что-то на два голоса бормоча себе под нос. Она явно была с «приветом». И этим ещё сильнее пугала меня. Чего нам от неё ожидать? Хрен её знает.

Пока же мы осторожно топали за бабкой и поглядывали на пятна плесени, «украшающие» потолок и склизкие от влаги стены.

Воздух же в коридоре был затхлым и горьким. Он с клокотанием исчезал в груди Алёшки, опирающегося на моё плечо. Я с состраданием покосился на него.

А он вдруг жарко прошептал мне на ухо:

— Может, бабку того… тюкнуть по голове, пока она к нам кормой? Подручных-то её рядом нет.

— Тише ты, Раскольников, охолонись, — пробурчал я, стянул с головы шапку и понёс её в руке. — Чую, старушка эта ой как не проста. Она нас явно легко может в бараний рог скрутить. Нежить и портал — это же её работа. Сперва с ней надо поговорить, а уж потом будем решать, что делать дальше.

— Не по сердцу она мне, — тихонько вклинился в наш разговор Илья. — Небось, она, правда, Повелителю мёртвых служит.

— Скоро узнаем, — сдавленно пробормотал я и нырнул следом за старухой в просторную комнату.

Тут в очаге жарко полыхал огонь, потрескивали поленья, а танцующее пламя освещало серые от грязи занавески, вытертые вязаные половики, обшарпанные стулья, отполированную лавку и длинный стол. На последнем в медном блюде лежал целиком зажаренный поросёнок с кокетливо торчащим изо рта печёным яблоком, стояла бутыль с мутной жидкостью, а в деревянных плошках уместились различные соленья и варёная картошка, исходящая паром.

Старуха повернулась к нам, хитро блеснула глазом и проскрежетала:

— Вот значит каков ты, Вань, — а затем другим голосом, более хриплым и злым, едва слышно пробормотала под нос: — Зелёный ещё. Не успел толком обтереться в этом мире. Только-только канул сюда. Это мы уже здесь почитай восемьдесят годков…

— …Охренеть, — ошарашенно выдавил я, поражённый неожиданной догадкой. — Вы с Земли, что ли?

— Мы все с Земли, — напомнил мне из-за спины немного осмелевший Шурик.

Я проигнорировал его реплику и шокировано глянул на крысиную физиономию бабки. Конечно, она пришибленная. Да ещё, кажется, в ней живёт вторая личность. Но это не мешает ей быть существом не из этого мира. Похоже, бабка, как и я, с Земли! Охренеть! Просто охренеть!

Вслух же я проговорил, хлопая глазами:

— Вы действительно оттуда, откуда я думаю?

— Ага, — проскрежетала старая и прищурила глаз.

— Тогда вы можете мне объяснить, что происходит? — взмолился я, ощутив, как всё моё естество замерло в ожидании ответов, могущих пролить свет истины на все те тайны, которые окружают меня.

— Объясню, объясню, голубчик, но только тебе. А братья твои пусть усаживаются за стол и отдадут должное очень позднему ужину, — произнесла старушенция и мелко захихикала.

— Что-то у меня нет аппетита, — пробормотал Алёшка, дотронувшись до распухшей губы.

— Хозяйку надо уважить, — прогудел Илья, смекнув, что бабке сейчас лучше не перечить.

Старший Корбутов кивнул братьям на стол. И они уселись на лавку подле оного.

Старуха же довольно глянула на них и поманила меня рукой в соседнюю тёмную комнату. А я, прежде чем двинуться за ней, положил шапку на стул, посмотрел на братьев и иронично проговорил:

— Вы тут кушайте, а я пойду с этой милой женщиной в ту мрачную опасно выглядящую комнатку.

Илья и Алёшка ответили мне хмурыми взглядами. А вот Шурик украдкой перекрестил меня. Я благодарно кивнул ему и потопал следом за старухой, пытаясь унять сильно бьющееся сердце.

Бабка провела меня через пару захламлённых комнат и вывела в небольшое, практически пустое помещение без окон. Благо, здесь обнаружились толстые восковые свечи, уже успевшие оплавиться. Они стояли прямо на грязном полу и нехотя чадили во влажном воздухе. Тонкие язычки пламени немного подрагивали на сквозняке, дующем из подпола.

Помимо свечей здесь проживала ещё одна вещь — старинное овальное зеркало в золочёной оправе, покрытой сотнями рун. Оно висело на стене, таинственно поблёскивая. И сразу же привлекло мой любопытный взгляд.

Бабка не преминула прокудахтать, заметив мой неподдельный интерес:

— Нравится?

— Вещица явно не простая, — произнёс я, косясь на старуху.

— Верно, верно, — покивала она и вдруг представилась: — На Земле меня звали Марья Никитична, а тут я — Хозяйка болот.

— Иван, — вежливо сказал я. — Хотя вы и так знаете. Вы же следили за мной? Точнее не вы, а ваши соглядатаи. Верно? Они-то вам и сообщили в какое время я открою портал? Но как вы заставили его перенести нас сюда, ведь маг не может вмешаться в заклятие другого мага? Блин! А вы и не вмешивались в перенос напрямую, да?! Всё дело в горгульях?!

— Верно, милок, — проскрежетала та и еле слышно добавила злым голосом: — Смекалистый. Надо с ним держать ухо востро.

— Э-м-м, — протянул я, не зная, как дальше вести себя с ней.

Похоже, второй личности Никитичны не понравилась моя догадка. Кажется, зря я умничал, набивая себе цену.

Бабка же шмыгнула носом и проговорила своим обычным голосом:

— Те горгульи несли в себе гораздо больше энергии, чем обычные звери. Я подвергла их изменениям. Ух и много мне пришлось пустить под нож жертв! Но оно того стоило. Ты здесь. И это самое главное.

После слов старухи всё окончательно встало на свои места. Тот простоватый торговец с базара был человеком Хозяйки болот. Он намеренно сильно занизил стоимость горгулий, дабы прижимистый Алёшка купил животных именно у него.

И ещё я понял, что старуха не только знает мой примерный магический резерв, но и она была в курсе того, что мы с братьями принесём в жертву пять зверей, а не шесть. Ведь используй я всех горгулий, то портал получился бы дальше погоста в лесу. Охренеть! Вот она мастер дёргать за ниточки!

Но вслух я ничего из этого не сказал. Да только старуха всё равно прозорливо просипела, закрыв здоровый глаз, и вперив в меня невидящий взгляд мёртвого буркала:

— Гляжу, ты уже о многом догадался.

— Кое о чём, — ушёл я от прямого ответа и добавил, изо всех сил сдерживая нервную дрожь: — Зачем вы привели меня в свой дом, создав такой сложный план? Почему просто не подослали ко мне в столице кого-нибудь из своих людей? Я бы поговорил с ним и сам, по доброй воле, пришёл к вам, если бы узнал, что вы тоже с Земли.

— Не пришёл бы, — усмехнулась бабка, открыв зрячий глаз. Мне сразу стало чуть свободнее дышать. — Побоялся бы козней Повелителя мёртвых.

— Да, скорее всего, — вынужденно пробормотал я и осторожно поинтересовался, облизав губы: — А вы с Повелителем в каких отношениях?

— Не бзди… их-хи-хи — с визгливым смешком выдала Марья Никитична. — Мы с тобой на одной стороне, Иван. Не для того ты здесь, чтобы пойти ему на корм.

— А для чего? — тотчас спросил я и замер.

— Для разговора по душам. Вот, гляди, — сказала она и ловко достала из кармана, пришитого к юбке, ровно такой же амулет, который подарила мне на Новый год Машка. — Я случайно отыскала его в тридцать восьмом году в поле недалеко от родной деревни. И в следующем году река Волга забрала мою жизнь…

— …Искренне соболезную, — вставил я, лихорадочно увязывая одно с другим.

— …И после смерти я попала в этот мир, — закончила она, не обратив внимания на мои слова.

— А ваше раздвоение личности… — осторожно начал я, но резко замолчал, натолкнувшись на пышущий яростью взгляд старухи. — Всё, забыли. Вы умеете уговаривать без слов. Так что там с Повелителем мёртвых? Почему мы на одной стороне?

— Он придёт и за тобой, и за мной, — вкрадчиво прошипела бабка и хихикнула.

Сейчас она максимально походила на постоялицу психиатрической клиники, которую на долгие годы забыли в тёмном подвале, где она не мылась и ловила на обед мышей.

Я даже сделал крошечный шаг назад, а затем собрал всю свою волю в кулак и вернулся на место. И уже отсюда продолжил расспрашивать бабку, несмотря на страх, по-хозяйски прогуливающийся вдоль моего взмокшего позвоночника:

— А на кой чёрт мы ему оба сдались?

— Сейчас я тебе кое-что покажу, — улыбнулась Хозяйка болот, сверкнув стальными зубами.

Она снова пошарила в кармане и вытащила оттуда небольшой прозрачный флакончик из толстого стекла. Я заметил на нём густую вязь рун и с трудом различил на дне вязкую жидкость чёрного цвета. Нефть? Мазь? Вряд ли, скорее уж кровь, но какая-то совсем необычная.

Меж тем Марья Никитична бережно вытащила резиновую пробку, засунула во флакончик сморщенный мизинец с обломанным ногтем, дотронулась до жидкости и вынула палец. На подушечке мизинца красовалась небольшая капелька. Бабка, не мешкая, размазала её по центральной части зеркала. И следом вывела прямо в воздухе несколько рун насыщенного чёрного цвета.

Я поражено прошептал себе под нос, загнав брови к волосам:

— И эта так может… Офигеть. Один я — лох.

Во мне всколыхнулась лютая зависть к этой полубезумной старухе с Земли. Она же явно не намного слабее самого Повелителя мёртвых. А уж сколько всего знает… даже о портале она явно пронюхала задолго до меня. Эх-х-х…

Я постарался подавить в себе не самые лицеприятные чувства и внимательно взглянул на зеркало, ожидая, что же будет происходить дальше. Зеркальная поверхность дрогнула, точно гладь озера под лёгким дуновением ветерка, а затем стала наливаться красками, словно экран старинного лампового телевизора.

Перед моим взором появилось изображение старинной кузницы. И в ней обнаружился худенький темноволосый паренёк лет шестнадцати-семнадцати. На нём болтался кожаный фартук и длинная серая рубаха в подпалинах. А на лавке перед ним лежал исписанный кривыми рунами лист дешёвой бумаги и десяток тех самых амулетов, которые перенесли в этот мир меня и Марью Никитичну.

Паренёк закусил от усердия язык и сосредоточенно выводил на амулетах руны, переписывая их с бумаги. И использовал он чистую кровь, без примесей.

Глядя на него, я с изумлением выдохнул, покосившись на старуху:

— Это кто такой? Вот этот дохляк и создал амулеты-порталы?

Та хитро усмехнулась и сделала пару шаркающих шагов в сторону, чтобы зеркало не видело её. И тут же зеркальная гладь будто стала засасывать меня. Но не моё тело. Оно-то продолжало стоять на своих двоих в комнате. А вот дух, душа или сознание… чёрт их разберёт… в общем, какая-то часть меня проникла в зеркало и воспарила под закопчённым потолком. И я в таком нематериальном состоянии вполне мог чувствовать жар кузницы и слышать дыхание паренька.

Офигеть! Вот это охренеть-D аттракцион! Меня даже пробрала нервная дрожь. А потом мой мозг навылет пронзила тревожная мысль. А ежели бабка не выпустит меня отсюда?

Но тут мои мысли спугнула начавшаяся в кузнице движуха. В неё ввалился высокий курчавый мужчина в косоворотке, холщовых штанах и сапогах на толстой подошве. Чертами лица он оказался похож на паренька. Только выглядел лет на двадцать старше. И когда он вошёл, то громко хлопнул дверью, напугав юнца этим звуком.

Парень вздрогнул всем телом, резко обернулся и облегчённо выдохнул:

— Испужал, тять. Чуть сердце из груди не выскочило.

— А ты чего тут замыслил? — сразу же спросил мужчина, обеспокоенно глядя на амулеты и лист бумаги. — И откель взял заклятие? Умыкнул его из книги того толстого мага жизни?

— Угу. Но он ничего не заметил! — принялся тараторить юнец, захлёбываясь от волнения воздухом. — Тять, я наложу енто заклятие на амулеты! И они будут помогать моему телу бороться с хворями. Я не помру, как матушка, дьяк, Федька и ещё половина нашей деревни! Сыра землица не дождётся меня!

— Глупости. Не будут работать твои амулеты, — мрачно прогудел отец паренька и тяжело присел на лавку. — Заклятие енто предназначено для магов жизни, а не для некромансеров. Да и знать надобно, как руны накладывать. Тут учёба нужна. Но простолюдинам, вроде нас, под страхом смерти нельзя обучаться творить магию. Да ты и сам разумеешь, чего да как заведено в нашем государстве. Так что, сынок, брось ты эти амулеты, пока дворяне не прознали о твоих делах. И молись лучше Богу. Он тебя убережёт, ежели искренне взывать к нему.

Парень открыл рот и что-то с возмущённой миной на лице ответил отцу. Но я не услышал его слов. Кузница вдруг вся задрожала, закрутилась, и её сменил серый туман.

Глава 8

Вскоре серый туман пропал. И теперь мой дух висел над летней поляной в полуденном лесу. Вокруг стрекотали кузнечики, порхали бабочки, поскрипывали ветки деревьев. А возле старого, кряжистого дуба обнаружилась странная мерцающая аномалия, будто бы сотканная из плотного воздуха. Она имела форму полутораметровой щели, вытянутой точно змеиный зрачок. И то, что находилось за ней, представало в искажённом виде. Этот эффект напоминал отражение в кривом зеркале.

Но на кой хер я тут оказался? А, вот зачем. Среди деревьев показался тот самый паренёк. Он шёл по извивающейся тропинке и зло пинал ногами траву. Его плечи оказались опущенными, спина сгорбленной, а кисти рук покоились в карманах широких штанов, подпоясанных грубой пеньковой верёвкой. И если судить по его насупленной, но ни на йоту не повзрослевшей физиономии, то со времени его диалога с отцом прошло совсем немного времени.

Юнец вышел на поляну и заметил странное, мерцающее нечто. Его глаза испуганно расширились. И он тут же нырнул за ближайшее дерево с толстым стволом. Пару секунд постоял там, прижавшись к коре, а потом осторожно выглянул из-за своего укрытия и вперился любопытным взглядом в аномалию. Она продолжала висеть в воздухе в десяти метрах от него и тускло мерцала.

Парень взволнованно облизал губы и посмотрел по сторонам ищущим взором. Наткнулся взглядом на небольшой ком сухой земли, подобрал его и швырнул в аномалию.

Метательный снаряд исчез в мерцающей щели, точно его и не было. И юнец ещё больше выпучил глаза, а затем, осмелев, осторожно вышел из-за дерева.

Парнишка явно отчаянно трусил, но любопытство гнало его к странной находке. Он даже храбро подобрал по пути кривую палку и бросил её в аномалию. Она тоже исчезла, как и ком земли. И опять мерцающее нечто не причинило пацану вреда.

Тот расхрабрился ещё больше и снова осмотрелся. Но вблизи не оказалось подходящих метательных снарядов. Тогда он запустил руку в карман и вынул оттуда горсть тех самых амулетов, которые были покрыты кровавыми рунами. Парень зло посмотрел на них, а потом часть ссыпал обратно в карман. Оставшиеся же три штуки швырнул в щель. Она проглотила и эти «гостинцы», но на сей раз мигнула и пропала.

И на этом моменте поляна ровно так же, как и кузница, задрожала и вскоре исчезла. А меня накрыла секундная тьма, после которой я осознал себя стоящим в комнате бабкиного логова.

Передо мной висело зеркало в золочёной оправе. И отражало оно лишь мою изумлённую физиономию, покрытую разводами грязи.

А вот Марья Никитична обнаружилась чуть в стороне. Она хитренько поглядывала на меня, скрестив руки на груди.

Окончательно придя в себя, я тотчас выпалил, находясь под впечатлением от увиденного:

— Это ведь был Повелитель мёртвых?!

— Он проклятущий, он, — покивала бабка, любовно потрогала оправу зеркала и прошептала: — Отдыхай. Набирайся сил. Теперь не скоро ты оживёшь.

— А амулеты? Почему они стали работать, как порталы? И откуда появилась эта аномалия? — продолжил выстреливать я вопросами.

— В те времена, которые пришлись на юность Повелителя мёртвых, магия только-только прорвалась в этот мир, и повсюду случались всякие чудеса. Рвалось пространство, горела земля и иногда люди получали зело мощные магические способности. Одним из этих счастливчиков стал Василий, сын кузнеца Игната. А потом произошла целая цепочка случайностей, привёдших к невероятным последствиям, — принялась рассказывать Хозяйка болот, превратившись во всего лишь усталую женщину. Тень её безумия куда-то сгинула. — Будущий Повелитель мёртвых разочаровался в амулетах, которые, как и говаривал его батюшка, не проявили магическую силу. Но те три амулета, кои прошли через пространственную щель, получили уникальные способности.

— Какие? — лихорадочно просипел я, заметив, что физиономия бабки снова стала меняться не в лучшую сторону.

— Во-первых, эти амулеты — порождения магии смерти. Они рано или поздно убивают того владельца в ком есть хоть частичка духа мёртвых. Я долгое время трудилась на скотобойне. Во-вторых, амулеты родились в этом мире. Они стремятся домой. По их воле мы и попали сюда. В-третьих, юный маг Василий наложил на них руны из чистой крови. Отдал им крохотную долю себя. Благодаря этому амулеты передают копию его дара новому владельцу, когда тот проходит через смерть и попадает в этот мир, — вкрадчиво пробормотала бабка и мелко захихикала. — Амулеты передают владельцу даже возраст Василия, в котором он бросил их в портал между мирами.

— Охренеть! — выдохнул я, выпучив глаза. — Всё сходится! А где третий амулет? Кто-то нашёл его за столько времени?

— То мне неведомо, — покрутила головой старуха и оперлась рукой на стену. Ей явно поплохело. Кажись, на неё опять накатывал приступ безумия.

— А теперь амулеты бесполезны? Они выдохлись?

— Да, — злым голосом выдала бабка и внезапно метнулась ко мне. Она схватила меня скрюченными пальцами за воротник и прошипела в самое лицо, обдав мерзким запахом давно нечищеных зубов: — Но самое главное ты ещё не услыхал! Это ты! Ты оживил его!

— Ничего я не делал! — испуганно заорал я и в панике оттолкнул Хозяйку болот.

Она не устояла на ногах и упала. И уже с пола прошипела, прожигая меня яростным взглядом:

— Когда копия дара Василия переходит на новый уровень — его чёрное сердце начинает биться!

— Да я же не знал! — выкрикнул я, начав пятиться к выходу.

— Знал или не знал — всё едино! Он восстал и найдёт нас! — прорычала Марья Никитична и села на корточки, широко разведя ноги, точно борец сумо. — Он хочет забрать своё! То, что принадлежит ему! Чему мы не хозяева!

— Дар? Ему нужен мой и ваш дар?! — выдохнул я. — Но почему он не забрал его, когда я был в Перекамске? Возможно, вы не знаете, но Повелитель мёртвых загнал меня в ловушку.

— Из страданий и преодолений рождаются сильные души! — будто борясь сама с собой, провыла она, а затем резко выпрямилась и угрожающе двинулась на меня. — Но ты слаб… ты ещё очень слаб…

— Э-э-э, Марья Никитична, вы не озоруйте. Держите своих внутренних демонов в себе! — лихорадочно выпалил я, выставив перед собой руки. — Мы же на одной стороне!

Мне категорически не хотелось драться с безумной старухой. Она — ключ ко всему. Благо, бабка вдруг покачнулась, остановилась и пару раз глубоко вздохнула. И её физиономия чуть разгладилась. Кажись, пронесло. Прямо сейчас она на меня не бросится.

Хозяйка болот посмотрела на меня мутным взглядом и сумела вполне нормальным голосом прохрипеть:

— Тебе надо уходить отсюда.

— Как уходить? У меня ещё тысяча вопросов!

Но старуха молчком прошла мимо меня и двинулась в сторону горницы. Мне пришлось потопать за ней, «наслаждаясь» видом её седых грязных волос, которые напоминали измочаленную фату.

— Ответьте мне хоть, как вы с Повелителем пишите руны прямо в воздухе? Я тоже так смогу, раз у меня дар аналогичный вашему?

— При должной сноровке и обучении — смогёшь, — проскрежетала она и вошла в комнату, в которой мы оставили моих братьев.

Я увидел их и в первую секунду меня пронзил ужас. Мертвы! Алёшка и Илья бесчувственно валялись на полу возле стола, а Шурик — лежал на лавке. И я не ошибусь, если скажу, что виной их состояния был поросёнок. На блюде красовалась лишь часть оного.

Но уже во вторую секунду мне стало ясно, что братья спят. Грудная клетка каждого из них приподнималась, намекая на то, что они дышат. Старуха лишь усыпила их. Но зачем?

Я с немым вопросом в глазах посмотрел на неё. А она упала тощей задницей на стул и прохрипела:

— Забирай двоих. И чеши отсюда. А одного оставь. Твоему брату ничто не будет угрожать. Слово Болотной ведьмы. Он будет пить и есть от пуза.

— Я никого не оставлю.

— Оставишь! — выхаркнула старуха, свернув глазом. — Я должна быть уверена, что ты вертаешься! Наш разговор ещё не окончен.

— Да я и так вернусь. Это в моих же интересах.

— Нет. Мне нужен залог, — непреклонно выдала она, закрыла глаза и добавила: — Думай скорее. Время убывает.

Я в бешенстве посмотрел на старую каргу. Она не оставляла мне шансов избежать новой встречи с ней, хотя я бы и сам пришёл к ней. Как, собственно, не оставила мне шансов и во время моего первого появления здесь. Ведь она реально была способна подослать ко мне кого-то и попробовать договориться миром. Но я же мог и отказаться. Поэтому старуха сразу выбрала такой вариант, в котором у меня не имелось шансов соскочить. И вот сейчас она проделывала то же самое. Кажется, это её излюбленная тактика.

Мне против воли пришлось выбирать. Так, Илью я точно заберу. У него служба. Ему никак нельзя пропадать из орбиты князя Савёлова. У Шурика же учеба. Да ещё он тупо не выдержит в застенках бабки. Свихнётся так же, как она. Значит, остаётся лишь Алёшка. У него и нервы крепкие. И его отсутствие в столице скажется только на газете. Она может загнуться без него, так как только мы двое занимались ею. Остальные братья даже не знали о её существовании.

В общем, я нехотя выдохнул, ткнув пальцев в сторону принявшегося похрапывать Лёшки:

— Вот он останется у вас. Но ежели с его головы хотя бы упадёт волосок…

— … Не угрожай мне, сопляк! — рыкнула старуха, распахнув глаза. — Я дала слово, а оно крепче стали! С твоим братом ничего не случится!

— Надеюсь, — буркнул я. — А когда вы его вернете мне?

— Когда ты в следующий раз придешь сюда. Тогда помимо брата, ты получишь мое первое задание, — сказала ведьма. — Мой человек даст тебе знать, когда я буду ждать тебя. Без его отмашки не являйся сюда.

— Задание? Какое? — заинтересовался я. Но бабка лишь отрицательно покачала головой. И я, недовольно фыркнув, перевёл тему: — А для чего вы убили Хрюнова? Чтобы я воспользовался порталом? Вы сделали всё для этого: бричка, билеты, горгульи…

— Хочешь верь, аль не верь, но рыжий парубок не моих рук дело, — пробормотала бабка, мелко тряся головой, точно её бил электрический ток. — Я лишь воспользовалась плодами этого убийства.

— Но вы знаете, кто убил его?

— Знаю, — усмехнулась карга. — И ты знаешь.

— Кто это? Скажите имя! — выпалил я, до хруста сжав кулаки.

И тут вдруг в горницу, громко топая ногами, вошла нежить. Три единицы. Я впервые вживую видел таких порождений некромантии, но занятия в академии уже заочно познакомили меня с ними. Это были драугры. Их лишённая кожи серая плоть твёрдостью не уступала камню. А ничем не скрытые рельефные мышцы, жилы и вены — делали её похожей на кору дерева.

Зелёное же пламя, полыхающее в глазницах нежити, каким-то невероятным образом передавало ощущение интеллекта, прячущегося в вытянутых, шишкообразных черепах.

При этом драугры могли похвастаться набедренными повязками и латными перчатками с острейшими шипами.

Видимо, Хозяйка болот мысленно позвала этих монстров. И теперь они довольно бережно, без видимых усилий, подхватили тела моих братьев.

Сама же бабка вынула из другого кармана на юбке сморщенную человеческую голову, которая была не больше кулака взрослого мужчины. Протянула её мне и просипела:

— Возьми. В ней хватит энергии, дабы совершить переход в Калининск, и ещё прилично останется.

— Благодарю, — совсем не искренне сказал я, с долей отвращения приняв голову. Она оказалась тёплой на ощупь и шероховатой.

— А вот инструкция, — следом передала мне лист бумаги старуха. — Разберёшься. Я всё изложила точно дитю малому.

Я недовольно хмыкнул и пробежал глазами по неровным буквам и рунам. Хитрая бабка указала лишь количество энергии, требуемой для портала от столичного погоста на острове до местного кладбища. А вот число магической энергии, которое нужно, чтобы перенестись отсюда в Калининск — она не написала.

Похоже, Марья Никитична не хочет, чтобы я отыскал на карте место её логова. И я более чем уверен в том, что она позаботилась о том, чтобы нигде на картах и других записях не фигурировало то кладбище в лесу.

Впрочем, местоположение её поселения всё же можно было приблизительно вычислить. Но сейчас мне явно надо думать не об этом.

Ведь драугры на руках понесли прочь моих братьев. И я метнулся за ними, успев заметить, что лицо бабки стало корёжиться в безумной гримасе. Она тотчас вскочила со стула и исчезла в другой комнате. А я в обществе нежити вышел из проклятых хором.

На улице мои лёгкие заработали с большим энтузиазмом, чем в доме. А глаза сразу же наткнулись на телегу, стоящую возле крыльца. В ней уже лежали наши сумки, рунные вещи и сидел десяток сонных мужиков рабоче-крестьянской наружности. Они в лучшую сторону отличались от тех, которые привезли нас сюда. Эти были довольно опрятными, с отрытыми физиономиями и настороженными взглядами. И пусть от них изрядно разило потом, но запаха сивухи я не услышал.

Хм, похоже, под крылом ведьмы собрался весьма разношёрстный народец.

На козлах же обнаружился недовольный атаман, нахохлившийся, словно ворон. Он посмотрел на то, как драугры кладут в телегу Илью и Шурика, а затем грубо бросил мне:

— Залезай.

Один из мужиков по-простецки протянул мне руку, дабы помочь. Я схватился за его мозолистую ладонь, забрался в телегу и глянул в спины драуграм. Крайний из них нёс Алёшку в сторону барака. Надеюсь, с ним ничего не случится. Бабка вроде держит своё слово.

Между тем атаман направил некролошадей в сторону распахнутых ворот. И в этот же миг из терема вылетел страшный женский полувой-полукрик.

Мужики сразу же притихли и испуганно втянули головы в плечи. А я наоборот — расправил плечи и пробурчал, решив расположить к себе местных:

— Народ, поди, весь перебудила: детей, баб. А им ведь высыпаться надо.

— Привыкли ужо, — мрачно проронил щуплый бородач с впалыми щеками. — Ночи не проходит без криков.

— А что с ней творится? — полюбопытствовал я, решив воспользоваться словоохотливостью мужика.

Но тут атаман повелительно бросил, глянув на подчинённых через плечо:

— Молчите. Не разговаривайте с ним.

Те покорно опустили головы. А я наградил главаря недовольным взглядом. Но тот лишь довольно осклабился и отвернулся. Козёл.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как погрузиться в свои невесёлые мысли. Телега же ползла по дороге, разделяющей поля, на которых неутомимо трудились мертвецы. Кажется, бабка здесь устроила что-то вроде колхоза. Она же как раз родом из тех времён.

М-да, Хозяйка болот — серьёзная величина. И весьма хитрая особа, даже несмотря на своё безумие. Она вполне могла убить Хрюна. Но, ежели всё-таки поверить в её слова и представить, что она не трогала Рыжика, то кто тогда завалил его? Выбор не так уж велик.

Поразмыслил ещё немного и пришёл к выводу, что в этом убийстве может быть замешан Повелитель мёртвых. Чую, у него тоже есть свои люди. И они-то как раз и подбрасывают всякого дерьма на вентилятор. Почему-то его подручные и сам Повелитель не хотят убивать меня. Вместо этого они будто превращают мою жизнь в Ад.

Я уверен, что именно подручные Повелителя привели меня в Перекамск. И благодаря этому у меня есть шанс раскрыть пару агентов местного Кощея. Надо начать с той ниточки, которая посоветовала Императору отправить в Перекамск полк Савёлова. Вот только ниточка явно будет высокого полёта.

Пока же я мерно покачивался в телеге, которая уже прибыла к той поляне с кладбищем. И первое на что я обратил внимание были чудовища, едва не сожравшие меня и братьев. Их туши уже кто-то успел обглодать до костей. Данный факт напряг атамана.

Он хмуро произнёс, взяв в руки ружьё:

— Шибче создавай свой портал. Не ровён час, ещё какой-нибудь монстр забредёт сюда.

Мужики поддержали его слова одобрительным гулом и высыпались из телеги, настороженно поглядывая на лес.

А я вдумчиво прочитал исписанную бабкой бумагу и принялся за дело. Мне впервые пришлось в одиночку создавать портал, да ещё вплетать в него новые руны. Благо, что в наших сумках были все нужные ингредиенты для магии и за последние месяцы я весьма подробно изучил это заклятие. Так что мне вскоре удалось активировать портал.

Меня тотчас пронзила игла слабости, а между двух могил появился чёрный туман. Я хмуро посмотрел на мужиков, и сам затащил в него братьев, которые до сих пор мирно спали.

И на этот раз мы прибыли куда надо. Вокруг нашего трио раскинулись могильные оградки, а за высоким, обледенелым, кованым забором обнаружились жилые дома, окружившие городское кладбище Калининска. И тут же, как по заказу, Илья и Шурик стали приходить в себя.

Часть V. Ловушка

Глава 9

Я крадучись в ночной темноте пробирался к отчему дому по пустынной улице, укрытой снегом. А рядом со мной шли Шурик и Илья. И последний бубнил под нос, косясь на меня:

— Почему она оставила Алёшку у себя?

— Ведьма хочет, чтобы я вернулся и помог ей завалить Повелителя мёртвых, — тихонько ответил я, вздрогнув от яростного собачьего лая, раздавшегося за покосившимся забором.

Мы втроём тотчас ускорили шаг и миновали двор с бдительным животным. И лишь после этого старший Корбутов продолжил расспрашивать меня.

— А почему ты? Ты же даже первый курс академии ещё не окончил.

— Бабка выбрала меня из-за того, что я уже встречался с Повелителем.

— Хм-м-м… — задумчиво выдохнул брат, наморщив лоб. — Иван, вокруг тебя творится что-то нечистое. Мне не дают покоя мысли о Повелителе. Я все последние месяцы думал над тем почему он нас отпустил. Но мне так ничего путного и не пришло на ум.

— И мне, — поддакнул Шурик, почесав шею. На ней красовалась болячка, скрывшая неглубокую ранку от кончика сабли атамана.

— Да и я тоже ничего не понимаю, — соврал я, не моргнув глазом.

— А когда ведьма отпустит Алёшку? — задал вопрос Илья и облегчённо посмотрел на крышу родительского дома. Она выглядывала из-за соседнего забора.

Добрались. И вроде бы нас никто не заметил.

— Когда я в следующий раз встречусь с ней, тогда и вернет его. А о дате этой встречи мне должен сказать человек ведьмы, — уже честно ответил я. — И о здоровье Алешки переживать не стоит. Старуха заверила меня, что с ним ничего не случится.

— Хорошо бы, — промычал Санек и шмыгнул носом.

— Лучше бы бабка забрала меня. Шибко она дурная, — в сердцах бросил старший Корбутов и яростно скрипнул зубами. — Чёртова поросятина. Не свали она нас с ног, то я бы не отдал старухе Лёшку. Сам бы остался у неё.

Шурик уныло повесил голову. Похоже, он-то первым и позарился на аппетитно пахнущее угощение. А потом его поддержали и другие братья.

Я решил чуть утешить Илью:

— Ведьма всё равно забрала бы Алёшку. Он ей чем-то приглянулся.

Корбутовы не знали, что выбор делал я. Они думали, что старуха сама показала кривым пальцем на Лёшку.

Илюшку мало успокоили мои слова. Его грудь покинул очередной богатырский вздох. А затем он перелез через забор, открыл нам калитку и недоумевающе произнёс, почесав затылок:

— Бурашка что-то молчит, да из будки носа не кажет.

— Устал — вот и спит, — проронил я и двинулся к дому. Его окна были предсказуемо черны. Батя и матя явно спали. И хорошо бы их не напугать. — Илья, иди ты один стучись. А мы возле крыльца подождём. А то не ровён час Макар Ильич в темноте нас за бандитов каких-нибудь примет и застрелит. Хорошо если только Шурика, а ежели меня?

Оба брата не поняли моей шутки и наградили осуждающими взглядами. Мне пришлось примирительно улыбнуться.

После этого Илья принялся огибать дом, чтобы постучать в окно спальни Макара. А мы с Сашкой присели на почищенное от снега крыльцо и задумались каждый о своём. Хрен знает о чём размышлял Шурик, а вот я думал о Повелителе мёртвых.

Получается, Повелитель ожил, когда я поглотил силу Румянцева? Ведь тогда-то мой уровень дара и скакнул на следующую ступень. А где третий амулет? Неужели за столько лет на Земле не нашёлся тот, кто был связан с миром мёртвых? Может, амулет так и ходит по рукам, выискивая жертву? Или лежит где-нибудь в земле или частной коллекции?

Блин, всё это так сложно. А ведь есть ещё много других вопросов, требующих ответов. А мой мозг уже кипел от напряжения, перетирая все известные мне факты и сопоставляя их друг с другом. Поэтому, когда из моих ушей повалил пар, я решил остановиться и отпустить ситуацию. Утро вечера мудренее. Сейчас надо дать отдохнуть измученным извилинам, а потом авось мне придёт в голову что-то интересное.

Пока же за входной дверью раздались торопливые шаги и загромыхала связка ключей. И практически одновременно из-за дома показался Илья, а на пороге — растрёпанный Макар с заспанной физиономией и керосиновой лампой. Подрагивающий жёлтый свет тотчас осветил засиявшую от радости моську Шурика. И тот сразу же бросился обниматься с отцом.

А я тактично напомнил:

— Товарищи родственники, давайте все в дом.

— А я как увидал Илью за окном — так думаю, мерещится спросонья. Али бес попутал. Я в церковь-то в минувшее воскресенье не захаживал, — залопотал засмущавшийся дед, кое-как отодравший от себя сына. — Заходьте в дом, заходьте.

Мы всей гурьбой ввалились в сени. Потом Илья закрыл дверь, сдержанно поздоровался с отцом и сразу же спросил:

— А что с Бурашкой? Приболел? Он из будки даже не вылез.

— Помер, — мрачно проронил Макар и упёр взгляд в пол.

— Как помер? Так он же ещё молодой был, — удивился Илья, выгнув брови дугой.

— Макар Ильич, вы чего-то недоговариваете, — смекнул я, внимательно глядя на лицо приёмного отца. Оно носило печать тщательно скрываемых тревог.

— Бать, рассказывай. Не держи в себе, — громыхнул старший из братьев Корбутовых. — Мы за этим сюда и приехали. Дабы помочь тебе с мамкой.

— А на чём приехали-то? — вздохнул дед, призывно махнул нам рукой и посеменил в сторону кухни.

— Дык на грузовике. Я его оставил во дворе у своего знакомого, — соврал Илья. При этом его глазки бегали, как у мелкого жулика. Благо, батя оказался к нему спиной, а то бы Илюшка спалил всю контору. Вот не мог он врать близким людям, да и всё тут.

— Хорошо, что у знакомого оставил. А то ведь, ежели бы у нас во дворе поставил машину, то могли её и спалить люди лихие, — обречённо промычал Макар, вошёл в кухню, присел на стул и поставил лампу на обеденный стол. — Хрюнов-старший зело сильно взъелся на нас. Сперва Бурашку его прихвостни отравили, потом кое-кого из скотины. А сейчас батраков наших пугают. Говорят, ежели не бросите на Корбутова работать, то найдут вас по весне в реке.

— А что же полиция? — выпучил глаза Шурик, уместив свой зад на колченогой табуретке.

— А-а-а, — поморщившись, выдал глава рода. — Толку от неё никого, пока не убьют.

— Блин, прям как у нас, — пробормотал я себе под нос. И вдруг заметил жёлтые глазищи, мерцающие во мраке под столом. Я нервно дёрнулся, но потом понял, что это кот Васька. Он пару мгновений смотрел на меня, а затем пулей метнулся в соседнюю комнату.

Санек испуганно вздрогнул, когда животное пронеслось по кухне, и понимающе выдохнул:

— Чует твою силу некромантскую, Вань. Не по сердцу она ему.

— А мне не по сердцу делишки этого Хрюнова, — рыкнул я, сведя брови над переносицей. — Надо что-то с ним решать. Может, местный князь поможет? Ну, тот, который дал добро на моё усыновление.

— Я уже ходил к нему. Но так и не попал на приём. Он то на охоте, то весь в делах, — печально проговорил Макар, опустив плечи. Кажется, он вообще не видел выхода из ситуации. — Ну вы хоть поведайте мне, что с Хрюновым-младшим произошло. Тут, у нас, в провинции разные слухи ходят.

Шурик и Илья синхронно глянули на меня. А я покашлял в кулак, прочищая горло, и рассказал приёмному отцу о смерти Рыжика. И даже нигде не соврал.

Тот выслушал меня, покачал головой и пробубнил:

— Выходит, ни за что ополчился против нас Хрюнов.

— Ага, — поддакнул я и на всякий случай вставил: — Макар Ильич, ежели кто будет спрашивать, то вы отвечайте, что мы под утро приехали.

— Лады, — кивнул старик, занятый своими мыслями. Он даже не полюбопытствовал, зачем мне это надо.

И тут слово взял Илья. Он прогудел, вставая со стула:

— Предлагаю, кому надо ополоснуться, а потом всем отправляться на боковую.

— Угу, хорошая мысль, — поддержал идею сына отец. — Только мать не будите. Изнервничалась она вся. Пущай хоть ночью отдохнёт.

Мы все покинули кухню. И уже через три четверти часа дрыхли в кроватях.

Наутро же матушка испекла нам пирог и залилась горючими слезами. В её интерпретации Хрюнов-старший действовал ещё более нагло. Илья слушал её и бессильно скрипел зубами, а потом пошёл рубить дрова, дабы выпустить накопившееся бешенство.

А мы с Шуриком стали вырабатывать план по налаживанию мира с Хрюновым. Но особо гениальных идей наш дуэт и подключившийся к нему Макар не выработали. Всё же у меня появилась кое-какая мыслишка. Правда, она категорически не понравилась батьке и Саньку. А потом и вернувшемуся пропотевшему Илье, который демонстративно нацепил на пояс ножны с саблей, а за спину забросил винтовку.

— Ты знаешь, чего Иван удумал… — сразу же принялся ему ябедничать Макар. — Один хочет к Хрюнову пойти да потолковать с ним.

— Не пущу! — тут же отрезал старший из братьев, одарив меня негодующим взглядом.

— Да ты послушай, — начал я увещевать его. — Дело стоящее. Я вечерком наведаюсь к нему, когда город облетит новость, что братья Корбутовы вернулись почти в полном составе. Один Алёшка в столице остался. Не убьёт меня Хрюнов, иначе весь Калининск будет тому свидетелем. Я специально пойду главными дорогами к его особняку. А там поклянусь ему, что не убивал его отпрыска. И он мне поверит. Ведь клятва дворянина — не пустой звук. А ежели вдруг окажется, что я сбрехал, то вечный позор покроет наш род. Но если тебе не нравится моя идея, то выкладывай свою. Иначе Хрюнов не успокоится!

Я после своей пламенной речи даже немного охрип. Илюха же поразмыслил немного и нехотя пробурчал:

— А чего ты один-то хочешь пойти?

