Игорь Лахов

Королевский шут

* * *

1. По ту сторону реальности

За столом, заваленном свитками, сидел пожилой человек в переливающихся круглых оранжевых очках на пол-лица и что-то внимательно читал. Несмотря на большой, ярко пылающий камин и, плотно занавешенные шторами, закрытые окна, он зябко кутался в меховую шубу, время от времени дуя себе на руки, явно пытаясь согреться. Антрацитово-чёрная большая ящерица, больше похожая на недоразвитого дракона, лежала рядом и спала. Внезапно она приподняла голову и прошипела:

— Она идёт…

— Я знаю, Харм, — не отрываясь от своего занятия, ответил человек. — Веблия, кстати, сильно раздражена, так что, на твоём месте я бы слез со стола и временно переместился в самый тёмный уголок, чтобы не показываться ей на глаза.

— Кажется, ты заботишься обо мне?

— Нет. Просто, ты мне пока ещё нужен, а других помощников не предвидится.

Больше ничего не говоря, ящер плавно растворился в воздухе, как раз в тот момент, когда резко открылась дверь, и в комнату вошла высокая, статная женщина в роскошном бордовом платье. Эту брюнетку можно было назвать красивой, если бы не маленький недоразвитый носик, острым сучком торчавший на лице.

— Фууу… — не поздоровавшись, начала она. — Опять нажарил так, что дышать нечем. Когда ж ты, наконец, согреешься, Кортинар?!

— Сама знаешь, как только ты вернёшь мне душу, — флегматично ответил старик. — Каждый раз спрашиваешь об этом. Зачем?

— Дай насладиться триумфом над поверженным врагом! — хохотнула женщина.

— Не надоело за пятьдесят лет?

— Ни капельки. Видеть одного из самых могущественных магов королевства у себя на побегушках не надоест никогда.

— Пусть так, — пожал плечами Кортинар. — Мне всё равно, что ты думаешь. Впрочем, мысли других тоже неинтересны. Зачем пришла, Веблия?

— Моему придурку нужна новая игрушка!

— Ты про нашего Владыку? Короля Ипрохана?

— А про кого ещё?! По мелочам я не размениваюсь! Этому идиоту надоели кривляния придворного шута, и он его спьяну прирезал.

— Очередная бессмысленная смерть.

— Плевать! Важно другое! Ипрохан потребовал нового дурачка. Не может он, видите ли, без компании себе подобных.

— Так возьми в любом замке — уродцев везде хватат.

— И взяла бы! — зло произнесла Веблия. — Но у нашего короля «заскок» — хочет необычное, но чтобы глаза не мозолило, умное, но чтобы не умничало, весёлое, но не доставучее. Список длинный! Продолжать?

— Не надо. Всё понятно. Опять ему дурмицу в вино подмешала?

— Не без этого. А то протрезвеет ненароком.

— Спутанное сознание и деградация неизбежны при употреблении травы с вином — отсюда и такие условия. Но, боюсь, не найти нам здесь подобного персонажа.

— Я тоже так думаю… — кивнула Веблия. — Только давно слушок ходит, что у тебя раньше была возможность посещать другие миры. Может, там есть?

— Это — всего лишь слухи.

— Не ври! Пока твоя душонка у меня, обмануть не получится!

— Значит, не буду, — спокойно согласился Кортинар. — Когда нужен новый шут?

— Через три-четыре дня. Раньше Ипрохан связно говорить не начнёт.

— Что? Кроме дурмицы и разгуляйку добавила? Смотри, как бы совсем мозг у короля не распался от такой смеси.

— Не твоё дело! А что до его мозгов… Чем меньше, тем лучше. Мне своих хватает. Главное, чтобы не забыл, где на документах правильную подпись ставить.

— Как скажешь. Но обещать многого не смогу — из иных миров выдернуть можно не всякого. Может и не подойти кандидат.

— Убьём, и достанешь следующего!

Больше ничего не говоря, Веблия резко развернулась и гордо вынесла себя из комнаты.

— Ты всё слышал? — как только за женщиной закрылась дверь, спросил старик в пустоту.

— Да, — ответил, материализовавшийся на столе, ящер.

— Тогда принеси мне «Призыв демона.». Четвёртый том. Он на одиннадцатой полке слева в моей библиотеке. Пора встретиться со старым знакомым.

Через несколько часов, захлопнув книгу, Кортинар поднялся и, ещё плотнее закутавшись в шубу, нехотя спустился в подвал.

Большой подземный зал когда-то был великолепен, но былая красота померкла со временем, уступив место паутине и тлену. Рассохшиеся резные скамьи, ржавые витые канделябры и гладкий каменный пол, покрытый толстым слоем пыли — вот и всё, что осталось от роскоши этого места.

— Харм. Прибери здесь, — буркнул старик.

Маленький смерч пронёсся по залу, в мгновения ока заставив сиять всё чистотой.

Придирчиво осмотрев помещение, Кортинар внезапно скинул шубу, оголив торс, покрытый татуировками. Широко расставив ноги, он нудно запел, словно не знал больше пары нот, и начал делать странные движения руками, как будто играет на арфе. Воздух вокруг мага стал сгущаться плотным туманом, из которого вылетали маленькие искорки, с шипением впиваясь в татуировки старика, так и не снявшего свои оранжевые очки.

Наконец, Кортинар умолк и громко хлопнул в ладоши, равнодушно глядя, как на полу проступает пентаграмма, зелёным огнём добавляя света этому мрачному подземелью.

— Твоё Искусство великолепно! — довольно произнёс Харм. — Долго ждать демона?

— Придёт, куда денется… — устало ответил старик, вновь надевая шубу.

И тут же, в подтверждение его слов, яркая вспышка озарила зал, и из пентаграммы выпрыгнуло нечто гориллообразное с кабаньей головой.

— Как вы, ничтожные, посмели вызвать меня — Повелителя Огненного Мира, в эту дыру?! — прорычал демон, держа тремя руками мага и одной ящера.

— Дело есть — вот и вызвал.

— А! Это ты, дружище?! Извини, Кортинар! Сразу и не узнал тебя в этих дурацких очках, — уже без угрозы пробасил демон, — То-то, смотрю, даже защитного контура нет на пентаграмме. Думал, опять очередной недоучка до умной книжки дорвался, на свою голову. Как дела? Что-то давно не призывал! Выпьем за встречу? Тут рецептик замечательного пойла нарыл — камни прожигает!

— Для начала поставь меня на пол.

— И этого червяка-переростка тоже?

— Я не червяк! — возмутился, несмотря на свой страх, Харм. — Я, между прочим…

— И его поставь, — перебил ящера маг. — Это мой единственный слуга и помощник — жалко терять.

— Единственный? Да у тебя они раньше толпами ходили!

— Раньше — да. Теперь только этот. Хармом зовут.

— Понял! Незаменимый, получается, и на закуску негоден.

— Меня нельзя есть, демон, — явно не на шутку испугался ящер.

— Слышь, переросток! Ещё раз демоном назовёшь — докажу обратное! Запоминай — Повелитель Третьего Дома Огненного Мира Ситгульвердам Асомикакыф Вертурзор Жошшшевистукрангл Гарсычкубьевищ! Твой хозяин меня просто Ситом зовёт, хоть это и неправильно. Можешь тоже коротко, чтобы свой раздвоенный язычок не ломать непривычными названиями.

— Раньше твоё имя из одного слова было. Изменения в жизни? — поинтересовался Кортинар.

— Ещё какие, дружище! Захватил четыре домена и теперь величаюсь солидно, по их названию, основав свой Дом! А самки у меня… — закатил от удовольствия Сит свои поросячьи глазки. — Шерстинка к шерстинке, бородавочка к бородавочке! Страстныыыеее… Одна мне даже руку откусила — два дня отращивал. Хочешь, тебе десяток-другой подкину?

— Спасибо, не надо, — слегка скривившись, ответил маг. — Мычат себе, глазами хлопают и жрут, не переставая. Я привык иметь дело с разумными особями, а у ваших, кроме инстинкта к размножению, ничего нет — только на запах самца и реагируют.

— Ну и что? — не унимался новоявленный сутенёр. — Зато плодовитые! Уже двадцать восемь сыновей из замка выгнал! О, как! Не каждому дано! Некоторые себе имя первое завоевали вместе с землями, а один — целых два! Талантливый очень! Горжусь им! Даже на меня пару раз огрызался, но пока не дорос! Вот лет через триста, думаю, справится, подмяв под себя отцовские земли! Жду не дождусь! Такая битва будет!

— Так вы что, — удивлённо спросил ящер, — со своими родными сыновьями драться собрались?

— Конечно! Кто сильнее, тот и владеет землями. Я сам у отца два имени отбил. Четыре дня лупили друг друга, пока он мою власть не признал. Теперь в Вертурзоре управляющим служит, и всё норовит при встрече силушкой померяться, чтобы вернуть всё себе. Уважаю его за это!

— Не понимаю я такого, — честно признался Харм.

— А тебе и не нужно, переросток. Твоё дело — служить хозяину, а не думать! — проникновенно выдал Сит демонскую мудрость. — У тебя-то что, Кортинар? Сам на себя не похож.

— Я потерял душу, — просто ответил старик, сняв оранжевые очки и посмотрев на демона белыми, без зрачков глазами. — Теперь тоже превратился в слугу у поработившей её.

— Поработившей?! Самка?! Великая магесса, раз тебя одолела!

— В ученицах ходила. Серая бездарность в плане Высокого Искусства, но ума и коварства не занимать. Втёрлась в доверие и, выкрав Камень Душ, мою в него заточила, пока спал, травами опоенный. Следом всех сильных магов тоже прибрала. Теперь практически владеет Нагорным королевством, присоединив к нему ещё парочку. Король — марионетка в её руках.

— Убить? — предложил Сит.

— Это не твой мир, здесь вся магическая мощь в её руках. Пикнуть не успеешь. Но помощь твоя нужна. Для этого и вызвал.

— Что нужно делать и какова плата? — вмиг стал серьёзен демон.

— Вот тебе и «дружище»! — проворчал Харм… — Сразу о плате заговорил.

— Конечно. Кортинар без души дружить не умеет. Это уже не он, а только часть. Видишь? Твой хозяин даже мне не рад и на тебя ему плевать с высокой башни тоже!

— Да знаю я… — вздохнул ящер.

— А раз знаешь, то должен понимать, что, кроме деловых отношений, других у нас быть не может. По хорошему счёту, даже за плату я не обязан ему помогать, но в память о былом, готов выслушать предложение.

— Карта Пути Творцов. Первый Шаг, — не обращая внимание на спор двух существ, назвал свою цену маг.

— Только Первый? — переключился Сит на интересующую его тему. — Это, практически, ничего!

— Согласен. Но ты получаешь небольшую возможность узнать и остальные Шаги. К тому же, от тебя не требуется великих подвигов, а всего лишь найти в других мирах подходящего мне человека.

— Какие параметры?

— Воин. Неглуп. Умеет приспосабливаться и с чувством юмора. Будет шутом при короле. И чтобы был инертен к магии.

— И это ты называешь «всего лишь»! — почти натурально возмутился демон, продолжая торг. — Воина найти легко — даже неглупого, но они по своей натуре прямые, как копья, а шуточки дальше того, чтобы испортить воздух в казарме, не идут! Весёлые умники гибнут первыми! К тому же, выдернуть человека из родного мира можно только в момент его смерти. Инертен в Высокому Искусству? Представляешь, сколько сил потребуется? Минимум Четыре Шага готовь!

— Нет. Есть только один. Я и сам хотел по нему начать Путь, но теперь мне это неинтересно.

— Два? — не унимался Сит.

— Один.

— Ну, как же скучно с тобой стало! Ладно! Согласен на твою грабительскую цену, но только ради того, чтобы снова нормально выпить в хорошей компании душевного человека! Ха-ха! Понял каламбурчик? Душевного!

— Да. Понял. Спасибо.

— Не стоит, всё равно, благодарности не испытываешь, как и всего остального. Только вот одного я понять не могу… — серьёзно спросил Повелитель Огненного Мира. — Если тебе недоступны любые чувства, то откуда такое стремление вернуть душу обратно? Тебе должно быть и на это наплевать.

— Веблия совершила одну большую ошибку, украв душу и глаза, отражающие её, она забыла стереть мне память. Я не могу испытывать эмоции, но я ПОМНЮ их. Я так же помню, как выглядит мир в цвете, а не чёрно-белым, и то, только через эти неудобные очки. Сравнивая сейчас и тогда, понимаю, что «тогда» было лучше и хочу вернуть его.

— А если не получится?

— Буду мёрзнуть до конца своей жизни. Всё просто.

— Ужас! — передёрнул мощными плечами Сит. — Оставь своего переростка у пентаграммы. Как найду нужное — сразу через неё перешлю товар. Есть у меня, почти закрывшийся, выход в один мирок. И ещё! Пока не вернёшь душу, больше не тревожь! Неуютно сейчас с тобой рядом находиться…

С этими словами он резво нырнул в Круг Вызова и исчез в яркой, зелёной вспышке.

— Странное существо… — задумчиво протянул Харм.

— Для своего мира — абсолютно нормальный, — возразил Кортинар. — Этот ещё вменяемый. Иди и подготовь мою лабораторию. Чувствую, что придётся в порядок приводить прибывшего. Потом караулишь здесь появление нового шута. Когда появится Ситгульвердам, то не называй его демоном — он демовилур. Демон для таких, что «переросток» для тебя. Понятно? Обидится — порвёт на части. А я к себе. Холодно…

2. Африканский континент

— Илюх!? — запрыгнув в открытый кузов Ниссана и пристроив автомат между колен, спросил Сергеич. — Что там за буча сегодня была? Говорят, по твою душу к «хитрому домику» целая местная делегация полицейских прикатила! Емеля слышал, что ругались сильно у нашего босса в кабинете.

— Да так… — ответил я, прикуривая. — Сходил вчера за бухлом в городок.

— Опять к Н’гомбо попёрся?

— У него хоть не «палёнка».

— Тут у всех она!

— Неважно. Главное, что голова не болит.

— Почему один пошёл?

— Ты с нашими на дежурстве, а «европеоиды» только вооружённой толпой на автомобилях согласятся. Неинтересно — местного колорита не прочувствуешь.

— А ты, значит, турист с фотоаппаратом? — ухмыльнулся приятель.

— Не… С пистолетом. Я ж не дурак — «пустым» разгуливать!

— И как тебе достопримечательности?

— Отлично! У Н’гомбо затарился «сувенирами» по сходной цене и на базу пошёл. Вечером «рассмотрим» то, что от них осталось. Внимательно и под хорошую закуску!

— То, что осталось?

— Понимаешь в чём дело… — сделав несколько глубоких затяжек, начал я. — Иду себе, солнышком и архитектурой местных трущоб наслаждаюсь, а тут из узкого переулочка двое выходят, ножичками поигрывая. Большие, чёрные и очень бедные. Денег просить стали.

— И как ты понял, что им надо? По-ихнему и пары фраз не выучил — всё мимикой и жестами объясняешься!

— Слово «мани» давно уже стало международным! Короче, богаче они не стали, а беднее на два тесака — точно. Лежали долго… Видимо, детство вспоминали.

— И из-за этого так полицейские расстроились? Впервые слышу про подобное! Им же, пока «ручку не позолотишь», пофиг на всё! — не поверил Сергеич моему рассказу.

— Верно! Но «на лапу», вероятно, уже получили или, может, одной группой промышляли — не знаю. Пока мы отношения выясняли, неподалёку полицейская машинка паслась. Как только я их уложил, то сразу с мигалками подкатила. Выскочили из неё двое, похожие на первых, но только в форме и, угрожая пистолетами, попытались наручники надеть на меня, хотя прекрасно видели весь героический акт самообороны. Пришлось и их уложить. Один пакет с вискарём не уберёг… Так обидно стало!

— И ты… — ехидненько продолжил за меня Лёха, сидевший рядом с нами.

— А что я? Наручников на четверых хватило. Заставил эту шоблу переодеться — ментов в бандитов и наоборот. Потом потратил на них ещё два литра бухлишки. Когда быстро вырубились пьяные — слабоваты оказались по такой жаре, гражданских в форме погрузил в багажник полицейской машины, которую отогнал на другой конец этого вшивого городишки и пристроил недалеко от участка, а «блюстителей» в лохмотьях посадил на передние сидения, сняв наручники и запихнув за пояс по табельному стволу. Типа, напали гады на оплотов правопорядка, угнали машину и уснули пьяные за рулём. Одно непонятно… Как меня вычислили?

— В форме ходил? — спросил Сергеич.

— Естественно.

— Делай выводы! Базу нашу всякий таракан знает и форму тоже. А твои постоянные выходки скоро в местный эпос войдут, «Белый Демон». Штрафанули?

— Конечно. Командир с управляющим вначале долго смеялись, узнав о происшествии. Оказывается, когда нашли этих упитых, полицейские не стали долго думать, а вломили, тем кто в салоне, за своих соратников! Потом разобрались и повторили процедуру с остальными из багажника. Начальство хотело попереть вначале, но нашего управляющего, господина Реверди, местный полицейский «павлин» уже так достал своими придирками и вымогательствами «на нужды населения», что мне просто вынесли очередное последнее предупреждение и месячную зарплату вычли. Да я не в обиде! Разбитый вискарь требовал отмщения!

Народ в кузове заржал, обмениваясь шуточками в мой адрес. Пусть! Хоть немного поднял парням настроение!

Колонна выехала за пределы города, и мы замолчали, внимательно осматривая джунгли, стеной стоявшие по краям раздолбанной земляной дороги. В принципе, пока не доехали до приисков и не загрузились, опасаться особо не стоило — шесть джипов, битком набитых опытными бойцами и с установленными на турелях пулемётами, отобьют у «освободительной шпаны», вырезающей исключительно беззащитные деревни чужих народностей, любую охоту с нами связываться. А вот на обратном пути… На такую ценность могут прийти по наши души более серьёзные мальчики в хорошей экипировке — «камушки» очень жёсткий бизнес. Сам два раза попадал в подобные переделки. Во время последней чудом спаслись, удирая на трёх, изрешечённых пулями, но почему-то едущих, машинах, потеряв половину отряда.

— Илюх… — тихо спросил меня Сергеич, глядя на местную флору поверх коллиматорного прицела своего автомата. — Вот, зачем тебе всё это? Со мной всё понятно — троих девчонок поднимать надо, но ты же одиночка. Я тебя по базе помню — красавец, мастер спорта, умен. Если бы «берега не путал» своими выходками, то звёзды на погоны сами сыпались бы! Капитаном третьего ранга к своим годам вряд ли стал, а вот при штабе тёплое местечко имел бы точно. Чего тебе всё не успокоиться? Семью б завёл. Дом… Парень видный, весёлый — от девок отбоя нет.

— Ты ж мне сам эту работу подсунул.

— Да. Знаешь, жалею об этом! Но тогда, когда встретил тебя «синего» в том баре, решил, что поступаю правильно. Да и человек ты всегда надёжный был — с таким под пули идти не боязно.

Я ничего не ответил, делая вид, что внимательно осматриваю местность.

Эх! Знал бы «каптри» запаса Николай Трубин, которого за спокойный характер и домовитую основательность все величали, исключительно, по отчеству, несмотря на то, что старше меня всего-то на семь лет, как мне скучно в этой жизни. Дом… А какой он? С детства по спортивным школа-интернатам, на радость непросыхающим родителям. Потом казарма в училище, трансформировавшаяся со временем в замызганную комнатушку в военном городке при, не менее военной, морской базе. Такого больше не хочу, а другого не знаю. Видимо «переел» устава и совсем перестал вписываться в строгую, расписанную до мелочей, флотскую жизнь. Когда настоятельно попросили молодого «старлея», честно отмучившегося пять лет, не продлевать контракт за то, что приказал бойцам покрасить не только засохшую траву в зелёный цвет, как было велено перед прибытием большого начальства из Генштаба, но и нарисовать на ней цветочки, я радостно кинулся в гражданскую жизнь, чтобы быстро понять — не моё. Даже в театральный поступил, но уже на первом курсе, после нескольких месяцев, осознал свою бездарность и забрал документы. Сунулся, памятуя о спортивных заслугах, в МВД. Инструктором не взяли, но… Уволился нафиг уже через год без сожаления! Тогда же меня, заливавшего разочарования, и встретил Трубин в кабаке, предложив помощь в устройстве на денежную работу в «международном охранном предприятии». Второй год в наёмниках уже, вернувшись к тому, от чего убегал. А куда ещё? Скучно…

— Который раз штрафанули? — прервал мои размышления Сергеич.

— В этот раз? Четвертый.

— Перебор! Боюсь, больше не подпишут.

— А я взятку дам.

— Французу? Не смеши меня! Он не берёт — это тебе не гаишники на дороге!

— Раньше брал, теперь тоже не откажется.

— Иди ты?!

— Два раза, только не ори…

— Ну, вот, как у тебя это получается? — оторвавшись от наблюдения, посмотрел он на меня. — Самому смастерить большую задницу, влезть в неё и без помех вылезти обратно. Даже мусьё Реверди уболтал на своём поганом аглицком. Талант! Только учти, на взятки и на штрафы все деньги спустишь. Что потом?

— Опять подпишусь. Кормят, поят. Форма вот… А деньги мне не нужны особо — не умею их тратить. Хочешь, тебе отдавать половину буду, а остальную половину пропьём?

— Дурень… — вздохнул Сергеич, и снова уставился на джунгли.

К приискам подъехали через три часа. Погрузка товара заняла несколько минут, и мы рванули обратно, чтобы до темноты успеть оказаться под защитой. Тут уж не до разговоров. Все взвинчены и параноидально водят стволами в разные стороны. Проехали поворот, где нас накрыли однажды. Слава богу, нет засады — лишь только остовы двух сгоревших джипов, покрытые молодой порослью.

Пока везёт, но тревожное чувство внутри всё больше даёт о себе знать. Закурить бы, но сейчас нельзя — всё внимание на дорогу.

— «Свербит» чего-то… — проговорил Болт, стоящий у пулемётной турели. — Так всегда в Чечне было перед боем. Смотрите в оба — не к добру! Подствольники приготовь…

Взрыв яркой вспышкой ударил по глазам, и машина, встав на дыбы, опрокинулась.

Поднимаю голову с земли, осматриваюсь. Лёха с пробитой головой лежит рядом. Подбираю его автомат и прячусь за разгорающийся джип. Вовремя! Джунгли по краям от дороги расцвели огоньками выстрелов. Что-то больно бьёт в ногу… Чёрт! Задело! На перевязку времени нет. Разряжаю магазин по грёбаному лесу, не жалея патронов и перебегаю к уцелевшей машине, у колеса которой лежит Сергеич.

— Цел?! — не переставая стрелять, орёт он. — Кто ещё?!

— Всё!

— Хреново! — выдыхает пулемётчик уцелевшего джипа, спрыгивая к нам. — Надо уходить! Кроме нас, никого! Колёса не на ходу! Прорываемся к «зелёнке»!

Кидаем одну за одной несколько гранат в сторону ближайших от дороги джунглей и резким броском покрываем открытое расстояние.

Пулемётчик получил пулю в голову, уже практически переступив спасительную границу леса.

Бежим, раздирая о густые ветки незакрытые части тела. Петляем как зайцы. Дышать нечем, лёгкие сейчас взорвутся. В какой-то момент, не выдержав гонки, спотыкаюсь и падаю.

— Ты чего, Илюх? — хрипит Сергеич.

— Отбегался… Нога продырявлена. Уходи один, а я за собой их тихонечко уведу. Ток патронов отсыпь чуток.

— Дотянем оба! Дотащу! Может, через часок отстанут?

— Нет. Им свидетели не нужны. Будут ловить. Видел, какие профи? Уходи. У тебя дочери!

Последний аргумент стал решающим. Передав два магазина и гранату, Сергеич обнял меня и горько сказал:

— Прощай, морпех. Буду помнить…

— Да, — улыбнулся я, — у тебя же есть от моей съёмной квартиры ключ? Там под кроватью чемодан с «бабками». На поминки мне и на подарки для дочерей хватит! Только резко не открывай его — вначале лесочку перережь. Ребята из банка красящую бомбочку для воров подарили — потом не отмоешься.

— И тут не можешь без своих приколов…

— Вали, давай! Время!

Мой товарищ растворился в зарослях, а я, тяжело встав, перехватил раненую ногу ремнём и, громко продираясь сквозь кусты, быстро поковылял, пару раз выстрелив для привлечения внимания погони, которая не заставила себя долго ждать. Это хорошо! Значит, уйдёт Трубин — он мужик ушлый. Хватило здоровья на полчаса. Голова стала кружиться от большой потери крови, нога с засевшей пулей, адски болела при каждом шаге и подгибалась, норовя уронить тело. Дальше идти нет смысла. Увидев огромный камень, принял решение дать последний бой в этом месте — хоть со спины, супостаты, не зайдут. Лёг, вколол себе шприц-тюбик с обезболивающим и пристроил автомат на трухлявом стволе большого дерева. Вовремя! Погоня показалась минут через пять, зелёными тенями бесшумно скользя по моему следу.

Первого легко снял одиночным выстрелом и тут же запустил парочку гранат. Вопли раненых, последовавшие за взрывом, показали, что зря «гостинцы» не потратил. Веером «причесал» джунгли в тех местах, куда бы сам направился, ловя беглеца. Снова короткий вскрик, но мне не до него — прячусь за бревном от роя пуль, выпущенных в мою сторону и спешно меняю магазин на полный. Не высовываясь, кидаю наугад последнюю гранату и перекатом ухожу на несколько метров, чтобы опять открыть, уже неприцельный, огонь. Перезарядиться не успеваю — яркая вспышка ослепляет, тело разрывается на части, и меня подхватывает чёрный водоворот, гася сознание.

«Вот ты какая, смерть!» — успеваю подумать в последнюю секунду.

* * *

Небольшого роста, кряжистый человек минут пять стоял без движения, внимательно осматривая местность в бинокль. Наконец, спрятав оптику, тихо спросил в гарнитуру, соединённую со шлемом:

— Густав. Что у тебя?

— На месте. Тут… Я не понимаю, сэр… — раздался голос в наушнике. — Я сам видел, как ублюдка разнесло на куски, но… Тут никого нет!

Выйдя из укрытия, командир отряда приблизился к иссечённому осколками и пулями дереву.

— Сэр! — сказал огромный боец, в руках которого ручной пулемёт казался игрушечным, — Посмотрите сюда!

Серое глянцевое пятно, метра два в диаметре, тяжело было пропустить.

— Русский был здесь, сэр! — начал объяснять громила. — Теперь его нет, как и воронки от моей гранаты. Кругом стреляные гильзы, а этот круг чистый! Вы видели такое раньше?

— Действительно, странно… — немного подумав, согласился командир. — Чёртовы джунгли! Чёртова Африка! Но если ты, Густав, уверен, что этот недоносок, угробивший троих наших парней и тяжело ранивший Йохана, отправился в ад, то не верить тебе нет смысла. Уходим! Операция закончена!

3. Знакомство

Харм лежал, свернувшись кольцом, и не мигая смотрел на зеленоватые переливы пентаграммы Круга Вызова. Скучно… Хотелось есть и спать, но ослушаться своего Хозяина не приходило ему даже в мысли. Сразу после своего вылупления ящер прочно привязался к магу, и уже второй десяток лет верно служил, не ища себе другой доли. По словам Кортинара, яйцо было найдено в прозрачной глыбе льда лет восемьдесят назад, когда тот ещё пытался научиться путешествовать по другим мирам. Оставив находку как сувенир в своём кабинете, маг на долгие годы забыл о нём. То ли жара, которую всегда поддерживал мёрзнущий старик, то ли просто пришло время, но Харм одним прекрасным вечером очнулся и, пробив скорлупу яйца, выбрался наружу, чтобы, встретившись со взглядом Хозяина, навсегда отдать ему свою верность.

— Держи, переросток! — неожиданно раздался голос демовилура, отвлекая от воспоминаний.

Сит выскочил из пентаграммы и кинул окровавленное голое человеческое тело. Потом, развернувшись к Кругу Вызова, угрожающе рыкнул:

— И напомни моему бывшему дружку, что пока не обретёт душу, пусть не смеет больше тревожить, если не хочет неприятностей!

Монстр исчез, а вслед за ним исчезло и зелёное пламя. Лишь искалеченный человек остался лежать на холодном чёрном полу, как напоминание о только что случившемся явлении.

— Кортинар! — громко пропищал Харм, материализовавшийся в покоях мага. — Демон доставил обещанное! Как ты и думал, требуется срочная помощь!

— Что сказал Ситгульвердам? — подкладывая поленья в камин, спросил маг.

— Чтобы, пока не обретёшь себя прошлого, не лез к нему! Он больше не друг!

— Это разумно с его стороны. Перенеси тело в лабораторию, сейчас спущусь.

— Не обманул Сит — однозначно, воин, — констатировал Кортинар, через некоторое время появившись у большого каменного стола с зафиксированным на нём широкими металлическими полосами человеком.

Старик осмотрел крепкого, пропорционально сложенного брюнета с развитой мускулатурой и продолжил:

— Харм, готовь всё, чтобы откачать половину его крови.

— Зачем, Хозяин? Он же и так при смерти! Доконаем, а другого не будет!

— Он уже мёртв и, если действительно нейтрален к магии, оживить обычными методами его невозможно. Придётся пойти на маленькую хитрость.

Когда большой стеклянный сосуд был наполнен наполовину, маг проткнул палец, и несколько капель его крови упали в кровь неизвестного.

— Закачиваем обратно, — приказал Кортинар, быстро залечивая собственную ранку.

— Готово! — пискнул ящер.

— Замечательно. А теперь смотри. Моя, насквозь пропитанная Высоким Искусством, кровь сейчас находится в этом человеке, делая его восприимчивым к магии. Через пару дней несколько капель, лишившись всех свойств, поглотятся доминирующей субстанцией, но этого времени мне достаточно, чтобы вернуть душу на место. И если не сойдёт с ума, то я должен успеть дополнительно вложить в голову нашего приобретения и кое-какие знания. Пошли, Харм! Процесс долгий и болезненный. Не хочу слышать громких криков. Заглянем завтра на рассвете.

* * *

Осколки после взрыва гранаты рвали всё тело. Неимоверная по силе боль заставляла выгибаться дугой и выть во весь голос! Кратковременные потери сознания не приносили облегчения, опуская в бездну безумия и страдания, наполняя вены расплавленным металлом! Нет никаких мыслей, кроме дикого желания, чтобы всё закончилось! Ещё немного и не выдержу, но раз за разом становилось только хуже, а я всё не умирал, теряя последние остатки разума и превратившись в истерзанное нечто, забывшее обо всём, кроме боли. Наконец, когда конец бесконечности стал особенно близок, всё внезапно прекратилось, будто ничего и не было. Счастливое беспамятство отключило все чувства, погрузив в сон.

Открываю глаза и прислушиваюсь к себе… Пытаюсь подняться, но не могу — кто-то приковал меня к холодному камню. Сделал попытку пошевелить пальцами — получилось. Хоть это!

Неожиданно перед носом появился чёрный зверёк и, что-то пискнув, растворился прямо в воздухе. Понятно. Галлюцинации… Где я и чем меня накачали, что смотрю подобные «мультики»? Голову не повернуть, чтобы осмотреться и набрать побольше информации — кроме потолка с выцветшими рисунками ничего не вижу. В плену у напавших на нашу колонну? Не сходится. Простой наёмник не представляет сильного интереса, чтобы так на него тратиться, эвакуировав из джунглей. Загробный мир? Чистилище? Вспоминая вчерашние мучения, охотнее поверю в эту версию. Глаза слипаются, хочется снова вырубиться, но не успеваю погрузиться в сон, как вижу перед собой склонившееся лицо какого-то хмыря в беспонтовых оранжевых очках от солнца.

Он что-то произносит на незнакомом, окающем языке.

— Не понимаю… — хрипло шепчу пересохшими губами. — Нихт ферштейн, комрад. Ду ю спик инглиш? Парле ву франсе, придурок?

Пожилая рожа незнакомца отстраняется, и я чувствую, как голову мне обмазывают дурно пахнущим кремом.

Боль возвращается, раскалывая череп на много кусочков. И пусть с прежней она не идёт ни в какое сравнение, но заставляет снова выть и плакать не по-детски. Я отключаюсь, спрятавшись от неё в безумных картинках воспалённого мозга.

— Как самочувствие? — слышу надтреснутый старческий голос, приходя в себя.

— Нормально… — невнятно отвечаю, приспосабливая язык к словам.

Приспосабливая? «По-каковски» сейчас говорю? Явно не русский или европейский. Странное ощущение незнакомости и одновременного понимания. Пытаюсь встать, но железные полосы, перехватившие тело, не дают этого сделать.

— Понимаю. Не самая удобная кровать, — видя мои потуги, продолжает голос. — Что будешь делать, когда освободишься?

— Вопросы задавать. Потом по обстоятельствам.

— Хороший подход. Отпусти его, Харм.

Чёрный вихрь пронёсся мимо меня, дав возможность вздохнуть полной грудью без этих железяк. Сел. Осмотрелся. Посреди огромного зала, который так и тянуло назвать историческим, стояло несколько рядов деревянных скамеек, на одной из которых восседал дед в роскошной шубе. У его ног лежала знакомая по глюкам ящерица.

— Здрасти… — как можно вежливее поприветствовал обоих. — Что за хрень?

— Эта, как ты говоришь, «хрень» — твой новый дом, а я — твой хозяин.

— Хлебало не треснет?

— Точно, воин, — обратился старик к земноводному. — Сразу грубит. Сейчас попытается напасть, если не получит ответов, удовлетворяющих его примитивный ум.

— Пшшш…. - ответила ящерица, явно, соглашаясь с «пенсионером».

— Как тебя зовут? — снова переключился он на меня.

— Илья.

— Будешь Илий. К нашему миру такое имя больше подходит.

— К вашему? Судя по твоей морде, я в аду?

— Где?

— А вот это сейчас ты мне и расскажешь! Повторю! Что за хрень?

— До сих пор проявляет сдержанную агрессию, но держит себя в руках. Не всё так плохо. Ты в мире… Хотя знать тебе нужно только то, что теперь являешься ты, Илий, — попробовал новое имя «на вкус» старик, — подданным Нагорного королевства. В своём месте ты умер. Считай, что я подарил тебе новую жизнь. Можешь не благодарить — мне всё равно. Не хочешь звать хозяином — зови Кортинаром. В принципе, это ничего существенно не меняет.

Вспомнились последние мгновения. После гранаты, упавшей рядом с башкой, даже кошка с девятью жизнями не оклемается. Неужели, действительно, окочурился? Да… Не так я себе загробную жизнь представлял! Где-то в глубине души, рассчитывал попасть на вечный пир в окрестностях Асгарда или у Велеса в дружине. Всегда любил мифологию за позитивное посмертие.

— Ну, и зачем я тебе, Кортинар, нужен? — спросил после небольшой паузы, пристально глядя в глаза собеседнику.

— Неглуп. Приоритеты расставляет правильно, — задумчиво промычал тот.

— Тут и дураку понятно, что если выдернул сюда, то не просто так. На доброго дядюшку не похож совсем.

— И тебя не удивляет факт твоего перемещения?

— Честно? В шоке! И чем быстрее узнаю необходимое, тем быстрее попытаюсь свалить от тебя и этого дракона-переростка!

— Опять «переросток»! — возмущённо пропищала ящерица, неожиданно подпрыгнув до потолка. — Демонские миры неисправимы в своей грубости! Хозяин! Отдай его Ситу — эти двое недалеки друг от друга по манерам!

— Хочешь уйти? — спросил старик, не обращая внимания на своего слугу. — Правильно. Я бы тоже хотел. Но, видишь ли, Илий, тут мы с тобой повязаны. Я очень сильный маг, владеющий Высоким Искусством, а ты — единственная моя надежда вернуть былое могущество. Поможешь мне — помогу тебе.

— Гарантии?

— Никаких. Сдам тебя в руки палача при первой же угрозе моим планам. Нашему королю нужен новый шут.

— Так, в чём проблема?

— Проблема в том, что теперь это — ты.

— Не понял… — ошалел я. — Колпак с бубенчиками на голову — и мир спасать? Точнее, твой зад?

— Именно. Бубенчики, кстати, идея неплохая. Надо будет такое новшество обыграть интересно. Но не в них дело.

— Дай воды… И пожрать! Совсем хреново! А за столом подробно всё объяснишь.

— Ты прав. Телу нужна энергия после перерождения. Слуга проводит тебя.

Маг встал и ушёл, а надутая разобиженная ящерица, с огромными глазами кота из «Шрека», махнула хвостом в сторону лестницы, как бы приказывая следовать за ней, и плавно заскользила по ступенькам.

Поднимаясь вверх по витой каменной лестнице, я пытался осмотреться. Ничего интересного — лишь стены и факелы на них, освещающие путь. Ясно, что это не типовой панельный дом, а нечто средневековое, дышащее стариной и тайной. Пару раз поскользнувшись на крутых ступенях, перестал анализировать место новой дислокации, сосредоточившись на дороге. К тому же голод так крутил кишки, что хоть руку собственную грызи. Какие уж тут умные мысли?!

То количество разнообразной еды, что ожидало меня в жарко натопленной комнате, просто, свело с ума! Даже не пытаясь выглядеть культурным человеком, бросился к ней, жадно запихивая в рот кусок за куском и запивая застрявшую в горле пищу компотом прямо из кувшина.

Наконец, первый голод был утолён и я, развалившись в большом удобном кресле, посмотрел на ящерицу, тихо лежащую на спинке кресла напротив.

— Все демоны так много едят? — с любопытством спросила она.

— Не… Сегодня исключительный случай. В нормальном состоянии и пятую часть не осилил бы. Ты, кстати, кто такое? Впервые вижу подобное существо… Ещё и говорящее!

— Зовут Хармом. Как ты понял, я слуга великого мага Кортинара. И хотя, на самом деле, сам не знаю, кто я, но на «переростка» обижаюсь.

— Харм? Значит, пацан! Извини, если чё! Тут, понимаешь, такой нервяк пробил со всеми этими перерождениями, что хочется не просто материть всех в округе, но и «люлей» раздавать. Введёшь в курс дела про местное житье-бытьё? Мы ж теперь, кажись, в одной команде?

— Прощаю. А как ты люли пронёс — голый же был? И что это такое? Мне можно один для изучения?

— Забудь. Тебе не понравится.

— Хорошо. Но рассказывать ничего не буду — скоро хозяин придёт и сам всё изложит. Я многого не знаю из его планов, так что, потерпи.

— Правильно, Харм. Я уже здесь и готов к разговору, — сказал Кортинар, входя в комнату. — Убери всё со стола.

Пара секунд и, кроме двух бокалов и изящного графина, всё исчезло. Вот так — малыш! Непростой ящер! Учту на будущее.

Старик удовлетворённо кивнул головой, но садиться не спешил. Молча обойдя стол, он взял несколько поленьев и кинул их в камин. Огонь, приняв дар, весело взвился, выжигая последний воздух и превращая помещение в натуральную сауну.

Потом, оглядев меня с ног до головы, маг произнёс:

— Одежда в тюке у входа. Прикрой наготу.

Действительно! С этими встрясками забыл о такой мелочи, гуляя по новому миру в «костюме Адама».

Быстро направился в указанную точку, где, распаковав большой узел, увидел то, что этот гад называл одеждой. Тонкие зелёные колготки, непонятного вида «лабутены» с маленьким каблучком, но с красной подошвой, куцая жилеточка, состоящая из разноцветных заплаток и… мать твою!.. настоящий шутовской колпак с бубенчиками!

— Знаешь, что? — разглядев это позорище, предложил я Кортинару. — Давай меняться шмотьём? В таком виде на людях не покажусь! Засмеют! Лучше голым!

— Голым нельзя, — не повышая голоса, ответил он. — В Нагорном королевстве ходить неодетым — верх неприличия. А то, что засмеют, хорошо. Шут должен веселить. Скоро к нам пожалует одна дама и времени для ведения приватных бесед не останется. Поэтому не капризничай, одевайся и внимательно слушай. Она — наш враг.

— Пока что — твой.

— Нет. Общий. Если ты не понравишься Веблии, то сгниёшь с перерезанным горлом за стенами замка в каком-нибудь горном ущелье. Она меня держит «на коротком поводке», выкрав душу. Это по её приказу пришлось доставить тебя сюда за секунду до смерти.

— Именно меня? И как эта Ве… — дал же бог имечко, — …блия умудрилась тебя скрутить, если, по словам Харма, ты такой великий маг?

— Женское коварство иногда сильнее Высокого Искусства, — туманно объяснил Кортинар. — Имя нормальное. Чем тебе оно не приглянулось?

— У меня свои ассоциации с некоторыми буквенными сочетаниями. Что я должен делать, раз всё так плохо?

— Прежде всего, прикрыть свою задницу и произвести на даму хорошее впечатление. Дальше — становись шутом короля Ипрохана Весёлого и втирайся к нему в доверие.

— Он, что? Такой весёлый? — спросил я, влезая с пыхтением в зелёные лосины.

— Да. Но смеяться можно только по его приказу — иначе смерть. К сожалению, при жизни Владыки никто не осмелится переделать его титульное прозвище на Порочный. Понял?

— Ну, втёрся я к нему. Что дальше?

— Пока хватит с тебя и этого. Будешь получать указания от меня, по мере продвижения во дворце.

— И конечно, никто не должен знать о нашей с тобой связи…

— Конечно. И о существовании Харма тоже. В этом залог твоего возвращения домой и моей дальнейшей жизни, — кивнул старик в знак согласия густой седовласой шевелюрой. — А теперь приготовься. Веблия уже около дверей. Харм, исчезни.

4. Сильные мира сего

«А брюнеточка — ничего!» — подумал я, увидев входящую фигуристую женщину с причудливо уложенными в высокую причёску волосами. Но тут же поправил себя: «Могла бы быть». Тонкий, острый клювик, маленьким недоразумением смотрящийся на мордашке, портил всё. Но даже не он, а две большущие чернеющие ноздри, с густой волосяной растительностью, вызывали мгновенное желание заржать во весь голос. Останавливали от этого опрометчивого поступка лишь злые внимательные глаза убийцы, которыми она, с явной брезгливостью, уставилась на меня.

— Разреши представить, — вставая, официально обратился Кортинар ко мне. — Магесса Нагорного королевства, Первая Советница нашего Владыки короля Ипрохана Весёлого — Веблия Затнийская.

Что там он говорил? Нужно понравиться?

С трудом сдерживая улыбку и отводя глаза от её носа, я резво вскочил и проорал восторженным голосом:

— И это всё?! Просто советница и магесса?! А где, присущие такой красоте, титулы Великолепнейшая, Обворожительная, Освещающая Своим Светом Мир?! В какое отсталое место я попал?!

— Это он про меня? — удивлённо спросила у старика Веблия, растеряв аристократическую спесь.

— Возможно. В разных мирах разные понятия о красоте, — пожал плечами Кортинар.

— Красота едина! — возразил я ему. — И сейчас она вся сосредоточена в этой комнате! Прекраснейшая Веблия За…За…

— Затнийская, — помог мне маг.

— Да! Извините меня за забывчивость! Дар речи потерял, глядя на Совершенство. Этот нудный дед много мне рассказал о чести, которой я могу удостоиться, но ни слова о главном — о том, что Вы живёте в этом великолепном дворце! Согласен на всё, лишь бы быть рядом!

— А он не так плох, как я ожидала, — задумчиво ответила ведьма, кокетливо проведя пальцем по густой брови и уставившись чуть ниже пояса на мои зелёные, плотно облегающие колготки, подчёркивающие всю анатомию.

Сразу захотелось прикрыться руками. Блин! Ну, почему здесь не носят широкие шаровары?!

— Как тебя зовут?

— Иль… Илий, Госпожа! Но вы можете звать меня, как угодно и когда угодно!

— Поменьше эмоций, будущий шут. Они тебе пригодятся на аудиенции у самого короля Ипрохана. Нас ждут. И, Кортинар… Я довольна твоей работой. Пока довольна…

Дворец поражал своей помпезностью. Идя по его коридорам, я с удовольствием рассматривал великолепные статуи, фрески, гобелены и картины, практически не оставляющие пустых мест на стенах. Нарядная дворцовая охрана, стоящая у каждого поворота оловянными солдатиками, блестела ярко начищенными доспехами. Версаль отдыхает! Здесь даже воздух был насыщен богатством и абсолютной властью короля.

Широкая вычурная дверь, покрытая декоративной позолотой… Веблия остановилась и, посмотрев на одного из гвардейцев около неё, презрительно выдавила:

— Доложить Владыке о моём прибытии.

— Первая Советница Веблия Затнийская к королю! — оповестил тот в приоткрытую створку.

— Пусти, — невнятно ответил голос из-за двери.

Мы вошли. Всё очарование дворцовых покоев сразу исчезло. На большом роскошном троне сидел мужичок лет шестидесяти с огромным кубком в руках, больше похожим на ведро, чем на сосуд для питья. Его Величество было явно «вне кондиций» — слегка ужратое, если по-простому. Мутные, масляные глазки блестели от выпитого. Дряблое, одутловатое лицо. Дорогой, но заляпанный пятнами наряд шёл ему как корове седло. Знаю я подобных дружбанов — корчат из себя простого «рубаху-парня», но, на самом деле, ненавидят весь свет. Не дай бог, такому доверить власть — угробит любого по «пьяной лавочке»! Прав был Кортинар — прозвище «Порочный» тут более уместно. Опасный тип в своей непредсказуемости.

— Хто эта… — отпивая из кубка, промямлил король.

— Новый шут, Владыка! — изящно присела Веблия в знак приветствия. — Специально для Вас был доставлен из другого мира.

— Посмотрим. Я ещё не решил. Как зовут это отродье?

— Илий! Мой будущий собрат! — выступил я вперёд, коротко кивнув.

— Чего?! — от удивления выплеснув очередную порцию вина на одежду, проорал Ипрохан. — Где ты тут увидел брата, скотина?!

— Ну, как же?! Ты же великий правитель известный во всех землях. Так?

— Ессественно.

— Если я стану твоим шутом, то негоже такому выдающемуся деятелю держать около себя абы кого. Рядом должен находиться равный. У короля шут — тоже король! Король шутов! На меньшее размениваться тебе статус не позволяет. Можно, конечно, как у простого дворянчика, увальня деревенского пристроить, но… Не находишь, что я тост сейчас сказал? Не грех и выпить! За двух королей! Одного Великого и одного дурацкого!

— Ахаха! — зашёлся в хохоте пьяный Владыка. — Мне нравится! Налейте ему!

В мгновение ока, до краёв наполненный объёмный тазик на ножке, ошибочно считавшийся бокалом, оказался в моей руке.

— Если чего, то и корона своя имеется, — тряхнул я колпаком с бубенчиками. — С твоей, точно, не перепутают!

Отсалютовав королю, выпил всё до донышка. Он тоже не преминул приложиться.

— Ну, и как ты собираешься меня веселить? — вытерев губы ладонью, серьёзно спросил Ипрохан.

— Веселит вино, Владыка, а я развлекать собираюсь! Придворных много?

— Хватает, — поморщился тот. — Прилипалы зажравшиеся. Всех бы перевешал, но нужны.

— Да. В моём мире также было. Спеси много, а пить не умеют!

— Во-во! Важные больно!

— Это же хорошо! Гнобить будем! Тебе, как политику, сдерживаться приходится, а мне-то, дураку, чего? Способы знаю! Весело получится, глядеть на их кислые морды! Выпьем?

— Будем гнобить… — еле ворочая языком, согласился алконавт на троне и, внезапно вскочив, вскинул кулак, — Во, где эти… Тут! У меня!

Эта попытка показать власть во всей её красе окончательно подорвала силы Ипрохана, и он, выронив кубок, рухнул на трон и захрапел.

— Аудиенция закончена. Возвращаемся, — произнесла Веблия, повелительным жестом указав на выход.

Где-то на середине пути, она остановилась и прошипела:

— Что это сейчас было?

— Разговор с душевным человеком, — просто ответил ей.

— Разговор, говоришь? Я не вчера родилась, идиот! Если думаешь, что не заметила твоих потуг возвысится, то глубоко ошибаешься. Учти! Твоя хозяйка — я! И чтобы лучше это понял, то… — женщина скрючила пальцы перед моим лицом и резко их распрямила. Не знаю, какого эффекта добивалась, но судя по её удивлённому лицу, он должен был быть.

Она снова повторила странную манипуляцию.

— Болеешь? — участливо спросил ведьму. — Вон как ломает! Это от нервов. Не мудрено! Дворцовая работа — штука вредная. Хочешь, дам рецептик?

— Какой? — растерянно спросила она.

— Берёшь горстку жгучего перца и наносишь на одно очень интимное место. Все проблемы разом забудутся… Заодно и танцевать научишься!

— Ты…

— Не благодари!

— Ты что сейчас почувствовал? — продолжила Веблия, не обращая внимания на мои слова.

— Острый приступ косоглазия, когда ты перед моим носом пальцами вихляла.

— И всё?

— Всё.

— Скажи честно, на магию совсем не реагируешь?

— На моей родине подобной штуки не встречал.

— Понятно… Кортинар! Сволочь хитрая! Вот, значит, какой сюрприз подсунул?! Идём к нему в кабинет!

Маг опять подкармливал камин дровами.

— Какую игру ты затеял?! — влетев, прокричала Веблия.

— Поясни своё недовольство, — ответил старик, даже не сделав попытки посмотреть в нашу сторону.

— Он не поддаётся магии!

— Да? Вполне возможно, не все миры живут по одним и тем же законам Высокого Искусства. Я предупреждал сразу, что выбор кандидата не полностью зависит от меня. Извини, но больше никого на смену Илию доставить не смогу. Без наличия души другие реальности закрыты. На этого потратил последнюю возможность соприкоснуться с ними.

— Не врёшь… — прислушавшись к себе, произнесла ведьма.

— Как прошла встреча с Ипроханом? — спросил Кортинар.

— Наш властительный придурок его одобрил. Более того! Новый шут себя в короли записал!

— Короли? Если бы мог удивляться, то сейчас бы сделал это.

— А уж я как удивилась! Илий, — показала она пальцем на меня, — «вылизал его зад» не хуже, чем мой до этого, сразу напросившись в собутыльники. Король шутов! Представляешь?! Надо избавляться — мне он не нравится.

— Как прикажешь. Только… Владыка непредсказуем и злопамятен. Что ты ответишь, когда он спросит про, пока ещё, любимого шута, и где найдёшь подходящую замену? Очередные проблемы.

— Тоже верно, — удручённо ответила Веблия. — И так с трудом сдерживаю Ипрохана. Хорошо. Ты можешь дать гарантию, что новый дурак не будет для меня опасен?

— Спрашивать гарантии у бездушного?

— Хм… Тогда так: все его неправильные действия будут отражаться на твоей шкуре. Понял?

— Да. Ничего нового.

— Позвольте! — вмешался в разговор я. — А в чём, собственно, дело? Ну, проявил к королю должное уважение. Может, чего и сделал не по этикету, но в моём прошлом мире так принято. Магия ещё какая-то… Лизать Ваш прекрасный зад, уважаемая Первая Советница, даже не думал. Максимум — поцеловать в губки коралловые! Откуда такие фантазии в этой, без сомнения, умной голове?

— Засунь свой змеиный язык обратно, дебил! — рявкнула Веблия.

Потом, окинув нас с магом злым взглядом, вышла из комнаты, бросив через плечо:

— Я вас предупредила!

— Смотрю, с Ипроханом ты нашёл общий язык? — после большой паузы спросил Кортинар, протянув ладони к огню в камине.

— Ещё какой! — подтвердил материализовавшийся Харм. — Я в тронном зале тихонечко подслушивал. Илий теперь временно — лучший дружок у короля! Сразу сыграл на его самолюбии! А как пьёт и не пьянеет?! Сказка!

— Последнее неудивительно. Зная, что шуту придётся много поглощать спиртного, пришлось во время восстановления тела немного перестроить процессы распада алкоголя — тут печень «железная» нужна. Теперь он легко перепьёт даже роту гвардейцев, обмывающих денежное жалованье, — пояснил ящеру маг. — Меня больше интересуют дальнейшие действия Веблии. Если она заподозрила неладное, то уже не отступится — будет носом землю рыть в надежде докопаться до истины.

— Таким глубоко не вспашет! — усмехнулся я.

— Эта? Легко. Тем более, в твоё отсутствие так может накрутить короля против, что по возвращении, вместо веселья тронного зала тебе, Илий, понадобится всё терпение в руках палача.

— По возвращении?

— Да. Пока что, ты всего лишь одобренная кандидатура на должность. Станешь им полноценно только после Школы Шутов.

— Ого! И такая есть? — искренне удивился я.

— Есть. Ближайшие несколько месяцев проведёшь в ней, постигая все тонкости этикета, изучая правила поведения и многое другое, без чего не обойтись. Мой тебе совет — учись хорошо, если дорожишь собой. Жизнь шута часто бывает короткой.

— Когда отправляюсь в эту вашу школу?

— Не в нашу, а в твою — у магов и воинов свои учебные заведения. Думаю, что послезавтра. Приготовься к сложностям — многие шуты только с виду кажутся весельчаками, но комплексов неполноценности хватает у каждого.

— Уже ехать туда совсем расхотелось…

— Надо. Твоя дорога к свободе лежит через неё. На сегодня хватит, — нехотя оторвавшись от источника тепла, сказал Кортинар. — Иди отдыхай. Комната приготовлена.

— Не помешает. Но у меня есть одна просьба. Говоришь, что Ипрохана могут настроить против меня? Сможешь завтра устроить аудиенцию, пока он не совсем накидался?

— Не могу, но и препятствовать такой встрече тоже не буду. До нужных дверей Харм тебя доведёт.

— Спасибо. Тогда я — спать. Вымотался, признаюсь, очень.

Маленькая комнатка, выделенная мне, не поражала роскошью, но достаточно было и куцей кроватки, в которую я поместился, свернувшись калачиком. Сон не шёл. Анализируя сегодняшний день, всё больше и больше приходил к выводу, что выбрал верную тактику. Играть грубоватого пройдоху — то, что надо. В конце концов, не «Пилигримов» Бродского же им читать? Старик-маг ещё тот «шахматист» — логичен, умён и имеет свой интерес, умело манипулируя фигурами. С таким пока ссориться не стоит. Королёк местный — мразь полная, но с ним даже легче. Веблия… С ней, уверен, ещё не раз огребу. Переборщил немного с восторгами, а она их быстро раскусила. Самая опасная тварь. Единственный, кто вызывал симпатию — ящер Харм. Среди людей это существо показалось наиболее человечным и искренним.

«Господи! — взмолился я, погружаясь в сон. — Дай мне проснуться в родном мире на промятой кровати базы!»

5. Второй день дворцовой жизни

Ранним утром, когда солнце только-только дало о себе знать, Харм разбудил меня своим писклявым голоском у самого уха:

— Вставай. Хозяин ждёт тебя.

— Позже нельзя? — пробубнил я, натягивая одеяло на голову. — Рань такая! Или утреннюю дойку проспим?

— Дойку? Какую?

— Коров доить.

— Во дворце их нет, — пояснил простодушный ящер.

— Значит, вставать не обязательно. Изыди!

— Хозяин ждёт! — уже более требовательно продолжил он.

Хотел ему сказать пару ласковых, но не успел — одеяло внезапно исчезло вместе с подушкой.

Пришлось нехотя подняться. Укоризненно посмотрев на Харма, озвучил свои мысли вслух:

— Ты не рептилия, а натуральная скотина!

— Обзываешься?

— Констатирую факт.

— Ну, и ладно! — надулся он, включив заезженную пластинку. — Хозяин ждёт!

Быстро размяв кости после неудобной кровати, отжавшись от пола несколько десятков раз и умывшись, пошёл вслед за своим «будильником» в кабинет мага.

Жарища в нём настроения не прибавила.

— Чего так рано? Спал бы и спал, — недовольно спросил у Кортинара.

— Тебе, Илий, не о сне надо сейчас думать, а о делах. Скоро встреча с королём. Зачем она тебе?

— В любви признаваться буду.

— Я не понимаю шуток с тех пор, как…

— Просрал свою душу! Я помню! И не надо каждый раз про это напоминать, — невежливо перебил его я. — Кстати, говорю сейчас без шуток. Ваш алкаш, впрочем, как и все подобные ему, очень себя любит и любые проявления понимания своей «тонкой натуры» воспринимает на полном серьёзе. А если принять во внимание его недоверчивость, то получается замечательная почва для налаживания нужного контакта — пригодится по возвращении. Сам сказал, что Вебля… Блин!.. Веблия попытается настроить Ипрохана против меня — надо постараться уравнять шансы.

— И как ты их будешь уравнивать?

— Как он любит — обильными возлияниями. И ещё… Раз ты такой маг знаменитый, то можешь сделать определённые картинки?

— Картинки? Думаешь этим пронять? Зря. Наш Владыка пейзаж от портрета с трудом отличает.

— Эти отличит! Верное средство.

Взяв со стола чистый лист, я схематично нарисовал колоду карт, дав рекомендации к картинкам и по качеству бумаги.

— Сделать несложно, но зачем? — спросил Кортинар, рассматривая мои каракули.

— Много различных вариантов игр с этими картами — от простых до сложных. Заинтересую Ипрохана одной — будет ждать меня, чтобы научил другим.

— Не заинтересуешь. Король любит жестокие игрища, — возразил старик. — Охоту на людей, например. Неугодного или преступника отправляют в лес, и вся дворцовая знать на него устраивает облаву.

— Не хило! Но такое и в моём мире бывало не раз. Только, чтобы на коня залезть, надо свой невменяемый зад от трона оторвать, а тут можно насладиться унижением проигравшего, не выходя из покоев и в любую погоду. Сделай, а?

Где-то через час творческих мук, передо мной лежали новенькие картишки, шикарно прорисованные и с одинаковыми «рубашками».

Ловко перетасовав колоду, я объяснил Кортинару значимость каждой карты.

— Не пойдёт, — сказал он. — Если Ипрохан увидит, что король не главный и может быть «побит», то лучше сам закопай себя на кладбище. К своей власти он слишком ревностно относится и не простит даже намёка на бунтарские мысли.

— Видно, часто народные волнения у вас бывают, раз такой пуганый?

— Были. Последний голодный бунт случился лет пять назад, после очередного повышения налогов. Подавлен жестоко, быстро и очень кроваво. Больше желающих нет.

— А аристократы не пытались под ребро нож сунуть?

— Глупый вопрос, но для тебя простительный. Нет. Не пытались и пытаться не будут. Короля убить может лишь другой представитель королевских династий. Харм… Огонь затухает.

Ящер метнулся к камину и быстро его раскочегарил.

— Сейчас я поясню тебе некоторые моменты, чтобы ты представлял, насколько сложно сменить власть. Начну с истории мира. Очень давно, когда Маллия ещё была пуста.

— Кто?

— Так называется наш мир. Не перебивай. Так вот, когда Маллия была пуста, на неё наткнулись Творцы. Посмотрев на прекрасные горы и реки, на бездонное голубое небо и бескрайние зелёные леса и степи, они восхитились и решили сотворить здесь жизнь. Первые люди появились из их крови, но Творцы не успокоились на этом, сотворив из земли и воды слуг. Позже появились птицы, рыбы и прочие животные. Каждому Первочеловеку были даны свои угодья, чтобы они могли оберегать и охранять их. Уже перед самым уходом из Маллии Творцы решили обезопасить своих детей, установив в каждом королевстве Кристалл Истины. Лишь только тот, в ком течёт истинная кровь, может, прикоснувшись к нему, получить право повелевать. Любой другой человек, возомнивший себя выше других, умрет при соприкосновении с Кристаллом, а если попытается убить потомка Перволюдей, то сгорит в магическом пламени ещё до того, как осмелится совершить подобное преступление.

— Нестыковочка, Уважаемый! — не выдержал я. — Сказка, конечно, любо-дорого послушать, но как же тогда власть «отжимают» короли друг у друга?

— Процесс сложный, но возможный. На детей Творцов подобные запреты не распространяются. Бывали даже дворцовые перевороты, когда кто-то из династии, убив своих родственников, садился на трон. Так же и с чужими наделами. Вторгшееся войско после победы, просто, пленяет короля и привозит его к своему Владыке. Тот казнит неудачника собственноручно и, прибыв на новые земли, возлагает длань на местный Кристалл Истины, подтверждая своё право властвовать.

— Хм… — почесал затылок я. — Действительно, всё сложненько. Теперь понятно, почему Ипрохан ещё живой. Может, кто-то из детишек его постарается исправить это недоразумение?

— Есть только дочь, но она вряд ли сможет. Захватив магическую власть в Нагорном королевстве, Веблия Затнийская сделала всё возможное, чтобы очернить Греяну и, как следует, напугать короля, внушив тому, что наследница желает его смерти. Убить принцессу Владыка не решился, а вот устроить для неё хорошо охраняемую тюрьму в одном из замков — устроил.

— То есть, шанс сместить его всё-таки есть?

— Призрачный. Босвинд — место заточения Греяны — охраняется не только верными псами короля, но и с помощью магии. Веблия расстаралась на славу.

— Значит…

— Значит, да. Всё опять упирается в Первую Советницу, — согласился Кортинар, правильно поняв направление моих мыслей.

— Будешь решать проблему с моей помощью. Так ведь?

— Проблемы. Всё взаимосвязано. Больше тебе не стоит пока знать.

Замолчав, маг посмотрел на огромные, с одной стрелкой часы, стоящие в углу кабинета и продолжил:

— Время. Ипрохан должен уже проснуться и начать опохмеляться. Тебе пора к нему, пока ещё король хоть что-то соображает. Харм, накинь полог невидимости и проводи Илия.

* * *

— Как там наш кандидат в шуты? — минут через десять спросил Кортинар у появившегося ящера.

— У короля.

— Прошёл к нему через охрану?

— Не поверишь, Хозяин, но легко! Я снял с него полог у ближайшего к опочивальне поворота. Илий быстрым, уверенным шагом подошёл к дворцовым гвардейцам у двери и как рявкнет: «Срочное донесение для Ипрохана Весёлого! Вопрос жизни и смерти!». Не ожидавший такой наглости, охранник приоткрыл дверь, чтобы доложить, а этот — не знаю как его после этого и называть — не дожидаясь разрешения, вломился к Ипрохану с радостным криком: «Так и знал, что ты здесь, Владыка! Великие люди одинаковы в своих великих привычках!». Всё. Дверь закрылась и больше ничего не было слышно, а я сразу к тебе переместился.

— Что ты думаешь про Илия, — поинтересовался маг, — первые впечатления?

Харм надолго задумался, прикрыв глаза, а потом признался:

— Не знаю. Несколько раз менял о нём своё мнение. Хамоватый тип — сразу видно, но умеет извиняться. Несмотря на явную глупость, умеет находить подход к людям и использовать их. Ипрохан и Веблия тому примеры. Несколько неожиданных для его необразованности точных выводов. Скажи, Хозяин… Никто, кроме короля и Первой Советницы, не смеет так непочтительно с тобой разговаривать, но ты его ни разу не поставил на место. Почему?

— Потому что всё, что мы видим — всего лишь маска, которую Илий на себя напялил. Маска грубоватого шута. Очень удобно. Умный, тонко чувствующий настроения, достаточно коварный и расчётливый нам достался помощник. И от того, как мы поведём себя с ним, зависит следующая его маска. Уверен, что у него их много. Не хотелось бы увидеть маску Палача.

— Да. Не стоит доверять такому.

— Никому не стоит: в том деле, что нам предстоит, Харм. Каждая ошибка — смертельна. Но он нам нужен, а мы — ему. Поэтому надо принять правила игры Илия так же, как и Король Шутов принимает наши.

— Почему ты назвал его так, Кортинар?

— Потому что у меня есть внутренняя уверенность, что он выйдет живым из королевских покоев, укрепив свои позиции.

* * *

— Так знал, что ты здесь, Владыка! Великие люди одинаковы в своих великих привычках! — влетев в королевскую спальню с радостным воодушевлением, возвестил я о своём прибытии, скидывая с плеча руку гвардейца, пытающегося остановить несанкционированное вторжение.

Ипрохан, сидящий на краю кровати, задумчиво посмотрел на меня заплывшими глазами, почесал голое пузо и хрипло выдавил:

— Я тебя знаю?

— Ну, как же, Владыка?! Вчера меня Первая Советница Ве…

— Вспомнил. В шуты метил. Чего припёрся? Быстро рассказывай, и на виселицу. Громкий очень…

Опа! Начало нехорошее. Надо выруливать.

— Из твоих рук и смерть хороша!

— «Пой» дальше… — скептически прокомментировал он. — Что ты там про привычки болтал?

— Говорил о том, что великие люди похожи — день начинают, поправив здоровье, чтобы мудро вершить…

Что вершить? В голове произошёл небольшой словесный «затык».

— Чтобы Вершить! — закончил я, так ничего и не придумав. — Сразу понял, где Вас, Владыка, искать и не ошибься!

— Давай, по существу — слишком много слов, — предложил Ипрохан и тут же обратился к гвардейцу. — Скажи палачу, пусть готовится.

— По существу… Что ж! Могу говорить откровенно, а не как остальные «лизоблюды»?

— Перед смертью? Легко! — заинтересованно ответил королёк.

— Так вот, Великий. Вчера, после нашей встречи, не спалось. Ваше великолепие, сила духа и характер поразили меня до глубины души. Даже придавили немного — чего скрывать? Хотел поделиться впечатлениями хоть с кем-то и… Не нашёл. Все заняты только собой! Сел. Выпил немного для ясности ума и подумал о том, насколько же вам должно быть одиноко… У таких, как Вы, неординарных личностей, пустыня вокруг! Улыбаются, лебезят, но не понимают. Нет у них той самой души, что дают Творцы своим любимцам.

Ипрохан согласно кивнул, не перебивая. Уже хорошо!

— Так вот, Ваше Величество! — продолжил развивать тему. — Пусть я всего лишь маленький человек, но не могу пройти мимо. Решил, что утром проберусь к Вам, рискуя вызвать гнев, но скажу это прямо в лицо, заодно немного подсластив сложную королевскую жизнь.

— И как собираешься это сделать, смертник?

— Игра из моего мира, Великий. Только для самых одарённых личностей.

— Показывай! — зевнул Владыка.

Быстро разложив колоду карт, объяснил их назначение, с внутренним напряжением заменив туза на Творца. Уф! Прокатило!

— Так что же… — внезапно сделал Ипрохан неожиданный вывод. — Получается, что маленькая «шестёрка» может убить «творца»?

— Да. Именно, так. И в этом есть особый смысл — ни к кому нельзя поворачиваться спиной! Напоминание!

— Ни к кому… А к тебе?

— И ко мне тоже. Человек слишком слаб. Кто больше всех клянётся в верности, тот больше всех хочет заграбастать!

— Верно! — растеряв былую апатию, воодушевился король. — Только и требуют! Под себя гребут!

— А как без этого?! Привыкли.

— А в чём твой интерес, шут? Кстати! Палача отменить — этот мне ещё пригодится! — приказал Владыка страже.

— О! У меня интересов много! Первое — необычная жизнь рядом с весёлым, но правильным хозяином.

— А второе?

Я смущённо замялся, выдерживая паузу, а потом выпалил:

— Вчера славно у тебя выпил, теперь голова болит. У нас считается, что опохмеляться нужно тем, чем вчера баловался. Где я могу найти искомое, если королевское вино — только у короля? Вот и припёрся в надежде, что не откажешь в такой милости… По мне, так причина важная.

— Ха-ха-ха! — внезапно рассмеялся Ипрохан. — Денег клянчат! Титулы вымаливают! Впервые слышу нормальную просьбу! Вина нам!

— Спасибо, Ваше Величество! Вы даже лучше, чем я думал.

— А что думал?

— В моём мире говорят: «Всё гениальное — просто.» Простые желания показывают всю широту человека! Веселье — потому что весело! Гнев, если от души, не менее величественен. Усложняют себя лишь обманщики и недоделки всякие, пытаясь казаться лучше, чем есть на самом деле. Вы сложны в своей простоте и просты в своей сложности, но даже не это главное! Нутро чувствуете! Вот самый важный талант!

— Держи! — кивнул корононосец на поднос в руках слуги. — Выпьем за талант и твою, только что подаренную мной, жизнь!

— Мудрые слова! За талант!

— Хорошо… — отпив и закатив глаза в блаженстве, протянул Ипрохан. — Что может быть лучше, чем глоток отличного вина утром?!

— Два глотка? — предположил я.

— Точно! Давай!

Несколько минут мы молча цедили вязкое, приторно-сладкое пойло, не приносившее мне никакого удовольствия.

— Так, что там у тебя за игра? — первым нарушил молчание Владыка.

— Простая, государь. В моём мире зовётся…

Ё-маё! Назвать «Пьяницей» при этом пропойце как-то стрёмно. Пойдём от обратного.

— «Трезвенник»! Правила просты…

После нескольких ознакомительных партеек король заскучал.

— Интересно, но нет азарта, — вяло произнёс он, откладывая колоду в сторону.

— Так мы до этого ещё не дошли! Проигравший выполняет желание победителя. Хоть под столом кукарекает, хоть голым танцует — всё в руках счастливчика!

— А если проиграю я? — нехорошо прищурился Ипрохан.

— Ты? Видят Творцы, что невместно их избраннику самому приказы выполнять. Назначаешь того, кто будет отдуваться. Мало того, что спесь собьёшь с придворных, так ещё все за тебя болеть будут, чтобы не попасть под проигрыш.

— Верно! Раздавай! Сейчас позовём кого-нибудь!

— Может, Веблию? — предложил я. — Сразу видно, что много власти на себя взяла, словно здесь главная. Баба, без сомнения, нужная, но стоит ей показать, кто главный во дворце.

— Точно! Первую Советницу сюда!

Веблия вошла, настороженно глядя на нас.

— Стой и жди! — приказал королёк, не дав ей даже рот открыть.

Первую партию выиграл легко.

— Кукарекай. Громко и с чувством, — предложил я Советнице.

— Но… — округлив глаза от удивления, попыталась она обратится к Ипрохану.

— Давай-давай! — злорадно произнёс он. — Я проиграл — ты выполняешь желание! Правила такие!

— Кукареку, — зло выпалила Веблия.

— Ты веришь ей, Владыка? Что-то не очень на петуха похоже было.

— Совсем не верю, Илий! — наконец-то, вспомнил моё имя король. — Но она же… курица!

И сам рассмеялся собственной шутке.

Вторую партию я «слил», ловко передёрнув карты. Неистово пролаяв и громко подвывая в потолок, привёл Ипрохана в восторг. Дальше игра пошла с переменным успехом, благодаря навыкам шулера, которым обучил меня один мутный тип ещё во времена интерната. Узюзюканный венценосец вошёл в азарт, со смехом придумывая всё новые желания для проигравшего шута, но больше всего досталось Веблии, то дующей носом в свисток, реквизированный у охраны, то скачущей на одной ножке через всю опочивальню. Короче, выбесил я её по-полной, навечно вписав своё имя в «Чёрный список» Советницы.

Наконец, устав от происходящего, Ипрохан отпустил вконец охреневшую ведьму и, глядя на меня, спросил:

— Чего загрустил?

— Да так… — притворно вздохнув, ответил ему. — Завтра в Школу Шутов… Сами понимаете, Ваше Величество, что без этого простым дурачком останусь. Зря я перед отъездом так Первую Советницу. Теперь козни будет строить и очернять твоего верного слугу всякими выдумками. Казнишь по возвращению — она умеет ненужных людей убирать.

— Не боись! — панибратски хлопнул он по плечу. — Эта курица даже кукарекать нормально не умеет! Знаешь, где все они у меня?

— Знаю! Вот тут! — и, памятуя о его вчерашней выходке, я показал сжатый кулак. — Вы — великий человек! Любого раздавите!

— Верно! А теперь выпьем напоследок и ик… пшёл отсюда! Дела ждут, эти… государственные ждут! — облизываясь на двух дебелых дам, вошедших в покои, бессвязно проговорил Владыка Нагорного королевства.

6. Школа Шутов

— Как король? Что сказал? Получилось? — скороговоркой выстреливал вопросы Харм, от нетерпения и любопытства наматывая круги возле моих ног, как только я вернулся в душный кабинет мага.

— Не суетись. Дай отдохнуть, — устало ответил ему, присаживаясь в кресло.

— Если живой, значит, вышло всё, как ты и задумывал, — сделал вывод Кортинар.

— Да. Но как представлю себе такие посиделки каждый день, то жутко становится. Может, «потеряюсь» во время переезда в Школу? С ума ж сойду, этого гада развлекая!

— Никто не говорил тебе, Илий, что будет легко. Сбежишь — найдут и без помощи магии, — предупредил вредный дед.

— Догадываюсь… Ладно. Хоть Веблию из игры исключил — и то хорошо.

— Не обольщайся. Я тоже её когда-то недооценил. Что там у вас произошло?

Мой короткий рассказ не занял много времени.

После небольшого раздумья Кортинар подвёл итоги дня:

— В принципе, это даже больше того, на что я рассчитывал. Королевским шутом быть тебе точно. А вот с Первой Советницей вопрос усложнился — не простит. Кроме влияния на Владыку, у неё есть масса других способов испортить твою жизнь. С одной стороны, хорошо, что уезжаешь, а с другой — не очень. Готовься к большим неприятностям. Не знаю, какое оружие ты использовал в прошлой жизни, но навыки владения нашим я в тебя заложил вместе со знанием языка. Попытайся их освоить хоть немного — Веблия умеет устранять неугодных не только магией, но и клинками в чужих руках.

— А что ты ещё в меня вложил? — с интересом спросил я. — Неубиваемость? Крутость? Магические способности?

— Про Высокое Искусство даже не помышляй — в тебе его ни капли нет. Так что, кроме языка, умения пить и фехтования — ничего.

— Жаль…

— Мне всё равно. Иди отдыхать, завтра отправляешься в путь.

Придя в свою каморку, даже не попытался проанализировать сегодняшние события, утомившись настолько, что вырубился моментально, едва коснувшись головой подушки.

Тогда я ещё не знал, что этой ночью Кортинар не спал, корчась на полу собственного кабинета от жуткой боли у ног взбешённой Веблии, мстительно хохотавшей, глядя на его мучения, и приговаривающей:

— Я же предупреждала тебя про ответственность! Это только начало! Запоминай, сволочь! Мало? На ещё! Твоя душа у меня, и мучиться ей вечно!

Два раза она запускала остановившееся от пыток, изношенное сердце мага, не давая тому уйти в спасительную темноту забытья.

И только Харм, растворившись в углу прозрачным пятном, со слезами на больших, зелёных глазах, наблюдал за происходящим, кляня себя за то, что не смеет ослушаться приказа Хозяина и помочь ему.

Ещё несколько ночей Первая Советница приходила к измученному старику, пока немного не успокоилась…

— Хозяин ждёт! — опять раздалось над ухом спозаранку.

Сегодня я вскочил без дополнительных уговоров — всю ночь снилась мерзкая рожа Ипрохана, брызжущая слюной и почему-то пытающаяся укусить.

Маг, по своему обыкновению, устроившись у камина, усталым взглядом посмотрел на меня. Прошла всего лишь одна ночь, но видок у старика был такой, будто в одночасье накинул годков сорок. Жёлтое лицо, воспалённые, красные глаза и синюшные губы говорили о том, что ему, явно, хреновато.

— Заболел? Давление? — спросил я у него, испытывая искреннее беспокойство за здоровье важного для меня человека.

— Не твоё дело, — коротко ответил он и отвернулся. — Крытая повозка вот-вот будет подана и ты отправляешься в дорогу. Ещё раз напомню — сбежать не пытайся. Охрана обеспечивает не только безопасность, но и следит за каждым твоим действием.

— Еду с эскортом?

— Владыка постарался. Пусть у него не всё в порядке с … сам знаешь, чем, но не такой уж и простак Ипрохан, как хочет казаться — кровь не одного поколения, впитавшая в себя дворцовые интриги, вином разбавляется неохотно.

— Хозяин! Скажи ему, чтоб… — начал непривычно зажатый Харм.

— Не лезь. Разберусь сам, — грубо прервал ящера Кортинар.

— Но…

— Нет. Свои проблемы разгребу без посторонней помощи.

— Я чего-то не знаю? — спросил у него.

— Я говорил, что не твоё дело? Повторить?

Внезапно в голосе мага прорезались почти натуральные человеческие эмоции:

— Илий. У каждого из нас свои трудности, которые другой решить не в состоянии. Пусть только с помощью логики, но я надеюсь на тебя и твоё благоразумие. Есть две цели — твоя и моя. Когда они найдут общие точки соприкосновения, мы оба станем сильнее, получив шанс. Иди. Повозка только что въехала во двор.

— Здоровья тебе, дедушка! — не лукавя, ответил я и двинулся на выход.

Повозка… Скорее, поставленный на колёса деревенский сортир с маленьким окошком. Восемь бравых вояк на чёрных жеребцах окружали её. Пытался поздороваться — молчат, индюки надутые. Ну, не очень-то и хотелось! Как только залез вовнутрь, сразу тронулись.

Кто служил во флоте, «морской болезнью» не страдает. Впервые чуть не опроверг эту аксиому. Мало того, что мотало из стороны в сторону, отбивая зад на кочках, так ещё и спёртый воздух проперженной казармы заставлял слезиться глаза. Интересно… Не свиней ли, страдающих диареей, раньше перевозили в этом «лимузине»? Точно — сортир, в худших его проявлениях!

Припав мордой к окну, я стал глотать чистый воздух, внимательно осматривая окрестности. Вскоре дорога, покрытая по обочинам зелёными насаждениями, сменилась горной местностью. Ну, а чего ещё ожидать от Нагорного королевства? Наличие пропасти в нескольких метрах от моего транспорта, сменялось серой каменной стеной. Да уж… Любители писать пейзажи, точно бы, повесились от такой скуки. Ожидал увидеть новый чудный мир, а получил пшик на выходе!

— Илий! — раздался знакомый писк.

Оторвавшись от источника кислорода, внимательно осмотрел полутёмное пространство повозки, с удивлением обнаружив Харма, сидящего в ней.

— И ты тут?! Кортинар прислал?

— Я сам, — ответил серьёзно ящер. — Хозяин не знает.

— Тоже решил в шуты податься? — подмигнул я ему.

— Нет. Предупредить. От твоих выходок Хозяину плохо — Веблия мстит! Пытает! Пожалей его, прошу!

— Не понял…

— Она же при тебе сказала, что Кортинар ответственен за твои действия. Мучает теперь… Я вижу, насколько ему больно!

— Поэтому старик сегодня такой «плохой»?

— Да. Но молчит. Понимаю, что он без души и терпит, но я-то не бездушный! Всю ночь наблюдал…

— Так, — усаживаясь на жёсткую скамью, проговорил я. — Понимаю, что драка без разбитой морды не обходится, но это, по-моему, перебор. Наш «темнила» не сознаётся… Слушай! А давай так? Последствий, всё равно, не избежать, но ты парень нормальный, и можешь мне информацию подкидывать время от времени, чтобы, так сказать, немного сгладить. Как идейка? Обещаю во вред не использовать. Сейчас, если честно, впервые зауважал нашего работодателя. Мужик-то со стержнем!

— Какой стрежень? Кто засунул? — обеспокоился Харм.

— Жизнь засунула. Образное выражение. Одного трудности сгибают, а другому такой стержень в помощь дают. Вот, Кортинар — из последних! И ты, смотрю, тоже! Так за своего грудью… или хвостом встать — не знаю, как с тобой будет правильно — характер нужен! Договорились?

— И «переростком» называть не будешь?

— Зря напомнил, я только недавно забыл. Обещаю, Харм!

— Смотри, не обмани! — ответил ящер и… исчез.

Тряска, казалось, продолжалась вечно. Наконец, повозка остановилась, лязгнул внешний засов, и один из конвоиров-телохранителей, распахнув дверь, коротко приказал:

— Приехали! На выход!

Школа Шутов внешне напоминала большую деревню, огороженную частоколом. Жалкие, непрезентабельные домишки-бараки, вытоптанное «лобное место» с несколькими широким лужами, в которых плескались куры… Дыра, одним словом!

Моё сопровождение, не попрощавшись, уехало, а я остался торчать телеграфным столбом посреди этого деревянного зодчества.

— Кто таков?! — раздался голос сзади.

Обернулся. Неряшливый мужик с большой окладистой бородой стоял в паре метров от меня.

— Прибыл на обучение.

— Как звать?

— Хрен с горы, помощник солнца! Сам-то, кто такой, чтобы вопросы задавать? На важную фигуру этой «лавочки» не похож! — сразу попытался сбить спесь с этого оборванца.

— Замруд, — уже более доброжелательно, ответил он. — Сторож и эта… За порядком слежу.

— Илий! — не стал я нагнетать обстановку. — Будем знакомы! Куда мне тело своё кинуть, не знаешь, случайно?

— Отчего ж… За ентим тут и нахожусь. Пойдём, ваши покои тута рядом.

Длинный дом, около которого мы остановились, не вызывал тонкого душевного трепета. Если он такой же неухоженный внутри, как и снаружи, то становится понятно, насколько я низко пал, несмотря на пьянки с самим королём.

— Пятак за труды дашь? — в упор посмотрев, спросил Замруд.

— Извини! Денег нет. Только если в «пятак» могу, но ты, видно, мужик хороший — не заслуживаешь.

— Ага… Денюх у него нет. А сам вона, как красиво приехал! — не поверил мне сторож.

— Не моё — Ипрохан Весёлый расстарался.

— Королевский, значится? Тадысь, понятно. Грех — с мертвеца требовать!

— Так я, вроде, живой?

— Ну-ну… — шмыгнув носом, пояснил сопровождающий. — Иди, располагайся, пока хорошие места не расхватали.

После этого он молча развернулся и ушёл по своим делам, потеряв всякий интерес.

Многообещающее начало. Даже этот «гегемон» с сочувствием на меня смотрит. Куда ж я вляпался? Хотя, после пары дней во дворце, отчётливо представляю всю глубину большой и беспросветной «жо». Ну, что? Пора койко-место осваивать! С этой мыслью шагнул за порог нового пристанища.

Смотрел в прошлой жизни несколько фильмов про сталинские лагеря — здесь антураж тот же. Грубо сколоченные, не отгороженные даже простой занавесочкой нары. Тюфяки и подушки не первой свежести и… Всё. Даже прикроватных тумбочек нет! Признаюсь, рассчитывал, как минимум, на «три звезды», а тут комфорт не то, что отсутствовал, но и уходил в минус.

Около одной койки, оттопырив зад, шебуршилась деваха годков двенадцати, судя по росточку.

— Привет! — поздоровался я, заставив девочку вздрогнуть от неожиданности. — Ты служанка или меня Замруд в детскую притащил, перепутав помещения?

Малая разогнулась и резко повернулась ко мне. Ошибочка вышла! Со спины только ребёнок, а сейчас вижу, что оформившаяся молодуха от восемнадцати до тридцати годков, хотя и очень миниатюрная.

Оценивающе осмотрев меня, девушка, не ответив на приветствие, задумчиво произнесла:

— С виду нормальный, без изъянов… Значит, в голове они скрыты. Ты совсем дурак?

— Извини, — попытался сгладить неловкость, — со спины не разглядел.

— А с «не со спины» подросла сразу?

— Нет, но вижу, что ошибся. Меня Илий зовут.

— Как будто мне есть до твоего имени дело! Очередной тупой бугай!

— Слышь, я, кажется, не хамил и нормально извинился.

— Ща растаю вся! Запомни! Будешь лезть — горло во сне перегрызу!

Вот тут начал заводится и я:

— Оставь свои эротические фантазии при себе — недоразвитые нахалки, дети и мужики не интересуют! Ещё чего?! Лезть к ней!

— Ах, я ещё и недоразвитая?! — пошла в наступление барышня, привычно уперев руки в бока. — Сам-то, кто? Привык изгаляться над теми, кто слабее? Должна разочаровать, в Школе Шутов все ученики и ученицы равны! Так что, засунь своё…

— Ты тоже ученица?

— Нет! Ветром принесло! А кто ещё, дубина?

— Служанка. Может, даже внучка сторожа местного, не знаю. По повадкам больше на прачку похожа, но это не точно — кухарка тоже подойдёт.

— Я?! — заорала она и внезапно подпрыгнув, попыталась вцепиться мне в лицо.

— А ты ещё кого-то здесь видишь? — спокойно поинтересовался у истерички, держа её на вытянутых руках и не давая совершить акт злодейства. — Если, как ты говоришь, мы тут на равных, то готовься за своё поведение и получать на равных. Поняла? Сбавь тон! Повторю вопрос. Как зовут?

— Фанни… — зло выплюнула девушка. — Отпусти!

— Очень неприятно познакомится, Фанни. Если опять драться не полезешь — отпущу.

— Не полезу…

Оказавшись на земле, карлица резво отпрыгнула в сторону и, насупившись, сказала:

— Я тебя запомнила!

— Да, на здоровье! Когда остальные прибывают? Или мне тут с тобой одной мучиться?

— Сам дурак! Я тебе тоже не рада, Илий! Завтра прибыть должны…

— Вот и славно.

Заняв пустующую кровать подальше от входа и этой безбашенной, я растянулся и, закрыв глаза, громко произнёс:

— Буду спать! Даже не приближайся!

— Пошёл ты…. - раздалось из другого угла казармы.

Но как бы я ни делал вид, что уснул, в голову лезли всякие мысли. Меня Кортинар предупреждал, что шуты ребята долбанутые, но и шутовки, оказывается, ничем не лучше. Завтра основной заезд… Чувствую, что тяжко придётся. И Харм… Зря он мне всё рассказал. Раньше жил спокойно в неведении, а теперь уже так не смогу. Чёрт! Когда ж я к этому миру привыкну?!

Утро началось с суеты — подъезжали телеги и одиночные всадники. Вскоре площадь школы была заполнена людьми в ярких несуразных одеждах и сопровождающими их лицами.

— Что-то много припёрлось… Все не поместимся, — прокомментировал я столпотворение.

— Дык! Они не все наши. Тута только лучшие жить будуть, — ответил Замруд, вырядившийся по случаю прибытия гостей в пёструю рубаху.

— В смысле, лучшие?

— Сейчас наш Магистр Хохотун Лембийский, построит, стал быть, вас в ряд и скажет, кто останется, а остальных вежливо, под зад коленом, попросят в Школы похилее отправляться. Ну, или это… Не совсем вежливо, ежели возмущаться кто начнёт.

— И такие бывають? Тьфу ты, бывают! Говорить нормально можешь, не якать? Прилипает к языку!

— Кажный год кто-то драться лезет! Тута самое интересное начинается! — пояснил он, начисто проигнорировав мою просьбу.

Сторож хотел сказать что-то ещё, но внезапно раздалась команда:

— Претендентам построиться!

— А ты чавой? Бежи! — пихнул меня в бок Замруд.

И то верно! Совсем забыл, что меня это тоже касается.

Вклинившись в клоунский ряд, приготовился к дальнейшему действу, которое не заставило себя ждать.

Перед нами встал большой человек в кожаной куртке и с длинным мечом на боку. Скептически оглядев претендентов, он поморщился и громко сказал:

— Запомните моё лицо, дураки! Я — начальник охраны самой великой Школы Шутов, которую только знала наша земля! Обращаться либо господин Бурт, либо командир Бурт! За другое — наказание! Понятно?

— А ты тоже из наших? — спросил его молодой парень с огромными ушами и наглой улыбкой.

— Нет, — спокойно ответил вояка и сильно врезал в одно из этих самых ушей.

Бедолага отлетел и затих, явно, считая звёзды перед глазами.

— Я не «из ваших» и никогда им не буду! Более того! Не люблю вашу братию! И если ещё кто-то обратится не как положено, то одним тумаком не отделается! Ваших хозяев интересуют лишь шутовские таланты, а не попорченная шкура! А теперь заглохните! Наш господин — единственный, кто заслуживает моё глубокое уважение, сейчас произведёт Отбор! Вякните, перебьёте его — урою!

Лично я сразу проникся этими словами и дал себе установку «молчать в тряпочку». Остальные, судя по серьёзным мордам, тоже.

Через несколько секунд молчаливого ожидания вперёд вышел… Замруд!

— Итак, уважаемые претенденты! — начал он, вмиг растеряв простецкий говорок. — Вы все проделали долгий путь из разных земель, чтобы вовремя приехать сюда. Я, как главный в нашем учебном заведении… Кстати! Звать меня господином и прочими уважительными обращениями не обязательно. Просто Замруд Хохотун — вполне достаточно. Так, о чём это я? Ах, да! Вы проделали долгий путь, но я выбираю лучших из лучших. Как выбираю? По личным симпатиям. Поверьте, что глаз у меня намётан! Кто не пройдёт отбор, не отчаивайтесь! Есть много других мест, где ваши таланты оценят. Надеюсь на понимание! А сейчас…

Глава Школы замолчал и прошёлся мимо нашего строя. Дойдя до его конца, он развернулся и двинулся в обратном направлении, время от времени останавливаясь и тыкая в кого-либо из претендентов:

— Ты…. Ты тоже… Ты…. Хотя… Нет… Беру…

Всё ближе раздавался голос Хохотуна. Я уже готов был сделать шаг вперёд, как он… прошёл мимо!

— Можно вопрос не по отбору? — кинул ему вслед, понимая, что нужно срочно действовать.

— Почему я притворился сторожем? — соизволил Замруд отреагировать на мои слова.

— Тут всё понятно — душа требует развлечений, и интересно без официала оценить людей. Другой вопросик есть.

— Говори! — заинтересованно спросил он, жестом остановив Бурта, уже выхватившего из голенища сапога нагайку.

— Судя по «великолепию» Вашей Школы, финансируется она не очень. Если учесть, что стоит практически в самом сердце Нагорного королевства, то понятно, откуда идут деньги на её содержание.

— Верно. Но у Владыки есть более важные приоритеты и я его хорошо понимаю.

— Замечательно! Скажу ему при встрече — а она обязательно будет, что слишком хорошо живёте! Вон, у твоего «пса карманного» морда какая жирная! Всё остальное, чисто с моей точки зрения, страдает не меньшими излишествами для этих тяжёлых лет. Думаю, что после моего рассказа, как я тут шиковал, Ипрохан Весёлый с удовольствием урежет бюджет наполовину.

— Урежет… — вздохнул Магистр. — Ладно. Выходи. Я ж тебя от смерти хотел спасти, неблагодарный.

— Оценил, — кивком головы выразил я ему своё спасибо, — но хотелось бы договориться на будущее — я не учу Вас руководить, а Вы не учите меня выживать.

— Логично. Но в ваши отношения с командиром Буртом я не лезу. Поверь, что он сильно на «пса» обиделся.

— Значит, руки у меня развязаны. Если жаловаться побежит, напомните, пожалуйста, об этом разговоре.

