Ерофей Трофимов

Гладиаторы: Гладиаторы. Созвездие злобных псов

(Сборник)

Гладиаторы

Матвей вздрогнул и, застонав, медленно сел на своей узкой солдатской койке, утирая выступившую испарину подрагивающей рукой. Ему снова приснился этот страшный сон. Его девчонки, те, кого он любил больше всех на свете, весело махали ему из витринного окна, увидев, как он подъехал к магазину. Они договорились встретиться здесь и, поев мороженого в кафе, отправиться в кино, где шёл очередной полнометражный мультфильм. Вика давно мечтала посмотреть его и прожужжала родителям про него все уши, буквально выдавив из отца обещание сходить в кино. Наташка, и сама любительница мультиков, присоединилась к просьбам дочери, и он сдался.

Едва сумев впихнуть небольшой джип на освободившееся место, он вышел из машины и за витринным стеклом увидел своих девчонок, радостно улыбающихся ему. Потом раздалось странное свистящее шипение, и здание магазина вспухло огромным огненным шаром…

…Девчонки так и остались в его памяти: весёлые, улыбающиеся, ещё не знающие, что это были их последние минуты. Матвея спасло только расстояние и то, что он, отброшенный взрывной волной, оказался зажатым между машин. Пара переломов, опалённые волосы на затылке, несколько ушибов – вот и весь ущерб его организму. Хуже всего было то, что он остался жив, а его девчонки погибли. В госпитале, в срочном порядке развёрнутом в ближайшем пригороде, он молча смотрел в серый брезентовый потолок, пытаясь осмыслить происшедшее и не веря, что их больше нет.

С тех пор он видел этот сон почти каждую ночь. Врач, выписывавший его из госпиталя, только мрачно покачал головой, когда Матвей рассказал ему о своих кошмарах. Подведя его к окну, доктор молча ткнул пальцем в далёкие развалины города:

– Таких, как ты, теперь очень много. Никто толком не знает, кто на нас напал и что это за твари, но все, кто может драться, взяли в руки оружие. Хочешь отомстить за своих – иди и воюй. Ничего другого я тебе в данной ситуации посоветовать не могу. Идёт война на уничтожение, и тот, кто в ней выживет, тот и будет потом оплакивать погибших… Потом… – тихо добавил он, возвращаясь на своё место.

Только теперь Матвей понял, что и у этого странного молчаливого человека тоже кто-то погиб. Вздохнув, Матвей вышел из госпитальной палатки и неожиданно понял, что ему некуда идти. Растерянно оглядевшись, Матвей не выдержал и, не обращая внимания на суетящихся вокруг людей, решительно зашагал в сторону дома.

Его удивило, что в стране, воюющей непонятно с кем, нет регулярных военных патрулей и никто не требует у него документы. Не было даже линии фронта. Осознав это, Матвей потерянно покрутил головой и, решив оставить разрешение всех эти нестыковок тем, кому их положено было решать, зашагал дальше.

Уже в двух кварталах от дома он понял, что всё бесполезно. От длинного двенадцатиэтажного здания остались одни воспоминания. Куча переломанных, перекрученных неведомой силой железобетонных плит, торчащие во все стороны куски арматуры, словно щупальца какого-то мифического зверя, и гарь. Над всем этим кошмаром витал густой, выедающий глаза запах гари. Постояв на обломках собственного дома, Матвей вздохнул и медленно побрёл дальше.

Куда, он и сам не знал. Главное, подальше от всего этого. Очнулся он на окраине города и, осмотревшись, неожиданно понял, что подсознательно двигался в сторону деревни, где летом жила старенькая мать Натальи. Каждое лето он вывозил старушку в деревню и, обеспечив всем необходимым, оставлял там до осени.

Елена Степановна была страстной огородницей и такие поездки в деревню просто обожала. В охрану ей они каждый год оставляли Роя, взрослого ротвейлера, которого сама тёща с огромным удовольствием баловала. Теперь это были последние близкие ему существа на всём белом свете. До деревни он добрался уже ночью.

К удивлению самого Матвея, его никто так и не остановил. Несколько раз проносившиеся мимо машины, под завязку набитые солдатами, пролетали мимо, но ничего, кроме настороженных мрачных взглядов, Матвей не заметил. Подойдя к знакомому забору уже в темноте, он напряжённо всмотрелся в тёмные окна и, с трудом решившись, толкнул скрипучую калитку. Матвей уже готов был взвыть от отчаяния, когда к нему от крыльца метнулась знакомая тень. Тихо повизгивая, Рой с размаху ткнулся огромной башкой ему в колени и, моментально облизав руки, кинулся обратно к дому. Входная дверь тихо скрипнула, и свет ручного фонарика ударил Матвею в глаза.

– Кто там? – раздался испуганный голос, и через секунду тёща растерянно выдохнула: – Матюша?!

– Я, Елена Степановна, – так же тихо ответил Матвей, подходя к крыльцу.

Заметив его повязки и обгорелые волосы, она в очередной раз охнула и, пропустив зятя в дом, кинулась занавешивать окна. Стеариновая свеча тускло осветила комнату. Медленно опустившись на краешек стула, тёща настороженно посмотрела на него и задала только один вопрос:

– А девочки?

Матвей отрицательно покачал головой. Ему нечего было сказать. Он, молодой, здоровый мужик, остался жив, а они, такие нежные и беззащитные, погибли. Словно понимая, что произошло, Рой положил голову ему на бедро и тихо заскулил. Судорожно вздохнув, Елена Степановна медленно перекрестилась и беззвучно заплакала…

Ещё через два дня Матвей похоронил её в саду. Гибель дочери и любимой внучки убила и её. Ранним утром Матвей нашёл её мёртвой. Уснув, она тихо ушла. Верный Рой, действительно любивший тёщу, весь день просидел у могилы старушки и только вечером, войдя в дом, улёгся у ног Матвея. Опустив голову, Матвей прошептал:

– Вот и всё, дружище. Теперь мы остались только вдвоём.

…Странного человека с рукой на перевязи и собакой на поводке заметил военный патруль. Подкативший БТР медленно остановился, и сидевший на броне капитан громко спросил, перекрикивая рёв мотора:

– Мужик, твоя собака?

– Моя.

– Дрессированный или так, просто породистый?

– А вам-то какая разница?

– Залезайте, на базе объясню, – ответил капитан.

Воспоминания нахлынули с новой силой, и Матвей, не выдержав, тихо застонал. Услышав его, мирно похрапывавший Рой поднялся и, подойдя к кровати, опустил морду на одеяло, всем своим видом выражая сочувствие. Вздохнув, Матвей погладил мягкие висячие уши кобеля и, поднявшись, взял с тумбочки бутылку с водой.

Выйдя из палатки в одних трусах, он в три затяжки выкурил сигарету, пряча огонёк в кулаке, и, поёжившись, негромко сказал подошедшему псу:

– Пойди проветрись.

Кобель старательно вдохнул сырой, промозглый воздух и возмущённо покосился на Матвея. Умная физиономия пса как бы говорила: «Ты чё, мужик, совсем сблындил, в такую погоду мне проветриться предлагаешь?»

Чуть усмехнувшись, Матвей прикурил от окурка вторую сигарету и, медленно выкурив её почти до самого конца, вернулся в палатку.

* * *

Гусеничный вездеход вылетел из-за поворота на стоянку у разрушенного гипермаркета и, лязгая траками, помчался к перекрученным металлическим конструкциям, оставшимся от некогда роскошного магазина. Круто развернувшись на мокром асфальте, машина остановилась, и из распахнувшегося десантного люка не спеша выбрался мощный, чёрного окраса кобель с тёмно-коричневыми подпалинами. Настороженно принюхавшись к сырому воздуху, пёс обошёл распахнутую дверцу люка и, задрав лапу, недолго думая, оросил гусеницу вездехода. Следом за собакой из десантного отсека вышел худощавый мужчина среднего роста, в камуфляже и с автоматом на плече. Внимательно понаблюдав за собакой, он заглянул в машину и негромко сказал:

– Порядок, пока всё чисто. Рой никогда не ошибается.

– Чего бы он понимал, твой кобель, – послышался недовольный голос, и из проёма показалась фигура второго бойца.

Словно в ответ на его слова огромный пёс ловко проскользнул под дверцей и, моментально оказавшись перед говорившим, встал, настороженно глядя ему в глаза. Широкий нос собаки сморщился, и среди чёрных бархатных губ жемчужно засветились белоснежные клыки. Тишина стоянки огласилась басовитым рычанием, и говоривший попятился назад. Звонко клацнул передёрнутый затвор, но проводник, не повышая голоса, произнёс:

– Только попробуй. Я тебя прям в десанте положу. Ещё раз вякнешь чего без спроса, отправишься под трибунал.

– Что, за собаку человека пристрелишь? – с тихой ненавистью спросил разговорчивый.

– И даже спать спокойно буду. На сегодняшний день каждый из этих псов дороже трёх таких козлов, как ты! – огрызнулся проводник.

– Ладно, придёт время, сочтёмся, – пообещал патрульный, не сводя с кобеля ненавидящий взгляд.

С лёгкой усмешкой глядя на эту картину, проводник ловко щёлкнул пальцами, привлекая внимание собаки, и, шагнув в сторону, левой рукой хлопнул себя по бедру. Презрительно фыркнув, пёс развернулся и не спеша направился к человеку. К своему человеку. Именно так он воспринимал проводника, при этом регулярно испытывая его на прочность. Вот уже восемь лет они жили бок о бок, и каждый месяц Рой находил момент, когда команды проводника благополучно игнорировались, а все, оказавшиеся в пределах досягаемости, были построены ровными рядами. Но вот уже три года, с тех пор, как на Землю обрушилась военная мощь неизвестной цивилизации, все эти выходки прекратились. Теперь им обоим было не до таких мелочей.

Нападение было совершено внезапно, и большая часть крупных городов сразу оказалась разрушенной. Ксеносы, как прозвали нападавших, не собирались использовать блага человеческой цивилизации, старательно уничтожая всё, что мешало их каким-то непонятным планам. Никто так толком и не понял, откуда взялось это название, но оно прижилось, и теперь везде, даже в официальных отчётах, гуманоидов называли именно так. К удивлению военных, лучше всех находили ксеносов не радары и сканеры, а собаки. Но и тут всё оказалось не так просто. Учёные – биологи, кинологи и все остальные – себе мозги набок свернули, пытаясь понять, почему присутствие не видимых ни в каких лучах врагов собаки не всех пород обнаруживали одинаково легко. Служебные, охотничьи и так называемые бойцовые породы запросто могли почуять противника, где бы он ни прятался. Все остальные породы – или не замечали, или просто боялись его. Даже дворняжки, об уме и сообразительности которых давно уже ходили легенды, пасовали перед амуницией пришельцев, теряясь или просто убегая от опасности. Совсем иначе вели себя служаки, охотники и бойцы. Эти ребятки почему-то изначально восприняли ксеносов как врагов и старательно выискивали их, с каждым контактом умудряясь вырабатывать собственную манеру обнаружения и боя.

Биологи старательно списывали всё на ген свирепости, по сути просто расписываясь в собственной глупости, но опытные проводники придерживались другого мнения. По их мнению, эти породы изначально были предназначены для серьёзной службы и теперь просто реализовывали своё предназначение по полной программе. Военные быстро организовали спецотряд под названием СКС – Специальная кинологическая служба, в простонародье названная «Гладиаторы».

Прозвище спецотряда «смертники» не прижилось. Проводники – ребята непростые. Воспитывать собак серьёзных пород – это не в парке прогуляться. И посему любое подобное высказывание заканчивалось серьёзным мордобоем. С тех пор название «Гладиаторы» прочно закрепилось за отрядом. К удивлению самих проводников, боевые псы, даже оказавшись в одном отсеке машины, вели себя вполне спокойно, словно заключив негласное мирное соглашение. Но в обычный патруль отправлялись только одна собака и отделение из пяти человек. И вот теперь ротвейлер по кличке Рой, отойдя от машины, старательно принюхивался к сырому осеннему воздуху. Внимательно наблюдая за собакой, проводник удовлетворённо кивнул и, поправив ремень автомата, решительно шагнул к развалинам. Но, к его удивлению, пёс развернулся и не спеша зашлёпал по лужам в сторону обгорелого остова грузовика.

– Пёс, ты куда направился? Твари обычно в развалинах прячутся, – негромко окликнул его проводник.

Остановившись, Рой медленно оглянулся через плечо, и проводник ясно прочёл на выразительной, давно уже знакомой до последней шерстинки морде: «Поучи свою бабу щи варить. Понимал бы чего…»

Поперхнувшись от неожиданности, проводник смущённо пожал плечами и покорно отправился следом за собакой. В патруле главным был именно пёс, ведь ни одна хвалёная современная техника не могла справиться с маскировкой ксеносов. Оставалось полагаться только на нюх, сообразительность и опыт собак.

Медленно обходя останки грузовика по кругу, Рой то и дело помечал территорию, словно сапёр, оставляющий за собой флажки на минном поле при проведении разминирования. Заметив едва отличимые непривычному взгляду признаки настороженности собаки, проводник перевёл автомат в положение готовности к стрельбе и, остановившись, внимательно осмотрелся. Но как ни готовился он к контакту, как ни вопила вся его подкорка о близкой опасности, момент броска Роя он всё-таки пропустил. Опытный боец, только что небрежно обнюхивавший сгоревшее колесо, вдруг моментально напрягся и одним мощным рывком ринулся в атаку. Глухое рычание и пронзительный свист ксеноса слились в сплошную какофонию, а у патрульных сложилось впечатление, что крупный пёс просто висит, вцепившись огромными клыками в сырой, промозглый воздух. Раздались едва слышный треск и змеиное шипение неземного оружия. Ксенос выстрелил, пытаясь избавиться от повисшего на нём кобеля. Асфальт, куда ударил луч из оружия противника, вздыбился и пошёл трещинами. Потом воздух под псом замерцал, и на мокром асфальте обозначились контуры противника. К огромному удовлетворению всех сил сопротивления, любое нарушение целостности костюма ксеноса приводило его к выходу из строя. Учёные и спецслужбы мечтали заполучить в руки хоть один исправный костюм, чтобы подвергнуть его тщательному изучению, но пока каждый контакт с гуманоидами заканчивался чьей-то смертью. Сами патрульные сразу отказались рисковать жизнями своих подопечных, ведь от собак напрямую зависели и их жизни.

Привычно смещаясь из стороны в сторону, кинолог выбирал подходящую точку для стрельбы. Неожиданно рычание и свист перекрыло басовитое рявканье автомата, и проводник испуганно ахнул. Тренированное ухо патрульного ясно расслышало болезненный взвизг кобеля. Недолго думая, он всадил короткую очередь в середину мерцающего контура и, перебросив автомат за спину, бросился к собаке. Почувствовав, что противник мёртв, пёс медленно разжал клыки и, пошатываясь, отступил в сторону. Медленно, со стоном, сильный кобель опустился на асфальт и, несколько раз кашлянув, повалился на бок. Упав на колени, проводник быстро осмотрел окровавленный бок своего питомца и, судорожно вздохнув, прошептал:

– Потерпи, Ройка. Сейчас тебя на базу отвезём.

Грустный карий глаз скосился на человека, и пёс чуть слышно заскулил, словно спрашивая: «За что?»

Мощные лапы несколько раз вздрогнули, и легенды отряда гладиаторов не стало. Три пули из выпущенных пяти пробили грудь собаки. Язык и слюна были окрашены кровью, что означало простреленное лёгкое, и только огромная сила и неукротимый характер бойца помогли ему довести схватку до конца. Он выполнил свою задачу и умер от пуль мелочного, трусливого предателя.

Подняв тело собаки на руки, проводник уложил его в десантный отсек и, оглянувшись, взглядом нашёл того, кто осмелился, в нарушение всех приказов и инструкций, стрелять раньше кинолога. Человек, которого Рой успел перед боем напугать до мокрых подштанников, с презрительной усмешкой смотрел на медленно катящиеся по щекам проводника слёзы.

– Зачем? – срывающимся голосом спросил кинолог.

– Я же сказал: сочтёмся, – ещё шире усмехнулся стрелок, не опуская автомата.

Сделав вид, что всё понял и не собирается бросаться на автомат, проводник медленно отвернулся, незаметно передвигая ножны с десантным кинжалом. Сидевшие на броне так и не поняли, когда он успел выхватить кинжал и в развороте метнуть его в грудь убийце. Увидев, что проводник отвернулся, подлец с довольным видом сдвинул автомат за спину, решив, что кинолог смирился и не посмеет поднять на него руку. Но уже в следующую секунду он с хрипом оседал на землю, растерянно держась за торчащую из собственных рёбер рукоять. Бойцы бросились к уже мёртвому напарнику, но, убедившись, что всё кончено, повернулись к скорбно замершему проводнику.

– Ты хоть понимаешь, что натворил? – поинтересовался механик-водитель.

– Погань прирезал. За Роя. За друга, – выдохнул кинолог, опускаясь на колени возле тела своей собаки.

Погрузив тело бойца в машину, группа отправилась на базу. Теперь, когда не стало собаки, патрулирование было бесполезно. Обнаружить ксеносов при помощи техники было невозможно. Не стали они осматривать и труп погибшего гуманоида.

По какой-то причине погибшие оккупанты после гибели растекались грязной лужей непонятной субстанции, больше напоминавшей вытекший из тюбика гель. Но самое странное происходило с оружием. Оно почему-то сразу выходило из строя и очень часто просто взрывалось, хотя бывало и так, что взявший непонятный лучемёт человек получал только кучу разваливающихся в пальцах запчастей.

Он так и простоял всю дорогу до самой базы, где их встретили бойцы из военной прокуратуры. Увидев вылезающего с мёртвой собакой на руках кинолога, они молча отступили в сторону, отдавая последнюю дань уважения одному из лучших бойцов подразделения. Передав труп собаки ветеринару для составления отчёта, проводник молча сдал оружие и, протянув прокурорским запястья для наручников, тихо сказал:

– Давайте. Теперь уже всё равно.

– Не дури, разберёмся, – проворчал сержант, беря его за локоть.

Через десять минут Матвей, сидя в палатке, отведённой под допросную, мрачно курил, не сводя с сидевшего перед ним мужика тяжёлого, немигающего взгляда. Мужик, делая вид, что не замечает такого вопиющего нарушения порядка допроса, молча листал лежащее перед ним досье. Наконец, отодвинув его в сторону, он поднял взгляд и, покачав головой, глухо спросил:

– Ну и за что ты его так?

– За друга, – коротко ответил Матвей.

Гибель Роя словно выжгла из его души все чувства. Стоя над его телом на коленях в десантном отсеке, он неожиданно понял, что остался совсем один. Совсем. Один. Это было так страшно и больно, что Матвей едва не закричал во весь голос. Рой был единственным существом, которое связывало его с той, прошлой жизнью, где его любили и где он любил.

– Гибель твоей собаки – потеря для службы, безусловно, большая. Но ты не имел права казнить бойца сам. Даже за друга, – осторожно подбирая слова, произнёс мужик.

– Имел. Просто вы ничего не знаете, – всё тем же ровным, безжизненным голосом ответил Матвей.

– Ошибаешься. Мы многое знаем, – чуть усмехнувшись, ответил тот и, раскрыв лежавшее на столе досье, принялся читать: «Матвей Беркутов. Тридцать пять лет, образование высшее юридическое, до войны был частным предпринимателем, имел жену и пятилетнюю дочь. Обе погибли во время первого налёта ксеносов на город. В СКС состоит уже три года, можно сказать, с первых дней войны. Собака – ротвейлер по кличке Рой, восьми лет, отлично натаскан, на личном счету – больше семидесяти обнаруженных особей ксеносов».

– Семьдесят четыре, – тихо уточнил Матвей. – За что он его? Ведь Рой мог запросто до сотни добрать.

– Знаю. И именно это я и должен выяснить, – вздохнул мужик. – Откровенно говоря, я бы этого поганца сам пристрелил. Но это так, между нами. А если быть совсем откровенным, то у меня складывается впечатление, что целился он не в собаку, а в тебя.

– Хреново целился, раз не попал, – вздохнул Матвей.

– Судя по схеме, он хотел спровоцировать вас.

– На что? – соизволил проявить вялый интерес Матвей.

– Знаете, Матвей, у меня такое впечатление создалось, что вам абсолютно всё равно, что с вами будет, – неожиданно вспылил мужик.

– Теперь да.

– Даже если вас приговорят к расстрелу за убийство бойца? По закону военного времени?

– Даже. Терять мне больше нечего, – усмехнулся Матвей, и от этой усмешки сидевший перед ним мужик заметно вздрогнул.

Неожиданно клапан палатки резким движением отбросили в сторону, и к столу подошли трое высоких, крепких мужчин с одинаково хмурыми физиономиями. Молча предъявив сидевшему за столом мужику какое-то удостоверение, они выхватили у него из рук досье и, едва не в шею вытолкав его за порог, изучающе уставились на Матвея.

Мрачно оглядев вошедших, Матвей снова закурил и, помолчав, спросил:

– А разведке-то чего от меня надо?

– А почему вы решили, что мы из разведки? – быстро спросил мужик, предъявивший удостоверение.

– Я, может, и псих, но не дурак. Просто так прокурорского из допросной выбросить в военное время только вы можете.

– Логично, – усмехнулся мужчина и, присев на освободившийся раскладной стул, со вздохом сказал: – Ладно, Матвей Иванович, давайте начнём сначала. Меня зовут Андрей Сергеевич, полковник разведки генштаба. Мы случайно узнали о сегодняшнем инциденте и решили, что такой случай упускать грешно. Мы быстренько ознакомились с вашими документами и поняли, что вы нам подходите.

– А мне?

– Что вам? – не понял полковник.

– Мне вы подходите?

– В каком смысле? – снова не понял разведчик.

– Знаете, мне совершенно всё равно, что со мной будет дальше. Так что не думаю, что вам стоит продолжать, – вздохнул Матвей, закуривая следующую сигарету.

– Предоставьте это нам решать, Матвей Иванович, – усмехнулся полковник.

– Решайте, – пожал плечами Матвей.

– Как долго вы дрессировали своего пса? – неожиданно спросил полковник.

– Первые три года – каждый божий день. А потом боролся с ним за главенство в стае. Бывает у собаки такой период, когда она физически в полной силе, а ума ещё не хватает, вот тогда и начинаются игры, кто сильнее и наглее, – грустно улыбнулся Матвей, вспоминая старые добрые времена.

Неожиданно его словно прорвало. Сжав челюсти так, что захрустели зубы, он замер, словно каменный идол, а из глаз медленно покатились слёзы. Заметив его реакцию, гэрэушники понимающе переглянулись. Сидевший за столом полковник вздохнул и, потерев подбородок, тихо прошептал:

– Ну, слава богу, пробило.

Матвей сидел за столом, словно окаменевший. Его ничто не волновало и не интересовало. Только тёкшие по щекам слёзы выдавали ту бурю, что творилась в его душе. В палатке воцарилась напряжённая тишина. Наконец, сообразив, что разговора сегодня не получится, полковник покосился на своих помощников и, поднявшись, решительно сказал:

– Значит, так, Матвей Иванович, сейчас вас отведут в другую палатку и дадут отдохнуть. А завтра мы продолжим разговор.

В ответ на его слова Матвей даже не пошевелился, словно ничего не происходило или всё окружающее его просто не касалось. Только когда подручные полковника взяли его под локти, он едва заметно вздрогнул и, поднявшись, покорно последовал за провожатыми. Точнее, они вели его, держа за руки, словно боялись, что он исчезнет. Только у входа он, словно очнувшись, тихо попросил:

– Курева оставьте.

Быстро переглянувшись, парни довели его до места, после чего один остался стоять у входа, а второй куда-то исчез. Вернувшись через несколько минут, он отдал Матвею две пачки сигарет, новую одноразовую зажигалку и, закрыв клапан палатки, устало вздохнул:

– Хрен его знает, что из всего этого получится.

В палатке Матвей провёл ровно три дня. Про него все словно забыли, только дежурный приносил еду из столовой и, оставив судки на столе, молча исчезал. Так же молча он забирал пустую посуду, и Матвей снова оставался один. За эти три дня он выкурил почти блок сигарет и вставал с кровати, только чтобы поесть.

На четвёртый день его затворничество было нарушено всё тем же полковником. Войдя в палатку, он положил на стол небольшой конверт и, присев на раскладной табурет, с интересом покосился на пепельницу, полную окурков. Нехотя поднявшись, Матвей мрачно посмотрел на полковника и, вздохнув, негромко спросил:

– Что вам от меня нужно?

– Здравствуйте, Матвей Иванович, – усмехнулся в ответ полковник.

– Вы не ответили.

– Не торопитесь. Всему своё время. Нам удалось выяснить, что случилось и почему один из ваших бойцов совершил такую глупость. Как оказалось, среди людей появились те, кто готов спасти свою шкуру любой ценой. Так называемое «Движение непротивления». Короче, хоть на коленях, в рабском ошейнике, лишь бы жить. Они решили уничтожить вашу службу, чтобы доказать ксеносам свою преданность. Но мы их опередили. Так что теперь у нас целый взвод подобных ублюдков в разработке.

– Поздравляю, – кивнул Матвей. – Спасибо. Ну а теперь займёмся непосредственно вами. Все обвинения против вас будут сняты. Действовали вы в порядке самообороны и под воздействием сильнейшего аффекта. Так что вопрос у меня к вам только один. Где вы так ловко ножи кидать научились?

– В юности не одну доску искрошил. Фильмы про индейцев нравились, вот и решил научиться, – коротко ответил Матвей.

– Сами?

– Сам.

– Лихо. Удивительно, что до сих пор не забыли, как это делается, – улыбнулся полковник.

– Думаю, у вас лучше получится, – пожал плечами Матвей.

– Наверно, только нас этому специально учили. Ну да ладно, давайте о деле. Взгляните и выскажите мне своё мнение, – загадочно сказал он, протягивая Матвею конверт.

Откинув клапан, Матвей достал из конверта пачку фотографий и едва не вскрикнул. Это были снимки щенков ротвейлера. Кутятам было по месяцу, от силы по полтора: очаровательные плюшевые пушистики с серьёзными, настороженными мордахами. Настоящие маленькие собачки. Матвей медленно перебирал фотографии, чувствуя, как губы невольно складываются в улыбку.

Одобрительно кивнув, полковник снова заговорил:

– Если помните, полгода назад у всех кобелей проводился забор спермы для усиленного разведения собак подобных пород. Так что могу с полной ответственностью заявить, что это потомки вашего Роя.

Вздрогнув от неожиданности, Матвей выронил фотографии, растерянно уставившись на офицера.

– Вы не ослышались, всё именно так и обстоит, – кивнул полковник, заметив его реакцию. – Но это ещё не всё.

– Всегда и везде есть своё «но», – мрачно кивнул Матвей, подбирая фотографии.

– Согласен. А теперь я должен предупредить вас о сохранении тайны. Всё дело в том, что это не обычные щенки. Наши генетики научились вносить нужные изменения в ДНК животных. Эти малыши будут расти быстрее своих сородичей, станут сильнее, а главное – сообразительнее. Но у нас не было времени провести полномасштабные опыты в полевых условиях. Наш выбор пал на вас потому, что вы опытный кинолог и знаете, как правильно обращаться с собаками подобных пород. Ваша задача – вырастить щенка, обучить его охоте на ксеносов и снова влиться в группу СКС. Одновременно с этим вы будете регулярно докладывать нам о ходе эксперимента: как они растут, как обучаются и так далее. Согласны?

– Знаете, я всегда считал, что людей, проводящих подобные опыты, нужно ставить к стенке, – проворчал Матвей. – Ладно бы – лабораторные мыши, крысы. Но собаки… Это же не просто животные. Это члены семьи.

– Война идёт, Матвей. Война на уничтожение. До сих пор нас спасало только то, что эти сволочи не знают, на что способны мы и собаки. Да ещё то, что их, судя по всему, не так много. Но если так и дальше пойдёт, то скоро от всего населения планеты одни слёзы останутся, – тихо ответил полковник.

– Что вы пытались в них изменить? – устало спросил Матвей.

– Прежде всего темпы роста. Если помнишь, клонирование закончилось полным пшиком. Значит, повторять одни и те же образцы каждые полгода у нас просто нет ни времени, ни финансов. Ты за новостями следишь?

– Как? Телевизора-то нет. Радио глушат, а из прессы – только агитки, – пожал плечами кинолог, не отрывая глаз от фотографий.

– Ну да, – задумчиво кивнул полковник. – Ладно, попробую коротко ввести тебя в курс дела. С того момента, как на Землю налетели эти твари, от всех крупных городов остались одни развалины. Хвалёные американские системы слежения и противоракетные комплексы так и остались хвалёными. Они ни одной ракеты выпустить не успели. В Европе – полный развал. На Ближнем Востоке тут же принялись друг другу глотки резать. По последним данным от Тель-Авива одни воспоминания остались. Теперь и арабы, и иудеи, как в дохристианские времена, пешком по пустыням кочуют и даже забыли, кто есть кто. Просто выжить пытаются. Китай и Индия до сих пор не могут своих погибших похоронить. Сам понимаешь, их так много на маленькой территории было, что от любого взрыва погибало больше народу от обломков, чем от самого взрыва. Нас же пока спасают большая территория и большое наличие лесов, как и Южную Америку. В дебри эти твари соваться не решаются и даже почему-то не бомбят.

– Это всё интересно, но от меня-то вам что конкретно нужно? – вздохнул Матвей, нехотя возвращая ему фотографии.

– Как я уже сказал: вырастить щенка и попытаться его как следует натаскать за короткий срок. Да и вообще, внимательно следить за ним, отмечая все хорошие и плохие стороны. Нам бойцы нужны, понимаешь? А ничего лучше собак у нас пока нет.

– А что вы вообще об этих тварях знаете? – неожиданно спросил Матвей, вонзив в полковника тяжёлый, мрачный взгляд.

– В том-то и дело, что почти ничего. Одно удовольствие, что удалось одним старым спутником их корабль сбить. Остальные сразу подальше убрались.

– В каком смысле сбить? – вскинулся Матвей.

– В прямом. Был у нас на орбите старый спутник на консервации. Ронять в своё время не стали, он на ходу был, но оборудование устарело. Когда эти уроды на орбите появились, наши умники из Жуковского и решили попробовать. Дали команду с Земли, рассчитали траекторию полёта, разогнали его и шарахнули тараном в бок. Фейерверк тот ещё был!

– Это сколько же выпить надо было, чтобы до такого додуматься? – проворчал Матвей, качая головой.

– Неужели не слышал? Про этот случай по всем радиоканалам твердили, – удивлённо ответил полковник.

– Меня новости с полей мало интересовали. Я каждый день в рейд уходил. Только если Ройка уставал, я выходной брал, – ответил Матвей, судорожно вздохнув. – Старый он уже был. Восемь лет – для собаки возраст.

– Ты так и не ответил, Матвей Иванович: будешь кутёнка брать или как? – настойчиво спросил полковник.

– Щенка поднять – это не погулять выйти. Ему режим нужен, уход толковый, да и палатка – это не квартира. Слишком много запахов ненужных, да ещё сырость. Не знаю, – тихо ответил Матвей, покачав головой.

– Это всё не твоя забота. Жильём, питанием, кормами мы обеспечим. Твоя забота – собака.

– Неужели у вас своих специалистов нет? Не поверю. Не помню где, но в одной книжке прочёл, что у вас специалисты в любой области найдутся, да ещё такие, что любого гражданского за пояс заткнут. Так почему я? – снова спросил Матвей.

– Приятно говорить с умным человеком, – задумчиво кивнул полковник. – Всё верно, специалисты у нас есть, но они на другом задании. На каком – говорить не стану. Захочешь – сам догадаешься. А по поводу тебя так скажу: наши умники решили, что у тебя с этими зверёнышами должна связь на уровне подсознания установиться. Они же от твоего кобеля.

– Так вы хотите мне всех отдать? – растерялся Матвей.

– Нет. Сам одного выберешь. Кроме тебя к опыту ещё четверо привлекаются. Так что? Поможешь? – снова спросил полковник, и в его голосе Матвей неожиданно услышал самую настоящую надежду.

Удивлённо посмотрев на этого немолодого, сурового мужчину с коротко стрижеными седыми волосами, Матвей сделал глубокий вздох и решительно кивнул. Чуть улыбнувшись, полковник облегчённо вздохнул и, поднявшись, неожиданно протянул Матвею руку:

– Спасибо.

– За что? – не понял Матвей.

– Начальство настаивает на твоём обязательном участии. Их умники так накачали, что ничего и слышать не хотят. Подавай тебя и всё.

– Похоже, они очень рассчитывают на мою связь с Роем, – удивлённо протянул Матвей.

– Не знаю, на что они рассчитывают, а я надеюсь только на твой опыт и на ненависть к этим тварям. Вы с твоим псом меньше чем за три года успели настоящей легендой стать. Будь у нас такое подразделение до войны, может, и не было бы таких потерь.

– До войны, – грустно усмехнулся Матвей. – До войны по всем каналам с визгом и брызгами слюны доказывали, что во всём собаки виноваты. Мол, развели убийц, запретить к размножению, усыпить всех. А то, что не собаки, а те, кто их такими делает, виноваты, об этом все молчали.

– Да уж, дерьма на них вылили много, – согласно кивнул полковник.

– Много? Не то слово, – фыркнул в ответ Матвей. – Ладно, замнём для ясности. Когда с малышами познакомишь?

– А прямо сейчас и отправимся, – ответил полковник заметно повеселевшим голосом.

Выйдя из палатки, они уселись в тонированный джип, и водитель, не говоря ни слова и ни о чем не спрашивая, запустил двигатель и, выехав с территории базы, уверенно погнал машину куда-то прочь от города. Спустя полчаса джип вкатился на территорию какого-то разрушенного завода и, въехав в полуразвалившийся ангар, остановился.

Полковник выбрался из машины и, дождавшись, когда Матвей последует за ним, молча направился куда-то в угол ангара. Дёрнув за торчащую из стены арматуру, он отодвинул в сторону приподнявшуюся крышку люка и начал ловко спускаться в открывшийся провал. Неопределённо пожав плечами, Матвей последовал за ним. Пройдя длинными, полутёмными коридорами, они добрались до широкой, судя по петлям, бронированной двери, и полковник, приложив ладонь к пластиковому прямоугольнику на стене, ровным голосом произнёс:

– Полковник Савенков.

В стене что-то зажужжало, потом раздался негромкий щелчок, и дверь начала отходить в сторону. С интересом понаблюдав за этим действом, Матвей вопросительно покосился на полковника и, дождавшись приглашающего жеста, шагнул через порог. К его удивлению, в помещении, где они оказались, было чисто, светло и даже свежо. Очевидно, система вентиляции здесь работала без перебоев. Пройдя коротким коридором, полковник свернул в боковую дверь и, остановившись, кивком головы указал на широкий манеж с бортами сантиметров тридцати в высоту. Подойдя к нему, Матвей с интересом заглянул внутрь и, не сдержавшись, с улыбкой тихо прошептал:

– Какие же вы сладкие, ребятки.

В манеже, беспокойно тычась блестящими пуговками носиков в разные стороны, ползали пять очаровательных пушистых комочков. Опустившись на колено, Матвей осторожно, кончиками пальцев погладил каждого из щенков и, повернувшись к полковнику, спросил:

– Их, случайно, не в пробирке вырастили?

– Нет, – недоумённо протянул тот.

– А где тогда сука?

– Её увели. На всякий случай, – ответил за полковника высокий сухощавый мужчина в белом халате и роговых очках.

– А теперь – приведите. На всякий случай, – в тон ему ответил Матвей, поднимаясь.

– Зачем? – тут же спросил очкарик, нависая над Матвеем эдаким вопросительным знаком.

– Затем, что я хочу сначала на суку посмотреть, а уж потом щенка выбирать. Ещё вопросы есть? – жёстко ответил Матвей, сунув руки в карманы.

Эта старая, ещё подростковая привычка осталась у него со времён шпанистой юности. Именно так он встречал на улице всех своих противников, давая таким образом понять, что именно думает об их боевых качествах. Поначалу это было чревато синяками и разбитыми губами, но потом, как следует научившись читать язык тела противников, он начал ловко уворачиваться от первого удара.

Мрачно насупившись, очкарик возмущённо сверкнул глазами и, повернувшись к полковнику, забрюзжал:

– Андрей Сергеевич, мне обещали полное содействие в проекте, так что…

– Так что лучше заткнитесь и делайте, что говорят. Иначе вообще ничего не получите, – резко оборвал его Матвей, которому давно уже начал действовать на нервы весь этот цирк.

Задохнувшись от возмущения, очкарик развернулся и стремительно вышел из комнаты. Вскоре в коридоре послышались шаги и звук, который Матвей никогда ни с чем не перепутал бы. Цокот когтей по плиткам пола и тихое, едва слышное повизгивание. Сука явно волновалась за своих щенков. Влетев в комнату, она буквально втащила за собой проводника, оказавшегося молодой, спортивного вида девушкой. Одним прыжком влетев в манеж, сука быстро обнюхала щенков и, улёгшись на подстилку, облегчённо вздохнула. Кивком головы поздоровавшись с девушкой, Матвей снова опустился на колено и принялся внимательно рассматривать собаку. Продолжая держать в руке поводок, девушка, в свою очередь, принялась рассматривать самого Матвея. Сука, ещё раз обнюхав щенков, подняла голову и, посмотрев на сидящего у манежа человека, старательно втянула ноздрями его запах.

– Как её зовут? – спросил Матвей, не поворачиваясь.

– Вайда, – ответила девушка, не сводя с него внимательного взгляда.

– Сколько ей? Три, три с половиной?

– Три.

– Первая вязка?

– Да.

– Странно. Вы сказали, что они от Роя, а я не помню эту красавицу, – сказал Матвей, повернувшись к полковнику.

– Она была оплодотворена искусственно, – вместо полковника ответил очкарик.

– Её-то за что удовольствия лишили? – вздохнул Матвей, снова поворачиваясь к собаке.

Словно уловив его сочувствие, Вайда поднялась на лапы и, осторожно переступив через щенков, медленно подошла к борту манежа. Чуть улыбаясь, Матвей аккуратно протянул ей руки ладонями вверх и, дав обнюхать себя, тихо сказал:

– Ну, давай познакомимся, девочка. Не волнуйся, я их не обижу. Да, не обижу, обещаю, – приговаривал он, пока она, старательно обнюхав его руки, не потянулась к лицу.

Ткнувшись холодным носом ему в щёку, она неожиданно лизнула его в нос и вернулась к щенкам. Настороженно следившая за ними девушка удивлённо покачала головой и, помолчав, сказала:

– В первый раз вижу, чтобы она кого-то вот так сразу приняла.

– Значит, хорошие люди вам редко попадались, – усмехнулся полковник. – Знаете, как говорится, дети и собаки хорошего человека сразу чувствуют.

– Ерунда это всё. Все научные разработки по контакту людей и животных сводятся к их эмоциональному соответствию между собой. Это давно уже доказано, – сварливо буркнул учёный-сухарь и тут же получил полное опровержение своей научной сентенции.

Повернувшись к нему, Вайда оскалилась и выдала рычание, от которого этого желчного очкарика просто смело с места. Опасливо выглянув из-за полковничьего плеча, он возмущённо сверкнул очками и, повернувшись к девушке, снова принялся брюзжать:

– Держите свою собаку в узде. Если эта тварь посмеет меня укусить, я прикажу…

– Если ты или твои ублюдки её хоть пальцем тронете, я тебе сам шею сверну, подонок! – рявкнул в ответ Матвей, одним движением взмывая на ноги и подскакивая к учёному.

Обладавший отличной реакцией полковник успел перехватить его за плечи, не давая воплотить угрозу в жизнь. Испуганно шарахнувшись в сторону, очкарик замолк, но потом, взяв себя в руки, завизжал:

– Андрей Сергеевич, как это понимать?! При вас угрожают убийством ведущему специалисту проекта, а вы и ухом не ведёте!

– Вам бы лучше действительно помолчать, Эммануил Остапович, – неожиданно вызверился полковник. – Я ваши кошачьи вопли полгода слушаю, и, скажу вам откровенно, мне это изрядно надоело. Так что лучше помолчите.

Фыркнув, как рассерженный кот, учёный и вправду заткнулся. Мрачно покосившись на него, Матвей неожиданно понял, что отчёт по этому инциденту ляжет на стол начальству раньше, чем они уйдут из этого комплекса. Вздохнув, он взял себя в руки и вернулся к манежу.

– Ты определился? – тихо спросил полковник.

– Найдите, пожалуйста, вот такую коробку. Можно картонную, – вместо ответа попросил Матвей, руками показывая, какая именно коробка ему нужна.

Удивлённо пожав плечами, полковник вышел из комнаты и спустя несколько минут вернулся с требуемым предметом в руках. Передав коробку хозяйке собаки, Матвей попросил:

– Пересадите всех щенков сюда, а полковник вынесет их в другую комнату. Потом – вы отпустите Вайду.

Покосившись на полковника, девушка быстро усадила всех малышей в коробку и, передав её полковнику, крепко взяла суку за ошейник. Вынеся щенков, полковник вернулся в комнату и, пожав плечами, сказал:

– И что дальше?

Вместо ответа Матвей жестом попросил девушку отпустить собаку. Легко перемахнув через борт манежа, Вайда моментально исчезла за порогом. Все стоявшие в комнате вопросительно уставились на Матвея. Ничего не говоря, он продолжал ждать. В коридоре послышался быстрый стук когтей, и в комнату вбежала Вайда, неся в зубах кутёнка. Положив его в манеж, сука развернулась и снова исчезла в коридоре. Чуть улыбнувшись, Матвей достал принесённого щенка и, быстро осмотрев, вздохнул:

– Вот этого и возьму. Раз уж ты, малыш, от Роя, то Роем и будешь.

Расстегнув рубашку, он сунул щенка за пазуху так, чтобы на улице оставалась только мордочка. Почувствовав тепло его тела, кутёнок повозился, устраиваясь поудобнее, и, прикрыв глаза, затих. Тем временем Вайда уже перетаскала обратно всех щенков и, улёгшись в манеж, настороженно уставилась на людей.

– Может, вы поясните суть этого камлания? – послышался ехидный вопрос, и на середину комнаты выступил очкарик.

– Да пошёл ты. Ничего я тебе пояснять не буду, урод, – огрызнулся Матвей, демонстративно поворачиваясь к нему спиной.

– Андрей Сергеевич, это просто возмутительно. Я должен знать критерий, по которому участник проекта отбирает себе объект.

– Сам ты объект. А это – щенок, живое существо, можно сказать, член семьи, – зарычал в ответ Матвей.

– Матвей, лучше расскажи ему, всё равно ведь не отвяжется, – устало попросил полковник.

– Если унести щенков, сука сама выберет лучшего, – коротко ответил Матвей.

– Откуда это известно? В каком научном труде описан подобный способ выбора щенка? – тут же потребовал отчёта очкарик.

– Нет таких описаний, – злорадно ответил Матвей. – Этот способ ещё испокон веков известен был. Сука всегда выбирает первым лучшего щенка. Но если уж вам так важна научная составляющая, отвечу: я потому и попросил принести коробку именно небольшого размера, чтобы щенки были в одной плотной кучке. Самый сильный щенок всегда первым выбирается наверх, и сука берёт его, естественно, первым.

– Чёрт знает что! – снова принялся возмущаться очкарик. – Никакой конкретики и определённости. Одни сплошные домыслы и выдумка.

– Слушай, как тебя там, Потапыч, жизнь – это не цифры и формулы, а опыт, умение и иногда мистика, – усмехнулся в ответ Матвей.

– Я не Потапыч, а Остапович, – сумел выдавить из себя учёный, задыхаясь от возмущения.

– А мне без разницы, – пожал плечами Матвей и, повернувшись к полковнику, спросил: – Где нас устроят?

– Пошли, – улыбнулся полковник, жестом указывая ему на дверь.

Кивком головы попрощавшись с девушкой, Матвей вышел в коридор. Поднявшись обратно в ангар, они снова уселись в джип. Водитель, увидев торчащую из под рубашки мордочку, не удержался и, расплывшись в улыбке, протянул руку, чтобы погладить щенка.

– Не надо, – остановил его Матвей, осторожно отведя руку. – Щенки запоминают руки. Не нужно, чтобы к нему лишний раз прикасались посторонние. На первых порах это должны быть только руки хозяина.

– Ишь ты, целая наука, – удивлённо качнул головой водитель и запустил двигатель.

Повернувшись к полковнику, Матвей вздохнул и, чуть пожав плечами, сказал:

– Извините, Андрей Сергеевич, но неужели среди всех яйцеголовых не нашлось хоть одного приличного человека? Это же ходячий циркуль какой-то, а не человек.

– Знаю, – поморщился полковник так, словно съел лимон. – Но он – лучший в своём деле. Поэтому и приходится терпеть эту сволочь.

– Полностью согласен с предыдущим оратором, – вздохнул Матвей. – И ещё, боюсь, после нашего знакомства он на вас такую телегу накатает, что вони не оберёмся.

– Пускай катает, – усмехнулся полковник. – Он своими телегами давно уже всё начальство завалил. Даже замечание сделали, чтобы бумагу впустую не переводил. Так что плевать. Скажу откровенно, только между нами: я получил настоящее удовольствие, когда вы его принялись по стенке размазывать. Давно этому циркулю такого фитиля не вставляли.

– Рад, что вам понравилось, – усмехнулся Матвей, осторожно поглаживая выглядывавшую из-под рубашки мордочку.

– Не боитесь, что обдует? – спросил полковник, кивая на кутёнка.

– Нет. Они как грудные дети – чуточку водички, и всё. Железы ещё работать не начали. Вот месяца через полтора-два – это да.

– Не забывайте, что он будет расти быстрее обычных щенков, – напомнил полковник.

– А жаль, – вздохнул Матвей. – В этом возрасте они такие лапочки!

– Да уж! На что я ровно ко всякой живности отношусь, и то не смог от улыбки удержаться, когда в первый раз их увидел.

– Надеюсь, Вайду не в том комплексе держат?

– И кто вас больше беспокоит, собака или её хозяйка? – иронично усмехнулся полковник.

– Откровенно говоря, собака. В её положении гулять много нужно, и желательно по травке. Хозяйка и сама о себе позаботиться может.

– Откуда такая уверенность?

– Воспитать собаку серьёзной породы не просто. Тут характер иметь нужно.

– Понятно. Только где ж я сейчас им травку возьму? – вздохнул полковник.

– Вот поэтому толковые кинологи всегда ближе к весне собаку вяжут, чтобы и сука, и щенки могли на воздухе побыть.

– Вот уж точно целая наука, – усмехнулся полковник.

Их привезли в какую-то глухую деревню, из которой жителей давно уже эвакуировали. Как объяснил Матвею всё тот же полковник, разведка решила использовать деревню в своих целях, заселяя в дома своих людей. Здесь находились в основном семьи офицеров и те, кто получал небольшой перерыв в работе. Сама деревня охранялась как настоящий режимный объект. Каждые пятьдесят метров – весь периметр охранялся часовыми с собаками: огромными лохматыми кавказскими овчарками. По улицам деревни регулярно проходили патрули, также с собаками. С одобрением покосившись на часовых, Матвей внимательно осмотрел собак и, кивнув, направился в дом, у которого остановился джип. Заметив его реакцию, полковник насторожился и, дождавшись, когда Матвей войдёт в дом, спросил:

– Что интересного усмотрели?

– Да так, на собак полюбовался, – неопределённо пожал плечами Матвей.

– А если серьёзно? – не отставал полковник.

– На поясах у ваших бойцов какие-то тряпки болтаются. Насколько я могу судить, это специальный опознавательный знак типа «свой – чужой». Человек этот запах учуять не может, а собаки узнают сразу, и любой, появившийся на территории объекта без такой тряпочки, с ходу будет порван на тряпочки, – ловко скаламбурил Матвей.

– Точно, – одобрительно рассмеявшись, ответил полковник.

Быстро распахивая двери, полковник принялся знакомить Матвея с его новым домом. К удивлению кинолога, здесь было всё, что могло бы потребоваться обычному горожанину, привыкшему к изыскам цивилизации. С небольшой оговоркой: после наступления темноты ставни на окнах должны быть плотно закрыты. Распахнув дверцу холодильника поменьше, полковник молча продемонстрировал набор продуктов и консервов, после чего, открыв дверцу холодильника побольше, наставительно заговорил:

– Как вы понимаете, щенок этот не совсем обычный, и вам придётся соблюдать особый режим кормления. В этих бутылочках – смесь, по составу идентичная молоку собаки, но с добавлением всех необходимых витаминов и препаратов. Они все подписаны, так что не запутаетесь. Здесь – комплекс витаминов для укрепления костей, шерсти и хрящей, – продолжил он, указывая на склянки с таблетками.

– Да? И как вы себе представляете порядок их применения? – иронично усмехнулся Матвей. – Похоже, всё это дерьмо готовил ваш Потапыч.

– А что вам не нравится? – моментально насторожился полковник.

– Андрей Сергеевич, ну хоть вы голову включите, – устало вздохнул Матвей. – Там же таблетки лошадиные, а у щенка горлышко крошечное. Он же не за два дня до взрослого состояния вырастет. Кроме того, я даже не сомневаюсь, что это такая гадость на вкус, что любая взрослая собака её выплюнет, не то что такой малыш.

– Чёрт, а ведь точно, – растерянно ахнул полковник. – И чего теперь делать?

– Мне в любом случае тонко перекрученный фарш потребуется, чтобы приучать его к жёсткой пище. Так что буду понемногу в него эту мерзость добавлять, – чуть подумав, ответил Матвей, внимательно просматривая надписи на склянках. – Что с кормом для него?

– На первое время есть, а потом будем подвозить, по мере необходимости, – быстро ответил полковник. – И вот ещё что. Перед тем как выйти из дома, обязательно опрыскайте вот этим какую-нибудь тряпку и повесьте её на пояс. Надеюсь, пояснять зачем – не нужно?

– Нет, – коротко ответил Матвей, внимательно рассматривая аэрозольный флакон без маркировки. – Думаю, я сделаю лучше. Плесну немного на свои штаны. Всё равно других у меня нет, так что до стирки запах продержится.

– Кстати, о штанах. Вам потребуются кое-какие вещи, поэтому вот вам бумага, ручка, и, пока я здесь, составьте список того, что вам потребуется в ближайшее время. Остальное будем привозить по мере необходимости.

Присев к столу, Матвей на несколько минут задумался и принялся быстро писать список того, что могло потребоваться ему сразу. Как выяснилось, требовалось ему всё. От туалетных принадлежностей до нижнего белья. Все его немудрящие пожитки остались на старой базе, и за всеми этими перипетиями он и не вспомнил о них. Составив список, он протянул его полковнику и, подумав, спросил:

– Андрей Сергеевич, а хоть каким-нибудь стволом не разодолжите? А то сидишь тут как голый. Я, конечно, понимаю: охрана и всё такое… Но не могу я без оружия. Отвык.

Понятливо кивнув, полковник взял со стола связку ключей и, продемонстрировав один Матвею, широким жестом распахнул дверь кладовки. За обычной фанерной дверцей обнаружился железный шкаф. Отперев замок, полковник распахнул дверцу и показал Матвею внушительный набор оружия. Автомат, стандартный армейский АКМ. После нападения ксеносов правительство решило вернуться к более мощному калибру 7,62. Пистолет ПСМ с четырьмя запасными обоймами и кучей патронов в упаковках. Подойдя к сейфу, Матвей взял автомат и, быстро передёрнув затвор, спустил курок и одобрительно кивнул, услышав упругий щелчок. Проверив пистолет, он достал из сейфа кобуру и принялся снаряжать обоймы. Повесив кобуру на пояс, он привычно сдвинул её набок и, заперев сейф, облегчённо выдохнул:

– Вот теперь можно и хозяйством заняться.

