Евгений Решетов

Жребий некроманта 4

Часть X. Князь

Глава 1

Я лежал на низенькой кушетке с золочёными загнутыми ножками и весело мурлыкал себе под нос:

— Ваше благородие, госпожа удача, для кого ты добрая, а кому иначе. Девять граммов в сердце, постой, не зови… Не везёт мне в смерти, повезёт в любви…

Птички за окном императорского дворца в меру сил подпевали мне. Хотя нет, не мне. Они встречали весну. Весна идёт — весне дорогу. Шумела капель, последние сосульки доживали свой недолгий век, а снег обнажал чёрную, влажную землю. Всё живое выходило из зимней спячки и с надеждой встречало приход тепла. Казалось, что всё плохое закончилось с уходом зимы. И впереди нас ждут лишь хорошие денёчки…

Я сладко потянулся и болезненно закряхтел. Чёртово похмелье оказалось тяжелее, чем мне вчера представлялось. А как я вообще попал в этот кабинет? Ничего не помню.

Мой замыленный взгляд скользнул по рабочему столу из красного дерева, по телефонному аппарату, украшенному накладками из слоновой кости. Потом пробежался по глубокому креслу, шкафу со старинными книгами в тиснёных обложках и остановился на дорогом персидском ковре. На последнем в позе звезды с закрытыми глазами сопел носом Яшка-атаман. Его измятая рубашка оказалась задрана на волосатом пузе, а в руке покоилась пустая бутылка из-под дорогого французского вина. Жаль, что само вино безобразным пятном украшало ковёр. Надо бы позвать служанку…

Однако в это мгновение до моих ушей донёсся звук множество ног. И уже через пару секунду за резными дверьми раздались приглушённые приветствия, а затем в кабинет стремительно вошёл Корсаков.

Он поспешно закрыл за собой дверь, сокрушённым взглядом пробежался по кабинету, заметил меня и неодобрительно выдал:

— Иван, мне стыдно за вас. В воздухе стоит такой перегар, что хоть топор вешай.

— Это всё он, — без стеснения ткнул я пальцем в сторону похрапывающего Яшки. — Ещё и газы наверняка пускал. Как я вообще выжил? Чудеса. А во всём, между прочим, вы виноваты, Ваше Императорское Величество. Зачем так масштабно праздновали своё восшествие на престол? Скромнее надо быть.

— Это и было скромно, — пробурчал Корсаков, перешагнул атамана и открыл окно. В кабинет сразу же ворвался свежий воздух и весеннее тепло утреннего солнца.

Я зябко поёжился и фыркнул:

— А что же тогда, по-вашему, масштабно? Залы ломились от количества гостей. Я давеча сбился со счёту со столькими послами и послицами пришлось познакомиться. Ладонь опухла руки жать.

— Лицо у вас опухло, сударь Белозеров, — язвительно заметил новый Император и уселся в кресло.

Я пожевал губы, подыскивая достойный ответ, но похмелье не дало мне найти оный. Пришлось лишь возмущённо посмотреть на Корсакова, который после того инцидента в Трёх сестрицах внешне заметно сдал. Похудел, щёки ввалились, а волосы на голове стали выпадать. Уже даже розовая плешка появилась. Она придавала ему довольно благообразный вид, хотя, конечно, внутри Корсаков — та ещё мразь. Но мразь идейная. За Империю он топил всей душой. Бывший князь за время своего недолго правления сделал для простолюдинов, торговцев, земледельцев и прочего люда гораздо больше, чем предыдущий Император.

Да и в нынешних условиях правителя лучше него было не сыскать. Если бы Корсаков не выжил, то началась бы кровавая междоусобная война, поскольку законных наследников престола не осталось. Поэтому я и поддержал Корсакова, хотя был зол на него. Однако с течением времени злость проходила. Тем более я собственными глазами видел, как князь, рискую жизнью, хотел завалить Повелителя. А потом он ещё начал говорить, что заодно и меня пытался спасти. Но так ли это было на самом деле? Хрен его знает.

Я тяжело вздохнул. И тут вдруг мои мысли самым грубым образом спугнул Яшка. Начав замерзать, он повернулся набок, подтянул ноги к груди и громко испортил воздух.

Корсаков неодобрительно посмотрел на него и с толикой искреннего изумления проговорил:

— Я до сих пор удивляюсь тому, что столь малый человек смог изменить судьбу целой Империи. Не сумей он выдать себя за одного из тех десяти прихлебателей Повелителя, и всё — конец той Империи, которую мы знали. Добро пожаловать в царство мертвецов.

— А я сразу понял, что он рано или поздно спасёт государство, — приподнято произнёс я и усмехнулся.

— Однако план-то придумали вы, Иван, — не сдал принижать моей значимости Император.

— Ага, подстраховался со всех сторон, ваша светл… то есть это… всемилостивейший государь. Что-то должно было сработать. Я и на вас рассчитывал, хотя вы со мной своими планами не поделились.

— Моё упущение, но оно и к лучшему. Повелитель следил за главными фигурами, а пешку проворонил, — рассудительно произнёс Корсаков и с болезненным любопытством посмотрел на посапывающего Яшку. — Как всё-таки удачно всё сложилось. Рука божья, не иначе.

Я ухмыльнулся, вспомнив клочок серой бумаги, который вручил мне Яшка уже после событий в Трёх сёстрах. Ему же эту бумажку ещё в поселение на болоте, перед нападением Повелителя, дала Хозяйка болот. И на этом клочке бумаги рукой старухи было накарябано всего три предложения: «Слушайся во всём Ивана. Вы убьёте Повелителя. И не сокрушайся по моей смерти». Вот и всё. Я потом ещё долго думал над этим посланием и пришёл к мнению, что незрячий глаз Хозяйки болот видел будущее или что-то подобное. Ничем иным я не мог объяснить её прозорливость. А вот вариант с глазом старухи вполне укладывался в канву этой невероятной истории. Тут ведь ещё можно вспомнить о моей руке, способной прикосновением высасывать магическую энергию. Видать, и у бабки был свой «артефакт» — и это глаз.

Вслух же я согласился со словами Императора:

— Да, рука божья. Даже вас он уберёг, хотя вы столько всего натворили.

— Политика — грязное дело, — пробурчал Корсаков, потёр через сюртук грудную клетку и добавил: — И я всё-таки сильнейший маг жизни. Меня так просто не убить. Правда, мой организм потратил преизрядное количество сил, дабы восстановиться. Но ничего — рано или поздно я обрету былой вид.

А я вот хренушки. Моя рука непроизвольно провела по волосам, которые стали снежно-белыми. Я теперь почти как Геральт из Ривии. Мои волосы каким-то непостижимым образом полиняли после того инцидента в Трёх сёстрах.

Император обратил внимание на поведение моей руки и с похвалой в голосе произнёс:

— Если бы вы, Иван, не впитали всю ту энергию, которая высвободилась во время ритуала, — никто бы не выжил. Мы бы все обугленными изуродованными трупами остались лежать в том зале. И это очередное подтверждение тому, что нам крупно повезло. Всё же, смею предположить, что данному удивительному везению поспособствовала копия дара Повелителя, которая живёт в вас. Она-то и позволила вам впитать энергию.

Корсаков знал о том, что я, Ленка и Хозяйка болот получили через амулеты копию дара Повелителя мёртвых, но он не подозревал о существовании другого мира. Эту инфу аристократ не разнюхал. А я предпочитал помалкивать. И Ленке сказал молчать. А на все расспросы посоветовал ей говорить, что она ничего не помнит, и первые её воспоминания касаются темницы Три сестры. Эта ложь заставила Корсакова поверить в то, что после активации амулета — его носитель получал копию дара Повелителя, но терял воспоминания. И подтверждением этого служил и мой случай. Я ведь тоже «забыл» всё что со мной происходило до пробуждения в доме Корбутова.

Возможно, Корсаков продолжил бы выяснять все подробности этого явления, но после смерти Повелителя на него навалилось столько дел, что не продохнуть.

Вот и сейчас он напустил на себя серьёзный вид, побарабанил холеными пальцами по крышке стола и встревоженно проговорил:

— Мои шпионы донесли, что уцелевшие прихвостни Повелителя проникли ко двору каана Улуса.

— Это ещё кто такой, Ваше Императорское Величество? — пропыхтел я, вопросительно изогнув бровь.

— Каан Улус — молодой, воинственный маг огня. Он сумел силой объединить под своей властью всю степь. А она граничит с югом нашей Империи. Под началом каана Улуса множество воинов. Гораздо больше, чем у нас. Конечно, у них практически нет артиллерии, но стрелкового оружия — хоть отбавляй. Да и магов — тоже хватает.

— Думаете, он нападёт на Империю, пользуясь тем, что она ослаблена войной с Повелителем? — резюмировал я, нахмурив брови.

— Да, такие речи всё чаще звучат от приближённых к каану людей. И вот теперь их ещё подзуживают прихвостни Повелителя. Они лелеют надежду отомстить за своего хозяина и ввергнуть Империю в хаос. А каану Улусу нужно что-то делать с кипучей энергией своей огромной армии. Скоро земля высохнет — и, боюсь, орда степняков может двинуться на наши города.

— А как они станут захватывать их? Магией будут разрушать городские стены? У них же нет артиллерии.

— Иван, можешь мне поверить… как только каан решит пойти на нас войной, у него сразу же появится артиллерия и обслуга к ней, — с грустной улыбкой выдал Император. — Многие наши соседи из числа развитых стран захотят от чистого сердца помочь степнякам, дабы ещё больше ослабить наше государство. Вчерашние послы, с коими ты обменивался улыбками, спят и видят, как бы подгадить нам.

— Хм… а такие милые с виду ребята. Каждый второй зазывал меня к себе в гости, — саркастически сказал я, прекрасно понимая что к чему. Никому нельзя верить. Сегодня тебя клятвенно заверяют в дружбе до гроба. А завтра — нож в спину.

— Кхем… кхем… — неожиданно раздался надсадный кашель вконец замёрзшего атамана. Он раскрыл глаза, мутным взглядом посмотрел на меня, потом на Императора и попытался произнести заплетающимся языком: — Добр… утр… Ваше Импе… Ваше… кха…

— Яшка, ты бы не соблаговолил покинуть кабинет, дабы мы с Его Императорским Величеством могли наедине обсудить весьма важный вопрос? — намеренно витиевато выразился я, насмешливо глянув на атамана. Он вчера с таким апломбом заявлял, что перепьёт меня. Зато теперь двух слов связать не мог.

Атаман пожевал губы, кивнул и на четвереньках двинулся к двери. Кое-как встал возле неё на ноги, повернул ручку и вышел. А там его уже подхватили под руки люди из числа моей охраны и императорской.

Как только за Яшкой закрылась дверь, бывший князь покрутил головой и снова шокировано проронил:

— Немыслимо! Как? Как он спас Империю?

— Божий человек, — усмехнулся я и следом напомнил Корсакову: — Так что вы там говорили о каане Улусе?

— Его нужно остановить, Иван. Ежели ничего не делать — каан нападёт, — убеждённо проговорил мужчина, играя желваками.

— И у вас, вероятно, уже есть идея?

— Есть, — кивнул Корсаков. — Я отправлю ко двору каана людей, которые перенаправят его энергию на какое-нибудь другое государство.

— О, как, — выдохнул я, неприятно удивившись такой чёрной расчётливости и циничности.

— А что вы хотели, Иван? Не вам ли я говорил, что политика — грязное дело?! — повысил тон Император и с суровым прищуром посмотрел на меня.

— Ладно. Вы убедили меня, дорогой тесть. Но какая у меня роль в этой затее? Я же вижу, что вы уже вплели меня в свои интриги.

— Вы отправитесь ко двору каана вместе с моими самыми опытными дипломатами. А там вас встретит посол и введёт в курс дела, — проговорил Император и откинулся на спинку кресла. — Вы, Иван, весьма хитрый и дальновидный молодой человек. А учитывая ваш юный возраст — от вас подобной прыти не ждут. Конечно, многие дворяне из числа наших соседей уже наслышаны о том, что князь Иван Белозеров — очень неординарный юноша. Однако вы в эту поездку отправитесь под иным именем и в роли младшего помощника. Авось вас там не признают.

— Интересно… — задумчиво протянул я, не особо горя желанием покидать столицу с её благами цивилизации.

— Вижу, вы не вдохновились моим замыслом, — тотчас подметил мою реакцию внимательный аристократ. — Я ожидал чего-то подобного, поэтому решил отправить с вами нескольких ваших ближайших друзей или родственников. Но не больше трёх человек. И им тоже придётся слегка изменить внешность и взять псевдонимы.

— А академия? — подал я голос, потирая двумя пальцами подбородок.

— А что академия? В ближайшие дни начнётся весенняя практика. Так вот вы официально и отправитель на практику. Но, конечно же, совсем не туда, куда поедете на самом деле.

— Хм… а ведь покойный Дмитрий Александрович как раз хотел отправить меня по весне на границу со степью, — вспомнил я и как наяву увидел перед собой мёртвую тушку декана. Мне удалось убить его своей рукой-артефактом сразу же после того, как я в мгновение ока всосал бушующую в помещении магическую энергию. — Ладно, Ваше Императорское Величество, я отправлюсь в это путешествие. Сколько у меня времени на подготовку?

— Неделя, — сказал повеселевший аристократ.

— Тогда не буду терять ни секунды, — решительно сказал я. — Позвольте покинуть вас, Ваше Императорское Величество.

— Позволяю, — милостиво кивнул тесть.

Я осторожно встал с кушетки, одёрнул заляпанную вином сорочку и вышел из кабинета. В коридоре околачивался десяток охранников Императора и троица моих. И все вместе они приветственно гаркнули:

— Доброе утро, ваша светлость!

— А-а-а, потише, орлы, — простонал я, болезненно нахмурив лоб. Ох и похмелье. Никогда больше не буду так пить.

"Орлы" виновато заулыбались. А я прошёл мимо них, обзаведясь тремя «хвостами», в роли коих выступили мои охранники. Двое из них вышколено пошли за моей спиной, внимательно озираясь по сторонам. А третий, которого вы все хорошо знаете, потопал по правую руку от меня.

Я с неудовольствием покосился на его радостное лицо и промычал:

— Лев, вы хоть иногда бываете грустным, обессиленным или хотя бы расстроенным?

— А чего расстраиваться, ваша светлость? Жизнь бьёт ключом, — отозвался Андреев, ослепительно улыбнувшись. Он с недавних пор стал моим личным телохранителем. Куда я — туда и он.

— И что прям совсем вас ничего не может расстроить? — многозначительно проговорил я и ехидно ухмыльнулся.

— Ежели вы намекаете на то, что мне неприятен ошивающийся возле вас бескультурный свин в человеческом обличии, то я скоро привыкну к его присутствию, — чуть менее радостно выдал парень. У него совсем не сложились взаимоотношения с Яшкой. Возможно, он бы пересмотрел своё отношение к нему, ежели бы узнал какую роль сыграл атаман в смерти Повелителя, но Корсаков приказал никому не рассказывать об этом. Так что о геройствах Яшки практически никто не знал.

Кстати, вон и Яшка. Он вывернул из бокового коридора и потопал по левую сторону от меня. Атаман немного привёл себя в порядок, но всё равно от него преизрядно разило перегаром.

Хорошо хоть Яшка поддался на мои уговоры и через неделю после победы над Повелителем облагородил свою внешность. Коротко постриг рано поседевшие волосы, каждый день брил свою морду с жёсткими морщинами и даже несколько раз выдёргивал волосы из орлиного носа. Правда, потом он перестал это делать, сказав, что так можно обабиться. Да и от своей жёсткой ухмылке, похожей на оскал ножа, атаман так и не отказался. А в приличном обществе после такой ухмылке у дворян рука сама собой тянулась к кошельку.

Впрочем, Яшка редко пересекался с аристократами. Атаман всё больше общался с такими же, как он, простолюдинами. Но иногда я брал Яшку с собой во дворец в роли четвёртого охранника. Всё-таки его стать внушала уважение. Да и богатый разбойничий опыт атамана мог пригодиться. Он, в отличие от дворян, чистоплюйством не страдал. Мог и по яйкам ударить или кадык зубами выгрызть. А я это ценил. Правда, порой он вёл себя как дикарь, чем изрядно раздражал Льва и немного меня.

Вот и сейчас. Яшка заметил мой взгляд и хрипло бросил:

— Чего?

— Мог бы хотя бы добавить «сударь», — тихо прошипел я и громко добавил: — Господа, обращаюсь ко всем. Кто знаком с языком степняков? Ну тех, которые обитают за южной границей нашей любимой Отчизны.

— Да у них и русский язык в ходу, — сказал один из охранников, следующих за моей спиной.

— Я не спрашивал, что у них в ходу. Вопрос был другой и вполне конкретный, — недовольно пробурчал я, начав спускаться по помпезной лестнице с золочёными резными перилами и мраморными ступенями.

— Я немного разумею их язык, — проговорил Лев. — У моего знакомого на той границе землица есть. Я как-то целое лето гостил у него. Так вот там и набрался кое-каких словечек, поскольку многие его рабочие были из оседлых степняков.

— И я чуток балакаю на их языке, — просипел Яшка, исподлобья зыркнув на Андреева. — А откель я его знаю, то история длинная. Не для нежных дворянских ушей.

Лев громко втянул ноздрями воздух, окинул атамана недружелюбным взглядом, но смолчал. А я прикинул, что парочка спутников у меня уже есть. Кто же будет третьим?

Глава 2

Стоило мне выйти из императорского дворца, как следом за мной выскочил слуга в ливрее и истошно завопил, точно наступил на гвоздь:

— Ваша светлость! Ваша светлость! — телохранители тотчас закрыли меня своими телами. Но слуга всего лишь протянул в мою сторону тонкий плащ, подбитый соболиным мехом, и обеспокоенно произнёс: — Накиньте, ваша светлость, а то застудитесь.

— Благодарствую, хоть кто-то заботится о моём драгоценном здоровье. Попроси у своего начальника премию. Скажи, князь Белозеров распорядился, — приподнято сказал я, протиснулся между охранниками и взял плащ.

Слуга польщено улыбнулся, поклонился и со всех ног помчался во дворец. Видать, прямиком к начальнику.

А я цокнул языком и иронично бросил своим телохранителям:

— А вот вы, господа, даже не подумали, что я могу застудиться. Непорядок.

— Где тут застудишься? — промычал атаман, почесав щеку. — Чай до автомашины идти не восемь вёрст. Вон она стоит, дымом пыхтит.

— Не могу поверить, что говорю это, но отчасти я согласен со словами Якова, — выдал Лев. — Подобная короткая весенняя прогулка ещё никому не повредила.

— Э-эх, бездушные вы люди, — картинно махнул я рукой и потопал к тачке.

И уже спустя минуту она несла всю нашу банду по улицам столицы. Из-под колёс весело летели брызги талой воды. По брусчатке звонко цокали копыта лошадей. Громыхал железными колёсами трамвай. А кое-где до сих пор лежал серый быстро тающий снег. Однако прохожие уже сбросили тяжёлые шубы, полушубки, тулупы да зимние шапки. И теперь благородные дамы и зажиточные горожанки щеголяли в лёгких каракулевых шубках, тальмочках или пальто. А на их прекрасные головки вернулись шляпки с широкими полами, ленточками и яркими перьями. Мужчины же носили суконные куртки или длинные пальто. И без головных уборов они тоже не обходились. Тут и там мелькали высокие цилиндры и котелки.

Я глядел на них и думал, что надо бы и мне озаботиться шляпой, а то какой-то князь Белозеров совсем не модный. А может, мне для солидности стоит и тросточку заиметь. И чтобы обязательно в ней был потайной клинок…

Пока же я лишь глянул в окно и издалека увидел особняк, который ранее принадлежал настоящим Белозеровым. Теперь же часть из них лежала в сырой земле, а другая — томилась в темнице. Кстати, к ним под бок отправился и Грачёв. Это было сложное решение, но преданность барона бывшему Императору могла повредить государству, несмотря на то что Александр Романов погиб от рук Повелителя. Корсаков предъявил его обезображенный труп народу, попутно проклиная всех заговорщиков. Однако Грачёв знал, кто на самом деле устроил переворот, так что его пришлось отправить в темницу.

Меня довольно сильно покоробило такое положение вещей. Я ведь понимал, что и Грачёв, и оставшиеся в живых Белозеровы — не заслужили такой судьбы. Но пока другого выхода я не видел. На свободе они могли натворить множество неприятных дел. Поэтому-то они и сидели в темнице, из-за чего у меня было паршиво на душе. Но я не знал, что делать в такой ситуации… Освободить их — нельзя. Держать в темнице — совесть не позволяет. И вот как быть? Хрен его знает.

Тем временем машина плавно остановилась возле парадного входа особняка. И я вылез из салона следом за Львом.

Яшка сразу же потопал к чёрному ходу, который вёл в кухню. А я лихо взбежал по ступеням и в просторном холле встретил улыбающуюся Анастасию.

Она сдержанно поцеловала меня в щеку. Я приобнял её за тонкую талию и произнёс на ушко:

— Пойдём в кабинет.

— М-м-м, — тихонько мурлыкнула она, сверкнув глазками.

— Нет, это не то, что вы подумали, дорогая супруга, — осадил я её сексуальный пыл. — Мне буквально только что довелось переговорить с вашим папенькой. И у меня появилась кое-какая важная информация.

— Он наконец-то соизволил дать разрешение на празднество? — жадно спросила она и прижала лапки к солнечному сплетению.

В последние дни это была её идея фикс. Император объявил народу о том, что мы женаты, но обещанное дочери торжество так и не устроил. Всё откладывал, ссылаясь на то, что пока время не подходящее. Подобные отмазки искренне бесили Анастасию. А уж перед тем празднованием, которое Корсаков устроил в честь своего восшествия на престол, она и вовсе закатила скандал и поругалась с отцом. Дескать, ему можно, а ей — нет.

Так что сейчас её весьма огорчили мои слова:

— Нет, о торжестве по случаю нашей свадьбы мы не говорили.

— Ох-х-х, — не сдержала она печального вздоха, из-за чего её грудь едва не вырвалась из плена жёсткого корсажа.

— И, похоже, в ближайший месяц никаких празднеств не предвидится, — досадливо развёл я руками и шустро потопал в сторону кабинета.

Анастасия поскакала за мной, недовольно пыхтя на ходу. Между её бровок пролегла морщинка, а губы плотно сжались. Похоже, Императора ждёт очередной скандал. Благо, что меня они пока обходили стороной, но рано или поздно и я попаду под этот каток.

Пока же я прошёл по коридору и приветственно кивнул немолодой служанке. Она была из числа тех, кто ещё прислуживал прежним Белозеровым. Анастасия хотела поменять всех слуг, но я кое-как убедил её оставить их. Дескать, я дал им слово, что не уволю, поэтому дорогая супруга — прочь лапки от моих людей. Княжна пофыркала, но больше эту тему не поднимала.

Между тем я повернул дверную ручку, пропустил в богато обставленный кабинет Анастасию, а сам вошёл следом и плотно прикрыл дверь.

— И какая у тебя появилась информация? — с любопытством спросила всё ещё мрачная девушка и уселась на массивное кресло, которое стояло за рабочим столом.

Хм-м-м… мне пришлось присесть на кресло поскромнее. И ежели какой-нибудь незнакомец сейчас вошёл бы в кабинет, то подумал бы, что Анастасия тут главная. Она жутко любила подобные проделки. Мы будто постоянно молча боролись за главенство в нашем союзе. Сейчас, надо признать, выиграла она. Но я потом отыграюсь. Пока есть дела поважнее.

Я покашлял в кулак и поведал супруге о сути своего разговора с Императором. Она выслушала меня, порой беззастенчиво перебивая, а затем поправила безукоризненную причёску и одобрительно проговорила:

— Папенька, конечно, прав. Ты можешь сильно помочь в этом щекотливом деле. Империи сейчас война ни к чему. Без сомнения, мы бы её выиграли, но очередные людские потери и разрушения — государству не нужны. Нам и так надо восстановить много городов. К тому же папенька замыслил совершить множество экономических преобразований. А они, опять же, требуют финансовых вливаний. Однако я рассчитываю, что ты не задержишься при дворе каана и скоро вернёшься к своей супруге.

— Разумеется, — улыбнулся я, предвосхищая то, что когда вернусь на всех подушках уже будет вышито имя Анастасия.

— А кого ты намерен взять с собой? — спросила девушка. Она отринула всякую мрачность и теперь сидела задумчивая-задумчивая.

— Яшку, Льва… — ответствовал я, закинув ногу на ногу.

— …Яшку? — удивилась княжна, выгнув дугой брови. — Этого грязного простолюдина, который своей рожей пугает даже сторожевых собак?

— Ага. Возможно, при дворе каана мне понадобится как раз пугатель собак, — с сухим смешком проговорил я, а затем поспешно добавил: — Третьим же будет кто-то из Корбутовых.

— Шурик? — предположила Анастасия. — Он единственный из твоих бывших братьев, кто не занят нежданно-негаданно обретённым богатством. Ты даже своему приёмному отцу выхлопотал подле Калининска знатное количество землицы. Он теперь там большой человек. Илья же с молодой женой получили в дар от Императора имение. А Алексей стал чуть ли не главным двигателем прогресса в столице. Правда, двигает он его всё больше по пути веселья и разврата. Уже два кабаре открыл, игорный дом и теперь задумал построить ипподром для скачек. Вот и выходит, что остаётся лишь Александр. Кстати, почему ты его в отличие от других псевдородственников обделил? Почему он вынужден жить у нас?

— Ничего я его не обделил. Вот закончит академию — так мы ему сразу научную должность подберём, да и домом одарим, — выдал я свою затею. — А для посольства он не годится.

— А он никогда ни для чего и не сгодится, ежели ты будешь всегда его оберегать, — насмешливо заметила княжна, одарив меня осуждающим взглядом. И мне пришлось мысленно признать её справедливость. — Вот сейчас эта профурсетка Анна-Мария окрутит его, женит на себя — и всё, лишишься ты ценного актива. Поскольку Александру можно было бы подобрать более выгодную пару, нежели эта девка.

— Так это же твоя подруга!

— Вот потому-то я и знаю, что нельзя на ней жениться, — холодно отчеканила Анастасия и сложила руки на груди.

— Ладно, я приму твои слова к сведению. Возможно, мне действительно стоит взять с собой Шурика. Он же буквально энциклопедия на ножках, — задумался я, избороздив лоб неглубокими, в силу возраста, морщинами. — Ему и правда стоит обрести некий мужской стержень, а то так и будет тютей.

— Мудрые слова, дорогой супруг, — тут же пропела княжна и расплылась в улыбке.

Она неплохо ладила с Шуриком, но воспринимала его именно как актив, который непременно стоит сделать ещё более ценным. И кое-что у неё в этом отношении получалось. Она своим острым язычком довела Шурика до того, что он каждое утро вместе со мной отправлялся на тренировки.

— В общем, я поговорю с Александром, — решительно сказал я и встал с кресла, намереваясь покинуть кабинет.

— И переоденься, — бросила мне вслед супруга, которая всё это время мужественно терпела мой далёкий от идеального внешний вид и запах.

— Хорошо.

Я вышел из кабинета и пошёл искать Шурика. Обычно он околачивался в библиотеке. Но первым на кого я наткнулся оказался Яшка. Он медленно брёл по коридору и что-то жевал на ходу. При этом его физиономия могла похвастаться весьма постным выражением, как у человека, который в сотый раз смотрит один и тот же фильм.

— Ты чего такой невесёлый? Надоело есть от пуза и спать до обеда? — иронично спросил я его и приглашающе махнул рукой. Дескать, топай за мной.

Он потопал и с удивлением проговорил:

— Верно говоришь. Обрыдло мне всё это. Два месяца живу как в золотой клетке. На волю хочу. Намедни думаю…

— … Забудь, — перебил я его, не дав договорить. — Намедни мы отправляемся к каану степняцкому. Вот там тебе будет не до грусти. Империю надо будет спасать. Слушай сюда и запоминай, но никому не рассказывай.

Я вкратце поведал ему о грядущей поездке. А он внимательно выслушал меня, радостно сверкнул зенками, а затем немного поник и глухо спросил:

— А Император-то одобрит то, что я тоже поеду к степнякам?

— Одобрит, — уверенно проговорил я и с ухмылкой добавил: — Он до сих пор под впечатлением от того, как ты испоганил весь ритуал Повелителя. Он же не знал, что ты умеешь поганить на десять баллов из десяти. Тебе дай два цельнометаллических шарика, так ты один тотчас потеряешь, а второй сломаешь.

— А чего там поганить-то было? — пожал плечами Яшка, не уловив сарказма в моём голосе. — Я как услышал твои слова о том, что металл может испортить ритуал, так сразу по карманам пошарил и нашёл там гвоздик. Он-то и пошёл в ход. А ремень, удерживающий Хозяйку болот, я ещё раньше подрезал. Знал, что ненависть придаст ей сил и бросит её на Повелителя. А вот руны я портить не стал, хотя сперва хотел. Но потом смекнул, что их будут зело сильно проверять. Да и довелось-то мне всего-то три руны начеркать, самые простенькие. Эти-то, в рясах, так резво рисовали руны, словно соревновались. А потом мы по приказу Дмитрия Александровича отправились в зал отдыха. Признаться, там я немного заволновался. Аж живот крутить начало.

— За меня волновался? — не удержался я от ехидного комментария.

— Нет, — изумлённо покосился на меня Яшка, словно я сморозил несусветную глупость. — Моя душа жаждала мести, оттого и неспокойно мне было. Сидел как на иголках. И едва до потолка не подскочил, когда ты ворвался в зал. Рожа у тебя тада была ошалелая, глаза горели зеленью, а волосы — белые, точно полотно. Ну, думаю, всё, завладел-таки Повелитель твоей тушкой. Но тут мужики в рясах на колени бухнулись, а ты давай их магией-магией. А руны-то прямо в воздухе выводил, как Хозяйка болот.

— Ты о рунах в воздухе поменьше болтай, — сурово напомнил я, покосившись по сторонам. Коридор оказался так же пуст, как черепные коробки многих государственных деятелей из моего родного мира.

— Да знаю я, что молчать об этом надобно, — усмехнулся Яшка. — Или ты до сих пор думаешь, что я могу лишнего кому-то сболтнуть?

— Мало ли, — хмыкнул я и проник в библиотеку.

Атаман за мной не пошёл. Он подобных мест боялся, как чёрт ладана. Так что я в одиночестве двинулся между деревянных стеллажей со старинными книгами. В центре библиотеки за круглым столиком восседала Ленка. В её руках покоилась раскрытая книга, а покрасневшие от усталости глаза быстро бегали по строчкам. Меня она пока не замечала. И я без зазрения совести разглядывал её. Ленка покрасила волосы в более приличествующий этому миру рыжий цвет и нарядилась соответствующе. Теперь она носила платья в пол, перчатки, шляпки и прочую ерунду.

Неожиданно под моей ногой скрипнула половица. И девчонка испуганно вскинула голову, увидела меня и выдохнула с нотками негодования:

— Напугал!

— Доброе утро. Опять всю ночь читала? Ты бросай это дело. Вон у тебя уже глаза краснющие, как у вампира, — с улыбкой проговорил я и уселся на стул напротив неё. Ленка реально читала книгу за книгой: и по магии, и по истории, и даже местную медицину зацепила. Она чуть ли не поселилась в библиотеке, а часть книг перетаскала в свою комнату.

— Что с моим возвращением на Землю? — строго спросила девушка, потёрла глаза и отложила увесистый том.

— Я работаю над этим, — обнадёжил я попаданку и перевёл тему: — А где Шурик? Ты его сегодня не видела?

— Нет, — отрицательно помотала она головой и глянул за стрельчатое окно. Там с крыши падали капельки воды и весело разбивались о брусчатку.

— Странно, — нахмурился я и поставил локти на полированную крышку стола. — Александр же из императорского дворца затемно выехал. И насколько я знаю, он направлялся именно сюда.

— Вечером я его тоже не видела, — промычала Ленка и с трудом подавила зевок.

— Ещё более странно… — протянул я, гоня от себя мрачные мысли. — Надо поискать его. А пока слушай моё короткое, но очень важное наставление. Мне через неделю придётся уехать из города на неопределённое время. Веди себя хорошо, слушайся Анастасию и побольше изучай магию. Надеюсь, к сентябрю я отправлю тебя на Землю, но может случиться так, что этот процесс займёт побольше времени. Так что тебе придётся поступить в местную академию магии.

— В академию магии? Прям как в книгах? — радостно протараторила она и в предвкушении заблестела глазками.

— Ага, как в книгах. Только там нет властных накаченных молодых ректоров. Нет, ректор-то есть, но он почти такой же сухой, как вон тот завядший на подоконнике побег в горшке. И жить ему осталось примерно столько же. Поэтому сразу выброси из головы романтическую чушь. Ты там учиться будешь. Правда, сперва тебя надо будет сделать дворянкой. Но это всё потом. А может и вообще не придётся ничего из этого делать. Вдруг меня завтра осенит — и я сумею-таки открыть портал на Землю?

— Хорошо бы, если б осенило, — вздохнула она и снова уткнулась в книгу.

А я на прощание кивнул ей, встал со стула и быстрым шагом двинулся к двери. Куда же запропастился Шурик? Надеюсь, с ним ничего не случилось? А то все эти недобитые прихвостни помершего Повелителя весьма подлые твари. Меня-то теперь хрен возьмёшь. Я после поглощения той энергии в Трёх сестрицах научился такие заклятия творить — закачаешься. А вот многие мои близкие, к сожалению, совсем не убермаги…

Глава 3

Первым делом я поговорил с дворецким. И он клятвенно заверил меня, что вечером Шурик не появлялся дома. Тогда я отправился в гараж. Но оба мои водителя заявили, что Александр вчера не пользовался их услугами. Хм… что же выходит? Он уехал из императорского дворца на извозчике? Я ведь ему строго запретил пользоваться их услугами. Это же легче лёгкого притвориться извозчиком и отвезти Шурика в какой-нибудь тёмный переулок, а там перехватить ему ножом горло во славу покойного Повелителя. И где мне теперь искать этого херувима?

Я зло сплюнул на брусчатку и под шум капель потопал по дорожке, ведущей к дому через крошечный сад. Мой угрюмый взгляд буравил пространство, а ноги в ботинках ступали по лужам, не замечая их. И тут вдруг до моих ушей донёсся скрип тормозов, после чего я тотчас повернул голову в сторону закрытых ворот. Кажись, за ними остановилась машина. Вот хлопнула дверь. И тачка сорвалась с места. А спустя пару секунд скрипнула калитка и во двор проскользнул Шурик. Живой и невредимый Шурик. Только, кажется, слегка пристукнутый алкоголем. Он светился от счастья и что-то мурлыкал под нос.

— Какого хрена? — удивлённо пробормотал я и озадаченно почесал затылок.

Нет, Александр не был пьян. Он шёл, не шатаясь из стороны в стороны. А если парень и был пьян, так только от любви. О-о-о, похоже, я знаю где и с кем он провёл эту ночь.

Шурик в этот миг заметил меня, расплылся в улыбке и ускорил шаг. А я взошёл по ступеням на крыльцо и принялся ждать его. Попутно я подметил, что Александр за последнее время сумел сбросить килограммов пять-шесть. Тренировки не прошли для него даром. Конечно, он не стал стройным акробатом, но уже не был тем плюшевым увальнем, которым являлся раньше. Его лицо перестало быть таким круглым, щёки слегка «ушли», а из всех подбородков остался только второй.

Ну, неплохо, неплохо. Всё-таки острый язычок Анастасии может принести и благо.

Между тем братец подошёл ко мне, распахнул серое драповое пальто и с тяжёлым вздохом простонал:

— Ох и жара. Совсем я взопрел.

— А ночью, наверное, ещё больше взопрел? — ехидно сказал я, покосившись на его помятую белую рубашку и жилетку. Хм… а сиськи Шурика уже не висят, как у пожилой дамы. Да, тренировки — великая сила.

— А с чего это мне было взопревать? — наигранно недоумевающе промычал братец и начал стремительно покрываться краской смущения.

— Лежал как убитый, а Анна-Мария сама всё сделала? Да у тебя на физиономии написано, что ты наконец-то стал мужчиной. Надеюсь, не опозорил род Корбутовых? Ты бы сперва Алёшке телефонировал. Он бы тебе рассказал, что надо делать.

— Я и сам знаю! — с негодованием бросил Санек и совсем покраснел. Куда там помидору…

— Ладно, пошли в малую гостиную. Кофею изопьём. Да заодно и поговорим. Ждёт тебя впереди дорога дальняя и дом… не казённый, а кааний, — задорно проговорил я и вошёл в особняк.

— Какая ещё дорога? Какой дом? — насторожился Шурик, шустро снял пальто и передал его расторопному слуге. — Ты чего загадками говоришь, как цыганка? У тебя дар какой-то открылся?

— Можно сказать и так, — весело заулыбался я, двинувшись вверх по лестнице с резными деревянными перилами. Малая гостиная располагалась на втором этаже. — И этот дар мне говорит, что через неделю ты отправляешься ко двору степняцкого каана.

— Не хочу я никуда отправляться! — отрезал братец, засопев носом.

— Придётся. На кону, без малого, судьба Империи! Не променяешь же ты её на шуры-муры с Анной-Марией?

— Да расскажи ты толком, что происходит! — взорвался Александр. — А то вечно наведёшь тень на плетень.

— Ладно, слушай, — сжалился я над братом и по пути в гостиную рассказал ему о приказе Императора. А уже за крошечной фарфоровой чашечкой кофе поведал ему и все детали оного мероприятия.

Александр после моих слов печально повесил голову и пробурчал:

— А без меня нельзя обойтись?

— Нет конечно, — развёл я руками.

— Тогда надо готовиться. Хотя бы почитать книги, в которых рассказываются обычаи степняков да их быт, — без энтузиазма сказал Шурик и одним глотком допил кофе, который почти остыл за время нашей беседы.

— А вот это здравая мысль. И помимо книг нам надо будет разыскать какого-нибудь человека, который поведает нам о степняках и их нравах. Думаю, Император предоставит нам такого учителя, — азартно проговорил я и вскочил с мягкого кресла. — Пошли в библиотеку.

— Пошли, — глухо произнёс Корбутов и медленно двинулся за мной, словно ему к каждой ноге привязали пудовую гирю.

Но уже в самой библиотеке, в которой, к моему изумлению, не оказалось Ленки, Шурик постепенно скинул охватившую его хандру и уже вскоре увлечённо поглощал инфу о степняках. Я не отставал от него: читал, читал и читал.

И в итоге мы просидели в библиотеке до глубокого вечера. У меня аж глаза разболелись и спина затекла.

А за общим ужином я клевал носом. Анастасия с сочувствием посматривала на меня. А выспавшаяся днём Ленка отпускала шутки по поводу того, что она мол сейчас займёт наш пост в библиотеке.

Ну а после окончания ужина я в одиночестве поплёлся в спальню, так как Анастасия осталась шептаться с Ленкой. Преодолел несколько коридоров и проник в нашу роскошную спальню, в которой царила большая кровать с изогнутыми ножками и балдахином. Тут я разоблачился до трусов и в тусклом свете люстры предстал перед ростовым зеркалом в позолоченной оправе.

Моё собственное отражение не сильно мне понравилось. Седые волосы делали меня старше, а шрамы на груди были подобны грубо выполненным татуировкам. Они десятисантиметровыми тонкими змейками разбегались во все стороны, выбрав в качестве центра моё солнечное сплетение. Я будто носил на груди изображение чёрного цветика-семицветика. И ведь эти шрамы как появились после событий в Трёх сестрицах, так никуда и не уходили, хотя с тех пор прошло уже несколько месяцев. Даже Анастасия, не самый слабый маг жизни, не смогла свести их. К счастью, они не доставляли мне дискомфорта, но жутко раздражали.

— Дерьмо, — зло выругался я, проведя пальцем по одной из «змеек». — Кажись, эта метка теперь навсегда останется со мной.

Помимо «татухи» неудавшийся в темнице ритуал одарил меня ещё кое-чем. Я не знаю, как так вышло, но факт оставался фактом. Мой дар колоссально вырос. Он прыгнул аж на уровень магистра второго ранга! То есть до высшей ступени остался всего один ранг! Что вызвало такой скачок? Только ли высвободившаяся энергия ритуала или я ещё впитал частицы дара погибших Повелителя и Хозяйки болот? Мне кажется, что всё вкупе сыграло роль.

И вся эта энергия не только подняла мой уровень дара, но и раскачала магический резерв. Я теперь был способен творить невероятные заклятия. Однако не всё коту масленица… Теперь за продолжительное использование магии мне приходилось расплачиваться нарастающей болью в солнечном сплетении. Порой боль достигала такой силы, что я не мог сдержать злых слёз и зубовного скрежета. Она буквально разрывала мою грудную клетку.

В итоге всех трансформаций из меня вышел убермаг с не хилым дефектом. Поскольку даже медицинские препараты не могли заглушить боль. Но минут двадцать-тридцать я вполне мог магичить без особого дискомфорта.

И тут я краем глаза заметил, что дверь в спальню без стука открылась. И понятное дело, что такую наглость могла себе позволить только супруга князя. Она впорхнула в комнату, окинула меня внимательным взглядом, задержала взор на груди и участливо проговорила:

— Никаких изменений?

— Угу, — угукнул я, пожав плечами.

— А боль?

— Тоже не прошла, — мрачно ответил я, посмотрев на задумчивую мордашку девушки. Она единственная знала о том, что случилось со мной после ритуала. Мне пришлось поделиться с ней этой инфой, поскольку Анастасия была магом жизни. И я с её помощью собирался «излечить» себя. Однако до сих пор моя затея ничем положительным не увенчалась.

— Может, всё-таки поведаем о твоей проблеме папеньке? — в который уже раз предложила Анастасия, по-птичьи склонив голову к плечу.

— Пока рано. У него и так забот полон рот. Успеем ему обо всём рассказать, ежели сами не справимся, — глухо ответил я, бухнулся на кровь и накинул на себя одеяло.

Девушка же уселась на пуфик, который стоял напротив туалетного столика, а затем стала готовиться ко сну: снимать косметику и украшения.

Параллельно она принялась размышлять вслух:

— Кем же ты был, Иван, до того как амулет Повелителя стёр твою память? И кем была Елена? Вы же явно не местные. Я ещё в первый день знакомства с тобой подметила, что ты говоришь чуть иначе, нежели жители Империи. Но с другой стороны — вы оба знаете русский язык, пусть и не такой русский, к которому привыкли в нашем государстве.

— Загадка, — хмыкнул я.

— И почему Повелитель выбрал именно вас? — продолжала размышлять девушка, любуясь своим отражением в зеркале.

— Мы анекдоты замечательно рассказываем, — насмешливо выдал я, заложив руки за голову. — Знаешь, как знаменитый вор Иван Петрович спасся от виселицы? Утонул.

— Нет, Повелитель уж тебя-то точно выбрал не за умение рассказывать анекдоты, — поморщилась девушка и принялась неторопливо снимать платье. И мне сразу как-то стало не до глупых острот. Мои глаза принялись шарить по её обнажавшемуся телу, а во рту пересохло. Даже мысли куда-то улетучились. Хотя одна-то мыслишка осталась… И она крупными буквами была написана на моей лице.

Княжна, словно дразня меня, не спеша пошла к кровати, виляя бёдрами. И её восхитительная нагота заставила меня шумно сглотнуть. А она вдруг остановилась и поправила разметавшиеся по плечам волосы. Медленно! Очень медленно! Мне захотелось вскочить с кровати и сграбастать её в охапку. Однако Анастасия поняла, что чересчур затягивает и сама шмыгнула под одеяло. Тут-то я на нее и набросился аки оголодавший волк на аппетитную козочку.

Мы кувыркались не меньше часа. И во время секса я держал руку-артефакт подальше от вспотевшего нежного тела девушки. А то мало ли что… Вдруг в порыве страсти высосу её магическую энергию? Нет уж, увольте.

Между тем исполнение супружеского долга подошло к концу. И я обессиленно вытянулся на кровати. Анастасия же положила голову мне на плечо и принялась пальцем выводить на моей груди какие-то произвольные фигуры. И похожи, они-то подвигли княжну на уже порядком надоевший мне вопрос:

— Иван, а когда ты будешь учить меня создавать заклинания без использования пергаментов и магической книги? Я тоже так хочу.

— Когда сам освоюсь с ними. Мне тяжело передать то, как это происходит, — прохрипел я, скосив глаза и глянув на раскрасневшееся лицо супруги. Император поведал ей о том, что случилось в темнице, включая и то, как я завалил прихвостней Повелителя, рисуя руны в воздухе. И об участие в этом деле Яшки, она тоже знала, потому-то и терпела его присутствие в особняке.

— А ты попробуй. Расскажи, что чувствуешь… — попросила Корса… нет, уже Белозерова.

— Это сложно описать словами, — вполне искренне выдал я, уставившись в лепной потолок. — Это что-то сродни душевному выплеску, только не душевному, а магическому. Сперва надо сконцентрироваться на солнечном сплетении. Почувствовать энергию, а уже затем выплеснуть её через кончики пальцев.

— Ясно, — серьёзно прошептала девушка, ловя каждое моё слово. — А как же так получается, что даже длинные заклятия из множества магических знаков активируются всего несколькими рунами, вычерченными в воздухе?

— Не знаю, — пожал я плечами.

— Но ты же как-то используешь подобные заклятия.

— Я наловчился работать всего с двумя заклятиями. И мне неизвестно, как они функционируют, почему требуют всего несколько рун, а не весь список. Когда-то эти заклятия я видел в исполнении Повелителя. И вот теперь просто их повторяю, совершенно не разбираясь в устройстве. Однако могу предположить, что Повелитель смог сократить количество рун в некоторых заклятиях, отсюда и их малое число.

— Но это невозможно! — воскликнула княжна, приподнявшись на локтях.

И она была права. Это невозможно. А весь секрет был в том, что основную часть рун заклятия следовало представлять у себя в голове и лишь пару-тройку магических знаков приходилось выводить в воздухе. Они-то и активировали заклятие. Сам бы я никогда до подобного фокуса не додумался. Да и откуда мне было знать, что именно эти руны надо выводить в воздухе? Всё это опытным путём нащупал Повелитель. Конечно, он был тварью, но тварью гениальной.

Мне после того глубинного контакта между нашими сознаниями досталась часть его знаний, мыслей и даже ощущений. Потому-то я и смог хреначить заклятия, не используя пергамент или книгу. Да и в голове у меня поселилась не парочка заклятий, а много больше. Я скрывал это, потому что опасался неадекватной реакции близких. Во мне ведь реально будто бы сохранилась частичка Повелителя. Правда, она изрядно побледнела за эти месяцы. Однако знания не ушли.

И я постоянно тренировался, дабы в полной мере овладеть этими знаниями, поскольку творить заклятия по методу Повелителя оказалось невероятно сложно. Параллельно надо было держать в голове яркий образ множества рун, да ещё в той последовательности, которую требовало конкретное заклятие. И в то же время ещё пару рун требовалось вывести в воздухе. Короче, это вам не щи лаптем хлебать. Тут нужна была охрененная концентрация. Но у меня всё же кое-что получалось.

Тем временем Анастасия не больно укусила меня за плечо, отчего я рефлекторно дёрнулся и возмущённо выдохнул:

— Ты чего кусаешься?!

— А чего ты замолчал? И вид у тебя стал такой задумчивый. О бабах небось думаешь? — сощурила глаза девушка и весело усмехнулась. — Мы ведь заклятия обсуждали, а ты вдруг рот закрыл и молчать изволишь. Так о чём думаешь-то?

— Да, ерунда, — отмахнулся я, картинно зевнул и сонно добавил: — Пора уже и ко сну отходить.

— Пора. Но завтра мы снова поднимем этот разговор, — пробормотала девушка и вторила моему зевку. Только она культурно прикрыла ротик ладошкой, а я распахнул пасть во всю ширь. Даром что князь. Надо избавляться от подобных привычек.

И вот с такой мыслью я закрыл глаза и вскоре провалился в сон. Правда, продлился он не до утра. Посреди ночи, когда за окном светила полная луна, меня разбудил крепкий кулачок Анастасии. Она воткнула его в мои рёбра и встревоженно прошипела:

— Иван! Проснись!

Я тотчас разлепил веки и мигом понял, что весь дрожу, а моё тело покрывают капельки пота. Надеюсь, я хоть не обдул кровать! Моя рука лихорадочно метнулась к трусам и обнаружила, что они хоть и влажные, но это из-за пота, а не потёкшего «крана».

Девушка оторвала голову от подушки и взволнованно протараторила, посмотрев на меня блестящими в полутьме глазами:

— Ты опять что-то бормотал во сне. Мне это уже категорически не нравится. С этим надо что-то делать. Я так неврастеничкой стану. Спокойно изволю спать, а тут под ухом словно пономарь молитву бормочет.

— А что я бормотал-то? — хриплым со сна голосом уточнил я, пытаясь воскресить в памяти посетившие меня сновидения. — Если какие-то гадости про твой новый французский парфюм, то я так на самом деле не считаю.

— Не знаю я, что ты бормотал. Вроде и не на русском языке вовсе, — проворчала княжна и со вздохом вернула затылок на подушку. — Что с тобой происходит? Неужели тебя так впечатлили те события в темнице Три сестры?

— Видать, впечатлили, раз кошмары который день мучают, — сознался я, облизал губы и закрыл глаза.

Перед моим внутренним взором тотчас стали мелькать эпизоды увиденных сновидений. Какая-то мрачная пещера со свисающими с потолка белёсыми кореньями. Зажжённые свечи из жёлтого жира, возможно, даже человеческого. Выровненный земляной пол с бороздками, заполненными кровью. Груда обезглавленных тел. Висящие на крюках вниз головой трупы, из которых сочилась кровь, а затем капала в вёдра. Старинная книга, лежащая на столе из грубо сколоченных досок. И тень… в углу пещеры была тень. Густая и плотная, точно живая. И она не могла принадлежать человеку. В пещере никого не было кроме… меня. Между тем тень вроде бы даже что-то говорила мне. На этом-то моменте Анастасия и разбудила меня.

Фух-х-х, жесть. И это уже не первый кошмар, который мне приснился. Но вот тень я увидел впервые.

Блин, так ведь реально свихнуться можно. Мне уже становилось страшно засыпать. А ведь ещё существовала вполне правдоподобная теория о том, что это не просто сны, а воспоминания Повелителя. От этой мысли мне становилось дурно, а сердце сжимали невидимые холодные тиски. А теперь я ещё начал говорить на каком-то языке. Да и эта тень… Кажется, она пугала даже Повелителя…

Глава 4

Неделя промелькнула в изучении степняков. Их обычаев, государственного устройства и нынешних реалий. В этом нам помогали не только книги, но и важные бородатые люди, которые приходили от Императора. Они рассказали нам довольно много полезной информации. И слушали их не только я и Шурик, но и Лев с Яшкой. Правда, последний частенько засыпал под монотонный бубнёж «лекторов». И именно атаман больше всех обрадовался, когда мы в числе пятидесяти человек погрузились на пароход «Императрица Екатерина Великая» и отправились вниз по реке.

Нашу многочисленную делегацию провожали только родственники участников. Они махали нам платочками с причала и зябко кутались в пальто, поскольку этим серым, хмурым утром с севера подул холодный ветерок. И его порывы даже умудрились сорвать с головы Анастасии шляпку и швырнуть её в воду.

Шурик тотчас мрачным голосом прокомментировал это событие:

— Плохая примета, господа.

— Конечно плохая. К тратам, — насмешливо вторил ему Яшка, который вместе со мной, Львом и Саньком стоял на полубаке возле левого борта парохода. — Шляпка-то эта рублей сто, небось, стоила, а то и больше. А теперь новую надо покупать.

— Его светлость, может себе позволить такие траты, — с усмешкой заявил Лев и накинул на коротко остриженную голову капюшон длинного плаща.

— Копейка рубль бережёт, — буркнул атаман и покосился на клубы чёрного дыма, которые в серо-свинцовое небо выбрасывали трубы парохода.

— Хватит препираться, судари. Пора поговорить о деле, — строго сказал я и положил руку на стальной поручень. Даже сквозь кожаную перчатку я почувствовал лёгкую вибрацию, которую передавало всему судну машинно-котельное отделение.

— Пора, — поддакнул Лев, подозрительно поглядев на людей, которые стали покидать палубу. Под открытым небом было довольно прохладно. Вот участники делегации и спешили скрыться в тёплых каютах.

— Начнём с тебя, Александр, — посмотрел я на брата, который совсем недавно лишился своих светлых кудрей до плеч. В целях конспирации ему остригли волосы и покрасили их в русый цвет. Теперь он носил короткий бобрик и недовольную мину на ещё больше похудевшем лице.

— Моё имя Александр Хлебов. Я провинциальный дворянин из Петровска. Попал в писари к графу Эко благодаря связям отца, — без запинки выдал Шурик и покосился на Льва, ставшего блондином.

Тот перенял эстафету и по-военному чётко отрапортовал:

— Лев Крайнов. Маг земли. Нанят графом в качестве охранника, так как мой род обнищал и мне приходится хвататься за любую работу.

— А я посыльный графа. Яков Иванов, — нехотя выдал атаман, сдвинул на затылок смятый гармошкой цилиндр и почесал короткие волосы, которые из седых превратились в тёмно-русые. — Из простых людей буду. Тишком ненавижу дворян.

— А я глуповатый дальний родственник графа Эко, которого он взял с собой, дабы попытаться обучить дипломатии, — с улыбкой сказал я, поправив серый котелок. — Авось, кого-нибудь из нас возьмут в оборот подлые враги Империи. А там уж мы разыграем многоходовочку. Вы только поубедительнее исполняйте свои роли, судари.

— Я достоверно сыграю свою роль, — оскалился атаман и недобро посмотрел на Льва, словно уже примерялся как ему половчее перехватить горло парня.