— Гадёныш! — побагровев от гнева, рявкнул начальник охраны.

— Пореже в зеркало смотри — меньше подобных слов в голову приходить будет! — с улыбкой ответил ему и поклонился в самом низком шутовском поклоне.

Среди народа раздались смешки.

— Тихо! — заорал он. — Запорю!

Наступила гробовая тишина.

— Да… — тихо произнёс Замруд. — Талант, явно, присутствует.

После этого беспрепятственно закончил отбор, и мы, новоиспечённые ученики, пошли размещаться в знакомый домик.

Немного отстав, я поравнялся с командиром Буртом.

— Извини, — искренне сказал ему, — ситуация, просто, так сложилась.

— Воевал? — спросил он нормальным голосом.

— Приходилось.

— Сразу видно. Твоё оскорбление не самое ужасное, которое тут приходилось слышать, но надо статус поддерживать. Надеюсь, проблем от тебя не будет?

— Как я могу обещать, если ни хрена не знаю?

— Правильно. С этими шутами всегда проблемы. Учти! Буду спрашивать, как и с остальных.

— Понял. В случае чего, могу к тебе обратиться за советом, чтобы не усугублять?

— Где воевал?

— В другом мире. Меня специально для короля Ипрохана сюда выдернули.

— Ого! Но так даже и лучше — крови между нами нет. Обращайся! Наедине можешь по имени.

— Илий, — представился я.

— Знаю. А теперь догоняй своих — нечего тут тебе отираться.

Слова начальника стражи оказались пророческими — сложности возникли сразу, как только переступил порог казармы.

— Чёрт! Ты чего тут делаешь?! — в сердцах воскликнул я, споткнувшись у самого входа о карлицу Фанни.

— Сам под ноги смотри, «красавчик»! Живу я здесь!

— Ты ж в том углу была?

— А теперь не буду. Пришли такие же, как и ты, — зло ответила она, взбивая подушку на кровати, стоящую около самой двери.

Пожав плечами, подошёл к своей койке, на которой восседал «человек-гора», положив объёмный живот на собственные колени.

— Это — моё место, — спокойно пояснил вновь прибывшему.

— Было. Теперь моё. Пошёл вон, — не менее спокойно, басом ответил этот лысый великан, потягиваясь.

— Я вчера его занял, — не отступал я.

— И, что? Запомни, я из Веренги. Пусть твой король и захватил наши земли, но это не значит, что нас победили. Здесь я и мои земляки вас, горцев, в узде держать будем. Так что закрой пасть и проваливай! Теперь твоё место у выхода. Если хочешь возмутиться, попробуй! — хищно оскалился он.

Несколько человек обступили меня, явно разминая кулаки. В голове стали проноситься варианты предстоящих событий. Первый — зарубимся сейчас. Жирного «сделаю» сразу, ещё парочку положу точно. Остальные запинают толпой. Значит, придётся бить на поражение — мальчики и одна деваха, с непропорционально длинными руками, щадить не станут. За такое массовое убийство, если и не казнят, то из Школы попрут точно, и потеряю все шансы возвратиться домой… Второе — сделать вид, что поддался, и тихо сидеть, не высовываясь все месяцы обучения. Но раз начали гнобить, то уже не остановятся. Точно не сдержусь, и всё вернётся к первому варианту. Что ещё? Подождать и присмотреться. Слишком мало знаю про отношения в этом мире. Поставить на место эту «гоп-компанию» надо с умом и без последствий для моей персоны. Что ж… Как бы кулаки ни чесались, пожалуй, последую ему.

— Если ты считаешь, что там самое лучшее место, спорить не буду. Кстати, к горцам я никакого отношения не имею.

— Остальные не лучше! Только мы — веренгцы, настоящий народ, а не всякие слюнтяи, вроде тебя! — с пафосом произнесла длиннорукая.

В диалог с ней вступать не стал, а молча прошёл к кровати, стоящей рядом с Фанниной и улёгся.

— Что? Сбили с тебя спесь, дылда? — злорадно спросила карлица. — Точно подметили — слюнтяй! На площади красовался, а тут сразу жопу руками прикрывать стал!

— Ага. Слюнтяй, трус и дылда. Ты продолжай, мелкая, пока я не уснул — твой голос хорошо для колыбельной подходит.

— О! Опять осмелел! — явно, играя на публику, громко сказала она. — Чем дальше от опасности, тем храбрее становишься! Залезай под кровать, чтобы силу духа найти! Не бойся! Там тебя никто не найдёт и не обидит… Даже я!

Со всех коек раздались нехорошие смешки. Впрочем, меня они не задевали — я здесь не затем, чтобы крутизну свою доказывать. Главное, окончить эту чёртову Школу и снова, на законных основаниях, оказаться во дворце. Неприятно, конечно, но спать приходилось и на земле, кишащей всякими гадами ползучими, так что, кровать у входа — ещё нормальный вариант. И пофиг на этих уродцев! Хотя, признался я сам себе, Фанни очень приятная внешне, несмотря на то, что в «пупок дышит». Ладненькая, гармонично сложена, а белоснежные волосы, явно, некрашеные, так и притягивают взгляд. Куколка! Ещё бы характер не такой скверный был… Правильно говорят: «Мал клоп, да вонюч!». Точно, про неё!

7. Первый раз в первый класс

Утром, после недолгих процедур с удобствами во дворе, нас согнали в учебный класс. Несколько длинных столов, стоящих в ряд, заменяли привычные парты. Вошёл человек. С виду всё по отдельности было нормально, но несуразность так и сквозила в этом щуплом «прохфессоре».

— Меня зовут Блямб Пустозвон, — представилось нечто, окинув нас грустным взглядом. — Теперь хочу услышать ваши имена.

— Парб Большой! — первым встал мой вчерашний узурпатор кровати.

— Марамба Хваталка! — вслед за ним поднялась девица с длинными руками.

— Хараз Косоглазый…

— Тралка Усатая…

По очереди все называли свои имена и клички.

Наконец привстала и «карлуша».

— Фанни… Цветочек… — покраснев, произнесла она с лёгкой заминкой на прозвище.

— Ха! Вот тебя-то нам и не хватало, Цветочек! Я бы… — с гнусной ухмылкой сказал Большой.

— Понятно… — не дав развить мысль «горы», промычал наш учитель. — Опять все по убогости, а не по таланту обозначились. Будем менять! А ты чего молчишь?

Блямб посмотрел в упор на меня.

— Илий. Король Шутов, — с лёгким кивком, назвал я себя.

— Что? Сразу «король»? — удивлённо произнёс он.

— А чего мелочиться?

— Впервые… Да! Впервые такой самонадеянный юноша в этих стенах! А они, поверьте, видели немало!

— И его «откоролевствуем»! — заржал Парб.

— Это ваши дела, — продолжил учитель. — Как вы думаете? Почему меня зовут так?

— Много болтаете? — предположил длинный чувак по имени Жожоб Червяк.

— Нет! Я…

И тут он выдал:

Один дурак!

А ты — Червяк!

И только славный Пустозвон

На рифму складную силён!

Понятно? Я — мастер складывать стихи! Это — главное, что должен уметь приличный шут! Ответить на оскорбление или «пройтись» по важной персоне, не потеряв головы, очень сложно. А рифмы почти всегда спасают! Тут уж, правда, на кого нарвётесь… Кто из вас готов повторить?

Вспомнились славные денёчки в училище. Припахали как-то раз, в приказном порядке, меня стенгазету мастерить. «Ты, Золин, умеешь рифмовать — все знают! Вот и напиши что-нибудь от души про морпехов!» — сказали они. Мне очень не хотелось, но «заднюю давать» чревато. Мучился долго, а потом, разозлившись, почувствовал «вдохновение». Стенгазета не провисела и часа, сорванная рукой старшины. Ещё через час оказался по стойке «смирно» в кабинете начальника училища.

— Хм… — вчитываясь в написанное, вздохнул тот. — Давай-ка, курсант, сам.

Что делать? Надо! И я, потея от страха, пробубнил:

От Паттайи до Находки

Всем порвут морпехи глотки!

От Нью-Йорка до Сиднея

Вы…т всех, как умеют.

— Молодец, — по-отечески улыбнулся он. — А чего многоточия поставил, вместо таких «поэтически-прекрасных» слов? Говори уж и то, что в них скрыто! Или стесняешься?

— Устав не позволяет, — быстро нашлась отмазка.

— Допускаю. Поэтому вместо важного слова многоточия? Что же ты, Пушкин наш недоделанный, тему дальше не развил? Или по географии плохо? Столько ещё городов на карте, где наши бравые ребята могут «порезвиться»!

— Развил, но не опубликовал, — честно признался я, внутренне зажмурившись от своей наглости.

— Причины такой скромности?

— Одни многоточия. Не поймут.

— А ну-ка! — заинтересованно посмотрел на меня бывалый флотский офицер, — Садись и пиши оригинал! Только без купюр!

Дрожа до самых пяток, сел и за пару минут восстановил «поэму» полностью.

Несколько раз перечитав написанное, начальник училища ухмыльнулся:

— По сути, всё верно! Но ты — будущий офицер, и должен понимать одну вещь! Неважно, что у тебя в голове, а важно то, как и каким способом ты свои мысли доносишь!

Он аккуратно сложил листок и положив караман, пояснил:

— Друзьям покажу… Не пропадать же шедевру. Но, как только что сказал, думай ГДЕ и КАК! Неделя нарядов! К наглядной агитации больше, чем на три метра, не приближаться, если хочешь закончить обучение! И… Ещё чего сочинишь — неси сюда!

Запомнил этот случай надолго, но ума он мне не прибавил.

Сейчас же, слушая детские, примитивные стишки этого Пустозвона, в голове сами собой родились строки, которые я и озвучил:

Не надо очень умным быть,

Чтобы два слова срифмовать.

Поэтом вверх сложнее взмыть,

Но пустозвонам не понять.

— А ну-ка! — совсем не обидевшись на меня, заинтересованно проговорил Блямб, — Кажется, что ты начинаешь оправдывать своё наглое прозвище, Илий. Ещё можешь?

Да я могу хоть целый день!

Не камни ж, всё-таки, таскать!

Но, если честно, просто, лень

Без толку языком болтать.

Я лучше тихо помолчу,

Считая время до обеда.

Пожрать и спать сейчас хочу,

А не смотреть на нос соседа.

— Все смотрят и всем нравится! — возмутился парень рядом, действительно, имевший огромный «шнобель», изгибу которого позавидовал бы любой орёл.

— Не со зла, братишка! Нужна была рифма, а тут твоё достоинство выпирало.

— Превосходно! Просто превосходно! — захлопал в ладоши Пустозвон. — Ученик превзошёл учителя! И всего за один урок! Больше мне тебя учить нечему, можешь посещать занятия, когда захочешь сам, а я с удовольствием доведу до совершенства начатое!

Вот ведь, мерзавец! Как на себя чужие заслуги повесил! Ладно. Не буду спорить и наживать врага. Дядька хоть и странный, но внешне безобидный — пусть таким и остаётся.

— Кто ещё поразит меня своим талантом? — продолжил «учитель поэзии».

Никто не отозвался.

— Ну же! — не отставал он. — Тогда… А давай ты, Парб Большой!

— А чего сразу я? — окрысился великан. — Других, что ли, нет?

— Все будут пробовать и учиться. Начинай!

Немного подумав, Парб изрёк:

Сильней… Эта… Меня не видела земля

Об этом знают все … Эта… Давно…

Дальше, судя по растерянной багровой роже, у него случился явный мысленный коллапс, выхода из которого не было.

Неожиданно ему в помощь раздался звонкий голос карлицы, с привычными злыми, ехидными нотками, продолжив начатое:

Но силой ты гордишься зря!

Большое жирное дерьмо!

Тебе, возможно, не понять,

Но стоит и умом блистать!

Зря она так. Совсем у девки нет чувства самосохранения. Не то дерьмо прилюдно обозначила — этот не простит и отыграется в свойственной ему силовой манере. А если учесть их разницу в весовых категориях, то достанется кое-кому очень неслабо. Надо проследить — жалко, хоть и дура отмороженная.

— Фанни? — поднял брови вверх учитель. — Оказывается, даже… хм… в Цветочке могут быть другие таланты, кроме основного.

Пусть я мала и путь непрост,

Но по одёжке не суди!

Могу любому вырвать «хвост»,

А если надо — даже три!

— Великий день! — неожиданно прослезился Блямб Пустозвон. — Сразу два гениальных ученика! Жизнь прожита не зря — достойную замену воспитал!

Дальше урок протекал спокойно. Учитель прогнал всех через «горнило» сочинительства. Некоторые даже смогли, пусть и коряво, но закончить. Потом он долго и воодушевлённо объяснял, как и по какому принципу подбирать слова, приводил примеры и варианты беспроигрышных рифм. В общем, несмотря на весь свой земной опыт, я слушал с интересом.

Первые звоночки будущих неприятностей, как и предполагал, начались во время обеда. Сев рядом с Фанни на длинную лавку возле не менее длинного стола, чтобы вмешаться, если начнётся драка, я молча уткнулся в деревянную миску с горячей кашей и стал с удовольствием есть. Очень неплохо, кстати! Не знаю, из каких перемолотых зёрен получалось подобное варево, но вкус был отменный!

Обед прервал громкий, визгливый голос прямо над ухом:

— Ты, скотина, сегодня оскорбила моего лучшего друга! — нависнув на карлицей, произнесла Марамба Хваталка.

— И что? Учитель сказал, что в стихах можно, — не глядя на неё, ответила малая.

— Тебе, шлюшка, ничего нельзя! Даже дышать в сторону представителей Великой Веренги! Встала и извинилась перед Парбом! — проорала Марамба и, схватив длинными жилистыми пальцами белоснежные волосы, резко запрокинула голову Цветочка. — А не то…

Договорить она не успела, с воем отскочив от стола и отлепляя от лица миску с горячей кашей.

— Ой! Какая я сегодня неловкая! — облизывая ложку, довольно произнесла Фанни.

Несколько веренгцев попытались было вскочить, но командир Бурт, наблюдавший всё это безобразие со стороны, молча стеганул плёткой по столу, сразу остудив пыл недовольных.

— Голодной останешься, — тихо сказал я девчонке.

— Ничего. Я маленькая — мне много не надо, — ответила она, запихивая кусочек хлеба себе в рот.

— Возьми у меня.

— Ещё чего. Сам жри!

На этом желание продолжить с ней разговор пропало, и мы промолчали до конца обеда.

Вторую часть дня наш шутовской класс провёл за стенами школы, после того, как все были переодеты в свободные холщовые штаны и рубахи.

Новый учитель оказался небольшим мужичком — чуть повыше Фанни. Весь жилистый, вертлявый, находящийся в постоянном движении, перетекая из одной позы в другую, он вывел нас на поляну, где стояла почти настоящая полоса препятствий. Земля под ней переливалась на солнце длинной грязевой дорожкой, видно, чтобы мягче падать было.

— Я — Сум Ручей! — представился новый персонаж. — Сегодня вы были уже на занятиях у уважаемого Блямба Пустозвона, который объяснил вам важность Слова. Но это — только часть правды! Тело важно не меньше! Только болтающий шут быстро надоедает. Трюки, смешные падения веселят не меньше «острого» стишка. Да и выносливость у каждого из вас должна быть отменной, чтобы выдерживать длинные праздники хозяев, не упав от бессилия ещё в самом начале попойки. Этим я с вами и займусь! Обещаю, что будет трудно, но потом ещё не раз вспомните меня добрым словом!

— Мне силы и выносливости на десятерых хватит! — гордо сказал Большой. — Нечему тут учиться!

— Это ты так думаешь, — ответил Сум и показал на полосу препятствий. — Перед вами Весёлый Путь. Такой есть только у нас и в Школе Гвардейцев! Гордитесь! Уверен, что пройти его из вас никто не сможет. Но это сейчас. К концу обучения каждый научится доходить до конца. Смотрите и запоминайте!

После этого он резво пробежал, перепрыгивая через препятствия, до рукохода, по которому красиво, немного играя на публику, быстро добрался до узкого бревна. Покрытые скользкой грязью ноги совсем не помешали преодолеть его. Сум остановился на секунду у торца и перепрыгнул на такое же брёвнышко, находящееся в двух метрах. Миновал его, шустро соскочил и одним резким движением, почти не помогая себе руками, взобрался на высокую стену, с которой съехал по верёвке вниз головой, держась только ногами. Кувырок у земли, и под наши бурные аплодисменты он вернулся к нам.

— Ты… — показал почти не запыхавшийся тренер на великана.

— Парб Большой.

— Раз так в себе уверен — иди первым!

Жирдяй, поплевав на ладони, побежал, неловко перепрыгивая и сбивая препятствия. На рукоходе, я думал, что он остановится, но, к моему изумлению, Парб преодолел его. Это же какая силища должна быть в руках, чтобы удержать не меньше двухсот килограммов собственного тела?! Первый же шаг на бревне стал для него и последним. Громкий шлепок туши о глубокую грязевую ванну сообщил об окончании испытания.

Сум Ручей был прав — никто из нас в этот день так и не прошёл Весёлый Путь до конца. Даже я, несмотря на хорошую в прошлом подготовку, провалил его, сорвавшись на последнем рубеже, когда на стене надо было зацепиться ногами за верёвку.

Грязные, уставшие и недовольные собой, мы поплелись в школу отмываться в длинных корытах у старого колодца. Теперь понятно почему нас переодели.

8. Место под солнцем

После ужина оставалось ещё пару часов свободного времени перед сном. На сердце было тревожно. Памятуя об обеденном инциденте, реально представлял, что за ночка предстоит впереди. Не простят веренгцы выходок Фанни. Также понимал, что и сам не останусь в стороне, как бы мне ни хотелось притвориться спящим. Значит, что? Значит, надо спросить совета и предупредить.

Уже в полной темноте, разбавленной только светом редких факелов, висящих на стенах, подкрался к домику охраны и затаился, поджидая командира Бурта.

Тот не заставил себя долго ждать, выйдя на крыльцо.

— Пссс… Командир. Есть разговор, — прошептал я из тёмного угла.

Бурт вздрогнул от неожиданности, но рассмотрев мою морду, успокоился и кивнул в сторону двери, стоящего рядом домишки.

— Проходи. Присаживайся, — нормальным голосом сказал он, когда мы оба оказались внутри помещения. — Моя халупа. Здесь «карманный пёс» морду и наедает.

— А где золото, бриллианты? Томные девы на роскошном ложе? — поддержал я его стиль общения, обозревая убогую комнатушку.

— Всё на еду трачу! А девы… На такой кровати самому бы разместиться полностью! Ты зачем пришёл?

— Сказать, чтобы твои бойцы сегодня не слишком крепко спали.

— А они и так первые ночи, не раздеваясь, ложатся, — пояснил Бурт. — Каждый новый заезд начинается одинаково — с массовой драки. Потом, правда, ближе к концу обучения все «не разлей вода», но носов до этого момента расквашено будет немало. Если честно, ждал, что в первую ночь начнётся — ты же воин в прошлом, и выходки этих засранцев вряд ли бы стерпел.

— Перетерпел, — честно ответил ему. — Не стал лезть без предварительной разведки.

— Судя по твоим словам и действиям, воином ты был непростым. Приходилось командовать? Мне Ручей сказал, что ты сегодня единственный весь Весёлый Путь прошёл, как заправский гвардеец, и только на спуске сплоховал. Неудивительно! Его у нас не было — шутовская придумка.

— Учили, чего уж там. И учителя грамотные попались. Но это неважно. Меня ребята из Веренги настораживают.

— Меня не меньше… — вздохнул Бурт. — Впервые столько их прибыло. Они и по отдельности «не мёд», а стаей — так, хоть вешай через одного! Самые сложные людишки из всех присоединённых королевств. Работать не хотят, живут впроголодь, но даже у последнего свинопаса королевский гонор! Считают себя самыми первыми, сотворёнными Творцами, и поэтому им все должны. Остальные для них — не люди, а сброд.

— Странно, что в шуты подались развлекать захватчиков.

— Ничего странного. Я сам, больше шестидесяти лет назад, ещё при прошлом короле — Войдуре Сильном, участвовал в походе на Веренгу. Достали они нас разбойными набегами и прочей дрянью — вот Владыка и решил проблему махом. И что я тебе скажу… Простой народец резался с остервенением и фанатизмом, а аристократия веренгская быстро смекнула про последствия, и своего связанного правителя сама нам выдала, сохранив замки и кормушки такой лояльностью. Так что, местным шутам не зазорно у земляков служить.

— Везде одно и то же… — скривился я. — Кто больше всех кричит: «Родина в опасности!» — тот первым и распродаёт её по сходной цене.

— Вот-вот! Разбираешься в политике! Так, чего хотел-то?

— Предупредить. Сегодня в стороне вряд ли останусь. Фанни Цветочку после сегодняшнего точно не поздоровится.

— Вступиться хочешь?

— Не хочу — придётся. Извини, но так меня воспитали хорошие люди.

— Правильно! Уважаю! — согласно кивнул Бурт. — Девка неприятностей «будь здоров» нажила. Не удивлюсь, если все рёбра пересчитают и «на круг» пустят. Хотя с последним ей не привыкать.

— Чего? — не сразу врубился я. — Какой круг?

— Всё время забываю, что ты не из нашего мира, Илий, — будто извиняясь, расставил руки командир. — Давай объясню тебе просто — пригодится в жизни. Заметил, что необученные шуты все по своим отклонениям называются? Если толстый — Большой, если длинные руки — Хваталка. Пожалуй, только ты и исключение, и то, потому что нормальный. Но есть и другие прозвища — Цветочек, Птичка, Сладкая… Догадайся, почему их так называют, и чем они «веселят» господ, помимо своей убогости?

— Так это… Неужели?

— Да, Илий! Шлюшки они!

— Чего-то Фанни на неё не похожа… — произнёс я с сомнением.

— Сам удивляюсь, хотя и читал её бумаги. Бывали до неё «цветочки», но те, наоборот, «передком» себе дорогу пробивали, а эта злая, как демоны, и сама на рожон лезет. Может, не по своей воле аристократов ублажала — отсюда и поведение странное.

— Не сама? Такое бывает часто?

— Сплошь и рядом. В былые времена, ещё до Ипрохана, владельцы замков приличными людьми были. Но с его воцарением, и особенно с приходом Веблии, многое изменилось. Хороших людей из дворца убрали, от власти отодвинули, а всякую мразь посадили в родовые замки. Остались несколько умных и осторожных от прошлого короля, но и их держат только ради того, чтобы хоть кто-то нормально вёл дела страны. Я шесть лет лейтенантом дворцовой стражи отслужил и знаю, о чём говорю. Однажды не выдержал и попросил перевод сюда, пока на меня «государственную измену» не навесили и не отправили на плаху вслед за товарищами.

— И ты мне так откровенно обо всём рассказываешь? Не боишься, что сдавать побегу в обмен на «бочку варенья и ящик печенья»?

— Хороший обмен! — рассмеялся Бурт. — Но не боюсь. Как ты понял, на каждого из вас приходят бумаги с описанием. Твои задержались и пришли только сегодня. Зато две!

Встав из-за стола, мужчина открыл ключом большой сундук в углу комнаты и протянул мне лист:

— Это — первая бумага. Читай!

Впервые мне довелось видеть буквы этого мира, но старый маг не подвёл, дав не только язык, но и вложив письменность.

Большой королевский герб украшал сверху досье на меня. Поставив поближе свечу, я начал читать вслух:

«Илий. Прибыл из другого мира. Кандидат в шуты Владыки Ипрохана Весёлого. Не восприимчив к воздействию магии. Физически развит, умён, коварен. Способен влиять на ситуацию и легко входит в доверие. Потенциальный „Враг Короны“, поэтому приказываю обратить на него особое внимание. Отслеживать все его контакты. В случае настораживающего поведения, докладывать без промедления. По окончании обучения вышеназванного Илия, составить полный отчёт о его пребывании в Школе Шутов, который передать с начальником конвоя.

Первая Советница Веблия Затнийская.» Подпись. Печать.

— А теперь держи другое письмо, — вытащил Бурт из кармана маленький огрызок бумаги.

«Илий — мой человек. Присмотри за ним. Кортинар», — прочитал я записку и хмыкнул: — Бездушный маг, как всегда, лаконичен.

— Я помню его другим… — грустно сказал мужчина. — Умница! Любимец женщин и душа любой компании! При этом, человек с понятиями о чести и пример трудолюбия. Как он там?

— Мёрзнет… — коротко ответил ему, не вдаваясь в подробности.

— Скорее бы уж «согрелся»… Все ждём. Теперь понимаешь, почему я с тобой откровенен?

— Да. Мы в одной лодке сидим и спрыгнуть с неё не получится. Много ещё противников власти?

— Узнаешь, если время придёт.

— Ясно. Меньше знаний — крепче сон. Будем решать проблемы по мере их поступления. Так, что по сегодняшней ночи?

— Действуй, как сам посчитаешь нужным. Я со своими ребятами прикрою, если чего. Вообще-то, разобраться с веренгцами, пока они дел не наделали, и мне выгодно.

— А Магистр Замруд Хохотун? Как на такое посмотрит?

— Правильно посмотрит.

— Он тоже свой?

— Свой или чужой — не нам об этом говорить, — пробурчал Бурт, убирая моё официальное досье обратно в сундук. — Тебе пора.

Придя в казарму, улёгся одним из последних. Этой ночью решил вообще не спать, ожидая нехорошего, да и подумать о многом, после разговора с командиром стражи, тоже стоило.

Это, что получается? С одной стороны, Ипрохан и Веблия со своими жополизами и огромной магической силой, а с другой — некая тайная организация, пытающаяся свергнуть короля? Как свергнуть, если его власть волшебным образом неприкасаема? Организовать вторжение другого королевства? Вряд ли! Не те люди, чтобы отдавать свою страну. Что остаётся? Только принцесса Греяна, хрен знает где сидящая под замком. Очень рискованно! Даже если каким-то чудом и получится её освободить оппозиционерам, то как Греяна поведёт себя? Может и казнить в «благодарность» — прецеденты в земной истории были. Самое поганое, что теперь весь этот риск висит и над моей головой. Но с другой стороны, лучше в составе группы попытаться что-то изменить и, в случае удачи, вернуться домой, чем одному лоб расшибать о дворцовые интриги. Да уж… В недетские игры тут играют! А командир Бурт? Выглядит на «полтосик», но судя по откровениям, ему за семьдесят, а то и за восемьдесят лет. Надо будет выяснить нестыковочку.

То ли устал за день как собака, то ли тяжёлые мысли придавили, но, несмотря на настрой всю ночь бодрствовать, незаметно заснул.

Снилось мне, что схожу с трапа самолёта, а меня встречает Сергеич с дочерьми, держащими в руках букеты.

— Выжил! — радостно обнимаю я его.

— Выжил! И деньги твои пригодились! — обнял он меня в ответ.

Две девочки подошли и вручили мне свои букетики, а третья вдруг замычала и стала по взлётной полосе бить цветами, которые глухо стучали, словно колотушка.

«Странный сон, — подумал я. — Сон… Сон!!!»

Резко открыв глаза, посмотрел в сторону звуков. Проспал, идиот! Несколько человек навалились на Фанни, которая напрасно пыталась отбиться, в бессилии лупя пяткой по спинке кровати. Рот карлицы был плотно зажат широкой ладонью Марамбы Хваталки, поэтому только лишь глухое мычание раздавалось из уст бедолаги вместо криков о помощи.

Парб Большой довольно скалясь, наблюдал эту картину. Потом передал факел подельнику и, разорвав на обездвиженной девчонке ночную рубаху, положил свои лапищи ей на грудь.

— Ну что, Цветочек?! Пора отвечать за свои слова. Ты же этого добивалась? Сегодня получишь от меня самого большого, о котором только и мечтать могла.

— Порви ей там всё! Покажи суке настоящего веренгца! — взвизгнула с каким-то нездоровым азартом Хваталка, явно возбуждаясь сама.

Вот, мразота! Рывком вскакиваю с кровати и бью извращенку по затылку. Та, молча опадает. Ещё парочка «грязных» ударов по стоящим рядом — жалеть даже не пытаюсь! Запрыгиваю на кровать и обхватив голову Парба, не успевшего отреагировать на изменение обстановки, впечатываю колено ему в нос. Пробивать мускулистую тушу, обросшую жиром — занятие бесполезное, поэтому и выбрал самый простой способ «достучаться до совести». Слышен хруст костей и дикий вопль. Правильно вопишь, падла! Это очень больно при хорошей постановке удара. Сзади раздаётся ещё один вопль. Спрыгиваю с кровати и вижу, как Фанни, словно бультерьер вцепилась зубами в руку одного из насильников и держит её мёртвой хваткой, несмотря на сильные удары с его стороны. Пара кулаков прилетают откуда-то сбоку. Ухожу в сторону, блокируя их, и пытаюсь прийти карлице на помощь, но не успеваю — с грохотом отлетает дверь. Отряд воинов быстро распределяется по помещению и кладёт всех нас мордами в пол.

— Почему кричим? Почему не спим? — спокойно спрашивает Бурт, как бы ненароком наступив на пальцы стонущего Большого. — Драка? Замечательно! Зачинщиков завтра исключат после показательной порки!

— Командир Бурт, — сиплю я, придавленный коленом одного из охранников. — Не драка. Недоразумение вышло.

— Поднять! — приказал начальник охраны. — Говори!

— А что говорить? — начинаю, скосив глаза на нож, приставленный к горлу. — Вышел тут у нас спор — сможем ли мы на одной кровати вдевятером поместиться. Парба положили снизу, как самого здоровенного. Я уже почти выиграл спор, когда на кучу из тел залезла Фанни. Поместились все, но кровать не выдержала. Видите сломана? Рухнули с неё и немножко покалечились.

— И я должен тебе поверить?

— Истину говорю! Не верите мне — спросите у Парба! Он больше всех пострадал — врать не будет, если били!

— Ну? — перевёл взгляд командир на эту жирную, стонущую свинью, не убирая свой каблук с его руки.

— Дааа… — плаксиво ответил Большой. — Тааак… Упалиии…

— Хорошо, — подытожил Бурт. — Теперь всем спать! И если чего, мои ребята дежурят у входа!

Охрана школы вышла, а мы остались, молча сверля друг друга взглядами.

— Убью… — размазывая кровь по лицу, прогундосил Парб.

— Убьёшся! — ответил я и, подскочив, схватил того за повреждённый нос.

Главарь веренгцев тихонечко завыл и слёзы покатились градом из его глаз.

— Ещё раз, гнида, тявкнешь в мою сторону, или кто-то из твоих недоносков посмеет, то не только нос — всю жизнь тебе сломаю. Поверь! Она будет очень короткой, так что, мучиться долго не будешь! Понял?

— Понял! — взвизгнул Большой, чувствуя, как мои пальцы поворачивают его «пятак» вокруг оси.

— Что случилось? — внезапно заглянул с улицы один из бойцов охраны.

— Другу нос вправляю, — пояснил я, застуканный за интересным занятием.

— Не надо. Завтра лекарь ему почти новый намагичит!

— Ого! И такой у вас есть?

— А чего ж не быть? Школа-то не из последних!

Воин скрылся, а мы, кое-как приладив дверь на место, потушили факелы.

Улёгшись, я увидел застывший силуэт на фоне окна.

— Фанни, а ты чего не ложишься?

— Кровать всмятку…

— Блин! Забыл! Забирайся ко мне.

— Обойдусь. Не до сна.

— Так и будешь стоять?

— Так и буду.

— Грохнешься. Залазь. Обещаю вести себя культурно.

— Отстань, я сказала. Не твоё дело, — уже почти привычным злым голоском отбрила меня она.

Ну, не моё, так не моё. Перестав играть в джентльмена, я закрыл глаза.

Поспать нормально опять не удалось — лишь только начал видеть очередной яркий сон про Землю, как звук падающего тела и тихая ругань карлицы вернули меня в действительность.

— А я предупреждал…

— Плохо, значит, предупреждал, — ответила эта вечная «заноза», садясь на край моей кровати. — Подвинься… Разлёгся тут! Одеяло у меня своё. Не лапать!

Демонстративно отвернувшись, снова попытался вернуться в «объятия Морфея», чувствуя, как сбоку, пыхтя, приспосабливает свою мелкую тушку Фанни. Не придавить бы во сне — криков потом не оберёшься…

9. Глядя по сторонам

Фанни лежала, плотно укутавшись в одеяло, и пыталась унять внутреннюю дрожь, не отойдя до конца после происшествия. Ещё бы немного — и продолжилось то, от чего она пыталась сбежать. Если б не этот «красавчик», то разделали её похлеще, чем в родном замке. Хотя, неохотно призналась карлица, Илий, действительно, хорош — высок, статен. Слегка взлохмаченные тёмные волосы, нагловатый, но весёлый и озорной взгляд прищуренных глаз, притягивал внимание. Хотелось ему улыбнуться в ответ и довериться, только доверяться Фанни никому не собиралась — особенно таким вот, вызывающим расположение. Сколько боли и унижений принесли в её жизнь подобные хлыщи, с азартом глумясь и издеваясь над бесправной шутовкой, с разрешения этой мрази — герцога Харийского? Сколько раз, голой и покрытой синяками, её выставляли за дверь «уважаемые гости» хозяина, находя это смешной шуткой? Что бы сказала мама, увидев свою дочь такой? Ничего не сказала бы… Снова бросилась с крепостной стены и, на этот раз, её с собой прихватила. Нет! Мужчинам доверять нельзя! Женщинам, правда, тоже — некоторые из них ещё более жестоки.

Несмотря на тревожные мысли, лежать рядом с Илием было уютно и как-то спокойно, словно этот гад, повернувшийся к ней задом, защищал её даже спящим. «Надо будет поблагодарить его завтра, — подумала девушка, но тут же возразила сама себе. — Обойдётся! Ещё подумает невесть что и права предъявит! Он — препятствие на пути! Не стоит об этом забывать!». Незаметно для себя Фанни уснула…

Быстрым шагом, освещая себе путь масляным фонарём, Бурт подошёл к дверям Замруда Лембийского.

— Войди! — раздался голос из-за неё, лишь только он постучал.

— Что там за шум? — поинтересовался Магистр.

— Новичок веселится. Набил морды веренгцам, а потом их же и спас от исключения, придумав очень правдивую в своей нелепости историю. Сам с трудом сдержался, чтобы не расхохотаться, глядя, как Парб Большой, утирая сопли, соглашается с его враками.

— Вот как? Необычный ход.

— Согласен полностью. Складывается впечатление, что Илий имеет на них свои виды или продвигает себя таким образом вверх в школьной иерархии. Сегодня вечером имел с ним занимательный разговор…

— И? — с интересом спросил Хохотун.

— Впервые согласен с Веблией — парень себе на уме и хороший манипулятор. Уж я-то «хитровывернутых» за свою жизнь насмотрелся — этот в пятёрке лидеров. Особенно поразило, насколько Илий спокойно воспринимает изменения обстановки. Сразу отбросив эмоции, пытается думать. А если учесть, что в нашем мире он случайно оказался, то… Крепкие нервишки! Для себя я так и не решил, можно ли ему доверять.

— Но Кортинар дал рекомендации.

— Скажи, Замруд, а насколько можно верить самому Кортинару? — внимательно глядя на собеседника, сказал Бурт. — Не тому — нашему другу, а бездушному магу, находящемуся в отчаянном положении?

— Мы сами не лучше. Один, хотя бы маленький прокол и организация будет провалена — даже без помощи магии королевские подонки выбьют информацию из любого. Ты прав — к Илию стоит внимательно присмотреться, держа на расстоянии, но не отпуская далеко. Постарайся подружиться, но так, будто бы инициатива исходит от него.

— Уже стараюсь. Только парень хорошо понимает правила игры.

— Это ему в «плюс». Отважные дураки нам не нужны, а вот Король шутов при Ипрохане пригодится. У тебя что-то ещё?

— Доносы на новичка для Первой Советницы. Писать откровенную ложь не получится — уверен, что здесь есть её «глаза», а правду…

— Значит, будем кормить полуправдой. Впрочем, оставь это дело мне.

— Тогда я пойду погуляю возле спальни учеников. Как бы этот «король» ещё чего не выкинул.

— Сегодня вряд ли, но проконтролировать стоит. Иди.

* * *

Проснувшись спозаранку раньше всех, я осторожно вылез из кровати, чтобы не разбудить Фанни, которая тут же раскинулась, заняв освободившееся место. Сделав небольшую силовую разминку, хотел было выбраться на улицу, как у дверей столкнулся с Парбом, входящим в помещение. Нос его был в полном порядке и синяки под глазами тоже исчезли.

Большой несколько секунд насупленно смотрел, а потом молча кивнул в сторону выхода. Деваться некуда — надо идти. В предстоящей разборке я, конечно, с ним разделаюсь, только радости подобное «доброе утро» не приносило никакого.

Вопреки моим ожиданиям, жирдяй не стал сразу лезть в драку, а продолжал играть в «молчанку».

— Лекарь магией нос поправил? — первым начал я.

— Да, — буркнул он.

— И как ощущения?

— Лучше, чем когда ты его ломал.

— Тут даже извиняться не буду — скажи спасибо, что не убил. Учти! В следующий раз сдерживать себя не собираюсь!

— Что у тебя с этой зарнийкой? — неожиданно спросил Парб.

— С кем?

— С Цветочком, будь она неладна. Ты ж, все уже в курсе, даже не из нашего мира, а полез в драку, будто бы сестрицу родную защищал.

— Не люблю, когда вот так. Помнишь, на обеде я не встревал во время их склоки с Хваталкой? Там всё по-честному — один на один, а вы же себя по-скотски повели. Тем более, правила выдуманы не зря, и в них ясно сказано, что все ученики равны. Унижать друг друга — последнее дело.

— Если так правила любишь, то почему нас не сдал Бурту?

— Потому что они — это они, а мы — это мы. Пусть пока и ученики, но должны держаться вместе, не глядя кто зарниец, кто веренгец, а кто… Кстати, а кто ещё есть? В ваших королевствах не разбираюсь совсем, — поинтересовался я, пользуясь случаем.

— Все есть — толлы, свенды, мичийцы… Горцы много кого поработили за свою историю. Только из Гемшии пока не везут — ещё «свеженькое». У них там бои, но это ненадолго — скоро тоже королька повяжут и к Ипрохану доставят.

— Видишь, сколько нас! Давайте перегрызёмся и вместо шутовской службы пойдём коровьи лепёшки собирать?

— Мы, веренгцы…

— А что вы? — перебил я Большого.

— Нас первыми Творцы явили! — с апломбом заявил тот.

— Ну да! Только мой мир, судя по развитию намного старше вашего. Получается, что Творцы мой род раньше смастерили, и я тут должен быть главным? Согласен?

— Давай так, — проигнорировал мои домыслы Парб, — мы не лезем к тебе, а ты — к нам. Доучимся и разойдёмся в разные стороны.

— И моих не трогать тоже.

— А кто ещё «твои», кроме Цветочка?

— Узнаешь.

— Хорошо, — не стал спорить он. — В знак примирения забирай свою кровать обратно.

— Не надо.

— Почему? Самый хороший угол.

— Не место красит человека, а человек место! Теперь самое «правильное» лежбище будет у двери, пока не решу переселиться. Но я оценил жест. Значит, учимся сообща, помогая друг другу, а в свободное время — каждый сам по себе. Устроит?

— Хм… Договорились… Но один на один в честной схватке я бы тебя урыл! — выпалил Большой.

— Не! — рассмеявшись, ответил ему. — Смотри, как она бы проходила! Ты попытаешься меня схватить, надеясь на силу. Так?

— Ну…

— Я половчее буду — сам же видел на Весёлом Пути, поэтому уворачиваюсь легко, бью сзади под колено со всей дури, и ты падаешь. Кладу тебе на лицо ладони и выдавливаю глаза… Дальше продолжать?

— Не… Давай на этом остановимся — уже проморгаться хочется. Только это нечестная драка.

— Меня в прошлой жизни убивать учили, а не морды расцарапывать. Почему я должен менять свои привычки?

— Воином был?

— Ага.

— Тогда — да. Тогда не справлюсь.

Первые заспанные ученики стали выходить из домика, и мы прекратили наш разговор, достигнув определённого взаимопонимания.

Новое занятие вёл сам Замруд Хохотун. От прошлых личин дворника и пафосного руководителя сегодня ничего не было — собранный, серьёзный человек, явно настроенный на деловое общение.

— Сегодня у вас скучный, но очень важный урок, — начал он. — Для всех вы — дураки убогие, способные лишь на идиотские, смешные поступки. Отчасти это так и есть — без определённой сумасшедшинки в нашем деле нельзя… НО! Любой шут должен разбираться в традициях, правилах этикета и законах, чтобы самого себя не загнать в капкан, который легко оторвёт не только ноги, но и самонадеянную голову. По собственному горькому опыту знаю, что примерно половина из вас плохо усвоит мои уроки и окажется на кладбище, поэтому рекомендую внимательно слушать, а не спать с открытыми глазами.

— Веренгцы так со своими не поступят! — опять первым выделился Парб.

— Аристократия Веренги поступила так со своим королём, выдав его. Так, почему ты думаешь о себе лучше? Запомни! Ты — шут, который после обучения будет достаточно влиятельной персоной у Хозяина. Влиятельной, но не основной. Готовься стать «разменной монетой». Вокруг тебя будут плестись интриги, и многие попытаются задействовать приближённого дурачка. Это всех нас касается. Я почти десять лет был шутом у прошлого Владыки Нагорного королевства и знаю, о чём говорю. Хотите выжить — учитесь не только кривляться, но и думать.

— Тогда, может, стоит записывать твои откровения, Магистр? — не смог промолчать я.

— Хороший вопрос! — довольно кивнул он. — Стоит, но не будем. Тренируйте память, запоминая каждое слово. Чего не поняли — спрашивайте смело у меня, обменивайтесь информацией и мнениями между собой. Поймите, что с бумажками никто подходить к вам не станет во «взрослой» жизни, а вот многословными монологами задавят. Учитесь их запоминать и анализировать. Тем более, что читать могут из вас далеко не все — этот пробел будем тоже исправлять. Итак…

Около двух часов Замруд с упорством маньячилы «парил» нам мозги, которые к концу урока просто закипали от информации. Пришлось тяжко, но я с интересом впитывал новые знания, составляя в голове картину взаимоотношений. Оказывается, «дипломированный» шут не такой уж и бесправный человечишка. Пусть и не аристократ, но уже и не простолюдин. Этакий мичман, если по-флотскому или прапорщик у «сапог». Пнуть и раздавать приказы имеет право только Хозяин — остальные могут лишь выразить словесное неудовольствие или вызвать на поединок, который должен одобрить Господин. Вроде, защита достаточно хорошая, если бы не размытые грани во взаимоотношениях. Чуть отступил в сторону, и — всё! Хохотун привёл случай с одним нашим незадачливым коллегой. Бедняга умудрился вскользь задеть родственников приглашённого аристократа, которых не было на приёме. Это категорически запрещено и снимает всякую защиту Господина. Естественно, обиженный тут же схватился за меч, а бедолага, поняв свою оплошность, попытался спасти жизнь извинениями. Услышав подобное, хозяин праздника, барон Какой-то Там — не запомнил имени — посчитал промашку своего шута и последующие, по его мнению, трусливые оправдания, уроном для своей чести, поэтому велел незамедлительно повесить парня. И таких примеров было немало.

Пожалуй, уроки Замруда самые нужные — любое слово становится тонким весенним льдом, готовым проломиться при неосторожном шаге, окунув в смертельно холодную воду.

Новые для многих откровения легли на благодатную почву, и конец урока прошёл в гнетущей, молчаливой задумчивости.

Во время обеда, как и вчера, подсел к Фанни.

— Не помешаю? Можно? — задал вопрос в надежде наладить общение.

— Не куплено — делай, что хочешь.

— Как себя чувствуешь?

— Слушай! — сказала она, оторвавшись от еды и, наконец-то, посмотрев в мою сторону. — Вчера помог — молодец. Даже спасибо скажу. Только, чего тебе от меня надо? Пожалел «малютку» и теперь в друзья набиваешься? Не стоит!

Настроение сразу упало. Я же к ней нормально, по-человечески, а ещё и виноват остался! Раздражение требовало выхода, так же, как и желание «щёлкнуть по носу» этой хамке.

— Ты особо себя не переоценивай. Просто решил убедиться, что сама лезть ко мне не будешь в знак благодарности. Тебе не привыкать, а меня рядом с такой «прЫнцессой» все засмеют. Спасибо своё заверни и спрячь — вчера увидел прекрасный повод для драчки, вот и решил поучаствовать. Хорошо, что мы поняли друг друга, и кровать делить не собираемся! Слушать ещё одну ночь как ты…

— Ах, я тебе не подхожу?! — растеряв пуленепробиваемый вид, завелась Фанни. — Да, кто ты такой, чтобы себя со мной мерить?!

— Никто. И мерить нас тяжело — не придумали такого маленького мерила, чтобы твой росточек узнать без погрешностей. Так ведь и запишут: «Илий и кто-то под его ногами — рассмотреть не удалось, даже рядом вместе не стояли, а если и стояли, то одного Илия и видно было».

— Ты… Ты… — не находила слов карлица.

— Не волнуйся! — как можно более дружелюбно, ответил я. — Никому не скажу, как ты ко мне «клеилась»!

Она долго и разнообразно стала ругаться всякими нехорошими словами в мой адрес, но я демонстративно перестал обращать на Цветочек внимания, делая вид, что поглощён принятием пищи. Вот и она, наконец-то, выдохлась, угрюмо продолжив еду, и только под конец обеда, растеряв свой боевой запал, заинтересованно спросила:

— А что ночью со мной не так было?

Не стал ничего говорить, а, просто, многозначительно хмыкнул, вставая из-за стола. И хоть спала Фанни образцово-показательно, но моя маленькая недоговоренность будет отличной местью. Представляю, что себе накрутит в голове эта неадекватная!

После обеда опять были тренировки с Сумом Ручьём. Весёлый Путь так и не поддался…

10. Нескучные школьные будни

Дни складывались в недели. Постепенно учебный процесс набирал обороты, не оставляя времени на глупости. Рифмы, законы, тренировки, а потом добавились фокусы и пение.

Вот на последнем Фанни поразила не только меня, но и преподавателя — Вейса Заклинателя. Несмотря на тщедушное телосложение и не самые большие «меха» грудной клетки, она запела таким чистым и сильным голосом, что все просто замерли с открытыми ртами. Столько эмоций от этой «Монсеррат Кабалье» было в нотах, что хотелось просто слушать и ни о чём не думать. Ещё несколько минут после пения Цветочка никто не смел шелохнуться, зачарованные щемящей простотой и одновременной сложностью незамысловатой песенки. Бугай Парб даже хлюпал носом от переизбытка чувств.

— Шикарно… Просто восхитительно! — первым зааплодировал Вейс. — Меня называют Заклинателем из-за волшебного голоса, способного пробудить в любом человеке самое прекрасное и сокровенное, но ты, Фанни, больше заслуживаешь подобного прозвища!

— Да ничего особенного… — ответила карлица, глядя исподлобья и явно ожидая подвоха. — Пою, как умею.

— Не скажи, дорогая! А что ты ещё умеешь?

— Людей копировать.

— Это как?

— А так…

И она голосом Замруда произнесла:

— А теперь, ученики, запомните важную истину…

Потом повторила за Сумом Ручьём:

— Тебе, Парб, легче бревно снести, чем по нему пройти!

И закончила командиром Буртом:

— Запорю, засранцы!

Её небольшие пародии вызвали шквал аплодисментов. Честное слово, если закрыть глаза, то можно было поверить, что все трое находятся здесь. Ай да, малявка! Гениальная пародистка!

Остался недоволен только Большой, пробурчав себе под нос:

— Другого не могла выбрать… Опять надо мной издевается.

— А меня можешь? — робко спросил Штих Носач.

Хороший, кстати, парень. Из толлов будет. Немного замкнутый, но из тех тихонь, которые приходятся к месту везде, вызывая душевное равновесие беззлобным характером и умной головой, пусть и «снабжённой» длинным носом.

— Не, Штих… Тебя не смогу, — честно ответила Фанни. — Так гнусавить не получается. Даже нос себе зажимала, но всё не то.

— Жаль…

— Зато могу Илия. Хотите?

Естественно, никто не отказался.

Я — крутой красавчик,

Хоть умишко с пальчик!

По бревну хожу —

на себя в грязь гляжу!

Отражением любуюсь,

Сам с собой целуясь!

Явно кривляясь и жеманничая, произнесла она совсем непохоже на оригинал. Народ заржал. Придётся дать ответочку.

— Неправильно, — с улыбочкой ответил я. — Надо так:

«По бревну хожу —

на Фанни в грязи гляжу.

Её короткие ножки

Опять упали с Весёлой Дорожки!

Сколько Сум Ручей

Потратил на неё речей,

А она не смогла —

Потому что мала!

Дайте для роста зелья ей жбан,

Чтоб не смотрел свысока таракан!».

Опять все засмеялись, кроме одной, пунцовой от гнева, барышни.

— Сволочь! — проникновенно произнесла она.

— Хорошее прозвище! Тебе подойдёт, — тут же парировал её выпад под очередной хохоток зрителей.

Больше не вступая в полемику, Фанни молча села, надувшись как мышь на крупу.

Понять её можно — специально наступил на «больную мозоль». На Весёлом Пути за несколько недель освоились все, кроме карлицы и Большого. Ему мешали огромные габариты, а ей, наоборот. Когда метр двадцать «в холке», то тяжело брать преграды полосы препятствий. Это несказанно злило Фанни, но, несмотря на все свои титанические усилия, даже перепрыгнуть с бревна на бревно у малявки не получалось, а уж на высокую стену забраться — тем более.

Вообще, тяжести и невзгоды шутовской жизни постепенно сближали нашу разномастную толпу. Даже веренгцы почти не ерепенились, день за днём становясь частью коллектива. Единственным исключением была Цветочек, державшаяся особняком, но не со всеми, а только со мной. Парб Большой и то удосуживался большей снисходительности, чем моя скромная персона, будто бы это я хотел «разделать» её тогда, а не он. Не могу понять причин такого отношения, но жизнь Фанни мне портила при любом удобном случае. Честно говоря, надоело — вот и не сдержался сегодня от ответной оплеухи, хотя дал себе установку не обращать на бешеную внимания. С остальными учениками у меня наладились вполне приятельские отношения. Особенно со Штихом Носачём, с которым быстро нашли общий язык, частенько болтая по пустякам, и… странно звучит, но с тем же Парбом. Интересный персонаж! Если после первых двух дней знакомства у меня сложилось о нём мнение, как о закоренелом подонке, то постепенно оно менялось в лучшую сторону. Безграмотный, привыкший жить по законам своей «дыры» и уповающий в решении любых вопросов только на собственную силу, Большой имел живой ум и отменную дипломатическую чуйку, которая, правда, тут же улетучивалась, стоило кому-нибудь из «Великой Веренги» оказаться рядом — знатный лидер в своей стае, он не давал усомниться землякам в «преданности идеалам». И пусть пересекались мы с ним как бы нехотя, но общение получалось достаточно познавательным и без дешёвых понтов. Даже несколько раз на пару замяли серьёзные конфликты между группами учащихся.

— Илий! Илииий… — прервал мои воспоминания Вейс Заклинатель. — Не хочешь ли и ты нам продемонстрировать своё вокальное искусство?

— Не хочу, учитель. Я совсем не умею петь. В последний раз, когда пытался — дело в бане было, то вода тухлятиной запахла от моего голоса.

— Не сомневаюсь! — вставила своё мнение Фанни.

— Хотя… — задумчиво продолжил я. — Может, это и не от моего таланта. Там за стенкой Цветочек мылась — принесло от неё, наверное, запашок.

— Сволочь!

— Повторяешься. Учи новые слова, малая!

— Я…

— Не стоит тут упражняться в остроумии, — попенял нам обоим учитель. — Давай, Илий, пой!

Пришлось подчиниться и доказать собравшимся, что на моей исторической родине водятся самые большие медведи, любящие наступать на ухо малолетним вокалистам. Опозорился по полной программе, исполнив «Ой мороз, мороз!».

— Поразительно… — потерев сморщенный лоб, произнёс Вейс. — У тебя явный талант — ни разу не попасть в ноты дано не каждому. Можно, конечно, научить даже такого некоторым вещам, но не стоит — лучше будешь удивлять всех антипением. Ужасно звучит, но зато никого не оставишь равнодушным! Люди будут платить деньги, лишь бы ты замолк.

— А я сразу предупредил!

— Да… За честность ставлю тебе отлично, но больше не ходи на мои уроки. На этом занятие окончено — хочется посидеть в тишине. Поразительно! Самая талантливая и самый бездарный, которых я встречал в своей жизни, оказались в одной группе!

После обеда опять тренировки с Сумом Ручьём, превратившиеся для меня в интересную игру. Кроме Весёлого Пути, он учил нас акробатическим трюкам и, что самое важное, владениею холодным оружием, приговаривая при этом: «Когда заканчиваются слова, меч становится не менее красноречив! Поразить хорошей шуткой мало — иногда надо добить сталью!».

Навыки, вложенные в подсознание Кортинаром, постепенно переходили в отточенные рефлексы уже на уровне тела. И пусть не мог пока на равных противостоять учителю, но он всё чаще и чаще выбирал меня в спарринг-партнёры, с удовольствием отмечая мой прогресс и перенимая некоторые приёмы рукопашного боя, коими я делился с охотой.

— Отлично! — закончив тренировку, похвалил Сум, откладывая в сторону узкий длинный меч и дагу — кинжал для второй руки. — Ещё не гвардеец, но близко к этому! Надо с тобой позаниматься индивидуально, и тогда к концу обучения ты сможешь выйти на очень высокий уровень!

Такое признание моих способностей дорогого стоило. Гвардейцы — элита, и сравнения с ними удостоиться было практически невозможно, не пройдя Королевскую Гвардейскую Школу, где воспитывали самых искусных фехтовальщиков и головорезов. Удивительно, но второй по силе в нашей группе оказалась Фанни Цветочек, которая, несмотря на свои несерьёзные габариты, умело сочетала безрассудную храбрость с хладнокровной расчётливостью, подключая природную ловкость там, где не хватало грубой силы.

Вспомни о чёрте и он появится…

— А по-моему, — ревниво сказала карлица, — Илий, просто, увалень! Стань я такой же большой дубиной, то…

— То тогда тебе пришлось бы переучиваться! — отбрил её Ручей. — Малый рост не всегда плохо. Во-первых, это манёвренность и неудобный уровень схватки для привыкшего действовать с похожим на себя противником. А в ближнем бою, вообще, сплошные «плюсы», которые ты используешь не на полную силу. В отличие от тебя наш Король шутов лучше понимает свои преимущества и недостатки, данные ему от природы, и поэтому намного сильнее, как боец.

Помрачневшая Цветочек, молча «проглотила пилюлю» и ретировалась. Урок на этом был завершён и мы всей грязной толпой устремились в школьную баню отмываться.

После помывки я переоделся в нормальный шутовской наряд и, подойдя к старому колодцу с непригодной для питья водой, стал стирать тренировочные шмотки в длинном корыте.

— Уф… — выдохнул распаренный Парб, пристраиваясь рядом. — Видел, как я сегодня почти весь Весёлый Путь прошёл? Впервые!

— Молодец. Но с бревна в конце, всё же, сверзился.

— Ничего! Главное, понял, как на нём устоять! Теперь легче будет! Пойду водички добавлю.

Большой взял ведро с привязанной верёвкой.

— Я вот, что думаю, — продолжил он, облокотившись на колодец. — Если с моим весом ноги ставить не как вы, то…

Закончить фразу Парб не успел — старые брёвна ограждения не выдержали, и Большой вместе с ними рухнул вниз.

Мы, побросав грязные тряпки, подскочили к краю и осторожно посмотрели в колодец. Застрял между сужающихся стенок, не долетев до воды!

— Ты как? — крикнула Марамба Хваталка.

— Плохо… Дышать нечем… Голова кружиться…

— Там газы внизу скапливаются, — пояснил один из охранников школы, находящийся с нами. — Если быстро не вытащить, то конец ему.

— Быстро? Такую тушу быстро не получится, — прокомментировала длиннорукая. — Жаль, но помочь ему уже нельзя.

Штих схватил ведро с длинной верёвкой и взволнованно предложил:

— Может, привяжем и вытащим? Не пропадать же человеку?!

— А кто полезет его привязывать? — на шаг назад отступила Хваталка. — Я на верную смерть не пойду! Ищи других дур!

— Меня, давай, к верёвке цепляй! — выскочила вперёд Фанни. — Начну подыхать — вытаскивайте! Я лёгкая — быстро получится. А если выйдет Большого зацепить — мой вес сильно не повлияет, когда доставать обоих будете!

Ни слова не говоря, Носач обмотал её верёвкой.

— Стой! — воскликнул я, вылавливая чью-то мокрую рубаху из корыта. — Повяжи вокруг лица. Как барьер от газов сработает! И позовите лекаря, если этот пропойца ещё в состоянии передвигаться. Хоть на руках его донесите — только быстро!

Цветочек была готова. Мы быстро, но аккуратно опустили её вниз.

— Что там? — громко спросил Штих.

— Без сознания… — глухо донеслось в ответ. — Завязываю под подмышками. Себя не отцепляю — щас тоже…

— Тащите!!! — заорал кто-то из учеников.

Втроём, с Носачём и охранником, попытались поднять тела из колодца, но ничего не вышло — Парб застрял основательно.

— Все! Бегом! — призвал я на помощь окружающих, понимая, что дорога каждая секунда.

Народ не стал раздумывать и, уцепившись, стал, словно в сказке «Репка», тянуть со всей дури.

«Главное, чтобы верёвка не лопнула и ничего не обвалилось под ногами!» — промелькнула паническая мысль в голове. Слава богу, обошлось и тело великана, наконец-то, освободилось из оков колодца. Несколько секунд, и он с Цветочком наверху. Оба не дышат…

— Искусственное дыхание! — приказал я Штиху. — На тебе Парб!

— Это что такое?

— Тридцать раз коротко давишь на грудь, а потом два раза вдыхаешь воздух в рот! Смотри!

Разорвав на груди Фанни одежду и запрокинув её голову, произвёл знакомые процедуры. Тут важно не перестараться с нажатиями. Тельце у Цветочка хрупкое как у ребёнка — можно рёбра переломать.

— Мне тоже Большого в рот целовать? — сморщился Носач.

— Идиот! Не целовать, а воздух подавать! Или через жопу хочешь попробовать?!

— Я понял, как надо! — заявил охранник. — Приходилось видеть подобное у лекарей! Помогу!

Втроём мы несколько минут пытались привести тела в чувство, но результата никакого — их сердца не забились.

— Прекратить и отойти, — раздался равнодушный голос нашего лекаря и, по совместительству, мага Мениуса.

Осмотрев потерпевших, он вынес решение:

— Шанс есть, но не здесь. Несите ко мне.

Подхватив ребят, мы бегом направились в сторону избы мага и положили их на пол, на котором лекарь стал рисовать странные знаки.

— Все вон. Мешаете, — не отрываясь от своих художеств, приказал Мениус.

Охранник, не церемонясь, вытолкал нас взашей.

Плотной толпой встав у двери, мы с напряжением стали ждать окончания лечения…

11. Судьбы

Фанни открыла глаза и осмотрелась по сторонам. Пол… Светящиеся на нём колдовские знаки… Рядом ворочается Парб, ещё не пришедший в сознание, но явно живой. Она скосила глаза и увидела грудь, бесстыдно торчащую на всеобщее обозрение. Цветочек свела руками края разорванной одежды и сипло проговорила:

— Где я?

— О! Очнулась! — довольно воскликнул знакомый охранник, участвовавший в спасении Большого.

— Кто меня пытался раздеть?

— А это Илий — наш «король» к жизни тебя возвращал.

— И правильно, кстати, делал. Спасти не спас, но время до моего прихода выгадал, — добавил лекарь, наклонившись и бесцеремонно приподняв пальцем веко карлицы.

— Зрачки в норме… Здорова, — продолжил Мениус. — Если бы не своевременная помощь, то не успел к вашим телам и уже хоронили обоих — оживлять совсем недавно мёртвых могут только архимаги.

— Опять этот… — недовольно поморщилась Фанни.

— Не только он, — поправил охранник. — Все помогали. Мне вот, вообще, Большого пришлось почти целовать, вдыхая воздух в его тушу.

— А… Мне тоже так делали?

— Конечно! Илий лично! Разорвал на тебе одёжку, положил руки на грудь, нажимая на неё, а потом прижался губами к твоему рту и давай в него дышать.

— Сволочь! Лапал он меня, пока… — сквозь зубы произнесла Фанни.

— Кстати, очень интересная техника, — прервал начало её тирады маг. — Рот в рот давать жизнь — это давно делаем, а вот зачем на грудь давить и ещё… Сколько раз он сказал?

— Раз тридцать, — напомнил охранник.

— Да. Именно так. В этом должен быть определённый смысл — надо потом будет узнать, какой.

— Спроси. Думаю, что знания другого мира лишними не будут, — раздался голос Замруда Хохотуна, скромно сидевшего в углу на скамье.

— Где я? — повторил недавно прозвучавший вопрос Парб, резко сев и непонимающе вертя головой.

— На том свете, — пряча улыбку, горестно ответил Магистр. — Душа от тела отделилась — вот и смотришь со стороны, как мы тут тебя оплакиваем.

— Помер?!

— Ещё как! Зато теперь сквозь препятствия проходить можешь! Будет у нас в школе своё привидение.

Неожиданно Большой вскочил и резво кинулся на стену, чтобы с расквашенным носом отскочить от неё.

— Кажется, шутка не удалась… — задумчиво протянул Замруд, глядя на своего ученика.

— Не прохожу! — заявил тот, не слыша только что сказанного. — Опять нос сломал!

— Странно. Значит, живой.

— Жи… Живой! И это…

Парб подскочил к Фанни и сграбастал её в охапку, заставив ту коротко пискнуть.

— У тебя получилось! У смерти отвоевала! Я ж видел, как ты за мной… Шевелиться не могу, в глазах всё плывёт, а тут ты на верёвке! Помню, как говорила про то, что обвяжешь, и всё… Сдох! Была б ты веренгиней — сестрёнкой бы назвал! Да демоны с этим! Сестрёнка и так!

— Спасииитеее… — промычала побагровевшая девушка. — Убиваююют…

Охранник и лекарь с трудом расцепили объятия расчувствовавшегося Большого, дав Цветочку свободно вздохнуть.

— Ошалел, идиот?! — немного придя в себя, накинулась пигалица на благодарного веренгца. — Мозги где твои?! Думай, кого и как хватаешь!

— Извини… — потупился он. — Не рассчитал.

— Пусть тебя в следующий раз другие спасают — опасно это, оказывается, для жизни. Что за люди пошли?! Один одежду рвёт и лапает, а другой душит!

— Кто лапает? — нахмурился Большой. — Убью скотину!

— Не стоит, — спокойно произнёс лекарь Мениус. — Она не так всё поняла. Илий её жизнь пытался таким образом сохранить, так как Фанни недалеко ушла от тебя по пути Смерти, безрассудно кинувшись на помощь.

— Илий? Кто ещё?

— Многие помогали… Кроме веренгцев, — ответил охранник. — Ваших Хваталка в сторону отвела, чтобы никто из них не пострадал.

— Всех? — неверяще переспросил Парб. — И послушались?

— Легко.

— Суки…

— Не стал бы так категорично выражаться, — возразил лекарь. — Они просто отвели от себя угрозу смерти, здраво рассудив, что помочь ничем не смогут.

— Они рассудили, а другие спасали! Поэтому вот она — героиня! — показал Большой пальцем на Цветочек. — А эти — суки!

— Надеюсь, что проблем ждать не стоит? — прокомментировал диалог Магистр.

— Не боись, Хохотун. Морды бить не пойду, но память у меня хорошая.

— Вот и славно! А теперь выметайтесь — скоро ужин. Да! Мениус, поправь моему ученику нос — опять испортил, недотёпа.

* * *

Нет ничего хуже, чем ждать и догонять.

Стоим, ожидая развязки. Вот, растолкав нас, промчался начальник школы, ругаясь последними словами, и захлопнул дверь перед моим лицом. Опять тихо… Только мухи и комары жужжат, разбавляя гнетущее молчание.

Наконец, на крыльцо вышел Большой, обнимая малявку.

— Живы! Спасибо Творцам и… Вам! — громко возвестил он, неожиданно поклонившись.

— Брат! — попыталась кинуться ему на шею Марамба.

— Брат? — выставив руку вперёд, остановил её Парб. — Для Фанни — да! А ты тут с какого боку? В колодец лезла? Верёвку тянула? Или, может, к жизни вернуть пыталась? Мне всё рассказали!

— Мы из Великой Веренги, а значит, братья и сёстры!

— Нет, Хваталка. В гробу я видал таких родственничков!

— Не поняла… Грязную зарнийку в сёстры записываешь, а от своих нос воротишь?

— Ещё раз так назовёшь мою сестру — твой сломаю! А это очень больно — знаю по себе!

Марамба отступила на шаг и скептически оглядела Большого.

— Ты понимаешь, что сейчас сделал? Приравнял нас, веренгцев, к этому быдлу из Зарнии! Что скажут на Родине, узнав об этом?

— Не твоё дело! А за оскорбление Фанни… Обещал Магистру драк не устраивать… Может, кто вместо меня влепит?

Недолго думая, я, взяв в плотный захват шею Хваталки, с чувством прошептал:

— Про нос он абсолютно прав, но можно и ещё больнее! Хочешь?

— Нэууу.

— Тогда срочно извинись! И не дай боги, не услышу искренности в твоём голосе.

Вняв предупреждению, Марамба прошипела:

— Хочу извиниться. Была неправа.

— Громче! — потребовал кто-то. — На задних рядах плохо слышно!

— Извините!

— Ещё громче! — стал куражиться народ, наблюдая такую непривычную картину.

— Хватит! Ты услышана и можешь идти отсюда, — не дал развиться «шоу» Большой. — И я тоже перед Фанни хочу извиниться при всех! Прости, сестрёнка! Виноват! Я ж тебя, а ты ко мне… Вину свою навсегда запомню! Последней сволочью буду, если хоть один волос упадёт с твоей головы!

После этих слов великан встал на колени и склонил перед девушкой голову.

— Ты только опять в колодец не лезь, обалдуй, — в своей манере приняла извинения карлица. — Вытаскивай потом вас…

Сегодня ночью Парб переехал на койку у двери. Ну, как переехал? Перетащил свою и поставил рядом с моей и Цветочка, немного подвинув лежанку Штиха, с его разрешения, конечно.

С этого дня среди учеников произошла перестановка сил. Два основных лидера — я и Большой — оказались в одной компании вместе с малой, имеющей после событий у колодца тоже неслабый авторитет, и Штихом Носачём. Были и другие, но они являлись больше статистами, просто примкнув к самым сильным, дабы не попасть под власть веренгцев, у которых заводилой стала Марамба Хваталка. Парб полностью отстранился от земляков, да и они игнорили его по полной, вычеркнув из своих рядов.

Однажды вечером, расположившись на бревне в уютном закутке на территории школы, мы расслаблялись, молча перекидываясь в картишки, колоду которых я выпросил у Кортинара.

— Ещё три недели и домой… — грустно вздохнул здоровяк.

— А чего такой нерадостный? — спросил я. — К своим же, как и мечтал, вернёшься.

— К своим? Да нет теперь «своих». Узнав, что я с вами якшаюсь, от веренгцев отказавшись, загнобят, а то и повесят. Придётся сбежать по дороге и снова разбойничать идти…

— Ты был разбойником? — поинтересовался Носач.

— Ну, не совсем, чтоб был — «баловался» немного, время от времени деревню покидая. А что делать? Жрать нечего, а мне много надо. Потом барону Базерсу на глаза попался, и он в шуты меня определил. Думал, что повезло — баронские харчи не чета крестьянским… Сам-то, Штих, как сюда попал? Тоже с «золотого блюда» поесть захотел?

— Не, — шмыгнув большим носом, спокойно ответил он, — меня мать продала.

— Это, как?! — охренел я от подобного выверта.

— А так. Работала она у одного мага в услужении. Женщина красивая — тот и запал. Через пару лет меня с ним «наработала». Говорит, что он даже хотел официально усыновить, но тут облава на магов случилась и моего отца поймали. Куда делся — не знаю.

— Облава на магов?

— Ты, Илий, не удивляйся. После того, как Первая Советница своей силой архимагов одолела, она издала указ явиться всем, владеющих Высоким Искусством, во дворец. Некоторые послушались и пошли, а вернулись уже бездушными. Остальные, глядя на них, в бега подались. Многие в других королевствах осели, а кто-то, как мой папаша, затихарились по мелким, глухим деревушкам. Не помогло. Его, кстати, одним из последних выловили. Мать не тронули. Вернулась она к родственникам и мужичка себе нашла, который умудрился ещё троих деток заделать, а потом его бревном придавило. Деревня небогатая, а налоги большие… Одной не справиться. Поплакала она, погоревала и меня маркизу Стробышу продала. Такие уродцы всегда в хорошей цене. Я её не виню — тут либо всем четверым детям с голоду дохнуть, либо одного сына лишиться. Да и жил я хорошо — читать, писать учили, ел вкусно. А как стал совершеннолетним — сюда отправили.

— Повезло, — опять вздохнул Парб.

— Не очень. Алсан Стробыш душевным человеком был, но умер за день до моего отъезда в Школу — сердечко прихватило. Его сынок из столицы теперь хозяин. Мы с ним чудом разминулись, а то бы не сидеть мне здесь с вами — Чухай меня с детства ненавидел.

— Чухай? — переспросила Фанни.

— Сын маркиза. Мерзкий и подлый человек. Зря только я тут учился — закопает живьём при первой же встрече или ещё чего хуже придумает…

— Один Илий у нас хорошо пристроился! — ехидно прокомментировала откровения друзей карлица. — «Король шутов»! Будет жопой по дворцу вилять! Он же у нас лююючшииий!

Как же она меня достала! Вроде в одной компании… Вроде вместе «пуд соли» сожрали, а Цветочек никак не унимается. Пытался нормально поговорить — сразу «посылает». Невозможно!

— Чего ты опять ко мне пристала? — в очередной раз спросил её я.

— А что? У «Твоего Величества» разрешения спрашивать надо? — мерзким голосом, явно пародируя Хваталку, ответила она. — Не твоё дело!

Терпению пришёл конец. Видит бог, не хотел, но придётся поговорить серьёзно.

— Отойдём-ка в сторону, малая…

— Мне и здесь хорошо! Сам вали!

— А я тебя не спрашиваю. Не хочешь идти сама — понесу у всех на виду. Тебе такой позор нужен?

— Лучше мы пойдём, — предложил Парб. — Поговорить вам, действительно, стоит.

— Ты прилюдно обещал, что защищать меня будешь! — обеспокоилась подобным поворотом сюжета девчонка.

— Буду! Только так, как ты, тоже нельзя! И Илию я верю! Другой бы на его месте, давно тебя придушил, а он терпит! Отхлестает хворостиной по жопе — пойму! Идём, Носач!

Парни встали и ушли. Фанни пыталась тоже ретироваться, но я вовремя поймал её, силком усадив обратно на бревно.

— Слушаю…

— Пошёл ты! — раздался привычный ответ.

— Понял. Хворостины тут нет, но, думаю, что за ремень Большой тоже не обидится.

После этих слов, я, одной рукой удерживая нахалку, другой стал вытаскивать из штанов кожаную полоску.

— Пусти!

— Щас выпорю и отпущу, если нормально говорить не хочешь.

— Рылом ты не вышел меня пороть!

— А я не рылом — я ремешком. Как дитя неразумное. Говорят, что через «мягкое место» лучше воспитание воспринимается — вот и проверим, так ли это.

От моего спокойного тона Цветочек совсем запаниковала.

— Ты серьёзно?

— Ага. Подожди немного — пряжка зацепилась.

— Не дури. Послушай…

— Так и собирался это делать, но ты же только материться можешь.

— Хорошо… — сдалась она. — Что ты хочешь знать? И убери свой ремень — он меня нервирует!

— Не сбежишь?

— Слово даю.

— Вопрос у меня только один. Откуда такая ненависть?

— Не ненависть… Ладно! Сегодня все свои истории рассказывают. Я не всегда была Цветочком. Хотя родители и называли меня Фанни, но полное имя — Фаннория, средняя дочь графа Вендума Ливайского. Ты — иномирец, поэтому его имя тебе ничего не говорит, но многим оно хорошо известно. Мой отец был хозяином целой провинции Зарнии и одним из самых влиятельных людей королевства.

Я присвистнул от удивления. Ничего себе, заявочка!

— Поражён? — грустно усмехнулась девушка.

— Не то слово!

— Слушай дальше… Росточком, как ты видишь, меня Творцы обделили. А может, проклятие какое на мать наложили — завистников у нашей семьи хватало. Теперь это уже неважно… В свои тринадцать выглядела я на пять-шесть лет. Даже младшая сестрёнка и та зрелой казалась рядом с таким заморышем. Когда Ипрохан, нарушив мирный договор, заключённый нашими предками, подло напал на Зарнию, Ливайская провинция держалась дольше всех, оттягивая силы горцев от основного направления удара — от столицы. Ипрохан, недолго думая, направил в нашу сторону Армию Живодёров.

— Кто это?

— Отчаянное и очень умелое в бою отребье, собранное из преступников и прочих сволочей. Теперь почти все они гвардейцы, а тогда страшнее кары и придумать нельзя было. Грабили, насиловали, резали всех, кто под руку попадётся, не жалея ни чужие жизни, ни свои. Говорят, что маги их специально натаскивали на жестокость и бесстрашие. Представляю, в какие деньжищи это вылилось! Наш замок пал. Отец… Убили его. Когда уже головорезы ворвались вовнутрь, мама, понимая, что нас всех ждёт, с моими сёстрами спрыгнула со стены. А я… Осталась. Понадеялась матушка, что такая, с виду малютка, не прельстит захватчиков, и хотя бы я одна смогу выжить из всего рода. Зря надеялась… Почти два месяца прожила вне замка у одной доброй женщины, выдававшей меня за свою малолетнюю дочь. Вроде, всё было хорошо. Столица пала, Зарния присоединилась к Нагорному королевству, а в нашем родовом замке поселился новый хозяин — герцог Харийский. Думала, что про меня все забыли, но тут какая-то гнида узнала и выдала этому похотливому извращенцу. На возраст и рост не посмотрел… Вначале сам куражился, а потом стал продавать или просто отдавать таким же, как и он сам. Вот и появилась Фанни Цветочек! Доволен?

— Чем? — пришибленно ответил я. — Извини. Дальше лезть с расспросами не буду…

— А ты дослушай, раз такой любопытный, — бесцветным голосом, продолжила она. — Хорошо и правильно петь ещё учителя при родителях научили, а потом, когда созрела как женщина, то и способность копировать голоса появилась. Услышав это, мой хозяин обрадовался и послал меня в Школу Шутов — шлюха шутовка стоит дороже, чем просто мелкая шлюшка. Думала, что вот он — шанс! Стану лучшей, а таких обязательно в столицу к Ипрохану Весёлому отправляют, несмотря на принадлежность к другим хозяевам. Думала, что выберусь из лап герцога Харнийского, начав жизнь заново! И получилось бы, если б ты не появился! Мало того что сам столичный, так ещё и лучший. Действительно, лучший. Кроме пения, конечно, но…

— Но я стою у тебя на пути, — закончил фразу за неё.

— Да. Ты мне мешаешь. Можно я теперь пойду?

— Конечно… В голове не укладывается… Столько лет…

— Девять лет, четыре месяца и шесть дней, не считая времени учёбы здесь. Да! Мне двадцать два! Грязная потаскуха со стажем! Правда, хорошо сохранилась? — криво ухмыльнувшись, ответила Фанни, опять надевая маску нахальной девчонки.

После встала, разгладила ладошками складки шутовского костюмчика и ушла, гордо расправив свои маленькие плечики, словно и не было в её жизни этого кошмара.

12. Решение

Я не спал всю ночь, просидев на бревне и, время от времени, подбрасывая ветки в маленький костерок. После рассказов Парба и Штиха впервые задумался не только о собственных проблемах, а уж после откровений Фанни… или Фаннории, совсем эмоционально «накрыло». Получается, что, решая свои задачи, я отрезаю путь к нормальной жизни для неё. Что делать? Ответа нет. Даже если начну рыцарствовать, то ничего не изменю. Мы все — часть системы, играющей нами, словно пешками на шахматной доске. Специально скатиться в плохие ученики? Всё равно, в столицу отправят, так как по «путёвке в жизнь» сюда доставлен, и моего мнения никто не спрашивает. Продолжать оставаться крутым учеником? То же самое, но со снисходительными похлопываниями по плечу от работодателей. Менять всё вокруг, добиваясь справедливости? Цветочек правильно сказала: «Рылом не вышел!» Куда ни ткнись — везде заткнись. Организация жизни этого общества не оставляла никаких шансов на благополучный исход. Организация. Организация… Органи… А ведь есть и такая! Альтернативный вариант! Пусть и тайное сборище противников Ипрохана, но не самые последние люди, по сравнению со мной. Надо переговорить с Буртом! От посиделок в моей компании он никогда не отказывается, явно, «промывая мозги» в задушевных беседах, и теперь мне это на руку. Сегодня не пойду — надо продумать разговор, а вот завтра или послезавтра… Нет! Чем быстрее, тем лучше! Завтра же попытаюсь «впрячься» и понять, насколько велики шансы отодвинуть опасность от моих товарищей. Обнадёживать ребят пока не буду, но через начальника стражи есть реальный шанс выйти на более серьёзных людей, а уж они, если правильно подберу аргументы, может, и решатся задействовать нашу компанию в полном составе. Опасно, конечно, только выхода другого нет. Даже хреновый результат — это результат, а не сожаление о несделанном.

Уже под утро пришёл в нашу казарму, пытаясь урвать хоть пару часов сна. Неожиданно для себя остановился у койки Фанни, которая спала, завернувшись в одеяло с головой. Лишь только её блондинистый хвостик торчал наружу. Захотелось его погладить… Почти протянул было руку, как услышал глухой голос:

— Только вот жалеть меня не надо.

— Я не жалею, — ответил почти честно.

— А чего тогда стоишь надо мною и сопишь?

— Думаю, как тебе лягуху в кровать подбросить. Здоровая такая, холодная и склизкая.

— Врёшь…

— Доказать?

— Не надо. Вали отсюда.

Я молча отошёл и юркнул в кровать.

— И не было у тебя никакой лягухи… — почти благодарно произнесла Фанни. — Но считай, что я поверила. И не вини себя. Я тоже постараюсь, но не обещаю. Хороших снов.

— Я…

— Не отвечай. И языком не мели о сегодняшнем.

Поступил, как просила, молча погрузившись в сон. Впервые снилась не Земля, а счастливая девочка Фаннория — та, которой она могла бы стать. Почему-то она…

Весь следующий день, погружённый в раздумья и составление коварных планов, «порол» всё что мог, получив неудовольствие от преподов. Даже Сум, плюнув, взял себе другого партнёра для фехтования.

Первая отреагировала на это Фанни.

— Ты чего? Идиот? — безапелляционно заявила малая. — Если думаешь своими соплями осчастливить меня, то зря пытаешься. Не поможет.

— Отстань. Не мешай думать.

— О! Так ты ещё и это умеешь? Не пыжься — у тебя не получается.

— Посмотрим. Не лезь.

— Дубина!

— Пигалица!

— Дурак!

— Сама дура!

— Кажется, приходишь в норму, — довольно сказала она и отошла, оставив последнее слово за собой.

Впервые наша перепалка не вызвала чувства раздражения, а дала почти положительные эмоции. От меня ничего не ждут, значит, и я могу действовать, как душе угодно, не опасаясь провала. Внешний груз ответственности снят, а с внутренним попытаюсь разобраться сам.

Вечером незаметно нарисовался у избушки Бурта.

— Проходи, — сказал тот, приоткрывая дверь.

— Проблема возникла, — сходу начал я, едва переступив порог его жилища.

— Опять массовая драка?

— Ещё массивней, командир. Поэтому зови Замруда и всех, кто в деле.

— Каком деле? — «на голубом глазу» спросил Бурт, хотя по его зыркающему взгляду было понятно, что мужик прекрасно всё понял.

— Не юли. Магистра и остальных зови. Хватит играть, ты подобные проблемы сам не решишь, а двоих, кроме тебя, я вычислил.

— Даже так?

— Ага.

— Не боишься сталью «поперхнуться»?

— Если так, дружище, то я пошёл. А вы тут сами — без меня. Извини, что побеспокоил! Шут недоделанный! Чего с меня возьмёшь?

— Подожди… Верю я тебе. Хочешь разговора — получишь. Но пока достаточно с тебя и одного человека.

— Двух. Ручья тоже пригласи.

— Так я за ним и хотел пойти.

— Точно! Но вначале спросив разрешения у Замруда. Не так ли?

— Прирезать бы тебя, но рука не поднимается, — искренне произнёс Бурт.

— Без приказа не поднимается?

— Без него, родимого. Ты, как воин, понимаешь.

— Верно. А как дурак повторю: «Зови всех!».

Вздохнув, начальник стражи вышел, оставив меня одного.

Вопреки моим ожиданиям, вернулся не только с тренером и Магистром, но и с нашим лекарем-пропойцей.

— Не ожидал? — глядя на моё ошарашенное лицо, спросил Мениус.

— Нет, — честно ответил ему, — думал, что глубже стакана не колдуешь.

— Это хорошо. Оставим маленький секрет нашим секретом и дальше. Зачем позвал?

— Есть идея, но без вашей помощи не обойтись. Хочу некоторых учеников определить во дворец.

— Определяй. Мы-то зачем понадобились? Или думаешь, что раз сам Кортинар поручился, то теперь будем слюнки тебе вытирать? — поинтересовался Замруд.

— За своими следи, Магистр! Как я уже и сказал Бурту — могу уйти молча.

— Нет, ученик, — сказал Сум, — уйдёшь ты, конечно, молча, но не так, как хочешь. В рогожке унесут.

— Слушать будете или хлебала запугивающие делать? — уже раздражённо спросил я. — Есть идея.

— Слушаем… Слушаем… — успокоил меня Бурт, как бы случайно становясь за спиной.

— Пройдоха Кортинар верно рассчитал, что я во дворце могу пригодиться, но одному в этом гадюшнике не справиться. Что бы ни делал, Веблия с меня глаз не спустит. Так?

— Отчасти, — согласился Замруд.

— Поэтому мне нужна команда.

— Глупое желание.

— Не сказал бы, — возразил начальнику Школы Шутов маг. — Мне интересно послушать, как наш «король» себе это представляет.

— А представляю я просто! — воодушевившись, стал излагать свои наработки за день. — Нужны Парб, Фанни и Штих. Большому и Носачу некуда идти — дома ждёт смерть, а Цветочек…

— Она непредсказуема! — перебил, наклонившись над моей головой Бурт.

— Она… Вы, вообще, что про неё знаете?

— Судя по бумагам, талантливая подстилка герцога Харнийского.

— А ещё, командир? Имя Вендума Ливайского о чём-то говорит?

— Уважаемый человек был, — ответил Замруд. — Его лично знал.

— А семью?

— Семью не удалось увидеть.

— Средняя дочь Вендума носила имя Фаннория. Как оно звучит сокращённо?

— Хм… Фанни.

— И? Продолжи логическую цепочку.

— Неужели… — Хохотун завис, явно пребывая в шоке. — Так наш Цветочек?!

— Именно!

— Но ни в одном документе …

— Можешь приписать себе в досье мелким почерком, но так, чтобы никто не разглядел.

— И Харнийский её…

— Да! «Её»! И ещё не раз, если она вернётся обратно! Я предложил три кандидатуры себе в помощь: веренгец, отрёкшийся от своих, несломленная аристократка и, просто, хороший человек, который ценит дружбу, но не желает умирать. Все разные, но их интересы совпадают с вашими — новая жизнь, так как старая их не устраивает. Не один я, а группа, близкая к Ипрохану и могущая влиять на него с разных сторон. Риск есть, но и шансы увеличиваются. Подумайте!

— Что ты им рассказал? — внимательно посмотрев в мои глаза, спросил Мениус.

— Ничего. Совсем ничего. Думаю, что не стоит и при вашем положительном ответе их сразу посвящать в курс дела. Постепенно, потихонечку. Иначе, «дров наломают» от переизбытка энтузиазма. Меня ведь тоже Бурт так подводил?

— И на этого засранца я вино дорогое переводил… — удручённо пробурчал начальник стражи.

— Утешься. Я его пил безо всякого удовольствия, делая вид, что оно вкусное. Не хотел обижать хорошего человека… Тем более, что ты так старался мне понравиться!

Замруд неожиданно рассмеялся.

— Так и знал, что Кортинар подкинет нам сюрпризик!

— Двенадцать литров — это не сюрпризик, а расточительство! — горестно произнёс Бурт. — У меня всё подсчитано! Лучшее! Медовое! Пил, гад, как не в себя, и не пьянел почти.

— Совсем не пьянел, — добил я его жадность. — Делал вид. Мне Кортинар что-то в организме улучшил, чтобы не сдох от вливаний во дворце.

— Архимаг может и не то, — согласился лекарь.

— Столько вина… — не унимался охранник, искренне оплакивая каждый мой глоток.

Глядя на его горе, заговорщики рассмеялись.

— Хорошо, Илий. Подумаем, — подытожил разговор Магистр. — Нужно время осмыслить твои слова. Можешь идти.

— Подождите, — не спешил я покидать компанию. — Как я вижу, в случае вашего одобрения, конечно, дальнейшее развитие. Мне тут рассказали, что лучшие ученики могут попасть во дворец. Точнее, лучший. Приберегите моих товарищей и не отправляйте сразу по местам, из которых их прислали. Ипрохана беру на себя. Думаю, что он будет не против, если у Короля шутов появится свита.

— Иди, — повторил лекарь. — Решим, что нужны вы все — переговорим обстоятельно.

Следующие дни я только и делал, что учился и ждал решения заговорщиков. Отдавая всего себя занятиям, чтобы не мучиться от тяжёлых мыслей, умудрился переплюнуть Ручья, одержав первую победу над ним. Сум, поднимаясь с земли и отведя от себя острие моей даги, довольно произнёс:

— А вот это уже — гвардейский уровень. Нелёгкая победа, но ценная… И я сейчас не только про наш поединок говорю. Понял?

Если бы в моей душе могли порхать эти самые «бабочки», то сейчас они бы исполнили самую настоящую помесь лезгинки с гопаком, с переходом в брейк-данс! Понял! Ещё как, понял! Поверили! С трудом, но смог убедить заговорщиков в том, что мои товарищи «не пальцем деланные»! И пусть пока это ничего не значит, но шанс появился! Впервые ощутил себя Человеком! Даже на Земле не было этого состояния. Жил, жрал, насмехался и уходил в себя при любом удобном случае, словно маг бездушный, а сейчас есть ощущение сделанного стоящего дела. Захотелось броситься вначале на шею Суму, а потом с криками поведать всему миру о своём первом достижении. С трудом сдерживая себя, почти равнодушно ответил:

— Не я понял — до вас, наконец-то, дошло. Это радует.

— А чего лыбишься? — поняв моё состояние, усмехнулся Ручей.

— Знаешь, чего мне Фанни говорит, когда с неудобными вопросам пристаю?

— Чего?

— Да пошёл ты!

— Хорошая девушка. Надо запомнить, как с тобой общаться.

Мы оба слегка хохотнули и прервали диалог.

Вечером меня ненавязчиво попросил знакомый охранник, участвовавший в реанимации около колодца, «не сразу ложиться спать». Нормальный мужик. Филь — так его звали, ветеран нескольких войн, в прошлом гвардеец, ушедший из дворцовой стражи вместе с Буртом. Сдаётся мне, что тоже причастен к заговору, но «на подхвате», сильно себя не афишируя.

— Филь, — спросил я его, когда мы шли к знакомому домику начальника стражи, — ты всегда неподалёку. Совпадение или …

— Всё-то ты замечаешь! — довольно оскалился он. — Конечно, совпадение!

— И как впечатление?

— С тобой бы в один ряд против врагов встал легко. Так Бурту «случайно» и сказал.

— А он?

— Он? Это я о тебе могу говорить, а про командира трепаться не следует. Понял?

— Не дурак, хотя одежда и соответствует.

— Вот и не будь им дальше — у тебя хорошо получается.

Внутри возникло чувство, что этим маленьким диалогом приобрёл если не друга, то приятеля, точно.

Молча оставив меня около двери, Филь растворился в темноте, ободряюще хлопнув по плечу.

Всё те же персонажи за столом.

— Мысль рискованная, но стоящая, — начал Замруд, сразу переходя к делу. — «Сырые», конечно, твои друзья, только это уже не наша задача довести их до нужного состояния. Две недели. Старайся, внушай. Вопрос пока не решён — всё зависит от тебя.

— До какой стадии могу быть с ребятами откровенным?

— Ни до какой. Важен настрой каждого — не более того. Помнишь Отбор? Будет похоже. Я своему чутью доверяю. А пока…

— Да, — продолжил за Магистром маг Мениус, — проверять будем. И не только Замруд Лембийский. Все. Если у кого возникнут сомнения, то поедешь назад один.

— Сложно… — честно ответил я.

— Так и вопрос перед нами ты сложный поставил — сразу трёх человек принять по рекомендации неизвестно кого. Тут в одного Короля шутов поверить бы…

Больше говорить было не о чем, и, тихо вернувшись в родную казарму, я лёг, стараясь никого не разбудить.

13. Вопросы. Ответы. Вопросы

Несколько дней я жил, постоянно борясь с желанием растрепать всё своим товарищам, но здравый смысл и чувство самосохранения не давали совершить подобной глупости. И вроде всё хорошо, но мне кинули «толстый намёк», что ребятишки пока не готовы морально, и я должен обработать их. Как? Пропагандистских фильмов здесь нет, брошюру «Как стать заговорщиком. Первые шаги оппозиционера» тоже никто не догадался мне всунуть для облегчения жизни. Остаются лишь задушевные разговоры, на которые я не мастак. Да… Тут без пол-литра не разберёшься! Вот с него, пожалуй, и начну!

Вечерком поскрёбся в ставшую почти родной дверь начальника охраны.

— Опять ты?! — сплюнул Бурт вместо радостного приветствия. — Илий, Творцами прошу тебя, если снова…

— Расслабься. Мне вино нужно.

— Вот тебе! — сунул он дулю мне под нос. — Знал бы, что ты, засранец, его переводишь — из старого колодца водой поил! Хоть удовольствие получил бы, глядя на твою скривившуюся морду!

— Не злись. Скажи я, что не пьянею и ваше вино не нравится, то сильно помогло бы это тебе со мной контакты налаживать? Я же понимаю, что приказ сложный ты исполнял — вот и старался облегчить задачу. Кстати, хоть и трезвый, но душой не кривил.