— Так я сразу дам понять всему честному люду, что у меня нет камня за пазухой. И мне нечего бояться, — ответил я, состряпав суровую физиономию. Мне, действительно, казалось, что стоит попробовать просто поговорить с Хрюновым. Авось я и, правда, сумею убедить его в своей невиновности. Ну, а если ничего не выйдет, тогда придумаю что-нибудь другое, пока вся эта ситуация не закончилась кровью.

Меж тем Илюха посмотрел на задумавшегося батю, скользнул взором по пасмурной физиономии Шурика и решил:

— Ладно, Иван, иди. Даю на то братское благословение.

— Благодарствую, — искренне произнёс я. — А теперь пойдёмте, прошвырнёмся по двору, чтобы нас точно соседи заприметили и разнесли по городу благую весть.

— Пошли, — пробасил Илья.

Мы покинули дом. И до самого вечера периодически появлялись вне оного. Я всё это время опасался, что Хрюнов первым может сделать какой-нибудь необдуманный шаг. Но он никак не проявил себя.

Тогда я с первыми сумерками пешком отправился в его логово. Семья провожала меня, как на фронт. А я лишь отшучивался и задорно улыбался. Хотя внутри меня всё съёжилось от волнения. Я ведь даже специально не стал брать с собой никаких заклятий и оружия, а то оно имеет свойство стрелять. Мне же нужно было всё решить миром.

И вот я шёл в центр города и смотрел по сторонам. Здесь улицы в отличие от столицы не чистили от снега, поэтому основной транспорт составляли сани, запряжённые лошадьми. Но иногда мелькали и машины. Прям, очень иногда.

Вскоре я без проблем добрался до трёхэтажного особняка Хрюнова, который окружал высокий кованый забор. За ним скрывался сад и несколько хозяйственных построек. А возле ворот обнаружился дедок в шапке набекрень. Он, покряхтывая, посыпал песком дорожку, ведущую к парадному крыльцу особняка.

Я подошёл к забору и через прутья бросил деду, чей взгляд скользил по дорожке:

— Эй, милейший, сообщи господину Хрюнову, что к нему на разговор явился Иван Корбутов.

Тот встрепенулся, поднял взор и вытаращил глаза, точно увидел привидение. А потом уронил мешочек с песком, почему-то сдёрнул шапку и горячо прострекотал:

— Да, ваше благородие, хорошо, ваше благородие. Я мигом обернусь. Извольте обождать возле калиточки.

И он во всю прыть ломанулся к особняку. Ну, как во всю прыть… я бы и пешком обогнал его. Но, видимо, это была максимальная скорость старика.

Возможно, по этой причине мне довольно долго пришлось простоять около ворот. Я даже замёрзнуть успел. Но всё же в какой-то момент передо мной появился подтянутый мужчина, который запустил меня во двор и молча повёл к небольшому домику из нарочито грубых серых камней.

Интересно, почему меня не повели в основное здание? Неужели, я ошибся и Хрюнов решил тихо, мирно грохнуть меня в укромном уголке?

Тем временем провожатый открыл передо мной толстую дубовую дверь и кивком предложил войти внутрь. Я хмыкнул и проник в дом. А вот мужик остался на улице.

Нутро строения занимала всего одна, но большая комната. И на её стенах красовались охотничьи трофеи. На меня безжизненными глазами взглянули десятки звериных голов: волки, медведи, дивы…

Я скользнул по ним беглым взором и уставился на Хрюнова. Тот восседал за лакированным столом, на котором лежал револьвер.

Отец Рыжика взирал на меня маленькими свиными глазками, сверкающими с обрюзгшего, толстого лица с синими жилками и крупным носом, изъеденным оспой. Его щёки лежали на плечах. А лысина отражала свет пламени, пляшущего в камине. Зато у него имелась шикарная рыжая с проседью борода. Она возлежала на застёгнутой лисьей шубе, делающей Хрюнова раза в два больше. Хотя он и так был совсем не хрупкого телосложения.

Мужчина явно запустил себя. Ему не было и сорока лет, но он весил приблизительно полтора центнера. И если он кого-то и убивал из тех, чьи головы сейчас висели на стене, то делал это в упор, когда зверь был в клетке и его держали слуги.

В общем, Хрюнов производил малоприятное впечатление. Но я всё же довольно уверенной походкой направился к нему, звеня стальными яйцами и ступая по покрытому шкурами полу. Они приятно пружинили под ногами. А тёплый воздух, пропитавшийся запахом древесины, проникал в мои подрагивающие ноздри.

А когда я подошёл к столу, то застыл. Хозяин молча указал мне пухлой рукой на свободный стул. Я присел и прямо взглянул в глаза отца, потерявшего единственного сына. В его зенках царила ярость, страдание, некое уважение и даже смятение. Кажется, он не ожидал, что предполагаемый убийца отпрыска сам заявится к нему, и не знал, как начать разговор.

Тогда я взял дело в свои окрепшие руки и твёрдо произнёс:

— Здравствуйте, сударь. И примите мои соболезнования. Вполне искренние. Да, у нас с вашим покойным сыном были различные взгляды на жизнь, но его смерть стала для меня шоком. И я готов поклясться честью, что не имею никакого отношения к его трагической гибели.

— Кхам!.. — громко кашлянул он, едва сдерживая ярость. И следом прошипел, обдав меня перегаром и испепеляя взглядом: — У тебя нет чести, щенок! Ты — простолюдин! Вошь! Я могу раздавить тебя одним пальцем! Но ты удивил меня… сам пришёл. Хватило смелости. А может — наглости? Убил сына и явился к отцу, отводя подозрение! Ты единственный подозреваемый в смерти моего отпрыска!

— И зачем мне его гибель, сударь Хрюнов? Ради чего? — холодно выдал я, держа в узде всколыхнувшийся гнев.

— Ты завидовал ему! Кто ты, а кто был он?! — выхаркнул дворянин, побагровев от ярости. Цветом лица он стал напоминать перезревший помидор. Следом его рука метнулась к револьверу, схватила оружие и наставила на меня. Подрагивающее дуло смотрело мне точно между глаз.

А я, чувствуя предательский холодок, сковавший мышцы, звонко отчеканил в сгустившейся от напряжения тишине:

— Вы совершите ошибку, нажав на спусковой крючок. Нет моей вины в смерти вашего сына.

Гнев не давал Хрюнову здраво мыслить. Он раздирал изнутри всё его заплывшие жиром существо. Но хозяин дома не был юнцом. Он сумел совладать с собой. С грохотом положил револьвер на стол, несколько раз судорожно вздохнул, рванул полу шубы и прохрипел под звук упавших на пол пуговиц:

— Рассказывай. Рассказывай всё без утайки… Когда ты последний раз видел моего сына… где был в момент его убийства…

Глава 10

В своём рассказе я изложил чистую правду, прекрасно понимая, что Хрюнов легко может проверить мои слова на подлинность. Но кое-где всё равно схитрил. В повествовании я делал акцент на своей значимости, вскользь упоминая, что декан предложил мне практику у своего сына, ректор пригласил на новогодний бал, а сам Император удостоил меня и моих братьев личной встречи. Этим я дал понять Хрюнову, что уж мне-то смерть его сына совсем ни к чему. У меня ведь такие радужные перспективы, а одно лишь обвинение в убийстве уже сильно бьёт по ним.

Хозяин особняка оказался не глуп. Гримаса ярости ушла с его лица, уступив место задумчивости. Он хмурил брови и размышлял над моими словами. Но ему явно всё ещё хотелось всадить мне пулю в лоб. Да только если окажется, что я действительно не виноват в смерти его сына, то Хрюнова ждут крупные проблемы. Он так просто не замнёт убийство даровитого студента Императорской академии магии. И в нём сейчас боролся рационализм и жажда мести.

А я, глядя на него, вполне конструктивно предложил:

— Сударь, возможно, нам стоит взять паузу? Скажем, на месяц. Полиция к этому времени сумеет глубже разобраться в деле вашего сына. И ежели ваши подозрения не развеются, то мы снова поговорим.

— Что ж, ваши слова звучат разумно, — с холодной вежливостью сказал Хрюнов, пронзая меня острым взглядом. — Давайте так и поступим. В любом случае вы от меня никуда не денетесь. Я разыщу вас даже на краю империи, ежели вы мне бессовестно солгали. Елисей проводит вас.

Я встал, слегка поклонился и вышел из домика. За дверью меня уже ждал давешний подтянутый мужчина, который слегка подмёрз. Шмыгая носом, он проводил меня до калитки. И я покинул территорию особняка Хрюнова. Только за пределами оного меня отпустило дьявольски сильное напряжение, точно мне удалось живым и невредимым выбраться из гей-клуба, в который случайно попал.

— Фух, — облегчённо выдохнул я и посмотрел на тёмное небо. На нём уже зажглись огоньки звёзд и появилась луна. Её желтомордый лик выглядывал из-за серых перистых облаков, которые крепенький ветер гнал на запад.

В городе ветер ощущался не так сильно, но я всё равно поглубже надвинул на голову шапку и потопал в сторону отчего дома. В лицо попадал колючий снег, а нос щипал морозец. И практически никого не оказалось на улице. Люди уже сидели по домам.

Мне по пути встретились всего лишь одни сани, запряжённые тройкой лошадей, от которых валил пар. Я прижался к обочине, пропуская их мимо себя, а то улица из-за сугробов оказалась довольно узкой. И мой взгляд без всяких мыслей скользнул к тем, кто сидел в санях.

Впотьмах мне удалось разглядеть трёх крепких бородатых мужиков в овечьих тулупах и девушку лет восемнадцати. Мужики явно были из простых. А вот прелестница — сто процентов, дворянка. Она оказалась закутана в соболиную шубу и смотрела на меня совсем не ласково. Я бы даже сказал, что весьма и весьма злобно, словно мы уже где-то с ней пересекались и от этой встречи у неё остался неприятный осадочек и незапланированный ребёнок. Но я, хоть убей, не мог вспомнить её.

Тем временем сани поравнялись со мной. И девица тотчас привстала, яростно указала на меня пальцем и выкрикнула визгливым голосом:

— Вот он! Выбейте дух из этого душегуба!

Мужики высыпались из остановившихся саней и ринулись на меня. Я заметил блеснувшие в свете луны ножи. Ребята явно были настроены решительно, хотя за нападение на благородного им грозит каторга. Но похоже, что та визгливая мымра сумела каким-то образом заставить их напасть на меня и, возможно, даже убить такого красавчика.

И теперь мне некуда было отступать. Мужики с трёх сторон окружили меня, а позади — сугроб. К тому же моё положение сильно осложняло отсутствие оружия и пустынная улица. Даже позвать некого. Но я хренушки так просто сдамся.

Тем временем самый шустрый мужик уже выбросил в мою сторону руку с ножом. И целился он в горло, справедливо опасаясь того, что мой полушубок помешает лезвию клинка глубоко войти в тело.

Я присел, пропуская руку противника над головой, а затем схватил его за запястье, резко повернулся к нему спиной и, поднатужившись, перекинул тушу супостата через плечо. У меня аж все связки взвыли от натуги, но всё-таки мужик грохнулся спиной на снег и шумно выпустил из лёгких воздух. Я тотчас схватил его нож и отпрыгнул в сторону, заметив краем глаза второго налётчика. Тот уже готовился воткнуть сталь в основание моего черепа, чуть ниже затылка. Но его нож проткнул лишь воздух. Мне удалось уклониться.

Дворянка же разочарованно зашипела, сжав пальцы в кулаки и яростно выдала:

— Да убейте вы его, пока он не задал стрекоча! Я хочу насладиться видом его поганой крови и вывалившихся внутренностей! Он даже пули не достоин! Режьте его, как порося!

— Это же ты! — удивлённо выдохнул я, узнав голос девчонки, хотя и слышал его всего раз. Он звучал в машине Хрюна, когда мне впервые довелось встретить его. Он тогда облаял меня перед воротами Калининска.

Кажись, я совсем неслучайно наткнулся на охваченную гневом любовницу почившего Рыжика. Она со своими подельниками караулила меня, дабы отомстить. Эта тупая дура уверена, что именно от моей руки погиб Хрюн.

— Убейте его! — опять взвизгнула она, побелев от гнева. Её глаза полыхали, как огоньки, а на щеках выступил лихорадочный румянец.

Девица полностью отдалась ярости. И она вряд ли понимала к чему приведёт её глупая попытка убить меня. Не удивлюсь, если она вообще ничего не продумывала, а порабощённая гневом взяла трёх первых попавшихся мужиков из рабочих и ринулась мстить. Последствия её совсем не интересовали. Она действовала на эмоциях. Вероятно, девица накручивала себя несколько часов, а потом сорвалась.

Меж тем мужики вдвоём бросились на меня. А третий со стонами начал подниматься со снега. Благо, они оказались ребятами не особо расторопными и ловкими. Вероятно, они впервые проворачивали такое дельце. В их глазах даже не сверкала злость или ненависть. Нет, они лишь страшились не угодить хозяйке.

Мне стало немного жаль подневольных. И я попытался максимально аккуратно вырубить их, вспомнив всё, чему меня обучали последние месяцы.

Первым делом я от души заехал каблуком сапога в коленную чашечку мужика, который был слева от меня. И он тотчас взвыл от боли. Его нога с хрустом подломилась, и он упал на одно колено, намекая, что дальше сражаться не сможет. Минус один.

Второму же нападающему я вогнал костяшки пальцев в кадык. Он выронил нож, рефлекторно схватился руками за горло и захрипел, выпучив глаза. Но не упал. Мне пришлось провести подножку. А затем, когда мужик свалился с копыт, я ударил его ногой по лицу. Хрустнули тонкие кости носа и на снег упали алые капли крови. Сам же мужик потерял сознание.

Ну а третий нападающий испуганно посмотрел на меня и бросился бежать. Дворянка тотчас истошно заорала ему вслед:

— Стой, трус! Я шкуру с тебя спущу! Житья тебе не будет в этом городе! И семье твоей!

Но он не остановился. А я запрыгнул в сани и прорычал, угрожающе нависнув над отшатнувшейся девушкой:

— Сударыня, прекратите вопить. Вы только привлекаете внимание полицейских. Вы так хотите в тюрьму за организацию покушения на жизнь дворянина?

— Какого дворянина?! — яростно выпалила она, бесстрашно глядя на меня колючими глазами. — Ты — простолюдин! Ничтожество! Ты не стоил и ногтя моего Митички…

— Митички? — не понял я, а потом догадливо выдохнул: — А, Хрюнова. Он же был Дмитрием. А вы, мадмуазель, являлись его любовницей? Его отец знает об этом? Или невеста?

— Убийца! — выкрикнула она, скаля зубы точно мелкий хищный зверёк. Кажется, эта дурочка действительно любила Хрюна. И теперь она была готова любыми способами отомстить его «убийце».

— Я не имею никакого отношения к его смерти. Клянусь. Старший Хрюнов поверил моим словам. Вы ведь знаете, что я иду именно от него.

— Ты как-то обманул старого мордофилю, но меня на мякине не проведёшь! — выпалила истеричка и вдруг хитро прищурила глаза. — Я сама кого хочешь обведу вокруг пальца! Полиция! Полиция! На меня напали! Пытаются взять силой!

— Заткнись, дура! Тебе никто не поверит!

— Судья разберётся! — бешено прошипела девушка, которая совсем потеряла способность ясно мыслить.

Если сейчас появится полиция, то это скорее будет на руку мне, чем ей. Но я хотел бы уладить дело миром.

Да только эта дурёха продолжила орать и вдруг нырнула рукой в кармане шубы. И я впервые в жизни ударил представительницу прекрасного пола. Это произошло автоматически. Мой мозг лишь успел представить, как она вытаскивает из кармана маленький дамский револьвер. А ладонь уже отвесила ей оплеуху. И вроде бы я не сильно зарядил ей, но она всё равно вскрикнула, точно раненая куропатка, и упала на дно саней.

Я сразу же взволнованно выдохнул, склонившись над девушкой:

— Сударыня, честное слово, я случайно. Бить женщин — это же совсем не комильфо! Сударыня…

Она не отвечала. И её глаза не открывались. Девушка определённо была без сознания. Твою мать! Что же делать?

Я выпрямился и посмотрел на мужиков. Они уже очухались и стояли недалеко от саней. И оба виновато смотрели на свою обувь.

— Так, киллеры хреновы, везите свою хозяйку домой и передайте ей, что в следующий раз она так легко не отделается. И добавьте, что я невиновен. Да ещё пусть она заглянет к Хрюнову-старшему. Он ей всё расскажет.

— Ваше благородие, госпоже Екатерине нет хода в дом Хрюнова. Он наказал сыну, упокой господи его душу, чтобы тот больше не виделся с ней. Дескать, нельзя ему якшаться с неодарённой дворянкой, — поведал мне мужик с разбитой физиономией. На его лице засохла кровь, а нос распух.

— Хм… неразделанная любовь. Никогда бы не подумал, — удивлённо пробормотал я, дёрнув головой.

— Ваше благородие, не гневайтесь на нас, — бухнулись на колени мужики. — Мы не по своему желанию напали на вас…

— … Да я уже понял. И зла на вас не держу. Езжайте домой и всё равно передайте госпоже мои слова. А если она задумает наказать вас, то смело идите к Макару Корбутову. Он даст вам работу. И это… я урегулировал свои разногласия с Хрюновым-старшим. Меж нами больше нет вражды, так что он не будет чинить препятствий моему отцу.

Мужики обрадованно закивали головами. А я лихо спрыгнул с саней и торопливо двинулся к дому. Хрен его знает, как обернётся моя сегодняшняя стычка с этой полоумной. По идее, ничем серьёзным она мне не должна грозить. Но у этой девки от утраты Рыжика мозги набекрень. Надо бы родственников предупредить, а то мало ли что…

Но, конечно же, когда я вошёл в дом родителей, то сперва вывалил им и братьям новость о месячном перемирии с Хрюновым-старшим. Семью весьма обрадовали известия. В комнате сразу же разлилась более спокойная атмосфера. Но её немного подпортил мой рассказ о любовнице Хрюна.

Макар в числе прочих выслушал меня и пробубнил, кивая плешивой головой:

— Слыхал я об этом непотребстве, что они без свадьбы… гм… милуются. Девка-та эта, Катерина, единственная дочь вдовствующей Галины Петровны. Супруг её лет десять назад погиб, когда наш князь по велению Императора вместе с воинами двинулся усмирять мятеж. Там-то его на вилы и подняли. И вот с тех пор Галина Петровна одна растила дочку. Видать, ей всё-таки не хватило крепкой мужской руки, раз слух ентот оказался правдив. Дело ли это до свадьбы по койкам прыгать?

Всё осуждающе похмыкали и повздыхали с разной степенью искренности. А потом матушка предложила всем отправляться на боковую. Шурик как раз допил тёплое молочко, а его перина уже была взбита заботливыми материнскими руками.

Мы все легли спать. А наутро, уже после того, как солнца поднялось над горизонтом, меня разбудил Макар и сказал, что подле двора трётся мужик из числа тех, кто служит Галине Петровне. И этот мужик наотрез отказался разговаривать с Макаром и просил позвать меня.

Я вскочил с кровати, быстро оделся и вылетел из дома. За забором стоял тот бедолага, которому я проверил на прочность коленную чашечку. Он мялся, теребил в руках шапку и выглядел взволнованным. А завидев меня, тотчас выпалил:

— Доброе утро, ваше благородие!

— Здравствуй. Что случилось-то? — настороженно спросил я, ощупывая взглядом лицо мужика. Он совершенно точно не испытывал страха, а скорее был чем-то ошарашен.

— Сударыня Екатерина померла.

— Как?! — выпучил я глаза. Не дай бог, тому виной моя оплеуха — тогда мне писец.

— Она ночью, как пришла в себя, так давай посуду бить в доме и всех проклинать. Несколько часов кряду бушевала, а потом зашла в купальню и заперлась тама. Долго её не было. Галина Петровна стала тревожиться и велела дверь ломать. Госпожа Екатерина ведь не отвечала на стук. Ну, мы, значится, дверь-то с петель аккуратно сняли, а там она — в ванной, в неглиже, а вода-то красная от крови. Поняли мы тада, что она вены себе открыла. Но это ещё не всё. На зеркале надпись была губной помадой — «иду к тебе, любимый».

— Охренеть, — потрясённо прошептал я, почесав под шапкой затылок. — Вот это страсти-мордасти.

— Такие дела, ваше благородие, — развёл руками мужик.

— А что матушка её? Винит меня в смерти дочери?

— Галина Петровна ничего не знает, а мы — рты на замки. Да и старая хозяйка безобидная. В жизни никому зла не сделала. А с нами, рабочими, всегда добра и приветлива.

— Кхем, — кашлянул я в кулак. — Ладно. Спасибо за информацию.

— Не благодарите, господин. Мы же простые люди всегда добром за добро платим. Я ведь смекнул, что вы и убить нас могли, да пожалели. И на каторгу не отправили.

Я криво улыбнулся и протянул мужику руку. Тот удивлённо вытаращил глаза, а затем крепко пожал её, сдёрнув рукавицу. Для него подобный жест значил весьма много. Как если бы со мной за руку поздоровался Криштиану Роналду или Зидан.

После этого мы распрощались. И я вернулся домой в полной уверенности, что уже ничто не сможет потрясти меня больше, чем известие о смерти Екатерины. Но как же я ошибался…

Буквально через час город сотрясла зубодробительная новость — минувшей ночью скоропостижно скончался Хрюнов-старший. По словам мага жизни у него во сне остановилось сердце.

Мы тотчас всей семьёй собрались в самой большой комнате и стали взволнованно прикидывать, чем нам грозит нынешняя ситуация.

Я на всякий случай сразу заявил, поймав на себе пару косых взглядов Ильи:

— Даже не думайте, что в смерти очередного Хрюнова я хоть как-то виноват.

— Да мы и не думаем, — заявил Макар, осуждающе глянув на Илью. — В жизни всякие совпадения бывают. Маг же сказал, что сердечко у почившего остановилось. И не мудрено, что остановилось. Хрюнов же тучный какой был, да и пил по-чёрному после смерти сына. Вот беда и приключилась. А теперичи родственники его налетят, точно стервятники, и станут делить наследство. Он же вдовцом по тому году стал. А детей окромя Димки у него и не было.

— А никто из родственников Хрюнова не решит, что мы виноваты в его смерти? Никто мстить не станет? — подал голос Шурик, опасливо сверкая глазёнками.

— Да разве им до нас сейчас будет? Они меж собой сцепятся, — уверенно махнул рукой глава рода. — А потом уже всё забудется. И ещё дай бог столичные служивые выяснят, что Иван не имеет отношения к смерти Дмитрия.

— Не, народ местный не забудет о том, как помер Хрюнов-старший. На меня будут грешить. И стороной станут обходить наш дом, — выдал я, состряпав кислую физиономию.

— Уезжать вам надо. В Петровск. Там тётка наша живёт. Да и городок поближе к столице, чем Калининск, — решительно проговорил Илья, посмотрев на родителей, вытаращивших глаза. — До весны распродадим всё имущество — и в путь. Деньгами мы с братьями вам подмогнем. Вы подумайте, подумайте. Батька ещё пару лет назад размышлял о таком переезде. И вот сейчас время пришло.

— А мне нравится эта идея, — горячо поддержал я Илью. — Петровск — он же более современный. А вы уж извините, дорогие родители, но не молодеете. А там — электричество у вас в доме будет, вода, канализация. Да и мы за полдня на машине сможем до вас доехать.

— Ежели уедем, то по Калининску точно пойдут слухи, что мы как-то причастны к смерти Хрюнова-старшего, — задумчиво сказала Макар, исполосовав лоб глубокими морщинами, похожими на горные долины.

— А они всё равно пойдут. Вот мне сегодня уезжать надобно. И что скажет народ? Естественно, пойдёт слушок, что я совершил чёрное дело и теперь в столицу возвращаюсь, — проговорил я и грустно вздохнул. — Может, поплевать на академию? Задержусь у вас на недельку?

— Нет, учёба важнее, — тотчас отрезал Макар, строго посмотрев на меня.

— Да, поезжай с Сашкой в столицу, — пробасил Илья. — А вот я задержусь. Телефонирую сегодня князю и испрошу позволения ещё несколько дней не являться на службу. А потом поездом вертаюсь в Царьград.

— На том и порешим, — подвёл итог отец.

Я вздохнул и встал со стула. Похоже, нам лишь вдвоём с Шуриком придётся уходить порталом. Но эта мысль совсем не тревожила меня, в отличие от факта двух смертей в одну ночь. И оба эти человека контактировали со мной. Благо, что они погибли не от Поцелуя вампира. И их смерти выглядят вполне естественными, если так можно выразиться. Но всё равно меня многое смущало…

Глава 11

Ближе к рассвету мы с Шуриком в сопровождении Ильи притопали на городское кладбище Калининска и открыли там портал, использовав энергию из головы, которую дала мне Хозяйка болот. Жаль, башка после этого рассыпалась невесомым прахом. Заключённая в ней сила была израсходована под ноль.

Мы с Саньком шагнули в портал и очутились в склепе. А Илья остался в Калининске. Князь дозволил ему ещё некоторое время погостить у родственников.

Дальше я и Александр скрыли следы нашего пребывания в склепе и в предрассветных сумерках добрались до грузовика. Затем приехали на нём в город. Там мы сдали машину людям князя Савёлова и на таксомоторе отправились в общагу.

Конечно, дотошные люди вполне могли понять, что мы не на грузовике ездили в Калининск. Ведь машина с такими номерами не въезжала в город, где жили наши родители. Но этим никто не будет заниматься. Зачем? Незачем.

Между тем мы добрались до общаги, переоделись, взяли учебные принадлежности и отправились на учёбу.

Я шёл рядом с Саньком по территории академии и частенько позёвывал, культурно прикрывая рот ладошкой. При этом мои глаза следили за студентами, а ушки внимательно слушали их речи. И я кое-что понял, а именно — смерть Хрюна отошла на второй план. Ведь вчера стало известно, что ещё один мелкий городок пал жертвой армии Повелителя мёртвых.

Но всё же, когда я вошёл в аудиторию, многие первокурсники наградили меня пасмурными взглядами. Они-то в отличие от подавляющего большинства студентов знали меня в лицо и учились бок о бок со мной, так что для них тема смерти Хрюна была более актуальной.

Я почувствовал напряжение, витающее в аудитории, но не сгорбился, трусливо пряча взгляд, а наоборот — расправил плечи, улыбнулся и гордо присел на лавку.

Шурик робко прижопился рядом, изо всех сил стараясь держаться уверенно. Но его голова будто сама собой втягивалась в плечи. А уж когда ко мне с другого бока подсела надменная Корсакова, то он и вовсе — превратился в человекоподобную жижу и пробулькал:

— Доброе утро, ваша светлость.

— И вам, господа, — вежливо ответила она.

Княжна сегодня была в бледно-голубом платье, которое подчёркивало её крепенькую грудь и узкую талию. Мне казалось, что её можно было обхватить ладонями. Может, Анастасия втихаря удалила пару нижних рёбер?

Тем временем девушка лукаво посмотрела на меня и прошептала, приблизив губы к моему уху:

— А что это вы, сударь, так пристально разглядываете студентов? Вам ещё кто-то не понравился?

— Тонко, — промычал я, открыв тетрадь. — Но с вашим острым умом не стоит верить в глупые слухи. Мне никого не доводилось убивать в последнее время. Аж тошно на душе.

— Всё же стоит признать, что эти слухи имеют под собой крепкий фундамент. Вы враждовали с тем гадким провинциалом, — прощебетала девушка, нисколько не смущаясь того, что о покойниках надо говорить либо хорошее, либо ничего.

— Анастасия, вы решили сменить род деятельности и попробовать себя на поприще дознавателя? Лучше поведайте мне о Повелителе мёртвых. Что именно произошло? — попросил я княжну и затаил дыхание в ожидании её ответа.

— Ладно. Вы, Иван, имеете надо мной какую-то мистическую власть, почти как мой кот Феликс. Я тоже редкое ему отказываю, — насмешливо проговорила Корсакова и понизила голос, так как началась лекция по истории рун: — Пока достоверно известно лишь то, что армия Повелителя мёртвых уничтожила Кряжск — крохотный городок, затерянный среди лесов. Повелитель лишил город связи, а затем напал. Но кое-кому удалось выжить. И эти люди сумели добраться до ближайшего города. Оттуда уже представители власти сообщили в столицу о случившемся. Но когда к Кряжску подошли наспех собранные войска — городок представлял собой одну большую братскую могилу. А вот армия нежити, словно испарилась, хотя, по словам выживших, она насчитывала несколько тысяч мертвецов, среди коих были драугры, личи, адские псы и даже костяной дракон.

— Хм… и что нас ждёт дальше? Военное положение? — предположил я, склонив голову над тетрадью и хмуря брови. — Всё будет так же, как восемьдесят лет назад, когда Повелитель восстал? Он снова начнёт уничтожать мелкие города и, пользуясь человеческими жертвоприношениями, станет поднимать самую старую и сильную нежить?

— Вероятно, — кивнула девушка и посмотрела на меня манящими зелёными глазищами. — Нас ждут трудные времена. Особенно некромантов. Вы будете на острие этой войны. Даже вас могут призвать в армию, Иван. Вы попадаете под действие императорского указа триста двенадцать.

Она прищурилась и внимательным взглядом вцепилась в моё лицо. А я вопросительно изогнул бровь и проронил:

— Что-то не так, ваша светлость? Я вдруг стал похож на вашего кота?

— Нет, вам далеко до этого прелестного создания, — с усмешкой выдала она и с долей похвалы в голосе добавила: — Мне казалось, что вы хотя бы вздрогнете от перспективы битвы с нежитью.

— Вздрогну? Как боевой конь в ожидании яростной битвы?

— Не совсем, — улыбнулась Анастасия. — А что мы всё о Повелителе, да о Повелители. Вот вы где вчера были? Я вас на лекции не видела. Даже заскучала немного. Прочие же мужчины не выдерживают моих невинных шуток.

— Я был у родственников, поэтому пришлось пропустить занятия, — не стал я вдаваться в подробности.

Глаза девушки сразу же загорелись сдержанным любопытством. Но она не стала ничего выспрашивать у меня. Да и лектор в этот миг нарочито громко покашлял в кулак и произнёс, прервав своё повествование о первых изобретённых людьми рунах:

— Судари и сударыни, напоминаю о том, что все желающие могут стать участниками грядущего Турнира первокурсников. Он состоится после зимних каникул и обещает быть знаменательным событием. Многие уважаемые люди непременно посетят его. А победители получат ценные магические награды из рук самого ректора. А теперь продолжим лекцию. Руну «аур» первым вывел…

В эту секунду Корсакова, не прекращая писать, с ехидцей спросила у меня:

— А вы, Иван, будете участвовать? Это же замечательный шанс показать себя с хорошей стороны… ну или опозориться.

— Возможно и поучаствую. А что из себя представляет этот турнир?

Девушка азартно придвинулась ко мне, коснувшись плечом моего плеча, и стала рассказывать:

— Всего будет четыре дисциплины: бои на саблях, стрельба из револьвера по мишеням, умение обращаться с лошадью и самое главное — магические поединки. Но, к сожалению, дамы будут допущены лишь к магическим поединкам. И то наше патриархальное общество скрипит зубами. Дескать, нечего слабому полу биться магией. Но мне кажется, что мужчины просто бояться проиграть «слабому полу».

— А я вот всей душой за равноправие полов, — тотчас вставил я и сделал честное лицо.

Девушка удивлено воззрела на меня, словно я признался ей в том, что являюсь внебрачным сыном короля Англии. Но вскоре она справилась с собой и недоверчиво проронила:

— Вы серьёзно?

— Абсолютно.

— Ого, — изумлённо выдохнул Шурик, хлопая глазами.

Оказывается, он прислушивался к нашему диалогу. И теперь смотрел на меня точно на предателя. Мне пришлось украдкой заговорщицки подмигнуть ему. И только тогда он успокоился.

А вот княжна воодушевлённо выдала, тряхнув гривой волос:

— Иван, вы меня удивляете. Да ещё и в турнире будете участвовать. Надо как-то поощрить вас. Всё, я решила. Если вы победите хотя бы в одной дисциплине, то я соблаговолю сходить с вами в ресторацию.

— Вы мне угрожаете? — насмешливо сказал я, заметив как возмущённо округлились глазки Анастасии. — Шучу, конечно, шучу. Мне нравится ваша идея.

— Ещё бы, — усмехнулась она и следом уточнила: — А в каких дисциплинах вы будете участвовать?

— Я, пожалуй, попробую свои силы в магических поединках. Тут у моих противников есть хоть какие-то шансы. Ведь в прочих дисциплинах я настолько хорош, что мне даже не интересно в них участвовать.

— Иван, ответственно заявляю, что вы порой ведёте себя как отъявленный хвастунишка, — проговорила девушка, весело хмыкнув.

— Да, всех моих достоинств не перечислить, — подмигнул я ей и смахнул с плеча невидимую пылинку.

И тут на нас обратил внимание лектор. Он грозно нахмурил брови и пронзил нашу парочку недовольным взглядом. Мы тотчас замолчали и стали усердно писать. И две последующие лекции наш дуэт тоже был занята только учёбой. Тем более речь на этих занятиях шла о первых участиях боевых магов в сражениях. Мне такой материал нравился. Я прям заслушался.

А уже после всех лекций я вместе с Шуриком отправился в общагу, но до своей комнаты не дошёл. Меня в вестибюле перехватила комендантша. Она хмуро посмотрела на меня и сообщила, что недавно звонил господин Обломов. И он просил передать, что срочно ждёт сударя Ивана Корбутова.

Я поблагодарил женщину и почувствовал идущий от неё холодок. Похоже, слухи и ей промыли мозги. Вот ведь гадство.

После этого я покинул территорию академии, поймал извозчика и добрался на нём до серого пятиэтажного здания, нагоняющего тоску. Узкие окна напоминали бойницы, а каменные изваяния атлантов грустно поддерживали балконы первого этажа. Здоровенные резные двери с блестящими от частых прикосновений ручками вели внутрь здания, но я лишь бросил в их сторону скептический взгляд и подошёл к торцу строения, использовав узкий проулок. Тут обнаружился чёрный ход — неприметная дверь под карнизом и три ступени, ведущие к ней.

Я решительно подошёл к двери, распахнул её и очутился в коридоре с высоким арочным потолком, мозаичным полом и приглушённым светом. Здесь на меня мигом обратили внимание двое мужчин в штатском. До этого они мирно сидели на стульчиках и беседовали. Пришлось сообщить им, что я к господину Обломову и тот меня ждёт. Один из них тотчас повёл меня на третий этаж.

Мы миновали широкую лестницу, где на площадках стояли кадки с декоративными деревцами, а потом потопали по пустому этажу. Звук наших шагов заглушала ковровая дорожка, а настроение портила гнетущая тишина. Она буквально придавливала меня к полу, намекая, что тут большие дяди в чинах решают вопросы вселенского масштаба, а ты смерд изволишь слишком шумно дышать. Даже полуденный свет, проникающий в окна, как-то робко скользил по выкрашенным белой краской стенам.

Между тем мужчина с военной выправкой привёл меня к двери и тактично постучал.

— Войдите, — донёсся до нас красивый баритон барона Верлиона.

Мы вошли в его просторный, богато обставленный кабинет. И он тут же движением руки отпустил мужика, а мне взглядом указал на стул. Тот стоял напротив п-образного стола, заваленного бумагами, между которыми оставалось совсем мало свободного пространства. Но всё-таки места хватило для позолоченного телефона, украшенного накладками из слоновой кости.

Я поздоровался с Верлионом, присел на стул и скользнул взглядом по книжному шкафу из красного дерева, зеркалу в резной оправе, низенькой софе с загнутыми ножками и хрустальной люстре. А затем глянул на самого хозяина кабинета, восседающего на кожаном кресле с высокой спинкой.

Барон был немного грузным, седеющем шатеном с породистым лицом, орлиным взором, упрямой складкой между бровей, крутым волевым подбородком и мутными, зелёными глазами. Он напоминал мне дряхлеющего льва, облачённого в дорогой чёрный костюм с золотыми запонками и пуговицами из того же металла.

Между тем молчаливая пауза затягивалась. И я решил её нарушить:

— Барон, вы изъявили желание меня видеть. И вот я здесь.

— Как ваши успехи, Иван? Полиция уже потеряла к вам интерес? — живо спросил мужчина, достал курительную трубку и кисет.

— К сожалению, ещё нет, — честно ответил я, прекрасно понимая, что Верлион знает обо всех моих успехах. — Но скоро меня ни в чём не будут подозревать. Не сомневайтесь, сударь.

— Замечательно. Мне нравится ваша уверенность. А вы уже слышали о гнусном нападении Повелителя мёртвых на Кряжск? — полюбопытствовал он с заинтересованным видом, набил трубку табаком, подпалил его и втянул в лёгкие горький дым.

— В столице об этом только и судачат, господин барон, — проговорил я, косясь на помрачневшее лицо Верлиона. — И все удивляются тому, что армия нежити бесследно пропала.

— Порталы, голубчик, порталы. Там погибло столько людей. Их смерть и дала Повелителю море энергии, — печально произнёс мужчина, вынув кончик трубки изо рта. — Но Император рано или поздно уничтожит его. Государь приказал разослать летучие отряды во все уголки империи, дабы найти армию нежити. Но наша благословенная страна — огромна, так что надежды мало. Помимо этого, государь повелел привести полки в боевую готовность и привлечь как можно больше добровольцев-некромантов.

— Я готов послужить на благо отечества и Императора, — тотчас отчеканил я, вскинув голову. Похоже, за этим-то меня и звал барон. Или нет?

Он восхищённо цокнул языком, открыл ящик стола, ухоженными пальцами вытащил из него пергамент и положил на стол передо мной:

— Я в вас не сомневался, Иван. И приготовил для вас заклятие.

— Благодарю, господин барон, — произнёс я и, не разворачивая пергамент, сунул его во внутренний карман полушубка. В общаге посмотрю. Жаль, это заклятие явно херня по сравнению с тем, что умеет Повелитель и Хозяйка болот. Одна заряженная голова чего стоит…

Кстати, я и сам мог покупать заклятия в магических магазинах, но мне пока вполне хватало и тех, которые на данный момент были в моей книге. Их бы досконально освоить, а уж потом браться за новые.

Да и императорское разрешение на повсеместное использование магии мне не хотелось светить. Ведь оно-то и давало мне право покупать некоторые заклятия. Если бы его у меня не имелось, то мне можно было бы пользоваться лишь теми заклятиями, которые мне дали в академии, да и то — лишь в стенах самой академии.

— А вы знаете, Иван, как Император победил Повелителя мёртвых в прошлый раз? — спросил барон, откинулся на спинку скрипнувшего кресла и с наслаждением затянулся табачным дымом.

Он-то наслаждался, а вот у меня от запаха дыма уже в носу щекотало. Но я лишь поморщился и принялся рассказывать:

— Кое-что мне известно, сударь. Если книги не врут, то больше восьмидесяти лет назад государь Александр Второй дал нежити генеральное сражение вблизи Уральских гор. И там-то Повелитель мёртвых и был разгромлен.

— Да, это общеизвестная информация. Но мало кто знает, что там же, в горах, Повелитель схватился один на один с Агнессой Айрих. Она погибла, но сумела сильно подорвать магическую мощь Повелителя. Во многом благодаря этому его и победил тогдашний государь. Жаль, дуэль баронессы Айрих и Повелителя прошла без свидетелей. И мы до сих пор не знает, как госпожа Агнесса сумела нанести Повелителю такой урон. А ведь ей тогда не было и восемнадцати лет.

— Любопытно, — протянул я и задумался.

— Да, весьма. К тому же очень примечателен жизненный путь Агнессы. Она была простолюдинкой из какой-то деревни, которой даже нет на карте. И лишь то, что пожилой барон Айрих, наплевав на мнение общества, женился на ней, позволило ей приобщиться к магии. И вы знаете, голубчик, у неё оказался сильнейший дар к некромантии.

— Ого! — удивлённо выдохнул я, сразу уразумев между кем дворянин проводил параллели. И в свою очередь, провёл ещё одни параллели. И они оказались чертовски убедительными. Уж больно эта Айрих напоминает Болотную ведьму. Да вот только Марья Никитична не склеила ласты, а вполне себе живёхонькая, хоть и полубезумная, коптит небо в практически экологически чистом районе леса.