– Вы так и будете его на себе носить? – с интересом спросил полковник, пальцем указывая на щенка, спокойно спавшего за пазухой Матвея.

– Первое время, пока не обвыкнется. Сука регулярно покидает логово, но в помёте их было пятеро, и поэтому они не беспокоились. Теперь ему придётся привыкать к одиночеству. Но не так резко. Это может надломить психику.

– И в чём это выражается?

– Собака становится беспокойной. Бывают приступы немотивированной агрессии. Воет, когда остаётся одна.

– И всё это только из-за того, что его забрали от матери и оставили одного? – удивлённо спросил полковник.

– Это одна из основных причин. Понимаете, психика собаки – это совсем не то, что психика человека. Мы, считая себя венцом творения, пытаемся загнать их в привычные нам рамки, и это – самая большая глупость, которую только может сделать человек в отношениях с животными. Мы требуем, чтобы нас воспринимали такими, какие мы есть, при этом даже не пытаясь применять это правило к животным. А между тем каждая собака, каждая лошадь, которую мы используем для работы или службы, это прежде всего индивидуальность. Они чувствуют, любят, ненавидят и даже думают. Но всё это они делают по-своему. Для них любая семья – это прежде всего стая, где они пытаются занять своё место. И далеко не всегда это место последнее. Знаете, много лет назад, в девяностых годах прошлого века, когда развалился Советский Союз, все питомники под Ленинградом были забиты подросшими щенками ротвейлеров и доберманов. Люди брали их, думая, что таким образом смогут обеспечить себе защиту, а когда щенки подрастали – вынуждены были избавляться от них, так как подрастающие щенки входили в силу и начинали отвоёвывать себе место в стае. В итоге – укусы, драки и даже смерть одного из членов семьи. Ведь щенок дерётся так, как диктует ему природа, пуская в ход всю свою силу и навыки, наработанные многими поколениями предков. И это относится не только к крупным породам собак. Кусаются практически все. Однако укус спаниеля и укус ротвейлера – это качественно различные вещи. Но среди обывателей почему-то постоянно культивировались слухи, что породистую собаку и дрессировать не нужно. Она и так всё знает. Согласитесь с тем, что это – полный бред. Даже ребёнка нужно старательно всему учить. Что же тогда говорить о собаке, в генетике которой заложены совсем другие, совершенно отличные от человеческих ценности? Знаете, среди кинологов бытует такой анекдот: встречаются кинолог и владелец боевого пса. Кинолог смотрит на собаку и спрашивает: ваша собака дрессированная или просто породистая?

– Специфический анекдот. Я его не совсем понял, – откровенно признался полковник.

– Вспомните, что я вам только что рассказал, – усмехнулся Матвей.

– Знаете, я бы с удовольствием свёл вас с нашими биологами и послушал ваш спор.

– Боюсь, ничего бы из этого не вышло.

– Почему?

– Мы по-разному думаем. Они будут доказывать мне всё, исходя из научных обоснований, а я буду упирать на собственный опыт и рассказы друзей. Сами понимаете, это будет спор глухого с немым.

– Что ж, с вами очень интересно говорить, но мне, к сожалению, пора. Ещё много дел. Кстати, я так и не услышал, какие отличия вы заметили между обычными щенками и этим чудом.

– Практически никаких. Кутёнок и кутёнок, таких – двенадцать на дюжину. Думаю, все изменения проявятся позже, когда он начнёт подрастать. А кому отдадут остальных?

– Троих раздадут кинологам, а одного оставят в лаборатории для наблюдения.

– Надеюсь, они не собираются ставить на нём опыты?

– Не знаю, а что?

– Собаки хорошо запоминают тех, кто причинил им боль, а ротвейлер – это не та порода, с которой можно шутки шутить. Ротвейлеры бывают очень преданными и очень опасными, как противники. Даже обычные ротвейлеры. А уж про таких, геноизменённых, я даже говорить не хочу.

– Почему?

– Ну, во-первых, я не знаю, что из всего этого получится, а во вторых, если этот проект сработает, то пёс найдёт способ, как отомстить причинившим боль.

– Странный у нас с вами разговор получается. Такое впечатление, что я с провидцем говорю или каким-нибудь ясновидящим.

– А также ясно слышащим и ясно дышащим, – усмехнулся в ответ Матвей. – Ерунда это всё. Просто я хорошо знаю эту породу.

– Что ж, я прощаюсь, но не надолго. Думаю, на днях мы снова увидимся, – кивнул ему полковник, протягивая руку.

Проводив его, Матвей старательно запер дверь и, посмотрев на часы, решительно направился к большому холодильнику. Пора было кормить малыша.

* * *

К удивлению Матвея, полковник действительно привёз всё, что он указал в своём списке, прибавив к этому ещё и несколько комплектов армейской камуфляжной формы, к которой он так привык за время войны. Щенок, которому Матвей устроил в старом чемодане настоящее логово, уже заметно подрос и постепенно переходил на твёрдую пищу.

Подчиняясь требованию полковника, Матвей каждый вечер обмерял и взвешивал щенка, поражаясь скорости, с которой тот рос. Его отчёты больше напоминали написанные от руки короткие рассказы, но на все высказывания на этот счёт Матвей только пожимал плечами, отвечая, что он не учёный, а собаковод.

Вскоре двухмесячный кутёнок выглядел как полугодовалый пес и вёл себя соответственно. Его сообразительность основательно проявилась во всей своей красе, когда Матвей, оставив пса в доме одного, занялся колкой дров. Стояла поздняя осень, и по ночам уже заметно подмораживало. От души намахавшись топором, Матвей вернулся в дом и, свалив у печки охапку поленьев, вернулся в прихожую переобуться. Первое, что бросилось ему в глаза, были изжёванные задники его домашних тапок, а из-за угла выглядывала лопоухая голова со шкодным выражением на мордахе. Чуть усмехнувшись, Матвей взял с полки старую газету и, сворачивая её в трубку, грозно спросил:

– Это что ещё за фокусы такие? Давно по заднице не получал? Тебе кто разрешал тапки мои трогать?

Увидев такое страшное орудие наказания, кутёнок стремительно развернулся и со всех лап кинулся на своё место, отлично зная, что там его никто не тронет. Не удержавшись на повороте, псёныш хлопнулся на бок и, со всего размаху въехав попой в стену, в два прыжка добрался до своего логова. Глядя на этот акробатический этюд, Матвей не удержался от смеха. Отложив газету, он подошёл к логову и, присев на корточки, заглянул внутрь. Из-под фанерной крышки выглядывал любопытный чёрный нос, а на шкодной мордахе заглавными буквами было написано: «Что, съел? Не догнал?»

– Ладно, паршивец, жрать захочешь – сам вылезешь, – усмехнулся Матвей, поднимаясь и выходя на кухню.

Услышав хорошо знакомый стук столовой посуды, Рой выбрался из логова и, осторожно подобравшись к порогу, принялся старательно принюхиваться к витавшим по кухне запахам. Делая вид, что не замечает его, Матвей разогрел себе гречневую кашу с тушёнкой и, усевшись за стол, принялся за еду. Просочившись на кухню, псёныш сунул нос в свою миску и, увидев, что там пусто, с возмущением уставился на Матвея. Всё так же не обращая на него внимания, Матвей вымыл посуду и, убрав всё в сушилку, снова вышел на улицу. Вскоре входная дверь просто затряслась от ударов, когда щенок принялся драть её лапами, требуя обратить на него внимание. Но Матвей старался выдержать характер. В этой схватке воли он просто обязан был показать, кто в доме хозяин.

У калитки послышался звук мотора, и во двор вошёл полковник Савенков. Удивлённо покосившись на содрогающуюся дверь, полковник подошёл к Матвею и, крепко пожав протянутую ладонь, спросил:

– Он что там, дерётся с кем-то?

Услышав шаги постороннего, Рой залился звонким, ещё визгливым из-за возраста лаем. Как ни крути, а охранные функции в нём работали отлично. Усмехнувшись в ответ, Матвей отрицательно мотнул головой, коротко ответив:

– Воспитательный процесс. Выясняем, кто главнее.

– И как? Получается? – с интересом спросил полковник.

– Ну, дверь точно красить придётся, – усмехнулся Матвей. – С чем пожаловали?

– Наши умники требуют привести вас обоих для тщательного осмотра. Ваши отчёты их не устраивают.

– Только нас или собирают весь помёт? – насторожился Матвей.

– А в чём разница? – не понял полковник.

– В том, что если всех, то это соответствует действительности, а если только нас, то это явная попытка отыграться за мои рассуждения при первой встрече, – пожал Матвей плечами.

– Чёрт, а ведь точно! Как это я не заметил? – растерялся полковник.

– Дел много, забот ещё больше. Так что я, откровенно говоря, удивляюсь, что вы сюда сами приезжаете. Думал, будете своих ребят посылать.

– Откровенно говоря, пользуюсь случаем, чтобы просто сбежать и привести мысли в порядок. А заодно проверить, всё ли здесь в порядке. У меня тут семья, – пояснил полковник с некоторым смущением.

– Не оправдывайтесь, – грустно улыбнулся Матвей. – Я вас хорошо понимаю.

– Да и скажу честно, ваши рассказы о собаках меня здорово заинтересовали. Дочка моя всё щенка просит, вот я и решил с вами посоветоваться, кого лучше брать.

– Если серьёзно, то служаку, а если просто для игры, то лучше лабрадора ещё ничего не придумали, – задумчиво протянул Матвей.

– Не время для игр. Думаю, служака будет в самый раз, – вздохнул полковник.

– С ним работать надо. Серьёзно работать. Как я уже говорил, есть собаки породистые, а есть дрессированные.

– Вы всё равно здесь живёте, может, поможете ей? – осторожно попросил полковник.

– А сколько лет дочери?

– Тринадцать.

– Дурацкий возраст. Сами не знают, чего хотят.

– Ну, с собаками у неё очень серьёзно. Она уже два года у меня щенка клянчит. Несколько раз её караульные из вольеров с местными крокодилами вытаскивали. Я потому и согласился, что боюсь, как бы это дело плохо не кончилось.

– Для девочки из служак лучше всего боксёры подходят. Собаки не самые крупные, добродушные, но дело своё знают туго. И драться умеют по-настоящему. А самое главное, работать с ними достаточно просто. Вот только щенка хорошего найти сейчас трудно. Измельчала порода.

– Ну, этот вопрос я на себя беру. Вы только выбрать правильно помогите, ну, и потом чтобы всё правильно было. – Голос полковника неожиданно стал просительным.

– Погодите, вы сказали, что дочку из вольера вытаскивали. А мама её куда смотрела? – неожиданно насторожился Матвей.

– Погибла она. Вместе с тёщей. Вот мы с Машкой одни и остались, – вздохнул полковник.

– Так она у вас целыми днями одна сидит? – удивился Матвей.

– Ну, девочка она умная, так что особых проблем с ней не бывает. Да и соседки приглядывают. В общем, выкручиваемся, – снова вздохнул полковник.

– Знаете, если хотите, можете её сюда привозить, – ответил Матвей. – Ей будет наука, как с собакой обращаться, да и мне не так одиноко будет. У меня ведь тоже дочка была, – тихо добавил он, опуская голову.

– Если уверены, что девочка не помешает, то я только благодарен буду, – с радостной улыбкой ответил полковник.

– Не помешает, – решительно ответил Матвей. – Только скажите, чтобы в штанах приходила. Щенок молодой, азартный, поцарапать или уронить может.

– Она и так из них не вылезает, – махнул рукой полковник. – Тогда я её после школы завтра привезу.

– Договорились, – кивнул Матвей. – А теперь берегите пенсне, Киса.

– В смысле?

– Я пса выпускаю, – рассмеялся Матвей, одним движением распахивая дверь.

Выскочив из прихожей, псёныш с азартом подлетел к замершему полковнику и, с ходу облаяв его, удивлённо остановился. На задумчивой мордочке было ясно написано: «Что за дела? Я же тебя пугаю, а ты почему-то не боишься».

С интересом глядя на щенка, полковник покосился на Матвея и, чуть пожав плечами, осторожно спросил:

– Если с места сойду, штаны не порвёт?

– Вот заодно и проверим, – усмехнулся Матвей и, выпрямившись, твёрдым голосом внятно приказал, одновременно хлопая себя по бедру:

– Рой, ко мне.

Нехотя отвернувшись от такого интересного человека, псёныш задумчиво покосился через плечо на хозяина и, подумав, не спеша выполнил команду. Подойдя к кинологу, он уселся перед ним на задние лапы и, склонив голову набок, ответил ему долгим задумчивым взглядом, словно спрашивая: «Ну, подошёл, и дальше что?»

– Молодец, мальчик, хорошо, – похвалил его Матвей, доставая из кармана кусочек пресной галеты.

Схрумкав лакомство, щенок выразительно покосился на карман и, вздохнув, снова вопросительно посмотрел на Матвея. Погладив его, кинолог снова хлопнул себя по бедру, отдавая следующую команду:

– Рядом.

Подумав, Рой не спеша обошёл его по кругу и, оказавшись слева, снова сел. Получив ещё кусочек галеты, псёныш весело завилял коротким обрубком хвоста и, едва увидев, как полковник шагнул к дому, стремительно метнулся вперёд. Не добегая до гостя одного шага, щенок чуть припал на передние лапы, одновременно грозно издав: «Гав!» С интересом наблюдая за ним, Матвей покачал головой и, усмехнувшись, проворчал:

– Вот ведь упёртый, паршивец.

Не понимая, что его так насмешило, полковник подозрительно покосился на щенка и с удивлением понял, что тот внимательно изучает его реакцию на свою выходку.

– Это что было?

– Очередная попытка вас напугать. Он этого с самого начала добивается, – улыбнулся Матвей.

– У меня такое впечатление, что он просто ждёт моей реакции.

– И вы абсолютно правы, – кивнул Матвей.

– Вот ведь засранец, – проворчал полковник. – Ладно, Матвей Иванович, собирайтесь. Нас в лаборатории ждут.

– Нищему собраться – только подпоясаться. А вы учтите, что ничего колоть или скармливать ему я не позволю. Во всяком случае, до тех пор, пока мне толком не объяснят, что это такое и для чего.

– Не беспокойтесь. На вас возлагаются большие надежды, так что, циркуля уже предупредили.

– Ну, будем надеяться, – проворчал Матвей, быстро накидывая куртку и беря Роя на поводок.

Заперев дом, он усадил щенка на заднее сиденье и, усевшись рядом, устало вздохнул.

– Что-то не так? – моментально отреагировал на его вздох полковник.

– Не нравятся мне такие вызовы. Да и Ройка ещё слишком маленький, чтобы лишний раз встречаться с посторонними людьми. Это служебная собака, и трогать его могут только хозяин и члены его семьи. Все остальные должны держаться подальше.

– Не объясните почему?

– Основная функция этих собак – охранять и защищать. И именно в детстве у них закладывается восприятие тех, кого именно они должны защищать. Все остальные, согласно правилам дрессуры, для них должны быть посторонними, за которыми нужно внимательно следить и ожидать от них агрессии. Это базовые понятия. Я, конечно, описываю их достаточно грубо, но суть, по-моему, ясна.

– Предельно, – кивнул в ответ полковник, с интересом оглядываясь на Роя.

Оказавшись в лаборатории, псёныш повёл себя довольно неожиданно. Внимательно обнюхав все углы, он решительно потянул Матвея туда, где не так давно они и познакомились. Отпустив поводок на полную длину, кинолог решительно последовал за щенком, внимательно наблюдая за его реакцией. Влетев в комнату, где тогда находился манеж, щенок принялся старательно обнюхивать пол, скуля и тихо повизгивая.

– Что это с ним? – насторожился полковник.

– Честно говоря, я и сам не совсем понимаю. Но разумное объяснение у меня только одно. Либо он чувствует, что здесь недавно была Вайда, его мать, либо он помнит, что его именно здесь забрали от семьи, – задумчиво протянул Матвей, продолжая наблюдать за Роем.

– Суку сюда больше не привозили, а всех щенков сразу отводили в лабораторию. Точнее, двух из всего помёта. Вы приехали третьими, – удивлённо ответил полковник.

Но договорить им не дали. В комнату решительным шагом вошёл тот самый пресловутый циркуль и, увидев Матвея, вместо приветствия мрачно проговорил:

– Собаку – в лабораторию. Нужны кровь и слюна на анализ.

– Не так быстро, господин учёный, – жёстко сказал Матвей.

– Андрей Сергеевич, наведите порядок. Мне мешают работать, – презрительно фыркнул циркуль, не обращая на Матвея внимания, словно тот был пустым местом.

Встав между Роем и двумя вошедшими следом за циркулем помощниками, Матвей демонстративно отстегнул клапан своей кобуры и, положив ладонь на рукоять пистолета, зло оскалился:

– А ну, замрите на местах, трубки клистирные, а то ненароком дырок понаделаю. К моей собаке никто, кроме меня, не прикоснётся.

– Как это понимать?! Андрей Сергеевич, что это значит? – спросил циркуль, от возмущения срываясь на визг.

– Это значит, что Матвей Сергеевич будет делать всё сам. Вы обеспечите его необходимыми инструментами и скажете, что делать.

– Это недопустимо! Собаку нужно немедленно обездвижить и подвергнуть тщательному изучению. Наш проект слишком важен, чтобы позволять всяким неуклюжим недоучкам вмешиваться в процесс.

– Значит, вообще ни хрена не получите, – усмехнулся Матвей, с ненавистью глядя на учёного.

– Господин полковник, или вы немедленно арестуете этого человека, или я сообщу вашему начальству, что вы саботируете проект! – снова завизжал циркуль.

– Заткнись, тварь, пока я тебя и вправду не пристрелил, – зашипел Матвей, выхватывая пистолет и досылая патрон в патронник.

В закрытом пространстве комнаты лязг затвора прозвучал особенно звонко. Понимая, что терять этому человеку нечего и что свою угрозу он запросто может привести в исполнение, полковник быстро встал перед Матвеем, закрывая яйцеголового широкой спиной. Заметив его движение, Матвей помрачнел и, вскинув пистолет, прошипел:

– Бесполезно, полковник. С такого расстояния, я ему даже мимо тебя сумею яйца отстрелить. Ты моё дело читал, так что знаешь, что стреляю я неплохо.

– Угомонись, псих. Под трибунал захотел? – попытался урезонить его полковник, но Матвея уже понесло.

Потеряв всё и совершенно случайно обретя рядом единственную живую душу, он просто не мог позволить кому-то причинять малышу боль. В него словно бес вселился. Злость, ненависть, обида, желание защитить – смешались в один убойный коктейль, заставивший его сознание отступить, а кровь бешено нестись по жилам.

Полковник, заглянувший в его серые глаза, поперхнулся на полуслове и растерянно отступил. И этих глаз на него смотрел не человек, а сама смерть. Понимая, что в таком состоянии этот ненормальный способен наделать серьёзных бед, полковник принялся спиной выжимать учёного в коридор, стараясь не делать резких движений. Оказавшись в коридоре, он моментально развернулся и, ухватив яйцеголового за отвороты халата, яростно зарычал:

– Ты понимаешь, кретин, что этот парень сейчас здесь может настоящую бойню устроить? Этот кутёнок ему дороже десятка таких, как ты.

– Мои изыскания не могут быть прерваны из-за эмоционального состояния какого-то неуравновешенного субъекта. Это чистая наука, а не ваши шпионские игры в стиле плаща и кинжала, – с фанатичной настойчивостью ответил циркуль. – Моя теория генетического формирования организма и сознания плотоядных животных должна получить своё подтверждение.

– Ах ты тварь! Так ты вместо дела здесь свои теории отрабатываешь?! – рявкнул полковник, коротко всаживая кулак в живот циркулю.

Сложившись пополам, яйцеголовый хрипло застонал, пытаясь глотнуть хоть каплю воздуха и расслабить скрученные узлом мышцы. Но полковник решил не останавливаться на достигнутом. Этот склочный, желчный человек давно уже не вызывал у него ничего, кроме раздражения и злости. На лежащего на полу учёного градом посыпались резкие, сильные удары. Экзекуцию прервал голос появившегося в коридоре человека. С полминуты понаблюдав за избиением, он чуть усмехнулся и громко спросил:

– Чем это вы там занимаетесь, полковник?

– Интеллигента бью, – зло выдохнул Савенков, моментально разворачиваясь к подошедшему.

– Интересное занятие. Главное – увлекательное, – усмехнулся пожилой подтянутый мужчина. – А теперь, может, поясните мне причину столь бурного проявления эмоций?

– Если в двух словах, то этот гражданин вместо работы над проектом занимался поиском подтверждения своей теории.

– Вот как? Может быть, объяснитесь, Эммануил Остапович? – повернулся мужчина к медленно поднимающемуся учёному.

– Я не обязан объяснять научные теории каждому профану. Это только моя теория, и до тех пор, пока она не проверена, она принадлежит только мне, – прохрипел циркуль, с трудом поднявшись на колени.

– Понятно. Арестовать, – прозвучал короткий приказ, и двое безликих парней уволокли учёного куда-то в глубь комплекса.

Повернувшись к полковнику, мужчина удручённо покачал головой и, подумав, спросил:

– Что у нас есть?

– Одна особь, с которой работал объект, выглядит очень обнадёживающе, – осторожно ответил полковник.

– Он здесь?

– Прошу, – ответил полковник, жестом указывая на дверь в комнату, где всё ещё приходил в себя Матвей.

Однако в комнату полковник вошёл раньше своего начальства. Быстро подойдя к Матвею, он осторожно заглянул ему в глаза и тихо спросил:

– Успокоился?

– Почти, – выдохнул тот, делая ещё один глубокий вдох.

– Тогда знакомьтесь: генерал Александр Юрьевич Лоскутов. Матвей Иванович Беркутов, кинолог, сержант отряда СКС, командир патрульной группы, – представил он друг другу мужчин.

– Гладиатор, – удовлетворённо кивнул генерал, подавая Матвею руку.

– Он самый, – мрачно буркнул тот, отвечая на рукопожатие и внимательно присматриваясь к собеседнику.

– Читал ваше дело. Должен сказать, впечатляет. И примите мои соболезнования по поводу гибели ваших близких. Всех: и женщин, и собаки.

– Спасибо, – всё так же коротко ответил Матвей.

– Признаюсь откровенно, сам готов был отдать приказ на уничтожение того подонка, да вы опередили. Мы очень рассчитывали на вашего пса. Таких, как он, у нас, к сожалению, немного.

– Старый он уже был, – тихо вздохнул Матвей.

– Знаю. Но мы планировали использовать его в подготовке молодых собак. В проекте.

– Простите, но я не совсем вас понял, – покачал головой Матвей. – Обычно собак натаскивают не чужим примером, а собственным опытом.

– Если вы заметили, это не обычные собаки, – улыбнулся в ответ генерал. – Ну, а теперь поделитесь, что необычного заметили за своим питомцем?

– Пока немного. Растёт удивительно быстро и соображает так, что иной раз в тупик ставит, а в остальном – обычный пёс.

– Соображает – это хорошо. Даже очень… – задумчиво протянул полковник. – А пойдёмте-ка, Матвей Иванович, чайку попьём и побеседуем, – неожиданно предложил генерал, широко улыбнувшись.

* * *

Спецагент ФБР Джесси Сталк старательно загребал вёслами, пытаясь вывести тяжёлый вельбот к кромке ледяного припоя. Ворочая длинными вёслами, он мысленно пытался сам себе ответить на один единственный вопрос: какого чёрта он делает в этой ледяной пустыне?

Родной берег, от которого он отчалил на рассвете, давно уже остался за кормой, и теперь, изредка оглядываясь, Джесси с радостью отмечал, что чужая земля медленно, но верно, приближается. Получив приказ: «Добравшись до Аляски, пересечь Берингов пролив и на собачьей упряжке дойти до жилых мест в России», – он, грешным делом, решил, что его начальство окончательно спятило. Подобное путешествие для одиночки – это верная смерть, если вспомнить, что и на Аляске, и на Чукотке в любой момент может разыграться непогода или измениться ледовая обстановка. Но к его вящему удивлению, начальство оказалось здоровым, адекватным и даже трезвым. Получая задание, Джесси не верил собственным ушам. Как оказалось, стремительное нападение ксеносов вывело из строя не только энерго-, газо- и тому подобное снабжение. Агрессоры сумели наладить слежение за всеми механическими объектами, передвигающимися над поверхностью Земли. Это означало, что долететь до нужной точки земляне просто не могли. Небольшое исключение составляли только боевые самолёты, но и тут были свои проблемы. Каждый взлёт такого аппарата вызывал массовый обстрел места взлёта. Таким образом, оставались только истребители вертикального взлёта, которые можно было использовать на воде с палубы авианосца или в местах, скрытых в зелёных массивах. По какой-то непонятной причине гуманоиды не рисковали соваться в них даже с орбиты.

Выбор начальством Джесси Сталка, выходца из смешанной семьи, был не случаен. Без малого двухметровый детина с иссиня-чёрными прямыми волосами и ярко-синими глазами. Смуглая кожа, высокие скулы и прямой римский нос. Мать его была из коренных жителей Аляски, а отец – наполовину из индейцев навахо.

Женщины находили Джесси привлекательным, а мужчины – опасным. Сам Джесси и понятия не имел, что однажды его случайное увлечение русской культурой сослужит ему дурную службу. Ещё в школе его ближайшим приятелем стал мальчишка из семьи русских эмигрантов, и Джесси увлёкся языком. К окончанию школы, благодаря постоянному общению с приятелем, он бегло говорил по-русски и отлично научился понимать их шутки.

Это было, пожалуй, самым сложным в общении с этими странными людьми. Их необычные словообороты, недосказанности и полунамёки частенько ставили его в тупик, выбивая из колеи отсутствием линейной логики и смысла. Но чем старше он становился, тем проще ему было их понимать. К окончанию школы он уже запросто мог и сам подшутить над папашей своего приятеля.

С русским мальчишкой его свело любопытство и странное желание узнать побольше о чужой стране. Увидев в первый раз, как этот нескладный, жилистый подросток бросается в драку с парнями в два раза больше себя, не обращая внимания на разбитые в кровь губы и нос, Джесси вступился за паренька и не прогадал. С тех пор они стали друзьями. Ведь и самому Джесси поначалу здорово доставалось как выходцу из смешанной семьи. Несмотря на то, что основную часть своей сознательной жизни он прожил в Нью-Йорке, родители каждый год отправляли его к предкам, на Аляску. Именно там он научился управлять собачьей упряжкой и находить дорогу в сплошной снежной круговерти. И вот теперь, проклиная свою честность, заставившую его указать это обстоятельство в своём досье, он старательно ворочал тяжёлыми вёслами, направляя вельбот в сторону русского берега. На первый взгляд задание у него было простым и понятным: выяснить, что осталось от российских городов и остались ли ещё очаги сопротивления ксеносам. Из-за отсутствия электричества и стремительных атак пришельцев на пеленг все возможные способы связи не работали. Не желая привлекать внимание противника к своим командным пунктам, все правительства сохраняли режим радиомолчания.

Из-за нападения ксеносов все жители Земли разом вынуждены были вернуться к первобытному образу жизни, заготавливая дрова и освещая жилища свечами и лучинами. Узнать, что происходит в соседней стране, было не многим проще, чем то, что происходит на соседнем континенте. По трезвом размышлении Джесси так и не понял, зачем начальству было знать, что происходит в России. По большому счёту своих проблем было выше крыши, но с приказом не спорят.

Получив задание, он кое-как верхом добрался до границы Канады и Аляски и только благодаря старым связям смог купить подходящую упряжку собак, умевших тащить нарты. От границы Канады ему пришлось добираться пешком. Спасло его только умение хорошо ходить на лыжах и охотиться, выживая в дикой природе. Всё путешествие заняло почти два месяца.

Теперь оставалось самое трудное: пересечь пролив и не оказаться подстреленным ксеносами, или русскими, или затёртым льдами. Деньги, полученные им в агентстве, стремительно таяли. Люди, имевшие хоть что-то ценное, старались сберечь его, откровенно плюя на куски крашеной бумаги.

С навалившейся бедой сменилась и система ценностей. Благо основную часть необходимого снаряжения ему удалось получить на базе, имевшейся на Аляске. Только собак ему пришлось искать самому, и вот теперь эта свора горластых псов старательно озвучивала каждое его движение. Эта порода, хаски, так называемые собаки баньши, не умели лаять, вместо этого издавая долгие воющие звуки. Непривычному человеку этот воющий хор казался чем-то ужасным, хотя это была всего лишь так называемая особенность породы. Сам Джесси никогда не считал себя знатоком собак, но отличить ездовую лайку от охотничьей умел.

За спиной Джесси раздались треск и шумный всплеск. Быстро оглянувшись, он увидел, как солидный кусок припоя оторвался от берега и, погрузившись в воду, медленно поплыл в океан, уносимый течением. Внимательно проследив движение этого айсберга, Джесси вздохнул и решительно направил вельбот в сторону открывшегося берега.

Через два часа киль вельбота с хрустом упёрся в прибрежную гальку, и Джесси, облегчённо вздохнув, истово перекрестился. Ему удалось. Выгрузив из вельбота нарты, собак и всю поклажу, он разобрал постромки и принялся запрягать псов. Увязав поклажу, он проверил оружие и, сверившись с компасом, гаркнул на собак. Псы дружно навалились на упряжь, и тяжёлые нарты покатили по свежему снегу. Зима решительно вступала в свои права, и Джесси в очередной раз подумал, что его начальство действительно сошло с ума, отправляя его в это путешествие. Стоя на полозьях нарт, Джесси внимательно огляделся и неожиданно понял, как ничтожен человек по сравнению с этими необъятными просторами. Усилием воли взяв себя в руки, он загнал приступ страха поглубже и в очередной раз похвалил себя за то, что не стал использовать одежду, которую ему предлагали на базе. У его дедушки нашёлся комплект национальной одежды чукчей и эскимосов из отлично выделанных шкур: высокие торбаса, сшитые со штанами, и кухлянка, надеваемая через голову, с малицей из меха росомахи. На кожаном ремне висела кобура автоматического пистолета и длинный, отточенный до бритвенной остроты нож в деревянных ножнах. Ремень не имел пряжки. На морозе прикосновение к любому металлу заканчивалось настоящим ожогом.

Бросая быстрые взгляды на компас, Джесси уверенно направлял упряжку в глубь страны. Сверившись с картой, он убедился, что наткнуться на большое поселение здесь сложно, и, подумав, решительно погнал собак напрямую. В любом случае дорог в этом белом безмолвии просто не было. Бросив быстрый взгляд на свою поклажу, он чуть усмехнулся и подумал, что к тому моменту, когда ему удастся достигнуть обжитых мест, нарты заметно облегчатся. Основную часть поклажи составляли: пеммиакан – спрессованная смесь морошки, мёда, тюленьего жира и высушенной рыбы и юкола – вяленая рыба. Это был корм для собак, но в случае необходимости он и сам мог им питаться. Кроме корма, у него с собой было только оружие, боеприпасы, лыжи и ещё несколько вещей: компас, аптечка, крошечный примус с канистрой керосина и ящик консервов. Из соображения безопасности он не взял с собой даже переносную рацию. По решению отправившего его в этот поход начальства всю добытую информацию он должен был привезти лично.

За три недели такого путешествия он достиг границы лесотундры и с облегчением перевёл дух. В этих местах с охотой должно было быть намного проще. Консервы уже почти закончились, и Джесси пришлось снова промышлять охотой. Подстрелив зайца, он умудрился растянуть его на три дня, но вопрос питания с каждым днём вставал всё острее. Корм для собак ещё оставался, но есть его Джесси не хотел, помня старую пословицу о том, что лучше плохо ехать, чем хорошо идти. К его удивлению, собаки продолжали тащить нарты, не выказывая ни малейших признаков усталости. Надев им на лапы специальные кожаные мешочки, чтобы уберечь подушечки от острых ледышек, он убедился, что его предки действительно знали, как выжить в подобных условиях. До сих пор он пользовался именно тем, что было отработано и использовалось веками. Подивившись своему открытию, Джесси бросил быстрый взгляд на солнце и, сообразив, что дело к вечеру, решительно остановил собак. Пора было устраиваться на ночёвку.

На первое крупное поселение, точнее, его развалины Джесси наткнулся спустя месяц после своей триумфальной высадки на берег. Мрачно оглядев выжженную пустыню, он попытался представить себе мощность оружия, которым был нанесён этот удар, и невольно вздрогнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок ужаса. Он уже не раз натыкался на подобные картины у себя на континенте, но видеть это в одном месте и убедиться, что всё увиденное произошло везде, – это разные вещи. Только теперь он по-настоящему оценил масштабы катастрофы. Лыжа наткнулась на какое-то препятствие, и Джесси, опустив глаза, невольно выругался, увидев, на что именно наступил. Обгорелый труп человека, судя по одежде и сморщенной коже на руках – очень пожилого, присыпало выпавшим снегом. Осторожно разгребая снег, Джесси убедился, что всё случилось не так давно. Получалось, что человек погиб много позже взрыва. Наткнувшись на пулевое отверстие, он удостоверился в своих выкладках и, вздохнув, напряжённо огляделся. Сразу вставал очередной вопрос: почему тело обгорело?

Усилием воли загнав свой охотничий инстинкт на задворки сознания, он поправил пояс с оружием и, ещё раз оглядевшись, принялся искать место для стоянки. Устроившись в небольшом распадке, он перекусил куском холодной зайчатины и, улёгшись прямо в снег, дождался, когда собаки улягутся рядом. Рядом с этими удивительно сильными, пушистыми собаками спать было достаточно тепло, а сами собаки чувствовали себя просто прекрасно. Дюжина пушистых клубков улеглась вокруг человека, и вскоре бесшумно падавший снег полностью скрыл стоянку. Только нарты, стоявшие рядом, чёрным пятном выделялись на белоснежном фоне.

С первыми лучами слабого полярного солнца Джесси проснулся и, сбросив с головы малицу, быстро осмотрелся, не снимая руки с рукояти пистолета. Убедившись, что всё тихо и неожиданностей не предвидится, Джесси поднялся и, подойдя к нартам, принялся распускать ремни на мешке с кормом. Сегодня он планировал закончить пробег на собаках и двигаться дальше на лыжах. С грустью посмотрев на суетливо шныряющих вокруг псов, Джесси подумал, что ему будет не хватать этой шумной компании. Но делать было нечего. Ведь если в тундре он мог увидеть любого противника за много метров до того, как столкнётся с ним, то в лесу, или, как здесь это называлось, в тайге, воющие псы будут только предупреждать противника о его приближении. Оставалось только бросить нарты и, сняв постромки, отпустить собак.

В том, что эти псы не пропадут, Джесси почти не сомневался. Что ни говори, а волчья кровь даёт о себе знать, и охотиться стаей они так и не разучились. Накормив собак, Джесси запряг их в нарты и, встав на полозья, резко крикнул, давая команду к движению. Упряжка медленно разогналась, и вскоре собаки весёлой рысью понесли её к темнеющему вдалеке лесу.

* * *

Спустя год с того момента, как Матвей получил в лаборатории щенка, им обоим предстояло сдавать экзамен. Собравшиеся на небольшой лесной поляне офицеры в полевой форме с интересом наблюдали за происходящим. Пятеро кинологов, старательно сдерживая дрожь в руках, готовили своих питомцев к проверке.

Отступив в сторону, Матвей окинул Роя внимательным взглядом. За прошедший год из пушистого очаровашки он превратился в мощного, рослого пса, способного в одну минуту уничтожить практически любого противника. Натаскивая щенка, Матвей применил все свои знания, весь опыт, который он получил от своего отца.

Первым этапом проверки был общий курс дрессировки, с которым все собаки справились достаточно легко. Затем – первая ступень защитно-караульной службы, и только потом их решили проверять на поиск и задержание ксеносов.

Матвей так и не понял, откуда в распоряжении гэрэушников оказалось столько пленных пришельцев, но, увидев знакомые фигуры, двигавшиеся так, словно в их телах не было костей, он невольно вздрогнул и сжал зубы. Найдя взглядом полковника Савенкова, которого давно уже называл просто Андреем, Матвей покосился на пленников и вопросительно выгнул бровь. Чуть усмехнувшись, Андрей неопределённо пожал плечами, давая ему понять, что это ещё не все сюрпризы на сегодняшний день. Вздохнув, Матвей вернулся к насущным делам. До этого момента он слушал все вводные вполуха, но когда на сцене появились ксеносы, он моментально напрягся.

Вводная была проста и понятна, как естественный отбор. Пленникам было чётко и прямо сказано, что если они, пользуясь своими костюмами, скафандрами, или как там эта хрень у них называется, смогут добраться до границы периметра, избежав встречи с собаками, то им позволят уйти. Если нет, то здесь они и останутся.

Положив ладонь на рукоять пистолета, Матвей не сводил напряжённого взгляда с пятёрки противников, чувствуя, как кровь гудит в ушах от напряжения. Услышав условия, ксеносы быстро переглянулись, и у Матвея сложилось чёткое убеждение, что они говорят между собой без слов. Повернувшись к командиру караула, один из ксеносов утвердительно кивнул головой, давая понять, что они согласны.

Жёстко усмехнувшись, Матвей присел перед Роем и, взяв его за морду, старательно заглянул ему в глаза, тихо приговаривая:

– Давай, приятель. Найди его, чтобы я мог всадить в эту тварь пулю.

Тем временем ксеносов выстроили в ряд и, заставив потоптаться на месте, указали разные направления, в которых они должны были бежать. Выждав ровно пять минут, проводникам дали команду на движение, и все пятеро повели своих псов туда, где только что стоял враг.

Старательно обнюхав осеннюю пожухлую траву, Рой уверенно взял след, рывком потянув Матвея в сторону чащи. На ходу выхватив пистолет, кинолог передёрнул затвор и, вглядываясь в окружающий пейзаж, устремился следом за собакой. Рой шёл по следу, словно по нитке, выводя своего проводника прямиком к границе периметра, огороженного колючей проволокой и спиралью Бруно, в простонародье называемой путанкой. Но перед самым забором след неожиданно свернул в сторону и повёл их по самой границе. Очевидно, гуманоид сообразил, что перебраться через проволоку ему не удастся, и решил попытать счастья в другом месте. Неожиданно и без того напряжённые нервы Матвея словно зазвенели, а в затылке появилась ледышка предчувствия. Так бывало всегда перед боем. Одним движением спустив Роя с поводка, Матвей, вскинув оружие, бросился следом за питомцем. Едва почувствовав свободу, пёс глухо рыкнул и стремительно метнулся в кусты. Послышался треск, рычание Роя и такой знакомый Матвею свист схваченного ксеноса. Перемахнув кусты, Матвей с удовлетворением увидел, как Рой, вцепившись клыками в шею противника, и сам уже почти добил его. Вскинув пистолет, Матвей всадил две пули в мерцающий контур врага и, сдерживая нервную дрожь, подозвал к себе собаку. Взяв Роя на поводок, он сориентировался на местности и решительно зашагал к месту сбора.

К его удивлению, их уже ждали. Как оказалось, вся территория, на которой проходила проверка, контролировалась камерами, запитанными от генераторов. О победе их пары проверяющие узнали, можно сказать, в режиме реального времени. Заведя Роя в переносной вольер, Матвей подошёл к столу комиссии и с интересом просмотрел запись.

Ему не удалось рассмотреть, как пёс взял ксеноса, и теперь, прокручивая запись кадр за кадром, он внимательно наблюдал, как Рой, перемахнув кусты, метнулся не туда, где засел противник, а проскочил чуть дальше и пошёл в атаку только после того, как ксенос отвлёкся на подбегающего проводника. Это стало ясно после прыжка Роя. Пёс зашёл противнику за спину, с ходу взяв его за шею. В момент столкновения костюм ксеноса на мгновение отключился, словно его замкнуло, и стало ясно, что противник сидит под деревом, лицом к ломящемуся через кусты Матвею. Костюмы ксеносов были сконструированы таким образом, что полностью скрывали их тела. Открытыми оставались только глаза, или что там у них вместо глаз было.

– Вот ведь паршивец, он же использовал меня, – восхищённо усмехнулся кинолог.

– В каком смысле? – с интересом спросил генерал, председатель комиссии.

– В прямом. Проскочил мимо, делая вид, что не замечает противника, а сам дождался, когда тот отвлечётся на меня, и кинулся на него со спины, – быстро пояснил Матвей, от возбуждения тыча пальцем в монитор так, что чуть не сбросил его со стола.

– Покажите подробнее, – потребовал генерал, наклоняясь к монитору.

– Вот, смотрите. Он перепрыгивает кусты, бросив след вот в этом месте. Но при этом, перепрыгивая кусты, продолжает отслеживать ксеноса. Видите, морда немного повёрнута вправо? В этот момент я ломлюсь следом, а он, развернувшись, атакует. Смотрите, какой прыжок. Он точно видит, куда должен вцепиться, – продолжал горячиться Матвей, прокручивая запись покадрово.

– Похоже, вы правы. Одного не могу понять. Как такое может быть? Ни одна современная техника не может обнаружить их, а собаки не просто обнаруживают, а ещё и видят, куда атаковать, – проворчал генерал, потирая подбородок.

– Разрешите вопрос, генерал? – осторожно спросил Матвей.

– Валяйте, – задумчиво кивнул тот.

– Во время службы в СКС нам всё время твердили, что любой захвативший тварь живьём станет по меньшей мере национальным героем. А тут вы запросто пустили в расход сразу пятерых и даже не поморщились. Не верю, что им не нашлось применения в лабораториях. И откуда такая расточительность?

– Нам повезло. Средства пассивного наблюдения заметили, что на посадку заходит странное транспортное средство, и мы отправили к месту посадки группу спецназа. Нашим головастикам случайно удалось выяснить, что ксеносы боятся не только собак, но и звука, издаваемого на определённой частоте. Не знаю, что именно там с ними происходит, но они теряют ориентацию в пространстве и просто отключаются. Короче говоря, нам в руки попала целая группа этих тварей вместе с оружием и транспортом. Так что теперь наши учёные гаврики загружены работой по самую макушку.

– Погодите, но ведь на высадку они шли наверняка в своих костюмах. Как же тогда спецназ нашёл их? – насторожился Матвей.

– Хороший вопрос. Вы никогда не думали в нашу службу податься? – с интересом спросил генерал. – Но вы правы. Как оказалось, эти их костюмы каким-то образом управляются не кнопками, а мозгом или чем-то, что у них играет эту роль. Короче говоря, как только они подвергаются нападению – укус собаки, или ранение, – то нарушаются какие-то связи и костюм начинает давать сбой. Так было и во время захвата. Как только их закидали звуковыми гранатами, сразу стало ясно, кто и где упал.

– Очень интересно. Тогда, может, вы уже выяснили, какого чёрта им здесь вообще нужно? – не удержался Матвей.

– Этого, к сожалению, мы пока не выяснили. Так сказать, сложности перевода. Даже сегодняшнее шоу пришлось три дня готовить. Не понимают они нас, хоть ты тресни.

– Но ведь инструктор им что-то как-то объяснял, – сказал Матвей.

– Руками. Язык жестов они уже освоили. Сам понимаешь, когда по морде бьют, быстро соображать начинаешь, – мрачно усмехнулся генерал. – Ребята так озверели, что за шиворот от них оттаскивать приходится.

– Ну, откровенно говоря, я бы и сам с удовольствием в допросе участие принял, – ответил Матвей, скрипнув от злости зубами.

– У вас другая задача будет, – покачал головой генерал. – Ваша группа будет ударной силой при очистке уже захваченных городов. Самое неприятное, что нам так и не удалось выяснить, что именно они там делают. Все разведгруппы пропали. А вообще – странная это война. Неправильная. Всё не так, как мы привыкли. Чего хотят – непонятно, кто такие – неизвестно, откуда взялись – не знаем. В общем, сплошные неизвестные.

– А они вообще между собой разговаривают? – неожиданно спросил Матвей.

– Что вы имеете в виду? – удивился генерал, поворачиваясь к нему всем телом.

– Даже не знаю, как это правильно сказать. Они, перед тем как кивнуть, переглянулись, – медленно начал пояснять Матвей, указывая рукой туда, где стояли пленные. – И пока переглядывались, у меня такое впечатление сложилось, что они успели о чём-то договориться.

Выдав эту фразу, Матвей невольно подобрался и приготовился не к самой приятной для себя реакции, вплоть до откровенного смеха. Но минуты шли, а генерал продолжал задумчиво его разглядывать, словно впервые видел. Наконец, когда молчание уже откровенно затянулось, он неопределённо хмыкнул и, бросив задумчивый взгляд на экран монитора, тихо произнёс:

– Когда вся эта бодяга закончится, ты, парень, будешь в моём отделе работать. И это не оговаривается.

– Не понял, – по привычке проворчал Матвей, выбитый из колеи его словами.

– Не знаю, как тебе это удалось, но ты со своей наблюдательностью заметил то, чего все наши головастики, вместе взятые, в течение двух месяцев не замечали, – тихо ответил генерал, быстро оглядываясь, чтобы убедиться, нет ли кого поблизости. – Ты прав, Матвей Иванович. От первого до последнего слова прав. Именно так они и общаются. Мысленно. Сам понимаешь, после трёх лет неизвестности, заполучив в руки сразу столько тварей, мы их только что на составные части не разложили, чтобы понять, из чего они состоят и как с ними бороться. Так и выяснилось, что они общаются при помощи мысли.

– Что ж, это, по крайней мере, объясняет, почему после столкновения с одним уродом, остальных приходится искать в другом месте, – вздохнул Матвей, вспомнив несколько эпизодов из своей боевой жизни.

– Может, ты и прав. Для мысленного общения расстояние не важно. Так что твоя теория имеет полное право на существование.

– Скажите, Александр Юрьевич, как вообще родился этот проект? Неужели в стране так плохо с собаками? – осторожно спросил Матвей задумавшегося генерала.

– Можно сказать и так. Ксеносы быстро сообразили, чем им грозит увеличившаяся популяция подобных животных, и теперь старательно выбивают именно собак с проводниками. Так что вам ещё предстоит научить ваших питомцев не только ловить, но и опасаться этих тварей. Поэтому мы и запустили этот проект. Хорошие собаки всё больше становятся редкостью. Помёты всё меньше, вот и приходится применять не самые приятные методы, – задумчиво сказал генерал, не отводя взгляда от вольера, где сидел Рой.

– Странно, он от вас взгляда не отводит, словно потерять боится, – добавил генерал, удивлённо покосившись на проводника.

– Всё правильно. Это не его дом и не его место. Его способность к передвижению ограниченна, и поэтому он нервничает, – тоном спокойной уверенности ответил Матвей.

– Матвей Иванович, говорят, вы умудряетесь не одну, а сразу двух собак воспитывать, да ещё и в няньках у дочери полковника Савенкова сидеть. Это правда? – неожиданно спросил генерал.

– Не совсем, – улыбнулся Матвей. – Девочка своего щенка воспитывает сама, а я только контролирую и даю советы по мере необходимости. Ну а насчёт няньки, так это ещё посмотреть надо, кто кого нянчит. К сожалению, девочке пришлось очень рано повзрослеть. В общем, я присматриваю за ней, она за мной, а собаки за нами обоими.

– И это не мешает работе? – настойчиво спросил генерал.

– Наоборот, помогает. Щенки обязательно должны играть и общаться с себе подобными. Именно в таких играх они отрабатывают свои приёмы и, так сказать, выпускают пар.

Заметив, что Матвей сел на своего любимого конька, генерал жестом остановил его, увидев, что на мониторе возникла новая картинка. Пользуясь тем, что его не гонят, Матвей с интересом уставился на экран. Вторая пара, догнав ксеноса, приступила к ликвидации.

Матвей автоматически отметил, что проводник слишком долго держит пса на поводке, не давая ему возможности действовать самостоятельно. В итоге тварь успела подобрать увесистый сук и ловко использовала его вместо оружия, успев отбить летящую в броске собаку. Коротко взвизгнув, отброшенный в сторону пёс рухнул в кусты, но проводник уже успел выхватить пистолет и выстрелить в противника.

– Что скажете? – резко спросил генерал, повернувшись к Матвею.

Растерявшись от такого поворота событий, Матвей несколько раз хлопнул раскрытым ртом и, сообразив, что вопрос задан не просто так, решительно ответил:

– Собаку нужно было спустить раньше, а пистолет держать в руке с самого начала поиска.

– Согласен, – кивнул генерал. – А что скажете о подготовке собаки?

– Пес, безусловно, смелый, но слишком прямолинейный. Похоже, проводник предпочитает отношения «команда – исполнение» и добивается этого любым путём. Хотя я, конечно, могу ошибаться.

– Как вас понять? Что значит – прямолинейные отношения? Разве могут быть другие?

– Вполне, но это уже на уровне инстинктов, если хотите. Даже не знаю, как описать.

– Кажется, я вас понял, – задумчиво кивнул генерал. – Тогда, по-вашему, откуда такая разница в подготовке?

– Я с самого начала войны входил в состав СКС. Кроме того, Рой – тот Рой – всегда был упрямым, своевольным и, можно сказать, себе на уме. Да и сынок в него пошёл. Поэтому я и готовил его сразу на поиск и уничтожение не кого-то, а именно ксеносов.

– Каким образом? – не понял генерал.

– Пришлось сделать что-то похожее на станок для рукопашного боя. Ну знаете, такой – из бревна, с кучей торчащих в разные стороны палок. И каждый раз я маскировал его, то в кустах, то в дровах. По структуре и внешнему виду – обычная древесина. Главное – это зафиксировать определённый запах. Пёс находит бревно по запаху, а оно вдруг разворачивается и лупит его по горбу. Так он и научился не с ходу в драку бросаться, а сначала присмотреться, что это такое.

– Интересная методика. А не жалко пса было?

– Жалко. Но было бы ещё хуже, если бы он погиб в первой же стычке. Такое часто случается, – грустно улыбнулся Матвей.

– Знаю. Есть ещё что-нибудь, что мне следует знать?

– Смотря, о чем вы говорите, – пожал плечами Матвей.

– Странно, что за всё это время на объект вышли только вы и та пара, – кивнув, ответил генерал.

– Сыро. Плохо подготовленные собаки след теряют. Приходится возвращаться на исходную точку, – пояснил Матвей.

– Значит, вы изначально готовили собаку к работе в СКС? – с интересом переспросил генерал.

– Насколько мне известно, из отряда меня не уволили. Потерявшего собаку проводника переводят в резерв, до тех пор пока он не подготовит следующего пса. Вот я и решил, что это будет самый подходящий способ, – удивлённо пожал плечами Матвей. – Кроме того, полковник Савенков с самого начала сказал, что после обучения мы отправимся обратно в СКС.

– Он, похоже, не ошибся. Вся беда в том, что печально известный вам Эммануил Остапович занимался не только проблемой быстрого размножения и роста собак, а ещё и подведением материальной базы под свою теорию, а мы вовремя этого не поняли. В итоге по его требованию мы не поставили определённых условий в подготовке собак. Ведь он утверждал, что внесённые изменения должны проявиться в чистом виде, что поможет нам лучше понять и правильно разработать методику подготовки животных.

– Чушь полнейшая, – презрительно фыркнул Матвей. – Любой щенок к четырём месяцам должен чётко знать десять основных команд. Если этого не сделать, то потом его вообще очень сложно будет чему-то научить. У него не будет основания воспринимать не только команды, а дрессуру вообще.

– Не буду даже пытаться спорить, – усмехнулся генерал.