— Двенадцать литров! — не мог успокоиться этот жмот.

— Четырнадцать… Надо ещё два аккуратненько спрятать, возле того брёвнышка у забора, где мы с ребятами вечерами просиживаем. Пришла пора и мне с ними поговорить «по душам».

— Алкоголь среди учеников запрещён! — отрезал Бурт, резко превращаясь в командира.

— Ага! Можно подумать, что ты те двенадцать литров на землю вылил, а не в меня.

— Так то для дела.

— И мне для него же! Напиться таким количеством будет тяжело, а вот языки развяжет. Пойми! Все ж зажатые. Пока не наговорят лишнего и не поймут, что их не «сдали», будут всё в себе носить. Дай, пожалуйста! Я трезвый буду — проконтролирую поведение.

— Ладно, — сжалился он. — Завтра Филь скажет, где заныкал. А теперь иди отсюда — я ещё злюсь!

— Спасибо. И дай своим указание, чтобы не трогали нас, если допоздна засидимся.

— Не дам — будет выглядеть подозрительно. У Веблии свои соглядатаи в Школе есть, поэтому особо не расслабляйся. Того же Филя поставлю патрулировать ваше «гнездо», но не более.

На том и порешили.

После тяжёлого учебного дня я зазвал наших на заветное место и с заговорщицким видом достал из кустов кувшин с вином.

— У командира Бурта поживился! — сказал, гордо держа сосуд словно кубок победителя.

— Ну да, — скривилась Фаннория, — лучший дружок у тебя — частенько ночами с ним пропадаешь.

— А ты что, следила?

— Вот ещё! Просто, однажды видела, как ты к нему, словно вор, пробирался, а потом припёрся с винным запахом за полночь. Если учесть, сколько раз я этот запах от тебя чуяла, то выводы сделать несложно.

— Взял бы меня с собой. А? — попросил Большой.

— Нет. Не получится, — развёл я руками. — Сам долго «ключики» подбирал. Интересно ему, что и как воины в моём родном мире делают. На этом и сошлись. Человек он с виду только неприятный, а так — вполне себе нормальный мужик… И нужный! Некоторой информацией делится.

— Ага. А ты с ним. Про нас, — припечатала Цветочек.

— Бывает, — не стал отнекиваться я, — но зря ты меня в «наушники» записала. Рассказываю только то, с чем мы сами нормально справиться не можем, чтобы не навредить ученикам. Лучше пусть пару раз кто в рыло получит, чем на драке пойман будет и с позором исключён из Школы. Помнишь, Ломса Кривого на воровстве охрана застукала? Это я его сдал сразу, как только вычислил.

— Так его за это попёрли! — возмутился Штих.

— Верно. Но скажи я вам, чтобы с ним случилось?

— Убили бы крысёныша! — признался Парб.

— Верно. Убили или покалечили. Доказательств прямых его воровства никакого, и кто, получается, виноват был бы?

— Нас бы и отправили по домам, — сделал Носач правильный вывод.

— Вот то-то и оно! А так, стража сама за ним проследила и схватила за руку. Было ещё пара подобных примеров.

— Хорошо. Поверим, — не стала идти на конфликт Фаннория. — Ну, а он тебе чего рассказывает?

— Мало. Но бывает, что важное услышать могу. Вчера хорошо посидели. Поболтали, выпили. Спор даже затеяли, в котором я прав оказался и это винишко выиграл. Но не об этом сейчас. Короче! Большие изменения во дворце намечаются! Ходит слушок, что мало одного шута при Ипрохане будет, поэтому пришла бумага из столицы, чтобы отобрали нескольких лучших учеников в этом году и попридержали после выпуска. Я, естественно, сразу во дворец, а остальных проверят и, может быть, это пока неточно, следом пришлют.

— Что за проверки? — насторожился бывший разбойник Парб.

— Лояльность к королю. Вот ты, Большой, любишь Ипрохана Весёлого?

— Я пожрать люблю, а на этого королька наплевать!

— Хочешь во дворец, а не домой — больше такого не говори и становись одним из лучших. Это же ко всем относится. Фанни… Парни знают твою историю?

— Нет, — коротко ответила она.

— Расскажи. То, что вы будете в группе лучших я не сомневаюсь, поэтому постараюсь вытащить вас вслед за собой. Если будем одной командой, то недомолвок быть не должно.

— А если не будем? — нехорошо усмехнулась Цветочек.

— Тогда парней повесят на первом суку, а ты и дальше продолжишь отрабатывать своё прозвище. Оно тебе надо? Это кажется только, что дворец прекрасное место, но я там пожил, — начал стращать друзей, разливая вино по кружкам. — Сам Замруд оттуда сбежал не от хорошей жизни и Бурт тоже. Подумайте!

— А чего тут думать?! — воскликнул раскрасневшийся от выпитого Штих. — Всё одно, подыхать! Надо любить Владыку — полюбим! Лишь бы не домой!

— Ну, ты уж в крайности не впадай. Его надо лишь веселить, а вот любить стоит себя. Когда станем одной дружной командой, то просто так к нам не подобраться будет, а желающие уже на подобное есть.

— Тебе это зачем? — задала резонный вопрос малая.

— Две причины, — не стал отмалчиваться я. — Первая — хочу прожить с вашей помощью как можно дольше, а вторая… Привык к вам. У Короля шутов должна быть достойная свита!

— С этого бы и начал…

— А мне нравится! Илий человек надёжный, хоть и хитрый, — прервал её Большой. — Лучше с ним, чем рядом с Хваталкой или каким-нибудь Кривым. Ты, Фанька, не возводи на Илия напраслину.

— Фаннория…

— Чего?

— Моё имя — Фаннория. Он знает, — кивнула она в мою сторону.

— Так, это ж благородное у зарнийцев, кажись?

— Да.

Немного собравшись духом, Цветочек рассказала свою историю Парбу и Штиху.

— Вот ведь… Теперь понятно, почему ты такая «ветка в заднице», — после долгого молчания, глубокомысленно изрёк великан. — Сам бы на твоём месте сдался, а ты… Уважаю ещё больше!

— Вот, поэтому я с вами во дворец и не поеду — опасно рядом со мной быть.

Мы все хором стали разубеждать её, но девушка была непреклонна.

— Поймите! — начала объяснять она. — Меня в лицо знают многие дружки этого ублюдка Харнийского. Рано или поздно, но, кто я такая, станет известно. Сразу возникнет вопрос… Зачем я около Владыки? Ответ один — мстить собралась. Всех, кто рядом со мной, схватят и к палачу в пыточную.

— А ты собралась мстить? Только честно? — задал я важный вопрос.

— Если бы могла — обязательно отомстила. Но как?! Ипрохан хоть и подонок отъявленный, только защищён Творцами магией.

— Видела его лично? Не узнает, если чего?

— Видела. Мельком. Был, ещё во времена моего детства, проездом через наш замок. Принцесса Греяна меня бы с трудом ещё могла узнать, но только не король — слишком много лет прошло, да и изменилась я сильно.

— Греяна? — новый вопрос так и просился, чтобы быть заданным.

— Да. Милая девушка, чуть постарше меня. Вначале, как и все, за малютку приняла, а потом, узнав правду, извинилась. Два замечательных дня с ней провели. Даже не верится, что она — «Враг Короны» теперь. Хотя, с таким отцом…

— И всё же, — не отставал я, — ты нам нужна. Из нас никто, кроме тебя, не знает аристократию изнутри. С узнаваемостью что-нибудь придумаем — время есть. Так что, не торопись отказываться.

— Во-во! — поддержал меня Парб. — Без тебя — никуда! Сам откажусь, но сестру одну не брошу!

— Правильно! — не остался в стороне Штих. — Вместе лучше!

Мы ещё долго спорили, уламывая почти сдавшуюся Фаннорию, пока не появился из темноты Филь.

— Расходимся, — тихо приказал стражник. — Скоро смена караула.

— Он тоже тебе чего-то «проспорил»? — спросила подозрительно карлица.

— Нет, — легко соврал я. — Бурт отдал мне два кувшина, один из которых пришлось подарить этому понимающему стражнику в обмен на маленькую услугу.

После этого мы погасили костерок и, утомлённые сегодняшним разговором, пошли «на боковую».

Почти неделю жизнь протекала спокойно и размеренно. Одно занятие сменялось другим, и мы становились всё больше похожи на настоящих шутов не только пёстрой одеждой, но и повадками. Вспоминались мои первые потуги перед Ипроханом… Удивительно, как он меня сразу не повесил за идиотизм! Видимо, спасла наглость, но никак не умственные способности и знания. Некоторые вещи теперь сделал бы по-другому, не подставляя Кортинара под гнев Первой Советницы. Да чего уж теперь после драки руками размахивать? Будем делать выводы и стараться не допустить старых ошибок. Вообще, стал привыкать к этому миру, постепенно забывая собственный. Даже сны снились теперь в основном про Школу Шутов. Тянуло, конечно, домой, но уже без того внутреннего эмоционального надрыва. Правильно сказал однажды Сергеич: «Человек, как крыса или таракан — везде привыкнет и приживётся. Главное — жрачку найти!». Вот и я сам из этой партии человеков.

Та «тайная пьянка» сблизила нас с ребятами, которые раскрепостились и уже довольно откровенно пытались разговаривать даже на некоторые щекотливые темы, связанные с политикой и собственной жизнью до шутовства. Отношение Фанни ко мне тоже изменилось. Пусть на людях мы продолжали с азартом лаяться, но уже не было в этих перепалках негатива — скорее спортивный интерес, кто кого. И хотя она не дала принципиального согласия на переезд во дворец, только я был уверен — согласится. Было видно, что, обретя друзей, наш Цветочек оттаивает и не захочет снова оставаться одна.

Про всё это думал я, уверенно идя по бревну Весёлого Пути… Зря! Надо было сосредоточиться на препятствии. Нога внезапно поехала в сторону и моё тело полетело в грязь. Резкая боль в плече от удара прямой напряжённой рукой, которую я не успел убрать под себя, о твёрдое дно лужи дала сразу понять — дело плохо. Минимум, вывих обеспечен, а то и перелом…

С трудом сдерживая стон, кое-как выбрался из грязевого плена и подошёл к Суму Ручью. Тот даже спрашивать ничего не стал, а сразу направил в лазарет к Мениусу.

Маг, по своему обыкновению, был «в дымину».

— Что у тебя?

— Вот… — показал я взглядом на повреждённое место. — Лечиться прислали.

Мениус тяжело вздохнул, а потом вокруг его головы образовалась бесцветная, искажающая воздух рябь, и лекарь внезапно протрезвел.

— И что мне делать с твоим вывихом? — равнодушно спросил он, осмотрев плечо. — Вправить, конечно, вправлю. Больше ничем помочь не смогу, так как магия на тебя не действует. Готовься — сейчас будет больно.

Не обманул, гад! Чуть было сознание не потерял, когда сустав становился с хрустом на место. Лишь былые спортивные травмы, приучившие к подобного рода боли, дали мне сил не заорать.

— Хорошо. Умеешь терпеть. Теперь иди.

— Как это «иди»?! А таблеточку, там? Настойчик или отварчик, чтобы не болело? Зафиксировать руку? Нет? — возмутился я такому отношению к пациенту.

— Зачем фиксировать?

— Чтобы двигать не мог до полного выздоровления.

— В твоём мире поступали так?

— Да. Подвешиваешь повреждённую руку и приматываешь к туловищу, обездвижив сустав. Так он быстрее в норму приходит.

— Не знал. Обычно Высоким Искусством за пару минут лечим.

— Везёт. А мне теперь до конца учёбы точно «крыльями» не помахать! Тут одной неделей не обойтись.

— Ладно. Нарисуй как надо — сделаю.

Быстро левой рукой накарябал примерную схему. Мениус внимательно посмотрел и повторил всё в точности, к моей великой радости.

— Надо запомнить — идея хорошая. И вот, что ещё. Мне говорили, как ты Фанни Цветочка оживить пытался, — убирая в шкаф холщовые лоскуты бинтов, поинтересовался наш «эскулап». — Зачем на грудь давил?

— Так это… Сердце пытался сжимать, не давая в нём крови застаиваться. Штука, конечно, далеко не всегда помогающая, но другого выхода не видел. Тут главное рёбра не переломать, так как мышцы расслаблены и их не поддерживают. Тридцать-сорок раз нажал — дальше в рот дышишь, чтобы…

— Про это я знаю — порченый воздух убирает и новый в тело закачивает. Спасибо за информацию.

Уже собрался уйти от мага, как в голове возник странный вопрос, который я тут же и озвучил:

— Мениус… Ты ведь тоже бездушный?

— Как и все в нашем королевстве, владеющие Высоким Искусством.

— Тогда, зачем ты бухаешь? Радости или других чувств от этого, всё равно, не испытываешь?

— Побочный эффект — Кортинар мёрзнет, а я пью. К тому же, сломленный выпивкой человек вызывает меньше подозрений, и никто его всерьёз не воспринимает. Всё для дела. Что у тебя ещё, Илий?

— Всё. Хотя нет! Вот ты сказал про владеющих магией…

— Высоким Искусством.

— А в чём разница?

— Магия есть в каждом, и на подсознательном уровне любой, кроме тебя, естественно, может её проявлять в определённых условиях. Даже звери и предметы. Я, например, не лечу болезнь как таковую, а просто бужу магию внутри человека, которая и поправляет повреждения. Владеющие Искусством видят магию, чувствуют её взаимосвязь с миром и управляют этим, согласно силе своего таланта и уровня образования. Можно вылечить или убить, можно поднять огромный камень или вырастить дерево за час — всё зависит лишь от собственного резерва Владеющего. Лично я — средненький по силе — не то, что архимаг Кортинар.

— А Веблия?

— Пустышка. Очень слабая, точнее. Сама ничего не может толком, но умело пользуется Камнем Душ, который управляет нами…

— Управляет? Как и Кортинар, ты не похож на марионетку. Значит, есть у вас определённая свобода выбора, раз ты смог себя этим волшебным маревом протрезвить?

— Маревом?

— Ну да. Тому, что вокруг головы твоей возникло, не оставив даже запаха перегара.

— Ты его видел?

— Ну, не придумал же!

— Этого не может быть.

— Почему?

— Потому что наблюдать действие энергетических потоков могут только Владеющие Искусством. Даже простой человек с внутренней магией, которой в тебе нет совсем, не способен на такое.

— Пусть так, но я не ошибся.

— Хорошо. Проведём небольшой эксперимент. Видишь свечу?

— Не слепой!

— Сейчас я зажгу её своим даром, а ты опишешь, как всё происходило.

Не дожидаясь моего согласия, Мениус направил палец на свечку. Вначале ничего не было, а потом от обугленного фитилька потянулась голубая ниточка, которая, коснувшись пальца мага, стала краснеть словно разогретая проволока. Внезапно фитиль загорелся ярким, слегка подрагивающим на сквозняке, пламенем.

— И? — односложно спросил лекарь.

Я пересказал только что увиденное, в конце добавив собственный вывод:

— Есть предположение, что ты отзеркалил от себя чего-то там у свечи, точнее — фитиля, ускорив в нём движение атомов — отсюда и пламя.

— Поразительно. Только не твоих атомов, а крупиц сущего. Но всё верно. Не врёшь, хотя поверить у инертного к магии в такой дар сложно. Уйди. Мне надо подумать.

Ошарашенный, я покинул лазарет, почёсывая здоровой рукой затылок. Это, что же получается? Владеющий Высоким Искусством, но не маг? Хрень какая — то!

14. Интерн-недомаг

Перед ужином появились отмывшиеся после тренировки ученики.

Мой вид привёл всех в лёгкое замешательство.

— Тебя чего связали? — спросил Парб, тут же выдвинув собственную версию. — Не иначе, буянил! У нас в деревне был один такой — напьётся и давай крушить всё подряд. Пока не свяжешь — не успокоится. Только почему одну руку?

— Наверное, не сильно буянил — решили ограничиться половиной тела, — серьёзно ответила ему Фанни, пряча смешинку в глазах.

— Правда?

— Ох, и дурнем же ты, Большой, бываешь… Конечно, нет! Илий же нам говорил, что магия на него не действует. Как лечить такого? Вот и обвязали руку, чтобы не шевелилась и сильно не болела, пока сама не заживёт.

— Точно! — хлопнул себя по лбу Парб. — Сильно больно?

— Да нет… Обидно очень — теперь до конца учёбы так ходить, — признался я.

— Это да. Хотя, с другой стороны, хорошо, что у тебя, а ни у кого-то из нас, — изрёк Носач, глядя в потолок.

— Не поняла… — нехорошо прищурилась Цветочек.

— Ничего плохого я не имел ввиду! — быстро поправился он, видя, что его слова были неправильно поняты. — Я к тому, что и одной рукой на утренних занятиях Илий справится, а на тренировках ему давно равных нет. Получается, что кроме вынужденного неудобства, ничего не теряет. А если бы у нас с вами такое? Всё! Собирай вещи и по домам!

— И это меня ты дурнем обозвала? — обратился к девушке Парб. — Посмотри на настоящего!

— Чего это я дурень? — возмутился Штих.

— А кто ещё? Если бы с нами такое случилось, то моргнуть не успели, как маг всё поправил бы! Понял?

— А…

— Ты, дружок, осторожнее в свой большой нос сморкайся, — предложила Фанни.

— Чего? Почему? — спросил растерявшийся Штих.

— Мозг у тебя маленький, а ноздри большие — выскочит через них, ненароком, если перестараешься!

— Да ну вас! — надувшись, махнул рукой Носач и… первый хихикнул.

Мы рассмеялись вслед за ним. Приятно было наблюдать, как эти разномастные, странные и немного долбанутые люди, всё больше и больше находили общий язык, становясь дружной семьёй. И не менее приятно было осознавать, что и я сам являюсь её частью.

Ночью не спал, пытаясь уложить перебинтованное тело. Вот зараза! Кто хоть раз получал подобные травмы или переломы понимает, насколько трудно привыкнуть к гипсам, повязкам и прочей фигне, нацепленной на тело. Мало того, что неудобно, так ещё и выбешивает по-первости, исключая из полноценной жизни. Потом смиряешься с неизбежным, но первые несколько дней ужасны!

Спас меня Филь, который, зайдя в нашу спальню, тихо сообщил мне:

— Тебя там лекарь зовёт. Говорит, что мазь какую-то придумал для твоего плеча.

— Наконец-то… — облегчённо вздохнула Фанни. — Достал уже, ворочаясь, ругаясь и на судьбу жалуясь. Филечка, миленький! Можешь сегодня ночью его не приводить обратно? Спать очень хочется.

— И не жалко тебе меня совсем? — обратился я к ворчунье.

— Жалко. Очень… Но с утра! Спокойной ночи!

Кто-то шикнул из другого угла, взывая к совести в это позднее время суток. Мы заткнулись и я, кое-как одевшись, последовал за охранником.

Вопреки моим ожиданиям, Мениус был не один, а со всеми другими заговорщиками.

— Филь… Покарауль на улице. Разговор тут серьёзный намечается, и не стоит посторонним около окон бродить, — приказал Замруд.

Потом, дождавшись, когда охранник уйдёт, продолжил, обращаясь ко мне:

— Нужна твоя кровь.

— Много?

— Сколько посчитаем нужным. Ты должен понимать, что…

— Что мази чудодейственной нет, и вы хотите меня поизучать немножко, — перебил я его.

— Верно. Закатывай рукав.

— Должен расстроить — не получится. Другие анализы берите столько, сколько унести сможете — всё равно, в туалете оставлю это «добро», а со своей кровью буду сам решать, как поступить.

— Ты не понял — это приказ! — вскинулся Бурт.

— Это ты не понял — нет здесь для меня командиров! — резко ответил я ему. — Не надо на меня давить! Я человек Кортинара, а вы пока ещё ничего для меня не сделали, чтобы господами себя чувствовать. И даже сам архимаг со мной договаривается, а не приказывает. Нужна кровь? Не вопрос! Но «отсыплю» сколько посчитаю нужным!

— Хорошо, — сказал Мениус, заканчивая опасный спор, — мне надо, для начала, совсем немного — одну пробирку для изучения. Случай очень сложный и ранее не встречавшийся. Это нужно нам всем, а не только ради науки стараемся. Если получится привязать магию к тебе, то представляешь, какие возможности откроются?

— Вот сразу нельзя было по-человечески? — протягивая руку, попенял я собравшимся. — Бери, кровопийца… Но только пробирочку!

К сожалению, результатов моя жертва никаких не принесла, и следующим вечером пришлось снова идти к лекарю в избушку.

— Ты абсолютно инертен к магии, — заявил он. — Больше крови не надо — и так всё ясно.

— Да. Неудача. Но ведь откуда-то взялась эта аномалия? — задумчиво проговорил Сум Ручей. — Может, ты сам, чего-то вспомнив, расскажешь? Подумай как следует! Странные события в своём родном мире? Здесь? Любая мелочь важна.

Я задумался, покопавшись в памяти. Нет ничего, кроме…

— Кортинар. Думаю, что он причастен. После переноса сюда, он оживил меня, влив немного своей кровушки, чтобы была временная реакция на магию. Лично мне он так объяснил. Говорил, что его кровь со временем растворится в моей безо всяких последствий. А если неправ? Если не учёл, что я из другого мира?

— Вполне возможно, — согласился маг. — Я не вижу других вариантов на сегодняшний день. Если смешалась кровь двух миров, вступив в реакцию, то эффект может быть самым непредсказуемым.

— Другой вопрос, что с этим делать? — спросил сам себя Замруд. — Оставлять подобное явление без присмотра не только опасно, но и расточительно. Пожалуй, стоит тебе, Мениус, позаниматься с Илием, понаблюдать его реакцию. Если не можем выяснить причины, то хотя бы попытаемся пристроить к твоему делу нашего Короля шутов.

После этого все ушли, оставив нас с лекарем наедине.

— Присмотрись к… — обвёл он взглядом помещение, — давай, опять к свече. Постарайся заглянуть в её суть.

Вылупившись, я несколько минут, не моргая, смотрел на указанный предмет.

— Не получается. Свечка и свечка.

— А теперь? — Мениус, как и в тот раз, направил на неё палец.

— Вижу. Опять ниточка голубая из неё появляется…

— Хорошо. Попытайся дотянуться до нити сознанием.

— Как?

— Расслабься и представь, будто прикасаешься к ней.

Несколько десятков попыток не увенчались успехом. Будь у мага эмоции, он бы, наверное, плюнул и послал меня к чертям собачьим, но в бездушии есть и некоторые плюсы — один из которых терпение. Раз за разом Мениус анализировал мои попытки, внимательно слушая, что я рассказываю про свои действия, и давая некоторые советы. Ближе к утру ужасно захотелось спать, и во время очередной попытки дотянуться до свечи я задремал на половине дела. То, что произошло дальше выбило из меня весь сон! Не знаю, каким боком, но я коснулся сущности… Своей!

Нет тела, а сплошные параллели и меридианы — как на географической карте, переливающиеся ярким неоновым светом. Смотреть на себя со стороны было дико и я, запаниковав, вывалился в нормальное состояние.

— Твою ж за ногу! — только и смог выдавить, усевшись прямо на пол.

— Получилось? Ощущения? Твои действия? — в очередной раз спросил маг.

— Получилось, мля… Ещё как!

— Опиши структуру сущности свечи.

— Какая, на фиг, свеча?! — вскочив, почти проорал я. — Собственное тело наблюдал! Словно душа вынулась! Ужас!

— Необычно, но волноваться не стоит — были подобные случаи. Вспоминай, как и что делал.

— Не хочу, — честно признался ему. — Такое «счастье» мне даром не надо.

— Придётся, Илий. Если один раз вошёл в состояние Шурсы, то обратного пути нет — надо продолжать осваивать. Забросишь — жди спонтанных его проявлений в самый неподходящий момент. Мало того, что неудобства доставлять будет, но и опасно — сам себя покалечишь.

— Что же ты, сволочь, сразу не предупредил?!

— А никого не предупреждают, — равнодушно пожал маг плечами. — Новичков всегда ставят перед фактом, чтобы лучше учились. Да и мало, кто согласится добровольно переступить порог сознания в первый раз.

— Порог сознания? Это — твоё «состояние Шурсы»?

— Теперь наше состояние, — кивнул Мениус. — Ты прав. На сегодня, думаю, действительно, достаточно. Привыкни, успокойся, а завтра после обеда продолжим — на тренировку тебе, всё равно, нельзя, поэтому говори всем, что лечиться идёшь. И не пытайся экспериментировать сам. Повторюсь — опасно.

В полном эмоциональном раздрае, погрузившись в самые тревожные мысли, я провёл время до обеда, объясняя своё сумрачное состояние болью в плече. Есть не хотелось, но, всё равно, заставил себя впихнуть всё без остатка, понимая, что силы сегодня пригодятся. Закинув в рот последнюю ложку каши, рывком отодвинул миску и встал, пробурчав друзьям:

— Лечиться иду…

Мениус внимательно осмотрел меня перед началом опытов, пощупал пульс, проверил реакцию зрачков и вынес вердикт:

— Волнуешься. Сильно. Постарайся убрать все свои страхи и расслабиться. Главное ты уже сделал — преодолел барьер. Теперь осталось научиться делать это осознанно.

— Ага… Расслабишься тут.

— Не понимаю твоего настроя.

— Потому что бездушный ты! — зло ответил ему.

— Я логически не понимаю, — ничуть не обиделся лекарь. — У тебя проявилась способность, которая может принести неприятности. Ты должен радоваться, что есть возможность её укротить, став хозяином собственного тела.

— Тебя также уговаривали после первого раза?

— Нет. Отпустили восвояси, ничего не объясняя. Когда скрутило от спонтанного состояния Шурсы, когда мир перестал быть привычным, а я ничего с этим поделать не мог, то сам прибежал, точнее, приполз к наставнику, моля об обучении. Хорошо помню тот день, хотя больше ста пятидесяти лет прошло. Поверь, врагу не пожелаешь. Так что, соберись и начнём.

Дюжину попыток провалил, точно, находясь в напряжении. Мениус не торопил. В какой-то момент, решив, что этой Шурсы мне больше не видать, я расслабился, «поставив на себе крест», и тут что-то в башке щёлкнуло. Мир поплыл, и вот уже опять смотрю на собственное тело со стороны. Паники, как в прошлый раз, нет. Более того, проснулось любопытство. Вот он я — весь цветной и переливающийся, покрытый чёткой сеткой координат! Только в районе травмированного плеча её структура нарушена.

— Ты вошёл? — с лёгким эхом раздался голос лекаря, заполнив всё пространство вокруг.

— Да, — ответил ему, наблюдая, как у моего «аватара» смещаются линии в области рта.

— Что видишь?

Подробно описал собственное тело.

— Пошевели рукой.

Хотел спросить как, но не пришлось — повинуясь моему мысленному приказу, энергетический каркас поднял левую руку.

— Отлично. Представь любую сильную эмоцию и внутренне соберись.

Проделал требуемое и вдруг, без предисловий, снова смотрю на мир человеческими глазами. Плечо прострелило болью и я мгновенно очухался, сбрасывая с себя наваждение.

— Теперь пойдёт легче, — почти довольным голосом обрадовал меня Мениус. — Расскажи про свою болячку.

— А чего рассказывать? Вокруг неё каркас нарушен и кроме белёсого тумана в районе плеча, ничего не видно. Остальные, здоровые, части тела будто заполнены шматками перепутавшихся цветных ниток, в которых чёрт ногу сломает, пока разберётся, как распутать.

— Чёрт ломает ноги? — непонимающе переспросил лекарь.

— Это просто выражение из моего мира. Означает, что всё сложно.

— Понял. Распутывать, кстати, ничего не надо — каждая нить на своём месте, а вот непрозрачность в плече — плохо. Осложнение, мешающее ожить нитям. Придётся сегодня поучить тебя самоисцелению. Рано, конечно, и результат непредсказуем, но иначе без руки останешься.

— Может, само пройдёт? — струхнул я.

— Нет. Я, как лекарь, видел такое не раз. Если упустим время, то …

Ужин пришлось пропустить, оттачивая навыки вхождения в состояние Шурсы. В какой-то момент даже понравилось управлять собственным телом словно куклой. Ближе к полуночи маг остановил наши упражнения и сказал:

— Достаточно. Теперь самое сложное. Внимательно слушай и запоминай — от этого твоё здоровье зависит. Когда почувствуешь Шурсу, то попытайся взять под контроль линии Творцов — энергетическую сеть. Не торопись. Если сразу не выйдет — не отчаивайся. Повторяй снова. Слияние обязательно придёт. Советов по этому вопросу давать тебе никаких не буду — очень индивидуальная вещь. После слияния возвращайся в тело.

Маг оказался прав. Понадобилось несколько часов для принятия себя в себе — именно так я назвал эту процедуру. Наконец, получилось. Ощущение было странным — словно почувствовал каждую клеточку собственного тела и могу ею управлять отдельно. Памятуя о словах наставника, вернулся «домой».

— Зайди снова, — приказал тот. — Сосредоточься около больного плеча, но в него не суйся. Потихонечку, без рывков и ускорений, от самого края попытайся восстанавливать повреждённые линии. Устал — отдохни. С непривычки сил забирать самолечение будет много. Я еду приготовил. Перекусишь, отдышишься и снова в Шурсу. Ночь у нас длинная — успеешь всё, если сам себя не покалечишь.

Да уж… Ночка, действительно, оказалась длинной! Раз пятнадцать я возвращался в собственное тело, дрожа от перенапряжения и голода. Куски жирного мяса заглатывались целиком, масло запивал сливками. Уже под самое утро, освоившись с этим нудным и кропотливым занятием по исцелению, вдруг почувствовал, как линии Творцов напряглись и без моего ведома соединились в правильную сеть, а плечо заиграло «клубками» разноцветных нитей.

— Готово! — выдохнул я, протянув левую руку к еде.

— Нет. Не этой. Попробуй исцелённой, — предложил Мениус.

Осторожно, боясь боли в повреждённом плече, плавно поднял локоть вверх. Ничего! Подвигал рукой смелее… Вообще никакого дискомфорта! Радости не было предела! Хотел на эмоциях обнять своего учителя, но он предусмотрительно отошёл в сторону, взглядом показав на стол. Голодные спазмы скрутили желудок и я, забыв обо всём на свете, накинулся, в который раз уже сегодня, на еду. Так и уснул, сжимая в руке окорок…

15. Мысли и чувства

Кто и как перенёс меня в ученический домик — не помню, но утром проснулся в собственной постели. Сил нет — разбит, как рояль. С трудом поднявшись, хотел было пойти со всеми на занятия. Моему порыву помешал вошедший Мениус.

— Илий. Ты сегодня отдыхаешь, — заявил он. — После нетрадиционного лечения, проведённого ночью, тебе нужен покой и осмотр.

— Ух ты! — воскликнул Штих. — Поздравляю! Совсем здоров?

— Вроде да. Скоро выясним, — пояснил за меня лекарь.

— Исхудал-то как… — посочувствовал Большой. — Ты ешь побольше, дружбан.

— Постараюсь, — с мысленным смешком ответил ему.

Эх! Знал бы Парб, сколько припасов я за ночь «слямзил» — удавился б от зависти!

Удивила Фанни.

— Наклонись! — безапелляционно приказала она.

Как только я исполнил её желание, девушка неожиданно чмокнула меня в щёку, добавив:

— Молодец! Ещё посоревнуемся! А то с этими остолопами скучно!

Честно говоря, ожидал чего угодно, но не подобного. Хотел ответить ей в той же манере, но Мениус не дал, громко хмыкнув и указав на дверь.

— Выспался? Как самочувствие? — поинтересовался он, едва мы оказались в лекарской.

— Рука не болит, но вымотанность полная.

— По моим прогнозам, ты, вообще, ходить не должен, лёжа бревном. Видимо, твои магические настройки…

— Значит, во мне есть магия? — перебил я его.

— Есть, но другая. Как она работает и что может — не знаю, поэтому и позвал, чтобы кое-что проверить. Попробуй снова войти в свечу.

Попытался… Опять «глухо».

— Ничего страшного — спокойно отреагировал маг. — Сейчас я вытяну крупицы сущего из неё, а ты прикоснись к ним.

Очередной опыт снова провалился.

— Последнее, Илий. Погрузись в состояние Шурсы и проделай то же самое.

Легко «выйдя из себя», я дотронулся до голубой ниточки и тут… Не только свеча, но и всё вокруг, даже сам Мениус, изменились! «Параллели и меридианы» вещей и пространства ослепили меня ярким светом, а потом вдруг стали искажаться, теряя чёткую структуру.

— Назад! — крикнул наставник.

Послушно исполнив приказ, огляделся по сторонам. Ничего себе! Предметы, хоть и остались на месте, но напоминали очертаниями сюрреалистические фантазии Сальвадора Дали — стол стоял на трёх ножках, а четвёртая была сверху волнистой столешницы, некогда прямоугольный шкаф превратился в овал. Остальное было не лучше. Мениус сидел на вздыбленном полу, держась за сердце.

— Ты как?! — подскочил я к нему.

— Уже лучше, но впервые рад, что нет души и не могу бояться.

— Что это было?!

— Рассинхронизация линий Творцов. Энергия твоего родного мира нарушила все причинно-следственные связи и стала искажать сущность вещей вокруг тебя. Выйди на улицу и глянь, что с домом.

Слава богу, само жилище внешне не пострадало — а то потом замучились бы объяснять такую перестройку.

— Замечательно, — кивнул Мениус, услышав успокаивающую новость. — Значит, вовремя отключил тебя, не дав произойти катастрофе. Вывод из случившегося один — ты можешь в состоянии Шурсы притрагиваться к энергетическим основам нашего мира, если есть проводник в виде Владеющего Высоким Искусством. Но больше никаких экспериментов, так как мой уровень знаний и дара не позволяет разобраться в твоей аномалии. Опишу всё Кортинару — он не только архимаг, но и гений решать подобные головоломки.

— А мне чего делать? — задал я животрепещущий вопрос.

— Ничего. Совсем ничего. Не лезь.

Немного оклемавшись, лекарь поднялся и попытался опереться на стол, который тут же снова опустил Мениуса на пол, так как ножки мебели оказались не только кривые, но и гибкие словно молодые ветки дерева.

— Иди отсюда. Сейчас не до тебя, — не вставая, сказал он.

Я охотно выполнил просьбу, чувствуя себя школьником, разбившим мячом окно в кабинете директора. Самому хотелось остаться в одиночестве и привести мысли в порядок.

* * *

Илий ушёл с магом, а Фаннория никак не могла прийти в себя. Поцеловала! Пусть в щёку, но впервые полезла сама к мужчине и… это ей понравилось. Особенно, как он отреагировал. Не стал руки распускать, а принял знак внимания с благодарностью и лёгким смущением. «Красавчик» не успел ничего сказать, лишь подмигнул озорно, но это и к лучшему — а то бы ляпнул опять какую-нибудь обидную глупость, и дуйся на него целый день. Девушка, по привычке, попыталась разозлиться на себя за эту спонтанную выходку у всех на глазах, но не получалось — она сделала то, что хотела, искренне радуясь за этого странного парня. Впервые такой встретился. С виду наглый и «колючий», постоянно намекающий на её малый рост и ставящий в неловкое положение, Илий, несмотря на свои выходки, когда доходило до дела или помощи, без просьб влезал в чужие проблемы, помогая, чем может. Даже её спас тогда у колодца и от веренгцев тоже. А с этим устройством во дворец? Другой бы отгородился, но не он. И хоть темнит сильно, пытаясь выдать отношения с командиром Буртом и Мениусом за чисто деловые, только не зря она провела детство среди «высшего общества» — то, что там всё намного сложнее поняла сразу, частенько подглядывая, как Илий пробирается тайком в дом начальника охраны, в который зачастил и Сум Ручей вместе с самим Замрудом Лембийским, бывшем при прошлом Владыке не на последних ролях в политических играх. Спросить бы Короля шутов о происходящем, но он ведь, как всегда, обзовёт «малой» и наврёт «с четыре мешка».

Малая… Так у Илия хорошо это слово получается! Вроде оскорбление, но какое-то ласковое. Словно не на убогий рост намекает, а под защиту берёт, говоря, чтобы она не волновалась и ничего не боялась рядом с ним. Эх! Росточка б побольше, тогда…

«Стоп! — одёрнула себя Фанни. — Не увлекайся! Грязная, маленькая потаскуха рядом с иномирцем не то, о чём стоит фантазировать! Даже мечты отбрось! Мы слишком разные и дальше того, что есть, лезть не стоит, чтобы отношения, с таким трудом налаженные, не угробить! Дружить — сколько угодно, но не более!».

— Фанька! Очнись! — раздался громкий голос Парба над самым ухом. — Не проснулась, что ль?

— Не… Тут другое… — загадочно произнёс Штих.

— Ничего и не другое! — чересчур быстро ответила девушка. — Вспоминала, какой сейчас урок! Идём!

Блямб Пустозвон, по заведенной им же традиции, начал занятия с острой рифмочки в адрес одного из учеников. Потом, окинув взглядом присутствующих и не найдя среди них своего любимчика Илия, показал пальцем на Фанни.

— Сегодня тебе выпала честь первой показать свой талант, — сказал он ей. — Начинай!

Девушка встала и уже намерилась «пройтись» по своей заклятой подруге Марамбе Хваталке, как слова неожиданно вырвались сами собой:

Я ложусь и глаза закрываю,

День прошедший забыв навсегда.

О хорошем и светлом мечтаю,

Отдаваясь в объятия сна.

Пусть увижу красивые сказки,

Пусть почувствую нежность твою.

И признаюсь тебе без опаски,

В том, как сильно тебя я люблю.

Ты поймёшь. Ты поверишь, конечно.

Сам откроешься, крепко прижмёшь.

Этот сон будет жить бесконечно…

Но закончится, если уйдёшь.

Поутру сильной снова я буду —

Жизнь не любит соплей или слёз.

А уснув, вновь о боли забуду,

Потерявшись в лучах своих грёз.

— Втюрилась… — тихо шепнул Штих Большому, надеясь, что Фанни его не услышит.

Но она услышала и, незаметно показав кулак, пообещала злым голоском:

— Хана тебе, носатый!

* * *

После окончания учебного дня компания заговорщиков собралась в доме лекаря.

— Садиться не предлагаю, — произнёс Мениус. — Свойства предметов в этой комнате изменены.

— И зачем тебе надо было так мебель уродовать? — спросил Сум Ручей, оглядываясь вокруг.

— А это не я. Ваш «инертный к магии» Илий постарался.

— Подробнее… — напрягшись, попросил Замруд.

— Для этого и позвал. В результате многочисленных экспериментов удалось выяснить, что Король шутов всё же имеет свою магическую составляющую. Более того, может воздействовать на сущности предметов и живых людей, но на примере моего жилища можете убедиться, что привычные нам законы с ним не работают. Кортинар совершил опрометчивый поступок, поделившись с Илием своей кровью, и теперь невозможно предугадать последствия от действий этого, без сомнения, талантливого ученика. Он слишком опасен в своей непредсказуемости. Пока шутовской король не в силах проявить свой дар без проводника из Владеющих Высоким Искусством, только есть у меня нехорошее подозрение, что эта проблема для него временная. Что будем делать? Вариантов два. Первый — ликвидируем потенциально опасную угрозу для всего мира. Второй — пусть архимаг Кортинар сам решает, как лучше поступить.

— А сам, что думаешь? — поинтересовался Замруд. — Ты с ним несколько ночей провёл, и должен иметь собственное мнение.

— Больше склоняюсь, чтобы не трогать парня. Илий слишком расчётлив и хладнокровен для необдуманной глупости. Рискованно, конечно, но, в случае удачи, такой фаворит при короле может быть очень полезен. На него не действует магия мира Маллии, а вот он может преподнести неприятные сюрпризы нашим врагам.

— Согласен. Ради простого любопытства в горящую печь не полезет, — поддержал лекаря командир Бурт. — Не так уж много у нас надёжных людей, а Илию я доверяю. Нервы всем попортит обязательно, но это и нам на пользу будет, а то совсем в «болото» превратились.

— Того же мнения, — кивнул Сум. — Надо, чтобы Кортинар довёл его до ума.

— Рад, что в этом мы едины, — подытожил Замруд Хохотун. — Забываем на время про побочные таланты нашего ученика и ждём. Архимагу я сам всё отпишу по своим надёжным каналам. Что по новеньким кандидатурам, представленных нашим «уникумом»?

— Мне нравятся! — довольно ответил Ручей. — Особенно — Цветочек с Большим. Оба, по моим предположениям, не должны были одолеть Весёлый Путь в силу своей комплекции, но… Даже Фанни умудрилась на одном упорстве взобраться на стену! Это о многом говорит. Носач — тихоня, только умеет смотреть и анализировать в сложных, не способствующих этому, обстоятельствах.

— Отметил бы самостоятельность в принятии решений у всех троих, — продолжил Бурт. — Заводила у них, конечно, Илий, но они тоже не простые марионетки. Несколько раз во дворе наблюдал, как решали поодиночке сложные вопросы среди учеников, не доводя дело до открытого конфликта и моей плётки.

— Да, — завершил характеристику Мениус. — Авторитетов не боятся, но думающие. Штих, к тому же, имеет неинициированный дар Видящего Высокое Искусство. Оставлю его, как и Илия, на рассмотрение Кортинара, а то узнает Веблия и заточит в Камень Душ, полностью раскрыв наше Сопротивление.

— Тогда, может, Носача не отправлять во дворец? — нахмурился от новости Замруд. — Ты увидел — другие тоже распознают.

— Вряд ли. Я и сам случайно выяснил, несмотря на все стандартные проверки учеников. Помнишь, когда у колодца Штих помогал оживить Парба? Он неосознанно оставил часть своего вмешательства в теле великана. Несколькими минутами позже — и развеявшееся применение магии не дало бы себя обнаружить. Есть подозрение, что на нём стоит хитрый блок, скрывающий дар.

— Ладно. Пусть. Что ещё необычного выделили бы у наших кандидатов?

— Необычного ничего. Но есть проблемы с прошлым у Фаннории и Парба, — задумавшись, ответил начальник охраны. — Одна — аристократка из древнего рода, а Парб — бывший разбойник. В Веренге за ним целый «хвост» недоказанных преступлений.

— Душегуб?

— Нет. У меня там знакомый служит в охране порядка, так что, информация проверена. Пишет, что вся бедовая семейка Большого у них под пристальным вниманием. Максимум, морды «начистят» несговорчивым обозникам. Надо подкорректировать истории жизни этих двоих, чтобы и на правду похоже, и «привязать» личности нельзя было к конкретным людям.

— Я займусь этим, — предложил свою кандидатуру маг. — Скрывать людей от Первой Советницы приходилось много — опыт имеется основательный.

Неожиданно, без стука вбежал взволнованный Филь.

— Там королевский дозор прибыл! Ищут главного, как они сказали!

— Что им надо?

— Не знаю, но очень нервные!

— Расходимся! — приказал Магистр. — Филь! Пойдём вместе, будто бы ты меня нашёл во время обхода школьной территории.

Королевских воинов отыскали практически сразу. Запылённые, уставшие солдаты так и не слезли со своих коней, расположившись на площади, которая была ночью наиболее освещена.

— Я — Замруд Лембийский! С кем имею честь?

— Командир второй дозорной группы шестой северной заставы десятник Розун! — выехал вперёд один из всадников. — Срочное донесение! В вашу сторону движется Гон…

— Ох! — непроизвольно вырвалось у Филя.

— Приказано принять все меры по обеспечению безопасности людей и отражению бедствия!

— Он, точно, идёт к нам? Не путаете? — с надеждой спросил Хохотун.

— К сожалению. Наш маг выдал однозначный прогноз — вы в самом центре.

— Какая помощь ожидается со стороны военных?

— Уже помогли — предупредили, а дальше уж сами. Поймите… — оправдываясь, пояснил солдат. — Впервые за многие годы подобное может задеть столицу и всех оттягивают в её сторону. И хотя мы там особо не нужны, но кто посмеет заставить волноваться аристократов? Не только Школа Шутов — ещё три крупных населённых пункта остаются один на один с Гоном… Наш командир рвёт и мечет, но ослушаться приказа не может.

— Когда ждать?

— Утром. Извините, господин Замруд, нам пора — надо успеть оповестить всех, а ночью особо не разгонишься. Всё, что мог, рассказал.

— Спасибо, служивый.

— Не благодарите. Не за что. Самим на душе погано! — с внутренней злостью на самого себя ответил Розун и отдал своим подчинённым приказ на выдвижение.

— Пришла беда… Всего ничего жить осталось… — горестно вздохнул Филь.

— Посмотрим! Не раскисай! Видал я дни и похуже! — одёрнул Магистр охранника. — Срочно объявляй общий подъём и гони народ на площадь!

16. Гон. Подготовка

Разбудили. Согнали на площадь. Построили.

Среди учеников раздавались недоуменные, тревожные шепотки и выдвигались различные предположения о причинах такого аврала. Фантазия народа работала вовсю, но в одном все были едины — добра не жди. Я и сам пребывал на лёгком взводе, как это часто бывает в преддверии больших неприятностей. Прошло минут десять и перед нами появились учителя в полном составе.

— У меня плохие новости! — начал Замруд Хохотун. — В нашу сторону движется Гон! Завтра к утру будет здесь!

Синхронный вздох нескольких десятков человек был ответом на его слова.

— Бежать! Срочно! Иначе погибнем! — истерически заорал кто-то.

— Не успеем, — ответил Бурт, — хатши движутся намного быстрее нас и видят в темноте. Единственная возможность — отсидеться за стенами Школы, моля Творцов об удаче.

Хатши? Гон? Понятно, что это какая-то пакость, но какая? Судя по всеобщей реакции — смертельно опасная.

— Да. Только на удачу и ваше хладнокровие расчёт, — продолжил Магистр. — Все воинские подразделения стягиваются на защиту столицы, и помогать себе придётся самим! Поэтому сегодняшней ночью спать не ложимся — будем готовить оборону.

— Бессмысленно! — опять всё тот же паникёр. — Сожрут! Бежать! Только бежать!

— Идиот! — громко возразила ему Фанни. — Заткнись и слушай, что опытные люди говорят!

— Мысль дельная, — согласился с ней Парб. — Не все погибают, кто под Гон попадает. Вот мой дядька…

— Сдохни ты со своим дядькой! Бежим! — не унимался голосистый. — Кто со мной?!

Вперёд вышел один из веренгцев — тот самый заводила.

— Нас здесь на убой оставили! Всех! Слышали, что только одну столицу оборонять будут? Среди этих сараев с жизнью распрощаемся — точно говорю, а если доберёмся до гор, то в какой-нибудь щёлочке пересидим тихонько! Авось, не заметят!

Несколько человек поддались на его доводы и покинули строй.

— Всё?! — не унимался трус. — Ну, и оставайтесь здесь в своей вонючей Школе!

Четверо отщепенцев двинулись в сторону ворот. Бурт хотел было их остановить, но ему помешал Замруд.

— Пусть идут. В такой ситуации каждый принимает решение лично. Остаются только те, кто готов остаться, а слабые звенья в цепи не нужны.

— Итак! — снова обратился он к нам. — План действий такой! Разбиваемся на группы и перекрываем места, через которые легче всего прорваться в Школу. Это ворота и низкие, а также повреждённые, участки стены. Помните, что от каждого из вас теперь зависят наши жизни. Гон страшен в своей неистовости, но недолог! Главное, до вечера продержаться!

— А оружие? С оружием что? Какой состав групп? Командование? Связь? — начал закидывать вопросами я.

— На всех «железа» хватит, — успокоил начальник стражи. — Команды будут смешанные из учеников, преподавателей и моих ребят. Замруд Ливийский и я имеем опыт командования. А связь… Поверь, Илий, не до разговоров будет! Маг Мениус исполняет, как всегда, обязанности лекаря. Если получится выхватить кого из раненых, тащите к нему. На этом закончим! Разговорами делу не поможешь. Идём к складам — оружие получать. И без толкотни!

— Объясни, что происходит? — спросил Цветочка, стоя в очереди за боевыми принадлежностями.

— Гон происходит — вот, что… — невесело ответила она. — Есть у нас такие, «замечательные» в своих привычках животные — хатши. Сильные и свирепые хищники. Многие считают их наполовину разумными. Живут небольшими семьями и особо никому не досаждают, но время от времени в них словно демоны вселяются. Никто не знает почему, только внезапно эти твари объединяются в огромную стаю — бывает до нескольких тысяч доходит, и всей оравой прут, сметая всё на своём пути. Поверь! Это страшная сила! Каждый раз новое, непредсказуемое направление. Остановить Гон без армии практически невозможно, хоть и длится он не более пары дней. Бед творит… Ох, сколько творит! В истории были случаи, когда истреблялись полностью целые графства, не говоря уж про баронства всякие.

— Не слабенько так! — впечатлился я. — А маги чего? «Дунули-плюнули» и готово — только шкуры на просушку развешивай.

— Дуть замучаются, — прокомментировал мою идею Штих. — Хатши — единственные существа, которые магии не поддаются. Более того! Рядом с ними Владеющие Истинным Искусством силу свою теряют, поэтому Мениус и будет держаться как можно дальше от битвы, чтобы раненым суметь помочь.

— Да, — согласился с другом Большой, — хороший удар против них намного действенней, чем заклинания.

Попадалово для попаданца… Ё-маё! Лучше б не спрашивал! Погиб бы спокойненько поутру с нерасшатанными нервами и «дело в шляпе». Кажется, заканчивается моя шутовская эпопея, так толком и не начавшись — противостоять орде полуразумных хищников таким составом — безнадёжная затея. Погрузившись в свои невесёлые мысли, не заметил, как подошла и моя очередь.

— Держи! — протянул мне Бурт пару знакомых по тренировкам мечей. — Сразу за два не хватайся — один про запас.

— А доспехи какие-нибудь?

— С ними только неповоротливее станешь. Тут главное, как? Ударил и, попал-непопал, отбегай в сторону. Мы свои тоже поскидываем — быстрые ноги и ясная голова будут более надёжной защитой. Так что, лишнего не цепляй — кроме оружия и фляжки с водой ничего не пригодится.

Ощутив в руках, пусть и примитивное, но оружие, внезапно почувствовал некоторую уверенность. Ещё повоюем! А что недолго… Всё равно, уже помер раз!

Огляделся по сторонам. Люди деловито осматривали свои убийственные штучки. Хмурые, но собранные. Даже сморчок Блямб Пустозвон был среди нас, держа в руках глефу — длинное древко с насаженным на конце лезвием меча. Неожиданно для меня, он ловко крутанул оружие, со свистом рассекая воздух, и довольно продекламировал:

Когда отточено уменье

И сталь не менее остра,

Вступаю в бой без сожаленья!

Не дрогнет у шута рука!

А потом добавил уже нормально, без своего постоянного рифмоплётства:

— Хороший баланс! Самое то для творческой натуры!

Особое «умиление» вызывал Большой, которому досталась огромная дубина с железными шипами. Вспомнились земные сказки — точно настоящий тролль стоял Парб, любуясь своим приобретением. Рядом с ним Цветочек с двумя несерьёзными сабельками казалась маленькой, беззащитной девочкой. Правда, только казалась — я сам много раз наблюдал на тренировках, как ловко она управляется с ними. Уверен, что наша «дюймовочка» вспорет не одно хатшево брюхо. День ото дня я всё больше поражался, глядя, как Фаннория компенсируют свой малый рост силой характера. «Зачётная» девчонка, хоть и малявка! Вообще-то, с некоторых пор перестал обращать внимание на её габариты, уже не представляя подругу другой — ей это даже придавало некоторое очарование и шарм. Всё чаще ловил себя на мысли, что думаю о ней намного чаще, чем о всех женщинах вместе взятых, которых встречал раньше. Жалко будет, если завтра… Стоит быть неподалёку, прикрывая — наша Цветочек должна выжить!

— Штих, Фанни, Парб, Илий! Вы в моей команде! — раздался голос Сума Ручья. — С нами также стражники Филь, Кофин и… Забыл! Как тебя?

— Мердин! — откликнулся рыжеволосый, накачанный не хуже Шварценеггера, парнишка.

— Да. Точно. Филь и Штих, возьмите по арбалету. Наш участок — восточная стена.

— Самое поганое место… Одно гнильё, а не брёвна, — вздохнул Кофин. — Хотели же ограду по весне переложить, да не успели.

— Поэтому лучшие и идут. Если боишься, то попросись в другую команду.

— Нет, — возразил стражник. — Точнее, страх есть, но оно так всегда перед боем. Надо — выстоим! Я три войны прошёл, за спины не прячась, и этому стаду не дам свой зад увидеть!

— Вот и правильно! — хлопнул по плечу его Ручей. — А стены там, действительно, низенькие и гнилые — это ты верно подметил. Значит, наши здоровяки Парб и … этот…

— Да, Мердин — я! — возмутился «культурист». — Неужели так тяжело запомнить?!

— Короче! На стену одновременно не лезете, чтобы не завалить. Сейчас камней натаскаем и будете подавать их остальным. Фании, правда, не удержит такую тяжесть…

— Мож, смолы наварить? Перевернуть котелок — не камнями кидать, — предложил я, вспомнив кое-что из истории осад земных замков.

— А пищу потом в чём варить? — обеспокоенно спросил Парб, ни на минуту не забывавший о еде.

— Лучше живыми с ладошки сырое жрать, чем рядом с чистой посудой разодранным мясом валяться, — пояснил Сум. — Идём за котлами. Думаю, что не нам одним они сегодня понадобятся, так что, поспешим!

Всю ночь Школа Шутов не спала, превратившись в оживлённый муравейник. Горели костры, над которыми кипела смола в разномастной посуде, всё тяжёлое было вытащено из домов и лежало кучами около стен, готовое в любой момент обрушиться на головы хатшам. Группы защитников тренировались, постоянно то разбегаясь, словно уворачиваясь от атаки, то снова собираясь в «кулак». Замруд с Буртом метались от одного конца укреплений к другим, срывая глотки и матерясь, на чём свет стоит. Постепенно вся подготовительная неразбериха превращалась в некоторое подобие порядка, но времени катастрофически не хватало — солнце уже окрашивало небо первыми лучами.

— Идууут!!! Идууут!!! — раздался тревожный крик наблюдателя с усиленным магом зрением.

Все, как по команде, резко подскочили к стенам и сжали рукояти оружия. Начинается…

Минуты растянулись. Мы всматривались вдаль, пытаясь разглядеть в отступающем сумраке хоть какое-то движение. Вот, кажется, что-то шевельнулось. Или это игра воображения? Нет! Не показалось!

— Стойтеее! — снова проорал наблюдатель. — Это людиии!

Люди? Откуда? Не может быть!

Дозорный оказался прав — на взмыленных конях к воротам Школы приблизились воины.

— Откройте! — громко приказал один из них.

— Розун? — недоверчиво спросил Магистр со стены. — Вы же должны быть около столицы?

— Должны, но не будем! — ответил тот и повторил. — Открывайте!

— Не можем — ворота забаррикадированы. Верёвку скинем!

— А кони?

— Отпускайте! Не поднимем!

Послушавшись совета, семеро бойцов ловко забрались через трёхметровую ограду.

— Почему вы здесь? — переспросил Замруд.

— Потом вопросы! Вначале выслушай. Остальные три селения оказались пусты. Мы даже не дошли до конца, обнаружив записку в первом же из них. Маги по своим каналам оповестили коллег раньше нашего прибытия.

— Почему же с нами никто не связался?

— Не знаю. Слушайте дальше. Выполнив приказ раньше срока, пошли на воссоединение со своими. Успели добраться до края плато, но никаких войск не встретили. Только… В темноте было видно, как внизу разгораются три костра — там, где стояла наша и пятая с третьей заставы. Недавно занялись… Не ушли парни, приняв бой и выигрывая время для того, чтобы мирные люди спаслись. Судя по одновременно появившемуся огню, только-только Гон с ними расправился. Если учесть скорость передвижения хатшей, то раньше обеда до вас они не доберутся.

— Хорошая новость! — довольно потёр руки Бурт. — Полдня выгадали! Жаль твоих товарищей, Розун, но они настоящие герои. Выживем — обязательно помянем каждого! Приятно чувствовать, что воинское братство не измельчало за последние годы и, как и прежде, охраняет свою землю, а не этих….

— А вы? Что собираетесь делать? — прервал начало опасного монолога Магистр. — В столицу?

— Я и мои бойцы ТАКОГО приказа ЛИЧНО ни от кого не получали, — выделил ключевые слова Розун. — Останемся с вами исполнять свой долг до конца. Думаю, несколько опытных рубак лишними не будут.

— Хорошо, — сказал Замруд Лембийский, вставая и протягивая руку воину. — Это честь для всех нас биться бок о бок с истинными защитниками! Добро пожаловать в Школу Шутов! Будете моим резервом и прикрывать образовавшиеся дыры в обороне.

После этого, немного поразмыслив, объявил:

— Всем отдыхать! День будет не самым лёгким! Набирайтесь сил и вздремните часок-другой. Если сможете…

17. Битва

Несмотря на взвинченные нервы, я попытался последовать совету, пристроившись на расстеленном одеяле рядом со стеной. Не успел закрыть глаза и погрузится в сон, как кто-то потряс меня за плечо.

— Пойдём, — тихо приказал Ручей. — Завтра отоспишься, если выживешь. Нас ждут.

Безропотно подчинившись, прошёл вместе с ним в командный пункт.

— Тут такое дело… — поняв мой молчаливый вопрос, сказал Магистр. — Ты, Илий, человек к смерти привыкший, поэтому не буду вводить тебя в заблуждение — до вечера мы не продержимся, и все тут поляжем…

— Но? — помог я ему наводящим вопросом продолжить тяжёлый разговор.

— Но есть возможность продать себя дорого. На сколько шагов работает твой странный дар, как думаешь?

Шаг… Стал в голове перебирать систему длин этого мира. Ноготь — около сантиметра, ладонь — десять ногтей, шаг — десять ладоней, полёт — пятьдесят шагов или с полсотни метров, а самое длинное — рывок, равный четырём полётам. В принципе, всё логично и понятно, но мысленно постоянно скатываюсь в родное метрическое измерение, каждый раз сопоставляя в голове величины двух миров.

— Не знаю, — признался я. — По собственным ощущениям судить не могу, так как сам был удивлён происходящим во время опыта с Мениусом.

— Да. Я вовремя его остановил, — подтвердил мои слова маг. — Но если сопоставить скорость распространения деформации линий Творцов за те несколько секунд, то на пару полётов Короля шутов хватит, а может и на весь рывок. Дальше вряд ли — нетренированный.

— Дальше нам и не надо, — удовлетворённо ответил Замруд. — У меня родилась одна мысль и хочу обсудить её с вами двоими. Когда совсем Гон прижмёт, то сможете повторить подобное?

— Все ж погибнут! — воскликнул Бурт.

— Да. Погибнут. Поэтому и говорю про то, что стоит исказить сущность лишь в последний момент, когда шансов на выживание ни у кого не останется. Будем терпеть до последнего, надеясь на чудо, но…

— Может не сработать, — возразил Мениус. — Либо я, либо Илий, а то и оба, к моменту прорыва хатшей, скорее всего, будем мертвы. Надо это сделать в самом начале схватки.

— Нет! — жёстко приказал Магистр. — Только тогда, когда наступит последний момент! Убивать здоровых, сильных людей я не намерен и вам не позволю! Поняли?! А если не получится… Что ж! Примем свою судьбу в бою!

— Тогда стоит Илия ближе к нашему магу определить — так больше шансов, что они смогут дожить вместе, — внёс предложение Бурт.

Чего?! Хрен им, а не «вундервафлю в кустах»! Я Фанни одну не оставлю, да и ребята на меня рассчитывают! Хотел высказать им всё, что думаю, но немного успокоившись, заявил деловым голосом, который в подобных разговорах действует лучше любого крика:

— Не согласен. Мы всю ночь, как умалишённые, отрабатывали взаимодействие. Замена одного из бойцов, понимающего своё место в строю, приведёт к однозначному ослаблению позиции, а у нас она и так наиболее уязвима для прорыва. Получится, что одно лечим, а другое калечим.

— Верно! — встал на мою сторону Сум. — Тем более, что Илий будет моим заместителем.

— Принимается, — не стал спорить начальник стражи.

— Ну, раз всё обговорили — расходимся по своим местам, — подытожил Замруд. — И… Никому ни слова! Люди должны идти на смерть с верой в душе, а не как животные на убой!

Вернувшись, обнаружил, что мою лежанку нагло экспроприировали Цветочек с Большим. Пристроился на край одеяла рядом с девушкой.

— Не задавите, кабаны! — не открывая глаз, проворчала она, выставив острые локоточки. — Наели жопы…

Я грустно улыбнулся. Наша маленькая «заноза» не изменяет себе даже во сне. Жаль, что скоро всё так закончится, и я больше не услышу её голосок… Какое-то светлое, щемящее чувство, которого никогда до этого не испытывал, возникло в душе и захотелось поцеловать её вредную головушку. С трудом удержал себя, чтобы не исполнить желаемое — точно разбужу таким поступком, а потом ещё и оправдывайся. Пусть спит…

* * *

Фаннория лежала с закрытыми глазами. Вернулся! Девушка боялась, что тайные дружки Илия уберут его из команды, но он опять рядом. Как же хорошо лежать между ним и Парбом. Такие разные, но настоящие друзья, эти двое. Особенно Большой! А Илий… Чего душой кривить — новое утро вряд ли увижу. Нравится он! Очень нравится! И не только, как друг! Прав был Штих — втюрилась. Может, признаться перед смертью? Нет! А если высмеет? Нашлась тоже «воздыхательница» с пенёк величиной и позорным прошлым. Пусть дрыхнет, не зная, какого «счастья» только что избежал.

Земля холодная, а он тёплый такой… Фанни осторожно убрала локоть и, как бы невзначай, прильнула к мужчине. Сон подкрался незаметно…

— Идууут!!! Точнооо ониии!!!

Голос наблюдателя заставил всех вскочить. Солнце слегка перевалило зенит — значит, задержался Гон на часок, дав людям возможность пожить чуть больше рассчитанного.

— Вот что, малая… — сказал Илий. — Когда хатши прорвутся, то в драку первая не суйся — дай нам с Большим развернуться, как следует.

— Во-во! — поддержал Парб. — Мы вдвоём махаться лоб в лоб будем, а ты бей исподтишка. Ранишь и отскакивай, чтобы ненароком под мою дубину не попасть!

— Герои нашлись! — фыркнула Фанни. — Чтоб я за вашими спинами пряталась?!

— Не пряталась, а сидела в засаде, — спокойно пояснил Король шутов. — Хищники вряд ли под ноги смотреть будут, поэтому незаметные удары снизу блокировать не успеют. Ты нам очень поможешь, если будешь быстра, точна и хладнокровна. Особенно последнее — знаю, как ты голову теряешь.

— Сам не лучше! — огрызнулась Цветочек.

— Не. Он лучше! Илий дерётся спокойно и продуманно — лично на собственном носу испытал, а ты злиться начинаешь, — возразил Парб. — Даже Сум на тренировках это признавал.

Девушка снова фыркнула, но не стала продолжать спор и полезла на стену к Штиху.

— Чего там? — спросила она.

— Ничего не видно… — напряжённо ответил Носач — Только пыль столбом. Приближаются… Скорее бы уже, а то от волнения в туалет хочется.

— Потерпи! На хатшей и наделаешь! — пошутила Фанни.

— Ага! А они меня за голую жопу, а то и за другое место прихватят!

— Ничего! Ты, главное, в себе ничего не держи и «поливай» их со всей силой шутовской ненависти! — добавил, появившийся рядом Илий. — Тогда обидятся и уйдут, спасаясь от такого позора.

— Спасибо, ребята. Отпустило! — с благодарностью и улыбкой произнёс Штих. — Пока вы там спали, я тут уже столько чёрных мыслей передумал, что сердце разрывается. Теперь к бою готов!

— Молодца! Как Король шутов объявляю благодарность и дарю титул! Отныне ты не просто Носач, а Штих ВенцеНОСный, средняя рука Илия Великолепного!

— А мне титул? — хихикнула Фанни, догадавшись, какая «средняя рука» имелась в виду.

— Тебе?.. Легко! Хватит Фанькой ходить! Властью, данной мне самим собой… пока никто не видит, конечно, нарекаю Цветочка — Фанни ВенцеЦВЕТУЩЕЙ! Пойдёт?

— Потянет! Должность придумай!

— И мне! И мне! — раздался голос снизу.

— Большой! — развёл руками Илий. — Ты извини, но кроме БОЛЬШЕжрущего ничего на ум не приходит. Зато местечко хорошее для тебя припас — дегустатор на королевской кухне!

— Согласен! Ближе к еде — это моё! — довольно засмеялся Парб.

— Про меня забыл! Быстро давай не менее тёплое местечко, пока другие не расхватали! — в притворном гневе, смешно топнув ножкой, потребовала «венцецветущая».

К её изумлению, Илий вдруг стал серьёзен и, глядя в глаза, тихо сказал:

— Есть и для тебя, но пока говорить не буду.

— Почему? — отбросив дурашливость в сторону, спросила девушка, понимая, что шутка перестаёт быть шуткой.

— Есть причины. После боя скажу. Обязательно. Ты только выживи, пожалуйста.

— Сам выживи. А то я …

— Хатшшш…. - раздалось вдалеке, прервав разговор.

* * *

Хатшшш…. Хатшшш… Хатшшш…

Звук неприятно пробирал до костей, заставляя вслушиваться.

Хатшшш… Хатшшш… Хатшшш…

Теперь я понимаю, почему так назвали этих полуразумных животных.

Хатшшш… Хатшшш… Хатшшш…

— Ой! — тоненько пискнула Фанни.

Я непроизвольно прижал её к себе, не получив привычного нагоняя.

Хатшшш… Хатшшш… ХАААТШШШШ!!!

Сотни хищников были уже около стены, своими глотками в едином порыве выдавливая это мерзкое «хатш»! Кенгуру с головами гориллы и длинными, когтистыми верхними лапами прыжками неслись в нашу сторону.

— К бою! — заорал Сум Ручей, вытаскивая нас из гипнотического оцепенения. — Камнями! Как учили!

Никто не замешкался, не струсил, и вот уже первые твари лежат у частокола с раздробленными головами. Филь и Штих удачно разрядили свои арбалеты, Цветочек вылила котелок со смолой и скинула посуду для новой порции горячей жижи. Минута-полторы — и хатши резко отступили.

— Чёт быстро они… Ушли? — удивлённо спросил снизу Мердин.

— Не волнуйся. Щас попрут опять. С ходу не получилось проломиться — будут тактику менять, — «утешил» его многоопытный Кофин.

Его слова оказались пророческими. Звери явно советовались между собой, произнося на разные тона своё «хатш». Потом, придя к общему решению, их первые ряды подбежали на безопасное расстояние и встали на четвереньки, а последующие с разбегу, отталкиваясь от спин родичей, взмывали вверх.

Вот это прыжки! Хатши, явно, хотели преодолеть стену в полёте, и у них бы получилось, если бы не мы, сбивающие живые снаряды прямо в воздухе своими мечами. Нескольким, правда, удалось перелететь, но Парб со своей дубиной и Мердин с двуручным мечом даже не дали нормально приземлиться агрессорам.

Полчаса и «катапульты» Гона выдохлись. Это хорошо! Мы и сами еле-еле железки свои поднимаем. Вроде все целы… А у других как дела? Узнать бы.

— Обстановка?! Потери?! — словно прочитав мои мысли, выкрикнул подбежавший Розун со своими парнями.

— Держимся. Без потерь… — ответил Сум.

— Хорошо! Другие тоже справились. Всего трое раненых, но их маг быстро на ноги поставит! Если чего, кричите громко! Подсобим!

«Если чего» случилось на пятую или шестую атаку. Устав бездарно погибать в полёте, хатши снова сменили тактику — стоящие на четвереньках ушли, а на их месте твари стали складировать огромные булыжники, деловито и неторопливо выкладывая аккуратные пирамидки. Время от времени кто-то из них падал, пронзённый арбалетной стрелой, но остальных это не волновало — для такой орды подобные потери сущие мелочи.

— Все вниз и прячемся за любое укрытие! — приказал Ручей. — Сейчас кидаться начнут!

Не сговариваясь, мы спрыгнули со стен и замерли за углами ближайших зданий. Каждый знал своё место и был готов к дальнейшему развитию событий. Думали, что готовы, но… Град из камней не только сотрясал стену, выворачивая брёвна в два обхвата рук, но и перелетал её, норовя вышибить дух из любого неосторожно высунувшегося защитника. То тут, то там стали раздаваться громкие крики боли. Не наши… Другие участки… Десять-пятнадцать минут непрерывного артобстрела показались вечностью. Скорее бы уже у них камни закончились! Зря просил…

— Хатшшш… Хатшшш… — раздалось сразу после прекращения камнемётства.

Пошли в атаку, гады!

— К стене!!! — заорал наш командир.

Стена? Какая, нахрен, стена?! Огромная дыра на том месте, и Гон уже подобрался к ней вплотную!

Дальше помню смутно. Мердин в одиночку своим двуручником выписывал замысловатые кренделя, не давая приблизиться к себе ни одному хищнику. Сум, Штих и два других стражника стали ромбом, чётко контролируя подступы друг к другу, а я вместе с Большим плечом к плечу прикрывал Фанни, которая время от времени словно змея проскальзывала между нашими телами и лихо лупила зверюг по ногам своими саблями.

Славно бились все! Одно плохо — хатши не заканчивались, в отличие от наших сил. Вот упал Кофин с распоротой шеей… Мердин ещё держится, но уже не так смертоносен и покрыт кровью… Парб получил рваную, нехорошую рану на лице… Сам тоже чувствую, как обожгло несколько раз болью, но в горячке боя не обращаю на это внимания. Малая — молодец! Аккуратно воюет!

В какой-то момент стало полегче — прибыло подкрепление Розуна.

— Ворота сданы! — прокричал он, разрубая очередную тушу. — Хатши в Школе! Отходим к ученическим казармам!

Мы стали осторожно пятится назад, не прерывая сражения. Последние пятьдесят метров дались особенно тяжело. Пот и кровь заливают глаза, меч в руках, кажется, стал тяжелее на центнер, и уже нет былой резвости. Лишь только упрямство и жажда жизни не позволяли сдаться и быстро закончить мучения в лапах хищников.

Солдаты с заставы полегли все, находясь на самом острие битвы, за ними следом навсегда закрыл глаза Филь, разорванный пополам. Мы, выжившие, сплотились вокруг Сума Ручья и продолжали отступать, отчётливо понимая, что не дойдём. Двадцать метров осталось, но они заполнены хатшами. Окружены…

— На прорыв!!! — раздался зычный голос Замруда Хохотуна.

Он выскочил из дверей ученического домика вместе с десятком израненных, но злых бойцов. Подмога! Шанс есть! Несколько минут мы рубились так, как никогда до этого! Окрылённые надеждой, словно берсерки, шли по трупам зверюг, прорываясь к спасительной цели. Быстро опомнившись от такой наглости, хатши почувствовали, что добыча ускользает и тоже усилили натиск, прижав нас уже около самой двери.

— Я задержу их! — выдохнул Мердин и сделал шаг навстречу Гону, раскручивая свой двуручник с такой силой, что воздух загудел.

Красивый, здоровенный парень с оголённым торсом сейчас напоминал былинного героя, а не человека! Казалось, что перед его мощью и отвагой невозможно устоять! Несколько ударов сердца он сдерживал кровожадную орду, дав нам возможность проникнуть в помещение и затащить туда раненых.

Несколько ударов сердца…

Как много и как мало их бывает…

Сам Мердин не успел…

Твари даже отступили на несколько шагов, растерявшись от такого напора, но потом огромной волной накрыли нашего богатыря, терзая его тело.

— Заваливаем дверь и окна! — не дав отдышаться, приказал Бурт. — Кровати тащите! Тяжелораненых в центр, чтобы не затоптать!

Времени на передышку, действительно, не было. За несколько минут вся мебель помещения переместилась в указанные места. Осталось только ждать…

18. Окончание Гона

— Илий! Подойди к Мениусу! — позвал Замруд, отвлекая от напряжённого созерцания содрогающихся стен.

Маг был плох — вспоротая одежда не скрывала глубоких рваных ран на теле. Бледное лицо и… СЧАСТЛИВЫЙ взгляд. Последнее поразило больше всего — никогда не видел эмоций на его лице, а тут, просто светился ими.

— Пришла пора, «королёк», сделать нам то, что намеревались! — ободряюще сказал он и подмигнул озорно, пряча боль в глубине себя. — Жить мне немного осталось, так что поторопимся. Готовься — сейчас дам привязку к крупицам сущего, а дальше ты знаешь, что делать.

— Не рано? — спросил я, оттягивая страшный момент.

— В самый раз. Умираю, наконец-то. Хатши почти полностью блокируют мой дар, да и Камень Душ не ошибается, возвращая то, что заточил в себе, лишь перед самой кончиной пленника. Такое только с теми магами происходит, кто шансов жить дальше не имеет. Ты не представляешь, что я сейчас чувствую… Впервые за много лет! Больно и грустно, но это ЧУВСТВА и СВОБОДА! Начинаем…

— Подожди! — вспомнил я кое-что. — Я тут, когда от усталости рубился на рефлексах, увидел на несколько секунд линии Творцов у хатша. Как свои, только… Не свои! Размышлять не было времени — к вам прорывались, но…

— Подробнее! — с трудом привстал на локтях маг.

— Нет подробностей! Есть чувство, что могу к ним прикоснуться.

— Ты чувствуешь их?! — неверяще спросил Мениус.

— Одного — так точно.

— Соберись, как я тебя учил, и попытайся снова войти в состояние Шурсы.

— Получилось.

— Твари, что?

— Вижу их энергию. Много особей, но чую, что могу воздействовать на их линии.

— Вот что, Илиий… У меня ещё есть пара минут. Попытайся рассинхронизировать хатшей. Как себя лечил, но только наоборот.

Ломая энергетическую сетку зверей, внезапно понял, что они поддаются мне и падают рядом с ученическим домиком, переставая светиться в Шурсе.

— Они тоже уязвимы… — уже почти полностью отключившись, прошептал маг. — Есть и на Гон управа… Последнее… Тебе раскрывать свой талант не стоит, поэтому пусть все думают, что это моё предсмертное проклятие. Замруд, придумай историю, а я… Возьми меня за руку, Король шутов.

Послушно исполнил последнюю волю умирающего. По венам, неожиданно, горячей волной пробежало нечто. Голова закружилась, но тут же всё прошло.

Тело Мениуса выгнулось дугой и застыло. Только открытые глаза смотрели в потолок, провожая свободную от оков душу нашего лекаря в неизведанные дали.

Чёрт! Горевать рано, но очень хочется! Достойный мужик, и так рано ушёл! А если у меня не выйдет? Если… Как там сказал Замруд? «Встретим смерть в бою!». Но это потом! Сейчас надо вспомнить то, чему учил меня наш лекарь, и не оплошать! Войдя в состояние Шурсы, стал изменять энергетические каркасы хищников, постоянно увеличивая границу своего воздействия, доведя его до пятисот метров. Силы уходили с неимоверной быстротой, но даже в мыслях не было останавливаться. «Друзья должны жить!» — билось в голове, не давая отключиться. Через некоторое время, впав в полный ступор, я только и делал, что «ломал» хатшей… Всё! Высосан полностью! Извините… Темнота.

Ложка с солёной кашей пытается раздвинуть сжатые губы. Повар, что ли, влюбился, пожалев сахара? Невкусно, но очень хочется есть. Проглатываю варево, которое тут же попросилось назад. С трудом удерживаю его в себе.

— Ну, давай, красавчик… Ну ещё немножко… — слышу сквозь «вату» знакомый голос. — Очнись и покушай!

Открываю глаза, щурясь от яркого света. Рядом сидит Цветочек с опухшими глазками и красным носом. Слёзы с её щёк падают точно в поднесённую ложку. Понятно, откуда «пересол».

— Привет. Долго я? — пытаюсь спросить осипшим голосом.

— Наконец-то! — радостно восклицает она, но тут же делает «деревянное» лицо, и добавляет. — Жри, давай! Мы тут волнуемся, а ты валяешься! Перепугал всех! Особенно… Э…Парба! Вот!

— Ничё я не волновался! — заявил простодушный Большой, сидевший с другой стороны моего недееспособного тела. — Илий — мужик крепкий!

Штих наклонился и что-то прошептал ему на ухо. После этого Парб резко «сдал назад» и, повернувшись к Фанни своей мордой со страшной раной, наспех зашитой грубыми нитками, добавил:

— Хотя… Оно, конечно, так! Точно! Это я волновался, а не Фанька! Она, вообще, не волновалась! Вот нисколечко! И всю ночь с тобой не сидела! Это другие были, а она только сейчас пришла!

Носач, сморщившись, потёр ладонями лицо и прокомментировал услышанное:

— Беги, недотёпа! Цветочек тебе теперь, точно, печень выест!

— Не убежит… — добавила подруга. — Дурак!

— Кто? — спросили хором мы трое.

— В любого из вас ткнёшь — не ошибёшься! Будешь жрать или нет?!

Силы возвращались быстро, и я сел, несмотря на лёгкое головокружение, демонстративно обратившись к великану:

— Парб! Передай тем, кто дежурил со мной, огромное спасибо и скажи им, что я счастлив от того, что у меня есть такие замечательные друзья. Фаннории только не передавай — она ведь не переживала.

— Так это ж только Цветочек и была рядо…

И тут случилось редчайшее явление в мире Маллории — наш скромняга Штих отвесил Большому знатный подзатыльник, заставив того прерваться на полуслове! Ответной реакции, кроме очередного виноватого взгляда, не последовало.

— Ну, раз мы разобрались, — продолжил я, — то не расскажете, что произошло?

— Много чего, — взял слово появившийся Замруд Хохотун, выдвигая приготовленную версию событий. — Наш маг Мениус, умирая, сотворил нечто, отчего к ученическому домику не смог приблизится ни один хатш. На улицу ещё не выходили, боясь Гона, но, кажется, он закончился — за всю ночь ни одного нападения, и через щель на чердаке видно, что трупы хищников валяются по всей площади. Сейчас пойдём посмотрим, но уверен — опасность миновала.

— Да. Набираю команду для вылазки, — подтвердил Бурт, внимательно осматривая из-под окровавленной повязки на лбу нашу группу. — Большой и Носач! Идёте со мной. Сум Ручей тоже с нами.

— Меня возьми, — вставая, предложил я свою кандидатуру.

— Лежи, — возразил он. — Ты, Илий, после такого слаб ещё.

— После какого такого? Всю ночь продрых, в отличие от вас!

— А чего вырубился? — спросил Парб. — Неспроста ведь!

— Тонкая душевная организация дала сбой! Переволновался. У меня всегда так. Один уснуть не может, когда «трясёт», а я сплю беспробудным сном. Теперь выспался и готов к подвигам.

— Точно готов? — подозрительно осведомился Замруд.

— Готовее некуда!

— Тогда не имею возражений. Сейчас все измотаны физически и эмоционально, так что, свежий боец не помешает. И не геройствовать там. В случае опасности все быстро бегите в укрытие, — закрыл тему Магистр.

Гон, действительно, закончился. Кругом одни трупы и больше ничего. Осторожно обойдя всю территорию Школы, вернулись к нашим с радостным известием.

Люди обнимались и плакали, забыв, кто — стражник, а кто — шут. Выжили! Пусть не все, пусть с огромными потерями, но выстояли! Сегодня каждый может отмечать второй день рождения!

Весь день потратили на скорбное, но очень важное дело — выискивали наших павших среди хатшей, которых тоже относили за ограду. Филь… Блямб Пустозвон… Воины с заставы… Охранники и ученики Школы, с которыми прожил бок о бок столько дней… Как же их много…

— Вот… — сказал мрачный Сум, опуская в братскую могилу двуручный меч, — От Мердина только он и остался. Долго не мог запомнить его имени, а теперь, уверен, до конца жизни не забуду.

Мы осторожно складывали тела побратимов, боясь даже после их смерти причинить неудобства — каждый заслужил уважительного отношения к себе.

Каждый…

— Живые! Нашлись живые! — с криками прибежал один из уцелевших охранников. — Двое в амбаре под мешками! Марамба Хваталка и ещё один веренгец — Телеб Большеротый!

— Под мешками? — нехорошо ухмыльнулся Бурт. — Веди-ка их сюда.

Через некоторое время появились «найдёныши». Оба довольно щурились.

— А расскажите мне, мил люди, как вы в амбарчике оказались? — мягонько, голосом «доброго» следователя на допросе, поинтересовался начальник стражи.

— А что ещё оставалось делать, когда твари через стену полезли? Мы отступили вместе со всеми и спрятались, не имея возможности пробиться к нашим. Творцы уберегли — выжили!

— Ваш отряд у ворот был? Сколько человек?

— Верно. Семеро. Кроме нас, все погибли, — с притворной грустью опять ответил Телеб Большеротый, радуясь благополучному финалу.

Неожиданно Бурт врезал без замаха ему кулаком лицо. Отлетевший ученик упал навзничь, явно, пребывая в нокдауне.

— Гнида!!! — заорал начальник стражи, срывая маску благодушия. — Не ври, мразь! Не все погибли! Один из моих ребят чудом выжил и перед своей кончиной от ран рассказал всё! Если бы вы двое не сбежали, оставив спины товарищей без прикрытия, то не было бы первого прорыва у ворот! С вас всё началось! Трусы! Убью!

— Подожди! — остановил его Замруд. — Мы не королевский суд и не имеем права выносить приговор. Тем более, что ученики шутов не воины и под статью о дезертирстве не попадают.

— Да! — подтвердила с улыбочкой Марамба. — Во время Гона каждый сам за себя.

— Правильно мыслишь — каждый сам за себя, — Хохотун брезгливо посмотрел на неё и добавил. — Я не имею права вас судить, но исключить из шутовских рядов — легко. Что и делаю с превеликим удовольствием. Пошли вон! Оба!

— Нам осталось всего неделя учёбы! — взвизгнула девица, не ожидавшая подобного. — Если мой хозяин узнает, то пожалуется самому королю!

— Не волнуйся — твой хозяин, граф Старануйский, узнает первым. Я лично напишу ему, как своей трусостью вы опозорили Веренгию и его лично. Как, думаете, отнесётся он к потере репутации по вашей вине? Кстати, встретите тех четверых, сбежавших из Школы, то передайте им то же самое. Рекомендую срочно покинуть наши стены — если ребята узнают, то порвут вас на мелкие клочки не хуже хатшей, а я их прикрою, списав всё на Гон.

— Магистр… — прошипела сквозь зубы Фанни, сжимая кулачки. — Это несправедливо. Оставь их нам!

— Нет. Не марайте руки о дерьмо — оно этого не заслуживает.

…Ночью провели обряд прощания, водрузив над братской могилой большой камень. Я огляделся по сторонам. Двенадцать из сорока учеников, семеро охранников и три преподавателя — вот и всё, что осталось от некогда многолюдной Школы Шутов… Наш дом стал пустым…

Последняя неделя учёбы оказалась скомканной. Какие знания, когда целыми днями утилизируешь трупы хатшей, восстанавливаешь порушенное хозяйство и ухаживаешь за ранеными? С последними пришлось особенно туго — Мениус погиб, а больше никто лечить не умел. Тут и пригодились мои знания из прошлой жизни. Пусть доктор из меня аховый, но оказать первую помощь могу, в отличие от других, привыкших к лёгкому магическому пути исцеления. Слава богу, никто не умер, а на четвёртый день прибыл новый маг, быстро поднявший всех на ноги.

Сразу после его появления, меня вызвал к себе Замруд. Когда я пришёл, Сум Ручей и Бурт уже были у него. Понятно, опять «тайная вечеря» намечается.

— Новый маг — доверенное лицо Первой Советницы! — сходу подтвердил моё предположение Магистр. — С ним, Илий, будь аккуратнее. Я уверен, что он захочет с тобой пообщаться, поэтому мой тебе совет — прикинься отважным, но недалёким и самонадеянным иномирцем. На рожон не лезь, как ты любишь это делать.

— Понял, — кивнул я. — Совсем лебезить, правда, не буду, так как он не только меня разговорить попытается, выведывая, кто и чем дышит. Веблия немного меня знает и не поверит быстрой перемене. Будем придерживаться версии, что я люблю короля, но холодно отношусь к Первой Советнице.

— Пойдёт.

— Что по моим друзьям? Знаю, не до них сейчас, но скоро отправляться в столицу, а у меня нет чёткого понимания дальнейших действий.

— Ты точно в них уверен? — просил Бурт.

— В ваши дела посвящать рано, но всё больше убеждаюсь в правильности своего решения — они нужны.

— Тогда зови их сюда, — после небольшой паузы приказал Магистр. — Пришло время открыть им некоторые вещи.

Не прошло и получаса, как вся наша компания собралась в «учительской». Ребята настороженно смотрели на Замруда, не понимая, зачем их отвлекли от дел.

— Итак, все в сборе, — начал Хохотун. — Думаю, что Илий поведал вам про расширение штата дворцовых шутов. Мы прислушались к его рекомендациям, и теперь хотим услышать ваше согласие или несогласие поехать в столицу.

— Согласны, — ответила за всех Цветочек. — Долго обсуждали и пришли к единому мнению — перспектив при дворце больше, чем в провинциях.

— Это радует, Фаннория, но…

— Откуда вы знаете моё полное имя?! Хотя… Чего я спрашиваю?! Илий доложил! Трепло!

Девушка зло зыркнула на меня и добавила:

— Теперь я сомневаюсь, что хочу быть с ним в одной команде.

— Король шутов? Нет. Или ты думаешь, что мы не раскопали всю вашу подноготную, прежде чем отправлять в столицу? Там столько всего всплыло! — попытался отвести от меня подозрения Бурт. — Проблема в другом — в ваших биографиях. И если Штих Носач имеет почти «чистую» историю, то тебя и Большого на полёт стрелы к Ипрохану Весёлому не подпустят.

— Жаль… — вздохнул Парб. — Так хотелось королевских харчей попробовать.

— И попробуете, но при одном условии… — обнадёжил Замруд. — Если согласитесь стать немножко другими людьми на бумаге. Большой будет не из разбойничьей семейки, а сыном лесовика Манга…

— Так он же пять лет назад сгинул, и жил не в нашей деревне, а на другом конце леса! — перебил начальника школы великан.

— Это хорошо. Значит, никто с расспросами не пожалует. С Цветочком дело сложнее — может встретить при дворе одного из своих обидчиков. Придётся сделать из тебя, Фаннория, не аристократку, а самозванку, выдававшую себя за дочь графа Ливайского. На чём и «погорела».

— Не получится, — возразила она. — Любой из, как вы сказали, моих «обидчиков» тут же при встрече подтвердит, что я — настоящая.

— Нет. Засунут языки себе в… Глубоко засунут и лишнего говорить не станут. Герцог Харийский не исключение. Ты помнишь Уложение про отношение к представителям аристократических семей?

— Смутно. Столько времени прошло.

— А я напомню! Шестая глава, параграф восемнадцатый, — вставая, сказал Магистр и, открыв толстую книгу, лежащую на столе, прочитал, — «Любой представитель древнейших семей имеет защиту Творцов и Перволюдей. Запрещено в мирное время чинить им насилие, а также попирать честь и достоинство. Любой представитель или представительница древнейших семей, вне зависимости от возраста или положения, имеет право при нарушении данного пункта потребовать компенсацию кровью или имуществом нарушившего. Вид и размер компенсации определяет пострадавшая сторона. Это право не распространяется на осуждённых представителей древних семей, преступление которых должен подтвердить лично Владыка земель, на которых оно было совершено.»

— Получается, я могу потребовать у этого подонка Харнийского…

— Можешь, — не дал закончить ей Хохотун. — Дуэль тебе не по силам, а родовой замок вернёшь легко. Правда, как только вступишь в права, то будешь тут же объявлена «Врагом Короны» по любому надуманному предлогу и закончишь жизнь на плахе. Я не для того освежил твою память, чтобы сама в петлю лезла, а для понимания ситуации. Ты молчишь о себе, и остальные тоже сделают вид, будто бы творили насилие над самозванкой — терять денежки и прочее ни один, даже самый распоследний идиот, не захочет.

— Ладно… — немного подумав, сдалась Фанни. — Самозванка так самозванка.

— Со Штихом всё просто — остаёшься сыном крестьянки, но про своё возможное родство с магом забываешь начисто! — вклинился в разговор, молчавший до этого Сум. — Не стоит обращать на себя внимание Первой Советницы: у магов рождаются одарённые дети.

— Так ведь, нет во мне ничего, — развёл руками Носач.

— Я бы не был так уверен — дар иногда проявляется и в зрелом возрасте.

— Да, — подтвердил Бурт, — молчи и не высовывайся с этим! Если почувствуешь в себе странности, без промедления говори Илию. Наш Король шутов знает, к кому тебя отвести, чтобы избежать Камень Душ.

— А мы точно попадём во дворец? — спросил Парб.

— Честно скажу, не точно, — ответил Магистр. — Шанс большой, но не всё от нас зависит. Будем ждать и надеяться. А теперь идите — дел много.

19. Признания

Фаннория вышла от Магистра в глубокой задумчивости. Наскоро попрощавшись с друзьями, уже было направилась в сторону кухни, где помогала с готовкой, как её догнал Илий.

— Постой, — попросил он. — Есть разговор.

— Если ты про шутливую должность при дворе, которую обещал после боя озвучить — не надо. Сейчас не время и не то место.

— Нет. Признаться хочу… Это я рассказал Замруду про тебя.

— Вот как! Права, значит, была насчёт твоего длинного языка! «Спасибо», дружочек!

Девушка картинно поклонилась, с брезгливым выражением на лице, и развернулась, чтобы уйти.

— Опять убегаешь. Дослушай… — остановил её мужчина, положив руку на плечо.

— А чего слушать? Виноватиться пришёл — и так понятно. Но ты уж извини, я не одна из Творцов, чтобы грехи прощать! Иди, поищи другую, если поговорить припёрло, а ко мне больше не лезь!

Цветочек попыталась сбросить руку, но Илий внезапно подхватил её, закинул на плечо и куда-то понёс, не обращая внимания на удары маленьких кулачков по своей спине и бурча под нос:

— Что за девка такая? Ей слово — она два… Пока к стенке не прижмёшь — диалога не получается. Ничего, малая. Скоро «приедем» и поговорим. И не ори — народ перепугаешь.

Смирившись с неизбежным, Фанни затихла, ожидая дальнейшего развития событий, благо, «ехать» оказалось недалеко — в их любимый закуток, где часто собирались раньше всей дружной компанией.