Тем временем Верлион выбил из трубки в пепельницу остатки табака и с коротким смешком произнёс:

— Представляете, Иван, если и вы сыграете в битвы с Повелителем схожую роль?

— Ради отчизны можно и жизнь отдать, — твёрдо сказал я, надеясь, что не переигрываю. И следом перевёл тему, пока мужчина не заподозрил меня в неискренности: — Дорогой барон, а есть ли у вас возможность оказаться мне крошечную услугу?

— Какую же? — заинтересовался Верлион и даже подался ко мне. Я впервые о чём-то его просил.

— Меня буквально снедает любопытство. Кто же всё-таки отправил в Перекамск князя Савёлова, в чьей дружине служит мой брат? Сделайте милость, барон, подскажите ответ на этот вопрос, если, конечно, вас не затруднит. Но я ни на чём не настаиваю. И смиренно приму ваш отказ, ежели таковой последует.

— Хм… странная просьба. Но я уважу её. Уж больно вы мне нравитесь, Иван. Тем более в том нет секрета. Я среди прочих был в Малом кабинете Императора и всё видел и слышал собственными глазами и ушами. Тогда подле государя находилось семь князей. И все они вызвались добровольцами, дабы разузнать, что произошло в Перекамске. Император задумался над выбором. И тогда князь Корсаков в шутку сказал, что Савёлов уже засиделся в своём особняке, скоро пылью покроется. Эти господа не сильно ладят меж собой. Князь Корсаков часто прилюдно подначивает его светлость Савёлова. Так вот в тот раз государь услышал слова Корсакова, улыбнулся и выбрал именно сударя Савёлова.

Глава 12

Выйдя от барона Верлиона, я усиленно морщил лоб и думал о князе Корсакове, отце Анастасии. Он случайно спровоцировал Императора или намеренно? Блин, так прям сразу однозначно и не скажешь. Со стороны выглядело всё так, словно это было банальное совпадение. Но с другого бока — всё вышло именно так, как требовалось Повелителю мёртвых.

Твою мать, придётся искать ещё какие-то зацепки, но всё же стоит допустить мысль, что Корсаков служит Повелителю. Ох, как же это хреново, учитывая, что Анастасия весьма мне интересна…

Я зло пробормотал под нос ругательство и отправился за покупками. Навестил оружейный магазин, где купил револьвер и патроны. А затем посетил книжный. Там я приобрёл новую книгу, в которую намеревался перенести заклятия и зашифровать их. Самому бы потом не запутаться и суметь расшифровать их.

Покинув книжный магазин, решил пешком добраться до академии. Вечер только-только вступал в свои права. А лёгкий снежок и полное безветрие не были помехой моим планам. Так что я, не спеша, двинулся по тротуару, обгоняя людей и слыша звуки большого города, ну, по местным меркам, большого.

В мои уши влетало ржание лошадей, фырчанье автомобильных моторов, отрывки радиопередач, человеческие голоса, грохот трамвая и… громкие, злые крики. Последние исходили от малорослого, средних лет толстяка в шубе. Он стоял рядом с высокой дамой с капризным лицом и люто орал на простого мужичонку лет сорока. Тот зябко ёжился, приплясывая босиком на снегу. Из одежды на нём были лишь потрёпанная рубаха с заплатками и вылинявшие штаны. А вот его стоптанные сапоги, куцый овчинный тулупчик и шапку держал в руках рослый краснощёкий детина. Он возвышался подле коротышки. А тот продолжал бесноваться, не стесняясь взглядов людей:

— … Ах не нарочно ты задел своим поганым плечом мою даму сердца?! Да за такое тебя надобно на каторгу, а не просто раздеть в наказание!

— Лев, он нарочно. Я видела, — подливала масла в огонь женщина. Её глазки возбуждённо блестели, а язык слегка заплетался от выпитого алкоголя.

— Случайно, ваше благородие, случайно. Помилуйте, — запричитал мужик, пустив слезу. Она покатилась по морщинистой щеке, запутавшись в серой жёсткой щетине.

— На колени и проси прощения у моей ненаглядной! — люто заорал коротышка, покачнулся и едва не упал. Видимо, он тоже был под градусом.

Мужик как подрубленный рухнул на колени и схватился за подол шубы женщины. А те брезгливо пихнула его ногой в красном сапоге. И у кого-то из прохожих данная сцена вызвала смех.

Толстяк же, опьянённый властью, прорычал верзиле, ткнув в его сторону пальцем с перстнем, покрытым рунами:

— Прошка, отвесь тумаков этому брыдлому фуфлыге, чтобы помнил, как барыню толкать. Да покрепче поколоти его.

— Смилуйтесь, ваше благородие. У меня дитятко малое… Шо же мы будем делать, ежели я пластом лежать буду? — залился слезами мужик и умоляюще протянул руки к коротышке.

А тот зло окрысился. Его лицо гневно исказилось, лягушачьи глаза загорелись ещё большей яростью, а тонкогубый рот выплюнул:

— Давай, Прошка. Не стой столбом. Хозяин приказывает.

— Прошка, я бы не советовал тебе этого делать, — елейным голосом проговорил я, мысленно кляня свою добрую душу.

— А ты ещё кто такой?! — выдохнул толстяк, вальяжно повернувшись ко мне.

— Не ты, а — вы, — бросил я, покосившись на стоящего на коленях полураздетого мужичка. На его физиономии появилась тень робкой надежды. — Моё имя Пётр Орефьев. Я сын барона Орефьева.

— Барона… — испуганно прогудел под нос здоровяк Прошка и как-то весь сдулся. Он бочком-бочком зашёл за спину коротышки, точно я мог ужалить его.

— Да мне плевать кто ты такой, сопляк! Я — маг! Адепт третьего ранга! — пьяно взревел толстяк и в поисках одобрения покосился на свою спутницу. Но та как-то сникла, робко заулыбалась и потянула коротышку за руку. — Отпусти меня! Сейчас я и этого обрыдка на колени поставлю. Забыла кто я? Да подо мной половина Константиновки ходит. Сейчас только заклятие Ураган достану…

Я глянул на разошедшегося урода и молча, с наслаждением, ударил его кулаком в нос. Костяшки пальцев заставили хрустнуть пятак свиньи. Его тупая башка дёрнулась, шапка слетела. И он, точно куча дерьма, повалился на спину и потерял сознание. А его расквашенный нос принялся орошать пухлые щёки густыми потоками крови.

Дама сразу же истерично заверещала. Но я так грозно глянул на неё, что она осеклась и испуганно замолчала.

Прошка же тупо разинул рот и смотрел то на меня, то на валяющегося коротышку. А прохожие предпочитали не встревать в наши разборки. Они просто обходили стороной наш квинтет. И никто из них даже не стал звать полицию. А сами стражи порядка пока отсутствовали на улице. Но скоро они точно нагрянут, так что надо поторопиться.

Я нарочито громко скрежетнул зубами, пронзил верзилу огненным взглядом и процедил:

— Отдайте мужику его одежду.

Тот мигом бросил шмотки ошалевшему от случившегося бедолаге и почему-то вытер об себя руки.

Следом я приказал мужику:

— Облачайся и пошли.

— Да, ваше благородие, сейчас, ваше благородие, — пролепетал тот, торопливо одеваясь, словно солдат, пытающийся успеть до того, как спичка потухнет.

Я не стал ждать, когда он полностью оденется, и потопал в сторону академии. Ярость постепенно отпускала меня, а грудная клетка уже не так бурно вздымалась. Но в топку моего гнева подбросил пару поленьев догнавший меня мужичонка.

— Благодарю, господин, за то, что заступились, не дали поколотить меня. Я уж думал, что таких дворян не осталось, — простодушно закончил бедолага и щенячьим взглядом посмотрел на меня.

— Остались, — буркнул я, засунув руки в карманы полушубка. Костяшки пальцев немного пощипывало после того, как они встретились с ряхой урода.

— Надеюсь, теперичи с вами не случится чего худого из-за меня. Тот барин может затаить зело лютую обиду.

— Да и пусть. Всё равно этот дебил думает, что я Пётр Орефьев.

— А вы кто?

— Шерлок Холмс, — нервно хохотнул я и криво улыбнулся.

— Господин Холмс, ещё раз примите мою благодарность, — искренне проронил мужик и попытался схватить мою руку, дабы облобызать оную. Но я отдёрнул её и рыкнул: — Перестань уже. Я бы любому помог на твоём месте.

Простолюдин уставился на меня так, будто увидел Иисуса. Да я и сам ощущал себя так, словно уже могу воду в вино превращать. Для этого мира мой поступок был чем-то из ряда вон выходящим, как не симулируемый женский оргазм.

Я усмехнулся своим мыслям и бросил мужичонке:

— Иди домой и больше не влипай в истории. Уразумел?

— Да, ваше благородие, — кивнул тот и внимательно посмотрел на меня, будто запоминал.

В следующий миг он нырнул в поток прохожих и исчез. А я вскоре добрался до академии, кое-что забрал из своей комнаты в общаге и отправился в зал для занятий магией. Там я наконец-то развернул пергамент, переданный мне бароном Верлионом. Это оказалось заклятие уровня адепта первого ранга. Мощная штука. Массовое упокоение нежити. Такое в магазине не купишь даже с разрешением на использование магии. Нужен ещё диплом академии.

Официально я не мог пользоваться этим заклятием, даже имея грамоту от Императора. Она позволяла мне баловаться лишь магией не выше уровня адепта второго ранга. Но указ под номером триста двенадцать прямо говорил, что маг, защищая Родину и сограждан, может оперировать любыми заклятиями, которые знает. Так что Верлион подарил мне Массовое упокоение нежити для вероятных битв с Повелителем.

Вот только даже с моим возросшим магическим резервом я мог использовать это заклятие всего несколько раз. Это сразу же натолкнуло меня на мысль, что Верлион имеет представление о моём резерве, иначе бы он не всучил мне это заклятие. Хм…

Я отправил эту догадку на одну из полок памяти и принялся усиленно тренироваться. Быстро довёл до нуля магический резерв, а потом, едва дыша от усталости, стал переписывать в новую книгу все заклятия, которые у меня имелись. И шифровал я их довольно примитивным способом, но всё же такой поступок мог выручить меня в будущем.

Пока же я закончил с заклятиями, вышел из зала, а потом и из здания. Сумрак уже полностью завладел городом. А немногочисленные студенты прогуливались по заснеженному парку, освещённому уличными фонарями. Скоро Новый год. Осталось буквально пару дней. Надеюсь, что хотя бы они пройдут спокойно.

Я вздохнул, поглубже нахлобучил на голову шапку и потопал к общаге. Путь до неё не занял много времени. Уже через четверть часа я снимал верхнюю одежду в своей комнате. И только тут заметил, что где-то забыл перчатки.

— Твою мать, — огорчённо процедил я, поджав губы.

— Что случилось? — тотчас встрепенулся Шурик, который корпел над учебником.

— Перчатки где-то посеял…

— Что ты сделал? — не понял он, приподняв брови.

— Потерял. Хорошие были, с моими инициалами и фамилией. Илья мне их подарил к Новому году, когда мы в Калининске были, — грустно ответил я, повесив полушубок на крючок. — И где я их оставил? Ума не приложу.

— Растяпа, — беззлобно пожурил меня брат и снова вернулся к книге. Ему не терпелось наверстать пропущенный день занятий.

Я тоже занялся делом. Вырвал из старой книги исписанные рунами страницы и сжёг их под одобрительным взглядом Шурика. А затем обе книги отправил в тайник. Так будет спокойнее. Завтра выброшу старую.

Больше в этот день ничего знаменательного не случилось, ну, кроме того, что у меня кончился зубной порошок. Но это была не трагедия. Так что я спокойно отправился в мир снов, из которого меня пару раз вырывал раскатистый храп Александра.

А вот утро началось довольно неожиданно. Кто-то начал сильно стучать кулаком в дверь. Я тотчас вскочил с кровати, пытаясь понять спросонья, что происходит.

Шурик же на соседней кровати вытаращил глаза, побледнел и, кажется, превратился в младенца, в смысле надул в трусы. Его изрядно напугал стук в дверь. А тот вдруг сменился сильным ударом ноги, который заставил жалобно взвизгнуть петли. Дверь-то у нас была — тьфу — и насквозь прошибёшь. И после повторного удара она влетела внутрь комнаты и с грохотом упала на пол.

На пороге показался широкоплечий брюнет лет тридцати. На нём красовался военный мундир с парой блестящих медалей на выпуклой груди, а в руке была зажата сабля, с пробегающими по ней электрическими разрядами. И от дворянина буквально исходили волны ярости. А его перекорёженное в гримасе мужественное лицо с несколькими мелкими шрамами носило выражение — у-у-у, мразь, убью!

Примерно то же самое он и выкрикнул, иступлено бросившись на меня:

— Убью, мерзавец!

— Какого хрена?! — успел выпалить я и отпрыгнул в сторону.

Сабля мужика в считаных сантиметрах пронеслась мимо меня и опустилась на край стола. Тот жалобно захрустел и на нём остался чёрный замысловатый узор от электричества.

Охренеть! Стоит этому клинку задеть меня — и всё — кончится моя славная история! А мне ведь даже защититься нечем. Мои револьверы в шкафу! И если я их не достану, то скоро на моей могиле спляшут все мои враги, а у воронов появится новая жёрдочка в форме креста.

Я тотчас бросился к шкафу, а мужик за мной.

— Стой, выродок! — яростно заорал он и сделал выпад, целясь мне в спину.

Мне снова удалось отпрыгнуть в сторону, почувствовав, как из-за электричества встают дыбом волосы на руке. К счастью, кончик сабли вошёл в дверцу шкафа. И внутри него послышался звон разбитого зеркала, которое висело на дверке.

В следующий миг я сумел воспользоваться ситуацией — от души засадил кулаком в челюсть мужика. Тот покачнулся и ожег меня ненавидящим взглядом. А я ударил его ногой по руке и заставил выпустить саблю. Она осталась торчать в двери шкафа.

Дворянин же взревел от душащего его гнева и ринулся на меня точно рассвирепевший бык. Он был крупнее меня, старше, мускулистее и опытнее. Да и расстояние между нами было крайне маленьким. Так что он сбил меня с ног, как поезд молодого дурного бычка, вышедшего пощипать травку на железнодорожные пути.

Я упал на пол, с шумом выпустив из лёгких весь воздух. А этот хрен со шрамами навалился на меня всей своей тушей и попытался сесть на мои бёдра, дабы потом весьма удобно превратить моё лицо в кровавый фарш.

Но я же смотрел UFC, поэтому обхватил его руками за шею и прижал к себе как самого дорогого родственника, которого не видел сто лет. А затем ещё и уподобился Майку Тайсону в бою с Эвандором Холифилдом — укусил противника за ухо. Мужик зарычал. А я выплюнул изо рта откушенный хрящ и вцепился зубами в его шею, почувствовав на губах солоноватый вкус крови.

Супостат продолжил рычать, капая слюной мне на ключицу. А потом он принялся вонзать правый кулак в мои затрещавшие рёбра. И каждый удар дворянина отдавался болью во всём моём теле. К тому же мои руки непроизвольно разжимались, отпуская его бычью шею. Тогда я сильнее впился зубами в плоть урода и почувствовал поток крови, хлынувший мне в рот. Кажись, я прокусил какую-то вену.

Мужик тотчас мучительно выгнулся, точно в агонии. А спустя всего миг он дёрнул башкой, получив по ней толстенной книгой, — это отживевший Шурик храбро вступил в бой. Он принялся бить дворянина по голове вторым томом «Истории Российской империи». А тот попытался отмахнуться от Саньки. И это позволило мне ужом выскользнуть из-под мужика.

Я вскочил на ноги, открыл дверцу шкафа, схватил револьвер и направил его на вражину. Он лежал на полу, сверлил меня злобным взглядом и зажимал ладонью рану на шее. И помимо него на меня смотрел ещё десяток глаз. В коридоре, возле моей комнаты, собрались шокированные соседи по этажу.

А спустя томительную секунду подскочила и комендантша. Она растолкала всех и гарпией влетела в мою комнату.

— Что тут происходит, господа?! — заверещала она так сильно и пронзительно, что аж зазвенели стёкла в оконной раме.

— Да я бы сам хотел знать… — пробурчал я, вытирая кровь с губ и морщась от боли в рёбрах.

— Дуэль! — яростно заорал мужик, резко принял вертикальное положение и вырвал саблю из шкафа.

Шурик торопливо сделал шаг назад и выставил перед собой измочаленную книгу, словно опасался атаки дворянина. Я по этой же причине держал его на прицеле.

А тот продолжил яриться, испепеляя меня огненным взглядом:

— Если не трус, то ты придёшь в полночь на аллею Героев!

И после этого он злой, как чёрт, вылетел из моей комнаты, сбив с ног пару особо худосочных студентов, кои оказались на его пути.

Я опустил револьвер, покашлял, прочищая горло, и недоумевающе проговорил:

— А кто, вообще, это был?

— Ежели мне не изменяет память, — мрачно начала комендантша, безрадостно оглядывая учинённый мужиком погром, — то это барон Штокбраун, муж Марии Штокбраун.

— Ох-х-х, — потрясённо выдохнул Санек и вдруг засмущался того, что стоит в трусах перед всем честным народом.

Он тотчас накинул на себя одеяло. А я остался гордо стоять в одном исподнем. Меня сейчас не волновали подобные мелочи. Похоже, я влип в очередную историю. Кажется, всё восстало против молодого некроманта. Теперь ещё нарисовался ревнивый муж. Он ведь только из-за ревности мог вломиться ко мне и вызвать на дуэль. Вот и аукнулись мне слухи о моей интимной связи с баронессой.

Комендантша между тем прогнала любопытных студентов, наградила меня убийственным взглядом и прорычала, аки лев:

— Ну, Корбутов, вы опять отличились. У меня скоро от вас изжога будет. А за все попорченные господином бароном вещи придётся заплатить вам.

— Заплачу, сударыня, — покорно кивнул я.

— Я пришлю рабочих. И загляните ко мне после учёбы. Да не забудьте деньги, сударь, — фыркнула она и величаво выплыла из комнаты.

Я же поднял дверь и прислонил её к косяку, закрыв вход в комнату. А затем развернулся и похвалил Шурика:

— Молодец, брат. Ты хоть и не Данила Багров, но всё равно хорош. Растёшь в моих глазах семимильными шагами.

— Книгу жалко, — промычал тот, посмотрев на не выдержавший бой том. Часть страниц выпала и лежала на полу, а корешок порвался.

— Но зато ты продемонстрировал, что даже «История Российской империи» способна дать отпор врагам отечества, — вяло пошутил я и тяжело вздохнул.

— Иван, а ты с баронессой, правда, того?.. Ну, сам понимаешь, — проговорил Санек и густо покраснел.

— Нет. Даже обидно. Выходит, ни за что буду рисковать своей жизнью на дуэли. И как-то всё неправильно. Я же даже оружия не выбрал.

— Авось дуэль и вовсе не состоится, — с надеждой проронил братец, скинув одеяло и принявшись одеваться. — Сейчас студенты разнесут весть о дуэли по всей академии. А там уже к вечеру и полиция узнает. Она-то и не даст вам провести её. Помяни моё слово, в полночь на аллее Герое будет не протолкнуться от праздных зрителей и служивых…

Глава 13

Несмотря на не самое приятное начало дня, я с охоткой отправился на занятия. Сегодня был последний учебный день. И стартовал он с практики у Григория Григорьевича. У того самого сутулого седовласого мужчины с загнутым носом, узким бледным лицом и пронзительным взглядом карих глаз. Он ещё мне напоминал ворона. И именно на его занятие случилась моя знаменательная перепалка со Столетовой, после которой мы предстали перед деканом.

Сегодня Григорий Григорьевич должен был познакомить нас с оживлением мертвецов. Для этого нам пришлось обосноваться не в привычной комнате для занятий, а спуститься в подвал. Тут было холодно, мрачно, серый потолок нависал над нами, а не менее серые стены сжимали по бокам. Воздух в подвале хоть и вполне неплохо циркулировал, но всё равно оказался немного влажным и затхлым.

Естественно, что и окон тут не имелось. А всё освещение строилось на нескольких лампочках, висящих под потолком. Их свет падал на учебную чёрную доску, парты, макушки студентов и стальной, закрытый гроб. Он стоял в дальнем конце помещения возле учительского стола, за которым сидел мрачный преподаватель в своей неизменной мантии.

Григорий Григорьевич пробежал по нам тяжёлым взглядом, будто мы уже изрядно опостылели ему, и прокаркал:

— Гляжу, все явились, господа студенты.

— Да, Григорий Григорьевич, но на следующее занятие могут прийти уже не все, — звонко заявила костлявая как смерть Лидия Столетова и ядовито посмотрела на меня.

После её слов в учебной комнате раздались приглушённые смешки и даже препод криво усмехнулся. Похоже, уже все знали о грядущей дуэли — тем менее вероятно, что она состоится.

А Столетова меж тем не унималась. Ехидно проговорила, поправив причёску:

— А может и все придут, но мужчинами будут считаться уже не все.

И снова следом за её репликой раздались смешки. И их даже стало больше. Я тоже посмеялся и сделал это намеренно громко. Студенты притихли, озадаченные моим смехом.

Я же следом с улыбкой мечтательно проговорил:

— Григорий Григорьевич, а ведь ещё есть одна причина, по которой на занятия могут прийти не все ваши студенты. Турнир первокурсников. Надеюсь, магические поединки достаточно опасные? В них можно погибнуть? Вот я точно со своими противниками буду сражаться так, словно они надо мной насмехались с самого младенчества.

— Иван, перестаньте угрожать однокашникам, — одёрнул меня преподаватель, но без особого энтузиазма. Скользнул ироничным взглядом по слегка напрягшимся физиономия студентов и добавил: — И хватит уже тратить время занятия. Пора приступать.

Он встал со стула и написал на доске небольшое заклятие. Оно носило банальное название «Призыв мертвеца». И было способно сделать из мёртвой тушки послушную куклу мага. Потом Григорий Григорьевич вывел не менее банальное заклятие «Упокоение мертвеца». Оно позволяло лишить зомби псевдожизни. И оба эти заклятия требовали от мага всего лишь уровня аколита второго ранга, чем вызвали моё скептическое хмыканье.

Дальше студенты, включая меня, вместе с преподом разобрали все руны из этих заклятий, чтобы мы поняли, какая за что отвечает.

После этого Григорий Григорьевич, не вставая со стула, вальяжно указал рукой на гроб и, едва не зевая, проронил:

— Начинаем, судари и сударыни. Чья фамилия начинается на букву «А»?

Тотчас из-за парты встал Аверин. Он прихватил с собой два пергамента с заклятиями и с трудом сдвинул тяжёлую крышку гроба. Внутри лежал посиневший труп мужчины с ранами на груди, сшитыми толстыми нитками. И на нём оказались надеты лишь холщовые штаны.

Преподаватель качнул в сторону тела головой и насмешливо прохрипел:

— Знакомьтесь, господа студенты, Еремей Иванович, летом помер от клыков дрековаца. И был продан академии безутешной вдовой. Мы его привели в относительный порядок и остановили разложение тела. И всё ради вас, дорогие учащиеся. Наслаждайтесь.

Аверин почему-то кивнул и следом использовал «Призыв мертвеца». Заклятие тут же метнулась к Еремею Ивановичу. И тот раззявил рот и резко открыл незрячие глаза, от чего Аверин нервно вздрогнул.

А вот Григорий Григорьевич с мрачным весельем произнёс, глядя на парня:

— Ну, что же вы, голубчик, вздрагиваете. Прикажите вашему слуге хотя бы встать и доску протереть от мела. Вы же, в конце концов, некромант.

Преподавать откровенно забавлялся. Студент же немного побаивался ожившего мертвеца. Но всё же он справился с заданием учителя, а затем лишил Еремея Ивановича псевдожизни и с облегчением сел за парту.

Следующим пошёл Баранов, а потом и до меня дошла очередь. Я без проблем и лишних телодвижений покомандовал зомбарем в течение пары минут. А когда тот закрыл глаза после «Упокоения мертвеца», я спросил у заскучавшего преподавателя, не став возвращаться на своё место:

— Григорий Григорьевич, а вот если личу прострелить голову, то он помрёт?

— Личу? — заинтересовался мужчина, блеснув глубоко упрятанными в череп глазами. — Ну, ежели уничтожить некросубстанцию из его черепной коробки, то да, он умрёт. А если она просто вытечет из раны, то рано или поздно вернётся в тело лича — и тот снова оживёт.

— А если тело уничтожено? — продолжил расспрашивать я, вспомнив слова Алёшки. Он пару месяцев назад говорил мне, что в здании заброшенной фабрики, в которой нашли свою смерть бандиты, местные жители видели странную облезлую агрессивную крысу с зелёными глазами и торчащими рёбрами.

— Ежели тело уничтожено, то некросубстанция вполне может завладеть другим трупом, — важно ответил преподаватель, подтвердив мою догадку.

Видимо, мы плохо закопали некросубстанцию или крысы откопали её. В общем, она завладела трупом одного из вредителей и теперь бедокурит в том районе. Но рано или поздно за ней придут ребята из Четвертого отделения полиции.

— А вы, сударь Корбутов, решили поохотиться на личей? — подала голос Столетова и состряпала скептическую физиономию. Дескать, такие охотники сами с охоты приходят стреляными.

— На будущее интересуюсь, любезная Лидия, — с нарочитой вежливостью ответил я, смерив её холодным взглядом. — Когда Повелитель наберёт силу — мы все пойдём на эту охоту.

— А ведь Иван прав, — неожиданно поддержал меня Аверин. — Нам бы всем следовало получше узнать возможности сильной нежити. Господин преподаватель, вы бы не могли просветить нас в этом вопросе?

Григорий Григорьевич важно кивнул и принялся рассказывать нам о разных видах мертвяков. Мы все внимательно слушали его до конца практики и время от времени делали пометки в своих тетрадях.

Ну а после звонка у моих одногруппников последовали занятия по этикету и философии. А я перекусил в столовой, занёс комендантше целых шестьдесят рублей за погром в комнате и отправился в рейд по своим учителям.

Сперва мне пришлось целый час махать саблей. Затем через довольно длинную паузу я провёл несколько раундов со смуглокожим мужчиной, который преподавал мне рукопашный бой. А закончилось всё тем, что меня усадили за стол, и чопорного вида мадам показывала мне для чего нужна та или иная ложечка. Я бы сам никогда не разобрался во всех этих столовых приборах. Их тут будто бы приготовили для целого полка, а не для одного человека.

И надо признать, что всё это время, я порой вспоминал о грядущей дуэли. Если она всё же состоится, то муж Марии явно будет иметь надо мной преимущество. Он и во владении саблей опытнее меня, да и в стрельбе из револьвера явно лучше… Я сильнее его лишь в магии, да и то по той простой причине, что он тупо не маг. Жаль, по этой же причине я не могу выбрать магию в качестве оружия, коим будет проводиться дуэль. Ну, буду надеяться, что дуэль пока не состоится. У меня и так проблем хватает.

А время меж тем подбиралась к шести часам вечера. Я вернулся в общагу и застал там Шурика. Он принялся подбадривать меня, а я лишь отмахнулся от него и придирчиво осмотрел комнату. Стол и шкаф были отремонтированы. Дверь же заменили на другую. Ну, неплохо, неплохо.

Оценив старания рабочих, я взял книгу о Повелителе мёртвых и читал её почти до самой полуночи. Потом отложил том в сторону, засунул в карман револьвер, нацепил саблю и решительно вышел из комнаты, кое-как заставив Шурика не следовать за мной. Он всё порывался сопровождать меня на возможную дуэль.

Благо, брат всё-таки внял голосу разума и остался в общаге. И я смог в одиночестве поймать таксомотор и отправиться к аллее Героев. Она располагалась в парке на отшибе столицы, почти около городской стены, и не пользовалась особой популярностью.

Но стоило таксомотору остановиться возле закрытых ворот парка, как я заметил несколько десятков студентов академии. Они усеяли кованные скамеечки, расположившиеся в тени заснеженных деревьев. И никого из них не смущало то, что парк уже был закрыт. Как они вообще оказались внутри? Перелезли? Да, видимо так и есть.

Мне тоже пришлось перемахнуть через забор, из-за чего я зачерпнул голенищами изрядное количество снега. Быстро вытряхнул его из сапог и пошёл к аллее, сопровождаемый любопытными взглядами людей.

Но мне не суждено было добраться до места дуэли. Меня остановил знакомый голос:

— Не торопитесь, сударь Корбутов.

Я резко повернул голову и увидел Никифора в казённой форме. Он сидел на очищенной от снега скамеечке в тени трёхметровой статуи Александра Второго и приглашающе похлопывал ладонью рядом с собой. Мол, присаживайся, милейший. Ну я и пристроил свой зад на скамеечку рядом с ним.

А он вдруг посмотрел на чистое, звёздное небо, зябко подул в сложенные лодочкой руки и проговорил:

— Великолепная ночь, не находите, сударь?

— Ага, но сало хочется перепрятать, — промычал я, не совсем понимая с какой стати тут оказался Никифор Фомич. Другой полиции в городе нет? Или Четвёртое отделение помимо магии занимается ещё и предотвращением дуэлей?

— Вы о чём? — удивился мужчина и вопросительно приподнял левую бровь.

— О своём, господин следователь, — буркнул я, скользнув изучающим взглядом по его лицу. Мне показалось, что синяки под его глазами стали гуще. Хотя, возможно, так просто падала тень от статуи самодержца.

— Вы, Иван, можете барона не ждать. Он не придёт, ежели ему не поможет кто-то из ваших коллег, — проговорил Никифор Фомич, покосившись на меня.

— А вы сейчас о чём? — насторожился я, почуяв признаки очередной смердящей дерьмом информации.

— Будто вы не знаете, — жёстко усмехнулся следователь бледными губами и достал из кармана перчатку. — Знакомая вещь?

— Знакомая, — мрачно проронил я, прочитав на отвороте перчатки Корбутов И. М.

— А знаете, где её нашли? — саркастично выдал Никифор Фомич, сверкнув жёлтыми от никотина зубами. — Возле трупа барона Штокбрауна. Его, кстати, убили Поцелуем вампира.

— Господин следователь, вы разве не видите, что меня пытаются подставить?! — яростно прошипел я, раздувая крылья носа. — Я свои перчатки ещё вчера где-то потерял. А может быть у меня их из кармана вытащили! В столице таких умельцев хватает.

— Юноша, я по опыту знаю, что иногда то, что видишь, и оказывается истиной, — устало ответил мужчина и потёр лоб. — Где вы были приблизительно два часа назад?

— В общежитии. Это может подтвердить мой брат, да и ещё кое-кто из студентов. Я ходил в уборную и меня видели в коридоре, — отбарабанил я, лихорадочно пытаясь разобраться в ситуации.

— Мы проверим ваши слова, сударь. А пока сделайте милость, пройдитесь со мной, — попросил следователь, вставая со скамеечки.

— В отделение, да? — хмуро спросила я и после его кивка жадно добавил: — А что говорит баронесса? Она видела своего мужа?

— Я не должен рассказывать вам об этом, — заявил Никифор Фомич, потопав к дальним воротам парка. Я послушно пошёл за ним, ощущая на себе удивлённые взгляды не разошедшихся студентов. Следователь же неожиданно продолжил говорить под мерный хруст снега под ногами: — Не должен, но всё же расскажу. Всё-таки эти убийства смущают меня своей прямолинейностью. Ладно одно, но два…

— Вот и я о том же! — горячо выдал я, косясь на мага, доставшего курительную трубку. — Меня хотят подставить! Это же очевидно!

Он бросил на меня задумчивый взгляд и стал рассказывать, набивая трубку табаком:

— Госпожа Мария, по её же словам, ненадолго вышла из снятой мужем квартиры, дабы совершить вечерний променад. А когда она вернулась — её супруг уже лежал в прихожей. Дверь квартиры была открыта, а подле тела валялась хорошо известная вам перчатка. Соседи ничего не слышали, кроме скандала, который ранее учинили супруги Штокбраун. Рассказать, что стало яблоком раздора?

— Не надо, — буркнул я, повесив голову и надолго замолчав.

Как оказалось, жоподробительная ситуация и вероятность загреметь в тюрьму очень способствуют мыслительной деятельности. Моё серое вещество разогналось до скорости света, чтобы потом не думать, как поднять уроненное мыло и не отвечать на вопрос про вилки.

Правда, работу моего мозга на некоторое время прервал допрос в отделении, когда мы с Никифором добрались до него на полицейском автомобиле.

Меня около часа мурыжили вопросами, а затем поместили в одиночную камеру. И надо сказать в весьма просторную и удобную. Она больше напоминала чулан, чем тюремные застенки. И явно была предназначена не для простолюдинов. В ней даже оказалась более-менее приличная кровать. Вот на неё-то я и упал, закинул руки за голову и продолжил по крупицам просеивать дела минувших дней. Я сопоставлял, вспоминал лица и прикидывал кому удобно моё нынешнее положение.

В итоге сей процесс занял меня часа на два-три. А за окном, забранным решёткой, за это время поднялась метель, а звуки города окончательно стихли. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь воем ветра, который постепенно убаюкал моё сознание.

А разбудил меня лязг засова толстой железной двери. Я распахнул глаза и увидел на пороге незнакомого мне полицейского со злым взглядом, лысиной и квадратным подбородком. Рядом с ним стоял Никифор Фомич. Он ещё больше осунулся, а мешки под его глазами превратились в трёхэтажные. Кажись, он этой ночью совсем не спал.

Следователь посмотрел на меня мутным взором, вздохнул, словно загнанная лошадь, и просипел:

— Доброе утро, сударь. Ваше алиби подтвердилось. Вы не могли убить барона Штокбрауна, так что отправляйтесь восвояси.

— Но ненадолго вы покинете здешние места, господин Корбутов, — прошипел второй полицейский, играя желваками. — Мы вас выведем на чистую воду. До нас уже дошли слухи о ваших похождениях в Калининске.

— Я не причастен ни к чему из того, что там случилось, — отчеканил я, встав с кровати и наградив лысого жёстким взглядом.

— Ну это тамошняя полиция разберётся, — ухмыльнулся полицейский. — Она уже успела выяснить, что Хрюнова-старшего отравили. И помяните моё слово, они скоро найдут улики. Мне кажется, господа, что мы все втроём догадываемся на кого они укажут.

— Артемий Николаевич, не увлекайтесь, — осадил его следователь и устало помассировал подушечками пальцем глазные яблоки.

— Никифор Фомич, это правда? Хрюнова отравили?! — выпалил я и от изумления уронил челюсть на пол.

— Есть такие сведения, — кивнул мужчина и сухо бросил своему коллеге: — Благодарю за помощь Артемий Николаевич, вы свободны.

Тот хмыкнул, пронзил меня многообещающим взором и свалил в туман. А я почувствовал, как вихрь вопросов разрывает изнутри мою черепную коробку. Кто мог отравить Хрюнова? Кто знал, что я буду в Калининске? Кто мог найти мою перчатку? Кто мог незаметно попасть в общежитие? Кто мог убить барона Штокбрауна, не оставив следов?

И вдруг что-то щёлкнуло у меня в голове и пазл сложился. Я действительно знал душегуба, как и говорила Болотная ведьма. Но я не понимал одного — как убийца смог завалить Хрюнова-младшего и барона, используя магию смерти?

В этот миг следователь внимательно посмотрел на мою физиономию и проронил:

— Сударь Корбутов, у вас сейчас такое выражение лица, словно вас постигло озарение или же защемил лицевой нерв.

— Скорее первое, Никифор Фомич. Мне кажется, я догадался, кто стоит за всеми этими убийствами. Но чтобы точно узнать это, мне потребуется ваша помощь.

— Какая же?

— Господин следователь, вы бы не могли узнать, кто в субботу после полудня покупал билеты на вечерний поезд в Калининск? И не было ли среди этих людей человека с таким именем…

Я назвал имя. И маг удивлённо хмыкнул, а потом задумался. Он не был болваном, вроде Артемия Николаевича, и умел видеть дальше своего носа, поэтому и кивнул.

Глава 14

Из отделения меня выпустили рано утром. На улице ещё царила серая хмарь, а целая армия дворников с раскрасневшимися лицами уже убирала выпавший за ночь снега.

Весьма кстати по улице катилась бричка с извозчиком лет пятидесяти. Я призывно помахал ему рукой. И он остановил свой транспорт около меня. Хмуро посмотрел на здание Четвёртого отделения, потом на мою помятую, юную физиономию и с понимающей улыбкой проговорил:

— С наступающим Новым годом, ваше благородие. Небось, начали отмечать праздник сильно заранее, да ради хохмы заклятие применили вне стен академии?

— Вроде того, — буркнул я, покосившись на говорливого извозчика, который не испытывал особого почтения перед аристократом.

А вот его лошади испытывали, но не перед аристократом, а перед магом смерти. Они испуганно поглядывали на меня. И одна из животин даже навалила целую кучу конских каштанов, вызвав неодобрительный взгляд ближайшего дворника. Он ругнулся на извозчика и погрозил ему лопатой. А тот огрызнулся в ответ и показал кулак в толстой варежке.

И хрен знает, чем закончился бы этот мощный конфликт, если бы я не залез в бричку. Извозчик тотчас прекратил собачиться с дворником и повёз меня к академии.

По прибытии на место я сунул ему несколько рублей и покинул транспорт. В такую рань территория учебного заведения была пуста, лишь у ворот стояли двое охранников.

В общагу же меня без энтузиазма пустила заспанная комендантша, которая скользнула по мне откровенно неприязненным взглядом. Похоже, она уже слышала о смерти барона Штокбрауна. И её, кажется, не смущало даже то, что у меня имелось алиби. Хотя она могла и не знать о нём.

Я же, в свою очередь, приветливо поздоровался с комендантшей и прошёл мимо неё, услышав вдогонку невразумительное бурчание — то ли она поприветствовала меня, то ли прокляла.

А вот Шурик, в отличие от комендантши, был искренне рад видеть меня. Только я вошёл в комнату, как он бросился мне на шею и облегчённо выдохнул:

— Фух-х-х! Я уж думал не видать тебе белого света ближайшие годки! Мне мыслилось, что тебя прям из Четвёртого отделения в Три сестрицы отправят и там заточат лет на десять.

— Так у меня же алиби, — хмыкнул я и кое-как отодрал от себя полуголого брата. Он оказался таким же хватким, как раскисшая жвачка. А на его простецкой физиономии отражалась целая гамма эмоций: от страха до радости.

Александр в ответ на мою реплику патетично махнул ладонью и прострекотал:

— Да чего это алиби? Всё равно переживал. Мало ли что… Хорошо хоть соседи по этажу подтвердили, что видели тебя. А в противном случае тебя бы, как пить дать, упекли бы в Три сестрицы. И прям под Новый год. Вот был бы подарочек.

— А что за Три сестрицы?! Ты их уже второй раз поминаешь, — с любопытством спросил я, повесив полушубок на вешалку.

— Ты чего? Никогда не слышал о них? — изумился братец, вытаращив глаза. И даже всплеснул руками, точно впечатлительная баба. — Это же единственная на всю империю тюрьма для магов! В ней пожизненный срок отбывает сам дядюшка нашего Императора. Он как-то раз пытался устроить переворот. Ну и в итоге занял не императорское ложе, а совсем другое… Гы-гы. А расположена эта тюрьма на неприступном острове Скалистом. И состоит она из трёх высоких чёрных башен, чьи верхушки всегда скрывает туман. Поэтому-то её и называют Три сестрицы.

— Из-за тумана? — насмешливо выдал я и улыбнулся.

Шурик же наивно выпалил:

— Вот ты недогадливый. Не из-за тумана, а башен!

— А-а-а, вот оно что! — протянул я и хотел брыкнуться на кровать, но Санек быстро проговорил: — Ты это… не торопись ряху давить. Четверть часа назад княжна Корсакова телефонировала. С тобой хотела поговорить. Но тебя же не было. И комендантша пригласила к телефону меня. Ну я взял трубку и говорю княжне — так мол и так — пока брата моего нет. А она мне — когда он вернётся из отделения, то пусть сразу же телефонирует мне. И тон, знаешь, у неё такой был приказной. Он мигом согнал с меня остатки сна. К тому же, когда я возвращался в комнату, то едва не столкнулся с хмурой баронессой Штокбраун. Она так на меня посмотрела. До сих пор дрожь разбирает.

