Наталья Барабаш

Месть ночного никто

Перспективное знакомство

Суматошная Машка позвонила, как всегда, в последний момент:

– Ленка, хочешь пойти со мной на Новый русский бал? Дали пригласительный на двоих, ну, думали, я пойду с мужиком. А где я им возьму мужика? На целую ночь и чтобы он провел ее в смокинге и галстуке с бабочкой, разглядывая теток, танцующих вальс. Смешные люди! Короче, бал через три часа, главное требование – платье в пол. Ну то есть до пола. Пойдешь? Только решай быстро!

Вообще-то я всегда решаю быстро. Не было еще случая, чтобы я куда-то не пошла, если меня зовет Машка. Ей вообще мало кто может отказать – она воплощенная буря и натиск. В пиар-отделе крупной газеты, где она работает, уверены, что, если к Машке присоединить динамо-машину, она может освещать пол-Москвы. Или взорвать – в зависимости от настроения. При этом сама Машка всю жизнь недоумевает, почему не может найти мужчину своей мечты – чтобы хотел ее защищать, жалеть и баловать. Вы видели когда-нибудь мужика, который хотел бы защищать и баловать ядерную боеголовку? Но сказать об этом самой Машке ни у кого не повернется язык.

Словом, на тусовки, куда Машка регулярно получает положенные ей по должности пригласительные, она таскает меня.

А я – всегда готова! Во-первых, я люблю саму Машку – мы дружим с детского сада, и даже в свои четыре года она твердо знала, что солнце, родители, воспитательницы и подружки должны вращаться вокруг нее. А во-вторых, жизнь врача – даже самой элитной поликлиники Москвы – скучна и однообразна. Ну и что, что к нам ходят известные актрисы, политики из ТВ-ящика, пузеющие олигархи, их молоденькие жены и совсем уже юные любовницы. Говорят-то они все одно и то же: «Доктор, посмотрите, у меня вот здесь что-то чешется» (я работаю аллергологом). Но иногда хочется посмотреть на что-то из жизни богатых, кроме их прыщей. Бывали, конечно, в рукаве у Машки тусовки и повеселее – например, в яхт-клубе. Но дареному пригласительному…

– Ура! Ты меня не бросишь! Двум Золушкам на балу как-то веселее! – завопила экзальтированная Машка. – А платье я тебе дам! Они там от нашей неземной красоты сами в тыквы попревращаются!

– Машка, тыкв нам и в мирной жизни хватает. Давай лучше осмотримся на предмет принцев! – предложила я.

– А чего я тебя туда тяну? Там у богачей – гнездо! Правда, они все приходят посмотреть на зеленых дебютанток. Но на что там смотреть? На подростковые прыщи вместо титек в бюстгалтере? А тут мы – в самом расцвете зрелой красоты!

Я забыла сказать – мне 35 лет, выгляжу на 28. Машка – моя ровесница и убьет всякого, кто даст ей больше 25. Но этими достижениями можно гордиться, если у вас уже есть муж. А если вы все еще в поиске – пожалуйте в разряд «ваганьковских», то есть тех, кому пора к кладбищу продвигаться. К кладбищу женских надежд.

Мы с Машкой считали, что нам туда рано. И если эти идиоты (я имею в виду симпатичных, интеллигентных, остроумных мужчин) в упор не видят своего счастья, то это их проблемы. Как врач говорю.

Через три часа мы при полном параде выгружались из приехавшей от «убера» ободранной «Шкоды» рядом со входом в Манеж. Вокруг ползали, паркуясь, громоздкие черные жуки – «мерсы», «Майбахи», «Лексусы» и прочие аксессуары из набора «жизнь удалась». Из них, как из машины времени, выпархивали мужчины в смокингах, дамы в бальных платьях и украшениях стоимостью с хорошую квартиру.

Машку у входа уже ждали – пиарщикам приготовили отдельный стол недалеко от сцены. Мы пробирались сквозь смешанную толпу – в ней были толстые громогласные тетки с выпирающими из декольте телесами и утонувшими в складках ожерельями, небесные длинноногие создания в сопровождении седых нервных мужчин, худые дамы без возраста с идеальными лицами, на которых измученность проступала даже сквозь чудеса пластической хирургии. Весь этот бомонд был в меру разбавлен знаменитостями – то мелькнет известный телеведущий, который ушел от старой жены (она была моложе его всего на 30 лет), чтобы жениться на новой – моложе уже на 40. То горделиво прошагает рядом мускулистый актер из тех, кого пресса с восторгом называет секс-символом, в то время как все в тусовке знают, что по причине пьянки секс для него давно превратился в ненужный символ. То в сторону туалета глубокомысленно прошествует певица и ведущая ток-шоу, похожая на продавщицу из продуктового ларька – как говорят, без понюшки кокса она никогда на сцену не выходит, а в последнее время перешла на кое-что посильнее… Машка периодически вываливала на меня новости этой тусовочной жизни, и я уже стала думать, что лучше бы мне их не знать. Ни на одного кумира юности без слез не взглянешь! Пока я с тоской провожала взглядом одного из таких кумиров, который, как оказалось, давно любит только мальчиков, меня вдруг кто-то окликнул:

– Ленка! Привет!

Я обернулась и увидела Сережку Фисенко – бывшего однокурсника. Сережка, прежде тоненький розовощекий херувимчик, как-то резко раздался в плечах и посолиднел, так что, если бы не этот окрик, я могла бы его и не признать.

– Ой, Серега! Рада тебя видеть!

– И я. Отлично выглядишь! Молодец!

– Ты тоже отлично! Заматерел! Сразу видно – начальник! Взгляд такой стальной!

– Да? – с надеждой спросил Серега. Он всегда легко покупался на мои подколки. На самом деле – и это порадовало – его младенчески голубые глаза смотрели на меня все так же беспомощно-влюбленно. Мы не виделись лет семь, с тех пор как Сережка женился. О, как мучила я его всю студенческую юность! Что может быть приятнее, чем втыкать словесные булавки в такую вот розовощекую податливо-влюбленную мякоть! Собственно, он и нужен был мне на роль ухажера-тюфяка: я тогда втрескалась в его заносчивого приятеля, а мужики – существа стадные, им всегда интересно, чего это их друг нашел в той дурехе? Словом, к Сереге я относилась потребительски и с глубоким чувством юмора. Мне и в голову не приходило, что это могло его хоть как-то задевать – казалось, смешной парень-пупс и нервную систему имеет кукольную. Но все было серьезнее. Увидев меня целующейся со своим другом, Серега все понял и тихо отчалил. Мы еще какое-то время перезванивались, потом и звонки сошли на нет. А вот с Сашкой – своим другом – он больше не разговаривал. Никогда.

Уже позже от общих знакомых я узнала, что он женился и резко пошел в гору. Его тесть оказался какой-то шишкой в Министерстве здравоохранения, что-то там распределял и распределил как надо: у Сережки появилась сначала одна своя клиника, потом две. Дальше связь с приятелями оборвалась, и о Сережке я уже ничего не слышала. Сам он не звонил, хотя телефоны я не меняла. Ну и я не объявлялась – неудобно как-то, вроде, когда он был бедный и неуспешный, я над ним смеялась, а как преуспел – так здрасьте, вот и я!

Словом, случайной встрече я была рада. Да и он, судя по виду, тоже.

– Пойдем к нам за столик! – сказал Серега, приобнимая меня за призывно оголенные плечи.

– Ты с женой?

– Нет, она на такие мероприятия не ходит! – как-то похолодел он голосом. – А ты с мужем?

– С каким мужем? Я свободна как ветер.

– Как же Сашка?

– Мы расстались сразу после выпуска. Он уехал на стажировку в Лондон и исчез, – просто сказала я.

– Ленка, ты куда пропала! – схватила меня Машка за руку. – Я уже думала, ты познакомилась с каким-нибудь нефтяным магнатом и слиняла с бала без меня!

Тут она увидела Серегу, и ее лицо немедленно застыло – так застывает кобра перед смертельным броском. Каждого мужчину, который даже случайно оказывался в зоне досягаемости, Машка рассматривала как свою добычу. В этот момент подруга превращалась для нее в конкурента-хищника.

– Какой интересный мужчина, – сладко протянула Машка, стрельнув глазами по недавно отработанной бабушкиной методе – в сторону, на свой нос, в глаза собеседнику. – Это вы тот принц, которого мы ищем?

– Вряд ли, – сказал Серега. И обратился ко мне: – Ну что, пойдем?

Машка поджала губы – она искренне не понимала тех, кто не падал замертво, сраженный ее красотой.

– Машуль, это мой однокурсник, я с ним поболтаю, а потом приду за наш столик! – сказала я.

– Конечно, конечно! Однокурсник – это очень трогательно. Совместные препарирования, первый поход в морг… Вам есть что вспомнить. Ну что ж, поищу пока интересную компанию! – и Машка смерчем понеслась по залу.

– У нас компания и вправду скучновата, – улыбнулся Серега. – Правда, один магнат там все-таки будет! И это, увы, не я!

Он ловко провел меня, как по полосе препятствий, между стаек болтающих дам, опасно размахивающих полными бокалами рядом с моим – то есть Машкиным – платьем. И подвел к столику у сцены прямо напротив того, где располагались подружкины коллеги – прожженные журналистки, единственные в этом зале пришедшие в брюках.

Как только я оглядела столик Сергея, я сразу поняла, что у меня вечер удался. А у него – нет. Перед уже подразоренной тарелкой с канапе сидела слегка подвыпившая дама из тех бальзаковских бизнесвумен, что каждую субботу с подружками едут оттягиваться в дорогие клубы с мужским стриптизом. И трое мужчин. Один – одетый в черный итальянский костюм солидный грузин с горящим взглядом из-под кустистых бровей. Второй – светловолосый красавец атлет за сорок, в нем как-то сразу угадывалось славное спортивное прошлое. И маленький крепенький мужичок с быстрыми глазами цвета яркого бутылочного стекла и задорно сверкающей лысиной.

При виде его я мысленно вздохнула. Это был мой контингент. Веселые коротконогие пузаны делали на меня стойку с той же неизменностью, с какой коты реагируют на валерьянку.

– Познакомьтесь, это Лена, моя однокурсница! – сказал Сергей, придвигая мне стул. Дама, слегка кивнув, смерила меня кинжальным взглядом – я тут была ей явно не нужна. А мужики заинтересованно уставились в мое декольте.

– Не ври, Серега! – первым по закону жанра начал атаку немолодой, но задорный грузин. – Какая однокурсница! Э! Да ты ей в отцы годишься!

– Он годится в отцы русской демократии! – тут же встрял лысый крепыш. – А Леночке мы сейчас плеснем коньячку и выпытаем, кем они друг другу приходятся.

– А коньяк какой? Если «Хеннесси», то к пыткам готова! – сказала я. И мужики облегченно рассмеялись – общий язык был найден.

Через полчаса диспозиция выглядела так: дама, делая независимое лицо, накачивалась коньяком в полном одиночестве – мужики даже забывали ей подливать. Спортсмен Саша в разговоре участвовал вяло – зато тяжелым бычьим взглядом провожал каждую дебютантку, пропархивающую мимо нашего столика. А мы с Гошей (грузин), Леонидом (крепыш) и Серегой азартно трындели обо всем на свете. Вернее, грузин иногда встревал с фразой: «По этому случаю есть такой анекдот!», Серега, никогда не отличавшийся красноречием, безуспешно пытался перевести общую беседу в нашу индивидуальную под девизом «Помнишь ли ты?», а трындели мы с Леней, намертво сцепившись языками. Бывает иногда такое редкое родство – не душ, а именно языков, когда люди шутят на одной волне. Я как человек дела ценила эту словесную совместимость больше всего. В отличие от Машки, которая всегда меня стыдила: «Запомни, мужик, который много и хорошо говорит, как правило, ничего не может в постели! У него все уходит в гудок!»

Но если мне братья по юмору иногда встречались, то этот мини-олигарх (так мне его представили) пришел в полное обалдение от того, что симпатичная женщина не только внятно разговаривает, но и ехидно шутит. И впал в недоверчивый восторг – как если бы увидел, что его стал срезать остротами говорящий попугайчик. Не выдержав накала нашего трепа, грузин и спортсмен наконец тихо слиняли.

– Лена, ты была в Париже? – заливался впавший в экстаз Леонид. – Нет, не говори, что была! Если ты была там без меня, значит, ты не видела Париж! Татьяна! – вспомнил он о даме. – Скажи, что я самый лучший гид по Парижу! Помнишь, как я провел вас по местам, где жили три мушкетера? А кто показал вам битву лебедей и карпов в Версальском парке? А кто провел вас ночью по кладбищу Пер-Лашез?

– Да, ты просто гениальный гид! – с кривоватой улыбкой процедила Татьяна. – Мы с твоей Лялей всегда удивляемся – откуда ты все это знаешь? Помнишь, Лялька тогда еще каблук на булыжниках в Латинском квартале сломала. И ты ей тут же купил туфли за 1000 евро!

– Ну да, да! – с досадой, присущей всем женатым мужикам, отмахнулся Леонид от явно лишней сейчас Ляльки и ее туфель. – Нет, ты расскажи, как мы пели на лестнице у Санкре-Кер! Мне даже деньги стали бросать!

– Да, Сонька тогда тебя ругала. Сонька – это его любовница. Чудная молоденькая девочка! – Она с удовольствием подчеркнула слово «молоденькая». Но Леню не привело в себя и это.

– Все, Ленка, ты должна полететь с нами в Париж! Мы когда собирались, Татьяна? Послезавтра? Лен, ты можешь послезавтра?

– Нет, послезавтра я лечу в Монако. Там у короля что-то из носа все время течет.

– Монако? Слушай, так это здорово! Танька, чего мы попремся в этот Париж? Полетели в Монте-Карло! Я покажу Ленке, как правильно в рулетку играть!

– То есть как проиграть 50 тысяч евро за один вечер? – поинтересовался Серега, радуясь тому, как легко купился Леня.

– Да ладно, мало ли что бывает! Ты тоже проигрался, помнишь? И кто тебя оторвал от одноруких бандитов? Кто тебя спас?

– Ты, благодетель, ты.

– Короче, Лена, держись нашей компании! У меня самолет – пожалуйста, полетели, куда скажешь. Мы часто так на пару дней отскакиваем! Пробежимся по культурным местам…

– То есть по ресторанам, казино и улицам Красных фонарей?

– Зачем ты так! Деньги нас, конечно, зверят и скотинят, но ничто человеческое, так сказать, не чуждо. И по театрам в свое время ходили, и с лекций на выставки сбегали. Мы, кстати, с тобой коллеги!

– Как коллеги?

– А так. Я ведь по образованию – врач. Когда-то занимался пластической хирургией. Был широко известен в узких кругах. Вон Серегу спроси, кто у меня в очередь на операции стоял? Народные артистки по месяцу ждали! Потом открыл сеть клиник, начал поставлять для них препараты, ушел в лекарственный бизнес. В общем, продался золотому тельцу.

– А сейчас оперируешь?

– Ленечку не хотят отпускать его старые клиенты! Фамилии назвать не могу, но… Он изумительно умеет растягивать старческую шагреневую кожу! – ответил за него Сергей. И быстро добавил: – Ты домой не собираешься? Мне пора. Могу подвезти!

Только тут, как часто бывает у нас, закадычных подруг, оказавшихся в центре мужского внимания, я вспомнила о Машке. И стала искать ее взглядом.

В Манеже уже ничто не напоминало о каком-то там дворянском бале – все по доброй российской традиции превратилось в обычную шумную пьянку. С накрахмаленных дебютанток сошел трепетный лоск, и часть из них угодливо хихикала над шутками потных и красных от выпивки спонсоров. Известный парижский художник, перебрав русской водки и переоценив значение икры как закуски, в беспамятстве раскручивал в танце несчастную даму, которая болталась в его руках, как праща. Все разнузданно извивались под попсу, забыв про вальсы и галопы. Машка выплясывала с каким-то жердеобразным австрияком, и что-то мне не понравилось в неточности ее движений.

Пора было уходить.

– Нет, я сам отвезу Леночку! – вдруг сказал Леонид.

– Не стоит. Мне нужно еще подругу забрать! – сказала я.

– Надо – заберем и подругу! Хочешь – я вас по Москве покатаю, нет – развезу по домам.

В это время у Сереги зазвонил мобильный.

– Да, выезжаю. Сказал же – еду! Нет, не выпил! Скоро! – Он сразу нажал отбой, и я поняла, что и в этом счастливом браке есть свои трещинки.

– Что, труба зовет? – спросил Леня.

– Не все смогли свою трубу вовремя в Ниццу сплавить! – парировал Серега. – Ну, ты едешь?

Я еще раз взглянула на лихо отплясывающую Машку. Насколько я ее знала, увозить с бала подругу придется силой.

– Езжай, Серега, тебе все равно пора, пока ты нас развезешь… Мы уж как-нибудь сами! – сказала я. И по изменившемуся лицу Сереги поняла, что самые худшие его ожидания подтвердились. Я оказалась алчной сукой, которая в очередной раз предпочла ему другого – на этот раз более богатого.

– Что ж, счастливо повеселиться! – сказал он и зашагал к выходу.

– Серега, ты хоть телефон оставь! Давай встретимся! – закричала я ему вслед.

Но Серега ушел, даже не дрогнув спиной.

Леонид смотрел на происходящее с веселым ожиданием. Мне было жаль говорить ему, что и его ожидания не оправдаются.

Ехать домой с Леонидом в мои планы не входило. Я стала объяснять ему, что нам с Машкой гораздо удобнее будет взять такси.

– Не думаю, – сказал он. – Посмотри на свою подругу!

Машка была нехороша. Когда я подошла к их танцующей паре, она уже безвольно висела на несчастном австрияке и, бессмысленно смеясь, щекотала его усы.

– Я не хочу домой! – заявила она при моем приближении. – И не трогай Франца – он мой!

Франц умоляюще заглядывал мне в глаза.

Тут Леонид проявил себя настоящим мужчиной.

– Маша, я не могу уйти с бала, не потанцевав с вами! – сказал он. Австрияк с невыразимым облегчением сгрузил ему плохо стоящую на ногах Машку, и Леня в странном полутанце-полувыносе раненого бойца из боя стал продвигаться к выходу. Я рылась в сумке, отыскивая наши номерки. А Машка, на мгновение приходя в сознание – или, наоборот, выходя из него, выбрасывала руку и театрально кричала: «Люди! Живите рекой!» Она недавно продвигала какой-то патриотический спектакль о возвращении к истокам.

Через пять минут мы уже грузились в роскошную «Ауди» к неудовольствию водителя Лени – он ожидал от нашей пьяной компании всяких неприятностей. И не ошибся.

Машку начало тошнить напротив памятника Пушкину. Мы с ней устроились на заднем сиденье, а Леонид сел впереди и, обернувшись к нам, затуманивал наше и без того нетрезвое сознание рассказом о будущих полетах во сне и наяву – в Париж, Рим и на Майорку. Как вдруг Машка, после погрузки тихо замершая со стеклянным взглядом, очнулась, согнулась пополам – и салон был безнадежно испорчен.

Водитель прижал машину к обочине, я в полном ужасе вытащила Машку на улицу. И принялась пылко извиняться перед выскочившим за нами Леонидом. Нет, ну бывает же такая подлянка – облевать бархатные сиденья машины олигарха, который только что бросал к нашим ногам весь мир!

Какой-то джип, ехавший за нами от самого Манежа, притормозил рядом. И два бритых мужика беззастенчиво уставились на живописную картину Машкиного падения.

– Это не ваша охрана? – спросила я у Леонида.

– Охрана? У меня нет охраны! По крайней мере, такой! – сказал Леонид. И оглянулся посмотреть, кто привлек мое внимание. Машина резво рванула с места.

– Игорь, кто там был? – спросил Леня у шофера, вычищавшего салон.

– Скорее всего, от серого! – как-то загадочно для меня ответил тот.

И Леонид заторопился:

– Ну, Маша, ты как, лучше? Садитесь, девочки, поехали. Лена, куда?

Я назвала свой адрес на Соколе. Отправлять Машку в ее Химки было нецелесообразно. Леонид грустно – по крайней мере, мне так показалось – заметил:

– А я думал, мы сначала завезем Машу…

Но продолжать не стал.

Минут через пятнадцать мы уже выгружались возле моего дома. Леонид по-джентльменски помог доставить Машку на третий этаж и даже дотралить ее до гостиной. Она, мирно посапывая, норовила улечься прямо у порога.

– Лена, дайте свой телефон, я вам позвоню! – сказал Леонид, когда Машка была уложена на диван.

Я порылась в сумочке и протянула ему визитку. Леня ее взял, но свою доставать не стал.

– Извини еще раз, что так получилось! – сказала я.

– Да ерунда! Не бери в голову! Все было просто замечательно. Я так боялся проскучать весь вечер! И тут вы!

– Да уж, с нами не соскучишься! – мрачно заметила я. Леонид уже у двери вроде бы по-дружески клюнул меня в щеку – и я неожиданно почувствовала первые признаки надвигающегося цунами. Как будто от берегов уже отхлынула волна, набирая силы для удара. Где-то далеко начала неотвратимо двигаться к берегу. И убежать не удастся…

Неожиданное послание

Прошел месяц. В очередное осенне-холодное воскресенье мы с Машкой сидели у меня на кухне за бутылочкой подаренной ей клиентом «Брунеллы» и в сотый раз перетирали невеселые новости.

Очередная волна кризиса мощно накрыла наши конторы и превратила двух успешных, уверенных в себе дам в нервных истеричек. Машкина пиар-служба сокращалась, и сотрудников уже предупредили, что со следующей недели их отправляют в неоплачиваемый отпуск. Моя элитная поликлиника, чудом избежавшая укрупнений и слияний, катастрофически теряла клиентов. Собственно, вся ее элитность состояла в расположении (тихий центр), дорогущем евроремонте и играющей у регистратуры лютни. На всем остальном – от зарплаты врачей до покупки лекарств – хозяин по-скупердяйски экономил. В результате прием вели вчерашние студенты по цене гарвардских профессоров. А главврач ходил за нами и ныл: «Зачем ты выписала ему но-шпу, это и в районной поликлинике могут сделать! Ты выпиши ему такое, о чем он сроду не слышал! Иначе за что он платит?»

Это был главный принцип лечения. И если в мирное время светские персонажи и политики охотно платили за понты, то теперь желающих поубавились. Первой жертвой пала лютня, но мы тоже ждали своего часа. За бокалом вина я уже исполнила свою арию: «Сволочь Павлин (так я звала лора, посягавшегося на мой кабинет) опять накатал на меня телегу Главному!» Настала очередь Машки, и она уже приступила к традиционному запеву:

– Представляешь, я среди всего этого трындеца привожу та-акого клиента, а эта корова ему говорит…

Но что говорит эта корова, мне так и не удалось узнать. В дверь позвонили.

Сюрприз

– Елена Николаевна Барышева? – спросил меня паренек в желтой униформе с гордой надписью DHL. У его ног стояла среднего размера коробка в желтой упаковке.

– Да!

– Вам посылка. Распишитесь.

– Лена, кто там? – истошно завопила Машка из комнаты. Она физически не могла пережить ни одного мига неизвестности. А вдруг именно в эту секунду происходит что-то интересное, а она не знает?

– Да подожди, сейчас! – крикнула я. И обратилась к посланцу: – Это ошибка! Я никакой посылки ни от кого не жду!

Нет, в душе, конечно, затеплилась надежда: а вдруг кто-то прислал мне подарок? Ну, например… Тут надежда потеплилась и погасла, как затушенная сигарета. Не было на всем белом свете человека, который мог бы отправить мне посылку. В графе «родственники за границей» я всегда со вздохом ставила прочерк. Родители жили через дорогу. И только сегодня утром по телефону мама уговаривала меня взять малиновое варенье, которое вот-вот засахарится. Вряд ли она решила прислать мне его DHL-ом.

– Нет никакой ошибки! – терпеливо, как для душевнобольной, разъяснял мне молодой человек. – Вот видите – ваш адрес, имя и фамилия. Вы ведь Барышева? Елена Николаевна? Расписывайтесь и берите!

– Ничего в руки не бери! – вдруг истерически взвизгнула Машка, возникшая за моей спиной. – И вообще, чего ты дверь каждому открываешь! А вдруг там бомба? Или это такой лохотрон: возьмешь посылочку в руки, а с тебя – 20 тысяч рублей!

– Девушки! Ну что вы выдумываете? Какая бомба? Какой лохотрон! Это международная служба доставки. Вот, видите, у меня на куртке написано – DHL.

– А у меня на футболке – Микки Маус! И что? Покажите ваше удостоверение! – не унималась Машка. Потребительская сфера – ее конек. Не было еще ресторана, где бы рассвирепевшая Машка не вызвала директора.

Пока они препирались, я изучала пакет, пытаясь определить отправителя. Наконец прочитала незнакомую мне фамилию – Л. М. Петровский. Ни о каком Петровском я отродясь не слышала.

– Машка, хватит бузить! – наконец решилась я. – Дают – бери, сама знаешь! Спасибо, молодой человек!

Я занесла посылку домой, поставила на кухонный стол и принялась отдирать бумагу.

– Ну, что там? – нетерпеливо спрашивала Машка, на всякий случай держась поближе к двери.

Я покромсала упаковку ножом. И увидела внутри коробки мужскую барсетку и большой конверт с каким-то штемпелем в углу: аббревиатура фирмы ORB ничего мне не говорила.

– Ни фига себе! – присвистнула Машка. – Это что, все, что осталось от твоего тайного ухажера?

– Но у меня нет тайного ухажера!

– Да, теперь, похоже, нет! Распечатывай скорей конверт! Я надеюсь, там завещание на миллион долларов!

Оказалось, Машка ошиблась только в сумме.

Я достала из плотного конверта листок бумаги, исписанный незнакомым четким почерком.

– От кого это?

– Еще не знаю, – сказала я, пробегая по тексту глазами. – «Лена, если вы читаете это письмо, значит, со мной что-то случилось. И вряд ли это что-то оставляет мне шанс выжить. Мне очень неудобно обращаться именно к вам, ведь мы совсем не знаем друг друга. Но, к сожалению, в моем положении это именно то, что нужно. Никто не подозревает о нашем знакомстве и никому не придет в голову вспомнить о вас в связи со мной. Даже вы вспомните меня с трудом – я тот Леонид, с которым вы познакомились на Новом русском балу».

– Господи, это же олигарх с Русского бала! – ахнула я. – Помнишь, он нас еще домой завозил. После того как ты ему сиденье в машине… Хотя ты же не можешь ничего помнить. Ну, короче, это Леонид! И теперь он уже, похоже, не олигарх.

– А кто?

– Покойник…

– Ты что несешь?

– Машка, дай дочитать!

– Тогда читай вслух! Я что, должна полчаса томиться в неведении?!

Я знала, что Машке легче томиться в темнице, чем в неведении, поэтому стала читать, как учили в школе – с выражением:

– «Не буду говорить о том, что вы мне очень понравились – в нынешней ситуации это звучит неуместно. Однако это правда. И я не звонил вам все это время не потому, что забыл. Я не хотел впутывать вас в мою жизнь, которая, к сожалению, стала слишком опасна».

В этом месте я мысленно выдохнула. На самом деле то, что Леонид так и не позвонил, неприятно свербило в душе – мне показалось, что я сделала лишний шажок по дороге к ваганьковским. Сейчас у меня будто вынули невидимую занозу – у него все же была причина!

– Вот заливает! – встряла Машка. – Что только эти козлы не придумают, чтобы не звонить! Не хотел он впутывать! А как под жопой загорелось – впутал как миленький!

– Машка, уймись! Ты что, не поняла – я понравилась олигарху!

– Заметь – мертвому олигарху!

– Да типун тебе на язык! Может, все обойдется…

– Читай уже, чего ему надо?

– «Говоря коротко, за этот месяц я потерял все: меня кинули поставщики, из-за скачка валюты я не смог завести крупную партию лекарств, остался должен кучу денег, в том числе и очень серьезным людям, зарубежный партнер решил выдавить меня из бизнеса. Больше рассказывать ничего не буду. Как говорится, меньше знаешь…»

– Будто мы вообще хотели хоть что-то о нем знать! – прошипела Машка.

– «Ситуация складывается так, что ко мне в любой момент могут прийти, причем неизвестно, кто раньше – кредиторы, киллеры от партнера или следователи, которых на меня натравили конкуренты. И это те люди, которые хорошо умеют искать информацию. Любую: стертую из компьютера, переданную на хранение друзьям, распечатанную из мобильного и т. д. Кстати, именно поэтому я сейчас пишу это письмо по старинке, от руки. А у меня есть информация, которую я ОБЯЗАТЕЛЬНО должен скрыть. Не пугайтесь, ничего криминального».

– Он что, больной? Хочет, чтобы ты прятала от спецслужб его долбанную информацию?! – возопила Машка. – Вы же даже не целовались! Или я не все знаю?

Если честно, у меня самой по мере чтения стало как-то противно ныть внизу живота – первый признак, что я чего-то боюсь.

– «Поверьте, я не стал бы вас вмешивать в свои рабочие дела. Моя тайна – личная. Дело в том, что у меня в Таиланде есть сын. О нем не знает никто: ни моя семья, ни московская любовница («Вот сволочь!» – почему-то именно на этом слове ругнулась регулярно западающая на женатиков Машка), а настоящих друзей у меня нет. Собственно, я и сам узнал о его существовании недавно. Его мать работала в элитном СПА-салоне на острове Самуи. Почти два года назад, устав от всех дел, я выкупил ее из салона на три недели, и мы хорошо провели это время. Несколько месяцев спустя она написала, что беременна, потом – что родила от меня сына».

– Мужик попал! – хихикнула Машка.

– «Поверьте, я не из тех лохов, кого тайские девушки ловят на сказку о ребенке. Но Тао вела себя прилично, ничего не просила и еще на острове давала понять, что не нуждается в деньгах. Дело в том, что у меня есть только дочь от первого брака, которая давно выросла и так и не простила мне, что я их бросил. Во втором браке у нас детей нет. Я уже поставил на этом вопросе крест. Сын, пусть даже в Таиланде, показался мне подарком судьбы. Я съездил в Таиланд, посмотрел на ребенка, не очень-то веря в эту историю. Но все же взял образец крови и попросил в Москве сделать генетический анализ. Месяц назад мне сообщили: с уверенностью в 96 процентов можно утверждать, что это мой сын.

Я решил связаться с Тао и устроить судьбу мальчика. Мне страшно представить, что его может ждать. Но Тао перестала отвечать на СМС, отключила телефон, а когда я позвонил в салон, мне сказали, что она взяла отпуск. В это время здесь все так завертелось, что мне уже стало не до поисков. Надо было пытаться спасти сначала состояние, потом хотя бы жизнь. Похоже, ни то, ни другое не удалось. Теперь вот пытаюсь выполнить свой долг. Потому и вырвал себе пару часов без пригляда, чтобы написать и отправить вам это письмо. Писал так подробно, надеясь убедить: вам нечего бояться, я не хочу впутывать вас ни во что противозаконное.

Теперь – к делу.

Я прошу вас, Лена, съездить в Таиланд на остров Самуи, найти Тао и передать ей ключи от ячейки в банке – там лежат деньги, которые я отложил на воспитание сына. Не хотел отдавать, пока не получу подтверждение отцовства, и вот не успел. К сожалению, никак по-другому я это сделать не могу: если я начну искать Тао, ее сразу же найдут другие. И тогда мой сын никогда не увидит денег. Это в лучшем случае.

Ячейка на предъявителя – достаточно только показать служащим ключ, и они откроют к ней доступ. Я сделал это специально, так как уже тогда не был уверен, что смогу приехать сам. Называть банк я вам не буду во избежание ненужных соблазнов. Его знает Тао, если вы отдадите ей ключи и назовете ячейку: 573, она поймет, где это. Да, еще я хочу, чтобы вы передали ей флешку с моими фотокарточками, пусть сын хотя бы знает, как выглядел его отец. Там же и мое письмо к Тао и сыну.

Лена, найти Тао на Самуи будет нетрудно: она уже наверняка вернулась в салон, но, даже если оттуда ушла, там должны знать ее новое место работы. Карточку с координатами салона «Жасмин» вы найдете в конверте».

– Ага, вот счас все бросим и поедем в Таиланд разыскивать местную проститутку! – не выдержала Машка. – Нет, богатые мужики точно больные на голову!

– «Конечно, я понимаю, что моя просьба доставит вам немало хлопот. Но, надеюсь, в ней будут и плюсы. Если вы не были в Таиланде, вы получите от поездки удовольствие. Особенно если остановитесь в отеле при «Жасмине». Там великолепный сервис. И, конечно, я просто обязан компенсировать вам беспокойство. Потому высылаю вам кредитную карту на предъявителя на 20 тысяч долларов. Код к карте – в полупрозрачном конверте. Я понимаю, что вы можете взять деньги и никуда не поехать. В таком случае просто выбросьте ключи в мусорный бак. Мне все равно приятно было напомнить вам о себе. Хотя я надеюсь, что вы все же выполните мою, возможно, последнюю просьбу. В конце концов, вам же все равно надо куда-то ехать в отпуск. Если вы найдете Тао, она должна будет выдать вам из причитающейся ей суммы еще 20 тысяч долларов. Я написал ей об этом в записке на флешке и на всякий случай черкнул на листке, он в конверте с картой. Да, и еще. Это письмо придет вам только в том случае, если со мной что-то случится. Я отсрочил его отправку на день. Повезет – заберу обратно. Но если вы его читаете, не пытайтесь меня искать, чтобы не привлекать к себе внимания, не расспрашивайте старых друзей. Так лучше для вас. Еще раз прошу простить за то, что нагло вторгся в вашу спокойную жизнь.

Не держите на меня зла. Вы свободны в своем выборе. Будьте счастливы. Леонид».

Даже Машка после того, как я закончила чтение, оторопело помолчала секунд десять. Для нее это много. Она умудрялась разговаривать даже в кресле стоматолога с бормашиной во рту. Я тоже как-то оцепенела.

– Он что – умер? – наконец спросила Машка.

– Не знаю.

– И что ты думаешь?

– О чем?

– О деньгах!!! Он же написал – двадцать тысяч долларов? Без всяких условий? Я правильно поняла? Похоже, ты удачно сходила на бал!

– Но мне не нужны его деньги! – сказала я. – Тем более если с ним что-то случилось. Я не хочу ехать в Таиланд с такой странной миссией!

– Ленка, ты тупая?! Кто тебе говорит ехать в Таиланд! Просто возьмешь деньги. Он же сам про это пишет!

– Я не возьму деньги за работу, которую не делала!

– Тогда отдай эту карточку бедным! Тебя будут звать святой Еленой. Нет, лучше блаженной. Блаженная Елена с Сокола. А что, красиво!

– Перестань, Машка. Вопрос серьезный.

– Конечно, серьезный. 20 штук! И это если не ехать в Таиланд!

– Да дело не в штуках! Что-то мне не нравится в этом письме. Он как-то слишком гладко пишет. Прямо сценарий индийского кино! Найденный сын, деньги в банке, киллеры, какая-то флешка.

– Да, флешка мне тоже сразу не понравилась, – сказала Машка. – Обычно в детективах именно за ней и идет охота!

Я забыла сказать, что Машка – фанатка детективов. Она перечитала всю Агату Кристи, Рекса Стаута и Дика Фрэнсиса. А поскольку у нее с детства плохая память, она может читать их по кругу. И радостно сообщает после очередной книжки: «Слушай, я еще на середине вычислила, кто там убийца!» В какой раз она читает детектив, Машка умалчивает.

– Может, это розыгрыш? – спросила я.

– Ага, и нас снимает скрытая камера из пакета! Кому какой смысл тебя разыгрывать? Ты что, знаменитость? Кстати, давай посмотрим, что в барсетке! – и Машка осторожно расстегнула молнию на сумке. Там мирно покоились флешка, два маленьких, как от почты, ключика на идиотском брелочке в виде пучеглазой рыбки и два свернутых конверта. В одном были кредитная карточка, листок с номером телефона, озаглавленный «Мобильный Тао», визитка салона «Жасмин» с нарисованным красивым домиком, увитым цветами, и короткая записка на английском – мол, милая Тао, эта женщина любезно согласилась привезти тебе из Москвы ключи от сейфа, где лежат деньги для тебя и сына, прошу, забери все из ячейки и передай ей из этой суммы 20 тысяч долларов.

Другой конверт, с прозрачным окошком, был запечатан. Внутри оказалась бумажка с кодом – 8787. И обычное предупреждение не хранить код рядом с карточкой.

– А может, там нет денег? – спросила Машка.

– Может, и нет. Все-таки надо быть идиотом, чтобы предложить незнакомому человеку переться в Таиланд с ключами от сейфа для бедного тайского мальчика! Кстати, а почему там два ключа?

– Так положено. Банковские ячейки вроде двумя ключами открываются. Слушай, а если этот Леонид сейчас сам к тебе заявится? За деньгами и карточкой? А за ним притащится киллер и всех нас пришьет?

– Типун тебе на язык!

– Как там, говоришь, его фамилия? Давай его по интернету пробьем!

Компьютер у меня был включен – до прихода Машки я тусовалась на Фейсбуке. Две недели назад мне в друзья напросился незнакомец. С мультяшным Айболитом вместо фотки. Оказалось, этот Юрка учился в нашем меде на три курса старше меня, но мы не пересекались. А тут он случайно увидел меня у кого-то в друзьях, посмотрел мои фотки – ну, те, где я эротично стояла на берегу моря в синем купальнике. И написал в личку, затеяв виртуальный флирт. Сейчас мы находились в стадии «надо же, у нас так много общего!» и плавно переходили в стадию «хорошо бы обсудить это при встрече».

– Так, Петровский Леонид… Как он там по отчеству? – стала набивать в поисковике Машка.

– По отчеству он М., – сказала я. – Наверное, Михайлович.

– Есть!

И мы ошеломленно замерли. Первой на экране засветилась новость: «Владелец строительной компании «Мосстрой» и глава ООО «Пластика» Леонид Петровский погиб 22 сентября в автоаварии на Каширском шоссе».

Дальше шли скупые подробности:

«Сгоревший «Лексус» бизнесмена был найден в 00.50 на 18-м километре Каширского шоссе. Самому владельцу спастись не удалось – он сгорел вместе с автомобилем, не сумев выбраться. По предварительной версии, ночью на шоссе он не справился с управлением, врезался в столб, машина перевернулась, и пробитый бензобак стал причиной пожара. Рассматриваются и другие версии, ведь в последнее время Л. Петровский, чье состояние прежде оценивалось в 700 миллионов долларов, потерял большую часть своих активов, у него были проблемы с партнерами, невыплаченные кредиты. Следствие продолжается».

– Когда это случилось? – первой очнулась Машка. – 22-го? А сегодня какое?

– 23-е!

– То есть он вчера отправил это письмо, и его тут же того… Прикончили. А ты, значит, его последний адресат…

– Ну спасибо, подруга! – не выдержала я. – И так тошно! Это ведь ты затащила меня на тот бал!

– Но флиртовала-то ты! Ладно, что делать будешь? Как насчет полиции?

– Чтобы меня одни таскали на допросы, а другие пытались отстрелить?

– Да, это я так, сгоряча ляпнула. Тебе пока лучше замереть.

– Навечно?!

– Сплюнь! Будем надеяться, этот придурок хотя бы сумел оторваться от слежки. Давай-ка поглядим на его фотографии! – и Машка вставила флешку в компьютер. Но надпись на экране вежливо попросила нас ввести пароль.

– Я так и знала! – трагически воскликнула Машка. – Вот в этой флешке-то все и дело! Там небось пароли к каким-нибудь зарубежным счетам! И теперь именно ее все будут искать!

– Тьфу на тебя! Я думаю, все обойдется, – неуверенно сказала я. – Кстати, ты что сегодня вечером собралась делать?

– Залезть в ванну и сделать шикарную маску на морду лица! Мне Лидка из нашего отдела из Китая привезла.

– Можно я с тобой?

– Что, в ванну?!

– Дура, можно я у тебя переночую?

– Конечно. Хотя, Ленка, ты сейчас опасная соседка! – засмеялась Машка. – Давай, кстати, по дороге проверим, есть ли деньги на твоей карточке!

Я взяла конверт с кодом. И только тут заметила, что сзади на треугольнике сделана торопливая приписка: «Вы ведь можете поехать вместе с любимым человеком!»

Я посмотрела на Машку.

– А что? – сказала Машка. – Шикарная идея. Любимого мужика у тебя пока нет. А любимая подруга есть. Чем подруга – не человек?

– Маша, уж куда-куда, а в Таиланд мы с тобой точно не полетим! – сказала я.

Незнакомец в аэропорту

В аэропорт «Домодедово» мы притащились за три часа до вылета. У Машки есть одна странная фобия – в то время как все прогрессивное человечество боится летать самолетами, она панически боится на них опоздать. Может, оттого что во все другие места она опаздывает всегда. Дай ей волю – и она приволакивалась бы в аэропорт за сутки.

Но это очень тяжело для моей фобии – я как раз из тех, кто может зайти на борт только после того, как примет не менее 150 граммов водочки или коньячку.

Сейчас, потягивая кофе с тем же коньяком в баре, я тоскливо думала, сколько надо выпить для храбрости нашим пилотам, гораздо лучше меня знающим, на какой рухляди им предстоит лететь.

Машка лениво листала путеводитель по Таиланду. Я, как обычно, набрала их целую кучу – я всегда дотошно изучаю все о будущей стране пребывания. В отличие от Машки, которая интересуется только температурой воды и воздуха. И хотя на отдыхе она предпочитает жариться на солнце а-ля курица-гриль, а я – изучать развалившиеся достопримечательности, в поездках мы идеально совместимая пара. Ну пока не появляется какой-нибудь ухажер.

– Вы не подвинете немного стул? – вдруг обратился ко мне мужчина с подносом – он никак не мог взгромоздиться на свою жердочку. Я отодвинулась, а сама провела мгновенное сканирование. Мужчина был симпатичный: чуть выше среднего роста, крепкий, спортивный, с какими-то подозрительно лучистыми карими глазами на загорелом лице. Возраст определению пока не поддавался – легкие морщинки у глаз и губ могли появиться и от привычки щуриться на солнце, и под грузом лет. Около сорока – поставила я предварительный диагноз. И решила, что он из категории «стоит присмотреться».

– Про Таиланд читаете? – обратился он уже к Машке. – Я тоже туда лечу. Решили пожариться на солнышке?

– Просто отдохнуть от дел! – Машка важно переставила в сторону сумочку.

Я мысленно улыбнулась, вспомнив, как обстоят наши с ней дела.

За прошедшие после получения посылки две недели Машку отправили в неоплачиваемый отпуск. А мне наш Павлин предложил работать на две ставки, а получать полторы: второго аллерголога он решил сократить. От чего я отказалась с пренебрежением богатой женщины – на карточке Леонида все-таки оказались 20 тысяч долларов.

И мы с Машкой решили, что имеем право на заслуженный отдых. Стали выбирать: где в ноябре можно заслуженно искупаться в море? И будто черт стал толкать нас в спину: Таиланд, Таиланд!

После недолгого спора мы решили взять ключик и флешку с собой, а на месте решить, стоит ли охотиться еще за 20 тысячами долларов, которые в случае удачи договорились разделить по-братски. То есть по-сестрински.

– Девушки, а не хотите по коньячку? Я с удовольствием угощу таких симпатичных спутниц! – улыбнулся наш сосед. Мы с Машкой уставились на него так, будто на наших глазах он превратился в зеленого инопланетянина.

В области угощения нынешние мужчины стали ярыми феминистами. Я еще могу вспомнить кавалеров, которые покупают вам коктейль в надежде на углубление знакомства. Незнакомец в кафе, заказавший дорогую выпивку для дамы без признаков открытого доступа, кажется уже подозрительным чудаком. Но угощать «Хеннесси» случайных попутчиц в аэропорту, отправляясь в ТАИЛАНД?!

Мы переглянулись. В глазах у Машки я как в зеркале прочитала одно слово: «Началось!»

– Меня зовут Виталий. Я просто очень боюсь летать! А напиваться в одиночку как-то неправильно! – пояснил сосед по стойке.

Это мне было понятно.

– Я тоже боюсь летать! – призналась я. – Начиталась в газетах всяких ужасов – сколько лет нашим самолетам, из какого металлолома делают запчасти, и что пилоты или дряхлые пенсионеры, или совсем юнцы!

– Вам еще повезло, – вздохнул Виталий. – Вы только начитались. А у меня друг работает начальником авиадиспетчерской службы.

– Да? И что он рассказывает? – спросила я с жадностью, с какой приговоренный к казни узнает, что у его собрата по несчастью есть знакомый палач.

– Лучше вам этого не знать!

– Куда вы летите в Таиланде? – перехватила инициативу Машка.

– На Самуи. Побуду недельку-другую. Потом еще не знаю. Я никогда не планирую заранее.

– В отпуск?

– В общем, да, хотя есть и парочка дел.

«Интересно, парочка дел – это не может быть пришить меня и Машку?» – подумала я. Уж больно странным казался наш неожиданный спутник. Любители тайских девочек ездят веселыми, громко ржущими компаниями. Любители мальчиков несут грязноватую избранность в гордом уединении и уж точно не подсаживаются к теткам в баре.

Я решила к незнакомцу присмотреться. А Машка пошла в атаку:

– Вы там уже бывали?

– Несколько раз.

– Какой пляж там самый лучший?

– Чайвенг.

– Ну вот, что я тебе говорила! – накинулась я на Машку. – И в путеводителях так написано! А ты заладила – давай на Ламаи, Юрка лучше знает!

Юрка – это коллега Машки. Он съездил в Таиланд с рекламным туром и так впечатлился услужливостью местных женщин, что стал летать на Самуи каждый отпуск. «Представляешь, для них мужчина – это бог, которому они должны служить!» – захлебывался он от восторга. Я этого прыщавого Юрку видела – на родине он мог сойти за женского бога, только имея в активе пару миллионов долларов. А там он излучал божественное сияние всего за 1000 батов в сутки – столько стоила аренда тайки в полное пользование. Тайку он нанимал одну на две недели. И здорово на этом экономил. Она готовила ему еду, возила на своем мопеде по лучшим пляжам, смешивала экзотические коктейли, делала массаж и еще с выдумкой трудилась в ночную смену. В итоге Юрка так втрескался в эту тайку, что решил выписать ее в Москву. Прикинул, что это будет дешевле и приятнее, чем жениться. Представляете: притаскивается мужик в Москве с работы – а его у порога поклоном встречает маленькая тайка, подает чай в прозрачном стаканчике, омывает ноги, кормит из ложечки пахнущим специями супом, умело разминает натруженную за компьютером спину. А потом предается утехам в экзотических позах – и все время благодарит и кланяется. Мечта! И в содержании удобно. Тайка компактная, ест как обезьянка: купил банан – она и рада!

Но – не сложилось. Тайка идею переезда в Москву приняла с энтузиазмом. Только пожаловалась на больную маму: ей надо срочно сделать операцию, на которую не хватает денег. Потом хозяин салона коварно отобрал у нее уже купленный билет. После третьего денежного перевода Юрка с мечтой расстался и в Таиланд ездить перестал. Обиделся. Но о пляже Ламаи у него остались самые приятные воспоминания.

– Ламаи – неплохое место, спокойное! – утешил меня Виталий.

Тогда я еще не знала, как недалеко спокойствие от вечного покоя…

Полет в райскую жизнь

Как только самолет оторвался от земли, Машка со счастливым вздохом заснула. И просыпалась только на кормежку.

А я за 12 часов полета в промежутках между отхлебыванием коньячка узнала, что Виталий на Самуи отель себе еще не заказал. Услышав, какой выбрали мы, он многообещающе бросил: «Почему бы и нет?»

– Ну и как я вас потащу? Санитарка не вынесет двоих! – ворчала Машка, когда мы с Виталькой (ну так я его теперь называла) отметили приземление в Бангкоке очередным тостом.

– Ты на людей посмотри! – возразила я.

Люди в самолете были в хорошей российской кондиции: компания мужиков типа «бандюки на отдыхе» громко обсуждала заплетающимися языками: «Сашок, бери пять «морковок» сразу (местное обозначение таек), они же маленькие!»

Семейные пары смеялись каким-то своим глупостям, трое теток средних лет пытались озорно задирать «бандюков» – что было верхом невменяемости, учитывая нацеленность тех на сугубо «морковную» диету.

Словом, мы нисколько не выбивались из коллектива.

До рейса на Самуи оставалось еще два часа.

– В Бангкок смотаться не успеем, – сказал Виталик. – Пойдем припадем к местному благотворительному источнику!

Оказалось, здесь есть кафе, где транзитных пассажиров между рейсами кормят бесплатно.

Со стойки безвозмездно манили золотые дольки ананасов, незнакомые фрукты, тоненькие местные печенья. И никакой очереди! Русские туристы еще не протоптали сюда тропу. Виталик пошел, как он деликатно сказал, «помыть руки и отлить», и тут Машка тихонько толкнула меня в бок:

– Видишь того парня? Ну, вон, веснушчатого, похожего на рыжего Иванушку? В черной футболке «Дизель»? С ним еще двое угрюмых качков. Он на нас с Москвы поглядывает!

– На тебя или на меня?

– Скорее на тебя. Точно говорю: киллер!

– Угу. То есть на тебя заглядываются симпатичные мачо, а на меня – исключительно убийцы?

– Я просто предупредила!

– Если уж кого и бояться, то Виталика. Зачем мы ему нужны, если он уже – в Таиланде, полном «морковок». На голубого вроде не тянет…

– О чем спорите, девочки? О голубых? – Виталик возник неслышно.

– Да я рассказываю историю! – затараторила Машка. – Про одного нашего клиента в газете. Прикинь, известный певец – он гей – решил пропиариться и поправить имидж. Жениться. Его пиар-директор нашел ему начинающую звездочку, которой нужна раскрутка. Они с нашим начальством договорились, я наваяла сиропный текст об их неземной любви и пышной свадьбе. И все в шоколаде. Сейчас за мужьями-геями в шоу-бизе тетки в очередь стоят.

А через два месяца он мне звонит и чуть не рыдает. У его молодоженки, как штамп в паспорте увидела, крышу снесло. Сначала она потребовала подарков ко Дню влюбленных. Потом походов по воскресеньям к теще. А потом еще и исполнения супружеских обязанностей. Ей агент объясняет: милая, он не для того на тебе женился! А она говорит…

Окончания истории мы не узнали: объявили посадку.

Стюардессы в нарядах райских птичек с поклонами провожали нас в другую жизнь – то есть на борт маленького, будто детской рукой раскрашенного в цвета радуги самолетика. Он мог лететь только к безоблачному счастью.

Самуи

Когда самолет садился, я решила, что пилот заблудился и мы приземляемся прямо в центр местной деревушки. Оказалось, это такой аэропорт: здесь все – от стойки регистрации до выдачи багажа – разбросано под открытым небом в смешных беседках с нахлобученными крышами из пальмовых листьев. Огромные деревья, усыпанные цветами, похожи на свадебные букеты. А воздух! Словно в сауне кто-то плеснул на камешки смесь из морской соли и фруктовой эссенции. Мы с Машкой шумно дышали, вертели головами и идиотически улыбались.

Впрочем, я улыбалась недолго – ровно до прибытия багажа. Какая-то сволочь сняла с моей сумки замок. Я быстро раскрыла молнию – вещи были перерыты, аккуратно разглаженные платья и футболки смяты, как в Машкином шкафу. Но все вроде на месте.

– Ты флешку и ключ в багаж сдавала? – прошептала Машка.

– Нет, у меня все в сумочке!

– Думаешь, это их искали?

– Черт его знает!

– Лена, да не парься, такое бывает! – утешил Виталий. – Я часто летаю, и у меня уже три раза сумку вскрывали. Вытащили только туалетную воду.

– И что теперь делать? Кому-нибудь заявить?

– О чем? – спросила Машка. – Что у тебя украли особо ценный замок?

В это время к нам подошел таец с табличкой «Пальм-бич». Это был наш отель.

– Девочки, ну что, берете меня с собой? Может, там найдется комната и для меня! – сказал Виталий.

– Так дальше пойдет, запросишь и в сердце уголок! Зачем, интересно, мы тебе понадобились? Здесь же рай для мужчин-грешников. – Машка смерила Виталия с его скрытыми под футболкой бицепцами подозрительным взглядом.

– Неужели я похож на секс-туриста?

– Вообще-то ты ни на кого не похож. – сказала Машка. – И это настораживает!

– Слава богу, я еще могу насторожить женщин! – засмеялся Виталий. – Неужели вы отдадите меня на растерзание тайкам?

– Масса мужиков мечтает быть растерзанными тайками. Впрочем, лучше будь на глазах! Правда, Лена? – наконец вспомнила Машка и обо мне. Я была с ней согласна. Пусть будет на виду. В таком месте, как Таиланд, мужиками не разбрасываются.

Через пять минут мы уже тряслись в смешном автомобиле с открытыми бортами, а сумки ритмично били нас по ногам. Узкая дорога петляла между пальм. Я очумело выглядывала, как в просвете между рядами лавочек вдруг радостно засияет кусок бухты с белым песком, а «тук-тук» снова сворачивал в заросли пляжных полотенец на торговых развалах.

– Нет, ты посмотри, что вытворяет этот сумасшедший! – вернула меня на землю Машка.

Я оглянулась. За нами несся на мопеде таец, чуть не врезаясь нам в зад.

Виталий постучал водителя по спине и показал ему на мотоциклиста. Тот притормозил и что-то прокричал хулигану. Парень резко ответил. Водитель втянул улыбку, как пузырь из жвачки, обратно в рот и коротко что-то сказал мотоциклисту: мне показалось, это было название нашего отеля. Тот газанул и быстро нас обогнал, умчавшись в лес из палаток с полотенцами.

– Прежде здесь такого не было! – возмутился Виталий. – Тайцы – народ тихий, а уж туристы для них – священные коровы. Какой-то отморозок!

Слава богу, тут мы наконец въехали в бухточку и остановились около одного из милых этнографических домиков. Из двери выскочил таец – и обрадовался нам, как родным. Я поняла, что для нас, не избалованных безудержным человеколюбием обслуги, радушие местных жителей может стать серьезным испытанием.

Пока мы с Машкой потягивали приветственный коктейль из кокоса с традиционным зонтиком в бокале, Виталий щебетал со служительницей рецепции. И через несколько минут в его руке уже побрякивал ключ.

– Девчонки, у меня бунгало номер семь! – сказал он. – Даю вам час – и встречаемся здесь. Я поведу вас ужинать!

Возникшая из воздуха лопоухая девушка с поклонами увлекла Виталия куда-то в сад.

Следующая квадратная тайка была наша. Она вывела нас к деревянному домику, который мне сразу не понравился. Отель гордо нарисовал на себе четыре звезды. Но я вычитала, что в Таиланде звездам на гостиницах можно верить так же, как звездочкам на нашем армянском коньяке: повезет – окажется приличным, а нет – будет полным дерьмом.

Нам не повезло. В темной комнатушке, похожей на собачью будку, все было крошечным: две узенькие койки, недомерок-холодильник, кособокий шкаф. Окошко с москитной сеткой упиралось в соседскую грязноватую стену.

– Значит, так – мы здесь жить не будем! – завелась Машка с нарастанием трагизма в голосе, и я поняла, что сейчас она начнет вызывать тайского директора отеля. Отчитывать директоров – ее конек. Вспомнив, в скольких ресторанах вместо ужина мы наслаждались содержательной беседой с руководством, я пошла на опережение: вложила в руку тайки 10 долларов и попросила на приличном английском – спасибо спецшколе! – присмотреть для нас что-нибудь получше. Тайка улыбнулась еще шире. И повела по шелковым газонам мимо голубого бассейна, окруженного шезлонгами с одинаково дремлющими по всему миру немцами, к морю. Там у края пляжа в тени пальм стояло милое деревянное бунгало с верандой. Мы с Машкой переглянулись – это был он, домик мечты!

– Ты как хочешь, а я пойду купаться! – заявила Машка, когда я развесила, а она – покидала вещи из чемоданов в свои отделения шкафа.

– Как же Виталий? Он же нас ждет!

– Чтобы отравить за ужином?

– Не думаю. Зачем ему к нам клеиться, если ему нужен ключ? Мог бы стащить его как-нибудь незаметно…

– Лучший способ проследить за кем-то – с ним подружиться! Поверь мне!

– Как-то не тянет Виталий на коварного злодея.

– Душка Миронов в «Бриллиантовой руке» тоже не тянул. А сам чуть не пришиб Никулина камнем по голове. Кстати, ты таскаешь ключ и флешку в сумочке?

– Да!

– Надо их спрятать. В номере оставить нельзя. Но и таскать с собой глупо.

– Может, под пальмой закопать?

– Ты не родственница Буратино? Здесь же песок! Ветер подует, уборщик возьмется подметать – и все!

– Тогда давай положим под дом.

– С ума сошла? Тогда уж просто под коврик!

– А ты что предлагаешь?

– Давай осмотрим территорию. Может, что придет в голову.

Осматривать территорию Машка выскочила в купальнике – она привезла их пять и очень переживала, что не смогла взять на выгул еще два. Я уже знала, что поднять Машкин чемодан не может ни один носильщик, даже если она едет куда-то на три дня.

– Мы в ответе за те вещи, которые прикупили! – заявляет в ответ на мое возмущение Машка. – Я не могу лишать свой гардероб законного отдыха! Если даже я и не надену эти платья, пусть они хотя бы попутешествуют!

Сейчас Машка в новом купальнике плескалась в вечерней волне, а я, сидя в шезлонге, оценивала местность.

В Таиланде, на мой взгляд, все было как-то чересчур. Ненатурально голубая вода, идеально белый песок, жирная сочность травы и баюкающий шелест пальм. После серой Москвы и сдержанной Европы эта приторная красота казалась вызывающе неприличной, как выставленная напоказ сочная розовая мякоть взрезанных местных плодов. Уже потом я поняла, что тревожило меня в этой роскоши цвета. Здесь не было оттенков. Краски били в глаза первобытной силищей, не облагороженной интеллигентскими полутонами.

К чувственному удовольствию стремилась даже природа. В нашей бухте гордо доминировал над пейзажем камень в море, точная копия готового к труду мужского достоинства. Его томно окружали скалистые расщелины – вылитые вагины… Я еще в Москве прочитала, что это знаменитые Бабушка и Дедушка – местные жители считают их окаменевшими останками атлантов. Почему атланты оставили на берегу в память о себе именно гениталии – загадка…

Я рассеянно взглянула, как усердные тайцы, словно муравьи, тащат явно превышающие их вес шезлонги с пляжа в общую кучку, ставят прямо на песок плетеные столики со стульями, зажигают свечки в резных чашах.

Самуи готовился к вечеру.

– И что, вы решили меня бросить? – услышала я за спиной голос Виталия. Он уже был в бриджах и майке. Я чуть не прыснула от смеха – с его майки мне весело показывал язык мультяшный Лев, и эта детская футболка резко контрастировала с фирменными штанами. Я вспомнила азы психологии: если успешный мужчина одевается на отдыхе как маленький мальчик, значит, он хочет снять с себя всякую ответственность и совершать шалости, каких не позволяет себе дома. «Ликвидацию девушек и кражу ключей можно отнести к таким шалостям?» – мысленно прикинула я. А сама сказала:

– Машка дорвалась до моря. Теперь ее не вытащишь!

Но Машка, заметив на пляже мужской силуэт, уже гребла к берегу стремительным кролем.

– Предлагаю пойти поужинать! – сказал Виталий, когда Машка, отплевываясь от соленой воды, блаженно выбралась на песок. – Сегодня у меня свободный вечер, хоть покажу вам настоящую тайскую кухню. А то некоторые две недели отдыхают и все думают, что местная еда – это жареная кукуруза, рыба на гриле и креветки на шпажке!

– Хорошо, но ты должен нас подождать! Мы переоденемся! – смилостивилась Машка.

– Только не заморачивайтесь с нарядами! Здесь все очень демократично!

– Мы уже поняли! – кивнула Машка на Льва. – Это для конспирации!

Машка поперхнулась, а я замерла с открытым ртом. Виталий, не ожидавший такого эффекта, смущенно пояснил:

– Тайки уже в марках одежды научились разбираться. Чем дороже ты одет, тем труднее передвигаться по улицам. Да сами увидите! Только собирайтесь быстрее, есть очень хочется!

Через 25 минут (это был мой личный рекорд по контролю за одеванием Машки) мы выдвинулись на центральную улицу Ламаи.

Там было на что посмотреть! Вдоль пыльной дороги в ряд тянулись лавочки с пляжным шмотьем. Рестораны, как на любых курортах у моря, вывалили на развалы льда устрашающих лобстеров с клешнями-кусачками, огромных, как бройлеры, королевских креветок с выпученными глазами, чудовищного вида рыб – от мелких злобно оскаленных акул до рыбы-меч с гоголевски длинным носом. И все эти заведения через каждые десять шагов перемежались салонами с надписями «Массаж». Около них гужевались веселые воробьиные стайки тружениц секса. Нигде они не производили такого невинно-подросткового впечатления. Девчонки простецки тыкали пальцами в проходящих мужчин, обменивались шутливыми замечаниями, прыскали в ладошку. Если клиент казался перспективным, вся стайка снималась с места и окружала несчастного, заливисто смеясь. Едва отбившись, мужик делал несколько шагов – и на него слеталась следующая стайка.

К компаниям и парочкам неутомимые массажистки не подбегали – ограничивались громкими призывными криками: «Масажь, масажь, карашо!»

– Виталий, так мы твои спасительницы! – сказала Машка. – Ты бы тут и шагу не ступил без нашей защиты!

– А я что говорил? Что мне нужны надежные телохранительницы!

– Первый раз выступаю в такой роли! – призналась Машка. – Обычно мужчины просят меня делать с их телом что-то другое. Но я согласна!

– Почему мы не садимся во все эти ресторанчики? – взмолилась я, с тоской провожая взглядом очередное рыбное изобилие в витрине.

– Я же сказал – мы не будем клевать на приманку туристического фастфуда. Я веду вас в настоящий тайский ресторан!

Мы свернули в какой-то проулок, попетляли по грязноватым улочкам и наконец вышли к ресторану, в который я сроду бы не зашла, не будь рядом Виталия.

Блеклая вывеска, тусклый фонарик у входа, сквозь окна видны пластиковые столы, вместо скатерти – бумажные салфетки. В народе такие заведения называют просто – забегаловка.

– Ты уверен, что здесь можно есть без риска для жизни? – спросила я, когда мы зашли в зал, где сидели одни тайцы. А Машка тихо шепнула мне на ухо:

– Теперь понятно, как именно он хочет нас отравить!

– Здесь лучший повар на Самуи. Только еда очень острая, под европейские желудки не адаптированная. Пошли, вон мой любимый столик!

Виталий уверенно направился в самый темный угол заведения. К нам почти сразу подскочила тайка в зеленом костюмчике, который, на мой взгляд, уже дня два как нуждался в стирке. И весело что-то защебетала. Виталий расплылся в дурацкой улыбке, отвесил девице комплимент («И что он в ней нашел? Маленькая, страшненькая, кривоногая!») и наконец попросил меню.

– С тайской кухней знакомы? – спросил тоном раджи, который сейчас откроет ларец с алмазами.

– Я знаю, что в ней все острое, потому что перец и чеснок снижают в жару опасность кишечных инфекций! – тоном отличницы доложила я.

– Ты что, в санэпидемстанции работаешь? – улыбнулся Виталий. – Так! Запоминайте! Никаких ножей! Повара уже все порезали до вас. Здесь даже фарш не крутят – все рубят вручную.

– Я хочу рыбу! – не выдержала Машка.

– Ты тут мясо от рыбы не отличишь. Все маринуют в специях. А жарят на кокосовом молоке, добавляют имбирь и…

– Все, Виталий, прекращай пытку! – взмолилась я. – Не могу слушать про еду, хочу ее есть!

Тайка, будто услышав мой вопль желудка, подплыла наконец к нашему столику. Виталий защебетал с ней, тыкая в меню.

Тут Машка затрясла меня за плечо:

– Посмотри, это он!

Я глянула в угол забегаловки и увидела трех русских парней, пытавшихся заказать пиво. Один из них был тот веснушчатый с длинными золотистыми ресницами из аэропорта – в футболке «Дизель». Он действительно смотрел в нашу сторону.

В жизни случаются всякие совпадения, но именно это мне не понравилось.

– На кого это вы там смотрите? – спросил Виталий.

– Парень с нами в самолете летел, потом в кафе сидел, а сейчас тут на нас пялится! – сказала Машка.

– Какой? Один из этой тройки? Те двое тоже с ним летели?

– Вроде да. Но их я плохо запомнила. Этот просто на нас смотрит.

– Ну, вы девушки видные! Я сам на вас с удовольствием смотрю!

Но я заметила, что взгляд Виталика при этих словах стал сосредоточенно-напряженным. Так смотрел мой Тайсон (это собака), когда на площадке появлялся еще один крупный кобель.

Подошла официантка и стала метать блюда на наш стол.

– Я заказал суп «Том Ям Кунг» – фирменный тайский, для вас попросил не очень острый. На второе «Сам Нэм Сод» – порубленная в фарш свинина, толченная с чесноком, имбирем и арахисом…

– А-а-а! – вдруг забилась с вытаращенными глазами Машка, широко раскрыв рот и истошно махая перед ним руками.

– Началось! – подумала я и кинулась к подруге: – Что случилось?

Но Машка уже схватила салфетку, что-то злобно в нее плюнула и с высунутым языком, как собака на солнцепеке, бросилась к бару. Там она с мычанием стала тыкать в минералку в холодильнике, схватила протянутую бутылку и со стоном припала к воде, как путник, прошлявшийся неделю в пустыне.

Бармен, официантка и клиенты расплылись в улыбках.

– Убийца! – прохрипела вернувшаяся Машка Виталию.

– Ты что съела? – спросил он. Подруга показала на пиалу с овощами в коричневом соусе – комплимент от заведения.

– С ума сошла! Это же как приправа к рису! Здесь рис вместо хлеба. Дома же ты горчицу ложкой не хлебаешь!

– У меня как будто бензином горло облили и подожгли! Понятно теперь, чего эти тайцы такие худые. Они же выжжены изнутри! Закажите мне что-нибудь без ваших специй!

Через полчаса, попробовав «Том Ям», который сначала нежил небо мягким ароматом трав, а потом ударял по рецепторам ярким перечным вкусом, я уже считала себя фанаткой тайской еды, Машка угрюмо жевала жареную рыбу («Они все же обмазали ее чем-то солено-кислым!» – пожаловалась она), а Виталий доедал вторую тарелку свинины.

Рыжий парень и его приятели накачивались пивом в углу и больше не смотрели в нашу сторону. Мы расслабились…

– Виталий, а чем ты занимаешься? Из какой сферы труда? – вдруг ударила неприличным вопросом Машка под дых.

– Я? Из пищевой! – засмеялся Виталий. – И сейчас я на работе!

– То есть?

– Я специалист по питанию. Мой босс хочет открыть цепочку тайских ресторанов. А я подыскиваю ему поваров. Вот отсюда хочу переманить.

Я оценивающе глянула на тренированную фигуру Виталия. Может, он и занимался питанием. Но где-нибудь на базе подготовки десантников, когда была его очередь дежурить по кухне.

– Как-то не романтично, – тоже не поверила Машка. – Сказал бы сразу – отбираешь массажисток для московских салонов. Проводишь тест-драйв.

– Идея богатая. Но в сутенеры пока не хочу! – хохотнул Виталий. И, кивнув официантке, расплатился за всех. Наш ужин стоил около 15 долларов.