— Фань… — аккуратно опустив её на бревно, начал предатель. — Виниться мне не за что. Если бы вернуть всё заново — поступил бы так же. Пойми! Ты мне дорога! Уже давно не просто, как подруга, а… Но не об этом разговор! Был единственный шанс спасти вас и я его использовал. Не хотели тебя с Парбом и Штихом во дворец отправлять — пришлось с «козырей заходить». Если ещё не поняла — с твоего прошлого. Считаешь, что неправ? Считай! Но попытайся подумать не только о себе, а и о наших друзьях. Вот, прямо сейчас, посиди и подумай! Ты нужна всем нам в столице. Тут такие дела намечаются… Я всё сказал!

После этого Илий сделал то, что собиралась Фаннория несколькими минутами раньше — развернулся и ушёл, оставив одну.

Злость тихо отступала, давая возможность ясно мыслить. Девушка раз за разом перебирала вначале варианты расправы на этим гадом, но постепенно мысли повернули в другую сторону. Да, «королёк» растрепал всё про неё, но что она от этого потеряла? Только возможность окунуться обратно в своё ненавистное прошлое. Теперь появился шанс. Что из того, что круг осведомлённых расширился? Дальше Магистра информация не уйдёт. Более того! Оба учителя и Бурт сделают всё возможное, чтобы ничего не всплыло. Получается, что Илий своим предательством оказал ей большую услугу. На душе «скребли кошки» после произошедшего, но Цветочек призналась сама себе — он попытался её защитить, в очередной раз. И эти его непонятные слова и оговорки… Ну, уж нет, Король шутов! Разговор ещё не окончен! Резко поднявшись, Фаннория широким шагом пошла на поиски Илия.

Тот оказался у восстанавливаемых ворот, вместе с другими ворочая брёвна.

— Если ругаться, то потерпи до вечера — сейчас некогда, — устало сказал он приблизившейся девушке.

— Успеется. Отойдём-ка…

— Что ты там говорил про какие-то намечающиеся дела? — продолжила она, когда рядом не оказалось лишних ушей.

— Дела у нас одни — выжить и веселить Ипрохана, — попытался юлить Илий.

— Хорошо. Не хочешь говорить — не надо. Тогда, ответь на другой вопрос… Зачем ты признался в своём трёпе? Бурт же складную историю придумал — я бы и не узнала.

— Не хотел, чтобы между нами ложь была. Я…

— Ложь уже стоит! — прервала его Фаннория. — Ты и твои дружки намереваетесь как-то использовать меня, Большого и Носача в своих интересах, но я не вчера родилась! Говори, что за дела, если хочешь вернуть моё доверие! Быть коровой, идущей на убой и не знающей об этом, не собираюсь, и ребят наших не пущу!

— Извини… Не могу сказать даже тебе, хотя и опровергать твои домыслы не стану. Поняла?

— А кто может? — не отставала Цветочек. — Хотя… Я знаю, кто!

Крепко схватив мужчину за рубаху, она добавила:

— Идём!

— Куда?

— К Хохотуну, конечно! Чтоб его демоны покусали! И только посмей сбежать — найду и удавлю! Ты не представляешь, какая я сейчас злая!

…Настойчивый стук в дверь.

— Сум, будь любезен, открой, — попросил Магистр, не отрываясь от чтения очередного документа.

— О! Все в сборе! Отлично! — раздался голос карлицы, ворвавшейся в помещение.

За спиной у неё стоял растерянный Илий, пожимающий плечами и, смешно вытаращив глаза, наложивший ладони себе на горло, будто бы его душат.

— Рассказывайте! — без разрешения запрыгнув на высокий стул и положив ногу на ногу, продолжила незваная гостья.

— О чём? — спокойно спросил Замруд.

— Обо всём! Сначала! Только без вранья! Один мне уже попытался мозги запудрить — не вышло!

— Тебе начать с сотворения мира или есть определённые вопросы?

— Есть! Кому и зачем нужны в столице я и мои друзья? Что бы этот там ни мямлил, сопоставлять факты могу, поэтому и припёрлась к вашей троице!

— Что она знает? — нехорошо поинтересовался Бурт.

— Ничего, — успокоил мужчин Илий. — Решать вам, конечно, но я бы темнить не стал.

В комнате повисла напряжённая тишина. Лишь только Цветочек, покачивая ножкой, нагло насвистывала какой-то мотивчик, словно и не её судьба сейчас решается.

— А почему бы и нет? — отмерев первым, проговорил в никуда Магистр. — Всё равно, подобного разговора не избежать.

— Согласен, но не рано ли? — спросил начальник стражи.

— Не рано, — возразил ему Сум Ручей, — лучше в самом начале во всём разобраться.

— Раз никто не против, то…

Замруд внимательно посмотрел на девушку, вздохнул и продолжил.

— У каждого из нас, Фаннория, есть своя история, почему мы — такие разные люди, собрались вместе… Чтобы свергнуть Ипрохана и дать возможность принцессе Греяне занять его трон.

— Ничего себе! — перестав свистеть, вскочила Цветочек, неверяще обведя всех взглядом.

— Именно. Для этого нам и нужна надёжная команда шутов во дворце. Ты согласна на подобное?

— Я?.. Даже раздумывать не буду! Люди, убившие мою семью и извалявшие меня в грязи, должны понести наказание. Пусть не получится, пусть отправлюсь к палачу в случае неудачи, но упускать такой шанс поквитаться не намерена. Можете рассчитывать! — серьёзно сказала она и вдруг расплакалась, закрыв ладошками лицо.

Илий кинулся было её успокаивать, но его остановил Сум.

— Не лезь… Ей сейчас это надо… Со мной, потерявшего всех родных, было то же самое, когда я понял, что могу отомстить.

— Ты… — попытался спросить Король шутов, но учитель не дал ему этого сделать, ответив на невысказанный вопрос.

— И я, и многие другие. Честные люди в этой стране пострадали все. Ни одного беда не обошла стороной. Мразь куражится…

— Что нужно делать? — успокоившись, произнесла Фаннория, вытирая влажные глаза.

— Пока ничего, — объяснил Магистр. — Для начала, быть просто хорошими шутами, ждать своего часа, запоминая информацию и делая выводы из неё. Илий — главный. От ваших действий зависят жизни не только нас троих, но и многих других людей, состоящих в нашей организации, поэтому никакой отсебятины! Справитесь?

— Ради такого — хоть снова в шлюхи пойду, если прикажут! — с жаром воскликнула Цветочек, но увидев скривившееся лицо Илия, добавила. — Надеюсь, подобного не случится…

— Не случится, — обнадёжил Замруд. — Мы — люди чести, и ни при каких обстоятельствах не позволим себе заставлять марать её других. Меня один вопрос интересует… По Парбу и Штиху. В свете открывшейся информации, что ты думаешь об их участии?

— Говорить всю правду пока не стоит — тут с вами полностью согласна, но ребята надёжные.

— Даже Парб? — поинтересовался Бурт. — Он же тебя чуть не… это!

— И про «это» знаете? — ухмыльнулась Фанни. — Было дело — чуть не изнасиловал, но он теперь другой человек, звериные законы своей стаи отринувший. Умрёт, но не предаст! Во время прорыва к ученическому домику, когда я выронила оружие, то прикрывал меня своим телом, пока не подобрал, рискуя жизнью, чей-то топор и не всучил мне. Тяжёлый оказался, зараза, но рубил зверей хорошо!

— Да! Это было нечто! — весело доложил Сум. — Секира намного больше её самой, а Цветочек ею так яростно орудовала, что несколько раз чуть Большому с Королём не прилетело! Со стороны смешно, наверное, было наблюдать, как эти два здоровых бугая от нашей малютки кузнечиками отскакивают, боясь лишится того, что было на уровне её удара. Чего именно? Представьте уровень сами! Я б на их месте тоже беспокоился за свои «принадлежности»!

— Я аккуратно рубилась! — возмутилась девушка.

— Аккуратно она… До сих пор ниже пояса всё съёживается, как вспомню, — прокомментировал заявление подруги Илий. — Опасная, похлеще хатшей!

Лёгкий смех разрядил обстановку.

— Ну, что же! Раз все вопросы заданы и ответы получены, то не мешаем ученикам приступить к своим обязанностям! — улыбаясь, закончил разговор Замруд. — Набирайтесь терпения, ребята. Осталось закончить обучение и ждать, когда Король шутов «выбьет» у Ипрохана разрешение иметь собственную «свиту». Свободны!

Выйдя на улицу, Фанни остановилась и, повернувшись к другу, сказала:

— Прости. Была неправа. Мир?

— Точно, больше на меня не злишься?

— Злюсь? Да тебя расцеловать сейчас готова! Впервые в моей жизни смысл появился!

Неожиданно мужчина приподнял её, и их лица оказались на одном уровне.

— Готова? Целуй, малая.

— Сейчас нос откушу! — сквозь зубы тихо пообещала Цветочек. — Люди кругом!

— Люди? Не проблема!

Не опуская на землю, он опять закинул девушку себе на плечо.

— Теперь куда? — обречённо спросила она, даже не пытаясь вырваться.

— Как обычно, в наш закуток. Там люди не ходят.

— Ты нормальный?

— Неа!

— Тогда неси — тебе же хуже!

Опять знакомое бревно. Вопреки ожиданиям, Илий не полез к ней целоваться, а уселся рядом и начал разговор.

— Фаннория… Мы совсем недавно на этом месте договорились, что между нами не будет лжи и недомолвок. Поняла ты или нет, но ты мне безумно нравишься…

— Нравлюсь?

— Да. Можно сказать, что влюбился…

— Можно сказать или влюбился?

— Блин! Ну, не перебивай меня хоть раз! И так мысли путаются! Впервые признаюсь!

— Молчу-молчу…

— Влюбился. Сам не ожидал, но факт.

Внутри девушки всё загорелось счастливым огнём, но она сдержала порыв и, с трудом придав своему голосу легкомысленную весёлость, спросила:

— И что же тебе так любо во мне? Малый рост, мерзкое прошлое или скверный характер?

— То, что мне на всё это наплевать! Я люблю тебя не за эти мелкие недостатки, а за то, что ты есть! Знаешь, зачем я вступил в эту тайную организацию? Хочу вернуться домой в случае победы. Если получится, то пойдёшь со мной?

— А если нет — сам останешься здесь, рядом?

— Раньше, не раздумывая, ушёл бы, а теперь не знаю…

— Ты прав — мои «недостатки» мелкие. Разберись в себе вначале. Сиди…

Фанни встала и, подойдя вплотную, с чувством поцеловала растерянного мужчину.

— Это мой тебе ответ…

— Значит, да? — прижав её к себе, счастливо спросил он.

— Значит, что подумаю… — прошептала она ему на ухо. — Ты впервые признаёшья, а мне впервые признаются. Не думала, что подобное когда-нибудь случится. Силой брали, заставляли любить, но я никогда не была так счастлива.

Потом Фаннория отстранилась и добавила озорным голосом:

— А теперь беги, Король шутов! Быстро беги! Как ты сам заметил, здесь, кроме нас нет никого, а я впервые захотела мужчину, а если промедлишь, то впервые изнасилую сама всеми способами! Видишь, сколько у нас сегодня «впервые»?!

— Теперь, точно, останусь!

— Нет, — уже серьёзно сказала она. — Уходи. Не время. И не знаю, будет ли оно у нас. Пожалуйста…

— Хорошо. Понимаю тебя… Можно одну просьбу?

— Смотря какую.

— Ещё один поцелуй, если не против.

— Впервые спрашивают о таком…

— Опять «впервые»? — улыбнулся Илий.

— Что поделать? Другие слова на ум не приходят. Так что… Можно!

Со стороны могло показаться нелепым, как два таких разных человека — большой мужчина и малюсенькая женщина, обнявшись, целуют друг друга, но им было всё равно — сейчас они были просто счастливы вдвоём. А остальные? Да какая разница, что подумают? Пусть завидуют молча!

— Тебе не было противно? — оторвавшись, спросила Фанни, внутренне напрягаясь. — Я же…

— Ещё не понял — слишком быстро закончили! Надо повторить!

— Дурак несносный! — рассмеялась девушка, а потом тихо добавила. — И за это люблю тоже… Нам пора — дел невпроворот.

— Не хочу отпускать, хоть и понимаю, что надо.

— Взрослый мужик, а ведёшь себя, как пацанчик.

— Молодая девушка, а ведёшь себя как…

— Только посмей продолжить! — прижавшись в очередной раз, почти грозно произнесла Цветочек, слегка укусив сидящего Илия за ухо. — Пойдём?

— Пойдём.

— И это… Чур, ночью не лапать!

— И ты не будешь?

— А это я себя уговариваю!

Влюблённые встали и ушли, оставив заветный закуток. Если бы кто-то присмотрелся к старому, трухлявому бревну, на котором сидели эти двое, то с удивлением увидел бы, как на его обрубленных ветках появляются молодые побеги с маленькими зелёными листочками…

20. Прощай, Школа!

Фанни была права. Самое сложное, оказалось, засыпать на рядом стоящих кроватях. Как два «пионЭра», мы, когда никто не видит, просто вытягивали руки, касаясь кончиками пальцев друг друга. Я не видел её лица в темноте, но отчего-то знал, что она сейчас улыбается так же глупо и счастливо, как и я.

А потом до поздней ночи лежал и думал… Я влюбился? Точно? Может, это не то, и сам себе всё придумал? Почему она, а не несколько шикарных женщин в моём мире, которые метили на «сурьёзное развитие»? Видели бы мой выбор однополчане — точно на смех подняли! Им жопасто-сиськастых кобылиц подавай, а не эту пигалицу. А я? А что я?! Морду любому расквашу, если хоть слово плохое в адрес Фаннечки услышу! Фаннечки? Загнул, расслюнявившись! Она — Фаннория, Фанни, Цветочек или Малая, но с таким характером «Фаннечка» ей не подходит. И пусть невелика, но спину в бою мне прикрывала лучше любого «рембы». Нет! Это — точно любовь! Не идеальная, восторженно-романтическая, как у классиков, а честная, от души идущая — индивидуальная. Чувствую, что ещё мы наплачемся в этих отношениях, только лучше плакать с ней, чем без неё! Блин-банан! Всё-таки влюбился! Как всё сложно и как кайфово…

Посреди следующего рабочего дня ко мне подбежал Штих.

— Илий! — взволнованно начал он. — Никому не говорил — тебе первому! Ты когда наше заветное местечко видел?

— Ну… Видел недавно, а что? — скрыл я вчерашнюю жаркую встречу с Фанни.

— Пойдём! Там, как ты говоришь, хрень какая-то…

Мы дошли до нашего закутка, и я присвистнул от удивления — брёвнышко, на котором «тусовались» вечерами, из сухого полена превратилось в шикарную стену, зелёной порослью разросшуюся в разные стороны.

— Вот… — выдохнул Носач.

— Зови Большого с Цветочком! Знаю я, откуда взялось…

Ребята пришли через несколько минут, также удивлённо разглядывая «чудо селекции».

— Есть серьёзный разговор… Даже два! — привлёк внимание к себе. — Фанни… Извини, но это важно!

— Что ты хочешь рассказать? — напряглась девушка.

— Всё. Здесь лишних ушей нет, а информация… Мы договорились без лжи, и это не только нас тобой касается.

— Уверен? Хотя… Всё равно догадываются. Вываливай!

— Итак! — собравшись мыслями, сказал я. — Бой с хатшами, уверен, никто не забыл.

— Такое забудешь! — хмыкнул Парб. — Если бы не посмертное заклятие Мениуса…

— Маг умер раньше. Точнее, в самом начале…

— И кто тогда зверей завалил? — настороженно спросила Фаннория.

— Я, дорогая. Мениус просто принял на себя происходящее. Ему было всё равно, а отвести подозрения стоило.

— Ты?! — не сговариваясь, хором воскликнули друзья.

— Как-то, да… Выяснилось, что не совсем инертен к магии… Это тайна!

— Дерево при чём? — первым спросил Большой.

— При том. Я вчера на нём Фаннории в любви признавался.

— А Фанька?

— «Фанька» согласилась и целоваться полезла! — ехидно ответила девушка. — Доволен?

— Да. Любим друг друга. Разрешения не спрашиваю, мнений тоже. Примите и, всё! — не стал стоять в стороне я.

— Ты проспорил! — повернулся Носач к Большому.

— Вы на нас спорили?! — взвилась Цветочек. — Козлы!

— А и пусть! Спорили, как долго продержитесь! Я думал, что до выпуска дотянете, а Штих… Короче! — Парб подставил лоб. — Как и договаривались — три щелбана. Бей, злодей!

Носач с чувством и лёгким звоном отвесил причитающееся нашему великану.

— Если развлекушки за наш счёт закончились, то, может, послушаем Илия? — предложила Фанни после экзекуции.

— А что слушать? Всё сказал. У меня непонятная для мира Маллории магия. Вон, дерево ожило, хатши поддаются. Что ещё? Сам не знаю! Хотел предупредить. Если кто-то решит, что с таким не по пути, то пойму.

— Хочу реванша! — проговорил Большой и что-то прошептал Штиху на ухо.

— Согласен! — ответил тот. — Шесть щелбанов!

— Десять!

— Договорились! Готовь лоб!

— На что сейчас спорили? — осторожно спросил их.

— Во дворце узнаете, — загадочно произнёс Носач.

— Значит…

— С тобой, Илий!

— А ты? — повернулся к Цветочку.

— Терпи. Теперь от меня не отвертишься!

Я благодарно обнял её и честно признался:

— Парни! Про что бы ни спорили, но выбирайте самый крутой вариант — с этой девушкой по-другому не получится!

Последняя ночь… Завтра заканчивается наше обучение и мне придётся возвращаться в столицу. Одному…

Поспать не дали — Сум Ручей лично заглянул в нашу комнату и молча махнул рукой на выход.

У Замруда оказались не только заговорщики, но и неожиданный гость — Харм! Чёрный ящер вольготно расположился на столе, хлебая раздвоенным языком молоко из блюдечка.

— Дружище! — кинулся я к нему. — Не ожидал!

— Не «переросток»? Точно — «дружище»? — отпрыгнув на безопасное расстояние, спросил он.

— Мы же договорились!

— Ну, мало ли. Вдруг забыл — столько времени прошло.

— Будешь сомневаться — другое прозвище придумаю. Хочешь?

— Какое? — с любопытством уставился на меня Харм своими большущими глазищами.

— Э… Извини! Не придумывается!

— Теперь верю, что рад! Можно молоко допью — очень кушать хочется?

— Оголодал во дворце?

— Кортинар кормит хорошо, но столько дел в последнее время, что не успеваю энергию восстанавливать. Туда письмо… Сюда посылку… Забыл, когда нормально спал. Его от всех дел полностью отстранили. Веблия запрещает даже покои покидать — вот я и отдуваюсь.

— Что нам принёс?

— Письмо, — за ящера ответил Замруд. — Держи.

Развернув лист, я начал читать вслух:

— «Обстановка во дворце нормальная. Шут Илий вне опасности — Владыка его вспоминает и ждёт. Связь с Босвиндом, где содержится Греяна, установить не удалось, но предпосылки для этого есть. В столице много интриг на тему Гона — такой опасности она ни разу не подвергалась. Прошу это учесть при составлении планов. Ещё три мага на нашей стороне — они тоже ПОМНЯТ. Кортинар.»

— В лаконичности, как всегда, архимагу не откажешь, — высказался Бурт.

— Может, оно и правильно. Даже спрашивать не буду, о каких делах идёт разговор, но главное для себя уяснил — можно ехать без опаски, — ответил я.

— Да. Постарайся продвинуть наших ребят, — сказал Магистр.

— Слушай, Хохотун. Возникла одна идейка пару дней назад…

— Можно я пойду? — грустно поинтересовался Сум Ручей. — Когда у этого «идейки» — у меня несварение начинается.

— Сейчас «пронесёт», не расстраивайся! Хочу предложить Ипрохану Весёлому модернизировать Школу.

— Что сделать? — насторожился Бурт.

— Частично изменить её предназначение, — пояснил я. — Школа Шутов, конечно, круто, но как ты, Замруд, смотришь, чтобы и в… Школу Шпионов превратилась? Ты — человек опытный и поживший в шутовской шкуре достаточно долго, чтобы не понимать, какие это перспективы.

— Хорошие, — согласился он. — Только опасные. Сразу куча соглядатаев появится. А так жили себе тихо…

— И воздух сотрясали гневными подпукиваниями в никуда! — прервал я его. — Хотите тихо? Сидите дальше никчёмными деревяшками, ожидая разоблачения. Вам реальная власть нужна или часть её хотя бы! Без этого никуда! Опаснее, конечно, чем бездействие, но какие перспективы?! Вначале просто школа шутов-шпионов, а потом отдельная, независимая от Первой Советницы, структура, подчиняющаяся лично Владыке! Своя политика, кадры и… Дальше продолжать?

— Не надо. Не глупее тебя. Мысли были, но как их осуществить?

— Через Короля шутов — есть теперь такой. Я и так собираюсь Ипрохану «в уши напеть», так почему бы вас не «пристегнуть» за компашку?

— Точно, сможешь? — спросил Магистр.

— Глупый вопрос! Тут жизнь бы свою сохранить, а ты о «вечном» интересуешься. Но шансик, ведь есть?

— Делай! Действительно, стали, как ты сказал, «подпукивать». Страшно, но надо… Связь через Кортинара и Харма. Не ленись сообщать новости, чтобы мы могли на месте подумать и подготовиться к переменам.

— И это… — замялся я. — Можно мне с моим приятелем Хармом посплетничать наедине? Поймите правильно — тут личное.

— Хорошо, — не стал спорить Хохотун и вместе с другими вышел из комнаты.

Ящер с интересом посмотрел в мою сторону, ожидая разговора.

Не стал его долго томить молчанием и спросил:

— Как там старик?

— Хозяин? Теперь лучше. Веблия от него пока отстала, но, как ты слышал, ограничила в свободе полностью, запретив покидать своё жилище.

— Почему не появлялся, раз можешь?

— Тогда было исключение. Я верен Хозяину и стараюсь чётко исполнять его приказы.

— А мне маленькую просьбу?

— Какую?

— Я тут нашего товарища Бурта немного на вино напряг. Этот жадюга никак забыть не может. Не слабо сюда литров двадцать перекинуть — должок вернуть?

Внезапно Харм исчез и через мгновение появился снова, вместе с большой бочкой.

— Двадцать не было — шестьдесят пойдёт? Отличное! Из королевских погребов!

— Как ты это делаешь? — изумился я.

— Сам не знаю, — признался ящер. — Для меня мир выглядит не так, как ты и Хозяин видите. Много клеточек… Прыгаю с одной на другую… Надо что-то перенести — просто цепляю и она в нужной клеточке.

— Искривление пространства!

— Так и Кортинар говорил, — согласно кивнул Харм. — Ещё что-то про слои реальности…

— Дружище! Да ты крут! А… Наглеть так наглеть! Маленькое золотое колечко на детский пальчик достанешь? Пойми! Ну, очень надо!

— Магическое?

— Простое. Без изысков.

Пара секунд и кольцо лежит на столе.

— Спасибо. Я тебе должен.

— За вино?

— Нет. Девушке хочу на память подарить.

— Люююбооовь… — закатил глаза Харм. — Хозяин очень хороший, но как же я соскучился по чувствам. Они мне сил придают!

— Она самая, Черныш! Будем во дворце — познакомлю!

— Почему ты назвал меня так? Опять обзываешься? — с обидой произнёс ящер.

— Наоборот, уважение выказываю! Переросток — это оскорбление, а Черныш тебе подходит — посмотри, какой у тебя окрас замечательный!

Харм кинулся к зеркалу, стоящему у стены, и минут пять крутился возле него, принимая разные позы. Потом, устав любоваться своим отражением, резюмировал увиденное:

— Действительно, красивый! На вас, людей, хоть и не похож, но теперь чувствую это! И почему раньше не замечал?!

— На то и друзья нужны, — пояснил я. — Можем поругать, конечно, но без злобы, а можем и хорошее увидеть. Ты же мне друг? Вот и сказал — Черныш! Больше такого нет! Гордись собой!

— Да…Черныш… Нравится! Давай дружить, но…

— Чтобы не в ущерб приказам твоего Хозяина! — перебил я его.

— Верно! Черныш… — и Харм растворился, будто бы его и не было в Школе Шутов.

Позвал преподавателей и Бурта, терпеливо ожидавших конца нашего рандеву с ящером.

— Что это? — спросил Сум, глядя на бочку.

— Это? Мой подарок командиру! Взамен тех двенадцати…

— Четырнадцати! — поправил меня скряга Бурт.

— Не важно! Всё твоё! Там больше! Из королевских подвалов.

— Ух! Знал, Илий, что ты нормальный парень, а теперь убедился ещё раз! Королевское! Сколько литров?

— Харм сказал — шестьдесят.

— Я щас сдохну от счастья! Ну, что? Выпьем за окончание учёбы? Угощаю!

— Без меня, — отказался я. — Дела ещё есть незаконченные…

Покинув учительскую, прошёл в нашу казарму и тихонько потряс спящую Фанни за плечо.

— Одевайся… — прошептал ей. — Жду на улице.

Ждал недолго.

— Что случилось? — обеспокоенно спросила Цветочек.

— Кроме тебя — ничего. Не волнуйся и протяни руку.

Она послушно исполнила просьбу.

— Вот… — сказал, надевая кольцо на крохотный пальчик. — На моей родине есть такой обычай — дарить подобное украшение любимой женщине. Носи. Не знаю, как получится в столице, но помни, что пока кольцо с тобой, пока ты не захочешь снять его по своей воле, я всегда буду рядом и найду тебя, что бы ни случилось.

— Оно волшебное?

— Нет. Самое обыкновенное. Там просто частичка моего сердца и мысли о тебе. Никакой магии — только любовь к одной вредной шутовке. Вредной и … Лучшей в мире!

— А мне тебе и подарить нечего… — грустно сказала Фаннория, рассматривая колечко. — Какое замечательное!

— Ты мне уже подарила.

— Не помню.

— Жизнь!

Я обнял и поцеловал её.

— Пойдём спать… Завтра тяжёлый день, моя хорошая. Долго прощаться — не моё…

Утром прибыли повозки из различных земель. Построив нас, оставшихся учеников, Магистр Школы Шутов Замруд Лембийский оглядел всех грустным взглядом и начал говорить:

— Как много вас было здесь, на этой площади несколько месяцев назад… Помню каждого! Кого вспоминаю добрым словом, а кого… Но не будем о них! Лучшие! Самые достойные, мужественные и умелые стоят передо мной. Горжусь каждым из вас не только как Магистр Школы, но и как человек! В добрый путь, друзья и коллеги! Верю, что сможете зажечь улыбки на лицах людей! Верю, что привнесёте в мир только хорошее! И последнее… По традиции, покидая Школу полноправными шутами, вы должны получить новые прозвища, с которыми пройдёте всю жизнь.

Замруд стал обходить строй, раздавая новые вторые имена каждому и поднося чарку с вином.

Дошла очередь и до нашей четвёрки.

— Парб! — громко объявил Магистр. — За силу и мужество, за твёрдость характера ты теперь — Парб Скала!

— Штих! За умение не только смешить, но и думать, нарекаю тебя — Штих Хитрован!

— Фанни! Было много вариантов твоего имени, но наш учитель пения — Вейс Заклинатель, не простит мне, если ты не станешь… Фанни Колокольчик! Это его решение!

— И последний в списке… — подошёл Замруд ко мне, протягивая вино. — Последний в списке, но лучший среди лучших! Когда Илий пришёл в наши стены, то нагло представился королём шутов! Время показало, что он оказался прав, и мы ничего не стали менять! Объявляю! Илий Король Шутов! Гордись! Двойное имя даётся не каждому! В последний раз случалось лет семьдесят назад, когда легендарный Лерн Серебряная Струна получил своё на этом же самом месте! Это великая честь, но и большая ответственность! Не подведи!

Мы зашушукались, обсуждая официальные прозвища.

— Тихо! — поднял руку Хохотун. — Ещё одно сообщение! Несколько учеников остаются при Школе, ожидая решения по их дальнейшей службе! Вероятно, нашему Владыке, Королю Ипрохану Весёлому, вскоре понадобятся дополнительные шуты. Хозяевам земель, чьи люди будут вызваны во дворец, предложат достойную компенсацию и бесплатное обучение следующих кандидатов! Теперь всё!

21. Дорога во дворец

Прощание вышло быстрым и скомканным. Обняв друзей и крепко пожав руки остальным, я приподнял Фанни и поцеловал её, ни от кого не скрываясь. После этого заскочил в, знакомый по прибытию, вонючий ящик, по чьей-то глупой шутке называющийся каретой и, вместе с неразговорчивой охраной из шести солдат, стал всё дальше удаляться от ставшей такой родной Школы Шутов. На душе было грустно… Опять один. Час езды, а уже хочется выпрыгнуть на ходу и вернуться обратно. Даже по родному миру так не скучал, как по месту своей учёбы. Что ждёт во дворце? В этом гадюшнике? Ещё и Ипрохан! Мысли, как уломать короля на шутовскую свиту, были, но одно дело — уверенно пообещать, и совсем другое — осуществить задуманное. Прильнув к окошку, дышал свежим воздухом и рассматривал скучные пейзажи. Неожиданно рука одного из охранников-конвоиров показалась в окне и, оттолкнув мою голову, захлопнула створку перед носом.

— Скоро столица! Не велено! — раздалось снаружи.

Хотел уже было возмутиться, как в темноте кареты услышал тихий, знакомый голос:

— Илий. Это я…

— Черныш? Ты что тут забыл?

— Сообщение от Хозяина. На вас готовится нападение.

— Как он узнал?

— Через меня. Казначей очень хороший человек и дружит с архимагом… Раньше дружил, а теперь просто помогает ему. Это он сказал, что Веблия не хочет твоего возвращения и, под видом разбойничьего налёта, попытается убить.

Понятно. Человек, плотно сидящий на больших деньгах, по определению не может не иметь собственную службу безопасности — иначе сожрут завистники. А если казначей, к тому же, ещё и один из недовольных властью, то к его словам стоит отнестись серьёзно. Хреново!

— Когда это случится, Харм?

— Скоро. Осталось пару поворотов, а за ними поджидает десяток убийц, переодетых в крестьян.

— Ты поможешь?

— Нет. Хозяин запретил, сказав, что мне нецелесообразно раскрывать себя.

— Что ещё передал наш бездушный?

— Чтобы попытался сбежать. Я тихонечко поднял засовы на дверях с обеих сторон кареты — шанс будет. И это…

Я ощутил под своей рукой рукоять меча.

— А арбалет, заряженный одним болтом, лежит на сиденье, — продолжил ящер, — но тебе его давать в руки не буду — ещё стрельнёшь в темноте. Последний поворот… Мне пора. Удачи, друг Илий!

— Засада! — заорал я, пытаясь привлечь внимание охраны. — К бою!

— Что ты разорался? — спросил меня тот же голос снаружи. — Какая заса… Хрррххх…

Началось! В карету с глухим стуком ударило несколько раз — судя по всему, стреляют из луков. Не теряя времени, резко открываю дверь и вываливаюсь с другой, безопасной, стороны. Присев на одно колено, замер с арбалетом наперевес около колеса. Вижу какого-то оборванца, профессионально подкрадывающегося сбоку. Стреляю, точно находя цель. Минус один! Хватаю меч и тихо обхожу карету, внимательно присматриваясь к происходящему. Четверо оставшихся в живых охранников с трудом отбиваются от нападающих. Лишь только добротные доспехи спасают солдат от быстрой смерти. Двумя длинными прыжками оказываюсь за спинами бандитов и, пока те не опомнились, несколькими росчерками своего оружия почти сравниваю счёт кровавого матча. Нас пятеро — их шестеро! Нет — уже пять на пять! Ещё один наёмник падает от рук солдат. Зазевавшись, чуть не пропускаю удар. Вовремя отпрыгиваю назад, рубанув чью-то спину. Из-под распоротой грязной рубахи появились сверкающие кольца кольчуги! Мать! Обе стороны защищены — один я «голый»! Дальше стараюсь больше маневрировать, отвлекая на себя двух убийц и почти не вступая в схватку — конвой и без моего геройства справляется. Готово! Последний «крестьянин» упал!

Тяжело дыша, смотрю на троих выживших королевских бойцов. Все получили раны, но не сильные, кирасы помяты и слегка порублены.

— Сдать оружие! — неожиданно обращается ко мне один из них, с нанесённым сержантским знаком на доспехе.

— Чего? Мы же с вами…

— Сдать оружие! Не положено! — прерывает он. — Быстро в карету! Сидеть и не рыпаться!

Вот это «спасибо»! Точно — конвой, а не охрана!

— А песенку не спеть? — отвечаю ему в том же тоне. — В карету сяду, но меч остаётся при мне! Я полноценный шут, окончивший Школу, и имею право на ношение!

— Мне насрать, кто ты! Есть приказ и я его исполню!

— А мне приказов никто отдавать не может, кроме короля, поэтому засунь свой, и молча делай своё дело по безопасному сопровождению личного шута Владыки. Пока у тебя последнее получается плохо!

Неторопливо усевшись в карету, я аккуратно положил оружие на колени, добавив:

— Чего стоишь? Вези! Или дорогу забыл?

Скрипнув зубами, сержант захлопнул двери и лязгнул засовами с обеих сторон. Опять взаперти! И окошко законопатили, уроды!

Около часа езды и, по моим прикидкам, скоро должна появиться столица Нагорного королевства — Гархем. В прошлый раз я проехал её впотьмах, не решаясь попросить «обзорную экскурсию». Теперь же ситуация в корне другая. Даже не пытаясь договориться со стражей, просто высаживаю локтем деревянную шторку. Карета резко останавливается, и сержант врывается ко мне с воплем:

— Ты что творишь?!

— Душно! — изо всех сил улыбаюсь ему, сжав рукоять меча. — Решил освежиться!

— У меня приказ! От самого Ипрохана! Лично!

— Приказ… Приказ… Заладил одно и то же! Не верю, что Владыка приказал угробить меня в этом ящике, лишив воздуха. Так ведь? Не было такого? Я же у него спрошу обязательно.

— Это не его, — «сбросил обороты» служивый, почти ласково продолжив, — у меня начальства своего хватает приказы раздавать, так что, давай договоримся — ты сидишь тихо и к окну не приближаешься.

Ох, и прав был Замруд, вдалбливая нам, несмышлёнышам, основы дворцового порядка и говоря, что они часто помогают избежать неприятностей. Темнит что-то начальник моего караула! Будем разбираться, пока «горячо».

— Тебя как зовут?

— Сержант дворцовой стражи, барон Порж Клауский! — гордо выпятив грудь, представился он.

— Так скажи мне, Порж… — намеренно опустив его титул, поинтересовался я. — Согласно Уставу, прямые приказы Владыки дополнять третьим лицам запрещено, а также трактовать по своему усмотрению. Ничего не забыл? Получается, что кто-то, отдав тебе распоряжения, проявил неуважение к самому королю. Чем грозит подобное?

Внезапно выбив мой меч ногой, сержант навалился, сильно сжав горло.

— Щенок! — прорычал он, дохнув в лицо несвежим дыханием. — Я не всегда был бароном, и многие помнят Портового Зверя! Сейчас ты познакомишься с ним!

Не пытаясь оторвать от себя этого громилу, я выхватил из-за голенища сапога нож, предусмотрительно стибренный у свежеубиенных налётчиков, и приставил его к не защищённой доспехами области в районе паха.

— Пусти…

Почувствовав вжимающееся остриё лезвия, барон ослабил хватку, вняв моему совету.

— Я — Королевский Гвардеец и покушение на мою жизнь…

— Покушения никакого, просто, оскоплю бывшего бандита, а Гвардейца не трону — пусть служит. Но учти, что любовью заниматься будешь уже не с женщинами и не тем местом. Ясно выражаюсь?

— Да… — поняв всё правильно, проинформировал он, осторожно поднимая руки.

Не дожидаясь очередного коварного нападения, я резко взял его на «болевой», уложив на пол и приставив нож теперь уже к горлу.

— В столицу! Не останавливаясь! — приказал двум оторопевшим стражникам.

Спорить никто не стал и мы, поднимая за собой пыль, понеслись к пункту назначения.

Столица Гархем… В переводе — Камень. Сквозь открытую дверь кареты я одним глазком обозревал её улицы, другим же — контролировал заложника. Трущобы окраины довольно скоро сменились добротными домами, которые быстро уступили место роскошным особнякам. Значит, едем правильно.

— Кто такие? — слышу голос.

— Королевский шут и сопровождение!

Снова движение… Мимо двери проплыла золочёная массивная створка ворот, богато украшенная завитушками и королевским гербом посредине. Очередная остановка… Приехали! Дворец, судя по знакомой огромной площади, больше похожей на плац.

Отпускать пленника, злобно таращившегося на меня? Нет! Рано!

— Все сюда! Измена! — кричу во всё горло, привлекая всеобщее внимание.

Сейчас, главное, быть на людях, поднимая шум, иначе прирежут втихаря и скажут, что так оно и было. Народ не подвёл! Карету мгновенно окружили, наставив на меня арбалеты. Всё хорошо, лишь бы не пальнул кто-то сгоряча.

— Кто такой?! Что происходит?! — просунувшись, спросил лощёный тип в богатых доспехах и бордовом плаще.

— Измена! — продолжаю надрываться. — Срочно начальника Тайной Стражи!

Тип исчез, и вскоре вместо него появился худощавый, неприметный мужчина в тёмной одежде.

— Слушаю, молодой человек, — устало проговорил он. — Герцог Танлийский к Вашим услугам.

Танлийский… Калеван Танлийский… Кажется, именно так величал Замруд главного сыскаря королевства. Третий человек по влиянию. Опасен, умён, как чёрт, и безжалостен к преступному миру. По виду и не скажешь — обычный клерк.

— Илий Король Шутов и, как Вы поняли, по имени…

— Я знаю, кто Вы. Ближе к делу.

— Нападение на меня и Королевских Гвардейцев. После неудавшейся попытки, барон эээ…

— Порж Клауский, — помог мне герцог.

— Да. Он тоже покушался на мою жизнь. Два других Гвардейца свидетели!

— Было? — обратился он к трясущимся стражникам и, видя их замешательство, добавил. — Всё равно маги дознаются, так что, лучше сами — без «мозголомства».

— Мы не виноваты! — воскликнул один из моих конвоиров. — Честно исполняли приказ и ничего…

— Оправдываетесь? Значит, было, — прервал Калеван Танлийский «чистосердечное признание». — Илий, отпустите сержанта — теперь он мой.

Я охотно исполнил вежливый приказ и… тут же был повязан и уложен на землю рядом с Поржем, чья морда от волнения сейчас больше напоминала по цвету свеклу. Приплыли…

Небольшая комната без окон. Прикрученный к полу стул рядом с массивным обшарпанным столом. На серых стенах зловещие подтёки, ассоциирующиеся с запёкшейся кровью. Битый час наблюдаю их в одиночестве, всё больше и больше теряя присутствие духа. Знаю, что не просто так оставили здесь, давая время «размякнуть», но легче от этого не становится.

Глава Тайной Стражи вошёл тихо и молча уселся за стол, внимательно изучая мою персону. Тоже не тороплюсь с разговорами, но от его взгляда мурашки по всему телу. Первым не выдерживаю я:

— Герцог Танлиийский, если вы ждёте моего согласия на сотрудничество, то зря теряете время в тишине — оно у вас уже есть.

— Сыч. Можно просто Сыч, — мягко проговорил он. — Давайте не будем, Илий, плести кружева вежливости и перейдём на «ты»? В моей работе титулы не главное.

— Сыч? Вам… То есть, тебе не подходит. Я бы «Филином» или «Змеем» назвал — взгляд тяжёлый.

— Интересное предложение, но за долгие годы уже сроднился с Сычом. Я всегда не любил большие компании, предпочитая коротать вечер с книгой или разгадывая загадки — отсюда и появилось прозвище. Конечно, за последние сто восемьдесят лет характер мой, в некоторой степени, изменился, но не так уж и сильно.

— Сто восемьдесят? Больше пятидесяти не дал бы! Здоровый образ жизни?

— Это тоже, — согласился герцог, — но и без магии не обошлось. Поверь, что должность «ночного короля» Гархема имеет много своих плюсов.

— Наладил контакт? — резко сменил я тему.

— Что?

— Ну, вот ты поговорил с подозреваемым, расслабил, так сказать. Теперь напротив меня сидит не гроза воров и убийц, а человек, с которым можно вести задушевную беседу. Только опять потерянное время — я сразу сказал, что готов к сотрудничеству.

— Не скажи! — довольно ответил главный сыскарь. — Психологический портрет не менее важно составить было.

— И?

— Вербовать не стану — мороки с тобой много. Лучше сотрудничать без обязательств с обеих сторон — больше пользы. Давай сразу перейдём к делу. Допросил охранников — всё говорит в твою пользу.

— А сержант?

— Очень «удачно» помер прямо перед беседой…

— То-то мне его харя слишком красной показалась — сердце не выдержало?

— Да. Тюремный лекарь так и сказал, поставив, по своему обыкновению, наиболее точный диагноз — «пересрался до смерти». Не мудрено. Я Поржа, некогда кровавого преступника по кличке Портовый Зверь, ещё лет двадцать назад разрабатывал своим ведомством. Почти поймал, но подонок вовремя записался в Армию Живодёров, а это амнистия по всем делам… Дальше выслужился до барона и сержанта Королевской Гвардии — совсем тронуть не моги. Такие, как он, любят безнаказанно мучить других, но слишком переживают за свою шкуру. Жаль… «Ниточки» могли потянуться интересные.

— Если разобрались, то зачем я вам?

— Незачем… Пока незачем, — многозначительно произнёс Сыч. — Хотел лично познакомиться с Королём Шутов. Лицо, близкое к телу Владыки, заслуживает самого пристального внимания. Думаю, что этот наш разговор не последний и остальные будут в более приятной обстановке.

— А всё-таки попытались вербануть! — улыбнулся я.

— Если только совсем немножко, — улыбкой на улыбку ответил герцог. — Рад, что мы друг друга поняли. Хорошая беседа. С удовольствием выпил бы по бокалу вина, но, зная твою невосприимчивость к алкоголю и магии, считаю подобное бессмысленным занятием — достаточно слов.

— И кто же Вам поведал мою «тайну»? — напрягшись, перешёл я на Вы.

— Никто. Умение собирать информацию и думать — часть моей работы. К тому же, как и признался ранее, люблю разгадывать загадки. Пьяного при короле ты сыграл, кстати, не очень. Если хочешь, дам потом парочку советов.

— С удовольствием послушаю опытного человека.

— Тогда, — вставая, сказал Сыч, — не смею больше задерживать. Твои комнаты убраны и проверены моими людьми — опасности нет. И… Приведи себя в порядок! В таком растрёпанном виде не стоит появляться перед Владыкой.

22. Король и разговоры

Покои, отведённые мне, сильно отличались от замызганной каморки, некогда предоставленные Кортинаром. Не вычурное, но стильное просторное помещение, имеющее даже ванную, в которой я и отмокал, размышляя о случившемся.

Герцог Танлийский… Как бы ни пытался казаться при нём «свойским парнем», но отчётливо понимал, что такому «зубру» я в подмётки не гожусь ни в плане ума, ни в плане возможностей. Зачем он устроил эту задушевную беседу? Вывод один — прощупывал. Зачем прощупывал? Определённо, имеет свои, долгоиграющие, планы. Король… Первая Советница Веблия… Заговорщики… К какой группе относится Сыч? Не удивлюсь, если он ещё один вектор влияния во дворце, независимый от других. Под ложечкой неприятно засосало от понимания, в какой клубок интересов меня впутали. Точнее, непонимания — слишком маленькая фигурка Король Шутов, чтобы делать первый ход с него. Если продвигают пешки, значит, готовы ими жертвовать. А «жертвоваться» чего-то не хочется…

— Королевского шута требуют в покои Владыки! — раздался зычный голос, заставив вздрогнуть и отвлечься от анализа обстановки.

— Иду! — ответил я в никуда и резво выскочил из почти уже остывшей воды.

Быстро вытеревшись насухо, напялив дурацкий костюм и колпак с бубенчиками, попытался успокоить расшатанные нервы и, открыв дверь, развязной походкой вышел из комнаты.

Король Ипрохан Весёлый был, на удивление, трезв и сосредоточен. К такой его ипостаси я ещё не привык. Надо менять манеру поведения.

— Наконец-то, Владыка… — выдохнул я, приложив руку к сердцу и склонившись в неглубоком поклоне.

— Рассказывай всё! — потребовал Ипрохан, никак не отреагировав на своеобразное приветствие.

Всё? Чего он хочет услышать? Что ж! Отбрасываем на время шутовскую маску.

— Думаю, Великий, что основные моменты моих приключений Вам доложили, поэтому разрешите сразу перейти к выводам? Пусть и дурака, но бывшего непосредственным участником.

— Велю. Продолжай!

— Заговор… Серьёзный заговор на самом высшем уровне!

— Не удивил — они есть всегда. Примазаться к моей власти многие хотят!

— Вы неправильно меня поняли — не за место рядом, а… ВМЕСТО ВАС!

— Точно — дурак! Моя власть непоколебима!

— Бесспорно, но позвольте, Ваше Величество, рассказать всё с самого начала, увиденное глазами человека, недавно очутившегося в прекрасном мире Меллория и не имеющего никаких привязок ни к одной группе аристократии? Для всех я — никто… Пыль под ногами! Единственный шанс дожить до глубокой старости — выбрать самую сильную и правильную сторону. Кроме Вашей руки идти больше не под кого. И вдвойне приятно осознавать, что личная симпатия к Вашей персоне полностью накладывается на мой прагматичный взгляд на жизнь.

— Хорошо льстишь! Тонко! — ухмыльнулся король.

— Не скрою — умею. Только сейчас это ни при чём. Под Вами трон «горит», и вместе с ним готов полыхнуть мой шутовской колпак.

— Подробнее! — даже привстал от напряжения правитель, и, немыслимое дело, отодвинул бокал с вином, протянутый слугой.

— Как и говорил, начну с самого начала. Когда приехал в Школу Шутов, то Замруд….

— Неблагонадёжная тварь! Руки до него и его своры не доходят.

— Неблагонадёжный? Странно… Кажется, что кто-то очень хочет, чтобы Вы так думали. Кто? Это не мне судить, но Хохотун и другие учителя каждый день вбивали в наши пустые головы, что Ваша власть — это истинное благо для всего Нагорного королевства. Представляете, какому сброду приходилось внушать прописные истины, если даже простой иномирец оказался лучшим учеником?! У него получилось. Во время Гона многие шли в смертельную атаку, выкрикивая не имена своих хозяев, а «За Ипрохана!», — беззастенчиво врал я.

— Что ты знаешь про Гон? — перебил король. — Сведений много, но слишком противоречивы — все выгораживают себя, как только могут.

— Гон… Ещё одна монетка в копилку заговора. Странности начались сразу — нас никто не предупредил. ВСЕХ, кроме нас, оповестили магически! Можно сколько угодно говорить, что школьный маг Мениус был пьян и в не состоянии прочесть послание, но это не верно. Я лично видел его весь день полностью трезвым!

— Мне именно так и доложили про его невменяемость…

— Врут. Но странности только начинались! Отряд пограничников с заставы, который и сообщил нам о беде, согласно приказу попытался воссоединиться с основными силами военных. Здесь я могу говорить только со слов некоего десятника Розуна, который и принёс известие. Все заставы были захвачены мгновенно и одновременно, словно опытные бойцы в них не успели подготовиться к обороне или отойти в сторону столицы. Почему? По его выводам, были переданы неверные данные о сроках наступления хатшей…

— Насколько можно верить этому Розуну? Почему не допросили?

— Причина проста — погиб со своим отрядом. Верить? Не знаю… Только он вместе с нами вступил в схватку, не прячась за чужие спины. Так и сказал перед боем: «Если не могу защищать столицу у её стен, то пролью свою кровь там, где настигнет долг!»

— Веская причина прислушаться к его выводам, — кивнул головой Ипрохан. — Дальше что?

— Отбились. Маг Мениус сотворил какое-то заклятие перед смертью и это нас спасло. Вопрос в другом… ЗАЧЕМ подставили под удар хищников только лишь Школу Шутов? Кому помешала она? Лично я, как бы Первая Советница меня ни ненавидела, слишком мелкая сошка для такого размаха. Остаётся лишь Замруд и его идеи о сильной королевской власти. Уничтожить группу преподавателей, верных Вам, Ваше Величество, с помощью Гона — отличный ход, не вызывающий подозрения. И получилось бы, если бы не выжили…

— Хм… — задумался король. — Что есть ещё?

— Нападение на меня и Гвардейцев. Явно спланированное человеком, знавшем о сроках и маршруте передвижения. Боюсь, что в предательстве был замешан и некий сержант Порж, проигнорироваший личный приказ Владыки, что, по словам моего наставника Замруда Хохотуна, является тяжким и позорным преступлением. Герцог Танлийский попытался разговорить барона Клауского, но тот помер от сердечного приступа, не справившись со страхом.

— И зачем было убивать тебя?

— Чтобы не состоялось этого разговора, Владыка. Больше ничего не могу предположить.

— Вина! Много! — неожиданно прервал наш разговор Ипрохан. — Голова пухнет! Одни падлюки кругом!

Я попытался встать и вежливо удалиться, но был остановлен повелительным жестом.

Пили молча и мрачно, пока король не вырубился прямо за столом…

Придя к себе в комнату, долго не мог уснуть, слоняясь из одного угла в другой и пытаясь упорядочить мысли после рандеву с венценосным.

Первое. Мозги королька пропиты, конечно, но не до такой степени, чтобы он совсем не обращал внимание на происходящее вокруг него. В минуты просветления может не только думать об очередной порции бухла и увеселений, но умеет слушать и складывать свою картину в голове. Какие выводы он сделает после этого разговора?

Второе. Зародить серьёзные подозрения о шаткости власти получилось, играя полуправдой.

Третье. Замруд… Первые шаги по его обелению прошли успешно. Надо продолжить в том же духе, но сильно не акцентировать внимания.

Четвертое. Срочно переговорить с архимагом Кортинаром. Только у него есть связь со Школой Шутов — вот пусть и сообщит, кому надо в ней, о моих успехах на дипломатическом поприще.

Немного отдышавшись, решил осуществить последний пункт. Попытался выйти в коридор, но, к своему разочарованию, наткнулся на стражника рядом со своей дверью.

— Покидать помещение не велено! — заявил он. — Личный приказ Ипрохана Весёлого!

— Личный приказ Владыки? Всецело и беспрекословно подчиняюсь ему! — понимающе кивнул я, делая шаг назад.

Чёрт! Что это было? Забота о моей безопасности или акт недоверия? Домашний арест меня угробит, если не передать инфу Кортинару! Спокойно, Илья! Не всё так страшно! Сдаётся, что король ещё не закончил со мной, значит… Что значит? Скорее всего, будет второй «раунд дебатов» после экспресс-проверки моих слов. Надо подготовиться. Минимум, ночь в запасе есть, и никто не помешает составить несколько вариантов разговора.

Предчувствия оправдались. Ещё до полудня, меня снова потребовал к себе Ипрохан. Заготовив несколько высокопарных фраз и пару шуток, приготовился предстать шутом, но король опять был собран и трезв.

— Я пил вчера один, Ваше Величество? — сходу спросил его, поклонившись. — Выглядите отдохнувшим!

— Магия… Проклятая магия… Но толку от неё много — здоровье поправлять умеет, — так же без предисловий и проявлений этикета, сообщил он, косясь на графины с вином. — Проверил твои вчерашние слова… Был такой Розун! До столицы, паскудник, не добрался, но, как ты и говорил, подох честно. В остальном тоже не сомневаюсь. Что тебе ещё не так показалось у нас?

Покоробило от его слов. Пограничник со своими парнями жизнь отдал за страну, а ты — «подох». Не подох, Твоё Гнилое Величество! Жизнь отдал! За меня, Цветочка с Парбом, за вас, зажравшихся! Всю отдал, потому что не мог иначе! Ему памятник ставить надо, а не паскудником обзывать! На таких людях мир держится! Проглотив комок в горле, наступил на свои эмоции и с грустью начал:

— Великий! Смотрю на всё с точки зрения прошлой жизни… Тебя ж с говном смешивают!

— Палача! — раздалась знакомая фраза.

— Согласен! Пригодится! — на «голубом глазу» поддержал я, делая вид, что это не по мою душу. — Так Вас унижать — надо несколько мастеров топора! Давно напрашиваются!

— Для тебя, дурак!

— Я понял, но сами просили сказать, что в Нагорном королевстве не так. Хотите — рубите мою голову сразу, но правду скажу! Вы кто? Человек, подмявший под себя с десяток королевств! Пока с десяток… Будет больше!

— Пока? Веблия тоже говорит, что останавливаться нельзя.

— Не люблю эту… Сами знаете, кого! Но согласен с ней полностью — останавливаться нельзя. Власть должна быть ЕДИНОЙ ДЛЯ ВСЕХ! Вы один имеете больше других возможностей осуществить мечту людей и сжать в своей жёсткой, но справедливой руке весь мир. Остановиться — значит дать кому-то другому шанс.

— Кому?!

— Не знаю. Есть восток, есть юг, запад и север, где тоже имеют свои интересы Владыки. Рано или поздно они попытаются их осуществить. Если дать им подобную поблажку — воспользуются. Что дальше? Укрепятся и раскроют рот на Нагорное королевство. Не легче ли придушить в зародыше? Первая Советница мудро мыслит — власть должна быть у Вас, Ваше Величество! ПОЛНОСТЬЮ! И тут возникает интересненький моментик… — сделал я многозначительную паузу.

Реакция не заставила себя долго ждать:

— Говори, дурак! Не испытывай моё терпение!

— Название. «Владыка», «король», прочие титулы… Ни одно не отражает настоящее положение Ипрохана Весёлого! Равняют со всеми корольками, имеющих пару недоделанных городков! Как будто это не у Вас в подчинении несколько королевств! В моём прошлом мире правители, достигшие подобных высот, имели другое название, пришедшее от Творцов… Император! Предводитель! Высший среди подобных! А страна под его пятой — не королевство, а Империя! Вслушайтесь! Как львиный рык, заставляющий бояться остальных баранов — ИМПЕРРРАТОРРР! И это уже не простенькое Нагорное королевство, а ИМПЕРРРИЯ! Вы этого достойны! И у меня возникают серьёзные вопросы, почему именно я — Ваш шут, предложил подобное, а не куча, умных с виду, прихлебателей у трона? За столько лет, не верю, что ни один не удосужился сопоставить элементарные факты в голове. Значит, им невыгодно озвучивать подобные мысли! Почему? Заговор против власти! Тут без палача не разобраться…

Ипрохан долго сидел, кусая губы.

— И кого бы ты казнил первым? — выдавил он после паузы.

— Никого, Великий. Присмотрелся бы для начала, не выдавая своих подозрений.

— Что? И Веблию отпустил бы?

— Конечно! Выпорол бы с удовольствием прилюдно, но это, чисто, для моей души! Спесь сбить! Нельзя иметь такую красивую задницу при таком уродливом носе — это против правил природы!

Король неожиданно заржал.

— Верно, шут! Сам пару раз «приноравливался» к ней, но эти ноздри всю охоту отбивают! Идея с новым титулом нравится! От Творцов, говоришь, слово? У нас тоже есть «империумс»! Самец, ведущий стадо на пастбище! Все они — стадо, а я самец ещё тот!

Очередная пауза Владыки…

— Палача для тебя откладываем. Я доволен разговором.

— Извините, Ваше Величество, но можно дополнить его другими наблюдениями? Только… Это… Может, не на «сухое» горлышко? Аромат вин слишком сильно щекочет ноздри.

— Опять молодец! — потёр руки король. — Чувствуешь нужный момент!

Практически по взмаху волшебной палочки, бокалы с местным пойлом оказались у нас в руках.

— За Императора! — пафосно заявил я, отхлёбывая сладкую жижу.

— За меня! — махнул ведёрным сосудом венценосный, легко приняв новый титул. — Говори дальше, шут!

— Шут… Шут… Вы никогда не задумывались, Владыка, почему хороший шут умеет веселить?

— Дурак смешной!

— Этого у нас не отнять! — согласился с ним. — Но чтобы хорошо шутить, надо знать о чём шутить. Подсматривать, подглядывать, делать выводы, а потом «жахнуть» словцом в нужную точку! Как кинжалом!

— Прямо шпионы, а не дурни.

— Верно! И в каждом замке, заметьте! Не сам придумал, хотя в моём прошлом мире подобное было в порядке вещей. Меня Замруд натолкнул на эту мысль. Как-то раз, после занятий я стоял незаметно в сторонке. Появился Хохотун и его начальник охраны Бурт. «Столько талантов зря пропадает! — заявил Магистр. — И всё без толку! Поставить бы их на службу королю информацию добывать!». «Да кто ж нам даст?! — согласился и одновременно возразил Бурт. — Сунемся в столицу с подобными идеями — сожрут! Все ж власть делят, а не о силе страны думают! Хотя жалко — потенциал огромный!». Они ушли, а я задумался… Владыка! У тебя под рукой большая группа шпионов, верных «Короне»! Замруд всех натаскал так, что кишки свои по забору размотают ради тебя! И не только шпионы — ещё и незаметные телохранители! На нас, дураков, не обращают внимания!

— Шуты-шпионы?

— Именно! Торопить Ваши мысли не смею, но у меня есть несколько хороших ребят! Дозволишь Королю Шутов свою «свиту» во дворце сделать — докажу, что не только кривляться могут! За каждого ручаюсь головой! СВОЕЙ! И… Есть задумки, как разнообразить скучные вечера!

— А Замруд твой?

— Ничего про него говорить больше не буду — нечего. Присмотритесь сами, Ваше Величество, и решите. Мне он нравится своей неподкупностью и скромностью, но мнение шута и Императора — две разные разницы!

— Сколько их? — спросил король, отхлёбывая очередной раз из бокала.

— Всего трое. Парб Скала. Из веренгцев…

— Не люблю этих! — скривился Ипрохан.

— Сам не люблю, но этот — стоящий. Со своими разругался, чтобы Нагорному королевству служить… Хотя Нагорная Империя звучит лучше!

— Согласен. Оставляем, — двусмысленно ответил он.

— Штих Хитрован. Толл. Мозги не хуже, чем у Веблии, но не такой мерзкий.

— Толлы всегда были покладистые. Кто ещё?

— Фанни Колокольчик… Авантюристка. Хитрющая, вредная и… маленькая росточком. Зарнийка, выдававшая себя за аристократку. Самая ценная из всех! Не буду рассказывать как поёт — это заслушаться можно, но умеет ВСЁ! Сложить первых двух кандидатов — Фанни лучше! В чём-то даже меня! Единственный недостаток — тощая будет… Только она ж для дела, а не суп варить?

— Красиво расписал! Повелеваю! При императорском дворце быть группе шутов! Ты — главный! Первого и казню, если чего! А теперь — сгинь! Ждут меня дела государственные…

— И с вооооот такими задами? Размером с Империю? — осмелился пошутить я, разведя руки в стороны.

— Не меньше! Всегда приятно понимание! Люблю большое! — пьяно хмыкнул король.

23. Растревоженный муравейник

Снова один в комнате. Спина вся мокрая. Несмотря на то, что пытался с этим владетельным подонком вести себя раскованно, балансируя на грани опасной наглости и непосредственного верноподданничества, постоянно ощущал его тяжёлый взгляд и чувствовал, как просеивается через сито не только каждое моё слово, но и жест. Экзамен, вроде, выдержал, но почему не убрали охрану у моей двери? Проверяют более основательно? Ох, как не хватает связи с Кортинаром! «Спалюсь» ведь!

Волновался зря! Мои мольбы были услышаны Творцами, и ко мне явился их «агент-представитель» в образе знакомого ящера.

— Черныш! — обрадовался я, увидев, как он появляется из ниоткуда прямо перед моими глазами.

— Не кричи, Илий… Хозяин сказал незаметно прийти.

— Понял. Как он?

— Сидит в своём кабинете, греется. К тебе никого не допускают. Даже Веблию. Она час назад явилась к Кортинару и пыталась устроить проверку, не его ли это рук дело.

— Опять пытала?

— Нет. Только орала, но, почувствовав в ответах Хозяина честность, свалила.

— Тебя старик для связи прислал?

— А зачем ещё? Насчёт твоих дорожных приключений мы в курсе, а дальше что было? Я ни к Главе Тайной Стражи, ни в покои короля доступа не имею. Хозяин говорит, что там защита многоуровневая, которую он сам с ещё тремя архимагами ставил когда-то.

— Поставил на свою голову! Хорошо, что ты есть! Слушай и запоминай всё как можно лучше…

— За это не волнуйся, — перебил Харм, — у меня идеальная память, так что, не только смысл, но и каждую буковку запомню, поэтому ничего не пропускай.

Долго и обстоятельно я пересказывал ящеру, глядевшему своими большими внимательными глазами, оба разговора с королём и странную беседу с Сычом.

— Я, конечно, всего лишь глупый «переросток», — после окончания «слива» информации возмущённо заявил Черныш, — но ты — ненормальный! Предложить изменить название страны и титул Владыки?! Всего ничего в нашем мире, мало что понимаешь, а даёшь глобальные советы пьяному королю! Что дальше будет? Война? Повышение налогов или ещё есть варианты? Не стесняйся — Нагорное королевство любую твою выходку стерпит! Почему ни с кем не посоветовался? И эта шпионская затея со Школой Шутов…

— Стоп! — хлопнул я ладонью по столу, прервав его пламенную речь. — Ты, Харм, существо умное и совсем не переросток — забудь это слово! Что до остального… С КЕМ советоваться? Сами тут довели себя до состояния, когда носа высунуть боитесь! Один отдуваюсь! Про Школу Шутов, кстати, тему с Замрудом обсудил. Долго он упрямился, но согласился. А про остальное просто передай Кортинару. С удовольствием выслушаю его выводы и наставления, но желательно до, а не после. Поставь себя на моё место, прежде чем критиковать.

— Мне своего места хватает! — буркнул ящер и исчез.

* * *

Харм появился в кабинете архимага, застав его, кутающегося в толстую шубу, на излюбленном месте рядом с полыхающим камином, пламя которого отражалось в оранжевых очках.

— Хозяин! Тут такое! — без предисловий начал верный слуга. — Этот Илий — совсем сумасшедший!

— Вряд ли, — не поворачивая головы, ответил Кортинар. — Расскажи всё подробно, а там я сам решу о степени его вменяемости.

Не заставляя себя долго упрашивать, ящер поведал в лицах и с выражением о недавней беседе, бегая по столу, вытаращив глазищи и энергично размахивая хвостом в особо возмутительных, по его мнению, моментах.

— Нет, Харм. Илий абсолютно нормален, — немного подумав, заявил старик после всего услышанного. — Просто, Король Шутов нацепил новую маску — Маску Тайного Советника. И это у него удачно получилось. Идеи о реформе королевской власти давно витают в дворцовых кулуарах, но пока никто не взял на себя смелость предложить их Ипрохану — его реакция непредсказуема. Иномирец рискнул и выиграл, первым озвучив подобное и завоевав почти полное доверие Владыки. Почти полное… Будут серьёзные проверки. Теперь осталось самое сложное — состыковать слова Илия и действия наших сторонников в Школе Шутов, поэтому сейчас ты отправляешься туда. Скажи Магистру следующее…

Уже через час, почти успокоившийся ящер предстал перед Замрудом, Буртом и Сумом Ручьём, чтобы обстоятельно передать всё, что знал, вместе с комментариями своего Хозяина.

После его исчезновения, заговорщики ещё долго сидели, находясь в лёгком шоке от услышанного.

— Вот гад… — явно вспомнив Илия, прокомментировал Бурт. — Чую, что той бочки с вином, которую он выставил, будет мало… Додуматься до такого! И как всё вывернул с этим Гоном!

— Зря паникуешь, — успокоил командира Магистр, — лучше его никто бы из нас не справился. Теперь очередь за нами. Ты и Сум должны распустить в срочном порядке слухи среди учеников и персонала о якобы догадках Розуна насчёт предательства. Посплетничать все любят, а значит, что уже к вечеру народ будет убеждён в правдивости такой версии… Кто не верит в теорию заговоров?! Про Школу Шпионов мы уже всё с вами обсудили — тут я спокоен. Осталась троица кандидатов во дворец. Парба, Штиха и Фаннорию — немедленно ко мне! Предстоит сложный разговор, который хочу провести один. И ещё… Завтра или, крайний срок, послезавтра ждём важную «шишку» из столицы. Намечается серьёзная проверка Школы и, будьте уверены, перетряхнут всё, вплоть до старых подштанников!

— Не было печали… — горестно вздохнул Бурт. — Жили же себе спокойно.

— Верно. Жили и ничего не делали! А я даже рад, что всё «завертелось»! — ободряюще хлопнув товарища по плечу, сказал Ручей. — Страшно, но хватит прятаться! Пойдём за ребятами!

…Фаннория сидела одна в том самом излюбленном закутке, глядя на бревно, покрытое зелёными побегами. Даже не верилось, что всего лишь несколько дней назад на нём она… Они… Всё, как будто сон. Теперь Илий далеко. Лишь колечко на пальце, надетое им, говорило о том, что ничего ей не привиделось. Хотелось плакать. Даже друзья не могли растопить ту льдинку в сердце, поселившуюся после отъезда этого несносного и такого родного человека. Дворец… Красивые женщины нормального роста, много искушений… А здесь, что? Несколько не разъехавшихся по разным причинам учеников, пустая Школа и Весёлый Путь с грязевой лужей. Где уж тут вспоминать недоразвитую «Фаньку», когда столько соблазнов и роскоши в столице? Фанни Колокольчик отчётливо понимала, что «накручивает» себя, но остановиться было тяжело. Впервые за свою жизнь повстречался ОН, перед которым не стыдно ни за малый размер, ни за поганое прошлое. «Малая»… А относился, как к большой! Как к человеку и… ЖЕНЩИНЕ! Все прошлые намерения летели к демонам в зад! Хотелось одного — быть рядом с этим остолопом! Даже, стыдливо признавалась себе Колокольчик, детей хотелось! А потом мы с ним состаримся, уедем далеко… Внуки… Обеды всей семьёй за большим столом… Гомон ребятишек и наставления взрослым детям… Смех и пререкания… И умрём с ним, держась за руки, одновременно, чтобы никому обидно не было…

— Фанни! Вот ты где! Обыскался! — прервал её мечты Сум Ручей. — Срочно к Замруду!

— Что случилось? — встрепенулась девушка.

— Известия из столицы.

Не дожидаясь продолжения, Фаннория рывком вскочила и стремглав побежала в сторону дома Хохотуна. Сердце бешено колотилось. Объявился Илий!

Она явилась последней. Парб и Штих уже расположились за столом, напряжённо глядя на задумчивого Магистра.

— Раз все собрались, — прервал молчание он, — то начну с главного: кажется, Король Шутов выполнил своё обещание и уговорил Владыку.

Бывшие ученики радостно загомонили.

— Подождите! По дороге в столицу на Илия было совершено покушение…

— Как он?! Жив?! — побледнев, воскликнула Колокольчик.

— Как всегда.

— Значит, живой, братишка! — довольно хлопнул по столу своей широкой ладонью Парб Скала. — Я всегда говорил: чтобы угробить его и целого Гона мало! Небось, ещё и прихватил кого-нибудь из бандюг за причиндалы!

— Верно, — согласился Замруд. — Только не разбойника, а сержанта Королевской Гвардии! С ножом у горла в Гархем доставил…

— Магистр, — прервал Хохотуна Штих Хитрован, — если в покушении на нашего друга замешан гвардеец, то, получается, у Илия во дворце серьёзные враги. Так?

— Именно. И они станут вашими, когда вы появитесь там. Об этом и хочу поговорить, дав последний шанс отказаться от этой авантюры. Сама Первая Советница, думаю, причастна к покушению — слишком быстро Король Шутов приблизился к трону настоящего короля. Доказательств никаких, но особы такого уровня имеют достаточно ума и власти, чтобы не оставлять следов. Окажетесь рядом с Илием — готовьтесь к большим неприятностям.

— Насколько большим?

— Больше, чем твой живот, Скала. Веблия злопамятна и коварна.

— Я иду, однозначно! — сказала Фанни Колокольчик. — Тем более, рано или поздно, о нашей дружбе Первая Советница всё равно узнает и житья не даст. Лучше уж во дворце с ней столкнуться, чем дрожать в вонючей норе, ожидая, когда за тобой придут.

— Верно! Парб Большой… То есть, Скала, никогда от драки не бегал! Тоже иду! — заявил великан.

— А ты? Что решил? — спросил Замруд у притихшего Штиха.

— Думаю… Нет! Я, конечно, со всеми, но чую, что под нас «рыть» будут, пытаясь найти хоть что-то, чтобы не пустить в Гархем. Очень захотят — найдут… Здесь и останемся.

— Верно мыслишь! — кивнул Магистр. — Обязательно должны прислать «ищейку» по наши души, поэтому стоит серьёзно обсудить, что говорить и как себя вести. Запомните главное — каждый из вас верный сторонник «Короны». Прямо вот до фанатизма любите Ипрохана Весёлого! Придумайте сами для себя, почему. Поверьте в это! Искусству лицедействовать, смею надеяться, обучились в моей Школе неплохо — вспоминайте все уроки и наставления! Следующее… Свои новые биографии сегодня же зазубрить — листки с ней раздам после разговора. Каждое имя или название должны произноситься быстро и без запинки! И ещё…

Больше часа Замруд Хохотун, пересказывал троице то, что узнал от слуги Кортинара, опуская некоторые, не касающиеся их, моменты.

Наконец, смочив пересохшее горло несколькими глотками холодной воды, он замолчал и выложил кучу бумаг с поддельными биографиями на стол.

— Ночь предстоит бессонная, поэтому от всех работ освобождаю. Времени нет совсем. Идите. Думайте. Делайте выводы.

Предусмотрительно спрятав от посторонних глаз описания своей новой жизни, друзья направились в заветное местечко с чудо-бревном. Сидели долго, молча шурша бумагами.

— Скажи нам, Фанни… — первым начал Штих. — Во что мы ввязались?

— В дворцовое дерьмо.

— Это понятно, но ведь за этим стоит что-то ещё. Извини, с трудом верится, что ты не в курсе.

— Верно, дружбан! — согласился с ним Парб. — Слишком много суеты вокруг простых шутов. Фань! А, Фань? Ты нас знаешь! Мы с носатым за тебя и Илия «горой», но впотьмах бродить обидно!

— Ну и не надо! — рыкнула она.

Вскочив со своего места, Колокольчик попыталась было уйти, но, сделав несколько шагов, резко остановилась и вернулась обратно.

— Ладно… Если такие любопытные — слушайте. Как людям живётся в Нагорном королевстве? — начала она издалека.

— Людям? Людям замечательно! Жри от пуза, крестьян обдирай и замками управляй — житьё что надо! — зло хмыкнул Скала. — Остальным — хуже, чем скотине! Ту хоть кормят перед забоем, а мы, простые подданные «нелюди», только и можем, что в разбойники податься, чтобы перед смертью сытыми на виселицу пойти! Или, вот как со Штихом было, детей родных продавать! Сама, что ли, не знаешь, хоть и непростых кровей?! Сколько коек прошла от «хорошей» жизни?!

— Много Парб…. И, поверь, каждая с кровавыми слезами на глазах далась, — ответила Колокольчик.

— Тогда, зачем спрашиваешь очевидное? — настороженно глядя, поинтересовался Хитрован.

— Напомнила. Для чего? Есть люди, которые хотят всё изменить, убрав гнид из власти. Вначале Илий к ним присоединился, а потом и я…

— Ух ты! — искренне восхитился Парб. — Впервые настоящих «Врагов Короны» вижу!

— Не ори, полудурок! — шикнул на друга Штих. — Правильно Фанни делала, что тебе не рассказывала! Подведёшь всех под топор палача!

— Да я, чё? Я ничё… Извините, случайно вырвалось! Ты, сестра, не беспокойся — одних вас не бросим и тайну сохраним! Я тоже хочу в эти самые… Во «враги»…

— Точно, полудурок, — согласилась с Хитрованом девушка. — Ты уже стал заговорщиком, согласившись ехать во дворец. Теперь обратной дороги нет. Вот… Осталось обмануть королевскую проверку и помнить, что любая наша глупость обернётся смертью. Тебя, Большой, это прежде всего касается — не подведи.

— Я, теперь, Скала!

— Судя по мозгам — из дерева! Замолкаем и учим биографии!

Ребята снова принялись за зубрёжку, не зная, что неподалёку от них притаился Сум Ручей.

«Хорошие ребята!»- мысленно улыбнулся он, выслушав весь разговор, и тихо ушёл, спеша на доклад к Магистру.

24. Допросы

Магистр спокойно сидел в своей комнате, с аппетитом поглощая яичницу с жареными ломтиками хлеба. Любил он это время, когда можно расслабиться и не думать о надвигающихся проблемах, отдавая дань еде и спокойствию.

Дверь без стука распахнулась и в проёме появилось опухшее, явно только что со сна, лицо Бурта.

— Замруд… Там прибыл человек от короля.

— Уже? Быстренько они. С другой стороны, чем быстрее, тем лучше. Не люблю ждать неприятностей долго.

— Калеван Танлийский…

— Его человек?

— Нет. Лично стоит у ворот!

— Сыч?! — вилка со звоном упала на пол из рук начальника Школы. — Прислали его?!

— Ага. Хана нам! Что делать будем? С ним играть бесполезно! Может, сразу прикопаем?

— Нельзя… У него, уверен, подстраховка есть на все случаи жизни. Опомниться не успеем, как к Творцам отправимся! Зови! Ох… — вздохнул Замруд. — А ведь день так хорошо начинался…

Глава Тайной Стражи появился через несколько минут.

— Извини, что испортил аппетит, — с улыбкой начал он, глядя на недоеденное в тарелке. — Личный приказ короля — ничего не поделаешь.

— Для меня это честь, герцог, — вежливо кивнул Магистр. — Не каждый день мою Школу посещают столь высокопоставленные особы.

— Ну, на этом, давай, прервём акт вежливости. Знаем друг друга не один десяток лет, раскланиваться нет смысла. Понимаешь, зачем я здесь?

— Опять донос или, может, Гон интересует?

— Про доносы не беспокойся, лежат в отдельной папке и хода им давать не собираюсь — сплошная завистливая чушь. Гон? Отчасти. Больше твои планы интересуют. Дошли слухи, что ты хочешь большего, чем простых шутов воспитывать. Шпионов из дураков готовить. Так? А разведка, кстати, входит в мои обязанности.

— Кто проболтался?

— Илий, твой ученик. Имел с ним беседу — занимательная личность.

— Очень занимательная, — согласился Замруд. — Себе на уме…

— И я пришёл к тому же мнению. Так, что там насчёт шпионов?

— Калеван… Мысли есть. Осуществить, правда, нет возможностей. Я же по самую задницу погряз в недоверии Ипрохана! Но ты сам должен понимать, какая это изумительная перспектива иметь в каждом замке хорошо обученного разведчика, всецело преданного Владыке. На себя «тянуть одеяло» не пытаюсь — тут лучше в паре с Тайной Стражей работать. Мои глаза — твои мозги.

— Моя голова привыкла делать выводы из того, что увидела сама.

— Я хочу лишь немного возвыситься, вот и всё. Надоело торчать, не пойми кем, на задворках. Нынешнее положение начальника Школы устраивает полностью, но вот её значимость совсем не то, о чём мечтал когда-то. Ты, Сыч, умеешь вести тайные дела, а я — учить. Почему бы не совместить?

— Хороший ход. Скажи, раз пытаемся говорить откровенно, зачем ты втюхиваешь во дворец ещё троих шутов?

— Не поверишь, это всё Илий! У него куча идей насчёт укрепления власти и своего особенного места у кормушки. Идеи, по моему мнению, бредовые не все. Нагорное королевство давно переросло свой статус, и я ухватился за шанс, потакая своему ученику в некоторых вопросах.

— В конце инспекции Школы Шутов я хотел бы лично переговорить с будущими кандидатами во дворец, — заявил Калеван.

— Без проблем. Ещё что?

— Да… Пусть мне тоже хлеба с яйцом пожарят — за ночь в дороге проголодался сильно.

— Ну, если от такой малости зависит твоё мнение, то готов отдать свою порцию! — впервые за время разговора, улыбнулся Хохотун.

— Не зависит, но хуже, точно, не сделает. И пусть зеленью посыпят!

…Фаннория стояла у дверей учительского дома, нервно теребя поясок. Штих расхаживал взад-вперёд около крыльца, что-то бурча себе под нос.

— Да прекрати ты уже! — не выдержав, прикрикнула на него девушка. — В глазах рябит!

— Парба долго нет… Первого вызвали и мурыжат. Как бы не сболтнул чего не того… Испсиховался весь!

— Я тоже, но ты меня ещё больше выводишь из себя. Сядь!

Исполнить просьбу парень не успел — дверь открылась и из неё практически вывалился весь взмыленный Скала.

— Штих Хитрован! Следующий! Не задерживаться! — раздался голос из дома.

— Что было? — спросила Фанни у, в бессилии опустившегося на ступеньки крыльца, Парба, когда их друг исчез в помещении.

— Мужик там… С виду хиляк, соплёй перешибёшь, но страшныыый… Магистр в уголке примостился, весь бледный и слово вымолвить боится.

— Страшный?

— Ага. Тихо так, спокойно всё нутро вывернул. Дурацкие вопросы задаёт, а потом, без перехода, о прошлом житье спрашивает, называя разные имена. Хорошо, Колокольчик, что мы основательно подготовились, иначе запутался бы. Я ответ — он вопрос… Я ответ — он вопрос… Даже не помню, что спрашивал! Улыбается постоянно, а глазищами своими зырк-зырк! Всю печень проел, глядючи! Про Гон вот, точно, спрашивал, про Розуна-пограничника тоже… Ты с ним, Фань, осторожнее… Зверюга! Из сыскарей, точно! Я на их братию в своё время насмотрелся, но только те ему и в подмётки не годятся.

— Ясно… А ты как себя вёл?

— Как обычно, когда припрёт — Парб Скала «большой, голодный и тупой». Хотя тупым в этот раз не прикидывался — им и был.

Минут через пятнадцать на крыльцо вылетел Штих.

— Как? — хором спросили его друзья.

— Не сейчас! Живот от страха скрутило, боюсь, не донесу! — резво удаляясь в сторону уборных, простонал Хитрован.

— Фанни Колокольчик! На беседу! — вызвал её всё тот же голос.

Девушка вошла, внутренне собравшись. Огляделась по сторонам. Всё, как и говорил Парб: Замруд, ссутулившись, тихонько сидел в другом конце комнаты, а на его излюбленном месте расположился невзрачный тип, роясь в бумагах и якобы не замечая её. Наконец, он поднял свои глаза и уставился на Фанни.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — мягко предложил следователь. — Разрешите представиться — Глава Тайной Стражи Калеван Танлийский. Знакомое имя?

— Здравствуйте. Про Тайную Стражу знает любой ребёнок, но про Вас не приходилось.

— Вот и познакомились. Расскажите немного о себе. Я прочёл Ваше дело — очень занятно, но хочется услышать лично.

— Не нахожу ничего занятного, господин Калеван…

— Зовите просто — Сыч. Поверьте, это меня нисколько не оскорбит.

— Спасибо, но мне привычнее называть господ согласно этикета, если не возражаете.

— А Вас, как полностью величают? Фаннория…

— Фанни, господин. За неё я себя выдавала, но от рождения не имела ничего, кроме имени. Мои родители были простыми слугами в замке Забрес. Во время присоединения Зарнии к Нагорному королевству он был полностью уничтожен вместе со всеми жителями. Наверное, только я одна чудом спаслась.

— Сочувствую… Ни друзей, ни знакомых, ни родственников… Некого и допросить. Скажите честно, Вы ненавидите нашего Владыку Ипрохана Весёлого? Ведь он погубил всю семью.

— Ненавидела. Год или два — не помню. Но сейчас даже признательна по-своему. Благодаря его победоносной войне, у меня появилась возможность вырваться из привычной жизни, в которой было суждено до конца дней стирать чужое грязное бельё. Хотя по первости пришлось тяжело одной… Потом, когда вспомнила, что, названная вами, Фаннория Ливайская была с тем же недостатком, как и у меня — легче стало. Выдавая себя за неё, жила неплохо, облапошивая крестьян и мелких дворянчиков, сочувствующих прошлой власти. Не повезло — «сдали» в одной из деревень и доставили к герцогу Харийскому… Дальше рассказывать?

— Нет. История о том, как Вы стали Цветочком пусть останется лишь на бумаге. Думаю, что Вам самой не очень приятно вспоминать эти дни.

— Спасибо.

— И всё же… — спросил Сыч, внезапно встав и зайдя девушке за спину.

Интонации его голоса изменились — исчез «добрый дядюшка» и появился «волк». Колокольчик очень хотела обернуться, но рука на её плече не дала этого сделать.

— Хочу ещё раз уточнить, и не советую врать! Что ты сейчас испытываешь в королю Ипрохану?! Быстро отвечай, тварь! — почти прорычал он ей в ухо, растеряв вежливость в мгновение ока.

— Вы меня пугаете, господин Калеван… Поверьте, что для такой перемены вашего настроения нет никакого повода. Я живу на земле, где нет войны — она идёт у других. У меня появилась возможность стать чем-то большим. Всё это благодаря нашему Владыке. Любить — не люблю, но понимаю, что без его твёрдой руки опять начнётся хаос, поэтому готова всеми силами защищать Корону! Сильное Нагорное королевство — это залог моего дальнейшего, надеюсь, безбедного существования.

— Кто такой Илий?! Не молчи!

— Лучший из нас, шутов, и ещё одна ступенька наверх.

— Что связывает тебя, Скалу и Хитрована?! Почему Король Шутов выбрал именно вас?!

— Мы тоже лучшие и отчётливо понимаем, с чьей ладони едим. Я уверена в каждом из своих друзей.

— Ладно… — опять перейдя на дружественный тон и садясь на прежнее место, сказал Сыч. — Извините, Фанни, за этот спектакль, но это часть моей работы. Я верю Вам.

— Не извиняйтесь, господин Калеван. Я всё понимаю. И спасибо ещё раз…

— За что теперь?

— За то, что стоите на страже интересов королевства.

Допрос продолжился, перескакивая с одного на другое.

В конце его, сделав глубокий поклон, Фаннория спокойно вышла из дома, пересекла площадь, не обращая внимания на Парба со Штихом, пытающихся что-то спросить у неё, зашла за первый подвернувшийся угол и рухнула без чувств на землю — напряжение последних нескольких минут дало о себе знать, забрав все силы Колокольчика.

Глава Тайной Стражи, заложив руки за спину, стоял и смотрел в окно, о чём-то размышляя.

— Твоё расследование закончено, Сыч? — не выдержав томительной паузы, спросил Замруд.

— Да.

— Можно узнать предварительные результаты?

— Конечно, Хохотун. Мои люди полностью уверены в вашей преданности, и представили лишь лестные отзывы о деятельности Школы Шутов.

— Мы прошли проверку?

— У них? Да. Мне тоже понравились некоторые вещи, а уж Фаннория Ливайская — просто находка для моей Тайной Стражи! Такой талант и самообладание!

— Не понимаю тебя…

— Дорогой Замруд! При прошлом короле мы были, если не друзьями, то хорошими приятелями точно, и я знаю тебя, как облупленного. Поэтому давай начистоту… Всё, что я услышал от этих троих — ложь! Более того, на каждого из них у меня есть папочка с настоящими историями жизни. Невозможно полностью «стереть» человека. Твой маг Мениус был мастером в этом деле, но слишком рано погиб, не успев до конца завершить начатое.

— Значит… — напрягся Магистр, чувствуя, как пол предательски уходит из-под ног.

— Значит, что выводы моих следователей будут официальной версией для короля. Свои же — приберегу.

— Да перестань ты ходить вокруг да около! Говори прямо! — взвился Хохотун.

— Извини, мой друг, привычка. Ваша тайная организация по свержению Ипрохана — мышиная возня, к которой я не хочу иметь никакого отношения, хотя и разделяю некоторые её взгляды. Вы — сами по себе, а я — сам. Помнишь банду торговцев детьми, что лет семьдесят назад терроризировала Нагорное королевство?

— Такую забудешь! Ничем, сволочи, не гнушались! Лихо ты их тогда прихватил!

— Так вот. В плане конспирации и в других, очень важных моментах, вы — дети, по сравнению с ними! Работать с непрофессионалами, которые сами не знают, что творят — самоубийство. Мало того, что результата никакого, так ещё сами под топоры палачей глупо подставляетесь! Картотека на каждого члена сопротивления у меня давно заведена… Если есть у меня, другие со временем тоже составят. Единственное «белое пятно» — это ваш лидер. Есть несколько подходящих кандидатур, но ни малейшего интереса выяснять не имею.

— Что ты хочешь, Сыч?

— Того же, что и многие жители нашей страны — нормальной власти. С группой шутов у трона открываются новые перспективы и рычаги влияния. Хочу воспользоваться и тем, и другим в своих интересах. Не против?

— У нас есть выбор? — грустно усмехнулся Магистр.

— Относительный. Если откажетесь, сдавать никого не буду, но и нянчиться, прикрывая ваши ляпы, перестану. Сотрудничество должно быть взаимовыгодным.

— Последний вопрос, Калеван… Кого ты видишь на троне в будущем?

— Принцессу Греяну. Ничего для вас нового.

— Согласен! Король Шутов и его свита — общая. Подход к ним ищи сам.

— Большего и не надо. Я рад, Замруд, что мы договорились. Тогда я выезжаю сегодня же во дворец и прихвачу этих троих — со мной рядом никакое нападение по дороге не грозит. Надеюсь, что когда-нибудь мы с тобой сможем сесть и спокойно, за бокалом вина, свободно разговаривать на разные темы, не боясь и не оглядываясь по сторонам.

— Как в старое доброе время…

— Именно. Скучаю по нему.

25. Воссоединение друзей

Роскошная, просторная карета, окружённая большим отрядом до зубов вооружённых воинов, катила по дорогам Нагорного королевства. Тройка новоявленных дворцовых шутов напряжённо сидела в ней, делая вид, что не обращают внимание на Главу Тайной Стражи, вольготно расположившегося напротив и с удовольствием грызущего яблоко.

— Прекратите, — наконец заговорил он, выбросив огрызок в окно. — Запах страха надоел мне в королевских казематах, поэтому дайте расслабиться хоть здесь и насладиться дорогой. Учитесь, дорогие мои, ценить подобные моменты, когда не надо куда-то бежать, за кем-то гнаться, уворачиваться от убийц с кинжалами и злых придворных языков, которые частенько намного опаснее бывают. Скоро вы сами с удовольствием будете вспоминать эти спокойные минуты.

— Расслабиться? С самим Сычём в одной карете… Извините, герцог, но Вы разрешили так себя величать на допросе, — откликнулся Парб.

— Верно. Можете и впредь наедине называть по прозвищу. Оно для меня важнее титулов, данных при рождении, так как заслужил его потом и кровью. Спроси любого преступника, кто такой Калеван Танлийский — не ответят, а Сыча знает каждая собака. Я, если честно, немного не понимаю вашего нервного состояния рядом с моей персоной — едете на новое место службы без оков, никто вам не угрожает, не пытает и не орёт. Более того, раз откровенно сидим и разговариваем, я знаю ваши настоящие биографии. Фаннория Ливийская, хочу ещё раз попросить прощения за все те эпитеты, что наградил Вас на допросе, который, впрочем, и не допросом являлся, а скорее проверкой.

— Знаете?! — вскочил Скала, глухо ударившись головой о потолок.

— Осторожнее, молодой человек. Сломаете казённое имущество — вычтут из жалованья. У королевских шутов оно очень немаленькое, но моя карета сделана из особо ценной породы дерева, не пропускающей магические волны, поэтому расплачиваться будете долго.

— Вляпались… — обречённо сказал Штих.

— Подожди голосить! — перебила его Фанни. — Господин герцог! Судя по тому, что я о Вас знаю, просто так вы ничего не делаете. Раз мы свободны, значит Вам что-то надо от нас. Вербуете в Тайную Стражу?

— Замечательно! — захлопал в ладоши Сыч. — Вы с Илием достойны друг друга! Но скажу то же, что и ему: вас перетягивать к себе — слишком много мороки. Дружба без обязательств устроит? Кстати, Замруд Хохотун был не против, но оставил всё на ваше усмотрение.

— Так Вы в курсе…

— Нет! Не знаю и ничего знать не хочу! Понятно?

— Чего уж тут непонятного, — шмыгнул большим носом Штих.

— Не хмурься, Хитрован — шут должен улыбаться при любых обстоятельствах. К тому же, дружба со мной не так обременительна, как тебе кажется, а пользы принести может много… Иногда и спасти жизнь. При любом ответе обещаю то же, что и Магистру — последствий не будет никаких и ваши тайны останутся тайнами.

— Илий согласился? — тихо спросила Колокольчик. — Как он там? Не пострадал? На него ведь напали. Только честно, пожалуйста.

— О! Ваш дружок — удивительной наглости человек! Сидя в тюрьме, вместо того, чтобы дрожать за свою жизнь и оправдываться в содеянном, он лично предложил мне сотрудничество. Пытался пристроить к своим интересам самого Сыча! Каждому из вас стоит поучиться его способности мгновенно поворачивать события в свою пользу. Реакция потрясающая и нервы стальные.

— Его точно не ранили? — повторила Фанни важный для себя вопрос.

— Если несколько сбитых костяшек на кулаках и порванная одежда считаются уроном, то… — не договорив, развёл руками Калеван, улыбаясь окружающим.

— Илий согласился — я тоже! — первым вынес решение Парб. — Эх, знал бы батя, с кем теперь дружбу вожу — помер бы от удивления!

— Не узнает. Мои люди будут плотно опекать вашу семью, не давая приблизится к ней подозрительным людям. То же самое относится и к семье Штиха.

— А если папаша мой с братьями в лес решит «прогуляться»?

— Не решит. Ещё один плюс нашего сотрудничества — семьи моих друзей ни в чём нуждаться не будут и разбойничать не придётся, зарабатывая на кусок хлеба. Единственное важное условие — ни тебе, Скала, ни Хитровану ни при каких обстоятельства нельзя посещать родных. Нет их теперь для вас.

— Если моя мать и сестры с братишкой не будут голодать, я тоже согласен, — кивнул Штих.

— А ты, Фаннория? Мне нужны вы все, а не по отдельности.

— Разрешите, господин Калеван, пока не давать ответа? Хочу переговорить с Илием.

— Принимаю, — согласился он, — но уверен в твоём положительном решении.