— Ну а чего баронессе ходить счастливой? У неё же мужа убили, — мрачно выдал я, задумчиво нахмурив лоб. — Да и то, что княжна в курсе последних дел, меня тоже не удивляет. А вот что полицейские выспрашивали у тебя?

— Мне пришлось поведать им о твоей драке с бароном и о том, чем ты вчера занимался. И я опять рассказал им чистую правду. Нигде не кривил душой.

— Молодец, — похвалил я Шурика.

Он вдруг метнулся к столу, неуклюже схватил клочок бумаги и сунул его мне. На нём был номер телефона и подпись «княжна». Я похлопал брата по мягкому плечу и отправился в переговорную.

Коридоры общаги будто вымерли. Многие студенты на зимние каникулы отправились по домам, воспользовавшись ночными и утренними железнодорожными рейсами. И теперь в общежитии днём с огнём никого не сыщешь.

И тут, словно в опровержение моих мыслей, я внезапно увидел вдалеке задумчиво бредущую Голубоглазку, невесту почившего Хрюна. Девушка тоже заметила меня. Резко вскинула голову, обожгла злым взглядом и поспешно скрылась за углом коридора. Хм…

Меня снова обуяли мрачные мысли. Надеюсь, Никифор Фомич сумеет выполнить мою просьбу. От полученной им информации будет многое зависеть.

Пока же я добрался до переговорной и позвонил княжне. Трубку взяла служанка. Ну ещё бы… И она сообщила мне, что позовёт госпожу.

Мне пришлось минуть пять ждать Анастасию и лишь спустя это время из трубки вылетел её ехидный голосок:

— Доброе утро, Иван. Как спалось? Клопы не замучили?

— Здравствуйте, ваша светлость. Спалось, знаете ли, совсем недурно. Я даже удивлён. Но мне не хотелось бы снова иметь такой опыт, — куртуазно ответил я.

— А как вы смотрите на диаметрально противоположный опыт? Как вам идея встретить Новый год во дворце князя Корсакова? — весело выдала Анастасия, чем заставила меня насторожиться. Я ведь не забыл на кого может работать её папашка. — Правда, сам князь будет отсутствовать, как и его супруга. Их милостиво пригласил к себе Император. Но во дворце вы сможете отыскать его красавицу дочь и её друзей.

— То есть, она там будет одна? — сладким голосом уколол я княжну и рационально подумал, что мне выпал великолепный шанс поближе познакомиться с рабочим кабинетом потенциального прихлебателя Повелителя мёртвых.

Девушка в ответ на мою шутку залилась мелодичным смехом, а когда отсмеялась, то одобрительно произнесла:

— Право слово, остроумно. Так вы явитесь к десяти часам вечера во дворец моего отца?

— Конечно. Если вас не смущают те насквозь лживые слухи, которые окружают меня.

— О, я им ни на грош не верю. Но они добавят пикантности грядущей ночи.

— Тогда ждите меня, ваша светлость, — наигранно радостно произнёс я, мысленно добавив, что ситуации ещё большей пикантности придаёт истинная цель моего визита в дом князя. — Кстати, любезная княжна, возможно, вы позволите мне прийти не одному…

— … А с кем, сударь? — спросила она, заметно напрягшись.

— С братом.

— Позволяю, — сразу же радушно ответила девушка и испустила едва слышный вздох.

— Благодарю. Вы так добры.

— Угу. Наверное, съела с утра что-то не то. На меня такое поведение совсем не похоже, — картинно грустным голосом сказала Анастасия и следом попрощалась со мной.

Я вернул трубку телефона на место и изумлённо пробормотал под нос:

— Охренеть жизнь швыряет меня из стороны в сторону — то ночь в отделении полиции, то Новый год в княжеском дворце.

Тут я вспомнил о Лёшке. Как он там у Хозяйки болот? Наверное, проклинает меня с утра до вечера. И когда я вызволю его? Весточки от Марьи Никитичны пока не было. Значит, меня на данный момент в гости не ждут. Следовательно, у Алёшки нынешний Новый год будет одним из самых запоминающихся, впрочем, как и у меня.

Я испустил тяжёлый вздох и задумчиво посмотрел на телефон. Может, позвонить Никифору? Он обещался управиться часа за полтора. А сейчас как раз подходил к концу отмеренный срок. Да, так и сделаю.

Набрал номер телефона Четвёртого отделения и услышал сухой голос дежурного. Представился ему и вежливо попросил позвать к аппарату следователя Никифора Фомича. И спустя всего пару минут в моё ухо влетел знакомый усталый голос:

— Слушаю, сударь Корбутов.

— Никифор Фомич, вы успели сделать то, о чём мы договаривались? — торопливо проговорил я, пытаясь не выдать того волнения, которое взыграло во мне.

— Успел, — выдохнул тот. — Человек с таким именем не покупал в тот день билет на поезд в Калининск.

— Тьфу, — досадливо буркнул я и до хруста сжал телефонную трубку, покоящуюся в моём кулаке. — Похоже, Акела промахнулся, господин следователь.

— Акела? Кто это? Впрочем, не важно, — пасмурно произнёс маг и через паузу добавил: — Возможно, Иван, ваша догадка всё же может оказаться правдой. Барышня, продававшая билеты в тот день на тот поезд, сумела по словесному портрету опознать человека, которого вы подозреваете в убийствах.

— Отлично! — повеселел я, но в то же время испытал неподдельную грусть. — И что же мы будем делать дальше?

— Мы? Сударь, вы забываетесь. Предоставьте это дело полиции, — неожиданно строго отчеканил Никифор Фомич. — Я благодарен вам за помощь, но дальше мы сами. Полиция выведет преступницу на чистую воду. И я вам лично сообщу её мотив.

— Господин следователь, я настаиваю на том, что и дальше должен участвовать в этом расследовании! — яростно выпалил я, почувствовав себя использованным. — Вот что вы будете делать дальше, сударь? Обыск? Да со всей своей полицейской братией? А если убийца скрыла все улики, указывающие на неё? Что тогда, любезный Никифор Фомич? Тупик? Нет, так не пойдёт. Мы вдвоём должны тишком обыскать жильё преступницы. И ежели ничего не отыщем, то уже потом придумать какой-нибудь хитровыдуманный план.

— Ваш тон оскорбителен, сударь Корбутов, — холодно выдал маг, заставив меня вздрогнуть. — В былые годы я вызвал бы вас на дуэль, не посмотрев на свой полицейский мундир. Но сейчас я сделаю вид, что ничего из этого не слышал…

— Примите мои искренние извинения. Я увлёкся. Но если бы вы вызвали меня, то я бы отказался от дуэли, потому что слишком сильно уважаю вас, Никифор Фомич, — гордо заявил я и, чуть сбавив обороты, мягко добавил, пытаясь достучаться до следователя: — Но всё же призываю вас ещё раз подумать. Вдвоём мы достигнем большего и не спугнём возможную преступницу.

— Такие действия противозаконны, — проговорил тот, но уже с нотками задумчивости. — Но в них есть логика. Тем более, зная ваш пылкий нрав, Иван, я вполне допускаю мысль, что вы и один пойдёте в жилище подозреваемой. И потом мне придётся арестовать вас за проникновение со взломом.

— Так что же вы решите, господин следователь? — вкрадчиво спросил я и затаил дыхание. Ну же, Фомич, соглашайся.

— Пусть будет по-вашему, — нехотя проронил он и тяжело вздохнул, точно Сизиф, наконец-то закативший камень на гору. — Но если мы отыщем доказательства, то всё оставим на своих местах, покинем жилище и дождёмся моих коллег. И уже с ними я повторно, при свидетелях, обыщу комнату.

— Согласен, сударь. Великолепное решение! Подозреваемая сейчас в общежитии, но я могу сообщить вам, когда она покинет его. И тогда мы нагрянем в её логово, — азартно протараторил я, чувствуя нервное возбуждение. Кажется, победа близка… ну или грандиозное фиаско.

— Нет, Иван, мы поступим не так. Через две четверти часа мой коллега позвонит в академию и попросит комендантшу передать известной нам сударыне, что её просят явиться в отделение для дачи более подробных показаний. Это даст нам больше часа на обыск.

— А вы хитры, точно лис, господин следователь, — восхитился я коварством мага.

— Опыт, — сухо бросил Никифор Фомич и добавил: — Подозреваемая может запаниковать после таких известий и предпринять трудно прогнозируемые действия. Поэтому я немедленно отправляюсь в вашу академию, дабы держать руку на пульсе и не терять времени, которое у нас будет на обыск.

— Ого, как дальновидно. В панике девушка действительно может натворить всякого, — поддакнул я и покрутил головой. М-да, Фомич профессионал своего дела. То-то он решил мне помочь. Как-то почуял, что не всё чисто в моём деле.

На этом наш разговор закончился. И я быстро покинул переговорную. Но отправился не в свою комнату, а стал нервно выхаживать неподалёку от лестницы, ведущей в вестибюль. Она отлично просматривалась с выбранного мною места, а меня с неё практически не было видно.

Я делал пять шагов к стене и столько же обратно, поглядывая на лестницу. И меня буквально сжирало нетерпение. Даже пальцы подрагивали, а зубы «чесались». Меня так последний раз колбасило, когда я шёл получать результат анализа на срамные болезни.

И чем больше проходило времени, тем сильнее сжимались в пружину мои нервы. Поэтому я едва не подпрыгнул до потолка, когда увидел на лестнице следователя в длинном зимнем плаще подбитым соболиным мехом.

— Никифор Фомич! — приглушённо выдохнул я и помахал ему рукой.

Тот заметил меня и стремительно подошёл, точно хотел атаковать. Его брови были сдвинуты над переносицей, а мутные глаза смотрели предельно серьёзно.

В следующий миг он снял перчатку и протянул мне руку. Я с чувством пожал её и спросил:

— Господин следователь, всё идёт по плану?

— Да, — коротко кивнул он, дохнув на меня запахом табака. — С минуты на минуту должна показаться комендантша. Мой коллега ей уже позвонил. Милая, надо сказать, барышня.

— Идёт! — выпалил я и прижался к стене, метнув взгляд в сторону лестницы. По ней энергично поднималась комендантша, словно куда-то опаздывала. И уже через несколько секунд она скрылась в женском крыле общежития.

— Сейчас комендантша передаст подозреваемой просьбу немедленно прийти в полицию, а потом настанет наша очередь действовать, — сказал Никифор Фомич, отправил перчатки в карман, прислонился к стене и устало прикрыл глаза.

— Тогда нам остаётся лишь ждать, сударь, — прошептал я и застыл подле следователя.

Ждать пришлось совсем недолго. Спустя всего минут пять комендантша спустилась по лестнице в вестибюль. И на этом её роль подошла к финалу. Она выполнила свою задача. Голосовое сообщение нашло своего адресата. Теперь можно было начинать операцию.

Я с азартом в глазах посмотрел на мага. А тот кивнул и быстро пошёл в женское крыло общежития. Я устремился за ним по безлюдным коридорам и спросил по пути:

— Господин следователь, а что вы сказали комендантше в вестибюле? Для чего пришли сюда?

— Я поведал ей правду, Иван. Сказал, что пришёл к вам. Она весьма этому обрадовалась.

— Хм… — пасмурно хмыкнул я. Надеюсь, комендантша скоро узнает, как сильно она ошибалась.

И тут вдруг до моих ушей донёсся звук быстрых невесомых шагов. Я тотчас метнулся по лестнице на этаж выше. Следователь помчался за мной. И мы очень вовремя успели пропасть из поля зрения показавшейся девушки.

Она стала спускаться по лестнице. А я немного перегнулся через ажурные перила и сумел увидеть, что её лицо было совсем бледным, без единой кровинки, а грудь бурно вздымалась. И тотчас поделился своими наблюдениями со следователем, который стоял рядом со мной и тоже наблюдал за ней.

— Вы видели, видели, как она взволновала? Явно почуяла неладное и теперь боится, что её раскроют, — жарко прошептал я в его заросшее короткими волосками ухо.

— Возможно, — пожал плечами Никифор Фомич и спустился на один этаж.

Дальше мы прошли по коридору и встали перед дверью нужной нам комнаты. Здесь маг хмуро посмотрел на меня, а затем достал пергамент, приложил его к дверному замку и активировал заклятие капелькой крови. Тут же в замке что-то щёлкнуло.

Я удивлённо выдохнул, выгнув брови:

— Ого, не знал, что магия воздуха на такое способна!

— Странно, а я вот ничего не видел, сударь, — многозначительно протянул следователь, внимательно посмотрел по сторонам и вошёл в комнату.

— Наверное, мне померещилось, — понятливо бросил я и следом за ним проник в обитель вероятной убийцы.

В мои ноздри тотчас проник знакомый сладкий аромат, дурманящий голову. А взгляд принялся рыскать по небольшой комнате, рассчитанной на одного человека. Тут было много белого цвета. И всё оказалось в идеальном порядке. Кровать заправлена, бумаги сложены на краю стола аккуратной стопкой. Я не увидел даже крохотной соринки.

А вот мы с Шуриком в своей комнате уже успели вырастить на подоконнике плесень, которая скоро разовьётся в нечто разумное и говорящее.

Следователь между тем не стал тянуть кота за яйца и сразу же приказал мне:

— Иван, будьте так любезны, проверьте шкаф и вон тот комод. А я займусь этой частью комнаты. И действуйте предельно аккуратно. Постарайтесь всё вернуть на свои места. Сумеете?

— Да, Никифор Фомич, — кивнул я и открыл дверцы шкафа. В нём пряталась женская одежда, висящая на вешалках. Ну-с, приступим.

Глава 15

Спустя полтора часа следователь хмуро посмотрел на меня и уселся на резной белый стул с высокой спинкой. Морщины на его лице стали резче, а между бровей появилась глубокая складка.

— Иван, пора уходить. Девушка скоро вернётся. Мы уже всё обыскали. Даже в её исподнем рылись. Полы и стены простучали. Ни артефактов, ни яда в этой комнате нет. Возможно, всё это скрыто в каком-нибудь тайнике или на съёмной квартире. Но всё же мы не зря приходили сюда… — проговорил Никифор Фомич и выразительно посмотрел на помятый железнодорожный билет, который я бережно держал в руках. Он был на имя Марии Ангольц. И конечным пунктом служил Царьград, а вот начальным — Калининск.

Я нашёл билет в кармане шубы, висящей в шкафу. Повезло, что девушка не в ней отправилась в полицию, иначе мы бы во время обыска получили лишь шиш на постном масле. А так — у нас было косвенное доказательство. И ещё понимание того, что у подозреваемой есть поддельные документы.

Но я всё равно был жутко разочарован, словно в день зарплаты мне не дали эту самую зарплату. Меня крайне не устраивал такой поворот событий. Несмотря на все собранные мной и магом факты, полиция ничего не сможет предъявить подозреваемой.

И что же делать дальше? Пытаясь найти ответ на этот вопрос, я уселся на подоконник и задумчиво наморщил лоб.

Между тем следователь тяжело поднялся на ноги, изогнул спину до отчётливого хруста позвонков, с наслаждением выпрямился и сказал:

— Пойдёмте сударь, нам больше здесь делать нечего.

— Ступайте, Никифор Фомич, а я, пожалуй, останусь. У меня появилась блестящая идея.

— Иван, не совершайте поспешных поступков. Вами сейчас движет разочарование. Это плохой советчик.

— Вы даже не спросили, что я придумал, — с укором проговорил я и недовольно посмотрел на мужчину.

Тот потёр глаза подушечками пальцев и со вздохом проронил:

— И что же вы придумали?

— Я останусь в этой комнате. И когда девушка зайдёт, то я включу всё своё обаяние. Она непременно во всём сознаётся, лишь бы я выключил его, — иронично произнёс я и криво усмехнулся.

— Попытаетесь надавить на неё, Иван? Думаете, она расколется? — уловил суть следователь. — Опасный приём. Ежели девушка закроется, то потом нам сложно будет доказать её вину. Ведь далеко не факт, что мы найдём орудия убийств.

— А я рискну. Кстати, подозреваемая уже подходит ко входу в общежитие, — заметил я, глянув за окно, кое-где покрытое морозными узорами. Девушка торопливо шла по очищенной от снега дорожке.

— Иван, вы совершаете ошибку, — повысил голос Никифор Фомич и пронзил меня грозным взглядом.

— Господин следователь, не будьте так скептичны. У меня всё получится. Вы лучше придумайте, где спрятаться, дабы всё слышать и в нужный момент войти в комнату, — твёрдо произнёс я, состряпав уверенную физиономию.

Маг скользнул по моему лицу раздражённым взглядом и явно дал себе зарок, никогда больше не связываться с такими типами, как я. Потом он вдохнул полной грудью и выметнулся из комнаты. А я покинул подоконник и встал так, чтобы открывшая дверь скрыла меня от глаз вошедшего человека.

И спустя буквально пару минут в коридоре раздались лёгкие шаги, а затем в замочную скважину со скрежетом проник ключ.

— Хм… — прозвучал удивлённый хмык. — Забыла запереть?

Следом девушка отворила дверь. И та предсказуемо скрыла меня от её взора.

Подозреваемая пару секунд постояла на пороге и лишь потом вошла в комнату. Я тотчас с грохотом закрыл за ней дверь, заставив баронессу Марию Штокбраун подпрыгнуть на месте и обернуться. Она округлила глаза и вперила в меня испуганный взгляд, который сменился каким-то кроличьим.

Я же, испепеляя её яростным взором, прорычал, держа в руке билет на поезд:

— Мария Ангольц?! Ты не могла купить документы с другим именем? Зачем ты убила Хрюнова-старшего?! Для чего? Я думал, что мы друзья. Ты же помогала мне! У нас был уговор! А ты подставила меня! Завалила этого придурка Хрюнова-младшего! Почему?! — продолжал орать я, видя, как лицо баронессы становится всё более обречённым, а в уголках глаз появляются слёзы. — А мужа ты зачем отправила на тот свет?! Ведь эта смерть только помешала тебе засадить меня за решётку!

Мария всхлипнула, виновато опустила голову и, пятясь к окну, пролепетала слабым, прерывающимся голосом:

— Это… это… не я.

— Тебе лучше рассказать всю правду. У меня есть этот билет и показания женщины, которая запомнила тебя на вокзале! А в Калининске возле дома Хрюнова тебя приметила Галина Петровна! Расскажи правду! Облегчи душу! И тогда я помогу тебя. В противном случае мне придётся пойти в полицию и сдать тебя. После этого никто за твою жизнь не даст и ломаного гроша! Ты станешь бесполезной, — нагнетал я, отчётливо понимая, что девушка готова расколоться. Похоже, она уже и так была на пределе. И моя пламенная, обличительная речь может стать той каплей, которая прорвёт плотину. — Как ты убила их? И чем?! Отвечай немедленно!

Баронесса пару секунд хлопала глазами, а затем разрыдалась, чисто по-женски закрыла лицо руками и упала на колени возле подоконника. Девичьи плечи принялись вздрагивать под пушистой шубкой. А сама девушка сквозь потоки слёз горячо забормотала, словно уже давно хотела выговориться:

— Нет больше моих сил держать это в себе… Да, это я их убила… Хрюнова-младшего артефактом… Старшего — ядом. Притворилась прислугой и вошла в спальню.

— А почему старшего ядом, а не артефактом?! — выпалил я, глядя на баронессу, уткнувшуюся носом в ладошки.

— Он долго заряжается… Пришлось ядом. А мужа… мужа я убила случайно. Между нами вспыхнул скандал. Его буквально распирала ярость. И он… он… замахнулся на меня рукой. А артефакт лежал у меня в кармане. Я… я и сама не поняла, как направила его на супруга, — давясь воздухом, выдала девушка, словно на исповеди. Похоже, эти убийства сильно жгли её. Эмоции копились, копились и теперь её прорвало. Возможно, в скором времени она бы и сама пришла с повинной в полицию. — А когда я осознала, что наделала, то бросила возле тела мужа твою перчатку. Я случайно нашла её в зале для занятий магией. Там у меня есть шкафчик… с замком. В нем-то я и храню артефакт и яд. Склянку из-под последнего я должна была подбросить тебе и вызвать служивых из Четвёртого отделения. Прости меня великодушно, Иван! И умоляю, помоги мне! Спаси! Я не хочу в Три сестрицы! Меня заставили! Угрожали смертью!

Мария вдруг умоляюще протянула ко мне руки и снизу вверх посмотрела заплаканными глазами, лихорадочно мерцающими на измождённом переживаниями лице. Её скулы заострились, губы дрожали, а слёзы скользили по щекам.

Мне стало жаль её. Она ведь заложница ситуации. Её запугали, лишили воли и превратили в послушное орудие. Но кто стоит за ней? Повелитель?

И тут вдруг мои мысли прогнал громкий звон разбитого стекла. Тут же в моё вытянувшееся от изумления лицо ударил порыв холодного ветра, заставившего кожу пойти мурашками. А на баронессу упали осколки стекла, разбитого крупным вороном с зелёными зенками-бусинками.

Он влетел в комнату и мигом вцепился в смазливую мордашку девушки. А та истошно закричала и стала бестолково махать руками. Птица же принялась рьяно выклёвывать ей левый глаз. И уже через секунду тот повис на ниточке нервов, а затем ворон нанес в пустую глазницу иезуитски точный и сильный удар клювом, стремясь повредить мозг девушки. Баронесса сразу же захрипела, конвульсивно дёрнулась, обмякла и соскользнула по стене на пол.

Всё это нападение заняло от силы пару-тройку секунд, по истечении которых ворон победно взмахнул крыльями и устремился к окну. А я к этому времени уже лихорадочно выхватил из кармана револьвер и спешно нажал на спусковой крючок, чувствуя обуревающий меня гнев. Грохот выстрела совпал со звуком открывающейся двери и ошеломлённым вздохом следователя. Пуля же насквозь прошила ворона и ударилась в оконную раму, выбив ворох мелких щепок.

Но свинец не убил мерзкую летающую тварь. Она выметнулась в окно, наплевав на сквозную дыру в своём теле. Ворон лишь оставил после себя несколько перьев, которые подхватил гуляющий по комнате ветер, попутно треплющий волосы обезображенной баронессы.

Не мешкая, Никифор Фомич подбежал к Марии, пощупал её пульс и с мрачной миной на лице отрицательно покачал головой.

Я тотчас выронил револьвер, бессильно схватился за голову и провыл:

— Твою мать!

А вот следователь в силу специфики своей работы не поддался чувствам. Он выпрямился, склонил голову и хмуро произнёс:

— Покойся с миром раба Божья Анастасия. Ты ушла от людского суда и теперь тебя ждёт суд небесный.

— Млять, — яростно процедил я, рухнул пятой точкой на скрипнувшую кровать и невидящим взором уставился в одну точку на полу. В моей голове носились тысячи мыслей, а сердце жгло негодование. Мария не заслуживала такой смерти!

Я от избытка эмоций ударил себя кулаком по бедру и вдруг услышал быстро приближающиеся шаги. Мой бешеный взгляд метнулся к распахнутой двери. И я увидел запыхавшуюся комендантшу, которая бесстрашно прибежала на звук выстрела. Но увидев труп, она стала вопить, как сирена сигнализации. Следователю пришлось успокаивать её. А затем, когда женщина перестала верещать, он отправил её в переговорную, дабы она позвонила в полицию и пригласила сюда сотрудников Четвёртого отделения.

Сам же Никифор Фомич отправился в зал для занятий магией, а мне наказал оставаться возле тела убиенной.

Я с обливающимся кровью сердцем посмотрел на труп Марии и подумал, что она почти наверняка работала на Повелителя мёртвых. Но как давно он поставил её себе на службу? Перед Перекамском? Тогда она дала мне именно те заклятия, благодаря которым я без проблем проник в город, угодив в самое сердце ловушки. Но с другой стороны — я сам и попросил заклятия. А она потом сильно переживала из-за того, что дала мне их. Притворялась? Возможно. Но как-то уж очень убедительно, за такую актёрскую игру можно дать разом и три оскара.

И что дальше? Повелитель успокоится? Вряд ли. Он и его приспешники продолжать планомерно превращать мою жизнь в Ад. Но почему они просто не убьют меня? Хороший вопрос, ответ на который я бы очень хотел узнать.

Внезапно мне вспомнились слова Хозяйки болот — из страданий и преодолений рождаются сильные души. Сейчас эта фраза заиграла новыми красками. Возможно, Повелитель мёртвых всеми этими испытаниями закаляет моё моральное состояние? Но зачем? Готовит к чему-то?

В этот миг мои мысли спугнули торопливые шаги множества ног. В комнату ворвалось сразу несколько полицейских и Никифор Фомич. Он молча поманил меня пальцем и вышел в коридор. Я поднял свой револьвер и послушно последовал за ним, уныло глядя себе под ноги.

Мы отошли от комнаты, в которой разыгралась трагедия. Затем маг задумчиво проговорил, сцепив пальцы рук за спиной:

— Право слово, я даже не знаю с чего начать. Полагаю, Иван, вы перешли дорогу какому-то весьма сильному магу смерти. Кто-то же убил баронессу с помощью ворона, поднятого из мёртвых. Она явно могла выдать имя того, в чьих руках стала послушной марионеткой. Бедная девушка.

— Угу, — вяло угукнул я, хмуря брови.

— Вы не догадываетесь, кто хочет отправить вас в тюрьму? Этому человеку мало вас просто убить. Он жаждет растоптать вас.

— Не догадываюсь, сударь, — солгал я, прямо глядя в цепкие глаза следователя.

Он слегка прищурился, пожевал губы и тихонько проронил:

— В шкафчике действительно оказалась склянка с остатками весьма затейливого яда и артефакт. Последний представлял собой сердце мертвеца. И от него буквально разило магией смерти. Я отправил его на экспертизу нашим специалистам. Признаться, я подозревал, что у баронессы может быть артефакт, хотя допускал и наличие ловкого пособника из числа некромантов. Но я даже не мог помыслить, что артефакт окажется… таким… таким уникальным.

Я удивлённо приподнял бровь, обратив внимание на то, что Никифор Фомич с трудом подбирал слова. Кажется, он был изрядно потрясён самим фактом существования подобного артефакта.

— Господин следователь, а что такого особенного в этом мертвячьем сердце? — уточнил я, нахмурив лоб.

— А вы знаете о существовании хотя бы одного самозаряжающегося артефакта? Я — нет. Мне о таких до сего дня даже не приходилась слышать. Их просто не существовало. А тут — на тебе. Это же революция в производстве артефактов!

— Вероятно, вам дадут новый чин или премию за такую находку, — вымученно произнёс я и дружески похлопал мага по плечу.

Он кивнул, прямо посмотрел на меня невесёлым взглядом и обеспокоенно прошептал:

— Вы же понимаете, Иван, что такой артефакт мог создать лишь кто-то с уровнем магистра первого или второго ранга? А таких некромантов в империи — раз, два и обчёлся. И все они крайне могущественные аристократы. Я своими силами не справлюсь с продолжением этого расследования. Мне придётся доложить своему начальству. И уж оно решит, что делать дальше.

Я непроизвольно дёрнул щекой, искривил губы в злой усмешке и саркастически выдал:

— Замнут?

— Не исключено, сударь, — не стал лукавить Никифор Фомич и провёл рукой по редким волосам. — Эх, сейчас бы затянуться крепким табачным дымом, да я уже выкурил сегодняшнюю норму. Бросаю, знаете ли, Иван. Жена ворчит. Мол, запах. Да и зубы портятся.

— Похвально, что бросаете, сударь, — искренне сказал я и следом серьёзно добавил: — Никифор Фомич, примите дружеский совет?

— Приму, ежели он будет дельным.

— Забудьте о том, что кто-то стоял за спиной баронессы. И сообщите всему честному народу о том, что всё дело в неразделенной любви. Дескать, Мария Штокбраун получила отказ от Ивана Корбутова и на этой почве решила отправить его в темницу. Ну или скормите публике что-то подобное. Мне всё равно. Да и насчёт артефакта тоже что-нибудь придумайте. Это не ваша война. Вы уж простите меня, но, чуется мне, что скорее вы сложите голову, оставив жену вдовой, чем поможете мне.

Лицо полицейского мигом затвердело и превратилось в маску. Он возмущённо фыркнул и хотел что-то сказать, но потом осёкся и лишь плямкнул губами. Да, герои остались в сказках. А в реальном мире — простые люди со своими страхами и желаниями. Никифор Фомич и так много для меня сделал.

Я ободряюще улыбнулся ему, на прощание крепко пожал руку и отправился в свою комнату. Там меня ждал взволнованный Шурик. Он тотчас выпалил, тревожно лупая глазами:

— Вань, а чего это у тебя физиономия такая мрачная? Случилось чего? И где ты был столько времени?

— Присядь, Александр, — спокойно попросил я брата, а то ведь он от таких известий мог и на пол рухнуть. — И слушай меня внимательно.

Тот послушно упал толстым задом на стул и замер, точно нажратый заяц перед удавом. А я, не вдаваясь в подробности, поведал ему о том, как баронесса беззаветно любила меня и даже умудрилась достать чудо-артефакт, дабы подставить меня и засадить в темницу.

Шурик с охотой слопал моё враньё и стал просить добавки в виде деталей. Но я решительно перевёл тему, заглянув в свой шкаф:

— Потом как-нибудь расскажу тебе полную версию. А сейчас нам надо подумать в чём мы пойдём на Новый год к княжне Корсаковой.

— К кому? — испуганно выдавил Санек и его голос дал петуха. Глаза парня расширились, а душа ушла в пятки.

— К Корсаковой, — повторил я, недовольно посмотрев на отчаянно трусящего брата. — Чего ты трясёшься? Не съест она тебя. А шутки пока ещё не убивают. Да и я уже пообещал ей, что мы придём. А княжна не примет отказа, даже если я сошлюсь на сегодняшние трагические события.

— Но там же будут всякие графья, бароны… — пролепетал Шурик, громко сглотнув. — Я на их фоне буду смотреться деревенщиной.

— А как же все твои уроки танцев и этикета? Вот сегодня и продемонстрируешь, чему ты научился, — отрезал я, сурово посмотрев на брата.

Правда, мне и самому не хотелось идти. На душе кошки скреблись. Но я не мог упустить шанс попробовать отыскать доказательства того, что князь Корсаков служит Повелителю мёртвых. Ну или развенчать свои подозрения. И второй вариант был гораздо более предпочтителен, нежели первый.

Глава 16

Братец же одновременно испытывал трепет перед грядущим визитом к княжне и в то же время с довольной физиономией оглядывал свой новенький костюм-тройку, который не скрывал распахнутый на груди полушубок.

Мы ещё неделю назад вместе приобрели похожие костюмы. У Санька он был серого цвета, а у меня — тёмного-синего. Тогда же наша парочка купила дорогие белоснежные рубашки, обувь и французский парфюм. И теперь, по крайней мере Шурик, чувствовал себя значительно более уверенно, чем обычно. У него даже походка изменилась. Она стала более размеренной и важной.

Между тем мы вышли к дороге и довольно быстро поймали таксомотор. Усатый водитель радостно поздравил нас с Новым годом и не менее радостно сообщил, что из-за праздника стоимость его услуг увеличилась вдвое. Я тяжело вздохнул, но согласно кивнул и сел в машину.

Шурик тоже плюхнулся на сиденье и стал заворожённо смотреть в окно. За стеклом проносились украшенные огоньками улицы пустынного города. Практически все горожане предпочитали встречать Новый год дома в кругу семьи. И мы с Саньком до всей этой кутерьмы с убийствами тоже рассчитывали к празднику вернуться в Калининск, но судьба распорядилась иначе. И теперь таксомотор мчал нас в центр столицы к дому Анастасии.

Автомобиль быстро достиг точки назначения. И мы покинули его, уважительно поглядывая на дворец князя Корсакова. Конечно, он сильно уступал в размерах императорскому, но всё равно внушал уважение. Дворец скрывался за высоким кованным забором и практически не имел прилегающей территории, но зато он был четырёхэтажным, белокаменным и мог похвастаться двумя башенками, примыкающими к торцам величественного строения.

Ворота оказались открытыми, так что мы спокойно миновали их и устремились к парадной лестнице. Она вела к золочёным дверям, украшенным родовыми гербами Корсаковых.

Путь нам ненавязчиво освещали чугунные, парковые фонари и множество стрельчатых окон здания, из которых так и лился жёлтый свет.

И стоило нам пройти всего несколько метров по очищенной от снега брусчатке, как двери дворца открылись и выпустили наружу седовласого чопорного мужчину в ливрее и заразительно улыбающуюся Анастасию. Её прелестную головку украшала небольшая серебряная корона. На плечи же было накинуто соболиное манто, из-под которого виднелось бледно-голубое платье с пышной юбкой, полностью скрывающей ножки. Я даже не мог увидеть её обувь. Вдруг на ней хрустальные туфельки? Уж больно она сегодня была похожа на Золушку, отправившуюся на королевский бал.

Я энергично взошёл по широким ступеням, поклонился княжне и томно сказал:

— Ваша светлость, я сражён наповал вашей несравненной красотой.

— Добрый вечер, судари, — проворковала девушка и подала мне для поцелуя руку, скрытую тонкой кожаной перчаткой белого цвета. — Когда вы так говорите, Иван, я чую в ваших словах какой-то подвох или жду, что в следующую секунду вы уколете меня остротой.

— Ого, вы позволите мне прикоснуться губами к вашей руке? — наигранно удивился я, глядя на её кисть. — Но у меня же сегодня не день рождения. С чего такая щедрость?

— Ну вот о чём я и говорила, — пропела княжна и звонко рассмеялась.

Настроение у неё явно было превосходным, чему в некоторой степени точно способствовало выпитое вино. Я услышал его запах. Он шёл от разрумянившейся девушки, чьи глаза буквально искрились, точно два замкнувших трансформатора.

Я мысленно улыбнулся своему неординарному сравнению и легонько поцеловал руку Анастасии. После этого она пригласила нас войти внутрь, не удостоив Шурика возможности облобызать её перчатку. И братец, по-моему, этому был только рад. Его уверенность куда-то улетучилась. И продолжала улетучиваться с каждым шагом, который мы делали по помпезному дворцу, празднично украшенному колокольчиками, еловыми ветвями и шариками.

В отличие от Санька, я старался восхищено не пялиться по сторонам, а смотрел в спину мужчины в ливрее. Тот степенно шёл впереди нашей троицы, открывал двери и привёл нас в гардеробную. Тут мы с Шуриком сняли верхнюю одежду. А затем седовласый слуга сопроводил нас в вытянутый зал с высокими потолками и мраморными полами. Я увидел здесь украшенную сверкающими игрушками ель, резную мебель возле стен, золочёный граммофон с пластинками, допотопный фотоаппарат на треноге и весьма длинный обеденный стол. Последний уже был накрыт. И на нём, источая дивные ароматы, уместилась целая армия изысканных блюд: зажаренные до хруста перепёлки, грибы в сметане, фазан, французские булочки… Я едва слюной не подавился. А потом обратил внимание на то, что стульев подле стола оказалось всего десять. Получается, помимо меня, Шурика и княжны на празднике будут присутствовать ещё всего семь человек? Негусто.

Между тем княжна величаво бросила мужчине в ливрее:

— Андроний, пригласи сюда фотографа. Я желаю поразвлечься и сделать несколько фотокарточек со своими друзьями, пока другие гости ещё в пути.

— Да, ваша светлость, — слуга вышколено кивнул седой головой и удалился, держа спину прямо, точно солдат на параде.

Анастасия посмотрела ему вслед и, словно извиняясь, проговорила:

— Приходится постоянно пользоваться услугами Андрония. Он один из немногих кого я оставила во дворце. Прочую прислугу и часть охраны отпустила по домам, дабы они встретили праздник со своими родными.

— Ваша доброта не знает границ, — похвалил я девушку. А та косо посмотрела на меня, проверяя шучу я или нет, а затем вроде бы поверила в мою искренность и улыбнулась. Я улыбнулся ей в ответ и увидел Андрония. Он вернулся довольно быстро. И подле него уже шёл высокий, худой, как щепка, остроносый человек с тонкими, крысиными усиками. Он-то и принялся нас фотографировать. Сперва меня с княжной, а потом и всех нас троих, включая отчаянно смущающегося Шурика, который тем не менее не забывал жадно поглядывать на еду.

Ну а вскоре стали подтягиваться и остальные участники вечеринки. Я отметил, что почти все они были старше нас. Парням, коих оказалось четверо, было уже за двадцать, а одному — все двадцать пять. И вот как раз он-то и стал сразу же виться вокруг Анастасии. Я с неудовольствием посматривал на этого рослого, улыбчивого парня с копной густых русых волос, бакенбардами того же цвета, карими глазами и породистым лицом с тонкими, довольно женственными чертами.

Девушки же оказались помладше парней. Парочке из них я бы дал лет восемнадцать-девятнадцать, а третьей — годиков шестнадцать. Она оказалась довольно пухленькой особой с чистыми лучистыми глазами и какой-то почти детской непосредственностью во взгляде. И на неё сразу же украдкой стал поглядывать Шурик.

Тем временем мы все представились и расселись за столом. Анастасия по праву хозяйки оказалась во главе оного. Меня с Саньком как нетитулованных особ усадили в конец стола, а самого старшего парня по правую руку от княжны. Кстати, его звали Николай Баранцовский. И он имел титул графа. Помимо него тут было два барона: Стоцкий и Армфельд. Баронесса Васильева и маркиза де Альвации. А пара оставшихся гостей не имела титулов. Этими людьми оказались плутоватого вида парень с непослушными чёрными волосами и та самая юная пышечка. Первого звали — Гори Котайсов, а вторую — Анна-Мария Павлова. Они составили нам компанию на задворках стола, чему обрадовался Шурик. Он мигом стал робко улыбаться Анне-Марии.

И ещё не стоит забывать о простолюдинах. В зале появилась прислуга в количестве шести дам средних лет. Все они имели вид суровый и носили строгие платья без всяких намёков на декольте. Вероятно, эти женщины будут менять грязные тарелки на чистые и следить за тем, чтобы бухло не кончалось.

Между тем присевший за стол Баранцовский сразу же схватил фужер с шампанским, вскочил на ноги и выдал красивым музыкальным голосом:

— Господа и сударыни, предлагаю выпить за обворожительную княжну Анастасию Корсакову, которая была столь милостива, что собрала нас здесь. Я испытал искренний восторг, когда получил это приглашение. И меня переполняет жгучая благодарность к столь великодушной красавице, которая точно бриллиант, сверкает среди столичной аристократии…

Я во время речи парня ткнул локтем в жирный бочок вздрогнувшего Шурика и прошептал ему на ухо:

— Слышишь, какой тост закрутил? Армянин, наверное.

— Не. Ты чего? Граф русских кровей, — пробормотал Санек, а затем показал взглядом на свою вилку и ошеломлённо добавил: — Чистое серебро.

— Живут же люди, — иронично хмыкнул я и вместе со всеми пригубил шампанское, когда граф наконец-то перестал разливаться соловьёв, наградив княжну всеми возможными положительными качествами и вознеся её красоту выше ангельской. Вот только Анастасия довольно сдержанно приняла все его похвалы, из-за чего на лице графа появилась тень разочарования.

Я злорадно посмотрел на него и мимолетом ответил пошитый по фигуре парня костюм. Он был из дорогого английского сукна и над ним явно потрудился умелый портной. Мне до подобных шмоток ещё далеко, но когда-нибудь я точно обзаведусь такими.

Пока же я вместе со всеми стал пить и вкушать пищу земную. И всё это происходило под довольно непринуждённые разговоры, прерываемые беззлобными остротами и взрывами хохота.

Гости княжны оказались людьми довольно свободных нравов и не зацикленными на своих родословных. Они относились ко мне и Шурику без снисхождения или презрения. Благодаря этому и шуточкам, почерпнутым у моего покойного деда, я смог завоевать определённые симпатии сей публики. Правда, это не сильно понравилось графу Баранцовскому. Он смеялся не искренне и всё больше хмурился, но старался не показывать того, что его задевает мой успех.

Всё же графа понесло, когда стало ясно, что княжна уделяет мне заметно больше внимания, чем ему.

— Любезный Иван, а на каком уровне мастерства вы владеете магией? Это же не языком чесать на потеху дамам, — елейным тоном начал он, опорожнил очередной бокал дорогущего вина и кивнул прислуге, дабы та налила ещё. — Мне вот по тому году удалось перейти на уровень престола третьего ранга. А это всего-то в неполных двадцать шесть лет. И ежели вы захотите, сударь, то я могу дать вам пару ценных советов. Правда, я маг огня, но это не умаляет моего опыта.