Андреев даже непроизвольно потёр шею и хмуро проронил:

— Ты Яшка лучше не гляди на меня так.

— А то что? — сощурил тот глаза.

— Блестящая игра, Яков. Ты настоящий актёр, — встрял я в намечающуюся ссору и перевёл тему: — Господа, ещё раз попрошу вашей оценки. Меня точно не узнают в новом образе?

— Над вашей внешностью её светлость княжна Белозерова поработала лучше всех, — вполне искренне произнёс Лев, окинув меня внимательным взглядом.

Да, так и есть. Анастасия потрудилась надо мной — будь здоров. Она с помощью весьма стойкой краски превратила мои волосы из седых в такие же чёрные, как сердце человека, пнувшего бездомного котёнка. А потом княжна воспользовалась своей магией и заставила их отрасти до плеч. Волосы закрыли мои уши, а длинная чёлка стала падать на глаза. Но на этом Анастасия не успокоилась. Она помогла мне обзавестись небольшой бородкой-эспаньолкой. Так что теперь меня могли узнать лишь те люди, которые не один раз видели мою физиономию.

Правда, с голосом я ничего поделать не мог. По нему меня можно было вычислить. Однако вряд ли при дворе каана найдутся те, кто так уж хорошо знают меня. И имя своё я тоже не стал менять, как и имена своих спутников. Тут ведь в чём загвоздка… за неделю к новому имени не привыкнешь, а вот случайно назвать старое — запросто. И всё — раскрылся Штирлиц. Поэтому-то и было принято решение отказаться от псевдонимов. Мы лишь фамилии поменяли.

Между тем оценку Льва поддержал хмурый Шурик:

— Да, княжна сделала тебя совсем другим человеком.

Его слова прозвучали весьма двусмысленно. Но никто не обратил внимание на эту двусмысленность. Тем более я сразу же приподнято сказал, бросив взгляд за борт, где в тёмной стылой воде плавали многочисленные льдинки:

— Спасибо за ваше мнение, судари. А ещё хочется отметить, что нам всем крупно повезло, что в этом году лёд на реке вскрылся гораздо раньше. А то пришлось бы трястись в поезде несколько дней. А учитывая наше положение в делегации, купе у нас бы было не из самых лучших.

— Это точно, — протянул Александр и плотнее запахнул пальто.

— Угу, — угукнул и Яшка.

Я раздражённо покосился на атамана, почесал подбородок сквозь бородку и пробурчал:

— Угу, «судари». Добавляй «сударь» или «господин». А то пустишь под откос всё дело.

— Верно, — рьяно поддакнул Лев и возмущённо добавил, вздёрнув подбородок: — Вы, Яков, ведёте себя вопиюще нагло с представителями дворянства. Только покровительство его светлости мешает некоторым аристократам отправить вас в колодки.

— Каким это аристократам?.. — процедил атаман и буквально выплюнул: — Сударь.

— О, прогресс налицо! Не прошло и года, — обрадовался я и взглядом показал Андрееву, дабы тот на время прикрыл «варежку». — А когда мы прибудем ко двору каана, то ты, Яков, будешь обращаться к уважаемым степнякам «ага».

— Это я умею, — хмыкнул атаман, криво усмехнулся и насмешливо добавил: — Ещё «угу» у меня зело хорошо получается.

— «Угу» оставь при себе, — резко бросил я и непроизвольно глянул на крикливых чаек, которые пронеслись над спокойными водами реки. — А вот «эфенди» и «бей» запомни. Эфенди — это обращение к знатным особам: вождям племён, заслуженным магам и местным богатеям. А вот бей — больше подходит для офицеров. Уяснил?

— Уяснил, сударь, — глухо промычал атаман и дёрнул щекой.

— Но в целом, ежели кто-то из нас что-то напутает с обращениями к степнякам, то ничего страшного не произойдёт. Нам, как иностранцам, — простят, — сухо заметил Лев и потёр двумя пальцами замёрзший нос. После таких манипуляций он у него покраснел, словно парень изрядно принял на грудь.

— Ладно, пора по каютам, судари, — решил я, посмотрев на небо. Солнце поднялось уже довольно высоко, но ни фига не грело.

Спутники подержали моё решение одобрительными кивками. И под пронзительные крики снова появившихся чаек мы пересекли полубак, а затем вереницей стали подниматься по ступеням наружного трапа, который вёл на вторую палубу. Там-то и прописались наши каюты. Однако без приключений мы до них не добрались… Всё случилось уже на трапе. Чёрт бы побрал его узость и широкие плечи Яшки.

Нам навстречу стала спускаться троица высокомерного вида господ лет по двадцать пять. Двое их низ без проблем прошли мимо нас, а вот третий… Его угораздило столкнуться плечом с плечом атамана, который замыкал наш квартет. Конечно же, третий господин не удержался на ногах и с воплями покатился по трапу. По пути он сбил с ног своих приятелей. И дальше они всей ахающей и охающей троицей посчитали оставшиеся ступени трапа и в живописных позах разлеглись на палубе полубака.

Тут же послышались приглушённые смешки немногочисленных матросов. Впрочем, они быстро заткнулись и разбежались кто куда, когда увидели пунцовые от гнева рожи аристократов.

Пара дворян вскочила на ноги, прожигая Яшку бешеными взглядами. А вот третий с трудом принял вертикальное положение. Потом он болезненно поморщился, снова уселся на задницу и стал растирать колено, добела закусив нижнюю губу.

А его приятели в это время стали орать на атамана, брызжа слюной и потрясая кулаками:

— Остолоп! Увалень! Из-за тебя, морда, мы, благородные господа, все ступени пересчитали! А знаешь, что за такое бывает?.. — злобно окрысился высокий аристократ с разбитой бровью и бородкой-клинышком. — Каторга! Но сперва я хорошенечко отделаю тебя!

Рука аристократа метнулась под плащ. Видимо, за пергаментом или револьвером. Но Лев первым достал свой ствол и навёл его на удивлённо выпучившего глаза дворянина. Следом он сухо произнёс:

— Не делайте глупостей, сударь. Произошёл несчастный случай. И мы готовы в полном объёме оплатить причинённый вам ущерб.

— Да ты… да ты… — задохнулся гневом дворянин, держа руку в кармане плаща. Его лицо ещё больше налилось дурной кровью, а глаза потемнели от ярости. — Да как ты смеешь тыкать в мою сторону револьвером, ублюдок?!

— Он ещё и выстрелить посмеет, ежели вы, сударь, достанете оружие или пергамент, — твёрдо сказал я, из-за спины Льва, который стоял на трапе широко расставив ноги.

— Василий, охолонись, — вдруг подал голос тот парень, который повредил колено.

Он поднял слетевший во время падения котелок, отряхнул его и нахлобучил на голову. И во второй раз попытался встать на ноги. Сейчас это у него получилось. Правда, не без гримасы боли на лице.

Приняв вертикальное положение, он произнёс, показывая на порванные на колене штаны:

— Настоящее английское сукно. Вам придётся щедро заплатить, господа. Кто хозяин этого босяка, толкнувшего меня?

— У меня нет хозяина, — прохрипел набычившийся Яшка и исподлобья глянул на дворянина в рваных штанах.

— Да он совсем не воспитан! Дикарь! Да как ты разговариваешь с аристократом, плебей? Забыл своё место?! — бешено вскричал тот благородный, у которого из разбитой во время падения брови сочилась тонкая струйка крови.

Казалось, что он сейчас лопнет от гнева. Его грудь ходила ходуном, а рука вдруг стала быстро выпрастываться из кармана. И уже через мгновение на свет божий показалась его ладонь, с зажатой в ней рукоятью револьвера. Вероятно, он бы выстрелил. Или выстрелил бы Лев. Поскольку его палец, лежащей на спусковом крючке, уже начал плавно сгибаться. Но тут в дело вступил третий дворянин. Он метнул испуганный взгляд куда-то мне за спину, а затем вцепился в руку своего товарища и пригнул её, из-за чего дуло револьвера стало смотреть в палубу.

— Мудрый поступок, — раздался позади меня хрипловатый старческий голос со стальными нотками человека, привыкшего приказывать и распоряжаться чужими жизнями. — Освободите трап, господа, и поведайте мне о том, что тут стряслось. Ваши безобразные вопли долетели даже до кают-компании. И заставили меня прервать важное собрание. Так поделитесь же со мной истоками вашей, без сомнения, легендарной ссоры.

Старик произнёс свою речь с легко уловимой иронией, чем изрядно смутил троицу аристократов. Впрочем, его появление нас тоже смутило. Мы поспешно скатились с трапа и встали рядом с трио дворян.

Старик же медленно, без суеты, принялся спускаться по трапу. При каждом шаге он опирался на тросточку с навершием в виде отлитой из серебра головы волка. Звук, с которым тросточка встречалась со ступенями, нагонял иррациональную тревогу. Дескать, сейчас дедок спустится и всем вам…

Вот этот старик и был графом Эко. Он являлся вторым по главенству человеком в нашей банде из полусотни морд. И только он знал, кем является на самом деле наш квартет. Новый Император был полностью уверен в преданности графа, так как их связывала давняя дружба. Поэтому-то мы и стали его «помощниками».

Выглядел же старик весьма солидно и благообразно. Его впалые щёки украшали густые седые бакенбарды, пронзительные светло-голубые глаза смотрели с ироничным прищуром, а широкие брови почти сходились над тонкой переносицей. В молодости он явно разбил немало женских сердец. И до сих пор благородное лицо графа располагало к себе людей. В общем, он выглядел как настоящий дипломат, который насрёт тебе в душу, а ты будешь чувствовать во рту привкус мёда.

Между тем граф спустился на палубу, немного сдвинул на затылок чёрный цилиндр, промокнул носовым платком изборождённый глубокими морщинами лоб и с усмешкой спросил:

— Ну-с, кто начнёт, господа? Что-то я не вижу на ваших лицах особого желания. Или инцидент уже исчерпан?

— Не исчерпан, — набрался смелости аристократ с разбитой бровью. Он упрямо хмыкнул и продолжил говорить с отголосками былого гнева в голосе: — Вот этот простолюдин толкнул на трапе виконта Рылова.

— Не толкнул, а случайно с ним столкнулся, сударь, — вставил я свои пять копеек.

— Помолчи, Иван, — недовольно бросил граф, смерив меня раздражённым взглядом. — Я понимаю, что ты с самого детства был весьма неугомонным мальчишкой, но по-родственному прошу тебя. Помолчи. Дай договорить господину Васильеву.

Господин Васильев, коим оказался парень с разбитой бровью, громко сглотнул и немного испуганно покосился на меня. Он явно не знал о моём «родстве» с графом. И теперь это известие слегка выбило его из колеи.

Всё же он продолжил, но уже не так категорично:

— Простолюдин столкнулся с виконтом Рыловым, а потом мы все втроём покатились по трапу. И, собственно, из-за этого я немного повздорил с этими господами. Но сейчас обуявший меня гнев отступил. И я понимаю, что произошла досадная случайность.

— Слова мудрого человека, — похвалил его граф. — Я всегда говорил, что из вас, дорогой Анатолий, выйдет замечательный дипломат. Кстати, как поживает ваш папенька?

— Неплохо. Недавно вышел в отставку. Благодарю за интерес, ваше сиятельство, — произнёс дворянин, прямо посмотрел на графа и добавил: — Позволите мне с моими друзьями откланяться? Нам нужно привести себя в порядок.

— Конечно, голубчики. Ступайте, — расплылся в улыбке Эко и через пару секунд бросил в удаляющуюся по трапу спину Васильева: — Мне искренне жаль, что ваш папенька ушёл из дипломатии. Замечательный был специалист… — и тихонько пробурчал: — Такой замечательный, что на ровном месте чуть войну с поляками не развязал.

Васильев обернулся, благодарно кивнул и вместе со своими корешами скрылся на второй палубе.

И тут граф изволил заговорить со мной. Но сперва он застегнул верхнюю пуговицу пальто и лишь затем негромко произнёс:

— Вы, Иван, не держите на них зла. Они вполне разумные молодые представители дворянства. Будь на их месте кто-то другой из нашей делегации и всё могло закончиться совсем дурным образом. Якова могли бы выкинуть за борт без суда и следствия.

— Пущай попробуют, сударь, — приглушённо выдал атаман и отчётливо скрипнул желтоватыми зубами.

— Вы, дружок, великолепно играете свою роль, — восторженно выдал граф, одобрительно посмотрев на Яшку. — Я прям каждой порой своего старого тела чувствую излучаемую вами классовую вражду. Вы в театре не играли?

— Не играл, господин Эко. Просто он от природы такой даровитый, — поспешно вставил я, украдкой показав атаману кулак. Чую, рано или поздно он допрыгается. Вздёрнут его — и дело с концом.

— Ваша светлость, позвольте нам тоже откланяться. А то ветер холодный. Не дай бог, простудимся. Да и вам лучше пойти в тепло, — разродился речью Лев и ослепительно улыбнулся.

— Спасибо за заботу, — с добродушной усмешкой сказал граф и разрешающе махнул нам рукой в чёрной перчатке. Дескать, ступайте. — Но я, пожалуй, ещё подышу свежим воздухом. Вскоре мы уже будем в степях, а там пыльно, душно и пахнет конскими каштанами.

— Мы примем к сведению, ваша светлость, — вежливо проговорил я и вместе со спутниками отправился в каюту. И на душе у меня почему-то было тоскливо, хотя вроде бы всё разрешилось благополучно. Но что-то тревожило меня…

Глава 5

Ночью мне опять снилась какая-то чертовщина. Кровь, кишки, трупы… Мелькали чьи-то силуэты, доносились низкие, вкрадчивые голоса… А потом я оказался на земляном одре и надо мной склонилась какая-то фигура. Моя рука тотчас атакующей змеёй метнулась к горлу фигуры. И тут я вполне наяву услышал надсадные хрипы. Резко распахнул глаза и проясняющимся взглядом увидел Льва, облачённого в пижаму. Он, согнувшись, стоял над койкой. А моя рука-артефакт держала его за горло. Пальцы глубоко вонзились в плоть, отчего парень надсадно хрипел, выпучив глаза. Однако он пытался оторвать от себя мою клешню, но у него ничего не выходило.

Благо, я сам быстро осознал, что происходит и отдёрнул руку. Попутно я возблагодарил бога за то, что не сработала чудесная способность моей руку. Лев был на волосок от смерти. Я мог «выпить» его магический резервуар. К счастью, подобный трюк работал только тогда, когда я бодрствовал. Поэтому парень и выжил.

Он отшатнулся от меня и просипел, начав лихорадочно потирать пострадавшее горло:

— Ну у вас и хватка… кха… Иван. Куда там стальной… Вы мне чуть кадык не вырвали. А с виду в вас не заподозришь такой физической силы.

— А вы чего вообще не спите? — хрипло выдохнул я, уставившись на побелевшие лицо Льва. На него падал косой лунный свет, льющийся из иллюминатора крошечной каюты, в которой прописались две привинченные к полу койки, квадратный столик, платяной шкафчик, раковина и сундук.

— Да я вас хотел разбудить, — проговорил парень и покашлял в кулак, прочищая горло. — А вы меня чуть не убили.

— Это нормальная реакция любого человека. Особенно утром в понедельник, — иронично заметил я, проведя рукой по влажному от пота лбу.

— Вы метались во сне и что-то бормотали. Мне подумалось, что вы видите кошмар. Вот я и решил разбудить вас, — пояснил причину своего поступка Лев и вернулся на свою койку.

— Бормотал? Это я молился за удачный исход нашего мероприятия, — насмешливо выдал я, принял сидячее положение и потянулся к графину с водой, который обосновался на столе. Наполнил прикорнувшую тут же кружку живительной влагой и залпом осушил тару. Потом довольно крякнул и глянул за иллюминатор. Там расстилалась водная гладь, таинственно серебрящаяся в лучах луны, а за ней, до самого горизонта, раскинулась безбрежная равнина. Да, этому миру далеко до перенаселения. Хотя в России и в двадцать первом веке такие пейзажи совсем не в диковинку.

Между тем Лев сварливо произнёс:

— Больше не буду вас будить, раз вы, дескать, молитвы шепчете, а не страдает от кошмаров.

— Всё верно, всё верно, — поддакнул я, снова вытянулся на койке и закрыл глаза.

Но сон не шёл. Возможно, этому досадному событию поспособствовала произошедшая неприятная ситуация, а может двухголосый храп, который доносился из-за железной переборки. В соседней каюте спали Шурик и Яшка. А мне пришлось делить каюту со Львом. Я ведь не мог поселить его вместе с атаманом. Поскольку один из них точно бы не дожил до конца плавания. Вот мне и приходилось делить жилплощадь с Андреевым. А он, между прочим, довольно звучно свистел во сне носом.

М-да, из нас четверых вышел вы замечательный квартет. Один бы свистел носом, другой — бормотал, а оставшиеся — витиевато храпели.

Улыбка сама собой раздвинула мои губы. А затем я обратил внимание на то, что в каюте как-то резко стало темно. Похоже, луна скрылась за тучами. Но когда я глядел в иллюминатор небо было совсем чистым. Хм…

Любопытство заставило меня приподняться на койке и снова посмотреть в иллюминатор. Над рекой клубился густой серый туман, сквозь который с трудом пробивался лунный и звёздный свет. Пароход шёл словно сквозь вату. Даже борт практически исчез, а он-то был всего в нескольких метрах от каюты.

Я удивлённо почесал за ухом и прошептал под нос:

— Охрене-е-еть.

— Вы что-то сказали? — сонно протянул Лев и перевернулся на левый бок, дабы быть физиономией ко мне.

— Ага. Гляньте в иллюминатор. Частенько у нас по весне такие туманы? И ведь четверть часа назад ничто не предвещало его приход, — справедливо заметил я, нахмурив брови.

— Ого! — испустил изумлённое восклицание Андреев, когда его взор вперился в иллюминатор. — Никогда не видел такого плотного тумана. Да его же руками можно мять, как снег.

— Кажется, пароход начал замедляться, — тревожно выдохнул я, почувствовав, что ход судна стал не таким шустрым. — Так и должно быть, Лев?

— Угу, — успокоил он меня. — В подобном тумане не мудрено и налететь на что-то. За зиму могли появиться новые подводные банки или мели.

— Что-то мне совсем расхотелось спать, — поделился я с дворянином и нервно дёрнул уголками губ. У меня на душе кошки заскребли.

— Тревожно что-то мне, — вторил моим чувствам Лев, достал из-под подушки револьвер, а потом, подумав, вынул из шкафа сумку с пергаментами.

— Стало спокойнее? — невесело выдал я, глянув на парня, который вернулся на койку.

— Да, — честно признался он, положив сумку на колени. — А то мало ли что…

Мне тоже хотелось схватить револьвер, но я пересилил себя. Глупо как-то. Это же всего лишь туман.

Однако вскоре до моих ушей стали доноситься приглушённые звуки…

— Слышите? — тотчас встрепенулся я, вопросительно посмотрев на практически скрытое темнотой лицо Андреева.

— Ага. Кажется, кто-то кричит… кричал, — поправился парень, так как звук стих.

В этот миг тусклый свет, льющийся из иллюминаторов, несколько раз дёрнулся, словно мимо каюты пробежало несколько человек. Не словно, а совершенно точно. Я отчётливо слышал не громкий топот их ног.

— Лев, что-то случилось. Или на пароходе есть ночные спортсмены, наворачивающие круги вокруг палубной надстройки.

— Я проверю. А вы не выходите из каюты, — решительно выдал Андреев.

— Окститесь, Лев. За меня не стоит волноваться, — отмахнулся я, вскочил с кровати и стал поспешно одеваться. Не в пижаме же мне разбираться с обрушившимися на пароход проблемами?

Впрочем, я ограничился лишь ботинками, штанами и плащом, не став надевать сорочку. И револьвер, конечно же, я тоже прихватил.

Лев, глядя на меня, оделся так же. После этого наш дуэт выскользнул в коридор.

Вокруг стояла тишина, а несколько потолочных лампочек тускло-тускло освещали однотипные двери кают и пол.

Мы бесшумно прошли по коридору и выбрались на вторую палубу. Здесь нас мгновенно окутал серый туман, который принялся холодить мигом увлажнившиеся щёки.

Андреев пожаловался, помахав перед собой вытянутой рукой:

— По-моему, туман стал ещё гуще. Я практически ничего не вижу. Даже кончики пальцев уже с трудом виднеются в этом киселе.

Он повернул ко мне голову. И тут из тумана вылетел человек, обряженный в нечто подобное чёрным кожаным доспехам. Я успел заметить, что они были шикарно подогнаны к гибкой фигуре незнакомца. И помимо них, на нём ещё обнаружился кожаный шлем с маской, которая скрывала лицо человек.

Пришелец врезался в Андреева, явно не ожидая тут кого-то увидеть. И они вместе упали на палубу. Следом по ступеням трапа глухо загромыхал вылетевший из руки Льва револьвер, а сам парень сдавленно выпустил из лёгких воздух.

Незнакомец же точно кошка вскочил на ноги и выхватил из кобуры револьвер с чем-то наверченным на дуло. Охренеть! Да это же допотопный глушитель!

Однако полыхнувшее изумление нисколечко не помешало мне нажать на спусковой крючок. Грянул выстрел. И пуля вошла точно в лоб незнакомца, который не успел воспользоваться своим оружием. Сейчас же оно выпало из его обмякшей ладони, после чего тело человека перевалилось через поручень и негромко шлёпнулось на первую палубу. Чёртов туман скрадывал все звуки, из-за чего даже грохот моего выстрела прозвучал заметно глуше, чем обычно. Ох как же всё дерьмово!

Я скрипнул зубами и бросился к вставшему на колени Льву:

— Надо поднять тревогу! Как…

Но в этот миг пароход огласила пронзительная сирена, шилом ввинчивающаяся в уши. У меня ах зубы заломило.

— Уже подняли, — прохрипел Андреев, принял вертикальное положение и стал оглядываться. — Где мой револьвер?

— Чёрт с ним! — рявкнул я и краем глаза заметил какое-то движение слева в тумане.

Я поспешно дёрнул за руку Льва и сам присел на одно колено. Миг спустя над нашими головами что-то пролетело и ударило в обшивку парохода. А затем и я выстрелил. Целился почти наугад, так как стрелок скрылся в тумане. И похоже, выстрел пришёлся в «молоко». Я не услышал болезненных стонов или криков.

Тогда я безапелляционно приказал Льву:

— Бегите в каюту графу! Ему может понадобиться защита!

— А вы? — его вопрос уже прозвучал за моей спиной.

Я понёсся по палубе следом за стрелком. Он ведь не мог далеко уйти. И надо бы взять его живым. Да и самому бы остаться в живых. А ради этого стоит воспользоваться магией. Я на бегу вывел в воздухе несколько рун и мысленно представил все остальные символы, которые входили в состав заклятия «Универсальной защиты Бога».

Через миг магия послушно окутала меня чёрной дымкой. И теперь мне можно было не бояться револьверных пуль. А тут как раз несколько кусочков свинца вылетели из тумана и ударили меня в грудь. Ну как ударили… попали в мою защиту и безвредно упали на палубу.

А я под несмолкающий вой сирены поднажал и увидел-таки спину супостата. Он во все лопатки улепётывал от меня. Но вдруг перемахнул через борт и ухнул прямо в ледяную воду. Я не увидел самого падения, но услышал характерные звуки. Туман же продолжал скрывать гладь реки. Поэтому мне пришлось опять стрелять наугад.

Пули с едва слышным плеском входили в воду, пока я их все не израсходовал. А затем прислушался. Вопила сирена, а по всеми пароходу слышались звуки торопливого бега переполошённых матросов и пассажиров. Проклятье! Даже если этот чёрт в кожаных доспехах и выжил, то я не услышу, как он плывёт.

Я с досадой ударил кулаком по борту и развеял окутывающую меня защиту. Вряд ли кто-то из налётчиков остался на судне. Косвенным подтверждением этого стал и туман. Он вдруг как по заказу принялся стремительно рассеиваться, хотя ветра совсем не было. И уже через минуту показалась луна, гладь воды и очертания парохода.

Мой взгляд с тревогой пробежался по палубе. Нет ли луж крови и десятков убитых? Слава богу, ничего такого мне не довелось увидеть. А вот вдали, на реке, я сумел разглядеть движущийся силуэт, которые выбрасывал в воздух клубы чёрного дыма. Кажется, это небольшая лодка с паровым двигателем. И её теперь хрен догонишь. А ещё через час налётчики уже будут далеко от этого места. И ищи ветра в поле.

Твою мать! Мы едва отплыли от столицы и тут уже такое дерьмо. Но ради чего было это нападение? И кто за ним стоит?

Неожиданно за моей спиной прозвучали торопливые шаги и следом раздался запыхавшийся мужской голос:

— Ох, сударь, наконец-то я вас нашёл. Господин Эко, приказал мне разыскать вас и привести к нему.

Я обернулся и увидел личного помощника графа. Настоящего помощника, а не такого, как я. Мне уже довелось познакомиться с этим импозантным мужчиной лет тридцати пяти, с острым носом и зализанными назад волосами, тронутыми на висках благородной сединой.

— Доброй ночи, сударь Петров, — воспитанно поздоровался я и следом зло пробурчал: — Хотя какая она к чёрту добрая?

— Полностью разделяю ваше мнение, — кивнул мужчина и поманил меня рукой. — Ступайте за мной, Иван. Граф желает вас видеть.

— Кто-нибудь из нашей делегации погиб? — спросил я, потопав за Петровым.

— Не могу знать. А если кто и может прямо сейчас ответить на ваш вопрос, то это только сам граф. Думается, что ему-то оперативно донесут о состоянии дел, — проговорил помощник глубоким обволакивающим голосом. Ему бы песни петь, а не в услужении у графа ходить.

Между тем мы поднялись на небольшую третью палубу и встретили по пути матросов, которые внимательно исследовали все тёмные уголки парохода. А затем Петров постучал костяшками пальцем в дверь из красного дерева.

— Войдите, — донёсся из каюты безрадостный голос господина Эко.

— Прошу, — посторонился Петров, решив остаться в коротеньком коридоре.

— Благодарю, — кивнул я, открыл дверь и проскользнул внутрь логова граф.

Да-а-а, его каюта раза в два, а то и три превосходила мою. Тут один письменный стол занимал места больше, чем моя койка.

Вот за столом-то и восседал нахмуренный Эко. Водрузив на нос пенсне, он в свете хрустальной люстры быстро что-то писал на листе бумаги. И даже при моём появлении не прекратил своего дела. Лишь приглашающе указал рукой на резной стул, который обосновался напротив его стола.

Я присел на него, закинул ногу на ногу и стал ждать слов графа. А он ещё около минуты занимался чистописанием, а потом отложил бумагу, откинулся на спинку кресла и мрачно произнёс:

— Ну-с, Иван, вам есть что сказать? До меня дошёл слух, что вы одним из первых заметили присутствие на пароходе посторонних личностей.

Я кашлянул в кулак и поведал ему о том, что произошло: как мы со Львом вышли из каюты и так далее… Вплоть до стрельбы в воду и лодке на реке.

Граф выслушал меня, благодарно кивнул и тяжело выдохнул:

— Хотелось бы мне сказать, что ваш смелый поступок спугнул налётчиков. Однако, нет. Они успели провернуть свои тёмные делишки. Глава нашей делегации, князь Стрельцов, блестящий маг-менталист, сейчас лежит в соседней каюте с распоротым от уха до уха горлом. А его охрана из опытных магов и бойцов — лежит рядышком.

— Кто-то очень не хочет, чтобы наша миссия увенчалась успехом, — процедил я, сдвинув над переносицей брови. — Сколько всего мы потеряли человек?

— По первым данным всего пятерых, — поделился со мной информацией граф и стал барабанить пальцами по полированной крышке стола. — А нападающие лишились двоих. Одного убили вы, Иван, а второго наш доблестный капитан, который среди ночи решил выкурить трубку.

— Возможно, их тела что-то скажут нам. Или вы и так подозреваете, кто мог устроить это нападение?

— Подозрений много. И каждое из них может оказаться, как ложным, так и правдивым, — кисло произнёс Эко и пригладил взъерошенные остатки седых волос. — Но одно я могу сказать точно. Среди налётчиков были сильные маги воды. Они-то и сумели окутать пароход туманом. Не хочу ни на кого тыкать пальцем, но подобные трюки широко используются на Британских островах. Впрочем, это может быть и довольно грубая попытка подставить британцев.

— Угу, — согласился я, отринув мысль о прихвостнях Повелителя. Приходили ведь не по мою душу, а значит, они тут ни при чём. Да и как бы они выяснили, что я нахожусь среди членов делегации? Мы ведь с Императором тщательно скрыли моё пребывание здесь. Даже устроили моё импровизированное отбытие на весеннюю практику совсем в другое место. Нет, прихвостни Повелителя здесь точно отметаются. Тут имеют место происки иностранных агентов, которые очень не хотят, дыбы мы прибыли ко двору каана. Но что же дальше?

Я с этим вопросом в глазах посмотрел на графа. И тот легко понял, что у меня в голове. Пожевал губы и решил дать ответ:

— После смерти князя руководство миссией переходит ко мне. И я намерен продолжить её, невзирая ни на какие преграды.

— Всецело поддерживаю, ваша светлость, — с чувством выдал я, решительно сжав кулаки.

В этот миг в дверь каюты постучались. И Эко громко осведомился:

— Кто?

— Это ваш помощник, господин граф, — донёсся до нас голос Петрова.

— Входите, — разрешил старик, отправив пенсне в нагрудный карман жилета.

Мужчина вошёл и стал говорить лишь по существу:

— Ваша светлость, трупы налётчиков раздели и осмотрели. Оба имеют славянскую внешность. Татуировки, документы, шрамы и личные вещи — отсутствуют. Оружие — британского производства.

— Чего и следовало ожидать… — мрачно протянул граф, избороздив лоб глубокими морщинами. — Передай капитану мой приказ. Пусть увеличит количество дозорных. А ночью чтобы их было вдвое больше.

— Будет сделано, ваша милость.

Глава 6

На следующий день наш пароход после полудня пришвартовался к пристани небольшого городка Рыбинск. Тут матросы сгрузили пять тел на берег, где мастера-гробовщики «обрядили» их в сосновые гробы. Дальше граф Эко распорядился отправить тела в столицу и, сопровождаемый усиленной охраной, посетил телефонную станцию. Оттуда он телефонировал самому Императору. И их разговор продлился не меньше часа. После этого все вернулись на борт парохода и судно продолжило путь. Нам предстояло пройти по реке ещё дней пять.

И с каждым днём ночи становились всё теплее, а количество льдин в воде сокращалось с умопомрачительной скоростью. Так что когда пароход прибыл в пункт назначения, городок Южноград, — над нашими головами уже светило яркое солнце, но пальто ещё рано было снимать.

Южноград был крошечным городком с населением в сто-сто пятьдесят тысяч человек и раскинулся он недалеко от границы со степью. Отсюда начинался наш сухопутный путь ко двору каана. Правда, начнётся он лишь завтра.

А пока наша делегация разместилась в белокаменном особняке местного градоначальника. И он первым делом закатил знатную пирушку в честь приезда высокопоставленных гостей. Однако на пирушку позвали только родовитых членов нашей компании, а шушера вроде меня, Льва, Яшки и Шурика — осталась не у дел. Мы оказались предоставлены сами себе и собрались в небольшой душной гостиной с резной мебелью.

Яшка положил ноги на низенький журнальный столик и прохрипел:

— Всегда хотел так сделать в доме какого-нибудь аристократа.

— Убери, — приказал я ему, сидя в глубоком кресле с высокой спинкой.

— А чего? Я просто играю роль, — саркастично ухмыльнулся атаман. Однако ноги убрал и принял полулежачее положение на диванчике.

Рядом с Яшкой восседал хмурый Санек. Он бросил взгляд за окно, где наступал вечер, а затем печально вздохнул:

— Скукота.

— Поддерживаю, — вставил свои пять копеек Лев, который, заложив руки за спину, стоял возле стены и любовался висящей на ней старинной саблей с инкрустированными в эфес полудрагоценными камнями.

— Может, нам стоит прогуляться, судари? А то столько дней провели на пароходе. Надо бы и ноги размять, — азартно предложил я, убрав со лба длинную чёлку. Она в последние дни стала ужасно меня раздражать. Так и норовила в глаз попасть да выколоть его. — Граф никаких распоряжений не давал, посему, думается, мы вправе совершить вечерний променад. Как считаете, господа?

Господа страстно поддержали меня. И уже через пять минут мы покинули особняк и очутились на главной улице городка. Конечно, же Южноград не мог сравниться со столицей. Его улицы не знали брусчатки, поэтому сейчас их покрывал густой слой жирной грязи. Всё же наш квартет не стал ловить извозчика, а потопал пешком.

— А куда идём-то? — встрепенулся Александр, втягивая ноздрями воздух, пахнущий конскими каштанами и чернозёмом.

— Вон возвышается здание ратуши, — указал я в сторону строения, за которым наполовину скрылось багровое солнце. — А за ней, по-моему, уже будет городская площадь. А там — под вечер частенько представления всякие дают уличные артисты. Это мне господин Петров поведал, помощник графа.

— А где представление, там и стаканчик креплёного вина можно пропустить, — жадно произнёс Яшка и почесал кадык крепкими неровными ногтями. — Господа-то сейчас с градоначальником, небось, французское шампанское глушат, а мы чем хуже?

— Ничем, — неожиданно поддержал его Шурик, покосившись на вишню, усыпанную набухшими зелёными почками.

— Решать, всё же, Ивану, — напомнил Лев, который с прямой спиной военного вышагивал чуть впереди меня.

— Думаю, ничего страшного не произойдёт, ежели мы опорожним одну бутылочку на четверых, — вынес я вердикт, поглядывая на немногочисленных прохожих. В глаза бросалась их простая, крепкая одежда без всяких украшений, рюшечек и перьев. А ведь это центр города. В чём же ходят на окраинах? В звериных шкурах?

— Замечательное решение, сударь-с, — чуть насмешливо выдал Яшка и посторонился, пропуская повозку, запряжённую лошадью.

Повозка медленно проплыла мимо нас по узкой улочке. А следом за ней на кауром коне ехал невысокий черноглазый, черноволосый мужичок с чуть раскосыми глазами и желтоватой кожей. На его голове красовалась шапка мехом наружу, ноги скрывали шаровары, а торс прикрывала безрукавка, которая тоже была мехом наружу.

Лев подметил куда был направлен мой взгляд и негромко обронил:

— Вот нам и повстречался характерный представитель степи. И как вы можете заметить, вооружён он ятаганом и револьвером, хотя в городах имеют право носить оружие лишь дворяне, полиция и прочие служивые люди.

— Кажется, градоначальник смотрит на такие дела сквозь пальцы, — проговорил я и небрежным движением поправил котелок, который сполз на затылок.

— Чем дальше от Царьграда — тем вольнее местные аристократы трактуют законы империи, — философски сказал Андреев, устремил взгляд вдаль и обрадованно выдохнул: — А вон и площадь. Боже мой, да она покрыта брусчаткой!

— Не юродствуйте, Лев, — попенял я ему и ускорил шаг.

Вскоре перед нами раскинулась небольшая площадь, окружённая кирпичными домиками с черепичными крышами, ратушей и церковью с голубыми маковками куполов. В некоторых домиках были обустроены магазинчики и питейные заведения. И оттуда уже доносился грубый смех.

А на дальнем от нас конце площади обнаружился ярко-оранжевый деревянный вагончик кукольного театра. И народ, вряд ли привыкший к частым развлечениям, охотно стягивался к вагончику, дабы поглазеть на выступление.

Шурик с вспыхнувшими детской радостью глазами тоже устремился в сторону вагончика, а потом вдруг встрепенулся и с вопросом во взгляде глянул на меня.

— Господа, предлагаю посмотреть на представление кукольного театра, — проговорил я. — Много времени данный сеанс у нас не отнимет, так что промочить горло мы всегда успеем.

— Замечательная мысль. Искусство делает мир прекраснее, — с улыбкой произнёс Андреев. А Яшка лишь безразлично пожал плечами.

— Значит, решено, — кивнул я.

И мы стали уверенно разрезать толпу галдящих людей, среди коих шустро сновали торговцы с лотками.

Последние во всё горло орали, стараясь перекричать друг друга:

— Сладкие петушки на палочке!

— Квас! Хлебный квас!

— Свистульки из дерева! Покупай, стар и млад!

— Пирожки! Пирожки!

К Яшке внезапно подскочила замотанная в цветастые тряпки старая цыганка и прошамкала почти беззубым ртом:

— Давай погадаю, касатик. Расскажу тебе твоё будущее.

— Пошла прочь, старая! — прикрикнул на неё атаман и погрозил пудовым кулаком. — Умела бы ты читать будущее, не подошла бы ко мне!

— Логично, — хмыкнул я и иронично глянул вслед бабке. А та уже шустро смешалась с толпой.

— Ишь чего удумала… — пропыхтел Яшка, раздувая крылья орлиного носа. — С нас сейчас ещё и за представление деньги возьмут.

— Я за всех заплачу, — успокоил я прижимистого атамана и начал протискивать через толпу, которая полукольцом окружила вагончик.

Никто из горожан не посмел перечить по виду явным дворянам, так что наш квартет без проблем пробился в первый ряд. Здесь ко мне подскочил вёрткий мужичонка в золотистой жилетке и с приклеенной вежливой улыбкой. Он привычным движением протянул в мою сторону перевёрнутый котелок с засаленными полями. Я понимающе вытащил туго набитый банкнотами кошелёк, достал из него четыре пятёрки и положил их в головной убор. Мужичонка ловко мне поклонился и помчался брать плату с других зрителей. А я глянул на вагончик. Он стоял всего в двух метрах от меня.

И тут в проделанном в борту прямоугольнике показались куклы, собранные из деревянных частей.

Однако мне не удалось насладиться представлением…

Внезапно я почувствовал движение в правом кармане своих брюк. Поспешно скосил глаза и увидел чумазого мальца лет десяти. Он быстро дёрнул мой кошелёк и помчался сквозь толпу, искусно лавируя среди взрослых.

Я инстинктивно бросился за ним, оглашая воздух криками:

— Держи вора!

Но никто не собирался его держать. Мои вопли заглушал общий гомон толпы, да и народ так сразу и не смог сообразить — где вор, кто вор… Хорошо хоть люди расступались передо мной, иначе пришлось бы их раскидывать в стороны. А так — я выскочил из толпы и понёсся по площади за шустрым дьяволёнком. Расстояние между нами неуклонно сокращалось. Но он всё-таки успел нырнуть в узкий проход между домами. И погоня продолжилась по грязной вонючей кишке, пахнущей мочой.

Крыши домов почти касались друг друга и с них мне на голову капала талая вода. А из-под ног с противными воплями выскакивали облезлые коты.

Вопреки всему этому я почти нагнал воришку. Он выметнулся из прохода и оказался в глухом дворе. С трёх сторон его окружали стены домов, а с четвёртой — бревенчатая стена. Парнишка замер возле этой стены и уставился на меня перепуганными глазёнками.

А я двинулся к нему и хрипло выдохнул:

— Приятель, просто верни мне кошелёк… Слово дворянина, я не буду звать полицейских.

— А вы их, любезный, и не дозоветесь, — раздался за моей спиной глумливый мужской голос.

Я тотчас обернулся и увидел троицу бандитского вида молодчиков в потёртых суконных двубортных тужурках. Они высыпались из единственной двери, которая выходила во двор. И пара из них мигом наставила на меня дула поцарапанных револьверов.

Я возвёл очи к небесам и беззвучно выругался. Твою мать! Так глупо попасться! Как щенка развели! И какого ляда я вообще погнался за этим пацаном? У меня же денег — хоть одним местом жуй. Сдался мне этот кошель. Но въевшийся в подкорку инстинкт бросил меня в погоню. Обокрали? Конечно, надо догнать и вернуть своё. Чёртовы привычки из прошлого мира! Я ведь до сих пор если вижу полицейских, то стараюсь обойти их десятой дорогой, несмотря на то, что уже князь.

Между тем худой, как смерть, мужик с седой щетиной, окрысился чёрными пеньками зубов и насмешливо просипел:

— Проняло, барин?

— Вы ведь знаете, что с вами будет за ограбление аристократа? Каторга. А может сразу петля или колесование. Дальше перечислять? — холодно выдал я, сохраняя полное спокойствие. — Лучше исчезните и я сделаю вид, что никогда вас не видел.

— А ты не стращай нас, молокосос. Мы уже пуганные, — усмехнулся главарь. И его подручные изобразили такие же жёсткие усмешки.

Да, они ребята явно прожжённые. И место выбрали шикарное. Все окна оказались заколочены. Да и вряд ли в этих домах живут законопослушные граждане, которые потом донесут полицейским. Звук выстрела? Ну, тоже вряд ли кто-то прибежит на него. Придётся выкручиваться самому. Но сперва надо понять чего они хотят.

— И какие же у вас намерения, господа уголовники? — иронично выдал я, сложив руки на груди. — Мой кошелёк и так у вашего подручного. А больше ценных вещей при мне нет.

— Нам и твоя одёжка сгодится, — бросил главарь, сверкая недобрыми глазами, близко посаженными к перебитому носу. — Сымай её.

Я раздумчиво посмотрел на троицу грабителей. Морды решительные, зенки безжалостные. Убьют? Определённо. Понимают ли они что им за это будет? Вряд ли. Скорее всего, они считают меня каким-то залётным провинциальным дворянчиком, которого мало кто будет искать. А если и будут искать, то недолго. Вот ежели бы они знали, что я из делегации графа Эко, то хрен бы взяли меня в оборот. А уж если бы эти трое пронюхали о том, что перед ними цельный князь Белозеров, то рванули бы отсюда так, что пыль столбом стояла…

Однако они ничего этого не знали. А ежели я им поведаю об этом, то ничем хорошим для меня это не обернётся. Даже если бандиты поверят моим словам, то всё равно убьют. А потом они шустро свалят из города и надолго залягут на дне. Похоже, у меня остаётся лишь один путь…

Между тем главарь поторопил меня, грозно сдвинув брови:

— Шустрее! Чего тянешь кота за хвост?!

— Хочешь скорее посмотреть на барский зад? — усмехнулся я и метнул вспыхнувший радостью взгляд за спины бандитов.

Приём был прост, как три копейки. И стар, как говно мамонта. Но все три грабителя на мгновение отвлеклись, дабы проверить, что я там такого углядел. А мне вполне хватило этого мгновения…

Я стремительным движением руки вычертил в воздухе руну и вызвал магическую защиту, которой даже не знал названия. Она окутала меня колышущимся коконом мрака. Вот только эта магическая броня была шлепком майонеза по сравнению с «Универсальной защитой Бога». Она могла выдержать семь-восемь пулевых попаданий и защищала лишь от физических объектов. Зато это заклятие, как вы уже поняли, вызывалось всего одной руной, а это — несомненный плюс.

Для бандитов же созданная мной магия стала неприятным сюрпризом. Их физиономии вытянулись от удивления. Но они не дрогнули. Разом принялись нажимать на спусковые крючки. А их револьверы стали послушно выплёвывать пули.

Двор начали оглашать звуки выстрелов. В воздухе появился запах пороха и моего удивления. Грабители оказались действительно смелыми ребятами. Даже жалко убивать таких… Но придётся.

Я вычертил в воздухе ещё две руны и из моих рук в сторону бандитов устремились ветвистые молнии мрака. Они в мгновение ока преодолели разделяющее нас расстояние и ударили в грабителей. Те мигом завыли от боли, уронили револьверы и рухнули на колени. Магия пожирала их плоть, не трогая кости и неживую ткань одежд.

Повелитель знал толк в ужасных заклятиях. Люди выгибались в мучительных судорогах. Их глаза заволокла пелена животного ужаса, а изо ртов вылетали надсадные хрипы.

Хорошо хоть уже через десять-пятнадцать секунд их мучения закончились. А то меня стало откровенно мутить. Даже от одного только взгляда на голые кости в тужурках мне сделалось как-то не по себе. Однако меня корябала не их смерть, а способ умерщвления. Надо будет в будущем использовать более гуманные заклятия.

Пока же я обернулся и увидел мальчишку. Тот с мертвенно-бледным лицом застыл подле забора. И его до предела расширившиеся глаза неотрывно глядели на мертвецов, кои полминуты назад были крепкими мужиками. Возможно, кто-то из них был его отцом или братом, а может и дедом…

Кошелёк парнишка продолжал держать в руках. Я двинулся к нему. И влажно чавкнувшая под моей ногой грязь вернула пацана в реальный мир. Он с ужасом посмотрел на меня, затрясся и надул в штаны. На его ширинке стало расползаться характерное пятно.

Я взял кошелёк из негнущихся пальцев насмерть перепуганного парнишки и достал из него пачку мелких купюр. Присел на корточки и протянул деньги пацану:

— Вот. Трать с умом. А будешь воровать да грабить — я найду тебя и превращу вот в такого же скелета в тужурке. Хочешь этого?

— Не-е-ет, — с трудом проблеял парнишка.

— Мудрое решение. А ещё более мудро будет пойти в ученики к сапожнику или плотнику, а может и столяру. Тебе вот что больше по душе?

— Рисо… рисовать…

— Тогда иди в ученики к маляру. А что? Я уверен, что и там тоже можно будет заработать, — спокойно проговорил я и добавил: — А мать-то у тебя есть?

— Есть.

— Чем занимается?

Парнишка отчаянно покраснел. И я мигом всё понял.

— Тогда точно иди в ученики к маляру, — обронил я, похлопал пацана по худенькому плечу и покинул двор.

Преодолел кишку между домами и вышел на площадь. Окинул её внимательным взглядом и увидел Яшку, Льва и Санька. Они орали друг на друга и махали руками. Притом что орал даже Андреев, который всегда был весьма сдержан в словах и культурен в поведении.

Я незаметно подошёл к ним и весело гаркнул:

— Бурно обсуждаете представление кукольного театра?! Убийца, как всегда, дворецкий?

— Ванька! — счастливо выдохнул Шурик и крепко обнял меня. — А мы уже с ног сбились. Ищем тебя, ищем. А ты как сквозь землю провалился. Я только успел заметить, как ты за тем мальчишкой погнался. А потом, когда мы втроём из толпы выбрались, тебя уже и след простыл.

— Шустро, вы бегаете, сударь, — насмешливо выдал атаман и криво усмехнулся.

— На что это ты намекаешь, Яков? — вступился за меня Лев, который был непривычно взвинчен. Его грудь бурно вздымалась, а на лбу выступили капельки пота. Вот кто действительно сбился с ног в поисках меня.

— Ни на что, — буркнул атаман, сузив глаза.

— Опять вы за старое, господа? — недовольно проговорил я и грозно нахмурил брови. — Может, хотя бы стаканчик местного винца вас успокоит? Предлагаю посетить ближайшее питейное заведение. И там я вам поведаю о том, как вернул свой кошелёк.

— Замечательная идея, — поддакнул Санек, поглядев на Яшку и Льва. Те почти синхронно кивнули.

Глава 7

На следующее утро, когда солнце только-только показало свой розовый лик над горизонтом, из Южнограда выехала процессия из семи грузовиков. Надсадно рыча моторами, они принялись пробираться по жирной, блестящей грязи, покрывающей кочковатую дорогу.

Как бы не застрять. А помочь-то будет некому. Вокруг раскинулись лишь бескрайние перепаханные поля, которые скоро засеют сельскохозяйственными культурами.

Я, мучимый похмельем, покачивался на лавке, прикрученной к борту шестого по счёту грузовика. Рядом восседали такие же хмурые Шурик, Яшка и Лев. Да, вчера мы не ограничились одним стаканчиком вина на брата. Вернулись в особняк градоначальника уже за полночь. А всё атаман… Подливал и подливал. Я потом едва ноги переставлял.

Впрочем, не только мы вчера повеселились. Те дворяне, которых поил градоначальник, тоже знатно накидались. Их кутёж закончился чуть раньше нашего.

Однако, несмотря на то, что много кто вчера перебрал с алкоголем, «наказали» лишь меня. Граф Эко решил, что это замечательный повод прилюдно ещё больше настроить против себя дальнего родственника, дыба потом враги Империи попытались воспользоваться нашими «отвратительными отношениями».

В общем, граф наказал меня за пьянство тем, что «выдал билет» почти в самый худший класс нашей колонны. Я, конечно, бурчал и всячески делал вид, что возмущён решением графа. Но всё же покорно отправился в грузовик с ящиками, где места едва-едва хватало для четверых.

Чую, тяжёлая будет поездочка. Но были в колонне и те, кому приходилось тяжелее. Слуги-простолюдины заняли кузов последнего, седьмого грузовика. И сидеть им приходилось на ящиках, в которых скрывались дары каану и личные вещи членов делегации.

Родовитые же представители делегации ехали в более комфортных условиях. Им не приходилось соседствовать с ящиками. А три передних грузовика даже могли похвастаться брезентовыми тентами, которые прикрывали кузова от непогоды. И я жутко им завидовал, поскольку ветер постепенно усиливался, холодя кожу. А небо затягивали чёрные тучи. Да ещё от Яшки невыносимо воняло перегаром.

А он в эту секунду посмотрел на небеса, тяжело вздохнул и с апломбом сказал:

— Через пару часиков разразится дождь. Хорошо что мы надели плащи.

— И плохо что нам трястись в кузове до самого вечера, — печально протянул Шурик и недружелюбно глянул в сторону кабины грузовика. В ней, помимо водителя, ехали ещё два каких-то щеголеватых виконтика. Они одарили нас снисходительными взглядами, прежде чем скрылись в кабине. У-у-у, гады.

— Главное, чтобы до вечера на нас никто не напал, а то в этих местах всякие чудища живут, — вполне разумно проговорил Андреев, держа между коленями винтовку. Её приклад упирался в доски кузова, а ствол смотрел в небо.

— Одно хорошо — кругом простор. Далеко видать. Сразу заметим супостата, — прохрипел Яшка и шумно вдохнул пахнущий чернозёмом влажный воздух.

— А ежели вы не будете каркать, то ничего с нами и не приключится, — суеверно выдал Корбутов. — Нечего такими речами беду привлекать.

— Сударь, вы же православный дворянин, а ведёте себя как тёмный крестьянин, — укорил моего брата Лев, накинув капюшон на голову.

— А приметы и поверья на пустом месте не возникают, сударь. Отцы наши и деды подмечали всякие закономерности… — авторитетно проговорил Шурик, помассировав подушечками пальцев припухшие глаза.

— Особенно мой подмечал. У кого дверь не закрыта да окно не прикрыто, — еле слышно насмешливо пробурчал под нос атаман.

— А матери наши и бабушки что подмечали? — не удержался я от насмешливой реплики.

— Да чего им подмечать? Они о мире не думают. Делами своими бабскими занимаются, — отмахнулся Александра и его кивками поддержали Яшка и даже просвещённый Лев.

А я криво усмехнулся. Ох с каким бы наслаждением этих троих пинали бы феминистки. Никто бы живым не ушёл.

Однако не во всём эта троица демонстрировала такое единодушие. Андреев стал с научным апломбом доказывать Яшке и Шурику, что суеверия — чушь. А те принялись убеждать его в обратном. Я же не стал встревать в их диспут. Привалился спиной к ящику, закрыл глаза и постарался уснуть. И к моему собственному изумлению, у меня это получилось.

Проснулся же я оттого, что на моё лицо стали падать мелкие холодные капли. Я тотчас раскрыл глаза и увидел мрачное чёрное небо, сплошь затянутое облаками. В небесах сверкали ветвистые молнии, где-то вдалеке грохотал гром, а все цвета пропали, уступив место серому.

И вот в этой серости мои спутники поспешно сооружали подобие шалаша из ящиков и своих плащей. Данный процесс уже подходил к концу, так что вскоре я вместе с ними нырнул в укрытие. В нём оказалось тесно. Зато дождь нас больше не донимал.

Яшка нехотя достал из кармана фляжку и пробурчал:

— Вот, берег для какого-нибудь торжественного момента, вроде позора сударя Андреева. Но, похоже, придётся сейчас испить. Уж больно паршиво на душе.

— Хорошая идея. Но ежели граф Эко каким-то чудом опять застанет меня за пьянством, то заставит идти пешком позади грузовика, — пошутил я и первым приложился к фляжке. Внутри оказалось какое-то ядрёное пойло, которое обожгло пищевод не хуже жидкого огня. Однако по моему телу тут же разлилось приятное тепло, а настроение стало стремительно улучшаться.

Мы пустили фляжку по кругу, делая небольшие глотки. Попутно наш квартет принялся по очереди рассказывать весёлые истории из жизни. И мы не забывали порой выглядывать из шалаша. Ведь надо же было следить за округой. Вдруг монстры подкрадутся? Но они, слава богу, решили не обращать внимания на нашу колонну.

Так мы без происшествий и добрались до очередной контрольной точки. К этому моменту непогода сменилась чистым небом, а солнце почти зашло за горизонт. И последние лучи светила озаряли «ворота в степь» — два пограничных облезлых столба, шлагбаум и покосившуюся сторожку. За ними простиралось необъятное пространство, покрытое молодой травой. А чуть в стороне от сторожки красовался старенький форт, над которым гордо реял флаг Империи. К нему-то и направилась наша колонна.

Я уже давно вылез из шалаша, поэтому сейчас принялся с интересом разглядывать приближающийся форпост. Он производил удручающее впечатление. Десятиметровые стены, сложенные из серых необработанных каменных глыб, густо изрезали мелкие трещины. Кое-где виднелись свежие шлёпки скрепляющего состава, коими замазали особенно широкие трещины.

Помимо всего этого, некоторые бойницы в стенах оказались заложены кирпичами. А опоясывающий форт ров был лишь на четверть заполнен мутной водой. Да ещё он кое-где обвалился.