Их разговор прервался очередной картинкой на мониторе. К исходу третьего часа после начала последнего испытания с заданием справились все. Но, к огромному сожалению Матвея, один из щенков получил серьёзное ранение и был отправлен к ветеринару. Все пятеро ксеносов были уничтожены, но и проводники чувствовали себя не самым лучшим образом. Ксеносы из-за отсутствия оружия использовали подручные средства. В итоге: двое проводников получили удары по головам, одному сломали руку, ещё одному – рёбра. Пройдясь вдоль строя, генерал мрачно оглядел это потрёпанное воинство и, вздохнув, решительно сказал:

– С этой минуты, вы все поступаете в распоряжение сержанта Беркутова Матвея Ивановича. Он с самого начала войны служит в подразделении СКС и поможет вам правильно натаскать ваших питомцев. И учтите: при повторной проверке за любую оплошность я буду отдавать вас под трибунал. Так что все свои споры и возражения можете оставить при себе. Если кто-то считает, что может сделать всё лучше сержанта, я слушаю. Учтите, больше у вас шанса поспорить не будет.

Удивлённо переглянувшись, проводники мрачно покосились на растерянно замершего Матвея. Не совсем понимая, что происходит, он шагнул вперёд и, глубоко вздохнув, тихо спросил:

– Господин генерал, мы можем поговорить с вами с глазу на глаз?

– Конечно, – решительно кивнул тот и, повернувшись к остальным, добавил, – а вы, господа, пока подумайте над моими словами.

Отойдя вместе с Матвеем в сторону, он сложил руки на груди и, помолчав, твёрдо спросил:

– В чём дело?

– Вообще-то, о таких вещах предупреждают заранее, Александр Юрьевич. Вы бы хоть поинтересовались, а хочу ли я иметь с ними дело. И самое главное, чему я могу их научить? Все эти люди имеют опыт работы с собаками, и мне просто нечего им дать.

– Ошибаетесь. Все эти ребята и понятия не имеют, что такое служба в СКС. У вас есть самое главное – опыт. Ваши претензии по поводу предупреждения я, можно сказать, принял к сведению, но не будем забывать, что идёт война и каждый делает то, что должен делать. Это всё?

– Не совсем. Самое неприятное, что я не умею учить, – выдохнул Матвей.

– Научитесь. Я вот тоже никогда с собаками дела не имел, а пришлось. Так что давайте перестанем рефлексировать и займёмся делом.

– Я всё понимаю, но даже понятия не имею, с чего начинать, – проворчал Матвей.

– С разбора полётов. Записи вам предоставят. Так что прокрутите их своим подопечным и объясните ошибки. Ну а потом начинайте их исправлять.

Тяжело вздохнув, Матвей решительно направился к замершим проводникам. Оглядев короткий строй, он чуть усмехнулся и, помолчав, спросил:

– Ну что, кто-нибудь решил уйти?

Выждав минуту, он убедился, что покидать строй никто не собирается, и, удовлетворённо кивнув, приказал:

– Выпустите собак из вольеров и дайте им немного побегать свободно. При этом пусть каждый внимательно присматривается к поведению другого пса. Не своего, а именно другого. Это поможет вам понять их психологию поведения. В боевом поиске это очень важно. Вы отлично знаете, что собаки говорят с нами при помощи языка тела. Так что внимательно следите за ними.

– Разрешите вопрос, сержант, – мрачно обратился к нему один из проводников.

Матвей вспомнил, что это именно ему досталось дубиной по рёбрам, и, насторожившись, кивнул.

– Которая это у вас собака по счёту?

– Третья. А что?

– Да как-то странно это всё. Я собаками с детства занимаюсь, а тут вдруг мне заявляют, что я неправильно дрессирую. Что там такого особенного, в этом вашем боевом поиске?

– Всё. Прежде всего не надо забывать, что в данном случае, как вы могли убедиться, противник для нас невидим. Его видит только собака, и поэтому мы должны чётко понимать всё, что она хочет нам сказать. И второе, пожалуй, самое главное: мы не можем стрелять до тех пор, пока не будем уверены, что стреляем именно в ксеноса. Мы вступаем в дело только тогда, когда пёс нарушит целостность костюма. А теперь скажите мне: почему вы не служили в СКС, раз уж имеете такой опыт работы с собаками?

Задавший вопрос мужчина неожиданно смутился и, неопределённо пожав плечами, проворчал:

– Порода не подошла.

– Вы сказали, что всю жизнь занимались собаками. А что за порода? – не отставал от него Матвей.

– Чихуахуа. Я заводчиком был, – ответил мужик, пряча глаза.

– Понятно, – кивнул Матвей, едва сдерживая смех.

Его реакция моментально передалась всем собравшимся. Обучать простейшим командам декоративную собачку и работать с серьёзной породой, как говорили в Одессе, две большие разницы.

– Погодите, как же вы тогда в проект попали? – удивлённо спросил Матвей, сообразив, что именно он услышал.

– Так получилось, – проворчал мужик, окончательно смутившись.

– Хорошо. Тогда займитесь собаками, – приказал Матвей и, выпустив Роя из вольера, решительно направился к собравшимся у стола комиссии офицерам.

Не доходя трёх шагов до тихо что-то обсуждавших военных, он откашлялся, привлекая к себе внимание, и, дождавшись, когда повернётся генерал, спросил:

– Александр Юрьевич, я могу ознакомиться с личными делами проводников?

– Что-то не так? – моментально насторожился генерал.

– Да, не так. Как только что выяснилось, один из проводников никогда не имел дела с серьёзными породами собак, хотя собаками занимался всю жизнь. Не знаю, кто у вас занимался подбором кадров, но если и остальные из той же когорты, то весь ваш проект – это даром потраченные время и деньги.

– Очень интересно, – мрачно протянул генерал, бросая выразительный взгляд на стоявшего рядом полковника Савенкова. – Полковник, распорядитесь, чтобы все личные дела проводников привезли сюда. Немедленно.

Схватив трубку полевого телефона, полковник быстро связался с центральным отделом и, быстро что-то проговорив, повернулся к начальству:

– Уже везут, – коротко доложил он, подходя к столу.

– Кто занимался подбором кадров? – мрачно спросил генерал.

– Капитан Сергеев, – прозвучал моментальный ответ.

– Этого – сюда же, – приказал генерал.

– Надеюсь, расстрелов не будет? – мрачно спросил Матвей.

– Посмотрим. Лучше скажи мне, можно передать взрослую собаку другому проводнику?

– В принципе, можно. Но это должен быть очень опытный, знающий кинолог. Ротвейлер не та порода, с которой можно шутки шутить.

– Не было печали, – мрачно проворчал полковник.

Уже через час капитан, занимавшийся подборкой кадров, стояли навытяжку перед генералом. Дела были уложены аккуратной стопкой, и, глядя на неё, можно было решить, что и они стоят навытяжку. Одарив капитана долгим мрачным взглядом, генерал неопределённо хмыкнул и, взяв из стопки верхнюю папку, начал быстро пролистывать. Уже на второй странице он удивлённо поднял брови и, задумчиво протянув: «Ну и ну», повернулся к капитану:

– Что было главным критерием отбора кандидатов для работы с собаками?

– Прежде всего наличие у кандидата своей собаки. И желательно не первой.

– А породы, состояние здоровья кандидата, умение стрелять, наконец? Этого вы не учитывали?

– Профессор сказал, что главное, чтобы кандидат просто умел обращаться с собакой и не доставлял ей ненужных хлопот. В смысле, не спорил.

– Вот, значит, как! Не спорил. А то, что человек никогда не имел дела с серьёзными породами, вас не насторожило?

– Профессор дал мне вполне чёткие инструкции, поэтому я не стал ничего придумывать, тем более что сам профессор остался вполне доволен результатом, – доложил капитан.

– Профессор остался доволен, – мрачно кивнул генерал. – А мозги включать он не пробовал? Что может знать о дрессуре серьёзных собак человек, всю жизнь разводивший гламурных собачек? Вот, сами посмотрите.

Сунув под нос капитану дело, которое листал, генерал устало вздохнул и, помолчав, тихо приказал:

– Того подонка – под арест и подвергать тщательной проверке каждый его жест. Этого дурака – в лес. Не умеет пользоваться головой, пусть пользуется руками. Может, хоть в команде «Л» от него прок будет.

Услышав такое решение, капитан резко побледнел. Матвей, старательно порывшись в памяти, вспомнил, что команда «Л», ни много ни мало, команда ликвидаторов, которых бросали в самые опасные места. И гибли они намного чаще, чем даже бойцы из СКС. Никто в войсках толком не знал, где они базируются и куда уходят, но о действиях этого подразделения давно уже ходили легенды. Сделав глубокий вздох, Матвей сочувственно покосился на капитана и, помолчав, тихо спросил:

– Александр Юрьевич, если позволите, то я просил бы вас оставить всё как есть. Думаю, мне удастся исправить ошибки в дрессировке, но это будет обычная подготовка. Не та, с которой мы работаем в СКС.

– Сколько времени вам потребуется, чтобы подтянуть остальных до своего уровня? – задумчиво спросил генерал.

– Не могу сказать, – решительно покачал головой Матвей. – Это зависит даже не от людей, а от собак. Сами понимаете, что при таком раскладе я ничего обещать не могу.

– Вот уж точно: хочешь, чтобы всё было сделано правильно, делай сам, – проворчал генерал, но тут же, спохватившись, добавил, – это я не про вас, Матвей Иванович. Вы то как раз сделали всё правильно. Хорошо, делайте, что считаете нужным, но ваша команда должна быть полностью боеспособной. И чем быстрее, тем лучше.

– Я постараюсь сделать всё, что можно, – кивнул Матвей, про себя уже прикидывая, с кем и как придётся работать.

– Что там происходит? – вывел его из задумчивости вопрос полковника Савенкова.

Оглянувшись в указанную сторону, он быстро оценил ситуацию и, чуть улыбнувшись, ответил:

– Ребята просто выясняют отношения.

– Я думал, что щенки одного помёта только играют, – пожал плечами полковник.

– Любая свора – это прежде всего семья. Стая. А в стае обязательно присутствует чёткая иерархия. Даже если это щенки одного помёта. Они быстро выросли, но ещё хорошо помнят друг друга. Сами видите, это не драка, а только проба сил. А вот сейчас будет настоящая драка, – быстро добавил Матвей, широким шагом подходя к парню, попытавшемуся влезть в свару.

Ухватив его за локоть, он оттащил парня в сторону и, не давая вмешаться, жёстко приказал:

– Не лезь. Пусть сами разберутся.

– С чем они разберутся? Твой кобель в полтора раза тяжелее моего, – попытался возразить парень.

Но Матвей не сдавался:

– Если они сейчас не разберутся, то потом нам не до работы будет. Без конца будем их растаскивать.

– А если он порвёт моего?

– Не порвёт. Я же сказал, сами разберутся. К тому же собаки редко дерутся до смерти просто так. Им хватает того, что противник сдался, – твёрдо ответил Матвей, не отрывая взгляда от уже сцепившихся кобелей.

* * *

Проблемы у агента Сталка начались с того момента, как он отпустил собак. Словно обидевшись на то, что он не позаботился о достаточном количестве корма, вся свора, дружно развернувшись, моментально скрылась в тайге. Задумчиво посмотрев им в след, Джесси подумал, что скоро в этих непроходимых дебрях появится очередная стая зверей, очень похожих на собак. Но едва он углубился в лес на десяток километров, как тут же понял, что не один. Обострившееся в долгом путешествии чувство опасности просто вопило, что за ним внимательно наблюдают. Несколько раз, резко оглянувшись, он замечал неясные тени, бесшумно скользившие за огромными соснами и кедрами. Ближе к вечеру, когда стало понятно, что просто так от него не отстанут, Джесси выбрал подходящее дерево и, проверив оружие, остановился. Скинув лыжи, он быстро пристроил их в развилке ветвей и, забравшись повыше, принялся обустраивать настоящее гнездо, из которого мог бы вести прицельную стрельбу. Ждать ему пришлось недолго. Вскоре вся волчья стая собралась под деревом. С началом войны людям стало не до развлечений, и волки, быстро расплодившись, начали откровенную охоту на людей. Для этих сильных, умных хищников люди всегда были самой лёгкой добычей. Так было и теперь.

Собравшись под деревом, на которое влез Джесси, стая жадно разглядывала его горящими от возбуждения глазами. Но стоило ему только вскинуть карабин, как стая моментально рассыпалась в разные стороны, при этом продолжая держать дерево в кольце. Удивлённо качнув головой, Джесси прицелился в одного из самых крупных зверей и плавно нажал на спуск. Тяжёлая тупая пуля уложила зверя сразу, войдя в горящий глаз и вылетев с другой стороны. Не спеша, как в тире выцеливая зверей одного за другим, Джесси быстро ополовинил стаю, и вскоре четыре бесшумные тени скрылись за вековыми стволами деревьев. Поставив карабин на предохранитель, Джесси устало вздохнул и, бросив взгляд на свои пальцы, подумал: «А нервишки-то пошаливают».

Только теперь до него дошло, что это путешествие отняло у него больше сил, чем предполагал он сам. Пальцы заметно подрагивали. По недолгом размышлении он решил не спускаться и остаться ночевать на дереве. Достав из мешка верёвку, он старательно привязал себя за пояс к дереву и, повесив карабин на шею, прикрыл глаза.

Замёрзнуть он не боялся. Зима только начиналась, и серьёзные морозы ещё не ожидались. Его меховые одёжки были способны выдержать настоящие арктические холода, так что обморожение ему грозило только в одном случае: если он окажется в воде и не сумеет вовремя высушиться.

Ночь прошла спокойно, и утром, едва продрав глаза, он посмотрел вниз и громко, от души выругался. За ночь – туши убитых волков кто-то успел как следует ободрать. Джесси планировал ободрать их, чтобы при встрече с людьми можно было выдать себя за охотника, и вот теперь вся его идея накрылась. Одним рывком распустив узел, Джесси спустился на землю и, сняв с веток лыжи, внимательно осмотрел убитых волков. К его удивлёнию, рядом с тушами обнаружились отпечатки лап, очень похожих на медвежьи. Пройдя по следу несколько десятков метров, Джесси убедился в правильности своей догадки. Ночью его посетила росомаха. Это было не просто опасно. Это могло стать настоящей проблемой. Из того, что Джесси помнил об этих зверях, росомаха была способна преследовать свою добычу день за днём, до тех пор, пока жертва не падала обессиленной. Эта помесь медведя и волка была вынослива, жестока и очень злопамятна. Недаром у всех северных народов росомаха пользовалась очень дурной репутацией. Оставалось надеяться, что убитых волков ей хватит надолго, а к тому времени, когда она снова проголодается, Джесси будет уже далеко. Двумя ударами ножа вскрыв последнюю банку консервов, он быстро позавтракал и, сменив обойму в карабине, решительно тронулся в путь. Джесси и сам не совсем понимал, что именно должен найти в этой огромной стране.

Приказ начальства прозвучал очень расплывчато. Выяснить, как у русских обстоят дела с организацией сопротивления агрессии пришельцев. Под эту формулировку можно было подогнать всё, что угодно: от работы оборонных заводов до прямых боестолкновений Российской армии с противником. Кроме того, сами русские тоже были далеко не дураки, чтобы вот так запросто показывать всем подряд свои достижения. Годы холодной войны многому их научили. Даже последующие перестройка и попытка России снова занять одно из ведущих мест в мировой политике не смогли заставить их растерять полученные навыки. Как ни крути, а учили молодых те, кто когда-то учился на собственных, иногда кровавых, ошибках. Сам Джесси всегда относился к русским с подозрением, но никогда не считал их глупцами. Чего только стоили те проблемы, что умудрились создать полиции и ФБР так называемые братки. Въезжая в страну под видом бизнесменов средней руки, они моментально организовывались в банды и с ходу облагали данью все окрестные кварталы, где проживали не только их земляки. По жестокости и умению обращаться с оружием эти ребята умудрились переплюнуть и чёрных, и китайцев, и все остальные этнические группировки. Но самое неприятное заключалось в том, что ни одна силовая структура не могла понять их логики. Поэтому Джесси не тешил себя большой надеждой на успех. Просто увидеть бы всё, что можно было увидеть без помощи агентуры и завербованных стукачей, и вернуться обратно, желательно здоровым. Судя по тому, в какой спешке, а главное, с какой экипировкой его отправили в это путешествие, у начальства просто не было больше связи с постоянными агентами, работавшими в России, и отсутствие информации они решили компенсировать обычным «пилигримом». Даже то, что его отправили на континент длинным маршрутом, говорило само за себя. Ведь даже в условиях тотального дефицита топлива и транспорта у агентства должно было хватить ресурсов, чтобы выделить ему хоть какую-то посудину, способную перевезти его через океан в старушку Европу. Но исходя всё из того же доброго старого правила: не класть все яйца в одну корзину, – начальство отправило его в дальний переход, оставив путешествие через океан кому-то другому. Именно этого другого Джесси ненавидел всей душой, стремительно скользя по заснеженной тайге.

Уже получая задание, он понял, что всему виной его внешность. Чёрная грива прямых, длинных волос и высокие скулы – делали его похожим на местное население. Примесь белой крови выдавал высокий рост и цвет глаз. В любом случае встретить в этих местах человека с подобной внешностью было не сложно. В этом Джесси не сомневался. Размышляя таким образом, он мчался по тайге, регулярно сверяясь с компасом и тихо сатанея от одиночества. Ему жутко хотелось просто с кем-нибудь поговорить. Но уже спустя два часа после того, как встал на лыжи, Джесси понял, что его снова ведут. Всё те же бесшумные тени скользили по снегу параллельно его курсу, при этом оставаясь вне зоны досягаемости. В очередной раз посмотрев на свой компас, он огляделся и, заметив, что несколько теней мелькнуло справа, понял, что звери решили куда-то загнать его, но ночной отстрел заставил их держаться на расстоянии. Во всяком случае, пока. Проверив, как выходит из кобуры пистолет, Джесси упёрся палками в снег и снова заскользил вперёд.

Первое поселение людей он нашёл случайно. В очередной раз перемахнув сопку, он заметил тонкую струйку дыма, медленно поднимавшуюся над заиндевелыми кронами, и, радостно улыбнувшись, стремительно кинулся в сторону жилья. Но уже на подходе к нескольким деревянным домам, сложенным из цельных стволов, он понял, что волки не собираются упускать свою добычу. Над тайгой раздался долгий, тоскливый вой, и стая ринулась вперёд, стремительно отрезая ему дорогу. Разогнавшись на спуске, Джесси решил не останавливаться и, выхватив пистолет, взял его двумя руками, одновременно пытаясь отследить траекторию спуска. Убедившись, что видимых препятствий нет, он дождался, когда расстояние между ним и волками сократится до прямого выстрела, и, поймав на мушку самую крупную зверюгу, плавно нажал на курок. Выстрел разорвал тишину, и волк, громко взвизгнув, высоко подпрыгнул. Быстро переведя прицел на другого, Джесси снова выстрелил, но на этот раз промахнулся. Под лыжу подвернулась какая-то кочка, и прицел был сбит. Но теперь это было не важно. Дверь одного из домов открылась, и на пороге появился невысокий, кряжистый мужчина с охотничьим ружьём в руках. Раздался грохот, и ещё один зверь с визгом покатился по склону. Чуть не закричав от восторга, Джесси выпустил ещё одну пулю в белый свет как в копеечку и, сунув пистолет в кобуру, оттолкнулся палками, увеличивая скорость. Мужик вскинул ружьё, и за спиной Джесси раздался очередной визг. Подлетев к дому, он заложил лихой вираж, гася скорость, и, воткнув палки в снег, сорвал с плеча карабин. Но стрелять уже было не в кого. Недаром волков считали самыми опасными хищниками. Потеряв трёх сородичей, стая бесшумно скрылась в тайге. Не обращая на Джесси никакого внимания, мужик перезарядил ружьё и, достав из кармана моток верёвки, отправился на склон. Увязав всех трёх убитых зверей в одну связку, он перекинул свой конец верёвки через плечо и решительно потащил туши к дому. Сжимая в руках карабин, Джесси настороженно всматривался в темнеющую тайгу, готовый в любой момент прикрыть мужчину огнём. Подтащив случайную добычу к порогу, мужчина бросил на Джесси внимательный взгляд и, чуть подумав, проворчал:

– Помоги занести, а то застынут, не ободрать будет.

Закинув карабин за спину, Джесси ухватил одну тушу за задние лапы и нерешительно шагнул к дверям. Заметив его настороженность, мужик вздохнул и, неодобрительно фыркнув, приказал:

– Шагай, чего встал.

Сделав глубокий вздох, Джесси шагнул в двери с таким чувством, словно собирался нырнуть в ледяную воду. Следом за ним ввалился хозяин и, подтолкнув Джесси в спину, велел:

– У печки бросай. Сейчас обдерём, а потом и повечерять можно.

Покорно бросив тушу в указанное место, Джесси внимательно осмотрелся и неожиданно понял, что оказался под прицелом сразу восьми пар глаз. Сделав вид, что ничего удивительного не замечает, он аккуратно отставил карабин к стене и, скинув рюкзак, развязал завязки ремня. Стянув через голову кухлянку, он остался в одной рубашке и высоких торбасах. Окинув мощную фигуру Джесси долгим, внимательным взглядом, мужик спросил:

– А штаны эти изнутри тоже меховые?

– Да, – кивнул Джесси с заметной растерянностью.

– Тогда скидывай, а то сваришься в них. Тепло в избе.

– Простите, но мне нужно место, чтобы переодеться. Не могу же я штаны при детях снимать, – проворчал Джесси, окончательно смутившись.

– Ну, тогда в сени ступай. Там и переоденешься. Здесь отдельных комнат нету, – усмехнулся в ответ мужик, ловко подвешивая тушу под потолочную балку.

Порывшись в вещмешке, Джесси извлёк из него тренировочные штаны. Выскользнув в предбанник, называемый здесь странным словом «сени», и быстро переодевшись, он вернулся обратно. За тот небольшой промежуток времени, что потребовался ему для переодевания, мужик успел ободрать одного волка и уже подвешивал к балке второго. Подивившись такой оперативности, Джесси потянулся было к оставшейся туше, но мужик, заметив его жест, только отмахнулся:

– Отдыхай, сам справлюсь.

Растерянно отступив, Джесси осторожно присел на широкую скамью длиной от одного конца стола до другого, и внимательно осмотрелся. Дом был построен старательно, явно надолго. Промежутки между брёвнами были проконопачены мхом, а небольшие окна забраны стеклом. Заметив эту дань цивилизации, Джесси немного воспрял духом. Изготавливать стекло сами поселенцы не могли, следовательно, где-то не очень далеко есть поселение побольше, где можно достать нужные стройматериалы. Все предметы домашнего обихода были сделаны вручную, и Джесси даже не сомневался, что сделал их сам хозяин. Внимательный взгляд агента давно уже заметил ящик с плотницким и столярным инструментом. Посреди дома была сложена широкая каменная конструкция, из которой хозяйка дома доставала горшок с чем-то умопомрачительно пахнущим. Невольно принюхавшись, Джесси сглотнул набежавшую слюну и тут же услышал тихий детский смех. Сделав вид, что ничего не происходит, он принялся внимательно наблюдать, как хозяин дома растягивает снятые шкуры на правиле, раме, сделанной из древесных прутьев толщиной в палец. Разобравшись с добычей, мужик поднялся и, одобрительно крякнув, весело проворчал:

– Ну, как говорится, не было ни гроша – и вдруг алтын. Долго они тебя гнали, парень?

– Вторые сутки пошли, – коротко ответил Джесси.

– Ну, значит, вовремя ты на нас выскочил. Меня Савелием звать, а тебя?

– Женька, – назвался Джесси, вспомнив, как отец его русского приятеля называл его этим именем.

– Ну, Женька так Женька, – пожал плечами Савелий, пожимая протянутую ладонь, да так, что у Джесси явственно захрустели кости.

– И как тебя в наши края занесло? Все большие посёлки в другой стороне находятся, а ты от тундры шёл.

– Решил эти места осмотреть. Узнать, сколько тут народу после нападения выжило, – ответил Джесси, решив не слишком уходить от истины.

– Не много, – покачал головой Савелий, разом помрачнев. – Кто после бомбардировки живым остался, те в леса ушли. Первую зиму многие не пережили. Знаешь, что основную массу народу спасло? Только то, что у людей охотничьи ружья были. Власти всё визжали, что, мол, оружие в руках – опасность, друг друга перестреляют. А кто стрелял-то? Только дураки да уроды. Нормальные люди, у кого охотничье оружие было, дома его и держали. Зато когда твари эти налетели, хоть семьи свои спасти смогли. Не все конечно, но многим легче было. Да тут ещё волки. Совсем озверели, даже оружия не боятся.

– Я заметил. После волков за мной росомаха увязалась, да, видно, отстала, – кивнул в ответ Джесси.

– Росомаха?! – моментально насторожившись, переспросил Савелий. – Росомаха – это серьёзно. Жаль, что не подстрелил. За её шкуру можно нужные товары получить.

– Не до того было. Сначала волки, потом она, а потом опять волки. Так что не до жиру, быть бы живу, – ввернул Джесси, вовремя вспомнив одну из любимых поговорок отца своего приятеля.

– Тоже верно, – усмехнулся Савелий. – Да и охотиться на неё с умом нужно. Росомаха – зверь серьёзный и на рану крепкий. А уж хитрая – хлеще лисы. Того и гляди, скидку сделает и за спину зайдёт, – принялся пояснять он с большим знанием дела.

Сообразив, что мужик сел на своего любимого конька, Джесси приготовился к долгому разговору, но молчавшая до этого момента хозяйка, выставив на стол из печи горшок, с тихой, усталой улыбкой сказала:

– Вечерять садитесь, потом разговоры разговаривать будете.

Одобрительно кивнув, Савелий отправился в сени мыть руки, а все обитатели дома быстро расселись по лавкам, с интересом поглядывая на стоящий на столе горшок. Дождавшись главу семьи, женщина быстро разложила по тарелкам варево из горшка, и Джесси неожиданно догадался, что это такое. Однажды, ещё в самом начале знакомства с русской семьёй, ему приходилось пробовать щи с лосятиной. Именно так это называлось, при этом вкус лосятины Джесси узнал сразу. Такое мясо он пробовал в доме своего деда. Этот странный суп оказался удивительно вкусным. В одно мгновение сметя с тарелки свою порцию, он отложил ложку и быстрым взглядом окинул собравшихся за столом. Кроме хозяина и хозяйки здесь оказалось семеро детей, от семи до приблизительно семнадцати лет. При этом ему вдруг стало ясно, что эти дети от разных родителей. Двое старших, подросток и девочка лет пятнадцати, были похожи на хозяев, а остальные, как говорится, с бору по сосенке.

Заметив его интерес, Савелий прожевал свой кусок мяса и, отложив ложку, кивнул:

– Всё правильно. Эти двое – наши, а остальных после взрыва собрал: кого в лесу нашёл, кого у города. Теперь они наши. Так и живём.

– Понятно, – растерянно кивнул Джесси.

По большому счёту ничего нового в этой истории не было. Таких семей и в Штатах хватало, но Джесси удивился не тому, что эти люди подобрали потерявшихся или осиротевших детей, а тому, что они полны решимости вырастить их в лесу. Почти в первобытных условиях. Присмотревшись к ребятам, он неожиданно понял, что все дети вполне довольны своей жизнью и не видят в ней ничего особенного. Дождавшись, когда все доедят щи, хозяйка принялась накладывать на тарелки кашу из гречневой крупы. Настороженно принюхавшись к лежащей на тарелке каше, Джесси неожиданно понял, что и в этом блюде заметны весьма солидные куски мяса. Похоже, с охотой у этой семьи всё складывается удачно. Вылизав тарелку, Джесси осторожно отодвинул её подальше от края и, с удовольствием ощутив сытость, едва сдержал долгий зевок. Один из младших ребят, быстро уплетя свою порцию, выскочил из-за стола и, подхватив с печки большой чайник, потащил его к столу. Заметив, что парнишке тяжело, Джесси насторожился и, когда тот попытался вздёрнуть тяжёлый чайник выше головы, чтобы поставить на стол, успел вовремя его подхватить. Поставив горячий чайник на стол, он с удивлением покосился на спокойно сидящих родителей. Его возмущению не было предела, ведь мальчишка мог здорово обвариться. Заметив его взгляд, Савелий чуть усмехнулся и, отодвинув пустую тарелку, добродушно проворчал:

– Не волнуйся. Знает он, что чайник горячий. Да только им с самого детства приходится о себе самим заботиться. Старшие – кто со мной, на охоте, кто с матерью, в огороде, а младшие – по дому да на хозяйстве. Да и приучаются они к аккуратности так быстрее. Не хочет обжечься, будет осторожнее. Наука простая. Или – или.

– А не слишком жестоко? – осторожно спросил Джесси.

– А в тайге по-другому нельзя. Тайга, она слабых не щадит. Я не для того их от голода и тварей спасал, чтобы они в тайге по собственной глупости или слабости пропали. Пусть уж лучше при мне синяки да шишки набивают, чем потом ни за грош сгинут.

– Ну, вам виднее, – быстро пошёл на попятный Джесси, моментально осознав, что у этих людей свой, давно уже налаженный быт.

В чайнике оказался удивительно вкусный травяной чай. Выпив две кружки, Джесси понял, что сонливость прошла, и теперь он готов был к долгому, обстоятельному разговору с хозяином. Ему позарез нужна была информация, и этот человек мог её предоставить. Дети отправились по своим делам, а хозяйка занялась посудой. Воспользовавшись моментом, Джесси пересел поближе к хозяину и принялся задавать вопросы. Как вскоре выяснилось, Савелий отлично знал тайгу, но не имел ни малейшего понятия, что происходит в соседних поселениях. Он очень просто описал Джесси причину такого незнания. Опасаясь новых налётов, люди, спасшиеся в лесах, старались селиться подальше друг от друга, строя свои заимки и ведя хозяйство кто во что горазд. Пустив в ход все свои навыки добычи информации, Джесси то и дело задавал ненавязчивые вопросы, казалось бы не касающиеся интересующего его дела, но в итоге узнал всё, что можно было узнать у столь ограниченного в общении человека. Их неторопливая беседа закончилась далеко за полночь. Хозяева отправились спать на свои места, предоставив Джесси устраиваться на одной из лавок на выбор.

* * *

Через три месяца после проверки, генерал снова вызвал к себе всех кинологов и, едва поздоровавшись, спросил:

– Как дела?

Понимая, что, как старший группы, должен отдуваться за всех, Матвей вздохнул и, подумав, решительно ответил:

– Сдвиги в лучшую сторону есть, но пока о серьёзных результатах говорить рано.

– Почему? – развернулся к нему генерал.

– Собаки не люди. Они работают столько, сколько могут, а потом, потеряв интерес к происходящему, просто отказываются делать то, что требуется. Можно заставить их, но концентрация внимания будет уже не та.

– Плохо, – мрачно выдохнул генерал. – Нам нужна каждая собака, которую мы можем выставить в поиск. Твари опять активизировались. В СКС большие потери.

Едва услышав эти слова, Матвей вздрогнул и, напрягшись, настороженно посмотрел на начальство. Бросив на него быстрый взгляд, генерал вздохнул и, чуть пожав плечами, тихо проворчал:

– Это война, дружище.

– Сколько? – тихо спросил Матвей.

– За две недели – шестеро, – так же тихо ответил генерал.

– А собаки?

– Все. Били парами: и собак, и проводников.

– Сообразили, – мрачно кивнул Матвей.

– Вот именно, – так же мрачно кивнул генерал.

– А что со сканерами? Ваши головастики разобрались наконец, как их рассмотреть можно?

– К сожалению, нет. Как не прискорбно это признавать, но они так и не могут разобраться с этой проблемой.

– Значит, вы так и топчетесь в исходной точке, – решительно констатировал Матвей.

– Хотелось бы огрызнуться, но вы правы, Матвей Иванович.

– Что ж, в данной ситуации я вижу только один выход. Отправить всю группу на работу в СКС. Как говорится, судьба сама всё расставит по своим местам.

– Вы снова правы. Только работать вы будете не в СКС, а с нашим спецназом. Сами понимаете, отдать ваших псов в обычную службу мы не можем.

– Но ваши ребята не знают специфики работы с собаками. Насколько я знаю, они привыкли сначала палить, а потом задавать вопросы. Мы так не работаем. Первый выстрел делает только проводник, – начал было возражать Матвей. Но генерал, молча кивнув, прервал его излияния:

– Переданное вам отделение будет делать то, что вы скажете. И дело тут не в вашей важности, а в том, что ваши собаки слишком ценны для страны. И это не просто слова. Каждый из этих псов обошёлся нам в очень круглую сумму.

– А какое значение сейчас имеют деньги? – спросил Матвей. – Лично для меня собака дороже.

– Да нет, это я так, к слову, – несколько смутившись, ответил генерал. – Ладно, значит, так и порешим. Мы передаём вам роту нашего спецназа, и получается по десять бойцов на рыло. Организовываем свою службу поиска и зачистки. Порядок подчинения таков: поиском командуете вы, но как только тварь обнаружена, в дело вступают мои ребята.

– Первый выстрел делает проводник, – упорно повторил Матвей.

– Согласен, первый выстрел за вами, – устало кивнул генерал. – Готовьтесь, с завтрашнего дня начинаете.

– Но нам нужно хотя бы согласовать свои действия, проверить группу на сработанность, – заговорил Матвей.

Но генерал покачал головой:

– Времени больше нет. Твари научились не высаживать группы непосредственно у развалин, и нам теперь всё сложнее отслеживать места высадки. И, как следствие, в развалинах всё больше тварей.

– Что ж, завтра так завтра, – кивнул Матвей, понимая, что генерал прав.

Вернувшись в деревню, он первым делом выпустил Роя на участок и, присев на крыльцо, тяжело вздохнул. Зима выдалась тёплая, слякотная, и снега почти не было. Матвей очень надеялся, что в условиях зимы уничтожать пришельцев станет проще, как это было в прошлые зимы. Несмотря на свои невидимые костюмы, твари всё равно оставляли следы, что помогало бойцам уничтожать их самих.

Но сейчас всё складывалось против землян. И погода, и то, что твари извлекли уроки из поведения людей. Словно почувствовав его настроение, Рой, сделавший все свои естественные дела, степенно подошёл к крыльцу и, присев перед кинологом, уставился на него внимательным взглядом. Чуть улыбнувшись, Матвей протянул руку и ласково погладил его по тёплой морде. Шумно вздохнув, пёс склонил голову набок и, приоткрыв пасть, улыбнулся. Этот жест Матвей всегда расценивал как улыбку. Впрочем, так оно и было. Это он узнал за долгие годы общения с собаками. Они так и сидели, глядя друг на друга и чему-то улыбаясь. Их идиллию прервала Маша, дочь полковника Савенкова, пришедшая получить новые указания по дрессировке своего щенка. Этот подросток, боксёр, стал постоянным партнёром Роя по играм и различным проделкам, которые они с удовольствием проворачивали. Как всегда, первым приход гостей заслышал Рой. Едва Маша успела открыть калитку, как Бак, моментально сорвавшись с места, стремительно подлетел к сидящему Рою и, ткнувшись в него носом, понёсся в глубь сада. Чуть слышно взвизгнув от удовольствия, Рой стремительно метнулся следом за ним. Подошедшая девочка с улыбкой поздоровалась и, оглянувшись на угол дома, спросила:

– Они вам там ничего не разнесут?

– Нет, пусть носятся, – усмехнулся Матвей. – Только ноги береги. Слушай, кто из них куда летит.

– Как это? – не поняла Маша.

– Здесь земля мягкая, так что топот по ней далеко разносится. Просто расслабь ногу и прислушайся. Твой Бак намного легче, и прыжки у него такие же – лёгкие, быстрые. Рой тяжёлый, и прыжки у него длинные и тяжёлые. На это и ориентируйся. А если окажешься на асфальте, то просто прислушайся к стуку когтей. Словно иллюстрируя его слова, из-за угла вылетел Бак и, пулей пролетев мимо хозяйки, скрылся за поворотом. Следом за ним выскочил Рой и, не разбирая дороги, ринулся в просвет между стоящими людьми. Мощный пёс одним толчком отправил обоих в кусты, при этом даже не замедлив шага.

– Я же предупреждал, ноги береги, – пробурчал Матвей, выбираясь из кустов.

– Блин, как кегли раскидал, – удивлённо ахнула Маша, поднимаясь на ноги.

Более лёгкую девочку кобель просто смахнул с дороги под соседнее дерево. Сморщившись, Маша потёрла пострадавшую коленку и, покосившись на Матвея, обиженно буркнула:

– Такое впечатление, что он нас просто не заметил.

– Всё он заметил. Просто он отлично знает, что на разгоне да при его весе люди ему не противники. Вот он и прёт напролом. Что называется, знаете, что мы тут играем, ну так держитесь подальше.

– Вы ещё скажите, что мы сами виноваты, – фыркнула Маша, недоверчиво поглядывая на него.

– Так и есть. Мы не ограничили им место для игры, разрешив носиться по всему двору, так что теперь должны быть осторожны. Но ты успела заметить разницу в их беге?

– Успела, – с улыбкой кивнула девочка. – Мой несётся с почти барабанной дробью, а ваш – как лошадь.

Улыбнувшись такому определению, Матвей прислушался к треску кустов и азартному взвизгиванию и, убедившись, что у друзей всё в порядке, предложил:

– Пошли пока чаю попьём. Пусть побегают напоследок. С завтрашнего дня мы с Роем выходим на службу. Так что не до игры будет.

– Вы уедете? – спросила Маша, заметно огорчившись.

– Не знаю, возможно, – пожал плечами Матвей.

Врать девочке он не хотел, а обещать того, о чём и сам ничего не знал, не собирался. Но Маша недаром была дочерью офицера. Жизнь давно уже приучила её принимать подобные расставания как нечто неизбежное. Подумав, она тяжело вздохнула и, помолчав, задала следующий вопрос:

– Но ведь вы не забудете про нас?

– Ни в коем случае. Обещаю: если у нас будет возможность, мы обязательно приедем. Нам ведь всё равно больше ехать не к кому, – грустно улыбнулся Матвей.

Он давно уже понял, что привязался к этой не по годам развитой и рассудительной девочке. Потеряв всех, кого любил, он невольно перенёс все свои нерастраченные чувства на два живых существа, волею судьбы оказавшихся рядом с ним. И вот теперь ему снова предстояло расставание. Взяв себя в руки, Матвей быстро заварил чай и, усадив девочку за стол, начал отдавать последние указания. Домой он проводил её, когда уже стемнело, и, вернувшись обратно, принялся собирать вещи. Уложив в потрёпанный вещмешок всё необходимое, Матвей вымыл посуду и, погасив свет, улёгся на узкую солдатскую кровать. Сон сморил его сразу, как только он коснулся подушки головой. Переселившись в деревню, Матвей почему-то перестал видеть кошмары, преследовавшие его последние два года, но в эту ночь они снова вернулись. И опять, как и всегда, ему снилась парковка у магазина, улыбающиеся лица его девчонок и огромный огненный шар. Сон был таким ярким, словно это происходило с ним прямо сейчас. Он почти проснулся, когда в его сознание кто-то ворвался. Кто-то посторонний, странный. Слова, зазвучавшие в его мозгу, были отрывочны и больше походили на взлаивание:

– Матвей! Матвей! Не спать! Плохо! Плохо!

Глухо застонав, Матвей открыл глаза и, обведя комнату мутным взглядом, снова застонал. Тяжело опершись на локоть, он с трудом сел на кровати и, повернувшись, увидел Роя, сидевшего рядом с кроватью. Умный пёс, сидя рядом с ним, взволнованно дышал, вывалив язык набок и чуть слышно повизгивая. Увидев, что Матвей окончательно проснулся, пёс быстро облизнулся и, подбежав к своей миске, принялся жадно лакать воду. Посмотрев на своего питомца, Матвей тяжело вздохнул и, поднявшись, побрёл на кухню. Напившись прямо из чайного носика, он закурил и, посмотрев на собаку, тихо спросил:

– Похоже, приятель, твой проводник широким шагом направляется прямо в дурдом.

Подойдя вплотную, Рой медленно уселся и, посмотрев ему прямо в глаза, замер.

«Я точно с ума сойду с этими снами», – подумал Матвей и неожиданно услышал короткое:

– Нет.

– Чего? – испуганно спросил Матвей.

– Нет. Ты здоровый. Ты грустно, – услышал он в ответ и неожиданно понял, что слышит не ушами. Эти слова возникали у него в мозгу так, словно кто-то вкладывал их ему в голову. Ошалев от такого открытия, Матвей опустил глаза и, растерянно посмотрев на сидящего перед ним пса, испуганно отодвинулся назад. Это было впервые, чтобы он, опытный кинолог, вдруг испугался собственной собаки. Но в этом случае он даже не думал о том, что происходит. Ему действительно стало страшно.

Словно понимая, что происходит, Рой улыбнулся, открыв пасть и вывалив язык, и в голове Матвея снова прозвучало:

– Не бояться. Я тебя понимать.

– Понимаю, – автоматически поправил его Матвей и, вздрогнув, неожиданно расхохотался.

Это была настоящая истерика. Не устояв на ногах, Матвей уселся прямо на пол, продолжая смеяться. Остановиться его не заставил даже громкий стук в дверь. С трудом поднявшись на ноги, Матвей добрался до двери и, не спрашивая, кого принесло посреди ночи, открыл. На пороге стоял полковник Савенков вместе с Машей и Баком. Продолжая хохотать, Матвей пропустил их в дом и, прикрыв дверь, прошёл в комнату. Глядя на него как на ненормального, пришедшее семейство встало посреди комнаты. Кое-как отдышавшись, Матвей снова закурил и, удивлённо посмотрев на полковника, спросил:

– Что случилось, Андрей Сергеевич?

– У нас?! Это у вас что-то происходит, Матвей! Скажу откровенно, я ничего толком не понял, но нас разбудил Бак и просто силой вытащил на улицу. Точнее, вытащил он Машу, а я, естественно, кинулся следом. Я первый раз за всё это время увидел пса в таком возбуждении. Да и сторожевые собаки словно взбесились. Хорошо хоть они лаять попусту не приучены, а то тут бы уже на всю округу хай стоял. Приходим, а тут вы хохочете. Что произошло?

– Похоже, это всё из-за Роя. Точнее, не так. Мне кошмар в очередной раз приснился, а он, видать, за меня переживать начал, вот и взбудоражил всех собак вокруг, – пояснил Матвей.

Кивнув, полковник устало вздохнул и, обняв дочь за плечи, тихо сказал:

– Ну, убедилась, что с твоими друзьями всё в порядке? А теперь пошли досыпать.

Проводив гостей, Матвей устало плюхнулся на кровать и, покосившись на собаку, тихо проворчал:

– Ну вот и дожили: проводник беседует со своей собакой.

Всё это время пёс вёл себя как обычно, но едва Матвей закрыл за гостями дверь и сел, как он тут же уселся напротив и, настороженно глядя ему прямо в глаза, сказал:

«Я с тобой говорить».

Вздрогнув, Матвей взял себя в руки и, сосредоточившись, старательно подумал:

«Ты хочешь со мной поговорить?»

«Да».

«О чём?»

«Что мы делать завтра?»

«Завтра мы отправимся работать. Будем искать пришельцев и уничтожать их».

«Зачем?»

«Они – наши враги», – ответил Матвей, про себя удивляясь абсурдности ситуации.

«Ты видеть плохо, спать. Что это был?»

«Кажется, ты хочешь спросить, что мне приснилось, – после короткого раздумья перевёл для себя его вопрос Матвей. – Это называется кошмар. Это случилось с моей семьёй».

«У тебя быть самка и щенок. Они умереть. Поэтому пришельцев – твой враг», – резюмировал пёс, не отрывая от него взгляда.

«Пришельцы, – машинально поправил его Матвей и, спрятав лицо в ладонях, снова засмеялся. – Это абзац. Вот обучать грамматике собаку мне ещё не приходилось».

В ответ на его смех Рой тоже улыбнулся и, поднявшись, подошёл к нему вплотную. Положив тяжёлую башку проводнику на колени, он вздохнул, и Матвей почувствовал странную волну теплоты и любви. Пёс его жалел! Рой, собака, пёс, которого он вырастил, жалел его. Это открытие удивило Матвея до такой степени, что он невольно прижал голову пса к себе и чуть слышно всхлипнул:

– Жаль, что ты не знал их, Ройка.

«Я знать. Ты их любить. Я тоже. Мы убить пришельцы за то, что они убить самку и щенка».

– Убьём, приятель. Много убьём, – прошептал Матвей, чувствуя, как в груди закипает ненависть.

Отпустив пса, он улёгся и попытался снова уснуть. Пользуясь случаем, Рой выволок из своего логова матрас, который Матвей сшил ему вручную, набив старыми тряпками, и, подтащив его к кровати, тоже улёгся спать. Ранним утром их разбудил стук в дверь, и на пороге Матвей увидел высокого капитана в полевой форме. С первого взгляда оценив стать офицера, Матвей, уже полностью готовый к действию, одобрительно кивнул и, щёлкнув карабином поводка, ласково похлопал настороженно замершего Роя по боку:

– Поехали работать, приятель.

Бросив на него быстрый взгляд, пёс шумно втянул ноздрями запах капитана и, отступив в сторону, сел. Покосившись на собаку, офицер поправил ремень автомата и, осторожно отодвинувшись, негромко спросил:

– Чего он на меня так косится?

– Запоминает, – пожал плечами Матвей, быстро запирая двери дома.

– Вещи не берите. Вечером мы вас обратно привезём, – быстро сказал капитан, заметив увесистый вещмешок.

– А раньше можно было сказать? – не удержался от сарказма Матвей, снова отпирая замок.

– Я думал, вас предупредили, – сказал капитан.

– Дождёшься от вас, – фыркнул Матвей и, закинув мешок в сени, запер дверь.

Их транспортом оказалось стандартное БМП-2. Запустив собаку в десантный отсек, Матвей захлопнул кормовой люк и, недолго думая, открыл защёлку крышки верхнего люка. Увидев такое самоуправство, капитан открыл было рот, но, наткнувшись на мрачный взгляд проводника, спросил:

– Это обязательно?

– К сожалению, да. В машине слишком много резких химических запахов, а его нюх – наше главное оружие. А теперь давайте сразу обговорим порядок действий. Как только машина останавливается, все остаются на своих местах. Первыми на улицу выходим мы. Ваше дело – нас прикрыть. И помните: первый выстрел делаю я.

Мрачно скривившись, капитан покосился на сидящих рядом с Матвеем бойцов и, помолчав, спросил:

– Может, первыми, всё-таки, мы выходить будем?

– Это не оговаривается, капитан. Я понимаю, что генерал приказал вам беречь нас как собственные яйца, но первыми выходим мы. И это не упрямство, а наработанный опыт. Нюх собаки в двадцать раз тоньше человеческого. Поэтому все посторонние запахи мы просто обязаны исключить. И главное, помните – первый выстрел мой.

– Вопрос можно? – неожиданно подал голос один из бойцов, чьё лицо было скрыто вязаной маской.

– Давайте.

– Первый выстрел – это тоже наработанный опыт или просто не доверяете?

– Опыт. Я знаю собаку, её поведение и всегда могу понять, что происходит. Так что давайте обойдёмся без самодеятельности. Первый выстрел – мой, а дальше – вступаете вы, но только после того, как собака отойдёт.

– Ясно, – кивнул вопрошавший и, недолго думая, откинул лепесток лючка автоматчика.

Испустив мученический вздох, капитан натянул на голову шлемофон и, кивнув механику, нырнул обратно в пространство башни. Чуть улыбнувшись, Матвей положил ладонь на голову псу и, прикрыв глаза, неожиданно для себя подумал:

«Мы с тобой ночью правда говорили, или мне это тоже приснилось?»

«Мы говорить», – прозвучал короткий ответ, и Матвей только помотал головой.

Заметив его жест, один из бойцов обеспокоено спросил:

– Боитесь закрытого пространства или просто голова болит?

– Не выспался. Полночи кошмары мучили, – откровенно признался Матвей.

– Бывает, – кивнул боец, устраивая автомат в бойнице.

– Бывает, – в тон ему вздохнул Матвей, пытаясь настроиться на бой.

БМП подкатила к окраине города, и механик, заглушив двигатель, оглянулся через плечо на командира. Развернуться в узком пространстве своего места ему было сложно. Заметив его взгляд, капитан извернулся на своём сиденье и, заглянув в десантный отсек, громко сказал:

– Прибыли. Можете начинать.

– Через пару минут, – ответил Матвей. – Пусть выхлоп отнесёт в сторону.

Понятливо кивнув, капитан выпрямился и принялся осматривать ближайшие развалины в прицел. Приподняв верхний люк, Матвей осторожно выглянул на улицу и, втянув ноздрями сырой воздух, уселся обратно. Можно было выпускать собаку. Но едва он успел взяться за ручку, как вдруг почувствовал, как пёс напрягся и еле слышно зарычал. Обернувшись, он насторожено посмотрел на собаку и, погладив пса по морде, тихо спросил:

– Что случилось, приятель?

– Там! Много! Выходить! Плохо! Враги, враги!

От возбуждения фразы Роя стали отрывочными, но Матвей понял, что их машина угодила в засаду. Ласково оглаживая пса, Матвей попытался его успокоить, но тот только сильнее распалялся. Вскоре его рычание из еле слышного превратилось в громовое.

– Что это с ним? – встревоженно спросил капитан.

– Приготовиться к бою. Из машины не выходить, – приказал в ответ Матвей, открывая стрелковую амбразуру.

– Да какого… – зарычал в ответ капитан, но договорить не успел.

Из развалин послышалось давно знакомое шипение, и в борт машины ударил луч из оружия пришельцев.

– Огонь!!! – в полный голос заорал Матвей, высовывая автомат в бойницу и отвечая короткой очередью.

Капитан одним плавным движением развернул башню, и на развалины обрушился шквал огня. Сорокамиллиметровая автоматическая пушка выдавала восемьсот выстрелов в минуту, и капитан не жадничал, всаживая по осколочно-фугасному снаряду в каждый клочок развалин, где могли прятаться ксеносы. Пушку поддержали автоматы, и вскоре вокруг машины бушевало настоящее сражение. В течение трёх минут у всех сидевших в десанте было такое впечатление, что они оказались внутри огромного барабана. Опустошив магазин, Матвей выдернул автомат из бойницы и, сменив рожок, посмотрел на собаку. Резкий кислый запах сгоревшего пороха резал ноздри даже самому Матвею, чего уж говорить о собаке. Улёгшись на пол, Рой старательно прятал чуткий нос между лап, чуть слышно фыркая и взрыкивая.

– Потерпи, родной, скоро всё кончится, – проворчал Матвей, погладив пса по загривку.

Сменив магазины, бойцы настороженно притихли, вглядываясь в развалины. Несколько раз повернув башню из стороны в сторону, капитан осмотрелся и, сжав зубы, приказал:

– К машине! Прочесать развалины! Кинолог, останьтесь здесь.

Понимая, что в данной ситуации ему придётся подчиниться, Матвей распахнул люк и, выскочив на улицу, придержал Роя, не давая ему кинуться в развалины. Выскочившие из машины бойцы стремительно рассыпались цепью и, бесшумно скользя по щебёнке и битому кирпичу, принялись прочёсывать окрестности.

Отведя собаку в сторону, Матвей снял с пояса фляжку и принялся смывать пороховую гарь с морды собаки. Убедившись, что пёс отдышался, а десантный отсек проветрился, Матвей перевесил автомат на грудь и, закурив, устало привалился к кормовому люку. Минут через сорок бойцы собрались у машины и, удивлённо поглядывая на собаку, дружно закурили. Выкурив сигарету до конца, капитан затоптал окурок сапогом и, помолчав, осторожно спросил:

– Как ты узнал, что мы в засаду угодили?

– Он сказал, – ответил Матвей, ткнув пальцем в Роя.

– В каком смысле – сказал?

– Ну, все же слышали, как он зарычал ещё до того, как я открыл люк. Это и значит – сказал.