— Благодарю, граф, но я, пожалуй, собственными силами справлюсь. К тому же, в академии великолепные преподаватели, — с благодарной улыбкой сказал я, внимательно наблюдая за физиономией аристократа. Она была подчёркнуто дружелюбной, а вот его глаза сверлили меня, будто два злых буравчика.

— Право слово, не стоит отказываться от помощи боевого мага в чине капитана. Тем более скоро грядёт война. Уже всем ясно, что Повелитель мёртвых рано или поздно поведёт свои войска на столицу. И тогда армия Императора обязана будет встретить безжалостные полчища нежити. Или вы, дорогой Иван, предпочтёте остаться дома? Возможно, вы не слышали о том, что государь повелел привлечь в войска как можно больше некромантов, не взирая на их опыт? Конечно, большинство из этих добровольцев погибнут, но они отдадут свою жизни за Императора, — пафосно закончил Баранцовский и выжидательно посмотрел на меня.

Похоже, он рассчитывал на то, что я прямо сейчас отвечу как-то обтекаемо. И после этого гости княжны мысленно посчитают меня трусоватым парнем. Но я вполне чётко и громко заявил:

— Милостивый граф, я уже пару дней назад вызвался добровольцем. Не в моих правилах отсиживаться дома, когда другие рискуют жизнью ради Отчизны. Надеюсь, мы с вами подле друг друга будем стоять на поле боя.

— Смелый поступок, Иван, — тотчас пропела Анастасия, приподняв красивые бровки. — Давайте поднимем наши бокалы за сударя Корбутова. Я уверена, что его ждёт блестящее будущее. Уже сейчас он по силе равен Павлу Белозерову, а годам к двадцати пяти вполне может стать престолом второго ранга.

— Если доживёт, — едва слышно процедил граф, а затем с приклеенной улыбкой вместе со всеми выпил за меня. Вероятно, в эти секунды вино показалось ему серной кислотой. Как он не поперхнулся.

А спустя ещё некоторое время граф и вовсе возненавидел меня всеми фибрами своей завистливой души, когда Андроний включил граммофон и первый танец Анастасия решила провести именно со мной, а не с графом. Баранцовскому пришлось танцевать с маркизой де Альвацци, серьёзной шатенкой с «мушкой» над верхней губой. Шурику же выпала честь сплясать с приглянувшейся ему Анной-Марией. И он вполне достойно кружил её в вальсе, гордо поглядывая на меня. А я ободряюще улыбался ему, танцуя с уже порядком подвыпившей княжной.

А та вдруг похвалила меня:

— Вы танцуете всё лучше и лучше, Иван.

— Но, наверное, не так хорошо, как граф? — ядовитым тоном бросил я, сверху вниз глядя в глаза девушки. Именно в глаза, а не на то, что призывно виднелось в декольте.

— Ревнуете, сударь? — выдала она, кокетливо склонив голову к плечу. — Граф хорош собой, из родовитой семьи, блестящий офицер и сын папенькиного друга.

— О, это же почти как сын маминой подруги, — вставил я и поспешно добавил, заметив непонимание в глазах Анастасии: — Забудьте, ваша светлость. Неудачная шутка. Даже у меня бывают такие. И что же получается? Граф здесь по вашему хотению или по велению князя Корсакова?

— По моему хотению, Иван, — с лукавой улыбкой проронила Анастасия и следом с грустинкой добавила: — Папенька даже не знает, что Баранцовский тут. Из-за Повелителя мне в последнее время почти не удаётся пообщаться с отцом. Он всё время запирается в кабинете и даже никого на этаж не пускает, дабы не мешали.

— Наверное, весь третий этаж уже пылью покрылся. Или на каком там этаже кабинет? — вскользь сказал я, пользуясь тем, что алкоголь сделал Анастасию довольно откровенной. На трезвую голову вряд ли бы она стала делиться со мной подробностями своей жизни.

— На четвёртом. И не покрылся он пылью, сударь. Прислуга там исправно убирается, — возмущённо прошипела княжна, недовольно поджав пухлые губки, будто созданные для поцелуев.

Созданные для поцелуев? Серьёзно, Иван? Кажется, и ты порядком нагрузился. Пора перестать налегать на вино. Но это оказалось не так-то просто сделать.

После танцев все снова сели к столу, и разгорячённые аристократы накинулись на алкоголь. А тот ещё больше подогревал их и развязывал языки. Так, довольно щуплый барон Стоцкий, стал смело спорить с графом. Он, шлёпая толстыми губами, горячо доказывал ему, что нынешняя политика Императора вкупе с войной могут легко привести к восстанию крестьян, ведь ещё и зима обещает быть холодной и не сильно снежной, что непременно ударит по сельскому хозяйству.

Я подметил, что паренёк сыпал довольно убедительными доводами, и явно знал о чём говорит. По-моему, его отец был видным деятелем в одном из министерств. И похоже что младший барон нахватался от него знаний.

Баранцовский же мрачно убеждал Стоцкого в том, что армия повесит на столбах всех смутьянов и заткнёт рты прочим недовольным. Но паренёк не унимался. И говорил о том, что крестьяне и рабочие — это основа благосостояния страны. Нужно менять политику, а не чинить расправы. Но потом он резко пошёл на попятную, когда понял, что все гости прислушиваются к их спору.

Стоцкий смущённо покраснел, осознав, что наговорил лишнего, и сконфуженно замолчал. А вот изрядно накидавшийся граф злобно посмотрел на меня и рявкнул:

— Война покажет, кто трус, а кто — герой. Кому достанется холодная землица, а кто поведёт красавицу под венец.

— Золотые слова, сударь, — поддакнул я и криво усмехнулся, вызвав скрип зубов Баранцовского. Но несмотря на душащую его ярость, он понимал, что, обострив конфликт, похоронит себя в глазах княжны. Она была не из тех мадмуазелей, которые млели от того, что кто-то из-за них бьётся на дуэли.

Сама же Корсакова вдруг посмотрела на часы, порывисто поднялась из-за стола и выпалила:

— Друзья, пойдёмте скорее в зимний сад. Андроний приготовил там фейерверки! Сейчас самая пора зажечь их, ведь скоро часы пробьют двенадцать раз!

Народ начал подниматься со стульев. А я подскочил к княжне и прошептал ей на ухо:

— Ваша светлость, а где здесь можно носик припудрить? Ну вы понимаете…

Но она не сразу поняла, а когда поняла, то поспешно сказала, кивнув головой на коридор:

— Вторая дверь после лестницы. И не задерживайтесь, Иван, а то пропустите всё веселье.

Девица улыбнулась и вместе со всеми умчалась в сад. А я вышел из зала и оказался в пустом хорошо освещенном коридоре. Потом пошёл к лестнице, ведущей на этажи.

Теперь бы только не наткнуться на охрану или прислугу. Их хоть и немного осталось во дворце, но всё-таки я мог столкнуться с кем-то из этой братии. Так что я крайне осторожно потопал по лестнице, прислушиваясь к тишине, царящей в этой части здания.

По пути я прикидывал, как смогу проникнуть в кабинет. Он ведь сто процентов будет заперт на замок. Но у меня на этот случай с собой имелся крепкий нож и множество идей из когда-то просмотренных фильмов. Авось хоть что-то да сработает.

Вскоре я поднялся на четвёртый этаж и увидел длинный коридор. Его освещал лишь косой лунный свет, льющийся через окна. Он позволил мне разглядеть десяток однотипных дверей и несколько полных рыцарских доспехов. Они в качестве украшений стояли в стенных нишах.

Ну, наверное, глупо думать, что хозяин дворца устроит себе кабинет за какой-нибудь из этих одинаковых дверей. Птицы такого полёта выбирают логово себе под стать. Наверное, стоит пройти дальше и глянуть, что там.

А вон, кстати, в конце коридора виднеется мощная, резная дверь из морёного дуба. Возможно, за ней-то и скрывается кабинет Корсакова.

Но стоило мне двинуться к ней по мягкой ковровой дорожке, как из мрака стенной ниши на меня кто-то бросился. И я еле успел пригнуть голову, уходя от сильного удара кулаком, с зажатым в нём кастетом…

Глава 17

— Твою мать! — непроизвольно прошипел я, отшатнувшись к стене, дабы не попасть под следующий удар противника. Его кулак в считаных сантиметрах пролетел от моего носа. Он явно намеревался вырубить меня, а не просто задержать или направить на путь истинный, как сделал бы местный охранник. Да и одет он был явно не как секьюрити. Во-первых, его лицо скрывала чёрная маска. А во-вторых, и сам он оказался одет в чёрные шмотки, которые не сковывали его движений. Да и кастет в его руке многое говорил о том на кой хер он сюда явился. Неужели мне не повезло наткнуться на вора, который решил воспользоваться отсутствием большей части охраны и сделать себе подарок на Новый год?

А ворюга-то оказался весьма ловким и подготовленным типом. Он в полной тишине крайне умело орудовал руками и ногами. Они мелькали в воздухе с невероятной скоростью, точно лопасти пропеллера. Мне пришлось уйти в глухую оборону и пятиться к двери, даже не помышляя о том, чтобы самому всадить кулак в харю неизвестного с холодными льдисто-голубыми глазами.

Я ставил блоки и вертелся точно грешник на раскалённой сковороде: туда, сюда, обратно. У меня из-за блоков почти мгновенно «отсохли» руки. Я едва чувствовал их. А моя голова раскачивалась словно маятник, возле которого в опасной близости носилась рука с хищно блестящим кастетом. Мне даже не представлялось возможным достать нож из кармана. Револьвер-то остался в полушубке.

Нет, так дело не пойдёт. Пора звать на помощь. И плевать на возможную выгоду, которую мне удалось бы получить, в одиночку задержав преступника.

Но в этот миг вор, словно прочитал мои мысли, и изобразил почти цирковой номер. Он отвлёк меня апперкотом, а затем крутанулся вокруг своей оси и выбросил ногу в сторону моей физиономии. Мне пришлось познакомиться с его мягким ботинком. Он ударил меня в скулу, выбив сноп искр из глаз. Моя шея отчётливо хрустнула, гордость взвыла, а перед глазами всё помутнело. Но лишь на мгновение. Правда, я за этот крохотный отрезок времени успел оказаться лежащим на ковровой дорожке, пахнущей пылью. И тут же я заметил краем глаза противника. Он возвышался надо мной, занеся ногу для финального аккорда, который непременно отправит меня в нокаут.

Благо, что я смотрел фильмы с участием Джеки Чана. Моя рука тотчас сильно дёрнула противника за ногу. И тот не сумел удержаться на одной конечности. Он с грохотом рухнул на спину, раскинув руки.

А я торопливо оседлал его, вцепился пальцами в шею и стал орать:

— Охрана! Все сюда! Где вы, мать вашу?! Кроссворды решаете?! Охрана!

Да только в очередной раз всё восстало против молодого некроманта. За окном раздались громкие хлопки фейерверков, которые пускали не только Корсакова и её друзья, но и многие другие аристократы и зажиточные горожане. Поэтому столицу сотрясла целая канонада, заглушившая мои крики. Небо же вспыхнуло сотнями разноцветных огней. И их свет падал на мою перекорёженную от усилий физиономию.

Я изо всех сил пытался задушить вора. А тот отчаянно извивался подо мной, грозя вот-вот выскользнуть. Его руки вцепились в мои и потихоньку ослабляли давление на шею. Всё-таки бандит был крупнее меня. И если так и дальше пойдёт, то он вырвется на свободу.

Тогда я снова совершил неординарный поступок — отклонил корпус назад, а затем головой резко ударил его в нос. Послышался музыкальный хруст, и на тканевой маске врага появилось влажное пятно, которое становилось всё больше и больше. А сам он закатил глаза и почти перестал сопротивляться.

— Так-то! Знай, сука, наших! — победно взревел я, ещё сильнее сжимая шею вора. Надо окончательно лишить его сознания, а затем тёпленьким сдать княжне Корсаковой и получить плюшки.

Но, как оказалось, я рано праздновал победу. Какое-то движение сбоку привлекло мой ликующий взор. Я быстро глянул в ту сторону. И победная улыбка тотчас сползла с моих губ. На пороге гипотетического кабинета Корсакова стоял ещё один человек в чёрном. И в его руке только что рассыпался пергамент. Тут же заклятие в виде бледно-красного тумана с умопомрачительной скоростью рвануло в мою сторону.

У меня от страха волосы встали дыбом, а кровь застыла в жилах. Повезло, что звериное желание жить толкнуло меня на пол и заставило прикрыться телом первого вора. Заклятие вошло в правую сторону его груди. Но никаких видимых травм он не получил. Мужик лишь выпучил мутные глаза, раззявил рот и болезненно прохрипел, придя в себя:

— Господи помилуй…

А его товарищ уже был рядом с нами. Он с разбега ударил меня ногой по лбу, схватил своего коллегу за грудки, поднял его и потащил в сторону лестницы. А на той только что показалась парочка крепких вооружённых мужиков в мундирах. Я их заметил, когда стремительно терял сознание. Всё-таки хороший удар в голову весьма способствует путешествию во мрак…

В себя я пришёл на кровати с балдахином. Моё тело обнимала мягкая перина, а одеяло оказалось натянуто до подбородка. Моих ноздрёй сразу же коснулся сладкий аромат цветов с примесью мускуса. Он царил в роскошно обставленной спальне с тяжёлыми бархатными портьерами, белой резной мебелью, ворсистым ковром на полу и туалетным столиком. На последнем красовалась фарфоровая ваза с живыми цветами. А рядом с кроватью на стульчике восседала Анастасия.

Она сразу же испустила облегчённый вздох, когда я открыл глаза, и следом радостно добавила:

— Вы всё-таки пришли в себя!

— Я вас разочаровал, сударыня? Вы уже думали, где закопаете моё бездыханное тело? — вымученно пошутил я и болезненно нахмурил лоб. Голова болела, точно с дичайшего будуна.

— Иван, сейчас не время для острот, — сурово выдала девушка и заботливо поправила белоснежную подушку, на коей покоился мой затылок. — У вас было сотрясение мозга. Мне даже пришлось применить кое-какие заклятия.

— А как же закон, по которому нельзя магичить вне стен академии?

— А-а, — отмахнулась она, положила кисти рук на колени, скрытые платьем, и продолжила: — Расскажите, Иван, что произошло?

— Любезная княжна, не сочтите за дерзость, но не могли бы вы сперва поведать мне, где мой брат и остальные гости? И поймали ли тех двух взломщиков? — спросил я и принял сидячее положение. Одеяло сползло с моей груди и показалась измятая рубашка.

— К сожалению, преступники сумели улизнуть от охраны. Папенька точно хорошенечко задаст этим остолопам в мундирах, когда вернётся от Императора. Ну и поделом им! — с негодованием выдала девушка, сдвинув бровки над переносицей. — А что касается гостей, так все разъехались после этого ужасного инцидента. Остался только ваш брат. Он сейчас изволит почивать внизу в комнате для гостей. Ещё порывался остаться граф Баранцовский. Он жарко убеждал меня в том, что просто обязан быть мне защитником, пока не вернётся князь Корсаков. Но я выпроводила его вон.

— Верное решение, ваше сиятельство, — вставил я, скрыв довольную ухмылку.

— А у меня и не бывает других, Иван, — бледно улыбнулась аристократка и поторопила меня: — Сударь, не томите, поведайте скорей, что же произошло на четвёртом этаже? Как вы вообще там оказались? И вы правда сражались с бандитами или упали в обморок, как говорит граф?

— Какой обморок?! — вспылил я и снова болезненно поморщился. — Вы на руки мои посмотрите! Вся кожа в синяках… а куда это они делись? А, вы же заклятием меня подлечили. Ладно, слушайте, что произошло на самом деле. Я двинулся в уборную и увидел тень, мелькнувшую на лестнице. Чутьё подсказало мне, что прислуга не будет, таясь, шастать по дому. Но с другой стороны — я не был на сто процентов уверен, что кого-то видел. Поэтому не стал звать охрану. Ведь ошибись я и разлюбезный граф Баранцовский сделал бы из меня посмешище! Так что я решил убедиться в том, что глаза не обманули меня. Поэтому мне пришлось подняться по лестнице, проверяя каждый этаж. И так я оказался на четвёртом, а уж там храбро вступил в бой с ворами…

В этом месте я правдиво поведал заворожённо слушающей меня княжне о деталях схватки. Та выслушала меня и жарко выдохнула, прижав руки к аппетитной груди, выглядывающей из декольте:

— Всё сходится! По словам этой горе-охраны, один из бандитов не мог владеть правой рукой, а второй — был магом жизни. Он и охранникам задал трёпку, а до этого, оказывается, задел своего подельника, пытаясь обездвижить вас. Поэтому-то у второго вора рука и висела, как плеть.

— А что за заклятие он использовал?

— Парализация. Маг владел лишь ею. Этим заклятием может воспользоваться маг не ниже уровня адепта третьего ранга. Наверное, вор был из случайно одарённых простолюдинов, самоучка. Каторга по нему плачет. Надеюсь, отец разыщет обоих преступников, испортивших мне праздник.

— Адепт третьего ранга? Как-то слишком мощно для простолюдина, — заметил я, дёрнув щекой.

— Да, вы правы, — кивнула девушка и яростно прошипела: — Впрочем, даже если он дворянин, батенька всё равно найдёт его и заставит ответить по закону!

— Сложновато будет разыскать эту парочку. Они ведь в масках были. Я лишь запомнил, что у одного глаза имели льдисто-голубой цвет.

— Ну и что! Отец их обязательно найдёт, — упрямо сказала Анастасия и поджала губы.

— А они что-нибудь успели похитить, ваша светлость? — поинтересовался я, придя к мнению, что в кабинет князя забрались не просто воры, а какие-то элитные ребята. Возможно, их послал кто-то из врагов Корсакова, который почему-то приказал дуэту преступников обойтись без жертв.

— Не знаю. Отец вернется, и всё проверит. Я пока не связывалась с ним, дабы не тревожить. Он же у Императора. Но уже скоро папенька с маменькой должны прибыть домой, — серьёзно проговорила красавица, неожиданно взяла меня за руку и с мягкой улыбкой добавила: — Иван, даже если вы приукрасили свои действия, то вы всё равно поступили как настоящий дворянин и мужчина. Я даже на пару секунд позавидовала вашей будущей жене, но потом вспомнила какое у вас чувство юмора и пожалела бедняжку.

Мы засмеялись практически одновременно, разряжая обстановку. А затем девушка порывисто встала и, шурша подолом платья, подошла к шкафу. Открыла дверцы и взяла с одной из полок средней толщины книгу.

Она продемонстрировала её мне и с многозначительной улыбкой спросила:

— Иван, догадываетесь, что это такое?

— Список ваших достоинств, коими заполнены все страницы? — иронично пошутил я, рассматривая книгу. Она была обтянута чёрной кожей, покрыта великим множеством рун красного цвета, имела серебряную застёжку и судя по цвету страниц материалом для них послужил пергамент.

— Почти угадали. Это магическая книга. Чистая. И у меня даже инструкция для неё имеется. Так что её может привязать к себе любой маг. Например, тот маг, которому я подарю её на Новый год, — ещё шире улыбнулась княжна и пристально посмотрела меня.

Я подметил, что из её глаз ушла часть обеспокоенности, возникшей из-за проникших в дом воров. И теперь в прекрасных глазках княжны зажглись искорки предвкушения. Она явно хотела посмотреть на мою реакцию, когда её подарок перекочует в мои руки.

— И кто же этот счастливчик, ваша светлость? — изобразил я недоумение и вытащил из кармана дорогущую золотую брошь в виде лисы с рубиновыми глазами. Мне пришлось отдать за неё чуть ли не все свои деньги. Но что-то более дешёвое я не мог подарить княжне. Да и время поджимало. Мне удалось купить её буквально за полтора-два часа до поездки к Анастасии. Да ещё пришлось идти домой к ювелиру, с которым меня когда-то познакомил Алёшка. Зато теперь брошь красиво переливалась в моей ладони, отражая свет электрических ламп.

Глядя на неё, девица с наигранным любопытством протянула:

— Прелестная вещица, Иван. И кому же вы её преподнесёте в подарок?

— Вам, несравненная сударыня, — тепло сказал я и встал с кровати.

— Благодарю. А это вам, доблестный рыцарь, — пропела княжна и вручила мне книгу.

— Спасибо. Наверное, за такой подарок ещё стоит поблагодарить вашего отца? — оживлённо проговорил я, проведя рукой по шероховатой поверхности обложки. — Это ведь князь сумел добыть данную книгу?

— Именно, — кивнула девушка, любуясь брошкой. — Мне стоило немалого труда убедить его раздобыть четыре магические книги, а не три. Но я всегда получаю, то что хочу.

На губах княжны показалось что-то вроде властной усмешке. И я понимающе хмыкнул.

— Иван, не поможете приколоть брошку? — неожиданно попросила меня Анастасия, протянув украшение.

— Конечно, — произнёс я хриплым голосом, увидев, что княжна показывает пальцем на тот участок платья, который скрывал её левую грудь. У меня даже пальцы слегка затряслись, когда я взял брошку и стал пытаться приколоть её.

Девушка стояла так близко ко мне, что я чувствовал её горячее дыхание на своей ложбинке на шее. Оно будоражило мою кровь. А уж когда она томно посмотрела на меня из-под полуопущенных длинных ресниц, то я совсем потерял голову. Не помню как, но мои губы встретились с её, а потом искра, вспышка, буря… И страсть швырнула нас на кровать.

Но я всё же сумел горячо прошептать в её ушко:

— А разве до свадьбы можно?

— Иван, не расстраивай меня, — возбуждённо выдохнула она, укусив меня за мочку острыми зубками. — Я же маг жизни. Мы уже стольких девушек спасли от позора.

После её слов последний моральный барьер пал. И я начал штурмовать одну физическую преграду за другой. Сперва разобрался со шнуровкой платья, потом снял нижнее бельё девушки, и следующий час превратился в поток незабываемого наслаждения. И надо сказать, что девушка тоже полностью отдалась ему. Да ещё не как стеснительная девственница, а скорее как изголодавшаяся тигрица с весьма острыми коготками. Они оставили на моей спине затейливый узор, а её жадные поцелуи наградили меня засосами, украсившими шею.

В душе же у меня вместе с бочкой мёда поселилась ложка дёгтя. Мне почему-то стало слегка досадно из-за того, что цветок девственности княжны сорвал не я. Впрочем, под конец секс-марафона я уже забыл об этой мелочишке, которая в моём родном мире конкретно обесценилась.

А когда мы обессиленные и потные вытянулись на кровати, Анастасия хрипло проговорила, даже не думая скрывать одеялом свою восхитительную наготу:

— Иван, ты же понимаешь, что я сильно расстроюсь, ежели ты начнёшь хвастаться своими успехами?

— Да за кого ты меня принимаешь, Настя? Я похож на балабола? — искренне возмутился я, пытаясь унять до сих пор бурно вздымающуюся грудь. Я выложился весь без остатка, дабы впечатлись княжну.

— Нет, не похож, — улыбнулась девушка и мягко добавила: — И лучше не называй меня Настя. Не люблю. Мы же аристократы, а не какие-то простолюдины. И даже, лёжа в одной постели, должны соответствовать своему происхождению и положению в обществе.

— Буквально пару минут назад ты говорила такие вещи, от которых любой простолюдин покраснеет и уйдёт в монастырь.

— То было в порыве страсти, — величественно отмахнулась Корсакова и потянулась точно удовлетворённая кошка. Её грудь бесстыже уставилась в потолок ареолами светло-коричневых сосков, а рёбра отчетливее проступили под бархатной кожей.

Я опять почувствовал возбуждение и повышенное слюноотделение. Но девушка, глядя на меня прищуренными глазами, усмехнулась и жестоко проговорила:

— Иван, тебе пора домой. Скоро прибудет мой отец. Я не хочу, чтобы он видел тебя во дворце. Вы непременно встретитесь, но не сегодня.

— Ладно, — буркнул я и стал нехотя одеваться.

На прощание Анастасия подарила мне крепкий поцелуй, а затем я вместе с сонным, но радостным оттого, что брат не погиб Шуриком покинул дворец князя.

Благо, нам быстро удалось поймать таксомотор и не пришлось мёрзнуть на улице. Автомобиль повёз нас по будто бы вымершему городу. А я стал шёпотом отвечать на вопросы брата о ворах. Но в какой-то момент вытащил из-под полушубка магическую книгу и показал её Александру.

Тот вытаращил глаза, пошёл лихорадочными пятнами и кое-как сумел выдавить:

— Батюшки святы! Она же… она стоит уйму денег. Это ведь одна из магических книг, о которых ходит столько сплетен?

— Именно. Княжна подарила её мне. И я не смог отказаться, хотя и понимаю, что такой подарок влечёт за собой определённые последствия.

— Это да, это да. Видать, сильно ты пришёлся по сердцу княжне, раз она такие вещи дарует тебе, — с нотками зависти протараторил брат и с нетерпением уточнил: — А когда ты хочешь воспользоваться книгой? Мне жуть как любопытно поглазеть на это действо.

— Сперва её нужно привязать ко мне, а уж потом пользоваться, — проговорил я, показав парню бумагу с инструкциями. Он тотчас схватил лист и впился глазами в ровные типографские строчки. А я с усмешкой посмотрел на него и перевёл взор за окно, на улицы столицы. Мне вдруг отчётливо показалось, что в воздухе носится призрак крупных потрясений, которые могут коснуться очень многих граждан империи, а не только меня.

Часть VI. Война

Глава 18

С той незабываемой новогодней ночи прошло несколько дней. И за это время я имел два любопытных телефонных разговора. Первый состоялся с князем Корсаковым. Он первого января самолично позвонил в общежитие и поблагодарил меня за попытку остановить воров. А второй телефонный разговор состоялся вчера вечером и был он с бароном Верлионом. И вот о нём надо рассказать поподробнее.

Только я взял трубку телефона, как мужчина сразу же взял быка за рога.

— Добрый вечер, Иван, — быстро сказал он и следом по-деловому добавил: — Я ознакомился с делом почившей баронессы Марии Штокбраун. И не с той версией, которая стала официальной, а с подлинной. Но мне ещё бы хотелось услышать эту историю из ваших уст, голубчик. И, ежели вас не затруднит, то начните с момента вашего знакомства с этой дамой.

— Не затруднит, господин барон, — выдохнул я, пожевал губы и довольно откровенно рассказал ему о моих отношениях с Марией, начиная с нашей первой встречи в поезде.

— Гм, — задумчиво промычал Верлион, выслушав мой рассказ. — И вы не знаете, кто за ней мог стоять?

— Нет, — солгал я, нахмурив брови. Надеюсь, мне не аукнется эта ложь. И я поступаю правильно, умалчивая вероятную роль в этих событиях Повелителя мёртвых.

— Хорошо, я вас услышал, дорогой Иван, — со вздохом проговорил барон, взял паузу длиной в пяток секунд и потом проинформировал меня: — Давеча делом баронессы занялись господа из Первого отделения. И даже я теперь практически не имею доступа к ходу расследования. Его засекретили, как засекретили и артефакт, обнаруженный у убитой Штокбраун. Насколько мне известно, Никифор Фомич уже имел с ними разговор. Следовательно, скоро и вас ожидает встреча с представителями Первого отделения. Иван, ничего не утаивайте, расскажите им всю правду как на духу. Но попросите, чтобы во время дачи показаний с вами в кабинете находился лишь барон Андрей Викторович Грачёв. Он заместитель отделения, блестящий сыскарь и главное — до мозга костей предан Императору. Ему вы вполне можете доверить информацию о том, что наш добрый государь приглядывает за вами моими глазами. После этого к вам будет соответствующее отношение, а то знаете, милейший Иван, господа из Первого отделения иногда могут и перегнуть палку.

— Понимаю, сударь, — буркнул я, начав постукивать согнутыми пальцами по коленке. Ох, как же мне не нравились всякие КГБ да ФСБ. С такими ребятами не забалуешь.

— Замечательно. Вы весьма сообразительный юный дворянин, — похвалил меня Верлион с тёплыми нотками в голосе. — А также я бы порекомендовал вам рассказать Андрею Викторовичу о портале. Он в курсе существования оного. Это избавит вас от надобности врать о грузовике. И о Перекамске тоже поведайте Грачёву. Нам всем требуется объективное расследование. Мы должны выяснить, кто смог создать такой артефакт, и кто покусился на вашу свободу, а возможно и жизнь. Я искренне переживаю за вас, Иван.

После этой пафосной концовки речи барона мы с ними распрощались. И уже на следующий день утром мне позвонили из Первого отделения и пригласили на разговор. Естественно, я согласился, хотя и чуток мандражировал.

И спустя всего четверть часа возле ворот академии меня забрал чёрный автомобиль с прокуренным салоном и хмурым водителем неопределённого возраста. Он привёз меня к приземистому трёхэтажному зданию, облицованному серым гранитом. Тут меня уже встречала парочка мужчин в штатском. Они, даже не представившись, молча повели меня в глубь здания. И на всём протяжении нашего пути от них буквально веяло недружелюбием, словно эти двое точно знали, что я уже совершил множество злодеяний, которых хватит на два пожизненный, один расстрел и три колесования.

Вскоре они привели меня в небольшой, душный кабинет, в котором висела сизая табачная дымка. И один из них рявкнул:

— Господин барон, студент Иван Корбутов доставлен.

— Свободны, — сухо сказал крупный мужчина, восседающий за рабочим столом.

Мои сопровождающие с явным облегчением ретировались. А я застыл на пороге и покосился на второго человека, который обнаружился в кабинете. Он развалился в кресле подле зашторенного окна и поглаживал окладистую бороду, щедро посеребрённую сединой.

Надо сказать, что оба служивых выглядели, как матерые волки, готовые накинуться на туповатого оленёнка, выскочившего из кустов прямо перед их мордами. Правда, «волки» порядком раздобрели к своим почтенным годам. Обоим было приблизительно по пятьдесят лет. Хотя тот мужчина, который сидел за столом, всё же выглядел постарше коллеги. И он же властным голосом первым нарушил затянувшее молчание:

— Присаживайтесь, Иван. Разговор будет долгим.

И повелительно указал пальцем с золотым рунным перстнем на стул. Тот стоял напротив его стола. Помимо него в кабинете ещё прописались два книжных шкафа, настенное зеркало и пяток стульев. Они прикорнули возле стены. А освещало всё это хрустальная люстра. Окна же, несмотря на ясное утро, оказались зашторены.

Я присел на указанное мне место, скользнул взглядом по столу, который пребывал в идеальном порядке, и без подобострастия спросил:

— Позвольте узнать ваше имя, сударь.

— Барон Андрей Викторович Грачёв, — представился он и холодно посмотрел на меня маленькими глазками, почти утонувшими в набрякших веках.

Вся его обрюзгшая, бульдожья физиономия с носом-картошкой и толстогубым ртом не вызывала симпатии. Как и бородка-клинышек. Она совсем ему не шла. А вот роскошная плешь вполне себе подходила барону, облачённому в новенький чёрный сюртук, который был полностью расстёгнут, позволяя увидеть слегка помятую белую рубашку.

Между тем я произнёс, кивнув головой:

— К вашим услугам, барон. И прежде чем вы начнёте задавать мне вопросы, позвольте попросить вас о крохотной услуге…

— Хм… — недовольно хмыкнул неизвестный мужчина из кресла. Кажется, ему совсем не нравилось моё вызывающее поведение.

А вот Грачёв вполне спокойно проронил:

— Дозволяю. Чего вы хотите, юноша?

— В силу некоторых причин, я могу лишь вам поведать о своих взаимоотношениях с погибшей сударыней Штокбраун, господин барон, — сказал я, пытаясь выглядеть невозмутимым.

— Ну это уже наглость! — взорвался дворянин в кресле, гневно сдвинув над переносицей кустистые брови. — Похоже, вы не понимаете, куда попали и кто перед вами сидит. Возможно, пара суток в холодной камере прочистит вам мозги?!

— Кхам… — кашлянул я в кулак, скрывая волнение. — Всё же я вынужден настаивать.

— Любопытно, — удивлённо протянул Грачёв и махнул рукой своему коллеге, который снова хотел облаять меня. — Ступайте, Ярослав Платонович. Я сам поговорю с этим дерзким студентом. Но ежели он зазря испросил меня о личной беседе, то вы ещё с ним потолкуете.

Мужчина грузно встал с кресла, наградил меня тяжёлым взглядом, словно наводил порчу, и вышел вон. Я тотчас испытал толику облегчения. Хрен его знает, то ли он действительно такой неуравновешенный, то ли они оба заранее договорились, что в самом начале беседы выведут меня из эмоционального равновесия.

Но, как бы то ни было на самом деле, я в следующие полтора часа откровенно поведал барону обо всех перипетиях своей дружбы с баронессой. И в моём рассказе помимо неё мелькал и Император, и Верлион, и портал.

Грачёв внимательно слушал меня, задавал уточняющие вопросы и всё больше проникался ко мне сдержанным уважением. Его явно впечатлили мои достижения и связи. Он даже собственноручно налил мне воды из графина, чтобы я промочил горло, а то оно у меня под конец повествования совсем пересохло.

А когда я закончил, Грачёв задумчиво выдохнул, положив на стол массивные кисти рук с толстыми пальцами-сосисками:

— М-да, а дело-то оказывается ещё более запутанное… Возможно, мне придётся отправить людей в Калининск, дабы они разузнали, как вы оказались в том лесу. Вероятно, нынешние ваши проблемы идут из прошлого.

— Всяко может быть, господин барон, — пожал я плечами, промокнув платочком выступивший на лбу пот. В кабинете действительно было душновато.

— Что ж, не буду вас более задерживать, Иван, — пророкотал Андрей Викторович, усиленно морща лоб, словно он уже сейчас пытался вычленить наиболее явные зацепки, которые могли бы помочь распутать это дело. — Вас проводят до выхода. До свидания.

— До свидания, — откликнулся я и вышел из кабинета.

В коридоре меня уже поджидали. Неизвестный мне мужчина и тот самый бородач из кресла. Он сурово глянул на меня и поспешно, без стука, влетел в кабинет Грачёва. Мужик же повёл меня к выходу из здания.

И только на улице я вздохнул с облегчением. Хотя и тут атмосфера царила весьма гнетущая. Само строение, из которого я только что вышел, излучало нехорошие эманации. Даже птицы облетали это здание стороной, а уж люди обходили десятой дорогой.

Вот и я поспешил прочь отсюда. Энергичным шагом прошёл пару кварталов и поймал извозчика. Тот изучающе глянул на меня, а затем повёз к академии по тревожно замершей столице. Недавно пришло сообщение о том, что Повелитель мёртвых расправился с населением ещё одного городка. Эта новость кое-где в империи вызвала волнения низших слоёв населения. Дескать, государь бездействует и не может защитить своих подданных. Хотя он совсем не бездействовал.

По пути мне встретился грузовик, в кузове которого ехали хмурые солдаты в серых шерстяных шинелях. Император стягивал к Царьграду всё больше войск. И часть из них расквартировали в столице, а какие-то полки разбили палаточные городки за пределами оной. Даже только-только вернувшийся в столицу Илья оказался в этом водовороте. Мне так и не удалось повидаться с ним, настолько князь Савёлов загонял его поручениями.

Тем временем бричка остановилась возле ворот академии. Я ловко вылез из неё и ощутил на себя тревожный взгляд лошадей, а затем услышал пропитый, хриплый голос, донёсшийся слева:

— Ваше благородие, не подадите копеечку.

Возле забора учебного заведения в метрах трёх от меня мялся лохматый мужик лет сорока. С лиловым носом, слезящимися глазами и виноватой улыбкой щербатого рта.

Глядя на него, возница услужливо предложил мне:

— Господин, стегануть его кнутом, дабы впредь не повадно было клянчить?

— Нет, не надо, поезжай, — человеколюбиво бросил я вознице. Тот кивнул мне и укатил.

А я посмотрел на выпивоху в драном тулупчике и отметил, что взор-то у него отнюдь не заискивающий или просительный. Нет, он смотрел на меня внимательно и даже с какой-то затаённой ненавистью. А потом вдруг криво усмехнулся и глумливо прошептал:

— Что, ваше благородие, так и не дадите монетку? Тада я вам кое-чаво передам.

Он нырнул волосатой рукой в карман. И я сразу же метнул свои пальцы к револьверу, покоящемуся в полушубке. Но мне не пришлось стрелять в неизвестного. Он с презрительной улыбкой вытащил на свет божий сморщенную, лысую кошачью голову. Протянул её мне и насмешливо сказал серыми губами:

— Она ждёт, ваше благородие. И не медлите.

Я молча взял голову и отправил её в карман.

Мужичок же сплюнул на снег жёлтую слюну и вразвалочку пошёл прочь. Вот ведь, гадёныш.

Пробурчав ему вслед пару забористых ругательств, я быстро добрался до общаги и буквально влетел в вестибюль. Здесь со мной уже во второй раз за день поздоровалась комендантша, которая усердно делала вид, что никогда ни в чём меня не подозревала. Я небрежно кивнул ей и примчался в свою комнату, напугав Шурика тем, что ворвался в неё без стука.

Он подпрыгнул на стуле, схватился за сердце и сокрушённо выдохнул:

— Вот ничему меня баламошку жизнь-то не учит. Надо запирать дверь, когда ты имеешь такого в мягкое место ужаленного брата, как Иван.

— Вот-вот, — поддакнул я, подмигнул ему и с энтузиазмом добавил: — Собирайся, пошли на кладбище. Надо Алёшку выручать. Мне сейчас повстречался человек от Хозяйки болот. Надо сказать, весьма противный человек. И он сказал, что ведьма меня ждёт.

— Ого! — выдохнул Сашка, выгнув брови дугой. — Ну, наконец-то! А то Лёшка там уже почитай больше недели томится. Но как мы достанем горгулий?

— Не нужны они нам. Вот, — я показал ему кошачью голову. И он с омерзением отшатнулся, едва не сверзившись со стула. — Полагаю, в этой мертвячине как раз хватит энергии на один переход с городского кладбища до того погоста в лесу. Эх, я бы правую руку отдал за то, чтобы изучить заклятие, которое позволяет заключать энергию в мёртвую материю. Конечно, я отдал бы не свою руку, но всё же…

— Б-р-р, — содрогнулся братец, заколыхав мягонькими подбородками. — Получается, нам надо будет лишь незаметно перелезть через забор городского кладбища и тишком вломиться в какой-нибудь склеп? А то я что-то не горю желанием отвлекать сторожа спиртным.

— Именно, — проговорил я и следом предупредил Шурика: — Но к ведьме я пойду один, а ты на кладбище меня подождёшь.

— Хорошо, — кивнул парень и явно испытал облегчение, когда я убрал голову убитого животного.

— Тогда собирайся, — сгорая от нетерпения, бросил я ему и заколебался. Брать с собой магическую книгу или нет? Мне её ещё первого января удалось привязать к себе. Для этого пришлось вывести на ней несколько рун и капнуть кровью на некоторые страницы. После этого я попытался открыть книгу, но она не поддалась. Её страницы, словно слиплись. Но в инструкции сообщалось, что всё так и должно быть. Теперь магическую книгу мог открыть только её законный хозяин, да и только лишь прикоснувшись к ней окровавленным пальцем. И вот когда я продырявил свой мизинец и прикоснулся к застёжке, тогда-то книга и открылась.

В тот же день я переписал в неё все свои заклятия. Притом что переписал без шифра, иначе бы они не стали работать. А так — заклятия вполне успешно функционировали. Стоило мне капнуть кровью на руну-активатор, как из страницы сразу же вылетало заклятие. А сам исписанный рунами лист оставался цел. Такой вызов заклятий существенно увеличивал скорость использования оных. Кровь мгновенно всасывалась в страницу, давая возможность сразу же активировать это же заклятие.

Энергии же для одного заклятия из магической книги требовалось ровно столько же, сколько поглощало заклятие, написанного на одноразовом пергаменте. Так что в общем и целом я выиграл в скорости создания магии, и мне теперь больше не придётся заморачиваться с пергаментами и постоянным написанием на них рун.

Но несмотря на все плюсы, был один психологический минус. Я ужасно боялся где-то прощёлкать свою книгу, поэтому и колебался, не решаясь брать её с собой к Хозяйке болот.