Хорошо хоть на вершине стены грозно блестели артиллерийские орудия. А то бы я мог подумать, что это место давно перестало служить тем целям, ради которых его построили.

Между тем обшитые железом бревенчатые ворота форта с чудовищным скрипом открылись и грузовики по подвесному мостку проскользнули внутрь. Так мы оказались во внутреннем дворе.

Я скользнул взглядом по сторонам и увидел, что с этой стороны стены форта выглядят иначе. Бойницы сменились небольшими окнами, а возле земли появились двери и даже ворота. То-то стены мне показались необоснованно толстыми. Метров шесть-семь — не меньше. Оказывается, они служили не только для защиты. Форт представлял собой бублик, в котором все жилые комнаты, склады, залы и прочие помещения располагались внутри стен.

И сейчас во внутренний двор высыпалась часть гарнизона. Человек сто. И все они встали в четыре шеренги, приветствуя графа Эко.

А я в это время вылез из кузова и услышал недовольный голос Льва, который придирчиво рассматривал членов гарнизона:

— Господи, что же за печальное зрелище? Иван, вы только посмотрите. Пуговицы мундиров не начищены, на рукавах прорехи, сапоги грязные. У них ваксы, что ли, нет? А лица… лица… все осунувшиеся, забитые.

— Зато офицеры вон какие нажратые, — буркнул Яшка, с ненавистью глядя на пятёрку пузатых мужиков, которые торопливо семенили к графу. У всех пятерых мундиры едва не рвались на животах. Того и гляди пуговицы поотлетают. А на лоснящихся жиром лицах офицеров царили заискивающие улыбки.

— Тьфу, — зло сплюнул атаман и прошипел: — Воруют, как есть воруют. Простых бойцов обделяют.

— Вынужден согласиться, — поддакнул Лев и с грустью посмотрел на солдат гарнизона. Некоторые из них, судя по внешнему виду, были полукровками. В них угадывались и славянские черты и характерные для степняков.

— Ладно, господа, нечего тут стоят. Граф с прочими нашими спутниками вон уже потопали внутрь. Давайте нагоним их, — предложил я и торопливо двинулся за делегацией.

Мы быстро догнали их. И тут я услышал приторный голос лысого толстячка лет пятидесяти, который, видимо, был комендантом форта:

— … Всего, ваша светлость, под моими командованием двести шестьдесят два… нет, двести шестьдесят один человек. Младший сержант Карамет давеча помер. Животом бедолага маялся дня три, а вчера вечером преставился.

— А что же местный маг жизни? — спросил граф Эко, который пытался выглядеть дружелюбным. Но лишь пытался… Я видел в его глазах глубоко запрятанное презрение. Похоже, в своём следующем звонке Императору он разнесёт местного коменданта в пух и прах. Недолго ему осталось править этим фортом.

Но пока толстячок не понимал, что его участь предрешена, и лебезящим тоном ответил:

— Не имеется такого мага в моём форте. Обещали прислать ещё по тому году, но до сих пор ждём-с, ваша светлость. Может, вы бы могли поспособствовать скорейшему появлению мага жизни в форте? А то ведь мы тут служим в глухом углу. У нас даже нет телефонной или телеграфной связи. А до ближайшего городка, как вам, безусловно известно, почти полсуток пути. Благо, целительницу мы здесь приветили из степняков. Её лечение порой помогает.

— Поспособствую, поспособствую, — весомо проговорил Эко, качнув головой. — Появится тут маг жизни.

Комендант одарил графа желтозубой улыбкой, а затем он вместе со своими офицерами повёл нашу компанию вглубь форта. Тот мог похвастаться узкими коридорами с арочными, низкими потолками и воздухом, пахнущим застарелой пылью и чем-то кислым.

Неожиданно Лев похлопал меня по плечу и указал пальцем на небольшие горки скрепляющего состава, выпавшего из кладки.

— Они тут кругом. Как бы на голову булыжник какой не упал. Обидная будет смерть, — произнёс он и посмотрел на потолок.

Однако в форте и под ноги надо было глядеть. А то из-за скудного освещения можно было и навернуться. Тут до сих пор в ходу были факелы и свечи. Правда, наличествовали и более дорогостоящие керосиновые лампы. Но они обнаружились лишь в довольно просторном главном зале, который служил столовой. Здесь на длинных столах, накрытых чистыми скатертями, уже аппетитно пахли нехитрые блюда: зажаренные до хрустящей корочки куропатки, свежие благоухающие хлебом румяные лепёшки, маринованные грибочки, какие-то фрукты в меду, ячменная каша в глиняных горшочках и прочая снедь.

Войдя в зал, комендант расплылся в приторной улыбке и протараторил:

— Господа, извольте отужинать. Всё самое свежее. Готовили специально для вас, когда получили весточку из Южнограда о том, что вы почтите наш скромный форт своим высоким визитом. Конечно, кушанья наши грубые, совсем не подходящие для столь утончённых особ, как вы, судари. Но чем богаты — тем и рады. Извольте присаживаться. Сейчас солдаты принесут тазы с тёплой водой, дабы вы могли обмыть свои руки и лица.

— Лучше бы баньку какую организовал, — недовольно промычал Яшка и уселся на длинную лавку, которая прикорнула подле стола для низших членов гарнизона. Он и размерами оказался скромнее главного стола, да и скатерть тут была не такой чистой. Но выбирать нам не приходилось.

Я присел возле атамана, а Сашка со Львом притулились по правую руку от меня. Прочие же места на лавках заняли простолюдины и дворяне попроще. Самые родовитые, естественно, оккупировали главный стол, во главе коего разместился граф. Комендант же прикорнул справа от него.

Вскоре в зале появились молодые парни в звании рядовых. Они несли для дворян тазы и чистые полотенца. Наша делегация быстро привела себя в относительный порядок и принялась за еду.

Следующие четверть часа, а то и больше, в помещении раздавались лишь хруст мяса на зубах и стук ложек. А потом потихоньку начались и разговоры. И под эти разговоры рядовые поставили на стол кувшины с молодым вином и кумысом.

Яшка с охоткой принялся наполнять свой бокал. А я ограничился несколькими глотками вина. Андреев тоже не стал налегать на алкоголь. Его больше интересовал комендант. Он внимательно следил за ним, а потом наклонился к моему уху и злорадно прошептал:

— Комендант нервничает. В зале совсем не жарко, а на его лысине блестят капельки пота, что твой виноград. И глаза… глаза бегают, точно у мелкого жулика. Он что-то скрывает или чего-то боится.

— Он и боится, и скрывает, — лениво отозвался я, пригубив вполне хорошее на вкус красное вино. — Он же явно часть казённых средств отправил в свой карман. А форт? Он вот-вот рухнет. Комендант прекрасно понимает, что его карьера теперь всецело зависит от графа. Ежели Эко доложит Императору о том, как обстоят дела в форте, то толстяка выкинут на мороз, а может и в темницу отправят на съедение крысам. Вот комендант и волнуется, лебезит перед графом. А поглядите, Лев, сколько бочонков вина нам уже принесли. Нас точно хотят напоить, дабы мы не задавали лишних вопросов. Граф тоже хорошенечко выпьет, подобреет, переночует, а завтра, глядишь, уедет отсюда добрым другом коменданта. Однако толстяк не понимает, что граф не таков. Эко сообщит Императору, что форт на грани катастрофы. А ежели граф промолчит, то расскажу я.

— Вот бы по всей стране провести бы ревизию фортов и крепостей, — мечтательно вздохнул Лев. — И дороги проложить хорошие…

— Да вы, батенька, фантаст, — усмехнулся я. — Однако попробовать стоит. А пока нам пора на боковую. Не хотелось бы мне снова напиться. Завтра ведь опять рано вставать.

— Дельная мысль, Иван, — поддакнул Андреев, следом за мной вставая с лавки. — И вы тоже подымайтесь, судари.

Яшка неохотно принял вертикальное положение. А за ним и Шурик покинул лавку.

Я же в это время подозвал какого-то солдата и попросил его показать наши комнаты. Тот кивнул и повёл нас по хитросплетению коридоров. И вёл он нас всё выше и выше. Похоже, ночевать мы будем на местном «чердаке». Над нами будут лишь артиллерийские орудия.

Так и вышло. Солдат привёл нас на самый верхний ярус и показал четыре крошечные комнатушки, похожие на кельи. М-да, совсем не люкс. Но хоть кровать есть, а то ведь могли и матрац на пол бросить.

В общем, я пожелал спутникам доброй ночи, закрыл дверь на засов, разоблачился и немного приоткрыл окно. Уж больно сильно в комнате пахло пылью. А потом завалился спать…

Сон довольно быстро пришёл ко мне. И он опять был наполнен кровью, трупами и неясными силуэтами. Среди последних вроде мелькала та самая тень, которую мне доводилось раньше видеть в пещере Повелителя. На сей раз она протягивала ко мне размытые очертания рук и, кажется, что-то хотела сказать… Неразборчивый шёпот проникал в мои уши, заставляя цепенеть от страха. А потом он вдруг сменился топотом ног и выстрелом… Выстрелом? Какого хрена?

Я резко открыл глаза и увидел, что сквозь мутное оконное стекло в мою комнатку проникает косой лунный свет. А из коридора вполне наяву нёсся топот множества ног. Вот и ещё один выстрел раздался. Послышались крики. И кто-то начал барабанить в соседнюю дверь. Что происходит? Опять нападение?

В этот миг и в мою дверь стали бить кулаком. Она аж начала сотрясаться от ударов. А затем из-за неё раздался грубый голос:

— Именем господина коменданта, отоприте дверь!

— Какого чёрта?! — заорал я и слетел с кровати. — Что происходит?!

— Немедленно откройте дверь! — угрожающе рыкнул мужик из коридора.

— Да что-то не хочется… — пробормотал я себе под нос, лихорадочно соображая, что делать в такой ситуации. Каюсь, раньше мне однажды доводилось попадать в подобные переделки. Но тогда мне было лет двадцать, а в дверь колотил рогами муж моей распутной соседки. Жаль, что тогда у меня не было магии и пришлось осваивать экстренную эвакуацию из помещения через окно. Но сейчас-то всё иначе…

Глава 8

Мужик за дверью продолжал лютовать. Он то ли головой, то ли ногой бил в неё и орал:

— Немедленно откройте!

— Да что происходит-то? — повторил я, вытащил из-под подушки револьвер и быстро оделся.

— Выходите, сударь. И всё будет хорошо!

Хорошо? Я, конечно, не Ванга, но чую, что мне, мягко говоря, ссут в уши. Однако дверь я всё же открыл, предварительно сунув револьвер в карман.

В освещённом факелами коридоре обнаружился красный от ярости солдат с винтовкой в руках. А другие члены гарнизона долбились в двери. Кто-то, как я, добровольно открывал их, а кто-то — слал солдат в поля ёжиков пасти. Однако, большинство членов нашей делегации тупо молчали. Они никак не реагировали на крики солдат. И в числе этих молчунов оказались Яшка и Шурик. Лев же грозил бойцам гарнизона трибуналом и заверял их, что пристрелит любого, кто войдёт в его логово. Дескать, ему нужен прямой приказ графа Эко — и только в этом случае он откроет эту чёртову дверь.

Между тем солдат направил на меня винтовку и прорычал:

— Где ваше оружие, сударь?!

— Под подушкой. А что? — закосил я под дурочка, следя за событиями, разворачивающимися в коридоре.

Солдаты начали стрелять в двери, а потом принялись их выламывать. В воздух взвилась пыль, появился запах пороха и древесный треск. А я не стал больше молоть языком и перешёл к активным действиям. Ударил рукой по стволу винтовки мужика и следующим движением впечатал ему кулак в кадык. Там что-то приятно хрустнуло. А сам боец выпучил глаза, уронил винтовку и сполз по стене на пол. Отлично.

Дальше я выхватил из кармана револьвер и начал одного за другим укладывать солдат. Их в коридоре оказалось не меньше трёх десятков. А так как вокруг и так громыхали выстрелы, то они не сразу сообразили откуда в них летят пули. Мне удалось подстрелить шестерых, а затем я нырнул в комнату. Весьма вовремя нырнул. Пули предателей застучали по стенам в опасной близости от меня. Они сконцентрировали на мне практически всё своё внимание. Солдаты пока прекратили ломать двери. А тех членов делегации, кого они уже вытащили из комнат, предатели пинками погнали вниз. Благо, среди них не было никого из моих спутников. Двери в комнаты Шурика, Яшки и Льва оказались практически целыми, поскольку я вовремя застрелил солдат, которые пытались их выбить. Повезло, что мы выбрали соседние комнаты.

Тем временем винтовочные выстрелы на мгновение смолкли. И жирный голос приказал мне:

— Сдавайтесь, сударь, иначе мы убьём вас, выпотрошим труп и скормим его свиньям. У нас двадцать стволов!

— Всего двадцать?! Тогда вы сдавайтесь. Да и жрать меня замучаетесь! Уразумели остроту? Мол, вы-то и есть свиньи! — весело крикнул я и на мгновение выглянул в коридор. Головы предателей выглядывали из тех комнат, чьи двери оказались открыты. И их оружие, естественно, было направлено в мою сторону. Поэтому сразу же громыхнул слитный залп, стоило мне высунуться в коридор. Благо, я успел нырнуть обратно, оценив обстановку. А она была совсем не по кайфу.

— Иван, не сдавайтесь! Мы выстоим! — раздался в соседнем помещении яростный рёв Андреева. — И мы накажем этих предателей! Кому вы служите, иуды? Кто подкупил вас?

— Золотые слова, Лев, — приподнято выдохнул я, чувствуя, как от волнения на висках выступает пот, а во рту пропадает слюна.

— Лучше сдавайтесь, судари. Господин комендант вам всё расскажет! — снова крикнул тот же жирный голос. Похоже, это был один из офицеров, приближённых к местному лысому начальнику с талией бочки.

— В Аду пусть рассказывает свои басни, — прорычал я и лёг на покрытый гильзами и свинцовыми «катышками» пол. Там я в воздухе вывел несколько рун и опять высунулся в коридор. При этом мои руки были направлены на солдат. И из моих пальцев ударили тонкие ветвистые лучи абсолютно чёрного тумана. Неизвестное заклятие, созданное Повелителем, жрало уйму энергии, но пробивало даже толстые двери. Что уж там говорить о мягкой, сочной человеческой плоти… Лучи моей магии пронзили десяток солдат, которые оказались менее расторопными, чем их коллеги. И они поплатились за это своими жизнями. Человеческие тела упали на каменный пол и больше не подавали признаков жизни. А их коллеги забились в комнаты.

Я же почувствовал приступ боли. Он скрутил моё нутро. А его эпицентр пульсировал в моём солнечном сплетении. Я застонал сквозь зубы, а затем крикнул, продолжая выглядывать из комнаты:

— Хотите ещё, уроды? Или сдадитесь?!

Всё тот же предполагаемый офицер, не показываясь в коридоре, выпалил, пытаясь сохранить присутствие духа:

— Кто вы такой, сударь? И это лучше вы сдавайтесь. После такого заклятия у вас осталось мало магической силы. А нас ещё достаточно, дабы умертвить вас. К тому же к нам сейчас прибудет подкрепление.

— Оно прибудет даже раньше, чем вы думаете! — мрачно пообещал я, заметив, что дверь в комнату Льва приоткрылась. И следом в коридор высунулась его голова.

Однако я наплевал на скрытность и снова прямо в воздухе вывел руны. Они вызвали у Андреева потрясённый вздох. И ещё более потрясённый вздох раздался, когда трупы по всему коридору зашевелились и начали вставать.

А я, в свою очередь, еле успел приказать нежити напасть только на солдат. И через секунду меня скрутил ещё более мощный приступ боли. Перед глазами замельтешили кровавые мушки, во рту появился солоноватый привкус, а в грудь словно вогнали осиновый кол. Шершавый, толстый и тупой. Но со слухом проблем не возникло. Я отчётливо услышал панические вопли солдат, на которых напали давешние сослуживцы. Раздались выстрелы, крики боли и треск раздираемой плоти.

К «вечеринке» присоединился и Лев. В одном исподнем он полностью вышел из помещения и без промоха стрелял в тех, кто выскакивал из комнат, пытаясь спасти от зомби. А вот Андреева мертвецы не трогали, чем он и пользовался. Ему даже не пришлось применять свои пергаменты. Револьвер в его руках решал все вопросы. И последняя его пуля ударила в плечо выскочившего из комнаты обагрённого кровью толстяка. Он упал на пол и в ужасе закрыл лицо руками, когда над ним склонилась перекошенная рожа мертвеца. Но я в это мгновение приказал всем зомбарям остановиться. И они послушно замерли в самых разных позах.

Лев же быстро смекнул для чего я это сделал и метнулся к воющему от страха толстяку. Он схватил его за грудки, прижал револьвер к виску и бешено выпалил:

— Говори, подлец! Говори! Что вы задумали?! Кто вас купил?! Это же не сам местный комендант придумал! Кто его науськал? Британцы?

— Про Эко спроси, — простонал я, с трудом вставая на ноги.

Да, пара мощных заклятий изрядно потрепала меня, но после короткого отдыха я ещё кое-что точно смогу выдать.

Пока же я вытер рукой выступившую из носа кровь и медленно двинулся к Андрееву. А тот продолжал держать за грудки офицера, который валялся перед ним. Но этого Льву показалось мало. Он ударил толстяка затылком об пол и прорычал:

— Говори, собака!

— Это всё господин комендант… это всё он… Он продался… — принялся хныкать взрослый мужик, который уже начал лысеть. По его толстощёкому лицу с разводами крови градом текли слёзы. — И это он приказал опоить вас…

— Опоить? — удивился Андреев, приподняв левую бровь.

— А вы, Лев, думаете почему многие члены делегации не открыли двери, когда солдаты начали в них барабанить? Отрава была в вине и кумысе. Похоже, только те, кто вчера практически не пил, сумели проснуться, — глухо проговорил я, мигом смекнув что к чему. — Эй, хрен офицерский. Вы их усыпили? Не убили? Мы вам зачем-то нужны живыми? Британцы приказали вам взять нас живьём? Или кто-то ещё с кем вы вступили в сговор?

— Да, да, усыпили, доблестные господа, — закивал тот, даже не думая подниматься на ноги. — Это зелье приготовила наша целительница. Оно с отложенным действием.

— А почему мы нужным были вам живыми? — повторил мой вопрос Лев, прожигая толстяка огненным взором.

— Комендант сказал, что… живых… живым можно отрезать языки и продать в рабство, — промычал офицер и весь сжался, точно в ожидании побоев.

— А он у вас рачительный, — жёстко усмехнулся я. И от моей усмешки толстяк побледнел. А Андреев передёрнул плечами, словно от внезапно налетевшего прохладного ветерка.

— Я так полагаю, что в курсе заговора были лишь старшие офицеры, — рассудительно выдал я, потирая грудную клетку. — И что коменданту пообещали за предательство? И что он вам пообещал? Деньги?

— Да, он всем предлагал деньги. Много денег. Британских. Но я деньги не взял. Тогда он пригрозил мне тем, что убьёт мою семью. И мне против воли пришлось пойти на это чудовищное преступление! — протараторил офицер, стараясь не встречаться со мной взглядом.

Я видел, что этот пузан врёт, как дышит. Взял он деньги, взял. Но вслух я милостиво сказал:

— Если из-за семьи… то, скорее всего, Император простит тебя. Отделаешься годом в тюрьме. А ежели опишешь внешность того, кто передал эти деньги коменданту, то вообще — могут и наградить.

— Не знаю! Христом богом клянусь! Не знаю! Ни имени его, ни внешности! Даже не ведаю, где и когда встречался комендант с этим человеком или людьми! — с надрывом прохрипел приободрившийся офицер. — Я только деньги британские видел — и всё.

— Хреново. Возможно, кто-то опять пытается грубо подставить британцев, — совсем не по-княжески выдал я, прислушиваясь к ощущениям в солнечном сплетении. Боль почти полностью отступила. Теперь можно идти выручать графа Эко. Авось он ещё жив…

Приняв такое решение, я стал уверенно раздавать приказы:

— Лев. Собери опоенных в одной комнате и охраняй их. А ты, — мой взгляд пришпилил офицера к полу. — Вставай, перевяжи рану и отведи меня в те покои, кои вы выделили графу Эко.

— Но постойте, Иван, — запротестовал Андреев, принимая вертикальное положение. — Я же должен…

— … Должен охранять людей. Лев, не забывайтесь. Граф нанял вас лишь для этой цели, — напомнил я ему нашу легенду, косясь на офицера, который оторвал окровавленный рукав мундира. — А обо всём остальном… мы поговорим потом. Договорились?

— Хорошо, — кивнул дворянин, которого явно разбирало любопытство. Но он смирил его. Хотя явно до колик в печёнках хотел расспросить меня о том, как я создаю руны в воздухе.

Вместо этого Андреев двинулся к ближайшей закрытой двери с намерением доломать её и начать собирать в одном месте опоенных членов нашей компании. А я взглядом показал вставшему офицеру, дабы тот топал первым. Он угодливо улыбнулся, быстро перевязал раненое плечо и посеменил по коридору. Я пошёл за ним следом. А вслед за мной двинулись зомби, которые выстроились небольшой колонной по двое.

На всякий случай я предупредил предателя:

— Если задумаешь обмануть меня… я отправлю твою душу в Ад. Можешь, в этом не сомневаться.

— Что вы… что вы… — зачастил перепуганный дворянин и потёр вспотевшую, красную шею в потёках запёкшейся крови. — Ваша магия убила даже лейтенанта, а у него был родовой защитный амулет. Но я не припоминаю, чтобы вы сидели за главным столом во время ужина. Вы ведь явно магистр, хоть и весьма молоды. Вам самое место подле графа Эко. А уж о том, чтобы создавать руны прямо в воздухе — я вообще даже не слыхал. Это какая-то новая разработка столичных архимагистров?

— Угу, — отрезал я и внезапно увидел движение на лестнице.

Резко дёрнул офицера за руку и вместе с ним прижался к стене. А своих зомбарей направил вперёд. Они кое-как побежали к лестнице, а оттуда в них стали палить из винтовок. Большинство пуль со злыми искрами стали чиркать по каменным стенам. Но некоторые всё же попадали и в моих мертвецов. Однако эта досадная неприятность не помешала им доскакать до лестницы. И там завязался рукопашный бой с тем самым подкреплением, о котором говорил офицер.

Надо бы помочь моим творениям. Но предателя без присмотра оставлять нельзя. Тогда я приказал ему:

— Иди вперёд и прикажи солдатам сдаться.

— Они не послушают меня, господин, — проблеял тот.

— Скажи, что ты им заплатишь…

— Но им и так уже заплатили… Ой. Да, скажу, скажу, — быстро закончил офицер и медленно потопал вперёд, словно ноги не слушались его.

Я дал ему крепкого пинка для скорости. И тот пошёл быстрее. А я за его спиной вызвал «Универсальную защиту Бога» и снова ощутил болезненное покалывание в груди.

Между тем предатель начал кричать дрожащим голосом:

— Сдавайтесь, бойцы! Сложите оружие!

Но они и правда не слушали его. Я прошёл ещё немного и увидел в свете факелов жаркий бой. На густо обагрённых кровью ступенях уже лежало пять убитых солдат и семеро безголовых зомби. А ещё полтора десятка живых мертвецов теснили вниз по лестнице десяток бойцов гарнизона. И среди них выделялись два колоритных персонажа: бросающийся ледяными сосульками маг и подтянутый усатый мужчина с рунной саблей, объятой пламенем.

Офицер увидел их и заверещал:

— Судари, сложите оружие! Умоляю вас, мы совершили ошибки, пойдя против людей Императора!

— В жопу твоего Императора! — прорычал владелец клинка и очередным ловким ударом срубил голову зомбака. — Я доведу дело до конца! Получу оставшуюся часть награды, и буду жить на широкую ногу где-нибудь в Европе. А не тут — среди козьего дерьма и грязного отребья!

Маг, в свою очередь, явно разделял позицию чувака с саблей. Он вдруг метнул в меня сосульку. Но та не пробила мою защиту. Даже не заставила её побледнеть. И данный факт удивил мага. Он отчётливо хмыкнул и приподнял брови. Видимо, этот чёрт не ожидал увидеть здесь сильного мага. Поскольку на этом этаже поселили лишь простолюдинов и мелких дворян.

И я ещё больше удивил его, когда начертил в воздухе руны. Его глаза округлились, челюсть упала на пол. И именно с таким выражением лица его пронзили чёрные молнии. Они также поразили и других сопротивляющихся членов гарнизона. Их трупы в живописных позах устлали каменные ступени лестницы. В живых в этой части форта остались лишь я да бледный-бледный офицер, который принялся тараторить что-то вроде молитвы. Кажись, его проняла моя мощь.

Я с усмешкой покосился на него, потёр солнечное сплетение и прохрипел:

— Ещё подкрепление будет?

— Будет. Комендант отправит сюда кого-нибудь, дабы понять, почему не возвращаются его люди. Мы ведь должны были всех пленников свести в обеденный зал.

— А много солдат участвует в предательстве? Все?

— Нет, — затрясся офицер. — В эту чудовищную затею комендант втравил лишь сто бойцов, а остальным он приказал не показывать носа из солдатского крыла.

— Решил, что ему хватит всего сотни для того, чтобы спеленать тех, кого не уложила отрава целительницы? — проговорил я, спускаясь по лестнице. Под ногами неприятно хлюпала кровь.

— Именно, именно, — закивал головой офицер, потопав чуть впереди меня. — А ещё он попросту не захотел платить остальным солдатам.

— Его жадность спасла много жизней, — мрачно заметил я и поморщился из-за боли, пронзившей грудную клетку. Похоже, меня хватит ещё на одно-два заклятие — не больше. Скорей бы уже до графа добраться.

Я поторопил предателя:

— Быстрее веди меня в покои графа. Проверим, там он или его уже отвели в обеденный зал. Или графа должны были сразу убить?

— Точно не могу сказать, господин, — протараторил офицер и ускорил шаг. — Не ведаю я об участи его светлости! Не посвятил меня в свои грязные делишки комендант, пусть падёт чума на весь его род! А покои графа уже рядом. Вот на этом этаже, в конце коридора.

Мы спустились на этаж и увидели пустой коридор. Ну как пустой… на полу лежало два десятка трупов. Я прошёлся среди них и увидел, как солдат, так и представителей нашей делегации. Но графа среди них, слава богу, не оказалось.

Двери же всех комнат были открыты или выбиты и внутри никого так же не оказалось.

Тогда я посмотрел на офицера и спросил:

— В обеденный зал есть чёрный ход? Из кухни, например?

— Есть, — кивнул тот, смахнув со лба жидкие пряди прилипших волос. — Отвести вас?

— Веди, Сусанин, — хмуро приказал я, мысленно подсчитывая количество имеющихся у коменданта сил. Если всё провернуть быстро, то он не успеет отдать приказ тем бойцам, которые в солдатском крыле. И ещё не стоит сбрасывать со счетов то, что комендант алчен и туповат. Я бы гораздо лучше провернул подобную ловушку.

Глава 9

Пухлый офицер вёл меня по какой-то второстепенной лестнице. Тёмной и грязной. Факелов тут и в помине не было. Хорошо хоть сквозь узкие бойницы лился лунный свет. К тому же ночное светило сегодня оказалось столь ярким, что едва не ослепляло, как цены в ЦУМе. Благодаря этому я не рисковал оступиться и свернуть себе шею, покатившись по ступеням. Глупая была бы смерть для самого сильного некроманта, наверное, уже не только поколения, а последнего столетия, а то и двух.

Ежели бы не чёртова боль, которая выкручивала мне яйца после применения заклятий, то я бы швырялся магией направо и налево. Однако, повторюсь, чёртова боль всё портила. Она накидывалась на меня не из-за нехватки энергии, а просто из-за факта использования заклятия. И вот как от неё избавиться? Да хрен его знает.

Между тем предатель повернул голову и прохрипел:

— Осталось немного. Ступени упираются в дверь кухни. А сама лестница служит для прямой и быстрой доставки пищи на вершину форта, дабы в случае битвы воины могли отобедать, не покидая своих позиций.

— Умно, — оценил я, решая, что делать с офицером.

По сути, он исполнил свою роль. Привёл меня куда надо. А дальше будет только мешать. Он ведь скользкий чувак, который помогает мне пока боится. За ним нужен глаз да глаз. А ежели подвернётся шанс, то он снова предаст или даже в спину ударит. Но отпустить я его однозначно не могу. Убить? Хм… мне эта мысль не очень нравилась. Но стоило вспомнить сколько народа полегло в том числе из-за этого урода, как моя рука-артефакт сама метнулась к его шее и крепко стиснула её.

Офицер выпучил глаза, захрипел и ухватился ручонками за моё запястье. Он силился отцепить от своего горла мою клешню, но куда там… Офицер хоть и не был полноценным магом, однако кое-какая магическая энергия в нём имелась. И моя рука-артефакт крайне быстро высосала её, из-за чего предатель обмяк и потерял сознание. Но не умер.

Я недовольно пробормотал, глядя на рухнувшее на ступени безвольное тело:

— Тьфу. И ведь он ещё и выживет. Такие мрази так просто не подыхают.

Пришлось приказать следовавшим за мной мертвякам перегрызть офицеру горло. Я не стал наблюдать за этим кровавым зрелищем и принялся спускаться дальше.

Вскоре передо мной выросла арочная дверь из крепких дубовых досок. Я ухватился за железное кольцо и потянул её на себя. Петли негромко заскрежетали и за дверью обнаружилась кухня. В очаге до сих пор горел огонь. А на столах громоздились грязные кастрюли и сковороды.

Я проскользнул в кухню, оставив зомбарей на лестнице, а то они топали, как слонопотамы. Вдохнул жирный воздух, пахнущий мясом и специями, а затем пересёк кухню, приоткрыл ещё одну дверь и немного высунул голову.

Передо мной предстал уже знакомый обеденный зал. Его хорошо освещали факелы и керосиновые лампы, так что я без труда увидел членов делегации. Их всех связали по рукам и ногам, а во рты засунули кляпы. Они даже не могли обматерить своих пленителей. Мои коллеги вповалку лежали на полу в дальнем углу зала и лишь яростно сверкали глазёнками, не имея никаких шансов освободиться. Вопреки этому целых два десятка бойцов охраняло их. Они стояли возле главного входа и тихонько переговаривались между собой…

— Скорей бы ужо всё енто закончилось… — протянул метис с раскосыми глазами.

— Немного ещё. Потерпи. А потом заживём. Комендант отдаст вторую часть денег, и каждый сможет покинуть эту бесовскую службу, — с чувством проговорил другой солдат.

— Ох, как она мне обрыдла, — пожаловался третий и сплюнул под ноги.

— Главное, чтобы нас потом имперские ищейки не поймали, — мрачно протянул уже седой сержант.

— Да где они нас поймают? Чай, недолго и документы подделать. Будешь уже не Петром Лепехиным, а Яковом Ивановым.

— А я вообще за границу подамся, — встрял в разговор ещё один солдат, молодой, черноусый.

И никто из них даже не проронил пару слов сожаления. Мол, что же мы наделали, ироды?!

Это они молодцы, что ничего такого не сказали. Мне бы было сложнее их убивать. А их, кстати, и так будет не просто убить. Я ведь должен сохранить свою силу втайне от членов делегации. Жаль, им глаза не завязали.

Впрочем…

В моём обширном магическом арсенале затесалось заклятие под названием «Область смерти». Оно вызывало стелящийся над землёй туман, который захватывал довольно большой объём пространства, а потом через носоглотку проникал в лёгкие жертвы и выдавливал оттуда воздух. Но я думаю, что за минуту никто из членов делегации не помрёт от удушья? А я за это время успею расправиться с солдатами и «Область смерти» послужит мне дымовой завесой. Гениальная идея.

Я решительно вытер сопли, чуть больше приоткрыл дверь, тряхнул руками и принялся творить заклятия. Первой из моих пальцев выметнулась «Область смерти». Она густым туманом принялась заполнять зал, скрывая членов делегации и перепугано вытаращивших глаза солдат. Однако я успел запомнить, где они стоят, поэтому в следующий миг атаковал их чёрными плотными дисками мрака. Они широкой россыпью полетели в их сторону параллельно полу и на уровне пояса. Туман тотчас разорвали крики боли, хрипы умирающих и звуки сочных шлепков, с коими падали надвое располосованные тела.

А я болезненно застонал сквозь зубы и облокотился на стену. Перед глазами появилась кровавая пелена. Благо, она быстро пропала, как и боль в солнечном сплетении. Хрипы умирающих тоже исчезли. Кажись, я всех положил и ни один даже не успел выстрелить… ну, хоть куда-нибудь…

Ан нет. В тумане до сих пор кто-то приглушённо стонал. Может, это и к лучшему? Я поспешно окружил себя простенькой защитой и нырнул в «Область смерти». А там, ориентируясь на издаваемые раненым хрипы, отыскал его. Схватил за шиворот и потащил в кухню.

По пути он принялся слабо стонать:

— Не хочу умирать… На мне столько грехов…

— А чем ты раньше думал? — зло бросил я, затащил его в кухню и деактивировал «Область смерти».

Все члены делегации оказались живы. Правда, они довольно сильно кашляли. Но это ерунда. Солдаты вон вообще уже никогда не будут кашлять. Их останки смирно лежали в лужах крови. Отвратительное зрелище.

Теперь бы ещё узнать, где комендант и граф Эко. Этой парочки не было в зале. И ответ на этот вопрос я попробую узнать у раненого. Ему единственному повезло выжить. Но долго без магической помощи он не проживёт. Его рёбра оказались перерезаны диском тьмы. Из чудовищной раны торчали кости и обильно шла кровь. Внутренние органы явно тоже сильно повреждены. На губах парня уже пузырилась кровь, а глаза закатывались.

Я упал подле него на одно колено, схватил за грудки и яростно прохрипел:

— Эй, не смей умирать! Слышишь, серой пахнет? Это за тобой из Ада черти пришли. Облегчи душу, расскажи, где комендант и граф Эко. И я тебе отпущу грехи. Мне позволительно, я почти священник, клириком был в Дарк Соулс.

— Комендант… комендант… повёл графа на последний… этаж… — слабо зашептал раненый и мне пришлось чуть ли не прижать ухо к его вяло двигающимся губам. — Ему донесли, что там… там… имперцы убили наших ребят… Вроде среди них есть некромант зело сильный… Но он уже должен силу свою израсходовать… Вот комендант и хочет принудить имперцев к сдаче, иначе он убьёт на их глазах графа…

На этом раненый протяжно застонал, выгнулся и обмяк. Я закрыл его остекленевшие глаза, перекрестил и сказал:

— Если так можно, то я отпускаю твои грехи. Эх… надо было хотя бы узнать, как его зовут. Ладно, и так сойдёт.

Итак, что же у нас выходит? Комендант пошёл вместе с графом Эко на последний этаж к Андрееву. И он точно взял с собой сколько-то солдат. Получается, что мне надо со всех ног мчаться на выручку Льву. Однако я не могу просто так бросить связанных членов делегации. Вдруг их опять возьмут в плен? Что же предпринять? Похоже, придётся освободить моих коллег, но не самому.

Я резко принял вертикальное положение и выскочил из кухни на лестницу. Тут продолжали послушно стоять живые мертвецы. Я выбрал одного из них, вручил кухонный нож и приказал идти за мной. Он повиновался.

Мы добрались до двери, ведущей в обеденный зал. И тут я выдал мертвецу ещё один приказ. Он снова повиновался без всяких вопросов. Пересёк половину зала и подошёл к связанному виконтику. А тот начал мычать сквозь кляп, пучить глаза и извиваться, точно червь.

Мысли виконта мне были предельно ясны. Он уже видел, как нож мертвеца вонзается в его тело. Но всё вышло иначе…

Зомби перерезал верёвки, удерживающие виконта, а потом отошёл и замер возле стены. Отлично! Теперь мне можно валить отсюда. Виконту должно хватить ума на то, чтобы развязать остальных.

Я бросился вверх по лестнице, а оставшиеся мертвецы в меру сил понеслись за мной. Лишь бы успеть, а то ведь Андреев будет биться до конца. Он не сдастся. И как бы мне не прибыть к тому моменту, когда его отправят к праотцам. Надо поднажать. Я помчался ещё быстрее, начав сипеть от усталости.

Благо, лестница вела прямо на последний этаж, но я покинул её на предпоследнем, дабы зайти в мягкий тыл коменданта и его своры. Пробежался по длинному коридору и очутился возле главной лестницы. На ней-то и случилась грандиозная битва моих мертвецов и подмоги, возглавляемой козлом с рунной саблей и магом воды. Трупы солдат до сих пор устилали ступени, а подле последней, на полу, собралась приличная лужа крови.

Коменданта же тут не оказалось, как и его бойцов. Зато до меня донёсся его гневный голос, летящий, кажется, из коридора последнего этажа:

— … Ещё раз говорю, сдавайтесь, судари! Иначе я перережу глотку графу Эко!

— Мы никогда не сдадимся! — прозвучал приглушённый расстоянием голос Льва.

— Сдохни, собака! — это уже вставил свои пять копеек Яшка. Похоже, Андреев как-то сумел их привести в чувство.

— Лучше сами сдавайтесь! — узнал я голос Шурика. — И тогда мы придадим вас справедливому суду Империи.

— Незачем лить лишнюю кровь! — проорал комендант. — Вы или сдадитесь или мы убьём вас! А чтобы вы были сговорчивее, я отрежу графу палец!

У меня было своё фи на этот счёт.

Я окутал себя очередной защитой, заставившей меня болезненно поморщиться, а затем приказал зомби стоять на месте. А сам я тихонько поднялся на один лестничный пролёт, перешагивая через оставшиеся от предыдущего боя трупы. И здесь мне довелось увидеть весьма любопытную картину. Десяток солдат мялся на верхних ступенях, стоя спиной ко мне. Они не решались войти в коридор, который хорошо простреливался. Лев и компания могли банально и без изысков нашпиговать их свинцом. Эта троица явно же собрала оружие, которым прежде владели солдаты, ставшие в итоги моими верными мёртвыми бойцами.

И вот теперь комендант решил минимизировать потери. Ради этой цели он бросил в коридоре связанного графа. Он лежал в метре от лестницы, дабы трио защитников хорошо видело его бедственное положение. Изо рта Эко торчал кляп, один глаз оказался закрыт набухшей гематомой, а волосы слиплись от крови. Но единственный не заплывший глаз графа сверкал так, что от него можно было прикуривать. И он засверкал ещё сильнее, когда комендант за ноги затащил его на лестницу, чтобы отчекрыжить палец опасно блеснувшим в свете факелов ножом.

Солдаты все как один подались к графу в ожидании барской крови. А один из них прошептал себе под нос:

— Эх, сейчас бы те гранаты. Вмиг бы выкурили имперцев. Пусть даже среди них есть трижды сильный некромант. Резерв-то его уже поди закончился.

— Молчи, — тихонько шикнул на него другой боец и недобро посмотрел на коменданта, склонившегося над Эко. — Продал он гранаты степнякам… И лучше не вспоминать о них, а то он озвереет.

— Господа, секундочку внимания! — громко произнёс я из-за их спин и сотворил руну.

Солдаты всполошились и стали поспешно оборачиваться. И в этот миг их поразили молнии тьмы. Они навылет пронзили тела всех бойцов, кроме коменданта. Трупы солдат повалились на ступени. А толстяк судорожно выпрямился, колыхнув пузом, а затем снова согнулся.

Но на сей раз он прижал клинок к горлу графа и истерически провизжал:

— Я убью его! Клянусь богом, убью! Не подходи ко мне исчадие Ада! Это ты всех убил? Ты?! Сколько же в тебе силы?! Такого просто быть не может! Немыслимо!

— Да, это я всех убил, — не стал отнекиваться я, держась побелевшими пальцами за перила лестницы. Боль, словно стальные когти, разрывала изнутри мою грудную клетку. Перед глазами всё двоилось. А слова довались с трудом. — И в обеденном зале я тоже всех положил. Остались только вы, господин комендант. Хотя нет, не только вы… По моим подсчётам где-то бродит ещё человек пятнадцать. Зря вы втянули их в это дело. Но ту сотню бойцов, которая торчит в солдатском крыле я трогать не буду. Или вы уже приказали им явиться сюда?

Комендант резко отвёл взгляд. И я понял, что он кого-то уже отправил за ними. Хреново. Но не смертельно. Да и глупо было ожидать чего-то другого. Комендант решил подстраховаться и наступил на горло своей жадности. Ведь с новой сотней бойцов ему тоже придётся делиться деньгами.

А что касается ещё пятнадцати солдат, то они, скорее всего, сейчас топчутся на другой лестнице, той, которая вела в кухню. Это же логично. Запереть коридор с двух сторон, дабы имперцы никуда не делись.

Кажется, ведя переговоры со Львом, комендант просто тянул время, ожидая подмоги. А после прибытия солдат он бы численностью задавил Андреева и компанию. Вот ведь мерзкий урод. А если бы Лев, Яшка и Шурик сдались, пожалев графа, то комендант опять же ничего бы не проигрывал.

Однако толстяк совершил страшную ошибку. Он недооценил некроманта, который положил тех солдат, чьи трупы лежали ниже. Да и я, если честно, сам себя недооценил. Думал, что меня хватит ещё на пару сильных заклятий, а я их уже выдал заметно больше. Правда, цена оказалась высокой. Я еле стоял на ногах. Моё тело сотрясала крупная дрожь, а боль словно циркулировала по венам. Даже в затылке начало ломить. Кажется, где-то на горизонте появилась угроза потери сознания. Надо скорее выбираться из этой жопы.

Я кое-как выпрямил спину, расправил плечи и угрожающе прошипел:

— Знаешь почему я сохранил тебе жизнь? Мне нужна информация. Кто оплатил твоё предательство?

— Никто. И я никого не предавал, а действую по убеждениям! — протараторил отчаянно потеющий комендант, который то и дело прислушивался. Видать, ждал ту сотню солдат.

— Какие у тебя могут быть убеждения, продажная душонка? — насмешливо сказал я, едва не застонав от боли, прострелившей висок. — Советую тебе всё рассказать. Никто тебе не поможет. Я освободил пленных в обеденном зале. Они свяжут боем твою подмогу, а даже если кто-то прорвётся сюда, то я с большой охотой уничтожу и их.

— Ты… ты… не сможешь. У тебя нет столько энергии, — проблеял комендант, который начинал паниковать. Его рука с клинком стала мелко трястись, из-за чего стальной кончик вычертил на горле графа несколько тонких порезов, из которых по коже Эко потекла кровь.

— Нет столько энергии? Оглянись. У меня море энергии. Ты слышал о Повелителе мёртвых? Так я его сын. Ты же успел заметить руну в воздухе? Так мог только он. Ну и меня научил.

— Не может быть! — выдохнул толстяк и побледнел, как полотно.

— Может, господин комендант, может, — саркастично усмехнулся я, сощурив глаза. — И вас есть всего два пути: сразу всё мне рассказать или убить графа, а потом под жуткими пытками всё мне рассказать. Так какой путь вы выберете? Если правильно ответите, то сохраните себе жизнь.

Глава 10

Я вышел из портала всё на том же кладбище и всё в том же склепе. В нос сразу же ударил запах пыли и вечности. А уши уловили чертыханья Льва, который во мраке ударился ногой о каменный гроб:

— Господи, как же больно! Прям коленной чашечкой.

— Боженька продолжает вас наказывать, сударь — насмешливо выдал я и открыл двери склепа. В лицо мигом вонзились лучи утреннего весеннего солнца, а в воздухе стали витать ароматы зелени и чернозёма.

— Я уже повинился перед всеми, кем только мог, — пробурчал Андреев, который следом за мной покинул склеп. — Мне ведь казалось, что я всё делаю правильно. Откуда мне было знать, что комендант уже сдался вам? Я гляжу — его силуэт слегка показался в коридоре. Ну и выстрелил.

— Да он всего лишь испуганно отшатнулся, когда я пошёл к нему, а вы ему уже голову прострелили. Это же ещё надо так умудриться попасть.

— Я — хороший стрелок, Иван, — самодовольно улыбнулся Лев, топая по тропинке между могил.

Я сокрушённо махнул рукой. Комендант действительно погиб глупо. Он уже согласился сотрудничать. Бросил нож и выпрямился. А я, опасаясь за жизнь Эко, приказал ему сделать два шага в сторону. Толстяк ведь мог и что-то учудить. Вот я и хотел обезопасить графа. И мне даже было невдомёк, что перепуганный комендант сделает эти шаги в сторону коридора. А тут чёртов снайпер Андреев прострелил ему башку. И ещё потом радостно кричал… Мне же захотелось задушить его собственными руками. Однако я утихомирил свои чувства. А вот граф ещё долго костерил Льва, поскольку без коменданта мы потеряли всякую ниточку к заказчикам предательства.

Что же касается той сотни бойцов, которая шла на подмогу толстяку, граф при поддержке освобождённых членов делегации быстро уговорил их сложить оружие. Потом он запер солдат в тюрьме и с кислой миной стал принимать похвалы ликующих подчинённых.

По выдуманной нами легенде именно граф был тем некромантом, который послал мертвеца в обеденный зал. Дескать, Эко каким-то чудом освободился и порешал магией всех своих пленителей. Благо, никто из членов делегации не знал, что комендант пошёл на последний этаж из-за того, что там завёлся сильный некромант. Мы всем сказали, что толстяк двинулся туда, потому что там оборону держали я, Яшка, Шурик и Лев.

Конечно, в нашей легенде была уйма несостыковок и белых пятен, но все приняли её на ура. А я с облегчением выдохнул. Мне удалось сохранить своё инкогнито.

И вот спустя несколько часов после предательства гарнизона граф отправил меня в столицу, дабы я всё рассказал Императору. Мы ведь не могли телефонировать ему или хотя бы телеграфировать. Пришлось мне немного отдохнуть и соорудить портал. И я с собой взял Андреева, дабы исполнить своё обещание и поведать ему о рунах в воздухе.

Верность Льва не вызывала сомнений, поэтому я стал говорить, когда мы покинули территорию кладбища:

— Я недавно открыл в себе способность творить руны в воздухе. И пока сам с трудом управляюсь с ними.

— И как вы создаёте их? — полюбопытствовал дворянин и вместе со мной столкнул в воду лодку.

Мы забрались в неё. И я продолжил вещать:

— Нужно вызвать специальное состояние. Мне сложно его описать. Но когда я смогу детально расписать весь процесс, то непременно поделюсь этими сведениями с вами, дорогой Лев.

— Благодарю! — жарко выдохнул он, орудуя вёслами, которые погружались в студёную серо-стальную воду. — Ежели вы сумеете обучить магов своему искусству, то станете одним из самых великих людей в истории магии! Ведь то, что вы творите было подвластно лишь Повелителю мёртвых. И все считали, что лишь он был горазд вытворять подобные вещи. Ан нет… Оказывается, и некоторым магам подвластно создание рун прямо в воздухе без этих неудобных пергаментов и книг. Но как вы, Иван, впервые пробудили в себе это состояние?

Я улыбнулся и стал с честными глазами лгать Андрееву. Тот с охоткой кушал моё враньё и внимательно следил за округой. Не появиться ли какой монстр поганый? Слава богу, никто не появился.

Мы добрались до берега, вытащили из воды лодку и потопали в сторону города. Наши сапоги шлёпали по жирной грязи, а головы были скрыты глубокими капюшонами.

А когда наш дуэт достиг Царьграда и служивые люди на воротах возжелали проверить наши документы — я сунул им под нос «корочки» тайной канцелярии. И нас пропустили без всяких досмотров.

Дальше мы взяли таксомотор и поехали на нём в центр города.

По дороге Лев склонился к моему плечу и тихонько спросил:

— Иван, а чем конкретно занимается тайная канцелярия?

— Чем-то тайным, сударь, — усмехнулся я и отвернулся к окну.

Андреев недовольно фыркнул, но больше расспрашивать меня не стал. Благодаря чему я под рык мотора любовался архитектурой города и его по большей части опрятными горожанами. Перед моими глазами мелькали: фонари, афиши, киоски, трамваи, ресторации… Эх… оказывается, я успел заскучать по всему этому.

Вскоре таксомотор прибыл в условленную точку. Мы расплатились с водителем в кепке и вышли на тротуар, покрытый мелкими лужами. Императорский дворец виднелся на той стороне главной площади города. Наш дуэт прогулочным шагом двинулся к нему.

Вокруг несмотря на утро сновали гуляки, а лоточники громко предлагали свою продукцию. Но мы, ни на что не отвлекаясь, добрались до второстепенной калитки в ограде императорского дворца. И тут я сунул свои «корочки» высокому, статному гвардейцу. Тот скользнул взглядом по документам, а затем подозвал к себе другого бойца и попросил его снести их капитану.

Через минут пять появился сам капитан и козьими тропами повёл меня в малую приёмную дворца. Лев же остался топтаться за оградой.

По пути мы с капитаном встретили лишь несколько особо доверенных лейб-гвардейцев Императора — и всё. Он доставил меня в малую приёмную максимально тайно и быстро, как и предписывал императорский приказ, касающийся владельца этих «корочек».

Сам же Император задержался. Мне пришлось четверть часа ждать его, любуясь картинами на стенах и просиживая софу с изогнутыми ножками.

А когда он всё-таки стремительно вошёл в приёмную, я тотчас принял вертикальное положение и выдал:

— Рад вас видеть в добром здравии, Ваше Императорское Величество.

— И я вас, ваша светлость, — ответствовал Корсаков, уселся за стол из красного дерева и тревожно посмотрел на меня. — Какое неутешительное известие заставило вас примчаться в столицу?

— Беда… — развёл я руками, закинул ногу на ногу и принялся без утайки рассказывать тестю о том, что произошло в форте.

Тот выслушал меня и помрачнел. Затем встал со стула, подошёл к окну, заложил руки за спину и уточнил, глядя через стекло на сад:

— Десять погибших?

— Всё верно, — кивнул я, хотя Император не мог видеть моего кивка, так как стоял спиной ко мне. — Осталось тридцать пять членов делегации.

— Прискорбно, но терпимо, — несколько цинично выдал Корсаков. — Что с подарками каану?

— Предатели вскрыли все ящики, но нашли там лишь личные вещи членов нашей компании да некоторые безделушки, — ответил я и самодовольно добавил: — Как я и говорил, настоящие подарки для каана лучше переправить через портал, когда мы уже будем недалеко от столицы каанства.

— Да, так и сделаем. Что же касается форта, то в течение суток туда прибудет пара сотен новых солдат и офицеров…

— … И ещё бы туда отправить хорошего управленца и бригаду строителей, — вставил я и заслужил недовольный взгляд Корбутов. Мол, ты чего Императора перебиваешь?

— Всенепременно, — сказал тот, снова уселся за стол и спросил: — Как вы думаете вернуться в форт, Иван?

— Порталом, естественно. Там сейчас силён дух смерти, так что мой нуль-переход сработает, — уверенно проговорил я, почесав засвербевший кончик носа.

— Хорошо. Значит, вы можете не торопиться. Всё равно делегации придётся ждать прихода новых солдат. Так что вы вполне можете встретиться с вашей супругой. Заскучала она без вас.

— Правда? — скептически выдал я.

— Да, — кивнул Император. — Советую вам навестить её. Но не в вашем совместном особняке, а лучше где-нибудь тайно.

— Хорошо. Я телефонирую ей. И мы обговорим этот вопрос, Ваше Императорское Величество, — проговорил я, пытаясь уловить подоплёку такой встречи. Зачем она Корсакову?

А тот между тем вернул разговор в прежнее русло:

— Кто же стоит за этими нападениями? Вряд ли это британцы. Просто кто-то весьма грубо хочет подставить их. Однако существует вариант, что это на самом деле и есть британцы. Они весьма хитры. Могут выставить напоказ «следы», ведущие к ним, дабы мы подумали, что кто-то желает самым нелепым образом подставить их. Жаль, что вы не сумели пленить коменданта. Хотя я не удивлюсь, ежели бы он сказал, что передавший ему деньги человек говорил с британским акцентом, носил твидовый костюм, дымил сигарой и постоянно пил бы чай. Кстати, где британские деньги? Вы нашли их?

— Часть нашли, сударь, — произнёс я, задумчиво хмуря брови. — Солдаты, по большей части, спрятали их в своих комнатах.

— Разрешаю потратить эти деньги на усмотрение графа Эко, — милостиво проговорил Император.

— Я непременно передам ему ваши слова, — проговорил я.

Хм… а мне ведь даже в голову не приходило, что судьбу денег надо решать с Императором.

— Передай, — весомо сказал Корсаков, бросил взгляд на настенные часы с маятником и неожиданно добавил: — Британцы, ханьцы и поляки. Вот кому выгодно фиаско нашей дипломатии. Первые всегда желали нам зла. И хвалили Империю только тогда, когда у нас всё было плохо. Ханьцы же граничат со степью, так что тоже могут попасть под удар каана. Он вполне может выбрать их вместо нас. Да, у ханьцев более многочисленная армия, чем у нас. Но они технологически отстают от нашей армии. Поляки же давно заглядываются на наши территории. Они вполне могут рискнуть отобрать их у нас, пока Империя будет сражаться со степняками. У поляков как раз подошла к концу реорганизация армии. Они вооружились по последнему слову техники и весьма сильно увеличили количество боевых магов. А когда имеешь под рукой подобную силу — хочется воспользоваться ей. Безусловно, граф всё это прекрасно понимает, так что он будет исходить именно из этих сведений. И вы, Иван, тоже опирайтесь на них. Не дайте себе замылить глаза.

— Превосходный совет, Ваше Императорское Величество, — польстил я тестю.

Он кивнул, встал с кресла, многозначительно покосился на телефонный аппарат и проговорил:

— Я вынужден оставить вас, Иван. Государственные дела зовут меня. А вы телефонируйте Анастасии, а затем вас проводят. Всего доброго.

