Чжоу Хаохуэй

Знаки судьбы

Zhou Haohui

The Fate

宿命 周浩晖 Copyright © 2014 by 周浩晖 (Zhou Haohui).

© Шабрин А. С., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. «Издательство Эксмо», 2022

* * *

«Читая эту книгу, будьте готовы к тому, что ваш день внезапно закончится, а вы и не заметите».

– China Daily

«Романы Чжоу Хаохуэя сделали его культовой фигурой китайской литературы».

– The New York Times

«Серийные убийцы встречаются в остросюжетной литературе постоянно, но мало кто из них настолько терпелив и хитроумен, как этот…»

– Sunday Times

«Дьявольски изобретательно».

– Wall Street Journal

«Развязка романа повергнет читателей в шок – и заставит их жадно ждать продолжения».

– The Times

«Письма смерти» – ход событий

Когда 21 октября 2002 года в своей квартире был убит офицер полиции Чжэн Хаомин, хорошо известный в Чэнду, на месте преступления обнаружилось «извещение о смертном приговоре». Весть об этом разнеслась по всему городу и за его пределами.

Загадочную просьбу прибыть в Чэнду получил капитан Ло Фэй из полиции Лунчжоу. Здесь он узнал, что погибший входил в состав специальной следственной группы № 418, созданной восемнадцать лет назад после серии убийств, связанных с Полицейской академией провинции Сычуань, где в то время обучался Ло Фэй. Начальник отдела уголовного розыска Управления общественной безопасности Чэнду Хань Хао распорядился повторно созвать эту следственную группу, и расследование тех далеких событий началось фактически заново. К Ло Фэю присоединились помощник начальника полиции Инь Цзянь, психолог-профайлер и преподаватель криминальной психологии Полицейской академии провинции Сычуань Му Цзяньюнь, а также технический директор группы надзора и обеспечения безопасности интернета Департамента общественной безопасности провинции Сычуань Цзэн Жихуа. Еще один член группы, командир спецподразделения полицейского спецназа Сюн Юань, впоследствии погиб при исполнении служебных обязанностей; его заменил офицер Лю Сун.

После убийства известной бизнес-леди Хань Шаохун выяснилось, что за извещениями о смерти стоят некие палачи, именующие себя Эвменидами (в честь древнегреческих богинь мщения), и именно они выносили смертные приговоры и ей, и иным лицам, которых объявляли виновными в преступлениях, не повлекших за собой наказания. Эвменид, казалось, было не остановить. В финальной схватке 25 октября 2002 года следственная группа не сумела предотвратить убийство могущественного чэндуского криминального босса, известного как Мэр Дэн, несмотря на все усилия его телохранителя братца[1] Хуа; а начальника Хань Хао даже удалось спровоцировать обманным путем на роковой выстрел, оборвавший жизнь самого Мэра Дэн.

В итоге выяснилось, что бывший однокурсник и лучший друг Ло Фэя, Юань Чжибан – давно считавшийся мертвым, но на самом деле скрывавшийся под новой личиной, – тайно готовил себе преемника, создавая темную силу для отправления правосудия вне закона.

Итак, бывший начальник Хань взят под стражу, а Юань Чжибан пал жертвой собственных ухищрений. Теперь специальная следственная группа № 418 должна в срочном порядке найти своему начальнику замену и разоблачить новых Эвменид, прежде чем будет потеряно еще больше жизней…

Полиция Чэнду. Офицеры бывшие и нынешние

Дин Кэ – отставной начальник уголовной полиции Чэнду.

Хань Хао – бывший начальник уголовной полиции Чэнду, ныне в бегах.

Ло Фэй – офицер полиции, прибывший из Лунчжоу на службу в специальной следственной группе № 418 уголовной полиции Чэнду.

Сюн Юань – бывший начальник полицейского спецназа; убит при исполнении служебных обязанностей 24 октября 2002 года.

Комиссар Сун – нынешний начальник уголовной полиции Чэнду.

Хуан Цзеюань – отставной офицер уголовной полиции Чэнду.

Инь Цзянь – офицер уголовной полиции Чэнду, член следственной группы № 418.

Му Цзяньюнь – психолог-профайлер и преподаватель Сычуаньской полицейской академии.

Чжэн Хаомин – бывший офицер уголовной полиции Чэнду и член изначального состава следственной группы № 418; убит 21 октября 2002 года.

Лю Сун – начальник полицейского спецназа Чэнду.

Цзэн Жихуа – технический директор группы надзора и обеспечения безопасности интернета Департамента общественной безопасности провинции Сычуань.

Сюэ Далинь – бывший заместитель начальника уголовной полиции Чэнду; убит 18 апреля 1984 года.

Дела, расследуемые полицией Чэнду

12 января 1992 г. – расправа над Мешочником.

30 января 1984 г. – дело о заложнике; фигуранты Вэнь Хунбин и Чэнь Тяньцяо.

16 марта 1984 г. – разоблачение крупной сети наркоторговцев, возглавляемой начальником Сюэ Далинем.

7 апреля 1984 г. – ограбление дома бывшего заложника Чэнь Тяньцяо.

18 апреля 1984 г. – убийство Сюэ Далиня и взрыв склада, в результате которого погибла курсант полицейской академии Мэн Юнь.

Пролог

24 октября 2002 года, сумерки

Окрестности Чэнду

В густой тени стояли двое – где-то на окраине, возле прудика с затхлой водой. От мусорных залежей многомесячной давности несло гнусным зловонием.

Забредать сюда обычно отваживались разве что самые отчаянные бродяги, но двое мужчин – один значительно моложе другого – выбрали это гиблое место неспроста. В таких мерзостных, богом забытых местах они встречались уже больше десяти лет – своеобразная гарантия, что здесь их никто не потревожит. Однако эта встреча разительно отличалась от предыдущих.

Глаза того, что моложе, взволнованно блестели; пожилой, похоже, энтузиазмом не отличался.

– Тебе пора, – просипел он. – Все, что нужно, я уже сказал.

Лунный свет, тускло отражаясь от воды, неверными бликами поигрывал на его аскетичном, изуродованном шрамами лице.

Молодой некоторое время молчал, после чего отрывисто спросил:

– Где мы встретимся в следующий раз?

Вопрос был встречен скрипучим смехом, таким же жутковатым, как и изуродованное лицо:

– К чему эти ненужные вопросы? Ты же знаешь, что следующего раза не будет.

Молодой отвел взгляд. Он знал, что этот день рано или поздно настанет, но знать и противиться этому – вещи совершенно разные.

– Ло Фэй уже пронюхал о моем местонахождении. Нужно закрыть этот вопрос раз и навсегда, – прошелестел старший, цепко глядя в глаза молодому. – Бояться тебе нечего. Ты уже достаточно силен, чтобы взвалить всю ответственность на себя.

– Мне не очень ясен путь, лежащий впереди, – тихо признался молодой.

– Я понимаю, что ты чувствуешь. Но это путь, пройти который тебе необходимо. – Потрескавшиеся губы приоткрылись, обнажив ряд на удивление белых зубов. – Таков маховик твоей судьбы, запущенный восемнадцать лет назад.

– Но…

– Мне знакомы твои побуждения – и то, как ты жаждешь познать те стороны жизни, которые я прежде скрывал от тебя. Как только я уйду, ты должен будешь действовать в этом направлении. А познав их, постигнешь то, чему никогда не научился бы от меня.

Пожилой резко отвернулся, пряча слезы, проступившие на сморщенных веках, и с болезненным ворчанием заковылял по тропинке вдоль реки.

Молодой пристально вглядывался в ссутуленную спину своего наставника. Мучительно хотелось броситься за ним следом, но было понятно, что никакие слова не заставят его передумать. Поэтому он лишь молча стоял и смотрел, как человек со шрамами бредет прочь, а в голове кружились все те же прежние мысли: «Кто он? И кто я? Зачем я здесь?»

Последние восемнадцать лет не приблизили его к разгадке. Но сказанные напоследок слова наставника прорастали всходами надежды. Возможно, настало время пойти вперед – и наконец обрести ответы.

Глава 1. Новый начальник

26 октября 2002 года, 9:25

Полуразрушенный ресторан «Бифанъюань» на улице Синчэн

Минули уже без малого сутки после того, как взрыв превратил ресторан в руины, но в воздухе все еще стоял густой запах дыма и смерти.

Два десятка пожарных прочесывали завалы, методично разгребая при помощи тяжелого оборудования нагромождения из кирпича и бетона. Тут и там среди облаченных в красное фигур сновали люди в белом. Они работали парами, таская черные пластиковые мешки; время от времени, прерывая работу пожарных, поднимали какие-то фрагменты и складывали туда. Суровые, неулыбчивые лица этих людей смотрелись как маски.

Улицу Синчэн с обеих сторон обступали ряды офисных зданий. В одном из них на верхнем этаже стоял молодой человек и через раздвижную подзорную трубу смотрел на разрушенный ресторан. Наблюдая все детали разворачивающейся внизу сцены, он вскоре понял, что предметы, которые люди в белом (криминалисты из управления полиции) помещают в свои черные мешки, – это человеческие останки.

– Наставник, – произнес он невнятно.

Душу терзали горесть и досада, но более всего сбивало с толку смятение.

Наставник покинул его. Несмотря на ободрение, привнесенное стариком каких-то два дня назад, было трудно бороться с чувством, что мир вокруг разорван на части, точно так же, как этот ресторан за окном. Кто еще, кроме человека со шрамами, мог бы ответить на терзающие мозг вопросы?

Наставник говорил о пути, которого необходимо придерживаться; о запущенном маховике судьбы.

Настало время ступить на этот путь.

28 октября, 15:17

Отель «Ваньфэн»

Пятизвездочная гостиница «Ваньфэн» располагалась в оживленном районе Чэнду. Интерьер номеров в ней был оформлен с безупречным вкусом. Номера люкс находились на самой верхушке этого огромного тридцатишестиэтажного здания.

Учитель У Иньу за все свои пятьдесят восемь лет никогда еще не видывал такой роскоши. Тот вид, что открылся перед ним при входе в двухкомнатный номер на верхнем этаже отеля, поистине ошеломлял. Присаживаясь на гладь необычайно мягкого кожаного дивана, учитель У разместил обе руки у себя на коленях и осторожно выпрямил спину, словно боясь невзначай повредить этот роскошный предмет интерьера.

Его сопровождали трое старшеклассников – двое юношей и одна девушка. У всех в поведении сквозили ухватки мелких уголовников («отвязи», как о таких отзывается поколение родителей). Роскошный интерьер произвел впечатление и на них, но в отличие от учителя У они не проявляли никакой сдержанности – носились по номеру, с ногами влезали на дорогую мебель и бесцеремонно возились с пультом от массивной «плазмы» на стене.

У одного из юнцов в ухе дерзко поблескивала золотая серьга. Притомившись скакать, он ухнулся на диван рядом с учителем и выдохнул с восторженной истомой:

– Блин, клёво-то как!..

– Прошу вас, осторожней, – тихо воззвал учитель У, но парень с золотой серьгой проигнорировал это и сосредоточил внимание на своем сверстнике с курчавой завивкой, который в данную минуту открывал холодильник мини-бара рядом с изящным столиком.

Брови у Серьги взлетели вверх.

– Э! – бдительно рявкнул он. – Смотри не сожри там всё!

Когда Кудряш вынул голову из холодильника, в руках у него были две бутылки пива. Одну он кинул Серьге, а ко второй припал губами и, глотнув, смачно крякнул.

– Я бы поостерегся столь вольно обходиться с угощением, – вторично остерег учитель У голосом, мягким, как шелк. – Вы ведь не знаете, с кем за все это предстоит расплачиваться.

– Все равно не нам же! – бойко хохотнула круглолицая, крашенная под рыжину девица, подходя из угла комнаты. – Чего тут париться!

Кудряш протянул ей пиво:

– Хошь глотнуть?

– Да ну, пойло какое-нибудь, – поморщилась Рыжая и достала из холодильника банку колы. Щелкнув крышечкой, она озорно поглядела на их пожилого спутника. – Учитель У, а вы не желаете?

– Нет-нет, благодарю, – поспешно отказался тот.

Не меняя сидячей позы, одной рукой Серьга обхватил учителя У за плечо, а другой поднес к его губам горлышко бутылки.

– Да ладно, учитель, – свойски подмигнул он, – выпей с нами!

Учитель У вежливо отвел его руку.

– Прекратите, – попросил он печально. – Я же сказал, что не желаю.

– Учитель У говорят, что не желают, – передразнил его Кудряш. – Им в горло не лезет.

Все трое глумливо захохотали.

Учитель У беспомощно заерзал, чувствуя себя униженным и томясь от мысли: ну где же этот загадочный визави? Почему до сих пор не явился?

Постепенно насмешки стихли. У юнцов тоже назрели вопросы.

– Это чё вообще за дела? – напрягся Серьга. – Где тот парняга, который сказал, что встретит нас здесь? Может, это подстава?

Кудряш язвительно хмыкнул:

– По-твоему, тот перец устроил весь этот шик-блеск лишь для того, чтобы нас разыграть? Ты пораскинь мозгами. – И он снова хлебнул из бутылки.

– И все же это свинство, заставлять нас ждать здесь. – Рыжая надула губы. – Я уже сказала двум своим друзьям в интернете, что всплыву в чате позже. Ты скажи ему, чтобы поторопился, ладно?

Кудряш что-то прикинул, затем достал мобильный, набрал номер и прижал трубку к уху. Постепенно лицо его мрачнело.

– Что там? – спросила Рыжая, нависая над трубкой.

– Чш-ш. – Кудряш прижал к губам отнятый от бутылки палец и осторожно кивнул на дверь номера.

В комнате воцарилась тишина, и все расслышали слабое пиликанье телефона. Оно доносилось через незапертую дверь.

Пиликанье оборвалось. Дверь стала медленно отворяться. Под общие изумленные взгляды в номер ступил странного вида человек.

Во-первых, он сильно превосходил всех ростом. А во-вторых, на неброской в целом одежде резким контрастом смотрелись газовые перчатки, а к ним еще и лыжная маска, скрывающая лицо почти полностью – тем более ярко, казалось, блестели над ней глаза.

– Э-э… Вы кто? – спросил учитель У, медленно поднимаясь с дивана.

– Я – тот самый, кто просил о встрече.

Мужчина запер за собой дверь. Говорил он тихо, но четко и ясно.

– Брат, а ты это чё? Сразу после пластики сюда нагрянул? – неуверенно осклабился Кудряш.

Смехом, тоже несколько растерянным, его поддержали Серьга и Рыжая.

На шутку человек отреагировал тем, что подтянул к двери один из стульев, стоявших возле столика, и таким образом загородил проход. Так же молча он сел на этот стул. Взгляд его медленно прошелся по троим юнцам. В том, как он смотрел на них, не было ничего брутального, но в этом взгляде сквозила такая сила и был он столь пронзительным и властным, что Кудряш и остальные сразу осеклись и смолкли.

– Садитесь, прошу вас, – молвил незнакомец.

Учитель У тотчас сел обратно на диван. Трое юнцов обычно не привыкли повиноваться, но в данном случае на их лицах мелькнуло замешательство. Никто из них не понимал, отчего этот голос так на них действует, но что-то в самом его звучании заставляло поступить так, как было велено.

Серьга и Рыжая посмотрели на Кудряша, своего негласного вожака.

Секунду подумав, тот решил, что не станет терпеть наезды непонятно от кого, а потому, выпятив подбородок, вызывающе кашлянул:

– Мы согласились прийти сюда на определенных условиях. И тебе надо сперва выполнить их, а уже потом чего-то ждать от нас.

Незнакомец поднял правую руку. В ней были три алых конверта, из тех, что дарят на торжествах.

– Прошу.

Его прямота ввергала в растерянность. Кудряш чуть повременил, а уже затем шагнул и принял конверты.

– Верхний – тебе, – веско произнес незнакомец. – Второй отдай своей спутнице, а третий – своему другу.

Спустя считаные секунды все три конверта оказались в руках получателей. Учитель У безучастно взирал на все это, пытаясь уяснить, что же такое происходит. Отчего-то он чувствовал себя здесь не более чем зрителем.

Первым свой конверт вскрыл Серьга. Внутри находился аккуратно сложенный квадратик бумаги – явно не то, чего он ожидал.

– Это что еще за хрень?

Кудряш в это время рассматривал содержимое своего собственного конверта. Здесь на кусочке рисовой бумаги безупречной иероглификой был выведен небольшой текст:

«Извещение о вынесении смертного приговора

Осужденный: Се Гуаньлун

Преступление: унижение учителя

Дата казни: 28 октября

Исполнитель: Эвмениды»

– Это что еще, блин, за дурацкий розыгрыш?

Скомкав бумажку, Кудряш швырнул ее в незнакомца.

– Никто вас не разыгрывает, – ледяным тоном отозвался тот. – Вы – преступники, которых приговорили люди в Сети. А Эвмениды – это я, и я же привожу приговор в исполнение.

– Хорош по ушам ездить, ты! – гаркнул Кудряш. – Думаешь, раз маску напялил, так уж и Суперменом заделался? Катись давай из нашего номера!

Учитель У резко встал с дивана. Что-то здесь шло явно плохо.

– Что… Что происходит?

Он шагнул к Рыжей и уставился на ее листок бумаги.

Столбцы иероглифов в ее руках дрожали. Лицо девушки было белым, как снег.

– Это же Эвмениды! Вы разве не понимаете, что это означает? – задыхающимся голосом спросила она.

Серьга с Кудряшом лишь оторопело уставились на нее.

Девушка схватила Серьгу за плечо:

– Это же реальный, живой убийца! На той неделе он прикончил женщину, переехавшую на своем «БМВ» торговца фруктами… Весь интернет об этом гудит!

Паника оказалась заразительной. Друзья Рыжей не на шутку струхнули. Об убийстве бабы на «БМВ» они определенно слышали. Неужели ее убийца теперь реально стоит перед ними?

– Одиннадцатого сентября вы во время занятия подвергли неслыханному унижению своего учителя, У Иньу, – голос незнакомца наливался обличительной яростью. – Но и это не всё. То оскорбление вы отсняли на видео и выложили в Сеть. Несмотря на волну осуждения в интернете, в содеянном вы нисколько не раскаялись. Что вы можете сказать в свое оправдание теперь?

Руки Серьги тряслись так, что бумажка выскользнула у него из пальцев.

– Что, блин, делать-то будем? – Он подался к своему дружку.

– Сматываться, – буркнул тот. – Ну его на хрен, этого перца. Мотаем отсюда.

Однако на пути была помеха в виде стула с этим незнакомцем. Чтобы выбраться из номера, сначала надо было отодвинуть его.

– А ну, прочь с дороги! – визгливо крикнул Кудряш.

– Подойди сюда.

От тихого, почти нежного голоса незнакомца становилось не по себе – настолько, что по коже побежали холодные мурашки. Браваду сносило, словно листву под ветром.

– Позвольте мне сказать. – Между Кудряшом и гостем угловато встал У Иньу. Избегая глядеть незнакомцу в глаза, он произнес: – Они передо мной уже извинились. Умоляю, не нужно их трогать.

Было заметно, как губы незнакомца под маской разъехались в усмешке:

– Извинились, говоришь? Я наблюдал вас всех четверых по прибытии. Видел, как они с тобой обращаются. И ты можешь, не кривя душой, утверждать, что их поведение говорит о раскаянии хотя бы на йоту?

У Иньу поморщился. Конечно, незнакомец прав. Эти ученики никогда не уважали и не будут уважать его как учителя. Их так называемое извинение было чисто формальным.

Незнакомец поочередно оглядел каждого из этой троицы.

– Прощения за совершенное вам не будет, – проронил он.

Все трое юнцов боязливо отпрянули.

Морщась, как от боли, У Иньу превозмог свой страх и попробовал вмешаться снова:

– На самом деле все не столь серьезно, как вы полагаете. Это всего лишь дети! Записывая свое видео, они лишь развлекались.

Незнакомец перевел взгляд на У Иньу:

– Ты и в самом деле, как прежде, считаешь себя их учителем? – спросил он с гневной насмешкой. – Что ж ты не думал об этом, когда они громили твой класс? Ты хотя бы знаешь, что значит быть учителем?

Язык У Иньу застыл во рту.

– Назначение учителя – передавать мудрость, преподавать знания и разрешать сомнения. Посмотри на своих учеников. Что ты для них сделал? Обучил ли чему-нибудь, что-то преподал? Распутал ли хоть что-нибудь в их головах? Твоя роль в собственном унижении неоспорима. И тебя я нынче пригласил сюда из желания, чтобы ты увидел, что бывает, когда ты уклоняешься от своих обязанностей по отношению к твоим ученикам.

У Иньу вздрагивал от каждого упрека и в конце пристыженно опустил голову, не найдя, что сказать в ответ.

Зато вышел из ступора Кудряш. Движимый не отвагой, а скорее отчаянием, он выхватил топорик, который до этого прятал в кармане пальто, – примерная копия тех, которыми орудуют гангстеры в гонконгских боевиках, столь популярных среди молодежи.

– Ты уберешься с дороги или нет? – завопил он. – Или я тебе тут такое устрою!..

– Чего же ты ждешь? – с леденящим спокойствием спросил незнакомец.

Кудряш, стиснув зубы, ринулся на зловещего гостя. Топорик он вскинул высоко над головой, рассчитывая со всего маху рубануть борзого перца по шее.

На что тот спокойно перехватил в воздухе запястье Кудряша и крутнул. От боли тот согнулся пополам, а топорик грохнулся об пол. Сведя указательный и средний пальцы, незнакомец нежным движением провел ими Кудряшу по шее. Вопли буяна оборвались, лишь дрогнули чуть разведенные губы под расширенными притуманенными глазами.

На горле старшеклассника прочертилась длинная глубокая рана. Кровь из пореза, пенясь, хлынула на роскошный ковер. Не давая ей испачкать себя, незнакомец выпустил руку Кудряша, и тот упал на пол, где и замер после нескольких слабых конвульсий.

Девушка завизжала так пронзительно, что заложило уши, но незнакомец как будто не беспокоился, что ее услышат. Он и выбрал этот номер специально из-за толстых звуконепроницаемых стен.

У Иньу тяжело встряхнулся, словно отходя от морока.

– Ты убил его! Как ты мог! За что?

Чем больше он причитал, тем слабее становился его голос.

Девушка отступила в глубь комнаты, зато Серьга, углядев проем, кинулся к двери. Хотя для незнакомца его движения были до смешного медленны. Левая рука молниеносным рывком приткнула его к стене, как беспомощного ребенка. Незнакомец медленно поднял правую руку.

У Иньу пал на колени и начал кланяться, крепко ударяясь лбом об пол.

– Молю тебя! Заклинаю! Больше никого не убивай!

Правая рука незнакомца замерла.

– Ты хочешь, чтобы он не понес наказания?

У Иньу как был, на коленях, подобрался к гостю, давясь слезами:

– Пожалуйста, умоляю, перестань наказывать моих учеников! Это все моя вина. Это я не выполнил свой долг как учитель.

Слезы ручейками стекали по его лицу.

Какое-то время гость молчал.

– Ты хочешь исправить свои ошибки?

– Да, да! Хочу! Только отпусти моего ученика.

Незнакомец шевельнул носком ноги, и топорик, скользнув по ковру, замер возле самых колен У Иньу.

– Отруби себе левую кисть, – холодно сказал гость.

– Что? – У Иньу изумленно глянул на него снизу.

– Отруби себе левую кисть, – повторил незнакомец. – Если ты сделаешь это, я их отпущу.

– Но…

Колени У Иньу ослабли, и он растянулся на ковре.

– Выбор за тобой. Принуждать тебя я не буду.

Вблизи Серьга отчетливо видел смертельное лезвие, зажатое у незнакомца между пальцами. В ужасе старшеклассник пытался вырваться из беспощадной хватки, но безуспешно. Он бросил на своего учителя умоляющий взгляд и, с трудом перебарывая тиски железных пальцев у себя на шее, прохрипел:

– Пожалуйста…

– Сейчас, еще секунду…

У Иньу приподнял руку, успокаивая ученика. Сделав несколько быстрых вдохов, он поднял с пола топорик. Тот выглядел острым, как орудие мясника.

Глаза гостя зажглись предвкушением.

С резким вскриком У Иньу вскинул топорик над своим левым запястьем. Но вскрик превратился в заржавленный скрежет. Поперхнувшись, У Иньу медленно опустил топорик на ковер. Запястье осталось нетронутым.

Незнакомец разочарованно покачал головой. Правая его рука чиркнула по шее Серьги, и того постигла та же участь, что и Кудряша. Тело мягко сползло по стене на пол, а глаза бессмысленно уставились на У Иньу. Учитель свалился на ковер в обмороке, словно от удара дубинкой.

Секундой позже из кошмарного транса его вырвали вопли девушки. На глазах учителя незнакомец подошел к последней оставшейся в живых ученице и дернул ее за огненно-рыжие волосы. Она практически утратила волю к сопротивлению и лишь глухо молила прерывающимся от рыданий голосом:

– Учитель, прошу вас, помогите мне…

У Иньу снова вскричал, но на этот раз с необузданной яростью. Топорик с силой опустился вниз, точно и четко отделив кисть от остальной руки.

Отступив в сторону, незнакомец выпустил девушку, а та метнулась к учителю. Слезы прекратились: шок ошеломления оказался сильнее плача.

Превозмогая боль, с тяжелыми надсадными выдохами, У Иньу как мог перевязывал рукавом укороченную руку, стремясь унять кровь. На зловещего гостя он теперь взирал со стальной решимостью.

– Учитель! Учитель! – металась ученица, снова заливаясь слезами. Подобрав с пола отрубленную кисть, она беспомощно прижала ее к груди.

Несмотря на боль, У Иньу сейчас ощущал в себе нечто доселе небывалое. Тихую гордость.

Незнакомец кивнул с безмолвным одобрением. Глянув на окровавленное лезвие топорика, он глубоко вздохнул и с прищуром посмотрел на девушку.

– Так или иначе, я исполнил все приговоры. Ты хоть и жива, но в каком-то смысле прошла сегодня через смерть. И теперь станешь другой, с совершенно иным пониманием того, что значит быть живой.

Затем он пронзительно поглядел на У Иньу:

– А ты… Ты наконец нашел в себе мужество и ответственность, подобающие учителю.

19:35

Вокзал Чэнду

С экрана вокзального телевизора взволнованно вещал голос диктора: «По итогам предварительного расследования взрыва в пятницу на улице Синчэн напрашивается вывод, что это был террористический акт. В результате взрыва погибли два человека, однако больше жертв не было. Одной из убитых оказалась Го Мейжань, владелица ресторана «Бифанъюань». Вторым – Юань Чжибан, который и совершил подрыв. Полиция установила, что Юань Чжибан стоял и за другим унесшим жизни взрывом в Чэнду, восемнадцать лет назад; тогда в результате опять же погибли двое. По мнению полиции, Юань Чжибан – серийный убийца, действовавший под псевдонимом Эвмениды. Этот злоумышленник несет ответственность еще и за несколько преступлений здесь, в Чэнду; одно из них – убийство бизнес-леди Хань Шаохун, смерть которой вызвала горячую дискуссию как в интернете, так и в средствах массовой информации…»

С тихим вздохом Ло Фэй выбрался из скопившейся у экрана толпы и направился к кассе.

Не успел он потянуться за билетом, как откуда-то сзади послышался голос:

– Офицер Ло, минуту!

Обернувшись, Ло Фэй с удивлением увидел броскую фигуру Му Цзяньюнь. Красавица психолог быстрым шагом приближалась к нему, а с ней – еще двое полицейских. Тот, что слева, в очках и с взъерошенной шевелюрой, – компьютерный спец Цзэн Жихуа. А рядом с ним – Инь Цзянь, интеллигентно-строгий сотрудник среднего роста, до вчерашнего дня помощник начальника Хань Хао. Вместе с Ло Фэем эти трое составляли костяк специальной следственной группы № 418, собранной заново для пресечения деятельности Эвменид.

– Офицер Ло, вы не можете так взять и уехать, – без обиняков заявила Му Цзяньюнь.

– Это почему? – Он нахмурился.

– Цель не достигнута, вот почему, – вместо нее резко откликнулся Цзэн Жихуа. – Юань Чжибан, может, и мертв, но его подручный все еще где-то ходит-бродит… И новые Эвмениды с убийствами заканчивать не собираются. Любопытно, какие объяснения будут придумывать СМИ на следующие их убийства…

Ло Фэй на секунду замешкался, но затем решительно тряхнул головой:

– Все понимаю, но остаться никак не могу. Мне надо обратно к себе, в Лунчжоу. Отпуск на поездку в Чэнду я брал всего на неделю, сейчас там у меня дел невпроворот.

– Ничего, этот вопрос урегулирован. – Цзэн Жихуа лукаво усмехнулся.

Инь Цзянь достал из сумки сложенный лист и торжественно вручил Ло Фэю. Наверху жирным шрифтом было выведено: «Приказ о переводе». Ло Фэй прочел: «По предложению начальника Управления общественной безопасности Чэнду, рассмотренному и утвержденному отделом кадров Департамента общественной безопасности провинции Сычуань, решено перевести Ло Фэя, начальника отдела уголовного розыска Лунчжоу, на должность исполняющего обязанности начальника уголовной полиции Чэнду и штатного руководителя специальной следственной группы № 418. Полицейское управление провинции Сычуань выберет и командирует подходящего кандидата для временного исполнения обязанностей на освободившейся должности начальника отдела уголовного розыска Лунчжоу».

Ло Фэй застыл. Инь Цзянь между тем картинно взял под козырек: «Начальник Ло!»

Наконец, сложив приказной лист, Ло Фэй задумчиво почесал подбородок.

– Гм. Как-то оно… слишком уж внезапно, вы не находите?

– Приказ о переводе был оформлен в столь сжатые сроки во многом благодаря настоятельной рекомендации начальника Сун, – пояснил Инь Цзянь. – Он отдал распоряжение, чтобы вы срочно прибыли к нему.

20:46

Отдел уголовного розыска Чэнду, комната для допросов

У входа в допросную Инь Цзянь почувствовал, как у него сводит живот. Без сомнения, этот допрос будет одним из самых выматывающих.

Здесь его встретил дежурный полицейский.

– Что-то ты не торопишься, – упрекнул он негромко. – Иди, заменяй меня… Лично я для такой работы не годен.

– В смысле? – напрягся Инь Цзянь.

– Не говорит вообще ничего. Ждет тебя.

Инь Цзянь нехотя кивнул:

– Понятно. Ладно, свободен.

Дежурный, выдохнув с откровенным облегчением, удалился, а Инь Цзянь вошел и обреченно сел на освободившийся стул. Визави по другую сторону стола смотрел на него розоватыми от крови глазами.

– Начальник Хань… – нерешительно произнес Инь Цзянь, не зная, с чего начать.

– «Начальник»? Ты все еще меня так называешь? – Тот зло усмехнулся. – Ты сейчас должен обращаться ко мне «обвиняемый Хань Хао». Ты забыл, чему я учил тебя раньше? На допросе нужно делать все возможное, чтобы подозреваемый помнил о твоем авторитете и власти, а также об отсутствии таковых у него самого. В противном случае можешь забыть о каких-либо результатах.

– Начальник… Хань… – Как ни старался Инь Цзянь, но никак не мог заставить себя называть бывшего начальника как-либо иначе. Отбросив все претензии на превосходство, он перешел на примирительный тон: – Перестаньте всё так усложнять. Просто расскажите нам правду о том, что произошло.

Какое-то время Хань Хао угрюмо молчал, затем спросил:

– Почему ты пришел только сейчас?

– У нас тут кое-какие… внутренние перестановки. – Глубоко вдохнув, Инь Цзянь решил, что не будет особого вреда, если    раскрыть правду. – Произошла смена состава. Ло Фэй назначен на должность исполняющего обязанности начальника уголовной полиции Чэнду, он также возглавил специальную следственную группу.

Всего несколько дней назад Ло Фэй был у Хань Хао одним из главных подозреваемых. А теперь, гляди-ка, восстановлен в правах… а за решеткой оказался сам Хань Хао. Вот же какая ирония судьбы… Он горько улыбнулся:

– Когда вступает в силу его назначение?

– Приказ о переводе уже отдан. Полагаю, завтра он уже официально займет эту должность.

– Прекрасно. – Хань Хао, прикрыв глаза, вздохнул. – В самый раз, чтобы лично допросить меня…

И, безусловно, свести кое-какие счеты.

– Начальник Хань, не затягивайте дело до его прихода к вам. Просто расскажите то, что нам нужно знать. Вы ведь по-прежнему слуга закона независимо от того, по какую сторону стола сидите. В конечном итоге все мы хотим одного и того же.

Оба смолкли. Наконец Хань Хао покрутил головой:

– Не сегодня. Совсем измотался. Нужно хоть немного отдохнуть.

– Хорошо. – Инь Цзянь обратился к стоящим с боков полицейским: – Проводите начальника Хань обратно в камеру.

Застегивая на руках Хань Хао наручники, полицейский сказал:

– Начальник Хань, вам придется сдать вещи, которые имеются у вас при себе.

Арестованный встал и молча поднял руки, давая полицейскому вынуть у себя из карманов ключи, удостоверение, бумажник, мобильник и прочие мелочи. Однако, когда дело дошло до медальона на шее, покачал головой.

– Я предпочел бы оставить его при себе. Там внутри портрет моего сына, – пояснил он.

Полицейский бросил на Инь Цзяня вопрошающий взгляд. Тот немного помедлил, прежде чем приказать:

– Осмотрите.

Офицер молча подчинился. Во внешнем виде и весе медальона не было ничего необычного. Внутри под тонким слоем плексигласа лежала фотография: мальчик лет семи-восьми, с лучащимся улыбкой лицом. Сердце овеяло тепло сочувствия к Хань Хао. Такое личико вызывало бы улыбку у любого отца.

– Медальон пусть останется, – разрешил Инь Цзянь.

21:03

Ресторан «Люйянчунь»

Он сидел один; его лицо скрывала низко надвинутая кепка.

Всякий раз после исполнения очередного приговора он наслаждался разной вкуснятиной. Это была традиция, заложенная им не так давно, и он намеревался продолжать ее. Последнее время он пристрастился к хуайянской кухне. А в ресторане «Люйянчунь» подавали лучшие ее кушанья во всем Чэнду. Это было высококлассное заведение, где цены соответствовали качеству живописи на стенах. Все клиенты здесь представляли высшие слои общества, а посадочные места обставлены чрезвычайно элегантно. И, конечно, подача блюд.

Всякий раз, ужиная здесь, он усаживался за самый дальний столик из всех, в том месте, откуда открывался хороший обзор. Независимо от окружения, для него было необходимо занимать стратегически выгодную позицию.

Мягкая подсветка выделяла очаровательные миниатюры из бамбука, покрывавшие зеленоватые обои. Радовала взгляд стоящая перед ним столовая утварь; он неспешно оценивал деликатные очертания каждого предмета. Его губы подрагивали в улыбке. Здесь его ум был блаженно спокоен.

Было в ресторане «Люйянчунь» и еще одно, что нравилось ему едва ли не больше, чем изысканность кухни, – музыка. Посреди ресторана находился круглый бассейн метров шести в диаметре, окруженный непринужденно-пестрыми пейзажами, а в середине бассейна располагалась сцена.

Свои визиты в этот ресторан он всегда намечал на девять часов, чтобы попасть на вечернее выступление скрипачки; вот и сейчас быстрый взгляд на часы показал, что время подошло.

Показалась эта волшебница, молодая женщина. Когда она играла, изящные черты ее сосредоточенного лица были нежно напряжены. Волосы цвета воронова крыла каскадом ниспадали по плечам, белая блуза облегала гибкую, прелестную фигуру поверх длинной изумрудной юбки. Играя, женщина слегка покачивалась, словно бледный лотос на воде.

Он даже не знал, чем именно ему так нравится ее музыка, но чувствовал, что она заставляет его переживать. Скрипка как будто переносила его из города в дивные дальние дали, к морю неизъяснимо сладких незнакомых эмоций…

По окончании первого номера он подозвал к себе официанта:

– Поднесите музыканту букет ваших лучших лилий. И запишите на мой счет.

Официант с почтением поклонился:

– Слушаюсь, господин. Не желаете ли приложить записочку?

Он поморщился:

– Не нужно. Пусть это будет анонимно.

– Как скажете, господин.

С очередным почтительным поклоном официант отошел.

Когда она закончила исполнять следующую пьесу, к сцене подошел служащий ресторана с букетом лилий. Взяв цветы, женщина поднесла их к лицу, понюхала и низко поклонилась собравшимся.

При этом она открыла глаза. Их взгляды встретились, и вопреки здравому смыслу он понял, что хочет быть замечен ею. Хотя и знал, что этого не произойдет. Ее незрячие глаза не видели даже цветы, зажатые в ее руках.

29 октября, 8:00

Конференц-зал, отдел уголовного розыска Чэнду

Специальная следственная группа № 418 снова собралась в конференц-зале. Общее внимание было сосредоточено на видео, которое отображалось сейчас на настенном экране через проектор.

Снимали, очевидно, с рук. Картинка была смазанной и дрожала, а само видео – довольно коротким, неполных пять минут.

– Вот это я называю сраной географией, – сказал в камеру какой-то паренек, по виду старшеклассник; в одном ухе у него болталась золотая серьга.

Камера отодвинулась, и стало понятно, что дело происходит внутри классной комнаты. Впереди у небольшой кафедры стоял пожилой учитель в белой шапочке, занятый тем, что читал что-то классу человек в двадцать. Учащиеся, однако, делали все, что угодно, только не слушали. Одни открыто спали у себя за столами, другие громко болтали. Несколько человек жестикулировали на камеру.

Через несколько секунд громко заулюлюкал парень с платиновыми кучеряшками.

– А теперь, – возгласил он, – просим на сцену Се Гуаньлуна!

Ученик с золотой серьгой вскочил с места, подбежал к кафедре и сорвал шапочку с головы учителя. Тот воззрился на него в гневном смущении. Ученик пару раз прокрутил шапочку на указательном пальце, после чего нахлобучил ее обратно на голову учителя и пошел на свое место, помахивая рукой в камеру с довольной улыбкой.

Учитель растерянно стоял, раскрасневшийся и униженный. Прошло несколько секунд, и он попробовал вернуться к занятию, но его голос утонул в громких глумливых криках и ругательствах учеников. Камера следила за студентом с серьгой, который теперь носился по классу. К хаосу, вскакивая с мест, постепенно присоединялись другие. Через несколько секунд вокруг уже царила смешливая вакханалия.

Примерно через минуту перед объективом снова всплыл тот деятель с серьгой. Он попытался потрепать учителя по щеке, но на сей раз тот увернулся.

– Призываю вас к спокойствию! – обратился он к повесам безжизненным голосом.

Камера повернулась, и кудрявый студент оказался лицом к объективу.

– Наш старый ослик – остолоп! Будем его дрессировать!

Стоя вполоборота, он швырнул в сторону преподавателя откупоренную бутылку с водой. Та по дуге шмякнулась о кафедру, забрызгав и сбросив на пол учительские листы с записями.

– Ведите себя прилично! – беспомощно воззвал учитель.

Камера развернулась, показав пухленькое лицо одной из старшеклассниц.

– Видите? – озорно спросила она. – Это наш класс! Мы тут что хотим, то и творим!

Экран погас. Члены специальной следственной группы, впечатленно покачивая головами, переглянулись.

Ло Фэй, несмотря на то что при подготовке к встрече уже отсмотрел запись, тихо кипел от злости. Слишком уж хорошо он был знаком с подобным поведением – сам год за годом сидел с такими вот уродцами. И хотя он был в курсе, что проделали с ними Эвмениды, край его сознания пощипывала каверзная мысль: «Они это заслужили».

– Инь Цзянь, введите присутствующих в курс дела, – велел Ло Фэй своему новому помощнику.

Тот, кивнув, пододвинул к себе аккуратную стопку листов с информацией:

– Во-первых, позвольте рассказать вам об обстоятельствах, связанных с этим видео, – начал он. – Снято одиннадцатого сентября, чуть больше месяца назад, в школе профподготовки. Все студенты по возрасту старшеклассники. Девушка, снявшая видео – рыженькая, которая говорила на камеру в самом конце, – спустя два дня выложила его на одном из своих аккаунтов в соцсетях. Вскоре видео стало вирусным. Большинство интернет-аудитории пришли в ярость от увиденного; люди требовали, чтобы юные негодяи были наказаны за унижение своего учителя. В скором времени эта история просочилась из интернета в реальный мир. Затем СМИ сообщили, что у входа в профшколу собралась толпа, не пуская туда тех троих. Наконец давление возросло настолько, что они извинились перед своим учителем. Выдвигать обвинения старик не стал, так как хотел, чтобы скандал поскорее утих. Однако его работодатели сочли иначе. Две недели спустя дирекция заставила учителя У подать заявление на увольнение.

Му Цзяньюнь была поражена:

– Вместо того чтобы приструнить тех отвязей, они наказали учителя?

Инь Цзянь пожал плечами:

– Многие профшколы озабочены в первую очередь размером дохода от учебного процесса. А поскольку бюджет этих школ формируют родители, то и ученики там вроде священной коровы, такие же неприкосновенные. Учителей же, в случае чего, можно и поменять.

– И это у них считается образованием? – возмущенно спросила Му Цзяньюнь.

Ло Фэй, признаться, был удивлен, насколько близко она принимает это к сердцу. И только тут сообразил, что до вступления в специальную следственную группу Му Цзяньюнь преподавала в Полицейской академии провинции Сычуань.

– Если учителей не уважает школа, – вслух рассудил он, – то откуда возьмется уважение у учеников? В принципе неудивительно, что они так себя повели.

Инь Цзянь согласно кивнул:

– Многие разозлились по этой же причине. И когда Эвмениды начали присматривать в Сети потенциальных жертв, эти трое старшеклассников как раз и оказались у хейтеров в топ-листе.

Ло Фэй вскинул голову:

– Если они так часто фигурировали в этой теме, то почему я ничего про них не знал, пока двое не оказались убиты?

Инь Цзянь, сглотнув, уставился в стол.

Заговорил Цзэн Жихуа:

– Мы начали отслеживать отклики на манифест Эвменид, думая собрать побольше зацепок. Но после того как он убил ту безбашенную бизнесменшу на «БМВ», количество просмотров и откликов, которые собрал этот пост, просто зашкалило. В настоящее время их насчитывается свыше сорока тысяч. Одна лишь сортировка этого потока по часто упоминаемым именам затормозила бы нас сотнями кандидатов на слежку. У нас просто нет таких возможностей.

– Все мы знаем, насколько для него был важен Юань Чжибан, – вставила Му Цзяньюнь, – его учитель и наставник. Каким бы холодным и расчетливым ни казался этот демон, смерть Юань Чжибана при взрыве в ресторане «Бифанъюань» сильно его подкосила. И он просто ухватился за эту юную троицу как за главных кандидатов для своих «извещений».

– Ладно, ладно, я упустил это из виду… – нехотя согласился Цзэн Жихуа. – Благодарю за замечание, профессор Му.

Му Цзяньюнь с усмешкой повернулась обратно к экрану.

– Хорошо. А теперь поставь снимок с места преступления, – обратился Ло Фэй к Инь Цзяню.

Тот встал, повозился с проектором, и экран заполнила кровавая сцена. На полу роскошного гостиничного номера изломанно лежали два трупа. Зеленый ковер вокруг них был испещрен темными разводами пятен, похожих на жутковатые тени.

– Убийства произошли в гостинице «Ваньфэн», – доложил Инь Цзянь. – Жертвы, Се Гуаньлун и Янь Ван, были теми двумя однокурсниками, что фигурировали на видео, которое мы сейчас отсмотрели. Умерщвлены они были точно таким же способом, как и та женщина в «БМВ», – у обоих перерезано горло. На месте происшествия найдены три извещения о приговорах. Формат и почерк идентичны тем, что оставляют Эвмениды.

– Извещений три? – недоуменно уточнил Цзэн Жихуа. – Но ведь жертв было только две.

– Девушка тоже получила это письмо, но осталась жива. В обмен на ее жизнь убийца принудил учителя У отрубить себе кисть руки.

Цзэн Жихуа нервно запустил ладонь в свою шевелюру.

– Как-то не в духе Эвменид…

– Вот-вот. Мы пытаемся понять, почему он принял такое решение. К сожалению, двое оставшихся в живых свидетелей в настоящее время допросу не подлежат. У девушки – нервный срыв, что неудивительно, учитывая психологическую травму, нанесенную ей в отеле. Что до учителя У, то вчера вечером ему сделали операцию, но он все еще находится под наблюдением.

– Расскажите группе всё, что нам известно об этих убийствах, – распорядился Ло Фэй.

Инь Цзянь, кивнув, продолжил:

– Под видом репортера убийца связался с тремя учениками и учителем, сказав, что якобы хочет взять у них совместное интервью. В качестве поощрения он предложил каждому из них солидный гонорар, а еще пообещал задействовать свои связи для восстановления У Иньу на работе. Стоит ли говорить, что все четверо охотно на это согласились… Вчера утром на банковский счет У Иньу пришло две тысячи юаней, и Эвмениды попросили его забронировать номер в гостинице «Ваньфэн». Указали и дату: двадцать восьмое октября. Учитель выполнил все неукоснительно и вместе с тремя учениками прибыл в отель к назначенному времени. Вскоре после этого к ним в дверь постучал убийца.

– Операция из разряда «железных», – усмехнулся Цзэн Жихуа. – Надо отдать должное: планировщик он хороший. В отеле остались какие-нибудь следы?

– Никаких, – ответил Инь Цзянь с плохо скрытым разочарованием. – Номер обыскали: ни отпечатков, ни следов, ни волос. Персонал отеля не смог даже дать нам описание преступника. В номер тот вошел в перчатках, бахилах и лыжной маске. Кроме того, ему удалось ускользнуть от гостиничных камер наблюдения – на кадрах секьюрити осталась только спина.

Цзэн Жихуа не без ехидства развел руками:

– Ну что сказать: молодчик!

Му Цзяньюнь оглядела сидящих; эта общая понурость ее порядком удивляла.

– Но у нас же целых два свидетеля, которые видели убийцу своими глазами! – воскликнула она. – Смотрели ему прямо в лицо!

Ло Фэй ощутимо приободрился:

– Именно на этом нам и следует сосредоточиться. Му Цзяньюнь, поручаю вам взять эту линию в проработку.

– В смысле ту девушку?

– Оцените ее психологическое состояние. – Ло Фэй кивнул. – Если оно уже стабильно, попросите ее точно описать, что именно она видела. Вы специалист, поэтому детали оставляю на ваше усмотрение. По завершении жду отчет.

– Поняла.

Ло Фэй повернулся к своему помощнику:

– Инь Цзянь, попрошу вас связаться с больницей насчет У Иньу. Если его физическое состояние позволяет, организуйте нам встречу как можно скорее.

– Есть.

Цзэн Жихуа принял позу пассажира бизнес-класса, явно обиженный.

– А мне что, сидеть тут и груши околачивать?

– Ну, этого мы не допустим. – Ло Фэй улыбнулся. – Для вас у меня особое задание. Искать во всех доступных базах данные о потерянных, сиротах и беспризорных в возрасте от семи до тринадцати лет, между восемьдесят пятым и девяносто вторым годами. Ограничивать вас в способах не буду, но чтобы результаты у меня были. Я ясно выразился?

– То есть мне искать Эвменид? – вмиг ставший внимательным и готовым к работе, спросил компьютерщик.

– Именно так. Думая о преемнике, Юань Чжибан искал ребенка, о котором общество давно и прочно забыло. Достаточно юного для ковки под себя, но и взрослого настолько, чтобы мог, если что, обходиться без постоянной опеки наставника. То есть где-то примерно от семи до тринадцати лет. – Ло Фэй поморщился, словно с досады. – После апрельского взрыва Юань Чжибан больше полугода лечился в стационаре и только после этого более или менее пришел в норму и выписался, невзирая на все свои шрамы и увечья. То есть в январе восемьдесят пятого. Предположим, что преемника себе он начал подыскивать сразу после этого. Ну а судя по тому, что нам известно о теперешних навыках юного убийцы, тот должен был натаскиваться по меньшей мере с десяток лет. Из всего этого следует, что Юань Чжибан не мог завести себе нового подручного позднее девяносто второго года.

– Звучит логично, начальник Ло. – Цзэн Жихуа тряхнул головой. – Но охватить такой временной диапазон… Уйдет немало сил и времени. Это же значит просеять записи почти за десятилетие… Тут реально придется попотеть.

– Мне нужны результаты, Цзэн Жихуа, а не возражения. Итак, еще вопросы есть?

Ло Фэй оглядел помещение. Больше никто ничего не произнес, и он встал из-за стола.

– Тогда совещание закончено. Указания даны, все за работу.

Со своего места поднялся Инь Цзянь:

– Капитан, я насчет Хань Хао…

– Вы меня опередили. – Ло Фэй посмотрел на часы. – С ним мы встречаемся в десять. Вместе с вами.

Глава 2. Подводные течения

8:30

Бизнес-центр «Лунъюй»

Встреча проходила в штаб-квартире корпорации «Лунъюй». Все двенадцать участников пришли в траурных одеждах, а лица их были еще мрачнее, чем одежда.

В центре сидела женщина средних лет, с опущенной головой, и поминутно отирала глаза. К ней жался маленький мальчик с глазенками, полными ужаса от непонимания происходящего.

Дэн Хуа был мертв, но его дух нависал над всеми во всей своей грозной красе.

Рядом с вдовой и ее сыном черными столпами застыли телохранители покойного бизнесмена. Напротив сидели двое немолодых мужчин. Один был толст, другой худ. Тот, что тучнее, делал попытки утешить вдову Дэн Хуа добрыми, оптимистичными фразами. Обвислые брылы придавали ему сходство с бассетом, склонным к хронической депрессии.

В какой-то момент вдова перестала плакать и строго поглядела на толстяка:

– Довольно, директор Линь, я понимаю, о чем вы. Что бы ни случилось, в конце концов все образуется. Если у вас есть что-то важное, я бы хотела услышать это сейчас.

– Э-э… – Полный мужчина ненадолго замешкался, не зная, как начать трудный разговор.

Вмешался тощий, голос которого был таким же холодным, как и выражение его лица:

– Давайте я скажу. С безвременной кончиной Дэн Хуа вы, тетушка[2], становитесь мажоритарным акционером «Лунъюй». Совет директоров мы сегодня собрали по весьма веской причине. Нам необходимо определиться с потенциальными кандидатами на пост президента компании.

– Но, директор Мэн, – встрепенулась госпожа Дэн, – не кажется ли вам, что это… слегка скоропалительно?

Линь со вздохом качнул брылами:

– Мы еще даже не провели церемонию прощания с Дэн Хуа. Должен признаться, мне весьма неловко поднимать этот вопрос в такое время… Однако корпорация, как корабль в море, просто не может обходиться без кормчего. Не в последнюю очередь потому, что скоро начинаются торги за тот участок в восточной части города. Если б Дэн Хуа был по-прежнему жив, то успех торгов был бы предрешен. И мы не можем упускать такую возможность. Если руководство компанией не возьмет на себя компетентный человек, то, боюсь, перспективы могут оказаться весьма прискорбными.

– Что же делать?.. – Голос госпожи Дэн снова начал наливаться слезами.

– На мой взгляд, лучшим вариантом сейчас будет попросить директора Линь занять место главы компании. – Казалось, тощий всегда находил нужный момент для своей речи. – Вы согласны, директор Линь? – спросил он, глядя при этом на женщину. – Госпожа Дэн, вы ничего не хотели бы сказать на этот счет?

– Я… – Она повернулась к братцу Хуа, телохранителю своего покойного мужа, и просительно посмотрела на него. Но тот хранил бесстрастность и ничего не сказал. Не имея иных вариантов, она выдавила из себя несчастную улыбку. – Я не бизнесмен. Я лишь его жена, да к тому же в статусе вдовы… Какой совет я могу вам дать?

– Что ж, хорошо… – Директор Мэн наконец позволил себе улыбнуться; туго натянутая кожа по краям лица пошла морщинами. Движением факира он произвел папку и положил ее на середину стола. – Нами подготовлены документы, утверждающие назначение нового президента. Решение официально вступает в силу, как только его подпишут акционеры.

Братец Шэн – телохранитель, стоящий по другую сторону госпожи Дэн, – нахмурился:

– Директор Мэн, вы меня не проведете. Совершенно очевидно, что этот документ составлен всеми вами по сговору. Госпожа Дэн, не подписывайте его!

Мэн воззрился на братца Шэн, который под его взглядом заметно струхнул и сухо облизнул губы.

– Помни свое место, братец Шэн, – бросил ему братец Хуа, старший телохранитель. – Или ты думаешь, что твое мнение здесь чего-то стоит?

Братец Шэн виновато потупился – ни дать ни взять поджавший хвост пес.

Директор Линь глянул на братца Хуа и поощрительно улыбнулся:

– После стольких лет, проведенных рядом с Дэн Хуа, у тебя в компании тоже есть своя доля. Выкладывай не таясь, что у тебя на уме!

– Меня эти дела интересуют мало, – мрачным голосом ответил телохранитель. – А вот к чему у меня действительно лежит душа, это найти того человека.

В комнате повисла тишина.

– Независимо от сегодняшнего поворота событий, – продолжал братец Хуа, – я не хотел бы, чтобы корпорация сожрала себя изнутри. Сейчас не время для интриг и подковерной грызни. Если мы в эту непростую пору не сумеем сплотиться, то могу вас заверить, что эта компания не просуществует и года.

От этих слов Линь и Мэн вздрогнули.

9:30

Отдел уголовного розыска Чэнду

Инь Цзянь стоял возле камеры начальника Хань.

– Выводите, – скомандовал он дежурному.

Полицейский открыл толстую железную дверь и подошел к койке Хань Хао.

– Хань Хао… – начал он, но не успел произнести ни слова больше. Арестованный вскочил и молча, с каменным лицом поспешил к Инь Цзяню. Фактически он сам возглавил дорогу в допросную. В бытность свою начальником полиции Хань Хао провел этим же маршрутом бессчетное множество преступников.

На подходе к главному крылу он остановился и повернулся к своему бывшему подчиненному:

– Мне нужно в туалет. Желудок барахлит.

Инь Цзянь нахмурился:

– Почему вы не воспользовались туалетом в своей камере?

– Я вам что, должен сидеть на очке, как обычный уголовник? Унижений с меня хватило еще вчера, Инь Цзянь! – Он бросил свирепый взгляд, под которым молодой полицейский внутренне пригнулся.

Вместе с дежурным полицейским Инь Цзянь завел Хань Хао в санузел. Едва тот оказался в кабинке, полицейский снял со своего правого запястья наручник и пристегнул его к ближайшей трубе. Затем они с Инь Цзянем вышли и стали ждать за дверью.

Здание Хань Хао знал как свои пять пальцев. Знал он в том числе и о проеме в потолке диаметром около метра, который использовался для осмотра труб. А также что этот проем ведет напрямую в канализацию за южной стеной здания.

Щелкнув крышечкой кулона, из-под фото своего сына Хань Хао выковырял отрезок проволоки. Через несколько секунд наручник на левой руке был разомкнут…

Несколько минут спустя

– Начальник Хань! – Инь Цзянь вежливо постучал по двери кабинки. – Вы скоро?

Ответа не последовало.

Инь Цзянь насупил брови и, опустившись на пол, заглянул под дверь. Внутри различался только унитаз.

Вспрыгнув, лейтенант пинком вышиб дверь. В кабинке было пусто, и только браслеты наручников легонько покачивались на трубе.

Ло Фэй подлетел через несколько минут. Он изумленно уставился в кабинку, после чего, полыхая взглядом, повернулся к Инь Цзяню:

– Как он разомкнул эти наручники?

– Н-не знаю, – пробормотал Инь Цзянь.

– У него что-то было при себе? Вы его что, не обыскивали?

– Всего лишь кулончик, – невпопад ответил Инь Цзянь, чувствуя, как немеет живот. – С фотографией сына внутри.

Ло Фэй, игранув желваками, что-то буркнул. Затем присел на корточки и нашарил что-то на полу смежной кабинки. Какой-то кусочек вроде ногтя…

– Это? – Он на пальце протянул предметик лейтенанту.

Мелкая фоточка улыбающегося сына Хань Хао.

Инь Цзянь кивнул. Он был бледен.

Вместо того чтобы распекать провинившегося, Ло Фэй начал немедленно отдавать распоряжения:

– А ну живее! Оповестить все автовокзалы и порты в радиусе десяти километров, промониторить его родных и друзей! Ни денег, ни телефона у него нет, так что далеко уйти он не успел. Выполнять!

Инь Цзянь из стойки смирно молча таращился на капитана.

– Инь Цзянь! – рявкнул Ло Фэй, хлопая его по плечу. Тот вздрогнул.

– Вы… мне? – ошалело спросил он.

– А кому же еще? – недоуменно спросил Ло Фэй.

– Слушаю! – мучительно покраснев, выпалил офицер и понесся выполнять указания.

14:26

Вернувшись в полицейское управление, Му Цзяньюнь первым делом направилась к Ло Фэю отчитываться.

– Психическое состояние девушки значительно стабилизировалось, – сообщила она. – Хотя воспоминания о деталях убийств довольно расплывчаты. Что довольно типично для тех, кто пережил такую значительную травму.

В голосе Му Цзяньюнь чувствовалась некоторая недосказанность.

– Давайте прямо, – сказал Ло Фэй. – Что вы узнали?

Му Цзяньюнь отреагировала легкой усмешкой:

– В предыдущую встречу у нас возникла, как бы сказать, двусмыслица: почему девушка выжила, несмотря на то что получила «письмо смерти»? Так вот, теперь понятно, почему Эвмениды ее пощадили. Прежде чем выйти из номера, убийца сказал ей, что в каком-то смысле она уже умерла.

– Метафора, что ли?

– Вы только представьте, что ей довелось пережить. Двое близких друзей убиты у нее на глазах. Учитель отрубил себе руку, чтобы спасти ее. По словам Эвменид, это была ее кара, только отмеренная по-иному.

Ло Фэй задумался.

– Это не похоже на обычный стиль Эвменид, – сказал он наконец.

– Да, – согласилась Му Цзяньюнь. – Убийца впервые действовал на свое усмотрение. Напрашивается мысль, что смена методики – лишь один из примеров того, как разнятся версии Эвменид – наставника и его ученика. При определенных обстоятельствах этот новый палач способен выказывать то, чего был лишен его предшественник, – снисхождение.

– Прекрасный анализ. – Ло Фэй поскреб щетину на щеке. – Даю вам перерыв на отдых – вы его заслужили. А в пять встречаемся снова: пора нанести визит учителю У.

– Вы думаете, он готов к встрече с нами?

– Врачи говорят, операция по приживлению кисти прошла успешно. А учитывая его возраст и тот факт, что Эвмениды не угрожали напрямую его жизни, психическое состояние учителя должно быть более стабильным, чем у девушки. Если повезет, то мы сможем нащупать пару новых зацепок.

– Вы в этом уверены? Ведь все может сложиться не так, как вы рассчитываете.

– В каком смысле? – озадаченно спросил Ло Фэй.

– Ну, во-первых, давайте не забывать, что его заставили отрубить себе руку, – напомнила Му Цзяньюнь. – А во-вторых, учитель У далек от того, чтобы считаться эталоном храбрости. Коллеги, наоборот, отзываются о нем как о человеке довольно робком. Помните, как он вел себя на видео? Так что, на мой взгляд, спасение жизни девушки могло привести его в совершенно разные состояния. Либо он преодолел себя и отбросил прежнюю трусость, либо же стал еще более подавленным из-за того, что не смог сохранить жизнь двоих своих учеников… – Му Цзяньюнь покачала головой. – Если окажется верным последнее, то нам придется уйти ни с чем.

– Тогда будем уповать на первое.

– Кстати, а как там Инь Цзянь? Это же он у нас, кажется, курирует связь с учителем У…

– Вы, похоже, еще не слышали? Сбежал начальник Хань.

– Что? – У Му Цзяньюнь отвисла челюсть.

– Сейчас Инь Цзянь занимается его розыском. Я помогаю чем могу, насколько позволяет время.

– Местонахождение уже установили, хотя бы примерное?

Ло Фэй помассировал виски: усталость постепенно брала свое.

– Пока без особых успехов. Да и времени прошло уже изрядно; боюсь, как бы он уже не выбрался из города.

Удивительно, но Му Цзяньюнь улыбнулась:

– Из города Хань Хао не уедет.

Брови Ло Фэя взлетели вверх:

– Это почему?

– Потому что Эвмениды по-прежнему здесь. А Хань Хао не из тех, кто прощает обиду. И как вы думаете – после того, что с ним вытворил убийца, Хань Хао так легко от него отступится?

Ло Фэй кивнул, мысленно обругав себя за то, что не понял этого раньше.

– Вам не мешало бы присмотреть за семьей Хань Хао, – добавила Му Цзяньюнь. – Он не всегда может контролировать свои эмоции; думаю, вы убедились в этом на собственном опыте.

Ло Фэй вспомнил фотографию, найденную в туалетной кабинке.

– Да. И, наверное, я знаю, с кем он свяжется в первую очередь.

16:09

Администрация архива Управления общественной безопасности Чэнду

Вне всякого сомнения, это был самый безлюдный офис Управления общественной безопасности. Архив располагался даже не в самом здании управления, а занимал юго-восточный угол здания архива местного правительства. Бо́льшая часть руководства архивом лишь временно занимали эти должности. Чжу Сяоцзы тоже была в их числе.

Она сидела у входа в архив, от нечего делать занимаясь маникюром.

Что-то загородило ей свет. Чжу Сяоцзы подняла глаза. Напротив нее через стол стоял мужчина.

– Ой! – вскинулась она. – Напугали до смерти! Я даже не слышала, как вы вошли.

Мужчина поморщился, словно от боли, и, прикрыв рот платком, дважды надсадно кашлянул.

– Так ведь у вас табличка «Вести себя тихо», – просипел он.

– У вас, наверное, простуда? Я тут сама недавно переболела…

Чжу Сяоцзы протянула руку, и мужчина подал ей удостоверение – электронную карточку, подтверждающую доступ к архиву. Считывающее устройство выдало на экран лицо полицейского вместе с несколькими строчками служебной информации. «Сюй Чжанькунь, офицер уголовного розыска Чэндуского восточного участкового отделения».

Когда она подняла взгляд, сличая черты посетителя с его служебным фото, тот яростно чихнул. Несмотря на скомканный платок, которым визитер прикрывал рот, Чжу Сяоцзы все же ощутила у себя на лице брызги слюны – и брезгливо отпрянула.

– Простите, – произнес невежа и, неловко отвернувшись, чихнул вторично.

Чжу Сяоцзы буквально кинула ему карточку и нетерпеливо махнула – дескать, проходите! – тыльной стороной ладони вытирая себе лицо. Не хватало еще снова подцепить заразу, сразу вслед за первой…

Спустя десять минут офицер Сюй показался из помещения спецхрана со стопкой папок в руках.

– Буду очень признателен, если вы сделаете для меня копии, – сказал он, все так же прижимая платок ко рту.

Принимая у него кипу досье, Чжу Сяоцзы испытывала тоскливую неприязнь к бюрократическому укладу этого заведения, запрещающему выносить из здания любые оригиналы документов. Папок было около дюжины; это получается, придется делать несколько сотен прогонов…

Провозившись минут двадцать, Чжу Сяоцзы выложила на столешницу еще теплую стопку листов и распечатанный список материалов.

– Семьдесят девять юаней за копировальные услуги. Распишитесь внизу.

Посетитель протянул ей несколько новеньких купюр и поставил подпись. Она с интересом изучила ее.

Если б своими глазами не видеть, как он ее ставит, то можно было бы принять эту подпись за машинную…

Чжу Сяоцзы подняла глаза, чтобы получше разглядеть посетителя, но тот был уже на выходе.

19:02

Срочный сигнал из администрации архива Управления общественной безопасности Чэнду заставил Ло Фэя пересмотреть свой план насчет поездки с Му Цзяньюнь в больницу.

Около трех часов пополудни при проведении выборочного расследования полицейский Сюй Чжанькунь с восточного участка был атакован из засады неизвестным; нападение произошло прямо на улице. Последующий анализ показал, что ему ввели триазолам – седативное средство, обычно используемое при тяжелой бессоннице. Очнувшись, он незамедлительно доложил о происшествии наверх, поначалу считая, что оно опосредованно связано с другим расследованием. А примерно в шесть вечера, заходя в кафетерий участка, обнаружил пропажу своего удостоверения. Только тогда Сюй Чжанькунь начал понимать истинные мотивы нападавшего.

На основе этих сведений Цзэн Жихуа отследил недавнюю активность карты и обнаружил, что в тот день кто-то использовал ее для получения из архивов Управления большого количества документов. Но потрясало не это, а подпись мнимого владельца карты при получении ксерокопий. Эта четкая, поистине безупречная иероглифика… До ужаса похожа на почерк в «извещениях о приговоре».

Ло Фэй вместе с Цзэн Жихуа тотчас примчались в архив, где встретились с Сюй Чжанькунем и Чжу Сяоцзы, дежурившей в тот день.

Поскольку на Сюй Чжанькуня напали сзади, где-то на окраине, толку от его показаний особо не было. Чжу Сяоцзы, однако, смогла сообщить, что человек, о котором идет речь, был довольно высокого роста. А вот его внешность она затруднилась описать – из-за носового платка, которым он закрывал бо́льшую часть лица.

Ло Фэй посмотрел папки, скопированные Эвменидами, и вонзил взгляд в своего коллегу:

– Передай, чтобы через час вся группа была у меня!

20:46

Конференц-зал, отдел уголовного розыска Чэнду

Члены специальной следственной группы поочередно просматривали папки, которые Ло Фэй и Цзэн Жихуа доставили из архива.

Инь Цзянь прибыл последним. Под глазами у него обозначились темные круги, пальцы чуть заметно подрагивали.

– Как продвигаются поиски Хань Хао? – с порога спросил его Ло Фэй.

– Около полудня возле реки совершено разбойное нападение. Наряд вызвала молодая пара. Судя по описанию, грабителем был как раз Хань Хао.

– И много он с них натряс?

– Шестьсот с небольшим. А еще забрал у мужчины пиджак – видимо, для изменения внешности. Эту информацию я уже добавил в бюллетень.

– Насчет пиджака уберите: напрасный труд. – Ло Фэй с досадой махнул рукой. – От него он наверняка уже избавился.

Поднеся трубку к уху, Инь Цзянь озабоченной скороговоркой повторил инструкции офицеру на другом конце провода.

– Так. Давайте наконец приступим, – сказал Ло Фэй, и команда начала обсуждать лежащие на столе материалы.

Этим днем убийца вынес из архива содержимое в общей сложности тринадцати папок. Ло Фэй дал команде десять минут на обдумывание, а затем попросил высказаться.

– Не просматриваю никакой связи между этими преступлениями, – первым заявил Цзэн Жихуа. – То есть вообще никакой.

Все остальные согласились. Тринадцать папок имели отношение к совершенно разным делам. В основном – убийства; было несколько ограблений. Самое старое случилось несколько десятилетий назад, самое недавнее произошло в прошлом году. Никто из команды не усматривал никакой связи между подозреваемыми, которые были разного пола и возраста. Кое-кто из преступников все еще сидел в тюрьме, некоторые уже были казнены за свои злодеяния. Расследования проводились совершенно разными полицейскими участками и отделами.

Оперативники явно зашли в тупик.

– Что же ему такое понадобилось? – с раздраженной растерянностью воскликнул Лю Сун, новый командир спецподразделения. – Все эти дела уже закрыты, все виновные понесли наказание. Зачем ему подвергать себя риску ради этих бумаженций?

Все молчали.

– Все дела крайне разношерстны, – подвел черту Цзэн Жихуа. – Впечатление такое, будто он выбирал их наобум… А может, он разыскивал какую-то конкретную папку, а остальные двенадцать были нужны ему просто для отвода глаз – чтобы сбить нас со следа?

Ло Фэй одобрительно кивнул.

– Ну а как можно определить, которая из тринадцати его интересовала? – хмуро спросил Лю Сун.

Ло Фэй подпер подбородок сведенными вместе большими пальцами.

– Хорошо, коллеги. Едем обратно в архив.

Полчаса спустя

Архив Управления общественной безопасности Чэнду

Вдоль стен хранилища тянулись аккуратные ряды папок-скоросшивателей, расположенных в идеальном хронологическом порядке. Корешок каждой покрывал белесый налет пыли, свидетельствуя о месяцах или даже годах нетронутости.

Бегло оглядев стеллажи, Ло Фэй пометил маркером места по краям ячеек, где раньше прилегали друг к другу вынутые папки.

– Ну-ка, выключите свет, – велел он Цзэн Жихуа.

Тот щелкнул выключателем, и резкие потемки прорезал лучик света от фонарика в руке Ло Фэя. Он направил его на только что нанесенные пометки и, наклонив голову, стал разглядывать их под разными углами. Понаблюдав так минуты три, удовлетворенно выдохнул.

– Что-нибудь прояснилось? – поинтересовался Цзэн Жихуа, тайком радуясь смене настроения у начальства.

– А вы подойдите, гляньте, – позвал Ло Фэй, высвечивая фонариком одну из пометок в самом низу.

Цзэн Жихуа присел на корточки и принялся изучать высвеченные места. Они выглядели несколько иначе, чем остальные, даже непонятно почему.

– Здесь со многих папок осыпалась пыль, – пояснил Ло Фэй. – А это значит, что кто-то недавно их просматривал. Представьте себе, как преступник перелистывает их все по очереди, пока наконец не находит ту, которая ему нужна. И вынимает из всего множества одну.

Цзэн Жихуа хмыкнул в знак согласия.

– А теперь смотрим на другие пометки. – Ло Фэй перенаправил луч фонарика. – Пыль вокруг вынутых папок практически не потревожена. То есть здесь преступник вообще не задерживался и не искал, а просто дергал папки наобум. Поскольку время пребывания в архиве ограничено, шевелился он быстро. Прямо-таки метался.

Цзэн Жихуа азартно щелкнул пальцами:

– То есть этим маневром он пробовал отвлечь наше внимание, сбить со следа. Как я и предполагал. А настоящей его целью была вон та, внизу слева.

Ло Фэй усмехнулся:

– Ну что ж, посмотрим, что на самом деле искали Эвмениды…

Цзэн Жихуа снова включил свет и стал перебирать стопу папок на ближнем столе. Он тщательно проверял даты на всех ярлыках, сопоставляя их с наименованиями ячеек на полках, откуда они были сняты. И вскоре нужная папка обнаружилась.

1984 год. А под ним – строчка текста:

«Дело № 130 о захвате заложника».

20:13

Хирургическое отделение, центральная больница провинции

После операции У Иньу перевели в отдельную палату интенсивной терапии. Врачи прогнозировали полное выздоровление. По их утверждению, после курса физиотерапии пациент сможет пользоваться своей приживленной левой рукой, причем без особого труда.

С утра весть об убийствах в отеле успела распространиться, словно лесной пожар. Орды репортеров хлынули в больницу, представляя всевозможные СМИ, как местные, так и центральные. Однако всех жаждущих попасть в отделение интенсивной терапии быстро заворачивал персонал больницы: пациент только что покинул операционную и беспокоить его нельзя.

Едва старшая медсестра успела выпроводить очередную пару журналюг, как к ней подошел некто третий. На вид ему было не больше двадцати пяти; небрежность одежды заметно отличала его от добротно одетых репортеров. Пиджак распахнут, рубашка под ним плотно облегает развитую грудь и плоский живот. Еще бо́льшую уверенность ему придавали темные очки-авиаторы.

– В какой палате у вас лежит У Иньу? – спросил он непринужденно.

Старшая медсестра, женщина на четвертом десятке, встретила его с неприступным видом.

– Вы родственник?

– Нет. – Он качнул головой, показывая бейдж. – Полиция.

Лицо медсестры заметно смягчилось:

– Прошу прощения, господин. Я не знала…

– Да перестаньте. – Он дружелюбно улыбнулся.

– Эти журналисты – настоящая, извините, заноза в одном месте. Я думала, вы тоже один из них…

– Да разве ж я не понимаю. – Он великодушно махнул рукой. – Вы просто делаете свою работу, причем справляетесь с ней превосходно. Подумать только: сдерживать весь день натиск такой оравы! Тут никакого терпения не хватит. Позже я свяжусь со своей командой и попрошу прислать вам в помощь пару офицеров.

Старшая медсестра просияла.

– Я, с вашего позволения, загляну к выздоравливающему? – попросил посетитель.

– Да-да, конечно. – Женщина, повернувшись, указала в конец коридора. – Третья дверь слева, номер семьсот семь.

С благодарностью кивнув ей, мужчина направился к отделению интенсивной терапии. «Красоты хоть отбавляй, а вот ума нет», – подумал он с усмешкой.

22:40

Бар «Барбара»

В баре было многолюдно. Локтем невозможно было пошевелить, не зацепив при этом троих. Именно поэтому Хань Хао и решил пристроиться здесь.

Молодую пару он сегодня обобрал сугубо по необходимости; теперь их лица преследовали его. Глаза, полные ошеломленного ужаса и отвращения. «Теперь еще и это припаяют», – невесело прикидывал он. Убийство, побег, а теперь вот еще и грабеж…

Перед глазами что-то проплыло – свежеоткупоренная бутылка пива. Хань Хао поднял глаза. Рядом на табурете сидела женщина: плотный макияж, обесцвеченные волосы. Пододвинувшись, она нежно приникла губами к его уху:

– Бесплатно, господин Хань.

Каждый мускул в его теле чутко напрягся.

Женщина усмехнулась, отчего «шпаклевка» возле глаз чуть потрескалась:

– Любезное подношение вон от того парня. Я всего лишь передаю.

Взглядом она указала на дальний, тускло освещенный угол бара, где за столиком в одиночестве сидел мужчина. В глазах у него красноватыми бликами отражался кончик тлеющей сигареты.

– Он?

Сердце неистово забилось. Руки как будто высчитывали, что им делать в следующую секунду.

– Не знаю, как ты, – сказала женщина, – а я обычно не спрашиваю лишнего, когда мне подносят бутылочку, да еще бесплатно.

С пивом в руке Хань Хао встал и двинулся к столику.

Ранее тем же вечером, 21:30

Ресторан «Люйянчунь»

Он сидел в той же выгородке, что и в прошлый раз. До недавнего времени повторных появлений в людных местах он избегал. Но насчет ресторана «Люйянчунь» делал исключение. Не удержался и на этот раз.

Последние два дня выдались тяжелее, чем ожидалось. Необходимо было разобраться в своих чувствах, и этот ресторан был идеальным местом для того, чтобы успокоиться и поразмыслить.

Юань Чжибан был уже не первой отечески родственной фигурой, которую он утратил. Наставник был третьим.

А вначале он потерял своего настоящего отца.

По правде сказать, годы, проведенные с ним, счастливыми не были. Слишком уж тяжелым бременем забот, слишком большой болью был отягощен этот человек. Даже сейчас воспоминания о привязанности, которую проявлял к нему отец, были исполнены грусти.

Стремление попытаться избавить или хотя бы отвлечь отца от его боли возникло, когда он, его сын, был еще совсем маленьким; постепенно оно крепло, но в конце концов ничем не увенчалось. Отец исчез из его жизни без предупреждения. Он не помнил, как или почему. Это было очень давно.

А в день исчезновения отца в его жизнь вошла вторая отеческая фигура. Он это помнил донельзя отчетливо: то был его шестой день рождения. Тот, второй человек был известен ему просто как «Дядя» и привнес в его жизнь много радости. В его памяти Дядя был молод, полон задора и всегда улыбался. Они быстро сдружились, с первой же встречи.

Когда-то он любил с ходу прыгать в объятия отца. Однако Дядя был другим. Уже просто глядя на его лицо, он проникался умиротворением, как будто с ним никогда больше не случится ничего плохого. Это лицо он все еще помнил, словно фотографию, к которой мог мысленно обратиться в любой момент.

Дядя знал множество способов сделать его счастливым. Вкусняшка здесь, шутка там, а еще множество смешных рожиц… Дядя был так же заботлив и к матери. Она была прикована к постели и часто внушала, чтобы он слушал Дядю. Все втроем они неизменно улыбались, когда были вместе.

Когда Дядя был рядом, боль от отсутствия отца забывалась. То были самые счастливые воспоминания в его жизни.

А потом Дядя ушел. Вскоре после этого мать окончательно поглотила болезнь. Вот тогда, впервые в жизни, он сделался по-настоящему одинок.

Его новым домом стал детский приют. Ему не нравилось это место, и люди там не любили его. В воспоминаниях о проведенных там годах не было ни крупицы счастья. Держался он особняком. Никто из других детей не знал, о чем он думает, да и не хотел знать. Та среда действовала на него удушающе. Он хотел бороться, сражаться, но чувствовал себя бесконечно слабым. Так началось его отрочество.

И вот однажды появился он. Человек неизмеримо более странный, чем все, кого он до этого встречал. Несмотря на гротескные черты лица, в нем чувствовалась неотразимая сила и притягательность, которую можно было описать разве как магическую.

Его страх перед этим незнакомцем перерос в любопытство, любопытство – в увлеченность и, наконец, в благоговейный трепет. Он приблизился к этому человеку, впитывая его мудрость и силу подобно тому, как сморщенное растение жадно всасывает питательные вещества из почвы. С этим человеком в его жизнь наконец-то возвратился солнечный свет.

Мир предстал перед ним таким, каким он был на самом деле. Ему открылось, как много невинных людей в нем продолжают страдать и как много дурных безнаказанно творят свои изощренные злодейства. Впервые в жизни у него появилась цель. Он знал, что путь этот будет нелегок, но он может изменить мир. Тот человек показал ему стезю, и он ступил на нее вслед за ним. Теперь у него было новое имя для этого человека; титул, который наполнял его благоговением. Наставник.

И как раз в тот момент, когда он думал, что наконец-то стал силен настолько, чтобы вернуть огромный долг своему наставнику, тот ушел. Теперь никто не знал о его прошлом. Он стал совершенно незрим. Но все это изменилось прошлой ночью.

Даже когда его собственные воспоминания, казалось, начали уплывать прочь, на поверхность стала просачиваться правда. В новостях о вчерашнем взрыве он увидел знакомые старые фотографии. Фотографии Дяди. Только репортеры звали его Юань Чжибан.

Этот момент принес ответы на многие его вопросы. Он понял, почему Дядя исчез так внезапно. И почему Наставник выбрал именно его. Но вопросы все равно оставались – и голова от них словно разбухала.

Куда делся его отец? И как Юань Чжибан проник в его жизнь?

Чтобы добраться до ответов, ему нужно было начать поиски из глубин собственной памяти.

Отец оставил его, и место отца занял Дядя. Эту дату он помнил совершенно отчетливо. Она приходилась на день его рождения: 30 января 1984 года.

Всякий раз при воспоминании того периода его детства перед взором возникали белая больничная палата, лежащая на кровати мать с бледным и осунувшимся лицом, ее слабый умоляющий взгляд. Но 30 января 1984 года он был счастлив. Отец обещал купить ему на день рождения торт. Настоящий! Он буквально дрожал от радостного волнения. Золотой от свеч торт, покрытый глазурью, – ну разве не радость, не восхищение!

В больнице они с матерью дожидались отца. Но его все не было. А через какое-то время появились трое незнакомых мужчин. У главного лицо было мрачным и, казалось, забирало весь воздух из комнаты. Он не знал, зачем они пришли, но все равно безудержно расплакался.

И тут же угодил в теплые объятия.

Он поднял голову и увидел над собой ласковые, с искринкой глаза. Таково было его первое воспоминание о Дяде. В считаные секунды тот превратил слезы в смех. В холодной комнате стало тепло. Этот человек дал ему то, чего никогда не дарил отец. Большой леденец. Игрушечный барабан. Даже усадил его к себе в большую машину.

Он спросил, куда они поедут.

– Искать твоего папу, – ответил Дядя.

Ему стало еще веселей.

– А у меня сегодня день рождения, – похвалился он. – Папа принесет мне торт, а на нем вот столько крема!

Они поехали. А в машине Дядя включил кассетный магнитофон. «Звездочка, звездочка, звездочка, сияй!» – заверещало из динамиков, и он на секунду оцепенел. А затем увлеченно слушал и подпевал, не забывая нализывать подаренный леденец.

Дядя, как и обещал, отвез его к отцу. Тот стоял еще с кем-то чужим, но было непонятно, что они там делают.

В какой-то момент Дядя, помнится, крепко обнял его и какое-то время не отпускал, а ему было тепло и уютно, и он снова начал думать о торте. Но отец обещанного торта так и не принес, и они уехали. Оставалось ждать вечера. И вдруг Дядя, улыбаясь, преподнес ему торт и сказал, что это имениннику от папы. Вот радость!

На вкус торт был таким же волшебным, как и на вид. В последующем тот вечер шестилетия был одним из самых дорогих его воспоминаний. Однако после того дня отца он больше никогда не видел.

Куда же девался отец? Кто был тот улыбающийся человек и что за незнакомец стоял рядом с отцом? Эти вопросы преследовали его долгие годы. Попытки найти истину не заканчивались, а фрагменты мозаики так и не складывались в общую картину. Хотя вчерашний репортаж все же многое объяснил. Его Наставник и Дядя были одним и тем же человеком. Юань Чжибаном.

Он был офицером полиции. Машина, в которую он его сажал, была полицейской.

Должно быть, у Юань Чжибана была какая-то причина войти в его жизнь. Возможно, его отец был… преступником?

С большим риском для себя он получил доступ к архиву Управления и наконец узнал о судьбе своего отца. Ответы из той папки наполняли сердце грустью и поднимали еще больше вопросов. Он давно подозревал, что правда вскроет глубокие психологические раны, давно зарубцевавшиеся. И все же у него не было иного выбора, кроме как продолжать поиски.

Что-то из раза в раз неудержимо влекло его в «Люйянчунь» – и вряд ли это были изысканная хуайянская кухня или сладкое домашнее вино. Скорее та молодая женщина. Как и он, она тоже лишилась отца…

Было много над чем поразмыслить, и он нуждался в безмятежном спокойствии, которое давал ресторан. Но сегодня за ужином здесь сидели трое, которые этому мешали.

Они сидели за ближним к сцене столиком. Их лица были ему знакомы. Толстого звали Линь Хэнгань, тощего – Мэн Фанлян; оба вице-президенты и члены совета директоров корпорации «Лунъюй». Недавняя смерть Дэн Хуа поставила их фактически во главе компании. Третьим был крупный тип – братец Шэн, один из приближенных телохранителей Дэн Хуа. Сейчас он был пьян и его толстая шея в тесном воротничке приобрела малиновый оттенок.

Вице-президент Мэн свободной рукой похлопывал братца Шэн по плечу и что-то ему говорил. Тот внимательно слушал, а затем, кивнув, опрокинул в себя стопку рисовой водки – далеко не первую – и звучно тюкнул ею об стол.

Линь Хэнгань подался к братцу Шэн и протянул ему для пожатия руку. Вид у толстяка был мрачновато-торжественным. Бугай самодовольно пожал его мясистую длань.

Оба вице-президента поднялись из-за стола и вальяжно направились к выходу. Ни один из них не заметил, что из-за ближайшего угла за ними наблюдают.

Телохранитель подлил себе еще водки, с удовольствием обдумывая то, что ему сейчас посулил вице-президент Мэн. Дэн Хуа отошел в мир иной. К чему, спрашивается, пахать на наследников покойника? Если сейчас вовремя сменить хозяина, то можно будет подняться куда выше братца Хуа, хранящего глупую преданность семейству Мэра Дэн…

В эту секунду стихли последние звуки сонаты и молодая женщина на сцене посреди бассейна отложила скрипку.

Братец Шэн грозно развернулся.

– Эй, ты чего? А ну играй! – прикрикнул он. – Давай-давай, не останавливайся!

К тонкостям искусства братец Шэн был, мягко сказать, равнодушен, но сегодня, черт возьми, одна из самых важных ночей в его жизни и уж он-то собирается отпраздновать ее как следует!

К столику поспешил официант.

– Простите, господин, – сказал он учтиво, – но представление на сегодня окончено.

– Еще чего, окончено! Да у меня денег на всю вашу харчевню хватит! – Братец Шэн запальчиво хлопнул о столик стопкой сотенных банкнот. – А ну, музыку сюда!

Молодая женщина неподвижно стояла на сцене, глядя перед собой невидящими глазами. Ее худощавое тело напоминало стебель одуванчика. К ней подскочила официантка, взяла ее за руку и повела вниз по ступенькам.

Братец Шэн поднялся со своего места и нетвердой походкой двинулся за скрипачкой.

– Что, обидеть меня хочешь? Да у меня связи по всему городу! Захочу – выпру тебя отсюда и хрен ты куда устроишься!

Но к тому времени, как он добрался до сцены, женщина уже скрылась в проеме задней двери.

– Бежать от меня вздумала? – проревел бугай ей вслед. – Ну давай, беги! Вернешься – я тебе, сука, башку расшибу! Ты еще узнаешь, кто я!

Работники ресторана потрясенно смотрели, как братец Шэн диким вепрем выскочил из двери. Спотыкаясь, он пересек стоянку и там грузно припал к своей машине, отдышаться.

Внезапно к его рту прижался носовой платок. Всего полсекунды ушло на то, чтобы вдохнуть исходящий от ткани резкий запах, и пьяный телохранитель ощутил, как ноги и руки у него отказывают. А дальше – забвение…

30 октября, 01:12

Постепенно братец Шэн пришел в чувство. Голова, казалось, была заполнена жидким цементом и адски болела.

Он сидел на водительском сиденье своего нового авто. Ремень безопасности был пристегнут, машина урчала на холостых оборотах. Покосившись на светящуюся приборную панель, братец Шэн сморщил нос. В салоне воняло выблеванной сивухой.

– Ч-черт, – просипел он.

Когда же он так вырубился?

И вообще что там было? Он вроде как спьяну разбуянился в ресторане, ругал музыкантов и даже за кем-то погнался… Ну а после? После этого, видать, и отключился. Судя по мерзости вокруг, он, должно быть, вышел из ресторана и отрубился прямо за рулем…

Слава богу, машина цела.

«Да где ж это я?»

Братец Шэн озабоченно глянул в окно. Уличные фонари вокруг были хотя и тускловаты, но проезжую часть освещали достаточно. Какое-то шоссе, по обеим сторонам отбойники. Почему-то вокруг ни света фар, ни движения габаритных огней. Здесь он раньше явно не бывал… Ну да ладно. Надо просто ехать, а там по дороге кто-нибудь объявится и можно будет спросить, куда его, черт возьми, занесло.

Братец Шэн включил передачу и нажал на акселератор. Мотор взревел, и машина, набирая скорость, понеслась по широкой полосе.

При воспоминании о разговоре с двумя воротилами бизнеса он усмехнулся. «Гляди-ка, в рестораны водят – значит, растем в цене…» Телохранитель машинально притопил педаль газа.

К тому времени как впереди показались запрещающие дорожные знаки, стрелка спидометра уже перевалила за сотню километров в час. Надпись на вывеске тревожно горела красным: «ПРОЕЗДА НЕТ!»

Алкоголь притуплял реакцию, но братец Шэн все же нажал на тормоз вовремя. Однако скорость при этом отчего-то не изменилась. На знак он продолжал мчаться с прежней скоростью.

Снова надавил педаль тормоза, но не почувствовал снизу никакого сопротивления. Машина летела на предупреждающие знаки, словно обретя самостоятельность. «Добром это не кончится», – кольнула вполне трезвая мысль.

На него стремительно летел ряд красных, похожих на кресты знаков. Стиснув зубы, братец Шэн крутнул руль вправо. Машина начала поворачиваться, но было уже поздно. Огни с оглушительным треском врезались в ветровое стекло. Он зажмурился в ожидании удара.

Но его не последовало. В животе щекочуще взвился и заплясал рой бабочек. Что это? Он… плывет по воздуху?

Таращась через ветровое стекло, братец Шэн видел лишь темноту. И тут фары что-то высветили. Все ближе, ближе…

Бетон.

Спикировав с недостроенной эстакады, машина врезалась колом и смялась в гармошку.

Единственный свидетель гибели братца Шэн наблюдал эту сцену в бинокль. Ненадолго он задержал взгляд на уродливо сплющенном «премиум-классе», откуда чудесным образом светила одна фара. После чего с ухмылкой скрылся в ночи.

Глава 3. Маски долой

8:00

Кабинет начальника Департамента общественной безопасности провинции Сычуань

Ло Фэй по столу придвинул к начальнику Сун папку.

– Вчера днем под видом офицера полиции в архив Управления проник неизвестный. И теперь у него есть копии тринадцати дел, хотя охотился он именно за этим. Судя по его поведению и подписи, я уверен, что он из тех самых Эвменид.

При упоминании Эвменид брови начальника Сун чуть приподнялись.

– Всю прошлую ночь члены специальной следственной группы просматривали эти документы, – продолжал Ло Фэй, – но так до сих пор и не выявили какой-либо связи между делом о захвате заложника и убийствами в деле номер четыреста восемнадцать.

– Понятно, – произнес начальник Сун, потирая костистый подбородок. – Это дело было за несколько лет до меня. Поделитесь тем, что сами знаете о нем.

– Говоря попросту, перекос ситуации с заложниками. Жертва, сорокапятилетний Чэнь Тяньцяо, занял десять тысяч у тридцатидвухлетнего Вэнь Хунбина. Второй неоднократно просил вернуть ему долг, но безрезультатно. И вот тридцатого января восемьдесят четвертого года, за три дня до празднования китайского Нового года, Вэнь Хунбин постучал к Чэнь Тяньцяо в дверь и жестко потребовал своих денег. Только на этот раз, когда должник опять понес околесицу, Вэнь Хунбин выслушивать ее не стал. Он был моложе и сильнее Чэнь Тяньцяо, так что смог скрутить его и взять в заложники, а затем показал у себя на поясе самодельное взрывное устройство. Пригрозил взорвать его и прикончить их обоих, если Чэнь Тяньцяо не вернет ему долг до конца дня. Тот наконец согласился. Он написал жене – теперь уже бывшей – записку, в которой просил занять деньги у друзей, но, передавая ее ей, намеренно сжал женщине руку. Между ними это был условный сигнал на случай, если ему когда-либо придется говорить с ней под принуждением. И она тут же вызвала полицию. Вэнь Хунбин затащил заложника обратно в квартиру. Благодаря жене полиция прибыла на место достаточно быстро. Возникла классическая ситуация с взятием заложника, при этом Вэнь Хунбин своего должника не отпускал. Чтобы воспрепятствовать взрыву, который погубил бы всех в здании, Вэнь Хунбина через одно из окон квартиры ликвидировал полицейский снайпер.

Все это начальник Сун выслушал в молчании. А затем в недоумении повел головой:

– С чего бы Эвменидам интересоваться этим делом? Они что, желают поквитаться с Чэнь Тяньцяо?

– Тоже исключать нельзя. Хотя это было восемнадцать лет назад… История давнишняя. Зачем, казалось бы, фокусироваться на ней сейчас?

Добавить начальнику Сун было нечего.

– Каковы бы ни были причины, – сказал Ло Фэй, – мы не можем оставить эту ниточку без внимания, какой бы хилой она ни была. Я уже приказал своим заняться этим Чэнь Тяньцяо.

– И?..

– Родился в тридцать девятом году. Постоянный житель Чэнду и, насколько можно судить, в своей жизни не прожил ни одного честного трудового дня. В долгах по уши, но при этом конкретное судебное дело на него не повесишь. Всякий раз, при очередной неуплате по кредиту, кредиторы обращаются к нам, но полиция в основном мало что может сделать: практика-то обычно гражданская, а не уголовная. Большинство кредиторов плюют и сдаются, хотя бывают и исключения. Такие как Вэнь Хунбин… Но однажды Чэнь Тяньцяо все же попал впросак. В девяносто первом его арестовали и посадили на семь лет. Правда, тюрьма его нисколько не исправила, он вышел и вернулся на старую проторенную дорожку. По нашим сведениям, последние два года обитает за пределами страны, скрываясь от кредиторов то ли в Таиланде, то ли во Вьетнаме. Такие ходят слухи.

– Продолжайте поиски. Такую зацепку игнорировать нельзя.

– Безусловно. Но есть и еще одна, которая, возможно, сейчас достойна даже большего внимания.

– Это какая?

– В материалах по делу тридцатого января значится имя Юань Чжибана.

– Вот как? – Начальник Сун перелистнул на последнюю страницу, где перечислялись офицеры, участвовавшие в расследовании. Там действительно указывалось имя Юань Чжибана. – Как такое возможно? – озадаченно спросил он. – В то время Юань Чжибан еще даже не закончил полицейскую академию. Участвовать в расследовании он просто не имел права.

Ло Фэй кивнул:

– Именно это я и пытаюсь осмыслить. Надо бы узнать, каким образом там был задействован Юань Чжибан. Это может помочь найти связь с убийствами восемнадцатого апреля. Но официальный отчет о разборках в квартире Вэнь Хунбина предельно лаконичен, и что там делал Юань Чжибан, тоже не означено. Что наводит на мысль, не пыталось ли Управление что-либо намеренно скрыть.

Начальник Сун порылся в папке с документами. Рапорт был действительно краток – в самом деле, всего один абзац:

«Офицеры прибыли и снаружи начали переговоры с Вэнь Хунбином через окно. Тот все больше приходил в возбуждение. Он требовал, чтобы Чэнь Тяньцяо немедленно с ним расплатился. Когда заложник сообщил, что у него нет для этого необходимых средств, Вэнь Хунбин пригрозил взорвать у себя на теле бомбу. Чтобы предотвратить гибель людей, главный следователь приказал застрелить Вэнь Хунбина. Тот был убит в голову пулей снайпера. Смерть была мгновенной. Затем офицеры ворвались в квартиру, обезвредили взрывчатку и вызволили Чэнь Тяньцяо».