Дальнейшая дорога проходила в более дружественной и спокойной обстановке. Расслабившиеся шуты вначале закидывали Сыча разными вопросами, но он ловко уходил от ответов на многие из них, давая понять, что пока не стоит торопиться. Потом Глава Тайной Стражи уже сам перехватил инициативу, оказавшись, на удивление, интересным рассказчиком и поведал много забавных случаев из своей сыскной практики, не раз вызывая взрывы хохота.

— Вот и всё… — вмиг став серьёзным, как только карета въехала в столицу, тихо проговорил Сыч. — Отдохнули, развеялись и ладно. Теперь предстоит сложная, опасная работа. Соберитесь. Любая ошибка…

— И сразу смерть. Мы в курсе.

— Сразу? Это, если повезёт, Колокольчик. Если очень повезёт! Вы не бывали в пыточных Гархема — не стоит там оказываться и дальше. Сами будете готовы себя убить, лишь бы не терпеть мучения. Я, конечно, помогу, чем смогу, но с Ипроханом и Первой Советницей не мне тягаться. Главное — осторожность! Не лезьте на рожон — вначале осмотритесь и обдумайте каждое действие. Языку тоже волю не давайте — дворцовые стены напичканы магическими устройствами для прослушивания, да и людишки местные не прочь «уши развесить», чтобы потом сдать неугодного. В Тайной Страже несколько комнат забиты доносами, которые проверяют не только мои парни, но и Веблины прихвостни. Нравитесь вы мне — жалко будет потерять. Да! Совсем забыл! В комнате Короля Шутов прослушка не работает почему-то. Одно из немногих помещений дворца, где говорить можно без опаски, но только тихо. Всё! Удачи!

С этими словами Глава Тайной Стражи вышел из остановившейся кареты, оставив притихших шутов переваривать только что услышанное.

* * *

Несколько дней томительного ожидания. Из комнаты не выпускают, к королю не зовут, даже Харма не видать. Лишь один молчаливый охранник приносит и уносит тарелки с дворцовой «баландой», явно приготовленной лучшими столичными поварами. Запечённая дичь со всевозможными соусами, чудаковатые, но красивые пирамидки из паштетов, выпечка, вообще, на грани фантастики — во рту тает. Ещё неделя такого обжорства и сравняюсь по объёмам с Парбом. Если так будут кормить и его, точно, сдохнет смертью храбрых от переедания! Такое обилие и разнообразие еды меня, если честно, радовало — значит не в опале, а просто придерживают под «домашним арестом», принимая дальнейшее решение.

Умом всё понимаю, а сам на стенку лезу от бессилия и непонимания происходящего. Первый день ещё был ничего. Ради интереса и от нечего делать, попытался изучить свой организм, войдя в состояние Шурсы, как учил меня школьный маг Мениус. Получилось легко — быстро осмотрел всю свою энергетическую сеть, с удовлетворением отметив, что нет никаких внешних нарушений. Уже хотел было выходить в нормальное восприятие мира, как заметил с полста светящихся нитей, вылезающих из стен и опутывающих всю комнату. Что это? На ум пришло сравнение с лазерными лучами сигнализации, которую крутые грабители в фильмах ловко преодолевают, изгибаясь в самых эротишных позах. Но я тут шляюсь из угла в угол, а сирены не слышно, значит, это что-то другое. Может, направленные микрофоны или магические видеокамеры? Подобный вариант уже не казался сказочным. Осторожненько прикоснулся своей энергией к одной нитке и внезапно мысленно заскользил по ней, остановившись лишь у маленького переливающегося клубка, спрятавшегося за тканевыми обоями. Клубочек внезапно потускнел и исчез вместе с нитью, а я опять стою и рассматриваю комнату. Интересненько! Вышло, как с Мениусом, когда он служил для меня проводником в местную магическую систему. Значит и нити работают подобным образом, притягивая информацию и передавая её… Кому? Кому надо! Точно — шпионская хрень! Ладно, если просто на звук реагирует, а если ещё и картинку «сливает»? Ну её нафиг! Будем изничтожать! Не хочу, чтобы какой-нибудь прыщавый чмырь потешался около магического монитора, глядя на меня, жопу почёсывающего! Вымотался, как на лесоповале, но за несколько часов убирал все нити и, помня о том, что стало с лекарской избушкой в Школе, внимательно контролировал пространство вокруг себя. Пару раз чуть не искорёжил предметы в комнате, но обошлось.

Второй день… Уже все мысли передумал, все разговоры по полочкам разложил, выискивая наиболее удачные и неудачные моменты, но дверь открывалась лишь затем, чтобы покормили меня в очередной раз. Эх, Фаннечку бы сюда! Сидели бы вдвоём, болтали, пока никто не мешает. Так пусто без её ворчливого голоска…

Третий день… Ближе к вечеру, когда кусок уже не лез в горло, наконец-то, материализовался Харм.

— Илий, прибыли остальные шуты.

— Привет, Черныш! Все?

— Да. Трое. Их сам Глава Тайной Стражи привёз. Карета у него странная — внутрь не попасть было, но, вроде, всё хорошо.

— Спасибо дорогой. Как там Кортинар?

— Как и ты — взаперти сидит. Веблия запрет не отменяет, а прямого приказа он ослушаться не может. Мне пора — у тебя скоро будут гости.

Не соврал Харм. Не прошло и получаса, как двери моей тюрьмы отворились, и на пороге появились Парб, Штих и Фанни. Как же я рад был их видеть! И, судя по реакции друзей, они меня — не меньше. Колокольчик тут же с визгом повисла на моей шее. Скала, чуть не затоптав Хитрована, подскочил и поднял нас с девушкой, закружив так, что я чуть съеденное не расплескал. И лишь Штих скромно остался стоять на месте, шмыгая носом и вытирая влажные глаза рукавом шутовской курточки.

— Хорошо-то как! — с чувством произнёс он. — Опять все вместе.

— Я тоже по всем соскучился! — честно признался им, пытаясь привести в норму вестибулярный аппарат.

— А по кому больше? — хитренько спросила Фанни, продолжая висеть радостной обезьянкой.

— По Парбу, естественно!

— Чтоооо?!!!

Я ощутил, как захват её ручек на моей шее перестаёт быть нежным и плавно начинает перекрывать кислород.

— Так он самый большой из вас — поэтому больше и соскучился.

— А по маленьким, значит, совсем чуть-чуть?

— Верно! По тебе не скучал, а … тосковал, сидя взаперти, мечтая о свободе и грызя тюремные сухари! Колечко не потеряла?

— Неа! — довольно сказала разомлевшая девушка.

— Вот и не теряй! Шутовочка ты моя, ненаглядная!

— Кстати, насчёт сухарей… — громко вздохнул великан. — Жрать больно хочется!

— Сейчас попытаемся устроить.

Я подошёл к гвардейцу у двери и попросил его:

— Можно того, чем меня кормили, но в тройном … лучше в четверном размере доставить? Прибывшие королевские шуты голодны, и не стоит им появляться у Владыки с бурчащими животами.

— Сделаем, — ответил служивый и впервые покинул свой пост, оставив без охраны.

Что это значит? Только одно — моё заточение окончено и стоит ожидать новых событий.

— Так… Быстро все в середину комнаты и слушать внимательно… — тихо приказал я друзьям.

Те беспрекословно подчинились, понимая, что обнимашки закончились.

— Я тут в интересные штучки магические обнаружил в стенах и «пошаманил» немного своим даром, примерно, как с хатшами во время Гона.

— Это ты всю прослушку сломал? Нам Сыч про это говорил. Сказал, что можно лишь у тебя спокойно разговаривать, — спросил Штих.

— Калеван Танлийский? Вы с ним же ехали? Что ещё сказал?

— Что знает про нас всё. Абсолютно! Понимаешь? И это… Дружбу предлагал. Мы с Парбом согласились, а Фанни взяла отсрочку.

— Хочу с тобой посоветоваться, — пояснила она.

— Соглашайся. Лучше с таким человеком, как он говорит, «дружить», чем вызвать неудовольствие. Тип непростой, но…

— Трапеза для господ королевских шутов! — прервав меня, громко возвестил уже не гвардеец-охранник, а важный слуга.

С трудом вкатив многоярусную тачку, заставленную разными распространяющими одуряющий аромат вкусностями, он гордо удалился, оставив нас наедине.

— Тосковал, говоришь… Сухари тюремные грыз? — нахмурив лоб, подозрительно спросила меня Колокольчик, глядя на это изобилие.

— Именно так! Очень тосковал! А что до сухарей — без тебя всё ими кажется!

— Выкрутился! Прощаю!

— Да, давайте уже жрать! Сейчас слюной захлебнусь! — взмолился Парб.

Несколько минут в тишине, нарушаемой лишь смачным чавканьем и восторженными возгласами после дегустации очередного кулинарного шедевра, ребята утоляли голод, а я с улыбкой стоял и смотрел на своих друзей.

Так тепло на душе, когда вся «банда» в сборе! А Фанни, с носом, измазанным кремом от большущего пирожного, казалась ещё роднее и милее, чем раньше. Она сейчас рядом, и я вдруг в полной мере почувствовал, насколько мне её не хватало все эти дни.

26. Начало Империи

Калеван Танлийский стоял между Первой Советницей и дворцовым казначеем Санимом Бельжским перед Владыкой, делая вид, что слушает длинную, полную пустой болтовни, речь подвыпившего королька. Подобные минуты Сыч ненавидел больше всего — столько дел в столице, а приходится с восторженным выражением на лице торчать здесь и тратить драгоценное время на очередное «мыслеизвержение».

— … и вот я, после долгой и всесторонней анализации обстановки, — явно выдохшись, стал «закругляться» Ипрохан, — отчётливо понял, что то, что есть, быть не должно, и надо изменить прошлое в назидание будущему, которое не замедлит себя ждать, если правильно к нему подойти!

Творцы всемогущие! Совсем мозги пропил! Ещё час назад был вменяем, принимая доклад по Школе Шутов, и вот тебе опять! Раньше хоть говорил нормально, а теперь в голове одна «анализация»! И что самое страшное — заучивают подобные перлы дворцовые лизоблюды, разнося их по всему Нагорному королевству, коверкая язык и повышая уровень, и без того высокой, безграмотности. Хорошо, что хоть Веблия, несмотря на свой сволочизм, имеет правильное представление о значении слов и не попрёт новое в народ, а педант казначей — подавно! Хватит недавнего скандала и с «прелюбодействием». Пока разобрались, что невнятно произнесённое пьяным Ипрохашкой «при любом действии» имеет отличный от оригинала смысл, без малого сотню человек осудили за словосочетания типа: «прелюбодействие властей». Потом всеобщими усилиями разобрались, конечно, в причинах всеобщего неуважения к Короне, но с каторги не всех любителей «современного языка» вытащить получилось.

Так! Пора собраться! Сейчас Владыка сделает долгожданный вывод из сказанного и потребует ответных выводов от нас, которые должны совпадать с его. Веблия вон, как напряглась, шевеля ноздрями, видно, чует, что может поправить свою пошатнувшуюся репутацию.

— Посему объявляю! — наконец, «разродился» Ипрохан Весёлый. — Переименовать Нагорное королевство в Нагорную Империю, а мне присвоить звание Императора! Что скажете?

— Браво, Ваше Величество! — раньше всех успела отреагировать Первая Советница, радостно захлопав в ладоши. — Но откуда это прекрасное слово? Я в замешательстве…

— От самих Творцов! — словно неучу, снисходительно ответил ей Владыка. — Мне Король Шутов — этот Илий, напомнил. Император — вроде главного, ведущего за собой рыком льва… Или как-то так — потом уточню.

— Замечательно. Не извольте беспокоиться, Ваше Величество, — вступил в разговор главный казначей, — я попрошу архивариусов поднять нужные бумаги прошлого и составить исчерпывающее определение Вашему новому титулу.

— Но… Если это посоветовал дурак, то, может, есть смысл пока повременить с…

— Да! Посоветовал дурак! — раздражённо прервал Веблию Ипрохан. — А вы куда, «умники», смотрели, столько лет равняя меня с мелкими корольками вшивых владений?! А?! Я вас спрашиваю?! Совсем страну любить разучились?! Научить?!

— Полностью с Вами согласен, мой Повелитель! Непростительная задержка! — наконец-то, взял слово Калеван Танлийский. — Это вина, которую всем присутствующим здесь нести с позором до конца жизни. Но осмелюсь доложить, что на основе полного и очень объёмного ана…. объёмной анализации дел в стране и за её пределами, ведомство Тайной Стражи уже подготовило похожий проект, которому не хватало только одного — достойного титула для Вашего Величества. Согласитесь, было бы глупо и, больше скажу, непочтительно соваться с подобным без такой важной детали. И спасибо Творцам, что послали к нам Короля Шутов, вложив в его глупую голову подобную идею для Вас!

— Понимаешь! — подняв палец вверх, одобрительно произнёс король. — Всё от Творцов! Я их любимый сын!

— Мы тоже не сидели сложа руки! — вскинулся казначей. — Даже монету почти разработали. Естественно, золотую! Пусть медяшки и серебрушки останутся от прежних Владык, но самая ценная монета должна быть особенной! Не хватало только, как и сказал многоуважаемый Глава Тайной Стражи, достойного названия. Предлагаю, в свете услышанного, назвать её «импер»!

— Тоже прощён, — благодушно отреагировал на подобное Ипрохан, отхлёбывая из кубка. — Завтра покажешь! А ты, Веблия? Получается, одна осталась идиоткой?

— В любом состоянии я остаюсь, прежде всего, преданной Вашему Величеству, — заявила магесса, с покорным выражением на лице, сделав глубокий поклон. — Идеи есть и у меня, но хочу обговорить их в приватной обстановке, если не возражаете.

— Уговорила! Только быстро, ведьма! Во дворце куча новеньких шутов, а я скучаю! Сразу после нашего разговора всех их ко мне! Посмотрим, какая у Короля Шутов свита!

«Отлично! — злорадно подумала Первая советница. — Этот бой я проиграла, но пусть Сыч с „кошельком“ не радуются. Щепотка дурмицы в вине выведет из строя нашего коронованного полудурка на несколько дней, и я смогу подготовиться к следующему разу основательно. А с Илием надо что-то делать, но не сразу, чтобы не вызывать ненужных подозрений.»

Выйдя из покоев Владыки, казначей прислонился к стене, вытирая пот с лысины и покрасневшего лица.

— Ну, что, Саним? — ухмыльнулся Калеван. — Не скучно нам живётся? Правда?

— И не говори, Сыч… Что делать?! Что делать?!

— Не паникуй — не впервой. На твоём месте я бы озадачил верных сотрудников, чтобы к утру смастерили монетку. Я тоже, со своей стороны, приму некоторые меры и твоё «произведение» одобрю при любом варианте — даже если сам зад Ипрохана будет на ней изображён. Выкрутимся. Главное, чтобы Веблия подножку не подставила — она это делать умеет мастерски.

— Верно, дорогой! Очень верно — нужна монета! Хорошо, что хоть ты из приличных людей во дворце остался! Вместе справимся!

Никогда ещё тучный казначей Его Величества Саним Бельжский не бегал так быстро, перепрыгивая, словно мальчишка, через несколько ступенек. Влетев в свой кабинет, на глазах у изумлённого секретаря, он вылил, пытаясь охладиться, на голову графин с водой и приказал:

— Срочно ко мне лучших художников и экспертов по старинным монетам! Только тех, в ком уверен! Понял?!

— Что случилось, господин?

— Страна новая случилась… Чтоб её демоны разодрали!

Сыч сидел в своём кабинете, пытаясь привести мысли в порядок. Про идею с Императором он, конечно, слышал, но не ожидал, что Ипрохан так быстро на неё среагирует. Промашка вышла! В следующий раз надо работать оперативнее! Теперь придётся подключать все службы — тайные и явные, чтобы не допустить хаоса, в мутной водице которого многие захотят половить жирных карасей. Тут и до кровавых бунтов с тихой массовой резнёй совсем недалеко… «Удружил» Илий! Необходимо с ним побеседовать на тему внезапных «озарений», объяснив, насколько они должны быть продуманы в своей внезапности и согласованы. Парень, вроде, не больной на голову — должен понять. Это и в интересах заговорщиков тоже. Решено! Как только вернётся от Владыки — позвать на…

— Дежурный! — громко крикнул Глава Тайной Стражи.

Подстать своему начальнику невыразительный субъект бесшумно появился в кабинете и вопросительно уставился, не произнеся ни слова.

— По окончании аудиенции у короля вызвать ко мне Илия. Надо уточнить некоторые детали нападения на него.

— Можно не ждать — доставим хоть сейчас. Аудиенция не состоялась.

— Даже так? Странно…

— После ухода Первой Советницы, Владыка себя «плохо почувствовал». Опять… По всем признакам, завтра лучше ему не станет — минимум дня три-четыре.

— Вот сучка! Переиграла! — в сердцах стукнув кулаком по столу, произнёс Сыч. — Тогда ведите Короля Шутов немедленно! Со всем уважением и дружелюбием.

— Будет сделано, начальник, — кивнул дежурный и также тихо вышел из комнаты.

* * *

Размещение шутовской братии в дворцовых покоях проходило весело. Не обошлось и без инцидента — сытый, довольный жизнью Скала-Большой со всего размаха своей необъятной туши плюхнулся на кровать, ножки которой тут же с треском подломились. Такого испуганного Парба я ещё никогда в жизни не видел! Понять его можно — не успел попасть во дворец, а уже сломал королевскую собственность. В панике наш великан пытался спрятаться в шкаф, но мы вовремя его перехватили, а то бы и этот предмет мебели развалил. К счастью, больших проблем случайная «диверсия» не вызвала, и не прошло сорока минут, как новое, пусть и не такое красивое, но основательное, добротное ложе уже стояло на месте сломанного.

Через пару часов все снова собрались в моей комнате, делясь впечатлениями. Особенно довольна была Фанни, заимев то, о чём часто мечтала в Школе Шутов — отдельную уборную не на улице и ванную комнату, в которую горячая вода доставлялась не тяжеленными вёдрами с кухни, а, магически нагретая, по трубам.

Теперь дело осталось за «малым»- познакомить мою команду с Ипроханом Весёлым и произвести на него хорошее впечатление. Но планам не суждено было сбыться — вместо очередного блистающего начищенными латами гвардейца или ухоженного напыщенного слуги, пришёл скромный мужичок в сером костюме и объявил:

— Господа, к сожалению, встреча с Владыкой сегодня не состоится. Можете спокойно отдохнуть с дороги. Илий Король Шутов, Глава Тайной Стражи Калеван Танлийский просит тебя зайти к нему.

— Какие-то проблемы? — насторожился я.

— Нет, — улыбнулся мужчина. — Издержки бюрократии — надо, чтобы ты под запись дал показания по нападению.

— А король чего? Почему отмена встречи? — спросил Парб, за что и получил сразу острым локотком в бок от Фаннории.

— Ты чего пихаешься?! — возмутился он.

— Потом объясню, недотёпа! — шикнула девушка и добавила. — Прошу извинить моего друга за глупые вопросы, господин тайный стражник. Когда Творцы раздавали добродетели, то ему любопытство вместо чувства такта досталось. Будем исправлять!

— Спасибо, Фанни Колокольчик, — кивнул человек в «штатском», — приятно видеть такую разумную барышню. Кстати, «тайный стражник» — это не совсем правильное название. Согласно штатной должности, моя специальность называется «активный служащий Тайной Королевской Стражи», но все нас зовут «серыми». Можно использовать даже на официальных приёмах.

— Учтём, — мягко ответила ему моя подруга. — Всегда считала, что это просто народное прозвище.

— От людей оно и пошло. Илий, время дорого. Прошу за мной.

Оказавшись не в каземате, как в прошлый раз, а в кабинете самого Сыча, я вежливо с ним поздоровался и приготовился тут же повторить свою версию нападения на меня и про предательство сержанта.

— Не стоит, — сразу пресёк Калеван мою попытку, выложив на стол тонкую стопку листов. — Всё давно написано — тебе лишь надо подписать каждую.

Устроившись напротив герцога, я стал изучать написанное.

— Ты не доверяешь нам? — поинтересовался он.

— Лично Вам? Почти да! Но ставить подпись неизвестно под чем не собираюсь. Опыт показывает, что некоторые бумажки могут быть опаснее стаи хатшей, поэтому предпочитаю потерять время на нудное занятие, чем веселиться потом на плахе.

— Искреннее уважение, Илий, за такой подход к делу. Признаюсь, я сам придерживаюсь подобных правил. А почему Вы в конце показаний крупно написали «С моих слов записано верно» и лишь затем поставили подпись внизу листа?

— Пустое место, Сыч, нужно заполнить, — пояснил я. — И мы, кажется, договорились на ты?

— Верно. Иногда скатываюсь на «множество» после приёмов у знатных особ. Так, что там с пустым местом?

— Смотри! Между точкой и моей подписью его очень много. Зачем?

— Стандартный бланк.

— Ну, вот я расписался. Отдал. Ты положил его в хранилище. А завтра мы… оба арестованы по подозрению в организации покушения на короля.

— Не вижу к этому предпосылок.

— А кто-то ночью, польстившись на крупную сумму денег, как вариант, выкрал его, дописав после моих слов «… и передал сержанта Королевской Гвардии барона Поржа Клауского лично в руки Главе Тайной Стражи герцогу Калевану Танлийскому следующее: „Я тебе, иномирец, приказал слушаться сержанта и тихо прибыть во дворец, чтобы потом убить эту сволочь короля Ипрохана!“ — прошептал герцог Калеван мне на ухо и отравил барона Клауского, чтобы тот не выдал наших планов». Как тебе такое? Прикинь, места для поддельных признаний хватит, и под ними моя подпись! Всё это оказывается на столе Веблии…

Сыч долго молчал, глядя на бумаги, потом вскочил и стал нервно расхаживать по комнате бормоча:

— Опасная глупость… Собственными руками…

Наконец, немного успокоившись, он уселся обратно и продолжил:

— Спасибо. Не зря вызвал к себе. Эти бланки составлял несколько десятков лет назад лично, упустив такую простую, но страшную возможность для подделки. Кажется, пора меня гнать с поста главы «серых» — теряю хватку! Рассчитывал сегодня обстоятельно поговорить с тобой про нововведения, которыми ты бросаешься у короля, но сейчас, понимая сколько потенциальных опасностей таится в архиве, больше ни о чём другом думать не могу. Надо поднимать всех свободных людей во дворце подчищать мою глупость, пока не случилась беда.

— Пусть просто пишут «пусто» там, где нет никакого текста. И рядом подпись написавшего.

— Именно так и решил. Давай, коротко скажу о другой возникшей проблеме… Илий! Такая буча поднялась с этим «императором»! Опасная для многих! Твоих заговорщиков может тоже задеть! Постарайся согласовывать подобное если не со мной, то хоть с кем-то из своих! Дворцовый муравейник разворошил! Теперь мы под пристальным вниманием всех и каждого, что совсем нежелательно. Знаешь, чего вас к Ипрохану сегодня не позвали? Веблия его в очередной раз одурманила, выключив на время из «игры».

— Веблия? Точно?

— Вычислил давно — она, но доказательств на ведьму нет. Зачем ей сейчас это понадобилось — совсем не секрет. Готовится нанести ответный удар. Так что, думай! Поговорим обо всём подробно позже, а сейчас, извини, «задница горит» после обнаружения тобой моей ошибки! Нужно срочно привести несколько важных дел в порядок! Иди! И… Я твой должник!

27. Первое впечатление

Ведомый серым служащим в родимые покои, я размышлял. С одной стороны, плохо, что Советница вывела из строя Ипрохана — точно, как и сказал Сыч, готовит ответный удар. Но с другой — это нам на руку. Просто так предстать перед королём, назвав свои имена — слишком тривиально. Чтобы сразу укрепить позиции моих ребят, стоит выдумать нечто незаурядное! Нечто, что сразу понравится Владыке, не дав забыть после очередного возлияния. Что есть у меня в «загашнике» из прошлого мира? Так… Куча различных постановок и шоу, опыт бродячих актёров и пусть начальное, хилонедоделанное, но обучение в театральном училище. Не стоит выдумывать велосипед, если всё под рукой — буду мастерить команду КВН «Королевские шуты».

Определившись с направлением дальнейшей деятельности, я бодро шагнул в свою опочивальню, наткнувшись на тревожные взгляды друзей.

— Всё хорошо и даже лучше! — успокоил я их.

— Нас проигнорировал Владыка… Куда уж «лучше»? — грустно ответил Штих.

— Он сейчас всех так, но нам это выгодно. Есть замечательная идея. Вот ты, Хитрован, как собирался предстать перед Ипроханом?

— С поклоном и уверениями в своей верности Короне.

— Остальные также? — вопросительно обвёл я взглядом народ.

— Ты, Илий, не тяни! Говори, что надумал! — прервала мою «мхатовскую паузу» Фанни.

— Так я и говорю! Мы не дворцовая аристократия, чтобы уныло расшаркиваться! Мы — «дураки»! Значит, все ждут от нас, и король прежде всего, чего? Дурацких поступков! Надо не просто назвать имена, а представить их, подчеркнув лучшие шутовские качества каждого, нацепив определённую характерную маску. И я даже знаю кого! В моём мире были такие персонажи как: Пьеро, Арлекин и Коломбина. Арлекин — им будет Парб. Это жизнерадостный, весёлый проказник не сильно большого ума. Пьеро — твоя маска, Штих! Пьеро относительно умён, романтичен, но не очень складен и очень уныл. Постоянно огребает от Арлекина.

— За что? — задал уточняющий вопрос Скала.

— За то, что ревнует его к Коломбине — нашей Фанни. Она барышня хитрожопая, любящая выгоду и постоянно сталкивающая вас лбами, не в силах сама понять, кто ей больше нравится. Правда, отдаёт большее предпочтение ветреному Арлекину.

— Опять в шлюхи меня записываешь? — недобро спросила Колокольчик.

— Не дай Творцы, дорогая! Ты — вертихвостка, берущая то, что плохо лежит, и не более! Как и сказал, ваши роли никакого отношения к жизни не имеют.

— А почему я не могу любить тебя, а не этих остолопов?

— Фань… Поверь, что многие будут воспринимать выдумку, как часть ваших характеров, перенося роли на личности. У меня тут нехилая врагиня в лице Первой Советницы образовалась. Вспоминаешь? Хочешь, чтобы она попыталась надавить на наши чувства? Нет? А Веблия обязательно это сделает. Поэтому, пока не закрепимся во дворце, пока не поймём основные принципы его жизни и не обзаведёмся многочисленными поклонниками, поклонницами и покровителями, никто не должен про нас знать! Я не хочу подставлять тебя под неминуемый удар, и ты тоже не подставляйся — отнесись ко мне, как к Парбу со Штихом.

— И тут скрываться… — скривилась девушка. — Хотя, ты прав. Постараюсь. А сам какую роль играть будешь?

— О, дорогие мои! Я — Король Шутов, ваш хозяин, олицетворяющий всё самое поганое. Лизоблюд, жополиз и прочие «лиз»! Буду одновременно выслуживаться перед Владыкой и гнобить вас. Создавать, так сказать, контраст между начальником и подчинёнными в своём отношении к людям. Этакая пародия на придворных. Иногда буду похотливо приставать к тебе, дорогая, но ты меня будешь раз за разом отшивать, позоря прилюдно.

— Могу разок и согласиться! Не? — кокетливо повела плечиком Фанни.

— Категорическое «не»! Пойми! Это не только роль, но и твоя защита от настоящих аристократических козлов. Любители необычной девушки обязательно найдутся в этой зажравшейся стае. А так, глядя на мои унижения, не рискнут лишний раз приставать, опасаясь твоего «острого» язычка и последующего публичного позора. Ещё раз говорю, ваши образы будут воспринимать многие, как реальную натуру. В этой комнате будем сами собой, и я с удовольствием первый тебя обниму и поцелую, но на людях…

— А ведь верно, сестрёнка, — поддержал меня Парб, — будут приставать! Я, конечно, потом обидчику, не глядя на родословную, шею сверну, но очень хочется спокойно рядом с дворцовой кухней пожить. Слушайся Илия! Пока что он ни разу плохого не посоветовал! Но имя Орлукино мне не нравится…

— Никто менять вам их и не собирается — это я просто обозначил.

— Дело! Скала — звучит гордее!

— Молодец! Вот так себя и веди! — похвалил я друга. — Только живот вперёд выставь, морду самовлюблённую сооруди и больше пафоса!

Он принял нелепую позу и повторил ранее сказанное.

— Так, Илий?

— Ой, Парбушка Скалунчик! Какой ты милашка! — жеманно произнесла Колокольчик, явно входя в роль. — Можно я тебя в щёчку поцелую? Хитрованчик! Сбегай за лесенкой, а то мне не допрыгнуть!

— Я — туда… Я — сюда… — включился в игру Штих. — А меня, моя нежная прелесть горных лугов, когда осчастливишь?

— Я тебя сам сейчас быстро обцелую! — рыкнул на него, замахиваясь Скала. — Брысь за лестницей, кому сказано! А то я от нетерпения сейчас перетерплю!

Не дожидаясь продолжения дурачества, мы рассмеялись, глядя друг на друга.

— Вот так и будем! Осталось только хорошую историю выступления придумать и, как следует, отрепетировать! — довольно произнёс я.

Четыре дня страна была без Ипрохана, погрузившегося в дурман и загулы. Все четыре дня мы готовились к встрече с ним. Писались шутки, выдумывались и оттачивались трюки, горели яростные творческие споры. Моя комната по умолчанию стала штаб-квартирой, сценой для репетиций и столовой. Процесс поглотил всех без остатка! Даже забыли, зачем всё это, кайфуя от собственных идей и от того, что получалось «на выходе». До поздней ночи мы до изнеможения оттачивали номер, не жалея ни собственных сил, ни заряда в магических светильниках, а утром, едва открыв глаза, снова собирались вместе, делясь замечаниями по прошлому дню и новыми соображениями, пришедшими перед сном.

Никто не дёргал и не тревожил королевских шутов, словно о нас все забыли. До поры до времени…

На пятый день, где-то около полудня в дверях появилась не абы кто, а сама Первая Советница. Явно «при параде»: ярко-красное элегантное платье, расшитое блестящими драгоценными камушками, руки почти до локтей в украшениях, причудливо уложенные волосы с диадемой. Думаю, если собрать все «брюлики» с ведьмы, то можно дом построить.

— Владыка ждет! — не поздоровавшись, начала Веблия. — Быстро!

— Это большая честь для нас, — в вежливом поклоне сказала Колокольчик.

Ничего не ответив, Советница повелительно махнула рукой и, развернувшись, пошла. Мы последовали за ней, держась на определённом расстоянии.

— Какое красивое платье… — грустно выдохнула Фанни, явно комплексуя в своём разноцветно-заплаточном шутовском наряде рядом с таким богатством.

— Да. Ей оно надо, — тихо ответил я. — За всей этой мишурой хорошо скрыть недостатки. А ты и так — самая симпапулистая даже без золота-брульянтов.

— Правда? — с надеждой спросила Колокольчик.

— Да. Не налюбуюсь! — прошептал ей на ушко. — Грациозная, нежная, с водопадом белоснежных волос. А глаза? Нырнуть — не выплыть!

— Тогда, ладно! Пусть! — довольно произнесла девушка и добавила в привычной манере. — Ишь, вырядилась корова!

Парб и Штих шли на полусогнутых. Одно дело готовиться, а другое — премьера. Судя по выражению их лиц, волнение зашкаливало и готово было перерасти в панику. Опасно! Так весь номер провалят, впав в ступор.

— Спокойно парни! — попытался я успокоить их. — Пусть и для короля сейчас выступать будете, но важно другое. Внимательно присматривайтесь, на какие шутки и как будут реагировать он и слуги — в будущем пригодится скорректировать их в угоду публике. Понятно? За вас я не переживаю — сделаете всё в лучшем виде. Даже хорошо, что сейчас волнуетесь — потом некогда будет!

— Или нечем, если башку отрубят… — прогнуснавил Хитрован.

— Ага… У меня шея толстая, так что с первого раза палач не справится. Долго буду мучиться… — в тон ему ответил Скала.

— И всё же, парни, зря переживаете! — гнул я свою линию. — Приходилось мне с Ипроханом один на один бывать, так что, знаю, о чём говорю! Он над пальчиком смеётся, а у нас такой шикарный номер! Единственное, за что стоит волноваться — чтобы не напоил на радостях до беспамятства. Он это дело сильно уважает. Особенно, Штих, тебя это касается. Королевское вино сладкое, но развозит с него легко.

— Думаешь, что, прям вот, королевского перепадёт? — воодушевившись, «встал в стойку» наш большой проглот.

— Ещё икать от него будешь — вот сколько!

— Тогда чего так медленно идём?

— Штих тормозит.

— Не торможу я!

— Вот и не тормози! Не стой между мной и прекрасным! — входя в роль, пробасил Парб.

— Бездушная, большая скотина! — не остался в стороне Хитрован.

Отлично! Ребятушки «завелись», оставив чёрные мысли в стороне. Кажется, пришли… Вот, падла! Это же не покои, а тронный зал! Всё становится сложнее — Ипрохан будет не один!

— Сегодня у Владыки большой приём, — остановившись, со змеиной улыбочкой на губах пояснила Веблия. — Я уговорила Его Величество провести знакомство с вами на нём. Посмотрим, чего стоите!

— Премного благодарен, магесса! — намеренно опустив все её титулы, дал ответочку. — Вы читаете мои мысли! Лучшего нельзя было и придумать.

— Ты…

Но я не дал ей продолжить. Увидев, что двери почти открылись, схватил Хитрована за шкварник и закинул в зал, с напутственными словами:

— Начинай, братишка! Всё, как репетировали!

Затем, пока оторопевшие от такого гвардейцы не очухались, громко проорал вместо них:

— Королевские шуты к Его Величеству Владыке Ипрохану Весёлому!

И… громко чихнул!

* * *

Король никак не мог нормально усесться на троне, в раздражении цедя вино. Несмотря на то, что маги привели его здоровье в порядок после нескольких замечательных дней праздника, на душе всё равно было мрачно. Чего-то не хватало, и опостылевшие лица придворных, отирающихся у столов, вызывали острое желание устроить кровавую резню, собственноручно вспарывая их зажравшиеся глотки.

Неожиданно в распахнутую дверь влетел некто с большим носом, и проскользив на пузе по блестящему паркету, замер, ошалело вертя головой.

— Королевские шуты к Его Величеству Владыке Ипрохану Весёлому! — раздался знакомый голос, а затем последовал громкий чих, испортивший торжественный доклад.

После этого появился и сам Илий со странной, обнимающейся парочкой. Один — огромный, жирный, а девка рядом не дотягивала ростом ему и до пояса, поэтому великан весь скособочился, чтобы хоть как-то обхватить карлицу за плечи. В зале раздались смешки. Владыка поймал себя на мысли, что улыбается увиденному и приказал жестом обеспокоенной страже замереть.

— Дорогой мой, Твоё Величество! Кормилец ты наш! — смешно, в своём подобострастии, засеменил Король Шутов к трону, оправдываясь на ходу. — Это не я! Знать их не знаю, только сейчас встретил! Мы всю ночь готовили приветствие, чтобы рассказать, насколько рады верно и безвозмездно служить тебе, за приличные деньги и покровительство, но этот Штих на ногах не удержался! Во всём виновата его нескладность и…

Почти у самого трона Илий внезапно растянулся, впечатавшись мордой в пол. Секундная пауза и он добавил:

— И скользкие полы.

Ипрохан заржал во весь голос. Такой дурной нелепицы давно не приходилось видеть! Кажется, обеденный приём сегодня пройдёт на славу. Настроение стало резко улучшаться.

— Велииикииий! Не вели меня казнить, — лёжа, жалобно простонал Король Шутов.

— А кого казнить? — с удовольствием включился в представление Владыка.

— Этих… И ещё конюха! — поднявшись, немного осмелев, продолжил шут.

— Его-то зачем?

— Бородёнка больно жидкая — не нравится. Можно и Первую Советницу заодно, но лучше подождать, пока у неё тоже борода отрастёт.

— А если не вырастет?

— Предпосылки есть! Присмотритесь!

Внимательно окинув взглядом ошалевшую Веблию, застывшую у дверей, король зашёлся в хохоте на несколько минут. Среди придворных тоже послышались сдавленные смешки — громко потешаться над ней никто не осмелился, благоразумно решив, что жизнь дороже сиюминутного проявления эмоций.

— Хорошо! — отдышавшись, проговорил Ипрохан. — Сегодня никого казнить не буду… Даже конюха! Кто эти недотёпы, которых ты приволок во дворец?

— Лучшие из лучших, что были в Школе Шутов! Итак… Начинаем!

28. «После бала»

Мокрая шутовская куртка прилипла к спине… Ребята устало расползлись по комнатам. Я сидел на стуле, тупо глядя в одну точку. Закончилось…

Начало представления получилось отменным в своей неадекватности. Главное, что сам Ипрохан «расшевелился», подключившись к действу. После вступления с «бородатыми» Веблией и конюхом, удалось полностью завладеть его вниманием. Знакомство с новыми шутами тоже должно запомниться.

Первым выставился Парб.

— Я — Парб Скала, Ваше Величество! Красив и умён! Когда не умён — силён! Эй ты, с дурацким носом! Быстро ко мне!

Примечательно, что на его приказ отреагировал не только Штих, но и Веблия рефлекторно дёрнулась, что было замечено всеми придворными.

Достав из-за пояса загодя приготовленный железный прут, наш «человек-гора» ловко повязал его вокруг шеи Хитрована, ласково того спросив:

— Правда, длинноносый?

— Нет! — фальцетом воскликнул Штих. — Я — умнее и красивше!

— Ну и носи «украшение», пока не передумаешь! — заявил Парб.

После этого он пнул нашего «Пьеро», отчего тот снова заскользил животом по полу, нелепо размахивая руками.

Представление, судя по гоготу, публике нравится. Продолжаем!

— Ваше Величество! Фанни Колокольчик!

Малая отвесила изящный поклон, хитро стрельнув глазками. Потом, голосом Первой Советницы эта хулиганка добавила:

— А правда, что у Вас денег много? Где лежат? Можно потрогать?

— Обойдёшься! — ответил довольный король.

— Нет? Хм… А понюхать? — и шевельнула ноздрями так же, как делает это Веблия.

Ту уже придворные, не сдерживаясь, «грохнули». Блин! Убью заразу! Этого мы не репетировали! Видимо, подобный экспромт — тонкая женская месть, но нахрена наживать врагов такого уровня!

— Жирный далеко? — поинтересовался у меня в свой черёд Штих, валясь посреди дворцового зала.

— Далеко.

— Повезло ему! А то бы урыл!

— Далеко, но тебя слышит.

— Тогда ещё полежу… Скажешь, как уйдёт?

— Не уйдёт! Вставай, заморыш! Владыка тут! — я сделал вид, что пнул его в бок.

Нехотя поднявшись, с опаской глядя на Парба, наш носатый «терпила» представился:

— Штих Хитрован, Ваше Непревзойдённое Королевское Величество! Прошу простить за этот инцидент, но не все присутствующие здесь обладают чувством прекрасного! Как вы понимаете, это не про Фанни мою ненаглядную! Как подумаю о ней, то розы расцветают в моём сердце, своими лепестками распространяя ароматы в разные стороны!

— Такие? — спросил Скала и… громко испортил воздух.

Ещё один «стендапер» хренов! Я замер в самом настоящем испуге, ожидая реакции Ипрохана на эту внеплановую выходку, но тот, к моему удивлению, лишь опять громко рассмеялся. Пронесло!

— Фанни… Моя Фанни! — как ни в чём не бывало продолжил Штих. — Я ведь, пока геройски бился с этим, называющим себя Скалой, даже стих про неё очередной сочинил!

— Говори! — благодушно приказал король.

Когда весеннею порой

Стою на площади нагой,

То, вспоминая о тебе,

Печально вою при луне.

Приди ко мне, моя звезда…

Тут Штих схватил Фанни, в притворном смущении спрятавшуюся за меня, и привлёк её к себе, закончив «опус»:

— Да не туда! А вот сюда!

Класс! Публика наша полностью!

— А чего ты голым на площади делал? — сурово поинтересовался я.

— Так это… Грабанули меня по весне! До нитки обчистили! И куда только Глава Тайной Стражи смотрит?! Приличного человека! Не поверите — средь тёмной ночи! Замёрз как собака! Всё так съёжилось, Король Шутов, что мельче твоих бубенчиков на колпаке стало, и не поверишь, звенеть стало — тут не только завоешь, но и гавкать начнёшь!

— Идиот!

— Кто?! Глава Тайной Стражи?!

— Ты, дубина!

В дворцовом зале творилось нечто невообразимое! Привыкшие к однотипным ужимкам шутов, люди просто корчились в приступах смеха, воя не хуже «ограбленного» Хитрована. Даже сам Владыка не так пил, как расплёскивал вино, размахивая кубком.

Зашло! Ещё как зашло!

Моя труппа расслабилась и уже по «накатанной», не отходя от сценария, веселила публику. После представления мы разбрелись между приглашёнными, шутя и кривляясь на все лады. В особом почёте оказался Штих с железным «хомутом» на шее. У каждого встречного он грустно интересовался, нет ли у того хорошего кузнеца на примете, который снимет этот позор, попав не по носу, а куда надо. Сегодня, пожалуй, и Ипрохан не удостаивался стольких тостов, как мои шуты.

В какой-то момент вечера Владыка заснул пьяным сном, и придворные тихо разошлись, боясь потревожить его.

Шатаясь от усталости, вся скоморошья братия доплелась до моей комнаты и «растеклась» по стульям за столом.

— Ты зачем, демон туалетный, бзднул? — безэмоционально спросила у Парба Колокольчик, не стесняясь в выражениях. — Мало того, что чуть «не провалились» из-за неуважения к венценосной особе, так ещё дышать нечем стало.

— Ага, — поддержал её Штих, — мой чувствительный нос до сих пор помнит каждую «частицу сущего» твоей выходки.

— Извините… — смущённо стал оправдываться Скала. — Разволновался сильно — похлеще, чем Хитрован после допроса. Ещё поел плотно перед представлением. Увидел самого Владыку и понимаю — не сдержусь! Пришлось обыграть красиво.

— Если это «красиво», то страшно представить, что у тебя «ужасно»! — усмехнулся я. — Колокольчик тоже хороша! Зачем Веблию дразнила?

— Чтоб знала! Тебе не понять! Больше не буду, если Парбу перед выступлением жрать запретишь! Давайте спать уже? Ноги не держат…

— Да. Всем спокойной ночи! Отдохните, как следует. Сегодня получилось удивить, но расслабляться нельзя — с утра новые репетиции.

Зря я надеялся на спокойную жизнь. Мой день начался не со всеобщего сбора шутов, а со знакомого «серого», вежливо проводившего меня к своему хозяину.

— Выспался? — с улыбкой поинтересовался Сыч.

— Выспался… бы! — тоскливо ответил я. — У вас в «конторе» хоть кто-то спит до полудня?

— Только заключённые, Илий. Так что, цени раннюю побудку.

— Уже настроение улучшилось. Зачем позвали, герцог? Вчера шутки про Вас не понравились?

— Наоборот! — неожиданно рассмеялся Глава Тайной Стражи. — Мало того, что остроумно, так ещё и дальновидно! Я и Первая Советница получили порцию шутовских… эээ… шуток и никак на них не отреагировали в силу разных обстоятельств. Мы промолчали — другим тоже потом не по чину будет ерепениться. Лично зла не держу и, более того, стоя аплодирую. Каков Хитрован! Это же квинтэссенция «придурков-потерпевших»! Живут, словно заговорённые, по сторонам не оглядываясь, а как случись что — Сыч виноват! Будто бы я заставлял их по грязным борделям ходить и тугими кошелями хвастаться. Хотя доля правды есть — не дорабатываем. Человек на улице должен не по сторонам смотреть, а идти по своим делам смело. Ограбили или, не дай Творцы, убили кого — моя вина. Столько лет борюсь со всякой заразой, а каждое преступление до сих пор воспринимаю, как личное оскорбление, словно не уставший «ночной король», а молодой юноша-идеалист, впервые переступивший эти… Но я не об этом. Утром был у короля на совещании…

— Утром? Сейчас спозарань ещё! — удивлённо перебил я его.

— Ипрохан проспался — значит, утро настало. Что поделать, график ненормированный. Он под впечатлением от случившегося вчера и… — внимательно посмотрел на меня посерьёзневший Калеван, — хочет ввести новую ОФИЦИАЛЬНУЮ должность. КОРОЛЬ ШУТОВ!

— За что буду отвечать? Где подвох?

— Правильно задал вопрос! Подвох есть. Как таковых у тебя обязанностей не будет, но обязан присутствовать на наших советах, являя «волю Творцов». Как тебе?

— Хреново… Если нет чётких правил, то виноват буду во всём в случае неудачи. А Веблия чего?

— Понимаешь проблему! Вначале улыбалась с таким видом, будто ложку дерьма проглотила, а потом обрадовалась. Подставит при первой же возможности.

— Не к добру.

— Именно. Предупредил заранее, чтобы ты мог продумать свою линию поведения — шут или государственный деятель. Свяжись со своими заговорщиками, объясни ситуацию. Скажи, чтобы не тревожили по пустякам. Сейчас за твоей свитой будет очень пристальное наблюдение. Дело ваше — не лезу, но мой тебе совет опытного человека… Никаких необдуманных действий! Собирайте информацию. Кто как улыбнулся и на какой шутке, над кем смеются из придворных больше, а над кем меньше. Люди при дворце разные и не все сволочи. Тебе надо сколотить свою коалицию. Местные завсегдатаи, после того как ты стал в фаворе у Владыки, сами начнут искать к тебе подходы.

— Посоветуешь кого?

— Нет. Досье есть на каждого, но обстановка меняется не по дням, а по часам. Если только… Дружи с казначеем Санимом Бельжским.

— Твой человек?

— Нет. Не мой и… не архимага Кортинара. Не знаю, как он в этом всём замешан, но прислушивайся к словам грамотных людей.

— Скажи, Сыч! — пошёл я «в лобовую». — Ты знаешь практически всё и про всех. Можешь, при желании, стать первым человеком в Нагорном королевстве с таким компроматом. Почему сидишь в тени?

— Хочешь узнать правду? — грустно улыбнулся он. — Тогда доживи до моих лет, смени на посту Главы Тайной Стражи и всё поймёшь, заведя толстую папку личного дела на бывшего «ночного короля».

— А попроще?

— Даже не пытайся. Иди, я всё сказал, что хотел. Ещё раз, спасибо за вчерашнее удовольствие. Давно так не веселился от души!

Придя в свою комнату, хотел обдумать этот разговор, но Харм, свернувшийся калачиком в углу, не дал этого сделать, сразу заявив:

— Хозяин ждёт.

— Нельзя. Слежка…

— Не волнуйся — сам перетащу.

Не успел я задать уточняющий вопрос, как оказался в знакомом душном кабинете с полыхающим камином.

— Я доволен тобой. Школу Шутов окончил, связи налаживаешь. Пока всё по плану, — без приветствий начал Кортинар. — Мне Харм рассказал о вчерашнем представлении… Наверное, смешно.

— Мне было не очень, — честно признался я. — Несколько раз по самому краю ходили.

— Зачем тебя вызывал Сыч?

— Давал дельные советы. Он, кстати, знает о тебе намного больше, чем ты рассчитываешь.

— Герцог Танлийский всегда был самым осведомлённым человеком королевства, так что, моя роль во всём этом не могла долго оставаться тайной. Мог бы радоваться — был бы рад, что он «нашёл» меня. Поздравляю с вхождением в совет Владыки.

— Ты и об этом знаешь?!

— Харм следит за Веблией постоянно. Она слишком уповает на магическую защиту, не понимая в своей недоученности, что обойти её можно знающему человеку. Это хорошо. Благодаря заранее приобретённым сведениям, я легко могу управлять её поступками.

— Ага! «Легко»! — не выдержал Черныш. — Опять придёт сегодня ночью отыгрываться на тебе за поступки этого Короля Шутов! Хозяин! Выгони его! Больно смотреть, как ты мучаешься!

— Помолчи, слуга, — осадил ящера маг. — У каждого своя ноша, и не стоит смотреть по сторонам, когда впереди основная цель.

— Да нет! — возразия я. — Говори! Когда приходит? Что делает?

— Я всё скажу! Я тебе, Илий, всё скажу! Ночью приходит и Кортинара душу на части рвёт! Ещё ногами пинает! Хозяин кровавой рвотой от боли исходит за то, что ты делаешь!

— Молчи, — поправив на носу очки, спокойно приказал старик.

Харм тут же заткнулся, гневно сверля меня взглядом.

— И меня заставь повиноваться! — зло ответил я.

— Тебя не могу. Просто прислушайся к голосу разума.

— Прислушался. Сегодня ночую у тебя.

— Опрометчивое решение. Чувствую, что разговора не получится. Харм. Отнеси его обратно к шутам.

— Ага, Черныш! Неси меня! Отосплюсь, как следует, и ночью сам дорогу сюда найду! Заблужусь — спрошу у кого-нибудь! Хоть у тех же гвардейцев! И пофиг, что подумают и кому доложат! Это хозяин твой «половая тряпка» для Первой Советницы, а мы с тобой, слава богу, имеем душу!

Договорить не успел, очутившись снова в родной «берлоге».

— Хозяин дал приказ тебя к нему не пускать… — грустно заявил ящер.

— Выполнишь?

— Не могу по-другому, хотя и очень хочется.

— Приказ не рассекречивать себя он не отменял?

— Постоянно говорит про это.

— Сегодня ночью я, если меня притормозишь, обязательно растрезвоню о тебе. Не кажется, что назревает конфликт понятий? Как думаешь сам, что главнее — твоя секретность или прогулка Короля Шутов по дворцу?

— Первое! — довольно ответил Черныш, поняв, к чему клоню.

— Вот и молодец, дружище! Пора ведьму на место поставить! И ты тут ни при чём — честно исполнял волю работодателя, правильно расставив приоритеты.

— Ты мне снова нравишься! — заявил он, махнул хвостом и исчез.

Отоспавшиеся после вчерашнего, «бойцы смешного фронта» появились где-то через час. К этому времени план в моей голове созрел полностью.

— Народ, — тихо прошептал я, боясь «длинных ушей». — Дело серьёзное есть… Нужно придумать новое представление.

— Так ведь и собирались! — громко сказал Штих.

— Тут другое… Не для всеобщего торжества юмора — надо соорудить всё так, будто бы я всю следующую ночь провёл здесь. Громко и с привлечением посторонних лиц.

— А ты? — подозрительно спросила Фанни.

— Отправлюсь на свиданку с твоей любимой Веблией. Ревновать не стоит — только если посочувствовать ей…

29. Драку заказывали?

Репетировали и устраняли несостыковки целый день. Не было привычных смешков и азарта — только дело. Все понимали, насколько необходимо мне хорошее алиби. Оттачивали действия по минутам. Не знаю, как в настоящем театре перед премьерой, но «нерв» чувствовался каждым из моих друзей, осознающими, что это не просто игра, а часть жизни, от которой эта самая жизнь и зависит. Самое ценное, что вынес — никто не отговаривал от подобной авантюры, узнав то, что я им поведал. Проматерились, конечно, повздыхали, но встали плечом к плечу. И Фаннория…

— Илий, — сказала она, — в первый и в последний раз отпускаю на встречу к другой женщине. Знаю, как её ненавидишь, но Веблия хитрая сволочуга. Ревную… Даже к ней ревную! Ты подарил мне новую себя, и очень прошу — не разочаровывай. Я — единоличница. Несмотря на маленький рост, в душе что-то большое расцветает. И боюсь этого… Очень боюсь, что обманываю себя. Так не бывает, как у нас… Не должно быть, но случилось! Зубами вцеплюсь, но не отдам! Ты понял?

— Пожелай мне удачи, — обняв, тихо сказал ей на ушко.

— Пошёл ты со своими Веблиями!

— Лучшее, что мог услышать! Я пойду и вернусь! К тебе.

— Можно вопрос?

— Попытайся.

— Что ты подумал обо мне во время первой встречи?

— Выбесила! — честно ответил я. — Думал, что хуже тебя никого нет.

— Во всём мире?

— В двух мирах.

— Это хорошо. Значит, уже тогда выделил.

— А ты обо мне?

— Не помню — кровать застилала, а тут очередной гадёныш.

— Совсем плохо было?

— Ну… Скажем так — шутовской костюм тебе не идёт.

— Зелёные трико в обтяжку?

Не дожидаясь продолжения, мы оба рассмеялись, прижавшись друг к другу.

— Будь осторожен, — уже серьёзно сказала Колокольчик.

Я ничего не ответил ей — иногда слова бывают лишними.

Где-то около полуночи… Едва подойдя к дверям, увидел материализовавшегося Харма.

— Хозяин запретил приходить к нему! — согласно инструкции, грозно заявил он.

— Тогда закричу и пусть все видят, кто помогает Кортинару. За хвост держать буду!

— Если так, то не могу дать себя рассекретить!

— Мне самому идти или ты, чтобы не раскрыться, переместишь к архимагу?

— Подчиняюсь грубой силе и шантажу! — по «протоколу» ответил Черныш, смешно подмигнув своей умильной мордочкой.

— Советница уже у него? — отбросив официальное лицедейство, поинтересовался я.

— Только пришла… Пока лишь ругается.

— Братан! Запомни кодовое слово — «Понеслось»! После него перемещаешься в комнаты шутов и опрокидываешь графины на столе.

— Зачем?

— Потом расскажу. Они в курсе — это знак. Так надо!

— Все твои участвуют? Интересно… Сделаю!

— Молодца! Запомни другое — «Спокойной ночи»! По нему возвращаешь обратно на это же самое место.

— Я сейчас лопну от любопытства!

— Но сделаешь?

— Не переживай!

Всё обговорив, мы оказались в кабинете архимага.

Прелюдия с руганью между этими двумя закончилась — нам стало не до смеха. Старик, вытянувшись в струну, лежал, а Советница с размаху била ногой ему по незащищённому лицу, выкрикивая грязные ругательства. Понимаю, что бездушный! Понимаю, что нет эмоций, но… Перекорёжило всего от этой мерзкой сцены, словно сам лежал с открытыми глазами, ожидая, когда острый носок её туфли впечатается, разрывая кожу.

На рефлексах, даже не задумываясь врезал кулаком в её затылок. Никогда не бил женщин, считая, что это самое паскудное дело, которое может совершить мужчина. Только это не женщина! Фашистка! Подобные ей в моём мире абажуры из человеческой кожи шили и продавали таким же больным «ценительницам прекрасного»! Обложечки для «Майн Кампф» делали, умерщвляя людей сотнями в концлагерях!

Веблия кулём осела на пол. Быстро связал её руки своим ремнём, усадив в кресло у камина. Для надёжности, сорвав штору, дополнительно примотал к спинке.

Черныш тут же кинулся к Кортинару, с большими слезами на выразительных глазах, вылизывая его лицо.

— Так всегда! — с болью в голосе всхлипнул ящер. — Она бьёт, а я смотрю! Ему плохо, а я смотрю! Хозяин! Очнись!

Старик медленно приходил в себя, озираясь по сторонам.

Наконец, он сел и бельмами глаз уставился на меня, спросив:

— Где мои очки?

Найденное на столе оранжевое недоразумение быстро перекочевало к хозяину на нос.

— Как я понимаю, обходить запреты могу не только я. Правда, Харм? — вынес вердикт Кортинар, обозрев сквозь магические стёкла картину происшедшего.

— Именно! — ответил я за Черныша. — Смирись и привыкни!

— Что дальше, Илий?

— Подождём, пока очухается.

— Это — Первая Советница короля. Последствия будут ужасные.

— Человек, несколько минут назад валявшийся с разбитым хлебалом, беспокоится о последствиях? Включи отбитые мозги! Я не поддаюсь магии этой ведьмы, так что, настало время циничных, но продуктивных переговоров.

— А если она тебя не услышит?

— Оторву уши — зачем такой они нужны?

Веблия застонала. По моей команде Харм шмыгнул в тёмный угол, «прикинувшись ветошью».

Вылив ей на голову кувшин с водой, для пущего лечебного и психологического эффекта отвернулся, громко спросив мага:

— Где труп прятать будем? Я же не местный, а надо надёжно.

— Ммммм… Нападение на саму… — промычала Советница.

— Молчи «мясо»! — не оборачиваясь, прервал намечающиеся угрозы. — Так где лучше, Кортинар?

— Подожди! — воскликнула тётка, понимая, что на одной «распальцовке» делу не поможешь.

— Заткнись, — опять прервал её. — Мешаешь.

Вот тут Веблию окончательно проняло. Одно дело, когда сама на смертную казнь людей отправляешь, и совсем другое, когда твою тушу утилизируют, не считаясь с мнением жертвы.

— Что ты хочешь? — попыталась торговаться магичка.

— ПОНЕСЛОСЬ! Камень Душ и твоё содействие по всем вопросам, — не стал я ходить вокруг да около.

— Камень? — неожиданно хмыкнула Веблия, явно придя в норму. — Не получишь, дорогуша! Силой его не взять и не украсть — надо искреннее желание дающего! Убьёшь — Кортинар и подобные ему навсегда останутся бездушными — уж прятать ценные вещи я умею! Содействие? Ты сам понял, что сказал? Оставишь в живых — а ты оставишь, завтра королевский палач отрубит твою дурную голову.

— Но ведь ты же как-то ухитрилась заполучить Камень?

— Три щепотки семян твёрдосила и любой мужик готов всё положить у моих ног, лишь бы «сладенькое» заполучить. Предчувствуя ход твоих мыслей, скажу сразу — со мной так не получится, так как на женщин не действует.

— Обидно, — честно расстроился я. — Но если убью, то кто помешает архимагу оживить твоё тело, выпытав у него, где спрятано искомое? Даже если невыйдет — за пару-тройку лет Камень найти возможно. Тебе уже будет всё равно, а преграда на моём пути будет устранена. Рискнёшь здоровьем?

— Предлагаю соглашение… — хмуро ответила Советница. — Оставляешь жизнь — не лезу в ваши дела. Обещаю не трогать Кортинара и… тебя тоже. Камень Душ не отдам при любом решении. Точка!

Внезапно маг вскочил и с оловянными глазами кинулся в мою сторону, странно размахивая руками. Лёгкий тычёк в лоб и пенсионер успокоился.

— Должна же я была попытаться? — пожала Веблия плечами.

— Это была последняя попытка! — сказал, заходя ей за спину. — Следующая будет болезненной. Договорились — безопасность моя, моих шутов и Кортинара. Верно?

— Именно!

— Не верь ей, — попытался облагоразумить очухавшийся маг. — Слова не стоят ничего.

— Эти? Посмотрим!

Развязав пленницу, встал вне поля её видимости и добавил:

— Всем СПОКОЙНОЙ НОЧИ! Хорошо посидели!

Черныш не подвёл, чётко переместив обратно в спальню. Судя по по воплям за дверью, представление в самом разгаре — пора и мне «просыпаться», явив себя народу.

* * *

…Фаннория сидела на кровати, в ожидании сигнала глядя на стол. Нервы на пределе… Что там с Илием? Пойти на прямую конфронтацию с главной ведьмой королевства — смертельно опасная затея. Одно дело — слегка подразнить её во время представления и совсем другое — встать на пути, прикрывая собственным телом неизвестного для Колокольчика друга. Очень хотелось отговорить любимого от этой затеи, но Фанни не стала, понимая, что это бесполезно и душевного равновесия Илию не прибавит. К тому же, она сама поступила бы точно так же на его месте.

Неожиданно графин на столе упал. Всё, пора! Сигнал подан! Мысленно пожелав всем удачи, Фаннория встала и пошла в ванную комнату, заперев её за собой.

…Парб расхаживал из угла в угол, изнывая от бездействия. По своей натуре он не мог долго сидеть на одном месте, тем более, в ожидании. Там Илий с Веблией «рубится», а он тут… Страшно, конечно, поднимать дебош во дворце самого Владыки — это не в деревенской питейной стол перевернуть, но когда ещё подобный шанс так повеселиться выйдет? Главное — друзей не подвести! Что Штих, что сестрёнка с детства читать-писать могли и с умными людьми разговаривали, а я буквы в первый раз на уроках в Школе Шутов увидел, поэтому дурень тугодумный по сравнению с ними. Ничего! Выучусь ещё! Парб схватил графин со стола и осушил его в несколько приёмов, только потом поняв, что у него в руках. Быстро поставив сосуд на место, Скала отошёл от греха подальше, чтобы опять не сделать что-нибудь лишнее.

Вовремя! Графин упал!

— «Ну, наконец-то!» — потянувшись, довольно прошептал он и шагнул за порог навстречу приключениям.

…Штих Хитрован очень хотел спать, с трудом заставляя себя смотреть на стол в ожидании сигнала. Жил же себе тихо и спокойно, пока с Илием не связался, а теперь что ни день — то нервная встряска. Допросы, Враги Короны, представления перед самим Владыкой и вот теперь — не пойми что, но опасное, однозначно. Сейчас бы завернуться в одеяло и забыть про всё… Забыть? Парень усмехнулся собственным мыслям. Нет! Пропускать столько интересного он не намерен! Вот доживу до старости — отосплюсь, а сейчас есть друзья и силы им помочь! Пусть я не такой хитрый, как Король Шутов, не такой сильный, как Скала, и не такой «резкий», как Колокольчик, но раз они меня к себе в семью приняли и доверяют, значит, тоже не последний человек Штих Хитрован, считавший себя до встречи с ними никчёмным пацаном с уродливым носом.

Звякнув крышкой, графин завалился на бок. Большая лужа растеклась по столу.

— «Ай-яй-яй! Не предусмотрел! — сокрушённо подумал он. — Ладно! Ерунда это всё — потом вытру, а сейчас пора играть свою роль! Пьеро! На выход!»

Комната Фаннории… Темно… В приоткрытую дверь с пыхтением просовывается большая туша, крадучись подходит к кровати и плюхается на неё со словами:

— Дорогая! Я здесь!

— Помогите!!! — раздаётся из-под одеяла отчаянный вопль Хитрована. — Фаннечка!!! Насилуют!!!

Комната озаряется светом. Колокольчик в ночной рубашке и с мокрым полотенцем на голове стоит в проёме ванной комнаты, оторопело глядя на Штиха с Парбом, борющихся в её кровати.

— Вы что, извращенцы?! Места себе другого не нашли для этих мерзких игрищ?! — гневно вопрошает она мужчин.

— Нет! Любимая кисонька! Это не то, что ты подумала! — первым приходит в себя Хитрован. — Я пришёл к тебе, а этот негодяй…

— Гааад! — орёт на него Скала. — Куда к моей бабе полез?!

— К твоей? — нехорошо прищурилась Фанни.

— Правильно отшила! Ты — моя! — решив, что она на его стороне, довольно произнёс Штих.

Ни слова не говоря, девушка сняла с головы мокрое полотенце, со змеиной улыбочкой на губах подошла к кровати и стала хлестать незадачливых любовников.

— Фанька! Меня-то за что? Носатого бей!

— Ах, не за что?! — наконец-то, прорезался у неё голос. — Боровы вонючие! Поделили меня, значит?! Вон, паскудники! Поубиваю!

Мужчины кинулись к дверям, где нос к носу столкнулись со стражником, дежурившим в коридоре и отреагировавшим на подозрительный шум.

— Что происхо… — попытался задать вопрос гвардеец, но разошедшаяся Фанни не дала ему этого сделать.

— Ещё один?! — зло выкрикнула она, залепив бедолаге полотенцем по мордасам. — Мёдом вам тут, что ли, намазано?! Никому ничего не дам! Козлы! Козлы! Козлы!

Под её напором потасовка переместилась из спальни. Офигевший стражник, уклоняясь от очередного удара «мокрым оружием», достал свисток и подул в него, объявляя тревогу. Дежурная смена прибыла во мгновение ока и хотела скрутить дебоширку.

— Наших бьют! — с надрывом в голосе громко простонал Штих, видя, что на сцене появился Илий.

Король Шутов тут же кинулся на подмогу. На пять минут коридор превратился в настоящее поле боя — в ход шло всё: кулаки и ноги, стулья, стоящие вдоль стен, и даже магические светильники с картинами, что годами висели, не зная какая кончина для них уготована. Неравенство сил скоро дало о себе знать — шуты были повязаны и доставлены в дворцовую тюрьму.

Основательно помятую компанию заперли в одной камере.

Оглядев друзей, Илий молча показал большой палец вверх.

— Знатная драчка! — прокомментировала Колокольчик, как заправская хулиганка щурясь подбитым глазом и довольно улыбающаяся ртом, в котором один зуб был сломан.

Потом опомнившись, она вдруг закрыла лицо руками и попросила:

— Не гляди на меня сейчас — я некрасивая! Вот когда маг всё поправит — тогда и любуйся!

— А мне опять нос сломали… — грустно вздохнул Скала. — Уже третий раз за полгода! Вот, почему так? У Штиха он огромный, а достаётся постоянно только моему «пятаку»?

— Потому что мой — достояние королевства! — не остался в долгу Хитрован. — Ни у кого не поднимается рука на прекрасное! Рёбрам от этого, правда, не легче…

Несмотря на незавидное положение, вся наша банда рассмеялась, охая и держась за ушибленные места. Сложная часть плана закончилась — осталась важная, но тут уже не всё зависело от нас.

30. Суд

Глава Тайной Стражи нёсся по коридорам дворца в надежде, что Ипрохан, несмотря на поздний час, ещё не спит и относительно здраво мыслит. О происшествиях подобного масштаба он был обязан без промедления докладывать королю в любое время дня и ночи.

— Владыка занят, — извиняясь, проговорил дежуривший гвардеец. — Там у него…

— Исполняю его же личный приказ! — с лёгкой одышкой после бега ответил Сыч. — Доложи ему, а дальше пусть сам решает — выгонять своих баб или отложить мой доклад до утра.

Не прошло и пары минут, как из дверей появились две пьяные фаворитки, недовольно скривив обрюзгшие лица и поправляя расхристанные предметы женского гардероба.

«Ипрохашка почти трезв! Спасибо!» — мысленно поблагодарил Творцов глава «серых», проникнув в помещение.

— Чего тебе? — даже не попытавшись накинуть на свои телеса одеяло, пробурчал рассерженный король.

— Во дворце серьёзное происшествие — массовая драка. Силами Гвардейцев из роты охраны удалось оперативно погасить конфликт, но я считаю, что до конца разбирательства нужно усилить караулы.

— Кто посмел?!

— Задержаны Ваши шуты в полном составе.

— Эти-то как там оказались?!

— Так всё с них и началось. Обстоятельства выясняем…

В покои неожиданно и без какого-либо доклада влетела Веблия в разорванном платье и с расцарапанной щекой.

— Владыка! — кинулась она в ноги королю, подвывая. — На меня сейчас было совершено покушение! С трудом отбилась и прибежала к тебе! Молю о защите и справедливости!

— Ты тоже участвовала в драке? — удивлённо спросил Ипрохан.

— В какой драке?

— С гвардейцами, — пояснил Сыч.

— Не было никаких гвардейцев! Илий подло вломился в мои покои, пользуясь тем, что защитная магия на него не действует! Попытался обесчестить, но почувствовав отпор, рассвирепел и… Он опасен, мой король! Вели схватить его!

— Вообще-то, он уже схвачен и дожидается со своими дружками расследования, — ответил за венценосного Глава Тайной Стражи. — Инцидент произошёл в другом конце дворца, так что, я теряюсь в догадках, как Король Шутов мог находиться одновременно в нескольких местах.

— Это был он!

— Невозможно. Есть куча свидетелей, могущих подтвердить мои слова. В конце концов, можно активировать на следящих артефактах не только звук, но и с разрешения Владыки картинку с места преступления.

— В моих покоях нет ни одного «тайного ока»! — с апломбом заявила Веблия.

— Как и в моих, магесса. Но в комнатах шутов и дворцовых коридорах этого добра хватает. Нет только у Короля Шутов — два раза ставили, а они перегорают через несколько часов. Видимо, его иномирская сущность неправильно на них воздействует, приводя в негодность. Но Вам лучше знать, как работает магия.

— Всё интереснее и интереснее… — задумчиво проговорил Ипрохан, натягивая штаны. — Срочно в мои покои смотрящее зеркало и амулеты памяти. Будем смотреть и считать, сколько Илиев бродит по столице.

Быстро доставили всё необходимое. Драка на шутовском этаже дворца была пересмотрена раз десять. Хватило бы и одного раза, чтобы понять — Илий непричастен к нападению на Первую Советницу, но события в зеркале настолько захватили Владыку, что он крутил запись несколько раз, от души веселясь и комментируя происходящее.

— И что Вы скажете теперь, уважаемая Веблия? — спросил Сыч, после очередного просмотра. — Король Шутов, явно, не мог быть вашим обидчиком.

— Не знаю… — скривилась ведьма. — Возможно… Было темно и я перепутала.

— Или кто-то хотел, чтобы вы подумали именно на Илия. В любом случае я определю в Ваши покои лучших своих людей, дабы подобные нападения не повторились. Первая Советница слишком важная и нужная фигура для королевст… Нагорной Империи, чтобы оставаться без защиты. В свою очередь, я лично подключусь к расследованию и обязательно выясню личность злоумышленника.

— Правильно! — поддержал Ипрохан Главу Тайной Стражи. — Разберись! А всё-таки, Нагорная Империя звучит красиво! Не тяните оба с реорганизацией! Хочу на Празднике Зимы официально объявить о создании величайшей страны в мире!

— Непременно… — присев в реверансе, промямлила Веблия. — Разрешите идти, Ваше Величество? Ночные события подкосили мои силы и нервы — необходим отдых.

— Иди! А зеркало оставь — я ещё не насмотрелся!

— Что делать с шутами? — спросил Сыч, как только за женщиной закрылась дверь. — Посмотрев запись, понимаю, что произошедшее всего лишь череда нелепых случайностей, но преступление имело место быть.

— Сам что думаешь? — ответил вопросом на вопрос король.

— Хм… Наказать надо, чтобы не расслаблялись и мордобои с гвардейцами не устраивали, но не сильно. Где ещё таких весельчаков найдёте?

— Верно! Поэтому завтра сам с ними разберусь! — хихикнул Ипрохан. — Не зря меня прозвали Весёлым — суд такой же устрою! Теперь тоже иди! Хочу ещё раз посмотреть, как недоразвитая шутовка мокрой тряпкой лихих гвардейцев гоняет! А этот, помнишь?! С картиной на башку надетой?! Умора! Вина мне!

* * *

Памятуя о том, что в камере за нами могут следить, мы особо не разговаривали, лишь изредка обмениваясь иносказательными репликами, темы для которых быстро иссякли. Скучно… Так и заснули на единственной длинной скамейке, положив головы друг другу на плечо. Под утро лязгнул засов и вошёл знакомый «серый».

— Илий Король Шутов, на допрос.

— Слегка прихрамывая, я поплёлся за ним, прекрасно понимая, к кому меня ведут, и мысленно готовясь к серьёзной беседе.

Предчувствия не обманули — сам Сыч сидел за столом следователя, попивая отвар, по запаху и бодрящим свойствам чем-то напоминающий кофе.

— Спасибо, что пришёл, — отхлебнув из кружки, начал он.

— А у меня был выбор? — усмехнулся я в ответ.

— Конечно. Могли бы принести связанного или вообще не донести — смотря, как буянил. Были случаи, и не единожды, когда дурные головы шеи свои под неприятности подставляли.

— Да, хватит их мне на сегодня уже.

— И на завтра тоже, — жёстко припечатал герцог Танлийский.

— Что у нас завтра? — обеспокоился я, понимая, что не просто так он ляпнул.

— Суд. Будет вершить сам король.

— Блин… Надеялся, что легче отделаемся.

— Не волнуйся, немножко поглумится, но на виселицу не отправит. Смотрел он вашу драку — очень ему приглянулось она.

— Хм… А Вам, как профессионалу?

— Мне тоже. И сама идея подобного алиби, и исполнение, хотя недочёты тоже есть. У всех в комнате падают графины… Я проверял лично — очень устойчивые. Ладно, когда один, но три? Тут без магии не обошлось, а если учесть, что сам Кортинар у тебя в друзьях, то…

— Он тоже рад, что ты его вычислил.

— Умнейший человек. Жаль, что бездушие магов началось с его оплошности, — вздохнул Сыч. — К нему наведывался перед потасовкой?

— Ну… — не желал я раскрывать все карты.

— Успокойся. И так знаю, что к нему. Веблия прибежала к Ипрохану и пыталась тебя обвинить в… самому смешно!.. изнасиловании с последующей попыткой убийства! Лицо руками расцарапала, одежду порвала и на жалость давить стала. Кстати, получилось бы у неё, если б ты с умом к делу не подошёл.

— Всё-таки не сдержала слова, — разочарованно произнёс я. — Придётся учить по-другому.

— Не торопись. Ведьма только и ждёт непродуманной ответной реакции. У меня к тебе просьба. Завтра по горячим следам, сразу после, если на людях, или во время, если Ипрохан вас у себя судить будет, напомни ему про Школу Шутов-Шпионов. Сейчас уже во дворце становится тесно, а как только Империей твоей «обрастём» — не протолкнуться станет. Правы вы с Замрудом Хохотуном — надо расширяться, выходя за границу Гархема.

— И Вас вскользь упомянуть?

— Нет. Я сам не потеряюсь. Иди. Своим можешь намекнуть, чтобы не волновались о завтрашнем… или послезавтрашнем, как король проспится, дне — жить будут.

Сыч «накаркал». Двое суток мы провели за решёткой, ожидая своей участи.

Наконец, одним радостным утром нас четверых доставили под конвоем в покои Ипрохана. Это хорошо! Значит, судилище будет не прилюдным. В кабинете также присутствовали Глава Тайной стражи и ведьма. Ещё один, полный лысый человек с умным взглядом был мне незнаком, но догадаться, кто это не составляло большого труда — казначей Саним Бельжский, которого за глаза все звали Кошелёк.

— Ну что, допрыгались?! — грозно нахмурил брови Владыка.

— Я не прыгал, Ваше Величество, — неожиданно для всех заявил Парб. — У меня после этого колени болят.

— Да?! А кто гвардейцу на голову картину одел?!

— Это смотря какую картину. Ежели с голой бабой в ромашках — не я точно. Смолоду женский пол уважаю, чтоб такую красоту портить. Ту, на которой запечённая утка в яблоках — опять не я. Не привыкший едой разбрасываться… А вот, где цветочки-листики — каюсь — моя работа. Рисуют всякие веники, «мазилы» криворукие, краски переводят. Нет, чтобы ещё одну бабу накалякать.

— Да ты у нас ценитель прекрасного, дурак? — развеселился будущий император.

— Конечно! Вот, Фанни Колокольчик не даст соврать — сама показывала, какую картину со стены снимать.

— Фанни… Фанни… Колооокооольчиииик… Зачинщица! Хочу услышать твои оправдания.

— Не виновата ни в чём! — твёрдо ответила моя любимая. — Если казнить, то этих двоих, тайком пробравшихся в мою комнату! Я девушка судьбы нелёгкой — знаете, наверное, Ваше Величество?

— Слыхал … Читал… «Цветочек».

— Вот-вот! Я ж, попав к Вам сюда, впервые своё предназначение поняла — служить во славу Нагорного королевства! Пусть дурочкой, но хорошее настроение короля — хорошая погода над всей страной! Меня судьба к этому долгие годы подводила, подкидывая испытания. И что? Опять старое! Я — королевская шутовка! Смешинка в глазах Ипрохана Весёлого, а меня опять, как шлюху делят?! Будто бы при дворе их мало? Да, сплошь и рядом! Можете спросить Первую Советницу — она, точно, в курсе!

Казначей сдавленно хихикнул, прикрыв рот рукой…

— Вот я и остервенела! Гоняла двух идиотов от всей души!

— Хм… Вина мне! — приказал король. — На сухое горло с этими не получится.

Потом он обратился снова к Фанни:

— У магессы Веблии Затнийской обязательно уточню этот вопрос. А на гвардейца за что накинулась? Он при исполнении был.

— А я знала, что он на посту? Решила, что где два козла пасутся, то и третий появиться может! Недоразумение, конечно — готова извиниться перед бравым воином, но честь свою защищала.

— Допустим… Но ведь потом ещё дворцовая стража прибыла. Неужели решила, что и они на твою жопу недоразвитую явились слюни пускать?

— А я себе нравлюсь! — нахально заявила малая. — Но с ними другая история… Чувствую, что хватают и лапают. Гнев глаза застилает — лиц разглядеть не могу. Отмахиваюсь, не щадя мокрого полотенца. Потом опомнилась, смотрю по сторонам, а там драка «стенка на стенку» идёт. Шутов я знаю — за них и «вписалась».

— А ты этот… Хитрован? Тоже гнев… или злой умысел заставил тебя наброситься на гвардейцев? — указал обгрызенным перстом Владыка на нашего друга.

— Любовь, Ваше Величество… — привычно шмыгнул носом Штих. — Фаннечка… Лапочка моя несмышлёная! Её бьют, а мне в сторонке стоять? Решил сам принять удар за неё и отвлечь внимание добросовестных стражников путём раздачи тумаков. Родненькая! Готов умереть за тебя! Когда меня будут казнить, когда палач занесёт свой топор над моей влюблённой головой, я прочитаю самые лучшие стихи в своей жизни, и ты расплачешься, погасив костёр у моих ног своими слезами, и поймёшь, что лучше…

— Подожди! — рявкнул король. — Какой костёр?! Какими слезами его гасить?! Повесят тихо и всё!

— Да? Жаль… Такие стихи пропали… Может, тогда не надо? А?

Хуже всего пришлось нашему конвою. Если остальные могли хоть как-то проявлять свои эмоции, то бедным стражникам ничего не оставалось делать, как до боли прикусывать собственные языки, лишь бы не рассмеяться на посту. Лишь одна Веблия имела такое выражение лица, будто с размаху села на стоящий вверх ножками табурет.

— Парб Скала! — не унимался довольный допросом Ипрохан. — За что бил гвардейцев на посту?!

— Я не бил — только от той картины с голой бабой отталкивал и это… от жареной утки тоже. А то размахались, кто чем может — чуть всю красоту не угробили!

— Остался последний участник преступления… — посмотрел на меня Владыка, прищурив один глаз. — Требую объяснений!

— Великий! — развёл руки я. — Со мной всё ещё проще. Про события, предшествующие моему появлению, ничего не знаю, поэтому комментировать не буду. Спал… Просто спал, устав за день гонять это дурачьё! Шум, гам, крики за дверью. Высунул голову и слышу вопль Штиха Хитрована: «Наших бьют!». Естественно, что пошёл выяснять причину. Куча из тел и летающие предметы в узком пространстве коридора… Кто тут «наши», а кто «не наши»? Поди разберись! Ответ пришёл быстро в виде здоровенного мужика в латах. Он без разговоров, влепил мне в лоб! Ну, я и стал биться с теми, кто в такой же одежде. Спросонья… Честное слово, а то бы понял всё сразу. Но есть и хорошее в этом всём! Помните, я рассказывал Вам про интересную задумку Магистра Замруда Хохотуна? Мои парни и девушка доказали, что не хуже Веблиных гвардейцев, а то и лучше! Таким и оружия не надо — только мокрое полотенце и никчёмную картину в тяжёлой раме!

— Подумаю… Всё! — швырнув кубок в стену, прервал уставший венценосный таким своеобразным манером суд. — Мне всё ясно! Приговор!

Все напряжённо замерли, перестав ржать. Оно и понятно — может и кожу с живого содрать ради смеха.

— Повелеваю! — громко сказал Ипрохан, принимая в руки очередной ведёрный сосуд с бухлом. — Парб Скала! Раз так любишь изобразительное искусство, то обязан посещать все уроки в Школе Живописцев в свободное от шутовства время. К концу года должен представить мне картину собственного написания. Если не понравится — виселица!

— С бабой можно? — побледнев, пролепетал наш друг.

— Хоть с двумя!

— Могу и с тремя, если влезут.

— Штих Носач… Любишь огонь со слезами? Чистить каминные трубы до зимы! Тоже в свободное время!

— Фанни Колокольчик! Всё началось с тебя! Чтобы разрушить ваш опасный любовный треугольник, повелеваю во время следующего праздника… Какой он у нас там намечается?

— Молодого вина, через две недели, — ответил казначей.

— Отлично! Самое то! Повелеваю тебе стать женой… Илия Короля Шутов! Будешь Королевой Шутовкой! Никто не посмеет, кроме мужа, в кровать к тебе лезть!

— Я…

— Молчать! Последний наш подсудимый… А Илия и не за что, вроде. Если и есть за что, то такая жена будет хорошим наказанием! Всё! Теперь всем вина и празднуем… Что празднуем?

— Завершение сложного судебного процесса, Ваше Величество, — опять подсказал Саним Бельжкий.

— Точно! Музыкантов и моих фрейлин сюда. Остальные — вон! У себя нажрётесь!

Ошарашенные такой развязкой, мы вышли из королевских покоев, не глядя друг на друга.

— Повеселились на славу, — грустно подвёл итог нашим приключениям Штих.

Возразить ему никто даже не попытался…

31. Наказанные

Несколько дней мы приходили в себя. Даже Фанни была непривычно тиха и задумчива. Парни тоже не лучше: Штих, испытав все трудности работы трубочиста, постоянно чихал, жалуясь на боль от попавшей сажи в свой, и без того немаленький, а сейчас распухший ещё больше, «нюхательный аппарат»; Парб после первого же урока в Школе Живописцев заявил, что жить ему осталось всего лишь год, так как понял, насколько сложно рисовать не то что баб, но и просто ровную прямую линию провести. Чего греха таить, я сам был под стать друзьям, полностью опустошённый эмоционально после последних событий. И свадьба эта ещё… Надо бы поговорить с Фаннорией насчёт неё, но она явно не готова к разговору, да и я не знаю, что сказать — всё очень неожиданно и неприятно как-то. Посоветоваться бы с умным человеком, но с кем? С бездушным магом или ящером, который даже не человек? Не смешите — и так смешной!

Неожиданно на помощь пришёл Глава Тайной Стражи. Вызвав на третий день меня к себе в кабинет, благо, поводов для этого я своими выходками дал ему предостаточно, Сыч, отодвинул в сторону папку с очередным делом и спросил «в лоб»:

— Судя по твоему лицу, всё совсем плохо? Рассказывай!

— Личное, герцог… К нашим проблемам никак не относится.

— Всё относится, Илий. Абсолютно всё. Эмоциональное состояние твоей шутовской братии — тоже. Но сейчас даже не это важно… Ты в курсе, насколько я старше тебя и, поверь, что за свою жизнь многое повидал кроме этих серых стен. Сейчас хочу поговорить не как Сыч, а как человек, совершивший столько ошибок в личном, что пора начать ими делиться с молодёжью. К тому же, через моё ведомство прошло бессчётное количество грустных и не очень историй — тоже многому научили.

— Хорошо, — не стал упрямиться я, — свадьба замучила дурными мыслями.

— Насколько мне известно, у вас с Колокольчиком серьёзно, хотя и не выставляетесь напоказ?

— То-то и оно! Фанни — замечательная! Пусть и смешно рядом смотримся, но это меня не волнует совсем — тут другое…

— По приказу Ипрохашки противно? — догадался Калеван.

— Как-то так. Даже не это — ощущение пошлости от будущего мероприятия. Любовь в фарс превращают! Да и сами только-только начинаем привыкать друг к другу. Какая, нафиг, свадьба?

— Понятно… С Фанни разговаривал на эту тему?

— Пока нет.

— Зря! Я, — тяжело вздохнул Сыч, — когда-то совершил такую же ошибку — вовремя не сказал того, что должен был… Потом поздно стало. Не один год прошёл, а корю себя. Не молчи, Илий! Поговори с ней обязательно! Сегодня же! Пойми, что Колокольчику сейчас не легче твоего, а ты, вместо поддержки, своими грустными мыслями упиваешься. Беседа лёгкой не получится — может быть, даже поссоритесь, но это всяк лучше твоего молчания.

— И что я ей скажу? — криво ухмыльнулся я.

— Самое главное — что любишь!

— Да Вы романтик, герцог Танлийский!

— Нет. К сожалению, прагматик… Этим себе жизнь и испортил. Давай так: разберёшься со своей ненаглядной, а потом подумаем, чем можно твоим парням помочь. Не стоит всё в одну кучу сваливать. У Кортинара при встрече тоже совета спроси: старый пройдоха мастак обходить запреты. Да! И передай ему, что если он не против, то пусть поищет возможность связаться со мной — есть много новой информации по интересующему нас обоих делу.

— Передам. Правда, не знаю когда.

— Думаю, что архимаг ждать себя не заставит. А теперь иди уже… Сам знаешь, к кому! Не будь нюней — тебе не идёт!

Хороший пинок под зад иногда важнее тысячи сочувствующих слов. Помнится, Сыч говорил, что мой должник… Этим разговором он сторицей оплатил свой долг, поставив мозги на место! Ворвавшись без стука в комнату Колокольчика, я застал её сидящей на подоконнике, с поджатыми к подбородку коленями, и грустно глядящей в окно.

— А… Это ты… Что случилось? Опять репетиция? — безучастно поинтересовалась она, не отрываясь от рассматривания дворцовой территории за стеклом.

Молча подошёл, сграбастал в охапку и перенёс, усадив на стол.

— Ну да… — также не проявляя никаких эмоций, прокомментировала девушка происшедшее. — Хочешь — туда неси, а не хочешь — не туда… Можно и в карман запихнуть.

— Ты меня любишь? — не стал я вступать в бессмысленную полемику.

— Велено любить самим Владыкой.

— А не будь этого приказа — вышла бы замуж?

Она, скривившись, ответила:

— Какая теперь разница? Но так даже лучше — вместо своры насильников, теперь будет один. Не собираешься, будущий муженёк, мною торговать? Прикажут — сделаешь ведь!

Явно нарывается, только не собачиться сюда я пришёл. Встав на одно колено около стола, взял её ладошку и глядя снизу вверх серьёзно спросил:

— Фаннория! Я, Илий… Не так! Илья Золин! Это моё настоящее имя в родном мире! Так вот! Я, Фаннория, спрашиваю тебя: согласишься ли ты стать моей женой без приказа Ипрохана? Знаю, что шут, возомнивший себя королём, не лучшая кандидатура! Знаю, что не самый хороший человек и дурнем бываю ещё каким! Иномирец непонятный! Знаю, что бред полнейший вокруг творится, но моё колечко на твоём пальце до сих пор, и я хочу, чтобы ты его носила до конца наших дней! Просто ответь МНЕ! Не коронованному хозяину, повинуясь приказу, а мужчине, что стоит на коленях у твоих ног… Согласна?

— А если скажу нет?

— Это будет твой выбор, который приму. Сделаю всё возможное, чтобы не обидеть тебя…

— И попытаешься сорвать эту дурацкую свадьбу?

— Для меня она всерьёз. А что из неё комедию хотят сделать… На скольких свадьбах ни был — везде жених и невеста себя немного шутами чувствуют! Особенно, когда гости налакаются. Это нормально. Теперь я понимаю, почему молодожёны так боятся праздновать и стремятся к этому одновременно — хочется донести до всего мира, что они вместе. И хочется, и… необычно. Но я тебя понял. Никогда не был и не буду, как ты говоришь, насильником. Для любимой женщины — тем более.

— А для других, значит, не «тем более»?

— Давай не будем играть словами…

Я попытался встать, но неожиданно Фанни обхватила меня своими ножками за шею.

— Куда попёрся?!

— К Владыке — отговаривать.

— А ну, стоять! Только хотела сказать, что согласна, а тут опять, разрешения не спрашивая, хочешь невесту бросить?!

— Так …

— ДА! ДА! ДА! Ты прав! Это наша жизнь и наша свадьба! Я люблю тебя, Илий… Илья! Какое смешное имя! Почему молчал, гад? Извелась вся… Думала, что опротивела.

Поцеловал её коленочки на своих плечах со словами:

— Спасибо, правая. Спасибо, левая.

— За что ты их так? — удивилась она.

— За то, что не отпустили.

— Так глупо, но… Очень приятно! Только прошу об одном — наберись терпения. Боюсь, что из меня плохая жена выйдет. Поверь, что очень хочу остаться с тобой наедине, но ужас прошлого перед глазами стоит… Убогая шлюха, которую терзали помимо её воли… Я постараюсь… Честно, постараюсь!

Резко встал, подняв любимую со стола. Прижал к себе и тихо пообещал на ушко:

— Для меня ты лучше всех. Буду ждать и надеяться… Только гадом не обзывай!

— Буду… — всхлипнула она, уткнувшись в мою грудь. — Мой любимый «гад»…

— Хорошо, малая. Вместе мы всё преодолеем. Рубаху только соплями не испорть.

— А я — уже! — подняла мокрые, но счастливые глаза Колокольчик, шмыгнув красным носиком не хуже Штиха. — К этому тоже привыкай! Знаешь, как в тебя удобно плакаться?

Мы рассмеялись, и я поцеловал её — невесту. Теперь уже самую настоящую!

Взявшись за руки, мы зашли вместе в мою комнату, где смурные парни молча ожидали нашего появления. Даже пирожные на столе были не тронуты — видимо, совсем плох Парб, если к еде равнодушен.

— Чего приуныли, красавцы?! — вместо приветствия спросила Колокольчик. — У меня тут свадьба намечается, а вас можно вместо кислого молока использовать?

— Опомнилась… — грустно прогундосил Штих. — У кого свадьба, а кому мантулить по трубам или в Школе Живописцев…

— Ну… — вступил в разговор Скала, — там, оказывается, не так и плохо. Вначале дрищ один — из учителей, ругался сильно, а потом похвалил.

— Это когда ж он тебя похвалил? — поинтересовался я.

— Когда мордой егонной по всем краскам провёл и в холст впечатал. Он сказал, что это новое слово в искусстве и…

— И?

— И попросил больше с ним не повторять, чтобы шедевр остался в единственном экземпляре.

— А ты?

— Нарисовал ещё пару картин теми, кто особо скалился. По всеобщему мнению — талант у меня есть!

— Вот видишь?! — хотелось ржать, но я сдержался. — Всё на благо! Потом свои произведения оформишь в самые тяжёлые рамы и гвардейцам повесишь на загривки! Ты — королевский шут! Значит, нигде не пропадёшь!

— Я тоже королевский, — возразил Хитрован, — так и сдохну в дворцовых каминах… «По-королевски»!

— С твоей бедой тоже справимся, — за меня ответила Фанни. — После моей свадьбы сразу думать начнём. Главное — отыграть её на славу!

— Свадьба… Фанька, Илий! Вы что? Всерьёз хотите? — спросил Скала. — Из вас же посмешище делают! Понимаю, что веселье — наша работа, но не до такой же степени!

— Дураки смотреть на неё будут! — возразила ему девушка. — Илий мне официально, на коленях, предложение сделал! Не побоялся ни моего прошлого, ни остального! И я согласилась! Не как бесправная шутовка, а как женщина! Поведёшь, Большой, под венец?