— И вам, господин Император, — произнёс я и стоя проводил Корсакова.

А когда тот покинул приёмную, я тотчас поднял трубку аппарата и позвонил в особняк. Мне, как и положено, ответил дворецкий. И я, изменив голос, попросил его позвать её светлость княжну Белозерову. Представился же я одним из помощников Императора. Дворецкий мне поверил и отправился за хозяйкой особняка.

Вскоре из трубки вылетел её слегка надменный голос:

— Слушаю вас.

— Доброе утро, дражайшая супруга. Никак не выказывай свою радость от того, что слышишь меня.

— Ясно, — сказала девушка. И мне в её голосе послышались нотки радости. Неужели, действительно заскучала? Вот это поворот.

— Я сейчас изволю быть во дворце Императора. И у меня имеется несколько часов свободного времени, прежде чем я вернусь в расположение делегации. Предлагаю встретиться на нейтральной территории, где меня бы не смогли узнать даже в новом облике.

— Замечательная мысль, — пропела Анастасия, понизила голос до шёпота и произнесла: — Недалеко от дворца есть замечательная тихая гостиница с весьма неболтливым персоналом и замечательным поваром, выписанным из самой Франции. Его круассаны тают во рту.

— Отлично. Диктуйте название гостиницы. И уже через три четверти часа я там буду.

Девушка быстро продиктовала мне адрес.

Я положил трубку и вышел из приёмной. В коридоре обнаружился всё тот же капитан. Он вопросительно посмотрел на меня. А я так же молча кивнул. И капитан повёл меня прочь из дворца.

Лев обнаружился почти там же, где я его оставил. Однако карманы парня сильно топорщились. Я подошёл к нему, вдохнул сладкий конфетный аромат и с интересом спросил:

— Сударь, а вы шустрый. Успели уже по лавкам пробежаться.

— Успел, — сознался он и двинулся по краю площади. — Но это я не для себя. Брат ваш, Александр, уж очень просил купить кулёк каких-нибудь сладостей. А потом и Яков изволил попросить меня прикупить ему папирос. А граф Эко возжелал получить бутылочку португальского вина. Его тут недалеко продавали.

— М-да, эти достойные господа своего не упустят, — иронично сказал я, решив пешком добраться до гостиницы. Тут действительно было недалеко.

— Это верно, — поддакнул Лев и спросил: — А куда мы идём?

— Я в гостиницу. А вы в какое-нибудь не шумное, спокойное злачное заведение. Там вы меня будете ждать, пока я занимаюсь делами государственной важности, — с тяжёлым вздохом сказал я.

— Я вас понимаю, сударь, — понимающе проговорил парень и похлопал меня по плечу.

Дальше мы пошли молча, словно два обычных столичных дворянина, которые, к примеру, возвращаются с утренней тренировки по стрельбе или фехтованию. Никто не обращал внимания на наши скрытые капюшонами физиономии, так что мы без проблем дошли до гостиницы. Вход в неё располагался во дворе, поэтому я нырнул в арку. А Лев отправился в небольшой трактир напротив.

В гостинице мне нужно было назвать лишь условленное слово, и немолодой мужчина в ливрее без вопросов повёл меня на второй этаж. Мы миновали резную деревянную лестницу и пошли по полутёмному коридору с ковровой дорожкой и кадками с деревцами.

Все двери оказались пронумерованы. Мы остановились возле той, на которой красовалась бронзовая цифра одиннадцать. А из соседнего номера доносились характерные для секса приглушённые ахи и охи.

Мужчина в ливрее услышал их, но не переменился в лице. Он с каменной физиономией молча оставил меня. И я постучал в дверь.

— Войдите, — раздался изнутри раздражённый голос Анастасии. Чего это она?

Я вошёл и увидел уютный номер с внушительной кроватью с балдахином и накрытым столиком. Княжна сидела в углу в глубоком кресле и нервно покачивала ногой, закинутой на другую ногу.

Мой взгляд тотчас подметил её нахмуренные брови, плотно сжатые губы. И я мягко спросил, прикрыв дверь:

— Здравствуй, любимая. А чего ты такая…э-э-э… недовольная? Я уже успел что-то сделать не так?

— Дело не в тебе, Иван, — бросила девушка и резко добавила: — Разве ты не слышишь? В соседнем номере будто кабаны спариваются. Меня приводят в бешенство эти звуки. Уже даже веко подрагивает.

— Все имеют право на любовь, — дипломатично ответил я и пожал плечами.

— Любовь? — фыркнула магичка и сложила лапки на груди. — Да какая любовь? Я уверена, что за стеной какой-нибудь распутный лысоватый женатый дворянин пользует молодую любовницу из простолюдинок.

— Но наше ли это дело? — бросил я. И эта фраза оказалась ошибкой.

Глаза княжны вдруг засветились. И она порывисто вскочила на ноги и метнулась к двери, шурша длинным платьем в пол.

— А вот я сейчас прерву их прелюбодеяние! — азартно выдохнула она. — Прогоню их. И мы сможем расслабиться в тишине.

— Анастасия, тебя здесь не должны видеть, — напомнил я и отступил в сторону, решив не вставать на пути у княжны. — А уж меня тем более не должны тут видеть.

— Я быстро! — выдохнула она и выметнулась из комнаты.

По опыту я знал, что Анастасия порой бывает весьма взбалмошной. И ежели что-то втемяшит себе в голову, то её хрен переубедишь. Вот и сейчас из коридора донёсся стук её крепенького кулачка, забарабанившего по соседней двери. Стоны в номере стихли. А затем донеслось едва слышимое бурчание, звук шагов и скрип входной двери.

— Вы! — услышал я удивлённый возглас княжны.

— Вы! — вторил ей знакомый мужской голос.

Глава 11

— Что вы здесь делаете, сударыня?! — возмущённо выдал мужчина, закрыл дверь своего номера, дабы спутница не услышала, и жарким шёпотом продолжил: — Ваша светлость, да как вы можете? Только мой брат на практику отправился, а вы сразу сюда заявились. А я прекрасно знаю, ради чего в эту гостиницу порой заглядывают дамы.

— Вы кое в чём ошибаетесь, — холодно проговорила княжна. — Загляните в мой номер и всё поймёте.

— Уговорили, сударыня, — буркнул Алёшка и вместе с Анастасией вошёл в помещение.

— Доброе утро, — поприветствовал я облачённого в халат брата, сидя в кресле, которое ещё помнило тепло попки княжны.

— Иван? — неуверенно протянул Алёшка, щуря глаза. — Ты ли это? Или вторая бутылочка портвейна была лишней?

— Я. Но вторая бутылочка была лишней. Ты же обещал, что завяжешь со спиртным, — напомнил я ему.

— Точно ты, — бросил братец, почесал кадык, подкрутил щёгольские усики и добавил: — А что ты сотворил со своей внешностью? Ты сам на себя стал непохож.

— Долго объяснять, — отмахнулся я и строго произнёс: — Запомни, ты меня не видел. Я на практике. И внешность я не менял.

— Хорошо, — послушно кивнул тот, покосился на Анастасию и с виноватой улыбкой покаялся: — Простите меня великодушно, ваша светлость, что усомнился в вас.

— Прощаю, сударь, — нехотя проронила княжна, напустив на себя оскорблённый вид.

И тут вдруг дверь в соседнем номере открылась и прозвучал опять же знакомый мне голос:

— Алёша, ты где?!

— Ангелина? — не сдержал я приглушённого возгласа, мигом вспомнив девушку лёгкого поведения, которая однажды помогла мне, а потом снималась обнажённой для фривольной газеты Лёхи.

— Ты её знаешь? — удивилась княжна, глядя на меня расширенными глазами.

— Ага. Весьма образованная простолюдинка. Встречал её раньше с Алёшкой, — поспешно выдал я полуправду, почувствовав, как под острым, препарирующим взглядом княжны, моё сердце на миг сбилось со своего привычного ритма.

— Алексей, — повернулась Анастасия к моему брату, который уже положил руку на дверную ручку. — Даже не думай на ней жениться. Мы найдём тебе высокородную невесту с приданым.

— Да я и не думал на ней жениться, — фыркнул Лёха, открывая дверь.

— На ком это ты не думал жениться? На мне? — донёсся до меня возмущённый голосок Ангелины. — Ты же обещал!

— Дорогая, речь не о тебе! — выдал Алёшка и выскочил из комнаты. — Давай зайдём в номер и обо всём поговорим!

— Нам не о чем больше разговаривать! — отрезала девушка и тут же бросила, сама себе противореча: — Что ты делал в соседнем номере? И откуда ты знаешь девицу, стучавшую в дверь?

— Девицу? — задохнулась гневом княжна и вся пошла красными пятнами.

Благо, я успел вскочить с кресла и закрыть собой дверь, иначе бы Анастасия пошла рвать косы Ангелине. Ну или она банально бы воспользовалась своей магией. А так — княжна лишь рассерженно зашипела, глядя на меня. А Лёха и Ангелина в это время переместились в свой номер, где продолжился их скандал.

Анастасия пару секунд буравила меня взглядом, а затем пару раз глубоко вздохнула и вполне спокойно заявила:

— Не соблаговолит ли супруг налить жене вина?

— С удовольствием, — улыбнулся я.

Метнулся к столу, сорвал пробку с бутылки и плеснул рубинового цвета напиток в два высоких бокала. Один я протянул супруге, а второй взял сам и посмотрел на Анастасию.

— За что выпьем?

— За детей, — усмехнулась она и многозначительно уставилась на меня.

— Чего-о-о? — поперхнулся я воздухом. — Ты в положении? Но как? Я же…

— Ещё нет. Но нам уже надо над этим работать, — твёрдо сказала княжна и привела убийственный довод: — А вдруг ты погибнешь? Что если Бог не убережёт тебя? Что тогда?

— Как что? Похороны, кутья, потом три дня, девять… Всё как полагается у православных христиан, — попытался отшутиться я. Однако я уже понимал, что мне это не удастся.

Похоже, сам Император заинтересовался продолжением рода Белозеровых. Поэтому-то он так и ратовал за мою встречу с Анастасией. Вероятно, он рассчитывает назвать нашего первенца наследником престола.

Анастасия между тем на старых дрожжах мгновенно вспылила, едва не расплескав вино.

— Прекрати острить! Сейчас не время! Мы обсуждаем серьёзные вещи! Ежели ты скоропостижно скончаешься, в бою иль ещё от чего, то я останусь бездетной вдовой. Нельзя этого допустить!

— Чего именно? Моей смерти или твоего вдовства? — уточнил я, скрывая усмешку.

— Вы поняли о чём я, Иван, — перешла она на официальный тон и без тоста пригубила вино. — Вы сами, мой любимый супруг, должны осознавать, какие ужасные последствия постигнут Империю, ежели вы погибнете.

— На лицах детей больше никогда не появятся улыбки, а птицы перестанут петь? Ладно, ладно, ваша светлость, прекратите глядеть на меня так, словно хотите укусить. Я понял к чему вы клоните.

— Хорошо, что поняли, — отчеканила девушка и элегантным движением поправила немного растрепавшиеся волосы. — Вы ведь не только муж дочери Императора, но и носитель невероятного дара. Вы обязаны успеть передать его детям. И чем больше их будет — тем лучше.

— Ну, ежели смотреть с точки зрения дара, то да. А вот если глянуть с позиции престолонаследия, то большое количество людей, могущих претендовать на императорскую корону, всегда приводило к междоусобным войнам, — справедливо заметил я, тоже хлебнув вина.

— Тогда положимся на волю Божью, — отрезала княжна и решительно поставила на стол пустой бокал.

К этому времени крики в соседнем номере стихли. Но не потому, что Алёшка и Ангелина помирились, а из-за того, что девушка свалила и мой братец поскакал за ней. И теперь они вряд ли вернутся.

В общем, всё подталкивало нас к плотским утехам. И им суждено было состояться несмотря на все мелкие препоны.

Мы около часа проверяли на прочность кровать. А затем я попрощался с разомлевшей супругой и покинул гостиницу.

На улице уже светило полуденное солнце, а на физиономии Льва появилась гримаса невыразимой скуки. Я увидел парня через окно трактира. Андреев восседал за столиком, положив одну руку на подоконник, а во второй он сжимал вилку и вяло тыкал ею в какое-то блюдо.

Я перешёл улицу и помахал Андрееву рукой. Тот не с первого раза, но всё же заметил меня. Радостно улыбнулся и выскочил из трактира.

А когда маг подлетел ко мне, то сочувственно выдохнул, скользнув взглядом по моей физиономии:

— Иван, из вас будто все соки высосали. Сложное было дело?

— Очень. Пришлось попотеть, — не покривил я душой. — Однако теперь мы можем со спокойной душой возвращаться в форт.

— Тогда в путь, — с энтузиазмом поддержал меня Лев.

Мы поймали таксомотор и добрались на нём до городских ворот. А потом покинули столицу и почавкали по грязи в сторону реки. Нам нужно было попасть в склеп, поскольку у меня хоть и имелась прорва энергии, однако я не мог соорудить портал без рун, начертанных на поверхности. Я во время заклятия тупо не мог удержать в голове столько рун, сколько требовал портал. Там их был чуть ли не дохренамиллион. Конечно, я преувеличиваю, но суть вы поняли. Поэтому мне требовалось место, где я бы без посторонних глаз смог магичить. И именно кладбище виделось мне таким местом.

Но когда наш дуэт достиг его, преодолев реку, я не пошел в привычный мне склеп, а отыскал другой на противоположном конце кладбища. Надо менять свои привычки, а то мало ли что…

Короче, я быстро создал в новом склепе портал, так как ещё утром вместе с Шуриком высчитал количество энергии нужное для него. И после этого мы со Львом нырнули в чёрный туман и очутились на лестнице между предпоследним и последним этажом форта.

— Неплохо, — оценил я перенос, поморщившись от боли, прострелившей грудную клетку.

— Какая всё-таки удобная штука этот портал. Жаль только, что он подвластен лишь очень сильным магам, — грустно проговорил Лев. — Ежели некроманты могут недостающую энергию получить от жертв, то прочие маги должны использовать только личную силу. Я ведь правильно рассуждаю, сударь?

— Верно, — кивнул я, одобрительно покосившись на Андреева.

Он только намедни узнал о существовании порталов, а уже делает вполне здравые предположения. Молодец! Орёл!

Я ещё раз бросил на него одобрительный взгляд, а потом пошёл искать господина Эко. Но прежде Андреев вручил мне бутылочку вина для графа. А сам потопал разыскивать Яшку и Шурика.

К моему изумлению, Эко обнаружился во дворе форта. Он словно обычный простолюдин восседал на бочке и внимательно слушал отчёт стоящего перед ним плешивого дворянина лет сорока.

Я не стал к ним подходить и замер в отдалении, поглядывая на заходящее солнце. Местное время отличалось от того, которое господствовало в столице. И по понятным причинам светило тут было более жгучим и жарким. Я даже успел покрыться потом, прежде чем граф отпустил плешивого и властно поманил меня.

Я торопливо подскочил к нему, изображая рядового дворянина, а потом украдкой всучил вино и шёпотом передал ему суть своего разговора с Императором и его распоряжения.

Граф внимательно выслушал меня и похвалил. А затем посмотрел на моё бледное лицо и посоветовал отправляться спать. Мол, мне надо набраться сил. И я был с этим категорически согласен. Жизнь в последние сутки изрядно меня помотала. Поэтому я с благодарностью кивнул графу и отправился искать себе подходящее логово, где не пахло бы кровью. Трупы-то все стащили в прохладный подвал, а вот кровь пока никто не замыл.

Но всё же мне удалось найти комнатушку с целой дверью и даже вполне нормальной заправленной кроватью. Видимо, на ней даже никто не спал. Вот на неё-то я и бухнулся.

Сон пришёл едва ли не раньше, чем моя голова коснулась подушки из какой-то грубой материи, об которую вполне можно было ободрать всю рожу. Да и перья внутри подушки слежались так, что она больше походила на камень. Однако я заснул. И вскоре ко мне явился уже набивший оскомину очередной странный сон…

На сей раз дело происходило в громадном зале с каменными колоннами, которые поддерживали потолок, изрезанный глубокими трещинами. И из них с тихим шелестом сыпалась сухая земля и мелкие камешки.

Стен я не увидел. Они терялись во тьме. А единственным источником света служил небольшой костёр. Его пламя иногда подрагивало от сквозняка и жадно пожирало сухие тонкие ветки и высохшие побеги. А прямо на гранитных плитах пола, возле костра, сидела та самая тень.

Она приглашающе махнула мне рукой и указала на противоположную сторону костра. Я послушно подошёл к огню и уселся в метре от него. А тень, скрестив ноги, продолжала восседать на своём месте. И я не мог даже разобрать: женщина это или мужчина. Очертания силуэта из мрака оказались смазанными. А уж о том, чтобы рассмотреть черты лица, нельзя было и думать.

Но когда тень заговорила, я понял, что это всё-таки мужик, хотя голос и был тихим, шелестящим и обезличенным:

— Ты его наследник… А его дар — это ключ… Я ждал тебя.

— Спасибо за ожидание, — непроизвольно вырвалось у меня, словно я снова подрабатывал в call-центре. — А чей я наследник? Повелителя? И к чему ключ?

Неизвестный в обличие тени начал мне отвечать, но я уже не слышал его слов. Зал задрожал и пропал, словно туман под напором сильного ветра. И я проснулся. И по доброй традиции сразу же проверил трусы. Сухие ли? Они оказались мокрыми, но опять же из-за пота, которые выступил на моём теле.

Я облегчённо выдохнул и глянул за окно. Там уже встало солнце. И мир окрасился в нежно-розовые тона. Где-то беззаботно щебетали птички и им вторил граф. Он уже кого-то спозаранку распекал во дворе форта…

Надо и мне вставать. Но сперва бы разобраться со сном. Что это было? Выверт подсознания или Тень какая-то вполне разумная личность, ищущая контакта со мной? Впрочем, по одному сну точно не стоит делать однозначных заключений: разумная она или нет. А что же касается того, что она уже не в первый раз снится мне, так это тоже ещё ни о чём не говорит. Наверное, стоит подождать и посмотреть, что будет дальше. А уже потом делать выводы.

Приняв такое многомудрое решение, я встал с кровати и принялся одеваться. Данный процесс не занял у меня много времени. Уже через несколько минут я спускался по лестнице в обеденный зал. И навстречу мне неслись запахи жареного мяса, которые заставили мой желудок заурчать от голода. Я ведь вчера не ужинал. И меня даже не смущало то, что есть придётся в том месте, где ещё вчера валялись трупы и блестела кровь.

Однако стоило мне войти в обеденный зал, как я с радостью увидел, что его привели в порядок. Всю кровь замыли. На каменном полу я не обнаружил ни пятнышка. А вот за столом уже сидели представители нашей делегации. Даже граф успел вернуться со двора. Он сейчас хмурился во главе стола. А простолюдины торопливо ставили на стол блюда с только что поджаренным ароматным мясом, свежим хрустящим хлебом, соленьями и кашей с маслом. У-м-м…

Я торопливо присел на лавку в конце стола рядом с троицей моих друзей-товарищей. Шурик поприветствовал меня кивком головы, Андреев пожал руку. А Яшка сразу же пробурчал, обдав меня запахом табака:

— Вы уже знаете, что произошло, сударь-с?

— Явно много чего произошло. Говори конкретно, Яшка, не темни, — насторожился я, поскольку атаман вряд ли сейчас скажет, что местная кошка родила семерых котят, один из которых двухголовый и с крыльями.

— Почти тридцать рыл ночью сбежали из казематов, — зло сказал Яшка и скрипнул крепкими жёлтыми зубами. — Я бы этих раззяв, которые караулили их, отправил бы на каторгу.

— Оказывается, в одной из камер был потайной ход, — вставил Андреев, чинно кромсая мясо ножом, а потом отправляя его в рот нанизанным на вилку.

— Хорошо что эти беглецы не решились ночью напасть на нас, — присоединился к беседе и Шурик, которые за последние дни изрядно осунулся. — Граф хоть и выставил дозоры, но цена этим дозорным — медяк в базарный день.

— М-да, — кисло выдохнул я и задумался, чем нам грозит побег этих людей.

Подумав немного, я пришёл к выводу, что ничего прям уж такого страшного не случилось. Но осадочек остался.

И понятное дело, что весь завтрак народ только и говорил об этом побеге.

А после трапезы мы все занялись подготовкой к отъезду. Проверяли исправность грузовиков, запасы провизии и боеприпасов.

Граф рассчитывал, что мы можем отправиться в путь уже сегодня. Однако обещанные Императором бойцы прибыли лишь под вечер. А на ночь глядя Эко не решился отправляться в степь. Так что мы провели ещё одну ночь в форте. А наутро расселись по машинам и двинулись в сторону соседнего государства.

Наш удалой квартет снова трясся в кузове грузовика, вокруг которого расстилалось безбрежное поле травы, пригибающейся от дуновений лёгкого ветра. Благо, тут была хоть какая-то дорога. Кочковатая и покрытая липкой грязью, но всё-таки была. А то бы прям по степи пришлось ехать.

Между тем Шурик скользнул взглядом по простору, передёрнул плечами и пропыхтел:

— Как-то неуютно. Нас далеко видать. А деревьев — раз-два и обчёлся. Монстр же какой в такой травище может незаметно подкрасться.

— Нам ещё и ночевать придётся в степи, — напомнил я и взглянул в синее небо с белыми барашками облаков. Там в вышине парил силуэт огромной птицы, а может и ящера. Солнце изрядно слепило меня, поэтому я не мог точно сказать, кто там летает и представляет ли он для колонны угрозу.

— Авось Бог отведёт от нас беду, — протянул Яшка, с наслаждением попыхивая папироской. — И так — что ни день, так напасть какая-то. А мы ещё даже до стольного града степняков не добрались.

— А по дороге нам не встретятся другие города? Может, мы бы в них могли заночевать? — с надеждой спросил у меня Александр.

— Нет. В степи всего один крупный город, столица, и несколько маленьких. Поэтому нам не приходится рассчитывать на безопасные стены, — мрачно проговорил я и посмотрел на линию горизонта. — Нам остаётся полагаться лишь на острый глаз и везение, господа.

Глава 12

Возможно, госпожа Фортуна улыбнулась нам, а может, монстры с приходом весны подобрели. Или враги Империи где-то просчитались. В общем, самый опасный отрезок пути мы проделали без сучка и задоринки.

Даже ночь в степи прошла спокойно, хотя мы ночевали недалеко от сожжённой деревни переселенцев. В ней до сих пор витал дух смерти. И благодаря ему я смог создать устойчивый портал на остров с кладбищем. Доверенные люди Императора уже приволокли туда ящик с золотыми украшениями. И я вместе со Львом, Шуриком и Яшкой забрал его, а потом передал графу Эко.

После этого мы все легли спать, ну кроме Шурика. У него случился приступ диареи. Кажись, он чего-то вечером облопался. И из-за этого ему пришлось полночи бегать в кусты, удобрять местную почву.

Благо, к утру его организм перестал барахлить. Правда, рожа Александра выражала все муки, пережитые им. Под глазами появились мешки, цвет кожи отдавал зеленью, а глаза сонно слипались.

Сидя возле борта грузовика, он тяжело вздыхал. И встрепенулся лишь тогда, когда полуденное солнце осветило возникший на горизонте город.

Андреев тотчас скользнул изучающим взглядом по песочного цвета городским стенам и с апломбом бывалого вояки заявил:

— Эти стены годятся лишь для того, чтобы защитить жителей от монстров. А регулярная армия быстро разрушит их, господа.

— Верно, — кивнул я. — Однако степняки и не будут надеяться на крепость стен. Они задолго до наступления армии покинут город. Им привычнее сражаться в чистом поле. А людей, настолько я помню, в столице Золотого каанства постоянно проживает около трёхсот тысяч.

— А ежели прикинуть территорию города, то кажется, что он может вместить и поболее народа, — выдал Яшка и поскрёб крепкими пальцами кадык.

— Так это из-за того, что у них почти все домики одноэтажные или двухэтажные. С нашей-то столицей не сравнить, — горделиво произнёс Лев и снисходительно посмотрел на множество пастухов. Они верхом на конях следили за огромными стадами коров, овец и коз.

Шурик тоже глянул на степняков и удивился:

— Ого, сколько пастухов! Да и животных тоже преизрядное количество. Я раньше за раз столько не видел.

— Ещё бы… — хмыкнул я, поглаживая бородку. — Они составляют основу рациона горожан. А их шкуры служат для производства одежды. Для степняка главное богатство это его конь, оружие и стадо. Вот они и берегут животных, а то вдруг какой-нибудь монстр выскочит откуда-нибудь. А степняки такой толпой быстро завалят его. Вот только, конечно, жрут эти коровы — дай бог каждому. Возле городских стен уже только голая земля…

— … И степняки, — перебил меня атаман, сплюнув через борт грузовика. — Глядите, сколько их. На конях, на подводах, телегах… Тыщ пять. Не меньше. Всю дорогу запрудили.

— Завтра начинается религиозный праздник, посвящённый приходу весны. Вот они и стягиваются в столицу, — проговорил Андреев, глядя в сторону распахнутых ворот города. Там действительно оказалась тьма народа. И все они медленно всасывались в столицу.

— Население города в такие дни становится раза в два больше, — сипло проговорил Шурик и вытер выступившую на лбу испарину. В степи царило уже чуть ли не лето. — Тут ведь главный храм, посвящённый сонму степняцких, прости Господи, богов.

— Александр, ты поуважительнее к местной религии относись, — бросил я брату.

Тот недовольно хмыкнул, но кивнул. Но на этом наш разговор не закончился. Мы вполголоса делились впечатлениями, пока ехали к городу. А потом и когда грузовики медленно двинулись по узким улицам, стиснутым домами из саманного кирпича.

Местное черноглазое, черноволосое население с раскосыми глазами и желтоватой кожей шокировано пялилось на нашу колонну. А мы глядели на них и на город.

Степняки, независимо от пола, преимущественно носили овчинные безрукавки и шаровары. При этом у каждого мужчины на поясе висели ятаган и револьвер. А на спине покоилась старенькая винтовка. И они весьма неохотно уступали дорогу грузовикам. Степнякам приходилось жаться к стенам домов, успокаивая лошадей, которые порой пугались рёва моторов.

Собаки же в обязательном порядке сотрясали яростным лаем пыльный, пахнущий навозом воздух. Некоторые особо смелые псы даже пытались сделать кусь колёсам машин. А позади последнего грузовика побежала стайка счастливых детей. Похоже, наша колонна для местных — весьма нетривиальное зрелище.

И мы на каждой улице становились объектом пристального внимания горожан. На нас пялились даже в местных трущобах, где нечистоты выливали прямо на улицу, в воздухе носились крупные зеленые мухи, а под окнами домов в кучах мусора копошились крысы. Нам пришлось поехать по краю этого района, дабы быстрее достигнуть цели.

И тут Лев произнёс, прижав сгиб локтя к носу:

— Скоро уже прибудем в квартал дипломатов. Все послы и их свиты живут в отдельном районе. Там должно быть получше, господа.

— Надеюсь, — протянул я, привыкнув к роскоши своего особняка.

Вскоре слова Андреева подтвердились. Колонна добралась до стены, опоясывающей квартал дипломатов. И тут, на воротах, грузовики досмотрели, а затем разрешили нам ехать дальше. Машины проникли за стену и двинулись по ровной широкой улице, мощёной брусчаткой. По бокам возвышались деревья с раскидистыми кронами. А убогие домики из самана сменились роскошными виллами со своими садиками и прудиками. Их окружали высокие заборы, но из кузова грузовика я мог видеть беседки, ухоженные лужайки и скамеечки в тени деревьев.

Глядя на всё это, атаман протянул:

— Да-а-а, дипломатов тут уважают.

— Не совсем так, Яков, — не согласился с ним Андреев. — Всё, что ты видишь, выращено и построено за деньги тех государств, коим принадлежат данные дипломатические представительства. Каан и его предшественники не имеют никакого отношения к этому оазису среди пустыни.

— Судари, полагаю, что местный народец явно недолюбливает дипломатов, живущих в такой роскоши, — заметил Шурик. — Надо быть настороже в городе. И по одному не ходить.

— Здравая мысль, — кивнул я и увидел флаг Империи. Он развевался над одной из самых больших вилл. Она имела фасад с витыми колоннами, четыре этажа, открытую террасу и плоскую крышу. А вокруг главного здания были разбросаны хозяйственные постройки и флигели для слуг.

Грузовики один за другим проехали через гостеприимно распахнутые кованые ворота и остановились возле фонтана, выбрасывающего вверх искрящуюся на солнце воду.

Здесь нас уже встречал улыбающийся посол, тучный седой дядька с красным носом и влажными губами. На вид ему было лет пятьдесят. И он сразу же приказал многочисленным слугам помочь нам разгрузить грузовики и освоиться на вилле. Графа же посол быстро увёл с собой. А все остальные члены делегации тоже чуть погодя оказались в блаженной прохладе под крышей виллы.

Тут нас вкусно накормили и разрешили воспользоваться местными купальнями. И я без малого час наслаждался тёплой водичкой. А вот если бы здесь ещё были тайские массажистки, то я бы и все два часа мог проторчать там. А так — я напялил чистую одежду, и слуга проводил меня в мои покои. Ну как покои… Меня поселили в небольшую чистую комнатку на четвёртом этаже. Она могла похвастаться платяным шкафом, ковром, весёлыми голубыми занавесками, креслом, столиком и мягкой кроватью. Вот на последней-то я около часа и понежился, блаженно щуря глаза. А затем в дверь раздался требовательный стук.

— Кто там? — спросил я, покосившись за окно.

На улице уже садилось солнце и его последние лучи отражались от надраенных бронзовых подсвечников. Да, в столице каанства электричество отсутствовало. И ничего удивительно тут не было. У нас вон в двадцать первом веке в стране не во всех деревнях есть вода, газ и свет. А тут — отсталая даже по меркам этого мира территория с признаками слабой государственности.

Между тем из-за двери донёсся хриплый голос атамана:

— Это Яков, сударь.

— Входи, Яков, — усмехнулся я и принял сидячее положение.

Атаман толкнул дверь, вошёл в комнату и по-хозяйски уселся на кресло.

— Его светлость граф Эко просил передать вам, что завтра вечером часть нашей делегации будет представлена каану, — неожиданно гладко и благозвучно выдал Яшка. — И вы, сударь, будете включены в число тех, кто отправится к властителю этих земель.

— Яшка, а ты чего так складно говоришь? — шёпотом спросил я, удивлённо выпучив зенки. — Заболел, что ли? Или тебя Лев укусил?

Бывший подданный Хозяйки болот посмотрел в сторону двери и тихонько прохрипел:

— По коридору слуги шныряют. Надо играть роль зело хорошо, а то могет кто и раскусить.

— А, тогда ясно. Но ты не переигрывай. А то ишь чего… заговорил как дворянин в седьмом поколении. Проще надо быть, проще.

— Уяснил, — нехотя бросил атаман и следом добавил: — Я с местными дворовыми покалякал… Есть тут трактирчик, прямо в квартале дипломатов. Так туда все посольские, что помельче, ходят. Можа, и нам туда наведаться? На других посмотрим, себя покажем…

— Ты только не забывай, что нам надо себя показать… не со слишком хорошей стороны, а то никто из врагов Империи не заинтересуется нами. А идея, в целом, хорошая. Одобряю, — заявил я и встал с кровати. — Ты дорогу знаешь?

— Выспросил у повара, — кивнул тот, пригладив пятернёй окрашенные волосы.

— И когда ты все успеваешь? — удивился я. — Повар-то как… не отравит нас ежели чего?

— Не должен. Вроде правильный мужик, — ответствовал атаман и тоже встал на ноги. — Александра и Льва будем брать с собой?

— Ага. И ещё бы надо испросить позволения у графа. Он может и не отпустить наш квартет в злачное место, — задумчиво выдал я и вышел из комнаты.

Однако я зря переживал из-за Эко. Он без проблем разрешил нам покинуть посольство, но строго-настрого наказал избегать неприятностей.

Мы вышли за ограду и пошли вдоль заборов, которые окружали посольства. Вечерние улицы освещали немецкие керосиновые фонари, а из прохожих я увидел лишь пару кошек. Но вскоре мимо нас пронёсся автомобиль с открытым верхом и смеющимися молодыми людьми с европейской внешностью.

Александр завистливо поглядел вслед машине и пробурчал:

— Эх… вот бы и нам выделили автомобиль.

— Нам по статусу не положено, сударь, — сухо напомнил Андреев, сдвинув котелок на затылок.

А я улыбнулся и иронично добавил:

— Александр, ты вот побольше бурчи подобным образом в трактире. Тогда рано или поздно тебя точно кто-то приметит.

— Постараюсь, — вздохнул Шурик, косясь на тёмное небо, на котором стали появляться крупные звёзды.

Местный трактир обнаружился возле самых ворот. В первый раз когда мы здесь ехали, я как-то его просмотрел. Наверное, потому что он из-за своих скромных размеров терялся рядом с роскошными виллами. Хотя с виду трактир был очень даже неплох. Он имел два этажа, большие окна, двускатную черепичную крышу и украшенный рейками фасад. Насколько я помню, этот архитектурный стиль назывался фахверк. И он был присущ немецким землям.

Между тем мы миновали вместительную парковку, на которой поблёскивали краской с пяток автомобилей, а затем вошли в трактир, освещённый светом керосиновых ламп. В уши тут же влетел гомон тридцати человек и звуки весёлой, зажигательной музыки. Последнюю издавал белый рояль, по клавишам которого азартно бегали пальцы раскрасневшегося мужчины во фраке. Он даже не заметил нашего появления в просторном зале, в котором витали ароматы еды, пива и табака. А вот некоторые посетители изволили проявить любопытство. Их изучающие взгляды заскользили по нашему квартету, пока мы невозмутимо топали к свободному столику, покрытому клетчатой скатертью.

Мы уселись за него. И тотчас к нам подскочил средних лет официант в чёрно-белой форме и с щёгольскими тонкими усиками. Примерно такие же носил Алёшка. Официант окинул нас намётанным взглядом и с диким немецким акцентом проговорил:

— Чиго изволяти, гаспада?

— Сперва мы изучим меню, уважаемый, — вежливо произнёс я, заметив на столе тоненькую книжечку.

— Ках вам будет уходно, — ответил тот и скрылся с глаз долой.

Но вскоре он возвратился, заметив, что мы уже выбрали себе ужин. В этом нам помогла одна из страниц меню, которая оказалась на русском языке. Остальные были на английском, немецком, испанской и турецком.

В общем, мы сделали заказ. И довольно скоро наш стол украсили: сковорода со шкворчащими сосисками, пенное пиво в кружках, золотистый варёный картофель и квашеная капуста.

Андреев поглядел на всё это ароматно пахнущее богатство, потёр ручки, словно Кощей над златом, и произнёс:

— Ну-с, судари, приступим.

Мы стали с аппетитом уплетать блюда и запивать отменным пивом. Попутно наша банда завела негромкий разговор, который иногда выстреливал тяжёлыми вздохами вроде «да, Империя уже не та», «а при Александре было лучше». Шурик же порой вполголоса восторгался немецкой кухней.

Граф рассчитывал, что подобное поведение заставит врагов Империи рано или поздно обратить на нас внимание и попробовать сделать своими агентами.

Конечно, мы прекрасно понимали, что даже если на нас всё же обратят внимание нужные люди, то они долго будут присматриваться, а уж потом примутся аккуратно действовать. Но мы готовы были ждать.

Тем временем к нашему негромкому разговору начали прислушиваться господа из-за соседних столиков. Ясный пень, что они не пялились на нас, а лишь иногда украдкой косились и прерывали свои разговоры, дабы лучше было слышно нашу беседу. А я краем глаза внимательно следил за ними.

Вскоре один из дипломатов, довольно молодой парень, поднялся на ноги, с ухмылкой глянул на наш квартет и шустро покинул трактир, словно у него резко начало рвать днище, а в местных уборных не было той туалетной бумаги, к которой привык его нежный зад. Товарищи же парня остались сидеть за столиком, который находился довольно далеко от нашего.

Хм… они явно не могли слышать наших тихих речей. Так что же заставило парня буквально вылететь из трактира? Подозрительно. Весьма. Хотя, кажется, я знаю ради чего он мог так лихо покинуть трактир.

В этот миг он как раз вернулся. Уселся за стол и что-то шепнул своим товарищам постарше. Те нехорошо заулыбались и начали поглядывать то на наш квартет, то на дверь. И мне стало кристально ясно, что в ближайшем будущем нас ничего хорошего не ждёт.

Я склонился над столом, окинул спутников твёрдым взглядом и мрачно прошептал:

— Господа, нас сейчас будут проверять на прочность. Первыми в драку не лезем, но не прогибаемся, иначе нас уважать не будут. И давайте попробуем обойтись без членовредительства и уж тем более никого не убивайте. Ясно?

Вся троица решительно закивала головой. И буквально через миг дверь зала с шумом распахнулась и внутрь вошла громко хохочущая четвёрка крепких дворян. Они направились к нашему столу, перебрасывая фразами на английской языке. Я с грехом пополам понимал их, так как учил этот язык ещё в родном мире. И, ежели мои знания, не обманывали меня, то дворяне изволили шутить. Конечно же, каждая шутка заканчивалась гоготом.

Однако гогот прекратился, когда четвёрка вальяжно подгребла к нашему столу. В зале тут же смолкли все разговоры. И даже чувак во фраке перестал «насиловать» рояль. Всё внимание посетителей оказалось направлено на нас. Во многих зенках я заметил предвкушение и толику злорадности.

А англичане между тем начали спектакль. И главную роль стал исполнять рыжеволосый здоровяк со шрамом на щеке. Он уставился на нас, точно баран на новые ворота, и почти без акцента произнёс на русском языке:

— А кто это тут занял наш стол?

Глава 13

Я молча уставился на англичан и вдохнул насыщенный запах алкоголя. Он шёл от задир и буквально валил с ног. Но глаза у всех четверых были трезвыми-трезвыми. Похоже, ребята лишь имитировали нетрезвое состояние. Один из них вон даже изображал пьяное покачивание. Дешёвый трюк…

Я усмехнулся и холодно сказал:

— Сперва представьтесь, господа, как это принято в благородном обществе. А затем культурно обсудим — кто чей стол занял.

— Ты верно заметил, что так принято в благородном обществе, — насмешливо фыркнул Рыжий, немного склонился надо мной и прошипел: — А ты к этому обществу не имеешь никакого отношения, — затем он выпрямился и возмущённо крикнул, оглядывая зал: — И кто вообще пустил в трактир вилланов?! Герр Шварц недоглядел?!

Англичанину никто не ответил. Официанты опускали глаза, а дипломаты криво улыбались. Всем было ясно, что англичане просто ищут повода надавать нам люлей или ещё как-нибудь унизить. Конечно, потом эти четверо скажут, что произошло недоразумение, что они были пьяны, не разобрались. Возможно, даже их посольство принесёт официальные извинения нашему. Но кому нужны эти слова и лживые извинения, когда по всей столице разнесётся весть, что англичане прогнули имперцев? Степняки ценили силу. Поэтому на нас потом будут смотреть, как на терпил.

Однако я сделал попытку всё решить миром:

— Господа, возможно, вы ещё не знаете, но мы представители Российской империи. Дипломаты.

— Вы — дипломаты? Враньё! Я знаю всех имперских дипломатов. И вашей четвёрки среди них нет! — проорал Рыжик, проткнув меня презрительным взглядом. — Похоже, вы просто безродные ублюдки, притворяющиеся аристократами. Так что проваливайте отсюда! Чего сидите? Вставайте из-за стола и идите прочь…

И тут не выдержал Лев. Он с красным от ярости лицом вскочил на ноги и прорычал, испепеляя взглядом англичанина:

— Дуэль! Выбирайте оружие, сударь!

— Ха! Аристократ никогда не примет вызов от собаки, — усмехнулся тот. И его спутники согласно закивали головами.

— Вы ответите… вы ответите… за всё… — прохрипел задыхающийся от гнева Андреев и его рука скользнула в карман.

— Никакого оружия в моём заведение! — тотчас раздался возмущённый голос кудрявого толстячка в штанах на подтяжках.

Он скатился с лестницы и подлетел к нашему столу. Его синие глаза сверкали, борода топорщилась, а на изрезанном морщинами лице царила недовольная гримаса.

— Господа, если вы желаете выяснить отношения, то попрошу вас сделать это на улице! — потребовал он на хорошем русском языке.

Рыжий уничижительно глянул на него и заявил:

— А если бы вы, герр Шварц, не пускали сюда всяких плебеев, то мне бы не пришлось повышать голос!

— Позвольте, господин Хам, — почти ласково обратился я к англичанину, который время от времени «пьяно» покачивался. — Мы принадлежим к дворянскому сословию. И ваши слова весьма оскорбительны для нас. Поэтому мы имеем полное право бросить вам вызов. Но если вы трусы, то вполне можете отказаться. Мне мыслится, что собравшиеся тут господа поймут вас. Англичане никогда не славились своей храбростью.

— Да что ты себя позволяешь, виллан?! — заверещал Рыжий, вытаращив глаза. И следом на меня обрушился жаркий поток английских слов, слившихся в нечленораздельное рычание, приправленное обильными брызгами слюны. Ясный пень, я мало что понял из тирады англичанина, но мне кажется, что он вряд ли восторгался моей несравненной красотой.

Однако я состряпал снисходительную физиономию, встал со стула и с милой улыбкой выслушал брань этого урода. А он разгорячился ещё больше. Навис надо мной широкоплечей скалой и буквально рычал в лицо. Но меня и это не смутило. Ни один мускул не дёрнулся на моей физиономии.

И когда Рыжий взял паузу, дабы набрать в лёгкие побольше воздуха, я спокойно заявил:

— Вы можете ещё долго верещать, как рожающая свинья, но вместо этого я предлагаю всё решить в поединке на голых кулаках. Вы ведь, британцы, в этом кое-что понимаете? Никакой магии и оружия, а соответственно и возможных смертей, которые могут повредить отношениям между странами.

Кое-какие посетители поддержали моё предложение одобрительным ропотом. Они явно хотели насладить мордобоем, поскольку за перепалкой, конечно, весело наблюдать, но потом она приедается и хочется чего-то более кровавого.

Рыжий сперва хотел рявкнуть что-то резкое. Наверное, он желал послать меня в задницу. Мол, пусть на кулаках бьются вилланы, вроде вас, а мы, благородная кость, не опустимся до этого дерьма. Однако другой англичанин положил Рыжему руку на плечо и что-то горячо зашептал на ухо. При этом он скользнул изучающим взглядом по нашей четвёрке, а затем по своим спутникам. В итоге в глазах англичанина появились искры железобетонной уверенности. И эта уверенность передалась и Рыжику.

Он кивнул и величаво бросил, словно делал мне громадное одолжение:

— Хорошо. Будь по-твоему. Кулачный бой. Но не один на один, а четверо будут биться против четверых по очереди. Согласны или сдрейфили?

Тут уже пришла моя пора мысленно поморщиться. Англичане были крупнее нас, старше и опытнее. Один только Яшка мог переплюнуть их в опыте и стати. А вот я, Шурик и Андреев выглядели на их фоне белыми невинными овечками. В то время как они казались опасными львами. Мне-то мыслилось, что я сумею выставить атамана против Рыжего — и на этом дело будет закончено. Яшка, скорее всего, завалил бы его. А ситуация вон как обернулась… И надо бы вернуть её в прежнее русло. Но Андреев всё испортил…

— Мы согласны! — яростно отрубил он, играя желваками, которые едва не протыкали кожу.

Со стороны Шурика послышался обречённый вздох. А кто-то в зале восторженно захлопал в ладони.

Англичане же довольно заулыбались и двинулись к выходу. Всё в них говорило о том, что они полностью уверены в своей победе.

Нам пришлось потопать за ними, дабы не уронить лицо. А уже за нами двинулась львиная доля посетителей, которые, не стесняясь, стали делать ставки на исход нашего поединка с британцами. До моих ушей чаще других доносился счёт три один в пользу англичан.

Мы всей толпой вывалились на улицу и очутились на парковке. Свет керосинового фонаря жёлтым конусом разгонял тьму. И вот это пятно стало своеобразным рингом. Англичане встали подле него.

Рыжик быстро избавился от сюртука, завернул рукава сорочки, а затем с кровожадной усмешкой посмотрел на нас.

Я без страха глянул на него в ответ и негромко процедил:

— Яков, твой выход. Ты же знаешь правила бокса?

— Кого? — хмыкнул тот, снял верхнюю одежду и бережно передал её Шурику.

— Ладно, сейчас некогда посвящать тебя во все тонкости. Просто орудуй кулаками. А ногами, локтями и головой не бей.

— Сделаю, — радостно оскалился тот и вышел в круг света.

Зрители в количестве двадцати пяти человек окружили «ринг» и с нетерпением стали ждать начала боя. Противники уже стояли друг напротив друга. И атаман визуально казался фаворитом битвы. Однако Рыжик не тушевался. В его глазах горел яростный огонь. Да и зрители принялись на разных языках подбадривать именно англичанина, что тоже добавило ему куража. Но Яшку подобная ситуация лишь раззадорила. На его губах играла улыбка охотника, наконец-то догнавшего долгожданную жертву. Атаман ведь искренне ненавидел благородных, а тут ему дали честный шанс сразиться с одним из них, пусть и иностранцем.

Благо, англичане пока не знали, что Яшка простолюдин, иначе бы ни один из них не вышел бы против него. Они посчитали его дворянином, поскольку он как равный вместе с нами сидел за столом. И естественно, британцы понимали, что мы не какие-то там вилланы, а дипломаты Империи. В общем, атаману фартануло в отличие от Шурика.

Мой братец хоть и пытался выглядеть решительным, но его бледная физиономия выдавала невероятное волнение. Лев же продолжал излучать волны праведного гнева.

А я подошёл к герру Шварцу и громко попросил его:

— Сударь, не соблаговолите ли вы исполнить роль судьи?

— Почту за честь, — пропыхтел он и заявил: — Бойцы будут драться до тех пор, пока один из них не упадёт. Годится, господа?

— Сойдёт, — бросил Рыжик, сжал пальцы в кулаки и выставил перед собой согнутые в локтях руки.

— Можно и так, — пожал могучими плечами атаман и хрустнул шеей.

— Тогда начинайте! — объявил хозяин трактира.

Англичанин тут же налетел на Яшку как бойцовский петух. Он принялся осыпать его градом быстрых ударов, надеясь сразу подавить волю противника. Атаман же втянул голову в плечи и выставил перед физиономией блок. А удары по торсу он просто игнорировал, хотя они выглядели довольно тяжеловесными. Мне казалось, что среди возбуждённого гомона толпы слышится потрескивание его рёбер. Однако атаман даже не хрюкнул. Он молча перенёс ураган ударов Рыжика. А когда тот выдохся и сделал шаг назад, дабы чуток отдышаться, атаман с протяжным хеканьем подал вперёд корпус и выбросил свой кулак. Тот точно кувалда угодил прямо в нос Рыжика. И англичанин кулём повалился на землю, где замер, орошая щёки кровью, текущей из расквашенного шнобеля.

Яшка в шокированной тишине тряхнул руками и самодовольно протянул:

— Делов-то…

— Ага, — прохрипел я, поражено глядя на Рыжика. Если бы не его мерно вздымающаяся грудь, то можно было бы подумать, что он помер.

Англичане сразу же стали приводить своего товарища в чувство. Но тот не желал в него приводиться. И тогда в дело вступил смуглокожий дворянин с бородкой-клинышком. Он вытащил из внутреннего кармана сюртука пергамент с заклятием, присел возле ничком лежащего Рыжика и на английском произнёс:

— Милорды, позвольте помочь вашему коллеге. Я — маг жизни.

— Будьте так добры, — протараторил один из них и одарил мужчину признательной улыбкой.

Тот принялся возиться с пергаментом.

А я одобрительно похлопал Яшку по плечу и услышал, как англичане принялись бурчать на родном языке:

— Этому виллану просто повезло…

— Да. Не будь лорд Пенгроу так пьян, то он бы разделался с этим неуклюжим медведем.

— Милорды, да эти имперцы — просто варвары, — сказал им на английском языке почтенный дворянин с пышными бакенбардами. — Дикари. Что с них взять? Они обычный спарринг превратили в кровавую, безобразную драку. Ну разве так можно?

— Нехорошо, — подключился к их беседе уже другой дипломат и осуждающе посмотрел на Яшку.

А тот шёпотом спросил у меня:

— Чего этот упырь иноземный так зыркает на меня? И чего он там лает на своём собачьем?

— Он восторгается твоим ударом, — соврал я и глянул на Рыжика.

Дворянин с бородкой привёл его в сознание. Он открыл мутные глаза, застонал и потрогал свой нос, распухший на половину физиономии.

Англичане подняли Рыжика на ноги. И он сразу же нашёл расфокусированным взглядом довольно скалящегося Яшку и прохрипел:

— Мы ещё не закончили, ублюдок!

— По условиям поединка — вы проиграли, — сухо напомнил герр Шварц, засунув большие пальцы под подтяжки, которые держали его клетчатые штаны.

— К дьяволу правила! — рыкнул тот, вися на руках своих коллег.

— Милорды, простите, что вторгаюсь в ваш разговор, но я просто обязан сказать, что лорду Пенгроу нужно срочно показаться опытному магу жизни, — отбарабанил на английском языке смуглокожий аристократ, который привёл Рыжика в чувство. — Есть большая доля вероятности, что у него сотрясение мозга. А это, милорды, не шутки… Такие травмы иногда заканчиваются очень плохо. Поэтому я настоятельно рекомендую вам сопроводить лорда Пенгроу к вашему посольскому магу жизни.

— Но как же поединки? Ведь прошёл всего один из четырёх, — хмуро проговорил высокий англичанин.

— Мы будем продолжать! Мне не нужна помощь магов жизни! — жарко заявил Рыжик. И тут он резко согнулся пополам и оставил содержимое своего желудка на штиблетах смуглокожего дворянина.

Тот поморщился и с апломбом заявил:

— Вот о чём я и говорил, милорды.

Прочие же дворяне отпрянули от англичан и начали корчить холеные рожи. Они будто впервые увидели блевотину.

Герр Шварц же во всеуслышанье заявил:

— Милорды, вы будете продолжать поединок или отведёте лорда Пенгроу к магу жизни?

— Сэр Мити отвезёт его, а мы продолжим поединок, — гордо сказал один из англичан.

— Какой поединок, сударь? — раздался из-за спин зрителей мощный голос графа Эко.

Народ тотчас расступился перед ним. И он в сопровождении трёх телохранителей величаво вышел в импровизированный круг. Недовольный взгляд графа скользнул по нам, а потом обратился к насупившимся англичанам.

— Я спрашиваю у вас, господа, какой поединок? — грозно повторил он, опираясь на тросточку.

— Мы с вашими людьми слега повздорили, — нехотя выдал Рыжик.

— О, лорд Пенгроу, так вы оказывается солгали, когда сказали, что не верите в то, что мы дипломаты Империи, — уличил я аристократа и язвительно усмехнулся.

— Молчи, Иван! Я сам разберусь! — рыкнул на меня граф и взбешено сверкнул глаза.

Я виновато опустил голову, словно великовозрастный дебил, который нассал себе в штаны. И моё поведение вызвало несколько смешков среди зрителей. Отлично. Мне только это и надо.

Англичане же переглянулись. А затем Рыжик процедил:

— Вероятно, мы все слегка погорячились.

— Такое бывает с молодыми людьми, — философски произнёс Эко и с ностальгической улыбкой добавил: — Помнится, лет тридцать назад, мы с вашим отцом, лорд Пенгроу, на Темзе устраивали гонки на весельных лодках. И это при том что водные черти как раз начали период брачных игр. Эх, золотые были времена…

— … У чертей или у вас? — едва слышно пробурчал я. Однако моё бурчание услышал смуглокожий маг жизни и не сумел сдержать лёгкую ухмылку.

Граф же продолжил, глядя на англичан:

— Полагаю, инцидент исчерпан, милорды?

— Верно, — нехотя кивнул Рыжий, поджав губы.

Он вместе со своими корешами протолкался к роскошному автомобилю с откидывающимся брезентовым верхом и запасным колесом на округлом багажнике. А затем они укатили на нём.

Эко в свою очередь строго посмотрел на нашу четвёрку и холодно выдохнул, словно рубанул мечом:

— А вы, судари, следуйте за мной.

Мы послушно потопали за графом и его телохранителями. Зрители же в некотором разочаровании начали расходиться. Однако я успел заметить, как смуглокожий маг жизни подмигнул мне. А может, и показалось. Шут его знает.

Между тем мы подошли к пустой посольской машине. Я умудрился проморгать её приезд, пока грызся с англичанами. А видимо она-то и привезла сюда Эко с телохранителями.

И сейчас граф произнёс, окинув наш квартет хмурым взглядом:

— Кто-нибудь из вас умеет управлять автомобилем, судари?

— Я, ваша светлость, — глухо проронил Лев, стараясь не глядеть на Эко.

— Тогда милости прошу за руль. А вы… — граф посмотрел на телохранителей. — Ступайте в посольство пешком. И не вздумайте вляпаться в неприятности. Хватит их уже на сегодня.

Мужчины кивнули и потопали по дороге. А мы впятером уместились в машине. И Андреев погнал её в сторону посольства. Я же, не став ждать понуканий граф, принялся рассказывать ему о сути конфликта с англичанами.

Тот кивал в такт моим словам, а когда я закончил, недобро проговорил:

— Моё упущение. Мне казалось, что британцы не станут действовать так грубо. Похоже, время тонкой дипломатии и интриг уступает место дешёвой демонстрации силы. И рассчитаны эти «удары» на местное бесхитростное население. Поскольку дипломаты из других стран прекрасно понимают, что происходит на самом деле. Но англичане кое в чём просчитались и их просчёт может сильно аукнуться, как им, так и нам.