– Я, конечно, слышал, что собаки здорово чуют тварей, но чтобы так?! – капитан покрутил головой. – Ладно, давайте закругляться. На сегодня мы свою норму выполнили.

– Какую норму? – не понял Матвей.

– На отстрел тварей и растрату боеприпасов, – криво усмехнулся капитан. – За этот бой мы почти всё, до железки, выпустили. Так что в дальнейшем поиске смысла нет. Сам понимаешь, кирпичами в них кидаться бесполезно.

Мрачно кивнув, Матвей дождался, когда бойцы загрузятся в машину, и, запустив Роя, уселся в салон последним, захлопнув за собой люк. Механик включил двигатель, и тяжёлая БМП, стремительно развернувшись, понеслась на базу. Очевидно, по пути капитан успел доложить о результатах поиска, потому что едва машина успела остановиться, как к ней подлетел посыльный и, надсаживаясь, заорал, перекрикивая гул мотора:

– Проводника Беркутова к генералу!

Услышав этот вопль, Матвей вздохнул и, устало посмотрев на Роя, тихо сказал:

– Пошли докладывать.

«Что есть докладывать?» – тут же прозвучало в ответ.

«Расскажем, как всё было», – ответил Матвей, поражаясь самому себе.

Ему не приходилось объяснять своей собаке, что такое разговаривать с начальством. Оглядевшись, он нашёл взглядом командирскую палатку и, в очередной раз вздохнув, направился к ней. Клапан был откинут, и Матвей, заглянув внутрь, нашёл взглядом генерала, что-то быстро объяснявшего офицеру. Увидев проводника, генерал жестом пригласил его войти и, закончив разговор, повернулся к Матвею. Окинув его быстрым взглядом, он приказал, не обращая внимания на вошедшего следом за кинологом капитана:

– Докладывайте!

– Что именно? – уточнил Матвей.

– Всё, с самого начала.

– А нечего особо докладывать. Подъехали, приготовились к высадке, пёс подал сигнал, что рядом твари, я его озвучил, а дальше был бой, – коротко ответил Матвей.

– Хотите сказать, что собака учуяла их, не выходя из машины? – переспросил генерал.

– Так и есть.

– Но как такое возможно?

– Похоже, сработало его не совсем обычное происхождение. Другого объяснения у меня нет, – пожал плечами Матвей. – А что у других групп?

– Не самые приятные новости, – вздохнул генерал.

– Сколько? – глухо спросил Матвей, чувствуя, как сердце пропустило удар.

– Две пары. Нарвались на засаду. Одна собака ещё жива, но ветеринар говорит, что шансов мало.

– Я могу её посмотреть? – неожиданно для себя спросил Матвей.

– Конечно. Палатка – с другой стороны базы.

– Разрешите идти?

– Хорошо, идите. Но потом вернётесь сюда. Разговор ещё не окончен, – кивнул генерал, поворачиваясь к капитану.

Выскочив из командирской палатки, Матвей бегом понёсся в сторону госпиталя. Раненых людей и животных лечили по соседству. Так было проще обеспечивать обе клиники медикаментами и необходимым материалом. Эта война давно уже объяснила всем бойцам, что собаки в ней – главные действующие лица и без них люди были бы обречены. Рой, которому передалось настроение Матвея, мчался рядом с проводником, грозным рыком разгоняя с дороги всех зазевавшихся. Влетев в палатку, Матвей остановился и, ухватив первую же медсестру за рукав, быстро спросил:

– Где собака, которую ранили сегодня в поиске?

– Ротвейлер?

– Да.

– В углу, но боюсь, что ей уже не помочь.

– Ей?! – переспросил Матвей.

– Сука. Жалко псину… Молодая, здоровая, и вот так…

Кивнув, Матвей широким шагом прошёл в указанный угол и, осторожно подойдя к широкой, короткой койке, растерянно замер. Он и сам не понимал, зачем примчался сюда. Неожиданно Рой, тихо заскулив, поднялся на задние лапы и, упершись передними в край койки, начал принюхиваться к лежащей собаке. Матвей даже не помнил, как её назвали, но это была единокровная сестра Роя, и он очень надеялся, что всё обойдётся. Тихо повизгивая, Рой принялся вылизывать щёку суки, одновременно кося глазом на Матвея. Не понимая, что Рой хочет ему сказать, Матвей осторожно погладил его сестру по шее и неожиданно услышал, что собаки о чём-то говорят. Чтобы не мешать им общаться, он отошёл в сторону и стал ждать. Старательно вылизав сестру, Рой опустился на все четыре лапы и, подойдя к Матвею, уставился ему в глаза долгим, внимательным взглядом. Сообразив, что он хочет что-то сказать, Матвей насторожился и тут же услышал:

«Она говорила ему, враги. Он не слышал. Не слышал».

«Она умрёт?» – спросил Матвей.

«Нет. Она плохо. Очень плохо. Она не умереть. Долго болеть, но не умереть».

«Это хорошо, – ответил Матвей, опускаясь на корточки. – А ты как услышал врагов?»

«Они много говорить, надо убить люди. Я слышать, сказать тебе. Ты слышать, сказать всем».

«Молодец, парень. А теперь пошли к начальству», – улыбнулся Матвей, тяжело поднимаясь на ноги.

Но едва подняв голову, он неожиданно увидел перед собой медсестру, у которой спрашивал про раненую собаку. Стоя в проходе, у шеста, поддерживавшего купол палатки, она с интересом наблюдала за ними. Сообразив, что её заметили, она мило улыбнулась и, склонив голову к плечу, сказала:

– Такое впечатление, что вы со своим псом разговариваете.

– Любой собачник разговаривает со своей собакой, – пожал плечами Матвей.

– Она ещё жива? – спросила девушка, кивая в сторону койки.

– Больше того: она выживет, – улыбнулся Матвей.

– Кто вам сказал? – спросила девушка.

– Он, – ответил Матвей, кивая на Роя.

– Как это? Он понимает в ранах лучше врача?

– Думаю, да. Животные в таких вещах разбираются лучше людей.

– Вы так думаете?

– Я это знаю. Вспомните, собаки всегда начинают выть, когда их хозяин оказывается при смерти. Они чувствуют смерть близких, а она – его родная сестра.

– Ну, может, вы и правы, но мы не сможем держать её здесь долго.

– Почему? – удивился Матвей.

– В последнее время у нас очень много раненых животных.

– Понятно. Но, думаю, эту собаку вам прикажут здесь оставить. А если нет, попросите сообщить проводнику Беркутову. Я её заберу к себе.

– Договорились, – согласилась девушка. – А как вас зовут, проводник Беркутов?

– Матвей.

– А меня – Настя. Не беспокойтесь. Если что – я сообщу вам, Матвей, – улыбнулась девушка, сверкнув очаровательными ямочками на щеках.

Кивнув, Матвей хлопнул себя по бедру и направился к выходу. Добравшись до командирской палатки, Матвей заглянул внутрь и, убедившись, что генерал не устраивает никому очередной разнос, громко спросил:

– Разрешите войти?!

– Заходите, Матвей Иванович. Наш с вами разговор закончился ничем. Точнее, мы так и не успели договорить. Что вы там узнали?

– Первым делом прошу вас отдать приказ в ветеринарное отделение, чтобы ни в коем случае не вздумали усыплять собаку. Она выживет. Ранение тяжёлое, но жить она будет. У них сейчас запарка, но это не повод убивать такую собаку. – Матвей выделил голосом «такую», намекая генералу на его собственные слова.

– Я их самих поусыпляю, – зарычал в ответ генерал, хватая трубку полевого телефона.

Связавшись с ветеринарным госпиталем, он приказал вызвать к телефону его начальника и не терпящим возражения тоном приказал обратить особое внимание на раненую собаку. Убедившись, что его услышали, он положил трубку, повернулся к Матвею и, закурив, спросил:

– Что ещё?

– Пока всё. А теперь самое главное, – сказал Матвей и, собравшись с духом, начал рассказывать: – Всё дело в том, что ваш эксперимент удался. И даже слишком. Я понимаю, что это прозвучит дико, но всё дело в том, что собаки получили способность говорить с нами. Не вербально, а мысленно. И они отлично слышат ксеносов. Мы с вами были правы, когда решили, что ксеносы общаются телепатически. Собаки слышат их, и именно так, телепатически, Рой предупредил меня о засаде. Точно так же пытались предупредить своих проводников и те две собаки.

– Ни хрена себе! – протянул генерал, глядя на Матвея. – Это что же получается, что мы вывели собак-телепатов?

– Получается, так.

– С ума сойти можно.

– Я понимаю, что поверить в это трудно, но это правда. Только прошу вас пока никому об этом не сообщать. Сами понимаете, как только яйцеголовые об этом прознают, они нам с вами жизни не дадут. А сейчас не до их вывертов. У нас появился серьёзный шанс уничтожать тварей без особых потерь. Как было сегодня у нас. Нужно только научить ребят правильно слышать своих собак. Все научные изыскания лучше отложить на потом.

– Вынужден с вами согласиться, – задумчиво кивнул генерал. – А вы не могли бы продемонстрировать мне, как это работает?

– Ну, если не устраивать громких демонстраций, то приблизительно так, – ответил Матвей и, положив руку на голову Рою, старательно подумал:

«Рой, возьми штуку, в которую он говорил, и отдай её ему».

Матвей решил не вдаваться в объяснения, что такое полевой телефон. Подняв морду, Рой задумчиво покосился на проводника и, не спеша подойдя к столу, легко поднялся на задние лапы. Аккуратно сняв с аппарата трубку, он снова опустился на все четыре лапы и, подойдя к генералу, сунул трубку ему в руку, едва не сбросив аппарат со стола. Посмотрев на кусок эбонита у себя в ладони, генерал молча положил трубку на рычаг и, сунув руки в карманы, оторопело протянул:

– Я так понимаю, что это вы ему приказали сделать?

– Ну, ему самому телефон вообще-то не нужен, – пожал плечами Матвей.

– А чтобы говорить с ним, вам обязательно его за голову держать?

– В общем-то, нет, но так проще, – ответил Матвей, уже успевший получить кое-какие навыки в подобном общении.

– Получается, что они могут говорить со своими проводниками?

– Да, но судя по тому, что сегодня произошло, не со всеми. Насколько я могу судить, тут важна не только прямая, но и обратная связь.

– Иваныч, давай попроще, а то у меня и так крыша едет, – жалобно попросил генерал, и Матвей от неожиданности поперхнулся.

– Ну, если попроще, то не всё зависит от собаки. Проводник должен иметь предрасположенность к подобному общению. Не знаю, как это происходит и по какому принципу работает, но сегодня два проводника не смогли услышать своих собак. Результат вам известен.

– Так получается, что мы решили только одну половину проблемы. Есть собаки-телепаты, способные услышать тварей, но нет проводников, способных услышать самих собак. Не было печали… И какой же у нас выход?

– Откровенно говоря, понятия не имею, – пожал плечами Матвей.

– А как вы сами поняли, что слышите его?

– Случайно. Ночью мне приснился кошмар. Снова увидел, как гибнут мои девчонки, а Рой его прервал.

– Как?

– Очевидно, я начал метаться и стонать во сне, он проснулся, увидел, что мне снится, и начал звать. Во всяком случае, когда я пришёл в себя, всё было именно так. Он метался вдоль кровати и звал меня по имени. С этого всё и началось.

– Извините, что заставляю вас вспоминать об этом, но если рассуждать логически, первый контакт у вас состоялся в момент сильного эмоционального волнения. С этого момента ваши отношения переходят в иную плоскость. Он легко воспринимает переговоры ксеносов и сразу предупреждает об опасности вас. Но вы общаетесь уже намного проще. Получается, главное – начать.

– Похоже, что так, – вздохнул Матвей.

– Что-то не так? – насторожился генерал.

– Простите, голова болит, – развёл руками Матвей. – Слишком много всего за одни сутки навалилось.

– Хорошо, отправляйтесь домой. Дежурная машина отвезёт вас в деревню. Скажите водителю, что это мой приказ. Впрочем, он знает.

– С чего вдруг такие привилегии? – спросил Матвей.

– Не хотел этого говорить, но вы оба – наша единственная надежда на то, что весь этот проект удался. Во всяком случае, сегодня я даже духом воспрял. Уж очень здорово всё получилось.

– Да уж, здорово, – устало кивнул Матвей.

У него действительно здорово разболелась голова, и сейчас он чувствовал себя так, словно она оказалась в тисках. Виски ломило, а глаза, казалось, вот-вот вывалятся из орбит. Спокойно сидевший рядом с ним Рой тихо взвизгнул и, вскочив, принялся взволнованно метаться по палатке.

– Что это с ним? – настороженно спросил генерал, поворачиваясь к проводнику.

Но вместо ответа Матвей смог выдавить из себя только страдальческий стон и, не удержавшись на ногах, медленно осел на пол. Не понимая, что происходит, генерал громовым голосом приказал вызвать бригаду медиков и, распахнув клапан входа пошире, попытался отозвать Роя в сторону. Но огромный кобель просто проигнорировал его приказы, принявшись осторожно вылизывать виски своего проводника. Медики, примчавшиеся на вызов генерала, с удивлением обнаружили в командирской палатке лежащего на полу человека, лицо которого было залито кровью из носа и прокушенной губы. Рядом с телом стоял огромный пёс, старательно вылизывавший ему виски. Увидев людей в белых халатах, пёс отступил в сторону, позволив санитарам уложить проводника на носилки, но от своего человека не отстал, рявкнув на главврача в госпитале так, что того едва кондрашка не хватила. После этого собаку оставили в покое.

* * *

Переночевав на хуторе у Савелия, Джесси выбрался на заброшенную дорогу и, мысленно перекрестившись, бодро помчался дальше. Ему во что бы то ни стало нужно было добраться до более обжитых мест, чтобы получить полную картину происходящего в стране.

Проведённая в тепле ночь и простая, сытная пища полностью восстановили его силы, и теперь он решительно продвигался в глубь страны, желая попасть в один из больших городов, расположенных ближе к уральскому хребту. Ещё дома он старательно изучил расположение всех больших городов в России и неожиданно для себя понял, что за этими легендарными горами крупных поселений почти нет. Все основные большие города были расположены по границе и на побережье. Промышленные центры он в расчёт не брал. Давно уже было известно, что из этих городов, из-за перестройки и последующих переходных лет, почти всё население уехало. Отсутствие работы гнало людей искать лучшей доли в европейской части страны. Именно туда Джесси и предстояло добраться. Но сейчас, оказавшись в этой стране, он неожиданно для себя понял, во что вляпался. Территория этой страны поистине поражала воображение, и только теперь Джесси вспомнил, что когда-то её называли одной шестой частью суши. Всей суши. Всей свободной от Мирового океана суши. И даже то, что Советский Союз давно уже развалился, не сильно упрощало его задачу.

– Похоже, это путешествие на пару лет, – тихо проворчал Джесси, быстро осматриваясь и продолжая бежать.

Неожиданно он расслышал гул мотора и, насторожившись, снял карабин с предохранителя. Звук мотора явно приближался, и Джесси на всякий случай прогнал про себя свою легенду. Увидев выехавший из-за поворота БТР, он мысленно похвалил себя за то, что спрятал пистолет в вещмешок. Перейдя на край дороги, он продолжил путь. Надрывно воющий мотором броневик подкатил вплотную и, заскрипев изношенными тормозами, остановился. Открылся командирский люк, и на Джесси с интересом уставилось молодое открытое лицо. Бросив быстрый взгляд на плечи бойца, Джесси быстренько припомнил, что две маленькие звезды – это лейтенант, – и приготовился к разговору.

– Ты откуда тут такой бодрый взялся? – с интересом спросил боец.

– Из Владивостока пробираюсь, командир, – улыбнулся в ответ Джесси.

– А документы есть?

– Издеваешься?! Какие тут документы после этого ужаса? Едва из города ноги унёс.

– Не похоже, что бедствуешь. Лыжи хорошие, карабин ухоженный, да и одет не как обычный беженец, – не поверил ему лейтенант.

– Одеждой у якутов разжился, а лыжи и оружие, уже после бомбёжки, в городе нашёл. Выживать-то как-то надо было, – пожал плечами Джесси, про себя проворчав: «Откуда ты такой глазастый взялся на мою голову?»

– У якутов, говоришь. А на что сменял? – не унимался лейтенант.

– На патроны. Деньги им без надобности. Да и кому они теперь вообще нужны, деньги? – вздохнул Джесси.

– А чего вдруг с места снялся? – допытывался лейтенант.

– Мы всегда рыбалкой жили, а теперь, после всего этого, и в море не выйдешь. Страшно. Звери так и ждут, чтобы кто-то в порт сунулся.

– Стреляют? – сочувственно спросил боец.

– Не то слово. А самое поганое, что не увидишь их никак. Голодно стало, вот и подался поближе к цивилизации.

– А что в других городах?

– Да то же самое. Кто выжил, по тайге разбежались. Кто избу, кто землянку построил. И живут. Точнее, выживают. Переночевать пустят, накормить – накормят, но жить рядом с собой не позволят. Боится народ кучно жить, – ответил Джесси, старательно повторяя то, что услышал от Савелия.

– Боится, – скрипнув зубами, кивнул лейтенант. – Ладно, залезай на броню. До базы с нами доедешь, а там как сам захочешь. Можешь дальше идти, а можешь остаться. Нам хороший стрелок не помешает.

– Так я же без документов, – сделал вид, что размышляет, Джесси.

– Ну, особисты, конечно, проверку устроят, но сильно зверствовать не станут. Какие теперь проверки, – вздохнул лейтенант.

– Я уж лучше до базы – и дальше. Может, повезёт, родных в Череповце найду, – вздохнул Джесси, специально называя город, идти в который не собирался.

Ему совсем не улыбалось оказаться под лупой у какого-нибудь старательного агента, моментально сумеющего выяснить, что ничего толком о городах, которые назвал, он не знает. Задумчиво посмотрев на него, боец неопределённо пожал плечами и, кивнув, проворчал:

– Хозяин – барин.

Скинув лыжи, Джесси быстро взобрался на броню, и БТР, выплюнув струю сизого дыма, уверенно покатил по дороге. Прислонившись к башне, Джесси устроился поудобнее и, придерживая лыжи, принялся обдумывать дальнейший маршрут. В идеале ему нужно было добраться до Москвы и, как следует осмотревшись, оправиться в обратный путь. По большому счёту, пройдя почти через всю страну, он получал полную картину происходящего, но начальство, ставя ему задачу, не придумало ничего умнее, как поручить ему выяснить способы борьбы с пришельцами. Пришельцы! Это слово Джесси слышал только по телевизору, когда натыкался на один из фильмов категории Б, или в комиксах, до которых так охоч был его братишка. После нападения он не раз благодарил всех святых, что так и не удосужился завести семью. В подобной мясорубке было проще выжить одиночке. Кроме того, всё его свободное время занимала работа, а разрываться между семьёй и карьерой он не хотел. Вспомнив, как погибли его близкие, Джесси тихо скрипнул зубами и, сжав кулаки, в очередной раз поклялся себе, что будет уничтожать тварей до тех пор, пока сможет держать в руках оружие.

На этом попутном броневике он проехал почти полсотни километров и, когда машина остановилась у едва заметного просёлка, даже обрадовался. Броня не самое удобное место для дальних поездок. Выглянувший из машины лейтенант с интересом посмотрел на своего попутчика и, кивнув на просёлок, сказал:

– Нам сюда. Или передумал и с нами до базы рванёшь?

– Спасибо, – покачал головой Джесси. – Я дотемна ещё вёрст тридцать отмахать успею, – добавил он, вовремя вспомнив старинную меру длины, применявшуюся в России.

– Ну, смотри сам, – кивнул лейтенант и, дождавшись, когда пассажир слезет на землю, скомандовал, заглядывая в люк: – Поехали, Вась. Этот – дальше пойдёт.

БТР взревел и, скатившись на просёлок, скрылся за поворотом. Проводив старую машину взглядом, Джесси облегчённо перевёл дух и, застегнув крепления, решительно зашагал дальше. Случайная встреча здорово сэкономила ему силы и время, и теперь он хотел только одного: оказаться от этого перекрёстка как можно дальше. Широкие лыжи легко скользили по мягкому, пушистому снегу, и Джесси вернулся к своим размышлениям.

Определить общую картину происходящего труда не составляло. Но как узнать, что именно русские применяют для борьбы с пришельцами? Не станешь же ходить вокруг базы и тупо задавать вопросы всем военным подряд. Из-за отсутствия документов наниматься в одну из боевых групп просто глупо. Но брать с собой документы начальство не разрешило. Это действительно могло навести на ненужные мысли. При внезапном нападении люди стараются спасти детей, близких, какие-то вещи и только в последнюю очередь думают о бумагах. И поэтому человек, называющий себя беженцем из далёкого города, но имеющий при себе паспорт, вызовет подозрение. Оставалось только надеяться на отсутствие связи и на то, что проверить, был ли такой человек в таком городе или нет, просто невозможно. А уж тем более если этот человек – полукровка, за которого Джесси и планировал себя выдавать. Сын русского строителя и якутки, окончивший школу и большую часть жизни проживший в тундре. Легенда простая и дающая ему законное право иногда путаться в некоторых словах, так как в своей семье он говорил в основном на языке матери. К тому же это избавляло его от необходимости описывать и называть несуществующих родственников. Ответ на подобный вопрос был прост. Отец приехал из Череповца, несколько лет проработал в тундре, а после его отъезда оказалось, что на свет должен появиться он. Как следствие, отца он не знает, о возможных родственниках слышал только от матери и ни на что особо не рассчитывает. Просто ушёл из родных мест, потому что всё стойбище было уничтожено. Отсюда же – одежда, умение хорошо стрелять и ориентироваться на любой местности. Все остальные навыки, такие как владение рукопашным боем, знание языка и тому подобное, он никому демонстрировать не собирался.

К вечеру, преодолев ещё около сорока километров, Джесси уже собрался искать место для ночлега, когда неожиданно заметил очередную струйку дыма, медленно поднимавшегося в быстро темнеющее небо. Свернув с дороги, он, не спеша, двинулся в сторону источника дыма, настороженно всматриваясь в темнеющую тайгу. Съехав в небольшой распадок, он увидел несколько одноэтажных строений, над одним из которых и вился замеченный им дымок. Поначалу Джесси не заметил ничего странного, но, присмотревшись, неожиданно понял, что в этом поселении всё было не так, как было устроено на хуторе у Савелия. Если изба Савелия была построена прочно, можно сказать, на века, то длинное несуразное здание, над которым вился дымок, было сложено из разных кусков. Доски, брёвна, куски жести и пластика. У Джесси сложилось такое впечатление, что он неожиданно попал домой, на южное побережье Штатов. Тряхнув головой, чтобы отогнать наваждение, он криво усмехнулся и едва успел сделать два шага, как из кустов вышел высокий, очень худой человек с длинной бородой и, разведя руками, громко произнёс:

– Добро пожаловать, странник. Войди в нашу обитель и будь нашим гостем.

– Спасибо, почтенный. Я с большим удовольствием приму ваше гостеприимство, если, конечно, это не будет вам в тягость, – как можно вежливее ответил Джесси, внимательно рассматривая странного человека.

Сделав ему приглашающий жест рукой, человек тяжело зашагал по снегу в сторону строений. Пропустив его вперёд, Джесси медленно покатил следом, на всякий случай внимательно осматриваясь. Где-то на уровне подсознания у него в голове тихонько зазвенел сигнал тревоги. Давно уже привыкнув доверять своему инстинкту, Джесси старался быть начеку. Подойдя к двери, он снял лыжи и, стряхнув с них снег, шагнул следом за хозяином. Внутреннее убранство дома не обмануло ожиданий Джесси. Везде царили холод и ужасная нищета. Длинное помещение отапливалось только одной железной печкой, вокруг которой и собрались все обитатели этого странного жилища. Укутанные кто во что горазд, они производили впечатление не беженцев, а погибающих от холода и голода. Растерянно покосившись на этих людей, Джесси поздоровался и, сняв с плеч вещмешок, присел к столу, подчиняясь жесту приведшего его человека. Но сесть он постарался так, чтобы за его спиной оказалась только стена. Прислонив лыжи рядом с собой и поставив под них мешок и карабин, он внимательно посмотрел на бородатого и, улыбнувшись ему одними губами, спросил:

– Скажите, почтенный, как далеко от вашего поселения до города?

– А зачем тебе город, путник? – вопросом на вопрос ответил тот.

– Для ориентира. Хочу понять, как далеко мне ещё идти, – пожал плечами Джесси.

– А куда ты вообще идёшь?

– Родственников ищу, – коротко ответил Джесси, не сводя с него тяжёлого взгляда.

– Родственников – это хорошо, – кивнул бородач. – А пришёл ты в святой скит последователей Сына Божия. Все, кого ты здесь видишь, есть братья и сёстры в святой вере, что придёт час – и спасутся те, кто был твёрд в годину испытаний.

«Во попал! – ахнул про себя Джесси. – Вот только фанатиков мне и не хватало. Пожалуй, есть и пить здесь ничего не надо. Ещё отравят какой-нибудь гадостью и оберут до нитки».

– Сестра Наталья, накорми гостя чем Бог послал, – тем временем приказал бородатый.

– Простите, почтенный, но, судя по всему, с пищей телесной у вас и так не густо, поэтому я перекушу тем, что с собой имею, – быстро ответил Джесси, протягивая руку к своему мешку.

По тому, как злобно сверкнули глаза бородатого, Джесси понял, что угадал. Усмехнувшись про себя, он достал из мешка кусок вяленого мяса, полученного им в дорогу от Савелия, и половину пресной лепёшки, которыми и поужинал, стараясь не замечать голодных взглядов, бросаемых на него сидевшими у печки людьми. В конце концов, они сами выбрали себе такую жизнь, и вешать себе на шею кучу бестолковых нахлебников, способных только молиться и тупо исполнять приказы самозваных святых, он не собирался. Плотно перекусив, Джесси как следует завязал горловину мешка, успев незаметно переложить пистолет за пазуху. Несмотря на то, что присевший с другой стороны стола бородач следил за каждым его движением, Джесси рискнул достать пистолет, готовясь к любому развитию событий. Глотнув воды из своей фляжки, уже успевшей оттаять, он небрежно улыбнулся бородачу и, осмотревшись, спросил:

– Вы позволите мне переночевать на этой лавке, почтенный?

– Может, ты, путник, желаешь услышать о спасении, которое можешь обрести в нашей обители? – елейным голосом спросил бородач.

– Простите, почтенный, но устал я сегодня. Не до разговоров. Так что, если позволите, я переночую, а утром дальше пойду, – решительно отказался он.

– Тебя не интересует слово Божье?! – возмутился бородач, но Джесси сразу стало ясно, что возмущение это притворно.

– Слово Божье нужно слушать с чистыми помыслами и ясной головой, а у меня сейчас в голове только одна мысль: поспать, – удручённо вздохнув, ответил Джесси.

– Так давай вместе помолимся, очистим мысли наши и устремимся помыслами к Всевышнему, – радостно подскочил бородатый.

– Молитва – дело личное, можно сказать, интимное. И делать это нужно тогда, когда того хочет душа человека. А моя душа хочет только одного: спать, – твёрдо ответил Джесси, внимательно наблюдая за бородачом.

Скривившись так, словно разжевал лимон, бородач несколько минут пялился на Джесси, но потом, взяв себя в руки, мрачно кивнул:

– Хорошо, можешь спать на этой лавке, – процедил он, резко поднимаясь на ноги.

Благодарно кивнув, Джесси отодвинул лавку к стене и, пристроив под голову свой мешок, устроился спать. Лавку он умудрился поставить так, чтобы любой, попытавшийся взять прислонённые к стене лыжи и карабин, не смог бы этого сделать, не побеспокоив самого Джесси. Он действительно устал, но даже долгая дорога не смогла заставить его отключиться полностью. Настроившись, он заставил себя уснуть только частью сознания. Глаза его действительно спали, а уши продолжали фиксировать всё происходящее вокруг. Так спали волки, и так же умели спать его предки, индейцы навахо. Уже засыпая, Джесси услышал, как бородач резким голосом приказал одной из своих подчинённых прийти к нему в келью, и вскоре оттуда послышались знакомые звуки. Не сдержав любопытства, Джесси повернулся на бок и принялся осторожно наблюдать за входом в келью. Но время шло, а бородач всё не успокаивался. Плюнув, Джесси устроился поудобнее и действительно отключился. Ночь почти прошла, когда не спавший слух Джесси подсказал ему, что к лавке кто-то осторожно подкрадывается. Медленно, словно во сне, передвинув руку так, чтобы она оказалась на рукояти пистолета, Джесси закинул другую руку на лицо, чтобы защитить голову от возможного удара. Дождавшись, когда подошедший к лавке человек попытается вытянуть из-за него карабин, Джесси выхватил пистолет и, ткнув стволом в бок вору, тихо сказал:

– Убери руки, если сдохнуть не хочешь.

– Святотатство! – неожиданно громко завизжал бородач.

К вещам Джесси протянул блудливые ручонки именно он. Не обращая внимания на его визг, Джесси молча взвёл курок, и щелчок отлично смазанного механизма разом оборвал все крики.

– Я не шучу, святоша. Не отвалишь в сторону, мозги вышибу, – прошипел он, и в этом тихом, спокойном голосе прозвучало больше угрозы, чем во всех криках сразу.

– Ты не посмеешь стрелять! Бог меня защитит! – прозвучал пафосный ответ.

– Хочешь это проверить? – спросил Джесси, иронично усмехнувшись.

Опершись на свободную руку, он приподнялся и, быстро оглянувшись, заметил двух мужиков, замерших с дубинами в руках. Понимая, что ситуация патовая и просто так его не выпустят, Джесси одним плавным движением опустил пистолет и прострелил бородатому колено. Не смертельно, но жутко больно. Пользуясь тем, что святоша резко озаботился состоянием своего здоровья, Джесси моментально взял на прицел двух дуболомов и, мрачно усмехнувшись, приказал:

– Деревяшки свои бросили и в уголок отошли. Иначе всю жизнь хромать будете.

Растерянно переглянувшись, мужики дружно бросили свои дубины и, покорно убравшись в указанный угол, принялись сверлить Джесси настороженными взглядами. Тяжело вздохнув, он поднялся и, прислушавшись к своим ощущениям, понял, что успел полностью восстановиться. Мрачно посмотрев на страдальчески стонущего бородача, Джесси криво усмехнулся и, качнув пистолетом, спросил:

– И много путников ты так обобрал?

– Заблудшие души должны склониться перед величием слова Божьего, иначе их казнят! – фальцетом взвизгнул бородач.

Закинув карабин на плечо, Джесси прошёл за загородку, где развлекался святоша, и, одним движением сорвав занавеску, заглянул внутрь. На деревянном топчане, застеленном грязной простынёй, свернувшись в комок, лежала девушка. Точнее, девочка. Отброшенное в сторону хозяйской рукой одеяло прикрывало её бёдра только одним углом. От холода девочка посинела и заметно дрожала, но укрыться одеялом не смела. Пара десятков синяков украшала её худенькое тельце. Несколько лучин давали достаточно света, чтобы как следует рассмотреть её. Заметив едва сформировавшуюся грудь, Джесси понял, что этому ребёнку нет и пятнадцати, и, зарычав от злости, быстрыми шагами вернулся к лежащему святоше.

– Тварь поганая, и после этого ты смеешь говорить о Боге?! Да это же ещё ребёнок!

– Благодать святая вошла в её тело, и душа её будет спасена! – завопил в ответ бородач, старательно отползая подальше от этого страшного путника.

– Попробуй спасти свою душу, мразь, – рявкнул в ответ Джесси и, одним движением вскинув пистолет, всадил ему пулю прямо между глаз.

Внимательно следившие за происходящим обитатели скита дружно вскрикнули от ужаса, когда голова бородача, отброшенная силой выстрела, гулко стукнулась о деревянный пол. В доме воцарилась гробовая тишина. Вздохнув, Джесси сунул пистолет за пояс и, закинув на плечи мешок, направился к двери.

– Слышь, мил человек, а как нам быть? – протянул один из сидевших в углу мужиков.

– Своими мозгами живите. Как все люди живут. И не надейтесь, что за вас кто-то другой решит ваши проблемы, – ответил Джесси и, выйдя за дверь, надел лыжи.

Ещё не рассвело, но оставаться в этом поселении было выше его сил. Бросив на компас быстрый взгляд, он убедился, что дорога идёт в нужном ему направлении, и, глубоко вздохнув, решительно побежал дальше.

* * *

Веки почему-то не открывались, а в глаза как будто насыпали песку. Это была первая мысль, которая пришла Матвею в голову. Несколько минут он просто лежал, пытаясь понять, где он оказался и каким дьяволом его сюда занесло. Сообразив, что ничего не может вспомнить, он, в очередной раз попытавшись открыть глаза, вдруг увидел над головой брезентовый потолок палатки. Сам он лежал на узкой койке, рядом с которой стояла железная стойка для капельницы. Проследив взглядом трубку от капельницы, он понял, что другой её конец упирается ему в локтевой сгиб.

– Рой! – Матвея, словно током ударило.

Ухватившись рукой за уголок каркаса кровати, он попытался приподняться, но в этот момент в углу палатки кто-то сдавленно охнул и выскочил за порог. Дальше события понеслись вскачь. Клапан палатки отлетел в сторону, и к койке подлетел тот, за кого Матвей так беспокоился. Огромный, мощный кобель даже сдвинул с места койку вместе с лежащим на ней человеком, когда, не успев вовремя остановиться, налетел на неё боком. Увидев, что его питомец жив и даже очень здоров, Матвей облегчённо вздохнул и попытался встать, но вошедший в палатку генерал решительно пресёк эту попытку, твёрдо приказав:

– Лежите спокойно, Матвей Иванович.

– Почему? Я же вроде не ранен, – сказал Матвей.

– Не ранены, но врачи нашли у вас сильное нервное истощение. Так что лежите и приходите в себя.

– Не до отдыха сейчас, – упрямо замотал головой Матвей, делая очередную попытку подняться. – Люди гибнут, а я пока только один, кто может правильно собаку понять.

– Хватит в героя играть, – рявкнул в ответ генерал. – Если в поиске снова в обморок грохнетесь – и себя, и бойцов погубите. Да и не до вас сейчас.

– В каком смысле? – не понял Матвей.

– В прямом, – резко ответил генерал и, оглянувшись, жестом отослал весь медицинский персонал подальше. – Как вам известно, у нас есть кое-какие наработки, которые заставляют ксеносов обнаруживать себя. Вот ими мы пока и пользуемся. Как показала ваша с ними встреча, в развалинах их больше, чем мы предполагали. Так что бои сейчас идут серьёзные.

– Сколько я здесь валяюсь? – спросил Матвей.

– Уже третьи сутки пошли. Самое паршивое, что ваш зверь ни от кого пищу принимать не желает и от палатки его не отогнать. Как с цепи сорвался. Двух наших кинологов порвал. Хорошо, что они знали, с кем дело имеют, и специальные рукава надели. Так эта сволочь не в рукав, а в ноги вцепилась, – с улыбкой ответил генерал, кивая на сидящего у кровати Роя.

– Сильно порвал? – испуганно спросил Матвей.

Ещё свежи были в памяти репрессии, которым подвергали животных, укусивших человека.

– Нет. Такое впечатление, что он просто показал им, что с ним лучше не связываться, и вернулся на своё место.

– На какое?

– Под вашей кроватью. Он отсюда только по нужде выходил. Ох и напугали вы меня, Матвей Иванович. Самая перспективная пара, уже сумевшая доказать свою работоспособность, – и вдруг такой фортель!

– Простите, я не хотел, – смущённо усмехнулся Матвей.

– Знаю, – устало улыбнулся генерал, медленно присаживаясь на край кровати. – Как сейчас себя чувствуете?

– Почти нормально, только голова немного тяжёлая.

– Ну, это как раз понятно. Сейчас вас врач осмотрит, а потом поговорим. Только давайте сразу с вами договоримся: без глупого героизма. Вы нужны мне действительно здоровым, а не кажущимся таковым. Поймите, от вашего здоровья многое зависит. Не могу вам сейчас сказать всего, но поверьте, это так. Поэтому молча делать всё, что прикажет врач, и не пытаться с ним спорить. Заодно и ему пожрать прикажите, – добавил он, ткнув пальцем в собаку.

– Если разрешат его здесь покормить. В противном случае мне встать придётся, – вздохнул Матвей.

– Это ещё почему? – не понял генерал.

– Как вы знаете, мы с ним очень связаны, и не только физически. Он не станет ничего есть, если меня не будет рядом.

– Чёрт с вами, ослы упёртые, – усмехнулся генерал. – Воспользуюсь своим служебным положением в очередной раз.

Жестом подозвав к себе врача, он коротко обрисовал ему ситуацию и, вздохнув, попросил его выделить уголок, где можно было бы обустроить место для пса. Ответив генералу возмущённым взглядом, врач попытался что-то возразить, но, услышав глухое рычание Роя, испуганно замолчал.

Положив руку на голову пса, Матвей попытался угомонить его, но вместо этого добился только усиления рычания. У всех присутствующих сложилось такое впечатление, что кто-то повернул ручку усиления звука. Взявшись ещё слабыми после обморока пальцами за шипастый ошейник, Матвей тихо, но твёрдо приказал:

«Тише, мальчик, это не враг».

«Враг», – неожиданно услышал он в ответ.

Матвей, удивлённо покосившись на врача, перевёл взгляд на генерала. Сообразив, что тот ничего не слышал, он медленно подтянул пса поближе к кровати и, подумав, примирительно произнёс:

– Не сердитесь, доктор. Для него все посторонние – это потенциальные противники. Дрессировка такая. Так что просто позвольте ему остаться здесь. Сами понимаете, что выгнать его ни у кого не получится, а рядом со мной он будет спокойным и тихим.

– В любом случае другого выхода у меня нет, – фыркнул врач, полоснув пса ненавидящим взглядом.

Выразительно покосившись на генерала, он развернулся и, выпрямившись, словно аршин проглотил, вышел из палатки. Дождавшись, когда он скроется за порогом, Матвей отпустил Роя и, настороженно посмотрев на генерала, тихо сказал:

– Рой считает его врагом.

– В каком смысле? Он же человек?! – развёл руками генерал, удивлённо глядя на собаку.

– Не знаю, что это значит, но, похоже, пёс воспринимает и мысли, и эмоции людей. Кроме того, не стоит забывать, как погиб тот Рой. Сами знаете, среди людей немало тех, кто готов уничтожить всех окружающих, лишь бы спасти свою шкуру.

– Да уж, мерзости повылазило… Мародёры, бандиты, торговцы органами, работорговцы, религиозные деятели всякие. Люди годами дверь в дверь по соседству жили. Здоровались, праздники вместе отмечали, а после нападения – с ходу бросились счёты сводить. Такое впечатление, словно гнойный нарыв вскрыли.

– Так и есть, вскрыли. То, что для одних – горе, для других – возможность реализовать свои амбиции и потешить глупые комплексы. Вполне возможно, что этот эскулап считает себя достойным более значимого места, чем должность главврача отделения. Или – просто собак не любит. А может быть, и так, что он мечтает отдать нас всех тварям и таким образом приподняться. В любом случае присмотреть за ним не помешает.

– И вы снова правы, – вздохнул генерал. – Умный вы человек, Матвей Иванович. Одно удовольствие общаться с вами. Каждый раз, как ни встретимся, умудряетесь сюрприз преподнести.

– Я стараюсь, – усмехнулся в ответ Матвей.

– Может, будет лучше перевести вас отсюда?

– Не стоит. Рой здесь, а он никому не позволит причинить мне вред. Кроме того, кто предупреждён, тот вооружён. Так что мне лучше пока остаться здесь. Зато этот у нас на глазах будет.

– Ну, на этот счёт волноваться не стоит. И без вас найдётся кому за ним присмотреть, – усмехнулся генерал, бросив беглый взгляд на вернувшуюся на своё место медсестру.

– Вот, значит, как, – понятливо усмехнулся Матвей, заметив его взгляд. – Похоже, он давно у вас на карандаше.

– С чего вы взяли?! – возмутился генерал, иронично усмехнувшись.

– Догадался. А раз так, то мне тем более лучше побыть здесь. Может, и получится подвигнуть его на необдуманные шаги.

– Предлагаете ловить на живца? – с интересом спросил генерал.

– Чем быстрее избавимся от подобных типов, тем легче воевать будет, – твёрдо ответил Матвей, откидываясь на подушку.

– Тоже верно, – кивнул тот и, поднявшись, добавил: – Отдыхайте. И главное – нервы берегите. Нам ещё очень многое сделать нужно.

– Сделаем. Я за своих девчонок этих тварей зубами грызть буду, – зло выдохнул Матвей, чувствуя, как ярость ударила в голову, словно спиртное.

Сидевший рядом с койкой Рой моментально вскочил и, ощетинившись, грозно зарычал. Удивлённо посмотрев на собаку, генерал покачал головой и, попрощавшись, вышел. Подозвав к себе собаку, Матвей устроился поудобнее и, положив ладонь на голову пса, принялся внимательно смотреть ему в глаза.

«Почему доктор враг?» – медленно спросил он.

«Враг. Хотеть, чтобы ты не стать», – пришёл ответ, и Матвей испуганно вздрогнул:

«Почему? Ты знаешь?»

«Нет. Он злой на ты. Хочет, чтобы ты не стать».

«А как твоя сестра?» – спросил Матвей, чтобы сменить тему.

«Она больно. Она жить. Но долго быть больно».

«Ты можешь узнать, кто может слышать тебя, а кто нет?» – задал Матвей следующий вопрос, вспомнив, при каких обстоятельствах была ранена та собака.

«Я слышать всех».

«Ты слышишь всех, а тебя – немногие. Так?» – переспросил Матвей.

«Что есть немногие?» – тут же задал вопрос Рой.

«Мало кто», – задумчиво ответил Матвей, обдумывая ситуацию.

Получалось, что для подбора подходящих кандидатов генералу придётся устраивать настоящий экзамен. И экспертом по отбору придётся выступить именно Рою. Придя к такому выводу, Матвей решил зайти с другой стороны. Повернувшись к Рою, он спросил:

«Ты сможешь узнать человека, который может тебя слышать?»

«Да. Зачем?» – не остался в долгу Рой.

«Твоя сестра ранена потому, что её проводник не смог её услышать. Значит, вам всем, кроме тебя, нужно найти проводников, которые могут вас слышать», – старательно объяснил Матвей.

«Её слышать самка. Где лежать».

«Что? Какая самка?» – растерялся Матвей от такого ответа.

«Где лежать сестра, самка слышать. Ты видеть. Она говорить, где сестра», – ответил Рой, старательно пояснив, о ком идёт речь.

«Настя. Медсестра в ветклинике», – подскочил Матвей, сообразив, о ком говорит Рой.

«Да. Настя. Она слышать мою сестру», – подтвердил Рой догадку Матвея.

«Отлично. Значит, одной проблемой меньше. Но как ты узнал, что медсестра может тебя услышать?»

«Она сказать тебе. Ты не слышать».

«А ведь ты прав, дружище. Я действительно не заметил, что Настя почти слышала наш разговор», – усмехнулся Матвей, вспомнив их короткую беседу.

Неожиданно сидевшая в углу медсестра поднялась и, подойдя к его кровати, решительно прервала их диалог:

– Матвей Иванович, вам лучше поспать. Я сейчас сделаю вам укол снотворного.

– Не надо. Я и так трое суток провалялся, словно ворона дохлая. Дайте хоть немножко живым себя почувствовать, – взмолился Матвей. – Я же не бегаю, не двигаюсь. Просто лежу и на собаку свою смотрю.

– Просто смотрите, а у меня такое впечатление, что вы с ним разговариваете, – лукаво улыбнулась сестричка.

– Вот как? А с чего вы решили, что мы разговариваем? – с интересом спросил Матвей.

– Мне так показалось, – пожала плечами девушка.

– А если серьёзно? – не унимался Матвей. – Поверьте, это не простое любопытство.

– Ну, если серьёзно, то я почему-то решила, что вы у него что-то спрашиваете, а он вам отвечает. Глупо звучит, но по-другому я объяснить не могу, – смутилась девушка.

– Нет, это совсем не глупо. Вы даже не представляете себе, насколько не глупо, – проговорил Матвей и, подумав, повернулся к Рою.

«Скажи ей что-нибудь. Скажи: „Привет!“» – попросил он, заметно волнуясь.

Послушно повернув к девушке медвежью башку, Рой внимательно посмотрел ей в глаза, и Матвей впервые в жизни увидел живое подтверждение поговорке: глаза как блюдца. Именно такими они стали у миловидной сестрички, когда до неё дошло, кто с ней здоровается, а главное, каким образом. Оторопев, она попятилась назад и, не удержавшись на ногах, плюхнулась на стоявшую по соседству кровать. Благо она была пуста. Чуть улыбнувшись, Матвей вздохнул и, помолчав, принялся объяснять:

– Не впадайте в истерику и не спешите объявлять себя сумасшедшей. Это правда. Не буду объяснять вам всё, но именно вот эти собаки умеют говорить с людьми. Не со всеми, конечно, только с некоторыми, но умеют. Так что вам не показалось и не приснилось. Это правда. Только я попрошу вас пока держать это в тайне. Но у вас есть все шансы сменить работу и стать проводником служебной собаки. Если, конечно, захотите.

– Я… э-э… мне… вот, – проблеяла девушка и, судорожно сглотнув, тихо спросила: – Так это правда?

– Абсолютная. Вы сами только что в этом убедились.

– А можно, чтобы он ещё что-нибудь мне сказал? – попросила она, не сводя с собаки изумлённых глаз.

– Давайте попробуем, – улыбнулся Матвей. – Вот только что?

– Ну, хоть что-то, – пожала она плечами.

«Рой, скажи ей: „Ты красивая“» – попросил Матвей.

«Зачем?» – с явным интересом спросил Рой.

«Ей это будет приятно», – пояснил Матвей.

Рой улыбнулся, свесив набок язык, и, чуть слышно фыркнув, снова повернулся к девушке. Спустя несколько секунд она улыбнулась и, повернувшись к Матвею, ответила:

– Спасибо.

– За что? – не понял тот.

– За комплимент. Не думаю, что я кажусь красивой ему, – улыбнулась девушка.

– Попался, – усмехнулся в ответ Матвей. – Но зато теперь вы убедились, что мы действительно разговариваем.

– Да уж, убедилась, – рассмеялась девушка, легко поднимаясь с кровати. – Думала, что у меня от ночных дежурств окончательно крыша поехала.

– Много работы? – сочувственно спросил Матвей.

– К счастью, не очень. Оружие ксеносов почти не оставляет раненых. Или калечит навсегда, или сразу убивает.

– Знаю, – мрачно скривившись, ответил Матвей.

Это было правдой. Лучи, испускаемые оружием пришельцев, могли начисто срезать человеку конечность, а при попадании в голову или в туловище – убивали. Матвей не знал, отчего это происходит, но в результате такого попадания не сомневался. Ему не раз приходилось видеть результаты таких попаданий.

Их спокойную беседу прервал врач, ворвавшийся в палатку, словно разъярённый зверь. Увидев, что медсестра спокойно беседует с пациентом, он резко остановился посреди палатки и, уперев ладони в бёдра, с ходу заорал:

– Что всё это значит?! Кто вам разрешил оставить пост и заниматься чёрт знает чем?! Что вы себе позволяете?

– А что она себе позволила, доктор? – ровным, спокойным тоном спросил Матвей. – В палатке больше никого нет, и она наблюдает за пациентом. Кроме того, до её поста – всего пять шагов. Так что она своего места не покидала. Насколько я могу судить, этот стул и есть её пост.

– А вас вообще никто не спрашивал. Лежите себе молча и болейте дальше. Симулянт. Люди в бою погибают, а он тут разлёгся, – завопил в ответ врач.

Услышав его слова, Матвей медленно, с усилием поднялся и, спустив с кровати ноги, начал вставать. Выпрямившись, он чуть покачнулся и, выдернув из вены иглу капельницы, с ненавистью ответил:

– Запомни, мразь. За эти три года я столько тварей положил, что тебе и в страшном сне не приснится. А ты, сучонок, всю войну вот в этой палатке просидел и смеешь ещё мне указывать, что делать?!

Ненависть, прозвучавшая в голосе Матвея, была столь велика, что разошедшийся эскулап испуганно попятился назад. Тяжело шагнув к нему, Матвей сжал кулаки и, не сдержавшись, добавил:

– Твоё счастье, подонок, что у меня оружия нет. Я бы тебя своими руками пристрелил и даже спал бы после этого спокойно.

– Да ты спокойно спишь даже после того, как людей режешь, – взвизгнул от избытка чувств доктор.

– Ах вот оно что! Значит, ты родственничек того подонка, что осмелился в мою собаку выстрелить. Теперь понятно, откуда такая злость. Хороша семейка: предатель на предателе едет и предателем погоняет. Знаешь, я даже рад, что прикончил его. Всем вам туда дорога, твари продажные, – не скрывая презрения, ответил Матвей.

– Ничего, не много вам осталось, ублюдки, – злобно оскалился врач, медленно пятясь к выходу из палатки.

Словно в ответ на его слова где-то неподалёку раздалось звонкое шипение и взрыв, от которого подпрыгнуло всё, даже сама палатка, низ которой крепился к земле колышками. С трудом удержавшись на ногах, Матвей покосился на выход, а медсестра, имени которой он узнать так и не успел, испуганно взвизгнула:

– Это что, конец света?!

– Не знаю я, чей это конец, но убираться отсюда нужно срочно, – огрызнулся Матвей, оглядываясь вокруг.

– Что вы ищете? – быстро спросила медсестра, выглядывая на улицу.

– Свои вещи. Не могу же я по улице в таком виде бегать, да ещё зимой, – возмутился Матвей.

– Всё на складе, вместе с оружием, – ответила сестра, приседая на корточки.

Рядом с базой раздался ещё один взрыв, и в воздух полетели обломки. Пользуясь тем, что и она, и Матвей были отвлечены неожиданным налётом, врач выхватил из кармана халата скальпель и попытался полоснуть им Матвея по шее, под челюстью. Краем глаза заметив блеск стали, Матвей успел отшатнуться назад, мысленно проклиная свою слабость и заторможенность движений. Отточенный как бритва скальпель прошёл мимо цели, полоснув его по нижней челюсти. Кожу обожгло, и Матвей застонал от боли. Рой, злобно лаявший на звучавшие взрывы, умудрился услышать его стон и, коротко разбежавшись, взвился в воздух, ударив врага, как кот, всеми четырьмя лапами. Пятьдесят килограммов мышц, костей и клыков смели разъяренного врача с места. Выронив скальпель, он рухнул на пол всем телом. От удара у него перехватило дыхание, и теперь вместо злобной ругани в палатке слышались только сиплые вздохи. Сжав шею врача клыками, Рой так придавил его к полу, что тот не мог даже пошевелиться. Понимая, что в своём нынешнем состоянии он не может справиться даже с таким противником, Матвей повернулся к медсестре и, недолго думая, крикнул:

– Беги к штабу, зови караул.

– Не надо, он уже здесь, – раздался спокойный голос, и в палатку вошёл генерал Лоскутов.

– Слава богу, вы пришли вовремя! – облегченно вздохнул Матвей.

– Не совсем, судя по вашему лицу. Но лучше поздно, чем никогда. Итак, «херр доктор», сами испражняться начнёте или вам пару пальчиков сломать для убедительности?

– В чём меня обвиняют? – попытался возмутиться врач, едва только Рой отпустил его, подчиняясь команде Матвея.

– В предательстве и пособничестве врагу. Нам известно, что это именно вы принесли на базу маяк. И именно по нему сейчас лупят ваши приятели ксеносы.

– Раз вы считает меня преступником и я арестован, то я немедленно требую адвоката, – попытался возмутиться врач.