Начальник Сун в сердцах грохнул по странице кулаком.

– Как, черт побери, такой отчет мог вообще быть принят?

Ответом Ло Фэя было что-то среднее между гримасой и ухмылкой.

– Заместителем начальника Управления тогда был, видимо, Сюэ Далинь?

Начальник Сун напрягся. Ло Фэй был прав. Дело о захвате заложника появилось всего за несколько недель до печально известных событий в деле № 316 о торговле наркотиками.

– Моя гипотеза, – продолжал Ло Фэй, – состоит в том, что заместитель начальника Сюэ Далиня и остальные сотрудники Управления были настолько поглощены событиями, предварившими облаву шестнадцатого марта, что никто из них не удосужился прочитать этот отчет внимательно.

Начальник Сун кивнул и осторожно закрыл папку.

– Что планируете делать теперь? – спросил он.

– Не могу отделаться от мысли, что за этим делом кроется какая-то тайна. И если есть на свете хоть один человек, который мог бы просветить нас и сказать, какую роль во всем этом играл Юань Чжибан, то это, видимо, старший следователь. Тот же самый человек, который печатал этот отчет…

– Вы хотите поговорить с офицером Дин Кэ? – прервал его начальник Сун, уставившись на последнюю страницу досье. – Вы, наверное, шутите.

Офицер Дин в правоохранительных органах считался легендой. Не только в провинции Сычуань, но и в целом по стране.

– Я знаю, что так просто он эту информацию не выдаст, но хочу попытать счастье.

Начальник Сун пожал плечами:

– А вы учли одну деталь?

– Какую?

– Что офицер Дин уже много лет как в воду канул. И ни одна из наших попыток отыскать его не увенчалась успехом.

У Ло Фэя вытянулось лицо.

– А я-то думал, что нахожусь в этом деле близко к истине… – Он сокрушенно вздохнул.

– Простите за любопытство, а вы знали Дин Кэ лично? – спросил начальник Сун.

– Он вел у нас в академии кое-какие занятия. В то время Дин Кэ был еще и начальником уголовного розыска Чэнду с двумя десятилетиями опыта за плечами. А в апреле восемьдесят четвертого, всего за несколько недель до моего выпуска, перестал преподавать. Позже я слышал, что из-за переутомления он заболел. А там вышел в отставку, еще не успев поправиться.

Начальник Сун кивнул:

– Начальник Дин был легендой по одной главной причине: он успешно завершал все расследования, за которые брался. Стопроцентный успех – то, чего не достигал ни один другой офицер. Заболел он прямо перед убийствами восемнадцатого апреля, тем самым первым появлением Эвменид… – Начальник Сун вздохнул. – Иной раз невольно думаю: не уйди он на пенсию, глядишь, и дело Эвменид было бы уже давным-давно раскрыто.

Заинтересованный Ло Фэй подался вперед:

– А куда, интересно, Дин Кэ направился после своего ухода?

– Перебрался в деревню. Но даже и после отставки с полицией он по-прежнему поддерживал связь. Всякий раз, когда расследование буксовало, кто-нибудь из бывших коллег его отыскивал. Чтобы получить какую-либо помощь, обычно приходилось активно его тормошить, но за несколько лет он помог раскрыть весьма много дел.

– Всякий раз, выслушивая благодарности, он говорил одно и то же: «Вернетесь еще раз – я уйду туда, где меня никто не сможет найти». Все думали, он шутит… – Начальник Сун уныло покачал головой. – Это было еще в девяносто втором. Десять лет назад, подумать только… В том самом году Чэнду потрясло одно особо жестокое преступление. Я уверен, вы знаете, о чем я.

Ло Фэй встрепенулся:

– Дело номер сто двенадцать о расчлененном трупе?

Из его памяти все еще не стерлись фотографии, разосланные по провинции после того, как были обнаружены первые части той расчлененки.

– Подробности дела были настолько жестоки, что кое-кто из команды не выдержал… – Сун понизил голос. – Для расследования была мобилизована вся полиция Чэнду. Мы, помнится, прочесали весь город, но не нашли ни следа подозреваемого. Когда были исчерпаны все иные варианты, мы попытались связаться с Дин Кэ. Но на этот раз его нигде не оказалось. Жена с сыном сказали, что он исчез, едва пошел слух о преступлении. Естественно, Дин Кэ ожидал, что мы начнем его искать. Даже родные не знали, куда он делся.

– То есть исчез – и с концами? Вы его с тех пор не видели?

– Я уже сказал: десять лет прошло… Мы раскинули щупальца по всему городу, оставляли сообщения на интернет-форумах – перепробовали всё. Но без толку. Так что капитан Дин Кэ либо мертв, либо категорически не хочет, чтобы его нашли. Уж поверьте на слово.

– Но зачем было поступать именно так? Он что, настолько тяжело болел?

– Поймите, Ло Фэй: эта болезнь не была физической. Он вымотался от полицейской работы. От безжалостного стресса, бесконечного потока дел – одно за одним, одно за одним… Большинство из нас находят способы совладать с этим, но, полагаю, для него все обстояло по-другому. В конце концов, на него давила собственная безупречность: под старость лет подмочить свое реноме…

– Значит, найти его будет нелегко. Хотя отследить остальных, наверное, не настолько сложно? – Ло Фэй, пролистав папку, остановился на последней странице со списком полицейских.

Начальник Сун хмыкнул:

– Я попрошу коллег дать вам о них побольше информации. На протяжении десяти лет кадры менялись, так что многих из этих офицеров уже нет в нашей оперативной базе данных. Я пришлю результаты, как только мы их подготовим.

– Прекрасно. Большое вам спасибо.

Ло Фэй встал и почтительно кивнул. Начальник Сун ответил тем же.

Быстрым шагом идя по коридору, Ло Фэй чуть не столкнулся с Цзэн Жихуа.

– Начальник Ло! – с ходу крикнул тот.

– Что стряслось?

– Я выяснил, почему Эвменид так интересует это дело! И я знаю, кто он!

Глаза у Ло Фэя расширились. Не успел Цзэн Жихуа еще что-то сказать, как тот ухватил его за плечо:

– А ну-ка всех ко мне в конференц-зал, живо!

* * *

В луче проектора на экране предстала черно-белая фотография, слегка размытая и пожелтевшая по краям. А на ней – стайка ребятни, примерно от четырех до тринадцати лет.

– Фото сделано в восемьдесят шестом году здесь, в Чэнду, в сиротском приюте, – пояснил Цзэн Жихуа. – Спрашивается, почему я показываю вам именно этот снимок? А вот почему. Через год после той съемки один из этих ребят исчез.

– Продолжайте, – потребовала Му Цзяньюнь.

Лицо Цзэн Жихуа расплылось в самодовольной улыбке.

– Благодаря учетным записям, к которым я получил доступ, а также последующему визиту в приют я установил личность пропавшего сироты. Его звали Вэнь Чэнъюй. А его отец – тот самый Вэнь Хунбин, что был убит в противостоянии с полицией в деле о захвате заложника. Кому надо, поднимите материалы от тридцатого января восемьдесят четвертого года. – Цзэн Жихуа сделал весомую паузу, затем продолжил: – И вот мы здесь, спустя восемнадцать лет после смерти Вэнь Хунбина и считаные дни после смерти Юань Чжибана. Протеже последнего, принявший псевдоним Эвмениды, утаскивает из архива папку с делом. Скажете, совпадение? Я так не думаю.

Сделалось так тихо, что, казалось, было слышно биение сердец. Все думали об одном и том же: где-то на этом снимке присутствует юный, еще безвредный убийца…

– Вэнь Чэнъ-юй, – проговорил Ло Фэй по слогам. – Где он здесь?

Цзэн Жихуа направил на экран лазерную указку, и красная точка заплясала на мальчике лет восьми, слева в нижнем ряду. Черты его лица в глаза особо не бросались, но было что-то специфичное в том, как он держался. В то время как другие улыбались или скучали, этот стоял буквально по стойке смирно, с необычайно серьезным для своего возраста выражением лица.

Включила свой профессионализм Му Цзяньюнь. На ее взгляд, все могло сложиться по-иному, вырасти мальчик в более благоприятных условиях. Он мог бы стать прекрасным молодым человеком; возможно, старостой класса или заботливым старшим братом для своих братишек и сестренок.

Однако другие члены команды смотрели на него сквозь запятнанную призму того, что уготовила ему судьба: будущий жестокий убийца, который бросит им самый дерзкий вызов из всех, с какими они когда-либо сталкивались. В комнате воцарилась тишина, наполняя сердца тяжестью. Молчание нарушила Му Цзяньюнь.

– Для поимки убийц, – сказала она, – нужно понимать, какими они были до того, как превратились в кровожадных монстров. Именно переживания человека формируют его будущую сущность. Начальник Ло, возможно, вы расскажете нам нечто большее о том, каким человеком был Вэнь Чэнъюй?

– С какой стати? Я и сам не знаю.

– Если Вэнь Чэнъюй – действительно Эвмениды, то на момент их первой встречи с Юань Чжибаном он был впечатлительным и одновременно смышленым ребенком, чистым листом. А его окончательная психологическая, социальная и нравственная основа – итог сознательного манипулирования им Юань Чжибана. Вы знали его лучше, чем кто-либо из нас, начальник Ло, так что можете составить примерное представление о том, как он воспитывал и обучал этого мальчика. Я читала ваше личное дело. Из всех здесь присутствующих вы – самый опытный в расследовании опасных преступлений, связанных с насилием. Вам легче предоставить наиболее точное описание того, какого монстра взрастил Юань Чжибан.

Ло Фэй задумчиво потер щеку.

– А что… Пожалуй, вы правы. На месте Юань Чжибана я бы создал убийцу-интеллектуала. Способного работать в тени, с острым, как бритва, рассудком, холодной головой и жаждой самосовершенствования. Стимуляция и вызов служили бы ему мотивом к действию. Ему были бы присущи сила и настойчивость. А еще – неукоснительный кодекс поведения, без излишней рефлексии. И что самое главное – поставив перед собой цель, он не останавливался бы ни перед чем ради ее достижения.

– Хорошо. – Му Цзяньюнь одобрительно кивнула.

– Ага, большая помощь, – усмехнулся Цзэн Жихуа. – Сплошное теоретизирование.

– Между прочим, – невозмутимо заметила Му Цзяньюнь, – описание начальника Ло позволит мне составить профиль личности Эвменид. Взять, к примеру, его социальную жизнь. Из набросков начальника Ло можно сделать вывод, что убийца – приверженец уединенного существования, но это не значит, что у него отсутствуют навыки общения. Сближаясь с незнакомцами, в том числе и с жертвами, он должен проявлять определенную харизматичность. Вполне способен оперировать набором из нескольких условных личностей. Но если Юань Чжибан выпестовал в нем кодекс поведения, как предполагает капитан Ло Фэй, то он, безусловно, запрещает себе такую роскошь, как дружба или романтические отношения. Чтобы компенсировать это, убийца, возможно, развил в себе любовь к музыке, искусствам или, скажем, к изысканной кухне. И, несмотря на запреты своего наставника, у него все равно может возникнуть какая-нибудь сердечная привязанность, почему бы нет? Чувства, которые он не может выразить открыто. – Оглядев комнату, Му Цзяньюнь поймала на себе скептические взгляды. – Есть вопросы?

– Их несколько, – сказал Лю Сун. – Во-первых, как вы узнали все это из того, что сказал начальник Ло?

– Начальник Ло описал Эвменид как человека умного, чувствительного и стремящегося к знаниям. Такие личности, как правило, очарованы совершенством, особенно в вопросах красоты. Этого явно недостает в его повседневной деятельности, поэтому предаваться такому своему увлечению он может только в уединении и от случая к случаю. Его жизнь полна стрессов и одиночества, но, как человеку, ему нужен какой-то способ расслабляться, и, на мой взгляд, он вполне может достигать это через еду или музыку. Я даже взяла бы на себя дерзость сказать, что на месте Юань Чжибана сознательно культивировала бы интерес молодого человека к подобным вещам, предоставляя ему таким образом безопасный способ снять стресс.

– Вы также сказали, что он может испытывать к кому-то чувства, – напомнил Ло Фэй.

– Эмоциональные потребности свойственны всем. Даже такой аскет, как Эвмениды, не может полностью подавить в себе все человеческое. На самом деле, со временем он будет все больше и больше отчаиваться в неутоленности этих потребностей. Можно лишь предполагать, насколько сильна была все эти годы эмоциональная связь между ним и Юань Чжибаном. По сути, последний взял на себя роль его отца. Но теперь его нет и у его ученика никого не осталось. Для него это крайне ново, и он вряд ли к этому готов. Можно быть почти уверенными, что для заполнения этой бреши он будет искать по жизни кого-то другого.

– Но Юань Чжибан предостерег бы его, чтобы он ни к кому не прибивался, – заметил Ло Фэй.

– Эмоции воплощают наши самые первородные инстинкты. Их нельзя заставить исчезнуть просто по чьей-то прихоти.

– И какого же человека он тогда выберет?

– С большой долей вероятности можно предположить, что это была бы женщина.

– Откуда такая уверенность?

– Простая статистика. Во-первых, по оценкам, девяносто процентов населения гетеросексуально. Во-вторых, им движет другая подсознательная мотивация – потребность в матери. Фигура отца для него, возможно, только что ушла в небытие, а женской фигуры в его жизни не было почти уже двадцать лет. В записях о Вэнь Чэнъюе значится, что его мать скончалась от неизлечимой болезни примерно через полгода после гибели его отца. Не исключено, что молодой человек может искать и женщину в таком же уязвимом положении, подсознательно надеясь, что каким-то образом сможет ее исцелить. Не исключены и поиски того, кто, как и он, недавно перенес тяжелую утрату. Кого-нибудь, с кем можно сопереживать.

Ло Фэй скрестил на груди руки:

– Браво, госпожа Му Цзяньюнь. Прекрасная работа.

Психолог отреагировала сдержанной улыбкой.

Ло Фэй повернулся к Цзэн Жихуа:

– Расскажите, что еще вы там нашли.

Из стопки документации Цзэн Жихуа извлек лист. Он отметил дату рождения Вэнь Чэнъюя – 30 января 1978 года. Группа крови – первая.

– По данной информации, после смерти матери, Чжан Цуйпин, в июне восемьдесят четвертого юнца определили в сиротский приют. Что удивительно, сиротой Вэнь Чэнъюй никогда себя не считал. В записях фиксируется его настойчивая уверенность, что отец у него не умер, а просто пропал без вести. Это создало барьер между ним и другими детьми в приюте. Тридцатого января восемьдесят седьмого года девятилетний Вэнь Чэнъюй исчез во время выездной прогулки и больше его никто не видел.

Изогнув бровь, Ло Фэй со значением заметил:

– Его исчезновение и гибель его отца произошли в один и тот же день.

– Я тоже не верю в то, что это совпадение, – сказал Цзэн Жихуа, откладывая документы. – Как я уже говорил, Вэнь Чэнъюй родился в семьдесят восьмом году, то есть сейчас ему двадцать четыре. Отец был убит в день его шестилетия. Вэнь Чэнъюй не был в курсе, что Юань Чжибан принимал участие в полицейской операции, в результате которой отец мальчика погиб. Несколько месяцев спустя Юань Чжибан был госпитализирован с травмами, полученными при взрыве на складе. Как мы все знаем, следующие три года он провел на лечении за счет бюджета Управления. Затем, тридцатого января восемьдесят седьмого года, Юань Чжибан похитил Вэнь Чэнъюя и начал обучать его, имея цель сделать из него своего преемника. Этот день он явно выбрал потому, что это была годовщина смерти Вэнь Хунбина.

Цзэн Жихуа оглядел комнату, упиваясь всеобщим вниманием:

– Так вот, предлагаю свой собственный анализ. Первое: Вэнь Чэнъюй понятия не имел, что полиция застрелила его отца. Он помнил только, что его отец исчез тридцатого января того же года. Это был его день рождения, и он бы этого не забыл. Второе: я также считаю, что Юань Чжибан никогда не раскрывал ученику свою подлинную личность. И третье: теперь, благодаря недавним репортажам в СМИ, тому это стало известно. Что-то из прежней жизни Юань Чжибана в качестве полицейского пробудило у новых Эвменид память и заставило задуматься о своем отце. И тогда он понял, что последние известные передвижения его отца должны фигурировать где-нибудь в наших папках с делами. Все, что ему оставалось сделать, – это выискать материалы дела, помеченные тридцатым января восемьдесят четвертого года.

Все молча обдумывали слова Цзэн Жихуа. У Инь Цзяня зазвонил телефон, и он поспешил в коридор, чтобы там ответить на звонок.

Первым заговорил Ло Фэй:

– Итак, теперь, когда Вэнь Чэнъюй знает, что его отец мертв, как он может на это отреагировать?

– С большой скорбью и глубоким разочарованием, – ответила Му Цзяньюнь. – О смерти своего отца он захочет узнать все, что возможно сверх скудных подробностей репортажа. А увидев в досье имя Юань Чжибана, безусловно, захочет узнать, какую роль сыграл его наставник в тот роковой день. Но самое главное, он захочет отомстить.

– Кому? – удивился Ло Фэй. – Заложнику Чэнь Тяньцяо? Начальнику Дин Кэ? Снайперу?

– Сложно сказать. – Му Цзяньюнь нахмурилась. – Но я рекомендовала бы как можно скорее найти всех троих.

– Начальник Сун сейчас собирает информацию обо всех офицерах, причастных к делу номер сто тринадцать. Как только появятся эти детали, мы займемся их поиском. Кстати сказать, Дин Кэ и Чэнь Тяньцяо и без того находятся в центре нашего внимания. Их местонахождение пока неизвестно, но я надеюсь, что другие офицеры помогут нам запеленговать обоих.

Внезапно в конференц-зал влетел Инь Цзянь с лицом бледным, как простыня. Его глаза встретились с глазами Ло Фэя.

– Срочно в больницу!

9:40

Центральная больница провинции

Полиция уже оцепила обширный участок перед зданием больницы. Посреди раскинулся человек в больничном халате. На одной руке у него была толстая повязка, лицо уткнулось в землю. Рядом с телом дежурили двое молодых полицейских, строго глядя на собравшуюся у линии оцепления толпу.

Ло Фэй и Инь Цзянь поднырнули под ленту и подошли к офицерам.

– Не выжил, значит, У Иньу? – вздохнул Ло Фэй, заранее предвидя ответ.

– Умер сразу при падении, – растерянно доложил один из офицеров. – Единственное преимущество вызова в больницу: нет недостатка во врачах, чтобы это констатировать.

– Выпрыгнул с седьмого этажа, – добавил второй.

– Трава, возможно, смягчила приземление, но для семидесятилетнего доходяги это все равно что картонная защита от гранаты.

Ло Фэй присел рядом с трупом на корточки и, натянув перчатки, осторожно приподнял с земли безжизненную голову, открывая запачканное грязью лицо.

На пользу внешности старика падение не пошло: от уголков закрытых глаз тянулись борозды морщин, губы скривились от боли. Изо рта и ноздрей сочилась кровь, окрашивая глинистую прогалину в темно-лиловый цвет.

Ло Фэй отвернулся от тела и уныло вздохнул.

– Вам известны подробности происшедшего? – спросил он.

– Конечно, – второй офицер кивнул. – Прыжок из окна. С летальным исходом.

– Так это было самоубийство? – удивился Ло Фэй. – Вы уверены?

– На сто процентов. До этого его навестила семья и сказала, что он ведет себя неадекватно и выглядит сильно подавленным. С родственниками он не разговаривал, от завтрака отказался. Просто сидел и смотрел в пространство. Примерно без десяти девять сказал родне, что ему нужно побыть одному, поэтому они вышли из палаты и присели в коридоре. А спустя двадцать минут У Иньу упал на землю. Всё это видели несколько случайных свидетелей. Старик просто вылез из окна седьмого этажа и спрыгнул.

– А с чего ему понадобилось сводить счеты с жизнью? – задал вопрос Ло Фэй.

– Ну… – Голос офицера осекся; сглотнув, он продолжил: – По словам семьи, он наложил на себя руки из-за полиции.

– То есть как? – Ло Фэй дернул головой.

– Жена и сын сказали, что странности с ним начались после того, как к нему вечером в палату зашел офицер для допроса. Хотя нашим до этого сделали от ворот поворот.

– Его допрашивал кто-нибудь из наших сотрудников? – Ло Фэй резко обернулся к своему помощнику.

– Нет, – ответил Инь Цзянь. – Мы с вами и госпожа Му Цзяньюнь – единственные представители уголовного розыска, кто сюда заезжал.

– Немедленно свяжитесь со всеми местными участками и выясните, посылал ли кто-нибудь сюда полицейского. – Повернувшись к двум другим, Ло Фэй сказал: – Надо, чтобы кто-нибудь из вас отвел меня к семье У Иньу.

Взрослый сын погибшего, У Цзямин, находился сейчас в приемной и разговаривал с кем-то из персонала больницы. Когда в комнату вошла полиция, он осекся на полуслове и нахмурился.

– Прошу прощения. Мои соболезнования. Меня зовут Ло Фэй, начальник отдела уголовного розыска. – Офицер постарался, чтобы его голос звучал максимально сочувственно.

У Цзямин лишь презрительно фыркнул. Ло Фэй проигнорировал его поведение: время дорого.

– Мне нужно задать вам несколько вопросов. Во-первых, приходил ли вчера вечером к вашему отцу кто-то из полиции?

– А меня-то вы зачем спрашиваете? – тот скривился в горькой усмешке. – Вы что, за своими людьми не следите?

Кровь прилила к щекам Ло Фэя.

– Да, вчера сюда приходил полицейский, – вмешалась женщина в белой униформе. – Это я направила его в палату пациента. Я старшая медсестра.

– Что он говорил пациенту?

– Затрудняюсь сказать.

Прежде чем Ло Фэй успел задать медсестре следующий вопрос, У Цзямин обличительно ткнул в него пальцем:

– Откуда, черт возьми, она могла знать, что он сказал? Он ворвался, велел нам покинуть палату, а потом запер дверь изнутри!

Ло Фэй нахмурился. Ни один полицейский так себя вести не мог, не рискуя потерять должность. В горле начинал скапливаться неприятный комок.

– Вы видели его удостоверение? – спросил он у старшей медсестры.

– Да. Он предъявил его – даже еще до того, как я попросила.

– Вы внимательно его рассмотрели?

Ее голос дрогнул:

– Н-не очень… Он просто показал его и убрал.

У Ло Фэя зазвонил телефон, и он, извинившись, поднес трубку к уху.

– Начальник Ло, это Инь Цзянь.

– Слушаю.

– Звание полицейского было прикрытием, он не из наших ребят.

10:02

Бизнес-центр «Лунъюй», зал для совещаний.

Вице-президенты Линь и Мэн имели невеселый вид.

– Сегодня в три часа ночи меня известили, что братец Шэн попал в аварию, – сказал братец Хуа, избегая глядеть им в глаза. – Я связался со своими контактами в дорожной полиции, чтобы разузнать побольше.

– И что тебе сказали? – мрачно спросил вице-президент Линь.

– Сказали, езда в состоянии сильного опьянения. Машина слетела с края недостроенной эстакады. Двадцатиметровый спуск – все равно что сорваться с шестого этажа. Спасателям пришлось распиливать машину, чтобы извлечь его останки.

Вице-президент Мэн брезгливо поморщился:

– Смешивать быструю езду и алкоголь – такое за ним водилось. Кажется, еще Дэн Хуа ему за это жестко выговаривал. И вот теперь братец Шэн поплатился за это жизнью…

Однако у вице-президента Линя все еще оставались вопросы.

– А где была та недостроенная эстакада?

– При съезде с южной кольцевой дороги в деревню Доуцзы. Когда эта развязка будет достроена, то позволит напрямую выезжать на скоростное шоссе, проходящее рядом с городом.

– Но ведь братец Шэн жил в центре города, разве нет? Что он делал черт знает где, на шоссе в пригороде?

Братец Хуа кивнул:

– Место – не единственная подозрительная деталь в смерти братца Шэн.

Вице-президенты тревожно переглянулись. Слов братца Хуа они ждали с жадным нетерпением.

– При проверке обнаружилось, что концентрация алкоголя в крови у братца Шэн превышала ноль два процента. В таком состоянии не то что рулить, а даже сидеть нереально. Но все равно давайте предположим, что выносливость к выпивке у него такова, что позволила ему проделать весь немалый путь до окраины города. Спрашивается, зачем ему было ехать по незнакомой дороге, да еще и перекрытой? По предварительному расследованию, его машина пробила ограждение на въезде недостроенной эстакады, остановилась, затем снова поехала дальше. А еще через километр слетела с эстакады… – Братец Хуа угрюмо помолчал. – А теперь скажите: такое поведение для пьяного водителя можно назвать логичным?

Линь Хэнгань покачал головой, а Мэн Фанлян почесал свои мясистые брылы.

– По данным экспертизы с места аварии, – продолжил братец Хуа, – братец Шэнь в конце дороги не затормозил, а попытался вывернуть. Но даже если игнорировать все прочие странности, связанные с его смертью: зачем он пытался отвернуть от края вместо того, чтобы просто дать по тормозам?

– А может, тормоза отказали? – осторожно предположил Мэн.

– Вот и я об этом подумал. Что, если кто-то специально вывел его машину на эстакаду, покурочил тормоза и подтолкнул его ехать дальше? Жаль, что тачка у братца Шэн разбита в лепешку и нет возможности это проверить…

Линь уставился себе под ноги.

– В этой катастрофе много необъяснимого, – тихо сказал он. – Это нехорошо.

– Мне думается, его убили, – высказал мысль братец Хуа.

Мэн озабоченно кашлянул:

– Но кто мог иметь к нему счеты?

Братец Хуа бросил что-то на стол – какую-то мелкую вещицу.

– Найдено в одном из его карманов. Вероятно, единственная вещь в машине, которая осталась непокореженной.

Все уставились на зеленую пластиковую зажигалку.

Мэн Фанлян нахмурился, узнав на ней логотип.

– «Люйянчунь», – прочел братец Хуа. – У братца Шэн была привычка прикарманивать дармовые зажигалки в ресторанах, которые он посещал. Когда я нашел это, мне стало очень любопытно, с кем же он нынче пил. И этим утром я заехал в ресторан «Люйянчунь» и посмотрел записи с камер наблюдения.

Линь взял зажигалку, задумчиво повертел ее в руке. Затем с тихим щелчком прикурил от нее сигарету и сказал, пустив синеватый дымок:

– Я тебя недооценивал, братец Хуа. Тебе не телохранителем – сыщиком надо работать.

– Сыщиком или нет, а братец Шэн служил под моим началом. И нападение на него – это нападение на организацию Дэн Хуа, – бесстрастно заметил братец Хуа. – Я просто выполняю свою работу.

– На самом деле вчера вечером братец Шэн ужинал с нами, – сказал Мэн, – как ты определенно уже заметил. И на момент нашего с ним расставания в самом деле был сильно пьян. Однако мы с директором Линь не имеем никакого отношения к тому, что произошло после этого.

Вице-президент Линь глубоко затянулся, уронив столбик сигаретного пепла.

– У нас и навыков таких нет, чтобы провернуть дельце, на которое ты намекаешь.

– Я вам верю, не волнуйтесь. Кадры с камер наблюдения совершенно ясно показывают цель вашего ужина. Братец Шэн напился в вашем присутствии, а значит, не мог больше сопротивляться вашим задумкам… Активы Дэн Хуа и так в ваших карманах, зачем вам его трогать?

Линь Хэнгань встретил обвинение саркастичной улыбкой:

– Братец Хуа, мы все здесь в одной лодке. Можно расходиться по некоторым вопросам, но нет никаких причин для всех этих «ударов кинжалом в спину», на которые ты намекаешь. Ты знаешь, как никто, что Дэн Хуа все последние годы обласкивал братца Шэн, приблизил его к себе и у него не было недостатка во врагах. И вот теперь, с уходом Дэн Хуа, многие из них явно почувствовали себя смелее и зашевелились. – Он побарабанил пальцами по столу. – Хотя опять же возможно, что мы просто придаем этому слишком большое значение. Насколько мы знаем, братец Шэн просто напился и в одиночку отправился кататься с ветерком, что кончилось его полетом с эстакады.

– Его убили, поверьте. И я знаю, кто это сделал, – изрек братец Хуа с каменным лицом.

– Кто?

– Убийца, что послал Дэн Хуа «извещение о смертном приговоре». Эвмениды. – В голосе братца Хуа сквозила ненависть с льдистым оттенком страха.

– Ты хочешь сказать, что это он убил парня? – спросил Линь Хэнгань. – Но зачем?

Братец Хуа смерил обоих колким взглядом:

– Список преступлений, указанных в извещении Дэн Хуа, может касаться любого из нас.

Оба вице-президента напряглись. Преднамеренное убийство, рэкет, наркоторговля, вымогательство… Несмотря на солидный фасад, никто из верхушки «Лунъюй» не был чужд обвинениям, перечисленным в «извещении о смертном приговоре».

Братец Хуа цепко наблюдал за ними. На лбу Мэн Фанляна уже выступила испарина. Оба явно задавали себе один и тот же вопрос: «Что, если убийство Дэн Хуа не утолило в Эвменидах жажду крови?»

– Возможно, сейчас мне надо будет лично озаботиться вашей безопасностью. Предлагаю пока отложить все внутренние дрязги, касающиеся наследия Дэн Хуа, перед лицом борьбы с таким грозным врагом. Уверен, что Мэр Дэн сказал бы то же самое, будь он все еще здесь.

– Мы будем тебе очень признательны. – Вице-президент Линь кивнул. – Ты – незаменимый член нашей команды безопасности.

– Однозначно, – согласился вице-президент Мэн.

Братец Хуа пожал плечами.

– Я лишь делаю свою работу, – повторил он.

12:51

Управление общественной безопасности Чэнду

Наспех перекусив, Ло Фэй заперся у себя кабинете, намереваясь разобраться с записями. Очень нужны были спокойная обстановка и ясная голова.

Накануне вечером, в десять минут одиннадцатого, некто, назвавшийся полицейским, вошел в отделение интенсивной терапии, где лежал на лечении У Иньу. Его разговор с учителем длился около получаса, причем перед этим гость потребовал, чтобы в палату больше никого не пускали. На нем были солнцезащитные очки, скрывавшие бо́льшую часть лица. Отделение он покинул примерно без четверти одиннадцать. На просьбу описать его внешность персонал дал лишь самые расплывчатые описания.

По словам медсестер, с уходом этого человека У Иньу впал в странное уныние; это было похоже на депрессию или сильный стресс. Всю ночь пациент почти не спал, а наутро это состояние только усугубилось. Он даже отказывался встретиться с женой и сыном, которые приехали его навестить. А через двадцать минут после их прибытия взял и шагнул из окна своей палаты.

Обзвон Инь Цзянем местных участков подтвердил, что ни один из полицейских начальников своих сотрудников в больницу не отряжал. Ни одна правоохранительная структура не взялась объяснить, что тот визитер мог делать в палате У Иньу.

Подозрение специальной следственной группы изначально пало на Эвменид – во всяком случае, Инь Цзянь выражал уверенность, что это был он. А вот Му Цзяньюнь считала иначе.

– Есть несколько причин, по которым эта теория не выдерживает критики, – заявила она. – Насколько нам известно, «извещения о смерти» Эвмениды учителю никогда не предъявляли. А если б убийца вернулся за У Иньу, то неизбежно пришел бы и за девушкой. Кроме того, этот «допрос» обернулся полной противоположностью тому, чего убийца добивался от У Иньу. Он хотел, чтобы учитель вновь открыл в себе достоинство и приверженность долгу – качества, явно противоречащие решению У Иньу покончить с собой. Что наводит на мысль: человек, которого мы ищем скорее всего не Эвмениды.

Ло Фэй был склонен с ней согласиться.

– У Иньу, возможно, не видел лица Эвменид в отеле, – сказал он, – но он слышал его голос. Жена и сын заявили, что У Иньу нормально воспринял голос того посетителя за порогом больничной палаты и затем снова, когда тот в нее входил. Из чего следует, что это был не тот человек, с кем он встречался в отеле.

Усталость наползала на Ло Фэя, как прибрежный туман. Сидя перед компьютером, он несколько раз с силой моргнул, чтобы размытые пятна текста на экране превратились во внятные символы.

Из дремоты его вывел негромкий, но настойчивый стук в дверь. В комнату вошел Инь Цзянь.

– Есть новости! – взволнованно сообщил он. – Насчет начальника… Хань Хао.

– Так, и какие? – моментально встрепенулся Ло Фэй.

– Последние несколько дней мы ведем наблюдение за знакомыми Хань Хао и членами его семьи, особенно за его женой и сыном. Сегодня утром жене Хань Хао позвонили на мобильный, и разговор длился почти двадцать минут. Мы отследили номер; он был зарегистрирован только сегодня утром. Сразу после этого она ушла с работы и отправилась забирать сына из школы. После этого на ее телефон поступало еще несколько коротких звонков, все с того же номера.

– То есть Хань Хао планирует встретиться со своей женой. Когда именно?

– Мы думаем, в ближайшие несколько часов. Ждем ваших указаний.

– Где сейчас его жена?

– Час назад они с сыном зашли в «Кей-эф-си» рядом со школой. Они все еще там.

Ло Фэй встал.

– Значит, туда и направимся. Свяжитесь с командиром Лю и скажите, чтобы обеспечил десять бойцов спецназа. И убедитесь, что все они из новых. Среди них не должно быть людей, которых Хань Хао может узнать.

– Слушаюсь!

Глава 4. Погоня в метро

13:45

«Кей-эф-си», торговый центр «Тяньин»

Жена Хань Хао, Лю Вэй, уже больше часа бессменно сидела вместе с сыном за пустым столиком. Ресторан был переполнен. Посетители то и дело подходили со своими подносами и зависали в ожидании, когда они освободят место и уйдут, но мать с сыном упорно оставались сидеть. Какой-то моложавый «ботан» подошел со снедью, Лю Вэй это едва заметила. Подождав у столика несколько секунд, он начал отваливать – и тут же столкнулся с другим клиентом. На подносе опрокинулся стакан с напитком. Тревожно вскрикнув, увалень потянулся к стакану, но преуспел только в том, что сбил крышку. На стол между женщиной и ребенком выплеснулась темно-коричневая кола.

Мальчик сдвинулся спиной к окну, а Лю Вэй встала и начала лихорадочно проверять свою одежду на наличие пятен. Бормоча извинения, увалень поставил поднос и помахал ближнему сотруднику:

– Я тут пролил напиток. Помогите прибраться!

Лю Вэй с явным облегчением убедилась, что ее одежда не забрызгана. Но сумочка на столе оказалась вся в коле.

– Ой-ой-ой, я сейчас, – суетился увалень, поднимая сумку и протирая ее снизу горстью салфеток. – Надо же… Мне очень-очень жаль…

Вытирание заняло буквально пару секунд: кола почти не задержалась на качественной коже.

– Да ладно, всё в порядке, – успокоила женщина, забирая у него сумочку и снова садясь. «Ботан» отступил к столику позади нее. Здесь он пару раз откусил от своего сэндвича и стал жевать, вытирая рот салфеткой. И одновременно, используя ее в качестве прикрытия, просунул большой палец себе под воротник и прошептал в скрытое там устройство:

– Первый, Первый, как слышите? Здесь Третий, прием.

Радиоволны донесли его голос до нефритово-зеленого фургона на стоянке снаружи. В фургоне находились капитан Ло Фэй и другие члены специальной следственной группы.

– Первый на связи, – ответил Ло Фэй в рацию.

– Посылка доставлена, прием.

– Отлично. Продолжайте наблюдение.

Ло Фэй отложил рацию и щелкнул рычажком на приборе по соседству. Из динамика на фоне людного шума стали доноситься слегка приглушенные голоса:

– Сядь прямо. На одежду ничего не попало?

– Не-а. Я же уже большой. А почему папа еще не пришел?

– Не волнуйся, Дундун. У папы дела. Будешь хорошо себя вести, обязательно с ним увидишься, хорошо?

– Ладно.

Голоса принадлежали жене Хань Хао и их сынишке. Разговор записывался; он дал группе первые доказательства того, что Хань Хао действительно запланировал встречу со своей семьей.

Задержать ветерана полиции – задача не из легких. Но подслушивающее устройство размером с камешек и GPS-трекер, которые Третий прилепил ко дну сумочки, должны были в этом помочь.

Час шел за часом. Закусочная медленно пустела, но мать и сын, по всей видимости, не собирались уходить. Ло Фэй и остальные внимательно слушали динамик внутри фургона, однако единственным звуком, доносившимся оттуда, было пиликанье игровой консоли Дундуна.

Время обеда давно миновало. Бойцы спецназа, размещенные внутри и снаружи ресторана, отстаивали уже шестую смену.

– Чем они там сейчас занимаются – ставят палатку на ночь? – сквозь зевок поинтересовался Цзэн Жихуа.

Динамики прошил звонок мобильного. Цзэн Жихуа вздрогнул, чуть не плеснув чаем на консоль.

– Алло?

Ло Фэй и команда подались ближе, пытаясь разобрать слабое журчание слов в далекой трубке.

– Хорошо, понимаю. – Раздался шелест: Лю Вэй укладывала в сумочку телефон. – Дундун, нам пора.

– Ура! Папа едет?

– Пойдем с мамой, и ты все узнаешь.

– Это Первый, – произнес в рацию Ло Фэй. – Они в движении. Кто-нибудь, дайте нам визуальную информацию.

– Женщина с сыном направляются к двери.

– Следуйте за ними. Нужно, чтобы все рассредоточились и держались ближе к объектам. Соблюдать дистанцию. Повторяю, соблюдать дистанцию!

– Принято.

Следующее сообщение пришло через несколько секунд.

– Объекты усаживаются в такси. Ждем инструкции.

Из динамика донесся голос Лю Вэй: «Высадите нас у станции «Храм Гуанъюань».

– Они едут к станции метро «Храм Гуанъюань»! – крикнул Ло Фэй в рацию. – Повторяю: «Храм Гуанъюань». Второй, Третий, Четвертый и Пятый, следуйте за такси. Всем остальным рассредоточиться возле станции.

Рация оживленно заклекотала: полицейские дублировали приказ Ло Фэя.

Сидевший за рулем Инь Цзянь команды начальника дожидаться не стал. Фургон рванулся вперед, как лошадь из конюшни.

Ло Фэй с глубоким вдохом поглядел в окно фургона. Сердце заколотилось, когда он понял, почему Хань Хао заставил их ждать так долго.

Улицы были запружены машинами. Начинался час пик.

17:56

Станция метро «Храм Гуанъюань»

Несмотря на то что поезда сейчас ходили с сокращенным интервалом, станция «Храм Гуанъюань» по-прежнему тонула в бурлящем море пассажиров. Час пик был в разгаре. Лю Вэй тащила сынишку через кажущуюся бесконечной толпу, пока наконец впереди не открылась платформа.

Группа полицейского наблюдения уже развернулась веером и заняла свои позиции, а у обоих входов на платформу дежурили по нескольку полицейских в штатском. Единственной переменной в этом сценарии был постоянный поток прибывающих и отходящих поездов. Вполне вероятно, что Хань Хао уже сидел в одном из них и ждал, когда то же самое сделают его жена с ребенком. Что, впрочем, было для него весьма рискованно, потому как в окружении полиции, занявшей места вокруг Лю Вэй, он запросто окажется в ловушке.

Рисковать Ло Фэй не хотел. На случай если жена и сын запрыгнут в поезд непосредственно перед закрытием дверей, он приказал, чтобы один офицер в штатском садился в каждый отходящий состав независимо от того, зашли в него объекты или нет. Если нет, то офицер высаживался на следующей станции и возвращался в исходный пункт. Это обеспечивало эффективную ротацию посадки офицеров в каждый отправляющийся поезд.

Из опасения быть замеченными ни Ло Фэй, ни кто-либо из команды на платформу не ступали. Инь Цзянь припарковал фургон у главного входа на станцию, и ход операции они отслеживали дистанционно.

* * *

В одной руке Лю Вэй сжимала телефон, в другой – ручонку сына. Желудок ей крутило от тревожного предвкушения. После паузы, которая, казалось, длилась несколько часов, в ее сумочке послышался звонок.

Телефон мгновенно оказался у ее уха. Сердце стучало молотом, когда она внимала голосу своего мужа:

– Садись на следующий поезд.

– Следующий? А в каком направлении?

– Неважно. Который придет раньше. Звони мне сразу, как только увидишь, что он подходит.

Из туннеля северного направления донесся низкий нарастающий гул. Лю Вэй вместе с сыном вышли на середину платформы. Когда в недрах туннеля показались слепяще-желтые огни поезда, она набрала номер.

– Поезд подходит. – Горло ее сжалось, превращая слова в сиплый шепот.

– Как сядешь, оставайся у двери. Держи трубку у уха.

* * *

Жужжание в телефоне было для Ло Фэя слишком тихим, но голос Лю Вэй дал ему всю необходимую информацию.

– Всем сосредоточить внимание на подходящем поезде!

– Есть. Объекты скорее всего сейчас сядут в поезд. Ваши указания?

Ло Фэй прикусил губу, вычисляя варианты.

– Второй, Третий, Четвертый и Пятый, оставайтесь на платформе. Остальным следовать за объектами.

Четверо полицейских в штатском остались стоять возле скамей в центре платформы. Несколько других подошли к автоматическим дверям, а двое встали непосредственно за Лю Вэй и маленьким Дундуном.

Прибывший поезд плавно остановился. Прозвонил зуммер, и двери открылись. Лю Вэй вошла в вагон. Большинство пассажиров стали протискиваться внутрь, но женщина с сыном оставались изнутри возле дверей вагона.

Когда офицеры в штатском забрались внутрь, одна из них – женщина – наклонилась к своему скрытому микрофону и стала докладывать обстановку:

– Подозреваемого в поезде не видно. Лю Вэй держит телефон возле уха. Вероятно, она с ним на связи.

Ло Фэй, нахмурившись, скорректировал свою предыдущую команду:

– Шестой и Седьмой, сойти с поезда и сгруппироваться с офицерами на платформе. Всем остальным оставаться с объектами.

Лю Вэй положила телефон обратно в сумку. Спокойным, даже безмятежным взглядом она окинула вагон и множество теснящихся в нем пассажиров.

Прерывистый зуммер возвестил отправление поезда. Лю Вэй взяла сына за руку, и в момент закрытия дверей они непостижимым образом выскочили на платформу.

Двери захлопнулись.

Двоим «пассажирам» внутри оставалось лишь потрясенно переглянуться.

* * *

– Объекты выпрыгнули из вагона! Двери закрылись, и мы за ними не успели. Какие будут указания?

Ло Фэй протяжно вздохнул. Он ожидал чего-то подобного, потому и приказал Шестому и Седьмому покинуть поезд. Тем не менее не мог унять дрожь при мысли о дальнейших планах Хань Хао.

Туннели метро образовывали массивную, похожую на лабиринт схему. Потягаться силами Ло Фэй был вполне готов, однако ситуация нервировала его. Как он сам использовал в качестве пешек для своей специальной следственной группы полицейских и бойцов спецназа, то же самое проделывал Хань Хао со своими женой и сыном.

– Всем офицерам, что в поезде, выйти на следующей станции и возвратиться, – сказал Ло Фэй, сосредоточившись на мониторе GPS. Положение объектов на координатной сетке помигивало красными точками. – Тем, кто на платформе, не спускать глаз с объектов.

Жена Хань Хао, оказавшись на платформе, позвонила мужу. Разговор был короткий, не дольше десяти секунд, и Ло Фэй мог ухватывать только ее сторону разговора.

– Мне снова сойти с поезда?

От одной этой фразы у Ло Фэя вспотел лоб. Хань Хао собирался проделать свой трюк во второй раз. Он уже отвлек больше половины команды Ло Фэя. Чем можно ответить?

Поезд, идущий на юг, уже подъезжал к станции. Жена Хань Хао со своим сыном вошли в вагон и снова встали вблизи дверей.

– Объекты в поезде. Ждем указаний!

В голосе Третьего чувствовалось напряжение. Каждый полицейский был как на иголках.

Бойцы спецподразделения, севшие в предыдущий поезд, уже ехали назад. В расчете на это Ло Фэй решил рискнуть и посадить на этот уходящий поезд как можно больше людей.

– Второй, остаетесь на месте. Все с Третьего до Седьмого – быстро в поезд!

На этот раз жена Хань Хао не выпрыгнула. Двери благополучно закрылись, и поезд с легким толчком тронулся вперед.

Командир спецподразделения Лю Сун наклонился к микрофону:

– Третий, Четвертый, Пятый, Шестой и Седьмой – нужно, чтобы вы по одному сходили на каждой станции в последовательном порядке. Те, кто остался, наблюдают за объектами.

Ло Фэй нервничал. Бойцов в том поезде отправилось всего пять. План Лю Суна годился только на следующие пять станций. Если женщина с сыном сойдет на пятой, при задержании Хань Хао команде придется рассчитывать только на одного бойца. Ло Фэй в отчаянии ткнул кулаком в спинку водительского сиденья.

– Поехали! – рявкнул он. – Следуем вдоль линии метро!

Инь Цзянь утопил педаль в пол, и фургон вырулил на проезжую часть.

Ло Фэй снова заговорил в рацию:

– Всем быть предельно внимательными. Объекты покидают станцию «Храм Гуанъюань» поездом, идущим на юг. Все бойцы, отставшие от объектов, сразу же садятся на поезда в этом же направлении.

– Есть!

– Садимся в вагон.

– Подтверждаю…

– Ка… Здесь плохая свя…

Других ответов не последовало.

– Ч-черт! – процедил Цзэн Жихуа. – В туннелях не проходят сигналы.

В эту секунду красная точка у Ло Фэя на мониторе пропала.

– Да чтоб тебя…

Ло Фэй несколько раз повторил свой приказ по рации. Прошло две минуты, и красная точка появилась снова. Поезд с Лю Вэй и ее сыном прибыл на следующую станцию.

Третий высадился и по приказу Ло Фэя остался караулить на платформе; женщина с сыном там, впрочем, не вышли. Теперь в поезде оставалось четверо офицеров.

На следующей станции, как только двери открылись, жена Хань Хао выбежала вместе с сыном. И позвонила мужу, как было велено.

Сразу по получении этой информации Ло Фэй приказал высадиться Четвертому. Пятый, Шестой и Седьмой должны были оставаться в поезде на случай, если жена Хань Хао сиганет обратно.

Рация ожила потрескиванием, когда трое других бойцов доложили о прибытии непосредственно со следующего поезда, только что покинувшего предыдущую станцию.

И снова Лю Вэй дождалась, когда запищит зуммер, а после этого вскочила в вагон вместе с сыном. Двери сомкнулись.

Четвертый остался торчать на платформе. Пройдет не меньше двух минут, прежде чем прибудут другие бойцы. Группа наблюдения за объектами сократилась до троих.

Немногим лучше дело обстояло на дорогах. Час пик забил все главные артерии города. Несмотря на мигалки, фургон двигался едва ли не ползком. За то время, что поезд Лю Вэй проехал внизу две станции, машина продвинулась едва ли на тридцать метров.

Поезд уже близился к третьей станции. В рации раздался голос Пятого:

– Объекты сходят с поезда. Нужны указания!

– Пятый, слезайте и следуйте за ними. Шестой и Седьмой, оставайтесь в вагоне.

Ло Фэй не собирался отступать от своего первоначального плана. Он нуждался в людях на этом поезде. Были все шансы, что объекты повторят свой трюк. Красная точка на его GPS-карте оставалась неподвижной.

– Поезд тронулся, но объекты всё еще здесь, на платформе. Нужны указания, – передал по рации Пятый.

Ло Фэй дал себе секунду перевести дух. Подкрепление должно вот-вот прибыть туда.

Красная точка пришла в движение.

– Оставайтесь с ними! Объекты покидают станцию?

– Нет. Они направляются к переходу на линию «С».

– Они меняют линию? – спросил Ло Фэй упавшим голосом.

– «Храм Гуанъюань»… «Улица Чжэнхань»… «Улица Шита»… – Инь Цзянь перечислял остановки по памяти. – Они сейчас на станции «Улица Янкоу». Оттуда линия «С» идет с востока на запад.

Центр города обслуживали три линии метро. Линия «А» шла непрерывной петлей, «В» пересекала город с севера на юг, а «С» – с востока на запад. Лю Вэй и Дундун сели в метро на «Храме Гуанъюань», то есть на северо-западном углу линии «А». Оттуда они направились на юго-запад. Проезд линией «С» на восток давал некоторую фору во времени, если нужно быстро добраться до линии «В». Но поездка туда на машине была бы сущим адом.

* * *

Пятый – точнее, Пятая – последовала за Лю Вэй и ее сыном вниз по эскалатору, когда на платформе остановился поезд, идущий на восток. В вагон она вошла вместе с ними, прекрасно понимая, что объекты могут в любую (особенно последнюю) секунду запросто выпрыгнуть обратно на платформу. Пятая была единственной из группы наблюдения, кто уехал так далеко, и была полна решимости не допустить повторной оплошности.

Лю Вэй убрала трубку и непринужденно оглядела вагон. Ее глаза остановились на Пятой, и она улыбнулась.

Пятая отвела взгляд, ее щеки пылали от унижения. Как и чем она могла себя выдать?

В наушнике послышался голос Ло Фэя:

– Пятый, Пятый, как слышите? Прием.

Она кашлянула в ладонь и отвернулась от преследуемой. Подавшись к скрытому микрофону, прошептала:

– Пятый слушает.

– Что там по объектам?

Она обернулась – и за окном увидела Лю Вэй и ее сына, которые уже проплывали мимо, стоя на платформе.

– Они… сошли с поезда, – в сердитой растерянности произнесла Пятая. – Не знаю как, но она меня раскусила. На следующей станции придется выйти и вернуться.

* * *

Ло Фэй стиснул зубы так, что заболел череп. Красная точка начала двигаться на запад, но через несколько секунд исчезла.

– Они в поезде! – выкрикнул он.

Через несколько секунд на рацию пришло новое сообщение. Остальная часть группы наблюдения добралась до станции «Улица Янкоу». Ло Фэй приказал им сесть на следующий восточный поезд и продолжить преследование.

Фургон по-прежнему не ехал, а скорее полз. Ло Фэй постучал по спинке водительского сиденья:

– Мы теряем время. Езжайте по полосе для транспорта; по велодорожке, если нет других вариантов. Мне все равно, нарушаете ли вы правила, едете ли по встречке – нам нужно ускорить темп!

– На продвижении это никак не скажется, если мы вот так будем болтаться от остановки к остановке, – отрезал Инь Цзянь. – Просто назовите пункт назначения, и я доставлю вас туда.

Куда же их вел Хань Хао?

Ло Фэй посмотрел на карту Чэнду и мысленно провел путь Лю Вэй через город. В нем не было никакой логики. Если только…

– Где следующая станция с переходом? – осведомился он.

– «Центральные ворота», – не задумываясь ответил Инь Цзянь. – Самое оживленное место в городе.

– На месте Хань Хао именно туда я и направился бы для встречи с женой и сыном, – рассудил Ло Фэй. – А ну, гони к «Центральным воротам»!

Железной хваткой держа руль, Инь Цзянь вывел фургон из плотного транспортного потока и под вой сирены вывернул на велосипедную полосу. Велосипедисты и пешеходы на ней шарахались в стороны.

Ло Фэй шумно выдохнул, обрадованный, что они наконец-то движутся. Теперь полицейские смещались в том же направлении, что и мерцающая красная точка, и это придавало ему столь необходимую уверенность. Инь Цзянь продолжал гнать фургон по узкой велосипедной дорожке на большой скорости, но с выверенной аккуратностью.

– Мы почти над ними! – Цзэн Жихуа победно вскинул кулак.

Точка на мгновение замерла, а затем начала медленно отдаляться. Ло Фэй и другие члены специальной следственной группы переглянулись. Лю Вэй и ее сын остались на платформе!

В рации раздался взволнованный голосок Дундуна:

– Папа!

Голос внезапно оборвался, будто кто-то зажал ребенку рот. Звуки в рации превратились в шелестящий шорох помех. Через несколько секунд что-то щелкнуло и динамик смолк.

– Он нашел «жучок», – определил Ло Фэй.

Члены специальной следственной группы затихли. Инь Цзянь вывел фургон обратно на проезжую полосу.

– Мы на станции, – объявил он.

Ло Фэй рывком распахнул боковую дверь, остальные высыпали следом и побежали ко входу. Люди вокруг недовольно роптали.

* * *

Услышав тяжелый перестук шагов под сводами зала, Хань Хао замер. Не говоря ни слова, он отвернулся от жены с ребенком и побежал.

– Папа! – крикнул ему вслед Дундун.

Он шагнул за отцом, но мать быстрым движением схватила его и прижала к себе.

Мимо пробежала вереница полицейских в форме; Дундун разревелся.

Собрав последние силы, Хань Хао побежал обратно к платформе линии «А». Здесь он, миновав рамку металлоискателя, перепрыгнул через турникет. Не обращая внимания на сердитые окрики сзади, глянул через барьер эскалатора. Внизу горловину туннеля уже озаряли огни близящегося поезда. От платформы лестницу отделял обрыв в пять метров.

Перестук ног за спиной становился все явственней. Надо было действовать. Срочно.

Перевалившись через закраину эскалатора, Хань Хао прыгнул вниз, в тот каменный зазор. Тело напряженно изогнулось в воздухе. В момент приземления правая лодыжка предательски хрустнула об пол…

* * *

Первым к турникету подлетел Лю Сун. Бросив взгляд через барьер, он заметил ковыляющего внизу Хань Хао и уже собирался прыгнуть вслед за ним, как тут в его запястье вцепилась чья-то рука.

– А билеты брать уже не надо?

Лю Сун резко обернулся и увидел перед собой немолодую толстую тетку, работницу метрополитена. Запястье нарушителя она держала вполне себе цепко.

– Пусти! – крикнул он, вырываясь. – Я из полиции!

К турникету подоспели капитан Ло Фэй и Инь Цзянь.

– Полиция! – объявил Ло Фэй, показывая удостоверение.

Тетка, изумленно глянув, выпустила Лю Суна.

– Я-то откуда знала, – буркнула она, отодвигаясь.

Но Лю Сун про нее уже забыл.

– Хань Хао на платформе! – крикнул он. – Скорей туда!

Все трое проскочили рамку и побежали вниз по эскалатору. Уже с платформы они заметили, как Хань Хао, припадая на одну ногу, влезает в поезд слева от них. Они кинулись к нему – но створки дверей сомкнулись прямо перед их лицами.

Хань Хао стоял по ту сторону дверей, тяжко переводя дух. На своих преследователей он взирал мутными от боли глазами, припав спиной к поручню.

Командир Лю Сун со сдавленным воплем бахнул по стеклу ладонью.

Ло Фэй беспомощно наблюдал, как его опальный предшественник с кислой ухмылкой качнул головой. Какие чувства он сейчас испытывал? Тревогу за свою семью? Смущение за то, что бывшие коллеги видят его вот таким? Или же спесивую гордость за успешный побег? Одно было ясно – он больше не тот, с кем Ло Фэй впервые повстречался в начале расследования, меньше двух недель назад, когда они сошлись в квартире своего убитого сослуживца, сержанта Чжэн Хаомина.

– Прекратить погоню, – устало бросил Ло Фэй, когда поезд скрылся в туннеле. Затем, повернувшись, направился к выходу с платформы.

Лю Сун красноречиво врезал кулаком по щиту из стеклопластика, после чего последовал за ним и Инь Цзянем.

Цзэн Жихуа и Му Цзяньюнь ждали наверху, за рамкой металлодетектора. Рядом с ними, словно каменная, стояла жена Хань Хао, по-прежнему в обнимку с ребенком.

– Ну что? – поспешив к капитану, нетерпеливо спросил Цзэн Жихуа.

– Ушел. – Ло Фэй сумрачно махнул рукой. – Буквально секунды не хватило.

– Вот черт…

Жена Хань Хао, с мокрыми от слез щеками, издала внятный вздох облегчения. Сынишка схватил ее ладошками за руку.

– Вы теперь арестуете меня за укрывательство? – спросила она, глядя на Ло Фэя покрасневшими глазами. В ее голосе сквозила насмешка, от которой Ло Фэю стало не по себе.

– Тебя ведь зовут Хань Дундун? – неожиданно с приятельской улыбкой обратился он к мальчику.

Лицо у того застыло.

– А у меня есть твоя фотография. – Ло Фэй разомкнул ладонь, показывая фото, подобранное в кабинке.

Мальчик удивленно склонил голову.

– Ты не знаешь, куда пошел твой папа, Дундун?

– Еще как знаю. Он мне вот только что сказал.

Ло Фэй постарался сохранить нейтральное выражение лица. На этот раз Хань Хао потерян, но надежда все еще теплилась.

– Вот как? – Он снова улыбнулся, почти небрежно. – И куда же?

– Ловить плохого дядю, – ответил мальчик голоском, полным гордости. – Очень плохого. А мне сказал, чтобы я хорошо учился. Когда вырасту, я тоже стану полицейским. – Он выпятил грудь.

Ло Фэй взъерошил мальчугану волосы.

– Я уверен, что полицейский из тебя вырастет очень достойный.

Услышав сдавленное всхлипывание, он приподнял глаза. По лицу женщины катились тихие слезы. Сердце кольнула жалость, и вместе с тем слезы означали, что ее сын сказал правду.

– Отвезите их домой, – сказал он лейтенанту Инь Цзяню. – Допрашивать незачем.

Кивнув, тот присел на корточки и усадил Дундуна на сгиб руки. Куда их везти, он знал досконально, поскольку бывал там не раз. Как бывший помощник, семью опального капитана Инь Цзянь знал лучше, чем кто-либо.

Госпожа Хань удостоила Ло Фэя пасмурного взгляда. Вытирая одной рукой слезы, она вслед за Инь Цзянем пошла к станционному выходу.

Оперативники смотрели им вслед, пока те не скрылись в сумерках.

– Неужто Хань Хао провел нас через все это только затем, чтобы сказать несколько слов своему сыну? – произнес Ло Фэй, ни к кому особо не обращаясь.

– Если б вы были отцом, то поняли бы, – ответила Му Цзяньюнь.

Цзэн Жихуа фыркнул.

– Надо было их по крайней мере опросить. – Он поднял бровь, глядя на начальника. – Почему вы их отпустили?

– По двум причинам. Во-первых, они не знают ничего, кроме того, что уже сказали. А что еще важнее, сынишка Хань Хао сказал все, что мне хотелось узнать.

21:07

Ресторан «Люйянчунь»

Бледные пальцы женщины упруго порхали по струнам. Нежная музыка струилась из скрипки, словно ручеек, омывающий слух сидящей за ужином публики.

Когда она отложила инструмент, на сцену на цыпочках взошла безукоризненно одетая официантка и вручила ей букет свежих цветов.

– От клиента, – тихо сказала она. – Записки с именем нет.

– Подождите-ка, – ответила скрипачка, выбрала из поданного букета несколько цветов и протянула их официантке. – Передайте эти лилии обратно в подарок, – попросила она вполголоса. – И не забудьте поблагодарить клиента за его щедрость.

– Обязательно, – ответила официантка.

Она проворно сошла со сцены и приблизилась к столику на двоих, расположенному в тихом углу. Сидевший там клиент посмотрел на нее в замешательстве.

– Господин, наша солистка благодарит вас за покровительство, – сказала официантка, грациозно подавая клиенту лилии.

Он смотрел на цветы, словно вбирая в себя аромат и форму каждого лепестка. А при первых звуках бетховенского «Романса фа мажор» поднял глаза на сцену. И в глазах его мелькнул теплый проблеск счастья.

* * *

Спустя примерно час скрипачка стояла возле входа в ресторан. С ее белой одеждой резко контрастировала черная повязка на левой руке. На ней белым был начертан иероглиф сяо, что означает «дочерний». Это было одеяние сяо гу, которое носят в знак памяти о недавно умершем родителе.

– Вы точно не хотите, чтобы я подвез вас до дома? – подойдя, спросил шеф-повар, возрастом старше лет на десять.

– Да, точно, – ответила она голосом мягким, но решительным. – За мной придут. Хотя я признательна вам за предложение.

Он покачал головой. Женщина только что потеряла отца и никогда не упоминала о каких-либо других родственниках или друзьях. Кто мог прийти за ней?

Дружба между шеф-поваром ресторана и слепой музыкантшей порождала злые шепотки, но ему было все равно. Кроме того, их смены заканчивались примерно в одно время, так что отвозить ее домой для него было вполне естественно. И теперь ее неожиданный отказ вызывал в животе неприятное тоскливое замирание.

– Да вы не беспокойтесь, – сказала она. – У меня тут есть Ню-Ню; он, если что, составит мне компанию.

Повар взглянул на ухоженного лабрадора, послушно сидящего у ее ног. Собаку-поводыря ей незадолго до смерти подарил отец. Преданный, умный и хорошо обученный, бо́льшую часть вечеров пес подремывал на задах ресторана, в то время как его владелица играла на сцене.

– Что ж, тогда ладно, – вздохнул повар, когда порыв решимости в нем наконец иссяк, и, попрощавшись, направился к автостоянке.

Она прислушалась к звуку удаляющихся шагов и, убедившись, что он ушел, потянула Ню-Ню за поводок. Пес вскочил и пошел впереди хозяйки. Перед лестничным пролетом он повернулся, касаясь обеих ее ног, – знак, что сейчас будет спуск. Когда хозяйка спустилась со ступенек, Ню-Ню возобновил свой более легкий и скорый шаг.

С ресторанного дворика они вскоре вышли на тихую боковую улочку. Правое ухо молодой женщины словно дернулось, когда на дороге стал слышен шорох шин. Она остановилась и стала ждать. Вот послышался тихий звук тормозов, а затем – жужжание опускаемого стекла.

– Извините, вам не нужна помощь? Я готов отвезти вас, куда вам будет угодно.

Голос молодого мужчины. Она повернулась на него и чуть подалась вперед. Ноздри ощутили слабый, но приятный аромат цветов. Лилии.

– Я знала, что это будете вы, – сказала она размеренно. – Вы за мной следили?

На вопрос он не ответил.

– Может, вы лучше сядете в машину? А то на улице холодно.

Она осторожно отступила на шаг и качнула головой:

– Нет. В машину к вам я не сяду.

– Понимаю… Тогда, может, просто посидим где-нибудь, поболтаем? Здесь неподалеку есть кафе. Можно отправиться туда.

Она знала, о каком месте идет речь. И, оставив первоначальную сдержанность, кивнула. Но у нее было одно условие:

– Я пойду туда одна.

– Хорошо. Я буду ждать вас внутри.

* * *

В кафе он по привычке выбрал самый уединенный столик. Затем подозвал ближайшего официанта.

– Сюда сейчас идет молодая женщина в белом платье. Она слепая. Не могли бы вы встретить ее снаружи и помочь зайти?

Официант был удивлен, но согласился выполнить просьбу. И вскоре возвратился в сопровождении молодой женщины, которую проводил к столу.

– Прошу вас, присаживайтесь, – тихо предложил он, не зная толком, что делать дальше. Честно говоря, эту встречу он не планировал. Не был даже уверен, надо ли было все это затевать.

Молодая женщина на удивление ловко скользнула на свое место. Собака понюхала воздух и легла у ее ног, не сводя с них настороженного взгляда.

– Зачем вы следили за мной? – спросила напрямик скрипачка.

– Я не следил. Просто ужинал в ресторане, а затем, отъезжая, увидел вас. Вот и решил помочь, – сказал он, умолчав, что после ужина целый час дожидался ее на парковке.

– Нет, вы за мной следили. – Она нахмурилась. – И не лгите. Может, я и незрячая, но быть слепым порой означает видеть то, чего не видят другие.

– Это правда, – согласился он, улыбнувшись своим мыслям. – Примерно как с теми лилиями.

– Цветы вы мне тоже дарите не в первый раз…

Он промолчал. Отрицать этого он не мог, да и зачем?

– На прошлой неделе вы приходили в ресторан каждый день. И каждый раз оставались до самого моего ухода. Я все еще чувствую, что происходит вокруг меня, даже если и не вижу. Вы за мной наблюдали. Лучше не отпирайтесь.

Он втянул сквозь зубы воздух.

– Хорошо, не буду. Я за вами следил. Но не из злого умысла. Просто хотел убедиться, что у вас все благополучно. Потому что… – Он замешкался, немея от слов, которые сейчас готовились сорваться с губ. – Недавно я потерял человека, который был мне очень близок.

– Что вы имеете в виду? – спросила она смягчившимся тоном.

Он прикусил губу. Заговорить с кем-то о своих личных чувствах – для него это было впервые. Юань Чжибан назвал бы его слабаком, но это так раскрепощало…

– Я знаю, что вы потеряли отца, – тихо произнес он.

Она закашлялась, и ее глаза увлажнились слезами.

– Вот и мой отец тоже недавно скончался, – продолжил он. – Я понимаю, что для вас значило это испытание. Внезапно лишиться человека, который о тебе заботился… Такое ощущение, будто из-под тебя выбиты все твои жизненные основы.

– Вы это об отце?

По ее лицу текли безмолвные слезы. Всякая враждебность испарилась.

– Да, о нем, – подтвердил он.

Ее веки затрепетали.

– Поэтому вы дарили мне цветы? И следили за мной?

– Нет, – он покачал головой. – Цветы я дарил, потому что мне очень понравилась ваша музыка.

Она смутилась:

– Вы любите классическую музыку?

– Не скажу, что я в ней разбираюсь, но мне нравятся пьесы, которые вы исполняете. Особенно та, которой вы обычно открываете ваши выступления. Она всегда будит во мне мысли о семье, которую я потерял.

– Это чешский композитор Франтишек Дрдла. Называется «Sehnsucht» – «Тоска». Взывает к тем, кто нас уже покинул. – Она тихо вздохнула о чем-то своем. – Не верю, что вы можете лгать о своем отце.

Звуки кафе сделались тихими и приглушенными, и он снова слышал те нежные, мирные мелодии, эхом отдающиеся в ушах. Но в то же время перед его взором мелькали лица мертвых; попеременно мрачные и небесно-чистые, они сливались и наслаивались друг на друга в жутковатой текучести. В висках полыхнула острая боль. Он вздрогнул.

– Что-нибудь не так? – спросила она, искренне обеспокоенная.

– Да нет, ничего особенного. – Глубоко вдохнув и помассировав лоб, он попытался сменить тему: – Мне еще нравится третья пьеса, которую вы играете…

– Третья? – Она приложила руку к щеке. – А какое чувство вы при этом испытываете?

– Умиротворенность.

– Вас тревожат всякие мысли? Что-нибудь, вызывающее смятение или неуверенность? Тревоги из прошлого, беспокойство о будущем? – Она помолчала. – Может, даже что-нибудь непосредственно перед вами?

Он иронично повел головой, хотя и понимал, насколько бессмыслен этот жест.

Она улыбнулась:

– Пьеса, о которой вы говорите, – «Медитация» Массне, французского композитора. Известна тем, что погружает в задумчивость. Я открыла, что через нее можно общаться со слушателем, когда он чем-то обеспокоен.

Улыбка, казалось, наполняла ее черты прекрасным мягким сиянием. До этого он даже не видел, как она улыбается. Внутри него что-то всколыхнулось.

– Какая у вас красивая улыбка…

Она опустила голову в явном смущении, но улыбка не угасла.

– Вы неплохой человек, – секунду спустя сказала она.

– Это… в каком смысле? Почему вы так говорите?

– Потому что вы понимаете музыку.

– А до того как пришли сюда, вы что обо мне думали? Что я опасен?

– Да нет, не совсем, – сказала она несколько извиняющимся тоном. – Просто я стараюсь держаться тише воды… в свете последних событий.

– Это что значит? Вам кто-то или что-то угрожает?

– У нас недавно, прошлым вечером, был один клиент. Посетитель. Он был пьян и погнался за мной. Вы ведь, наверное, были тогда?

– Был. И даже хотел его усмирить, но официанты взялись за него первыми. Я переживал за вас. Потому сегодня и поехал следом – из опасения, как бы не случилось чего-нибудь подобного.

– Если б и случилось, то не из-за него. Потому что он мертв.

– Да вы что? – изобразил он потрясение.

– Это произошло после того, как он вечером ушел из ресторана. Говорят, это была автоавария, но я слышала и иное мнение. Сегодня днем меня в ресторане нашли какие-то его друзья. По их подозрениям, та авария была своего рода местью за его выходку по отношению ко мне. Я сказала им, что не знаю никого, кто хоть отдаленно способен на что-либо подобное. Но вот снова появились вы, и я невольно стала задумываться… – Сделав паузу, она заговорила более деликатно: – Я не говорю, что подозреваю вас в чем-то неладном. Просто подумала, что нам следует поговорить с глазу на глаз.

Грудь стиснули невидимые клещи, но он держал себя в руках. О каких «друзьях» идет речь, он прекрасно понимал.

– Не зацикливайтесь на этом, – сказал он ободряюще. – Вы же знаете, что это не имеет к вам никакого отношения. Кое-кто из людей по своему скудоумию не сознает, сколько врагов себе нажил. И даже если это были криминальные разборки, нет никаких причин, чтобы кто-то увязывал их с вами.

– Вы правы. Может, у меня просто мания преследования… Видимо, это у меня в крови. У меня ведь отец был полицейским.

Лицо ее почему-то омрачилось.

– Что-нибудь не так? – Ему потребовался максимум усилий, чтобы сдержать прилив эмоций и сохранить естественный тон. – Уже поздно. Вам, наверное, пора домой.

Она заерзала на стуле, и он напомнил себе, что, несмотря на его долгие наблюдения за ней, они все еще почти не знакомы.

– Да, уже поздно, – сказала она, рассеянно крутя на пальце выбившуюся прядку волос. – Может, вы меня все-таки отвезете?

– Конечно, – заверил он. Хотя эта встреча была у них первой, в глубине души он чувствовал неизъяснимо глубокую связь между ними. Каким-то образом он без всяких вопросов знал, что отвечает за безопасность этой женщины.

– Спасибо. – Она снова улыбнулась. – Кстати, меня зовут Чжэн Цзя.

21:36

Гостиница при отделе уголовного розыска

Снаружи позвонили. Открыв дверь, Ло Фэй неожиданно увидел Цзэн Жихуа. Тот достал из кармана листок бумаги и молча протянул ему.

Хуан Цзеюань

Мужчина, 48 лет

В наст. время владелец бара «Черная магия»

Номер мобильного: 13020011590

– Хуан Цзеюань был помощником начальника Дин Кэ во время дела номер сто тридцать о захвате заложника. В нем он разбирается лучше, чем кто-либо, – после самого Дин Кэ, разумеется.

– Молодчина, – похвалил Ло Фэй. – Хорошее подспорье.

– К сожалению, он единственный, кого нам удалось отыскать, – сказал Цзэн Жихуа. – Честно говоря, не надеюсь, что удастся найти Дин Кэ. Как сказал вам начальник Сун, они ищут его уже десяток лет. Что до других имен в отчете, то некоторые из них за это время скончались. А еще есть Чжун Юнь, снайпер, который снял Вэнь Хунбина. По какой-то причине информации по нему тоже нет.

– Хотите сказать, что он тоже пропал?

– Я в том смысле, что де-факто никакого Чжун Юня не существует. Нет ни одной служебной записи о ком-либо с таким именем. Возможно, это псевдоним.

– Интересно… Давайте сначала сосредоточимся на Хуан Цзеюане и посмотрим, куда это нас выведет. Может, он и приблизит нас к этому самому Чжун Юню.

– Почему бы не набрать его номер прямо сейчас?

– Час уже поздний. – Ло Фэй взмахом руки отмахнулся от предложения коллеги. – Давайте завтра.

– Завтра? – скептически переспросил Цзэн Жихуа. – Мы имеем дело с Эвменидами.

– Прекрасно это понимаю, уж поверьте. – Ло Фэй многозначительно глянул на Цзэн Жихуа.

В конце концов подчиненный кивнул:

– Начальник у нас вы.

Глава 5. Капкан поставлен

31 октября, 8:33

Бар «Черная магия», задняя комната

– Начальник Хуан, вас, – произнес менеджер бара.

– Кто там еще? – Хуан Цзеюань потер сонные глаза.

– Говорит, что из Управления общественной безопасности.

Слова вызвали знакомый толчок адреналина. Разом очнувшись, он сел и взял трубку:

– Хуан Цзеюань слушает.

– Добрый день, – прозвучал энергичный мужской голос. – Я из архива Управления общественной безопасности.

– Архив Управления? – переспросил Хуан Цзеюань, соображая, какой интерес может быть к нему у полиции.

– Точно. У нас к вам несколько вопросов по делу восемьдесят четвертого года. Если точнее, то по делу номер сто тридцать о захвате заложника. Верно ли я понимаю, что в то время вы были помощником начальника Дин Кэ и принимали непосредственное участие в этом расследовании?

– Н-ну… да. Только с чего вдруг такой интерес к делу номер сто тридцать?

– Да, в общем-то, ничего серьезного. Мы тут начали выборочную проверку старых расследований, и неожиданно всплыло, что материалы дела номер сто тридцать не вполне соответствуют стандартам Управления. Вот начальство и попросило заполнить пробелы, опросив вовлеченных лиц и составив дополнительный отчет. Мы прикрепим его к материалам.

Хуан Цзеюань усмехнулся:

– Ваше начальство, надо сказать, большие оптимисты… Ведь двадцать лет прошло. Сколько же, по-вашему, мы должны помнить? Кроме того, я уже много лет как на пенсии. И никому из вас не подотчетен.

– Понимаю вас, – сказал собеседник. – Мы лишь просим, чтобы вы нам помогли, уделив немного своего времени. Ничего больше.

– А времени у меня не так уж много, – ответил Хуан Цзеюань с ленцой. – Забот и так хватает.

Несколько секунд в трубке стояла тишина. Когда голос прорезался снова, тон его был уже более дружелюбным:

– На самом деле, думаю, мы оба можем заинтересовать друг друга. Что, если я предоставлю вам кое-какие недавно вскрывшиеся материалы по определенному расследованию? По делу номер сто двенадцать о расчлененном трупе, например…

Хуан Цзеюань затаил дыхание.

– А вот это интересно, – помолчав, сказал он.

– Значит ли это, что вы готовы сделать нам апгрейд по делу номер сто тридцать?

– Это у вас нынче «апгрейдом» называется?.. Хорошо. Поищу свои старые бортжурналы. Вам они могут оказаться полезными.

– Какие журналы?

– Я по каждому делу, в котором участвовал, вел личные записи. Помечал все детали, в том числе и те, которые не попадали в официальные отчеты. Я даже имел бы смелость утверждать, что эти самые журналы сто́ят больше, чем записи, содержащиеся у вас в деле.

– Как скоро вы можете нам их предоставить? – В голосе просителя мелькнула нотка тоскливого вожделения.

– Это зависит от того, когда я начну искать, – сказал Хуан Цзеюань с нарочитой расплывчатостью. – Все тетради хранятся у меня в гараже. Перемешаны с кучей старых бумаг, счетов, случайного хлама… Сколько уж лет прошло с тех пор, как я на них смотрел. – Пару секунд он молчал. – Я и мундир-то из шкафа доставал десять лет назад. Не ожидал, признаться, что когда-нибудь снова прикоснусь к этим своим тетрадкам.

– Что ж, надеюсь услышать вас как можно скорее.

– А вы не перевозбуждайтесь. Вам самим, наверное, нужно какое-то время, чтобы подготовить материалы по делу номер сто двенадцать.

– Да, конечно. – На другом конце провода раздался грубоватый смешок. – А вы никогда не упустите своего…

Хуан в ответ лукаво хохотнул:

– Если есть взаимопонимание, то и дружба у нас, глядишь, наладится долгая и прочная.

Они обменялись номерами телефонов, и он повесил трубку.

Улыбка Хуан Цзеюаня тотчас поблекла, как солнечный свет в непогоду. Он подозвал менеджера бара.

– Да, начальник Хуан?

– Дай-ка свой мобильный… Надо позвонить.

10:47

Микрорайон «Лайиньюань» в восточной части Чэнду, дом Хуан Цзеюаня

Через главные ворота жилого комплекса прошла женщина. На входе она кивнула охраннику; тот помахал в ответ. В руке у нее был пластиковый пакет, набитый продуктами.

Следом, налегая на педали, заехал молодой велорикша. Крепкое телосложение и смуглость выдавали в нем одного из миллионов рабочих-мигрантов, наводнивших города в поисках заработка. На заднем сиденье его трехколёски стояла большущая корзина с рубиново-красными яблоками.

– Ух ты, яблочки-то какие, – расплылся в улыбке охранник.

– Симпатичные, правда? – весело сказала женщина. – Да еще и недорогие. Продавец вызвался доставить прямо к двери, если я наберу побольше. Чуть позже я и тебе принесу.

– Только если вам не в тягость…

Охранник подошел, намереваясь помочь молодому развозчику.

– Спасибо, – благодарно прохрипел тот.

Женщина подвела торговца к гаражу своего дома, отперла ключом дверь и указала на пятачок площади между двумя велосипедами за дверью. Молодой человек снял с велотакси корзину и, балансируя, прошаркал к указанному месту. Корзину он со стуком поставил на цементный пол.

– Большое спасибо! – Женщина вынула из портмоне купюру.

Деньги парень взял, но вместо того чтобы сразу отъехать, оглядел гараж и остановился взглядом на штабеле старых журналов, газет и прочих бумаг, нагроможденных в углу.

– Вам эта макулатура нужна, госпожа? – спросил он. – Могу прямо сейчас забрать и увезти, да еще дам вам тридцать юаней.

На бумажный штабель женщина посмотрела с удивлением. Прежде она его здесь не видела, как и двух больших картонных коробок по бокам.

Но когда из них выскочили двое мужчин, она изумилась еще больше. Один из них в прыжке захлопнул дверь гаража. Другой набросился на торговца фруктами и прижал его к земле.

Все произошло в считаные секунды. Когда дверь гаража захлопнулась, женщина потрясенно вскрикнула. Один из мужчин что-то прокричал, но ей понадобилось время, чтобы понять, что он такое говорит:

– Спокойно! Мы из полиции!

Все еще застыв в шоке, жена Хуан Цзеюаня уставилась на мужчину, стоящего перед ней.

– «Начальник Ло», – оторопело прочла она на значке его имя.

* * *

С ведома начальника Сун Ло Фэй накануне вечером связался с Хуан Цзеюанем – сразу после того, как Цзэн Жихуа сообщил ему контактные данные. Поскольку не исключалось, что за другими членами группы могут наблюдать Эвмениды, Ло Фэй и начальник Сун решили держать остальную часть команды в неведении.

В то утро Хуан Цзеюань снова позвонил Ло Фэю, после чего тот и Лю Сун немедленно направились в дом бывшего полицейского, прихватив с собой кипу старой бумаги и картона. Сбив ее в штабель, они принялись ждать внутри коробов.

Личность человека, звонившего Хуан Цзеюаню якобы из архива Управления, была вполне ясна. Как и ожидал Ло Фэй, Эвмениды пытались откопать информацию по делу № 130.

Ло Фэй и Лю Сун прождали в гараже больше часа, пока наконец открылась дверь. Ло Фэй чуть не раскрыл свое присутствие, когда вошла жена Хуан Цзеюаня, но вовремя заметил молодого человека, последовавшего за ней внутрь. По внешности это был просто торгующий фруктами мигрант, но Ло Фэй уже хорошо знал талант Эвменид в деле маскировки. Он замер в ожидании, и когда торговец предложил за макулатуру баснословные тридцать юаней, его подозрения укрепились. Он бросился вперед, а Лю Сун последовал его примеру.

Едва поняв, что эти двое служат в полиции, жена Хуан Цзеюаня начала приходить в себя, хотя все еще была крайне растеряна.

– Что вы здесь делаете? – спросила она.

– Кто он такой? – Ло Фэй указал на молодого человека, которого удерживал Лю Сун.

– Что я такого сделал? – жалобно вскричал торговец с расширенными от страха глазами. – Пожалуйста, отпустите меня, я не преступник!

Жена Хуан Цзеюаня недоуменно моргнула:

– Просто торговец фруктами. Что здесь происходит?

Ло Фэй скрестил на груди руки.

– Сколько вы заплатили за эти яблоки?

– Пятьдесят юаней.

– Почему так дешево?

– Не знаю. Видимо, у них шла распродажа.

– Кто подошел первым, вы к нему или он к вам?

– Он ко мне. Я была на рынке, и он подбежал ко мне, сказав, что хочет дать хорошую цену за яблоки. Да еще предложил доставить их прямо домой. Потому я и решила их купить. – Она сердито взглянула на молодого человека: – Что за аферу ты пытался провернуть, негодяй?

Лю Сун выкрутил торговцу запястья.

– А ну, выкладывай! – рыкнул он.

Лицо торговца исказилось от боли, и он сдавленно крикнул:

– Ладно, ладно! Я все скажу! – Всхлипнув, попытался сесть, но оставил эту попытку под нажимом колена Лю Суна. – Кто-то велел мне продать ей эти яблоки по дешевке. При этом сунул кучу денег. Двести юаней! Кто бы на моем месте отказался?

Лю Сун поймал взгляд Ло Фэя, и тот кивнул. Капитан снова крутнул парню запястья.

– Кто это был? – рявкнул он. – Где он сейчас?

Слова вырывались из торговца, перемежаясь слезливыми воплями:

– Не знаю, честное слово, не знаю! Никогда не видел его до нынешнего дня. Я думал, это просто муж вот этой женщины или какой-нибудь хахаль…

– И вы верите хоть единому слову этого негодяя? – вознегодовала жена Хуан Цзеюаня.

– Это был парень, высокий такой, но не могу точно сказать, как он выглядел. В большой шляпе, а лицо снизу обмотано шарфом. Он велел мне отвезти яблоки в ее гараж. А еще сказал, что там может быть стопка макулатуры. Если я заберу ту бумагу, он даст мне по пять юаней за кило. Кто же откажется от такого предложения?

Говоря это, молодой человек посмотрел на стопку бумаг.

– Это не наше. – Жена Хуан Цзеюаня испуганно помотала головой.

– Где сейчас тот человек? – спросил Ло Фэй. – Как ты должен был передать ему вывезенную макулатуру?

– Он велел мне ждать у главных ворот. А мы, мол, сразу с ним словимся.

– Что будем делать, начальник Ло? – процедил Лю Сун. – Это может стать шансом выследить Эвменид. Почему бы не дать парню забрать макулатуру, а мы последуем за ним…

– Поздно, – сказал Ло Фэй с гримасой отчаяния. – Эвмениды скорее всего следят за домом. Мы уже несколько минут как закрыли дверь. Он поймет, что что-то случилось.

– А что делать?

Ло Фэй сжал вспотевшие ладони в кулаки. Колебаться с решением нельзя.

Снаружи донесся глухой стук. Шаги.

– Открываем, – одними губами сказал он Лю Суну. По его знаку они вдвоем распахнули гаражную дверь.

Снаружи стоял охранник главных ворот. Присутствие двоих незнакомцев в гараже повергло его в изумление. Ошеломленный, он протянул конверт, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Это меня попросили передать вам.

– Где сейчас этот, который передал? – спросил Ло Фэй, принимая конверт.

– Он убежал сразу, как только отдал его мне. А сказал лишь, что надо прийти в этот гараж и передать это тому, кто откроет дверь.

– Он был высокий? В шляпе и с шарфом, закрывающим часть лица?

– Ну… да.

Ло Фэй взглянул на Лю Суна. Тот кивнул:

– Он нас видел.

Ло Фэй извлек из конверта два предмета: листок бумаги и нефритовый кулон Гуаньинь, буддийского божества милосердия. На бумаге каллиграфическим шрифтом было выведено: «2 часа дня, интернет-кафе «Безумный мир».

Внезапно жена Хуан Цзеюаня вскрикнула.

– Что случилось? – насторожился Ло Фэй.

– Похоже на кулон Гуаньинь, который носит мой сын… – Она взяла нефритовое изображение и подержала на ладони. – Да, это определенно его! Но что оно здесь делает?

Ло Фэй не ответил. В животе у него возникло тошнотное ощущение пустоты.

11:23

Конференц-зал отдела уголовного розыска

В зале собралась вся специальная следственная группа. Помимо нее, присутствовал полноватый мужчина средних лет с решительным, хотя и несколько встревоженным лицом.

– Хуан Цзеюань, бывший сотрудник полиции отдела уголовного розыска Чэнду, – представил его Ло Фэй. – Десять лет назад некий инцидент заставил его покинуть правоохранительные органы, и он решил попробовать свои силы в бизнесе. В настоящее время владеет баром «Черная магия».

– Все это хорошо и даже прекрасно, – съязвил Цзэн Жихуа, – но чем это может пригодиться нашему расследованию?

Ло Фэй нахмурился:

– Хуан Цзеюань был помощником начальника Дин Кэ в деле номер сто тридцать о захвате заложника. Он присутствовал при том, как погиб биологический отец нынешних Эвменид. Именно поэтому я попросил его участвовать в оперативной деятельности нашей группы в качестве внешнего консультанта.

– А еще есть вопрос с моим сыном, – нетерпеливо напомнил Хуан Цзеюань.

Ло Фэй кивнул:

– Хуан Дэяну четырнадцать, он учащийся средней школы номер три. Сегодня там должно было состояться соревнование по легкой атлетике. По словам одноклассников, в начале десятого мальчик отлучился со спортплощадки за минералкой. Обратно он уже не вернулся. Наша попытка устроить засаду в гараже Хуан Цзеюаня произошла через два часа после исчезновения мальчика.

К Ло Фэю повернулся Цзэн Жихуа:

– Вчера вечером вы сказали мне повременить с контактом. – Он кивнул на Хуан Цзеюаня. – Но похоже, у вас с Лю Суном были другие планы…

– Это не из недоверия к вам. Мы опасались, что Эвмениды могут мониторить нашу группу.

– Однако Лю Суну вы доверились, – подколола Му Цзяньюнь. – Истинная причина, начальник Ло, в вашей потребности контролировать.

Ло Фэй не ответил.

– Контролировать кого – нас? – спросил с ехидцей Цзэн Жихуа.

– Всё и всех. Начальник Ло не допускает, чтобы хоть что-либо вышло из-под его контроля. Но, – в голосе Му Цзяньюнь сейчас слышался мягкий укор, – вы возглавляете эту оперативную группу. И ваша работа – как раз доверять нам.

– Вы правы. – Ло Фэй сокрушенно вздохнул. – И я должен был скоординировать все так, чтобы мы охватывали вниманием всю семью Хуан Цзеюаня. Приношу ему за это мои искренние извинения.

Хуан Цзеюань покачал головой:

– Как бы то ни было, я считаю, что вы были правы, пытаясь сохранить все это в тайне. Именно потому, что кто-то допустил утечку, жизнь моего сына сейчас в опасности.

Ло Фэй резко выдохнул:

– Что вы имеете в виду?

– Есть причина, по которой Эвмениды ведут себя так нагло. Изначально преступник старался быть сдержанным, отсюда и его попытка замаскироваться под сотрудника архива Управления. Ну а когда понял, что я его раскусил и предупредил начальника Ло, он прибегнул к более жестким мерам.

– Эвмениды позвонили вам в восемь тридцать, – сказал Инь Цзянь. – А за вашим сыном нагрянули в начале десятого. Было около одиннадцати, когда Ло Фэй и Лю Сун получили у вас в гараже тот конверт. Значит ли это, что Эвмениды раскусили ваш блеф непосредственно при разговоре с вами?

Хуан Цзеюань глубоко вздохнул:

– Полагаю, что да. – Он склонил голову. – Хотя ума не приложу, как они прознали… В общении с начальником Ло я был крайне осторожен. Даже звонок ему сделал не со своего телефона.

Как раз над этим и ломал голову Ло Фэй после того, как получил записку Эвменид.

– Ладно, давайте сосредоточимся. Разбираться со всеми ответами у нас сейчас нет времени. До указанного Эвменидами срока осталось всего два часа. Каков будет наш следующий шаг?

– Чтобы это решить, нужно знать, что планирует противник, – рассудила Му Цзяньюнь.

– А разве это не ясно? – спросил Цзэн Жихуа, оглядывая зал. Все безмолвно смотрели на него.

– Продолжайте, не отвлекайтесь, – сказал Ло Фэй.

– Представим, что я – Эвмениды и ищу правду о смерти моего отца. Хуан Цзеюань хоть и последняя связующая ниточка с этим событием – других не осталось, – но ведь и он тоже под колпаком у полиции, и она за ним следит. Так как же Эвменидам ее обойти? В каком-то смысле получить от него ту информацию даже сложнее, чем совершить убийство. На его месте я стремился бы как можно лучше контролировать свои отношения с Хуан Цзеюанем. А как вернее всего этого достичь?

Цзэн Жихуа намеренно сделал паузу. Все молчали.

– По видеочату, разумеется! – победно воскликнул Цзэн Жихуа. – Через него преступник сможет наблюдать за ним, не находясь физически в его присутствии. Может следить за выражением его лица, за тоном голоса, чтобы определить, говорит ли визави правду. А его сына он может использовать в качестве рычага – и даже продемонстрировать его в чате отцу, – не раскрывая при этом своего местоположения. Подумайте – ведь это вполне логично, разве нет?

Ло Фэй кивнул:

– Согласен. В таком случае нам нужно озадачиться двумя вопросами: что хочет знать преступник и что мы можем ему раскрыть?

По мере того как началось обдумывание, безмолвное напряжение в комнате стало нарастать. Примерно через полминуты молчание нарушил Лю Сун:

– А давайте-ка наведем Эвменид на полицейский спецназ! Мы знаем, что он хочет докопаться до правды о смерти своего отца; а человек, уложивший Вэнь Хунбина, был как раз снайпером нашего спецподразделения. Можно выбрать кого-нибудь из наших отставников – тех, что постарше, но по-прежнему в хорошей форме – и сообщить его имя Эвменидам.

– Это будет крайне рискованно, – усомнился Ло Фэй.

– Ну а как может быть иначе с Эвменидами? Кроме того, я не знаю ни одного из наших, отставного или нет, кто не рискнул бы жизнью ради отмщения за командира Сюн, – сказал Лю Сун, неловко сглотнув при звуке имени своего погибшего капитана. – И вообще, не будь я слишком молод тогда, в восемьдесят четвертом, чтобы сыграть роль стрелка, я бы на нее обязательно вызвался.

– Что ж, замечательно. – Ло Фэй смерил Лю Суна колючим взглядом. – Выберите кого-нибудь как можно быстрее и прикажите немедленно явиться ко мне.

– Разрешите приступать?

– Разрешаю.

Лю Сун по-военному четко встал и вышел из конференц-зала.

– Дать имя не так уж и сложно, – произнес после паузы Хуан Цзеюань. – Самое трудное будет заставить Эвменид нам поверить.

– Утечку с именем нужно организовать умно, без излишней прямолинейности. – Ло Фэй посмотрел на Му Цзяньюнь. – Вы могли бы поработать с Хуан Цзеюанем, сориентировать его на это?

– Само собой, – ответила она. – Дайте нам час на обдумывание. С помощью определенных деталей и тонкостей мы обработаем психику преступника так, что его сомнения одно за другим рассеются.

– Чудесно. Разговор с Эвменидами нужно максимально растянуть, чтобы Цзэн Жихуа хватило времени отследить его местонахождение.

– Я уж думал, обо мне забыли, – отозвался тот, усмехнувшись.

– Онлайн-трекинг – ваш конек, – с улыбкой произнес Ло Фэй. – Так что даем вам шанс блеснуть.

Сдвинув брови, Цзэн Жихуа сказал:

– К этому дню я готовил себя давно.

Ло Фэй взглянул на часы:

– Семь минут первого. Инь Цзянь и Цзэн Жихуа, мы с вами прямо сейчас отправляемся в интернет-кафе. Хуан, вы с Му Цзяньюнь обсуждаете в деталях свои планы, а затем встречаемся там в час тридцать.

Уже через десять минут Ло Фэй, Инь Цзянь и Цзэн Жихуа неслись в полицейской машине к интернет-кафе «Безумный мир». За рулем сидел Инь Цзянь.

– Начальник Ло, я знаю, сейчас не самое лучшее время об этом говорить, но вам нужно кое-что знать, – сказал Цзэн Жихуа, глядя Ло Фэю в глаза. – Речь идет о смерти У Иньу.

– У вас есть зацепка? – с интересом спросил Ло Фэй.

– Зацепкой я это не назвал бы… – Цзэн Жихуа слегка замялся. – В силу, так сказать, общеизвестности.

Ло Фэй вздохнул: опять эти «вокруг да около»…

– Давайте прямо. Что случилось?

– Тот фальшивый полицейский, что разговаривал с У Иньу в больнице, на поверку оказался интернет-журналистом. А учитель У в результате того интервью покончил с собой.

– Откуда эта информация? Интервью что, уже в Сети?

– Оно стало вирусным! «Эвмениды убивают снова: кровавый конец посрамленного учителя». Ну как, звучит?

Спереди вполоборота повернулся Инь Цзянь:

– Что за бесстыжий урод мог такое написать? Это ж чистый самопиар, а не журналистика!

– Но и это еще не всё. – Цзэн Жихуа мрачно усмехнулся. – Он опубликовал аудиозапись того интервью; с полдесятка новостных сайтов уже расшарили его. Одно прослушивание «последнего послания», как его именуют, выкладывают все – вот, мол, почему У Иньу покончил с собой.

Ло Фэй покачал головой:

– Блогер зашел настолько далеко?

– А вот я вам немного проиграю. – Цзэн Жихуа достал MP3-плеер. – Послушайте.

Он включил внешний динамик.