— Что именно вы имеете в виду, ваша светлость? — уточнил я, почуяв беспокойство.

— Яков. Он ведь простолюдин. И вы, в отличие от англичан, прекрасно знали это. Однако выставили его против аристократа. И более того — он расквасил ему нос, прилюдно побил. Теперь всё европейское дворянское может ополчиться против вас. А уж британцы и подавно — не простят.

— Да и хрен бы с ними, — буркнул атаман, сдвинув брови над переносицей. — Они всё равно любой наш успех вывернут так, словно мы дурость какую сотворили. Уж простите за грубые слова, ваша светлость.

— Прощаю. Ведь ты, Яков, во многом прав. Однако впредь вам всем придётся быть настороже. Англичане будут мстить, а прочие европейцы — крутить носами и демонстративно возмущённо фыркать. Дескать, как же так, вы трое, наши далёкие собратья по благородной крови, допустили простолюдина до боя с аристократом. Позор на ваши головы. И никого из них не будут волновать никакие аргументы.

Глава 14

После приезда на виллу граф отправил Яшку, Шурика и Льва в их комнаты. А меня Эко пригласил в свой кабинет. Он оказался довольно уютным. Стены были отделаны сандаловым деревом, на полу лежал мягкий ковёр с затейливым узором, а вся мебель блестела от позолоты.

Граф уселся за рабочий стол, подвинул зажжённую керосиновую лампу. Откинулся на высокую спинку кресла с закруглёнными подлокотниками и задумчиво проговорил, сцепив пальцы на животе:

— Ну-с, Иван, какие у вас мысли? И я сейчас не имею в виду происшествие с англичанами. Мне бы хотелось узнать, что вы в целом думаете о ситуации с возможным военным вторжением степняков в Империю.

— Пожалуй, начну с прихвостней Повелителя. Они явно скрываются, но всё же их можно найти. Вам стоит приказать своим людям прочесать столицу в поисках славян, которые недавно прибыли сюда. Один-два месяца назад — не больше. Повелителя ведь убили недавно, — проговорил я, сидя в кресле напротив стола Эко.

— Мои доверенные уже рыщут по городу, — улыбнулся граф и добавил: — Приятно, что мы думаем одинаково. Что же касается грозящей Империи опасности, то её можно избежать, ежели степнякам будет не до нас…

— Планируете устроить контролируемый хаос, ваша светлость? — заумно выдал я, приподняв левую бровь.

— Хм… какой интересный термин, — восхищённо цокнул языком дипломат.

— По-другому, навести суету, — усмехнулся я. — Мы не знаем, кто из послов вредил нам на пути в степь, так что можем испортить жизнь, как полякам, так и британцам с ханьцами…

— … Но вредить надо с умом, — вставил граф, подняв к потолку указательный палец. — Чтобы вызвать конфликт внутри каанства. Мне кажется, что как раз устроить внутренний конфликт будет проще, чем перенаправить армию степи на другое государство. Мои источники утверждают, что новым кааном не все довольны. Есть те, кто был бы не против его сменить. Но действовать надо очень тонко. Есть у меня одна идея… — таинственно недоговорил Эко и поманил меня пальцем.

Я пододвинулся к столу. И граф полушепотом выдал мне свой план, а потом достал из ящика карту степи и разложил её передо мной. На ней уже красовался красный крестик и несколько кружков.

— Тут граница степи и Империи Хань, — указал дипломат пальцем на крестик. — И именно здесь раскинулось старинное кладбище. А вот эти кружочки в пределах столицы — захоронения бедных степняков возле их храмов. Охраны там не будет, поэтому вы, Иван, сможете создать портал и перенестись на границу. А дальше вам предстоит действовать так, как мы условились. И умоляю вас, держите всё в секрете. Даже нашему послу ничего не говорите. Он уже два года тут варится, так что его взгляды могли претерпеть определённые изменения.

— Я вас понял, — кивнул я, мысленно высчитывая количество энергии, кое понадобится для портала. — Попробую всё сделать в лучшем виде.

— Судьба Империи в ваших руках, — пафосно выдал граф и передал мне исписанный клочок пергамента. Я сунул его в карман и покинул кабинет Эко.

В целом он придумал неплохой план и заставил меня вспомнить некую страну из моего родного мира, которая наловчилась чудесно раскачивать обстановку в неугодных ей государствах. Но конкретно нам придётся этим заниматься ради безопасности собственной Отчизны. Тут уж не до сантиментов.

И вот с этой довольно циничной мыслью я и завалился спать.

К сожалению, мне снова не суждено было спокойно продрыхнуть до самого утра. Очередное сновидение отправило меня в тот самый храм с колоннами и теряющимися во мраке стенами.

Пламя костра продолжало танцевать под напором лёгкого сквозняка, а Тень всё так же восседал возле огня. Он приглашающе указал мне на пол. И я послушно опустил свою пятую точку по ту сторону костра, скрестил ноги и вопросительно глянул на Тень. Дескать, ну, давай, заводи шарманку.

И тот не подвёл меня. Он прошелестел потусторонним голосом, сразу взяв быка за рога:

— Повелитель пробудил меня. Он вызвал мой дух из потустороннего мира… И теперь я не могу уйти…

— А как он сумел вызвать вас? Он же был некромантом, — справедливо заметил я.

— Повелитель обманул меня, — продолжил вещать Тень, будто и не слышал моей реплики. — Он обещал вернуть меня в Царство Мёртвых после того, как я поведаю ему все свои магические секреты. Однако он солгал мне… Ему оказалось мало моих знаний. Он хотел и дальше использовать меня. И тогда я перестал откликаться на его Зов. А теперь он мёртв. И только ты можешь освободить меня, Иван.

— Раз уж вы знаете моё имя, то назовите своё, — быстро произнёс я, заметив, что огонь костра стал смазываться, а колонны подрагивать.

— Кар-эт-Даар, — прошептал Тень. И в его выхолощенном голосе послышались горделивые нотки.

На этом наш диалог прекратился. Храм пропал так же стремительно, как и возник. Его словно ветром сдуло. Однако я не проснулся. Проспал до утра. И уже утром разлепил веки.

За окном весело блестело утреннее солнце, а в комнате мерно тикали настенные часы. И судя по их стрелкам у меня ещё есть целый час перед наступлением завтрака.

Я решил воспользоваться этим временем, дабы проанализировать минувший сон. По его итогам стоит выделить всего два варианта: либо я весьма убедительно начал сходить с ума, либо Тень — реальная душа мага, которую Повелитель каким-то образом вернул из иного мира. А дабы проверить второй вариант, стоит воспользоваться услугами Шурика. А то он совсем мышей не ловит, а так хоть займётся чем-нибудь полезным.

Приняв такое решение, я слетел с кровати, напялил на себе одежду и выскочил из комнаты.

Шурика поселила рядом с моей опочивальней, так что мой кулак уже через несколько секунд настойчиво барабанил в дверь его комнаты.

Изнутри донеслись торопливые шаги. И дверь отворилась, явив мне заспанное лицо Корбутова.

Он лихорадочно протараторил, лупая глазами:

— Что-то случилось?!

— Ага, — хмуро выдал я, оттеснил его плечом и вошёл в комнату, которая была практической такой же, как у меня. — Случилось. Граф зело недоволен тем, что ты храпишь как паровоз. И теперь он решил оставить тебя без сладкого. В назидание. Но ты не спеши лить слёзы. Я выторговал тебе два кусочка сахара на завтрак.

— Ты ведь шутишь? — с надеждой произнёс парень, подозрительно глядя на меня.

— Шучу, — сознался я и развалился в кресле.

— Фух-х-х, — облегчённо выдохнул Шурик и закрыл дверь. — А чего тогда пришёл?

— У меня для тебя важное задание. Тебе придётся побыть гугл-поисковиком.

— Кем? — вытаращился Санек и на всякий случай размашисто перекрестился. А потом подумал и для надежности поплевал через левое плечо.

— В общем, тебе придется отправиться в местную библиотеку, ежели таковая существует, и поискать в ней книги, в которых упоминается некий Кар-эт-Даар. Можешь начать с тех книг, которые хранятся на вилле.

— Имя явно не славянское, — нахмурился Александр.

— Я тебе больше скажу. Оно и не европейское, и не азиатское. Возможно, его обладатель уроженец Африки или Востока.

— А почему ты проявил интерес к магу с этим именем? — полюбопытствовал братец, пригладив растрёпанные волосы.

— Ежели отыщешь — расскажу, — нагнал я тумана и вполне дельно добавил: — Если тут есть библиотека, то когда пойдёшь в неё — возьми с собой человека, который умеет читать на языке степняков. Там ведь явно далеко не все книги на русском.

— А то бы я сам не сообразил, что мне понадобится такой умелец, — проворчал Шурик и поджал губы.

— Ну, раз ты всё уразумел, то пошли на завтрак, — приподнято сказал я и поднял свой зад с кресла.

Братец кивнул, торопливо привёл себя в порядок и оделся. И лишь затем мы спустились на первый этаж и отзавтракали в компании других обитателей виллы, которые, точно по мановению волшебной палочки, знали о том, что простолюдин Яшка начистил рыло английскому аристократу. И если среди слуг данная история встретила горячее одобрение, то дворяне весьма неодобрительно косились на меня. Притом что это наши дворяне, имперские. А как же будут на меня смотреть забугорные аристократы? Бр-р-р. Надо что-то с этим делать. Хотя бы немного выровнять положение.

И уже к обеду я придумал, как можно снизить градус неодобрения. Я отловил на безлюдной лестнице хмурого графа Эко и поведал ему свой план. Тот задумчиво глянул на меня и уточнил:

— А вы, Иван, уверены, что Император пожалует Якову дворянство? Этот шаг ломает наш план. Он же должен играть роль простолюдина, который ненавидит благородных. А тут — ему жалуют дворянство.

— Да, соглашусь. Данная история похожа на ту, в которой сражающийся со Злом рыцарь в итоге сам становится частью Зла, — вынужден был произнести я, почёсывая затылок.

Эко дёрнул уголками рта, словно собирался расплыться в улыбке, но затем состряпал морду кирпичом и глубокомысленно заметил:

— Мы можем пустить слух, что Якову вроде бы собираются пожаловать дворянство. Однако потом я так же могу сообщить, что Якову было отказано в дворянстве. И это ещё больше должно раздуть пламя его ненависти к благородным, что, собственно, нам на руку. После этого события враги Империи просто обязаны взять его в оборот. А британцы к этому времени уже успокоятся.

— Хитро, — оценил я, восхищённо покачав головой.

— На то я и дипломат, — всё-таки улыбнулся граф и напомнил мне: — Не забудьте, Иван, что вечером вы вместе с некоторыми другими членами посольства едете на скачки. Каан устроил их в честь грядущего праздника. Но умоляю вас, будьте тише воды, ниже травы.

— Постараюсь, ваша светлость, — со всей искренностью заверил я Эко. Мне и самому не хотелось второй день подряд влипать в историю.

Мы с графом кивнули друг другу и разошлись, как в море корабли. И снова встретились мы с ним лишь вечером. Но не только с ним. Когда багровое солнце наполовину закатилось за горизонт, перед виллой уже топталось восемь дворян, в число коих вошли я, граф Эко и сам посол. Последний в сопровождении троих дипломатов уселся в роскошный чёрный автомобиль с плавными линиями кузова. А я, граф и ещё двое средних лет мужчин нырнули в автомобиль чуть скромнее. И вот на двух машинах мы покинули территорию виллы.

Автомобиль с послом ехал впереди нашего. Но когда мы покинули квартал дипломатов, граф Эко приказал водителю в чёрной кепке и белых перчатках:

— Прохор, поезжай к амфитеатру через базар. Мы потом нагоним господина посла.

— Слушаюсь, ваша светлость, — послушно отозвался водитель и вывернул баранку. Автомобиль шмыгнул в хитросплетение узких улочек города, а тачка посла поехала прямо.

Граф же похлопал меня по плечу и сказал:

— Хочу кое-что показать вам.

— Что именно, ваша светлость? — полюбопытствовал я и повернул голову, сидя на переднем сиденье.

— Увидишь, — мрачно ухмыльнулся Эко и на его лоб набежала тучка.

Ровно такие же хмурые гримасы появились на физиономиях дипломатов, которые восседали подле графа на заднем сиденье. Кажись, мне хотят показать что-то весьма неприятное. Концерт Бузовой вживую? Вряд ли, конечно, но судя по рожам дворян что-то весьма похожее.

Я морально подготовился, но всё равно оказался поражён увиденным зрелищем…

Автомобиль выскочил на небольшую базарную площадь, которую ввиду позднего времени уже покидали степняки. Однако ещё не весь товар был «убран», если так можно сказать про полуголых, измождённых людей, которые были прикованы цепями к столбам, торчащим в середине площади.

Глядя на них, я пораженно выдохнул:

— Это невольники? Учителя мне говорили, что в каанстве местами существует рабство, но я думал, что оно процветает на задворках Степи, а не в самом её сердце.

— Ты прав, Иван, — качнул головой граф, тяжёлым взглядом сверля кругломордых степняков, которые сноровисто отцепляли рабов от столбов и приковывали их к длинной цепи, дабы увести с площади. — Невольников в основном используют в самых диких местах Степи, но подобные базары есть в каждом местном городе. И если ты обратил внимание, то лица у большинства рабов имеют славянские черты.

— Степняки регулярно устраивают набеги на приграничные районы Империи, — сдавленно произнёс один из двух неизвестных мне дипломатов. — Они действуют внезапно и быстро. Хватают людей, закидывают их на лошадей, а потом растворяются во тьме точно бесы.

— Наша граница со Степью велика, и мы не можем контролировать каждую версту, — включился в беседу и третий дипломат, лысоватый и с рябыми щеками.

— А ежели выкупать полонённых? — спросил я, прекрасно зная, что таким образом Империя лишь увеличит количество набегов на свою территорию. Но мне нужно было играть роль недалёкого паренька. Вот я и ляпал дурости.

— Выкупать? — насмешливо усмехнулся граф и отчитал меня: — Иван, думай, прежде чем говорить. Мне уже перед людьми стыдно за тебя. Сам пораскинь мозгами, будь добр. Если Империя будет платить за возвращения каждого уведённого в полон человека, то через неделю все степняки будут регулярно совершать набеги. Зачем им устраивать базары, когда можно угнать в полон человека, а на следующий день получить за него деньги от Империи? Да степняки озолотятся.

— Мне мыслится, что и многие наши бандиты будут заниматься подобным чёрным делом, — невесело вставил лысоватый. — Нет, господа, ежели и препятствовать набегам на нашу Отчизну, то явно не выкупами. Тут надобно либо укреплять границу, что нынче дорого, либо рвать заразу с корнем, — многозначительно закончил дипломат и сделал холеными руками несколько движений. Они были похожи на те, которые совершает человек когда что-то вырывает из земли.

— Вы правы, барон, — согласился с ним другой благородный, а граф промолчал. Да и я не стал ничего говорить. Лишь наградил Эко недружелюбным взглядом. Мол, опять ты меня, родственничек, унижаешь перед посторонними.

Дальше мы поехали в тягостном молчании, поглядывая на пейзажи за окном. Они разнообразием не отличались: дома, всадники, женщины с крупными металлическими серьгами, худые собаки, грязные дети.

Но вскоре наш автомобиль нагнал машину посла. И мы вместе подъехали к монументальному строению, похожему на римский амфитеатр. Местный Колизей вздымался над землёй на добрых два с половиной десятка метров. Его стены на протяжении каждого из трёх ярусов имели арки, которые стояли близко друг к другу. Благодаря этому создавалось впечатление некой воздушности строения.

Народ уже выстроился в длинную очередь, стремясь через ворота попасть внутрь амфитеатра. А вот нам не пришлось занимать очередь. Несколько до зубов вооружённых степняков с пронзительными взглядами раскосых глаз пропустили нашу делегацию через другие ворота, менее масштабные. Видимо, они предназначались для vip-персон, вроде нас.

Мы вошли внутрь амфитеатра, гудящего от множества голосом. И я увидел тысячи людей, которые уже заняли процентов восемьдесят мест. Их было тысяч тридцать.

И что примечательно, каждый, скажем так сектор амфитеатра был предназначен для определенного слоя населения. Так, на самом верху, возбуждённого переговаривались бедняки. Для них даже не сколотили самые грубые лавки. Зато возле арены под навесами из дорогих тканей на диванчиках восседала элита каанства. Естественно, мы двинулись к ним.

Я пошёл позади графа по первому уровню амфитеатра и стал сверху вниз глядеть на сильно вытянутую, овальную арену. Она оказалась обнесена стеной и покрыта красным песком. И пока арена пустовала. Но уже скоро вон те бревенчатые ворота откроются и выпустят участников скачек. И их соревнование будет проходить в свете множества факелов, которые висели на стенах.

Хм, похоже, меня ожидает весьма колоритное зрелище. Главное, чтобы всё прошло без проблем…

Глава 15

Наша компания постепенно приближалась к каану и его свите. Последние восседали на диванчиках, а сам правитель Степи устроил свой толстый зад на позолоченном кресле с высокой спинкой. Подле него стояла парочка загорелых до черноты степняков. Они монотонно двигали опахалами из перьев павлина. И от их движений порой вздрагивало пламя факелов, освещающих пространство.

В их свете я сумел разобрать черты лица каана Улуса. У него была круглая жёлтая физиономия, низкий лоб, густые брови, толстые щёки и аж три подбородка. А его уши оттягивали тяжёлые золотые серьги с изумрудами. Волосы же каана, оказались стянуты на затылке в конский хвост. И на вид Улусу было около тридцати лет. А весил он навскидку килограммов сто пятьдесят…

Его объёмную фигуру Колобка скрывал отороченный мехом халат из парчи цвета золота. Хотя, какой это халат? Это настоящая палатка. И эта палатка была перехвачена на животе широким малиновым кушаком, к которому крепился ятаган в украшенных драгоценными камнями ножнах. На другом же боку каана висела кожаная сумка с пергаментами. Всё-таки он маг огня.

В этот миг каан соизволил обратить внимание на нашу процессию. Он скользнул по нам пренебрежительным взглядом маленьких карих глаз и искривил влажные толстые губы. А стоящий позади его кресла высокий седовласый мужчина с холеным лицом европейского типа наклонился к уху каана и что-то зашептал. При этом его серые глаза весьма недобро глядели на графа Эко.

Но когда мы подошли к каану — европеец выпрямился и одёрнул свой сюртук. А наш посол в свою очередь расплылся в дружелюбной улыбке и поклонился каана. И мы все повторили его поклон.

А затем посол стал сладко журчать:

— Искренне приветствую вас, эфенди всей Степи. Долгих вам лет жизни и властвования…

— …А есть предпосылки для того, что я буду мало властвовать? — с гортанным акцентом на русском языке выдал правитель, насмешливо посмотрев на посла.

Свита каана тотчас разразилась угодливыми смешками. И даже европеец позволил себе скупую улыбку.

— Нет, что вы. Ваши подданные любят вас, а соседи — уважают. И дабы продемонстрировать это уважение позвольте вручить вам эти скромные дары, — выдал посол, нисколько не смутившись.

Мне кажется, что даже если его когда-нибудь будут есть заживо, то он всё равно примется с мягкой улыбкой на устах заверять людоедов в искренней дружбе и взаимопомощи. Но, наверное, такими и должны быть профессиональные дипломаты.

Между тем каан Улус разрешающе махнул пухлой рукой. Тотчас двое членов нашей команды поставили у ног правителя небольшой сундук и открыли крышку. Внутри заблестели золотые украшения: серьги, браслеты, перстни.

Каан посмотрел на них. И в его взгляде мелькнула алчность, но он быстро потушил её и небрежно сказал:

— Ваши дары усладили мой взор.

— Это лучшая награда для меня, эфенди, — восхитился посол.

— Можете занять вон те места, — благосклонно проговорил Улус и указал толстым пальцем с золотым перстнем на диванчики. Они располагались чуть в стороне и на уровень выше той части амфитеатра, которую занял каан и его свита.

— Нижайше благодарю вас, — улыбнулся посол и повёл нас на указанные места.

Мы немного прошли по первому уровню, а затем по ступеням поднялись на второй и заняли два диванчика.

На соседних же диванчиках развалились представители других посольств. И они весьма прохладно поздоровались с нами. А меня вообще будто не заметили. Свиньи. Хотя я специально прижопился рядом с графом. Однако с ним иностранцы здоровались, а я даже не удостоился слабого кивка. Похоже, как и говорил Эко, я стал персоной нон грата в обществе аристократов. Но — ничего. Скоро всё изменится.

Пока же я начал шёпотом расспрашивать графа, закинувшего ногу на ногу:

— Ваша светлость, а почему посол так лебезил перед кааном? Мне даже стыдно стало за него. Он ведь представляет не себя, а Империю.

— Кхем, — кашлянул в кулак дворянин и едва слышно заговорил на фоне гула множества людей, которые в нетерпении ждали начала скачек: — Каан Улус вспыльчив. И в таком состояние он непредсказуем и опасен. Полгода назад он заживо содрал кожу со своего старшего брата. Знаешь за что? Всего лишь за то, что его брат заявил, что Улус размяк, придя к власти. И он всецело был прав. Раньше Улус весил вдвое меньше, чем сейчас и не вылезал из седла. А сейчас его не каждая лошадь унесёт.

— Подобное нередко бывает, — заметил я. — Человек получает власть или большие деньги — и через год его не узнать. Физиономия шире плеч.

— Вот-вот, — покивал граф. — Так вот из-за вспыльчивости Улуса ещё прежним Императором решено было всячески ублажать его и не идти на конфронтацию. И сей приказ действует до сих пор.

— Ясно. А что же тот европеец, который стоит возле каана? Кто он такой, ваша светлость?

— Это советник каан — лорд Марш. Официально он отвечает за экономическое и техническое развитие Степи. Однако всё его развитие сводится к поставкам каану лучшего британского оружия. И вы сам, Иван, понимаете для чего Марш делает это.

— Подлец, — прошипел я, скрипнув зубами.

— Справедливости ради стоит заметить, что и мы не святоши, — самокритично заметил граф и промокнул носовым платочком вспотевший лоб.

Я криво улыбнулся. И в эту секунд ведущие на арену ворота наконец-то открылись.

Толпа ликующе взревела, едва не сдув с моей головы котелок. А затем на песок выскочили всадники на поджарых лошадях. И у каждого животного на крупе имелся номер, выведенный краской.

Всадники неспешной рысью стали кружить по овалу арены. Они держались возле стен, дабы зрители могли лучше рассмотреть их в свете факелов, разгоняющих сумрак.

В это мгновение мне в голову пришла вполне логичная мысль. И я незамедлительно поделился ею с графом:

— Ваша светлость, а почему степняки решили провести скачки вечером, а не днём?

— Традиция, — ответил Эко, внимательно рассматривая лошадей. — Однажды я задал этот же вопрос местному чаушу. И он сказал мне, что при свете дня любой мужчина умеет скакать на лошади, а в условиях плохого освещения — надо потрудиться.

И тут вдруг наш негромкий диалог прервал сухопарый аристократ из посольства другого государства:

— Госпадин Эко, не желаите ли заключить пар-ри? — с лёгкой улыбкой на устах спросил он на плохом русском языке.

Дворянин слегка картавил, когда говорил. А восседал он на соседнем диванчике, который был всего в паре метров от нас.

— Отчего же не желаю. Желаю, месье Жорж, — вежливо ответил Эко, нацепив на свою физиономию дружелюбное выражение.

— Чья лошать из нас пр-ридет первым — тот и победиль. Согласны, ваша светласть? — спросил аристократ, на котором красовался высокий цилиндр, белые перчатки и лакированные штиблеты.

— Да будет так, месье Жорж. Вы весьма лаконично формулируете правила пари, — произнёс граф. И мне в его голосе послышалась лёгкая подначка. — Ставка такая же, как и в прошлый раз? Ваши часы против моих?

— Уи, — кивнул Жорж и тут же добавил: — Мой лошать, вон та, пегая с номером три.

Я глянул на ту конягу, который выбрал аристократ, и цокнул языком. Да-а-а… хорошая животина. Под её лоснящейся кожей перекатывались упругие мышцы, а грозное ржание, выдавало желание поскорее сорваться с рыси на неудержимый галоп.

Граф тоже оценил выбор соперника:

— Отличный конь, месье. А я, пожалуй, поставлю на каурую лошадь под номером семь.

— Ваше пр-раво, — улыбнулся дворянин, поглядев на небольшую животину, выбранную Эко. С виду она по всем параметрам уступала жеребцу, на которого поставил Жорж.

Я даже удивлённо прошептал, склонив голову к плечу графа:

— Ежели вы не дорожите своими часами, то отдайте их мне.

— Иван, вы можете присоединиться к нашему с месье Жоржем пари, — негромко проговорил граф, со снисхождением глянув на меня.

— Воздержусь, — обронил я. — Я в лошадях смыслю так же хорошо, как в наскальной живописи древних людей.

— Похвально, что вы не суётесь в то, в чём не разбираетесь, — одобрительно сказал Эко, помедлил немного и добавил, стрельнув взглядом в сторону Жоржа, который принялся внимательно глядеть на всадников: — Этот господин тот ещё пройдоха. В прошлый раз мне с трудом удалось стребовать с него свой выигрыш. Он не хотел его отдавать, ссылаясь на то, что плохо владеет русским языком и поэтому неправильно понял условия пари. Но все же его предыдущие часы пополнили мою коллекцию.

— Так вы, ваша светлость, любитель часов?

— О, я уже давно коллекционирую их. Но только карманные или наручные. А такие экземпляры, как те часы, которые сейчас на руке Жоржа, — настоящее произведение искусства. И достать их весьма затруднительно. Впрочем, и мои карманные часы тоже не простая «луковица». Жорж заполучил бы их с такой же охотой, как я его часы. Он тоже коллекционер.

— Ну, скоро мы поймём, кто станет счастливым обладателем чьих часов, — заметил я, глянув на арену.

Там уже всё было готово к первому забегу. Десять всадников выстроились в линию. А поднявшийся на ноги каан в установившейся гробовой тишине выстрелил из револьвера в тёмное небо. Тотчас лошади рванули с места и стали набирать скорость. А зрители восторженно взревели, словно им всем минимум вдвое увеличили зарплату.

Неистовые вопли толпы подгоняли всадников, припавших к шеям бешено мчащихся лошадей. Их гривы рвал встречный ветер, а из-под копыт животных вылетали жмени песка. И уже после первого круга выбранный Жоржем конь вырвался в лидеры забега. А каурая лошадка графа мчалась в середине пелетона.

И к сожалению, конь противника Эко всё больше отрывался от своих преследователей. На третьем кругу он выигрывал у ближайшего всадника уже три корпуса. А от лошадки графа он оторвал на целых шесть корпусов. Кажется, часы Эко всё же перекочуют в карман месье Жоржа.

Я покосился на француза и увидел, что его физиономия в эмоциональном плане мало чем отличалась от кирпича. На его лице невозможно было ничего прочитать. А вот глаза… глаза горели, как угли. В них билось торжество человека, почуявшего победу в долгожданном реванше.

Потом я глянул на графа Эко. Но и по его физиономии тоже ни хрена ничего нельзя было прочитать. Однако он, в отличие от француза, уделял забегу гораздо меньше внимания. Если месье во все глаза наблюдал за мчащимися всадниками, то Эко отвлекался на всякие мелочи. Он поправлял шляпу, стряхнул с плеча не видимую глазу соринку, разгладил помявшийся рукав сюртука… Его будто нисколько не заботил исход забега.

Я искренне восхитился такой крепости нервов. Ведь ясен пень, что ему не хотелось проигрывать пари.

А забег меж тем подошёл к своему экватору. Всадники оставили позади уже пять кругов и впереди было ещё столько же. Конь Жоржа продолжал лидировать, но его положение не упрочилось. Он всё так же обгонял лошадку графа на шесть корпусов. Отыграет ли она их? Мне такой исход казался маловероятным. И шестой круг подтвердил это. Разрыв между лошадьми продолжал оставаться таким же большим.

Месье француз не смог сдержать победную улыбку. А кто-то из его товарищей-дипломатов, слышавших о пари, стал поздравлять Жоржа. Граф же продолжал оставаться таким же невозмутимым.

И тут случилось нечто, заставившее завянуть улыбку француза. Выбранный им конь вдруг начал ощутимо сдавать. Его галоп перестал быть таким стремительным. И остальные лошади, вытянувшиеся длинной цепочкой, стали нагонять его.

Жорж ощутимо напрягся. На его висках заблестели капельки пота, а пальцы сжались в кулаки. Но хватит ли лошадке графа трёх кругов, дабы отыграть пять корпусов? Ох, как бы мне этого хотелось!

Я дёрнул ворот рубашки, который словно душил меня, и принялся мысленно подгонять каурую лошадь под номером семь. А та мчалась по песку арены точно робот. Она будто не знала усталости. Прочие лошади выбивались из сил, а эта неприметная животина работала копыта в том же самом темпе, который её наездник взял с самого старта. Вот она обошла одного коня, затем второго и вплотную приблизилась к скакуну француза.

Жорж от волнения аж приподнялся с дивана, наблюдая за финишем забега. И именно в такой неудобной позе он и встретил победу каурой лошадки графа. Она первой преодолела все десять кругов.

Тотчас со стороны французов послышались проклятия на их родном языке, которые, впрочем, всё равно звучали, как мелодичные признания в любви. А на лицах нашей компании засветились счастливые улыбки.

Граф же даже бровью не дёрнул. Всё с той же каменной миной на физиономии он произнёс, глянув на Жоржа:

— Месье, каков же итог нашего пари?

— Вы выигр-рали, судар-рь Эко, — ровным голосом проговорил дипломат, не спеша снял с запястья позолоченные часы на кожаном ремешке и передал их самому молодому своему коллеге. Тот шустро вскочил на ноги, подошёл к графу и вручил ему часы.

Эко кивнул Жоржу, убрал выигрыш в карман и громко сказал:

— Эти часы займут достойное место в моей коллекции!

Француз в ответ кисло улыбнулся и отвернулся. Больше он даже не глядел в сторону графа.

Я же в числе прочих поздравил Эко с победой. А затем мы все продолжили смотреть скачки.

Одни всадники сменялись другими. И так прошли пять забегов, а потом наступил момент, которого многие ждали с нетерпением. Даже я его ожидал, памятуя рассказы тех убелённых сединами дворян, которые приходили в мой особняк и пичкали меня сведениями о Степи. Так вот всадники наконец-то свалили с арены и на её песок выбрались знаменитые погонщики чудовищ.

Я чуть не ахнул, когда увидел степняков, сидящих в специальных сёдлах, закреплённых на спинах гигантских жуков.

— Какие же они огромные, — прошептала под нос граф и по-простецки причмокнул губами.

— Я полностью с вами согласен, ваша светлость, — просипел я, глядя на покрытых толстым хитином чудовищ.

В длину каждый жук был около пяти метров: от усиков до кончиков третьей пары лап. А «клиренс» чудовищ, расстояние от песка до самой нижней точки жука, составлял минимум метр.

Я широко раскрытыми глазами смотрел на этих существ, которые отличались друг от друга не только окраской, но и наличием рогов на голове. У кого-то имелось сразу три загнутых выроста, торчащих из башки. А кто-то мог похвастаться лишь одним, как у носорога. Но были и те, кого рогов Боженька напрочь лишил.

Граф в этом время немного придвинулся ко мне и стал шептать, поглядывая на два десятка жуков-гигантов, которые беспрекословно слушались своих всадников:

— Эти немногочисленные существа обитают в самом сердце Степи. И степняки всего две сотни лет назад начали приучать их подчиняться им. А что же людям в этом помогло, Иван?

— Магия, — выдохнул я, облизав пересохшие губы.

— Правильно, — бросил Эко. — Местные ментальные маги долгие годы работают с жуками, выращивая из них послушных их воле чудовищ. Благо, ментальных магов не так много существует в природе. Однако степняки ищут зачатки ментального дара даже у самых забитых детей из трущоб и отдалённых селений. И ежели находят их, то отдают детей на обучение к опытным погонщикам чудовищ.

— То есть каждый погонщик — это ментальный маг? — на всякий случай уточнил я.

— Ну, не каждый, но их большинство. Насколько мне известно, некоторые жуки становятся настолько покладистыми, что подчиняются и простым людям, которых обучили управлять ими, — доходчиво разъяснил Эко, покашлял в кулак и с невесёлой улыбкой добавил: — Хорошо хоть эти твари не летают. И плохо, что вон те жуки с жёлтыми полосами умеют плеваться жгучей кислотой, способной разъесть даже сталь.

— А ежели водрузить на каждого жука ещё одно седло и посадить в него человека с пулемётом, то мы получим настоящие танки, — задумчиво пробормотал я и потёр подбородок двумя пальцами.

— Танки? — нахмурил брови граф. — Что это?

— Самоходная бронированная повозка с установленным на ней оружием, — пояснил я. — Не помню, где мне довелось вычитать о таком оружии. Однако Империи стоит задуматься о разработке подобных боевых машин.

— Хм, — хмыкнул Эко и погрузился в глубокие размышления.

Глава 16

После возвращения на виллу я, порядком вымотанный, завалился в свою кроватку и проспал пару часов. А когда открыл глаза, то первым делом, глянул на настенные часы. Их стрелки намекали, что я почти проспал час икс.

— Твою ети за ноги и об пол, — лихорадочно прошипел я и стал поспешно одеваться.

Напялив шмотки чёрного цвета, я открыл ставни и выглянул в окно. Да-а-а, тиха степная ночь, но сало хочется перепрятать.

Я торопливо забрался на подоконник и внимательно оглядел стену виллы. Она изобиловала лепными украшениями, но в самом низу стены они отсутствовали. Зато там стояла телега с пушистой копной сена.

Короче, как и говорил граф, мне не составит труда покинуть виллу. И я принялся изображать из себя Человека-паука. Мои пальцы цеплялись за лепнину, а ноги вставали на неё. Таким образом я добрался до второго этажа. И тут лепнина закончилась.

Тогда я оценивающе через плечо посмотрел на телегу с соломой. Конечно, это не «прыжок веры», но ногу можно легко подвернуть.

В этот миг растущие в паре метров от виллы раскидистые кусты посоветовали мне:

— Да, прыгай уже.

— Да, прыгайте уже, сударь. Ты забыл добавить «сударь». Даже дворяне следуют этому этикету. А тебя же по слухам скоро сделают дворянином. Так что потрудись соответствовать.

Мой взгляд непроизвольно метнулся к кустам. И я среди них заметил красный огонёк, тлеющей папироски. Яков и Лев уже оказались на месте. А на их глазах мне как-то стыдно было трусить. Поэтому я торопливо сиганул в телегу. Она встретила меня колючей соломой.

А на сеновале-то, похоже, не так уж и романтично сексом заниматься.

Я вылез из телеги и сразу же стал остервенело чесаться. Противные уколы соломы вызывали изрядный зуд.

Почёсываясь, я шмыгнул в кусты и встретил в них своих подельников.

Андреев сразу же спросил, блестя в темноте озорными глазами:

— Иван, вы всё-таки решили не брать с собой Александра?

— Ага, — агакнул я, раздвинул кусты и посмотрел на крошечный флигель, который стоял возле самой стены, опоясывающей территорию виллы. За стеной пряталась дорога, а за ней — возвышалась уже та стена, которая отделяла квартал дипломатов от остального города.

— Зело мудрое решение… сударь, — похвалил меня Яков, докурил папироску, бросил окурок под куст и закинул землицей. — А то бы Александр точно не смог бы выбраться тишком из виллы.

— Я так не считаю, — вступился за моего брата Лев, недобро посмотрев на атамана. — Да, он несколько неуклюж. Однако не стоит совсем низко оценивать его возможности.

— Так, господа, извольте прикрыть рты. И идите за мной. У нас есть несколько минут, пока происходит смена караула, — протараторил я, выметнулся из кустов и, согнувшись в три погибели, стал пробираться к флигелю. Яшка и Андреев послушно устремились за мной.

По пути мы в качестве укрытий использовали тени от строений, деревья и статуи. Так что нас не должны были заметить из окон виллы. Да и ночь сегодня, будто по заказу, оказалась довольной тёмной. Луну и звёзды скрывала пелена перистых облаков. Поэтому вряд ли кто-то мучимый бессонницей сумел бы увидеть нас.

Мы же в свою очередь добрались до флигеля. И я открыл дверь ключом, который передал мне Эко. Дальше наша троица нырнула в темноту строения. Хорошо хоть через небольшие окна внутрь проникал серый свет ночи. Благодаря этому мы сумели увидеть садовый инструмент: лопаты, грабли, тачки, ведра… Однако нас ничего из этого не интересовало.

Я закрыл дверь на ключ, откинул покрытый грязью половик и обнаружил под ним квадратный люк. И он тоже мог похвастаться замком. Но у меня и от него имелся ключ. Я отпер им замок, откинул люк и молча указал своим спутникам на чёрный зев с побитой ржавчиной лестницей.

— Не люблю подземелья, — пожаловался Лев и передёрнул плечами.

— Да, после дворцов они кажутся особливо холодными и тесными, прям как многие крестьянские избы, — саркастично проронил Яков и стал ловко спускаться по лестнице.

— На что это ты намекаешь? — выдохнул Андреев, глядя в зев, в котором исчез атаман.

— Наверное, на то, что дворяне катаются, как сыр в масле, в то время как некоторым крестьянским семьям иногда даже печь топить нечем, — проговорил я и тотчас уверенно добавил: — Но нынешний Император всё изменит.

— Крестьяне будут кататься, как сыр в масле, а дворянам нечем будет печи топить? — донёсся из темноты подвала насмешливый голос Яшки.

— Нет. Все будут в масле кататься. И дороги хорошие будут, а дураков не будет, — отрубил я и следом за Львом спустился по лестнице, предварительно закрыв люк.

В подвале, по понятным причинам, оказалось темно, как в не толерантной шутке про темнокожего человека. Но пока мы со Львом торчали наверху, Яков успел на ощупь обнаружить факел. И теперь он запалил его, воспользовавшись прихваченными с виллы спичками.

Вспыхнувшее пламя осветило небольшое помещение со стенами из потрескавшегося кирпича. В углу стоял обитый железом сундук, а в дальнем конце подвала обнаружилась стальная дверь с тяжёлым засовом. За такой массивной дверью вполне могли держать Цербера или разъярённую женщину, которой не подарили новенький айфон. Она с одинаковой лёгкостью выдержала бы гнев любого из этих созданий.

Я усмехнулся своим мыслям, втянул ноздрями влажный воздух и произнёс:

— Итак, пора заняться нашим внешним видом.

— Тут? — спросил Яков и указал пальцем на сундук.

— Угу, — кивнул я.

Атаман поднял крышку сундука и начал вытаскивать меховые безрукавки, шаровары и прочие шмотки, которые носили рядовые степняки. В сундуке даже обнаружились парики из курчавых чёрных волос. Мы всё это напялили на себя. Вооружились ятаганами, револьверами. А физиономии свои мы прикрыли шейными платками. Степняки практически не пользовались ими, но нам нужна была маскировка.

После этого мы запалили ещё один факел, открыли стальную дверь и цепочкой двинулись по узкой подземной кишке.

На всякий случай я напомнил, топая за широкой спиной Яшки, который шёл первым и держал факел:

— Господа, если патрули степняков заинтересуются нами — не применяйте револьверы. Их выстрелы перебудят всю столицу.

— Тогда нам придётся бежать, — пробурчал Андреев и неодобрительно хмыкнул. Ему претило показывать спину кому бы то ни было.

— А вы разве не умеете бегать… сударь? — насмешливо бросил атаман.

— Умею, но не хочу. Дворяне так не поступают. Однако, нам, возможно, и не придётся бежать, ежели ты, Яков, бесшумно сразишь степняков своей волчьей усмешкой и запахом изо рта, — уколол атамана Лев и довольно хохотнул.

Яшка заворчал, но не нашёл достойного ответа. Он лишь громко фыркнул и сплюнул под ноги. А я ему попенял:

— Не оставляй лишних следов. Нам нельзя никому доверять.

— У-р-р, — издал непонятный звук Яков, который вроде бы звучал, как согласие.

Между тем пламя факела вырвало из тьмы очередную дверь. Она была густо покрыта паутиной и ржавчиной. Видать, давненько ею не пользовались. Петли и замок заржавели. И мы с трудом открыли её. Но когда всё же отворили, то проникли в запущенный подвал. Вокруг валялись гнилые корнеплоды, щепки от бочек и даже стоящая возле стены деревянная лестница выглядела так, словно ей по меньшей мере сто лет. Надеюсь, она выдержит наш вес.

Пока же мы снова занавесили железную дверь ветхой тряпкой, которая прежде скрывала её. И лишь потом воспользовались лестницей. Благо, она не сломалась, пока мы открывали крышку люка и выбирались по ней из подвала.

Так наше трио оказалось в заброшенном домике с заколоченными окнами.

Я практически бесшумно подошёл к входной двери и через щель посмотрел наружу. Улица оказалась пустынной, а в двадцати метрах слева красовалась стена, опоясывающая квартал дипломатов.

Не мешкая, мы выскользнули из дома и закрыли дверь, на которой чёрной облупившейся краской был намалевал знак, похожий на человеческий череп. Давеча граф сказал, что таким символом отмечают дома и города, в коих свирепствует чума. Конечно, в этой халупе чума была лишь по легенде, чтобы отбить у возможных грабителей всякую охоту залезать в этот дом, но мне всё равно стало слегка не по себе.

Как вообще эту хибару до сих пор не сожгли? Вероятно, наше посольство как-то исподволь подсуетилось.

Я поёжился и вместе со спутниками зашагал к тому храму, который располагался ближе всего.

— Нам бы только выбраться из центра города, а потом патрулей будет меньше, господа, — тихонько проговорил Андреев, внимательно глядя по сторонам.

— А то мы не знаем, — пробурчал Яков.

Я промолчал.

Мои глаза пронзали мрак ночи, а уши ловили звуки спящего города: где-то истошно вопили коты, гавкали собаки, тихонько ржали лошади…

Но вот раздался цокот копыт, скрип сёдел и приглушённые голоса.

Мы тотчас нырнули в щель между домов. И спустя всего несколько секунд на пустынной улице показалось трио вооружённых до зубов степняков. Это были чауши — местные полицейские. Они проехали мимо нас, о чём-то негромко разговаривая на своем языке.

Фух, повезло. Я вытер вспотевший лоб и продолжил путь.

Нам ещё три раза пришлось прятаться от патрулей, прежде чем мы достигли небольшого храма. Он был сложен из саманного кирпича и имел овальную крышу. Из его крошечных окошек не лился свет. А пошарпанные деревянные двери были закрыты и на них висел амбарный замок. Яшка сразу же метнулся к нему, поковырял спицами и внутри замка что-то щёлкнуло.

Атаман поспешно открыл дверь, пропустил нас внутрь, а затем вернул замок на дверную ручку, но защёлкивать его не стал. Следом он сам вошёл в храм, закрыл дверь и прохрипел:

— Главное, чтобы никто не подошёл к замку. Издалека-то он выглядит так, словно продолжает быть запертым. А вот вблизи…

Яшка многозначительно недоговорил, но мы и так все понимали. Надеюсь, Фортуна сегодня будет на нашей стороне, и никто не раскусит наш обман. Да и кому среди ночи вздумается переться к храму? В общем, шанс провала был минимален. Так что пора бы заняться порталом.

Захоронение находилось в подземелье под храмом, но я не стал спускаться туда, а сотворил портал прямо в главном и по совместительству единственном зале храма. Он возник между деревянными скамеечками, которые убегали к алтарю шестирукого бога, восседающего верхом на восьминогом коне.

Лев в очередной раз восхитился моей силой. А вот Яков пренебрежительно хмыкнул, но ничего не сказал. Он-то знавал некромантов и помощнее меня.

Мы торопливо прошли через портал и оказались посредине целого поля торчащих из земли каменных плит с закруглёнными углами. Они высовывались из покрытой короткой травой почвы где-то на полметра. И далеко не все плиты оказались целыми. Многие из них были сломаны, какие-то украшали глубокие трещины. А некоторые плиты накренились или вовсе рухнули на землю.

Я глянул на ближайшую плиту и увидел на ней практически стёршиеся иероглифы. Они едва-едва виднелись в сером свете, пробуждающегося утра. Разница во времени со столицей Степи была в несколько часов. Здесь солнце уже скоро покажется из-за горизонта.

Лев тоже понимал это, поэтому поторопил меня:

— Ваша светлость, пора начинать. Вон поселение степняков. Видите частокол на востоке? Они всегда ставят такой и прячутся за ним, пока живут на какой-то территории. А потом они разбирают его и перевозят на новое место, где для скота будет хватать травы.

Я глянул туда, куда показывала рука дворянина и действительно увидел очертания частокола. Он располагался в нескольких километрах от нас прямо посреди степи.

Куда ни кинь взгляд — везде трава по пояс. И только позади нас возвышались горы, которые своими заснеженными пиками царапали светлеющее небо. Горы уже стоял на землях Империи Хань. И старинное кладбище спало мёртвым сном тоже на территории ханьцев. Но пришло время разбудить его.

Я окинул оценивающим взглядом плиты. Их, на первый взгляд, насчитывалось около тысячи. И под каждой из них лежал мертвец. Повелитель поднял бы их всех. Но я — не он. Мне до его силы, как до луны. Да ещё эта чёртова боль… Скольких зомби она мне позволит поднять? Ну, сейчас узнаю.

Мою грудь покинул решительный вздох. Руки же стали выводить в воздухе руны, будто бы сотканные из первозданного мрака. Колдовские знаки жили совсем недолго — всего несколько секунд. А затем рассыпались, высвобождая тонкие струйки белёсого тумана. Они проникали в почву, пробуждая мертвецов.

И вскоре земля на месте могил стала трескаться, вспучиваться. Из неё начали показываться жёлтые от времени скелеты в истлевших одеждах.

А я не останавливался. Продолжал раз за разом творить одно и то же заклятие. Хотя мне уже с трудом удавалось сдерживать рвущийся из груди болезненный рык. Боль пронзала моё солнечное сплетение и заставляла плотно стискивать зубы. Но я не опускал руки.

Уже две сотни скелетов выбрались из-под земли и застыли молчаливыми костяными истуканами. Они были слабыми, неуклюжими и медлительными, поскольку я использовал самое простенькое массовое заклятие. Мне нужна была численность, а не мощь нежити.

И я добился своего. Пробудил практически полтысячи скелетов, а затем упал на колени, ничего не видя перед собой. Глаза застилал красный туман, в ушах оглушительно стучал пульс. Во рту появился металлический привкус, а в носу стало мокро от крови.

Слова обеспокоенного Льва едва доносились до меня, точно он стоял на верхушке ближайшей горы:

— Ваша светлость, что с вами?! Вы перенапряглись?!

— Всё… нормально… — прохрипел я. — Дайте мне минутку… и я приду в себя… Лучше вот, возьмите, и засуньте в какие-нибудь кусты… Только так чтобы ветер не унёс его отсюда.

Я с трудом вытащил из кармана клочок пергамента, который передал мне граф. На нём были выведены обрывки рун, по которым легко можно было узнать заклятие, коим пользовались некроманты Туманного Альбиона.

Андреев взял из моих пальцев огрызок пергамента и, лавируя между скелетами, отправился к кустам какого-то колючего растения.

Яшка же произнёс, хмуро оглядывая войско нежити:

— При жизни они были крестьянами. Кости — хилые, половины зубов нет. Шибко не сладко им тут жилося. Недоедали. Потому-то никто и не стал разорять их могилы. Взять-то в них нечего. Даже медных колечек не вижу.

— Ну, они нам нужны и не для подиума. Сгодятся, — просипел я, вытер губы тыльной стороной руки и принял вертикальное положение.

Меня слегка пошатывало, но боль снизилась до приемлемого уровня. Примерно так я себя чувствовал, когда потерял тысячу рублей.

В это время вернулся Лев и проговорил:

— Авось удастся нам их рассорить. А то уж больно топорно действуем.

— Времени нет на изыски и хитрости, — выдал я, глубоко вдохнув пахнущей травой воздух. — Да и времена нынче такие, что хватит и одной спички, дабы разжечь пожар.

— Ну, тогда с богом, — прочувственно произнёс Андреев, широко перекрестился и поцеловал крест, висящий на его шее.

— Зря вы бога вмешиваете в это дело, — хмуро проронил Яшка. — Не богоугодно совершать то, что мы хотим сделать.

— Зато для безопасности Империи весьма угодно, — огрызнулся дворянин и посмотрел на меня в поисках одобрения.

Но я промолчал, тряхнул руками и снова принялся выводить в воздухе руны. Только теперь я никого не поднимал из земли, а отправил всю толпу скелетов в сторону мобильного поселения степняков.

Нежить послушно заковыляла по степи. Жёлтые черепа стали отражать первые лучи восходящего солнца. А я искренне понадеялся, что довольно примитивный план Эко всё же сработает.

Между тем Лев пожевал губы и спросил у меня:

— Будем ждать окончания или вернёмся в столицу?

— Лучше вертаться, — вставил свои пять копеек Яшка и почесал голову, взопревшую под париком.

— Сейчас, господа, отдышусь и открою портал, — проговорил я, некультурно сплюнув под ноги слюну, смешанную с кровью.

Часть ХI. За Империю!

Глава 17

Несколько дней спустя, тёмной ночью, в кабинете графа Эко горела свеча. Она стояла в бронзовой чашечке на рабочем столе дипломата. А сам Эко восседал в глубоком кресле, сцепив перед собой длинные тонкие пальцы. Я же примостился на стуле напротив стола графа. А Лев смирно пыхтел из угла комнаты, где прикорнула низенькая кушетка.

— Итак, господа, — начал Эко, блестя в полутьме глазами. — Вот что вышло из вашей командировки. Каан Улус обвинил ханьцев в том, что их дикие мертвецы напали на одно из племён Степи. И он потребовал от Императора возместить убытки золотом, кровью или рабами. На что тот через своих людей предоставил каану обрывок пергамента, на котором были руны, характерные для заклятия некромантов Туманного Альбиона.

— Каан поверил в то, что ханьцев пытаются подставить британцы, использовав своих некромантов? — не утерпел я и задал вопрос. А то все последние дни меня сжирало любопытство. Интересно же было узнать, куда вырулят последствия наших действий на границе двух государств.

— Трудно сказать, — пожал плечами граф, не став ругать меня за то, что я перебил его. — Ведь британский посол заявил, что это их хотят подставить. Дескать, ханьци пропустили массовое восстание мертвецов и теперь хотят уйти от ответственности, переложив её на Альбион. А также он, не стесняясь в выражениях, добавил, что ханьци действуют слишком топорно и никто не поверит в их «доказательства». Ханьци же упирают на то, что британцы вполне могли через порталы отправить на тот погост троих-четверых некромантов уровня престолов второго ранга. И вот они-то и устроили эту провокацию.

— А чем же в итоге всё закончилось? — вставил я, нетерпеливо кусая нижнюю губу.

— Каан предсказуемо встал на сторону британцев и обвинил ханьцев в случившемся. Он дал им три дня на то, чтобы возместить ущерб. А ежели они не сделают этого, то последуют какие-то меры. Какие именно, Улус, к сожалению, не сообщил. Но вид его был серьёзен, — рассказал граф, расцепил пальцы и положил кисти рук на стол. — В целом же, первый этап нашего плана я считаю успешным, господа. Предлагаю выпить за это.

Граф открыл ящичек стола и вытащил оттуда початую бутыль вина и три бокала. Он поставил их на стол и собственноручно набулькал в каждый рубинового цвета напиток. Следом Эко поднял свой бокал, я цапнул второй, а Льву пришлось подойти к столу, дабы заграбастать последнюю тару с вином.

Мы с графом поднялись на ноги. И Эко торжественно произнёс:

— За успех нашего дела, господа.

Три бокала столкнулись над столом, а потом их содержимое отправилось в наши глотки. Хорошее надо сказать содержимое, с приятным вкусом и виноградным послевкусием. Я даже нацелился на добавку, но всё же решил воздержаться. Мы ещё не всё обговорили.

Поэтому я вернул свой зад на стул и сказал графу, кивнув на Льва, который возвышалась около меня:

— Ваша светлость, сударь Андреев тоже кое-что хочет поведать.

— Прошу, — милостиво бросил ему Эко, заинтересованно уставившись на парня.

А тот покашлял в кулак, огляделся, уселся на мягкий пуфик и начал говорить:

— На следующий день после атаки мертвецов на степное племя, я ближе к вечеру в одиночку пошёл в местный трактир, которым владеет немец. Там я напился и стал бурчать. Мол и Империя уже не та, и дворяне имперские измельчали, да и начальство у меня одни прохиндеи. На следующий день я снова пошел в трактир и опять там прилично выпил. Но на сей раз я просто мрачно глядел в стакан, ваша светлость. А вот на третий день ко мне кое-кто подсел…

— Кто же? — подался к парню граф, точно охотничья собака, почуявшая след.

— Двое средних лет господ, ваша светлость. Они вели себя как мелкие, не слишком образованные аристократы. И говорили с нарочитым акцентом. Но я, даже будучи подвыпившим, сумел разгадать их игру. Наши они, славяне, только рядятся под французов.

— Так, так, так, вот это уже интересно, — проронил Эко, откинувшись на спинку кресла. — И что они хотели от вас, сударь?

— Сперва просто выпить в хорошей компании. А потом они начали аккуратно выспрашивать, чем я занимаюсь в посольстве, нравится ли мне работа. Но ничего тайного они у меня не выпытывали.

— Прощупывают, — уверенно выдал я и заметил непонимание в глазах Эко. Он ещё не привык к тому, что от меня порой можно услышать необычные для этого мира слова или обороты. Пришлось пояснить: — Эти господа выясняют насколько Лев лоялен Империи и можно ли его перетянуть на свою сторону, сделав шпионом.