– Вы действительно идиот или так талантливо прикидываетесь? – иронично усмехнулся генерал. – Идёт война, и вас взяли практически с поличным. Кроме того, мы не милиция, а армейская разведка, так что общение с адвокатом вам не светит. Больше того, я могу из вас фарш сделать, и ни одна душа даже не вспомнит, что был такой странный доктор. Так что? Будете и дальше овцой прикидываться? Неужели вы и вправду решили, что деятельность ваша и вашего братца останется незамеченной? А теперь рассказывайте, где и как вам передали маяк. Где состоялся контакт с противником? И самое главное – каким образом вы с ним говорили?

– Хорошо, я буду говорить, – вздохнул врач, безвольно обвиснув в руках двух дюжих спецназовцев.

– Уведите, – приказал генерал, брезгливо скривившись.

Дождавшись, когда арестованного выволокут из палатки, он повернулся к Матвею и, мрачно качнув головой, приказал стоявшей рядом медсестре:

– Принесите аптечку и обработайте рану.

Девушка галопом вынеслась из палатки, а генерал добавил:

– А что делать, если тут такое началось?

– Да уж, кое-что мы не учли. Похоже, что действовать быстро, не задумываясь – это их правило. Мы едва успели перенести маяк в развалины старого завода. Зато после войны на демонтаж тратиться не придётся, – усмехнулся в ответ Матвей. – Кстати, я тут поразмыслил над проблемой и, похоже, нашёл ответ.

– О чём именно речь, Матвей Иванович? Простите, но проблем у меня столько, что голова кругом, – улыбнулся генерал, устало присаживаясь на кровать и готовясь с интересом выслушать его.

– Как вы помните, у проводников возникла проблема обратной связи со своими собаками. Они не слышали предупреждения. Точнее, они вообще ничего не слышали. Так вот, мы с Роем посоветовались и пришли к выводу, что сможем найти подходящих ребят для этих псов.

– Вы посоветовались? – переспросил генерал. – Знаете, услышь я это от кого другого, уже вызвал бы бригаду психиатров, но, зная вас, а точнее, зная, что это за собака, готов слушать дальше. Хотя, признаюсь откровенно, рука так и тянется за трубкой.

– Надеюсь, вы сумеете сдержать свой порыв и психушка мне не грозит. Во всяком случае, до конца войны, – усмехнулся Матвей.

В палатку вошла медсестра и, быстро подойдя к кровати, на которой сидел Матвей, принялась ловко смывать натёкшую из пореза кровь. Едва увидев её, генерал сделал Матвею предупреждающий жест бровями, но проводник только улыбнулся в ответ. Приподняв голову, чтобы девушке было удобнее возиться с раной, он продолжил:

– Если я ничего не путаю, эта милая барышня – одна из ваших адептов, так что всё, что я сейчас скажу, не должно повергнуть её в шок. Тем более что всё это напрямую касается именно её.

– В каком смысле? – не понял генерал.

– Она – одна из тех, кто способен услышать собаку. Рой говорил с ней.

– Что? Как? Когда? – окончательно опешил генерал, удивлённо поглядывая на девушку.

– За несколько минут до того, как началось это светопреставление. И скажу вам откровенно, всё прошло очень легко. Настолько легко, что я даже удивился. Так что один кандидат у вас уже есть.

– Судя по тому, как вы это сказали, у вас есть и другой, – задумчиво проговорил генерал.

– Есть, но её мы ещё проверить не успели, – вздохнул Матвей.

– И кто же она?

– Тоже медсестра, но в ветеринарке. Она сейчас присматривает за раненой сукой. А как дела у оставшейся пары?

– Непонятно. Один вроде что-то слышит, но никак не может понять, что это такое. Второй, судя по всему, глух как пень. Едва успели вытащить группу из передряги. Так что приходится пока использовать звуковые гранаты. Но, к сожалению, они ещё сырые. Сами понимаете, изготавливать их приходится чуть ли не на коленке. Так что срабатывают две из трёх, – мрачно скривился генерал.

– Даже это – результат, – кивнул Матвей и, дождавшись, когда девушка наклеит полоску пластыря, сказал: – Спасибо, у вас очень чуткие руки. Простите, я так и не успел спросить, как вас зовут.

– Дана. Дана Лоскутова, – вместо девушки ответил генерал.

– Это ваша дочь? – спросил Матвей, удивлённо переводя взгляд с неё на генерала.

– Она самая, – устало вздохнул генерал. – И не смотрите на нас таким растерянным взглядом. Она – копия своей матери, только характер мой.

– Ну, судя по тому, какую именно профессию она выбрала, могу в это поверить, – улыбнулся Матвей.

– Ладно, давайте оставим нашу семейную жизнь и вернёмся к вам.

– А что со мной не так? – не понял Матвей. – Вот сейчас получу свои шмотки, стволы – и вперёд, на передовую.

– А вот с передовой вам придётся подождать, – осадил его генерал.

– Почему? – спросил Матвей, моментально помрачнев.

– У вас будет другое задание. Так уж карта легла, что во всей этой истории вы – первый, кто научился правильно понимать свою собаку и в ком мы действительно можем быть уверены. Так что вещи забирайте, а вот стволы придётся оставить дома.

– Издеваетесь?! Да я без них как голый! – возмутился Матвей.

– Да ты и есть голый, – беззлобно проворчал генерал, пряча улыбку в уголках губ.

Услышав его ответ, Дана звонко расхохоталась. Не удержавшись, рассмеялся и сам Матвей. Настороженно наблюдавший за ними Рой, сидевший рядом с проводником, тоже улыбнулся, обнажив сверкающие клыки. Заметив это, генерал качнул головой в сторону собаки и, вздохнув, спросил:

– Я, по-моему, не ошибусь, если скажу, что этот зверь смеётся вместе с нами.

– Вы правы, Александр Юрьевич. Он действительно смеётся.

– С ума сойти можно, – усмехнулся генерал.

– А мне нравится. Рядом с ним чувствуешь себя как-то увереннее, что ли, – решительно ответила Дана.

– Так. Вот только ты не начинай – у тебя свои дела. И не забудь, что ты на службе.

– Как скажете, господин генерал, – ответила девушка, шутливо вытянувшись во фрунт.

– Данка, не посмотрю, что ты родная дочь, загоню на «губу», там веселиться будешь, – пригрозил генерал, но у Матвея сложилось такое впечатление, что эту угрозу она слышит едва ли не через день. – Вали на склад и тащи сюда все его вещи. И капитана позови. А то он уже у входа целую яму, наверное, вытоптал.

– Что за капитан? – тут же насторожился Матвей.

– Командир вашего отделения, – ответил генерал и, дождавшись, когда Дана выйдет, тихо продолжил: – С этой минуты вы будете находиться под постоянной охраной моих ребят. Вы оба. Хватит с нас случайных ранений. Если уж дошло до того, что на вас простой доктор с ножом бросается, то я вполне допускаю, что найдётся ещё десяток человек, которые нажмут на курок, едва увидят вас одного.

– Это случайность. Во всяком случае, не думаю, что у меня так уж много врагов, – пожал плечами Матвей. – И кстати, где ребята, с которыми мы в поиск ходили?

– На задании, – коротко пояснил генерал. – Так что будете теперь с этими работать. А по поводу случайности так скажу: уж очень интересная получилась случайность, если учесть, что у вас на челюсти кусок пластыря. А если откровенно, то я не верю в случайности. В любом случае вы слишком ценны для проекта, чтобы пустить всё на самотёк. Вы оба. И не смотрите на меня взглядом загнанной газели. Ваш пёс – серьёзный боец, но пуля есть пуля, и даже самый опытный пёс не сможет увернуться от неё. Так что это не оговаривается.

В этот момент в палатку вошёл шкафообразный капитан из роты спецназа и, подойдя к кровати, мрачно уставился на голого Матвея. Ответив ему таким же мрачным взглядом, Матвей насупился и, вздохнув, перевёл взгляд на генерала. Заметив эти переглядки, тот криво усмехнулся и, помолчав, тихо, но так, чтобы дошло до обоих сразу, сказал:

– Значит, так, капитан. Эта парочка – основные фигуранты в нашей большой игре под названием «Борьба с нашествием ксеносов». Ваша задача – сделать всё, чтобы они остались живы. Головой отвечаете. Вы и ваши люди. И учтите: узнаю, что осмелились на него наехать или обвинить в бездействии, – хором отправитесь склады охранять. До конца войны. Вопросы?

– Никак нет, – мрачно прогудел этот ходячий шкаф, продолжая коситься на Матвея.

– У меня есть, – неожиданно ответил сам проводник.

– Слушаю, – насторожено ответил генерал.

– Я всё-таки хочу попросить вас позволить всем нам участвовать в боевых операциях. Мне и отделению капитана… простите, не знаю вашего имени.

– Вы ещё не совсем здоровы, Матвей Иванович. Я не хочу, чтобы вам снова стало плохо во время серьёзного нервного напряжения. Не буду вам объяснять, чем это может закончиться.

– Я почти здоров, Александр Юрьевич. Поверьте, это отделение и мы с Роем способны нанести противнику очень серьёзный урон. Особенно это важно теперь, после их налёта. Нужно показать им, что мы умеем отвечать очень жёстко, – твёрдо сказал Матвей.

Коротко вздохнув, капитан всем своим видом показал, что полностью согласен с предыдущим оратором. Чуть усмехнувшись, генерал покосился на него и, подумав, ответил:

– Разрешение на выход вы получите не раньше чем через неделю, и только после того, как вас осмотрит врач.

– Надеюсь, у следующего эскулапа я никого не прирезал, – усмехнулся Матвей.

– Вот, кстати, – тут же подскочил генерал, – где вы так ловко научились ножом орудовать?

– Влияние улицы, шпанистая юность. Если помните, одно время по телику постоянно фильмы про индейцев гоняли. Вот и заразился. Штук пять досок в щепу искрошил, пока научился с любого расстояния и любого положения в мишень попадать.

– И, должен признать, здорово научились, – усмехнулся генерал. – В развороте, с семи метров – и прямо в грудь. Это суметь надо.

– Это кого он так? – не удержался от вопроса капитан.

– Да так, одного подонка, который в мою собаку выстрелил, – ответил Матвей, тяжело вздохнув.

– А чем? – не унимался капитан.

– Десантным кинжалом.

– Солидно, – одобрительно кивнул капитан. – А стреляешь как?

– Капитан, такое впечатление, что вы с ним прямо сейчас в бой собираетесь, – осадил его генерал. – Вам же рассказали про тот случай.

– Один бой только, – пожал плечами капитан. – Да и то, им даже из машины выходить не пришлось.

– Скажем так, пришлось из автомата научиться стрелять как следует. Но из пистолета у меня получается почему-то лучше, – вздохнул Матвей.

– Уверен? – удивлённо прогудел капитан.

– Знаю. Я же до всей этой бодяги в СКС воевал. А там частенько бывало, что с автоматом не развернёшься. Вот и приходилось коротким стволом работать. Сам понимаешь, хорошо натасканный на тварей пёс дороже трёх стрелков ценится.

– Это точно, без ваших барбосов туда лучше и не соваться, если не хочешь на части развалиться, – согласно кивнул капитан.

– Ты бы присел, шкаф ходячий. А то у меня уже шея болит, голову на тебя задирать, – с усмешкой проворчал Матвей.

– И правда, капитан, присядьте, – согласно кивнул генерал, указывая ему на соседнюю кровать.

Осторожно опустившись на жалобно заскрипевшую кровать, капитан аккуратно приставил автомат к ноге и, почесав под маской щёку, задумчиво спросил:

– Разрешите вопрос, господин генерал?

– Валяй, – усмехнулся генерал.

– Что в них обоих такого, что их должны охранять взводом спецназа?

– Правильный вопрос, капитан. Но ответить я на него пока не могу. Скажу только, что ему, – тут указующий перст генерала упёрся в Матвея, – поручен один из самых секретных проектов в этой войне. А вот он, – генерал ткнул пальцем в Роя, – итоговый результат этого проекта. И теперь только от них зависит, как у нас дальше дела пойдут. Так что и собака, и хозяин – на твоей совести.

– Проводник, – тихо поправил его Матвей.

– Что? – не понял генерал.

– Не хозяин, а проводник. Я всегда старался избегать этого слова. Хозяева бывают у рабов, у машин, а собаки – это члены семьи, и называться их хозяевами неправильно. Ведь вы не называете себя хозяином собственных детей. Хотя иногда мы и ведём себя именно так.

– Это камешек в мой огород? – иронично усмехнулся генерал.

– Нет, скорее, философская сентенция, – улыбнулся Матвей.

– Ты с кем сейчас разговаривал? – неожиданно спросил капитан.

Дружно расхохотавшись, мужчины заметно расслабились, и теперь в больничной палатке воцарилась почти дружеская атмосфера. Отсмеявшись, Матвей повернулся к капитану и с улыбкой спросил:

– Тебя как зовут, сарай с пристройкой?

– Мишей крестили, так и зови, – усмехнулся в ответ капитан.

– Давай с тобой сразу договоримся, Миша. Я не вчера родился и знаю, что в вашу службу дубов не берут. Так что перестань под деревенского увальня косить. Понимаю, так служить проще, но не в нашем случае.

– Что, капитан, получил? – рассмеялся генерал. – Это тебе не штатских по норам гонять. Этот парень такое повидал, что иногда даже мне страшно.

– Это как? – не понял Миша.

– По-всякому, – тяжело вздохнув, неопределённо ответил Матвей.

– Тут, капитан, дело не в боевом прошлом, – задумчиво протянул генерал. – Их СКС, считай, первыми были, кто с тварями столкнулся и обратно живым пришёл. Откровенно говоря, мне даже представить трудно, как это – быть первым в таком контакте? А ведь они почти все до нападения гражданскими были.

– Виноват, господин генерал, но я только одного не понимаю, как случилось, что все наши службы слежения их корабли проспали? – тихо прогудел капитан.

– Не проспали, а не поняли, что это. Попробуй представить: откуда-то из космоса появляется непонятно что, выходит на орбиту и просто зависает над планетой. При этом ни попытки выхода на контакт, ни ответа на попытки связи. Вспомни сам, все подразделения были подняты по боевой тревоге, все части приготовились к бою, и вдруг ниоткуда, прямо с орбиты – короткие, точечные удары… А нам даже ответить нечем. Не разрабатывалось у нас такого оружия. Все баллистические ракеты, все зенитные комплексы предназначены для боя в условиях земной атмосферы, а они – на дальней орбите висят. Благо наши головастики додумались старый спутник разогнать – и прямо в борт одной из этих калош врезать. Шарахнуло знатно! Они после этого подальше в космос убрались и принялись десант высаживать. А мы и тут не готовы оказались. Я за те несколько месяцев раза три чуть не застрелился. Особенно когда жену потерял. Страшно было. Так страшно, что и сказать не могу. Все суетятся, бегают, чего-то спрашивают, а я не знаю, что отвечать. Не знаю, и всё. И вдруг сообщают, что десяток каких-то собачников умудрился почти полсотни ксеносов уничтожить.

Как? Чего? Чем? Вопросов больше, чем ответов. Помчался выяснять, а там – всего десять мужиков с собаками бойцовских пород. Я, когда этот зверинец увидел, думал всё, окончательно крыша съехала. Как эта «банда махновцев», половина из которых была вооружена охотничьими ружьями, умудрилась столько пришельцев накрошить? Не верил, пока сам не увидел. Специально с ними лично в поиск пошёл. До сих пор не могу понять, как эти «махновцы» сообразили, что собаки тварей видят. Вроде, ну, бежит себе пёс и бежит, а «махновцы» идут следом, и вдруг смотришь – один насторожился, а потом ружьё с плеча срывает и чуть ли не навскидку лупит. Я всё думал: как они в ксеносов попадают? Ничего, ни один не промахнулся.

– Промахивались, – грустно улыбнулся Матвей. – Особенно на первых порах. Пока не научились их по контуру видеть. Я ведь в СКС случайно попал. После налёта я к тёще подался. Сообщить. Не перенесла старушка… Следом за своими девчонками её похоронил. Прямо в саду. Дом закрыл, Роя взял и пошёл куда глаза глядят. В голове только одно было: как до этих тварей добраться?! Меня на дороге один офицер увидел. Точнее, не меня, а собаку. Он нас в службу и привёл. Так что я, считай, из второй волны добровольцев. Нас тогда уже почти сорок пар было. Сорок проводников и приблизительно столько же стрелков прикрытия. Пешком на поиск ходили. Это потом уже и техникой, и оружием разжились. А поначалу и вправду как махновцы. Только тачанок не хватало. А по поводу того, как собак понимаем, – всё просто: любой собачник по поведению своей собаки сказать может, что происходит. Привыкаешь язык их тела читать. Да и на морде всегда всё написано. Особенно пока маленькие. Вы вон, Александр Юрьевич, сами сказали, что он смеётся. Так и было, он вместе с нами смеялся.

– Верю, – со смехом подняв руки, ответил генерал. – Я теперь, после вашей демонстрации, во всё верю.

– Выходит, ты не из самых первых бойцов? – не унимался капитан.

– Он – единственный, кто из них всех живым остался. Из первых трёх наборов – только он, – тихо ответил генерал. – Я потому и приказал его от прокурорских забрать. Последний самый опытный кинолог, живая легенда всего подразделения – и под трибунал?! Из-за какого-то продажного подонка! Да я себя уважать перестал бы, если бы допустил такое. Жаль, опоздал только. Савенков не успел тебя до выхода перехватить. Пришлось возвращения ждать. А когда вернулись, уже поздно было.

– Что поздно? – спросил капитан с таким неподдельным интересом, что от улыбки не удержался даже Матвей.

– Этот пёс – отпрыск моего старого бойца. Тоже Роя, который больше семидесяти тварей выловил, когда его предатель подстрелил. Потому и вышло, что поздно, – вздохнул Матвей, поглаживая собаку.

– Мы планировали того пса для подготовки молодых использовать, да не вышло, – кивнул генерал.

– А разве можно при помощи одной собаки другую натаскать? – удивился Миша.

– Можно, особенно если молодняк постоянно рядом с опытным псом трётся. Появляется стая, и опытный вожак начинает обучать молодых. Остаётся только направить их дурную энергию в мирное русло и вместе с игрой готовить к серьёзному делу, – улыбнулся Матвей.

– А я думал, они просто играют, – задумчиво протянул Миша.

– У всех животных все игры – это подготовка к будущей взрослой жизни. Так природа устроила. Щенки ещё толком ходить не умеют, а уже пытаются силу показать, завоевать место в стае.

– А почему тварей только боевые породы чуют? – не отставал от Матвея капитан.

– Толком этого никто не знает, – вздохнул Матвей. – В нашей службе говорили, что эти породы всегда были готовы к подобной ситуации. Только в нашей прошлой жизни подобные навыки были не востребованы, а теперь они работают на полную катушку.

– Похоже, – задумчиво кивнул Миша.

– Ладно, ребятки. Пора мне, заболтался. Забыл, что у меня в зиндане клиент дозревает, – вздохнул генерал, тяжело поднимаясь с кровати. – Капитан, отвезёте их в деревню, и чтоб неделю проводник ничего тяжелее стакана в руки не брал.

– Есть, – коротко ответил капитан, пружинисто взмывая с кровати.

Проводив генерала задумчивым взглядом, Матвей чуть усмехнулся и, подумав, тихо протянул:

– Ну да, «свежо питание да серится с трудом». Забыл он, что клиент в зиндане. Небось, подручные уже все пальцы ему ржавыми пассатижами переломали.

Гулко расхохотавшись, капитан качнул головой и со знанием дела ответил:

– Не всё так кровожадно. С такими, как этот коновал, даже пассатижи не нужны. Чуть надавишь, тут же колются, как сухое печенье. Стучать друг на друга начинают так! Самый сумасшедший дятел обзавидуется! Только успевай фиксировать.

– Тебе-то откуда знать? Ты же боевик, а не дознаватель, – удивлённо спросил Матвей.

– Всякое делать приходилось, – неопределённо пожав плечами, ответил капитан.

В палатку вошла Дана, неся в руках пластиковый пакет с вещами Матвея и автомат на плече. Свалив всё это добро на кровать, она облегчённо вздохнула и, потерев кулачком поясницу, спросила:

– Что у вас там такое тяжёлое? Еле дотащила.

– Не помню, – пожал плечами Матвей, вываливая из мешка всё.

Тяжёлыми оказались ремень и портупея, на которых висели подсумки с боеприпасами, гранатами, флягой и кинжалом. Кобура с пистолетом лежала отдельно. Быстро одевшись, Матвей попытался навьючить на себя всё это добро, но Миша, одним движением отобрав у него портупею, сказал:

– Приказ помнишь? Ничего тяжелее стакана!

Рассмеявшись, Матвей покорно отдал ему амуницию, оставив себе только ремень с пистолетом и кинжалом. Ещё через четверть часа они уже тряслись в старом «уазике», в простонародье обзываемом «буханкой».

* * *

Весь путь до европейской части страны Джесси прошёл практически без приключений. Перевалив через уральский хребет, он углубился дальше, не уставая удивляться масштабам этого государства. Несколько раз его принимались загонять волчьи и собачьи стаи, но мощный карабин и умение стрелять быстро отбили у них охоту преследовать одинокого путника.

Дважды его пытались ограбить, но из этих передряг его вытащил пистолет, который он решил больше не убирать. Кобура с армейским «кольт-коммандо» тридцать восьмого калибра привычно оттягивала ремень, и Джесси давно уже сочинил вполне убедительную историю о приобретении этого оружия.

Спустя четыре месяца он наконец добрался до нужной точки. Весна уже вступила в свои права, и Джесси пришлось сменить средство передвижения. В одном из разрушенных посёлков ему попался почти новый мопед, в баке которого даже остался бензин. Севший аккумулятор не стал для опытного агента проблемой. Раскатив лёгкую машину под горку, он запрыгнул в седло и включил передачу, плавно отпустив сцепление. Простенький мотор чихнул и, выплюнув клуб сизого дыма, завёлся. Радостно рассмеявшись, Джесси плавно прибавил газу и решительно покатил дальше.

Разжившись в следующих развалинах целой канистрой, он принялся сливать топливо из всего брошенного транспорта. На первый взгляд любому российскому человеку Джесси напомнил бы довоенного любителя рыбалки. Потёртый вещмешок, притороченные к мопеду лыжи и канистра. Общее впечатление портил только лежащий поперёк руля карабин, но по нынешним временам оружием трудно было кого-то удивить. Ближе к вечеру, выкатившись на очередной холм, Джесси резко нажал на тормоз и, остановившись, растерянно огляделся.

Перед ним развернулась жуткая панорама разрушения. Огромный, некогда очень красивый, мегаполис превратился в руины. Город, история которого насчитывала без малого тысячу лет, переживший нашествие монгольских дикарей, армию Наполеона и фашистскую осаду, превратился в прах. Убедившись, что искать здесь кого-то абсолютно бесполезно, Джесси включил передачу и, съехав с холма, покатил вокруг города. Всё, что ему было нужно, это найти какое-нибудь поселение и попробовать легализоваться. Во всяком случае, попытаться выдать себя за одного из беженцев. Двигаясь по периметру города, он внимательно всматривался в окрестности, пытаясь заметить хоть малейший намёк на человеческое жильё, но километр сменялся километром, а жилья всё не было. Джесси уже почти отчаялся, когда увидел въезжающую в развалины БМП. О такой удаче можно было только мечтать. Ему представилась возможность своими глазами увидеть, как сражаются с пришельцами русские. Заглушив мопед, он аккуратно прислонил его к дереву и, сняв карабин с предохранителя, кинулся за бронемашиной. БМП уверенно катила в глубь развалин, тяжело переваливаясь через бетонные завалы и кучи битого кирпича. Джесси крался следом за машиной, сжимая карабин и надеясь, что его не заметят. Неожиданно машина остановилась, и из десантного отделения выскочил мощный, мускулистый пёс. Следом за собакой из машины выбрался мужчина средних лет с автоматом в руках и, оглядевшись, что-то тихо сказал, заглядывая в машину. Словно повинуясь его команде, из десанта начали выскакивать люди с оружием. Не обращая на них внимания, пёс старательно втянул воздух широкими ноздрями и, повернувшись, медленно потрусил в сторону ближайшего дома. Точнее, того, что от него осталось. Человек, вышедший из машины следом за собакой, решительно двинулся следом за псом, внимательно наблюдая за каждым его движением. Охотничий инстинкт Джесси выбил барабанную дробь, и он, присев за вывернутым из земли пластом асфальта, замер, не сводя с людей настороженного взгляда. Неожиданно пёс, только что старательно помечавший какую-то арматурину, торчавшую из кучи бетона, стремительно метнулся вперёд, и развалины огласились визгливым свистом ксеноса. Человек, шедший за собакой, сделал шаг в сторону, и вскинув автомат, дал короткую очередь в призрачно мерцающий контур пришельца. Собака, отскочив в сторону, яростно зарычала на умирающего ксеноса, но бросаться больше не стала. Рассыпавшиеся цепью стрелки быстро добили обнаруженного пришельца и, едва они успели развернуться, как из соседних развалин в них полетели смертоносные лучи.

Двое стрелков погибли на месте, ещё одному начисто срезало руку, но сидевший в башне БМП стрелок не растерялся, ураганным огнём прикрыв группу. Схватив пса за шипастый ошейник, проводник быстро увёл его под прикрытие машины и, приказав сидеть, кинулся к раненому. Стрелки прикрыли проводника огнём, давая ему возможность вынести товарища. Отлично вышколенный пёс, получив команду, оставался на своём месте до тех пор, пока проводник не загрузил раненого в десантный отсек и не дал команду к отступлению остальным. Грамотно прикрывая друг друга, бойцы загрузились в машину, и, как только за ними захлопнулись люки десантного отсека, в воздухе послышался свист снаряда. В ту же минуту БМП развернулась и быстро покатила в сторону от места боя. Понимая, что всё это делается не просто так, Джесси решил держаться поближе к машине. Свист снаряда оборвался, сменившись оглушительным грохотом, и развалины залило лавиной огня. Русские, не стесняясь, выжигали развалины своих городов напалмовыми снарядами.

Такую тактику Джесси полностью одобрял, но никак не мог понять, при чём здесь собака. Да, он видел собственными глазами, как пёс обнаружил пришельца и вступил с ним в схватку. Но зачем? Если русские придумали напалмовые снаряды, то куда проще выжечь в этих развалинах всё живое и потом занять их. На его родине средства для обнаружения ксеносов придумать так и не смогли. Все научные лаборатории, все учёные и все, кто имел хоть какое-то отношение к технике, бились над этой проблемой. Точнее, все те, кто остался в живых. До использования собак они так и не додумались.

Придя к такому выводу, Джесси кинулся к своему мопеду и, быстро разогнав его, прыгнул в седло. Теперь, после всего, что он увидел, ему было жизненно важно не упустить машину из виду. Там, откуда она пришла, должны быть и другие люди. Трясясь на едва заметной ухабистой дороге, Джесси проклинал свою страну, долг и начальство, загнавших его в это путешествие.

Россия никогда не славилась своими дорогами, а после нападения их не стало вообще. Молясь, чтобы его двухколёсный конь не развалился на ухабах, Джесси выкатился в густой перелесок и изо всех сил нажал на тормоз. Среди высоких, раскидистых сосен стоял палаточный городок, обнесённый несколькими рядами колючей проволоки. Осмотревшись, Джесси решил не изобретать велосипед и, включив передачу, покатил прямо к воротам, в которые въехала БМП. Стоявшие у ворот часовые с интересом уставились на странного человека, решительно подкатившего прямо к ним и, вскинув автоматы, жестом приказали ему остановиться.

– Ты откуда такой взялся? – с усмешкой спросил солдат с двумя нашивками на погонах.

– Из Владивостока. Почти полгода добирался, – улыбнулся как можно шире Джесси.

– И чего ж тебе там не сиделось? – удивлённо спросил второй.

– Там совсем туго стало. Твари лютуют, патронов нет, а военные не чешутся.

– И ты решил сюда податься, – кивнув, договорил парень с нашивками.

– Ну, жить-то как-то надо, – пожал плечами Джесси.

– Ладно. Сдай оружие и готовься к чистилищу, – усмехнулся парень, протягивая руку за карабином.

Несмотря на лёгкий разговор, оба бойца продолжали держать приезжего на прицеле, разойдясь так, чтобы не мешать друг другу в случае опасности. Понимая, что в случае любого неосторожного движения станет трупом, Джесси покорно отдал карабин и, развязав пояс, протянул солдату кобуру с пистолетом. Джесси так и не понял, когда и кто из часовых успел вызвать патруль, но как только его оружие оказалось в руках солдата, из ворот вышли трое крепких ребят весьма сурового вида и, не церемонясь, надели на него наручники. Один из солдат, забрав оружие пришельца, выхватил из кобуры пистолет и, молча показав его старшему, сунул обратно.

Только теперь Джесси понял, куда угодил. Это было не просто поселение. Это была военная база, но его сбило с толку большое количество женщин и детей, спокойно перемещавшихся по ней. Мопед, с притороченными к нему вещами, закатили в какой-то сарай, а самого Джесси заперли в настоящую клетку. Присев на деревянный табурет, Джесси задумчиво осмотрелся и попытался привести мысли в порядок. Теперь ему предстояло самое трудное. Его начальство в очередной раз недооценило этих русских, впрочем, как и он сам. А ведь папаша его школьного приятеля не раз повторял, что победить русских на их территории ещё никому не удавалось. И вот теперь он получил роскошную возможность испытать это на собственной шкуре. Они каким-то образом сумели обучить своих собак находить ксеносов. Но как?! А самое главное – кто? Кому пришла в голову эта сумасшедшая идея? Впрочем, он и сам хорош. Расслабился. Пройдя через всю страну без всяких проблем, он так уверовал в свою легенду, что совершенно забыл про различные силовые структуры. Впрочем, за всё время своего путешествия он столкнулся с силовиками только дважды, и оба раза они отнеслись к нему весьма снисходительно. Теперь же ему предстояло пожинать плоды собственного благодушия. Это же надо – так расслабиться! Прямиком впереться на военную базу. Но это ещё не самое страшное! Ему очень не понравилось, как один из арестовавших его солдат рассматривал его оружие. Да, на побережье тихого океана легко можно было приобрести карабин иностранного производства совершенно легально. Были бы деньги. Но пистолет… Впрочем, помимо оружия, среди его вещей можно было найти предметы самого разного производства, и далеко не все они были редкостью в этой стране. Немного успокоившись, Джесси решил действовать по обстановке. Судя по месту, в котором он оказался, бежать отсюда ему не удастся. Уж слишком мощно выглядели прутья решётки и замок, на который его заперли.

Но сидеть ему пришлось недолго. Часа через два клапан палатки откинулся и на пороге появились всё те же трое военных. Жирно чавкнул хорошо смазанный замок, и дверь клетки открылась. Джесси жестом было приказано выйти и двигаться на улицу. Наручники с него так и не сняли, так что терять время на какие-то ещё меры безопасности солдаты не стали.

Но Джесси и сам не пытался изменить статус-кво. Судя по ухваткам этой троицы, справиться с ними голыми руками было не так-то просто. Джесси с первого взгляда стало ясно, что это спецназ. Полицейский или армейский – значения уже не имело. Как говаривал незабвенный папаша его приятеля: «Хрен редьки не слаще». Джесси привели в другую палатку и, пристегнув к железному стулу, сваренному из кусков металлического уголка, оставили одного. А вот это уже был плохой признак. Обычного бродягу, беженца не стали бы так жёстко фиксировать. В палатку вошёл высокий, абсолютно седой мужчина крепкого телосложения и, внимательно посмотрев на Джесси, коротко спросил:

– Ты кто такой?

– Женька, – так же коротко ответил Джесси.

– Женька, а дальше?

– Савельев.

– Так, Савельев Евгений, а по отчеству? – быстро спросил мужчина, нетерпеливо барабаня пальцами по столу, на который опирался.

– А-а, э-э, – протянул Джесси, лихорадочно соображая, о чём его спрашивают.

– Понятно. Янкерс или Европа? – усмехнулся мужчина.

– Чего? – окончательно растерялся Джесси.

– Хватит дурака включать, – небрежно отмахнулся мужчина, легко переходя на английский.

Причём Джесси был готов поклясться, что акцент у мужика был австралийский или из тех, с каким говорят южнее линии Мейзона-Диксона. Понимая, что уже умудрился в чём-то проколоться, Джесси посмотрел на мужика и неопределённо пожал плечами.

– Хочешь узнать, где ты прокололся? – продолжал говорить мужик. – Для всех, кто мало знаком с нашими реалиями, вопрос про отчество всегда вызывает ступор. У вас просто нет такого понятия. Так откуда ты? Европа или все-таки Штаты?

Джесси был профессионалом. Моментально сообразив, что этот странный мужик умудрился расколоть его в какие-то пять минут, он сделал глубокий вдох, словно собрался нырнуть ледяную воду, и, собравшись с духом, ответил, мысленно впадая в тихую панику:

– Спецагент ФБР Джесси Сталк.

– Похоже, дела у вас совсем плохи, если твоё начальство рискнуло забросить к нам неподготовленного человека, – усмехнулся мужик.

– Откровенно говоря, дела действительно не очень, – вздохнул Джесси. – Твари уже откровенную охоту на нас устраивают, прямо как в фильме «Хищник».

– Ох и любите же вы аналогии с Голливудом, – усмехнулся мужик. – Откуда язык знаешь?

– В детстве у друга научился. Говорю легко, а вот писать и читать с огромным трудом получается. Честно говоря, для меня самого это задание оказалось полной неожиданностью.

– Значит, разговоры про Владивосток взялись не с потолка? Границу перешёл в районе Берингова пролива?

– Да.

– И пограничники пропустили?

– Какие пограничники? Я за полгода раз семь с людьми разговаривал. Думал, вообще говорить разучусь, – грустно усмехнулся Джесси.

– М-да, покосили нас твари, – мрачно кивнул мужик.

– Как вы догадались, что я не местный? – неожиданно спросил Джесси. Ему действительно важно было это понять.

– Оружие. Карабин можно было и у нас купить. Дорого, конечно, но можно. А вот «кольт-коммандо» – это не та машинка, которую может каждый беженец таскать.

– Почему? – не понял Джесси.

– «Кольт», «Глок» и «Беретта» были запрещены к продаже в России. Конечно, подпольно их в страну ввозили, но так мало, что вероятность найти один из них в развалинах – одна на миллион.

– Чёрт, знал ведь, что вся эта история плохо кончится, – вздохнул Джесси. – Что со мной будет?

– А вот это зависит от того, зачем тебя сюда прислали и что ты успел сделать, – тут же насторожившись, ответил мужик.

– Задание простое: узнать, что тут происходит и как вы боретесь с нашествием.

– И для этого они погнали тебя через весь континент пешком? – удивлённо спросил мужик.

– А что делать? Как известно, приказы не обсуждают.

– И что ты узнал?

– Считайте, что ничего. Я же говорю: за полгода не больше семи встреч с людьми. Схватку ваших парней с тварями увидел только сегодня. Потому и поехал за вашей машиной, что не понял, как они всё это проделали. Вот и решил поговорить с кем-нибудь из личного состава. Но даже в кошмарном сне не мог представить, что меня так просто расколют.

– Ясно. По старой доброй привычке воруем технологии, – усмехнулся мужик. – Что ж, раз тебе так фатально не повезло, мы сделаем просто. Мои ребята доведут тебя до границы и даже на прощание пинка не дадут. Вали обратно.

– Что? Вот так просто? – растерялся Джесси.

– Ага. Честно говоря, не до тебя сейчас. Своих забот выше крыши.

– И даже проверки не будет? – не поверил Джесси.

– А смысл? – усмехнулся мужик. – Я знаю, что ты мог увидеть за Уралом. И что видел здесь. Так что не хочу тратить на тебя время и средства. В общем, с ближайшей оказией отправишься обратно.

– С чем? – не понял Джесси.

– Это можно перефразировать: при первой возможности. Старинное выражение.

– А можно я немного здесь, у вас, побуду? Пусть даже в той клетке. Только чтобы рядом кто-то был. Поговорить. Пусть про погоду, про охоту, всё равно про что. Лишь бы рядом с людьми, – медленно, с расстановкой попросил Джесси.

Ему действительно вдруг стало страшно снова оказаться одному посреди развалин и диких человеческих стай. Как оказалось, это путешествие отняло у него слишком много сил. Удивлённо посмотрев на него, мужчина качнул головой и задумчиво проговорил:

– Похоже, тебя и вправду здорово допекло, если ты готов сидеть в клетке, лишь бы рядом с людьми.

– Полгода автономного плавания, – криво усмехнулся Джесси. – Я же говорю: думал, что человеческую речь забуду.

– Ладно. Посидишь пока под замком, а там видно будет, – милостиво согласился мужчина, и Джесси облегчённо перевёл дух.

* * *

Капитан Миша разделил своё отделение на пары и, объяснив бойцам задачу, занялся обеспечением Матвеевой избы всем необходимым. Как оказалось, запасов у Матвея было немного. Точнее, совсем не было, а прокормить трёх здоровых мужиков и крупную собаку было не так-то просто. Капитан каким-то образом умудрился выбить своему отделению машину, на которой и привёз Матвея домой, и теперь носился на ней по всему городку, добывая продукты, боеприпасы и различные жизненные мелочи. Появление в доме новых жильцов Рой воспринял как личное оскорбление и принялся всячески отравлять бойцам жизнь. Понимая, что такое противостояние может плохо закончиться, Матвей принялся сглаживать острые углы, но однажды не уследил за собакой и был вынужден разнимать телохранителя и разъярённого пса. Ухватив собаку за задние лапы, он оттащил Роя в сторону и, перекрывая его лай, рявкнул:

– Рой, фу!

Он старался редко использовать эту команду, но в подобной ситуации другого выхода не было. Крякнув, Матвей вскинул кобеля на руки и, вынеся в сад, поставил на землю. Присев на корточки, он твёрдой рукой взял его за морду и, жёстко встряхнув, решительно, в голос сказал:

– Ещё раз так сделаешь, будешь сидеть в вольере.

«Они плохо. Мешают», – услышал он в ответ обиженную мысль.

«Чем они тебе мешают?» – удивился Матвей, заметно успокоившись.

«Я хочу говорить. Они мешают. Они лишний».

«Вот оно что! Да ты, приятель, просто ревнуешь», – улыбнулся Матвей, сообразив, по какой причине кобель так люто невзлюбил бойцов.

«Я хочу говорить, они мешают. Прогони их», – решительно потребовал Рой.

«Я не могу их прогнать. Они охраняют нас от врагов».

«Я охранять нас от врагов», – возразил Рой.

«Малыш, нам придётся терпеть их. Мы не можем их прогнать. Давай просто отдохнём и потом опять пойдём убивать врагов. Никто не будет мешать нам говорить. Даже они. Ты и я всегда будем вместе, пока не умрём. Так что, перестань злиться и просто представь, что их нет».

«Что есть представь?» – тут же спросил Рой.

«Сделай вид, что их нет, – перефразировал свою просьбу Матвей. – Просто веди себя так, словно не видишь их. Они хорошие ребята, не надо их обижать».

«Я не обжать их. Я кусать их».

«Нет. Ты не будешь их трогать. Они – наши друзья. Мы вместе с ними будем убивать врагов. Ты же умный пёс, Ройка. Думай, что они пришли к нам в гости, как приходят Маша и Бак».

«Гости хорошо. Гости весело. Они не кусать, играть», – ответил Рой, испустив прямо-таки мученический вздох сомнения.

«Вот именно. И ты можешь с ними играть и говорить», – быстро ответил Матвей.

«Они не слышать меня», – снова вздохнул Рой.

«Жаль. Я надеялся, что, разговаривая с другими людьми, ты научишься лучше говорить», – задумчиво протянул Матвей.

«Я плохо говорить?»

«Нет, просто иногда мне трудно тебя понять. Особенно когда ты торопишься или волнуешься».

«Что есть волнуешься?» – тут же последовал вопрос.

Матвей давно уже заметил за ним эту особенность. Пёс регулярно задавал ему разные вопросы, словно стремился побольше узнать об окружающем мире и людях. Но их разговоры обычно сводились к нескольким фразам, после чего Рой отправлялся в сад по своим собачьим делам. Вообще, пёс всё больше поражал Матвея своими данными. Ему сложно было оперировать абстрактными понятиями, но во всём, что касалось естественного окружающего, точнее, вещного мира, всё было просто. Он с первого раза запоминал названия предметов и серьёзных машин и легко отличал их от всех остальных. Кроме того, он и сам вполне мог указать проводнику не только направление, в котором следовало искать противника, но и сориентировать его на местности. Так, например, во время тренировок он легко определял, где именно прятался пленный гуманоид, и, не сходя с места, выводил бойцов прямо на него, твёрдо называя те или иные ориентиры.

Эти тренировки, проводимые при участии нескольких облечённых доверием головастиков, занимали почти всё время боевой пары, но им обоим этого было мало. И Рой, и Матвей мечтали снова оказаться в настоящем деле, и проводник регулярно донимал генерала просьбами отправить их на задание. Но в ответ оба слышали только категорические отказы. Однажды Рою это всё надоело, и во время очередной тренировки он устроил настоящую итальянскую забастовку. Дождавшись, когда пленный гуманоид скроется в лесу, он, вместо того чтобы начать ментально сканировать окрестности, просто улёгся у ног Матвея и прикрыл глаза. Внимательно наблюдавшие за ним головастики снимали каждое их движение и, увидев такое безобразие, дружно подступили к Матвею, требуя немедленно начать демонстрацию. Небрежно отмахнувшись от них, как от назойливых мух, Матвей опустился на колени рядом с собакой и, заглянув Рою в глаза, тихо спросил:

«Что с тобой, мальчик? Ты не хочешь ловить врагов?»

«Я его ловить уже пять раз. Он живой. Мы убивать врагов. Зачем ловить, если не убивать?» – вполне резонно ответил пёс, даже не делая попыток подняться.

Подошедший к ним Лоскутов настороженно покосился на собаку и, повернувшись к Матвею, спросил:

– Что происходит, Матвей Иванович?

– Сидячая забастовка. Он этого ксеноса уже пять раз ловил и теперь вполне резонно интересуется, зачем его ловить, если всё равно отпустят, – устало улыбнулся Матвей.

Ему и самому давно уже надоели эти глупые игры. По мнению проводника, тех повторений, что уже были, вполне достаточно для учёных, чтобы получить исходные материалы для изучения. Но головастики не унимались, требуя от них всё новых и новых доказательств способности Роя к общению. Но сегодня пёс решил сделать всё по-своему. Глядя на Матвея, генерал попытался выяснить, с чего это вдруг пёс вздумал бунтовать, но один из стоявших рядом учёных всё испортил. Подступив к собаке, он ухватил Роя за ошейник и, дёрнув, приказал:

– А ну, встать, цирк блошиный!

В следующую секунду тихо дремавший пёс превратился в разъярённого монстра, вцепившегося в локоть державшей его за ошейник руки. Вой укушенного головастика, рёв собаки и треск сломанной кости слились в один кошмарный концерт. Рой сбил головастика с ног и, вцепившись в горло, с огромным удовольствием сжал зубы. Матвей удивился, когда неожиданно понял, что пёс действительно получает удовольствие от драки, даже такой жалкой. В этот момент ещё один головастик выхватил пистолет и, неловко передёрнув затвор, вскинул оружие, целясь в собаку. Роя спасли только неопытность учёного и реакция Матвея. Одним движением выхватив пистолет, Матвей приставил его к голове головастика и во весь голос заорал:

– Брось оружие, тварь, или я тебе сейчас мозги вышибу! Быстрее, сука!

Тычок срезом ствола оказался так силён, что порвал кожу на голове учёного. По разом побледневшему лицу медленно стекла струйка крови, и головастик оторопело опустил пистолет. Выхватив оружие из его ослабевшей руки, Матвей стволом своего пистолета оттолкнул его в сторону и, с ненавистью глядя учёному в глаза, тихо прошипел:

– Ты, погань дешёвая, посмел на мою собаку ствол поднять?

– Он убивает человека! – завопил в ответ перепуганный головастик.

– Он? Нет, это я убил его, – ответил Матвей и, не глядя, всадил пулю в голову лежащего на земле учёного.

Все, стоящие рядом, дружно охнули, когда воцарившуюся было тишину разорвал неожиданный выстрел и девятимиллиметровая пуля расплескала по молодой траве кровь и мозговое вещество головастика.

– Никто больше не убьёт мою собаку, – повторил Матвей, медленно поднимая пистолет.

Глаза стоявшего перед ним учёного вылезли из орбит от испуга, когда он неожиданно для себя понял, что сейчас будет убит. Стоявший перед ним человек был сумасшедшим. В его глазах плескалась дикая смесь ненависти, боли и злости. Вскидывая пистолет, Матвей несколько раз повторил, словно заклинание:

– Никто больше не убьёт мою собаку. Никто больше…

– Матвей! – прозвучало в воздухе, как щелчок хлыста.

Шагнув вперёд, генерал встал между учёным и проводником, пытаясь заглянуть Матвею в глаза. Неожиданно он вдруг получил поддержку от самого виновника этого скандала. Рой, отскочивший в сторону сразу после выстрела, быстро подошёл к Матвею и, упершись огромной башкой в бедро проводника, тихо заурчал. Во всяком случае, со стороны это выглядело именно так. Только его урчание больше напоминало работу дизельного двигателя на холостых оборотах. Не ожидавшие такого буйства стихий спецназовцы насторожённо замерли в стороне, поглядывая на генерала и ожидая команды к действию. Толчок Роя вывел Матвея из состояния буйного помешательства, и он, тяжело помотав головой, уронил руку с пистолетом.

– Ты хоть понимаешь, что натворил? – тихо спросил Лоскутов, заглядывая ему в глаза.

– Никто не убьёт мою собаку, – тихо повторил Матвей, прижимая голову Роя к своему бедру.

– Всё, всё, старина. Всё закончилось, – быстро ответил генерал, протягивая руку за пистолетом.

Заметив его жест, Матвей поставил оружие на предохранитель и, сунув в кобуру, тихо, но решительно ответил:

– Если хотите отдать меня под трибунал, то не напрягайтесь.

– Что ты хочешь сказать? – растерялся генерал.

– Я застрелю Роя и застрелюсь сам, но в тюрьму не сяду. Идёт война, а мы, два лучше всех подготовленных бойца, вынуждены развлекать каких-то узколобых клоунов. Мы солдаты, а не подопытные кролики.

– Матвей, мы должны знать, что умеют эти собаки, – попытался объяснить ему генерал.

Но Матвей упрямо покачал головой.

– Всё, что они умеют, мы можем выяснить в поиске, а не сидя здесь, прячась за спинами других солдат.

– Эта собака принадлежит не вам. Она – часть эксперимента, – как всегда, вовремя влез в разговор один из головастиков.

Круто развернувшись, Матвей решительно подошёл к говорившему и, недолго думая, со всего размаху врезал ему кулаком по челюсти, одним ударом отправив в нокаут.

– Это моя собака, – зарычал он, стоя над поверженным учёным. – Моя, и никто не заберёт её у меня.

– Господа, вам всем лучше дружно заткнуться и исчезнуть отсюда, пока я сам за оружие не взялся, – громко сказал генерал, жестом приказывая капитану Мише забрать Матвея.

Подскочившие к проводнику спецназовцы аккуратно зажали его с двух сторон и, крепко взяв за локти, повели к машине. Внимательно следивший за каждым их движением Рой поспешил следом. Едва они оказались в машине, как пёс, подойдя вплотную к проводнику, принялся старательно вылизывать ему лоб и виски. Настороженно глазевшие на них спецназовцы удивлённо переглянулись, и один из бойцов осторожно спросил:

– Чего это он делает?

– Пытается меня успокоить, – грустно улыбнулся Матвей.

– Слушай, а чего вы вообще завелись? Ну, поймали бы эту тварь ещё раз, и что? Жалко, что ли? Пусть подавятся, – обезоруживающе усмехнувшись, спросил боец.

– Ему надоело бессмысленное повторение. Понимаешь, он отлично знает, что сбежать отсюда ксенос не может, а ловить его просто так он не хочет. Понимаешь, Рой – необычная собака. Он отлично знает, чем отличается бой от тренировки, а тренировка от дурацких повторений. Но всё бы ничего, если бы этот придурок не вздумал хватать Роя и пытаться заставить его работать. Этот пёс не та собака, с которой можно так обращаться. А самое главное, он не должен был доставать оружие. Это мой пёс, и его никто не может убить, по крайней мере, пока я жив, – тихо закончил Матвей, прижимая голову собаки к груди.

– Да уж, побуянили вы, – вздохнул боец. – Чего теперь будет-то?

– А какая разница? – равнодушно пожал плечами Матвей. – У меня, кроме этого пса, ни одной живой души рядом не осталось. Так что лет через девять – двенадцать и моя очередь придёт.

– В каком смысле? – не понял боец.

– В прямом. Собаки мало живут. Так что… – Он снова пожал плечами.

Оторопело посмотрев на него, боец удивлённо кивнул, сообразив, о чём он говорит, и, помолчав, тихо ответил:

– Дело, конечно, хозяйское, но зачем так торопиться? Да и война эта ещё неизвестно когда закончится. Такие бойцы, как ты, на вес золота. Мы с вами всего пяток раз в поиске были, но всегда с добычей возвращались, а главное – все.

– Это не я. Это всё он, – грустно улыбнулся Матвей.

– Да какая разница, кто именно? Ты, он… Вы оба выводите нас на пришельцев и помогаете вернуться на базу живыми. Он их находит, а ты переводишь всё это на человеческий язык. Так какое мне дело, кто именно это делает? Главное, что вы с нами.

– Может, и так, – вздохнул Матвей. – Да видно, не судьба нам больше в поиск вместе сходить. После сегодняшнего у нас с Роем один путь. Свалить отсюда подальше, пока генерал не решил меня под трибунал отдать. Благо и власти, и поводов для этого у него больше, чем надо. Только я под трибунал не пойду. Учтите, парни, если кто-то за мной явится, будем отбиваться. Я и Рой. На что он способен, вы знаете, а я… В общем, не влезайте. Не хочу я на совести ваши жизни иметь.

– Ну, это ты, конечно, загнул, – усмехнулся боец, – но могу тебе только одно пообещать: никто из нас против вас не пойдёт. Так что если за тобой прокурорские явятся, выкручивайся сам. Наше дело – вас охранять, а не арестовывать. Сидевшие в машине бойцы дружно закивали головами, соглашаясь со своим делегатом. Опустив глаза, Матвей неожиданно понял, что так и продолжает сжимать в руке пистолет, выхваченный у учёного. Почему бойцы так и не забрали его, он так и не понял, но, подумав, быстро сунул оружие за пояс, под куртку. Дверь открылась, и в машину заглянул капитан Миша. Обведя всех сидящих внимательным взглядом, он повернулся к Матвею и, подумав, осторожно спросил:

– Как ты? Успокоился?

– Что, там уже прокурорские копытом землю роют? – криво усмехнулся Матвей.

– Не заводись. Не будет прокурорских, – отмахнулся капитан, влезая в машину.

От этого простого движения – вся машина закачалась, и в салоне сразу стало тесно. Усевшись на узкое, жёсткое сиденье, он поёрзал, устраиваясь поудобнее, и, посмотрев на Матвея, чуть усмехнулся:

– Значит, так, псих отмороженный. Генерал за тебя горой встал. Сумел всё так повернуть, что эти головастики оказались сами во всём виноваты. Хотя, честно тебе признаюсь, дел ты натворил серьёзных.

– Не повторяй, я это уже слышал, – мрачно усмехнулся Матвей, кивая на внимательно слушавших командира бойцов.