Когда мы вышли на местный Бродвей, он уже весело шумел вечерней многоголосицей, сквозь которую громче всего пробивались русская и немецкая речи. Наш кризис и германское процветание гонят людей в одни и те же места.

– Девчонки, сейчас я вас ненадолго покину! – сказал вдруг Виталий. – У меня небольшие деловые переговоры. Но если будете в силах, можем выпить по глоточку чего-нибудь перед сном. Заходите через часик.

– Тогда мы купим фрукты, а с тебя выпивка! – сказала Машка.

– Идет!

И Виталий свернул с центральной улицы в какой-то мало освещенный проулок.

– Куда он пошел, как думаешь? – спросила я.

– К тайкам, конечно! Что еще можно успеть за час? Зачем ему уламывать нас, если можно быстро и дешево потрахаться, а потом дальше вести умные беседы!

– Даже обидно! – вздохнула я.

– Он что, тебе понравился? – сделала стойку Машка.

– Нет, просто как-то непривычно выступать группой разогрева.

– Дура! Группой разогрева будут тайки! Выпивать-то он собрался с нами. А это сейчас для мужиков главнее секса. Все перешли на разговорный жанр!

– Это ты из своего опыта?

– Нет, из опыта лучших подруг. Когда у тебя был хороший мужик, ну?

– Смотри, а вот фрукты! – уклоняясь от ответа, кинулась я к тележке с диковинными плодами. Морщинистая тайка в футболке, заляпанной соком, мыла из бутылки смешные колючие шарики, что-то фиолетово-баклажанное почему-то пахло земляникой…

– Давай всю эту экзотику попробуем! – азартно вскинулась Машка.

– Мы же не знаем, как это есть!

– У Витальки спросим! Он у нас специалист по питанию!

И Машка приступила к еще одному занятию, которое она любит почти так же, как вызов директора. Она начала торговаться.

Это особый талант, с ним надо родиться. Машка с ним родилась. Через пятнадцать минут мы стали счастливыми обладательницами пакета с пятнистыми «ежиками», кулечка мандаринок-с-ноготок, сиреневого кочана и огромного ребристого плода, похожего на увеличенную раз в пять гранату-лимонку. Его Машка тащила прямо за толстую высохшую ножку.

До нашего бунгало мы дошли без приключений, если не считать странных взглядов, которыми нас провожали почти все тайцы и часть туристов. Сначала я отнесла их к разряду восхищенных: две симпатичные девушки с нарядными фруктами – картина, приятная глазу. Но потом засомневалась: почему-то при виде нас улыбки на лицах прохожих кисли.

К домику мы подходили со стороны моря. Я завязла в песке и попыталась вытряхнуть его из босоножки, как вдруг услышала вскрик опередившей меня Машки:

– Кто там? Что вам нужно?

Я подняла голову и увидела, как от нашей двери отделилась темная тень и скрылась за пальмами.

– Кто это был? – спросила я.

– Он не дал мне визитку! – огрызнулась Машка. – Пойдем посмотрим – у нас что-то украли? И где этот чертов ключ?

– У меня в сумочке!

– Не кричи так! Вдруг он еще рядом!

– Может, вызовем кого-нибудь с рецепции?

– Но мужик-то уже сбежал! Давай заглянем в комнату!

Мы осторожно подкрались к двери. Машка резко рванула ее на себя. Внутри было пусто.

– Маша, у нас был повальный обыск или ты просто выбирала, что надеть? – оглядела я раскиданные по всем стульям и кроватям вещи.

– Ну, – замялась Машка, – я точно сказать не могу… Я искала одну кофточку – знаешь, такая фиолетовенькая со шнуровкой сзади. Ты, кстати, ее не видела?

– Господи! Из-за тебя мы так и не узнаем, рылся ли тот придурок в наших вещах. Хорошо хоть, деньги и паспорта с собой!

После беглого осмотра урона мы не обнаружили.

– Пойдем посидим у моря! – вздохнула Машка.

Мы уселись в шезлонги.

– Не мог это быть уборщик, которого ты спугнула своим криком? – безнадежно спросила я.

– Ты что, заметила следы уборки? И с каких это пор уборщики панически бегут при виде постояльца? Нет, подруга, хренов конспиратор оказался твой Леонид. Нас вычислили!

– Еще не факт. Это мог быть обычный воришка. Или любопытный подросток. Но если честно, ночевать в доме как-то страшновато.

– А если это Виталий? Он мог технично слинять, а потом прибежать сюда первым и порыться в наших вещах.

– Теоретически мог. Давай завтра прямо с утра поедем в «Жасмин», найдем Тао и покончим с этой историей!

– Да, пока с нами не покончили!

Мы замолчали и уставились на море. Рядом мерцали живые огоньки свечей со столиков прибрежного ресторанчика, над головой шелестели пальмы…

– Все-таки хорошо здесь! А какой запах! – вздохнула Машка, которая обычно ароматы различает слабо из-за хронического гайморита.

– Да-а, запах… – задумчиво сказала я. – Слушай, а тебе не кажется, что у нас под домом закопан труп?

– Какой труп? – развернулась ко мне Машка.

– Точно не свежий. Судя по запаху – примерно четырех- или пятидневный.

– Что за дурацкие медицинские шутки!

– Какие уж тут шутки! – сказала я, зажимая нос. Ужасная вонь распространялась откуда-то ударными волнами. – Помнишь, у мафии было принято перед убийством присылать жертве тухлую рыбу? Похоже, тот тип припрятал тут парочку дохлых акул!

– Я ничего не чувст… – на этом слове Машка поперхнулась, закашлялась и выскочила из шезлонга – это даже ее нос пробила очередная зловонная волна.

– Что за гадость? – завопила она. – Они нарочно подсунули нам это бунгало! Тут под ним или кладбище, или компостная яма! Срочно вызываем главного менеджера!

– Что у вас случилось? – раздался за спиной голос Виталия – он всегда появлялся по-кошачьи бесшумно.

– Кошмар! Какой-то тип залез к нам в комнату, а теперь здесь воняет трупом! – выпалила Машка.

В этот момент порыв ветра унес запах куда-то в море. Виталий принюхался, пожал плечами:

– Какой тип? И почему от него воняло трупом?

– Трупом воняет от нашего дома! А тип влез к нам в комнату!

– Чтобы оставить там мертвеца? – засмеялся Виталий. И подавился смехом – ветер опять сменил направление.

– Где он? – спросил он, зажимая нос.

– Труп? – не поняла Машка.

– Дуриан! Вы притащили домой дуриан!

– Ничего мы не притаскивали!

– Фрукты покупали? Где они?

– На веранде!

Виталий метнулся к пакету, который мы бросили прямо у двери. Схватил с пола тот самый смешной ребристый плод-гранату и побежал с ним к морю, как будто хотел подорвать танк. Мы заинтересованно потянулись следом. У самой кромки пляжа, где ветер дул вполне уверенно, Виталий остановился и положил фрукт на песок.

– Ну, вы даете! – сказал он, отойдя на несколько шагов. – Купить дуриан в первый же день! Да он же и дорогой!

– Мне сделали хорошую скидку! – гордо доложила Машка.

– Зато могла попасть на штраф: вход в отели с дурианом запрещен, – хмыкнул Виталий. – А один тип умудрился принести его в самолет. Взлетели – и народ, включая пилотов, чуть не сошел с ума. Пришлось совершать незапланированную посадку.

– Зачем его вообще продают, если нельзя есть? – возмутилась Машка.

– Можно, если осторожно. Это традиционное блюдо на праздники и Новый год. Как наш салат оливье. Несите из номера нож, я вам покажу.

– Откуда ты знаешь, что у нас в номере есть нож? – тихо спросила я.

– Здесь все номера одинаковые. У меня нож есть – на столе в салфетке. А у вас что, нету?

– Да есть у нас нож!

Машка вскочила и через минуту уже протягивала Виталию обоюдотупое железное лезвие.

– Ну, держитесь! – сказал Виталий, взмахнул ножом…

Что вам сказать? Представьте, что рядом с вами самосвал вывалил груду гниющей рыбы, на нее вылили ведро духов и сверху высыпали мешок с красным перцем. Примерно такую убойную смесь мы ошалело вдохнули.

Но после первой ударной волны запах стал притухать. Внутри оказались темные косточки, покрытые белой пленкой.

– Берите каждая по косточке и тихонько откусывайте по ма-аленькому кусочку белой кожицы, – напутствовал Виталий.

На вкус все оказалось не так страшно – как будто кто-то сильно поперчил клубнику со сливками.

– Так кто лез к вам в номер? – вспомнил Виталий. – Он что, взломал дверь?

– Нет! – растерянно сказала я. – Дверь не была сломана…

– Но она была закрыта?

– Открыта!

– Вы вообще ее закрывали?

Я вопросительно посмотрела на Машку – она уходила последней.

– Закрывала! Наверное. Не помню…

– У вас что-то взяли?

– Вроде нет.

– Ладно, закройте дверь хотя бы на ночь. Вообще здесь спокойно, про кражи из номеров я не слышал. А дуриан я сам унесу – нельзя оставлять его на пляже. Завтра все отдыхающие разбегутся!

– Мы проводим тебя до рецепции! Заодно о том мужике заявим! – неожиданно сказала Машка.

– Нет, нам с дурианом к рецепции дороги нет! Я уж как-нибудь огородами! Пока!

И Виталий растворился за пальмами так же быстро, как появился.

– Ты серьезно решила идти на рецепцию? – удивилась я.

– Нет, хотела посмотреть, как Виталий на это отреагирует. Вдруг это был он!

– Ну и как он, по-твоему, отреагировал?

– Еще не поняла. Подождем до утра!

В это время из ближнего бунгало, скрытого пальмами, на пляж вывалилась веселая компания мужиков.

– Красота, блин! Толян, море – просто зашибись!

– Да замолкни! Давай тишину, ешкин кот, послушаем!

– Нет, а луна – просто офигеть! Твою ж мать, какая здесь благодать! – услышали мы до боли знакомую русскую речь.

– Заметь, как мужиков природа облагораживает! Они же стихами заговорили! – прокомментировала их выход Машка. – Прямо диалог Наташи Ростовой и Сони у окна о красоте ночи!

В это время один из наших громогласных соседей обернулся. И мы замерли.

Это был тот самый веснушчатый парень в футболке «Дизель». Правда, уже без футболки. Два его спутника-амбала тоже успели скинуть майки, и даже в полутьме было видно, что их могучие плечи украшает замысловатая татуировка.

– Ты опять скажешь, что это совпадение? – спросила меня Машка. Но голос у нее как-то дрогнул.

Выбираем массаж

Утром, отодвинув от входа тумбочку и вынув из дверной ручки стул, мы еще до завтрака отправились на рецепцию узнавать про салон «Жасмин».

На фоне идиллической картинки «солнце-море-пальмы» ночные кошмары испарились, как капли тропического дождя.

– И чего мы вчера перепугались? – спрашивала Машка. – Кто мог нас здесь найти? Билеты мы заказывали сами. Слежки за нами не было…

– Откуда ты знаешь?

– Я бы почувствовала!

Машка уверена, что обладает невероятной проницательностью и способна распознать характер человека с первого взгляда. Почему при всем этом каждый из ее мужчин неизменно, как Иванушка из сказки, превращался в итоге в козленочка, а то и просто в козла, оставалось загадкой.

Спорить было бесполезно. Особенно на жаре – а припекало тут с утра. Мобильный Тао, который мы пытались пробить, был, судя по тайской скороговорке оператора, выключен. СПА-салон не отвечал.

– Помочь вам найти салон «Жасмин»? – дежурная на рецепции обрадовалась так, словно мы попросили ее помочь нам потратить миллион долларов.

– Выберите массаж, и я зарезервирую для вас время, – затараторила она, протягивая каталог. – Такси за вами пришлют из салона бесплатно!

– А можно записаться к той массажистке, которую нам рекомендовали? – пошла в атаку Машка. – Ее зовут Тао.

– Сейчас спрошу. Что вы будете заказывать?

Мы уставились в каталог.

– Безобразие! Как я должна выбирать между массажем антицеллюлитным, омолаживающим и антистрессовым? Если мне нужно все! – возмутилась Машка.

– Возьмем антистрессовый. Уж стрессов нам точно хватало!

Мы ткнули тайке в нужную строчку в каталоге, та что-то защебетала по телефону.

И, положив трубку, с улыбкой сообщила:

– Вас ждут!

– Так Тао сегодня работает? – уточнила Машка.

– Они не уверены, что она сегодня сможет вас принять, но там есть массажистки не хуже!

– Нам нужна именно она!

Тайка продолжала идиотически улыбаться.

– Ладно, давай туда съедим и разберемся на месте! – решила я.

В этот момент к стойке подошли трое наших соседей, и тот самый рыжеволосый парень с длинными золотыми ресницами опять на меня уставился.

– Вот ваш талон – салон «Жасмин», 17 часов, тайский массаж два часа! Такси придет за вами в 16.20, – громко повторила нам служительница рецепции.

– Я думал, тайский массаж – только для мужчин! – улыбнулся мне этот тип всеми своими веснушками. – Я вас помню, мы летели в одном самолете!

– Да, и еще ели вчера в одном кафе! – испытывающе взглянула на него Машка.

– Ха, точно! Вы тоже нас заметили?

– Вас нельзя не заметить!

Парень просиял, хотя продолжение этой фразы могло быть каким угодно.

Я всегда удивляюсь, как падки мужчины на самую топорную лесть. Попробуйте любому из них – от сантехника до культового режиссера, – глядя в глаза, сказать: «Вы такой умный!» – и они одинаково расплывутся в горделиво-самодовольной улыбке.

Мы с Машкой одно время проводили бесчеловечный эксперимент над ее начальником отдела, исповедующим принцип: все бабы дуры. Когда он достал Машку придирками, она начала операцию «ВТУ» («вы такой умный»).

На очередное его замечание Машка, наивно распахнув глаза, выдала сакраментальную фразу «ВТУ» и развела руками: мол, не всех так щедро одаряет природа. Объект опешил и всмотрелся: не издеваются ли над ним. На второе «ВТУ» отреагировал уже с пониманием. После третьего оставил Машку в кабинете и стал жаловаться, как тоскливо работать с идиотами. Машка, само собой, в их число уже не вошла. После пятого «ВТУ» он стал ходить за ней как собачонка, ожидая новой похвалы. Пришлось сворачивать операцию, а то начальник стал поговаривать, как тяжело ему с женой и как хорошо, что есть мудрые женщины, способные разглядеть настоящий талант. Полная демонстрация таланта должна была пройти уже в номере соседнего отеля. В итоге мы с Машкой еще раз убедились: мужики готовы считать бабу умной, только если она ведет себя как полная дура.

Наш сосед по отелю не был исключением. Он заглотил Машкину наживку вместе с крючком и уже барахтался в море ее обаяния, не замечая, как его подсекают.

– Что это за салон? – игриво спрашивал он у нее. – И зачем куда-то ехать на такси, если здесь вдоль улицы – сплошные салоны? Девчонки, может, мы чего-то не знаем?

Его спутники похотливо гоготнули. Я внутренне напряглась – было что-то странное в этой троице. Парень в футболке никак не вписывался в бандюгански-татуированный контингент приятелей.

– Возможно. Вот испробуем на себе, расскажем! – кокетничала Машка.

– Отлично, встретимся за ужином. Вы ведь будете здесь ужинать? – домогался новый знакомец. – Меня, кстати, Славой зовут.

– Я почему-то так и подумала! – улыбнулась подруга. И мы отчалили завтракать.

Завтрак в тайском отеле был уныло континентален. Точно такой же вам дадут в недорогой гостинице Лондона, Парижа или на Майорке. Яйца вареные, яйца-пашот, ветчина, жареные помидоры, сморщенные коричневые сосиски, как умершие пенисы, химические соки, бумажные круассаны. Если не смотреть за окно, ни за что не угадаешь, что ты в стране непуганых морепродуктов и фруктовой экзотики.

За соседним с нами столом сидела пара средних лет, которая могла бы служить моделью для скульптуры «супружеский отдых». Они молча жевали, глядя, как двуглавый орел на гербе, в разные стороны, чтобы не дай бог не коснуться друг друга даже взглядом. У небритого мужика взгляд был особенно беспросветен. Все мужья, притащившиеся сюда со своим самоваром и обнаружившие комариные тучи юных таек, за копейки готовых на все, начинали тихо ненавидеть драгоценную половину.

В углу разместилась компания наших – наглые громко ржущие мужики и их молодые ухоженные спутницы, каждая из них проходила суровый кастинг на право жить в тени этих мускулистых глыб. Две девушки – нашего с Машкой возраста – подсели за столик справа. Они, как и мы, всячески бодрились в краю сбывшихся мужских желаний.

– Вы давно здесь? Как тут женщины коротают досуг? – тут же попыталась Машка завязать с ними знакомство.

Девушки смерили нас взглядами (чисто российская черта – не доверять соотечественникам), убедились, что подвоха нет, и через пять минут мы уже знали, что Оля с Таней прилетели сюда из Питера три дня назад. Успели съездить на экскурсию по острову – «прикольно!», послезавтра собираются на катере в морской заповедник и приглашают нас присоединиться.

Они рассказывали, где купить билеты, как за спиной возник Виталий:

– Девчонки, бросьте булки! Как можно в Таиланде питаться круассанами! Лучше скажите, какие планы на сегодня?

Новые приятельницы уткнулись в тарелки: появление мужчины разводило нас по разные стороны невидимых баррикад.

– Мы решили осмотреться, покупаться… – сказала Машка. В этот момент в столовку зашла тайка с рецепции и бросилась ко мне как к родной:

– Хорошо, что я вас нашла! Такси в салон «Жасмин» будет ждать вас не в 16.20, а ровно в 16.

Виталий посмотрел на нас с нарастающим интересом:

– Собрались в настоящий салон на массаж? Молодцы! А как вы узнали про «Жасмин»? Он действительно здесь один из лучших.

– Нам его на рецепции посоветовали! – нашлась Машка.

– Что ж, радуйтесь жизни! – сказал Виталий. – А вечером можем чего-нибудь выпить. И закусить. В семь у рецепции. Идет?

– А как же Слава? – не удержалась я, когда мы, распрощавшись с Виталиком, побрели к пляжу прожигать жизнь под солнцем. – Ты ведь договаривалась ужинать с ним?

– До ужина еще надо дожить! – философски заметила Машка. Как в воду глядела.

Салон «Жасмин»

Такси от салона оказалось роскошным лимузином с шофером в черном костюме, что на жаре выглядело диковато. Правда, внутри машины царил такой лютый холод, что показалось, будто кожаные сиденья покрылись инеем. В жарких странах местные жители уверены, что чем больше холода они предоставят туристам, тем круче выглядит их фирма. Ну и сами обожают попользоваться на халяву атрибутом богатой жизни.

– Выключите кондиционер и откройте окна! – скомандовала Машка к явному неудовольствию нашего шофера. И мы торжественно отчалили.

– Далеко нам ехать? – спросила я.

Он сделал вид, что не услышал вопроса.

– Сколько километров до «Жасмина»? – не унималась я.

– Моя не знай английский! – сказал водитель, не повернув головы. Это показалось мне странным. Худо-бедно, на английском в турсервисе Таиланда болтали все. Чтобы шофер дорогого лимузина был практически немым?

– Куда он нас везет? – заволновалась Машка, когда лимузин стал подниматься в гору по узкой извилистой дороге.

– Черт его знает. Я читала, что элитные салоны находятся высоко в горах.

– У этого водилы есть документ, что он из «Жасмина»?

– Какой документ? На рецепции же его знают!

– Знают, что должна подъехать машина. Вряд ли они помнят в лицо каждого тайского шофера. Мы уже полчаса едем по каким-то джунглям!

– Давай выпрыгнем на ходу.

– Ты смеешься, а у этого черного человека лицо ресторанного вышибалы. Возьмет и вышвырнет нас в пропасть!

Но тут за одним из поворотов показался высокий белый забор.

За ним нас ждал рай. Ну, по крайней мере, я была бы не против, если бы он так выглядел. Игрушечные домики стояли по пояс в ярких, как на детсадовских рисунках, цветах, а крыши томно обвивал ярко-зеленый плющ. Между домиками виднелись заросшие розовым лотосом пруды, из каменной скалы бил алмазными струями водопад. Прохладный воздух был пропитан нежнейшими сладко-пыльцовыми запахами. И нигде – ни одного человека! На рецепции – это была открытая веранда с ошеломляющим видом с вершины горы на долину – к нам устремилась местная служительница – маленькая, худая, востренькая, с прокисшей улыбкой на тонких губах. Она заботливо усадила нас на плетеные диваны, и еще одна тайка с поклоном принесла стеклянные стаканчики с травяным чаем. Он был душистый и как будто с легкой перчинкой.

Только после того, как мы его допили, администратор переспросила: «Госпожа Барышева и госпожа Смирнова?» Мы кивнули. Тут же к нам скользнули две красивые девушки и поманили за собой.

– Нет, нет! – запротестовала Машка. – Нам нужна Тао! Мы записывались к ней!

– У нас прекрасные массажистки! Вы будете довольны, не сомневайтесь! – фальшиво пропела нам администратор.

– Но мы предупредили заранее, что хотим к Тао! Если это невозможно, вы должны были сообщить!

Улыбка администраторши сползла:

– Тао, к сожалению, в отпуске. Мы надеялись вызвать ее к вам, но не смогли с ней связаться. Уверяю, все наши массажистки – самого высокого класса, они обслужат вас не хуже.

Упорствовать дальше не имело смысла. Но ответ администраторши показался мне странным. Леониду тоже сказали, что Тао в отпуске. А спрашивал он больше месяца назад. Где это видано, чтобы массажистки так надолго уходили в отпуск?

– Хорошо, мы сделаем массаж у других девушек, – со льстивой улыбкой сказала Машка. – Мы сами не любим привередливых клиентов, которые достают дурацкими требованиями. У нас на работе тоже таких много. Тут совсем другой случай! – проникновенно уставилась Машка служительнице в глаза.

Я догадалась, что подруга меняет тактику «вызов директора» на тактику «мы с тобой одной крови, ты и я». Эта формула прекрасно действует, когда нужно уболтать кого-то оказать тебе услугу. Помогают охотнее всего своим, и нужно дать понять, что вы одного поля ягоды. Главное – правильно вычислить поле. Машка выбрала общность уставших от назойливых посетителей. И ошиблась.

– Клиент нашего агентства, который рекомендовал нам Тао, попросил передать ей сувениры из России. Мы волокли их аж из Москвы. Не могли бы вы помочь нам разыскать эту Тао? У нас даже есть ее мобильный, но он не отвечает. Может, она сменила номер?

Лицо администраторши осталось таким же угодливо-любезным, но мне показалось, что маслянисто-карие глаза превратились в стальные:

– К сожалению, мы не можем давать координаты наших работников. Это строго оговорено в контракте.

– Как же нам быть?

– Вы можете оставить свои координаты. Когда Тао появится, мы попросим ее вам позвонить.

– Вдруг она не позвонит? Может, она работает где-то еще?

– Мне об этом ничего не известно. Извините, но вас давно ждут на массаже. У нас все строго по времени!

Пришедшие за нами девушки, все это время изображавшие неподвижные статуи, ожили и подошли каждая к своей клиентке. Машку ее приземистая широкоскулая тайка повела по ступенькам вверх, а меня хрупкая, как веточка ивы, необыкновенно красивая девочка с узким лицом и нежной лепестковой кожей поманила куда-то между домами.

– А разве у нас не одинаковый массаж и мы будем делать его не вместе? – забеспокоилась я.

– Ничего, вы скоро встретитесь с подругой! – на хорошем русском языке успокоила меня похожая на изысканную статуэтку спутница. И, увидев мое удивление, пояснила: – У сестры моей мамы в Бангкоке был русский муж. Я там часто гостила, он и научил.

– Как тебя зовут?

– Лана. Это по-европейски. Мое настоящее имя такое длинное, что его ни один клиент не выговорит, – нежно пропела она. – И вообще у нас любят прозвища – считается, если духи узнают, как тебя зовут, могут тебе навредить. Вот, заходите, примите душ! – подвела она меня к увитому цветами домику.

После душа с травяным мылом я должна была надеть смешные прозрачные трусы, хлопковый халат с длинными рукавами. И мы с Ланой снова вышли в город-сад. Солнце садилось – в Таиланде темнеет рано и быстро. Вдоль дорожки среди цветов уже горели фонарики, превращающие это сказочное место в полную шехерезаду.

– Лана, а ты знаешь Тао? – спросила я.

– Да, – почти неслышно сказала она, опустив глаза.

– Где она? У меня к ней очень важное дело! Для нее важное!

– У нас не любят, когда мы разговариваем с клиентами! – еще тише сказала Лана.

– Если бы друг передал тебе денег, а подруга отказалась дать твои координаты – ты бы на нее обиделась?

– Тао передали деньги? – встрепенулась Лана.

– Мой знакомый тоже не любит, когда я обсуждаю его дела. Но речь действительно идет о некоторой сумме. И мне очень нужно найти Тао.

– Все хотят ее найти! – вздохнула Лана.

– Кто – все? – насторожилась я.

– Мы пришли. Это водяная баня. Здесь вы встретитесь со своей подругой, посидите 15 минут, а потом пойдете на массаж, – спешно свернула Лана разговор, завидев на аллее широкоскулую тайку с Машкой. И сделала мне гримаску, означавшую, что сейчас не время для расспросов.

– Ну, ты как? – издали закричала темпераментная Машка. – Полный кайф, а? Только я перепутала: думала, прозрачный пакетик – это шапочка, а оказалось – трусы. Вот моя тайка глаза вытаращила, когда я их пыталась на голову надеть!

– Угу…

– Ты чего такая? – спросила Машка, когда мы уже разлеглись на теплых каменных полках в комнате из розового мрамора, где сквозь мелкие дырочки в полу шел душистый пар. Его настаивали на успокоительных травах.

– Понимаешь, оказывается, не мы одни ищем Тао.

– Кто еще?

– Не знаю. Мне Лана не успела сказать. А ты у своей тайки про нее не спрашивала?

– Нет… Я как саунное изобилие увидела – сошла с ума. Ты же знаешь, как я все это люблю!

– Ладно. Но ты спроси. Может, мы на нее и выйдем.

– Ты права. Все это очень подозрительно! – воодушевленно сказала Машка. В свое время она была лучшим расследователем в своей редакции. Потом, разругавшись из-за громкого скандала, перешла в пиар-службу. Но любая тайна действовала на нее как наркотик. Я подозревала, что не только любовь к морскому отдыху и деньгам заставила ее уговорить меня броситься в эту авантюру. Машка застоялась без дела.

– Что ты имеешь в виду?

– Исчезновение Тао. Она ведь знала, что ребенок от Леонида. Что он получил результаты проб. Готов раскошелиться. И вдруг, когда счастье так близко, уходит в безразмерный отпуск, отключает телефон, Леониду не звонит и вообще не отсвечивает.

– Ну и?

– Ну и – то ли с ней что-то случилось и в салоне это скрывают. То ли она чего-то смертельно испугалась. И легла на дно. Надеюсь, не в прямом смысле. Интересно, кто и чем мог ее так испугать?

– Послушай! – перебила я Машку. – Тебе не кажется, что здесь слишком жарко?

– А? – с трудом вернулась она в реальность. – Жарко? Пожалуй. Вообще печет не по-детски!

Только тут мы заметили, что вся комната уже скрылась в клубах удушающе пахнущего травами пара и он прибывает с каждой секундой. Я вскочила с мраморной скамьи, которая быстро раскалялась, и мое тело по грудь тут же скрылось в горячем тумане. Машку я не видела совсем, хотя и знала, что она сидит рядом.

– Кто-то там слишком поддал жару! Пойдем отсюда! – сказала я.

– Где дверь? Ты ее видишь?

Двери не было. То есть где-то она, конечно, была, но теперь скрылась в туманной дали.

– Они там совсем охренели! – начала трагический запев Машка. – Я пожалуюсь администратору!

– Пожалуешься! Только сначала давай выберемся. Ты где, я тебя не вижу?

– Я уже задыхаюсь! И тоже тебя не вижу!

– Не паникуй! Мы где-то рядом. Встань со скамьи…

– Я уже стою!

– Тогда вытяни руки и проведи вокруг себя. Я тоже так сделаю. Только никуда не шагай!

Мы пошарили руками в воздухе, и наконец я наткнулась на горячие Машкины пальцы.

– Слава богу, теперь не потеряемся! Как ты думаешь, где дверь?

– Кто ее знает! Давай крикнем – эти чертовы тайки должны быть где-то рядом!

Мы закричали, но только наглотались пара, который становился все горячее.

– Мы так запечемся заживо! – закашлялась Машка.

– Вытягиваем руки, поворачиваем налево – кажется, мы пришли оттуда, – и идем вперед! Упремся в стену, пойдем вдоль нее и найдем дверь! – приняла я решение. Мы с Машкой, как танцоры в телешоу, двинулись вперед, сцепив руки в замок. Нам казалось, мы не идем, а плывем в глубине какой-то водяной взвеси. Наконец через несколько шагов наши руки натолкнулись на что-то твердое. Это была стена. Воздух становился все раскаленнее, мы дышали с трудом, пот и пар лили с нас градом, пока мы на ощупь продвигались вдоль каменного квадрата, пытаясь найти дверь. Ладони скользили по горячему склизкому камню, в голове стучали пинк-флойдовские барабаны…

– Сволочи! Успокоили нас, блин! Чтоб вы сами так навеки успокоились! Нашли, гады, лекарство от стресса! – злобно приговаривала Машка – ей, очевидно, так было легче. Я разговаривала уже с трудом – язык не ворочался, душил кашель. Горячий пар прибывал, и мне было ясно, что, если мы вот-вот не выберемся отсюда, грохнемся в обморок и тогда – вот он, полный трындец! О том, почему наши тайки не пришли за нами вовремя, я старалась не думать.

– Дверь! – захрипела Машка, когда говорить уже не было сил. – Вот она!

Я тоже почувствовала под ладонью мокрый пластик. Из последних сил мы его толкнули – дверь не шелохнулась.

– Ручка! – зашипела Машка. – Ищи ручку!

– Нашла!

Мои пальцы действительно нащупали горячую металлическую ручку, которая должна была открыть нам путь к свободе. Я повернула ее влево… Ручка не поддалась. Вправо – тот же эффект.

– Дай я! – сказала Машка.

Она вцепилась в ручку, и мы попытались вместе сдвинуть ее с мертвой точки.

Язычок замка даже не дрогнул. Дверь была закрыта.

Я судорожно глотнула пар: он все больше напоминал горячую воду, которая просто висела в воздухе. Дело было плохо. Да просто дрянь было дело! Еще пара минут – и мы здесь превратимся в паровые котлеты.

Голова кружилась, и барабаны в ней уже отбивали коду.

– Я могу упасть в обморок, – сухо проинформировала я Машку. – Бейся в дверь, может, удастся ее выбить!

– Нет, ее не выбьешь! И мне уже нечем дышать! – сипела Машка. – Не вздумай падать в какой-то обморок! Я одна здесь не останусь!

Уходящее сознание цеплялось за спасительную мысль, которая всегда выручала меня в критические моменты: не бывает безвыходных ситуаций. Бывает выход, который находится не там, где его ищут. Надо только расширить сознание и охватить всю картину целиком, а не биться, как муха в стекло! Так, окна здесь нет, пол каменный, вентиль, который подает пар, явно расположен снаружи… Все не то!

– Маша … в фильме… про Джеймса Бонда… его еще закрыли в ванне с водой и включили подогрев…. Как он выбрался?

– Пришла медсестра и отключила аппарат.

– Тьфу! Да откройте же, сволочи! – заколотила я изо всех сил по двери, лишившись последней надежды. Тут нога неудачно подвернулась на скользком мокром полу, и я рухнула вниз, с каким-то даже облегчением потеряв сознание еще на лету…

Спасительница

Первое время, открыв глаза, я не могла понять, где нахожусь. Зеленый потолок в бежевых узорах, матовые плафоны, коричневый полумрак.

– Слава богу! Ленка, ты как? – раздался голос Машки. Я чуть приподняла голову. То, что я увидела, меня потрясло. Взгляд уперся в змеиные глаза с узкими вертикальными зрачками, исполненные какой-то древней завораживающей силы. Их чернота вдруг стала затягивать меня, как в бездонную воронку. Если бы я могла, помотала бы головой, прогоняя наваждение. Но голова не моталась. Наконец я вынырнула из щели черных зрачков и увидела, что лежу на кушетке, а на полу рядом со мной сидит тайка. Правой рукой она ритмично нажимает на точку у моего большого пальца, не отводя от меня гипнотических глаз. На мое пробуждение она не отреагировала никак – продолжала смотреть и ритмично нажимать…

Я скосила глаза в другую сторону. Там на стуле рядом с кушеткой восседала Машка. Она была красно-коричневой, как местный божок, и излучала сияние. Я не сразу поняла, что это блестело масло – ее намазали с ног до головы. Только после того, как я увидела Машку, ко мне вместе с облегчением пришла боль. Ныла коленка, и очень болела та самая рука, которую держала тайка.

– Как мы выбрались? – спросила я Машку, но из горла шел только сип.

– Она заговорила! – впала в экстаз моя подруга, будто это обрел дар речи мраморный Будда с тумбочки, а не ее постоянная партнерша по трепу.

– Что с нами было? – повторила я.

– Лежи, лежи! – запричитала Машка: можно подумать, ее ответ, как гимн, я должна была слушать стоя.

– Маша, где мы?

– Тебе нельзя волноваться!

Я заскрежетала зубами. Когда подобные сцены показывали в телесериалах, меня бесила тупость сценаристов. Умирающий герой желает сообщить, где закопан клад или кто его убийца, а добросердечный друг с упорством идиота уговаривает: «Успокойся! Попей воды! Сейчас я подоткну тебе подушку, задерну штору, накапаю валерьянки – и тогда ты скажешь…» Тот уже заходится в конвульсии, пытаясь раскрыть тайну, но несчастного будут душить мелочной заботой, пока он не отдаст богу душу сам или ему не поможет милосердным выстрелом какой-нибудь злодей. Но я была уверена: это уловка сценаристов, чтобы навалять еще 150 серий.

150 серий у нас с Машкой в запасе явно не было. Я попыталась встать, но тайка прижала мою руку к кушетке, поднесла палец к губам, и я поняла, что мне лучше лежать тихо.

– Мне можно ей рассказать? – спросила Машка у тайки, будто меня здесь и не было.

Та кивнула.

– Твоя массажистка забеспокоилась, почему ты так долго не идешь. Она ждала тебя в комнате, а проводить нас туда должна была моя массажистка. Но ее срочно вызвали по телефону на рецепцию, и она решила, что пять лишних минут в бане нам не повредят. Твоя массажистка – как ее зовут?

– Лана!

– Да, так вот эта Лана нас спасла. Она забеспокоилась, подошла, когда ты колотила в дверь, и как-то сумела открыть замок. Нас вытащили почти сразу после того, как ты грохнулась. Ну, тут был жуткий переполох, эта с рецепции чуть не померла со страху, все «ссорила» – ну, извинялась… Ты пришла в себя…

– Да? Я ничего не помню…

– Это потому что они сразу вызвали Кун Ми – она у них в «Жасмине» как махатма, лучший лекарь. К ней даже из Бангкока и Америки прилетают лечиться. Она дала тебе какое-то зелье, ты заснула, а сама все время держит тебя за руку и смотрит. Я отделалась нелегким испугом, правда, кожу немного обожгло. Вот они меня лечебным маслом намазали.

В это время тайка со взглядом змеи оставила мою руку в покое. И взялась за голову. Глядя мне прямо в глаза, она нажимала какие-то точки над ушами, чуть выше лба, на макушке, и когда я дергалась от боли, по ее губам пробегала удовлетворенная улыбка. Затем она намазала мое колено какой-то пахучей коричневой дрянью и стала его массировать. «Интересно, сколько ей лет?» – почему-то подумала я. И вгляделась в махатму попристальней. У нее были красивые, но крупные черты лица – как будто его вытесал гениальный древний скульптор, еще не научившийся мелкой отделке: яркие губы, большие для тайки глаза, перечеркнутые вертикальной щелью зрачков, – ей могло быть и 30, и 35, и 200. Такие лица не стареют. Но и не дают отвести взгляд – такая мощная древняя красота и сила освещают их изнутри.

– Как они объясняют, что чуть не сварили нас заживо? – спросила я Машку.

– Говорят, трагическая случайность. Сорвало вентиль с парового котла – или что там у них гонит пар. Истопник местный куда-то отлучился – а может, там и не было никого, система, как они говорят, никогда сбоев не давала.

– А замок?

– Черт его знает! Они уверяют, что он не был закрыт. От перегрева дверь переклинило, надо было поворачивать сильнее. Мол, мы ослабели и потому не смогли. Твоя Лана его сразу открыла…

– Но он был закрыт!

– Тихо! – Машка кивнула на тайку. – Я же тебе передаю то, что мне сказали. Потом поговорим!

– Да-а, полечились от стресса.

– Кстати, как ты?

Я прислушалась к себе. И удивилась. Голова стала свежей и легкой – будто я не грохнулась в обморок, а проснулась утром после приятного сна. Колено не болело – я подняла ногу и с изумлением увидела, что опухоль исчезла. Оставалась лишь слабая боль в запястье.

– Связки. Порвались. Завтра срастутся. Нужен еще массаж, – сказала тайка, явно не любительница досужих разговоров. – Голова – окей.

– Ничего себе – окей! Чуть на тот свет не отправили! Может, тебе вызвать нормального врача? – встряла Машка.

– Ты не поверишь. Он уже здесь!

– Где?

– Это я, дурында!

В этот момент дверь открылась, и в комнату буквально вползла администраторша, согбенная в низком поклоне. Все-таки упаренные до смерти туристки – не лучшая реклама для оздоровительного учреждения.

– Мы приносим извинения, ужасная случайность, трагическое стечение обстоятельств, все будут наказаны, готовы обсудить компенсацию…

Из всего ее тарахтенья, как пружина из матраса, торчала одна простая мысль: только никуда не жалуйтесь, давайте договоримся.

Ага, а когда мы предлагали договориться…

– Вообще-то мы хотели обратиться в полицию. Ведь нас чуть не убили! – грозно заявила Машка.

– Полиция? Почему полиция? – изумилась администраторша.

Я тоже понимала, что полиции здесь делать нечего. Рассказывать им мутную историю про тайского мальчика? Показывать флешку мертвого олигарха? Да и что, собственно, случилось?

– Мы предлагаем вам закончить лечение – если хотите, вы сегодня можете остаться у нас в отеле. И три массажа бесплатно…

– Пять. Каждому! – выпалила вспомнившая киноклассику Машка.

– ?!

– Извините, мы должны это обсудить! – перебила я торг.

– Тогда я жду вас на рецепции! – сказала администраторша, и они с Ми вышли.

Когда мы остались одни, я напустилась на Машку:

– Какие пять массажей! Они же нас разотрут цианистым калием!

– Хорошо, что ты предлагаешь?

– Сваливать отсюда. Домой. Только мы про Тао спросили, нас тут же закрыли в горячей бане. Странное совпадение, не находишь?

– Допустим. Надо вычислить, кто мог это сделать. И Слава, и Виталик знали, что мы будем здесь. Спрятаться могли легко – тут сплошные заросли. Обе массажистки – если кто-то их, например, подкупил. Администраторша эта – та еще стерва. – Машка явно чувствовала себя миссис Марпл. – Выходит, кому-то не нравится, что мы хотим передать ключи Тао. Стой! – Машка аж подпрыгнула. – А где ключи? Господи, какие мы идиотки! Надо было срочно забрать одежду и посмотреть, там ли они!

– Их там нет, – спокойно сказала я.

– Как нет?!

– Ты, Машка, не обижайся, но не все из нас – идиотки. Я все же прикопала ключи с флешкой у бунгало под пальмой. Глубоко. Пока ты купалась. Таскать их с собой неразумно.

– Почему мне не сказала?

– Чтобы ты опять обозвала меня Буратино? Спасибо. Предлагаю там их и оставить. Пусть грядущие поколения делают раскопки. А сами – в Москву, в Москву, в Москву.

– Так и не узнаем, в чем тут дело? Да меня разорвет от любопытства! Ну и потерять 20 тысяч долларов… Я уж не говорю о массаже…

– Видишь ли, Маша, мертвому клиенту массаж не поможет.

Тут дверь приоткрылась, и Лана осторожно просунула в нее голову:

– Можно?

– Входи! – пригласила я.

– Я хотела что-то сказать, – юная тайка вопросительно взглянула на Машку.

– Говори, у нас секретов нет!

– Я по поводу Тао.

– Ну?

– У нее большие проблемы. Ее ищет один плохой человек.

– Какой плохой человек?

Лана неопределенно пожала плечами.

– Чего он хочет?

– Там… все сложно. Но Тао сейчас прячется. Ей нужны деньги.

– Ее ищет любовник? – воодушевилась Машка, которую профессия приучила бросаться на такие сюжеты.

Лана промолчала.

– Мы не хотим вмешиваться в ваши дела, – снова вступила я. – У нас конкретное поручение – встретиться с Тао и кое-что ей передать. Ты можешь устроить нам встречу?

– Я попытаюсь. Она не сказала, где будет. Но я спрошу. У кое-кого.

– Как быстро ты встретишься с этим кое-кем?

– Завтра…

В этот момент дверь снова открылась, и администраторша уставилась на нашу компанию.

– Лана? – строго спросила она.

– Я спросила про массаж, – залепетала наша гостья.

– Да, я решила сделать сейчас массаж спины! – уверенно заявила Машка, отводя от меня глаза.

– Конечно, конечно! – засуетилась та.

Машка прямо в халате легла на кушетку – я по фильмам представляла тайкий массаж совсем по-другому, – кряжистая девица стала разминать ей мышцы через ткань. Машка сладостно застонала.

Я вздохнула и вышла из домика. Лана тут же подскочила, посадила меня на маленькую терраску, принесла чай.

– Найди завтра Тао и договорись о нашей встрече. Вот мой мобильный! – протянула я Лане бумажку с номером. И еще одну – 100 долларов. По удивленному лицу тайки я поняла, что это превзошло все ее ожидания.

– О, спасибо, не стоит… – залепетала она, не выпуская деньги из плотно сжатой ладошки. Я прервала поток благодарностей:

– Ми – кто она?

– Ми? Целительница. Очень известная. К ней пациенты со всего мира приезжают. У нее талант – умеет возвращать организму космическую прану.

– Ты меня праной не грузи. Я сама врач. Ни в какую вашу прану не верю!

– Как?! Врач – и не веришь в прану?! Слушай, а правда, что у вас на каждый орган свой врач и он так и называется – врач-ухо, врач-сердце и даже врач – женские половые органы?

– У вас что, один врач на все болезни?

– Один врач на одного больного. Ведь если зубы, желудок, нервы – проблема, то врач должен найти главную точку болезни. А у вас? Если здоровье расстроилось, к какому врачу идти?

– Ко всем по очереди! – я уже стала раздражаться. – Если Ми и вправду махатма, что она делает на таком маленьком островке?

– Она долго работала в Бангкоке. Почему сюда приехала – не знаю. Вроде любовь у нее здесь была.

– Любовь?

– С одним фарангом. Может, его ждет.

– Тао – тоже ее ученица?

– Да, но… – Лана замялась. – Они поссорились…

– Из-за чего?

– Не знаю. Мне кажется, Ми рассердилась на Тао, что она общалась с нехорошими людьми.

– Все, про ваших нехороших не надо. Своих хватает.

Лана опустила лепестковые веки:

– Мне очень хочется помочь Тао!

– Найди Тао – и поможешь.

– Я постараюсь. Сейчас мне надо на рецепцию…

– Иди-иди!

Я устала от длинного разговора. И когда гибкая фигурка тайки растаяла в фиолетовом вечере, я решила немного размять ноги. За домиком вверх на гору вела едва заметная тропинка. Я пошла по ней, заглядываясь, как далеко внизу в черной воронке ущелья огоньки отелей призывно подмигивают теплоходам. И вдруг за очередным изгибом тропы мне открылась поляна с цветами, в центре которой изумленным глазом синел бассейн – он, казалось, сам удивлялся, как его занесло в эту безлюдную глушь. Прямо за ним несколько прилепившихся к скале домов хищно выставили вперед вставные челюсти террас.

«Интересно, кто здесь может жить? – подумала я, оглядывая глухое место. – От моря далеко, днем небось невыносимая жара…»

Между тем в двух домиках горел свет.

Я подошла поближе. Но окна были плотно занавешены.

Противный холодок, несмотря на жару, пробрал меня изнутри.

Я вернулась на дорожку. Вдруг что-то легонько толкнуло меня в спину. Я обернулась. И поняла: это был чей-то взгляд. Не знаю, как вы, а я всегда чувствую, если кто-то уставится мне в затылок. Как будто камешком чиркнет. В одном из освещенных домов действительно колыхнулась занавеска. Я даже не успела понять – мужчина смотрел, женщина? – как еще одно открытие обдало холодком. Почему-то мне показалось, что этот взгляд мне знаком. Занавеска резко задернулась, тень за ней исчезла.

Пора было отсюда сматываться…

Послание от Юрки

…День клонился к вечеру, и главная улица Ламаи была забита разноголосой толпой. Мы шли на тайский бокс.

Сегодня утром, когда мы еще спали как убитые – ой, к чему это я! – мне позвонила Лана.

– Я нашла брата Тао. Он поможет с ней встретиться. Вам надо прийти на соревнования по боксу сегодня вечером.

– На соревнования-то зачем?

– Он боксер.

– Что, Тао тоже там будет?

– Нет, она прячется. От нехорошего человека.

– Ты уже говорила. Как мы брата-то узнаем?

– Я вам его покажу. Мы встретимся без десяти восемь у кассы, посмотрим бокс, потом зайдем его поздравить. И он скажет, где Тао будет вас ждать.

– А через тебя он не может это передать?

– Нет, он хочет на вас посмотреть.

– Зачем?!

– Чтобы узнать, не послал ли вас нехороший человек.

– О господи! Как же он это узнает?

– По лицу. Он разбирается в людях.

Я подумала, что у Машки есть шанс найти тайского брата по вере в свою исключительную проницательность…

Арена для профессионального бокса располагалась на окраине, хотя туристический бокс – ну это когда участники в шлемах красиво друг друга бьют и эффектно падают в нокаут – проходил в самом центре Ламаи.

– Туристический бокс отличается от боев профи, как фарфоровое яблоко от настоящего: выглядит похоже, а вкуса нет, – говорил вчера Виталий, который все же дождался нас после массажа. Мы обрисовали ему свои злоключения, опустив все, что касалось Тао. И он разделил наше возмущение качеством местного банного сервиса. Честно говоря, мне не хотелось верить, что такой симпатичный мужчина мог пошло закрыть нас в сауне.

Впрочем, на всякий случай я все же разведала вчера его фамилию на рецепции и тут же ввела в интернет. Результат меня обескуражил. Виталиев Андриановых была туча – один даже руководил в Москве Федерацией тайского бокса. Я сделала охотничью стойку, но с карточки на меня смотрел конкретный боец с упрямым взглядом – наш Виталий супротив этого чемпиона был явно хлипковат. Тогда я зашла на Фейсбук.

Но мне не повезло – с сайтов его однофамильцев мне улыбались незнакомые мужики, а на нескольких не было фотки.

Тогда я зашла на свою страничку. Я уже слегка скучала без Юркиных посланий: этот вдруг объявившийся товарищ по вузу каждый день забрасывал меня шутливыми записками, неловко кокетничал, и у нас даже наметилось некоторое родство душ – ну, например, мы оба любили Пелевина, Налича и копченые помидоры. Правда, удостовериться лично в степени нашего единения все не получалось. Как только мы договаривались о встрече, у Юрки немедленно нарисовывались то совещание, то командировка. Так что я пришла к выводу: у командировки и совещания одно имя – жена. Сколько скучнейших офисных работников и нудных мужей превратились с помощью социальных сетей в пылких виртуальных Ромео!

Теперь Юрка меня потерял. Перед отъездом мы с Машкой договорились никому из знакомых о нашем вояже не рассказывать – в целях конспирации. Прочитав вздохи Юрки о том, что я, наверное, его бросила, потому что он не умеет развеселить девушку, я решила приоткрыть завесу тайны. И быстро набила послание – мол, уехала в жаркие страны на море, как вернусь, напишу.

Юрка сидел на сайте и тут же ответил: до возвращения, говорит, не доживу, пиши сейчас – где ты и что ты. А главное – с кем? Как будто у него есть какое-то право это спрашивать! Я все же решила не лезть в бутылку и честно написать про подругу. Юрка запросил в подтверждение выставить фотку. Ну это уж дудки! Машку в купальнике как выставишь – все мужики немедленно перебегают к ней в друзья. Правда, долго не выдерживают и просятся обратно: у Машки язык – как бритва. Им она всегда норовит укоротить ухажерам самое дорогое. Самомнение.

Поэтому я благоразумно не заметила просьбы и ласково пообещала Юрке написать ему завтра – рассказать о своих впечатлениях о боксерском матче. Знать бы тогда, какие впечатления предстоит пережить!

Тигр наносит удар

Най с утра понял, что день будет препаршивым. Он чистил зубы перед зеркалом. И вдруг заметил, как обезьяна на его плече злобно оскалилась, будто увидела заклятого врага. Он дернул рукой – и оскал сменился на гримасу ужаса. Это был уж совсем дурной знак. Най даже отпрянул от зеркала и уставился на свое плечо. Но обезьяна уже застыла в привычном прыжке, отведя от него взгляд.

Эту магическую татуировку Наю сделал лучший мастер в Таиланде. Вообще-то бойцы записывались к нему в очередь чуть не за два года. И то если за тебя попросит твой Учитель. За Ная Учитель попросил. И еще попросила одна бывшая соседка – большая мастерица по части магии. Най улыбнулся, вспомнив, как однажды мальчишкой пробрался в ее дом и спрятался в корзине, чтобы подсмотреть, как она колдует. Знал ведь, что деревенские маги насквозь все видят. Но понадеялся, что его, такого маленького и худого, даже Ми не разглядит. И сам же себя выдал!

В доме лекарей – большом и каменном, редкость в их деревне, – ему сразу ударил в нос густой запах травы (она сушилась на веревках под крышей), сандалового дерева и еще чего-то сладко-пряного. А как залез в корзину – и вовсе стало нечем дышать: в ней когда-то лежали острые специи, несколько мешочков еще осталось на дне. Из них просыпались сухие красные ягодки. Най знал все съедобное, что росло в округе. Собственно, часто его обед, а то и ужин состоял из того, что удастся сорвать. А еще ему нравилось смотреть, как готовит мать, и специи с травами он различал не хуже нее: какая для рыбы, какая для мяса, какая для супа. Но таких ягод никогда не видел.

Най быстро засунул одну в рот – и его язык, привыкший к самой острой еде, обожгло страшным огнем, который как по дымоходу поднялся к носу и шарахнул по глазам. Именно в этот момент по закону подлости Ми и вбежала в дом.

Выдержки Ная хватило секунд на 20 – он хватанул воздух ртом, потом громко чихнул. И обмер от испуга.

Най знал, что Ми может превратить его в кого захочет – хоть в муравья, хоть в ящерицу. Собственно, Най и пробрался в дом, чтобы подглядеть, нет ли какого средства обратиться на время в тигра. Или сразу – в сильного и непобедимого бойца муай-тай. Ну или хотя бы подрасти… Он был самый мелкий из сверстников. Соседи – братья Чуйонг и главарь маленькой дворовой банды Хьен – смеялись над ним, а если он попадался под горячую руку, то и побивали. Най обиды не спускал, бросался в драку, и в эти минуты будто какой-то могущественный дух-воин вселялся в его тщедушное тельце. Но чем больше от него доставалось мальчишкам, тем более жестокой и унизительной была расправа – куда ему с его весом комара против целой банды недругов, каждый из которых чуть не вдвое выше него!

Колдовство могло помочь. Все знают, что духов в их стране живет даже больше, чем самих тайцев. Эти Фи везде – в каждом дереве, в траве, в животных и цветах. И уж конечно, в домах. Вот только дух их дома, хоть мать и старалась угодить ему с подношениями, был слабый и ленивый. Даже еды вдоволь у него не допросишься. А уж чтобы отцу в делах помочь или Наю с его ростом – нечего и мечтать! Хорошо, хоть не мешал: дух дома соседей обиделся на хозяев, и у них – третья смерть за два месяца…

Лучше всех в деревне умела договариваться с духами Ми. А ведь она сама еще девчонка! Правда, девчонка не простая, из семьи лекарей. Это в деревне – все равно что из семьи королей.

Все тайные знания передаются только по наследству, от родителей детям. Мать Ми считалась сильной колдуньей. Но оказалось – куда ей до дочери! Та еще совсем крохой могла мантрами останавливать кровь, одним прикосновением снимать боль. Ну а когда мать после совершеннолетия дочки передала ей все секреты – как заговаривать растения, чтобы давали хороший урожай, как делать парней неотразимыми в глазах девчонок, а женам возвращать мужей, как избавляться от злых духов, преследующих род, как заряжать силой амулеты, – тут Ми стала знаменитостью не только в деревне. К ней со всей округи просители потянулись. Даже чиновники из города приезжали – за мужской силой, жен привозили – от бесплодия лечить, дочерей – от прыщей, кривоногости и несчастливой кармы, когда замуж их выдать не могли. Но ходили по деревне слухи, что и другими, темными делами Ми не брезговала – видели у нее пару раз местных наркокоролей, а потом вроде бы их враги как-то странно умирали. А еще говорили: не случайно недавно убили отца Ми, так что все тело поломано – страшно было смотреть. Хотели выпытать у него тайну. Есть в семье лекарей какой-то древний секрет….

Превратить мальчишку в богатыря для Ми – мелочь, раз плюнуть. Вот только денег у Ная не было. А отважное сердце – было. И решил он хоть краем глаза подсмотреть ее тайны. Что она домашним богам говорит, какие травы заваривает – глядишь, и пригодилось бы для его маленькой просьбы.

И ведь знал, чем рискует: пробраться в заговоренный дом лекарей – страшное дело. Тут можно без всякой Ми от духа-сторожа так получить! Но был и у Ная свой секрет. Тоненькая ссохшаяся дощечка-амулет со старинной мантрой – ему дал ее перед смертью дед. Она от злых духов спасает. Только дед сказал – нельзя ею пользоваться по ерунде. Так что Най ее пока и не доставал ни разу. Ну а непрошеный визит в дом лекарей – не ерунда! Короче, и дощечку взял, и в дом тихонько залез – ни люди, ни духи не заметили. Надо же было чихнуть!

От стыда и обиды Тай чуть не расплакался. Но потом вспомнил, как учила его сестра: если хочешь сдержать слезы, не напрягай лицо, а, наоборот, расслабь. Растяни губы как бы в улыбке. Слезы испугаются и убегут…

Таким его и обнаружила в корзинке Ми – маленьким зверенышем с затравленным взглядом и приклеенной улыбкой. Она, не меняясь в лице, с минуту молча смотрела на него глазами-воронками. Най почувствовал, как какая-то сила затягивает его в эти воронки, лишая мыслей и воли, а вся его коротенькая жизнь, почему-то застывшая в картинках, крутится перед глазами, как кино. Потом губы Ми растянулись в легкой улыбке.

– Дурачок! – сказала она. – Ну пришел бы и попросил!

…От Ми Най только что на крыльях не вылетел. Посадила она его напротив себя. Взяла за руку. Уставилась в глаза.

– Я бы хотел… – начал Най.

– Молчи!

Най замолк, но тут подумал: а вдруг Ми не так его поняла? И хочет вылечить руку – лемур тяпнул его, когда Най случайно столкнулся с их стаей в зарослях. Рана на запястье все не заживала и не заживала.

– Мне бы в тигра… Или стать большим… – просительно заскулил Най.

Ми хмыкнула:

– Большим не станешь. Будешь маленьким. Но вот муравей тоже маленький. А его слон боится!

«Неужели все же превратит в муравья?» – обмер Най.

– Ты станешь известным бойцом Муай-тай. В суперлегком весе. Если все будешь делать правильно – может, и олимпийским чемпионом. Но… – Ми вздохнула. – Ладно, остальное потом скажу. Иди, завтра твоя жизнь изменится!

Дома, собираясь спать, Най вдруг вспомнил, что не чувствует уже привычной боли в руке. Посмотрел на запястье – рана затянулась, краснота сошла. Когда Ми ее вылечила, он так и не заметил.

На следующий день мать с встревоженным лицом позвала Ная: с тобой хочет поговорить один человек!

Человек оказался тренером из школы Муай-тай. Да не просто из школы. Из известного на весь мир лагеря Ситйодтонга. Почти все чемпионы Таиланда и даже мира выросли здесь, у великого учителя Йодтонг Сенанана. Если ты к нему попал – все, считай, вытащил самый счастливый на свете билет!

Ми часто лечила ребят из этой школы – в ней работал ее двоюродный дядя.

Вот и сейчас тренер привез к девчонке своего ученика – снять головокружения после нокаута и вернуть подвижность колену. А она попросила его посмотреть соседского мальчишку.

– Он маленький и еще слабый. Но легкий, как перо зимородка, верткий, как летающая ящерица, и бесстрашный, как собака, охраняющая хозяина от тигра! – сказала Ми.

– Это редкость, – согласился тренер. – Но набор уже закончился. Его у нас очень трудно пройти. Большой конкурс. Так что…

– Только посмотри его. За это я буду бесплатно лечить пятерых ваших учеников, – посмотрела ему в глаза Ми. – А еще дам тебе один очень полезный отвар. У тебя же молодая жена?

Вечером Най уже ехал в лагерь. И не мог поверить в удачу. Расставаться с домом было, конечно, жаль. Но родителям надо поднимать младших брата и сестру. А все знают, что хорошие бойцы Муай-тай получают за один бой столько, сколько в деревне за год не заработать. Так что мать хоть и плакала, расставаясь, отец хмурился, брат кривлялся, Тао строила печальные гримаски, но все в семье понимали – им выпало редкое везение!

Уже прощаясь, приплясывающий от нетерпения Най все же спросил у Ми:

– Что еще ты обещала мне сказать?

Та тяжело вздохнула:

– Тебя ждет много побед. И большая опасность. Будь осторожен. Ты можешь убить человека. – Тут Ми нахмурилась и печально добавила: – Женщину…

Но мальчишку слова Ми не испугали. Колдуньи – они ведь тоже могут ошибаться. Особенно такие молоденькие. Пока он еще вырастет, столько всего может произойти!

* * *

…Най думал, что попадет в новое необычное место. А попал в новый необычный мир. И первым его там встретил дальний родственник Ми – бывший полковник Чжоу. Ничего лишнего не было на его туго обтянутом кожей лице, даже улыбки. Сам Великий учитель уехал в Америку – помогать лучшему ученику перед боем. Тренер Чжоу остался за старшего, мальчишку привели прямо к нему.

– Я должен отправить тебя домой, – строго сказал он, разглядывая худенького смущенного новичка. – Набор уже закончился.

Сердце Ная остановилось, замерло и упало куда-то – не в желудок, не в пятки, а прямо в густую неоглядную тьму.

– Но тебе повезло, – не меняя интонации, продолжил Чжоу. – У меня как раз освободилось место для одного ученика. Кое-кто не выдержал нагрузки и вернулся домой.

– Я все выдержу! – быстро сказал Най, пытаясь незаметно привстать на цыпочки, чтобы казаться хоть чуточку выше.

– Я знаю, – краем губ усмехнулся тренер. – В таких маленьких, как ты, иногда живет великая сила. Но ты даже не представляешь, что именно тебе предстоит. Иди устраивайся, тебе покажут твою кровать!

Так началась его новая жизнь. Сначала она его даже разочаровала.

– Ваше тело – то оружие, которое будет всегда с вами. Локоть побеждает кулак, колено побеждает ногу. Но все побеждает Разум и дух. Кто станет властелином своего разума, тот станет властелином мира! – говорил глава школы на собрании. Сердце Ная замирало от предвкушения великих побед.

Но главным учителем Ная стал Чжоу. Он не любил много разговаривать.

Зато любил бесконечно отрабатывать с мальчишками удары под палящим солнцем.

Стой себе у тростникового столба и бей по нему ногой до изнеможения, чтобы кость покрылась коркой, твердой, как панцирь черепахи. Ноги стали черные от синяков, но Най колотил и колотил бедром и голенью по стволу, пока они не стали похожи на два металлических бруса. Мальчишки из его класса потом изумлялись: когда он на тренировке ударял противника ногой, тот падал как подкошенный…

Скоро Най с удивлением обнаружил, сколько еще необычных умений спрятано в его теле. Оказывается, можно при падении не ударяться, а отскакивать от земли тугим мячом. Можно выскочить из времени и заглянуть на мгновение вперед, будто за угол улицы, и – о! – сколько всего успеваешь за это мгновение!

Его дар опережать удар противника, исчезать из точки пространства, в которую другой боец метнет комок силы, а потом зависать в прыжке, по-птичьи преодолевая тяготение, быстро сделал Ная самым перспективным учеником.

Но Учитель был строг. Излишне строг, как иногда думал Най. Чжоу все делал по правилам. Как в армии. Никогда не улыбался. Почти не хвалил. И даже если ученик легко усваивал упражнения, не спешил идти дальше. Это был человек-программа. Сухой и прямой, как сломанная ветка. Иногда Най думал, что у него вообще нет эмоций: бывает же, что люди рождаются с дефектом – слуха, зрения. А у Чжоу не было вкуса к жизни. Ничто его не огорчало и не радовало. Зато о Муай-тай он знал все.

Поговаривали, даже в совершенстве владел Муай-та Сао, древним стилем бокса, главная цель которого – быстро убить противника. Но Учитель говорить об этом не хотел. Только поджимал и без того сухие губы.

Все должно быть по правилам.

Он и татуировку Наю выбрал на свой вкус.

Воздушная обезьяна

…С этой Воздушной Обезьяной отношения у Ная были непростые. Он вообще ее не хотел. Ведь это не просто рисунок на коже. Это – Защитник, который вживляется в твое тело.

В 18 лет Най стал одним из самых известных в стране бойцов. На его правом боку уже красовался спускающийся к ручью лев – символ испытаний воина перед победой. На левой руке стояла печать ВУ-ШИ как звание – «Человек-оружие». Тогда-то и закралась мечта о татуировке знаменитого Мастера, к которому было не попасть, – его работы предсказывают судьбу и оберегают хозяина.

Ми помогла ему и в этот раз. Она к тому времени уже давно перебралась в Бангкок. Окончила университет. И стала настолько известной, что когда Мастер по татуировкам заболел, то лечиться захотел только у нее. Так что после просьбы Ми очереди Наю ждать не пришлось.

А вот по поводу Обезьяны они с Учителем заспорили.

– Мне бы Тигра. Или хотя бы Змею, – канючил Най. Не хватало ему иногда ярости добить противника. И коварной хитрости.

– Воздушная Обезьяна, – сказал Чжоу. На этом, собственно, спор закончился.

…Мастер потряс его дважды. Первый раз – своим видом. Уж на что Най маленький и легкий. А Мастер оказался еще меньше – морщинистый, высохший, сам похожий на маленькую обезьянку – ученики поговаривали, что ему двести лет.

Най вначале даже приуныл – а не растерял ли старый Мастер свою силу?

И тут Мастер удивил его второй раз. Он посадил Ная напротив себя. Посмотрел ему в глаза. И улыбнулся так, что по его и без того «печеному» личику разбежались новые волны морщин, будто в море сорвался со скалы огромный камень.

Это было последнее, что Най помнил. Потому что вдруг из глаз старого Мастера пошел яркий горячий свет. И когда Най, тряхнув головой, смог вынырнуть из золотого сияния, он с изумлением увидел, что с его собственного плеча на него, прищурившись, смотрит Воздушная Обезьяна. Поймав его взгляд, она еле заметно подмигнула и растянула губы в усмешке.

Прошло два года. За это время Обезьяна дважды спасла ему жизнь, много раз обрушивала на него откуда-то сверху ливень силы, когда Най выдыхался в бою. Но близким другом так и не стала. Скорее – насмешливым старшим братом. Ожидать от нее можно было всего. Но такой въерошенной, как сегодня, Най свою Обезьяну еще не видел. А ведь всего делов – технично провести бой.

Он бы сроду не поехал участвовать в игрушечных боях на Самуи. Но Тао уж больно запаниковала. Она была скрытной и переменчивой, как вода. И постоянно влипала в разные истории. Вот и сейчас пришлось мчаться, выручать. Что там она натворила…

Най протянул руку к полочке, на которой всегда лежала его священная повязка – монгкон. Без него ни один боец Муай-тай на ринг никогда не выйдет – это обязательный атрибут для ритуального танца перед боем. Так посмотришь – просто веревка. На самом деле – мощная защита. В былые времена каждый боец сам заплетал эту повязку из 108 хлопковых шнурков. Сейчас многие не заморачиваются. Наносят мантры на тканевую ленту. Но, уж конечно, только не Най! Учитель заставил его плести веревку самому. И заговорил ее вместе с Ми.

Най еще раз провел рукой по полке, привстал, заглянул. И замер в остолбенении.

Монгкона не было…

Бои чемпионов

Я разглядывала публику, изумляясь кровожадности травоядных на вид зрителей…

Две лошадинозубые немки потягивали коктейли рядом с нами, призывно скалясь во все стороны. Толстозадый мужик в кожаных штанах и черной шляпе с загнутыми полями изображал престарелого ковбоя перед тремя смешливыми тайками, которым он щедро подливал джин.

Голубоглазый блондин-скандинав скучал в обществе широкоскулой местной жрицы любви. Зато когда появился похожий на него как две капли воды друг, он резко оживился и засверкал глазами – девчонка явно была нужна этой парочке в качестве гарнира к основному блюду.

За столиком слева призывно обнажили коленки три холеные тайки с черными блестящими волосами, убранными в хвост, – на мужское шоу они вышли поохотиться. И через пять минут добыча уже сама себя ощипывала – краснощекие, крепкие, как боровички, немцы, подсев к их столику, тут же заказали дамам коктейли.

Лана заняла места у самого ринга – я даже испугалась, не будут ли слишком азартные бойцы выбрасывать соперников прямо нам на головы. Соседи заполняли бумажки – местный тотализатор.

Лана сидела молча, Машка вертелась на стуле, будто ее поджаривали, – боялась хоть что-то пропустить.

И не пропустила.

– Смотри! – толкнула она меня в возбуждении локтем. – Этот опять здесь!

Этот – то есть Слава из нашего отеля – сидел прямо напротив на невысокой трибуне, а справа и слева от него несли вахту все те же бандюки. Нас они, похоже, еще не заметили.

– Сердце-вещун подсказывает – скоро и Виталик появится. Что-то давно его не было! – вздохнула я.

Лана резко дернулась – то ли на мои слова, то ли увидела кого-то в толпе.

Зазвучала музыка, и на ринг вышли какие-то малыши – на вид лет 6–7.

– Господи, у них что, и детей заставляют драться?! – ужаснулась я.

– Конечно, для них это большая честь. Это же ученики школы Муай-тай, – пояснила Лана.

Я внутренне содрогнулась. Если честно, я и по телевизору-то бокс не смотрю – не люблю узаконенный мордобой, в отличие от Машки, фанатки этого вида спорта. Но все оказалось не так страшно.

Зазвучала музыка – и мальчишки стали обходить углы ринга в странном танце: они что-то шептали, махали руками, будто поражая невидимого противника.

– Это Рам-Муай – медитация перед боем, – услышала я знакомый голос.