Из устройства донесся тихий вкрадчивый баритон (голос был слегка замедлен):

– То есть, согласно вашему рассказу, убийца отпустил девушку, потому что вы согласились отрубить себе руку. Вы наконец-то обрели внутреннее мужество и поняли, что значит по-настоящему соответствовать обязанностям учителя. Я вас правильно понял?

– Ну… Э-э…

– Хорошо, я выражусь проще. Считаете ли вы себя героическим человеком? Ответственным учителем?

– Я… Наверное, раньше я таким не был. Но после того опыта полагаю, что… что я могу быть таким человеком.

– То есть вы считаете, что достойно повели себя в данной ситуации? А как насчет тех двоих молодых людей? Им ведь было всего по шестнадцать-семнадцать лет; даже не взрослые, а фактически школьники.

В ответ напряженный, задышливый всхлип. Прошло несколько секунд, прежде чем интервьюер заговорил снова:

– В отель «Ваньфэн» вы пришли потому, что убийца обещал вернуть вас на должность преподавателя?

– Да, – уныло ответил У Иньу.

– И после всего, что случилось, вы по-прежнему верите, что сможете учительствовать?

У Иньу не ответил.

– Лично мне кажется, что вы не годны даже ступить на порог этой школы. Так зачем же вы отправились в отель? Не потому ли, что преподавание для вас – не более чем ремесло? И вас больше заботит получение зарплаты, чем выполнение своего служебного долга?

– Я… Я не хочу на это отвечать, – сказал У Иньу дрожащим голосом.

– Это почему же? Неужто не находите в себе мужества? Задумывались ли вы о том, что если б не пошли в тот день в отель – или изначально вообще не избрали себе учительское поприще, – то ваши ученики остались бы живы? Не делает ли это вас, с учетом всего этого, ответственным за их смерть?

Слышно было, как всхлипывающий тоскливый шепот бедняги У Иньу переходит в безысходный плач.

– Мерзавец, – нахмурившись, процедил Ло Фэй. – Задавать такие вопросы старику, тем более перенесшему накануне тяжелейшую травму… Он же его намеренно провоцировал.

Цзэн Жихуа приостановил запись.

– Вы правы. Но, с репортерской с точки зрения, взвешенное интервью в дружественном тоне никогда не получило бы столько откликов. Возможно, он рассчитывал, что У Иньу выйдет из себя, сорвется и интервью от этого будет, так сказать, с перчиком…

– Гнусь какая! – Ло Фэй сплюнул, его лицо исказилось от гнева. – Что нам известно об этом писаке?

– Да толком ничего. – Цзэн Жихуа качнул головой. – Все эти интернет-журналисты пишут под псевдонимами. К тому же вы слышали, как он изменил свой голос в записи? Ведь не идиот: принял меры предосторожности, чтобы его нельзя было выследить…

– Пусть пока побудет у меня, – сказал Ло Фэй, забирая плеер у Цзэн Жихуа. – Не верю, что этот деятель так уж неуловим, как вы предполагаете.

Цзэн Жихуа развел руками:

– Ладно, предположим, что мы его выследили. Дальше что? К Эвменидам он нас не приблизит.

Инь Цзянь ударил кулаком по рулю.

– Он нарушил закон, черт подери! Ваш так называемый журналист выдавал себя за полицейского! Давайте сначала задержим его, а уж там решим, что с ним делать.

– Спокойно, Инь Цзянь. – Ло Фэй похлопал своего чрезмерно усердного коллегу по плечу. – Сейчас не время. Сосредоточимся на реальных целях.

Инь Цзянь, стиснув зубы, замолчал.

– Мы тут животы надрываем, гоняясь за Эвменидами, – строптиво заметил Цзэн Жихуа, – и вдруг какая-то хрень вроде этой… Злость разбирает такая, что впору пожелать каких-нибудь Эвменид им на голову.

Прозвучало, что и говорить, шокирующе. Но, как ни противно признавать, понять эти слова было можно. И даже в чем-то согласиться с ними.

Глава 6. Лицом к лицу

12:32

Интернет-кафе «Безумный мир»

В кафе стояло около дюжины компьютеров, половина из которых на момент приезда полицейских была занята. С помощью менеджера Ло Фэй и Цзэн Жихуа проверили документы каждого из посетителей. Как только подтвердилось, что все они – те, за кого себя выдают, Инь Цзянь выпроводил их из помещения.

– Эвмениды выбрали это место неспроста. Как ты думаешь, преступник не установил вирус на один из компьютеров, специально для Хуан Цзеюаня? – поинтересовался Ло Фэй у Цзэн Жихуа.

– Ему нужно одно: связаться с Хуан Цзеюанем. Какой прок может быть от вируса?

– Пусть так, но мы должны проверить каждый терминал. У нас есть время?

Цзэн Жихуа взглянул на часы.

– Впритык. Как раз достаточно, чтобы наспех просканировать систему безопасности. У вас с Инь Цзянем – свой фронт подготовки. А я больше не отвлекаюсь.

Он пододвинул стул к ближайшему компьютеру и принялся работать сразу на двух разных клавиатурах.

Ло Фэй подошел к Инь Цзяню:

– Цзэн Жихуа сейчас проверяет компьютеры, но реальная угроза, вполне вероятно, может исходить откуда-то еще. Нам нужно задаться вопросом, почему Эвмениды выбрали именно это место.

– Вы думаете, они собираются как-то навредить Хуан Цзеюаню? – спросил Инь Цзянь. Подошел к выходу и, задумчиво втянув щеки, осмотрелся. – Здесь напротив – трехэтажный мебельный центр, салон электроники и банк, – подытожил он, указывая поочередно на каждое из зданий. – Если, скажем, стоять на крыше банка, то можно прекрасно видеть все, что происходит внутри кафе.

Ло Фэй кивнул:

– Нам нужны люди на каждой из этих позиций. Инь Цзянь, займитесь этим. Чтобы в пределах получаса все были на месте.

Пока Инь Цзянь вызывал по рации подкрепление, Ло Фэй достал сотовый и набрал Лю Суна:

– Как там у вас дела?

– Кое-кто уже выбран. Может, привести его к вам на встречу?

– Пока нет. Крайне важно, чтобы он держался подальше от интернет-кафе. Тем не менее вышлите мне по этому человеку подробную информацию. Все досье, какие сможете.

– Сделаю. Я, наверное, буду минут через сорок, чтобы лично проинформировать вас, Му Цзяньюнь и Хуан Цзеюаня.

Ровно в час тридцать Лю Сун, Му Цзяньюнь и Хуан Цзеюань прибыли в интернет-кафе и собрались в кабинете руководства, который Ло Фэй преобразовал во временный командный пункт.

– Как прошла подготовка? – осведомился он у Му Цзяньюнь.

– Мы проработали психологическую линию, – сказала она, коротко кивнув. – Теперь Хуан Цзеюань знает, как направить Эвменид по нужному нам пути. Но, если честно, все будет зависеть от самого преступника.

Ло Фэй одобрительно хмыкнул:

– Лю Сун, давайте взглянем на досье отставника, которого вы выбрали.

Лю Сун протянул пухлую желто-коричневую папку:

– Вот здесь всё.

– Отлично. – Ло Фэй пролистал страницы и передал папку Хуан Цзеюаню. – Ваша задача, как известно, – убедить Эвменид в том, что этот человек и есть снайпер, который в деле номер сто тридцать фигурирует под именем Чжун Юнь. У нас меньше получаса. Усвойте отсюда как можно больше.

Хуан Цзеюань, взвесив на руке толстую стопку, покачал головой:

– Извините, но такую кипу мне ни за что не запомнить.

– А вам этого и не нужно, – успокоила Му Цзяньюнь. – Просто старый товарищ по оружию, служивший с вами бог весть когда, двадцать лет назад… Понятно, что знать о нем всего вы не можете да и не должны. А то даже подозрительно, если вы вдруг ответите преступнику на все его вопросы о нем.

– Му Цзяньюнь, вам тоже имеет смысл с этим ознакомиться, – сказал Ло Фэй. – Помогите нам с выбором, какие детали следует раскрыть Эвменидам, а какие сохранить в секрете.

Профайлер, кивнув, незамедлительно начала изучать документы вместе с Хуан Цзеюанем.

Ло Фэй подошел к Цзэн Жихуа, который уже завершал проверку терминалов кафе.

– Как дела? – спросил он. – Результаты есть?

– Кое-где нашлись вирусы, но на Эвменид ни один из них не выводит, – сказал Цзэн Жихуа, пальцы которого веером разбегались по клавиатуре. – Впрочем, на месте преступника я бы подстраховался, чтобы не оставалось никаких следов.

– И что нам делать?

– Я фиксировал бы IP-адреса компьютеров, на которые он выходит. Так можно установить ловушку, активировав ее только тогда, когда настанет время «Ч». Прежде всего мы поступили правильно, что пришли сюда загодя с проверкой. Но то, чем мы займемся после двух, будет еще более важным. Я начну мониторить серверы здесь. Независимо от того какой компьютер будет атакован Эвменидами, я смогу следить за всем происходящим здесь. Пока Му Цзяньюнь с Хуан Цзеюанем будут занимать преступника, я прослежу его по Сети.

Ло Фэй кивнул.

– Сообщите командиру Лю Суну, когда вам понадобятся его люди в конкретных местах.

– Если так, то скажите ему, чтобы объявил готовность прямо сейчас. – Цзэн Жихуа ухмыльнулся. – Уходить отсюда с пустыми руками я не намерен.

14:00

Лю Сун держал пост у входа в интернет-кафе, окидывая окрестности бдительным взглядом. Вокруг здания рассредоточилась группа полицейских под командованием Инь Цзяня.

Хуан Цзеюань сидел в помещении дирекции. Сердце у него ухало, как паровой молот.

– Ни о чем не беспокоиться, – мягко наставляла Му Цзяньюнь. – Просто делайте то, что мы уже отрабатывали; обернуться не успеете, как сын снова будет с вами.

Цзэн Жихуа расположился за главным сервером. Ровно в два часа дня на его мониторе появилось окно.

– Терминал тридцать три! Он загружает на него какой-то софт.

– Софт? Какого рода? – спросил Ло Фэй.

– Не видел такого раньше… Похоже на какую-то управляющую программу. Но узнать это можно будет только тогда, когда она активируется. Может, заблокировать ее с сервера?

– Не надо, пусть загрузит ее в Сеть. Подозреваю, это единственный способ, которым он даст нам с собой общаться. Поторопитесь и отследите его IP-адрес.

– Преступник начал устанавливать ПО, – комментировал Цзэн Жихуа, клацая по клавиатуре с молниеносной скоростью. – Сосредоточьтесь на компьютере тридцать три. Я делаю копию софта, чтобы проанализировать его. Свой IP-адрес он скрыл, но я расколю его за несколько секунд.

Ло Фэй оглядел зал. Через несколько секунд его взгляд остановился на самом удаленном терминале в помещении. Табличка на черной перегородке гласила: «33».

Окно чата высветилось на мониторе как раз в тот момент, когда Хуан Цзеюань, а вместе с ним Му Цзяньюнь и Ло Фэй подошли к нему. На экране возникла пара слов:

«Я здесь».

Черный шрифт был узнаваем безошибочно. Настолько, что казалось, вот-вот появится очередное «извещение о приговоре».

Хуан Цзеюань сел перед компьютером и напечатал в окне свой ответ:

«Я тоже».

Ответ Эвменид последовал быстро:

«Я вас вижу».

На внешней камере компьютера появился зеленый огонек, и на экране образовалось еще одно окошко – прямая трансляция с камеры. Однако изображения со стороны Эвменид не возникало.

Зато в окне чата одно за другим появились три имени:

«Хуан Цзеюань

Ло Фэй

Му Цзяньюнь».

Губы Хуан Цзеюаня растерянно дрогнули, в то время как Ло Фэй вперился в камеру стальным взглядом. Он шагнул вперед, как бы показывая Эвменидам, что не боится быть замеченным.

Му Цзяньюнь оказалась застигнута врасплох. Мысль о том, что за ней наблюдает невидимый мужчина, ее смутила. Она протянула руку и отвернула камеру.

Через несколько секунд на экране появилось:

«Не отключайтесь и не поворачивайте камеру. Дайте мне вас рассмотреть».

Глянув на Му Цзяньюнь, Ло Фэй укоризненно качнул головой и вернул камеру в исходное положение. Психолог упрямо вышла из зоны обзора. На Хуан Цзеюаня она бросила многозначительный взгляд. Тот снова начал печатать, на этот раз гораздо быстрее:

«Где мой сын?»

Эвмениды ответили быстро:

«Наденьте наушники. Я хочу слышать ваш голос».

Хуан Цзеюань замешкался.

Каждый компьютер в интернет-кафе был оснащен громоздкими «лопухами» со стебельком микрофона. Хуан Цзеюань медленно надел те, что были на его терминале.

– Где мой сын? – спросил он резко.

– Он у меня, – ответил слегка искаженный компьютером голос.

– С ним всё в порядке?

– Пока да.

– Я хочу его видеть. Включите свою камеру.

– Это ничего не изменит, – холодно ответил голос.

– Не трогай его! – взревел Хуан Цзеюань. – Ради своего же блага не трогай, слышишь?!

Секунду преступник молчал. А затем в наушниках послышался тихий вздох, похожий на шелест:

– Пойми вот что: если с твоим сыном что-нибудь случится, винить тебе придется только себя. Если б ты не выкинул сегодня утром этот фортель, твой сын сейчас играл бы со своими сверстниками.

Хуан Цзеюань глубоко вздохнул. Потребовалось недюжинное усилие, чтобы удержать себя в руках.

– Чего вы хотите добиться? – с вызовом бросил он.

Ло Фэй заметил, что ему призывно машет рукой Цзэн Жихуа, и удалился от терминала узнать, в чем там дело.

– Я отследил его IP-адрес, – сообщил Цзэн Жихуа, придвигая Ло Фэю клочок бумаги с нацарапанным рядком цифр. – Это в интернет-кафе «Голубая звезда», километров десять отсюда.

– Еще одно кафе? – с подозрением спросил Ло Фэй. – Он настолько обнаглел, что ведет такие разговоры из людного места?

– С вероятностью девяносто девять процентов это какой-то троян, – спешно пояснил Цзэн Жихуа. – «Троянский конь» – это…

– Я не настолько дремуч, коллега, – перебил Ло Фэй.

– Ладно. – Цзэн Жихуа досадливо поморщился. – Итак, подводим итог: преступник общается с нами через серию компьютеров, находящихся под его контролем. И нам остается одно: раскрыть звенья от начала до самого конца этой цепочки.

– Сколько времени это займет?

– Вот с этим проблема. Невозможно сказать, сколько там звеньев, пока не отыщется последнее. Мне нужно будет по отдельности проверить каждый IP-адрес, выходя на каждый из них.

Ло Фэй чуть было не грохнул кулаком по соседнему монитору. Но сдержался.

– Ладно, – кивнул он. – Сейчас сориентируйте командира Лю на то интернет-кафе. Не теряйте ни секунды. Мне не важно, сколько на это потребуется компьютеров; главное, чтобы вы, прошерстив их, вышли на Эвменид.

Цзэн Жихуа слегка замялся:

– Тут еще кое-что…

– Что именно? – насторожился Ло Фэй.

– Программа, которую этот тип загрузил на компьютер Хуан Цзеюаня, все еще работает, но я пока не понял, что она собой представляет.

– Вы же только что сказали, что можете ее распознать!

– Распознать – да, а вот управлять – нет. Интерфейс управления уже удален, поэтому я не могу сказать, что конкретно она должна делать. Я только начал просматривать бэкенд программы. Несколько модулей явно выполняют какой-то внешний мониторинг и дают обратную связь в режиме реального времени.

– Мониторинг чего именно?

– Точно не скажу. Это может быть звук, изображение, температура, свет, вибрация… Вариантов слишком много. Есть даже специальное оборудование, которое осуществляет мониторинг.

– Вы хотите сказать, что на том компьютере что-то установлено?

– Совершенно верно. Когда я запускаю эту программу на сервере, она не выдает никаких значений. Но на компьютере тридцать три она посылает непрерывный поток обратной связи в виде волнового графика. В этом компе должно быть спрятано какое-то устройство. Может быть, внутри процессора… Дайте-ка я проверю это еще раз. Обещаю, что в конце концов отыщу.

Ло Фэй досадливо отмахнулся:

– Сейчас это не главное. Пускай пока продолжает следить за нами. Пусть думает, что контролирует ситуацию.

Цзэн Жихуа кивнул.

– Сейчас же найдите командира Лю и вместе с ним немедленно отправляйтесь, – повторил распоряжение Ло Фэй.

– Иду.

Несмотря на неудачу, искать командира спецподразделения Цзэн Жихуа отправился бодрой и энергичной походкой.

Ло Фэй быстрым шагом возвратился в угол кафе. Хуан Цзеюань по-прежнему был поглощен разговором с Эвменидами. Му Цзяньюнь на подходе показала большой палец; Ло Фэй сделал глубокий вдох, успокаивая себя. Если вслушиваться, то через наушники Хуан Цзеюаня можно было смутно различить звук.

* * *

– Расскажите мне о деле номер сто тридцать. – Голос напоминал ледяной клинок, от которого пробирала дрожь.

– Вы уже похитили материалы дела. У вас есть и записи, и фотографии. Что вам еще нужно?

– Мне нужны подробности, которых нет в отчете. Те, что были намеренно опущены.

Хуан Цзеюань снова представил себе нож. Ведомый твердой, бестрепетной рукой, он впивался в плоть. Надо было что-то сказать, но он знал, что не должен выкладывать слишком много, не получив подсказки от самого преступника.

– Ладно, – он позволил себе вздохнуть. – Спрашивайте, что хотите. Попытаюсь ответить, как смогу.

* * *

Паутина телекоммуникационных кабелей города передавала слова Хуан Цзеюаня от одного компьютера к другому, пока они наконец не достигали конца линии.

Молодой человек на другом конце сжимал кулаки. Слишком уж долго его терзали сомнения. И вот теперь, когда у него была возможность узнать правду, над душой отчего-то нависала тень парализующего страха.

Он сглотнул:

– Почему в этом деле участвовал Юань Чжибан?

– Юань Чжибан заканчивал полицейскую академию. Он был назначен в отдел уголовного розыска в качестве стажера. Наставником у него был начальник Дин Кэ.

– Разве стажеров ставят на такие опасные дела?

– Обычно нет. Но начальник Дин приказал нам с Юань Чжибаном найти семью подозреваемого. Он хотел, чтобы мы доставили их на место преступления, думая, что присутствие семьи как-то урезонит подозреваемого… – Хуан Цзеюань сделал паузу.

– Но этого не произошло.

– Нет. Что-то случилось после того, как мы связались с его семьей, и у нас не было времени. Юань Чжибан направился прямо в тот дом.

У молодого человека перехватило дыхание. В самых глубоких тайниках его памяти пришли в движение тени.

– Что случилось? – спросил он, изо всех сил сдерживая эмоции.

– Жену и ребенка подозреваемого мы нашли в больнице. Жена из-за тяжелой болезни была прикована к постели и физически не могла добраться к месту, где находился подозреваемый. Поскольку мы пытались пробиться к нему на эмоциональном уровне через семью, надежды теперь возлагались на его сына. Мальчику было всего шесть лет. Мы полагали, что незнакомых людей он будет стесняться, но по какой-то причине он очень хорошо воспринял Юань Чжибана.

Молодой человек знал, что это правда: Юань Чжибан приглянулся ему с того самого момента, как они встретились. С чего бы? Он порылся в памяти, ища ответ, но не отметил для себя ничего, кроме теплой и веселой улыбки. Юань Чжибан… Неужто это был тот самый человек, который в конце концов стал его холодным, неулыбчивым Наставником?

– Поскольку Юань Чжибан так хорошо ладил с мальчиком, начальник Дин в последнюю минуту принял решение, чтобы Юань Чжибан подвел его к дому в надежде повлиять этим на подозреваемого.

Один за другим пробелы в воспоминаниях молодого человека заполнялись.

– Вы купили мальчику игрушку, – сказал он. – А еще включили в машине кассету с детской песенкой. Я прав?

– Да, – несколько нерешительно сказал Хуан Цзеюань. – Это была идея Юань Чжибана. Несмотря на то что они едва успели познакомиться, мальчик полностью ему доверял. У меня до сих пор перед глазами, как Юань Чжибан шагает к тому дому за руку с ребенком. Мальчик пел и буквально лучился блаженством. Это был именно тот эффект, на который мы рассчитывали. Какой отец пойдет гибельным путем саморазрушения, когда на него смотрит его любящий сын?

– Расскажите, что было дальше, – с трудом произнес молодой человек. В горле у него стоял ком, говорить было больно. – Что случилось после того, как прибыл Юань Чжибан?

– Я… точно не знаю.

– Как это не знаете? – сердито спросил он.

– Перед тем как подняться по лестнице, Юань Чжибан поставил прослушку, чтобы держать всех в курсе того, что происходит внутри. На эту частоту был настроен только один наушник, и он был у начальника Дин Кэ. Только он и Юань Чжибан знали, что происходит в той квартире.

– Это записывалось?

– Да, запись должна существовать. Хотя я ее не слушал. Начальник Дин не дал.

– А как насчет других полицейских?

– Я был помощником начальника Дин. Если б он и позволил кому-нибудь прослушать ту запись, то это был бы я.

– Это не по протоколу, – в голосе молодого человека сквозило подозрение.

– Да, вы правы. Честно сказать, в этом деле много чего не соответствовало стандартной процедуре. Например, заход Юань Чжибана в квартиру. Потому-то многие детали не были включены в официальное досье.

– Значит, в квартире что-то пошло не так? И подробности, как я понял, есть на этой записи?

– Может быть.

– Как вы думаете, что все-таки произошло? – продолжал допытываться молодой человек.

– Я же сказал: не знаю.

– А вы подумайте, поделитесь вашей версией. Вы же, в конце концов, были полицейским и работали с самим начальником Дин Кэ.

– Ну ладно, – выдохнув, пробормотал Хуан Цзеюань и снова сделал паузу. Наконец он произнес: – Я думаю, кто-то совершил ошибку.

– Что за ошибку? – Сам того не сознавая, молодой человек прошептал свой следующий вопрос: – Это был Юань Чжибан?

– Нет. Ошибку совершил стрелок.

– Стрелок? – с придыхом сорвалось с его губ. – Что он сделал?

– Я полагаю, у Юань Чжибана уже наладились переговоры с подозреваемым. Но оружие снайпера выстрелило прежде, чем он успел закончить.

Кровь застыла в его жилах.

– Вы хотите сказать, что мой отец был… что он был убит снайпером после того, как перестал сопротивляться? – Его голос снизился до тихого рыка. – Почему это произошло?

– Мы тоже размышляли над этим, – ровным голосом ответил Хуан Цзеюань.

Молодой человек этого как будто не слышал.

– Почему снайпер выстрелил? Мне нужен ответ!

– Не знаю, – устало ответил Хуан. – Я даже не могу быть уверен, что это ошибка именно стрелка. Так, всего лишь предположение…

Молодой человек сделал несколько размеренных, глубоких вдохов.

– Что заставило вас это предположить?

– Судя по тому, что я видел, это кажется наиболее вероятным. Как я уже сказал, мы стояли снаружи и ждали приказов начальника Дин Кэ. После того как Юань Чжибан вошел, он стал слушать обстановку в квартире. Я видел, как лицо у него расслабляется. Должно быть, ситуация улучшалась. А затем он дал нам сигнал готовиться к штурму, что крайне важно. Это означало, что…

– Что это означает, я знаю, – прервал молодой человек. – Если нет желания серьезно рисковать, не спешите вмешиваться, пока ситуация не остынет сама.

– Мы полагали, что кризис миновал. Но как раз в тот момент, когда мы собирались двинуться, раздался выстрел.

– По приказу начальника Дин Кэ?

– Когда грянул выстрел, он выглядел так же удивленно, как и все мы. После выстрела мы сразу же вбежали в квартиру.

– Что вы там увидели?

Нижняя губа молодого человека задрожала. Описание он примерно предугадывал, но ему все равно нужно было это услышать.

– Подозреваемый получил пулю в лоб и лежал на полу не шевелясь. А заложник был цел и невредим. Юань Чжибан тогда крепко прижал мальчика к себе, головой к своей груди. Он вообще не дал ему увидеть ту кровавую сцену.

В голове молодого человека замелькали обрывки воспоминаний. Мужчина притиснул его голову к своей груди. Ощущение тепла, уюта. Он сосредоточился на колыбельной в ушах, и тут в отдалении что-то треснуло, как будто лопнул бумажный пакет. В бархатной капсуле воспоминаний этот момент казался мирным и безмятежным. Но теперь горло стиснуло, как при удушении. Руки снова непроизвольно сжались в кулаки.

Внезапно в углу монитора появилось небольшое окно, моментально отвлекая от боли.

«Предупреждение: данная система подвергается атаке, исходящей от 211.132.81.252».

Ого, как быстро; надо отдать им должное… Молодой человек взглянул на часы в правом нижнем углу экрана. Что ж, пора уходить.

* * *

– Я в интернет-кафе «Голубая звезда», – доложил Цзэн Жихуа в трубку. – Успел отследить следующее звено в цепочке: офис на юге Чэнду. Этот тип заставляет нас нарезать круги по всему городу, черт его дери…

Ло Фэй невозмутимо посмотрел на часы. 14:23.

– Сколько времени вам потребуется, чтобы добраться до офиса?

– Минут двадцать, наверное, если газовать по полной. Нужно его задержать, начальник Ло.

– Понятно. Езжайте как можно скорее.

Ло Фэй убрал трубку и поспешил обратно к компьютеру Хуан Цзеюаня.

– Назовите мне имя стрелка.

Заслышав в наушниках шелест этой фразы, Ло Фэй затаил дыхание. Пришло время Хуан Цзеюаню поменяться с Эвменидами местами.

* * *

На каждый другой вопрос Хуан Цзеюань давал ответы вполне искренние, помня при этом совет Му Цзяньюнь: «Лучшее место для сокрытия лжи – между двумя правдами».

Правду он уже сказал. Теперь настал черед лжи.

– А вот имени я не знаю, – сказал Хуан Цзеюань после нескольких секунд показной неуверенности.

– Ну да, так я и поверил, – голос Эвменид сочился сарказмом.

– Протоколы он подписывал псевдонимом, и…

– Не прикидывайтесь дурачком, – перебил преступник. – Вы хотите внушить мне, что в ходе операции он действовал под псевдонимом?

Более пространных объяснений Хуан Цзеюань давать не собирался:

– Говорю вам откровенно: я понятия не имею, как звали того снайпера.

После долгой паузы преступник заговорил снова. Его голос был неприятно льдистым:

– Вы намекаете, что нам следует закончить наш разговор прямо сейчас. Это так?

– Нет! – вскрикнул Хуан Цзеюань, на этот раз с неподдельной паникой. – Вы не сказали, где мой сын.

– Назовите мне имя стрелка.

– Я его не знаю.

– Вопрос задан уже дважды. В третий раз спрашивать не буду, – угрожающе произнес преступник. – У вас есть пять секунд, чтобы вспомнить.

От такой смены тона Хуан Цзеюань дернулся.

– Если я назову вам имя, что будет с моим сыном? – выдохнул он.

– Ваш сын уже проголодался. Если поторопитесь, то, возможно, успеете с ним поужинать.

– Хорошо. Я скажу. Я знаю, как звали стрелка.

– Жду, говорите.

– Чэнь. Чэнь Хао.

– Где он сейчас? – ровным голосом спросил преступник.

– Все еще работает в полиции. Повышен в звании. Теперь он начальник уголовного розыска восточного участка Чэнду.

– «На-чаль-ник… вос-точ-но-го участка…» – В наушниках было слышно, как клацают клавиши.

Через несколько секунд на экране возникло изображение. Личное дело с фотографией мужчины с коротким ежиком и пытливым взглядом.

– Этот?

– Д-да, – выговорил Хуан Цзеюань, пряча удивление. – Откуда у вас этот файл?

– Интранет полиции Чэнду не такой уж непробиваемый вопреки вашим чаяниям. – Преступник издал глухой, похожий на всхлип смешок, после чего снова посерьезнел. – Сейчас ему тридцать восемь лет.

Хуан Цзеюань взглянул на дату рождения Чэнь Хао. Быстрый подсчет подтвердил подсчет Эвменид.

– Да, наверное, – сказал он, не понимая, куда клонит его собеседник.

– Восемнадцать лет назад ему исполнился бы двадцать один год. То есть он был моложе, чем Юань Чжибан. И вы хотите, чтобы я поверил, что он был снайпером полицейского спецназа?

– На самом деле, – сказал Хуан Цзеюань, тщательно подбирая слова, – свой возраст при поступлении на службу он мог и изменить.

– Довольно! – рявкнул преступник. – У меня есть имена всех бойцов спецподразделения, действовавших в Чэнду восемнадцать лет назад. Никого с этим именем среди них нет. Полиция выбрала этого человека в качестве приманки, не более. Правильно ли я догадываюсь, что этот Чэнь Хао уже тайно включен в состав специальной следственной группы?

На лбу у Хуан Цзеюаня выступила испарина. Он бросил панический взгляд на Ло Фэя и Му Цзяньюнь, которые стояли рядом.

Голос в наушниках презрительно фыркнул. Хуан Цзеюань мучительно зарделся, поняв, что Эвмениды по-прежнему за ним наблюдают.

– Если все еще хочешь увидеть своего сына, Хуан Цзеюань, – произнес густым от ярости голосом, – ты перестанешь играть со мной в эти детские игры. Мое терпение на исходе. Я даю тебе еще один шанс, но только один.

Хуан Цзеюань покачал головой. Желание противостоять Эвменидам давало непоправимый крен.

– Нет, – выговорил он мгновение спустя. – Я не могу предать другого полицейского, даже ради своего сына.

Голос слегка смягчился.

– Понимаю ваше положение, – сказал он. – Давайте попробуем по-другому. Называть его имя я заставлять вас не буду. Тем более что самоуважение все равно не позволит вам этого сделать. Лучше сойтись на золотой середине.

Хуан Цзеюань смотрел в камеру с тревожным ожиданием.

– Сейчас я буду показывать вам фотографии бойцов спецподразделения, служивших восемнадцать лет назад; одну за другой. Вопрос у меня всего один. А вам нужно будет говорить «да» или «нет».

Хуан Цзеюань молчал.

* * *

Цзэн Жихуа, Лю Сун и горстка сопровождающих полицейских вошли в офис маркетинговой компании. Предъявив удостоверение, Цзэн Жихуа сел у компьютерного терминала и начал отслеживать в цепочке следующее звено.

Интернет-кафе «Безумный мир»

На мониторе компьютера 33 появилось увеличенное изображение.

– Это он?

Голос Эвменид доносился словно из невероятной дали. На фотографии был смуглый, мускулистый мужчина. При виде него ответ у Хуан Цзеюаня уже заплясал на губах, но что-то мешало ему вырваться.

– Если вы ничего не скажете, я приму это как молчаливое «да», – сказал преступник.

У Хуан Цзеюаня на затылке зашевелились волосы.

– Нет. Не он.

– Замечательно. Чем активнее вы будете сотрудничать, тем скорее увидите своего сына.

На экране появилось другое фото, и вопрос повторился.

– Нет.

Через секунду возник следующий снимок.

– А это?

– Тоже нет.

После того как через экран прошла уже без малого сотня лиц, зрение Хуан Цзеюаня поплыло.

– Ну а это? – продолжал спрашивать преступник, даже не меняя интонации.

На мониторе возникло изображение крупного мужчины с квадратной челюстью.

Хуан Цзеюань моргнул. Пульс в висках стучал молотом.

– Он? – повторил преступник, на этот раз медленнее. Хуан Цзеюань, облизнув пересохшие губы, поглядел на Му Цзяньюнь.

– Она вам не поможет. Отвечайте: да или нет?

Хуан Цзеюань утомленно вздохнул.

– Я хочу видеть моего сына, – процедил он.

– И увидите. Как только ответите на вопросы.

– Я хочу видеть его сей-час! – рявкнул Хуан Цзеюань со вздувшимися на лбу венами.

Му Цзяньюнь невольно отступила на шаг. Хуан Цзеюаня таким она никогда не видела. Он вел себя как загнанный зверь. В глазах его полыхала сдерживаемая ярость, готовая взорваться в любую секунду.

Преступник молчал.

– Сначала мне нужно видеть моего сына. Я ничего не скажу, пока не буду уверен, что он в безопасности. – Несмотря на гнев, его голос звучал умоляюще. – Иначе я больше не буду отвечать ни на какие вопросы.

– Ладно, – последовал короткий ответ.

Через несколько секунд на мониторе появилось видеоизображение – кровать в паре метров от камеры. На кровати сидел мальчик. Глаза у него были завязаны, рот обмотан скотчем, руки связаны за спиной, но, по всей видимости, физических травм у него не было. Мальчик завозился со своими путами, надрывая Хуан Цзеюаню сердце.

Подавшись к экрану, тот крикнул:

– Дэян, это я, твой папа!

* * *

Ло Фэй без промедления отошел от терминала, достал телефон и набрал номер Лю Суна.

– Командир Лю, вы сейчас где?

– Только что вышли из интернет-кафе и направляемся к четвертому звену в цепочке – по всей вероятности, это мужское общежитие Технологического университета.

– У нас сейчас на видео мелькнуло логово Эвменид. Поиски приведут вас скорее всего в эдакий дешевый отель. Если обнаружите какие-нибудь зацепки, схожие по виду, сразу давайте мне знать.

– Понятно. Преступник еще не спрашивал про Чэнь Хао?

– Спрашивал. И сразу углядел несоответствие по возрасту, как мы и рассчитывали.

– Отлично. Теперь будет думать, что одержал верх.

Откуда-то из-за спины Лю Суна донесся приглушенный возглас:

– Тут Цзэн Жихуа хочет что-то сказать…

– Жду.

– Алло, командир Ло, – голос у Цзэн Жихуа был слегка запыхавшийся. – Я тут, пока отслеживал следующее звено, перехватил сигнал от той неизвестной программы, с которой мы столкнулись в кафе. Она мониторит серию импульсов, которые, по-видимому, указывают на постоянный выход с точки, где сидит Хуан Цзеюань. Я уже отправил перехваченные сигналы на сервер в кафе. Можете распечатать результаты и сами посмотреть.

– Спасибо, хвалю, – сказал Ло Фэй, заканчивая разговор.

Он подозвал владельца кафе, попросил его сделать распечатку, а сам вернулся к компьютеру 33. Окно видеотрансляции исчезло, и Хуан Цзеюань больше не собирался крушить клавиатуру. Из наушников по-прежнему доносился голос Эвменид:

– Ну вот. Свою часть я выполнил. Теперь ваша очередь. Это он?

Хуан молча кивнул.

* * *

– Ян Линь. Сорок лет. Из них двадцать в полицейском спецназе. В настоящее время инструктор по рукопашному бою. Вы уверены, что это он?

– Да, – сказал Хуан Цзеюань голосом, застревающим в горле.

– Прекрасно. Но я все равно хотел бы, чтобы вы посмотрели остальные фотографии.

– Зачем? – искренне удивился Хуан Цзеюань.

– Я боюсь, что вы могли ошибиться. В конце концов, прошло почти двадцать лет. Вы должны увидеть все снимки, прежде чем дадите окончательный ответ.

– Ну хорошо, – сдался Хуан Цзеюань, стараясь не казаться чересчур нетерпеливым. В конце концов, одной из его целей было удерживать Эвменид как можно дольше.

На мониторе появилась новая серия фотографий. Рутина вопросов и ответов продолжалась.

– Это он?

– Нет.

Просмотр оставшихся фотографий занял более получаса. Ответами Хуан Цзеюаня были неизменные и решительные «нет».

– Ну вот. Уже совсем скоро вы воссоединитесь со своим сыном, – сказал наконец преступник.

Хуан Цзеюань облегченно выдохнул:

– Где мне его забрать?

– Не так быстро, Хуан Цзеюань. Еще не всё. Я хотел бы поговорить с человеком, который стоит там рядом с вами.

Хуан Цзеюань удивленно оглянулся:

– Вы хотите сказать…

– Не стройте из себя невинное дитя. Я знаю, начальник Ло Фэй где-то поблизости.

Хуан Цзеюань снял наушники и протянул их командиру.

Тот слегка замешкался. Что-то здесь было не так. Эвмениды… тянут время?

Он нацепил наушники и занял место Хуан Цзеюаня. Тот, отходя от компьютера, встретился взглядом с Му Цзяньюнь, которая ободряюще подняла большой палец.

К ним со сложенным листом подошел владелец кафе. Му Цзяньюнь бросила на него вопросительный взгляд.

– Ло Фэй просил меня распечатать это для него, – сказал он, встряхивая листом бумаги.

* * *

– Ло Фэй, для начала я хотел бы выразить тебе свою признательность.

– За что именно? – спросил Ло Фэй с непроницаемым лицом.

– За то, что помог мне убить Дэн Хуа.

– Наши воспоминания о том дне, похоже, разнятся. Тебе я никогда не помогал.

– Я слышу, ты сердишься… Давай проясним одну вещь. Ты понял, что я использовал Хань Хао в качестве пешки, но все равно допустил осуществление моего плана. Если б ты действительно хотел меня остановить, убить Дэн Хуа я не смог бы. А это значит, что ты позволил мне это сделать. В этом отношении я тебе однажды уже проиграл.

Ло Фэй усмехнулся:

– Не надо меня подначивать. Дэн Хуа мертв. Избавь меня от выслушивания твоей извращенной логики насчет того, кто выиграл, а кто проиграл.

– Правда в том, что смерть Дэн Хуа все равно никогда не была моей победой. Это произошло благодаря тщательным расчетам моего Наставника. Не меня.

У Ло Фэя по спине пробежал холодок.

– И теперь, когда ты полностью контролируешь ситуацию, я должен понять что? Что ты хочешь сделать это чем-то личным – схваткой между тобой и мной?

– В точку. Я уверен, что ты чувствуешь то же самое. Представляю, как ты жаждешь мне отомстить… Ведь я прав?

Ло Фэй молчал.

– Редко кому выпадает возможность сразиться с настолько равным соперником. На самом деле сегодня я поистине наслаждаюсь жизнью.

– Ты раскусил мою ловушку в доме Хуан Цзеюаня. И сегодня уже взял надо мной верх.

– Мы квиты, – усмехнулся преступник. – Знаешь, я думал, тебе понадобится гораздо больше времени, чтобы понять, кто был моей целью… Я понадергал все эти случайные папки из архивов, но ты почти сразу положил глаз на Хуан Цзеюаня. Даже выяснил мою личность. Как тебе это удалось?

– Почему я должен тебе это говорить?

Где-то в глубине сознание Ло Фэя кольнула неприятная мысль. Почему он так затягивает разговор?

– Скажи, в чем был изъян в моем плане, и я отплачу тебе тем же, – предложил преступник. – В конце концов, только так мы сделаемся идеальными противниками.

Искушение, надо признать, было велико. Ло Фэю вспомнилось, как Юань Чжибан во время их последней встречи в ресторане «Бифанъюань» рассказывал об «эффекте сома». Он поведал, как в старину норвежские рыбаки, отплывая с уловом домой, помещали в каждый садок с сардинами по сому. Обычно сардины издыхали задолго до того, как суда добирались до гавани, но с сомом в садке они прилагали все усилия, чтобы спастись от хищника, что укрепляло их силу и выносливость, поддерживая живучесть во время долгого путешествия к берегу.

Было ясно, что преступник усматривал в Ло Фэе своего персонального «сома». Как он сказал, у них было нечто общее: оба смаковали перспективу сразиться с кем-то, равным себе по силам.

И Ло Фэй принял решение. Если в его стратегии были какие-то слабые места, ему хотелось знать, какие именно. Поэтому он сделал первый шаг и рассказал преступнику, как он выявил его личность, вначале проанализировав следы пыли в архиве, а затем сверив записи о детях, объявленных без вести пропавшими в период с 1985 по 1992 год.

– Хм… – Тот глубоко вздохнул. – Полагаю, мой визит в архив был несколько опрометчивым. Хотя, с другой стороны, мог бы кто-то в моем положении сохранять ясную голову?

Ло Фэй решил, что теперь его очередь задавать вопросы.

– Как ты узнал, что мы сегодня утром планировали засаду? Я никому не говорил, что разговаривал с Хуан Цзеюанем, и был уверен в отсутствии утечек.

– Недалеко от жилого комплекса, где проживает Хуан Цзеюань, стоит будка старьевщика. Я поговорил с парнем, который там за главного. Он рассказал, что его жена слегка двинута на чистоте. Каждый понедельник они вывозят у нее из гаража какой-нибудь хлам – мусорную почту, упаковку, журналы и газеты за прошлую неделю… Когда я спросил, замечал ли он в том гараже какие-нибудь кипы старых бумаг, старьевщик рассмеялся и сказал, что там вообще не бывает ни пятнышка.

Ло Фэй втихомолку фыркнул. Трещины в их плане преступник разглядел еще до того, как они с Лю Суном ступили в гараж Хуан Цзеюаня.

– Как ты теперь поступишь? – спросил он. – Придешь за тем стрелком, Ян Линем?

– Для меня это вопрос принципа, – мягко произнес голос в наушниках.

– Из твоих уст это заявление звучит реально опасно.

– Некоторые дела нужно доводить до конца, – произнес преступник с ноткой гордости. – Для моего Наставника это были убийства сержанта Чжэн Хаомина и Дэн Хуа. Что до меня, то мне нужно найти правду о смерти моего отца. И я сделаю это на свой лад, как бы опасно ни было это дело.

Боковым зрением Ло Фэй уловил силуэт. Он моргнул, проясняя зрение, и увидел, как Му Цзяньюнь держит вне поля камеры лист бумаги. Изображение походило на ЭКГ. Но вместо однородного рисунка волн там были длинные ровные линии, а затем – внезапные колебания. Что-то в этом изображении казалось знакомым…

Ло Фэй замер. Быть того не может.

– Что-то пришло на ум? – чутко спросил преступник.

Быстро оправившись, Ло Фэй изобразил ухмылку:

– Ты знаешь, о чем я думаю?

– Ты нервничаешь. Это я ощущаю.

– Просто какая-то клаустрофобия давит, в этих жутких «лопухах»…

Он снял громоздкую гарнитуру и положил ее на стол. Одной рукой потирая в притворном изнеможении виски, другой осторожно ощупал наушники. В ткань вокруг каждого из динамиков был вживлен маленький изогнутый кусочек металла. Сенсоры.

Эти наушники преступник превратил в импровизированный полиграф. Детектор лжи.

Пытаясь скрыть бешенство от унижения и одновременно понять, что этот новый поворот сюжета может значить для Хуан Цзеюаня, Ло Фэй медленно надел гарнитуру.

– Мне подумалось, – сказал он, – что ответ на свои вопросы ты мог бы получить и другими способами.

– То есть?

– По обычным каналам. Пускай правду о деле номер сто тридцать установит полиция.

– Полиция? Вы – те, кто скрывал правду изначально. Ты действительно думаешь, что я вам поверю? Единственный способ докопаться до сути – это использовать мои методы. Как и прежде.

– Твои «методы»? – В Ло Фэе поднялась волна гнева. – Ты действительно гордишься своими преступными приемами?

– Я наказую зло. Из-за того, что я делаю, справедливости в мире становится больше.

– Нет. Ты просто творишь иную разновидность все того же зла. Истинное правосудие совсем не похоже на твои извратные проявления. Кроме того, ты уже утратил контроль над тем, что начал.

– Что ты имеешь в виду?

– Я о наказании, которому ты подверг бедного учителя. Ты думал, что всего лишь шокировал его, что каким-то образом помог ему вернуть себе достоинство и чувство долга. Но теперь он мертв – из-за тебя.

– Этого не может быть! – воскликнул преступник, явно потрясенный. – Все, что он сделал, это отхватил себе кисть. Но «Скорая» прибыла вовремя. Кроме того, личностный прорыв, которого он достиг в результате моих действий, был куда более значительным, чем любая физическая боль, которую он перенес.

– Ты, видимо, не слышал новости? – мрачно спросил Ло Фэй. – У Иньу мертв. Он покончил с собой.

Повисло тяжелое молчание.

– Самоубийство? Но почему?

– Ты сломил его. То, что произошло в больнице, просто подтолкнуло его к краю пропасти. Послушай вот эту запись, которая циркулирует по интернету, и тебе все станет ясно.

Ло Фэй вытащил из кармана MP3-плеер, расположил динамик перед микрофоном гарнитуры и нажал кнопку воспроизведения.

Пока шло нелицеприятное интервью, он поглядел на Му Цзяньюнь. Вид у нее был разъяренный – значит, слышит впервые.

– Кто брал интервью? – прослушав всю запись, спросил преступник неживым голосом.

– Это не важно. Он не убивал У Иньу. А на верную смерть его обрек ты. – Ло Фэй усмехнулся в камеру. – Думая при этом, что делаешь для него благо.

Было слышно, как у противника участилось дыхание. Это был именно тот эффект, на который рассчитывал Ло Фэй. Но не успел он нанести еще один удар, как преступник блокировал его спокойным ответом:

– Ты ошибаешься. Боль ему причинил не я. Это было еще одно злодеяние. Ну а ты, поскольку не в состоянии наказать того репортеришку, решил переложить ответственность за смерть У Иньу на меня.

– Во всяком случае, контроль над ситуацией ты утратил. Вот почему в обществе существуют правила, следовать которым у тебя не получается. И когда ты обособляешься, тешась мыслью, что ты по-прежнему вершитель судеб, такое и происходит.

– Я-то думал, у нас приятельская беседа, – вздохнул преступник. – А эти мелкие уколы мне не нравятся. Честно говоря, я слегка разочарован. Так что не вижу смысла продолжать это.

– Скажи мне, где мальчик, – произнес Ло Фэй, возвращая разговор в прежнее русло. – Он безвинен. Информация, которой ты домогался, у тебя уже есть. Держать его в плену теперь бессмысленно.

– Я его отпущу. Но беседа еще не закончена. – Похититель внезапно хихикнул. – Не хотелось бы обойти вниманием и Му Цзяньюнь. А то обидится.

– Ты хочешь с ней поговорить?

– Да. Передай ей наушники, будь так добр.

Ло Фэя пробирала смутная тревога. Вместо того чтобы уйти со связи сейчас, когда стало очевидно, что из собеседника больше ничего не вытянуть, преступник фактически затягивал разговор, зная, что это дает полиции время отследить его местонахождение. Что он замышляет?

Встав со стула, Ло Фэй жестом позвал Му Цзяньюнь. А как только вышел из-под обзора камеры, быстро прошептал ей:

– Делайте все возможное, чтобы удержать его. Если будет о чем-то расспрашивать, подыгрывайте. Но без вранья: вы видели распечатку.

Му кивнула с хмурой сосредоточенностью и села перед камерой, вооруженная наказом Ло Фэя.

Тот взглянул на часы: 15:51. Разговор с Эвменидами длился уже почти два часа.

Зазвонил сотовый. На том конце был Цзэн Жихуа.

– Начальник Ло, – торопливо сказал он. – Мы только что нащупали еще одну точку: отель «Цзиньхуа» на улице Шуньдэ. Когда я туда позвонил, администратор сказала, что в десять утра в номере зарегистрировались молодой мужчина и мальчик. Номер соответствует имеющемуся у нас IP-адресу. Мальчик был как бы не в себе. Мужчина сказал, что приходится ему дядей и что мальчика он привез в Чэнду показать врачу. Я пробил документ, который он использовал для регистрации. Это «времянка» рабочего-мигранта, который вчера заявил о краже своего бумажника.

– Точно он, – процедил Ло Фэй. – Подожди минуту.

Он в волнении посмотрел на Му Цзяньюнь, которая сейчас разговаривала с Эвменидами. Улица Шуньдэ… Мысленно Ло Фэй попытался воссоздать карту местности – куда там! В этом городе он все еще был чужаком.

Заметив перемену в настроении начальника, к нему подошел Хуан Цзеюань.

– Что-нибудь, о чем мне следует знать? – поинтересовался он.

– Как далеко отсюда до улицы Шуньдэ? – спросил Ло Фэй.

– Минут двадцать. – Хуан Цзеюань внимательно вгляделся в лицо Ло Фэя. – Там что-то происходит?

– Эвмениды сейчас там. Вы знаете дорогу?

Хуан Цзеюань посветлел лицом:

– Еще бы! Я в этом городе, считайте, старожил… Едем, машина под боком.

Он заспешил на улицу, даже не дожидаясь, что скажет Ло Фэй. Идя за ним, тот снова прижал трубку к уху.

– Цзэн Жихуа, ты еще здесь? Когда доберетесь до отеля, оцепите все входы и выходы. В номер не входить. Я буду там минут через двадцать.

– Понял, – сказал Цзэн Жихуа. – Если кто-то из вас удерживает его на проводе, на этот раз ему не уйти.

Ло Фэй оглянулся. Му Цзяньюнь по-прежнему была поглощена разговором с Эвменидами, хотя наверняка заметила перемену в общей атмосфере. Возвращаться, чтобы махнуть рукой перед отъездом, значило лишь терять время, к тому же был риск спугнуть преступника.

Через несколько секунд ко входу подъехал Хуан Цзеюань, и Ло Фэй запрыгнул в автомобиль. Когда патрульная машина рванула с места, он набрал Инь Цзяня.

– Мы отследили местонахождение Эвменид и направляемся туда. Оцепление вокруг кафе снять. Му Цзяньюнь все еще разговаривает с Эвменидами. Присматривайте за ней и докладывайте о любом движении.

– Вас понял.

16:13

Отель «Цзиньхуа»

На выходе из машины к Ло Фэю и Хуан Цзеюаню подбежал командир Лю Сун.

– Все входы и выходы оцеплены, в том числе и окна с задней стороны отеля. Сюда мы прибыли в четыре ноль две, и можно гарантировать, что с того момента отель никто не покидал. Еще мы показали фото Дэяна персоналу на регистрации. Там уверены, что это и есть тот мальчик из двести двенадцатого номера. А мужчина хоть и носит, по всей видимости, какую-то маскировку, но его внешность в целом соответствует описанию убийцы Хань Шаохун.

– Отлично. – Ло Фэй кивнул. – С Эвменидами до сих пор на связи Му Цзяньюнь; будет неплохо, если это продлится еще немного.

– Как станем проводить задержание? – спросил Лю Сун.

– Вскрыть электронный замок несложно, – сказал Ло Фэй. – Этим займусь я. Но подстрахуемся: не исключено, что дверь заперта еще и изнутри. Действуем по моему сигналу.

Все встали на изготовку. Ло Фэй с карточкой-ключом присел возле двери на корточки. Лю Сун с еще одним офицером встали на расстоянии удара. Четверо других спецназовцев припали к стенам по обе стороны от дверного проема. В нескольких шагах замер Хуан Цзеюань.

Ло Фэй приподнял левую руку, на секунду задержал ее и пальцами дал отмашку. Едва он провел карточкой по щели и вспыхнул зеленый огонек, как Лю Сун с офицером ногами вышибли дверь, которая грохнула о стену. Полицейские с оружием наготове ворвались в номер.

Но задерживать здесь было некого.

Номер выглядел в точности как на мониторе компьютера 33. На огромной кровати сидел мальчик, связанный и с кляпом во рту. Глаза его сонно остекленели, словно он был под наркотическим дурманом.

– Дэян! – крикнул его отец с радостью, которая смешивалась с тревогой.

Он подбежал к кровати и подхватил сына на руки, нежно шепча со слезами на глазах:

– Мальчик мой… мальчик мой…

Напротив кровати стоял стол с ноутбуком. Там была запущена программа чата; в окне на мониторе виднелось лицо Му Цзяньюнь. А вот стул перед компьютером пустовал. Полицейские молниеносно обыскали ванную, шифоньер и даже пространство под кроватью: безуспешно. Лю Сун бросил на Ло Фэя унылый взгляд.

Вскоре прибыл Цзэн Жихуа. Оглядев пространство номера, он разочарованно покачал головой и произнес:

– Похоже, мы всё еще на шаг позади…

Телефон Ло Фэя загудел вибрацией: звонил Инь Цзянь.

– Преступник прервал разговор, – доложил он. – Наверное, снялся с места.

Ло Фэй изо всех сил сдерживал в себе клокочущий гнев.

– Это мне известно, – бросил он. – Мы уже в номере. Здесь сын Хуан Цзеюаня, а вот Эвменид нет. Какого черта вы не предупредили нас раньше?

– Но… он закончил разговор всего-то десять секунд назад, – растерянно сообщил Инь Цзянь.

– Что?

Ло Фэй еще раз посмотрел на компьютер. Окно чата было все так же открыто. Впечатление такое, будто Му Цзяньюнь продолжала разговор даже после того, как они вбежали в комнату.

– Я позвонил, как только здесь на компе пропал звук. Должно быть, он сорвал наушники и сделал ноги – сеанс даже не закрыт.

– Через минуту перезвоню, – закончил разговор Ло Фэй.

Он подошел к столу, с каждым шагом все больше обмирая сердцем.

– Он ушел. Причем не только что, – сообщил он остальным.

Рядом с гарнитурой на столе лежал мобильный телефон. Натянув нитриловые перчатки, Ло Фэй его взял и просмотрел журнал звонков. Последний из них закончился минутой раньше, а длился пятьдесят две минуты.

– В этой комнате его давно уже не было, – сказал Ло Фэй, показывая остальным журнал вызовов. – Час, если не больше. С нами он разговаривал через этот телефон – и отключил трубку, только когда услышал, как мы вламываемся в дверь.

– Час назад? – спросил Хуан Цзеюань, который сейчас развязывал путы на руках и ногах сына. – То есть он ушел после разговора со мной?

Ло Фэй кивнул.

Цзэн Жихуа устало сел в углу комнаты. Дикий выброс адреналина, на котором он из кафе, петляя и останавливаясь, прибыл сюда, теперь был израсходован.

– Если он уже сбежал, зачем было притворяться, что он с нами болтает? В чем цель?

– Та же, что и у нас, – отозвался Лю Сун. – Выиграть время. И мы дали ему достаточно времени. Может, даже достаточно, чтобы добраться до стрелка…

– Ян Линя? – встрепенулся Ло Фэй. – Он в безопасности?

– Я дал ему подробный инструктаж, и за ним наблюдают два моих лучших бойца. Ян, можно сказать, более чем готов. – Лю Сун вынул свой сотовый. – Я ему сообщу.

– Предчувствие у меня скверное, – неохотно поделился Ло Фэй. – Цзэн Жихуа, вы можете дать какую-то информацию о программе, которую он мониторил?

Цзэн Жихуа включил ноутбук и принялся за работу.

– Ага, понятно, – сказал он через некоторое время. – Диаграмма полиграфа целиком.

Ло Фэй наклонился, чтобы внимательней рассмотреть экран.

– Преступник показывал Хуан Цзеюаню фотографии всех бойцов спецназа, несших службу в городе восемнадцать лет назад. Заставлял его просмотреть их одну за одной. Должно быть, он был еще в номере, когда делал это. Нужно, чтобы вы сопоставили фотоснимки с полиграммой по хронометражу. – Он указал на несколько пиков в таблице полиграфа. Каждый из них был снабжен временно́й меткой.

– Слушаюсь, начальник Ло. – Цзэн Жихуа открыл папку с файлами изображений и начал проверять, когда они были открыты в последний раз.

Один из них привлек внимание Ло Фэя.

– Стоп! – скомандовал он. – Хуан Цзеюань, идите сюда. – Выделил фотографию худого мужчины с удивительно сияющими глазами. – Это он? Тот самый стрелок?

– Да, – ответил Хуан Цзеюань, приоткрыв рот от удивления. – Но откуда вам известно?.. Только полицейские на месте преступления знали об этом.

– Это не важно, – сказал Ло Фэй. – Важно, что если знаю я, то и Эвмениды тоже.

– Это полиграф! – выпалил Цзэн Жихуа.

– Вот именно. В наушниках того компьютера преступник установил датчики, – мрачно сказал Ло Фэй. – И обхитрить его, Хуан Цзеюань, вы никак не могли. Даже если б у вас был идеальный контроль над своей мимикой, жестами и тоном голоса, самые незначительные колебания в биометрике выдали бы вас с потрохами.

Хуан Цзеюань поник головой:

– Неудивительно, почему он так точно указал место нашего разговора. Теперь все обретает смысл.

– Наушники он, должно быть, подменил на заранее приготовленную гарнитуру, – сообразил Цзэн Жихуа.

Ло Фэй ткнул пальцем в изображение на экране.

– Дайте мне информацию об этом человеке, – распорядился он. – Мне нужно знать, где он сейчас и что с ним.

Глава 7. Настоящий убийца отца

16:31

Стрельбище Чэнду

Инструктор тира Чжун Цзиминь обладал редким талантом: он мог определять способность человека к стрельбе просто по его поведению. И, как бы невероятно это ни звучало для большинства, никогда не ошибался.

«У одаренного стрелка много общего с винтовкой, – любил говаривать он. – Такой стрелок должен быть сделан из железа – холоден и неумолим».

Новый посетитель тира, на его взгляд, был прекрасным тому примером. Высокий и хорошо сложенный, в форме стрелка и бейсболке поверх больших темных очков. Когда он приближался, взгляд к нему так и льнул. При каждом своем шаге он источал напористую энергию – именно таких стрелков Чжун Цзиминь любил тренировать более всего. Не человек, а ходячее оружие.

Когда их глаза встретились, Чжун Цзиминь невольно вздрогнул. Взгляд, несмотря на темные очки, был пронизывающе холодным.

Визитер повернулся и что-то сказал одному из работников. Молодой сотрудник тотчас подбежал к Чжун Цзиминю.

– Этот парень хочет, чтобы его сегодня тренировали вы, – сказал он. – Он просил именно вас.

Сердце Чжун Цзиминя учащенно забилось. Мелькнула невольная мысль, что у такого на уме может быть всякое, но клиент есть клиент… Без лишних мыслей он встал из-за стола и поспешил к посетителю.

Визитер стоял неподвижно, со сжатым в нитку ртом.

– Добрый день, – поздоровался Чжун Цзиминь.

– Привет, – бросил тот. На вид он был сравнительно молод.

– Чем могу?..

– У меня ваучер на десять тарелок. Я бы хотел, чтобы вы ассистировали мне при стрельбе.

– Не вопрос. Зона стендовой стрельбы у нас как раз свободна. Прошу за мной.

Они вошли в стендовую размером с небольшой спортзал. Работник принес Чжун Цзиминю дробовик и патроны, после чего вышел и закрыл за собой дверь.

Визитер оглянулся через одно плечо, затем через другое и приступил к разминанию рук, запястий и пальцев. Одна лишь такая разминка показывала, что он в этом деле не новичок. Обыкновенно народ сразу хватает оружие и думает, что уже можно начинать пальбу.

– Готовы? – уважительно спросил Чжун Цзиминь, протягивая дробовик. – Первый патрон я уже зарядил. Держите ствол вот так, книзу, прежде чем приступить к стрельбе. Вы нуждаетесь в каких-нибудь наставлениях перед тем, как начать?

С дробовиком клиент обращался с привычной сноровкой. Черные газовые перчатки плотно обхватили цевье и приклад, тело словно слилось с оружием. Впору было открыть рот. Этот человек знал оружие лучше, чем иные полицейские, которых Чжун Цзиминю приходилось натаскивать в стрельбе. Зачем такому вообще приходить сюда – ради рутинной набивки руки?

– Мишень! – гаркнул клиент.

Чжун утопил кнопку, и пусковое устройство метнуло тарелочку. Диск взлетел по дуге, смотрясь светляком на темном фоне стены. На пике взлета оглушительно грохнул выстрел, и мишень разлетелась клубком беловатого дыма.

– Красота, – завороженно произнес Чжун Цзиминь.

Визитер, не поворачивая головы, протянул ему дробовик.

– Патрон, – скомандовал он, – и следующую мишень.

«Не из разговорчивых», – отметил Чжун Цзиминь.

Визитер действовал как живая машина: выстрел за выстрелом, взгляд неотрывно прикован к летящим целям. Результатам этой стрельбы оставалось только дивиться: девять из девяти.

Оставалась одна тарелочка. Чжун Цзиминь запустил ее и ждал, когда фон озарит пороховая вспышка. Но выстрела не последовало. Визитер просто стоял и смотрел, как она снижается и падает. Вот он вздохнул, и поза его расслабилась.

– Что-то не так? – удивленно спросил Чжун Цзиминь.

Визитер наконец оглянулся через плечо. Глаза, смутно различимые сквозь темные очки, встретились с глазами Чжун Цзиминя. Какое-то время оба смотрели друг на друга.

– Это мой последний патрон, – тихо произнес визитер.

– Совершенно верно. Но вы упустили свой шанс его использовать.

Визитер сухо улыбнулся:

– Меня, знаете, не очень прельщает стрельба по тарелочкам.

Чжун Цзиминь понимающе кивнул.

– У нас тут есть еще и программа охоты на открытом воздухе… Хотели бы узнать о ней поподробней?

– Стрелять в животных? – Визитер скептически усмехнулся. – Только переводить патроны.

Чжун Цзиминь не вполне понял, о чем он.

– Тогда что вас заинтересовало бы?

Визитер нежно провел рукой по стволу дробовика.

– Есть, есть одна цель, которая меня интересует… Для истинного стрелка нет ничего вожделеннее, чем это. Когда, кладя палец на спуск, можешь чувствовать их страх. Их отчаяние. Они могут даже сопротивляться, что делает охоту еще более захватывающей. Конечно же, главное – найти причину, чтобы сразить эту цель. Убить ее. Но едва начинается погоня… как прекрасно предвкушать этот выстрел!

Чжун Цзиминь настороженно покосился.

– Разве не это желание тлеет глубоко в сердце каждого стрелка? Спустить курок на живого человека?

Чжун Цзиминь напрягся. Натянуто улыбнувшись, он сказал:

– Пожалуйста, верните оружие. Сеанс стрельбы завершен.

– Как, уже? – Визитер сымитировал улыбку Чжун Цзиминя. – Но ведь у меня остался еще один патрон.

– Пожалуйста, отдайте мне оружие, – сказал Чжун Цзиминь заметно дрогнувшим голосом.

Визитер повернулся к нему лицом.

– Вы когда-нибудь стреляли в людей? – спросил он. – У вас есть на счету убитые?

– Что? – Пульс у Чжун Цзиминя откровенно взбесился.

– Я хотел бы знать две вещи: зачем вы их убивали и как себя после этого чувствовали.

Ствол дробовика был теперь направлен Чжун Цзиминю в живот. И тот решил ответить честно. Отчасти из-за оружия, грозящего проделать ему дыру в брюшине, но еще из-за того, что этот тип заставил его потерять лицо.

– Да, я убивал. И каждый из тех людей был виновен перед законом. Когда я смотрел, как они падают наземь, главным моим чувством была удовлетворенность от того, что я выполнил свою миссию и справедливость восторжествовала. – Он выпятил грудь. – Когда я служил снайпером спецподразделения, моя работа состояла в том, чтобы уничтожать людей, представлявших серьезную угрозу общественной безопасности.

Какое-то время молодой человек молчал.

– Ты можешь гарантировать, что все, кого ты убивал, заслуживали смерти? Что ты никогда не злоупотреблял своей смертоносной властью?

– Да, могу. Я убивал похитителей, маньяков-убийц и рецидивистов, бежавших из-под стражи. Каждый из них заслуживал смерти за свои преступления.

Визитер замер.

– А помнишь ли ты человека по имени Вэнь Хунбин? Восемнадцать лет назад…

Чжун Цзиминь был так потрясен этим, что утратил дар речи и не нашелся что ответить.

– Откуда ты знаешь это имя? – вырвалось у него наконец.

– В официальных отчетах полиции ты указан под псевдонимом. Не из боязни ли, что люди узнают про твои деяния?

Чжун Цзиминь мотнул головой.

– Хотя минуту назад, когда ты говорил о людях, убитых тобой, в твоем голосе звучала даже гордость.

– Это было совсем другое дело, – сказал Чжун Цзиминь, пытаясь сохранить самообладание. С глубоким вдохом пришла решимость ответить откровенно. – Тот человек не должен был умереть.

– Почему же?

– Наши переговорщики уже уладили ситуацию, – произнес Чжун Цзиминь, мысленно блуждая взглядом по своим воспоминаниям.

– Однако ты его застрелил. Убил человека, который не заслуживал смерти.

– Я его не убивал, – отчужденно сказал Чжун Цзиминь.

– Что ты имеешь в виду?

– На самом деле не убивал… Послушайте, на этой информации гриф секретности. Что вас к ней так тянет?

– Если его убил не ты, то кто?

Чжун Цзиминь не мигая смотрел на дробовик.

– Если Вэнь Хунбина убил кто-то другой, почему псевдоним присвоили тебе?

– Я же уже сказал, та информация засекречена. – Он снова сделал глубокий вдох и попробовал сменить тон: – Пожалуйста, верните мне оружие.

Визитер подступил на шаг ближе. Чжун Цзиминь отшагнул назад.

– Опомнитесь, что вы делаете? – сказал он дрожащим от вязкого страха голосом.

Молодой человек уткнул дробовик в живот Чжун Цзиминя.

– Настоящий стрелок не имел полномочий спускать курок, не так ли? Он даже не был полноценным полицейским. Если б этот факт попал в отчет, то и стрелок, и Дин Кэ были бы привлечены к ответственности. И тогда начальник Дин сказал команде, что Вэнь Хунбина застрелил ты, и присвоил тебе в официальном отчете псевдоним. Дин Кэ снял с крючка истинного убийцу, а тебе даже не пришло в голову это оспорить?

Чжун Цзиминь был потрясен. Прошло так много лет, что он давно уверился: дело легло под сукно навсегда.

– Кто ты такой, черт возьми?

– Скажи мне правду! – рявкнул незнакомец. – Так все было?

– Ответ ты уже знаешь.

Тот вздрогнул, как от удара ножом.

– Но почему? – процедил он себе под нос, стиснув зубы.

Чжун Цзиминь улучил момент. Качнувшись вперед, левой рукой он ухватил дробовик, а правой – горло противника.

Неуловимо резким движением, размытым, как пятно перед глазами, незнакомец сбил его руки, а затем к голове Чжун Цзиминя притиснулось нечто льдисто-холодное – ощущение, которое не спутаешь ни с чем.

– Почему этот стажер нажал на спуск? Говори! – выкрикнул незнакомец.

На шее у него вздулись жилы. С искаженным, диким от отчаяния лицом он еще сильнее, до боли притиснул ствол к голове Чжун Цзиминя.

– Выкладывай – я не могу торчать здесь вечно!

– Не знаю. – Сердце Чжун Цзиминя лупило о ребра, как молот о наковальню. – Я был снайпером, не более. За всем наблюдал сверху. Подозреваемый постоянно двигался по квартире, специально меняя положение, чтобы я не мог взять его на прицел. Вошел полицейский, чтобы договориться. Начальник по рации доложил, что все идет гладко, и я уже начал думать, что все обошлось. А через секунду-другую раздался выстрел. – Теперь веки у Чжун Цзиминя подергивались, верхняя губа дрожала. – Полицейский-переговорщик убил подозреваемого. Но я этого не видел – на тот момент они находились в другой части квартиры.

– Почему этих деталей не было в отчете?

Чжун Цзиминь набрал в грудь воздуха:

– Были бы большие неприятности, если б выяснилось, что подозреваемого застрелил неподготовленный полицейский. И начальник Дин решил выставить все так, что подозреваемого застрелил я, а меня вписал в отчет под вымышленным именем. Сначала я воспротивился. Но тогда он предложил повысить меня.

Я из жадности сказал «да» – и взял вину на себя. В отчете мое имя не указывалось, но все имели в виду, что это был я. Что произошло тогда в доме, я понятия не имею. Об этом знали только тот, кто стрелял, и начальник Дин. Последний не сказал мне ничего, кроме того, что я сейчас говорю тебе. Он даже не впустил никого из нас в квартиру.

Незнакомец критически прищурился. Начальник скрыл правду прямо под носом у своих сослуживцев.

– Как начальник Дин смог скрыть то, что случилось? – спросил он, крепче сжимая дробовик. – Он полицейский, но ведь не бог же…

– В нем было что-то… особенное. Я не знаю, как это объяснить. Могу лишь сказать, что его влияние в Управлении тогда было просто необычайным.

Секунду-другую незнакомец молчал:

– А где сейчас начальник Дин?

– Исчез, еще десять лет назад. Что-то вроде добровольного изгнания.

Незнакомец гневно зарычал.

– А ну-ка, без резких движений, сынок. Давай уладим все тихо-мирно, – послышался голос неподалеку.

Оба обернулись и увидели в дверях грузного мужчину средних лет в костюме. Управляющий тиром.

Визитер направил ствол на него:

– Подлезешь хоть на шаг – стреляю!

Глаза управляющего расширились больше, чем ружейное дуло, и он проворно нырнул обратно.

Это был шанс спастись. Чжун Цзиминь дернулся к стволу, но тот исчез прежде, чем он успел как следует в него вцепиться. «Надо же, шустрый ублюдок», – пронеслось в голове у бывшего снайпера. Это была последняя мысль перед тем, как его треснули по лбу прикладом.

* * *

Инструктор рухнул навзничь, а визитер с дробовиком подбежал к двери. Она была закрыта не полностью, поэтому получилось заглянуть в щель. Снаружи его ждала засада.

Слева от управляющего застыли пятеро охранников. Другую сторону из щели видно не было, но легко догадаться, что и там их было не меньше. Его обложили с обеих сторон.

Пора отсюда выбираться.

Пинком он распахнул дверь и, почти не целясь, пальнул вверх. Под оглушительный грохот вниз градом посыпалась люстра. Охранники отскочили, чтобы не попасть под сеево осколков.

Всполошенные шумом, из своих кабинок начали вылезать стрелки-пистолетчики, и в считаные секунды заведение наводнилось паникующими клиентами и персоналом. К тому времени как охранники снова обрели бдительность, визитер исчез.

* * *

Как только дым рассеялся, а хаос поулегся, менеджер выхватил сотовый и набрал телефон экстренных служб. К его изумлению, трое полицейских появились прежде, чем он успел сунуть трубку обратно в карман.

– Уголовный розыск, – представился один из них, предъявляя удостоверение с надписью «Начальник уголовного розыска Ло Фэй».

– А я вот только что вам звонил, – оторопел управляющий, вытирая лоб носовым платком. – Вы так быстро, черт возьми… На молнии, что ли, летели?

– Где Чжун Цзиминь? – вместо ответа спросил Ло Фэй.

Управляющий пухлым пальцем указал на помещение, где случился инцидент.

– Там, внутри. Все стряслось всего минуту назад – у меня даже времени не было зайти и проверить, как он там… Бандит только что скрылся. Если поторопитесь, то, возможно, сумеете его задержать.

Ло Фэй вздохнул. Преступник добрался до стрельбища раньше их и уже успел скрыться. Теперь ищи-свищи его…

Он начал протискиваться сквозь толпу, которая успела скопиться у входа в зал; следом, хрустя подошвами по битому стеклу, пробирались Цзэн Жихуа и Лю Сун. В смуглом человеке, распростертом на полу, Ло Фэй без труда узнал бывшего полицейского снайпера Чжун Цзиминя. Возле тела нервно топтались несколько сотрудников тира, не зная, по-видимому, следует ли им пытаться оказать помощь или же лучше просто стоять и смотреть.

На полу Ло Фэй заметил дробовик и насторожился, готовясь к худшему. Однако крови нигде видно не было. Он опустился рядом с мужчиной на колени и приложил пальцы к его носу и губам. Дыхание было ровным.

– С ним всё в порядке? – спросил Лю Сун.

– Трудно сказать, – ответил Ло Фэй. – Возможно сотрясение мозга. Свяжитесь с Управлением, пусть немедленно пришлют «Скорую».

Чжун Цзиминя он поднял в сидячее положение и прижал ему большой палец к точке давления по центру груди. Через несколько секунд веки мужчины слабо затрепетали. Он открыл мутноватые глаза и с растерянностью оглядел Ло Фэя и людей, взволнованно наблюдающих за ним.

– Слава богу, с ним всё в порядке! – Управляющий в облегчении всплеснул руками. – Молодчина Чжун!

Ло Фэй взглянул на двух своих коллег:

– Цзэн Жихуа, отведите управляющего и всех свидетелей куда-нибудь в тихое место и выясните, что именно здесь произошло. Командир Лю, всех гражданских – в вестибюль.

Он вновь сосредоточил внимание на Чжун Цзимине. Инструктор, постепенно приходя в себя, потирал на лбу большую шишку с рубцом посередине.

– Вы его видели? – осведомился Ло Фэй.

– Кого? – спросил ошеломленный Чжун Цзиминь. – А вы кто будете?

– Я из уголовного розыска, – сказал Ло Фэй, предъявляя свое удостоверение. – Вы видели человека, который ударил вас?

– Еще б не видеть, когда он надрал мне задницу…

– Я имею в виду, хорошо ли вы его разглядели? Достаточно, чтобы дать нам описание?

– А вот с этим проблема. На нем была форма стрелка, прямо как на соревнованиях. Сверху кепка, а пол-лица скрывали очки. Так что трудно сказать, как он выглядел на самом деле…

Чжун Цзиминь с досадой отвернулся. Его конфуз от неспособности дать описание злоумышленника можно было понять. В конце концов, он и сам раньше служил полицейским.

– Расскажите мне о случившемся. Постарайтесь точно вспомнить, что вы видели. Не упускайте ничего.

После минутной передышки Чжун Цзиминь начал пересказывать все, что произошло в последние полчаса.

– Полицейский-стажер, который застрелил Вэнь Хунбина, – раздумчиво произнес Ло Фэй. – Его звали Юань Чжибан?

– Да, верно, – сказал Чжун Цзиминь, явно удивленный.

– И никто больше не знал, что вы не стреляли, а просто взяли вину на себя?

– Только Юань Чжибан и начальник Дин Кэ. Вы, наверное, знаете, кто такой начальник Дин?

Ло Фэй кивнул.

– У него все было схвачено, – продолжал Чжун Цзиминь. – Если он хотел скрыть правду о том, что случилось в его епархии, ему стоило лишь пальцем пошевелить.

Основываясь на всем, что Ло Фэй слышал о начальнике Дин, сомневаться в этом не приходилось. Но зачем тому было делать что-либо подобное? Просто чтобы скрыть свою оплошность? Да и зачем он вообще привлек к той истории с бомбистом-неудачником Вэнь Хунбином стажера?

19:23

Конференц-зал, отдел уголовного розыска

В конференц-зале стояла унылая тишина.

– Нам нужно взять себя в руки, – ободрила всех Му Цзяньюнь. – Все не так уж плохо. Даже если на этот раз нам не удалось поймать Эвменид, мы по крайней мере можем утешиться тем, что ему досадно так же, как и нам.

– Что сейчас может быть на уме у этого человека? – настойчиво спросил Ло Фэй. – Вот вопрос, на который мы должны ответить прежде, чем делать следующий шаг.

– Преступник сейчас очень одинок и растерян, – сказала Му Цзяньюнь. – Изначально он рассчитывал отомстить за своего отца, выяснив, кто его убил, и поквитаться с ним. Но теперь все улики указывают на то, что убийца – не кто-нибудь, а его наставник. Такой поворот сбивает с толку даже нас; что уж тут говорить, насколько безнадежно заблудился и увяз этот человек… Ему теперь нужно разгадать тайну этого выстрела, иначе само его существование теряет смысл. Юань Чжибан сформировал всю его жизнь; он был для него как приемный отец, выпестовал и вывел его на стезю убийцы. Теперь этот путь привел к запертым воротам, открыть которые ему предстоит самому.

– Значит, теперь он должен будет выяснить, зачем Юань Чжибан убил его отца?

– Именно. – Му Цзяньюнь кивнула. – Это то, что ему неизбежно предстоит сделать, как бы трудно ни было и какой бы ценой ни далось.

Ло Фэй прищелкнул пальцами:

– А это значит, что он сосредоточится на двоих: Дин Кэ и Чэнь Тяньцяо.

– Хотя отыскать обоих будет непросто, – вставил с места Цзэн Жихуа. – О начальнике Дин никто ничего не слышал вот уже десяток лет. А на Чэнь Тяньцяо столько долгов, что он уже много лет не высовывается, и, вполне вероятно, его даже нет в стране. А стало быть, узнать, жив ли хотя бы один из них, возможности у нас нет.

– Это, я понимаю, и есть результаты ваших поисков? Негусто, – съязвил Ло Фэй.

– Уточнение: результатов нет пока, – сказал Цзэн Жихуа, недовольно пожав плечами. – Хотя я охочусь за ними с тех самых пор, как мы нашли материалы по делу номер сто тридцать. Однако до сих пор не всплыло никаких следов ни первого, ни второго.

– Удвойте ваши усилия. Инь Цзянь, подключите к этому делу нескольких человек. Проведите расследование на местах, а Цзэн Жихуа пускай сосредоточится на полицейских базах данных и зацепках в онлайне. Мы должны разыскать этих людей до того, как это сделают Эвмениды.

Затем Ло Фэй снова обратил свое внимание на психолога:

– Му Цзяньюнь, есть еще один вопрос, с которым, я надеюсь, вы сможете нам помочь. Если преступник все же найдет ответы, которые ищет, как это может на него повлиять?

Му Цзяньюнь сложила ладони домиком и легонько постучала большими пальцами друг о друга.

– Смотря на какой ответ он рассчитывает.

– А можно поконкретнее?

– Вы сами как думаете, что он надеется найти? – спросила Му Цзяньюнь. – Какой у Юань Чжибана был мотив для убийства Вэнь Хунбина? Вопрос неоднозначный. При этом и Хуан Цзеюань, и Чжун Цзиминь утверждают, что ситуация в квартире до того, как Юань Чжибан выстрелил, была уже улажена.

Покачав головой, Ло Фэй сказал:

– Насчет мотива я точно не уверен. Во всяком случае, с той информацией, которой мы сейчас располагаем.

– А вы расслабьтесь, начальник Ло, – с легкой улыбкой сказала Му Цзяньюнь. – Мы все здесь строим версии. Если она есть у вас, поделитесь, а мы послушаем.

– Теоретизировать бесполезно. – Ло Фэй, приподняв брови, скрестил руки на груди. – Хотя, опять же… Может, Юань Чжибан просто облажался? Он ведь был всего лишь курсантом-стажером и впервые участвовал в живой операции. Вполне возможно, что у него в какой-то момент сдали нервы… – Ло Фэй задумчиво потер подбородок. – С другой стороны, зная, кто такой Юань Чжибан, сложно сказать, о чем он думал. Может, он полностью контролировал ситуацию – и уложил Вэнь Хунбина абсолютно преднамеренно…

Му Цзяньюнь оживилась:

– Ладно. Давайте прокрутим первую гипотезу. Если смерть Вэнь Хунбина действительно была ошибкой, то Эвмениды – Вэнь Чэнъюй – будет целиком опустошен: ведь он узна́ет, что его наставник убил его отца ни за что. Не сказать, что он возненавидит Юань Чжибана, но образ наставника, созданный в его сознании, рухнет с пьедестала. Это вполне может потрясти его до глубины души. Есть даже вероятность, что он потеряет интерес к своей роли палача и просто попытается зажить обычной жизнью.

– Мы хоть теперь и знаем его настоящее имя, – пробурчал Инь Цзянь, – но для меня этот нелюдь навсегда останется Эвменидами.

– Ну а если это не было случайностью? – поставил вопрос Ло Фэй.

– Тогда все может усложниться, – продолжила Му Цзяньюнь. – У него, несомненно, разовьется жгучая неприязнь к Юань Чжибану, вплоть до ненависти. Он подумает, что прежние чувства наставника к нему были фальшивы. Он будет видеть себя жертвой, а Юань Чжибана – исчадием ада, разрушившим его жизнь. Тогда он возненавидит сам тот факт, что когда-то звался Эвменидами, поскольку именно Юань Чжибан заложил в него основы этой идентичности.

– Перестанет ли он убивать людей? – спросил со вздохом Ло Фэй. – Вот реальный вопрос.

Му Цзяньюнь задумчиво покачала головой:

– Наверняка сказать нельзя. Такой сильный психологический стресс может привести его к одной из двух крайностей. Или он преисполнится раскаянием, внезапно увидев свет, и полностью отбросит кровавую мантию Эвменид – или же его сумасбродство только усугубится. Убийство своего отца он воспримет как преступление, связанное с бездействием закона, и, чтобы как-то уменьшить тяжесть в сердце, начнет выискивать новых жертв, оправдывая их идеями благородного мщения. Убийства же сделаются для него своего рода утешением, сомнительной отдушиной.

Ло Фэй прищурился:

– А что определит, каким путем он двинется?

– В значительной степени это будет связано с глубоко укоренившимися чертами его психики – поведенческими паттернами, которые невозможно контролировать и уж тем более предсказывать, учитывая, как мало мы о нем реально знаем. Конечно, нельзя игнорировать и влияние внешней среды. Если у него есть близкий друг, которому он способен изливать свою боль и гнев, у него будет больше шансов зажить нормальной жизнью. Если же он, наоборот, упрячет эти чувства в себе и не будет иметь возможности их остудить, то есть большая вероятность, что жажда убивать в нем усилится.

Ло Фэй сделал паузу, усваивая сказанное.

– Кому бы, интересно, он смог довериться? – спросил он сам себя.

21:45

Возле ресторана «Люйянчунь»

Обычно блузка с юбкой – белое и черное – делали молодую женщину совершенно непримечательной на фоне городского неонового зарева. Но сегодня она выглядела по-иному. Ее лицо казалось менее встревоженным и словно светилось ожиданием. Глаза и те были полны жизни.

Она снова отклонила предложение шеф-повара подвезти ее домой, причем на этот раз была гораздо тверже:

– Больше нет необходимости ждать меня после работы. Меня есть кому отвозить домой по вечерам. Он обещал.

Повар был изумлен. С любопытством оглядел автостоянку, но тот, кто должен был за ней приехать, похоже, опаздывал. Он еще несколько раз пытался убедить ее пойти с ним, но она даже не сдвинулась с места, и в конце концов повар ушел.

– Пошли, – сказала она и легонько дернула за поводок в руке. Ню-Ню привстал, тряхнул золотистой шерсткой и уверенно повел свою хозяйку вниз по ступеням.

Вскоре их продвижение прервал учтивый голос:

– Прошу вас, идемте со мной. Ваш друг ожидает вас.

Женщина узнала голос вчерашнего баристы. Благодарно улыбнувшись, она последовала за ним в кафе. Усаживаясь на стул, спросила:

– Почему тебе нравится ютиться в таких местах?

– В кафе? – спросил ее спутник.

– По углам. В ресторане ты тоже сидел в углу.

Он рассмеялся:

– Может, ты и не видишь, но ты гораздо проницательней, чем большинство людей.

– Что толку сидеть так в углу?

– Здесь мир и покой.

– Тебе нравится сочетать изысканные хуайянские блюда с легкими винами. Ты любишь слушать скрипичные пьесы вроде «Sehnsucht» и сидеть за столиками в укромных уголках, – сказала она как ни в чем не бывало. Ее глаза, казалось, смотрели прямо на него. – Должно быть, у тебя есть множество историй…

– Почему ты так думаешь?

– Только те, кто пережил серьезные жизненные испытания, могут по-настоящему оценить спокойствие, которое ищешь ты. Мирские люди другие. Они любят остро приправленные блюда вроде сычуаньских, а свою разочарованность выплескивают в шумных барах.

– В твоих словах есть смысл, – мягко сказал он. – Но почему ты так в этом уверена?

– Быть слепой означает, что у меня есть много времени на раздумья.

– О да, наверное, – задумчиво произнес он. – И, не имея ничего, что могло бы отвлечь другие твои чувства, ты можешь воспринимать вещи, которые недоступны остальным, считающим себя зрячими.

Она тихо рассмеялась:

– Ты ревнуешь?

– Немного.

– Не странно ли, что человек, обладающий всеми чувствами, завидует слепой молодой женщине?

– Немного, – повторил он.

– Мне кажется, я понимаю, что ты чувствуешь, – сказала она, слегка склонив голову. – Многие вещи универсальны. Чем больше у тебя чего-то, тем сильнее ты желаешь его противоположность. Ты завидуешь миру, в котором я живу. Но я… Ты даже представить себе не можешь, как сильно я хочу понять твой мир. Учитывая твою любовь к уединенным местам, я могу лишь догадываться, какая у тебя была жизнь.

Помолчав немного, он спросил:

– Твои глаза… Ты родилась уже незрячей?

Она кивнула.

– Маленькой я еще немного видела, но с возрастом зрение ухудшилось. К десяти годам я уже была полностью слепой. Когда пытаюсь представить себе, как выглядит этот мир, я вспоминаю образы своего детства. Эти воспоминания действительно прекрасны. – Уголок ее рта чуть заметно дернулся. – Но с тех пор прошло много времени и многие из тех воспоминаний уже поблекли.

– А есть ли какое-нибудь лекарство?

– Ходить по врачам я давно перестала.

– Я слышал, существует разновидность генной терапии, которая может излечивать врожденную слепоту, – сказал он. – Тебе следовало бы этим заняться.

– Неужели? И какие больницы предлагают такое лечение?

– В Китае их нет. Это воистину передовая технология. Для этого нужно ехать в Америку.

– Америка? – холодновато переспросила она, качнув головой. – Я никогда не выезжала даже за пределы Чэнду. Такое лечение, должно быть, стоит целое состояние.

– О деньгах тебе беспокоиться не нужно, – непринужденно сказал он. – Об этом для тебя позабочусь я.

Она замерла. Это всего лишь вторая такая встреча, лицом к лицу, а он уже предлагает отправить ее в Америку и оплатить лечение! Он что, ее разыгрывает? Это какая-то шутка?

Но почему-то она так не думала. Самым странным было то, что он казался вполне искренним.

– Совершенно серьезно. Я займусь этим и обо всем позабочусь. Как только я все устрою, единственное, что тебе останется, – это поехать в Америку и вылечиться.

– Но… зачем все это делать? Кто ты такой? Почему обо мне заботишься?

– На самом деле все очень просто: я всего лишь хочу тебе помочь.

– Но мы знакомы всего ничего… Я не могу понять, почему ты хочешь мне помочь. Честно говоря, мне от этого не по себе… как будто ты пытаешься меня обмануть.

– Можешь думать все, что тебе угодно. Я обо всем позабочусь, и ты сможешь поехать в Америку на лечение. Все вполне просто.

– Ты думаешь, я сама о себе не могу позаботиться? – рассерженно спросила она, и ее щеки зарделись. – Что я беспомощна, потому что слепа? Если ты так думаешь, то я ни за что не приму эту твою так называемую помощь.

– Я совсем не это имею в виду.

– Тогда назови причину. Почему ты хочешь мне помочь?

Она смолкла в ожидании.

– Потому что я единственный, кто сделал бы это для тебя, – произнес он.

Она вздрогнула. Каждый нерв в ее теле словно покалывало иглами. Она неловко шевельнулась.

– Я хочу помочь ради того, чтобы и дальше радоваться твоей музыке, – сказал он. – Разве этого мало? И никаких финансовых трудностей это у меня не вызовет. Что до меня, то я лишь вношу посильную лепту, чтобы помочь нуждающемуся другу.

– Но ведь ты для меня фактически незнакомец, – сказала она теперь уже не столь категорично. – Если хочешь помочь, то для начала позволь мне узнать тебя поближе.

– Хотел бы я, чтобы это было возможно! Но… – Он помолчал, тщательно взвешивая, что сказать дальше. От его слов веяло глухой сдержанностью. – Во мне есть такое, чего ты, вероятно, никогда не сможешь понять.

– Что ты имеешь в виду?

Он не ответил. Она слышала, как подошвы его туфель шаркают по полу, а пальцы вцепляются в одежду.

Вокруг них куполом нависла тишина. Она чувствовала это совершенно отчетливо. Безмолвие давило ей на кожу, просачивалось сквозь поры.

– Я хочу домой, – сказала она резко.

Хотя она верила, что он искренен в своем желании помочь, но действительно начала замечать в нем что-то странное. Он скрывал нечто очень серьезное. И в то же время она хотела быть ближе к нему.

Кто же он?

– Да, уже и в самом деле поздно. Я отвезу тебя, – сказал он. – Но я должен тебе кое-что сказать.

– Что именно?

Еще одна тревожная пауза.

– Вчера мы с тобой заключили соглашение. Я сказал, что каждый вечер буду ждать тебя в этом кафе, а потом отвозить домой.

– Да уж, помню. – Она примирительно улыбнулась, в надежде загладить эти не совсем приятные минуты. – Я бы сказала, что мы официально приступили к выполнению данного соглашения.

– Боюсь, мне придется пока поставить его на паузу, – мрачно сказал он. – Безусловно, я очень сожалею.

Обиженно выпрямившись, она приопустила голову.

– Ты всегда так быстро отказываешься от своих обещаний?

– Нет. И это не то, о чем ты подумала. Но мне нужно кое-что закончить, и я не смогу тебя увидеть, пока не сделаю этого.

– Тогда зачем вообще было трудиться, придумывая какие-то договоренности?

– Это всплыло только сегодня. Я никак не мог этого предвидеть.

Ее разочарование немного улеглось, хотя и не полностью.

– Тебе нужно уехать из Чэнду?

– Нет. Просто я не смогу с тобой видеться.

– Ты все же сможешь приходить и слушать, как я играю?

– Тоже нет, пока не закончу с этим.

– И когда это произойдет?

– Не знаю.

Она тихо вздохнула:

– Мне тоже нужно кое-что тебе сказать.

– Говори, конечно.

– Я слепа уже больше половины своей жизни. Ты, наверное, можешь себе представить, как сильно я желаю снова видеть. Недавно ты сказал, что мог бы мне в этом помочь, но буквально тут же объявил, что не можешь выполнить даже соглашение, которое мы заключили вчера. Честно сказать, мне было бы приятней, если б ты его придерживался. По крайней мере, так у меня был бы друг, а не пустое обещание. Хотя уже интересно, способен ли ты вообще это понять…

– Еще как понимаю. Хочешь верь, хочешь нет, но у нас много общего.

– Тогда ты… пересмотришь свое решение? – спросила она, чуть прикусив губу.

Он долго молчал. А когда заговорил, она едва поверила своим ушам:

– Как умер твой отец?

При всей неожиданности вопроса она ответила на него четко и без промедления:

– Он был офицером полиции. – Боль в ее голосе смягчалась гордостью. – В день своей смерти он выслеживал убийцу. Дело было действительно крупное. Убийца обнаружил его первым, началась борьба, и тот одержал верх.

Она услышала резкий вдох. Даже не видя, она чувствовала на себе его пристальный взгляд.

– И ты хочешь найти убийцу? – глухо спросил он.

– Конечно. Тогда я могла бы спросить его, зачем он это сделал. Сомневаюсь, что он сказал бы мне, но я сделала бы все, что в моих силах, чтобы заставить его. И при виде моей ярости его колотило бы от страха. Он – единственный человек в мире, который видел последние минуты моего отца, так что от моих вопросов ему было бы не уйти. А после его ответов я бы хотела, чтобы он понес самое суровое наказание, какое только возможно.

Отчаянность ее слов резко контрастировала с мягким поведением. Горячие слезы текли по щекам.

– Ты хочешь найти убийцу своего отца. И если б у тебя был шанс, ты отомстила бы. Я прав?

Она кивнула.

– Мне в самом деле жаль, – сказал он, – но у меня нет выбора. Есть дела, бросить которые я не могу.

Глава 8. Приманка

1 ноября, 7:41

Камера предварительного заключения, отдел уголовного розыска

Молодой человек находился в камере один. Его правая рука была прихвачена наручниками к стулу.

Лет двадцати пяти, одет по моде, в брендовые шмотки, включая расстегнутую до пупа куртку. Несмотря на наручники, вид он имел расслабленный: сидел, откинувшись на спинку стула, с выставленными вперед скрещенными ногами. Больше похож на посетителя кафе в ожидании подруги, чем на задержанного полицией подозреваемого.

Интерьер камеры был крайне аскетичным. Кроме привинченного стула, здесь были только деревянный стол и массивное зеркало на левой стене. Задержанный сидел лицом к зеркалу, вдумчиво разглядывая свое отражение.

Ло Фэй и Цзэн Жихуа стояли по другую сторону, наблюдая за ним через одностороннее зеркало.

– Как вы его нашли? – спросил Ло Фэй.

– Пришлось поднапрячься, – ответил Цзэн Жихуа. – Вот уж точно… Сначала я думал, что надо будет просто отследить его босса. Как бы не так! Оказывается, у онлайн-репортеров боссов, как правило, не бывает… во всяком случае, у этого. Он, видите ли, фрилансер. Я связался с сайтом, на который он загрузил интервью, но они даже не начали шевелиться. По крайней мере сначала. Я перезвонил им – и наконец сумел узнать имя и номер банковского счета, который у них на нем значился.

– Они вот так взяли и слили конфиденциальную информацию?

– Ну, например, я мог представиться им так, что звоню из бухгалтерии их головной конторы… Хотя это такая мелочь, что я уж и не помню. – Цзэн Жихуа лукаво подмигнул.

Будь обстоятельства другими, дать бы этому умнику по шее за несоблюдение юридических норм… Но сейчас не до этого.

– Я прошелся по реквизитам, которые они мне дали, – продолжал Цзэн Жихуа. – Оказалось, что счет в банке он открыл по поддельному удостоверению личности.

– А вот за это его уже следовало привлечь. – Ло Фэй усмехнулся с ноткой злорадства.

– Он и вправду ходит по лезвию ножа. В Сети известен как Чжэнь Жуфэн, любитель хайпа и «чернухи». Автор многих эпатажных интервью, не раз попадался на вторжении в частную жизнь. Неудивительно, что он пользуется псевдонимом. Есть люди, которые по следам его скандальных публикаций не прочь с ним поквитаться, опять же незаконными методами… Потому-то его и непросто найти: живет с оглядкой.