– Ничего, повторить не помешает. В общем, принято решение – на время оставить вас в покое. Но учти: если что, командование может принять решение забрать у тебя собаку. Вот только за пистолет не хватайся, – быстро добавил он, заметив, как Матвей дёрнулся. – Я тебе не враг. Сам понимаешь, твой пёс – часть проекта, а всё, что армии принадлежит, можно только или украсть, или сломать.

– Смеёшься? Я в это чучело всю душу вложил и теперь должен отдать его? Ну уж нет. Лучше я и его, и себя положу. Да и не сможет он с другим проводником работать. Не потому, что не хочет, а потому, что не умеет. Не учил я его этому. Так что можешь им так и передать. Даже найдя толкового кинолога, они не смогут передать ему собаку. Мы связаны не только физически, но и эмоционально.

– Ну, что-то такое генерал им и говорил, – задумчиво кивнул Миша.

– Кому «им»? – насторожился Матвей.

– А, ты же ничего не знаешь, – кивнул капитан. – Сегодня в эксперименте участвовал представитель Генштаба. Хотел лично убедиться, что все записи, что ему крутили, не фикция. А вместо демонстрации получил смертоубийство. Хотя нужно сказать, что именно его забастовка больше всего убедила проверяющего, – усмехнулся Миша, ткнув пальцем в Роя.

– В чём? – не понял Матвей.

– В том, что это не обычный пёс. А вообще, эти головастики давно уже у всего Генштаба в печёнках сидят. Проверяющий, когда услышал, что твоего пса, ну, того, первого, предатель застрелил, сам за пистолет схватился. Его же перед демонстрацией с твоим полным досье ознакомили. В общем, споров много было, но Лоскутов тебя отстоял.

– И что теперь? – задумчиво спросил Матвей.

– Завтра у вас встреча с проверяющим, а там видно будет.

– А с проверяющим-то зачем? – не понял Матвей.

– Высокое начальство желает лично побеседовать с человеком, который умеет разговаривать со своей собакой. Короче, помни один из главных постулатов армии, что начальник – царь и бог, и ешь его глазами.

– Ага, я помню, что подчинённый перед начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим начальство не смущать, – усмехнулся Матвей.

Услышав эту старую хохму, бойцы дружно расхохотались. Дверь машины в очередной раз распахнулась, и в салон заглянул сам генерал Лоскутов. С интересом оглядев веселящихся бойцов, он чуть усмехнулся и, найдя глазами Матвея, кивнул, показывая на Роя:

– Вылезайте. Пошли с начальством беседовать.

– Вот только начальства мне сейчас и не хватало, – проворчал Матвей, пристёгивая поводок к ошейнику собаки.

Генерал привёл их к замаскированному в кустах джипу иностранного производства и, лихо откозыряв невысокому худощавому мужчине в камуфляже без знаков различия, бодро доложил:

– Вот привел, как приказали, господин генерал-лейтенант.

– Александр Юрьевич, давайте без официоза, – чуть поморщившись, ответил мужчина, с интересом разглядывая Роя и проводника. – Значит, это и есть самый знаменитый в стране говорящий пёс? Интересно, он ведь ничем внешне не отличается от других собак. Может, чуть покрупнее, и всё.

– Так и есть. Он крупнее довоенных стандартов, но это даже хорошо. Легче справляться с ксеносами. Но самое главное не в этом. Мы связаны с ним эмоционально. Так что любая попытка передать его другому кинологу может плохо закончиться, – быстро произнёс Матвей, подсознательно заговорив о самом главном для себя.

– Хорошо дрессированная собака должна выполнять отданные ей команды, – влез в разговор незаметно подошедший мужчина.

Матвей сразу узнал одного из головастиков. В драке он не участвовал, но, судя по наглости, в научном мире кое-какой вес имел.

– Ага, отданные её проводником, – презрительно фыркнул Матвей. – Что это за служебная собака, которая выполняет команды первого встречного? А это не просто служебный, это – боевой пёс. И воспитывал его я прежде всего как настоящего бойца, а не как подопытную крысу.

Сообразив, что ляпнул очевидную глупость, головастик оскалился, демонстрируя крупные жёлтые зубы. Судя по всему, это должно было означать свирепый оскал. Презрительно скривившись, Матвей демонстративно отвернулся от учёного, сосредоточив всё своё внимание на высокопоставленном проверяющем. Полюбовавшись на это противостояние с иронической улыбкой, тот снова опустил глаза, внимательно рассматривая собаку.

– Вы действительно говорите с ним, Матвей Иванович? – спросил он после долгого молчания. – Я имею в виду – словами, а не эмоциями или просто образами.

– Говорю именно словами, – кивнул Матвей. – Впрочем, вы и сами можете это проверить.

– Как?

– Одну минуту, – ответил Матвей. Он присел перед Роем, заглянул ему в глаза:

«Ройка, ты слышишь этого человека?»

«Да».

«Он сейчас попросит принести что-нибудь, и это надо сделать. Понимаешь?»

«Зачем?»

«Мы сегодня сделали не совсем правильно, и теперь – нужно сделать так, чтобы он не приказал забрать тебя. Сделай, пожалуйста», – просительно протянул Матвей, поглаживая пса по морде.

«Сделаю», – услышал он в ответ и, вздохнув, выпрямился.

– Теперь просто медленно и старательно, подумайте о том, что хотите от него получить. Ну, например, попросите его принести вам какой-то предмет из машины, – быстро проинструктировал Матвей проверяющего.

– Всё – про себя? – с интересом переспросил тот.

– Конечно.

Прикрыв от напряжения глаза, проверяющий задумался. Рой смотрел на него, склонив голову набок. Потом, не спеша обойдя его, направился прямо к машине. Наблюдавшие за ним телохранители переглянулись, когда пёс, поднявшись на задние лапы, принялся скрести передней ручку двери. Потом крепкие когти пса всё-таки зацепили её, и дверь открылась. Забравшись в салон, Рой пару минут что-то старательно вынюхивал, после чего, выпрыгнув обратно на траву, решительно направился прямо к проверяющему, неся в пасти какой-то предмет. Внимательно присмотревшись, Матвей удивлённо покосился на отдавшего команду генерала, но эмоции сдержал. В зубах у пса был роскошный золотой «паркер». Поручать собаке принести такую дорогую вещь, зная, что усилие в его челюстях превышает несколько тонн, не самая удачная мысль. Но Рой оказался на высоте. Подойдя к проверяющему, пёс просто сунул ему в ладонь ручку и, презрительно фыркнув, улёгся рядом с Матвеем, демонстративно повернувшись к людям задом.

– Похоже, он не самого высокого мнения о моих умственных способностях, – усмехнулся проверяющий с заметной растерянностью.

– В этом задании самым трудным для него было открыть дверцу машины, – пожал плечами Матвей. – Это именно то, что вы просили его принести?

– Как это ни удивительно, но да.

– А что тут удивительного? – не понял Матвей.

– Да как вам сказать, – задумчиво протянул проверяющий. – Я в своей жизни много чего удивительного повидал, но вот с собакой мысленно говорить не приходилось. А кстати, почему слышать его можете только вы?

– Не только. Как выяснилось, есть ещё несколько человек, способных к ментальному контакту с ним.

– И кто же это? – тут же влез в разговор головастик.

– Весь вопрос в том, желает ли он сам иметь с ними дело. В принципе, он слышит практически всех. Но у одних есть обратная связь с ним, а у других – нет, – продолжал пояснять Матвей, демонстративно игнорируя учёного.

– То есть если его передать другому проводнику, то нет никаких гарантий, что этот пёс станет с ним работать? – уточнил проверяющий.

– Именно так, и поверьте: заставить его будет не просто сложно, а практически невозможно. Это не человек, и если он не захочет, то рычагов давления на него просто нет.

– Ещё как есть, – снова влез головастик. – Жрать захочет, будет работать как миленький.

– Если он захочет жрать, то спаси вас всех Господь! – презрительно ответил Матвей, невольно сжимая кулаки.

– Как это понять? – насторожился проверяющий.

– Просто. Это, как ни крути, животное: зверь, хищник. И плевать он хотел на все ваши замыслы, помыслы и другие гипотезы. Он хочет есть, и он поест. Впрочем, не только он. Думаю, вам уже приходилось слышать про стаи людоедов, которые бродят в развалинах. Поверьте, это совсем не шутки. Для них человек – это не «венец природы», а прежде всего добыча. И заметьте, очень лёгкая добыча.

– Но ведь это обычный дрессированный пёс, – растерялся проверяющий.

– Дрессированный – да, пёс – точно, но не обычный. Прежде всего это одна из самых умных, так сказать, думающих пород. Их история насчитывает тысячи лет. Ведь изначально это были боевые собаки. Не бойцовые, а именно боевые. Ротвейлеров обряжали в кольчуги, и они наравне с воинами сражались в боях. Два таких натасканных пса брали тяжеловооружённого всадника. Есть даже фрески, где изображены именно эти собаки в войске Александра Македонского. Именно благодаря такой богатой истории эти породы так легко поддаются дрессировке, но именно из-за неё они всегда сложны в управлении. У них есть на всё своё мнение. И подчиняться они будут только тому, кого действительно уважают и принимают за вожака. А с этими псами всё ещё сложнее.

– Почему? – тут же спросил проверяющий.

– Потому что их невозможно обмануть. Они чувствуют и слышат не только то, что вы им говорите, но и то, что вы думаете в этот момент на самом деле, – ответил Матвей, выделив голосом последнюю фразу.

– Значит, если кто-то попытается его обмануть, он вполне может вцепиться ему в горло?

– Конечно. Скажу откровенно, я даже не знаю, что он может придумать, чтобы отравить жизнь тому, кто ему не понравится. Он ещё щенком умудрялся выдавать просто иезуитские номера, а сейчас… – Матвей неопределённо махнул рукой, всем своим видом показывая, что действительно этого не знает.

– Судя по всему, у нас действительно нет другого выхода, чем оставить этого пса вам, – задумчиво ответил проверяющий.

– Ерунда. Собака не может выбирать себе хозяина, – возмущённо взвизгнул головастик.

– Господин генерал, вы не могли бы услать этого кретина куда-нибудь подальше? Ради его же блага и здоровья, – мрачно прошипел Матвей, чувствуя, как волна ярости снова застилает сознание.

– Да кто вы такой, чтобы…

– А и вправду, шли бы вы отсюда, уважаемый, – резко оборвал учёного проверяющий. – Дайте армейским дуболомам поговорить про выпивку и баб без вашего участия.

– Ну, знаете ли?! Я этого так не оставлю. Сегодня же о ваших манипуляциях будет известно моему начальству, – яростно окрысился головастик.

– Да ради бога. Только помните: бумага в стране – дефицитный материал. А теперь исчезните отсюда, пока я не рассердился, – ответил проверяющий так, что заносчивого головастика просто смело с места.

Дождавшись, пока он отойдёт на достаточное расстояние, проверяющий повернулся к Матвею и, вздохнув, тихо спросил:

– А теперь строго между нами: что из всего вами сказанного правда?

– Всё. В данном случае лучше всего было говорить правду. Я действительно не представляю, как он может воспринять другого проводника. Ведь я воспитывал его с самого детства.

– Он правда может стать людоедом?

– Я уже говорил, что это прежде всего хищник. Умный, сильный, смелый, но хищник. Так какая ему разница, что это будет за мясо? Ведь даже обладая паранормальными способностями, он незнаком с такими понятиями, как «человеческая этика» и «законы». Ему просто наплевать на них. А вообще, весь этот проект – ошибка.

– Вот как? Ну-ка, обоснуйте! – с интересом попросил проверяющий.

– Всё просто. Вместо того чтобы пытаться создать из обычных животных прототип Моро, нужно было бросить все силы на разработку приборов, способных определять местонахождение тварей.

– Моро? Это ещё что такое? – не понял генерал.

– Помните, у Эдгара По остров доктора Моро? Сумасшедший вивисектор пытается создать из животных людей, оперируя их без всякого наркоза и обезболивающего. А закончилось всё это восстанием и уничтожением всех живших на острове людей. Конечно, это фантазия, но, как ни странно, она очень реально начинает воплощаться в жизнь. И боюсь, нам стоит опасаться того же самого.

– Почему вы так решили? И почему всё-таки Моро?

– Моро, потому что эти собаки были созданы точно так же, искусственно. А опасаться нам стоит потому, что человек слабее и глупее тех, кого пытается создать. Как думаете, что будет со всей человеческой цивилизацией, если вот такие звери вдруг решат, что люди слишком много себе позволяют? Ведь люди слабее и беспомощнее, чем эти идеальные солдаты.

– Собаки Моро. Интересное название, – задумчиво покачал головой проверяющий.

Услышав эти слова, головастик, сумевший снова незаметно подобраться поближе к разговору, просто взвился от злости.

– Да как вы смеете так нас оскорблять?! Сравнивать известных учёных с сумасшедшим хирургом, придуманным чокнутым наркоманом! Это унижение всего научного мира! – вопил он, едва не подпрыгивая от возбуждения.

– Заткнись, – резко оборвал его проверяющий. – Ещё раз влезешь в мой разговор – и я тебя загоню на край географии пингвинов изучать. Пшёл вон!!!

Последние слова проверяющего прозвучали с таким презрением, что Матвей не удержался и прыснул от смеха. Похоже, все головастики отличались особым уровнем занудности и были способны вывести из себя даже святого. Головастик, попавший в опалу, задохнулся от возмущения, беззвучно шлёпая губами и медленно наливаясь дурной кровью. Бросив на него презрительный взгляд, проверяющий жестом приказал своим телохранителям убрать головастика в сторону. Ухватив его за локти, эти безликие шкафы просто унесли его в сторону, ловко прижав к машине и не давая больше приблизиться к говорящим. Покосившись на откровенно веселящегося Матвея, проверяющий грустно усмехнулся и, качнув головой, устало сказал:

– Познакомившись с вашим псом, я прихожу к такому же мнению. Мы не должны пытаться сделать идеального солдата из того, кого сама природа уже одарила всеми необходимыми для боя возможностями. Пусть лучше наши головастики займутся более практичными вещами.

– Вот именно. Пусть попробуют улучшить стрелковое оружие. Идея обычного порохового заряда стара как мир, – поддержал его Матвей. – Так Рой останется у меня?

– Конечно. Я не хочу разбирать дела о съеденных во время экспериментов учёных, – усмехнулся проверяющий.

Протянув Матвею руку, он крепко пожал ему ладонь и, кивнув генералу Лоскутову, уселся в машину. Проводив его взглядом, Матвей присел рядом с собакой и, похлопав пса по мускулистому плечу, устало проворчал:

– Поехали домой, приятель.

Задумчиво смотревший на них Лоскутов неопределённо пожал плечами и, подумав, спросил:

– Что собираешься делать?

– В каком смысле? – не понял Матвей.

– Ну, одного из главных головастиков вы с Роем пришибли, так что весь проект теперь оказался под угрозой.

– Я не думаю, что всё так плохо, – вздохнул Матвей. – Вся беда в том, что их цели и ваши, как говорят в Одессе, – это две большие разницы. Вас и меня в том числе интересует прежде всего боевой аспект этого проекта. А их – научный. Думаете, им все эти проверки и повторения нужны, чтобы усилить силовую или какую-то ещё подобную составляющую? Нет. У них более высокие цели.

– Ну, я догадывался о чём-то подобном, – кивнул в ответ Лоскутов. – Но это не даёт тебе права отстреливать их, как тварей.

– И не собираюсь, – грустно усмехнулся Матвей. – Я только одного хочу. Чтобы они все запомнили, что стрелять в мою собаку я никому не позволю. Даже если мне придётся самому взяться за оружие.

– Это всё верно, но пристрелил-то ты не того, кто за пистолет схватился, а того, кому твой зверь руку отгрыз.

– Потому я его и добил. Слышал, как кости затрещали. У Роя хватка с усилием в несколько тонн, так что там даже восстанавливать нечего было бы. А не выстрели я, так он бы ему вообще клешню оторвал. Так что в любом случае он был обречён.

– Ты в этом уверен? – спросил генерал.

– Абсолютно. Рой же его за локоть взял, одновременно выкручивая руку назад. Так что плечевая кость раздроблена, словно по ней молотком прошлись, а мышцы и сухожилия, пятьюдесятью килограммами живого веса, просто порвались бы, как тряпки. Пёс же не просто тянет, он трепать начинает.

– Чёрт, ну и монстр, – проворчал Лоскутов.

– Не монстр, а нормальный боевой пёс, натасканный именно на серьёзную схватку с гуманоидом. Именно с гуманоидом, а не с себе подобными. Улавливаете разницу?

– Откровенно говоря, не очень, – честно признался генерал.

– Учить его драться с другими собаками нет смысла. Это он умеет изначально, от природы. А вот сражаться с теми, кто имеет руки и ноги, – это совсем другое дело. И именно этому я его учу всё это время. Учу так, чтобы, сцепившись с человеком, он как можно быстрее мог привести его в надлежащий вид. Тихий и печальный.

– И зачем так круто?

– Да затем, что человек может перехватить оружие другой рукой или ударить ногой. Здесь всё по-другому. Разница в росте, весе, способности к передвижению. Какой смысл хватать за горло, если в руке будет пистолет или нож? Кроме того, мне ещё нужно научить его уходить с линии стрельбы.

– Это как? – окончательно растерялся генерал.

– Собака движется к противнику не по прямой, а прыгая из стороны в сторону, сбивая прицел. Ну, так, словно он не нападает, а хочет поиграть. Это сбивает стрелка с толку и заставляет его нервничать, делать ошибки при стрельбе. Попасть в собаку, движущуюся таким образом, может только очень опытный, хладнокровный стрелок.

– Лихо. Странно, что я не слышал про такой способ, – удивился Лоскутов.

– Это описано в пособиях для дрессировки собак для службы в НКВД. Тридцатые – сороковые годы прошлого века.

– Очень интересно. И где же вы нашли эти пособия?

– В одной старой библиотеке. Ещё в институте мы поехали работать в стройотряд, и нас бросили на разборку старой библиотеки. У меня уже тогда была собака, и, наткнувшись на эти брошюры, я с большим удовольствием оставил их себе. Кстати, на каждой стоял гриф ДСП: для служебного пользования. А если учесть, что дело было не где-то, а в Коми, то сами понимаете, что им стоило верить.

– Ммм-да! Услышь я всё это до войны, тут же приказал бы проверить по нашим каналам. А теперь даже не знаю, стоит ли заводиться.

– А почему нет? Насколько мне известно, почти все библиотеки до войны были оцифрованы, а значит, такие данные должны были сохраниться на электронных носителях, – пожал плечами Матвей.

– Чёрт, а ведь верно, – усмехнулся генерал, от избытка чувств звонко прищёлкнув пальцами. – Нет, Матвей Иванович, я вас от себя точно не отпущу.

– Почему? – удивился Матвей. – В смысле, зачем я вам?

– Откровенно говоря, пока и сам не знаю, но чувствую, что пригодитесь, – улыбнулся Лоскутов.

– И чем мне это грозит? – насупился Матвей.

– Очередными приключениями. Меня настораживает только одно. Вы так легко впадаете в ярость и начинаете убивать, что это становится опасным для окружающих. Боюсь, мне придётся отдать вас на растерзание нашим мозгокрутам, чтобы избавить вас от этой мании.

– Это не мания, – тихо ответил Матвей, чувствуя, как в жилах закипает кровь. – Твари отобрали у меня всех, кого я любил. Даже собаку. И теперь, когда возникает хоть малейшая угроза этому щенку, я бью на опережение. Вы уже слышали мои слова: «Никто больше не убьёт мою собаку».

– Хорош щенок! Человеку руку оторвал и не замурлыкал, – усмехнулся генерал.

– Для меня он ещё долго будет щенком.

Отвечая генералу, Матвей так стиснул в кулаке брезентовый поводок, что погнул кольцо, которым к нему крепился карабин. Бросив быстрый взгляд на его сжатые кулаки, Лоскутов покачал головой и, ткнув пальцем в его сжатые костяшки, тихо сказал:

– Вот видите? А ведь мы всего лишь разговариваем.

– Это война, генерал. И не мне вам напоминать об этом, – глухо ответил Матвей. – Когда я начинал свою службу в СКС и пристрелил своего первого ксеноса, то поклялся, что не успокоюсь, пока не уничтожу по сотне этих тварей за каждую из моих девчонок.

– Я знаю, что это такое, но это не повод, чтобы становиться монстром. Даже из-за потери близких. Вы не один такой.

– Я знаю. Но это сильнее меня. Кроме того, я по профессии не солдат, а юрист, и моё оружие не автомат, а статья закона и умение быстро думать. Я не просил себе такой жизни и никогда не хотел убивать. Тем более людей. Даже таких.

– Таких? Каких таких? – настороженно спросил генерал.

– Подлых, жестоких, фанатичных. Я не пацифист и не благодушный интеллигент. Я обычный человек, живший своей обычной жизнью, но теперь я такой, каким стал. И все ваши мозгокруты, вместе взятые, не смогут меня изменить. Не потому, что я такой крутой, а потому, что этот пёс – всё, что осталось от моей семьи. Я не сумел защитить их, но я могу спасти его, и я это сделаю.

Голос Матвея звучал глухо, но в нём была такая сила и убеждённость, что Лоскутов, стоявший рядом с ним, невольно вздрогнул и отодвинулся в сторону. Это было бессознательное движение, но когда генерал понял, что именно сделал, то резко остановился и удивлённо уставился на проводника, стоявшего пред ним с опущенной головой и сжатыми кулаками. Казалось, что ещё немного – и Матвей просто бросится на него. Удивлённо качнув головой, генерал сунул руки в карманы и, помолчав, ответил:

– Значит, так. Сейчас отправляетесь домой и ложитесь спать. Оба. А утром всей командой в поиск. Но учти: от машины не отходить и в драку не влезать. Ваше с ним дело – вывести бойцов на тварей и проследить, чтобы ни один из них в живых не остался. Вопросы?

– Никак нет. Только разрешите до отъезда этого прикончить, – попросил заметно повеселевший Матвей, кивая на темнеющий лес.

– А ты кровожадный, Матвей Иванович, – вздохнул Лоскутов.

– Я уже всё объяснил, Александр Юрьевич.

– Сколько тебе времени потребуется, чтобы найти его?

– Думаю, минут за сорок управимся.

– Капитана с собой возьми.

– Не надо. Он безоружный. Сами разберёмся, – хищно усмехнулся Матвей, поворачиваясь к собаке.

– Рой, ищи. Эта тварь наша, – раздалась его команда, и спокойно сидевший пёс стремительно сорвался с места.

Развернувшись, Матвей ринулся следом за ним. Стоявший у машины капитан, увидев, как эта сумасшедшая парочка сломя голову ринулась в лес, быстро подошёл к генералу и, поглядывая на кусты, за которыми они скрылись, быстро спросил:

– Разрешите подстраховать, господин генерал. Хрен его знает, что эта тварь придумать может.

– Отставить, капитан. Пусть они пары выпустят. Да и неизвестно ещё, кто кого прикрывать должен. У него собака, а у тебя только автомат и кулаки. Сам понимаешь: получишь по дурной башке поленом – лови его потом, вооружённого.

Мрачно насупившись, капитан Миша напряжённо посмотрел в сторону леса и, помолчав, тихо спросил:

– А если тварь на дерево заберётся и сверху на него кинется?

– Не гони волну, капитан. Не тот человек наш Матвей, чтобы позволить какой-то твари на себя с деревьев прыгать. У меня такое впечатление сложилось, что он и сам не хуже своей собаки ксеносов чует. Совсем озверел с этой службой.

– Побольше бы нам таких озверевших – уже бы и войну закончили, – мрачно проворчал в ответ капитан, не отводя взгляда от зарослей.

Два выстрела прозвучали хлёстко, словно кто-то взмахнул бичом. Ещё через десять минут кусты рядом с командным пунктом учебного центра затрещали и оттуда вышли Матвей и Рой. Бросив быстрый взгляд на часы, генерал удовлетворённо качнул головой и с довольным видом констатировал:

– Двадцать две минуты на всё. Лихо.

– Тренировки своё дело сделали, – пожал плечами Матвей. – Мы с Ройкой эти кусты уже как свою избу изучили. Так что он меня не по следу, а по пеленгу на цель вывел. А эта погань так оборзела, что уже и не прячется. Сидит себе под деревом, на земле кружочки рисует. Декадент. Но он больше так не будет.

– Он, по-моему, вообще больше никак не будет, – усмехнулся капитан.

– Мы старались, – в тон ему ответил Матвей, и генерал, услышав его ответ, от души расхохотался.

– Всё, братцы. Валите домой. Надоели, видеть больше ваши рожи не могу, – сквозь смех приказал он.

Улыбнувшись в ответ, бойцы не спеша направились к своему «уазику». Бросив на Мишу задумчивый взгляд, Матвей неопределённо пожал плечами и спросил:

– Ну, наши рожи ему вполне надоесть могли, а на твою маску-то он чего взъелся? Может, тебе её постирать надо?

Услышав его слова, капитан просто зашёлся от хохота. Бойцы, дисциплинированно сидевшие в машине, принялись удивлённо переглядываться, с подозрением посматривая на своего командира. Усевшись на сиденье, Матвей с усмешкой покосился на всё ещё хохочущего капитана и, повернувшись к водителю, коротко скомандовал:

– Домой.

Кивнув, водитель запустил двигатель, и старый рыдван, гремя и поскрипывая, покатил в сторону деревни. Кое-как успокоившись, Миша с размаху хлопнул Матвея по плечу, едва не смахнув его на пол, и, повернувшись к своим бойцам, сказал:

– Завтра в поиск, парни. Так что ночевать будем в деревне.

– Слава те господи! Неужели отпустили? – проворчал один из бойцов.

– Его благодарите, – кивнул на Матвея капитан. – Да ещё вот эту зверюгу. Сами видели, что они сегодня устроили. Не знаю, что уж он там генералам наговорил, но Лоскутов нас завтра в поиск отправляет.

Бойцы заметно оживились, вполголоса обсуждая будущий день. Пользуясь тем, что внимание бойцов было отвлечено от него, Матвей откинулся на борт машины и, прикрыв глаза, принялся вспоминать их с генералом разговор. Его очень неприятно царапнул тот факт, что генерал считал его неуправляемым монстром, которому самое место в дурдоме, и, если бы не война, он бы с удовольствием туда Матвея и отправил. Почувствовав его настроение, Рой положил тяжёлую башку ему на колени, и Матвей, автоматически погладив его, услышал:

«Ты хороший. Я не работать с другим».

Эта короткая, обрывисто сказанная фраза пронзила Матвея, словно пуля. Усталость, напряжение, злость, пережитые за этот длинный день, смешались в один жуткий коктейль. Спазм, перехвативший горло проводника, заставил его судорожно вздохнуть. Матвей боялся открыть глаза, чувствуя, что под плотно сжатыми веками закипают слёзы.

– Ты чего, братишка? – настороженно спросил капитан, наклоняясь к Матвею.

– Ничего, Миша. Всё в порядке, – тихо ответил Матвей, усилием воли сдерживая себя.

– Своих, что ли, вспомнил? – не унимался капитан.

– Ага, – кивнул Матвей, решив не вдаваться в подробности.

Не объяснять же этому громиле, никогда в жизни не имевшему дело с собаками, что его только что пожалел его собственный пёс, откровенно сказав, что любит его. Для таких, как Миша, подобные отношения были чем-то странным, если не сказать хуже. Нет, он, безусловно, принимал все плюсы и хорошие стороны подобного симбиоза, но влезать в него лично – увольте!

– Бывает, – тем временем продолжал гудеть Миша. – Я вот стариков своих потерял. До сих пор простить себе не могу, что не увёз их из города. Всё некогда было. Крутился как белка в колесе. То одно, то другое… А сейчас, как назад оглянешься, понимаешь: ведь ерунда всё было. Лучше бы стариков на дачу увёз, глядишь, и живы были бы.

– Знал бы, где упадёшь, – вздохнул Матвей, медленно приходя в себя.

– Это точно, – кивнул в ответ капитан. – Слушай, может, вечером посидим, отметим наше избавление от головастиков и тому подобной напасти? – спросил он, звучно щёлкнув себя по горлу.

– «Шило»? – с лёгкой улыбкой спросил Матвей.

– Обижаешь, братишка. «Конинкой» побалуемся. Мы тут месяца четыре назад один магазин зачищали, а там в подвале куча ящиков неразбитых стоит. Ну, мы с ребятами и позаимствовали немного. Не пропадать же добру.

– Паленый, небось, – проворчал Матвей.

– Ну ты и привереда! Настоящий. Магазин фирменной торговли. Там подвалы глубокие, для сохранения температурного режима. Даже ящики фирменные. Вот кое-что и уцелело.

– А нас за задницу не возьмут за такие шутки? Под мародёрство подвести запросто можно.

– А кто подводить-то будет? Прокурорские, что ли? Так они нас как огня боятся. У самих рыло в таком пуху, что за всю жизнь не отмыться. А тару мы завтра в развалинах похороним. Так что? Заведёмся? – с явным азартом поинтересовался капитан.

– Да и хрен с ним. Давай, – решительно кивнул Матвей. – Я на себя уже столько навешал, что от пары бутылок «конины» – ни холодно, ни жарко.

– Да брось ты, – отмахнулся Миша. – Прокурорские от тебя сами теперь шарахаться будут. Им очень серьёзно указали, чтобы держались от вас обоих подальше.

– С чего это вдруг? – спросил Матвей.

– А с того, что ваша пара лучше всех работает. Показатели такие, что аж зашкаливают. Я краем уха слышал, как Лоскутов проверяющему докладывал.

– Кстати, о птичках. Что это за гусь был, не знаешь?

– Какой-то генерал-лейтенант. ФИО мне не известно. Сам понимаешь: не сообщили, значит, и знать не положено. Думаю только, что это лицо, очень приближённое к самым верхам. Да ладно, уехал, и хрен с ним.

– Как-то ты не очень правильно ко всему этому относишься, – задумчиво протянул Матвей.

– Всё просто, братишка. Устал я от всех этих приседаний и реверансов. Я боевик, а не дипломат. Моё дело – стрелять, минировать, уничтожать, а не перед начальством трепака выплясывать. Уволить не уволят, а в нашем деле и день-то пережить – проблема. Куда уж планы строить!

– Согласен. Ладно, тогда давай жить как в последний день, и – гори оно всё синим пламенем, – усмехнулся в ответ Матвей.

– Вот это по-нашему, – рассмеялся Миша, наградив его ещё одним увесистым хлопком по плечу.

Добравшись до деревни, парни загнали машину во двор и, отодвинув хозяев в сторону, сноровисто принялись готовить немудрящую закуску. Спустя час в доме началась обычная мужская пьянка. Добытый бойцами коньяк и вправду оказался настоящим! Где эти прохиндеи умудрялись прятать его, Матвей так и не понял, но бутылки появлялись на столе регулярно – по мере их опустошения. Утром, несмотря на количество выпитого, всё отделение бодро готовилось к выходу в поле. Даже Матвей, не большой любитель спиртного, чувствовал себя вполне уверенно. Добравшись до базы, бойцы пересели в ставший уже родным БМП и, доложившись начальству, покатили в сторону города.

* * *

Заместитель директора регионального отдела ФБР Смит Саллеван стоял навытяжку перед сенатором Стейрис и тихо мечтал заполучить в руки свой любимый «магнум», чтобы закончить это бесконечное и глупое разглагольствование одним выстрелом. Его, человека, прослужившего своей стране почти всю сознательную жизнь, распекал какой-то придурок, ни черта не смысливший в обеспечении безопасности этой самой страны. Хотя по нынешним временам от той могучей сверхдержавы мало что осталось. И самое неприятное, что никто не мог ничего поделать. Все оставшиеся в живых учёные были собраны в нескольких бункерах, построенных на случай ядерной войны, и обеспечены всем необходимым для изучения свалившихся на планету гуманоидов. Но пока безрезультатно. Судя по всему, до этого зажравшегося индюка такой скорбный факт так и не дошёл. Сенатор вёл себя так, словно ничего не произошло и он сидит в своём кабинете в Вашингтоне. Нужно было отдать должное секретной службе, обеспечивавшей безопасность руководящей верхушки страны. Первый удар ксеносов пришёлся на Нью-Йорк, и парни из охраны успели вывезти почти всех, заседавших в Белом доме.

И вот теперь Саллеван вынужден был выслушивать всю эту несусветную чушь, стараясь удержать на лице подобающую случаю мину. Сидевший перед ним сенатор с самодовольным видом пенял ему на то, что у одного из первых лиц агентства до сих пор нет всей необходимой информации и он не может ответить на такой простой вопрос: что происходит в других странах? Больше всего его интересовало происходящее в Европе и России. Его, видите ли, не устраивает тот факт, что отправленный в Россию агент не может выйти на связь просто из-за отсутствия таковой. Все спутники, обеспечивавшие на орбите связь между континентами, были уничтожены ксеносами после того, как проклятые русские умудрились активировать один из своих старых спутников и, разогнав его, уничтожить один из кораблей пришельцев, устроив самое настоящее космическое ДТП. Несколько выпущенных баллистических межконтинентальных ракет были подняты на орбиту и активированы, после чего пришельцы старательно сбивали буквально всё, что пыталось оторваться от земли. Кстати, до такого использования ракет тоже додумались именно русские, но положения это не спасло.

Слушая тупую болтовню сенатора, Саллеван старательно припоминал все ключевые моменты этой странной войны, пытаясь понять, как такое вообще могло произойти. Столько лет кичиться тем, что в стране самая лучшая система ПВО, самые мощные ракеты, система НАСА, НОРАД, – и всё это не смогло спасти страну от практически полного уничтожения. Ведь пришельцы сумели за несколько дней почти уничтожить все индустриальные центры Земли. Вздрогнув, Саллеван неожиданно понял, что слишком сильно задумался и сенатор уже несколько минут дожидается ответа на какой-то свой вопрос. Озадаченно посмотрев на этого напыщенного индюка, Саллеван вздохнул и неожиданно для себя произнёс:

– Херня это всё.

– Что?! – взвизгнул от избытка чувств сенатор. – Да как вы смеете?! Вы понимаете, что говорите?!

– Вполне. Как понимаю и то, что отдал безопасности этой страны лучшие годы своей жизни, а такие болтуны, как вы, просто просрали её, побоявшись вовремя использовать весь военный потенциал. А теперь по вашей команде я вынужден отправлять в неизвестность неподготовленных ребят. Из всех, кто работал у меня в русском отделе, осталось только двое. Две девчонки из эмигрантов второго поколения. Да, они владеют языком, но понятия не имеют об оперативной полевой работе. Кроме того, я не уверен, что им под силу проделать тот же путь, которым ушёл последний агент. Через всю страну – на собачьей упряжке, а потом на лыжах. Всё. Нам больше некого туда отправлять. И если честно, сэр, я не вижу необходимости вообще делать это. Если вам так хочется кого-то распекать, то обратите своё внимание на учёных, которые вот уже три года не могут обеспечить нас необходимыми данными для борьбы с пришельцами.

Закончив свою бурную речь, Саллеван круто развернулся и вышел из кабинета, не спрашивая разрешения и вообще не обращая внимания на то, что стало с высоким начальством. Это был конец его карьеры, и он ни о чём не жалел. Столько лет рвать зубами всех, на кого указывали, и теперь оказаться у разбитого корыта, скрываясь в подземных бункерах, словно крыса в норе. Только теперь, высказав в лицо этому индюку всё, что думает, Саллеван понял, насколько он устал от всего этого, и испытал настоящее чувство облегчения, сообразив, что смело может готовить все текущие дела к сдаче. После такого демарша его не просто уволят, а с треском вышибут из агентства, быстренько найдя кого-то молодого и ретивого. Он едва успел добраться до своего кабинета, когда его секретарша Бекка, вбежав с квадратными от удивления глазами, сообщила, что его срочно вызывает к себе директор агентства. Чуть усмехнувшись, Саллеван кивнул и, выходя в коридор, тихо сказал:

– Готовьтесь встречать нового шефа, мисс Ребекка. Похоже, ваш старик выходит в тираж.

Уже в коридоре, услышав её растерянное аханье, он тряхнул головой и, небрежным жестом распустив узел галстука, решительно направился на пятый, самый нижний уровень бункера. Именно там располагался кабинет директора некогда всемогущей конторы. Войдя в ярко освещённую приёмную, он молча кивнул молодому агенту-секретарю и, остановившись у стола, сказал, продолжая улыбаться:

– Мне сообщили, что шеф желает меня видеть.

– Одну минуту, мистер Саллеван, – ответил секретарь, снимая трубку телефона.

Смит по достоинству оценил его выдержку, когда парень даже не вздрогнул, услышав столь фамильярную фразу от старейшего заместителя директора. Быстро доложив о прибытии Саллевана, он выслушал ответ и, положив трубку, улыбнулся своей фирменной дежурной улыбкой:

– Директор ждёт вас, сэр.

Тихо щёлкнул электронный замок, и сервопривод с глухим урчанием открыл бронированную дверь. Шагнув в кабинет, Саллеван нашёл взглядом его хозяина и, подойдя к столу, поздоровался. Стоявший у огромного монитора директор любовался водопадом и, не поворачиваясь, кивнул:

– Здравствуй, Смитти. Взгляни, какая красота. Этот ролик специально записали где-то в джунглях Юго-Восточной Азии. Смотрю – и не могу поверить, что всего этого больше нет.

– Ну, леса-то они как раз и не трогают, – вздохнул Саллеван, становясь рядом с директором.

– Что на тебя нашло, старина? Мне недавно звонил сенатор Стейрис и визжал с таким упоением, словно ты его без наркоза маникюрными ножницами кастрировал. Что случилось?

– Я осмелился покуситься на его святая святых, назвав болтуном, просравшим страну.

– Старина, есть более лёгкие способы покончить счёты с жизнью, чем говорить им такое.

– Я уволен?

– Ещё чего?! Хочешь бросить меня одного с этими шакалами? Отправишься с инспекторской проверкой на юг, а я сообщу комиссии сената, что у тебя был нервный срыв и ты находишься на лечении. Мы с тобой слишком давно копаемся в этом дерьме, чтобы я позволил себе разбрасываться проверенными кадрами. Тем более сейчас. Лучше скажи, что слышно о том парне, которого ты отправил через северную границу к русским.

– Ничего. В угоду этим снобам я вынужден был отправить его практически на верную смерть. Без связи, без надлежащей подготовки, даже без толком проработанной легенды. Боюсь, он засыплется при первой же серьёзной проверке, тем более что, по последним данным, сейчас вся реальная власть в России принадлежит военным. А они всегда работать умели.

– Согласен. В своё время русская военная разведка доставила нам немало хлопот. Что планируешь делать дальше?

– А что тут можно вообще планировать? – удивлённо пожал плечами Саллеван. – Нужно дождаться результата от наших умников и тогда уже придумывать какие-то ходы. Самое паршивое, что нам толком даже не известно, как воюют с пришельцами остальные.

– Согласен, такие вещи нам бы узнать не помешало.

– Хотите отправить в Россию одну из оставшихся девчонок?

– А смысл? База подготовки уничтожена, связи нет. Это, конечно, была глупость несусветная: отправлять человека на такое дело. Но сам понимаешь, приказ есть приказ.

– Даже если он откровенно глуп? – неожиданно спросил Саллеван. – Знаете, я столько лет выполнял самые разные приказы, что неожиданно понял: никто из наших бонз толком не знает, что, как и когда нужно делать. Комиссия сената по безопасности! С ума от счастья сойти можно. И хоть бы один из этих болванов понимал, о чём идёт речь! Чего стоит забросить в другую страну хотя бы одного агента? Не говоря уже о том, чтобы получать от него регулярную и точную информацию!

– Ты чего вдруг развоевался, старина? – удивлённо спросил директор.

– Устал. Эта война лишила нас всего, что было наработано с таким трудом. Мы слепы, глухи и почти беззубы. А эти придурки ведут себя так, словно ничего не произошло и всё осталось так, как было до войны. А мы даже приличные документы изготовить не можем. Базы нет. Вот так, – устало закончил Саллеван и, не спрашивая разрешения, уселся в одно из роскошных кожаных кресел, стоявших у директорского стола.

– Выпьешь со мной? – неожиданно спросил директор, доставая из ящика стола бутылку скотча и два стакана.

– А нам теперь только и остаётся, что надраться до синих чертей, взять автоматы и, выйдя на улицу, начать палить во всё, что движется. Может, хоть одну тварь пристрелим, – с отчаянием обречённого ответил Саллеван.

– Похоже, тебе и вправду в отпуск пора, – покачал головой директор, передавая ему стакан. – Остановись, старина. Ты уже не в кабинете сенатора.

– Извините, сэр. Просто я ума не приложу, как нам быть дальше. А самое паршивое, что мы никак не можем выяснить, что это за твари и что им от нас надо. Даже те захваченные ксеносы, что случайно оказались в наших подвалах, продолжали молчать. Несмотря на все наши усилия. Один дурацкий свист, и всё.

– Скажу тебе откровенно, Смитти, у меня почему-то сложилось стойкое убеждение, что мы что-то упускаем. Не знаю что, но упускаем. На данном этапе мы смогли выработать самую приемлемую тактику борьбы с пришельцами. Отслеживаем каждую высадку и мчимся встречать их «шаттлы». И на данном этапе это всё, что мы можем. Но если случается так, что мы опоздали, то вся группа просто гибнет. Мы слишком дорого платим за шкуру каждого ксеноса. Должен быть способ обнаруживать их. Должен. А самое неприятное, что наши умники так и не смогли понять, что означает этот свист. Мы не знаем их языка и никак не можем толком допросить пленных.

– Именно об этом я и говорю. Мы сделали всё, что могли. Добыли образцы оружия, пленных, а результата нет. Эти ублюдки топчутся на месте и только руками разводят: «Мало данных, сэр, не можем найти подходящий ключ», – передразнил Саллеван кого-то.

– Зато уже успели найти пару новых сплавов, добываемых только в вакууме.

– Идиоты! Если мы проиграем эту войну, они сами превратятся в полный вакуум, – зарычал Саллеван, от ярости расплёскивая виски.

– Побереги напиток, такого уже не делают, – с мрачной усмешкой проворчал директор. – Тут один фанатик от науки договорился до того, что якобы эти твари общаются ментально. В смысле, передача мыслей на расстоянии. Его, конечно, подняли на смех и просто выставили из зала совета, где он осмелился это заявить, но я всё больше прихожу к тому, что в его словах есть рациональное зерно. Но как это проверить?

– А с чего он вдруг вообще так решил? – задумчиво спросил Саллеван.

– Понятия не имею. Поговорить мне с ним так и не дали. Его вывели из зала, и куда он потом делся, неизвестно.

– Нужно найти его, – решительно ответил Саллеван.

– Зачем? – не понял директор.

– А если на минуту предположить, что он прав и эти твари действительно общаются ментально? Ведь существуют же люди, которые могут улавливать чужие мысли, так почему бы ксеносам не общаться таким образом?

– Звучит как бред сумасшедшего, но удивительно логично, – нехотя проворчал директор. – Ладно, отправляйся на юг, а я прикажу пока найти этого парня.

– Чёрт, как же всё не вовремя, – вздохнул Саллеван.

– Сам виноват. Думать нужно, кому и что говоришь, – беззлобно огрызнулся директор. – А если между нами, то русские поступили абсолютно правильно. В военное время управлять должны военные, а не кучка надутых, словно индюки, снобов.

Саллеван с кривой усмешкой кивнул и, отсалютовав директору стаканом, в два глотка допил скотч. Вернувшись к себе в кабинет, он успокоил Бекку, пообещав ей поработать ещё немного, и, вызвав начальника службы охраны, приказал готовить группу сопровождения для долгой поездки на юг.

* * *

Сидя под арестом в своей клетке, Джесси откровенно наслаждался обществом своих тюремщиков, болтая с ними буквально часами. Очень скоро он и сам заметил, что его познания в русском языке значительно улучшились и он запросто может поддерживать беседу на любую предложенную тему.

Иногда, отвечая на вопросы седого мужика, что так легко расколол его на первом допросе, он ловил себя на восхищении виртуозностью, с которой тот вытягивал из него необходимые сведения. Будучи профессионалом, он отлично знал, что в данной ситуации заработать жизнь может только одним способом: отвечать на все заданные вопросы. Время было военное, и поступить с ним могли просто: поставить к стенке. Решив не испытывать судьбу, Джесси откровенно рассказывал этому странному человеку всё, что тот хотел знать. Но иногда, пользуясь некоторым хорошим к себе отношением, он и сам решался задавать вопросы. Так, совершенно неожиданно он вдруг узнал: русские умудрились выяснить, что собаки отлично знают, где прячутся ксеносы, и даже не боятся их атаковать. Отбросив эмоции, он принялся выспрашивать, как они это узнали и как используют. Увидев его неподдельный интерес, седой однажды вместо ответа вызвал в свою палатку человека с собакой и, кивком головы указав на пленного, сказал:

– Матвей Иванович, попробуйте сделать так, чтобы мы узнали, о чём этот товарищ думает.

Неопределённо пожав плечами, проводник присел на корточки и, заглянув в глаза своей собаке, ненадолго замер. Потом пёс медленно, вразвалочку подошёл к самому Джесси и, внимательно посмотрев на него, вдруг повернулся к проводнику.

– Какого чёрта они притащили сюда эту псину? Не хватало, чтобы он мне вдруг в глотку вцепился. Руки скованы, даже пискнуть не успеешь, как загрызёт, – медленно проговорил проводник.

И Джесси явственно почувствовал, как его нижняя челюсть чувствительно стукнула его по коленям. Это были его собственные мысли. Растерянно посмотрев на седого, он медленно перевёл взгляд на проводника и, наконец обернувшись к собаке, испуганно проворчал:

– Я с ума сошёл или мне чего-то в воду подсыпали? Как такое может быть? Ведь собаки не разговаривают.

– Как видите, разговаривают, – усмехнулся в ответ седой. – А самое смешное, что ты, друг мой, находишься в твёрдом уме и трезвой памяти. И в воду тебе ничего не подсыпали. Это правда. Нам удалось вывести собак, способных к ментальному общению. И то, что ты видел перед своей поимкой, и есть их работа. Собаки выводят бойцов на засаду ксеносов и помогают им сориентироваться. Но это уже улучшенный вариант. А началось всё именно с обычных боевых псов. Вы там, в своих Штатах, так увлеклись компьютерами и другими электронными прибабахами, что уже на горшок без них сходить не можете. Ближе к природе нужно быть, приятель.

– Меня расстреляют? – тихо спросил Джесси.

– С чего ты взял? – не понял седой.

– Когда противник раскрывает тебе такие секреты, это может означать только одно, что он уверен в твоём молчании.

– Логично, но глупо. В данном случае нам нет нужды в таком развитии событий. Сам понимаешь, забросили тебя сюда без связи, без явок и даже без прикрытия. Ты даже в посольство обратиться не можешь, ввиду полного отсутствия такового. Так что всё, что ты услышал, здесь и останется.

– А как же ваше желание выбросить меня из страны? – спросил Джесси с потаённой надеждой.

– Не всё сразу, приятель. Мы ещё не закончили наши с тобой беседы.

– Но я рассказал вам всё, что знал.

– Верю. Но я ещё не задал тебе все интересующие меня вопросы. Так что придется тебе здесь немного задержаться, – рассмеялся седой, внимательно наблюдая за его реакцией.

– Вы, случайно, в КГБ не работали? – мрачно спросил Джесси.

– Я – нет. А вот мой наставник работал ещё в НКВД, – усмехнулся в ответ седой, бросая на проводника быстрый непонятный взгляд.

Именно этот взгляд заставил Джесси вздрогнуть и ещё больше насторожиться. Не глядя на Джесси, проводник погладил своего пса и, помолчав, произнёс:

– Ну всё, точно расстреляют. Старик говорил, что НКВД всегда так делало.

Икнув от испуга, Джесси вытаращил глаза и неожиданно прошептал высохшим от волнения голосом:

– Собака не может понимать мои мысли. Я же думаю на своём языке. Это он, этот мужик, мои мысли читает.

– Чёрт, а ведь верно! – неожиданно ответил седой. – Как такое может быть, Матвей Иванович?

– Понятия не имею, – пожал плечами проводник. – Во всяком случае, мы только что убедились, что он действительно его слышит и передаёт его слова мне. В любом случае выяснить это сейчас у нас нет никакой возможности.

– Почему? – тут же задал свой любимый вопрос седой.

– Да потому, что я в этом деле ни бельмеса не смыслю, а связываться с вашими головастиками у меня нет никакого желания. Впрочем, думаю, что и они ни черта не смогут понять.

– И снова – почему? – не унимался седой.

– Да потому, что они и понятия не имеют ни о чём подобном. Любые разговоры о ментальном общении для них не больше чем весёлая сказка. Сколько лет подряд они упирались и твердили, что человек не способен ни на что подобное. А ответ очень прост. Они не могут этого понять, значит, этого просто нет. Что называется, в страусов играют. Не видим, значит, нету.

Внимательно выслушав эту тираду, седой задумчиво вздохнул и, принявшись расхаживать по палатке, ответил:

– Не могу с вами не согласиться, но теперь у меня возникает вполне закономерный вопрос: почему вы так не любите учёных? Откуда такой негатив?

– Ну, до войны я к ним вообще никак не относился. А теперь, познакомившись с ними поближе, пришёл к выводу, что всё это чокнутое стадо нужно держать под надзором и желательно в строгих ошейниках.

– Согласен, – неожиданно влез в разговор Джесси. – Им только волю дай, такое устроят, что замучаешься разгребать.

– Ну да, сначала выпустят джинна из бутылки, а потом тратят силы и огромные деньги для того, чтобы запихнуть его обратно, – усмехнулся проводник.

– Под джинном стоит понимать вашего пса? – с интересом спросил седой.

– Считайте, что так.

– Обоснуйте.

– Всё просто. Я вырастил этого пса, и я люблю его всей душой. Короче, это моя собака. Но вся беда в том, что я неожиданно понял: после него я уже не смогу так же воспринимать другого пса. Обычного. Даже самый лучший из них будет казаться мне недалёким.

– Так, давайте пока отложим этот разговор, – неожиданно остановил его седой.

Пожав плечами, проводник замолчал и, пристегнув поводок к ошейнику пса, решительно спросил:

– Разрешите идти?

– Да. Но не уходите далеко. Нам нужно кое-что обсудить, – ответил седой.

Дождавшись, когда проводник выведет своего пса, седой повернулся к Джесси и, помолчав, сказал:

– Я знаю, что в данный момент ты старательно сворачиваешь себе мозги набок, пытаясь понять, зачем я всё это сделал и позволил тебе узнать эту тайну. Отвечу. Выбив ксеносов из своей страны, мы столкнёмся с проблемой. Они начнут высаживаться на других территориях и пробираться сюда. Это значит, что выбивать их нужно сразу отовсюду. И без передачи имеющихся знаний этого не добиться. Так что весь сегодняшний спектакль я провел, получив разрешение с самого верха. Короче говоря, можешь считать себя не пленником, а иностранным специалистом, прибывшим для обмена опытом.

– Ничего себе поворот, – удивлённо охнул Джесси. – Что, и наручники снимете, и по базе ходить разрешите?

– Наручники снимем, а по базе будешь ходить только в сопровождении моих ребят. На всякий случай.

– А что за случай? – насторожился Джесси.

– База охраняется собаками, и ходить по ней без специальных опознавательных знаков смертельно опасно. Сам понимаешь, что ксеносов по-другому не обнаружить, а опасность их проникновения на базу вполне возможна.

– То есть база и днём охраняется собаками? – переспросил Джесси.

– Конечно.

– Тогда почему я их не видел?

– Ты – обычный человек, и они не стали поднимать ненужного шума. Особенности дрессировки. Думаю, ваши кинологи смогут объяснить тебе всё это подробно.

– Тогда, может, вы поделитесь технологией необходимой дрессировки? – не удержался Джесси.