Всё же я после недолгих раздумий вытащил книгу из ящика и сунул её в свою поясную сумку. Хрен его знает, возможно мне в ближайшее время придётся сражаться, ведь в этих болотах всякое может произойти. А с книгой мне будет заметно легче, чем без неё.

Шурик же проводил магическую книгу чуть завистливым взглядом и участливо спросил:

— Княжна так и не телефонировала тебе?

— Нет, — мрачно буркнул я, запахнув полы полушубка.

Корсакова с самой новогодней ночи ни разу не вышла со мной на связь. А когда я разочек позвонил ей, служанка сообщила, что госпожа ужасно занята. Вот теперь я и не понимал, что думать. Это был единичный случай плотских утех или будет какое-то продолжение? И я даже не знаю, что лучше. С одной стороны — меня изрядно смущало то, что её батя может быть пособником Повелителя мёртвых. Но с другой — меня к Анастасии не хило так тянуло.

Ладно, потом разберусь с делами сердечными. Сейчас надо добраться до кладбища, да ещё как-то незаметно добраться — за городом ведь тьма солдат.

Между тем Шурик нахлобучил на голову шапку и решительно кивнул мне. Я призывно махнул ему рукой и вышел из комнаты. Братец двинулся следом за мной, громко топая сапогами и покряхтывая.

Я по пути с любопытством спросил у него:

— А как твои амурные дела с Анной-Марией? Телефонировал ей?

— Ага, два раза, — довольно заулыбался он.

— Тогда рассказывай. О чём вы болтали? Помогу тебе советом. А то упустишь свою голубку ненаглядную.

— Не нужен мне совет. Я сам, — неожиданно упёрся Шурик, надув щеки.

— Не обижайся, братец, но ты пока сам лишь бока вырастил.

— Хм… — оскорблённо фыркнул Санек, а затем тяжело вздохнул и стал рассказывать о своих отношениях с пышечкой Павловой.

Глава 19

Нам удалось выбраться из города и незамеченными попасть в облюбованный склеп. Правда, мы не обошлись без потерь. Шурик порвал штаны, когда перелезал через забор кладбища. Но его это досадное происшествие не сильно огорчило. Он к этому моменту уже зарядился таким восторгом, пока рассказывал мне об Анне-Марии, что даже выстрел в ногу вряд ли бы расстроил его.

Короче, Санек однозначно влюбился. Его круглое лицо пересекала широкая улыбка, а глаза лучились нежностью при одном только упоминании имени пышечки. Благо, что он всё-таки стал прислушиваться к моим советам, направленным на охмурение Анны-Марии.

Ну а когда в склепе возник портал, я помахал брату рукой и вошёл в чёрный туман.

Портал перенес меня на тот же самый погост в лесу. Тут ничего не изменилось. Всё так же царила весна, кое-где лежали островки серого снега, а влажная почва жирно блестела под ногами. Правда, среди голых деревьев появились редкие птицы. Они задорно щебетали и носились среди ветвей в свете высокостоящего солнца.

А возле кромки поляны обнаружились две телеги, запряжённые некролошадьми. И на одной из них восседал недобро скалящийся атаман. Прочие же подданные Хозяйки болот в числе десяти опухших морд, топтались подле транспортных средств и настороженно поглядывали по сторонам.

Я же мазнул по ним недовольным взглядом и потопал к телеге по чавкающей грязи, которая так и норовила стянуть с меня сапоги.

Атаман встретил меня кривой усмешкой и глумливо прохрипел:

— Карета подана, ваше благородие. Залезайте.

— Новый год удался? В улей физиономию сунул? — ядовито бросил я, выразительно посмотрев на его помятую рожу.

— Не твоё дело! — огрызнулся вожак и призывно махнул своим подчинённым. Они тотчас стали залезать на телеги.

— Не твоё дело? Это же самая интригующая фраза на свете, — насмешливо произнёс я, расстегнув полушубок, а то уже взопрел в нём.

— Вот и… вот и интригуйся, — выдал атаман и приказал лошадям топать прочь от поляны.

— Великолепный ответ. Ты где-то в душе дипломат. Очень глубоко, да и не в душе… — сострил я, но вожак вряд ли что-то понял. Он лишь полоснул меня злобным взглядом. И больше мы с ним не разговаривали.

Весь путь до поселения Хозяйки болот прошёл в молчании. Только перед самым крыльцом логова ведьмы атаман нехотя пробурчал:

— Дуй в хоромы. Она тебя ждёт. Да не вздумай озоровать. А то мы тебя быстро прищучим.

— И в мыслях не было. Вы же такие радушные хозяева, — иронично сказал я, непроизвольно потрогал в кармане револьвер и лихо спрыгнул с телеги.

Взошёл по скрипучим, шатающимся ступеням на крыльцо и двинулся в глубь хором по тёмному коридору, пропахшему плесенью. Впереди на стене плясали отблески огня. Они вырывались из той самой комнаты, в которой в прошлый раз бабка накрыла стол. Похоже, мне туда и надо.

Но стоило мне подойти к порогу комнаты, как из неё выскочило что-то небольшое, лохматое и чёрное. Я тотчас рефлекторно пнул существо ногой и нервно прошипел:

— Япона мама!

— Ух-х-х… — мучительно выдохнуло животное и неуклюже покатилось по доскам коридора.

А я заскочил в комнату от греха подальше. И с изумлением увидел Алёшку. Он клубочком свернулся перед очагом на сером от грязи коврике и мирно спал. Его ресницы подрагивали во сне, а грязные волосы, сбившиеся в колтун, служили не плохой подушкой. Но хорошо хоть он был жив и визуально здоров. У него лишь некоторые ногти оказались обломаны, да на заросшем щетиной лице красовалась парочка мелких царапин.

Кроме Лёшки в комнате никого не было. Я осторожно подошёл к нему, потряс за плечо и прошептал:

— Алёшка, просыпайся. Скоро домой пойдём.

Тот резко открыл глаза и уставился на меня диким взором. А потом вскочил на четыре мосла и на карачках помчался в соседнюю комнату, опрокинув по пути табуретку.

Я ошалело выпучил зенки и уронил челюсть на пол. Моё сердце пронзила такая игла душевной боли, что аж рёбра затрещали. Алёшка рехнулся в плену у бабки! Его разум безвозвратно повредился! И виной тому я!

От этой ужасной мысли меня скрутил приступ чёрной безнадёги. Но вдруг позади меня прозвучал знакомый голос:

— Не ласково же ты встречаешь брата.

Я резко обернулся, едва не сломав шею, и узрел то самое животное, которое рефлекторно пнул. Это был чёрный, толстый кот с драными ушами и обрубком хвоста.

Он неуклюже запрыгнул на лавку, словно две недели пил исключительно валерьянку, а затем насмешливо проговорил, сверкая умными зелёными глазищами:

— Чего ты, Иван, зенки пучишь? Брата своего Алёшку не узнаёшь? Ведьма эта в наказание меня телесами поменяла с котом своим поганым. Я, значится, аккурат в новогоднюю ночь, когда самогонка текла рекой, а народ праздновал до упаду, решил побег совершить. Меня же в сарае держали. А там пол прогнил в одном месте, да и стена тоже. Земля же в этой местности мягкая, что твой пух. Вот я и принялся подкоп рыть. Да только ничего не вышло. Поймали меня. А наутро Хозяйка болот артефакт какой-то хитрый достала, дунула, плюнула. И всё — темнота, а потом открываю глаза и уже в этом теле. Но она тогда мне сказала, что вернёт всё взад, когда Иван сюда явится. Вот я и жду тебя как манну небесную.

— Ого, вот это поворот. Надеюсь, ты не сильно на меня злишься за то, что я оставил тебя здесь? У меня выбора-то особого и не было, — виновато заявил я, подобрав челюсть с пола.

— Сперва, конечно, серчал, а затем уразумел, что верно ты поступил. У меня же из всех братьев почти ничего и никого нет за душой, только газета. Эх, наверное, она уже загибаться без меня начала?

— Не знаю, — честно сказал я, скованно пожав плечами. — Не до газеты мне было. Там такие дела в столице закрутились. Сейчас расскажу…

— …Опосля расскажешь, — мерзким, скрипучим голосом заявила Хозяйка болот. Она только что вошла в комнату и сразу же вперила в меня взгляд своего единственного здорового глаза. — Скоренько же ты явился. Не ожидала. Но, стало быть, пошли. А ты оставайся тут, — ткнула она пальцем в сторону Алёшки.

— А вы за котом своим проследите, а то опять в подвал полезет крыс ловить. Он и так уже всё тело моё извазюкал. Неделю теперича отмываться придётся.

— А нечего было побег устраивать, — парировала сгорбленная ведьма и двинулась в соседнюю комнату.

Я послушно потопал за ней, косясь на седые патлы старухи. Они касались грязного пола, липли к юбке и тряпкам, кои скрывали верхнюю часть её тела.

Бабка не вызывала никакой симпатии, но я постарался максимально любезно спросить:

— Куда вы меня ведёте, Марья Никитична? К зеркалу?

— Именно, — прокряхтела она. — Оно покажет тебе прошлое Василия, сына кузнеца Игната, ныне зовущегося Повелителем мёртвых.

— А зачем вам это? Вы же знаете прошлое Повелителя, — логично выдал я и следом за старухой вошёл в комнату. Здесь всё так же на полу горели свечи, а на стене — таинственно мерцало зеркало.

— Откель ты знаешь, что мне известна жизнь Василия? Нет, милок. Многое из неё скрыто от меня чёрным туманом. Зеркало же поможет мне и тебе лучше узнать его. Но оно способно лишь три раза показать прошлое. Да и то — никогда не угадаешь какой именно это будет фрагмент жизни, но он, так или иначе, должен быть переломным в судьбе Василия.

— Ясно. А почему артефакт показывает прошлое Повелителя мёртвых, а не кого-то другого? — не понял я, кивнув на зеркало.

— В этой склянке его кровь, — продребезжала бабка и достала из кармана на юбке тот самый пузырёк с почти чёрной жидкостью. — Зеркало чует её силу и чует ту же силу в тебе или во мне. Поэтому мы и видим жизнь Василия. Уразумел?

— Ага, — задумчиво выдал я и стал потирать двумя пальцами подбородок.

Выходит, в теории и Повелитель мертвых может три раза посмотреть моё прошлое, ежели нанесёт на зеркало мою кровь, а сам встанет напротив артефакта? Хотя, может, это и не совсем так работает. Впрочем, меня сейчас данный вопрос не сильно волновал. Я хотел узнать нечто иное.

И пока ведьма кровью Василия выводила на зеркале руны, я спросил у неё:

— Вы же знаете о том, что баронессу Штокбраун убил ворон? Кто его послал? Повелитель или его прихвостни? Мария работала на них?

— Верно, — кивнула бабка, покосившись на меня прищуренным глазом, в котором стали появляться искорки безумия. Кажется, Марью Никитичну скоро снова обуяет приступ. Стоит поторопиться.

— Но почему? Зачем Повелитель третирует меня? Почему не убьёт?

Старуха широко ощерилась, продемонстрировав стальные зубы, а затем с визгливым смешком проскрежетала:

— Ихи-хи-хи… Ты должен быть сильным, иначе не переживёшь ритуал. Василий хочет поглотить твою силу, но он ничего не получит, ежели твой дух прежде оставит тело. Только человек, закалённый невзгодами, может дожить до финала ритуала.

— Охренеть! — ошеломлённо выдохнул я, почувствовав, как у меня зашевелились волосы подмышками. — И долго он так будет издеваться надо мной? Сколько у меня есть времени?!

Бабка прикрыла здоровый глаз и посмотрела на меня мёртвым буркалом. Я ощутил неприятный холодок, пробежавший вдоль позвоночника и осевший где-то в желудке. А потом ещё и мурашки попытались затоптать меня всем стадом.

Ведьма же тряхнула головой, засмеялась кудахтающим смехом и заявила:

— Скоро, скоро ты будешь готов. И тогда за тобой придут его слуги.

— Но вы же поможете мне избежать смерти? Мы же на одной стороне! — выпалил я, видя всё больше признаков безумия на сморщенном лице старухи. А ведь сперва она была вполне вменяемой и успела поведать мне много полезной информации. Но теперь вторая личность Хозяйки болот стремилась прорваться наружу.

Пока же ведьма вроде бы справлялась с ней. И даже сумела мне ответить:

— Подмогну, но и ты мне послужишь. Вставай к зеркалу. Не медли. Я хочу узреть прошлое Василия и вызнать его слабое место.

Но я как-то не горел желанием погружаться в артефакт. Ведь бабку начало ощутимо потряхивать, а на её иссохших губах запузырилась слюна. И как бы она в таком состоянии не грохнула меня или я её, ведь в моём кармане всё так же покоился револьвер. Поэтому я сделал шаг назад и решил потянуть время, дабы выяснить чем закончится её внутренняя борьба.

— Марья Никитична, получается вы не знаете, как убить Повелителя? — мягко спросил я. Та отрицательно мотнула башкой, оперлась раскрытыми ладонями о стену и повесила голову. Водопад нечёсаных волос скрыл её лицо. А я продолжил говорить, сделав ещё шажок назад: — Тогда, быть может, вы поделитесь со мной своими знаниями? Такой ход будет выгоден нам обоим.

— Дать тебе мои знания? — прохрипела она грубым голосом, больше похожим на мужской. — Здесь не коммунизм. Их надо заслужить. Выясни, кто из аристократов помогает Повелителю и тогда ты получишь от меня заклятие.

— Любое? А я смогу, как вы, писать в воздухе руны?

— Нет, твой резерв мал, а ступень дара низка, — отрубила ведьма и вскинула голову. Её лицо оказалось вполне обычным. Ну как обычным… мерзким, отвратительным, но обычным, то есть без признаков безумия. Кажется, она загнала в глубь себя вторую сущность. Всё же старуха поторопила меня, ткнув кривым пальцем в направлении зеркала: — К артефакту. Шустрее, пока я владею собой.

— А откуда у вас эти приступы?

— Скорее!!! — рявкнула Марья Никитична, едва не оглушив меня.

Я тотчас скакнул к зеркалу. Бабка сразу же вывела в воздухе несколько рун насыщенного чёрного цвета. И спустя несколько секунд зеркальная поверхность артефакта дрогнула, а затем в ней стала проступать батальная сцена. Она мигом увлекла меня, выдернув душу из тела и переместив её в прошлое Повелителя мёртвых.

Я оказался над вытоптанным полем, заваленным трупами людей. На дальнем пригорке стояли батареи громоздких пушек, а чуть в стороне — шатёр с императорским штандартом, гордо реющим на лёгком, тёплом ветру. А прямо подо мной около тысячи израненных, плохо вооружённых воинов, отбивались от окружившей их многотысячной армии. Именно, армии. Её солдаты могли похвастаться кремнёвыми ружьями со штыками, мундирами, пистолетами, палашами и саблями. А их противники не имели даже одинаковой формы. Они оказались облачены в простые одежды низших слоёв населения: рубахи, кафтаны, штаны да сапоги.

Но и с той, и другой стороны присутствовали маги. Отчего тут и там вспыхивали шары огня, летели ледяные стрелы, а камни, точно живые, пробивали насквозь человеческую плоть. Кровь лилась рекой. Сражающиеся поскальзывались на ней и на выпавших внутренностях. А русская землю уже не могла впитать столько крови своих сынов.

Помимо людей в битве участвовала и нежить. И её оказалось гораздо больше среди крестьян и горожан, сбившихся в одну большую неорганизованную толпу.

Сперва я принял мертвяков за живых, так как в такой кутерьме сложно было понять, кто есть кто. Но сейчас отчётливо видел горящие жаждой крови, подёрнутые смертью глаза и раззявленные рты.

И управлял большей частью нежити высокий, худощавый горбоносый мужчина неопределённого возраста. Его лицо заросло курчавой, чёрной бородой с серебряными нитями, а густая шапка волос скрывала даже уши. Карие глаза мужика горели неистовой яростью и верой в правильность выбранного пути. И они придавили ему демонический, но в то же время притягательный вид. Он был похож на религиозного фанатика, способного вдохнуть в души людей любые идеи и разжечь в них пламя безоговорочной веры в своего лидера. И я ни секунды не сомневался в том, кем был этот мужик.

А он вдруг крикнул зычным голосом, перекрывая вопли раненых и грохот выстрелов:

— За мной мои верные други! На прорыв! Мы ещё можем победить! Магии должны обучаться все, а не только кучка зажравшихся бояр! Вперёд! Вперёд, мои верные соратники!!

И столько было заразительной мощи в словах мужика, что даже я почувствовал желание присоединиться к его атаке. Простолюдины же ответили своему лидеру нестройным хором криков и ломанулись следом за ним, стремясь прорвать кольцо из войск Императора.

Жаль, мне не удалось увидеть, чем закончился манёвр оставшихся в живых крестьян и простых горожан. Видение сменилось серым туманом, который тоже вскоре пропал. И меня забросило неведомо куда. Вокруг была темнота и спёртый воздух. Кажись, я в подземелье. Тут даже сквозняков нет. И что мне здесь придётся увидеть? Какой знаковый момент из жизни Повелителя? Как его тело обгладывают крысы?

Внезапно в мёртвой тишине раздался тихий стук, словно кто-то постучал в деревянную дверь. А потом стук стал всё более настойчивым и сильным. Спустя несколько секунд неизвестный уже колотил изо всех сил, точно ломился в баню к голым бабам. Трещали доски. И вдруг одна из них издала особенно громкий треск. Похоже, сломалась. Но в помещение не хлынул свет. Здесь было всё так же темно. И в этой темноте кто-то сосредоточено с хрустом ломал другие доски. А потом всё стихло. Тишина продлилась пару томительных мгновений. И за ней последовал шлёпающий звук, словно человек опустил на каменный пол босые ноги.

Да что же, мать вашу, здесь происходит?! Ответом мне стал пронзительный визг несмазанных дверных петель, торопливый топот, частое дыхание и свет факелов. Пламя осветило прибежавшую сюда троицу мужчин и небольшую, пустую комнатку, обложенную необработанными булыжниками. В центре помещения на каменном столе красовался разломанный деревянный гроб, а подле него стоял высохший до состояния мумии обнажённый мертвец.

Люди, как только увидели его, так сразу рухнули на колени и стали фанатично тараторить:

— Повелитель, мы ждали… мы верили… мы надеялись. Все эти годы наши отцы и мы, их сыны, хранили твоё тело и ждали твоего воскрешения. Веди нас, Повелитель, веди.

Я обратил внимание на то, что на мужиках оказалась одежда несколько другого фасона, нежели тот, который имел место быть во время битвы из предыдущего видения. И люди, преклонившие колени перед Повелителем, уже не выглядели, как крестьяне или горожане. Скорее они были аристократами. Пусть не самыми богатыми, но аристократами и магами.

К сожалению, мне и эту серию не довелось досмотреть до конца. Снова появился тумана, который скрыл от меня подвал. Зато спустя миг я осознал себя стоящим в комнате бабкиных хором. А сама старуха задумчиво хмурила брови подле меня.

Глава 20

Я почесал затылок сквозь слипшиеся от влажности волосы, посмотрел на Марью Никитичну и глубокомысленно выдал:

— Кажись, сперва зеркало показало мне восстание под предводительством Повелителя мёртвых, а потом — его первое воскрешение. Хм, интересно. А в книгах пишут, что Повелитель был лидером бунтовщиков, гнев которых вызвал призыв в армию. Дескать, чтобы отбить набег кровожадных соседей или монстров. В разных источниках указаны разные причины волнений. Но ни в одной книге не написано о том, что простолюдины восстали из-за желания обучаться магии. Похоже, аристократы решили вымарать из памяти людей настоящую причину бунта, чтобы впредь простолюдины даже не думали об этом. А заодно они демонизировали Повелителя и очернили его соратников. Никто не любит трусов, которые не хотят защищать свою Родину.

— Верно, верно, — покивала старуха и присела на корточки, устало прислонившись к стене. — Василия ведь во многих книгах и благородного происхождения сделали не просто так. Император посчитал, что никому не надобно ведать о простолюдине, чей дар горел ярче, чем у любого аристократа.

— А чем закончилось восстание? Как убили Повелителя? — спросил я, глядя на бабку. Она продолжала пребывать в адекватном состоянии. И этим надо было пользоваться на всю катушку.

— Барон Жаров, маг земли, сумел нанести Василию смертельную рану обломком камня. Говорят, он умер до того, как хоть кто-то успел оказать ему помощь. Но его тело не досталось императорской армии. Труп Василия сумели умыкнуть его сторонники. И как мы теперь узрели, они и их потомки все эти годки хранили тело. Вот эти-то хранители и могут ведать, как убить этого живчика. И сейчас они начнут виться вокруг тебя, словно мухи возле навозной лепёшки. Тебе надо установить их личности. Не оплошай.

— А вы не знаете их имена? Хотя бы тех, кто взял в оборот баронессу?

— Нет, не ведаю я, как их кличут, и как они выглядят.

— А ваши люди будут помогать мне вычислить этих мерзавцев?

— Вестимо. Но они не вхожи в богатые дома, а преданные Василию люди успели стать дворянами, — глухо закончила бабка и снова повесила голову.

Я посмотрел на её скрытое грязными волосами темечко и подумал, что не только фанатики Повелителя стали дворянами, но и Марья Никитична. Она ведь сто процентов и есть баронесса Айрих. Всё сходится. Когда её дар перешёл на другой уровень — тогда-то впервые и ожил Повелитель. Но почему она скрывает это? Хрен её знает. Возможно, потому что у неё проблемы с кукухой.

И сейчас она это подтвердила. Вскинула голову, уставилась на меня запылавшим злобой глазом и прохрипела:

— Тебе надо уходить отсюдава.

— Угу, — угукнул я и торопливо поскакал в ту комнату, где остался Алёшка. — Вы только моего брата верните в его тело.

— Ленин, Ленин! — призывно заорала старуха, двинувшись за мной.

Практически тут же из-за груды какого-то хлама выскочил кот, немного освоившийся в тушке Лёшки. Он на четвереньках подбежал к старухе и стал тереться о её юбку. А та ласково почесала его за ухом и проскрежетала:

— Пойдём, пойдём. Пора вертаться в своё тело.

— Хорошая кличка для кота, — усмехнулся я и наткнулся на холодный, точно ледышка, взгляд старухи. У меня даже ком в горле встал.

Ведьма же внезапно достала из кармана облезлую беличью голову и несколько сложенных вчетверо листов бумаги. Протянула всё это мне и прохрипела:

— Аванс. Это заклятие поможет тебе выжить в бою, а в башке хватит энергии на перенос до Царьграда.

— В каком бою? — тотчас навострил я ушки и, не глядя, сунул бумаги и голову в штаны.

— А то ты сам не ведаешь, что грядёт, — жёстко усмехнулась старуха. И её лицо стало похоже на крысиную мордочку. — Повелитель поведёт нежить на столицу. Им же движет неугасимое желание свергнуть власть. А Император выставит против него свою рать. И в той рати есть для тебя местечко.

— А вы не желаете присоединиться к армии людей? — хмуро спросил я и вошёл в комнату. Алёшка продолжал восседать на лавке. И его глаза радостно полыхнули, когда он увидел меня в обществе бабки и своего тела.

— Нет. Я не покину болото, пока не узнаю, как убить Повелителя. В тот раз я едва не погиб… — Марья Никитична осекалась на полуслове и следом выдала совсем не то, что хотела сказать: — Всё, ступай прочь отсюда! Брат догонит тебя. А када ты мне понадобишься, я пошлю к тебе кого-нибудь. Теперь-то уж я ведаю, что ты явишься ко мне по первому моему зову. Их-х-хи…

Старуха визгливо рассмеялась, царапая смехов мои барабанные перепонки. А я подумал, что она прекрасно видит мою жажду получить её знания и страх перед Повелителем. Они-то и заставят меня снова прийти к ней.

Пока же я ободряюще кивнул Алёшке, который возбуждённо двигал обрубком хвостал, а затем покинул комнату.

И стоило мне выйти на крыльцо, как в коридоре раздался топот ног. А спустя несколько секунду рядом со мной уже стоял широко улыбающийся Алёшка, облачённый в драный тулупчик, выданный ему ведьмой.

Братец от избытка чувства хлопнул меня по плечу и принялся рьяно чесаться, попутно не забывая стенать сквозь зубы:

— Ох и зудит всё тело! Скорей бы в баньку! Всех вшей разом повыведу. А колени-то как болят…И ногти… мои прекрасные ногти… всё чернющие да обломанные.

— А это тебе наука впредь будет, — раздался злорадный голос атамана, который правил одной из двух телег. Он и его орава двигались к крыльцу. — Неча было тикать из сарая.

— Скалься, скалься, псиная морда! — прикрикнул на него Алёшка, погрозив кулаком. — Придёт время — и я всажу вершок стали в твоё брюхо.

Кто-то из подчиненных атамана угрожающе зароптал, а другие — смолчали. Видать, не все были готовы защищать своего главаря. А сам атаман лишь презрительно сплюнул на землю и остановил телегу возле крыльца. Мы залезли на неё, после чего к нам присоединились местные мужики. И вся наша разношёрстная банда на двух телегах покинула поселение Хозяйки болот.

В какой-то миг Алёшка придвинулся ко мне и зашептал на ухо, недружелюбно косясь на мужиков:

— Вань, Вань, слушай, пока не запамятовал. Я ведь, когда котом стал, то сумел в терем ночью прокрасться. Там крысиный ход под полом был. И узрел я в тереме ведьму. Она выла, точно баньши на болоте и гремела цепями. Да, цепями. Толстыми, стальными. Видать, ведьма сама приковала себя ими к полу. Да ещё залезла в клетку. А ключи-то в руках у драугра были. Он столбом стоял у окна и на него падал лунный свет. Ох и жутко мне тогда стало. Чуть не обделался. Вот те крест. Но я знал, что тебе может пригодиться эта информация, поэтому сразу и не убежал оттуда, а понаблюдал маленько.

— Молодец, — искренне похвалил я брата, который уже до крови разодрал зудящую от грязи шею. — А ведьма только ближе к ночи становится такой, точно в неё бес вселился? Днём у неё бывали приступы?

— На моей памяти нет. Но вот сегодня она была близка к своему помешательству. Я же не в горнице сидел, а подслушивал ваш разговор, когда вы возле зеркала топтались, — признался Лёха без всякого стыда и вытащил из бороды крысиный хвостик. — Фу… Матерь Божья! Ваня, мне срочно нужно к магу жизни! Этот кот лопал крыс!

Его вопли заставили ехидно заулыбаться некоторых мужиков. А я успокаивающе похлопал по плечу брата и допустил мысль, что охваченная приступом безумия Хозяйка болот не может управлять нежитью, иначе бы она заставила драугра открыть клетку и освободить её от цепей. Ну и ещё её безумие, вероятно, проявляется сильнее, когда я нахожусь рядом с ней. Почему? Хрен его знает. Но пока мне от бабки было больше пользы, чем вреда. Она вон мне даже заклятие на халяву дала. Надо бы, кстати, хотя бы одним глазком глянуть на него. Любопытно всё-таки.

И пока Алёшка лихорадочно искал в волосах и другие крысиные «запчасти», я вытащил из кармана листы и развернул их. Марья Никитична испещрила бумагу чёткими рунами и неровными строками с кривыми буквами. Последние сообщили мне о том, что заклятие было предельного для меня уровня — престола второго ранга. А также я узнал, что оно позволяет трансформировать энергию смерти в магическую. Но энергия не идёт напрямую к магу. Нет, она накапливается в головах животных, обработанных специальным раствором из жидкостей и порошков.

Бинго! Бабка дала мне заклятие, с помощью которого я смогу делать такие же заряженные энергией головы, кои она даёт мне для портала! Очуметь!

И тут же, внизу одной из страниц, была приписка, которая поведала мне о том, как потом извлечь эту энергию из зачарованной головы. М-да, Марья Никитична сделала мне царский подгон!

У меня даже настроение улучшилось. И я приподнято посмотрел на Алёшку. А тот в это время злобно покосился на атамана, отпустившего очередную агрессивно-туповатую остроту, и прошипел:

— Придушить бы этого брыдлого пентюха. Он явно заслужил.

— Может, он и не так плох? Нужны доказательства. О презумпции невиновности слышал? — весело проговорил я, внимательно поглядывая на окружавший нас лес. При солнечном свете он выглядел не так жутко, но туманная дымка, скрывающая землю, нагоняла немного таинственности и могла скрывать монстров.

— Презум… чего? Отродясь такого не слыхивал. Что-то чужеземное? Не надо нам такого на русской земле! — истово протараторил брат и поплевал через левое плечо. — Где ты такой гадости наслушался?

— Кхам, ладно, забыли, — смущённо проронил я, почесав засвербевший нос.

Между тем телеги приползли к поляне. И мы с Лёшкой высадились, состряпали на погосте портал и прошли через него. На той стороне, в склепе, нас встречал Шурик. Он тотчас взволнованно вскочил с гроба и испуганно выпалил, увидев Алёшку, ужасно похожего на помесь бомжа и упыря:

— Господи! Что произошло?! Откуда у тебя кровь на шее? Кто-то помер?

— Нет, всё прошло скучно, — выдал я, криво улыбнувшись. — Давайте, обнимайтесь. И в путь-дорогу. У нас ещё много дел.

— Точно, точно, — поддакнул мне Лёшка, быстро сжал в объятиях поморщившегося Шурика и горячо добавил: — Мне помыться надобно, опосля в больницу заскочить, а затем уже газетой заниматься. Ох, чую будут с ней проблемы.

— И ещё тебе надо добыть вот эти растворы и порошки, — серьёзно сказал я и протянул ему листок с названиями. — Почерк разберёшь? Это Хозяйка болот накарябала. Сам я, к сожалению, не могу официально купить весь этот материал. У меня же нет лицензии артефактора, а без неё мне ничего из этого списка не продадут. Так что на тебя вся надежда, братец.

— До вечера управлюсь, — кивнул тот и сунул листок в карман до того побитого жизнью тулупчика, что на нём даже собаки побрезговали бы спать. — Вань, а деньги?

— Придётся тебе взять из своей кубышки. Я пока на мели, то есть — поистратился в последнее время.

— Он княжне купил дорогущую брошь, — сразу же сдал меня Шурик, сокрушённо покачав курчавой головой.

— И декады меня не было, а Иван уже деньгами сорит, точно шах персидский! — возмутился Лёха, надувая впалые щёки.

— Княжна в обратку подарила мне магическую книгу, а она стоит не в пример дороже брошки, — защитился я, глянув на среднего Корбутова.

Тот пожевал губы, кивнул и нехотя пробурчал:

— Что ж, тогда выгодный обмен. А я тада на свои кровно заработанные рубли куплю тебе колдовские штучки. Потом сочтёмся.

— Замечательно, — расцвёл я и назначил место встречи: — Вечерком встречаемся в квартире Ильи. Он всё равно будет с дружиной.

— А ежели не будет? — усомнился Алёшка и приподнял левую бровь.

— Будет. У нас же тут война на носу, — проговорил я и заметил, что Лёха уже и вторую бровь поднял. — А-а-а, ты же ничего не знаешь. Пошли, по пути всё расскажу.

И пока мы добирались до города, я всё ему поведал о нынешней обстановке. Хотя он и сам мог убедиться в том, что дело шло к битве. Прекрасной демонстрацией этому послужили палатки возле стен города и солдаты, греющиеся около костров.

А уже в самой столице мы разделились. Алёшка рванул по своим делам, а я с Шуриком — в общагу. По пути к ней я шёпотом поведал ему о заклятии, полученном от Хозяйки болот. Он ахнул от изумления и стал жадно требовать бумаги, дабы самому их изучить. Я вручил ему записи, но лишь в нашей комнате в общежитии.

Братец три раза прочёл их, растёкся разочарованной жижей по стулу и глухо выдохнул:

— Только для некромантов. Мне это заклятие не освоить. Да и уровень слишком высок. Не осилю. Эх-х-х. А может, у Хозяйки болот есть какие-то тайные знания для магов земли, да ещё чтобы они требовали не большой уровень магического дара?

— Вряд ли, — пожал я плечами и скользнул взглядом по расстроенному лицу брата. — А ты чего это так сильно приуныл? На тебя это не похоже.

— Ну… — замялся Шурик, а затем всё-таки выдал: — У Анны-Марии уровень дара выше моего. А так я хоть знаниями увеличу свою значимость в её глазах, да и в глазах её папеньки.

— Справедливо, — заметил я, покивав головой.

И тут до моих ушей донёсся звук знакомых шагов, приближающихся к нашей комнате. Комендантша подошла к двери и тактично постучала. Обычно она колотила так, будто общагу охватил пожар и нам надо спасать свои жизни, а сейчас едва ли не поскреблась в дверь, точно боялась потревожить мой сон или мысли.

— Да! — крикнул я, приняв на кровати сидячее положение.

— Иван, вам телефонирует господин Обломов! — вежливым голоском оповестила она меня.

— Уже спускаюсь! Спасибо, сударыня!

— Не за что! — пропела комендантша и потопала восвояси.

— Снова этот Обломов… — подозрительно протянул Шурик и сложил пухлые лапки на пузике.

Я молча развёл руками и покинул комнату. Лихим сайгаком домчался до переговорной по пустым коридорам, взял трубку телефона и выдохнул в неё:

— Иван Корбутов на проводе. Добрый вечер, господин барон.

— Не такой уж он и добрый, Иван, — мрачно проговорил Верлион, даже запамятовав поприветствовать меня. Кажись, случилось что-то весьма отвратное, заставившее позабыть барона о манерах. — Четверть часа назад пришла весть, что Повелитель уничтожил ещё один городок. Но после этого он как обычно не исчез вместе со своей армией, а двинулся по Северной дороге в сторону столицы. И его орда убивает всё на своём пути, благодаря чему её численность растёт. Послезавтра армия Императора выступает навстречу Повелителю и поведёт её двоюродный брат государя — светлейший князь Михаил. Вы, Иван, поступаете в подчинение к подполковнику Елисею Петровичу Фёдорову. Он командует батареей лёгких полевых пушек. Вместе с вами будет ещё один некромант — Анатоль Алексеевич Щербин. Он чрезвычайно опытный маг смерти, так что прислушивайтесь к его советам.

— Спасибо за информацию, господин барон, — ровным голосом произнёс я, пытаясь не выдать того, что порядком обескуражен таким стремительным развитием событий.

Хорошо хоть Верлион или кто-то другой решил не швырять неопытного некроманта, то бишь меня, в самое пекло сражения. Я так полагаю, что основной моей задачей будет защита батареи от нежити. И мне, в теории, доведётся увидеть армию Повелителя лишь издалека. Ну, если нежить не прорвёт строй наших войск…

Тем временем барон снова заговорил и на сей раз голос его звучал ободряюще:

— Желаю вам удачи, Иван. Ежели вы отличитесь в предстоящих битвах, то обещаю — я сделаю всё, чтобы выхлопотать вам орден иль медаль.

— Благодарю, вы чрезвычайно добры, сударь.

На этом наш разговор прекратился. И я крепко задумался, сидя на стуле в сумрачной переговорной. Чего хочет Повелитель? Того, чтобы все люди имели возможность учиться магии, но зачем тогда гробить тысячи простых горожан? Или он просто желает отомстить императорского роду? Возможно. Всё-таки надо понимать, что у существа вроде Повелителя вполне вероятно не всё в порядке с головой, как у той же Хозяйки болот. Он ведь два раза умирал, да и вообще — уже далеко не человек, а скорее разумный мертвец.

Блин, мне бы по-хорошему рассказать Верлиону о том, что среди аристократов есть пособники Повелителя. Но как я ему это докажу? Мне придётся раскрывать Хозяйку болот, а после этого велик шанс того, что всё может обернуться совсем не так, как я рассчитывал. Лучше уж молчать. Авось я сам найду управу на людей Повелителя. По словам бабки, они скоро будут виться вокруг меня, как пчёлы около сочного цветка. Но пока у меня на примете лишь князь Корсаков. Вспомнив его, я тотчас увидел перед своим мысленным взором лицо Анастасии. Позвонить ей? Нет уж. Теперь её черёд. Я уже телефонировал ей.

Приняв такое волевое решение, я грустно опустил голову и потопал в свою комнату.

Глава 21

Вечером этого же дня извозчик привёз меня и Шурика к дому Ильи. Окна его квартиры безжизненно чернели, а на стук в дверь никто не откликнулся. Отлично. Я, как всегда, оказался прав. Илюшка где-то шлялся.

Тогда мы с Саньком прошмыгнули в квартиру брата и застыли в паре шагом от порога. В жилище Ильи предсказуемо оказалась темно, хоть глаз выколи, а где-то под кроватью раздался крысиный писк и торопливый шорох маленьких лапок.

Шурик тотчас спрятался за моей спиной и храбро крикнул:

— А ну пошли вон мерзкие вредители!

Шорох тотчас стих. И я с усмешкой проговорил, почесав засвербевший от пыли нос:

— Молодец, Шурик. Ты настоящий герой. Прогнал неприятеля с нашей территории. А теперь, будь душкой, запали керосиновую лампу, а то не видно ни зги. И окна надо бы зашторить, а то вдруг кто-нибудь заметить, что мы тут магичим. Ну это я уже сам.

— Хорошо, — послушно выдохнул мне в шею братец и занялся поисками лампы.

А я принялся за окна. Они встретили меня изрядным сквозняком, от которого даже занавески покачивались. Как тут вообще Илюха ночует? С воспалением лёгких же можно проснуться.

Между тем Шурик отыскал лампу, зажёг её и поставил на стол. Мы тотчас увидели рядом с ней исписанный лист дешёвой бумаги и брошенный впопыхах огрызок карандаша.

Александр с любопытством посмотрел на каракули и сказал с апломбом опытного сыщика:

— Илюшкин почерк.

— И что он пишет? Мы же братья. Нам можно подглядеть, — азартно проговорил я, приоткрыл занавески ближайшего окна и посмотрел на улицу. Алёшка всё не появлялся. Надеюсь, он не забыл о нашей встречи.

— Сейчас… — с энтузиазмом протянул Шурик, присел на шатающуюся табуретку, быстро пробежал глазами текст и радостно выдохнул: — Ого! Да это же черновик речи! Илья хочет сделать предложение руки и сердца. Готовится, дабы не мямлить в самый ответственный момент. Молодец. Наша порода, Корбутовская.

— А кому предложение? Той дворяночке, за которой он всё ухлёстывал? У неё ещё папенька весьма меркантильный тип.

— Ей, — кивнул улыбающийся брат и хлопнул в ладоши. — Радость-то какая! Пора ему уже, пора обзавестись женой и детками! Илье уже годков-то сколько…

— Угу, скоро на пенсию, — иронично бросил я и снова посмотрел за окно. Там показался Алёшка. — А вот и Лёшка! Ну, сейчас начнём магичить.

— Главное, чтобы мы потом с Четвёртым отделением дел не имели, — обеспокоенно протараторил Шурик и облизал толстые губы.

— Да перестань ты нервничать, — успокаивающе махнул я рукой и оживлённо посмотрел на входную дверь.

Она со скрипом отворилась, явив нам хмурого Алёшку. Он успел вымыться, постричься и побриться. Правда, братец оставил свои щегольские усики, напоминающие крысиный хвост, прилипший к верхней губе.

Лёшка прямо с порога стал возмущённо лопотать, сердито пуча глазёнки:

— Грабёж! Грабёж среди бела дня! Я чуть последние портки не отдал за твои колдовские порошки и жидкости! Ох и цены на них ломят…

— …Но ты же купил всё, что было в списке?! — взволнованно перебил я брата и затаил дыхание в ожидание его ответа.

— Угу, — мрачно буркнул Алёшка и бережно, точно китайский фарфор, поставил на стол плотный чёрный мешочек, в котором тихонько звякнуло стекло.

— Благодарствую! — искренне бросил я и облегчённо вздохнул.

— А это чего за бумага? Почерк вроде Ильи, — заметил Лёха каракули старшего брата.

— Его, почерк, его! Он собирается сделать предложение! — на одном дыхании отбарабанил Шурик, растянув улыбку до ушей.

— Вот дурак. Сам себя свободы лишает, — сокрушённо покачал головой Лёшка, снял шапку и присел на стул. — А ты что, Иван, думаешь по этому трагическому поводу?