— Я теперь Скала! Опять старое поминаешь! И это… Правда, можно?

— Сам сестрёнкой называл, а больше родственников нет.

— А меня — Штих! — стал я «ковать, пока горячо».

— Не… Прости, Илий, но не могу. Женщина мужчину должна вести, — извиняющимся тоном пояснил Хитрован.

— Блин! Где ж я её возьму?!

— Думай. Никого на примете нет? Пусть будет и не родственница, если не из простых.

— Да я, кроме Фанни … А ведь это идея! — внезапно осенило меня. — Готовимся к свадьбе! Кто венчать будет?

— Кто-то из королевских служащих, облечённый полномочиями. Какая разница? — подозрительно спросила Колокольчик.

— Большая! Всего раскрывать не буду, но срочно надо к Ипрохану попасть!

— Он опять «устал», — выдал последнюю новость Штих. — Хорошо устроился — пару дней работает, а потом в загуле. Это не по трубам ползать…

— Подожду, пока оклемается. Парни! Любимая! Начинаем готовиться, не дожидаясь «просветления» Владыки!

— Ты что задумал? — сквозь зубы спросила Фаннория, понимая, что начинается новая авантюра.

— Я? Сыграть свадьбу! Все завидовать будут!

— Можно без меня? Я от прошлого ещё не отошла.

— Ты меня любишь?

— К сожалению, да.

— Тогда доверься!

— Оставьте меня в каминных трубах, — жалостливо попросил Хитрован. — Не такие они и плохие — тихо, темно и вас нет…

— Фиг тебе! — не сговариваясь, мы с моей невестой сунули под нос ему две дули.

— Проспорил! — довольно хлопнул себя по коленям Парб. — Готовь лоб, носатый!

— Трубы… Любимые трубы… — простонал Штих. — Надеюсь на твоё великодушие, благородный Скала. Здоровье у меня одно!

— Про что хоть спорили? — поинтересовался я.

— Про то, что свадьба будет такая, что… Ух, какая! — пояснил Парб. — Творцы вернутся, чтобы посмотреть! Я вам картину за это подарю! В Школе «мазил» есть один задохлик, мнящий себя гением, сегодня сбежать успел, но до свадьбы его точно отловлю и нарисую этой прыщавой мордой! Ярко получится! Прям творческий зуд чувствую!

— Сажей подарки принимаете? Нет? Я так и знал… — вздохнул Хитрован.

Общий смех растопил серый лёд безнадёги. Мы снова вместе!

На следующий день Владыка пришёл в себя. Не дожидаясь, пока он всю нашу братию к себе позовёт, я сам ломанулся в сторону его покоев. Знакомая мерзкая рожа не вызывала никакого желания хоть на минуту задерживаться в его спальне, но, пересилив себя в очередной раз, натянул на лицо самую радостную улыбку и горячо поприветствовал Ипрохана.

— Где остальные? Я ещё за вами не посылал, — хриплым голосом спросил король, дрожащей рукой поднося к губам бокал с каким-то укрепляющим снадобьем.

Судя по тому, как порозовели его щёки и заблестели глаза — пойло крутое.

— Великий! — склонился я в глубоком поклоне. — Не раз говорил и уверен, что ещё не раз повторю: Вы для меня не просто сильный и могучий правитель, но испытываю к Вам и настоящие тёплые, дружеские чувства, как к человеку, поэтому пришёл сам, не дожидаясь приглашения.

— Чего надо? Всем чего-то надо… С самого утра! — он явно ещё был зол на весь белый свет, не до конца избавившись от похмелья.

— Ничего. Соскучился.

— Ничего? Ну-ну! Если пришёл клянчить о том, чтобы свадьбу «расстроить», то даже не пытайся! Я сказал быть — значит, быть!

— Я чту Ваше слово и никогда бы не посмел вякнуть против него! А насчёт свадьбы у меня, наоборот, есть куча интересных идей, чтобы она была не просто ещё одной из многих, а запомнилась, удачно вплетясь в Праздник Молодого Вина!

— А ну-ка! — отхлебнув лекарства очередной раз и почувствовав себя намного лучше, поинтересовался Ипрохан.

— Представление! Опять надо представление устроить! Не каждый день подобное случается и грех не обыграть, как следует! Извини, Великий, за наглость, но хотел и Вас к ней привлечь…

— То тыкаешь, то выкаешь… Повесить бы за такое, но пока повременю… Дальше!

— Продолжаю! Выяснил, как проходит процесс скрепления супружеских уз. Выходит заспанный дядька, выделенный специально для этого дела, и начинает нудно тянуть: «Шуты Илий и Фанни… бла, бла, бла… Творцы скрепили ваш союз… бла, бла… Река Жизни пополнилась на ещё одну молодую пару… Очередное „бла“… Пусть гордятся вами предки и восхищаются потомки…» Да Вы лучше меня знаете, сколько он будет ерунду всякую языком молоть! Тут либо гости от голода загнутся, либо невеста состарится и новую искать придётся!

— Ха-ха! Точно! Вспоминаю свою, когда в постель эту нищую мичийку подсунули, у которой, кроме крови Перволюдей, никаких достоинств не было! Самая длинная и скучная речь, что приходилось слышать!

— И я о том же! Ну, куда такое лепить в праздник, тем более Молодого Вина? Ещё и Король Шутов «королеву» себе надыбал! Кто, кроме Ипрохана Весёлого, лучше всех обвенчает такую странную парочку, пусть и с игрушечными, но титулами? Прошу тебя, Владыка!

Венценосный задумался, а по моей спине стал струиться холодный пот от напряжения. Наконец, он «оттаял» и изрёк:

— Хочу! Будет вам, моим дуракам, подобная честь оказана! Уж я скажу — надолго запомнят! Повеселимся! А потом «Охота на свиней»!

— Что это? — спросил я, подозревая что-то нехорошее, судя по названию.

— Забава, горячащая кровь, иномирец! По такому случаю выпущу пять… Нет! Десять «врагов Короны» за стены дворца и будем их ловить по всему Гархему, забивая, как свиней! Тебе понравится!

— Уверен, Ваше Величество, — сглотнув образовавшиийся в горле ком, вынужденно согласился я, — только… Праздник Молодого Вина… Все пьяные… Уверен, что одна половина дворцовых «полотёров», забудет, зачем в столицу вышла, разбредясь по кабакам, а вторая уснёт на полпути, давая тем самым шанс предателям Нагорного королевства улизнуть от заслуженного наказания.

— Не улизнут — маги отследят, но ты прав…

— Забавы мы придумаем, чтобы народ не скучал! А магов можно на другое подрядить — пусть чудеса показывают, — тут же выдвинул свою версию праздника, моля всех богов, чтобы она «прошла».

— Если уверен, что скучно не будет, то, Илий, даю разрешение. Маги — это к Веблии. Помнится, у неё в подчинении есть один бездушный — Карто… Кортинар, кажется. Он при моём папаше подобные вещи делал. Красиво было!

— Ой! — схватился я за голову в притворном горе. — Ещё одна проблемка нарисовалась. Великий! Ну, нет у меня не то, что родственников, но даже знакомых дам, которые смогли бы под венец привести. Не одолжишь своему верному шуту Первую Советницу для такого дела?

— Веблию?! Тебе?! Отлично! Вина срочно! — приказал король, угорая во весь голос от такой идеи. — Сдохнет, точно! Её на куски от злости разорвёт!

— Но ведь должна согласиться, Великий? Если сам будущий Император молодожёнов соединяет, то не по чину ей свои ноздри в сторону воротить.

— Прикажу — не денется никуда! Сколько там до праздника осталось? Дней десять? Повелеваю тебе личным приказом Владыки организовать свадьбу, подключив к этому казначея Санима Бельжского, Главу Тайной Стражи Калевана Танлийского и Первую Советницу магессу Веблию Затнийскую! — отхлёбывая уже совсем не лекарства, провозгласил Ипрохан и махнул рукой в сторону выхода, намекая на конец аудиенции.

Уже у самых дверей мне в спину внезапно прилетел его холодный голос, в котором от весёлости не осталось и следа:

— И смотри! Если мне не понравится, то в первую супружескую ночь, будешь не свою девку тискать, а ноги палача, умоляя о пощаде! Готовься!

32. К свадьбе- готовьсь!

Получилось! — влетев в свои покои, оповестил друзей.

— Фто? — недоумённо спросил Парб набитым ртом.

— Блин! Тебе своего обеда мало?! — попенял я ему.

— У тебя вкуфнее. К тому же скуфно было — вот рука сама и потянулафь…

— Хватит о жрачке! Чего ты там опять сотворил? — спросила Фанни, тревожно глядя на меня.

— Был у Ипрохана. Сам король будет нас венчать, дорогая! О, как! Дворцовые «прилипалы» ногти по локоть от зависти сгрызут от такой чести, и что бы дальше ни происходило, но запомнят все только это!

— Ничего себе! — воскликнул Штих. — Даже я завидую, хотя жениться и не собираюсь!

— «Ни происходило?» А теперь давай о плохом… — не стала расслабляться Колокольчик, — Я тебя не один день знаю.

— Нет ничего плохого. Я вам больше расскажу — получил личный приказ Владыки на организацию проведения свадьбы и Праздника Молодого Вина с привлечением любых сил, вплоть до Тайной Стражи и казначейства!

— Личный приказ? И ты говоришь, что ничего плохого?! Если Ипрохану не понравится его исполнение, то без головы легко останешься! Мы, конечно, и без тебя сможем дальше во дворце служить, но мне хочется больше одной ночи замужней женщиной побыть! У меня на тебя большие планы!

— Да, Илий, тут она права — за одну ночь не управиться, — прожевав, кивнул Парб и тоном бывалого человека изрёк. — Тут надо месяцы, а то и годы, чтобы жена из мужа всю кровь выпила и мозг выклевала… Мне так батя говорил. Он сам от матушки частенько в лесу прятался, когда она не в настроении была.

— Ты ж врал, что папаша твой обозников гонял легко, а тут — от женщины убегал? — недоверчиво спросил Хитрован.

— Так я это — в маму пошёл росточком. После её нежной ручки батяне купчишки всякие со своей охраной, что мухи! На удары почти не реагировал — отлетит, мотнёт головой и снова в бой, будто бы ничего и не произошло. Натренировала его, родимая, «будь здоров» в этом плане! Эх… Свидеться бы с ними, да с братьями… Понимаю, что нельзя теперь, но скучаю.

— Так! Прекратили тут сопли распускать! — не унималась малая. — Илий! У тебя есть план?

— Конечно. В общих чертах, правда. За пару дней утрясу все нюансы и предоставлю вам. Обсудим вместе, внесём коррективы и будем поминутно расписывать представление.

— Говори сейчас! — упрямо гнула свою линию невеста. — А не то…

— Все вон! — не дала ей договорить ворвавшаяся Веблия и, указав пальцем на меня, добавила. — Кроме этого!

Парб со Штихом хотели было ретироваться, но тут раздался другой, не менее громкий приказ:

— Стоять! Госпожа Первая Советница, Вы ничего не путаете? — уперев «руки в боки» встала перед ней Фаннория, глядя снизу вверх. — Мы — королевские шуты, не подчиняющиеся никому, кроме Владыки, и это не Ваши покои, чтобы указывать, кому стоит в них находиться, а кому — нет. Более того, в данный момент мы обсуждали идеи по Празднику Молодого Вина и нашей с Илием свадьбе, так что, если не хотите, чтобы мы доложили королю о том, что вы пытались сорвать исполнение ЛИЧНОГО ПРИКАЗА Ипрохана Весёлого, то подождите за дверью, пока не закончим и не позовём. Ну, или говорите при всех!

— При всех? — зло ощерилась Веблия, понимая, что Колокольчик её «уделала» по всем статьям. — Хорошо! Я только что от короля! Ты, мерзавец, ещё пожалеешь о своём поступке! Так меня ещё никто не оскорблял! Все вы! Слышите?! На кого рот раскрыли, дураки недоделанные?! В порошок сотру! Отребье!

После этого она развернулась и практически выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью.

— Что это сейчас было? — спросил Хитрован, недоумённо глядя на меня.

— Веблия… Первая Советница, — чётко ответил я на поставленный вопрос.

— Не слепые — видели! — приняла эстафету Фанни. — Откуда такая реакция? И не темни!

Пришлось сдаться и рассказать ту часть разговора с Ипроханом, которую не озвучивал ранее:

— Радуется она, если не заметили. Понять можно — не каждый день такая честь перепадает, как вести под венец Короля Шутов.

— ЧТООО?!

Колокольчик встала на цыпочки и схватила меня за грудки, продолжив не менее эмоционально:

— Эта ведьма на нашей свадьбе?! Ты рехнулся?! Убью! Возьму саму затасканную подушку, которую не жалко, прокрадусь к твоей кровати ночью и придушу! С удовольствием! Как тебе такая мерзость вообще в башку пришла?!

— А что делать? — спокойно отреагировал я. — Она единственная женщина из местных, которую знаю. Видишь, какой я — только на тебя одну любуюсь…. Цени! Тётенька непростая в своём звании — значит, имеет право меня доставить в твои объятия. К тому же, участвующая в мероприятии Веблия не рискнёт его портить, дабы не вызвать неудовольствие Ипрохана.

— Мало того, что не спросил меня — свою невесту, но ты подвёл всех нас под гнев Первой Советницы таким поступком! Эта не простит!

— Нисколько не подвёл. Со мной или без меня, она всё равно вас когда-нибудь угробит, почувствовав хоть малейший намёк на то, что вы слишком приблизились к трону. Ведьма ревниво следит за всем его окружением, ловко манипулируя эмоциями и слабостями короля. Открытая война нам только на руку — тихо убрать шутов не получится. Думаю, что подозрительному Ипрохану такое противостояние самому нравится, поэтому не раз ещё сам «лбами столкнёт».

— Ладно… — приняв доводы, отпустила меня девушка. — Только, давай договоримся: всё, что касается нас, будем решать вместе, а не так бездарно, как сегодня.

— Да нет… — задумчиво прогундосил Штих. — Илий сделал всё по уму. Ну а то, что промолчал… Ты, Фань, хоть, слава Творцам, и не с Парбову матушку размером, но залепить тоже можешь знатно. Лес далеко — где ему, бедолаге, прятаться тут? А так поставил перед фактом и всё.

— Согласен! — поддержал меня Скала-Большой. — Тем более, если два самых главных человека в Нагорном королевстве в твоей свадьбе участие примут, то… Сестрёнка! Такое никому и в мечтах не привидится! А сейчас неплохо бы и поесть, раз разобрались!

— Куда ж в тебя лезет-то?! Даже мой обед ополовинил! — удивился я.

— Это нервное… Обед пожалел! Теперь пусть жена кормит разносолами, а простую пищу оставь нам — холостякам!

— Я ему пока не жена! — возразила Колокольчик.

— Тем более, старайся! А то передумает ещё.

— Я ему передумаю! — показала она мне кулак. — Самому королю нажалуюсь и… Веблии!

Ну, что за народ такой? Постоянно серьёзные вещи с шуточками перемешивают! Ни дня без «непоржать»! Одно слово — шуты!

Наскоро перекусив тем, что осталось от загребущего Парба, я, недолго думая, пошёл в магическое крыло к архимагу, нагло оперируя перед дворцовой охраной личным приказом Владыки, ставшим для меня пропуском-«вездеходом».

Кортинар сидел, как обычно, греясь у огня. Ящера нигде не было видно, наверное, по делам хозяина мотается.

— Привет, старик! Не ждал? — радостно вломился я в его кабинет.

— Здравствуй. Именно сегодня — нет, но понимал, что это дело времени.

— Что у тебя с прослушкой? — шёпотом поинтересовался у него.

— Можешь говорить громко — в магическом крыле её ставить бессмысленно.

— Зашибись! Тебе привет от Сыча. Очень хочет с тобой поговорить, обсудив кое-какие делишки.

— Хочет — пусть приходит. Сам я покинуть своё жилище не могу — приказ Первой Советницы. Только здесь тоже есть свои трудности — нужно её согласие на посещение. Это Веблии вотчина, куда соваться без разрешения может только король.

— Хм… А если Харм переместит?

— Тут же сработает охранная сигнализация на чужого. С тобой проще — ты к магии инертен и не виден для неё. Кстати, насчёт этой самой магии у меня с тобой будет серьёзный разговор. Скажи, не было ещё спонтанных проявлений состояния Шурсы?

— Спонтанных? Нет. Правда, осознанно частенько вхожу, снимая наблюдение за мной. Они ставят — я ломаю, они опять ставят — я опять ломаю. Вроде плюнули и прекратили, но проверяю свои комнаты каждый день.

— Легко получается?

— Сейчас — как будто всегда им пользовался.

— Хорошо. Значит, первый и самый главный урок усвоил, но расслабляться нельзя ни в коем случае — пока не пройдёшь полное обучение, Шурса будет не только помощником. Недоучка опасен, а ты опасен вдвойне. Я прочитал все записи покойного мага Мениуса и сделал кое-какие выводы. Для полноты картины не хватает собственных опытов и наблюдений, так что готовься в ближайшем будущем к освоению новых вершин Высокого Искусства.

— Всегда готов!

— Всегда не надо — только тогда, когда будет возможность, — осадил мой порыв Кортинар.

— Опять ты?! — визгливый голос главной ведьмы за спиной я не перепутаю ни с чем.

— Уже успели доложить о моём появлении? — спросил её деловым тоном. — Хорошо работают. Молодцы.

— Вон!

— Я по поручению Владыки к Кортинару. Могу уйти, конечно, но ты же знаешь, куда на тебя доносить пойду?

— Магической поддержкой праздника буду заниматься лично! Вон!

— Отлично! — не стал спорить с ней. — Записывай, что обязана будешь предоставить. Красивую иллюзию из истории королевского рода. Что-то масштабное и героическое. Далее… Фейерверк. Но не простой, а не хуже, чем был во времена детства нашего Владыки. Он сам сравнивать и оценивать будет, кстати. Следующее — помощь Тайной Страже в разработке многоуровневой защиты праздника. Здесь главным — Калеван Танлийский, так что исполняй всё, что он прикажет. На этом пока остановлюсь. До свидания!

— Стой, — почти попросила она. — Возможно, Кортинар пригодится…

— Конечно, пригодится. Я ж сюда не из праздного любопытства припёрся на оранжевые очки поглядеть, а потому, что сам король упомянул его. У меня времени в обрез, чтобы с тобой собачиться — праздник «на носу». Это и в твоих интересах, как его участницы. Сыч и казначей в случае неудачи отвертятся легко, свалив всё на нас с тобой.

— Виноват будешь только ты!

— Да, но, будь уверена, и тебя за собой потащу, рассказывая Ипрохану, как мешала. Повесить Первую Советницу, он не повесит, только расположение Владыки потеряешь на время — точно. Думаешь, во дворце нет желающих занять его?

— Магессу спихнуть не так легко, дурак! — снисходительно ответила колдунья.

— Хочешь это проверить или дашь нормально организовать мероприятие? Зачем тебе лишние проблемы, если можно их избежать? К тому же, не забывай, ты тоже участница праздника. Какую роль, кроме моей «родственницы» на свадьбе, хочешь? У меня есть несколько замечательных идей — не отмоешься долго. Репетиция завтра в десять утра, так что не опаздывай.

— Шантажируешь, сучёнок?!

— Объясняю состояние дел.

— Хорошо… — немного подумав, согласилась Веблия. — Бери моего бездушного раба, но с двумя условиями. Первое — ни в каких ваших идиотских сценках я не участвую, кроме самой свадьбы.

— Принимается…

— Второе! Не перебивай, шут! Ты должен лично переговорить с Ипроханом и получить его согласие на то, чтобы Кортинар отвечал за всю магическую поддержку лично.

— А ты будешь нам козни строить?

— Нет! Более того, открою тебе доступ к ресурсам магического ведомства… На время подготовки, конечно.

— Договорились. Ведь можем же нормально вместе работать.

— Вместе? — не сказала, а выплюнула ведьма. — Не льсти себе, иномирец! В один прекрасный день я увижу, как твоё тело палач разрывает на части! Твоё и твоей недоразвитой гадины!

— Если будет чем смотреть, — ответил ей с ехидной улыбочкой. — А теперь мы со стариком пошли. Хорошего дня желать не буду.

— Куда?! Он не должен покидать…

— К главе Тайной Стражи герцогу Калевану Танлийскому для обсуждения схемы безопасности. Или я чего-то не понял, и можно ждать тебя завтра на репетиции?

— Ублюдок… Ты, старый хрыч! Запрет до конца праздника отменяю — можешь идти!

Вместе с Кортинаром мы вышли из магического крыльца.

— Она врёт, — тихо заявил архимаг. — Не просто так отказывается от ответственности.

— Знаю. Я тоже ей вру — припашу участвовать по полной.

— Как?

— Переговорю с Ипроханом, но не сниму с неё ответственность, а попрошу короля мне подыграть. Типа «втёмную» использовать. Видеть растерянную Первую Советницу ему приятно будет — любит он подобные игрища.

— Жестоко.

— Ну не по морде же хлестать? Ничего — стерпит!

Сыч сидел у себя. Не знаю, кто и когда ему доложил, но глава «серых» сориентировался быстро и вскоре, после нашего прибытия, в его кабинет явился и казначей.

Расселись за столом. Принесли местный горячий кофе, кружку которого мёрзнущий старик жадно обхватил руками и стал пить большими глотками, даже не морщась. Вопреки моим ожиданиям, вся троица стала реально обсуждать подготовку к мероприятию, утрясая нюансы безопасности и смету — ни одного крамольного слова. Вскоре к ним подключился и я со своими идеями. «Кошелёк» Саним Бельжский оказался скрягой ещё тем — на каждое моё предложение, он тут же озвучивал ценник и предлагал сократить бюджет. В принципе, поговорили с ним продуктивно — дай мне волю, я в своих великолепных задумках оставил бы весь дворец «без штанов», а так, споря до хрипоты по каждой копейке, пришли к общему знаменателю. Умный мужик, хоть и прижимистый — цифрами играет великолепно! Сыч с Кортинаром от нас не отставали, постоянно распределяя человеческие и магические ресурсы, необходимые для безопасного проведения праздника. Наконец, найдя примерные точки соприкосновения по всем «фронтам» мы… Разошлись!

— Ну, и нахрена всё это? — спросил я архимага на обратном пути. — Думал, что у вас тайный разговор намечается…

— Который Веблия тут же прикажет мне пересказать, — стал объяснять Кортинар. — Главная задумка сегодняшней встречи — усыпить её бдительность. Сегодня «били языками» впустую — за исключением вас с казначеем, так как схемы взаимодействия были составлены ещё при прошлом короле и они, уверен, хранятся у Сыча. Теперь я могу спокойно приходить к Главе Тайной Стражи и разговаривать с ним на разные темы. Два-три допроса и Советница, привыкнув, отстанет, не заставляя выдавать истинную причину наших посиделок. Тем более, что я подготовлю очень интересный артефакт, стирающий мне часть памяти, а на это нужно время. Стирает ненадолго — на день-полтора, потом восстанавливая полностью, но этого достаточно.

— Хитро…

— По-другому никак нельзя — перенимай опыт, хотя и твоё умение действовать напролом тоже приносит свои плоды. Если бы мог радоваться, то сегодняшним днём был бы очень доволен — продуктивно. Всё. Моя дверь. Возвращайся к себе. Дам совет — ни слова мне о своих планах. Понял, почему?

— Ведьма носатая?

— Да — она самая. Пора… Замёрз сильно и скоро Харм объявится.

33. Предпраздничная «лихорадка»

Никогда ещё наша «гоп-компания» со времён Гона не жила в таком нервяке. Вроде бы, что тут такого — устроить праздник и свадьбу, тем более, что наработки по прошлому выступлению и идеи есть? Но есть одно заковыристое «но» — это наша с Фанни свадьба, а не какая-то «левая». Тут любая, с виду маленькая, несостыковка эмоционально разрасталась до глобальной катастрофы, и впору было кричать: «Шеф! Всё пропало!». Даже Скала сбросил с десяток килограммов, что, по его словам, с ним никогда не случалось. Пришлось ему, чтобы штаны не падали, пришить лямку на них, отчего Парб стал напоминать мультяшного Карлсона с ампутированным пропеллером. Моя невеста, вообще, довела себя, превратившись в нервное привидение, не понимающее шуток и огрызающееся по любому поводу. Никто её не винил, всё понимая и терпеливо дожидаясь окончания свадьбы. В последние дни перед праздником она даже ночевать ко мне приходила, объясняя это тем, что не может оставаться одна, так как куча скверных мыслей в голову лезет. Сегодня, после седьмого дня подготовки, Фаннория только-только улеглась на краешек моей огромной кровати с привычным лозунгом: «До свадьбы — не лапать!», как внезапно материализовался Харм.

— Ой! Демон! — взвизгнула она, увидев ящера и вскочив, приняла угрожающую стойку, сжимая в руках увесистый прикроватный подсвечник.

— Тсссс… Свои, — зажав рукой рот своей возлюбленной, попытался я её успокоить. — Это Черныш… Друг хороший.

— Ничё у тебя дружки! Не кусается?

— Сама ты демон! — обиженно ответил слуга мага. — И кусаюсь не больше твоего! Правда, если драться не лезут! Илий, я к тебе по срочному делу.

— Такого срочного, что даже «рассекретился» вопреки приказу?

— Хозяин сказал достать хоть из покоев короля. Тем более, что Фаннория теперь почти твоя жена, и рано или поздно обо мне ей узнать пришлось бы.

— А он ничего… — внимательно рассмотрев гостя, подытожила свои наблюдения малая, — Глазки — просто чудо! И хвостик… Миленький такой! Черныш? Извини, а погладить можно?

— Один раз — дел много, — немного оттаяв от комплиментов, важно разрешил тот. — Только аккуратно.

Девушка робко провела по его спине своей ладошкой, потом ещё, закончив тактильное ознакомление словами:

— Тёпленький! Бархатный на ощупь!

После этого почесала за ухом ящера. Неожиданно для меня Харм лёг на спину, согнув коротенькие лапки и выставив пузико. Фанни и его почесала, отчего Черныш благостно зажмурился и блаженно простонал:

— Как хорошо… Меня впервые так нежно трогают… Вот тут — рядом с верхними лапами… Оооо…

— Эй! Вы двое! Прекращайте! У нас, кажется, дело намечалось срочное! Устроили «Клуб любителей домашних животных»!

— Да, — нехотя вставая на лапы, с сожалением подтвердил он. — Пора.

Переместил Харм меня не в покои архимага, как я рассчитывал, а в незнакомый кабинет, который, несмотря на свою роскошь, навевал мысли о бухгалтерии. У стены стоял огромный стол, за которым восседал Саним Бельжский. Теперь понятно, чьё это «логово». Напротив него в удобных глубоких креслах разместились Сыч с Кортинаром.

— Все в сборе. Пора начинать, — заявил Глава Тайной Стражи, опуская вежливые приветствия. — Господа! Мы все, пусть и идя каждый своим путём, хотим одного того же — смещения Ипрохана и передачи трона его дочери принцессе Греяне. Я ничего не путаю?

— Верно, — кивнул казначей. — Есть, правда, у нас расхождения во взглядах с Верховным Видящих, но они заключаются лишь в методах достижения цели.

— Верховным Видящих я перестал быть после того, как Веблия поработила мою душу и души моих коллег по Высокому Искусству, — поправил его архимаг.

— Официально никто этого не узаконил, а значит, титул до сих пор твой, Кортинар, — возразил Сыч. — Но это не то, о чём бы я хотел поговорить. Наши организации по отдельности добились кое-каких успехов, только сейчас все топчемся на месте, не имея возможностей друг друга. Как бы мне ни хотелось оставаться самому по себе, но должен признать, что одному уже не справиться, так же, как и вам. Пора объединять усилия. Не находите?

— Именно. У всех тупик, — согласился архимаг. — Я полностью за объединение на равноправных условиях.

— Единогласно! — резюмировал предложение «Кошелёк». — Но должна быть причина, почему именно сейчас ты, Калеван, решился выйти из «тени».

— Есть информация по замку Босвинд, где содержится Греяна — я внедрил туда парочку своих людей. Несмотря на то, что это стоило мне неимоверных усилий, так как ведьма очень жёстко контролирует всё в округе, долго они там не продержатся. По моим прикидкам, максимум неделю до следующей магической проверки. Нужна помощь архимага, чтобы обойти проверку, и деньги — очень много твоих денег, Саним, для подкупа некоторых охранников, которых вычисляют мои шпионы. Нам впервые предоставляется шанс выйти на прямой контакт с принцессой.

— Обойти проверку не получится, — разочаровал всех вечно мёрзнущий старик, кутаясь в шубу. — Подкупить, тем более. Какими бы жадными до денег ни были некоторые охранники, но их «обработку» проводит сама Юнолина — молодая архимагесса, одна из самых талантливых в Нагорном королевстве.

— Плохо… — скривился Сыч. — Все планы к демонам отправились.

— Не совсем.

Маг посмотрел выразительно на меня. От нехороших предчувствий засосало «под ложечкой».

— Для этого позвал сюда? Буду лезть в пасть хатшу? — спросил я его, уже зная примерный ответ.

— Именно. Но не только для этого. Думаю, что команде шутов стоит работать не только на меня, но и на этих уважаемых господ тоже, тем более, что с Главой Тайной Стражи ты уже имеешь общие дела.

— Я согласен на подобное сотрудничество, — улыбнулся Саним Бельжский. — Поддержу новый вектор влияния на Ипрохана, как финансово, так и информационно.

Решил не ерепениться ко всеобщему удовлетворению, но вопрос о Босвинде и Греяне оставался открытым и волновал меня сейчас больше всего.

— Недавно с этим молодым человеком довелось поговорить на интересную тему, как можно незаметно переместить Главу «серых» в магическое крыло, — не стал долго терзать наше любопытство Кортинар. — К сожалению, подобное невозможно из-за магической защиты, но вот какая штука — Илий для неё невидим, так как инертен к магии нашего мира.

— Предлагаешь переместить его в Босвинд? — сразу прочухал всё Сыч.

— Больше некого.

— Опасно, — поделился Саним сомнениями, — Быстро разобраться на местности, найти Греяну в целом замке и не попасться — сложно будет.

— Король Шутов легко импровизирует — мы уже все в этом успели убедиться. К тому же жёсткая слежка только вокруг замка, но не внутри него — нет там не обработанных магией людей. Мои шпионы сообщают, что разгуливают как у себя дома — ни пропусков, ни паролей, посты лишь на непредвиденный случай. Греяна сама тоже не в клетке сидит, а полностью свободна и живёт полноценной жизнью госпожи. Идея стоящая, тут главное — хорошо замаскировать его исчезновение. Не дай Творцы, Ипрохан к себе потребует или Веблия с очередным скандалом сунется…

— Скоро у него свадьба и Первая ночь. Думаю, что в такой момент никто не потревожит, — предложил архимаг.

— Чего?! — вскочив, почти проорал я. — Хрен тебе на воротник, старый, а не это! Знаешь, как мы ждём?! Знаешь, сколько сил и нервов угробили?! Не дам портить праздник! К тому же я обещал невесте не принимать никаких решений, касающихся нас, без неё!

— Последнее поправимо. Господа, — внимательно обвёл всех взглядом Кортинар, — предлагаю прямо сейчас познакомиться с будущей королевой шутов. Думаю, всем известно, кто она.

— В смысле — кто? Фанни Колокольчик. Больше про неё ничего не знаю, — пожал плечами Саним.

— Значит, хорошо мои парни сработали, если такой проныра, как ты, остался в неведении! — довольно произнёс Сыч. — Колокольчик — не кто иная, как Фаннория Ливайская, одна из дочерей покойного Вендума Ливайского — уж его ты должен хорошо помнить!

— Невероятно! Она жива и шутовка?! А про… хм… остальное? Выдумка или правда?

— Если про то, что ей довелось пережить в лапах этого подонка Пириасса Харийского — правда, к сожалению…

— Бедная девочка…

— Да — бедная, но ещё очень упрямая и умная! Не строй при ней «заботливого папочку», не посмотрит на положение — залепит по твоей денежной лысине от души! Верно, Илий?

— Да! Она такая! Ещё повезёт, если один раз. Жалеть слезливо никому себя не даст, — улыбнулся я.

— Время, друзья, — прервал архимаг. — Я отправил своего слугу за ней — скоро прибудет.

Это «скоро» растянулось минут на десять. Догадываюсь, что опять малая с Чернышом «почесухи» устроили. Наконец, Фаннория появилась из ниоткуда, настороженно исподлобья глядя на нас.

После непродолжительных приветствий ей быстро объяснили суть проблемы. К моему великому удивлению, думала девушка недолго.

— Пусть идёт, если обещаете, что живой вернётся, — заявила она.

Вот те раз! Даже обидно стало! Первая ночь, которую жду как «манну небесную», а тут такой облом! Надо потом поговорить по душам — не нравится мне её настрой.

Скоренько обговорив все нюансы, народ разошёлся, а Харм перенёс нас с Фанни ко мне в комнату, где тут же нагло напросился на очередные ласки со стороны моей сюсюкающей с ним «невесты-предательницы». Кажется, эти двое нашли друг друга. Блин! Я, может, тоже так хочу, но Фанька в последнее время только ворчит на меня…

* * *

Корсет сжимает рёбра и нет сил вздохнуть. Дурацкая высокая причёска до того прихватила волосы, натянув кожу, что кажется будто бы уши на затылок переместились. Платье длинное — того и гляди, наступишь на подол и грохнешься. Туфли… Ну какой идиот догадался присобачить к ним огромный каблук? Понимаю, что красивые, но узкие и никому не видны. Помада — липкая, духи — вонючие, свадьба — дурацкая, а невеста — кукла ряженая!

Фаннория стояла перед дверью Большого зала для приёмов, трясясь от страха и взвинчивая себя всё больше с каждой секундой ожидания. То, о чём она так долго мечтала, наконец-то, вот-вот должно случиться, но ощущения счастья не было — только тихая паника, готовая перерасти в громкую. Ещё очень хотелось сбежать, послав всё к демонам. С этой свадьбой всё наперекосяк с самого начала! Вначале идиотский приказ Ипрохана, потом Веблия, затем заговорщики… В принципе, последним Колокольчик обрадовалась вначале, но вот с Илием возникло неприятное недопонимание. Он несколько раз пытался вызвать её на серьёзный разговор с объяснениями, только… Как объяснить ему, насколько боится? Не его, а этой самой проклятой Первой ночи? Как донести, что несмотря на весь бравый вид и сальные шуточки о том, что сделает с ним в постели, в душе поселился чёрный, тягучий страх? Даже попыталась приучить себя, ночуя в его комнате бок о бок, но… Потные, воняющие, пьяные ублюдки, терзающие её тело, делающие больно, унижающие своими грязными выходками под мерзкий хохот таких же извращенцев, постоянно вставали перед глазами, стоило любимому, забывшись, просто приобнять во сне. Хотелось закричать и спрятаться! И пусть Илий знает о её прошлом, но то, как всё было в деталях, она никогда ему не расскажет, поэтому и убегала от настойчивых призывов поговорить, понимая, что может сорваться и ляпнуть лишнего. Как после смотреть ему в глаза — единственному любимому человеку во всём этом огромном, но таком поганом мире? Пусть лучше он отправляется в Босвинд, чем утром разочаруется, жалея о свадьбе. В сердце была уверенность — Король Шутов вернётся, а она… Она справится и однажды подарит самую лучшую ночь, на которую способна!

— Красивая… — кто-то тихо сказал голосом Черныша прямо в ухо.

Колокольчик огляделась по сторонам, но милашки ящера не увидела.

— Не вертись — я спрятался. У тебя нехорошие эмоции. Не печалься. Илий — друг и ты друг, значит, из вас получится чудесная пара.

— Ты что, читаешь мои мысли? — не разжимая губ, произнесла несчастная невеста.

— Только чувствую. Винишь себя, боишься всего… Не надо. Я буду незаметно рядом.

— Спасибо, Хармушка. Мне так тебя сейчас не хватало.

— Правда? — радостно прошептал ящер и сразу представилось, как он виляет длинным хвостом, «подметая пол».

— Правда, — впервые за несколько часов улыбнулась она. — Приходи ночью — я одна скучать и волноваться за Илия буду.

— Приду! Мячик покидаешь?

— Обязательно!

— Что ты там бормочешь? — прервал задушевный разговор Парб.

Наряженный по случаю серьёзного события в пафосный яркий костюм, весь покрытый блёстками, Скала притоптывал на месте и тяжело вздыхал, находясь в крайней степени волнения.

— Ничего. Нервишки успокаиваю. Сам-то как?

— Не боись! Как в прошлый раз воздух не испорчу! — ухмыльнулся он.

Ответить другу ничего не успела, так как створки дверей перед ними медленно распахнулись и напыщенный усатый церемониймейстер громко провозгласил:

— Невеста Илия Короля Шутов! Фанни Колокольчик!

— Пошли, Парб Скала, на свадебку, демоны её загрызи! — со злым азартом произнесла девушка и сделала свой первый, решительный шаг навстречу новой жизни.

34. «Дурацкая» свадьба

Штих Хитрован стоял посреди Большого зала, с лёгкой дрожью в коленях обозревая скопление аристократии, сверкающее бриллиантами и расшитыми золотом нарядами. Впервые за всё время своего появления во дворце он остался без друзей, готовых поддержать в трудную минуту, только выхода не было — сегодня именно на него возложена ответственность провести свадьбу и последующий за ним праздник. Страшно — жуть! Один из слуг сделал незаметный знак рукой — значит, молодожёны уже прибыли… Пора начинать!

— Горе-е-е мне-е-е! — завыл, входя в роль, Штих неожиданно для всех. — Голубка-а-а моя-я-я…

— Ты чего разорался?! — строгим голосом выдал заранее подготовленную реплику Глава Тайной Стражи. — Веди себя прилично при Владыке!

— А как не горевать, когда лучшая невеста Нагорного королевства сегодня мимо меня пройдёт? Почему Король Шутов, а не я?! Ваше Величество! — повернулся Хитрован к королю, шмыгнув носом. — Посмотрите! Где она ещё найдёт такой горделивый профиль? Нигде! Такое украшение на лице имеют всего пару человек во всём мире и оба они во дворце.

— Так может, — хмыкнул Ипрохан, с удовольствием включаясь в игру, — ко второму такому красавцу и свалишь?

— Красавице… Женщина — это. Но я, в принципе-то, не против! Скажите, а муж Первой Советницы тоже будет Первым Советником? Представляете, что мы наворотим вдвоём? Будем «держать нос по ветру», совать, куда не надо, воротить его от тех, на кого покажете и разнюхивать заговоры против Короны! А? Очень нужная часть тела, если задуматься, этот нос!

— Ха-ха-ха! Я подумаю, шут! — рассмеялся Владыка, а вслед за ним и все присутствующие. — Но сегодня не твоя свадьба! Испортишь — накажу!

— Желание Его Величества — закон для всего Нагорного королевства! — с пафосом сказал Штих. — Итак! Представляю! Жених! Великолепный! Обаятельный! Остроумный! Носящий по праву своё имя… Коороооль Шуутооов! Илий! И невеста ему подстать! Маленькая, но удаленькая! Гроза хатшей! Бриллиант чистой воды! Несравненная… Фанниии Колокоооольчииик!

После этого Хитрован повернулся к гвардейцам и приказал:

— Запускайте молодожёнов, пока они, сгорая от нетерпения, сюда сами не вломились!

Своды дворца наполнились звуками красивой музыки. Находящиеся на противоположных концах зала двери распахнулись, и в них показались жених с невестой, идущие навстречу друг другу и держащие за руку своих «выдающих». Лучезарно улыбающаяся Фанни была очаровательна в розовом платье, а Илий смотрелся величественно, гордо шагая в стильном чёрно-белом наряде, который обозвал странным словом «смокинг», и только разноцветный колпак на его голове напоминал о том, что он Король Шутов. Парб, переливающийся словно рыба на солнце своими блёстками, злобно зыркал, смешно хмуря брови, будто боялся, что невесту сейчас украдут, а Первая Советница с «приклеенной» улыбкой недоумённо озиралась по сторонам и постоянно поправляла бордовое платье, решив, что что-то с ним не так, раз в её сторону раздаются смешки.

Вся колоритная четвёрка оказалась рядом с троном. Ипрохан встал и, подойдя к жениху с невестой, взял их за руки, сказав:

— Короля, пусть и шутов, должна не всякая шушера браком связывать, а кто-то более значимый! Поэтому я сам от имени Творцов скрепляю твои, Илий, и твои, Фанни, отношения!

Дальше последовала длинная, но путанная речь, примерный смысл которой сводился к тому, чтобы эти двое детишек «настрогали», любили своего Владыку и не разочаровывали его, а не то оба будут висеть на одной виселице.

Для дворцовой аристократии подобное оказалось полной неожиданностью, так как участие самого короля было для всех тайной, но в нужных местах опытные лизоблюды чётко реагировали смехом и аплодисментами, кусая губы от зависти.

Наконец, ко всеобщему облегчению, Ипрохан выдохся и завершил свой спич. Отдышался немного, гордо посмотрел по сторонам и вынес вердикт:

— Готово! Муж и жена! Но я не простой чиновник, а целый Владыка, поэтому хочу обозначить такое событие по-королевски! Илий и Фанни! Отныне разрешаю называть меня не по титулу и на «ты»! Это мой подарок для Короля и Королевы шутов! Целуйтесь… Ха! Если дотянетесь друг до друга!

Мёртвая тишина в зале. Такого ещё не случалось при дворе. Многие готовы были отдать часть своих сокровищ, лишь бы получить эту милость. Шуты! Дураки! Почему именно им выпала подобная честь?!

Илий грациозно встал на колено и, нежно поцеловав свою жену, громко сказал, обращаясь ко всем присутствующим:

— Спасибо нашему Владыке, Великому Ипрохану Весёлому за такой щедрый подарок! Теперь и я, как муж, хочу одарить свою возлюбленную… Внесите!

Вошел слуга, на бархатной подушке державший нечто, покрытое прозрачным куском ткани. Король Шутов внезапно выдернул заколки, сдерживающие причёску Фанни, отчего её белые волосы рассыпались по плечам. Штих насторожился — подобного в сценарии не было, но мысленно собрался, веря, что Илий его не «подставит». Он оказался прав: свежеиспечённый муж сдёрнул покрывало с таинственного предмета, дав всем увидеть, что на подушечке лежит… корона, выполненная в цветах его колпака и на каждом зубце — шутовские бубенчики! Илий водрузил её на голову своей растерявшейся жены и довольно произнёс:

— Вот теперь все будут видеть, что ты моя Королева! В моём мире принято на свадьбе обмениваться клятвами. Глупая традиция, но… Фанни Колокольчик! Клянусь в одном — любить!

И пусть корона была тряпичной, пусть странно смотрелась с дорогим платьем, но даже недруги в душе признавали — ей идёт!

— Владыка… — тихо сказала Фанни, обращаясь к Ипрохану. — Можно я сейчас разревусь при Вас? Понимаю, что не пристало шутовке, но один раз… Только сегодня!

— Валяй! — снисходительно махнул тот рукой.

Девушка обняла своего мужа, уткнулась ему в плечо и прошептала, глотая счастливые слёзы:

— А мне большего и не надо. Не забывай о своей клятве, как бы сложно со мной ни пришлось… Пожалуйста… И я тоже клянусь тебе любить… Почему про подарок не сказал?

— Сюрприз.

— Убью, гад… но даже спать в нём буду.

— ЭЙ!!! — заорал Штих, прерывая задушевный разговор парочки. — Свадьба состоялась, а вот праздник Молодого Вина так и не начался! Мой нос чует запах отличного пойла! Уже, признаться, в горле пересохло! А у вас?!

Невнятный одобрительный гул был ему ответом.

— Не разобрал! Все хотят уйти сегодня трезвыми?! Не верю, достопочтенные! Нам ведь нужно повеселиться? Да?

— Да! — ответило общество более слаженно.

— Не слышу! Да?!

— Да!

— Точно — «да»?! Громче!

— Даааа!!! — со смехом рявкнул народ, эмоционально заводясь.

Хитрован повернулся к королю и, склонив голову, продолжил:

— Владыка! Народ сильно жаждет, но без Вашего разрешения не осмеливается начать. Будьте так милостивы к нам и сделайте первый глоток, возвещая о Празднике Молодого Вина!

Ипрохану тут же протянули огромный кубок. Он отпил из него, довольно сощурился и, величественно кивнув, изрёк:

— Хорошее винишко! Начинайте!

Последовали тосты. Вино лилось рекой, но привычная попойка в этот раз превратилась в нечто большее. Шуты устраивали конкурсы, на которые все вначале смотрели искоса, но с повышением уровня подпития стали с удовольствием включаться, особенно когда сам хмельной Владыка поучаствовал в беге в мешках, предсказуемо выиграв соревнование и получив «заслуженный» приз в виде очередного кубка с вином. Больше всех доставалось в конкурсах и розыгрышах Первой Советнице, а момент, когда она, скрепя зубами и виляя «кормой» в разные стороны, пыталась попасть в узкое горлышко бутылки тоненькой палочкой, висевшей сзади на длинной, привязанной к поясу верёвочке, запомнится всем надолго. Так глупо Веблия ещё никогда не выглядела, превратившись в один миг из таинственной магессы в неизвестно кого! Но больше всего её выбешивал этот шут Хитрован, постоянно появляющийся рядом и громко кидающий странные фразочки типа: «Не! Ну, хороша! Гармонично смотреться будем — не опозорит!», «Учти! Это на работе ты Советница, а дома мужа слушаться должна!», «Готовить умеешь? Нет? Жаль! Не расстраивайся — научишься!». Когда ей, наконец, кто-то объяснил, что её заочно почти «сосватали», то даже стала прятаться от «женишка», но не тут-то было — везде находил, сволочь, и выдавал новые комментарии о совместной жизни. Она — Первая Советница магесса Веблия Затнийская впервые не знала, что делать, почувствовав себя единственной шутовкой на этом идиотском празднике! Хотелось всех перерезать во дворце, чтобы новость о её позоре не разлетелась по Нагорному королевству!

Кортинар тоже расстарался! Иллюзии со сценами из битв прошлого, магические цветы неправдоподобной красоты то тут, то там возникающие в зале, бодрая музыка, льющаяся из стен, создавали непередаваемый колорит, не оставляя равнодушным никого. И как апофеоз праздника — фейерверк над дворцом, на который вышли все гости, хоть как-то державшиеся на ногах.

— Эх… Хорошо! — невнятно воскликнул Ипрохан, обращаясь к двум гвардейцам, державшим его под руки. — Лучше, чем раньше! Гуляяяееем!

После этого он, обвиснув, захрапел, явно перебрав лишнего. Ненамного дольше его продержались и остальные гости, уведённые или унесённые заботливыми слугами — молодое вино коварно.

Праздник закончился… Парб и Штих, обозрев пустое пространство захламлённого зала, молча кивнули друг другу, пожали руки и пошли в обнимочку, пошатываясь от усталости, в сторону шутовских покоев отсыпаться с чувством исполненного долга.

* * *

Когда праздник был в самом разгаре, мы с Фанни, приняв несколько тостов в нашу честь, тихо ретировались. Никого это не удивило, так как Первая ночь — дело святое и очень важное. Вот и моя дверь… Точнее, уже наша!

— Подожди, — остановил я, хотевшую войти жену, и взял её на руки.

— Опять обычай из твоего мира?

— Да. Вообще-то, надо нести в дом с лестницы, но выглядело бы для остальных странно.

— Прекрасно, что не с лестницы начал! — нервно хихикнула Фанни. — Ещё оступился бы на последней ступеньке и собирай потом лекарь мои косточки в правильном порядке, а так как трезвых сейчас во дворце не сыскать, то спьяну и ошибиться может.

Мы присели на кровать и я попытался поцеловать любимую. Неожиданно для меня она, растеряв весёлость, напряглась и отвернула лицо.

— Фань… Что с тобой? Мы же так ждали этого момента?

— Скоро Черныш появится, а тут мы ласкаемся. Нехорошо…

«Опять двадцать пять!» Хоть бы врала убедительно, как умеет это делать! Явно что-то нечисто и, кажется, догадываюсь, какая проблема нарисовалась — ведь думал о таком её странном поведении много. Всё началось сразу, как предложение сделал у неё в комнате. Вначале обрадовалась, а наутро словно подменили!

— Знаешь что, дорогая? Один поцелуй Черныша не смутит — тем более, только что прилюдно раз двадцать поцеловались, точно. Что с тобой? Если разлюбила и стал противен, то пойму, но, сдаётся, дело в другом. Рассказывай! Пойми, наконец, что теперь все проблемы не твои и мои, а наши! Прошлое не отпускает?

— Прости… Не обижайся. Я очень тебя люблю! Очень! — со слезами на глазах, ответила мне Фаннория. — А твой подарок — милая шутовская корона, сегодня меня так растрогала. Я до этого момента всю свадьбу, как чужую воспринимала, а тут вдруг поняла, что она настоящая, что мы вместе, соединённые Творцами! Такое счастье накатило, что даже разревелась, как дура, от эмоций! Ты лучше всех! Правда, лучший и другого мне не надо! Совсем! Но ты прав… Прошлое цепкими лапами держит… Раньше наша близость представлялась мне… «игрушечной», что ли… Мол, помечтаю, как хочу, и на этом дело закончится, а когда поняла, что не закончится, то от каждого твоего прикосновения наедине призраки тех, кто годами издевался надо мной, появляются. Не представляешь, как это страшно и противно. Вот и не могу себя пересилить — хочу, но не могу… Убогая у тебя жена, Илий, на всю голову… Не захочешь рядом со мной находиться — пойму и прощу. Зачем тебе такая дура?

— Дура? Правильное слово нашла! — с укором посмотрел я на неё, размазывающую слёзы по лицу. — И есть на что мне обижаться! Почему раньше молчала? Понимаю, что стыдно и сложно было, но хоть немного могла бы доверять. Я примерно догадывался, откуда такая холодность возникла, только всё равно был рядом, и клятва любить тебя не пустым звуком прозвучала. Тяжело тебе? Тоже понимаю! Другая на твоём месте от такой житухи в петлю бы полезла, а ты живёшь полноценной жизнью, каждый миг борясь за право быть собой. За это восхищаюсь тобой с первого дня, как узнал твою тайну. Но пойми и ты, что мысленно сделала из меня такую же скотину, как и те подонки! Значит, думала, что я возжелаю и задеру юбку, не спрашивая твоего разрешения, раз полюбовно не выходит? Или по бабам пойду «хотелку чесать»? Знаешь что? Ты сказала про «игрушечные» мечты, но кажется, что и остальные чувства у тебя из той же лавки — иначе бы доверилась, позволив решать эту проблему сообща ещё несколько дней назад. Но, нет! Я же отпихну или изнасилую! «Спасибо», дорогуша!

— Ты не понял! Я не это хотела сказать!

— Ты, вообще, не хотела говорить, радостно согласившись отправить меня в Первую ночь хрен знает куда рисковать жизнью, лишь бы избежать неудобных вопросов! Давай так… Помнишь, когда мы впервые признались в своих чувства, ты сказала интересную фразу: «Разберись в себе вначале». Разобрался… Если вернусь в родной мир, то только с тобой, не получится вместе — останусь. Теперь попытайся сделать то же самое, а я пока на диване посплю, чтобы не нервировать своими телесами. Когда почувствуешь, что-то ещё, кроме отвращения, то приходи и ложись рядом — диван большой и двоих вместит легко. Просто ложись и всё! Обещаю, как ты говоришь, «не лапать». Я же буду знать, что доверяешь, любишь и готова разделить свои беды со мной. Почувствуешь, что твои чувства были «игрушечные», уходи в свою комнату — неволить не стану. «Сор из дома» выносить не собираюсь, будем на публике играть роли мужа и жены, пытаясь не растерять хотя бы дружеские отношения.

— Я…

Фаннория попыталась то ли возразить, то ли согласиться, но тут появился Харм, прервав наш тяжёлый разговор и вывалив на пол кучу барахла.

— Экипировка стражников замка, — объяснил он. — Переодевайся, Илий — время не ждёт.

— Отлично! — выдохнул я, мечтая поскорее прекратить всё это. — Хоть развеюсь немного в вашем Босвинде!

35. Босвиндский шпион

Как только я облачился в мундир, Черныш тут же перенёс меня в нужное место и исчез. Огляделся по сторонам… Стеллажи, заполненные книгами, стояли по всем стенам, парочка столов, камин — явно библиотека Босвинда.

— А ты кто таков? — раздался голос сзади.

Обернулся. Человек в такой же одежде, как и у меня, стоял, держа заряженный арбалет, нехорошо направленный мне в живот.

— Здорово! Есть, что интересного почитать? — задал я вопрос-пароль.

— А тебе с картинками или как? — прозвучал отзыв.

— Лучше с картинками, но только не толстую книгу.

— Тогда ищи сам — библиотека большая.

Обменявшись условными фразами, мы оба расслабились и пожали друг другу руки.

— Говорить можешь спокойно — у меня магическая обманка от прослушивания. Действует наверняка, но недолго — имей в виду, так как тебе потом отдам. Примерно на полчаса разговора с Греяной хватит, а потом рассыпется. Что от Сыча есть? — спросил шпион, кладя арбалет на стол.

— Валить вам надо — завтра проверка и обойти её не получится.

— Знаем… Там какая-то очень сильная ведьма всем мозги «прочищает». Только вряд ли выберемся — это здесь раздолье, а границы замка охраняются так, что мышь не проскочит и это — не образное выражение.

— Со мной уйдёте оба — есть способ. Единственное, надо организовать для вас несчастный случай, чтобы никто не всполошился и охрану не ужесточили. Подменные тела для этого дела уже приготовлены — ваша задача, пока буду с Греяной, придумать, как «помирать».

— С какого места забрать сможете?

— С любого.

— Тогда — легко. Во дворе есть заброшенный пересохший колодец. Один из нас уронит что-нибудь в него, полезет доставать и сорвётся, а второй полезет уже за ним, чтобы тоже упасть. Там до дна шагов тридцать, а само дно — каменное и обломками брёвен усыпано, поэтому, даже если и решат вытаскивать трупы, то они искалечены будут до неузнаваемости. Неподалёку пост и «несчастье» произойдёт на глазах охраны, что только усилит правдоподобность свидетелями. Нормально?

— Вроде, да. Главное, сами не сорвитесь по-настоящему.

— Мы?! — хохотнул «серый». — Для нас этот колодец, что тебе коридор дворцовый пройти. Сыч сюда лучших отбирал из тех, кому доверять можно.

— Всё! Не спорю с профессионалами! — поднял я руки вверх. — Условимся так: увидите в окне горящую свечу — начинайте представление.

— Лады! Бери любую книгу и идём к Греяне. Запомни: ты — новенький также, как и я, поэтому незнакомое лицо никого не удивит. Несёшь книжку по приказу принцессы. Как только у поста наверху определимся, где она сейчас находится, я отстану и со своим напарником иду под окна ждать сигнала.

— А если будет не одна?

— Значит, будем ждать сколько нужно.

Шагая по коридорам Босвинда, сравнивал его с дворцом. Нет той роскоши. На почти голых стенах изредка попадались картины — вот и все украшения.

— Сейчас будет пост около покоев Греяны. Расслабься, делай вид, что ведём непринуждённую беседу. Теперь нас могут прослушивать, — тихо сказал мне шпион.

Его сведения оказались точны — не успели зайти за очередной поворот, как увидели тройку охранников.

— Здорово, уважаемые! Как служба? — улыбаясь, поприветствовал их мой напарник.

— А! Новенький! — отозвался один из солдат. — Семел, кажется? Что тут забыл?

— Не я, а мой дружок. Принцесса приказала ему книжку доставить, а этот дурень ещё нормально Босвинд не выучил — вот и путается в коридорах. Как не помочь?

— Ничего и не дурень! — с обидой в голосе ответил я. — Просто, на стенах торчу и некогда тут прогулки устраивать.

— Что за книжка? — спросил другой солдат.

— «Страсть и страдания», — прочитал я название.

— Странно… Наша хозяйка больше историей интересуется, науками там всякими, а тут такая ерундовина.

— Она мне так и сказала: «Марш в библиотеку и что-нибудь лёгкое принеси, а то голова уже не работает — надо её расслабить». Вот я и решил, что это — в самый раз. Где она сейчас? Первый приказ от самой принцессы, и не хочется на такой пустяковине «споткнуться».

— У себя в кабинете. Пройдёшь прямо, за углом две двери — твоя левая.

— Спасибо! Она там одна? А то вломлюсь посреди важного разговора…

— Одна. У неё редко гости бывают, — хмыкнул третий стражник. — Так что, иди смело — главное, правую дверь с левой не перепутай, новичок, а то из спальни будешь лететь недолго, но красиво.

— Ну, раз разобрались, то мне пора, — сказал шпион и ретировался занимать исходную позицию под окнами.

Я сделал так, как мне посоветовали стражники, и остановился возле нужной двери.

— Можно! — отозвался сильный женский голос на мой стук.

— Ваше Высочество! — вытянувшись по струнке, рявкнул, едва войдя в помещение. — Приказание исполнено и книга доставлена!

— Какая…

Я тут же приложил палец к губам, подскочил к ней и на глазах у оторопевшей женщины, взяв в руки грифель со стола, написал на листке бумаги:

«Прослушка есть?».

Быстро сориентировавшись, Греяна тоже дала письменный ответ:

«Всегда».

«Не молчите и расхваливайте книгу, пока не дам знать, что можно говорить.»

Тут же достал части «глушилки» и, как учил меня шпион, соединил их. Секунд двадцать и подействует. За это время хорошо рассмотрел дочь Ипрохана. Явно не в отца! Высокая, статная, с чёрными, как смоль, волосами и яркими карими глазами. Нос имел небольшую горбинку, но она не портила красивое лицо, а была некоторой пикантной изюминкой, придавая лёгкую хищность. Очень непростая наследница! Если учесть, что одета была не в нормальное женское платье, а в кожаные штаны с короткой юбкой, в которую была заправлена мужская свободная рубаха, то вывод можно сделать однозначный — она не изнеженная барышня, а жёсткий человек действия.

Всё… Время пошло!

— Греяна, если не ошибаюсь? — задал для «затравки» риторический вопрос. — Вам привет из столицы.

— Из столицы? От папаши, значит? Очередная проверка? — брезгливо скривила лицо принцесса, потеряв всякий интерес к происходящему.

— Не от него и даже не от Первой Советницы, иначе зачем мне в Босвинд тайком пробираться?

— Тайком? Ты дурак?! Уже на чужого безопасность сработала и скоро будешь схвачен!

— Насчёт дурака почти угадали! — улыбнулся я. — Разрешите представиться — Илий Король Шутов! Извините, что не в рабочем наряде — маскировка. А про остальное ошибаетесь — для магии я невидим, так что, можете расслабиться. Я к Вам по поручению людей, которые хотят видеть у власти Королеву Греяну, а не неадекватного алкоголика. И самый главный вопрос… Хотите ли Вы сами этого или тут лучше посидите?

— Дожила… Трон пришёл шут предлагать! Нет, не хочу с такими, как ты, иметь ничего общего, и к власти не стремлюсь.

— Ага! Поэтому отшвырнули в сторону такую замечательную книжку про чувства, предпочитая изучать то, что пригодилось бы любому Владыке или Владычице? Не смешите — это моя работа.

— Разговор окончен! Уходи, пока стражу не кликнула! С тобой мне обсуждать нечего!

— Понял, — сделал я вид, что встаю. — Беседа получилась содержательной. Вы нам не подходите — точная копия папаши, а менять одного идиота на такую же смысла нет. Будем искать на стороне, в других королевствах.

— Как ты смеешь, мразь, разговаривать со мной в таком тоне и сравнивать с этим подонком?! — с негодованием выкрикнула Греяна и схватила кинжал, лежащий на столе.

— Спрячь свою «зубочистку»! — зло приказал я, хлопнув ладонью по столу. — Ещё один такой выпад и не посмотрю, кто ты такая — отниму. Если своими мозгами не запомнила, что на меня магия не действует, то повторю: Творцы тебя не защитят! У меня сегодня свадьба, а я вместо того, чтобы разгребать её последствия, здесь торчу! Поверь, что настроение и без твоих выкрутасов поганое!

— Ох, ты ж! — хитро улыбнулась принцесса. — Давай начистоту — никакой ты не шут. Моторика движений на возникшую опасность, тон… Всё выдаёт в тебе человека, окончившего Школу Гвардейцев. Так кто ты, Илий, на самом деле?

— Проверяла?

— Да.

— Уж не герцог ли Калеван Танлийский тебя учил — похоже на его замашки?

— Верно — Сыч. Я почти всё детство у него в Тайной Страже провела, так как отцу не нужна была. Даже одно время мечтала стать «серой»… Но вернёмся к моему вопросу.

— Я — действительно королевский шут. Выводы сделала верные — был когда-то воином, пока меня из родного мира не выдернул архимаг Кортинар. Знаешь такого?

— Естественно! Значит, эти двое стоят за тобой?

— Саним Бельжский с ними.

— Хорошая компания. Начнём разговор заново?

— Начнём. Только быстро — время на исходе. Короче, тебе предлагают трон. Все трое «носом землю роют», чтобы добиться этого. Твоё принципиальное согласие будет?

— Я готова. Что требуется от меня на данном этапе? — по-деловому ответила Греяна, даже не обратив внимания на моё тыканье.

— Пока только это. Для координации действий или передачи информации я буду регулярно появляться у тебя. Давай договоримся на каждый второй день недели. Какое время удобнее?

— Ближе к полуночи — меня точно никто не потревожит.

— Хорошо, но учти, что я на службе Ипрохана, а он любит устраивать ночные загулы. Если не появлюсь, это значит, что развлекаю его.

— Поняла.

Принцесса встала, обхватив себя руками и неожиданно призналась:

— Что-то колотит меня от волнения… Так мечтала из этой клетки выбраться, а теперь боюсь. Раньше боялась только одного — что отправлюсь вслед за мамой…

— С чего бы это?

— Я своё расследование, когда ещё не была в заточении провела — мама не сама умерла при родах. Как только родилась наследница — тут же не нужна стала и мученицей ушла. Я теперь тоже лишняя. Первая Советница никого к Ипрохану не подпустит, удерживая своё влияние, пообещав Владыке вечную жизнь. Пока он не до конца ей доверяет, но как только поверит полностью, а это обязательно произойдёт, то устроит король очередную красивую смерть — конкуренты ему тоже не нужны. Вот этого боялась — не проснуться однажды.

— Все боятся, Греяна. Боимся, но делаем. А ты, смотрю, не из тех зазнавшихся аристократок, что толпами по дворцу фланируют.

— Мне Сыч почти как отец был, а у него всё по-простому, — улыбнулась женщина. — Передавай ему большущий приветище от меня и скажи, что соскучилась ужасно! А у тебя, правда, свадьба сегодня?

— Не спрашивай… Правда.

— Поздравляю!

— Угу…

— Чего так грустно? Невеста не по нраву?

— Невеста хороша, а вот жизнь — дерьмо.

— Ничего, всё…

Тут на наших глазах артефакт, защищающий комнату, рассыпался, и Греяна резко взяла в руки принесённую книгу, открыла её на первой попавшейся странице, вслух прочитав:

— «Рыцарь взял ладони только что проснувшейся пастушки в свои, завёл за спину девушки руки и приподнял, с блаженством выдыхая, целуя благоухающий рот.» Очень поэтично, не правда ли?

— Ну, не знаю, — пожал плечами я. — По мне, так худо всё у них.

— И что тебе не понравилось, солдат?

— Если за заведённые за спину ладони поднять, то вывихнешь руки, да и рот её спросонья вряд ли благоухал, скорее, пованивал, так как крестьяне редко зубы чистят. И поцелуй у рыцаря странный — на выдохе. Словно лягушку накачивает, но не через соломинку в заду, а через «благоухающий» рот. Не… Мне чёть попроще подавай! Без таких выкрутасов. Вот если бы там на сеновале завалил и без предисловий…

— Дуболом! — воскликнула Греяна, с трудом сдерживая смех. — Ничего ты в лирике не понимаешь! Поди прочь — скучно с тобой! Только время зря потеряла! И книгу забери — после твоих грубых слов её совсем читать расхотелось!

Я взял вначале не книгу, а свечу и подошёл к окну, подавая знак.

— Понял, друг Илий, — прошептал на ухо Черныш, по договорённости находившийся рядом в невидимом состоянии. — Не задерживайся и иди в библиотеку, чтобы тебя первого успеть перенести.

Что я и сделал. Лишь на посту пришлось притормозить.

— Чего-то ты долго, — сказал один из стражников.

— Да принцессе скучно — решила книжку со мной обсудить.

— И как?

— Тьфу! — искренне признался я. — Одно в ней хорошо — бумага мягкая и для сортира — самое то!

Мужчины засмеялись и замахали руками, чтобы проваливал.

Почти бегом влетел в библиотеку и тут же переместился в кабинет казначея, где дожидалась вся троица заговорщиков.

— Ну?! Как?! — растеряв привычную невозмутимость, накинулся первым на меня Сыч. — Что Греяна? Здорова? Какие условия?

— Здорова, Калеван, и выглядит замечательно! Не волнуйся! Привет тебе огромный передавала, и ждёт не дождётся встречи. Кстати, твоих уроков не забыла — на себе испытал.

— Она согласна? — спросил архимаг. — Давайте ваши задушевные разговоры на потом оставим — здесь слишком холодно.

— Полностью! Более того, вовсю готовится, изучая не техники вышивания, а нужные книги по управлению государством. Договорились встречаться каждый второй день недели.

— Отлично! — потёр руки Саним Бельжский. — Связь налажена — это большой шаг! А что ты сам, Илий, про неё думаешь? Первые впечатления? Мы давно её не видели, а люди имеют привычку меняться с годами.

— Сложная барышня… Многогранная… За полчаса не разобрался, конечно, из чего состоит, но силу духа не теряет и голова работает неплохо. По-любому, лучше своего папашки править будет!

— Ну, хуже его на троне и представить некого, — прокомментировал Глава Тайной Стражи мой вывод.

— Веблия, — предложил вариант я.

— Если только она. Хорошо, что к Перволюдям не имеет никакого отношения, а то бы…

— Оба шпиона из Босвинда успешно доставлены, — прервал Кортинар. — Находятся в твоём ведомстве.

— Вот и всё… — устало выдохнул казначей. — Дело сделано — пора расходиться.

— Подождите! — остановил я его. — У меня к вам всем большая просьба. Соберите всю имеющуюся информацию по Пириассу Харийскому.

— Мстить будешь? — понятливо спросил Сыч.

— Да. Должок перед моей семьёй у него немереный и растёт с каждым днём всё больше и больше! Не буду нормально жить, пока не уничтожу!

— Соберём — на эту мразоту у меня много чего есть.

— Я по финансам тоже пройдусь, — ответил казначей.

— Помочь ничем не могу, кроме как советом. Нужен будет — обращайся. Мы все теперь в одной лодке и целесообразно поддерживать друг друга, — последним высказался архимаг под одобрительные кивки всех присутствующих.

Харм перенёс меня в родную спальню.

Кровать пуста… В сердце ёкнуло. Фанни ушла! Не стала долго разбираться и сдалась… Как же больно!

Стоп… Тихо… Кто-то сопит! Я посмотрел на диван и увидел спящую девушку на нём! Слава богу! Здесь! В порыве эмоций подскочил к ней, чтобы обнять, но вовремя опомнился. Нельзя…

Значит, она сама решила ночевать на диване, а откинутый уголок одеяла на кровати, явно, намекал, что без меня, и там моё место, как хозяина спальни.

36. Новые уроки

Илий исчез вместе с Чернышом, успевшим шепнуть:

— Извини, но сегодня не приду — Хозяин сказал быть с ним.

Одна в Первую ночь… Так, как хотела, но выть хочется. Илий её не понял или… Я его? Признаться, в одном был прав точно — хотела скрыть всё любыми способами, не понятно, на что надеясь. Спряталась в свою тёмную нору, оставив любимого человека снаружи. А если бы он так со мной поступил, сказав после свадьбы, что противно со мной ложиться? Удавила бы! Потом встала бы и ушла к себе, закрыв дверь изнутри и точно не оставила в своей спальне, уступив кровать и дожидаясь пока «созреет». Может, прав? Может, не люблю его, а просто радостно поверила в сказку, привязавшись к человеку, который отнёсся не как к недоразвитой шлюхе-шутовке, а как к равной, а стоило только столкнуться с проблемой нос к носу, тут же наваждение исчезло? Нет! Она любит! Сильно любит, только никто ей не объяснил, как это делать правильно, и совета спросить не у кого. Мамочка! Почему ты так рано покинула свою дочь?

Или… Не любит?

Сомнения в собственных чувствах и острая боль в груди заставляли Фаннорию плакать навзрыд, но она ничего не могла с собой поделать — остановиться не было сил. В какой-то момент пришло опустошение и, насухо вытерев слёзы, девушка решила, отбросив эмоции, что сдаваться не собирается. Ей дали шанс разобраться в самой себе и упускать его она не намерена! Буду жить с ним! Мучить, сама мучиться, но не уйду! Лягу на диване — там самое место, и каждую ночь начну привыкать! Эта война покруче, чем бой с хатшами, но обязана выиграть её, во что бы то ни стало! Лишь бы только Илий вернулся из этого проклятого Босвинда…

Он пришёл далеко за полночь. Делая вид, что спит, Колокольчик сквозь слегка приоткрытые веки наблюдала, как Илий остановился около пустой кровати и, сжав кулаки, долго на неё пялился. Переживает, что ушла? Да повернись ты в другую сторону, бестолочь! Тут я! Слегка поворочавшись, девушка обозначила своё присутствие в комнате. Увидел! Ишь, как обрадовался, подскочив к дивану. Смотрит… Толком не разглядеть, но, кажется, улыбается. Вот, вздохнул тяжело и пошёл обратно к кровати, правильно поняв её намёк, где кто ночует.

— Спасибо! — мысленно поблагодарила мужа Фаннория. — И потерпи, пожалуйста, я обязательно вернусь!

* * *

Утром встал первым, стараясь не разбудить Фанни, оделся и попытался было пройти к архимагу. Не тут-то было! У входа в магическое крыло меня притормозили гвардейцы и потребовали разрешение. На привычный ответ, что действую по личному поручению короля, прозвучало объяснение, что праздник закончился, также, как и мои неограниченные полномочия. Приказ Первой Советницы — не пущать.

Вот, Вебл…ия! Вот, ведьма! Быстро «прикрыла лавочку». И дело даже не во мне — если чего, Харм всегда тайком доставит, а в том, что Кортинар опять взаперти отрезан от всех, что совсем не есть «гуд».

Ринулся было к Главе Тайной Стражи — очередная неудача! Сыч уже умотал по своим делам и будет только после обеда. Остаётся Саним Бельжский. Слава богу, хоть он оказался на месте.

Быстро объяснил ему ситуацию. Казначей, вникнув в суть дела сразу, немного подумал и сказал:

— В принципе, стоило ожидать. Но, думаю, всё можно исправить. Сегодня, как король проспится… Скорее всего раньше, чем к вечеру ждать его явления не стоит, то состоится совет. Ты теперь его полноправный член. Подготовь красочный доклад по празднику, выпячивающий твои заслуги и предложи следующий шаг — подготовку к торжеству по случаю образования Империи. Естественно, с привлечением лиц, что были вчера. Настаивай на том, что до зимы хоть и далеко, но такое событие должно происходить с размахом не только во дворце, но и по всей столице, а значит, начинать пора подготовку незамедлительно. Веблия точно останется в стороне — ей без этого дел хватит по самое горло, как Первой Советнице, и получится, что опять Кортинар у «магического руля».

— А если захочет сама?

— Вряд ли, — улыбнулся Саним, — мы с Сычом ей намекнём, что во время Праздника Молодого Вина несколько мелких дворян, явно находящихся под воздействием чар, попытались проникнуть и сорвать гуляния, и если ведьма решит сама рулить, то пусть готовится выслушивать вопросы короля после доклада об этом странном событии. То, что ты не просил снять с неё ответственность за магическую безопасность она уже знает лично от меня. Заключим маленькую сделку: Веблия не лезет, куда не просят, а мы молчим. Чувствую, договоримся легко — её положение и так шатко.

— Но нагадить — нагадит по-крупному, если руки будут развязаны, — сморщился я от такого предложения, — и времени на подготовку достаточно, чтобы не только меня, но и тебя с герцогом Танлийским в «лужу посадить».

— Подобного стоит ожидать в любом случае. Не переживай, примем контрмеры.

Поблагодарив казначея, я вернулся в родные покои. Парб и Штих были уже там. Обнял друзей. Вчера они сдали серьёзный экзамен на профпригодность, и свадьбу, пусть и со скомканной Первой ночью, провели душевно — надолго запомнится. Колокольчик сидела бледненькая, но при виде меня встала, улыбнулась слегка виновато и, подняв глаза вверх, показала на шутовскую корону, подаренную вчера. Я всё понял без слов. Подошёл к ней и поцеловал в щёку. Пусть не могу ей помочь выбраться из ямы прошлого — это она может сделать только сама, но буду рядом, поддерживая, как смогу. Главное, что не сдаётся, не опускает руки и хочет дышать полной грудью, а не прятаться по углам.

— Ну что, отдохнули? — обратился я к своей команде. — Поправили здоровье, после вчерашних тостов?

— Нечего поправлять, — буркнул Парб. — Кому скажи, что был на королевском пиру и ушёл с него трезвый и голодный — не поверят.

— Верно! — поддержал друга Штих. — Какое угощение?! Какое вино?! Носились из одного конца зала в другой: там — веселили, здесь — начинающуюся пьяную драку гасили. Высокородные, оказывается, когда упьются, хуже свиней. Вот как тут с благодарностью не вспомнить Сума Ручья, гонявшего до седьмого пота и обучившего не только акробатическим штукам, но и некоторому воинскому искусству. Меня, Илий, за всю свою жизнь столько раз не пытались ударить, как на этом демонском празднике! Не поверишь, даже пырнуть ножом пару раз хотели с пьяной головы, потеряв полное представление, где находятся.

— Не пострадал? — обеспокоенно спросил я, разглядывая Хитрована.

— Нет. Один раз сам нож отобрал, второй — Скала помог.

— Верно, дружбан! Досталось нам обоим вчера изрядно! — продолжил рассказ Парб. — А эти аристократки? Что б им не опохмелиться сегодня! Вначале фифами расхаживали, «жала» свои брезгливо корча, а под конец хуже портовых шлюх вести себя стали. Всем сразу я для утех понадобился! Постоянно за «причиндалы» хватали, норовя в укромный уголок утянуть. «Ах, ты такой здоровяк! Ах, удиви меня наедине! Повесели как следует!» Паскудство сплошное!

— А ты чего растерялся? — хихикнула Колокольчик. — Пошёл бы и «удивил»!

— Знаешь, Фанька! Я всегда готовый за мягкий бочок подержаться, но Штих прав — хуже свиней! Впору было за вилы хвататься, когда пьяным стадом на тебя прут! Я хатшей не так боялся, как этих графинь с баронессами!

— Ладно-ладно! Я ж пошутила! Не обижайся!

— И не думал, но до сих пор перед глазами стоят! У вас-то как прошло? — озорно подмигнул наш великан.

— Мы… Эээ…

— Правильно прошло! — пришёл я на помощь жене. — Маленького «шутёнка» пока не обещаем, но будем работать в этом направлении.

— Да! Будем! — с благодарностью посмотрела Фаннория, добавив фразу, понятную только мне. — И я верю, что однажды получится!

— Не сомневаюсь! — приобняв, ответил в том же духе, сразу переключившись на другую тему. — У меня для вас всех пренеприятнейшее известие… Готовимся к Празднику Середины Зимы, который пройдёт не только во дворце, но и по всему Гархему. Попойка ожидается масштабная. На совете у Ипрохана подробности станут ясны.

— Творцыыы… — простонал Парб. — Сбегу! Точно, сбегу и в разбойники подамся — у них жизнь поспокойнее будет.

Саним оказался прав, на совете всё прошло по его сценарию. Получив «карт-бланш», незамедлительно ринулся к архимагу, в душе надеясь, что Веблия ещё не отменила своего распоряжения. Тормознут у входа в магическое крыло — сразу обратно к королю побегу жаловаться, и пусть Советница потом оправдывается либо в преднамеренном саботаже, либо за нерасторопность.

Не тут-то было! Пропустили за милую душу. Ведьма по своим каналам быстро отдала нужный приказ, моментально просчитав, откуда может «прилететь». Пусть и сволочь, каких поискать, но реакция похлеще, чем у профессионального боксёра!

Кортинар, совсем не удивившись моему пришествию — бездушный, одним словом, тут же приступил к делу.

— В шутовские дела лезть не буду, — заявил он, — а ты можешь расслабиться насчёт организации праздника. Мы с казначеем и Сычом не один провели — сейчас тоже справимся. На данный момент важнее другое — твоё обучение, пока есть возможность. Это только кажется, что до середины зимы много времени, но то, что собираемся сделать и в несколько лет нормально не впихнуть. Начнём с самого начала… Харм, проследи, чтобы никто не мешал. Давай, Илий.

Я послушно вошёл в состояние Шурсы, провёл привычную диагностику тела, поискал прослушку, но её здесь не было, и вышел в нормальное состояние.

— Ничего нового — всё, как у всех, — резюмировал старик. — Это хорошо. Теперь рассмотрим твою аномалию. Я создам вокруг нас защитный кокон и привяжусь к сущности… пусть будет… вот этой книги на столе. Попытайся войти через меня в энергетические потоки нашего мира.

— Без предисловий проник в тёмно-серый луч, тянущийся от руки Кортинара, и вдруг опять мир «поплыл», как и тогда, во время эксперимента с Мениусом. Предметы стали искажаться, оплавляясь, словно воск у свечи.

— Стоп! — раздался повелительный вскрик.

Был готов к такому, сразу разорвав связь.

— Что ж… Два вывода можно сделать уже сейчас, — глухо сказал он. — Первый — ты настолько деструктивен в своём даре, что даже защита архимага не сдерживает подобное. Второй — книга и стол теперь только на выброс…

— А плюсы есть? — не удержался я от вопроса.

— Есть, даже если их и не видим. Будем искать, но одно ясно — мне нужно менять весь подход к раскрытию и упорядочению твоих способностей. Смотри, — неожиданно перед моим носом засветилась красная линия. — С одной стороны «минус» — твои неконтролируемые вещи, а с другой, тот самый пресловутый «плюс», в котором ты можешь управлять даром. Где-то посередине есть точка — начало и того и другого и, одновременно, переход из одного в другое. Понял?

— Да. Нулевой отсчёт — я сам, совмещающий в себе обе ипостаси.

— Правильно! Именно эту точку найти и предстоит, чтобы понять, как двигаться дальше. Поиск лёгким не намечается, так как оба не знаем что нужно, поэтому работать будем не в режиме «ученик-учитель», а напарниками. Выкладывай все мысли смело, насколько бы бредовыми они ни казались, эмоции, чувства… Любая «зацепка» может привести к прорыву.

— А если не получится? Что тогда?

Линия перед глазами исчезла.

— Будет так, — пояснил архимаг, — с каждой прожитой секундой ты смешиваешь в себе всё больше противоположных энергий двух миров и, в конце концов, не выдержишь их напряжения. Даже убивать тебя не надо — сам сгоришь. Хотя… Ликвидировать, всё же придётся, чтобы не допустить гипотетически возможной катастрофы, со множеством жертв и неизвестно ещё какими последствиями. Всё слишком серьёзно.

Даже обижаться на него не стал, понимая, насколько Кортинар прав — «ядрёну бомбу» замедленного действия лучше разобрать до взрыва, не дожидаясь ущерба в несколько сотен килотонн.

— Хозяин, — появился Черныш, — Веблия идёт…

Ящер неожиданно замер, втянул носом воздух и воскликнул:

— Ой! А что вы тут делали?!

— Поясни вопрос.

— Магией пахнет, Хозяин… Также пахло в моём яйце, до того как из него вылез на свет. Я помню…

Очень интересно! Мы с со стариком попытались… А ничего не попытались — дверь в кабинет стала открываться, и Харм перенёс меня в шутовские покои, подальше от Первой Советницы.

Опустившись на кровать, задумался. Всё хреново. Искать иголку в стоге сена легче, чем разобраться с этой грёбаной магией, даром мне не нужной. Но нет! Получи и распишись!

— Тяжёлый день, Илий? — раздался голосок Фанни с дивана.

— Мерзкий, — честно признался ей.

— Из-за меня?

— Из-за тебя был бы грустный…

И тут меня «понесло». Эмоции, сжимавшие в тисках сердце, требовали выхода наружу и я выложил ей всё, что произошло в комнате архимага.

— Вот так вот… — закончил свой рассказ, вздохнув. — Недолго тебе замужней ходить…

Девушка, встала, шлёпая босыми пятками по холодному полу, подошла ко мне, села рядом и робко обняла.

— Непутёвые мы с тобой, — тихо сказала она. — У меня беда, у тебя — не меньше. Потерпи! С обеими вместе справимся.

— Ложись со мной сегодня? — попросил я, уткнувшись в её белоснежные волосы.

— Рано… Как ты там сказал господину магу? «Нулевой отсчёт»… Я нашла свой, теперь чётко понимая, что люблю тебя не за то, что ты сделал для убогой карлицы, а за то, что есть. Не хочу и не могу потерять. Дай мне освоиться немного в этой точке…

Неловко чмокнув, Колокольчик опять переместилась на диван и, завернувшись в одеяло, неожиданно добавила:

— Только не храпи ночью!

— Я не храплю!

— Это ты так думаешь!

— Раньше претензий не было!

— Раньше ты мне своим храпом страдать не мешал! Тихо спи!

Эта пикировка пришлась как нельзя кстати, вернув боевой настрой и улыбку.

Всё-таки жена у меня умница — вертит мужем, как хочет, и так ловко, что ему это нравится!

37. Демон меня загрызи

Осень пришла тихо, однажды окрасив деревья в жёлтый цвет. Всё чаще хмурилось небо, плача косыми дождями, холодный ветер не давал возможности просто выйти утром на балкон насладиться началом нового дня, и лёгкая грусть по теплу поселилась в душе.

Команда шутов всё прочнее завоёвывала своё место во дворце, постоянно устраивая шумные представления по поводу и без, на которых обкатывались задумки для Праздника Зимы и предстоящего императорства Ипрохана Весёлого. Каждый из нас становился настоящим «зубром» своего дела, набираясь опыта как в совместной работе, так и по отдельности. Спокойная рутина, одним словом, если это применимо к шутам неадекватного короля. Были, конечно, и мелкие неурядицы, и напряжённые моменты, но мы научились их обходить или не замечать, не тратя драгоценные нервы на всякую ерунду. Никто нас особо не тревожил, и жизнь текла своим чередом.

Фаннория потихонечку привыкала ко мне, частенько засыпая, уставшая после очередного увеселительного мероприятия, на моей кровати, но всё равно, до нормального состояния ей было далеко, и под утро я всегда обнаруживал её на диване, свернувшуюся калачиком.

По первости злило, если честно, но потом привык к этим диванно-кроватным отношениям и перестал мечтать о чём-то большем, чтобы лишний раз не «обламываться» в своих ожиданиях, что вот-вот и произойдёт прорыв. В общем, пустил всё на самотёк полностью, тем более, что было, чем занять голову ночами. Архимаг оказался прав — во мне происходило слияние двух миров. В состоянии Шурсы, стали видны не только энергетические потоки мира Маллия, но и появляться неизвестные ранее разноцветные линии, всё чаще и чаще обретая плотность и выдавая картинки, которые могли быть только в одном месте — на Земле. Чем всё это закончится понятно: моей смертью либо от естественных причин в результате катастрофы, либо от насильственных действий «неравнодушных граждан». Как мы ни бились с Кортинаром, но найти ту самую точку отсчёта не могли, хотя я и довольно далеко, по мнению старика, продвинулся во взаимодействии с крупицами сущего и линиями Творцов, уже без посторонней помощи проводника подключаясь к ним. Оставалась самая «малость» — научиться управлять ими, отсекая земное, чтобы не сотворить большой звиздец на всю округу. Вспыхнувшие в начале надежды, что, почуявший знакомую магию, Харм поможет разобраться не оправдались — ящер знал лишь то, что подобное было внутри его яйца, и на этом месте умолкал, виновато хлопая глазами.

Наконец, даже бездушный маг потерял терпение, понимая, что развязка близка. Этой ночью, как только я появился у него в кабинете, он не стал мне подсовывать очередную книгу из своей библиотеки или устраивать лекцию, а сразу выдал странную речь.

— Все обычные методы исчерпаны, — начал он, — остались лишь те, к которым не стоит обращаться. Случай уникальный, если я не сделаю то, что делать абсолютно не хочу, то до конца зимы, Илий, вряд ли дотянешь. Харм… Помнишь, где книга, с которой началась история Короля Шутов?

— Конечно, Хозяин! — немного обиженно ответил Черныш. — Если ты про четвёртый том «Призыв демона», хранящийся на одиннадцатой полке слева, то такую малость забыть было бы стыдно. Но причём тут она?

— Твоё яйцо. Не знаю, с чего ты взял, что я нашёл его, но это не так — демовилур Ситгульвердам притащил.

— Этот?! Сит?! — подпрыгнул от неожиданного известия Харм. — Меня нашёл самый мерзкий из всех демонов, благодаря которому ко мне чуть «переросток» не приклеился?!

— Он. Нашёл в каком-то из мёртвых миров, покрытом льдами — в результате раскопок наткнулся. Стоящего в яйце ничего не увидел, поэтому пригласил меня разделить с ним трапезу «иномирским продуктом».

— И вы… Вы чуть не съели? Меня?! Почему ты не рассказывал?

— Зачем? По моим умозаключениям, ты бы вряд ли обрадовался, узнав, что чуть не стал закуской для демовилура и пьяненького архимага. Считай, что я сделал тебе одолжение, дав возможность поверить в историю, которую ты же сам и выдумал. Моя заслуга лишь в том, что я отговорил разбивать яйцо — слишком оно меня заинтересовало в тот момент, и обменял на пять окороков, которыми насытиться смогли мы оба с Ситом.

— Целого меня на какие-то жалкие окорока?! — разгневанным Чернышом можно было разжечь камин.

— Не каких-то, а изумительно закопчённых, и не «целого», а в виде непонятного зародыша.

— Успокоил, Хозяин, — саркастически улыбнулся бедняга, — теперь я знаю свою «цену».

— Стоп! — вмешался я в их товарно-кулинарный разговор. — Харм! Друг! Не кипятись — бывает! Уверен, что знай наш бездушный маг, какое сокровище ты из себя представляешь, то и больше заплатил бы!

— Ага! С него станется! Не пять, а шесть окороков отвалил бы в порыве щедрости! И я его чуть ли ни отцом считал!

— Дурень! Кортинар бы золотом по весу отсыпал за такое чудо! Притом, не по твоему весу, а по моему!

— Намного больше, — пояснил старик. — Теперь полезность подобного приобретения сложно представить в денежном эквиваленте.

— Во! Понял?! Ты, Черныш, вообще бесценный, оказывается!

Ящер долго дулся, забившись в самый дальний угол кабинета и всем своим видом показывая, насколько ему плохо и обидно. Наконец, поняв, что особого внимания на него не обращают, со вздохом материализовался на столе.

— Ладно. Если бесценный, то тогда сойдёт! Но демона лучше не вызывать — ещё решит, что раз тогда недоел, то теперь можно…

— Ты принадлежишь мне, и Сит не осмелится, несмотря на внешнюю кровожадность и хамоватость, украсть чужое.

— А вот с этого места поподробнее! — попросил я мага. — Что за демон и причём здесь я?

— Не демон, а демовилур, — начал объяснения Кортинар. — Демон для него оскорбление, хотя Харм и продолжает так называть Ситгульвердама в отместку.

— И на то есть веские причины! — вставил свои «пять копеек» Черныш. — Теперь ещё больше его не люблю… Детоедца!

— Так вот, ситуация в следующем: я заключил с этим существом сделку, чтобы он подобрал человека по определённым параметрам. Так ты и оказался в момент своей смерти у нас. Если Сит изучал мир Харма, в котором есть похожая на твою магия… а он изучал — я его хорошо знаю, то может оказать неоценимую помощь в разрешении вставшей проблемы. Во всяком случае, шансы наши увеличатся. Но есть одна проблема — пока не обрету душу, не могу вызвать демовилура, без дальнейшего кровопролития. В общем, разговора не получится.

— Ага! Этот урод так и сказал! — снова вякнул Черныш. — Мол, пожалеет Хозяин, так как бездушный ему не друг!

— Хм… И какой же выход?

— Ты, Илий, заключишь со мной сделку, заплатив за вызов. Любая вещь или монета сгодится.

— И отдуваться перед ним тоже буду я, получается?

— Естественно, как заказчик. Не скрою, опасная затея, но других вариантов не вижу.

— Не соглашайся, друг! — не унимался хвостатый паникёр. — Убьёт или сожрёт! В нём силы и злобы больше, чем терпения! Даже слушать не будет! Хрясь, и всё!

— Возможно, — подтвердил старик. — А что ещё делать? Тем более, твоя смерть и так не за горами. Но шанс есть — главное, перед ним страх не выказывать, так как он действует на демовилуров своеобразно. Сможешь устоять перед натиском, может, и договоритесь до чего-нибудь.

Долго размышлять не стал — прав архимаг в том, что без сторонней помощи не справимся. Придётся рискнуть…

— Когда начнём? — задал я единственный вопрос.

— Сейчас и пойдём. Зачем откладывать неизбежное? Харм, доставь «Призыв Демона» в подвал.

Помню это помещение. Смутно, правда, так как был немного не в себе, но проходил через него, поднимаясь из лаборатории мага к нему в кабинет. Вроде ничего особо не изменилось — напоминавший студенческую аудиторию зал всё так же был неуютен в своём запустении.

Коритнар стал чертить на полу пентаграмму, сверяясь со сложным рисунком из книги. Так и хотелось пошутить: «Смотри! Демона не вызови своим художествами!», но именно это существо мы и готовились достать. Чувствовал себя, мягко говоря, неуютно в ожидании потустороннего монстра, нервно теребя кинжал на поясе. Одно дело читать про них в книжках, скептически хмыкая, а другое — в скором времени оказаться рядом.

Вот старик поставил последнюю закорючку и отошёл в сторону, придирчиво оглядев своё творение. Потом, скинув шубу, свитер, жилетку, тёплую рубаху, а за ней и нательную, остался стоять полуголым, что-то подвывая. Ничего себе, старик! Оказывается, под луковицей из одёжек скрывалось молодое тело атлета, сплошь покрытое татуировками, которым позавидовал бы любой фанат накожных орнаментов. Татухи стали светиться, разгораясь всё больше и больше, словно через них бежала горящая лава вулкана.