– Как-то не нахожу в себе сил его жалеть, – сказал Ло Фэй.

– Мы начали следить за онлайн-аккаунтами, которыми он пользуется наиболее часто. И вот сегодня около четырех утра этот тип зашел в свой мессенджер – оказалось, из бани в центре города. Я сразу же выехал на место с двумя полицейскими, и мы доставили его сюда.

На лбу Цзэн Жихуа Ло Фэй углядел темноватые отметины.

– Вы что, его скручивали? – спросил он.

Цзэн Жихуа неловко почесал в затылке, а затем натянуто улыбнулся:

– Кто бы удержался от соблазна смазать этого гаденыша по физиономии? Но у меня это вышло не нарочно. Он ударил первым, а я просто ответил взаимностью. Он выше меня ростом, но преимуществом для него это не оказалось.

Ло Фэй покачал головой:

– Бэкграунд пробили?

– Звать Ду Минцян. Двадцать шесть лет, родом из Гуйчжоу. Информации о нем много, но ничего экстраординарного я пока не приметил. Впрочем, можете посмотреть сами. – Цзэн Жихуа протянул Ло Фэю папку с распечатками.

– Зайдите проверьте, как он там, а затем к делу приступлю я. Да, и передайте коллегам: в восемь тридцать встречаемся в конференц-зале, обсудить в деталях наш новый план.

– Понял, сделаю.

При виде Цзэн Жихуа репортер резво вскинулся:

– На каком основании я задержан? По какой причине на меня напали? Вам предстоит иметь дело с моим адвокатом!

– Уймись давай или будешь кудахтать из-за решетки. – Цзэн Жихуа пересадил его на стул для допросов. – Вот так…

Ло Фэй наблюдал за происходящим сзади, из дверного проема.

Цзэн Жихуа вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Помещение было тесноватым, примерно шесть шагов в длину, а в ширину всего три. Ло Фэй медленно подошел к столу, но усаживаться не стал.

Он посмотрел на Ду Минцяна. Симпатичный, спору нет. Угловатые скулы в обрамлении длинных волос, длинноватый породистый нос. Четко очерченные губы изогнуты спесиво-мятежной улыбкой. Но особенное внимание привлекали глаза. Радужки казались такими же темными, как и зрачки. Черные как смоль глаза смотрели прямо на Ло Фэя.

– Вы Ду Минцян? – спросил он.

– Я знаю закон и знаю свои права. По закону вы обязаны сказать мне, кто вы.

– Ло Фэй, начальник отдела уголовного розыска Чэнду, – невозмутимо представился офицер. – Вам предъявить удостоверение?

Ду Минцян ощутимо напрягся и бросил на Ло Фэя взгляд, в котором сквозило замешательство.

– Вы начальник отдела уголовного розыска? А вам известно, что вы взяли не того человека?

Ло Фэй положил на стол желтоватую папку и, без слов достав из кармана плеер, нажал на кнопку воспроизведения.

– «…согласно вашему рассказу, убийца отпустил девушку, потому что вы согласились отрубить себе руку. Вы наконец-то обрели внутреннее мужество и поняли, что значит по-настоящему соответствовать обязанностям учителя. Я вас правильно понял?»

Ло Фэй нажал на паузу и спросил:

– Это ваш голос?

Ду Минцян не ответил. Его темные глаза тревожно обежали комнату.

– Учитывая, что вы уже здесь, – сказал Ло Фэй, – вам не нужно думать чересчур долго.

– Понятия не имею, о чем вы. – Ду Минцян саркастически пожал плечами.

Ло Фэя это не проняло.

– Может, псевдоним Чжэнь Жуфэн поможет освежить вашу память? Мы уже отследили ваши онлайн-счета, а также банковские реквизиты, на которые вам поступает оплата за ваше фрилансерство. – Последнее слово Ло Фэй произнес с заметной неприязнью. – У нас также ваш ноутбук. Я уверен, что на его жестком диске отыщется немало весьма интересных файлов, не так ли?

Оскорбленная невинность на лице Ду Минцяна переросла в гримасу:

– Ну да. Голос был мой. А эту запись я выложил в Сеть.

– Понятно. – Ло Фэй убрал плеер в карман и холодно посмотрел на Ду Минцяна.

– Ну и что, что это я? – отреагировал тот. – Я не сделал ничего незаконного. На каком основании меня задерживают?

Ло Фэй молчал, не сводя с подозреваемого глаз.

Ду Минцян осклабился:

– О, понимаю… Я встал на пути вашего расследования. И это всё, уважаемый начальник? Эвмениды, вижу я, – скользкие ребята? Но даже если так, разве вы не должны сосредоточиться на слежке за убийцей, а не вымещать свое разочарование на мелкой сошке вроде меня?

Ло Фэя захлестнула волна гнева, но он сдержался:

– Вам нет нужды еще больше себя компрометировать. Правду мы уже знаем. Вы довели человека до самоубийства.

Тесная комната для Ду Минцяна, казалось, скукожилась в размерах: он съежился и побледнел.

– У Иньу покончил с собой, – сбивчиво зачастил он, – но разве в этом есть моя вина? Я всего лишь репортер. И я…

– Репортер? У вас есть полномочия, чтобы это подтвердить? Ну так позвольте мне взглянуть на вашу аккредитацию, пропуск для прессы…

Ду Минцян покраснел.

– Может, у меня их и нет, но это не означает, что я плохой репортер, – воскликнул он. – В отличие от некоторых мне не нужно прикрываться куском пластика. На самом деле у меня есть талант, и, чтобы это доказать, мне не нужны всякие там официальные ксивы!

– В таком случае ваша встреча с У Иньу была юридически неправомерна.

– Хорошо. Допустим, что интервью я взял без разрешения, – настойчиво тараторил Ду Минцян; цвет лица у него вернулся к обычному, но голос звучал напряженно. – Почему же уголовный розыск так упорно заинтересован в столь мелком правонарушении? Вам что, нечем больше заняться? Нет ничего более достойного?

– Под нашу юрисдикцию подпадает любая незаконная деятельность. Вы еще и притворялись полицейским… Ну а помимо этого, у вас на жестком диске найдено море порнографии всех мастей и видов. Короче говоря, мы имеем право удерживать вас столько, сколько допускает закон.

Глаза у Ду Минцяна расширились.

– Вы думаете удерживать меня здесь под стражей? Сколько? – спросил он, чуть подрагивая нижней губой.

– Задерживать дольше положенного мы вас не собираемся, хотя и имеем на это право. Считайте, что вам повезло.

Брови Ду Минцяна взлетели вверх:

– Что вы думаете со мной делать?

Ло Фэй молчал.

– У нас не полицейская диктатура! – выкрикнул Ду Минцян. – Я знаю свои права! Все, что вы со мной сделаете, должно соответствовать духу и букве закона!

Ло Фэй смешливо фыркнул:

– Стало быть, теперь вы печетесь о законе? Вам следовало вспомнить о нем, когда вы отправлялись в больницу на интервью с У Иньу. Вы вообще задумывались о последствиях? Держу пари, что, толкая учителя на самоубийство, вы понятия не имели, что вступаете в смертельную игру.

– Что вы такое говорите?

В ответ Ло Фэй раскрыл папку и достал из нее какой-то конверт.

– Это мы нашли у вас в квартире.

Ду Минцян взял его неловким движением: мешали наручники.

– Это выписка о состоянии счета. Что здесь странного?

– Вы вскрывали конверт?

– Эти писульки я всегда выкидываю. А платежи вношу своевременно.

– Конверт, когда мы его нашли, был открыт, – сказал Ло Фэй. Затем, намеренно понизив голос, добавил: – Но мы знаем, кто его вскрыл. И это были не вы.

– Что вы, черт возьми, несете?

– Вскройте и посмотрите сами.

Ду Минцян залез пальцами в конверт и вытащил листок. Он был необычайно тонким – писчая рисовая бумага, а не выписка из банка. Расправив листок на столе, Ду Минцян в изумлении открыл рот.

«Извещение о вынесении смертного приговора

Осужденный: Чжэнь Жуфэн

Преступление: злонамеренный репортаж, толкающий на самоубийство

Дата казни: ** ноября

Исполнитель: Эвмениды»

Единственное, что отличало это извещение от других, – отсутствие конкретной даты, вместо которой там стояла обыкновенная клякса.

«Беспечность, несвойственная Эвменидам, – подумалось Ло Фэю. – Вероятно, что-то случилось после того, как письмо было доставлено на квартиру Ду Минцяна».

Взяв наконец себя в руки, журналист недоверчиво покачал головой:

– Что… Что это, черт возьми, такое?

– Вы беседовали с У Иньу и до сих пор не поняли, что это?

На лице Ду Минцяна застыло испуганное недоумение:

– Одно из этих «извещений о смерти»?.. Для меня? Но… с чего ему выдавать мне такое уведомление?

– То есть вы знаете, что это такое. – Ло Фэй кивнул. – Прекрасно. Это и есть настоящая причина, по которой мы вас сюда доставили.

– Я понял! На все сто! – завопил Ду Минцян. Истеричность в нем шла то в гору, то под гору. – Это…

Я не знаю, как это описать. Я никогда в жизни не был так взволнован.

Ло Фэй с удивлением решил, что ослышался.

Ду Минцян диковато захохотал:

– Ха! Вам, наверное, кажется странным, что я с нетерпением ждал этой записки? По-вашему, я должен бояться? – Его правая рука сжалась в кулак и подрагивала. – Да, мне страшно, но страх – ничто по сравнению с тем, как я взволнован. Любой другой воспринял бы эту записку как угрозу. Но для меня это означает нечто совсем другое.

– И что же именно?

– Да ведь это сенсация десятилетия! – Если б не наручники, он, наверное, вспрыгнул бы со стула. – Мне поровну все ваши аккредитации, я чертовски хороший репортер. И теперь у меня в этой истории есть своя роль. Главная! Это мечта, ставшая явью! Можете быть уверены, я напишу суперэксклюзивный материал.

Ло Фэй отстраненно наблюдал за этим странным спектаклем. Непонятно было, жалеть ему или просто смеяться над заносчивостью этого типа.

– Та владелица «БМВ», Хань Шаохун, и хозяйка ресторана, который взорвался, и те два лоботряса, что унизили У Иньу, – это жертвы, о которых я уже знаю. Но ведь есть же и кое-кто еще, разве нет?

Ло Фэй покачал головой. Ду Минцян выспрашивал конфиденциальную информацию. И хотя детали разглашать не полагалось, это могло помочь заручиться его доверием – как раз то, что требовалось для следующего шага в осуществлении плана.

– И даже не кое-кто, а много кто, – сказал Ло Фэй. – Имена некоторых жертв мы просто скрыли от общественности. Например, Дэн Хуа.

У Ду Минцяна глаза вылезли из орбит.

– Дэн Хуа? Эвмениды грохнули Мэра Дэн?! А в новостях сообщали, что у того в аэропорту случился приступ…

– Вы верите всему, что пишут в прессе?

– Да нет, конечно, – осклабился Ду Минцян. – Официальные медиа никогда не говорят правду. Вот почему обществу нужны такие люди, как я.

Ло Фэй старался не показывать своего отвращения к такому пошлому эгоизму:

– Убийца сумел просочиться мимо наших людей, а также телохранителей Дэн Хуа. И исчез прежде, чем мы успели его схватить.

Ду Минцян был сражен.

– Есть еще кое-что, о чем вам необходимо знать, – с нажимом продолжил Ло Фэй. – Этот преступник не из тех, кто грозится впустую. На сегодня он привел в исполнение все приговоры, о которых извещал.

– Стопроцентный эффект, говорите? Что ж, отличная деталь, которой можно будет сдобрить материал, – сам себе сказал Ду Минцян. Его взгляд метнулся к листку, затем уперся в Ло Фэя. – Но это же значит… – Он нахмурил лоб.

«Наконец-то дошло», – подумал Ло Фэй.

Ду Минцян еще раз просмотрел «извещение о приговоре».

– А что не так с датой? – спросил он.

– Число замазано. У вас нет мыслей, как это вышло?

Ду Минцян нахмурился и внимательно посмотрел на листок бумаги. Затем звучно прищелкнул пальцами:

– Должно быть, совпадение. Как уже сказал, все эти письма я никогда не вскрываю; они у меня просто валяются, а затем я их кучей выбрасываю. Вчера вечером, когда заправлял ручку, я подложил конверт под чернильницу, для подстраховки. А ручка возьми и капни… – Он снова поднял конверт; на его оборотной стороне засохло несколько капель антрацитово-черных чернил. – Короче, протекла.

– Когда мы нашли это письмо, дата была уже замазана. Если вы видите листок впервые, то Эвмениды – единственные, кто знают, что было написано на нем изначально.

– А ваши спецы в лаборатории разве не могут проверить его насчет… ну я не знаю… каких-нибудь следов, оставленных пером Эвменид? – В голосе Ду Минцяна уже звучали просительные нотки.

– Что, отчаяние пробирает? – не удержался от язвительности Ло Фэй. – Да нет, наши криминалисты уже всё проверили. Похоже, что преступник пишет эти извещения тонкой кисточкой. Эстетствует. Иными словами, увидеть, что там написано изначально, не представляется возможным.

Ду Минцян вперился в листок, поднеся его вплотную к глазам, словно в попытке зреть через слой размазанных чернил.

– Вчера вечером, когда вы сунули его под чернильницу, конверт был открыт? – спросил Ло Фэй.

Ду Минцян покачал головой:

– Не помню. Тогда этой детали для меня не существовало.

– И все же, – холодно напомнил Ло Фэй, – единственное, о чем вам сейчас следует задуматься, – это как ваше имя оказалось в одном из смертных приговоров этого палача.

Ду Минцян со вздохом опустил взгляд:

– Я знаю, за кого вы меня принимаете. Вы, полицейские, считаете себя эдакими образцами добродетели, а нас – и меня в частности – скользкими ужами, гниловатыми репортеришками. В ваших глазах я заслуживаю этого смертного приговора. Может, оно и вправду так. Но главный вопрос не в этом. А в том, почему я сейчас здесь. И ведь ответ довольно прост, не так ли? Независимо от ваших причитаний, что я типа своим интервью подтолкнул учителя к самоубийству, ваши аргументы в суде не выдержат никакой критики. Я знаю, о чем говорю: мне и раньше доводилось выпутываться из юридических передряг. Закон наказать меня не может, и в то же время он не позволяет каким-то там Эвменидам бездумно лишить меня жизни. Как стражу закона, вам не остается ничего иного, кроме как оберегать меня. Как бы вы меня ни поносили, все равно это ваш долг. Я прав?

– Да уж, – Ло Фэй повел головой, – ситуацию вы ухватываете, как быка за рога.

– Я говорил и повторяю еще раз: в своем деле я чертовски хорош. Выведывание секретов, знание того, что у людей на уме, всякое такое… Имей я такие же возможности, как у вас, то, кто знает, может, начальником уголовного розыска надо было назначить меня. – Ду Минцян усмехнулся. – Но жизнь моя пошла иным путем и предложила всего один вариант – стать великим журналистом.

– Можете думать о себе все, что вам заблагорассудится.

– Вам меня не понять и вашим коллегам тоже. Но мне все равно. Гении редко когда понятны своей эпохе.

Ло Фэй начинал уже свыкаться с этим нарциссизмом, но за Ду Минцяном наблюдал со смешанными чувствами. Все его инстинкты подсказывали, что он смотрит на мертвеца.

Ду Минцян ухмыльнулся:

– Впрочем, не стоит тратить время на досужую болтовню. Я хочу знать одно: как полиция намерена реагировать на эту угрозу со стороны Эвменид?

– Мы будем вас защищать.

– Ну а куда вы денетесь… Вопрос в том, как?

– Приставим полицейских, которые будут круглосуточно за вами наблюдать.

– Вы ограничите мою свободу передвижения?

– Нет. Пока вы в пределах видимости, сможете жить как обычно.

– Хм. А я думал, вы запрете меня в комнате без окон… Ну, типа как сейчас.

– Это один из вариантов. Но у нас нет на него законного права. – В момент паузы Ло Фэй поглядел на одностороннее зеркало на дальней стене. – Если только вы сами об этом не попросите.

Ду Минцян усмехнулся:

– Вздор. Зачем напрягать все, так сказать, заинтересованные стороны?

Ло Фэй нахмурился, что развеселило репортера еще больше.

– Если вы ограничите мою свободу и станете держать меня взаперти, – сказал тот, – то Эвменидам добраться до меня будет гораздо сложнее, а то и вовсе придется все бросить и уйти. Но ведь это не то, чего вы хотите, поскольку такой вариант лишит вас возможности его схватить. Ну а я, как истинный журналист, просто не готов прятаться от самого известного убийцы в новейшей истории. Так что верните мне свободу, и через это вы создадите себе подходящие условия для встречи с Эвменидами. Тогда все будут по-настоящему счастливы, вы не находите?

– Значит ли это, что вы готовы принять условия, которые я обрисовал чуть раньше?

Ду Минцян задумался:

– В такой формулировке звучит не столь заманчиво. Мне кажется, куда более точным описанием наших новых отношений было бы слово «сотрудничество».

Ло Фэй страдальчески закатил глаза:

– Неужели? Для вас это партнерство?

– Именно! Вы, если называть вещи своими именами, хотите использовать меня для заманивания Эвменид, и я готов на это пойти. Хотя для меня такое соглашение сопряжено со значительным риском. А потому будет справедливо, если я получу от вас за это некую компенсацию.

– Чего же вы хотите?

– Всю грязь, что есть у вас на Эвменид.

– Нет, так дело не пойдет. Речь идет о сверхсекретной информации, и предавать огласке мы ничего не можем.

Ду Минцян хотя и выглядел разочарованным из-за отказа, но обескуражен вовсе не был:

– В таком случае и я не могу обещать, что буду действовать в полном соответствии с вашими планами. Возможно, я скроюсь из поля зрения. Или же сам начну копать компромат на Эвменид.

– Пожалуйста, делайте что хотите, – холодно ответил Ло Фэй. – Но имейте в виду одно: если вы ускользнете от полиции, то в следующий раз, собираясь за вами, мы прихватим мешок для трупов.

Ду Минцян напрягся:

– Я требую…

– Интереса продолжать этот разговор у меня нет, – прервал его Ло Фэй. – Что мог, я вам объяснил. На этом всё. Сейчас пойду распоряжусь насчет вашего личного эскорта.

8:30

Конференц-зал, отдел уголовного розыска

На экране проектора появился скан «извещения о приговоре» Ду Минцяну. Цзэн Жихуа, обогнув стол, коротко изложил детали, собранные им о Ду Минцяне.

– Значит, этот парень своим интервью довел У Иньу до самоубийства и в результате привлек к себе внимание Эвменид, – задумчиво заключил Инь Цзянь.

– А вы не задумывались, – спросила Му Цзяньюнь, – каким образом преступник узнал об этом интервью так быстро?

– Наверное, увидел в онлайне? – предположил Цзэн Жихуа.

Му Цзяньюнь покачала головой:

– Преступник так сосредоточен на раскрытии правды о своем отце, что вряд ли у него было время следить еще и за состоянием У Иньу. Во всяком случае, одновременно. О репортере он узнал потому, что капитан Ло Фэй вчера прокрутил ему эту запись в интернет-кафе.

– В самом деле? Запись ему прокрутил начальник Ло? – Цзэн Жихуа удивленно обернулся к Ло Фэю. – То есть вы все это время использовали репортера в качестве приманки!

Ло Фэй сдержанно кивнул:

– Никогда не мешает иметь сразу несколько вариантов. Обнаружив вчера в наушниках скрытый полиграф, я заподозрил, что наш план со стрелком не сработает. И решил сымпровизировать. Прокрутил преступнику запись и намеренно его спровоцировал. Таким образом, упустив одну возможность, мы заполучили другую.

– А что там с датой? – щурясь на экран, спросил Лю Сун.

– Эвмениды вложили свое извещение в конверт банковской выписки. Вчера вечером Ду Минцян случайно пролил на него чернила, которые замазали число.

– Сегодня первое ноября, – напомнил Лю Сун. – Выходит, Эвмениды могут напасть на Ду Минцяна в любой из дней этого месяца? Поставить ловушку и так достаточно сложно, но удерживать ее в течение такого долгого времени…

Все присутствующие здесь принимали участие в операции на площади Шиминь – провалившемся задании по защите Хань Шаохун. И прекрасно понимали, сколько людей и усилий требуется для поимки убийцы. Перспектива поддерживать эти усилия на протяжении месяца была поистине немыслимой.

– Мы не можем отвлекать на это слишком много сил, – сказал Ло Фэй. – Впереди у нас более важные задачи.

– Я не думаю, что замазанная дата – случайность, – подала голос Му Цзяньюнь.

– То есть?

– Допустим, мы знаем, что «извещение о смерти» было найдено в конверте банковской выписки, но никто точно не скажет, когда оно было туда вложено. Конверт мог быть испачкан еще до того, как извещение там оказалось. Преступник мог это заметить и замазать число, чтобы мы подумали про случайность. Иными словами, он намеренно скрыл дату.

Цзэн Жихуа с энтузиазмом кивнул:

– Такое явно возможно. Капелька чернил, якобы случайно замазавшая нужное местечко на бумаге, – может ли это быть простым совпадением?

Лю Сун усмехнулся:

– Убийца хочет, чтобы мы терялись в догадках, а еще он хочет сохранить лицо. Этот мелкий негодяй…

– Боюсь, все не так просто, – перебила его Му Цзяньюнь. – Он видел нас насквозь.

– То есть?

– Он уже знал, что мы пытаемся заманить его в ловушку, поэтому решил обставить нас в нашей собственной игре. Для расправы над Ду Минцяном ему нужно выбрать всего-то один день. Мы же должны оставаться начеку весь месяц. Имея это преимущество, оставшееся время он может спокойно посвятить поискам правды о своем отце.

Лю Сун вздохнул:

– Да, действительно… Мы были так сфокусированы на деле номер сто тридцать, что преступник не мог пройти ни по одной ниточке, не наткнувшись при этом на нас. На его месте я предпринял бы все возможное, чтобы отвлечь наше внимание. Подумать, этот негодяй Ду Минцян будет отвлекать нас целый месяц! Эвменид впору похвалить за такую проницательность.

– Так каков будет наш следующий шаг? – спросил Инь Цзянь.

– Несмотря ни на что, мы не должны делать того, чего ждет от нас преступник, – объявил Ло Фэй. – Поэтому, независимо от ситуации с Ду Минцяном в наш изначальный план нельзя вносить никаких изменений. Приоритетом по-прежнему является поиск всех зацепок, связанных с делом номер сто тридцать. Мы с Му Цзяньюнь сосредоточимся на Дин Кэ, а Цзэн Жихуа и Инь Цзянь займутся поиском Чэнь Тяньцяо. Командир Лю, вы опекаете Ду Минцяна: подберите команду, распределите их по сменам и ведите за ним круглосуточное наблюдение. Мне все равно, сидит он в сортире или спит, – он не должен покидать поле зрения вашей команды.

– Уяснил, – сказал Лю Сун. – В первый раз займусь бэбиситтингом, – добавил он со смешком.

– Погодите, – насторожилась Му Цзяньюнь, – а разве мы не собираемся ограничить передвижения этого самого Ду Минцяна? Он ведь чего только не нарушил, и мы вполне можем держать его под стражей…

Ло Фэй глубоко вздохнул. Конечно, она и должна была поднять этот вопрос.

– Вы правы, Му Цзяньюнь. Он нарушил целый ряд законов, и, как только операция закончится, я охотно передам его дело в суд. Но сейчас он для нас едва ли не единственный шанс схватить Эвменид.

Все это Ло Фэй произнес с суровым лицом. Выглядеть слабым перед своей командой – этого он допустить не мог.

– Мне это не нравится, – сказала Му Цзяньюнь, упрямо качнув головой. – Мы уже не в первый раз используем людей в качестве приманки. При этом нет необходимости напоминать, насколько «успешными» были наши последние попытки.

Ло Фэю потребовалось все его самообладание, чтобы не грохнуть по столу кулаком.

– Этими операциями руководил начальник Хань! – возвысил он голос. – Теперь все обстоит иначе.

Му Цзяньюнь оглядела остальных, словно оценивая их реакцию и ища поддержку. Но Цзэн Жихуа, Инь Цзянь и Лю Сун хранили молчание.

– Неужели вы не видите, что именно этого и хочет убийца? – спросила она, скорее с тревогой, чем с негодованием. – Его целью всегда было наказывать тех, кого не может коснуться закон. А отказываясь преследовать негодяя, вы тем самым играете Эвменидам на руку. Разве вы не понимаете? Вы превращаете Ду Минцяна в оправданную мишень для Эвменид.

Ло Фэй оглядел сидящих за столом – и увидел лишь выжидательно застывшие лица. Его люди ждали, когда он определится с решением.

– Эта моя операция, – произнес Ло Фэй, – и выполнять ее мы будем так, как я распоряжусь.

Му Цзяньюнь встретила его слова смелым взглядом из-под тонких бровей.

– Но как мы можем гарантировать Ду Минцяну безопасность? – Она повернулась к коллеге: – Лю Сун, дело не в том, что я сомневаюсь в ваших способностях, но… Если мы не ограничим его передвижения, можете ли вы четко гарантировать, что горстке ваших бойцов удастся его уберечь?

– Мы можем периодически возобновлять допросы о смерти У Иньу и таким образом оправданно удерживать Ду Минцяна от выездов из города, – сказал Ло Фэй. – Инь Цзянь, ответственность за это возлагаю на вас. Организуйте, чтобы это произошло как можно скорее.

– Понял, начальник Ло. Будет сделано.

Однако Му Цзяньюнь по-прежнему упорствовала:

– Этого недостаточно. Было бы лучше до конца месяца удерживать его здесь или по крайней мере в одном определенном месте.

– У нас нет на это полномочий, – возразил Ло Фэй. – Для этого нужно предъявить Ду Минцяну официальное обвинение.

– Неужели он настолько не осознает, какая опасность ему угрожает? – хмуро спросила Му Цзяньюнь. – Да ему ради своего же собственного блага надо идти с нами на сотрудничество.

– Вы рассуждаете как нормальный человек, – терпеливо пояснил Ло Фэй, – а Ду Минцян совсем другой. Он просто горит от нетерпения встретиться с Эвменидами и одержим идеей написать историю о своей встрече с убийцей. Держаться на месте и быть на связи он не согласится ни за что, как бы мы ни убеждали его в разумности этого выбора.

Му Цзяньюнь посмотрела на него с недоверием. Человек, ради броского «чернушного» материала готовый пренебречь чувствами других и, более того, игнорировать серьезную угрозу своей собственной жизни?..

– Я хочу с ним поговорить, – сказала она.

Ло Фэй сдержанно ответил:

– Не вопрос. Сразу после совещания вы с Лю Суном можете наведаться к нему в камеру. Если сумеете убедить его взглянуть на вещи вашими глазами, мы изменим наши планы. Если нет, то мы его выпустим. И напоминаю: удерживать его без официального обвинения мы можем лишь двадцать четыре часа. – Он глянул на часы. – Даже уже меньше.

9:27

Камера предварительного заключения

Несмотря на наручники и стены камеры, в своем воображении Ду Минцян уже безудержно несся вперед. Еще бы: ему предстояло столкнуться с величайшим вызовом в своей жизни. Это напоминало прогулку по краю пропасти – один неверный шаг означал гибель.

Искатель по жизни острых ощущений, это чувство он обожал. Чем непреодолимей вызов, тем мощней волна адреналина. Время сойтись с новым противником вот-вот наступит…

В эту секунду, обидно обрывая его размышления, открылась дверь камеры. В нее вошли двое – мужчина и женщина.

– Когда вы меня выпустите? – капризно спросил Ду Минцян, тряхнув наручниками. – Мне не нравится, что со мной обращаются как с преступником.

– Скоро отпустим. Но сначала вам нужно кое-что для себя уяснить, – сказала женщина. Симпатичная.

– А вы кто?

– Му Цзяньюнь, член специальной следственной группы номер четыреста восемнадцать.

– Вот уж не думал, что уголовный розыск может быть так одарен в плане внешности, – сказал Ду Минцян с улыбкой.

– Я преподаватель криминальной психологии Полицейской академии провинции Сычуань, – сказала Му Цзяньюнь. – А это Лю Сун, командир спецподразделения, – представила она своего сурового вида спутника. – Вы имеете право на свое мнение, вот только сейчас для этого не самое подходящее время и место.

– О, так вы преподаете криминальную психологию? – слащавым голосом спросил Ду Минцян, смакуя слова. – Это объясняет ваш пронзительный взгляд. Я слышал, такие люди могут сказать, о чем человек думает, просто поглядев ему в глаза. Вы же практически экстрасенс? – Он прикрыл глаза и улыбнулся с пустой мечтательностью. – Ну как? О чем я сейчас думаю?

Му Цзяньюнь слегка растерялась, но зато Лю Сун выразил свои эмоции без труда. Постучав костяшками пальцев по столу, он громко окликнул:

– Эй там, в башне! На шутки у нас нет времени.

Ду Минцян открыл глаза и подмигнул Му Цзяньюнь. Мгновение спустя напускная игривость с его лица сошла и оно стало черствым как камень.

– Вы правы, времени шутить у нас нет, – сказал он. – Но обе стороны должны приложить надлежащие усилия. Если вы и впредь будете обращаться со мной как с преступником, у нас не будет должной атмосферы для делового разговора.

В камере настала короткая тишина. Ду Минцян побряцал наручниками на запястьях.

– Вы там где? – повернувшись к одностороннему зеркалу, окликнула Му Цзяньюнь. – Снимите с него это.

Со связкой ключей вошел полицейский и разомкнул наручники. Ду Минцян, потирая запястья, принял расслабленную позу. Когда полицейский тронулся к двери, он крикнул ему вслед:

– Мои причиндалы не забудьте, пожалуйста!

Полицейский выглядел растерянно. Но Му Цзяньюнь кивнула, и вскоре он вернулся с пластиковым контейнером.

– Ну вот, теперь мы на равных, – сказала Му Цзяньюнь, наблюдая, как Ду Минцян разбирает свои вещи. – Можем продолжить наш разговор?

Ду Минцян, страдальчески закатив глаза, взял свой мобильный.

– Да, я слушаю. О чем вы хотели поговорить?

– Эвмениды прислали вам «извещение о смерти». Вы отдаете себе отчет, какой опасностью это может обернуться?

– Да, – тихо ответил Ду Минцян. – Я слышал, что он исполнил каждое из этих уведомлений.

– Весь следующий месяц вам нужно быть предельно осторожным. Вы будете находиться под постоянным наблюдением полиции, но я настоятельно рекомендую вам воздержаться даже от прогулок. А можно устроить так, чтобы вы оставались здесь, при Управлении.

– Таково мнение специальной следственной группы?

Му Цзяньюнь кивнула.

Ду Минцян сухо усмехнулся:

– Вы, ребята, как-то между собой разобрались бы… Когда мы полчаса назад общались с начальником Ло, он сказал, что я могу гулять где захочу. – Он ткнул в экран своего мобильника, но тот остался черным. – Черт. Батарейка разряжена.

– Хотите позвонить? Можете с моего. – Му Цзяньюнь достала свою трубку. – Если мы думаем сотрудничать в течение следующего месяца, то нам лучше отладить взаимодействие.

Ду Минцян молча взял ее телефон.

– Ничего, если я поменяю симку? На ней нужный мне номер.

Не дожидаясь ответа, он снял с телефона Му Цзяньюнь крышечку и, вынув сим-карту, заменил ее на свою.

Не обращая внимания на его бестактность, Му Цзяньюнь вернулась к теме разговора:

– Я в курсе, что вы разговаривали с начальником Ло, но хотела попытаться убедить вас сама.

Ду Минцян откинулся на спинку стула.

– Пустая трата времени, – отмахнулся он, набирая на ее трубке номер. Не дождавшись ответа на длинные гудки, положил телефон на стол, пробурчав себе под нос: – Все еще спит, в такой-то час…

– Ваша подруга? – полюбопытствовала Му Цзяньюнь.

– Некто, меня понимающий, – уклончиво ответил Ду Минцян.

– Вас, наверное, понимают немногие?

– Вы, наверное, считаете меня достойным презрения. Аморальным типом. – Он опять поменял симки местами.

Му Цзяньюнь с задумчивой улыбкой кивнула:

– В свете того, что мне рассказывали, возразить сложно.

– Вы такая же, как большинство. – Ду Минцян горько улыбнулся. – Никто ни во что не врубается.

Му Цзяньюнь посмотрела ему в глаза, и ее голос смягчился:

– К большинству я себя не отношу. Меня искренне интересует то, что происходит у вас в голове. Смею предположить, что ваша жизнь сосредоточена вокруг мечты – особой увлеченности, стоящей превыше всего, – и вы делаете все, чтобы эта мечта осуществилась.

Ду Минцян вытянул вперед ступни ног, как при пробуждении, избегая ее взгляда и продолжая возиться с телефоном.

– Путь у вас неверный, – сказал он. – Вам бы лучше перестать ощупывать мне голову в поисках слабых мест.

– Не волнуйтесь, слабые места есть у всех, – сказала Му Цзяньюнь. – В том числе и у вас.

– Верю на слово. Но даже если вы и найдете какое-то из них, это будет пустой тратой времени.

– Почему же?

Ду Минцян передал ей трубку и с легкой улыбкой произнес:

– Заметной величиной в психологии я вас не считаю. На мой взгляд, есть как минимум один человек, в чью голову вы проникнуть никак не можете.

– Кто же это, если не секрет?

– Ло Фэй.

Она выдержала на себе колкий взгляд, но никак не отреагировала.

– Начальник Ло с вашим предложением не согласится, – продолжил репортер. – Дать мне свободно разгуливать в качестве приманки для убийцы – это центровая идея, которая не обсуждается. Она главная в его плане. Вот почему этот наш разговор лишь пустая болтовня. Даже если меня убедите вы, то ваш крутолобый начальник своего решения не изменит.

У Му Цзяньюнь голова шла кругом. Ду Минцян был однозначно прав. Совершенно очевидно, что Ло Фэй просто тешил ее самолюбие.

– Если это так, – вмешался Лю Сун, – то почему Ло Фэй позволил нам с вами встретиться?

Ду Минцян пожал плечами:

– Он знал, что вам меня ни за что не убедить. В ходе нашего с ним разговора я многое о нем понял, как и он обо мне. Потому жду не дождусь встречи с Эвменидами, а Ло Фэй жаждет использовать меня для поимки убийцы.

Лю Сун сердито насупился:

– Ты до этого сам додумался?

– А что тут думать? Оно и так ясно. – Ду Минцян помолчал. – Конечно, он хотел бы и кое-чего еще… Хоть он и не сказал вслух, но я-то почувствовал.

– Интересно, чего? – спросила Му Цзяньюнь.

– Чтобы я умер от рук Эвменид.

Лицо репортера выражало эмоциональный раздрай: брови перекошены страхом, но на губах – спесивая улыбка.

– Ло Фэй такого хотеть не может. – Лю Сун категорично мотнул головой.

– Может, и еще как. Он уже замутил все это. И ведь это он возглавляет специальную следственную группу…

Му Цзяньюнь все это наконец достало. Поднявшись, она схватила со стола телефон и вышла из камеры.

– Вы пришли вместе. – Ду Минцян холодно глянул на Лю Суна. – И, наверное, вместе должны уйти?

Тот с самого начала не произнес почти ни слова. Разговор вела Му Цзяньюнь, а он лишь сидел и через стол неприязненно поглядывал на этого аморального типа.

– Мне поручено тебя охранять, – лаконично сказал Лю Сун.

– О! – Репортер встал и с угодливой торопливостью протянул руку. – Он, оказывается, разговаривает! Извините, запамятовал ваше имя…

Рукопожатие офицер принял неохотно; он охотнее тронул бы дохлую рыбу.

– Еще раз: Лю Сун, командир спецподразделения.

– Я вам, наверное, противен? – Ду Минцян с ехидцей усмехнулся. – Что поделать: так меня воспринимают многие. Впрочем, я особо не заморачиваюсь. Все равно их меньше, чем тех, кто ценит мою журналистику. Для меня лишь это имеет значение.

Лю Сун хмыкнул:

– Думаешь, мне есть до этого дело? Мне положено тебя охранять, а не писать твою биографию.

– Я не любитель светских бесед, особенно с такими, как ты. И все же, если мы собираемся вместе работать, нам следует немного узнать друг о друге.

– «Вместе работать»? Прекрати нести вздор. Ситуация предельно проста. Эвмениды хотят тебя убить, а моя работа – тебя уберечь. Скоро ты выйдешь на свободу, но на это требуется мое разрешение.

Ду Минцян вздернул брови.

– Как я уже говорил этой женщине, прежде чем начать выдвигать условия, разберитесь между собой. Если мне нужно получать на что-либо ваше разрешение, это как-то не очень похоже на свободу.

– Можешь игнорировать мой совет, – холодно сказал Лю Сун, – но заруби себе на носу одно: мой худший сценарий – провал задания, а твой – собственная гибель.

Ду Минцян на мгновение замер, а затем с шутливой покорностью сказал:

– Я сделаю все, что вы мне скажете.

– Было бы прекрасно.

– Вот у нас и понимание. Несмотря на некоторый прогиб с моей стороны, я не слишком расстроен. Даже не буду подавать встречный иск за тумаки от вашего коллеги или за проникновение в мое жилье без ордера. В конце концов, лучшие истории, как правило, начинаются с конфликта.

Ду Минцян встал, собираясь направиться к двери.

– Теперь хочу домой, лечь отдохнуть. Вы даете на это свое разрешение?

– Даю. И сам тебя туда отвезу.

Вместе они прошли к служебной автостоянке.

– Микрорайон «Парк Шендэ», – скомандовал Ду Минцян, усаживаясь в полицейскую машину. Здесь он вольготно откинулся на заднем сиденье и раскрыл утреннюю газету, прихваченную в вестибюле.

Лю Сун вел машину осторожно, не произнося ни слова, – от Эвменид можно ждать чего угодно.

– «Сегодня утром в реке Юйдай в восточной части города обнаружено тело молодого человека, – вслух читал Ду Минцян. – Факт гибели на воде подтвержден судмедэкспертизой. Уровень алкоголя в крови утонувшего указывает на сильное алкогольное опьянение. Полиция подозревает, что мужчина поскользнулся и случайно упал в реку, пытаясь после полуночи помочиться на береговой линии». Статья заканчивается любезным напоминанием пить в меру, иначе… – Репортер помолчал. – Иначе, наверное, все мы утонем в реке.

Лю Сун сосредоточенно рулил. Автострада была не загружена, и машина летела на хорошей скорости.

– Что вы думаете об этой истории, командир Лю? – спросил Ду Минцян, кладя газету на колени.

– Несчастные случаи происходят каждый день, – ответил тот небрежно. – Если б ты работал в правоохранительных органах, то даже не задумывался бы над такой историей.

– Ну а если этого дурачину убили?

– Убили? В газете пишут, что он упал, будучи пьяным в стельку.

– Да, подтверждено, что он был пьян и утонул. Но где доказательство, что он поскользнулся и упал сам? А если его пьяного столкнули, то разве это не было бы убийством? Сделав столь банальный вывод, полиция, возможно, упускает убийцу.

– Даже если бы все произошло так, как ты предполагаешь, полиция не смогла бы ничего доказать без свидетелей.

– Вы хотите сказать, что полиция ничего не могла бы сделать?

Лю Сун кивнул:

– Ты, кажется, хотел узнать обо мне и о моей работе? Изволь. Тогда я расскажу тебе о задании, которое наше спецподразделение получило прошлым летом: найти и спасти в горах за пределами Чэнду какого-то заблудившегося искателя острых ощущений. Спускаясь на веревках, мы обшаривали отдаленные расселины, лазили без остановки три ночи и дня. Того, кого искали, мы так и не нашли, зато обнаружили уйму трупов разной степени разложения. Вопрос: эти люди встретили свою смерть случайно или стали жертвами чего-то более зловещего? Я спросил об этом моего ныне покойного начальника Сюн Юаня, и знаешь, что он ответил? «Мы здесь не для того, Лю Сун», – были его слова. Этот ответ меня, помнится, малость покоробил, но в нем была горькая правда. – Лю Сун медленно вздохнул. – Так что твоя гипотеза, может быть, и верна, но что толку?

– Этот мир полон темных закоулков, куда правоохранителям не дотянуться, – тихо сказал Ду Минцян. – А значит, в нынешнем обществе Эвменидам реально отыщется место.

Лю Сун резко обернулся. Взгляд его пассажира был словно зачарован, глаза блестели. Несмотря на то что убийца наметил его себе в жертвы, не восхищается ли им Ду Минцян? Качнув головой, Лю Сун снова устремил взгляд на дорогу. Озадачиваться этим пока смысла не было.

9:56

Кабинет начальника уголовного розыска

Ло Фэй стоял у окна своего кабинета, оглядывая бетонную глыбу здания на другой стороне улицы. Там располагался отдел судебной экспертизы, который, впрочем, ничем не отличался от других зданий Управления, расположенных вокруг кампуса. Начальником отдела уголовного розыска Чэнду Ло Фэй пробыл уже три дня, но только сейчас по-настоящему почувствовал, что новая работа изменила его.

Дверь за спиной тихо отворилась, и он услышал мягкие шаги. Обернувшись, увидел Му Цзяньюнь.

– Как все прошло? – спросил Ло Фэй.

– Думаю, ответ вы уже знаете, – жестким тоном ответила она.

– У вас не получилось его убедить?.. Что ж, я, признаться, этого ожидал.

– Тогда к чему было понапрасну тратить время?

– Но вы же хотели с ним поговорить, и у меня не было причин отказывать вам.

– Давайте напрямую. У меня к вам еще один вопрос.

– В самом деле? Выкладывайте.

– Если б вы думали, что я смогу убедить Ду Минцяна, вы все равно позволили бы мне поговорить с ним?

Ло Фэй не ответил, лишь выдавил неловкую улыбку.

– В ваших глазах Ду Минцян просто приманка, – безжалостно продолжала Му Цзяньюнь. – Ни больше ни меньше. Его безопасность вас не заботит. На самом деле вы ожидаете, что палач исполнит свою угрозу, поскольку считаете, что этот репортер должен поплатиться за свои преступления. Или я ошибаюсь?

– Не буду отрицать, что я, вероятно, думал в этом направлении, пусть даже подсознательно, – ответил Ло Фэй, избегая смотреть ей в глаза. – Но что с того? Это ничего не меняет.

– По крайней мере, сейчас вы честны.

– Мне нет нужды вас обманывать. Я уже не говорю о себе самом.

Прежде чем продолжить, Му Цзяньюнь глубоко вздохнула.

– А ведь я знаю, где Эвмениды, – тихо произнесла она.

Ло Фэй, коротко и резко вдохнув, выпрямился.

– Где?

– Внутри вас, – ответила Му Цзяньюнь, пристально глядя ему в глаза.

Ло Фэй возвратился к окну, глядя из него на здание экспертизы; его рука сжалась в кулак.

– Так было всегда, – продолжала Му Цзяньюнь. – Если уж на то пошло, это вы со своей покойной подругой Мэн Юнь создали прототип Эвменид. Даже по прошествии двух десятилетий тот образ все еще заставляет вас пожинать горькие плоды своего прошлого. И вы по-прежнему не способны противостоять этому соблазну, пусть даже мысленно.

Последняя фраза привела Ло Фэя в замешательство. Ему вспомнилась та ночь, когда они с Мэн Юнь замыслили образ Эвменид. Ему тогда подумалось, что они создали персонажа для новеллы или рассказа; но неужели вдохновение пришло откуда-то из глубины? Он мысленно вернулся к своему последнему разговору с Юань Чжибаном – всего неделю назад, в ресторане «Бифанъюань», перед тем как Юань Чжибан взорвал себя. Эти слова все еще жили в его памяти: «Ты полагаешь, Эвмениды – это я?.. Ты ошибаешься. Изначально образ Эвменид был создан именно вами; ты сам являешься их воплощением и Мэн Юнь тоже… Скажу больше, Эвмениды живут в сердцах многих. В этом мире слишком много зла и несправедливости, вот почему людям необходимы Эвмениды, которые будут с этим бороться».

Этот скрипучий голос до сих пор заставлял сердце биться учащенно, даже когда всего лишь эхом отзывался в темных коридорах памяти.

Ло Фэй сделал несколько глубоких вдохов, после чего снова повернулся к Му Цзяньюнь:

– Можете быть уверены: я четко следую своим обязанностям начальника отдела уголовного розыска и руководителя специальной следственной группы. Моя обязанность – блюсти закон, несмотря ни на что. А мое желание завершить наше расследование перевешивает любую эмоциональную предвзятость, которую я мог или не мог бы испытывать.

– Так лучше для всех нас. – Му Цзяньюнь радостно кивнула, веря ему на слово. Хотя можно не сомневаться, что она будет тщательно следить за ходом всей операции. – Давайте вернемся к работе. Каковы наши дальнейшие действия?

– Попробуем отыскать Дин Кэ. Необходимо съездить в Технологический университет Чэнду. Там работает его сын.

Ло Фэй подошел к столу и взял компьютерную распечатку. Это была учетная карточка факультета. В правом верхнем углу было фото мужчины средних лет. А под снимком – несколько строчек текста:

Дин Чжэнь

Пол муж.; род. 21.07.1960

Текущее место работы: Технологический университет Чэнду

Должность: заместитель декана

Ученое звание: профессор

Глава 9. Яблоко от яблони…

11:03

Технологический университет Чэнду

Кабинет профессора Дин находился на восьмом этаже колледжа, неподалеку от лифта. Вместе с Му Цзяньюнь Ло Фэй едва не прошел мимо неприметной двери. Вовремя остановившись, он вежливо постучал.

– Войдите, – произнес из-за двери мягкий женский голос.

За дубовой столешницей со штабелями бумаг и книг сидела женщина лет под тридцать. За ее спиной виднелся вход в кабинет.

– Управление общественной безопасности, – сказал Ло Фэй, предъявляя удостоверение. – Мы к профессору Дин. С несколькими вопросами по нашему текущему расследованию.

– Профессор сейчас на совещании, вам придется подождать. – Учтиво улыбнувшись, она представилась: – Я его секретарь, У Цюн.

– И сколько нам примерно ждать? – поинтересовалась Му Цзяньюнь, оглядывая помещение.

– Трудно сказать, – извиняющимся тоном ответила секретарь. – Профессор Дин – человек очень занятой. Люди обычно записываются к нему на прием. Но, поскольку ситуация особая, я уверена, что он уделит вам время – возможно, в обеденный перерыв.

– Мы не очень стесним профессора?

– Вовсе нет. Обед ему обычно подают в кабинет, так что можно будет поговорить с ним, пока он ест. Если вас это устраивает, то никаких проблем.

– Меня вполне, – сказала Му Цзяньюнь.

– Да и меня тоже. – Ло Фэй кивнул.

Они стали терпеливо ждать. Профессор Дин появился примерно через полчаса – в элегантном костюме, волосы разделены безукоризненным косым пробором.

– Вы вернулись, профессор? – защебетала У Цюн. – А к вам здесь двое посетителей…

– Посетителей? – Оглядывая гостей, профессор нахмурил лоб в сердитом недоумении. – Я на сегодня ни с кем не договаривался.

– Они из полиции.

– Они… – Профессор Дин осекся.

Ло Фэй и Му Цзяньюнь поспешно поднялись.

– Здравствуйте, профессор. – Ло Фэй слегка склонил голову.

Профессор оглядел гостей внимательным взглядом:

– Значит, полиция?

– Это Ло Фэй, начальник отдела уголовного розыска, – представила начальника Му Цзяньюнь. – А я – Му Цзяньюнь, преподаватель криминальной психологии Полицейской академии провинции Сычуань.

Дин Чжэнь бодро пожал обоим руки:

– Рад познакомиться.

– Извините, что являемся без предупреждения, – сказал Ло Фэй.

– Ничего, нестрашно. Проходите, присаживайтесь.

Профессорский кабинет был таким же опрятным, как и сам профессор. Вдоль дальней стены здесь тянулись плотно заставленные книгами стеллажи, а письменный стол покрывали похожие на кирпичи стопки эссе и курсовых работ.

Дин Чжэнь по-хозяйски уселся в обширное кресло у себя за столом.

– Не желаете ли пообедать со мной? – спросил он.

– Нет, хотя спасибо за предложение, – отреагировал Ло Фэй.

– Жизнь коротка, поэтому нужно распределять свое время по возможности рационально. Я, например, вовсе не посвящаю весь свой обеденный перерыв еде: можно послушать новости или же поучаствовать в незапланированной беседе… Вы оба точно уверены, что не желаете разделить со мной, так сказать, трапезу?

Тон профессора был авторитетно-назидательным. «Риск для реноме», – подумалось Ло Фэю. Если б он пришел сюда по какой-то другой причине, то, возможно, и принял бы предложение профессора. Но нелегко было бы поддерживать весомость разговора, жуя с набитым ртом.

– Спасибо, не нужно, – повторил он. – Мы не голодны.

Кивнув, Дин Чжэнь нажал кнопку селектора.

– Мне как обычно, – сказал он. А затем, повернувшись к Ло Фэю, спросил: – Вы, должно быть, ищете моего отца?

Переход к делу занял у него считаные секунды.

– Это единственное, чего от меня добивается полиция, – сказал он с усмешкой. – У вас, видимо, возникли проблемы с расследованием, и вам понадобилась помощь моего отца…

Ло Фэй кивнул:

– Примерно так. Ходят слухи, что однажды ваш отец устал от своей работы. Это можно понять. Но нынешнее дело чрезвычайно важное. И я искренне надеюсь, что вы поможете нам отыскать вашего отца.

– Важное дело? – Дин Чжэнь широко улыбнулся. – Для уголовного розыска любое дело важное. Мне это прекрасно известно. Как только вы приступаете к работе над расследованием, все остальное меркнет в сравнении с ним, разве не так? Даже ваша собственная семья.

– Похоже, профессор, у вас к нашей работе некоторая предвзятость, – с легким укором заметил Ло Фэй.

Дин Чжэнь скользнул по нему бесстрастным взглядом:

– Вы женаты?

– Нет.

– Оно, пожалуй, и правильно. Лучше всю жизнь быть холостяком, чем стать мужем и отцом, который пренебрегает своими обязанностями.

Ло Фэй неловко поглядел на профессора, не зная, что ответить. Но Му Цзяньюнь была тут как тут.

– Профессор, – тоном лицемерной мягкости спросила она, – у вас есть к вашему отцу какие-то претензии? Вы считаете, что он не исполнял у вас в доме надлежащую роль?

Дин Чжэнь посмотрел на нее с сухой строгостью, словно видя впервые. Му Цзяньюнь, не моргнув, ответила таким же холодно-настойчивым взглядом. Оба сердито умолкли. Атмосфера в кабинете сумрачно сгустилась.

Тут в дверь постучали.

Профессор Дин слегка смягчился.

– Войдите, кто там? – по-хозяйски бросил он.

В кабинет вошла секретарша с подносом:

– Ваш обед.

– Ко мне сейчас никого не пускай, – распорядился Дин Чжэн.

У Цюн, кивнув, отступила к двери, но, не дойдя, обернулась к гостям и приветливо произнесла:

– Располагайтесь.

Это слово стало словно глотком свежего воздуха. К тому моменту как секретарша закрыла за собой дверь, улыбчивая непринужденность Му Цзяньюнь восстановилась.

Профессор ел быстро и машинально, словно выполняя одну из множества рутинных задач, помеченных в ежедневнике, вроде «проверить эссе» или «перебрать содержимое ящика». Проглотив несколько кусков, он поглядел на Ло Фэя и спросил:

– Так в чем конкретно заключается ваше дело?

– Ему уже восемнадцать лет. И вел его ваш отец. В сущности, работа над ним давно уже завершена, а нам просто хотелось бы задать ему несколько вопросов о конкретных нюансах.

– Оно было как-то связано с заложником?

– Вы в курсе того дела? – Удивление Ло Фэя смягчалось только его волнением.

– Так оно никогда и не было завершено, – сказал Дин Чжэнь со странным смешком.

– В смысле?

– Отец установил для себя очень высокую планку. За свои двадцать лет в полиции он добился стопроцентного успеха в каждом из расследованных им дел. А это было единственное, которое, по его мнению, так и не завершилось положительным результатом.

– Вы знакомы с тем делом о захвате заложника?

– Не знаком. Я просто слышал, что с ним вышла какая-то неприятность. И причина, почему я это знаю, в том, что именно из-за нее мой отец был вынужден уйти на пенсию.

– Разве ваш отец уволился из-за того дела? – спросил Ло Фэй, подаваясь вперед.

– Ну а вы как думаете?

– Официально вроде указывались «проблемы со здоровьем». Усталость.

– Вы действительно полагаете, что проблемы со здоровьем помешали бы ему работать и дальше? – Дин Чжэнь покачал головой. – Вы явно не знаете моего отца. Да он ради дела пожертвовал бы всем. И ничего, кроме смерти, его не остановило бы.

Ло Фэй и госпожа Му Цзяньюнь понимающе переглянулись.

– От дела он не отказался бы ни за что, – твердо сказал Дин Чжэнь. – А уволился только потому, что в конце концов столкнулся с расследованием, которое оказалось ему не по зубам. При этом смириться с неудачей он не мог. Вот почему отец нашел повод уйти из полиции, сохранив безупречную репутацию, созданную двадцатилетней службой.

Ло Фэй внимательно слушал. Что-то здесь было не так.

– Насколько мне известно, дело номер сто тридцать было достаточно простым – «прямым», если хотите. Подозреваемый имел взрывное устройство и захватил заложника. В конце концов преступника ликвидировала полиция. Все это не оспаривается. Какой же аспект дела мог быть неразрешим для такого службиста, как ваш отец? Кроме того, к тому времени, как он вышел на пенсию, дело было уже закрыто и сдано в архив.

– Вы действительно не знаете или просто прикидываетесь? – спросил профессор с набитым ртом.

– Уж будьте добры, просветите дурака.

– Я-то думал, что имею дело с людьми, куда более осведомленными в плане деталей… Дело это хотя и было закрыто, но, уверяю, расследовано оно было не полностью. Дело в том, что примерно через два месяца после того события в полицию поступил звонок насчет заложника, захваченного в тот день подозреваемым. Звонивший заявил, что жертва была ограблена сообщником преступника.

– Сообщником? – изумился Ло Фэй. – Это каким же?

– Имейся на это ответ, мой отец не ушел бы в отставку.

– Вы хотите сказать, что личность того грабителя-сообщника так и не была установлена? Поэтому ваш отец подал прошение об отставке?

Профессор Дин кивнул:

– Мой отец – перфекционист. Неудач он не переносит. Вот почему, потерпев поражение, немедленно ушел. Какой бы ни была официальная версия, от меня он правду скрыть не мог. Я его сын. Никто не понимал его лучше, чем я.

Ло Фэй исподтишка отметил, что обед съеден профессором примерно наполовину.

– Что же в этом деле было такого уж каверзного?

– Я не очень силен в деталях – они меня никогда особо не занимали. Но у меня сохранилось весьма отчетливое воспоминание о том, как отец часами просиживал над двумя папками. Одна – с материалами по закрытому делу номер сто тридцать, а другая – по делу об ограблении, о котором я сейчас упомянул. Раньше я никогда не видел его таким напряженным.

Ло Фэй массировал лоб, размышляя, что все это значит. За делом номер сто тридцать скрывалась некая недосказанность. Вэнь Хунбин был убит в ходе противостояния на квартире; так кто же был его сообщником и зачем ограбил Чэнь Тяньцяо? И что еще более важно: каким образом этот неизвестный смог вынудить начальника Дин Кэ подать в отставку?

– Ну что ж, наш разговор подошел к концу, – невозмутимо сказал профессор Дин, покончив с содержимым тарелки.

– Извините? – спохватилась Му Цзяньюнь.

– Обеденный перерыв у меня закончен. Боюсь, что и разговор. Мне пора вернуться к работе.

Ло Фэй взглянул на часы. Не прошло и двадцати минут.

– У Цюн, я закончил, – объявил Дин Чжэнь в селектор. – Принесите мне материалы о сбросе стоков с того фармкомбината в провинции Шаньдун.

– Профессор Дин, – воскликнул Ло Фэй, – но вы так и не сказали нам, где можно найти вашего отца.

– Его нет уже с десяток лет. И я понятия не имею, где он.

– У вас нет никакой возможности с ним связаться?

– Он скрылся. Зачем ему оставлять свои контактные данные?

– Но почему он поступил именно так?

– Мне кажется, я уже ответил на все ваши вопросы, – раздраженно ответил Дин Чжэнь и, пристукнув пальцем себе по виску, добавил: – Используйте аналитические способности, коими так славится ваша служба.

С охапкой документов вошла У Цюн.

– У меня для вас тридцать секунд. Есть еще вопросы? – спросил профессор, наблюдая, как секретарь выкладывает на стол бумаги.

– С учетом обстоятельств на данный момент спрашивать больше не о чем, – сказал Ло Фэй.

Кивнув самому себе, профессор мгновенно переключил свое внимание на работу. Словно по щелчку тумблера, он одеревенел лицом и позой, игнорируя всех, как дерево бонсай в своем горшке.

У Цюн обратилась к растерянным гостям:

– Офицер Ло, профессор Му, если у вас возникнут еще какие-то вопросы, не стесняйтесь обращаться. Я согласую еще одну встречу с профессором.

Уж что-что, а тайминг здесь был безупречен.

– Спасибо. Сегодня мы вас беспокоить больше не будем, – сказал Ло Фэй, обращаясь к профессору.

Тот не отреагировал.

* * *

– Как вы думаете, его ответы были обоснованы? – спросил Ло Фэй у Му Цзяньюнь, как только они вошли в лифт.

– Какие именно?

– Во-первых, объяснение, почему его отец уволился из полиции. А во-вторых, слова, что за последние десять лет у них не было никаких контактов.

– Первое – да. Во всяком случае, это более вероятно, чем выход на пенсию по состоянию здоровья. Дин Кэ в ту пору был вроде на шестом десятке? Слабаком он явно не был: живая легенда, по-прежнему раскрывал каждое дело, за которое брался… Суть здесь скорее всего в психологии. Трудно представить, каким стрессом должно было отзываться поддержание такой репутации. Он всерьез опасался ошибок, поэтому при столкновении с делом, которое оказалось ему не по силам, особенно на столь позднем этапе карьеры, он действительно мог затеять побег.

Ло Фэй хмыкнул в знак согласия.

– Ну а по второму пункту?

– Насчет того, что они не общались больше десяти лет? Как-то не верится. Это означало бы, что их отношения были сильно напряжены.

Выйдя из лифта, Ло Фэй и Му Цзяньюнь вошли в полупустую рекреацию рядом с вестибюлем и присели, чтобы продолжить разговор.

– По-вашему, что в их отношениях пошло не так? – спросил Ло Фэй.

– Вы согласитесь с тем, что полицейскому, а уж тем более начальнику уголовного розыска, приходится жертвовать семейной жизнью ради своих профессиональных обязанностей?

– Это неизбежно. Твоя жизнь вращается вокруг работы, поэтому естественно, что на свою семью остается не так уж много времени. – Ло Фэй задумчиво кивнул. – Один из молодых ребят, с которыми я работал в Лунчжоу, часто поговаривал об отставке. Его девушка терпеть не могла его загруженность и все время угрожала бросить его.

– Что за человек был Дин Кэ? – вслух спросила себя Му Цзяньюнь. – Как он совмещал свою личную жизнь и работу?

– Работа составляла суть его жизни, – не колеблясь, ответил Ло Фэй. – Студентом академии я слышал немало историй о делах, которые он раскрыл. По рассказам, Дин Кэ был трудоголик и, работая над делами, мог сутками не есть и не спать. Я, помнится, слышал об одном конкретном деле, которое требовало проникновения на самые верхи преступного синдиката. Так вот, ради сохранения своей новой идентичности он больше месяца не поддерживал никаких контактов со своей семьей. Даже жена не знала, где он и что с ним.

– Это объясняет, почему профессор Дин так к нему относится. Дин Кэ вышел в отставку двадцать восемь лет назад. Его сыну тогда было двадцать четыре. Самый напряженный период карьеры начальника Дин совпал именно с годами становления его сына. Мальчики жаждут от своих отцов помощи и наставлений, но Дин Кэ был слишком поглощен своей работой. Это, несомненно, спровоцировало раскол между ними.

– И поэтому они не общаются более десяти лет?

– Отношения всегда двусторонни: ответственность за отчуждение несут обе стороны.

– Мне подумалось о том же. На момент исчезновения отца профессор Дин был уже взрослым. Он мог бы взять инициативу на себя и попытаться как-то навести мосты.

– Да, и в этом вся проблема. Мы оба видели, как профессор относится к своей работе. Он трудоголик, как и его отец. Семья для него, когда он включается в работу, становится просто зыбким воспоминанием. Это объясняет и его безразличие к нашим вопросам.

Ло Фэю вспомнился тон, каким профессор говорил о своем отце. Это было больше, чем безразличие; в нем чувствовалось негодование. И отец, и сын достигли в своих карьерах многого, но были далеки друг от друга, как два полюса.

– Даже с учетом всего этого кое-что не вполне складывается, – заметила Му Цзяньюнь. – До того как скрыться, начальник Дин уже несколько лет был отставником. С возрастом люди, как правило, начинают тяготеть к родне, к семейному кругу. Даже если у профессора не было времени на розыски отца, то по логике тот сам мог выйти на контакт. – Она помолчала. – А что, если он уже умер?

– Маловероятно, – сказал Ло Фэй.

– Откуда такая уверенность?

– Он исправно получает пенсию.

– Пенсию? – Му Цзяньюнь глянула на него с недоверием.

– Он снимал деньги со своего банковского счета, – сказал Ло Фэй. – Десять лет назад полиция Чэнду открыла своим сотрудникам счета для начисления зарплат и пенсий. Я проверил: со счета Дин Кэ кто-то регулярно снимает деньги. Последний раз – два месяца назад.

– Тогда почему мы не можем его найти? Если он снимает деньги в банках и банкоматах, разве нельзя проверить записи с камер наблюдения?

– Управление именно этим и озаботилось, но безрезультатно. Деньги просто списываются с его счета таким образом, что их невозможно отследить.

– Значит, он жив и скорее всего находится здесь, в Чэнду. Тогда почему его никто до сих пор не смог найти?

– Не знаю. Хотя его сын и рассказал нам о причине его исчезновения.

Му не совсем поняла, что Ло Фэй имеет в виду, но ей вспомнилось кое-что из последних слов профессора Дин: «Мне кажется, я уже ответил на все ваши вопросы. Используйте аналитические способности, коими так славится ваша служба».

– Он ведь, кажется, был связан с еще одним делом? – спросила она.

– Верно.

Му Цзяньюнь покачала головой:

– Ну да. Но когда смотришь на это с точки зрения психологии, кое-что не стыкуется. Допустим, начальник Дин ушел из полиции, стремясь сохранить свой непогрешимый стопроцентный рейтинг. Но ведь, когда исчез, он уже восемь лет как был на пенсии. Даже если б он и не мог раскрыть дело, разве это грозило его репутации?

– Подумать только… Примерно в то время, когда он исчез, случилось одно беспрецедентное дело. Я уверен, вы о нем слышали.

– Ну-ка?

– Дело номер сто двенадцать о расчлененном трупе.

Му Цзяньюнь невольно ахнула:

– Значит, вы в курсе…

– Как и все в Чэнду. Во время тех событий я работал в полицейском участке Наньминшань, – стал вспоминать Ло Фэй. – Люди судачили об этом даже там. Можно себе представить, какими жуткими должны были быть эти подробности для рядового обывателя. Вы, должно быть, тогда еще лишь учились в школе?

– Да. Как раз в выпускном классе. После известия о том убийстве родители настояли на том, чтобы каждый день приходить за мной в школу. Там у входа толпой теснились родственники, ожидающие с уроков своих дочерей. Убийца предположительно искал девушек, похожих на его жертву.

Ло Фэй поморщился:

– Весь город был просто одержим тем делом. Жители Чэнду отчаянно взывали к полиции, чтобы та избавила город от напасти, и полицейские находились под огромным давлением. Не видя иного выхода, они обратились за помощью к Дин Кэ, и, по всей видимости, часть давления в процессе перешла на него. Он был уже отставником, но его положение в полиции подразумевало, что результат несомненно скажется и на нем.

– Так вот почему он скрылся? Со стыда? – Му Цзяньюнь язвительно усмехнулась. – Возникает вопрос, соответствует ли этот легендарный полицейский своему реноме… Похоже, он далеко не так храбр, как все полагают.

Ло Фэй, почесав нос, встал.

– Есть пара-тройка идей. Надо бы их проверить.

– Каким образом?

– У меня есть теория об отношениях начальника Дин с сыном. Я проведу это дело сам. А вы ждите здесь, когда я вернусь.

Му Цзяньюнь чуть поджала губы. Ло Фэй ждал, что она непременно возразит.

– Хорошо, – наконец сказала психолог.

* * *

Покинув зал отдыха, Ло Фэй направился в вестибюль и, сверившись на стене с планом здания, вошел в лифт.

Тем временем Му Цзяньюнь сидела и маялась на жестком стуле. Ее внимание привлекла стойка с журналами: на обложке одного из номеров красовалось лицо профессора Дин.

– Какая удача, – пробормотала она и, взяв его со стойки, начала листать. Фон фотографии тоже был ей знаком: профессорский кабинет. Профессор Дин в безупречном костюме восседал за тем же столом, где всего пятнадцать минут назад обедал. Смотрел он прямо в объектив, источая вальяжную уверенность.

Подпись под фото гласила: «Необычайные достижения требуют необычайной самоотдачи. Интервью с профессором Дин Чжэнем, специалистом по управлению очистными сооружениями».

Интервью занимало две страницы. На первой описывались в основном академические достижения профессора, а на второй обсуждались его карьера и личная жизнь. Му Цзяньюнь жадно вчитывалась в текст второй страницы:

Профессор Дин, считаете ли вы, что на ваши достижения каким-то образом влияет и ваша личность?

ДИН Чжэнь: Конечно. Я, прямо скажем, не из тех, кто смиряется с поражением. Чем бы ни занимался, я всегда стремлюсь добиваться наилучших результатов. Я не терплю сомнений, а единственный способ их избежать – это добиваться абсолютных результатов.

Как вы делите свое время между работой и отдыхом?

ДИН Чжэнь: Вы имеете в виду досуг? Я в нем не нуждаюсь.

То есть вы все время в работе? И вам не нужно делать перерыв?

ДИН Чжэнь: Представьте: я ем, сплю и работаю. И во всех трех этих элементах нахожу расслабление. Когда меня утомляет возня с экспериментами, я с удовольствием читаю научную литературу. Когда надоедает и это, я организую встречу. Но «досуг», как вы выразились… это просто пустая трата времени.

Насколько известно, в браке вы не состоите. А вы не думали когда-нибудь завести семью?

ДИН Чжэнь: Мой нынешний статус меня полностью устраивает. Я не чувствую необходимости заводить семью только из-за того, что «так положено».

Многие говорят, что семья дает их карьере дополнительный стимул. Не могли бы вы прокомментировать эту точку зрения?

ДИН Чжэнь: Позиция вполне понятная, но боюсь, что мне она не соответствует. У меня нет времени наслаждаться теплом семейного очага. Обзаведись семьей, я был бы вынужден пренебречь ею в угоду своей работе.

Продолжая читать, Му Цзяньюнь была донельзя удивлена, каким бездушным роботом выглядел профессор.

Ее отвлекло возвращение Ло Фэя.

– Интервью в журнале? – с интересом спросил он и взял с полки еще один экземпляр. Полистав, с довольным видом вернул его на место. – Никуда не уходя, вы, похоже, многое выяснили.

Му Цзяньюнь небрежно пожала плечами:

– Я лишь узнала, что этот сухарь дал обет безбрачия ради своей карьеры. Держу пари, вам повезло больше. Жду от вас открытий, начальник Ло.

Внимание Ло Фэя между тем все еще было приковано к интервью. Он читал его молча, пока не дошел до фрагмента, который счел достойным цитирования.

– «У меня нет времени наслаждаться теплом семейного очага, – прочел он вслух. – Обзаведись семьей, я был бы вынужден пренебречь ею в угоду своей работе». Очевидный выпад в сторону отца, – заключил он.

– Я подумала то же самое.

– И это еще не единственное, о чем стоит вспомнить, – сказал Ло Фэй. – Фанатичная преданность Дин Кэ работе толкнула на неверность его жену. В конце концов у нее случился роман, последствия которого разрушили их брак. Это было двадцать лет назад. Профессор Дин в то время был еще подростком.

– Быть подростком… Возраст, когда знаешь все и одновременно ничего… – задумчиво произнесла Му Цзяньюнь. – Этот роман и последующий развод, должно быть, бросили тень на его ранние годы и безусловно повлияли на его взрослую жизнь.

– Со стороны можно предположить, что он игнорирует свою эмоциональную сторону из-за преданности работе, – сказал Ло Фэй. – Но думаю, что еще более правдоподобным может быть обратное: он настолько травмирован эмоционально, что вкладывает всего себя в работу. А еще, если вдуматься… Вам что-нибудь известно о его отношениях с У Цюн?

– Ничего. – Глаза Му Цзяньюнь заблестели. – Но вам известно, я так понимаю?

– Я тут кое-что копнул… При прочих равных человек с репутацией и достижениями профессора Дин – а он недурен собой – мог бы быть одним из самых завидных холостяков Чэнду. Говорят, что его пытались завлечь довольно много женщин, в том числе и У Цюн. Не знаю, догадались ли вы, но она была одной из его студенток. По-видимому, за годы подобные претендентки исчислялись десятками, но профессор неизменно их игнорировал. Однако У Цюн была очень настойчива. По окончании аспирантуры она отклонила заманчивое предложение от «Ай-би-эм» и вместо этого осталась работать секретарем там же, где обучалась ранее. Причина? Держаться ближе к профессору Дин. Но, несмотря на это, он словно ничего не замечает. Девушка работает у него уже три года, но, насколько можно судить, они не более чем коллеги.

Му Цзяньюнь почувствовала к У Цюн вспышку жалости.

– Просто не верится, что она настолько слепо идет на поводу у своих эмоций.

– Может, она думала, что все изменится, когда они начнут работать вместе, – предположил Ло Фэй. – Но профессор Дин не просто эмоционально глух; его уклад можно определенно назвать жизнью аскета.

– Вот как? А что еще вы так быстро выяснили?

– Он может неделями торчать у себя в кабинете. На обед всегда ест одно и то же, из ближней кафешки. Все эти годы ютится в тесной служебной квартирке от колледжа, хотя денег у него столько, что он мог бы легко купить особняк в центре города.

– Человек-загадка… Но как вам удалось так много разузнать?

– Имел приятную беседу с болтушкой из отдела кадров. – Ло Фэй криво усмехнулся.

Му Цзяньюнь озорно улыбнулась в ответ:

– Вам надо было и меня прихватить!

– Я хотел, чтобы разговор был естественным – сплетни без фильтров. А если б нас было двое, это уже походило бы на допрос.

– Из вас получился бы неплохой психолог, – оценила Му Цзяньюнь.

– В том случае, если я вздумаю сменить профессию… – Ло Фэй подмигнул. – То есть в другой жизни.

– Ну вот, теперь у нас есть примерный портрет личности профессора Дин. Эмоционально отстранен, сосредоточен исключительно на работе. Иными словами, яблоко от яблони недалеко падает. В целом напрашивается вывод, что последнее десятилетие отец с сыном вообще не общались. Стало быть, профессор говорил правду.

– Согласен.

– Тогда что дальше?

– А дальше предстоит поднять заново два крупных расследования: дело номер сто тридцать и дело номер сто двенадцать о расчлененном трупе. Для выяснения, что случилось с Дин Кэ, нам нужно изучить их в мельчайших деталях.

Глава 10. Следы былого

15:11

Кабинет начальника отдела уголовного розыска

На столе Ло Фэя лежали две папки с делами. Вопреки ожиданию ни одна из них не отличалась толщиной. Энергично открыв первую, он стал просматривать верхний документ.

Чэнь Тяньцяо [ЧТ] Ограбление: Протокол дознания.

Опишите, как развивались события.

ЧТ: Была ночь, я спал. Проснулся от внезапной боли. Когда пришел в себя, то обнаружил, что мои руки связаны. Пошевелиться я не мог. Глаза были заклеены скотчем. Затем кто-то прошептал мне на ухо, чтобы я назвал код от сейфа в моем доме. Я отказался, и он стал меня истязать. Было так больно, что в итоге я назвал ему код. Было слышно, как он открыл сейф. Когда дверь за ним закрылась – это я тоже услышал, – я попытался освободить запястья. В конце концов снял веревки и сообщил о краже в полицию.

Что этот человек взял из вашего сейфа?

ЧТ: Все мои деньги. Двести четыре тысячи юаней.

Вы хорошо его разглядели?

ЧТ: Вы разве не слышали меня? У меня на глазах был скотч.

Каким образом он вас истязал?

ЧТ: Заткнул мне рот влажной тряпкой, чтобы я не мог дышать. Проделал это по меньшей мере раз семь или восемь. И каждый раз удерживал тряпку чуть дольше, чем в предыдущий. Угрожал, что если я не назову код, то умру от удушья.

Вы можете описать голос этого человека?

ЧТ: Мужской. Большее сказать затрудняюсь.

Вы могли бы опознать голос, если б услышали его снова?

ЧТ: Пожалуй, нет. Он даже не говорил, а просто шептал мне на ухо. Настоящий его голос я не слышал.

Кроме требования назвать код от сейфа, что он еще сказал?

ЧТ: Сказал, что помогает кому-то взыскать долг.

Кому именно?

ЧТ: Думаю, это был один из приятелей Вэнь Хунбина. Тот, когда напал на меня два месяца назад, вымогал десять тысяч юаней. Видимо, этого было мало, и вот пришел его сообщник, чтобы взять больше.

По-вашему, кто это мог быть?

ЧТ: Не знаю. Кто-нибудь, связанный с Вэнь Хунбином.

Далее следовали показания жены Чэнь Тяньцяо. Первый документ со вторым стыковались идеально.

Ло Фэй просмотрел еще несколько протоколов и отчетов с места преступления. И чем дальше читал, тем более странным представлялось все дело.

Начать с того, что при ночном проникновении в дом Чэнь Тяньцяо злоумышленник не нанес никакого ущерба двери или окнам. Это уже ставило его на голову выше грабителя средней руки. Но, что еще удивительней, все веревки и скотч, которые он использовал для связывания Чэнь Тяньцяо, были взяты им в доме жертвы.

Подозреваемый определенно был опытен и знал, как замести следы. Экспертиза подтвердила, что на руках и ногах жертвы остались следы от пут, однако никаких других следов или ран на теле обнаружено не было.

Криминалисты в своем отчете установили, что все отпечатки из дома Чэнь Тяньцяо – прежде всего с двери, окон и сейфа – принадлежали самому Чэнь Тяньцяо и его жене. Никаких посторонних следов обнаружено не было. Короче говоря, на месте преступления не нашлось ни единой улики, которую можно было использовать для выявления злоумышленника.

Полицейские протоколы также свидетельствовали, что на ранней стадии расследование возглавлял начальник Дин Кэ, а в итоге руководство перешло к Хуан Цзеюаню. Подтекст понятен: начальник Дин по ходу дела уволился, а его место занял помощник.

В дверь негромко постучали. Му Цзяньюнь вошла прежде, чем Ло Фэй успел сказать хоть слово.

– Как дела? – спросила она, подходя к столу. – Папки уже свободны?

– Одна уже, другая почти, – сказал Ло Фэй, одной рукой двигая папку через стол, другой указывая на стул. – В записях искать почти нечего. Вникайте, а затем поговорим.

Му Цзяньюнь занялась просмотром. Через несколько минут она подняла голову и спросила:

– Какие у вас мысли?

– Думаю, что ограбление связано с делом номер сто тридцать, – ответил Ло Фэй. – И весьма тесно связано с Вэнь Хунбином, как и предполагал Чэнь Тяньцяо.

– Откуда такая уверенность?

– При расследовании насильственных преступлений, таких как вооруженное ограбление, мы прежде всего спрашиваем жертву, кто, по ее мнению, мог быть преступником. Большинство преступлений такого рода совершаются кем-то из знакомых. И эти свидетельства часто дают нам информацию, которую иначе не раздобыть. Ревность, застарелые обиды, всякое такое…

Му Цзяньюнь кивнула:

– Так куда будем двигаться дальше?

– Непосредственно перед уходом из полиции Дин Кэ работал над двумя разными делами. Одно из них – та кража со взломом. Второе – дело номер сто тридцать.

– Вы хотите сказать, что Дин Кэ усматривал связь между этими двумя делами?

– Однозначно. И я не вижу причин сомневаться в его суждениях.

– Есть одна вещь, которую я не понимаю, – заметила Му Цзяньюнь. – Если мотивом сообщника Вэнь Хунбина была кража денег ради мести Чэнь Тяньцяо, то он должен был отдать их вдове Вэнь Хунбина. Но вскоре после этого она умерла от болезни, а ее сын Вэнь Чэнъюй был отправлен в сиротский приют.

– Соглашусь, это определенно странно… – Ло Фэй закрыл глаза и задумался. – Пожалуй, нам нужно навестить доктора, который лечил супругу Вэнь Хунбина.

* * *

Ло Фэй и Му Цзяньюнь быстро навели справки насчет доктора; выяснилось, что он теперь директорствует в онкоцентре центральной больницы провинции. Начальник Ло позвонил с запросом о немедленной встрече, и в течение часа они уже были на месте.

Доктор Чэнь Даян оказался пухленьким добряком с ежиком седых волос; округлость черт как раз и придавала его облику добродушие. Представившись, Ло Фэй протянул доктору папку с документами и фотографиями семьи Вэнь Хунбина. Фотографии доктор Чэнь рассматривал всего несколько секунд, после чего толстым коротким пальцем указал на изображение жены:

– Вот эта женщина была моей пациенткой.

Ло Фэй выдохнул:

– Ну и память у вас… Просто завидная.

– Да перестаньте, – со скромным видом отмахнулся толстячок. – Я едва помню, что ел нынче на завтрак. А эта женщина действительно выделялась среди остальных. Ее семья многое претерпела – это я помню отчетливо. И было еще кое-что: она явно была при деньгах, но отказалась, чтобы я продлевал ее лечение. Странная пациентка.

При упоминании о деньгах Му Цзяньюнь оживилась.

– Расскажите нам все, что помните о ней, – попросила она.

– У нее был рак матки. Звучит угрожающе, но на самом деле он не так уж страшен. При хирургическом вмешательстве шансы на ремиссию весьма высоки. Начнем с того, что семья не могла наскрести денег на операцию, поэтому ограничились лишь самым простым лечением. Позже муж этой женщины каким-то шокирующим образом кого-то похитил, чтобы выжать деньги на ее операцию, и полиция его убила. Невероятно… Однако это было лишь началом злоключений той семьи.

– Но вы же сами сказали, что у нее, вероятно, было много денег, – вставил Ло Фэй.

– Да, но это было позже. Изначальное лечение не помогло, а после шока, вызванного смертью мужа, ее состояние ухудшилось. Нужно было незамедлительно класть ее под нож, иначе болезнь зашла бы слишком далеко, и мы были бы уже бессильны. Помню, я так переживал о ее состоянии, что ночами с трудом засыпал. Я искренне ей сочувствовал и сказал, что при наличии необходимых средств больница возьмет с нее за операцию минимальную сумму. И вот однажды она сказала, что наконец получила достаточно денег и настроена на операцию.

– Вы спрашивали, откуда у нее деньги?

– Да, спрашивал. По всей видимости, она собрала все, что могла, а остальное взяла в долг. Но она сказала, что ее покойный муж одолжил кому-то денег и что тот человек наконец вернул долг семье.

– Полиция выясняла это у вас?

– Конечно. – Глаза доктора сузились. – Вы хотите сказать, что… она получила те деньги незаконным путем?

– Не могу сказать наверняка, – ответил Ло Фэй, раздумывая о причинах и следствиях. Юридический ракурс – это одно, но, с другой стороны, деньги по праву принадлежали ей… Он невольно поежился.

– С приходом полиции я и в самом деле почуял что-то неладное, – признался Чэнь Даян. – Они спросили, не объявилась ли у нее внезапно солидная денежная сумма.

– И вы сообщили им то, что она рассказала вам?

– Ну а как же иначе?

Ло Фэй продолжал размышлять. Как полиция вышла на эту зацепку? И, что еще более странно, почему тогда она это проигнорировала?

В голову пришла внезапная мысль:

– Доктор Чэнь, а сколько к вам приходило полицейских?

– Всего один.

Кивнув, Ло Фэй достал бумажник и извлек старую фотографию. Изображение пожелтело, но двое молодых людей на нем все еще были различимы. Один из них, сухой до изможденности, смотрел пронзительным взглядом. Второй, бравого вида, так и сиял бодростью. Ло Фэй указал на одного из этой пары:

– Это тот, что приходил к вам?

– Нет. – Доктор Чэнь качнул головой.

– Вы уверены? – с ноткой разочарованности переспросил офицер.

– Точно не он. – Чэнь Даян продолжал разглядывать фото. – А вот этого молодого человека я и в самом деле помню.

У Ло Фэя вскинулись брови:

– Этот? Откуда вы его знаете?

– Приятный такой парень… Он довольно долго заботился о бедной матери и ее сынишке. Я думал, он просто родственник. Возможно, дядя мальчика… Так это был полицейский? Он ни разу об этом не упоминал.

– Вы, случайно, не помните имя полицейского, который приходил вас опрашивать?

Доктор Чэнь неловко улыбнулся:

– Честно сказать, не припоминаю. Времени-то сколько прошло…

Ло Фэй кивнул:

– Понимаю… Значит, я правильно понял, что супруге Вэнь Хунбина операцию так и не сделали?

– Да, все верно. – Чэнь Даян помрачнел лицом. – Вскоре она умерла от осложнений.

– Но если у нее появились деньги, почему она от нее отказалась?

– Она сказала, что рак уже укоренился в ней настолько, что оперироваться бессмысленно: мол, пустая трата денег. А еще что было бы целесообразней оставить что-нибудь для сына. Хотя не думаю, что это был ее единственный резон. Если б ей сделали операцию, она скорее всего осталась бы жить. Простите мою необъективность, но какая мать не уцепится за малейший шанс уберечь своего ребенка от сиротства и полного одиночества в этом мире?

– А каковы, по-вашему, были ее истинные мотивы?

– Наверное, это как-то связано с происхождением тех денег. После разговора со мной тот полицейский говорил еще и с ней. Я слышал, как она сказала ему, что денег у нее нет: полная противоположность тому, что несколькими часами ранее я слышал от нее. И как раз после ухода того полицейского она решила не оперироваться. Вот почему я думаю, что ее решение как-то связано с деньгами и их происхождением.

Му Цзяньюнь на своем стуле молча кивнула. Доводы Чэнь Даяна определенно имели смысл. Хотя по-прежнему оставались две загадки: личности грабителя, забравшего деньги из сейфа Чэнь Тяньцяо, и полицейского, который допрашивал супругу Вэнь Хунбина и не сообщил о проблемных нюансах, возникших в результате дознания.

– Ну вот, смысл начинает прорисовываться, – пробормотал Ло Фэй вполголоса. Он протянул руку доктору Чэнь и, крепко пожав ее, с чувством сказал: – Большое спасибо за сотрудничество.

Когда следователи вышли из больницы, небо уже стало рыжим от закатного солнца. У края дорожки возле входа Ло Фэй остановился и отрешенно уставился вдаль.

– О чем вы думаете? – спросила Му Цзяньюнь.

– Какую роль в расследовании того ограбления сыграл Юань Чжибан.

– Вы думаете, что, вменив себе заботу о Вэнь Чэнъюе и его матери, он мог быть тем полицейским, что разговаривал с доктором Чэнь?

– Именно. Иначе сложно понять, как важнейшая улика вроде этой не попала в официальный полицейский протокол.

– Давайте посмотрим, правильно ли я вас понимаю, – потирая пальцем подбородок, сказала Му Цзяньюнь. – Исходя из того что это Юань Чжибан убил Вэнь Хунбина, вы полагаете, что он чувствовал вину перед его сыном и вдовой. Он помогал им, пойдя даже на сокрытие фактов, которые могли им так или иначе навредить, повлечь неприятности. Кроме того, как сейчас сказал доктор Чэнь, отношения Юань Чжибана с маленьким Вэнь Чэнъюем и его матерью выходили далеко за рамки обыденных.

Ло Фэй понуро вздохнул:

– Возможно, эта «помощь» сама по себе была неоднозначной.

Му Цзяньюнь застыла в изумлении.

– Вы думаете, что Юань Чжибан мог… стоять за кражей?

– Идеальное преступление – кто еще, кроме будущих Эвменид, мог такое провернуть? Мне следовало понять это раньше.

– В ходе расследования дела номер сто тридцать Юань Чжибан уже наведывался к Чэнь Тяньцяо, – вслух размышляла Му Цзяньюнь. – А значит, был знаком с его жильем. Если предположить, что Вэнь Хунбина убил действительно он, то его вина стала мотиватором, пробудившим в нем желание оказывать помощь вдове. С психологической точки зрения та кража, по сути, могла стать прелюдией к убийствам восемнадцатого апреля. Вполне вероятно, что ограбление Чэнь Тяньцяо – первая осознанная попытка взять бразды закона в свои руки – ознаменовало рождение палача-мстителя, ставшего потом Эвменидами.

Ло Фэй кивнул, размышляя о том, что им открылось о его бывшем друге. Из звездного курсанта полицейской академии Юань Чжибан превратился в хладнокровного убийцу. Предположительно смерть его бывшей подруги Бай Фэйфэй от рук ее начальника Сюэ Далиня, заместителя начальника Управления общественной безопасности Чэнду, послужила своеобразным катализатором. В плане мотивации для Юань Чжибана это означало, что его перерождение из звездного студента в серийного убийцу произошло довольно быстро. Если же начало всему этому положили смерть Вэнь Хунбина и ограбление Чэнь Тяньцяо, то метаморфоза Юань Чжибана протекала более плавно.

Несмотря на это, без ответа оставались два важных вопроса. Во-первых, правда о смерти Вэнь Хунбина. Если ситуация в квартире, по словам Хуан Цзеюаня и полицейского снайпера, нормализовалась, то что пошло не так?

А еще ограбление… Кто посетил больницу и решил скрыть деликатный нюанс о происхождении средств супруги Вэнь Хунбина?

Му Цзяньюнь прищелкнула пальцами:

– Если мы на самом деле хотим узнать, кто был тот полицейский, нужно расспросить…

– …Хуан Цзеюаня!

2 ноября, 02:13

Бар «Черная магия», комната люкс на втором этаже

– Ну а сегодня что вас сюда привело? – сухо спросил Хуан Цзеюань.

– Мы ищем Дин Кэ, – ответил Ло Фэй, делая паузу, чтобы отхлебнуть чаю. – Он – единственный из живых, кто знает всю правду о смерти Вэнь Хунбина. Найдя его, мы сможем распутать и историю Вэнь Чэнъюя, а может, даже приблизиться к пониманию перерождения Юань Чжибана в первого из Эвменид. Что еще более важно, есть подозрение, что начальника Дин разыскивает еще и нынешний мститель. Мы должны быть на шаг впереди него.

Хуан Цзеюань кивнул в молчаливом понимании. Снизу сквозь пол просачивалась тяжелая пульсация хеви-метала.

– Вчера утром у нас была встреча с профессором Дин Чжэнем, сыном Дин Кэ, – сообщил Ло Фэй. – Он рассказал нам о двух конкретных делах, которые поставили его отца в тупик. Один случай вынудил его уйти в отставку, а другой – и вовсе скрыться. Мы тщательно изучили их не только для того, чтобы проверить правдивость этого рассказа, но и с целью нащупать какие-нибудь подсказки насчет нынешнего местонахождения Дин Кэ.

– Я знаю, о каких делах вы говорите, – сказал Хуан Цзеюань. – Одно из них, видимо, дело номер сорок семь об ограблении, где фигурирует заложник из дела номер сто тридцать в начале того же года. Второе, без сомнения, печально известное дело десятилетней давности номер сто двенадцать о расчлененном трупе. Эти два случая изменили и мою жизнь.

– Оба раза попадание в «десятку», – усмехнулся Ло Фэй.

– Как вам известно, та история с ограблением Чэнь Тяньцяо толкнула начальника Дин на уход из полиции. Его сменил я, так что это было первым расследованием, которое я возглавил. В уголовной полиции я начальствовал следующие восемь лет, вплоть до начала дела номер сто двенадцать о расчлененном трупе. В конце концов и я вынужденно ушел в отставку из-за того, что следствие пошло наперекосяк… – Хуан Цзеюань прикрыл глаза и чуть слышно выдохнул. – Ирония в том, что два этих дела стали своего рода вехами для нас обоих.

– Не стоит принимать это на свой счет, – сказал Ло Фэй. – В конце концов, даже начальнику Дин они оказались не по зубам.

– Все верно. Как я мог надеяться на успех там, где даже он потерпел неудачу? – Хуан Цзеюань на секунду оживился, но затем вновь сощурил глаза в тоскливом беспокойстве. – Разве это не означает, что все мои труды были напрасны?

Ло Фэй тихо покачал головой. Гляди-ка: Хуан Цзеюань уж десяток лет как на пенсии, а память все не отпускает…

– Мало что в жизни можно вот так вырезать из памяти, – сказал Ло Фэй. – Взять, к примеру, дело номер сорок семь об ограблении. Причина, по которой оно до сих пор не раскрыто, вряд ли даже связано с мастерством преступника. Вполне возможно, что дело тут во внутреннем вмешательстве.

– Внутреннем вмешательстве? Полиции, что ли?

– По моей информации, выявить грабителя было не так уж сложно. Вдове Вэнь Хунбина сразу после ограбления приплыла внушительная сумма денег, и она намеренно скрыла этот факт. В расследовании, несомненно, случился бы прорыв, если б полиция пошла по этому следу.

– Вы уверены? – с сомнением в голосе спросил Хуан Цзеюань.

– Абсолютно. – И, твердо кивнув, Ло Фэй рассказал о встрече с доктором Чэнь.

Хуан Цзеюань хмуро задумался.

– Поверить не могу, что мы упустили денежный след. Такая очевидная, прочная нить… Да нет, мы просто не могли такое проглядеть.

– В том-то и дело, что к вам это не относится. В больницу приходил полицейский и разговаривал с врачом о неожиданном прибытке вдовы Вэнь Хунбина. После визита этого полицейского она решила операцию не делать. Вероятно, передумала, опасаясь привлечь внимание полиции. И пожертвовала собственной жизнью ради безопасности человека, совершившего кражу со взломом.

– Но это невозможно. Невозможно! – У Хуан Цзеюаня на шее вздулись жилы. – Я лично отсматривал материалы этого дела; там об этом не было ни слова. Готов поспорить!

Ло Фэй положил Хуан Цзеюаню руку на плечо:

– Ну как вы не понимаете? Тот полицейский знал о зацепке, но не сообщил о ней. Он ее скрыл. Вот почему дело так и осталось нераскрытым.

Хуан Цзеюань смотрел на Ло Фэя в диковатом недоумении. Это что, непонимание? Тугодумство? Нет, скорее гордыня. В нем взыграло высокомерие: он не мог принять того, что кто-то из его людей действовал из корыстных соображений.

Ло Фэй стиснул зубы:

– Итак, вы можете назвать мне имя того полицейского?

Хуан Цзеюань строптиво насупился:

– Вы намекаете, что он мог утаивать улики и покрывать преступника?

– Я не намекаю, – холодно-настойчивым тоном сказал Ло Фэй, – а констатирую факт. Есть веские основания полагать, что ваш офицер поступил именно так. И если мы его выследим, то, возможно, сумеем разгадать и тайны, связанные с ограблением в деле номер сорок семь.

Хуан Цзеюань, закрыв глаза, прерывисто вздохнул:

– Дин Кэ.

– Это был… начальник Дин? – переспросил Ло Фэй, в буквальном смысле уронив челюсть.

– Да. Было очевидно, что больница – самое логичное, с чего нужно начать расследование. Поэтому именно туда начальник Дин и направился. – Хуан Цзеюань попытался успокоить себя глубоким вдохом. Губы его скривились в жалкой, мучительной улыбке. – Теперь вы знаете, почему никто даже не ставил это под сомнение. И почему мне сложно было поверить вашим словам. Сомневаться в Дин Кэ у меня не было причин никогда.

Стиснув ладонями лицо, он опустился на диван.

Замешательство Хуан Цзеюаня можно было понять. Как смириться с тем, что его кумир пошел на фактический подлог? Надо сделать корректировку: увидеть правду Хуан Цзеюаню мешала не гордость, а слепое восхищение своим бывшим начальником.

Му Цзяньюнь в специальной следственной группе была самой молодой, и имя Дин Кэ значило для нее гораздо меньше, чем для двоих полицейских начальников. А также не притупляло ее анализа ситуации.

– Нам всю дорогу твердили, что Дин Кэ ушел в отставку из-за вызывающей сложности того конкретного дела, – сказала она. – Я ни за что не подумала бы, что реальный вызов исходил от самого этого человека.

Ло Фэй с Хуан Цзеюанем удивленно на нее посмотрели, словно лишь сейчас осознав, что она находится в комнате рядом с ними.

– У Дин Кэ на руках было то, что вполне могло оказаться самой важной уликой во всем расследовании, – продолжила Му Цзяньюнь. – Полицейский его ранга безусловно мог использовать эту зацепку для раскрытия дела. Но почему он этого не сделал? Почему вместо этого взял и уволился?

Замешательство Ло Фэя как рукой сняло.

– Мы недооценивали начальника Дин Кэ, – сказал он. – Точнее, не ожидали от него такого. Считали, что это дело поставило его в тупик, хотя на самом деле он знал о нем больше, чем кто-либо. Он знал, что за ограблением стоит Юань Чжибан!