— Мне не до этого сейчас, — отстранённо проговорил я, торопливо развязал горловину мешочка и стал аккуратно доставать из него покупки брата. — Меня больше заботит грядущая битва. Ты уже слышал о том, что Повелитель идёт на столицу? Так вот мы с Ильёй будем в числе тех героев, кои встретят нежить с оружием в руках. Император уже послезавтра двинет армию по Северной дороге.

— Слыхал, слыхал, — помрачнел Алёшка и сдвинул брови над переносицей.

— Иван — доброволец. Войскам сейчас некроманты ой как нужны, — вставил Александр, уважительно посмотрев на меня. Он уже знал, что мне предстоит повоевать с мертвецами. Я ему сказал об этом сразу после разговора с Верлионом.

— Авось и ты, и Илья уцелеете, — с неподдельной надеждой протянул Лёшка и достал несколько пузырьков из внутреннего кармана шубы. — Эх, надобно выпить чарку за вашу удачу. Мне тут как раз знающие люди подсказали рецепт одного коктейля.

Братец взял из шкафа помятую алюминиевую кружку и стал вдохновенно готовить свой бухус-блевухус. А я вместе с Шуриком принялся делать из трёх кошачьих голов накопители магической энергии. Головы же мы отыскали на помойке. Там хватало окоченевших трупов животных, которые готовы были забесплатно поделиться частями своего тела.

И вот теперь наш дуэт поливал кошачьи головы магическими жидкостями, сдабривал порошками и наносил на них руны из моей крови, соединённойсо смесью Азова.

Под конец сего мероприятия от голов начал исходить довольно резкий запах. И я не сдержал оглушительный чих, который едва не сдул вздрогнувшего Шурика. А потом у меня заслезились глаза — до того запах стал ядрёным.

Твою мать, как бы после работы с подобной хернёй меня не перекрутило, как Хозяйку болот. А то у неё сейчас такая фигура, с которой охотно берут на работу звонарём в Нотр-Дам-де-Пари.

Благо, что мы вскоре закончили работу с «болванками». И на всё про всё наш дружный дуэт потратил около часа. Алёшка же за это время успел опустошить все свои запасы алкоголя и рассказать нам, что дела с газетой не так уж и плохи. Но хорошо хоть брат не сильно нагрузился, а то у меня к нему ещё имелись вопросы и предложения.

Я серьёзно спросил у него, устало опустив зад на табуретку:

— Алексей, в городе есть скотобойни?

— Ага, парочка, — кивнул тот, шмыгнув покрасневший носом, на котором появились прожилки. — А тебе… ик… зачем?

— Надо. Спрячешь по одной кошачьей голове на каждой скотобойне, да так, чтобы башка была прям в том цехе, где животных того… убивают. Сделаешь? — хмуро проговорил я и скептически посмотрел на глупо улыбающегося Алёшку.

— Конечно. Я когда-нибудь тебя… ик… подводил?

— Отнюдь, — вынужден был сказать я. — Тогда вот эти две головы снесёшь в скотобойни. А третью — в больницу. Знаешь такую, в которой больше всего людей помирает?

— П-ф-ф-ф, — всплеснул руками Лёшка и едва не грохнулся со стула. — В бесплатной для простолюдинов народ мрёт, что твои мухи. Больше шансов выжить, ежели не идти в неё. Гы-гы.

— Отлично. Вот в ней-то третью голову и спрячешь. Где-нибудь в отделении реанимации или для тяжелобольных.

— Всё сделаю, брат, всё сделаю, — покивал средний Корбутов, вскочил со стула и вдруг крепко обнял меня, обдав запахом из смеси разного бухла.

— Спасибо, — проговорил я, смущённо обняв его в ответ.

После этого мы спешно покинули жильё Ильи. Алёшка, не став откладывать дело в долгий ящик, рьяно отправился выполнять моё поручение. А мы с Шуриком на дребезжащем таксомоторе поехали в общежитие академии.

По дороге, несмотря на приближающуюся ночь, мы увидели немало идущих строем солдат и даже целый батальон гренадеров. Меня охватило гнетущее настроение, которое щекотало нервишки и холодило пятки. Всё-таки послезавтра я не к тёще на блины еду…

В общаге же ко мне резво подскочила комендантша. На её губах играла робкая улыбка, а физиономия имела несколько виноватое выражение. Всё никак она не может забыть, как меня, такого святого человека, подозревала в убийствах. Вот и ходит с виноватой моськой.

— Иван, вам недавно телефонировала её светлость княжна Корсакова, — вежливо сказала женщина, суетливо теребя поясок глухого коричневого платья в пол. — Она просила вас телефонировать ей, когда вы прибудете в общежитие.

— Благодарю, сударыня, — признательно кивнул я ей, отправил Шурика в нашу комнату, а сам поскакал в переговорную, сгорая от любопытства.

Мои быстрые шаги гулко разносились по пустым коридорам, а взбаламученный взор скользил по свежевыкрашенным стенам. Комендантша воспользовалась тем, что практически весь народ покинул общежитие и наняла работяг, дабы те слегка обновили его вид. В воздухе до сих пор витал запах краски.

В переговорной же один из трёх телефонов отправился на списание и его заменил новый аппарат. Он призывно блестел в свете ламп. И вот им-то я и воспользовался, параллельно пытаясь унять дрожь в пальцах.

Трубку на том конце провода взяла служанка, но уже спустя пару минут она пригласила к телефону Анастасию.

— Добрый вечер, сударь, — приподнято поздоровалась девушка ровным голосом. В нём ничего не выдавало того, что мы уже не разговаривали несколько дней, а до этого кувыркались в постели. Будто ничего этого и не было.

— Здравствуйте, ваша светлость, — так же учтиво произнёс я, накручивая телефонный провод на указательный палец. — Мне сообщили, что вы хотите меня слышать.

— Всё верно, Иван. Я действительно желала поговорить с вами. А если точнее, то пригласить, раз уж вы сами не делаете этого, — с притворным возмущением закончила княжна, вызвав у меня изумлённую гримасу.

— А куда это я вас должен был пригласить?

— Как «куда»?! — уже не притворно возмутилась красотка. — Вся молодёжь столицы гудит и обсуждает завтрашнее открытие нового кинотеатра! Вы, что же, не слышали об этом?

— Да как-то не довелось, — смущённо выдал я, почесал затылок и иронично добавил: — Так уж вышло, что меня больше заботит поездка на фронт. Вот нелепость же, да? Но я готов совершить подвиг и сходить с вами в кинотеатр.

— А билеты вы где возьмёте, сударь? — ядовито прошипела Анастасия, высокомерно проигнорировав мою колкую иронию. — Завтра будет аншлаг на всех сеансах! Благо, что мой род весьма уважаем. И мне удалось получить два билетика.

— Вы просто волшебница, ваша светлость, — наигранно восторженно заметил я, перестав терзать телефонный провод.

— Конечно, я волшебница, — самодовольно пропела Корсакова и укоризненно добавила: — И вы этим бессовестно пользуетесь, Иван.

Я картинно тяжело вздохнул и ответил ей какой-то остротой. И всю следующую четверть часа мы провели в юмористической битве. А закончилось всё тем, что Анастасия сообщила мне время и место нашей встречи.

Дальше я вприпрыжку отправился в свою комнату, где завалился дрыхнуть. А утром в обществе Шурика принялся тратить свои последние деньжата. Купил крепкий походный сундук, два запасных револьвера, ещё одну саблю, патроны, тёплые вещи, сапоги и всякую мелочь, вроде зубного порошка.

Оказывается, маги в императорской армии сами себя снаряжали. Правда, они получали более крупное денежное довольствие, нежели обычные офицеры, но я-то доброволец-дворянин. Мне мало что причиталось. Возможно, только шинель дадут и ещё что-нибудь… Гроб, например. Шучу. Но, надеюсь, хотя бы потом мне компенсируют мои траты из императорской казны? Пока же — всё сам, всё сам…

В общем, я преизрядно потратился и загрустил. А ближе к вечеру попрощался с завистливо глядящим на меня Шуриком и с предвкушением отправился в кинотеатр.

Насколько мне известно, это уже был то ли второй, то ли третий кинотеатр в столице. И его открытие не перенесли, хотя завтра война. Поэтому возле новенького нежно-кремового здания с белыми колоннами и широкой парадной лестницей собралась приличная толпа. В основном она состояла из молодых аристократов обоих полов. Все они пришли сюда, дабы посмотреть чёрно-белый, немой фильм.

Княжна же ещё не прибыла к кинотеатру. Мы договорились с ней встретиться возле левого угла здания. Я встал подле него и с опаской покосился на двускатную крышу. На ней угрожающе висели сосульки, намекая, что я могу и не дожить до эпичной битвы с нежитью. Поэтому мне пришлось благоразумно отойти чуть в сторону. Отсюда я стал с любопытством глазеть на дворян. А те шли мимо меня и вливались в толпу, которая колыхалась подле ступеней кинотеатр. Внутрь пока никого не пускали.

И тут вдруг моих ушей коснулся противный голос, от которого у меня сразу же заломило зубы:

— Какая неожиданная встреча, сударь.

— Согласен, сударыня, барон, — недружелюбно произнёс я и нехотя кивнул сияющей Столетовой и Шмиду.

Лидия с её костлявым лицом и тонким носом была похожа на Шапокляк в лисьей шубе. А барон — больше напоминал бледную высокомерную поганку, принявшую вид белобрысого торчка.

— Вы кого-то ждёте, Иван? — ласково пропела девушка, нацепив приторную улыбку. — Лишний билет? Право слово, я не думаю, что вам стоит надеяться на него. Ступайте лучше домой… то есть в общежитие.

— Любезная сударыня, я думаю, что Иван и сам в силах решить, что ему делать, — холодно заявила только что подошедшая Корсакова и по-хозяйски взяла меня под руку.

Глаза Анастасии казались двумя озёрами раздражения, а крылья носа яростно трепетали. Даже мне захотелось пугливо отойти от неё. А уж Столетова и вовсе — пошла лихорадочными пятнами, неуклюже сделала реверанс и заискивающе проблеяла:

— Здравствуйте, ваша светлость. Вы так неожиданно появились.

— Моё почтение, княжна, — торопливо поклонился Шмид, стараясь выглядеть суровым мужиком, а не растерянным подростком с предательски бегающими глазками. — Я искренне рад видеть вас, но, к сожалению, мне и моей спутнице придётся покинуть вас.

— Куда же вы так торопитесь, барон? Хотите лучше подготовиться к завтрашнему походу армии? Вы записались добровольцем? — картинно восхищённо выдала Анастасия и приоткрыла ротик.

— Э-э-э… нет, ваша светлость, — совсем скис Шмид. — Ежели вы не знаете, то я — единственный наследник рода, так что мне нельзя в армию, из-за чего я несказанно расстроен.

— О, мы вам верим барон, — включился я в игру, сделав голос максимально фальшивым. — Всего вам доброго. Я привезу вам с фронта парочку сувениров.

— Почту за честь, — вяло промямлил парень и вместе со Столетовой торопливо свалил, громыхая костями.

Как только они отошли, княжна повернулась ко мне, облила негодующим взглядом и прошипела, точно змея:

— Почему вы сами, Иван, достойно не ответили на выпады этой худосочной кикиморы?

— Не успел, ваша светлость, — улыбнулся я. — Да и мне как-то не с руки воевать с дамами.

— А в прошлый раз вы весьма настойчиво сражались за позу сверху, — ехидно прошептала мне в самое ухо девушка, опалив горячим дыханием.

— То другое, — просипел я, ощутив, как у меня в зобу дыхание спёрло.

Анастасия ничего мне не ответила. Лишь игриво улыбнулась глазами и потащила меня к дверям кинотеатра.

Мы нагло рассекли толпу, слыша позади себя возмущённые шепотки, а затем под ещё более возмущённый ропот нас пустили в здание. И мы одними из первых заняли места в зале.

Кресла оказались довольно мягкими. А вскоре начавшийся фильм напоминал комедии с Чарли Чаплином. Зал сотрясали приступы сдержанного смеха. Ведь тут всё-таки собрались аристократы, а не простолюдины, которые хохочут так, что аж зубы вылетают.

А когда фильм закончился — народ без суеты и толкотни потянулся к выходу из кинотеатра. Княжна шла рядом со мной и восторженно отзывалась о киноленте. А чуть впереди нас важно вышагивал… кто бы вы думали? Павел Белозеров. Сегодня был прям вечер встреч.

Белозеров скучающим тоном рассказывал своему прыщавому товарищу лет семнадцати, что фильм показался ему совсем не ахти. И в какой-то момент Павел обернулся, заметил нас с княжной и резко замолчал, будто язык прикусил. Корсакову он наградил сдержанно-яростным взглядом, а на меня посмотрел точно на преизрядно опостылевшую занозу в заднице. Я даже сперва растерялся. Чего это он? Раньше Белозеров никогда так явно не демонстрировал своего отношения ко мне. Сейчас же он ясно дал понять, как ко мне относится. Почему? Хм, кажется, у меня есть ответ на этот вопрос. Похоже, его всё-таки стали бесить сравнения со мной, ведь мы два сильнейших некроманта на курсе, и нас постоянно сравнивают. Но он-то — элита аристократии, белая кость. А я — дворянин из какого-то села. Вот парнишка и начал злиться. Да ещё как…

Белозеров вдруг нарочито громко сказал своему другу:

— Милейший Фёдор, пойдёмте скорее отсюда. Тут стало пахнуть чернью и завистниками.

Его товарищ понимающе оскалился, пренебрежительно посмотрев на меня. И вместе с Павлом энергично двинулся к автомобилю, возле коего вышколено стоял личный шофер семьи Белозеровых.

Корсакова же с неожиданной ненавистью полушепотом бросила вслед Павлу:

— Надутый индюк. А ведь когда-то мой папенька хотел, чтобы я сочеталась браком с этим надменным остолопом. Благо, политические взгляды князя Белозерова разошлись с устремлениями моего отца. Иначе быть бы мне несчастной женой.

— Бог миловал, — поддакнул я, отметив новый факт биографии Анастасии. Почему-то она упомянула его именно сейчас. Возможно, Белозеровы и Корсаковы перешли в откровенную конфронтацию? Уж больно явно Павел и Анастасия выразили нелюбовь друг к другу. И если я чернь, то кто тогда завистник? Корсакова?

Между тем княжна тихонько, с прозрачным намёком произнесла, повиснув на моей руке:

— Иван, как вы смотрите на то, чтобы провести вместе остаток вечера?

— Сугубо положительно, ваша светлость, — с улыбкой ответил я, заметив в глазах девушки похотливый огонёк.

Глава 22

Мы с княжной предались страстным любовным утехам в гостинице средней руки, дабы быть подальше от любопытных взоров аристократов. Всё-таки в местном дворянском обществе интимная близость до свадьбы совсем не поощрялась. Так что мне и Анастасии в будущем придётся скрывать от посторонних глаз наши секс-марафоны.

На этот раз плотские утехи продлились около двух часов, после чего я мокрый как мышь облобызал ручку разомлевшей девушкой и довольный собой отправился в общежитие. А уже из неё я позвонил Лёхе и сказал ему, что утром мне нужны кошачьи головы. Тот клятвенно заверил меня, что успеет забрать их. На этом мы попрощались. И я отправился в свою мягенькую кровать, в которой беспробудно продрыхнуть часов до семи.

Утром я плотно позавтракал и был чуть не раздавлен в крепких братских объятиях погрустневшего Санька. А потом и подъехавший Алёшка сердечно прижал меня к груди, отдал потеплевшие кошачьи головы и, расчувствовавшись, простил долг. Даже комендантша прибежала проводить меня. Она перекрестила меня и помахала вслед платочком, пока я вместе с братьями корячил к дороге мой походный сундук.

Извозчик же, добрая душа, не взял с меня денег, когда узнал, что я еду к интенданту. А уже у последнего, в числе прочих добровольцев-некромантов, я получил зимнюю шапку с двухглавым медным орлом и чёрную шерстяную шинель с железными пуговицами и знаками различия, говорившими о том, что я младший маг от артиллерии.

Я сразу же быстро напялил на себя обновки и, невольно пытаясь печатать шаг, вышел из здания, чувствуя, что грубая шерсть шинели раздражает мою нежную шею. Рука сама собой потянулась потереть её. Но тут мне дорогу заступил высокий пожилой мужчина, облачённый в такую же шинель, как у меня. Но его эполеты гордо гласили о том, что он — старший маг от артиллерии.

Неизвестный расплылся в приветливой улыбке, стянул с руки кожаную перчатку, протянул мне высушенную временем ладонь и весело проговорил надтреснутым голосом:

— Я так полагаю, Иван Корбутов? А я — Анатоль Алексеевич Щербин. Мы оба будем защищать батарею подполковника Фёдорова.

— Приятно познакомиться, — вежливо выдал я, крепко пожав его руку.

Верлион не соврал, когда сказал, что со мной будет чрезвычайно опытный некромант. Анатоль уже достиг такого возраста, в котором у камина внукам сказки рассказывают, порой засыпая на полуслове и пуская шептунов. Ему было лет шестьдесят с гаком, а то и больше. Под его шапкой уже скрывались напрочь седые, редкие волосы. А худощавое, узкое, морщинистое лицо обросло белоснежными бакенбардами и бородой. А вот бледно-голубые, выцветшие глаза смотрели на наш бренный мир с неиссякаемым жизнелюбием и задором. Но он всё равно казался лишним на грядущей войне, как средневековый бард на рок-фестивале.

Кажись, император приказал достать из запаса даже таких убелённых сединами некромантов, сдуть с них пыль и поставить в строй. Видать, совсем туго в империи с магами смерти.

Я между тем помахал рукой извозчику, дабы тот ещё немного подождал меня, и с любопытством спросил у Анатоля:

— А как вы тут оказались, сударь?

— Дык я тоже шинель получал. Мою-то уже изрядно побила моль, — открыто улыбнулся дед, продемонстрировав всё ещё крепкие зубы со сточенными кромками.

— А как вы узнали меня, милейший Анатоль Алексеевич?

— О, мне вашу внешность, Иван, серьёзные люди описали, — таинственно прошептал он и многозначительно подмигнул. Или не подмигнул, а это у него просто нерв защемило. — Вот я и сумел вас узнать. Меня тут недалече автомобиль ждёт. Я приглашаю вас составить мне компанию. Вы же тоже в расположение батареи направляетесь?

— Именно. Премного благодарен, господин Щербин. Я только сундук свой заберу.

— Не волнуйтесь, Иван. Я сейчас слуг кликну, и они заберут его, — любезно сказал старик, засунул два пальца в рот и оглушительно свистнул, напугав стаю голубей, которые мирно что-то клевавших около фонарного столба.

Тотчас из припаркованной возле тротуара чёрной, вместительной машины выскочили двое крепких типов и подбежали к Анатолю. А тот приказал им заняться моим сундуком. Они быстро изъяли его у извозчика и затолкали в машину, в которой уже покоился примерно таких же размеров сундук, только более богатого вида, да ещё и с гербом.

После этого мы все вчетвером сели в автомобиль с просторным салоном. И молоденький шофер повёз нас к городским воротам. Туда сейчас стекалось множество транспортных средств и шли шеренги солдат. Даже возникла пробка. Наш автомобиль, словно гигантский чёрный жук, медленно полз к настежь распахнутым воротам. А Анатоль с ностальгией в голосе стал рассказывать мне, как уже почитай сорок пять годков назад, он, будучи безусым юнцом, отправился вместе с императорским войском с турком воевать.

Я вполуха слушал его и где надо поддакивал и восторженно крутил головой. При этом мой сосредоточенный взгляд был направлен за окно, где будто бы шло переселение вооружённых народов.

Ну а когда мы наконец-то выбрались из взбудораженной столицы, то я с воодушевлением увидел, что по Северной дороге уже движется бесконечная вереница из грузовиков, тянущих орудия, телег с боеприпасами, всадников на разгорячённых конях и пеших солдат с хмурыми лицами.

В морозном воздухе разносилось звонкое конское ржание, грохот моторов, офицерские окрики и топот множества ног, давящих заснеженную дорогу. Сколько же здесь было солдат? Я прикинул на глазок. Ну, может тысяч сорок или сорок пять. Внушительная сила. Такой-то оравой мы точно вломим Повелителю по первое число!

Тем временем шофер привёз нас к спешно собирающейся в путь батарее подполковника Фёдорова. И Елисей Петрович самолично встретил нас. Он оказался крупным мужчиной лет сорока с внушительной харизмой… Его харя была раза в два больше моей. С расплывшимися чертами, волевым подбородком и маленькими, внимательными глазками. В последних при взгляде на нас проскользнуло разочарование и неприкрытая досада.

Всё же подполковник поздоровался с нами по всем правилам и тотчас быстро приказал, словно сильно торопился:

— Господа, походные сундуки оставите вон в той телеге. А сами полезайте в тот грузовик.

— Как прикажете, сударь, — по-военному чётко прохрипел Анатоль и лихо отдал честь. Я последовал его примеру, правда, не так лихо, но зато очень рьяно. Подполковнику вроде понравился мой пыл. Он кивнул нам и грузно, точно медведь, потопал проверять ящики со снарядами или провизией, чёрт их разберёт.

Щербин же громко, надсадно покашлял в кулак и пробормотал, утирая перчаткой губы:

— Всегда меня на морозе кашель разбирает. Пойдёмте, Иван, в машину. Спрячемся в ней от этого назойливого ветра.

Он бросил короткий взгляд на слуг, которые расторопно грузили на телегу наши сундуки, а затем поднял воротник шинели и широким шагом потопал к рычащему мотором грузовику болотного цвета.

Я последовал за магом, с любопытством вертя головой. Все суетились, бегали и переругивались. Атмосфера жалила искорками напряжения.

И тут вдруг ветер недружелюбно швырнул в мою физиономию пригоршню колючего снега. Тьфу, холодно-то как. Я стал поспешно вытирать лицо. А Анатоль уже подошёл к грузовику с удлинённой кабиной и открыл скрипнувшую дверь. И мы увидели, что в кабине прописались два сиденья-дивана. На первом прикорнул заискивающе улыбающийся шофер лет сорока. А на втором — пара молодых парней в шинелях младших магов. Видимо, они только выпустились из академии. То-то подполковник рожи корчил. Если и пятый маг окажется стариком или необстрелянным юнцом, то Фёдорову впору будет задуматься о том, что ему сливают весь магический неликвид.

Между тем водитель вежливо поздоровался с нами, а дворяне представились. Одного звали Натан Георгиевич Смолов. Он носил титул барона и был светловолосым магом воздуха с холодным, суконным лицом и высокомерными глазами. Второго же парня звали Георгий Фёдорович Лиховцев. Он являлся владельцем надменной физиономии с близко посаженными к носу карими глазами и тонкогубым ртом. И владел магией жизни.

Мы представились им в ответ. После чего Щербин, стараясь не сильно кряхтеть, забрался в грузовик, облегчённо присел впереди, подле водителя, и стал вытирать платочком выступивший на лбу трудовой пот. А я с дружеской улыбкой на устах потеснил молодых магов и прижопился возле окна. Но те отнеслись к подобному вторжению без понимания, словно рассчитывали всю дорогу лишь вдвоём восседать на сиденье. Оба с неудовольствием в глазах покосились на меня. Вот ведь козлы… Ох, чую, будут у меня с ними проблемы.

Пока же Натана всего лишь со снисхождением спросил у меня:

— Милейший Иван, позвольте узнать, а на каком вы курсе?

— На первом, сударь, — буркнул я, нахохлившись точно воробей.

Второй маг, Лиховцев, удивлённо выдохнул, отправив брови в космос:

— На первом?! Ого. Вас хоть успели чему-нибудь обучить? Какой у вас уровень дара, сударь Корбутов? Вот я — адепт второго ранга. А любезный барон имеет уровень адепта первого ранга.

— Кхем… — кашлянул я в кулак, скрывая растерянность. Вот что мне им сказать? Что я адепт второго ранга, как считают в академии? Но если на поле боя дело запахнёт жареным, то мне придётся выдавать заклятия уровня престола.

Благо, меня спас от ответа Щербин. Он неожиданно звучно ударил раскрытой ладонью по коленке и следом громко сказал:

— Судари, а вон и ещё один наш коллега шествует!

Всё тотчас сквозь лобовое стекло уставились на парня лет двадцати. И Натан с Лиховцевым не смогли сдержать разочарованные вздохи. Ещё один младший маг. Видимо, они рассчитывали, что хотя бы пятый будет крутым бойцом.

Паренёк же спустя полминуты влез в кабину и представился звонким, брызжущим энергией голосом. Его звали Лев Иванович Андреев. И был он магом земли со сверкающими глазами, всё время улыбающимся широким ртом и курносым носом. Он сразу же, не без гордости сказал, что у него дар уровня адепта первого ранга, а затем вопрошающе посмотрел на Щербина.

Тот почесал розовую плешь с пигментными пятнами и проскрипел:

— Ну, ежели кому интересно, господа, то бог позволил мне развиться до уровня престола третьего ранга.

— Великолепный результат, сударь! — восторженно выдал Андреев и точно радостный щенок посмотрел на матерого старого пса в образе Анатоля. А потом и мне досталась толика неуёмного внимания Льва, хотя я тщательно прикидывался ветошью, чтобы не отвечать на вопросы коллег. — Иван Корбутов? Я уже слышал эту фамилия. А не ваш ли брат первым сообщил о Повелителе мёртвых и выжил в Перекамске?

— Ага, он самый, сударь, — пробурчал я, всем своим видом показывая, что ко мне лучше не лезть, а то укушу.

— Я слышал, что князь Савёлов со своей новой дружиной идут в авангарде армии. Счастливчики, — завистливо выдохнул Лев и его глаза стали мечтательными.

В этот миг за пределами кабины стали раздаваться громкие приказы офицеров. Дескать, пора в путь, воины. Наш водитель тут же повёл грузовик к Северной дороге. Колёса автомобиля стали месить снег, превратившийся в кашу. А шофер предвкушающе заулыбался, косясь на нас плутоватыми глазами. Похоже, он уже мысленно прикидывал, как будет гордо рассказывать своим домочадцам о том, что вёз пяток магов. А уж если он примет на грудь во время своего повествования, то магов будет уже не пять, а целый кузов и половина из них превратятся в магистров.

Сейчас же в кузове прописались только какие-то громоздкие ящики. Позади же грузовика катилась прицепленная пушка. И её дуло глядело в следующую за нами машину. По обочине же шли солдаты и скакали всадники на лошадях. И ни у кого рожи не светились от счастья. Я, надо сказать, тоже мрачнел с каждой верстой пути.

Хорошо хоть повисшую в кабине гнетущую тишину решил нарушить Анатоль. Он стал с энтузиазмом вспоминать былые битвы, в которых участвовал, и делал акцент на сражениях с мертвяками. Так сказать, исподволь поучал молодёжь. И главный постулат его речи звучал так — рубите головы, судари! И своим, и чужим. Своим мёртвым, чтобы их не подняли некроманты, а если быть точнее, то Повелитель. А чужим можно рубить головы и мёртвым, и живым. Шарахнул магией, потом сабелькой чикс — и перерубил шею трупа.

Щербин оказался великолепным рассказчиком. Мы все заслушались его. Даже водитель и тот восторженно цокал языком. А у старого мага в закромах оказалось столько красочных рассказов и забавных случаев, что их хватило до самого вечера, когда наша батарея остановилась на ночёвку подле небольшого городка.

Внутрь города нас не пустили. Там разместился сам светлейший князь Михаил, его свита, гвардейские полки и прочая элита. Так что нам придётся спать в походных палатках. А перед этим мы изволили отужинать ячменной кашей со шкварками и мясом. Потом наша пятёрка магов устроилась на складных стульчиках возле костра и пустила по кругу фляжку с крепким вином.

Мы по очереди прикладывались к фляжке и бездумно смотрели на пляшущие языки пламени, которые освещали палатки и подтаявший от жара снег. Никто не хотел говорить. Все порядком устали трястись в кабине, да и за день языками уже намолотили.

Но внезапно появившийся бородач с эполетами капитана заставил нас оживиться. Он, без всяких обиняков, по-военному чётко произнёс:

— Приветствую, господа маги. Разведка донесла, что неприятель уже рядом. Скорее всего завтра утром или ближе к полудню мы столкнёмся с ним в бою. Имейте это в виду, судари. Не мне вас учить магии, но я попрошу вас лишний раз не геройствовать и сосредоточиться на защите солдат, обслуживающих пушки. В нашей батареи всего три взвода, каждый из которых имеет по три пушки и по тридцать человек личного состава. И я попрошу вас, любезный Анатоль Алексеевич, назначить по одному боевому магу в каждый взвод. Насколько мне известно, вы уже на бумаге ознакомились с составом нашей батарее.

— Так и есть, голубчик, — усмехнулся старик и благодарно кивнул капитану. А тот кивнул и растаял в темноте. — Ну что, коллеги маги, завтра, слава богу, уже и сражение, а то умаялся я трястись в этой колымаге. Чуть богу душу не отдал. Ха-ха.

— Ух завтра зададим мы жару этой нежити! — жарко выдохнул Лев и сжал кулаки.

Барон Натан бросил на него презрительный взгляд и, не скрывая ехидства, спросил:

— Мечтаете покрыть себя неувядающей славой, сударь?

— А что в этом плохого? — тотчас вскинулся парень, в чьих глазах отражалось пламя костра.

— Обычно такие герои первыми показывают спину врагам, — елейным тоном заметил Натан и победно приложился к фляжке. Его кадык дёрнулся, а по пищеводу потекло вино.

— Вот завтра и посмотрим, кто побежит первым! — яростно выдал Лев, раздувая крылья носа. — В роду Андреевых нет места трусам!

— Ничего не могу сказать по этому поводу, сударь. Я никогда не слышал об Андреевых. Видимо, ваш род не слишком знатен и мало чем знаменит, — с улыбкой превосходства проговорил барон, который явно захмелел и дал волю своему поганому языку. — Вот, например, мой дед, Савелий Смолов, был генерал от кавалерии. А ваш дед кем был?

Лев раскрыл было рот, а потом со стуком захлопнул его и резко отвернулся. Я заметил краску стыда, залившую его щеки. Натан же самодовольно усмехнулся, явно ощущая себя первым парнем на деревне.

А я, проклиная свою несдержанную натуру, выдохнул, подражая елейному тону Натана:

— Обычно предками хвастается тот, кто сам ничего не достиг.

— На что это вы намекаете… как вас там… Корбутов? — буквально выхаркнул аристократ и исподлобья посмотрел на меня, точно бык на красную тряпку тореадора. — Мне кажется, вы напрашиваетесь на дуэль! В высшем свете за такие слова сразу же бросают вызов. Но я милостиво прощу вас, ежели вы принесёте извинения. Всё-таки вы выросли в глухом селе и не знаете, как должен вести себя настоящий дворянин.

— Натан, немедленно прекратите! Я приказываю! Сейчас не время для ссор! — прикрикнул на него Анатоль и наградил грозным взглядом. — Лучше послушайте, что вам предстоит делать завтра. И запомните фамилию того подпоручика, в чей взвод я вас отправлю.

Парень отчётливо скрипнул зубами и заиграл желваками, но смолчал. Лишь наградил меня многообещающим взглядом. Дескать, мы ещё с тобой потом разберёмся пентюх, ежели выживешь завтра.

Глава 23

Утренняя туманная дымка постепенно рассеивалась, позволяя увидеть Северную дорогу. Она спускалась по некрутому склону и рассекала заснеженное поле, стиснутое с двух сторон густым еловым лесом.

Весьма удачное местечко для грядущей эпичной битвы людей и нежити. Оно было похоже на горлышко бутылки. Мертвецы смогут пройти дальше только если разобьют наше войско. А мы уже неплохо подготовились к их приходу. Артиллерию разместили на холме. И там же засело командование армии во главе со светлейшим князем Михаилом. Я со своей позиции мог видеть лишь маковку его шатра с гордо реющим на ветру штандартом. Но зато мне открывался прекрасный вид на поле, которое пересекали три стены из колючей проволоки. Она должна была задержать нежить, давая возможность расположившимся возле подножия холма полкам пехоты, ураганным огнём снести мертвецов. У них ведь помимо винтовок имелись и пулемёты. Не так много, как хотелось бы, но хоть что-то. А также пехоте вручили топоры и сабли. Если дело дойдёт до рукопашной битвы, то солдатам придётся изрядно помахать ими. Кроме того, среди пехоты расставили магов. Кавалерию же в таких боях не использовали, так как лошади ужасно боятся ауры поднятых мертвецов. Всё же, надеюсь, что мы сегодня сдюжим.

Я украдкой вздохнул и в очередной раз пробежал пальцами по эфесу сабли, висящей в ножнах на боку. На другом боку притулился револьвер в кобуре. А вот магическая книга до поры до времени пряталась за пазухой. Кошачьи головы тоже ждали своего часа, лёжа в просторном кармане шинели.

Признаться, я изрядно нервничал. Аж в животе бурчать начало. Авось, я не один такой. Около меня пристально смотрели вдаль двадцать человек, обслуживающих два орудия. Кто-то сидел на ящиках с боеприпасами, а кто-то наблюдал за горизонтом, вытянувшись во весь рост. И только у одного подпоручика Смирнова, крепкого брюнета лет тридцати, в руках имелся бинокль. Он частенько прикладывался к нему и каждый раз отрицательно крутил головой, поглядывая на бойцов из других взводов батареи подполковника Фёдорова. Слева от нас обосновались ребята подпоручика Никифорова, среди коих презрительно улыбался барон Натан. А справа — хмурился маг Лев Андреев, который должен был защищать взвод подпоручика Мельникова.

Сам взъерошенный подполковник Фёдоров и мрачный Анатоль Щербин что-то бурно обсуждали метрах в ста от меня. Лиховцев же топтался рядом с ними, но в разговор не встревал. Судя по недовольной морде мага жизни, он не горел желанием обслуживать раненых всех трёх взводов, если до этого дойдёт.

Интересно, а где же Илья? Мне так и не удалось с ним свидеться. Но зато любящая злые шутки судьба свела меня рано утром нос к носу с графом Баранцовским. Мы тогда холодно кивнули друг другу и на этом разошлись. Надеюсь, вон те грифы в небе прилетели по его душу. Правда, это не грифы, а контролируемые менталистами орлы. Они парили над войском точно квадрокоптеры. Маги же, управляющие ими, докладывали обстановку брату Императора. Удобно, блин.

Между тем поднялся холодный, пронзительный ветер, который будто бы дул прямиком из Страны Мёртвых. Он прогнал утреннюю дымку. А я зябко поёжился и следом услышал тревожный выдох подпоручика Смирнова:

— Идут.

— Идут, братцы, идут. Нежить… Эх сколько её! — вторили ему встрепенувшиеся бойцы. — Матерь Божья! Уж не Судный ли день начался?

— Молчи, Макаров! — прикрикнул подпоручик на усатого мужика, помянувшего Судный день. — С нами Бог и брат самого Императора! Побьём мы нежить.

Я же во все глаза уставился на чёрный нескончаемый поток мертвецов, появившийся на горизонте. И у меня сама собой стала отваливаться челюсть. Сколько же их? Пятьдесят тысяч? Сто? Нежити не видно было ни конца, ни края. Поэтому мужики вокруг и заволновались. А какого сейчас пехоте?

Благо, в этот миг громогласно заговорила тяжёлая артиллерия. Мощные, большого калибра орудия бухали за нашими спинами так, что аж уши закладывало. Снаряды со свистом перелетали через ряды императорской армии и кучно били по орде мертвецов. Те разлетались во все стороны вместе с комьями, вырванными из промёрзшей земли. От этого зрелища у многих солдат душа стала потихоньку покидать пятки. Бьём ведь нежить! Только протухшие писюны летят!

Жаль, я на таком расстоянии не мог увидеть подробностей, но отчаянно, до зубовного скрежета, желал, чтобы под снаряд попал сам Повелитель мёртвых. Но артиллеристы его хрен вычислят в такой орде. Он же не носит красных плюмажей и яркой одежды. Командование понимало это и ещё вчера отдало приказ как можно скорее определить местоположение Повелителя и ударить в это место всей мощью. Ведь после его смерти тысячи мертвецов превратятся в неорганизованную толпу, с которой легко можно будет справиться.

Сейчас же мертвяки послушно перешли на бег и ринулись на первую стену из колючей проволоки. Хорошо хоть их притормаживал глубокий рыхлый снег. Но они всё равно довольно быстро добрались до колючей проволоки и стали заваливать её телами, дабы те мертвецы, которые следовали за авангардом, смогли по их телам перелезть через стену.

Тем временем в дело вступила и лёгкая артиллерия. Подполковник дал приказ открывать огонь. Тотчас вокруг меня засуетились люди и 76-миллиметровые пушки с протяжным «бух-х-х-х» стали плеваться осколочными снарядами. Они по дуге перелетали пехоту и ложились за третьей стеной колючей проволоки. И результат их работы вселял в сердца людей чуток надежды. Снаряды разрывались в гуще мертвецов и секли их тела осколками, отрывая конечности и разрывая пополам. А где-то вспыхнули целые озёра жгучего огня, поглощающего нежить, словно просмолённые факела. Похоже, пламя вызвали магические снаряды, пущенные другими батареями.

Всё же нежить прорвалась за третью стену быстрее, чем я ожидал. У меня сразу как-то сдавило шею, а в пальцах появился холодок. Глаза же лихорадочно впились в катящуюся лавину мертвяков. Сейчас я уже мог различить, что на вторую стену неслись свежие и не очень зомби, драугры, адские псы, скелеты, личи и трупы обычных животных, коих сила Повелителя наделила псевдожизнью. А самым страшными среди них были четыре костяные громадины, похожие на лишённых плоти динозавров трицератопсов. Каждая из этих фантасмагорических тварей, будто бы вышедших из кошмаров Лавкрафта, состояла из сросшихся человеческих костей и черепов. Эти бездушные существа назывались Костяные драконы. Они имели удлинённые громадные черепа, большие костяные воротники, по три рога на морде и крупные толстые конечности. Драконы возвышались над прочей нежитью, точно слоны. И в их глазницах горело неистовое зелёное пламя, а раскрытые пасти поражали обилием острейших зубов. В общем, полный набор, чтобы обмочить штаны. Но я лишь нахмурил брови и вцепился пальцами в эфес сабли.

Между тем застрекотали пулемёты. И мертвецы начали ещё быстрее устилать своими телами снег, густо испятнанный чёрными воронками от тяжёлых снарядов. Но нежити ещё было предостаточно. Она катилась и катилась из-за горизонта. Костяные драконы уже в четырёх местах разворотили вторую стену из колючей проволоки. И теперь на их пути оставалась лишь одна преграда.

Я сглотнул вязкую слюну, отчётливо представляя как сейчас страшно тем, кто находится в первых рядах у подножия холма. Ужас холодной змеёй вползает в их души и настойчиво шепчет: «Беги, беги. Если останешься, то погибнешь лютой смертью. Гнилые зубы мертвецов раздерут твою плоть…»

Меня самого продрал мороз по коже от таких мыслей. А среди пехоты началось какое-то волнение. Ветер донёс грозные крики офицеров и одиночные выстрелы револьверов. Я увидел, что на землю упали несколько людских тел. Кто-то из командиров жестоко разобрался с первыми трусами.

А затем прозвучали злые команды, призывающие солдат открыть огонь. Тут же облегчённо защёлкали винтовки. И бойцы выплеснули весь свой страх и ужас в этих выстрелах. Никто больше не пытался бежать. Людей захлестнул боевой раж. Все стреляли очень быстро, на пределе возможностей. А маги стремительно опустошали запасы пергаментов с заклятиями. Я видел, как в нежить летят ледяные стрелы, шары огня, громадные камни, разрывающие на части вихри воздуха и чёрный туман магии смерти. Но нежити всё было мало. Она прорвала-таки и последнюю стену. И тогда полки пехоты под многотысячное, раскатистое «ура-а-а-а» с развевающимися знамёнами ринулись на мертвецов. И благо, что среди этих знамён, я не увидел герба князя Савёлова.

Спустя всего несколько минут армия людей и орда нежити сшиблись. Начался жестокий, кровопролитный бой. Полки Императора пытались держать строй, но Костяные драконы легко прорывали его и в эти разрывы устремлялись личи, командующие мертвецами попроще. Хорошо хоть костяных монстров такого размера в войске Повелителя оказалось всего четверо, так что мертвецы завязли в бою почти по всей линии соприкосновения армий.