Так и есть – Виталий усаживался рядом, придвигая стул. Мы с Машкой переглянулись. Еще немного – и он будет из утюга выскакивать.

– Смотрите, девчонки – по этому ритуалу можно определить, как боец будет вести схватку, что у него за школа, откуда он…

– Ты-то сам откуда здесь взялся? – спросила Машка.

– Вас пожалел. Вы же сказали, что пойдете на бокс. А что вы в нем поймете без меня! Вот, например, вы знаете, что тут сегодня ожидается сенсация? В это захолустье такой чемпион из Бангкока приехал! Биться будет с местной звездой – Пхаем. У него удар – убойный. Троих уложил в больницу, одного – насмерть. А может, и не одного… Всякое про него говорят. Кстати, забыл спросить: а вы-то, девушки-ромашки, зачем пришли смотреть на потных дерущихся мужчин?

– Нас Лана пригласила! – брякнула Машка.

Виталий с интересом уставился на нежное личико юной массажистки.

– Любите острые ощущения? – с придыханием спросил он.

Я подумала: как же мужикам нравится, когда примерные на вид девочки-отличницы оказываются кровожадными суками!

Но Лана повела себя странно. Она сделала вид, что не услышала вопроса, да и Виталия не видела в упор, как будто белый мужчина – не самая желанная добыча местных женщин.

Но не тот наш Виталий, чтобы его могла остановить подобная мелочь.

– Вы знаете, что все удары имеют весьма романтические названия? Вот этот удар «послушник подметает пол». Это – «птица чирикает в гнезде». А вот этот – «великан ловит обезьяну»…

– Этот удар называется – «тигр спускается к ручью!» – вдруг, ни к кому не обращаясь, сказала Лана.

Через 10 минут мы с Машкой сидели как дуры, переводя взгляд с одного на другого, а Лана и Виталик соревновались – кто лучше знает названия ударов и их убойную силу.

Меня это быстро утомило.

– Лана, а что здесь делает Ми? – перебила я их состязание.

– Ми? – вздрогнула Лана. – Ее здесь нет… Не должно быть… Где она?!

Но в этот момент наконец объявили долгожданную пару, и все взгляды устремились в центр зала. Когда на ринге появился бангкогский чемпион, я даже хмыкнула – он был ненамного крупнее ребятишек, которые дрались до него. Соперник выглядел куда внушительней. Во время танца он сурово шептал что-то в каждом углу ринга, делая резкие кинжальные выпады, а вот Чемпион в своем вкрадчивом Рам-Муай двигался по-кошачьи мягко.

Раздался гонг…

И через минуту я забыла обо всем на свете – в том числе и о том, что ненавижу бокс. На моих глазах столкнулись не только две разные школы – Виталик тут же донес до нас это знание, – но два разных подхода к жизни. Соперник Ная был как опасный хищный зверь – коварный, быстрый, жестокий, готовый растерзать любого, кто встанет на его пути. Казалось, сам факт наличия рядом другого самца приводит его в неистовство. Най казался рядом с ним хрупкой добычей. Но вот он начинал с рассерженным зверем играть – дразнить его, подманивать и уворачиваться. Игра была опасной. Что у этого парня удар убойный, понимала даже я. И в один момент разъяренный тем, что его не принимают всерьез, боец стал прижимать Ная к канатам, пытаясь нанести удары локтем («Кстати, именно этот удар считается смертельным!» – шепнул Виталий).

И тут мы увидели то, что делало Ная Чемпионом. Он вдруг подпрыгнул – и словно завис в воздухе. Время как будто замедлилось, он реально повисел немного в пустоте, а потом невидимым движением словно свернул пространство в комок и пустил в убыстренной перемотке – оттуда, из воздуха, на противника обрушился такой град ударов, что я поняла, откуда взялось название «бой восьмируких».

Пхай прикрыл голову и отступал к канатам. И вдруг Най, снова воспарив, сделал одно легчайшее движение ногой, лишь коснувшись подбородка противника, – и тот пал навзничь, нелепо раскинув руки. «Нога гладит лицо» – шикарный удар!» – зашептал сзади Виталий. Чемпион добивать соперника не стал, отскочил в сторону – он еще не наигрался.

Прозвучал гонг – перерыв, и публика, которая на время боя перестала пить и жевать, дружно выдохнула.

– Парень просто чума! – мечтательно промурлыкала Машка.

– Побойся бога! Рядом с тобой он будет смотреться как сын-третьеклассник!

– Черт, анатомические препятствия любви – самые безжалостные! – вздохнула Машка. И спросила Лану: – Мы ведь пойдем с ним знакомиться?

Лана не ответила – похоже, целиком погрузилась в созерцание того, как тренер обтирает упругое тело Ная.

Я подняла глаза на ринг – и то, что я увидела, мне не понравилось. Чемпион сдулся, будто из него выпустили воздух. Мы сидели как раз рядом с его углом. И я поразилась перемене. Вот только что крошечный таец был как кнопка ядерного реактора: нажми – и вырвется такая энергия, мало не покажется. А теперь он сгорбился, растекся, тяжело дышал, на лбу и над губой выступили капли пота, взгляд стал бессмысленным… А ведь нокдаун в первом тайме получил совсем не он! Я присмотрелась пристальней – уже как врач. И все это не понравилось мне еще больше. Мышцы ног Ная подрагивали, словно в легкой судороге. А затем по всему телу пробежала волна мелкой дрожи, и Чемпион скривился от боли. Поднялся он с трудом. Что-то было не так.

– По-моему, Най заболел, он еле на ногах стоит, как он будет драться?! – толкнула я Машку.

– А? Кто болен? Что не стоит? – дернулась она. Но тут ударил гонг – и бой начался. Жадно глотающая чужой успех публика заулюлюкала – она признала Ная своим фаворитом и теперь жаждала новых адреналиновых фонтанов.

От первой атаки соперника Чемпион ловко увернулся, затем сотворил что-то затейливое локтями и снова под рев публики будто играючи задел противника ногой. Тот пошатнулся. Но не упал, а застыл в оцепенении. Казалось, одно движение – и бой будет закончен. Я выдохнула – может, мне лишь показалось, что вначале Чемпиону было так плохо? Как вдруг именно Най резко качнулся куда-то вбок, на секунду у него закатились глаза. Ошалевший то ли от нокдауна, то ли от такой удачи противник помедлил – он не верил своему счастью. А потом бросился вперед и выкинул ногу, пытаясь ударить Ная в голову. И хотя я сидела в двух шагах, все равно не могла бы сказать, от удара ли упал Най или свалился в обморок еще до того, как на него обрушился звериная мощь Пхая. Все промелькнуло слишком быстро. Судья подскочил к боксеру и принялся считать. Публика разочарованно свистела. Но делала это как-то растерянно, без задора. Никто не понял, что произошло. Най так и не смог подняться. На ринг вышли санитары с носилками и Чемпиона понесли к раздевалке.

– Нечисто играют! – неожиданно зло сказал Виталий. – Этот Най упал раньше, чем получил удар!

– С ним что-то случилось! Я видела – он был не в себе еще до второго раунда! – подхватила я.

Лана сидела молча с застывшим лицом. Она не вскочила, не вскрикнула – будто закаменела. Я прикинула – не любовь ли у нее с Чемпионом?

И тут Машка недовольно прошипела мне в ухо: «Интересно, как мы теперь найдем Тао? Судя по всему, этот Най теперь не скоро сможет нас друг другу представить. Как бы сам не преставился…»

Я подумала, что хваленый цинизм врачей – ничто по сравнению с цинизмом прожженных пиарщиков. Как вдруг…

– Где моя сумка? – вскричала я, потянувшись к перекинутому через спинку стула ремешку. Сумки не было. Я так увлеклась схваткой, что забыла обо всем. А еще говорят, в Таиланде не воруют!

– Что случилось? – повернулся ко мне Виталий.

– У меня сумку стащили!

– Кто стащил? – живо вскинулась Машка.

– Откуда же я знаю?

– Подождите, не паникуйте! Может, ты сама ее где-то забыла? Вспомни, когда ты ее в последний раз видела? – Виталий цепко оглядывался по сторонам.

Я сидела в остолбенении, вспоминая, сколько денег было в кошельке, и радуясь, что паспорт и банковские карточки остались в сейфе номера.

– Сейчас я точно вызову полицию! – угрожающе сказала Машка, как будто все это время кто-то упорно не давал ей броситься в объятия местных стражей порядка.

– Это не она? – вдруг спросил Виталий, метнувшись к дальнему столику, посетители которого уже ушли. На полу сиротливой голубкой белела моя сумка. Я бросилась к ней как к родной.

– Как она там оказалась? – строго спросила Машка Виталия. Тот даже рассмеялся:

– Маша, чес слово, не виноватый я! Я тут был, у вас на глазах! Ты посмотри (это уже мне) – что-нибудь украли?

Я лихорадочно шарила по шелковой подкладке. Главная ценность – кошелек – был на месте. Я еще раз перетрясла содержимое – мне казалось, что я не нахожу там чего-то привычного. Но вспомнить так и не смогла.

– Все на месте! – отрапортовала я.

– Может, кто-то из зрителей случайно ее зацепил, она и отлетела? – прикинул Виталий. – Или просто не успели вытащить кошелек.

– Я пойду, узнаю, что с Наем, – бесцветным голосом сказала Лана.

– Но мы еще увидимся? Мы не доспорили, что значит движение?.. – Виталий пытался остановить тайку, но она уже вспорхнула со стула, как птичка с жердочки, и ее хрупкую лилейную красоту унесло дуновением ветра.

– Если что узнаю, я позвоню! – пропела она нам, скрываясь в раздевалке.

– Что она должна для вас узнать? – сделал стойку Виталий.

– Когда принимает местная махатма массажа, – нашлась Машка. А меня вдруг заколотил легкий озноб. Я вспомнила, что пропало у меня из сумочки. Ключи. Ключи от дома в Москве.

Кому здесь в Таиланде они могли понадобиться?

…До отеля мы доехали молча. Машка всего лишь раз пять сказала в пространство: «Нет, ну какие сволочи!», но поскольку ни я, ни Виталий благоразумно решили не уточнять, о ком, собственно, речь, то разговор так и не завязался.

На рецепции Виталик без энтузиазма спросил: «Ну что, по рюмочке?», но, увидев наше угрюмое качанье головами, растворился в ночи со словами: «Что-то вы, девочки, сегодня скучные!»

– За день нахохотались! – мрачно сказала Машка, и мы с ней не сговариваясь упали на кресла у стойки бара.

– Ну если нам здесь еще и не нальют! – с угрозой прошипела Машка, оглядывая бесхозные ряды бутылок и пустое место регистраторши. Но я так и не узнала, какие бедствия грозили несчастному отелю. Дверь приоткрылась, и в нее просунула голову блондинка с вытаращенными голубыми глазами: глаза повращались, как прожекторы, осматривая комнату, споткнулись о нас, голова исчезла, и через секунду вместо нее появилась целая девушка. Вернее, целых две девушки. Они были в купальниках – ну что, экстравагантненько. Для полдвенадцатого-то ночи.

– Это вы! – нервически вскричала блондинка в красном бикини, из которого, как тесто из кастрюли, нагло вылезало пышное тело. Брюнетка в скучном купальнике из серых клякс стояла рядом и тихо принимала судьбу.

– Мы уже думали, что вообще никого не найдем! Просто кошмар! В этом отеле все вымерли! А у нас – представляете – заклинило замок. Номер не открывается. Я засовываю ключ – а он даже не поворачивается!

Блондинка полезла в сумочку и зачем-то продемонстрировала искомый артефакт на брелоке – цивилизация в виде ключей-карточек сюда еще не дошагала.

– Лена, вы тут никого из персонала не видели? – вступила в беседу брюнетка.

Только тут я узнала в полураздетых нимфах наших соседок по завтраку.

– Сами бармена ждем.

– Ага. И главное – обычно у них тут куча народу пасется. А сегодня – никого!

– Может, пока у нас посидите? – предложила я.

– Нет, спасибо, надо же как-то к себе попасть. Пойду к их основному ресторану, вот только в купальнике неудобно, – блондинка глянула на свое бикини.

– Возьмите мое парео, – совершила акт самопожертвования Машка. И протянула Оле (я все же вспомнила ее имя!) свою яркую цветную тряпку – ею хорошо было бы дразнить быков. Впрочем, именно этим обычно Машка и развлекается на отдыхе.

– Ой, спасибо! – обрадовалась та. – Мы вам завтра вернем!

Заснула я с ощущением, что мы куда-то крепко влипли.

Если бы я только могла тогда представить, куда именно…

Страшная ошибка

– Вам звонили из салона массажа «Жасмин»! – расцветая нам навстречу лицом-лотосом, пропела новая девушка на рецепции и протянула листок с каракулями.

– У вас будет массаж! В двенадцать часов. За вами пришлют авто!

Мы с Машкой переглянулись. Ничего страшного не происходило. Но липкая дрянь нехорошего предчувствия висела в воздухе.

– Я предлагаю еще раз съездить. Спросить у Ланы напрямую: можно организовать встречу с Тао – вперед! Нельзя – до свиданья! И если эта горе-мамашка опять не появится – плюнуть на деньги и просто отдыхать! – разверстала перспективный план Машка.

Я вздохнула. Что-то мне не верилось, что мы так легко выскочим из этой истории. Но возразить было нечего.

…В салоне «Жасмин» за стойкой регистрации сидела все та же лучезарная мымра. И пока я прихлебывала их перченый чай, Машка о чем-то с ней пошепталась.

– Что ты ей сказала? – не выдержала я, когда мы с подругой отправились петлять среди цветов до кабинок.

– Тебя ждет сюрприз.

– Приятный или неприятный? Что-то я устала от сюрпризов.

– Не знаю, может, тебе понравится. А может, нет.

Мы вошли в свои массажные комнатки – Машкина была за стенкой, и подруга игриво помахала мне рукой: «В случае чего – кричи!»

…Ну что сказать. Сюрприз мне не понравился. Совсем. С чего Машка взяла, что мне вообще может понравиться труп?

Лана не вышла встречать меня у входа и не проводила до кушетки по уважительной причине. Она лицом вниз лежала на полу около столика с бутылочками масел для растирания. И ее нелепо свернутая голова, на мой профессиональный взгляд, говорила о нехорошем: вряд ли ее обладательница была жива.

Я уже открыла рот, чтобы по совету Машки закричать. Но что-то меня остановило. Думаю, это во мне проснулся врач. Когда он вот так просыпается, то мгновенно выпихивает куда-то на задворки подсознания хорошенькую взбалмошную женщину, какой я себя считаю.

Почти автоматически я прыгнула к Лане и, чуть отодвинув волосы, прижала пальцы к ее шее, пытаясь нащупать пульс. Пульса не было. Зато я увидела крошечную свежую ранку – небольшую красную точку, которую человек без моего орлиного зрения под волосами вряд ли углядит.

Дальше за одну безразмерную секунду в моей голове пронеслись сотни мыслей. Первая была про детективы: в них пишут, что трупы трогать нельзя. А вдруг это еще не труп, вдруг ее можно реанимировать, тело-то еще теплое? Если и умерла, то не более получаса назад. И что это? Убийство? А вдруг убийца еще в комнате? Бежать? Нет, сначала нужно послушать сердце. Я попыталась перевернуть Лану на бок… И вот тут все-таки закричала. Я увидела убийцу.

Из-под хлопкового халата массажистки выскользнула длинная серо-коричневая змея с элегантной полоской на спинке, юркнула под сень безжизненной Ланиной руки, смоталась в клубок и нагло уставилась на меня.

Я застыла, пытаясь вспомнить все, что читала о змеях. Кажется, двигаться нельзя, а кричать можно – змеи глухие и крика не пугаются. Прыгают ли они на человека или это делают лишь королевские кобры?

– Ма-а-аша! – заорала я, не двигаясь с места. – На помощь!

За стеной раздался глухой стук, дверь тут же распахнулась, и в проеме появилась Машка в прозрачных целлофановых трусах.

– Что случи… – начала она. Тут она скользнула глазами вниз.

И раздался фирменный Машкин крик – утробно-нутряной бас на одной нарастающей ноте: «А-а-а-а-а-а!»

Это она еще не видела змеи…

– Не ори! – спокойно сказала я, будто каждый день сидела на полу в обнимку с трупом.

И тут же вскрикнула сама. За спиной Машки появилась… Лана. Испуганная, но живая. Несколько секунд все вертелось у меня перед глазами. Я перевела глаза на лежащую девушку, которую по-прежнему держала за плечо. Лицо ее было прикрыто волосами. Но широкие скулы, массивная голова, крепкая шея… Как же я сразу не поняла, что это не может быть хрупко-лилейная Лана.

– Аум! Что с ней?! – вскрикнула Лана и метнулась ко мне.

– Стой! – заорала я. – Здесь змея!

Но змея не стала ждать еще одну истеричную жертву: она мгновенно скользнула под столик, оттуда – в угол комнаты и исчезла из виду. Я выдохнула и перевернула Аум на спину. Ее лицо было искажено страшной судорогой, глаза застыли в ужасе, губы посинели, рот искривился, будто она никак не могла вздохнуть. Да, реаниматологам здесь делать нечего…

Лана, со щек которой в один миг сошла розовая смуглость, сорвалась с места:

– Ее ужалила змея! Надо срочно ввести противоядие! У нас есть!

– Боюсь, уже поздно, – сказала я, пытаясь вернуть Аум в первоначальную позу. – Нужно немедленно вызвать вашего менеджера и полицию.

– Я сбегаю! – вызвалась Машка, которая не выносила вида даже порезанного пальца. А тут целый труп.

– Нет, в рецепцию пусть бежит Лана, – скомандовала я, – а мы с тобой постоим с той стороны у двери, чтобы никто не зашел! Кстати, Лана, что это была за змея?

– Это… Кажется, малайская гадюка, – в каком-то оцепенении отвечала Лана. – А может, мне вызвать Ми, вдруг она…

– Не выдумывай! Даже тайская медицина не умеет оживлять мертвых. К сожалению. А откуда тут могла взяться змея?

Лана уставилась куда-то в потолок прямо над массажной кушеткой.

– Наверное, упала с дерева на крышу, а там просочилась сквозь бамбук. Здесь много змей. Но от укусов есть противоядие! Тут она, наверное, прямо на голову Аум упала. Если в голову жалит – яд действует быстро. Не успели…

Лана сомнамбулически пошла к двери. Я решила, что она в таком ступоре, потому что ей жаль подругу. Но уже на выходе она обернулась и как-то по-особому посмотрела на Машку.

– А ведь в этой комнате должна была работать я, – бесцветно сказала тайка. – Маша попросила поменяться.

Половинный полицейский

– Дерьмовая история, – жестко сказала Машка, когда мы уселись подпирать дверь, за которой лежала мертвая девушка. Я взглянула на нее – и поразилась перемене. Вместо капризной красавицы передо мной была собранная женщина-начальник, и все ее 35 полных годков отпечатались в недобром прищуре глаз. Как и я, Машка поняла, что шутки кончились.

– Знаешь, если бы я в детстве не играла с тобой в песочнице, я бы решила, что убийца – ты, – грустно заметила я. – Откуда ты знала, что меня ждет сюрприз?

– Исполнение превзошло задумку, – угрюмо хмыкнула Машка. – Я всего лишь договорилась на рецепции, что мы поменяемся массажистками. Моя делала массаж явно лучше, чем твоя. А я бы в это время допросила Лану с пристрастием: что она знает про Тао, про отца ее ребенка, кто за ней охотится… Похоже, кто-то не хотел, чтобы Лана на такие вопросы отвечала. А бедной Аум просто не повезло… Скажи как врач: похоже это на смерть от укуса змеи?

– Есть два типа отравления змеиным ядом – нейротоксический и гемовазотоксический. Это похоже на яд нейротоксического действия с угнетением дыхательного центра…

– Ле-е-ена! Ты не на экзамене!

– Короче. Этот тип ядов парализует всю мускулатуру, и человек не может дышать. Очень похоже, что Аум умерла от дыхательного паралича. И какой-то след – то ли от укуса, то ли от укола – я видела.

– То есть несчастный случай?

– Я этого не сказала. Мы же не знаем, как вообще там оказалась змея. И еще… какая-то ерунда меня там зацепила, что-то странное, а что – не вспомню. Мысль транзитом пронеслась и следов не оставила…

В этот момент на дорожке показались бегущая Ми и семенящая за ней регистраторша.

Обе проскочили мимо, даже не взглянув на нас, как будто мы были местными пальмами.

Вышли они не сразу, явно совещались, как быть.

Регистраторша даже не пыталась быть с нами любезной – видно, решила, что как клиенты мы тоже мертвы и вряд ли захотим оздоравливаться у них дальше.

– Несчастный случай; ее ужалила змея, – сухо констатировала она.

– Не много у вас несчастных случаев? – поинтересовалась Машка.

– До вас не было! – недобро улыбнулась та. И мы ошалело переглянулись. Даже если эта мымра считает, что несчастные случаи связаны именно с нами…

– Идите на рецепцию. Вам надо ждать полицию. Вы нашли Аум, – продолжила регистраторша.

– Что это за змея? Такое вообще здесь случается? – на ходу пристала Машка к Ми. Но та отстраненно пробубнила себе под нос:

– Сиамская кобра. Очень ядовита. Много яда. Слишком много яда.

И, не прощаясь, свернула на боковую тропку.

На рецепции сидела испуганная Лана.

– Скоро приедет полиция? – спросила я. – Что-то они не спешат…

– У нас полиция – очень уважаемые люди. Обычно все сами к ним ходят.

– Труп не может сам прийти.

– Да, и поэтому они сказали, чтобы мы их ждали. А сколько ждать – не сказали, ведь девушка уже мертвая.

– Лана! Принеси всем чаю! – скомандовала регистраторша, которая с неудовольствием следила за беседой на непонятном ей русском.

– Я помогу! – вдруг вызвалась Машка: ей не терпелось поговорить с Ланой наедине.

– У нас не принято, чтобы клиенты помогали массажисткам! – отчеканила мымра. В это время у нее зазвонил мобильный, и она вылетела с рецепции. Очевидно, начальству не понравился труп в приюте наслаждений.

– Лана, быстро: что ты хотела нам сказать? – затараторила Машка.

– Я… Я должна была вам передать… Вот! – Лана, оглядываясь, достала из кармана халата два маленьких клочка бумаги и осторожно всунула их мне в ладонь. – Тао будет вас там ждать.

– Кто тебе это дал? Кто знал, что ты должна нам это передать? – спросила Машка тоном дознавателя.

– Не спрашивайте… Я не хочу… – начала она.

Но чего она не хочет, мы так и не узнали – внизу у входа раздался визг тормозов: наконец прибыла роскошная полицейская «Тойота». Через секунду к нам по ступенькам уже поднимался маленький таец в темной фуражке, коричневой хлопковой форме с кучей значков на груди, перепоясанный тяжелым ремнем, в высоких сапогах из крокодильей кожи. От одного его вида начинало мутить от жары.

Когда он важно взошел на веранду, стало ясно, что даже среди малорослых местных жителей это рекордсмен. Нам с Машкой он был примерно по пояс.

Тут же подскочившая регистраторша заискивающе смотрела на него сверху вниз и что-то тараторила. Надутый мальчик-с-пальчик, не глядя на нас, развернулся к выходу и кивком велел Лане следовать за ним – осматривать место происшествия. Регистраторшу он не позвал. Мы приготовились к долгому ожиданию, но уже минут через десять полицейский вернулся и направился прямо ко мне.

– Твоя видеть смерть? Твоя видеть змея? – спросил он на очень плохом английском. Я поняла, что не смогу донести до него свои сомнения в случайности падения с неба змеи, даже если решусь это сделать.

– Переведите! – обратилась я к почтительно застывшей за его спиной регистраторше. – Я не видела, как умерла девушка. Когда я вошла, она была уже мертва. Не более получаса – я врач и могу сказать это наверняка. И – да, я видела прямо у нее на груди змею. Коричнево-серую. С полоской. Может, это была гадюка? – вспомнила я слова Ланы.

Таец не слушал. Все это время он писал что-то на листе бумаги. Потом протянул бумагу мне:

– Подпиши!

Я подмахнула ее, не глядя. Но Машка не теряла бдительности.

– Что это вы ей дали? – строго спросила она.

Регистраторша нехотя пояснила:

– Это подписка о невыезде.

– Что?! – заорали мы с Машкой в один голос.

– Вы неделя жить здесь. Я фиктивно расследовать правильную смерть, – важно нес околесицу чертов коротышка.

– Он говорит, что причина смерти ясна, но так положено. Через неделю вы в полицейском участке получите разрешение на отъезд. У вас на какое число билеты? – взялась помогать стражу порядка регистраторша.

– Через десять дней. Но мы хотели… – начала я, но таец перебил:

– ОК. Отдыхай. Радуйся. Плохой забудь. Хороший помни.

Половинный полицейский, оставив нам бумажку с адресом участка, засеменил к машине.

– Вот влипли! Чувствовала – надо сваливать! – приговаривала я в раздевалке, где мы наконец могли сменить халаты на цивильную одежду – майки и шорты.

– Куда ты теперь с этой подпиской свалишь! – вздохнула Машка. – Давай наконец посмотрим, что там дала тебе Лана!

Я порылась в кармане – и вытащила два ваучера. Это были билеты на экскурсию к слонам и шоу крокодилов. Собственно, именно туда мы и собирались завтра пойти – до того как стали свидетелями по делу о смерти массажистки.

– Как думаешь, они хотят затоптать нас слонами или скормить крокодилам? Я бы предпочла слонов! – мрачно сказала Машка, разглядывая билеты.

– Я тут подумала – никому мы с тобой не нужны. Нужен ключ и флешка. Попросят – я тут же их отдам, – вздохнула я. – Никто не клялся Леониду защищать его имущество до последней капли крови.

– Вот интересно – что же там такое? Вряд ли массажистку убили – если ее убили – из-за пособия на тайского мальчика. Ты завтра с собой все на шоу не тащи.

– То есть на крокодилов мы идем?

– Почему нет? Чем шоу крокодилов опаснее любого другого места? Уж казалось бы – что может быть безобиднее антистрессового массажа!

Особый дар

Сначала из мглы появился ручей – он петлял между зеленых гор, и даже сверху было видно, какая холодная и чистая в нем вода.

Вот только приблизиться к нему нельзя – стоило начать снижаться, и ущелье захлопывало свои ладони.

Потом пришла боль. Она выкручивала мышцы как мокрое полотенце, и когда казалось, что они вот-вот разорвутся от страшного напряжения, вдруг под змеиное шипение боль пряталась в расщелину – до следующего броска.

– Пить, – прошелестел чей-то сухой, как колючка, голос. Только потом Най понял, что это простонал он сам.

Никто не откликнулся. Най понял, что придется открывать глаза. Делать это совсем не хотелось. Пока ты не впустил в себя свет – ты сам своя вселенная и никому нет туда дороги. А с первым же лучом в тебя хлынут горести чужого мира.

Тут рядом что-то звякнуло – и глаза распахнулись сами собой. Удивительно, что Най сначала даже не ощутил перемены, он будто шагнул из одной темноты в другую. Но через несколько секунд из той, чужой темноты стали проступать предметы: белый бок кувшина, плетеная этажерка с корешками книг, большие половинки шаров на полу у окна. Най даже приподнял голову, чтобы их рассмотреть: да нет, это корзинки! – как боль опять прыгнула ему на загривок.

Он хотел застонать. Но кто-то сзади взял его за голову и нажал на какую-то точку, от чего по телу побежала волна тепла.

«Ми!» – узнал он. И от одной этой мысли глаза сами собой облегченно закрылись.

Ми увидела, что Най пришел в себя, и быстро провела рукой вдоль трех сен (энергетических линий) на его голове. Пусть мальчик еще отдохнет. В этот раз смерть подошла к нему совсем близко. И дело не в ударе противника. Нет, дело не в ударе…

Ми и сама не могла сказать, почему так ясно видит, где у человека главная точка болезни. Еще девчонкой стоило ей только посмотреть на кого-то – и перед ней были все его проблемные зоны: они пульсировали красноватым теплом.

Ей казалось, что и все другие видят то же. И она долго не понимала, как хозяйка лавки верит сорванцу Пхаю – сразу же видно, что он все выдумывает, почему соседка не лечит желудок – там растет очень плохой комок, и неужели никто не слышит, как звенит от счастья тело Тины – а уж почему оно звенит, Ми тогда еще и не знала…

И только когда ей исполнилось 8 лет, Ми поняла, что для всех остальных другие люди – словно закрытые подарочные коробочки: им совсем не видно, что внутри.

Как же они живут?

– Мама, мы не такие, как все? – спросила она однажды. – Почему?

В этом возрасте быть не таким, как все, – проклятье, а не награда. Друзья уже не звали Ми играть с зернами дуриана – надо было угадать, под какой он половинкой кокоса. Она всегда угадывала – ведь пустое внутри светится совсем не так, как чем-то заполненное, что за дурацкая игра! С ней поссорилась лучшая подружка: Ми посмеялась над ней, увидев, как у той в груди расцветает нежный цветок, когда она видит их молодого учителя. А соседский мальчишка так и вовсе стал ее бояться. Неделю назад она подошла к нему и сказала: у тебя через два дня вскочит ячмень (его красный росток уже матово светился на нижнем веке), давай я его вылечу!

– Да пошла ты! Ненормальная! – под гогот друзей отмахнулся тот. А через два дня почти ослеп на один глаз. И теперь вся эта ватага замолкала при ее приближении: мальчишки решили, она что-то наколдовала.

– Да, мы другие, – печально сказала ей мать. – Привыкай. Иногда ты почувствуешь себя зрячей на планете слепых. Иногда твой дар будет прятаться и тебе покажется, что ты сама ослепла. Мы не всегда получаем ответы на вопросы, и никогда – если задаем их о себе. Но раз тебе дана такая сила, значит, это твоя карма – ее нести. В нашей семье всегда рождались лекари. И раз ты поняла, кто ты, значит, пришла пора учиться ремеслу. Пойдем, я покажу тебе, как заваривать травы от лихорадки…

Это был первый день настоящего учения Ми. Занятия в школе всегда казались ей ненужной забавой.

Ми касалась сухих трав – и они отзывались тихим звоном, рассказывая, как и от чего могут помочь. Запоминала точки на теле, как ноты в музыке, – какие надо нажать, чтобы не болела голова, остановилась кровь….

– Ма, а папа, он… ну, тоже все видел?

– Нет, дочка. Он видел, как все. Тебе не стоит надеяться, что ты встретишь человека, который будет видеть, как ты. Нас мало. Но твой папа был хороший человек. Смелый. Очень мне помогал. Никогда не упрекал. И не боялся моего дара. Ты потом поймешь, как это важно.

Ми поняла. С разными людьми сталкивала ее жизнь. У нее были пылкие увлечения. Одна большая любовь. Но она пока не встретила того, кто смог бы ее не бояться. Маме просто сказочно повезло…

Но самую главную тайну семьи мать открыла лишь на 18-летие дочери. И привычная жизнь кончилась. Теперь у Ми была цель. Такая, что Ми решила: все ограничения, которые накладывает принадлежность к лекарям, для нее больше не действует. Пока она не добьется своего.

…Най вздрогнул во сне, и Ми, тихонько развернув его, еще раз прошлась руками вдоль позвоночника, будто играя гамму. На этот раз мальчишке досталось всерьез. Змеиный яд – кто и как сумел отравить его перед важным боем? Чертов тотализатор!

Кто-то на острове нечисто играет. И по-крупному.

Слишком много змей. Слишком много совпадений.

А ее внутреннее зрение, как назло, накрыло темным облаком. Такое бывает – раз в году ее дар на несколько недель будто уходит в отпуск. Сейчас отпуск был совсем некстати, но это не тот случай, когда с хозяином согласовывают сроки. Правда, лечить Ми могла по-прежнему, тепло щедро лилось из рук. Но когда она вглядывалась в человека, его аура была туманной и смазанной, как фотка из окна автомобиля. Надо ждать… А ждать становилось все опаснее. Смерть гуляла совсем рядом.

Никогда еще Ми не ощущала рядом такой потусторонний сквозняк: будто кто-то приоткрыл дверь в другой, сумеречный мир и оттуда тянет вечным холодом. Пока даже у нее не хватало сил эту дверь захлопнуть. А вот кого туда позовут?

Шоу крокодилов

Машкин слон вел себя как все ее питомцы: ни в грош не ставил. Наша группа туристов мирно покачивалась на громадинах, бульдозерно шагающих друг за другом в привычной цепочке, погонщики тихо подремывали. А Машкин слон пытался съесть какие-то листочки с кустарников и мотал башкой так, что подруга тряслась, как груша на дереве. Дважды он делал попытку свернуть с тропинки в джунгли, причем нырял со склона головой вниз, так что Машка с визгом болталась где-то в районе его хобота. Местный бой лениво поколачивал слона палкой. Но тот лишь задорно косил хитрым глазом.

Я все ждала какого-то сигнала или весточки. И пристально вглядывалась во всех таек, которые попадались на глаза. Наверное, потому и пропустила этого парня.

Молоденький таец со смешным, по-петушиному торчащим ярко-рыжим гребешком на голове – ох уж эти модные стрижки! – подбежал помогать нам спускаться со слонов. И вдруг, протягивая мне руку, сказал на плохом русском:

– Ты ждать после шоу крокодилов. Все уходить, ты стоять.

– Где стоять? – переспросила я. Но он уже сделал шаг в сторону – и растворился в толпе туристов у слоновника.

– То есть мне можно не идти? – обиженно сказала Машка. – Ждут только тебя?

– На твоем месте я бы этому радовалась, – вздохнула я. – И вообще – почему подошел парень, а не сама Тао?

– Крокодилы расскажут тебе об этом после шоу!

И мы отправились выискивать свободные места на трибунах. Поначалу крокодилы меня разочаровали. Они как бревна бездыханно валялись в небольшом прямоугольном бассейне в центре длинного подиума, и только редкое морганье век показывало, что это все же не чучела.

Тут на арену выскочила высокая тайка в облегающем черном трико, тряхнула густым хвостом иссиня-черных волос, схватила одну из дремлющих рептилий за хвост и поволокла из бассейна. Та тихо принимала судьбу, и я уже решила, что крокодилов тупо накачали снотворным. Но тут на помощь девушке выбежал гибкий, как цирковой гимнаст, юноша, принялся тащить уже по два крокодила за раз, и они как-то ожили, задергали лапами. Дальше эта парочка в черном, похожая на красивых азиатских злодеев из голливудских боевиков, стала демонстрировать разнообразные трюки. Они ходили по крокодилам, прыгали через них, заставляли несчастных открывать леденящие душу пасти и засовывали туда всякие, видно, не сильно нужные им части тела – пальцы, руки, головы. Секрет какой-то был: перед очередным издевательством девушка и парень проводили над головой у крокодила звонко щелкающими палочками, от чего рептилии погружались в подобие транса. А потом одним щелчком их из этого транса выводили. Но как они это делали?

Я так увлеклась шоу, что даже позабыла, зачем мы пришли.

– Идите за мной! – вдруг сказал кто-то сзади. И я увидела давешнего тайского парнишку с петушиным хохолком. Он, не оглядываясь, пошел к выходу, и мы с Машкой еле поспевали протискиваться сквозь толпу аплодирующих туристов, мимо которых он протекал как вода.

Почти у самого выхода парень резко свернул вбок, к артистическим вагончикам.

– Куда ты нас ведешь? – прошипела Машка. Но мальчишка даже не повернул головы. Почему-то страха у меня не было – может, из-за его такого смешного хохолка, а может, потому что где-то совсем рядом бродили толпы людей, играла веселая музыка. Уж тут-то случиться ничего не могло, а мы с Машкой сразу договорились, что за пределы парка развлечений не пойдем ни за что. Вдруг парень метнулся куда-то между двух вагончиков, мы прибавили шаг, заглянули за них – никого.

– Что это все значит? – спросила у меня за спиной Машка. Очевидно, ее услышали и ответили. Сначала сзади раздался глухой стук, и я уже начала поворачивать голову, как кто-то долбанул меня по макушке чем-то тяжелым. Полный трындец – вот что это значило…

Пленницы

Обычно тем, кто теряет сознание, дают понюхать нашатырь. Нам это не понадобилось. В комнатке, куда нас с Машкой складировали, так воняло, что нашатырь мог бы показаться нежными духами. Первым моим желанием, как только я открыла глаза, было зажать нос. Но тогда я не смогла бы дышать – рот был занят кляпом. Эта старая грязная тряпка совсем не походила на красивые гуттаперчевые шарики из фильмов. Руки были связаны за спиной – я лишь едва могла шевелить затекшими пальцами. Голова после удара гудела.

Рядом очнувшаяся первой Машка пыталась поговорить со мной через кляп.

Я оглядела душную кладовку. Окон нет, дверь явно заперта, в углу какие-то ведра, вонючие корыта, миски, ручки швабр. Очевидно, подсобка, где готовили крокодилий корм. И едва я подумала об этом, внутри похолодело. Что-то не понравилось мне в таком соседстве…

Тут дверь нашей кладовки открылась, и на пороге нарисовался накачанный таец – как из фильмов про всяких ниндзя. Машка попыталась возмущенно на него мычать, но на его до противности мужественном лице не дрогнул ни единый мускул. Мы были для него предметы неодушевленные, как стоящие в углу швабры. Таец достал из холщовой сумки шприц и небольшой мутный пузырек. О, я сразу заподозрила, что в нем! Машка замычала сильнее и стала выгибаться всем телом. Я понимала, что сопротивляться бесполезно. И последнее, что подумала перед уколом: а ведь когда-то я мечтала узнать, что чувствует человек после введения наркотика…

Кто-то схватил меня за голову и рванул ее вверх, будто решил оторвать одним махом. Но голова не оторвалась – шея стала вытягиваться и раскручиваться, как шланг от пылесоса, как веревка от воздушного шара, как…

Вообще-то я терпеть не могу людей, которые рассказывают свои сны. Особенно кошмары. Поэтому замечу лишь одно: какая бы гадость мне ни приснилась, пробудившись, я поняла, что действительность куда противнее.

На этот раз мы очнулись уже в другой, куда более приличной по запаху комнатушке – и даже лежали на каких-то циновках. Правда, во рту был все тот же кляп, а руки и ноги крепко связаны.

Хотелось пить. Я с ужасом подумала, чего еще вскоре может захотеться.

Тут отворилась дверь. Ну что. Я думала, что меня уже невозможно ничем удивить. И ошиблась.

На пороге стоял Слава из нашего отеля. И ласково улыбался.

– Что, девчонки! Не хотели со мной поужинать, а придется! – приветливо сказал он. И, обернувшись, махнул рукой кому-то за спиной.

Давешний таец-отравитель неслышно шагнул к нам, все так же невозмутимо вытащил кляпы – будто выдернул штепсель из розетки – и перерезал веревки на руках. Вернуть пленницам ноги похитители пока не решились.

Я почувствовала, что мой язык сам стал похож на только что вынутую грязную тряпку. И ворочался с трудом. Разговаривать не хотелось. Хотелось спать. Причем чтобы заснуть – здесь, а проснуться – в Москве в своей кровати.

Даже Машка закричала не сразу. Сначала она долго кашляла.

– Ты! Оборотень! Быстро выпусти нас отсюда! Знаешь, что бывает за похищение людей? Нас уже ищут! Я журналист! – наконец начала она заводиться, и я поняла, что скоро дойдет и до вызова местного криминального директора.

Слава – или кто он там был на самом деле – захлопал золотыми ресницами:

– Девчонки, ладно, не гоните волну! Первое неприятное известие. Вас никто не будет искать. Как минимум – еще неделю. Вы уже позвонили в свой отель, предупредили, что встретили друзей и уезжаете с ними на несколько дней на соседний остров, и попросили, чтобы никто не трогал ваши вещи. Голоса всех туристок для администратора так похожи… Второе. В ваших вещах уже лежит немного наркотиков – ну, столько, чтобы посадить вас лет на 20 в местную тюрьму. Тут с этим делом строго. Так что если задумаете сбежать или сообщить о себе на волю, просто знайте, что вас там будут встречать как почетных наркодилеров. И вообще – давайте дружить! – Слава плюхнулся на единственный в этой комнатушке стул. Он вел себя так непосредственно-шутливо, будто мы по-прежнему мило болтаем у рецепции.

– Нам неудобно дружить, – сказала я. – Со связанными ногами…

– Это мера временная. Поправимая. Сейчас вы мне отдадите флешку и ключ, и мы отвезем вас в отель. А завтра вы отсюда улетите. И забудете об этом неудачном отдыхе. Как вам такое предложение?

Я уже открыла было рот, но Машка махнула на меня рукой.

– Мы не привыкли вести переговоры лежа, – сухо сообщила она. – Развяжите нас и принесите стулья.

– Это не переговоры! – осклабился Слава. – Это условия, как вам сохранить жизнь. Потому что, девчонки, врать не буду, я тут не главный. А что-то вроде переводчика. Озвучиваю пожелания старших товарищей. Если все сложится хорошо, вы видели лишь меня и этих мало кому интересных боев, – кинул он на робота-ниндзю и похожего на сухой бамбук тайца, застывших, как два изваяния.

– Мы с переводчиками дела не ведем! Пусть придет тот, кто решает! – жестко сказала Машка.

– Э-э-э, девочки, я бы на вашем месте не горячился. Если придет тот, кто решает, вы отсюда уже не выйдете. Он же не хочет, чтобы все знали, кто тут решает, а? Или вы разговариваете со мной, или с моими парнями. Вы их видели на пляже. Я бы даже не раздумывал.

– Значит, так, Слава. Позиция у нас не выигрышная, это правда. Но и не безнадежная. Искать нас будут – я звоню своему мужчине в Москву каждый день. И он быстро поднимет волну, если я вдруг исчезну.

При этих словах я мысленно вздохнула. Эх, если бы у нас и правда были мужчины, которым мы звонили бы каждый день! А Машка продолжала:

– Скандал вокруг нас с наркотиками вам тоже не нужен – вдруг начнут выяснять, у кого мы их купили, российская сторона подключится – а у меня очень большие связи в Москве, Слава, так что она подключится. И эти мои связи отлично знают, что я в жизни не притронусь ни к каким вашим вшивым наркотикам. Я эту дрянь на дух не переношу.

Поэтому сами не гоните волну. Мы понятия не имеем, что на этой флешке. И не хотим иметь. Но отдадим ее только в обмен на нашу свободу. Вы везете нас в отель, мы говорим, где флешка с ключом, вы их достаете, нас отпускаете, вот тогда расстаемся друзьями. Мы не идиотки, мстить вашей криминальной группировке и жаловаться в полицию не будем.

Слава нагло заржал – аж веснушки запрыгали.

– Ну, вы веселые! – сказал наконец. – Они не будут мстить! Спасибо, девчонки, успокоили! Не дурите. Флешка, ключи, банк, номер ячейки. Все, что от вас нужно.

Что-то в этой цепочке показалось мне лишним. Но голова гудела, и я предпочла пока не вдумываться.

– Нет, – тихо, но внятно сказала Машка. – Если ты переводчик, иди и переведи старшему наши пожелания. Если мы сейчас вам все отдадим, вам не будет резона нас выпускать. Самое глупое для нас сейчас – перестать быть вам нужными. Иди, Слава!

Слава заморгал белесыми ресницами и вздохнул.

– Смотрите. Я предупреждал… – сказал он и вышел, кивком позвав тайцев за собой.

– Ты не перегибаешь? – спросила я, пытаясь развязать затекшие ноги.

– Тут, Ленка, дело такое: чем дольше торгуешься, тем больше шансов. Это обычное правило для клиента, который находится в жопе. Тянуть резину – авось что-нибудь, да случится. Отдать все мы всегда успеем. Но если у нас получится торговать нашими знаниями по частям…

– Главное – чтобы не по частям тела. Предупреждаю: пытки я не переношу. Расколюсь сразу.

– Да кто говорит про пытки…

В этот момент дверь открылась. И я была готова тут же нарисовать пальму, под которой закопала пакет с ключом и флешкой. Два знакомых нам бандюка развязно ввалились в каморку. Очевидно, у тайской и российской охраны здесь было четкое разделение криминального труда.

– Что, козы, допрыгались? – сказал один из них и пошел на меня, поигрывая наколками на бицепсах.

И тут Машка заорала – так, как может только она и тетка-врачиха из старого фильма «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен». Хлипкие стены затряслись от нарастающего ужасного звука – чего-то среднего между полицейской сиреной и падающим на голову бомбардировщиком.

Не ожидавший такого удара по ушам парень отскочил в сторону, дверь тут же распахнулась, и Слава закричал с порога:

– Идиоты! Я же сказал, руками их не трогать!!!

– Дак кто их трогал? – испуганно пробурчал второй бандюк.

– Ты че, я даже подойти к этой пикалке не успел! – обиженно прогудел первый.

Машка смолкла так же внезапно, как начала.

Возникла тяжелая мхатовская пауза.

– Ладно! – не выдержал Слава. – Вы, – (это нам), – сидите, думайте! Толян, Сашок – за мной!

Странная троица исчезла за дверью.

– Хорошая новость! – сказала Машка. – Кто-то велел не трогать нас руками. Значит, есть шанс, что нас планируют вернуть к людям – иначе зачем?

– Чтобы при имитации несчастного случая на жертвах не было подозрительных синяков. Мы по патологоанатомии проходили…

– Спасибо! Нашла, что вспомнить!

Мы только взялись распутывать веревки на ногах, как дверь опять распахнулась.

Слава уже не улыбался, а его блекло-голубые, как застиранные джинсы, глаза смотрели жестко.

– Ну, поиграли, и хватит. Тут серьезные люди делают большие дела. Ключи? Флешка?

Машка замотала головой.

– Хорошо. Вы хотите гарантий – мы тоже. Значит, так. Одна из вас поедет со мной и передаст мне ключ и флешку прямо в руки. Вторая останется здесь. Если все пройдет хорошо, вторую подвезут к отелю. Если сделаете хоть малейшую попытку обмануть или сдуру обратиться к кому-то за помощью – пеняйте на себя. Врать не буду – живые свидетели неудачного похищения никому не нужны. Быстро выбирайте, кто едет, кто остается.

И Слава уставился на нас с нехорошей ухмылкой. Ждал, как мы будем выбирать заложницу.

– Езжай! – со вздохом сказала мне Машка. – Все равно у меня топографический кретинизм, и я ни за что не найду твою пальму. Только вот что, – обратилась она уже к Славе. – Пальма – в людном месте. Лена достанет флешку с ключом, но отдаст их вам в руки, когда подвезут меня.

Слава гоготнул:

– Расслабься, Маша. И скажи подруге, чтобы вела себя хорошо! Если ты ей дорога целиком, а не по кусочкам.

…Часть дороги я проехала на заднем сиденье тонированной машины с повязкой на глазах. Толян и подручный, сухощавый таец, придерживали меня с двух сторон.

Слава был за рулем. На оживленной дороге c меня сдернули повязку, и я с тоской уставилась за стекло – сейчас замирающая вместе с закатом пляжная жизнь была от меня так же далека, как и жизнь на Марсе.

Рядом с отелем Слава притормозил.

– Идешь посередине. Не дергаешься. Раскапываешь свой клад – Буратино! – не удержался и совсем как Машка хмыкнул он. – Отдаешь мне. Мы возвращаемся к машине. Там я проверяю. Если все окей, выходишь, ждешь в номере подружку. И завтра же чтоб вас здесь не было! Поняла?

– В машину после того, как отдам ключ и флешку, не сяду. Если Маша не появится через час, иду в местную полицию и звоню ее друзьям из Общественной палаты и Госдумы в Москве. Они этот остров вверх дном перевернут, – также кратко ответила я.

– Ладно, пошли!

Моя чахлая пальма отважно реяла на задворках у скалы: я выбрала ее за уединенность. А сейчас об этом пожалела. Чем больше народу, тем лучше. Хотя к этому времени солнце уже село и в густой черноте можно было увидеть только идиотически-радостные фонари у бунгало – здесь же в двух шагах люди, море и суша ртутными шариками сливались в единую вязкую тьму.

Слава, Толян и стоявший поодаль таец наблюдали, как я с настойчивостью уронившего монету слепого шарю рукой по песку. Наконец Слава посветил мне фонариком с мобильного, не удержавшись от комментария:

– Копай, кладоискатель!

Я нашла заранее припрятанный камешек и через несколько минут усердного труда достала целлофановый пакет, в который завернула чертовы артефакты. В эти минуты я желала Леониду перевернуться в гробу.

Слава взял у меня пакет, размотал целлофан. В аккуратном матерчатом кошелечке лежали флешка и ключи. Сначала Слава поддел ногтем и вытащил флешку, сунув ее мне под нос:

– Что там?

– Я не знаю! Не открывается. Нужен пароль. Это уж пусть ваши умельцы взламывают!

– Допустим, – Слава положил флешку в кошелек, достал ключи и с ироничной улыбкой уставился на пучеглазую рыбу.

– Брелочек сама выбирала?

– Нет. Хозяйский.

– Банк и номер ячейки?

– Не знаю! – взвилась я, решив на всякий случай утаить номер ячейки: вдруг придется и дальше с похитителями торговаться. – Сколько раз можно говорить! Ключи – у меня, а про банк знает только Тао. Ты что думаешь, какой-нибудь идиот доверил бы незнакомым людям все сразу? Ну вот ты бы так сделал?!

Слава задумчиво сморщил нос. Как вдруг чернота рядом с нами ожила, из нее как-то мгновенно выдавился, как из тюбика, высокий гибкий парень – я даже не сразу поняла, что он просто был в черном трико, парень сделал какой-то немыслимый кульбит, вырвал из рук на секунду опешившего Славы кошелек, еще раз перевернулся в воздухе и тут же превратился в черное ничто. Растаял.

– Стой, гад! – закричал Толян и с резвостью бульдога бросился куда-то в кусты – наперерез грабителю. Таец тоже сорвался с места, хотя и не так шустро. Слава дернулся, глянул на меня, я быстро сказала:

– Буду стоять здесь!

И он умчался.

Я даже боялась думать, что теперь с нами будет. Слава с бандюком и понурым тайцем вернулись быстро.

– Догнали? – без всякой надежды спросила я.

– Ага, его догонишь!.. – тяжело дыша, матюкнулся Толян. – Я уже чуть было не схватил! Вывернулся, сука! Именно – сука! Это же баба!

– Как баба?

– Леди-бой. Катои по-местному. Ну это когда мужик себе сиськи вставляет и одевается как баба. Они тут такими трюками промышляют. В крошечные окошки в номера пролазят – гибкие, черти, деньги у туристов крадут.

Слава тяжело молчал.

– Послушай! – обратилась я к нему. – Ты вроде по виду человек вменяемый. Надеюсь, ты понимаешь, что ко всему этому мы с Машей никакого отношения не имеем? Ничего про ваши дела не знаем. Нас попросили передать эти вещи местной тайке. Пообещали за это денег. А мы – просто две дуры…

– Что вы – две дуры, я понимаю, – без тени улыбки сказал Слава. – Я не понимаю, кто за вами стоит. Или на вас охотится. И чего сейчас с вами делать.

Его правая рука была сжата в кулак, и я гадала: осталась ли в ней пучеглазая хранительница с ключами или наш мучитель все же положил брелок в кошелек перед прыжком леди-боя.

– Отпустить! Теперь мы вам больше уж точно не нужны. Ищите вора.

– Кто знал, что ты здесь это закопала? – зло спросил Толян.

– Никто! – честно ответила я.

Звонок из прошлого

Ночной Никто ждал звонка. Ждать было так же привычно, как дышать.

Только сейчас Ночной Никто почувствовал, как устал.

Надо же – он до сих пор ненавидел телефонные звонки. Когда где-то в кафе начинал трезвонить мобильник – вздрагивал.

Десять лет назад все началось с этого проклятого звонка. Если бы его не было…

Стоп. Он запретил себе так думать. Нет ничего бессмысленней, чем идти по дороге назад в прошлое. Разматывать посекундно клубок времени, чтобы изменить одно-единственное мгновение… Просто выключить мобильник.

Он всегда его выключал, когда садился за столик кафе, если обедать предстояло с Синитой. И от нее требовал того же. Не так уж часто дочь баловала его своим обществом, чтобы тратить время на кого-то еще.

Но в этот раз он хотел знать, как закончится одно важное дело. Попросил помощника сразу ему сообщить. Потому и схватился за телефон, когда услышал, что мобильник в кармане затрепыхался, как пойманный птенец.

Им с Синитой только что принесли мороженое с манго – ее самое любимое в детстве блюдо. Она посмеивалась: папа, я уже выросла, я не ем много сладкого!

Но ему была приятна постоянность: вот она, дочка, сидит с ним все в том же кафе, за «их» столиком, уплетает все то же мороженое. Они ходили сюда уже 15 лет – с того времени, как умерла его жена. У тайцев не принято долго плакать о мертвых. Иногда утром здесь бывают похороны, а вечером – веселый праздник. Ведь что такое смерть – одна дверь закрылась, другая открылась. Он знал, что сильно горевать не стоит: жену ждет новое рождение. Но все равно очень скучал. Испанские гены мутили душу. Может, потому так сильно и привязался к дочери – ему казалось, что в Сините он видит родные черты жены. Хороший дом, прекрасная работа, счет в банке – все он делал только для нее. А ведь в его стране совсем не принято копить. Санук! Сабай! Наслаждайся сегодня, не думай о завтра. Так живет большинство. Сосед, который отдал дочь в проститутки, чтобы купить себе телевизор, смеялся над его заботливостью. Теперь Синита уже студентка, скоро будет врачом, устроится на работу. Но ничего же не изменится? Ничего не должно меняться!

…Это был не помощник. Бен. Первая мысль: «Да как он мог?! Звонить сюда!»

Он уже набрал воздуха, чтобы сказать все это, как Бен взволнованно затараторил:

– Передайте Сините! Пусть срочно идет…

И тут звонок прервался.

Наверное, у него все же дрогнуло лицо, потому что Синита спросила:

– Что-то случилось?

И тогда он опрокинул на нее весь свой не успевший пролиться на Бена гнев. Плохие эмоции тайцы держат глубоко внутри. Но – не сейчас.

– Неужели ты не понимаешь, что связалась не с тем человеком? Все знают: он торгует наркотиками! Наверняка и сам сидит на амфетамине. Еще и тебя подсадит. Разве ты не знаешь, сколько сил отдала наша семья, чтобы у тебя было достойное будущее? А ты хочешь все потерять из-за какого-то кау тен – сукиного сына. Теперь он еще звонит и что-то передает через отца. Уважение к старшим ничего больше не значит?

– Что он сказал? – очень тихо спросила Синита, и все его слова разбились об ее упрямство, как соленые брызги об утес.

– Ничего он не сказал. Куда-то ты должна срочно идти. Потом разъединилось…

У него пропал весь запал, внезапно кончились силы. Он вернул себе лицо, на нем опять застыла непроницаемая маска, но в сердце осталась тревога. Этот вынырнувший из криминальной черноты парень крепко держал его Синиту.

Знать бы тогда… Вот в этот миг – схватить за руку. Не отпускать – еще хотя бы десять минут. Да просто – выключить проклятый телефон!

– Прости, папа, я должна идти. Мы с тобой посидим подольше в следующий раз! – сказала Синита, поднимаясь, а сама витала уже где-то не здесь, суетливо роясь в сумочке в поисках мобильника.

У выхода она оглянулась и помахала ему рукой.

Это было последнее мгновение, когда он видел ее живой.

Через три часа ему позвонили из полиции. Сказали, что Синита вместе с Беном найдены мертвыми в его квартире. Убиты. Расстреляны в упор.

Бена, очевидно, перед смертью еще пытали. Что-то хотели найти: наркотики или деньги. Синита просто попала под руку. Оказалась не в то время не в том месте. Открыла дверь своим ключом – и увидела, как незнакомец стоит у выхода, а в середине комнаты лежит Бен с застывшими открытыми глазами и в красной от крови футболке.

Он потом узнал: ее убили не сразу. Сначала один из киллеров, пока второй держал Синиту, позвонил главному. Сказал:

– Тут зашла девчонка. Что с ней делать?

– Кончай ее! – равнодушно приказал главный. Но еще десять минут до выстрела они себе оставили…

И мир рухнул. В этой жизни ты расплачиваешься за прошлые прегрешения, твой путь определяет карма, и глупо плакать о мертвых – их ждет другое рождение…

Как бы не так! Что бы там ни было в прошлых жизнях – его Синита не заслужила такой смерти! И вместо смирения в душе вырастал ком гнева и ярости. Он сам понимал: это не удастся загнать внутрь. Сильные эмоции всегда были его проблемой – еще бы, если у тебя дед испанец, попробуй всегда оставаться невозмутимым! Столетия тайский народ растил в себе, как черепаха – панцирь, эту улыбчивую сдержанность, за которой прячутся настоящие чувства. Нет ничего позорнее, чем их открыть и потерять лицо. Сколько сил потратил он в юности, чтобы не дать горячим испанским генам взять над ним власть.

Но если котел закипает под плотной крышкой, ее может в любой момент снести. И теперь он знал: только месть может усмирить его гнев. Те, кто сделал это с Синитой, должны ответить.

Когда он смог хоть ненадолго выныривать из беспросветного ужаса, в котором теперь жил, он стал искать: кто? Кто убивал – нашел быстро. Это не сложно, если давно живешь даже в огромном городе, где у тебя куча соседей, бывших одноклассников, друзей, родственников.

Но найти – еще не значит наказать. Один из киллеров уже был мертв – кто-то из своих пристрелил подлеца в разборке. Второй исчез – и полиция не собиралась его искать. Говорили: против него нет улик. Там не любили лезть в дела наркоторговцев. Может, потому, что те за это хорошо платили.

И тут он получил подсказку.

Вообще-то поначалу он не верил в этих Йинг Тинг. Отряды народных мстителей. Ночные Никто.

Казалось – просто выдумка. Сказка. Когда в 2003 году бангкогские газеты опубликовали панический доклад национального антинаркотического центра – пять миллионов тайцев сидит на амфетамине! – он лишь посмеялся. Подумаешь, открытие! Это ведь туристы считают Таиланд страной добрых улыбок и веселым всемирным борделем, где вам подадут все экзотические виды любви. На самом деле совсем не любовь течет по венам Тая. Наркотики – вот настоящая кровеносная система страны. Стержень всей чиновничьей пирамиды, большая кормушка для крупной рыбы, со стола которой мелочь собирает крошки. И разрушить эту пирамиду невозможно. Так думали все. Поэтому, когда правительство объявило наркоторговцам войну, опубликовало черные списки с тысячами имен и предложило дельцам добровольно сдаться, никто не принял это всерьез. Мало ли и раньше кричали об объявлении наркотикам войны!

И вот тогда появились они. Ужас и надежда Таиланда. Ночные Никто. Те, кто по ночам сам безжалостно расправлялся с фигурантами черных списков. Об эскадронах смерти, не щадивших ни главарей банд, ни простых уличных торговцев, шептались в магазинах и кафе. И восхищения в этом шепоте было больше, чем страха: люди устали от засилья наркомафии.

…Он не слишком прислушивался к этим разговорам. Несчастье с Синитой, которое случилось в феврале, отодвинуло весь остальной мир за невидимую границу.

…Он шел по улице, а мысли вертелись по привычному кругу. Джанго. Второй киллер. Можно было бы бросить работу, найти его и самому расправиться. В этом не было проблемы. В их семье боевое искусство передавалось по наследству. Его второй дед был телохранителем императора. И научил внука справляться с любым противником.

Но если он сейчас начнет мстить, то перечеркнет всю прошлую жизнь, нарушит обет, навсегда испортит карму. Была у него одна черта, которая довела его до страшной беды. Неконтролируемый гнев – он мог накатить на него даже из-за небольшой обиды, закрыть глаза красным покрывалом, залить мозг страшным потоком. Однажды это случилось в уличной драке – двое парнишек c ножами напали на него в темной улочке, хотели отобрать кошелек. Он ударил одного ногой в скулу. И не рассчитал. Сломал челюсть, кость вошла в горло. Бросился, чтобы отвезти парня в больницу. Но тот умер у него на руках.

Убегая с места преступления, дал себе слово – стать хозяином своих эмоций. Держать лицо. Изгнать деда-испанца из подсознания. Найти для взрывной энергии достойное применение.

И оно нашлось. Армия – отличное место для тех, кто хочет укротить свою силу, растить ее, как опасного зверя, в строгом ошейнике дисциплины.

Он так долго держал свой гнев в клетке, что теперь боялся его выпускать: ведь тот, как тигренок в неволе, мог неузнаваемо вырасти… Да и Джанго – не главный. Мстить надо тому, кто отдал приказ. Как, с чего начать охоту на крупнейшего в стране мафиози?

Вот тут его взгляд и упал на газету с кричащим заголовком:

«Ночные Никто мстят наркомафии за смерть своих детей».

Он купил газету. Сел на скамейку. Открыл статью. И на него нашло то, что называют озарением. Он все понял: и как ему дальше жить, и что сейчас делать.

Отряд мстителей

Для начала он навел справки.

Полиция сообщала о тысяче убитых наркоторговцев за месяц, списывая все на криминальные разборки. В народе шептались о десятках тысяч.

Каждую ночь зеленые пикапы без номеров выезжали по всей стране за новыми жертвами. Их тела утром обнаруживали на свалках, с рассыпанным наркотиком на лице и с газетой со списком наркоторговцев на груди. Рядом с фамилией убитого всегда стояла красная галочка.

Ни одного из мстителей не задержали. Их можно бы назвать неуловимыми. Но тайцы были уверены: их и не пытались ловить. Поговаривали, что именно полиция с подачи высших чиновников создала эти отряды, пообещав их участникам безнаказанность. А кое-кто из стражей порядка сам по ночам менял форму на черные маски – иначе откуда бы у нападавших было столько оружия?

Но главная сила была не в оружии. Бойцами Йинг Тинг становились родители, чьи дети погибли от наркотиков. Более безжалостных мстителей не видел свет.

…Попасть в такой отряд оказалось несложно – история о трагедии с Синитой бежала впереди него. Стоило только навести справки, как ему назначили встречу. Человек с опытом службы в армии был в отрядах очень нужен.

– Первое: надо разбиваться на отряды по пять человек. Оптимальное число для проникновения в здания. Второе – установить контакты с частными охранными службами. Там много бывших военных и полицейских. Они нам помогут, – сразу стал командовать он.

Его слушали, потому что новая тактика отлично работала.

Теперь даже в самых укрепленных виллах перед приходом Йинг Тинг отказывала сигнализация и исчезала охрана.

Он нашел людей с военных складов – и покупал списанные пикапы, которые потом добровольцы в лодочных гаражах у самой реки красили в зеленый цвет.

Сам проводил с руководителями «пятерок» тренировки: а уж о том, как бесшумно штурмовать дома, как справляться с любым противником без оружия, он знал все.

Самое трудное было – наладить слежку за фигурантами черного списка. Число убитых все росло, крупные наркобоссы побежали из страны. Пришлось накинуть сеть на все выходы: в аэропорту, в банках, билетных кассах появились свои агенты. Как только намеченная жертва выезжала в аэропорт, машину нагонял мотоциклист в глухом шлеме и расстреливал беглеца в упор.

Мотоциклетные отряды – это была его идея. За короткое время он стал одним из главных координаторов движения, которого теперь боялась вся страна.

Но вот сам убивать не любил. Наметил себе две жертвы. И дал слово, что ими и ограничится его личный список.

К Джанго он поехал с бригадой в первую же свою неделю в народных мстителях.

В грязной хибарке с разбросанными по полу шприцами сидела компания под кайфом, так что трое из дружков даже не поняли, как вдруг завершили свое никчемное земное существование.

Но с Джанго он решил сначала поговорить наедине.

– Это не я! – твердил тот как заведенный, косясь на бездыханных приятелей. – Шанкрит приказал. Я ему позвонил. Он сказал: всех кончать! Никто не должен знать! Но стрелял в нее не я! Я не виноват!

– Почему Шанкрит сам руководил разборкой с мелким наркоторговцем? Он же у вас большой босс? А вытрясает мелкие долги?

– Там был не мелкий долг, – суетливо сказал Джанго, пытаясь заглянуть ему в глаза сквозь прорезь маски. – Мы искали амулет…

– Амулет?! Но это же глупость! Убить Синиту… ну, и парня – из-за простого амулета?!

– Амулет был не простой! Особый. Очень древний. Говорят, его держал в руках сам Будда. Кто им владеет – тот может все!

– У Бена? Такой амулет? Откуда?

– Это не его! Шанкрита! Шанкрит всегда носил его с собой. В портфеле. Пришел ночью в свой ресторан. Туда новых девочек привезли, он хотел посмотреть. А ваши пришли его мочить. Ну, то есть… В общем, говорят, он голый через окно убежал. А портфель оставил под кроватью. Девчонка испугалась, что Шанкрит подумает, будто она его вещи украла. И когда ваши ушли, отдала портфель Бену – он там в баре работал. Чтобы он вернул хозяину.

А тот открыл, увидел амулет – и не захотел возвращать. Вот нас и отправили к нему…

– Нашли амулет? – зачем-то спросил Ночной Никто, хотя единственным его желанием было покончить с этим скорее. Он уже понял, что не сможет спросить о том, о чем единственном только и хотел узнать. Она умерла сразу или…

– Нашли. Он его даже не спрятал как следует – засунул в какие-то тряпки. Лучше бы не находили. Шанкрит всех убивает, кто его видел!

– Что это было? – автоматически спросил он, прикидывая, как удобнее выстрелить.

– Изумрудный Будда!

– Что?!

– Огромный изумруд, похожий на голову Будды. Здоровый, как галька на пляже. Я не думал, что такие бывают…

Ночной Никто застыл в остолбенении.

О! Он знал об этом амулете все! Только не надеялся, что когда-нибудь отыщет его след.

– Что стало потом с амулетом? – спросил Ночной Никто.

– Напарник отдал его Шанкриту. И исчез. Больше ничего не знаю! …Не надо!

Но Ночной Никто уже выстрелил.

Тайная вилла

Деньги умеют хорошо прятать человека, а у Шанкрита было много денег. Очень много.

Но все же не больше, чем ненависти у Ночного Никто.

По денежному ручейку Ночной Никто его и нашел. Шанкрит и тут был верен себе: пока его искали по глухим уголкам, он снял самую роскошную виллу на одном из курортов и прятался в богатство как в воду. Исходил из принципа: незаметнее то, что на виду.

К этому времени Ночной Никто знал его, как свое отражение в зеркале. Где все – наоборот.

Шанкрит был из богатой семьи. Хитрый. Изворотливый. Жестокий. Он любил не сами деньги, а то, что они дают: удовольствия. Все и в каких угодно видах. У него не было друзей – только исполнители. Не было любимой женщины – только «молодое мясо». И единственная страсть – коллекция амулетов с историей. Изумрудный Будда был ее вершиной. Наверное, он Шанкриту и помог.

…Ночному Никто казалось: операция продумана до мелочей.

Они подъехали к богатой вилле поздно ночью. Ворота оказались открыты, ни одного охранника. Все как договорено. Пять человек в масках, одетые в черные обтягивающие костюмы, вышли из зеленого пикапа, и темнота заглотила их одного за другим.

Через несколько минут раздались звон стекла, женский вскрик, мужской короткий визг, который оборвался на верхней ноте.

Если бы нашлись любопытные, которые заглянули бы на веранду роскошной виллы, они увидели бы странную картину: двое вооруженных людей в черном держат под руки толстяка с бессмысленно мотающейся головой, еще один пристально вглядывается то в лицо захваченного, то в свой телефон с его фотографией.