— А-а-а, — протянул граф и кивнул. — Мне тоже мыслится, что всё именно так и обстоит. Кем же они назвались вам, Лев?

— Один сказал, что его зовут Жан, а второй — Пьер.

— Более типичных французских имён они выбрать просто не могли, — саркастично выдал я, закинув ногу на ногу.

— А в каком же посольстве они служат, сударь? — уточнил Эко, невзначай покосившись на бутылку. В ней ещё хватало вина на три бокала.

— Этого они мне не поведали, ваша светлость, — развёл руками Андреев.

— Всё впереди, — произнёс я. — Вы главное, Лев, не спугните их. Ропщите на Империю, но не увлекайтесь, а то они раскусят вас. Сдавайте свои позиции потихоньку. Да сами интересуйтесь их жизнью. Они, конечно, будут лгать напропалую, но ежели вы не станете проявлять любопытство — это будет выглядеть подозрительно.

— Иван полностью прав, — поддакнул граф и наполнил-таки вином бокалы. Однако он пока не стал предлагать нам выпить. Вместо этого Эко заявил: — Господа, как вы считаете, кто же на самом деле эти Жан и Пьер? В чьих интересах они могут действовать?

— Пока преждевременно делать подобные выводы, — заметил я, почесав подбородок сквозь бородку. — Эти господа могут работать и на иностранцев, и на прихвостней погибшего Повелителя мёртвых. Однако второй вариант мне кажется наиболее вероятным.

— И мне, господа, — вставил свои пять копеек Андреев и жадно посмотрел на бокал. Похоже, винцо графа понравилось не только мне.

Эко же не спешил давать команду «бухаем». Он поиграл бровями и решительно сказал:

— Лев, утром постарайтесь тайком зайти к моему портретисту. Я ему прикажу с ваших слова набросать портреты этих Жана и Пьера. Он человек верный, толковый, но лишнего при нём не говорите.

— Будет сделано, ваша милость! — рьяно выдал Андреев, сидя на пуфике, который напоминал детское креслице.

— Тогда давайте ещё раз поднимем бокалы за успех нашего труда на благо Империи! — пафосно проговорил граф и цапнул тару с вином.

Мы опять чокнулись, опустошили бокалы, а потом разошлись по спальням.

В своей комнате я разоблачился, сонно зевнул и брыкнулся на кровать. Она встретила меня мягкими объятиями, которые позволили мне шустро унестись в царство Морфея.

Однако в эту ночь обычные сны решили игнорировать меня. А вот Кар, не помню как там дальше-то его, соизволил посетить меня. Он восседал на попе ровно возле изгибающегося пламени костра, который разгонял мрак в древнем храме с витыми колоннами. Последние дни Кар не вторгался в мои сны, а вот сегодня решил навестить.

А я, уже будучи тёртым калачом, без приглашения Тени уселся подле костра и произнёс:

— Доброй ночи.

— Приветствую тебя, Наследник Повелителя мёртвых, — прошелестел он, продолжая пребывать в образе размытой по краям человеческой тени.

Хм, а товарищ-то наградил меня громким и совсем неоднозначным титулом. Он это специально сделал или как? Наверное, пора отбросить все недомолвки и напрямую спросить у него: а кого хрена ты вообще являешься мне и чего тебе надобно?

Приняв такое решение, я проговорил, благоразумно смягчив слова, прозвучавшие в моей голове:

— Многоуважаемый, а чего вы, собственно, хотите от меня? Просто иногда беседовать подле костра? Ежели так, то может мы как-нибудь шашлык организуем? Всё веселее будет.

— Я желаю, чтобы ты упокоил меня, — выдал Кар.

— Конечно, я во многом хорош, но упокаивание духов не входит в перечень моих талантов, — справедливо заметил я.

— Я могу дать тебе эти знания, — проговорил Тень. — И более того, я могу поделиться с тобой и другими своими магическими секретами. Открою тебе всё перед тем, как уйти за грань.

— Вы предлагаете мне заключить с вами сделку? — смекнул я.

— Сделку? — не понял Кар.

— Ну, договор. Вы — мне, а я — вам.

— Да, именно этого я и хочу. Ты отправишь меня в Загробный мир, а я прежде чем уйти за кромку поделюсь с тобой своими знаниями. Но ежели ты предашь меня, то я прокляну тебя, и ты умрёшь! Повелитель нарушил своё слово и был настигнут моим проклятием. Он смеялся, не верил, что я способен на подобную магию. А теперь его чёрная душа отправилась в свой последний путь.

— Хм, а мне думалось, что это я его победил, — пробурчал я себе под нос. М-да, правду говорят, что у победы много отцов, а поражение — сирота.

— После своего проклятия я перестал приходить на зов Повелителя, но на твой приду, — продолжал шелестеть Кар. — Произнеси моё имя и выведи эти руны… — в воздухе перед Тенью появилась парочка затейливых колдовских знаков. — Они позволят мне на время появиться в реальном мире, но моё существование будет поддерживаться за счёт твоего магического резерва.

— Ага, — агакнул я, во все глаза глядя на руны. Надо их хорошенечко запомнить. И пока я с благоговением пялился на них, точно на женскую грудь пятого размера, храм вокруг меня задрожал и поплыл. А потом он пропал, точно его корова языком слизала. И больше никакие видения или сновидения не тревожили меня. Правда, проснулся я совсем не по своей воле.

Меня кто-то начал тормошить за плечо и приговаривать:

— Иван, вставай, солнце уже высоко.

— А-м-ма-ам, — что-то нечленораздельное промычал я и разлепил веки.

Над моей кроватью согнулся Шурик. И рожа его едва не трескалась от широкой радостной улыбки.

— Я нашёл! Нашёл! — возбуждённо проговорил он, увидев, что я изволил раскрыть глазки.

— Кого ты нашёл? Янтарную комнату? Грааль? Полумифического честного чиновника? — хриплым спросонья голосом произнёс я, приподнявшись на локтях.

— Упоминание твоего Кар-эт-Даара. О нём говорится в одной книге, в которой собраны слухи, легенды и предания африканских народов, — торжествующе выдал Корбутов, отошёл от моей кровати и плюхнулся в кресло.

— И что о нём в ней говорится? — жадно спросил я и громыхнул соплями, оккупировавшими нос. Похоже, меня где-то продуло…

— К сожалению, ему посвящён всего один абзац, — несколько поумерил свою радость Шурик и смущённо пригладил курчавые волосы. — И ежели автор книги не врёт, то Кар-эт-Даар был… э-э-э… шаманом, который мог говорить с духами и подымать мёртвых. А ещё он славился тем, что всегда держал своё слово и был отшельником. Во.

— И это всё? — разочарованно вздохнул я и свесил босые ноги с кровати.

— Нет, — поспешил заявить братец. — В этой книги есть упоминание о его смерти. Он погиб в бою с подземными шайтанами. Вот теперь всё.

— Кхам, — кашлянул я. — Негусто. Однако всё равно поклон тебе до земли Александр за работу твою титаническую.

— Как-то неискренне ты это говоришь, — подметил парень и состряпал недовольную физиономию. — Да и характер у тебя становится всё более скверным. То-то боженька тебя насморком наказал. Мучиться теперь носом будешь.

— Ничего. Пойду погуляю. Продышусь на свежем воздухе. А ежели не поможет, то обращусь к народным средствам. Помнишь, как баба Маня из Калининска насморк керосиновым промыванием вылечила?

— Дык она же померла потом!

— Но насморк-то вылечила, — весело усмехнулся я и принялся одеваться.

— Всё шуточками сыплешь, — скривился Шурик, точно у него зуб заболел.

— Ага. Разбавляю серость бытия, — парировал я и взглянул на часы. Судя по ним полноценного завтрака мне уже не видать, как собственных ушей. Однако меня не оставят на голодном пайке. Повар даст мне чего-нибудь перекусить.

И моя надежда оправдалась…

Когда мы с Шуриком спустились в столовую, мне действительно перепала тарелка каши и остывшая отбивная. Саньку же выдали булочку с чаем. Уж больно голодными глазами он смотрел на повара, хотя Корбутов явно плотно позавтракал.

Ну а после еды я, как и говорил Шурику, решил прогуляться. Меня давно манил местный небольшой парк с тенистыми аллеями и деревьями с пышными кронами. Правда, идти до него придётся пешком. Возможно, именно поэтому Санек отказался составить мне компания.

Я пожал плечами и в одиночку покинул виллу.

Солнце к этому времени уже поднялось довольно высоко над горизонтом. Не полдень, конечно, но лучи светила заметно припекали. Благо, парк расположился недалеко. Я поправил котелок и решительно зашагал к нему по практически безлюдной улице.

По пути мне попадались лишь простолюдины, обслуживающие нужды господ из посольств. Только однажды я встретил дворянина. Но тот даже не глянул в мою сторону. Местное аристократическое общество всё ещё игнорировало меня из-за инцидента с Яковом. Однако оттепель уже чувствовалась. Пару дней назад я случайно столкнулся в городе с парой немцев-дворян. И они поздоровались со мной. А потом ещё один итальянец изволил приветственно кивнуть мне. В общем, задумка с пожалованием Якову дворянства — работала.

Между тем улица подошла к концу и впереди обнаружилась овальная площадь, две трети которой занимал парк. За кованым забором шумели листьями деревья, щебетали птички, а по брусчатым дорожкам прохаживались немногочисленные люди. Среди них я заметил немало дам в кокетливых шляпках с бантами. Некоторые из них ходили под руку с кавалерами или же восседали на скамеечках с книгами в руках.

Глядя на этот парк, я даже как-то подзабыл, что за высокими стенами квартала дипломатов раскинулась утопающая в нищете отсталая столица Степи. Тут будто бы цвел уголок Европы.

Я шмыгнул сопливым носом, миновал открытые ажурные ворота и степенно двинулся вдоль клумбы с яркими фиолетовыми цветами. Над ними жужжали какие-то крылатые насекомые, а невзрачные воробьи прыгали в траве. Умиротворение стало наполнять мою душу. А взгляд сам по себе скользил по стройным женским фигуркам.

И тут вдруг позади меня застучали каблучки. Их обладательница явно довольно шустро шла по брусчатке. Куда это она торопится? Я с любопытством обернулся и увидел эффектную брюнетку лет двадцати пяти. Она быстро шла по дорожке, раскачивая крутыми бёдрами так, словно хотела сломать позвоночник. При этом её крупная грудь эффектно подпрыгивала в глубоком вырезе облегающего светло-голубого платья в пол. Я даже не сразу сумел оторвать от неё взор. А когда всё же оторвал, то посмотрел в лицо приближающейся девушки. Хм, а она хороша. Большие голубые глаза с густыми накрашенными ресницами соседствовали с аккуратным вздёрнутым носиком. А пухлые губки бантиком оказались чуть приоткрыты, демонстрируя жемчужные зубки.

Девица цокала по дорожке, держа над собой светлый матерчатый зонтик. По идее он должен был прикрывать её бледную кожу от солнца, но густые кроны деревьев уже прекрасно справлялись с этой задачей. Вероятно, она так сильно спешила, что даже не подумала об этом. Поэтому зонтик до сих пор покачивался над её кудрявыми волосами, рассыпавшимися по открытым плечам.

Между тем красотка проскакала мимо меня, мазнув по мне мимолётным взволнованным взглядом. А я глянул ей вслед, обратив внимание на крупный бантик в тон платью. Он красовался на её пояснице.

А она вдруг покачнулась и болезненно вскрикнула:

— Ай-й-й!

— Что с вами, сударыня?! — тотчас на русском выдал я, подскочив к девушке.

— Щиколотка… — простонала незнакомка тоже на русском и мучительно сдвинула бровки над переносицей. — Кажется, я подвернула щиколотку. Помогите мне присесть, сударь.

Ну и как я мог отказать? Конечно, я обхватил её рукой за осиную талию и довёл до скамеечки с резной спинкой. Девушка опустила на неё свой зад и стала потирать щиколотку. А я вдохнул исходящий от неё цветочный аромат и неожиданно почувствовал невнятное беспокойство…

Глава 18

Я покосился на страдальческое лицо красотки, а затем мой взгляд как-то сам собой опустился ниже и заглянул в её глубокое декольте. Грудь девушка была в метре от меня, как локоток, который хрен укусишь. Конечно, в теории всякое возможно, но я же женат! Да и появление этой красотки уж какое-то слишком подозрительное.

А она в это время прекратила тереть изящную щиколотку, откинулась на спинку скамеечки и расстроенно фыркнула:

— Не успела, дурёха. Теперь дядюшка осерчает.

— Не вините себя, сударыня. Вы же не нарочно, — попытался я поднять ей настроение и улыбнулся своей самой ослепительной улыбкой. Воробьи сразу же с испуганным щебетанием разлетелись прочь от скамеечки. То ли им так моя улыбка не понравилась, то ли почувствовали мою некромантскую ауру.

Благо хоть девушка не испугалась. Она склонила голову к плечу и мягко спросила:

— Позвольте узнать ваше имя, благородный незнакомец.

Благородный незнакомец зарделся от комплимента и робко проронил:

— Иван… Иван Эко.

— Эко? Знакомая фамилия, — нахмурила бровки красотка. — Кажется, я слышала о некроманте графе Эко.

— Это мой родственник, — буркнул я, немного помрачнев. — А как же вас зовут, прекрасная незнакомка?

— Аделина де Фавьер, — представилась она и протянула мне ручку.

Я галантно облобызал её и лишь потом удивился:

— Хоть имя у вас французское, однако вы великолепно говорите по-русски.

— Во мне есть русская кровь. И я с детства учила этот язык, — улыбнулась она.

Ага, как же. Вы, мадмуазель, такая же Аделина де Фавьевр, как я — Эко. Но вслух, конечно, я ничего такого не сказал.

Вместо этого я предложил:

— Может быть, сударыня, вы составите мне компанию? Я хотел прогуляться по парке. Но ежели вас до сих пор тревожит щиколотка или у вас попросту нет времени, то…

— …Я согласна, господин Эко, — не дала она мне договорить и снова протянула ручку.

Я взял её, помог девушке встать со скамеечки, а затем бок о бок с Аделиной потопал по тенистым аллеям. Попутно я завёл с ней ничего не значащий разговор и сыпал остротами. А та смеялась так, что её грудь едва не выпрыгивала из декольте. И каждый раз она жаловалась на то, что приличные мадмуазели так себе не ведут, но мои шутки слишком забавные и их обязательно надо вознаградить смехом.

Однако вскоре в нашей беседе стала рулить Аделина и все шуточки сошли на нет. Девица как бы невзначай принялась выспрашивать меня о моих отношениях с Эко. А я сначала стеснялся, зато потом начал горячо жаловаться на графа. Дескать, он не ценит меня, считает глупым мальчишкой. Аделина же тяжело вздыхала и шептала, что и её дядюшка ровно так же себя ведёт.

Между тем солнце уже подобралось к зениту. И девица, спохватившись, проговорила:

— Ох, как же быстро бежит рядом с вами время, дорогой Иван. Вы такой обаятельный молодой человек. Я бы с удовольствием ещё прогулялась с вами, но мне нужно возвращаться в особняк.

— Вас проводить, мадмуазель? — тотчас вызвался я, подпустив в глаза побольше щенячьего обожания.

— Право слово, не стоит, Иван. Мой дядюшка он человек старых взглядов и может не так понять, — сконфуженно закончила девушка. Но уходить она не торопилась, будто чего-то ждала от меня.

— Тогда я могу надеться на то, что мы увидимся ещё раз?

Девушка обрадованно улыбнулась чувственными губками и хотела что-то сказать, но тут её взгляд метнулся мне за спину и в глазах отразилось узнавание. Я обернулся и увидел высокого статного красавца с рыжими, как медь, волосами. Он, не спеша, топал по дорожке в наглухо застёгнутом светло-зелёном сюртуке, который подчёркивал его узкую талию и широкие плечи. На породистом лице парня застыла слегка высокомерная мина. Он явно прекрасно понимал, что хорош собой, оттого и смотрел на прочих свысока.

Я пару мгновений понаблюдал за ним, еле сдержал завистливый вздох и повернулся к Аделине. А та вдруг хихикнула и заговорщицки прошептала, придвинувшись ко мне настолько, что едва не коснулась грудью:

— Это Ричард Блэд. Гроза женских сердец. Но, по слухам, сам он сражён кривоногой младшей сестрой каана Улуса. Представляете, Иван? И однажды он на закрытом мероприятии в доме итальянского посла, вроде бы, поклялся, что уложит её в свою постель.

— Ого, — по-простецки выдал я, дёрнув головой.

Аделина снова улыбнулась и печально произнёс:

— Иван, мне действительно пора идти. Но я надеюсь на то, что завтра в это же время мне удастся найти вас в этом парке.

— Я буду здесь, сударыня, — отчеканил я, поцеловал девушке ручку, а потом принялся пялиться на её зад, когда она, мощно виляя им, поцокала к выходу.

Мда-а-а, хороша чертовка. Интересно, кто её подослал ко мне? Работает ли она с теми двумя господами, которые подкатили к Андрееву? Ну, пока их можно связать только по выбору псевдонимов. Вся троица назвалась французскими именами. Но это ещё ничего не значит.

Я вздохнул и потопал в другую сторону. Надо вернуться на виллу и поговорить с графом Эко.

Мне не составило труда добраться до посольства, но вот граф отсутствовал. Тогда я решил действовать самостоятельно. Всё-таки я князь Белозеров, муж дочери Императора. Даже если я где-то накосячу, то меня максимум пожурят. Поэтому я без лишних колебаний отыскал в столовой Якова и махнул ему рукой. Дескать, топай за мной. Тот схватил кровяную колбаску и послушно двинулся за моей спиной.

Мы добрались до пустынной лестницы. И тут я остановился, а затем прошептал:

— Дело есть.

— Какое? — поинтересовался атаман, откусывая крепкими зубами целые кусищи от колбаски.

— Наведайся ко Льву и скажи, что ему сегодня обязательно надо пойти в трактир. Это мой приказ. И пусть он тебе опишет внешность двоих господ, которые крутятся возле него в трактире. Тебе надо будет тишком проследить за ними, когда они выйдут из трактира. Ну, ежели они сегодня придут в него. Но на глаза ты никому не попадайся и в трактир не заходи. Прячься где-нибудь на улице. Ясно?

— Ясно. Чего же неясного? — вальяжно ответил Яков, громко работая челюстями.

— Смотри не провали задание. От него зависит чуть ли не судьба самой Империи.

— Да я уже привычен Империю спасать. Кто, ежели не я? — усмехнулся атаман и потопал к Андрееву.

А я двинулся в свою комнату. Пора провести эксперимент и попробовать вызвать Тень. Он мне ой как может пригодиться. Благо, показанные им руны я помнил так же отчётливо, как грудь Аделины. Черт, это девчонка до сих пор не отпускает меня! Я же женат! К тому же она — враг. Господи, Иван, чем ты думаешь?

Я яростно тряхнул головой и вошёл в свою комнату. Она встретила меня мерным тиканьем часов и жаркими солнечными лучами, проникающими через окна. Я прикрыл одно шторами, а потом занялся магией.

Тряхнул руками, вывел в воздухе руны и нараспев проговорил, ощутив себя каким-нибудь демонологом:

— Кар-Эд-Даар… призываю тебя…

— Можно без «призываю тебя», — вдруг донёсся тихий голос откуда-то сбоку.

— Это я для антуража, — протараторил я, повернув голову.

Передо мной предстала человеческая тень, которая явно виднелась на весёлых обоях стены. Но отбрасывать её было некому.

— У тебя всё получилось, — прошептал Кар и заскользил по стене в сторону входной двери. Там он остановился и добавил: — Твой резерв не так велик, но ты всё же способен дать мне энергии для моего воплощения в реальном мире.

— Как не велик? Хотя… Ежели вспомнить Повелителя, то да, по сравнению с ним, не велик, — глухо закончил я и оценивающе глянул на Кара.

В этой части комнаты было заметно светлее. И благодаря этому он почти слился со стеной. Если бы я не знал, что Тень именно там, то вряд ли бы заметил его. Блин, да он же идеальный шпион! Надо срочно проверить его на профпригодность.

— Многоуважаемый Кар-Эд-Даар, а как далеко вы можете отлучаться от меня? На какое расстояние? Несколько саженей? Верста? — уточнил я, от возбуждения покусываю нижнюю губу.

— Сорок локтей, — ответил тот.

— А сквозь стены вы проходить умеете? — продолжал я расспрашивать шамана.

— Могу, — прошелестел он.

— А не соблаговолите ли вы продемонстрировать свои возможности? Например, вы бы могли проникнуть в соседнюю комнату, немного понаблюдать за живущим там толстячком и вернуться?

— Только в качестве жеста доброй воли. Я не ручная собачка, — прошелестел Тень и скрылся с глаз долой.

Отсутствовал он недолго. А когда вернулся, то без понуканий с моей стороны прошептал:

— Обитающий там юнец лежит на кровати и мечтательно смотрит в потолок.

— Хорошо хоть лысого не гоняет… — пробубнил я себе под нос и следом громко произнёс, ощутив нарастающую в груди боль: — На этом, пожалуй, дорогой Кар-Эд-Даар давайте попрощаемся. У меня впереди ещё куча дел.

— До скорой встречи, — выдал Тень и пропал.

Мне сразу же стало легче. Похоже, он не кисло так пил из меня энергию. Но, наверное, на подобные трюки и должно тратиться до хрена магической силы.

Я поморщился и помассировал солнечное сплетение. А потом решил удовлетворить своё любопытство. О чём это там мечтает Шурик? О пирожках? Или о бабах?

Открыл дверь, вышел из своей комнаты и постучал в соседнюю. Корбутов отворил довольно быстро. И на его физиономии уже не было ничего мечтательного.

Всё же я с порога заявил:

— И о чём ты тут мечтаешь, Александр?

— Ни о чём, — выдохнул он и почему-то покраснел.

— О бабах! — сразу же смекнул я и широко усмехнулся.

— Нет. Ты что?! — возмутился Корбутов и краска на его похудевших щеках стала ещё гуще.

— Да кому ты врёшь? Я тебя как облупленного знаю. Рассказывай. Кто она? Кому так не повезло? — совсем развеселился я, твёрдой рукой отодвинул парня и проскользнул в его комнату.

Шурик закрыл дверь, отвёл взгляд и нехотя проронил:

— Ну, можа мне и запала в душу… одна девушка.

— Кто? Она из посольства или иностранка? — полюбопытствовал я и по-хозяйски плюхнулся в кресло.

— Иностранка, — буркнул братец.

— Надеюсь, она не француженка? — насторожился я, вспомнив Аделину. Такая кому хочешь в душу западёт. И я тому живое свидетельство.

— Нет. Она… она местная, степнячка.

Ответ Корбутова одновременно обрадовал меня и удивил. И удивление я выказал в вопросе:

— А с каких это пор тебе нравится такой тип девушек?

— Ты не понимаешь. Она такая… такая… — залопотал Шурик, а затем уселся на кровать и печально выдохнул: — Жаль я даже не могу с ней поговорить. Она ведь младшая сестра каана.

— Офигеть! И ты туда же? Она же по не проверенным данным кривоногая! — ошалело выпалил я.

— Ничего она не кривоногая! — запротестовал парень, наградив меня негодующим взглядом. — У нее стройные ноги, а лицо такое необычное, приятное. Глаза же… глаза… как два языка пламени. И волосы: чёрные, блестящие, волнистые, до талии.

— А где ты её видел-то, Ромео Калининский? — вполне логично спросил я, заломив левую бровь.

— В здешней библиотеке. Она находится во дворце каана. И его светлость граф Эко выхлопотал для меня допуск, даже не став спрашивать на кой он мне нужен. И вот там я увидел её, — объяснил Шурик, исподлобья глядя на меня.

— Но ты же не намерен стать вторым Алладином? Не желаешь пухлым ужом проскользнуть в кровать этой иноземной красотки? — отбарабанил я, вцепившись пальцами в подлокотники кресла. Господи, пусть он скажет нет!

— Нет, конечно. Я отдаю себе отчёт в том, кто она, и кто я, — кисло сказал парень. Возможно, даже не потребовалось божественное вмешательство.

— Это правильно, — облегчённо выдохнул я. — На руку и… остальные части этой степнячки явно претендуют весьма серьёзные господа из местной элиты. И я бы тебе не советовал даже мечтать о ней. Забудь. Переключись на девушек попроще. А когда мы вернёмся в Царьград, то найдём тебе великолепную жену. Красивую, умную, богатую, родовитую. Анастасия этим уже занимается. И про Анну-Марию тоже забудь. Хотя ты уже на верном пути.

— Хорошо, — тяжело вздохнул Шурик и благоразумно сменил тему разговора: — Ты мне обещал рассказать об этом Кар-Эд-Дааре, когда я разыщу для тебя информацию о нём. Помнишь?

— Что-то такое припоминаю, — кивнул я, сложив руки на животе. — Да, в общем-то, ничего сакрального я тебе поведать не могу. Мне просто где-то довелось услышать это имя. Мол, данный господин вроде как имел уважение самого Повелителя тьмы. Вот я и решил побольше узнать о нём.

— Правда? — сощурил глаза братец, который раньше не страдал подозрительностью. Похоже, тесное общение со мной благотворно повлияло на него.

— Конечно-о, — выдохнул я и встал с кресла. — Ладно, Александр. Не пора ли нам отобедать?

— Пора, — рьяно поддержал меня Корбутов.

Мы спустились в столовую и отобедали вместе с другими обитателями виллы. Среди них был и Андреев. Он многозначительно кивнул мне, а я ответил ему таким же кивком. Похоже, Яшка уже обговорил со Львом все нюансы вечерней операции.

Жаль только, что граф не прибыл к обеду, а то бы я его посвятил в детали своей задумки. И он даже не явился на ужин. Поэтому Андреев и атаман покинули виллу без его благословения.

Я уже даже начал волноваться за графа, однако он целый и невредимый объявился ближе к девяти часам вечера. И я сразу же незаметно прошмыгнул в его кабинет. У меня был от него ключ.

Мне пришлось около четверти часа прождать Эко. А затем он вошёл-таки в кабинет, увидел меня и устало выдохнул:

— Иван, я так и знал, что отыщу вас здесь.

— Всё, как мы условились, ваша милость, — напомнил я. — Вы каждый вечер в своём кабинете. А я, ежели потребуется, могу ожидать вас тут.

— Всё так, всё так, — покивал седой головой аристократ и уселся за рабочий стол. Мне с его стороны послышался облегчённый вздох. Кажись, граф порядком замаялся. Он налил себе воды из стеклянного графина и показал мне рукой, дабы я начинал выкладывать из-за чего припёрся.

Я собрался с мыслями и поведал ему о том, что отправил Якова следить за Жаном и Пьером.

Граф выслушал меня, промокнул губы носовым платочком и заметил:

— Идея, конечно, весьма здравая. Однако рискованная. Ежели Якова заметят, то вся наша операция может провалиться. Но что сделано, то сделано. Будем надеться на положительный результат.

— Угу, — угукнул я, немного помрачнев. — А вы уже видели портреты этих двоих псевдофранцузов? Ваш портретист изобразил их со слов Льва?

— Да, Иван, — кивнул Эко и полез в ящик стола.

Он несколько секунд покопался там и положил на стол два листа бумаги. Я взял оба и при свете свечи увидел две нарисованные карандашом совершенно непримечательные физиономии, которые могли бы принадлежать мелким торговцам. Ребята словно специально старались быть серыми мышками. Правда, один из них носил пушистые бакенбарды. Но с другой стороны, вон и у графа такие же. Так что они не делают его особо запоминающимся.

Я вернул фотороботы на стол и проговорил:

— Никогда их не видел, ваша светлость.

— И мне не доводилось с ними сталкиваться. Из этого можно сделать вывод, что они не были вхожи в высший свет Империи, — проговорил Эко. — И вероятно, эти господа если и являются магами, то не выше уровня адепта первого ранга. Престолы уже практически все наперечёт. Но это ежели они жили в Империи и не скрывались. Всё очень запутанно, Иван. Эти господа, по сути, могут быть кем угодно.

— Ваша правда, — вздохнул я и спросил у Эко: — Ваша светлость, простите мне мою наглость, но могу ли я поинтересоваться, где вы весь день пропадали?

— Конечно. Тем более мне есть, что с вами обсудить, — милостиво произнёс граф и потёр подушечками пальцев покрасневшие глаза. — В полдень я имел честь испить чаю в британском посольстве. Переговорил с послом и предложил ему свою помощь опытного некроманта, дабы доподлинно разобраться в том, что произошло на границе Степи и империи Хань. Он, конечно, изволил ответить отказом. Но я и не надеялся, что посол согласится. Я в их посольстве был с другой целью, — заговорщицки закончил граф, поманил меня пальцем и тихо прошептал: — Послушайте, что я придумал, Иван…

Глава 19

Граф в подробностях изложил мне свой план. И я восхищённо цокнул языком, а затем проронил:

— Смело, ваша светлость. И очень тонко. А где тонко, там и рвётся.

— Нам надо отвести от себя подозрения, Иван. А так мы сумеем выставить себя в роли жертв. Да и британцам опять же навредим. Ну и склад ликвидируем. Он для Империи, как кость в горле. Ежели его устранить, то возможное нападение на нашу Отчизну отодвинется как минимум на месяц, — хрипловато проговорил граф и снова попил водички.

— Тогда, наверное, стоит рискнуть. Авось нам втроём удастся навести там суету, — пробормотал я себе под нос, сдвинув над переносицей брови.

— У вас всё получится, Иван. Вы можете… нет, даже не можете, а просто обязаны активно пользоваться своей силой некроманта, — вдохновенно произнёс Эко и вытащил из кармана золотой перстень с большим изумрудом. Он обычно носил его на указательном пальце. А сейчас аристократ протянул мне блестящую цацку и многозначительно сказал: — Из британского посольства я вышел уже без него.

Я понятливо кивнул, взял перстень и отправил его в карман. А затем решительно проговорил:

— Тогда я проинструктирую Льва и Яшку. И завтра к одиннадцати часам вечера вы отправитесь на тайную встречу с кааном, верно?

— Верно, — кивнул Эко и тонко улыбнулся, словно уже предвосхищал какая будет рожа у британского посла после нашей каверзы. — А вы через четверть часа начнёте… как вы говорите? Наводить суету?

— Именно, — весело усмехнулся я и даже коротко хохотнул.

— Тогда за сим предлагаю отправиться по опочивальням, — проговорил граф, глянув за окно. Там уже царила ночь.

— Погодите, ваша светлость. У меня есть кое-какая информация. Мне сегодня довелось свести знакомство с одной весьма подозрительной барышней.

— Слушаю, — тотчас передумал спать Эко и внимательно уставился на меня.

Я прочистил горло и поведал дворянину об Аделине де Фавьевр. И даже в подробностях описал её внешность.

Эко выслушал меня, криво усмехнулся и заметил:

— А вы очень хорошо запомнили, как она выглядит.

— Так не год же назад я её видел, дабы забыть внешность, — выдал я, прямо посмотрев в глаза графа. Лишь бы не покраснеть или ещё каким-нибудь образом не выдать своего волнения.

— Да, вы правы, Иван, — вздохнул Эко, откинулся на спинку кресла и пожаловался: — А я с возрастом уже кое-что начинают забывать. Но вот слушок о Ричарде Блэде и его страсти к сестре каана мне точно не доводилось слышать. Возможно, Аделина проверяет вас. Ежели данный слух начнёт активно муссироваться в среде дворян с нашей подачи или же наше посольство попробует как-то по-другому разыграть эту карту, то де Фавьевр смекнёт, что именно вы рассказали мне об этом слухе. А значит, у нас не такие уж плохие отношения.

— Предлагаете ничего не делать? Забыть об этом слухе?

— Верно, — подтвердил мои выводы граф и задумчиво добавил: — Мне известен виконт де Фавьевр и у него вроде бы есть племянница. Но она, насколько я помню, проживает во Франции. А сам виконт крайне редко бывает в столице Степи. Но даже когда он заглядывает сюда, то практически никогда не выходит из своего особняка. Надо сказать, что эта Аделина выбрала неплохую личину. Для проверки подлинности её личности потребуется время. А ей всего-то надо два-три дня, дабы прощупать вас и понять: сгодитесь вы для её планов или нет.

— Полностью с вами согласен, сударь. И наверное, нам стоит поступить следующим образом. Я завтра встречусь с этой мадмуазелью, а кто-нибудь из наших надёжных людей проследит за ней после того, как мы расстанемся. Так нам удастся выяснить, где она обитает. Думаю, Яков лучше всех справится с этим заданием, — уверенно закончил я.

— Ну, ежели он сегодня подтвердит свою квалификацию, то и завтра можно будет воспользоваться его услугами, — решил граф, вставая из-за стола.

Я тоже поднял свою задницу. Распрощался с Эко и тихонько, точно самая трусливая чучундра, поскакал по вилле, дабы меня никто не заметил. И вроде бы мне удалось остаться незамеченным. Я проскользнул в свою комнату и посмотрел на часы. Половина первого ночи. Как там дела у атамана? Не переоценил ли я его? Надеюсь, что нет

Я разоблачился и брыкнулся на кровать. Но сон не шёл ко мне. Тревожное состояние ещё с четверть часа мучало меня и лишь затем я всё-таки отправился в царство сновидений.

А наутро меня разбудил негромкий стук в дверь. Я резко открыл глаза и увидел, что комнату заливает серый свет охренеть какого раннего утра. Солнце ещё даже не встало. Но кто-то уже долбился рогами в мою дверь. Я широко зевнул, едва не вывихнув челюсть, а затем прошлёпал босыми ногами по комнате и приоткрыл дверь. За ней обнаружился хмурый Яков.

Глядя на его рожу, я сразу же патетически прошипел:

— А я так и думал, что ты всё провалишь.

— Ничего я не провалил, — проронил тот и вошёл в комнату. — Спать просто охота. Сон рубит, аж невмоготу.

— И поэтому ты припёрся ни свет, ни заря, чтобы и мне потом весь день хотелось спать? Не мог подождать пару часиков? — накинулся я на атамана.

— Ерунда, — отмахнулся тот, уселся в кресло, смежил веки и стал глухо говорить: — Четверть часа назад мы со Львом были у графа и поведали ему о том, что произошло ночью. Опосля Эко куда-то уехал. А Лев сомлел и отправился ряху давить. Но я-то оказался покрепче. Ещё к тебе решил заскочить.

— Ну и что ночью произошло? — предсказуемо заинтересовался я.

— Проследил я за теми двумя мужичками. Они после трактира сразу восвояси не пошли. Полчаса блуждали по кварталу, словно следы путали. А потом из квартала вышли. Охрана у них даже документы не проверила. Да и у меня не проверяли. Вот они, значится, выбрались из квартала и вскоре пришли к двухэтажному справному дому с занавешенными изнутри окнами. В нем-то наши голубчики и скрылись. И домик-то ентот стоит прямо напротив стены, опоясывающей квартал. Я не стал внутрь лезть, а то мало ли что… Просто вернулся в квартал. И вот на обратном пути у меня документы уже стребовали и лишь потом пропустили.

— Молодец! — приподнято похвалил я атамана, который сложил руки на животе. — Теперь мы знаем, где у них штаб-квартира. Осталось понять на кого работают эти ребята и сколько их. Двое или есть ещё? А что Лев говорил? Как он провёл вечер? О чём эта парочка у него выспрашивала?

— Лев сказывал, что они весь вечер ему говаривали, что он достоин большего, нежели быть в прислуге у толстосумов, — полусонно пробормотал атаман и так широко зевнул, что я аж увидел, что ему пора бы обратиться к стоматологу. А то он скоро в зубах тайники сможет устраивать. — А Лев им, значится, подыгрывал. Мол, есть такое дело. Да пока лучше работёнки нет.

Тут Яшка ещё раз зевнул, уронил голову на грудь и засопел носом.

— Вырубился, — удивился я. — Да ещё так быстро. Видать, он тоже магией какой-то владеет. Ладно, тогда и я досплю пару часиков.

Мне не составило труда завалиться на кровать и вскоре вернуться в мир снов. Проснулся же я практически к завтраку. Атаман ещё спал, оглашая комнату раскатистым храпом. Я растолкал его и вместе с ним спустился в столовую. Там мы обнаружили Шурика и Андреева. Поздоровались с ними. И после завтрака всем квартетом отправились в библиотеку, которая, оказывается, имелась на вилле.

Мы убедились, что находимся в ней одни, закрыли дверь и расселись вокруг круглого стола. Здесь под суровым взглядом множества книг я поведал парням о том, что нам предстоит совершить ночью. Ну, как нам… В основном мне, да немного Якову и Льву. А Шурик вообще был признан не пригодным для этой затеи, из-за чего он сложил руки на груди и стал обиженно кряхтеть. Андреев как мог подбодрил его. А Яшка лишь безразлично хмыкнул.

Я тоже решил немного утешить братца:

— Александр, не куксись. Мы тебя с собой в следующий раз возьмём. На какое-нибудь важное и ответственное задание, с которого никто из нас не вернётся живым.

Лев против воли прыснул в ладошку. А Шурик ещё громче засопел и гордо выдал:

— А я ради Отечества и на такое задание готов пойти.

— Вот это правильно, — одобрил я и посмотрел на атамана: — А ты, мой юный друг, морально готовься. Скоро у меня рандеву с весьма подозрительной сударыней. Тебе надо будет проследить за ней, когда мы с ней расстанемся.

— Что за сударыня? — поинтересовался Андреев и вопросительно заломил бровь.

— Сейчас расскажу, — бросил я и поведал им о псевдофранцуженке.

Благо, что хоть на сей раз я говорил о ней без придыхания в голосе. Но всё же меня угораздило описать её так, что Лев аж восхищённо причмокнул губами и спросил с озорным блеском в глазах:

— Иван, может я изволю проследить за ней?

— С таким разбитным настроем вас к ней нельзя подпускать даже на пушечный выстрел, — тотчас не преминул уколоть аристократа Яшка. — А то выдадите все наши секреты, не устояв перед смазливой мордашкой… и ещё кое-чем.

— Да за кого ты меня принимаешь?! — вспыхнул Андреев, пронзив атамана яростным взглядом.

— Так, тишина в студии, судари! — рявкнул я. — Ей-богу, как малые дети. Тут решается судьба Империи, а вы… В общем, мой план окончательный и изменению не подлежит. Расходимся, господа. Но не забываем о ночной вылазке и дневной слежке. Дел-то у нас сколько…

И на этом мы покинули библиотеку.

Я до встречи с Аделиной протусил в своей комнате, а затем покинул виллу. Солнце к этому моменту снова порядком припекало голову. Благо, моя шляпа-котелок защищала меня от солнечных лучей. Но те заставили моё лицо покрыться потом, пока я шёл до парка. Однако уже под сенью деревьев стало прохладнее. Фу-х-х-х.

Я вытер носовым платочком физиономию и, не спеша, двинулся по дорожке, стиснутой подстриженной травой, деревьями и скамеечками. Помимо меня тут ещё бродило несколько господ и дам. А вот Аделины пока не наблюдалось. Может, я рано пришёл? Да вроде нет. Девушка явно опаздывает. Но почему? Заподозрила меня в чём-то? Я её спугнул и больше не увижу?

От последней мысли моё настроение почему-то пошло вниз. Однако оно воспрянуло, когда в конце дорожки показалась Аделина. Она цокала каблучками по брусчатке и освещала парк голливудской улыбкой. И опять её грудь, едва не выпрыгивала из глубокого декольте длинного бледно-жёлтого платья. А на кудряшках красотки обнаружилась небольшая шляпка с ярким пером какой-то экзотической птицы.

Девушка подошла ко мне, ещё шире улыбнулась и протянула для поцелуя ручку в белой тонкой перчатке до локтя. Я облобызал её и повёл девушку вглубь парка.

Мы снова завели ничего не значащий разговор, который вскоре скатился к тому, что девушка вроде как чувствуется себя неловко, прогуливаясь со мной у всех на виду.

— А что в этом такого зазорного, мадмуазель? — помрачнел я и вроде как даже обиделся.

— Иван, дело не в вас. Вы чудесный молодой человек, — прощебетала девушка. — Просто мой дядя… я уже говорила, что он человек старой закалки. А до его ушей рано или поздно долетит новость, что мы с вами тут гуляем. Он может понять это не так, как должно. Дескать, не пристало незамужней сударыне вот так прогуливаться в обществе молодого человека. Мол, люди могут подумать, что мы…

Тут Аделина смущённо покраснела и отвела взор. А я с жаром выдал, подавшись к девушке:

— Но что же нам делать? Я не хочу прекращать наши встречи!

— Возможно, есть один выход… — прошептала красотка, опустив взгляд. — Но я боюсь, что вы превратно истолкуете моё предложение.

— Что вы, сударыня. Да как можно? — возмущённо произнёс я и даже фыркнул.

— Тогда… тогда слушайте. Неподалёку от квартала дипломатов есть дом. Сейчас он пустует. А раньше в нём жила семья местных жителей, которые работали на моего дядю. И вот мы могли бы завтра встретиться в нём. Испить лёгкого вина, побеседовать вволю.

А уж не о том ли самом доме идет речь, в который ночью вошли Жан и Пьер? Очень похоже на то. Видать, девушка из их компашки. А виконт де Фавьевр? Он с ними? Нет, вряд ли, иначе бы Аделина не стала использовать его фамилию. Скорее всего, виконт не в курсе того, что происходит. А может быть — и вовсе в отъезде. Или эта троица ещё как-нибудь подстраховалась, дабы их сразу же не раскрыли. Может, они вполне официально трудятся на него в качестве каких-нибудь писарей, секретарей или ещё кого? В общем, сейчас нет смысла ломать над этим голову. Надо принимать предложение девушки.

Я тотчас рьяно выдохнул:

— Замечательная идея, мадмуазель! Вы буквально спасли меня. Без встреч с вами я бы засох, как забытый цветок на подоконнике.

— О, Иван, а вы, оказывается, романтик. Мне это нравится, — улыбнулась Аделина и запрокинула головку.

Её манящие губы оказались так близко, что у меня аж дыхание в зобу спёрло. Но возникший перед мысленным взором облик Анастасии мигом отрезвил меня. Да и сама Аделина вдруг поняла, что перегибает палку и сделал шаг назад.

Она смущенно дернула уголками губ и проговорила слегка охрипшим голосом:

— Иван, мне пора. Благодарю вас за чудесную прогулку. И… я жду вас завтра по полуночи за воротами квартала дипломатов.

— А вам будет не опасно вот так, одной, в городе степняков, ожидать меня в столь позднее время? — обеспокоенно проговорил я.

— Нет, не опасно. Я ведь владею магией огня. У меня уровень адепта первого ранга. А у вас? Вы же, как и граф Эко, скорее всего, некромант?

— Да, изволю им быть. А мой уровень… Он… — замялся я, точно боясь сказать девушке, что слабее её.

— Не важно какой у вас уровень. Главное — какой вы человек, — не стала мучить меня красотка и добавила: — До встречи, Иван.

— До встречи, — прочувственно бросил я и глянул по сторонам.

Якова нигде не было видно, но он явно сейчас ужом ползает за какими-нибудь кустами и наблюдает за Аделиной. Авось, атаман справится со свой задачей.

Я посмотрел вслед магичке и потопал в другую сторону. И на душе было как-то погано. Ежели она враг Империи, то ничего хорошего её не ждёт. А уж если она недобитый прихвостень Повелителя, то она враг не только Империи, но и мой. И я продолжаю склоняться именно ко второму варианту.

Судя по всему, эта троица — любители, а не профессиональные интриганы и заговорщики. Ими движет слепое желание отомстить за смерть Повелителя. Они наделали кучу ошибок, выдавших их. А вот ежели бы эти трое были профессионалами, то мы бы вряд ли так легко раскрыли их.

Рассуждая подобным образом, я вернулся на виллу. И буквально через десять минут туда явился хмурый Яшка. Я уже знал, что его хмурость ещё не говорит о том, что атаман опростоволосился. Однако Яшка развеял мои надежды.

Он затащил меня в тихий уголок под лестницей и пробурчал:

— Не свезло. Девица вышла из парка, дошла до соседней улицы, а там прыгнула в автомобиль, и он увёз её.

— Номер запомнил? — спросил я, мысленно выругавшись.

— Не было номера. А машины такого типа есть чуть ли не в каждом посольстве. Да и за пределами квартала я видал такие у богатых степняков, — промычал атаман, стараясь не встречаться со мной взглядом, хотя его вины в произошедшем не было. Тут скорее я лоханулся и граф Эко, а Яшка — всего лишь исполнитель.

— Ладно, атаман, не унывай, — подбодрил я бывшего подданного Хозяйки болот. — У меня завтра будет ещё одно рандеву с этой девицей. И тебе придётся подстраховать меня. А то она обещала мне беседу тет-а-тет в каком-то пустующем доме.

— Как бы она там чего с тобой не сделала, — задумчиво выдал Яшка и нахмурил брови.

— Да-а-а, — протянул я и живо представил себе большую кровать, на которой Аделина меня пытает до самого утра. Благо, перед моим мысленным взором снова возник образ Анастасии. И на сей раз она смотрела на меня уже куда более сурово, чем в прошлом видении.

Яшка же произнёс, дернув щекой:

— А ежели в доме будет засада, то они все вместе могут с тобой что-то сделать.

— Вот поэтому я возьму с собой тебя и Льва. Но нам ещё и нынешней ночью придётся прогуляться и пошуметь. Ой, как громко пошуметь.

Глава 20

Я посмотрел на Льва и философски прошептал:

— Не каждый подвиг виден сразу.

— Да не стану я забирать верёвку. Пусть Яшка этим занимается, а я отвлеку степняков, — выдохнул Андреев, лёжа рядом со мной на плоской крыше двухэтажного дома.

— У меня зело лучше получится отвлекать, чем у вас, — выдал атаман, который возлежал по другую сторону от меня.

В свете луны он зорко наблюдал за небольшой площадью, посередине которой дышал на ладан древний храм с покрытым трещинами куполом. Он был сложен из необработанных камней, скреплённых какой-то серой субстанцией. Но та за многие годы уже почти вся превратилась в мелкую крошку, которая осыпалась к подножию храма. Однако тот ещё стоял, возвышаясь над окружавшими площадь домами. И вокруг храма бродило около сотни вооружённых до зубов чаушей, а то и больше.

Мне нужно было незаметно миновать их, дабы проникнуть в храм. Ведь именно в нём каан устроил склад. И граф нашёл способ проскользнуть на стратегически важный объект. Кто-то из его людей спрятал на крыше одного из домов мощный арбалет, болт и бухту крепкой верёвки. И вот по ней-то я и должен суметь перебраться с крыши дома на крышу храма. Благо, что тут расстояние-то было небольшим. Метров пятнадцать.

Но чауши могли заметить меня, так что их требовалось отвлечь. Ну и я поручил это дело Яшке. Однако Андреев стал возмущаться. Мол, ему достанется совсем простенькое задание. Забрать верёвку, которую я перережу, оказавшись на крыше храма.

Мне пришлось напомнить дворянину, кто тут папа:

— Лев, Яков прав. Он лучше справится с отвлечением чаушей. Он весьма раздражающий тип. Они явно купятся на его уловки охотнее, чем на ваши, сударь. Вам же тоже предстоит совершить очень важное дело. Ежели вернувшиеся чауши заметят верёвку, натянутую между храмом и домом, то она явно сильно смутит их неокрепшие степняцкие умы.

— Ладно, сударь. Я выполню ваш приказ, — пробурчал Лев и поглядел на небо. К луне приближался строй мрачных облаков. Скоро они закроют её, и тогда ночь станет ещё темнее. Надо бы поторопиться, а то можно профукать удобный момент.

Я быстро произнёс, продолжая лежать на краю крыши и вдыхать пыль:

— Яшка, твой звёздный час пробил. Отвлекаешь чаушей, а потом незаметно по подземному ходу возвращаешься на виллу. Лев, вы тоже вернётесь через подземный ход. Меня не ждите.

Атаман молча кивнул и стал ловко спускаться по стене дома. А затем он исчез в хитросплетении улочек.

Авось его никто не заметит раньше времени. А ежели и заметит, то не разглядит под маскировкой чужестранца. Мы все втроём снова загримировались под степняков.

Между тем Лев приподнялся на локтях, оглядел площадь и прошептал:

— Нам повезло, что этот храм находится на отшибе города. Тут мало кто проживает. Дома, того и гляди, рухнут. Похоже, их построили тогда же, когда и храм. А среди людей мало охотников проснуться под рухнувшей кровлей или стенами.

— Ваша правда, сударь, — согласился я со словами Андреева и глянул на луну. Её уже скрыли облака, погрузив город в ещё более глубокий мрак.

И тут вдруг на противоположном конце площади раздались какие-то крики и дикое конское ржание, словно коню кто-то на яйца наступил. Может, Яшка его кастрирует?

Я потряс головой, вытряхивает из неё глупые мысли, а потом глянул вниз.

Чауши засуетились. Кто-то из них помчался к источнику криков. А другие хоть и остались на своих местах, но все их взгляды были прикованы к той части площади, которую оглашали вопли.

Отлично! Пора действовать!

Андреев думал так же. И уже спустя миг арбалет в его руках сухо щёлкнул. Он отправил в полёт специальный болт с намертво привязанным к нему концом верёвки.

Болт с тихим скрежетом вошёл между двумя камнями кладки и вроде неплохо зацепился за них зубчиками. Но я вся равно сильно подёргал верёвку, дабы убедиться, что болт не выскочит. Он не подвёл меня. Остался торчать в куполе храма.

Тогда Лев привязал другой конец верёвки к остаткам печной трубы. А я стал изображать из себя цирковую обезьяну. Вцепился руками и ногами в верёвку и вниз головой полез в сторону храма. Площадь оказалась метрах в пятнадцати подо мной, а храм на таком же расстоянии впереди.

Господи, лишь бы вся эта ненадёжная конструкция выдержала меня! А то был его светлостью, а стану — за упокой его душу грешную.

Благо, что всё прошло без сучка и задоринки.

Я добрался до храма, отпустил верёвку и встал на крышу, покрытую пластинами из обожжённой глины. Здесь мою грудь покинул богатырский облегчённый вздох, а рука с ножом перехватила верёвку.

Лев тут же принялся её сматывать, а затем и сам смотался. Крики же и конское ржание продолжались ещё с полминуты, а потом всё стихло.

Степняки начали возвращаться на свои посты. И те бойцы, которые не покидал их, стали расспрашивать прибывших о причине криков. К сожалению, отвечали они на своём родном языке. Так что я не узнал, что же там такое учудил атаман.

Мне пришлось не солоно хлебавши двинуться к окну в куполе. Естественно, я двигался не во весь рост, а точно собака сутулая. Потому-то меня никто и не заметил.

А добравшись до одного из двадцати окон, я боком протиснулся внутрь купола. Уж больно маленьким и узким было окно. А стёкла или решётки и вовсе отсутствовали.

Внутри купол имел деревянный рассохшийся пол и люк. Больше ничего тут не было, поскольку доски грозили сломаться в любой момент. Сюда не затащишь старый хлам, который будет пылиться до скончания веков. Велик шанс того, что этот хлам рано или поздно окажется на этаж ниже. Мне бы самому не провалиться туда. Хорошо бы вообще поползти, как по льду. Вдобавок я не должен никого переполошить раньше времени. А ежели информация графа точна, то под полом есть комната и там сидит как минимум один чауш.

И дабы проверить это, я осторожно снял с плеча сумку с динамитом, а затем медленно лёг на покрытый голубиным дерьмом и пылью пол. В носу сразу же засвербело, но я мужественно сдержал чих и посмотрел между досок.

Метрах в десяти я увидел свет старенькой керосиновой лампы. Она мужественно боролась с тьмой и частично освещала круглую почти пустую комнату с клевавшим носом чаушем. Последний сидел на нижней ступени деревянной винтовой лестницы. А вела прямо к люку.

Лестница, естественно, была сильно потаскана временем. Многие ступени сгнили. Однако ещё существовала возможность спуститься по ней. Но ежели я открою люк и воспользуюсь этой лестницей, то чауш непременно услышит надсадный скрип древнего дерева.

Что же делать? В первую очередь не бздеть. Я уже всё придумал. Теперь бы только всё проделать без шума и пыли.

Я нашёл взглядом особенно трухлявую половицу и по-пластунски пополз к ней.

По пути мне пришлось миновать мумифицировавшийся труп голубя. А добравшись до приглянувшейся мне половицы, я вцепился в неё крепкими пальцами и потянул её на себя. Она с тихим треском сломалась. И приличный кусок дерева остался у меня в руках. Я положил его рядом и заглянул в образовавшуюся дыру.

Чауш продолжал клевать носом. А вот на полу комнаты появился тусклый прямоугольник лунного света, который стал проникать в помещение из-за сломанной мной половицы.

Так, пора приступать к следующей фазе плана.

Я вычертил перед собой несколько рун и сунул руки в дыру. Спустя миг с них сорвался чёрный туман. Он через один удар сердца достиг чауша и превратил его полусон в вечный сон. Степняк повесил голову на грудь, а затем завалился набок и растянулся на полу.

Путь свободен!

Я наконец-то позволил себе негромкий чих и подполз к люку. Поднял его и стал крайне осторожно спускаться по лестнице. Она скрипела, стонала, но выдержала мой вес. И уже внизу я стал быстро отряхиваться. Пыль, паутина и засохшее голубиное дерьмо полетело на пол. А потом я продолжил свою миссию.

Выглянул из комнаты и увидел коридор с горящим на стене факелом. Его свет позволил мне увидеть два дверных проёма. Ближний вёл в хозяйственные помещения, а дальний в главный зал. Это я знал из плана, который мне показал граф. И вот как раз главный зал степняки и использовали, как склад. И не только главный зал… под ним ещё было небольшое подземелье, в котором так же хранились боеприпасы. Среди них-то мне и нужно заложить динамит. Да не просто заложить, а ещё соорудить себе плацдарм для отступления и создать видимость того, что в храм проникли некроманты. Да, да, чтобы потом это нападение можно было связать с той ситуацией на границе империи Хань и Степи. Здорово, да?