Протяжный голос, казалось, затопил всё помещение, давя на уши. Тот момент, когда пентаграмма активировалась, я, если честно, пропустил, стоя к ней спиной и пялясь на архимага, поэтому резкий рык и глухой удар, заставили меня подпрыгнуть от неожиданности.

— Коррртинарррр! — бесновалось нечто четырёхрукое со свиной головой, которому даже великан Парб был бы по грудь, безуспешно пытаясь проломить защитный барьер.

— Коррртинаррр! Я пррредупррреждал тебя! Готовься к смерррти!

Внезапно, как это часто бывает со мной в момент опасности, все страхи отступили и в душе стал разрастаться задорный, безбашенный азарт.

— Этот? — спросил я у мага. — Что-то не похож: мелкий какой-то, шерсть реденькая свалялась и с дикцией непорядок — особенно, с буквой «эр».

— Ошибки быть не может, — не согласился старик. — Моя часть сделки выполнена полностью — требую оплату, согласно договора.

— Ну, раз без ошибки… Держи! — кинул ему серебряную монету. — Дальше я сам.

Демон… Демовилур! Надо не проколоться с названием, затих, внимательно посмотрел на нас своими заплывшими злыми глазками, почесал одной из своих рук макушку, аккурат между рогов и уже нормальным голосом спросил:

— Что ЭТО было?

— Призыв, если не понял ещё, — ответил ему, глядя как на несмышлёныша. — Нужен был кто-то вроде тебя, вот и нанял Кортинара для выполнения этой непыльной работёнки.

— За серебряную монету? Так мало? Не верю! Тут какая-то своя игра у вас!

— Вообще-то, за медную — остальное премия.

— Спасибо, — поблагодарил маг.

— Не за что — ты так красиво светился. Но вернёмся к нашему разговору. Представься. Вдруг ты никакой не демовилур, а мелкий демонёнок с кухни.

— Что?! — зарычав, снова заколотил своими кулаками размером с астраханский арбуз монстр.

Упс… Кажется, немного перестарался с наглостью — с такой силой удара и магическая стена может рухнуть, но отступать некуда.

— Ещё и глухой… Что за день сегодня неудачный! Ладно! КАК. ТЕБЯ. ЗОВУТ. ИМЯ. Так лучше слышно?

Демовилур внезапно успокоился, но судя по его выражению лица во всю морду, только внешне.

— Да нет, обезьяна! Слышу я хорошо, но не всем отвечаю. Чтобы иметь нормальный разговор с самим Повелителем Третьего Дома Огненного Мира Ситгульвердамом Асомикакыфом Вертурзором Жошшшевистукранглом Гарсычкубьевищем недостаточно заключить договор с бездушным магом — надо ещё и себя зарекомендовать. Пока ты этого не сделаешь, стой и любуйся истинной красотой высшего существа.

— Блииин… Имечко какое длинное! Извини, но этот набор звуков я не запомнил полностью — только последний. Гарсычкубьевищ, кажется? Тоже длинно — будем сокращать! Гарсыч? Не то! Может… Точно! Тебе подходит! Убьевищ — вот ты кто, а не «высшее»! Спросят меня, кого из демонов видел, а я сразу: «Да знаю тут одного — Убьевище ещё то! Страхолюдныыыый!»

— Убьевище! Убьевище! — радостно запищал Черныш. — Это даже не «переросток»! Спасибо, Илий! Отомстил!

— Стоп! Стоп! — явно запаниковал пленник пентаграммы, понимая насколько подобные прозвища легко прилипают. — Демовилуров сокращённо называют по имени первого дома! Я — Ситгульвердам!

— Не! Тоже длинно — остановимся на моём варианте, как легче запоминающемся.

— Хорошо! Пусть будет Сит! Меня и Кортинар так звал, пока душу имел! Несложно для твоего недоразвитого умишки?

— Я подумаю. Так, о чём мы? Ах, да! У меня к тебе есть несколько вопросов, на которые хотелось бы получить ответы.

— Не выйдет, — пожал плечами Сит. — Условие первое — нужна взаимовыгодная сделка. Условие второе — сделка должна быть среди равных, так как другие варианты запрещены кодексом Домов Огненного мира. Пока что, равного здесь не наблюдаю — только убогого человечишку с куриным мозгом и поганым языком.

— Это так? — спросил я у архимага.

Тот молча кивнул.

— И что мне делать?

— Сразиться со мной! Достойного противника можно считать равным! Так мы с Кортинаром и познакомились!

— То есть, надо убрать защиту и выпустить тебя на волю?

— Ага! А я выйду и разорву тебя на мелкие кусочки, обезьяна!

— Хрюкай, дорогой, пока есть возможность! Давно шашлыков из свинины не готовил — вот сегодня и отведаю! Харм, архимаг! Оставьте нас наедине — я кулинарными секретами ни с кем не делюсь.

Черныш попытался что-то обеспокоенно пискнуть, но Кортинар зажал ему рот рукой.

Пока эти двое выходили из зала, я успел раз десять передумать и сильно пожалеть о своём героическом, но дурном поступке. Одно дело тявкать на тигра в клетке и совсем другое — оказаться с ним в ней без шансов сбежать.

— Что теперь? — спросил у демовилура, сглотнув подступающий к горлу комок.

— Боишься? — оскалился он, продемонстрировав совсем не травоядные клыки.

— Конечно! За мебель! Постарайся не крушить! Тебе, мёртвому, потом всё равно будет, а архимаг мне всю печень проест! Поверь, он такой зануда, что впору испугаться!

— Ха-ха! — рассмеялся Сит. — А ты мне даже стал нравиться, обезьянка, поэтому убью быстро, чтобы не мучился. Ломай барьер! Любое внешнее воздействие снаружи живым существом уничтожает защиту.

Недолго думая, сунул руку. Раздался громкий хлопок и монстрюга без промедления кинулся ко мне, взяв за грудки и приподняв. Пытаюсь достать нож, но он блокирует мои руки двумя свободными конечностями.

— Так и думал! — скривившись, сказал он. — Наглый, но слабый. Никакого удовольствия от битвы.

Прав, зараза! С такой силищей мне не сравниться. От безысходности сделал единственное, что мог — двинул лбом в его пятак, находящийся как раз на уровне моей головы. От души получилось со страху — до хруста в шейных позвонках. Не знаю, как у настоящих свиней, но у этого кабанчика нос оказался очень чувствительным. Резко бросив меня на пол, он, со слезами, брызнувшими из глаз, схватился за повреждённое место и стал его массировать, что дало фору в несколько секунд, и я, отпрыгнул на безопасное расстояние, выхватив кинжал.

— Всё, гадёныш! Умрёшь мучительно теперь! — слегка придя в себя, пообещал Сит и, растопырив все четыре руки, пошёл на меня.

К слову сказать, не такой он и быстрый, как я себе представлял, поэтому несколько минут получалось уворачиваться от убийственных ударов демовилура, гонявшего меня по всему залу. Спасибо в очередной раз Суму Ручью, заставлявшему до изнеможения отрабатывать координацию на полосе препятствий и повышать выносливость, а то бы давно вместо Илюшеньки образовалась большая неаппетитная лепёшка. Как бы то ни было, мы оба понимали, что развязка близка.

В очередной раз, отскочив от неторопливо идущего к жертве Сита, я принял единственное возможное решение — вошёл в состояние Шурсы и подключился к сущности этого мира. Подействовало! Вначале плиты на полу стали растекаться, превращаясь в монолит, потом неладное стало твориться со стенами и скамьями. Демон продержался дольше их, но затем внезапно обмяк и рухнул на колени, явно испытывая сильную боль. Поняв, что на него совершено нападение, которое он не может отбить, Сит попытался было доползти до спасительной пентаграммы, но я встал на его пути.

— Сдаёшься? — спросил, глядя сверху вниз на распростёртое тело.

— Да… Прекрати… — прохрипел тот, теряя сознание.

Выйдя из Шурсы, осмотрелся вокруг: Кортинар, точно, по головке не погладит. Подобные интерьеры доводилось видеть только в какой-то глючной компьютерной игре в конце девяностых, но и там выглядело всё более прилично. В лабораторию, находящуюся за одной из перекорёженных дверей, и заходить не хочется — даже бездушный маг может «вломить» по первое число, если угробил его святая святых.

Сит открыл глаза… Отлично!

— Ну что? Теперь поговорим? — поинтересовался я.

— Нет… Сил нет… — слабо прозвучал неожиданный ответ. — Плохо… Завтра… Пентаграмма… Туда… Помоги…

— Ага! А ты свалишь!

— Слово демовилура…

Делать нечего и посоветоваться не с кем. Взяв за ветвистые рога своего, вновь отключившегося соперника, с трудом доволок его до пентаграммы, кое-как втолкнул в неё, благоразумно не заходя сам. Сверкнула яркая зелёная вспышка, и вот стою в одиночестве посреди места битвы.

Ох, как же не хочется идти к Кортинару объясняться за весь этот бардак!

38. Странная эпидемия

У архимага меня встретила напряжённая тишина и две пары вопрошающих глаз.

— Живой! — радостно воскликнул Черныш, первый нарушивший молчание и тут же забросавший вопросами. — Ты его как? А он чего? Врезал по бесстыжим рогам? Насмерть или пощадил?

— Живой. Всё нормально… Относительно. Демовилур побеждён, но есть и плохие новости. Первая — он ушёл.

— Как?! Ты чего, друг Илий? Просто взял и отпустил поверженного врага?!

— Да. Отпустил домой. Сит реально сильнее меня, и в честной схватке шансов не было, поэтому пришлось применить свой опасный дар. Короче, досталось ему сильно и, чтобы не скопытился раньше времени, отнёс его в пентаграмму. Обещал восстановиться и вернуться завтра. И вот тут образовалась вторая неприятность… — вздохнул я, виновато посмотрев на Кортинара. — Кажись, хана твоей лаборатории. Хоть вовнутрь и не заглядывал, но приложился круто ко всему, что меня окружало. Прости.

— Не вижу проблем, — спокойно ответил архимаг, — у демовилура тяжело взять слово и уж если он его дал — умрёт, но сдержит обязательно. Подождём завтрашней ночи. Теперь о моей лаборатории. Нечто подобное в вашем противостоянии я и предполагал, поэтому ещё до твоего согласия, днём убрал всё ценное.

— Предполагал? А чего ж ты, старый, мне сразу не сказал, мол, так и так, Илий, хреначь чудище поганое своим даром, а не играй с ним в «догонялки»?!

— Бой должен был состояться. Хороший или плохой — неважно. К тому же твоё воздействие на выходца из другого мира могло быть совершенно другим. Может, ты ему, наоборот, сил бы прибавил? Никто не знает.

— А если бы он меня убил?!

— Значит, нам не пришлось бы этого делать, когда время придёт. Я же сразу предупредил, что затея опасная.

— Логика безупречная… Для бездушного! — скривился я. — Напомни мне о ней, когда твой зад дымиться будет.

— Ты можешь обижаться сколько угодно — мне всё равно. Главное, что цель достигнута. Что-то хочешь ещё сказать?

— Нет. Это с Чернышом можно по-человечески разговоры разговаривать, а не с таким моральным инвалидом, как ты. Я — спать!

Переместившись в свою комнату с помощью ящера, увидел Фаннорию, сидевшую на диване.

— Чего не спишь? — спросил её. — Время позднее, а ты даже ко сну не переоделась.

Она вскочила и со слезами на глазах бросилась на шею, облегчённо выдохнув:

— Живой!

— А что со мной будет? — удивился я такому эмоциональному порыву.

— Не знаю… Я дура, наверное, но как ты сегодня ушёл, места себе не находила. Постоянно казалось, что ты в беде. Столько передумала всего — даже не представляешь! То демон четырёхрукий мерещился, то тебя видела, словно наяву, странного и страшного, находящегося на грани… Недавно отпустило, но пока не появился, всё равно, на душе тревожно было. Кажется, я схожу с ума.

— Конечно! Иначе бы в меня не влюбилась! — попытался успокоить её, и с внутренним напряжением задал вопрос. — Что за демон-то такой необычный? Только рук четыре или ещё приметы интересные есть?

— Он весь интересный… Ты не смейся! С двух Парбов величиной, нос пятачком, а рога — кривущие и… А ты стоял перед ним и колдовал посреди странного зала. Понимаю, что это всё бред, но как взаправду, и испугалась по-настоящему. Не уходи ночью больше без меня или с собой бери, если можно… А хочешь, — подняла она на меня свои глаза, — я… это… с тобой, чтобы тебе не так обидно было с такой женой вместе жить? Только будь рядом! Мне же не привыкать, и уж с любимым человеком легко потерплю немного…

— Молчи! — накрыл я её губы кончиками пальцев. — Ты сейчас страшные вещи говоришь! Я тоже люблю тебя и не позволю даже тебе самой творить над собой насилие! Нет прошлого! Не к чему привыкать! Наша жизнь началась с того самого момента, когда мы впервые признались друг другу! Любить нужно душой, а тело лишь помощник в передаче чувств, хоть и важный, но всего лишь проводник! Забудь! Всё забудь! Каждый новый день — это новые мы, непохожие на старых! Когда ты это поймёшь, тогда и призраки прошлого отстанут! Я ухожу не потому, что противно с тобой рядом находиться, а чтобы избежать в недалёком будущем своей гибели. Ты же знаешь это! И сейчас опять уйду. Дождись меня — не засыпай и не переодевайся. Чую, ночка будет длинная…

Я нёсся по дворцовым коридорам на глазах у очумевших от такого гвардейцев, но мне было всё равно, кто и что подумает. Признание жены в том, что она видела наш с Ситом поединок, заставляло тревожно биться сердце, и только одна мысль вертелась в голове: «Надо срочно рассказать всё Кортинару!»

Архимаг не спал, отдавая какие-то приказания Харму. Увидев меня, влетевшего без стука, он спросил только одно:

— У нас опять проблемы, судя по твоему виду?

— Ещё какие! Сейчас охренеешь, хоть и бездушный.

Быстро пересказал ему весь разговор с Фанни, опустив только очень личную часть.

— Ну? Что думаешь? Это нормально или стоит волноваться? — закончил я, тяжело опускаясь в кресло.

— Нет, — через некоторое время ответил старик, — волноваться не стоит. Паниковать — слово более верное. Кажется, ты заразен. Твои яркие эмоции, выплёскиваясь в своём апофеозе, бесконтрольно проникают в сущность нашего мира, меняя её. Помнишь то мёртвое бревно, которое вдруг зазеленело, когда ты на нём признавался в чувствах Колокольчику? Это был первый раз. Теперь же и сама девушка подверглась атаке твоего дара. Мы с тобой провели кучу экспериментов, и шанс, что я тоже пострадал, очень велик. Дальше. Харм, демовилур… С ними не так всё однозначно — существа из других миров. А вот твои друзья Парб и Штих, скорее всего, тоже, пусть и не так сильно, как Фаннория, хапнули. Сколько раз на праздниках Ипрохана ты был в эмоциональном ударе?

— Постоянно… Без этого в нашем деле никак…

— Нельзя исключать и всех присутствующих на нём.

— Ты уверен в своих выводах? — глухо спросил я, понимая весь масштаб бедствия.

— Не совсем. Извини, но мне нужна твоя жена для осмотра.

— Ждёт в своей комнате. Так и думал, что может понадобиться. Она ничего не знает, так что, будь поаккуратнее…

— Слуга, быстро сюда Колокольчика, — незамедлительно приказал маг.

Не прошло и минуты, как испуганная девушка материализовалась, с недоумением осматриваясь по сторонам. Увидев Кортинара, она попыталась было его вежливо поприветствовать, но тот прервал её на полуслове:

— Некогда. Фанни уже не поддаётся сканированию линий Творцов. Точнее, очень плохо — еле видны. Идём в мою лабораторию.

— Так она же… — попытался я напомнить о недавнем недоразумении.

— Всё нужное Харм уже перетащил обратно. Идём.

Мы спустились по ступенькам вниз.

— Ой! — воскликнула моя жена, оказавшись в зале с пентаграммой. — Я знаю это место! Илий! Ты же здесь с демоном… Что происходит?!

— Сейчас разберёмся. Раздевайся и ложись на каменный стол, — жёстко сказал архимаг, затаскивая её в лабораторию. — Все вопросы задашь потом. Харм, Илий, выйдите оба — нужна лишь чистая энергия мира Маллия, и вы будете мешать.

Беспрекословно подчинившись, мы с ящером остались стоять у закрытой двери, дожидаясь конца исследования.

— Грустно, друг, — вздохнул Черныш, — теперь тебя, точно, убьют.

— Знаю. Главное, чтобы Фанни не тронули, если чего. Я её так просто не отдам. Зубами выгрызу — мне терять нечего!

— Хочешь, я перенесу вас двоих в самоё далёкое королевство? Это легко.

— А потом архимаг прикажет перенести нас обратно, и ты ослушаться не сможешь.

— Смогу. Я не раб, а верный слуга — это не одно и то же.

— Спасибо, но не поможет. Проблему со мной бегство не решит, и я угроблю не только любимую, но и, вполне вероятно, весь мир. Надеяться на то, что подобного исхода не случится — опасная глупость. Надо разбираться здесь, пока есть хоть какой-то шансик.

— А когда он исчезнет?

— Не знаю… Только убить Фанни не дам!

Час томительного ожидания… Наконец, дверь распахнулась и оттуда практически вывалился Кортинар, поддерживаемый под руку Колокольчиком.

— Ну?! Надежда есть?! — подскочил я к нему, хватая за грудки.

Архимаг лишь молча покачал головой, взглядом показав, что пора возвращаться в его кабинет.

Дотащив обессилевшего старика, мы расселись по креслам, ожидая пока он немного придёт в себя и согреется у камина.

— Всё даже хуже, чем предполагалось, — через некоторое время заговорил Кортинар. — Ты, Илий, действительно, заразен.

— Значит… Когда готовится к смерти? — вздохнул я. — Только одного прошу: Фаннория из этого мира и есть шанс, что после моего ухода, вы восстановите её. Не трогайте, пожалуйста — ведь и не пожила совсем!

— Никто никого трогать не будет, Илий. Даже тебя сейчас беречь надо, как причину этой страшной болезни. Я глубоко просканировал вначале твою жену, а потом и себя. После провёл эксперимент на мышах и растениях из своей лаборатории. Вывод однозначный — твой мир агрессивно проникает в любую сущность Маллии, укрепляясь в ней и разрастаясь, цепляя новые существа. Заразны все.

— Прямо как грипп…

— Что это?

— Болезнь такая на Земле. Попадает в человека и ждёт своего часа. Кто-то ходит явно больной, а кто-то с виду здоровый, без симптомов, но и от него легко можно заразиться. Каждый год миллионы болеют.

— И как лечат?

— О! Лекарств много, но у нас есть шутка: «Не будешь лечиться — проболеешь целую неделю, а будешь — всего семь дней». Потом эпидемия сама уходит… Может, и с нами также выйдет?

— Исключено. Как только слияние энергий Земли и Малии дойдёт до критической стадии, так образуется новый мёртвый мир. Единственный шанс не допустить подобного — ты, могущий, как изначальная причина происходящего, отсечь земные крупицы сущего и заставить их засохнуть. Поэтому повторю: твоя смерть ничего не даст — дверь открыта, пропуская через себя и без твоей помощи. Закрыть её может лишь тот, кто открыл. Завтра ты встречаешься с Ситгульвердамом. Поговори с ним об этом. Демовилур, несмотря на повышенную агрессию и неприятную внешность, серьёзный учёный и специалист по мёртвым мирам. Уверен, наработки у него есть. Думаю, что с радостью пойдёт на контакт — его ведь тоже зацепило после сегодняшней битвы.

Больше мне вам сказать пока нечего — нужны эксперименты и долгие расчёты. Пора расходиться. Спокойной ночи никому желать не буду — бесполезное сегодня занятие. Харм. Верни супругов обратно.

— Так это не видения?! — воскликнула Фанни, как только мы оказались в нашей спальне. — Это было на самом деле?! Ты мог погибнуть?!

— Ну, живой же, — грустно улыбнулся я ей. — Дорогая, я всё тебе объясню…

— Очень на это надеюсь! — не унималась она. — И… Больше никаких прогулок в одиночестве! Пусть весь этот поганый мир сдохнет, со всеми своими ублюдками, но я умру только с тобой рядом и ни с кем другим.

— Почему поганый? А как же наши друзья? Другие хорошие люди: Магистр Хохотун, Сум Ручей, парни и девушки, что рядом с нами Гон сдерживали, Сыч, Саним Бельжский, женщина, что тебя маленькую с риском для жизни прятала, выдавая за собственную дочь? Перечислять долго можно, ведь даже здесь во дворце не одни Веблии водятся.

— Ну… Ты прав. Знаешь, я так долго жила среди мразей, что разучилась видеть хороших людей. Постоянно кажется, что их единицы, а на самом деле, всё наоборот. Просто грязь прилипает, мешая нормально жить, и кажется, что она везде. Илий, постарайся, пожалуйста, всех спасти… Даже сволочей, если без этого нельзя — с ними потом отдельно разберёмся. Но! — внезапно опять приняла она боевой вид. — Теперь только со мной! На ноге повисну, но не отпущу!

— Не будь такой склочной — не получится. Завтра, например, мне идти на встречу с Ситом…

— С этим жутким демоном?

— Да нормальный он, если подумать. Не такой, как мы, но… Ты же сама слышала, что Кортинар сказал: учёный, путешественник. Тем более, «знакомство» по правилам его мира завершено, и будет долгий обстоятельный разговор. Тебя на него взять не смогу, да и на встречи с Греяной…

— Подожди-ка! — насторожилась Фанни. — С Греяной?

— С принцессой. У меня единственного есть возможность проникать в её замок — вот заговорщики и пользуются. Должна же помнить, куда меня в Первую ночь лично спровадила. Каждую вторую ночь недели — у неё.

— То есть… Раз в неделю ты проводишь ночь с чужой бабой? И молчал?!

— Только для дела — чего трепаться? И зачем ты опять в «стойку» встала? Сама же её хвалила!

— Поэтому и волнуюсь! Будь какая-нибудь чувырла типа потаскух короля — спокойно бы отнеслась! А тут и умница, и красавица! Не чета корявой шутовке… Да я бы сама в неё влюбилась, если бы мужиком была!

— Как станешь — влюбляйся на здоровье! — жёстко прервал я раздухарившуюся жену. — Хоть женись на ней, а мне работать не мешай своими подозрениями! Это не ты корявая, а мозги у тебя! Представь большие весы… Представила?

— Ну…

— Вот, если на одну чашу весов поставить всех принцесс мира, а на другую — миниатюрную Королеву Шутов, то последняя чаша, лично для меня, легко перевесит! И не потому, что ты толстая, а потому что люблю, дуру такую! Давай доверять друг другу.

— Ах, я ещё и толстая… — выделила Фанька то, что выделять не стоило.

— Ох, сейчас «договоримся» на нервной почве! Ложись-ка на свой диван — завтра всё обсудим, — миролюбиво предложил я.

— Ну и пойду!

Встав с кровати, она демонстративно прошлёпала на своё место, выключив свет.

— Я не толстая и никогда ею не буду! — раздалось в темноте.

Оставив последнее слово за собой, жена сделала вид, что спит, а я всё лежал, пытаясь уложить в голове сегодняшнюю сумасшедшую ночь. Мысли путались от нагромождения эмоций и событий, постепенно погружая меня в сон. Вдруг, кто-то юркнул под моё одеяло, прижавшись горячим телом.

— Свои, — сказала Колокольчик. — Помоги с завязкой…

— Ээээ…

— Да хотела к тебе голышом нырнуть, а тут завязочка возле горла на ночнушке затянулась. Пыталась зубами — не достать.

— Ээээ…

— Что ты всё «экаешь»?!

— Неожиданно…

— Сама удивляюсь! Только весь мир к демонам катится, а я, действительно, дура дурой на диване мёрзну, когда любимый рядом! Помоги с завязкой, остолоп, и… будь нежен.

Первая ночь была незабываемой! Мы больше проржали, приноравливаясь друг другу, чем занимались любовью. Оказывается, Фанни, несмотря на весь свой прошлый страшный опыт, была совсем неумёхой, когда нужно было самой проявлять инициативу, которую я полностью отдал ей, боясь спугнуть своими действиями. А если добавить гигантскую разницу в росте, шальное от происходящего состояние и темноту, то даже запутавшиеся тела в одеяле, одно падение Колокольчика с кровати и острый локоток, заехавший мне в глаз, не казались чем-то необычным, раззадоривая нас всё больше и больше! В какой-то момент, полностью расслабившись, мы «нашли» друг друга, упиваясь близостью и любовью.

Утром, проснувшись и открыв глаза, первое, что я увидел — лицо Фанни, с нежностью смотрящую на меня.

— Давно не спишь? — спросил у неё, поцеловав в губки.

— Вообще не спала.

— Переживаешь?

— Нет! Странно, но так хорошо никогда себя не чувствовала. Даже заснуть боялась, чтобы эта хорошесть не улетучилась.

— Она теперь всегда будет с нами — можешь спокойно спать.

— Да… Но перед этим, знаешь, что хочу с тобой сделать? — хитро прищурилась она, проведя острым ноготком по моей груди.

— Не знаю, но готов на всё, моя Королева!

— Тогда готовься, мой Король!

Стук в дверь раздался совсем невовремя.

— Пора завтракать! Уже все встали и готовы к репетиции! — громко возвестил Парб из-за неё.

— Слушай! Отвали! Сегодня объявляю выходной! — ответил я. — И до обеда нас…

— До ужина, — шепнула Фанни мне на ухо.

— Да. До ужина нас нет! Всё ясно?!

Смешок и тяжёлые шаги удаляющегося друга дали ясно понять — весь этот день наш и только наш, и проведём мы его… Ни один праздник не сравнится!

39. Два торгаша

Ужин умудрились с Фанни пропустить тоже, навёрстывая упущенное за многие недели. То тихо всё было, а тут «плотину прорвало», и мы, упиваясь, открывали новое каждый раз, как только, отдышавшись и немного восстановившись, опять прикасались друг к другу. Что ни говори, а язык тела более информативен, чем тысячи слов, влетающих в уши и частенько вылетающих обратно, не задев нужные струнки в душе. Впервые почувствовал разницу между сексом и тем, чем мы занимались. «Заниматься любовью»… Это понятие тоже не раскрывает всего — заниматься ею можно и на кухне, вместе готовя, и сидя в такси, просто держась за руки или шутя переругиваясь. Апофеоз Любви — вот, что заставило нас отказаться от еды, оккупировав на целый день спальню.

Жаль, что хорошее так быстро заканчивается.

— Пора… — грустно сказал я, глядя, как за окном потемнело. — Скоро Харм придёт за мной.

— Ага… Иди, милый. Постарайся не задерживаться.

— Что? Вот так просто и отпустишь? Без очередного выяснения отношений? — хитро спросил у жены.

— А я уже всё так «навыясняла» за сегодня, что буду спать беспробудно. Честно… Успокоилась внутренне, поняв, что ты мой. Я ж больше не тебя «грызла», а себя за свои страхи и неуверенность. Собирайся и иди — жизнь не ограничивается только этой комнатой и мной, требуя внимания к себе тоже. К тому же, не забывай, что ты меня «заразил», и все твои яркие эмоции теперь передаются мне. Очень удобно, кстати! Почувствую, что в опасности — смогу поднять тревогу и попытаюсь прийти на помощь, а если с Греяной забалуешь — тебя первого удавлю и без посторонней помощи. Понял?

— Ну вот! Уже и «налево» не сходить!

— Куда?

— По бабам.

— Можешь и на это твоё «лево», но учти — один раз.

— Почему один?

— Ты плохо слушал — мёртвым второй раз пойти не получится.

— Жестокая у меня жена! — рассмеялся я.

— Ты даже не представляешь насколько! — прижавшись ко мне, ответила Колокольчик. — Бешеная, ревнивая, кровожадная и очень злопамятная! Боишься?

— Люблю.

— Правильный ответ! Скоро Черныш явится… Давай приводить себя в приличный вид.

Успели почти вовремя.

— Ммм… — вместо приветствия, закатив глаза, сказал ящер. — Так бы здесь и остался жить! Столько эмоций! Такие насыщенные, красивые. Даже стены ими пропитались!

— Не подглядывай, извращенец! — по-доброму укорила его Фанни, шутливо запустив полотенцем. — Забирай своего друга и не заставляй краснеть скромную девушку.

— Скромную? Я чувствую, что…

— Ну да! Не скромную и не совсем девушку, но дай попритворяться! Иди сюда, пузико почешу, пока Илий второй носок ищет.

— Друг! — обратился ко мне Черныш, мгновенно оказавшись на коленях моей ненаглядной. — Поищи его, пожалуйста, подольше. У неё такие нежные руки…

— Сам знаю! Фанька! Учти! «Налево» и к тебе тоже относится… Даже с ящером!

Мы рассмеялись и ещё перешучивались некоторое время в подобном стиле, пока я не был полностью экипирован.

… Снова зал с пентаграммой. Глядя на неё, в голову закралась мыслишка, что вчера я был слишком наивен, отпустив демовилура. А если он обманул, несмотря на все заверения Кортинара? Если единственный шанс остановить трагедию потерян из-за моей мягкотелости?

Долго сомневаться не пришлось, и вот в яркой вспышке появился Ситгульведам.

— Ну, здорово, Илий Король Шутов, — буркнул он, усевшись на пол и по-турецки скрестив ноги.

— И тебе не хворать. Поправил здоровье, Ситгульвердам Асоми… Извини! Не запомнил вчера полностью.

— Расслабься — никто, кроме жителей Дакариума, не запоминает. Зови Сит… Заслужил.

— Понял. Давай и ко мне по-простому тогда. Дакариум — это?

— Мой мир, второе название — Огненный. Чего хотел-то?

— Может, Кортинара позовём? Тут дело тонкое…

— Нет! Я сказал, что не буду, пока не вернёт себе душу, с ним общаться! Если демовилур не держит слово, то он не высшее существо, а как ты вчера ляпнул, демонёнок кухонный.

Я, пожав плечами, не стал вступать в бесполезные дебаты и подробно объяснил суть проблемы.

Сит прикрыл глаза и задумался. Потом долго смотрел на меня, явно сканируя своими демонскими способностями, отчего кожу стало покалывать, словно от маленьких электрических разрядов.

— Не знаю… — наконец, изрёк он. — В тебе сплошная мешанина из энергий. Вижу силы твоего мирка и Маллии, но, что самое удивительное, мой родной мир тоже имеет в тебе свой след. Три мира в одном человечишке… Прав бездушный — всё очень плохо. Откуда в тебе частица Дакариума?

— Понятия не имею! Ты первый демовелур, которого встретил.

— Значит… Что значит? Беда! Ты, словно губка, впитываешь в себя то, что не должно совмещаться. Будь мы в Огненном мире — убил бы, не раздумывая, такую опасность.

— Здесь уже хотели поступить подобным образом, но Кортинар сказал, что пока нельзя — я сам должен закрыть эти ворота.

— Вот как? Ладно! Свой мир я защищу от тебя с помощью остальных Повелителей Домов — дело нехитрое. Меня ты не заразил — уже проверился. Осталось выяснить одно: какую плату ты можешь предложить. Магические артефакты? Записи Творцов? Есть что-либо подобное?

— Нет, — честно признался я.

— Разговор окончен. Если только… Человек с такими странными возможностями может пригодиться. Готов выполнить несколько моих приказов, когда потребую? Учти! Это безумно щедрое предложение и на твоём месте им пренебрегать не стоит. Даже не раздумывай!

— Щедрое с твоей или с моей стороны? Давай обсудим.

— О! — довольно оскалился Сит. — Поторгуемся — куда ж без этого в нормальной сделке! Для тебя, человек! Ты хоть представляешь, сколько мне надо будет поднять исторических записей погибших миров? Сколько коллег опросить, которые, заметь, информацию не за бесплатно предоставляют? Моё время тоже чего-то стоит.

— Ой, как всё сложно! Я, наверное, тебя пожалеть должен? Не дождёшься! Если ты готов к сделке, значит уверен, что сможешь её выполнить и знаешь, где «копать». Не удивлюсь, если уже имеешь ответ, но молчишь, цену набивая мнимыми сложностями. Давай остановимся на том, что буду должен не совсем приказ, а услугу, которая никак не затронет меня, мою честь или моих близких? А то ещё прикажешь пожирать невинных младенцев!

— Ты уж из меня совсем монстра не делай!

— А ты и есть монстр!

— Это тебе так кажется! Демовилуры — существа совершенные в своей красоте! Не чета всяким хилым и противным людишкам! Согласен! Можно и услугу на твоих условиях… но две!

— Полторы!

— Это как? — растерялся Сит.

— Очень просто. Одну ты сможешь смело требовать и я её исполню, а вторую можешь попросить, но не факт, что соглашусь. Если всё же соглашусь — то без ответных обязательств с твоей стороны.

— Слушай… У тебя, точно, наших в роду не было? Может, этот след и не от меня вовсе? Соблазнилась какая-нибудь твоя дальняя праматерь на красоту демовилуровскую, и вот кровушка даёт о себе знать.

— У наших видов может быть совместное потомство?

— Ещё чего! Это я так — для поддержания разговора. Пойми, хитрожопый Илюша! Ты ничего стоящего предложить не можешь, хоть и набиваешь себе цену.

— Ага! Поэтому ты ещё не слинял?

— Только на одной доброте душевной пока держусь!

— Отлично! — сказал я и направился к выходу. — Не буду тебя больше мучить! Извини за беспокойство.

— Подожди… — недовольно скривился Сит. — Так дела не делаются. Объясни, почему ты против двух услуг?

— Причин несколько. Первая — любая из них, уверен, будет сопряжена с определённым риском. Умножать его на два, теряя шансы на выживание, не хочу. Вторая — можно, при желании, устроить так, что совокупность нескольких услуг приведёт к условному «пожиранию младенцев». Поэтому, одна обязательная и одна — на моё усмотрение. Это последнее слово!

— Резонно… По рукам?

— Я тебе полторы услуги, а ты мне всю полную информацию по проблеме в кратчайшие сроки? Как составим договор? На бумаге или…

— Достаточно этого! Ни один из нас нарушить слово не посмеет — тут всё хитро устроено и даже если захотим, то не сможем. Я активирую договорённость, так что, «вилять» не советую — Творцы не посмотрят на твою инертность к магии и размажут по стенке.

Мы скрепили соглашение крепким рукопожатием во время которого, наши ладони окутались розоватым туманом.

— Такое надо отметить! — расслабленно произнёс демовилур.

Тут же материализовались два грубых глиняных стакана.

— Что это? — настороженно спросил я.

— Не боись! Не отрава!

Предчувствуя подвох, выпил пойло так, как учил меня один бывалый морпех глушить спирт: продышавшись как следует, задержал дыхание, опрокинул содержимое в рот, досчитал до десяти и тихонечко выдохнул воздух через нос. Даже несмотря на все эти меры предосторожности, с трудом сдержал слёзы от жгучей отравы, которая была явно под сто градусов.

— Ну, как? — поинтересовался этот гад, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— Нормально. Согревает. Повторим?

Сит удивлённо хмыкнул, и снова наши сосуды наполнились.

После третьей я сделал вид, что окосел и заплетающимся языком спросил:

— А признайся! А ты ведь знаешь уже, как своё желание использовать?

— Конечно! Кстати, мог бы и на одно легко сторговаться! Поторопился.

— Не! Я второе и не собираюсь исполнять, если в нём ты не хочешь меня облагодетельствовать с ног до головы — так что, всего одно получается. Эт ты раньше времени сдался, не уточнив условия исполнения первого.

— Не понял, насчёт сдался…

— Вот скажешь ты выпить с тобой ещё по одной. Что я сделаю?

— Выпьешь.

— Ты же сроки не указал! Получается у тебя два желания — чтобы я выпил и сроки, когда это должно произойти!

— Ха! Дурень ты, хоть и смышлёный! — заржал слегка окосевший собутыльник. — Приказываю тебе немедленно выпить со мной! Где тут два желания?

— Наливай! — пьяно мотнул головой я. — Выпьем за… за…

— За наши желания?

— Точно!

Опрокинув очередную порцию горючей смеси, перестал кривляться, сказав нормальным голосом:

— Вот и всё. Своё условие сделки я выполнил.

— Чего?

— Я только что совершил действие, согласно нашей договорённости. Ты же сам пожелал, чтобы я с тобой выпил. Было?

— Это не считается! Я же всего лишь предложил…

— Приказал! Вспомни свои слова!

— Но вначале я должен был предоставить тебе информацию!

— Вернёмся к срокам. Мы обговаривали последовательность, в которой будет происходить это?

— Нет…

— Выводы?

Сит задумался, трезвея на глазах. Потом внимательно, очередной раз осмотрев меня, произнёс:

— Ты — не пьяный!

— Верно. Алкоголь не действует — «подарок» Кортинара.

— Сволочь! Пытался обмануть?! Вот тебе, а не информация! — сунул он мне дулю под нос.

— Сам говорил, что договор Творцы приняли. А что до остального… Будешь следующий раз с шутом пить — готовься к представлению.

— Ты его первым нарушил, пытаясь увильнуть от сделки — сам готовься к последствиям! А мне здесь больше делать нечего! Прощай!

Девовилур резко запрыгнул в пентаграмму, оставив меня одного.

Уходить не торопился. Если взаправду Творцы не позволяют нарушить соглашение, то ждать придётся Сита недолго — «кратчайшие сроки» не позволят ему отлынивать. Хотя, конечно, и я мог «лохануться» со своим «кидаловом»… А что ещё делать было? Если такой мощный дядька, как Повелитель Огненного мира, с чем-то не может справиться, то я и подавно сгину в любой его авантюре. Уверен, что у него тоже были свои заготовки, чтобы, особо не напрягаясь, «развести» новичка — не зря Кортинар мне все уши прожужжал о коварстве демовилуров, посоветовав взвешивать каждое слово и не усложнять договор во избежание неожиданных, но очень неприятных последствий.

Полчаса томительного ожидания и к моему несказанному облегчению, Ситгульвердам появился снова, явно в растрёпанных чувствах.

— Уже началось? — сочувствующе поинтересовался я у него.

— Гнида!

— Да ладно! Просто, действовал на опережение. Признайся, какие мне сюрпризы припас?

— Неважно! Но я запомнил! Чую, с тобой не последний раз договорчик составляем — такие всегда находят проблемы на свою головы.

— А хочешь прямо сейчас? Ставь свои рога на «кон» — не прогадаешь! Выпьем? — издевательски ухмыльнувшись, ответил на его угрозу.

— Что б ты сдох! — красноречиво отреагировал Сит. — Скажи Кортинару, чтобы подпитывал пентаграмму — постараюсь за несколько дней управиться.

После этих слов он опять исчез, а я с чувством победителя пошёл к старику.

Архимаг несколько раз переслушал мой пересказ событий. Потом, поправив свои дурацкие очки, вынес вердикт:

— Превосходно. Кажется, с Ситгульвердамом у вас намечается длительное сотрудничество.

— С чего бы? Вот вражина из демонского мира, точно, появился. Ты не представляешь, насколько он был зол.

— Неверная трактовка. Злится, конечно, но изворотливость и ум у демовилуров ценится чуть ли не больше, чем сила. Я с ним заключал несколько договоров — всегда нечто подобное происходило, то с моей, то с его стороны. И не потому, что Сит плохой, просто, это часть их жизненной философии. Поверь, что уважать себя ты заставил, а это очень непросто. Можете даже и подружиться ещё.

— В гробу таких дружков видал! — эмоционально возразил я. — Принесёт инфу — большего и не надо! Прощай, свин!

— Зря. Такие связи на дороге не валяются. Но это ваше дело. Харм, доставь Илия домой — пусть отсыпается.

40. Тёмная сторона

Фанни ждала, сидя на кровати и закутавшись в одеяло.

Как только появился, сразу вопрос:

— Ну?

— Нормально… — ответил ей, целуя в плечико.

— Очень исчерпывающий ответ!

— Солнце! Я сегодня с демоном пил и от проблем отнекивался. Устал, как собакевич… «Враг разбит и победа за нами»!

— Поэтому от тебя несёт жуткой сивухой?

— Лучше ею, чем трупами. Расслабься! Информация будет — это главное.

— Мне Греяна не даёт покоя больше. Завтра второй день недели…

— Должен идти.

— Считай меня дурой в очередной раз, но боюсь её больше, чем демона.

— Ревнуешь?

— Если бы только это. Мимо таких женщин проходят только слепцы. Тут не ревность, а понимание, насколько она лучше меня. На твоём месте…

— На моём месте могу быть только я! Не выдумывай страхов! — жестко перебил жену, понимая, куда она клонит. — Мог бы в неё влюбиться? Теоретически — да, но я люблю тебя. И дело здесь не во внешних факторах, а в том, что глупо искать лучшее, если нашёл своё. Не могу представить принцессу, сидящую рядом под одним одеялом. Вот прямо сейчас представил, а … тебя всё равно вижу! У каждого из нас есть варианты, но они могли бы свершиться лишь при одном условии — мы никогда с тобой не встретились.

— Если женщина захочет, то добьётся своего… Детишки пойдут ненароком.

— Ты хочешь, чтобы я был только твоим, женщина?

— Спрашиваешь!

— Добилась! Чем ты хуже остальных? Лучше, Фанька! Когда ты вот так умничаешь, то мне неприятно — будто бы в чужую кровать выпроваживаешь. Я не хочу, а ты толкаешь! Детей с тобой хочу, а ты мне непонятного сопливого ребёнка от нелюбимой бабы всучиваешь! Не буду счастлив ни с ней, ни с незнакомым «отпрыском»!

— У нас, тоже, пока непонятный. Вдруг будет, как я?

— Творцы, Иисус и Будда, вместе взятые! Чем же вас, тёток, таким кормят, дур сказочных?!

— А вы, прям, «мудрецы» куда ни плюнь!

— Тоже не лучше! У каждого свои заморочки, каждый видит лишь свою сторону, а вместе смотрят неохотно — мужчинам и женщинам удобнее обвинять друг друга, чем точки соприкосновения находить. Я рядом с тобой только понял, какая это тяжёлая работа. Разные мы! Во всём разные! Хочешь, чтобы мужик думал, как баба — готовься получить бабу с членом или беги подальше от своих желаний! Хочет парень, лёжа на боку, чтобы женщина его с ложечки кормила — пусть получит свою порцию «бабл-гама» во всю харю и не обижается на презрение к своей особе. Но ребёнок — он же не сам по себе! Продолжение женщины! Взять, например, моего друга Сергеича из прошлого мира. Три дочери… Только одна его. Рыженькая и в конопушках, а две остальных — смугленькие, раскосенькие. Как думаешь? Какую любит больше?

— В конопушках?

— Фиг! Всех одинаково! А всё потому, что в своей Алтын души не чает! Был у неё неудачный брак — развелась. Прошлый муж и носа не кажет, вычеркнув детей из жизни, а Сергеич с войны на войну перебирается, пытаясь деньги заработать. Не для «в конопушках», а для всех троих, так как дети — продолжение любимой женщины. Плоть от плоти! И они его отцом считают. Тут Алтын — молодца: сама не разделяет, где он может быть папой, а где — «не твоё дело». Вот это и есть семья! Зачем мне ребёнок от Греяны? Вот скажи? Всё равно буду думать о тебе и… Эх! Мыслей много, а слов не хватает!

— Какой ты боевой! — счастливо улыбнулась Фаннория.

— Я — нервный после сегодняшнего.

— А скажи? Кого больше хочешь? Сына или дочь?

— Двойню слабо? Можем прямо сейчас начать…

— Столько высокопарных слов для того, чтобы соблазнить? Сам ты дурачок сказочный! Иди сюда…

* * *

Греяна ждала. Сегодня должен в очередной раз прибыть этот странный шут. Настороженность после нескольких его визитов прошла и появился… интерес. Впервые после Сыча возник мужчина, с которым было легко. Как бы ни провоцировала Илия расстёгнутыми сверх положенного пуговицами на рубашке, как бы ни намекала, что они одни, но он обращал внимание только на то, что Греяна представляет из себя как личность. Не раболепствовал, не выпячивал своё Я, а относился, словно… Вот тут и была загвоздка! Приятно, демоны его задери, ощущать себя простым человеком, но ведь и женщина она не последняя, а Король Шутов смотрит сквозь одежду, не замечая, что под ней. Такое возбуждало и бесило одновременно, заставляя думать о посланнике не только как о рядовом заговорщике, находящемся на побегушках. Понимает ли Илий её намёки? Не дурак — должен. Тогда, почему не «провоцируется»? Полностью равнодушен? Если это так — неприятно. Хоть бы возмутился для приличия, но не молчал. Скука Босвинда с «промытыми мозгами» у охранников, ощущается ещё сильнее, когда пропускают мимо глаз ту, о которой несколько лет назад слагали стихи, и улыбки которой добивались не последние люди королевства. Что ж! Жизнь приучила брать всё самой, не оглядываясь по сторонам. Посмотрим, как Илий поведёт себя, если отбросить этикет.

Он, как всегда, возник внезапно, выйдя из плохо освещённого угла комнаты. Включил магическую обманку, поздоровался и расположился в кресле.

— Что нового? — поинтересовалась Греяна.

— Да всё одна рутина.

— Не пойму, зачем тогда являешься каждую неделю?

— Попросили — вот и прихожу. Тут, наверное, важен сам факт. Ты привыкаешь к нам, а мы, через мои приходы, к тебе. Слухи, сплетни и прочее, чем обмениваемся, тоже сбрасывать со счетов не стоит. Неизвестно, что и когда пригодится.

— У тебя, кажется, молодая жена? Как она смотрит на такие «прогулки»? Или не знает?

— Знает. Ревнует немного, но твой папаша ей тоже поперёк горла.

Греяна очень близко подошла к Илию и демонстративно расстегнула ещё одну пуговицу на рубахе.

— Вывалится, — спокойно сказал он.

— Что?

— Грудь. Приду домой, расскажу Фанни, и она меня больше не отпустит.

— Обязательно рассказывать?

— Могу Сычу. Нормальный вариант?

Принцесса отодвинулась и медленно застегнула все пуговицы до самого горла.

— Тряпка! — презрительно выплюнула она.

— А если бы поддался, то сразу мужиком стал? Знаешь, чем дружба выгоднее любви? Дружить можно со всеми, а любить одного человека.

— Я и не предлагаю меня любить! А…

— Совокупляться? Браво, Твоё Высочество! «Тонкий» ход!

— Ты не понял!

— Скука заела? — догадался мужчина. — Твои проблемы. Вот я живу нескучно и трепета перед каждой юбкой не испытываю. Извиняйте!

— Меня с детства готовили для династического брака без каких-либо чувств… Все Владыки и Владычицы имеют любовниц или любовников. Чем я хуже них?

— Но и не лучше. Давай, как твой папаня, заведи пару проститутов и пользуйся в перерывах между запоями.

— Не сравнивай! Я — не он!

— Мысли те же. Не усложняй.

— Уходи. Сегодня мы вряд ли поймём друг друга.

Не говоря ни слова, Илий исчез, оставив Греяну одну.

Она была зла. Даже не так его равнодушием, как словами. Этот шут приравнял её к Ипрохану! Макнул носом, словно котёнка, сделавшего лужу. Спокойно, пренебрежительно. Шут! И кого? Пусть и в изгнании, но принцессу! Ничего! Я привыкла добиваться того, чего хочу! А его жена… Договоримся. Если получится прийти к власти, то блага и расположение королевы нужны будут всем.

* * *

Попросил Черныша переместить не к Кортинару или себе, а к Главе «серых». Сейчас необходим сведущий человек, который может мыслить и чувствовать одновременно. К счастью, Сыч был один. Пересказал ему последние события, задав волнующий вопрос:

— Ты воспитывал принцессу и знаешь её как облупленную. Мне стоит волноваться?

— Стоит, — честно ответил герцог Танлийский. — И дело тут не в чувствах. Творцы наградили Перволюдей многим, но изъяли одну важную вещь — любовь, давая возможность думать только головой. Целесообразность вне привязки — вот, что отличает гипотетических Владык от нас. Греяна — не исключение. Хочет думать про то, что ты ей нравишься? Думает. Хочет приблизить к себе? Постарается это сделать любыми способами. Не жди от принцессы того, что даёт Фаннория — другой уровень. И… Опасайся. Я сам прошёл через это горнило и могу с уверенностью сказать — всё только начинается. Упёртые они. Что покойная мать, что дочь, что сам Ипрохан. Нам их не понять, но и они нас не слышат. Идеальные управленцы без человечности. Поговори с женой и подготовь ко всякого рода провокациям — будут обязательно.

— Так, может, ну её?

— Нет. Встречи необходимы, но…

— Понял. Мы используем их — они используют нас.

— Если очень грубо. Оставь личное за воротами, обращая внимание лишь на дело. Оно того стоит. Кстати, о твоей просьбе. Уже дал команду и скоро пригласят Кошелька.

— Санима? А Кортинар?

— Интересный разговор по Пириассу Харийскому намечается. Архимаг тут лишний — в силу привязки к Камню Душ обязан пойти и рассказать всё Веблии. Мы входим в сферу её личной безопасности, где бездушный бессилен что-либо скрывать.

Казначей появился через несколько минут. Сыч быстро пересказал ему наши «тёрки» с Греяной.

— Не очень хорошо, но ожидаемо, — вынес вердикт Саним. — Дар Перволюдей в действии — используют близких к ним, не считаясь ни с чем. Устоять далеко не у всех получается против такого напора… Сочувствую.

— Монстры какие-то…

— Ты неправ, Король Шутов. В чём-то — очень несчастные люди. Они ищут заменитель на стороне, зная, что никогда не испытают то, что доступно любому свинопасу. Хотят, а не могут. Плохо «крови Творцов» от этого. Эмоционально ущербными себя чувствуют, словно обжора, не могущий наесться — отсюда и крайности. «Положила глаз» Греяна? Даже не знаю, что и посоветовать… Она неплохая, умная, сопереживающая, бескорыстная иногда, но с тобой теперь будет вести себя как хищник, отслеживая любую слабину. Я бы на твоём месте близко к ней не подходил, но нельзя — дело важное завертели. Каждый день кто-то гибнет с голоду или в застенках палача, и только принцесса может остановить эту вакханалию смерти и несчастий. Выбор несложный — либо ты со своими проблемами, либо все остальные.

— Считай, что впечатлил своей речью, Кошелёк… — хмуро ответил ему. — Общение продолжу, но пакостно.

— Не так всё плохо, — прервал наш диалог Сыч. — Будь собой и вызовешь не только присущее Перволюдям ощущение, что им всем должны, но и уважение. Я очень хорошо знал её мать — похожа. Саним в курсе, как я любил Девейю… Сильно. Поэтому и дочь воспитывал, как свою. Когда при родах умерла Королева, то…

— Так ты ей не признался? И об этом жалеешь? — догадался я, вспоминая его намёки о прошлой жизни.

— Ей. Незачем было — лучше оставаться другом, чем марионеткой. Хотя и были близки, но всё между нами было больше похоже на соперничество, чем на любовь. Девейя пыталась подмять, приручить, а я…

— Так, может, Греяна твоя дочура?

— Нет. Хотел бы, но подобное невозможно. Первочеловек может зачать лишь от Первочеловека. От нелюбимого… Понимаешь всю глубину трагедии и злой насмешки Творцов? Расскажи всё Фаннории — один не справишься.

— Справлюсь!

— Расскажи! Не получится тебя уломать — принцесса зайдёт с её стороны. Пойми! Теперь Греяну не остановить.

— Фанька ей глаза выцарапает! И права будет!

— Если не сдастся. Уверен, что у возжелавшей принцессы есть своя тактика уже.

— Шли бы вы все на хер со своими заговорами! — искренне сказал я обоим.

— Не поможет… Нужен совет — всегда можешь спросить, но эта битва не наша.

— А что «ваше»?! Смотреть со стороны?!

— Не горячись, Илий. У нас свои тяжёлые моменты, но о них не скулим на каждом углу. И ты постарайся.

Герцог Танлийский сделал паузу.

— Я позвал Санима не для этого. Есть интересная информация по Пириассу Харийскому. Поднял по его гнилостной натуре все дела.

— У меня тоже всё интересненько по финансовым потокам, — в тон ему ответил казначей.

— Не сомневаюсь. Первое… Герцог Харийский не всегда был им. Человек знатного рода, первый в списке наследников замка Хария. Отец — уважаемый, кстати, человек, умер внезапно несколько десятков лет назад странной смертью. Почему странной? По слухам, сразу после того, как исключил непутёвого сына из завещания. Бумаг, подтверждающих это не нашлось, а свидетели пропали. Дальше… Пириасс, промотав немаленькое состояние, ввязался в тёмные дела, избежав ареста, как и многие ему подобные, вступив в Армию Живодёров. Хорошее образование, подготовка и прочее, данное отцом, позволили Пириассу выйти на самый высокий уровень, дослужившись до герцога и заполучив замок твоей жены. И вот тут начинается самое интересное! Он не отказался от родительских земель, оставшись Харийским, став хозяином Ливай, хотя герцогство получил именно в Зарнии. Зачем? Странности стали нарастать. Под покровительством Веблии родовой замок, находящийся в полной разрухе, внезапно стал приносить баснословный доход. Там не сеют и не пашут, нет ремёсел, нет развития наук, но деньги текут рекой. Копнул своим ведомством поглубже… Бордель! Причём, охраняемый не хуже Босвинда! Вся мерзость, имеющая место быть в головах извращенцев, сосредоточена там. «Тугие кошельки», не могущие получить полного удовлетворения для своих низменных желаний, стекаются туда. И знаешь, когда всё началось? Тогда, когда Первая Советница завладела Камнем Душ. Она сама частенько в Харию наведывается, но в оргиях участия почти не принимает. Что делает? Непонятно… А Пириасса продвигает выше и выше.

— Да, — продолжил Саним Бельжский. — Мои аналитики и их «помощники» пришли к такому же выводу. От себя добавлю, что Пириасс купается в деньгах, в несколько раз превышающих доход от борделя. Откуда они взялись?

— Веблия доплачивает! — с жаром откликнулся Сыч. — За что? Там — хорошо спрятанный в самом неожиданном месте Камень Душ! Зачем такая охрана? Откуда «золотой поток»? Почему регулярно посещает это злачное место? Вывод один, и вы оба понимаете, какой! Спрятан Камень! Кто подумает про бордель? Нужен план. Кортинара не привлекаем, но по возможности…

— Используем втёмную, — прервал я, сразу поверив двум неглупым людям. — Замок… эээ…

— Хария. Он и есть наша первоочередная задача. Без магической поддержки любое восстание против Ипрохана обречено на провал, — подытожил общие мысли казначей.

— Заодно и отомщу! — стиснув зубы, согласился с ним я. — Первоочередная…

41. «Сводники»

Эти перемещения между комнатами и замками, напряжённые разговоры и прочее, помноженное на недосып последних дней, вымотали похлеще Гона.

Оказавшись у себя, хотел было поговорить с Фанни о сегодняшнем, но она решительно оборвала меня на первом же слове:

— Быстро спать! Ты себя в зеркало видел?! Мне муж нужен, а не привидение в шутовском колпаке!

— И ты со мной? — благодарно поцеловал любимую, понимая, что глаза слипаются и сил ворочать языком, действительно, не осталось.

— Конечно… И тоже ТОЛЬКО спать! Ждать тебя ночами — работёнка ещё та, оказывается. Отдохнём и потом спокойно поведаешь свои тяжёлые мысли.

— Почему ты решила, что тяжёлые?

— По морде догадалась. Она у тебя всегда задумчиво-одухотворённой становится, когда про неприятности собираешься рассказывать. А мне гадости перед сном противопоказаны! Спокойной ночи!

Колокольчик потушила свет в комнате, и мы уснули сном младенца, крепко прижавшись друг к другу.

Утро получилось сложным. Без каких-либо купюр я поведал Фанни о Греяне и о том, что узнал о герцоге Харийском. Вопреки моим ожиданиям, она не стала, по своему обыкновению, «заводиться», а молча встала и прошла в душ.

Выйдя из него и продолжая молчать, оделась, напряжённо размышляя. О чём? Могу только догадываться, но душевного спокойствия такой её настрой мне не давал.

— Хоть слово пискни! — не выдержав, попросил я.

— Пока не могу. Сама не знаю, как ко всему этому относиться. Принцесса… Ублюдок Пириасс… Безумно хочу прервать ваши встречи с ней, но Греяна — шанс изменить что-либо к лучшему. Герцог Харийский заслуживает смерти, и я сама не один раз представляла его оскоплённым на виселице, но это опасная затея! Не хочу потерять тебя, ради собственной мести! Силён гад! И сам по себе он боец отменный, магией напичканный, и по положению в обществе не последний человек. Илий… У меня такая буря из сомнений в душе сейчас, что не спрашивай пока ни о чём. Спасибо, что рассказал. Пойдём к ребятам, поговорим позже на «холодную» голову.

Несколько дней прошли в относительном затишье, если не считать репетиций, где творческие споры иногда переходили в не менее творческую ругань, но это нормально — каждый старался привнести что-то своё, всем сердцем болея за дело. Вечером мы обычно забывали все разногласия, снова становясь друзьями.

Пока мы с Фаннорией думы думали о будущем королевства и собственном месте в нём, Парб, неожиданно для всех, увлёкся живописью всерьёз. Он мог часами, пока не заткнём, болтать о каких-то техниках смешивания красок и нанесении их на холст. «Фактура», «перспектива», «композиция» — уже не были для Скалы матерными словами, а стали частью жизни, о которой говорил с восторгом и придыханием. Причина такой любви к искусству выяснилась довольно скоро — Парб умудрился втюриться в одну из студенточек-художниц. Вся беда в том, что чувства были однобоки. Наш великан терял рядом с девушкой любые признаки смелости, а она в упор его не замечала. Тогда Парб решился на отчаянный поступок — раз слов не хватает, то он выразит всю любовь к ней в картине. И понеслось!

Удивительно другое — казалось бы, огромные лапищи влюблённого друга ничего, окромя большой дубины держать не смогут, но он реально стал рисовать. Детские примитивные рисунки вскоре сменились неплохими картинками, а те, в свою очередь, интересными зарисовками, которые создавались практически у нас на глазах грифелем, терявшимся между его толстыми пальцами. Мне, чтобы такое сотворить, фиг знает, сколько времени учиться надо, и то не факт, что смогу, а Парб схватывал всё на лету, легко перенимая тонкости совсем не деревенского ремесла. Никогда бы не поверил, но видел сам — у парня талантище не только железо гнуть!

На все вопросы, кто его Муза, разбившая сердце и давшая творческий пинок под объёмный зад, Скала лишь отмалчивался, но сегодня, сдавшись под очередным напором Колокольчика, поведал:

— Есть одна… Важная такая, но красивая! Смотрю на неё и понимаю — моя пара! Росточком Творцы не обделили, волосы рыжие, как солнце, бёдра, грудь, стать… Идёт, смотрит поверх голов, и кажется, что вот сейчас встретимся с нею глазами и…

— Поверх голов? — перебил его Хитрован.

— Ну да! Я ж сказал — росточком вышла знатного!

— Насколько знатного?

— Где-то между Илием и мной.

— Ничего себе! — весело присвистнула Фанни. — Бери, даже не думай! Запишем её в нашу шутовскую труппу и тогда с гвардейцами на равных драться можно будет! Ох, наведёте шороху во дворце!

— И взял бы… Ток она благородная… Ланирия Бельжская. Куда мне соваться?

— Казначеева дочка?! — воскликнули мы хором.

— Ага. Попробуй подойти к такой — без головы останешься. Да она и без папаши эту голову кому хошь открутит — суровая больно. Только и остаётся, как издалека любоваться да картину такую ей подарить, чтобы улыбнулась мне, за человека посчитав.

Продолжение этого разговора случилось уже ночью. Фаннория, устроившись тёплым котёнком под моим боком, сказала как бы в никуда:

— Хорошо нам с тобой… Правда?

— Да.

— С этими принцессами и сволочами разберёмся — не знаю, стоит ли лезть, но обязательно что-нибудь придумаем, правда?

— Правда.

— Будем жить поживать счастливыми. А друзья наши?

— Тоже будут «поживать», — ответил я, понимая, что это «жу-жу» неспроста. — Ты чего задумала?

— Поговори с Санимом Бельжским, вы же с ним частенько видитесь. Жалко Парбушку…

— И что я ему скажу? «У вас товар, у нас купец?» Сваха из меня вряд ли нормальная получится.

— А ты не сразу. Мол, не чает в его дочери Парб Скала души. Понимает, что неровня, но мучается от любви безответной. Пусть казначей не обижается и спокойно реагирует — проблем не будет. Заодно и выведай ненароком, что эта Ланирия из себя представляет. Пойми! Тревожно мне за названного братишку — недавно коров пас и по лесам разбойничал, а тут сразу в древнюю аристократку влюбился. Как бы не огрёб…

— Уговорила, — улыбнулся я в темноте. — Но меня больше наши беды сейчас волнуют.

— Беда. Одна беда, — поправила Фаннория. — С Греяной ясно — будем отбрыкиваться. Про то, что Перволюди не умеют любить, а также про то, что детей от других иметь не могут, кроме, как от себе подобных — сама только от тебя узнала. Видимо, маленькую меня в такие подробности родители решили не посвящать. Но нам это на руку — без чувств не тот накал у принцессы будет и сможем нормально договориться. Хуже с Пириассом Харийским. Он, конечно, подонок, но подонок сильный, умный и пригретый властью. Зверь в человеческом обличии! Не стоит его недооценивать! Любое вооружённое противостояние закончится, скорее всего, не в твою пользу, а если учесть и Веблию с Камнем Душ за его спиной, то даже Сыч с Кошельком не остановят, когда тебя в порошок стирать будут… Лучше я останусь неотомщённой — теперь переживу, чем безутешной вдовой. Понимаю, что ты мужчина и сам всё будешь решать, но прислушайся к моим словам тоже.

— Пойми и ты меня — просто так это не оставлю. Себя уважать не буду. К тому же, Камень Душ… Не получится к нему мимо падлы Пириасса пройти.

— Знаю. Главное, не кидайся тупым бараном, как только увидишь.

— Я давал повод?

— Все мужики — бараны!

— Тогда все женщины… — привлёк я жену к себе. — Всё равно, кто они! Меня только ты интересуешь.

— Чем докажешь?

— Всем, малая. Иди сюда!

С утра совет у Ипрохана. Всего несколько раз был на нём, а уже отлично понимаю Сыча и Санима — абсолютно идиотское времяпрепровождение, мешающее нормально работать. Тут цель не разбираться в проблемах, а поддакивать подозрительному королю, делая верноподданническую морду. Сегодня Владыка был явно не в духе и получили нагоняй все — даже мне «прилетело». Другой вопрос, что никто не понял, за что, так что, выводов не сделали, кроме одного — Ипрохан скоро снова уйдёт в загул, «устав» от серых будней власти.

После мероприятия прошли втроём в кабинет к казначею.

— Что по Камню Душ? — спросил он у Главы Тайной Стражи.

— Ничего. В замок Хария не пробраться без специального допуска. Даже Босвинд имеет магическую защиту слабее, чем этот бордель.

— С другой стороны, это подтверждает наши подозрения, где находится ключ к душам магов.

— От этого не легче. Думаю, что не стоит форсировать события, а то можем насторожить противников любым неловким движением. На Праздник Зимы прибудут все более или менее значимые люди королевства, чтобы единогласно поддержать Ипрохана в качестве императора. Пириасс Харийский тоже явится. Вот тут и надо быть готовыми.

Сыч посмотрел на меня.

— Илий. Скорее всего, обидчик твоей жены будет жить во дворце и ты с ним не раз столкнёшься лицом к лицу. Прошу не делать необдуманных поступков, как бы ни хотелось прирезать на месте.

— Фаннория говорит то же самое. Пириасс, действительно, опасен?

— Очень! И «с руки ест» у Первой Советницы, а она кому попало руку не подставляет. Поэтому делаем всё тихо, вдумчиво, с улыбочкой, ожидая удобного момента…

— Который может и не представиться! — перебил я Калевана.

— Значит будем ждать другой. Послушай Колокольчика — она права. Глупость и поспешность в таком сложном деле — наши самые опасные враги. Как решил вести себя с Греяной? — перешёл он на другую тему.

— А никак. Пришёл. Поздоровался. Посидел и помолчал, если от вас не будет никаких посланий. Захочет поговорить — поддержу, но первым лезть не буду. Любое нескромное поползновение в мою сторону — Харм тут же переносит домой, на радость Фаннории.

— За последнее не волнуйся. Она попыталась разок — не вышло. Теперь будет искать другие пути. Следи не так за её словами, как за интонациями и жестами. Я сам натаскивал принцессу входить в доверие к людям, и ученица из неё получилась отличная — может окрутить.

— Учту. Что ещё?

— Да пока вроде бы и всё, — за Сыча ответил казначей. — Расходимся.

Калеван ушёл первым, а я задержался.

— Господин Саним Бельжский…

— Илий! Ты чего так официально? — удивился он.

— Есть причина. У Вас же дочь в Школе Живописцев учится?

— Да. Бедная девочка. Внешность у неё необычная — столько из-за неё натерпелась. Не поверишь, но замкнулась в себе ещё в детстве, терпя насмешки над своим ростом. Вот Колокольчик у тебя боевая, а моя… Может, их познакомить? Беда-то одна на двоих — только величины разные. Я ж Ланирию еле уговорил в люди выйти, устроив в эту Школу. С трудом согласилась и то потому, что без ума от картинок всяких. У неё там проблемы, раз заговорил?

— Вроде нет. Тут другое… Мой товарищ Парб Скала в неё, кажется, влюбился, поэтому хочу донести до Вас, что переживать не стоит. Он хоть и из простолюдинов, но лишнего себе не позволит и постарается, под моим контролем, конечно, держать себя в рамках своего положения, ничем не запятнав Вашу аристократическую…

— Какую? — ухмыльнулся Саним.

— Аристократическую кровь.

— А нет её у меня!

— То есть как нет? Вы же…

— Казначей! Должность, не передающаяся по наследству. Приравнивается к герцогу? Да! Имеет возможности, что другим аристократам древнейших фамилий не снились? Тоже верно. Тут вот какой выверт истории… Лет семьсот назад, на заре возрождения Нагорного королевства Владыка Зариман Мудрый, недосчитавшись в казне огромной суммы денег, провёл расследование и выяснил, что они даже не были украдены, а разошлись по аристократическим семьям, в которые входили казначеи. Всё с виду законно, но на что они тратились никому не понятно, хотя догадаться несложно. Немного поразмыслив, король Зариман вынес вердикт: никто, имеющий титул, не может заниматься деньгами, дабы не «кормить» своих высокопоставленных родичей, и учредил новый титул — казначей. Ставший им, лишается всех бывших званий, отрекаясь от родственников. Понятное дело, что дураков среди графьёв всяких не нашлось, а вот мелкие барончики с удовольствием обучают своих сыновей в надежде, что они возвысятся при дворе, и король облагодетельствует не только счастливца, но и его родителей внушительной суммой в золоте. У моего отца было аж три деревни, которые не приносили никакого дохода, и он влез в долги, чтобы обучить одного из сыновей, и не прогадал. Так что, я, Саним Бельжский, теперь имею родовое поместье, хорошие возможности, но не совсем аристократ, скорее, рядом с ними стою, а моя семья имеет приставку казен или казенна, которая в четвёртом поколении становится герцогской.

— Круто! — восхитился я.

— Да. Система работает, выявляя самых способных. Так, что там про Парба?

— Души не чает в Вашей…

— Перестань «выкать» наедине! Тебе сам Владыка право дал, а я уж тем более!

— Хорошо. Твоя дочь ему «свет в окошке»! Не гневайся за это!

— Да я только рад! Одна постоянно… Только сёстры и есть для общения. Если будут дружить… Но! — поднял палец вверх Саним. — Только дружить! Это прекрасно! Давай так… Мы с тобой ни о чём не говорили, а я Ланирию тихонечко поспрошаю, что она о Скале думает. Потом уже решим, как действовать.

— Логично! Ну, тогда и я пойду!

— Жене докладывать?

— Как догадался?

— Понятно, чьих это рук дело! Я без малого тридцать лет женат и кое-что в семейной жизни смыслю! Поверь! Пока Фанни всех твоих друзей не переженит, не успокоится! У женщин это как спортивные игрища, правил которых мужчинам не понять.

— А надо?

— Ты сколько в браке? Пару месяцев уже? Молодец! Мудреешь на глазах!

Мы рассмеялись и заговорщицки пожали друг другу руки, довольные беседой.

42. Открытая репетиция

Саним Бельжский после тяжёлого трудового дня покинул дворец и поехал в свой столичный дом, прихватив несколько объёмных папок с бумагами, требующих немедленного рассмотрения. Поцеловав жену, встречающую его на пороге, ласково сказал:

— Дорогая, я сейчас ещё немного поработаю перед ужином, но перед этим хочу поговорить с Ланирией. Позови, пожалуйста, её ко мне.

Дочь явилась на удивление быстро. Казначей, устало потерев глаза, посмотрел на неё. Большая, суровая, но легкоранимая… Саним никогда не скрывал, что младшенькая, всегда была для него самой любимой из трёх дочерей. Старшеньким тоже отводилось место в сердце, но Лани до такой степени сильно напоминала его в юности — нескладного, полноватого подростка, доброго, но страдающего от своих комплексов, что возникало чувство такого понимания и родства, заставляя, к внутреннему личному стыду, выделять одну из дочерей больше.

— Пап? Ты чего? — спросила Ланирия, чувствуя, что пауза затянулась.

— А? Прости дочь! Задумался! Просто давно не общались и интересно узнать, как ты живёшь. Что в Школе нового?

— В Школе? Знаешь, я разочарована. Всегда считала художников такими… будто бы с неба свалившимися, одухотворёнными личностями, а тут… Картины хорошие, а люди — дерьмецом попахивают.

— Что? Прям, вот все и попахивают?

— Почти. Некоторые воняют. Сколько апломба! Сколько веры в свою исключительность!

— Не обижают? — напряжённо поинтересовался Саним.

— Эти? Я тебя умоляю! Каждый думает лишь об одном — обогатиться, а я всё-таки дочка самого казначея и ссориться со мной невыгодно. Смешки, естественно, за спиной раздаются, но тихенькие.

— И ни одного таланта?

— Есть. Многие талантливы, но как представлю, какое убожество красивую картину написало, то смотреть на неё нет никакого желания. Лучше, как прежде, не знать, кто за произведением искусства стоит.

— Будем покупать лишь картины неизвестных авторов?

— Не лишено смысла, пап. Но одного я бы прикупила уже сейчас!

— Ну-ка?

— Слышал, что Ипрохан Весёлый одного из своих шутов в наказание к нам определил?

— Не только слышал, но и присутствовал при этом. Парб Скала, кажется?

— Верно! Вначале показался идиотом, который конфетный фантик от гобелена не отличит. Досталось парню и от преподавателей, и от учеников. Терпел шут недолго — подпёр однажды дверь мастерской огромным шкафом, чтобы никто из наших хиляков выбежать не смог, взял самого ехидного преподавателя за шкварник, макнул в краски мордой и давай по холсту водить! Кругом паника, призывы о помощи, а этот Скала знай себе «рисует»! Я, признаться, даже сама струхнула! Потом остальных учеников постигла та же участь быть «запечатлёнными»…

— И… Тебя тоже?!

— Нет, пап! Троих девушек не тронул, а только сказал: «Учитесь, госпожи, как размазывать надо!» На этом не остановился, а пинками выстроив всех в ряд, спросил, какая картина хуже всего получилась и чего дописать надо. Что тут началось! Каждый выгораживал свою, очерняя других. Мол, и нос у них не так повёрнут для законченности рисунка, губы слишком губошлёпные — портят мазок… Дорисовывал не раз, ссылаясь на мнения «экспертов»! Я так никогда не смеялась! Тогда сама поняла, как нужно вести себя с этой «богемой», но задора не хватает… Странно другое… Парб, действительно, талантлив. Он даже в этой мазне лицами умудрился передать характер каждого! Сплошные причудливые линии и кляксы, а не узнать невозможно! Теперь осваивает классическую технику живописи под терпеливым присмотром обгадившихся от страха преподавателей… Признаюсь, завидую ему, подсматривая за успехами. То, чему сама с трудом обучалась, этот бугай за несколько дней схватывает.

— Так и подружилась бы с таким неординарным человеком.

— С жополизом короля? Ты знаешь, насколько мне неприятен Ипрохан Весёлый! А тут — его шут! Человек, опустившийся до такого, не может быть не только в друзьях, но даже в знакомых! Противно!

— Ланирия! — Саним, серьёзно посмотрел на дочь. — Я тоже работаю на Владыку!

— Пап! Не сравнивай!

— Буду! Ты видела, что творилось на Празднике Молодого Вина? Хотя… Откуда?! Идти отказалась! Эти шуты впервые превратили попойку в настоящий праздник! Ни одной смерти, ни одной драки! И Парб на первых ролях! Не было кровавой «Охоты на свиней»… Понимаешь, о чём я? Не стоит принижать труд шутов.

— Какой там «труд»?! Они…

— А хочешь посмотреть, как их весёлость отрабатывается? Думаю, что мнение своё изменишь.

— Ну да! К шутам пристроить — самоё моё место…

— Дочка! Предлагаю спор!

— Какой?

— Желание на желание! Посмотришь на шутовскую братию изнутри и сама решишь, кто из нас выиграл!

— Пап! Я и смухлевать могу!

— С родным отцом?! Не верю!

— Уговорил! Но один раз к ним поеду — на большее не согласна!

Следующее начало рабочего дня Саним Бельжский начал не как обычно с отчётов, а пригласил к себе Короля Шутов.

— Кажется, не всё так плохо! — начал казначей.

— О чём ты? — хмуро ответил Илий, которого явно вытащили из кровати.

— Я всё про дочь свою! Не против, если у вас на репетиции побудет?

— Зачем? Мы посторонних обычно…

— Да втемяшилось ей в голову, что шуты — реальные дураки и подхалимы! Пусть изнутри посмотрит. К тому же ребята вы задорные — может и «оттает» немного. Заодно с Парбом познакомится вне стен школы.

— Договорились. Когда ждать?

— После обеда нормально?

— В самый раз! Заодно и своих к гостье подготовлю.

…Фанни была раздражена, впрочем, как и вся шутовская команда. Сценка, которая так интересно выглядела на бумаге, во время репетиции превратилась в нечто плоское. Всё утро бились над ней, но ничего не получалось — только время теряли в бессмысленных попытках оживить. И вроде простой сюжет: Хитрован застукан Скалой во время очередных любовных признаний Колокольчику, пока Король Шутов не видит. Разъярённый Парб, сам пришедший «клеиться», произносит гневную глупую речь и лупит Штиха под общий смех… которого не видать. Как бы ни комбинировали, что бы ни придумывали — убожество, не способное развеселить не только публику, привыкшую к их представлениям, но и неискушённого зрителя.

— …хватит здесь и одного идиота, так что проваливай и оставь нас вдвоём! — грозно выкрикнул Скала, но неожиданно тонко ойкнул и скрылся за дверью.

— Чего он? — спросила Фаннория, видя, что всё идёт не по сценарию.

— Оглянись… — на ухо прошептал ей Илий. — Зазноба пришла. Надо было всё-таки ему сказать…

Колокольчик повернулась и увидела у входа массивную девушку, угрюмо смотрящую на шутов. Действительно, идеальная пара для Парба! Такому росту и ширине плеч позавидует любой гвардеец.

— Ланирия Бельжская, — представилась она, слегка высокомерно. — Мой отец договаривался, чтобы я просмотрела ваши… эээ…

— Привет, Лан! Репетиции, ты хотела сказать? Проходи, присаживайся! — легко, словно со старой знакомой, поздоровался с ней Илий.

— Я, кажется, не давала разрешения сокращать моё имя.

— Ничего страшного — я сам его взял! Ну, у нас, шутов, всё как не у людей! Верно, дорогая? — весело ответил он.

— Что есть — то есть! Сама не знаю, радоваться этому или печалиться.

— И всё же, — не унималась казначеева дочка, — я требую, чтобы ко мне обращались на Вы и полным именем.

— Не выйдет! — рассмеялась Фанни. — Сам Владыка разрешил тыкать, так что с остальными мы тоже не церемонимся!

— Представляю, за какие заслуги подобная честь оказана, — скривилась великанша.

— Даже не пытайся представлять — свадебный подарок, — спокойно пояснил Илий, предусмотрительно сжав руку жены, начинающую закипать от подобных намёков.

— Вы муж и…

— Да. Фанни Колокольчик — моя Королева, а я — Король Шутов. Это — Штих Хитрован. Вот с него можешь требовать, но не факт, что послушает. Есть ещё Парб Скала… Вышел по делам, скоро явится.

Ланирия несколько раз стрельнула глазами вверх-вниз, оценивая разницу в росте супругов, а потом недоумённо сказала:

— Никогда бы не подумала!

— Когда любишь, то не думать, а чувствовать надо, дорогуша! Подрастёшь — узнаешь! — «отбрила» её Фаннория. — И то, что у моего мужа проблемы, меня нисколько не волнует!

— У него?!

— Конечно! Вымахал так, что до макушки не дотянутся!

— Извини, но мне кажется, что это ты слишком… миниатюрная.

— Я — нормальная! Во всяком случае, для себя! И если остальные переросли мой идеальный рост, то это их проблемы!

— Ага! Как бы не так! — включился в разговор Штих. — Никакая ты не «нормальная», а как и все — с недоразвитым носом! Посмотри на мой, Лан, и увидишь в чём истинная красота нашего мира! Парб, сволочь такая! Скоро ты там?! У нас гости!

— Скоро… — раздался приглушённый голос из-за двери. — Сейчас ещё немного чего-нибудь поделаю здесь и приду…

— Реквизит разбирает, — пояснил, оторопевшей от происходящего девушке, Хитрован. — Незаменимый человек! Пойду помогу.

Через минуту в соседней комнате послышалась возня со звуком падающей мебели — не иначе Штих Парба выталкивает навстречу своей «судьбе». Наконец, незадачливый воздыхатель появился, весь красный от смущения. За ним следом показалась и причина столь смелого поступка, вытирающая пот со лба.

— Ох, и наел телеса! — пожаловался Хитрован. — Еле от реквизита оттащил!

— Сам ты — дрыщ носатый! — возмутился Скала. — Как верно говорил Илий: «Хорошего человека должно быть много!», а в тебе много только соплей! Ой! Здравствуйте, Ланирия…

— Вы знакомы? — спросил Илий, делая вид, что ничего не знает.

— Учимся вместе в Школе Живописцев, — нехотя ответила дочь казначея.

— И как мой братишка там? — поинтересовалась Колокольчик.

— Братишка?!

— Не пугайся — названный. Если хочешь, то потом поболтаем, а сейчас нас дело ждёт. Ребята! Давайте сегодня закончим эту демонскую сцену! У меня от неё уже изжога!

Ланирия Бельжская села на стул у стены и стала наблюдать за этими чокнутыми. Первый шок от знакомства прошёл быстро, и репетиция поглотила её целиком. Не так она представляла себе шутов. Серьёзные, собранные, они не казались примитивными дурачками, как всегда ей виделось, а больше напоминали полководцев, разрабатывающих военную операцию. Никогда не думала, насколько сложно шутить, оказывается!

Где-то через час Король Шутов сделал небольшой перерыв.

— Ну и как тебе? — неожиданно спросил он.

— Интересно, — честно ответила Ланирия.

— А вот нам — не очень! Не хватает чего-то! Скажи как зритель, где «момент не чувствуем»?

— Не знаю. Всё понравилось. Только… Может, глупость скажу, но мне жалко Хитрована, когда его Скала пинает. Несмешная драка…

— Ну-ка, ну-ка! Подробнее!

— Я такое на улицах видела — неприятно смотреть. Хочется чего-то неожиданного и ненастоящего. Хоть сковородой по голове — и то…

— Стоп! Ты молодчинка! — воскликнула Колокольчик. — Этого и не хватало! Парни у нас есть сковородка?

— Блюдо есть. Можем с ним потренироваться, — предложил Штих.

— Отлично! У меня идея! Придумала, как сцену допишем! Лан! Посиди тут немножко одна, а мы пошушукаемся в соседней комнате. Хочу, чтобы элемент неожиданности для тебя был, когда миниатюру доработаем. Согласна?

— Мне некуда спешить, — пожала плечами девушка.

Шуты исчезли, но вскоре появились снова. Та же сцена двух незадачливых любовников, но в момент наказания Хитрована, Скала вытащил из-под рубахи блюдо и стукнул им соперника по голове, отчего тот шлёпнулся и, причитая, пополз от обидчика на четвереньках.

— Откуда у тебя сковорода? — удивлённо спросила Фанни.

— Вещь нужная — всегда с собой ношу.

— Нужная?! И чего у тебя ещё «нужного» имеется?

— Вот…

Тут Парб снял пояс и вытряхнул из-под рубахи на пол кучу неожиданных вещей: флакон духов, дверную ручку, камень, скомканный лист бумаги, носок с дыркой и какой-то хлам, который опознать сразу было нельзя.

— ВСЁ это носишь? — Колокольчик была в шоке от увиденного.

— Не всё… Только часть достал. Но штаны при всех снимать не буду! Вот наедине…

— Дорогая! — визгливо закричал Штих. — Опомнись! Он же тебя завалит своей помойкой! А я только стихами и розами! Выгода налицо!

— Дурень ты, Хитрован, — проникновенно сказал Скала, — от почти не сломанной дверной ручки мало кто откажется — по себе знаю, так что шансов у тебя нет!

Ланирия не сдержалась и расхохоталась в голос.

— Дверная ручка… Мало кто… Ой, не могу! Завидный жених!

— Не зря пригласили… — шепнула Фаннория мужу.

— Ага. Будет уходить — позови ещё. Девка дёрганая, но нормальная вроде, когда барыню не корчит.

Влетев в кабинет к казначею, дочь обняла Санима и чмокнула в щёку:

— Спасибо, пап! С меня, как с проигравшей спор, желание!

— Что? Не такие и дураки эти дураки?

— Знаешь, я пока домой ехала много думала об этой встрече. Поумнее меня будут. Сами, кроме Короля Шутов, с изъянами, а ведут себя так, будто это их достоинства. В какой-то момент перестала замечать маленький рост Фанни Колокольчика и нос Штиха, а с Парбом — моим одношкольником… Когда на человека не сверху вниз смотришь, а глаза в глаза, то намного комфортнее себя ощущаешь. Жаль, что не могу, как они, легко к себе относиться, но теперь постараюсь — надоело быть всегда одной. Можно я к ним ещё наведаюсь?

— Ну, не знаю…

— Они пригласили, несмотря на то, что как хамка последняя себя вначале повела по привычке. Сказали, что помогла им. А ещё пирожные… Какие они, оказывается, вкусные, когда в хорошей компании! Ты же знаешь, как я сладкого сторонюсь, чтобы хоть немного мельче казаться, но тут не удержалась — всё съела, что предлагали!

— Раз позвали, препятствовать не буду, доча… И про проспоренное желание запомнил! А теперь иди — дел много.

Ещё раз чмокнув отца, Ланирия вышла из кабинета отца и не видела, как он смотрит ей вслед счастливым взглядом.

43. Смотрины

— Сволочи вы, а не друзья! — стал орать Парб, как только Ланирия покинула нас. — Я вам как родным поведал, а тут такая подлость с вашей стороны! Фиг чего ещё расскажу!

— Ты как его из комнаты вытащил? — не обращая внимание на разоряющегося Скалу, поинтересовался я у Штиха.

— С трудом, Илий. Этот «любовничек» в стол вцепился мёртвой хваткой — тут и рота гвардейцев бы не справилась. Пришлось пощекотать. В результате стол перевёрнут, я в дверцу шкафа впечатавшись, «отдыхаю». Отдышался, глаза в одну кучу свёл и говорю ему: «Сейчас не выйдешь — скажу прилюдно, что у тебя понос и со спущенными штанами на горшке сидишь»!

— Гнида! Шантажист! — не унимался Парб, переключив весь гнев на Хитрована.

— Главное, что подействовало, — всё так же игнорируя Скалу, добавил наш носатый друг.

— Да тебя…

— Стыдно, братишка! — перебила его гневную реплику Фанни. — Девушка пришла сюда, собственной тени боясь, а её защитничек слинял. Если бы Илий так поступил, то близко к нему не подошла бы!

— Я от неожиданности! Могли сказать раньше?

— Ага! И ищи тебя по всему дворцу! Трус!

— Я не… Ну, да… Испугался… Хатшей не боюсь, а Ланирию — хоть бегом беги.

— Вот и радуйся, что у тебя такие друзья! — припечатал я. — Девка-то нормальная, хоть и «тараканов» своих хватает. Видел, как на представление смотрела?

— Ага… И сладкое, как я, любит, — тихо согласился Парб.

— Сценку спасла, — вставил Штих.

— Интересная девушка, — добавила Колокольчик. — Надеюсь, что в следующий раз прятаться при её появлении не будешь. Ей не легче, чем тебе было! Ты-то хоть среди своих, а она к незнакомым людям припёрлась. Завтра же подойди к ней первым в вашей Школе и поблагодари за идею.

— Боязно…

— Вот и докажи, что мужчина, способный страх преодолевать! Мы, женщины, ценим такое! Когда мне Илий в своих чувствах признавался, то, думаешь, не боялся?

— Вообще-то, нет… — попытался я прояснить этот момент, но острый локоток, больно ткнувший в бок, заставил добавить. — Но переживал сильно! Прикинь, что Фанни могла ответить? А?

— Да, — согласился Скала, — могла… У меня вариант получше будет, чем у тебя.

— Чтооо?! — не сговариваясь, хором спросили мы с женой.

— Хана тебе, толстый! — правильно понял наш настрой Хитрован. — Когда ж ты за языком следить начнёшь?!

— Его и боюсь! Думаю одно, а получается другое! Вы-то привыкли, а тут Ланирия…

— Я тебе помогу — знаю отчего женщины тают, — заговорщицки подмигнула Фанни Парбу, взяв за пояс, чтобы никуда не делся.

— Спасибо! А заучивать обязательно или по бумажке можно прочитать?

— По голове себе «прочитай», остолоп! С размаху об стену, как тогда, когда себя привидением возомнил! Вот, что тебе в ней нравится?

— Всё!

— А особенно?

— Красивая и серьёзная…

— Глаза нравятся?

— Очень! И грудь такая, что…

— Про грудь молчи! Улыбка?

— Любовался… Как солнышко в окно заглянуло!

— Вот про это и скажи завтра!

— Чтоб она меня в это окно и выкинула?

— Поверь! Не выкинет — силы не хватит такую дурную тушу поднять! Хотя… Да расслабься! Пару раз вылетишь, а потом Ланирия привыкнет… или устанет. Какая тебе разница?

— Может, ты ей, как бы «по секрету», расскажешь?

— Идиот!

— Верно! — согласился я. — Полный идиот! Всю жизнь собираешься за спины прятаться? Не выйдет. Нравится женщина — докажи это! Не нам — мы и так тебя любим, а ей. Был у нас в прошлом мире такой персонаж — Сирано де Бержерак. Как и Хитрован, нос имел неслабый! Один аристократ, страдающий косноязычием, попросил его признаваться своей драгоценнейшей в любви, и барышня носатого выбрала! Хочешь, Штиха отправим?

— Ни за что! — резко отверг Парб моё предложение. — Сам!

— Завтра?

— Да хоть сейчас! Но всё равно сволочи вы…

* * *

Ланирия входила в здание Школы Живописцев. Не как обычно, внутренне собравшись и ожидая «косых» взглядов, а расслабленно. Как там вчера наставлял на репетиции Король Шутов свою жену? «Фанька! — говорил он. — Ты себе цену знаешь, а значит, должна не сутулиться и походка „от бедра“! Перестань семенить! Покажи и Хитровану и Скале, яка ценность мимо их носа проплывает!» Вроде и сценку играют, но в жизни так и есть! От этого самого бедра могу так пройти, что всех в коридоре посшибаю — Творцы на «корму» не поскупились! Кому не нравится — размажу морду, как Парб по холсту! О! Вот и он, кстати, дверной косяк подпирает!

— Привет! — улыбнувшись, поздоровалась с шутом Ланирия. — Ждёшь кого?

— Ээээ… Здравствуй…те, Ланирия… Хотел поблагодарить за вчерашнее. Нашим очень твои замечания понравились.

— Так ты здесь из-за меня?

— Не… Из-за них. Просили передать, что вы молодец, и с удовольствием будут видеть тебя у них.

Улыбка сползла с лица девушки.

— Тебя просили передать?… Ну, что ж… Передай спасибо.

— Так я сам это… Тоже из них, если чего…

— Не поняла.

— Они просили передать, а жду сам…

— Дождался. И чего?

— Да всё…

— Я пошла?

— Иди…те…

Не успела Ланирия отойти и трёх шагов, как глухой удар чем-то тяжёлым, сотряс стену, вызвав «снегопад» из побелки.

— Нравишься мне! — раздалось в спину.

Она повернулась, глядя, как Парб растирает кулак со сбитыми костяшками.

— Опять не поняла…

— Ланирия Бельжская! Ты мне очень нравишься! Не шуту такое говорить дочке самого казначея, но вот если и напишу картину, то только с тобой! И у себя повешу, если тебе не понравится!

— Парб… Что это сейчас было?

— В любви признаюсь! — вымолвил через силу великан, явно собирающийся от своей вселенской наглости упасть в обморок.

— Чего?!!!

Раздались смешки невольных зрителей.

— А ну, цыц! — преобразившись, пригрозил Скала. — Учтите, что холстов в школе много, а морда у каждого в единственном экземпляре!

Народ как ветром сдуло.

— Ну, что? Простишь за такое?

— Идиот.

— И ты туда же… Вначале Илий с сестрёнкой обозвали, а теперь…

— Так ты с ними советовался?

— Больше не с кем…

— И они знают?

— Мне Фанни даже речь приготовила, только, как тебя увидел, всё забыл.

— Творцы… Такого ещё в моей жизни не было! Здоровенному мужику советует маленькая жена его друга, как признаваться в любви! И что она ещё сказала?

— Чтобы грудь не упоминал… Ой! — прикрыл ладонью рот Парб.

— Хм… И чем ей грудь моя не понравилась?

— Можно я уйду? А? Всё испортил…

— Стоять! — уперев руки в противоположные стены узкого коридора, приказала Ланирия. — Быстро отвечай!

— Всем понравилась! Даже Штиху! Но Колокольчик говорит, что лучше с глаз начинать, чтобы не смущать.

— То есть, вы мою грудь обсуждали?!

— Не… Только я.

— Ещё лучше!