Двое оставшихся держат на мушке стайку перепуганных голых девочек с разрисованными красной краской сосками на том месте, где со временем должна вырасти грудь, и высокую худую девицу, в которой при пристальном взгляде можно опознать парня – в белой балетной пачке и с таким же белым напудренным лицом.

Отдых толстяка обещал быть томным…

Впрочем, любопытных не нашлось.

Толстяка поволокли по аллее среди застывших по стойке «смирно» деревьев, забросили в пикап, который так резво рванул с места, будто под колесами распрямились пружины.

Улица еще постояла в остолбенении. Затем в соседних домах зажглись неуверенные огоньки, но, когда еще через час на место происшествия приехала полиция, ни от оргии, ни от хозяина и его похитителей не осталось и следа: только пустая комната, распахнутые двери и темные окна соседних домов…

Неудача

В этот раз Ночной Никто изменил правилам. Он не убил пленника сразу. Высадил четверых бойцов у реки. А сам пересел за руль и отправился дальше. Договоренность была такая: особо важный пленник дан ему в полное распоряжение до рассвета. Но утром тело наркобарона должно быть обнаружено на самой большой свалке города: с рассыпанным сверху белым порошком и клочком газеты, где галочка будет стоять напротив фамилии Шанкрита.

На эту галочку вся их организация потратила много сил. Слишком много, стали поговаривать некоторые бойцы.

И вот наконец могущественный глава клана болтался сзади, как мешок с рисом, растекаясь по сиденью бесформенной тушей. Ночной Никто сразу решил, что не будет допрашивать его в лодочном гараже. Слишком рискованно. Люди Шанкрита могут быть везде, даже среди твоих друзей.

Поэтому сейчас Ночной Никто перегрузил тело пленника в заранее арендованную машину. И отправился к старому китайскому рынку, где всю ночь что-то варят в огромных чанах, жарят на решетках, рубят на деревянных досках. Там в одном из домов-клоповников он снял комнатку. Песчинку лучше всего прятать в куче песка.

Первый звоночек прозвенел, когда прямо перед ним торговец с зеленью стал перебегать дорогу и у его тележки отлетело колесо. Ночной Никто не любил случайных помех. Потому резко газанул, петляя по китайскому кварталу, будто уходил от погони.

Погони не было. Наконец Ночной Никто подъехал к нужному дому, выволок жирную тушу из салона, приобнял за талию, так что наркобарон дружески привалил голову ему на грудь. И они шатко двинулись к двери с разухабистой надписью Hotel, хотя это был обычный притон.

Ночной Никто уже нащупал в кармане ключ от комнаты на первом этаже. И вдруг ноздрями почувствовал, что воздух вокруг сгустился от опасности.

До отеля оставалось еще несколько метров. Ночной Никто ударил ногой оказавшуюся как раз у пятки чью-то дверь, втолкнул пленника в ее испуганно раскрывшуюся зловонную пасть, и она пружинно захлопнулась. В эту же секунду в конце улочки вынырнули двое вооруженных парней, а с другой стороны уже мчались три мопеда, на каждом из которых сидело по двое бойцов.

Побеждает тот, кто нападает первым.

Ночной Никто вжался в стену, выстрелил по мопедам, два из них завиляли и завалились набок, теряя седоков. А он тут же открыл огонь по парням с другой стороны улицы, которые, как орехи, откатились к тротуару и начали стрелять в ответ.

Секунда – и Ночной Никто перемахнул через балкон первого этажа, тут же взвился на второй: дома были похожи на грязные, разоренные соты.

Уцелевший мопед к тому времени подкатил прямо ко входу в отель, куда Ночной Никто планировал затащить Шанкрита, и бойцы рванули внутрь.

Да, это не были обычные местные налетчики. Как они вычислили, куда именно он привезет их босса, сейчас лучше не думать.

Ночной Никто ногой разбил окно, метнулся в чужую спальню, под визг какой-то голой девицы выбил хлипкую дверь и бросился вверх по лестнице. Судя по кучному шлепанью внизу, будто от ливня в сезон дождей, к нападающим подъехало подкрепление.

Все было плохо. Ночной Никто выбирался из самых разных переделок. Но пока он тут бегает, Шанкрита могут найти. Нельзя уходить далеко от этой улочки!

Едва Ночной Никто выскочил на крышу, рядом засвистели пули. Преследователи стреляли из люка, даже не сильно целясь, были уверены: деться ему некуда. И ошиблись.

Ночной Никто добежал до края крыши и вдруг, почти не глядя, сиганул вниз. Те, в люке, оторопели на секунду, выскочили из укрытия, подбежали к краю. Но их мгновенной заминки было достаточно, чтобы Ночной Никто стал невидим.

Он никогда не полагался на случай. И прежде чем снять здесь комнату, изучил весь квартал, исследуя шумные торговые улицы. Секрет прыжка с высоты был прост: под домом с этой стороны шумел китайский базар с шатрами и один из холщовых тентов был особенно упруг. Ночной Никто упал на тент тугим мячом, ткань подбросила его вверх, и он тут же приземлился рядом с палаткой прямо в центр ночной толпы. Кто-то охнул, вскрикнул торговец, но общая сумятица поглотила шум.

Самый смелый из преследователей решил повторить трюк. Он сиганул с верхотуры на палаточную крышу. Ткань шумно разошлась, и смельчак шлепнулся прямо на огромные сковородки, в которых жарились креветки. Для группы обомлевших туристов-немцев он стал воплощением грешника в аду.

Ночной Никто скользил, рассекая толпу, смешиваясь со зрителями у корзинки со змеями, застывая у макашниц – тележек с едой. Не мог уходить далеко. Он обходил ларек с фруктами, как вдруг прямо перед ним выскочили трое крепких тайцев с металлическими штырями в руках. Стрелять в плотной толпе не решались даже такие отморозки: на убийство туристов у криминала наложено вето.

Парни шли кучно, прохожие шарахались в стороны. Ночной Никто схватил с ближайшего лотка тяжелый ананас и, почти не целясь, пульнул его в голову одного из преследователей. Парень зашатался, поплыл. Из ритма выпал.

Зато второй рванул вперед и замахнулся железным штырем. Ночной Никто быстро шагнул ему навстречу: когда тебя бьют палкой, надо не увеличить, а сократить дистанцию. Перехватил руку, врезал противнику локтем в глаз. Третьего вырубил ударом колена в пах. И шмыгнул в ближайшую подворотню. Попетлял, выскочил на той улице, куда полчаса назад привез Шанкрита. Молнией заскочил в дверь, за которой оставил пленника.

…Шанкрита не было.

На секунду Ночной Никто закрыл глаза, чтобы пережить поражение. Столько потрачено сил. Своих и чужих. И в сетях опять пустота. Он сам сделал ошибку – и даже не знает какую. Противный сквозняк в сердце подсказывал: здесь врага искать бесполезно.

Захотелось умереть – от позора, стыда и гнева на собственную беспомощность. Прадед-испанец всегда просыпался в нем не вовремя.

И тут он понял. Его главная ошибка – неправильная цель. Месть. Она не может вести вперед. Путаница генов сбила его компас и заставила переменить полюса. Чтобы ты достиг результата, твоя цель должна быть позитивной.

Найти Шанкрита, чтобы вернуть Изумрудного Будду. Это достойное дело. А месть – просто сладкий десерт.

«Я забуду, кем был раньше. Я забуду свое горе, которое застилает разум. Я забуду все, кроме одного – вернуть то, что было украдено».

Ночной Никто открыл глаза. Сделал три глубоких вдоха. И начал жизнь сначала.

* * *

…На следующее утро изуродованное тело наркобарона нашли на городской свалке, посыпанное белым порошком. Шанкрит так долго держал в страхе пол-Бангкока, что люди, узнав об этой новости, радостно вывалили на улицы. Ни горожане, ни народные мстители так и не узнали, что на самом деле отмечали смерть мелкого торговца зельем для клиентов борделя: они с Шанкритом были очень похожи…

А еще через два месяца исчезли и сами народные мстители – так же внезапно, как появились. 10 декабря премьер-министр страны Шинаватра вышел на главную площадь столицы и сообщил многотысячной толпе, что наркомафия в Таиланде побеждена полностью и окончательно. И сразу все стихло. Бесследно исчезли зеленые пикапы с ночных улиц – будто и не ездили никогда. Торговля наркотиками свернулась на время. Чтобы вскоре вернуться – проголодавшиеся пауки очень быстро восстанавливают паутину. Ночные Никто растворились как эрзац-кофе. Без остатка.

И только один человек не сложил оружия. Он по крупицам собирал сведения о том, куда мог исчезнуть Шанкрит. Сведения были неутешительные. Шанкрит надолго уехал из страны. И изменил не только имя. Он сменил внешность. Таиланд для этого – лучшее место на земле. Привести к Шанкриту могли только деньги. Алчные дельцы всегда возвращаются к источникам дохода. Оставалось ждать, когда жадность перевесит осторожность. Ночной Никто расставил сети и замер.

…И вот Шанкрит вернулся.

Кем он теперь стал? Молодым симпатичным тайцем без морщин? Европейцем? Монахом? А может, женщиной?

Ночной Никто усмехнулся. Через несколько минут он наконец получит ответ на свой вопрос.

Телефон затрепыхался на столе, как пойманная рыба. Нет, не через несколько минут. Прямо сейчас.

Новая пленница

– По-моему, он в меня влюбился! – хмыкнула Машка. – Видела у двери этого? Ну, накачанный таец, который нам уколы делал? Я у него три раза воду просила. Вижу – не пробивается. Стоит как истукан. Я ему говорю: вы не вытащите у меня из волос жука? Он смутился, как ребенок! Жука вытаскивать не стал – да его там и не было. Но зато сам принес банан. Правда, похож на Джеки Чана? Надо бы его охмурить, нам помощник пригодится!

Я еще раз подивилась Машкиной неиссякаемой жизнестойкости. Ничто не располагало к милому трепу о любви. Мы сидели в запертой душной комнате – кондиционер еле ворочал металлическим языком – в какой-то жопе мира, в любую минуту нас могли убить.

А Машка оживленно щебетала, будто я заскочила к ней на московскую кухню.

После неудачно закончившихся раскопок Слава погрузил меня в ту же машину и под конвоем верного Толяна (тайца с хитрым прищуром он оставил организовать на месте поиски) вернул на место, не забыв на финальном этапе завязать глаза. «Значит, есть шанс, что нас выпустят», – подумала я. И представила, как расстроится Машка, когда узнает, что план освобождения рухнул. Но Машка отреагировала по-своему:

– Блин, точно мужики вырождаются. Мы, девочки, сколько прятали их дурацкую флешку с ключом! А эти идиоты и минуты не удержали. Интересно, что там такое? Сволочь твой Леонид! Впутал нас в историю и даже не сообщил из-за чего.

– Маша, не о том думаешь! Что они теперь с нами сделают?

– Что с нами делать? Выпустят. Мы теперь им не нужны! – бодро начала Машка, но на последнем слове поперхнулась. Как-то нехорошо оно прозвучало.

– Знаешь, подруга, – сказала она, и голос у нее стал непривычно смирным. – Я ведь ужасно испугалась, когда ты уехала. Даже не думала, что можно так бояться. Стала перебирать, кого расстроит моя смерть. И не так много людей оказалось в этом списке. Носишься, суетишься, налаживаешь контакты, поддерживаешь отношения, с утра до вечера с кем-то общаешься. А когда задумаешься: вот был бы у меня телефон, кому бы я сейчас позвонила? И оказалось – вся телефонная книжка в айфоне не нужна. Мама – я сто лет уже с ней не разговаривала. Не так чтобы: как дела, как здоровье, у меня все ок, ну ладно, я побежала. А чтобы послушать ее ответы… Людка, с которой мы со школы дружим. И Валерка, гад, который бросил меня три года назад. Представляешь, я сегодня поняла, что до сих пор его люблю. Все. Три телефонных номера за всю жизнь. А у тебя сколько?

Я вздохнула. Изо всех сил я старалась задвинуть эти размышления куда-нибудь поглубже. Мысль материальна. Примешься завещание составлять, с родней прощаться – и кто-то даст тебе такую возможность…

– Маша, перестань! – строго сказала я. – Как там буддисты учат? Надо жить здесь и сейчас. Короткими отрезками. Вот в данную конкретную минуту ничего же плохого не происходит?

В этот момент дверь распахнулась, и два наших охранника забросили в нее бездыханное тело. Мы замерли. Тело полежало неподвижно на животе, потом приподняло голову, и мы увидели, что это Лана. Побитая, но по-прежнему похожая на цветок лотоса. Машка, мгновенно собравшись, как охотничья собака, почуявшая дичь, уставилась на нее с недобрым прищуром.

У меня во время долгой поездки в темноте тоже было время подумать о Лане. И вывод, к которому я пришла: она играла против нас. Ведь именно Лана передала нам записку, назначающую роковое свидание. И вообще – что бы ни происходило, она всегда оказывалась рядом. Конечно, трудно представить, что в таком нежном бутоне скрывается змеиное коварство. Но чего не бывает в жизни!

– Это называется – наседка! – шепнула мне взбодрившаяся Машка. Она не переносила бездеятельного ожидания, а вот опасные новости ее пьянили. – Когда своего человека нарочно избивают и подсаживают в камеру к узникам. Чтобы выведать секрет.

– Какой секрет она может у нас выведать?

– Мы с тобой знаем, что никакого. Но они-то могут и не знать!

В этот момент Лана приподнялась, увидела нас, вскрикнула и в ужасе хлопнулась назад в обморок. Я подскочила оказать медицинскую помощь. На руке у Ланы наливался обширный синяк. Я повернула ее на спину, чтобы дать доступ воздуху, расстегнула платьице-халатик, стала растирать ступни.

– Дай воды! – скомандовала я Машке, а сама стала легонько похлопывать Лану по щекам. Вода была теплая, но я все равно побрызгала девушке на лицо. Она не шевелилась. Но даже в отключке была до противного прекрасной.

– Притворяется! – почему-то шепотом сказала мне Машка. – Сейчас придет в себя, будет картинно рыдать, а потом попросит нас все ей рассказать. Вот увидишь!

Лана между тем зашевелилась, открыла глаза, увидела меня, быстро села.

– Осторожнее, тебе нельзя делать резких движений! – попыталась я ее остановить.

Но Лана уже вырвала свою ногу из моих рук, подскочила и вдруг бросилась на меня, схватив за футболку.

– Скажи им! – что есть силы трясла она меня, пользуясь нашим с Машкой замешательством. – Скажи им правду!

– Ты чего? С ума сошла? – заорала я, пытаясь отодрать от себя тайку.

– Скажи им! – продолжала требовать Лана, пока Машка не схватила ее сзади за локти.

– Ну? – самодовольно спросила меня подруга. – Что я тебе говорила?

– Вы должны это рассказать! – настаивала та, вырываясь. – Что я вас не знаю! Первый раз увидела в салоне! Что я не была с вами знакома! Ни о чем не договаривалась! Ну скажите же или они меня убьют! Ведь это же правда!

И Лана действительно разрыдалась, бормоча между всхлипами:

– Я просто хотела помочь найти Тао и немного заработать!

– Видишь ли, Лана, – усмехнулась Машка, ослабив хватку, – мы тоже хотели только найти Тао и немного заработать.

– Но это же ваши дела! – снова воодушевилась Лана, и у нее тут же высохли слезы. – Вы сказали, что хотите передать Тао деньги. Я попыталась помочь. И все! Вы должны им это подтвердить!

– Кому – им? – быстро уточнила я.

Лана уставилась на меня иссине-черными, как створки мидий, глазами:

– Тем, кто меня избил!

– А кто тебя избил?

– Вы их не знаете? Не может быть! Два русских парня. Такие… с наколками, – от воспоминаний Лану затряс озноб. – А другой русский – ну, с желтыми волосами – спрашивал про вас. Как мы познакомились, что я должна была вам передать. Про Леонида из Москвы, какой-то банк… Но я ничего не знаю! Вы же случайно попали на массаж именно ко мне! Аум вон вообще теперь мертвая! А ведь в той комнате могла быть я! Пожалуйста, скажите им…

– Хватит, хватит! – перебила ее Машка. – Сначала ты нам скажи. Кто тебе билеты на крокодилов для нас передал? А?

– Билеты? Какой-то тайский мальчишка. Он вызвал меня на рецепцию, сказал, что его прислала Тао, она передала вам два билета, сама найдет вас после шоу. И просит, чтобы ни вы, ни я никому об этом не рассказывали.

– А ты сказала только… кому?

– Никому! Только вам!

– Теперь отвечай быстро и четко, – уставилась Машка ей в глаза. – Какая у мальчишки была стрижка? Ну?

– Стрижка? А, да! Смешной хохолок. Крашеный. Сейчас мальчишки так стригутся…

Мы с Машей переглянулись. Пока Ланина легенда текла гладко.

– Хорошо. Дальше?

– Дальше вы знаете – Аум ужалила змея. Был страшный переполох. Вы уехали, а у нас все до ночи бегали, змей искали. Но ничего не нашли. Сегодня регистраторша сказала, что меня у дороги ждут полицейские – я должна поехать подписать показания.

– О! Мне сразу эта регистраторша не понравилась! – заметила Машка.

– Я подошла – а тут один, с наколками, как выскочит с заднего сиденья. Рот мне зажал, внутрь втянул, по голове ударил, и я отключилась. Помню только, как меня с мешком на голове в какую-то комнату завели. Там сняли мешок. И стали допрашивать про вас и Тао.

– Зачем же тебя сейчас к нам занесли? – спросила Машка.

– Может, чтобы разговор наш послушать?

– Фьють… – присвистнула Машка. – Ну, суки, я вам покажу!

Машка понеслась по комнатке, азартно показывая фиги воображаемым видеокамерам. А потом заколотила в дверь:

– Эй, уроды, открывайте! Извращенцы хреновы!

– Не надо! Не надо их звать! – в ужасе закричала Лана. Но было поздно. Дверь открылась, и золоторесницый Слава окинул нас хмурым взглядом.

– Чего бузим? – спросил он.

– Что вы вытворяете? Подкидываете избитых девушек! Прослушиваете! Вы обещали нас выпустить, если мы все вам отдадим. Ну и выпускайте! Мы же не виноваты, что вы все просрали за две минуты!

Я в испуге замахала – чтобы Машка приглушила пыл. Но Слава лишь удивился:

– Кто вас прослушивает? Не выдумывай! Я бы на вашем месте лучше подумал бы о другом. Кто знал о ключе и флешке? Кто был в курсе, что вы собираетесь на экскурсию? Кто мог за вами следить? И вы уверены, что не встречались с ней, – Слава кивнул на забившуюся в угол Лану, – прежде?

– С Ланой мы познакомились на массаже, до этого никогда не видели, – призналась я. – Я сама спросила ее про Тао и попросила помочь с ней встретиться. Так что она ни при чем. Про флешку и ключ мы ни с кем не говорили. Кто за нами следил – вам лучше знать.

– Ладно, девочки. Вспоминайте. Время до утра у вас есть.

– А утром что? – упавшим голосом спросила я.

Но Слава уже закрывал дверь.

– Не забудьте, пленников положено кормить! – вдогонку крикнула Машка. И добавила, будто Слава был не похитителем, а официантом: – Принесите нам фрукты! Только свежие! А то эту вашу перченую жрачку есть невозможно!

Я всегда удивлялась ее аппетиту: никакие передряги не могли помешать Машке думать о еде.

– Может, это все-таки Виталий? Организовал похищение ключа? – сказала я, когда дверь за Славой захлопнулась. – Он как-то подозрительно крутился рядом. Везде за нами таскался…

Тут дверь приоткрылась, и Слава просунул в нее голову:

– Кстати, хотел спросить: а парень, который все время с вами ходил, – он вам кто?

– Еще рассказывают, что нас не прослушивают! – вскричала Машка. – Он нам никто! В самолете познакомились, и он к нам прилип. Ни о чем таком не спрашивал, и мы не рассказывали. Мужик мутноватый, да.

– Понял, понял! – и Слава скрылся за дверью.

– Впереди у нас вся ночь, – вздохнула Машка, усаживаясь на циновку по-турецки. – Ленка, садись рядом! А ты, Лана, давай рассказывай. Кто такая эта Тао? Что у нее было с Леонидом? От кого она прячется? Что это вообще у вас за салончик такой интересный: туристов в сауне поджаривают, массажисток змеи насмерть жалят, девушек похищают. И не вздумай щебетать, что ты ничего не знаешь! Мы вообще еще не уверены, что ты ни в чем не виновата!

– Я? Виновата? – на глазах у Ланы задрожала хрустальная слеза. – Вот так всегда – хочешь людям помочь…

– Как ты вообще попала в этот салон? – перебила ее я.

Лана тряхнула хвостом густющих волос со сбившейся набок розовой заколкой в виде шара, опустила нежные веки и тихо сказала:

– Вообще-то я была проституткой…

Салон для своих

Если бы мы с Машкой не сидели на полу, то, наверное, на него бы грохнулись. Конечно, мы читали на форумах, что в Таиланде проституция – любимое хобби женского населения. Но именно с Ланой это гордое звание не вязалось никак.

– Нет, вы не подумайте, я не работала на улице! – по-своему расценила наше изумление Лана. – Это был элитный салон, только для богатых тайцев, в него очень трудно попасть. Мне еще повезло.

– С чем повезло? – переспросила Машка.

– С влагалищем.

– ?!

– В элитные салоны для тайцев берут девушек только с очень узким влагалищем. У наших мужчин размеры… хм… этого… небольшие. А еще у меня кожа светлая – видите? – Лана с гордостью протянула свои руки и, натолкнувшись взглядом на синяк, быстро спрятала их за спину. – У нас светлая кожа – это как высшая каста, у кого темная кожа, тем хорошей работы не видать. Многие тайские женщины специально от европейцев рожают – чтобы дети были элитой. Вот я и попала в элитный салон. Мне было 14, но мать сказала, что мне 18.

– То есть это тебя мать в бордель сдала? – уточнила Машка.

– Устроила. А что делать? Надо семью кормить. Мужа у матери не было. Нас, детей, трое. В элитном салоне, конечно, не так тяжело, как в «чайных домиках» – там девчонок на ночь наручниками к кроватям пристегивают, чтобы не сбежали. Но когда к нам стали богатых фарангов – ну, иностранцев – возить, я не выдержала. Фаранги думают: раз большие деньги заплатили – должны получить что-то особенное.

– Вот с этого места поподробнее! – оживилась Машка. – Я как раз хотела узнать… Ленка, не мешай! Что ваши девушки такое с мужиками делают, чего другие не умеют? Почему именно от таек они так тащатся? Давай выдавай секреты!

– Мы просто делаем все, что захочет мужчина. С радостью.

– Ой, ладно, не надо розовых соплей! Правда, что вы во время секса вставляете себе в анальное отверстие связку больших бусин или такую «елочку», и тогда возникает эффект внутренней волны…

– Что-что вставляем? Куда? – Лана на секунду даже забыла о вселенской скорби.

– Как же! В Москве в школе тайского секса это первое, что преподают!

– Ты ходила в школу тайского секса?! – ахнула я.

– Нет, дурочка! Я готовила для них рекламную статью. Так что, все эти «сексуальные дорожки», электроды к мошонке – наглое вранье?

– Маша! – не выдержала я. – Ты уверена, что электроды к мошонке – это то, о чем нам надо сейчас думать? Хотя некоторым я бы с удовольствием…

– Прости, от стресса занесло. Как же ты, Лана, из проституток в массажистки перескочила?

– Меня один клиент выкупил. Взял в побочные жены – миа ной.

– Какие жены?

– Побочные. У нас официально можно иметь только одну жену. А неофициально, если деньги есть, – еще и побочную.

– Ну, у нас, если деньги есть, можно и трех иметь… – усмехнулась моя подруга.

– Миа ной – не совсем любовница. С побочной женой открыто ходят в обществе, ее содержат, представляют друзьям…

– Любовницу тоже содержат и представляют! – обиделась Машка. – И где же твой побочный муж?

– Мы расстались. Его жена узнала, откуда он меня взял. У нас даже у миа ной должна быть хорошая репутация. В Таиланде очень строгие нравы.

– Угу. Именно за этими строгими нравами все сюда и прутся!

– В туристических местах собирается все самое плохое. Короче, мне бывший муж дал денег, я в Бангкоке окончила курсы массажа и перебралась на Самуи.

– А с Тао ты где познакомилась? В том салоне?

– Нет, Тао в таких салонах не работала. У нее брат богатый. Она занималась только массажем. Мы с ней из одной деревни, но познакомились уже здесь.

– От кого же тогда Тао прячется? Не так спину клиенту размяла?

– Плохая история. Тао подсела на наркотики. Должна деньги мафии. Много. И сбежала. Так что ей ваши деньги очень бы пригодились!

– Почему же у брата не попросила?

– Что вы! Она не может перед ним потерять лицо!

– Логично. Жизнь может, лицо – нет. Леонида ты знала? – спросила Машка.

– Вот и эти, с наколками, про Леонида спрашивали. Я его не знала. Он в салон один раз приходил, когда они с Тао познакомились. А дальше она взяла отпуск и с ним отдыхала. Тао не очень откровенничала. А вам он что рассказал?

– Он нам ничего не рассказал. Он погиб! – сообщила я.

Лана остолбенела:

– Как погиб? От чего?

– От автокатастрофы.

– Но вы же сказали, он передал Тао деньги?

– Он сделал это посмертно. В письме. И кстати! Как чувствует себя ребенок? – наконец спохватилась я. За всей чехардой изначальная цель осталась далеко позади, словно оторванный якорь.

– Какой ребенок?

– Сын Тао! От Леонида!

Ланины черные глаза распахнулись, как створки мидий, до нежно-фиолетовой глубины.

– Но у Тао нет никаких детей! – растерянно выговорила она наконец.

Теперь уже мы замерли, пока Машка наконец не спросила – похоже, у себя самой:

– Для кого же мы тогда везли этот чертов ключ?

…Наверное, кто-то еще хотел узнать ответ. Потому что тут дверь опять распахнулась. Сначала в нее с победным видом зашел Слава. А следом за ним Толян втолкнул внутрь красавицу тайку, будто сошедшую с рекламного плаката: скуластое лицо, раскосые глаза, на которые падает косо стриженная прядь густой челки, идеальное тренированное тело с высокой грудью под черным платьем, больше похожим на лифчик, привязанный к трусам. Лишь крошечный шрам в углу рта напоминал, что перед нами – живая женщина.

– Тао! – ахнула Лана и бросилась к подруге. Но та презрительно выставила вперед руки и сказала что-то по-тайски.

– Наверное, это Лана ее сдала! – шепнула мне Машка. – Они ее били, и она адрес выболтала…

Мой мозг в этот момент от действительности отключился. Обрабатывал новую вводную.

Ребенка не было.

Значит, Леонид все выдумал. А ведь что-то такое я чувствовала, когда читала это не по-мужски сентиментальное письмо.

Зачем ему было обманывать меня перед смертью? Или смерть – тоже обман? Но мы же читали сообщение в интернете… Или это Тао его обманула? Подсунула приехавшему лоху чужого ребенка, намухлевала с анализом. Во что же на самом деле мы влипли?

– Эй, Лена! Ты заснула? – Слава уселся на свой фирменный стул. С его лица стекла искусственная веселость, оно как-то заострилось: еще немного, и на месте передних резцов прорезались бы клыки. – Шутить больше не будем. Будем все рассказывать, иначе в море найдут четыре обезображенных пытками трупа. Мы наконец встретились с Тао, – Слава кивнул на красотку. – Ну, москвички, что вы на самом деле должны были ей передать?

Новый след

– Ты ищещь сестру? Она пропала?

Ми только что закончила массировать Ная, и он замер, зависнув во времени, как пловец, лежащий на спине в ночном море.

Как только вернулось сознание, вернулось и беспокойство о Тао. В Таиланде кровное родство превыше всего. Мать, отец, братья и сестры важнее, чем мужья и жены. Долг старшего – помогать младшим. А как помочь, если не знаешь, где искать?

Ми не отвечала ни на один его вопрос. Давала отвар, растирала, что-то шептала.

Наверное, ему и вправду стало лучше, если она сама начала разговор. И Най по-детски стал ей жаловаться:

– Тао исчезла! Мы должны были встретиться. Она сказала – у нее неприятности. Сама просила меня приехать! А потом так и не пришла. Только по телефону сообщила: увидимся после матча. И сразу отключилась. Я даже не знаю, была ли она там. А теперь молчит! Мобильный выключила! Вдруг с ней что-то случилось?

– Когда ты разговаривал с Тао последний раз?

– Перед боем. Она позвонила – а я не мог ни о чем думать. У меня пропал монгкон. Без него на ринг не выйдешь…

– Как это – пропал?

– Исчез. Я всегда клал его на полку. Тут смотрю – нету! Когда Тао позвонила, я был не в себе.

– Нашел?

– Да. Он лежал в шкафу с одеждой. Но я его туда не клал!

Ми пошла к полке у двери, на которой стояла коробка из раздевалки – кто-то из команды покидал туда все из шкафчика Ная. Монгкон аккуратно лежал сверху: боксеры относятся к этой заговоренной повязке с мистическим уважением.

Ми взяла ее в руки, вывернула, провела пальцем по внутренней стороне, осторожно поднесла к лицу, сделала глубокий вдох носом…

Пахло потом. И немного – змеиным ядом. Обычный человек и не уловил бы этот слабый след запаха, но не Ми. Про змеиный яд она сразу догадалась, как только Ная увидела. И противоядие успела дать. А вот откуда он взялся? Теперь все стало ясно. Этот небольшой отек на голове, вроде бы от удара…

– Кожу тебе монгкон царапнул? – спросила она.

Най нахмурился:

– Там был внутри какой-то шип, еще подумал, откуда он взялся. Еле вытащил. А что?

– Кто-то макнул этот шип в яд. Так, чтобы подействовал не сразу. Дозу хорошо рассчитали. Не пошла бы я на бой – мы бы с тобой сейчас не разговаривали.

– А Тао? Что с ней? Может, кто-то не хотел, чтобы я ее нашел?

– Помолчи!

Ми встала лицом к окну, закрыла глаза. Представила перед собой Тао, но не лицо, а тот сгусток силы, который отличает одного человека от другого.

Пятно энергии Тао замерцало живым ровным теплом.

– Ничего с ней не случилось.

Ми еще раз вгляделась в это мерцание. Похоже, ее дар понемногу возвращается из отпуска.

– Я должен идти! – снова рванулся Най.

– Куда? Она адрес оставила?

– Нет. Сказала, что живет у друзей. Ты ничего о ней не слышала?

Ми вздохнула. Она чувствовала свою вину. Давно надо было переступить через ту обиду.

– Мы не виделись с тех пор, как она ушла из салона. Я тебе помогу. Дай мне час.

Ми знала: если ей что-то нужно найти, информация притянется, как магнитом.

Надо только спуститься в поселок. Остров маленький, все на виду. Все друг про друга что-то знают. Подумала – там ее ждет ответ. И ошиблась.

Ответ ждал сразу за дверью.

Не успела она выйти из домика, как увидела спускающегося с горы, где стояли бунгало для личных друзей хозяина, спортивного тайца с большой сумкой через плечо. Ми прикинула, есть ли шанс разминуться, но таец уже спешил прямо к ней.

Они были знакомы – Саман, так, кажется его звали, был телохранителем кого-то из жильцов дальних коттеджей. Хозяин привел его к ней месяц назад – у парня была пробита ножом рука, а где и как это случилось, Ми решила не уточнять.

Она ввела его в легкий транс, чтобы снять боль, втерла в руку снадобья, наложила повязку. Сказала: через три дня надо сменить. Но парень исчез из виду. А сейчас бросился к ней, как к родной.

– Спасибо! – улыбался он. – Рука почти поправилась! Но когда я нажимаю вот так, здесь почему-то больно…

– Стой, стой! – не выдержала Ми. – Не так сильно!

Она взяла руку Самана, прошлась пальцами вдоль раны – да, там еще немного пульсирует холодная боль, и стала нажимать на активные точки, глядя парню прямо в глаза.

Тот от ее взгляда сразу поплыл, глаза затумались, лицо расслабилось – как тогда, при гипнозе. А ведь сейчас она и не думала его усыплять. Ми даже улыбнулась про себя: как часто накачанные здоровяки при встрече с психической силой тут же раскисают и лишаются воли.

– Иди! – сказала она наконец. – Ты же куда-то торопился!

– Да, – заторможенно кивнул парень, не вынимая у нее из ладони своей руки. – Надо принести пленницам еду…

– Каким пленницам? – автоматически спросила Ми и тут же об этом пожалела: зачем ей лишние знания. Но парня серьезно ушибла сила, льющаяся у нее из глаз. Поэтому он отвечал быстро и честно:

– Этим, в бунгало номер 20. Две туристки и две местные. Лана и Тао. Мне надо купить им рис и фрукты.

– Ты все успеешь! – твердо сказала Ми, взяв парня за руку и теперь уже прицельно заглянув в самую глубь его глаз. – Слушай меня. Сейчас ты пойдешь со мной и все расскажешь. Сделаешь, о чем я тебя попрошу. А потом забудешь об этом разговоре. Забудешь, что видел меня, что сюда заходил. И никогда не вспомнишь.

Парень безвольно покачивался на ватных ногах…

Она открыла дверь, Най бросился навстречу:

– Что случилось? Почему ты вернулась? И осекся, увидев незнакомца с остекленевшим взглядом.

– Тао гораздо ближе, чем я думала, – сказала Ми. – Она здесь. Почему-то вместе с Ланой. И сейчас Саман расскажет нам, как их вызволить.

Нетомный вечер

– Вечер перестает быть томным! – насмешливо сказала Машка, но я уловила в ее голосе дрожь. Она тоже боялась. Но отважно шла напролом: – Славочка, я вот только не поняла: а ключ вы тоже просрали?

– Здесь спрашиваю я! – ответил наш похититель фразой из старых фильмов. – Кто о вас знал? Банк, номер ячейки! Ну?

– Я хотела бы сначала поговорить с самой Тао! – начала я.

– Валяй! – сказал Слава. – Говори.

– Наедине.

– Даже не думай. Здесь все свои. Только по-русски она не понимает. По-английски.

Машка с ее журналистским напором начала первой:

– У тебя есть ребенок от Леонида?

Тао аж передернуло:

– Ребенок?! Какой еще ребенок? Леонид обещал дать мне денег. Написал, что вы передадите.

– Написал? Когда?!

– Два месяца назад. Прислал эсэмэску.

Тут я прикинула – да, именно тогда служба доставки и принесла нам ящик Пандоры.

– Потом исчез. Ни вас, ни денег. А теперь вот, – красотка выразительно посмотрела на Славу, – у меня проблемы!

– Все, допрос закончен. Теперь моя очередь. Предупреждаю: вот сейчас лучше не врать. – Слава говорил спокойно, не повышая голоса. «Как вырос культурный уровень бандюков!» – отметила я. И все равно от его слов у меня похолодело в животе.

– Еще раз: банк, номер ячейки?

– Хорошо. Мы не знаем название банка. Я знаю номер ячейки. Но я вам его не скажу, пока мы с Машей не окажемся в безопасности. Лучше всего – прямо в аэропорту. Там я называю вам номер – и мы расстаемся навеки! – пошла я ва-банк. – Лану вы отпустите – она ни при чем.

– Как хотите. Толян! – позвал Слава, и дверь открылась. Отмороженный верзила смотрел на нас так, будто мы – стейки, которые ему сейчас предстоит отбить.

– Дура! – тихо прошипела мне Машка. – Зачем ты ему про ячейку сказала! В такой игре козырь держат до последнего.

– Последнее уже наступило, – шепнула я ей в ответ.

И была неправа.

На улице раздался громкий хлопок, потом – совсем рядом – еще один, и Толян с изумленным лицом стал оседать на пол.

Я быстро оглянулась – в двери стоял мужик в балаклаве на голове. Он ногой отпихнул в сторону неподвижного Толяна – по его белой футболке в области сердца растекалось красное пятно. Наставил на изумленно подскочившего Славу пистолет. И спросил его на хорошем, но явно неродном ему английском:

– Где твой шеф?

Слава потрясенно молчал.

– Кто забрал ключ и флешку? – повторил мужик в маске. Что-то неуловимо знакомое было в его облике.

Слава не пошевелился. Я мстительно подумала: ага, вот теперь сам отвечай на эти чертовы вопросы! Но тут дознаватель врезал Славе по лицу. Из носа у того хлынула кровь, и одна красная капля упала на светло-бежевую тенниску незнакомца. Мне стало жалко золоторесницего Славу. Так вот он какой, стокгольмский синдром!

Мужик в балаклаве ткнул пальцем в нашу бабскую компанию и скомандовал по-английски:

– Выходите в коридор! Стойте там и не двигайтесь!

Но я сначала подошла к Толяну. Быстро взяла его руку. Пульса не было. В моей помощи он уже не нуждался. Машка, обычно поднимающая жуткий визг от вида порезанного пальца, проигнорировала труп и лишь поторопила, будто мы спешим после концерта в гардероб:

– Выходи скорее!

Лана и Тао выскочили следом. Мне показалось, что Слава проводил нас с собачьей тоской во взгляде.

Машка двинулась вперед по узкому коридору и вдруг застыла, уставившись на пол.

– Черт! – сказала она мне. – Видишь эти плинтусы в дурацкую полоску?

– Ну?

– Точно такие были в СПА! Мы все в том же «Жасмине»! Лана, что скажешь?

Лана уставилась на нас с испугом. Маша, не дождавшись ответа, толкнула дверь. И перед нами открылась густая, сладко пахнущая мякоть ночи, усеянная зернышками звезд. На секунду мне показалось, что я шагнула из кошмара в другую реальность.

Но тут реальность нахально подмигнула мне из черноты голубым глазом бассейна, кокетливо подкрашенного светом ламп. Это действительно был тот же СПА: именно здесь я прогуливалась, когда несколько столетий назад (я так это ощущала) Машке делали массаж лица.

– Лана! Ты же говорила – тебя куда-то везли? – сурово обернулась я к тайке.

– Меня посадили в машину. Ударили по голове. Больше ничего не помню. А выводили – голову чем-то замотали. Сюда от салона в объезд минут 10…

– Быстро! – прервала мое ориентирование на местности подруга. – Давай сюда!

Справа от коттеджа дремала чья-то «Тойота».

Мы с Машкой сделали к ней бросок. И тут увидели, что машина уже занята: к дверце со стороны водителя, сидя на земле, прислонился наш второй охранник – худощавый хитроглазый таец. Он как-то неудобно сидел: вытянув одну ногу и зажав ее рукой. Я подошла ближе: из-под руки расползалось темное пятно. Таец был ранен.

– Извини, мужик, – сказала Машка и попыталась отвалить охранника от дверцы.

Но он вдруг наставил на нас пистолет.

– Я поеду машина! С вами! – сказал на очень плохом русском.

Прямо не бандитское логово, а кружок изучения русского языка. По мне, так вот этот пистолет был уже лишним. Перебор. Может, поэтому ни я, ни Машка даже толком не испугались. Некуда больше бояться: страха и так налилось до краев.

Спорить с тайцем было некогда. Тот, в балаклаве, мог выскочить в любую минуту.

– Лана, Тао, бегом! Помогайте! – скомандовала Машка застывшим на веранде красавицам. Нежная Лана, увидев, что у нас новый похититель, чуть в обморок не брыкнулась. Но его пистолета и гортанного окрика послушалась сразу: бросилась загружать подстрелка на заднее сиденье.

Я плюхнулась рядом перевязать рану: ох уж эта клятва Гиппократа! Лана покорно уселась сбоку, а Тао вскочила на переднее сиденье.

– Ключ? – спросила Машка, хватаясь за руль. И я почувствовала, что от слова «ключ» меня тошнит.

– Наверх. Зеркало! – простонал таец, подтверждая мои догадки о глобализации: минимум трое моих знакомых в России оставляли ключ от зажигания там же.

Мы так рванули с места, что из-под колес повалил дым.

Я оглянулась и увидела, что мужик в балаклаве выскочил из коттеджа. «Быстрее! быстрее!» – закричала я Машке. Но, как писал Джером К. Джером, Монморанси был не тот пес, которого надо науськивать. Машка резко вдавила газ. И тут я увидела, как к коттеджу с другой стороны дороги несутся выпученные от напряга фары машины. Это еще кто?

– Пистолет спрячьте! – сказала я тайцу, когда коттедж исчез за поворотом. – Сознание потеряете и в кого-нибудь попадете. Ногу покажите!

Таец сморщился от боли, но не шевельнулся.

– Я – врач. Рану не завяжете – помрете прямо в машине от потери крови. Вы меня понимаете?

– Только трупа нам тут не хватало! – процедила сквозь зубы Машка, петляя по темной дороге. Лана и Тао сидели так тихо, будто уже умерли.

Таец убрал руку, которой зажимал рану. Значит, понял.

Я еще никогда не ставила диагноз на ходу в полутьме под дулом пистолета.

– Что тут? – трясущимся голосом спросил таец.

– Могу сказать одно: это не аллергия! – сообщила я, а сама вспоминала: кровь темная, фонтаном не бьет, значит, кровотечение венозное, рана небольшая, задета ли кость, сказать трудно, но обломков нет. Прогноз неплохой – ну, если нас сейчас не догонят.

– Аптечка в машине есть? – спросила я тайца. Тот закивал головой:

– Сзади! Сумка! Нет, чиммодан!

То есть в багажнике, поняла я.

– Останавливаться не буду! – заявила Машка, которая забуривалась все дальше по горной дороге. Я оглянулась: погони не было.

– На секунду! – попросила я. – Истечет же, зараза, кровью!

Машка резко затормозила, я метнулась к багажнику, достала аптечку, впрыгнула обратно – и мы снова рванули. Знали бы вы, как неудобно обрабатывать рану в трясущейся машине, каждую секунду ожидая, что пациент от боли не вскрикнет, а выстрелит! И все же, вдоволь настукавшись головой о крышу машины, я наложила-таки давящую повязку. Лана пыталась отвлечь тайца от боли нажатием каких-то точек.

– В больницу надо! – сказала я наконец. – Вдруг там пуля застряла или кость раздроблена!

– Больница низя! – испугался таец. – Ты врач! Ты лечи, я вам помогать! Закопать!

– В лесу нас закопаешь? Отличная помощь! – не удержалась Машка.

– Нет лес. Дом. Там закопать.

– Спрятать! – поправила я.

– Прятать. Вас найдут. Убить. Меня найдут. Убить. Я врага пропустить. Хозяина не защитить…

– Да, дерьмовый ты работничек! – Машка притормозила: дорога за поворотом делилась надвое.

– Куда ехать? – спросила она, оборачиваясь к Лане.

– А куда ты хочешь приехать? – ответила та, будто читала «Алису в Стране чудес».

– Я хочу приехать в Москву! Ты что, дура? Где тут у вас можно спрятаться?

– Может, поехали прямо в полицию? – сказала я.

– Полицию низя! – испугался таец. – Она с нами… с ними… и он показал крепкое рукопожатие. – Всех отдать тем. Убивать. Надо всем закопать!

– Счас догонят и без тебя всех закопают! – зло хмыкнула Машка.

Тут, обернувшись, я увидела далеко сзади какой-то отсвет.

– Едут! За нами гонятся! – в панике закричала я.

– Право! – скомандовал таец, и Машка мгновенно его послушалась. Мы промчались метров сто.

– Обочина! Въезжай! – командовал таец. Было видно, что он отлично знает эти русские команды.

– Какая на фиг обочина в этих джунглях! – проворчала Машка, но быстро свернула вбок и заглушила мотор.

– Тихо! – сказал таец.

Цокнул что-то на своем птичьем языке Лане. И когда она сползла вниз с сиденья, приоткрыл дверцу и выставил во тьму пистолет.

Мы замерли. Почти сразу же из-за поворота раздался гул мотора и по листьям запрыгал призрачный свет фар. Свернет налево или направо?

Секундная заминка…

И два страшных светящихся глаза проскочили мимо: этому Вию еще не отворили веки…

Машка потянулась к ключу зажигания…

– Сидеть! – прикрикнул таец, будто перед ним была собака, а не белая девушка. И лишь через несколько минут скомандовал: – Ехать! Быстро! Дорога старая видишь. Свернуть!

Насчет дороги это он загнул. Раздолбанная колея с не успевшими уползти с нее корнями, похожими на толстых змей. Несчастная машина стонала и подпрыгивала, таец тоже подпрыгивал и стонал.

Когда мы вдруг вывалились на обычную трассу, по которой весело катили машины и мотоциклы, мне захотелось заплакать. И немедленно выскочить к людям. Господи, ведь еще два дня назад мы были такие же счастливые туристы – ну, с глупой надеждой получить деньги от неведомой тайки.

Теперь мы спаяны одной цепью с проституткой и криминальной красоткой, а тайский мафиози держит нас на мушке: негодяй так и не убрал пистолет. И хотя мы сейчас едем с беззаботными, не подозревающими о своем счастье туристами рядом, как разнятся наши пути!

Впрочем, рядом мы ехали недолго, свернули на еще одну проселочную дорогу, на этот раз удивительно ровную. И вскоре подъехали к высокому забору с коваными воротами. Таец порылся в кармане, достал связку ключей, показал на самый маленький и протянул его Лане:

– Открыть!

Лана справилась с замком не сразу. Мы въехали на участок, покатили по асфальтовой дорожке мимо высоких растопыривших пальцы пальм, пока перед нами не выросла темная громада трехэтажной виллы.

Машка заглушила мотор. Всем было страшно выходить. Кажется, даже тайцу.

Опоздание

Почему все сорвалось?

Най от злости газанул, и машина аж подпрыгнула. На самом деле он знал ответ. Среда! В среду ничего делать нельзя. Мать даже в парикмахерскую не ходила. Удачи не будет. Но не они выбрали такой несчастливый день…

Как он уговаривал Ми ехать за Тао сразу же! А она все расспрашивала этого Самана. Телохранителя из домика на горе, которого когда-то лечила.

Да, парень впал в транс и столько наговорил! Вот уж никогда бы не подумал, что здесь такое творится. Самый обычный качок на самом-то деле…

Но Тао эта история не поможет. Наоборот. Время утекало. А Ми стала погружать Самана в сон, что-то нашептывать.

Вот этих нескольких минут им и не хватило.

Еще издалека они увидели, как светятся фары стартанувшей от коттеджа машины. Им бы догадаться, сразу броситься в погоню…

Но Ми приказала подъехать ко входу. А там – дверь распахнута. Мужик в маске на голове по веранде мечется.

И весь план рухнул.

Най выскользнул в темноту и ударил безлицего сзади. Тот даже не успел удивиться.

Внутри дома было тихо. Най несся по коридору, толкая двери. Пусто, пусто. Тут его позвала Ми – она стояла у входа в какую-то подсобку. Надежда вспыхнула. И погасла, как факел в море.

Один мертвый мужик лежал, загораживая ногами проход.

Второй со светлыми волосами валялся на полу в глубокой отключке.

Тао не было.

Ми подошла к золотоволосому, попыталась привести в чувство. Но тот выныривать в мир живых не спешил. Как знал, что не ждет его здесь ничего хорошего.

– Машина! – сказал Най. – Их увезли на машине! Скорее!

Ми уже садилась в старенькую «Хонду», когда безлицый у входа зашевелился, сел, снял с лица маску. Не таец. Фаранг.

– Где Тао? – спросила его Ми.

Тот замотал головой. Не рассчитал Най, сильно врезал.

– Возьмем его с собой! – решила Ми. – По дороге спросим! Руки ему веревкой с веранды свяжи! И пистолет подбери!

Втолкнули пленника на заднее сиденье. И Най погнал машину в горы. Да только нигде ни отблеска чужих фар. Опоздали!

Ми сидела рядом с Наем и тоже сердилась. На себя. Вернее, на свой дар. Как не вовремя он исчез. Поманил и скрылся. Она была уверена, что, закрыв глаза, видит ровный свет вокруг Тао. Опасности нет.

А это был фон, как у неисправного телевизора: экран светится, но ничего не показывает. Когда ей так много надо увидеть!

Пленник на заднем сиденье заворочался. Пришел, значит, в себя.

– Где Тао? – обернулась к нему Ми.

Мужик чуть помедлил:

– Я не знаю, кто это. Приехал за 15 минут до вас. Хотел вызволить русских девушек. Но пока внутри разбирался – они исчезли. Вместе с двумя тайками. Вы ищете одну из них?

– Он врет! – сказал Най. – У него была маска! Пистолет!

Но Ми уже знала – не врет. В главном – не врет.

– Там еще один таец был. Раненый. Рядом с машиной. Что-то я его не нашел. Может, он увез девушек? – сказал пленник. – Машину надо догнать! И развяжите меня! Я вам не враг. Скорее союзник.

– Кто их похитил? Почему? – спросил Най.

– Долго рассказывать! – не очень любезно ответил пленник. И добавил: – Что-то у них есть. За чем мафия охотится. Да развяжите же меня! У вас пистолет и отличный боец. Вы ведь Най, правда? Я вас сначала в темноте не узнал. Тао – она вам кто?

Най промолчал, а Ми ответила:

– Она ему сестра. А вам кто эти русские девушки?

Пленник усмехнулся:

– Они – моя работа. И, увидев, как дернулся Най, усмехнулся: – Не в том смысле. Я не киллер. Скорее наоборот. Так что давайте искать вместе.

Сердце тут у Ми почему-то защемило. Тяжелое предчувствие сдавило грудь. Но она вдохнула три раза поглубже. И все прошло. Не стоит ей сейчас своему дару верить. Обманывает.

Сказала коротко Наю по-тайски:

– Едем к Банни. Он поможет узнать, где они.

– А этот? – кивнул на фаранга Най. – С ним что?

– Потом решим.

Но не всегда это «потом» наступает…

Чужая вилла

– Что это за место? – подозрительно спросила Машка, оглядывая мрачную трехэтажную виллу.

– Дом мой босс. Очень большой босс! – и таец показал пальцем в небо, как будто его начальником был сам Будда.

– Почему у тебя ключ от дома? – продолжила Машка допрос, приоткрывая дверцу машины.

По ушам ударил треск цикад – будто сотни тракторов вышли в поле.

– Я – охранять. И сад. Ухаживать.

– Куда же делся босс?

– Уехать. Я дом и сад смотреть.

– А он не вернется внезапно? Как муж из командировки?

– Босс не иметь муж. Не иметь жена. Он не вернется, – так твердо ответил таец, что я засомневалась: а не перенесся ли на самом деле его хозяин на небо?

Таец прощебетал что-то Лане и Тао: они подскочили, чтобы помочь ему выйти из машины. И повернулся к нам:

– Вы! Не бежать! Я стрелять. Слушать меня. Будешь жить.

И он указал Лане в связке ключей на самый большой, чтобы отпереть дверь виллы.

Мы вышли из машины. Брачующиеся птицы тревожно орали из кустов. Вилла затаилась насупившейся громадой в черноте ночи. Лунный свет шарил по ее окнам, как фонарик карманника.

Лана повернула ключ, толкнула дверь, выпустив наружу горячую застоявшуюся тьму дома. Машка ринулась внутрь первой и тут же споткнулась о высокий порог. Лана сзади испуганно ойкнула: плохая примета!

Ага, а до этого, значит, все было просто зашибись!

Таец нажал выключатель. Комнату затопил радостный, как утреннее солнце, свет.

И мы удивленно замерли. Это был редкий случай, когда, попав в помещение, ты видишь, что пространство не сужается, а распахивается перед тобой. Высоченные потолки. Огромные – в пол – окна. На стенах цвета топленого молока – картины из летящих разноцветных мазков. Мягкие светлые диваны, старинные благородные амфоры вместо напольных ваз. Такая изящная простота стоит бешеных денег.

– Нехилый у тебя хозяин! – сказала Машка тайцу, закрывшему дверь на ключ и упавшему на софу у входа. – Звать-то тебя как, похититель?

– Тик, – ответил он.

Мы переглянулись и вдруг, не сговариваясь, загнулись от смеха. Так бывает после нервного перенапряжения.

– Представляешь, – истерически зашлась Машка, – мы теперь можем говорить: – Нас хватил тик!

Тику реакция на его имя не понравилась.

– Рана! Вязать! – сухо сказал он мне. – Аптека кухня полка.

– Ага! Ночь. Улица. Фонарь. Аптека. Так не пойдет! – возмутилась Машка.

– Зачем фонарь? – изумился таец.

– Забей! Ничего она тебе вязать не будет. И Лана с Тао помогать не будут. Слушай, Тик, у тебя пистолет, но без нас ты пропадешь. Давай договариваться!

– Давай! – на удивление легко сказал таец. Даже с пистолетом он не казался смертельно опасным. Только теперь я всмотрелась в охранника внимательно. Лет сорока. Худой, жилистый, хотя фигуру атлетической не назовешь. Застиранная футболка, дешевые часы на руке. Прекрасно вылепленная голова с зоркими хитрованистыми глазами. Он казался вполне разумным, хотя, судя по одежде, жизнь и побила его прибоем о камни.

– Тебе чего от нас надо? – спросила Машка, плюхаясь в широченное, нежно обволакивающее кресло. Я тут же упала на второе, Лана и Тао примостились на полу на ковре.

– Закопать вместе. Нет! Прятать вместе. Враги вас найти – меня найти. Всех убивать.

– Кто у нас враги? – спросила Машка.

– Мафия. Знаешь?

– Кто ж ее не знает. Ты тоже мафия?

– Я – мафия? – Тик засмеялся. – Я хотеть в мафия. Не взять. Деньги нет. Босс уезжал. Сказал иди работа мой партнер. Русский. Дом охранять. Про вы не говорить. Я тогда не пойти. Не любить убивать. Таиланд убивать туриста плохо, тебя казнить.

– Подожди! Каких туристов убивать? – холодея, переспросила я.

– Вы думать, вас отпускать? – удивился Тик. – Нет, они никогда не отпускать. Большой серьезный люди. Всех убивать.

– Нас-то за что? – оскорбилась Машка.

– Вас плохой человек послал. Он воровать. Вы не сказать банк.

– Нам он тоже, сволочь, не сказать. Что он украл-то?

– Я не знать. Босс знать. Я сторона. – Тик даже весело нам подмигнул.

– Что предлагаешь? – спросила Машка.

– Рана вязать. Спать. В Россия говорят: утро вечер мудее!

– Тут с каждым часом все мудее и мудее! – вздохнула Маша. – И кстати, откуда ты так хорошо русские поговорки знаешь?

– Первый хозяин русский был. Я долго работать. Охранять.

– И где он сейчас?

– Нету. Убили.

– Как-то не выживают у тебя хозяева.

– Его Москва убили! – обиделся охранник.

– Ладно, фиг с тобой, где там, говоришь, твоя улица, фонарь, аптечка? Пойдем! – кивнула мне Машка так, будто она была врач, а я – медсестра.

Лана поволокла Тика в ванную, он что-то недовольно бурчал на ходу.

– Может?.. – выхватила Машка на кухне из столешницы большой нож и протянула мне.

Я покрутила пальцем у виска:

– С ума сошла? Мы, аллергологи, пациентов тесаками не режем! У нас другие методы.

Я вывалила содержимое аптечки на кухонный стол. Небогато. Но таблетки от аллергии и против боли старенькие, первого поколения. У них побочный эффект – снотворный.

– Подождем, пока он уснет, – сказала я.

– Угу. Вытаскиваем у него ключ от двери. Сбегаем. Звоним в консульство, говорим, что потеряли вещи и документы. И просим, чтобы героев вернули на родину, – разверстала Машка перспективный план.

Ответить я не успела.

– Говорить нет. Рана вязать да, – прокричал вернувшийся из ванной Тик.

В гостиной я протянула ему таблеточки с видом заправского отравителя. И стала разматывать на его ноге бинт. Машка отвернулась к стене.

К трупам она уже привыкла, а к перевязкам – еще нет.

Тайки устроились на полу. За все это время они не сказали друг другу ни слова.

Торшеры Тик оставил включенными, и они светили, как фонари на тюремных вышках. Мы с Машкой легли на диван. Она прошептала мне: не шевелимся, прикидываемся ветошкой! И вдруг засопела.

Все-таки журналистки совсем бесчувственные. Заснуть перед самым побегом!

А я лежала. Смотрела в дышащую жаром черноту комнаты. И думала: не поверите о чем. О мужиках. Вот лежим мы с Машкой: две умные, симпатичные, успешные женщины – черте где, ночью, в Таиланде, похищенные дураком-охранником. А все почему?

Песнь одиночества

И сама себе ответила. Потому, что ни у меня, ни у Машки нет настоящего мужика. Разве пустил бы меня любимый человек в такую идиотскую авантюру? Разве самой пришло бы мне в голову разыскивать тайскую проститутку, если бы у меня были муж, ребенок – нормальная семья? Что в нас не так? Почему мне встречаются одни ласковые предатели, а Машке – брутальные женатые хамы? Когда это началось?

Я вздохнула.

Про себя я точно знала когда. Мою веру в мужчин обрушил Саша. Тот самый, ради которого я так бездумно мучала однокурсника Серегу, даже не заметив, что он мучается. И я врала, когда так легко отмахнулась от Серегиных расспросов на том проклятом балу. Мол, дела давно минувших дней. Не-а. Кто-то правильно сказал: сердечные раны никогда не затягиваются. Просто со временем из огромной раневой поверхности они стягиваются в небольшую точку. Но если ее заденешь – будет так же отчаянно больно.

Мы собирались пожениться. Я купила платье. Платье! Оно потом еще несколько дней висело в шкафу, как неприбранный покойник. Сашины родители жили в Лондоне. Он полетел к ним покупать себе свадебный костюм. И кольцо для меня. Он так сказал.

А через несколько дней перестал отвечать на звонки. На призывы по электронной почте. На записки в личке в соцсетях. Я заволновалась, не случилось ли с ним чего. Нашла телефон его матери. И позвонила! Даже сейчас, через столько лет, в нынешнем кошмаре от одного воспоминания о том позоре мои щеки вспыхнули красным сигнальным огнем.

Его мама вежливо попросила меня больше сюда не звонить. Саша не хочет со мной разговаривать. Он вообще не здесь. Не надо его искать. Вы его больше не увидите. Никакой свадьбы не будет. А вы хотели свадьбу, деточка?

Самое смешное: я действительно больше никогда Сашу не видела и не слышала. Он даже не позвонил. Случайно через год я узнала, что он возвращался в Москву, потом опять уехал. Вроде бы женился в Лондоне.

Но все это было не важно. Важно: за что он так со мной? Да, я его любила. Сильно. Наверное, слишком сильно. Но я не тащила его в загс. Раздумал жениться – скажи. Не прячься. Не передавай это через маму!

С тех пор в любом ухаживающем за мной мужчине я видела обманщика. И ведь не ошибалась! Вот взять Леонида. Знакомы-то были несколько минут. А он уже заманил в какой-то ужас и предал. Правда, посмертно. Но это его не извиняет.

Я покрепче зажмурилась, чтобы прогнать видение проклятого бала. Как это Машка может спать!

Побег

– Вставай! Уходим! – в самое ухо шепнула Машка и потрясла меня за плечо.

Я приоткрыла глаза. Тонкие побеги рассвета тянулись сквозь жалюзи в комнату.

Тик спал лицом к стене, пистолет валялся рядом, около бедра. Ключ торчал из-под сдвинувшейся подушки.

Хорошие оказались таблеточки. Действенные.

Жаль, не удалось их впарить нашим милым спутницам. Мы совсем не планировали тащить сладкую парочку с собой. Но Лана с Тао уже замерли за спиной Машки красивыми истуканками. Будто всю ночь нас караулили.

Я спустила ноги с дивана, чудом не грохнув стоящую рядом вазу. И уже хотела красться за ключом: ураганная Машка к бесшумным действиям не способна в принципе. Как вдруг Тао в мягчайшем пантерьем прыжке метнулась к Тику, схватила оружие, ключ и тенью скользнула к двери, тут же ее открыв. Никогда не знаешь, чего от этих таек ждать.

Через несколько секунд мы были на свободе. Розовое со сна солнце нежно гладило наши лица, пальмы тянули к небу шершавые языки, но нам было не до нежностей.

Мы с Машкой и Ланой ринулись к машине, а Тао забегала, заметалась, наконец схватила половую тряпку из-под веранды и обернула ею пистолет. Прижала сверток к себе вместо сумочки.

– Зачем он тебе? Брось! – цыкнула Машка.

Но Тао замотала головой. У нее были на пистолет свои планы.

Ключ от машины торчал все там же, за зеркалом. Машка постаралась выехать тихо, но мы так и не узнали, проснулся ли от шума мотора Тик. Сразу за калиткой Машка вдавила газ, и мы понеслись как сумасшедшие, чуть притормозив только у трассы.

Тут уже трюхали грузовички, громыхали костями раздолбанные джипы, юркими сперматозоидами сновали мопеды…

– Мы едем в порт, – сказала Машка тайкам. – Где высадить вас?

– Там же, – сказала сидящая рядом со мной Тао. – Мы должны быть вместе.

– Сдурели? – хмыкнула Машка. – Нам в Москву надо. А вы тут уже сами-сами. У вас есть родные, друзья. Разберетесь.

Лана обернулась и что-то защебетала Тао – наверное, боялась, что та нас не поняла.

Но Тао все поняла отлично. Потому что вдруг повернулась, наставила на меня свою половую тряпку, из которой как-то нехорошо торчало черное дуло.

И сказала всего одно слово:

– Нет.

– То есть? – изумилась Машка.

– Вы. Никуда. Не. Уедете! – отчеканила Тао. – Я должна забрать из банка то, что оставил Леонид. Вы покажете мне ячейку.

Даже Лана, слушая подругу, округлила от страха глаза.

– Счас все бросим и пойдем отбирать у мафии твои денежки! – возмутилась Машка. – И перестань целиться в Лену, идиотка! Еще случайно выстрелишь!

Но Тао только дернула тряпкой.

– Ладно! – еле сдерживаясь, сказала Машка. – Мы назовем номер ячейки. А содержимое доставай сама. Ячейка номер 697. Все, выметайтесь из машины!

– Врешь! – тут же среагировала Тао. – В банк пойдем вместе. Чтобы я знала, что номер правильный!

– Ты больная? У тебя даже нет ключа!

– Ключ – моя проблема.

– Лана! Объясни ей! Это же глупо! – не выдержала я. Но та застыла в остолбенении.

Тао усмехнулась:

– В порт – налево. И не дергайтесь. Все равно вам самим не выбраться. Он везде вас найдет.

– Кто он-то? – не выдержала я, когда Машка все же завела мотор и свернула на трассу.

– Самый главный мафиози. У него здесь все куплено. Полиция, люди в аэропорту, таксисты, капитаны, матросы. Нас везде ищут.

– Откуда ты так хорошо это знаешь? – буркнула Машка.

– Его все знают. Правда, Лана?

Лана заторможенно кивнула.

– Что ты предлагаешь? – жестко спросила Машка.

– Уедем к друзьям. На остров Палауай. Там не найдут. Выждем несколько дней. Потом посмотрим.

– Как же мы уедем, если у мафиози все схвачено?

– Есть знакомый лодочник. Он отвезет. Надо только денег взять у Банни.

– У Банни? – встрепенулась Лана. – Ты уверена, что он не…

Договорить она не успела. Тао наставила на нее пистолет. И сказала неожиданно зло:

– Теперь я тут командую!

Видно, их женская дружба окончательно дала трещину.

Я не знала, кто такой Банни. Но все это и мне показалось подозрительным.

– Постой! У тебя же здесь знаменитый брат. Попроси у кого-нибудь мобилу и позвони ему! – сказала Машка.

Тао аж передернулась:

– Брата в это дерьмо я вмешивать не буду!

Похоже, мы еще не все знаем об этом дерьме, вздохнула я про себя. И будто отвечая моим мыслям, Тао добавила:

– У вас нет выбора. В сейфе не то, что вы думаете. Вообще-то мы все уже покойники…

Сувенирная лавка

Банни смотрел телевизор – шел его любимый утренний сериал про духов – и лениво раздумывал: выпить бутылку пива или еще рано? С одной стороны – можно и выпить, останется целых три: пивом с ним расплатился хозяин кафе, которого он предостерег от невыгодной сделки.

А с другой – лень подниматься и идти к холодильнику. Начинался очередной нудный день – один из бесконечной череды дней последнего года.

…В детстве Банни мечтал стать монахом. Монахи в Тае – самые главные. Не важно, в какой ты родился семье, сколько у тебя денег. Постригся – и сразу стал выше остальных. Даже короли должны оказывать тебе уважение.

Да кроме монастыря Банни и податься-то было некуда. Как еще бесплатно получить хорошее образование? Многие бедные семьи так и делают: девочек отдают в проститутки, сыновей – в монахи. И все сыты.

А у Банни еще такой пример перед глазами! Сосед. Нетленный монах. Со всего мира приезжают на него посмотреть. Живым, правда, Банни его не видел. Просто домик семьи Луанг Пхо Даенга – прямо напротив домика его родителей. А сам монах вот уже 40 лет сидит в Храме Кунарам в той же позе, в какой принял смерть во время медитации. Еще при жизни сказал: я умру 6 мая 1976 года, тело мое станет мумией и ее нужно выставить для людей. Так и произошло. Только темные очки ему надели, чтобы пустых глазниц не было видно.

Мальчишками они бегали на него смотреть: правда ли, что у него отросли волосы? Вроде бы согнулась одна рука? Говорят, сегодня ночью ему будут тайно стричь ногти? Ходили тогда разговоры: на самом деле он не умер, а просто вошел в медитацию света. Когда тело – здесь, а ты сам гуляешь по другим мирам. Иногда он ненадолго возвращается. И если подкараулить этот момент, у него можно попросить все, что захочешь…

Банни как-то, не дождавшись пробуждения, и попросил: ну пусть со мной хоть что-то интересное случится! Скукота же на этом острове!

Да только монах, видно, его не услышал.

Короче, решил Банни пойти в монастырь. Постригся. Дома устроили большое гулянье. А через три месяца он сбежал. Не выдержал.

227 канонических правил должен соблюдать монах.

Ну там не убивать никого, даже насекомых, не блудодействовать, не красть, не развлекаться в театрах, не носить на лице никаких волос, не любоваться женщинами…

Все это Банни готов был перенести. А вот один канон не давался ему никак. Еда.

Монахи могут есть два раза в сутки, последний – не позже 12 часов дня. И пища у них особая. Вегетарианская, в основном сырая.

Банни, которого в детстве дразнили толстячком, начинал думать о еде, как только в 4.30 утра открывал глаза. И прекращал – только когда проваливался в сон. Ничто не могло сбить его с навязчивой мысли. Сидит он на медитации випассана, концентрируется на дыхании, отключает посторонние мысли одну за одной, как свет в комнатах. Все вроде потушил. И вдруг из этой черноты материализуются куриные крылышки под острым соусом. И пахнут, пахнут…

Короче, расстригся он из монахов. В буддизме это легко. Можно сколько угодно туда-сюда ходить. А вот до курицы в соусе, выйдя из монастыря, даже не дотерпел. Первым ему попался ларек, где жарили бананы. И хотя раньше не очень-то их и любил, еле дождался, пока мальчишка перед ним отсчитает мелочь, а продавщица положит на картонку золотые поджаристые ломтики. Никакая еда не казалась ему такой блаженно-прекрасной.

С тех пор он уже лет десять торговал сувенирами недалеко от знаменитого храма Кунарам со спящим монахом. Правда, сувениры для Банни были не главное. Он организовал маленький ломбард: тайцы любят закладывать и выкупать вещи. Банни не столько на этом зарабатывал, сколько что-то новое узнавал: ведь каждый, кто вещь тебе принесет, обязательно ее историю расскажет. Ну и свою.