Конечно, здорово. Но ручки придётся замарать. Я не хотел зазря убивать степняков, но придётся. А их в храме было под сотню. И хорошо что граф сообщил мне, где их посты, так что я чувствовал себе довольно уверенно. И ещё вчера я прикинул, кого из чаушей придётся лишить жизни, а кого можно оставить на волю судьбу. Пусть она решает жить им или умереть.

Мрачно нахмурившись, я заглянул в ближайший дверной проём. Там обнаружился ещё один коридор и трое степняков. Двое восседали на бочках и о чём-то тихо переговаривались. А один сидел на корточках и при свете факела читал книгу. Я заметил у него на поясе сумку для пергаментов. О, коллега, маг. Извини, дружища.

Я тряхнул руками, вывел несколько рун и отправил в троицу смертельное заклятие. Оно поразило степняков. Двое сверзились с бочек, а третий обмяк возле стены. Но следом все трое встали, когда я своей магией превратил их в зомби. Они мне ещё пригодятся. Хотя бы для того, чтобы забаррикадировать дверь в конце коридора.

Зомби повиновались моей воле и стали перетаскивать бочки к закрытой двери. А потом они застыли возле хлипкой баррикады. И у них был только один приказ — убивать любого, кто попробует здесь пройти. Эти трое должны задержать тех степняков, которые могут прийти на помощь чаушам в главном зале. Ясен хрен, что долго зомби и баррикада не продержатся, но на безрыбье и рак рыба.

И теперь кое-как обезопасив тылы, я вернулся в предыдущий коридор, который вёл в комнату под куполом и в главный зал. Конечно, я двинулся именно в зал, потирая солнечное сплетение. Его снова донимала боль. Но я ещё мог соорудить с десяток заклятий, а то и больше.

Пока же я застыл возле стены в метре от входа в главный зал. Он оказался довольно скромных размеров и практически весь его пол был заставлен продолговатыми ящиками тёмно-зелёного цвета с английскими буквами. Ящики даже громоздились друг на друга, выстраиваясь в стены выше моего роста.

Да, всё, как и говорил граф. Степняки, британское оружие и замурованные окна. Правда, они по всему храму были замурованы, кроме купола. Посему даже в главном зале на стенах висели факелы, хотя, конечно, для пожарной безопасности это такой себе способ освещения, учитывая, что тут сухой воздух, деревянные ящики и боеприпасы.

Но степняки, видимо, не боялись взлететь на воздух или устроить пожар. Они спокойно прохаживались между ящиками, точно следуя своим маршрутам. И меня чаушу не замечали. Ну ещё бы… я же стоял в полутьме коридора.

И прямо в коридоре я начал творить свою магию. Одно из самых сложных и энергоёмких заклятий. Оно должно было отправить к праотцам всех, кто находился в главном зале. А другого пути нет. Как мне ещё попасть в подземелье? Вход в него был лишь в зале. А там два десятка чаушей… Я бы мимо них не проскользнул, а даже если бы и проскользнул, то они бы потом всё равно погибли из-за взрыва. В общем, они умрут в любом случаем.

Между тем я наконец-то закончил заклятие и с моих рук сорвались струйки чёрного тумана. Они ворвались в зал и стали поражать степняков. Те даже пискнуть не успели… Хотя… Один чауш, к моему изумлению, выжил. Его спас медальон, поглотивший струйку тумана. Да, амулет расплавился, причинив степняку неимоверную боль. Но тот выжил! И сейчас он завопил во все горло и метнулся к входным дверям, которые были закрыты на засов.

Чауш принялся лихорадочно поднимать его. Но я сумел послать в него простенькое заклятие, которое заставило степняка замолчать на веки вечные. Он упал возле двери. А за ней, на улице, стал нарастать озабоченный рокот. И он быстро перерос в отрывистые громкие фразы. Воины, которые были снаружи, явно хотели узнать, что происходит внутри храма. А им никто не отвечал. Так что вполне закономерно, что двери храма принялись сотрясаться от ударов.

— Твою мать, — прохрипел я, опустился на колени и стал массировать разрывающееся от боли солнечное сплетение. — Придётся чем-то встретить гостей.

Стиснув зубы, я вывел в воздухе несколько рун, а потом зашипел от боли и распластался на каменном полу, покрытом пылью.

Заклятие же разлетелось по залу. И до моих ушей стали доноситься шаркающие звуки, с которыми поднятые зомби устремились к дверям. А те уже хрустели, грозя вот-вот сломаться.

Я кое-как приподнялся на руках, а затем принял вертикальное положение и поковылял в дальний конец зала. Там-то и скрывался проход в подземелье.

Перед моими глазами всё расплывалось и мельтешили красные мушки.

А позади вдруг раздался особенно громкий деревянный треск, за которым прозвучал удивлённый выдох десятков людей. Чауши сломали двери и увидели зомбарей. А те, не мешкая, кинулись на них. И завязалась рукопашная схватка. Зазвучали крики раненых и племенные боевые кличи. Заполыхали заклятия и засветились рунные клинки.

А я под шум битвы уже почти добрался до прохода. Но тут меня занесло от слабости. И я решил взять пару секунд для отдыха. Остановился и оперся руками на ящик. А тот оказался приоткрыт. Тогда я как-то автоматически скинул крышку на пол и увидел штабеля винтовок, завёрнутых в промасленную ткань. А одна винтовка лежала без «упаковки» и поблёскивала смазкой. И она была точно британского производства. Всё, как и говорил граф.

Я в очередной раз сплюнул и двинулся дальше.

А когда добрался до каменных ступеней, то спустился по ним в подземелье. Тут царила густая тьма. Пришлось достать спички, зажечь одну и поднять её над головой. Крохотный язычок пламени позволил мне увидеть очертания ближних ящиков, которые громоздились до потолка. Вот в них-то и должны храниться патроны и гранаты. И если заложить тут динамит, то можно проделать дыру до самого Ада.

Ну а я, собственно, так и сделал. Заложил динамит и поджог весьма длинный фитиль. Пока он будет гореть, я должен успеть выбраться из храма, иначе меня ждёт судьба первого в этом мире космонавта-испытателя. Взлечу так, что аж до Луны доберусь.

Не став терять ни секунды, я выскочил из подземелья и глянул в сторону входа в храм. Там в свете луны степняки добивали моих зомби. Отлично. Пока они ими заняты, я смогу проскочить в коридор.

Так и вышло. Степняки не заметили меня. А уже в коридоре я помчался в круглую комнату с трупом первого убитого мной в храме степняка. По пути я проскочил мимо дверного проёма, который вёл к моей баррикаде. Она оказалась разрушена. А единственный уцелевший зомби отбивался от двух степняков. Благо, что и они меня не заметили. И я без проблем миновал коридор, а затем влетел в комнату и поднялся по лестнице к люку. Проскользнул через него и выбрался из купола.

Итак, я на крыше. Но где же спуститься? Эко говорил о северной части храма. Мол там стена изрезана глубокими трещинами. Но до заварушки в храме возлей той стены околачивались чауши. Однако сейчас их там может и не быть. Надо проверить.

Я почти побежал в ту сторону. И под моими ногами громко захрустели глиняные пластины. Но сейчас это уже не имело значения. Скоро тут раздастся такой хруст. Всем хрустам хруст!

Благо, чаушей действительно не оказалось около северной стены. И я стал спускаться по ней, вставляя ноги в трещины.

Но до площади я своим ходом не добрался…

Храм вдруг вздрогнул. И одновременно с этим раздался громкий звук взрыва. После этого здание стало с грохотом рушиться. Купол провалился внутрь, а стены принялись рассыпаться, точно они были собраны из кубиков, которые потревожил какой-то гигант.

Я в облаке пыли упал на площадь и болезненно зашипел. Вокруг ничего не было видно. Всё заволокло серой хмарью. Кто-то где-то кричал, и слышались хлопки разрывающихся пуль.

Блин, надо скорее валить отсюда. Я кое-как поднялся на ноги, бросил среди руин перстень графа Эко и поковылял прочь.

Глава 21

Ближе к обеду следующего дня я потягивал прохладный лимонад в беседке на вилле. Подо мной было мягкое удобное кресло. Ноги же я положил на пуфик. При этом приятный ветерок обдувал мои щёки, а солнечные лучи гасила крыша из переплётшихся зелёных побегов.

И ровно на таком же кресле расположился граф Эко. Больше никого ни в беседке, ни поблизости не было.

— Какие новости, ваша светлость? — поинтересовался я, покосившись на левую руку, которую украшали свежие царапины.

Поход в храм не прошёл для меня бесследно. Ещё и рёбра побаливали. А к магу жизни я не мог сходить, ведь надо сохранять тайну. А сам я умею вызывать лишь «Малое исцеление Фёдорова», но для него нужна жизненная сила других существ. А где я их найду? Поэтому я не стал заморачиваться и решил потерпеть. Само заживёт.

Между тем граф хлебнул лимонада и принялся отвечать на мой вопрос:

— Давеча утром каан собрал экстренное совещание, а затем вызвал меня к себе. Он показал мне мой перстень. Его всё-таки нашли в руинах храма.

— Повезло, — выдохнул я. — Там творился такой бедлам. Да и нашедшей его степняк мог присвоить дорогое украшение.

— Весьма сомнительно, что кто-то его присвоил бы. Степняки сейчас отчаянно желают найти тех, кто разрушил храм и уничтожил их оружие с боеприпасами. Они готовы костьми лечь рады выполнения этой миссии, — проговорил Эко, потёр глаза и вернулся к встрече с кааном: — Так вот Улус показал мне перстень и сообщил, что его нашли в храме. На что я заявил, что меня просто хотят подставить. И все факты укладываются в мою теорию. Я ведь уже поведал вам, каан Улус, что где-то потерял перстень. Вроде бы, когда я вышел из британского посольства, то его уже не было на моём пальце. Да и вообще смешно подозревать меня в нападении на храм, когда я в это же время был на тайной встрече с вами. И об этой встрече, между прочим, никто не знал, в том числе негодяи, уничтожившие храм. Кстати, они могли специально использовать нежить, дабы подставить меня. Я же некромант. А сделано всё это было ради того, чтобы вы, многоуважаемый каан, ополчились против Империи. Кто-то хочет стравить нас.

— И он поверил?

— Кажется, да.

— А на британцев начал грешить? — задал я очередной вопрос.

— Вот тут — не знаю, Иван, — пожал плечами аристократ. — Ежели и начал, то виду не подал. Но всё же в этот день его прорвало… После нашей утренней встречи он собрал всех послов и заявил, что не потерпит на своей территории политических игрищ. И ежели они продолжатся, то он всех послов вышлет из столицы. Тут-то я сказал, что, возможно, интриганы этого и добиваются. А французский посол следом выдвинул предположение, что могут интриговать вовсе не послы, а внутренние враги. Мол, ваша власть, каан, из-за этих происшествий становится слабее. Тут-то Улус и рассвирепел. Его явно задели слова француза. Он принялся поносить всех послов, включая британского. А потом выставил нас всех вон. И хорошо хоть каан не испепелил никого в припадке ярости.

— Занятно. А он связал эти два происшествия? Храм и мертвецов на границе?

— Вероятно, — кивнул Эко, с улыбкой глянул на меня и добавил: — Но никто не знает, кто за ними стоит. Пока известно лишь то, что это группа сильных некромантов. А вот кому они служат и чего добиваются — непонятно. Теперь все будут подозревать друг друга. И француз очень удачно для нас вспомнил о внутренних врагах и указал каану на то, что его власть действительно становится слабее. Простые люди смотрят на него и уже не видят прежнего хозяина Степи, который держал всё в своих руках.

— И что мы будем делать дальше, ваша светлость? — спросил я и допил лимонад из высокого стеклянного бокала.

— Ничего. Пока опасно что-то предпринимать, Иван, — ответил граф. — Но насколько я помню, вас сегодня ночью ждут определённые… э-э-э… приключения. Сконцентрируйтесь на них.

— Вы о встрече с Аделиной? Лев и Яшка подстрахуют меня, — напомнил я и глянул вдаль, на забор, опоясывающий территорию виллы.

— Но вы всё же не теряйте головы, — внушительно произнёс Эко, словно на что-то намекая.

Да ясно на что он намекал. На то, что красотка соблазнит меня, после чего я выложу ей все секреты.

— Не волнуйтесь, ваша светлость. Я всё контролирую.

— Надеюсь на это, — улыбнулся аристократ.

И я надеюсь…

Я на прощание кивнул графу и отправился на виллу. Там и я провёл практически всё время, которое оставалось до встречи с Аделиной.

А уже перед самой встречей я облачился в свой самый шикарный наряд, побрызгался одеколоном, засунул в карман револьвер, а на пояс повесил сумку с пергаментами. Я же вроде как обычный маг.

Всё, можно топать на рандеву с красоткой. Я покинул виллу и двинулся по улице, косясь на керосиновые фонари. Они разгоняли ночной мрак. И им в этом помогала яркая луна и звёзды. Казалось, что ночное светило старается лишь для меня, поскольку я в одиночестве шёл по улице. Мне на глаза попалась только одна кошка. Она сидела на заборе и подозрительно глядела на меня зелёными глазищами. Но почуяв мою некромантскую силу, кошка зашипела на меня, а затем спрыгнула с забора и куда-то шустро умчалась.

Между тем я добрался до ворот квартала дипломатов и без проблем покинул его.

Тут до моих ушей донёсся знакомый голосок:

— Иван!

Я повернул голову на звук и увидел Аделину. Она стояла в чёрном брючном костюме рядом с раскидистым деревом. А оно росло в десяти метрах от стены, опоясывающей квартал. И девушка практически сливалась с густой тенью, которая царила под деревом. Ежели бы она не окликнула меня, то я бы мог и не заметить её.

— Доброй ночи, сударыня, — поздоровался я, подойдя к ней, и облобызал девичью ручку.

— Доброй ночи, сударь, — улыбнулась она, блеснув белоснежными зубами. — Хм, а вас совсем не смутил мой наряд. Обычно мужчины находят его вызывающим и не присущим порядочной дворянке. Но во Франции и Британии благородные девушки уже ходят в таких костюмах. И даже в Империи начинает зарождаться мода на подобную женскую одежду. Говорят, княжна Анастасия Белозерова положила начало этой моде.

— Вы её знаете? — произнёс я, с трудом сохраняя на лице влюблённое выражение.

— Увы, не имею чести знать её лично, — бросила девушка, неожиданно взяла меня под руку и добавила: — Позвольте, Иван, я отведу вас в тот дом, о котором говорила.

— Конечно, сударыня, ведите. Я с превеликим удовольствием посещу его, — проговорил я, сверху вниз косясь на красотку. Хорошо хоть её грудь оказалась скрыта тканью одежды, а то бы мне с самого начала нашей встречи пришлось бороться со своей похотью.

— Тут недалеко, — пропела Аделина, бодро вышагивая рядом со мной и частенько прикасаясь упругим бедром к моему бедру.

Девушка будто специально это делала, словно хотела протереть дырку в моих брюках. И она реально чуть не появилась, пока мы шли к дому. А тот действительно оказался совсем близко. И с первого взгляда на него я понял, что именно его-то мне и описывал атаман.

Эх-х-х, Аделина и правда работает с этими псевдофранцузами. Тьфу. Меня сразу же накрыла волна грусти. Но я попытался скрыть её.

Однако девушка будто каким-то внутренним чутьём поняла, что со мной творится, и озабоченно спросила:

— Иван, что с вами? Почему вы стали выглядеть таким опечаленным? Вам не понравился дом? Да, он неказист и стар. Однако нам же не придётся в нём жить. Да и другого места для встречи — попросту нет. Потерпите уж, сударь, сделайте милость, ради меня…

Она так проникновенно посмотрела мне в глаза, что у меня аж что-то в сердце защемило.

Я улыбнулся и проговорил:

— Мадмуазель, меня опечалил не вид дома, а слова графа Эко. Он снова распекал меня сегодня. Притом ни за что. И вот эти его обидные слова мне и вспомнились.

— Ах вот оно что! — выдохнула девушка. — Немедленно поведайте мне о том, что произошло.

Попутно она открыла ключом входную дверь и вошла в дом. Я же прошмыгнул внутрь следом за ней, рассказывая на ходу трогательную историю, в которой граф тиранил безвинного меня.

Девушка сочувственно вздыхала. А я косился по сторонам. Кругом стояли свечи. И их свет позволил мне увидеть весьма скромный коридор, а потом и гостевую комнату.

Внутри дома и правда создавалось впечатление, что тут уже давно никто не живёт. Где-то лежала пыль, а под потолком нередко висели клочья паутины. Ну, хорошо хоть голубиного говна нигде не было.

В гостиной же обнаружились закрытые плотными шторами окна, поскрипывающий под ногами дощатый пол, несколько стульев, покосившийся шкаф, обшарпанная софа и накрытый кружевной скатертью небольшой столик. На последнем уже красовалась бутылка вина, два бокала, серебряное блюдце с фруктами, немного нарезанного сыра и холодного, жареного мяса.

Аделина глянула на столик и с милой улыбкой произнесла:

— Я взяла на себя смелость подготовиться к вашему приходу, сударь.

— Вы так милы, — ласково сказал я и учтиво выдвинул стул, дабы девушка опустила на него свою прекрасную попку.

Она так и сделала, а потом недвусмысленно глянула на вино. Я взял бутылку, откупорил и разлил терпко пахнущий напиток по бокалам. А затем уселся на другой стул, поднял тару и по-гусарски лихо произнёс:

— Мадмуазель, давайте выпьем за любовь. Пусть даже на чужбине это прекрасное чувство вспыхивает между людьми.

— Прекрасный тост, — похвалила меня девушка и отпила из бокала.

Ну, раз она пьёт вино, значит оно не отравлено. Хотя Аделина могла заранее принять антидот. Но стала бы она так сильно заморачиваться? Вряд ли.

В общем, я собрался с духом и сделал несколько глотков. Вино прокатилось по пищеводу и осело в желудке. Хм, а вкусно. Теперь бы только не помереть…

Аделина тем временем немного подалась ко мне и взглянула прямо в глаза. Между нами оказалось расстояние не больше одного метра.

Я судорожно сглотнул, а она томно улыбнулась и спросила:

— Так как закончился ваш, Иван, конфликт с графом?

— А, верно. Я же до конца не поведал вам эту историю.

И принялся я сочинять продолжение сего эпоса. А потом и другие истории стал рассказывать, приправляя их шуточками. Девушка смеялась над ними так, что аж паутина с потолка падала. Но при этом она не забывала многозначительно коситься на бутылку. Мол, подливай даме, чего ты только языком треплешь? Ну я и подливал: и себе, и ей.

А где-то под конец бутылки раскрасневшаяся псевдофранцуженка стала обмахивать своё лицо ладошкой, а затем пожаловалась:

— Душно стало.

Следом она сняла пиджак и осталась лишь в блузе из полупрозрачной белой ткани. И сквозь ткань вполне отчётливо была видна крупная грудь девушки, поскольку на ней не оказалось лифа. Конечно же, я мигом позабыл, что вообще рассказывал. Во рту как-то сразу стало сухо, а в штанах — тесно. К тому же Аделина ещё и пару верхних пуговичек расстегнула. Тут уж у меня совсем всё из головы вылетело.

Девушка же не останавливалась на достигнутом. Она прекрасно видела в какое состояние меня привела. Да только ей этого было мало. Аделина положила свою руку на мою и потянулась полными, чувственными губами к моим. Её прекрасное лицо с пушистыми ресницами и сверкающими глазками закрыло собой всё пространство…

И тут я задел рукой бокал. Тот упал на пол и разбился на десяток осколков, засверкавших в свете свечей.

Я тотчас слетел со стула, рухнул на колени, стал собирать осколки и смущённо приговаривать, стараясь с трудом ворочать языком:

— Господи… я такой неуклюжий… Сейчас, мадмуазель, я всё приберу… и мы… мы продолжим… Ик.

— Я вам помогу, Иван, — пропела девушка. И мне в её голосе послышались нотки раздражения.

Следом Аделина оказалась рядом со мной. Она принялась собирать осколки, низко наклоняясь над полом. Благодаря чему я мог во всей красе лицезреть её грудь. Твою мать! Да что она делает со мной! Мёртвым, что ли, притвориться! Я же не выдержу!

Однако мёртвым я не стал притворяться. А вот сильно пьяным — стал. Громко икнул и попытался сесть на стул. Но специально промахнулся и растянулся на полу.

— Ой, — вскричала девушка. — Сударь, да вы совсем напились!

— Я… не напился… дайте мне… четверть часа, и я снова… огурчик, — промычал я, подложил ладошки под щеку и подтянул ноги к груди.

Девушка что-то неразборчиво прошипела себе под нос, убрала локоны, упавшие на лицо, и озабоченно проговорила:

— Сударь, позвольте я вам помогу добраться до кровати. Не пристало дворянину лежать в пыли, точно пьянчуге-простолюдину.

— Ам-нам-нам, — согласно выдохнул я и кое-как встал на колени.

Аделина охватила меня сзади за талию, и её горячая грудь прижалась к моей спине. А затем она помогла мне встать на ноги, подставила плечо и повела меня в глубь дома. Ну как вглубь… мы прошли одну комнату и оказались в спальне. Тут обнаружилась вполне себе хорошая кровать с балдахином, которая была заправлена явно новым дорогим бельём. А на подоконнике догорали ароматические палочки. И из-за них в воздухе плавал приятный аромат сандала.

Похоже, здесь Аделина и собиралась пытать меня. Однако её план дал сбой…

Я бревном рухнул на кровать и сразу же сделал вид, что провалился в глубокий сон. Храпеть, правда, не стал, но сопел весьма убедительно.

Девушка же потрепала меня по щеке, убедилась, что меня теперь и выстрелом из пушки не разбудишь. А затем она стала ловко обыскивать меня. Я же украдкой подглядывал за ней сквозь щёлочку между век левого глаза.

Не знаю, что Аделина хотела найти, но отыскала она лишь револьвер, фантик от конфетки и документы на имя Ивана Эко. Девушка их около минуты рассматривала, а потом удовлетворённо кивнула и вернула в мой карман.

Она ещё раз взглянула на моё лицо, расстроенно вздохнула, застегнула пуговички блузы и покинула спальню. А я начал прислушиваться. Пол под её ногами поскрипывал, давая мне понять, куда девушка держит свой путь. Вот она вернулась в гостиную, а затем вроде бы пошла к входной двери.

Спустя несколько секунд звуки шагов стали совсем тихими. И я уже не мог понять, где бродит девушка. Покинула ли она дом? А если покинула, то вернётся ли? Или она меня бросит тут?

Я приподнялся на локтях и вдруг услышал отдалённый хлопок, с которым закрылась входная дверь. Офигеть! Она реально ушла?!

Но тут до меня донёсся приглушённый расстоянием мужской голос. Нет, Аделины не ушла, это кто-то пришёл. И этот кто-то не торопился идти сюда. Кажись, он разговаривал с девушкой прямо в прихожей.

Вот бы подслушать их разговор. Но как? Тут пол такой скрипучий, что даже кошка не подкрадётся к прихожей незаметно. Блин, а у меня же есть идеальный шпион!

Я поспешно вывел в воздухе нужные руны и прошептал:

— Кар-Эд-Даар.

— Я пришёл на твой зов, — прозвучал потусторонний голос справа. Там, на стене, появились очертания человеческой тени.

— Многоуважаемый шаман, мне срочно нужна ваша помощь, — протараторил я, захлёбываясь от волнения воздухом. — Вы не могли бы подслушать о чём сейчас говорят люди, которые стоят в прихожей этого дома?

— Мог бы. Но зачем мне это?

— Дык это… помочь мне… — смешался я.

— А ты помогаешь мне? — многозначительно заметил Кар.

Кажись, он намекал на то, что я совсем не занимаюсь его доставкой в иной мир.

Тогда я решительно проговорил:

— Сударь, давайте поступим следующий образом… Вы сейчас выполните мою просьбу, а я после этого сразу же займусь вашей… э-э-э… проблемой. Ну, когда у меня появится хоть немного свободного времени.

— Согласен. Но ежели ты обманешь меня, то ярость моя будет необъятной, — проговорил Тень бесцветным голосом и мгновенно втянулся в стену.

— Да не обману я вас, — уже в пустоту бросил я и с надеждой пробубнил под нос: — Авось Кар принесёт действительно важную информацию.

Глава 22

Мне не пришлось долго ждать Тень. Он отсутствовал пару минут. И его возвращение совпало с хлопком входной двери. Кажись, ночной гость свалил.

Кар же появился на стене и сразу зашелестел:

— В прихожей разговаривали девица и крупный мужчина с бакенбардами…

— … С бакенбардами говоришь? — тут же навострил я ушки и вспомнил рисунок, на котором была изображена физиономия одного из псевдофранцузов. Он тоже носил бакенбарды. Кажись, это один и тот же человек.

— Да, бакенбарды, — прошептал Кар и продолжил: — Этот мужчина сказал девице, чтобы она подготовила всё для завтрашней встречи. Ведь соберётся вся компания и прибудет большой друг. Он передаст деньги и оружие. И после этого они в скором времени смогут напасть на посольство. Лев уже почти с руки ест. Ещё немного и он расскажет о том, как защищено посольство. И потом они смогут совершить месть. Но это будет лишь начало… Во имя Повелителя будут нанесены ещё удары по Империи.

— А обо мне они что-то говорили? — торопливо спросил я, услышав приближающийся скрип половиц.

— Да. Мужчина сказал, что если не удастся перетянуть тебя на их сторону, то во время нападения на посольство ты должен погибнуть…

— Вот же твари-и, — зло протянул я, скрипнул зубами и следом поспешно добавил: — Всё, отбой. Исчезай.

— До встречи, — многозначительно прошелестел Тень и пропал.

А я упал головой на подушку, закрыл глаза и принялся сопеть в две дырочки.

Аделина вошла в спальню спустя несколько секунд. Присела на кровать и ласково погладила меня по волосам. Мне захотелось застонать от наслаждения, но злость не дала мне этого сделать. Рядом со мной враг! Она со своими дружками собирается избавиться от меня, ежели я не встану под их знамёна! Но надо отдать ей должное. Актриса она талантливая… во всех местах.

Тем временем девушка наклонилась ко мне и нежно прошептала в ухо:

— Сударь, просыпайтесь…

— М-м-м? — промычал я и приоткрыл один глаз.

— Иван, вам нужно в посольство. А мне — возвращаться домой, — проговорила красотка и снова погладила меня по волосам. — Вы уже пришли в себя?

— Ага, — чуть более трезвым голосом произнёс я. — Мне много не надо. Я быстро трезвею… Извините, сударыня, за произошедший конфуз. Обычно я так себя не веду. Видимо, присутствие рядом такой обворожительной девушки помутило мой разум.

— Ничего страшного, Иван, — пропела Аделина с мягкой улыбкой на устах, взяла мою руку и поцеловала пальцы. — Я уверена, что в следующий раз всё пройдёт просто великолепно.

— Угу, — только лишь сумел прохрипеть я.

Во мне боролись противоречивые чувства. Мозг говорил, что Аделина — враг, а сердце отказывалось в это верить. Член же шептал: какого хрена она нас утешает так, словно я не встал и опозорился?

Но мне вроде бы удалось скрыть внутреннюю борьбу. Кажется, девушка ничего не заметила.

Тогда я улыбнулся ей, встал с кровати и произнёс:

— Сударыня, позвольте я вас хотя бы провожу до особняка. Ночью опасно.

— Право слово, не стоит, Иван. Скоро сюда прибудет несколько моих верных слуг. И они сопроводят меня в особняк, — поспешно сказала красотка. — Не волнуйтесь.

— А когда мы встретимся в следующий раз? — спросил я и постарался влюблённо посмотреть на неё.

— Послезавтра. В это же время. Здесь же, — ответила она и одарила меня обещающей улыбкой.

Твою мать, да что же ты делаешь со мной?! У меня аж ладошки взмокли. А голос оказался немного охрипшим, когда я проронил:

— Буду с нетерпением ждать, сударыня.

Я поцеловал её ручку и стремительно покинул дом.

Благо, ночная прохлада немного освежила меня. Но к посольству я всё равно пошёл с сильно бьющимся сердцем и в мучительных раздумьях. Аделина слишком сильно понравилась мне. И теперь я не знал, как поступить.

По пути я продемонстрировал стражам документы, вошёл в квартал и продолжил топать восвояси. И на этот раз мне по дороге даже кошка не встретилась. Так и дошёл до виллы в полном одиночестве. И только тут увидел человеческие лица. Они принадлежали охранникам. Эти суровые бойцы и маги без вопросов пропустили меня. А я улыбнулся им и проник в главное здание. Дальше мой путь лежал в мою комнату, где я намеревался придаться короткому сну.

Мы с графом, атаманом и Андреевым условились, что проведём совещание рано утром. И наш квартет принял весьма здравое решение, поскольку сейчас ни Яшки, ни Льва на вилле точно нет. Я уверен, что один из них продолжает следить за Аделиной, а другой отправился за мужиком с бакенбардами. Они же не дураки и понимают, как надо действовать в таких ситуациях.

Мне же остаётся только вздремнуть. И я с радостью разоблачился и упал на кровать. Но стоило мне погрузиться в сон, как я мигом очутился в храме с витыми колоннами, костром и Кар-Эд-Дааром.

Он сразу же произнёс:

— Ты же помнишь о своём обещании?

— Конечно, — бросил я, присев возле костра. — Как только появится свободное время…

— … Оно у тебя уже появилось, — перебил меня Тень.

— Дык я же сплю! Мне силы надо восстановить!

— Я в бытность свою живым человеком не спал по три дня, — заявил Кар.

— О-о-о, ну понеслось. У меня дед такой же был. Он за десять вёрст ходил в школу через Мордор в сорокаградусный мороз. А по пути на него нападали волки. Так он их палкой промеж ушей бил, а на обратном пути шкуры снимал и приносил домой. Потом шапки шил и на базаре продавал. А на вырученные деньги покупал лекарства для больной бабки.

— Достойный был мужчина, — восхитился бесцветным голосом бывший шаман. — А ты, кажется, пошёл не в него.

— Так, ладно. Что вы конкретно сейчас от меня хотите? — кисло спросил я. — Обернёмся за пару часов?

— Дабы отправить меня за грань потребуется книга Повелителя.

— Ага, значит, сперва надо добыть книгу?

— Верно.

— Но вы же сказал, что просто поделитесь со мной знаниями, — напомнил я.

— А я что делаю? Иди и бери, — прошелестел хитрый жук.

— И эту книгу никто не охраняет и на пути к ней нет никаких ловушек? — усомнился я, скептически глянув на Тень.

А тот ответил:

— Конечно, охраняют. И ловушки есть. Но вдвоём мы их преодолеем.

— Это дело точно не потерпит с недельку? — мрачно выдал я.

— Нет, — отрезал Кар.

— Ладно. Тогда если сможешь, то разбуди меня…

И только я вымолвил последние слова, как уже в реальном мире разлепил веки. Оперативно. Видать, сильно хочет Тень обратно за кромку. Кстати, надо бы его призвать, а то я же не знаю, куда идти…

Мою грудь покинул тяжёлый вздох. И я поднялся с кровати. За окном светила серебристая луна, а часы мерно тикали. Всё будто говорило: ложись спать, братец.

Но я оделся, вывел в воздухе руны и буркнул:

— Кар-Эд-Даар.

— Карта, — спустя мгновение прозвучал позади меня голос бывшего шамана. — Мне нужна подробная карта Империи. Я укажу тебе, где находится пещера, в которой сокрыта книга Повелителя.

— Да вроде есть какая-то карта в столе… — протянул я, зевнул и открыл ящичек.

В нём действительно среди всякой мелочи обнаружилась карта. Я вытащил её, разложил на столе и покосился на Тень. А тот со стены переполз на пол, а затем забрался на стол. Он оставался всё таким же плоским. И теперь создавалось впечатление, что на карту падает тень какого-то мужика.

— Вот здесь, возле деревни Озерки, — прошелестел Кар.

И его «рука» указала на небольшое поселение, представленное в виде точки на карте. Вокруг деревеньки с трёх сторон раскинулся лес, а с четвёртой — красовалась выведенная синей краской река. И находились Озерки недалеко от Перекамска. Памятный для меня городок.

Я поскрёб ногтями в затылке, достал линейку и стал измерять расстояние от столицы Степи до деревеньки.

Попутно я спросил у Кара:

— Там же есть погост?

— Есть. Старый и сильный. Потому-то Повелитель и выбрал то место. По его словам, раньше там был целый город. Да только его разрушили в Средние века. А мертвецы до сих пор под землёй лежат.

— Замечательно, — усмехнулся я, закончив играться с линейкой.

Дальше мне не составило труда вычислить количество энергии, нужной для создания портала в Озерки, а потом я подобрал соответствующие руны и прямо в комнате стал творить магию. Идти куда-то к месту силы Смерти мне категорически не хотелось. Посему я создал портал в комнате и быстро шагнул в него, кривя физиономию от боли, пронзившей солнечное сплетение.

Вышел я из портала уже на холме, над которым раскинулось сумрачное вечернее небо. Вокруг точки выхода росли редкие деревья с ветками, покрытыми юными листочками. А под ногами блестела влажная земля, кое-где всё ещё скрытая клочками серого тающего снега. В прохладном воздухе пахло чернозёмом и дымом. Последний долетал сюда со стороны небольшой деревеньки, окружённой высоким частоколом. Она расположилась у подножия холма. И оттуда же в мои уши ввинчивался приглушённый расстоянием сердитый собачий лай. А ещё чуть дальше блестела гладь реки.

А вот погоста я не увидел. И с вопросом в глазах глянул на Кара, который обнаружился на стволе дерева.

Он как-то понял, что я хочу спросить и ответил:

— Раньше местный люд хоронил своих умерших в подземных ходах, которые пронизали этот самый холм.

— Хм, похоже, тут жили какие-то староверы, — подметил я, зябко поёжившись. Надо было одеваться теплее. Да и сапоги брать, а не эти ботинки.

— То мне неведомо, кто именно тут жил. Повелитель об этом не говорил. Но мне ведомо, где вход в лабиринт этих ходов. В них-то он и спрятал свою книгу.

— Тогда веди, Сусанин.

— Кар-Эд-Даар, — напомнил как его зовут Тень. Он, видимо, решил, что я запамятовал.

После этого дух сполз с дерева и двинулся по земле, точно фантастическая указательная стрелка. Я потопал за ним, чавкая раскисшей почвой, которая практически по щиколотку засасывала ноги. Она словно хотела снять с меня ботинки или хотя бы оторвать подошвы. Гадство.

Благо, идти оказалось недалеко. Всего через сотню метров Тень привёл меня к большому валуну.

Я глянул на него и пробормотал под нос:

— Интересно, это тот самый из былин?

— Сюда, — прошелестел Кар и метнулся к дыре в склоне холма. Она напоминала промоину диаметром в полтора метра.

— Неужели Повелитель ползал по ней? — удивился я.

— Ползал, — заверил меня Тень. — И ты ползи. Внутри есть факел.

— Ну, погнали, — решился я и, пригнувшись, двинулся по промоине, которая плавно уходила вниз.

Она оказалась довольно тесной. Я иногда спиной задевал земляной потолок, украшенный белёсыми корнями растений. Но тот, слава богу, не обвалился. Мне удалось без происшествий преодолеть около десятка метров, а затем я куда-то вывалился и упал в холодную лужу. Да ещё и больно ударился об каменный пол.

— Твою мать, мог бы и предупредить, — прошипел я в кромешную темноту.

— Не подумал, — признался Тень и следом добавил: — Слева от тебя факел. Он висит на стене.

Я с кряхтением встал на ноги и по подсказке Кара нашёл факел. Вытащил его из крепления, а затем достал спички и поджёг. Пламя факела тотчас осветило узкий коридор, сложенный из грубо обработанных серых камней. Стены и потолок оказались мокрыми от влаги, а под ногами обнаружился пол, скрытый мутной водой. Она достигала моих щиколоток. Как бы воспаление лёгких тут не подхватить.

Я передёрнул плечами и глянул на Тень. А тот заскользил по стене в глубь коридора. Ну я и двинулся за ним, рефлекторно пригибая голову. Уж больно низким здесь оказался потолок.

— А где ловушки-то? — спросил я, облизав губы.

— Впереди. Тут пока ничего нет, — откликнулся Кар.

— А местные сюда захаживают? Лаз же легко можно обнаружить. А народ у нас зело любопытный. Ты им хоть тысячу раз напиши «вход строго воспрещён», так они всё равно полезут.

— Эти проходы оберегает заклятие Повелителя. Оно отпугивает всех живых. Вселяет в их сердца страх, — объяснил бывший шаман. — Ты разве не обратил внимание на то, что в лесу нет зверья и птиц?

— Конечно, обратил, — соврал я, не моргнув глазом. — А что же это получается? Я, видать, сильно смелый, раз не чувствую страха?

— На тебя заклятие не действует. Ведь в тебе растворяется часть Повелителя, — поведал Кар, который, оказывается, до фига всего знал. — Она-то и причиняет тебе боль во время колдовства. Она, и ещё частица магической мощи Хозяйки болот. Твои шрамы на груди. Когда они пропадут, тогда ты полностью и растворишь в себе магию этих некромантов.

— Ого! — удивился я. — А откуда вы это знаете?

— Я много чего знаю, — прошелестел Тень. — И ты получишь мои знания, когда вернёшь меня за кромку.

— А что там… за этой кромкой? — спросил я, радостно улыбаясь. Оказывается, всё не так уж и плохо. Рано или поздно боль оставит меня. Но как на мне скажется это поглощение осколков магии Повелителя и Хозяйки болот? Надо бы спросить у Кара.

А тот между тем прошелестел, продолжая двигаться по стене коридора:

— Я не помню, что было за кромкой.

— Ясно, — разочарованно хмыкнул я. — А что со мной произойдёт, когда во мне растворятся частицы магии некромантов?

— Возможно, ты приобретёшь какие-то их привычки. А может, они растворятся бесследно, — просветил меня Кар и следом добавил: — Остановись, впереди первая ловушка.

— Остановился, — послушно сказал я, застыв на пороге небольшого круглого зала.

Пламя факела освещало часть помещения. И я увидел параллельные полу двухметровые узкие ниши в стенах. Они обосновались до самого купольного потолка. И в каждой нише желтели человеческие кости, какие-то истлевшие от времени гнилые тряпки и проржавевшие металлические доспехи, мечи и топоры.

— Зал воинов, — выдал Тень. — А в локте от тебя, под водой, на полу, нажимная плита. Она приводит в действие кислоту, которая в потолке над тобой. Он раздвигается, и кислота обрушивается на человека, наступившего на плиту.

— О как, — выдохнул я, подозрительно покосился на потолок, а затем с запасом переступил плиту. — И много тут ещё таких сюрпризов?

— Нет, — откликнулся Кар и двинулся дальше. — Ежели будешь слушать меня, то мы дойдём до логова Повелителя.

— Целыми? — насмешливо уточнил я, миновав зал и снова потопав по коридору.

— Да, — коротко ответил Тень.

Похоже, он вообще не одуплял, когда я шучу или говорю не всерьёз. Шаман всё принимал за чистую монету. И я решил воздержаться от острот. Тем более и местечко не располагало. Посему наш путь продолжился в молчании.

Я внимательно смотрел по сторонам, а Кар вовремя говорил о ловушках. Они по большей части оказались похожи на ту нажимную плиту. Но встретилась и парочка магических. Одну из них Повелитель накарябал на потолке перед залом властителей. И она представляла из себя набор рун. Я довольно быстро деактивировал её, следуя подсказкам Кара. А если бы я в одиночку стал «отключать» её, то отправился бы к праотцам.

Оказывается, нельзя было просто стереть руны. Они бы в этом случае вызвали выплеск энергии, который разорвал бы меня на десяток крошечных Иванов. Следовало перечеркнуть кровью лишь руну-ключ. Так-то.

Но моё незнание можно было простить. Ведь, кроме Повелителя, никто не знал, что можно создавать магические ловушки. По крайней мере, в академии ничего о ловушках не говорили. Да и в книгах я не натыкался на их упоминание. Поэтому я тупо не знал, что с ними делать… А вот Кар знал. И мне всё больше хотелось заполучить его знания. Он же целый магический НИИ. И ежели бы не он, то я бы хрен прошёл через пяток извивающихся коридоров и столько же залов. Ловушек в них оказалось приличное количество.

В итоге же мы добрались до пролома в стене, за которым обнаружилась пещера. Та самая пещера из моих кошмаров… С неровного потолка свисали корни, под ногами валялось ржавое ведро, а в углу стоял тот самый стол из грубо сколоченных досок. А ещё тут обнаружились драугры. Шесть штук. Они неподвижно стояли в дальнем конце пещеры, но стоило горящему факелу осветить их, как эти твари молча ринулись на меня…

Глава 23

— Атакуй, — прошелестел Тень своим выхолощенным голосом, который в любых ситуациях звучал одинаково.

Но я уже и так атаковал. Уронил факел под ноги и вывел в воздухе несколько рун. Тотчас с моих пальцем сорвались туманные змейки. И они поразили всех драугров. Да только те не расстались со своими псевдожизнями. Пятеро из них остановились и мелко затряслись, будто их принялся бить ток. А вот шестой, самый проворный, домчался до меня и метнул свою руку к моей любимой шее. Он явно намеревался задушить меня или вырвать кадык. Но я каким-то невероятным образом перехватил его граблю. Пальцы моей руки-артефакта сомкнулись на его запястье. И я, не мешкая, втянул магическую энергию, которая поддерживала жизнь в этом существе.

Драугр сломанной куклой упал к моим ногам. А я торопливо схватил факел и с помощью руки-артефакта добил оставшихся мертвецов. Их энергия бесследно растворилась в моём магическом резервуаре. Я даже не поморщился. А ведь раньше я бы хренушки смог поглотить такое количество энергии. Расту, вашу мать!

Между тем Кар прошептал:

— Они не должны были напасть на тебя. В тебе же часть Повелителя.

— Видимо, им этой части показалось мало, — хмыкнул я и иронично добавил: — Или это они от радости бросились на меня, как верные псы при виде хозяина. А мы просто не разобрались.

— Нет, они хотели убить тебя, — серьёзно прошелестел шаман.

Я сокрушённо глянул на него и спросил:

— Где книга-то?

— Тут, — бросил Тень и скользнул по полу под стол.

Я отодвинул единственный местный предмет мебели и увидел, что под ним скрывалась чуть более рыхлая земля, чем вокруг. Копать было нечем, поэтому пришлось использовать руки. Я принялся орудовать ими. И спустя несколько десятков минут откопал золотой плоский ящичек, на котором даже замка не оказалось. Я с трудом вытащил его из ямы и поставил на пол.

А затем спросил у Кара, тяжело отдуваясь после незапланированных земляных работ:

— Книга внутри?

— Да.

— А ящичек без фокусов? Мне в лицо не прыснет какая-нибудь кислота? — уточнил я, опасливо покосившись на золотую находку, которая весело блестела в свете факела.

— Без фокусов. Но открыть его может лишь сила Повелителя, — просветил меня шаман. — Окропи его своей кровь. Должно сработать…

— Ну, пятьдесят на пятьдесят, — задумчиво выдал я, достав из кармана нож. — Заклятие, навевающее страх, признало меня, а вот драугры — нет.

Кар промолчал. Но он явно нервничал. Я примерно так для себя трактовал то, что его силуэт на полу, словно задрожал на ветру. Всё-таки на кону стояло его возвращение в загробный мир. Ежели я сейчас не открою ящик, то хрен знает что делать дальше… Пилить? Но, чую, этот ящичек совсем не простой. Ладно, чего думать наперёд? Пока ещё ничего не ясно.

Я глубоко вздохнул, полоснул лезвием ножа по ладошке и прижал её к ящичку. Кровь окропила его. И внутри него будто кто-то вздохнул. Я тотчас вцепился в крышку и… она бесшумно открылась.

— Получилось, — произнёс шаман.

— Ага, — поддакнул я, вытащив из ящичка довольно толстый том в кожаном переплёте и с золотой застёжкой. Кожа, кстати, скорее всего, человеческая. Бр-р-р… Я поспешно вернул книгу в ящичек и закрыл его. Потом почитаю. Сейчас совсем нет времени. Мне ещё в посольство нужно вернуться.

Я вытащил карту, собираясь вычислить расстояние до какого-нибудь захоронения в столице Степи, но тут вдруг шаман выдал, смекнув, что у меня на уме:

— Есть более лёгкий способ вернуться туда откуда мы пришли.

— А ежели поподробнее, многоуважаемый Кар-Эд-Даар, — заинтересовался я.

— Портал можно сотворить, ориентируясь на место, в котором был создан последний твой портал.

— То есть я могу попасть сразу в комнату? Мне не надо переноситься на кладбище?! — офигел я и даже брови отправил к небесам.

— Именно. Эти знания станут для тебя авансом, — проговорил Тень.

— Ну, спасибо, — бросил я и вместе с Каром стал творить портал.

Он мне рассказывал, что нужно изменить в рунах. А я его внимательно слушал и запоминал.

В итоге же у нас и правда получился портал. Я прошёл сквозь него, прихватив с собой золотой ящик с книгой. И очутился в своей комнате в посольстве.

— Охренеть, действительно работает, — прошептал я себе под нос и глянул за окно. Там уже начинался рассвет. То-то меня в сон стало клонить.

— Вот теперь можешь почивать, — разрешил мне Тень и исчез.

Я зевнул, нашёл старую рубашку, вытер ей руки, лицо, а затем снял ботинки и упал в кресло. Не буду пачкать кровать. Попробую уснуть здесь. И у меня получилось. В какой-то миг я перенёсся в царство сновидений.

Однако мне не удалось в нём пробыть долго. Меня разбудил настойчивый стук в дверь. Я всхрапнул и открыл глаза. Серый утренний свет заливал комнату, а кто-то продолжал деликатно барабанить пальчиком по двери.

— Кто там? — выдохнул я.

— Это я, сударь, — донёсся до моих ушей голос Андреева. — Иван, вы забыли, что у нас назначен совет?

— Нет, не забыл, — отозвался я, встал с креста, помассировал ладонями заспанную физиономию и произнёс: — Дайте мне минутку, сударь. И я выйду.

— Хорошо.

Я поспешно затолкал золотой ящичек под кровать, пригладил растрепавшиеся волосы, надел новые ботинки и выскользнул в коридор.

— Уж простите покорно, Иван, но вид у вас, как у несвежего покойника, — тут же заметил Лев и покосился на мои руки. — А под ногтями вообще грязь… Где вы её нашли?

— Свинья везде грязь найдет, — ответил я пословицей и двинулся в сторону кабинета графа Эко.

Андреев поскакал за мной. И в его глазах сверкали искорки любопытства. Но он смирил его и не стал меня ни о чём расспрашивать.

Мы в молчании прошли по спящей вилле и проникли в логово графа. Тот обнаружился за рабочим столом. Яшка же восседал на софе, закинув ногу на ногу. И оба эти сударя окинули меня оценивающими взорами. И оба, что странно, смолчали, хотя они явно смекнули, что у меня какой-то уж слишком потрёпанный вид, словно Аделина полночи использовала меня в роли половой тряпки.

— Доброе утро, господа, — поздоровался я с ними и уселся на стул, который стоял подле рабочего стола Эко.

— Доброе утро, Иван, — произнёс аристократ и добавил: — Что ж, раз уж все в сборе, давайте начнём наш совет. И именно вам, Иван, следует первым взять слово. Так будет проще следовать хронологии событий.

— Верно, ваша светлость, — неожиданно поддакнул атаман.

А я подавил очередной зевок, пожевал губы и рассказал о своей встрече с псевдофранцуженкой. Конечно, особо пикантные моменты я утаил. А вот о её разговоре с мужиком с бакенбардами поведал в подробностях. В моём рассказе я, точно кошка, сумел подкрасться к прихожей и подслушать их злокозненную беседу, стоя возле стены.

— Вы большой молодец, Иван, — похвалил меня помрачневший Эко. — Теперь мы знаем какие планы у заговорщиков и что ими движет. Месть.

— Позвольте и мне взять слово, ваша светлость, — быстро выдал Лев и покосился на атамана. Он словно хотел обогнать его в своеобразной очереди рассказчиков. А тот вроде бы и не собирался соревноваться с Андреев. Яшка лишь усмехнулся, словно увидел неразумное дитя.

А вот Лев, получив разрешение от графа, с победным блеском в глазах рассказал о том, что они с Яшкой разделились. Ну, как я и думал. Атаман последовал за тем мужиком с бакенбардами, а Андреев остался следить за домом. И вот что он выяснил. Аделина после моего ухода ещё около четверти часа пробыла в нём, а затем к входной двери подъехала машина. Девушка уселась в неё и уехала в неизвестном направлении…

И тут атаман веско сказал:

— … В известном, — мы все втроём уставились на него, а он с деланной ленцой продолжил: — Она прибыла туда же, куда пришёл дружок Льва.

— Он мне не дружок! — тотчас возмущённо воскликнул Андреев, аж подскочив на пуфике.

— Хм, — насмешливо хмыкнул Яшка и снова заговорил: — Они оба вошли в старинный особняк, который стоит аккурат посредине погоста с христианскими крестами.

— Ого, а здесь такое есть, — удивился я и глянул на графа.

А тот объяснил:

— На нём хоронят христиан, которые жили и трудились в столице. Кладбище находится на отшибе города. И местные не селятся рядом с ним. Они считают, что такое соседство заставит их богов отвернуться от них.

— Идеальное место для последователей Повелителя мёртвых, — заметил я. — Ежели среди них есть сильные некроманты, то они смогут открывать там порталы.

— Да-а, — задумчиво протянул Эко и принялся барабанить пальцами по столу. — Выходит, у заговорщиков два убежища. И непонятно в котором из них будет их… сходка.

— Да и вообще пока неясно сколько их, господа, — добавил Андреев и украдкой завистливо глянул на атамана. Наверное, он сейчас жалел, что остался возле дома, а не пошёл за псевдофранцузом.

— А между тем их гоп-компания встречается уже нынче ночью, — напомнил я. — И к ним на встречу заявится загадочный друг. Бьюсь об заклад, он работает на британцев или ещё кого-то, кому выгодны действия заговорщиков. Вероятно, этот друг или его хозяева стоят за нападением на пароход и подкупом гарнизона.

— Я понимаю к чем вы клоните, Иван. Меня тоже весьма соблазняет перспектива накрыть всех разом, — проговорил граф, хмуря брови.

— Так в чем же дело, судари? — подал голос Лев. — Устроим засаду — и схватим гадов, а кого не схватим, того убьём.

— А ежели их будет полсотни рыл? Да и надо понять, в каком именно доме они встретятся. А вдруг есть ещё и третья хата? — вполне логично выдал атаман и почесал щеку.

— У меня есть идея, господа, — произнёс я, получив от мозга сигнал. Мол, да, кое-что сообразил. — Мы можем устроить засаду на погосте, а если заговорщики не явятся туда, то я открою портал к дому, в котором прошла моя встреча с Аделиной.

— Как? — больше всех изумился граф. — Там же нет энергии Смерти.

— То моя забота, — таинственно ответил я. — Можете положиться на меня, ваша светлость. Если надо будет, то я создам портал.

— Однако, — дёрнул головой Эко, тараща глаза. — Даже боюсь спросить откуда у вас такие революционные знания.

— Вот и не спрашивайте, — с улыбкой сказал я.

— Кхм… хорошо. Значит, будем исходить из того, что в случае необходимости мы сможем перенестись к другому дому. Тогда нам остаётся лишь набрать команду. Заговорщиков ведь действительно может оказаться далеко не трое-четверо. Конечно, не полсотни, но человек десять — легко, — проговорил старый дипломат, который феноменально быстро погасил своё удивление.

А Лев вон до сих пор сидел с широко открытым ртом, в котором воробьи уже гнёзда начали вить.

Граф между тем принялся перечислять:

— Я, Иван, Яков, Лев, Александр, мой помощник Петров и ещё троицу верных людей мне удастся наскрести. Итого, девять человек.

— Негусто, — оценил атаман.

— Важно не число, а умение, — назидательно сказал Андреев, который наконец-то отошёл от шока.

— Верно, — кивнул Эко и глянул на дворянина. — Дорогой Лев, сегодня вам предстоит в очередной раз отправиться в таверну и там разыграть представление перед ряжеными французами.

— Я готов, ваша милость, — вызвался парень. — Что нужно делать?

— Вам придётся по секрету шепнуть вашим новым знакомым, что у вас нынче серьёзные финансовые проблемы. Дескать, подходит срок возвращать заёмные средства. А финансов-то и нет. И вы были бы не прочь где-нибудь заработать.

— Вы думаете, что заговорщики предложат Льву деньги в обмен на сведения о защите посольства? — прямо спросил я, переведя взор на Эко.

Тот кивнул и сказал:

— Вероятно, так и произойдёт. Они уже уверены в том, что достаточно приручили Льва. А полученные от него сведения лишний раз убедят заговорщиков в том, что всё идёт по их плану.

— Но они могут и не прийти сегодня в трактир, — заметил Андреев, а потом, встрепенувшись, добавил: — А ежели они придут, то Яшка потом сможет проследить за ними и точно узнать, в каком доме эти двое останутся.

— Ненужный риск. Сегодня они будут особенно внимательными, дабы не привести хвост. А у нас и так не плохой план, — подытожил граф.

С ним никто спорить не стал, так что решено было действовать именно так. После этого мы все покинули кабинет. И несмотря на то, что меня снова начал одолевать сон, я сходил в местную купальню и как следует отмылся.