– Юань Чжибан? – переспросил Хуан Цзеюань с вызовом отчаяния на побледневшем лице. – Но как такое возможно?

– После смерти Вэнь Хунбина тот сблизился со вдовой и ее ребенком. Это дало ему мотив. Он был знаком с планировкой дома Чэнь Тяньцяо, а также обладал навыками, необходимыми для совершения ограбления. Ну а дальше – от слов к делу.

До Хуан Цзеюаня наконец дошла правда:

– Что ж, возможно, мне не стоит так казниться из-за того, что я застопорился с этим делом, – рассудил он. – Но как мог начальник Дин…

– У него было два варианта, – перебил Ло Фэй. – Первый – это продолжить расследование. Как вы думаете, что сталось бы, если б он так поступил?

– Гм. – Хуан Цзеюань хрустнул костяшками пальцев. – Если ваша теория верна, то Юань Чжибана, возможно, арестовали бы за кражу со взломом. А учитывая размер похищенного, он получил бы длительный срок. Деньги через суд вернулись бы к Чэнь Тяньцяо, а положение вдовы Вэнь Хунбина и ее сына стало бы абсолютно безнадежным.

– И не только это, – добавил Ло Фэй. – Вдове могли присудить соучастие в преступлении или даже пособничество. Из ее показаний следовало, что она знала об источнике происхождения денег.

– Не слишком ли строго? – вмешалась Му Цзяньюнь. – Чэнь Тяньцяо был должен эти деньги Вэнь Хунбину. Вы всерьез полагаете, что суд вернул бы деньги тому, кто занимал их у него, а отвечать заставил бы вдову?

– Роль судов в том, чтобы блюсти закон, а не творить добро, – указал Ло Фэй, изо всех сил стараясь сохранять нейтральный тон.

Му Цзяньюнь умолкла.

– Второй вариант выглядел полной противоположностью первому, – продолжил Ло Фэй. – А именно проигнорировать зацепку и завести следствие в тупик. При таком раскладе вдова Вэнь Хунбина могла бы оставить деньги себе и сыну. Таким образом восторжествовала бы и справедливость в отношении Чэнь Тяньцяо. А звездный ученик Дин Кэ не попал бы в тюрьму. Какой вариант на месте начальника Дин выбрали бы вы?

Му Цзяньюнь негодующе тряхнула головой:

– Ничего себе выбор! Раскрыв дело, он обрек бы вдову Вэнь Хунбина на верную смерть.

– К тому же, – добавил Хуан Цзеюань, – начальник Дин прочил Юань Чжибану место своего преемника в полиции. Разве стал бы он губить будущее своего протеже?

Слова Хуан Цзеюаня звучали достоверно. Ло Фэю вспомнилось, как начальник Дин приехал в академию в поисках стажера. Весь курс тогда гудел от этой перспективы. Все знали, что тот, кого выберет легендарный Дин Кэ, однажды займет его место начальника уголовного розыска. Сам Ло Фэй был кандидатом еще до того, как у него начались бурные отношения с Мэн Юнь. Но в конечном итоге выбор пал на Юань Чжибана.

– Однако, – продолжал Хуан Цзеюань, – уверенным на сто процентов быть нельзя. Даже несмотря на то, что первый вариант сильно огорчил бы начальника Дин, это не значит, что второй стал бы избавлением. Я думаю, что он был бы жестко против. Закрыв глаза на преступление Юань Чжибана, он предал бы свой долг офицера полиции. А я являлся его помощником. Я знал его очень хорошо и могу сказать: ничто не имело для него большего значения, чем приверженность своему долгу. Ради своей карьеры он жертвовал всем. Некоторые из таких жертв по обычным меркам были бы даже слишком велики, но ему хватало сил нести эту ношу. Он был самым стойким поборником закона из всех, кого я когда-либо знал. Этот человек никогда не поступался своими принципами.

– Значит, он не выбрал ни один из этих вариантов, – сказала Му Цзяньюнь. – А предпочел сбежать.

На минуту в комнате воцарилась тишина. Ло Фэй в своем кресле подался вперед.

– На сегодня мы считаем, что дело номер сорок семь об ограблении седьмого апреля стало той каплей, что переполнила чашу терпения начальника Дин. Но разве Юань Чжибан не испытывал такой же стресс?

Му Цзяньюнь, подумав, покачала головой:

– Вы как будто хотите сказать, что каждый в момент принятия решений не имел выбора. Неужели мы должны сочувствовать каждом, замешанному в этом деле?

– Все имеет свое начало. Возможно, что и начальник Дин, и Юань Чжибан перед совершением ограбления стояли перед невозможным выбором.

– Вы о деле номер сто тридцать? – спросил Хуан Цзеюань.

– Всех деталей мы по-прежнему не знаем. Если Юань Чжибан действительно убил Вэнь Хунбина, то, наверное, имеет смысл подумать об обстоятельствах, при которых он это сделал, – сказала Му Цзяньюнь. – Все его последующее поведение выказывает участие в судьбе жены и сына Вэнь Хунбина, выходящее далеко за рамки обычного. Он как будто выплачивал долг. Или чувствовал себя крайне виноватым.

В сердце Ло Фэя полыхнул гнев:

– Он застрелил человека, который удерживал заложника и грозился взорвать целый дом! Даже если у Вэнь Хунбина были на то причины, с какой стати Юань Чжибан должен был чувствовать себя виноватым?

– Я не знаю подробностей, но уверена, что Юань Чжибан совершил ограбление на фоне какой-то эмоциональной реакции после того, как убил Вэнь Хунбина, – сказала Му Цзяньюнь. – Скорее всего в квартире произошло что-то неожиданное. Ошибка. Которую совершил именно Юань Чжибан.

Ло Фэй избегал ее взгляда, но блеск в его глазах становился все ярче, а ступня нетерпеливо постукивала по полу.

– Вы что-то задумали? – чутко спросила Му Цзяньюнь.

Ло Фэй поглядел на нее, затем на Хуан Цзеюаня:

– Если моя коллега права, то мы вполне можем отыскать способ одолеть Эвменид. Методом не столь жестким, как мы изначально планировали, но вместе с тем гораздо более эффективным.

Хуан Цзеюань растерянно моргнул. Зато Му Цзяньюнь сразу ухватила, что имеет в виду Ло Фэй.

– Точно, – сказала она. – Мы можем захватить эмоциональный центр Эвменид…

– Перестаньте изъясняться шифровками! – возмутился Хуан Цзеюань.

Му Цзяньюнь азартно повернулась к нему:

– Мы знаем, что осиротевший Вэнь Чэнъюй сделался Эвменидами и убийцей только после того, как прошел многолетнее становление у Юань Чжибана. В нем он видит своего наставника и человека, который контролировал его жизненный путь. Судя по всему, у него никогда не было причин усомниться в своем наставнике. Но что он почувствует, если узнает, что этот путь начался со смерти его собственного отца и в этой смерти был повинен лично Юань Чжибан?

Хуан Цзеюань посветлел лицом.

– Его вера в Юань Чжибана даст трещину. Он почувствует, что все это время тот использовал его. Ощутит себя пешкой в замыслах Юань Чжибана; фигуркой, которую тот двигал как ему заблагорассудится. И возненавидит в этом человеке всё, включая саму сущность Эвменид, выдуманную Юань Чжибаном.

– И тогда мы победим его, не нанеся ни единого удара, – сжимая руку в кулак, произнесла Му Цзяньюнь.

– Славная идея. Чертовски славная, – сказал Хуан Цзеюань с растущим воодушевлением. – Только есть в ней одна дыра. Мы до сих пор не знаем, что именно произошло в квартире, куда залез Вэнь Хунбин.

Му Цзяньюнь это не смутило:

– По крайней мере, у нас есть зацепка. Причем та же самая, которую выискивают Эвмениды. Я уверена, скоро мы узнаем, кто и что стоит за смертью Вэнь Хунбина. И Эвмениды узнают тоже.

Глава 11. Дело № 112 о расчлененном трупе

14:13

Бар «Черная магия», частная комната наверху

– Ну что ж, пришло время поговорить о другом деле, – тихо сказал Хуан Цзеюань. – Официальное название – дело номер сто двенадцать о расчлененном трупе.

Му Цзяньюнь неловко пошевелилась в своем кресле. Темноватая комната, казалось, стала еще сумрачней.

– Что вам обоим о нем известно? – осведомился Хуан Цзеюань.

– Материалы у меня в кабинете, только времени на просмотр особо не было, – сказал Ло Фэй. – Сегодня я в основном штудировал материалы дела номер сорок семь об ограблении.

– Хм. – Хуан Цзеюань кивнул. – Профессор Му, вы родились и выросли в Чэнду. Полагаю, об этой истории вы слышали много раз.

– Было время, когда я что ни день слышала все новые жуткие слухи о маньяке, и это длилось месяцами, – призналась она.

– Тогда расскажите, что вам известно. Интересно узнать, каково оно было в восприятии простого жителя. – Устроившись поудобнее, Хуан Цзеюань вынул из пачки сигарету, закурил и приготовился слушать.

Му Цзяньюнь обхватила ладонями чашку, словно пытаясь согреться об нее.

– Дело о расчлененном трупе… Это было в девяносто втором году, не так ли? Я тогда заканчивала школу. Все происходило как раз накануне моих выпускных экзаменов. Я в те дни задерживалась в школе допоздна, готовилась, и однажды вечером наш учитель не позволил никому из нас, девочек, отправляться домой в одиночку. Велел дожидаться, когда за нами придут родители и разведут нас по домам. В конце концов пришел мой отец. Когда я спросила его, в чем дело, он сказал, что в Чэнду разгуливает очень скверный человек и что меня больше не будут отпускать одну. С того времени отец сопровождал меня до школы и обратно. На мои расспросы не отвечал; сказал лишь сосредоточиться на учебе и не волноваться ни о чем постороннем. Но это лишь усиливало мое любопытство.

На следующий день все мои одноклассники взахлеб обсуждали случившееся. Именно тогда я поняла, насколько все было ужасно. Сегодня я жалею, что развешивала уши насчет всех этих слухов, но тогда игнорировать их было невозможно. Все только о них и судачили, а я месяцами не могла нормально заснуть.

– И что это были за слухи? – спросил Хуан Цзеюань, пуская синеватую струйку дыма.

Му Цзяньюнь смочила горло глотком чая и снова погрузилась в воспоминания десятилетней давности:

– Я слышала, что убили девушку. Говорили, что убийца – отъявленный маньяк: мол, жертву он изрубил на кусочки и изжарил, кое-что съел, а остальное разбросал по городу. Некоторые даже утверждали, что он сварил ее мозг и внутренние органы. Мы все думали, что главным желанием убийцы было пожирать человеческую плоть.

Голос Му Цзяньюнь дрогнул и сорвался. Ло Фэй, и тот поморщился от жутковатых образов, навеянных ее словами. Невозмутимым выглядел лишь Хуан Цзеюань. Он курировал это дело с самого начала и давно уже свыкся с деталями. Однако время не могло стереть его стыд за результаты расследования.

После нескольких глубоких вдохов дыхание Му Цзяньюнь стало ровнее.

– В итоге полиция пришла и в нашу школу. Нам показывали фотографии и просили опознать предметы на них. Ярче всего в моей памяти запечатлелся красный пуховик. Должно быть, его в день убийства носила жертва. Я до сих пор помню точный оттенок красного – алый, как свежая кровь. Меня тогда несколько ночей донимали кошмары с этой курткой. А вскоре пошли слухи, что убийца сделал объявление: каждый месяц он собирается пожирать новую жертву. И следующей его целью будет длинноволосая девушка в куртке вроде той, что на фотографии.

– Чистой воды вымысел, – хмыкнул Хуан Цзеюань.

– Я была еще подростком, – неловко улыбнулась Му Цзяньюнь, касаясь рукой своего каре. – И слухов от правды не отличала. Тогда все девчонки в классе, в том числе и я, подстригли волосы и целых полгода не надевали ничего красного. Тот всепоглощающий страх не отпускал меня, пока я не оказалась в полицейской академии, где ощутила себя в безопасности.

– А теперь, Хуан Цзеюань, расскажите о расследовании вы, – попросил Ло Фэй. – Те места, которые считаете правдой.

Хуан Цзеюань, затянувшись в последний раз, затушил окурок о блюдце на столе.

– По дате, госпожа Му, вы не ошиблись. – Голос бывшего следователя сделался хрипловато-надтреснутым. – О деле номер сто двенадцать о расчлененном трупе стало известно двенадцатого января девяносто второго года. Ранним утром уборщица средних лет приметила возле бака на улице Дунба туго набитый черный мешок. Из любопытства она ткнула его черенком метлы. В образовавшуюся дыру проглянули какие-то кусочки, напоминающие свежее мясо, лоснившееся на солнце. Уборщица решила, что это свинина, которую случайно обронил торговец, спешивший с утра на рынок. Мешок она притащила домой, сочтя, что владельца теперь не найти, а ей вот свезло. – Хуан Цзеюань попробовал усмехнуться, но не сумел. – И тут, начав рыться в мешке, она обнаружила одну странность. Точнее, не одну, а сразу три. Три человеческих пальца, если быть точным.

Ло Фэй бросил взгляд на Му Цзяньюнь: ее лицо побледнело.

– Женщина с криком выбежала из дома, – продолжал свой рассказ Хуан Цзеюань. – Ее услышали соседи и, как только узнали о той находке, вызвали полицию. Вызов поступил ровно в семь двадцать утра, а спустя пятнадцать минут я уже был на месте с командой экспертов. С самого начала было понятно, что дело серьезное. Ломтики плоти были совсем свежими. Как ни странно это звучит, они действительно походили на свинину с рынка. Мешок весил четыре с половиной килограмма и содержал четыреста тридцать шесть ломтиков мяса, нарезанных с филигранной точностью и аккуратно сложенных. Все было выверено. Каждый ломтик был толщиной от двух до трех миллиметров. Криминалисты пришли к выводу, что плоть была срезана с ноги взрослой женщины, а три пальца – это указательный, средний и безымянный пальцы левой женской руки.

От воспоминания Хуан Цзеюань поморщился и тряхнул головой.

– Мы тогда еще не сознавали, – помолчав, продолжил он, – что это было только начало. В девять тридцать семь к нам в диспетчерскую поступил второй звонок: двое строителей обнаружили брошенный чемодан на площадке возле улицы Шита. Мы метнулись туда со всей возможной скоростью. К моему приезду полиция уже выставила оцепление, а вокруг собралась толпа. Помню, я разговаривал с двумя рабочими, которые обнаружили чемодан. Они были напуганы до смерти. Я даже не успел составить протокол. Ничто не могло подготовить меня к тому, что я увидел внутри той штуковины. Это был самый холодный день в году, но одежда на мне взмокла от пота…

Хуан Цзеюань оцепенело уставился на свою растопыренную пятерню. После этого он закурил еще одну сигарету.

Му Цзяньюнь стало вдруг трудно дышать, но не из-за дыма.

– Что именно было в том чемодане? – проговорила она.

– Голова и полный набор органов, – сказал Хуан Цзеюань, впиваясь пальцами в ладонь. – Один из упомянутых вами слухов оказался правдой. Органы были сварены.

Му Цзяньюнь как могла превозмогала тошноту, комом поднимающуюся из желудка.

– Голова была малинового цвета, мягкой и разбухшей. Органы расфасованы по пяти прозрачным пакетам, аккуратно уложенным вокруг головы. А кишки свернуты и упиханы внутрь черепа.

От одной лишь последней детали по спине Ло Фэя пробежал озноб. Он представил себе, как убийца спокойненько сворачивает кишки жертвы, суховато-педантичный, как бухгалтер за составлением налоговой декларации. Никогда за всю свою карьеру Ло Фэй не сталкивался со столь хладнокровным и запредельно отстраненным преступником. С таким не сравнятся даже деяния Эвменид.

Хуан Цзеюань возобновил рассказ:

– Содержимое чемодана шокировало всех. Я немедленно доложил о ситуации своему начальству. Совсем скоро была собрана специальная следственная группа, куда преимущественно вошли оперативники уголовного розыска. Первое совещание состоялось непосредственно на стройплощадке и положило начало тому, что мы назвали делом номер сто двенадцать о расчлененном трупе. Специальная следственная группа разработала стратегию из трех направлений. Для розыска других частей тела был организован поиск по всему городу; для установления личности жертвы подняли записи о женщинах, недавно объявленных пропавшими без вести, а для предотвращения повторных нападений усилили патрулирование и интенсивность оповещений населения об опасности.

Ло Фэй кивнул:

– Выбор правильный. Каков был ход следствия?

– Поиск остальных частей тела дал результаты почти сразу. Полицейский наряд обнаружил еще один черный пакет, в мусорной куче на улице Яньлин. В мешке было пять килограммов человеческой плоти, включая еще два пальца. А около полудня того же дня один из общественников в подлеске, возле объездного шоссе на востоке Чэнду, обнаружил завернутый в простыню сверток. Внутри свертка был третий пластиковый пакет, тоже с пальцами и ломтиками человеческой плоти, а еще комплект женского белья, сложенный с абсолютной педантичностью. Но это было последнее, что мы нашли. Прочие останки так и не обнаружились.

– Итак, в итоге вы нашли три пакета с наструганной плотью жертвы, а также чемодан с ее головой и внутренностями, – суммировал Ло Фэй.

– Совершенно верно.

– Эти три пластиковых мешка весили… не больше четырнадцати килограммов, верно? Иными словами, по крайней мере половина останков жертвы осталась ненайденной, включая скелет.

– Да, – Хуан Цзеюань угрюмо кивнул. – Мы пробовали проанализировать, почему такое могло произойти. И пришли к выводу, что от других частей тела убийца избавился более скрытно: прикопал, сжег или, может, вывез куда-нибудь за пределы Чэнду. Конечно, ходили и другие слухи, но они, надо сказать, были необоснованными.

– Насчет того, что остальную часть тела убийца съел? – спросил Ло Фэй, вспоминая недавние ремарки Му Цзяньюнь. – Это можно полностью отмести за отсутствием логики: зачем каннибалу оставлять кости, выбрасывая все мясо?

– А что, если это было ритуальное убийство? – предположила Му Цзяньюнь.

Хуан Цзеюань обреченно махнул рукой:

– Это мы тоже обсуждали. Поверьте, ни в останках, ни в том, что было с ними проделано, не обнаружилось ничего, что указывало бы на какую-то связь с известными культовыми или ритуальными практиками.

Он вытащил сигарету, третью по счету, закурил и несколько раз жадно затянулся.

– Из базы данных о пропавших мы ничего не извлекли, поэтому мне оставалось лишь опубликовать объявление в самых тиражных газетах Чэнду. Туда мы включили снимок красного пуховика жертвы – то самое фото, профессор Му, которое вам показывали в школе. Пятнадцатого января со специальной следственной группой связались три студентки колледжа и сообщили, что уже несколько дней не видят свою соседку по комнате. А пуховик в газетах выглядит точь-в-точь как тот, что был у нее. Специальная следственная группа незамедлительно привезла тех девушек для осмотра куртки. Все трое подтвердили, что он принадлежал именно их соседке по комнате. В тот момент я был на девяносто процентов уверен, что жертва опознана. Девушки попросили показать тело, но я этого не захотел. Там одного взгляда хватало, чтобы вывернуть желудок самому матерому полицейскому. Однако они настаивали, и в конце концов я сдался – коли на то пошло, они весь год жили в одной комнате… При виде головы одна из девиц вылупила глаза, что твои блюдца: «Это она! Это она!» Бедняга свернулась креветкой и ну метать всё подряд – слезные вопли, сопли, слизь, слюну… Зрелище не для слабонервных. Но это был огромный прорыв в расследовании. С уходом студенток мы связались с родителями их пропавшей соседки. Они жили в паре часов езды от Управления, поэтому прибыли к нам в тот же день.

Му Цзяньюнь глубоко выдохнула через нос:

– Это была их дочь?

– К моменту расставания с ними мы официально подтвердили личность жертвы: Фэн Чуньлин, второкурсница отделения бухучета профессионально-технического училища Чэнду.

– В какой день она пропала? – спросил Ло Фэй.

– Последний раз ее видели выходящей из колледжа утром девятого января.

– Девушка отсутствовала целых пять дней? – удивилась Му Цзяньюнь. – И никто из других студентов не хватился? Как это объяснили в колледже?

– Был конец семестра. Занятия закончились, и весь кампус был занят подготовкой к выпускным экзаменам. В колледже никто и не знал, что Фэн Чуньлин пропала. Ее друзья просто предполагали, что она занимается самостоятельно. Соседи по комнате ее отсутствие, конечно, заметили, но не придали этому значения.

– Не придали значения тому, что ее уже несколько дней как нет? – Ло Фэй поднял бровь.

– Как я уже сказал, ее дом находился относительно недалеко. Они предполагали, что она занимается дома. Если б не объявление, помещенное нами в газетах, наши поиски скорее всего продлились бы значительно дольше.

– Непохоже, чтобы жертва была близка со своими соседками.

Хуан Цзеюань кивнул:

– Фэн Чуньлин была типичной студенткой: среднего роста и телосложения, двадцати лет от роду. При этом, по словам сокурсников, она была интроверткой, с соседями по комнате общалась неохотно. Не говоря уже об участии в общественных мероприятиях. В комнате она обычно сидела, уткнувшись в книгу. Свободное время проводила в основном за пределами кампуса. При этом совершенно непонятно, куда она ходила, чем занималась и с кем общалась.

– То есть точную картину ее личной жизни представить непросто?

– Именно. В наши дни все было бы значительно проще – можно было просто проверить ее мобильный. Ну а тогда нашим полицейским приходилось действовать по старинке: опрашивать людей в надежде, что те дадут полезную информацию. А поскольку жертва держалась особняком, найти какие-либо зацепки оказалось чрезвычайно трудно.

– И как у вас прошел обыск?

– Не было другого выбора, кроме как применить самый простой метод: старый добрый поиск иголки в стоге сена.

Ло Фэй одобрительно кивнул:

– Чаще всего простое как раз и оказывается наиболее эффективным. При условии, что есть нужное число сотрудников.

– С этим проблем не было. Управление общественной безопасности Чэнду под давлением общественности пообещало, что раскроет дело в течение года. Это решение мобилизовало всю полицию города. К расследованию подключились крупные силы, и мы немедленно начали розыск по всему городу. Радиус поиска охватывал два конкретных района и три типажа людей. В основании радиуса находился колледж. Мы «пробили» почти каждого студента и преподавателя, провели опросы в магазинах, ресторанах и иных общественных местах в непосредственной близости от колледжа.

– Это дало какие-то зацепки?

– Подозреваемых у нас не появилось. Мы выяснили, что Фэн Чуньлин часто захаживала в музыкальные и книжные магазины в районе главного корпуса. И там нам сказали, что не видели ее с десятого января. Но чем больше мы обдумывали эту информацию, тем несуразней нам она казалась.

– А как вы определились с радиусом поиска?

– Четыре точки, в которых были обнаружены останки жертвы, образовывали углы квадрата. Учитывая трудности, связанные с одновременным разбрасыванием всех четырех свертков, мы предположили, что для избавления от останков подозреваемый совершил четыре отдельные поездки. По мнению нашего психолога, он избегал возвращаться по своим следам. Из этого следовало, что убийство было совершено где-то внутри этого квадрата. Поэтому свои поиски мы сосредоточили на площади, образованной этим самым квадратом, и на самом колледже, включая музыкальные и книжные магазины возле входа.

– Это принесло результаты? – спросил Ло Фэй.

Хуан Цзеюань покачал головой.

Ло Фэй потер ладони:

– Вы также сказали, что сосредоточились на трех людских типажах…

– Врачи, мясники и рабочие-мигранты. Судя по множественности повреждений, нанесенных телу, у убийцы была железная выдержка и он был искусен в расчленении – черта, явно свойственная врачам и мясникам. С другой стороны, рабочие-мигранты обычно происходят из социальных низов, и именно им в большинстве случаев присущи преступления, связанные с насилием.

– И это тоже не дало никаких зацепок?

– Совершенно, – горько усмехнулся Хуан Цзеюань, стряхивая пепел с сигареты.

– Что и говорить, этот тип был мастером своего дела, – хмуро произнес Ло Фэй. – Справедливости ради стоит отметить, что стратегия полиции – один радиус поиска, два района, три типажа подозреваемых – была проработана тщательно. Но в данном случае не принесла ни единого результата. Значит, убийца либо опережал вас на шаг, либо ваш подход был в корне ошибочным. Похоже, что метод поиска иголки в стоге сена себя не оправдал. Что еще обнаружилось в тех местах, где были оставлены части тела?

– Двенадцатого января в Чэнду шел снег, – тихо сказал Хуан Цзеюань. – Снегопад начался в полночь и прекратился только к девяти утра. Пропали все следы, отпечатки пальцев и прочие улики, которые подозреваемый мог оставить при разбрасывании останков жертвы. Мы пришли к выводу, что убийца специально выбрал этот день из-за погодных условий.

– Пожалуй, соглашусь. Этот тип просчитал каждое свое движение… – Ло Фэй на секунду задумался. – Вы выяснили еще что-нибудь о том, как он разделывал и упаковывал тело? Это тоже могло дать несколько зацепок.

Хуан Цзеюань бросил на него печальный взгляд:

– Мы учли и это, но тоже безрезультатно. Те пластиковые пакеты можно было купить на любом рынке или в универмаге. Чемодан с головой и внутренностями был ничем не примечателен, а его вид и следы износа указывали, что ему не меньше пяти лет. Было бы безумием пытаться отслеживать его странствия за полдесятка лет.

Ло Фэй сочувственно покачал головой:

– Похоже, убийца предусмотрел все возможные варианты.

– Он как будто до тонкостей был знаком с нашими процедурами расследования. Какой бы подход мы ни избрали, он уже заранее это предвидел. Мы со специальной следственной группой корпели над этим делом день и ночь несколько месяцев кряду, и всё без единого ощутимого результата. В конце концов я почувствовал, что у меня нет иного выбора, кроме как проглотить свою гордость и отправиться на поклон к Дин Кэ.

– Дин Кэ, – задумчиво протянул Ло Фэй. – Он ушел на пенсию, кажется, за восемь лет до дела о расчлененном трупе? Но все равно продолжал оказывать вам существенную помощь?

– Правда – и то и другое. По сути, он оставался моим наставником. Всякий раз, когда я при расследовании утыкался в стену, мне приходилось обращаться к нему за советом и содействием. В то время он обитал в пригороде, ухаживая за своими цветами и птицами. Бесхитростная жизнь; так сказать, ближе к земле. Но, несмотря на седину, энергии в нем было ничуть не меньше, а может, и больше, чем в годы службы. Хотя радости при наших встречах он не испытывал. Говорил, что каждый мой визит отнимает у него дни, отпущенные для жизни.

Ло Фэй понимал это как никто другой. Работа в полиции – это вам не «с девяти до шести». Как только приступаешь к новому расследованию, оно для тебя моментально становится во главу угла.

– Так что произошло, когда вы обратились к Дин Кэ на этот раз? – нетерпеливо спросила Му Цзяньюнь.

– Ну, поворчал, как всегда. А как унялся, то долго и внимательно изучал материалы дела. Потом велел мне вернуться через пару недель. Полмесяца! Раньше он никогда не тратил на расследование столько времени.

– Была ли для такого промежутка какая-то конкретная причина?

– Это был крайний срок, который Дин Кэ давал себе на раскрытие дела. Прежде он в основном просил вернуться через день или два. Иногда через пять. Но неделя – это был максимум. Когда я возвращался, начальник Дин делал несколько замечаний; бывало, что задавал один-два вопроса. Всего с десяток слов, но чувствовалось, что обдумыванию каждого пункта он посвятил долгие часы. И с каждым возвращением после такой встречи с Дин Кэ у меня как будто открывались глаза. Ответы словно сами смотрели мне в лицо. Всякий раз…

– А в этот? – спросил Ло Фэй.

Хуан Цзеюань с потемневшим лицом оглядел обоих офицеров:

– Вы уже знаете, что произошло.

– Больше вы его никогда не видели, – печально сказала Му Цзяньюнь.

– Ждать две недели и без того было тяжко. А потом, когда я вернулся к нему и узнал, что он переехал, я был совершенно выбит из колеи. Никто не знал, куда он уехал и как с ним связаться.

Сочувствие Му Цзяньюнь не притупило ее язык:

– Мне кажется, он намеренно взял фору во времени.

– Видимо, дело поставило его в тупик, – сказал Ло Фэй, отходя от темы.

– Трудно сказать наверняка. Известно одно: больше мы с ним не встречались.

Ло Фэй, глядя на стол, покачал головой. Было обидно, что спец такого калибра, как Дин Кэ, предпочел сбежать, чем попросту признаться в своей неспособности раскрыть дело. Получается, вроде как нарушил свое слово.

– Даже Дин Кэ оказался бессилен, – со вздохом сказала Му Цзяньюнь. – Ну а потом в деле был какой-то прогресс?

Хуан Цзеюань вымученно улыбнулся:

– Врать не буду: потеряв связь с Дин Кэ, мы впали в полное отчаяние. Но я как-никак был начальником отдела уголовного розыска и, как бы безнадежно все ни выглядело, делал бодрое лицо и притворялся, что все идет гладко. Следующие нескольких месяцев мы прочесывали город мелкозубой расческой. Но, как и ожидалось, не нашли и следа подозреваемого. Чтобы как-то утишить общественный резонанс, я в конце года подал в отставку.

Му Цзяньюнь с сочувствием посмотрела на Хуан Цзеюаня. А у того даже получилось слегка улыбнуться:

– Хотите верьте, хотите нет, но уход из полиции был для меня высвобождением. А то это дело совсем меня доконало. Все нервы вымотало.

– Вы с Дин Кэ оба решили бежать от расследования, – сказала Му Цзяньюнь, – только вы повели себя иначе. Пускай вы больше не полицейский, но о деле не забыли. Даже после того, как оно было помещено в разряд «нераскрытых», вы продолжили искать убийцу. То есть вы по-настоящему от него не отступились – я права?

Глаза Хуан Цзеюаня вспыхнули:

– Этот убийца у меня поплатится. Пусть даже пройдет еще десяток лет. Да что десяток – хоть вся моя оставшаяся жизнь!

После такого выплеска эмоций он слегка обмяк. Переведя дух, продолжил:

– На самом деле этот бар я открыл, чтобы попытаться выманить убийцу. Что вы думаете о музыке, которую услышали на входе?

– Прямо-таки душит, – усмехнулся Ло Фэй. – Подходящий саундтрек для кровавого спектакля на сцене.

Му Цзяньюнь не без содрогания вспомнила «представление» внизу, напоминающее сцену из фильма ужасов. Актер пригласил одного из зрителей заколоть на сцене полуобнаженную актрису. Кровь (хотелось надеяться, поддельная) так и хлестанула из кожаного бюстгальтера.

– Шоу у вас, безусловно, близко к нарушению всяких юридических границ, – сказала она. – Что же до границ хорошего вкуса…

– Это все лицедейство, – с улыбкой перебил Хуан Цзеюань. – За все время не было ни одного несчастного случая, а кровь мы берем в мелком магазинчике в центре города. А теперь, прошу, – он глянул с беспокойным любопытством, – расскажите мне подробнее о том, что вы ощутили, когда вошли.

– Там определенно были страх и отчаяние, – подумав, сказал Ло Фэй. – Атмосфера безудержного буйства: грохот, визг и рычание гитар и набат ударных. У некоторых людей определенно могут возникать всякие нездоровые мысли. Возможно, даже жестокие фантазии.

– В точку! Вы сами недавно сказали: «Душит». На самом деле трек, который вы услышали, когда вошли, был сыгран группой под названием «Саффокейшн», то есть «удушение». В первый раз, когда я его услышал, то едва мог поверить, что группа молодых людей действительно отрепетировала и записала все это. А через неделю я уже сам не мог от него оторваться. Буквально гипнотизирует.

Прикурив еще одну сигарету, Хуан Цзеюань пересек комнату и из угловой тумбочки достал увесистый пакет для вещдоков. Возвратившись, протянул его своим гостям.

– Гляньте, – сказал он. – Вся музыка, которая играет у меня внизу во время выступлений, – с этих кассет. Впервые я послушал их на ночь глядя зимой девяносто третьего года. Один, в наушниках. Помню, я тогда под конец вспотел, как загнанный пес. Мне казалось, что весь мир полон упадка, насилия и смерти, а я в полном отчаянии и мне некуда бежать.

Ло Фэй медленно кивнул. Внизу, в баре, он, признаться, ощутил что-то подобное. Офицер заглянул в прозрачный пакет. Кассеты там были с надписями на английском и квадратными отверстиями по бокам.

Вид кассет вызвал прилив воспоминаний. Сейчас, разумеется, музыка в основном ходила на компактах, но в восьмидесятых-девяностых китайский музыкальный рынок буквально ломился от кассет.

– Эти записи связаны с делом номер сто двенадцать? – полюбопытствовал он.

– Они принадлежали жертве. Это «дакоудаи», купленные в одном из музыкальных магазинов в районе университета.

– А что такое «дакоудай»? – спросил Ло Фэй, перекатывая на языке незнакомый термин.

Му Цзяньюнь улыбнулась с веселой снисходительностью:

– Я вижу, вы человек из прошлого… Между тем это родные всем нам «перфорашки», как мы их называли. Видите ли, когда музыкальные магазины за рубежом переполнялись кассетами, в боку у них штамповалась дырочка, и вся эта продукция шла в Китай как отходы пластика. Саму ленту эти отверстия не затрагивали, поэтому кассеты без проблем можно было проигрывать. Эти «дакоудаи» пробились на подпольный музыкальный рынок Китая и крутились на кассетниках у всех моих друзей по школе и университету.

– Специальная следственная группа держала эти пленки на предмет сбора отпечатков, – пояснил Хуан Цзеюань. – По словам сокурсников Фэн Чуньлин, именно эта подборка была у нее в фаворе. И если кто-то входил в круг общения девушки, был близок к ней, то мог оставить на этих кассетах следы своих пальцев. К сожалению, ничего ценного криминалисты опять же не нашли. Записи, как улики, официально не фигурировали. Возможно, это было ошибкой, но специальная следственная группа в конце концов о них забыла. А я наткнулся на них тем вечером накануне отставки. Не знаю, зачем я сохранил их, но вот держу у себя…

– И однажды вы послушали их на ночь глядя, – напомнила Му Цзяньюнь.

– Ощущение было не из легких, – признался Хуан Цзеюань. – До тех пор самой тяжелой музыкой, которую я слышал, были разве что Цуй Цзянь (Ло Фэй чуть заметно кивнул: даже он был знаком с так называемым отцом китайского рока) или «Карпентерс». Но то, что я получил от этого, с лихвой возместило все мои пробелы. – Дрогнув голосом, Хуан Цзеюань отхлебнул чаю. – Прослушивание этой музыки помогло мне по-настоящему разглядеть Фэн Чуньлин. А также подтолкнуло к пониманию, с какими людьми она водилась.

Когда я возглавлял специальную следственную группу, мы использовали всё, что нам известно о Фэн Чуньлин, для составления ее примерного психологического портрета. Одинокая, замкнутая, неэмоциональная. Но затем чувства, которые вызвала во мне эта музыка, заставили меня полностью пересмотреть этот профиль. До прослушивания я даже представить себе не мог, что за монстр мог совершить то жуткое убийство. О чем думал тот нелюдь, когда убивал девушку, разделывая ее как мясную тушу? Я просто не мог понять мысли и мотивы убийцы… Но это было до того, как я услышал записи. Это больше, чем просто кассеты; это письма, оставленные жертвой.

Ло Фэй поймал себя на том, что неотрывно смотрит на кассеты в пакете для улик.

– Если вы прочтете на них английский текст, то поймете, что я имею в виду, – подсказал Хуан Цзеюань.

Ло Фэй повертел одну из кассет, но иностранные надписи не разобрал.

– Как у вас с английским? – повернулся он к Му Цзяньюнь.

– Да ничего. – Она протянула узкую ладонь.

Ло Фэй застенчиво подал ей пакет:

– А то я со времен колледжа ни одной английской фразы не прочел.

Му Цзяньюнь непринужденно пожала плечами. С минуту она изучала вкладыш одной из кассет, после чего начала переводить:

– Это сборник девяносто второго года, выпущенный рекорд-лейблом «Роудраннер». Текст на вкладыше примерно такой: «Самое яркое свойство текстов хеви-метал – его одержимость смертью, насилием и сексуальным желанием… Вот оно, изысканное выражение размышлений Ницше о бездне… Те, кто погружается в эту музыку, станут свидетелями того, как смерть торжествует над добром, рушатся основы мироздания, а врожденное насилие человечества побеждает и мир поглощается похотью… Ваши чувства заглушаются нигилизмом, но вы не можете избежать тени смерти, которая окутывает все вокруг… Единственный путь к искуплению – насладиться вкусом смерти через хеви-метал».

– Мой старый учитель английского вами просто посрамлен, – ласково польстил Хуан Цзеюань. – К сожалению, мы были так заняты сбором отпечатков и других улик с этих пленок, что едва обратили внимание на напечатанный здесь текст. Вкладыши после прослушивания мне потом перевели, но к тому времени окно расследования давно уже закрылось. Если б в нашей специальной следственной группе был кто-то вроде вас, профессор Му, все могло бы сложиться совсем иначе…

– «Кто сражается с чудовищами, должен остерегаться, чтоб самому не стать чудовищем. И если долго смотреть в бездну, то бездна тоже заглянет в тебя», – процитировал Ло Фэй.

– В бездну мы уже заглянули, – заметил Хуан Цзеюань. – Она в этих кассетах.

Му Цзяньюнь думала о чем-то своем. Аккуратно положив кассету на столик, она обвела глазами собеседников и приглушенно сказала:

– Если это правда, то похоже, что эмоциональный мир Фэн Чуньлин был намного глубже и сложней, чем у большинства ее сверстников. И не исключено, что с сокурсниками общаться ей было затруднительно. Иначе почему она смотрелась такой отстраненной и одинокой? Если у нее имелись собственные воззрения и интересы, то, значит, у нее была небольшая группа друзей-единомышленников. И их общение, по всей видимости, протекало за пределами кампуса. В другом кругу она могла проявлять себя с совершенно другой стороны. А судя по ее альтернативным музыкальным вкусам, у нее, вполне вероятно, был такой же альтернативный жизненный опыт.

– Точно! – воскликнул Хуан Цзеюань. – Вы практически читаете мои мысли. Только в отличие от вас я не подкован в психологии, поэтому мне приходится полагаться на интуицию. Вот моя теория. – Он выпрямился в кресле. – Жертва и убийца познакомились друг с другом через хеви-метал. Возможно, они даже встречались в музыкальном магазине, где продавались эти «дакоудаи». И так стали друзьями. Рассуждали о насилии, сексе, даже смерти. Для Фэн Чуньлин тексты песен были просто фантазиями, как и для большинства людей. Но для убийцы они были способом исследовать свои извращенные позывы. И вот однажды, по какой-то причине – вполне вероятно, после внезапного спора или даже отказа в сексе, – убийца больше не смог их контролировать. И все эти сдерживаемые импульсы выместил на жертве. Изнасилование, убийство, расчленение – он совершал одно жуткое преступление за другим. И, может быть – просто может быть, – все время у него в голове гремела эта музыка.

Хуан Цзеюань умолк, с вежливым нетерпением ожидая ответов.

Часы на стене молча отсчитывали секунды. Наконец заговорила Му Цзяньюнь:

– Если это действительно было психопатическое убийство, как вы говорите, то основной целью убийцы было бы упоение самим преступным актом убийства. Все исследования подобных случаев показывают, что убийце невозможно устоять перед таким соблазном. Он доминирует и вызывает привязанность, словно наркотик. Такие люди продолжают убивать до самой своей поимки и ликвидации. Их называют серийными убийцами.

– Как профессионал, вы подаете это абсолютно правдоподобно, – тихо произнес Хуан Цзеюань. – И теперь я еще более уверен, что смогу поймать свою добычу. С убийства Фэн Чуньлин минуло десять лет. Убийце, должно быть, не терпится совершить еще одно. Так уж получилось, что мой бар – идеальное место для того, чтобы этот ублюдок дал волю своим желаниям, своим разнузданным похотливым позывам, и все это под свою любимую музыку. Пока я продолжаю управлять этим баром, он рано или поздно сюда нагрянет.

Ло Фэй поднялся, воздев руки, словно призывая к тайм-ауту.

– Хоть я и понимаю, зачем вы подкладываете эту приманку, – сказал он, – но ваш профиль убийцы основан на догадках, и не более того. Логически говоря, вам по-прежнему не хватает убедительных доказательств. Не спорю, эти записи дали вам много поводов для гипотез, но профилей убийцы, самых разных, тоже может быть весьма много. Я не уверен, что ваш бар – гарантированный способ выманить его на свет.

Брови Хуа Цзеюаня поднялись и опустились. Было неясно, получилось ли до него достучаться. Но отставной полицейский не сдавался. Глаза его снова зажглись:

– Даже если шанс один на сто, я все равно не отступлюсь! Я признаю́, что мои представления внизу, строго говоря, не вполне законны. Но мне на этот счет переживать некогда. Мне нужно успокоить свою совесть. Всё из-за этого ублюдка. И когда я до него доберусь, мне плевать, как поступит со мной закон!

«Мне плевать, как поступит со мной закон»… Эти слова покоробили Ло Фэя. Напротив него сидел человек, готовый ради отмщения нарушить закон. Звук гонга, печально знакомый…

Кто этот человек? Он враг или нет?

А если нет, как это соотносится с Эвменидами?

Глава 12. Дело об убийстве в секретном месте

23:25

Штаб-квартира корпорации «Лунъюй»

Штаб-квартира располагалась в огромном двадцатисемиэтажном здании. Несмотря на полночный час, в окнах здания горел свет. Вокруг кольцом стояла охрана, а восемнадцатый этаж был перекрыт фактически наглухо.

На каждом углу застыли вооруженные люди в пиджаках, а между дверями лифтов и постом секьюрити в конце коридора были установлены всевозможные дополнительные меры безопасности, от ультрасовременных камер до датчиков движения и металлодетекторов.

Центр безопасности находился на втором этаже. Он был уставлен рядами мониторов с прямой трансляцией от каждого входа, выхода, лифта, коридора, холла и помещения. Любой, кто здесь находился, мог быть в курсе всего, что происходит в каждом закоулке здания. Сегодня вечером здесь присутствовали четверо мужчин, все как один в черном. Они стояли в ряд перед экранами, вглядываясь в соответствующую панель мониторов. А за ними стояли братцы Хуа и Лун.

Вдвоем они смотрели на один конкретный монитор. На первый взгляд он казался вдвое крупнее других, но на самом деле был просто сдвоенным. На экране представал интерьер того, что когда-то было кабинетом восемнадцатого этажа. Из-за габаритов помещения для панорамной съемки требовались две камеры. Комната, за которой велось строгое наблюдение, раньше была личным кабинетом Дэн Хуа, а теперь ее переделали в спальню.

Она была ярко освещена. Огромный письменный стол Дэн Хуа, стулья и прочая мебель всё еще стояли на местах, но сюда уже принесли две кровати. Одна стояла у восточной стены, другая – у западной, непосредственно напротив.

На одной кровати беззвучно спал худой, как жердь, Мэн Фанлян. На другой храпел комично толстый Линь Хэнгань.

Братец Лун терпеливо стоял, глядя на монитор тронутыми краснотой глазами. В какой-то момент он широко зевнул.

– Устал? – небрежно спросил братец Хуа, не сводя глаз с экрана.

– Я в порядке, – отозвался братец Лун и энергично потер лицо руками.

– Зачем напрягаться? Я слежу за мониторами – торчать здесь вдвоем совсем не обязательно.

– Даже если так, все равно на мне лежит ответственность. Расслабляться непозволительно. Мы уже потеряли Дэн Хуа – если потеряем еще и вице-президента Линь, корпорации «Лунъюй» конец.

Братец Лун продолжал наблюдать за пухляком на экране, этим самым вице-президентом Линь.

Братец Хуа усмехнулся:

– Получается, ко мне у тебя доверия уже нет?

– Ну зачем ты так? – Братец Лун изобразил улыбку. – Многие из наших были там, однако Дэн Хуа не уберегли. Тебя в этом, понятно, никто не винит. И я здесь не потому, что сомневаюсь в тебе, а затем, что мне нужно ознакомиться с системой безопасности в этом здании. Как еще я смогу разгружать тебя от обязанностей в будущем, хотя бы частично?

Он панибратски похлопал братца Хуа по плечу. Тот, сердито смахнув его руку, буркнул:

– Ладно, хватит. Не зевай и следуй указаниям.

– Слушаю и повинуюсь.

Братец Хуа покосился на таймер внизу экрана.

– Осталось меньше получаса, – произнес он.

– Да успокойся. Говорю тебе, этому парню ничего не светит. Как он может проскользнуть через такой кордон охраны? Разве что призрак мог бы проникнуть в эту комнату незамеченным.

– Самоуспокоенность сейчас недопустима, – сердито мотнул головой братец Хуа. – Чем ближе срок, тем жестче должна быть бдительность. Он вполне может выжидать, а под конец ударить.

– Меня больше беспокоит, что он не придет. А если сунет сюда нос, я с него шкуру спущу и сожгу, как жертву на погребальном костре Дэн Хуа.

Братец Хуа не ответил. Он не сводил глаз с экранов. Двое подопечных на восемнадцатом этаже по-прежнему безмятежно спали. За исключением мигающего в углу таймера, все в зале было совершенно неподвижно.

И тут экраны неожиданно погасли.

– Что это, черт возьми? – вскинулся братец Лун.

– Отключение, – проронил братец Хуа.

Только тут до них дошло, насколько масштабна поломка. Погасли не только мониторы – весь пункт безопасности погрузился во тьму.

– Что-то стряслось! – рявкнул братец Лун.

В темноте он вскочил со стула и только тут понял, что не ориентируется, где здесь выход.

– Что будем делать, братец Хуа?

Тот ощупью подобрался к стене, нашаривая пальцами цепочку жалюзи. Стоило ее дернуть, как жалюзи открылись и в окно заструился наружный свет, наполняя комнату мертвенным сиянием.

Снова проглянуло лицо братца Хуа, в мутноватом свете несколько гротескное.

– А в других зданиях электричество есть, – заметил братец Лун. У него быстрее забилось сердце.

– Я срочно поднимусь с ребятами посмотреть, что происходит.

Он ринулся к двери, а за ним – двое в черных костюмах. Остальные два таращились на Хуа, ожидая указаний.

– А ну стоять! – резко выкрикнул тот.

Братец Лун застыл, оторопело обернувшись.

Лицо братца Хуа было хмурым, но совершенно спокойным. Он достал рацию и голосом робота произнес:

– Братец Цзе!

– Цзе на связи, – ответил главный монитор восемнадцатого этажа.

– Что там у вас наверху?

– Только что вырубили свет.

– Знаю, – оборвал братец Хуа. – Я спрашиваю, заметно ли какое-то движение?

– Да нет…

Центр безопасности дружно выдохнул.

– У вас там есть чем светить? – спросил братец Хуа.

– У двоих аварийные фонари. На данный момент все тихо.

– Хорошо. Что бы ни случилось, самое главное – держать дверь в офис. Внутрь не впускать никого. Ясно?

– Ясно!

– Если что, сразу выходите на меня.

Братец Хуа опустил рацию и посмотрел на двух «костюмов», застывших перед затемненными мониторами.

– Вы знаете, где здесь резервный генератор?

– Знаем! – в один голос гаркнули оба.

– Ну так шевелитесь! – Братец Хуа сердито махнул рукой. – У вас три минуты.

Не говоря ни слова, они очумело понеслись прочь; перестуку их шагов вторило коридорное эхо.

Братец Хуа повернулся к братцу Лун. Тот был старше и выше братца Хуа, но в его властном присутствии чувствовал себя карликом. Собрав себя в кулак, он все-таки сказал:

– Ситуация изменилась. Чего мы здесь ждем? Надо помочь наверху!

– Здание обесточено, – ответил братец Хуа. – Как думаешь, сколько времени у нас уйдет на слепой подъем по лестнице на восемнадцатый этаж?

– Ну… – Братец Лун покраснел, но рискнул предположить: – Наверное, не меньше получаса.

– Полчаса, говоришь? Даже если это удастся, к концу пути мы будем на последнем издыхании. А пробираясь ощупью в темноте, мы все равно что живая мишень. Какой смысл туда лезть? Там, на восемнадцатом, уже стоит на изготовку целый взвод. Железные двери задраены наглухо – может, у тебя есть ключи? Войти туда не сможет никто, так что нечего паниковать. Ты что, не догоняешь, что именно этого и добивается наш недоброжелатель? Если потерять голову, мы можем доставить ему такое удовольствие.

Чувствуя спиной холодную струйку пота, братец Лун обдумывал, как быть дальше. Что, если б он, ринувшись вверх по лестнице, и впрямь наткнулся на убийцу? Стало как-то неуютно.

– Так что делать-то? – спросил он.

– Придерживаться нашего плана, – твердо сказал братец Хуа. – Вот-вот включится резервный генератор. Наша задача – удерживать позиции и следить, чтобы не было внешнего проникновения.

Он вернулся к своему креслу и сел. Не видя иного способа действий, братец Лун последовал его примеру.

Позади молча стояли двое «костюмов». Прошло несколько мучительных минут. Затем с гулким щелчком здание вновь ожило огнями.

Снова ожили мониторы безопасности, только на экранах виднелись лишь размытые серые пятна. Четверо «костюмов» растерянно глазели на дисплеи, пока изображения там не начали приходить в фокус.

Братец Хуа уставился на сдвоенный угловой монитор, вылупив глаза.

– Как это, черт возьми, произошло? – сипло прошептал он.

Картинка на мониторе показывала, что дверь по-прежнему закрыта, а свет включен. Хозяева кроватей все так же крепко спали. Все выглядело без изменений, как и до происшествия, за исключением одной детали. В комнате стоял кто-то третий.

Новоприбывший подошел к кровати у западной стены. В его походке сквозило самодовольство. Правая рука потянулась к свету, и в ней стал виден небольшой тонкий предмет, поблескивающий меж пальцами.

– Что будем делать? – пролепетал братец Лун, вцепившись в подлокотники кресла так, что побелели костяшки.

У братца Хуа ответа не нашлось. В этот момент мониторы померкли снова и бизнес-центр «Лунъюй» второй раз за ночь поглотила темнота.

3 ноября, 0:45

Хор сирен пронзал ночной воздух истошным воем. Полицейские машины окружали бизнес-центр «Лунъюй», уже оцепленный желтой лентой. Десятки полицейских дежурили по обе стороны, бдительно следя, чтобы публика ее не пересекала. Ло Фэй со своим помощником Инь Цзянем и несколькими лучшими сотрудниками уголовного розыска взбежали на восемнадцатый этаж.

В холле теснилась группа мужчин в черных костюмах. При виде полицейских от нее отделились двое и не торопясь направились навстречу офицерам.

– Офицер Ло, еще раз здравствуйте, – тихо произнес братец Хуа.

– Это вы вызвали полицию? – спросил Ло Фэй.

– Да, я, – братец Хуа кивнул. – Из них никто не дышал. И я вместо вызова «Скорой» решил: лучше позвоню напрямую в полицию.

Его лицо казалось странно вытянутым, как будто внутренне он все еще осмысливал смерть двух этих людей. Речь его, впрочем, была размеренной и четкой.

– С чего вы решили, что это дело рук Эвменид?

Не говоря ни слова, братец Хуа протянул Ло Фэю лист рисовой бумаги. Инь Цзянь шагнул вперед и посветил фонариком на каллиграфический текст:

«Извещение о вынесении смертного приговора

Осужденные: вице-президент Линь Хэнгань, вице-президент Мэн Фанлян

Преступления: сговор с мафией

Дата казни: 2 ноября

Исполнитель: Эвмениды»

Сжав губы в ниточку, Ло Фэй уставился на полоску бумаги. После чего смерил братца Хуа пристальным взглядом.

– Когда вы получили это извещение?

– Два дня назад, – холодно ответил братец Хуа.

– Почему не сообщили в полицию?

– В полицию? – У того гневно дрогнули ноздри. – Вы, наверное, забыли, чем закончил Дэн Хуа?

В памяти вспыхнул образ недавней трагедии в VIP-зале аэропорта. Разъяренный братец Хуа набросился на полицейского, только что убившего его не только кормильца, но чуть ли не отца.

– Да на что вы, копы, вообще годны? – не сказал, а чуть ли не сплюнул братец Хуа с холодным, злобным презрением.

Ло Фэй удрученно вздохнул. Его бывший начальник Хань Хао застрелил Дэн Хуа – того самого священного быка, которого эти люди пуще глаза оберегали. Оставалось лишь гадать, с каким трудом сейчас братец Хуа пошел на вызов ненавистной полиции. Ну да ладно, рыться в прошлом бессмысленно… Нужно сосредоточиться на преступлении, которое прямо-таки истекает свежей кровью.

– Там еще есть кто-нибудь? – спросил он, заглядывая в открытую дверь кабинета-спальни.

Братец Хуа дернул щекой.

– Все наши люди уже покинули офис. Правила я знаю. Мы позвали вас, так что теперь ваша очередь.

Несмотря на налет неприязни к полиции, держался и действовал он по-деловому. Достойно похвалы.

– Расскажите подробно, что произошло, прямо с момента получения этого «письма    смерти», – велел Ло Фэй.

Братец Хуа стиснул зубы. Боль в его глазах исчезла, сменившись стальной твердостью:

– Записку я получил два дня назад в анонимном письме. Это было вскоре после смерти Дэн Хуа, что насторожило меня еще больше. Я немедленно связался с вице-президентами Линь и Мэн; оказалось, что они также пытались связаться со мной. Оба они получили такие же вот извещения от Эвменид. Мы встретились втроем и обсудили дальнейшие шаги. Они были крайне встревожены. Вице-президент Линь предложил известить полицию, но я с ходу отмел эту идею.

Ло Фэй предпочел промолчать.

– Честно сказать, недоверие к полиции было не единственной причиной, почему я так поступил, – сказал братец Хуа, прищурившись. – Эвмениды прислали мне это извещение как откровенную провокацию, как вызов. И я его принял. С той поры как он, словно по нотам, разыграл смерть Дэн Хуа, я не мечтаю ни о чем другом, кроме как выжать из него последний вздох.

Слова братца Хуа были хорошо понятны. Эвмениды вселяли в своих врагов страх, но в той же мере он мог внушать им навязчивые мысли о мести. Ло Фэй и сам не раз испытывал это в ходе расследования – то самое искушение, которое поглотило бывшего начальника Хань Хао.

– Вице-президенты Линь и Мэн в конце концов приняли мою точку зрения. Полицию они решили не вызывать, а положились на секьюрити своей же корпорации «Лунъюй». Я собрал наших лучших спецов, а бывший офис Дэн Хуа превратил в личное убежище вице-президентов. Вроде бункера.

– Среди этих охранников были ваши непосредственные подчиненные?

– Около половины. Другая половина – люди вице-президента Линь. Формально все мы входим в корпорацию «Лунъюй», но определенные отделы находились непосредственно под контролем вице-президента Линь. – Братец Хуа указал на крепко сложенного мужчину позади себя. – Это братец Лун, самый доверенный человек вице-президента Линь. Нам двоим было поручено персонально опекать вице-президентов Линь и Мэн.

Братец Лун выглядел рассеянным. Братец Хуа напряженно кашлянул; только тогда тот посмотрел на Ло Фэя и неловко пожал ему руку. Встретившись с ним глазами, офицер заметил на его лице скорбь.

– Расскажите в точности, что произошло, – потребовал Ло Фэй.

Братец Хуа посерел лицом:

– Извещение, как вы видели, датировалось вторым ноября. Первого числа в восемь вечера мы доставили обоих вице-президентов в бывший офис Дэн Хуа. Двойные двери задраили как в сейфе, а единственные ключи были у нас с братцем Лун. Потом, слой за слоем, установили в коридоре защиту – особенно здесь, у двери, где также разместилось больше дюжины охранников. Людей поставили на всех входах в здание. С собой мы с братцем Лун взяли по два самых надежных человека и вместе с ними дежурили в центре безопасности на втором этаже. Глаз не отрывали от мониторов, которые напрямую транслировали все происходящее в офисе.

Ло Фэй уже приметил по всему зданию многочисленные девайсы, связанные с безопасностью. Инстинкты подсказывали, что проскользнуть мимо них было практически невозможно, даже для Эвменид. Но убийца каким-то образом добился своей цели. Он умертвил обеих жертв, и все это без каких-либо признаков борьбы. Видимо, где-то был другой вход…

Словно в ответ на его мысли, братец Хуа сказал:

– Офис был спроектирован по точным спецификациям Дэн Хуа. Единственный доступ имелся только через лифт. Никаких потайных ходов, только эта дверь и окно в южной стене. Снаружи окна – десяток метров тонированного стекла, по которому не взобраться и скалолазу. Сверху через каждые пять метров – ряды острых металлических лезвий. Любой, кто попытается спуститься с крыши, будет наструган ломтями.

Ло Фэй с досадой хмыкнул:

– Но ведь преступник как-то проник…

– Ваша догадка не лучше моей, – братец Хуа горько усмехнулся. – С вечера первого числа мы с братцем Лун наблюдали за мониторами круглосуточно. Все было совершенно нормально примерно до половины двенадцатого, а без двадцати пяти в здании погас свет.

– Эвмениды пытались вас выманить, – предположил Ло Фэй навскидку.

– Точно, – братец Хуа кивнул. – Но мы на это не купились. Каждый этаж здания оборудован запасными фонарями, так что охранники не упустили ни единой секунды. Двоих человек я послал в подвал, чтобы запустить резервный генератор.

Ло Фэй одобрительно кивнул. На месте братца Хуа он вполне мог принять такие же решения.

– Меры правильные. Но дайте угадаю – генератор не запустился?

– Кто-то, должно быть, вывел его из строя. Тот проработал с полминуты, а затем коротнул.

– То есть преступник проник в здание в полной темноте?

– Ну… – Холодность братца Хуа сменилась беспомощной растерянностью. – Когда включился генератор, мы мельком увидели убийцу. Он стоял в кабинете. При этом никто из моих людей на этаже не пострадал, и я, честно сказать, понятия не имею, как он туда попал.

Ло Фэй был растерян не меньше.

– А потом?

– Свет снова погас, и мониторы отключились. Мы с братцем Лун побежали по лестницам на восемнадцатый этаж. Обе двери были заперты. Никаких признаков взлома. Мы отперли двери и вбежали внутрь, но было уже поздно. Вице-президенты Линь и Мэн лежали неподвижно с перерезанными глотками, а убийца исчез.

– С уверенностью можно сказать одно: в этот офис должен быть еще один путь, – сказал Ло Фэй.

Братец Хуа горько усмехнулся:

– Могу заверить вас, что нет. Я отвечал за личную безопасность Дэн Хуа с той самой поры, как было возведено здание. Если б в эту комнату был еще один вход, думаете, я об этом не знал бы?

Ло Фэй заглянул в кабинет, который с подачей электричества был теперь хорошо освещен. Там стоял массивный письменный стол, а за ним – широко распахнутое окно. На полу виднелись кровавые следы.

– Сколько вас вошло в офис? – спросил он.

– Четверо. Мы с братцем Лун вбежали первыми, а с нами по одному человеку.

Ло Фэй отстраненно представил себе эту сцену: в офисе не видно ни зги, местоположение Эвменид неизвестно и тут в помещение врываются четверо…

– Инь Цзянь, – распорядился он, – сотрудникам войти и тщательно обыскать каждый этаж. Необходимо прочесать здесь каждый сантиметр.

– Есть!

Ло Фэй снова повернулся к братцу Хуа:

– Поиски пойдут гораздо эффективней, если будет помогать кто-нибудь, знакомый с планировкой здания.

– Разумеется, – проявил сознательность братец Хуа. – Готов посодействовать.

– Братец Лун, будьте добры, переведите ваших людей в вестибюль. Наши офицеры зададут вам всем кое-какие вопросы.

– Да, конечно, – откликнулся тот надтреснутым голосом.

Наконец Ло Фэй обратился к команде оперативников, терпеливо ждущих у него за спиной:

– Ну что же, давайте приступим к осмотру.

На входе Ло Фэю вспомнились слова Му Цзяньюнь, сказанные об этом офисе: «Зеркальная зала». Без всяких преувеличений: стены здесь были сплошь покрыты тонированным стеклом. За отсутствием хрустальных зеркал теперь они были голыми.

В то время как команда разворачивалась, приступая к работе, Ло Фэй взялся изучать пол. Несколько смазанных кровавых отпечатков вели к окну. Однако возникшая было в голове новая гипотеза исчезла, едва лишь Ло Фэй подошел к окну. Недавнее утверждение братца Хуа было явно верным: попасть сюда таким образом никто не мог.

Здание было спроектировано с исключительным вниманием к деталям. Несмотря на свое расположение в оживленном центре города, южным фасадом оно было обращено в сторону от более высоких зданий, открывая местным сотрудникам беспрепятственный вид на старый район. Эта огромная открытая панорама, должно быть, давала Дэн Хуа почувствовать себя императором, обозревающим свои владения.

Южная сторона была не только облицована гладким стеклом, окна за которым отстояли друг от друга на десяток метров, но еще и имела вогнутый профиль, так что ее верхние уровни наклонялись чуть внутрь. Насколько можно судить, подняться к окнам с нижних этажей было невозможно.

Высунув голову наружу, Ло Фэй посмотрел вверх. На фоне ночного неба мягко сияли ряды блестящих металлических языков. На вид декоративные, в действительности это были острые лезвия, как и описывал братец Хуа.

Здание «Лунъюй» из этого окна убийца мог покинуть разве что на крыльях. Возможно, он предусмотрел и этот вариант, иначе чем можно было объяснить кровавый след, тянущийся до подоконника? Самые большие пятна крови были непосредственно перед окном, как будто преступник там приостановился. Впрочем, он наверняка решил скрыться каким-то иным способом.

Если вдуматься, то это было совершенно не в его характере. Перед тем как хотя бы ступить в здание, убийца непременно ознакомился с ним изнутри и снаружи. Безоглядная рисковость была не в его стиле.

Крови под окном было и другое объяснение: преступник пытался сбить с толку следователей. Что не отменяло вопроса о его фактическом пути побега. Как он его осуществил?

Повернувшись, Ло Фэй начал взглядом изучать интерьер офиса. Криминалисты по большей части толклись вокруг кроватей, на восточной и западной сторонах офиса. Кровавый след на западной стороне быстро раздваивался. Более скудная из этих тропок, состоящая в основном из круглых капельных венчиков, вела на юг к окну. По-видимому, кровь жертв забрызгала убийцу и капала на пол при движении. Другая багровая цепочка, сумбурная и неровная, вела к двери. Скорее всего они были оставлены обоими телохранителями и их людьми после того, как те нечаянно наступили в кровь двух трупов. Ло Фэй подошел к кровати на западной стороне. На окровавленном матрасе глыбой возвышался труп вице-президента Линь, второго по значимости лица в корпорации. От запекшейся крови длинный шрам поперек горла лоснился темно-красным. Порез выглядел глубоким и хирургически точным. Явно от острой бритвы – излюбленного оружия Эвменид. Туловище скатилось к краю кровати, свесив с нее левую руку. Кровь из раны стекала по руке и капала на пол, отчего возле кровати образовалась лужа.

Старший криминалист оторвал от нее взгляд и поднял глаза на Ло Фэя.

– Признаков борьбы нет, – тихо сообщил он. – Человек, по всей видимости, умер сразу, от удара бритвой по горлу. Сноровка, однако…

Ло Фэй еще раз оглядел труп, после чего прошел к кровати у противоположной стены.

Тело, лежащее на этой кровати, было высоким и сухопарым – вице-президент Мэн, фактически глава «Лунъюй», хотя теперь уже бывший. Рана на его горле была почти такой же, как у вице-президента Линь. Только Мэн Фанлян лежал калачиком и, по всей видимости, в этой позе и принял удар. В результате стена была обильно забрызгана кровью, а на полу следов почти никаких.

Ло Фэй присмотрелся к форме брызг на стене у изголовья. Затем протянул руку и легонько стукнул кулаком по стене. Раз, и еще раз, уже сильнее.

Стоявшая рядом медэксперт оторвала взгляд от пробирки с собранной кровью и покосилась на него.

– Что это вы, начальник Ло?

Ло Фэй качнул головой и ничего не сказал. Сделал несколько шагов вдоль стены и снова постучал. На каждый удар стена отзывалась глухим и плотным звуком. Ло Фэй снова качнул головой и шагнул дальше.

Поняв его задумку, эксперт чуть не выронила свой образец.

– Вы думаете, в стене есть потайной ход?

– Если нет, то мы имеем дело с призраком, – пробурчал Ло Фэй.

И чем дальше он продолжал свои попытки, тем прочнее становилась эта гипотеза. Каждая секция стены была такой же незыблемой, как и предыдущая. Разочарованный, Ло Фэй присел на корточки и стал изучать пол. Но сколько ни возился, внизу неизменно оказывалась гладкая поверхность без единого стыка.

Он встал по центру помещения. Голова кружилась от вопросов. Как все это удалось Эвменидам? Мелькнула даже мысль каким-то образом подняться и осмотреть потолок, но это было нереально. Даже не учитывая люстры, высота потолка составляла здесь по меньшей мере четыре метра, что делало побег через верх невозможным.

Ло Фэй вышел из офиса и спустился в лифте на второй этаж, в центр безопасности. Здесь перед мониторами сидели Инь Цзянь и несколько полицейских, пристально изучая кадры, записанные ранее этой ночью.

– Где братец Хуа? Чем занимается? – спросил с порога Ло Фэй.

Инь Цзянь повернулся на голос начальника:

– Помогает обыскивать здание.

– А братец Лун со своей компанией?

– Отвечают на вопросы в вестибюле.

Ло Фэй скомандовал в рацию:

– Позовите братца Лун сюда, в центр безопасности.

Охранника Ло Фэй встретил у входа.

– Присаживайтесь. – Он кивнул, придвигая к себе один из стульев.

Тот послушно сел, но, судя по его отстраненному взгляду, мыслями был где-то далеко.

– Вы ведь знакомы с офисом Дэн Хуа? – спросил Ло Фэй внешне непринужденным тоном.

Братец Лун напрягся.

– Да нет, в общем-то, – запинаясь, произнес он.

Ло Фэй поморщился. Первый удар не в десятку.

– А вот братец Хуа – да, – выпалил братец Лун. – Я же только изредка заходил сюда с вице-президентом Линь.

– То есть вы бывали внутри. Раньше здесь на полу лежал красный ковер, а стены были с зеркалами под хрусталь, верно?

– Верно.

– Ну вот. А где же теперь тот ковер и хрусталь?

– Спросите братца Хуа: это он так решил. Ковер скатал, побил зеркала на стенах…

– Зачем?

– Ну, поскольку вице-президенты решили там спрятаться, братец Хуа сказал, что чем проще комната, тем лучше. Ковер можно использовать для маскировки человека или оружия, а зеркала могут сбить с толку наблюдателей за камерами безопасности. Поэтому мы от них избавились и поставили туда две кровати.

Ло Фэй кивнул, а в голову ему пришла еще одна мысль. Что, если братец Хуа на самом деле искал потайной ход в кабинет?

– Вице-президенты Линь и Мэн перебрались в офис первого ноября в восемь вечера. Правильно?

Братец Лун, подумав, кивнул.

– Что заставило вас выбрать именно это время?

– Опять же, так решил братец Хуа. В «извещении о смертном приговоре» указывалось второе число, поэтому он хотел, чтобы они успели здесь обустроиться.

Забавно: каждое решение братец Лун приписывал братцу Хуа. Можно понять почему. Они решили не извещать полицию, а две жизни оказались потеряны. Братец Лун, возможно, был встревожен и рассеян, но не настолько, чтобы невзначай оговорить себя.

– В ночь на первое насколько тщательно вы обыскали офис?

– Очень тщательно. Проверили даже ящики стола.

Ло Фэю вспомнились необычайные габариты «мастодонта» из красного дерева. Некоторые ящики в нем были такими, что вполне могли вместить и человека.

– Вы уверены, что проверили все до единого?

Братец Лун призадумался:

– Ну, кроме одного. Ключ от него был только у Дэн Хуа. Но тот ящик мелковат, в него даже ребенок не влез бы.

– И двери вы заперли, когда уходили?

– Ну а как же. Там на входе две двери. Мы с братцем Хуа разделили ключи, чтобы открыть офис могли только мы вдвоем.

– После ухода вы повторно открывали двери?

– Нет, пока не увидели незваного гостя на мониторе.

– То есть вы вообще не возвращались в комнату?

– Да. Мы оставили там все, что надо: еду, напитки, даже отхожие места оборудовали. Братец Хуа неоднократно подчеркивал, что дверь не разрешается открывать ни при каких обстоятельствах. Если, конечно, там не обнаружится убийца.

– Значит, вы оба все это время следили за мониторами безопасности?

– Неотлучно. Выходили только по нужде, и то по очереди. Кроме того, с нами были четверо наших самых доверенных людей.

– До отключения электричества никаких ЧП не возникало?

– Нет, никаких.

Ответ был не тот, на который рассчитывал Ло Фэй.

– А вы подумайте, – посоветовал он.

Братец Лун насупился, морща лоб, но через мгновение покачал головой:

– Нет, ничего такого не было. Пока не отрубилось электричество.

Ло Фэй подошел к мониторам, на которых отображалось происходящее в офисе. Инь Цзянь все еще придирчиво отсматривал видеокадры.

– Что-нибудь получилось найти? – поинтересовался Ло Фэй.

– Пока нет, – с ноткой разочарования ответил Инь Цзянь. – Запись вон какая длинная…

Ло Фэй махнул рукой.

– С просмотром пока повремените. Давайте глянем, что там было накануне, с четверти двенадцатого.

Инь Цзянь сместил метку почти до упора, пока на таймере не выставилось «23:15:00». На мониторах вице-президенты Линь и Мэн недвижно лежали на своих кроватях.

– Спят-то как крепко, а? – с усмешкой спросил Ло Фэй.

– В тот день, ближе к вечеру, оба приняли снотворное, – пояснил братец Лун. – Это была…

– …идея братца Хуа? – закончил за него Ло Фэй.

Под его взглядом братец Лун отвел глаза.

– Ну да. Братец Хуа сказал, что если не принять, то они вообще не сомкнут глаз и будут изнывать. Даже если с ними ничего назавтра не случится, долгое ожидание пагубно скажется на их здоровье.

А что, в этом был смысл… Ло Фэй решил сосредоточиться на записи. На мониторах не было ничего необычного, но все в комнате затаили дыхание, наблюдая за происходящим. Поскольку знали, что будет дальше.

Таймеры в верхних левых углах наматывали секунды. На отметке «23:35:12» изображение чуть заметно дернулось. А буквально следом выскочило «23:39:21».

– Стоп! – крикнул Ло Фэй.

Инь Цзянь нажал на клавишу, и метка времени замерла.

Пятиминутному интервалу имелось внятное объяснение: первое отключение тока.

Изображение на этом куске отличалось от предыдущего несколькими деталями. Во-первых, вице-президенты Линь и Мэн оба сменили позы. Это выглядело довольно странным. Даже если братец Хуа дал им снотворное, то почему оба переместились одновременно, особенно после своей длительной неподвижности в течение последних часов?

Были заметны и еще два изменения. Портьеры на окне кто-то раздвинул. Вдобавок к этому в левой части помещения теперь стояла высокая мужская фигура.

– Эвмениды! – вырвалось у Инь Цзяня.

Находясь к камерам спиной, убийца неторопливой поступью приближался к кровати вице-президента Линь.

Эту фигуру Ло Фэй тотчас узнал. Он уже изучил ее по записям с камер наблюдения, фотороботам и даже по снимкам, которые палач сам присылал в полицию. Высокий, спортивный, в облегающей одежде и темной широкополой шляпе, которая скрывала лицо. Этот силуэт, эти выверенные движения – он определенно походил на человека, который перед бизнес-центром «Дее» лишил жизни бизнес-леди Хань Шаохун.

Ло Фэй подался ближе к монитору.

– На нем перчатки и бахилы. Значит, никаких следов Эвменид в офисе нам не найти. Смотрим дальше.

Инь Цзянь клацнул по клавишам, и фигура подобралась ближе к кровати у западной стены. Теперь она возвышалась над спящей фигурой вице-президента Линь – ни дать ни взять тигр, оценивающий свою добычу. Он наслаждался этим.

Желудок Ло Фэя скрутила тошнота.

Когда снова вспыхнули огни, фигура помахала камерам. В ее руке посверкивало лезвие.

– Он над нами издевается! – рыкнул Инь Цзянь.

Экран померк. Стиснув зубы, Инь Цзянь ударил по клавиатуре, но запись уже подошла к концу. Метка времени застыла на «23:39:32».

Инь Цзянь повернулся на стуле и уставился на своего начальника.

– Как, черт возьми, он проник в помещение? Через окно?

Ло Фэй покачал головой:

– Он хочет внушить нам это. Я сам осмотрел место преступления. Попасть туда через окно он никак не мог.

Инь Цзянь озадаченно поскреб в затылке:

– Тогда как он это сделал? Наверное, в офис ведет какой-нибудь потайной ход?

– Тоже нет.

– Тогда вообще какой-то нонсенс. Единственный вход в офис тщательно охранялся, а, по словам братца Хуа, двери никто не открывал. Тогда как он туда просочился?

– Логически попасть в офис он не мог, – пробормотал Ло Фэй. – Внезапно глаза его лукаво блеснули. – А может, он вообще туда не заходил? Ни туда, ни обратно!

Инь Цзянь задумался:

– Вы хотите сказать, что все это время он скрывался там, в помещении? А потом юркнул в темноту… Как раз когда братцы Хуа и Лун открыли двери?

Ло Фэй потер подбородок:

– Судя по тому, что я видел, там вообще сложно укрыться. Так что сомнительно, чтобы злоумышленник прятался в офисе перед тем, как двери были заперты.

– Но ведь вы сами только что сказали, что он туда не входил и не выходил…

– Я не говорил, что он уже находился внутри. Есть и другой вариант: в офисе его не было вообще.

– Но… – протянул Инь Цзянь, – он же присутствует на записи! Значит, он там был! Мы все это только что видели.

– Увиденное может оказаться не тем, что было на самом деле. Видеозапись можно и подделать.

– Вы думаете, ее кто-то смонтировал? – Инь Цзянь окончательно растерялся. – Да ну. Хотя опять же речь идет об Эвменидах…

– Вот именно.

– Вы думаете, что он заранее отснял, как входит в комнату? А затем, при первом отключении, каким-то образом соединил в «цифре» отснятый материал? Из-за этого братцы Хуа и Лун подумали, что он только что вошел в офис, и помчались туда, распахивая все двери. А убийца под покровом темноты прокрался внутрь и прикончил обоих вице-президентов. Так, что ли?

Ло Фэй с кивком прищелкнул пальцами:

– Некоторые части этой теории подлежат проверке, но в целом, думается, вы на верном пути.

– Но такое невозможно! – вскрикнул братец Лун.

Ло Фэй с Инь Цзянем обернулись.

– Когда мы вошли в офис, вице-президенты Линь и Мэн были уже мертвы, – выпрямившись на стуле, зачастил братец Лун. – Он никак не мог попасть внутрь после того, как мы открыли двери. Я вошел первым. А когда подбежал к вице-президенту Линь, то рядом с его кроватью попал ногой в лужу крови. Один из моих людей подоспел с фонариком, и я увидел, что у вице-президента перерезано горло. Ситуация, которую вы сейчас описали, случиться просто не могла.

Ло Фэй постучал костяшками по подлокотнику кресла.

– Инь Цзянь, воспроизведите еще раз последний фрагмент записи. Начните с первого блэкаута.

Тот включил воспроизведение с «23:35:00».

Ло Фэй не сводил глаз с монитора, который показывал западную половину комнаты.

С отметки «23:35:12» изображение перескочило на «23:39:21».

– Думаю, мы все-таки ошиблись. Это видео настоящее, – произнес Ло Фэй.

– Откуда вы знаете?

– Там над окном часы. Посмотрите.

Инь Цзянь вгляделся. Над окном висели обычные часы со стрелками; они отображались на правом мониторе, так же как и незваный гость.

– Время правильное, – подтвердил он.

Согласно мониторным таймерам, блэкаут произошел в 23:35:12, а резервные генераторы включились в 23:39:21. Часы на момент отключения показывали 11:34, с секундной стрелкой на отметке в сорок пять секунд. Когда свет включился, на циферблате было 11:38 и пятьдесят четыре секунды. Несмотря на разницу во времени между часами и монитором, промежутки совпадали.

– Была ли какая-то задержка между попыткой запустить генератор и его фактическим включением? – спросил Ло Фэй у братца Лун.

– Нет. Люди братца Хуа сказали, что генератор заработал сразу же. Проблема была в том, как поддерживать его в рабочем состоянии.

Вот вам и подтверждение. Значит, видео подлинное. Даже если преступник рассчитал время блэкаута до секунды, то знать точно, когда люди братца Хуа запустят генератор, он не мог, даже будучи мастером своего дела.

Все свидетельства указывали на одно. Высокий мужчина действительно проник в неприступный, наглухо закрытый офис; точное время входа «23:39:21». С собой у него были острый клинок или бритва, которую он пустил в ход. Но как он пролез и как ему удалось скрыться после совершения убийств? Эти вопросы по-прежнему ставили в тупик.

– Скажите Цзэн Жихуа и Му Цзяньюнь, что мы их ждем, – сказал Ло Фэй Инь Цзяню. – Встреча специальной следственной группы здесь, в четыре.

Глава 13. Осмотр на месте

4:00

Бизнес-центр «Лунъюй»

За исключением командира Лю, приставленного следить за журналистом Ду Минцяном, вся специальная следственная группа сидела на совещании в центре безопасности за небольшим прямоугольным столом, заваленным распечатками записей с камер наблюдения.

Инь Цзянь объяснял Му Цзяньюнь и Цзэн Жихуа, что удалось установить в ходе первоначального осмотра офиса:

– Уже определена причина блэкаута. Кто-то установил на подстанции взрывное устройство с таймером. Мощность взрыва была небольшая, но ее хватило, чтобы расплавить изоляцию силового кабеля, и произошло отключение. Резервный генератор тоже был выведен из строя: три из четырех выходящих линий были перерезаны, отчего пятая несла на себе четырехкратную нагрузку. Генератор от перегрева загнулся меньше чем через минуту после активации.

– Вот это номер, – ядовито усмехнулся Цзэн Жихуа. – Если он хотел испортить генератор, почему тогда не перерезал все четыре линии? Зачем оставлять одну нетронутой?

– Он хотел, чтобы мы посмотрели запись тех нескольких секунд, – высказала догадку Му Цзяньюнь. У нее в голове начинали складываться фрагменты общей картины. – Только для чего? Чтобы покрасоваться? Подразнить нас?

– Ожидая вас, мы с Инь Цзянем провели что-то вроде мозгового штурма. Хотя выводы слабоватые, – признался Ло Фэй. – Но, учитывая, что мы здесь почти в полном составе, не мешало бы сделать краткий обзор. Изначально мы подозревали, что видео, записанное после первого отключения, было подделкой. Иными словами, что в комнату никто не входил. А причина, почему преступник так поступил, состояла в том, чтобы обманом заставить братцев Хуа, Лун и других открыть двери в офис, после чего он мог бы под покровом темноты проникнуть внутрь, сделать свое дело и скрыться.

Цзэн Жихуа хлопнул ладонью по столу:

– Черт, а ведь в этом действительно есть смысл!

– Ну а насколько трудно было бы подделать эту запись? – остудил его вопросом Ло Фэй.

– Да легче легкого! Вот, сами прикиньте. – Цзэн Жихуа пошевелил бровями. – Все, что мы видим на экранах, состоит из электронных сигналов, передаваемых из точки терминала. Если вести речь о камере безопасности, то картинки, которые мы здесь видим, – это сигналы, посылаемые данным устройством. Если б убийца захотел подтасовать записи с камер, ему лишь понадобилось бы во время первого блэкаута прервать сигнал камеры и подключить к своему девайсу. А при новом включении мониторы уже показали бы картинку, которая исходит от него. Ну а затем, когда генератор загнется и свет снова вырубится, сделать обратную рокировку – и видеопоток вернется в изначальное состояние. Никто ничего и не поймет.

Ло Фэя это не убедило.

– А как насчет тайминга на видео? Как бы он здесь выкрутился?

– Да легко. Время на отснятом материале генерируется системой безопасности независимо от источника видео. Иными словами, Эвмениды могли воспроизвести через систему любой видос и время все равно совпало бы с моментом воспроизведения.

Ло Фэй указал на статичное изображение, которое в данный момент висело на мониторе:

– А как насчет времени на этих часах? Оно разнится со временем на экране, хотя длина промежутков между блэкаутами сопоставима.

– Хм… – Цзэн Жихуа посмурнел. – Вот это впечатляет. Я понятия не имею, как ему это удалось. Иначе как фартом это не назовешь.

– Видимо, мы что-то упускаем. – Ло Фэй нахмурился. – Какая-то деталь на виду, а мы скользим по ней взглядом и не замечаем…

Инь Цзянь подскочил от внезапного звонка. Чертыхнувшись, рассеянно сунул руку в карман и достал мобильный.

– Инь Цзянь. – Секунд пятнадцать он слушал журчание в трубке, сопровождая его короткими кивками. – Да. Ясно. Понял.

Закончив наконец этот диалог, он положил трубку на стол.

Все выжидающе уставились на него, но Инь Цзянь обратился сразу к Ло Фэю:

– Начальник Ло, они нашли одежду Эвменид, всю в крови!

Ло Фэй вскочил со стула:

– А ну идем.

* * *

Бизнес-центр «Лунъюй» мог похвастаться роскошным вестибюлем первого этажа, за которым находилась терраса, выступающая за изгиб задней стороны здания. Террасу окаймлял пышный сад с живой изгородью и деревьями, но, несмотря на очевидную привлекательность, это была одна из наименее посещаемых зон здания.

И вот именно здесь, на краю террасы, один из полицейских нашел спортивный рюкзак.

На подходе к расстегнутому рюкзаку Ло Фэй натянул нитриловые перчатки. Сверток с одеждой лежал возле рюкзака, куда его вытащили другие полицейские. Поверх свертка скукожилась пара белых марлевых перчаток, перепачканных кровью.

Их Ло Фэй опустил в пластиковый пакет для улик, после чего развернул сверток. В нем лежали окровавленная рубашка, смятая шляпа и пара медицинских бахил. Поочередно оглядывая предметы, он мысленно сопоставлял их с фигурой на видеозаписи. Все сходилось. А в переднем кармане рюкзака обнаружилась находка пострашней: бритва, испачканная загустившейся кровью. Лезвие было острым: при укладывании в пакет оно случайно срезало палец одной из перчаток.

– Наверняка это путь бегства Эвменид, – сказал Инь Цзянь. – Он заготовил и припрятал здесь чистую одежду. А после убийств переоделся, скинул оружие и сбежал.

– На самом деле сбежать отсюда было не так уж сложно, – сказала Му Цзяньюнь, глядя вниз с края террасы. – Отсюда до земли всего несколько метров. Не думаю, что для преступника это было неодолимым препятствием. Надо только спросить себя, как он попал на террасу с восемнадцатого этажа. Не на крыльях же?

Ло Фэй внимательно оглядел деревья вокруг террасы.

– Проверьте тщательно еще раз. – Он обвел место круговым жестом.

Несколько полицейских живо полезли в зелень. Через какие-нибудь три минуты из сосновой поросли донесся взволнованный голос:

– Здесь веревка!

Все дружно поспешили к нему. Действительно, рядом с деревом лежал длинный спутанный моток. Наклонившись, Ло Фэй пощупал, обхватив пальцами, – веревка была не толще мизинца.

– Тот, кто такой пользуется, знает свое дело, – констатировал один из полицейских. – Она в ходу у профессиональных альпинистов.

– Ну ладно, использовать ее для спуска из офиса теоретически возможно, – неохотно признала Му Цзяньюнь. – Но спуститься за это время на террасу… Чтобы не попасть на наружные камеры, ему нужно было начать подъем сразу с блэкаутом. Это что же получается – восемнадцать этажей за четыре минуты? Ничего себе… А где он, интересно, закрепил веревку? И как убрал ее после спуска?

Му Цзяньюнь расхаживала, кивая головой в такт своим мыслям.

– Из-за вогнутости здания любой, кто сиганет на веревке с восемнадцатого этажа, почти сразу же повиснет в воздухе, – рассудил Ло Фэй, глядя прямо вверх. – Так что скользить оттуда вниз сравнительно легко. Другое дело – подъем: здесь требуются необычайная сила и выносливость.

– Найдя веревку, теперь мы можем предположить, что он скорее всего вошел и вышел через окно, – заключил Инь Цзянь. – И у нас есть четкое представление о способностях убийцы. Ну а как ему дался такой подвиг, логичней будет расспросить наших друзей из спецназа.

В эту минуту, легок на помине, на лестнице показался Лю Сун и трусцой подбежал к остальным.

– Какими судьбами? – настороженно спросил Ло Фэй. – Вы же должны охранять Ду Минцяна.

– Я прихватил его с собой. Он сейчас как раз в здании, под надзором моих людей. Такой безопасности, как у него, нет даже в сейфе.

– Вот и хорошо.

– Как вы тут без меня? – нетерпеливо осведомился Лю Сун.

– Видите окно вон того офиса? – спросил Инь Цзянь, указывая наверх.

Командир спецназа прищурился на здание:

– Это которое темное, с одним-единственным огоньком?

– Да, оно. – Инь Цзянь указал себе под ноги. – Вот тут у нас есть веревка. Вы как считаете, по ней можно было спуститься из того окна?

– С такой высоты? Для этого надо уметь зависать в воздухе… Я определенно не справился бы.

– Но кому-то же это удалось? – спросил Ло Фэй.

На лицах стоящих на террасе Лю Сун различил угрюмость. Им нужны были серьезные, а не шутовские ответы.

– У нас в спецназе для продления сертификации каждый год сдают зачет по скалолазанию. В него входит и подъем по канату. Высший норматив составляет двадцать метров. Дальше веревка начинает выходить из-под контроля, не говоря уже о силовой составляющей, необходимой для поддержания хватки в течение длительного промежутка времени.

Потирая скулу, Ло Фэй размышлял над словами своего коллеги. В спецподразделении Лю Сун был одним из лучших; Ло Фэй готов был даже сделать ставку, что в поединке с Эвменидами у него будут неплохие шансы. Но если даже Лю Сун считает такую задачу трудновыполнимой, то как с ней всего за четыре минуты смог справиться преступник?

Размышления Ло Фэя прервал голос из зеленых зарослей:

– Начальник Ло, можно вас? Мы тут нашли еще кое-что…

Ло Фэй поспешил к западной стороне террасы, за ним последовали остальные полицейские. Среди деревьев белым пятном выделялся кусок пенопласта – такого добра в Чэнду полно. Но на этом проступало небольшое пятно крови, что мгновенно привлекло интерес Ло Фэя. Он поднял его руками в перчатках и стал рассматривать. Тонкая изогнутая форма напоминала черепицу, характерную для классической китайской архитектуры.

Вперед группы вышла Му Цзяньюнь.

– Что это за вещь? Откуда взялась? – поинтересовалась она.

– Понятия не имею, – ответил Инь Цзянь. – Может, от какой-нибудь коробки или типа того…

У Ло Фэя появилась идея, и он подозвал к себе двоих полицейских.

– Давайте к главному входу; окажетесь на улице – продолжайте идти налево, метров двадцать. Там вам на глаза попадется примерно такой же кусок пенопласта. Притащите его сюда.

Подчиненные побежали исполнять приказание. Заметив на себе озадаченные взгляды, Ло Фэй пояснил:

– На подъезде к зданию я заметил бесхозный кусок пенопласта, но напрочь про него забыл, пока не увидел вот этот. В их форме есть что-то необычное, хотя пока толком не понимаю, что именно.

Инь Цзянь внимательно его оглядел.

– Похоже, убийца схватился за этот предмет перед переодеванием. В этот момент на него попала кровь с перчаток. – Он поднес руку к пенопласту, словно собираясь его схватить. Место между большим и указательным пальцами наложилось на пятно почти точь-в-точь.

– С чего ему вообще вздумалось его подбирать? – удивился Цзэн Жихуа.

Не успел кто-либо определиться с ответом, как обратно прибежал один из посланных офицеров:

– Есть, начальник Ло! Нашел!

В просторном пакете для улик лежал второй фрагмент. Выглядел он как ничем не примечательный кусок упаковки, идентичный тому, что нашелся на террасе, только был немного больше и без кровавых отметин.

– Сфотографируйте, упакуйте и отвезите в Управление, – приказал Ло Фэй Инь Цзяню. Затем дал указание группе, ответственной за прочесывание террасы: – Продолжайте в том же духе. Радиус поиска расширить до ста метров; землю прочешите как гребешком. Усилия сосредоточить на южной стороне здания.

Поисковики без проволочек приступили к работе.

– Ну а мы давайте вернемся в здание, – сказал Ло Фэй и двинулся к входу.

В вестибюле толпились охранники корпорации «Лунъюй» в черной форме. Здесь же находился почти весь полицейский контингент, занятый сбором показаний.

В зоне ресепшена Ло Фэй с неудовольствием узнал два знакомых лица.

– Что они там делают? – желчно спросил он Лю Суна.

Тот, вскинув взгляд, нахмурился. Перед стойкой регистрации сидели и непринужденно болтали двое. Дуэт был весьма характерным – братец Хуа и онлайн-репортер Ду Минцян.

– Ду Минцян, я велел тебе ждать в комнате охраны! – с ходу напустился Лю Сун. – А ты что себе позволяешь?

Тот, нехотя сняв ногу с ноги, произнес:

– Я просто брал интервью на месте преступления. Как репортер, разве я мог упустить такую возможность?

Лю Сун схватил журналиста за руку, норовя стащить его с кресла:

– Ну-ка, давай отсюда! Неприятности нажить хочешь?

Между тем братец Хуа ухватил Ду Минцяна за другую руку.

– Лично я, командир, так не считаю. Поскольку этот человек сам получил одно из «извещений о смерти», он имеет право знать, что здесь произошло. А как репортер, он обязан донести до общественности правду.

Ободренный такой поддержкой, Ду Минцян спесиво выпрямился в кресле:

– Я законопослушный гражданин. К тому же мы находимся на территории корпорации «Лунъюй». С господином Хуа я разговариваю с его позволения, так что вы не имеете права мне в этом препятствовать.

Лю Сун набычился, но сдержался и посмотрел на Ло Фэя: мол, распорядись.

– На вашем месте я не стал бы давать ему интервью, – сказал Ло Фэй братцу Хуа. – Перед вами обыкновенный интернет-хайповщик, любитель жареного и охотник за сенсациями. К тому же, если данное происшествие попадет в интернет, это может вызвать нездоровый ажиотаж.

– То, что он интернет-репортер, я и так знаю. Потому и согласился на интервью. Официальные СМИ беззубы. На них я не стал бы тратить время. Считаные дни назад в новостях раструбили, что Эвменид больше нет и царство террора закончилось… Блеф и дурь несусветная.

Ло Фэй едко усмехнулся. К СМИ он любовью тоже не пылал, но уступать в споре братцу Хуа не собирался.

– Я не буду стоять в сторонке, давая Эвменидам красоваться в заголовках, – с неожиданно злым напором сказал братец Хуа. – Мне нужно, чтобы был услышан мой голос. В интернете его называют героем. Неужели до них не доходит, что каждое из его кровавых убийств – это новый акт зла? Что у жертв были свои друзья и семьи; люди, которые их любили… Кто скажет слово от имени жертв?

Такая истовость в его словах вызывала смятение.

Ду Минцян, выпятив грудь, сказал:

– Я полон решимости записать этот опыт и явить публике, что за человек скрывается под маской Эвменид и кто он в действительности. Он не герой, а просто злодей, убивающий под видом справедливости.

Глядя на репортера, Ло Фэй обдумывал, каким образом можно использовать его в своих интересах. Братец Хуа был прав в одном: публика сочувствовала Эвменидам. Полиции действительно было непросто привлечь общественность на свою сторону. Преступник завладел людским вниманием с того дня, как впервые опубликовал в интернете свой манифест. И с той поры, как он начал исполнять свои приговоры над теми, кто становился в Сети мишенью для пересудов и гнева: убитая бизнес-леди Хань Шаохун; хозяйка ресторана «Бифанъюань» Го Мэйжань, притеснявшая бывшую жену своего любовника; ученики, унизившие своего учителя, – общественное восхищение им неуклонно росло. Как выразился братец Хуа, он стал настоящим героем.

Его манифест расходился по бесчисленным форумам и платформам соцсетей. Группа надзора и обеспечения безопасности интернета исчерпала весь свой ресурс, необходимый для борьбы с этими постами. И, видимо, пришло время для возникновения голоса с другой стороны, который раскрыл бы правду, стоящую за этими убийствами. В конце концов, Китай менялся; граждане теперь имели больше возможностей для получения информации и были более открыты, чем когда-либо. А наилучший способ повлиять на общественное мнение – это дать людям больше информации и позволить им сделать свои собственные выводы.

– Как вы намерены построить свою статью? – спросил Ло Фэй.

– Кровавые сцены, если вас волнует именно это, я смаковать не буду, – ответил Ду Минцян, изогнув бровь. – Я – журналист с чувством социальной ответственности, а не какой-нибудь бульварный репортер. И волнует меня прежде всего изучение последствий этих убийств. В частности, боль, которую она причинила семьям и друзьям жертв.

– А те преступления, которые Эвмениды приписывали каждой из своих жертв, – как вы подадите их?