– Хватит и того, что мы поделимся просто информацией. Рыбу вам никто давать не собирается. Научитесь обходиться удочкой, – усмехнулся седой. – В противном случае вы начнёте ещё и щенков клянчить. А собаки у нас сейчас – на вес золота.

– В каком смысле? – не понял Джесси.

– В прямом. Кому сейчас нужно золото, алмазы, и прочая мишура? А вот хорошо натасканная на ксеносов собака отлично помогает нам значительно сокращать их поголовье.

– Думаете, что сможете долго им противостоять? – задумчиво спросил Джесси.

– А почему нет? – вопросом на вопрос ответил седой.

– Всё упирается в ресурсы. Точнее, в их правильное использование. Для войны нужны боеприпасы, топливо, люди, наконец. А в войне на уничтожение даже люди могут просто закончиться, не говоря уже о топливе и боеприпасах. Их ведь тоже нужно как-то изготавливать.

– И что? Запасов для стрелкового оружия на наших складах больше чем достаточно. Не думаю, что открою тебе секрет, если скажу, что все наши артсклады находились за территорией городов и, как следствие, сохранились.

Ты и сам видел, что мы начали изготавливать и применять напалмовые заряды, а завод по их изготовлению был запущен ровно год назад. Короче говоря, мы будем драться и уничтожать тварей до тех пор, пока они или не закончатся, или не уберутся в свою преисподнюю, из которой вылезли, – решительно ответил седой.

– Так думают все ваши люди или только правительство? – ехидно спросил Джесси, не удержавшись от шпильки.

– Это мнение каждого из жителей этой страны, – твёрдо ответил седой. – Видел парня с собакой? Он похоронил всю семью. Его предыдущий пёс погиб в бою с ксеносами, и теперь он будет драться с тварями до последнего. И таких у нас большинство.

– Ну, у нас в стране тоже далеко не всё гладко, и очень многие потеряли родных, но это не значит, что все оставшиеся готовы взяться за оружие. Должен признаться, что многие его просто боятся.

– Вот в этом и состоит наша с вами разница, – загадочно усмехнулся седой и, выглянув на улицу, вызвал караул.

* * *

Ксеноброн Альказ, третий командующий флота дальней разведки, в задумчивости стоял перед огромным монитором, на который проецировалось изображение этой странной планеты. Вот уже три годовых оборота их экспедиция, пытаясь провести её колонизацию, торчала у этого куска грязи.

С того момента, как разведка обнаружила на окраине галактики эту странную планету, прошло больше пятидесяти местных оборотов, обозначавшихся как год. Установив несколько маяков, разведка отправилась дальше, а на их родной планете Леобесте началась подготовка к дальнему походу. Все экипажи, команды десантников-тактов и даже техники были погружены в анабиоз сразу после того, как эскадра вышла в открытый космос и легла на заданный курс. Бортовой ИР, получавший регулярный сигнал с маяков, вёл эскадру по заранее проложенному курсу с оптимальной для данного сектора галактики скоростью. Уже на подходе к местному солнцу ИР вывел всех находившихся на борту из анабиоза, и они принялись готовиться к колонизации. По оценке разведчиков, население планеты обладало примитивной системой ПВО и едва развитой технологией обработки полезных ископаемых, имевшихся в недрах самой планеты. Но самое важное, что атмосфера планеты была кислородной. Много лет подряд глубокая разведка космоса искала именно такую планету: с кислородной атмосферой и огромными ресурсами. Когда-то, очень давно, и Леобеста была такой, но стремительное развитие различных технологий быстро истощило её ресурсы, заодно уничтожив и её флору, служившую лёгкими для планеты. Правительство планеты оказалось перед выбором: уйти в космос на специально построенном для этой цели корабле, взяв на борт только избранных, и вечно бороздить космос в поисках подходящей для жизни планеты или организовать службу глубокой разведки, чтобы, найдя подходящую планету, просто переселиться на неё.

Выбор был сделан в пользу последнего варианта. Обнаружив подходящую планету, возродить цивилизацию целой расы нескольким сотням тысяч особей было бы не под силу, пусть даже они избранные. Высокотехнологичное общество требует большого количества рабочих рук, и обеспечить их появление быстро они бы просто не смогли. И вот теперь ксеноброн Альказ стоял перед монитором, пытаясь понять, как такое могло произойти и как это примитивное стадо умудряется сопротивляться вот уже третий солнечный оборот планеты вокруг своего светила. А ведь всё так хорошо начиналось. Эскадра подошла к маякам и, получив полное подтверждение первоначальных данных, встала на орбите планеты.

Согласно первоначальному плану, армада, состоявшая из пятидесяти кораблей, должна была уничтожить все крупные поселения аборигенов, одновременно лишив их всякого желания сопротивляться и уничтожив всю систему обороны. Но, как оказалось, разведка недооценила ловкости аборигенов. Едва оправившись после первого нападения, они умудрились разогнать свой примитивный спутник, до этого не подававший признаков жизни, и с ходу вогнать его прямо в двигательный модуль одного из десантных кораблей.

Тридцать пять тысяч боевых особей десанта, пять тысяч особей экипажа корабля и восемь тысяч механиков сгорели в пламени взрыва, уничтожившего корабль. Далее последовали ещё более непредсказуемые, но от этого не менее эффективные удары. Аборигены начали выпускать из своих шахт, скрытых за территорией поселений, боевые ракеты, взрывая их прямо на выходе на орбиту. Это привело к ещё двум авариям: один корабль погиб, а второй получил повреждения, лишившие его возможности двигаться. Несколько осколков угодили в основной двигатель корабля, превратив его в дырявую железку, запустив которую можно было попрощаться с кораблём. Кое-как оттащив его подальше в открытый космос, ксеноброн принял решение снять с корабля весь десант, использовав его для первой волны захвата. Но и тут их экспедицию поджидало разочарование. Три десятка десантных ботов были уничтожены ещё на подходе к местам высадки. Примитивное оружие аборигенов оказалось весьма эффективным при использовании в атмосфере. Но самое неприятное, что эти дикари просто не боялись драться. Столкнувшись с мощью неизвестной им цивилизации, они остервенело дрались за каждый клочок своей планеты, десятками уничтожая пришельцев.

Наткнувшись на ожесточённое сопротивление, леобы использовали последнюю разработку своих учёных: комбинезоны, преломляющие световые лучи так, что сам носитель костюма становится невидимым для посторонних. Даже сами леобы были не в состоянии увидеть напарника, если тот замирал на месте и закрывал свой ментальный канал.

Проблема связи у леобов не возникала никогда. Любой из них всегда мог спокойно связаться с нужной особью, и проблемы с общением просто не существовало. Ментальные способности у леобов развились из-за особенности строения их тел. Они не имели внутренних органов как таковых. Всё тело леоба сплошь состояло из отдельных нервных клеток. По сути дела, это были ходячие колонии простейших организмов. Принимать облик гуманоидов их вынудила повышенная гравитация планеты. Как оказалось, вертикальный способ передвижения был самым оптимальным. Сила гравитации на планете составляла одну целую и семьдесят семь сотых от стандартной величины Леобесты. Для самих леобов такая гравитация оказалась настоящим испытанием, и именно это стало главным критерием, при котором пришельцы вынуждены были отказаться от полного уничтожения аборигенов. Кто-то же должен был работать в таких жутких условиях, добывая столь необходимые леобам железо, никель, медь и тому подобные материалы. Истощение запасов Леобесты привело к тому, что для строительства их кораблей леобы были вынуждены пустить на переработку всё имевшееся на планете железо, и потому потеря каждого из кораблей была ударом не только по престижу их военачальников, но и ощутимым ударом по решению проблем. И если быть откровенным перед самим собой, даже потеря одного десантного бота была весьма болезненна. Если так пойдёт и дальше, то очень скоро леобам придётся предпринимать попытку высадить на планету десант в антигравитационной барже. Но самое неприятное состояло в том, что дикари сумели каким-то образом научиться обнаруживать десантников, находящихся в боевом состоянии, когда их комбинезоны были включены и делали их невидимыми.

– Ксеноброн, десантные боты готовы. Экипажи на местах, – вывел его из задумчивости доклад дежурного леоба.

Сместив зрительные нервы назад, Альказ испустил звук, нечто вроде человеческого вздоха, и, сосредоточившись, приказал:

– Укомплектуйте боты несколькими запасными экипажами пилотов. Мы должны вернуть себе все потерянные десантные корабли.

Ответный звук означал крайнюю степень удивления и озабоченности, но спорить с третьим командиром эскадры дежурный не решился. Вскоре корабль-носитель вздрогнул, когда из огромного шлюза стартовали три десантных бота, беря курс на планету. Дождавшись, когда дежурная смена навигаторов закончит доклад о старте, Альказ развернулся и молча покинул рубку. Теперь ему предстояло доложить первому командиру о начале очередной операции.

В условиях пониженной гравитации корабля, леобы могли позволить себе сохранять привычную форму обтекаемой полусферы, передвигающейся короткими волнообразными движениями. Докатившись до каюты первого командующего, он сосредоточился и, связавшись с ним, попросил разрешения на вход. Получив его, он активировал дверь и, вкатившись в каюту, остановился перед первым командующим, не доходя положенного по статусу расстояния. Опустив зрительные рецепторы на вошедшего, первый командующий долго молчал, после чего спросил:

– Как дела?

– Отправлены три бота. Будем надеяться, что они вернутся, – ответил Альказ.

– Как могло случиться, что эти дикари смогли уничтожить экипажи стольких ботов?

– У нас нет точных данных, но один из наиболее склонных к контакту аборигенов сообщил, что эти дикари применяют для поиска десантников животных под названием «собаки». Нам не удалось получить ни одной особи этих животных. Даже мёртвых. Всё дело в том, что эти животные по какой-то непонятной причине скрываются, едва наши десантники оказываются рядом, или, если их много, атакуют.

– Что вы намереваетесь предпринять? – тихо спросил первый командир.

– Абориген больше не выходил на связь и вообще куда-то исчез. Ментальное сканирование не дало результатов.

– Убит?

– Возможно. Его исчезновение по времени совпадает с нашей атакой на базу аборигенов, хотя он был строго проинструктирован о возможной опасности.

– Почему не возвращаются десантные боты? Разве экипажи не получали задание уводить их сразу после сброса десанта?

– Получали. Но аборигены засекают появление ботов ещё до их посадки на планету и, отследив места высадки, с ходу атакуют, уничтожая и десант, и сами боты. Приказ об обязательном сохранении зелёного массива очень сильно мешает нам.

– Вы знаете, что без этих насаждений атмосфера планеты очень быстро превратится в скопище убийственных газов. Леобеста больше не может быть использована как база для жизни нашей цивилизации. Верховными Управляющими принято решение о переводе всех живущих на эту планету.

Третий командующий дёрнул своими зрительными рецепторами, что у леобов означало высшую степень удивления. Понимая, что ему нужно осознать новость, первый командующий выдержал паузу, после которой продолжил:

– Построен большой транспортный корабль, на который будут допущены только лучшие специалисты в различных областях науки и искусств, все юные особи и устойчивые пары, готовые продолжать размножение. Все остальные будут оставлены. Планируется также заполнить оставшиеся места рабочими особями, имеющими постоянные пары.

– Но ведь это только треть от всех живущих на планете. Что будет с остальными? – спросил Альказ.

– Это вынужденная необходимость. Кроме того, на Леобесте появилось слишком много бесполезных особей, от которых нет никакого толку. Именно поэтому Верховные Управляющие приняли такое решение. Это хорошая возможность избавиться от ненужного балласта.

– Думаю, Верховные Управляющие приняли самое подходящее решение. Когда планируется появление транспорта?

– Если исходить из местных мерок, то через восемь полных оборотов планеты вокруг светила.

– Но ведь расстояние… – изумлённо пролепетал третий командующий.

– На корабле переселения будут установлены принципиально новые двигатели, позволяющие значительно уменьшить время, проводимое в полёте. Не забывайте, на корабле будут сами Верховные Управляющие, и от того, как хорошо будет подготовлена к колонизации планета, будет зависеть и наше с вами дальнейшее существование. Вы были избраны мной для проведения боевой операции как один из самых опытных и смелых командиров, но прошло уже три полных оборота, а вы продолжаете топтаться на месте. Я не упоминаю уже о потерях, которые несут наши боеособи. Что вы можете предложить для ускорения процесса?

– Я предлагаю активизировать наши действия и начать массированную атаку на силы планетарной обороны, используя все возможные ресурсы наших боеособей. Нужно резко увеличить число десантных ботов, высаживающихся на поверхность. Это даст реальный шанс нашим бойцам рассредоточиться по планете до появления солдат-аборигенов. К сожалению, основная масса местного населения не приспособлена для ментального общения. Их невозможно подчинить так, как мы делали это в других мирах. Поэтому все наши действия сводятся только к силовым контактам. Есть некоторые исключения из этого правила, но их слишком мало. Кроме того, используя вербальный способ общения, аборигены не желают верить в ментальный способ общения. Вся беда в том, что избранный и проверенный на других планетах способ колонизации здесь не принёс никаких результатов. Аборигены продолжают сопротивляться даже в том случае, если это нелогично и глупо. Даже не видя противника, они продолжают сражаться, отстреливаясь и уничтожая всё вокруг.

– Вам удалось понять принцип действия их оружия?

– Да, в основу заложена химическая реакция странного вещества. Оно неустойчиво к воздействию температур, взрывоопасно, но при этом весьма эффективно. Снаряд, выбрасываемый из оружия аборигенов, становится смертельным для наших бойцов при любом попадании. Слишком велик болевой шок. Боеособь теряет контроль над своим маскировочным скафандром и, как следствие, подвергается усиленному нападению.

– Новости не очень утешительные, но выхода у нас нет. Либо мы подготовим планету к колонизации за оставшийся промежуток времени, либо оба спустимся в камеру чести и вынуждены будем отдать себя вечности, чтобы смыть позор со своих имён, – ответил первый командующий.

Альказ понял, что аудиенция закончена и, развернувшись, проследовал к дверям. Оказавшись в коридоре, третий командующий задумчиво потоптался, если можно было так назвать волнообразные движения нижней части его амёбообразного тела, и, собравшись с мыслями, снова отправился в рубку.

* * *

Матвей сидел у входа в командирскую палатку, машинально поглаживая Роя по лобастой голове, по привычке плотно прижимая ладонь к шерсти. Так он обычно проверял его на наличие клещей. Любое новообразование на крепком, мускулистом теле собаки сразу становилось заметным, и Матвей делал это по давно уже укоренившейся привычке. Морозы, наводнения, засухи, нашествия пришельцев – события сменяли друг друга, как в калейдоскопе, а кровососущие насекомые продолжали жить своей жизнью, принося проблемы и людям, и животным. Жизнь в лесном лагере имела свои неудобства. Проводникам приходилось постоянно отслеживать состояние своих питомцев. Но, несмотря на привычную работу руками, мысли его были далеко. Больше всего Матвея занимали сейчас только два вопроса: для чего генерал устроил эту демонстрацию и что за парень был пристёгнут к стулу? Судя по внешности, это был выходец откуда-то из Средней Азии или Дальнего Востока. Синие глаза резко диссонировали с высокими азиатскими скулами. Задумавшись, Матвей пропустил момент, когда из-за палатки стремительным шагом вышел генерал и, не останавливаясь, на ходу сделал ему знак входить. Шагнув в палатку следом за генералом, Матвей придержал Роя и, остановившись у длинного стола, заваленного картами, бумагами и тому подобной дребеденью, вопросительно уставился на Лоскутова.

Тяжело упав в складное кресло, генерал устало потёр ладонями покрасневшие от регулярного недосыпа глаза и, покосившись на проводника, проворчал:

– Что было в последнем рейде?

– Всё как обычно, – пожал плечами Матвей. – Миша же подал рапорт по всей форме. Вышли к развалинам, Рой нашёл банду, и ребята сделали из них фарш. А что случилось?

– Твари резко активизировались. Но, к счастью, наши головастики сумели разобраться, что это такое и с чем его едят.

– Не прошло и полгода, – фыркнул Матвей, припомнив слова из песни.

– И не говори. Ладно, хрен с ними, главное, мы теперь знаем, как их можно уничтожать.

– Да у нас вроде и без этого неплохо получалось, – проворчал Матвей.

– Это верно, но долбили мы их только на земле, а теперь можем подумать о том, чтобы добраться и до их летающего логова.

– Ни хрена себе задачки у вас, барин, – присвистнул Матвей, от неожиданности забыв, где находится.

– Не свисти, денег не будет, – усмехнулся в ответ генерал.

– Это, конечно, всё здорово, но к нам-то это какое отношение имеет? – спросил Матвей, обретя дар речи.

– А вам, ребятки, придётся на время стать переводчиками между нами и тварями. Сегодняшнее выступление было, так сказать, пробой сил. Я и сам не ожидал, что всё так здорово получится. Похоже, ему абсолютно всё равно, на каком языке думает объект.

– Погодите, Александр Юрьевич. Нам снова придётся торчать на базе безвылазно? И всё только ради каких-то вымышленных возможностей? – возмутился Матвей.

– Так, сержант. Мы с тобой не на гражданке, а на фронте. Так что давай делать то, что можем, и уничтожать противника любыми способами, – резко осадил его Лоскутов.

– Наше место на передовой, в поиске, а не в бункере, с головастиками, – насупился Матвей. – Именно там мы приносим наибольшую пользу.

– Знаю, – мрачно скривился генерал. – Думаешь, мне очень нравится держать в резерве свою лучшую команду? Нет, можешь мне поверить. Вы боевая группа, а не головастики, но других ребят, достигших вашего уровня восприятия друг друга, у меня просто нет. А для исследований и разработки дальнейших планов требуется именно точность перевода. Так что завтра приступайте к работе.

– И вы ещё спрашиваете, почему я так ненавижу ваших головастиков? – мрачно спросил Матвей.

– Уже не спрашиваю. Теперь я это точно знаю, – криво усмехнулся генерал. – Откровенно говоря, они и меня уже достали до самых печёнок. Сил нет. Такое впечатление, что они не работают, а только и делают, что всё время что-то клянчат для своих опытов и стучат друг на друга. Не экспериментальная лаборатория, а барак стукачей.

– Ну так и решайте вопрос кардинально, – жёстко усмехнулся Матвей, демонстрируя ему свой жилистый кулак.

– Ещё немного, и я сам приду к такому мнению, – фыркнул генерал, опираясь локтями на стол. – В общем, жду тебя завтра у входа в третий бункер. Точнее, вас обоих.

– А что это за парень был? – неожиданно спросил Матвей.

– Да так, один фэбээровец. Забросили к нам через Дальний Восток, а он у нас с ходу завалился. В общем, ничего особенного, – отмахнулся генерал.

– Ну если агент ФБР – ничего особенного, то что тогда такое воздушная акробатика? – проворчал Матвей.

– Не понял! – вскинулся Лоскутов.

– Да так, мысли вслух, – смутился Матвей, отлично понимая, что перегнул палку.

– Ладно, валите отсюда оба. Мне ещё с кучей бумаг разобраться надо, – устало махнул рукой генерал, и Матвей, чуть поддёрнув поводок, вывел Роя на улицу.

Найдя у артсклада капитана Мишу, получавшего очередной боезапас для следующего выхода, он коротко поведал ему о приказе генерала и неожиданно понял, что тому уже всё известно. Криво усмехнувшись, Миша кивком головы подтвердил его догадку и, помолчав, задумчиво ответил:

– Тяжело быть лучшим.

– Иногда я в такие моменты даже жалею, что позволил себе распустить язык и рассказал ему про нашу связь, – мрачно проворчал Матвей.

– Не переживай. На наш век тварей хватит, – усмехнулся капитан и, неожиданно что-то вспомнив, в два прыжка оказался на броне их БМП.

Не понимая, что происходит, Матвей удивлённо покосился на него и неожиданно услышал слова заинтересованно наблюдавшего за капитаном Роя:

«Он делать тебе подарок».

«Ну, будем надеяться, что это не коньяк», – мысленно усмехнулся Матвей.

Миша, успевший с непостижимой для таких габаритов ловкостью проскользнуть в башню машины, выскочил обратно и, передавая Матвею увесистый свёрток, усмехнулся:

– Надеюсь, тебе понравится.

С интересом, распустив завязки небольшого холщового мешка, в котором что-то тихо побрякивало, Матвей заглянул внутрь и, удивлённо покосившись на Мишу, запустил руку в мешок. Выудив из него тяжёлый никелированный пистолет, он удивлённо покрутил его и, вздохнув, спросил:

– Это что за зверь?

– «Беретта» в подарочном исполнении. Обойма на пятнадцать патронов. Калибр – девять миллиметров. Там к ней две обоймы и полторы сотни патронов, так что можешь пользоваться.

– Спасибо. Знаешь, мне уже давно никто подарков не делал, – проворчал Матвей. – С чего это вдруг? Вроде даже не день рождения.

– Да мы тут с ребятами подумали, что, если бы не вы с Роем, многих из нас уже бы и на свете не было. А может, и всех. Вот и решили хоть как-то отблагодарить, – неожиданно смутившись, ответил капитан.

– Тогда надо было на кухне пару килограммов костей выпросить. Это он, а не я, – улыбнулся Матвей, кивая на сидящего рядом пса.

– Не беспокойся, и про него не забыли, – рассмеялся Миша и, обойдя машину, открыл кормовой люк. Достав из него очередной мешок, он протянул его Матвею, коротко пояснив:

– Косточки из сухожилий. В магазине для животных нашли. Написано: «собачье лакомство».

– Даже не знаю, что и сказать, – развёл руками Матвей.

– А и не надо ничего говорить, – усмехнулся Миша. – Поехали домой.

Ранним утром, когда очередная пара телохранителей из команды их бойцов привезла Матвея и Роя на базу, генерал находился уже там. У проводника было ощущение, что он отсюда и не уходил. Когда они добрались до входа в бункер, дежурная смена караула уже во всю разыскивала их. Услышав, что генерал вот-вот начнёт плеваться огнём, Матвей перешёл на рысь и, подбежав к спуску в бункер, остановился рядом с распекавшим кого-то Лоскутовым. Увидев их, генерал прорычал последние указания и мрачно фыркнул:

– Наконец-то! – и быстро сбежал по бетонным ступеням к бронированной двери.

Вздохнув, Матвей нехотя последовал следом за ним. Пройдя длинными переходами бункера, они вошли в помещение, очень сильно смахивавшее на операционную. Сходство усиливалось наличием в помещении стола из нержавеющей стали и отделанного кафелем пола с дыркой слива посередине. Внимательно осмотревшись, Матвей покосился на собаку и тут же услышал:

«Мне здесь плохо. Я не хочу здесь. Пахнет. Сильно пахнет смерть», – отрывисто произнёс Рой, тихо поскуливая от возбуждения.

– Мы можем перейти в другое помещение? – быстро повернувшись к генералу, спросил Матвей.

– А что здесь не так? – не понял тот.

– Слишком много посторонних запахов, которые его нервируют, – пояснил Матвей, стараясь не вдаваться в подробности.

– Ерунда, собаки быстро адаптируются, – прозвучало в ответ, и в помещение вошёл очередной учёный сухарь.

Другого определения для подобных индивидов у Матвея просто не было. Высокий, сухопарый, он сутулился так, словно постоянно таскал на себе бетонную плиту. Крупный череп с сальными, словно прилизанными, волосами и огромными залысинами и очки, линзы которых обычному человеку вполне могли бы заменить бинокль. Покосившись на вошедшего, Матвей повернулся к генералу и, не удержавшись от шпильки, громко спросил:

– Вы их клонируете, что ли?

– Кого? – не понял Лоскутов.

– Этих головастиков. Они – как из одного стручка вывалились.

Сообразив, о чём он говорит, генерал едва сдержал смех и, пряча улыбку в уголках губ, ответил:

– Одинаковые привычки, образ жизни и так далее…

– Господа, вы слышали, что я сказал? – перебил генерала сухарь, заметно повышая голос.

– Похоже, опять придётся пускать в ход самый веский аргумент, – вздохнул Матвей с притворным огорчением.

– Только не до смерти, – быстро ответил Лоскутов. – Их и так слишком мало.

– Я постараюсь, – честно пообещал Матвей, переводя взгляд на учёного. – Итак, господин голо… простите, учёный, если вы хотите, чтобы ваш эксперимент удался, будьте добры найти другое помещение.

– Господин генерал, я не позволю, чтобы всякий недоумок диктовал мне свои условия! – взвизгнул сухарь.

– Вы будете делать то, что вам приказано, или я прикажу прислонить вас к стенке прямо в конце этого коридора. Вся ваша братия у меня уже в печёнках сидит. Или работай, или отправишься в каменоломни, – зарычал в ответ Лоскутов, и Матвей неожиданно понял, что генерала действительно достали.

Судя по тому, как сжались его жилистые кулаки и окаменели скулы, он действительно был на грани срыва. Тихо кашлянув, Матвей глубоко вздохнул и попытался разрядить обстановку:

– Господа, давайте попробуем начать сначала. Вам, господин учёный, требуется переводчик. Вы затребовали лучшую пару, и генерал вас ею обеспечил. Не скажу, что мы оба в восторге от этого задания, но приказ есть приказ. И давайте договоримся с вами сразу: если я говорю, что нужно что-то сделать именно так, а не иначе, вы это делаете, хотя бы потому, что это не моя прихоть, а это требуется для работы. И чем скорее мы её закончим, тем быстрее избавимся друг от друга. Мы договорились?

– Хорошо. Я найду вам другое помещение, – фыркнул сухарь.

Развернувшись, он зашагал по коридору, не оборачиваясь и делая вид, что всё так и должно быть. Оказавшись в подобранной учёным комнате, Матвей спустил с поводка Роя и принялся внимательно наблюдать, как пёс старательно обнюхивает все углы. Обойдя комнату, пёс повернулся к проводнику и, вздохнув, произнёс:

«Мы работать».

– Здесь можно работать, – повернулся Матвей к генералу.

– Начинайте, – коротко приказал Лоскутов сухарю, и тот, скривившись, снова вышел в коридор.

– До чего приятный человек, – вздохнул Матвей, не удержавшись от сарказма.

– Не то слово! Так бы и удавил собственными руками, – кивнул в ответ генерал.

– С чего такое трогательное отношение к элите человеческой эволюции? – рассмеялся Матвей.

– Эта сволочь мне на меня же доносы пишет. Можете себе представить? А когда приехал проверяющий – ну, тот, с которым вы беседовали после того, как ваш пёсик слопал головастика, – он ему на меня такой «эпистоляр» нарисовал, что проверяющий минут сорок успокоиться не мог. Тупой кретин так и не понял, что весь этот проект не больше чем наша местная самодеятельность и всё это я затеял на свой страх и риск. Выхода другого не было.

– Лихо. Получается, что во всей этой истории – никого выше вас просто нет?

– Именно так и получается. На сегодняшний день служба СКС организована во всех больших городах страны. Но мы оказались первыми. Разработка звуковых гранат тоже наша придумка. Ну, а про своего пса вы и так всё знаете.

– И никто не пытался опередить?

– Некому. Мои парни собрали здесь всех, кого смогли найти.

– А до войны вроде много всяких академгородков было?

– Было. За Уралом и по Сибири – все были уничтожены. А эти твари, вместо того чтобы дело делать, всё пытаются под шумок свои шкурные интересы соблюсти. Видишь ли, его теория очень важна для мировой науки. А то, что от всей этой науки один пшик остался и что парни в развалинах каждый божий день жизни свои кладут, его не интересует. Самого в окопы под дулом пистолета не загонишь, но другие за его поганую жизнь расплачиваться просто обязаны. Не ожидавший от генерала такой экспрессии, Матвей замолчал, не зная, что ответить. Неловкое молчание прервало появление учёного, шествовавшего в сопровождении четырёх спецназовцев, конвоировавших ксеноса. Введя пленного в комнату, бойцы разделились на пары. Двое остались рядом с пленником, а двое заняли место у входа в комнату. Мрачно посмотрев на ксеноса, Матвей повернулся к генералу и, помолчав, тихо спросил:

– Что мы должны делать?

– Для начала просто послушать, что нам расскажет господин учёный, – ответил генерал, не сводя с сухаря тяжёлого, мрачного взгляда.

Откашлявшись, тот приосанился и тоном лектора, читающего лекцию кучке недоумков, заговорил:

– Как вам известно, почти вся жизнь на Земле основывается на левоаминокислотах. Эти пришельцы, так же как и мы, имеют в своей основе аминокислоты. Но всё дело в том, что все аминокислоты имеют своё зеркальное отображение и называются декстаминокислотами. Так называемый зеркальный протеин.

– Покороче, пожалуйста, – произнёс генерал с явной угрозой в голосе.

– Если короче, то его генетическая структура даже отдалённо не напоминает человеческую модель. У него нет ни органов, ни нервов, ни ногтей. Всё это совершенно одинаковые клетки, являющиеся многофункциональными и способными удовлетворить любые потребности организма.

– Погодите, но ведь они разумны и даже общаются между собой, – сказал Матвей.

– Его так называемый разум, вероятно, распределён по всему организму в виде электрических сигналов, так же как и другие функции: принятие пищи, выделение, а размножаются подобные особи, очевидно, посредством бинарного деления.

– Получается, что это просто огромные амёбы?

– Что-то вроде того. Только многоклеточная амёба.

– Но тогда они должны быть невероятно живучи благодаря равномерному распределению жизненно важных функций по всему организму, – задумчиво протянул Матвей, припомнив курс биохимии. – А они погибают от любого повреждения. От чего же они тогда гибнут? И почему расползаются грязной лужей?

– Скорее всего, глубокое ранение вызывает временный паралич нервной системы, что, в свою очередь, означает поражение всего организма.

– Хорошо, но как это всё может помочь нам? – не отставал от учёного Матвей.

– Мне удалось выяснить, что самым смертельным из всего, что есть у нас в наличии, для этих существ является метан. Так называемый болотный, или рудный, газ. А теперь я хочу, чтобы ваша собака связалась с этим существом и передала ему несколько моих вопросов, – тоном, не терпящим возражений, приказал сухарь.

Матвей вопросительно посмотрел на генерала и, дождавшись его короткого кивка, повернулся к Рою. Сухарь, увидев их немой диалог, мрачно поджал губы и выпрямился так, словно аршин проглотил. Не обращая на него внимания, Матвей сосредоточился и, почувствовав контакт с собакой, тихо спросил:

«Ты слышишь его?»

«Да».

«Нам надо с ним поговорить».

«Он говорит».

Повернувшись к учёному, Матвей произнёс:

– Рой сказал, что тварь уже говорит.

– Тогда не теряйте времени. Переводите быстрее! – воскликнул учёный, подпрыгивая от возбуждения.

«Что он говорит, Рой?»

«Он говорить про длинного, злого. Ты глупец, три месяца изучать нас, но так и не понять, что мы не просто амёбы, а существа высшего порядка и обладаем высокоорганизованной нервной системой».

Матвей повторял слова следом за своим псом, не вдумываясь и не вдаваясь в их смысл. Услышав про себя подобное определение, учёный сухарь взвился так, словно его ткнули шилом в пятую точку. Но проводнику было не до него. Не сводя взгляда с собаки, проводник продолжал говорить всё, что передавал ему Рой.

Не выдержав потока ругани, обрушенного на него ксеносом, учёный выхватил откуда-то из-под халата электрошокер и стремительно кинулся к пленному. Раздался резкий треск разряда, и комната огласилась знакомым предсмертным свистом ксеноса. Но одновременно с ним и Рой, и Матвей дружно вскрикнули от резкой боли в голове. Точнее, вскрикнул Матвей, а Рой, коротко взвизгнув, с места взвился в воздух. Резкий бросок тяжёлого тела выбросил учёного в коридор, где тот умудрился врезаться своей многомудрой башкой в стену и свернуть себе шею, но, к сожалению для всех собравшихся, не так сильно, чтобы закончить свой скорбный земной путь.

Сидя на полу, Матвей страдальчески стонал, сжимая руками голову. Рой, улёгшись рядом с ним, тяжело дышал, вывалив на сторону сухой от боли язык. Настороженно глядя на них обоих, Лоскутов присел на корточки и осторожно спросил:

– Матвей Иванович, что с вами?

– Да идите вы со своими кретинами куда подальше, – вяло огрызнулся тот.

– Да что случилось-то? – продолжал недоумевать генерал.

– То, что, находясь в ментальном контакте, мы не только слышим их, но ещё и чувствуем всё то, что чувствуют они. Как думаете, каково нам сейчас? Хотите, чтобы эти недоумки нас в слюнявых идиотов превратили? – зарычал в ответ Матвей.

– Ох чёрт! – выругался генерал и, выглянув в коридор, приказал: «Медиков сюда, бегом!»

В коридоре застучали тяжёлые сапоги, и через несколько минут в комнату ввалилась бригада медиков. Матвею сунули под нос клочок ваты, смоченной нашатырём, и, выдав таблетку аспирина, дружно развернулись к собаке. С трудом подняв чугунную от боли голову, Матвей тихо произнёс:

– Отвалите от него. Сам справлюсь.

Взяв таблетку аспирина, он бесцеремонно ухватил огромного кобеля за морду и, заставив его раскрыть пасть, забросил её прямо в глотку. Опасливо понаблюдав за его действиями, медики собрали свои чемоданы и принялись осторожно выбираться из комнаты. Стоявший тут же Лоскутов, уважительно покачав головой, проворчал:

– Под расстрелом бы не сунулся этому крокодилу в пасть.

– Привычка, – устало пожал плечами Матвей.

– Не боитесь, что когда-нибудь он вам пальцы отхватит?

– Не будет этого. Он же знает, что я ему помочь пытаюсь, – ответил Матвей, поглаживая пса.

Словно подтверждая его слова, кобель прижался мордой к его бедру и тихо вздохнул. Вдруг неподвижно замерший ксенос вздрогнул и, шевельнувшись, поднял голову. Чтобы не загружать мозг, Матвей решил пока так и называть то, на чём у гуманоида крепились глаза, или то, чем он там смотрел.

«Я хочу говорить с тобой», – услышал проводник и удивлённо уставился на свою собаку. Слова Рой произносил совсем не так, как они сейчас прозвучали в голове Матвея.

«Это не он. Это говорю я, ксенос. Вы называете нас так».

Стоявший рядом с Матвеем генерал моментально сообразил, что что-то происходит, но не понимая, что именно, принялся настороженно переводить взгляд с собаки на пленника и обратно. Тем временем Рой, замерший рядом с проводником, напрягся и, одним невероятным для такого мощного тела движением развернувшись к ксеносу, угрожающе зарычал.

«У тебя есть оружие, человек?» – осторожно спросил ксенос.

«Да».

«Это хорошо», – прозвучал удовлетворённый ответ.

В ту же секунду на голову Матвея опустилась огромная удушливая лапа, и его мозг оказался словно в тисках. Голос ксеноса приобрёл повелительные нотки, и пришелец снова заговорил:

«Возьми своё оружие и убей этого человека», – приказывал он, усиливая давление на сознание проводника.

«Пошёл к чёрту, тварь», – взвился Матвей, и его, ставшая уже легендарной, ярость ударила ему в голову.

Он напрягся так, словно пытался удержать на себе непомерный груз, и замер, напрягая каждую мышцу своего тела.

«Убей этого человека и животное, они мешают тебе жить другой жизнью, – продолжал настаивать голос. – Ты не волен в своих действиях. Убей их, избавься от них, и станешь свободным. Будешь жить так, как тебе самому того захочется».

Ксенос настаивал, убеждал, увещевал, продолжая усиливать давление на сознание Матвея. Каждое его слово, проникая в мозг проводника, начинало разъедать его, словно кислота. Но Матвей держался. Держался, черпая силы из своей ярости, из памяти о тех, кого эти бездушные твари убили, теперь снова пытаются сделать это. Неожиданно в ладонь Матвею ткнулось что-то мокрое и холодное, а потом что-то тёплое и шершавое прошлось по пальцам, вызывая из глубин памяти давние приятные воспоминания. Это простое и такое естественное для любой собаки движение словно пробудило в проводнике дремавшие до поры силы. Кровь с оглушающим гулом понеслась по жилам, и благодаря тактильному контакту сознание проводника и сознание собаки слились в одно целое. В ту же секунду тиски, сжимавшие мозг Матвея, были отброшены в сторону, а самого ксеноса словно впечатало в стул, к которому его приковали.

«Теперь ты будешь выполнять мои приказы», – зарычал Матвей, направляя на испуганного ксеноса всю свою ярость.

«Чего ты хочешь?»

«Зачем вы напали на нас?»

«Эта планета была выбрана для колонизации нашими Верховными Управляющими».

«Зачем вам наша планета? Что стало с вашей?»

«Атмосфера нашей планеты больше не может обеспечить нас необходимым количеством кислорода. Верховными Управляющими было принято решение о переводе на эту планету всего нашего социума».

«Почему вы не атакуете поселения в зелёных массивах?»

«Верховные Управляющие приказали сделать всё, чтобы в процессе колонизации флора планеты не пострадала. Ей придётся обеспечивать кислородом очень большое количество рабов, которые будут добывать для нас металлы».

«Сколько кораблей находится на орбите планеты?»

«Мы ушли с орбиты. Наша эскадра находится в открытом космосе, дрейфуя следом за вашим спутником».

«Я спросил – сколько там калош болтается?!» – зарычал Матвей, начиная терять терпение.

«Сорок четыре корабля с экипажами и десантом и ещё три, на которых десант полностью уничтожен. Ваше сопротивление оказалось слишком неожиданным и сильным. Но это не страшно. Скоро этот кусок грязи будет принадлежать нам».

«Это вряд ли», – зло усмехнулся Матвей и медленно достал из кобуры пистолет.

Увидев его движение, генерал попытался вмешаться, но, заметив остекленевший, словно безумный взгляд проводника, замер, настороженно следя за каждым его движением. Привычным жестом передёрнув затвор, Матвей вскинул пистолет и дважды нажал на спуск. В ту же секунду чувство присутствия в голове постороннего сознания пропало. Матвей встряхнулся, и взгляд его приобрёл осмысленность.

– Зачем ты это сделал? – тут же вцепился в него генерал.

– Он пытался подчинить меня себе, – устало ответил Матвей, опускаясь прямо на пол.

Мышцы ног подрагивали и отказывались держать вес тела. Рядом с ним улёгся тяжело дышащий Рой.

– Что значит – подчинить? Может, объяснишь всё толком? – зарычал генерал, начиная терять терпение.

– Получив удар шокером, он отрубился. Но, судя по всему, вся его ругань была направлена только на то, чтобы потянуть время и как следует изучить обстановку. После того как мы отвлеклись, он попытался блокировать моё сознание и подчинить меня себе.

– И как? Получилось? – спросил генерал, с опаской поглядывая на бледного до синевы кинолога.

– Если бы у него получилось, вас бы уже не было. Он требовал убить вас и Роя. Именно на этом месте я и взбесился. Потом ко мне присоединился Рой, и мы его прижали вместе.

– А если прижали, то зачем стрелял? – ворчливо спросил Лоскутов.

– Затем, что я не знаю, как разорвать этот контакт. Похоже, эти твари так наловчились подчинять себе противников, что все остальные способности к боевому контакту без оружия у них просто атрофировались. А может, и наоборот: из-за отсутствия каких-либо серьёзных способов защиты они развили в себе эти способности. В любом случае другого выхода у меня не было. Эта тварь слишком сильна. Но мне удалось кое-что узнать.

– Что именно?

– В открытом космосе болтаются сорок четыре калоши, битком набитые тварями. И ещё три, на которых десант мы уже уничтожили. Как до них добраться и где именно они находятся, я выяснять не стал. Знаю только, что они дрейфуют следом за Луной.

– Зависли на дальней орбите. Это мы знаем, – кивнул генерал, задумчиво рассматривая уже начавшее растекаться тело пришельца. – Что ещё удалось узнать?

– Не много. Они решили колонизировать нашу планету, потому как свою довели до полного истощения. Им нужны наши металлы, а всем нам предназначена участь рабов.

– Вот, значит, как, – протянул Лоскутов, с хрустом сжимая кулаки.

– Что собираетесь делать? – неожиданно спросил Матвей, тяжело поднимаясь на ноги.

– В каком смысле что? – не понял генерал.

– В ментальном плане эти твари очень сильны, а у нас есть несколько человек, которых они вполне могут подчинить своей власти. В том числе и ваша Дана.

– О чёрт! – взвыл Лоскутов, автоматически хватаясь за оружие.

Сообразив, что, даже перестреляв всех пленников, он ничем дочери не поможет, генерал медленно опустил руки и, помолчав, тихо спросил, глядя на Матвея с надеждой в глазах:

– Что ты предлагаешь?

– Нужно в срочном порядке подвергнуть всех находящихся на базе и в деревне сканированию. И те, кто способен услышать собак, должны будут находиться под постоянным наблюдением. Пока это всё, что я могу предложить, – вздохнул Матвей.

– Подвергнуть кучу народу изоляции без объяснения причин? – переспросил генерал.

– Ну так придумайте им какое-нибудь занятие, – пожал Матвей плечами. – Что тут ещё можно предложить?

– Да знаю я, – отмахнулся генерал, явно расстроившись. – Просто Данка – она такая нетерпеливая…

– Знаете, я только сейчас сообразил: Дана, Настя – они же совсем молоденькие девчонки. Это, конечно, только домыслы недоумка, но у меня стойкое убеждение, что основную массу среди способных к ментальному контакту будут составлять именно ребята их возраста. Хотя я, конечно, могу ошибаться.

– И что это нам даёт? – не понял Лоскутов.

– Шанс подготовить большую команду толковых проводников. Ну, как говорится, всяк кулик своё болото хвалит. Во всяком случае, Рой сумел удержать меня от срыва. В данной ситуации для нас это реальный шанс хоть как-то помочь этим ребятам.

– Согласен, – задумчиво протянул Лоскутов. – Ладно, командуй. Похоже, ты единственный, кто хоть что-то понимает во всей этой катавасии.

– Командовать? Мне? – растерялся Матвей. – Вот уж чего я меньше всего хочу, так это командовать. Я сержантом-то стал только потому, что в армии им был.

– Сам знаешь: армия – это навсегда. Так что действуй, – усмехнулся генерал.

– Угу, один из главных армейских принципов: инициатива наказуема исполнением, – не удержался от шпильки Матвей.

– Вот видишь, а говорил, гражданский, – рассмеялся Лоскутов.

– Пошли мы с Роем отсыпаться. После такой встряски нам с ним сутки придётся мозги в порядок приводить, – вздохнул Матвей, пристёгивая поводок к ошейнику Роя.

– Хорошо. Но завтра, я жду тебя на базе с готовым планом действий. И это не обсуждается, – ответил Лоскутов, направляясь к дверям.

Выбравшись из бункера, они с удовольствием вдохнули свежий воздух и, щурясь от яркого летнего солнца, принялись осматриваться. На первый взгляд всё было как обычно. Патрули – патрулировали, караулы – караулили, а техника – дымила. Но среди всего этого благолепия то и дело мелькала какая-то нервозность. Неожиданно привычные звуки базы разорвались пронзительным воем сирены. Развернувшись, Матвей кинулся туда, где обычно стояла их машина. К тому моменту, когда они пробились к своей БМП, там уже собралась вся их команда и капитан Миша громовым голосом отдавал приказы. Подбежав к машине, Матвей остановился в нескольких шагах от строя и старательно прислушался. Но капитан рявкнул:

– По местам! – и весь взвод моментально занял свои места.

– Миша, что случилось? – остановил капитана Матвей, увидев, что тот собрался запрыгнуть в командирский люк.

– Вы оба – к генералу. Сегодня работаем без вас, – отмахнулся капитан, запрыгивая на броню.

– Что значит – без нас? – не понял Матвей.

– Приказ Лоскутова. С базы вас не выпускать, – ответил Миша, разводя руками.

Матвей нехотя поплёлся в сторону командирской палатки, отлично зная, что приказ генерала Миша нарушать не станет. Он не решился настаивать, чтобы не подставлять капитана, но самому Лоскутову он решил высказать пару ласковых. Добравшись до командирской палатки, он остановился у входа и, заглянув внутрь, насторожился. У входа, как обычно, сидел вестовой, а сам генерал разносил кого-то, рыча в трубку, словно разъярённый медведь. Развернувшись, он заметил Матвея и, нетерпеливо махнув рукой, сделал ему знак войти. Шагнув в палатку, Матвей сделал глубокий вздох и, уставившись на генерала мрачным взглядом, спросил:

– Как это понимать?

– Что именно? – зло спросил Лоскутов.

– Ваш приказ о том, чтобы нас не выпускали с базы!

– А ты что хотел? Чтобы я позволил тебе подставлять лоб под пули? Ну уж нет! На сегодняшний день ты – единственный, кто хоть что-то понимает во всех этих делах с ксеносами. Так что теперь ты – мой советник по общению с тварями. В общем, займись делом и не действуй мне на нервы.

– Я солдат, а не переводчик, – огрызнулся Матвей. – И вообще, что там произошло?

– Высадка. Сразу восемнадцать кораблей. И все – в разные точки. Два из них наши успели сбить при помощи ПЗРК. А вот куда остальные делись, непонятно. Из зоны видимости радаров они вышли в районах Питера, Новгорода и Смоленска. Связи с теми округами у нас нет. Рацию использовать нельзя, а телефонную линию так и не протянули. В общем, чёрт-те что – и сбоку бантик.

– Голый мужчина в профиль, – задумчиво отозвался Матвей, лихорадочно проигрывая сложившуюся ситуацию.

– Чего? – не понял генерал.

– А? Да так, мысли вслух, – отмахнулся Матвей. – Выходит, в нашем регионе зачистка не потребуется?

– Пока не знаю, – нехотя признался Лоскутов. – Парни сообщили, что прочесали два района, но никого не нашли.

– Ничего не понимаю. Сначала тревога, потом пустой поиск. Странно это всё.

– Вот и я так думаю. Что делать будем? – задумчиво спросил Лоскутов.

– Вы у меня спрашиваете? – опешил Матвей.

– Ну не у себя же? – фыркнул в ответ генерал.

– Дайте взвод спецназа и машину. Мы с Роем сами проверим места высадки. Что-то здесь не так, – решительно ответил Матвей.

– Хрен тебе. Другую пару отправлю. С братцем твоего Роя. Там вроде контакт наладился. А ты, точнее, вы сидите здесь. Рядом со мной.

– Не доверяете? – глухо спросил Матвей, разом потемнев лицом.

– Ты чего, Матвей, совсем ума лишился? – спросил генерал.

– Думаете, я после контакта с тварью предателем стал? – не унимался проводник.

– Так. Не городи ерунды. Ты сам сказал, что, если бы он тебя подчинил, я бы уже трупом был. Так что не гони волну, а готовь план проверки служащих базы. Я уже устал тебе повторять, что вы мне нужны здесь. Под рукой.

В этот момент раздался зуммер полевого телефона, и генерал, схватив трубку, коротко бросил:

– Слушаю.

Выслушав всё сказанное, генерал швырнул трубку на рычаг и, повернувшись к Матвею, упавшим голосом произнёс:

– Ты или колдун, или вправду умеешь будущее предвидеть. Наши ребята на крупную группировку тварей нарвались. Собирайтесь, поехали.

– Нищему собраться только подпоясаться, – усмехнулся Матвей, быстро проверяя обойму пистолета.

– Машину, – коротко приказал генерал вестовому, и через несколько минут командирский БТР уже урчал мотором у палатки.

Забравшись в десантный отсек, Матвей погладил пса и неожиданно услышал:

«Мы сегодня убить много врагов».

«Думаешь?»

«Я их слышать. Их много. Нас мало. Плохо», – раздалось в ответ.

Проводник завопил на всю машину:

– Генерал, прикажите поднять по тревоге всех оставшихся стрелков.

Обернувшись, Лоскутов покосился на него, но потом, посмотрев на собаку, решительно распахнул командирский люк. Через десять минут весь имевшийся в наличии личный состав погрузился в машины, и колонна стремительно понеслась в сторону города. Это было впервые, когда генерал Лоскутов увидел действие сработанной пары своими глазами. Едва колонна подъехала к развалинам города, как Рой принялся скулить и вертеться, всем своим видом выражая беспокойство. Услышав команду Матвея остановиться, генерал тут же продублировал её и, развернувшись, нетерпеливо уставился на проводника. Выбравшись на улицу, Матвей присел рядом с собакой и, внимательно посмотрев Рою в глаза, спросил:

«Где они, дружище?»

Обойдя БТР, Рой настороженно принюхался и, бросив взгляд через плечо, уверенно ответил:

«От большой трубы до железной кучи».

Передав его слова генералу, Матвей по привычке двинулся вперёд, но, внимательно следивший за ним Лоскутов, тут же приказал ему вернуться обратно к машине. Достав из бэтээра полевой телефон, генерал быстро подсоединил его к спрятанному в кустах разъёму и, связавшись с батареей, выдал координаты.

Обстрел напалмовыми снарядами выжег развалины, и сквозь рёв пламени Матвей с мрачным удовлетворением слушал истошный свист боли сгорающих ксеносов. Дождавшись, когда пламя утихнет, генерал приказал зачистить территорию, и бойцы, развернувшись цепью, медленно двинулись по пепелищу. Внимательно наблюдавший за ними генерал, взобравшись на броню, не отводил от лица бинокль до тех пор, пока вся группа не развернулась обратно. Опустив руку, Лоскутов оглянулся на Матвея и, кивнув на Роя, спросил:

– Ещё есть что-нибудь?

«Рой, ты слышишь врагов?» – переадресовал вопрос проводник.

«Мало», – последовал короткий ответ.

– Попрятались, твари, – перевёл Матвей ответ Роя.

– Тогда подождём. Прикажи… попроси его проконтролировать участок, – сказал генерал, снова поднимая бинокль.

«Ты можешь долго слушать, чтобы найти, где прячется враг?» – осторожно спросил Матвей, присаживаясь перед собакой.

«Ты хочешь, чтобы я нашёл врагов?» – очень правильно переспросил Рой.

«Да».

«Я найду их», – ответил пёс, медленно обходя БТР.

Неожиданно до Матвея дошло, что Рой ответил ему не в своей обычной, обрывочной манере, а построил предложение правильно. Удивлённо глядя на пса, он так и остался сидеть на корточках, с растерянной физиономией. Между тем Рой, остановившись в нескольких метрах от броневика, замер, превратившись в изваяние самому себе. Лёгкий ветерок дул от леса, унося запах гари и напалма в сторону. Подняв лобастую башку, Рой принюхивался и чуть шевелил ушами, являя собой образец здоровой породистой собаки. Даже Лоскутов, опустив бинокль, с удовольствием любовался этой картинкой. Наконец пёс встряхнулся и, обернувшись, решительно сообщил:

«От брошенной маленькой машины до большой кучи».

Всмотревшись в развалины, Матвей сообразил, о чём он говорит, и, повернувшись к генералу, объяснил:

– От разбитой легковушки до развалин многоэтажки.

Хищно улыбнувшись, генерал легко спрыгнул на землю и, схватив трубку телефона, снова связался с батареей. Выдав им координаты, он отсоединил телефон и, закинув его в десантный отсек, с довольным видом потёр руки:

– Посмотрим, как им наше угощение понравится.

– Что вы имеете в виду? – не понял Матвей.

– Я приказал обстрелять квадрат осколочными снарядами. После обстрела произведём зачистку и вернёмся на базу.

– А почему не зажигалками?

– Хватит их щадить. Пора научить этих поганцев бояться нас, – улыбнулся Лоскутов, но его улыбка больше напоминала волчий оскал. Всё прошло так, как генерал и планировал. После артобстрела группа зачистила почти три сотни раненых ксеносов. Матвей давно уже заметил, что любое ранение приводило к полной потере тварей желания драться дальше. И теперь, всаживая пулю за пулей в едва шевелящиеся тела, он вспоминал всё, что успел услышать утром от учёного сухаря.