У Банни была хорошая память и быстрый – в отличие от неповоротливого тела – ум. Через год он уже знал все обо всех. А вот сам просто так не болтал. Только если сильно попросят. С кем дочка встречается? Надежным ли партнером в бизнесе будет новый знакомый? Обрывки разговоров, наблюдений, как пазлы, сами собой складывались в связные картины. Это и была его настоящая работа. Особенно после того, как младший братишка умер от передоза. Надо было чем-то себя занять.

Очень скоро с вопросами к Банни потянулись и серьезные люди. Так его ларек стал своего рода клубом. Информационным центром острова. Ну и еще кое-какими тайными делами Банни занимался. Туристы никогда бы не догадались, какая скрытая жизнь кипит на солнечном плевочке суши в океане.

…Дверь вдруг распахнулась, и на пороге появилась красотка с половой тряпкой в руках. Банни поднялся с циновки: привычка спать на жестком полу сохранилась у него с бедняцкого детства. Неужели?

Он ждал чего-то в последние дни. Был такой сигнал. Но что это случится сегодня…

Они поговорили всего минуты три. Он дал денег. Мобильник. Сумку для пистолета.

А как только дверь за гостьей закрылась, подскочил и потрусил за бутылкой пива. Открывая холодильник, обвел глазами свое богатство: полки, уставленные глиняными Буддами, связками магических браслетов, фигурками слонов. Скоро, скоро он от всего этого избавится!

Кажется, приключение, которого он так долго ждал, начинается…

Остров цыган

– Мы что, будем жить в этой помойке? – возмутилась Машка.

Почихивающая, будто у нее аллергия на море, моторка заворачивала к зеленому острову, который издали был похож на райский уголок.

А вблизи оказалось – берег будто занесло сюда из Египта. Мелкая лужа залива, чумазая ребятна на берегу, канал из грязной жижи с плавающим в ней мусором и допотопные, как пироги, рыбацкие лодки.

Одно слово – цыганский остров. Палауай.

По дороге Машка, пытаясь перекричать шум мотора, провела с Тао переговоры на высоком дипломатическом уровне.

– Не будь идиоткой! – орала ей в ухо Маша. – Перестань размахивать пистолетом, все равно не выстрелишь. Что там в сейфе?

Заморенный на вид лодочник в этот момент сбавил обороты, мотор зазвучал глуше. Мне показалось, даже Лана уставилась на подругу с жадным интересом.

Но Тао только рассеянно глянула вдаль, на лазоревое море, где торчащие головы островов скалились нам белоснежными зубами пляжей. И кивнула лодочнику на гнилой причал в грязной бухте:

– Туда!

Через несколько минут мы уже брели в глубь островка по вонючей улочке между развалюхами мертвой на вид деревушки. Только у одного домика древний старик, похожий на мумию, пил под навесом что-то прямо из бутылки.

– Куда ты нас ведешь? – наконец взорвалась Машка, солнце било по голове не по-детски. – Или ты сейчас же все нам расскажешь, или я дальше шагу не сделаю!

– Скоро дойдем, – повернулась к Машке Тао. И Лана успокоительно нам кивнула:

– Там безопаснее.

Дорожка юркнула в джунгли и, повиляв между лианами, как радостный собачий хвост, вывела нас на вершину скалы. Внизу море вылизывало белый песок. А тут под пальмой стоял милый светло-желтый домик с верандой.

Лана постучала в дверь. Она вдруг распахнулась, и оттуда выскочил, как чертик из табакерки, цыганенок лет десяти с буйными, давно не мытыми кудрями. Зачирикал что-то Лане.

– Хозяин на рыбалке, мать в поселке, – перевела она. – Мы можем пройти.

Мальчишка провел нас через коридорчик в маленькую спальню с двумя кроватями и столом, на котором стояла бутылка с минералкой и стаканы. Я боязливо посмотрела их на свет: вроде чистые.

Мы жадно припали к воде. Наконец Машка, плюхнувшись на кровать и побрызгав остатками воды себе на лицо, уставилась на Тао так, будто это у нее, а не у тайки был в сумочке пистолет:

– Ну и почему мы покойники?

Почему мы покойники

– Леонид вам наврал, – не отвела взгляд Тао.

– Кто бы мог подумать! – хмыкнула Машка.

Я пихнула ее локтем.

– В сейфе не деньги. Леонид торговал наркотиками. Вместе с главным тайским мафиози. А потом украл у него большую партию. Спрятал здесь в банк. И уехал в Россию.

– Что?! То есть в банке – наркотики?! – завопила Машка. – И ключ был у нас? Здесь же это – смертная казнь!

Я тоже вздрогнула. Знала, конечно, что Леонид – гад. Но настолько?

– А ты здесь каким боком? Почему Леонид этот чертов ключик тебе передал? – Машка вела допрос, явно чувствуя себя не мисс Марпл, а детективом Лестрейдом.

Тао усмехнулась. Кивнула Лане:

– Расскажи им. У тебя на русском лучше получится.

Лана глянула на подругу с испугом.

– Я не все знаю, – осторожно начала она. – Тао встречалась с Леонидом. Но про его дела была не в курсе. Так она говорит, – покосилась Лана на подругу. – Потом он срочно уехал. И уже из Москвы ей позвонил, попросил помочь достать товар из банка. Обещал хорошо заплатить. Тао отказалась. Но тут ее поймали мафиози. Узнали, что Леонид с ней встречался. Она им денег должна была… Короче, заставили ее Леониду позвонить и сказать, что она все сделает. Леонид отправил с вами ключ. Но Тао от мафии сбежала и спряталась. Попросила меня помочь с деньгами. Боялась, мафиози ее потом убьют.

– Правильно боялась, – сказала Машка. – И?

– Они ее нашли, – Лана скромно потупилась, и я подумала: наверняка сама после побоев и сдала подружку. – И вас нашли. А что это за банк, не знают. Теперь если нас поймают… Будут пытать, потом убьют.

Даже Машка немного помолчала. Потом посмотрела на Тао:

– Не сходится. Зачем Леонид передал тебе ключ, если ты не знаешь, какой это банк?

– Сказал, что потом сам подъедет. И не приехал. – Тао налила себе еще воды.

– Его же убили? – заглянула Машке в глаза Лана.

– В газетах так написали. Но я не удивлюсь, если… Погоди. Тао, тебе-то на фига сдался этот сейф?! Если там не деньги, а наркота?

Тао поставила стакан на стол, чуть заметно усмехнулась:

– Чтобы было чем с мафией торговаться. Без товара нет шансов. Леонид наверняка оставил вам наводки про банк. Где-то написал…

– Совсем с дуба рухнула? Стащить у мафии наркотики! Отличный способ спастись! – Машка закипела от негодования.

– Да не было в письме ничего про банк! – начала я старую песню о главном. И осеклась.

В письме… Вспышка мелькнула перед глазами. Я словно увидела конверт, в котором лежало письмо Леонида к Тао, конверт услужливо укрупнился. В его углу краснел штамп с тремя крупными буквами на тайском языке.

– Где тут туалет? – спросила я у Ланы.

– В коридоре. Справа.

– Мы пойдем вместе! – потянула я Машку тягловой лошадью. Даже она удивилась.

– Я знаю, что это за банк! Леонид все-таки оставил наводки! – зашептала я ей в коридоре, с ужасом заглядывая в грязноватую комнатушку с дыркой в полу вместо унитаза.

– На чем это он тебе их оставил? – ревниво спросила Машка: она не терпела ни малейшей конкуренции на звание лучшего детектива.

– Помнишь конверт, в котором лежало его письмо? На штампе были три буквы. Я только сейчас вспомнила, где здесь их видела! Это была реклама местного банка!

– Лучше бы твой Леонид сам пошел на эти три буквы! Что это нам дает? Ты тоже мечтаешь достать из сейфа наркотики?

– Может, это будет страховкой, если нас схватят?

– Да нас уже схватили! Я думаю…

Что думает Машка, я так и не узнала.

Дверь дома открылась, и в нее зашел черный человек. В нем все было черное: кожа, глаза почти без белков, тугие пружины волос, вывороченные губы и даже слившаяся с телом майка.

Очевидно, это был хозяин дома. Он уставился на нас с таким же недоумением, как и мы на него. Автоматически улыбнулся. Белозубая улыбка самостоятельно повисла в воздухе, как у Чеширского Кота. Но он быстро ее свернул и махнул рукой вперед – чтобы мы возвратились в комнату. Там он сразу затараторил что-то по-своему.

Лана помертвела лицом.

– Что, что он сказал? – вскинулась Машка.

– Чужая лодка причалила к острову!

– Может, туристы?

– Туристы вечером не приезжают. Кто-то ходит по поселку и о нас спрашивает…

– Тогда чего вы сидите, как мертвые курицы! Пусть ваш цыган быстро нас прячет!

Машка переступала от нетерпения, как боевой конь.

Но тайки не двинулиь с места.

– Он нас нашел, – бесцветно сказала Тао. Достала из сумки телефон, стала быстро набивать кому-то эсэмэску.

– Кто нашел? – дернулась Машка.

Тао секунду помедлила, достала пистолет из сумочки. И сказала одно слово, от которого Лана вздрогнула:

– Шанкрит.

Шанкрит и золотой ребенок

Шанкрит лежал и смотрел в потолок. Все шло по плану. Почему же беспокойство вгрызается в сердце хищной куницей?

Неужели весь этот кошмар – и правда месть обиженного Золотого Ребенка? Его ревнивых рук дело?

Нельзя было тащить в дом Изумрудного Будду. Черная магия не дружит со светлой. Нечего было и пытаться.

* * *

…В их семье всегда был Золотой Ребенок. Всегда. Сколько помнит себя их род, столько хранился в нем талисман.

Дед говорил Шанкриту, что именно он и дал им могущество. Золотой Ребенок приносит в дом богатство, удачу и защиту от бед. Ну, если это правильный Золотой Ребенок.

У них был правильный.

Идиоты-туристы покупают в лавочках кукол Куманг Тонг со страшными рожами. И думают, это и есть легендарный тайский талисман. Даже детям дарят их как игрушки. Хоть бы в интернет заглянули, что ли. Тогда бы узнали: настоящий Золотой Ребенок – не кукла. Это неродившийся мертвый младенец, которого служители черной магии доставали из чрева матери.

Затем несли ночью на кладбище. Становились в круг. И до рассвета читали магические заклинания. Потом там же разжигали костер и под песни Маг и заклятья Кат прокаливали тело на огне – пока не высушится и не станет мумией.

Мумию покрывали золотым лаком, давали имя. И начинались торги: в какую семью уйдет Золотой Ребенок. Политики, знаменитые маги, богатые бизнесмены – многие мечтали его заполучить. Так что Куманг Тонг даже официально запретили: приходилось ставить охрану в роддомах, чтобы не крали младенцев для черной магии. Тут уж талисманы и впрямь стали на вес золота.

Чем старше Золотой Ребенок – тем больше у него силы и выше цена.

Их семейный талисман был старый. Очень старый. Дед говорил: самый старый из тех, что сохранились до наших дней. Возможно, он и помог деду создать его империю, увидеть золотой поток там, где остальные видели только нищую соляную деревушку Паттайя, в которой полюбили отдыхать американские солдаты. Скоро их семье уже принадлежали лучшие курорты и отели побережья, куча притонов и баров гоу-гоу.

…Дед зазвал Шанкрита в комнату, которую сам называл Запретной, когда внуку исполнилось 10 лет. В комнате стоял душный затхлый запах старых вещей. Ими были заставлены все полки, покрывающие стены снизу доверху.

– Это очень сильные талисманы. Я потом расскажу тебе о каждом, – сказал дед. – Но сейчас познакомлю тебя…

И подвел его к постаменту, на котором стояла страшная золотая мумия. Шанкриту показалось – она злобно уставилась прямо на него.

– Запомни: наша семья особая. Нас боятся и уважают. А главный талисман нашего рода – Золотой Ребенок. Всегда оказывай ему уважение, – сказал дед. – Когда я умру, он будет оберегать тебя.

Отец, подсевший на наркотики и рулетку, жил по поговорке: малое растрачивается с трудом, большое – с легкостью. И в наследники дедовой империи не годился.

…Шанкрит усмехнулся. Тогда он тоже видел себя совсем не главой наркокартеля. Разве только на экране.

Толстый некрасивый мальчик, он пересмотрел все голливудские боевики и мечтал сниматься в кино. Кто знает, если бы не звонкий колокольчиковый смех, которым окатила его девчонка-одноклассница в ответ на признание в любви, может, по-другому сложилась бы его жизнь.

Перед выпускными экзаменами Шанкрит шел из школы. Переживал, не обидел ли своим неуклюжим объяснением нежную соседку по парте. Он уже год романтически о ней вздыхал, делал небольшие подарки… И вдруг увидел, что она взасос целуется с накачанным красавчиком из параллельного класса – сыном мелкого лавочника. А тот преспокойно лапает ее грудь.

Дома Шанкрит долго сидел в своей комнате. Думал. И вышел, дав себе два обещания. Никому не позволять над собой смеяться. И никого не любить. О, это были прекрасные качества для руководства дедовой империей.

Единственное, что он себе позволил, – страсть к сильным темным амулетам. Партнеры знали: хочешь его задобрить, подари древний талисман или расскажи, где такой имеется.

Русский партнер, с которым у него так хорошо пошел бизнес, над ним посмеивался.

– Ты ж нормальный мужик, музыку современную слушаешь, на тачках крутых ездишь, неужели веришь в эту дурь?

Шанкрит только улыбался. Если ты чего-то не видишь, не факт, что этого нет. Кошки слышат неуловимые для человека шорохи, собаки чувствуют неразличимые для нас запахи.

Вот и некоторые народы ощущают то, что от остальных скрыто.

Тайцы с рождения живут среди духов. Видят мир, который фаранги не улавливают. У них просто нет для этого органа чувств. Да, много здесь смешного: когда жены подкладывают мужьям снадобья в суп, чтобы к любовницам не ходили. Подчиненные зашивают начальникам в стулья амулеты, чтобы те продвинули их по службе. Или когда министерство финансов на полном серьезе рассылает подчиненным магические письма с заговором против взяточничества. Было тут и такое. Но есть настоящие талисманы огромной силы. На них Шанкрит и охотился. Пока, правда, попадалась одна мелочь.

* * *

– Ты слышал про Изумрудного Будду? – как-то спросил его верный телохранитель Чатчан, с которым Шанкрит почти не разлучался. Он вырос в его доме, и однажды отец с ухмылкой сказал: кто знает, может, это твой брат.

– Изумрудного Будду в Бангкоке? – удивился Шанкрит. Известнее достопримечательности в Таиланде не найти.

– Нет, настоящего. То есть из настоящего изумруда. Совсем старый талисман, вроде его сам Будда в руках держал. Он еще на его голову похож. Говорят, сила у него зашибенная, прямо властелином мира становишься. Но только его прячут. Какие-то Хранители из рода в род передают. Не слышал?

Шанкрит не слышал. Не очень поверил. Все стоящие вещи на рынке амулетов давно известны.

– Ты откуда о нем узнал?

– Одна девчонка сказала. У них в деревне давно разговоры ходят. Вроде там недалеко этого Будду и нашли. Потом он исчез. Только все там уверены, что кто-то из местных его прятал. А тут мужа их знахарки как-то странно убили. Что-то забрали. Короче, девчонка говорит: узнала, у кого камень. Ей перед свадьбой деньги нужны.

– Ладно, тащи ее сюда, – нехотя сказал Шанкрит.

И до сих пор не знает: не лучше ли было отмахнуться…

Изумрудный Будда

Девчонке тогда не повезло – она попала в плохой день. С утра у Шанкрита раскалывалась голова, а его личный лекарь куда-то делся и мобильный отключил.

«Узнала девка, что я собираю амулеты, и хочет развести меня на деньги!» – зло подумал Шанкрит, когда к нему привели бедно одетую смазливую мордашку. Такие охотницы уже ему встречались.

– Уберите ее! – сказал брезгливо. – Только допросите сначала!

Подчиненные «уберите» поняли слишком буквально. Но телохранитель доложил:

– Девчонка уперлась. Кричала, был в деревне такой талисман. А потом муж одной из местных выпивох из Банкгока приехал, хозяина убил и с камнем сбежал.

Шанкрит махнул рукой:

– Уйди, не до тебя!

Что стало с девчонкой, не поинтересовался. А вот про камень потом справки все же навел.

И обрывки слухов вдруг стали цепляться друг за друга, как колючки на песке в ветреный день.

Вот вроде видели его в старинном монастыре на Севере. Вот в конце XVII века монах с его помощью спас от неизвестной болезни целую деревню – рядом с той, о которой болтала девчонка. Вот вроде держали его в руках торговцы пряностями. А в XX веке разговоры о камне потухли, как тлеющий огонь под дождем. И если то, что он узнал, правда…

Он боялся, что достать Изумрудного Будду будет трудно. Амулеты такой силы отлично защищены. Но все прошло гладко.

Девчонка не врала: настоящих хозяев жестоко убили. И тем сняли с камня личную защиту. А найти вора и забрать у него чужое для людей Шанкрита, натасканных на розыск нечестных наркодилеров, пара пустяков.

Он сам не знал, чего ждал, когда ему принесли изумруд. Но явно не того, что случилось.

Он взял огромный, необработанный, действительно чем-то напоминающий голову Будды камень в руку, так что тот шероховатой кожей заполнил всю ладонь, – и вдруг по глазам полоснул яркий зеленый луч. А изнутри, с самых глубин, каких он в себе и не знал, его затопил блаженный золотистый свет, который – он ощущал это физически – вытесняет со дна души черную накипь, как пригорелый жир со сковородки.

Шанкрит стоял, прикрыв глаза, прислушивался к себе и понимал. Не его это сила. Чужая. Но он ни за что больше не расстанется с ясным, излучающим удивительное нездешнее тепло светом…

С того дня для него не существовало других амулетов. Он перестал собирать коллекцию, и в комнату, где хранились талисманы вместе с Золотым Ребенком, больше не заходил. Изумруд заменил их всех.

Вот только… По ночам ему стал сниться один и тот же сон: человек без лица выхватывает из его рук изумруд. И сразу наваливается такая тоска, будто кто-то забрал и его душу.

Сон оказался вещим. Первый раз, когда Ночные Никто отняли камень, он сумел все вернуть. Второй раз, когда чуть не отняли и жизнь, понял: все. Его империя разрушилась. Кто-то там, в правительстве, действовал по той же схеме, что и он сам. Зачем договариваться, если можно отнять? Надо менять внешность и сваливать из страны. Капиталы давно уже переведены в Америку. Осталось только вывезти себя и Изумрудного Будду.

Русский партнер, далекий от местных разборок, и личный телохранитель показались ему в той ситуации самыми надежными.

…Сейчас Шанкрит лежал, ждал сообщения и тяжело думал. Почему он так ошибся? Что затмило его разум? Неужели все-таки Золотой Ребенок отомстил?

Неожиданная встреча

– Стрелять умеешь? – кивнула Машка на пистолет у Тао в руках.

– Не очень! – тайка была напугана.

Значит, просто брала нас на понт.

– Тогда давай мне, – Машка схватила Тао за руку. – У меня была пятерка по стрельбе!

– Маша, тут не тир, – попыталась я привести ее в чувство. – Тебе от вида порезанного пальца плохо…

– Ни фига! Так просто я им не дамся. Хоть раз, да пальну.

Я поняла, что она вошла в режим торнадо – когда все живое должно подчиниться вихрю ее энергии.

Лично мне идея перестрелки с мафией не показалась перспективной.

Но Машка уже выхватила из рук Тао пистолет. Как вдруг дверь нашей комнаты распахнулась.

На пороге стоял Виталий.

Судя по мгновенно упавшей коршуном тишине, его тут не ждал никто.

– Виталий! Твою мать! – первой пришла в себя Машка. – Ты что здесь делаешь? Тоже похищаешь девушек?!

– Нет, я их освобождаю, Маша! – непривычно серьезно сказал Виталий.

Я в оцепенении опустила глаза в пол. Как вдруг еще одно открытие обожгло холодом.

Туфли! Кремовые, с загнувшимся язычком. И свежая капля крови прямо у края носка. Совсем недавно я их уже видела – на человеке в маске, который пытал золоторесницего Сергея. То-то мужик показался знакомым. Выходит, зря я списала это на психотравматический шок.

– Ты – Тао? – ткнул пальцем в красавицу Виталий. Все его вкрадчивые манеры втянулись внутрь, как кошачьи когти. А вместо них появилась жесткая тигриная уверенность хищника. Он даже стоял по-другому: широко расставив ноги и цепляя взглядом одновременно нас, дверь и окно.

Тао лишь повела плечом.

– Это она вас сюда привезла? – обратился Виталий к Машке.

– Допустим, она! – с вызовом сказала подруга. Но мы с ней приободрились: из всех похитителей Виталий был самым родным. Может, и правда пришел нас освободить?

– Зачем ты сюда всех приволокла? Здесь же вас схватить – раз плюнуть? – подошел Виталий к Тао вплотную. – Или именно поэтому?

– Не понимаю! – пошла Тао в несознанку.

Виталий повернулся к нам:

– Маша, Лена, кто забрал у вас ключ?

– Опа! И ты туда же! – завопила Машка. – В вашем чокнутом Тае остался хоть кто-нибудь, кто не ищет этот чертов ключ?

– Девочки, быстро!

– Какой-то леди-бой украл у нас флешку. А ключ, может, остался у Сергея. Это тот парень, которого ты пытал в СПА, – я посмотрела Виталию прямо в глаза.

Он усмехнулся:

– Узнала все-таки!

Машка вскинулась и замахала пистолетом:

– Что?! Это был ты?! Кто ты вообще такой?

– Сеанс разоблачения позже. Надо уходить.

– Да с какого бодуна мы с тобой пойдем? Тебя послал Леонид? Он что, не сдох? – продолжала негодовать Машка, а я с опаской следила за ее рукой. При своей удивительной ловкости она могла уложить нас всех быстрее бандитов.

– Не знаю, о чем ты говоришь.

– А я думаю – отлично знаешь. Ты нас с аэропорта вел. И тебе нужна не радость человеческого общения. Как выяснилось. А ключ. Ищешь наркотики?

– Почему наркотики? – мне показалось, Виталий удивился искренно.

– Ты думал – там золото, брильянты? – ехидно спросила Машка. – Мы вот тоже думали, что там деньги. А Тао говорит, в сейфе – дурь. Много-много дури. Что это у тебя лицо перекосилось, дорогой?

Но Виталий на Машку уже не смотрел.

– Почему ты сказала, что в сейфе – наркотики? – угрожающе шагнул он к Тао. – Кто тебя к девчонкам подослал?

– Никто. Меня саму похитили, – сказала она.

Лана во время разговора сидела, раскрыв глаза и вжавшись в кровать.

– Эй, клуб любознательных! – обратилась к Виталию Машка, поигрывая пистолетом. – Пора отсюда сваливать. Если эта гадина завезла нас сюда нарочно… Тебя мы тоже попозже проясним. Лодка у тебя хотя бы есть?

– Можно я с вами? – вдруг метнулась к Виталию Лана и заглянула ему в глаза. – Я с ней не останусь! Она меня убьет! И мафия убьет! Пожалуйста!

Машка тут же вскинулась:

– Ты же говорила – она твоя подруга? Прячется от мафии? Здесь безопасно? А?

Лана была похожа на пойманного зайца.

– Так и было. Раньше. А сейчас… Все по-другому. Вы же видели. У нее пистолет. Она мне угрожала.

– Ладно, пошли! – кивнул Лане Виталий, смерив ее каким-то новым оценивающим взглядом. – Лодка внизу.

Машка недобро сверкнула на него глазами. Но сейчас было не до бабских разборок.

Мы двинулись к двери.

– Не торопитесь, – сказала вдруг Тао. – Сейчас сюда придут.

– Кто придет? – обернулась Машка.

Ей поспешили ответить.

Правило пиара

Окно комнаты вдруг распахнулось, и из него на нас с любопытством уставилось дуло автомата.

Виталий метнулся к Машке, выхватил у нее пистолет, мгновенно достал из кармана свой, наставил оба на окно. Но дверь раскрылась, и два жилистых тайских молодчика взяли на мушки Виталия и почему-то меня. Я просто почувствовала на лбу противный металлический кружочек.

– Бросай пушки! – крикнул кто-то из окна по-русски. – Или счас девок постреляем!

Шансов не было, и Виталий, ругнувшись, положил пистолеты на пол и толкнул ногой.

Боец у двери ловко их перехватил. И тогда из-за окна показалась рожа Сашка, одного из охранников – подручных Славы, устрашавших нас в СПА.

Через минуту Сашок вошел в дверь. Мое сердце забилось так часто, будто я пробежала стометровку. Виталий пружинно подобрался, готовясь к прыжку. От Сашка это тоже не скрылось.

– Даже не думай, понял? Всех положим! Сидите тихо, ждите. За вами придут. – И он, сделав шаг вперед, провел руками по Виталиевой одежде: нет ли где оружия. – Девок, смотри, не попорть! – хохотнул напоследок. И вышел, закрыв дверь.

Виталий бесшумно скользнул к окну и выглянул наружу. Тут же в стекло уперлось дуло автомата, а рядом засияла блином рожа тайского бойца. Нас хорошо охраняли.

– Это не я, – вдруг испуганно заговорила Тао, забившаяся в угол кровати. – Не я их вызвала!

– Да ты что? – Машка подошла к тайке вплотную. – А кто нам сейчас угрожал?

– Я не угрожала… – лепетала Тао.

– Кому ты сказала, что девчонки здесь? Кого ждала? – надвинулся на нее Виталий.

Тао молчала.

– Говори! – он шагнул, схватил ее за руку, но Тао вдруг заверещала противным пронзительным голоском. Дверь мгновенно распахнулась.

В нее вошел Сашок. Оценил обстановку. Нехорошо ухмыляясь, придвинулся к Виталию:

– Я предупреждал!

И врезал ему по лицу.

Из носа у Виталия потекла кровь.

Машка отвернулась. Сашок хмыкнул и молча вышел.

– Что, Тао? Все-таки ты – стукачок! Раз они тебя так защищают! – даже с каким-то удовлетворением отметила Машка, не решаясь взглянуть на окровавленного Виталия. Я шагнула, чтобы ему помочь, но он замотал головой.

– Я не хотела, – снова заблеяла Тао.

Машка на нее цыкнула, плюхнулась на кровать.

Несколько минут мы все сидели тихо. Думали о своем.

Вдруг Машка вскинулась:

– Я все поняла. Дело в нас. Мы неправильно себя ведем.

– В смысле? – изумилась я. Даже Виталий прекратил вытирать кровь и уставился на Машку.

– Мы ведем себя как жертвы. Я тут писала для одного психотренинга рекламку. У них типа весь мир – театр. А люди в нем – актеры. Но каждый сам выбирает жанр спектакля и свое амплуа.

– Ты о чем вообще? – я спрашивала, просто чтобы перестать трястись. Переход от относительной опасности к абсолютной оказался слишком мгновенным.

– Вот взять «Гамлета». В нем сам Гамлет болтается в философской трагедии. Все эти быть – не быть. Офелия – в любовной мелодраме: жених ее бросил, отца убил. Королева – в криминальной драме: живет с двумя братьями сразу, один травит другого. Могильщик – из народной комедии.

– Думаешь, сейчас самое время поговорить о проблематике «Гамлета»? – пискнула я.

– Это для примера! Пойми, действие для всех вместе идет одно, но для каждого – разное. Вот я в Москве жила в жанре ситкома с амплуа: «брошенная любовница». Вспомнишь ту жизнь – оборжешься! А у тебя какой был жанр?

– У меня? Производственная пьеса… В Советском Союзе был такой. Когда вся интрига: выполнят ли герои план, сдадут ли вовремя отчет… Только при чем тут это?

– При том, что мы болтаемся в дурацком детективе. Играем жертв. Психологи говорят: не можешь поменять само действие, меняй жанр и амплуа. Расскажи про себя другую историю.

– Маша, у тебя бред? – спросила я.

– Мне тоже так показалось, – хлюпнул носом Виталий.

– Ну и дураки! Хватит быть жертвами! Лена, нам пора стать героинями!

– Посмертно? Тогда уж лучше сразу могильщиками…

– Перестань ныть! Мы должны выйти за грань банальности. Раздвинуть сознание!

– Что раздвинуть? – переспросила Лана, которая лежала в углу красивым клубочком.

– Дура! Замолчите все! Слушайте! В конце концов, я известный журналист. В определенных кругах. Какого черта я бегаю как заяц по криминальному тайскому острову? Будем считать, что я веду расследование. О связях русской и тайской мафий. Тао у нас тут от тайской мафии. Лана – темная лошадка.

– Почему я – лошадка? – обиделась Лана.

– Заткнись! Лена – Красный крест. Виталий, ты кого представляешь? Русскую мафию?

– Я? Силовые структуры, – хмыкнул Виталий. И некстати подумал: а симпатичная девчонка. Смешная. При других обстоятельствах…

– Это одно и то же. – Машка была полна энергии. – Проводим мозговой штурм. Какие предложения у силовиков?

– Надо прояснить обстановку. Хорошо бы узнать, сколько их там.

Машка кивнула:

– Хорошо. Придется применить главное правило взрывного пиара. Оно – на крайний случай, когда наступает полный трындец. Действует всегда. Нам его на бизнес-тренинге преподавали.

– Что за правило? – заинтересовался Виталий.

– Сиськи.

– Что?!

– Сиськи. Смотрите.

Машка стащила с себя футболку. Лифчик. Бросила это все на кровать. Сильно ущипнула себя под грудью. И заорала фирменным басом, от которого затряслись тонкие стены тайского теремка.

Сашок снова мгновенно возник в двери. И уже хотел броситься к Виталию. Как глянул на Машку и остолбенел.

Машка заверещала:

– Какого черта! Меня укусил скорпион! Или какая-то другая дрянь! Здесь! Нет, здесь! – она тыкала себя то под одну, то под другую грудь.

Сашок завороженно следил за их колыханьем.

– Срочно нужно смыть яд водой! Что встал, как соляной столб! Веди меня в ванную! Быстро!

Машка решительно бросилась к двери, и Сашок, не сводя с нее глаз, послушно засеменил следом.

Она вернулась через 10 минут, завернутая в полотенце и со связкой бананов в руках.

– Чао, бамбино! Свободен! – игриво помахала она Сашку, и тот самодовольно хохотнул.

– Пятеро, – доложила она Виталику. – Двое у окна. Я дышать выходила, изображала обморок. Один у двери. Сашок с напарником сидит в соседней комнате. Вот бананы дал.

– Чего это он так расщедрился? – хмыкнул Виталий.

– Я заставила его отсасывать яд.

У нас всех округлились глаза.

– Да шучу. С пятерыми без оружия не справиться. Могу зазвать сюда Сашка. Ты стукнешь его по голове, отнимешь автомат, перебьешь всю охрану…

– Маша, ты насмотрелась боевиков. Они перещелкают всю нашу компанию, как только я сделаю первый выстрел. Интересно, чего они ждут?

– Не чего. Кого. Я спросила Сашка, что с нами будет. Ну типа я хочу показать укус врачу. Он сказал: старший ушел. Придет, все решит. Что делать будем?

– Погодим немного, – сказал Виталий.

– Отличный план. Мощный. И вообще. Кто ты такой? Как нас нашел? Колись!

– Тихо! – цыкнул Виталий. И уставился в окно, где промелькнула чья-то тень.

Он тоже кое-кого ждал.

Прошлой ночью

…Ми и Най, когда он болтался прошлой ночью у них на заднем сиденье машины со связанными руками, совещались по-тайски: были уверены, что пленник их не понимает. А Виталий понимал. Не все, конечно, – слишком быстро они тараторили. Но достаточно, чтобы уяснить. Ми только что заскочила к какому-то Банни, и он сказал ей ждать. Утром, мол, попытается узнать про девчонок.

Потом его похитители заспорили, что делать с ним дальше. Ми считала, он может пригодиться. А Най говорил – лишний груз. Надо оставить где-нибудь связанным.

Виталию оба варианта не понравились. Стал прикидывать свои шансы. Най еще мальчишка, дерется хорошо, а вот связал пленника неправильно. Можно освободиться. Пистолет Най запихнул себе в карман. Вон рукоятка торчит. А руки-то у него рулем заняты. Значит, он – легкая добыча, пока ведет машину. Вот когда остановится – другое дело. Ну а Ми в ближнем бою вообще не соперник.

Виталий напряг кисти, вспомнил старые навыки. Одно молниеносное движение – веревки ослабли, руки выскользнули, и он, метнувшись, выхватил пистолет из кармана даже не успевшего дернуться Ная. Навел дуло на голову Ми, закричал Наю бешеным голосом:

– Останавливай! Выходи на обочину!

Знал: надо расстаться с этой парочкой как можно быстрее.

– Не волнуйся! Все хорошо, – начала Ми свою гипнотическую песню, но он тут же прикрикнул:

– Молчать! Я предлагал вам по-хорошему. Най! Быстро вон из машины и отойди на десять метров! Не то я в нее выстрелю!

– Иди! – сказала Ми. И Най, ненавидя его даже спиной, пошел вперед.

– Кто такой Банни? Почему он может что-то знать о девчонках? – спросил Виталий у Ми.

– Мне трудно объяснить это фарангу. Он – информационный центр острова.

– Работает на криминал?

Ми обернулась. Заглянула Виталию в глаза, так что его чуть не закрутило в воронки ее зрачков. Но он расфокусировал зрение, потряс головой – спасибо учителям по НЛП, – в бездну все же не рухнул и пистолет не выпустил.

– Нет, – усмехнулась Ми. – Он ни на кого не работает. В этом его ценность. Ты доволен?

– Выходи из машины! – скомандовал Виталий. Захлопнул за Ми дверь и ударил по газам.

* * *

…Банни приканчивал третью бутылку пива, когда дверь опять распахнулась. Он подумал – вернулась Ми, натянул на лицо счастливую улыбку. Но визитер его не порадовал. Совсем не порадовал. Кому понравится, когда на тебя наставляют пистолет?

– Я очень тороплюсь! – сказал фаранг на плохом тайском, чем еще раз удивил Банни. – Поэтому обойдемся без этикета. Я знаю, что ты можешь найти русских туристок – Лену и Машу, и двух таек – Тао и Лану. Ты говорил это Ми. Где они?

Банни завороженно смотрел на дуло пистолета. Жизнь научила его, как и любого тайца, покорности силе.

– Уважаемая Ми была здесь, да, – осторожно начал он, по инерции не выпуская из рук бутылку.

– Я сказал – без этикета! – рявкнул Виталий. – Где девчонки?

– Этого я пока не знаю… Но я узнаю! – заторопился Банни, увидев нервное пистолетное дерганье. – Утром!

– Мне надо сейчас. Или ты говоришь сейчас, или я стреляю.

Банни еле слышно вздохнул. Новая жизнь, пожалуй, была не так хороша, как он мечтал.

– Мне нужно позвонить, – печально сказал он. – Не могли бы вы покинуть на это время мой дом? А еще лучше зайти ко мне утром. Сейчас уже поздно беспокоить…

– Твою мать, тупица! Звони сейчас!

Банни поставил наконец на пол бутылку пива, пошарил рукой, стараясь не спускать с дула завороженных глаз, взял телефон.

– Это Банни, – коротко сказал он кому-то. – Ко мне тут… – Пистолет придвинулся прямо к его лбу. – Мне надо знать сейчас – где они будут? А когда? Простите, простите!

И он нажал отбой.

– Уважаемый! Скорее всего, они поедут на остров Палуай. Завтра.

– С кем ты разговаривал? Имя?

Виталий схватил телефон и нажал на набор последнего номера.

Номер не отвечал.

– Вы не понимаете, как здесь все устроено, – печально улыбнулся Банни. – Я не знаю, кто это. Мне звонят. Передают информацию. Я передаю ее дальше. Да не набирайте больше. Там не ответят. Один вопрос по одному номеру. Уважаемая Ми попросила. Я позвонил. Сказали подождать до утра. Мы вот с вами… не дождались. Больше по этому номеру не ответят. Когда захотят – перезвонят мне сами. Я тут что-то вроде диспетчера. Электроника так ненадежна. В конфиденциальных вопросах.

– Но кто-то же тебя этим диспетчером поставил? Кто?

– Не волнуйтесь. Это нехорошо. Для кармы нехорошо. Ну и для меня: пистолет вы сильно дергаете… Когда-то какой-то мальчишка принес мне сюда телефон. И убежал. По телефону позвонили. И сказали, что я буду передавать сообщения. Кому и что – узнаю потом. Иногда они звонят. А потом перезванивают другие. Иногда мальчишка что-то приносит. Я не хочу знать что. Поверьте, незнание часто продлевает жизнь.

– Откуда эти ваши… вообще знают про девчонок?

– Нельзя спрашивать лишнее. Я не спрашиваю. Никогда. На ваш вопрос ответили. Могли не ответить. Дальше ищите сами. Я помог чем мог.

Виталий с недоумением смотрел на толстого человека, с буддийским пофигизмом потянувшегося к своей пивной бутылке.

– Вы скажете это Ми? – спросил он.

– А должен?

– Только не раньше чем завтра!

– Хорошо. Надеюсь, она придет без пистолета…

Виталий вышел во влажную мякоть ночи. Не наврал ли чокнутый торговец? Попытаться проверить стоило…

Ну вот. Он попытался.

Прыжок с лианы

За окном послышался топот.

– Все замерли! – скомандовал нам Виталий. И осторожно, пригнувшись, подобрался к окну. Выглянул.

– Что? Что ты там видишь? – зашептала ему в самое ухо подкравшаяся Машка. И был в ее горловом шептании такой хрипловатый оттенок, который сводит мужиков с ума.

Я еще успела подумать: странные мы, женщины. Пока мужик вился рядом и заглядывал в глаза – он был на фиг не нужен. А как только пришиб парочку других парней – сразу превратился в сексуальный объект. Где разум, где логика?

Но Виталий на воркование не поддался, только тихо приказал:

– Готовьтесь! Будем выбираться. Кто-то наших охранников сильно отвлек.

* * *

Най кинул камень в соседнюю пальму и замер на переплетенной лиане. Тао где-то в доме, и теперь надо ее вызволить. Глянул краем глаза на обезьяну на плече. Серьезная, собранная. Все должно получиться.

Услышав за спиной шум, охранник с автоматом обернулся. Секунду помедлил, вглядываясь. И нырнул в густую яркую зелень. Он даже не понял, что произошло. Най гибкой камышовой кошкой прыгнул сверху ему на спину, выбил ногой оружие. Схватил пальцами за нос, дернул и, когда противник задрал голову, ребром ладони коснулся кадыка. Адамово яблоко – самое слабое место любого мужчины. Теперь – «скованный ручей»: удары по сгибам всех суставов рук и ног. И противник полностью обездвижен: боль скручивает сильнее веревок.

– Где Тао? – спросил Най.

Охранник попытался пошевелиться – и скорчился, как задетый прутом слизень.

– Быстро! Где девушки?

– В доме. В угловой комнате! – просипел он.

– Сколько охраны? Где?

Выслшав ответ, Най взглянул на автомат, решая: нужен ли он ему? Убивать никого не хотелось. Но пленник по-своему расценил этот взгляд и в ужасе задергался:

– Нет, нет…

– Отдохни пока! – Най легонько щелкнул ребром ладони, и тот сразу затих.

Времени на размышления не было. Кто-то уже несся бойцу на помощь. Най ящерицей нырнул за толстый пальмовый ствол. Выбил автомат из рук второго противника пяткой и «усыпил» его тем же фирменным ударом.

…Сашок с напарником, заметив суету, выскочили из дома. Тут – на тебе! По тропинке к ним местная баба тащится. С папайей в руках. Можно бы в нее и пальнуть. Но шеф велел местное население не трогать. Лишние проблемы. Сашок кивнул тайцу – разберись. А дура бросилась к нему, как к родному…

– Хозяин сказал: принеси фрукты. Для гостей! Вот я принесла! Надо заплатить!

– Уходи отсюда! – сказал охранник.

– Куда же я… Только посмотри! – торговка протянула папайю к самому его лицу. Тот невольно глянул – и напоролся на странные вертикальные, как щель в скале, зрачки. Захотел отвести взгляд. Но темные расщелины вдруг распахнулись, открыв провальную черноту, и он почему-то стал в нее падать…

– Веди меня к дому. Туда, где девушки, – приказал голос из этой густой тьмы.

Сашок глазам своим не поверил. Идиоту всего и надо было: шугануть бабу. Какого черта он ведет ее в дом?

– Эй! Ты сдурел? Назад! – от неожиданности по-русски закричал напарнику Сашок.

И тут случилось странное. Парень вскинул пистолет и выстрелил ему в плечо. Сашка отбросило к стене.

– Ты?! – задохнулся он. И отключился.

Най прыгнул на спасителя Ми с крыши: психическая атака хорошо, но довесок в затылок надежнее.

Подождал. Последний охранник, дежуривший в доме, осторожно выглянул из двери. И получил фирменный удар Ная ногой в голову.

Проход был свободен.

«Во что же влипла сестренка, раз ее так охраняют?» – подумал Най.

– Иди за Тао! – кивнула ему Ми. – Я перевяжу фаранга. Истечет кровью. Нехорошо.

Перевязка, конечно, была нужна. Но что-то еще не пускало ее к Тао. Вот: она не чувствовала ее энергии рядом. Это значило – дар все же ушел…

Най рванул вперед по коридору, одним ударом ноги выбил из запертой двери замок, залетел внутрь. И замер.

Сю-прайз!

Мы уставились на Ная, ворвавшегося к нам в самый ответственный момент: Виталик как раз приготовился разбить окно.

Мне показалось, что у Ланы с Тао отвалились их красивые челюсти. Но и сам Чемпион застыл в стопоре. Даже выколотая у него на плече обезьяна вытаращила глаза.

Най что-то грозно у них спросил. И, не дождавшись ответа, повторил для нас по-английски:

– Где Тао?

Ну вот, еще один сошел с ума в нашем дурдоме.

– Ты ослеп? – наконец обрела дар речи Машка. – Вот же она! Твоя сестра!

– Это не моя сестра! – сказал Най, не сводя с Тао жесткого взгляда.

– Кто же это?

– Мой брат!

Я никогда не любила индийских мелодрам. Вот это вот: покажи родимое пятно на заднице! О! Ты моя разлученная в детстве сестра-близнец! А теперь ты покажи. О! Ты безвременно сбежавший от нас отец! А что там у тебя? На заднице написано, что ты наша потерянная мать! Играет музыка, все танцуют. Трудно придумать большую пошлость.

Думала ли я, что сама стану участницей подобной сцены? Вот только без музыки и танцев.

– Какой брат?! Хочешь сказать, что это – мужик?! – Машка недоверчиво уставилась на утонченно-женственную тайку, в которой ничто не напоминало о наличии мужского достоинства.

– Зачем ты это сделал?! – по-тайски спросил Най, и его глаза стали как кинжалы. – Украл ее лицо? Выдал себя за нее? Где Тао?

– Это все сложно. Зря ты им сказал. Я потом объясню.

– Нет, сейчас! Что ты сделал с сестрой?

– Ты что, не знаешь Тао? Она сама все сделала! Я только пытаюсь исправить.

– Теперь то же самое – еще раз! Для тупых! – сказал Виталий. – То есть это не Тао? И даже вообще не девушка? А Лана что, об этом не догадалась?

Най не ответил. Он с презрением смотрел на копию Тао и еще раз жестко спросил:

– Где она?!

– Тао исчезла месяц назад. Куда – не знаю. Ее ищет мафия. Я хочу, чтобы больше не искали. И выдал себя за нее.

– Врешь! Она звонила мне! Несколько дней назад!

– Это был я. Подумал, ты сможешь помочь. Но потом понял: нет.

– Меня вызвал ты?!

Я, слушая непонятную мне разборку, все никак не могла свыкнуться с мыслью, что принимала за женщину трансвестита. Я же читала, что их легко отличить! У трансвеститов большие руки и ноги, кадык, высокий рост, и вообще. Видела я их слащавое шоу – с бабами точно не спутаешь!

– Где ты взял деньги на операции? Моих бы не хватило… Связался с мафией?! Во что ты впутался?

– Тебе надо уходить. Быстро! Здесь очень опасно. Все – уходите!

И бывшая Тао, схватив под мышку сумку и легко поднявшись на ноги, вдруг подскочила к окну, выбила задвижку одним движением и выскочила наружу, тут же растворившись в джунглях. Где-то я уже видела такое исчезновение…

Но это был не последний сюрприз. За окном вдруг прозвучали выстрелы.

Воскресение из мертвых

…Ми уже перевязала фаранга, разодрав его футболку. Как вдруг из зарослей выскочили двое крепких тайских парней с оружием. Увидев ее с Сашком, выстрелили в воздух и зашагали прямо к ним. Ми пожалела, что так и не занялась наукой превращений. Хорошо бы обернуться в эту секунду ящерицей и юркнуть под крыльцо. Один из тайцев махнул кому-то рукой. И…

Только не это. Человек, который сейчас из зарослей шел прямо к ней, был мертв. Должен быть мертв.

Но он шел по тропинке, смешно переваливаясь на коротких ногах. А увидев ее, вдруг замер, будто это не он, а Ми была привидением.

– Ты? – глупо спросил он.

В ту же секунду из двери выскочил Най с автоматом и тут же взял на мушку незнакомца. Охранники тоже вскинули оружие.

– Стой! – устало сказала боксеру Ми. – Это Лео.

Хотя сама с удовольствием бы…

– А это Най. Брат Тао, – продолжила Ми представление.

Лео с усмешкой кивнул и дал знак охране, чтобы опустили оружие.

– Ты, я вижу, опять обманул. Не умер… – сказала Ми.

– Извини. Это не нарочно. Так уж получилось. Если честно, я тоже ожидал увидеть здесь совсем не тебя.

– Ищешь Тао? Она в доме! – скривила губы Ми.

– Ее там нет! Это был ее брат Янис. Он выдал себя за нее, – поправил Най. – Там еще этот фаранг. С виллы. Который забрал у нас машину.

Ми почувствовала, как в нее хлынул свет: будто кто-то раздернул темные шторы. Она не потеряла свой дар! Просто они шли не по тому следу. А вот Лео сразу же был для нее закрыт – как и все, кто был ей лично важен. Не зря предупреждала мать: ты не получишь ответов на вопросы о себе.

Между тем Лео вальяжно уселся в кресле на веранде.

– Твоя работа? – поинтересовался он у Ная, кивая на раненого Сашка и лежащего в отключке тайца.

– Не вся, – ответил тот. – Стреляли они друг в друга сами. За домом еще двое валяются. Через полчаса отойдут.

– Вот так и выкидываются деньги на ветер! – как-то даже весело вздохнул Лео. – Сколько бабла я отдал их старшему, чтобы он привел нас сюда и помог разобраться. А вы все уже сделали. Бесплатно. Что искали?

– Сестру!

– Сестры твоей здесь нет.

– А где она?

– Я бы тоже хотел это знать. Сложная у вас семейка. Проверь девчонок там, в доме! – кивнул он одному из охраны. – Никого не трогать! Приведи всех сюда.

– Почему все ищут Тао? – спросил Най.

– Если коротко – по ошибке.

– Как – по ошибке?

– Долго объяснять. Я постараюсь сделать так, чтобы ее не искали. Но мне нужна помощь.

– Осторожно! – сказала Ми Наю. – Он всегда врет!

– Не всегда. Когда говорил, что люблю тебя, не врал. Ты же здесь вроде ясновидящая? Или как это у вас называется? Значит, должна это видеть.

– А Тао?

– Тао была позже. Когда у нас все кончилось.

– Все кончилось?

Леонид грустно улыбнулся:

– Хорошо. Я все закончил. Были причины.

Най чувствовал себя лишним. Он не знал, что у Ми была любовь с этим толстым лысым фарангом, в котором переливалась какая-то чужая, но мощная сила. И не понимал, при чем тут Тао, которую тот явно хорошо знал.

– Эта причина – Шанкрит? – спросила Ми. – Сейчас-то можешь сказать.

– Ты знаешь, где он? – вдруг стал серьезным Лео.

– Все это время…Ты искал его… Как я не догадалась!

– Я потому и перестал с тобой встречаться. Чтобы ты не догадалась.

Ми внимательно уставилась ему в глаза.

– Нет! – сказал он и, как мальчишка, зажмурился. Потом рассмеялся. – Перестань! Ну как можно жить с женщиной, если она читает твои мысли!

* * *

Впрочем, тут ему стало не до смеха.

– Сволочь! Какая же ты сволочь! – заорала я и бросилась на него с кулаками.

Мы только что вышли на веранду. Тут-то я и увидела этого негодяя. Зеленоглазый, сияющий лысиной Леонид развалился в кресле живее всех живых.

Я решила, что это с ним ненадолго. Даже охранник не сразу среагировал, когда я подскочила и стала трясти его, как грушу.

Леонид, посмеиваясь, перехватил мои руки:

– Лена, успокойся… Вот темперамент!

– Успокойся?! Какого черта! Нас тут раз пять похитили, несколько раз чуть не убили! Все ты! Втравил нас в эту историю! А сам даже не погиб! Подлец!

– Что-то сегодня никто не радуется моему воскрешению, – сказал Леонид, приподнимаясь.

Тут наконец вышла из оцепенения Машка. Когда она воздвиглась над Леонидом, я испугалась, что кресло с обманщиком сейчас закрутит и выплюнет бешеный смерч.

– Я знала, что ты не сдох! Хренов принц с бала! – закричала Машка, надвигаясь на Леонида как Командор. – Сейчас ты ответишь за все!

– Тише, тише! – подскочивший с кресла Леонид попятился от Машки крабьим бочком, но махнул охране рукой: мол, сам разберусь. – На балу ты была такая мирная. Машину вот только мне испортила…

– Меня всегда тошнило от сволочей! В торговлю наркотиками хотел нас втравить?!

Леонид аж замер:

– Наркотики тут при чем?

– Что у тебя спрятано в банке? Для несуществующего тайского сыночка? Героин? Амфетамин? Ты нарочно передал с нами ключ, чтобы его не могли отследить. Нашел, блин, наркокурьерш!

Ми встрепенулась. Уставилась на Леонида затуманившимся взором. И змеиным шепотком выдохнула:

– Ключ от сейфа? Значит, ты положил его в сейф? Да, дорогой? Хм-м…

– Уходить надо, – вмешался Виталий. – Думаю, сейчас сюда кто-нибудь еще заявится.

– Да, да, – засуетился Леонид. – У меня тут домик недалеко. А внизу катер. Поехали, там все обсудим.

– Мы уже накатались! – опять надвинулась на него Машка. – Немедленно отправляй нас домой, негодяй! И дай мне мобильник. Родные нас уже потеряли!

– Дам, все дам. Позже. Мы здесь не пользуемся мобильниками. Для безопасности. Я ведь и сам на осадном положении. И мгновенно отправить вас домой, девочки, увы, не могу. У вас же нет паспортов.

– Отправь нас по справке, – пошла в наступление я. – Напишем в консульство заявление, что утопили сумочки в море…

– Да, да, это вариант. Просто дайте мне немного времени. Сначала надо отсюда выбраться.

– Девочки, поверьте, сейчас мы – лучшая ваша защита. Поехали! – заглянул Виталий Машке в глаза.

– А я? – пискнула Лана. – Со мной как?

– Ты кто? – уставился на нее Леонид.

– Массажистка. Подруга Тао. Настоящей Тао, – бросила она на нас испуганный взгляд.

– Мутная она девица, – сказала Машка. – Все время врет. Парня за девку нам выдала.

– Я не нарочно. Он попросил. Сказал, хочет спасти настоящую Тао. Ее на самом деле искала мафия. Денег обещал.

– Деньги любишь? – хмыкнула Машка.

– Мне деньги очень нужны. Очень. А потом он стал угрожать. Пистолетом. Заставил сюда приехать. Вы же сами видели! Возьмите меня с собой. Они же, – Лана кивнула на Сашка с бойцом – сейчас очнутся…

– Поехали, там разберемся! – кивнул Леонид. Обернулся к своим охранникам: – Вы тут подежурьте. Вдруг он все же появится.

И добавил, обращаясь к Ми и Наю:

– Вас тоже приглашаю. Есть разговор. Двинули!

Мы с Машкой переглянулись. Все-таки свои бандиты роднее тайских.

– У меня созрел план! – шепнула подруга мне на ухо. И бросила игривый взгляд на Виталия.

У планов Машки всегда есть конкретные мужские имена.

– Я не поеду! – сказал Най, обращаясь к Ми. – Мне надо найти Тао.

Ми кивнула. Но когда мы по жаре дошагали до пирса, лодки Ная там не было.

Мальчишки, собирающие на песке крабов, рассказали, что красивая девушка купила у них за о-очень большие деньги мобильный телефон. И уехала на привязанной у причала моторке.

Янис всегда забирал у брата вещи, если считал, что ему они нужнее.

– Садись, подброшу до Самуи, – сказал Наю Леонид.

…Через несколько минут мы уже отчаливали от дощатого пирса на дорогущем мощном белом катере. В мирной жизни прогулку на таком красавце я посчитала бы за несказанное счастье.

В гостях у Леонида

Мы с Машкой, смыв в ванной грязь и ужас последних дней, – нам отвели прекрасную комнату на втором этаже виллы, – спускались вниз по лестнице. В окно были видны вздыбленные ирокезы пальм. Хозяин предпочел поселиться в джунглях, а не у моря.

Я после часового прыганья по волнам на дикой скорости сочла это решение правильным. Голова до сих пор кружилась, а пол под ногами пьяно качался.

Машка перенесла поездку легче. И теперь была полна решимости дать Леониду бой. Или он нас немедленно отправляет в аэропорт. Или…

Тут были варианты. Первый – по имени Виталий – должен был, по мнению Машки, перейти на нашу сторону и тайно нас вывезти. Второй вариант звали Артем.

Машка сказала, он работает за зубцами.

– Где? – переспросила я.

– Темная какая! В Кремле! Это не то чтобы хороший друг… Так, одноразовый. Но меня вспомнит. Я как-то в их спецресторане, куда только начальство ходит, директора вызывала. Пельмешки мне у них не понравились. Достану у Виталия номер мобильника Леонида. Попрошу Артема ему звякнуть. Пусть припугнет. Мол, Кремль про нас знает и помнит. Если что – поднимет в воздух авиацию. Как думаешь?

– Про авиацию – отлично. Креативно. Но тут такой момент. Сидишь ты, крутой мафиози, а тебе бац, звоночек: «Але! Вас беспокоит Кремль! Высоко сидим, далеко глядим. Девочки нам все про вас рассказали. Прилетят – еще больше расскажут. Как бы хуже не стало».

– Тогда придумывай сама!

– Может, перед Кремлем я с Леонидом поговорю?

Мы вышли из номера и уже почти спустились на первый этаж, как Машка цыкнула:

– Тише! Замри!

Внизу под лестницей к нам спиной стояла Ми. И что-то тихонько щебетала в телефон. Увидела нас. Осеклась. Нажала отбой. И, вздернув голову, зашагала по коридору.

– Интересненько, кому это она сейчас докладывала обстановку? – прищурилась Машка. И крикнула ей вдогонку: – Эй, Ми! Дай телефончик позвонить!

Тайка даже не обернулась. Просто зашла в свою комнату.

Зато из двери в конце коридора выглянул вариант номер один. Машка призывно Виталию улыбнулась, и он вышел к нам целиком.

– У тебя есть телефон? – строго спросила его Машка.

– Девочки, отсюда нельзя звонить. Нас вычислят.

– Угу. Нам нельзя, а Ми можно?

– Ми кому-то звонила? – нахмурился Виталий. – Странно. Леонид всех строго предупредил.

– Ты хоть понимаешь, что этот твой Леонид – упырь? Всех здесь положит ради… Кстати, ради чего? Что там у вас?

– В смысле?

– В смысле, я хочу знать: что в сейфе? Из-за чего мы чуть было несколько раз не лишились жизни. Сначала нам сказали, там деньги. Потом – наркотики. Но я видела, как удивился сначала ты, потом Леонид. Ну?

Виталий нацепил было дежурную улыбку. Потом вдруг посерьезнел:

– Маша, я не знаю. И вам узнавать не советую.

– Тогда вывези нас отсюда. Хоть в багажнике. Заедем в наш отель, возьмем документы. И улетим. Я прямо нутром чувствую опасность. Вот поверь.

– Подожди еще немного, – сказал Виталий. – Я поговорю насчет вас. Не бойтесь, не брошу!

Он как-то по-особому ласково глянул Машке в глаза. И я отметила про себя: первый пошел. Один безвременно павший от Машкиных чар уже есть.

В это время Леонид вывалился из гостиной и уперся в нас бегемотским животиком.

– О как! – сказал. – Воркуете, голубки!

– Мы не голубки. Мы стервятники и сейчас будем клевать твою печень! – двинулась на него Машка. – Когда ты отправишь нас домой?

– Завтра! – сказал Леонид. – Все завтра! Сегодня уже поздно. Консульство закрыто!

И он заскочил обратно в гостиную, кивнув Виталию:

– Зайди ко мне! Пошепчемся! Про свое, про девичье!

Я посмотрела в окно в конце коридора. Мне показалось, что уже начинает смеркаться. Хотя на часах – они висели на стене холла – всего без пятнадцати пять. Бесконечный день все же заканчивался. Так я подумала.

И ошиблась.

Ми выскочила из своей комнаты и тигрицей ринулась к Леониду.

– Стой! Надо поговорить! – сказала она ему, чуть не сбив нас по дороге.

Леонид вздохнул:

– У меня вон Виталий на очереди.

– Подождет. Я дольше ждала, – сказала Ми. И первая зашла в гостиную.

Леонид, состроив нам печальную рожицу, шагнул следом. Закрывая дверь, пробурчал Виталию:

– Надеюсь, я скоро.

– Девчонки, я к себе. Вы умылись, а я еще нет, – пресек Виталий попытку Машки продолжить упоительную беседу про побег. И умчался.

Мы вышли из виллы в пахнущий сладкими цветами сад. Пошли по дорожке, опоясывающей дом. И вдруг, завернув за угол, услышали голоса. Огромные витражные окна гостиной выходили прямо на клумбу, одно из них было приоткрыто.

Машка затрясла меня за плечо:

– Быстро! Крадемся!

Она ломанулась к дому между зарослями каких-то белых и красных цветов с тонкими дрожащими лепестками. К самому окну мы добирались уже ползком. Прижались к теплому камню стены. И услышали.

– Ты должен отдать Изумрудного Будду мне! – промурлыкала Ми непривычно нежным игривым голоском. Я даже тихонько заглянула в окошко – да она ли там?

* * *

– Будешь виски? Что-нибудь еще? – Леонид открыл мини-бар, вмонтированный в тумбочку шкафа.

Ми покачала головой. Она сидела в светлом кресле рядом с тонконогим столиком: казалось, резко двинешься, и он унесется испуганной ланью, покачивая вместо рогов нарядной вазой с фруктами.

– Он ведь у тебя? – пропела, закинув ногу на ногу. – Я знаю, у тебя.

– Не здесь. Ты же понимаешь, дарлинг, рядом с тобой нельзя держать ценные вещи. Сразу найдешь. От тебя вообще ничего не скроешь.

– Ты отлично все скрыл.

– Да ладно. Я тоже влюбился. Не смотри мне в глаза. Превращусь в пепел. Ты ведь первая меня обманула, дарлинг. Ты и познакомилась со мной, чтобы его достать. Скажешь, нет?

– Не скажу.

– Правильно.

Леонид плеснул себе виски и плюхнулся в кресло напротив Ми.

– Теперь я должен извиниться, что у тебя не получилось меня обокрасть?

– Обокрасть?! Это не твое!

– Как посмотреть. Кто вещью владеет, тот ей и хозяин. И я не крал – просто взял. Кстати, я не понял: ты как связана с этой историей? Работаешь на Шанкрита?

Ми помолчала несколько секунд. Потом бесстрастно глянула на Леонида:

– Мы должны договориться. Я не хочу, чтобы ты опять умер. Теперь уже по-настоящему.

– Угрожаешь? – Леонид отхлебнул виски.

– Предупреждаю об опасности. Я ее вижу.

– Я тоже вижу. Но почему я должен отдать изумруд именно тебе? Спрашиваю чисто теоретически, потому что на самом деле никакого Будды у меня, как понимаешь, нет.

– Чтобы прекратить цепь смертей, которая тянется за этим камнем.

Ми уставилась на Леонида немигающим змеиным взглядом.

Он рассмеялся:

– Говорил же тебе – не смотри так. Это тебя портит!

Леонид был единственным человеком, на которого не действовали ее чары. Может, поэтому она в него и влюбилась.

Любовь зла

Мать когда-то дала совет: бери в мужья того, кто увидит в тебе просто женщину, а не мага.

Легко сказать! Стоило ей посмотреть в глаза любому мужчине – и он тут же плыл, проваливался в черноту омута, терял волю.

Ми уже отчаялась. Надоел одноразовый секс. Какой интерес встречаться с безвольным зомби!

И тут появился этот фаранг.

Да, Леонид был прав. Сначала она хотела его обмануть. Специально устроилась работать в салон «Жасмин» на Самуи, куда два раза в год приезжал русский, последним видевший Шанкрита.

Подчинить его себе. Заставить все рассказать. Повезет – забрать у него то, что украл. Если это сделал он. Такая была задумка.

Да только ничего не сработало.

Она делала ему массаж, пытаясь погрузить в транс, но Лео лишь довольно пыхтел под ее руками. Потом засмеялся:

– Завтра снова к тебе приду. Отлично спину разминаешь. А в глаза мне не смотри. Ты же страшная становишься! На жениха так не глянь – помрет до свадьбы! Пойдем, просто так, без фокусов, коктейлем угощу.

Будто ей был нужен его коктейль!

Но она пошла. И они смеялись весь вечер. Оказалось, так бывает: вы жили на разных концах планеты. У вас все иное: цвет кожи, язык, еда, привычки.

А как будто одна энергия льется по вашим телам. И становится невероятным топливом, которое, как ракету, уносит обоих ввысь. Это уже потом стало ясно. Ночью.

Утром проснулись – и оба поняли, что не хотят расставаться даже на время умывания. Лео так и чистил зубы – с открытой дверью, пытаясь шутить сквозь сладкую пасту…

Две недели они были неразлучны. И Ми забыла про свою миссию.

Пока ей не позвонили.

– Что ты узнала? – сухо спросил мужской голос.

Она почувствовала себя девчонкой, прогулявшей уроки.

– Ничего. Пока..

– Ты встречаешься с ним две недели, и ничего? Да что с тобой?!

– Я… я попытаюсь узнать…

Ми быстро нажала отбой, но вернувшийся от стойки бара с коктейлями Лео успел заметить ее смятение.

– Кто звонил?

– Это… подруга… – умеющая заговаривать боль и словом останавливать кровь Ми вдруг поняла, что совсем не умеет ему врать.

– Скажи подруге: еще раз позвонит, я ей яйца отрежу! – строго сказал Лео. И они понеслись дальше по волне удовольствий.

Как-то утром, когда они еще спали, у нее снова затрезвонил мобильник.

– Ты узнала? – спросил мужской голос.

– Я позвоню позже, – залепетала Ми.

– Сейчас. Узнай сейчас. – И положил трубку.

– Настойчивая у тебя подруга, – сказал Леонид, не открывая глаз. – Это что, твой прежний любовник? Чего он хочет?

– Ничего. Это старый друг. Он меня потерял. Беспокоится.

– Я, конечно, не понимаю по-тайски. Но за дурака меня не держи. У тебя проблемы? Скажи. Я могу помочь. Я вообще много могу.

Ми только засмеялась:

– Знаю!

Решила, что за все годы, когда только и делала, что помогала другим, она заслужила право на личный санук. Удовольствие. Да нет. Просто счастье.

– Он не стал со мной об этом говорить! – вдохновеннно врала она вечером, набрав чей-то номер в женском туалете ресторана. – Я только назвала Шанкрита, как он разозлился и накричал, что это не мое дело.

– Ты его успокоила?

– Да.

– Привяжи его к себе. Влюби. Делай что хочешь. Он должен к тебе сюда вернуться. И все рассказать! Ты же это умеешь, ну?

– С ним не получается. Но я постараюсь.

В последнем Ми не соврала. Она очень старалась, чтобы Лео к ней вернулся. И через два месяца он снова был здесь: тоже соскучился в своей холодной Москве.

На этот раз он остался почти на месяц, забросив дела. Тот, кто ее послал, сходил с ума, требуя действий: да введи его в транс, что ли! Усыпи! Пусть заговорит во сне!

Он даже организовал за Лео слежку. И зря. Леонид с Ми валялся на пляже, ел в соседнем ресторанчике, катался по окрестностям. Больше ничего.

Они даже подумали, что ошиблись. Лео ни при чем. И Ми успокоилась. Она впервые была счастлива. За год Лео приезжал к ней четыре раза. В декабре затеял уклончивый разговор. Может, им вообще поселиться тут вместе? Смеялся:

– Мне придется на тебе жениться! Мой радикулит в тебя влюблен!

Но она чувствовала, что он думает о ней всерьез. Отношения с женой – кстати, третьей! – у него и вправду не ладятся.

– По-моему, когда она за меня выходила, то мечтала стать сразу вдовой! – невесело шутил он. – А я непростительно зажился…

Они даже стали думать, как лучше: купить дом на Самуи? Посмотреть что-нибудь в провинции Краби?

И вдруг все кончилось.

В один из его приездов они лежали вечером, насытившись всем: солнцем, морем, любовью, сочной мякотью манго…

И она, разнежившись, чуть не в полусне – какой дух толкнул ее в плечо! – вдруг спросила:

– Слушай, а ты знал такого – Шанкрита? Очень известный наркобарон. Говорят, он сюда на остров часто приезжал и с какими-то русскими вел дела. Не слышал?

Ей не нужен был ответ, просто хотелось покончить с этим, навсегда закрыть неприятную тему.

И она ее закрыла.

Еще договорить не успела, как почувствовала: воздух будто мертвенно замер в комнате. Веселый ласковый Лео рядом превратился в тяжелую каменную глыбу. Он молчал долго. Очень долго. Потом спросил:

– Кто тебя послал?

– Что? Ты о чем?

– Не притворяйся! Кто тебя ко мне подослал? Шанкрит? Ну?!

Это был чужой и очень опасный человек. Она даже испугалась. Потом приподнялась, заглянула ему в глаза:

– Что с тобой?

Он жестко схватил ее за руку и процедил сквозь зубы:

– Не ври мне!

– Перестань! Мне больно! Один мой знакомый работал здесь на Шанкрита. Я встретила его сегодня на рынке, спросила, как дела. Он сказал, что при Шанкрите были лучше, он с русскими давал людям заработать, жаль, что пропал. Вот и все. Не знаю, почему я сейчас это вспомнила…

Ми говорила и сама себе не верила. Все-таки врать ему она так и не научилась.

Лео отпустил ее руку:

– Извини. Тут у всех тогда были тяжелые времена. У меня пропало много денег. Осталось много врагов. Прости.

Больше он к этой теме не возвращался. И к ней не вернулся. Утром срочно уехал. И исчез. Не писал, не звонил. А через три месяца – как они ей дались, лучше не вспоминать! – Ми случайно увидела Лео на пляже в Чайвенге. Он шел к ресторанчику в обнимку с хохочущей Тао. Бывшая ученица Ми, она недавно приехала на Самуи и попросила порекомендовать ее в тот же салон. Работала всего неделю. Вчера девчонки шептались, что какой-то фаранг, вызывавший массажистку в отель, заплатил вперед за целый день, чтобы хозяйка салона отпустила ее с ним погулять.