— Да пойми ты! Не обсуждали! Я сказал, что нравишься мне очень, что нет никого красивее тебя! Вот и всё! Фанька спросила, на что особое внимание обратил — я и стал перечислять! Отпусти, пожалуйста, пока не опозорился совсем…

— Уже опозорился!

— А… Ну и пусть! — вдруг резко успокоившись, продолжил Скала. — Хочешь знать? Пожалуйста! И выкидывай потом в окно! Ты — идеальная! Руки, лицо, грудь эта проклятая, и попа! Всё восхитительное! Ты сидишь, идёшь, рисуешь, а я любуюсь! Знаю, что деревенский увалень, двух слов связать не могущий, а готов любого убить, кто косо на тебя посмотрит! Всё… Можешь врезать — заслужил!

— Не сейчас — надо осмыслить… Иди уже отсюда.

— Приходи к нам. Нашим ты понравилась… Если не хочешь со мной общаться, то приставать не буду…

— Идиот.

— Опять! Как Фанька, прям…

— К ней приду! Свободен!

Весь день, Ланиния прокручивала в голове странный разговор. С одной стороны, очень приятно, что ей в любви признаются, а вот, как это сделано… Не так представляла себе она рыцаря в сияющих доспехах. Хотя… чего уж душой кривить — совсем не представляла. Для таких громил судьба одна — состариться в одиночестве. Рыцарь… Парб, скорее, напоминал его коня, но хотелось улыбаться от его неуклюжих признаний. И ведь не кривил душой. Даже про «выпуклости» постыдные говорил, словно картину описывал. Хочется злиться, а не получается.

— Дочь! А дочь?! — спросила Долорея.

— Да, мам? Что? Задумалась немного…

— О ком, если не секрет?

— Ну, что ты в самом деле?!

— Не увиливай! Вижу, что с тобой!

— Мне сегодня один дурак в любви признавался. Хуже и представить тяжело.

Отложив вязание в сторону, Долорея внимательно посмотрела на свою младшенькую.

— Ооочень интересно…

— Ничего интересного, мам! Сказал, что нравлюсь ему вся!

— Вот ведь постыдник!

— Нет! Парб хороший, только слова правильные подобрать не может. И ещё… Он шут королевский!

— Ещё лучше! Хотя… Видно, судьба у нас такая.

— Мааммм?

— Твой отец на первом свидании мне три часа графики рисовал, рассказывая насколько легче вести учёт с ними. А потом длинную формулу вывел наших отношений, доказывая, что мы идеальная пара.

— Кошмар! Я бы за такое…

— Верно! Огрела его этими записями… а через полгода поженились!

— Почему?

— Потому что все соблазнялись лишь моим титулом графини, а он ночей не спал, вкладывая самого себе в эти цифры, чтобы понятным для него языком объяснить свою любовь. Сколько лет прошло, но не жалею.

— Мой сказал, что всех уроет, кто косо посмотрит.

— Я бы присмотрелась.

— Не знаю…

— Пригласи его к нам на ужин.

— Мама!

— А чего? Тебе-то самой он как?

— Парб? Ну… Хоть и не рыцарь, а принцессой себя впервые с ним почувствовала.

— Зови!

— А папа?

— Не волнуйся! Мама разрешила!

… Всё в этот день пошло не так. Вначале захотел быть представительным, как Илий на свадьбе. Даже его «смокинг» попытался напялить, но он разошёлся на спине по швам. Потом Фанька пристала, чего и кому говорить можно, где ложка для салата… или вилка — не помню. Слушал, впитывая информацию, а потом плюнул. Не понравлюсь родакам — так тому и быть! Я же простой мужик, а не дворцовыми коридорами воспитанный! Не ко двору — их проблемы, а выпячивать из себя аристократа не собираюсь! Да, большой, жирный, если честно, но тоже человек! И Ланирия очень нравится… Чего скрывать, если даже последний таракан знает это.

Отпихнул друзей и уселся в карету, которую прислал за мной Саним Бельжский.

Одному ехать боязно. Ещё страшнее выходить из неё. Эх! Матушки не хватает — она бы этих расфуфыренных лакеев при входе в особняк быстро раскидала! Прошёл, как сквозь строй хатшей, до самых ступенек. Сам казначей стоит у входа с улыбчивой пышнотелой женщиной. Хоть одно нормальное лицо — это я про его жёнушку… Такая домашняя, хоть и казначеева… Сразу видать — хорошая женщина! Пригласили за стол… Моя краса серьёзная, словно первый раз видит, а папаша ёйный весь разухмылялся! Подкладывает, сволочь, разные блюда диковинные в тарелку, словно опозорить хочет! Как там Фанька говорила? Вилкой жрать надо? Пусть сами жруть! Отодвинул все их в сторону — неча из меня шута делать!

— А чего это вы, Скала, ничего не едите? — поинтересовалась жена Санима.

— Не умею, — честно признался ей. — Только вот ватрушки…

— Умеете?

— Не в этом дело! У меня такие мама пекла. Сразу видно, что с душой лепили — в этом я спец.

— Хм…

— Да хорошая выпечка лишь у хороших людей получается. Эта — аж слюнки текут!

— Сама делала, — с лёгкой улыбкой призналась Долорея.

— Вот то и смотрю — вкусные! У Ланирии не может быть плохой мамы!

— Дорогой! — повернулась женщина к казначею. — Кажется, он льстец.

— Не скажи! Я сам пальчики каждый раз облизываю. Тесто впитывает человека… За это и люблю тебя!

— Два льстеца!

— И мы тоже присоединяемся! — ответили сёстры Ланирии — розовощёкие, миниатюрные барышни, вызывающие симпатию своей простотой и ухоженностью.

— Так! — уже сурово произнесла Долорея. — Мы на Парба собрались посмотреть, а не на меня!

— А чего на меня смотреть… Вот ваша дочка — это да! А я… В подмётки ей не гожусь.

— Не тебе решать! — неожиданно возразила Ланирия. — Дурак ты, конечно, первостатейный, но хоть сделай разок умное лицо перед моей семьёй.

— Вот пусть умники и делают! Я — Парб Скала! Хороший или плохой — решайте сами, но какой вырос!

Запихав очередную ватрушку в рот, шут встал из-за стола и добавил:

— Пора мне! Спасибо за еду!

После этого под гробовое молчание он двинулся в сторону выхода. Уже возле кареты, чья-то мягкая ладонь остановила.

— А ты совсем не увалень! — сказала Ланирия. — Можешь называть меня Лан, как Король Шутов обозвал!

— Опозорился…

— Ещё чего! Мамины ватрушки похвалил, сёстрам и отцу «дулю скрутил»! Поверь! Они это оценили! Одни лизоблюды вокруг, а тут настоящий мужик! Приезжай ещё… И я к вам приеду. Только не стесняйся меня в школе, как в прошлый раз…

— Я себя стесняюсь. Рядом с такой красотой рядом.

— Зрение у тебя плохое, но я рада этому. Хороший ты, Парб!

Глядя, как отъезжает карета с шутом, Долорея обняла мужа, положив голову ему на плечо.

— Знаешь, что? — спросила она.

— Не знаю, но, как всегда, согласен полностью, — ответил казначей.

— Меня интересует только один вопрос… Глядя на этого здоровяка, пришла в голову мысль…. Кто быстрее появится — наш очередной ребёнок или станем бабушкой с дедушкой?

— Понравился?

— Так же, как и тебе!

— Тогда, дорогая, надо торопиться, чтобы не запутаться в родственных связях! Кровать постелена!

— А дела?

— Подождут! Не хочу, чтобы младшенькая родила быстрее тебя — странная статистика получится!

— Казначей! Сухарь! Цифроед!

— Да, любимая… Но за это и нравлюсь?

— В нашем роду все ненормальные! Я — не исключение! И… ты прав — стоит поторопиться!

44. Право на выбор

Зима… Мокрый снег превратился в пушистые лохмотья, невесомо падающие с неба, скрыв под своим ковром подмёрзшую грязь и заставив сделаться дни более светлыми. Особенно радовался концу осени Штих Хитрован, так как вместе с ней закончилась и его обязанность вкалывать трубочистом. Жизнь шла своим чередом, практически не подкидывая нам неприятных сюрпризов. Ланирия незаметно стала нашим «внештатным сотрудником», часто не просто изменяя сценки, но и выдумывая новые, что было незаменимым подспорьем перед надвигающимся Праздником Зимы, который мы ждали с внутренним напряжением, понимая, насколько важен он не только в плане продвижения по служебной лестнице дворца, но и для возможности попасть в Харию — место, теперь все уже были уверены, нахождения Камня Душ.

Всё бы ничего, только два мира во мне всё больше конфликтовали, и даже вмешательство архимага, хоть и давало отсрочку неизбежному, но именно отсрочку. Я всё чаще проваливался в забытьё, не понимая, где нахожусь — на Земле или в Маллии, несколько раз чудом останавливаясь в последний момент перед тем, как начать корёжить сущность этого мира. Такое раздвоение личности не приносило душевного спокойствия, а если учесть, что и «заразившиеся» от меня почувствовали первые изменения — магия их брала всё меньше и меньше, то понятно, насколько вопрос о лечении «двумирья», как назвал это состояние Кортинар, был важен. Хрен с этим Камнем Душ! Тут бы всю Маллию не угробить! Демовилур Ситгульвердам молчал, ни разу не появившись в пентаграмме. Почему? Игнорирует или проблема настолько серьёзна, что решить её быстро не получается?

Не стоит всуе поминать демона.

— Илий! Сит объявился! — материализовался в комнате Харм. — Одевайся и — к Хозяину!

— Будь осторожен, дорогой, — сев на кровати, попросила Фанни. — Постарайся без споров и поединков. Душа не на месте. Жаль, с тобой нельзя…

Ничего не сказав, обнял её и, быстро приведя себя в порядок, дал Чернышу отмашку.

Знакомый зал со светящейся пентаграммой. Демовилур сидел около неё на полу, скрестив все четыре руки, отчего казался связанным верёвками с большим причудливым узлом на груди.

— Явился… — недовольно прорычал Ситгульвердам. — Знал бы, какую задачу решать с тобой придётся, то не эти жалкие полтора желания вытребовал, а все десять.

— Твои проблемы! — пожал я плечами. — Никто за язык не тянул договор заключать.

— Тоже верно… Наука мне на будущее, а то расслабился в последнее время — вот и «попал». Беда-то у тебя серьёзная, Король Шутов. Я вначале ткнулся к знающим существам, надеясь решить её быстро. Не тут-то было! Общие туманные фразы и больше ничего. Дали, конечно, направление, в какую сторону двигаться, но не более. Занялся изучением мёртвых миров сам. Раскопки, сведение вместе данных, расшифровка и изучение чудом сохранившихся книг заняли много времени — поэтому и не появлялся.

— И? — тревожно спросил Сита, понимая, что такое вступление не просто так.

— Большинство миров погибли от подобных тебе, так и не найдя «противоядия». Причём гибли парно. Готовься, что Маллия и Земля тоже покроются льдами, без какого-либо шанса на возрождение жизни и восстановление энергии.

— Совсем без шансов?

— Практически. Почти разуверившись в успехе, я вспомнил одну прелюбопытную книгу, хранящуюся в моём мире. Очень старую и ценную. Пару сотен лет назад довелось её подержать в руках, но ничего путного вычитать не смог — сплошные непонятные иносказания, мало похожие на серьёзный труд. Тогда так казалось… Теперь же, глубоко погрязнув в твоей проблеме, понимаю, насколько она информативна. Получается, что выход есть — заключение энергии, образовавшейся при слиянии двух миров в кокон с последующим его перемещением в третий мир, желательно мёртвый, так как есть вероятность взрыва на первых порах, пока кокон неустойчив. Потом он окрепнет, и в нём родится новая жизнь, совместив в себе несовместимое.

— Слишком сложно звучит и, одновременно, слишком простовато для чёткого плана. Хотя если привлечь Кортинара, то он… — с сомнением ответил я.

— Просто?! — расхохотался Сит. — Глупый человек! Просто ему взять и заключить в тюрьму основы Творцов! Да никакой бездушный маг тебе не поможет! Сам! Понял? Сам!

— Как? Я в магии ни черта не смыслю.

— Здесь дело не так в магии, как в существе, связавшем коридором несостыкующиеся между собой миры. Это — ты, Илий. Признаюсь, в сложившейся ситуации есть и моя вина — вытащить из нескольких миллиардов в Маллию единственного человека, имеющего способность связывать миры, пусть и практически невозможно, но я совершил подобное.

— Единственного?

— Ну… Может, ещё парочка есть — не больше. Если бы таким даром обладали многие, то путешествия между мирами привели бы к такой катастрофе, что некому было и путешествовать. И меня терзают подозрения, почему я наткнулся на тебя. Уж не игра ли это тех, кто стоит выше нас, используя, словно кукол, в своей игре?

— Творцов?

— Не знаю… — хмуро ответил демовилур. — Лично я больше обеспокоен, что и Огненный мир втянут… А Творцы… Что о них известно? Ничего толком! Знаешь, сколько сотен лет я пытаюсь хоть что-то выяснить про Творцов? Более четырёхсот, но знаю не больше самой тупой самки из моей семьи!

— Что ещё известно про этот кокон? — вернулся я к прерванной теме.

— Немного. Первое — формирование начинается в родном мире связующего. Есть определённая точка отсчёта, которую он должен изменить.

— В смысле?

— Момент истины. Принятие решения, идущее вразрез с уготованными линиями судьбы. Вроде того, что хотел чихнуть в горах, но сдержался, и снежная лавина от этого чиха не сошла, убив всех, под неё попавших, как должно было случиться. Больше не спрашивай — сам не понимаю, но есть подозрение, что временной промежуток между «чихом» и изменившимся событием будет небольшим.

— Хорошо. Допустим, я попал чудом домой. Ты же можешь меня перенести?

— Теоретически могу, но вернуть обратно можно только в момент смерти, и совсем не факт, что ты будешь помнить Маллию.

— Хреново…

— Слушай дальше! Когда Момент Истины Земного мира изменится, то ты должен будешь вернуться сюда и повторить подобное. Ворота между мирами захлопнутся на некоторое время, и тут должно выступить непонятное существо, для которого общая энергия не будет чуждой. Оно должно закрыть проход навсегда.

— Осталось за «малым»… — совсем растеряв присутствие духа, горько пошутил я. — Дважды помереть, ничего не забыть, узнать неузнаваемый «чих» и отловить неизвестного.

— Именно, — кивнул Сит. — Но есть и хорошее. Если подобный механизм существует, то, значит, кто-то его уже применял. Получается, что шанс имеется. С чего начнёшь?

— Не знаю. Хочу с Кортинаром переговорить.

— Правильно! Хоть я к бездушным отношусь настороженно, но архимаг не зря так называется — мозгов у него хоть поля засевай! И это… К переростку присмотрись. Не даёт мне покоя то, как я его яйцо нашёл. В том мёртвом мире даже демовилур больше трёх-четырёх часов не продержится без передышки, а тут зародыш несколько веков в ледяной глыбе пролежал невредимым. Найти его было практически так же невозможно, как и тебя — связующего. Понимаешь?

— Верно. Очень много странных совпадений, пусть и растянутых по времени.

— Всё! — довольно выдохнул Ситгульвердам. — Чую, что отпустило — исполнил я свою часть договора! Ну что, Король Шутов? Готов следующий заключать?

— Не готов. Зачем мне это? — недоумённо посмотрел я на Сита.

— А кто тебя после кончины на Землю переправит? Кто потом сюда вернёт? Это, кстати, уже два соглашения. Десять желаний за каждое. Поторгуемся?

— Одно соглашение. Ты обеспечиваешь мне транспортировку туда и обратно, за это, как и прежде, полторы желания. Могу ещё песенку спеть в виде бонуса.

— От бонуса не отказываюсь, хоть он и сомнительный, на мой взгляд, а в остальном не наглей! Пойми, что я рискую! Если ты в своём мире не почувствуешь свой Момент Истины, то переносить будет некого и некуда — исчезнут Маллия и Земля вместе с тобой. Все труды насмарку!

— Первый раз вижу такого глупого демовилура, предлагающего невыгодный для него договор! — не остался в долгу я. — Или не такого и глупого, а просчитавшего события наперёд? Заметь! Это не я слёзно начал клянчить: «Дяденька демон, давайте я вам желания поисполняю, в обмен на то, что извозчиком поработаете?». Ты сам, Сит, очень хочешь меня к себе привязать, начав тему первым.

— Красиво вывернул! — неожиданно зааплодировал всеми четырьмя ладонями мой оппонент. — Только ради хорошего торга — пусть будет считаться одной услугой с моей стороны и с четырьмя желаниями — с твоей, после того как я исполню своё условие. Нравится?! По рукам?!

— Нравится… Ход твоей мысли! Уже становишься адекватным. А почему? Очень подозрительно! Предлагаю не горячиться и завтра встретиться снова, поразмыслив как следует.

— Сейчас! Иначе никакого договора!

— Жаль… Ладно. Всего хорошего, Ситгульвердам. Спасибо за предложение и помощь, но обойдусь.

— Да никуда ты не уйдёшь! Выхода у тебя нет! — ухмыльнулся демовилур.

— Нет? Странно… Ты же сам только что дал понять, что есть.

— Хм… Чем?

— Не согласился на перенос беседы. Знаешь ведь, что к Кортинару пойду за советом, и опасаешься, что старик предложит выход из создавшейся ситуации в ущерб твоим интересам. Если опасаешься, значит варианты имеются всё провернуть и без твоего вмешательства.

— Вот ты — обезьяна хитрожопая!

— Ну, не всем же тупо хрюкать!

— Хватит! Жду завтра! — рыкнул недовольный Сит и скрылся в пентаграмме.

Тут же появился Харм, радостно виляя хвостом.

— Ловко ты его! — с уважением пропищал ящер.

— Не знаю… Голова кругом, Черныш, от таких новостей. Всё слышал?

— Конечно! Надо тебе к Хозяину! Сейчас доставлю.

Маг несколько раз просил пересказать наш разговор с демоном. Потом надолго задумался, присев у камина, и наконец озвучил свои выводы:

— Правильно сделал, что не стал сразу заключать договор. Ситу, действительно, ты зачем-то сильно нужен, поэтому и наврал он тебе с четыре мешка.

— Наврал?! А как же договор?!

— Информация по нему верна — здесь не сомневайся. Во-первых, нарушить его ложью — чревато неприятностями, а во-вторых, демовилуры слишком трепетно относятся к своей чести, которая, пусть и сильно отличается от наших понятий, но имеет свои глубокие корни. Теперь о лжи… Книги никакой не было — вся информация заносится в родовую память Домов Огненного мира. Если бы что-то у него и было, то не стал бы так долго тянуть — выложил сразу. Про поиски в мёртвых мирах — тоже чушь. Они ведутся десятилетиями, чтобы установить даже маленький, незначительный фактик. Я сам в подобных раскопках, если можно так назвать пробивание тоннелей в сплошном льду, не раз участвовал и понимаю, о чём говорю. Но знания Сит где-то взял… Получается, что книга была и непростая. «Карта Пути Творцов. Первый шаг» — больше ничего на ум не приходит. Именно она была той платой за твоё перемещение.

— Так карта или книга? — поинтересовался я.

— И то и другое. Сейчас не об этом. Если демовилур смог расшифровать её — в этом им равных нет, то получается… Много чего получается. Ты со своим опасным даром, «Первый Шаг», а также Харм сошлись воедино. Прав Ситгульвердам — не бывает таких совпадений, и нами кто-то играет.

— А со мной, что не так? — встревоженно спросил Черныш.

— Мне кажется, также, как и моему бывшему другу, что твоё яйцо и было тем самым коконом, в котором заключили когда-то смешанную энергию двух несопоставимых миров. Помнишь, как сам рассказывал, будто бы почувствовал родное из яйца, после проведённых с Илием экспериментов?

— Да! Очень похоже было! Я даже лизнул — вкусно…

— Подробнее, Слуга.

— Не знаю… — смутился ящер, виновато стрельнув глазками. — Ощущения непередаваемые. Внутри всё так приятно сжалось и отпустило. Больше ничего.

— Кажется, что существо, рождённое двумя мирами и способное остановить вторжение энергий, нашлось. Головоломка начинает складываться. Шанс появился на…

— Осталось мне подохнуть, — перебил я старика.

— Тебе в любом случае помирать.

— Скажи, бездушный! Вот ты так легко о чужой смерти говоришь, а сам её боишься?

— Я не испытываю страха. Если моя гибель будет целесообразна, то легко пойду на такой шаг.

— А если нет?

— Найду того, кто умрёт вместо меня.

— Ясненько. Теперь я понимаю, почему Сит предпочитает держаться от тебя подальше — целее будешь.

— Именно. Вернёмся к демовилуру, — как ни в чём не бывало, продолжил Кортинар. — К сожалению, вариантов переправить тебя на Землю у меня нет, но он в этом не уверен до конца. Ещё, Илий… Желания. Поверь, что это самый ценный товар при заключении договора. С твоей помощью Ситгульвердам надеется сильно обогатиться либо знаниями, либо могуществом, поэтому, если учесть твой непонятный дар связующего миры, то даже одно желание очень приличная цена. Торгуйся — два ты, точно, не переживёшь.

— Сам понимаю…

— Тогда, до завтра. А мне с Хармом ещё предстоит кое-что выяснить по его вновь открывшимся способностям.

Фанни не спала. Как всегда, когда я пропадал ночами. Осунувшееся личико и тревожный взгляд…

— Как ты? — спросила она.

— Нормально, малая! — преувеличенно бодро ответил ей. — Поговорили и разбежались!

— Не ври — у меня опять видения с тобой и этим демоном были. Ты скоро умрёшь и уйдёшь…

— Ничего-то от тебя не скроешь, любимая… — нежно обняв, присел я рядом. — Если всё слышала, то знаешь, что вернусь.

— А если не получится?! Илий! — почти закричала Фанни, крепко вцепившись в мою шутовскую куртку. — Помнишь, как спрашивал, готова ли пойти в твой мир? Готова! Возьми, пожалуйста, с собой! Если надо — сама заключу с демоном договор! Хоть на сто желаний! Сколько скажет — на всё согласна! Надо здесь умереть?! Легко! Только не оставляй одну!

— Ну что ты, родная, — целуя слёзы на щеках, попытался успокоить её. — Всё будет хорошо! Поверь! Я вернусь! К тебе невозможно не вернуться! Ты даже не заметишь моего отсутствия, так как появлюсь немножко в прошлом, ещё до своей смерти.

— К нам… — тихо прошептала Фаннория.

— Конечно! И к тебе, и к Парбу, и к Штиху! Ко всем!

— Ты не понял… К НАМ!

— А я что сказал?

— Остолоп ты, Король Шутов. Как был им, так и остался! — впервые за время разговора робко улыбнулась она. — У нас будет ребёночек…

45. Точки над i

Одурел! Просто одурел от такой новости! Даже то, что сам скоро должен помереть не вызывало столько эмоций, как известие, что стану папашей. Никогда не представлял себя в этой роли, но глядя на напряжённую Фанни, хотелось положить ей руку на живот и сказать что-то ободряющее будущему человечку, спрятавшемуся внутри любимой. Что и сделал.

— Привет, малыш! Я — твой папа.

— Илий! — рассмеялась Колокольчик. — Рано ещё разговаривать!

— Ничего не рано! И вообще, что вы женщины в родах понимаете?!

— Чего?! Ты сам понял, что сказал?!

— Конечно! Ты сколько раз рожала?

— Сам знаешь — ни разу.

— Вот и я столько же! Ничья получается! Так что, не умничай и дай поговорить с сыном!

— Почему сразу с сыном? С дочкой!

— Не… Мне кажется, что пацан в тебе сидит!

— А мне кажет… — жена резко осеклась и грустно посмотрела на меня. — Неважно кто… Главное, чтобы отец был. Живой.

— Фань! Я сделаю всё, что от меня зависит и даже больше, но выбор, к несчастью, сделали за нас, поставив перед фактом. Давай отпустим все проблемы и постараемся прожить отведённые нам дни так, как хотим этого мы, а не неизвестные «кукловоды». Знаешь, чего я больше всего боялся? Не смерти, а того, что оказавшись на Земле, забуду тебя, снова превратившись в чёрт знает кого, без стремлений, желаний и любви.

— Боялся? Теперь не страшно?

— Нет! Даже если и забуду, то обязательно вспомню! Именно этот момент! У меня теперь такой «якорь» в памяти, состоящий из чистого счастья, что стереть его будет невозможно!

— Верю… Я сама такая! Страшно ужасно, но вдруг появилась надежда. Не обмани нас…

— Малая, а можно нескромный вопрос? Тебе, беременной…

— Догадываюсь, о чём ты! — озорно подмигнула она. — Залюблю так, что ни на одну земную женщину смотреть не сможешь! Поэтому готовься к очень интенсивным ночам… и дням тоже!

— О большем и мечтать не смею!

— Это ты сейчас так говоришь! Учти! Влюблённая женщина способна на многое! Снимай куртку, проказник, и быстро в кровать! Часики тикают!

Лучшая ночь в моей жизни. Все свои страхи и тревоги, всю нежность и желание оставаться рядом вечно мы трансформировали в такую страсть, что даже не представляю, как можно перепрыгнуть эту планку, взятую нами сегодня. Хотя… Сколько раз я уже считал, что в своих чувствах мы взяли наивысшую высоту, но Фанни раз за разом опровергала мои выводы, даря следующими ночами невероятное наслаждение.

Всё хорошее, как всегда, заканчивается быстро и снова проблемы обволакивают дни. Харм явился назавтра около полуночи, виновато сказав:

— Пора, друг… Там этот вылез из пентаграммы и тебя требует. Злой такой! Опять переростком обозвал.

— Слушай, Черныш! А чего ты молчишь в ответ? — спросила Колокольчик, высунув голову из-под одеяла.

— Не знаю. Хотел попробовать, но слова обидные не приходят. Потом они, конечно, табуном в голове прыгают, и я этого демона ими так хлещу, что… А потом вижу снова живьём и только возмущаться могу. Вот Илий — молодец! Демон ему слово — он в ответ десять! Демон обозвал — Илий, как будто ждал этого, сразу радостно ему в свиную морду столько эпитетов выдаёт, что тот уже и сам не рад! У них даже не ругань получается, а соревнование кто кого! Наш лидирует!

— Не сомневаюсь! — довольно улыбнулась моя жена. — Я с ним тоже, ведь вначале лаялась, не переставая. Может, гад такой, всё извернуть в свою сторону, что потом за каждым своим словом следишь.

— Кстати, о споре! — вмешался я. — Черныш! Нужна услуга. Можешь неожиданно появиться, когда я с Ситом опять сцеплюсь. Делать особо ничего не надо — просто с умным видом поддакивай.

— Кодовое слово придумаешь, как тогда с Веблией? — обрадованно спросил ящер. — Интересно было!

— Нет. Покажись, когда позову — этого достаточно.

— Жаль…

— Весело будет! Не расстраивайся, будем из демовилура дурака делать.

— Тогда не жаль! Готов! Поторопись, друг, а то уйдёт наша жертва!

Переместились. Ситгульвердам опять сидел в своей излюбленной позе. Увидев меня, он не дал сказать ни слова, поймав на вдохе:

— Уговорил! Три желания!

— Половина!

— Чего?! — охреневши, вскочил мой оппонент. — Совсем из ума выжил за сутки?!

— У меня появилась альтернатива. Хочешь — соглашайся, а нет — проваливай.

— Альтернатива мне? С кем ещё из наших спелся?

— Из демовилуров? Очень надо — слишком дорого берёте. Харм! Покажись!

Черныш не заставил себя долго упрашивать, появившись между нами с таким важным видом, будто в депутаты собрался баллотироваться.

— Разреши представить конкурента. Мой друг, как ты верно предположил вчера, не простое существо, а именно то, которое может не только разрушить ворота между мирами, но и перенести из мира в мир. Мы с Кортинаром выяснили это.

— Надо было ещё яйцом его сожрать. Расплодился тут! — грустно сказал Сит. — Вот ведь, какого падлюку прозевал! Эй, переросток! Ты сколько запросил за свою услугу?

— Между друзьями всё бесплатно! — выдал Черныш. — Я ж никакой-то там свин, чтобы со своих плату требовать!

— Так — нельзя!

— Иди своим самкам расскажи — может, поверят! А мне можно!

— Илий… — прервав перепалку, обратился Ситгульвердам ко мне. — Ладно этот — там мозгов как у рыбки, но ты же должен понимать, что в таких делах важен опыт. А если перепутает? Если не туда доставит или потеряет по дороге? У меня, кстати, во время первого переноса так и случилось! Пользуйся проверенными существами — дольше проживёшь! К тому же, не забывай, что перенесу во времени назад, а значит, не смогу появляться в твоём мире, пока это время снова не успокоится и не синхронизируется. Это переросток с бездушным учли? Вряд ли! А у меня лазейки есть!

— Хм… — сделал я задумчивое лицо. — Не учли, но цена больно заманчивая — стоит рискнуть.

— Скидку хочешь? — уцепился Сит за мою неуверенность.

— Не соглашайся, друг! — вошёл в роль Черныш, поняв в чём дело. — Доставлю в лучшем виде! Более того! Как первому клиенту ещё и подарок дам!

— Харм… — уже без всяких «переростков», по-деловому обратился к нему демон. — Я оценил твою хватку, но клиент слишком важный, и на кону стоит судьба двух миров. Начни с кого-нибудь попроще, уступив место профессионалу.

— Ага! И таскать столетиями всякую шелупонь из угла в угол, когда можно сразу заявить о себе?

— Провалишься — второго шанса не будет!

— Вот ты же провалился, и ничего?

— Ладно! — рубанув рукой воздух, подвёл я итог торгов. — Оба правы. Согласен на тебя, Сит, при условии одного желания.

— И это всё?! — возмутился он.

— Уговорил! Бонус оставляю.

— Подавись ты своими песнями! Этого мало! Хоть половину желания ещё накинь, как в прошлый раз? Понимаю, что оно из себя ничего не представляет, но не скатываться же ниже уровня минимально-заявленной цены? У меня тоже есть своя этика.

— Резонно. По рукам?

— Ещё друг называется! Готовься — буду с тебя «драть» в двойном размере за каждую услугу! — громко фыркнул Черныш и исчез.

— А Харм ничего, оказывается! — уважительно произнёс Сит. — С виду и не скажешь! Надо будет к парню присмотреться — такие в походах по мирам нужны.

— Только переростком…

— Забудь! — перебил меня он. — Ящер хоть и проиграл этот торг, но чуть не подмял самого Ситгульвердама! Так и скажи ему при встрече, чтобы не дулся! Молодой да смышлёный! Будем коллегами. Ну, а мы чего ждём? По рукам?

Договор был скреплён. Предложения выпить, помятуя о прошлом конфузе, не последовало. Расслабившись, мы сели на одну из скамеек и Сит стал наставлять меня:

— Короче, так! Сам перенос — тьфу! Загвоздка в том, что по времени назад. Ты-то сливаешься со своим телом, а я ни в какую не могу находиться на Земле, пока, как уже и сказал, временные потоки не успокоятся от такого издевательства над ними. Но лазейка, хилая правда, есть! Ты же теперь между двух миров — значит, смогу привязываться к тому, что ты подцепил у Маллии.

— Почему хилая?

— Вот тут опять возвращаемся к тебе… Одновременно два твоих Я — прошлого и сегодняшнего, соединятся в одном теле. Как они себя поведут? Никто не знает! Можешь забыть всё или во времени потеряться. Я, если честно, даже не уверен, что сам собой останешься, а забрать обратно смогу лишь одну твою ипостась. Чувствуешь перспективы? Должен изменить Момент Истины и победить себя.

— Да ладно?! Неужели Илий с Ильёй не договорятся? Человек-то один! — возразил я, пытаясь ухватиться хоть за какую-то «соломинку».

— Скажи, Король Шутов… Ты тут пожил и покуролесить успел. До сих пор думаешь, что от прежнего ничем не отличаешься?

— Ну…

— Подумай! Если хочешь, то можем расторгнуть договор — Творцы подобное разрешают. Пусть и в ущерб мне, но готов — мало кто из людишек интересен, а ты своим уже стал. Могу тебя в приемлемый мирок закинуть и живи себе спокойно, сколько сможешь. Был бы демовилуром — цены бы не было!

— Спасибо, Сит! — благодарно кивнул ему головой. — Ценю! Жаль, что выбора у меня нет. Подставлять под удар жену с друзьями совесть не позволит. Ёщё и папой должен стать…

— Отцом? Тогда и отговаривать не буду! Ладно! Попроси Кортинара на тебя клеймо повесить — как только подыхать соберёшься, я по нему это сразу почувствую и заберу. Удачи! Надеюсь, ещё не раз поторгуемся, а то и делишки вдвоём обтяпывать начнём!

Демовилур исчез, оставив меня ненадолго одного. Странный он… Ну, а кто не странный? Во всяком случае, уважение, точно, к себе вызывает.

— Илий! А Илий? — пропищал вновь появившийся Черныш, уставившись на меня жалобными глазищами. — Он, правда, меня признал или опять притворяется?

— Правда. Для Сита сделка сродни битве, а ты себя в ней проявил.

— Когда демон возьмёт тебя на эти самые «делишки», можно я с вами пойду, если Хозяин отпустит?

— Легко! Но я лучше без приключений обойдусь — достали.

В кабинете начальника Тайной Стражи было серьёзно натоплено, так как присутствовал мёрзнущий архимаг. Я долго и подробно пересказывал главам заговорщиков то, что в скором времени должно случиться.

Саним Бельжский первым взял слово.

— Всё это очень грустно и тревожно, — сказал он. — Как я понимаю, смерть Илия неизбежна, и у меня только один вопрос по ней… Когда?

— Время есть, — ответил Кортинар. — По моим расчётам, до конца зимы остаётся шанс придумать выход, но надеяться особо не стоит. Когда придёт время — скажу.

— Извини, дорогой, — обратился ко мне Сыч, — твоё убийство придётся мне взять в свои руки, как бы тяжело ни было такое. Профессионалы есть — ничего не почувствуешь.

— Хоть попрощаться перед смертью дадите? — криво усмехнулся я.

— Обязательно. Предупредим заранее, чтобы все свои дела в порядок привёл, — обнадёжил казначей. — За жену и ребёнка не волнуйся — защитим и обеспечим. Шутов тоже одних не оставим, тем более, Парб, чувствую, скоро свататься придёт. У них там с Ланирией такая любовь развернулась, что не остановить. Парень надёжный и собой крепкий — под стать моей дочери, так что помурыжу их немножко для приличия, но разрешение дам. Штиха Хитрована попытаемся на твоё место при Ипрохане продвинуть. Лучше бы Колокольчику его занять, но ей материнские заботы важнее теперь.

— Не стоит так напрягаться. Если выгорит с моим делом, то я же в прошлое вернусь, и никто ничего не заметит.

— В этом ещё одна проблема кроется, — задумчиво произнёс Глава Тайной Стражи. — Это сейчас мы все понимаем происходящее… А потом? Кто даст гарантию, что вернулся именно ты, а не твой двойник, если долго будешь в себя приходить? И когда ты вернёшься — до или после сегодняшнего разговора? А вдруг тебя, вообще, не вспомним? Предлагаю прямо сейчас взять лист бумаги, обозначить на нём события и всем расписаться. Я помещу документ под номером три пятёрки в личный архив, и это будет дополнительная гарантия после твоего возвращения.

— Логично, — кивнул архимаг. — Время слишком неизученная субстанция, и такая маленькая подстраховка может сослужить важную службу.

— Сыч тезисно набросал за несколько минут происходящее, после чего каждый поставил свою подпись.

— Отлично! — продолжил он. — Теперь по Греяне… Благодаря Илию она в курсе всех политических раскладов в стране и готова сразу взять власть в свои руки, как только представится возможность. Думаю, что через две недели во время Праздника Зимы надо начинать. Плохо другое — нет даже примерного плана акции, а экспромт — верная дорога на эшафот. Знаю, ты, Саним, считаешь, что действовать нужно в любом случае, но мы с Кортинаром не согласны.

— И эта ошибка! — горячо возразил казначей. — С каждым днём вероятность, что «крысы» Веблии раскроют нас, возрастает! Кому, как не тебе, этого не знать! Слившись, наши силы слишком разрослись и вот-вот, согласно статистическим расчётам, должен появиться хоть один предатель или неловкий дурак! Этого достаточно для Первой Советницы! Ждать ещё полгода следующего праздника — смерти подобно! А тут все наши силы, все сочувствующие военные будут в полной боеготовности раскиданы по столице! Стоит только дать им отмашку…

— …как я и ещё парочка архимагов разнесём их за пять минут вместе с половиной Гархема, — прервал пламенную речь Кортинар. — Уверен, что именно такой приказ отдаст Веблия, и ни один маг её не ослушается.

— Да, — согласился герцог Танлийский, — пока в наших руках не будет Камня Душ, рыпаться не стоит.

Споры и переговоры затянулись надолго, вызывая скуку своей бесполезностью. Постоянно одно и то же… Вот революционеры выдохлись и стали расходиться.

— Постой! — остановил меня на пороге Сыч. — Садись и слушай. При маге говорить не стали, но… Приехала делегация из бывшей Зарнии во главе с Пириассом Харийским. Не знаю ещё, как будем его использовать, но он единственный, кроме Веблии, имеющий беспрепятственный доступ в Харию, а значит, и к Камню Душ. Очередной раз прошу — держи себя в руках. Когда придёт время, первый ему глотку вспорешь. Обещаю!

— Фаннория знает? — сцепив кулаки, спросил я.

— Лучше пусть узнает от тебя.

— Да…

— Хорошей ночи желать не буду, — понимающе закончил Сыч, видя моё состояние. — Теперь иди. Держись…

46. Ярость

Жена спала, впервые за время моих ночных отсутствий. Это хорошо, значит не придётся сообщать прямо сейчас пугающую её новость. Сам я тоже оказался не готовым к тому, что сказал Сыч. Одно дело знать про гниду, находящуюся вдалеке, и другое — ощущать, что он под одной с тобой крышей. Прав герцог, в очередной раз напомнивший про самообладание — так и подмывало взять что-то острое и пойти на розыски Пириасса. Он здесь, а меня просто корёжит от того, что не совершаю никаких насильственных действий с ним.

— Ты не ложишься… — неожиданно произнесла Фанни.

— Сейчас лягу…

Она привстала на локтях и сказала:

— Пугаешь.

— Эта сука Харийская здесь. Приехал во главе делегации на Праздник… — выпалил я, понимая, что нет смысла тянуть.

Моя Фанни Колокольчик, моя бравая, настырная и боевая жёнушка… Впервые я увидел её такой. Она сжалась в комок, уменьшив и так небольшой свой росточек в несколько раз, затряслась и посмотрела на меня сумасшедшими глазами, в которых не было ничего, кроме безграничного ужаса. Потом накрыла голову одеялом и страшно завыла. Кровь заледенела в жилах от её голоса, выворачивая наизнанку. Не знаю, как смог, но отбросив одеяло, обнял любимую, впервые ощутив не горячее нежное тело, а камень.

— Успокойся… Я рядом… Никто тебя не обидит! — как какую-то мантру повторял я одно и то же, пытаясь её успокоить.

— Он здесь… Он здесь…

— Успокойся…

— Он…

— Успокойся…

— Ничего не изменить…

— Успокойся! — почти выкрикнул я, отвесив лёгкую пощёчину Колокольчику, пытаясь привести её в чувство.

Зря. От удара она вдруг обмякла и равнодушным голосом сказала:

— Извините, Хозяин. Виновата. Я готова снова служить, только не бейте сильно и боевых псов не зовите.

Бездна… Чёрная бездна сумасшествия накрыла меня от её слов. Раньше только догадывался, что пришлось пройти Фаннории, но сейчас почувствовал в полной мере, НАСКОЛЬКО это было страшно. Словно это не она, а я, корчась, вымаливаю милость!

Вскочил. Не осознавая, что делаю, разбил прикроватный светильник ударом кулака и, не обращая внимания на кровь, струившуюся по костяшкам, ринулся из комнаты в надежде найти и растерзать того, кто принёс столько зла моей любимой.

Сыч, падла! Не поверил! Следил! Несколько людей в сером профессионально повязали меня сразу за дверью, втолкнув обратно. За ними следом появился и сам Глава Тайной Стражи.

Я рвал верёвки и собственные жилы, пытаясь освободиться, но сработали на совесть — ничего не мог сделать, кроме как рычать и материться, связанный по рукам и ногам.

— Знаю, что ты меня ненавидишь, — грустно сказал Калеван, присев на корточки и глядя в глаза. — Я бы тоже ненавидел… Илий! Сейчас в покоях Харийского ублюдка около двадцати его прихлебателей-дружков. Ты не сможешь до него добраться, оставив Фаннорию вдовой и один на один с этой сворой. Приди в себя! Хоть ты! Я обещал тебе, что сможешь лично убить. Запомни своё сегодняшнее состояние — пригодится! Начнёшь его разделывать на куски — сам подавать необходимое буду, но сейчас думать нужно головой!

— Дай приказ своим! — орал я. — Дружков оттесните, а …

— Тут же прибудут гвардейцы, и пойдём весёлой компанией на плаху. Кто будет в зрителях, догадываешься? Пириасс!

— Трусы!

«Двоечка» пропущенная моей беззащитной мордой, привела в почти нормальное состояние.

— Не говори тех слов, за которые будет потом стыдно, — угрюмо произнёс Калеван, потирая ушибленные кулаки.

В комнату влетел Парб, державший стул за ножку и готовый в любой момент вступить в драку.

— Что тут происходит?! — злобно спросил он, возвышаясь горой над нами.

— В чувство Короля Шутов приводим! — ответил Сыч. — Где твоя невеста?

— Кто?

— Я про Ланирию!

— Домой собиралась, а тут шум у Илия…

— Зови её! Фанни помощь нужна!

— Так я и сам, если надо…

— Не надо! Женщина нужна! Ни один мужчина не справится! Бегом, пока не уехала!

Скалу как ветром сдуло от такого эмоционального посыла, а я… Устал… Жить не хочется. Кругом одно дерьмо.

— Ты меня слышишь? — продолжил Калеван. — Воспринимать слова можешь?

— Развяжите.

— Рано. Сейчас я не за твою жизнь борюсь, а за вашу — твою, Колокольчика и ребёнка. И главная угроза именно ты, а не Пириасс. Мне нужен хладнокровный, циничный Король Шутов! Отбрось свои страдания и снова стань им!

— Не хочу играть в ваши игры!

— Дурень ты, Илий… Какие игры? Перестань! У каждого из нас своё за плечами, а ты всё словно чужой воспринимаешь. Воспринимал, до сегодняшнего дня. Понял, наконец-то? Твоя трагедия — одна из многих. Своё всегда больнее, но сколько подобного в округе? Ещё страшнее есть! Вот и говорю тебе, чтобы собрался. Мы защищаем давно уже не так себя — эти беды уже не исправить, а всех остальных, похожих на нас. Неважно — герцог или свинопас — слёзы у всех одинаковы. Выйди из Гархема и поинтересуйся! За голову схватишься от страшных историй! Ну, а то, что в столице творится — сам дам тебе почитать… Накопил.

Ярость отступала, постепенно переходя в холодную решимость.

— Когда? — сквозь сжатые зубы спросил я, уже не пытаясь вырваться.

— Скоро. Многое зависит от тебя. Развязываю?

— Можно.

— Не трогай Пириасса, — начал Сыч, — пока не трогай. К Камню Душ приведёт — закопаем по частям, но стоит дождаться благоприятного момента. Всех освободим, а Фаннория сможет вздохнуть спокойно. Нутром чую — развязка близко. Не спрашивай почему — у старого сыскаря на такие вещи особый нюх. Буду следить. Извини, но и за тобой тоже. Как только появится шанс — сразу узнаешь.

— Завтра нам перед Ипроханом выступать, и Пириасс тоже будет?

— Обязательно. Присмотрись к нему внимательно. Сильный зверь! Выучи его повадки, насколько сможешь, манеру, мимику… Играй дурака несведущего, но им не будь!

— Сложно…

— Фанни тоже должна участвовать. Вот, кому сложно будет! Подбодри её!

— Вряд ли она….

— Не сомневайся! Силы духа в ней на вас двоих хватит! Вот, сейчас придёт в себя и… Главное, сам не подведи!

* * *

Ланирия уже садилась в карету, когда неожиданно подбежал запыхавшийся Парб.

— Стой! — проорал он. — Обратно во дворец!

— Что случилось?

— Не знаю, Лан, но сам Глава Тайной Стражи приказал. Там Илий, связанный, ругается на чём свет стоит, «серых» не протолкнуться. Я уж было хотел…

— Иду! — перебила его девушка. — На месте разберёмся! А ты разыщи моего отца — пригодится!

В шутовских комнатах действительно творилось странное. Как и говорил Парб — много «серых». Ланирия хотела уже возмутиться и пригрозить папашей, как появившийся из ниоткуда Сыч взял её за локоть и сказал:

— Нужна твоя помощь. Фанни очень плохо. Поможешь?

— Да что тут у вас, демоны загрызи, происходит?!

— Иди к ней. Пусть сама объяснит… Больше некому.

Да… Колокольчик, под присмотром двух неприметных мужчин с внимательными взглядами, сидела, окаменевшая словно статуя. Подойдя к ней, дочь казначея присела рядом, ничего не говоря. Посидели минут пять. Мужчины, поняв, что они тут лишние, вышли, оставив женщин наедине.

— Что случилось? — тихо поинтересовалась Ланирия. — Мне расскажешь?

Фаннория продолжала молчать, тупо уставившись в одну точку.

— Фань… Ты недавно говорила, что мы подруги. Помнишь? Сказала, что если нас с тобой сложить вместе и разделить пополам, то получатся две тётки нормального роста. Вот я и пришла… складываться и разделяться.

— Он здесь…

— Кто?

— Мой кошмар. Столько лет…

— Да не темни ты! Какое чудище явилось, что половина дворца к вам сюда сбежалось!

— Герцог Харийский.

— Тот самый?! — воскликнула Ланирия. — Про которого…

— Он…

— Поэтому Короля Шутов чуть ли не за руки все держат?

— Илий? Что с ним?! — выйдя из состояния овоща, встрепенулась Фанни.

— Нормально с ним! Лично не видела, но ругается такими чёрными словами из соседней комнаты, что уши вянут.

— Пириасс его убьёт! Не отпускайте!

— Дура! Держат все, кто может! Быстро возьми себя в руки! За тебя столько народа «горой» стоят, а ты тут трясёшься! Илий, Парб мой, Штих и Сыч со своими! Все! В обиду не дадим! Радоваться должна — надаём скопом твоему обидчику в рыло, точно! Ну и что ж, что приехал? Он и раньше был, хоть и далеко! Но тогда ты одна была, а теперь с нами! Чувствуешь разницу? Да твой муженёк его на части разорвёт! Не получится — я со Скалой ему помогу! Злая баба — хуже некуда, а я сейчас самая злющая во всём королевстве! Меня только один вопрос в этом всём волнует…

— Какой? — настороженно спросила Колокольчик.

— Как вешать гадину Харийскую будем — за причиндалы или за то, что от них останется?

— Ничего не останется! — с остервенением выпалила Фаннория. — На ошмётки всего разорву! За всё, что творил!

— Правильно! Я бы и башку оторвала тоже, но не стоит — надо же за что-то верёвку цеплять.

— А… Илий?

— Вспомнила! Я бы на твоём месте сходила к нему и успокоила, пока он в руины дворец не превратил. Сама бы пошла, но у тебя лучше получится. Там с ним Сыч возится, но мужики такие дурни.

— Посиди ещё немножко со мной…

— Хоть всю ночь, но к Илию загляни. Тебе плохо — ему не лучше.

— Не могу…

— Можешь! А потом посидим вдвоём и под бокальчик-другой вина распишем казнь Пириасса поэтапно. У меня столько идей в голове, что только успевай записывать!

— Кровожадная ты! — впервые за всё время вымученно улыбнулась Фанни.

— Ты не представляешь, до какой степени! Вернёшься от мужа — удивишься, насколько у тебя жестокая подруга!

Обнявшись, они вышли из комнаты.

— Дочь! — попытался начать разговор только что прибывший казначей.

— Пап! Вот сейчас, право слово, не до тебя! Извини, что потревожила — всё нормально!

— Я…

— Все вопросы к Калевану! Потом!

Увидев мужа, Фаннория подошла к нему и несмело обняла. Тот сразу словно сдулся, нежно погладив по голове любимую.

— Мы справимся… — сказал Илий, непонятно к кому обращаясь — к себе или к ней.

— Знаю… Когда-то всё равно пришлось бы пройти через этот ужас. Не торопись! ОН теперь от нас с тобой никуда не денется — не отпустим.

— Ненавижу!

— Дорогой! Твоя ненависть меня воодушевляет. Хоть и боюсь до колик в животе, но даже теперь немного рада, что больше не придётся ждать этого момента.

— Слушай умную женщину! — добавил казначей, которого вкратце ввели в суть дела. — И про нас не забывай с Сычом! Поможем свершиться правосудию!

— Не только про вас! Мы со Штихом тоже рядом! — воинственно произнёс Скала.

— Да, папа! — поддержала его Ланирия. — Хоть я и не шутовка, но если будущий муж у меня шут, то и мне отставать невместно! Скрутим гада в бараний рог!

— «Будущего мужа»? — подняв брови вверх переспросил Саним.

— Прими к сведению, отец! Парб ещё год вокруг тебя ходить будет со своей нерешительностью, а я замуж хочу! Как девушка приличная терплю пока, но, считай, что вот прямо сейчас вместо него посваталась!

— И ничего я ни нерешительный! — горячо возразил ей Скала. — Просто момента подходящего не было! Сейчас тоже не самое лучшее время, но прошу у Вас, господин Саним Бельжский, руки Вашей дочери! Люблю её с первого взгляда!

— «Мурыжить» будешь? — ехидно шепнул на ухо Сыч старому другу.

— Я не враг своему здоровью, — также тихо ответил казначей. — Надо соглашаться.

Потом он, строго взглянув на молодых, добавил:

— Чтоб завтра оба у нас были! Без матери такие вопросы решать не буду!

— Завтра днём представление у Владыки, — напомнила Ланирия.

— Сразу после него! Хитрована тоже с собой возьмите! Илий! Фанни! Отказа не приму — жду вас обоих! Возьмите отличное настроение и аппетит!

— Хоть что-то хорошее в мире происходит, — почти успокоившись, произнесла Фаннория. — Такое мероприятие ни за что не пропустим. Тем более, что сидеть во дворце сейчас очень тяжело…

— Очень важное событие, — сказал, глядя в потолок, герцог Калеван. — Пусть про меня и забыли, но чувствую, что усиленная охрана не помешает.

— Не забыл! — хлопнул его по плечу казначей. — Надеюсь, лично охрану обеспечишь? Уверен, что Долорея приготовит утку по своему секретному рецепту, которую ты так любишь!

— Хоть поем, как человек! А рецепт уже давно не секретный — «раскололась» твоя жёнушка! Не устояла перед моим обаянием! Правда, как ни готовил мой повар по её записям, а такой вкуснятины не получается. Не знаешь, почему?

— Знаю! Дело в любви дружище! Вот полюбит тебя твой повар, как Долорея меня — сразу получится!

— Тьфу! Я лучше голодным ходить буду!

— А я говорил, начальник, — неожиданно для всех выдал неприметный секретарь Главы Тайной Стражи, — берите женщину в повара — больше толку будет. Вот теперь мучайтесь!

Смех разрядил обстановку. И пусть все понимали, насколько всё серьёзно, но гнетущая обстановка развеялась, придав новые силы и эмоции. Война только начинается и сдаваться никто не собирался!

47. Трусливое сватовство

Куча сторонников Ипрохана Весёлого из разных захваченных королевств заполнили зал. Так ещё мы никогда не выходили на публику. В душе кипел гнев и негодование — развлекать главных убийц мира, собравшихся в одном месте, не то, что не хотелось, а возникало желание забросать их гранатами, после чего всадить каждому «контрольный выстрел» в голову, а оставшиеся трупы сжечь напалмом. И пусть такие термины были незнакомы моим друзьям, но, уверен, объясни я подробно — все бы согласились. От вчерашней паники Фаннории не осталось и следа — лишь слегка утомлённое личико после душевной пьянки в обществе Ланирии. Молодец, Парбова избранница! Достучалась до сердца жены, используя свои женские приёмы. Я бы так не смог, поэтому ночевал в комнате Штиха, оставив девушек наедине. И Хитрован тоже молодчина. Хоть мы с ним и не пили — в таком состоянии мне и градусы кефира противопоказаны, несмотря на невосприимчивость к алкоголю, но если бы не он, отвлекающий меня всякими разговорами, то в какой-то момент «сломался» бы точно и совершил массу необдуманных поступков. Не знаю, о чём там договорился Парб Скала с Сычём, только, взяв управление будущим представлением в свои руки, умудрился припахать самих «серых», подрядив на работу декораторами и всучив нескольким реплики «подсадных уток», которые раздавались всегда перед самым шоу, чтобы избежать преждевременной огласки. Сейчас смотрю на наших парней и девчонок с точным пониманием — ВМЕСТЕ! Во всём! Нет ни одного лишнего человека — все нужны! И не так, как обычные «нужные люди», а душой и сердцем! Я и они — одно целое! Единый организм, где есть голова, руки и даже большая попенция, отдувающаяся за всех!

— Готовы? — пробасил Парб, взявший на себя роль лидера.

— Да! — ответили, не сговариваясь, мы хором.

— Молодцы! И это… Не бздеть!

Лёгкие смешки. Все сразу вспомнили его первое выступление, сопровождающееся конфузом с лёгким недержанием. Насколько же сильно изменился Скала за это время! Прав был Магистр Замруд Хохотун, давший ему подобное прозвище — «гранитный» мужик!

Отворились двери зала и шутовская труппа, собравшись с духом, зашла в него, как на ристалище.

Не помню подобного представления. Никакой неуверенности и рефлексии — мы отрабатывали на все «сто», с холодной головой и ясным рассудком. Кривлялись, хохмили, выставляли друг друга полными идиотами, а сами, просчитывая каждый шаг и реплику, внимательно изучая людей… Нет! ВРАГОВ, корчащихся от смеха, от наших скабрёзных шуток и недвусмысленных подколок. Ипрохан был вне себя не только от выпитого, но и от смеха. Остальные важные гости — не лучше. Кроме… Пириасс Харийский! Красивое лицо, стать и… мерзость, портившая воздух, как вонь от бомжа в вагоне метро. Всё представление я не сводил с него изучающего взгляда, пытаясь понять, что это за зверь такой, которого опасается даже сам Сыч. Чем больше я всматривался, тем больше понимал, что эта фигура и рядом со мной не стояла — намного круче. Пириасс вроде и аплодировал, и смеялся вместе со всей сворой, но жесты, мимика и, самое главное, взгляд давали понять — он тоже играет роль. С виду избалованный и немного жеманный, а ощущение, что серийный маньяк вышел на охоту, маскируясь под недалёкого, манерного аристократишку. И горе тому или той, кто заинтересует герцога Харийского — жертва не уйдёт. Впервые от страха и неуверенности по моей спине побежали мурашки величиной с кулак — Веблия знала, кому доверять охрану Камня Душ. Раньше я представлял его иначе. А Фанни? Столько лет жила рядом с ним и… Не факт, что сам бы справился с подобным угнетением воли, а она выдержала! Лучшая! Во всём лучшая! От мыслей о жене напряжение отпустило, и я сам, уподобившись хищнику, стал изучать того, кого обязательно убью — теперь не было никаких сомнений в этом!

Отыграли на славу, впервые поняв, что стали профессионалами, чувствующими напряжение в зале, желания зрителей и прочие важные вещи, которые отличают настоящих артистов от задорной самодеятельности. Нет былой убитой измотанности — лишь усталость и внутренний анализ сыгранного. Эмоций нет — все остались там, за дверью.

Наверное, так бы и разошлись молча по своим комнатам, но впереди предстояло ещё одно важное событие — сватовство Парба. И несмотря на опустошённость, страсти закипели снова!

Как всегда, отличился наш большой, не только в плане роста, трус. Вот откуда чего берётся у человека?! Парб готов выйти один на один со сворой хатшей, не обращая на распоротую когтями морду, или легко просунуть в петлю голову, отрёкшись от веренгцев, но маленький поход в уютный особняк казначея вызвал в нём такую панику, что пришлось не только уговаривать его образумиться и не дрожать как осиновый лист, а даже пару раз искать спрятавшегося жениха. Чесслово! Подобное и в самом дурном сне не могло привидеться! Хорошо, что Ланирия быстро уехала сразу после нашего выступления и не видела всего этого позорища! Наконец, вся банда была в полном праздничном облачении, и мы вышли к присланной казначеем карете, со всех сторон прижимаясь к Скале. Только моя Фанни не вышла, а висела, вцепившись острыми коготками в его руку, мотая ножками в воздухе и приговаривая:

— Ну, что ты, братишка! Один раз сильно отмучаешься и всё — дальше всю жизнь будешь мучиться по привычке! Посмотри на Илия! И не скажешь, что женат! Дёрганый немножко, бледненький и плохо кушает, но это пройдёт, как ребёнок родится, там так увязнет, что и не продохнуть будет. А не сладится у тебя с Ланирией — не беда! Знаю одну глухую деревушку — спрячут! Уже ждут — я туда сообщила! Люди надёжные!

— Фанька! — рыкнул я. — Прекращай! Парб и так еле дышит!

— Дай покуражиться! Когда ещё буду в таком участвовать? Штих же со своим носом всё никак себе избранницу не унюхает. Состаримся к моменту его выбора! Сам-то меня взял спокойненько — пусть хоть кто-то поволнуется.

— Да… — выдохнул наш женишок. — Лучше не становится.

— Слушай! — стал уговаривать его я. — Вот, чего так мандражируешь? Ланирия — она какая?

— Замечательная!

— Вооот! Тихая, вежливая, рассудительная! Помнишь ту Фанни, которой я в любви признавался? Прикинь себя на моём месте! Не поверишь — матерившуюся на плече тащил, чтобы открыться!

— Не было такого! — возмутилась Колокольчик. — Я почти сразу затихла и драться перестала!

— Ага! А что потом было? Всяко Лан покладистее тебя будет! И знаешь, что? Ни капельки не жалею! Сложно с тобой, но когда внутри от счастья бабахает, то плевать!

— И у меня уже «бабахает», — согласился Скала. — Только не привык я к такому. В морду получить — это легко, а чтобы на меня смотрели, как Ланирия смотрит, то не знаю, что и делать. Не было в моей семье отродясь такого. Сам в лепёху расшибусь ради неё! Да, чего там! И матушка Долорея, сестрицы, как родные стали. Страшно представить — самого казначея отцом мысленно зову, но я же Парб — разбойник деревенский. За что такая честь с их стороны? Везде подвох мерещится. Уважаемые люди, а улыбаются, непутёвому веренгцу, ещё недавно читать-писать не умевшему.

— Лечить надо, — деловито шмыгнув носом, изрёк Штих. — Нам с вами уже бесполезно — пусть Лан этим долбанутым сама занимается. Смотрю я на ваши любови и понимаю — никогда не женюсь! Чтобы, как Парб скатиться — ну, на фиг! Был же самым сильным, не побоюсь этого слова — могучим! За друзей последнюю рубаху отдаст, жизни не пожалеет! И что теперь?

— Я таким же и остался!

— Мы знаем! И все знают! — не остался в стороне я. — Братан! Тебя ждёт твоя лучшая половинка, а ты казначеевы деньги считаешь, отчего-то решив, что они делают человека особенным!

— Не считаю! Но и бедным родственником…

— Ах, значит, для тебя мы голодранцы, раз не зазорно с нами якшаться?! — поставив руки в бока сварливо спросила Фанни. — Остолоп! Ты богаче самого Ипрохана! Уверена! Не будь у Владыки власти, то сгнил бы в первой придорожной канаве, никто стакан воды не принёс бы! А мы за тобой — куда угодно! Перестань из себя нищего изображать! Учти! Я праздник хочу! Свели вас с Ланирией — имеем право и на свадьбе погулять! Жалко для своих, братишка? Не верю!

— Эх… Ток ради вас…

— Стоп! — приказал я кучеру. — А ты, Парб, выметайся! Уговорил! Нехрен тебе с таким настроением свататься ехать! А Лан лично скажу, что ты не готов — кишка тонка!

— Я…

— Пошёл вон! Другого достойного ей найдём — не чужая уже!

— Другого? Друзья называются… Сволочи вы все! Никому зазнобу не отдам!

Парб вцепился в скамейку кареты, словно действительно его хотят выкинуть, обвёл нас бешеным взглядом и заорал возничему:

— Чё встал?! Гони! Меня невеста ждёт!

Мы переглянулись… Кажется, смогли пробиться сквозь мощную грудную клетку до сердца друга. Оригинально? Не спорю! С шутами по-другому не получится!

Всё благородное казначеево семейство встречало нашу делегацию у входа в особняк. Увидев это, Скала опять попытался устроить «паническую атаку», но я вовремя его успокоил:

— Не дёргайся. Твоя роль на сегодня — умной, по возможности, мордой светить, а всё остальное предоставь нам.

И, выпрыгнув из кареты, сразу обратился к Саниму Бельжскому:

— Извините, уважаемый. Не подскажете, здесь ли живёт замечательная девушка Ланирия? Мы ей посылку привезли.

— Илий… Мой кучер, разве не сказал, куда везёт вас? Не понимаю…

Вот, что значит человек, привыкший к чётким формулировкам — никакой иносказательности, а лишь одни голые факты воспринимает. Издержки профессии, так сказать. Зато его жена Долорея просекла всё сразу.

— Здесь, дорогие гости! Здесь! В комнате у себя сидит и волнуется, вашу «посылочку» ожидая.

— Отлично! Тогда сразу за стол сядем или помучаем молодых?

— Король Шутов! — вышел из-за спин домочадцев Сыч. — Мучить в Нагорном королевстве имеет право только Тайная Стража — всё остальное считается преступлением. К тому же, я специально не ел перед приёмом…

— Понял! Парб! Выходи!

Наш большой друг неловко выбрался из кареты и тихо произнёс:

— Здрасьте…

— Оголодал от волнения, — пояснила Фанни, — вот голосочек и еле слышно.

— Так чего же мы ждём? — всплеснула руками Долорея. — Все за стол — там и обсудим ваш визит.

Чего-чего, а помереть от голода нам здесь не суждено, сразу понял я, увидев бессчётное количество разносолов, которыми можно было накормить не только голодную дружину шутов, но и половину Гархема.

Расселись, чинно переглядываясь.

— А где Ланирия? — поинтересовалась моя жена, обратив внимание на пустующий стул и отсутствие виновницы торжества.

— Странно… Должна уже присоединиться, — озабоченно ответил казначей. — Пойду, приведу её.

Ждали долго, пуская слюнки на одуряюще пахнущую еду и с трудом сдерживая бурчание в пустых желудках. Наконец-то, появился Саним… Один!

— Господа, — виновато сказал он, — не поймите меня неправильно, но моя дочь по каким-то причинам не может спуститься вниз. У ней это… Психологические проблемы.

— Нормально! — ухмыльнулся Штих. — Точно, парочка под стать друг дружке. Вначале одного по всему дворцу вылавливали, а теперь пришла очередь невесты. Видимо, у больших людей и комплексы большие.

— Эй! — возмущённо воскликнула одна из сестёр Ланирии. — Ты кого это сейчас обозвал, носатый?

— Да! — вторила ей другая. — Нашу младшенькую не трожь — не посмотрим, что гость, и бока намнём! Лани изумительная и не её беда, что немного застенчива.

— Обозвал? Ну, что вы, красавицы! — подмигнул Хитрован обеим, внезапно превратившись из унылого парня с длинным шнобелем, в завзятого ловеласа. — В семье господина Санима Бельжского, как я вижу, лучшие девушки всего королевства, и пусть отсохнет мой язык, если это не так! Я сам в Лан души не чаю также, как и в моём друге Парбе, и удивляюсь, насколько они подходят друг другу не только выдающимся росточком, но и характерами. Будет свободная минутка — с удовольствием вам расскажу, что пришлось пережить нам, его друзьям, пока сюда ехали. Уверен, что оцените «улыбку судьбы» в лучшем виде!

— Штих! — сурово посмотрела на него Колокольчик. — Не боишься косоглазием заболеть?

— С чего бы это?

— Одновременно строить глазки двум симпатичным девушкам — можно и не то заработать! Понял?

— Ну и что? Они обе прекрасны! Дай насладиться совершенными формами! А про косоглазие… Не боюсь! За моим носом его будет не видно. Кстати, — опять сделав «масляный» взгляд и явно пойдя вразнос, пояснил Хитрован, — у меня не только нос большой!

— Чего?! — рыкнул Саним.

— Ещё и умище выдающийся! — добавил ничуть не смутившийся Штих. — А Вы про что подумали? Если про то, что написано на Вашем лице, то стыдитесь — целый казначей, а мысли не о том!

Смех за столом разрядил обстановку и разговор пошёл непринуждённо, с шутками, отчаянным флиртом со стороны Хитрована и дегустацией деликатесов.

— А где Парб? — первым спохватился я, поняв, что нашего друга с нами нет.

— Да, действительно! Где будущий жених? — недоумённо спросил Сыч вслед за мной.

— Если мне не изменяет женское чутьё, — успокоила нас Долорея, — то стоит его искать неподалёку от комнаты Ланирии. Давайте не будем им мешать, а немножко подождём.

… Парб сидел, глядя на веселившуюся компанию, а на душе было муторно. Лан не вышла. Поняла, наверное, что ей не по пути с таким деревенщиной, и закрылась у себя. Обидно, хотя ничего удивительного нет — сам тоже прятался по углам, понимая, насколько неровня. Прятался… Но ведь сейчас здесь! Пусть и приволокли друзья, но ведь припёрся! Надо разобраться. Не любит — пусть сама скажет. Лучше горькая правда, чем эти «прятки».

Незаметно уйдя со всеобщего веселья, Скала подкрался к знакомой двери на втором этаже и, собравшись с духом, постучал.

— Ланирия… Это я … Впустишь?

— Парб?! — раздался удивлённый голос. — Входи, конечно!

Несчастная невеста сидела с заплаканным лицом.

— Хорошо что ты пришёл, — вытирая слёзы, улыбнулась она, — у самой не получается спуститься. Сижу здесь одна среди дорогих сердцу вещей и проклинаю себя.

— Да, всё понимаю… Я б к такому тоже не вышел бы.

— А теперь не понимаю я — к какому такому?

— Уроду без роду и племени.

— Ты дурак, что ли? — вскочила Ланирия, гневно уставившись на Парба. — Как ты мог такое подумать?!

— А чего тут думать — и так всё ясно.

— «Ясно» ему! Да ни на одного принца не променяю! Я всех остальных боюсь! Привыкла всю жизнь одна, а тут свататься пришли! Словно голой себя чувствую, показывая свою любовь прилюдно!

— Так ты… Значит, любишь?! — счастливым взглядом посмотрел на неё великан. — Творцы! Ты не представляешь, сколько я всего передумал! Думал, что сейчас выгонишь меня! Я ж тоже тебя так люблю, что… Даже не знаю, что именно, но только с тобой!

Девушка подошла к нему и, посмотрев в глаза, неожиданно поцеловала. Все бы удивились, узнав, что у них это был первый поцелуй за всё время знакомства.

— Теперь можно идти! — выдохнув, сказала она. — Вот этого мне и не хватало. Словно стена стояла, не дающая поверить, что всё взаправду.

— Хорошо-то как! — блаженно ответил Парб. — Давай ещё разочек и — к гостям. А то, что страшно немного… Будем считать, что сегодня маленькая репетиция перед свадьбой! На неё, когда время придёт, надеюсь, выйдешь,?

— Конечно! Тем более, зная мою матушку, там кормить отменно будут, а я, как и ты, поесть очень люблю, хоть и скрываю это. Пропустить такое? Ни за что!

Появившаяся парочка вызвала у нас вздох всеобщего облегчения, и я, не выдержав, крикнул:

— Горько!

— Где, Илий?! — встревоженно спросила Долорея. — Перепечила?

— Обычай у нас такой есть. Жизнь — штука временами горькая, а поцелуи здорово её подслащивают, поэтому все так и кричат, намекая, что пора переходить к «десерту»… Горько! — снова завопил я.

Вопреки моим ожиданиям, первые поцеловались не Парб с Ланирией, а две старшие дочери Санима одновременно чмокнули довольного Штиха в щёки, а уж за ними… Вначале Долорея мужа, затем Фанни, призывно посмотрев на меня, притянула к себе и лишь потом — опомнившиеся виновники торжества. Кажется, я плохо объяснил обычай. Да и ладно! Хорошо, когда всем хорошо!

48. Камень Душ

Замок Босвинд. Я, расслабившись, сижу в кресле, вспоминая вчерашнее сватовство. Что ни говори, а такие события скрашивают жизнь, оставляя историю, которую будешь рассказывать не один раз. Парб нашёл себе невесту — кто бы мог подумать! Скажи нам тогда, когда я ему нос ломал, насколько тесно связаны наши судьбы, оба покрутили бы пальцем у виска, а Фанни ещё добавила бы пару словечек, не предназначенных для детских ушей. Школа Шутов… Как много хорошего было связано с ней! Надо бы попросить Черныша переместить туда как-нибудь, ведь это то самое место, где я стал тем Илием, который сейчас «коптит небо» Нагорного королевства, где обрёл друзей и любимую, где научился тому, что не раз помогало и спасало жизнь. Бросить бы этот грёбаный дворец и уехать в «альма матер» со своими! Думаю, что Замруд Хохотун не откажется от новых преподавателей со столичным опытом.

— У тебя такой вид, будто ты прощаешься, — прокомментировала Греяна.

После первых разборок у нас с ней сложился определённый ритуал. Каждый второй день недели я появлялся точно по расписанию и, если нечего было сказать, то садился, молча выжидая некоторое время. Принцесса тоже не лезла с общением, лишь изредка начиная разговор. Сегодня, видимо, один из тех случаев.

— Нет. Хотя… Постоянное чувство уходящего времени — вспоминаю прошлое, а это нехороший признак, — не стал лукавить, честно ответив на её замечание. — Вполне, может статься, что скоро перестану появляться. Ты не переживай — тебя не забыли.

— Жаль… Уже привыкла к тебе и нашим посиделкам. Странно, но мне нравится вот так молчать вдвоём. Словно веду незримый диалог, где слова не так уж и нужны. Ты наблюдаешь за мной, а я — за тобой. Пытаюсь понять по твоему лицу, как у тебя неделя прошла. Бываешь зол, бываешь весел или, как сегодня, задумчив. Здесь в Босвинде безвременье, а ты, Илий, успеваешь прожить целую жизнь, пока мои дни сливаются в одну скучную тягомотину. Завидую. У тебя жена. Друзья, наверное, тоже быть должны… Почему ничего о себе не рассказываешь?

— Завидовать нечему, принцесса. Понимаешь, в скором времени меня должны убить.

— Убить?! Скажи Сычу — он точно защитит!

— Герцог Калеван Танлийский сам это сделать обещал. Видишь ли, есть одна проблема — придя в Маллорию, я с собой притащил и часть родного мира, что грозит глобальной катастрофой. Тут либо смерть с попыткой исправить ситуацию дома, либо смещения Ипрохана не потребуется — разнесёт всех к демонам со всеми вашими интригами, дворцами и прочей фигнёй. Как только архимаг Кортинар поймёт, что пришло время, то даст команду и меня не станет. Поэтому и вид такой, что прощаюсь — может, уже ждёт профессиональный убийца.

— Ты слишком спокоен для человека, чьи часы отмерены.

— Не делай из меня героя — перепсиховал. К тому же друзья и любимая поддерживают. Ещё ощущение, что спасаю не только их, а будущего ребёнка, тоже придаёт сил.

— Ребёнка? Моя задача переманить тебя усложняется.

— Ещё не оставила эту мысль в покое? Пойми, Твоё Высочество, что шансов у тебя нет — люблю Фанни сильно и менять даже на такую, как ты, не собираюсь. Не получится. Переключись на другого, что ли.

— Не могу. Знаю, насколько это нехорошо, но не могу — Творцы дали Перволюдям не только возможность управлять миром, но и некоторые черты характера, помогающие это делать эффективно. Целеустремлённость — одна и таких вещей… Идти к цели, несмотря ни на что. Рада бы отступить, но внутри возникает такой протест, что невозможно себя перебороть. И тут дело не в какой-то там любви, хотя ты мне безумно нравишься, а в достижении задуманного. Просто прими и смирись. Заранее прошу прощения — готовься к неожиданностям.

— Не могу сказать, что рад услышанному, но спасибо за честность, — невесело ухмыльнулся я. — Хотя по твоему папаше не скажешь.

— Он? Не туда смотришь! Если для меня сейчас есть две цели — обрести власть, вытащив королевство из «ямы» и заполучить тебя, сопротивляющегося принцессе, у ног которой ковровой дорожкой расстилались очень достойные поклонники, то Ипрохан всегда мечтал о славе и безделье одновременно. Плоды его настойчивых желаний сейчас все пожинают. Понял?

— Это многое объясняет. Скажи… Ну вот, представим на секундочку, что произошло чудо и я твой. Что дальше?

— Скорее всего потеряю интерес, хотя с тобой действительно хорошо, поэтому подобное может и не случиться. Беда в другом — всё равно буду удерживать рядом при любом раскладе. Как любовника или трофей — неважно. Можешь иметь семью, свою собственную личную жизнь, но будешь всегда под боком, полностью принадлежа мне.

— Страшненькая перспективка.

— Это тебе сейчас так кажется. Потом о другой доле и мечтать не захочешь.

Глядя на ту уверенность, с которой Греяна говорила о будущем, ощутил, как внутри пробежал холодок. Перволюди… Слишком много странного и удивительного пришлось услышать в стенах дворца от знающих тему, чтобы легкомысленно отнестись к словам принцессы. Похолодало и отпустило… Ничего! Пусть треплется, сколь угодно! Буду жив — со всем справлюсь!

— Пора… — шепнул мне на ухо невидимый Черныш.

Вежливо раскланявшись, я переместился к казначею в кабинет, где меня ожидал и Сыч. Оба были взволнованы.

— Харм! — попросил ящера Саним. — Большая просьба оставить нас одних.

Ничего не говоря, мой четвероногий друг испарился, а я уставился на заговорщиков, со сжимающимся от предчувствия беды сердцем.

— Как ты знаешь, после приезда Пириасса Харийского я установил за тобой и твоей женой негласную слежку, в задачу которой входило и обеспечение безопасности, — не стал отмалчиваться Глава Тайной Стражи, — полчаса назад тройка, приставленная к Фаннории, не вышла на контрольную связь. Естественно, я поднял своих парней, чтобы выяснить происходящее. Её охрана обнаружилась в одном из чуланов дворца… Мертвы.

— Что?! — вскочил я, со страхом ожидая дальнейшего рассказа.

— Сядь и слушай! — жёстко приказал Сыч. — Убиты магическим способом, несмотря на наличие защитных амулетов. Колокольчика с ними не было. Поиски её не дали никаких результатов, но…

Он протянул мне лист бумаги.

— Читай, Илий. Лежало в твоей спальне на кровати.

Взял письмо. Красивый, размашистый каллиграфический почерк… По краям вычурные золотые завитушки и незнакомый герб вверху… Явно кто-то состоятельный потратился на дорогую бумагу.

«Король Шутов! Представляю, как ты дрожащими руками, пытаясь поймать взглядом скачущие буквы, держишь моё послание. Этого могло бы и не быть, но тебя, видимо, не учили в детстве, что брать чужое плохо. Если не понял — объясняю: Цветочек является моей вещью, и я никому не позволю обворовывать себя — тем более, жалкому шуту. Она вернулась к своему законному хозяину, но кому-то сильно повезло! Поразмыслив, я великодушно решил дать тебе шанс. Вы же так любите друг друга, судя по крикам моей рабыни для утех, когда её запихивали в мешок. Как она тебя звала! Впрочем, о подробностях можешь спросить у неё лично, если осмелишься приехать в Харию. Люблю хорошие поединки! Один на один! До смерти! Выигрыш — жизнь и твоя жена. До рассвета карета с моим гербом будет ждать за дворцовыми воротами. Да, совсем забыл сказать! Если явишься не один, приведя по следу „серых“, или если струсишь, не появившись, то для Фаннории это будут последние сутки, которые она проведёт в громких криках, но совсем не от наслаждения — удовольствие будем получать я и мои приятели. Решайся!»

Внизу стояла подпись: «Герцог Пириасс Харийский, наместник провинции Зарния».

— Еду! — отбросив письмо в сторону, прохрипел я внезапно севшим голосом.

— Стой, — попытался образумить Санним Бельжский. — Это ловушка! Просто так, походя, ликвидировать трёх подготовленных «серых» и вывести Фанни из дворца не смог бы даже Пириасс. Понимаешь, кто стоит за всем? Первая Советница!

— Да! Плевать! Еду! Нужен нормальный меч, а не моё парадное шутовское недоразумение!

— Оружием обеспечим — дело нехитрое, — убито произнёс Сыч, — шансов, правда, у тебя никаких. Верная смерть против такого противника. Харийский ублюдок мало того что сам мастер фехтования не из последних, так ещё в Армии Живодёров был накачан магией «по уши». И сам погибнешь, и Фанни не спасёшь…

— Что ты предлагаешь?! Ждать?! — я схватил его за серую куртку, с такой силой, что на ней поотлетали пуговицы. — Скоро рассвет — некогда планы строить! А смерть?! Я к ней готов! Не сам ли собирался меня на тот свет отправить в ближайшем будущем?! Не получится в Харии — считай, что избавил тебя от неприятной обязанности!

— Что ж… — выдохнул герцог Калеван Танлийский. — Видимо, у Творцов свои планы. Меч и всё остальное получишь при выходе из дворца, чтобы не вызывать ненужных расспросов. Очень надеюсь на твою удачу, но… Прощай! Как бы дальше всё ни сложилось — знай, что я горд дружбой с тобой, Король Шутов!

Саним Бельжский неожиданно подошёл и обнял меня. На его лице были слёзы.

— Да что там «дружба»… — тихо прошептал он. — Родными стали! Возвращайся, дорогой, вместе с Фаннечкой! Ждать будем! Надеяться и ждать!

Из дворца я выходил полный решимости довести дело до победы. Жаль, со Штихом и Парбом не попрощался, но не стоит их впутывать в это — попрутся же следом, однозначно. Карета с ненавистным гербом стояла сразу за воротами. Рядом с ней отряд из десятка конных.

— Садись! Живо! Молчать и не высовываться! — приказал один из охранников.

Ехали быстро, но мне постоянно казалось, что плетёмся. Да, прав Саним — впереди ловушка, подстроенная Веблией. Для чего? Только месть? Слишком сложно! Надо подумать, пока есть время. Почему именно в Харию вызвали, хотя могли бы кончить, не выезжая из столицы?

Камень Душ там! Вот чего! Неужели Первая Советница хочет его на мне испытать? И пусть я не поддаюсь магии, но что известно об этом артефакте? Ничего! Знаю только, что сами архимаги легко поддались ему, хотя у каждого серьёзная многослойная защита. Значит, на что-то рассчитывает ведьма. Соберись, Илья! Вспомни, чему тебя учил Кортинар — может пригодиться.

Около двух часов езды. Вот он — поганый замок-бордель, где сейчас находится моя жена. Ещё немного и увижу её! Держись, родная! Я близко!

Под жалами взведённых арбалетов меня повели по коридорам Харии. Всё в золоте, кричащая роскошь на каждом шагу, а стены увешаны порнографическими картинами на любой вкус извращенцев. Но вызывали омерзение даже не они, а воздух, несмотря на благовония, пропитанный чем-то смрадным, противоестественным, словно дышишь в нужнике запущенного привокзального туалета. Гнилое место, где нет ничего человеческого — только грязная похоть и боль жертв трупным запахом шибали в ноздри. Судя по реакции конвоиров — я один чувствовал это. Ничего! Придёт время — спалю, к чертям собачьим! По камню раскатаю! Дышать, падлы, будете чёрным дымом! Главное сейчас — спасти Фаннорию!

Большой зал… За столом сидят Пириасс и Веблия, расслабленно попивая вино. Что и требовалось доказать! Это всё ведьма задумала!

— О! — воскликнул ублюдок. — Не побоялся! Ну, что ж! Я тоже сдержу своё слово! Приз сюда!

Открылась небольшая дверь и двое дюжих молодчиков внесли стул, к которому была привязана Фанни, явно со следами побоев.

— Кусалась, рыпалась, — с улыбочкой пояснил он, — совсем забыла, как нужно вести себя с хозяином — вот и пришлось утихомирить.

— Илий! Уходи! — крикнула Фаннория с болью в голосе. — Они…

— Заткните ей рот! — приказала Веблия.

Я было дёрнулся в сторону жены, но громкий окрик Пириасса остановил меня:

— Ещё один шаг, шут, и ты увидишь своего ребёнка, вываливающегося из распоротого живота этой сучки!

Остановился. Попытался немного успокоиться и унять дрожь.

— Ты звал на поединок! Не пора ли начинать? — сказал как можно безразличнее.

— Рано, Илий, — ответила за него Первая Советница, а потом обратилась к своему подельнику. — Разрешишь мне тут немного поэкспериментировать?

— Всё для тебя, сладкая!

Пириасс встал и, подойдя к ведьме сзади, лизнул её шею, запустив руку в глубокое декольте, отчего Веблия блаженно застонала и выгнулась кошкой.

Нашли друг друга, два отморозка! Как же мерзко на них смотреть!

— Только совокупляться при мне не надо! Стошнит! — честно признался я.

— Не волнуйся, — обнадёжила ведьма. — К этому моменту ты будешь мёртв. Если кто и увидит, то только твоя бабёнка… А может, даже и поучаствует с нами! Но ты прав, пора переходить к делу.

После этого она взяла со стола плоский, молочно-белый камень размером с пачку сигарет и, приблизившись ко мне, стала что-то бормотать. Камень стал наливаться красным…

Вот оно! Не ошибся! Хочет и мою душу забрать! Быстро перешёл в состояние Шурсы, привычно наблюдая за линиями Творца в своём теле со стороны, и тут же ощутил, как тоненькие щупальца, вылетающие из Камня Душ, впиваются в моего «аватара» заставляя того тускнеть на глазах. Чёрт! Артефакту пофиг на мою магическую инертность! Сосёт, гад, энергию, как пиявка кровь! Что делать? Отсасывать обратно! Вспомнил, как глушил «прослушку» и поступил так же. Прикоснулся к одному и щупалец и поскользил к источнику бед. Неудача! Энергия стала уходить ещё быстрее, а я упёрся в край камня, понимая, что начинаю распадаться, как личность. Ещё немного и… Уже из последних сил сделал то, что запрещали мне мои учителя — стал корёжить земными частицами сущего всё в округе. Раздавшиеся вопли дали ясно понять, что двигаюсь в верном направлении! Получайте, сволочи! Камня на камне не оставлю целым! И пусть Фанни погибнет со всеми, но это лучше, чем быть изувеченной рабыней! К чёрту этот мир! Пусть его покроют безжизненные льды, чем будут населять Пириассы с Веблиями!

Внезапно связь с камнем прервалась. Немного придя в себя, я вышел из состояния Шурсы, пошатываясь от усталости, посмотрел вокруг себя. Фаннория без сознания. Харийский подонок и ведьма хоть ещё стоят на ногах, но тоже не лучше меня. Пол, стены, потолок бугрятся наростами, которые дышат, словно живые.

— Что это? — истерично заверещала Веблия.

— Я тоже подготовился, мразь! Не ожидала?

— Как? Ты не мог! Камень Душ уничтоже… Ан, нет! — прислушавшись к чему-то, довольно закончила она.

— Настало время поединка, — обратился я к Пириассу.

Но ему не суждено было случиться. Вбежал десяток стражников, обеспокоенных происходящим в зале.

— Стреляйте! — завопил Харийский, харкая кровью.

Приказ был исполнен чётко. Несколько арбалетных болтов почти пробили тело насквозь. Глядя на их окровавленные наконечники, высунувшиеся из моей груди, я хотел было возмутиться, но голова закружилась и…

… Холод пронзает до костей. Ветер жёсткими ледяными крупинками сдирает кожу. С трудом поднимаюсь, осматриваясь по сторонам. Кругом лишь снежная пустыня и ничего более. Сам стою голый, чувствуя, как превращаюсь в замороженную глыбу.

— Ну, ты и натворил там! — раздался позади меня знакомый голос. — Похлеще, чем в поединке со мной!

— Ситгульвердам?! Это не Земля!

— Знаю. Мёртвый мир. Заскочили на минуточку. Хотел ещё раз напомнить, чтобы собрался при переходе. Несколько минут ты, точно, будешь частично сегодняшним собой, а дальше не знаю. По моим подсчётам, вряд ли больше. Постарайся использовать время с умом.

— Несколько минут? При прошлом перемещении я хрен знает сколько себя по кусочкам восстанавливал и то, благодаря Кортинару.

— Забудь! Первый раз всегда так! Межмирье привыкает к новому существу, раскладывает и собирает заново, делая частью себя. Сам вспоминаю свои муки: повторно ни за что не согласился бы — чуть с ума не сошёл! Теперь будет немного неприятно, но не более. И воскрешать тебя не надо — в своём здоровом теле окажешься. Ладно! Пора, пока совсем не замёрзли! Удачи, обезьянка! И помни про договор!

* * *

Лёгкий тычок в бок заставляет открыть глаза.

— Очнись! — недовольно сказал Сергеич. — Нашёл когда спать! Чуть автомат за борт не уронил!

— А? Чего? — помотал я очумевшей головой, удивляясь собственному неожиданному «залёту».

— Ничего! Вставит тебе Сергеич звездюлей по приезду — правильно сделает! Могу и от себя «отвесить в граммах»! — добавил Болт, держась за станину пулемёта, установленного в джипе. — Чтоб неповадно было! Смотри в оба — хреновая зона впереди.

Хотел ответить, но понял, что не могу — всё плывёт и подташнивает. Явно заболел или траванулся. От малярии не должен — привит. Скорее всего, алкашка местная «сдетонировала», когда оклемаюсь, то обязательно схожу в городок и Н’гомбо морду набью за торговлю откровенной дрянью.

Следующие пять минут дороги дались особенно тяжело, заставив собрать все внутренние резервы и силу воли в один кулак. Ещё не хватало на самом опасном участке отключиться. Вот и он… Раздолбанные джипы, покрытые молодой порослью, были, как пограничные столбы, напоминанием для особо беспечных.

— Стойте! — неожиданно даже для самого себя заорал я, ощутив приступ сильной паники. — Стоять! Засада!

Водила нашей головной машины ударил по тормозам, а за нами встали как вкопанные и остальные.

— Ты чего?! — набросился на меня Сергеич. — Совсем долбанулся?

— Нет… Не знаю… Засада. Там точно засада! Когда отключился, то словно в кино видел, как на фугасах подрываемся! Сразу за поворотом! Не спрашивай — сам охреневаю, но знаю, что уцелеешь только ты.

— «Голова», ответь «Первому»! — раздалось в рации. — Почему задержка?

— «Первый» у Ильи видения, что за поворотом засада. Он явно болен.

— Нет! — выхватив рацию из рук друга, стал доказывать я командиру группы. — Чертовщина? Сам так думаю, но отчего-то полностью уверен в своих словах.

— Я б проверил… — задумчиво сказал Болт. — Видел в Чечне пару раз подобное. Вначале ржали над сумасшедшими, а потом «двухсотых» грузили.

— Принято. Проверяйте!

— Не дай бог, допился до «белочки» — лично под зад коленом попру из отряда! Никакие взятки не помогут! — зло ответил Сергеич.

— Выезжаем из поворота и стопоримся! — не стал реагировать на его тон, понимая правоту. — По минам на дороге стрелять бесполезно, но я помню откуда нас во сне хреначили. Болт, ты правую сторону из пулемёта фигачишь, а остальные лево берут. Ориентиры дам. Подствольники приготовьте.

Машина тихо поехала и по моей команде остановилась на безопасном расстоянии от первого фугаса. Картинка привидевшегося боя стояла перед глазами, словно реально участвовал в нём когда-то.

— Болт! Ориентир — сухое дерево! У нас — камень и метров десять вокруг него. Начинаем, пока не опомнились гады! Бьём по площадям, не жалея патронов!

Взрывы и треск очередей разорвали относительную тишину джунглей, заставив умолкнуть птиц. Не знаю, насколько парни поверили мне, но лупили от души. Ответный огонь! Пули стали рикошетить от джипа! Ойкнув, схватился за плечо Лёха, но, перехватив поудобнее «калаш», забыл о ране до поры до времени.

— Назад! — кричит Сергеич водиле, а потом в рацию. — «Первый»…

— Слышу! Отход! Разворачиваемся и на прииск! В бой не вступать!

Мы неслись, не разбирая дороги, и несколько раз чуть не вылетели на поворотах, так как даже в них скорость машины не сбавляли. Никто за такое нарушение ПДД в претензиях не был — всем очень хотелось жить и оказаться как можно быстрее в защищённом месте.

— Вещий, мля, сон-то у тебя, Илюха, был! Я сразу просёк! — слегка подхихикивая от бушевавшего адреналина, громко сказал Болт. — Кто у смерти в списках давно числится, те в потустороннее верят!

Хотел ему ответить шуткой, но не смог — мир перевернулся вверх ногами и темнота…

Последнее, что помню перед тем, как потерять сознание — милое личико незнакомой девушки с длинными волосами снежно-белого цвета… Прикольная! Я с такой бы «замутил»!

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ.

Content

Игорь Лахов
Королевский шут

1. По ту сторону реальности

2. Африканский континент

3. Знакомство

4. Сильные мира сего

5. Второй день дворцовой жизни

6. Школа Шутов

7. Первый раз в первый класс

8. Место под солнцем

9. Глядя по сторонам

10. Нескучные школьные будни

11. Судьбы

12. Решение

13. Вопросы. Ответы. Вопросы

14. Интерн-недомаг

15. Мысли и чувства

16. Гон. Подготовка

17. Битва

18. Окончание Гона

19. Признания

20. Прощай, Школа!

21. Дорога во дворец

22. Король и разговоры

23. Растревоженный муравейник

24. Допросы

25. Воссоединение друзей

26. Начало Империи

27. Первое впечатление

28. «После бала»

29. Драку заказывали?

30. Суд

31. Наказанные

32. К свадьбе- готовьсь!

33. Предпраздничная «лихорадка»

34. «Дурацкая» свадьба

35. Босвиндский шпион

36. Новые уроки

37. Демон меня загрызи

38. Странная эпидемия

39. Два торгаша

40. Тёмная сторона

41. «Сводники»

42. Открытая репетиция

43. Смотрины

44. Право на выбор

45. Точки над i

46. Ярость

47. Трусливое сватовство

48. Камень Душ