В это же время где-то вдалеке показался и хвост чёрной реки из оживших трупов. Фух, наконец-то. Я уж думал, что они никогда не закончатся. Меня охватил робкий, как первая травинка, душевный подъём. Но он тотчас стремительно рухнул, как рубль в девяносто восьмом…

Горизонт заволокла чёрная туча, стремительно приближающаяся к нам. Моя задница сразу же почувствовала, что дело нечисто. Уж больно туча быстро двигалась, да ещё против ветра, который сносил вниз пороховой запах и дым от выстрелов из пушек.

И тут до моих ушей донеслись взволнованные крики особенно глазастых бойцов из нашего взвода:

— Птицы! Птицы! Да гляньте сколько их!

Да, действительно, к нам летели сотни птиц и с вполне прозрачными намерениями. Кажись, Повелитель обзавёлся авиацией.

Крылатые истребители стремительно сокращали расстояние. А на земле битва превратилась в откровенную свалку. Горячая кровь щедро лилась на снег, вываливались сизые кишки и летели оторванные конечности. И никакой боевой романтики. Лишь отвратительный лик смерти, пожирающей человеческие жизни под пронзительные вопли умирающих и надсадные хрипы раненых.

Возле холма сконцентрировалось столько энергии смерти, что я даже сквозь одежду и толстую шерсть шинели почувствовал потеплевшие кошачьи головы. Они продолжали функционировать, перерабатывая энергию смерти в магическую. В такой ситуации некроманту, наверное, легко можно открыть портал в радиусе километра от поля боя. И будь я на месте Повелителя мёртвых, то непременно закинул бы нам в тыл пару тысяч единиц нежити. Ну, возможно, насчёт пары тысяч я и преувеличил, но даже меньшего количества мертвецов вполне могло хватить для того, чтобы, к примеру, сровнять с землёй ставку командования.

Я тотчас тревожно посмотрел в сторону шатра брата Императора и не увидел его за пороховой дымкой. Твою мать, а что если мои мысли могут оказаться правдой?! Но с другой стороны — опытные некроманты, которым доверен секрет портала, могли и просчитать такой поворот сражения. Последняя мысль меня успокоила. Но птицы снова заставили меня глухо застонать сквозь зубы. Они пролетели над битвой на земле и рванули в сторону шатра брата государя. В птиц с холма тотчас полетели заклятия и пули. Но мало кто мог попасть в них.

Мне же, как и другим магам батареи, оставалось лишь беспокойно наблюдать за полётом вражеской «авиации». Наши заклятия не достанут их на таком расстоянии. А те бойцы и маги, которые остались подле Михаила, вряд ли справятся с таким количеством шустрых противников. Но светлейшего князя и других шишек явно эвакуируют порталом в безопасное место.

Между тем подпоручик Смирнов сдвинул шапку на затылок и тоскливо прохрипел:

— Не сдюжат охранители Михаила. Подмогнул бы кто. Жаль, большая часть некромантов на передовой. Они бы сейчас пригодились супротив этих летающих крыс.

— Ага, — вторил я ему, напряжённо наблюдая за тем, как птицы стали пикировать на ставку командования. В них полетело ещё больше заклятий, но все они были какими-то бледными. Похоже, все сильнейшие маги уже свалили через порталы.

Подпоручик тоже подметил слабый отпор, но лишь удивлено покачал головой и вернулся к командованию взводом, приказав ему перестать палить из пушек. Вся нежить уже перемешалась с пехотой и теснила последнюю к холму.

Птицы же спустя минуту вновь взмыли высоко в воздух, а потом снова спикировали, но уже ближе к позициям моего взвода. Видимо, летающие твари, не сумев убить светлейшего князя Михаила, решили пройтись по засевшим на холме воинам.

Подполковник тотчас громовым голосом перекрыл рёв битвы и приказал нам готовиться к воздушному нападению. Солдаты спешно достали из ящиков винтовки и стали взволнованно следить за небом. Кто-то украдкой крестился, а некоторые — что-то беззвучно шептали.

Я же поспешно вытащил магическую книгу, продырявил палец и поймал на себе охреневший взгляд Натана. Он стоял с пергаментом в руке и не верил собственным зенкам. Казалось, что барон увидел призрак отца Гамлета на капитанском мостике Летучего голландца, да ещё и с Вергилием в обнимку. А я в ответ на его ошеломлённый взор насмешливо усмехнулся. И практически тут же пороховая дымка скрыла от меня вытянувшуюся рожу Натана, чьи глаза были прикованы к магической книге.

А потом мне стало не до ухмылок. Сотни поднятых из мёртвых птиц заслонили собой солнце и в следующий миг обрушились на нас точно кара небесная. Солдаты встретили их винтовочными выстрелами. А я ткнул окровавленным пальцем в руну-активатор и вызвал универсальную защиту Рябова, а следом — заклятие Массового упокоения. Оно вырвалось из книги в виде десяток тончайших струек чёрного тумана, которые рванули к птицам и поразили их, словно стрелы. На землю тотчас пролился дождь из пернатых тушек. А следом и я упал на снег, пропуская над собой трёх соколов с зелёными глазами. Они пронеслись надо мной со скоростью пули. И один даже успел ударить меня когтями в спину, но защита Рябова не дала птице добраться до моего тела. Когти твари лишь бессильно скользнули по магической плёнке.

Похоже, в этом кровавом водовороте прислужники Повелителя вполне могут грохнуть меня и невольно помешать его планам завладеть моей силой. Вот ведь гадство! Чуму им всем в жены!

Я сплюнул на снег густую слюну и стал торопливо вызывать Массовое упокоение. Попутно я с помощью другого заклятия черпал силу из кошачьей головы, из-за чего мой резерв не пустел. Благодаря этому моя магия раз за разом лишала птиц псевдожизни. Но они всё равно во множестве носились над позициями батареи, выклёвывали бойцам глаза, разрывали шеи и ловко уклонялись от пуль.

Казалось, что от пернатых убийц нет спасения. Люди гибли один за другим. Только около меня и магичащего Щербина образовалась относительно безопасная зона. Солдаты мигом поняли это и окружили нас. Кому-то такой манёвр спас жить. Но, так или иначе, после того как птицы потеряли к нам интерес, на снегу остались лежать десятки убитых и раненых. А изрядно поредевшая «авиация» Повелителя устремилась к битве под холмом.

Я же встал на ноги, пошатнулся от накатившей слабости и опустошённо посмотрел на Щербина. А тот вытер рукавом кровь, хлещущую из глубокой раны над бровью, торопливо оглядел стонущих раненых и заорал:

— Лиховцев?! Вы где?! Лиховцев?!

— Тут я, господин старший маг, — прохрипел парень и вылез из-за ящиков из-под снарядов.

— А ну быстро приступай к лечению! И сперва бери тяжелораненых! — приказал Анатоль Алексеевич и бессильно рухнул на колени. Он отдал весь свой резерв во время налёта птиц. К нему тотчас рванули солдаты, дабы поднять на ноги, но старый маг упрямо заявил: — Я сам! Отойдите! Лучше кликнете лекарей, приписанных к батарее! Где эти бездари?!

Но те уже и сами показались. Они стали в меру своих немагических сил помогать раненым, среди которых оказался и барона Натан. Он зажимал рану в животе и истошно выл:

— Лиховцев, сюда! Помоги! Озолочу! Помоги!

Маг жизни услышал его и нервно посмотрел на Щербина. Тот нехотя кивнул седой головой. И тогда Лиховцев в качестве следующего пациента выбрал именно исходящего криками Натана.

А я презрительно фыркнул и с волнением посмотрел на сражение, продолжающееся возле подножия холма. Обе армии значительно уменьшились. Мертвяки лишились двух Костяных драконов, но один уже почти прорвал сопротивление пехоты. Ещё чуть-чуть и он выйдет в тыл солдат, ведя за собой нежить. А там и до окружения недалеко. Эх, туда бы сейчас сильного мага… некроманта…

Глава 24

Пока я, скрипя зубами от бессилия, наблюдал за тем, как нежить теснит пехоту, командование армией решило ввести в бой свежие силы. Правда, они были не такие уж свежие. Я разглядел порванные шинели и кровь на лицах тех, кто спускался с холма. Похоже, птицы и с них собрали кровавую дань. И сейчас резерв в виде пары тысяч воинов отчаянно трусил, не желая соваться в мясорубку под холмом. Я прекрасно понимал этих людей. Инстинкт выживания настойчиво твердил им, что впереди смерть, страшная смерть — когда ты, ещё будучи в сознании, чувствуешь, как в твою плоть впиваются десятки челюстей с жёлтыми зубами. К тому же этих солдат не захватил раж битвы. Они всё это время наблюдали за сражением с холма, не предпринимая никаких действий. И видели, как нежить беспощадно разрывает людей, выдирает сердца и выпускает кишки. Тут немудрено было покрыться мурашками от ужаса.

Благо, офицеры, размахивая рунными саблями, сумели заставить резерв пойти в бой. Они скатились с холма и бросились на нежить с дикими, отчаянными криками, точно никто из них уже не верил в то, что выживет в этом хороводе войны. И что самое страшное для меня я заметил среди свежих сил герб Савёлова. Там Илья! Он в этих жерновах, перемалывающих человеческие жизни, словно зёрна!

Я почувствовал, как сердце ускорило свой бег, во рту появился привкус тлена и со всех ног побежал к Щербину, дабы тот дал мне позволение покинуть позиции батареи и присоединиться к битве под холмом. Меня сейчас больше волновала жизнь Ильи, чем моя собственная.

Но мне не пришлось ни о чём просить старшего мага. Неожиданно примчался взмыленный посыльный от подполковника, вытер раскрасневшееся, потное лицо и сообщил, что пришёл приказ отправить в сражение половину личного состава батареи. Я тут же вызвался добровольцем. Щербин, играя желваками, едва не протыкающими морщинистую кожу, тоже пожелал присоединиться к тем, кто отправится в бой. Даже Лев рьяно заявил, что готов послужить Родине, хотя его правый глаз был скрыт окровавленным бинтом. Зато уцелевшее око парня сверкало так, что от него можно было прикуривать. И он презрительно посмотрел им на Натана. Лиховцев подлечил его, и барон вполне мог магичить, но он предпочёл, сгорбившись, сидеть на ящике и делать вид, что ничего не замечает и вообще очень сильно погружен в свои мысли.

Тогда появившийся подполковник с забинтованной головой торопливо выбрал среди угрюмых солдат наиболее боеспособных и отправил их вместе с магами, двумя подпоручиками и капитаном к подножию холма.

Я в числе прочих побежал по глубокому снегу, путаясь в полах длинной шинели и с отчаянием наблюдая за сражением. У людей дела шли отвратительно. Резерв не помог. Хотя один из двух оставшихся Костяных драконов был всё-таки закидан гранатами, но вот другой — разрезал обессиленную пехоту пополам и вывел в тыл несколько сотен единиц нежити. И вот как раз мы-то и были посланы, чтобы устранить этот прорыв.

Благо, командование помимо нас, отправило в бой и других номинальных артиллеристов, среди коих были маги и офицеры с рунным оружием. Кажется, на алтарь победы уже было положено всё, что можно. На холме осталось совсем мало людей. Значит, от нас зависит, кто победит в этом пиршестве смерти.

И спустя пару десятков секунд мы с дистанции атаковали нежить. Солдаты с белыми от страха лицами, но упорно стиснутыми зубами, принялись стрелять из винтовок. Их сухой треск вплёлся в звуки общего дьявольского оркестра. А я и другие маги — стали швырять заклятия в приближающихся мертвецов. Но, к сожалению, только у меня был полный резерв, подпитываемый кошачьими головами. Остальные маги не могли похвастаться такими аккумуляторами. И я впервые в жизни увидел, как человек умер от перенапряжения магического резерва. Вероятно, Щербин знал на что шёл. Я видел краем глаза, как он облегчённо выдыхает после каждого вызванного заклятия, словно несчастный, идущий по минному полю. Но в какой-то момент лицо старого мага посерело, а затем стало чернеть, на нём проступила сетка синих жилок, морщины заострились, а глаза опустели. Он недвижимо простоял пару мгновений, а затем молча упал в снег. И его навсегда потухший взгляд уставился в синее, равнодушное небо, по которому до сих пор плыли пороховые облачка. Так погиб Анатоль Алексеевич Щербин, отдавший этой битве всего себя.

Но у меня не было времени даже на сострадание. Нежить налетела на первые ряды нашего отряда. Кто-то дрогнул и побежал, истошно вопя во всю глотку:

— Не хочу!.. Не буду!.. Пустите меня домой!

На его спину тотчас обрушился драугр и одним сильным ударом сломал позвоночник несчастного. Солдат конвульсивно дёрнулся, широко раскрыл небесно-голубые глаза и упал мне под ноги. Я взмахнул саблей и отрубил его голову, как учил Щербин. А затем накинул на себя универсальную защиту Рябова и продолжил вызывать Массовое упокоение. Оно было самым действенным заклятием из моего арсенала. Никакие другие не годились для этой битвы. Тень смерти — не сделает меня для нежити невидимым, потому что я использую боевые заклятия, уничтожающие мертвецов. Контроль Морисса — бесполезен, ведь подчинившуюся мне нежить в этой свалке забьют мои же сотоварищи. Вот и выходило, что эффективнее всего было тратить силу на Массовое упокоение. Оно здорово проявляло себя, сделав меня центром сопротивления остаткам армии нежити. Яростно сражающиеся солдаты окружили меня плотным кольцом, не давая мертвецам возможности прорваться ко мне. А я безостановочно магичил, чувствуя, что мои руки начинают дрожать от напряжения, а солнечное сплетение болеть. Кошачьи головы быстро иссякали. А я рыскал лихорадочным взглядом по сторонам, пытаясь отыскать Илью. Но никак его не находил. Господи, сделай так, чтобы он выжил, молю! Не за себя прошу, за брата!

Между тем мой отряд уже прорвался в самое сердце битвы, став оплотом борьбы против нежити. И тут мой измождённый мозг автоматически подметил различие между теми, кто недавно вступил в сражение и теми, кто с первых секунд бился с нежитью. Первые дрались с надеждой победить, а вторые будто потеряли всякий рассудок. Они сражались с безумными глазами, не чуя ран.

Я мельком заметил человека в разорванной шинели, с торчащими из глубокого пореза рёбрами и всклокоченными слипшимися от крови волосами. Посеревший от усталости, он плакал навзрыд и орудовал топором, не делая различий между нежитью и солдатами. Мы обходили стороной таких воинов, принимая в свой отряд сохранивших рассудок бойцов. Но Ильи среди них не было. Зато вокруг мелькали оскаленные рты личей, зомби, драугров и окровавленные пасти адских псов. К счастью, мы потихоньку «переваривали их», продвигаясь дальше по окрашенной в красный цвет воде, когда-то бывшей снегом.

Вот только кошачьи головы стремительно пустели, и вскоре они рассыпались невесомым прахом. Всё, мой резерв был исчерпан.

Я устало остановился, вытер лоб, покрытый бисеринками пота, и попытался сглотнуть слюну. Но её не оказалось во рту. Там был лишь привкус крови. Боже, как же хочется пить! А ещё лучше упасть и больше не вставать! Я выдохся до такой степени, что даже смерть уже не страшила меня.

Крики людей и шум битвы вяло проникали в мои уши, будто бы набитые ватой. А расфокусированный взор с трудом сконцентрировался на последнем, четвёртом Костяном драконе. Он точно гигантская газонокосилка уничтожал солдат, будто они были свежей, сочной травой. На его рогах оказались насажены трое отчаянно верещащих бойцов с лицами, искажёнными гримасами животного ужаса. Из пасти твари свисали ошмётки человеческой плоти, а вся башка была густо покрыта красными разводами.

Костяной дракон неожиданно посмотрел зелёными, магическими глазами прямо на меня. И мне показалось, что вся эта грандиозная битва свелась к финальному противостоянию юного некроманта и чудовища из Преисподней. Если я завалю его, то люди победят. И кажется, не только я так посчитал. Солдаты вдруг стали с кипучей надеждой поглядывать на меня, точно я Христос, пришедший их спасти.

Я хотел произнести что-то эпичное, но из горла вылетел лишь приглушённый хрип. Ладно, и этого хватит. Но хватит ли моего резерва? Я едва стоял на ногах. В груди болезненно пульсировала пустота. А если и бить эту тварь, то чем-то максимально убойным. В моей магической книге почти каждое заклятие было написано по три раза. Зачем? Да потому что в отличие от пергамента, в книге уже нельзя было изменить руны, отвечающие за силу заклятия. Так что я записал в книгу одно и то же заклятие минимальной силы, средней и максимальной. И вот сейчас мне с трудом удалось навести взгляд на самый убойный Контроль Морриса, выведенный на странице. Ну а что ещё? Все остальные заклятия были для Костяного дракона, что слону дробинка, а из Массового упокоения лишь одна струйка тумана устремилась бы к дракону. Тот даже не почувствует ее. Так или иначе, мне придётся рискнуть жизнью и всему вложиться в магию. Авось, меня не постигнет трагическая участь Щербина. И этого заклятия хватит для того, чтобы остановить дракона. Он ведь не непобедимый дьявол. Он просто дьявол, который вполне уязвим. Я сумел подметить, что солдаты изрядно потрепали его. В черепе зияли отверстия от пуль, в лопатке засели осколки снарядов, а на передней лапе красовалась трещина. Ну, что ж… к барьеру.

Я покачнулся и ткнул дрожащим, серым пальцем в руну-активатор. А Костяной дракон, словно что-то почуял, и ринулся на меня, низко опустив голову, дабы пронзить рогами мою тушку. Ему навстречу из книги выпорхнул Контроль Морриса. Он был когда-то переписан мной так, чтобы поразить всего одну цель. И сейчас заклятие ударило в лоб Костяного дракона. Тот тряхнул башкой и продолжил нестись на меня, в кашу давя трупы, густо лежащие на земле. Между нами осталось десять шагов… пять… Могильный холодок тронул мою щеку, немного потрепал по грязным, спутанным волосам. И неожиданно отступил. Дракон замер передо мной, а солдаты поражено выдохнули.

Благо, что хоть в этот раз мне удалось отчётливо произнести, глядя прямо в глаза чудовищной нежити:

— Добейте его. Он под моим контролем. Быстрее!

Бойцы бросились на чудовище и стали рьяно бить его топорами и саблями. Чудовищная нежить не сопротивлялась. И вскоре она превратилась в груду костей, возвышающуюся среди ковра тел. А без поверженного гиганта, солдаты за считаные минуты добили и рядовую нежить. И воцарилась оглушающая тишина. Уцелевшая горсточка перемазанных в крови воинов вертела головами, смотрела друг на друга и не верила, что всё кончилось. Но вот кто-то робко произнёс, зажимая рукой обрубок другой:

— Победа, братцы? Сдюжили?

— Похоже на то, — сипло ответил ему другой воин, сам не до конца веря в свои слова.

— Победа… Победа… — зазвучал над полем боя несмелый шелест, который вскоре перешёл в ураган: — Победа! Победа! Мы побили Повелителя!

Люди стали плакать от счастья. Кто-то обнимался. И все мы стали в эти секунды ближе друг другу, чем родные братья.

Меня начали хлопать по плечам, сжимать в объятиях и называть героем. А я уже ничего не чувствовал. Бой выпил меня досуха со всех сторон: эмоциональной, физической, магической… Я даже не нашёл в себе сил порадоваться и отыскать Илью. Просто закрыл глаза и канул во мрак. И последней моя мысль касалась Повелителя. Погиб ли он в этом сражении? Очень сомневаюсь.

Сколько я пробыл без сознания? Да хрен его знает. Но когда я очнулся вокруг меня царил сумрак, но он был вызван тем, что моя тушка возлежала в палатке. И чтобы я не замерз меня накрыли окровавленными шинелями убитых. Под ними было тепло, хотя и пахло кровью. Я вдыхал её опостылевший, металлический запах и практически не чувствовал тела. Даже голову не мог повернуть. Но прекрасно слышал голоса, ржание лошадей и стоны, раздающиеся за пределами палатки. Помнится, после боя в Перекамске я ощущал себя так же — вывернутой, бессильной тряпкой. И ровно так же, как тогда, первым, кого я увидел стал один из моих братьев…

Илья откинул полог палатки. И мне в глаза точно две спицы вонзились колючие лучи заходящего солнца. Я застонал сквозь зубы. А братец торопливо закрыл полог, хромая подошёл ко мне и радостно выдохнул:

— Фух, пришёл-таки в себя! Хоть лекари и говорили, что сознание вернётся к тебе, я всё равно зело переживал. Сердце не на месте было. Ты ведь столько сил отдал…

Илья покрутил головой, скрытой шапкой, и, кряхтя, присел на складной стульчик, вытянув перед собой левую ногу, словно лишний раз боялся её сгибать.

— Что с ногой? — тихо спросил я, посмотрев на его серое от усталости лицо с багровым шрамом на щеке.

— Ерунда, — отмахнулся Корбутов и с ликованием сказал, блестя глазами: — Иван, ты настоящий герой! Тебя представят к награде. Солдаты в один голос лепечут, что если бы не ты, то проиграли бы мы бой. Да я и сам видал, как ты бился с тем драконом. Помочь правда не мог… — помрачнел брат и через паузу с усмешкой продолжил: — А маги-то и офицеры после сражения начали кружить вокруг меня, точно коршуны, и всё расспрашивают о тебе. Где, мол, учится? Какие планы на будущее? Пообещал ли кому-нибудь служить? Ты же показал такую мощь… Люди уже говорят, что ты самый даровитый маг поколения. Я только и слышу: Иван Корбутов, тот самый юный некромант, вундер… вундерк… вундеркинд. Енто так заковыристо один из генералов высказался. Он немец по происхождению.

— Ясно, — пропыхтел я. Похоже, уже все знают о моей силе и нет смысла скрывать её. Ну, возможно, так даже будет лучше. — Илья, а что там с потерями?

— От всей армии осталось не больше пяти тыщ, — скорбно произнёс брат, потемнев физиономией. — Они сейчас хоронят убитых и рубят головы тем, кого в бою пропустили, дабы не восстали. Но самое страшное — погиб светлейший князь Михаил и кое-кто из аристократов самого высокого ранга.

— Как погиб?! — охренел я, запулив брови к волосам. — Не мог он погибнуть!

— Мог. После его смерти командование на себя взял князь Корсаков, — печально проронил Корбутов. — Светлая ему память. Говорят, что птицы енти убили его.

— Да быть такого не может! — выдохнул я и свистящим шёпотом добавил: — Ты же знаешь о существовании портала. Неужели светлейшего князя не могли увести через него? Я бы сам за время нападения птиц успел бы два портала построить, а уж опытный маг — все пять и ещё бы чаю испил.

— Ну, то, шо мне известно, то я тебе и говорю, — пожал плечами брат и легонько дотронулся до шрама на щеке. Видать, тот преизрядно зудел.

— Повелителя-то хоть нашли? — спросил я, сумев выпростать из-под шинели левую руку, и почесать ею кончик засвербевшего носа. Правая рука так меня и не слушалась.

— Вроде как нет, — приуныл Илья, опустив голову. — Ежели он улизнул и соберёт вторую армию… Империя снова лишится множества своих сынов и дочерей.

— Твою мать, — прошипел я, играя желваками. — А кто ещё погиб из аристократов?

Парень пожевал бесцветные губы и стал называть фамилии. И среди них оказался князь Белозеров, дед Павла. Я мигом включил свой порядком уставший мозг. И тот со скрипом завертел своими шестерёнками и выдал не лишённую оснований догадку… А что, если имел место быть заговор? Может, светлейшего князя Михаила подставили под смерть? Например, тот же Корсаков. Заодно он убрал и Белозерова, с которым у него случились разногласия. Что если за спиной Корсакова стоит худая, протухшая фигура Повелителя? Ему ведь насрать на свою армию нежити. Он и вторую может легко собрать. Но зачем убивать брата Императора?

И тут вдруг за пределами палатки раздался какой-то шум, крики и всё больше людей стали с ужасом повторять:

— На государя совершено покушение…

Глава 25

Вечером следующего дня остатки армии остановились в городке Широв. Всё население встречало нас как победителей вселенского Зла. Кругом слышалась фамилия отца Анастасии. Ему быстро присвоили лавры победителя Повелителя. Он же взял в руки управление проигрывающей армией, когда погиб светлейший князь Михаил. И именно Корсаков отправил в бой артиллеристов. Народ быстро сделал из него героя и хитрого полководца. По мнению большинства, он специально берег до самого конца битвы гениального юного некроманта Ивана Корбутова, дабы тот так вдарил мертвецам, чтобы от тех только рожки да ножки остались.

Я же всё это время ехал в кузове грузовика с другими ранеными, постепенно приходил в себя и жадно ловил любые новости, идущие из столицы. Как там Император? Но информация была противоречивой. То ли государя убили, то ли он успел скрыться. Да и не только он скрылся, но и его близкие родственники. И непонятно было, кто на него напал, где и как. Но одно оказалось известно достоверно — Императора во дворце нет, и никто не может его найти. Чёрт.

У меня по поводу всей это ситуации уже имелись кое-какие мрачные мыслишки, но я не выражал их вслух. Даже Илья не знал, какие выводы я сделал. А они меня совсем не радовали. Как не обрадовало и приглашение на ужин. Мне его торжественно вручил молодой лейтенант, когда я сидел на лавке возле бревенчатого дома, в котором меня разместили вместе со Львом, Натаном и Лиховцевым. Лейтенант восторженно смотрел на меня, точно видел перед собой своего кумира. А я благодарно кивнул заулыбавшемуся пареньку и хмуро взглянул на приглашение, поблескивающее чернилами в отблесках красного заката. В нём говорилось, что меня в числе прочих героев битвы на Безымянном поле, зазывают вкусно покушать вместе с князем Корсаковым.

Я нахмурился, прекрасно помня, кому может служить батя Анастасии и даже его победа над армией Повелителя ничего не меняет. Мой изощрённый мозг был уверен в том, что на самом верху плетутся зубодробительные интриги, которые касались и меня. Но я не мог отказаться посетить ужин, так что согласно кивнул. И лейтенант тотчас исчез в хитросплетениях кривых переулков, оглашаемых недовольным собачьим лаем.

Да и мне надо идти, хотя бы физиономию стоит побрить перед тем, как появиться на ужине. Я уже хотел встать с лавки, но из-за сугроба появилась любопытная физиономия Льва. Он небрежно поправил повязку на глазу, прижопился рядом со мной и без стеснения выдал:

— Я тут через окно заметил лейтенанта. Чего он приходил, Иван?

— Передал приказ. В генералы вас хотят произвести, сударь, — с усмешкой сказал я, поплотнее запахнув расстёгнутую на груди шинель.

— Тю! — отмахнулся он и весело хохотнул. — Это вас надо в генералы. Кругом только и слышно об Иване Корбутове. Барон Натан лютой завистью исходит, а Лиховцев всем и каждому говорит, что изволит служить с вами в одной батарее.

— А вы что говорите, Лев?

— А я говорю, что мы добрые друзья, — лихо сказал парень и подкрутил воображаемый ус. — Мне сразу же стопочку наливают и горячо расспрашивают о вас. Авось мне и в столице пригодится знакомство с вами. Вы же не против, что я слегка приукрашиваю глубину нашего знакомства?

— Я-то, конечно, не против, сударь. Да только вам может аукнуться такое знакомство, — совершенно серьёзно заметил я, искоса посмотрев на парня. Но тот лишь улыбнулся, явно пропустив мои слова мимо ушей, торчащих из-под шапки с двухглавым медным орлом.

После этого мы ещё пару минут поговорили о всяких пустяках. А затем я зашёл в дом и привёл себя в относительный порядок, чуя недобрый взгляд Натана и заискивающий Лиховцева. Благо, мне недолго пришлось терпеть их обоих. За мной вскоре прибыли сани. Я выскочил из дома и плюхнулся на покрытое медвежьей шкурой сиденье. Тотчас восседавший на козлах мужичок в тулупе дёрнул поводья, после чего пара гнедых лошадей, потянула сани в сторону центра города. Полозья заскользили по слежавшемуся снегу. И мимо нас стали проплывать бревенчатые дома и покосившиеся заборы, на которых восседали важные коты. В воздухе пахло навозом и дымом, поднимающимся из печных труб.

Меня же разбирало волнение и не только перед грядущим ужином. Я снял перчатку с правой руки и внимательно посмотрел на неё. Кожа приобрела серый, землистый цвет и стала шероховатой. Ногти тоже посерели. А чувствительность сильно упала. Что же с ней произошло? Рука такой стала после битвы. Возможно, её как-то повредило то количество энергии, которое я вобрал через неё из кошачьих голов? Ничем иным я не мог объяснить её преображение. Хорошо хоть она функционировала. Но в столице мне надо будет обязательно посетить какого-нибудь не очень болтливого мага жизни, а то мало ли что…

Пока же сани остановились возле трёхэтажного серого прямоугольного дома, похожего на мою бывшую школу. Кажись, здесь живёт местный градоначальник или какой-то другой важный чин. Я покинул сани и тотчас оказался перед вежливым слугой в застиранной ливрее. Он со всем почтением, на которое только был способен, повёл меня по коридорам особняка, заполненного людьми в военной форме. Их сапоги безжалостно топтали ковровые дорожки, курительные трубки насыщали воздух запахом табака, а громкие голоса отражались от стен и высоких потолков. Многие из них узнавали меня и встречали кивками или рукопожатиями. Я же всем вежливо улыбался.

Попутно я подметил, что внутреннее убранство дома пестрело разнообразными архитектурными стилями. Похоже, хозяин не особо разбирался в том, что сочетается, а что — нет, и тащил в особняк всё, что было модно. Ну, справедливости ради стоит сказать, что так делали многие провинциальные дворяне.

Между тем слуга привёл меня в большой зал и усадил за длинный стол, уставленный простыми, но сытными блюдами: жареными куропатками, запечёнными до хрустящей золотистой корочки поросятами, ноздреватым сыром, свежеиспеченным хлебом, бобами в соусе. И, конечно же, тут были графины с вином.

Помимо меня за столом сидело человек шестьдесят. И все они имели на мундирах офицерские эполеты. Притом что большая часть эполетов принадлежала высшим чинам армии. Был тут и подполковник Фёдоров. Он сидел ближе, чем я, к пока ещё пустующему стулу Корсакова, который, естественно, находился во главе стола.

Видимо, князь собрал здесь весь цвет потрёпанного войска. Интересно, интересно. Что задумал Корсаков? Почему не в столице затеял этот ужин?

Неожиданно среди шепотков переговаривающихся офицеров раздался грустный музыкальный голос:

— Сударь Корбутов!

Я повернул голову и увидел осунувшиеся лицо графа Баранцовского. Он сидел через несколько человек от меня, наклонив корпус над столом, дабы видеть мою физиономию. И смотрел парень отнюдь не холодно или со злостью. Нет, в его глазах царила какая-то обречённость и тоска. И я практически сразу понял, что вызвало эти чувства. Левый рукав графа оказался пуст по самый локоть. Оказывается, он в бою потерял часть руки.

Баранцовский увидел, куда был направлен мой взгляд, и, дёрнув щекой, невесело сказал:

— Адский пёс, будь он неладен. Но маги жизни призывают меня не отчаиваться. Вроде как лет за пять они смогут отрастить мне новую руку.

— Я всей душой буду надеяться, что это произойдёт раньше, сударь, — с натянутой улыбкой произнёс я и заработал одобрительные взгляды соседей.

Баранцовский же благодарно кивнул мне и хотел что-то спросить, но тут в зал уверенным шагом вошёл подтянутый, энергичный Корсаков, облачённый в парадный мундир с гроздью медалей и орденов. Офицеры поспешно подняли со стульев свои седалища и вытянулись во фрунт. Все голоса стихли.

И в этой тишине князь благодушно сказал гулким басом:

— Присаживайтесь, господа. И нечего тянуться передо мной. Мы тут все равны. Все прошли через пекло этой чудовищной битвы. И я сразу же предлагаю выпить за павших героев.

Офицеры охотно поддержали идею Корсакова. Расторопные слуги всем налили вина. И мы молча опорожнили свои бокалы. Вино скользнуло по моему пищеводу и осело в желудке, оставив во рту терпкое послевкусие.

После первого бокала народ стал набивать желудки и под звон тарелок, ножей и вилок начал активно обсуждать прошедшую битву, нелепую смерть светлейшего князя Михаила от атаки птиц и покушение на Императора. А я молча рассматривал Корсакова. Без сомнения, Анастасия была на него похожа. Такая же смуглая кожа, зелёные глаза, тёмные волосы… Её отец оказался хорош собой. У него были правильные черты лица, волевой подбородок, густые ресницы и цепкий, всё подмечающий взгляд. И выглядел он всего-то лет на тридцать пять, хотя на самом деле ему было около сорока пяти. Всё-таки маги жизни живут чуть дольше остальных и довольно долго сохраняют молодость.

Я обратил внимание на то, что князь Корсаков практически не пил и не говорил. Он лишь иногда вставлял пару слов в общее бурное обсуждение дел насущных, иногда прикладывался губами к бокалу с вином и вяло отщипывал волокна мяса от гусиной грудки, лежащей перед ним на белоснежной тарелке. При этом князь смотрел на всех отеческим взглядом и мягко улыбался. И ему только однажды пришлось разразиться довольно долгой речью, когда слишком сильно раскалился спор о судьбе Императора. Два генерала едва не бросились мутузить друг друга. Тогда князь поведал всему честному народу о том, что государь и его близкие, включая сына, пропали и вестей от них нет. Убиты ли они, похищены или где-то в тайном месте ждут возвращения в столицу верных людей — неизвестно.

И тут вдруг мой сосед по столу, который доселе азартно чавкал едой, оторвался от тарелки и неожиданно громко произнёс, размахивая косточкой от куриной ножки:

— Господа, а кто же займётся управлением империей, пока будет проясняться судьба государя и его наследника? Конечно, я как верный подданный Его Императорского Величества, уже второй день молю бога, дабы наш государь оказался жив и здоров, но всё же не стоит сбрасывать со счетов и того, что Император и цесаревич, к несчастью, могли погибнуть.

Речь моего соседа оказалась сродни бензину, выплеснутому в бушующее пламя. Разгорячённые вином офицеры стали наперебой называть фамилии тех, кто, по их мнению, мог бы временно возглавить империю, пока не отыщется пропавший государь, пусть светится имя его во веки веков.

Я же украдкой покосился на своего соседа. А тот снова, как ни в чём не бывало, уткнулся в тарелку. Внешне он оказался болезненно худым лысым мужчиной лет сорока. С тяжёлым лицом, большим выпуклым лбом, выступающими надбровными дугами, квадратным подбородком, загнутым носом и опущенными уголками бесцветных губ. Он бы идеально подошёл на роль какого-нибудь кровососа из третьесортного голливудского фильма. Хорошо хоть в этом мире нет вампиров. Но я всё равно положил себе на тарелку салат с хреном и чесноком. Жаль, вкус салата оказался отвратным. Я даже поморщился и едва не выплюнул его на пол. Но всё же мужественно проглотил, подумав, что этим салатом можно травить не только вампиров, но и людей.

Тем временем спор о том, кто должен временно возглавить империю, всё разгорался и разгорался. Офицеры, лакая вино, никак не могли прийти к одному мнению. Их физиономии, освещённые электрическим светом, порядком раскраснелись. А потом вдруг кто-то выкрикнул, перекрывая гам остальных людей:

— А почему бы многоуважаемому князю Корсакову не попробовать себя на этом поприще? Он, как пить дать, справится. Все мы знаем исключительные таланты его светлости. Он же с Повелителем справился, так что и с империей сладит, пока будет проясняться судьба государя и цесаревича.

— Позвольте, но тело Повелителя не найдено. Следовательно, преждевременно утверждать, что наш добрый князь справился с ним, — возразил ему седой, как лунь, полковник.

— Полно вам, сударь, — встрял в спор уже другой офицер. — Ежели Повелитель жив, то князь Корсаков и мы, его верные воины, победим нежить и во второй раз.

— Победим! Точно вам говорю, победим! — включился уже и третий дворянин.

И вот что я заметил. Все они, кто поддерживал Корсакова, казались трезвее прочих и украдкой поглядывали на молчащего князя, да и между собой переглядывались. А потом к этим людям присоединилось ещё несколько человек, которые стали восхвалять Корсакова и клясться, что он самый достойный претендент на должность кризисного менеджера. Ну, последнее это я уже от себя добавил, но смысл, думаю, был понятен. Остальные офицеры, заражённые их энтузиазмом, потихоньку тоже стали говорить, что Корсаков должен встать у руля империи. Он, дескать, и самых благородных кровей, пересекающихся с родом императора, да ещё и близкий друг государя. Да и вообще — молод, красив, энергичен. И сейчас на самом пике своей славы. Большинство столичных дворян точно поддержат его, а уж армия — предана ему до кончиков ногтей на ногах.

Сам же Корсаков вроде как нехотя заявил, что если офицеры просят его, то он, будучи патриотом Отчизны, возглавит империю, но только на время, пока будет выясняться судьба Императора. А ежели государь погиб, то на престол надо будет возвести того, кто по закону наследует оный.

Народ громом одобрительных выкриков встретил слова князя. Чуть хрустальные люстры не посыпались с потолка, точно спутники «Роскосмоса». А я, внимательно наблюдая за лицом Корсакова, заметил на нём невольно промелькнувшую довольную улыбку. И мне окончательно стало ясно, что тут произошло. Князь позарился на императорский трон и заручился поддержкой армии, только что надававшей по сопатке Повелителю. Корсаков сейчас реально в зените славы. Победитель. Избавитель. Мне вдруг вспомнились римские генералы, которые захватывали власть в Риме. М-да.

Между тем его светлость пожелал всем хорошего вечера и покинул застолье, а народ продолжил пить вино и с аппетитом закусывать. И я тоже решил свалить отсюда. Выбрался из-за стола и вышел из зала. Но в коридоре меня остановила троица мужчин: два солдата и капитан с бульдожьей физиономией. Он пролаял командным голосом, хмуро глядя на меня:

— Пройдёмте со мной, господин Корбутов.

— Позвольте узнать куда, сударь? — мирно уточнил я, глядя на солдат. Те вроде бы невзначай встали по обе стороны от меня. Капитан же возвышался передо мной.

— Его светлость князь Корсаков желает видеть вас, — отчеканил офицер и, не дожидаясь моего ответа, двинулся по коридору.

Мне пришлось пойти за ним. Солдаты же потопали за моей изрядно напрягшейся спиной. Что Корсакову от меня надо? Ох, чую добром это не кончится. Но и дать дёру я не мог. Ну, выхвачу я револьвер, перестреляю своих конвоиров, а что дальше? Подамся в бега, обретя клеймо преступника? Нет, уж лучше лицом к лицу встретиться с князем и понять, что он от меня хочет. Возможно, всё не так плохо, как рисует моё воображение.

Но реальность оказалась недалека от моей фантазии…

Капитан постучал в дверь и завёл меня в небольшой рабочий кабинет, в котором за столом из красного дерева восседал хмурый князь. Он повелительным движением руки отпустил офицера. И тот покинул кабинет, присоединившись к солдатам, которые топтались в коридоре. Я остался один на один с Корсаковым.

Он поглядел на меня и недобро произнёс, даже не предложив мне присесть на свободный стул, стоящий напротив его стола:

— Наконец-то мы лично встретились, Иван. Хоть посмотрю на такого уникума, как вы. И уровень у вас, оказывается, выше, чем считали в академии, и резерв весьма и весьма велик.

— Здравствуйте, ваша светлость, — промычал я, чувствуя, как от волнения взмокли ладошки.

Князь несколько секунд рассматривал меня, точно учёный, обнаруживший доселе неизвестный вид букашек. А затем откинулся на спинку кресла, сложил руки на животе и неожиданно выдал:

— Впрочем, речь сейчас пойдет не о ваших выдающихся магических способностях. Я хочу поговорить о другом. Мне известно о том какие постыдные отношения связывают вас с моей ветреной дочерью. Где-то я потерял контроль над её воспитанием. Вероятно, тому виной государственные дела, в которые мне пришлось окунуться с головой. И теперь я вижу лишь один выход из сложившейся ситуации. Вам придётся жениться на Анастасии, сударь Корбутов.

Конец

Content

Евгений Решетов
Жребий некроманта 2

Часть IV. Преступник

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Часть V. Ловушка

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Часть VI. Война

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25