Вот, значит, кто такой щедрый.

Глядя на ласково смеющуюся парочку, Ми вдруг пожелала Лео смерти.

Вечером она позвонила по знакомому номеру:

– Я тогда тебе не все сказала. Я спросила Лео про Шанкрита только два месяца назад. И он испугался. Очень испугался. Так, что теперь не хочет меня видеть. Но на остров снова вернулся. Может, камень все-таки здесь?

Они уже придумали, что им делать, как Лео вдруг срочно улетел в Россию. А через какое-то время ей сообщили: он погиб в Москве. Авария.

Она испытала мгновенную радость: больше не терзаться этой мукой! Решила проверить: правда ли? Представила себе чужой незнакомый город и сгусток живого тепла Лео. И вдруг что-то щелкнуло, в глазах потемнело. Когда она открыла веки, почувствовала страшную пустоту мира: будто одновременно ослепла и оглохла. Сначала Ми ничего не поняла. И только спустя какое-то время до нее стало доходить: дар ушел.

Может, потому, что она впервые пожелала смерти тому, кого действительно любит?

Ми сидела в гостиной у Лео. Смотрела на то, как он прихлебывает свой виски. И сердце сжимала тягучая тоска. Дар потихоньку возвращался. Но ничего хорошего он ей не открыл.

* * *

– Дарлинг! Давай поговорим о делах чуть позже, – сказал Леонид. – Расслабься немного. Отдохни. Перекуси. Поплавай в бассейне. А я тут чуть-чуть пораспоряжаюсь. Дела! Горничная покажет, где у нас что.

Леонид нажал на кнопку под столиком, и миниатюрная красотка азиатка в белом фартучке появилась в двери.

Ми испепелила ее взглядом. Но встала и двинулась вслед за виляющей бедрами в сторону хозяина служанкой к выходу.

Когда Ми закрыла дверь, Леонид с трудом вынул свою тушу из кресла. Подошел к столику, плеснул себе еще виски. Взял мобилу. Сказал только:

– Заходи!

Когда Виталий вошел, Леонид плеснул виски и ему, кивнул на кресло. И недобро прищурился:

– Так вот про наше, про девичье. Какого черта ты все просрал? Упустил девок. Я уверен, Шанкрит был в том СПА. Рядом с ними. А ты где-то болтался!

Виталий хотел ответить, но Леонид махнул рукой:

– Ладно. Хоть сейчас не облажайся. Тайка, что здесь сидела. Ми. Она очень опасна.

– Уже понял. Думаешь, работает на Шанкрита? – спросил Виталий.

– Не знаю. Слышал, у него есть любовница. Лютая. Все ее боятся, никто не видел. Короче, держи Ми под контролем. Чтобы отсюда – ни ногой. Там видно будет. И еще. Лена. Тоже чтобы с виллы – ни шагу. А две другие – Маша и эта… Лана. Не нужны. Их надо убрать.

– В смысле? – нахмурился Леонид.

– Ой, только не надо делать из меня зверя! Отсюда убрать. Дня на три. А так что хочешь, то с ними и вытворяй! – Леонид хохотнул.

– Лена без Маши ничего для тебя делать не будет! – Виталий искательно заглянул Леониду в глаза.

– Лене не нужно ничего делать, – Леонид стал серьезен. – Главное, чтобы она была тут. Целая и невредимая. Не понял, чего я тебя уговариваю? Выполняй свою работу. Можешь взять кого-то из охраны. Если сам с двумя не управишься.

Он опять скабрезно хохотнул.

– Все. Лена и Ми остаются.

Угонщицы

Я тихонечко прислонилась к стенке. Ничего себе, послушали разговор про девичье.

…Мы с Машкой отползли в сторону по густой траве, оставив следы, будто на газон высадились две гигантские гусеницы. Вскочили уже у самой дорожки, понеслись за дом. Там, укрывшись за толстопопой пальмой, наконец выдохнули.

– Он что, действительно в тебя втюрился? – оценивающе уставилась на меня Машка.

– Кто?

– Леонид. Зачем ты ему нужна? Целая, невредимая?

– Если только на органы.

– Дурочка! Думай! Что в тебе такое ценное? Может, ты кому-то из его родни жизнь спасла? У его мамаши, к примеру, бац, анафилактический шок. А ты такая – вот вам укольчик! Она встала и пошла. А?

– Ко мне все больше с волдырями приходят. Я же не в «Скорой».

– Может, ты знаешь что-то такое, чего сама не знаешь, что знаешь?

– А?

– Ладно, потом. Надо отсюда сваливать, подруга. Причем прямо сейчас.

– Думаешь, Виталий выполнит приказ?

– Времени не хватило распропагандировать его до конца. До конца в хорошем смысле. Убить не убьет. Но готов ли он ради нас бросить босса? Лучше не рисковать.

Я представила, что могу остаться без Машки. И замотала от ужаса головой.

– Как мы сбежим?

– Видишь сетчатый забор? – кивнула на полузаросшую ограду Машка. – Он старый. У нас на даче такой был. Под ним со временем появляются дырки. Муравьи, кроты – у них тут есть кроты? Ну, кто-нибудь да роет ямы. Мы с тобой так отощали – пролезем. А вон там, за забором, гараж. Целых пять машин – я еще из нашего окна их пересчитала. Если бы еще достать от них ключи…

– Лане говорить будем? Что от нее хотят избавиться? – спросила я.

– Скользкая она девица. – Машка задумалась. – С этим трансвеститом история какая-то мутная. Чего она его покрывала?

– Ладно, пусть Виталий с ней разберется, – махнула я рукой.

И этим решила дело.

– Виталий? – ревниво переспросила Машка. И скомандовала: – Идем! Где ее комната?

Лану мы увидели в коридоре.

– Что мне делать? – бросилась она к нам. – Чтобы не выгнали. Может, кому-то массаж?

– Разве что массаж мозга! – пробурчала Машка.

Все под той же пальмой она быстро ввела Лану в курс дела.

– Можешь, конечно, остаться здесь…

– Нет, я с вами! – перепугалась Лана. – Вы же мне денег на билет дадите?

– Опять деньги. Кошелек в отеле. Нам бы ключ от одной из тех машин! – кивнула Машка на гараж.

– Не нужен ключ! Я так заведу! – деловито оглядела Лана парк авто под открытым навесом.

…Через минуту мы просочились через дырку под забором. Лана метнулась к старенькой белой «Королле». Отвернула с крыши антенну, просунула ее в замок дверной ручки, открыла дверцу, соединила какие-то проводки – мотор утробно рыгнул и заурчал.

– Садитесь! – скомандовала тайка.

Мы с Машкой ошалело ввалились в салон. Машина взревела и понеслась.

– Ты где машины угонять научилась? – с подозрением спросила у Ланы Машка, стараясь не смотреть вниз на крутые обрывы.

– У отца. Он меня маленькую с собой брал. Они с друзьями крали машины и продавали. Когда мужик с ребенком около чужой машины трется – не так подозрительно. А если полицейские останавливали, он меня щипал, я начинала орать. Нас и отпускали. Куда едем?

– К отелю «Пальм-бич» давай! – скомандовала я.

Мы решили первым делом достать из номера паспорта. Потом на катере – в Сурротани, там – в аэропорт.

Лана понеслась как очумелая, наши головы мотались на серпантине, словно у китайских болванчиков. А уже около отельных бунгало Лана вдруг притормозила:

– Вы уверены, что это не опасно? Идти сейчас к вам?

Машка пожала плечами. Разве в чем-то можно быть уверенными?

* * *

– Что?! Что там такое?! – заорал Леонид, когда за окном послышался шум мотора.

Выглянул наружу. И увидел только мельканье белой машины, несущейся вверх по дороге между пальм…

– Виталий! – заорал он. Схватил мобильник, набрал номер. Длинные гудки.

– Хоть помыться в душе дай! – наконец недовольно пробурчал в телефон Виталий.

– Блин, я сам тебе шею намылю! Кто-то уехал с виллы!

– Сейчас!

Через несколько минут мокрый Виталий в одних прилипающих к телу шортах докладывал:

– Лана, Маша, Лена.

– Я же говорил! Нефиг было арендовать эту развалюху! – взвыл Леонид. – Забор хлипкий, камер наблюдения нет, гараж вообще на улице!

– Времени не было искать, – пожал плечами Виталий. – На картинках все было зашибись.

– Догони! Найди! Мне нужна Лена! – Леонид, как капризный мальчик, топал ногами.

– Не психуй. Догоню. Думаю, я знаю, куда они поехали.

Через минуту за окном снова раздался шум мотора – Виталий пустился в погоню.

Леонид подошел к столику. Плеснул себе еще виски.

Если вдруг что-то пойдет не так… Лучше об этом не думать. Пока его противники живы, он никогда не будет в безопасности. После того, что сделал тогда.

Изумрудный Будда. 2004 год

…Леонид сидел над телом тайца, и секунды растянулись, как резинка рогатки. Вот-вот выстрелит в голову.

Все было плохо. Так плохо, что он даже мысленно помолился: «Господи, спаси мя, грешного!», чего не делал с того самого дня, как жена, поймав его на очередной измене, заставила покреститься в церкви.

У них с Шанкритом был отлично налаженный бизнес. Шанкрит заправлял тюбики с краской для волос наркотой. Леонид эту лечебную «краску» ввозил в Россию. Дела шли так хорошо, что Леонид взял у «крыши» деньги на расширение бизнеса. Много денег. А бизнес лопнул. Тайское правительство объявило наркоторговцам войну. Шанкрит залег на дно.

Под Леонидом горела земля – большие ребята с должниками не шутят.

Наконец таец позвонил:

– Прилетай, есть предложение!

Предложение оказалось неожиданным. Шанкрит вернет деньги, если Леонид изменит его внешность так, чтобы мама родная не узнала.

Про маму – не вопрос. Но где гарантии, что после этого он проживет еще хотя бы сутки? Мафиози с новым лицом не нужен свидетель, кромсавший его старое.

– Гарантии? Не смеши, – сказал Шанкрит, развалившись в кресле. В комнату долетали издевательские крики обезьян – наркобарон привел его в заповедник. – Я себе-то не могу гарантировать, что доживу до завтра. Такие времена. Мне незачем тебя убивать. Это все ненадолго. Мне снова будет нужен надежный партнер в России. Продать меня не рискнешь – видел, что я делаю с предателями.

Леонид вздрогнул, вспомнив истерзанное тело, которое Шанкрит только что приказал красавчику дрессировщику бросить в бассейн крокодилам из шоу. Он еще тогда усмехнулся: отличный замкнутый цикл. В холодильниках с курами – крокодильим кормом – поставщики хранили наркотики. Проверка нагрянет – можно быстро перепрятать товар в вольере. Кто сунется к крокодилам? И эти же земноводные утилизовали отходы мафиозного производства.

Идти на крокодилий корм не хотелось. И отказаться уже нельзя. Тогда убьют совсем быстро. Можно разработать встречный план. Пока Шанкрит после операции будет под наркозом, сфотографировать его лицо: синяки и опухоль появятся лишь к вечеру. Сбросить все на почту партнеру в Москву. И когда мафиози проснется, шантажнуть. Что-то со мной случится – тут же фотка с твоим новым лицом появится в сети.

Все покатилось к черту, когда перед самой операцией Шанкрит, гаденько улыбаясь, сказал:

– Мобильный телефон есть? Отдай вот ему. Это мой телохранитель, Чатчан. Да не ссы, потом верну. И кстати: Чатчан посидит в операционной. Посмотрит, как ты меня режешь. Доктором хочет стать. Шучу! Тебя, док, от всяких соблазнов подстрахует. Так что оперируй хорошо!

У Леонида даже капли пота на лбу выступили. Как на этого Чатчана с каменно застывшей мордой посмотрел. Такому убить…

А начал оперировать и показалось: все еще может получиться. Природа помогла.

Телохранителя вдруг затошнило на операции. Лютый киллер не смог смотреть, как хирург отделяет кожу от лица, обнажая мясо. Зажимая рот, он выскочил за дверь. И снес локтем с тумбочки талисман Шанкрита. Кривоватый глиняный Будда грохнулся на пол. Телефон остался лежать.

Леонид усмехнулся: какой нежный убийца. Впрочем, еще в студенчестве бывало: девочки-одуванчики стоят всю операцию спокойно, а здоровых парней выворачивает.

Леонид решил закрыть дверь на ключ, сфоткать Шанкрита, быстро отправить фотки партнеру и все стереть. А будет Чатчан ломиться, наорать: ты мне сюда заразу из сортира заносишь! Что, кстати, правда.

Выглянул – из туалета раздавались утробные звуки. Посмотрел под ноги – чтобы не наступить на дурацкую Шанкритову реликвию.

И с удивлением увидел, что глина с головы Будды слетела, а под ней светится искрами ярко-зеленый камень. Наклонился, поднял. Замер. И внезапно вспотел так, что капли потекли по лицу. Такая у него была реакция, когда неожиданно сваливалась серьезная беда. Или настоящая удача. А тут – все в одном флаконе.

В камнях Леонид разбирался хорошо. Поэтому сразу все понял. Неграненый изумруд. Большой. Наверное, самый большой на земле. Стоит миллионы долларов. Можно забыть о долге. О наркотиках. Вообще о бизнесе. Распилить камень на части…

И тут в его ладони заструилось несказанное тепло – будто он держал лужицу солнца. Нездешний свет влился в его кровь молодым радостным потоком, потек по жилам кипящей лавой. Леонид на минуту вывалился из этой жизни, ухнув куда-то глубоко-глубоко прямо в ясное белое свечение…

Но тут дверь отворилась. Чатчан, увидев Леонида с камнем в руке, подобрался, как зверь перед прыжком. Глаза сверкнули диковатым огнем. И Леонид понял, какой ошибкой было поднимать Будду с пола.

Они сделали это одновременно: Чатчан рванулся вперед, а Леонид отскочил к столу с мирно спящим Шанкритом. Телохранитель – от его тошноты не осталось и следа – ринулся следом. Он не пытался стрелять – наверное, решил заставить закончить операцию, только потом убить. Как и было задумано.

Леонид все еще держал Будду, когда Чатчан дикой кошкой бросился к нему.

А дальше случилось необъяснимое.

Леонид даже не понял, как выхватил из-за спины скальпель и хирургически точным движением вонзил его Чатчану прямо в сердце. Тот еще успел удивиться: брови поднялись вверх, глаза изумленно застыли, а потом дернулся, осел, судорога пробежала по телу.

И вот Леонид сидит в комнате с недооперированным мафиози, мертвым телохранителем и огромным изумрудом. Отличная компания.

…Самое простое: вколоть Шанкриту смертельную дозу наркоза. И свалить с камнем.

– Стоп! – сказал он сам себе. – Не паникуй. Подумай.

Так его когда-то в вузе любимый препод учил: как бы мало ни было времени на принятие решения, от него всегда можно отделить чуть-чуть, чтобы взглянуть на ситуацию сверху, увидеть ее целиком.

Ну, уберешь ты Шанкрита. Как быстро его партнеры, чьи деньги и товар зависнут, это вычислят и придут тебе мстить?

Если сейчас сбежать, придется прятаться всю оставшуюся жизнь. То есть очень недолго.

Леонид оглядел комнату. Что в ней лишнее? Мертвый Чатчан и камень, похожий на голову Будды.

Он обработал руки и вернулся за операционный стол. Начатое надо закончить. И действовать по новому плану.

…Сейчас Леонид пил мелкими глотками холодный на языке, обжигающий внутри виски. И думал: «Может, не стоило выпендриваться? Влил бы тогда Шанкриту еще дозу наркоза – и не было бы всей этой войны…»

Пляжные знакомые

– Где же он? – заквохтала Машка, туго ориентирующаяся на местности. Лана бросила машину на дороге, и мы, разыскивая свой домик, заплутали в лабиринте одинаковых белых кубиков.

Наконец я его опознала – наше бунгало мрачно поглядывало на море сквозь темные очки окон. У дальних соседей – там, где жили Слава с бандюками, – тоже было пусто. Я вспомнила, что одного из этой троицы уже нет в живых, и отвернулась.

– Надо проверить, вдруг там засада! – сказала Машка.

Лично я не представляла, как мы можем проверить наличие засады, не рискуя попасться.

– Я вас тут подожду! – сказала хитрая тайка. – Вон там, под пальмами!

И она побрела по песку. Эту картинку можно было снимать на романтическое видео: тоненький силуэт девушки, шуршащее синее море, золотая дорожка заката, стелющаяся к ее ногам. Противно смотреть.

Вот чего она за нами везде таскается? Подозрительная девка.

Мы уже стали подбираться к двери веранды, как за спиной раздался истошный Ланин крик. Я даже не сразу ее узнала.

Массажистка неслась к нам длинными косульими прыжками.

– Там, там! – задыхаясь от ужаса, показывала она на песок вдалеке.

– Что еще?

– Там Тао… То есть Янис… Мертвый…

– Где?

– Прямо на пляже. За вашим домиком. На песке…

Лана смотрела на нас снизу вверх так, будто мы сейчас скажем слово – и Янис оживет.

– Что там? Рана? Огнестрельная? Резаная?

– Он просто лежит и не дышит!

– Показывай! Может, еще живая… – вздохнула я, так и не решив, к какому полу относить бывшую Тао. Выходит, засада здесь все-таки была. Чем быстрее мы отсюда уберемся, тем лучше.

– Не-ет! – заныла Машка. – Я мертвое тело смотреть не пойду! Я тут останусь, вон, у веранды!

– Осторожнее. Мы быстро! – сказала я.

…Тао – ну то есть Янис лежал прямо за нашим пляжем у небольшого валуна. Я присела к нему – тело было еще теплое, он умер совсем недавно. А вот как и от чего умер, я понять не могла. На красивом, передернутом в спазме лице и теле – ни царапины. Инсульт? С чего бы у такого молодого? Анафилактический шок? Я поднялась и покачала головой. Воскрешать из мертвых нас не учили. Но убийцы где-то совсем рядом. Надо немедленно…

И тут закричала Машка. Уж ее-то пронзительный вой пожарной машины ни с чем не спутаешь.

Мы с Ланой ломанулись обратно. Машка стояла на веранде. Увидев меня, она соскочила вниз, и ее с утробными звуками стало выворачивать на сухую траву. Я подбежала к бунгало.

Наши соседки Оля и Таня полулежали на шезлонгах, а во лбу у каждой было по дырке от пули. Машкино парео валялось рядом.

Ужас пробил мое тело током. А в голове завертелись картинки: девчонки зашли к нам вечером, чтобы отдать пляжную тряпку. Никого не застав, решили подождать. И кто-то их с нами перепутал.

Я тоже хотела закричать. Но сдержалась.

Мы и так достаточно пошумели. Для тех, кто хочет выжить.

Лана глядела на девушек. И лицо ее остекленело. Мне показалось – она вот-вот брякнется в обморок.

– Уходим! – я потрясла ее за плечо. Махнула рукой Машке.

И тут кто-то сзади поцокал языком, как в гангстерских боевиках.

Я оглянулась.

От нашего дома отделились три фигуры.

– Я же говорил, блин, это не они! – услышала я голос Славы. И наш тюремщик вышел на дорожку. Половина его лица раздулась баклажаном. Но в целом по сравнению с тем бездвижным телом, каким он был при нашем расставании, Слава выглядел отлично.

– Девуська похожий. Платок похожий, да? – раздался характерный говорок Тика. Второй наш знакомец резво прохромал на пляж, опираясь на костыль. Нашли, значит, своего работничка. И в наказание поручили ему нас грохнуть?

Последним вышел мускулистый охранник, которого Машка обольщала жуком в волосах. Саман, кажется?

В руках он держал пистолет.

Мутная тоска затопила мое сердце. Неужели вот здесь, на этом пляже, все сейчас и закончится? Раз они убили девчонок вместо нас, значит…

Саман переминался с ноги на ногу, как будто ему не терпится нажать на курок.

Я вдруг поняла, что не знаю ни одной молитвы. Машка рядом тоже замолчала – готовилась принимать судьбу.

Как вдруг у Тика зазвонил мобильник. Оттуда раздалось чье-то возмущенное бульканье, и мне показалось, что я уловила обрывки родных русских ругательств. Они звучали сладкой музыкой, потому что Тик стал оправдываться:

– Живая, слушай. Сказали убили? Убили, убили… Зачем кричать? Других убили. Ошибка убили. Лен-на?

Тик вопросительно глянул на нас. Вспоминал, кого как зовут.

– Эта живая. Стреляй?

Я даже спиной почувствовала, как дернулась Машка. А сама будто застыла внутри.

Голос опять неразборчиво забулькал.

– Угу, угу. Везти да. Стреляй нет, – закивал Тик и запихнул мобильник в карман штанов. Потом что-то по-своему залопотал Саману. Наверное, доложил указания сверху.

Я только сейчас поняла, что уже долго не дышу. И с силой выдохнула. Значит, все-таки не убьют. По крайней мере, сейчас.

Но радовалась я рано.

– Банк? – спросил у меня Тик. – Он сказать, ты говорить банк.

Саман вскинул пистолет и приставил его к Машкиной голове.

– Ты говорить нет – стрелять ей да, – сказал Тик. И улыбнулся. – Моя не любить стрелять. Босс приказать.

– Сдурели? – пришла в себя Машка. – Слава, хоть ты скажи этим уродам! Не знаем мы…

Но я не стала ждать, что скажет Слава. Видела в фильмах, как для устрашения одного могут стрельнуть в другого. Поэтому быстро выпалила:

– Банк ОРФ. Я так думаю. У нас был конверт с их штемпелем. Ячейка 573.

Машка выпучила глаза, хотела на меня прикрикнуть. Но промолчала. Ей тоже не понравилось, как предвкушающе наставил на нее пистолет ее кавалер Саман.

– Иди за мной, – скомандовал мне Слава.

Я шагнула, Машка и Лана подтянулись следом. Но Слава их жестом остановил:

– Вы не нужны. Вами займутся.

Да что за наказание!

– Убивай, – прорычала я, останавливаясь. – Без Маши и Ланы никуда не пойду. Вот с места не сдвинусь.

Слава минуту помолчал. Потом сказал устало:

– Хорошо. До банка поедем все вместе.

Саман тихонько присвистнул. Из темноты вышел еще один боец. Саман кивнул на шезлонги.

– Уборка нада! – пояснил Тик, будто парню предстояло замести веником крошки в кухне.

Я не могла сейчас думать об этом ужасе. Сердце сдавила боль.

Слава обернулся:

– Чего застыли? Поторапливайтесь! Банк скоро закроется. Нам лучше успеть…

Мы едем, едем, едем

Машина ждала у дороги – это был небольшой микроавтобус. Саман сел за руль, Слава – с ним рядом. Мы с Машкой и Ланой забились сзади. Тик вместе с костылем уселся впереди нас, положив забинтованную ногу на соседнее сиденье. И тут я опытным глазом заметила: эту повязку накладывала не я.

– Эй, кто тебя перевязывал? – спросила его с подозрением.

Тик с готовностью обернулся:

– Начальник меня найти. Хотеть смотреть – может, я врать, сбежать, рана нет. Девуська развязать, завязать. Хороший завязать?

– Слишком хорошо для простой девушки.

– Девуська не простой. Девуська из салон. Девуська хороший!

– Вот заладили! – перебила Машка. – Хороший, хороший! Другое скажи: кто тебе звонил там, на пляже?

– Босс звонил. Сказал вас убивать нет. Возить здесь.

– А кто он? Русский?

– Зачем спрашивать? Много знать – вечный спать.

– Поэт, блин. Кстати, почему тебя не убили? Ты же говорил – они всех убивать?

– Я телефон найти. Босс звонить. Про вас все-все говорить. Рану показать. Мой простить.

– Ты можешь его набрать и дать мне поговорить? – зашептала ему в самое ухо Машка.

– Моя звонить нет.

– Дурак!

– Разговорчики! – обернулся к нам Слава.

Тик сразу замолчал и отвернулся к окну.

Я и так разговаривать не могла. Находилась в заторможенной отключке, как в детстве в очереди на удаление зуба. Ясно, что впереди – ужас и кошмар, но мера его еще неизвестна.

* * *

…Я поняла, что нас привезли к банку, только когда микроавтобус остановился прямо напротив входа.

– Лена! Ты выходишь с нами! – сказал Слава и кивнул Саману. – Вы, – посмотрел он на Машку с Ланой, – сидите в машине. Вон с ним!

Тик радостно засиял, достал пистолет и показал его Машке с такой гордостью, будто хвастался в детсаду новой игрушкой.

– Без Маши… – начала я. Но Слава только цыкнул:

– Все, шутки кончились.

Я это уже поняла.

В банк зашли не сразу. Слава переминался у входа, смотрел на часы, на дорогу. Саман застыл истуканом и скучал. Наконец подъехала еще одна машина – черный дорогущий джип «Тойота» с затемненными стеклами. Из него никто не вышел. Но Слава махнул кому-то невидимому и сказал мне:

– Сейчас ты с Саманом пойдешь в банк. Я сопровождать вас не могу – таким лицом лучше не светить, – он усмехнулся багровым синяком. – Ячейка на предъявителя, так что просто покажете служащим ключ. Возьмете, что там есть. Принесете. Я выпущу девок. Но чтобы завтра утром вас здесь не было. Вздумаете обращаться в полицию – посадят за наркотики. Учти – вынимать вещи из ячейки мы будем по твоему паспорту.

– Еще чего! Вы там храните наркотики, а я – отвечай! Не буду!!!

– Будешь. Иначе крики Маши услышишь даже сквозь закрытую дверь машины.

…Мы с Саманом произвели в банке фурор. Обычно забредшие сюда смешанные пары выглядят так: пожилой европейский мужчина с тоской запоздалого осознания в глазах и сияющая от удачи местная жрица любви. Чтобы таец развел на бабки белую женщину?! Менеджер – коренастая девушка с чересчур широким лицом – посмотрела на Самана, который доставал мне до уха, с уважением.

Он показал ей ключ, вытащил из кармана мой паспорт – все-таки сперли из нашего сейфа, гады! Тайка вбила в компьютер данные. Улыбнулась мне с брезгливой жалостью – так улыбаются новому пациенту в дорогом дурдоме, принимая его с рук родственников. Сходила куда-то за своим ключом. И мы втроем двинулись в банковские закрома.

Они с Саманом вставили свои ключи в шкафчик, похожий на ячейку в раздевалках фитнеса.

Замочек щелкнул.

Девушка призывно улыбнулась Саману и вышла. Я замерла, вытянув шею, чтобы заглянуть тайцу через плечо.

Саман потянул на себя дверцу сейфа…

Странный выбор

Ночной Никто сидел перед компьютером и в десятый раз рассматривал фотографии с флешки. Ключ его человек проворонил. Не выхватил. А вот флешку достал. Знакомый программист взломал пароль. Теперь он знает, как выглядит Шанкрит. Кто бы мог подумать, что он выберет такое лицо? Вот уж не ожидал от него!

Впрочем, какая разница. Главное – его выманить. Без всей охраны. Одному с целой армией не справиться.

И найти Изумрудного Будду. Он здесь, где-то рядом. Ночной Никто чувствовал это физически: от амулета шли легкие невидимые волны, как от брошенного в воду камня.

Но где источник волн?

Самое страшное – если амулет увезут. Владелец чувствует опасность и явно захочет перепрятать сокровище.

Перепрятать?

Ночной Никто взялся за телефон. Кажется, он понял, что нужно делать.

Поздно пить боржоми

– Я опоздал! – Виталий стоял рядом с бунгало девчонок и держал телефон возле уха. Дверь была распахнута, шезлонги сдвинуты, песок истоптан. Но – никого.

Проклятый мотоциклист! Он навернулся на повороте, мопед валялся посреди дороги, сам рыжеволосый парень, поцарапанный, но живой, обалдело сидел у обочины. Зато пробка заткнула проезд аж на полчаса.

– Девчонок схватили и увезли. Здесь была засада! Чертова невезуха! – раздраженно докладывал Виталий. И даже себе не хотел признаться, что его трясет не столько от злости, сколько от страха за Машку.

А вот Леонид в неистовство от сообщения не пришел.

– Опять похитили, говоришь? Тогда я знаю, куда они поехали. Думаю, сдали девки адресок, – усмехнулся он. – Сейчас его скину. Фотку я тебе показывал. Помнишь? Увидишь там этого чувака – стреляй. Попадешь – сможешь до конца жизни не работать. Обеспечу тебе безбедное существование. Ребят сейчас подгоню. Помогут. Остальных, кто там будет, тоже хорошо бы покрошить. Но этого – в обязательном порядке.

– С девчонками-то что?

– Найдешь – Лену ко мне. Те две пусть катятся к чертям. Рты только им чем-нибудь заткни. Чтоб не болтали. Главное – он. Вперед!

Леонид положил на столик телефон. Схватил рацию. Быстро отдал распоряжения: небольшой боевой отряд должен немедленно выдвинуться по такому-то адресу.

И уселся ждать. Теперь его воспоминания о том дне были не такими панически-тревожными.

Может, и правильно он тогда все сделал.

Изумрудный Будда. 2004 год

Продолжение

…Шанкрит искал телохранителя годы. И зря. От него ничего не осталось.

Леонид сразу решил, что сделает с телом Чатчана. Для начала плеснул на лицо кислоты, чтобы подручные Шанкрита не смогли его узнать. Погрузил труп в багажник. И позвонил в крокодилий питомник парню, который на глазах Леонида скормил подопечным провинившегося дилера.

– Я подъеду. Кое-что привезу. Надо сделать, как в тот раз, когда я у вас был. Шанкрит велел. Только если хоть слово кому скажешь, Шанкрит передал, следующим будешь ты. Понял?

Парень понял.

Как ни смешно, с изумрудом оказалось сложнее. С собой его таскать нельзя, это ясно. Единственный выход – положить в банковскую ячейку. До лучших времен.

Но тут выяснилось, что с ячейками на Самуи – проблема.

– В очередь записывайтесь! – сказала ему в банке девица с прыщом на щеке. – Дней через пять что-нибудь освободится! Во всех банках сейчас так.

Хорошо, он нашел в кармане аргумент. 100 долларов. И через десять минут уже положил в ячейку на предъявителя холщовую пляжную сумку с нарисованным слоном.

Как только закрыл дверцу, почувствовал сжавшую сердце тоску. Будто кто-то внутри него выключил свет. Нет, не выключил. Один шарик света остался в крови.

Леонид понял, что никогда не распилит этот камень.

…Ключик от ячейки, вернувшись в бунгало, он пристегнул к связке ключей от московской квартиры. Глянул на часы: на все про все ушло четыре часа.

Проснувшийся Шанкрит сразу спросил: где Будда?

– Ты в себе? – хмыкнул Леонид. – Думаешь, Будда должен прийти тебя проведать?

– Мой талисман!

– Нашел время для суеверий! Его Чатчан взял. Снял халат и ушел.

– Куда?!

– Ой, только не надо говорить, что ты его никуда не посылал.

Шанкрит замолчал. Потом прошелестел сухими губами:

– Возьми мой телефон. Набери номер.

Телефон телохранителя был заблокирован.

– Быстро ищи машину до причала. Арендуй лодку. Рассказывай, что я твой друг, попал в аварию, ты везешь меня в больницу на континент. Надо сегодня же убраться с острова!

– Подожди! Такого уговора не было. Я делаю операцию, ты отдаешь мне деньги. Все. Где моя доля?

– Чатчан должен был принести. Ты его здесь видишь? Нет? Тогда заткнись. Буду жив – отдам тебе деньги. Не буду – останешься без башки. Мои партнеры шутить не станут.

…К утру забинтованный Шанкрит уже сидел в самолете, вылетающем в Бангкок, затем – в Нью-Йорк. А Леонид – в самолете, взявшем курс на Москву. Он нутром чуял, что на острове быстро станет жертвой несчастного случая – утонет в пьяном виде или под машину попадет. Свои люди у наркобарона здесь еще остались.

С тех пор у Леонида не было покоя.

Вот и сейчас. Опять кто-то стучит в дверь. Леонид, кряхтя, начал вставать, но дверь уже распахнулась, Ми ворвалась в комнату. И заметалась:

– Что здесь происходит? Куда все уехали?

Леонид вздохнул.

– Что за игры! Ты решил меня обмануть?

Тайка мерила комнату пантерьими шагами. Задела столик, уронила стакан с виски на маленькую сумку с документами. Стала неловко вытирать ее рукавом.

Леонид подошел к столику. Поднял стакан. Сказал Ми:

– Не мельтеши. Все идет по плану.

И снова плюхнулся в кресло. Возможно, если сейчас все срастется, покой наконец наступит.

Как там называется такая операция? Ловля на живца?

Ловля на живца

…Саман потянул дверцу сейфа. Я сглотнула и вытянула шею. Мне было плохо видно сейфовое нутро: охранник загородил его плечом. Но плечо тут же отодвинулось.

И я застыла с отвисшей челюстью.

Сейф был пуст. Несколько секунд мы молча смотрели на черный квадрат. Наконец Саман засунул туда руку, не доверяя глазам. И вытащил листочек бумаги. На нем нетвердо, по-детски был изображен известный всему миру жест с торчащим из кулака средним пальцем.

– Это не я! – почему-то сорвалось у меня с губ.

Саман не обратил на это внимания. Он с каменной мордой взял бумажку, закрыл сейф и, молча кивнув «следуй за мной», двинулся к выходу.

Я шагала за ним на дрожащих ногах. Почему-то во рту появился отвратительный жирный вкус. Тот, из детства. В пятом классе, убегая в школу, я увидела на столе трехлитровую банку с застывшим солнечно-желтым медом. Схватила большую ложку, зачерпнула, отправила в рот, глотнула. И, вытаращив глаза, начала плеваться, передергиваясь от отвращения.

Это был топленый жир. Почему-то именно его вкус я и почувствовала сейчас на губах. Господи, что же с нами теперь будет?

На улице я обреченно поплелась к машине с заложницей-Машкой. Но Саман неожиданно свернул к джипу с тонированными стеклами. Открыл заднюю дверь. Сел.

– Не поняла? – сказала я самой себе, застыв на полдороги.

И в этот момент две машины вылетели из переулка. Как-то сразу было понятно, что ничего хорошего от них не дождешься. И точно. Раздался выстрел – я даже не поняла, кто стрелял. Обе наши – я уже называю их нашими! – машины рванули с места. А чужаки резво понеслись им вслед. Только запах гари оставили.

Несколько секунд я стояла на пустой улице в ошалении. Пока наконец до меня не дошло.

Я на свободе. Но Машку увезли, и неизвестно куда.

* * *

Ноги отреагировали быстрее головы. Заметив краем глаза, как охранник схватился за телефон, я бросилась в переулок сразу за бетонным кубом банка.

И меня чуть не сбила вынырнувшая из-за поворота серебристая «Хонда». Отскочив, я глянула на водителя. За рулем сидела Ми.

У меня даже не хватило сил удивиться. Ми тоже не была удивлена. Она рывком распахнула дверцу машины и приказала:

– Садись!

– Ну уж нет! – заорала я. – Машу увезли! Мне нужно ее спасать!

– Садись! – Ми смотрела не на меня, а на поворот к банку. – Сейчас здесь будет полиция.

– Ее-то мне и надо! Я заявлю, что Машу похитили!

– Тебя арестуют. За Машей поехали. Виталий и люди Леонида. Я еду за ними. Быстро!

Вдали раздался звук сирены. Голова у меня соображала плохо. Но что-то подсказывало: мне трудно будет объяснить полицейским всю эту запутанную историю. Я запрыгнула в машину. Ми резво рванула с места.

– Давай, быстрее! Мы их потеряем! – подгоняла ее я, когда мы начали петлять по улочкам.

– Спокойно, – сказала Ми, завернув за угол и чуть не сбив вешалки с сарафанами, которые владельцы магазинчика не успели убрать на ночь.

– Сейф, кстати, был пустой! – не выдержала я. – Ты ведь тоже им интересуешься?

Ми только чуть усмехнулась. Потом скосила на меня глаза:

– Почему Лео послал именно тебя?

– Лео? В смысле – Леонид?

– Ты его любовница? – голос Ми дрогнул.

– Еще чего! Я вообще его видела один раз! На балу. Будь он проклят!

Мы выскочили из города и понеслись по дороге в гору. Ми скосила на меня глаза:

– Если он тебя не знает, почему тебя выбрал?

Эх, Ми! Сколько раз я сама задавала себе этот вопрос. И пришла к выводу, неприятному для красивой девушки:

– Думаю, именно поэтому. Не было жалко. Хотя… Зачем-то же я ему понадобилась. Какого черта тут у вас вообще происходит? За что всех убивают? Ладно, бандиты лже-Тао грохнули. Это их разборки. Но наши соседки? С нами их перепутали и застрелили. А мы даже не знаем, ради чего. Стой! Ты куда?!

Ми на моих словах резко вильнула в сторону и ударила по тормозам. Повернула голову, уставилась на меня по-своему, по-змеиному. И почти прошипела:

– Еще раз. Кого убили?!

– Олю и Таню.

– Нет, еще?

– Брата Тао. Который превратил себя в женщину.

– Где его убили? Когда?

– Сегодня. На пляже. Около нашего бунгало.

– Ты уверена, что он мертв?!

Лицо Ми превратилось в застывшую маску.

– Мертвее не бывает. Я, конечно, аллерголог, но уж этот диагноз поставить могу.

Ми вышла из машины. Достала мобильник. И что-то быстро кому-то затараторила.

– Эй, поехали! – заорала я. Но Ми даже не повернулась.

Когда она села за руль, настроение ее было на нуле. То есть с моим сравнялось.

* * *

Маячивший перед ним микроавобус Виталий, наверное, уже раз пять мог бы спихнуть в пропасть. Но был шанс, что тогда вместе с ним кувыркнется вниз и смешная долговязая Машка. В какой она машине, Виталий не знал. Черный джип уже давно оторвался и умчался вперед, ребята из охраны Леонида, ехавшие за ним следом, гудели Виталию, чтобы он убрал микрик с дороги. Ясно, что босс, за чью смерть Леонид пообещал премию каждому, не в этой развалюхе. Но только когда дорога расширилась, Виталий выстрелил по колесам.

Микроавтобус завилял задом и уткнулся лбом в придорожный указатель. Бойцы выскочили из машин.

Через несколько минут все было кончено. По крайней мере, для троих: двух тайцев и одного русского, которого Виталий вчера уже разукрасил. Сейчас Виталий не успел сказать ни слова, как безжизненные тела с пулями во лбу уже полетели с обрыва в жадную разверстую пасть пропасти.

Бойцы мстили за облом с премией. Виталий тоже разозлился. Машки и того, с фотографии, не было. Если наркобарон вообще приезжал к банку. Значит, Машка все же в джипе.

Везде он сегодня опаздывает!

Потому и на Лану, бросившуюся из микрика к нему, как к родному, заорал:

– Не лезь, не до тебя!

Но тайка уже заскочила на заднее сиденье машины, запричитала:

– Не выгоняй! Я пригожусь! Вот увидишь!

Спорить было некогда. Виталий скомандовал сам себе:

– Погнали!

Но черный джип как испарился.

Маячок

– Шанкрит не попался в твою ловушку, Лео! Зря ты ее устроил, – чеканила Ми по мобиле генеральским голосом, совсем не похожим на ее недавнее мурлыканье. Целительница вообще менялась, как море в период муссонов. Не уследишь.

– Он знает, где камень. И отберет его у тебя. Лучше договорись со мной. Кстати, ты искал Лену. Она сидит рядом.

Я сжимала кулаки от злости.

Машку проворонили, теперь мной торгуют. Гады! Ну подождите!

Я рванула из рук у Ми телефон. Она в этот момент как раз выворачивала руль на крутом повороте и от неожиданности мобилу выпустила. Отнимать обратно не стала.

– Ты, говнюк! – заорала я в трубку. – Зачем я тебе далась? Признавайся!

– Лена? – возникла секундная пауза. – Для украшения общества…

– Заткнись! То есть отвечай! Что от меня на самом деле нужно? А? Я все сделаю, только верни Машку! Слышишь? Все!

Леонид чуть слышно усмехнулся:

– Леночка, зачем такие жертвы. Просто береги себя.

И нажал отбой.

Мне показалось, Ми посмотрела на меня с сочувствием.

– Не паникуй, – сказала она.

И тут из глаз у меня хлынули слезы.

Известный парадокс: борьба сдерживает поток эмоций, а даже крошечное сострадание рушит плотину.

Так я сидела в окаменении, узнав, что Саша бросил меня перед самой свадьбой. А когда мама, зайдя в мою комнату, сказала: «Не расстраивайся, дорогая, встретишь еще другого парня!» – заревела белугой.

Но тогда смерть не дышала зловонно мне в лицо.

Я затрясла Ми за плечи:

– Как найти Машу? Ты же знаешь! Говори! Они ее не убьют?!

Ми замолчала на несколько секунд. Ушла в себя. А потом сказала странное:

– Я вижу два пути. На каждом кого-то обязательно убьют.

И посмотрела на меня змеиным взглядом. Утешила.

* * *

В этот момент телефон Ми странно запикал. Она быстро его достала – на экране появилась карта. На ней – движущаяся точка. Даже я с моим техническим идиотизмом догадалась. Поставила, значит, махатма кому-то маячок.

Ми сказала, не дрогнув лицом:

– Скоро все кончится. Едем!

И нажала блокировку дверей.

– Эй, что ты делаешь? – возмутилась я, дергая застопорившуюся ручку.

– Побудешь моей страховкой, – сказала Ми, поставила телефон с картой перед собой на панель, развернула машину.

И мы помчались назад по змее серпантина с такой скоростью, что у меня закружилась голова. Единственная мысль, которая билась на поворотах о стенки черепа: «Да почему же они все думают, что я могу их от чего-то застраховать?!»

Шанкрит и Тера

Шанкрит задыхался. Не от жары. Когда он не знал, где Тера, ему казалось, что из его мира выкачали весь воздух. Сказали бы ему такое несколько лет назад – расхохотался бы в лицо. Но нет несчастнее влюбленного, чем бывший стойкий кремень. Как, как он мог поддаться на ее безумную авантюру? Поехать вместе искать Изумрудного Будду. Придумала дурацкий план. И выела ему мозг. Давай сделаем это! Давай разгоним кровь! Застоялась!

Что он мог? Бегущего слона за хвост не остановишь. И вот все рухнуло. Где она сейчас?

Шанкрит вздохнул. Но ведь он знал, кого выбрал. Или не знал?

…Вообще-то он планировал найти себе девственницу. Для хорошего потомства. Когда сбежал в Америку, так жизнь и спланировал: вернуть камень. Найти достойную жену.

Но камень исчез без следа вместе с телохранителем. И с девственницей не сложилось. Тут уж сам виноват. Первый раз в жизни Шанкрит влюбился.

Встреча

Ну как влюбился. Сначала она его чуть не убила, потом он ее чуть не убил. Так и закрутилось.

Они встретились, когда Шанкрит впервые после смены лица решился прилететь в Бангкок. Поискать следы изумруда. Он теперь был совсем другим человеком. Но все же такого эффекта не ожидал. Эта дурочка приняла его – его! – за лоха. И решила отнять деньги. Правда, разводила изящно.

Безупречно одетая в натуральный шелк красавица появилась перед ним у входа в его дорогущий отель. Притормозила, доставая что-то из сумочки. Выронила серебристо-змеистый кошелечек на пол. И, не замечая потери, шагнула в стеклянную карусель двери.

Шанкрит подошел. Огляделся. Трюк простой, но что-то толкнуло его поднять находку. Он ждал, что тут же появятся мускулистые парни, требуя возместить якобы пропавшие из кошелька деньги. Никого. Шанкрит зашел в сверкающий зеркалами вестибюль, увидел тайку, которая уже поднималась по лестнице.

– Вы потеряли!

Она обернулась, сверкнула глазами, тряхнула гривой волос. Радостно защебетала:

– Ах, спасибо! Там все мои деньги! Чем могу отблагодарить? Может, с меня бутылка вина?

И уже через 15 минут сидела у него в номере, разлив по бокалам принесенное ею редкое для здешних мест «Шардоне».

Шанкрит смотрел на нее с мягкой улыбкой. К его услугам в Америке были красотки всех мастей. В том числе и азиатки. Но все они – уже с червоточинкой западной цивилизации.

Гибкое, дурманящее, как отравленный цветок, настоящее тайское коварство, скрытое под бутоном красоты, – оказалось, он по нему соскучился!

Вино пить, конечно, не стал. Думал, в него подмешано снотворное. И ошибся. В вине оказался смертельный яд.

Это выяснилось позже, когда телохранитель уже волок тайку к их машине, а Шанкрит для смеха протянул взятую с собой бутылку вина сидевшему на обочине бомжу. Пусть поспит и забудет их лица.

И бомж, покорчившись с пеной у рта минуты две, забыл. Навсегда.

– Ты хотела меня убить?! – даже изумился Шанкрит. – Кто тебя послал?

– Никто! – нагло фыркнула красавица. – Кому ты нужен? Просто я не люблю оставлять в живых тех, кто знает, как я выгляжу.

Шанкрит аж замер. Это было его собственное правило.

– Почему выбрала меня?

– Прилетел из Америки. Живешь в дорогом отеле. Взял дорогую машину. Информаторы сказали, что сразу закрыл что-то в номере в сейф. Я думала, ты богатая добыча.

В ее сумочке Шанкрит нашел связку отмычек, маленький пистолет и крошечный шприц с мутной жидкостью. Потом оказалось – противоядие, если бы ей пришлось отхлебнуть из своего бокала.

– На кого ты работаешь?

– Ты не так спрашиваешь! – по-кошачьи промурлыкала красотка. – Надо спрашивать: кто работает на меня? – И она призывно улыбнулась.

Шанкрит впервые видел женщину, которая была так же безжалостна и равнодушна к чужой смерти, как и он сам. Выяснилось – вот это полное отсутствие в груди сердца и есть пусковая кнопка его любви. Ничто не заводило его больше, чем ее желание его убить…

Дальше они уже работали и спали вместе.

В сексе Тера оказалась не просто умелой – этим в Тае не удивишь, но и безрассудно-опасной: даже для него была внове изощренная жестокость ее сладких пыток. Она первая догадалась, что ему нужно…

Рабочие качества тоже впечатляли: она была хитра, как малайский олень, знала все о ядах, владела всеми видами оружия, главным из которых была ее красота.

Но некоторые загадки он никак не мог разрешить. Кто она такая? Откуда взялась?

Тера сразу предупредила: не спрашивай меня о прошлом. Пробить ее биографию по паспорту не удалось: паспорт, конечно, был поддельный. Из осколков разговоров он пытался собрать хоть какую-то картину. В детстве, как и он, мечтала об актерстве. В семье были еще дети: сестра? Брат?

Наконец Шанкрит решил оставить все как есть. Имей терпение, говорил дед. Рано или поздно любое зерно тайны вырастет, и тогда ты увидишь, что таили корни… Грозить ей не имело смысла. Тера была первой женщиной, которая его не боялась. И первой, кому он разрешил жить у себя дома.

Одно его раздражало: она очень любила смотреть криминальные сериалы, включая звук на полную громкость.

– Что тебе там нравится? Твоя жизнь гораздо интереснее! – смеялся он.

Но именно эта ее привычка и помогла разгадать, куда делся амулет.

Как-то уже в Америке, куда он вскоре вернулся, Шанкрит вошел к ней в комнату. Тера сидела, по привычке уставившись в телевизор: там крутили очередную мыльную оперу.

– Выключи! – попросил Шанкрит, мельком глянув на экран. И застыл.

Киношный врач надел на пациента маску с наркозом. Пациент отрубился. Врач поднял с пола у кровати какой-то портфель, что-то из него вытащил, вышел из палаты. Сунул пакет в руки мужику в коридоре, сказал:

– Я дал ему большую дозу. Проспит пять часов. Ты должен успеть…

Что должен успеть киношный злодей, Шанкрит не дослушал. Его как молнией ударило. То-то он удивлялся, что очнулся после операции уже под вечер! Врач! Он выругался и бросился из комнаты, на ходу доставая телефон. Тера так и не поняла, что вывело его из себя.

* * *

Через два дня Шанкрит уже знал о Леониде все. Где живет. Куда ездит. Список его передвижений лежал у Шанкрита в компьютере в особой папочке под названием «Изумрудный Будда». Много где Леонид поколесил. Но оказалось, что два раза в год этот очень богатый и очень осторожный человек зачем-то летает на Самуи.

Шанкрит про себя хмыкнул. Понятно зачем. Побоялся фаранг вывезти изумруд. Отберут еще на таможне. Посадят. Но долго жить вдали от камня – как остаться без наркотика. Уж он-то все знает про эту ломку.

– Дорогой, а давай твоего фаранга разорим! – промурлыкала ночью Тера. Она очень скучала в Нью-Йорке без опасных забав.

Шанкрит ничего не говорил ей про Изумрудного Будду. А про нечестного партнера, укравшего у него старинный, якобы родовой амулет, сказал.

– Что мне это даст? Еще немного денег? – усмехнулся ее наивности Шанкрит, пытаясь выглянуть из-под закрывающей глаза повязки.

…Они лежали на кровати в номере отеля в Нью-Йорке. Тера прикрутила ему руки к спинке кровати, а сама сидела в ногах. Это была ее идея: раз в месяц – секс вне дома. Опасный секс. Он никогда до конца не знал: она ограничится рискованной игрой или все же…

Но в этот раз все пошло не по плану.

– Когда дома пожар, человек бросается спасать самое дорогое. Если под твоим фарангом загорится земля, он кинется к тому, что спрятал, – промурлыкала Тера. – Давай попробуем! Давай сами вернемся в Тай.

– Зачем рисковать самим? – хрипло сказал Шанкрит.

– Развлечемся. Я больше не могу пялиться в телик!

– Мы же хотели ребенка! – раздраженно возразил он, чувствуя, что сладкой ночи пыток не получится.

– Это ты хотел! – горячо зашептала Тера в самое его ухо, касаясь мочки быстрым щекочущим языком. Потом отстранилась. И провела по горлу краешком серебряного ножа – вот-вот полоснет…

– Но ты… Ты сказала, что согласна!

– Я обманула! Я честно предупреждала: я обманываю! – серебристо рассмеялась Тера, и нож скользнул вниз, очертив круг возле левой груди. Будто она собиралась вырезать ему сердце. – Мне надоело быть домохозяйкой! Я хочу в Тай! Хочу пошалить!

Шанкрит застонал.

– Смотри! Я могу и уйти!

Шанкрит знал – может. Нью-Йорк вообще не ее город.

– Ну? – она коснулась холодным лезвием самого низа его живота и остановилась.

– Хорошо. Поедем. Пошалишь. Но это будет последний раз. Все закончится – и ты рожаешь мне ребенка.

– Хорошо, мой пленник! – гортанно засмеялась Тера. – Но сначала я испытаю, насколько ты крепок!

Зажим, сомкнувшийся на соске, нежная пуховка, смывающая предыдущую боль для наслаждения следующей…

Это была лучшая ночь в его жизни.

Ну вот, они пошалили.

Зачем, зачем он тогда ее послушал!

Спасение утопающих

Когда наступал полный облом, на Машку находило озарение. А уж сейчас мысли у Машки крутились быстрее, чем колеса джипа, только что оторвавшегося от преследователей.

Если не стать полезной бандюкам, ее вышвырнут прямо на дорогу с дыркой в черепе.

План сложился сам собой. У него опять было то же самое имя – Виталий. На тысячи километров это оказалось единственно знакомое мужское плечо. Ну и почему-то, когда она о нем вспоминала, на сердце теплело.

Может, зря. Если к широкому плечу не приложится умная голова, им обоим сильно не повезет.

Машка оглядела салон джипа. Рядом с ней сидел молодой таец с мелкими чертами лица, смятыми вниз квадратным каменным лбом. Тупой исполнитель. Впереди развалился на сиденье раненый Тик, которого вместе с ней перегрузили сюда из микроавтобуса. Он ойкал на каждом подскоке. Явный второй кандидат на вышвыривание из машины. Будет не союзник, а обуза.

– Саман! – заворковала Машка особым грудным голосом: судя по командам водиле, этот брутальный красавчик был тут главным. И как бы ненароком протиснулась в просвет между сиденьями, нацелив на Самана груди, как жерла пушек. – Ты же умный парень. Хочешь отличиться перед боссом? Я знаю, как достать то, что вы ищете.

Саман наконец обернулся и уперся глазами Машке в грудь. А она продолжала на самом нижнем своем регистре:

– Это ведь Изумрудный Будда? Да?

Саман молчал. Может, и не понимал ни фига. Но замер под прицелом Машкиных орудий. Тактика «Сиськи» срабатывала всегда. Или почти всегда…

– Тик, переведи! – приказала Машка раненому.

Тик глянул на нее испуганно:

– Изумрудный Будда Бангкок сидит. Сюда не глядит.

– Не выпендривайся! Переведи! – прикрикнула Машка. – Кто где сидит, не знаю. Но ваш Изумрудный Будда у Леонида. Сама слышала. А его телохранитель Виталий – мой бойфренд. И достанет мне вашего зеленого Будду. Если попрошу. Только сначала я хочу поговорить с вашим боссом. Саман, дорогой. Позвони ему! Повышение! Ты его получишь! Не будешь же ты всю жизнь ездить по разборкам, как они! – Машка кивнула на остальных охранников.

Саман, услышав обиженный перевод Тика, еще раз покосился на Машку. Отвел глаза. Достал мобильник. Набрал чей-то номер. И забулькал по-своему. Машка прислушалась: речь звучала не русская, а тайская. Это дело осложняло.

– Эй! Мне русский босс нужен! – потрясла она Тика за плечо.

Беседа с всесильным Шанкритом в ее планы не входила.

Что она будет говорить загадочному русскому боссу, отдавшему приказ их с Леной не убивать, Машка еще не решила. Сейчас главное – тянуть время. Сколько его у нее осталось, она не знала.

Тайна вклада

…Ездить на байке – то еще удовольствие для немолодого грузного мужчины. Леонид вывалился из служебного входа банка в городке Натон с холщовой сумкой через плечо: аляповатый белый слон весело помахивал с нее загнутым хоботом.

Никогда не скажешь, что в этой пляжной авоське – самый большой в мире изумруд и пачки долларов, только что вынутые из ячейки банка. Совсем не того, в который ринулись его преследователи.

Леонид взгромоздился на горячее сиденье поджидавшего его мопеда, отдернул ногу от раскаленной выхлопной трубы – блин, будет ожог! И прикрикнул на вцепившуюся в руль девицу:

– Ровно держи, дура! Упаду!

Он всегда тщательно готовил отход. Неделю назад, когда в воздухе запахло жареным, нанял в салоне на месяц тайку с байком. Арендовал в порту Натона катер с капитаном. Обоих предупредил:

– По первому звонку! Чтоб вставали передо мной как лист перед травой!

Хотя никогда не понимал этого выражения. В ячейку сейфа, кроме камня, положил паспорт на новое имя. И кепочку с длинным козырьком. Для конспирации.

Вот все и пригодилось.

Может, Ми врала про Шанкрита. Что наркобарон это место вычислил. Но лучше не рисковать. Ну и последнюю попытку с ним разобраться сделать. Столько денег зря, что ли, вбухал?

Леонид достал телефон, набрал номер, привалившись к стене.

– Виталий, я тебе адрес скинул. Это банк в Натоне. Подъезжай, покарауль у входа. Если тот – ну, ты понял – появится, знаешь, что делать. Сколько тебе добираться? Полчаса? Поторопись.

И быстро нажал отбой, когда Виталий опять начал бухтеть про свою Машку. Самоуверенная, наглая, прущая напролом, как торпеда, девица. Чем-то похожая на его жену. Вернее, теперь на вдову.

Леонид про себя хмыкнул. Хоть один плюс в его исчезновении есть. И второй – оплаты Виталий не дождется. Вряд ли они еще встретятся.

…Пять минут на байке до порта. Пара часов на катере до Сурротани. И здравствуй, новая жизнь. Как там? Весь мир на ладони?

Леонид поглубже надвинул кепочку на глаза.

– Давай! Поехали! – скомандовал тайке.

Но стартануть она не успела.

Из припаркованной невдалеке машины выскочил человек в черном трико и черной маске. Леонид даже толком не успел понять, что происходит. А тот уже подлетел к мопеду, одним ударом смел девицу с руля – она тут же в ужасе рванула прочь. Другим ударом – по шее – превратил тело Лео в студень. Выхватил из его безвольной руки сумку. Сказал по-английски:

– Теперь – быстро сваливай!

Но Леонид сваливать никуда не мог. Он мог только свалиться, вернее, стечь на грязный тротуар по стеночке. Незнакомец, не оглядываясь, быстро зашагал к своей машине. И уже почти был у цели.

Как вдруг с визгом из переулка выехала серебристая «Хонда». Из нее прямо на ходу выпрыгнул какой-то мальчишка. Бросился к похитителю. Крутанулся на месте. И замахал острыми, как мечи, локтями.

Тело у Леонида отключилось, а сознание – нет. Он чуть приподнялся по стеночке. И уставился на странную картину, похожую на сцену из азиатского боевика.

Она внушала надежду.

Когда за твое сокровище дерутся двое, еще есть шанс его вернуть…

Схватка

Най покружил вокруг застывшего посреди улицы незнакомца. Главное – не покалечить насмерть. Ми вызвала его пятнадцать минут назад. Пересадила с байка в свою машину прямо на дороге. Сказала – нужна помощь. Забрать у Лео одну украденную у нее вещь. А как подъехали, увидели: кто-то еще подсуетился. Лео валяется у стены, а незнакомец уходит с его сумкой. Правда, при виде Ная тот обернулся и замер выжидательно. Понадеялся на свою силу.

Най присмотрелся к нему, пританцовывая. Ничего, крепкий. Выдержит. Молниеносно выбросил ногу прямо противнику в челюсть. И… промазал.

Он сам удивился тому, что произошло. Никак не мог этот человек остаться на ногах.

А грабитель в маске птичьим цоканьем еще и подбодрил Ная, мол, давай, нападай!

Най про себя улыбнулся. Бывает, что бойцу случайно везет. Но это только до второго удара.

Сделав несколько мягко-пантерьих шагов, он вдруг оттолкнулся, взлетел в воздух, чтобы обрушить на незнакомца свою знаменитую мельницу…

И получил удар ногой в плечо. Не сильный. Ровно такой, чтобы сорвать атаку.

Какое-то смутное воспоминание засветилось на дне жемчужиной, но так и не поднялось сквозь толщу памяти.

– Постойте! – крикнула Ми, выходя из серебристой «Хонды». Но никто к ней даже не обернулся.

Человек в маске только руку предостерегающе вскинул: не мешай!

Най напал сразу же, его нога резко распрямилась, чтобы ударить врага в висок. И зависла в воздухе. Тот уклонился. И тут же ответил: несильно. Коленом в руку. Обезьяна на плече Ная лукаво ему подмигнула: ну? Соображай скорее!

Это было необъяснимо. Немыслимо. Здесь, на маленьком острове, Най был лучшим и единственным чемпионом. Да разве только на острове! Кто перед ним?

Противник сделал одно движение, и Най вдруг обмер. Он узнал.

* * *

– Ты совсем идиотка? – Виталий смотрел не на Лану, а на дорогу.

Проклятый день! Он сегодня везде опаздывал. Сначала упустил джип с Машкой: очевидно, тот свернул на одну из еле заметных троп, куда машине Виталия с ее низкой посадкой хода не было.

Теперь вот не успевал к банку, в который его погнал Леонид. До закрытия осталось десять минут, а он намертво застрял в пробке перед вьездом в Натон: впереди неуклюжий выводок автобусов с туристами, как гигантская гусеница, полз с экскурсии на огромный теплоход. Навигация показывала: ехать еще минимум двадцать минут.

Да еще Лана ныла в самое ухо.

Вообще-то он собирался высадить ее в порту. Но она только что зубами в кресло не вцепилась.

– Виталий, пожалуйста! Мне одной отсюда не выбраться. Они меня убьют.

– Кому ты нужна?

– Ты не понимаешь! Я не хотела говорить. Я кое-что знаю. Очень опасное.

– Что же?

Лана помолчала. Опустила глаза.

– Я знаю, кто любовница Шанкрита.

Виталий хмыкнул:

– И что? Я знаю любовниц многих очень важных людей. Ничего, живу спокойно.

– Тут не то. Она выдает себя за другую. А сама всех убивает. Я ей сказала, что знаю, кто она. Деньги были нужны. Думала, она мне даст.

– Ага. И орден. Посмертно. Совсем спятила. Кто же эта замечательная дама?

– Не спрашивай. Просто возьми сейчас с собой. Помоги улететь в Бангкок. Пока я с вами, она меня не тронет.

– Почему?

– Ная побоится. То есть…

– Сестра его, что ли?

– Не спрашивай! Просто – помоги уехать. Пожалуйста!

Виталий аж зубами заскрежетал. Спасение неудачливой шантажистки в его планы никак не входило. Но вдруг она знает больше, чем говорит? Может, и выведет его к Машке?

Автобусы свернули к причалу, и Виталий нажал на газ.

В этот момент у него зазвонил телефон. Виталий одной рукой вынул мобилу из кармана, глянул: номер был местный. Незнакомый. Он сначала даже отвечать не хотел. Какая-нибудь реклама. А потом все же нажал клавишу. И вдруг услышал захлебывающийся голос:

– Виталий, Виталий! Ты меня слышишь? Это Маша!

Маска, я тебя знаю

Ночной Никто не мог отказать себе в этом. Проверить, не растерял ли умение и силу? Потому и маску сразу не снял. Принял бой. Результатом остался доволен.

Нет, ничего не растерял.

Най стоял перед ним, опустив руки, а потом вдруг приложил их к груди, согнувшись в приветственном поклоне. Наконец-то узнал.

Ночной Никто снял с лица надоевшую жаркую балаклаву.

– Учитель! – сказал Най. – Но… Как вы здесь? Почему?

Учитель Чжоу не ответил. Только еще сильнее поджал сухие губы. Как он не хотел, чтобы Най узнал, кто он! Учитель должен быть для ученика примером мудрости, просветленного знания.

А то, чем он занимался, никак кодексу не соответствовало.

Наверное, он вообще не имел права учить, когда превратился в Ночного Никто.

Но два разных человека неплохо уживались в одном теле. Строгий, педантичный до маниакальности Учитель в школе Муай-тай. И полный горячего желания наказать преступника народный мститель.

Может, они поладили, потому что вела его все же не месть. Долг.

Он сам узнал о нем несколько лет назад. Ми рассказала.

Она приехала проведать его ученика, которого к нему когда-то направила. Он еще тогда смеялся: парень ростом с комара. А оказалось – талант!

Ученик встрече с Ми обрадовался, про татуировку новую все расспрашивал. Да только Ми, как выяснилось, примчалась не из-за него.

– Пойдем. Посидим в кафе! – схватила она Учителя за рукав, когда распрощалась с мальчишкой. А как сели за столик – вдруг резко переменилась. Он даже удивился: никогда ее такой не видел. Голова гордо вскинулась, глаза засверкали.

– У тебя есть предназначение! Больше ты себе не принадлежишь! Теперь ты – Хранитель Изумрудного Будды!

– Чего я хранитель? – поднял брови Учитель.

– Слушай! – горячечно зашептала ему Ми.

Тайна хранителей

…Давным-давно их предки жили неподалеку от селения Чинграй, где в 1434 году нашли Изумрудного Будду. Того самого, на которого теперь миллионы туристов в Бангкоке любуются.

Монахи шли по джунглям и вдруг увидели в старом пне глиняную статую. Вдруг прямо в нее ударила молния. Глина на статуе развалилась. А под ней оказался позолоченный Будда.

Изумленные монахи понесли его в местный храм. Там сама собой слетела позолота. И Будда засверкал рассыпчатым изумрудным блеском. Хотя это был не изумруд – нефрит.

Тогдашний правитель, узнав об удивительной находке, приказал перевезти Будду в столицу. Погрузили его на слона. Но слон вдруг заупрямился и встал насмерть – не сдвинешь. Перегрузили на другого. И другой слон отказался идти.

Не хотел Будда ехать в столицу. Пришлось временный храм для него на середине пути строить. И только потом…

– Это все написано в путеводителях! – прервал Ми Учитель. Он торопился к жене и дочке – и так они обижаются, что мало его видят.

– Не спеши! История в путеводителях на этом заканчивается, а наша – только начинается! Пей! – пододвинула к нему чай со льдом Ми.

…Один лекарь из Чинграя через месяц после находки нефритовой статуи увидел сон. Вдруг из темноты полился на него яркий белый свет, полный радости и покоя. Оттуда, из этого света, кто-то показал ему поляну в джунглях, старый пень в центре. Голос сказал: ты должен туда вернуться. И свет погас.

Наутро лекарь расспросил монахов, отправился в джунгли, нашел ту самую ступу, заглянул внутрь. Что-то темнело на самом дне. Засунул руку, достал… И с изумлением увидел, что это – новая статуэтка Будды. Только маленькая. В этот момент с неба ударил гром. Глина в руках лекаря распалась. И в его глаза ударил горячий зеленый луч огромного изумруда. Самого большого в мире. От него волнами шел нездешний свет.

– Вот этот лекарь и был наш с тобой предок! – Ми торжествующе глянула на Учителя. И продолжила:

– …Дома собрались родные на совет. Они решили: духи не хотят, чтобы Изумрудный Будда уходил из этих мест. Значит, ему нужны тайные Хранители. Ими могут стать только члены нашей семьи. Кровные родственники. Мужчины не моложе 20 и не старше 60 лет. Ведь камню нужен сильный защитник. У кого и где хранится амулет, должны знать только трое. Тот, кто передает, тот, кому передают. И второй Хранитель. Запасной. На случай, если главный умрет внезапно, не успев выбрать преемника. Женщины могут быть только запасным Хранителем, – вздохнула Ми. – И то если в роду нет подходящего мужчины. Моей матери это знание передал наш дядя. Его привезли к ней лечить слишком поздно, когда рак уже пустил корни по всему телу. Он просил ее найти тебя и отдать камень. Но мама не смогла. Она сама тяжело болела. Попросила отца отнести тебе посылку. Даже не сказала, что в ней.

– И? – поторопил ее Учитель. – Где ваш камень? Я его не получал.

– Отца кто-то убил и ограбил. Мать рассказала мне об этом перед смертью. Послала к тебе. Сообщить о твоем предназначении.

– Как я могу быть хранителем того, чего нет? – Учитель отодвинул ледяной чай, к которому так и не притронулся.

– Ты должен найти похитителя. Отобрать у него амулет. И отомстить за смерть моего отца, – воодушевленно вещала Ми, заглядывая ему в глаза.

Учитель поморщился:

– Отличный план. А ты уверена, что маме твоей перед смертью, ну… все это не привиделось? Слишком похоже на легенду. Но даже если это все и правда, как я, по-твоему, должен искать камень, который украли где-то в джунглях больше года назад?

Он спрашивал, а сам внимательно следил за ее реакцией. Разные слухи в деревне ходили про Ми. В том числе – что еще девчонкой она помогала мафии. Лечила их раненых. А кто один раз с мафией связался… Не хочет ли она втянуть его в какую-то криминальную историю?

К окончательному выводу он так и не пришел. Сложная она. Нечитаемая. Сказал:

– Я вызову тебе такси.

А когда она уже в него садилась, сухо обронил:

– Попытаюсь навести справки. Ничего не обещаю. Время у меня сейчас напряженное. Не могу все бросить.