Ду Минцян хмыкнул:

– Это будет фактически основой статьи. – Видя недоверчивую усмешку Ло Фэя, он поспешно объяснил: – Вот, скажем, Эвмениды обвинили вице-президентов Мэн и Линь в сговоре с мафией. Но чего они не учли, так это того, что Мэн Фанлян больше десяти лет назад сел за это в тюрьму и всего четыре года как вышел. Получается, закон его уже наказал. И участие Эвменид было излишним, даже по извращенной логике их собственного манифеста. После своего освобождения Мэн Фанлян существенно изменился; он стал сознательным гражданином и даже ушел в религию. С учетом всего этого как могли Эвмениды все же поднять на него руку?

Ло Фэй почесывал подбородок, раздумывая о перспективах Ду Минцяна. Прав ли он? Если да, то палач только что казнил невинного человека. Если аргументированно поведать об этом общественности, этого может оказаться достаточно, чтобы убедить сторонников убийцы поменять свою точку зрения.

Впрочем, питать иллюзии насчет правдивости Ду Минцяна едва ли стоило. Он легкомыслен и импульсивен, и даже самый легкий комплимент раздувает его тщеславие. Ло Фэй сохранял невозмутимость, делая вид, что обдумывает слова репортера. Затем повернулся к Лю Суну:

– Как только Ду Минцян закончит свою статью, принесите ее мне. Если наши мнения совпадут, мы дадим ему ее опубликовать. Если же окончательная версия будет хоть в чем-то расходиться с тем, что мы согласовали сегодня, скажете Цзэн Жихуа лишить онлайн-аккаунты Ду Минцяна всех привилегий на публикацию.

– Так и сделаем, – кивнул Лю Сун, отходя от Ду Минцяна.

Репортер снова скрестил ноги и откинулся на спинку кресла. Его губы расползлись в дерзкой ухмылке.

Ло Фэй вернулся к текущему расследованию:

– Братец Хуа, позовите сюда братца Лун. Я бы хотел, чтобы мы втроем поднялись сейчас наверх.

– Какая-то проблема? – осторожно спросил братец Хуа.

– Братец Лун упоминал о каком-то ящике в столе Дэн Хуа, – сказал Ло Фэй. – Тот, который не открывается.

– Это его персональный ящик. У меня нет к нему ключа, а где Дэн Хуа держал свой, я не знаю.

– Понимаю. И тем не менее для расследования важно, чтобы этот ящик был открыт. Так что должен предупредить вас, что я сделаю это любыми доступными средствами. И будет полезно для нас всех, если вы будете меня при этом сопровождать, – сказал Ло Фэй, твердо глядя братцу Хуа в глаза.

– Ну, если вы так считаете… – Тот сдержанно кивнул.

Спустя несколько минут Ло Фэй, Лю Сун, а также братцы Хуа и Лун вышли из лифта на восемнадцатом этаже.

Криминалисты и медэксперты в офисе по-прежнему занимались сбором образцов и фотографированием комнаты. Держась в стороне от тел, Ло Фэй и остальные направились к внушительному столу посередине комнаты.

– Настоящим подтверждаю, что я располагаю вашим разрешением на вскрытие ящика, – официально обратился к телохранителям Ло Фэй, ясно давая понять, что вопрос обсуждению не подлежит.

– Да не вопрос. – Братец Хуа пожал плечами.

– Вскрывайте замок, – сказал Ло Фэй Лю Суну.

Тот вставил в скважину длинную тонкую отмычку. Через несколько секунд внутри стола послышался тихий щелчок. Лю Сун потянул, и ящик покорно выдвинулся. Братцы Хуа и Лун выгнули шеи, заглядывая внутрь.

Ящик был пуст.

– Этого не может быть, – выдохнул Ло Фэй.

Руками в перчатках Лю Сун обвел гладкие деревянные бока и донце ящика.

– Здесь действительно ничего нет.

– А если его вытащить совсем? – предложил братец Лун.

Лю Сун так и поступил. А когда перевернул, то невольно втянул воздух меж зубами. Ко дну ящика был прикреплен белый конверт. Магнетическое напряжение ощутил и Ло Фэй. Надев латексные перчатки, он тонким ножом осторожно разрезал конверт, освободив его от скотча по краям. Подняв конверт так, чтобы могли видеть остальные, открыл его и вытащил листок бумаги.

На ней было пять аккуратных строк:

«Извещение о вынесении смертного приговора

Осужденный: Братец Хуа

Преступление: сговор с мафией

Дата казни: 5 ноября

Исполнитель: Эвмениды»

В последовавшей паузе все взгляды устремились на братца Хуа. Тот стоял, сжав челюсти; глаза его горели огнем. Если он и испытывал страх, то не подавал виду.

– Мерзкий ублюдок… Он что, пытается извести нас всех?

К удивлению, эти слова исходили от братца Лун. Он чуть заметно дрожал, но зубы его были стиснуты в выражении гневного вызова.

– Твоего имени здесь нет. – Братец Хуа кинул на него свирепый взгляд. – Тебе-то чего переживать?

– Скоро настанет и моя очередь, – дрогнувшим голосом сказал братец Лун. – Сначала Дэн Хуа, затем братец Шэн. Теперь вот он убрал вице-президентов Линь и Мэн и грозится прийти за тобой. А там уже и я…

– Кто такой братец Шэн? – насторожился Ло Фэй.

– Один из самых доверенных людей Дэн Хуа. Несколько дней назад погиб в так называемой автокатастрофе. Хотя всем нам понятно, что за ней однозначно стояли Эвмениды.

Посуровевший Ло Фэй взглянул на Лю Суна. Вскрытие ящика не помогло, а, наоборот, усложнило расследование, причем значительно. Взвесив варианты, Ло Фэй отвел Лю Суна в сторону.

– У меня в десять встреча с остальной командой, – понизив голос, сказал он. – Отвези Ду Минцяна домой и присматривай за ним, пока тот пишет свою статью.

6:00

Сычуаньская консерватория

Мимо спящей школы сквозь белесый сумрак кампуса одиноко шла молодая женщина. В простом черно-белом одеянии она была похожа на лилию, плывущую в предутреннем тумане.

Ее неторопливая походка была мягка и грациозна. Чуть впереди семенил ее поводырь и компаньон Ню-Ню. Вдвоем они продолжили путь по коридору, пока не оказались в небольшой репетиционной студии.

Здесь для нее начинался каждый день. Поскольку в консерватории она больше не числилась, попадать сюда нужно было раньше, до прихода студентов и преподавателей. С началом занятий, в восемь утра, она тихонько выходила на утреннее солнце. Без игры она не могла прожить ни единого дня. А если не практиковалась, то собственные руки казались ей тяжелыми и неуклюжими, словно начинало отказывать ее музыкальное естество. Все равно что атрофировался один из органов чувств.

Подготовив свой любимый инструмент, женщина пристроила его у плеча. После секунды безмятежной сосредоточенности плавно вздохнула и повела смычком по струнам. Полилась чистая, исполненная изящества мелодия, струясь через дверную щель на осенний воздух. Молодая женщина с закрытыми глазами окуналась в благодатный мир музыки. Мир, который принадлежал всецело ей…

Пьеса закончилась, и в комнате воцарилась тишина. Внезапно Ню-Ню, лежавший возле ног своей хозяйки, вскочил и залаял на дверь. Женщина отложила скрипку и с любопытством склонила голову, стараясь уловить какие-либо звуки, доносящиеся снаружи.

И в самом деле, в дверь трижды постучали.

– Здесь есть кто-нибудь? – послышался вежливый мужской голос.

Дверь была не заперта, но скрипа петель не послышалось, поэтому женщина немного успокоилась.

– Кто там? – окликнула она.

– Извините, это Чжэн Цзя? – спросил голос несколько сдавленно.

У женщины от удивления приоткрылся рот. Она замешкалась, не зная, что ответить.

– У меня посылка, которую я должен доставить некоей Чжэн Цзя. Сегодня, в половине восьмого утра.

– Да, это я. Войдите, – сказала она наконец, опускаясь на стоящий рядом круглый стульчик.

Курьер осторожно толкнул дверь, и она услышала, как он зашел.

– У вас сегодня день рождения, не так ли? Тут кто-то по интернету заказал для вас торт.

Женщина напряглась. Да, действительно, у нее сегодня день рождения. Со смертью отца это совсем вылетело у нее из памяти. Но, очевидно, кто-то другой это помнил…

– Кто именно?

– Не знаю. Платеж анонимный. Я всего лишь курьер… – Мужчина колебался. – С днем рождения вас, – добавил он нерешительно.

– Спасибо, – сказала она с улыбкой.

– Гм… Ну ладно. Я, наверное, поставлю торт на скамейку?

– Подождите. Вы уже уходите?

– Мне ведь другие заказы развозить…

Она прикусила губу.

– Вы не могли бы задержаться еще на минуту? Если можно, я бы хотела, чтобы вы описали мне торт. На что он похож? Я совсем не вижу.

Мужчина замер как вкопанный. Затем послышался тихий шорох картона о картон.

– Небольшой, но очень красивый. Золотистый, с толстым слоем белой глазури наверху. А посередине – скрипка из шоколада, черная и блестящая. И вокруг пляшут ярко-красные нотки. Из варенья, кажется.

Сидя вполоборота, она внимала этим словам и улыбалась.

– А надпись какая-нибудь есть?

– Конечно, есть. Цифра «двадцать один» и надпись: «С днем рождения, Чжэн Цзя!»

– А от кого, там не написано?

– Других имен на торте нет.

– Вот как… – Она наклонилась и нежно погладила голову Ню-Ню. Пес послушно сел у ее ног.

– Это моя собака-поводырь. Его зовут Ню-Ню, – сказала она.

Мужчина усмехнулся:

– Выглядит пай-мальчиком. Да и симпатяга.

– С чужими Ню-Ню всегда очень осторожен, – сказала она, понизив голос. – Но с вашим появлением в комнате даже ни разу не тявкнул…

С другой стороны студии не доносилось ни звука.

Ее незрячие глаза смотрели прямо на того, кто стоял напротив. Вот скрипнула половица: видимо, он переменил позу…

Наконец она собралась с духом, чтобы спросить:

– Это… ты?

Он глубоко выдохнул, словно скидывая тяжелую ношу.

– Может, ты и не видишь, но от тебя ничего невозможно скрыть.

У нее все еще оставались некоторые сомнения:

– Что у тебя с голосом?

– Я его изменил. Но ты все равно прозрела меня насквозь… уж извини за такой речевой оборот.

Послышалось тихое потрескивание (кто-то снимает с кожи скотч)?

– Вот так куда лучше, – сказал он.

В его голосе вновь зазвучала молодая энергия, а сдавленности как не бывало.

Это был тот голос, который помнила женщина. Улыбаясь удивленно и искренне, она встала со стульчика. Но это длилось недолго.

– Зачем ты пытался меня обмануть? – спросила она.

– Я не хотел, чтобы ты узнала меня, – признался он, – и о том, что я здесь.

– Ты боялся, что я буду тебе обузой?

– Нет, вовсе нет. Просто я… недавно попал в небольшую переделку. Тебе не о чем беспокоиться. И я не хотел тебя в это втягивать.

Его голос был искренним. Несмотря на это, ее кольнуло беспокойство.

– У тебя какие-то неприятности?

– Все хорошо, я справлюсь, – спокойно ответил он.

Она поверила.

– Не хочешь на минутку присесть? – спросила, стараясь звучать дружелюбно. – Если, конечно, не торопишься.

Ей не хотелось показывать свое отчаяние, и одновременно она радовалась, что он здесь.

– Само собой. – Он подошел к скамейке и сел напротив. – Только я правда не могу задерживаться надолго.

Она понимающе кивнула и, ориентируясь на ощупь, села рядом с ним.

– Ты говорил, что какое-то время будешь очень занят. Я даже не думала, что мы встретимся так скоро.

– Сегодня особенный день. И я, конечно, выкроил время.

Она улыбнулась с легкой иронией:

– Только для того, чтобы угостить меня тортом?

– Что может быть вкуснее ко дню рождения, чем тортик?

Если б это сказал кто-нибудь другой, она рассмеялась бы. Но у него это вышло не банально и уж тем более не глупо. Его слова звучали торжественно и искренне.

– Отрежь мне, пожалуйста, кусочек, – прошептала она.

Ей показалось, что она чуть ли не слышит его улыбку – эдакий шумок морщинок на щеках.

– Наверное, сегодня лучший день, чтобы пропустить завтрак, – пошутила она.

Скамейка скрипнула, и послышались шорохи пластиковой посуды и бумажных тарелок. Через несколько секунд ее ноздри наполнил новый аромат – вкусный, кондитерский.

Она опять втянула воздух. Глазурь, должно быть, держали перед самым ее носом, но стоило ей потянуться за угощением, как все исчезло. Было слышно, как он сдерживает смешок, и она тоже хохотнула.

Ее за левое запястье мягко взяла рука.

– Вот, – сказал он, подавая ей бумажную тарелку, а в правую руку вкладывая вилку.

– Наверное, трудно возиться с такой, как я. – Она улыбнулась.

В животе заурчало, как от стакана выпитой газировки. Такое бывает от волнения.

– Вовсе нет! Я бы не возражал, если б каждый день у нас был таким.

Он отпустил ее руку, чуть скользнув по ней своей. В месте прикосновения кожу легонько покалывало. По щекам разливалось тепло. Она опустила голову и откусила первый кусочек, надеясь, что он не заметил ее румянец.

– Ну как вкус?

– Чудо.

Кусочек за кусочком она молча ела свой ломтик. Вилка в ее пальцах подрагивала.

На себе Чжэн Цзя чувствовала его взгляд. Шли секунды, и тишина становилась все тяжелее. Она поставила тарелку себе на колени, подняла голову и спросила:

– О чем ты думаешь?

– Да так, вспомнилось кое-что… Как я в первый раз ел торт, – задумчиво ответил он.

Она рассмеялась, прикрывая рот рукой.

– Ты, должно быть, умираешь с голоду, глядя, как я ем.

В этот момент его настроение переменилось. Это буквально чувствовалось.

– Мне как раз исполнялось шесть лет. Больше всего на свете я хотел на день рождения торт, и отец купил мне его.

Голос у него сел, из него словно высосали энергию. Ей стало не по себе. Особенно когда он произнес слово «отец».

– Я уверена, что твой отец любил тебя. Он, наверное, был прекрасным отцом. Таким, который никогда не подводит.

– Вообще-то нет. Человек, который тогда принес мне торт, отцом мне даже не был.

– То есть как?

– Мой отец в тот день скончался.

Воздух вокруг как будто похолодел.

– Мне очень жаль. Извини, я не знала, – произнесла она. – Ты так рано его потерял…

Он схватил ее за руку и заговорил – тихо и жарко:

– Никто не понимает так, как я, каково это – потерять отца. С тех пор как я впервые тебя увидел, меня охватило неодолимое желание защищать, заботиться о тебе…

Вся печаль и подозрения в ней схлынули; остались только сладость и нежность. Раньше она думала о нем как о друге, хотя и не вполне понятном. Теперь же ощутила к нему внезапное чувство близости. Это было не похоже ни на что из того, что она чувствовала когда-либо прежде.

Скамейка под ним скрипнула; он решительно поднялся.

– Мне пора. Я и так засиделся.

Кивнув, она вынула руку из его ладони. То, что он уходит, отчасти вызывало облегчение; расставаться не хотелось, но ей нужно было время, чтобы усвоить все, что сейчас произошло.

– Ты можешь мне кое-что обещать? – спросил он.

– Что?

– К тебе могут прийти люди с вопросами насчет меня. Не говори им, что мы когда-либо встречались.

– Конечно, – ответила она без колебаний.

– Ты не хочешь спросить почему?

Она с улыбкой сказала:

– Ты ведь сам не желаешь говорить. Почему я должна выспрашивать? Я не думаю, что ты плохой человек, и знаю, что ты не стал бы причинять мне вред. Я доверяю тебе.

Она услышала тихий, но глубокий вздох. Неужели ее ответ его удивил? Возможно. И все же она не думала забирать его обратно.

– Я появлюсь, как только смогу.

Он ушел, не сказав больше ни слова. Какое-то время за пределами студии слышались его шаги, тихие, но быстрые, как у спринтера в мягкой обуви.

Глава 14. Человек из пены

10:25

Отдел уголовного розыска Чэнду

Быстрый взгляд на часы показал, что совещание специальной следственной группы идет уже полчаса. Лю Сун помчался в конференц-зал и застал там всех в сборе.

– Какими судьбами? – не скрыл своего удивления Ло Фэй.

– Ду Минцян закончил свою статью. Мои люди присматривают за ним в комнате отдыха. А я ее распечатал – и сюда. Думал, вам не помешает оперативно ознакомиться с ней…

– Вы, между прочим, вовремя. – Ло Фэй кивком указал на стол для совещаний. – Вот, взгляните и поделитесь своими соображениями.

Стол был завален пенопластом – по меньшей мере с десяток кусков. Все фрагменты были разных форм и размеров, но с двумя общими признаками: тонкие и с разной степенью изогнутости.

– Все найдены в непосредственной близости от здания, – пояснил Инь Цзянь. – Напоминают окровавленную упаковку, найденную на террасе, и, судя по всему, имеют одинаковое происхождение.

– Правда? Вы думаете, они как-то связаны с делом? – Лю Сун повторно оглядел предметы на столе.

– Куски с террасы мы уже проверили, – сообщил Инь Цзянь. – На них следы крови вице-президента Линь. Теперь нам точно известно, что убийца соприкоснулся с этим куском после убийства Линь Хэнганя. Зная о его искусности, случайностью это быть не могло. Хотя все фрагменты обнаружились на южной стороне здания, радиус разброса между ними составлял до пятидесяти метров. Вполне вероятно, что их бросали откуда-то сверху. Учитывая высотность, а также направление и скорость ветра прошлой ночью, получается, что их метали из окна офиса с восемнадцатого этажа.

– Но как они могли пригодиться Эвменидам при убийстве? – спросил Лю Сун.

Ло Фэй пожал плечами:

– Именно это мы и пытаемся установить. Хотя ответа пока нет.

– Не возражаете, если я рассмотрю один фрагмент?

– Пожалуйста. Лаборатория уже провела осмотр, так что можно трогать.

Сев за стол, Лю Сун взял один из небольших кусочков. За отсутствием кровавых отметин, он был почти неотличим от пенопласта, найденного на террасе.

– На самом деле есть еще одна странность, – поделилась Му Цзяньюнь.

– Это какая? – насторожился Ло Фэй.

– Что мы вообще исследуем эти куски пенопласта. Если преступник использовал их на месте преступления, для него было логично выкинуть их в окно. Разлетевшись по большой площади, они выглядели бы как обычные куски мусора. Но даже при всей спешке кровавое пятно он наверняка заметил бы – так почему не придержал тот кусок? Нам действительно повезло с этой находкой, но мы сделали ее лишь благодаря оплошности убийцы. Хотя он мог совершить это и сознательно, такое тоже нужно допустить.

– Я тоже об этом думал, – признался Ло Фэй. – И сумка, найденная на террасе, тоже вызывает подозрение. Оставлять улики – на Эвменид это не похоже. Особенно столь откровенно.

– Тогда зачем он так поступил? – поправляя очки, спросил Цзэн Жихуа. – Чтобы отвлечь нас?

Никто не ответил. Лю Сун продолжал изучать куски пенопласта, зажав один из них предплечьем и пытаясь пристроить к нему второй кусок.

Ло Фэй с любопытством на него смотрел. Внезапно его охватило возбуждение. Он вскочил со стула, подошел к столу и схватил самый крупный кусок. Поизучав с минуту, поместил его на пустое место в дальнем конце стола. Кусок был размером с полподушки и точно таким же образом изогнут. Ло Фэй положил его выпуклой стороной вниз. Пенопласт мягко покачивался, будто перевернутая черепаха. Ло Фэй обернулся и взял из кучи кусок примерно такого же размера. Его он положил поверх первого, но выпуклой стороной вверх, так, чтобы обе стороны оказались обращены друг к другу. Хватая один кусок за другим, он помещал каждый из них в определенное положение. Подобно головоломке или мозаике, из кусков начала образовываться единая форма.

Вся команда завороженно глазела. Куски пенопласта превращались в человеческий силуэт. У него были торс, талия, руки и ноги; не хватало лишь головы. Правое предплечье состояло из мелкого кусочка, найденного на террасе. Кровь была размазана именно там, где находилось запястье.

– Что это, черт возьми? – вырвалось у Цзэн Жихуа.

Ло Фэй оглядывал созданный им пенопластовый манекен.

– Не скажу, что я уверен на все сто… но в одном уверенность есть. В какой-то момент на этом пенопласте была окровавленная одежда, которую мы нашли на террасе.

На лице Инь Цзяня проявилось осознание. Он поднялся со своего места и подошел ближе к манекену.

– Вы правы! Кровь была как раз на правом запястье рубашки. Убивая, преступник, должно быть, держал это на себе под одеждой. Вот так туда и попала кровь.

Лю Сун недоверчиво покосился на него:

– Вы думаете, он таскал на себе этот пенопласт… навроде доспехов?

– Похоже, именно для этого тот и предназначался. – Ло Фэй кивнул.

Му Цзяньюнь выразила сомнение:

– Но человек на записи двигался очень естественно. У него была свободная походка грабителя, а не тайконавта[3]. Можете себе представить, каково было таскать на себе такой скафандр?

– Леди всегда правы, – пробормотал Цзэн Жихуа.

Если подумать, теория Ло Фэя, вдохнувшая во всех надежду, стала давать сбой. В самом деле, доспех из пенопласта – что-то слишком уж экзотичное…

Ло Фэй встал.

– Поскольку на данный момент добавить больше нечего, предлагаю завершить встречу, – сказал он. – Прежде чем покинуть здание, прошу каждого из вас взвешенно подумать о том, где мы находимся в этом расследовании. А позже соберемся и обсудим наши мысли.

Инь Цзянь, Цзэн Жихуа и Му Цзяньюнь отправились в кафетерий, а Лю Сун подошел к Ло Фэю и протянул ему статью Ду Минцяна.

– Вот, начальник Ло, взгляните на черновой вариант. Если годится для публикации, дайте мне знать.

Ло Фэй, насвистывая, просмотрел распечатку.

– Кропает паренек быстро, надо отдать ему должное… «Эвмениды отнимают еще одну жизнь. На этот раз они убивают невинных…»

Он продолжил чтение.

Статья была хорошо скомпонована. Вместо того чтобы сразу живописать недавнее убийство, Ду Минцян начал с описания ранних лет вице-президента Мэн.

В те времена, когда корпорация «Лунъюй» находилась в зачаточном состоянии, тот был правой рукой Дэн Хуа. До того как фирма выросла в одну из самых мощных бизнес-структур Чэнду, он не раз обагрял руки кровью, защищая ее от внешних угроз. В конце концов его арестовали и признали виновным в непредумышленном убийстве во время пьяной драки за ужином. Он был приговорен к пожизненному заключению.

Первую часть истории Мэн Фанляна блогер излагал оживленно и драматично, в духе классической новеллы, предназначенной для захвата внимания читателей. Но как только пошло описание треволнений вице-президента Мэн после вынесения приговора, статья сделалась вдумчивым исследованием характера персонажа. Было очевидным, что, находясь в тюрьме, тот полностью порвал со своим прошлым. Он не только активно менялся, но и стал одним из образцовых работников. После десяти лет заключения Мэн Фанлян получил условно-досрочное освобождение. То есть фактически второй шанс на жизнь.

Следующий раздел резко контрастировал с испытанием Мэн Фанляна тюрьмой. Он принял католичество и даже стал лидером общины, часто используя свой жизненный опыт для наставничества и обучения молодых людей. Свое темное прошлое он оставил позади. Описание славного воссоединения семьи, когда Мэн Фанлян вернулся домой к своим жене и дочери, нельзя было читать, не смахивая порой слезу умиления.

Заключительный сегмент был кратким и быстро переходил к главной теме статьи: гибель вице-президента Мэн от рук Эвменид. Кратко описав появление нелюдя и его недавние убийства, Ду Минцян описал реакцию вице-президента на «извещение о смертном приговоре», полученное от Эвменид. Несмотря на опасения семьи, угрозу смерти тот встретил с легкой душой и чистой совестью. Он заявил, что уже понес наказание за свои проступки и теперь стал другим человеком. Мэн Фанлян был уверен, что, если бы преступник знал, через что ему пришлось пройти, он отменил бы свой приговор. Поэтому, перебравшись в свое офисное убежище на восемнадцатом этаже, с собой Мэн Фанлян прихватил постановление о приговоре, грамоту о примерном поведении в тюрьме, свидетельство об УДО и дневник, который вел, находясь в заключении.

Факты в статье совпадали с теми, что уже были известны. Прежде чем отправиться в «Лунъюй», Ло Фэй внимательно изучил биографию Мэн Фанляна, а рядом с его подушкой полиция действительно обнаружила дневник и другие предметы. Эти чертовы грамоты Ло Фэй видел сам. При этом статья все представляла в несколько ином свете. Любой читатель проникся бы к вице-президенту Мэн сочувствием, задаваясь одним животрепещущим вопросом: зачем Эвмениды привели в исполнение свой бесчеловечный приговор?

В кульминационной части статья живописала часы, завершающие минувшую ночь, как в каком-нибудь сценарии голливудского кинотриллера. Ло Фэй даже поймал себя на том, что затаил дыхание. Впрочем, финал был неизбежен.

«Вице-президент Мэн лежал с приоткрытым ртом, словно пытаясь заговорить со своим убийцей. Однако слова его, даже если б он смог их произнести, не возымели бы никакого эффекта. Из глубокой раны на его горле хлестала кровь, заливая страницы лежащего рядом с ним дневника. Его личное искупление как будто ничего не значило. Все надежды вице-президента Мэн на лучшую, достойную жизнь в кругу семьи утонули в крови, как и его дневник…»

Ло Фэй с тихим вздохом положил распечатку на стол. Статья, по сути, была обвинением от лица одной из жертв Эвменид. После такого даже самым завзятым сторонникам палача будет трудно оправдать его деяние.

– Пусть публикует, – сказал он Лю Суну. – И скажите, чтобы делал это поскорее, черт возьми! Дайте ему один из наших компьютеров.

– Сделаем.

Ло Фэй призадумался, все еще усваивая прочитанное.

– И скажите ему, чтобы одним интернетом публикацию не ограничивал, – добавил он. – Пусть разошлет еще и в главные газеты Чэнду. Поднимите наши контакты в СМИ и попросите их опубликовать этот материал. Зеленый свет везде. Чем больше точек охватим, тем лучше. Если все получится, сможем убить сразу двух зайцев.

* * *

После перерыва на еду и отдых Инь Цзянь и Лю Сун отправились в кабинет к Ло Фэю.

Пенопласт горкой лежал у него на столе. Рядом стоял спортивный рюкзак, найденный на террасе.

– Вы уже пришли к выводу, капитан? – спросил Инь Цзянь.

– А? – Ло Фэй поднял глаза, улыбаясь сквозь усталость. – Как вы догадались?

– Потому что вы, похоже, перестали над этим раздумывать, – ответил Инь Цзянь. – Когда вы о чем-то думаете, это занимает вас целиком. Даже при разговоре вы как будто в другом измерении. Не так расслаблены, как сейчас. К тому же, если б вы не разобрались, то не закончили бы встречу так рано.

Ло Фэй неопределенно пожал плечами, после чего пристально оглядел Лю Суна и пробормотал: «Вроде подойдет», – кивнув самому себе.

Лю Сун с Инь Цзянем растерянно переглянулись.

Ло Фэй поднял рюкзак, расстегнул на нем «молнию» и вытащил содержимое: комплект спортивной одежды и черную шляпу.

– Криминалисты уже изучили и рюкзак, и его содержимое. Не нашли почти ничего, кроме крови вице-президентов.

Полицейские молчали.

– Командир Лю, наденьте-ка эту одежду, – неожиданно обратился Ло Фэй.

Лю Сун изумленно застыл. Но, оправившись от удивления, безропотно снял свою форменную рубашку и надел спортивную куртку, поданную Ло Фэем. Несмотря на рост метр восемьдесят, куртка свободно висела на его поджаром теле. Сначала Лю Сун стоял неподвижно, думая о том, что эту куртку носил убийца. Глянув на пятна крови, он занервничал, нетерпеливо ожидая, когда Ло Фэй скажет ему снять ее.

Но Ло Фэй еще только начал. Он взял со стола несколько кусков пенопласта и протянул их Лю Суну:

– Засуньте это под куртку.

Это были части, из которых состояли туловище, спина и руки фигуры из пенопласта. Лю Сун расстегнул куртку и поместил каждый предмет на надлежащее место, часть за частью. Что удивительно, детали не только идеально прилегали к фигуре, но и заполняли пространство между телом и курткой настолько удачно, что казались сделанными чуть ли не на заказ. Снова застегнув на куртке «молнию», он теперь смотрелся изрядно внушительней.

Ло Фэй надел на голову Лю Суна шляпу, убедившись, что поля низко надвинуты на лицо. Оглядев коллегу, кивнул, явно довольный увиденным. Наконец поглядел на Инь Цзяня и спросил:

– Ну как?

– По-моему, очень похоже на персонажа, которого мы наблюдали в записи, – ответил тот.

Терпению Лю Суна настал предел. Он сорвал с себя шляпу, а на Ло Фэя бросил укоризненный взгляд:

– Начальник Ло, ради чего всё это?

Ло Фэй посерьезнел.

– У меня для вас поручение, – произнес он.

Лю Сун выпрямился, а его глаза сухо заблестели.

– Можете на меня положиться.

– Чрезвычайно важное, – сурово подчеркнул Ло Фэй. – И чрезвычайной секретности.

20:21

Ресторан «Люйянчунь»

Братец Шэн в корпорации «Лунъюй» был видной фигурой, а его «случайная» смерть для Ло Фэя стала своего рода «красным флажком». Как и братец Хуа до него, Ло Фэй двинулся по следу, ведущему в ресторан «Люйянчунь», где потребовал показать все записи с камер наблюдения, датированные вечером двадцать девятого октября.

На кадрах было видно, как вице-президенты Линь и Мэн по окончании трапезы покидают ресторан. Братец Шэн, однако, остался за столом, где продолжал есть и пить. Через какое-то время он, похоже, вышел из себя. К сожалению, запись была без звука, так что оставалось лишь догадываться, о чем он говорил. Повздорив с официантом, братец Шэн выскочил из-под обзора камеры, словно кого-то преследуя.

– Что здесь происходило? – осведомился Ло Фэй у начальника безопасности ресторана.

– Клиент изрядно выпил – кажется, на тот стол подали три бутылки крепкого алкоголя. Он стал вести себя разнузданно, пустился вдогонку за скрипачкой… Но наши люди удержали ситуацию под контролем.

Примерно через полминуты несколько официантов препроводили братца Шэн обратно в кадр. Похоже, он был чем-то недоволен и бормотал себе под нос, но в целом был относительно вменяем.

Ло Фэй продолжал смотреть в монитор. Внезапно его глаза расширились.

– Запись на паузу! – выкрикнул он.

Метка времени указывала «21:37:15».

– Кто этот человек? – спросил Ло Фэй, указывая на экран.

Начальнику службы безопасности пришлось чуть ли не припасть носом к монитору, прежде чем он заметил того, о ком шла речь. Мужчина был далеко от камеры и шел к выходу из ресторана. Его голова была слегка повернута – он наблюдал за братцем Шэн.

– Просто клиент. – Начальник безопасности пожал плечами. – Поднялась суматоха. Конечно, люди смотрели, что там за шум…

Сердце Ло Фэя стучало, словно отбойный молоток. Несмотря на то что человек стоял в тусклом месте и на расстоянии от камеры, Ло Фэем овладело безошибочное ощущение дежавю. По тому, как держалась фигура, а также по низко надвинутой шляпе с полями он выглядел точь-в-точь как тип на записи в офисе «Лунъюй». К сожалению, на таком расстоянии изображение вышло не вполне четким, а полумрак вокруг скрадывал черты лица.

– Мне нужно поговорить с официантами, работавшими в тот вечер, – сказал Ло Фэй.

Начальник службы выскочил из комнаты и через несколько минут возвратился с двумя сотрудниками, молодыми мужчиной и женщиной.

Ло Фэй указал на монитор:

– Посмотрите на эту запись и скажите, помните ли вы что-нибудь об этом клиенте.

Посмотрев с минуту, официантка легонько хлопнула себя по лбу:

– О! Это, случайно, не тот клиент, что сидел в углу? Кажется, я узнаю́ шляпу… Он еще посылал цветы Чжэн Цзя, но не оставил имени. Да-да, теперь точно вспомнила. Это он.

– Кто такая Чжэн Цзя? – спросил Ло Фэй.

– Наша скрипачка, – ответил начальник безопасности. – Как раз та, за которой в начале записи погнался пьяный. Она незрячая.

– Да? – Ло Фэй мысленно прикинул, какая может быть связь между этими тремя людьми. Затем повернулся к официантке: – Вы можете описать мне внешность того клиента?

– Ммм… Не знаю. Я не очень хорошо его разглядела.

– Ты узнаёшь его даже в виде пятнышка на экране, но не можешь вспомнить, как выглядело его лицо? – кольнул ее начальник безопасности.

– Он сидел в закутке для пар. Полукабинка в самом углу ресторана, и освещение там очень слабое. Специально, знаете, под настроение, – спешно добавила она в свою защиту. – И на нем все время была шляпа. Я не смогла бы его разглядеть, даже если б хотела.

Этот ответ, похоже, не устроил ее начальника.

– Если он был один, почему ты посадила его в кабинку для пар?

– Он сам выбрал это место. При чем здесь я?

Намечавшуюся перепалку Ло Фэй пресек решительным взмахом. Начальника безопасности он услал, а официантку оставил.

– Я хотел бы взглянуть на ту кабинку.

Она провела его в обеденный зал. Было уже довольно поздно, и последние посетители заканчивали ужинать. Посредине зала на сцене-островке играла на скрипке молодая женщина в белой блузке и изумрудном платье. Глаза ее были прикрыты. Не будучи знатоком классики, пьесу Ло Фэй не узнал, однако сразу понял, что музыка хорошая. Несомненно, перед ним был талант. Музыка струилась, словно чистая вода, и даже слегка пьянила.

Ло Фэй не сводил со скрипачки глаз.

– Вот наша Чжэн Цзя, – прошептала ему на ухо официантка.

Он кивнул:

– Не хочется прерывать ее выступление. Покажите для начала кабинку.

Как и сказала официантка, кабинка находилась в самом дальнем и укромном углу зала. Свет здесь был тусклым и расплывчатым, так что любой проходящий различал лишь силуэты сидящих. Ло Фэй сел на одну из мягких скамеек.

– Он сидел вот здесь, не так ли?

– Да, именно, – удивленно согласилась официантка. – Как вы узнали?

– Это единственное место в зале, откуда открывается вид на весь ресторан. – Заметив на ее лице недоумение, Ло Фэй пожал плечами. – Ладно, не важно. Большое вам спасибо, можете идти и спокойно работать.

Молодая женщина, грациозно поклонившись, поспешила обратно к стойке ресепшена.

Ло Фэй внимательно оглядел ресторан. С каждой секундой он все больше убеждался в том, что клиентом на записи были именно Эвмениды. Все в этой кабинке идеально подходило для того, кто хотел наблюдать за обстановкой, оставаясь при этом незамеченным. Кроме того, при необходимости отсюда имелось несколько потенциальных путей выхода. Для такого, как Эвмениды, место просто идеальное.

Закрыв глаза, Ло Фэй попытался восстановить в памяти ту ночь. Зачем преступник пришел сюда? Что могло его сюда завлечь?

В кабинке витали ароматы изысканных блюд. Слух услаждали нежные мелодии скрипки. Этот ресторан безусловно был хорошим местом для отдыха.

И тут Ло Фэю вспомнились слова оценки убийцы, не так давно высказанные Му Цзяньюнь: «Возможно, он развил в себе любовь к музыке, искусствам или, скажем, к изысканной кухне. И, несмотря на запреты своего наставника, у него все равно может возникнуть какая-нибудь сердечная привязанность, почему бы нет?»

Глаза Ло Фэя распахнулись, а взгляд мгновенно сосредоточился на сцене. Хотя от кабинки она располагалась довольно далеко, он мог беспрепятственно наблюдать за скрипачкой. При игре бело-зеленый наряд придавал ей сходство с покрытой инеем травинкой.

«Не исключено, что он может искать женщину в таком же уязвимом положении, подсознательно надеясь, что каким-то образом сможет ее исцелить. Не исключены и поиски того, кто, как и он, недавно перенес тяжелую утрату. Кого-нибудь, с кем можно сопереживать».

С этой Чжэн Цзя необходимо было поговорить.

* * *

Через двадцать минут волшебные звуки скрипки стихли. Женщина поклонилась своим слушателям, но вместо того, чтобы повернуться и отложить инструмент, оставалась прикованной к месту.

Через несколько секунд к сцене спешно подошла официантка. Из правой руки женщины она приняла смычок. По-прежнему удерживая инструмент в левой, скрипачка в сопровождении официантки медленно сошла со сцены. Больно было видеть, как молодая женщина, столь искусно владеющая своим инструментом, вдруг стала беспомощно-неуклюжей. Ло Фэй устремился к ней на помощь.

– Госпожа Чжэн, – почтительно обратился он. – Позвольте мне помочь вам со скрипкой.

Та повернула голову. Ло Фэй заметил, что ее зрачки затуманены.

– Меня зовут Ло Фэй, – представился он. – Я начальник отдела уголовного розыска и, если не возражаете, хотел бы задать вам несколько вопросов.

– Офицер Ло Фэй, – повторила женщина с дружелюбной улыбкой и протянула ему скрипку. – Извините, если заставила вас ждать.

Ее голос был подобен слетающему на землю перышку.

– Что вы… Ваша музыка была для меня наградой за ожидание, – ответил Ло Фэй, осторожно шагая рядом. Он старался не держаться слишком близко, будто ее хрупкое тело могло при малейшем ударе разлететься, словно драгоценная ваза.

Втроем они направились в зеленую комнату за сценой. Здесь официантка, усадив Чжэн Цзя в кресло, деликатно удалилась. Скрипачка указала на открытый футляр возле противоположной стены. Ло Фэй бережно уложил в него скрипку и пододвинул себе стул.

Едва он сел, как молодая женщина спросила:

– Вы, видимо, в Чэнду сравнительно недавно, начальник Ло?

– Да, я в и самом деле недавно перевелся сюда, – ответил Ло Фэй, слегка насторожившись. – А откуда у вас такие сведения?

– Отец рассказывал мне о разных случаях в Управлении, так что я слышала имена практически всех, с кем он работал. – Она опустила глаза, а ее лицо подернулось печалью.

Ло Фэй был ошеломлен:

– Ваш отец был полицейским? Он сейчас на пенсии?

Женщина подняла голову в искреннем удивлении.

– Как, вы не знаете? Получается, вы здесь не из-за смерти моего отца?

Вопрос хлестнул Ло Фэя как пощечина. И вдруг он понял:

– Ваш отец… Как его звали?

Вышло несколько бестактно, но ему действительно необходимо было знать.

Она закрыла глаза; ее уныние было очевидным.

– Извините, мне очень жаль. Моя ошибка. Я подумала…

– Это вы меня извините, – сказал Ло Фэй. – Виноват я, что неясно выразился.

Она заставила себя улыбнуться, а когда заговорила снова, ее голос был едва слышен:

– Его звали Чжэн Хаомин.

Эти тихие слова буквально прогремели в ушах Ло Фэя. Взглядом он изучал лицо этой женщины. Хотя черты ее были, безусловно, более тонкими, чем у отца, в глазах читалась такая же пристальность. Этого не могла отнять даже слепота.

Офицера Чжэн Хаомина он впервые встретил восемнадцать лет назад, еще по молодости; тот расспрашивал его об обстоятельствах взрыва на складе, который, как считалось, убил Юань Чжибана и Мэн Юнь, тогдашнюю подругу Ло Фэя. Офицер Чжэн был первым, кто расследовал убийства Эвменид, и много лет спустя первым же понял, что серийный убийца объявился снова. В последний раз Ло Фэй застал его именно на месте убийства.

Ло Фэй и понятия не имел, что эта слепая молодая женщина – дочь офицера Чжэн. Однако теперь, с опознанием фигуры на видеозаписи, стало ясно, что преступник был в том же ресторане, что и Чжэн Цзя. И приходил он туда ради нее. Но все равно нужно было выяснить почему.

Женщина хоть и не могла видеть изменений в выражении лица Ло Фэя, но среагировала на его молчание.

– То есть моего отца вы не знали? – разочарованно спросила она.

– Ну почему же? Знал. Он был легендой. Еще курсантом академии я слышал о нем множество историй. Но не только. Хотя лично мы с ним впервые встретились восемнадцать лет назад. И… Я знаю, что ваш отец погиб при исполнении служебных обязанностей во время расследования одного дела.

У Чжэн Цзя задрожали губы. Вместе с тем было видно, как сквозь боль у нее пробивается и иное чувство – горькая гордость.

– Я должна вас поблагодарить, – с трудом произнесла она, – за то, что вы так быстро опознали убийцу. Мой отец может покоиться с миром, и мне не придется жить с мучениями, зная, что его убийца на свободе.

Ло Фэй глубоко вздохнул. Чжэн Цзя, очевидно, тоже следила за новостями. Она предполагала, что настоящим убийцей ее отца был Юань Чжибан, взорвавший себя в ресторане «Бифанъюань». Ее слова, столь искренние и исполненные благодарности, пронзали слух, словно ножи. Как будто над Ло Фэем потешался сам палач.

В конце концов молчание снова нарушила Чжэн Цзя:

– Нам необязательно говорить о моем отце. Я знаю, как для вас дорого время. Вы о чем-то хотели меня спросить?

Ло Фэй не знал, как подступиться к этой теме, поэтому решил всей правды пока не раскрывать.

– В настоящее время я расследую другое дело. Об автомобильной аварии. Которая, как мы полагаем, была не просто несчастным случаем. Человек, погибший в катастрофе, тем вечером ужинал здесь. И успел отметиться каким-то скандалом, о чем вы, должно быть, помните.

– Тот пьяный клиент? – Чжэн Цзя передернула плечами. – Он напугал меня до полусмерти.

Ло Фэй кивнул:

– Вот-вот, тот самый.

Свои следующие слова он тщательно обдумывал. Как избежать обсуждения дела номер четыреста восемнадцать, по-прежнему спрашивая об Эвменидах?

– Странно… Вы не первый, кто меня о нем спрашивает, – сказала женщина. – Знаете, мой отец тоже иногда приходил в ресторан послушать мои выступления. Будь он в тот вечер рядом со мной, преподал бы тому неучу урок. Но поглядите на меня, – она указала на свои глаза. – Вы всерьез думаете, что я способна кому-то мстить?

– Да что вы, подозревать вас у меня и в мыслях не было, – поспешно сказал Ло Фэй. И, почувствовав лазейку, добавил: – Нас просто интересует ваш друг.

– Мой друг?

Ее голос дрогнул, хотя выражение лица не изменилось.

– Да-да, – сказал Ло Фэй самым нейтральным тоном, на какой был способен. – Примерно вашего возраста… ну, может, на несколько лет старше – и тоже поклонник вашего таланта. Однажды он прислал вам цветы. Насколько хорошо вы его знаете?

Чжэн Цзя покачала головой:

– В тот вечер кто-то присылал цветы, но анонимно. Я даже не знаю, кто это был.

– В самом деле? – Ло Фэй почувствовал, что надо копнуть глубже. – Он не пытался встретиться с вами вне этого ресторана?

– Нет, не пытался, – решительно ответила она. – А что? Он имеет какое-то отношение к смерти того пьяного хама?

Обычно Ло Фэй мог определить ложь, наблюдая за глазами. Однако с Чжэн Цзя все было не так просто. Но ее последний вопрос звучал намеком, поэтому он рискнул солгать:

– Да нет, ничего серьезного. Может, он что-то видел… Нам хотелось бы выслушать его показания, на случай если есть какие-то упущенные зацепки.

– Ну да, – сказала она равнодушно, слегка поникнув плечами. – Только я его не знаю.

Ло Фэй закрыл глаза и качнул головой:

– Если так, то, похоже, спрашивать мне больше и не о чем. Если он как-то на вас выйдет, не могли бы вы дать мне знать? Начальнику службы безопасности я оставил визитку. Если что, он может нас связать.

Скрипачка молча кивнула, и Ло Фэй ушел.

* * *

Чжэн Цзя слушала, как поступь офицера Ло становится все тише.

«Если он как-то на вас выйдет, не могли бы вы дать мне знать?»

Мир словно отступал от нее. Как будто она стояла на сцене, а зрителей вокруг не было. Знать бы, когда друг навестит ее в следующий раз. И случится ли это вообще…

Глава 15. Правда об убийстве

5 ноября, 20:35

Стадион «Цзяньхэ»

Переполненный стадион гудел: шел первый матч сезона китайской Суперлиги, где только что стартовали футболисты «Чэнду Пепперс». Братец Хуа сидел посредине первого ряда, с хмурым лицом наблюдая за матчем. Он был в темных очках, а к его уху крепился наушник телесного цвета. Так он встречал дату своего смертного приговора. То, что этот день совпадал с футбольным событием, на котором братец Хуа должен был присутствовать, казалось вполне логичным. Но, несмотря на угрозу своей жизни, поступаться футболом он отказался.

«Перцев» корпорация «Лунъюй» приобрела два года назад. Вложив в команду миллионы, своих задир она наконец выпестовала в одно из ярких созвездий китайского футбола. Сегодняшний матч был их дебютом в Суперлиге, и игра привлекла внимание всей страны. На трибунах толпились в том числе международные скауты и журналисты.

За несколько месяцев до своей смерти Дэн Хуа объявил, что посетит этот матч лично. Но недавние трагедии, посыпавшиеся на корпорацию как из рога изобилия, многое изменили. Дэн Хуа, а вслед за ним вице-президенты Линь и Мэн оказались убиты, а некогда незыблемая корпорация сейчас балансировала на грани краха. И потому братец Хуа взял на себя смелость явиться на матч в качестве официального представителя от «Лунъюй».

Стадион «Цзяньхэ» вмещал 54 000 зрителей и был забит под завязку. Все это шумное многолюдие обеспечивало Эвменидам отличное прикрытие, и братец Хуа это учитывал. Десять лет в качестве телохранителя Дэн Хуа превратили его разум в тонко отстроенный инструмент, и он уже прикинул возможные точки входа Эвменид, а также несколько потенциальных методов покушения.

Ло Фэй умолял его переждать этот день в Управлении, но братец Хуа настоял: на игру он пойдет.

– Я не черепаха, чтобы прятаться в своем панцире. Корпорация переживает кризис, а наши конкуренты с пеной у рта орут на всех углах о скором крахе «Лунъюй». Они уже сбиваются в стаи, чтобы пировать на наших останках. А потому на матч я пойду, тем самым заявляя, что мы по-прежнему тверды и нас не устрашить. Я буду сидеть у всех на виду и болеть за победу нашей команды. А одновременно думаю дождаться, когда заявится этот убийца, и тогда мы покончим с ним раз и навсегда.

После такой страстной речи вариант с полицейским управлением отпал, и Ло Фэй для защиты братца Хуа отрядил на стадион команду сотрудников в штатском. Отправка такой приманки под нос Эвменидам была нелепым парадоксом, в чем уже убедился на своей шкуре предшественник Ло Фэя, Хань Хао. Но другого способа вытащить Эвменид на свет не было. В конечном счете это было самоличным решением братца Хуа.

Двадцать оперативников уголовного розыска, одетых футбольными фанатами и работниками стадиона, рассредоточились по трибунам, внимательно следя за обстановкой и фиксируя любую подозрительную активность. Сам братец Хуа сидел в окружении шестерых молодцов, лично отобранных им из телохранителей корпорации.

Рядом с ними стоял Ду Минцян, словно куст бамбука на фоне каменных глыб. Его взгляд блуждал по сиденьям, поминутно возвращаясь к братцу Хуа. Тревожное волнение на его лице сменялось страхом, затем снова волнением – как мигающая сполохами электропечь.

После публикации его статьи об убийствах прошло два дня. По интернету она пронеслась словно лесной пожар. Бесчисленные читатели публиковали свои комменты насчет мотивов Эвменид. В основном звучал вопрос, изменил ли палач своим критериям справедливости или по-настоящему никогда не верил в свою якобы благородную миссию.

Вдохновленный успехом статьи, Ло Фэй посоветовал Ду Минцяну ковать железо, пока горячо, и выдать продолжение. Поэтому журналист взял интервью у вдовы и дочери вице-президента Мэн Фанляна, и общественное мнение об Эвменидах стало наконец меняться. Образ благородного мстителя рушился, открывая взору бессердечного убийцу. Вторую статью подытоживало последнее шокирующее откровение: Эвмениды послали «извещение о смерти» братцу Хуа. Эта «бомба» заканчивалась публичным воззванием Ду Минцяна к Эвменидам прекратить наконец свои убийства и найти мирный выход.

Братец Хуа работой Ду Минцяна остался доволен и немедленно нанял его в качестве своего официального рупора в общении с Эвменидами. Сегодня он попросил репортера специально сопровождать его в последнем противостоянии серийному убийце. И если тот исполнит свою угрозу, то Ду Минцян изложит события этого рокового дня в своей другой статье, публично изобличающей убийцу.

С точки зрения Ло Фэя, трибуны были для Ду Минцяна наилучшим местом. Объединив две цели Эвменид, полиция могла сосредоточить свои усилия на одновременной защите их обоих. Хотя здесь была и оборотная сторона. Если сотрудники что-то проглядят, то убийца фактически получит на блюдечке сразу две жертвы.

Со своего места братец Хуа обозревал отель «Цзиньхай» на противоположной стороне стадиона. От него пятизвездочную громаду отделяла всего одна улица, и любой постоялец верхних этажей мог видеть весь размах игры и буйство трибун. Впрочем, братец Хуа учитывал и другую сторону этой стратегической высоты, а потому разместил там в номере на двадцатом этаже своих людей.

Расположением отеля воспользовалась и полиция. Ло Фэй, Инь Цзянь и Му Цзяньюнь вот уже два часа как находились возле окна номера 2237. Шторы были задернуты, и в комнате стояла темень. Любой наблюдатель снаружи ничего не различил бы – однако они втроем прекрасно видели места и были на связи с коллегами на трибунах.

Му Цзяньюнь отвела глаза от бинокля.

– Где, интересно, Лю Сун? Среди сотрудников в штатском я его не замечаю.

– Вы его не узнали бы, даже если б он сейчас стоял здесь рядом, – успокоил Ло Фэй.

– В самом деле? – усмехнулась Му Цзяньюнь и снова поднесла бинокль к глазам, продолжая выискивать Лю Суна.

– Второй, говорит Первый, – произнес Ло Фэй в микрофон гарнитуры. – Прошу ответить.

– Второй здесь.

Му наморщила лоб. Это был явно голос Лю Суна.

– Какова обстановка?

– В режиме готовности. Ничего внештатного.

Му Цзяньюнь прищурилась, пытаясь разглядеть, где именно он находится.

– Будьте начеку, – напутствовал Ло Фэй.

– Вас понял.

* * *

Из номера 2107 за стадионом наблюдал мужчина, высокий и поджарый. Его телу было уютно в свободной, не стесняющей движений спортивной одежде. Голову плотно облегала шапочка. Лицо скрывала борода, а на глазах, несмотря на сумрак помещения, были темные очки.

С началом матча он встал перед окном и не двигался с места, наблюдая за стадионом в компактную подзорную трубу и разделяя свое внимание между полем и частично трибунами.

При этом за ним тоже наблюдали.

Камера была спрятана в центральном потолочном светильнике и направлена прямо на окно. Как только мужчина подошел к окну, все его действия стали попадать в объектив. От камеры через потолок шел провод, передавая изображение на монитор размером с книжку.

В монитор пристально смотрел еще один мужчина средних лет. На нем была униформа работника отеля, вот только холодно-расчетливое выражение лица никак не походило на лицо портье. В его глазах, устремленных на экран, тлела ненависть.

И этот экран в тесном пространстве комнаты был не единственным. На самом деле он был забит сотнями мониторов наблюдения.

На одном из них присутствовали Ло Фэй, Му Цзяньюнь и Инь Цзянь, расположившиеся у окна номера 2237.

На другом экране заканчивалась прямая трансляция футбольного матча. По троекратному свистку судьи матч был завершен. Со стадиона донесся приглушенный рев, отчетливо различимый внутри отеля. На экране футболисты «Чэнду Пепперс» обнимались и вразнобой молились богу победы.

Стадион безумствовал. Человек в униформе портье наблюдал, как братец Хуа с остальной толпой повскакали с мест и присоединились к общему гвалту. Внизу, на поле, точно так же выражали свой восторг игроки. Вот они выстроились в ряд, взяли друг друга за руки и поклонились зрителям. Стадион снова утонул в реве, и народ хлынул на поле. Впереди неслась горстка безбашенных юнцов с неистово сверкающими глазами, все ближе подбегая к своим героям.

Мужчина активировал микрофон.

– Пошли! – выкрикнул он.

* * *

Силами полиции толпу удавалось сдерживать, но некоторым болельщикам удалось обогнуть линию обороны и прорваться на поле. Несколько игроков на адреналине сорвали с себя майки и запустили ими в болельщиков, которые подбежали ближе всех. Это лишь раззадорило остальных, и уже через несколько секунд они начали с пугающей скоростью спрыгивать с трибун и бросаться к игрокам.

Те начинали нервничать. Еще двое метнули свои майки в толпу, и команда побежала к раздевалкам. Полиция удерживала взбесившихся фанатов на пределе своих возможностей, но людская толпа все прирастала, а силы таяли. Люди дрались за брошенные футболки, царапаясь и пинаясь.

Стадион погружался в хаос.

От толпы зрителей отделились восемь фигур в темных костюмах и, работая мускулистыми ногами, побежали к трибунам.

Наблюдая через улицу за растущим буйством, Ло Фэй вцепился в портьеру так, что побелели костяшки.

– Второй, включаем первый уровень защиты!

Ответа предсказуемо не последовало.

* * *

Человек в униформе портье взглянул на экранного Ло Фэя, но быстро отвернулся, сосредоточиваясь на номере 2107.

Там, выискивая цель, припал к окуляру трубы поджарый бородач.

Портье скривил губы в усмешке, наблюдая за своими дисплеями. Он был готов.

Вот он встал, подошел к двери и накинул на плечо большое белое полотенце – своеобразный камуфляж.

Из комнаты он вышел в скупо освещенный подвал отеля. С легкостью пройдя извивы темных коридоров, скользнул в кабину лифта и нажал кнопку двадцать первого этажа.

* * *

Поджарый бородач в номере 2107 внимательно наблюдал за стадионной суматохой. Он слегка сместил свою трубу влево, следуя за людьми, что бежали к трибунам. Метров через двадцать путь им преградила дюжина болельщиков и стадионного персонала. Бородач понимающе кивнул. Копы.

Бегущие остановились и слились с полицейскими в штатском.

Бородач опустил подзорную трубу и чутко повернул голову: позади себя он услышал тихий зуммер электронного замка.

Дверь плавно открылась, и в номер от порога пролег клин света. Там стоял силуэт, скупо высвеченный коридорным светильником. Крутнувшись всем телом, поджарый бородач воззрился на портье с накидкой из полотенца. Остальных деталей из-за сумрака было не разобрать.

– Кто здесь? – рявкнул он.

Спрятанный в воротнике микрофон подхватил его голос, унося в эфир…

* * *

– Кто здесь? – ворвалось в ухо Ло Фэю.

Развернувшись, он метнулся к двери и крикнул в свой микрофон:

– Пошли!

Инь Цзянь едва поспевал следом.

По этому приказу пятнадцать полицейских в штатском, дежурившие снаружи отеля, дружно устремились к центральному входу.

* * *

Человек в форме портье застыл в дверях номера. Хмуро глядя на поджарого, он нажал на спусковой крючок скрытого полотенцем пистолета.

Номер огласился хлопком, и бородач, схватившись за грудь, с долгим хрипом повалился на пол.

Стрелявший откинул полотенце и, направив на лежащего ствол, подошел к окну. Его жертва лежала на полу, мелко и часто дыша; обе руки прикрывали грудь, а лицо искажалось спазмом боли.

Присев, стрелок прижал глушитель пистолета к виску лежащего, а свободной рукой сорвал с него темные очки и накладную бороду. Несмотря на сумрак, проникающего через дверной проем света оказалось достаточно, чтобы разглядеть черты лица.

– Это ты! – прошипел стрелок.

Лежащий смотрел на нападавшего налитыми кровью глазами. Узнавание пришло к нему быстро. Под униформой отеля определенно скрывался он.

– Хань Хао! – прокряхтел он сквозь несносную боль.

Хань Хао тоже отчетливо помнил лицо человека, в которого стрелял. Без очков и бороды не оставалось никаких сомнений, что это тот самый боец спецназа, который нацепил на него в аэропорту наручники; вот так они последний раз и встретились…

Лю Сун впился в Хань Хао взглядом, который можно было описать только как чистую ненависть.

Внезапно Хань Хао осенила еще одна мысль, и он расстегнул воротник Лю Суна. К его внутренней стороне крепился микрофон. Шок перешел в панику; Хань Хао, вскочив, отдернул портьеру и глянул вниз, на улицу. Там в здание врывались больше дюжины штатских.

Стиснув зубы, он развернулся. Правую ногу пронзила боль – снизу за лодыжку его схватил Лю Сун.

Хань Хао навел ему на лоб пистолет:

– А ну отпусти!

Хватка Лю Суна не ослабевала. Взгляд Хань Хао он встретил со свирепостью, поразившей бывшего оперативника словно удар в живот. Хань Хао опустил ствол и свободной ногой пнул Лю Суна в висок. Командир спецподразделения обмяк.

Времени ушло недопустимо много. Хань Хао выбежал из номера. С ближайшей лестницы в коридор уже доносился торопливый топот сверху. Кто это, понять было несложно. Лоб Хань Хао оросили бисеринки пота. На действия оставались считаные секунды, иначе его заметят. Из кармана он выхватил универсальную ключ-карту и провел ею по замку соседнего номера. Влетев внутрь, бесшумно закрыл дверь, запер ее на задвижку и с колотящимся в ушах сердцем приник к глазку.

* * *

С оружием наготове капитан Ло Фэй и Инь Цзянь вбежали с лестницы и пинком распахнули дверь в 2107. Там на полу без сознания лежал Лю Сун. Хань Хао исчез.

– Куда он делся? – сдавленно бросил Инь Цзянь.

С лихорадочной поспешностью он обшарил номер, проверил ванную, шкаф и окно.

Присев на корточки, Ло Фэй осмотрел Лю Суна.

– Все выходы из здания перекрыть, – скомандовал он в микрофон. – Двоих – в центр безопасности отеля.

В коридоре снова послышались шаги, и в номер вошла Му Цзяньюнь. Вид тела на полу вызвал у нее секундную оторопь.

– Откуда здесь командир Лю? Что, черт возьми, случилось? – спросила она растерянно.

Времени на разъяснения не было. Ло Фэй поднес пальцы ко рту и ноздрям Лю Суна, проверяя, дышит ли тот. Затем сильно надавил на точку акупрессуры между носом и верхней губой. Через несколько секунд Лю Сун наконец пошевелился.

– Начальник Ло, – пролепетал он. Затем его глаза распахнулись, а голос стал напряженным и настойчивым. – Вы задержали Хань Хао?

Ло Фэй покачал головой:

– Когда мы прибежали, его уже не было.

– Далеко уйти он не мог… – Лю Сун завозился, пытаясь приподняться, но упал на спину и, морщась от боли, зажал ладонью рану в груди.

Ло Фэй убрал его ладонь и сам просунул руку под рубашку: там был бронежилет. Пуля его не пробила. Ло Фэй вздохнул с тихим облегчением.

– Я был чертовски неосторожен, – хрипло выдавил из себя Лю Сун. – Не ожидал, что он саданет в меня.

Ло Фэй ободряюще положил руку ему на плечо:

– Оставайся на месте. У тебя, видимо, сломано ребро.

Подошла Му Цзяньюнь. Несмотря на тревогу за Лю Суна, ее мысли были все еще заняты операцией. Сдерживать свои вопросы она больше не могла:

– Что Хань Хао делал здесь, в отеле? Что вы, черт возьми, затеяли?

– Капитан Ло Фэй свел все воедино, – проговорил Лю Сун между сипловатыми вдохами. – И рассчитал точно. А я, черт возьми, просто не справился с этой задачей.

И они быстро ввели Му Цзяньюнь в курс дела.

Двумя днями ранее

Ло Фэй вызвал Инь Цзяня и Лю Суна в свой кабинет для импровизированной встречи.

– Нам известны две вещи, – начал он. – Первое: из кабинета Дэн Хуа, когда произошли убийства, никто не мог ни войти, ни выйти. Второе: запись убийцы между отключением электричества не фальшивка. Эти две вещи звучат как парадокс. Но если мы его распутаем, то придем к новому выводу: убийца все это время находился в офисе.

– Но мы же вроде условились, что в офисе не было никого, кроме вице-президентов Мэн и Линь, – заметил Инь Цзянь. – Запись пошла с того момента, когда обе жертвы вошли в офис, и продолжалась непрерывно до первого блэкаута. Между этими двумя точками никакого вмешательства произойти не могло. Когда отключилось электричество, в комнате было явно два человека. Откуда же взялся третий?

Ло Фэй поднял голову.

– Еще один парадокс. Но бояться этих противоречий не нужно. Их впору даже приветствовать. Дело в том, что большинство парадоксов имеют естественное объяснение. Мы можем найти ответ. – Инь Цзянь слегка просветлел, пытаясь собрать кусочки воедино. – На момент отключения людей в комнате было всего двое. До блэкаута войти в офис никто не мог, но убийца был там. Единственное объяснение тому, что произошло…

Он собирался продолжить свою гипотезу, но осекся. Довод звучал чересчур абсурдно, чтобы быть высказанным вслух.

– Единственное объяснение, – понимающе кивнув, подхватил нить его рассуждений Лю Сун, – состоит в том, что убийцей был один из тех двоих в офисе.

Инь Цзянь осторожно покосился на Ло Фэя. Тот молча кивнул, но Инь Цзянь покачал головой:

– Хотя как такое возможно? Вице-президенты Мэн и Линь были единственными людьми в офисе. Оба намечены в жертвы Эвменидами. Не забудьте запись сразу после первого отключения. На момент появления убийцы оба по-прежнему лежали в своих постелях.

– Такими мыслями вы загоняете себя в угол, – сказал Ло Фэй, приподняв брови. – Хотя я вас не виню: мне самому потребовалось немало времени, чтобы обдумать это. Наш противник тщательно все спланировал, и, если б этот кусок пенопласта не был запачкан кровью и не упал на террасу внизу, я, честно сказать, не думаю, что нашел бы ответ.

Инь Цзянь посмотрел на Лю Суна, который изучал куски пенопласта под окровавленной одеждой.

– Помните, что вы несколько минут назад сказали о Лю Суне? – спросил Ло Фэй.

– Я сказал, что он точь-в-точь как человек с камер наблюдения, – ответил Инь Цзянь и, осознав что-то, азартно щелкнул пальцами. – Ах, вот оно что! В пенопласт обрядился кто-то другой. Не Эвмениды!

Ло Фэй одобрительно кивнул.

– Первую ловушку вы обошли, – сказал он. – «Убийца» на записи – совсем не Эвмениды. Это был человек примерно того же роста, только гораздо более худой.

Инь Цзянь с Лю Суном переглянулись.

– Вице-президент Мэн! – выпалил Лю Сун. – Но как объяснить тот факт, что на записи в офисе запечатлены трое?

– Это вторая ловушка, – вздохнул Ло Фэй. – Поначалу это сбивало меня с толку. Но как только я понял, что фигура, которую мы приняли за Эвменид, – на самом деле Мэн Фанлян, тупик исчез. Помните, в ту ночь были две отдельные записи с двух разных камер?

Инь Цзянь хлопнул ладонью по столу.

– Запись постели вице-президента Мэн была фейковой!

– Ну вот, все сходится, – сказал Ло Фэй. – Часы были на той стороне кабинета, где находился Линь Хэнгань, то есть на той самой, где якобы появился убийца. До сих пор у нас не было причин сомневаться в записи постели Мэн Фанляна.

– Та запись, должно быть, была закольцована, – сказал Лю Сун, соображая. – Первый блэкаут длился пять минут. За это время Мэн Фанлян, должно быть, обрядился в пенопласт, чтобы засветить свою фигуру, сделав ее более похожей на фигуру преступника. Должно быть, он держал в мыслях, что может включиться аварийный генератор, поэтому держался к камере спиной, чтобы полиция заподозрила Эвменид. А когда электричество отключилось снова, взялся за работу.

Инь Цзянь теперь расхаживал по кабинету, продолжая свои рассуждения:

– Вице-президент Линь принял снотворное, поэтому не мог сопротивляться, когда Мэн Фанлян вспарывал ему горло. Убив Линь Хэнганя, он снял с себя тряпье, сунул в рюкзак и сбросил на террасу. А веревка, которую мы затем нашли? Он заранее спрятал ее на террасе. Мэн Фанлян сделал все это, чтобы внушить нам мысль, что кто-то якобы ворвался в офис и убил вице-президента Линь. Куски пенопласта, однако, выдали бы его, поэтому он выбросил их в окно, полагая, что те в силу своей легкости рассеются по большой площади и таким образом не привлекут ничьего внимания. Но не учел, что один кусок, испачканный кровью Линь Хэнганя, все же попадет на террасу.

– Значит, после всего этого Мэн Фанлян снова улегся и перерезал себе горло? – недоверчиво спросил Лю Сун.

Инь Цзянь настойчиво покачал головой:

– Конечно, нет. Что бы ни случилось с Мэн Фанляном, это не было самоубийством. Представить, что вице-президент сам чикает себя по горлу, сует нож в рюкзак, сбрасывает его на террасу, а затем забирается обратно в постель, захлебываясь своей кровью, я не могу. В любом случае угол разреза на его горле показывает, что это дело еще чьих-то рук.

– Кто же тогда его убил?

Инь Цзянь уже задавался этим вопросом, и теперь у него был ответ.

– Провернуть такой сложный план в одиночку Мэн Фанлян не смог бы, – сказал он. – По всей видимости, у него был сообщник. Вот последний его и убил.

Ло Фэй был под впечатлением:

– У вас есть какие-нибудь предположения, кто это мог быть?

– Братец Хуа, – ответил Инь Цзянь без колебаний. – Если никто не мог ни войти, ни выйти через окно, то оставался всего один способ убить Мэн Фанляна – проникнуть в офис и убрать его при блэкауте. Раньше всех туда вошли четверо – братец Лун, братец Хуа и двое их доверенных. Братец Лун подбежал к вице-президенту Линь, на которого работал, а братец Хуа со своим подчиненным – к вице-президенту Мэн. Тот притворился спящим и явно не ожидал, что братец Хуа полоснет его, своего хозяина.

– С учетом улик, такое могло произойти, но в чем мотив? – скептически спросил Лю Сун. – С чего бы вдруг Мэн Фанлян посягнул на жизнь вице-президента Линь? Почему он пошел на сговор с братцем Хуа? И почему тот желал смерти их обоих?

– Точно сказать теперь затрудняюсь, – осторожно ответил Ло Фэй, – но известно, что внезапная смерть Дэн Хуа создала внутри корпорации вакуум власти. Неизбежно возникла подковерная борьба за контроль над компанией. А учитывая, что многие высокопоставленные лица в «Лунъюй» имеют криминальное прошлое, логично предположить, что их методы будут несколько… экстремальными.

У Лю Суна вытянулось лицо:

– Значит, «извещения о смерти» были фальшивыми? А вся эта возня – просто внутренняя борьба за власть, замаскированная под двойное убийство Эвменид? Иными словами, мы зря теряем здесь время?

Ло Фэй прищурился:

– Вы помните «извещение о смерти», которое мы нашли приклеенным к ящику стола Дэн Хуа? То, что на имя братца Хуа?

Инь Цзянь слегка подзатянул с ответом:

– Возможно, братец Хуа просто путал следы.

– Это в каком смысле? – спросил Ло Фэй.

– Вице-президент Мэн, должно быть, прятал в офисе пенопласт и одежду. Но прежде чем укрыть там двоих вице-президентов, братцы Лун и Хуа, вероятно, полностью прочесали помещение. В таком случае Мэн Фанляну оставалось лишь запихать одежду и пенопласт в рюкзак, а затем поместить все в запертый ящик. Стол принадлежал Дэн Хуа, так что у братца Лун не было к нему ключа. А у братца Хуа был. Видимо, он отдал Мэн Фанляну ключ после того, как соврал братцу Лун, что ключа у него нет.

– Ах вот как…

– Братцу Хуа приходилось думать наперед. Он знал, что в ходе расследования мы вскроем ящик, и, когда увидим, что он пуст, у нас возникнут подозрения. Если б мы заподозрили, что ящик использовался для хранения чего-то, что потом было унесено, мы могли разгадать и этот фокус выдавания себя за Эвменид. Вот почему братец Хуа поместил в ящик липовое «извещение о смерти», чтобы мы подумали, что ящик очистил убийца и оставил там записку.

– Хм. В этом есть смысл. – Ло Фэй кивнул. – Но как братец Хуа переживет дату, указанную в извещении? Если день казни пройдет без каких-либо действий со стороны Эвменид, он ведь себя этим изобличит?

Инь Цзянь молчал.

– Вообще-то я думаю, что внутренняя борьба в корпорации – это еще не всё, – продолжил Ло Фэй. – Эту возможность братец Хуа хочет использовать для достижения еще одной цели. Он хочет выманить Эвменид. Неужели вы полагаете, что он попросил Ду Минцяна написать эту статью лишь для того, чтобы люди изменили свое отношение к Эвменидам? Братец Хуа даже сказал, что хочет включить копию своего извещения в следующую статью. Как вы думаете, для чего он на самом деле это делает?

– Он хочет спровоцировать Эвменид! – догадался Инь Цзянь.

– Именно. Он обвинил палача в убийстве невинного человека и настроил против него общественность. Тот же считает себя воплощением справедливости. Такого оскорбления он не спустит и – я абсолютно уверен в этом – придумает способ посчитаться с самозванцем.

– Значит, когда наступит срок, указанный в извещении, придет и палач, – сказал Инь Цзянь. – Он будет ждать и высматривать, кто этот самозванец на самом деле. У него могут быть свои соображения, но он не будет знать наверняка, кто за этим стоит. Братец Хуа, конечно, воспользуется этим для создания ловушки. Он дождется, когда тот заглотит наживку, и отомстит за Дэн Хуа.

– Что будем делать, если палач действительно явится? – спросил Лю Сун, тщетно скрывая свое волнение.

– Это задание я вам и поручаю, – сказал Ло Фэй, пристально глядя на спецназовца. – Нужно, чтобы вы надели эту маскировку из пенопласта, оделись как Эвмениды и появились с братцем Хуа в день его предполагаемой казни.

– Вы хотите, чтобы я стал живцом для Эвменид, – сказал Лю Сун.

Фраза прозвучала как констатация факта. В ней не было никакого сомнения или двусмысленности. Напротив, Лю Сун был польщен тем, что эту задачу поручают именно ему. Он посмотрел вниз, на слой пенопласта, покрывающий его тело. Прежняя неприязнь в нем исчезла, сменившись гордостью.

– Задание крайне опасное, – предупредил Ло Фэй. – Преступник – не единственный, за кем вам придется следить. Возможно, придется иметь дело еще и с братцем Хуа.

Несмотря на серьезность коллеги, Лю Сун усмехнулся:

– Теперь я понимаю, что вы имели в виду насчет двух зайцев!

У Ло Фэя вид был не таким оптимистичным.

– Есть и еще кое-кто, способный возникнуть на горизонте, – сказал он, расхаживая вокруг стола. – Кто-то, кого, я знаю, вам не терпится увидеть.

– Это кто же? – спросил Лю Сун; сердце его учащенно забилось.

– Хань Хао.

Комнату словно просквозил холод. Особенно при упоминании своего бывшего начальника напрягся Инь Цзянь – ведь это он посодействовал Хань Хао в побеге, пускай и невольно.

– Откуда такие сведения? – спросил он.

– Я полагаю, что Хань Хао уже вступил в союз с братцем Хуа, – прямо сказал Ло Фэй. – Чтобы изготовить безупречные копии «извещений о казни», превратить для записи Мэн Фанляна в Эвменид, а уж тем более хватануть компаньону ножом по горлу, нужен был специалист из своих. Кто-то, досконально знакомый с методами Эвменид. Сколько раз я ни пытался выведать, кто это мог быть, единственный, кто приходит на ум, – это Хань Хао. Подозреваю, что именно он и убил Мэн Фанляна – под видом охранника, вошедшего следом за братцем Хуа в кабинет. Ведь нужна недюжинная подготовка, чтобы прикончить кого-то в полной темноте, да еще и беззвучно.

Инь Цзянь кивнул, пытаясь вместить в себя теорию Ло Фэя, что было очень непросто.

– Но как они могли заключить союз, даже теоретически? Ведь Хань Хао застрелил Дэн Хуа, и братец Хуа должен ненавидеть его даже больше, чем Эвменид.

– Братец Хуа наверняка таит на него обиду, но их союз не так уж и фантастичен. К слову, палач ведь тоже обманул Хань Хао. Так что у них есть общий враг, и в этом они могут быть друг для друга ценными активами.

Осознание медленно, но проникало в Инь Цзяня. Это было видно по его лицу.

– Я все думал, почему мы так и не сумели найти Хань Хао. А братец Хуа, похоже, все это время прятал его у себя, под устранение своих врагов… в том числе и Эвменид.

– С каждой минутой все занятней и занятней, – признался Лю Сун; его глаза поблескивали льдистой сталью. – Что ж, пусть приходят. Я буду ждать.

5 ноября, 21:55

Отель «Цзиньхай»

Инь Цзянь влетел обратно в номер 2107.

– Начальник Ло! Все проверил: ни следа.

Ло Фэй выбежал в холл и огляделся. Этот номер он выбрал потому, что тот располагался посередине коридора, на приличном расстоянии от лестничных клеток в обоих концах. Номер, который специальная следственная группа использовала как базу, находился рядом с лестничной площадкой. Услышав в рации, как Лю Сун произнес имя Хань Хао, он бросился прямо к лестнице.

– Хань Хао не мог уйти так быстро, – сказал Ло Фэй, оборачиваясь к Инь Цзяню. – Срочно берите две универсальные ключ-карты и с парой полицейских идите по коридору вправо и влево, проверяя каждую дверь по пути.

Через считаные секунды на двадцать первый этаж подоспело подкрепление. Не прошло и минуты, как один из офицеров доложил:

– В номере двадцать один ноль восемь на потолке санузла вскрыта решетка вентиляции!

Спустя несколько минут Ло Фэй рассматривал схему вентиляции отеля. Были экстренно проверены и заблокированы все отверстия, по размеру вмещающие человека.

Впрочем, было уже поздно.

Двумя минутами ранее

Из вентиляционной шахты Хань Хао выбрался в один из пунктов пожаротушения отеля. Здесь его встретили две фигуры в черных костюмах.

Он напряженно замер, но те приблизились с почтительным поклоном:

– Нас послал сюда братец Хуа, начальник. Дожидаться вас.

Глава 16. Смерть Хань Хао

22:00

Отель «Цзиньхай»

– Как нам отсюда выбраться? – первым делом спросил Хань Хао.

Человек в черном указал на служебный лифт позади него.

– В этой кабине мы спустимся на автостоянку. Там нас ждет машина братца Хуа. Под стадионом есть секретный туннель на автостоянку. Оцепить всю арену у полиции не будет времени, так что вы сможете незаметно выскользнуть среди толпы.

Хань Хао одобрительно хмыкнул. План звучал здраво.

– Время дорого, – отступая в сторону, сказал второй. – Заходите в лифт.

– После вас, – спокойно ответил Хань Хао.

Двое в черном переглянулись. Тот, что слева, нажал кнопку вызова лифта. Вынув ствол, Хань Хао вошел и скользнул в угол, где припал спиной к стенке.

Через полминуты створки лифта открылись на подземной парковке. Хань Хао дождался, пока выйдут те двое, и лишь тогда последовал за ними. В пустом пространстве их шаги звенели эхом, словно падающие градины.

– Машина припаркована впереди, за поворотом, – сказал один из его спутников, сворачивая за угол. Внезапно он отпрянул.

– В чем дело? – шепнул Хань Хао.

– Копы. Уберите ствол.

Хань Хао слился со стеной. Медленно протянув вдоль нее руку, он за счет отражения на циферблате часов сумел разобрать, что происходит за углом. Там стояли несколько машин и синий минивэн, но полиции не было. То есть никаких препятствий.

Быстро оглянувшись, он заметил, как ближайший к нему спутник выхватил нож.

– Черт! – прошипел Хань Хао.

Лезвие было уже в нескольких сантиметрах от его спины. Попытка пригнуться увенчалась лишь тем, что нож вонзился между двумя верхними ребрами. Хань Хао со сдавленным хрипом развернулся и с ножом, засевшим меж ребер, двинул нападавшего локтем и обездвижил его руку. Второй тоже выхватил нож и бросился другу на выручку. Но добежать не успел: Хань Хао вскинул правую руку и одновременно с хлопком выстрела второй рухнул с пулей между глаз.

Первый попробовал нанести удар, целясь ногой в лицо Хань Хао. Увернувшись, тот завладел ею, а левой рукой поддернул к себе; при этом их лица оказались так близко, что чувствовался запах дыхания. Ловко присев, Хань Хао саданул коленом негодяю в промежность. Тот, ахнув, свернулся калачиком на бетонном полу.

Сунув оружие в кобуру, Хань Хао стиснул зубы и выдернул нож из ребер. Каким-то краем сознания он улавливал, что это адски больно, но прилив адреналина не давал ощутить это сполна. Окровавленный нож он вонзил первому громиле в центр груди, утопив острое лезвие до самой рукоятки.

Когда негодяй обмяк, Хань Хао повернулся и направился в глубь подземного гаража. Из раны на спине стекала кровь. Хань Хао на ходу превратил подол куртки в импровизированный жгут вокруг ребер.

Пять минут спустя

– Это люди братца Хуа, – определил капитан Ло Фэй. – Черные костюмы их выдают.

Инь Цзянь осматривал пулевое отверстие во лбу того, который покрупнее; Му Цзяньюнь тем временем осматривала автостоянку.

– Пуля идентична той, что застряла в жилете командира Лю, – сказал Инь Цзянь. – Очень жаль, но в обоих случаях стрелял Хань Хао.

– Он должен прятаться где-то здесь, – сказала Му Цзяньюнь. – Мы перекрыли в отеле все входы и выходы, включая входы и выходы с этой автостоянки. Выбраться Хань Хао не мог.

Ло Фэй отошел на несколько шагов от тел и присел на корточки, чтобы поближе рассмотреть какие-то лоснящиеся пятна. Сначала на темной поверхности различить их было непросто, но как только он понял, на что смотрит, они преобразовались в отчетливую цепочку следов.

Инь Цзянь, Му Цзяньюнь и остальные проследили за направлением его взгляда.

– Он ранен! – сказал один из офицеров.

Ло Фэй повернулся к своим:

– Разойтись веером во всех направлениях. Открывать багажники всех машин, какие будут попадаться. Если снова обнаружится кровь, немедленно дайте мне знать.

Полицейские разошлись по двое и приступили к поискам.

– Начальник Ло, здесь еще один выход! – раздался взволнованный крик из юго-восточного угла автостоянки.

Ло Фэй подбежал. Действительно, там в стене был проем примерно в полтора метра – по виду туннель, однако внутри из-за темени невозможно разглядеть, куда он ведет.

Ло Фэй повернулся к Инь Цзяню.

– Почему мы не знали про этот лаз? – строго спросил он.

Инь Цзянь неловко замялся. Именно он отвечал за перекрытие всех входов и выходов из отеля.

– Этот лаз… его не было на схеме здания.

– Вы уверены? – В голосе Ло Фэя слышался гнев.

Инь Цзянь истово поглядел в глаза своему боссу:

– Клянусь!

– Обыщите вдвоем этот туннель, – приказал Ло Фэй полицейским, которые его обнаружили. – Будьте начеку и сразу свяжитесь по рации, как только что-нибудь найдете.

– Есть.

Ло Фэй повернулся обратно к Инь Цзяню:

– Идите к персоналу отеля и выясните, что это за чертовщина!

Тот поспешил в вестибюль отеля, где потребовал разговора с менеджером. Через несколько минут он передал ответ по рации:

– В изначальном проекте отеля туннеля точно не было. Он появился только после того, как была построена подземная парковка стадиона. Идея была в том, чтобы соединить две автостоянки, но этого так и не произошло. Нынче туннель открывается только во время крупных мероприятий на стадионе, как доступ к переполненной парковке.

– Да чтоб их! – прорычал Ло Фэй.

– Есть большая вероятность, что Хань Хао сейчас на стадионе, – тревожно подытожил Инь Цзянь. – На его поиски у нас недостаточно людей. А он смешается с толпой и незаметно выйдет.

– Всех наших на парковку стадиона! – скомандовал Ло Фэй. – Нужны записи со всех камер наблюдения за последние двадцать минут. Номерные знаки каждой машины, выехавшей за это время, отследите все. Так, что еще… Оповестить все правоохранительные органы в городе. Проверить небольшие отели, аптеки, клиники – не обращался ли туда кто-то, внешне схожий с Хань Хао. Отследить радиочастоты такси. А к описанию Хань Хао добавить новую деталь: ножевое ранение в область туловища.

Вскоре пришла информация, что восемь человек, атаковавших трибуны, назвались людьми братца Хуа. Задержавшим их полицейским они настойчиво объясняли, что на трибунах их разместили для безопасности их хозяина. А когда возник хаос на поле, они бросились его защищать. Кто ж мог подумать, что полиция неправильно поймет их действия…

Братец Хуа, покинув свое место, внешне спокойно прошел по VIP-проходу за трибунами; следом за ним семенил Ду Минцян. Вокруг них выстроился кордон из копов в штатском и телохранителей, и вся эта процессия направилась к подземной парковке отеля, где уже успела установить оцепление полиция. Едва заметив там Ло Фэя, братец Хуа перешагнул через полицейскую ленту и подошел к нему.

– Что происходит, начальник Ло?

– Где-то здесь Хань Хао, – бесстрастно ответил Ло Фэй. – Менее получаса назад он убил двоих ваших людей. И сейчас мы его разыскиваем.

– Хань Хао? – переспросил братец Хуа в явном потрясении.

– Мы его поймаем, можете быть в этом уверены, – успокоил Ло Фэй, внимательно за ним наблюдая.

– На вашем месте я бы его просто пристрелил. Избавьте себя от необходимости преследовать его при следующем побеге. – Братец Хуа выдал кривую ухмылку. – Ладно, начальник Ло, не смею вас больше задерживать. Моя команда победила – и сейчас надо найти место, где можно достойно отпраздновать это.

Он повернулся и зашагал к своей машине.

В это время к Ло Фэю подошел старший команды штатских, приставленных к братцу Хуа.

– Нам оставаться при нем, начальник Ло?

– Да, – Ло Фэй резко кивнул. – Но не для того, чтобы его защищать. Убить его никто не попытается. А ваша миссия теперь в том, чтобы не спускать с него глаз. Выяснилось, что он связан с убийствами двухдневной давности. И как только мы разыщем Хань Хао, братец Хуа станет нашей следующей целью.

Оперативник кивнул, хотя и с легким недоумением.

– Есть, – ответил он, после чего указал на Ду Минцяна. – А с этим как?

Ло Фэй бросил взгляд на журналиста:

– Тоже поглядывайте.

Братец Хуа тем временем миновал полицейский кордон и подошел к своей машине. Многолетний шофер своего покойного босса, он все еще имел привычку водить машину сам. Выудив ключи, братец Хуа вальяжно сел в водительское кресло. Вставил ключ в замок зажигания – и тут тревожно замер. Что-то было не так. Зеркало заднего вида смещено…

– Черт! – вырвалось у него.

Водительское кресло откинулось назад. Застигнутый врасплох братец Хуа откинулся вместе с ним. Попытка выправить положение оказалась запоздалой. Его шею крепко обхватила чья-то рука, а в голову уперлось холодное дуло пистолета.

– Начальник Хань? – выговорил он, не глядя на своего пленителя. – Забавная встреча. Я полагал, тебя давно уже нет…

Хань Хао издал что-то среднее между смехом и кашлем.

– Меня ударили ножом. Даже если бы бежал, я не ушел бы далеко. Так что лучше покончу с тобой, пока меня снова не взяли. – Вслед за глубоким сиплым вдохом он проревел во всю глотку: – Если кто-нибудь приблизится на пять шагов, мозги братца Хуа разлетятся по всему салону!

* * *

Странность в поведении братца Хуа уже заметили копы и телохранители, образовав вокруг авто свободный полукруг. Глядя через окна на их встревоженные лица, Хань Хао ухмыльнулся, радуясь тому, что через тонировку он им не виден.

– Не подходите! Я в заложниках! Здесь Хань Хао, и он вооружен! – Братец Хуа потянулся к оконной кнопке, и стекло со стороны водителя слегка приопустилось. – Все отойдите на пять метров! – крикнул он.

Ло Фэй с оперативниками обступили машину, не нарушая указанной дистанции. Несмотря на сумятицу, оружие они вынимали плавно и аккуратно.

– Вот и хорошо, – мрачно сказал Хань Хао. – Если бы в тебе с самого начала было столько такта, все не зашло бы так далеко.

В машину донесся голос Ло Фэя:

– Хань Хао, опустите оружие и выходите из машины с поднятыми руками! Для вас это единственный вариант. Как бывший офицер полиции, вы знаете, что ни к каким вашим требованиям мы прислушиваться не будем, и не важно, сколько заложников вы возьмете.

Хань Хао завозился на сиденье. Это разбередило рану между ребрами, отчего он непроизвольно задохнулся.

– Похоже, это не просто рана, – хихикнул братец Хуа. – Видимо, мои люди оказались не такими бесполезными, как я считал.

– Ты меня кинул, – бросил Хань Хао. – А любой, кто предает меня, должен за это поплатиться.

– Ах какие мы благородные мстители! Уж кто-кто, а ты, я уверен, мог бы многому научить меня в кидалове… Ты убил Дэн Хуа, а это причина более чем достаточная для того, чтобы я с тобой посчитался. Просто у меня еще руки не дошли.

– Ну так не вини меня за то, что и я не проявляю к тебе милосердия. У меня тоже тьма причин желать твоей смерти. – Хань Хао сильнее притиснул стальной ствол к голове братца Хуа.

Тот был неустрашим:

– Ты еще не застрелил меня, а это значит, что ты хочешь вести переговоры. Так что давай, выкладывай свои условия.

– Ты называешь это переговорами? – Хань Хао усмехнулся. – Считаешь меня совсем уж за дурака? Я до сих пор не выстрелил в тебя потому, что хочу, чтобы твоя смерть была как можно более долгой и мучительной. Так что дам тебе еще немного времени, чтобы ты вспомнил свою семью, воскресил в памяти все, чем дорожишь… Я дам тебе покинуть этот мир лишь после того, как ты начнешь молить меня о пощаде.

От этих слов братец Хуа похолодел.

– Так это и есть твоя цель? Поняв, что тебе не сбежать, ты теперь, в окружении копов, хочешь просто заставить меня страдать, прежде чем я умру?

– Верно, – процедил Хань Хао. – Вот что ты получишь от меня за свой обман.

Братец Хуа поморщился:

– Мы с тобой не схожи. Да, я убивал людей, но только ради решения проблем. И никогда не упивался этим.

– Очень жаль. Это как раз мой стиль, – вновь усмехнулся Хань Хао. Голова у него уже шла кругом.

Братец Хуа вздохнул и примолк.

В зеркалах стало заметно какое-то движение. Полиция разгоняла собравшуюся вокруг машины толпу.

Хань Хао знал, что времени у него не так уж много. Он провел указательным пальцем по стволу пистолета.

– Надеюсь, ты закончил вспоминать, – пробурчал он.

– Ну а ты? – тихо спросил братец Хуа.

Хань Хао нахмурился:

– Что ты имеешь в виду?

– Мне кажется, ты совсем забыл о своих жене и сыне. А вот я – нет. Последние несколько дней я присматривал за ними особенно усердно.

Голос братца Хуа был вкрадчивым, даже нежным, но кровь Хань Хао от этих слов вскипела. Он ткнул стволом в висок братца Хуа.

– Лучше б ты мне врал, сучий потрох…

От ухмылки пленника по спине Хань Хао пробежали мурашки.

– Дундун – мальчонка на редкость смышленый. Жаль, что он недостаточно взрослый, чтобы заботиться о себе… Несколько моих людей за ним присматривают – на расстоянии, само собой. – Голос братца Хуа сочился зловещим холодком. – Но если я умру, то одернуть их будет некому. И я не могу гарантировать, что они всё так же будут печься о безопасности твоего сынишки.

Грудь Хань Хао сдавило, как от тугого удара кулаком в сердце. Рука начала дрожать. Глубоким вздохом он превозмог боль и проронил:

– В чем твоя игра?

– Как я уже сказал, мне не нравится делать людям больно. И лично у меня нет никакого желания, чтобы твой сын страдал. Но иногда для достижения нужного результата требуется принимать меры. А игра вот какая: я хочу, чтобы ты сделал выбор. Это все равно что подбросить монетку – с той разницей, что ты полностью отвечаешь за результат.

Лицо Хань Хао стало мертвенно-бледным. Спустя секунду он нажал кнопку управления окном. Когда стекло ушло вниз, выкрикнул:

– Я хочу обсудить условия!

Снаружи к своему бывшему коллеге приблизился Ло Фэй.

– Я здесь, Хань Хао. И готов выслушать ваши доводы.

– Нет, – последовал ответ. – Единственный, с кем я буду говорить, – это Инь Цзянь. Скажите ему, чтобы сел в машину.

Ло Фэй нахмурился, но прежде чем он успел отреагировать, подошел Инь Цзянь.

– Позвольте мне это сделать, начальник Ло.

Ло Фэй колебался. Была ли это ловушка? Но что-то во взгляде Инь Цзяня говорило об обратном. Цзянь и Хань Хао много лет тесно сотрудничали.

– Хорошо, – сказал он наконец и, похлопав молодого офицера по плечу, понизил голос: – Будьте готовы пустить в ход оружие. Разрешаю использовать любые методы, необходимые для разрешения ситуации.

Поняв, что имеет в виду начальник, Инь Цзянь побледнел.

– Вас понял, – с мрачноватой торжественностью ответил он. Под взглядами полицейских подошел к машине и заглянул в открытое окно.

Хань Хао кивнул на пассажирское сиденье впереди себя.

– Усаживайся.

Дверная ручка щелкнула, и Инь Цзянь опустился на сиденье. Его правая рука у груди была согнута под странным углом. Хань Хао спесиво фыркнул:

– Достань пистолет, Инь Цзянь. К чему стеснение…

Инь Цзянь сжал губы. Затем поднял ствол и навел на голову своего бывшего начальника:

– Я сожалею, начальник Хань. Для вас лучший выход – сложить оружие и выйти из машины вместе со мной. Не усложняйте ситуацию.

Темные глаза Хань Хао горели сухо и страшно:

– О чем тут сожалеть? Это твоя работа. А извиняться должен я. Ты же делаешь то, что должен.

Инь Цзянь удивленно застыл.

– Я знаю, что своим последним побегом наверняка усложнил вам всем жизнь. Сегодня я все облегчу. Давай, стреляй, и дело с концом.

– Нет, – возразил Инь Цзянь. – Этого я делать не желаю. А просто хочу вывести вас из тупика.

– Какой в этом смысл? – Хань Хао криво улыбнулся. – Лишь всадив в меня сейчас пулю, ты расквитаешься за свои ошибки. Я – тот, кто усадил тебя в лужу. Так что давай, прояви самоуважение!

Инь Цзянь покачал головой:

– Опустите пистолет. Не заставляйте меня делать это за вас.

Братец Хуа издал долгий театральный вздох:

– Похоже, Хань Хао, твой старый приятель в сомнениях.

Хань Хао сердито выдохнул:

– Полицейский, Инь Цзянь, должен быть прежде всего решительным. Это единственный способ добиться успеха. Если б я не…

Слова застряли у него в горле как рыбья кость. Он собирался упомянуть о случае в парке Шуанлушань много лет назад. Если б он тогда не проявил решительность в сокрытии случайного убийства своего сослуживца, его не повысили бы до начальника уголовного розыска. Но если б он признался, Эвмениды никогда не смогли бы его шантажировать, толкнув через это на случайное убийство Дэн Хуа. Семена того проклятого дня были посеяны давным-давно…

Хань Хао вздрогнул, словно силясь освободиться от воспоминаний, после чего подался вперед и умоляюще поглядел на Инь Цзяня:

– Когда ты был моим помощником, разве я когда-либо уклонялся от обещанного?

– Никогда.

– Тогда слушай меня. Сейчас я сосчитаю до трех. Если ты к тому времени не спустишь курок, я застрелю братца Хуа, открою эту дверь и побегу. Меня застрелят, а люди братца Хуа явятся за моим сыном.

– Нет! Такого нельзя допустить!

– Будем считать, что до тебя дошло, – произнес Хань Хао, в последний раз глядя на Инь Цзяня. – Один…

– Нет! – рявкнул Инь Цзянь.

Хань Хао его проигнорировал:

– Два…

На подбородке Инь Цзяня запульсировала синяя вена. Его ствол дрожал.

– Три.

В машине оглушительно грохнуло.

* * *

Все офицеры бросились к машине. Ло Фэй подбежал первым и сразу припал к задней правой двери, чтобы заглянуть в открытое окно.