А потом чистенький, посвежевший пришёл в свою комнату и принялся читать книгу Повелителя. Она оказалась написана довольно корявым почерком, а где-то красовались пятна от чернил. Да ещё и мелькали устаревшие слова. Однако я в целом понимал, что излагал на пожелтевших страницах гениальный живой мертвец.

И чем больше я читал, тем больше понимал, что передо мной не сборник уберзаклятий, а дневник исследователя. Множество страниц было отдано под размышления или описания опытов. А самих заклятий оказалось не так уж и много. Правда, я успел прочитать лишь пятую часть книги, прежде чем меня всё-таки предательски сморил сон. Но представление об этом томе в моей голове уже сложилось.

Проснулся же я ближе к обеду и спустился в столовую. Там мне удалось плотно поесть. А затем граф тайком собрал всю нашу банду в одном из хозяйственных помещений. Тут он положил на стол два детальных рисунка обоих домов и прилегающих к ним территорий. После этого Эко принялся объяснять то, как мы будем действовать при налёте на тот или иной дом. Он каждому из нас отвёл какую-то роль. Даже Шурику, который с гордой физиономией стоял подле меня. Правда, в его глазках нет-нет да и мелькала мысль: а не то ли это задание, с которого никто из нас не вернётся живым?

А под конец нашего собрания граф веско произнёс, окинув всех нас тяжёлым взглядом:

— Господа, я настоятельно прошу вас запомнить. Никто, абсолютно никто не должен связать это нападение с нашим посольством. Каан сильно осерчает, если прознает, что мы без его ведома устраиваем такие… мероприятия. Политическая ситуация нынче сложная. Посему после операции мы разгромим дом и подожжём его, дабы избавиться от возможных улик и трупов. Ясно?

— Ясно, ваша светлость, — вразнобой ответили мы.

— Поэтому вооружимся револьверами иностранного производства, а к погосту будем пробираться по одному и в образе степняков. И нам придётся воспользоваться потайным ходом, ведущим за стену. А теперь не самый приятный, господа, но обязательный момент. Мы все понимаем, что жизнь не бесконечна, а мы — не бессмертны. Поэтому ежели сегодня ночью кто-то из нас погибнет, то труп мы должны забрать с собой. А если у нас не будет такой возможности, то тело нужно хорошо спрятать. А ежели все будет совсем плохо — труп придётся сильно обезобразить, дабы никто не смог опознать, кому он принадлежит. Но я уверен, что всё пройдёт хорошо. Никто не погибнет. Мы действуем на благо Империи, а значит с нами Бог и правда, господа.

Мы поддержали слова графа нестройным хором голосов, а потом разбрелись кто куда. Я, например, отправился к дому, в котором ночью едва не поддался чарам Аделины. Вспомнив о ней, я как-то сразу загрустил. При всех я, конечно, не стал об этом говорить, но лично для себя принял решение взять её живой. Авось у меня получится проделать это.

Пока же я покинул квартал дипломатов и прогулочным шагом отправился к тому дому. Время сейчас было послеобеденное. Солнышко сияло довольно высоко. И припекало оно — будь здоров. Поэтому улицы оказались практически пустынными, что, безусловно, играло мне на руку.

Я убедился в том, что на меня никто не обращает внимания, и скользнул за тот самый домик псевдофранцузов. А там я в укромном уголке создал портал.

Всё, теперь у меня есть, скажем так, точка привязки. Спасибо тебе за науку Кар-Эд-Даар.

Глава 24

Кладбище расположилось на самом отшибе столицы. Ещё немного — и городская стена. А вокруг кладбища, и правда, не оказалось жилых домов. Одни только полуразрушенные склады, высокая трава, горы бытового мусора да неказистые деревья.

Я перевёл взор на кладбище и прикинул, что на его территории нашли последней приют около двух тысяч могил с покосившимися крестами и оградами. А посередине высился мрачный одноэтажный дом с заколоченными окнами, частично провалившейся крышей и изрядно подгнившим крыльцом.

Похоже, раньше в нём жил сторож с семьёй. Домишко явно имел комнат шесть-семь. Однако сейчас он служил для нужд прихвостней Повелителя. Уже двое из них проскользнули в дом. А один замер на крыльце и долго скользил внимательным взором по могилам. Он словно чувствовал, что среди них во тьме ночи спрятался наш отряд.

Благо, мужчина никого не заметил и вошёл в дом.

У меня уже не оставалось сомнений — встреча наших врагов пройдёт именно здесь. Осталось дождаться, когда все будут на месте.

Я немного сдвинул капюшон на затылок и продолжил лежать между двух оград. В мои ноздри проникал запах земли и травы. А глаза следили за калиткой. Она, как и кладбищенский забор, была сооружена из железных прутьев чуть выше человеческого роста. И вот через нее-то прихвостни Повелителя и проникали на кладбище.

А вон и четвёртый… Нет, четвёртый и пятая. Я углядел две фигуры в бесформенных плащах. Кажется, мужчина и женщина. Моё сердце тотчас заныло. Аделина. Да, походка вроде бы та же. И они почему-то не спешили идти на кладбище. Встали около калитки, словно кого-то ждали.

И этот кто-то появился минут через пять. Шестой тоже оказался в плаще, так что я не мог понять, кто это. Но мне показалось, что это мужчина. Правда, весьма низкорослый мужчина. Он был чуть выше Аделины.

Вся эта троица раскланялась и вместе проникла на кладбище, а потом они зашли в дом.

Всё? Или будет ещё кто-то? Надеюсь, что их всего шесть человек. Но дабы убедиться в этом придётся подождать ещё четверть часа. Подобный приказ давеча отдал граф. Вдруг кто-нибудь из заговорщиков припаздывает, а потом ка-а-ак ударит нам в спину? Нет, лучше выждать какое-то время, чем сразу идти в атаку.

К сожалению, эти пятнадцать минут бездействия дались мне тяжело, как перед важным экзаменом. Я всё думал, как бы половчее вывести Аделину из игры. Мне хотелось сохранить ей жизнь, но не всё будет зависеть от меня. Прочие члены отряда вооружились по самое не балуй: пергаменты, минимум по паре револьверов, ножи… Кто-то из них может без угрызений совести укокошить красотку. Остаётся надеяться на то, что именно я окажусь у неё на пути. В теории так и должно получиться. Ведь граф выделил мне роль танка. Я должен буду зайти в дом с парадного входа, а все остальные бойцы окружить хату и через окна проникнуть внутрь, дабы никто не скрылся от нас.

Мертвецов же поднимать нельзя, иначе некроманты-заговорщики могут почувствовать всплеск магии смерти и свинтить из дома через портал. Тут требовалась внезапность. Поскольку в бою или даже с ограниченным количеством времени портал хрен построишь. На его создание уходил далеко не десяток секунду. Ну, у всех, кроме меня.

А я меж тем ещё раз тяжело вздохнул и посмотрел на луковичку часов. Всё, пора. Поднялся с земли и на полусогнутых двинулся вдоль ограды к дому. Тот со стороны выглядел так, словно в нём уже давно никого не было. Но где-то там, в недрах этой рухляди, собрался кружок заговорщиков и какая-то тварь, именуемая другом. Не переполошить бы их раньше времени.

Я точно тень скользнул к двери и потянул её на себя. Она оказалась запертой. Как предсказуемо. Тогда я вытащил короткий крепкий кинжал и с помощью него расковырял старые доски, которые удерживали дверные петли с проржавевшими гвоздями. После этого я открыл дверь, скажем так, с другой стороны.

Внутри дома оказалось темно. Я сделал осторожный шаг во мрак. И под моей ногой заскрипели рассохшиеся доски. Пришлось снять ботинки и дальше идти босиком. Хорошо хоть я прекрасно запомнил план дома, поэтому знал куда идти. Но сделав всего с десяток шагов, я остановился и накинул на себя мощнейшую универсальную защиту. А потом свернул в другую комнату и тут услышал приглушённые голоса. Они шли из-за стены. Я глянул в ту сторону и увидел под закрытой дверью жёлтую полоску света. Ага, заговорщики там.

Однако, не все заговорщики были в той комнате. Один стоял возле окна и через щель между ставнями наблюдал за тем, что творится снаружи. Я его в такой тьме не разглядел, так как он стоял недвижимо. А вот он меня срисовал и сразу же без всякого здрасти нажал на спусковой крючок револьвера. Грянул выстрел. И пуля ударила в мою защиту, а затем упала на пол.

Конечно же, после такой встречи события понеслись вскачь. Я швырнул в темноту заклятие. И оттуда вылетел болезненный стон, сменившийся надсадными хрипами и грохотом рухнувшего тела. А затем я пинком распахнул дверь и вломился в комнату, в которой были заговорщики. Четверо из них стояли около стола, на котором лежала карта и внушительная корка золотых монет. А пятый, тот самый невысокий мужчина, в свете свечи пятился к другой двери. При этом он был единственным, кто продолжал скрывать свою внешность с помощью плаща с глубоким капюшоном. Остальные же четверо уже перестали прятать свои физиономии. И среди них я увидел чувака с бакенбардами, его напарника-псевдофранцуза, совсем юного смуглокожего паренька лет двадцати и Аделину. Вся эта четвёрка воззрела на меня со смесью удивления, паники и шока. А я остановился на пороге, с ног до головы скрытый завихрениями плотного чёрного тумана. И даже Аделина не узнала меня.

Она вдруг с трудом просипела, словно кто-то сильно стиснул её горло:

— Пове… Повелитель?

— Не может этого быть, — прохрипел мужик с бакенбардами, выпучив глаза.

— Это не он! — воскликнул другой псевдофранцуз. И его рука нырнула под плащ.

Ну а я не стал сопли жевать, вывел в воздухе руну и отправил в мужика заклятие. Оно в мгновение ока высушило его до состояния мумии. И он упал на пол.

Попутно я вытащил из кармана револьвер и выстрелил в коротышку у двери. Целился в ногу. И, в принципе, попал туда куда хотел — в левую голень неизвестного. Он тоненько вскричал, но сумел выскочить из комнаты и ломануться в темноту дома. А оттуда уже доносился треск выламываемых окон — это орудовали мои товарищи. Они спешили проникнуть в дом. Поэтому подранок не сумеет уйти.

А вот оставшаяся в живых троица заговорщиков вдруг в едином порыве встала на колени и покорно опустила гривы. Чего это они? А-а-а! Руны в воздухе окончательно убедили их в том, что к ним заявился сам Повелитель мёртвых! Хм, как удачно. Теперь бы не разубедить их в этом.

Тем временем мужик с бакенбардами произнёс дрожащим голосом, не смея взглянуть на меня:

— Господин, мы уже не смели надеяться на то, что вы вернётесь… но вы снова обманули смерть и теперь покараете своих врагов. Но… но что происходит? Почему вы просто не пришли к нам? Простите за дерзость, ежели разгневал вас этими вопросами.

Я задумался над ответом. Но тут в комнату влетели граф Эко и Лев.

Обладатель бакенбард тотчас заорал, посмотрев на Андреева:

— Ты предал нас, змей! Но Повелитель сейчас покарает тебя! Господин, убейте его! Он втёрся к нам в доверие!

— Какой Повелитель? — удивился Лев, а затем поглядел на меня, окутанного завихрениями тумана. — А-а-а, этот Повелитель.

— Побольше уважения! — возмутился заговорщик, а потом почти требовательно посмотрел на меня, явно ожидая, что я сейчас покрошу и графа, и Андреева. Похоже, он до сих пор не совсем понимал, что происходит.

И недоумение мужика стало ещё больше, когда он услышал слова Эко, направившего револьвер в его сторону:

— Лев, этих связать, рты заткнуть и мешки на головы.

— С девушкой поаккуратнее, — непроизвольно вырвалось у меня.

— Ива-а-ан? — проблеяла красотка, в невероятном изумлении уставившись на меня.

Я досадливо цыкнул. У меня уже такая замечательная легенда в голове сформировалась. Хотя — шут с ней. Ежели надо будет, придумаю что-нибудь ещё.

А пока в комнату ворвались Шурик и ещё несколько человек. И они сразу же по приказу графа начали пеленать заговорщиков. А мне пришлось пойти следом за Эко, который приглашающе кивнул.

Он привёл меня в одну из комнат и указал на перевёрнутую бочку. Вода щедро расплескалась по полу, но ещё больше влаги, несомненно, ушло в подпол через щели между половицами.

— Кто-то впопыхах перевернул бочку? — уточнил я, развеяв магическую защиту.

— Иван, вы меня иногда удивляете, — пропыхтел граф, усиленно хмуря брови. — Вы сейчас видите не просто разлитую воду, а то, без чего невозможно создать портал, основанный на магии воды.

— Э-э-э, — озадаченно протянул я, а затем до меня дошло. — Нет! Только не говорите, что подранок ушёл!

— Придётся промолчать, — мрачно проронил Эко, встал на одно колено и потрогал рукой воду на полу. — Она явно служила для питья. И не будь её здесь, беглец оказался бы в наших руках. Но надо отдать ему должное. Далеко не каждый маг воды сумел бы в столь короткий срок создать портал.

— А что если этот тип один из тех, кто сотворил туман на реке? — предположил я, жалея, что не выстрелил ему в живот. С такой бы раной он точно хрен удрал, а мы бы его потом подлечили и выпытали все ответы.

— Вполне может быть, сударь.

— И, кажется, он и есть тот самый друг.

— Да, вероятно, — снова согласился со мной граф и принял вертикальное положение. — Авось заговорщики поведают нам о нём что-нибудь важное.

— Ваша светлость, я сильно сомневаюсь в этом. Он скрывал от них свою внешность. Да и голос наверняка тоже пытался менять в разговоре с ними. Кажется, мы опростоволосились… Вот если бы существовал способ отыскать его… Хм…

В моей голове всплыло одно из заклинаний Повелителя. Я прочитал его накануне. И оно в теории могло отыскать конкретного человека, если под рукой была его кровь, а она вроде имелась…

Я тотчас метнулся обратно, моля бога о том, чтобы отыскать на половицах капельки крови беглеца. И таковые отыскались. Я поспешно упал возле них на колени и накрыл носовым платком, дабы кровь впиталась в материю.

— Надеюсь, этого будет достаточно.

— Для чего? — прозвучал за моей спиной вопрос графа Эко, который, оказывается, помчался за мной.

— Я постараюсь найти этого друга, но мне нужно срочно попасть на виллу. Вы тут без меня справитесь?

— Да, Иван, — твёрдо сказал граф. Похоже, он уже перестал удивляться тому, что я обладаю множеством всяких магических знаний.

— Замечательно. Тогда встретимся на вилле, ваша светлость, — протараторил я и помчался прочь.

Обулся и выскочил из дома. А затем, дабы не тратить время, создал портал и прошёл сквозь него. Так я оказался возле второго дома заговорщиков, который стоял около стены, опоясывающей квартал дипломатов.

Я торопливо двинулся по улице, держась в тени стены. А когда добрался до заброшенного чумного дома, быстро проник в него, спустился в подвал и по тайному ходу вернулся на виллу. Тут я во тьме ночной пробрался в свою комнату, вытащил книгу Повелителя и стал творить ритуал, сверяясь с рукописными рунами на пожелтевшей странице.

Мне пришлось потратить около десяти минут, прежде чем я закончил ритуал и положил в центр гексаграммы платок с кровью незнакомца. Его материал съёжился, а затем стал торопливо гнить. В итоге платок превратился в горку почерневших крошечных лоскутков, а передо мной появились фигура из плотного чёрного тумана. Она была отчасти похожа на кулак с оттопыренным среднем пальцем. И я даже сперва охренел, когда увидел её. Однако потом взял книгу Повелителя и нашёл раздел, в котором трактовались возникающие после ритуала фигуры.

Мне удалось отыскать этот «фак». И я выяснил, что он означал две версты на северо-северо-запад. При этом фигура не менялась, следовательно, тот, кому принадлежала кровь, находился в состоянии покоя, то есть топтался на одном месте.

— Отлично, — пробормотал я себе под нос, закрыв том. — Значит, этот чёрт где-то в квартале дипломатов.

Я пошарил в ящичке стола и вытащил карту, на которой довольно подробно была изображена столица. Отсчитав от виллы две версты на северо-северо-запад, я увидел посольство империи Хань.

— Вот вы и попались голубчики, — криво усмехнулся я. — Осталось дождаться графа и придумать очередной план. Благо, беглец не видел моего лица. И теперь ему и его хозяевам остаётся только гадать над тем, кто накрыл их «посиделки».

Я тяжело вздохнул и повалился в кресло. Но потом встал и начал нервно мерить шагами комнату. Я ходил из угла в угол, прикидывая различные варианты развития событий. Их вырисовывалась целая куча. И когда в мою комнату кто-то деликатно постучал, я уже сбился со счёта.

— Кто там? — тихонько спросил я, метнув взгляд на часы. Если они не врали, то я около получаса метался по комнате.

— Граф Эко, — донёсся до меня знакомый голос.

Я открыл дверь и впустил аристократа. Он тут же уселся на кресло и отчитался:

— Мы уничтожили все следы. И теперь нас вряд ли кто-то сумеет найти, сударь. А что касается пленников, то они в подвале. Пока без сознания. Нам пришлось усыпить их, — тут Эко взглянул на меня и добавил: — С сударыней Аделиной мы обращались очень аккуратно. А каковы ваши успехи, Иван?

— Я знаю, где беглец. Он в посольстве империи Хань, — уверенно отчеканил я, стараясь не смотреть на графа. Мне показалось, что он осуждает меня из-за, скажем так, излишне трепетного отношения к Аделине.

— Так, так, так, — выдохнул дипломат, принявшись барабанить пальцами по подлокотнику кресла. — Вот всё и встало на свои места. Оказывается, британцы тут совсем не при чём. Хотя есть вероятность того, что они могут быть в сговоре с ханьцами. С другой стороны — британцы спят и видят, как бы им завладеть рынком империи Хань, дабы поставлять туда свои товары и опиум. А император всячески этому противится. Однако, против нас они могли бы временно объединиться.

— Так каков итог, ваша светлость? Объединились они или нет? — спросил я.

— Не знаю, сударь, — пожал плечами дворянин. — Просто мысли вслух.

— У меня, кстати, тоже есть мысли. Кажется, я придумал, как можно нанести решительный удар по ханьцам… Но вам потребуется в кратчайшие сроки выйти на тех, кто недоволен правлением каана Улуса.

— Я слушаю вас, Иван, — заинтересовался граф и внимательно посмотрел на меня.

Я в деталях изложил Эко свой план. И тот задумался.

Он пару минут хмурил лоб, поглаживал подбородок, а затем кивнул и сказал:

— Да, может сработать.

— Точно сработает, ваша милость, — заверил я графа и опять услышал стук в дверь. — Кто там?

— Это Лев. Можно войти?

— Входите, сударь, — разрешил я.

В комнату просочился Андреев и тотчас отрапортовал, глядя на Эко:

— Все пленники пришли в себя. Мужчины отказываются разговаривать. А сударыня Аделина требует встречи с Иваном.

Граф метнул в мою сторону вопросительный взгляд. А я вроде как нехотя произнёс:

— Я не против поговорить с ней. Она ведь может выдать нам много полезной информации в обмен на сохранение своей жизни.

— Дык можно и под пытками всё выведать, — брякнул Лев. — К врагам Империи они вполне применимы, тем более в таких условиях.

— Пусть сперва Иван с ней поговорит, а уж затем мы решим, как со всеми ними поступить, — решил граф и поднялся с кресла.

— Превосходное решение, — польстил графу Андреев и первым вышел из комнаты.

Мы с Эко потопали за этим подхалимом. Миновали тёмный коридор и спустились в подвал. Тут обнаружилось несколько комнат, в коих хранились припасы. Лев указал мне рукой на одну из дверей. Я открыл её. И за ней обнаружилась довольно вместительная комната, заставленная бочками с вином, пивом и другим алкоголем. Помимо бочек тут обнаружилась и связанная Аделина, рядом с которой с револьвером в руках возвышался атаман. Он явно охранял её.

Я кивнул на дверь. И Яшка всё понял. Он вышел, оставив меня наедине с красоткой и керосиновой лампой.

Глава 25

Я глянул на Аделину, покашлял в кулак и произнёс:

— Доброй ночи, сударыня. Мне передали, что вы хотите меня видеть.

— Всё верно, Иван. Или вас зовут не Иван? — проговорила девушка, напустив на себя такой вид, словно я обманывал её долгие годы, да ещё на неё и кредит повесил.

— Иван, Иван, — усмехнулся я и опустил свой зад на бочку. — А вас как зовут на самом деле? Только не говорите, что Аделина.

Девушка облизала пухлые губки и раздумчиво нахмурила лобик. Кажется, она торопливо соображала, как ей вести себя дальше. А я, пока она думала, скользил взором по её фигурке. Девушка тоже восседала на бочке, но за её спиной красовалась стена, так что она имела возможность спиной облокотиться на неё.

— Так что вы надумали? — со вздохом прервал я затянувшуюся паузу. — Мой вам совет, поведайте мне правду — и тогда я сумею избавить вас от виселицы. Расскажите, сколько прихвостней орудовало в столице Степи, кто такой ваш загадочный друг. И знаете ли вы о тех поклонниках Повелителя мёртвых, кои остались в Царьграде?

— Мне нужны гарантии, — жалобно промяукала красотка, умоляюще посмотрела на меня прекрасными глазками и подалась чуть вперёд, дабы ткань блузы посильнее натянулась на её выдающейся груди.

— Я вам дам такие гарантии, — заверил я её и поспешно перевёл взор на стену за спиной магички.

— Простите меня, Иван, за грубые слова, но кто вы такой, чтобы давать мне такие гарантии? — с извиняющейся улыбкой проговорила девушка.

— Поверьте мне, сударыня, моего слова хватит, дабы обеспечить вам безопасность.

— Безопасность, но не свободу? — тут же выдохнула она и приоткрыла ротик.

— Сударыня, может вас сразу короновать? Вы слишком многого хотите. Максимум, что мне удастся для вас сделать — это уговорить Императора сослать вас в монастырь.

— Хм-м-м, — задумалась девушка, закусив нижнюю губку.

Похоже, она уже видела, как по связанным вместе простыням выбирается из окна монастыря, прыгает на лихого коня и мчится заграницу. Ну-ну.

— Ладно, я согласна всё поведать вам. Но сперва, я хочу узнать, кто вы такой, Иван. Вы же не родственник графа Эко. В его роду просто не мог появиться такой сильный некромант. И как вы научились создавать руны прямо в воздухе? На это же был способен только Повелитель мёртвых, — протараторила девушка и посмотрела на меня со жгучим любопытством в глазах.

— Вы что-нибудь слышали о Хозяйке болот?

— Немного. Старшие несколько раз упоминали её при мне, — выдала красотка. — Говорят, она была ненамного слабее самого Повелителя мёртвых.

— Так вот я её внук, — соврал я и остро глянул на собеседницу. Не передумает ли она рассказывать мне о прихвостнях Повелителя?

— Ого! — ахнула девица, выпучив глаза. — Тогда это многое объясняет!

— Ага. А теперь потрудитесь выполнить свою часть договора. И начните, пожалуйста, со своего настоящего имени.

Красотка несколько раз глубоко вздохнула, а затем начала фонтанировать информацией. Оказывается, её звали Светлана Баранова. И была она провинциальной дворянкой, которая хотела возвыситься с помощью фанатов Повелителя мёртвых. А после смерти оного, ей пришлось бежать. И тут на чужбине она связалась с теми, кто хотел отомстить за смерть Повелителя. Они пообещали ей золотые горы, и девушка согласилась. В общем, она оказалась не семи пядей во лбу, но актрисой была отменной. К сожалению, её не посвящали во многие тайны, однако она всё же выдал мне несколько имён тех людей, которые до сих пор орудуют в Царьграде во имя Повелителя. В Степи же, по её словам, из прихвостней больше никого не осталось. А о «друге», как мне и мыслилось, она ничего не знала. Он всего два раза встречался с их компашкой и всегда скрывал свою внешность.

Напоследок чуток охрипшая Светлана проговорила, смущённо посмотрев на меня:

— Мы ещё встретимся?

— Вряд ли, — бросил я и встал с бочки. — Но о своём будущем не волнуйтесь, сударыня. Готовьтесь читать молитвы и вышивать крестиком.

И на этом я покинул помещение. А за дверью меня уже ждал граф Эко и Яшка.

— Успешно? — поинтересовался аристократ.

— Вполне, — ответил я.

— Надеюсь, ты не посулил ей свободу? — пасмурно спросил атаман.

— Нет. Я придумал кое-что другое. Ваша светлость, можно с вами поговорить наедине?

— Разумеется, сударь, — кивнул дворянин.

Мы отошли в сторонку. И там я полушепотом поведал графу полученную от Светланы инфу. А также сообщил ему, что пообещал девушке заточение в монастыре.

Эко выслушал меня, пригладил бакенбарды и резюмировал:

— По поводу монастыря… наказание, конечно, лёгкое. Однако это не мне решать. Ежели Император его утвердит, то так тому и быть. А зная вас, сударь, я уверен, что вы добьётесь своего. Что же касается сведений, которые предоставила эта заблудшая душа, то они помогут мне развязать языки прочим заговорщикам. Вы хорошо поработали сегодня, Иван. Империя может гордиться таким сыном. А теперь отправляйтесь спать.

— Благодарю, ваша светлость, — с вымученной улыбкой произнёс я и действительно потопал отсыпаться.

Выбрался из подвала, добрался до своей комнаты и без сил повалился на кровать. Однако стоило мне заснуть, как я тут же оказался в храме с витыми колоннами и Кар-Эд-Дааром.

Он восседал подле костра. И я присел напротив него.

— Доброй ночи, — поприветствовал я бывшего шамана.

— Ночь, день — для меня всё едино, — прошелестел тот и добавил: — Книга Повелителя у тебя.

— Это прозрачный намёк? — скривился я. Мне сейчас вообще не хотелось просыпаться и что-то делать.

— Да. Кромка ждёт меня. Остался последний шаг. Провести ритуал, который описан в книге.

— Прямо сейчас? Может, хотя бы завтра? — протянул я.

— Я и так слишком долго ждал, — прошептал Кар. И его силуэт задрожал.

— Ладно. Буди меня, — нехотя согласился я. — Поставим точку в твоей истории.

В следующий миг я открыл глаза уже в реальном мире и тут же посмотрел на часы. Стрелки показывали, что я вернулся из подвала буквально четверть часа назад. Гадство. Хотя бы пару часиков дал мне поспать.

Я с кряхтением потянулся, встал с кровати, вывел в воздухе несколько рун и пробубнил:

— Кар-Эд-Даар…

Мне показалось, что он появился даже раньше чем я выговорил его имя. Тень обосновался на стене комнаты и сразу же стал шептать:

— Тебе придётся открыть портал в дальние земли. Он потребует много силы, но она у тебя есть. А я помогу тебе с рунами.

— Ты же помнишь, что меня терзает боль, когда я магичу? И чем больше я трачу энергии — тем хреновее мне становится. Этот портал не отправит меня за кромку быстрее, чем я тебя туда переправлю? — вполне логично произнёс я, вытаскивая из-под кровати золотой ящичек с книгой Повелителя.

— Нет, ты не умрёшь. Но боль будет сильной, — предупредил меня Тень. — И, возможно, после переноса тебе придётся сражаться. Кхари до сих пор живут в тех подземельях.

— Кто, простите? Кхари? Это ещё что за черти? — насторожился я, достав том.

— Кхари — порождения самой бездны. Я погиб в бою с ними, — просветил меня шаман. — Однако я проклял их перед смертью. И теперь невзгоды каждый год забирают их жизни. Кхари почти исчезли. Им осталось немного до полного забвения.

— Порождения самой бездны? А можно поподробнее? Уязвимые точки, типичные атаки… Вдруг мне всё-таки повстречается эта харя.

— Кхари. Имя им кхари, — прошелестел Кар-Эд-Даар и принялся рассказывать о них: — Это богомерзкие противоестественные существа, плюющиеся огнём и имеющие высокое сопротивление к магии. Они быстры, но глупы. А вид их ужасен. Они словно вышли из чрева многоножки, которую оплодотворил четырехрукий человек…

— Всё, хорош, а то я сейчас блевану, — остановил я шаман. — Давай лучше портал сооружать.

— Как скажешь.

Мы стали работать над порталом. А он, помимо того, что требовал охренеть сколько энергии, отличался от обычных проколов в пространстве ещё тем, что одна из основных рун оказалась другой.

Я тотчас спросил у шамана, ткнув пальцем в эту руну:

— Уважаемый, а вы нигде не напутали? Данная руна является одной из основных. Она никогда не меняется.

— Молодёжь… — прошелестел он. — Мои ученики грешили тем же. Они умели пользоваться заклятиями, но досконально не разбирались в них. Вот и ты такой же. Эта руна отвечает за то, чтобы портал появился на поверхности земли, а нам нужно попасть в подземелье.

— А-а-а, — понятливо протянул я, покачав головой. — Теперь ясно.

Мы продолжили трудиться над порталом. И вскоре он вспыхнул в середине комнаты, а я рухнул на колени и едва не взвыл от боли, пронзившей грудную клетку. Она буквально раздирала меня. В груди будто бомба взорвалась. На глазах выступили слёзы, а из носа потекла кровь. Однако я сумел на четвереньках вползти в портал.

Главное, чтобы меня на той стороне сразу же никто не атаковал. А то я ведь даже магией не смогу приголубить вражину. Мне нужно отдохнуть, прежде чем снова пользоваться ею. Но я на этот случай прихватил с собой аж два револьвера.

Благо, что мне не пришлось пользоваться ими, поскольку, когда я выполз из портала, врагов вокруг не оказалось.

Перед моим замыленным слезами взглядом предстал… храм с витыми колоннами, потрескавшимся потолком и теряющимися вдали стенами. А в качестве освещения тут наличествовали здоровенные льдисто-голубые кристаллы. Они то тут, то там торчали из гранитного пола и испускали слабое сияние. Всё же этого сияния вполне хватало, дабы глядеть по сторонам, особо не напрягая зрение.

— Так вот, значит, почему я во снах видел именно этот храм. Тебя в нём убили, — прохрипел я и уселся на задницу.

— Всё верно, — прошелестел Кар, застыв на полу двумерной тенью.

— А где твои кости? — спросил я, поправив книгу, которая лежала за пазухой.

— Я отведу тебя к ним, — проговорил шаман.

— Ну, тогда в путь, — решил я, прислушавшись к себе. Боль всё ещё терзала моё тело. И она нескоро отпустит меня, поэтому не стоит ждать у моря погоды. Нужно действовать.

Я встал на ноги, потёр солнечное сплетение и потопал за Каром, который принялся скользить по полу. Попутно я внимательно глядел по сторонам, но, слава богу, никого не находил. Меня напрягал лишь хруст мелких камешков под ногами. Звук получался негромким, но из-за общей тишины в храме казался раза в три громче, чем был на самом деле. Я первые несколько метров морщился из-за этого, а потом привык. И уже без лишних переживаний двигался вперёд, вдыхая спёртый воздух, пахнущий пылью.

Вскоре плиты и колонны храма изменились. Они стали оплавленными, словно много лет назад здесь бушевал страшный жар, который раскалил камень настолько, что тот стал вязким и тягучим, точно смола.

— Ого, — впечатлился я, глядя под ноги на застывшие каменные волны.

— Это была грандиозная битва, — прошелестел Кар. — Я дорого продал свою жизнь.

— А кто-нибудь из африканцев вообще знает, что в недрах их земли находится громадный храм? — поинтересовался я.

— То мне неведомо. О существовании этого храма даже в былые времена знали лишь посвящённые, а уж теперь… Но это и к лучшему. Ежели кто-то полезет сюда и распечатает храм, то кхари могут выйти на поверхность.

Я хмыкнул и вдруг краем глаза уловил какое-то движение. Мигом повернул туда голову и увидел вдалеке между колонн необычное существо. На таком расстоянии я не мог хорошо рассмотреть его, но красную, будто раскалённый металл, кожу мне удалось разглядеть.

— А вот, похоже, и кхари пожаловал, — прошептал я и шумно сглотнул.

— Прячься, ты ещё не восстановился, — посоветовал мне Кар.

— Здравая мысль, — прошептал я, метнулся за ближайшую колонну и стал украдкой наблюдать за существом.

А оно неспешно двигалось в мою сторону. И вскоре я сумел во всей красе разглядеть его. Кхари напоминал чудовищную смесь человека и членистоногого. Эта тварь имела восемь пар небольших ножек. Они-то и несли трёхметровое сегментированное тело, из которого вырастала раздутая вполне человеческая талия, переходящая в торс с двумя парами опять же вполне человеческих рук. А вот голова твари больше напоминала муравьиную с мощными жвалами, усиками-антеннами и фасеточными глазами. Бр-р-р…

И как я уже говорил, кожа, скажем так, человеческой части кхари, была насыщенного красного цвета. А вот хитин, защищающий сегментированное тело, имел чёрный цвет с жёлтыми полосками. И казалось бы, природе на этом и надо было остановиться, но нет. Она к тому же снабдила кхари двумя кожаными мешочками, кои крепились к шее чудовища и лежала на плечах оного. Не ошибусь, если скажу, что в данных мешочках хранится жидкость, которая воспламеняется при контакте с воздухом. И мне совсем не хочется попасть под эти плевки. Но эта тварь ползла именно в мою сторону.

Твою мать, и что же делать? Может, завалить её? У меня хватит сил как минимум на одно заклятие, но одного может и не хватить. Шаман говорил, что кхари имеют высокое сопротивление к магии.

И тут вдруг я заметил ещё двух кхари. Они ползли с другой стороны: откуда я пришёл. Но не могли же они унюхать мой запах и прочитать следы? Кар не говорил, что кхари на это способны. Но между тем вон они. Двигаются ко мне. Пусть и медленно, но неуклонно.

Ну, троих кхари в нынешнем состоянии я точно не одолею, а значит, выход только один — бежать.

Я еле слышно прошептал:

— Многоуважаемый Кар-Эд-Даар, а далеко ли до ваших костей?

— Нет, они уже совсем близко, — прошелестел тот. — Что у тебя на уме?

— Я хочу попробовать удрать от кхари, быстро провести ритуал и свалить через портал на ближайшее кладбище. Ритуал ведь недолгий?

— Нет. Тебе должно хватить минут пять. Однако от кхари не так-то просто сбежать. Но дальше в храме есть место, которое должно помочь тебе оторваться от них. До него саженей тридцать.

— Тогда рванули, — решительно выдохнул я и со всех ног помчался вперёд в полусумрак, который разгонял свет кристаллов.

Кхари, конечно же, заметили меня. Они хором застрекотали, а затем бросились в погоню. И весьма шустро бросились, точно охотничьи собаки за зайцем. Да я и чувствовал себя зайцем. Мчался так, что от встречного ветра аж уши прижимались к черепу. Но твари всё равно нагоняли меня. Да ещё впереди появилась троица кхари. Твою мать!

Благо, в этот миг я увидел то самое место, которое могло помочь мне. Это была дыра в полу. Её диаметр составлял где-то метр, а края были оплавлены. Я тотчас нырнул в эту дыру и на четвереньках пополз по узкой подземной кишке, которая располагалась параллельно плитам пола.

Здесь было охренеть как темно. Но вдруг позади меня словно солнце вспыхнуло. Струя огня пронеслась по «кишке» и облизала мои ботинки. Я почувствовал сильный жар, а затем принялся лихорадочно снимать обувь. Она, блин, загорелась! А в таком узком пространстве это оказалось не так-то просто сделать. Но я справился с радостно полыхающими ботинками и швырнул их к дыре, возле которой околачивались кхари.

— Подавитесь!

Но твари не подавились. Они начали пытаться протиснуться в кишку, но с их габаритами это было невозможно. Тогда ещё одна тварь выпустила струю огня. Но я уже отполз подальше. И пламя не достало меня.

— Так-то, — буркнул я и на четвереньках двинулся вперёд во тьму, касаясь плечами стенок узкого хода. — Кар-Эд-Даар, что за святые люди создали этот проход?

— Тримы, — прошелестел тот. — Они жили тут пока кхари не истребили их. Сейчас поверни налево. Здесь развилка.

— Хорошо, — проговорил я, уже порядком вспотев. Да ещё и на четвереньках ползать — такое себе удовольствие. Авось скоро это всё закончится. Пока же я продолжил ползти во тьме, слушая подсказки шамана.

Глава 26

Я точно червь ползал в темноте под полом храма не меньше получаса. Весь перепачкался в земле, взмок и расцарапал ладони. Поэтому я со вздохом облегчения выбрался из лабиринтов тримов. А выходом мне послужила щель между плитами пола. Я словно уж проскользнул сквозь неё и снова оказался в храме. Быстро огляделся и не увидел кхари.

— Фух-х-х, — выдохнул я и принялся отряхиваться.

— Сюда, — прошелестел шаман.

— Иду, — вымученно бросил я, откинул со лба прядь грязных прилипших волос и потопал за Каром.

Он повёл меня к внушительной воронке в полу. В глубину она оказалась не меньше двух метров, а диаметр её составлял внушительные четыре метра.

Шаман замер на дне этой воронки и проговорил:

— Тут мои кости закопаны, тут.

— А чего же мы лопату не взяли? — досадливо скривился я.

— Мои кости неглубоко. Их сюда перенёс Повелитель и прикопал. Раньше мой скелет лежал недалеко от каменного трона, — пояснил Тень и весь задрожал. Кажись, ему не терпелось отправиться за кромку.

— Ладно, давай тогда копать подручными средствами, — пробурчал я, посмотрел на окровавленные ладони, а затем отыскал взглядом острый обломок каменной плиты.

Взял его и принялся копать довольно податливую землю. Вероятно, как-то так и начинали наши предки-аграрии. Благо, кости шамана действительно оказались закопаны неглубоко. Мне пришлось снять всего сантиметров десять — и я уже наткнулся на берцовую кость, которая явно принадлежала человеку. А потом мне удалось извлечь из земли и другие кости. Последним я отыскал череп. Отряхнул его и положил рядом с другими костями.

— Кажись, всё, — произнёс я и тыльной стороной ладони вытер пот, который выступил на лбу.

— Да, всё, — подтвердил мой вывод шаман. — Можно приступать к ритуалу. Его следует провести здесь, в храме, поскольку именно тут я умер.

— А как же ваши знания, уважаемый Кар-Эд-Даар? Как вы мне их передадите? — напомнил я и подозрительно глянул на Тень. Уж не желает ли он меня оставить в дураках? Я сейчас ритуал проведу, он за кромку шмыгнёт, а знания мне не передаст. Нет, такие вопросы надо решать на берегу.

— Я передам их тебе перед самым переходом за кромку, иным образом у нас ничего не выйдет. Получив мои знания, ты отправишься в долину моей жизни и будешь блуждать по ней несколько часов, — проинформировал меня шаман и вдруг добавил: — Кхари приближаются.

— Твою мать, — прошипел я, немного поднялся по склону воронки и выглянул из неё. Да, так и есть. Сюда ползли кхари. Десяток кхари. Как они почуяли меня? Хрен их знает. Но факт оставался фактом. И теперь надо что-то с этим делать.

Я решительно глянул на Тень и отчеканил:

— Ежели вы обманете меня, то я вас достану хоть за кромкой, хоть в Аду.

— Я всегда держу своё слово, — прошелестел Кар.

Хотелось бы верить. Однако выбора у меня всё равно не было. Посему я быстро вытащил карту, нашёл на ней ближайшее кладбище, вычислил расстояние до него, а потом приступил к ритуалу, который должен был отправить шамана «домой». Раскрыл на нужной странице книгу Повелителя и стал вычерчивать своей кровью руны. Они ложились на кости шамана и слабо светились. И с каждой новой руной я всё больше ускорялся, слыша приближающийся шелест множества ножек, несущих кхари.

Да ещё и шаман торопил меня:

— Быстрее, быстрее… Кхари уже рядом.

— Сейчас, последняя руна осталась, — прошипел я и вывел колдовской знак.

Тотчас события понеслись вскачь. Тень скользнул ко мне и будто бы всосался в моё тело. Я почувствовал холод и головокружение. А затем перед моими глазами стало всё двоиться. Мне будто по башке пыльным мешком ударили. И это состояние продолжало прогрессировать, даже когда шаман выскочил из моего тела и втянулся в свои кости. А те вдруг вспыхнули чёрным пламенем, который пожрал их в мгновение ока.

Я лишь успел услышать:

— Спасибо… и прощай.

— Угм, — промычал я, нетвёрдо стоя на ногах.

Мысли путались, пространство кружилось. Однако я сумел вызвать свою магию и начать создавать портал. Мне жутко повезло, что к этому моменту я за свою короткую жизнь сотворил уже уйму порталов, посему превосходно знал все руны. Благодаря этому, несмотря на все проблемы, я сумел соорудить портал.

Чёрный туман привычно заклубился передо мной, а около воронки уже появились кхари. Они незамедлительно ринулись на меня. А я прошёл сквозь портал и очутился на занесённом песком кладбище христиан-коптов. Вокруг кладбища раскинулись безлюдные руины небольшого древнего поселения. А в лицо мне ударил ветер пустыни и колючие песчинки. Над головой же светилось жгучее солнце.

Я торопливо развеял портал, упал на колени, а затем с трудом заполз под какую-то потрескавшуюся каменную плиту с иероглифами. Под ней-то сознание и оставило меня. Я канул во тьму, но тьма быстро сменилась воспоминаниями… И причём все они были связаны с магией и заклятиями. Бытовухи среди них не оказалось. Я будто вселился в смуглокожего, черноволосого человека с умным взглядом. Мне его тёмными глазами-маслинами довелось увидеть множество сражений, дуэлей и битв с монстрами. А также я вместе с ним просидел долгие часы за магическими изысканиями.

Не знаю сколько времени я провёл, впитывая знания Кар-Эд-Даара, но когда мне удалось прийти в себя, солнце уже зашло за горизонт. К этому моменту мои мышцы одеревенели, ужасно хотелось пить. И вдобавок ко всему меня наполовину занесло песком. Чудесное, однако, пробуждение. Надо скорее возвращаться в столицу Степи.

Я выполз из-под плиты и потряс чугунной головой. В ней постепенно укладывались знания шамана. Они были сродни давно забытому материалу, который я начал неожиданно вспоминать. И этот процесс мешал мне сконцентрироваться. Однако я всё-таки сумел по карте вычислить количество энергии, требуемое для переноса на одно из кладбищ столицы Степи. После этого мне удалось создать портал. И я, нетвёрдой походкой, вошёл в него.

На кладбище никого не оказалось. А что касается времени суток, то тут уже царили густые сумерки. Наверное, сейчас в районе восьми-девяти часов.

Я покосился на небо, а затем покинул кладбище и по узким вонючим улицам города потопал в сторону квартала дипломатов. Меня шатало из стороны в сторону, да и одёжка моя кое-где порвалась и испачкалась, посему на меня с любопытством косились степняки. Похоже, им редко приходилось видеть иностранцев в таком состоянии. И хорошо хоть на меня никто не напал, желая ограбить. Я бы, конечно, отбился, но мне не хотелось лишний раз привлекать внимание местных чаушей. И ещё мне повезло в том, что я захватил с собой свои документы. Они, несмотря на мой внешний вид, позволили мне пройти в квартал. Ну а ещё чуть позже я проник на виллу и тотчас был встречен обрадованным Львом.

— Сударь! — воскликнул он, подхватил меня под руку и поволок по лестнице. — Где вы пропадали? Мы вас разыскивали целый день. Граф уже начал подозревать самое страшное. Дескать, кто-то умудрился вас выкрасть.

— Я по делам отлучался, — промычал я, топая по ступеням.

— Вы бы хоть записку оставили, — возмутился дворянин, оглядел меня с ног до головы и следом добавил: — Ваши дела были связаны с копкой земли?

— Отчасти, — ушёл я от ответа и перевёл тему: — Я так полагаю, его светлость с нетерпением ждёт меня?

— Именно, — кивнул Андреев и повёл меня по коридору. — Он приказал немедленно доставить вас к нему, как только вы объявитесь.

— Предсказуемо, — пробурчал я, всем сердцем желая поскорее оказаться в купальне. Но придётся подождать.

Между тем Лев открыл дверь. И я проскользнул в кабинет Эко. Граф обнаружился за рабочим столом, на которой стоял графин с водой. Я поприветствовал аристократа кивком, а затем быстро наполнил водой стакан и залпом опорожнил его. Хорош-о-о.

— С чего это, Иван, вас одолела такая жажда? — поинтересовался граф и откинулся на спинку кресла.

— Долгий рассказ. Давайте сразу перейдёт к делам насущным, — проговорил я и услышал разочарованный вздох Льва. Он бы с явным удовольствием послушал о моих приключениях.

— Давайте, — согласился Эко, глянул на Андреева, а затем многозначительно на дверь.

— Я, пожалуй, оставлю вас, господа, — всё понял Лев и покинул кабинет.

— Всё готово, Иван, сегодня по полуночи вы встречаетесь с доверенным человеком эфенди Наари, — прошептал Эко. — Приведите себя в порядок. И хорошо сыграйте свою партию. От неё многое зависит.

— Я не подведу Империю, — пафосно изрёк я и налил себе ещё один стакан воды.

Граф посмотрел на то, как я жадно пью воду, а потом проговорил ненавязчивым тоном:

— Надеюсь, когда-нибудь вы мне поведаете обо всех своих приключениях. А впредь мне бы жутко хотелось, чтобы вы предупреждали меня о том, что покидаете виллу. Я с ног сбился в поисках вас, сударь.

— Я учту ваши пожелания, ваша светлость.

— Надеюсь, — улыбнулся Эко и рассказал мне, где именно состоится встреча с человеком эфенди Наари.

После этого я вышел из кабинета графа и отправился в купальню. Там я привёл себя в порядок и уже в своей комнате вздремнул пару часиков. А когда очнулся, то облачился в дорогой костюм из английского сукна, надел плащ с глубоким капюшоном и долго репетировал свою роль.

А когда время стало приближаться к часу икс, я выбрался из комнаты через окно. Но виллу покинул не через подземный ход, а перемахнул забор. Таким образом я остался в квартале дипломатов, но никто не видел, как я покинул виллу.

Дальше мой путь лежал к воротам.

Натянув на голову капюшон, я добрался до них и предоставил страже документы на имя одного из британских клерков, служащих при посольстве Туманного Альбиона.

Меня без проблем выпустили из квартала, и я двинулся к месту встречи. Оно располагалось недалеко. Так что я быстро добрался до него и вошёл в маленькую христианскую часовенку. Тут пахло ладаном, горели свечи, а на одной из скамей обнаружился степняк. Кроме него в часовне больше никого не оказалось. Он склонил голову и делал вид, что молится.

Я присел подле него, молитвенно сложил руки и, глядя на распятие, прошептал с английским акцентом:

— Ночь темна, но утро будет светлым…

— Утро будет светлым лишь после ненастья, — отозвался степняк, не поворачивая головы. — Что вы хотите сообщить моему господину?

— Сперва поклянись, что сохранишь в тайне мои слова, — потребовал я, поправив капюшон.

— Клянусь Великой Степью и памятью своих предков, — гордо выдал мужчина.

— Хорошая клятва. Сильная, — оценил я и, не став тянуть кота за яйца, выдал: — Меня послали сюда, дабы я твоими устами сделал эфенди Наари щедрое предложение. Каан Улус ослаб. Он не может навести порядок в Степи. Его время прошло. И именно эфенди Наари должен занять его место.

— От кого исходит это предложение? — уточнил степняк.

— Эфенди Наари поймёт, — нагнал я тумана. — Мы готовы оказать ему всяческую поддержку: оружием, магическими заклятиями и деньгами. Завтра к полуночи он должен дать ответ. Я приду сюда же и буду ждать вестей.

Я замолчал и по-английски удалился. Теперь мне нужно было вернуться в квартал дипломатов. Я неторопливо двинулся к воротам. И где-то на полпути к ним, ощутил слежку. Отлично, кажется, всё идёт по плану.

На воротах у меня проверили документы, а затем я принялся кружить по кварталу дипломатов, точно запутывал следы. Однако от слежки я не отрывался. И когда мне удалось добраться до посольства Империи Хань, за мной всё так же кто-то следовал.

Тут я картинно внимательно огляделся, подошёл к неприметной калитке в заборе и толкнул её. Она оказалась не заперта. Я вошёл на территорию чужого посольства и оказался в темноте на брусчатой дорожке, стиснутой кустами экзотических растений. Тотчас из кустов по левую руку от меня донёсся шорох и жалобные стоны. Но человек стонал не от боли…

Я же, не мешкая, закрыл калитку на железный засов, создал портал, прошёл сквозь него и сразу же развеял. Он перенёс меня на то самое кладбище, которое совсем недавно послужило для меня точкой выхода. И я уже второй раз за день двинулся тем же самым маршрутом в сторону квартала дипломатов. Но проник я в него не через ворота, а воспользовался подземным ходом. Он вывел меня во флигель с садовыми инструментами.

Тут я заметил крохотный красный огонёк во тьме и фигуру, сидящую на ящике.

— Всё прошло без сучка и задоринки? — без обиняков спросил атаман и сделал затяжку.

— Угу, — отозвался я, закрыл люк и уселся на перевёрнутое ведро. — Охранник ещё не успел отойти от яда, который ты распылил в воздухе. Яд, как и обещал граф, вызвал у ханьца расстройство желудка. И он усиленно удобрял кусты.

— Калитку я тоже отворил, — напомнил Яшка.

— А я закрыл на засов, так что когда ханец оклемается, то ничего не заметит, — проговорил я, кашлянул в кулак и добавил: — Теперь нам остаётся только ждать. Граф давеча инкогнито слил каану Улусу инфу о том, что кто-то будет встречаться с человеком эфенди Наари в христианской часовне. И каан, как и планировалось, оставил там своих людей. Один из них проследил за мной, а кто-то явно отправился следить за человеком эфенди.

— Улус поверит, что именно ханьцы мутят воду, притворяясь британцами? — пробубнил атаман и затушил «бычок».

— Надеюсь. Мы же ему состряпали кое-какие доказательства. А ежели он не дурак, то выяснит какой ответ эфенди Наари намерен дать на моё предложение, а уже потом будет действовать.

— Авось они всё-таки сцепятся между собой, — мечтательно протянул Яшка, глядя через окно на луну. — Тада Империя будет в безопасности. А ежели они ещё и ханьцев порубают, то мы вдвойне выиграем.

— Да, хороший был бы расклад, — поддакнул я. — Пошли на виллу.

Атаман поднялся с ящика. И мы вместе покинули флигель, а затем через окна тайком пробрались на виллу. Я разоблачился и с наслаждением улёгся спать в своей комнате. И мне практически моментально стали сниться воспоминания Кар-Эд-Даара. Среди них особенно выделялся ритуал, который открывал духам путь в этот мир. Шаман проводил его много раз. Но призываемые духи по большей части говорили на неизвестных языках. Однако один на чистейшем русском обматерил шамана и потребовал вернуть его обратно. Мол, у него ЕГЭ скоро. Кар-Эд-Даар исполнил его волю, поскольку всё равно не мог удерживать духа больше пары-тройки минут.

И когда я проснулся рано утром, то у меня в голове мигом вспыхнула шикарная идея. Может, переработать этот ритуал и попробовать открыть проход на Землю? А что… Мне должно хватить знаний. Я ведь наследник аж трёх мощных магов: Повелителя мёртвых, Хозяйки болот и Кар-Эд-Даара. У меня должно получиться!

Я тотчас начал грезить о доме, но затем меня всё больше стала одолевать тревога. Что будет с моими местными друзьями, близкими и Империей ежели я свалю на Землю? Конечно, Ленку я туда отправлю, но вот сам…

И тут мои мысли спугнули торопливые шаги в коридоре, а потом в дверь кто-то настойчиво постучал.

Я слетел с кровати, открыл дверь и увидел взволнованное лицо Льва.

— Началось! — выдохнул он, облизав губы. — Ханьское посольство в огне. Каан Улус обвинил их во всех грехах: и в инциденте на границе, и в разрушении склада, и в разжигании междоусобицы. И те члены посольства, кои не успел уйти порталом, убиты. Эфенди Наари лишился головы, а его сторонники по всей Степи взялись за оружие, дабы отомстить за смерть своего лидера. Каан Улус будто сошёл с ума. Он рвёт и мечет. И теперь везде видит предателей. Он даже своему советнику-британцу приказал не попадаться ему на глаза.

— Хм… вроде бы всё вышло даже лучше, чем мы задумывали, однако я себя чувствую как-то не очень…

— Сударь, не сомневайтесь. Мы сделали все правильно. За Империю!

Эпилог

Степь заполыхала таким яростным пламенем междоусобной войны, что большей части нашего посольства даже пришлось вернуться в Империю. Ну а тут я скинул личину Ивана Эко и снова стал князем Иваном Белозеровым. К этому времени мне уже удалось соорудить ритуал, который открывал путь на Землю. И Ленка стала первой, кто вернулся в отчий дом. Конечно, я взял с нее клятву никому ничего не рассказывать об этом мире, а то её загребут в дурдом. Я же решил остаться… временно. Но как говорится, нет ничего более постоянного, чем временное… Через месяц моя супруга сообщила радостную новость, что у нас будет ребёнок. Я ясный хрен слегка выпал в осадок, но потом собрался и принялся рука об руку с Императором благоустраивать Империю и укреплять армию. А что касается моих близких, то Алёшка стал крупным бизнесменом-новатором, Илья поступил на службу в императорскую армию в чине капитана, Яшка получил-таки дворянство, а Лев остался моим ближайшим другом и сподвижником на долгие годы. Шурик же ещё несколько лет влюблялся во всё что движется и женился на пухленькой юной графини лишь когда окончил императорскую академию магии. А Аделина три раза пыталась сбежать из монастыря, но каждый раз терпела неудачу. И вскоре она успокоилась.

Content

Евгений Решетов
Жребий некроманта 4

Часть X. Князь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Часть ХI. За Империю!

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Эпилог