Отправил ее – и забыл.

Но если у тебя есть предназначение – ты его выполнишь.

Камень нашел его сам.

Уже позже бессонными ночами страшная мысль жгла ему сердце: не потому ли умерла жена и погибла дочь, что он тогда отмахнулся от амулета, нырнув с головой в хорошую жизнь – сабай-сабай? Духи сами указали на это. Тот, кто отдал приказ убить дочь, оказался тем же, кто завладел камнем.

В мире нет случайностей. Просто ты не всегда видишь, как сплетены нити на изнанке ткани, по которой сверху вышивается твоя судьба.

Чья добыча?

– Почему, когда я звонила, ты не сказал, что будешь здесь? – Ми смотрела на сумку со слоном, которую Учитель крепко держал в руке. – Я тебя не узнала. Ная вон по тревоге подняла.

– Некогда. Я позвонил бы тебе позже.

Учитель запустил руку в сумку. Брезгливо пошарил в пачках долларов. Достал деревянную фигурку слона – таких сувениров полно в каждом киоске. Перевернул, нажал что-то в брюхе. И достал оттуда изумруд. Его тело пронзило, словно током. Но рассматривать находку было некогда, и Ночной Никто под жарким взглядом Ми спрятал амулет обратно.

– Слушайте, а ничего, что вы украли мои деньги? Это кроме камня, – вдруг подал голос Леонид и приподнялся: – Ми! С каких пор ты стала заниматься грабежом? Кто этот прэлэстный похититель? Ты не говорила, что у тебя новый мужчина. И – привет, Най! Давно не виделись!

Леонид ценил в себе изворотливость ума и талант переговорщика. Они не раз спасали и его бизнес, и его самого. Теперь пришло время их применить для спасения изумруда.

Но Ми даже не посмотрела в его сторону. Най тоже молчал. Лео его не интересовал.

Ночной Никто огляделся. Слишком много людей. Это всегда опасно. Знают свои – значит, знают и чужие. Информация расходится, как круги от камешка по воде. Надо срочно уходить. Вместе с Изумрудным Буддой. И, может, еще с..

– Най! – сказал он. – Что ты здесь ищешь?

– Сестру. Тао, – быстро ответил Най. Робко добавил: – Вы случайно не знаете, где она?

Учитель вдруг отвел глаза. Сказал, будто извиняясь:

– Тебе не нужно искать сестру. Сделаешь только хуже. Она… Она сама тебя найдет. У меня к тебе дело.

Наю очень хотелось спросить Учителя, что там с Тао. Опять натворила дел?

Но он видел: ответа не будет. Терпение – самый трудный для него урок. А пришлось выучить.

Ночной Никто еще раздумывал, нужна ли ему сейчас Ми. Да, они искали амулет вместе. Но оба не пускали чужих в свои мысли дальше приветственной улыбки. Что у нее на самом деле на уме? Тут Ми неожиданно протянула руку к сумке:

– Ты должен отдать амулет мне. Иначе мы его опять потеряем.

– С чего ты взяла? – жесткое лицо Ночного Никто чуть дрогнуло.

– Я вижу. Дар вернулся. И ты, и Будда в опасности.

– Это уже не твое дело. Сама сказала – главный Хранитель я. Я и буду его защищать.

– Ты не сможешь. Поверь мне. Отдай! У нас нет времени!

Ми уставилась в лицо Ночного Никто, так что он, выдерживающий прямые удары кулака в висок, на секунду пошатнулся. Пальцы, держащие сумку, разомкнулись. И Ми выхватила из его рук тяжелый мешок с нарисованным слоном.

Най смотрел на все это в остолбенении. Он не знал, кому должен помогать. Наверное, Учителю? Но ведь позвала его на подмогу Ми. Они оба столько для него сделали…

– Ну, ты даешь! – подал голос Леонид, к которому постепенно возвращалась подвижность рук и ног. Он тихонько поднимался, держась за стену. – Не думал я, Ми, что сплю в одной постели с такой ведьмой. В хорошем смысле слова. Как ты это делаешь, дарлинг? Сначала ограбила меня, потом этого короля боксеров.

Леонид посмеивался, а сам считал минуты. Хорошо, что он вызвал сюда Виталия. Вдруг успеет? Главное – задержать компанию подольше.

Но его по-прежнему будто здесь и не было.

Ночной Никто дернулся, потряс головой, сбросил морок. Пришел в себя. А Ми продолжала гипнотизировать его убаюкивающим голосом:

– Я отдам тебе амулет. Позже. Когда все кончится. – Она медленно отходила к машине, спрятав сумку за спиной.

– Эй, дорогая, возьми меня с собой! Я буду носить тебе корзинку с базара. Как тогда. Помнишь? – Леонид вроде юродствовал, а сам тоже тихонько продвигался по стеночке к серебристой «Хонде». Камень нельзя было упускать из виду. Все остальное можно поправить.

Ночной Никто сделал шаг к Ми:

– Стой. Так не договаривались. Сама знаешь – я не могу его тебе отдать. И драться с тобой не хочу. Мы на одной стороне.

– Хорошо! – приостановилась она. – Есть третий вариант. Отдать его…

И тут вдруг с разных концов улицы раздался вой полицейских сирен.

Две сверкающие огнями машины, как инопланетные чудища, врезались в наступающие сумерки.

…Они сделали это одновременно. Ночной Никто и Ми обернулись и призывно выкрикнули одно и то же имя:

– Най!

Полиция без нравов

Я давно могла бы сбежать. Ми не закрыла дверцу машины. Но я сидела и, опустив стекло, наблюдала, как красиво дерется Най с незнакомцем, а потом – как спокойненько Ми вытаскивает сумку из рук победителя.

Что-то подсказывало: именно эта пляжная кошелка может помочь выручить Машку. Вернее, выкупить.

Я не надеялась, конечно, отбить добычу у тайских боксеров в честном бою.

Но мы, европейцы (ха-ха), веками тренировали свой мозг не менее усердно, чем жители Азии – тело.

Я должна была что-то придумать.

И я уже почти придумала. Ми с мешком сядет в машину. Положит его на сиденье, чтобы завести мотор. Я схвачу сумку и побегу. По-моему, отличный план. По крайней мере, до того неприятного момента, когда все бросятся за мной в погоню. Бегаю я не очень. Но попытаться-то стоило. Я приготовилась к старту.

Но вой полицейских сирен испортил все дело.

Из машин с мигалками, перегородивших улицу с двух сторон, выскочили четверо полицейских – в коричневой форме и с автоматами наперевес.

Наставили оружие на честную компанию, скомандовали что-то по-тайски.

Най с Учителем переглянулись. Помедлили секунду. И подняли руки вверх. С полицией тут шутки плохи.

– Господи, а ведь я совсем без документов! – прорезался у меня генетический российский страх. Но страж порядка, направившийся прямо ко мне, документами не поинтересовался. Одним движением автоматного дула он приказал мне выйти из машины. И когда я вышла, кивком велел присоединиться к остальным арестованным.

Другой полицейский как раз собирался надеть на Ная, Учителя и Леонида наручники.

– Постойте! – закричал вдруг Леонид. – Я – турист! Понимаете по-английски? Турист! Не имеете права!

Полицейские его не слушали.

Один держал нас под прицелом. Двое подошли к Учителю. Что-то сказали. Тот опять помедлил. И все же протянул руки.

За малейшее сопротивление полиции в Таиланде стражи порядка могут пустить тебе пулю в лоб. Таков здесь закон. Проверять его действие на себе рискованно.

На Учителе замкнули наручники и повели его к машине.

– Давай, давай! – сказал третий полицейский, подходя к Леониду и показывая на запястья.

– Это ошибка! – снова завопил тот. – Я иностранный подданный!

– В полиция офис ходи, там говори, – пробурчал парень на плохом английском.

Леонид по-детски спрятал руки за спину. Парень стал снимать с плеча автомат…

Ми стояла рядом с Наем.

– Я их чуть-чуть задержу, – шепнула она ему. – Беги.

– Нет!

– Беги! Кто-то должен нас вызволить! Узнай, куда нас повезут. Если они не… Если вдруг… Запомни одно имя – Банни. Отдай. Скажи – от меня. Он все знает.

И она вложила что-то ему в руку.

Най глянул на Учителя. Тот кивнул головой:

– Беги!

Ми вдруг стала оседать на песок.

– Помогите! – простонала она. – Офицер!

Полицейский повернулся.

Силы Ми уже были на исходе. Но весь их остаток она метнула ему прямо в черные зрачки.

На секунду тот будто выпал из времени и пространства: рухнул в какой-то бездонный водоворот, который тащил его глубже, глубже…

Ми слегка толкнула Ная, тот в два скачка долетел до переулка, метнулся в него. А сама осела на все еще теплый после дневной жары асфальт. Никогда еще она не вычерпывала до дна свою силу, и вот – не осталось ни капли. Ми чувствовала себя пустой личинкой, из которой только что вылетела бабочка.

Полицейский, разговаривавший с Леонидом, обернулся, но Най уже скрылся в темноте.

Толкнув от злости фаранга локтем в живот, страж порядка бросился в погоню и даже пальнул куда-то между домами.

Офицер рядом с Ми дернулся от звука выстрела, замотал головой.

– Что это было? – спросил тупо.

– Вы потеряли сознание, – сказала Ми обескровленными губами. – Сегодня день лунного затмения. Мне вот тоже нехорошо, господин полицейский.

Только сейчас он рванул из рук у Ми холщовый мешок. Заглянул. Вытащил пачку долларов. Радостно присвистнул. Достал мобилу, позвонил кому-то и бодро доложил: мы все нашли!

Из переулка, запыхавшись, вывалился второй страж порядка. Один. Двое других держали на мушке нашу дружную компанию.

– Все в машины! – скомандовал офицер. А я подумала: может, и к лучшему. Сейчас все выяснится, и они начнут искать Машу. Все же похищена гражданка другой страны.

– Я хочу сделать заявление! – схватила я офицера за рукав. Но он выдернул руку и сказал, отвернув лицо:

– Сделаете. Позже. На месте.

– Но мою подругу украла мафия! Надо немедленно! – закричала я.

– В машину! – рявкнул офицер.

Меня запихнули на заднее сиденье. Сюда же сел охранник. Леонида посадили вперед, рядом с водителем. В другую «Тойоту» втолкнули Ми и Ночного Никто. И мы тронулись в путь.

Леонид молча смотрел за окно. Потом спросил в спину водителя:

– Куда мы едем?

Тот не удостоил его ответом. Через какое-то время я увидела надвигающиеся громады судов. Мы свернули на набережную, вдоль нее плескалось замусоренное море.

– Подождите! Это же не полицейский участок! Это порт! – завопил Леонид.

Сидящий рядом со мной страж порядка вдруг стукнул ребром ладони Леонида за ухом. Леонид обмяк.

Полицейский повернулся ко мне. Я в ужасе отпрянула. И почему-то уставилась на его подмышку: под ней растеклось большое водянистое пятно. Форма сильно врезалась полицейскому в руку. Она была ему мала…

Ловушка Теры

(Неделю назад)

Тера сидела за столиком, потягивала виски и смотрела на дверь. Она нервничала. Если Шанкрит не придет, все может сорваться. Хотя – куда он денется?

Только и делает, что трясется: «Тера, ты где? Это не опасно? Ты вернешься?» Настоящий мужчина не должен так зависеть от секса. Вообще ни от чего не должен зависеть. А Шанкрит в Америке разнежился, хватку растерял. Даже тупица-фаранг начинает диктовать ему условия: тех не трожь, этих не убивай. Будто они готовятся разыграть не боевик, а слюнявую мелодраму.

Тера вздохнула. Если бы не его дурость, она сейчас сидела бы совсем не в этой помойке.

…Три дня назад они с Шанкритом разругались. Он хотел, чтобы она не лезла в гущу драки. Сценарий написан, роли розданы. Пусть исполнители стараются. Тем более что у многих и выходы-то без слов. Только с выстрелами.

Она хотела адреналина в крови. Ну и оказаться у находки первой.

Они спорили до хрипоты: фаранги должны были прилететь уже в конце недели. Не договорились. Устав, она вышла выпить кофе. И не вернулась.

Шанкрит лез на стену. Два дня его люди прочесывали бары, а он как ненормальный звонил ей на отключенный мобильник. Когда она его включила, там высветилось 53 звонка.

На третий день Тера с телефона какого-то распустившего слюни туриста назначила Шанкриту встречу в баре гоу-гоу. Одном из тех немногих на острове, что начинали работу в два часа дня. С Шанкритом лучше договариваться днем, вечером он начинает всего бояться. Не любит темноты.

В баре было почти пусто: несколько немцев потягивали у стойки коктейли. Три девчонки у шеста, вяло виляя тугими загорелыми попками в стрингах, безуспешно пытались взбодрить снулую от жары публику. Две «морковки» у стойки изображали интерес к тому, что у их третьей подруги в трусах: со смешками стягивали с нее джинсовые шортики, шерудили ловкими пальчиками в ее расстегнутой молнии, задирали короткий топ, обнажая по-лисьи остренькие грудки.

Никого это не заводило. Веселье начнется после шести, разгорится к двенадцати, пробушует до трех и медленно сойдет на нет к шести утра.

В это дневное безвременье даже коктейли в баре стоят вдвое дешевле.

Тера села за дальний столик у окна, провожаемая лениво-любопытными взглядами немцев и ненавидящими – девчонок. Одинокая баба в их заведении да еще тайка – нарушение всех правил. Через минуту рядом со столиком с недоброй улыбкой возникла хозяйка – мамасан.

– Жду друга! – коротко-начальственно сказала Тера. – Один виски. Из бара хозяина.

И мамасан растеклась лужей, засияла угодливо, отошла, пятясь задом. Она была хороша в своем деле. Умела различать настоящую силу и дешевые понты.

Столик Тера выбрала не случайно: с него было видно все три входа. В бар. Сбоку от стойки – в туалет. И с другой стороны – ступеньки вверх на второй этаж. В комнатки для нетерпеливых клиентов. Отход всегда надо готовить заранее. Вдруг он все же не такой дурак, как кажется.

Входная дверь отворилась. Нет, не Шанкрит. Какой-то фаранг с красной обгоревшей рожей. Оглядел зал, щурясь от мигания оранжевых огней на подиуме. Зацепился взглядом за Теру. И направился прямо к ней.

Еще не хватало! Он что, принял ее за «морковку»? Немедленно отшить нахала!

Но фаранг подошел к столику и быстро спросил по-английски:

– Вы – Тера?

Она опустила глаза и одним движением распустила волосы. Неужели все-таки Шанкрит все понял и эта ходячая головешка – его киллер?

– Я от Шанкрита, – чуть заикаясь, продолжил фаранг. – Он послал меня вперед. Не был уверен, что это вы, а не подстава.

«Идиот несчастный! – подумала Тера. – Еще чуть-чуть, и я пришила бы этого недотепу. Лишний шум. Сорвет мне все дело!»

– Где он?

– Вы одна?

– Нет, со мной отряд полиции Соединенных Штатов! Вон они, переодетые танцуют у шеста! Не будь идиотом. Где он?

– Сейчас. Я позвоню.

Парень достал мобилу:

– Это она. Точно она. Дать трубку? Возьмите, пожалуйста! – он протянул ей мобильник.

– Сраный грязный ублюдок с червяком вместо члена! – рявкнула она в телефон так, что заинтересованный бармен поднял голову.

– Да, это она! – хохотнул в трубке Шанкрит.

Через три минуты он уже входил в заведение и пробирался к их столику.

– Что за игры! – начал еще издали. – Где ты была? Этот фаранг, с чьего телефона ты звонила: ты с ним спала?!

– Я попросила у него мобильник в очереди у макашницы! – хмыкнула Тера.

– Да, он так и сказал. Выходит, зря мы его… – Шанкрит заметно повеселел. Уселся к ним за столик. И как дурак уставился на ее голые коленки. Последний раз как раз коленкой она пережимала ему горло в одной из их опасных игр.

– Нам нужен резервный план, – сказала Тера после того, как фаранг доложил обстановку в Москве. – Этот русский очень изворотлив. Я не верю, что с ключом все так просто.

– Да, он может наворотить, – вздохнул фаранг. – Только вы помните мои условия…

– Заткнись. Все помним, – прервал его Шанкрит. – Тера, что ты предлагаешь? Учти, у нас не так много людей!

– Наймешь. Дело того стоит. Нам нужны две полицейские машины. Форма. И катер в порту наготове. Если вдруг они захотят с острова слинять.

– Как я тебе это все найду?

– Объяснить? За деньги. И учти, Шанкрит. Я не смогу сама этих лже-полицейских вызвать. Неизвестно, где я буду в тот момент. Ты должен действовать быстро и четко! А не искать меня, как чертов придурок! Пусть все будут наготове!

Тера уставилась Шанкриту прямо в глаза, коснулась его коленкой, легонько облизнула губы. И почувствовала, как он напрягся от охватившего его желания.

Соскучился. Ему нравится, когда она его мучает. Что ж. Он еще просто не представляет, какие муки его ждут за то, что он сделал с ее отцом.

* * *

…Сейчас Тера вспоминала тот разговор. И мысленно похвалила себя за предусмотрительность. Если бы она тогда не настояла на своем, ничего бы у них не вышло.

Дорога в никуда

Леонид привалился к борту какого-то рыбацкого катера. Запястья в наручниках затекли, голова раскалывалась, за ухом саднило.

Сегодня жизнь все время била его по голове.

Рядом в полной прострации сидела Лена, вдалеке, у самого борта, валялся на дне в отключке тот, кого называли Учителем. Ему досталось сильнее всех. Ми уехала отдельно, на шикарном катере. Леонид успел напоследок выплюнуть ей в спину несколько слов:

– Ну ты и стерва. Я ведь тогда тебе почти поверил. Шанкриту привет.

Но эта змея ничего не ответила. Отвернулась.

Сейчас Леонид смотрел на мерцающую яркими искорками планктона черную воду, которую катер взрезал как ножом. На далекие призрачные огоньки ресторанчиков и отелей, где билась веселая отпускная жизнь. И думал о камне.

Почему он не увез его отсюда давным-давно? Опасно? Да. Но и не такой товар переправляли.

Даже себе он до этой минуты боялся ответить честно. Слишком отдает сумасшествием.

Он почему-то знал, что камень не даст себя увезти.

Как только всплывала мысль о том, что хорошо бы переправить изумруд отсюда подальше – в Россию, Америку, Европу, – на него накатывал черный ужас, сердце начинало пропускать удары, переставало хватать дыхания. Врач бы сказал: сосудистый спазм, паническая атака. Но он знал: именно камень устраивает ему этот кошмар.

Пожив в Таиланде, Леонид неожиданно – вместе с солнцем, едой, запахами – впитал и местные представления о миропорядке. Он стал чувствовать то, чего раньше не замечал. Разлитое здесь в воздухе присутствие какой-то иной таинственной жизни, неуловимой, но ясно ощущаемой.

Поразмыслив, для себя решил так: раз даже математики уверены, что во Вселенной может существовать огромное множество параллельных миров, то могут быть и места, где они соединяются. Таиланд в таком случае – страна-пограничник.

Для пограничных жителей обычно действует упрощенный режим въезда-выезда. Вот и шастают разные сущности туда-сюда, просачиваются сквозь таможню, обмениваются чем могут с местными, шалят. А те считают это магией, строят им домики, кладут туда еду. И в общем-то мирно сосуществуют.

Изумруд, явно обладающий мощной силой, возможно, один из таких ценных даров. Ключ для прохода. Источник другой энергии. И должен находиться именно здесь. На границе. А не в чужих руках.

Леонид пошевелился, ойкнул – боль за ухом шандарахнула по голове, как молния. Еще раз оглядел печальную картину вокруг. Судя по всему, с жизнью скоро придется прощаться. На какой бы остров их ни везли, он знал, кто его там встретит. А значит, для него эта дорога – в никуда. На лицо Леонида легла тень. Нечего было и пытаться забрать отсюда камень.

Лучше бы он вообще никогда его не видел!

Остров смерти

– Куда увезли Машу? Ну?

Виталий сидел в машине перед давно закрытым банком, развернувшись к Лане всем корпусом.

Конечно, он опять опоздал, хотя сильно и не надеялся успеть. Когда в мобиле раздался ее голос, Виталий аж засиял от радости. Но Машка была невеселой.

– Куда ты едешь? – спросила она кисло.

– Подожди! Ты где? – закричал он.

– Все там же. Они спрашивают: куда ты едешь?

– Кто они?!

– Саман. Я, дура, сама предложила им тебе позвонить.

– Дай ему трубку. Я с ним поговорю.

– Он не говорит по-английски. И по-русски.

Раздался какой-то шум. И Машка механически повторила вопрос:

– Куда ты едешь?

– Я могу поговорить по-тайски. Передай телефон Саману, – повторил Виталий.

– Блин! Они не хотят с тобой говорить! Они хотят знать – куда ты едешь? Скажи уже им, а то Саман тычет пистолетом мне в висок!

Виталий похолодел.

– Я назову им адрес, но они должны доставить туда тебя. Тогда я скажу остальное. Передай. Но сначала скажи, где вы.

– Мы в каком-то порту. На причале. На указателе было написано «Натон». Да все, все, я не болтаю, Тик, переводи!

Какое-то время в телефоне была тишина. Потом Машка все так же механически сказала:

– Они согласились, но врут. Им нужен Изумрудный…

– Я знаю. Привезут тебя – получат. Вот адрес…

Но к банку никто не приехал. Или он никого не застал. Телефон, по которому звонила Машка, больше не отвечал. Леонид тоже был вне доступа.

Лана сидела тихо и даже дышала через раз.

– Куда они могли ее увезти? – сурово спросил Виталий.

– Я не знаю, – Лана втянула голову в плечи.

– Знаешь. Передо мной дурочку не валяй. Ты на них работала. Если они сейчас в порту, куда они везут тех, от кого…

Виталий судорожно сглотнул.

– Хотят избавиться? – Лана услужливо заглянула ему в глаза. – На остров смерти.

– Куда?!

– Так Ко Тао называют. Неофициально. Просто там часто людей убивают.

– Кто? Почему?

Лана передернула плечиками:

– У Шанкрита там вилла. И специальные люди. Для таких дел. Он не любит любопытных.

– Как туда добраться?

– Ночью катера не ходят. Никто не повезет. И ты все равно ничего там не найдешь.

– Ты найдешь.

– Я?! Я туда не поеду! – Лана отшатнулась, будто увидела привидение.

– Поедешь, дорогая. Ты же хотела быть со мной рядом?

– Только не там! Я хотела в Бангкок! Тогда уж я лучше сама!

Лана схватилась за ручку дверцы. Но Виталий уже успел ее защелкнуть.

– Будешь делать, что я скажу, – хлопнул он себя по карману, из которого выглядывала рукоятка пистолета. – Хоть на что-то сгодишься.

Облом

Никогда еще Шанкрит не переживал такого поражения. Он все сделал как надо.

Камень был в руках. И что?

Эти сукины дети даже не посмотрели, есть ли он в сумке у Лео. Работнички! Схватили всю компанию у банка, заглянули в сумку, увидели пачки долларов. И решили, что это и есть добыча.

Шанкрит аж зубами заскрежетал. Даже мысли о Тере ушли – их затопила кипящая лавой злость. Он их накажет. Ох как он их накажет. Но это позже. Хорошо, не успел избавиться от фарангов. А ведь хотел! С кого тогда спросишь? Неужели Леонид опять его надул и там не было камня? Или с ним сбежал мальчишка-боксер? Ничего. Он вырежет из Лео этот камень по кусочку. Из них из всех. На глазах друг у друга. Заговорят, никуда не денутся. И только потом…

Легкой смерти у них не будет, это точно.

С добрым утром! И хорошим днем

Я проснулась от того, что кто-то снаружи возился с замком нашей двери: она открывалась туго. Сначала я вообще не поняла: где я? Что происходит?

Потом мгновенной вспышкой озарило: лжеполицейский вытряхивает на причале из сумки прямо на землю пачки долларов. Роется в них. И что-то виновато лепечет в мобилу. Потом нас везут на катере на какой-то остров, потом мы тащимся на джипе в гору, идем по темной дорожке к огромной вилле. И нас запихивают в комнату, похожую на номер-люкс в пятизвезднике. Перед смертью хоть отдохнем по-человечески. Это я Леониду так сказала. Соседу по пятизвездной камере. А вот Учителя куда-то уволокли.

Задремала я прямо в кресле. Все-таки человеческий организм удивительно адаптивный. Я читала, что некоторые приговоренные к смерти могли спать накануне казни. В кровь вбрасывается защита от стресса. Хотя, казалось бы, чем теперь опасен стресс?

Наконец дверь открылась и в просвете появились две неясные фигуры. Щелкнул выключатель, свет ударил по глазам. И…

– Машка! – заорала я и бросилась к подруге. Невысокий тупорылый таец вышел и уже снаружи снова стал возиться с замком, теперь пытаясь его закрыть.

– Ленка! А я надеялась, ты все же смогла…

Машка обняла меня так сильно, что хрустнули плечи.

Слезы потекли у меня по щекам. Только теперь я поняла, как сильно боялась, что с Машкой произошло что-то… даже сейчас невыговариваемое.

– Чему вы радуетесь? – пробурчал Леонид, выходя из спальни. Наручники с него сняли. Но он поник, сдулся, все его веселое бахвальство выветрилось, как воздух из проткнутого водяного матраса.

– Тому, что живы! – не отпуская Машки, сказала я.

– Это ненадолго! – Леонид бухнулся в кресло посреди просторной гостиной. В окно с террасы заглядывало всплывающее из моря, как подлодка, солнце. Но дверь на террасу была плотно закрыта. Внизу прогуливался охранник. Очевидно, он сторожил нас всю ночь.

Забравшись с ногами на бежевый диван и все еще держась друг за друга, мы с Машкой быстро обменялись своими историями. Машка в отличие от меня была деловита.

– Леонид! – позвала она. – Иди сюда. Будем совещаться. Лично я помирать здесь не собираюсь. Давай быстро: что за человек нас похитил? Чего хочет?

Леонид нехотя сказал:

– Оно вам надо? Меньше знаешь… Хотя… Уже значения не имеет. Шанкрит, он же крутой наркобарон, ищет камень, который был сначала у него, потом у меня. Изумрудный Будда. Его потом эти лжеполицейские забрали.

– Не было там камня! – сказала я. – Най с ним убежал. Я видела, как Ми ему что-то в руку впихнула.

– Странно, – задумчиво протянула Машка. – Ми ведь вроде ясновидящая. Как это она не поняла, что полицейские – фальшивые?

– Да все она поняла, – хмыкнул Леонид. – Она и есть любовница Шанкрита, которую хлебом не корми, дай кого-нибудь убить. Слышал я про нее. Но не думал, что это… Наверное, играет в свою игру. Вот я был идиот.

Зеленые глаза Леонида затуманились, будто бутылочное стекло покрылось слоем пыли. И он вдруг очень серьезно сказал:

– Простите, девчонки. Я не думал, что все так… Лена! Извини дурака. Ты мне правда понравилась. Я думал – съездишь, заработаешь. В крайнем случае – выкрадут у тебя ключ… Честно, не хотел такого конца.

От этого его предсмертного извинения я опять хлюпнула носом. Неужели все так плохо? Но Машка жестко его прервала:

– Хватит сопли мотать! Не думал! Отлично ты знал, к кому нас посылаешь. И что они могут сделать. Просто бросил нас им, как кусок мяса. Чтобы отвлечь от себя внимание.

– Думай как хочешь.

– Нет уж. Ты думай. Решил вот так сдаться, чтобы нас тут всех поубивали? Ну-ка соберись! Виталий как? Умный парень?

– Нормальный. А что?

– Я сказала ему, что мы в порту. Если не дурак, может нас найти. А пока надо использовать мой любимый прием.

– Сиськи? – быстро, как первая ученица, спросила я.

– Сиськи не сработают, – вздохнула Машка. – Тянуть время. Леонид, тебе есть чем торговаться?

– В смысле?

– В смысле, есть у тебя что-нибудь, что могло бы этого Шанкрита заинтересовать?

– Нет. Был только тот самый изумруд.

– Шанкрит сейчас камень видел?

– Нет.

– Угу. Тогда слушай меня! Сцену будем репетировать. Всю жизнь мечтала стать драматургом и режиссером в одном лице.

Прошло минут двадцать, прежде чем входная дверь снова открылась. Зашел «полицейский»: тот самый, в слишком тесной, явно с чужого плеча форме. Я наконец вспомнила: он был среди охранников салона. Следом Саман с непроницаемым лицом. За ним ковылял прихрамывающий Тик. Все-таки не хлопнули своего работничка. Решили, что переводчик с русского пригодится. Сразу, значит, нас не убьют…

И тут я просто спиной почувствовала, как напрягся Леонид. Обернулась: он сидел очень прямо. Краски ушли с его загорелого лица, даже лысина перестала задорно блестеть. Зато с висков потек пот, и над губой появились крошечные капельки.

Вошедшие уставились на него и молчали. Леонид тоже молчал. Потом не выдержал первым.

– Здравствуй, Шанкрит! – хрипловато сказал он.

На причале четыре часа назад

Лана не соврала – на причале было пусто и темно. Роскошные яхты, большие катера тихо дремали у стенки, укачивая сами себя на мелкой волне.

Виталий крепко держал Лану под локоть.

– Ты тут всех знаешь. Ищи того, кто повезет сейчас. Я заплачу.

Лана постояла несколько секунд, раздумывая.

– Если найду, ты меня отпустишь?

– Нет. Ты должна довести меня до его виллы. Там иди, куда хочешь.

– Сколько ты заплатишь мне?

– Тебе? Ничего. Я только что тебя спас, забыла?

– Я не просила меня спасать. Ты это сделал по своей воле. А сейчас ты просишь меня помочь.

Лана выразительно кивнула на свой локоть, в который Виталий вцепился намертво.

– Хорошо. 100 долларов.

– 500. Это же риск. И я доведу тебя до самой виллы.

Виталий вздохнул. Он мог просто заломить ей руку. Но опыт показывал: с тайцами лучше договариться, чем на них давить.

– 300. Больше у меня нет. Там же еще лодочник. И пошли скорее.

Лана кивнула и повела Виталия вдоль причальной стенки. Постепенно крутые катера и яхты сменялись грязными рыбачьими баркасами, моторками с разложенными на корме остро пахнущими рыбой сетями, старенькими шхунами.

В одной из них сквозь брезентовую крышу пробивался свет.

– Капитан живет на борту. Его полгода назад выгнала жена, – пояснила Лана, и окликнула: – Сэм! Сэм!

На вполне американское имя выглянул круглолицый таец. Лана пощебетала с ним несколько минут.

Сказала:

– 250 долларов. Наличными.

– Окей.

Виталий шагнул на борт, старый катерок чихнул, заурчал мотором, задрожал, как самолет на взлете, и наконец тяжело почапал вдоль причала в сторону пирса.

– С такой скоростью мы только к утру доберемся, – Виталий с неудовольствием смотрел на ржавый каркас мотора и грязное дно, где под деревяшками подхлюпывала вода.

Но он ошибся. Через три часа остров Ко Тао стал наваливаться на них черной тушей. Виталий оглянулся – и вдруг увидел вдалеке приближающийся огонек-светлячок. Он разрастался и все больше походил на налитый глаз фонаря, а сквозь шум их мотора проклевывался гул чужого.

Какой-то быстроходный катер, мигая фонарями, шел в темноте по их следу.

– Глуши мотор, выключай огни, – скомандовал капитану Виталий и на всякий случай достал пистолет.

Минут десять в полной мгле они ждали.

Моторка приближалась, как одноглазый маньяк. Но, почти поравнявшись, пронеслась мимо, дальше, к острову. Через несколько минут от нее осталось лишь легкое покачивание дрожащей волны.

Кого еще туда несет ночью?

– Поехали! – скомандовал Виталий.

На причале, когда он расплачивался с капитаном, Лана ревниво заглядывала в его кошелек. И как только Сэм ушел, выпалила:

– Мне тоже сейчас отдай мои 300 долларов!

– Почему? Не доверяешь?

Лана посмотрела на Виталия без тени улыбки:

– До виллы я тебя доведу. Но я не уверена, что потом ты сможешь расплатиться.

Здравствуй, Шанкрит!

Когда Леонид пересохшим горлом поздоровался с Шанкритом, в одну растянувшуюся секунду я успела подумать: «Саман! Вот подлец! Машка еще надеялась, что он нам поможет! А на самом деле…»

– Здластвуй! – вдруг на своем дурацком русском ответил Тик. И подмигнул нам с Машкой: – Эх, девоськи! Говорил вам: много знать, мертвый спать. Зачем не слушаться?

* * *

Первые несколько секунд мы с Машкой не верили своим глазам. Вот этот смешной таец с дурацкими поговорками – зловещий Шанкрит? Я накладывала повязку самому главному здешнему мафиози? И мы были не в доме его хозяина, а в его собственном? Да ладно!

Но Леонид не смеялся. А Тик вдруг тоже втянул свою простецкую улыбку. Его лицо на секунду разгладилось, будто по бумаге провели ластиком, и нарисовалось заново из тех же черт. Костистый череп, хищно поджатые губы, жестко прищуренные глаза – как я не замечала всего этого раньше? Он, все так же прихрамывая, но двигаясь уже по-хозяйски властно, шагнул к креслу, осторожно, оберегая ногу, в нем устроился, кивнув телохранителям, чтобы остались у двери. И спросил Леонида на безупречном английском:

– Ты на самом деле думал, что я тебя не найду?

Леонид ответил не сразу:

– Это была цепь случайностей. Тебе трудно в это поверить. Может, на твоем месте я бы тоже не поверил. Но все вышло само. Твой телохранитель уронил камень и разбил глиняную оболочку. Я его поднял, он на меня набросился, я всадил в него скальпель. А дальше просто попытался из этого дерьма выпутаться.

– То есть украсть изумруд.

– Если бы я его тебе отдал, ты бы тут же меня пришил. Только за то, что я его видел. Хоть на несколько лет, но я себе жизнь продлил. А вот тебя пожалел. Ты ведь мог после откачки жира и не проснуться. Один лишний укол. Я его не сделал. Может, учтешь это смягчающее обстоятельство?

– Учту, – кивнул Шанкрит. – Мучиться будешь недолго.

– Сейчас-то меня убивать тебе резона нет.

– Почему?

– Потому что камень по-прежнему у меня. Ты же не думал, что я поеду за настоящим камнем один среди бела дня? Впрочем, если уж ты решил, что я могу отправить ключ от реального сейфа с какими-то незнакомыми бабами…

Слово «бабы» меня резануло. Казалось бы – жизнь на кону, а тут всякая чушь лезет в голову: неужели мы так старо выглядим?

– Что ты хочешь сказать? – Шанкрит наклонился вперед.

– Камень поддельный. Тот, что был здесь, в банке. Я заказал несколько булыжников из нефрита. Обошлось недешево. Но, как видишь, того стоило. Вы купились.

– Зачем же ты за ним поехал? – усмехнулся Шанкрит.

– Честно? Хотел выманить тебя. Или хотя бы выкроить время. Там мои люди должны были ждать. Отдал бы им камень, они бы твоих покараулили. И сдали им фальшивый изумруд в честном бою. Такие были указания. Пока бы ты еще разобрался! Я уже на другой конец земли бы долетел. Только мои люди опоздали. Сегодня не мой день. А настоящий изумруд не здесь. Надо быть идиотом, чтобы хранить его в местных игрушечных банках. И без меня ты его не получишь.

– Слегка попросим, все расскажешь, – не дрогнул лицом Шанкрит.

– Конечно, расскажу. Но воспользоваться не сможешь. Я выбрал самую дорогую систему защиты. Не по сетчатке глаза, не по отпечаткам пальцев – вы же глаз вынете, пальцы отрубите, видел в кино. Есть сейчас такая технология. Короче, у сейфа должен быть именно я. Живой и говорящий. Предлагаю сделку. Я тебе – камень. А ты мне – жизнь. Вот еще девчонок отпусти, они тут вообще ни при чем.

– Врешь, – вдруг жестко сказал Шанкрит. – Камень настоящий. Его видели.

– Кто? Учитель и Ми в темноте? А если бы и видели. Я заказал хорошую копию. Хочешь, покажу еще одну? Она у меня в Москве осталась. На случай, если ты туда нагрянешь. Полетели?

Шанкрит дернул головой – Саман подскочил к Леониду и заехал кулаком ему в челюсть. Струйка крови тут же потекла по Леонидову подбородку.

– Не наглей, – сказал Шанкрит. – Ты знаешь, сколько сил и денег я угрохал, чтобы тебя найти?

– Чего меня искать? Я не прятался, – сказал Леонид, сплевывая кровь.

– Тот камень, что сейчас был в банке. Где он?

– О, это не ко мне. Вот, все подтвердят, – он кивнул на меня. – Учитель сумку выхватил у меня, Ми – у него, твои полицейские – у нее. Где там на этом пути камешек потерялся – не знаю. Только без толку за ним бегать. Будешь разочарован.

Шанкрит, кряхтя, поднялся. Двинулся к двери. Вдруг обернулся:

– Да, хотел спросить. Мой телохранитель Чатчан. Куда ты дел тело? Мои везде искали. Просто интересно.

– Крокодилам скормил. Сказал, ты велел.

Шанкрит хмыкнул. На секунду прикрыл глаза. Кто там у него отвечал за крокодилов? Надо с ним поговорить.

И наконец сказал:

– Может, и ты с ними скоро познакомишься.

– Решать тебе. Только аренда сейфа через месяц кончится. Не появлюсь – ячейку вскроют. Подумай.

Шанкрит кивнул Саману, тот подошел и несколько раз врезал Лео по печени, так что тот загнулся от боли.

– Подумаю, – сказал Шанкрит, и они все вышли.

Не такого успеха ожидала Машка от исполнения своей первой пьесы. Но, по крайней мере, не убили. Мы бросились оказывать первую помощь артисту. Свои мафиози – они как-то роднее.

– Одно непонятно, – сказала Машка, пристально глядя, как я протираю лицо Леониду. – Кому звонил Шанкрит тогда, на пляже? Кто не велел ему тебя трогать? Что за таинственный покровитель? Лена, может, я что-то про тебя не знаю?

Запретная комната

Хитрый фаранг, конечно, врет. И все же… Даже если шанс, что он говорит правду, один на сто, нельзя сбрасывать его со счетов. Пытки – вещь хорошая. Но там так. Сначала клиент врет, потом говорит правду, потом – то, что от него хотят услышать. Иногда есть опасность пропустить, когда начинается третий этап. Надо посоветоваться с Терой. Он скучал не только по ее умелому телу, но и по извилистым мозгам. Хотя можно ли верить ее советам?

Шанкрит вздохнул и вышел в сад. Пора было идти туда, куда не хотелось. В последнее время вместо радости он испытывал там чувство вины.

Вся эта роскошная трехэтажная вилла, бассейн, узорные клумбы, цветущие кусты – все было лишь декорацией. Главное, для чего он покупал уединенный участок, располагалось в дальнем углу сада, среди зарослей пальм. Беседка. Ну как беседка. Небольшой домик с верандой и несколькими комнатками, издали похожий на пагоду с двухуровневой крышей.

Вот ради нее Шанкрит сюда и приезжал.

Когда-то это было его самое любимое место на земле.

Обслуга знает – беспокоить его здесь нельзя. Себе же хуже.

Вокруг дома стоят сильные защитники – древние фигурки злых духов из Камбоджи. На стены кхмерский колдун нанес магические заклинания. А на двери главной комнаты прибита медная пластина, которой больше тысячи лет. На ней написано: тот, кто появится здесь без спроса, вскоре умрет…

И ведь умирали. Несколько любознательных охранников. Одна слишком разговорчивая уборщица. Местный воришка. И четверо туристов, в разное время пробравшихся на виллу из любопытства: местные любят рассказывать байки про его владения. Все отправились кормить рыб в море.

Только магия тут ни при чем.

Есть у Шанкрита правило: кто увидел запретную комнату – живым не выйдет.

Коллекция древних амулетов, которую он перевез сюда из Бангкока, когда там начали отстреливать наркоторговцев, не терпит чужих глаз.

Первая запретная комнатка была небольшой. В стеклянных шкафах вдоль стен лежали черепа из древних могил. Папиросная бумага с чудодейственными мантрами. Россыпи золотых оберегов с заговоренными когтями зверей и чьими-то зубами. Засушенная кисть самоубийцы. Безделицы.

Шанкрит подошел к одному из шкафов, просунул за него руку и нажал невидимую кнопку. Стена медленно поехала в сторону.

Настоящая коллекция хранилась здесь. Шанкрит шагнул в светло-желтую комнату – он родился в понедельник и велел красить стены в свой цвет. Оглядел то, что уже несколько веков давало силу его роду. Древние, украшенные рубинами шкатулки с тканями, на которых заклинания писали кровью младенцев. Фигурки из муки, сделанной из толченых костей убитых монахов. Драгоценные амулеты с маслом, полученным из мертвых тел беременных женщин. А в центре на постаменте – Золотой Ребенок.

Вот его-то Шанкрит и боялся.

Фаранги не представляют, на что способны настоящие амулеты. Особенно если их разозлить.

Все неудачи, все мелкие и крупные неприятности последних лет – все это козни обиженного Золотого Ребенка. Нечего было сходить с ума по какому-то Изумрудному Будде!

Сегодня Шанкрит решил с ним помириться.

Он посмотрел на Золотого Ребенка. Сказал:

– Ночью у тебя будет пища.

И вышел, даже не закрыв дверь. Пусть посмотрит.

Когда-то в комнате напротив Шанкрит оборудовал спаленку для них с Терой. Такое соседство могло придать их утехам новую сексуальную силу. Есть здесь особые талисманы. Но Тера – единственная, кого он сам сюда привел, – жеста не оценила.

– Трахаться в этом музее ужасов? Еще чего!

Для тайки она поразительно нечувствительна к магии.

Сейчас в этой комнате его ждал связанный Ночной Никто. Для совсем других утех. Свежая кровь жертвы – что может быть лучше?

Шанкрит и ночной никто

Первые несколько минут ушли у Ночного Никто на терзания.

Полицейские! Как он не догадался, что мафиози может переодеть своих людей в форму, поставить на машины мигалки. Ведь и сам когда-то проделывал такие трюки с зелеными пикапами.

И вот – он сидит в чьей-то спальне в наручниках, привязанный к стулу.

Наконец сказал себе: стоп. Не время раскисать. Стал осматриваться.

Сначала – веревка. Некрепкая. Взяли, что было под рукой. Но усилием мышц не порвешь. Он медленно, предмет за предметом, оглядел спальню. Кровать деревянная. Кресло мягкое. Зеркало висит высоко. Наконец он нашел, что искал. На туалетном столике – щетка для волос с круглой железной ручкой. Если туда доскакать на стуле, можно ухватить щетку, вставить металлическую ручку в веревку и крутить, пока она не лопнет.

Но только он сделал первый смешной скачок на стуле, как дверь открылась, и зашел Шанкрит. Один. Правда, из-под его ремня торчал пистолет. Но если бы удалось развязать ноги…

Шанкрит оглядел комнату. Сел в кресло, не без усилий подвинув его так, чтобы смотреть Ночному Никто прямо в глаза.

И вдруг усмехнулся, глядя на сухое, жесткое, как ствол дерева, лицо противника:

– А мы похожи.

…Когда он выбирал себе новую внешность, был соблазн: стать красавцем. Он уже и подходящее лицо присмотрел. Как вдруг, глянув однажды на фотку киноактера у себя на столе, неприятно поразился открытию: красавчик сильно смахивал на того парня из детства, который увел у него ветреную одноклассницу.

Шанкрит разорвал карточку в клочья. Столько сил потратить на то, чтобы доказать себе и всем, что внешность не важна, главное – ум и власть, чтобы потом признаться: на самом деле я всю жизнь мечтал о смазливой роже?!

Ночной Никто как мысли его прочитал:

– Почему ты выбрал такую обычную внешность? Я думал – станешь голливудской звездой!

– Тебе – скажу. Всегда хотел быть актером. А лучшие актеры – люди со стертой внешностью. Развлекаюсь. Не отдашь камень сразу – посмотришь представление про человека-пилу. У меня вообще на тебя большие планы! Не хочешь узнать какие?

Ночной Никто усмехнулся:

– Догадываюсь.

– Ладно, – сказал Шанкрит. – Мы люди взрослые. Я знаю, ты пыток не боишься. Упрямый. Но ведь не дурак? Для начала: к смерти твоей дочери я отношения не имею. Мне о ней даже не доложили. Не мой уровень. Мне был важен камень. И вор. С девчонкой эти придурки решали сами. Так что зря ненавидел. По делу: ну буду я сейчас по кусочку вырезать из всех вас, куда делся камень. Девчонок покрошим. Умирать будете долго. Амулет все равно возьмем. Предлагаю сделку. Ты отдаешь Изумрудного Будду. А я сохраняю вам всем жизнь. Как предложение?

– Так себе. Твое слово мало стоит.

– Но побольше, чем твоя жизнь. Знаешь поговорку: бесполезно яйцу биться с камнем? Сейчас камень – я, а ты – яйцо. Да, и Лео в сделку не входит. У меня с ним свои счеты. Идет?

Ночной Никто напряг плечи: хлипкая веревка, шанс есть. Сказал:

– Дай подумать.

– Только недолго. Скоро вернусь. Тогда уже поговорим по-другому.

И напоследок спросил странное:

– Ты уверен, что изумруд настоящий?

* * *

Шанкрит вышел из беседки и затормозил на веранде. Надо все обдумать. И тут он увидел ее. Тера стремительной пантерой двигалась ему навстречу. Сердце, как всегда, тяжело бухнуло, а низ живота стянул сладкий спазм.

Не сейчас. Она еще ответит ему за каждую минуту тоскливого ожидания. А пока – он ее знает – будет ластиться провинившейся кошкой, спрячет острые когти до подушковой мягкости.

Но Тера была суха, деловита, собрана.

– Надо избавиться от лишних людей. Оставить Лео, Ночного Никто, – сказала она, выслушав его короткий рассказ.

– Хочешь от всех девок избавиться? Конкуренции боишься? – хохотнул Шанкрит. – По крайней мере, мы договорились: Лену не трогать…

– Наплевать на договоренности. Ты же не хочешь, чтобы Интерпол узнал, кто ты на самом деле? Женщины болтливы.

– А камень?

– У меня есть план. Собери всех. Только Ночного Никто не надо. Он тупой и упрямый, помешает. Придется еще немного попридуриваться.

В это время мобильник у Шанкрита закрякал, Тера усмехнулась: оставил-таки ее издевательский рингтон!

– Ищите! – рявкнул Шанкрит в трубку. – Раз засекли рядом, значит, где-то здесь. По всему периметру! Только попробуйте упустить!

И вздохнул. Разболтались работнички. Надо будет потом ряды почистить.

Очная ставка

Двое тайцев отвели нас с Машкой и Леонидом вниз, в просторную гостиную.

На этой вилле тоже все было дорого, как и на Самуи. Но здесь в дороговизне не чувствовалось души. Она напоминала картинки из модного дизайнерского журнала. Фиолетовые неудобные стулья, хрупкие диванчики с аляповатыми коваными розами.

Прозрачный стол посредине был пуст.

– А я размечталась, что нас ведут на завтрак, – громко сказала Машка. Но охранники и ухом не повели.

На Леонида жалко было смотреть. Бойкое выступление отняло все его силы, и он пал духом. Все время трогал разбитую губу. И тихо гундел:

– Ничего не получится… Он не поверил.

Сейчас на нем просто не было лица – вернее, оно было, но абсолютно белое.

Охранники встали у двери, она распахнулась – и мы с удивлением увидели Ми. Вот уж кого не ожидали. Судя по почтительности, с какой таец с автоматом пропускал ее вперед, это был телохранитель, а не охранник.

Тут даже Леонид встрепенулся:

– А ты, дарлинг, что здесь делаешь? Хочешь посмотреть, как нас будут убивать?

– Я здесь такая же пленница, как и вы, – сухо сказала Ми.

– Да ты что? И поэтому тебя без охраны повезли на роскошной яхте? А потом поселили – где, кстати, тут твои апартаменты? Вечерком заскочу!

Ми промолчала. Выглядела она плохо, будто совсем не спала. Впрочем, наверное, не хуже нас с Машкой.

Последним в гостиную прихромал Шанкрит с крошечным тайцем. Я все никак не могла привыкнуть к его превращению. Но он сделал все, чтобы это мне удалось. Потому что сразу, облокотившись на стеклянный стол, обвел нас цепкими глазами и жестко сказал:

– Вы все знаете, что мне от вас нужно. Изумрудный Будда. Мне плевать, кто виноват в его пропаже, кто нет. С нашим мастером пыток, – он кивнул на маленького, как дикая обезьяна, тайца с крохотными злыми глазками, – познакомитесь все. Резать будем на кусочки одного за другим. Остальные будут смотреть. Если сейчас тот, кто знает, где камень, его мне не отдаст.

И Шанкрит еще раз оглядел нашу притихшую компанию.

– Раз добровольцев нет… С кого начнем? С Лео? Или с девушек?

Он кивнул на Машку.

– Подожди, – встала со своего стула Ми. – Я хочу что-то тебе сказать. Не при всех.

– Я много про тебя слышал, – сказал Шанкрит. – Поэтому беседовать наедине не буду. Говори здесь.

Мне казалось, эти двое разыгрывают какое-то представление. Но зачем? Ми отлично знает, у кого камень. А значит, и Шанкрит должен знать. Или она кинула и его? Если эта обезьяна с ножом сделает хоть шаг к Машке, я все выложу.

Но Леонид меня опередил. Вопреки Машкиному сценарию он по-бабски мстительно протянул:

– Ты что, дарлинг, не сказала своему любовнику, что отдала камень Наю?

– Вот за это я и люблю коллективный допрос, – усмехнулся Шанкрит. И повернул к Ми голову: – Что скажешь?

Ми подержала паузу.

– У Ная камня нет, – сказала наконец.

– Где же он? – ласково спросил Шанкрит.

И когда она опять не ответила, кивнул своему подручному:

– Приступай! Это будет показательное выступление. – Шанкрит обернулся к Ми: – Тебя я пока не трону…

Мастер пыток сделал шаг к Машке. И тут Машка закричала своей фирменной сиреной, так что таец, оторопев, застыл на месте. Я бросилась к ней.

Один из охранников у двери перехватил меня в броске, второй схватил сзади Машку. Шанкрит предупреждающе поднял руку:

– Можем начать и с Ночного Никто. Он же твой родственник? Сейчас его сюда доставят. Мои ребята с ним чуть-чуть перестарались. Поймаем Ная – и его покрошим. Все для тебя.

Он нарочито нежно глянул на Ми. И тут же быстро отвернулся.

– Хорошо, – сказала вдруг Ми. – Оставь их. Я отдам камень.

– Почему я должен тебе верить? – все так же ласково спросил Шанкрит.

– Потому что у меня будет условие. Я поеду за камнем с тобой. И ты его получишь, когда я услышу по телефону от самого Учителя, что он свободен. Ну и эти, – небрежно кивнула Ми на нас с Машкой и Леонидом.

– Тебе не кажется, что условия тут диктую я?

– Тогда убивай. Они мне никто. Сама я боль не чувствую.

– Проверим. – Шанкрит отпустил край стола, кивнул своему подручному, тот подошел к Ми. Но наркобарон показал ему глазами на дверь.

– Хорошо, Ми, пойдем поговорим. У вас, – он окинул нашу компанию взглядом, – рекламная пауза.

Ми, Шанкрит и охранники вышли. В двери повернулся ключ.

– Идиот! – завопила Машка, обращаясь к Леониду. – Какой же ты трусливый идиот!

– Я? Я вас всех спас! – сказал Леонид, по привычке трогая пальцем разбитую губу.

– Ты только что нас всех закопал. Что, так ничего и не понял? Они же это нарочно! Вернее, Шанкрит нарочно. А Ми ты ему подставил. Теперь он знает, у кого камень. И будет разбираться с ними.

– И? – туповато спросила я.

– Мы им больше не нужны. Совсем, – грустно сказала Машка. – Я ничего не могу придумать. Как тянуть это чертово время?

– Зачем его тянуть, – упаднически вздохнул Леонид. – Лучше уж сразу.

– Хватит ныть! Из-за тебя, говнюка, мы уже раз двадцать тут с жизнью прощались. И, как видишь, пока ластами шевелим! Закон бизнеса: не можешь выиграть – тяни время. Что-нибудь да произойдет.

Но еще целых пятнадцать минут ничего не происходило. Потом мы услышали выстрелы.

Расплата

– Ты что, передвигаешься по воздуху? Вроде бы там сидел?

Шанкрит с удивлением уставился на Ночного Никто, который прежде, привязанный к стулу, торчал в центре комнаты, а сейчас оказался у туалетного столика.

Но не понадеялся на память. Решил не обострять. Уже не важно.

– Что надумал? – спросил. – Не вспомнил, где камешек?

Он и спрашивал для проформы. Хотя диктофончик незаметно рядом положил. Теперь, когда он знает, кто взял Изумрудного Будду, Ночной Никто нужен ему для другого. Насладиться его мучениями: за то, что перевернул всю Шанкритову жизнь. И выполнить древний ритуал.

Сначала и самому казалось диким всерьез этим заниматься. Вон там, в шкафу, стоит исписанная магическими заклинаниями чаша. А рядом с Золотым Ребенком – загнутый, усыпанный драгоценными камнями нож. Дед рассказывал ему, как именно надо задобрить Куманг Тонг, если рассердится.

А с другой стороны – почему не попробовать? Раз уж пленнику все равно умирать.

Ночной Никто еще об этом не знал. Ничего, пусть поторгуется. Больше нужных слов на диктофон наговорит. Тера потом нарежет из них сообщение для Ми, чтобы прокрутить ей по мобиле.

– У тебя все в порядке? – спросил Шанкрит издевательски.

– Все просто отлично!

– Хорошо. Твои условия. Что ты хочешь?

– Ты не трогаешь Ная. Отпускаешь пленников. Я иду с тобой и достаю амулет.

– Интересное предложение, – усмехнулся Шанкрит. – А теперь посмотри на мое.

Он достал из шкафа древнюю чашу. Поставил на пол. Прошел через узкий коридор в комнату, где с постамента все еще злобно смотрел на него Золотой Ребенок. Взял изогнутый нож. И, не закрывая дверей, подошел к Ночному Никто вплотную. Возбуждение, очень похожее на то, что охватывало его при виде Теры, хлынуло мощным потоком в кровь, горячий ток ударил в лицо, заструился по телу.

Сейчас…

– Пусть уйдет! Кто у тебя за спиной? – вдруг вскричал Ночной Никто, с ужасом уставившись мимо Шанкрита.

На долю секунды Шанкрит представил, что там, сзади, Золотой Ребенок… Нет, не может быть! Он повернул голову.

И тут же получил сильнейший удар ногой в руку: нож выпал и откатился под кровать, рука повисла плетью, а вскочивший со стула Ночной Никто все так же, ногой – руки по-прежнему были в наручниках, – заехал ему в живот. Шанкрит согнулся, вывалился в узкий коридорчик, и тогда Ночной Никто добил его мощным ударом колена в челюсть. Шанкрит влетел в распахнутую дверь комнатки напротив и сокрушил спиной стеклянные полки. На него посыпались обереги, кусочки костей, восковые фигурки…

Детская шуточка, а сработала.

За несколько минут до этого Ночной Никто как раз смог усилием мышц ослабить веревку, вставить под нее ручку той самой щетки, повернуть. На третьем витке веревка на ноге лопнула. Но пленник скидывать ее не стал. Он тоже торговался для виду. Отлично знал: Шанкрит убьет всех. И пока он сам жив…

– Ключ от наручников! – быстро сказал Ночной Никто корчащемуся на полу от боли наркобарону.

Тот кивнул на нагрудный карман.

– Достань. Отдай мне! – командовал Ночной Никто.

Шанкрит не двинулся. Но тихонько завыл от боли и злобы.

Выход был один: добить Шанкрита и достать ключ. Для Ночного Никто задача простая. Ударить со всей силы ногой по шее, так что сломаются позвонки – и главный враг умрет.

Ночной Никто уже и ногу занес.

И вдруг понял: он не хочет больше убивать. Так долго мечтал об этом мгновении.

А теперь остановился.

Еще больше портить свою карму из-за этого слизняка? И добавить в его карму плюсов как убитому в сражении?

– Ты никогда его больше не увидишь, – сказал Ночной Никто корчащемуся на полу Шанкриту, поставив ногу ему на шею. – Забудь про амулет. Уезжай в свою Америку. И не суйся больше в Тай. Никогда. Понял? А теперь – ключ!

Он придавил пяткой горло Шанкрита, так что тот захрипел. Задыхаясь, дрожащей здоровой рукой все же полез в карман и, глядя с ненавистью, бросил ключ на пол.

Ночной Никто хотел нагнуться, чтоб его поднять. Но не успел. В коридоре по каменному полу зашлепали чьи-то босые ноги.

В комнату вбежала Тера. С пистолетом.

Ночной Никто застыл от изумления:

– Ты?! Что ты тут делаешь?

Но Тера, оценив обстановку, вместо ответа наставила пистолет ему в лоб.

– Стой и не двигайся! – сказала она. И сделала шаг назад – чтоб уж точно не достал. Видела его в деле.

– Ты как? – спросила у лежащего Шанкрита. Тот со стоном поднял голову.

– Ублюдок! Убей его! – прохрипел.

– Хорошо, – сказала Тера. Лицо ее исказилось, стало по-звериному хищным. Она чувствовала, как тело наполняется горячей неистовой силой, которая вот-вот понесет ее смерчем, заставляя крушить и сметать все на своем пути. Она называла это «приход», и достигался он без всяких наркотиков. Сваливался сверху жарко-кровавым ливнем. В этом они с Шанкритом были похожи.

Несколько длинных секунд она, прищурившись, целила Ночному Никто прямо в переносицу. И вдруг чуть сдвинула дуло – так, что оно уставилось в лицо Шанкриту.

– Тера? – спросил он. В затуманенном мозгу пронеслась мысль: опять играет в смерть…

Время замедлилось, воздух стал плотным, как прозрачный гель. Он еще с изумлением успел услышать звук выстрела и даже увидеть вылетающую пулю – что это? почему она похожа на солнечный вихрь с лицом хохочущего Золотого Ребенка? – как она врезалась ему в голову, раздробив мир на миллионы разлетевшихся цветных осколков…

Янтарно-желтый пол, разбросанные по нему восковые свитки папируса и разбитые фигурки жадно впитывали красную кровь.

Ночной Никто в оцепенении замер.

– Не хочешь сдохнуть – стой смирно! – сказала Тера. В коридоре послышались шаги, и она вдруг бросила пистолет Ночному Никто под ноги – так, чтобы все же не достал. В эту секунду в комнату ворвался Саман с автоматом наперевес. И замер на пороге.

– Где ты был? – закричала на Самана Тера. – Сукин сын! Ты телохранитель!

– Хозяин сказал – ждать снаружи, – неуверено сказал Саман, не отводя взгляда от тела на полу.

– Твое дело – не слушать, а быть рядом. Из-за тебя твоего хозяина убили! Он убил! – кивнула она на Ночного Никто.

– В наручниках? – тупо спросил Саман.

– Я не знаю как! Идиот! Я прибежала – Шанкрит мертв… Ты виноват!!!

Саман, уставившись на Ночного Никто, Теру уже не слушал.

С ним происходило много странного в последние дни. Много такого, чего он сам не понимал.

Но сейчас сознание будто очистилось.

Картина, которую он увидел, ему не понравилась. Совсем.

Конец империи. Вот что она значила. Сколько сил он потратил, чтобы пробиться наверх. Стать личным телохранителем Самого. Вторым – ладно, третьим – человеком в его окружении. И вот… Всего-то – несколько секунд…

– Выведи его наружу! – кивнула Тера Саману.

Он молча наставил на Ночного Никто автомат. Тот послушно пошел к выходу. Знал – биться лучше на открытом пространстве.

Они вышли из дома.

Гнев заливал глаза Самана, как хлынувшая сквозь пробоину судна вода. Это все он виноват. Вот этот человек в наручниках, шагающий перед ним. Босс всегда его боялся. Еще до поездки сюда предупредил: может возникнуть один из Ночных Никто. Вот он возник. И все разрушил.

Саман подошел вплотную и ткнул Ночного Никто автоматом в спину.

Тот будто этого ждал. После смерти Шанкрита его охватило странное безразличие. Как будто он завершил свои дела и то, что происходит дальше, почему-то его не касается. Но рефлексы остались. Ночной Никто мгновенно развернулся, чтобы ударить телохранителя коленом по руке с оружием, а потом – по лицу.

И на секунду замер. Саман стоял к нему близко. Так близко, что Ночной Никто увидел: на его груди на железной цепочке болтается талисман. Точно такой же, как был на том юном воришке, которого он, не рассчитав силы, убил в юности. Защищает от пуль. Очень популярен у всех, кто лезет на рожон. Таких талисманов в Тае – тысячи. И все же… Как странно… – успел он подумать.

Этой секундной заминки Саману хватило.

– Сдохни, птичье дерьмо! – процедил он и в упор выстрелил Ночному Никто прямо в сердце. И потом – стрелял и стрелял, хотя тот давно уже лежал бездыханным.

…Саман не знал, что сейчас просто замыкает круг и снимает с Ночного Никто вину за давнее убийство, открывшее череду его бед.

Недолгое прощание

– Что тут у вас? – выскочила Тера.

– Хотел сбежать, – с неподвижным лицом сказал Саман.

Тера уже открыла рот, чтобы начать орать. А потом передумала.

– Оставь его. Помоги перенести Шанкрита.

Они вернулись в комнату. Саман механически двинулся к боссу, который кулем валялся в собственной крови. Ноги самого могущественного главы наркомафии нелепо торчали посреди коридора, голова была засыпана грудой разбитых глиняных дощечек.

Тера подошла к телу, сбросила с него осколки, провела рукой по обезображенному лицу. Попрощалась.

– Куда его? – спросил Саман.

– Затащи туда! – уже равнодушно кивнула она на смежную комнату. И вышла, не оборачиваясь.

Саман ухватил босса под мышки, втащил, огляделся вокруг. И замер. Столько здесь всего! Драгоценности, странные фигурки, золотые чаши. От вида всех этих древностей у него сдавило грудь, стало трудно дышать, сердце зачастило. Тут он поднял глаза вверх. И вздрогнул. Золотой Ребенок на постаменте – неужели настоящий? стоит сотни тысяч! – пристально смотрел прямо на него. Саману стало не по себе.

Он быстро отвел взгляд, сделал шаг в сторону. И облегченно выдохнул. Золотой Ребенок смотрел не на него. А на лежащего за ним на полу Шанкрита.

Саман, поежившись, быстро вышел из наполненной тяжелой энергией комнаты. Тера нажала на кнопку в шкафу – и стена плавно поехала, замуровывая вход.

Шанкрит и главный талисман его рода наконец остались вдвоем…

* * *

– Никому ни слова! – приказала Тера. – Понял? Для всех Шанкрит жив! Иначе сам же поплатишься за смерть босса. Хочешь работать на меня?

Саман молча кивнул.

– Тогда искупи вину. После такого провала тебе придется постараться. Я выведу из дома фарангов. А ты должен сделать так, чтобы я их больше никогда не видела. Только без шума, чтобы остальные не знали. Можно там, у беседки. Потом Краб с лодкой тебе поможет избавиться от тел. Сейчас иди за Ми. Приведи ее в гостиную, где сидят фаранги. Все ясно?

– Все.

– Тогда пошли. Подыграешь мне. Я скажу как.

Тера шагала по желтой дорожке между розовыми пышными кустами: их цветы пахли утренней свежестью. И тело ее пело.

Все получилось к лучшему. Ночной Никто все равно уже был не нужен. Необходимые слова про освобождение он на диктофон сказал. Осталось только смонтировать и прокрутить их Ми, когда придет время.

Шанкрит больше не помеха. С теми, что сидят на вилле, Саман разберется.

Пора сваливать. Охрана вот-вот просечет.

Она легонько, краем губ, улыбнулась. Эта часть жизни закрыта.

Впереди ее ждали новые любовные приключения. Самый большой в мире изумруд. И своя империя. Она не собиралась выпускать наследство Шанкрита из рук.

И снова здрасьте!

Мы сидели в гостиной. Я размышляла, что такого хорошего я сделала незнакомому мне русскому бандюку, раз он не давал нас пытать? Вот бы его найти.

Машка говорила Леониду:

– Эх, сейчас бы телефончик. Виталию позвонить. Ты случайно воровать не умеешь? То есть по-крупному-то да. А ручками? Я вызвала бы сюда Самана. Наверняка у него в кармане телефон.

– Угу. И я, как в фильме «Золотой теленок», обнимаю бандита за талию и говорю: я слепой, помогите перейти дорогу! Соображаешь?

В этот момент и прозвучали далекие выстрелы.

– Может, это Виталий? – встрепенулась Машка.

Но шло время. Все было тихо. Пока наконец не заворочался ключ в замке. Дверь отворилась.

И зашла она.

– Лана? – выдохнули мы все разом.

– Детка, какого черта ты все время возвращаешься? – без улыбки спросил Леонид.

– Не по своей воле, – опустила Лана мидиевые глаза. – Меня Виталий заставил. Он вас вызволяет – слышали стрельбу? Велел идти за вами. Надо уходить. Быстро.

– А охрана? – спросила Машка, подскакивая.

– Все ушли, – Лана неопределенно махнула рукой.

Но она ошиблась.

Ушли не все. В дверь просунул рожу Саман. Зашел, поигрывая пистолетом. Следом за ним появилась Ми. Но повела себя странно. Как будто это не Саман ее сюда доставил, а она наняла его в телохранители.

– Он с нами. Я нейтрализовала охрану. Ненадолго. Надо отсюда выбираться! – сказала она. И вдруг натолкнулась взглядом на Лану: – Ты? Опять здесь?!

– Правда, не много у нас спасительниц? – спросил Леонид. – Девочки, не подеритесь.

Но ни Лана, ни Ми его слов не заметили. Они буравили друг друга взглядами. Лана опустила глаза первой.

Ми сказала ей:

– Уходи. Быстро. Я чувствую – здесь тебя убьют.

Лана посмотрела сначала на Самана с пистолетом. Потом – на Ми. И сказала твердо:

– Нет. Я не дам тебе себя убить.

Затем повернулась к нам:

– Рассказать вам, какая она целительница? Такая, что всех убивает. Кто мешает ей или Шанкриту. Она его любовница.

– Но ты же ее расхваливала?! – возмутилась Машка.

– Она мне велела! Я отказалась ей помогать, так она подбросила мне в комнату гадюку. Бедная Аум! Погибла из-за меня! Что я могла сделать? Согласилась за вами следить. Она бы меня убила. И Яниса она заставила выдать себя за сестру, думала, может, Тао вы все выболтаете. Про Изумрудного Будду.

– Но у нас нет никакого Будды! – прищурилась Машка.

– Потом она поняла. Камень у Леонида украла. Сдала Шанкриту Ночного Никто. Чтобы с ним не делиться. Надо ее связать. И уходить отсюда.

– А ведь похоже на правду, – повернулся Леонид к Ми.

Но та молча смотрела на Лану, и лицо ее было неподвижно.

– Если сейчас уйдешь, можешь уцелеть, – наконец повторила она.

Лана не тронулась с места.

– Подождите! – неожиданно для себя вдруг громко сказала я. – Здесь что-то не так. Я только сейчас поняла, когда Лана сказала про гадюку. Аум не могла умереть от ее укуса. Клиническая картина была как от укуса кобры. Смерть от удушья, а не от паралича. У кобр и гадюк совсем разное действие ядов! Мы это на курсах для работы в детском лагере проходили.