Братец Хуа сидел на водительском кресле, рассеянно вытирая рукавом кровь с лица. Инь Цзянь с окаменевшим лицом сидел рядом, все еще в позе стрелка. Его взгляд был прикован к Хань Хао, который завалился на заднем сиденье, а из раны на его лбу стекала кровь.

– Это был его последний урок для вас, – тихо сказал братец Хуа.

Прошло несколько секунд, прежде чем Инь Цзянь отреагировал.

– Что вы сказали? – ошеломленно обернулся он.

– Вы слишком прислушиваетесь к своим эмоциям. По крайней мере, в этом вам есть чему поучиться у вашего покойного наставника.

Братец Хуа вышел из машины. Воздух в гараже был дымным, но для него он казался свежим и бодрящим. Он сделал глубокий вдох.

6 ноября, 1:13

Отдел уголовного розыска, комната для допросов

– Я уже сказал вам все, что от меня требовалось. Теперь я могу идти? – спросил братец Хуа, демонстративно взглянув на часы.

Ло Фэй молча сидел напротив, пристально глядя на бывшего телохранителя острым, как бритва, взглядом.

Братца Хуа было не пронять. Зевнув, он откинулся на спинку стула. Возможная физическая истощенность никак не сказывалась на его умственном состоянии: спокоен, как рыба на дне.

Ло Фэй бросил перед ним копию показаний.

– Распишитесь здесь. – Он указал на пунктирную линию внизу.

Рот братца Хуа пополз усмешкой.

– Я человек темный, пишу как курица лапой… Сойдет и отпечаток пальца.

На углу стола он открыл штемпельную подушечку и, потерев о нее большой палец, дохнул на него и притиснул к пунктиру, оставив на нем ярко-красный отпечаток. Затем, не говоря больше ни слова, встал и пошел из комнаты.

У двери его дожидались двое черных костюмов, услужливо подавшие ему пуховик. Влезая в него, братец Хуа словно ожил, преисполняясь новой уверенности; даже, казалось, прибавил в росте. В нем не было ничего от верного телохранителя, представшего перед Ло Фэем всего несколько дней назад, в начале расследования. Со спины просто вылитый Дэн Хуа. Хотя чего здесь странного? Этот человек только что оседлал корпорацию «Лунъюй».

Глава 17. Жестокий сговор

9:00

Конференц-зал, отдел уголовного розыска

Инь Цзянь ворвался в зал с энергией рванувшей гранаты:

– На коммутатор только что звонила вдова вице-президента Мэн! Говорит, у нее есть запись с доказательством, что за убийством ее мужа и вице-президента Линь стоит братец Хуа!

– Вот как? – Ло Фэй обернулся вместе с креслом. – Скажите ей, пусть дожидается полицейского, который заберет улику. И чтобы ни в коем случае не выходила из дома! Свяжитесь с ближайшим отделением полиции: пусть командируют кого-нибудь. Едем!

Через несколько минут Ло Фэй вместе с Му Цзяньюнь уже сидели в полицейском внедорожнике, вел который опять же Инь Цзянь. Вскоре после выезда его мобильный зазвонил повторно. Держа одну руку на руле, второй офицер взял трубку.

– Дежурные полицейские из Восточного пригородного уже на месте, – сказал он, передавая трубку Ло Фэю. – Поговорите с ними.

Ло Фэй прижал трубку к уху.

– Начальник уголовного розыска.

– Начальник Ло, вы сейчас где?

– Уже в пути. Будем минут через двадцать.

– Вы присылали еще кого-нибудь?

Ло Фэй машинально обвел взглядом салон.

– От нас посылать особо некого. – Он нахмурился. – А что случилось?

– Госпожа Мэн сказала, что полиция у нее уже была. Говорит, пленку они забрали с собой.

Ло Фэй резко вдохнул.

– От нас полицейских не было – это мошенники! Немедленно задержать их!

Двигатель внедорожника натужно взревел. Через тринадцать минут машина буквально влетела в коттеджный поселок «Парк Цзинъань», где в поле зрения величаво вплыл особняк вице-президента Мэн.

Разбирательство с нарядом полиции вблизи особняка спутало следы еще больше. Они арестовали тех двоих, что выдавали себя за полицейских, но под определенным давлением самозванцы заявили, что сразу после этого кассету у них похитил еще кто-то.

– Ну-ка, посмотрим записи с камер наблюдения, – решил Ло Фэй.

* * *

Офис секьюрити жилого комплекса был залит безжалостным светом люминесцентных ламп. Помещение пропахло чайной заваркой. При просмотре записи у Ло Фэя в груди затеплилась надежда: те двое мошенников попали на камеру.

В 9:35 из белого «Фольксвагена», припаркованного метрах в тридцати от дома Мэн Фанляна, вышли двое в полицейской форме. Они подошли и постучали в переднюю дверь. Вдова Мэн открыла дверь и после короткого разговора впустила их внутрь. В 9:40 они в спешке вышли; один торопливо запихивал что-то в карман. Когда они подходили к своей машине, за ними показалась третья мужская фигура.

– Это он? – проговорил Инь Цзянь.

Черты незнакомца скрывали шляпа и одежда, однако походка была до боли знакомой.

На кадрах третий быстро нокаутировал этих двух горе-копов, обшарил их карманы, извлек какой-то предмет и зашагал прочь.

– Нам отправиться по его следу? – спросил Ло Фэя один из офицеров.

– Про возврат пленки можно забыть, – мрачно отмахнулся тот. – Проще поговорить со вдовой Мэн Фанляна. Может, она сделала копию…

Чутье, впрочем, подсказывало, что сделать резервную копию она наверняка не догадалась. Так или иначе, его мысли уже переключились на другие вопросы. Эвмениды… Преступник, по всей видимости, знал, что его действия попадут на камеру. Почему он в таком случае намеренно провоцировал и братца Хуа, и полицию?

11:00

Коттеджный поселок «Вилла в горах Тяньцзы»

Семейное гнездо Дэн Хуа располагалось посредине самого роскошного жилого комплекса Чэнду – разумеется, частного, – включавшего четыре бассейна и двенадцать теннисных кортов. На третьем этаже дома все еще витал дух его умершего владельца. На диване сидела скромно одетая женщина, а рядом с ней – мальчик. Оба в растерянности смотрели на мужчину, расположившегося напротив.

Братец Хуа примостился на краешке дивана и сидел нарочито прямо. Независимо от обретенных престижа и власти в семействе Дэн Хуа он свое место знал всегда, будучи многим обязан своему благодетелю.

– У вас утомленный вид. Вы, наверное, не выспались? – спросила вдова Дэн Хуа с искренней обеспокоенностью, как будто обращалась к члену семьи.

– Много дел, госпожа, – ответил Хуа с почтением. – Но теперь все вроде бы сделано.

Галантно, обеими руками он положил перед ней на столик стопку распечаток.

– Что это? – спросила вдова, пролистывая бумаги.

– Документы на передачу прав собственности. Я скупил все акции вице-президентов Линь и Мэн. Так что все активы корпорации «Лунъюй» теперь записаны на вас и вашего сына.

Вдова Дэн Хуа любезно улыбнулась, хотя лоб ее оставался нахмурен.

– Я совсем не сведуща в вопросах бизнеса, тем более такого крупного, как у моего мужа. А Дэн Цзянь еще слишком мал. Эти активы можно гораздо уместнее использовать в других сферах.

– Переживать вам совершенно не о чем. Для управления текущей деятельностью компании я найму лучших людей. Вам же останется лишь смотреть, чтобы ваш сын уделял должное внимание учебе. А получив образование, он готов будет занять свое место во главе корпорации. – Видя, что все еще не убедил ее, братец Хуа добавил: – Главное, не волнуйтесь. Контроль за людьми я беру на себя. Покуда я дышу и мое сердце бьется, корпорацию «Лунъюй» будет возглавлять представитель семьи Дэн, пускай и младший!

Вдова Дэн Хуа глубоко вздохнула, после чего повернулась и нежно потрепала сына по плечу:

– Ступай наверх и начинай делать уроки, – сказала она. – Я еще немного поговорю с братцем Хуа и поднимусь к тебе.

Мальчик послушно кивнул и пошел прочь. Братец Хуа с легким поклоном встал, глядя ему вслед.

– Садитесь, садитесь, – с ласковой печалью сказала вдова. – К чему такие формальности… Вы для нас как член семьи.

– Безусловно. – Братец Хуа кивнул, но сел только после того, как мальчик скрылся из виду.

Вдова Дэн Хуа снова изучила документы, строчку за строчкой, на этот раз вчитываясь. Через несколько минут она вернула бумаги на стол и задержала на братце Хуа пристальный взгляд:

– Скажите мне правду. Как умерли вице-президент Линь и вице-президент Мэн?

Братец Хуа молча уставился на свои ноги. Лгать своему работодателю он не имел права. Требовалось объяснение, и объяснение внятное. Наконец он поднял глаза и произнес голосом низким и торжественным:

– Они хотели присвоить то, что им не принадлежало. И умерли по этой причине.

Вдова Дэн Хуа подавленно вздохнула:

– Наверное, есть вопросы, которые безопаснее не задавать. У моего мужа была поговорка: «Овце лучше не знать повадки волка». Я ему доверялась и предпочитала ни во что не вникать. Но со временем поняла, что каждое действие влечет свои последствия…

Голос женщины дрогнул. Отвернувшись, она уставилась на портрет Дэн Хуа на каминной полке. В ее глазах сверкали слезы.

– Когда-то Дэн Хуа держал в руках саму мою жизнь, – произнес братец Хуа со спокойной искренностью. – Ради его семьи я готов жить с последствиями, каковы бы они ни были.

Взглянув ей в глаза, он убедился: она поняла.

Вдова Дэн Хуа вытерла слезы и сказала:

– Дайте мне вашу руку.

Братец Хуа напрягся, но уступил и протянул правую руку.

Женщина взяла свои буддийские четки и осторожно надела их на запястье братца Хуа.

– Помните мои слова.

И она что-то коротко сказала.

* * *

7 ноября, 1:37

Номер люксового отеля

Братец Хуа стоял под струями душа в ванной номера. Нужно было очиститься. Однако, смывая грязь с кожи, вода не могла смыть воспоминания, которые продолжали наводнять разум.

Когда вдова Дэн Хуа преподносила ему эти четки, он полностью осознал ее боль и отчаяние. Но это не могло уменьшить решимость в его сердце. «В этом деле, – говорил он себе, – редко кто действует по собственной воле».

Вторя струям воды, текли и его мысли.

Как только план Линь Хэнганя и Мэн Фанляна по хищению активов «Лунъюй» попал в сферу его внимания, братец Хуа понял, что пути назад нет. Два «вица» уже приступили к планированию своего смертельного удара по компании. Нужны были контрмеры.

Однако братец Хуа был ошеломлен, когда узнал, что Мэн Фанлян ставил во главу угла еще и свою корысть. Однажды утром он подошел к братцу Хуа и пренебрежительно отозвался о Линь Хэнгане, который, по его мнению, слишком много себе позволяет. Вице-президент прозрачно намекнул, что не против сойтись с братцем Хуа ради избавления от своего соперника. «Если б только с ним что-нибудь случилось…» – со значением сказал он.

Братец Хуа согласился и поделился с ним своим встречным планом. Он изготовит две копии печально известных «извещений о вынесении смертного приговора»: одну – для Линь Хэнганя, другую – для Мэн Фанляна. Это даст прекрасный повод запереть их обоих в бывшем кабинете Дэн Хуа. Здесь они устроят шоу для камер наблюдения, и с помощью определенного реквизита Мэн Фанлян сможет притвориться Эвменидами и прикончить своего соперника.

Мэн Фанляна план братца Хуа живо заинтересовал. Но были детали, в которых он не ощущал себя докой.

– Я уже немолод. Если Линь Хэнгань начнет сопротивляться, я скорее всего не справлюсь с ним.

– Я прослежу, чтобы вам обоим дали снотворное. Вам, понятное дело, достанется плацебо. К тому времени как вы встанете с постели, тот будет спать как убитый. А что еще лучше, вам не нужно будет беспокоиться насчет допроса в полиции. Вы просто скажете: «Я спал».

– Но, если «извещение о смерти» придет и мне, и Линь Хэнганю, а мертвым будет найден только он один, как мы это объясним?

– Вы в тюрьме уже отсидели. А значит, исправились. Эвменидам изначально не следовало посылать извещение на ваше имя. И перед тем, как укладываться, положите рядом с собой то, о чем мы говорили. Таким образом, увидев все эти документы, преступник решит вас пощадить. По крайней мере, таково будет всеобщее мнение.

Братец Хуа сомневался в вице-президенте Мэн еще до той роковой ночи. А именно: планировал ли тот обмануть его? В качестве меры предосторожности он установил подслушивающие устройства на вилле Мэн Фанляна и поручил двум подчиненным наблюдать снаружи. Если что-нибудь случится, они смогут принять соответствующие меры до прибытия полиции.

И это «что-нибудь» действительно случилось, хотя и несколько позже, чем ожидал братец Хуа. Вчера утром вдова Мэн Фанляна получила с курьером бандероль. В ней была кассета с записью компрометирующего разговора между братцем Хуа и вице-президентом Мэн.

Братец Хуа сразу же понял, что за этим стоит Хань Хао. Вероятно, он привел в действие свой собственный план – насчет того, что если погибнет от действий подручных братца Хуа на стадионе, то уже назавтра его убийственный компромат поступит в дом вице-президента Мэн.

А затем та кассета пропала. У братца Хуа имелись соображения насчет личности вора, но не вполне были понятны его мотивы. Как бы то ни было, знать, что запись сейчас в чьих-то руках, было все равно что спать на иголках.

Братец Хуа вышел из ванной минут через пятнадцать, надел халат и решил заварить себе в гостиной чайку. И тут, на выходе из спальни, его мышцы чутко напряглись. Кто-то сидел на его диване в гостиной.

Фигура обернулась и посмотрела на него:

– Чай готов. Садись, выпей чашечку.

Братец Хуа машинально отпрянул:

– Что ты здесь делаешь?

– Ты ведь меня искал? – Гость улыбнулся.

– Это… ты? – изумленно выдохнул братец Хуа.

Даже сидя, мужчина выглядел рослым, с широкими плечами и атлетичным торсом. Это телосложение братец Хуа изучил досконально в ходе бессчетных просмотров записей с камер безопасности, когда готовил пенопластовый «наполнитель» для Мэн Фанляна. И вот теперь этот человек предстал перед ним во плоти…

Глаза братца Хуа сверкнули. Он сжал кулаки, готовый биться.

– Я, наверное, идиот, если только…

– Зачем так волноваться? – перебил его гость, мирно прихлебывая из кружки горячий чай.

Братец Хуа сделал несколько глубоких вдохов и разжал кулаки. Когда сердце немного унялось, он вошел в гостиную и сел напротив дивана на стул. Двое противников изучали друг друга.

– Зачем ты здесь?

– Я хочу заключить сделку.

– Сделку? – Братец Хуа выпятил подбородок. – Как насчет такой сделки: я убиваю тебя прямо здесь, в этой комнате?

– Я полагал, что угрозы смертью – моя епархия, – с обаятельной улыбкой сказал гость, извлек из кармана какой-то предмет и положил на стол. – А вот мой козырный аргумент.

Глаза братца Хуа сузились: он увидел кассету.

– Назови свою цену, – рыкнул он.

– Изволь. Я хочу, чтобы ты кое за кем для меня присмотрел, – сказал гость.

Он развернул руку, демонстрируя лежащее у него на ладони фото. Красивая, хрупкая молодая женщина. Даже кажется, смутно знакомая… Братец Хуа не сразу, но вспомнил. Он видел ее в ресторане, когда расследовал обстоятельства гибели братца Шэн.

– Почему ты обращаешься с этим ко мне?

– Потому что ты телохранитель. И профи. По моему мнению, ни один другой телохранитель в мире не знает свою работу так, как ты.

Братец Хуа, мягко говоря, пребывал в замешательстве. С одной стороны, этого человека он ненавидел всеми фибрами души. С другой – спорить с таким комплиментом вредило самолюбию. Он растянул губы в усталой улыбке:

– А сам присмотреть за ней ты разве не можешь?

– Дело в том, что я не хозяин своей судьбы.

Гость положил фотографию на стол, задержавшись на ней взглядом еще на мгновение. Его голос стал отстраненным, далеким:

– У меня не остается иного выбора, кроме как столкнуться с очень сильным врагом. Будет схватка, результат которой не известен никому. Поэтому мне необходимо подстраховаться, что все будет устроено надлежащим образом.

Братец Хуа кивнул и, протянув руку, взял фотоснимок.

– Каким образом о ней нужно позаботиться?

– Она слепая. Я хочу, чтобы ты отправил ее в Америку на операцию и лечение. Для тебя ведь это не составит большой проблемы?

– Требование в разумных пределах, учитывая твой козырь, – сказал братец Хуа, беря кассету. – У тебя небось есть копия этой записи?

Гость усмехнулся:

– Все сделки должны основываться на доверии, не так ли?

Братец Хуа, секунду помолчав, решительно кивнул:

– По рукам.

– Спасибо.

– Получается, теперь мы квиты, – решительно произнес братец Хуа.

– Да, я знаю. – Гость больше не улыбался. – При следующей встрече живым из нас останется только один.

– Приятно слышать. – Братец Хуа поднял чашку, сделал глоток чая. – Любопытства ради: кто этот враг, о котором ты упомянул?

– Почему это тебя интересует?

– С тебя причитается жизнь. Я не хочу, чтобы ты умер слишком рано.

Гость облизнул губы. Похоже, он мысленно готовился произнести это имя. После паузы, длившейся, казалось, несколько минут, наконец произнес:

– Дин Кэ.

Глава 18. Портрет подозреваемого

7:36

Конференц-зал, отдел уголовного розыска

И вновь специальная следственная группа № 418 собралась за общим столом. Только на этот раз пятерку замыкал не Лю Сун, а Хуан Цзеюань, бывший начальник уголовного розыска Чэнду, а ныне владелец «Черной магии» – бара с хеви-металическим уклоном.

– Приношу извинения за то, что созвал вас в такую рань, – вежливо начал Ло Фэй, – но дело не терпит отлагательств. Инь Цзянь, начинайте.

Инь Цзянь включил по соседству проектор. На экране появились знакомые строки:

«Извещение о вынесении смертного приговора

Осужденный: убийца в деле о расчлененном трупе

Преступление: преднамеренное убийство

Дата казни: 7 ноября

Исполнитель: Эвмениды»

– Это извещение появилось в почтовом ящике приемной всего час назад, – пояснил он. – Начальник Ло немедленно связался со мной и назначил эту встречу для выработки общей стратегии.

– Так это ж сегодняшнее число, – удивился Цзэн Жихуа. – Палач что, забыл вчера поставить будильник?

Му Цзяньюнь нахмурилась:

– Учитывая, что убийцу в этом деле так никто и не нашел, чего именно Эвмениды ожидают от нас?

– Это первый вопрос, на который мы должны ответить. И на это у нас меньше семнадцати часов.

– Итак, у нас семнадцать часов – а может, и того меньше, – чтобы поднять нераскрытое дело десятилетней давности, найти убийцу и придумать план, как остановить Эвменид. – Цзэн Жихуа выжал из себя усталую улыбку. – Как говорится, начать и кончить…

– Эвмениды бросили вызов. У нас нет другого выбора, кроме как приложить все усилия и ответить ему, – сказал Ло Фэй.

– Начальник Ло прав, – рассудил Инь Цзянь. – Если убийцу может найти палач, то что мешает сделать то же самое нам? У нас по меньшей мере столько же информации, сколько у него, разве нет?

– Эвмениды… – произнес Хуан Цзеюань, глядя куда-то вниз и покачивая головой. – Вы действительно настолько уверены в его способности найти убийцу в том деле?

Ло Фэй понимал, откуда такие сомнения. Он решил соблюсти дипломатичность:

– Свои приговоры Эвмениды выполнили все до единого. Каждый из здесь присутствующих знает это. Преступник не из тех, кто бросается пустыми угрозами.

Хуан Цзеюань оглядел сидящих за столом. Все молча кивнули в знак согласия. Он откинулся на спинку стула.

– Вот же ублюдок, – буркнул Цзэн Жихуа, потирая лоб. – Я-то думал, чего он молчит последние несколько дней… И тут выясняется, что он занимался расследованием того давнего убийства. Но почему он вдруг заинтересовался старым делом? Думает отвлечь нас – или же пытается выпендриться, выставив полицию бестолковой и бесполезной?

– Эвменид сейчас интересует только одно, – сказала Му Цзяньюнь, – выяснить, откуда появился он сам. Если он разыскивает того убийцу, то это, наверное, как-то связано с выяснением правды о смерти его отца. Я думаю, причина может быть только одна: он хочет найти Дин Кэ.

Ло Фэй откашлялся:

– Перед нами – одна общая задача. Нужно как можно скорее найти убийцу в деле о расчлененном трупе. Вот распечатки материалов дела номер сто двенадцать, по одной для каждого. У вас полчаса на ознакомление с делом, после чего мы продолжим обсуждение.

В комнате воцарилась деловая тишина, прерываемая лишь шелестом бумаг.

Спустя полчаса

– Хуан Цзеюань, поскольку вы знакомы с этим делом ближе всех, первое слово за вами, – сказал Ло Фэй.

Бывший начальник уголовного розыска кивнул и сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. После этого, под молчаливое внимание аудитории, он начал рассказ о следственных действиях его специальной следственной группы по делу № 112 – о ее надеждах и провалах, о своих неудачных попытках связаться с Дин Кэ и о том, что свой бар он изначально создавал именно как приманку для убийцы.

– То есть наш убийца из тех парней, что любят плеснуть себе красненького и расслабиться под музон «Келтик фрост»? – поиграв бровями, спросил Цзэн Жихуа.

Сидящая рядом Му Цзяньюнь кольнула коллегу взглядом. Его улыбка исчезла, но острые вопросы не иссякли.

– И что, за все эти годы вы так и не выявили ни одного совпадения с профилем подозреваемого? – спросил он.

Хуан Цзеюань выдохнул с присвистом, напоминающим сдувающийся воздушный шар:

– Представьте себе, ни единого. Начать с того, что способ совершения убийства – искромсать тело на сотню ломтей – не совсем то, на что способен обычный человек. Вот почему у себя в баре я даже провел секретный тест на навыки владения ножом, чтобы сузить круг подозреваемых. Этот самый тест успешно прошли всего несколько человек. А те, кто прошел, – Хуан Цзеюань осекся и пожал плечами, – были либо чересчур молоды, либо не проживали в данное время в Чэнду, либо не…

– Секундочку, – прервал его Цзэн Жихуа. – Здесь что-то не так. Почему вы искали именно спеца по ножам? Он что, не мог использовать обыкновенную машину для резки, которая посекла бы всё ровно-ровно?

– Использование мясорезки не соответствует психологическому профилю убийцы, – вступилась Му Цзяньюнь. – Все указывает на то, что он наслаждался убийством и машину использовать не стал бы. Он определенно хотел разрезать тело вручную.

Цзэн Жихуа хлопнул ладонью по столу.

– Да ну! Изрубить тело? Руби себе и руби… Какая разница, делал бы он это вручную или на машине?

– На самом деле, не нужно даже быть психологом, чтобы исключить применение мясорезки, – сказал Хуан Цзеюань. – Если б убийца использовал машину, все части были бы одинакового размера. А картина была совсем другая. Некоторые ломтики были тонкие, как салфетки, а другие толщиной в несколько сантиметров. При первом же взгляде становилось ясно, что они нарезаны вручную.

– Это как же? – пробормотал Цзэн Жихуа.

Он взялся листать документы, пока не наткнулся на фото, где громоздились куски человеческой плоти. К листу он придвинулся так близко, что чуть не касался его носом. Му Цзяньюнь, внимательно наблюдавшая за коллегой, брезгливо отвела взгляд.

– Ну да, возможно, вы правы, – сказал Цзэн Жихуа, кладя фото обратно на стопку. – Но что, если он частично все же использовал машину, а довершал все вручную? А при смешении кусков вместе они оказались разных размеров…

Тяжелые брови Хуан Цзеюаня опали:

– С чего бы? Все в этом деле указывает на то, что убийца был сосредоточен. Будь он маниакально одержим точностью, то использовал бы для резки машину. А наслаждаясь процессом, все нареза́л бы вручную. Сочетание этих двух методов просто лишено смысла.

– Вы в этом уверены? – вклинился Ло Фэй, внимательно изучая свою фотокопию. – Если смотреть внимательно, то видно, что тонко нарезана лишь небольшая часть. А остальное – толстыми кусками. По-моему, резка все-таки машинная.

– Вы правы, большинство ломтей толстые. – В отличие от других членов специальной следственной группы, Хуан Цзеюаню фотографии были не нужны – подробности впечатались в него намертво. – Только мне кажется, что вы недооцениваете нашего убийцу. Черт, да даже моя матушка умела нарезать куски свинины такой толщины.

– Тонкие ломтики могли быть насечены намеренно, чтобы привести полицию к выводу об искусном владении убийцы ножом; таким образом, профиль подозреваемого намеренно искажался, – предположил Ло Фэй. – Нельзя исключать и того, что после первоначального выхода своей страсти для остального тела убийца применил мясорезку, чтобы ввести в заблуждение полицию.

Хуан Цзеюань молчал около минуты. Наконец он выдал вопрос, который преследовал его в течение многих лет:

– Может, я все это время ошибался?

– Наверняка сказать сложно. Но на данный момент нам нужно расширить профиль подозреваемого. Нужно рассмотреть и другие категории, а не только врачей, мясников, поваров или тех, кто в силу профессии хорошо владеет ножом. – Ло Фэй сделал паузу и оглядел собравшихся. – Есть еще какие-нибудь предположения насчет профиля убийцы?

Му Цзяньюнь, которая при обсуждении всех этих «чернушных» деталей большей частью молчала, неожиданно подала голос:

– Я согласна с мыслью Хуан Цзеюаня использовать для сужения круга поисков металлический андеграунд. Музыкальный мейнстрим вряд ли мог связывать убийцу с жертвой. А учитывая одержимость смертью и насилием, характерную для этого жанра, что может быть более подходящим для такого рода отношений? Объединив это наблюдение с нашими общими сведениями о жертве, можно набросать ее примерный портрет перед убийством. Вероятно, это была чувствительная девушка с умом, более развитым, чем у ее сверстниц. Это создавало конфликт в ее отношениях с сокурсниками. Она чувствовала, что у нее с ними мало общего, если есть вообще хоть что-то. А это значит, что ее личная жизнь протекала за пределами кампуса, и именно там она вступила в контакт с убийцей.

– Постойте, Му Цзяньюнь, – снова перебил Цзэн Жихуа. – Не слишком ли большое значение вы придаете этому вашему «нюансу»? Что, если маньяк встретил свою жертву случайно? Если да, то эта теория о «металлической спайке» между ними – не просто тычок наугад, но еще и препятствие для нашего расследования.

– Встретиться случайно они не могли. Педантичная скрупулезность, с которой убийца расчленял тело жертвы, могла осуществиться только в закрытом, уединенном пространстве. Робкая, замкнутая девушка вроде жертвы с незнакомцем в такое место не пошла бы. Прежде чем произошло убийство, преступник скорее всего проник ей в голову и каким-то образом заручился ее доверием.

– Согласен, – Ло Фэй кивнул. – И если вы правы, это означает, что у убийцы было жилье, оборудованное всем, что он затем использовал при совершении убийства. Инь Цзянь, пометьте у себя.

Тот нацарапал в своем блокноте пару строк:

«Профиль убийцы:

1. Жил один, в уединенном месте. Дом оборудован всем необходимым для расчленения».

– Продолжайте, профессор Му, – попросил Ло Фэй.

Та обвела взглядом других членов команды:

– Убийцу можно попытаться визуализировать, представив себя его жертвой. Как я уже сказала, это была эмоционально чувствительная девушка, причем более зрелая, чем ее ровесницы. Ей было нелегко найти кого-то, кому она могла бы довериться. Полагаю, что убийца был по крайней мере лет на пять ее старше, чтобы она приняла его как своего.

– На момент убийства ей было чуть за двадцать; значит, убийце – не меньше двадцати пяти. Мне это зафиксировать? – спросил Инь Цзянь.

– Если так, то запишите «двадцать восемь». Я говорила о психологической зрелости. В общем и целом, женщины на третьем и четвертом десятке в этом плане, как правило, года на три опережают своих сверстников-мужчин. Принимая это во внимание, убийца был старше своей жертвы по меньшей мере на восемь лет.

– А не может статься так, что убийцей была женщина? – полюбопытствовал Цзэн Жихуа. – А что, равные возможности распространяются и на убийц…

– Но чтобы жертвой тоже была женщина? Да еще и в расчлененном виде? – Му Цзяньюнь иронично глянула на него. – Почти все преступления такого рода, известные нам, совершены мужчинами. И в этом нет никакого сексизма – предполагать, что убийца был мужского пола. Не забывайте про бритву Оккама.

– Знать бы еще, кто и что ею бреет, – озадаченно пробурчал Цзэн Жихуа.

– Бритва Оккама – это из философии, – вместо Му Цзяньюнь пояснил Инь Цзянь. – Короче, не надо усложнять там, где для достижения истины хватает простого объяснения.

Он снова вернулся к блокноту и пометил там еще одну деталь:

«2. Мужчина, на момент убийства старше 28 лет».

– Жертва была студенткой университета, – продолжила Му Цзяньюнь. – Чувствительная, замкнутая, довольно высокого мнения о себе. Чтобы приблизиться к ней и завоевать ее доверие, кто-то должен был впечатлить девушку – помимо прочего, своими знаниями и характером. Вот почему я рекомендовала бы сузить профиль убийцы еще больше: он был хорош собой, образован и имел сравнительно высокий социальный статус.

– Вы в этом уверены? – спросил Инь Цзянь, откладывая ручку. – Девушка-то не то чтобы… Во-первых, не университет, а колледж при нем. Во-вторых, успеваемость так себе. И, если совсем уж откровенно, внешность вполне заурядная. Откуда такие завышенные ожидания в отношении кого-то другого?

Му Цзяньюнь сочувственно улыбнулась:

– Такие, как она, склонны требовать от других более высоких стандартов, чем ожидают от себя. Несмотря на эмоциональную вроде бы зрелость, во многих других отношениях она была средненькой. В таких людях, как правило, сидит комплекс неполноценности, связанный как раз с их тщеславием. Поэтому на окружающих, в целом равных ей, она смотрела свысока, в то время как сама стремилась к общению с теми, кто занимает более высокое положение – эдакий способ повысить свой статус и компенсировать свою неполноценность. И напротив, тот, кто уже имеет вес в обществе, с окружающими обычно ровен, потому что ему нет необходимости самоутверждаться.

Подумав, Инь Цзянь добавил в блокнот третий пункт:

«3. Образованный, высокий статус, привлекательный».

– Что-нибудь еще?

– Это все, что приходит на ум с позиции жертвы, – сказала Му Цзяньюнь. – Теперь следует взглянуть на вещи с точки зрения убийцы. Как я уже упоминала, во многих отношениях он превосходил девушку. Но поскольку был готов с ней общаться, то и сам, похоже, страдал скрытым комплексом неполноценности.

– То есть? – не понял Ло Фэй.

– У некоторых людей превосходящие внешние условия вызывают чувство неполноценности, которое им трудно выразить перед окружающими. В психологии это именуется «скрытым комплексом». Скажем, при наблюдении за людьми подчас можно заметить тех, чьи сильные стороны намного превосходят скромную среду, в которой они находятся. Под окружением имеются в виду семья, служба, круг знакомств. Большинство из нас считают, что эти люди лишены целей или амбиций, но зачастую они просто жертвы скрытого комплекса неполноценности. Они чувствуют себя ущербными, хотя окружающие не замечают их недостатки. То, как к ним относятся другие, вызывает у них страх обнаружить свои изъяны. Поэтому они их скрывают. И чувствуют себя вынужденными действовать на более приземленном уровне, в условиях ниже их потенциала. Так они ощущают себя более-менее в безопасности.

– Убийца просто искал кого-то, чтобы убить, а не чтобы с ним подружиться, – заметил Хуан Цзеюань, нервно сжимая кулак.

– Не имеет значения. Все равно к жертве нужно сначала приблизиться. Инстинкты в людях не изменить, – невозмутимо продолжала Му Цзяньюнь. – Причем подобные убийства часто совершаются на сексуальной почве. Даже если убийца намеревался причинить своей жертве вред, он выбирал женщину, которая возбуждала его сексуально. Но он выбрал ту, которая большинству людей казалась заурядной, а это значит, что ему не хватало уверенности в себе, понимаете? Он думал, что может контролировать лишь девушку заметно более низкого социального уровня. Иначе он чувствовал бы себя неуверенно.

Последнее замечание вызвало у Ло Фэя интерес:

– А какие факторы способны вызвать это чувство неполноценности?

– Возможно, он рос в неблагополучной семье или же в детстве подвергался насилию со стороны кого-то из родственников. Эти факторы присутствуют у девяноста процентов людей со скрытыми комплексами неполноценности.

Хуан Цзеюань с раздраженным вздохом потер виски.

– Профессор Му, я ценю ваши попытки свести все наши вопросы к процентам и дефинициям из учебников, но…

– А вам не приходило в голову, что убийца мог быть, ну… просто шизанутой отвязью? – рубанул сплеча Цзэн Жихуа.

Му Цзяньюнь задумчиво смолкла. С подобным скептицизмом она сталкивалась и раньше.

– Психология – наука об анализе будущего, прошлого и настоящего человека на основе его истории. Возникла она и сложилась в результате бесчисленных дискуссий, которые доказывают надежность таких экскурсов. Я доношу до вас так ясно, как только могу: вероятность, что у убийцы было тяжелое детство, составляет если не сто процентов, то девяносто пять точно.

– Интересно, сколько на самом деле исследований проводилось по убийцам вроде нашего? – спросил Цзэн Жихуа.

– Думаете, не найду пример? Да пожалуйста, – быстро нашлась с ответом Му Цзяньюнь. – Очень похожий случай был зафиксирован в США: штат Огайо, восемьдесят девятый год. Жертва – женщина, разрезанная почти на сотню кусков. Последующее расследование показало, что убийца в детстве подвергался сексуальному насилию со стороны отца и что это насилие привело к тому, что он стал импотентом. И, по его словам, полового возбуждения он достигал, лишь убивая женщин и расчленяя их на куски.

– Боже, кто записал нас на этот семинар по психологии? – пробормотал себе под нос Цзэн Жихуа.

Инь Цзянь добавил еще один пункт к растущему списку в своем блокноте:

«4. Страдает «скрытым комплексом неполноценности». Тяжелое детство, половая неудовлетворенность во взрослой жизни».

Ло Фэй взглянул на записи помощника и передал блокнот Му Цзяньюнь.

– Взгляните, – сказал он. – Это точное резюме или есть что-то, что следует изменить или добавить?

Му Цзяньюнь указала на второй пункт в перечне:

– Можно еще немного сузить возраст. Убийце было в районе тридцати.

– Почему так?

– Опять же статистика. По данным исследований, большинство убийц с такими отклонениями совершают свое первое убийство к тридцати годам. В более молодом возрасте они начинают мучить животных, но затем им этого становится мало. И вот примерно к тридцати они достигают точки, когда тяга к убийству в них может быть утолена лишь человеческой жертвой.

Ло Фэй вернул блокнот Инь Цзяню.

– В таком случае скорректируем возраст. И добавим пятую деталь: он житель Чэнду.

– Вот как? – вскинулся Хуан Цзеюань. – Но мы фокусировали расследование на людях, которые не были местными!

– Тридцатилетний приезжий в Чэнду волей-неволей снимал бы жилье. Вы ведь наверняка в рамках расследования просматривали данные о съемных квартирах, гостиницах, общежитиях? Уже то, что никаких следов этого человека не обнаружилось, говорит о том, что он местный, которому удавалось прятаться.

Краем глаза Ло Фэй углядел движение: Му Цзяньюнь тихо качала головой.

– Вы возражаете, профессор Му?

– Тут есть проблема с логикой. Если убийца местный, то у него, возможно, больше шансов скрыться от полиции. Но, с другой стороны, его соседи, родственники или знакомые скорее всего знали бы о его криминальном прошлом.

– С чего вы взяли, что у него было криминальное прошлое?

– Психические расстройства не проявляются в одночасье. Прежде чем убить Фэн Чуньлин, свои преступные позывы убийца удовлетворял бы множеством более мелких способов – насилием, кражами или, как я уже говорила, истязанием животных. Все это подтверждается исследованиями того же ФБР. Большинству людей убийца мог казаться белым и пушистым, но свою аномальность ему было бы гораздо труднее скрывать от тех, кто к нему близок. Так что если он из Чэнду, то полиция в ходе своих интенсивных дознаний наткнулась бы на сообщения о подобном поведении.

Ло Фэй поморщился.

– В любом случае, – сказал он Инь Цзяню, – последнюю часть пока оставим.

– Что меня действительно беспокоит, – Му Цзяньюнь прищурилась, – это что убийца после своих злодеяний мог уехать из Чэнду насовсем.

– Почему вы думаете, что он мог это сделать?

– Главным образом потому, что со времени убийства прошло десять лет, а никаких рецидивов не было.

– Да, в самом деле. – Ло Фэй кивнул. – Судя по тому, что вы сказали, этот тип проявляет все признаки серийного убийцы. Пусть и убийство было всего одно.

– Вот именно. Что вызывает подозрение насчет его давнего отъезда из Чэнду.

Однако что-то в этом объяснении казалось не вполне ясным.

– Но тогда он совершил бы нечто подобное где-то в другом месте, а новость такого масштаба наверняка дошла бы до полиции Чэнду. А насколько мне известно, за последнее десятилетие ничего подобного нигде не происходило. Как это объяснить?

– Вы уверены, что услышали бы об этом? – Му Цзяньюнь скептически улыбнулась. – Китай большой, народу много.

Прежде чем Ло Фэй успел ответить, голос подал Цзэн Жихуа:

– За начальника Ло не скажу, но лично я уверен. Я помогаю просеивать и реорганизовывать уголовные дела страны каждый год, при ежегодном обновлении наших систем. Убийство с расчлененным трупом – единственное в своем роде по всему Китаю за последнее десятилетие.

Му Цзяньюнь закрыла глаза и постучала себя по вискам, словно в попытке починить постукиваньем неисправный прибор.

– Этого я и не понимаю, – наконец произнесла она с несколько принужденной, похожей на гримасу улыбкой.

– А могло ли вообще быть, что преступник пристрастился к убийствам? Может, одного раза оказалось достаточно? – задал вопрос Инь Цзянь.

Му Цзяньюнь подняла глаза.

– Пристрастие – это навсегда, – поставила она точку. – Речь идет о психическом расстройстве. Для таких людей убийство – мощнейший наркотик. Такой трепет они не могут получить больше ни от чего. И с каждой отнятой жизнью это желание становится все глубже, как в порочном круге.

– Так где же он тогда? – Цзэн Жихуа взмахнул руками. – Мертв? За границей? Сидит в тюрьме за другие преступления? В таком случае какой нам смысл ломать тут копья?

Ло Фэй тут же отреагировал, сердито ответив:

– Никуда он не делся. Он здесь, в Чэнду! Это известно хотя бы по тому, что его успели выследить Эвмениды.

Все молча переглянулись.

– Кто-то из нас делает ошибку, Эвмениды или мы, – сказал Хуан Цзеюань, хмуро уставясь в свои распечатки, словно где-то там, на бумаге, был спрятан ответ.

– Идти и не сворачивать, – приказал Ло Фэй. – Хуан Цзеюань, а ведь скелет жертвы так и не был найден, верно?

Хуан Цзеюань посмотрел на капитана, удивленный вопросом.

– Нет, не был, – мрачно ответил он.

– Как вы тогда это объясняли?

– Мы сделали вывод, что он либо очень хорошо спрятал останки, либо держал их у себя в доме.

Избегая взгляда Ло Фэя, он взялся листать копии материалов.

При упоминании последней гипотезы снова оживилась Му Цзяньюнь:

– Маловероятно, чтобы он держал останки дома. Хотя многие убийцы-психопаты действительно имеют привычку хранить трупы, они обычно оставляют у себя какую-нибудь символическую часть тела – голову, внутренний орган или даже гениталии. Но не задокументировано ни одного случая, чтобы убийца хранил только скелет, а не череп или какие-либо другие части. Удержание части такого размера было бы для него не только неудобно, но и, по сути, бессмысленно.

Хуан Цзеюань в отчаянии воздел руки:

– Моя команда обшарила весь город сверху донизу! Мы практически перекопали весь Чэнду. Я понятия не имею, где он мог скрывать остальные части.

– А что, если он спрятал его у себя дома, скажем, под половицами? – спросил Цзэн Жихуа, беспокойно ерзая на стуле. – Переместить труп не так-то просто. Он мог спрятать его на месте убийства – не он первый, кто так делает.

Ло Фэй посмотрел на него:

– Две вещи в этой теории лишены смысла. Во-первых, прятать тело у себя в таком мегаполисе, как Чэнду, чрезвычайно рискованно. Могут прознать люди. Конечно, они могут предположить, что вы делаете ремонт, но если кто-то заподозрит неладное, бежать будет некуда. Останки станут убийственным доказательством.

Инь Цзянь солидарно хмыкнул:

– Помнится, в прошлом году мы задержали одного, который кирпичами и цементом пытался обложить на балконе труп своей жены. На моей памяти, это был самый идиотский способ скрыть тело. Если б наш убийца был таким долбаком, он не продержался бы на свободе и десяти дней, не то что десять лет.

– А во-вторых, – продолжил Ло Фэй, – если он все-таки сумел сохранить останки жертвы в своем доме, почему тогда избавился от головы, внутренностей, одежды и плоти?

– Он же выпендривался, разве нет? – Цзэн Жихуа зло усмехнулся. – Это был вызов властям; примерно то же, чем занимаются Эвмениды.

– Если б его намерением было именно это, – заметила Му Цзяньюнь, – он не остановился бы на первом убийстве. Говорю это со стопроцентной уверенностью.

Ло Фэй потер щетину на подбородке:

– Если б он бросал вызов полиции, разве одного мешка наструганной плоти было недостаточно? Зачем было рассовывать три мешка плюс чемодан с черепом и органами жертвы? И одежду тоже. Каков был смысл устраивать все это, если не было намерения проделать это снова?

Цзэн Жихуа поставил локти на стол и уныло подпер руками щеки.

– Что толку знать об этом, если мы все равно не можем выяснить, где он спрятал тело, – пробурчал он.

– Он спрятал его в каком-то конкретном месте, – задумчиво произнес Ло Фэй. – Конкретном настолько, что в нем поместилось туловище жертвы, но не поместились голова, органы, плоть и одежда. Вот почему убийце пришлось от них избавиться.

У Му Цзяньюнь от осознания разжались сомкнутые губы.

– Все это время мы думали о нем как о серийном убийце. А если он просто хотел, чтобы мы так думали?

Подобие улыбки заиграло и на губах Ло Фэя. Он ободряюще кивнул своей коллеге.

Собравшись с мыслями, профайлер продолжила:

– Убийца избавился от черепа и одежды жертвы, но не предпринял никаких попыток скрыть ее идентичность. Это означает, что он не беспокоился о том, что полиция расследует прошлое жертвы и ее социальные связи. Из этого напрашивается вывод, что убийца и жертва встретились случайно. Больше никто об этом не знал.

– А учитывая личность жертвы, – оживленно добавил Ло Фэй, – любой, кто хотел приблизиться к ней в короткий срок, должен был проявить недюжинную харизму. Вот почему я согласен с остальными выводами госпожи Му Цзяньюнь о возрасте убийцы, типе личности и так далее.

– Основываясь на уверенности, что убийца встретился с жертвой случайно, мы можем сосредоточиться на двух возможных теориях, – сказала Му Цзяньюнь. – Первая состоит в том, что убийца – психопат, а его убийство Фэн Чуньлин было преднамеренным. Цель состояла в том, чтобы умертвить ее и насладиться процессом убийства. Поскольку все было преднамеренно, он готовил каждый этап, включая то, как заманить жертву к себе в дом, как ее умертвить, а затем избавиться от тела. Его план был крайне тщателен, и он воплотил его идеально – вот почему мы не могли найти преступника все эти десять лет… Однако в этой гипотезе есть несколько вещей, которые невозможно объяснить. Например, почему он не продолжил убийства? И почему разбросал череп, органы, плоть и одежду жертвы по разным местам? Что подталкивает нас к еще одному, парадоксальному, выводу – что убийца вообще не собирался расправляться со своей жертвой. Он просто хотел с ней подружиться. Но когда она оказалась у него дома, произошло нечто неожиданное, и именно это подвигло его на убийство.

– Даже если он не планировал ее убивать, довольно трудно «случайно» зарезать и расчленить кого-то, кто вошел в твой дом, – скептически усмехнулся Цзэн Жихуа. – Псих остается психом, какими бы ни были его намерения.

К Му Цзяньюнь обратился Инь Цзянь:

– Это могло быть как-то связано с жестоким обращением, которое он претерпел в раннем возрасте?

– Вероятность небольшая. С год назад я участвовала в исследовании насчет психологических особенностей насильников, а также жертв изнасилований. В нашем случае под эти характеристики не подходят ни убийца, ни его жертва. Обстоятельства дела свидетельствуют о том, что внешние данные убийцы-мужчины выигрывали по сравнению с данными жертвы-женщины. То, что жертва чувствовала себя способной сопровождать убийцу домой, указывает на то, что она во многом считала себя с ним парой. Конечно, нельзя исключать вариант, что эти двое неправильно поняли намерения друг друга. Возможно, что убийца даже столкнулся с сопротивлением со стороны жертвы. Нередко мужчина в такой ситуации останавливается, потому что, по его мнению, женщина не стоит его усилий. И, как человек, считающий себя почти во всех отношениях выше этой женщины, он не хотел опускаться до уровня жестокого насильника.

– Нижнее белье девушки при обнаружении было абсолютно целым, – заметил Хуан Цзеюань. – Это говорит о том, что она не была изнасилована грубым образом.

– Тогда какой же у него был мотив внезапно убить ее? – спросил Инь Цзянь, поигрывая кончиком выдвижной ручки. – Он не держал на нее зла и уж точно не охотился за ее деньгами. Вы ведь сами сказали, что он был не беден.

– В этом и ключ. Поскольку убийца превосходил жертву по внешнему виду и социальному статусу, нет даже смысла выяснять, чего он от нее хотел. Если убийство вышло внезапным и спонтанным, то скорее всего жертва сделала что-то, приведшее его в ярость.

– Есть мысли, что это могло быть? – спросил Ло Фэй с растущим любопытством.

– Девушка была чувствительной и замкнутой, но в то же время страдала комплексом неполноценности. Такие люди не очень искусны в плане межличностного общения. Они с легкостью делают что-то, способное непреднамеренно причинить боль другому человеку.

– И именно это, по-вашему, спровоцировало убийцу? – фыркнул Цзэн Жихуа.

Му Цзяньюнь ответила вопросом на вопрос:

– Какие замечания, по-вашему, люди считают наиболее обидными?

Ло Фэй поджал губы: вопрос застал его врасплох.

– Постойте, я кое-что вспомнила… Цзэн Жихуа! – С внезапной резкостью Му Цзяньюнь повернулась к компьютерщику; лицо ее и тон были нешуточно суровы. – Я доложила начальнику Ло о вашем поведении за последние две недели.

– Что ж… Очень прозорливо с вашей стороны, – не зная, как быть, растерянно произнес Цзэн Жихуа.

Лицо Му Цзяньюнь помрачнело окончательно:

– Бросьте эти ваши ужимки. Во-первых, я считаю, что ваше самомнение насчет ваших компьютерных навыков сильно преувеличено. Во-вторых, на данный момент мы с начальником Ло имеем серьезные вопросы к вашей компетентности в ведении расследования. Я рекомендовала бы вам выйти из состава Специальной следственной группы.

У Цзэн Жихуа отвисла челюсть. Он оторопело поглядел на начальника. В этот момент, к удивлению Ло Фэя и Цзэн Жихуа, губы Инь Цзяня расползлись в улыбке.

– Ну да, конечно, – он приглушенно хохотнул. – Так оно и работает.

– Что? – Цзэн Жихуа запоздало бахнул ладонью по столу. – Что, черт возьми, происходит?

Му Цзяньюнь, тихонько хихикнув, виновато поглядела на коллегу:

– Цзэн Жихуа, простите меня! Это был эксперимент. Я просто хотела посмотреть, как вы отреагируете, когда я брякну что-нибудь эдакое, для иллюстрации моей точки зрения на реакцию убийцы.

Цзэн Жихуа, пылая щеками, лишь покачал головой.

– Что вы почувствовали, когда я сказала о переоценке ваших компьютерных навыков?

– Сердиться не сердился, это точно. Вы в компьютерах не смыслите, так отчего же я должен воспринимать это всерьез?

– А когда я стала критиковать ваши способности в ведении следствия?

– Это другое дело, – ответил Цзэн Жихуа. – Вы с начальником Ло выше меня в этих вопросах на две головы. Просто вы никогда на меня так не набрасывались. Потому я даже не мог поверить в то, что слышал.

– Опять же, это был просто эксперимент. Пожалуйста, не принимайте мои слова близко к сердцу. – Му Цзяньюнь дружески погладила его по плечу, и Цзэн Жихуа расцвел, как малыш, которому только что дали конфетку.

– А теперь не могли бы вы объяснить смысл этого эксперимента остальным? – нетерпеливо спросил Ло Фэй.

– Могу. Когда кто-то атакует ваши уязвимые места или задевает вас там, где вы наиболее чувствительны, вы злитесь, и это вполне естественно. Это так называемые психологические раны, при расковыривании которых, так же как и в случае ран физических, возникает сильная боль.

– Вы хотите сказать, что девушка сделала или сказала что-то, что вызвало у убийцы психологическую травму?

– Именно. Рана в самом сердце его скрытого комплекса неполноценности. Возможно, именно она заставляла убийцу искать кого-то, над кем он мог чувствовать свое превосходство; кого нельзя упрекнуть, даже если тот отпускает неуважительные ремарки. Но каким-то образом ей удалось попасть в точку, которая вывела его из себя. Такова моя гипотеза.

– Что же это за рана? – напряженно прищурившись, спросил Ло Фэй. Это было именно то, что он подспудно чувствовал, – деталь, которая позволит им точно определить убийцу.

Однако Му Цзяньюнь ограничилась лишь пожатием плеч:

– Трудно сказать. Быть может, какая-то давняя детская травма, воспоминания о неблагополучной семье… Или какой-нибудь физический недостаток или дефект. В любом случае – то, что он прятал от посторонних глаз. А учитывая его активные попытки скрыть это от внешнего мира, было бы крайне трудно отыскать и идентифицировать это. Даже невозможно.

Ло Фэй ответил кивком. В точности ее анализа он не сомневался.

– Если предположить, что убийца не был отъявленным психопатом и жертва действительно спровоцировала его какой-то своей насмешкой, – встрял Цзэн Жихуа, желая реабилитироваться в дискуссии, – кто может объяснить, почему этот тип так изуродовал тело девушки?

– Чтобы ответить на это, нужно поставить себя на место убийцы, – сказал Ло Фэй. – Когда он стоял у себя в доме и смотрел на тело только что убитой им девушки, какой вопрос в его голове был самым насущным?

– Конечно же, как избавиться от тела, – тотчас ответил Хуан Цзеюань.

– А какие улики ему нужно было скрыть, избавляясь от него?

Хуан Цзеюань пару секунд что-то бормотал себе под нос. Затем, постукивая костяшками по столу, уточнил:

– Кроме уничтожения следов и улик? Больше всего на свете ему нужно было помешать полиции точно установить его местонахождение.

– Теперь мне ясно, – сказала Му Цзяньюнь. – Если убийца встретил жертву случайно, для него не имело значения, смогут ли ее опознать. Но то, что убийство произошло в его доме, определенно было поводом для беспокойства. И, избавляясь от тела, более всего он стремился не допустить, чтобы полиция обнаружила, где произошло убийство.

– Очевидно, самым безопасным было бы избавиться от него как можно дальше от своего дома, – подтвердил Ло Фэй. – Но убийца жил изолированно и не был к этому готов. Как можно было успешно избавиться от тела взрослого человека на достаточном расстоянии от дома?

– Для начала ему нужно было обзавестись чем-то, куда можно упаковать тело, – вслух размышляла Му Цзяньюнь. – Например, большим чемоданом или картонным коробом. Затем задействовать какое-нибудь средство транспортировки: машину или что-то, способное перевозить груз. В путь он должен был отправиться ночью, под покровом темноты.

– С учетом всего этого, единственным вариантом было разделить тело и разбросать его части по городу, – заключил Инь Цзянь. – Но это нелегко. Надо иметь одновременный доступ к транспортному средству и контейнерам.

– Но то, как убийца в итоге избавился от улик, говорит о том, что доступные методы он использовал самые простые и эффективные, и через это минимизировал риск быть обнаруженным, – заключил Ло Фэй.

Хуан Цзеюань прищелкнул пальцами:

– А что, если туловище он бросил, например, в речку? Хотя реки мы тогда тоже прощупали, но если в водоем он сбросил только часть тела, то мы могли и не заметить…

– Замечание по существу! – одобрил Инь Цзянь. – Если убийца жил рядом с рекой, это было бы самым простым способом избавиться от оставшейся части. И она может лежать на дне.

– Девушке он отсек голову, выскреб органы и срезал кожу и мышцы, – вслух вспоминал Хуан Цзеюань. – Этим он пытался помешать телу всплыть, так?

– Верно, – согласился Ло Фэй. – Давайте пока предположим, что преступник жил у реки. К убийству он оказался совершенно не готов, поэтому начал ломать голову, как избавиться от тела. Первым делом ему наверняка подумалось о реке возле дома. Но хватило ума понять, что труп, если бросить его как есть, вздуется и всплывет на поверхность, тем самым приблизив полицию к месту его обитания. Поэтому он сорвал с девушки одежду, отрубил конечности, срезал плоть и вскрыл грудь, чтобы тело не всплыло.

Му Цзяньюнь тайком схватилась за живот, жалея, что перед встречей успела позавтракать.

Ло Фэй, однако, не останавливался:

– Таким образом, оставалось безымянное туловище, которое он завернул во что-нибудь, намокающее от воды; скорее всего простыню. Этот сверток в темноте он сбросил в реку. А покончив с этим, занялся оставшимися частями. Это было уже проще; плоть поместилась в несколько пластиковых пакетов, а голова и органы – в чемодан. Упаковав все это, он поехал или взял от дома какой-то транспорт, разбрасывая по пути «подарки»…

– Внушив полицейским мысль, что они имеют дело с серийщиком, – пробормотал Инь Цзянь. – Чтобы лаяли не на то дерево.

– Это, наверное, объясняет, и почему он сварил голову и органы? – предположил Цзэн Жихуа. – Цель все та же: ввести полицию в заблуждение?

– Это, видимо, одна из причин, – ответил Ло Фэй. – Но главная – это прагматизм. Не свари он их, чемодан пропитался бы кровью и черт знает чем еще. Начало бы сочиться, оставлять след…

Теперь складывалось четкое представление о том, как убийца избавлялся от тела. Ло Фэй сделал паузу, давая своей команде время все усвоить.

– Ну что, какие соображения? – подождав, спросил он.

– Все логично, – сказала Му Цзяньюнь. – Теперь у нас есть ответы на вопросы, которые раньше ставили в тупик. Мы думали, что имеем дело с психопатом, но, похоже, на дело надо было смотреть под другим углом.

Инь Цзянь и Цзэн Жихуа утвердительно кивнули. Единственным, кто все еще колебался, был Хуан Цзеюань. Закрыв глаза, он что-то вполголоса бормотал себе под нос. Наконец с глубоким вздохом снова открыл их:

– Ладно, признаю́: ваша теория все более или менее разъясняет.

– Отлично, – сказал Ло Фэй с улыбкой. В самом деле, было чем гордиться. Расследование не только сдвинулось с точки, но еще и получило благословение бывшего следователя.

Ло Фэй обратился к двоим младшим членам группы:

– Инь Цзянь, Цзэн Жихуа…

Те вскинулись.

– Приступить к розыску человека, подпадающего под данное описание: мужчина лет сорока, вероятно, симпатичный, с заметным социальным статусом, холост, живет один. Сосредоточьте поиск на людях, живущих недалеко от реки. Задействуйте все средства, необходимые для поиска. По окончании выходите на связь. Оперативный ход дела будем обсуждать здесь.

– Есть! – гаркнули оба одновременно.

Учитывая контакты Инь Цзяня по всему Чэнду и доступ Цзэн Жихуа к полицейским базам данных, охват обещал быть широким. Если повезет, то вскоре отыщется подозреваемый…

* * *

13:09

– В чем дело? Уже управились? – Брови Ло Фэя поползли вверх. – Невероятно.

Перед ним стоял Инь Цзянь.

– Поиски на сто процентов еще не завершены, – поспешно сказал он, – но главный подозреваемый определен. Готовы вас ознакомить.

Ло Фэй наморщил лоб:

– Как можно говорить о «главном», если вы еще не закончили анализировать всех?

– Позвольте объяснить. Мы еще не успели систематизировать все результаты, но как только увидели досье этого человека, то поняли, что должны показать его вам. Имя этого человека… – Инь Цзянь сглотнул, задыхаясь от волнения, – профессор Дин Чжэнь!

Хуан Цзеюань уставился на Инь Цзяня, явно полагая, что ослышался.

Невозмутимой оставалась только Му Цзяньюнь. Размышляя о недавней встрече с профессором Дин, она была изумлена тем, насколько точно он соответствует профилю подозреваемого. В самом деле: симпатичный, почтенный профессор, несчастливое детство, убежденный холостяк… Задумчиво кивнув, она сказала:

– Хорошо сработали. Профессор Дин вполне подходит под описание.

– Живет неподалеку от реки Юйдай в северной части города. Университет предоставил ему квартиру, когда он поступил на должность. И живет там уже больше десяти лет, – сообщил Инь Цзянь.

Оправившись от удивления, Ло Фэй понял, почему помощник пришел к нему до того, как завершил полный поиск. Одно лишь это давало ответ на множество вопросов. Теперь становилось ясно, почему Дин Кэ скрылся и почему этим делом десятилетней давности решили заняться Эвмениды. Ответы буквально смотрели им в лицо.

Сын капитана Дин Кэ и был тем самым убийцей.

Глава 19. Гибель сына – возвращение отца

13:21

Колледж экологического инжиниринга, Технологический университет Чэнду

Тем самым утром, в одиннадцать, У Цюн заказала Дин Чжэню обед, чтобы подать его в кабинет. За едой профессор всегда читал – как правило, какой-нибудь научный журнал. У Цюн между тем возвращалась к своему столу, чтобы затем по звонку, как заведено, вынести из его кабинета мусор, в то время как, в завершение своего перерыва, он чуточку вздремнет.

Но сегодня все складывалось по-иному. Обед У Цюн внесла в половине двенадцатого, однако к тому времени, когда она подняла глаза от кипы всевозможной корреспонденции, которую закончила просматривать, внезапно оказалось, что прошло почти два часа, а обычного звонка от профессора все нет.

Она подошла и тихонько постучала в его дверь. Изнутри не донеслось ни звука.

Он что, спит? Дремать два часа кряду – на профессора это не похоже, но какое еще могло быть объяснение? Внезапно ей в голову пришла еще одна мысль: если профессор забыл надеть куртку, его же может просквозить! Обеспокоенная, она осторожно толкнула дверь и нырнула в кабинет.

К ее удивлению, профессор Дин не спал. Хотя и не работал. Импозантный декан средних лет истуканом сидел у себя за столом, недвижно вперясь в какую-то точку на противоположном конце кабинета.

У Цюн сделала несколько осторожных шагов в его сторону. На столе перед ним стояла закрытая коробка с острым тофу и тушеными овощами. Рядом лежали нераспечатанные одноразовые палочки.

– Вы не ели, профессор Дин, – заметила она, и голос ее дышал нежным беспокойством и мягким укором.

Профессор медленно перевел на секретаршу взгляд, словно только заметив ее присутствие. Вид у него был растерянно-озадаченный.

– Я понимаю вашу занятость, но ведь можно уделить хоть немного времени обеду! – У Цюн потянулась к коробке; на ощупь та была уже прохладной. – Пойду поставлю в микроволновку.

– Ничего не надо, – тихо вымолвил профессор Дин. Он хотел взмахнуть рукой – дескать, уходи, – но едва сумел приподнять ладонь, как та снова упала на стол.

– Что-нибудь случилось? Профессор, с вами всё в порядке?

У Цюн поставила контейнер и поспешно обогнула стол. Профессор Дин снова приподнял руку.

– Я в порядке, – просипел он голосом, скрипучим, как наждак. – Можете идти к себе.

Теперь еще более встревоженная, У Цюн приложила к его лбу тыльную сторону ладони.

– У вас жар?

От вкрадчивого прикосновения профессор чуть вздрогнул. Он смотрел на свою секретаршу снизу вверх, оглядывая ее молодое привлекательное лицо. Она была так близко, что чувствовался запах ее духов. Его пронзило примитивное первозданное желание, но он съежился и отпрянул.

Опечаленная У Цюн повернулась к двери, но на полпути остановилась и обернулась. Их взгляды встретились. Струящееся сквозь жалюзи послеполуденное солнце осветило лицо профессора Дин, и в его глазах что-то блеснуло. Неужто слезы? Сердце У Цюн скакнуло. Выказывать столь неприкрытые эмоции – это было на него не похоже. Все проведенные здесь годы она убеждалась, что он не способен испытывать заметные чувства ни к чему, кроме своей работы. Бессчетные часы, одиноко проведенные за письменным столом, вселяли мысль, что в его теле тикает механическое сердце, которое запрещает ему испытывать какие-либо эмоции или привязанности. Но теперь она знала, что он способен на слезы.

У Цюн замешкалась, но все же набралась смелости заговорить:

– Дин Чжэнь, что с тобой?

Прежде она никогда не обращалась к нему на «ты», но вид его слез позволил перейти эту грань.

– Возвращайтесь к себе, – промолвил профессор, выдавив страдальческую улыбку; в его глазах по-прежнему блестели слезы. – Вы мне ничем не поможете.

Она подошла ближе и, отирая с его лица слезы, тихо сказала:

– Помочь вам я, возможно, и не смогу, но позвольте мне хотя бы побыть здесь, с вами. Пусть вы этого никогда не скажете, но я знаю, что нужна вам.

Профессор сожмурил веки, но сдержать слез не сумел. Поблескивая на свету, они побежали по пальцам У Цюн. Она наклонилась, и поцелуй пришелся в уголок его правого глаза. На языке слезы были солено-горькими, но чувство, сладко взбухающее в ее сердце, было слаще всего, что она когда-либо испытывала.

Ее робкой попытки профессор Дин не отверг; он даже склонил голову, наслаждаясь ароматом духов. От У Цюн пахло лилиями и медом. Внезапно Дин Чжэня пробило неодолимое желание.

То был чистый, животный позыв, который он изгонял из себя годами. Жаркий, томный зов, который он, как мог, притуплял все возрастающей нагрузкой, воздвигая между собой и этими похотливыми мыслями стену изо льда. В глубине души эти чувства в нем все-таки жили, и он даже мечтал когда-нибудь найти любовь. Но предаваться подобным мыслям никогда не осмеливался. В нем неизменно поднимал голову один и тот же страх: что он уничтожит себя – или снова кого-нибудь еще.

Однако теперь ему больше не нужно было думать о последствиях. Скоро его жизнь будет свободна от них.

У Цюн ощутила перемену в его настроении. Она приникла губами к его щеке, а затем и к его рту. Кожа Дин Чжэня была влажна от слез и прохладна на осеннем воздухе, но это не ослабляло затлевшей между ними страсти.

В какой-то момент его собственные слезы прекратились и он обнаружил, что вместо них пробует на вкус слезинки У Цюн. Не понимая, почему она плачет.

– Я тебе нравлюсь. Это же ясно как день, – неистово шептала она сквозь плач. – Тогда почему ты так со мной обращаешься?

Ответить профессор Дин не мог, он лишь притянул ее ближе. У Цюн опустилась на колени и, уткнувшись головой в его руки, безудержно рыдала.

Дин Чжэнь прижался носом к ее затылку. О, как долго он мечтал припасть к кому-нибудь вот так!.. Женщина, что была сейчас перед ним, являлась ему в снах чаще, чем любая другая. Во многих своих фантазиях он крепко обнимал ее.

Но это был не сон. На мгновение Дин Чжэнь удивленно подумал, может ли реальность на самом деле быть лучше.

Ее стройная спина дрожала, а грудь через облегающий топ прижималась к его ноге. Между ног профессора возникало новое, небывалое ощущение. Рыдания У Цюн тут же прекратились, и она посмотрела на него затуманенными глазами.

Дыхание профессора участилось. Он сжал ее крепче и начал целовать в шею; другая его рука потянулась к ее свитеру, исследовать мягкие изгибы под ним.

С губ У Цюн сорвался тихий стон. Она готовно отозвалась, поместив руку ему между ног. Его рука обхватила ее грудь, в то время как пальцы У Цюн тянулись к пряжке его ремня. Через несколько секунд тот упал на пол. Ее руки вкрадчиво скользнули ему в брюки, и он застонал от блаженства.

– Я тебе нравлюсь? – нежно прошептала она ему на ухо.

Сил говорить не было; Дин Чжэнь просто кивнул.

– Тогда возьми меня, – сказала У Цюн, опьяненная желанием. Сорванный свитер полетел на пол. – Я твоя.

Она нащупала застежку лифчика и скинула его на пол. Дин Чжэнь окинул взглядом обнаженное тело своей секретарши. Кожа ее была насыщенно светлой, словно породистый нефрит. Он резко вдохнул. Старые воспоминания нахлынули слишком быстро, чтобы контролировать их. Крайне болезненные воспоминания…

Это было еще в подростковые годы. Из-за носового кровотечения его отпустили с уроков, и он пришел домой рано. Открыв входную дверь, увидел такой же вот оттенок белого. Бледный женский торс прижимался к смуглому телу мужчины, они были сплетены в объятиях. Образ врезался в сознание, будто выжженный на доске.

Та женщина была его матерью, но мужчина не был его отцом. Отец приходил домой гораздо позже.

Память скакнула вперед, словно кинолента без катушки. Следующее, что помнилось, – это панический, злобно-визгливый крик матери: «Убирайся! Поди прочь!» Он звенел в ушах, сменяя плотское возбуждение болезненной униженностью…

У Цюн почувствовала, как профессор обмяк. Ее охватили шок и разочарование.

– Что-то не так? – спросила она.

Профессор Дин промолчал. Годы с трудом завоеванного достоинства пролетели в одно мгновение. По его убеждению, достоинство мужчины – это всё. В защиту своего он жертвовал чем угодно, даже если это означало провести десять долгих лет без прикосновений женщины.

«Да ты, я вижу, и не мужик…»

Ему никогда не забыть ни эти слова, ни брезгливую снисходительность на лице молоденькой стервы, которая сказала ему это в ту вьюжную зимнюю ночь десять лет назад. Эта фраза пронзила ему сердце, будто кинжал, разбив его гордый образ на сотню зазубренных осколков. А потом нахлынула ярость. Он возненавидел это белоснежное тело. Оно было воплощением всего мирового зла и уродства, глумящегося над ним в напоминание о его униженности.

Он набросился и стиснул ей шею, пока из него по капле вытекал гнев. А когда наконец пришел в себя, его пальцы были пропитаны слезами и какой-то слизью. Комнату наполнял гадкий запах человеческих экскрементов. К тому времени как он понял, что натворил, было уже поздно. За это время бездыханное тело уже успело остыть. Голову лихорадочно сверлили мысли, что бы такое придумать для сокрытия содеянного.

С той поры профессор Дин не доверял женщинам, даже такой своей верной поклоннице, как У Цюн. Он окружил себя непроницаемой оболочкой, чтобы оберечь свое достоинство – и свою кровавую тайну десятилетней давности.

Но у судьбы имелись на него другие планы. Сегодня его скорлупа лопнула – одновременно с тем, как он понял, что его тайна раскрыта. И страсть, которую Дин Чжэнь столько лет подавлял в себе, вспыхнула в итоге с новой силой. Однако тени прошлого по-прежнему не отступали.

Что он мог сказать сейчас? Профессор закрыл глаза в тщетной надежде, что сейчас стряхнет с себя вязкий кошмар…

* * *

Слезы снова навернулись на глаза У Цюн, и теперь это были слезы неописуемой муки.

– Я тебе не нравлюсь? – спросила она упавшим голосом.

– Нет, – холодно ответил профессор Дин. – Я тебя презираю. Убирайся отсюда. Видеть тебя не могу!

Цвет сошел с лица У Цюн. Она пристально смотрела на Дин Чжэня, словно пытаясь проникнуть в самую его душу. Под ее взглядом он невольно опустил глаза в пол.

– Я тебе не верю, – сказала У Цюн, медленно приближаясь. – Все равно ты ко мне неравнодушен. Так зачем же лгать? Чего тут скрывать, к чему прятаться?

Не успел он сказать что-либо, как она наклонилась и губами нежно обхватила мягкий отросток между его ног.

Жар пробил профессора с новой, теперь уже неудержимой силой. В голове помутилось. Все прошлые грехи и унижения были забыты. Он был как новорожденный, плотно укутанный в кокон из сладострастия. И в этой нестерпимой остроте желания ничто уже не могло больше причинить ему боль.

У Цюн взволнованно задышала, чувствуя, как твердеет и набухает член у нее во рту. Теперь профессор был ей подвластен. И она даже осмеливалась верить, что он ее теперь ни за что не покинет.

* * *

Дин Чжэнь и У Цюн в обнимку лежали на кабинетном диване. К реальности их вернул настойчивый звук телефона из приемной.

У Цюн, прикрываясь рукой, осторожно поднялась.

– Ой… Наверное, это мне, – сказала она, уже снова в смущении.

Профессор, кивнув, проводил ее взглядом. Одежда У Цюн так и лежала на полу, а бледное тело словно светилось, чистое и прекрасное.

Через минуту она вернулась в кабинет.

– Кто там? – Профессору потребовалась вся его энергия, чтобы выдавить эти слова.

– Да так, из охраны кампуса, – ответила она небрежно. – Интересовались, на месте ли вы. Я спросила, в чем дело, но они ничего не ответили.

На лице профессора, стирая следы блаженства, промелькнули боль, печаль и отчаяние. Впрочем, У Цюн, которая сейчас торопливо одевалась, ничего этого не заметила.

– Вы не могли бы разогреть мне обед? – попросил он. – Ужас как есть хочется.

– Само собой. – Девушка игриво улыбнулась. – Знаете, а я раньше думала, что вы месяцами можете обходиться без еды. И без эмоций.

Он не ответил. Его глаза были устремлены на нее, и они были полны тоскливого вожделения. Как много времени прошло с тех пор, как он позволял себе чувствовать такие вещи!

Она зарделась, подхватила поднос, а у двери приостановилась:

– Я, наверное, еще загляну в кафетерий. Вернусь минут через пять.

С этим У Цюн вышла из кабинета. Так уж получилось, что это были ее последние сказанные ему слова.

Спустя пятнадцать минут

На самом деле она отсутствовала чуть дольше: кафетерий находился в соседнем корпусе. Выйдя из него, У Цюн направилась обратно к себе. А когда повернула за угол, где взгляду открывалось знакомое серое здание, то замерла от неожиданной картины, чуть не выронив пластиковый пакет с едой. Здание было окружено служебными машинами, а все входы заблокированы группами полицейских в форме.

– Что происходит? – спросила она у пары студентов, наблюдавших за суматохой.

– Да что-то непонятное… Кажется, они за кем-то приехали, а он теперь думает сигануть из окна, – сказал тот, что повыше, и указал наверх. – Вон он, видите? Восьмой этаж, кажется…

У Цюн посмотрела – и на подоконнике восьмого этажа заметила фигуру, так близко к краю, что ее мог сдуть даже случайный порыв ветра.

Ахнув, она выронила обед профессора на тротуар и побежала сквозь толпу ко входу в здание, крича полицейским у дверей:

– Пустите! Я его секретарь! Этот человек – мой начальник!

* * *

Профессор Дин смотрел с подоконника, как У Цюн пробивается к зданию. На его губах играла неживая улыбка. Может, именно из-за этой женщины он и стоял здесь так долго… Несмотря на то что с высоты различался лишь ее силуэт, было приятно сознавать, что она здесь.

По размышлении Дин Чжэнь понял, что У Цюн – одно из главных сожалений в его жизни. Почему он игнорировал ее все эти годы? Что было бы, если б он этого не сделал?

Профессор прищурился на желтоватый блеск солнца. Слепящий свет рисовал на радужках узоры, как будто он смотрел на врата в другой мир.

– Прощайте, – шепнул Дин Чжэнь себе и всем остальным. И, чуть оттолкнувшись, спрыгнул с карниза.

Чувства отключались одно за одним, за исключением слуха. За мгновение до того, как тело встретилось с землей, сквозь рев несущегося навстречу воздуха прорвался истошный крик женщины:

– Нет!

Этот миг, казалось, занял целую вечность. Неплохо было бы остаться на земле еще на мгновение, хотя бы затем, чтобы продолжать слышать этот голос…

* * *

Тело профессора глухо ударилось о бетон, а У Цюн рухнула в обморок. К ней бросились двое полицейских и вынесли за край толпы. Пока один из них вызывал по рации «Скорую», второй ощупывал ей запястье на предмет пульса.

Еще одна группа полицейских во главе с Ло Фэем обступила труп. Начальник уголовного розыска присел на корточки, изучая окровавленное, вдавленное в тротуар лицо. Несмотря на повреждения при падении с восьмого этажа, черты его были по-прежнему узнаваемы.

– Это он, – сказал Ло Фэй. – Инь Цзянь, проследите, чтобы все входы и выходы были перекрыты. Помещение обыскать изнутри и снаружи.

– Есть! – коротко ответил Инь Цзянь и направился к зданию с горсткой полицейских.

Рядом с телом на коленях стоял мужчина средних лет и с несколько блуждающим видом изучал разбитое лицо покойного. Вот он протянул руку и надавил на точку между носом и верхней губой трупа.

– Хуан Цзеюань, что вы делаете? – одернул его Ло Фэй. Выражение лица Хуан Цзеюаня было странноватым, но такого Ло Фэй от него не ожидал.

Игнорируя замечание, отставной полицейский схватил профессора Дин за воротник.

– Очнись! – прохрипел он. – Поднимайся, собака!

Ло Фэй взглянул на ближайшего копа.

– Уберите его от тела! Ну же! – прикрикнул он.

Двое младших полицейских ухватили Хуан Цзеюаня под руки и потащили прочь. Тот извивался, сопротивляясь:

– Эй, вы чего? А ну отпустите!

– Хуан Цзеюань, взять себя в руки! – властно рявкнул Ло Фэй.

Окрик, похоже, привел мужчину в чувство. Он перестал сопротивляться, а выражение маниакального упрямства начало исчезать с его лица. По щекам потекли слезы.

– Надо же… Я десять гребаных лет ждал, чтобы найти его, – горько выговорил он. – Почему он не мог подождать еще хотя бы день? Чтобы поговорить с глазу на глаз?

Ло Фэй вздохнул и молча положил руку на плечо Хуан Цзеюаня. Что тут скажешь…

На протяжении нескольких часов полиция этаж за этажом прочесывала здание колледжа экологического инжиниринга. Были изучены записи с камер наблюдения, но и там не обнаружилось никаких следов Эвменид. А вот Цзэн Жихуа спустя какое-то время сделал неожиданное открытие. При просмотре профессорского ноутбука он обнаружил запись чата с кем-то под ником Эвмениды.

Первое сообщение от Эвменид поступило в 11:35:32 (данные тайм-тега), то есть через несколько минут после начала обеденного перерыва профессора. Диалог начался с цифрового «извещения о вынесении смертного приговора» – почти идентичного уведомлению, полученному ранее в тот же день полицией, но с указанием имени.

«Извещение о вынесении смертного приговора

Осужденный: профессор Дин Чжэнь

Преступление: намеренное убийство

Дата казни: 7 ноября

Исполнитель: Эвмениды»

С трепещущим сердцем Цзэн Жихуа приступил к чтению.

11:36

Профессор Дин: Эвмениды?! ВЫ КТО?

Эвмениды: Суть не в том, кто я. Суть в содеянном вами.

11:39

Профессор Дин: Вы пытаетесь мне угрожать? Я вызываю полицию.

Эвмениды: Незачем. Скоро они и сами прибудут.

Профессор Дин: Что вы имеете в виду?

11:40

Эвмениды: Если тебя смог найти я, то полиция сможет и подавно.

Профессор Дин: Я не понимаю, о чем вы.

11:43

Эвмениды: Десять лет назад, 12 января, ты убил студентку-второкурсницу. Тело расчленил. Самый большой кусок выбросил в реку, недалеко от своей квартиры. А остальные наструганные ломти разбросал по городу.

11:44

Эвмениды: Ну что, вспомнил?

11:47

Профессор Дин: Вы собираетесь меня убить?

Эвмениды: Да. Хотя будет умнее, если ты меня опередишь.

Профессор Дин: Но это абсурд!

11:50

Эвмениды: Полиция будет уже очень скоро. Они снова подняли дело о расчлененном трупе, и ты будешь представлять для них особый интерес.

11:53

Эвмениды: Когда начнутся обвинения, пресса и телевизионщики слетятся к тебе, как мухи на гниль. Твое преступление прославит тебя куда больше, чем все твои научные достижения. Тебе придется еще и взглянуть на останки девушки, которую ты убил. Ее кости, которые полиция выудит из реки, лягут перед тобой как доказательство твоей вины. И когда это время настанет, я обещаю, что ты обо всем сильно пожалеешь. Но больше всего будешь сожалеть о том, что не избрал легкий путь, когда у тебя была такая возможность.

11:56

Эвмениды: Сегодня, немного погодя, полиция проведет в твоем доме обыск с пристрастием. Твоя участь будет решена, едва они найдут хотя бы пятнышко крови той девушки на стене или на половицах. А ведь есть еще и чемодан, и мешки, которые ты использовал для транспортировки частей ее тела во время твоей поездки по Чэнду. Одежду тоже никто не выбрасывал. Все десять лет полицейские берегли их как зеницу ока в надежде найти хоть какие-то улики, которые они упускали раньше.

11:58

Эвмениды: Это может быть тест ДНК; чешуйка перхоти с твоей головы или, скажем, волосок, который соответствует хоть чему-то в твоем доме. Независимо от того, что это за улика, полиция не пощадит усилий для использования самых передовых технологий отслеживания. Ну и, само собой, они без колебаний пустят в ход самые изощренные методы допросов, которые тебе даже и не снились.

12:01

Эвмениды: Если удача в самом деле к тебе благоволит, а воля у тебя тверже, чем мне кажется, ты действительно сможешь выйти из этого испытания свободным человеком. Но суда справедливости тебе не избежать. Ты не знаешь, кто я на самом деле, но я уверен, что об Эвменидах ты наслышан. Обещание, означенное в твоем извещении о смерти, в конце концов будет выполнено. Дело всего лишь во времени. Понимаю, выбор не из легких, но часики тикают и твой час недалек. Как только тебя схватит полиция, ты лишишься даже права на выбор.

Профессор так и не ответил, и чат остановился. Вторая половина разговора была по сути монологом Эвменид. Профессор Дин не напечатал почти ничего.

Всю эту информацию Цзэн Жихуа без промедления довел до Ло Фэя, который внимательно ее прочел.

– Значит, вот оно как… – Он качнул головой, закончив просмотр. – Неудивительно, что профессор был неразговорчив. Слишком уж много всякого кружилось в его голове.

Записи с камер подтвердили время принятия профессором рокового решения. Когда к зданию подъезжала первая полицейская машина, он уже стоял на карнизе.

– Мы можем отследить его местоположение по IP-адресу? – спросил Ло Фэй, указывая на имя пользователя с ником «Эвмениды».

– Да. Это несложно.

Пальцы Цзэн Жихуа проворно застучали по клавиатуре. Через несколько секунд на экране появилось окно.

– Вот оно, местонахождение. – Он пожал плечами. – Только это мало что дает.

– Ну и что. Все равно попробуйте. Нельзя упускать ни единого шанса, каким бы невероятным тот ни казался.

Цзэн Жихуа встал со стула.

– Конечно, начальник Ло, – сказал он, выходя из комнаты.

Ноутбук офицер оставил на столе, со включенным экраном. Компьютер был по-прежнему в Сети, поэтому Ло Фэй нажал на окно чата, набрал короткое сообщение и отправил: «Ты еще там?»

Не прошло и десяти секунд, как на экране высветилось: «Кто это?»

С быстрым вдохом начальник уголовного розыска послал ответ: «Ло Фэй».

Следующее сообщение появилось после некоторой паузы:

Эвмениды: Быстро работаете. У меня ушло три дня, пока я понял, что это он.

Ло Фэй: Профессор Дин мертв. Это не совсем похоже на твой фирменный стиль.

Эвмениды:???

Ло Фэй: Он покончил с собой. То есть умер не от твоей руки. А значит, твоему имени в том извещении было не место.

Эвмениды: Чье имя важнее – человека, который физически оборвал жизнь профессора Дин, или того, кто его к этому подтолкнул? Моя цель – делать так, чтобы эти преступники получали по заслугам. Ни больше ни меньше. По большому счету это благо, что мне не пришлось прибегать к насилию. Если б вы, легавые, лучше справлялись со своей работой, мне вообще не приходилось бы рассылать все эти извещения.

Ло Фэй: Если насилие тебе поперек души, почему не попытаться найти другой способ решения этих проблем?

Эвмениды: Во многих случаях насилие – единственный вариант.

Ло Фэй: Насилие – обоюдоострый меч. Как тебе известно на личном опыте.

Полминуты прошло без ответа, и Ло Фэй забеспокоился. Для получения хоть какой-то полезной информации необходимо было продолжать разговор. Что еще можно сделать, чтобы поддеть его сильнее? Подавшись в своем кресле, Ло Фэй ухватился за первую пришедшую в голову мысль.

Ло Фэй: А я уже встречался с той девушкой.

Эвмениды:…

Ло Фэй: Ты ведь знаешь, кого я имею в виду? На твоем месте я бы сейчас сдался.

Эвмениды: Все уже запущено в движение. Что изменится, если остановиться?

Ло Фэй: Содеянного не изменить, но у тебя все еще есть шанс искупить свою вину.

Эвмениды: Зачем ты мне это говоришь?

Ло Фэй: Потому что вижу, что ты этого желаешь.

Эвмениды: Что именно ты имеешь в виду? И при чем тут девушка?

Ло Фэй: Ты смотришь за ней. Защищаешь. Она – отдушина для тебя. Если б ты мог вернуться к началу всего этого, то не стал бы убивать офицера Чжэн Хаомина, не так ли?

Эвмениды: Ты ошибаешься.

Ло Фэй: В чем? Зачем было убивать того, кто не сделал ничего дурного?

Эвмениды: Мы на противоположных сторонах. Жить из нас суждено только одному. Мне нужно было убить врага, чтобы сохранить в себе веру. С тем, чтобы я не колебался, когда столкнусь с полицией в следующий раз. У Юань Чжибана была любимая поговорка – я уверен, что тебе она тоже знакома: «Быть милосердным к врагу – значит быть жестоким к самому себе».

Ло Фэй: У меня есть к тебе еще один вопрос. И мне нужен на него честный ответ.

Эвмениды: Вначале задай вопрос.

Ло Фэй: Убийство офицера Чжэн действительно укрепило тебя в решении уничтожить полицейского – твоего так называемого врага – в следующий раз, когда кто-то встанет у тебя на пути?

Эвмениды:…

Ло Фэй: Ну же?

Эвмениды:…

Ло Фэй: Прошло уже две минуты. В чем задержка?

Эвмениды:…

Ло Фэй: Теория Юань Чжибана была ошибочной, не так ли? Убийство офицера Чжэн вовсе не укрепило твою решимость; оно скорее погрузило тебя в вязкую трясину вины. Иначе зачем тебе было искать ту девушку? Признай – тобою движет чувство вины.

Эвмениды: Забавно. Ты навязываешь мне свои собственные идеи.

Ло Фэй: Свои идеи тебе навязал как раз Юань Чжибан. Это он заставил тебя убить офицера Чжэн. Он промыл тебе мозги, заставив поверить, что полиция – твой враг. Он даже снабдил тебя этим печально известным прозвищем, которым ты до сих пор пользуешься. Ты никогда не задумывался, почему Юань Чжибан рассчитывал, что ты примешь все это без вопросов? Не задумывался, почему тебе пришлось стать Эвменидами? В глубине души ты сознаешь, что живешь лишь чужими извращенными желаниями.

Эвмениды: Он дал мне второй шанс на жизнь. После всего, что он для меня сделал, какое право я имел ему отказывать?

Ло Фэй: Ты действительно думаешь, что Юань Чжибан был просто великодушен и что у него не было скрытых мотивов?

Эвмениды: Я слушал тебя достаточно.

Ло Фэй: Ты знаешь, что именно Юань Чжибан убил твоего отца. Ситуация в квартире была уже под контролем, но Юань Чжибан все равно открыл огонь. Зачем он это сделал? Ты никогда не задавал себе этот вопрос?

Эвмениды: Хватит! Мне не нужна твоя ложь. Я могу узнать правду сам, без твоей помощи.

Ло Фэй: Хорошо. Возможно, правда изменит тебя больше, чем ты ожидаешь.

Эвмениды: Что она может изменить? Ведь я уже убийца.

Ло Фэй: То, кем ты уже являешься, не имеет значения. Важно то, что у каждого есть будущее.

Эвмениды: Ты возглавляешь специальную следственную группу № 418. Я – убийца в розыске. Нам в самом деле стоит рассуждать о будущем?

Ло Фэй: Моя должность руководителя специальной следственной группы всего лишь временная. Если по прошествии времени не произойдет еще одно убийство, я вернусь к себе в Лунчжоу.

Эвмениды: Ты откажешься от своей миссии?

Ло Фэй: Моя миссия не в том, чтобы мстить, а в том, чтобы предотвращать преступления. У меня есть два варианта. Если ты продолжишь убивать, я найду тебя и обезврежу. Если же исчезнешь и о тебе больше не будет слышно, тогда и заниматься нечем. Честно говоря, я, не задумываясь, выбрал бы второй вариант. А если ты попытаешься искупить свои прошлые преступления, мой выбор станет еще более интересным.

Эвмениды: Пока я продолжаю убивать, ты не перестанешь меня преследовать – я прав?

Ло Фэй: Да. На данный момент у тебя еще есть выбор, но как только ты совершишь еще одно убийство, все остальное я сметаю с доски. Даю тебе время до конца месяца.

Разумеется, этот срок был назван не наобум. Это была крайняя дата, вписанная Эвменидами в извещение о смертном приговоре журналиста Ду Минцяна.

Сейчас Ло Фэй ждал от Эвменид ответ. Его не последовало.

* * *

Спустя три дня, 10 ноября, 9:27

Похоронное бюро

Час стоял ранний, и на площадке перед похоронным бюро было просторно. Но и транспортный поток в эту сторону был негуст. Большинство водителей объезжали похоронное бюро стороной, предпочитая другой путь.

Около дюжины продавцов уже успели обустроить перед зданием свои ларьки. Здесь продавались цветы, венки, ритуальные монеты на путешествие покойнику в загробную жизнь, свечи – словом, все традиционные предметы, связанные в Китае со смертью и трауром.

– Господин не желает цветочков перед входом?

– Денежки, загробные денежки! Дешево, дешевле не бывает!

Из толпы прибывающих скорбящих вышел пожилой мужчина – изможденный, волосы и борода с обильной проседью; на вид лет семьдесят. Вдумчиво оглядев продавцов, он подошел к цветочному ларьку.

Приземистый продавец был сравнительно молод – в мятой одежде, не чесан и не мыт по меньшей мере неделю. При виде клиента он угодливо изогнулся:

– Чем могу, господин?

Не обращая внимания на его товары, пожилой спросил:

– Где твое начальство?

Продавец растерянно заморгал. Оглянувшись на других продавцов, он снова поглядел на старикана.

– Я вас, извините, не пойму… Мы, торговцы, тут сами себе хозяева.

– Брось прикидываться. – Старикан неодобрительно покачал головой. – Все вы из уголовки. И ты, и тот малый, что вышел за мной из автобуса. Вон тот, в зеленой куртке.

Глаза продавца метнулись влево, затем вправо. Он затравленно улыбнулся:

– Простите, господин. Вы, должно быть, с кем-то меня перепутали.

С долгим разочарованным выдохом старикан вдруг схватил торговца за сальную прядь на виске. Тот дернул головой, но старик держал цепко. Перед глазами торгаша что-то мелькнуло – резко, аж с ветерком у лица. Когда зрение снова прояснилось, он увидел, что старикан держит между пальцами беспроводной микрофончик.

«Торгаш» попеременно глазел то на микрофон, то на лицо старика. «Это на летучке не обсуждалось», – вертелось у него в голове.

– Вызови своего начальника. Мне надо с ним поговорить. – Старикан положил микрофон на прилавок и ушел.

Торговец поспешно схватил устройство с прилавка, чувствуя на себе пристальные взгляды других продавцов.

Пожилой человек вошел в похоронное бюро и направился к траурному залу в западном крыле здания. Внутри суетились несколько работников, занятых своими делами. У входа пожилой остановился и быстро выделил одного из «сотрудников» – статного молодого мужчину, на рубашке которого был логотип похоронного бюро. У этого сливаться с толпой получалось лучше, чем у «торгаша» снаружи, но скованность в походке выдавала и его. Существует заметная разница: одно дело – когда человек чувствует себя по-настоящему комфортно, и совсем другое – когда он просто притворяется, пытаясь смотреться правильно.

В центре зала возвышался стеклянный гроб. Рядом с ним, безмолвно плача, стояла пожилая женщина. Пожилой человек подошел, тихо положил руку на стеклянную крышку и опустил голову, глядя на тело, лежащее внутри.

Женщина обернулась. При виде старика горе на ее лице преобразилось в глухую ненависть.

– Все же пришел? – сиплым от слез голосом выдавила она. – Я-то надеялась, что уж больше никогда тебя не увижу.

Он медленно провел рукой по крышке гроба, словно пытаясь почувствовать лицо человека внутри.

– Он мой сын. Как я мог его не навестить?

– Надо же, разжалобился, старый лис… Когда тебе вообще было до него дело? Будь ты настоящим отцом, мы его сейчас не хоронили бы.

Лицо мужчины застыло.

– Ты думаешь, наш сын покинул нас только что? Его сердце уж много лет как окаменело.

– Ты по-прежнему винишь меня? И в самом деле думаешь, что это я во всем виновата? – с горьким презрением спросила она.

Он опустил голову и закрыл глаза.

Не обращая на него внимания, женщина взирала на тело своего сына. Затем, подавшись вперед, обняла гроб и горестно, безутешно расплакалась.

Дернулось и лицо старика, но слез в глазах не было. Что-то вдруг почувствовав, он рывком обернулся ко входу в зал.

Возле массивных створок дверей стояли мужчина и женщина. Судя по лицам, здесь они присутствовали явно не по собственному желанию. Мужчина хоть и молчал, но его взгляд был достаточно красноречив. Женщина выглядела на десяток лет моложе.

– Это ваши люди? – спросил старик, когда они подошли.

– Да. Я новый начальник уголовного розыска Ло Фэй. Людей я сюда послал ради вашей безопасности. Пожалуйста, не сочтите это за неуважение.

– Ло Фэй? – В глазах старика мелькнуло узнавание. Он посмотрел на покойного. – Это ведь вы его нашли?

– Я опоздал. Первым до него добрался кто-то другой.

– То есть как это?

– Эвмениды. Серийный убийца. Полагаю, вы о нем слышали?

Старик нахмурился:

– Юань Чжибан? Но в новостях сообщали, что он погиб при взрыве.

– Юань Чжибан мертв, но Эвмениды все еще здесь. Юань Чжибан в свое время выбрал преемника, присвоив ему это имя.

Говоря это, Ло Фэй не сводил с собеседника глаз, высматривая любые признаки удивления или замешательства.

– Преемника? – Старик, моргая, помолчал. Затем мягко повел головой. – Ну да, могу себе это представить, учитывая, что за человек был Юань Чжибан…

– У вас есть мысли, кого он мог выбрать? – осторожно копнул Ло Фэй.

Старик глубоко посмотрел ему в глаза. Понимание медленно проступало на его морщинистом лице.

– Теперь да, – тихо сказал он. – Впрочем, я тоже узнал об этом только сейчас. Парень, наверное, ищет правду о смерти своего отца? Так вот почему вы заинтересовались моим Чжэнем… – Он тяжело вздохнул. – Какой отец не пришел бы попрощаться со своим ушедшим сыном?

Ло Фэй кивнул с молчаливым сочувствием. Поручая местным СМИ опубликовать статью Ду Минцяна о смерти профессора Дин, он строил планы насчет встречи, но так и не был уверен, чего ему ожидать от знакомства с этим человеком.

– Преступник по прозвищу Эвмениды вышел на профессора Дин в онлайне и пригрозил ему разоблачением. Его угрозы и заставили вашего сына покончить с собой. Вот истинная причина, по которой он прыгнул.

– Объяснять все это ни к чему. Винить кого-либо в его смерти я не собираюсь. По правде говоря, ответственность за все лежит на мне. – Дин Кэ снова закрыл глаза и устало положил обе руки на гроб.

Ло Фэй и Му Цзяньюнь в замешательстве переглянулись. Ло Фэй снова повернулся к Дин Кэ:

– Беспокоить вас сегодня я не планировал. А полицейских пришлось послать для защиты, потому что сейчас убийца ищет вас особенно активно. И мы должны убедиться, что вы в безопасности.