– Лена! Ты сейчас вообще о чем? – вскинулся Леонид.

– Лана врет. Аум отравили, а змею – только не ту – подкинули. Я видела на коже один след. От укола. А не два, как от зубов змеи. Только сразу не поняла. Но тот, кто вколол Аум яд, не мог спутать ее с Ланой. Значит, Лана нам соврала. Но тогда и все остальное…

– Что-то сложно, – сказал Леонид. – Какие-то змеи…

Но на Машку моя речь произвела впечатление.

– Выходит, – сказала она, делая шаг к Лане, – ты все это время втирала нам очки? Может, ты и есть любовница…

– Девочки! – взмолился Леонид. – Я запутался. Давайте вы потом определитесь, кто тут любовница Шанкрита. Да хоть обе. Так тоже бывает. А пока поскорее отсюда уйдем. Я не люблю, когда меня режут на кусочки.

– Саман! – обернулась вдруг Ми. Таец преданно уставился ей в глаза. Не зря она тратила время, погружая его в транс еще в СПА и внушая, что он будет ей повиноваться при любых обстоятельствах. – Скажи, кто это? – Ми показала на Лану.

Лана усмехнулась.

– Это…

Он уставился на массажистку:

– Это Тера.

– Заткнись, придурок! – вдруг резко крикнула Лана.

– Кто она? – еще раз спросила Ми.

– Подруга Шанкрита.

– Предатель! Она что, тебя перекупила?

Какая-то волна прошла по ее лицу. И через секунду вместо приниженной сладко-угодливой массажистки перед нами стояла красивая дикая хищница с презрительно прищуренными, черными, как пропасть, глазами.

– Ты бездарная дура! – сказала она Ми. – Разнылась: «Тебя убьют, тебя убьют! Я чувствую!» Ничего ты не чувствуешь! Не меня убьют. Я убью. И да. Я не Лана. Я Тера.

Цыпленок

Она опять соврала. Лана, Тера… У нее было много имен. И все – ненастоящие. Настоящее она постаралась забыть. Отец звал ее просто – Гай. Цыпленок. Она в детстве и была похожа на цыпленка. Слишком тонкая шейка с почти лысой головой – мать нарочно стригла ее коротко, легче голову мыть.

И слишком длинные ноги, на которых болталось тощее тельце. Цыпленком она была заморенным, кожа да кости.

Отец и вправду начинал с кражи машин. Была у них родня в Бангкоке, и они вдвоем часто туда ездили. Гай – подкормиться у тетки, отец – заработать.

Но в угонщиках он проходил недолго. Азартные игры – вот что его увлекло. Все тайцы помешаны на лотереях, картах, одноруких бандитах.

– Ты заметил? – сказал как-то отец приятелю, когда они просадили в рулетку все деньги. – Играют одни, богатеют другие. Хитрые китайцы все лотереи и карточные дома к рукам прибрали!

– Хочешь им навалять? – приятель был зол на весь мир.

– Нет. Хочу поменять место в игре, – сказал отец.

Сначала он с бригадой отжал один лотерейный киоск. Потом второй. Через несколько лет он уже контролировал небольшой район Бангкока. Так, несколько улиц. Но на этих улицах он был король.

Мать с сестрами переезжать в город отказалась, осталась в деревне. А Цыпленок поселилась у тетки, там и в школу пошла.

Отца она боготворила. Обожала смотреть, как лебезят перед ним уличные торговцы, как заглядывают в глаза владельцы ночлежек, как унижаются, рыдают и умоляют об отсрочке должники.

Однажды – ей было уже 14 – они пришли в овощную лавку. Владелец задолжал давно, и сегодня был его последний шанс: если не вернет деньги, завтра его вышвырнут из лавки.

В грязноватой комнатушке душно пахло перезревшими фруктами и прелой морковью. Хозяин стоял за прилавком.

– Пожалуйста! Дай мне еще неделю! У меня болеет жена, нужны лекарства. Трое детей – что они будут есть? Тебе ничего не стоит еще чуть-чуть подождать, – залепетал продавец.

– Нет, – сказал отец. – Я и так долго ждал. Деньги или выметайся.

Торговец вдруг сунул руку под прилавок, вынул пистолет, и… Отец оказался быстрее – туша торговца с простреленной головой упала прямо на зеленые кочаны капусты, которые сразу стали красными.

Цыпленок смотрела на разлитую кровь и что-то темное, сладкое поднималось со дна ее души. Отец глянул на дочку. И с удивлением обнаружил, что она улыбается.

Прижал ее к себе крабистыми ручищами, хохотнул: «Понравилось смотреть, как умирают? Я знал, что ты плохая девочка. Сейчас вижу – совсем большая девочка…»

Она поняла, что это – похвала. Отец наконец разговаривает с ней, как со взрослой! Теперь ее жизнь изменится!

И она изменилась.

Отец продал ее своему боссу. К этому времени от Цыпленка у нее осталось только имя. Скорее уж она напоминала олененка: стройная, с длинными ногами и мидиево иссиня-черными огромными глазищами.

…Старый Ванчай навалился на нее колышущейся жирной тушей. Обслюнявил маленькие грудки. Засунул в рот протухший язык. И наконец туда, в самую мякоть, раздирая внутренности, – такой же тухлый старый член.

Она кричала и царапалась.

На секунду туша остановилась.

– Ты, тварь, хочешь, чтобы я завтра пристрелил твоего отца, а тебя отдал в свой бордель?

Этот бордель, где были утехи на любой вкус – мальчики, девочки, молодые умелые женщины, трансвеститы, – Цыпленок отлично знала. Тамошние обитатели были вечными лотерейными должниками. Иногда отец получал долг натурой, ей приходилось долго его ждать, и с одной из девчонок – своей ровесницей – Цыпленок подружилась. Как устроена там жизнь, она знала хорошо. Потому затихла. Смирилась. Даже что-то прощебетала туше в ухо.

Проснулась уже взрослой. Она точно знала, чего хочет. И скоро уже сама время от времени стала оказывать услуги партнерам отца. Даже несколько уроков у своей подружки из борделя взяла. И у подручных отца: как бросать нож, стрелять, драться. Она во всем хотела быть лучшей. Ну а в ядах разобралась сама. Устроилась работать на змеиную ферму в Бангкоке. Очень много полезного вынесла. В том числе – несколько баночек с ядом.

Однажды они с отцом заехали в деревню. Проведать мать, привезти гостинцы сестрам.

– Чего говорят – в семье лекарей есть какой-то дорогой талисман. Не слышала? – спросил отец у матери на третий день.

– Говорят, – пожала она плечами.

– Надо присмотреться! – прищурился отец.

И присмотрелся.

О смерти отца Ми судачила вся деревня. Говорили: заезжие зверски убили, ограбили.

Отец лишь усмехался.

Но главного деревенские не знали.

– Смотри, – показал он ей уже в Бангкоке большой зеленый камень. – Знаешь, что это? Это вечный сабай-сабай. Для меня. Для тебя. Для твоих детей и внуков! Видишь – здоровый, как галька! А это, дочка, изумруд! Я одному из ювелирной лавки показал – он чуть не умер. Еще до того, как я в него выстрелил. Таких, говорит, больше и на свете нет! Распилю на куски, и станем мы с тобой самые богатые! Только ты никому про это не болтай.

Цыпленок взяла в руки камень. Тяжелый. Тяжелее, чем кажется. И какой-то… Горячий, что ли. Руку как будто зеленым огнем ожег.

Вот это – вечный сабай? А мысль уже запорхала веселой птицей. Купит туфли. Те, в витрине. Платье, как у Моники. Машину. Красную. Да что машину! Свой дом на острове. Катер.

Да нет! Путешествия! Она поедет в Париж, там все и купит. Нет, в Америку! Они с отцом поедут по всей стране, останавливаясь в самых лучших отелях!

Она мечтала об этом целых две недели. И никому ничего не говорила. Только Нок, деревенской соседке, – она была на три года старше и потому задирала нос. Нок приехала с матерью в Бангкок выбирать свадебное платье.

Нашелся какой-то дурак на ней жениться. Нок страшно важничала. Вот Гай ей и сказала:

– Ничего! У нас с отцом такой камень есть – всю жизнь теперь будет один сабай! Сто платьев, как у тебя, куплю. И машину. И вообще – мы его продадим и уедем путешествовать!

– Не ври! Откуда у вас такой камень?

– Не твое дело! Это тайна! Смотри, не болтай!

– Не верю! Покажи! Это алмаз?

– Изумруд. Самый большой в мире, поняла? Даже Ми его не видела, а я видела!

– А Ми-то при чем? Он что, был у ее отца?!

– Тише! Это я так… Учти: камень – заколдованный! Сейчас как скажу заклинание – и не будет у тебя никакой свадьбы!

Нок только посмеялась.

А зря. Свадьбы у нее не было. Кто-то убил Нок перед самой церемонией…

Но и вечного санука – удовольствия – у Гай не получилось.

Отец поехал в деревню отвезти своей матери лекарства.

И не вернулся. Пропал.

А через два дня кто-то, когда Гай была в школе, залез к ним в квартиру. И выпотрошил тайник, умело сделанный отцом в массивной подставке стола в виде головы слона с поднятым хоботом. Камень и деньги он хранил там. Даже не подозревая, что все, кто прячет Изумрудного Будду, почему-то, не сговариваясь, выбирают для этого фигурки слонов. Может, в память о том слоне, что не хотел увозить нефритового Будду из деревни…

Труп нашли через неделю. Изуродованный почти так же, как труп отца Ми.

Несчастливый камень – Гай поняла это сразу. Как и то, что постарается сделать все, чтобы его вернуть.

Кто убил отца и выбил у него место тайника, она узнала быстро. Тетка кому-то по телефону жаловалась, Гай и услышала:

– Что он мог Шанкриту сделать? Какие у них были дела? Теперь боимся – вдруг и к нам придут?

Имя Шанкрита здесь всем внушало страх.

А вот за что отец пострадал – догадывалась только она.

«Неужели Нок людям Шанкрита про камень проболталась?» – думала с ужасом.

С квартиры ей пришлось съехать. Деньги отца куда-то делись: партнеры только плечами пожимали. Тетка хоть и приняла, но косилась недобро.

Возвращаться в деревню Гай не хотела. Лучше здесь в бордель пойти, чем дома на полях за несколько батов уродоваться.

Гай посидела. Подумала. И пошла не в бордель. Пошла к тому, кто их крышует. К партнеру Ванчая. Он знал ее отца.

– Возьми меня в миа-ной! – сказала с порога.

– Зачем это? У меня уже есть две жены. И целый штат в борделях. Зачем ты мне нужна?

– Я – особенная. Ты будешь доволен.

– Ну, покажи, чем ты такая особенная! Чего я еще не видел! – хмыкнул Кен – так его прозвали еще в школе за атлетическую фигуру и смазливое личико.

Утром следующего дня он уже снял ей квартиру. Был у нее свой дар – угадывать, что нужно именно этому, конкретному мужчине.

Второй дар открылся не сразу. Кен любил приводить к ней друзей и спокойно обсуждал свои дела: как убрать конкурентов, кого подвинуть с рынка. Основным его бизнесом были наркотики, бордели – только прикрытие.

– Послушай! – как-то ночью, после всего, робко сказала Гай. – Я случайно слышала про вашу проблему… Но ты же можешь пообещать Робу отдать ему тот бар гоу-гоу, который он хочет, если он разберется с Таваном. Когда разберется – пообещать его долю Саиду, чтобы тот его убрал. А потом уже спокойно убрать Саида, он индиец, и к тебе не будет претензий…

– С ума сошла? Лезть в мои дела?! Никогда не смей это делать! – заорал он.

А через неделю она узнала, что именно так все и произошло.

С тех пор все сложные многоходовки ему придумывала она. У Цыпленка оказались прекрасные мозги.

Настолько цепкие, что за два года она по-тихому и себе насобирала деньжат. Быть услужливой тенью районного мафиози не входило в ее планы. И еще. Когда Кену стал мешать Ванчай, она сама вызвалась его убрать. Для чего специально заказала себе несколько хитрых заколок. Внутрь металлического стержня, который она втыкала в волосы, мастер вставил иглу, а оранжевый шарик на конце служил грушей, набирающей яд. Нажмешь на шар, острие иглы выдвигается, и…

С каким наслаждением смотрела Гай, как корчится на своей кровати умирающий от удушья жирный крокодил Ванчай, под тушей которого не так давно задыхалась она сама…

С тех пор самым умелым и опасным киллером в клане мужа стала Цыпленок.

А через два года Кен, сильно поднявшийся с ее помощью, вдруг завел любовницу. Заявил, что сделает ее новой миа-ной. А вот советы Цыпленка ему больше не нужны. Мужчины лучше разбираются в своих делах. Да, и пусть держит подальше свою дурацкую заколку: он знает все ее штучки!

Оказалось, не все. На следующий день Кена нашли мертвым в квартире у любовницы. Он был прикован наручниками к кровати и задушен шарфом – возможно, во время любовных игр, потому что девчонка повторяла как заведенная: это не я, это не я, я только на минутку вышла за рисовой лапшой…

Больше о ней никто не слышал. А когда партнеры принялись делить «наследство» Кена, с изумлением обнаружили: все нити их бизнеса крепко держит в руках хрупкая Гай.

Двое партнеров, попытавшихся выкинуть ее из дела, погибли от страшных колик.

Третий был застрелен в своей машине мотоциклистом на уличном перекрестке: телохранители даже выстрелить в ответ не успели.

Четвертый, самый старший, принял ее условия. Сказал:

– Я подозревал, что не дурак Кен все это придумывал. Да и кровожадности ему бы не хватило. Но учти: здесь не Америка. Женщину в нашем бизнесе не потерпят. Выходи-ка ты замуж.

– За тебя? – прищурилась Гай.

– Нет. Я хочу еще пожить. За красивое тело без мозгов.

Гай подумала – так и сделала. Формально ее наркоимперией владел красавчик боксер. А фактически всем руководила она. До того самого момента, пока этот четвертый партнер не сдал ее наркополиции в обмен на свою свободу.

Гай сбежала через окно в туалете, когда полицейские уже подъехали к ее дому. Двумя паспортами на разные имена и карточками с деньгами на черный день она обзавелась заранее.

С тех пор дня не прошло, чтобы она не мечтала вернуть себе мини-империю. Но для этого нужны деньги – запасы на карточках таяли с каждым днем.

Найти бы изумруд. Но как? В газетах писали, что Шанкрита убили Ночные Никто. И ни слова об изумруде.

И вдруг… К тому, кто упорно задает вопрос, всегда приходит ответ.

Однажды в ресторане к ней подошел охранник известного наркобарона. Стал клеиться.

Сначала она решила его отшить. А потом подумала: вдруг расскажет что интересное про хозяина?

И он рассказал.

– Я ведь прежде на самого Шанкрита работал! – похвастался ей в постели. – Творил он тут на Самуи дела! Вот это был босс!

– Да, жестоко его убили…

– Убили? Нет, он живой! Я видел его вот как тебя. Уже после того, как газеты его похоронили. Приехал к нам в Самуи на крокодилью ферму. Какому-то фарангу показывал, что мы делаем с предателями.

– Врешь! Куда же он потом исчез?

– Фиг знает. Думаю – внешность сменил. А так чего бы он велел своего лучшего телохранителя крокодилам скормить? Ясно дело, чтоб не выдал. Еще и рожу ему кислотой сжег. Типа чтоб не узнали. Да только рану-то ему на левой руке после одной разборки я сам зашивал. Не спутаю. А потом сижу на причале, пью пиво. Вижу – фаранг, который телохранителя к нам привез, катит на тележке инвалида. Прямо весь в бинтах, как кокон. Лица вообще не видать. Прикинь? Грузит его на лодку. И говорит: мол, пострадавший в аварии, надо отвезти в аэропорт Сурротани. Ага, счас. У меня подруга в «Скорой» работает. Не было на острове больших аварий. Просекла? Шанкрит себя перекроил, паспорт новый сделал и свалил. А только мой босс говорит: сейчас его дела на Самуи снова завертелись. Откуда-то он рулит. Да, Шанкрит еще себя покажет!

Тера приподнялась с подушки:

– Когда это было?

– Что?

– Когда ты увидел того, в коконе, на причале?

– Весной.

– Точный день, болван!

– Ты че? Разве вспомнишь? Хотя подожди. Чего я с утра там болтался? Праздник же был. День рождения принцессы. Значит, 2 апреля. Эй, ты куда?

На следующий день Гай уже была в Сурротани. За небольшую мзду диспетчер местного аэропорта вспомнил забинтованного пассажира на коляске, вылетавшего 2 апреля из их аэропорта.

И за дополнительную плату нашел его имя в списках.

Остальное было делом техники.

Поставить через купленных полицейских «маячок» на фамилию гражданина, влетающего в Таиланд, несложно. Нужно только иметь деньги. И терпение. И то, и другое у Гай кончалось. Она уже собралась на последние доллары сама лететь в Америку, как пришло сообщение: прибыл. Заказал гостиницу. Отдельно договорился о сейфе в номере.

Дальше у нее помутился разум.

– Точно, везет камень с собой! – аж затряслась она. И чуть не лишила себя всякой надежды. Если бы он тогда глотнул ее зелье…

Потом она чуть не каждый день тайно обыскивала его дом в Америке. Пока он сам – сам! – ей все не рассказал. Получалось – его партнер прячет камень на Самуи. Но где?

– В какой салон, ты говоришь, этот Лео каждый раз на Самуи ходит? Мужики такие консерваторы. Устроюсь-ка я туда на работу. Посмотрим, куда он побежит, – предложила она Шанкриту.

Кто ж знал, что фаранг сначала пошлет вместо себя девчонок с липовым ключом от сейфа. Вот на этот ключ они и попались. Сначала в салоне.

…Тера вспомнила, как заверещала не вовремя зашедшая в раздевалку Аум, увидев, что она роется в Ленином шкафчике.

– Что ты делаешь? Это же воровство! У нас в «Жасмине» так не принято!

Дура. Твой, что ли, салон? Шанкрит давно его купил по-тихому. Очень уж удобные коттеджики наверху для тех, кто хочет скрыться от глаз.

Но Аум этого не скажешь.

А когда выяснилось, что туристки чуть до смерти не упарились, Аум и вовсе разошлась:

– Если сама из салона не уйдешь, я всем расскажу, что ты нарочно их закрыла! Ты давно грязными делами занимаешься! Наркотики Тао давала… Уходи!

Пришлось сделать ей укол. Немножко не получилось со змеей. Яд в баночках был от кобр. А мальчишки принесли ей в корзинке пойманную гадюку.

Гай решила, что и так сойдет.

И вдруг все рассыпалось. Еще до приезда девчонок сбежала Тао – а ведь Гай, узнав, что Лео с ней встречался, уже подсадила ее на наркоту. Такие были планы!

Жадный ее брат-катои, который – за большие деньги! – предложил выдать себя за сестру, оказался продажным змеем.

Она так хорошо все придумала: сделать вид, что всем командует лже-Тао. А самой отдавать приказы по-тайски. Раз эти фаранги ничего не понимают.

Но оказалось – Янис выполняет приказы и кое-кого еще.

Когда Ночной Никто его перекупил? Или с самого начала подсунул своего шпиона? Хорошо, она успела воткнуть ему иглу там, у домика девчонок…

Почему все пошло не так?

Ми. В ней секрет. То ли с духами своими договорилась. То ли просто хитра, как змея. Как закрыла собой камень. Даже Шанкрит перед ней лебезил. Боялся ее магии.

Ничего. Теперь ее время кончилось.

Нежданный гость

Лана достала из кармана платья маленький дамский пистолет.

– Пусть только кто-то двинется! – сказала жестко. – Пристрелю. Вот так!

Она вдруг быстро отвела руку в сторону и пальнула даже не глядя.

Саман упал замертво. На лбу у него алела маленькая дырка, из которой бежала тонкая струйка крови.

Машка включила было свою сирену, но пистолет уставился на нее. И она осеклась.

– Не терплю предателей! – Лана даже не глянула на раскинувшееся посреди гостиной тело.

– Он не предатель. Это был гипноз. – подала голос Ми.

– Тем хуже. Мне не нужны бойцы с порчеными мозгами. Ты пойдешь со мной. Отдашь Изумрудного Будду. Если хочешь, чтобы у Ночного Никто и Ная не было такой дырки в башке. А с вами, – Лана с усмешкой оглядела нашу компанию, – я прощаюсь.

– Ты опять от нас уходишь, дорогая? – попытался ерничать Леонид.

– Нет. Это вы… гм… уходите.

– Куда?

– Поедете в аэропорт. Шанкриту вы не нужны.

– И я? – бесцветно спросил Леонид.

– И ты.

– Врешь. Он не мог меня отпустить. Никуда с тобой, дарлинг, не пойду. Хочешь – стреляй здесь.

Лана тут же спокойно навела дуло на его вспотевший лоб.

– Я сказала – быстро на выход! Мне неохота таскать отсюда ваши вонючие тела.

Она достала из кармана мобильник. Не опуская пистолета, нажала одну цифру. Сказала коротко: двое в гостиную.

Почти сразу к нам заскочили двое охранников с автоматами и уставились на Самана: около его головы уже натекла лужа крови.

– Все в порядке, – кивнула им Лана. – Он был червь в кишках. Выведите фарангов в сад. Кто не пойдет – стреляйте. Потом я скажу, что делать.

Сердце у меня ухнуло куда-то вниз живота и там отчаянно застучало. По побледневшему лицу Машки я поняла, что она чувствует то же самое.

Пожалуй, это действительно конец.

– У меня вопрос, – вдруг сказал Тере по-тайски один из охранников. – Там приехал фаранг. Говорит, партнер Шанкрита. Вроде они договаривались о встрече. Пускать?

– Подожди!

Тера задумалась. Этот тупица здесь совсем не нужен. А с другой стороны, он сейчас самый крупный покупатель. И если с ним можно делать доходный бизнес на амфетамине…

– Хорошо, я с ним поговорю. Выводи пока этих.

Мы не понимали, о чем они беседуют. Но я чувствовала: разговаривают так, будто нас здесь уже нет.

* * *

Никогда не знаешь, что станет для тебя последней каплей.

…На трясущихся ногах я первой вышла за охранником в просторную прихожую. Голова затуманилась, сознание трусливо спряталось, включив автопилот. Поэтому в первую минуту я не смогла осознать то, что увидела. Мозг отказывался обрабатывать поступающую с сетчатки глаза информацию.

В прихожей в кресле сидел человек из другого мира, который с этой реальностью не мог пересечься никак. Даже привидение или зеленый инопланетянин не поразили бы меня больше. Голова закружилась, завертела комнату перед глазами, как воду в раковине. И я с его именем на устах грохнулась на пол в настоящий девочкин обморок.

Даже в самых смелых мечтах он не ожидал такого эффекта.

Когда я открыла глаза, он стоял надо мной. Розовощекий – а теперь обгоревший до красных язв – Сергей, институтский поклонник, так неудачно встреченный мной на балу.

– Ты жива? – спросил он, поливая меня водой из кружки.

От этой неуклюжей заботы и ласковости невинно-голубых глаз слезы у меня вдруг полились потоком, и неожиданно для себя я начала тоненько, по-собачьи подвывать. Машка тут же поднесла мне ко рту стакан с водой, о который я звонко застучала зубами.

– Что здесь вообще происходит? – спросил Сергей, оглядывая нашу компанию: Теру с пистолетом, охранника с автоматом, Леонида в наручниках… За его спиной стояли два мощных телохранителя – свои, российские, придавая весомость каждому слову. – Сказали, чтобы я ждал у ворот – с ума сошли? И вот это все…

– Они хотели нас убить! – затараторила Машка. – Как раз выводили на расстрел. Вот она велела!

– Не понял? – строго обратился к Тере Сергей. – Мы же с Шанкритом договорились. Где он, кстати?

– Он сейчас не может вести переговоры. Срочно уехал.

– Странно. Назначил мне здесь встречу и свалил? А с Леной что? Он же обещал, что ее не тронут. Что волоса не упадет? Я так дела не делаю. Мне нужны надежные партнеры.

Все еще лежа на полу, я с изумлением слушала их диалог. Передо мной был Сергей – и не Сергей. Он будто бездарно играл крутого мафиози в какой-то пьесе. Но – странно – Лана, она же Тера, слушала его серьезно.

– А вы кто? – вдруг кокетливо спросила Машка. – Мне кажется, мы знакомы! Где я могла вас видеть?

Сергей на секунду перевел на нее взгляд: грязная белая футболка, мятые шорты, вставшие дыбом нечесаные волосы.

– Нет, я вас не знаю.

И снова обратился к Тере:

– Когда будет Шанкрит? Лену я сейчас забираю с собой. Мы с самого начала так договаривались.

– И Машу! – заорала я. – Я вас на балу знакомила!

Сергей еще раз взглянул на мою подругу. Нет, образ соблазнительной прелестницы в длинном платье из этого лохмато-мятого кокона так и не проклюнулся.

– И Леонида… – сказала я менее уверенно. Угроза порезать всех на куски сблизила нас даже с таким негодяем.

Все это время Леонид смотрел на происходящее молча.

– Я знал, что ты гаденыш! – сказал он наконец Сергею. – Но что такой… Я думал, Шанкрит мутит. А это ты. Бизнес мой захотел?

Сергей наконец к нему повернулся:

– Что значит – захотел? Он уже мой. С Шанкритом я договорился. И дела идут лучше, чем у тебя. Надоело уговаривать. Пришло время нового бизнес-мышления. Не можешь развиваться – уходи. Ты же всего боишься!

– Поэтому ты решил меня убрать?

– Ты сам себя убрал. Ты же по всем документам мертв. Какие вопросы?

– И что? Застрелишь меня? Ты сволочь, но все же не убийца.

– Я – нет, – с каким-то нехорошим значением сказал Сергей.

– Подожди! – я наконец встала с пола. – Давай по порядку. Что значит: мы с Шанкритом с самого начала договаривались? Ты что, знал, что я тут?

– Он и предложил мне отправить тебе это письмо с ключом! – сказал Леонид. – Мол, от нее к тебе нет ниточек, никто не догадается. А сам все Шанкриту сдал. Но ты совсем больной, – это уже к Сергею, – если думал, что я пошлю настоящий ключ с неизвестными людьми! («Люди – уже лучше, чем бабы», – зачем-то отметила я про себя.) Я ведь специально отправил с девчонками Виталия, чтобы он посмотрел, кому там не терпится сунуть нос в мои дела, ключиком завладеть. Чтобы с ними разобраться. Как там девочки сказали: ловля на живца? И ты поймался. Знал я, что ты парень мутный. Но что такая гнида… Я же тебя, сопляка, всему научил, в дело взял!

Тут я наконец возопила:

– Сергей! Так это ты втравил меня во все это?! Зачем?

– Лена, Лена! – стала теребить меня Машка. – Сейчас не время для семейных сцен! Все потом! Сваливаем отсюда! Сергей, ты нас забираешь?

– Поехали! А тебя, – кивнул Сергей Леониду, – извини, взять не могу. Что-то ты там Шанкриту должен. Сами разбирайтесь.

– Без Леонида не поеду! – вдруг неожиданно для себя твердо заявила я. Он, конечно, гад, но как представишь, что они тут начнут с ним делать…

Последующей реакции я не ожидала никак.

Нежно-голубые глаза Сереги налились кровью, шея покраснела, дыхание участилось. Мне даже показалось, что я слышу, как тяжелым колоколом бьется о клетку ребер его сердце.

– А-а-а, – закричал он вдруг по-бабьи визгливо. – Я так и знал! У вас все-таки было! Ты даешь всем, кроме меня! Сучка, похотливая сучка!

Я оторопела. Если честно, на похотливую сучку я сейчас была похожа меньше всего. Но Серегу это не остановило:

– Я давно за тобой слежу! Ты всегда была лживая дрянь! Обманывала меня с этим говнюком Сашкой! Думаешь, почему он тебя бросил? А это я ему позвонил. Вернее, его маме. Сказал, что ты, чтобы выйти замуж за обеспеченного москвича с квартирой, только что сделала от меня аборт. И даже выписку из больницы ей прислал. На бланке из гинекологии. Я там практику проходил! Что, не ожидала?

Теперь уже у меня колоколом забилось сердце и к лицу прихлынула кровь.

– Сволочь! – сказала я.

– Да я, гадина, всех твоих мужиков после вуза поименно знаю!

– Что, прямо всех двух?

– Не ври! У тебя их десятки! Ты лживая похотливая сучка! Даже незнакомому мужику из интернета готова была дать! Думаешь, Юра в Фейсбуке из мединститута – это кто?! Это я! Нарочно имя изменил, доктора Айболита на аватарку поставил. Так ты даже на такого урода повелась! Тебя надо наказать! Хорошо наказать!

Только тут я поняла, что передо мной классическая картина бреда ревности. Интересно, нет ли у него в роду шизофреников.

Возражать нельзя. Надо соглашаться и успокаивать.

– Сережа, – сказала я ласково. – Но любила-то я всегда только тебя!

Машка и Леонид посмотрели на меня с изумлением.

– Опять врешь!

– Нет. Но мне казалось, я тебе не подхожу. Я такая плохая, а ты такой хороший.

Сергей еще бурно дышал, но краснота с лица стала спадать.

– Я давно хотела тебе все рассказать. Но боялась. Думала, ты меня совсем забыл. А с Леонидом у меня ничего не было. Клянусь. Мне просто его жалко стало. Толстый, трусливый, жалкий. Посмотри на него!

– Лена, – потрясла меня за плечо Машка. – Ты чего?

– Тихо! – шикнула на нее я.

– Ты такой справедливый! Давай еще Ми с собой возьмем. И этого! Учителя! Он где-то здесь. Сережа, освободи всех!

– Ты считаешь меня идиотом? – спросил он обычным голосом. – Я не русский освободитель! Хочешь – поехали со мной. Ладно, подружку еще бери. Остальные – сами-сами.

Я поняла – приступ прошел. А во всем, что не касается их мании, шизофреники – обычные люди. Даже похитрее многих.

– Подождите! – сказала Тера. – Я не все поняла в вашей любовной истории. Но Шанкрит не передавал мне, что я должна кого-то отпустить.

– А придется! – сказал Сергей уже спокойно. – Шанкрит тут на моих людей жаловался. Зря.

Он кивнул за стекло веранды. Двое тайских бойцов вынужденно отдыхали связанными в тенечке под пальмой.

– Забирай девчонок, не возражаю! – сказала Тера Сергею. – Только зачем уезжать? Подожди Шанкрита. У вас же какие-то дела? Он скоро будет.

– Да, Шанкрит мне нужен, – раздумчиво сказал Сергей. И кивнул: – Подождем!

– Сережа, поехали сейчас! – взмолилась я.

– Не терпится? – гнусно ухмыльнулся он. – Расслабься! Все будет.

Меня передернуло.

– Только мне нужно уехать! – сказала Тера Сергею. – У нас с Ми есть одно дело.

– Какие у тебя дела? Коготки красить? Женщина должна сидеть дома, варить борщ. Или что вы тут варите! – хохотнул Сергей. – Подождешь, ничего с тобой не случится.

Тера неслышно вздохнула. Нет, не пойдет у нее бизнес с этим фарангом. Он смотрит на нее как на тупую шлюшку. Придется…

– Хорошо, – сказала. – Пойду отдохну. Я же не под арестом? Шанкриту это не понравится.

– Иди куда хочешь. Просто из дома не уезжай. Невежливо оставлять гостя одного. Парни, расслабьтесь! – покровительственно улыбнулся Сергей охранникам Теры, буравящим его злобным взглядом. – Мир, дружба, жвачка.

Тера им кивнула и стала подниматься по лестнице, которая вела на второй этаж.

– Может, хоть наручники снимешь? – спросил у Сергея Леонид. – Ты же не думаешь, что я наброшусь на твоих бравых парней и порву их голыми руками?

– Где я возьму ключ?

– Не надо ключ! – сказал один из телохранителей. Он пошел на кухню, порылся в шкафчиках, вернулся с какой-то проволочкой, вставил ее в замок, и наручники мгновенно расщелкнулись.

Сколько полезного узнала я за эти несколько дней!

– Может, поедем? – опять заныла я.

Но тут с лестницы свесилась Тера:

– Ты чего трубку не берешь? Шанкрит хочет с тобой поговорить!

– Не было никаких звонков! – Сергей достал из кармана телефон. – Странно. Два пропущенных. И эсэмэска.

«Не могу дозвониться. Приезжай. Хочу кое-что показать. Подробности у Теры».

Сергей тут же набрал Шанкрита, но тот был недоступен.

– Там плохая связь, – сказала Тера, спускаясь. И, подойдя к Сергею, интимно зашептала ему в ухо: – Он хочет показать тебе хранилище для товара на островке Вуа Талаб. Это недалеко. Он послал за тобой лодку.

– Что за фигня? Ни на какой остров я не поеду!

– Как хочешь. Ты же сам просил? Шанкрит нашел. Позвонишь ему – он прямо туда подъедет. С тобой будет только лодочник. Можешь взять хоть всю свою охрану. А к ночи вернешься. И насладишься.

Эта стерва посмотрела на меня и хохотнула.

На самом деле она радовалась другому: что догадалась забрать из кармана мертвого Шанкрита мобильник. Теперь еще долго можно переписываться от его имени. И имитировать входящие, сразу после начала сигнала нажимая отбой.

За это время Тера успела сделать и еще два звонка. Первый – лодочнику-падальщику, подчищающему за ними после разборок.

– Краб, Шанкрит передал: для тебя есть работа.

– Готов.

– Посложнее, чем обычно.

– Много трупов?

– Не в том дело. К тебе в лодку трупы сядут еще живыми.

– Не понял…

– Плавать умеешь?

– Плохо.

– Надень жилет. Договорись с Таваном. Пусть на другой лодке тебя страхует. У него же возьми взрывчатку. Когда будете далеко, закрепи руль, включи таймер на две минуты, отойди как бы отлить и падай в воду. Пусть Таван потом тебя подберет. Оплата тройная. Идет?

– И новая лодка.

– Хорошо.

Второй звонок был короткий.

– Таван, будет звонить Краб. Попросит подстраховать. Соглашайся, сопровождай. Так, чтоб он тебя вдалеке видел. Но из воды его не бери. Услышишь взрыв – сразу возвращайся. Понял?

– Понял.

– Да, и дай ему какой-нибудь испорченный жилет.

Краб в последнее время зарвался, задрал цену. Тера с детства выучила урок, как не платить лишнего.

– Когда ехать? – спросил Сергей.

– Сейчас.

Тера порылась в ящиках стола, достала листок бумаги, что-то написала.

– Вот адрес для навигатора! Лодочник тебя встретит.

– Сергей, ты куда? – испугалась я. Хоть сумасшедший, но свой.

– Не бойся! – по-хозяйски потрепал Сергей меня по плечу. – Отъеду по делу. Никого до моего приезда не тронут. Слышишь, Тера? И я оставлю тут для присмотра одного из своих парней. Не скучай! Скоро вернусь.

Но уехать Сергей не успел.

Яд в действии

Стекло в окне разлетелось на мелкие осколки.

– На пол! – крикнул кто-то по-русски. И из окна раздалось несколько выстрелов.

Один охранник Ланы упал замертво, второй схватился за плечо.

Я бросилась на пол и потащила за собой Машку.

Телохранители Сергея ничего не поняли, но на всякий случай пальнули в ответ. Отвлеклись на окно. И зря. В дверь влетел Най – он-то откуда взялся? И несколькими ударами ногой по затылкам вывел их из строя надолго. Они лежали рядом с нами на полу, тихие и благостные. Оружие валялось рядом.

Сергей сделал попытку его поднять, но заскочивший в окно Виталий заехал ему кулаком в челюсть: без изысков, но действенно.

Лана выхватила из кармана пистолет, но было поздно: Най выбил его у нее из рук.

О, эту сцену можно было снимать в гангстерских боевиках!

Красивая гибкая тайка встала в позу бойца Муай-тай и начала кружение вокруг Ная. Он уклонялся, старался сильно не бить – просто обездвижить. Тера уходила от его осторожных ударов, а однажды даже достала его локтем. Но силы были уж слишком не равны. Через несколько минут все кончилось: Най резко выбросил ногу ей в плечо, а потом крепко прижал извивающуюся Теру к полу. Другой рукой он подобрал ее пистолет.

Сражение было кончено.

– Можно вставать? – спросила меня до сих пор лежащая ничком на полу Машка.

– Вставай! – разрешила я.

– А глаза открывать? Там сильно страшно?

Я огляделась. В центре комнаты лежит мертвый Саман, еще один убитый охранник – у входа, в углу постанывает раненый, Лана брызжет ядовитой слюной.

– Открывай. Ничего особенного. Все как обычно, – сказала я.

А вот Сергей вжался в стену и смотрел на побоище вытаращенными глазами. Еще не привык.

Ми будто была не здесь – она привалилась к стене с отрешенным лицом. Зато Леонид не скрывал торжества.

– Молодец! – похлопал он Виталия по плечу. – Я всегда в тебя верил!

– И потому смылся? – пробурчал Виталий.

Но Леонид пропустил замечание мимо ушей.

– Что, Серега! – подошел он к бывшему партнеру. – Не помогли тебе твои ляхи? В смысле – наркоторговцы? Как себя чувствуешь, бизнесмен с новым мышлением?

И он кивнул за окно, где вповалку валялись под деревом охранники Сергея и Шанкрита.

Тот молча потер разбитую губу. Тут они с Леонидом были квиты.

– Все, кончайте! – скомандовал Виталий. – Надо уходить. Охрана может примчаться. Мы ее немного проредили. Но, может, не всю.

– Где Учитель? – спросил у Ланы Най, не ослабевая хватки.

– Не знаю. Шанкрит его где-то тут закрыл. Ищите. Руку отпусти, больно!

Най отодвинулся от Ланы, но наставил на нее пистолет:

– Врешь! Ты знаешь, где он! Мы должны его забрать! Я тебя убью!

Тут Ми неожиданно подала голос:

– Тебе не надо убийства в карму. Оставь ее. Учителя нет.

– Как нет? Где нет? – поднял на нее Най непонимающие глаза.

Ми еще раз прислушалась к себе. Вздохнула:

– Нигде нет. Энергия Учителя погасла, будто в комнате выключили свет.

Най не мог с этим смириться.

– Говори! – отчаянно крикнул он Лане.

Она не ответила, по-кошачьи грациозно села на полу, обвив себя длиннючими ногами. Медленно вытащила заколку, распустив мерцающие, как черный жемчуг, волосы. Подняла мидиевые глаза:

– Ты же меня не убьешь, а, Най? – спросила, облизнув губы. – Ты всегда мне нравился. С детства. А ты меня не замечал… Знаешь, как я страдала?

– Нет! Ты всегда была порченая! – запальчиво сказал Най. – И сестру за собой утащила. Подсадила на наркотики! Я ее предупреждал!

– Знаешь, почему я такой стала? Из-за тебя! Неужели ты отдашь меня ему? – кивнула она на Виталия. – Он ведь меня убьет. Ты сам это знаешь. Най, Най! Зачем я только в тебя влюбилась!

Она говорила так простодушно-нежно, так беспомощно-детски вертела в руках заколку со смешным красным помпончиком, что Най растерянно опустил оружие. По лицу Ланы пробежала тень, она медленно подняла руку, словно собираясь снова собрать волосы. Вдруг резко выбросила вперед сжатый кулак. И не успела. Ми бросилась вперед и закрыла Ная собой. Заколка Теры вошла ей в плечо.

Ми глянула Тере в глаза и перехватила ее руку. Тера извивалась, пытаясь вырваться, но Ми загибала ее кисть с зажатой заколкой и наконец со всей силы вонзила иглу ей в грудь – прямо рядом с каменным Териным сердцем.

Мы не понимали, что происходит. Какие-то детские игры. У той заколки длины-то – еле проткнуть кожу и поверхностные мускулы.

– Прекратите! Надо уезжать! Быстро! – разозлился Виталий.

Но тут Ми сотрясли конвульсии. Она, задыхаясь, схватилась за горло. Судороги волнами шли по ее телу, делая мышцы одеревенелыми. Лицо перекосилось, ей никак не удавалось глотнуть воздух.

– Что, что? – бросился к Ми Най.

Она уже почти не дышала.

– Яд! В заколке яд!

Я рванула к Ми, попыталась влить в нее воздух, запустить сердце. Все было тщетно.

Тера, застыв, смотрела на конвульсии Ми, и глаза ее горели злым торжеством.

Она отомстила своим главным врагам. Она – именно она! – принесла им смерть. Что может быть слаще.

В этот момент Тера почувствовала, что не может вдохнуть. Быстро засунула руку в карман платья: она еще утром положила туда крошечный шприц с противоядием, как делала всегда накануне схватки. Вдруг случайно царапнет себя иглой.

Глаза Теры расширились, в них сверкнул животный страх. Карман был пуст. Только сейчас она вспомнила: заляпалась кровью Шанкрита, переоделась. А шприц остался в грязном платье.

Ужас пронзил Теру смертельным холодом.

Нет! Не может быть! Убивает она. Не ее. Новый приступ сковал мышцы. Тера, задыхаясь, выгнулась дугой, горло каменело, не впускало воздух, легкие разрывались от его нехватки. Она никогда не жалела яда для врагов.

Вдруг на секунду спазм ее отпустил.

– Там, наверху, в спальне! – прохрипела она. – Желтое платье, в кармане… Сыворотка! Скорее!

– Я побегу! – вызвался Най. Сейчас он был похож не на чемпиона, а на перепуганного мальчишку. Молнией, через две ступеньки взлетел на второй этаж.

…Мышцы снова свела судорога, красивые мидиевы глаза Теры закатились. Да нет, не Теры. Маленькая Гай стоит в комнате валяющегося в крови торговца фруктами, отец схватил ее за плечи крабистыми ручищами… Толстый Ванчай корчится у ее ног, хрипя… Ее пронзило ликование. Картинки с умирающими врагами очень быстро завертелись перед глазами – будто кто-то вместе с ней просматривал ее досье. Тут она увидела, что ее несет прямо в огромную черную воронку, которая разинула перед ней вихрящуюся пасть. У воронки не было дна, она уходила в бесконечность. И уже не Гай, а Тера бесстрашно туда шагнула. Это была ее стихия, ее бешеная энергия, из которой она вышла, а теперь просто снова с ней сливается, становится частью черного разрушительного смерча. Когда-нибудь в другом обличье, под иным именем она снова из него вынырнет. Такие, как она, всегда возвращаются…

* * *

– Поздно, – сказала я, щупая у Теры пульс. Най потерянно стоял рядом и смотрел на Ми. Она давно не подавала признаков жизни, хотя я сделала все, что могла. Откачала яд из раны, перевязала футболкой плечо. На всякий случай я взяла ее руку.

Что это? Я почувствовала слабый толчок. Пульс нитевидный, но есть!

– Быстро! – скомандовала я Наю. Выхватила у него из руки шприц. И вопреки всем правилам вкатила Ми сразу всю дозу.

Прошло какое-то время.

Вдруг Ми, дернувшись, сделала глубокий вдох. Закашлялась. Вдохнула еще…

– Тащите ее к машине, нужно срочно в больницу! – сказала я – Может, успеем!

– С этим что? – спросил Виталий у Леонида, кивнув на Сергея.

Тот стоял белый – даже красные ожоги превратились в бледно-розовые. Наконец заискивающе глянул Леониду в глаза:

– Леня, ты молодец. Всех сделал. Преклоняюсь. Но ты же не будешь меня убивать?

– Да уж стоило бы тебя, говнюка, грохнуть.

– Не надо. Отпусти. Я все понял. Забирай бизнес. Я все подпишу. Уеду.

Виталий нервно сказал Леониду:

– Или отпускать, или стрелять. Мест в машине не хватит.

– Хорошо! – сказал Леонид. – Помни мою доброту. Най! Дай ему легкого успокоительного, чтобы глупостей не наделал.

Най опустил глаза:

– Он на нас не нападал. Не могу.

– Вот делов! – сказал Виталий и хлопнул Сергея по затылку. Тот тихо осел на пол.

Мы выскочили из дома и припустили к машинам.

– Вы же отвезете Ми? – спросил Най. – Можно я останусь тут? Поищу Учителя. Вдруг он жив…

– Как хочешь! Леонид, помогай! – командовал Виталий, подхватывая Ми под мышки.

Мы с Машкой тоже вскочили в его дремавшую за воротами «Тойоту», нагревшуюся, как печка. Виталий нажал на газ, машина рванула по грунтовой дороге и стала наматывать круги вниз, вниз – навстречу синеющему вдали морю с соринками белых парусов. Я придерживала Ми: она еле дышала, но жизнь все же к ней возвращалась.

И тут Машку, сидевшую рядом, на очередном витке серпантина стало тошнить.

– Опусти с ее стороны стекло! – попросила я Виталия.

Сидящий с ним рядом Леонид вдруг, совсем как прежде, улыбнулся:

– Маша, у меня прямо дежавю. Как мы оказываемся с тобой в одной машине – тебя рвет. Неужели на меня реакция?

Машка подняла голову:

– У меня аллергия на мерзавцев.

* * *

Сергей доброту помнил недолго. Только пока «Тойота» не скрылась из глаз.

– Сучка! Дрянь! Говнюк! – поносил он всех сразу, быстро очнувшись.

Побежал к своей машине. Осмотрел джип.

– Идиоты! Даже не догадались пробить колеса!

Но нет, он не будет сейчас сам гоняться за Леонидом и этой дрянью! Есть план получше.

– Шанкрит вас из-под земли достанет! – приговаривал он, вводя в навигатор адрес лодочника, который дала ему Тера. – Уж он вас в капусту покрошит!

Новый хранитель

На следующий день Най зашел в больницу к Ми. Она была еще слаба, но сказала, что хочет его видеть.

Най был печален. Он нашел-таки тело Учителя. В Таиланде не принято грустить о мертвых. Все знают, что их ждет новая жизнь. Даже оркестры на похороны выбирают повеселее. Но Най ничего с собой поделать не мог. И обезьяна на его плече поникла, посерьезнела. Тяжелые дни.

– Тао звонила, – сказала Ми. – Она в частной клинике. Учитель отправил ее лечиться от наркозависимости. Это он попросил Яниса выдать себя за нее. Столько смертей!

Най вздохнул.

Ми посмотрела на него с неожиданной нежностью. И сказала:

– Ты должен сходить в лавочку к Банни. Сегодня. У него для тебя что-то есть.

Най кивнул. Идти к Банни ему не хотелось. Он до сих пор переживал, что Ми нарочно тогда, у банка, отослала его с какой-то дурацкой фигуркой, чтобы спасти. Если бы он остался, может, они бы вдвоем с Учителем…

Ми закрыла глаза. Он уже собрался уходить, но она вдруг очень тихо сказала непонятное:

– Принеси его сюда. Я хочу посмотреть. И позови Машу, Лену, Виталия. Они тоже заслужили право увидеть. Завтра. В час дня.

– Наконец-то! – бросился к Наю Банни. – Я уже стал волноваться! Еще вчера тебя ждал!

Най пожал плечами:

– Сам не знаю, зачем пришел. Ми велела.

– Да, да! Вот тебе письмо. И видишь на самой высокой полке деревянного слона, которого ты принес? Забирай. Твой.

– Зачем он мне? – удивился Най, глядя на дешевую поделку для туристов.

– Не спеши. Никогда не смотри на оболочку. Старайся увидеть то, что внутри, – улыбнулся ему Банни.

Най открыл письмо. Почерк Учителя. У него опять сжалось сердце.

«Най, теперь ты – Хранитель Изумрудного Будды, – прочел он. – В нашем роду его передают из поколения в поколение молодому, сильному и отважному мужчине. Сейчас им оказался ты.

Подробности расспросишь у Банни. Он – запасной Хранитель, его бабка была родом из нашей деревни, и он очень помогал мне в отряде Ночных Никто, когда от наркотиков погиб его брат. Следующего Хранителя выберешь сам: присмотрись к мальчишкам в деревне, обычно это кто-то с особыми способностями. Помогай ему вырасти. Теперь твой долг…»

Най читал – и мир будто раздвигался, обретал новый объем.

– А можно… мне его посмотреть? – робко спросил он у Банни.

– Конечно. Теперь он твой!

Банни подал ему смешную фигурку слона, нажал на тайную кнопку на животе – и на ладонь Ная нездешней тяжестью выпал огромный, мерцающий зеленым светом камень. В ту же секунду неведомая сила побежала по его венам, и горячее тепло хлынуло в сердце, вымывая печаль.

Банни следил за Наем с улыбкой. Ничего в мире не бывает просто так. Вот и его буддисткая школа смирения пригодилась. У одних предназначение – открывать что-то новое. Создавать невиданное.

А его предназначением оказалось передать смешного деревянного слона почти мальчишке. Он ясно понимал, что этот миг и есть то, ради чего он родился. Дальше – только вспоминать несколько дней владения амулетом и ждать, не понадобится ли Наю его помощь.

– Что я теперь должен делать? – серьезно спросил Най у Банни.

– Жить. Хранить Изумрудного Будду. Он – источник света. Так что тебе очень повезло. Ты – один из немногих на земле, кто точно знает свое предназначение. Хранить свет.

Черный ход в тонкие миры

В час дня мы все, кроме Леонида, собрались в палате у Ми. Леонида, что неудивительно, она видеть не захотела. Тот не расстроился. У него было дело: организовать наш с Машкой отлет на родину. Справки об утере паспортов мы уже получили. Должен же этот негодяй хоть как-то компенсировать нам моральный ушерб!

Най нас уже ждал. Ми была бледна, бескровные губы застыли коркой, голова у нее при резком движении начинала кружиться. Врачи запретили ей вставать.

Она не отрываясь смотрела на фигурку слона в руках у Ная.

– Я должна вам что-то сказать, – обратилась она к нам. – Сейчас вы увидите очень могущественный тайский амулет. Говорят, этот изумруд держал в руках сам Будда.

– Прости, мы не верим в Будду! – вылезла Машка. Я тихонько пихнула ее в бок.

Ми чуть улыбнулась белыми губами.

– Не важно. В мире есть то, что не зависит от веры. Во всех религиях называется по-разному. Но по сути одно. Есть свет. Есть тьма. Одно не бывает без другого. Обычно, чтобы увидеть свет, нужно уйти от мира и заниматься только духовными практиками. Или, как у вас, молитвами. И все равно открывается он единицам. Изумрудный Будда… Нет, я не буду рассказывать. Обычно мы не даем его в чужие руки. Но он сам вас выбрал. Чтобы вернуться. Значит, вы тоже имеете право это знать. Най!

Ми посмотрела на боксера с ласковой требовательностью.

Чемпион перевернул фигурку слона, что-то нажал… И протянул Ми огромный зеленый камень. Мы с Машкой и Виталием уставились на него.

Ми держала камень в руке несколько минут. Она закрыла глаза и будто унеслась куда-то из своего тела. Мне показалось, что капельница и какие-то датчики на запястье подключены к пустой оболочке.

Вдруг Ми открыла глаза. Из них шел лучистый несказанный свет. Именно несказанный – такой бывает на ликах на иконах.

Видно было, что Ми жаль разжимать руку, в которой лежит амулет. Но она чуть заметно улыбнулась и протянула его мне.

Глаза ее при этом сияние излучать перестали. Но щеки порозовели, губы заалели, дыхание стало ровным. Она снова стала прежней Ми.

Первые несколько секунд я ничего не чувствовала. Потом мне показалось, что камень слишком горячий – я даже разжала ладонь, чтобы на него посмотреть. В глаза мне ударил яркий изумрудный луч. И…

…Несколько лет назад мы с друзьями спорили о вере и Христе. Я сказала, что не понимаю, что такое божья любовь. Сам Христос прогнал мать и отца, когда сидел с учениками: мол, настоящие мои родные те, кто разделяет мое учение.

Говорил, что главное – не дела человека, а вера в него, Христа. «Где же здесь любовь?» – вопрошала я.

Друзья мне что-то отвечали, я тут же забыла об этом споре. И вот через полгода я, совершенно ни о чем таком не думая, легла спать.

Вдруг бархатная чернота перед глазами раздвинулась. И я оказалась… нет, невозможно описать словами. У нас нет таких слов. Вот, приблизительно.

Это был золотой радостный поток света, который пронизывал всю вселенную. Свет состоял из частиц, я была одной из них. Каждая частица несла любовь. Невыразимая радость этой любви, не имеющей плоти, просто растворенной в золотом потоке, была так прекрасна, что все земные ощущения померкли, как огонек спички рядом с Солнцем. Не свет любви меня пронизывал – я сама была этим светом и любовью.

Наслаждение было так велико, что казалось невозможным его потерять.

В этот момент перед моим взором проявился лик Христа. Голос в моей голове сказал: «Ты хотела увидеть божью любовь? Вот она».

И черные бархатные шторы задвинулись.

Сначала я пыталась об этом рассказать: Машке, родным. Свет существует! Божья любовь есть! Теперь я понимаю монахов: если они верят, что их ждет такое… Ничто на земле с этим не сравнится!

Родные и друзья смотрели в сторону и переводили разговор на другое.

Я поняла, что мой рассказ звучит странно. Полезла в интернет.

И прочитала много интересного. От классического изречения апостола Павла, знакомого мне до этого по песне Гребенщикова: «Бог есть свет, в Нем нет никакой тьмы», до диссертации на тему о различных оттенках Света, который видят просветленные из разных конфессий. Оказалось, что золотой свет есть в описаниях прозрений у всех религий, как и красный, и зеленый, и белый. При этом в буддизме самым высшим духовным цветом является белый, у мусульман – зеленый. А в христианстве именно мой золотой – символ спасительной божьей благодати. И некоторые праведники, например Серафим Саровский, не только видели этот свет, но и сами его излучали.

На этом я успокоилась, говорить о своем видении перестала, но запомнила его навсегда.

Сейчас, взяв в руки камень, я почувствовала, что опять становлюсь частью потока нездешнего яркого света. В нем не было той золотой теплоты любви, которую я ощущала прежде. Но была необыкновенная чистота и белое сияние бесконечности, частью которой ты восхищенно становился. Вся суть вещей в эту секунду открывалась перед тобой, все времена и миры существовали одновременно и тоже были частью этого чистого потока, который…

– Ну, хватит, дай мне тоже подержать! – Машка почти вырвала камень у меня из рук.

Ошеломленная, я не сразу пришла в себя. Если даже все эти страшные приключения последних дней на нас действительно наслал Изумрудный Будда, чтобы мы помогли ему вернуться… Оно того стоило.

Ми смотрела на меня с понимающей улыбкой.

– Ты его видела? – спросила тихо.

– Что? – решила проверить свои впечатления я.

– Ясный свет?

Я молча кивнула. Ясный свет – вот что это было! Лучшего названия не подберешь!

– Я знала, что ты его увидишь. В буддизме это высшее состояние при медитациях. Монахи, которые могут в него входить, побеждают смерть. Но они тратят на это жизнь. Изумруд открывает вход в тонкие миры сразу. Это дает огромные возможности.

– Зачем же вы его прячете? – спросила я. – Показали бы ученым.

Ми улыбнулась печально:

– Люди пока не готовы. Надо ждать.

Я глянула на Машку. Она тоже была где-то не здесь. И уже несколько минут молчала, что для нее – подвиг.

– Эй, возвращайся! – потряс подругу Виталий. Взял камень у нее из рук. Покрутил, внимательно рассмотрел. – Что-то типа портала? Как в фантастических боевиках? – подозрительно спросил у Ми.

– Можно сказать и так… – мягко улыбнулась она.

Виталий зажал изумруд в ладони. И сразу ее разжал.

– На, забери! – протянул камень Наю. – Какое-то странное чувство… Я странного не люблю. Ну ее, вашу магию.

Най аккуратно положил камень в деревянного слона. Мне показалось, за эти несколько дней мальчишка стал старше. И как-то значительнее. В глазах вместо юношеского любопытства появились острота ума и доброжелательное понимание. Тоже, конечно, камешек в руках подержал.

– Мы еще увидимся? – спросила я Ми, когда мы выходили из палаты. Мне очень хотелось сохранить хоть одного свидетеля, что ясный свет, который я видела, действительно существует.

Она вытащила из руки ненужную ей теперь иглу капельницы, сняла датчики, легко села на кровати, улыбнулась немного грустно:

– Все может быть!

Я поняла, что это был ответ «нет».

* * *

Мы вышли из больницы молча. Переваривали ощущения. Первой очнулась Машка.

– Здорово, правда! – сказала она, когда мы сели на улице в раздолбанный тук-тук. – Камень так действует!

– Ты тоже почувствовала? – жадно спросила я.

– Конечно! Прикинь! Я вчера какую-то острую фигню в той забегаловке съела, и у меня с утра так болел живот! Прямо как кинжалом резало! А камешек подержала, свет вспыхнул – и все прошло! Вот бы такой дома иметь!

Все-таки Машка – неисправимая материалистка.

– Вот как так может быть? – поднял голову от своего телефона Виталий. – Полез в интернет проверить про этот ваш ясный свет. Солидный человек с философской степенью такое пишет!

– Что? – тут же заглянула Машка к нему через плечо, прижавшись чуть сильнее, чем требовалось.

– Вот один тибетский монах совсем недавно в присутствии ученых18 дней не дышал, сердце не билось. Потом раз – и воскрес. Был, говорит, в ясном свете. А второй вообще восемь лет назад вошел в ясный свет. Пролежал черт знает сколько нетленным. А потом – вот послушайте. Виталий начал зачитывать:

– «Потом его тело начало сжиматься и сжималось до тех пор, пока от него не остались только волосы и ногти. После этого в совершенно чистом небе вспыхнули арки радуг и оставались там несколько дней. Все это видели. Ученые не могут объяснить этот феномен».

– Да, непонятно, – сказала я. – Я вот тоже думала: как Христос, например, мог вознестись? С точки зрения физики? Вот стоит человек. И вот он возносится. Взлетает, что ли? А если вместо него появляется свет, то куда делось физическое тело?

– Чего тут непонятного? – изумилась Машка. – Обычная квантовая физика. Ученые открыли, что электроны могут существовать и как частицы, и как волна. Про эффект наблюдателя слышали?

– Что-то я такое читала… Но не сильно поняла, – промямлила я. Виталий благоразумно промолчал.

– Темнота! Короче, физики проводили эксперимент: пропускали электроны через одну щель, чтобы они ударились об экран. Электроны оставляли на экране ровную полосу, как частицы. А если щели было две, то уже ударялись об экран, как волна: оставляли много полос. Ученые офигели и решили узнать, что вообще происходит. Только поставили аппаратуру для слежения. Опа! А электроны как миленькие ударяются об экран, как частицы. Убирают наблюдение – они опять превращаются в волну. То есть наблюдающий меняет картину мира. Поняли? Мы никогда не сможем узнать, как все на самом деле выглядит, потому что под нашим взглядом все меняется! А уж если наблюдатель еще и обладает особой силой… Ну? Дошло? Когда у Христа было физическое тело – электроны вели себя как частицы. А потом наблюдатель захотел – и его электроны превратились в волну. Человек стал потоком света. В чем проблема?

Я подумала, что это самое внятное объяснение чудес, которое я слышала. А Машка, когда Виталий отвернулся, мне шепнула:

– Заговорили о божественном, как старые девы. Так мы никогда замуж не выйдем. Пора уезжать.

Прощай, Таиланд!

Следующим вечером мы с Машкой и Виталием сидели в самолете, который летел из Бангкока в Москву. Леонид умудрился за один день все провернуть – вот что доллары животворящие делают!

Сам Леонид на родину возвращаться не захотел.

– Умер так умер! – усмехнулся. – Да и неизвестно, как примет это воскрешение моя вдова. Зачем ее расстраивать? Господи, лишился этого камня – и как морок спал. Ведь жил как на вулкане. Все время боялся его потерять. Не поверите – такое облегчение испытываю. Или пустоту… В Тай больше ни ногой. Бизнес можно из любой точки мира вести. Лена, подумай, может, еще слетаем вместе в Париж?

Я не плюнула ему в рожу только потому, что боялась не попасть.

…В самолете Виталий с Машкой сидели рядышком и трындели о своем. Мое кресло было через проход. Голова варила плохо, но в ней бесконечно крутились сцены нашего спасения.

– Виталий, а как вы с Наем-то на острове встретились? – потрясла я за плечо увлекшегося беседой с Машкой попутчика.

– На причале, – обернулся ко мне Виталий. – Он нас на своем катере по дороге обогнал. Только швартовался долго. Катер у него большой. Мы лоб в лоб и столкнулись. Ему Банни правильную схему нарисовал, как добраться до виллы. А мне Лана, несветлая ей память, за 300 баксов – неправильную. А сама прямиком туда отправилась. Если бы не Най – фиг бы я так быстро вас нашел!

– То есть денежки взять не побрезговала? Бывают такие, больные на голову: сколько бы у них ни было, за копейку удавятся! Ладно, не отвлекайся! – ревниво одернула Виталия Машка. Но отвлечь его от меня не получилось.

– Смотрите, смотрите, – заверещала я, показывая на газету, которую читал солидный таец, сидящий в ряду передо мной.

Через всю первую страницу шел какой-то броский заголовок. А под ним – мелкое, очевидно, с визы – фото Сергея и какого-то тайца.

– Что там написано? – по-хозяйски спросила Машка Виталия: он немного читал по-тайски.

Виталий привстал, бесцеремонно заглянул через голову тайца в газету.

– «Новые убийства на острове смерти: в море взорвалась моторная лодка. Погибли двое: российский бизнесмен и тайский лодочник. Следствие уверено – это разборки наркоторговцев», – медленно перевел Виталий. И мы уставились друг на друга.

Я даже не поняла, что чувствую. Сожаление? Облегчение? Да просто боль. Сколько смертей и ужаса повидали мы за две недели!

– Не парься! – сказала мне Машка, увидев, как дрогнуло мое лицо. – Все равно он был сволочь.

На секунду лицо ее сделалось серьезным и горестным, в уголках рта проступили складки. Она наклонилась и шепнула мне на ухо:

– Забудь, слышишь! Все закончилось. Просто постарайся вычеркнуть это из памяти. Иначе сойдешь с ума. Разоришься на антидепрессантах. Учись у тайцев. Я же стараюсь!

Она растянула губы в улыбке. Снова стала самой собой, будто стерев с лица горечь вместе с морщинами. И гортанно заворковала Виталию в ухо:

– Что, поедем на выходные в Питер?

– Ну, может, поедем… – замялся Виталий. – Только тут такое дело, Маша… Я вообще-то женат.

– Блин! – заорала Машка чуть не на весь салон. – Что за свинство! Вот она, карма! Куча теток находит себе мужей! А ко мне слетаются только окольцованные – хоть в орнитологи записывайся!

– Но это мой единственный недостаток!

– Не-ет, не у тебя недостаток, а у меня. У тебя получаются две бабы, а у меня – половина мужика. Все, хватит, мне нужен целый! Я слово себе дала: никаких женатиков! В следующий раз буду паспорт у попутчиков проверять!

– Маша, ты куда-то собралась? – удивилась я.

– Конечно! Деньги-то с карточки мы не истратили. Лично я совсем не отдохнула! Махнем в Италию! Я слышала, итальянцы поздно женятся и там полно холостых мужчин…

Самолет накренился, и в его окошко я увидела небо, будто нарочно расчерченное на две части. Одна была темная – на Таиланд опускалась ночь. Вторая светлая – впереди еще вовсю светило солнце. Я вспомнила слова Ми:

– Если есть свет, должна быть и тьма.

Сейчас мы летели к свету.

Послесловие

Когда я дала почитать эту книгу моему взрослому сыну Никите с его блестящим математическим умом, он внимательно ее изучил. Сказал, что в целом ему понравилось. Но есть замечания. И прислал очень точную правку: он нашел кучу мелких нестыковок, смысловых дыр, расхождений, не заметных нашему гуманитарному глазу. Фактически он стал моим первым и главным редактором, за что я ему бесконечно благодарна.

А еще он сказал: знаешь, мама, мне кажется, иногда ты уж слишком фантазируешь. Вот эти истории про мумии украденных младенцев, которые покрывают золотом и на них молятся. Или отряды мстителей наркодельцам, состоящие из родителей погибших от наркотиков детей… Не перебор?

Самое смешное – именно эти истории абсолютно правдивы. В Таиланде действительно существует культ Золотого Ребенка из засушенных младенцев. В местных газетах до сих пор проскакивают сообщения, что эти талисманы все еще в ходу на черном рынке.

И Ночные Никто реально существовали – во время войны с наркобизнесом эти отряды, куда входили родственники погибших от наркоты детей, стали национальной легендой. Жизнь бывает круче любого нашего вымысла. И спасибо сыну, он еще раз меня в этом убедил.

Я очень благодарна мужу: он дал мне возможность писать эту и другие книги, не думая о заработке. И даже ни разу не проверил, какой ерундой занята жена.

Моя любимая сестра Вероника и любимая подруга Валя читали эту книжку по мере ее написания. И если бы не их поддержка и интерес – что там дальше? – мне с моей ленью было бы трудно двигаться дальше.

Мои прекрасные подруги с самого раннего детства, замечательные врачи Саша и Галя, не являются прототипами героинь, но множество наших маленьких историй вошло в эту и другие книжки.

И если бы не коуч Александр Молчанов с его «Самодисциплиной», так нужной каждому пишущему, я, возможно, так и не закончила бы этот текст и не написала следующий – на его курсе.

А вообще я благодарна всем, кто прочитал меня первым, кто поддержал и кто прочитает в будущем.

Мне хочется видеть жизнь как одно большое увлекательное приключение. И если не всегда это выходит в жизни, то можно хотя бы помечтать.

Content

Наталья Барабаш
Месть ночного никто

Перспективное знакомство

Неожиданное послание

Сюрприз

Незнакомец в аэропорту

Полет в райскую жизнь

Самуи

Выбираем массаж

Салон «Жасмин»

Спасительница

Послание от Юрки

Тигр наносит удар

Воздушная обезьяна

Бои чемпионов

Страшная ошибка

Половинный полицейский

Особый дар

Шоу крокодилов

Пленницы

Звонок из прошлого

Отряд мстителей

Тайная вилла

Неудача

Новая пленница

Салон для своих

Новый след

Нетомный вечер

Опоздание

Чужая вилла

Песнь одиночества

Побег

Сувенирная лавка

Остров цыган

Почему мы покойники

Шанкрит и золотой ребенок

Изумрудный Будда

Неожиданная встреча

Правило пиара

Прошлой ночью

Прыжок с лианы

Сю-прайз!

Воскресение из мертвых

В гостях у Леонида

Любовь зла

Угонщицы

Изумрудный Будда. 2004 год

Пляжные знакомые

Мы едем, едем, едем

Странный выбор

Поздно пить боржоми

Изумрудный Будда. 2004 год Продолжение

Ловля на живца

Маячок

Шанкрит и Тера

Встреча

Спасение утопающих

Тайна вклада

Схватка

Маска, я тебя знаю

Тайна хранителей

Чья добыча?

Полиция без нравов

Ловушка Теры (Неделю назад)

Дорога в никуда

Остров смерти

Облом

С добрым утром! И хорошим днем

На причале четыре часа назад

Здравствуй, Шанкрит!

Запретная комната

Шанкрит и ночной никто

Очная ставка

Расплата

Недолгое прощание

И снова здрасьте!

Цыпленок

Нежданный гость

Яд в действии

Новый хранитель

Черный ход в тонкие миры

Прощай, Таиланд!

Послесловие