– О себе я как-нибудь позабочусь, так что дополнительная охрана за моей спиной ничего не изменит. Сегодня я прощаюсь со своим сыном и не хочу, чтобы меня отвлекали.

– Понимаю вас. – Ло Фэй кивнул.

– Как насчет одной детали? – подала голос Му Цзяньюнь. – В этом помещении мы оставим всего одного человека, а остальные разместятся снаружи. Тот, о ком идет речь, вам очень хорошо знаком и не отвлечет вас.

– Вы, наверное, о Хуан Цзеюане? – сухо осведомился Дин Кэ.

Му Цзяньюнь кивнула.

– Ладно.

Дин Кэ посмотрел на бледное, бесстрастное лицо своего сына. Визажист похоронного бюро постарался на славу: следов падения с восьмого этажа было, можно сказать, незаметно. Во всяком случае, неискушенному глазу.

– После прощания с сыном я расскажу все, что вы хотите знать.

Глава 20. Дин Кэ

11 ноября, 16:00

Дом капитана Дин Кэ

Вся специальная следственная группа № 418 – за исключением Лю Суна, который все еще наблюдал за Ду Минцяном, – сидела на открытом воздухе за столом, вокруг Дин Кэ. Здесь был и Хуан Цзеюань, новый временный член специальной следственной группы. Встреча проходила во дворе деревенского дома, где проживал Дин Кэ.

– Наставник Дин, вы сегодня не замечали ничего подозрительного? – поинтересовалась Му Цзяньюнь.

– Вы имеете в виду того убийцу? Он за мной не придет. Зачем ему это, при столь пристальном за мной наблюдении… Хуан Цзеюань поделился со мной вашими доводами о деле номер сто двенадцать о расчлененном трупе, профессор Му. Позвольте выразить мое восхищение вашим психологическим подходом. Ваш анализ моего сына был досконально точен.

Му Цзяньюнь неловко кивнула. Внутренне она сияла от гордости, но с учетом обстоятельств старалась сохранять нейтральное выражение лица.

– Жена ушла от меня больше двадцати лет назад. Я на нее обиды не держу. В те годы я был вечно погружен в дела и почти ничего не приносил на алтарь своей семьи. Спрашивается, какая женщина не бросила бы такого мужа? К сожалению, однажды, еще в раннем возрасте, мой сын – Дин Чжэнь – застал свою мать, так сказать, in flagrante[4]. Позже она таскала его по всяким консультациям и психологам, но ему это не помогло – настолько он был травмирован тем, что увидел в тот день. А когда вырос, стал воздерживаться от каких бы то ни было отношений. В данном смысле он необратимо пострадал.

Му Цзяньюнь мрачно кивнула. Вот в чем, оказывается, источник скрытого комплекса неполноценности. Эх, профессор, профессор…

– До вчерашнего дня я ничего об этом не знал, – уныло рассказывал Дин Кэ. – Мне это всегда казалось странным: мой сын умен, успешен, красив – так почему ему не завести девушку? Я начал беспокоиться – ведь он, в конце концов, был моим единственным ребенком – и стал подталкивать его к тому, чтобы он нашел себе жену, завел семью. Но десять лет назад сын просто слетел с катушек…

– Всё в порядке, наставник Дин, – мягко сказала Му Цзяньюнь. – Больше рассказывать не о чем и незачем.

– Вы разве не видите? – сказал он с горечью. – Я и есть тот, кто на самом деле несет ответственность за это мерзкое убийство. Вот почему я исчез десять лет назад.

В его голосе чувствовалась глубокая печаль, и Му Цзяньюнь отвела взгляд. Даже с ее опытом психолога едва ли можно было представить себе всю тяжесть его чувства вины.

– Впрочем, довольно этих моих сетований по поводу отцовских неудач, – сказал наконец Дин Кэ. – Начальник Ло, скажите, зачем вы здесь. Вас, наверное, интересует дело номер сто тридцать о захвате заложника?

Ло Фэй мрачно кивнул:

– Я действительно хотел бы знать, есть ли еще у нас шанс остановить Вэнь Чэнъюя.

Дин Кэ посмотрел на безоблачное небо.

– Вчера, когда вы сказали мне, что Юань Чжибан нашел кого-то, кто его сменит, Вэнь Чэнъюй был первым, о ком мне подумалось. Честно говоря, я мог бы остановить это еще давным-давно, но на Юань Чжибана я смотрел сквозь пальцы. И, конечно, не ожидал, что в течение восемнадцати лет он будет скрытно взращивать новую инкарнацию Эвменид.

Брови Ло Фэя взлетели вверх:

– Получается, восемнадцать лет назад вы знали, что Эвмениды – это Юань Чжибан?

Дин Кэ кивнул:

– Я ушел в отставку еще до взрыва на складе, но разве я мог проигнорировать такое дело? Поэтому отправился к вам в архив, чтобы провести расследование, а также ознакомился с рапортом, который вы подавали полиции. То двухминутное несоответствие, о котором вы упомянули, засело у меня в голове. Именно это помогло мне понять, как Юань Чжибан все обставил. И как только я это понял, до меня дошло, кто скрывается за именем Эвмениды. Но взрыв уже покалечил Юань Чжибана, и я решил, что на этом его безумным выходкам конец. Что же до его внезапного превращения в убийцу, то я не мог больше на это смотреть. Мы с ним, понимаете ли, были связаны…

Глаза Ло Фэя расширились.

– Причина и следствие, – продолжал Дин Кэ. – Единственный принцип, который связывает всех и вся в этом мире. Когда я начал подумывать об отставке, то начал подыскивать, кто мог бы занять в полиции мое место. И вы не догадываетесь, кто был моим первым претендентом?

У Ло Фэя было кое-что на уме, но он не решался произнести это вслух.

– Один из лучших студентов, кого когда-либо выпускала академия. Ло Фэй.

– Что? – переспросил он, совершенно ошарашенный.

Дин Кэ внимательно смотрел на него:

– Уравновешенный, быстро соображающий, с особой внимательностью к деталям. Именно такой студент мог бы стать отличным начальником отдела уголовного розыска.

– Если он был для вас первым кандидатом, почему же вы его не выбрали? – дерзко спросил Цзэн Жихуа.

– К сожалению, вскоре я обнаружил в послужном списке Ло Фэя кое-какие недостатки. В частности, он породил явление, известное как Эвмениды. – Дин Кэ не сводил с Ло Фэя глаз.

Руководитель специальной следственной группы номер четыреста восемнадцать, закрыв глаза, мучительно выдохнул.

– Но это было всего лишь соревнование между ним и его девушкой Мэн Юнь, – вступилась Му Цзяньюнь. – А в худшем случае – лишь беззлобное озорство. Я ни в коем случае не стала бы считать это пятном на репутации.

– Человек, которого я выбрал, стал бы становым хребтом полиции Чэнду на долгие годы. Я не мог допустить даже малейшую оплошность, – сказал Дин Кэ тоном профессора, читающего лекцию студентам. – Так уж случилось, что на уме у меня был еще кое-кто. Также исключительный во всех отношениях студент. На самом деле, мне было довольно трудно выбрать между ними двумя. Но, благодаря проказам Ло Фэя, я принял окончательное решение довольно легко.

– Юань Чжибан, – закончила за него Му Цзяньюнь. – Представляю, как вы сейчас об этом сожалеете…

Дин Кэ в ответ покачал головой:

– Я даже не считаю это ошибкой. И Юань Чжибан, и Ло Фэй более чем годились на эту роль, и оба были по-своему уникальны. Ло Фэй был замкнут, спокоен и настойчив. Выбери я его, он бы стойко и неуклонно развивался, умело справляясь со всеми вызовами на своем пути. Юань Чжибан, с другой стороны, был совсем другим. Экстраверт, импульсивен, весь на порыве. Меня тогда больше интересовали краткосрочные перспективы. – Он внимательно поглядел на Ло Фэя, а затем на Му Цзяньюнь. – Если проследить трансформацию Юань Чжибана до самого ее источника, я суммировал бы ее одним словом.

– Полагаю, вы им с нами поделитесь? – саркастично спросил язва Цзэн Жихуа.

Дин Кэ наморщил лоб:

– Судьба.

Ло Фэй уставился на него в немом шоке.

– Судьба, – повторил Дин Кэ, глядя на Ло Фэя. – Вы, я, Вэнь Хунбин, даже сын Вэнь Хунбина – все мы так или иначе связаны. Трудно сказать, какие ошибки и кем были допущены, но все эти факторы каким-то образом сплелись и стали катализатором преображения Юань Чжибана. Все, что произошло, могло быть просто его судьбой, итогом цепи неизбежных событий, не подвластных ни одному человеку.

– Как сын Вэнь Хунбина мог повлиять на Юань Чжибана? – спросил Цзэн Жихуа. – Ведь именно Юань Чжибан повлиял на всю оставшуюся жизнь этого мальчика.

Дин Кэ помолчал.

– Во время захвата заложников в квартире у нас все было под контролем. Но потом мальчик что-то сказал. Нечто такое, что… ну, спровоцировало его отца.

– А что он сказал? – взволнованно спросила Му Цзяньюнь.

– Я слышал это через наушник. Он спросил: «Папа, ты купил мне на день рождения тортик?»

Ло Фэй ждал, что Дин Кэ продолжит, но тот молчал.

– И это все, что он сказал? – удивленно спросил он.

– Слово в слово. – Дин Кэ кивнул. – Тридцатое января было днем рождения Вэнь Чэнъюя, и отец обещал купить ему волшебный торт. Но из-за болезни его жены семья оказалась на мели. Ко дню рождения сына Вэнь Хунбин в самом деле остался без гроша в кармане, не было даже мелочи на проезд. Именно это и вынудило его взять в заложники Чэнь Тяньцяо – отчаянная попытка получить от этого наглеца свои кровные, с трудом заработанные деньги.

– Таким образом, Юань Чжибан использовал любовь Вэнь Хунбина к сыну, чтобы побудить его задуматься о будущем своего ребенка, – сказала Му Цзяньюнь. – Но едва сын произнес эти слова, как Вэнь Хунбин рывком вернулся в свою отчаянную реальность. Он даже не смог устроить сыну праздник, который обещал. Это внезапное осознание, должно быть, ранило его в самую душу.

Дин Кэ медленно, с шипением выдохнул. Одновременно с тем Ло Фэю странным образом сдавило горло. Голос Дин Кэ стал тише:

– Услышав слова своего сынишки, Вэнь Хунбин утратил контроль над собой. Он закричал на Чэнь Тяньцяо, требуя денег, но тот отпирался, что у него их нет. Вэнь Хунбин пришел в ярость и принялся его избивать. Вы помните, что на нем был пояс со взрывчаткой, поэтому каждое резкое движение подвергало всех риску. Ситуация была критической, и Юань Чжибан был вынужден сделать единственное, что мог. Он спустил курок и выстрелил Вэнь Хунбину в голову.

– Учитывая обстоятельства, действия Юань Чжибана были вполне оправданны. Однако… – Ло Фэй шумно вдохнул. Ему вдруг стало трудно говорить.

– Цель не всегда оправдывает средства? – Дин Кэ горько усмехнулся. – Вас там не было, но все равно это до сих пор не отпускает вас, даже сейчас. Юань Чжибан был тем, кто нажал на спуск, и он уже проникся к тому мальчику – можете себе представить, каково было это ощущать?

Ло Фэй снова сожмурил веки. Он явственно вспоминал рассказ Хуан Цзеюаня. «Подозреваемый получил пулю в лоб и лежал на полу не шевелясь. А заложник был цел и невредим. Юань Чжибан тогда крепко прижал мальчика к себе, головой к своей груди. Он вообще не дал ему увидеть ту кровавую сцену».

– Он впервые принимал участие в настоящей полицейской операции, – продолжал Дин Кэ, – и таков оказался результат… Я беспокоился, что он не сможет совладать с психологическим стрессом, и приказал снайперу на месте происшествия взять ответственность за выстрел на себя. К сожалению, все пошло не так, как я рассчитывал. Я видел Юань Чжибана позже тем вечером. Он сидел неподвижно, как мертвец. Я знал, что в его голове роятся, должно быть, сотни мыслей. На меня он посмотрел налитыми кровью глазами и сказал: «Начальник Дин, я так сожалею обо всем… Почему я не промахнулся? Ведь было бы куда лучше, если б пуля вместо него попала в Чэнь Тяньцяо?»

Му Цзяньюнь успокаивающе положила руку Ло Фэю на плечо.

– На месте Юань Чжибана у нас могли бы возникнуть такие же мысли. Когда происходит подобное, только уважение к закону помогает понять, что правильно, а что нет.

– В этом и загвоздка, – вдумчиво произнес Дин Кэ. – Те из нас, кто сидит за этим столом, имеют четкое представление о том, что правильно, а что нет. Но мы также ограничены общественными правилами и предписаниями. Из нас эти границы не преступит никто. Юань Чжибан же, напротив, был человеком порыва. Он не мог контролировать свои эмоции – можно сказать, это они верховодили им. Говоря, что хотел бы вместо нарушителя застрелить Чэнь Тяньцяо, он позабыл, что значит быть полицейским.

– Изначально Юань Чжибан всю свою природную энергию направил на желание стать полицейским и защитником справедливости, – сказала Му Цзяньюнь. – Но во время первой же своей миссии беспомощно наблюдал, как его собственное оружие искажает его же определение справедливости. Начальник Ло в такой ситуации отреагировал бы иначе. Представьте двух бегунов, на пути которых неожиданно встает большой валун. Начальник Ло притормозил бы и обогнул его. Юань Чжибан, однако, бежал слишком быстро. Он был слишком взвинчен и порывист, чтобы остановиться. Он столкнулся бы с валуном, а встав на ноги, побежал бы в другом направлении.

Дин Кэ кивнул:

– Через два месяца после этого кто-то вломился в дом Чэнь Тяньцяо и вытащил из его сейфа деньги.

– Дело об ограблении номер сорок семь, – уточнил Ло Фэй. – Мы его расследовали. И уже догадались, что виновником был Юань Чжибан.

– Вы, должно быть, довольно быстро это поняли, начальник Дин, – сказала Му Цзяньюнь. – Но взяли и снова утаили правду.

– Да, так оно и было.

– Если б вы не покрывали Юань Чжибана, всего этого могло бы и не случиться, – упрекнул Цзэн Жихуа.

– Не факт. – Му Цзяньюнь качнула головой. – Даже если б Юань Чжибана привлекли к ответственности за взлом, он все равно мог бы осуществить свой план стать Эвменидами. Ну может, слегка затормозился бы в своем превращении в убийцу.

– Причина и следствие, – проговорил Дин Кэ. – Рано или поздно это должно было случиться. Я защищал Юань Чжибана только потому, что у меня не было другого выбора.

– Вы не могли переступить через себя, – констатировала Му Цзяньюнь. – Вам жаль было его винить; не могли вы забрать и деньги, которые супруга Вэнь Хунбина думала потратить на свою операцию. Поэтому вы решили тогда же и закончить свою карьеру в полиции.

Дин Кэ горько усмехнулся:

– Честно говоря, уйти в отставку я подумывал уже давно, но откладывал, поскольку еще не определился с преемником. Перемена в Юань Чжибане меня удручала. К сфере правопорядка я охладел – и вскоре официально подал в отставку. Но даже в самых жутких кошмарах не мог себе представить, что он замыслит нечто настолько ужасное.

– Конечно, нет, – сказал Ло Фэй, не сводя глаз с отставного начальника. – Потому что до взрыва на складе произошло еще кое-что. Нечто, о чем вы, возможно, даже не подозреваете.

– Что именно?

– Вы, должно быть, участвовали в расследовании дела номер триста шестнадцать о торговле наркотиками?

– Практически нет. Расследованием руководил заместитель начальника Сюэ Далинь, – с отстраненным видом сказал Дин Кэ. – Помнится, ключевую роль в успехе этого преступного бизнеса играл один из самых его доверенных осведомителей…

– Да, – Ло Фэй кивнул, – Дэн Юйлун. Который позже стал могущественным Дэн Хуа, или Мэром Дэн. Он умыкнул половину наркотиков и наличных, которые полиция конфисковала во время рейда. Сюэ Далинь узнал об этом, но решил умолчать. Однако случилось так, что секретарша Сюэ Далиня случайно записала этот важный разговор между ним и Дэн Хуа. Та самая Бай Фэйфэй оказалась к тому же бывшей девушкой Юань Чжибана. Чтобы помешать огласке этой записи, Дэн Юйлун убил секретаршу, замаскировав ее смерть под самоубийство. А Юань Чжибан, чтобы отомстить за нее, стал Эвменидами. Именно тогда он и прошел точку невозврата.

– Так вот что, оказывается, произошло! – удивленно воскликнул Дин Кэ, усваивая эти новые сведения. – Тогда причина трансформации Юань Чжибана становится куда ясней…

– Дело номер сто тридцать о захвате заложника стало для Юань Чжибана психологически поворотным моментом, – заключила Му Цзяньюнь. – Он не сумел справиться со стрессом, вызванным смертью Вэнь Хунбина, и стал задаваться вопросом, что вообще значит быть полицейским. А убийство Бай Фэйфэй двадцатого марта окончательно отвернуло его от полицейской стези. Он решил, что вершить правосудие на самом деле способен только он, а идея Ло Фэя об Эвменидах послужила ему в этом отношении путеводной звездой. Все эти факторы в конечном счете сошлись, превратив Юань Чжибана в одержимого убийцу.

– Теперь вы понимаете, почему для описания трансформации Юань Чжибана я использовал слово «судьба»? – спросил Дин Кэ. – Вокруг него развернулось такое множество непредвиденных событий… Если б Ло Фэй и его подруга Мэн Юнь не создали Эвменид, я не выбрал бы Юань Чжибана своим преемником. Если б этот мальчик не проникся к Юань Чжибану симпатией, я не приказал бы тому присутствовать на операции с заложником. Не упомяни вдруг мальчик о праздничном торте, ситуация могла закончиться мирно. Если б стрелок выбрал более выгодную позицию, Юань Чжибану не пришлось бы задействовать свое оружие. Если б не умерла Бай Фэйфэй, Юань Чжибан, возможно, не прибегнул бы к такому радикальному способу отмщения. Учитывая все это, как можно объяснить это иначе? Судьба…

Ло Фэй ответил не сразу.

– Даже если это была судьба, есть одна вещь, которой я ему никогда не прощу, – сказал он вполголоса, посмотрев на старика взглядом, полным глубокой невысказанной боли.

– Смерть Мэн Юнь. – Дин Кэ печально кивнул. – Я понимаю.

Ло Фэй уставился в безмятежно-голубое небо. Резким вдохом он загнал свои чувства внутрь себя как можно глубже.

– Мэн Юнь он убил по одной важной причине, – сказал Дин Кэ, – которую не учитывали его планы.

Глаза Ло Фэя, тронутые краснотой, напряженно моргнули:

– Что же это за причина?

– Вы были для него ближайшим другом – и вместе с тем соперником, к которому он питал величайшее уважение.

Ло Фэй ничего не ответил.

– Эмоции Юань Чжибана были настолько сильны, что контролировать их не мог даже он сам. И он полностью отдавал себе в этом отчет. Когда Юань Чжибан готовился вступить в свою новую жизнь как Эвмениды, вы были единственным огромным препятствием, которого он боялся. Поступиться тесной дружбой, которая вас сплачивала, он не мог, но при этом знал две вещи. Во-первых, вам двоим суждено было стать непримиримыми врагами. А во-вторых, ему нельзя было недооценивать ваши способности. По этим двум причинам узы дружбы между вами необходимо было разорвать. Ибо он знал, что, когда в конце концов вы столкнетесь лицом к лицу, эта самая дружба явится его роковой слабостью.

При мысли о Юань Чжибане и Мэн Юнь в памяти ожили воспоминания; чтобы как-то пригасить их, Ло Фэй сжал кулаки.

– Вы когда-нибудь шли на поводу у своих эмоций, зовущих отступиться от ваших принципов? – спросил Дин Кэ.

Ло Фэй решительно тряхнул головой:

– Никогда.

– Вы способны контролировать свои эмоции. А вот Юань Чжибан не мог. Если б вы вступили в борьбу не на жизнь, а на смерть, эмоции обернулись бы для Юань Чжибана проигрышем.

– И поэтому он убил Мэн Юнь?

– Да, это ключевая причина. Осторожность и внимание Юань Чжибана к деталям были так же хороши, как и ваши. Он сознавал свои слабости. Вот почему ему нужно было разорвать любые остававшиеся между вами эмоциональные связи. В то же время его план еще и требовал невинной жертвы, которую он мог бы использовать в оправдание своей собственной «смерти». И он выбрал Мэн Юнь. Если она погибнет при взрыве, а вы потом обнаружите, что он выжил, вы двое станете смертельными врагами. Ваша дружба разрушится непоправимо. И тогда его былая слабость растворится. – Дин Кэ на секунду остановился, чтобы перевести дыхание. – Можно даже сказать, что присутствие Мэн Юнь приблизило его план к совершенству.

– Нет! – резко бросил Ло Фэй. – Мэн Юнь обнажила изъяны в его плане. Она пожертвовала собой! В результате «идеальный» план Юань Чжибана дал трещину и он остался калекой на всю оставшуюся жизнь. Окажись он чуть менее расторопным, то остыл бы кучкой пепла на полу того склада.

Дин Кэ замер, обдумывая слова Ло Фэя. Среди студентов полицейской академии Юань Чжибан, Ло Фэй и Мэн Юнь были лучшими. Каким-то образом все трое угодили в водоворот одной и той же борьбы. Каждый из них страдал, и каждый по сугубо своей причине. Невредимым из них не остался никто.

Такова была судьба.

Солнце уже садилось. Дин Кэ посмотрел на гаснущую синеву неба и решил сменить тему:

– Близится закат… А знаете что? Ввиду необычности нашей встречи я приглашаю вас всех остаться на ужин; заодно и поболтаем. За домом у меня сад с достойным ассортиментом плодов и овощей. Урожай в этом сезоне хороший. Выбирайте всё, что вам понравится, а я быстро приготовлю еду.

– В самом деле? – с интересом спросила Му Цзяньюнь. – Вы не похожи на садовника.

– Вы говорите как моя жена, – сказал Дин Кэ с добродушной улыбкой. – Хуан Цзеюань, почему бы тебе не отвести профессора Му за дом и не помочь ей выбрать к ужину фрукты?

Му Цзяньюнь вздрогнула от неожиданного скрипа: это неуклюже встал со стула Хуан Цзеюань. Последние несколько часов он вел себя так тихо, что она почти забыла о его присутствии.

– Вы идете? – спросил он, выжидательно обернувшись.

Му Цзяньюнь кивнула и встала. Следом пошел и Цзэн Жихуа.

– Инь Цзянь, давайте тоже поможем им, – сказал Ло Фэй.

При попытке встать он почувствовал, как под столом ему на ступню властно наступила чужая нога. Инь Цзянь направился вместе с остальными, не подозревая, что Ло Фэй за ним не идет.

Как только остальные скрылись, Дин Кэ повернулся к Ло Фэю и сказал:

– Я хочу вам кое-что дать.

Сунув руку в карман пиджака, он вынул небольшой прямоугольный предмет и положил его на стол. Предмет Ло Фэй сразу же узнал: микрокассета. В докомпьютерную эру такие обычно использовались для записей полицейского наблюдения.

– Тогда, тридцатого января, при Юань Чжибане был диктофон. Здесь запись того, что происходило тем вечером. Чтобы защитить Юань Чжибана, я кое-что утаивал от своих коллег. А вот это сохранил, не желая, чтобы правда была навеки погребена. Можете взять и прослушать. Здесь записано все, что происходило непосредственно до и после смерти Вэнь Хунбина.

– Почему вы не показывали это раньше?

– Я не хотел, чтобы это услышал кто-то еще. На этой пленке есть вещи, которые ни за что не должен слышать сын Вэнь Хунбина, – прищурившись, сказал Дин Кэ.

У Ло Фэя по спине пробежал холодок.

– У вас есть сомнения в ком-то из команды? – вполголоса спросил он.

– Насколько известно мне, по январскому делу о расчлененном трупе был только один комплект материалов и он находился в архиве Управления. Ни в одной компьютерной базе данных ничего нет. Откуда убийца мог узнать, где хранились папки?

Ло Фэя пробрало беспокойство. Он ошеломленно почувствовал, как его лоб взмок от пота.

– Не надо так уж волноваться, – сказал Дин Кэ. – Я просто держу это подальше от чужих глаз и ушей. Но если вы действительно намерены сдержать этого молодого человека от продолжения преступной деятельности, то я рекомендую вам быть предельно осторожным. На данный момент вы единственный, кто может узнать о содержании этой записи.

Ло Фэй нахмурился:

– Получается, то, что вы нам сейчас говорили, было неправдой?

– Я изложил вам факты. Но не все. – Дин Кэ невесело усмехнулся. – Чтобы положить конец убийствам, нам необязательно искать источник; нужно просто остановить порочный круг причин и следствий.

Крепко сжав кассету, Ло Фэй задумался над словами старика. Какие же секреты может хранить этот кусочек пластмассы?

Глава 21. Послание с того света

12 ноября, 8:07

Конференц-зал, отдел уголовного розыска

Специальная следственная группа в полном составе расположилась за столом; на этот раз здесь присутствовал и журналист Ду Минцян.

Последний с громким, показным зевком вытер нос и сказал:

– Мой режим сна в корне отличается от вашего. В следующий раз, когда захотите, чтобы я встал так рано, лучше просто убейте меня.

– Поздняя пташка еще храпит, а ранняя уже хайпит, – чирикнул экспромтом Цзэн Жихуа.

Ло Фэй встал, давая понять, что день начат.

– Инь Цзянь, – обратился он к своему помощнику, – передайте ему вот это.

Тот выложил перед Ду Минцяном большой конверт.

– Ого… Это у нас что?

Репортер вскрыл конверт и вытащил тонкую папку, а также миниатюрный диктофон.

– Та сенсация, которой вы добивались. Сначала взгляните на документы в папке.

Ду Минцян, оживившись, сразу же углубился в содержимое папки. Там находился редкостно подробный отчет по делу восемнадцатилетней давности о заложнике, включая информацию о фигурантах, а также событиях, связанных с противостоянием преступника и полиции.

– В этом деле есть хороший, сильный конфликт. Поднимаются и некоторые интересные этические вопросы, – резюмировал Ду Минцян, закончив читать. – Но сама история древняя. Если не найти способ увязать это с чем-то актуальным, то вряд ли статья получит много откликов независимо от того, насколько складно она написана.

– Мальчик в данном деле – это тот, кто теперь известен как Эвмениды. А полицейским, застрелившим его отца, был Юань Чжибан – человек, который его вырастил, – сухо и серьезно сказал Ло Фэй.

– Вот как? – Лицо Ду Минцяна радостно оживилось. – Это меняет все в корне! Можно использовать этот материал для маркировки психологической эволюции двух поколений убийц. Публика проглотит это, даже не жуя!

Медленно кивнув, Ло Фэй повернулся к Инь Цзяню:

– Воспроизведите запись.

Тот нажал кнопку на диктофоне. Едва он сделал это, в комнате словно ожила сцена восемнадцатилетней давности.

Первое, что они услышали, был голос Юань Чжибана, призывающего Вэнь Хунбина отпустить заложника и сдаться. В ответ Вэнь Хунбин перестал говорить о Чэнь Тяньцяо и о долге. Враждебность в нем, казалось, улеглась.

– Я лишь хочу прижать к сердцу своего сына, – сказал он.

– Я верну тебе сына, если ты обезвредишь бомбу и освободишь заложника, – спокойно и примирительно ответил Юань Чжибан. – Тебе не о чем беспокоиться. Скоро все закончится, и жизнь вернется в прежнее русло.

– Мой сын, – повторил Вэнь Хунбин.

Когда Юань Чжибан заговорил снова, его голос был чуть более настойчивым:

– Неужели ты не понимаешь? Подумай о том, что для тебя действительно важно. Если продолжишь идти этой дорожкой, чем это может обернуться для твоих жены и сына?

– Мой сын, – повторил Вэнь Хунбин, как мантру. Решимость в нем иссякала.

– Обернись, Чэнъюй, и позови своего отца, – сказал Юань Чжибан мальчику, которого держал на руках.

– Папа, ты купил мне на день рождения тортик? – послышался детский голосок.

Диктофон взорвался страдальческим криком:

– Отдай мне мои деньги! Мне нужны мои деньги!

– Я тебе уж сколько раз говорил: у меня их нет, – плаксиво возразил еще один голос. Чэнь Тяньцяо.

– Спокойно! Не шевелись! – выкрикнул Юань Чжибан уже совсем по-другому.

– Где деньги, ублюдок?! Мразь! Убью! – зарычал Вэнь Хунбин диким зверем. Внезапно он сбился с дыхания. Из диктофона донеслись звуки потасовки.

– Отпусти его! – крикнул Юань Чжибан.

А затем динамик треснул безошибочно узнаваемым звуком выстрела.

Запись оборвалась. В конференц-зале повисла тяжелая тишина. Спустя полминуты молчание нарушил Ло Фэй.

– Какие мысли? – спросил он у Ду Минцяна.

Вялого безразличия в журналисте как не бывало. Он покачал головой, все еще потрясенный только что услышанным.

– Этот мальчик… И всё из-за одного предложения…

– Совершенно верно. Одна лишь фраза изменила все. Это очень печалит, но ничего поделать уже нельзя. – Чуть более мягким голосом Ло Фэй добавил: – Искренне надеюсь, что вы включите это в вашу статью.

– Хм… – Ду Минцян пристально посмотрел на Ло Фэя, словно пытаясь зондировать его мысли.

– Лучше даже не просто написать, а выложить в онлайне аудиофайл.

Губы Ду Минцяна расползлись в лукавой усмешке:

– Вы меня, похоже, используете?

– Если эта задача вам не по плечу, вы всегда можете сказать «нет», – ледяным тоном произнесла Му Цзяньюнь. – Вы не единственный журналист, с кем мы общаемся.

Ду Минцян поднял руки в знак шутливой капитуляции.

– Да сделаю, сделаю… С такой сенсацией, кто из репортеров не схватился бы за этот шанс? Но, надеюсь, вы скажете мне, как на самом деле собираетесь использовать мою статью. Тогда я смогу должным образом обдумать, как ее написать.

Это звучало вполне разумно. Му Цзяньюнь бросила на Ло Фэя вопросительный взгляд, а когда тот кивнул, снова сосредоточилась на Ду Минцяне:

– Вэнь Чэнъюй, ныне более известный как Эвмениды, не помнит того дня. Он был слишком мал. И мы надеемся, что у вас получится написать статью, которая привлечет его внимание. Детали, изложенные в ней, могут, пожалуй, заставить его отказаться от своих кровожадных замыслов.

– Вы хотите от меня обращение, которое заставит Эвменид сдаться? – Ду Минцян ухмыльнулся.

– Можно сказать и так. – Му Цзяньюнь пожала плечами. – Юань Чжибана превратила в убийцу смерть Вэнь Хунбина. В каком-то смысле юный Чэнъюй стал катализатором его трансформации. Наша цель в том, чтобы, рассказав Чэнъюю об этой части его прошлого, заставить его задуматься о тех событиях. Чтобы до него дошло: продолжать быть Эвменидами – не единственный способ существования, а то, чему его учил Юань Чжибан, не столь абсолютно, как кажется. Все было лишь делом случая – результатом того, что сорвалось у него с языка в детстве. Факты, связанные с этой кровавой трагедией, могут быть теперь использованы, чтобы положить этому конец.

Ду Минцян задумчиво погладил подбородок.

– Я прекрасно понимаю, что вы имеете в виду.

– Ну, так как вы подойдете к статье? – спросила Му Цзяньюнь, скрестив руки на груди.

Прежде чем репортер успел ответить, Ло Фэй решил поднять ставки:

– Нужно, чтобы эту статью вы написали так, будто от нее зависит ваша жизнь. Ведь, сказать по правде, так оно и есть. Я ясно выражаюсь?

– Да уж куда ясней… – Ду Минцян неловко хихикнул. – Если эта статья окажет тот эффект, на который мы рассчитываем, я стану первым, кто, получив извещение от Эвменид, останется жив.

– Рад видеть, что все по-прежнему в здравом уме, – сказал Ло Фэй. – Командир Лю, отвезите его домой. Статью я ожидаю увидеть как можно скорее.

– Есть! – Лю Сун встал, дежурно козырнув.

Ду Минцян с ленцой поднялся и взял со стола конверт.

– А что, если это просто моя судьба?

– Шевелись! – Лю Сун схватил репортера за руку и потащил из конференц-зала.

Как только дверь за ними закрылась, Ло Фэй повернулся к Му Цзяньюнь:

– Какие у нас, по-вашему, шансы?

– Сложно сказать, – уклончиво ответила та. – Но, независимо от того, что будет дальше, эта статья, безусловно, поколеблет систему убеждений Эвменид. После своего долгого, неотступного поиска правды о себе самом он, вероятно, уже очень расстроен, и это разочарование скорее всего успело измотать его и подорвать внутреннюю силу. Будь то чувство любви или ненависти, у него уже нет причин в них упорствовать. И если в этот момент появится какой-то внешний стимул, то весьма вероятно, что он сильно повлияет на его нынешний путь.

У Ло Фэя учащенно забилось сердце.

«Это уже происходит», – подумал он.

* * *

13 ноября, 10:16

Кабинет начальника отдела уголовного розыска

Ло Фэй молча сидел у себя за столом, глядя на развернутую перед ним утреннюю газету. Номер был от первого ноября, и офицер читал колонку в новостной рубрике:

«Сегодня утром в реке Юйдай в восточной части города обнаружено тело молодого человека. Факт гибели на воде подтвержден судмедэкспертизой. Уровень алкоголя в крови утонувшего указывает на сильное алкогольное опьянение. Полиция подозревает, что мужчина поскользнулся и случайно упал в реку, пытаясь после полуночи помочиться на береговой линии. Правоохранительные органы Чэнду также призывают всех жителей города употреблять алкоголь с должной осторожностью».

Ло Фэй глазел на заметку уже несколько минут, рассеянно постукивая по столу указательным пальцем.

В дверь трижды постучали, и он наконец вышел из своего ступора. Газету, свернув, сунул в ящик стола и громко позвал:

– Войдите!

В кабинет с широкой улыбкой вошел Инь Цзянь:

– Начальник Ло, у вас ведь сегодня день рождения?

– У меня?

Ло Фэй машинально взглянул на настенный календарь: тринадцатое ноября. Ух ты, и в самом деле… Он застенчиво улыбнулся.

– Черт, и правда… Совсем вылетело из головы. А кто и откуда узнал?

– Тут кое-кто пришел для вас с подарком, – сказал Инь Цзянь, все еще улыбаясь.

– Кто же?

– Без понятия. Почему бы вам самому не спросить? – Помощник высунулся обратно в коридор: – Входите.

Вошел некто в небесно-голубой униформе, с небольшой коробкой.

– Вы начальник Ло Фэй, руководитель специальной следственной группы номер четыреста восемнадцать?

– Ну да, – растерянно ответил тот и поглядел на конверт сверху коробки. Это что за явление и кто послал сюда этого гонца?

– Ваш друг на день рождения заказал вам торт. И уточнил, что я должен передать его вам лично. – Посыльный шагнул вперед и поставил коробку на стол. – С днем рождения! – воскликнул он так зычно, что зазвенело в ушах.

Ло Фэй снова взглянул на конверт, но надписи на нем не заметил.

– Так кто прислал торт? – спросил он с заинтригованной улыбкой (что ни говори, а трудно побороть детскую радость при получении внезапного подарка).

– Имени он не назвал, но вы наверняка узнали бы его по описанию, – сказал посыльный, чуть покривившись лицом. – Такой весь… оборванный, если вам это о чем-то говорит.

Ло Фэй напрягся, улыбка сошла с его лица.

– С лицом в ожогах? – неуверенно спросил он.

– Точно. В ожогах, и не только по лицу, но и по всему телу. А лицо все в каких-то язвах и шрамах… Честно сказать, похож на персонажа из фильма ужасов.

– Неужто Юань Чжибан? – тихо произнес Инь Цзянь.

Ло Фэй взмахом оборвал его:

– Когда он сделал этот заказ?

– Примерно три недели назад.

Глаза Ло Фэя расширились. Три недели назад Юань Чжибан в поясе смертника зашел в ресторан «Бифанъюань». Такой педант, как он, вряд ли поступил бы так, если б не сделал заранее все необходимые приготовления. Хотя никак нельзя было предположить, что сюда будет входить еще и подарок ко дню рождения, который сейчас находился рядом на столе. Было ли это прощание с бывшим другом или что-то более зловещее?

– Господин Ло, если с тортом всё в порядке, нужно, чтобы вы расписались здесь.

– Ой, – спохватился Ло Фэй, возвращаясь к реальности. Взяв планшет, он поставил подпись в ведомости. – Всё?

– Так точно! – воскликнул курьер и бодро повернул к выходу.

Инь Цзянь захлопнул за ним дверь. Вид у него был напряженным.

– Может, сначала лучше сдать эту вкусняшку в лабораторию на анализ?

Мысли коллеги были вполне понятны, но ожидать от Юань Чжибана чего-то столь низменного, как отравленный торт, было как-то недостойно.

– В этом нет необходимости, – тихо сказал Ло Фэй.

Он развязал на коробке ленточку и взял конверт. Внутри лежали поздравительная открытка, листок бумаги и несколько фотоснимков. На каждом из них присутствовал один и тот же худощавый мужчина. Незнакомый. Ло Фэй нахмурился, пытаясь припомнить соответствующее лицо. Ни к чему не придя, он раскрыл открытку.

Ло Фэю, моему ближайшему другу и величайшему противнику. С днем рождения.

Этого человека я посылаю вам в подарок – я знаю, что все вы его ищете.

Юань Чжибан явно имел в виду человека на фотоснимках, но кто это был? Еще более растерянный, чем раньше, Ло Фэй наконец посмотрел на листок бумаги. Его лицо побледнело.

Чэнь Тяньцяо

Кв. 609, д. 18, Южный Коуст-Форест, Хайкоу, о. Хайнань.

* * *

17 ноября, 21:41

Конференц-зал, отдел уголовного розыска

Переглянувшись, Ло Фэй с Инь Цзянем убедились, что оба они порядком измучены. Всего час назад их рейс из Хайнаня приземлился в Чэнду. Вместе со скудным багажом они привезли с собой нечто куда более ценное – Чэнь Тяньцяо.

Трехдневная поездка в Хайкоу была отнюдь не отпуском, но свою цель Ло Фэй нашел без особых проблем. Тамошняя полиция оказала активную помощь, и мужчину удалось загнать в угол его квартиры и арестовать в считаные минуты. Чэнь Тяньцяо уже довольно давно жил под вымышленным именем, но его липовое удостоверение личности не обмануло Ло Фэя ни на секунду.

Чэнь Тяньцяо выглядел точно так же, как на снимках: тощий и смуглый. Он тараторил фальшивым тенорком, а щелки антрацитовых глазок поблескивали лукавством. Несмотря на свои без малого семьдесят, Чэнь Тяньцяо не обладал той надежностью, которая обычно ассоциируется с людьми такого возраста. У Ло Фэя была врожденная антипатия к людишкам, промышляющим плутовством. С этим типом трудно было даже встретиться взглядом при разговоре.

Сразу по возвращении в полицейское управление Ло Фэй препроводил Чэнь Тяньцяо в КПЗ и отдал под стражу. Затем он вызвал в конференц-зал Му Цзяньюнь и Цзэн Жихуа, и вместе с Инь Цзянем они стали обсуждать, что делать дальше.

– Прежде всего нам нужно понять одну вещь: зачем Юань Чжибан так поступил? – потирая виски, задал вопрос Цзэн Жихуа. – Как раз тогда, когда мы заволновались, что никогда не сможем найти Чэнь Тяньцяо, он фактически доставил его к нашему порогу. Да еще и устроил это три недели назад, перед своей смертью… Неужто мы всерьез поверим, что все это затеяно просто как щедрый подарок другу на день рождения – а, начальник Ло?

– Этим самым вопросом я и задавался последние дни, – ответил Ло Фэй. – Наиболее вероятным мне кажется, что Юань Чжибан пытался бороться с нами за контроль над Вэнь Чэнъюем. Три недели назад он понял, что его подлинная сущность вскоре будет раскрыта, и поэтому взорвал себя в ресторане «Бифанъюань». Новый палач уже обладал всеми нужными навыками, но Юань Чжибан все еще не был уверен в приверженности ученика своей миссии.

– Вы абсолютно правы, – согласилась Му Цзяньюнь. – У Вэнь Чэнъюя никогда не было возможности сформировать свое независимое мировоззрение. И как только наставник покинет этот мир, его вера в Эвменид подвергнется испытанию на прочность. Юань Чжибану хватало проницательности, чтобы это предвидеть.

Ло Фэй одобрительно кивнул:

– Юань Чжибан предположил, что мы сосредоточимся на психологических слабостях Вэнь Чэнъюя, чтобы заставить его отречься от роли Эвменид. И перед смертью сделал последний шаг – выдал нам Чэнь Тяньцяо, тем самым зародив конфликт между нами и Вэнь Чэнъюем.

Цзэн Жихуа изумленно покачал головой:

– Юань Чжибан знал, что после взрыва его подлинная сущность раскроется. Знал он и то, что Вэнь Чэнъюй начнет копаться в своей истории, едва лишь узнает, кем на самом деле был его наставник. А когда поднимет дело номер сто тридцать о захвате заложника, то увидит в Чэнь Тяньцяо человека, приведшего к гибели его отца. То есть теперь Вэнь Чэнъюю ради мести придется убить того, кто находится под стражей в полиции. Таким образом, в роль Эвменид он лишь войдет еще глубже.

– Этот Юань Чжибан не оставил без внимания ни единой мелочи, – с мрачным восхищением произнес Инь Цзянь. – Даже после смерти он контролирует своего ученика, как марионетку. Он – чудовище. Просто монстр.

– Значит, наш план по перековке Эвменид официально провалился, – подытожил Цзэн Жихуа.

– Это как сказать, – неожиданно усомнилась Му Цзяньюнь. Усталость Ло Фэя сразу схлынула, и он посмотрел на психолога с новой надеждой. Му Цзяньюнь удивляла его и прежде; оставалось надеяться, что это произойдет снова. – Юань Чжибан догадывался, что Вэнь Чэнъюй начнет расследовать свое прошлое, но, вероятно, не ожидал, что тот полезет в такую глубь. Юань Чжибан убил Вэнь Хунбина, а шестилетка Вэнь Чэнъюй оказался косвенно повинен в том, что поставил Юань Чжибана в такое положение. Не думаю, что тот ожидал от ученика раскрытия этих конкретных деталей.

Ло Фэй в знак согласия хмыкнул:

– А как психологически это знание повлияет на Вэнь Чэнъюя?

– Повлияет, и еще как, – уверенно сказала Му Цзяньюнь. – Иначе в смерти своего отца Вэнь Чэнъюй винил бы Чэнь Тяньцяо. Но теперь, когда он располагает большей информацией – особенно после того, как прослушает выложенную в интернете запись, – все станет намного сложнее. Он увидит: в том, что тогда произошло, вина в конечном счете лежит на Юань Чжибане и отчасти на его собственном отце. А что еще более важно, он будет знать, что ситуация на квартире уже улеглась, пока он сам не вспомнил про тортик. Это заставит его ощутить себя виноватым. Он спросит себя, насколько иначе все могло бы сложиться, если б он не задал своему отцу тот единственный вопрос. И это чувство вины затмит даже его враждебность к Чэнь Тяньцяо.

– Вот это да! Шикарно! – Цзэн Жихуа восторженно хлопнул в ладоши. – Нам остается только обнародовать статью Ду Минцяна и ту самую аудиозапись, и можно будет наконец распрощаться с этим осточертевшим Юань Чжибаном!

Веселье Цзэн Жихуа было заразительным. Даже Ло Фэй почувствовал, как его губы растягиваются в улыбке. В успехе статьи Ду Минцяна у него не было сомнений.

Ранее Ло Фэй заинтересованно прочел статью Ду Минцяна о взятии заложника, почти позабыв, что ему уже известен итог. Более качественный журналистский материал сложно было и представить. Как могут гнев и фанатизм Чэнъюя не дрогнуть после прочтения такой публикации?

– Но позволять себе излишний оптимизм тоже нельзя, – предостерегла Му Цзяньюнь. – В мире нет ничего сложнее для понимания, чем человеческий мозг. Психологические исследования весьма точны при сборе и анализе данных, но все становится куда сложней при попытках предсказать будущие мысли или действия человека. Какой путь изберет Вэнь Чэнъюй? Боюсь, нам этого не определить, просто сидя тут и разговаривая.

Ло Фэй оглядел каждого из присутствующих.

– А это значит, что, независимо от того, каким будет решение Вэнь Чэнъюя, нам нужно подготовиться к двум возможным исходам, – сказал он.

– В таком случае можно бы рассмотреть вариант использования Чэнь Тяньцяо как приманки для Эвменид, – рассудил Инь Цзянь. – Выбора-то особого у нас нет. Даже если преступник уничтожит вечного должника, а затем будет пойман полицией, мы этим убьем двух зайцев.

Ло Фэй лишь отмахнулся:

– Незачем мешать все в одну кучу. Сначала нужно предъявить Чэнь Тяньцяо обвинение в мошенничестве. Это сделает его гораздо сговорчивей ко всему, что мы предложим. А пока все внимание нужно сосредоточить на Ду Минцяне. Иначе чем больше живцов, тем больше отклонений.

Инь Цзянь кивнул, хотя, похоже, был согласен не со всем.

– Найти веские доказательства против пройдохи Чэнь Тяньцао нелегко. И удерживать его долго мы вряд ли сможем.

– Надо продержать его хотя бы до конца месяца, – сказал Ло Фэй. – Если Ду Минцян к тому времени окажется убит, а палач по-прежнему останется на свободе, то тогда сосредоточим усилия на защите Чэнь Тяньцяо. Что бы ни случилось, придумаем для его задержания что-нибудь еще. А пока можно повременить.

30 ноября, 23:59

Квартира Ду Минцяна

Часы в гостиной отсчитывали секунды. На диване сидел молодой человек и безмолвно таращился на циферблат. Его вспотевшее лицо раскраснелось. На полу возле стены стоял ряд пустых пивных бутылок.

После стольких дней заточения заветный миг наконец близился.

Вот стрелки медленно выровнялись на цифре «12». Полночь. Время истекло. Его пробило безудержное хихиканье. Вскочив с дивана, он потряс над головой кулаками.

Импровизированный победный танец прервал звон разбитого стекла. Молодой человек замер, а затем понял, что это одна из бутылок упала и разбилась под ногой. Мгновение спустя он снова засмеялся, еще необузданней, чем раньше.

Но одного смеха было вроде как недостаточно. Он взял вторую бутылку и швырнул ее в стену. Затем еще одну. И еще. Комнату заполнил звон битого стекла – слух воспринимал его как музыку.

Когда вся стеклотара была благополучно перебита, он снова посмотрел на часы. Пять минут первого ночи. Волнение последних пяти минут постепенно улеглось. Потянувшись к люстре, он обеими руками изобразил победную «V».

Внутри люстры скрывалась миниатюрная камера. Такие же были расставлены по всему дому.

Наконец все было кончено.

Он открыл тяжелую армированную дверь своей квартиры и выглянул в темный коридор. Свет вспыхнул после того, как молодой человек дважды кашлянул.

Из темени метнулась тень, и у двери замер силуэт.

– Миссия выполнена, командир Лю! – воскликнул молодой человек. – Вот и конец!

Лю Сун пристально осмотрел человека в дверном проеме. Дату, указанную в извещении Эвменид, до сих пор не переживал никто – получается, кроме Ду Минцяна.

– Вроде как живой, – отозвался он, после чего приказал журналисту стоять неподвижно, пока не проверит его на предмет порезов или других травм. К счастью, ничего не обнаружилось. Если не считать пьяной расхлябанности, журналист был в прекрасной форме.

Лю Сун достал рацию и, настроившись на нужную частоту, сказал в микрофон:

– Первый, Первый. Это Третий.

– Говорите, Третий, – откликнулся голос Ло Фэя.

– Дэдлайн пройден. Ситуация в норме.

Рация на секунду смолкла. Наконец Лю Сун услышал слова, которых так долго ждал:

– Возвращайтесь в Управление.

– Есть.

– Погодите, дайте я кое-что скажу! – крикнул Ду Минцян, протягивая руку к рации.

Лю Сун замешкался, но решил, что, может, тот просто хочет поблагодарить полицию, поэтому скрепя сердце передал рацию.

– Это Ло Фэй? – спросил Ду Минцян, возбужденно хихикая. – А я тут живой! Убийца даже не появлялся!

– Ну и хорошо, если так, – приветливо сказал Ло Фэй. – Идите и хорошенько выспитесь.

Ду Минцян был еще не готов закончить разговор:

– А знаете, почему он не пришел?

– Почему?

– Из-за моей статьи. Это ж был шедевр! Я заставил одного из самых известных серийщиков страны сложить оружие. Назовите другого журналиста с таким талантом! Ведь слабо́, а?

Ответа Ду Минцян не расслышал, так как Лю Сун успел выхватить у него рацию. Он остро глянул на репортера, и ночной воздух стал как-то разом холоднее.

– Я бы выпил за твое здоровье, – сказал Лю Сун, – но вижу, что ты и сам с этим справился.

Ду Минцян моргнул – и не успел опомниться, как командир спецподразделения исчез. Мгновение спустя свет на лестнице погас, и коридор погрузился во тьму.

Оставшись один, Ду Минцян вернулся в свою квартиру, наполненную битым стеклом.

1 декабря, 8:07

Возле камеры предварительного заключения, отдел уголовного розыска

Сцепив за спиной руки, Ло Фэй наблюдал, как охранник открывает железную дверь «предвариловки». Из нее он вытащил смуглого доходягу с кислым лицом.

После двухнедельной отсидки Чэнь Тяньцяо впервые ощутил вкус свободы. Прищурившись на широкое окно комнаты и наслаждаясь видом утреннего неба, он произнес:

– Почти уже зима, но так приятно погреть на солнце старые косточки…

– Чэнь Тяньцяо, – сказал Ло Фэй, подходя к нему ближе, – арестовав вас по подозрению в мошенничестве, мы обнаружили у себя нехватку доказательств, чтобы предъявить вам обвинение. А потому более не можем вас задерживать.

Сиплый смешок Чэнь Тяньцяо:

– Я ж говорил: для чего бы меня сюда ни затащили, рано или поздно придется выпускать.

Взмахом руки Ло Фэй привлек внимание охранника:

– Принесите ему его вещи.

Чэнь Тяньцяо, подавшись к Ло Фэю, осклабился:

– Настоящую тюрягу я изнутри никогда не увижу, что бы там обо мне ни болтали. А знаете почему?

Ло Фэй молча смотрел.

– Потому что я никогда не нарушаю закон. Я знаю, что делаю, а в правовой системе разбираюсь лучше вас всех!

Охранник протянул Чэнь Тяньцяо пластиковый пакет с его вещами. Тот поставил его на ближайший стол и стал рыться в содержимом. Спустя минуту он уже бодро шагал в направлении выхода.

– И вы его вот так просто отпускаете? – с плохо скрытым отвращением спросил Инь Цзянь.

– Ну а если мы оставим его здесь – вы покараете его на манер Эвменид? – Ло Фэй положил руку на плечо помощника. – Постарайтесь не зацикливаться на этом. Идемте, а то нас заждались.

Через десять минут Ло Фэй и Инь Цзянь вошли в конференц-зал, где находились Му Цзяньюнь, Цзэн Жихуа, Лю Сун и Хуан Цзеюань. Именно там Ло Фэй сделал своей команде неожиданное заявление:

– С сегодняшнего дня я временно распускаю специальную следственную группу номер четыреста восемнадцать.

– То есть как? – изумленно выдохнул Лю Сун. – Но ведь мы еще не схватили Эвменид!

– А как мы, по-вашему, должны его схватить? – насмешливо спросил Ло Фэй. – Последние две недели были, мягко говоря, непродуктивны. Мы в тупике.

Лю Сун развел руками, Цзэн Жихуа отреагировал коротким пожатием плеч. Му Цзяньюнь вдумчиво наблюдала за Ло Фэем, внешне не выказывая никакой реакции.

– По нашим прикидкам, он уже сдулся, – напомнил Ло Фэй. – Подходящих зацепок у нас нет. Мы понятия не имеем о его положении в обществе, а кроме его примерного роста, веса и нескольких размытых видеокадров, у нас нет даже четкого представления о том, как он выглядит. И теперь, когда истек дэдлайн Ду Минцяна, я думаю, нам пора перестать понапрасну тратить усилия.

– Ну а Чэнь Тяньцяо? – спросил Лю Сун. – Мы даже не поставим никого за ним присматривать?

– В этом нет необходимости. Вэнь Чэнъюй уже оставил в живых Ду Минцяна. Значит, и за Чэнь Тяньцяо он не придет. Он больше не Эвмениды.

– И что, мы теперь возьмем и вот так всё бросим? – Лицо Инь Цзяня растерянно вытянулось; он не верил своим ушам.

Ло Фэй снова пожал плечами:

– Все, что мы можем сейчас сделать, – это поставить расследование на длительную паузу. По крайней мере, пока не появится еще одно «извещение о вынесении смертного приговора».

– Я не думаю, что мы его дождемся. – Му Цзяньюнь качнула головой. – От своей роли Эвменид он, похоже, уже отрекся; так зачем ее возобновлять?

– Значит, команда распадается? – потянувшись в кресле, спросил Цзэн Жихуа. – Честно сказать, я об этом не особо жалею. Последние несколько недель выдались хлопотными, и нам всем пора немного отдохнуть.

Оперативники молчаливо переглядывались, размышляя о времени и усилиях, затраченных на это расследование. Палач, похоже, иссяк. А коллективные действия хоть и не привели к полному провалу, но после полутора месяцев трудов оставили команду при не вполне удовлетворительных результатах.

Неужели все действительно закончено?

Глава 22. Судьба

21:37

Ресторан «Люйянчунь»

Закончив пьесу, Чжэн Цзя медленно поклонилась своей аудитории. Несмотря на слепоту, она инстинктивно всем телом повернулась к определенному столику. Это было место, где обычно сидел ее гость, хотя неизвестно, вернется ли он вообще когда-нибудь…

И тут до нее донесся изысканный аромат свежих лилий. Сердце неистово заколотилось, и она выпрямилась. Послышалась поступь – деревянный стук обуви на жесткой подошве, – и Чжэн Цзя почувствовала, как официант сует ей в руки букет.

– Где клиент, который это прислал? – не в силах сдержать волнение, спросила она.

– Он не зашел.

Ее плечи слегка поникли.

– Но сказал, что вы знаете, где его найти, – добавил официант.

Через час

Чжэн Цзя открыла стеклянную дверь кафе, где на нее пахнуло знакомым ароматом свежемолотой арабики и сандаловых благовоний. Она села за тот же столик, что и тогда, и спросила, неосознанно переходя на тихий, ласковый тон:

– Ты со всем управился?

– Полагаю, что да, – мгновением позже ответил он голосом таким же нежным, как у нее.

При первой встрече все его робкие намеки на ухаживания Чжэн Цзя отклоняла сдержанно-вежливой улыбкой. Время изменило многое. Сегодня она ничего не скрывала и улыбалась лучисто и открыто.

– Я уже вышел на врачей в Америке. Я организую твою поездку, и там тебе сделают нужную операцию.

– Правда? – Ее голос надломился; пришлось внутренне призвать себя к спокойствию. – Зачем ты все это для меня делаешь?

В ожидании ответа она прислушивалась к звукам вокруг: побрякивание керамики, шипение кофе-машины…

– Возможно, это судьба.

Чжэн Цзя слегка нахмурилась:

– Ты действительно в это веришь?

– В судьбу?

– Странно. Суеверным ты мне не кажешься. Хотя, если вдуматься, то… – Она чуть склонила голову.

– Да?

– Чуть больше месяца назад, незадолго до нашей встречи, я стояла возле могилы отца, когда в нее опускали гроб. И там встретила кого-то… ну, в общем… странного. А затем он сделал мне подарок.

– «Странного» в каком смысле? – с ноткой подозрительности спросил он.

– У него был такой скрипучий голос – такой, от которого невольно ежишься; но при этом в нем чувствовалась странная харизма. С каждым его словом меня странным образом тянуло к нему. Мне не хотелось уходить. Должно быть, он и выглядел так же необычно. Жаль, что я не могу нормально его описать. Человека, наделенного такой силой, я прежде никогда не встречала.

Через столик до нее донесся резкий, короткий вдох.

– Что он тебе дал? – спросил он неожиданно сдавленным голосом.

– Не знаю. – Она лукаво улыбнулась. – Открыть ту вещицу он мне не позволил. Сказал, что я должна отдать ее тебе.

– Мне? Но ведь мы тогда даже не были знакомы.

– В этом и странность. Он сказал, что однажды я могу встретить мужчину, который станет мне очень близок, но мне будет трудно сблизиться с ним. Очень похоже на тебя, правда?

– Что он еще сказал? – спросил он с трепетом.

– Сказал, что, если тот мужчина действительно захочет быть со мной, я должна дать ему вот это. – Чжэн Цзя достала из сумки маленькую коробочку. – Последние несколько дней я носила ее с собой в ресторан, но уже начала беспокоиться, что у меня никогда не будет случая передать это тебе.

Мужчина взял коробочку; стало слышно, как он ее открывает.

– А еще он велел кое-что тебе передать на словах. В сущности, это почти то же самое, что ты только что мне сказал, – оживленно добавила она.

– Что именно? – тревожно уточнил он.

– Что это твоя судьба.

Мужчина поглядел вниз. Там была микрокассета. Пока он размышлял, что бы это могло быть, в ушах эхом отозвался сиплый голос: «Таков маховик твоей судьбы, запущенный восемнадцать лет назад».

* * *

10 декабря, 19:21

Хайкоу, остров Хайнань

Город Хайкоу, что на северной оконечности Хайнаня, широко известен в Китае как рай для пенсионеров. Чэнь Тяньцяо всегда были по нраву его умопомрачительные виды и теплынь, а потому вернуться сюда после двухнедельного заточения в Чэнду было для него сплошным удовольствием.

Сейчас он сидел на террасе своего любимого пляжного ресторанчика, в очередной раз празднуя свободу. Теплый морской бриз, гребешки, свежевыловленные крабы – ну чем не блаженство… Побаловать себя он любил. Философия Чэнь Тяньцяо вращалась вокруг еды, питья и женского пола. «Бери от всех по полной» – вот что, пожалуй, было его девизом по жизни. Превыше всего личные блага, а не какая-нибудь там нравственность или дружба.

Бо́льшая часть жизни была уже прожита таким образом, без всякой обузы в виде семьи или друзей. Это его не занимало. Единственное, что имело значение, – кошелек, а не чувства. Деньги позволяли ему доживать остаток лет в приморском раю, и он был вполне счастлив.

Поначалу те легавые, заявившись к нему в дом, изрядно его всполошили. Какое-то время он тревожился, не раздобыли ли они каким-то образом какой-нибудь компромат. Но в итоге ничего существенного ищейки на него повесить не смогли. Кишка оказалась тонка. И, выходя из участка в Чэнду, он напряг все силы, чтобы не запрокинуть голову и не разораться восторженно в небеса. Он знал, что выиграл; одержал победу над каждым человеком, с которым когда-либо имел дело, а в конце концов одержал верх и над законом.

Больше тревожиться было не о чем.

Довольный собой, Чжэн Цзя догрыз последнюю клешню краба у себя на тарелке и, вытирая салфеткой рот, поднял руку и крикнул:

– Счет!

К столику подошел высокий официант. Чэнь Тяньцяо взглянул на него: борода, грива темных волос. О возрасте судить трудно.

– Новенький? – спросил он с отрыжкой. – Что-то я тебя не припомню…

Официант с учтивой улыбкой протянул обеими руками небольшую кожаную папку. Чэнь Тяньцяо нацепил очки, глянул на листок бумаги внутри – и от внезапной дрожи его руки отчаянно затряслись.

«Извещение о вынесении смертного приговора

Осужденный: Чэнь Тяньцао

Преступление: преднамеренное убийство

Дата казни: 10 декабря

Исполнитель: Эвмениды»

– Это что за нелепые шутки? – спросил он изумленно и, скомкав бумагу, швырнул ее в официанта. Шарик попал тому в лицо, но официант едва это заметил.

– Пора расплатиться по счету, – холодно изрек он.

Правая рука мгновенным выхлестом чиркнула Чэнь Тяньцяо по горлу. Ощутив что-то жгуче-холодное, старик болезненно дернулся и в страхе попытался крикнуть. Но изо рта не донеслось ни звука. Только бульканье.

Официант молча смотрел, как из горла мужчины, пенясь, вырывается кровь. Вот он схватился за шею, а убрав руки, тупо уставился на багрянец, покрывающий его пальцы.

– Это твой долг передо мной за восемнадцать лет, – бесстрастно молвил официант.

«Восемнадцать лет?» Чэнь Тяньцяо силился вспомнить, где он мог быть восемнадцать лет назад…

Кровь все продолжала хлестать из раны на горле, чувства постепенно отключались. Чэнь Тяньцяо упал вперед на стол, и последняя мысль проникла ему в голову перед тем, как все окончательно померкло: «Восемьдесят четвертый год, что ли?»

Окровавленное бездыханное тело в ресторане заметили почти сразу. Посетители повскакивали с мест, и через несколько секунд весь ресторан погрузился в хаос. Официант быстрыми, энергичными шагами направлялся к дороге, на ходу срывая перчатки. Улицы кишели возвращающимися домой пассажирами, а транспортный поток обеспечивал надежное прикрытие.

Водитель черного «Ниссана» оторвался от своего мобильника как раз в тот момент, когда всего в метре перед ним на дороге возник пешеход. В панике водитель дал по тормозам, но дистанция была слишком уж коротка. Человек отпрянул, задев капот средним пальцем перед тем, как кувыркнуться на тротуар. Здесь, не обращая внимания на испуганно раздавшихся пешеходов, он проворно вскочил и исчез в толпе.

Истошные крики эхом оглашали улицу, по мере того как все больше людей замечали за одним из столиков мертвеца. Пронзительные крики разносились прохладным морским бризом.

21:40

Баня «Хайтяньчао», Хайкоу

Он погрузился в исходящую паром воду, выставив наружу лишь голову. Вода пощипывала кожу жаром, даря наслаждение.

В бане было тихо; кроме него, здесь было всего двое купальщиков. Он дал своим конечностям свободно плавать в горячей воде. Вьющийся пар туманил зрение, с ним туманились и мысли.

В его уме звучала музыка – чудесная мелодия скрипки. Когда-то он был ею очарован. Казалось, это самое близкое к тому, что люди способны испытывать на небесах. Но ее роскошные звуки быстро заглушил другой звук – диктофонной записи восемнадцатилетней давности. Запись, в которой излагалась отвратительная история, вынудившая его встать на путь, которым он затем следовал всю свою жизнь. Уши саднило при воспоминании об этих неторопливо-скрипучих словах и невыразимой боли, которую они пробуждали.

Кое о чем из этого он хотел бы забыть. Но, каким бы мучительным ни был тот путь, повернуть назад он не мог. Такова была его судьба.

Изначальное пощипывание прошло, уступив место мягкому онемению, которое теперь охватило все тело. Он приподнялся на мраморной скамье, что тянулась вдоль внутреннего края бассейна, и крикнул, взмахнув поднятой рукой:

– Поди сюда, вытри мне спину!

– Иду! – откликнулся дежурный банщик со своей скамьи при входе. Но вставать не стал, а повернулся к мужчине в летах, что сидел позади, опоясанный большим полотенцем. Тот с улыбкой поднял большой палец, после чего шагнул в парную.

По разумению банщика, этот мужик был чудаком – вручил ему сотенную и попросил, чтобы, когда тот парень в бассейне попросит вытереться, он пошел бы вместо банщика… Дежурный был в восторге. Кто-то другой платит тебе за то, что выполняют твою работу, – чего еще надо от жизни? Банщик был удивлен, но с радостью согласился.

Из любопытства он наблюдал, как мужик снял с полки нагретое полотенце и подошел к парню в воде. По парной плыли облака, окутывая обоих призрачной дымкой. Оказавшись позади купальщика, мужик левой рукой стал вытирать ему спину, а правой взял его за правую руку.

Банщик на скамейке покачал головой. Вот же неумеха… По правилам, купальщика надо вытирать правой, а его левую руку придерживать опять же левой. Этот же все делал наоборот.

Что-то шло не так. Парень повернул голову и ощутил на правом запястье внезапный холодок. Попытался убрать руку, но ее придавило что-то тяжелое.

Щелк.

Он резко обернулся и сквозь туман разглядел смутно знакомую фигуру. Во влажном тумане поблескивала дужка наручников, сковывая их руки вместе.

– Ло Фэй? – потрясенно переспросил он.

Ло Фэй набросил им на руки полотенце, прикрыв таким образом наручники.

– Если будешь фокусничать, полиция здесь в двух шагах, – предупредил он, покосившись на дежурного. После чего, скинув полотенце с пояса, присоединился к своему пленнику в воде. – Давай потолкуем.

Потрясенность уже сошла с молодого человека. Он дерзко ухмыльнулся:

– Вы тоже здесь отдыхаете, начальник Ло? Какое совпадение…

Ло Фэй, усмехнувшись, уселся рядом с молодым человеком и опустил левую руку, погружая наручники глубоко в воду.

– Так как мне тебя называть – Вэнь Чэнъюй или Ду Минцян?

– Что вы имеете в виду? – спросил тот, глядя на Ло Фэя якобы с непониманием.

Ло Фэй, прищурившись, с горькой улыбкой сказал:

– Надо отдать тебе должное в одном: свой спектакль ты разыгрывал чрезвычайно убедительно. Даже после того как я понял, кто ты на самом деле, мне все еще трудно было поверить, что ты – тот самый человек, который терроризировал нас последние два месяца.

– Не понимаю, – упорствовал тот.

– Я наблюдал за тобой последние десять дней, с первого декабря, когда была расформирована специальная следственная группа. Ты действительно хочешь продолжать этот фарс? – Ло Фэй вздохнул. – Я думал, у нас будет честный, откровенный разговор… Вокруг сейчас никого, можешь перестать притворяться.

Последовало напряженное молчание. Пленник невидяще уставился в клубящийся пар. А когда наконец снова взглянул на Ло Фэя, перед офицером словно предстал другой человек. Маска упала. Ду Минцяном он больше не был. Спесивый, самовлюбленный репортер исчез, а на его месте проявился холодный, расчетливый убийца. Его взгляд остановился на Ло Фэе, словно буравя его насквозь. Надо же, какое искусное жонглерство двумя личностями… Даже у Юань Чжибана так не выходило.

– Что меня выдало? – спросил он.

– Наш прорыв в деле о расчлененном трупе, – сказал Ло Фэй. – Архивные документы по этому делу ты не крал, но зато проанализировал их очень точно. Поэтому напрашивался вывод, что у тебя есть источник в полиции. Поняв это, я начал подозревать журналиста. В специальной следственной группе «кротов» у нас нет, я в этом уверен. Возможно, их втихую использовал кто-то другой, хотя и это маловероятно. На тот момент у нас был только один человек со стороны, с которым мы часто контактировали. Это ты.

– Я был нетерпелив… – Вэнь Чэнъюй удрученно вздохнул. – Надо было вести себя более взвешенно.

– Поскольку я не мог понять, как именно к тебе приходила информация, единственным вариантом для меня было распустить группу. Это отсекало тебе инсайдерский доступ – и одновременно лишало нас оснований подозревать друг друга.

– В тот день, когда вы меня взяли, Му Цзяньюнь дала мне поговорить со своего мобильного. И, когда менял «симки», я вставил туда прослушку.

Ло Фэй невольно улыбнулся. Какая ирония… Му Цзяньюнь присутствовала на всех собраниях специальной следственной группы по делу номер сто двенадцать, и палач отслушивал каждую рабочую встречу, словно муха, сидящая на стене.

– Других вариантов у меня не было, – признался Вэнь Чэнъюй. – Мне не терпелось узнать правду о смерти моего отца, а ваша команда крепко держалась за каждую потенциальную зацепку. Поэтому для своего собственного расследования я решил пренебречь вашими усилиями.

– Когда мы привели в интернет-кафе Хуан Цзеюаня, – сказал Ло Фэй, – я намеренно упомянул про «репортера Чжэнь Жуфэна». На самом деле того репортера убил ты и занял его место. А попытавшись привлечь Чжэнь Жуфэна, мы фактически дали тебе возможность проникнуть в наш лагерь.

– Вот как? – Вэнь Чэнъюй вскинул брови. – Вам известно, что я прикончил того писаку?

– Стиль, в котором Чжэнь Жуфэн допрашивал учителя У, совсем не похож на твой. Автором той записи ты быть не мог. Кроме того, палач ни за что не стал бы высылать «извещение о смертном приговоре», которое не смог бы выполнить. Осознав это, я изрядно поломал голову над тем, почему на дате в извещении Ду Минцяна стоит клякса. Там ведь, кажется, значилось первое ноября? Ты, для сокрытия правды, играл с нами в игры. Найдя уведомление, мы немедленно усилили меры безопасности на оставшуюся часть месяца. Вот только от нас ускользнуло, что свое уведомление ты уже выполнил за несколько часов до того, как мы его обнаружили.

Вэнь Чэнъюй бросил на Ло Фэя одобрительный взгляд:

– В точку.

– Первого ноября не было зарегистрировано ни одного убийства, – продолжал Ло Фэй, – поэтому я проверил полицейские данные на предмет каких-либо случайных смертей в тот день. И обнаружил, что рано утром в реке был выловлен труп некоего Тун Мулиня. В протоколе указывалось, что он был пьян и в воду упал случайно. Покопавшись в отчетах, я понял, что он и был тем самым блогером с ником «Чжэнь Жуфэн». Расследование о нем я позаботился провести автономно – тут тебе не помогла бы даже твоя прослушка.

– Похвальная осторожность, Ло Фэй. С Тун Мулинем я оплошал, из стремления побыстрей с ним разделаться. Вы у себя предпринимали все шаги, чтобы отследить его, и мне нужно было запрыгнуть на его место как можно быстрее. Вникать во все детали об этом писаке у меня не было времени, и я просто взял несколько кусков информации о нем и использовал их для прикрытия.

– И вот ты оказался в стане врага, прямо в его сердцевине… Ты даже живописал подставные убийства Эвменид в здании «Лунъюй», зная, что это чистой воды фейк! В смелости тебе не откажешь. Но ты хотя бы учитывал, что мы можем разгадать твою уловку? Ведь все могло закончиться в ту же минуту, как мы обнаружили Тун Мулиня.

– Такая мысль у меня была, – спокойно ответил Вэнь Чэнъюй. – Но я знал, что выискивать его вы не станете. И если б я не заволновался при попытке рассекретить Дин Кэ, вы меня и не заподозрили бы, верно?

Ло Фэй не стал этого отрицать:

– Ты меня провел. Полной картины я так и не увидел бы, если б не помощь со стороны.

– Чья? – спросил Вэнь Чэнъюй. Его лицо озарилось внезапным пониманием. – Ах, вот оно что… Наверное, Дин Кэ?

Ло Фэй кивнул.

Молодой человек усмехнулся:

– Провоцировать его, конечно, не верх мудрости, но разве у меня был другой выбор? Мне оставалось еще кое-что прояснить… – В его голосе было слышно облегчение.

– Есть еще две вещи, которые я не вполне понимаю, – признался Ло Фэй.

Вэнь Чэнъюй молча уставился на него.

– Во-первых, зачем было добровольно ограничивать свои передвижения? Сдаваясь полиции, ты знал, что мы установим за тобой круглосуточное наблюдение. Ты был готов сидеть взаперти целый месяц?

– Все не так однозначно, как вы думаете. Я позаботился о выходе на случай необходимости. Вы бы поняли, что я имею в виду, если б осмотрели спальню.

– Потайной ход? – догадался Ло Фэй.

Вэнь Чэнъюй кивнул:

– Соседнюю квартиру я ведь тоже снял. В спальне есть вентиляционная шахта, которая соединяется с другим помещением. Так что, когда мне нужна была отлучка, я просто дожидался, когда Лю Сун заснет, а там переодевался и на какое-то время ускользал.

– Вот что надо было иметь в виду, – задумчиво промолвил Ло Фэй. – Но есть еще кое-что, чего я никак не возьму в толк: как ты подделал свою личность? Ведь мы оба знаем, что твое настоящее имя не Ду Минцян – но, сколько бы раз ни проверял твои учетные данные, я не находил никаких нестыковок. Как тебе это удалось?

Секунду-другую Вэнь Чэнъюй молчал.

– Я ничего не подделывал, – сказал он наконец. – Все документы подлинные.

– Но ведь тебя зовут Вэнь Чэнъюй, – напомнил Ло Фэй, чувствуя, что здесь что-то не так.

– Меня зовут Вэнь Чэнъюй, а еще Ду Минцян. У меня вообще много имен, – сказал палач с оттенком гордости. – Но юридически все мои удостоверения личности абсолютно легитимны.

Ло Фэй напрягся.

– Это началось, когда мне было четырнадцать лет. Наставник возил меня по всем провинциям страны. Где мы только не бывали… И везде прочесывали улицы в поисках молодых ребят в районе восемнадцати, которые смотались из дома. Если находили кого-то, кто соответствовал нашим критериям, мы незаметно их «оприходовали». А затем, когда я завладевал их удостоверением личности, то шел к ним домой и крал книжку регистрации. Затем мы выправляли новое удостоверение, уже с моей фотографией. Так они у меня и накапливались; технически все было по букве закона. Всего у меня их скопилось больше дюжины. Имена со всего Китая, из глубинки и из мегаполисов, всевозможных возрастов от двадцати до тридцати лет. Большой запас персоналий, готовых ожить при необходимости.

Несмотря на горячую воду, Ло Фэя прохватил озноб. Юань Чжибан и Вэнь Чэнъюй убили этих молодых людей – в целом больше дюжины – просто для осуществления своих собственных преступных замыслов…

– Что значит «соответствовали вашим критериям»? – спросил он полушепотом.

– Ну, скажем, отсутствие судимости. Еще один плюс – отдаление от семьи, и чем больше, тем лучше. Лучше всего, если сирота. Взять, к примеру, Ду Минцяна. Даже если б вы знали, что я на самом деле не он, вам нечем было бы это доказать. – Вэнь Чэнъюй, похоже, заметил потрясение Ло Фэя и слегка отвернулся. – Несмотря на юный возраст, каждый из них совершил много чего предосудительного. Оставляй мы их в живых, они только сеяли бы в обществе еще больший хаос.

Ло Фэй тяжело вздохнул. Безусловно, Вэнь Чэнъюй зашел слишком далеко. И между ними в самом деле существует неодолимая пропасть.

Ему пришла в голову еще одна мысль:

– Наверное, это объясняет и то, почему за тобой не числится никакого досье. Ты так многолик…

– Получается так. Я проходил школу в разных местах, под разными личинами. Едва ли возможно отследить такого, как я. Этих самых «я» у меня без малого два десятка. По отдельности в них нет ничего особенного.

– Восемнадцать лет ты готовился, – произнес Ло Фэй.

– Юань Чжибан позаботился, чтобы мы были готовы ко всему – финансово, технически, психологически.

– Еще любопытно, как вам удалось накопить достаточно средств для осуществления данного плана.

– А разве не очевидно? – Вэнь Чэнъюй мрачно ухмыльнулся. – Приведу пример. Если б на меня не надели наручники сразу после устранения Чэнь Тяньцяо, завтра я перевел бы миллионы юаней на один из своих многочисленных банковских счетов, коих также много.

«Да уж само собой», – подумал Ло Фэй. По извращенной логике палача, собственность любой из его жертв была справедливым вознаграждением.

Вэнь Чэнъюй посмотрел Ло Фэю в глаза:

– На ваши вопросы я ответил достаточно подробно. Не мешало бы и вам дать мне несколько откровенных ответов.

Ло Фэй, выдержав на себе его взгляд, молча кивнул.

– Если вы вычислили меня уже после того, как покончил с собой профессор Дин, то почему не арестовали тогда же, сразу?

– У нас не было достаточно доказательств. Как я уже сказал, у меня не получилось «расколоть» твое удостоверение личности. Значит, и допрос тоже ничего не дал бы.

– Значит, все, что делалось после того момента, имело целью собрать нужные вам доказательства?

Ло Фэй замешкался.

– Что ты имеешь в виду? – спросил он.

– Во время последней встречи вы дали мне ту кассету, а еще материалы по делу номер сто тридцать о захвате заложника. Следственной группе вы сказали, что думаете удержать Эвменид от убийства через психологические методы, даже если это обернется потерей шанса его изловить.

– Я говорил правду. И действительно надеялся, что это заставит тебя сбросить мантию Эвменид, – сказал Ло Фэй. – Хотя и знал, что извещение Ду Минцяну – не ориентир. Нужно было подождать и посмотреть, что случится с Чэнь Тяньцяо. Продолжительное ожидание до конца ноября действительно было отвлекающим маневром. Настоящая битва стартовала первого декабря, когда я начал за тобой следить.

Вэнь Чэнъюй, сухо хохотнув, перешел на «ты»:

– Знаешь, из тебя вышел бы отменный убийца. Я понятия не имел, что за мной кто-то следит.

Усмехнулся и Ло Фэй:

– Позволь поинтересоваться, а что там происходит между тобой и той молодой женщиной?

– Мне нравится ее музыка, не более того, – бросил тот, безразлично уставившись в туманный свод потолка.

– Правда? А вот мне думается, что дело отнюдь не только в этом. Я видел вас двоих вместе прошлым вечером, буквально через несколько часов после того, как начал за тобой слежку. Она очень к тебе тянется. И тебе, я уверен, нравится вовсе не одна ее музыка.

Вэнь Чэнъюй молчал. Он либо изумился до потери дара речи, либо просто не мог заставить себя это отрицать.

– Я искренне верил, что ты отрекся от своей стези палача, – с вкрадчивой настойчивостью сказал Ло Фэй. – Ведь ты нашел ту, с кем хотел бы связать свою жизнь…

Вэнь Чэнъюй плотно зажмурился.

– Назавтра я обнаружил, что ты тайком пустился вслед за Чэнь Тяньцяо. Всю дорогу от Чэнду до самого Хайкоу я висел у тебя на хвосте. Трудно передать словами, что я чувствовал, когда следовал за тобой. Я знал, что наконец близок к задержанию Эвменид, но это был не тот исход, которого я действительно желал. – Ло Фэй издал вздох. – Почему? Почему, после всего этого, ты все же не сошел со своего гибельного пути?

– Зачем ты стер конец той записи? – спросил Вэнь Чэнъюй, по-прежнему не открывая глаз.

– Ты его разве слышал? – удивленно спросил Ло Фэй.

– Мой наставник предвидел все варианты до единого. – Вэнь Чэнъюй иронично усмехнулся. – Поняв, что я влюбился в молодую женщину, он уже знал, какой путь я в итоге изберу. И перед смертью преподнес ей кассету вроде подарка. А она передарила ее мне в ту ночь, когда ты видел нас вместе.

Ло Фэю перехватило горло. Со всей его прозорливостью, как он мог упустить что-то настолько очевидное? Восемнадцать лет назад Юань Чжибан сделал запись и скопировал ее. Сквозь все эти годы он предвосхитил уловку Ло Фэя и нанес упреждающий удар, ознакомив с содержанием записи своего ученика.

Наконец Вэнь Чэнъюй открыл глаза и в упор взглянул на Ло Фэя.

– Спрашивать о моем выборе тебе незачем, – тихо сказал он. – Уже то, что ты столкнулся с правдой, но решил ее подправить, говорит мне о многом.

Ло Фэй сжал губы. Возможно, Вэнь Чэнъюй был прав. Конец записи он стер по рекомендации Дин Кэ. Причина была довольно проста: они сочли, что правда будет для Вэнь Чэнъюя непереносима.

– Папа, ты купил мне на день рождения тортик? – протянул детский голосок.

После непродолжительной паузы Вэнь Хунбин ответил:

– Скоро, сынок, скоро я тебе его куплю.

И тут ехидный тенорок:

– Малец, папа тебе врет! Нет у него никаких денег. Не только на тортик, а даже на проезд. Так что быть тебе нынче без тортика.

Ребенок расплакался.

– Отдай мне мои деньги! Мне нужны мои деньги! – разнесся отчаянный крик.

– Я тебе уж сколько раз говорил: у меня их нет.

– Спокойно! Не шевелись!

– Где деньги, ублюдок?! Мразь! Убью!

– Отпусти его!

Звуки свары, возня, вскрик боли. А затем – оглушительный треск выстрела.

– Ты что, спятил? – прорычал Юань Чжибан. – Какого черта ты его спровоцировал? Или не видел бомбу, которая на нем была?

– Да чего тут бояться! – лукаво спросил тенорок. – Он и не думал ее взрывать!

– То есть?

– Это же обманка! – дурашливо завопил Чэнь Тяньцяо.

Нарастающий шум, тревожная перекличка голосов (судя по всему, ворвалась полиция), и запись оборвалась.

– Это не какая-то там сложная цепь причин и следствий, – устало сказал Вэнь Чэнъюй. – Здесь нет ни беспомощности, ни замешательства. Все предельно ясно. Настолько, что мысль о происшедшем колотит меня до сих пор. Прослушав эту запись, я испытал лишь одно: ненависть. Ненависть такую чистую и раскаленную, что я вынужден был совершить определенные действия.

Ло Фэй покачал головой. Думай не думай, что бы такое изобрести, а в голове все равно пусто. Как можно сказать ему, что он был неправ? Возможно, теория причин и следствий Дин Кэ действительно была здесь ни при чем. Юань Чжибан, Вэнь Хунбин, даже мальчик Вэнь Чэнъюй, который всего-то хотел тортика, – никто из них в трагическом исходе того дня был, в сущности, не виноват. Все указывало на единственного плута-провокатора: Чэнь Тяньцяо.

Он в тот день был единственным, кто сорвал куш. Разъяренный кредитор был застрелен у него на глазах, а он сам мог спокойно скрыться с деньгами Вэнь Хунбина. Юань Чжибан знал правду с самого начала, но не мог предпринять против этого ровным счетом ничего. По закону Чэнь Тяньцяо выходил не только невиновным, но еще и потерпевшим. Оружие полицейского при отправлении правосудия должно было быть не более чем вспомогательным средством. Однако пуля, выпущенная Юань Чжибаном, стала частью чего-то зловещего. Это пошатнуло его веру в правоохранительную систему. Отныне он доверял не закону, а лишь самому себе. Понятно, почему в тот момент старый друг Ло Фэя дал обет использовать свои способности на избавление мира от зла.

– Та запись стала для меня откровением, – сказал Вэнь Чэнъюй размеренным тоном учителя, наставляющего ученика. – У меня не оставалось никаких сомнений. Кассета стала путеводной звездой, ведущей меня к истине. Я возблагодарил своего наставника за то, что в итоге он дал мне Чэнь Тяньцяо.

От нахлынувшей беспомощности Ло Фэй сник. Когда-то он верил, что сможет перетянуть Вэнь Чэнъюя на свою сторону, но такой возможности больше не было.

– Мне, наверное, следует связаться с местной полицией, – сказал офицер, отрешенно глазея на воду.

– А где же люди из твоей группы?

Ло Фэй качнул головой:

– Я же ее распустил. А сюда прибыл сам по себе. По-любому лучше, когда один на один.

– Вот это мудро. Иначе, если б ты с кем-то объединился, я бы вас заметил. Но все равно удивительно, что ты пришел в одиночку.

– У нас, полицейских, ресурсов, может, и много, но у вас перед нами всегда есть одно преимущество. Вы действуете из тени, в то время как мы остаемся на свету. Однако, едва я узнал, кто ты есть на самом деле, мы поменялись местами, и таким образом я смог застичь тебя врасплох.

Вэнь Чэнъюй слегка кивнул.

– Но один в поле не воин. Поэтому неудивительно, что ты не рискнул противостоять мне в ресторане.

– Так и есть. Я вынужден был работать в одиночку, чтобы держаться подальше от твоего радара, но поймать тебя оказалось нелегко. Пришлось караулить подходящую возможность. Вроде этой. – Ло Фэй свободной рукой обвел баню. – Здесь мы голые и скованы наручниками вместе. Тебе не так-то просто предпринять что-либо в подобной ситуации.

Вэнь Чэнъюй усмехнулся.

Повинуясь невольной прихоти, Ло Фэй решил раскрыть еще кое-что:

– Есть и еще одна причина, по которой я решил действовать в одиночку.

– Да?

– После той записи мне в голову пришло вот что. Я понял, как непросто будет доказать твою вину в убийстве Чэнь Тяньцяо перед судом.

Во взгляде Вэнь Чэнъюя блеснуло торжество.

– То есть, по-твоему, смертную кару он получил все же по заслугам? Ты не берешься возражать против этого?

– Кое в чем Юань Чжибан все же был прав, – признался Ло Фэй. – Мы стоим по разные стороны правды, но у нас могут быть схожие цели.

Вэнь Чэнъюй торжествовал:

– Как ты думаешь привлечь меня к ответственности? Ведь ты не задержал меня на месте преступления. Какие у тебя есть доказательства? Все мои документы в полном порядке, ты сам это признал.

– Что и говорить, собирать на тебя улики было нелегко. Лететь в Хайкоу одним с тобой рейсом я не захотел: слишком велик был риск обнаружения. Но, сойдя с самолета, я сразу взялся отслеживать Чэнь Тяньцяо. Знал, что ты в конце концов объявишься. И когда он сегодня вечером пришел в ресторан, я наконец увидел тебя. Ты маскировался под официанта и носил фальшивую бороду, но я узнал тебя по движениям. Чэнь Тяньцяо ты зарезал у меня на глазах, а затем смешался с толпой и удрал через улицу. Так быстро, что на полминуты я в самом деле потерял тебя из виду. А когда заметил снова, ты уже сбросил свою маскировку.

Вэнь Чэнъюй выглядел довольным:

– Однако вопрос остается: где доказательства?

– Защелкивать на тебе наручники без оснований я не стал бы, – уверенно сказал Ло Фэй. – У меня есть снимок, сделанный мною.

– Где я убиваю Чэнь Тяньцяо? Как же ты собираешься доказать, что волосатый тип с бородой в пол-лица на самом деле я?

– Помнишь, как ты срывал с себя маскировку? При пересечении дороги тебя чуть не сбил черный «Ниссан». Ты от него увернулся, но в сумятице задел за его капот.

– Верно, – нехотя признал Вэнь Чэнъюй. – Средним пальцем.

– Я как раз зафиксировал этот момент с соседней террасы. Высоты хватило, чтобы ухватить номерной знак машины.

Глаза Вэнь Чэнъюя расширились.

– У вас есть отпечаток моего пальца? – Несмотря на внешнюю невозмутимость, было видно, что он заволновался.

– С этим отпечатком, а еще со снимком твоего прикосновения к машине и показаниями водителя и свидетелей я уверен, что доказательств наберется достаточно.

Удивительно, но Вэнь Чэнъюй снова улыбнулся.

– Ло Фэй, а ты помнишь, какая из моих рук касалась машины? – спросил он.

Офицер нахмурился. Было непонятно, к чему клонит Вэнь Чэнъюй, хотя постановка вопроса уже сквозила чем-то тревожным.

– Левая. Я очень хорошо это помню.

– Тогда тебе не следовало надевать наручник мне на правую.

Вэнь Чэнъюй поднял левую руку и на глазах у Ло Фэя сунул средний палец себе в рот. Секунда, и он резко сомкнул челюсти.

– Ты что, черт возьми, творишь? – крикнул Ло Фэй.

У него перехватило дыхание. Как остановить Вэнь Чэнъюя? Неужели уже поздно?

Кровь с губ Вэнь Чэнъюя стекала по подбородку. На вынутом изо рта пальце отсутствовал первый сустав.

Ло Фэй ошеломленно наблюдал за происходящим. Кровь брызнула в бассейн, будто капли дождя, быстро окрашивая воду в тошнотно-яркий оттенок красного.

Вэнь Чэнъюй не выказал ни намека на боль. С безмятежностью монаха он сделал глотательное движение.

– Меня зовут Ду Минцян. Я – интернет-журналист. С Тун Мулинем мы были коллегами. Оба использовали один и тот же псевдоним: Чжэнь Жуфэн. Это правда, что я проник в вашу специальную следственную группу и даже установил прослушку в телефон вашей коллеги. На это у меня была веская причина. Журналистам, знаете ли, свойственно докапываться до истины. – Его губы растянулись в знакомой самодовольной усмешке. – Мое призвание – стать величайшим журналистом в мире!

Эпилог

11 февраля 2003 года, 16:07

Народный суд Чэнду

Члены суда встали, готовясь выслушать приговор судьи.

– Народная прокуратура города Чэнду предъявляет обвиняемому Ду Минцяну обвинение в фальсификации удостоверений личности, незаконном получении государственных секретов, незаконном использовании звукозаписывающего оборудования, а также в многочисленных убийствах. По рассмотрении данного дела и в соответствии с установленной в законодательном порядке процедурой мы провели судебное разбирательство, на основании которого вынесен вердикт.

В ходе слушания установлено, что в ноябре две тысячи второго года обвиняемый, злоупотребляя предоставленной ему защитой полиции, использовал в корыстных целях электронное прослушивающее оборудование для наблюдения за текущим полицейским расследованием. Данные действия подпадают под статьи о незаконном получении государственных секретов и незаконном использовании звукозаписывающего оборудования.

Однако в связи с непредставлением истцом необходимых доказательств фальсифицированной идентификации суд не находит для данного обвинения должных оснований. В связи с неубедительными доказательствами, представленными в отношении убийств Тун Мулиня и Чэнь Тяньцяо, суд также не находит для данного обвинения должных оснований.

В соответствии с положениями, изложенными в статьях 282 и 284 Уголовного закона КНР, решение суда состоит в следующем. Подсудимый приговаривается к трем годам лишения свободы за преступление, состоящее в незаконном получении государственных секретов. Подсудимый также приговаривается к двум годам лишения свободы за незаконное использование звукозаписывающего оборудования. В общей сложности подсудимый приговаривается к пяти годам лишения свободы.

Члены специальной следственной группы № 418, переглянувшись, покачали головами. Как и ожидалось, их наиболее важные обвинения не выдержали пристального рассмотрения суда.

Тяжелее других эту новость воспринял Ло Фэй. Именно его оплошность позволила Вэнь Чэнъюю откусить и проглотить кончик своего пальца, тем самым уничтожив веское доказательство, которое в конечном итоге связало бы его с убийством. И несмотря на то что этот поступок вызвал у суда немалые подозрения, он не был признан достаточным для вынесения обвинительного вердикта. Тем не менее Вэнь Чэнъюй получал реальный срок. А отсутствующий кончик пальца как раз и поможет его изобличить, когда его следы вновь обнаружатся после освобождения. Такую характерную черту не заметить будет трудно.

Мысль о возможности выследить Эвменид в будущем вселяла оптимизм. Где-то в глубине души Ло Фэй не хотел пока обрекать Вэнь Чэнъюя на смерть.

* * *

Вэнь Чэнъюй бесстрастно выслушал вердикт, пряча на лице улыбку. Он по-прежнему жив, а это главное.

Выживание, безусловно, отчасти зависело от удачи – но в целом основывалось на его прозорливости.

Осторожность определяла каждое его действие весь тот месяц, что он провел вместе с членами специальной следственной группы по делу № 418, и уж он позаботился о том, чтобы оперативникам не досталось от него ни единого отпечатка. Прежде чем отправляться в баню, он протер у себя в квартире все поверхности. На тот момент он изрядно сомневался, надо ли это делать, но здесь сказалась муштра наставника. Юань Чжибан снова его спас.

Хотя оставшиеся улики позволили суду приговорить его к нескольким годам заключения, тюрьмы он не боялся. С подачи Юань Чжибана он однажды провел там целый год – и теперь прекрасно знал, как устроены эти места и как общаться с тамошними обитателями.

«Ду Минцян» теперь имел судимость. Но у Вэнь Чэнъюя имелось еще больше десятка личностей, не замаранных никакими преступлениями. Ло Фэю обнаружить их не по плечу. А ему с выходом на свободу ничего не будет стоить снова исчезнуть в тени.

Правда, пострадала левая рука – но это пустяки. Впереди по-прежнему лежал путь Эвменид. Путь, по которому ему суждено идти до конца.

Примечания

1

Братец – почтительное обращение к мужчинам своего поколения в Китае.

2

Тетушка – вежливое обращение к старшей по возрасту женщине.

3

Тайконавт – так в Китае называют космонавтов.

4

На месте преступления (лат.).

Content

Чжоу Хаохуэй
Знаки судьбы

«Письма смерти» – ход событий

Полиция Чэнду. Офицеры бывшие и нынешние

Дела, расследуемые полицией Чэнду

Пролог

Глава 1. Новый начальник

Глава 2. Подводные течения

Глава 3. Маски долой

Глава 4. Погоня в метро

Глава 5. Капкан поставлен

Глава 6. Лицом к лицу

Глава 7. Настоящий убийца отца

Глава 8. Приманка

Глава 9. Яблоко от яблони…

Глава 10. Следы былого

Глава 11. Дело № 112 о расчлененном трупе

Глава 12. Дело об убийстве в секретном месте

Глава 13. Осмотр на месте

Глава 14. Человек из пены

Глава 15. Правда об убийстве

Глава 16. Смерть Хань Хао

Глава 17. Жестокий сговор

Глава 18. Портрет подозреваемого

Глава 19. Гибель сына – возвращение отца

Глава 20. Дин Кэ

Глава 21. Послание с того света

Глава 22. Судьба

Эпилог

Примечания