Не имея централизованного мозга, эти твари отключались, получив любое, даже не очень значительное ранение. Очевидно, рана вызывала болевой шок всего организма, что заставляло их терять ориентацию в пространстве и желание сражаться. Только однажды в решительно двигавшуюся цепь был произведён выстрел из лучевика ксеносов. Стрелял оглушённый, но не раненый пришелец. К счастью, его выстрел оказался безрезультатным. В ту же секунду, как прозвучало знакомое всем шипение, три десятка стволов выплюнули куски раскалённого свинца, и аморфная туша моментально превратилась в решето.

* * *

Первый командующий армии леобов сидел в своём кресле в зале совета и наблюдал за бегущими по экрану монитора строками, означавшими потери в последней операции. Из восемнадцати спустившихся на планету десантных ботов вернулось только три. И те пустые. Две с половиной тысячи уничтоженных боеособей и почти полторы тысячи пропавших без вести. Сигналов с их чипов слежения не поступало, но и на мониторах их сигналы тоже не отслеживались. Это могло означать, что десантники, опасаясь обнаружения, сами отключили свои передатчики, но могло означать и то, что их уже нет в живых.

Усилием мысли вызвав проекцию голоэкрана, первый командующий затребовал данные по всем бойцам, находящимся на планете. Трёхмерная карта самого большого континента, где леобы столкнулись с самым ожесточённым сопротивлением, замерцала слабым сиянием, и первый командующий неожиданно понял, что все их планы идут прахом. Живых бойцов, оставшихся на поверхности планеты, было не больше нескольких десятков. Получалось, что аборигены, несмотря на разбитые города и уничтоженную индустрию, просто вышибли их со своей планеты. Точнее, из одной её части. Вызвав карту следующего континента, первый командующий несколько оживился. Небольшой по сравнению с предыдущим участок суши находился практически под полным их контролем. Но вся беда заключалась в неблагоприятных климатических условиях на этом континенте. Сухой знойный климат и небольшое количество полезных ископаемых делали этот континент мало привлекательным для леобов, но это было единственное место, где поселения аборигенов в основном располагались по побережью океана. Это означало, что самих дикарей там было немного и большинство из них было уничтожено во время бомбардировки поселений. Но даже имея под контролем такой огромный участок суши, леобы не могли использовать его как базу для безопасной высадки десанта. Повышенная гравитация доставляла им огромные неудобства, а палящее солнце и отсутствие пресной воды вообще были гибельными для них. Именно поэтому основной удар при нападении был нанесён на пояс умеренного климата. Именно там Высшие Управляющие планировали устроить свои базы и организовать места сбора добытой руды. Переработку и изготовление всего необходимого они собирались вынести за пределы планеты, на её спутник. На самой планете должны были работать аборигены как наиболее привычные к условиям жизни. Элита леобов должна была расселиться по всем континентам умеренного климатического пояса и заниматься только отслеживанием добычи, использованием металлов и частичным развитием индустрии. Внимательно просмотрев карту за картой, первый командующий отключил экран и развернул зрительные окончания в сторону третьего командующего Альказа. Молчание, повисшее в зале совета, приобрело почти осязаемую консистенцию.

– Что происходит? – наконец спросил первый командующий.

– Аборигены умудрились найти способ доставки к месту высадки снарядов с зажигательной смесью. Температура горения этого вещества так велика, что раскаляется даже металл. Наши боеособи просто не могут выжить в таких условиях. Данные разведки о слабой развитости военной индустрии аборигенов оказались неточными.

– Хотите сказать, что в вашем провале виновата разведка? – удивился первый командующий.

– Все операции по колонизации планеты планировались исходя из предоставленных данных. Отсюда и все возникшие несоответствия.

– Согласен. Операции планировались из полученных данных, – задумчиво протянул первый командующий. – Но это не снимает с нас обязанности исполнить возложенную на нас миссию. На данном этапе из всех имеющихся на планете континентов под полным нашим контролем находится только один. Два колонизации не подлежат из-за своих погодных условий. Остальные продолжают оказывать отчаянное сопротивление. Что вы планируете делать?

– Сдвоенный континент сопротивляется не так сильно. Мы прекратим десантирование на все континенты и начнём захватывать их по одному. Устоять против массированной высадки нашего десанта они не смогут. Таким образом, получив континент в своё полное распоряжение, мы сможем организовать базу и продолжить колонизацию остальных континентов, одновременно начиная второй этап заселения планеты.

– Хорошо, начинайте, – одобрил его предложение первый командующий. – Но помните, времени остаётся всё меньше.

– Я знаю, но мне приходится рассчитывать наши потери. Пополнить состав бойцов нам просто негде, – устало ответил третий командующий.

– Забудьте об этом. В данной ситуации мы не можем оглядываться на потери. Войн без жертв не бывает. А если учесть, что мы сражаемся за обретение нового дома для всей нашей цивилизации, то все подобные рассуждения становятся просто преступными. Я прикажу усилить идеологическую работу среди личного состава. Можете идти.

Развернувшись, третий командующий выкатился из зала совета и, проследовав в командирскую рубку, приказал немедленно вывести на голоэкран данные о распределении потерь по поверхности планеты. Как оказалось, основная масса потерь приходилась на самый большой, вытянутый воль экватора планеты континент. Причём основная масса погибших приходилась на центральную его часть. Далее, в зелёной зоне континента, сопротивление было немного слабее, но и там далеко не всё было в порядке. Несколько сигналов от датчиков слежения погасли прямо на экране третьего командующего. Аборигены снова кого-то убили.

Сместив экран влево по экватору, Альказ внимательно осмотрел сдвоенный континент и, вызвав дежурный десантный корабль, приказал готовиться к массированной высадке. Вскоре восемь десятков десантных ботов были полностью загружены, и третий командующий, выслушав доклад командира корабля о готовности к десантированию, отдал приказ к старту. Бортовой ИР флагмана уже успел занести в полётные автопилоты ботов все необходимые координаты, а что делать на планете, бойцы и сами хорошо знали. Их задача была проста: сломить любое сопротивление аборигенов и, согнав всех пойманных в одну кучу, начать отделение мужских особей от женских и сортировку их по возрасту. Согласно плану Верховных Управляющих, в живых должны были остаться только взрослые здоровые особи, способные продуктивно работать на организованной леобами добыче металлов, и подростки, которые в своё время придут им на смену. Все дикари старше пятидесяти местных лет должны быть подвержены уничтожению как бесполезные. Все особи женского пола детородного возраста должны были быть подвергнуты искусственному оплодотворению генно-модифицированными эмбрионами. После колонизации Верховные Управляющие желали получить касту рабов. Третий командующий отлично понимал, для чего нужны такие затраты и усилия. Аборигены показали себя упрямыми, непредсказуемыми и опасными созданиями. Но они были максимально приспособлены к жизни и труду на этой планете. Для самих леобов перемещение при такой высокой гравитации вызывало огромные трудности. Сказывалось отсутствие твёрдого скелета и аморфность тела. Ведь леобы не имели отдельной мускулатуры, какая была у этих дикарей.

Отследив десантирование ботов по голоэкрану, ксеноброн Альказ занял своё место и, не отводя от монитора зрительных рецепторов, погрузился в размышления, привычно заэкранировав собственные мысли от подчинённых. Это была его третья колонизация, но он впервые столкнулся с таким ожесточённым сопротивлением аборигенов.

На двух предыдущих планетах дикари, населявшие их, сдавались сразу после уничтожения их массовых поселений. Даже такие глупцы, как ящероподобные твари, жившие на планете с аммиачной атмосферой, не решились больше оказывать сопротивление, хотя и находились отдельные особи, бросавшиеся на бойцов леобов с обнажёнными клыками. По прочности их шкуры могли поспорить с бронёй примитивных боевых машин, которыми пользовались аборигены Земли, но после уничтожения всех подобных экземпляров колонизация прошла более чем успешно. Как потом выяснилось, ящеры бросались на леобов, подчиняясь древнему инстинкту, заставлявшему их защищать свою кладку яиц. А что защищали эти дикари? Почему их аналитики не объяснят своим управляющим или вождям, что у дикарей нет шансов победить в этой войне и вернуть себе планету? Впрочем, Альказ давно уже сомневался, есть ли у этих дикарей аналитики. Так отчаянно сопротивляться могли только те, кто не имеет ни малейшего понятия о соотношении выживших и погибших и о том, что малое количество выживших будет обречено на вымирание. Это странное, необоснованное сопротивление ставило его в тупик. Эти дикари вообще не укладывались ни в какие рамки, разработанные лучшими аналитиками для Верховных Управляющих. Больше того, эти аборигены, лишившись основных индустриальных центров, сумели организовать не только оборону планеты, но и разработку новых видов оружия. Чего только стоят эти их воспламеняющиеся снаряды, уничтожающие огнём всё, на что только попадает эта смесь. Из-за большого дефицита необходимых металлов технологи леобов вынуждены были изготавливать экзоскелеты для бойцов из пластика, который, как оказалось, ко всем прочим своим недостаткам был сильно горюч, и одной капли зажигательной смеси было достаточно, чтобы десантник вспыхивал сам. Вообще, ксеноброну, третьему командующему Альказу вся эта война давно уже была не по нутру. В ней всё было не так. И отсутствие базы обеспечения, и невозможность пополнить ряды бойцов, и дикое, ничем не обоснованное сопротивление дикарей. Даже климатические и гравитационные условия на этой планете не подходили леобам. Но с Верховными Управляющими не спорят. Каждое движение эскадры было просчитано кланом аналитиков, вплоть до пятого знака после запятой в процентном соотношении. И вот теперь, все эти расчёты можно было просто забыть. Аборигены этой проклятой планеты оказались совсем не такими, как описывали их в отчётах разведки.

Упрямые, злобные, дикие и практически неуправляемые аборигены! Даже те несколько особей, с которыми удалось установить контакт, всё равно умудрялись планировать каверзы, а точнее, попытки устроиться получше за чужой счёт. Резкий зуммер монитора вывел Альказа из задумчивости. Вскинув зрительные рецепторы, ксеноброн внимательно всмотрелся в экран и испустил ментальный вздох. Боты достигли поверхности земли, и высадка десанта началась.

* * *

Вот уже почти месяц агент ФБР Джесси Сталк обитал на русской военной базе и пытался собрать как можно больше данных о Специальной кинологической службе, являвшейся главным фигурантом в борьбе русских с пришельцами. Дважды его брали на боевое патрулирование, как здесь говорили, в поиск.

Внимательно наблюдая за действиями собак и их проводников, он никак не мог понять, каким образом этим людям удалось так ловко натаскать собак на отлов ксеносов. И как они вообще до этого додумались. Понимая, что ответов на все свои вопросы у генерала он не получит, Джесси принялся получать их, осторожно задавая вопросы солдатам и проводникам. Он попытался выведать несколько нюансов работы с собаками, но в тот же вечер оказался сидящим перед генералом Лоскутовым. Моментально сообразив, что снова влип, Джесси смущённо пожал плечами и, отвечая на невысказанный вопрос, произнёс:

– Понимаю, что вы хотите сказать, но и вы поймите меня. Я должен передать своим парням огромную кучу знаний, а что я могу передать, если ничего толком не знаю?

– Мы сделаем так, что тебе будет что передать, – мрачно отозвался генерал. – Мои ребята подготовили учебный фильм. Пособие, с пошаговым указанием порядка работы с собаками. Даже на английском языке. Так что домой ты вернёшься не с пустыми руками.

– Это очень любезно, господин генерал, – натянуто улыбнулся Джесси.

– Знаю. Но самое главное, чтобы этот диск не попал в лапы противнику. Учти: если вдруг поймёшь, что попался, сделай всё, чтобы диск исчез.

– Конечно. Я всё выполню, – решительно кивнул Джесси. – Но как я доберусь обратно?

– Я приказал привести тебя, потому что появились новости с твоей родины. Буквально два часа назад я получил сообщение, что ксеносы предприняли массированную атаку на Штаты. Ваши ПВО поработали неплохо, но всё равно большая часть их транспорта успела приземлиться. Так что там сейчас несладко. Во избежание проблем я вышел на наше руководство и получил разрешение на переброску тебя через океан при помощи нашей подводной лодки. Так что готовься. Завтра тебе предстоит дорога. Конвой из трёх машин перебросит тебя в Калининград, где ты погрузишься на борт субмарины. Тебя высадят в Мексиканском заливе, и с этой минуты ты будешь предоставлен самому себе. Учти, если этот диск попадёт в руки тварям, нам всем не сдобровать. Ксеносы и так стараются уничтожать всех собак, без разбора, а узнав, как мы их натаскиваем, вообще сотрут нас в порошок. К сожалению, их технологии на много лет превосходят наши.

– Значит, моё приключение закончилось? – спросил Джесси.

– Оно закончится, когда ты передашь диск своему начальству. А теперь – иди собирайся.

Кивнув, Джесси молча покинул командирскую палатку и, пройдя в свою камеру, как он с улыбкой называл выделенную ему для жилья палатку, у входа в которую каждый вечер стоял караул, осмотревшись, вздохнул. Собирать ему было практически нечего. На койке лежали его потрепанный вещмешок, карабин и ремень с пистолетом. Русские даже вернули ему его лыжи. Присев на край кровати, Джесси задумчиво покрутил в руках кобуру с пистолетом и, решив не дразнить случайных союзников, сунул его в вещмешок. Немного подумав, он решил в последний раз прогуляться по базе, но едва он высунул из палатки нос, как стоявший у порога караульный решительно пресёк его попытку.

– Приказано оставаться в палатке до завтрашнего дня, – произнёс караульный, не прикасаясь к оружию.

Отлично зная, что оспаривать приказ генерала себе дороже, Джесси вернулся обратно и, рухнув на койку, задумчиво уставился в брезентовый потолок. С того момента, как он покинул бункер, в котором жил и работал, прошёл почти год. Он многое повидал за это время и многое переосмыслил. В частности, его отношение к этому странному народу претерпело кардинальные изменения. До поездки он считал всех русских ловкими, непредсказуемыми, но не очень одарёнными. Но теперь, увидев их жизнь воочию, он убедился, что все его знания ограничивались только слухами и догадками, сформированными идеологией, уходившей корнями ещё во времена холодной войны. Больше всего его поражала жизнестойкость русских и решимость этих людей победить врага, даже несмотря на практически полное отсутствие ресурсов и уничтоженную индустрию. Отбрасывая в сторону эмоции, Джесси всё больше приходил к одному, не самому приятному для себя выводу. Если кто-то и сможет выбить ксеносов с Земли, то это будут русские.

Как ни грустно было осознавать, но это было правдой. Джесси поражал тот факт, что русское гражданское население, не имея открытого доступа к огнестрельному оружию, умудрилось нанести ксеносам огромный урон, пользуясь только охотничьими разрешёнными ружьями. Каждый, у кого был такой ствол, сохранившийся после бомбардировки, считал своим долгом взять его в руки и выйти на охоту за тварями.

И совсем другую картину он наблюдал на своей родине. Имея в наличии огромное количество учтённого и ещё больше неучтённого оружия, жители его страны, вместо того чтобы сопротивляться, бросались спасать имущество: телевизоры, видеопроигрыватели, одежду, тряпки, драгоценности. Им было всё равно, что все эти вещи больше не имеют никакой ценности, а от прежней жизни не осталось камня на камне. Что все их побрякушки никто не станет покупать просто потому, что никто не знает, кто именно объявил им войну и что будет дальше. Никто и не думал сопротивляться. Сражаться с врагом и класть свои жизни – дело полиции, армии, национальной гвардии и тому подобных служб. А они – честные налогоплательщики и желают пользоваться положенными им благами, гарантированными конституцией. Выращенное их системой общество потребителей не желало вмешиваться в кровавую бойню под названием война. Они платили налоги и требовали защиты, тогда как здесь, в этой странной, непредсказуемой стране, люди молча брали в руки оружие и уходили драться, невзирая на растерянность властей и все их попытки создать хоть какое-то подобие правительства. Им было всё равно, кто на них напал, что происходит и кого нужно уничтожать. Они знали только одно: кто-то осмелился влезть на их землю, и этот кто-то должен поплатиться. И они шли воевать. Сбиваясь в стихийные отряды, эти люди быстро выбирали себе лидеров и так же решительно шли за ними туда, где взрывались города и гибли люди. Джесси вспомнил дом, в котором ночевал, проходя по бескрайним просторам Сибири, его хозяина, со странным именем Савелий, собравшего под одной крышей кучу обездоленных детей и не делавшего разницы между своими и приёмными. Вспоминал толстые стены старательно сложенной избы и с любовью, на века сколоченные предметы обихода. Пожалуй, отец его приятеля был прав, когда говорил, что победить русских на их территории не сможет никто. Что этот непредсказуемый народ всегда найдёт способ уничтожить агрессора даже тогда, когда тому будет казаться, что он уже победил. Так было всегда, и так будет впредь. А самое удивительное, что эти люди в тяжёлую годину вдруг разом забывали все междоусобицы и неурядицы, становясь плечом к плечу в одном строю.

Незаметно для себя Джесси задремал. Очевидно, сказалось длительное нервное напряжение и подсознательный страх, что русские передумают и попросту поставят его к стенке, как принято поступать со всеми пойманными шпионами в военное время. Не разбудили его даже громкие разговоры проходящих мимо палатки солдат и лай караульных собак. Тяжёлая рука начальника караула тряхнула его за плечо, выдёргивая из объятий сна. Продрав глаза, Джесси недоумённо покосился на стоявшего перед ним офицера, но, сообразив, кто это такой и где он находится, хрипло проворчал:

– Спасибо, уже встаю.

Умывшись холодной водой, Джесси получил у караульного тарелку гречневой каши с тушёнкой и, быстро покончив с завтраком, вопросительно уставился на ждавшего его офицера. Увидев, что человек, порученный его попечению самим генералом, готов к дальнейшим действиям, офицер коротко кивнул и решительно скомандовал:

– Возьмите свои вещи и следуйте за мной.

– Простите, мне должны были передать диск с важной информацией… – начал было Джесси, но офицер не дал ему договорить.

– Вы всё получите в своё время. Возьмите свои вещи и следуйте за мной.

Сообразив, что своим спором он только оттягивает возможность покинуть страну, Джесси пулей метнулся в палатку и, закинув на плечо вещмешок, схватил карабин. Лыжи ему больше были не нужны, и он решил оставить их здесь. Выскочив из палатки, он закинул карабин на плечо и бодро отрапортовал:

– Я готов.

Развернувшись, офицер быстро зашагал к выходу с базы. У ворот стояли три БТРа, на броне которых сидели вооружённые до зубов бойцы в чёрных вязаных масках. С такой охраной смертника отправлять не станут, подумал Джесси и, улыбнувшись сопровождавшему его офицеру, нырнул в распахнутый десантный люк. Крышка захлопнулась, и мощная машина резко взяла с места, стремительно унося его к Родине.

* * *

Вернувшись из поиска почти триумфатором, Матвей наградил Роя щедрой порцией костей, выпрошенных на кухне, и, закрывшись в своём доме, решил привести мысли в порядок. Устроившись на кровати, Матвей задумчиво наблюдал, как пёс, улёгшись на пороге, решительно расправляется с огромным бычьим мослом. По комнате только треск разносился. Толстая мозговая кость рассыпалась осколками под мощными челюстями собаки, а на чёрной, с рыжими подпалинами морде было написано настоящее блаженство. От удовольствия Рой даже глаза прикрыл. Глядя на его развлечение, Матвей не удержался от улыбки. Но потом, разглядев, во что превратился огромный мосол за несколько минут, с заметным уважением подумал:

«Ни фига себе, силёнка в челюстях! Ухватит за руку, и привет горячий».

«Я не буду тебя хватать», – услышал он в ответ и вздрогнул, неожиданно сообразив, что пёс слышит практически всё, о чём он думает.

«Значит, ты всегда слышишь всё, что я думаю?» – спросил он, решив проверить свою догадку.

«Да», – ответил пёс, не отрываясь от мосла.

«Охренеть! – охнул Матвей, вспомнив некоторые свои мысли при виде дочки генерала. – Значит, и по поводу Даны ты тоже всё слышал?»

«Да. Она – самка, ты – самец. Ты её хочешь», – равнодушно ответил Рой, продолжая уничтожать кость.

«Тогда я хочу попросить тебя никому об этом не говорить», – окончательно смутившись, пролепетал Матвей.

«Почему?» – повернулся к нему пёс, на несколько секунд оторвавшись от лакомства.

«Ну, у людей не принято открыто показывать свои желания. Кроме того, она – дочь генерала», – пробормотал Матвей, поражаясь абсурдности ситуации.

Он, человек, проводник, вынужден объяснять своей собаке правила поведения в человеческом обществе. Сюрреализм. На Роя его ответ не произвёл никакого впечатления. Продолжая обрабатывать кость, пёс, после короткого молчания, ответил:

«Я говорю только с тобой или с тем, на кого ты показываешь».

«Слушай, а ведь ты стал говорить значительно лучше, приятель», – неожиданно понял Матвей.

«Да. Когда мы говорили с врагом и нам сделали больно, я вдруг попал в твои мысли и многое узнал», – с тяжёлым вздохом ответил Рой.

«Значит, допрос твари подействовал на нас как катализатор и наше единение усилилось?» – спросил Матвей.

«Я не совсем понял то, что ты сказал, но теперь я могу услышать тебя на любом расстоянии и в любое время», – задумчиво ответил Рой, склонив набок тяжёлую голову.

«Тогда давай договоримся, что ты никогда никому не расскажешь то, что услышишь в моих мыслях», – ответил Матвей, лихорадочно соображая, как теперь быть.

«Не расскажу, – ответил Рой и, помолчав, неожиданно спросил: – А почему другие собаки не слышат людей? И почему другие люди не слышат собак?»

«Всё дело в том, что ты необычный пёс», – протянул Матвей, не зная, как объяснить Рою его происхождение.

«Почему необычный?» – тут же последовал вопрос.

«Ты родился не так, как рождаются все собаки. Точнее, ты и твои братья и сестра. Вы все. Люди в белом внесли изменения в ваши тела, когда вы были ещё совсем крошечными, и поэтому вы росли намного быстрее и стали вот такими».

«А зачем они это сделали?» – не унимался Рой.

«Нам нужны такие собаки: взрослые и умеющие сражаться с врагом. Щенки растут очень долго».

«И что будет завтра?»

«Завтра? Ну, мы пойдём к генералу и будем искать тех, кто может тебя услышать».

«Нет. Завтра и потом», – пояснил Рой, и Матвей неожиданно понял, о чём он.

Пса интересовало его будущее, но, судя по всему, он так и не научился правильно оперировать абстрактными понятиями. Если прошлое – это то, о чем он помнил и знал, то есть его жизненный опыт, то будущее – это то, что он просто не мог представить. Рой знал, что после дня будет ночь, а после ночи снова наступит день, и, в определении проводника, это и есть завтра. Но понятие более далёкого будущего ему было недоступно. Это могло создать определённые трудности в их дальнейшем общении, но сейчас Матвея интересовало другое. Он был молодым, полным сил мужчиной, и даже то, что на земле бушевала война, не могло избавить его от естественных потребностей организма. С момента гибели семьи прошло почти четыре года, и с тех пор у него не было женщин. Служа в СКС, он забивал все это постоянными схватками и чувством опасности, но теперь, оказавшись в прямом подчинении у генерала, все эти потребности снова стали выступать на первый план. А самое главное, что на базе СКС практически не было женщин, тогда как здесь, на центральной базе, их было больше, чем нужно. Получалось, что, вздумай он сойтись с кем-то из них поближе, этот пёс будет в курсе всего происходящего. Нужно было срочно искать выход из создавшейся ситуации. Поднявшись, Матвей прошёл на кухню и, заварив травяной чай, уселся за стол. Тем временем Рой, покончив с выданным мослом, вошёл на кухню и, усевшись у стола, коротко сказал:

«Не думай».

«Что?» – не понял Матвей.

«Не думай, если не хочешь, чтобы я слышал», – пояснил пёс, широко зевая.

«Легко сказать, – усмехнулся Матвей. – Но, похоже, это единственный выход».

«Да», – решительно согласился Рой.

«М-да уж. Связал нас чёрт одной верёвочкой», – грустно улыбнулся Матвей.

«Что это значит?» – тут же последовал вопрос.

«Это значит, что мы с тобой до самой смерти будем вместе и никому другому рядом с нами места просто не будет», – пояснил Матвей, неожиданно для себя сделав такое странное открытие.

«А самки?» – недоумённо спросил Рой.

«А ты готов допустить, что здесь появится самка?» – спросил Матвей.

«Если они будут у меня, то почему они не могут быть у тебя?» – вполне резонно спросил Рой.

Матвей смотрел на своего пса раскрыв рот, а, когда осознал, что тот ему ответил, – громко, от души расхохотался. Умный кобель очень ловко загнал его в простую по своей сути ловушку. Хочешь иметь нормальные отношения, обеспечь их мне. Условие простое, а самое главное, вполне выполнимое. Ведь он сам недавно заявил, что им нужны собаки. Досмеявшись до слёз, Матвей кое-как успокоился и, допив чай, вышел на крыльцо перекурить. Ночное небо, усыпанное звёздами, было очень красиво, но с тех пор, как стало ясно, откуда на землю свалились пришельцы, Матвей перестал с пиететом относиться к этому глобальному украшению. Космос вообще и звёзды в частности стали для него символом всех бед, обрушившихся на Землю. Усевшись на крыльцо, он выкурил одну за другой две сигареты и, заперев двери, отправился спать. Разбудил их требовательный стук в дверь капитана Миши. Точнее, разбудил он Матвея. Рой давно уже услышал гостя и, поднявшись, звучно зевнул, всем своим видом показывая, что не имеет никакого желания куда-то ехать. Впустив капитана, Матвей поставил на плиту чайник и отправился умываться. Режим постоянной охраны был снят после того, как генерал увидел Роя в работе. Сообразив, что действительно перегнул палку, Лоскутов изменил своё решение, приказав Мише обеспечивать их охрану только днём. Именно поэтому теперь каждое утро капитан вместе со своей группой заезжал за ними прямо домой. Собравшись и попив чаю, они погрузились в машину и отправились на базу. Генерал уже ждал их. Едва Матвей выбрался из машины, как он с ходу указал ему на стоящих у командирской палатки людей и коротко приказал:

– Это первая партия. Как закончите, приведут следующих.

– Где будет производиться проверка? – спросил Матвей.

– Здесь и будет. В моей палатке и при мне. Капитан, обеспечьте безопасность и выставьте караул, – ответил генерал, указывая Матвею на вход.

Стоявшие у палатки люди удивлённо переглянулись, не понимая, что происходит. Решив не вступать в полемику на глазах у кучи народа, Матвей покорно прошёл в палатку и, усевшись на стул, задумчиво погладил Роя.

«Приятель, ты должен найти всех, кто может тебя услышать. Нам это нужно», – сказал он, заглядывая псу в глаза.

«Хорошо», – прозвучало в ответ, и Матвей повернулся к генералу.

– Прикажите заводить их по одному и велите остальным не шуметь. А самое главное, чтобы их всех уводили в сторону, не давая общаться между собой, – сказал он, быстро наметив порядок проверки.

– Слышали? – повернулся Лоскутов к капитану.

Коротко кивнув, тот быстро вышел на улицу и, тихо поставив своим бойцам задачу, ввёл первого кандидата. Бросив на него короткий взгляд, Рой повернулся к Матвею:

«Нет».

– Давайте следующего, – скомандовал проводник, не глядя на генерала.

Отойдя в сторону, тот внимательно наблюдал за происходящим. Следующей была женщина. Ещё один короткий взгляд – и такой же короткий ответ:

«Нет».

Так, раз за разом, Рой отсеивал всех входящих, и Матвей уже заподозрил неладное, когда очередной проверяемый, молодой парень, почти мальчишка, вдруг охнул:

– Это кто сказал?

– Отлично. В первый бункер, – тут же отреагировал Лоскутов, и два бойца спецназа моментально выросли рядом с парнем.

Заметно успокоившись, Матвей ласково похлопал Роя по загривку, получив в ответ целую волну тёплых эмоций. Так кобель частенько выражал ему свою любовь и отношение к его ласке. Неожиданно за стенкой палатки раздался какой-то шум и громкий выкрик:

– Стоять, стрелять буду!

Потом – короткая, в два патрона, очередь и чей-то испуганный вопль:

– Не убивайте, я всё скажу!

– Похоже, вместе с проверкой мы ещё и предателя нашли, – хищно усмехнулся Лоскутов, с довольным видом потирая руки. – Продолжайте, Матвей Иванович, – приказал он, выходя из палатки.

Капитан ввёл следующего кандидата, и Рой снова принялся за дело. Через два часа, уже изрядно устав, Матвей попросил генерала сделать перерыв и, выведя кобеля на улицу, отстегнул поводок. Почувствовав свободу, Рой не спеша прошёлся до ближайших кустов и, как следует оросив их, принялся обнюхивать углы палатки.

– Что он там ищет? – спросил Лоскутов, выходя следом за Матвеем.

– Ничего. Скорее всего, следует своим инстинктам, – пожал плечами Матвей.

– Что-то вы сегодня невесёлый, Матвей Иванович, – задумчиво протянул генерал. – Случилось что?

– Нет. Просто, у нас с Роем вчера разговор такой интересный получился, что теперь и не знаю, как нам дальше быть.

– В каком смысле разговор? – не понял генерал.

– В прямом, к сожалению, – усмехнулся Матвей и в двух словах поведал ему о своих опасениях, старательно обходя острые углы.

– М-да, проблема, однако, – протянул Лоскутов.

– Надеюсь, что нет, – ответил Матвей. – Просто прикажите подобрать ему несколько сук для племени, и одним выстрелом сразу двух зайцев уложим.

– Сделаем, – решительно кивнул генерал. – Эта тема у меня давно уже свербит. Очень хочется узнать, можно ли передать эти способности обычным, естественным путём. Было бы здорово, если да.

– Ну, это как сказать, – протянул Матвей.

– В смысле? А… ну да, – сообразил, о чём идёт речь, Лоскутов и, вздохнув, добавил: – Эх, старина, если бы не война.

– Знаю, Александр Юрьевич. Всё знаю, – кивнул Матвей, продолжая наблюдать за собакой.

Неожиданно Рой, насторожившись, стремительно проскользнул между собравшимися у палатки кандидатами и, моментально повалив одного из них на землю, грозно зарычал. Увидев, что он вытворяет, Матвей бросился в толпу и, ухватив пса за ошейник, спросил:

«Что случилось?» – одновременно прижимая лежащего коленями к земле, на всякий случай, поскольку давно уже понял, что Рой ничего не делает просто так.

«Он был у палатки. Долго стоял. Слушал», – прозвучало в ответ.

Выхватив пистолет, Матвей упёр ствол в затылок лежащему и, не давая ему опомниться, громко сказал:

– Дёрнешься, мозги вышибу.

– В чём дело? Вы не имеете права! – завопил лежащий, пытаясь скинуть с себя проводника.

Недолго думая, Матвей врезал ему рукоятью пистолета по макушке, разом понизив двигательную активность. Подскочившие к ним бойцы спецназа ловко скрутили лежащего и, вздёрнув на ноги, развернули лицом к генералу. Бросив на задержанного один короткий взгляд, Лоскутов разом посуровел лицом и мрачно спросил:

– Как это понимать, Костя?

– Я и сам бы хотел это знать. Какого чёрта эта тварь бросается на людей, а вы стоите и просто смотрите?

– Что ты делал у штабной палатки? – мрачно спросил Матвей.

– С чего вы взяли, что я там вообще был? – продолжал упираться задержанный, пытаясь пожать плечами.

Но, оказавшись зажатым между двумя шкафами из спецназа, сделать это было довольно сложно.

– Собака положила именно тебя, а не кого-нибудь другого. Ты был у палатки, и довольно часто, – коротко пояснил Матвей.

– Дура она, твоя собака. Одного от другого отличить не может, – огрызнулся пленник.

– Костя, ты ведь меня знаешь. Лучше начинай говорить, пока я не приказал принять более жёсткие меры, – с явной угрозой ответил Лоскутов.

– Да плевать я хотел на эту шавку. Развели тварей, только жить мешают, – взвизгнул Костя.

Шагнув вперёд, Матвей мрачно посмотрел в злые зелёные глаза пленника и, коротко, без замаха, врезал ему рукоятью пистолета по губам, с тем расчётом, чтобы как следует разбить их. Ничто так не выводит человека из равновесия, как вид собственной крови. Испуганно охнув, Костя оглушенно потряс головой и, повернувшись к генералу, плаксиво протянул:

– Вы не имеете права так обращаться со мной. Я не преступник.

– А мы и не в суде, – зло усмехнулся Матвей, нанося ещё один удар.

– Матвей! Хватит. Им займутся другие, – осадил его генерал.

Отступив в сторону, проводник положил ладонь на голову псу и, сосредоточившись, спросил:

«Рой, ты точно знаешь, что этот человек был у палатки?»

«Да. Вчера, и ещё вчера, и до этого», – услышал он в ответ и, кивнув, повернулся к генералу.

– Он был здесь. Приходил несколько дней подряд.

– Это точно? – спросил Лоскутов с некоторым сомнением в голосе.

– Да.

«Он может слышать», – вдруг услышал Матвей и, опустив голову, удивлённо уставился на Роя.

– Что там ещё? – моментально насторожился Лоскутов.

Быстро подойдя к генералу, Матвей тихо прошептал:

– Этот парень – из тех, кто способен услышать Роя. А значит, вполне мог быть завербован ксеносами.

– Господи, только этого не хватало! – ахнул генерал и, взяв себя в руки, приказал: – Продолжайте проверку, Матвей Иванович.

Кивнув, Матвей подозвал пса и, вернувшись в палатку, приказал заводить следующего кандидата. К вечеру, после двух часовых перерывов, они с Роем нашли восемь парней и девять девушек, которые были способны услышать пса. Была проверена половина служащих базы, и генерал, устало опустившись в своё потёртое кресло, тихо спросил:

– Матвей Иванович, ошибки в деле с Костей быть не может?

– Александр Юрьевич, мой пёс учуял его ещё до того, как группа подошла к палатке. В его задачу не входило искать следы стоявшего у боковой стенки, но он это сделал, значит, на то была причина. А что вас так напрягает?

– Этот Костя – один из молодых, но уже весьма перспективных генетиков и к тому же, можно сказать, жених Даны. Они встречаются. Встречались уже полтора года, – вздохнул генерал.

– Ну, лучше уж так, чем в момент, когда он выстрелит вам в спину, – вздохнул Матвей.

– Слушай, Беркутов, ты вообще что-нибудь чувствуешь? Тебя хоть что-то волнует, кроме твоей собаки? – неожиданно вызверился генерал.

– Не так давно один генерал сказал мне, что я слишком бурно реагирую на опасность, угрожающую моему псу. В этой жизни у меня ничего, кроме него, не осталось. Так почему я должен беспокоиться о ком-то ещё, если никому нет дела до меня? – спросил Матвей, чувствуя, как каменеют его скулы.

Поднявшись со стула, он выпрямился во все свои сто семьдесят пять сантиметров и, склонив голову в коротком поклоне, прошипел:

– Честь имею, господин генерал.

Хлопнув себя по бедру, он широким шагом вышел из палатки. Почувствовав злость Матвея, Рой коротко рыкнул на замершего в кресле генерала и выскочил следом за проводником. Увидев свою машину, Матвей быстро подошёл к дверце и, запустив в салон пса, хотел было влезть следом, когда на плечо ему упала тяжёлая рука капитана Миши. Удивлённо оглянувшись, он покосился на капитана и, чуть пожав плечами, спросил:

– Что случилось, Миша?

– Может, расскажешь, что это сегодня было?

– Проверка персонала базы на возможность ментального общения, – вздохнул Матвей.

– Это чтобы проводником стать? – спросил Миша.

– Да, – кивнул Матвей, не желая вдаваться в подробности.

– А нас почему не стали проверять?

– Вашу группу мы давно уже проверили, – чуть улыбнувшись, ответил Матвей.

– О как! Это когда же? – спросил капитан.

– Ещё дома, когда вы нас охраняли.

– Выходит, я и мои ребята для этой работы не подходим? Тупые, значит, слишком? – неожиданно насупился Миша.

– Да дело тут не в остроте, старина, – вздохнул Матвей. – Откровенно говоря, я и сам толком не знаю, как это вообще происходит. Просто я его спрашиваю, а он мне отвечает. У кого-то получается услышать его, а у кого-то нет. Ты же сам видел, сколько народу мы сегодня проверили, а отобрали всего несколько человек.

– Ясно, – задумчиво кивнул капитан. – Значит, это только от самих людей зависит?

– Наверно, – пожал плечами Матвей, забираясь в машину.

Запрыгнув в салон следом за ним, капитан плюхнулся на старое изношенное сиденье и, откинувшись на борт машины, задумчиво спросил:

– А вообще, как это, слышать мысли?

– По-всякому бывает, – улыбнулся Матвей. – Иногда смешно, иногда стыдно, а иногда больно. От обстоятельств зависит, особенно если закрываться не умеешь.

– Как это, закрываться? – не понял капитан.

– Мысли свои прятать.

– А это сложно?

– Я пока так и не научился, – смущённо признался Матвей.

Машина подкатила к их дому, и Рой первым шагнул к двери. Удивлённо покосившись на собаку, капитан распахнул дверь, и пёс, выскочив на улицу, решительно направился в сторону от калитки. Выбравшись из машины, Матвей удивлённо посмотрел на собаку и, прикрыв глаза, сосредоточился.

«Пёс, ты куда это направился?» – спросил он, почувствовав контакт.

«Пошли», – раздалось в ответ.

Бросив удивлённый взгляд на сидящего в машине капитана, Матвей неуверенно скомандовал:

– Давайте-ка за нами, ребята. Странно мне всё это.

Дождавшись кивка командира, водитель включил передачу и медленно повёл машину следом за проводником. С каждым шагом Рой всё решительнее ускорялся, пока неожиданно не перешёл на тяжеловесный, но стремительный галоп. Подбежав к участку, где проживал полковник Савенков с дочерью, Рой с разбегу перемахнул невысокий штакетник и тут же скрылся в густых зарослях малины. Выхватив пистолет, Матвей, недолго думая, кинулся следом. Ориентируясь по шуршанию листвы и треску сломанных веток, он оббежал дом и, выскочив на задний двор, наткнулся на плавающего в луже собственной крови боксёра. Тёмно-палевая шкура пса была зверски исполосована чем-то острым. Но самое удивительное, что Рой не стал останавливаться рядом с товарищем по играм, пролетев куда-то в глубь двора. Неожиданно тишину деревни разорвало грозное рычание Роя и пронзительный вопль боли. Кричал явно человек. Метнувшись на крик, Матвей подбежал к распахнутой двери сарая и, увидев, как его пёс мечется между несколькими фигурами, одетыми в камуфляж, вскинул пистолет:

– Бросай оружие и выходи по одному. Руки за голову, лицом к стене. Любое движение будет расценено как попытка нападения. Стреляю без предупреждения, – в полный голос заорал он, внося в драку ещё большую неразбериху.

В ответ на его слова из сарая раздался выстрел, но пуля, свистнув, ушла выше и в сторону. Похоже, что стрелявший даже не понял, куда палит. Понимая, что теперь другого выхода у него нет, Матвей привычно направил ствол на ближайшую фигуру и плавно потянул за спуск. Три выпущенные пули быстро навели порядок в рядах противников. Рой тоже не терял времени даром. Мечась среди неизвестных преступников, он во всю орудовал клыками, одним махом вырывая из конечностей куски мяса. Истошные вопли боли, стрельба и громовое рычание стихли, когда в сарай ворвались спецназовцы. Здоровенные мужики, отлично понимая, что действовать автоматами в такой тесноте сложно, молча перебросили оружие стоявшим рядом сослуживцам и решительно кинулись в двери. Вскоре из сарая послышались звучные, увесистые удары и из дверного проёма начали вылетать нападавшие. Матвей насчитал шесть индивидов, сверкавших разбитыми физиономиями и рваными ранами на руках и ногах. Похоже, Рой развлекался от всей души. Когда все противники были выброшены, из сарая появился сам капитан Миша, командовавший группой захвата, выносящий на руках тело девочки.

Узнав Машу, дочь полковника Савенкова, Матвей одним движением убрал пистолет в кобуру и, подскочив к капитану, осторожно прижал пальцы к тонкой девичьей шее. Сердце девочки билось ровно, но смотреть на неё было страшно. Разорванные джинсы и рубашка всё сказали Матвею, а багровые кровоподтёки на лице и груди показали, что её не просто били, а пытали, чтобы что-то узнать.

– Она же совсем ребёнок, – прохрипел Матвей разом пересохшим горлом.

– Жива. Сейчас в больницу отправим, – тихо ответил Миша, пряча глаза.

– Там, на углу, их пёс лежит. Его в клинику надо. Скажи: если не сделают всё возможное – отправятся вручную окопы рыть, – ответил Матвей, чувствуя, как его начинает трясти.

Но это была не адреналиновая ломка, которая бывала у него после смертельных схваток с тварями. Это была дрожь ярости. Передав девочку одному из своих парней, капитан приказал забрать собаку и срочно мчаться в госпиталь базы. Ровно через полминуты на улице взревел мотор, и в деревне снова воцарилась полная тишина. Рой, выглянув из сарая, уселся на пороге и, плотоядно облизнувшись, повернулся к Матвею.

«Бак умрёт», – коротко сообщил он, тихо заскулив.

– Чёрт! – выдохнул Матвей, сжимая кулаки. – Как это могло произойти?

– Выясняем, – ответил капитан, медленно наступая огромным ботинком на руку ближайшего преступника.

– Где все собаки? Охрана, люди, наконец? Вымерли здесь все, что ли? – не унимался Матвей.

– Не гони волну, Иваныч. Мои ребята уже занимаются этим вопросом. Сейчас нам всё эти твари скажут, – пообещал капитан, и от уверенности, прозвучавшей в его голосе, все лежащие разом вздрогнули.

– Кто такие? – спросил капитан, перенося вес тела на поставленную на руку ногу.

– Беженцы, – взвыл прищемлённый.

– Что за беженцы, откуда? – спокойно, словно ничего не произошло, продолжал спрашивать капитан.

– Больно!

– Это ещё не больно. Больно будет, когда я тебе на яйца наступлю или начну штык-ножом твой поганый отросток отпиливать. А пока только разминка, – ласково пообещал Миша, одним резким движением ломая пленнику пальцы.

Чувствуя, что не может оставаться в стороне, Матвей быстро огляделся и, увидев кусок колючей проволоки, принялся привязывать его к подобранной тут же палке. С интересом понаблюдав за его действиями, капитан спросил:

– А чего это будет, Иваныч?

– Плеть. Такой если с оттягом хлестнуть – куски шкуры в разные стороны полетят.

– Тоже дело, – одобрительно кивнул капитан и, обернувшись на Роя, спросил: – Ты его свежатинкой давно баловал?

– Сам знаешь, с мясом сейчас плохо, а на охоту времени нет. А что? – сделал вид, что не понял, Матвей.

– А мы сейчас для разминки начнём от этих уродов куски отрезать и твоему крокодилу скармливать, – усмехнулся капитан, попутно ломая пальцы ещё одному подонку.

– И то верно. Пару недель не придётся о корме для него думать, – одобрительно кивнул Матвей, для пробы взмахивая своей импровизированной плетью.

– Ну что, граждане уроды? Кто готов начать испражняться? – с наигранным весельем спросил Миша.

Ответом ему послужило угрюмое молчание. Оглядев лежащих, капитан ухватил за шиворот самого, на его взгляд, старшего из банды и, одним движением вздёрнув его на ноги, спросил:

– Говорить будешь?

– Не о чем мне с тобой говорить, – огрызнулся бандит. – Взяли на горячем, так вызывай милицию, а самосуд устраивать права не имеешь.

– Ты чего, козёл, так и не понял, с кем дело имеешь? – рассмеялся капитан, резким ударом разбивая бандиту нос. – Тебя, гнида, задержал на месте преступления отряд спецназа, и никакой милиции для вас не будет. Я с вами могу делать всё, что мне в голову взбредёт, и никакая милиция мне не указ. Понял, тварь? – спросил он, продолжая бить бандита по лицу.

– Слышь, Гвоздь, это не прогон дешёвый. У них прикид армейский, – неожиданно завопил один из лежавших бандитов.

– Заткнись, – прохрипел избитый капитаном Гвоздь, выплёвывая кровь и зубы.

– Не уважают они нас, Иваныч, – вздохнул капитан и, отшвырнув жертву своим парням, приказал: – Разденьте подонка. Начнём потихоньку.

Спецназовцы несколькими точными ударами кинжалов распороли на нём камуфляж, и глазам бойцов предстало расписанное церковными куполами и розами ветров тело. Даже на коленях бандита были выколоты пауки. С интересом рассмотрев эту картинную галерею, капитан усмехнулся и, кивнув, проворчал:

– Вот теперь становится понятно, что это за гусь. Ну что, сиделец-страдалец, не передумал? Нам ведь наплевать, кто ты там такой и что на тебе нарисовано. Я вас и в мирное время регулярно мочил, а уж теперь и подавно под асфальт закатаю и не вспомню.

– Я в зоне с вертухаями не говорил, а уж с тобой, лошина армейская, и подавно базлать не стану, – окрысился бандит.

– Посмотрим, – многообещающе усмехнулся капитан и, кивнув своим ребятам, приказал: – А ну, поставьте этого козла вон к той скамейке, раком.

Услышав его слова, бандит взвыл и попытался вырваться, но его трепыхания только рассмешили спецназовцев. Несколько резких ударов по корпусу моментально привели его в надлежащее состояние, и через минуту бандит был прикован к вкопанной в землю широкой скамейке. Полюбовавшись картинкой, капитан повернулся к Матвею и, делая приглашающий жест рукой, сказал:

– Опробуешь свою плёточку?

– С удовольствием, – хищно усмехнулся Матвей и шагнул к прикованному бандиту.

Импровизированная плеть, звонко свистнув, прошлась по напряжённой спине бандита, и разукрашенная татуировками кожа окрасилась кровью. Двор огласился диким воплем боли, и лежавшие на земле бандиты испуганно ахнули. Бандит пытался держаться, но у Матвея перед глазами стояли картины лежащего в луже крови Бака и истерзанного тела девочки. Методично взмахивая плетью, Матвей не чувствовал ничего, кроме ненависти. Эти подонки не только решились ограбить живших в деревне людей, решив отнять у них последнее, они ещё и осмелились посягнуть на девочку, почти ребёнка, с которой у потерявшего всех близких проводника сложились очень тёплые, можно сказать, дружеские отношения. Да, это было странно: взрослый мужчина и тринадцатилетняя девочка. Но самому Матвею и в голову не приходило смотреть на неё как на будущую женщину. Для него она была просто одиноким ребёнком, так же, как и он сам, потерявшим близких людей. Общее горе сблизило их, и, помимо дрессировки собак, они говорили почти обо всём на свете, что происходило с ними до войны. Маша доверяла ему все свои маленькие девичьи секреты, попросив только не рассказывать папе. Матвей умел слушать, и это умение помогло ему наладить контакт с девочкой. И вот теперь кучка каких-то подонков осмелилась не просто ограбить, а ещё и искалечить ей жизнь. Бешенство жаркой волной снова ударило ему в голову, и Матвей принялся спускать с главаря шкуру. Как он и говорил, зазубренные колючки на проволоке вырывали из спины преступника куски мяса, разбрызгивая кровь по всему двору.

Вскоре крик бандита перешёл в хриплый вой, быстро сменившийся простым хрипом. Главарь сорвал голос. Но Матвей и не думал останавливаться. Раз за разом он взмахивал плетью, словно автомат. Через несколько минут спина бандита превратилась в кровавые лохмотья, а сам он безвольно обвис на скамейке, к которой его приковали.

– Ну-ка, погоди, Иваныч, – остановил Матвея капитан. – Похоже, сомлел наш сиделец. Сейчас мы его быстренько реанимируем и продолжим веселье.

– Что ж вы делаете, волки?! – неожиданно завопил один из бандитов. – Мы же люди живые!

– Вы? Вы не люди. Вы даже не звери. Вы просто твари, – резко развернувшись, прорычал Матвей.

– Атас! Лох взбесился, – проговорил другой бандит, за что тут же получил удар сапогом по почкам от стоявшего рядом спецназовца.

Повернувшись к одному из бойцов, Матвей попросил:

– Там, у полковника в сарае, молоток и длинные гвозди должны быть. Принеси, пока другим займёмся.

Кивнув, боец быстро нырнул мимо Роя в открытые двери сарая и, вынеся требуемое, вопросительно посмотрел на Матвея. Быстрым взглядом оценив гвозди в его руке, Матвей кивнул и, указывая на ближайшего бандита, сказал:

– Ставьте этого к стене. Сейчас приколотим и будем в метании ножей упражняться.

Капитан, зачерпнувший из бочки ведро дождевой воды, чтобы отлить сомлевшего бандита, с интересом спросил, глядя на него настороженным взглядом:

– А если кто промахнётся?

– Ничего. У нас их шестеро, так что одного отдерём и другого приколотим, – пожал плечами Матвей, медленно вытягивая из ножен кинжал.

– Однако, – проворчал капитан и, повернувшись к бойцам, коротко кивнул, давая понять, что поддерживает его идею.

Бойцы легко вздёрнули следующего бандита на ноги и, подтащив к стене сарая, прижали руки к доскам. Несколько сильных ударов молотком, заглушаемых воплями распятого, и мишень была готова. Отпустив пленника, бойцы отступили в сторону и, полюбовавшись повисшим на пробитых руках бандитом, дружно достали кинжалы.

– Кто первый? – спросил боец, орудовавший молотком.

– Давайте вы. Кто ближе к телу клинок вобьёт, – предложил Матвей.

– Спорим, я ему с первой же попытки ухо к стене приколочу, – усмехнулся боец, покачивая в ладони кинжал.

Приподняв головы, пойманные бандиты с ужасом смотрели на происходящее, словно не веря собственным глазам. Тем временем окатив главаря водой, капитан повернулся к лежащим и, презрительно усмехнувшись, спросил:

– Ну что, никто говорить не надумал?

– Господи помилуй! Вы же просто психи! Вы все – психи! Стая садистов! – неожиданно сорвался на визг один из бандитов.

– А ты думал, в сказку попал? – жёстко усмехнулся Матвей, проводя по ладони клинком кинжала. – Нет, приятель. Это наша жизнь, и тебе, точнее, вам места в ней нет. А уж как это случится, зависит только от вас. Можем быстро, а можем очень медленно, так, что всем чертям в аду тошно станет.

– Ты ей папаша, что ли? Чего ты вписываешься? – завизжал бандит.

– Я её учитель. А отец уже сюда едет. И когда он сюда придёт, те из вас, кто останется в живых, позавидуют мёртвым, – усмехнулся Матвей.

Неожиданно их беседа была прервана очередным диким воплем боли. Капитан, найдя в сарае, где брал ведро, пачку соли крупного помола, недолго думая, посыпал ею спину главаря. Отбросив пустую пачку в сторону, он отряхнул руки и, оглядевшись, направился к поленнице. Выбрав из кучи дров обрубок ствола около двадцати сантиметров в диаметре, он ловко закруглил топором край и, повернувшись к одному из бойцов, кивнул:

– Ну-ка, помоги.

– Э, военный, ты чего задумал? – заметно напрягшись, спросил один из лежащих.

– Вы, твари, у меня на своих задницах почувствуете, каково девочке было, – жёстко усмехнулся капитан, приставляя полено к ягодицам главаря.

– Это же пахан! – испуганно ахнул бандит.

– А мне плевать, кто он там у вас. Для меня он просто падаль, и рвать вас я буду до тех пор, пока кто-то не заговорит, – ответил капитан и, повернувшись к бойцу, скомандовал: – Бей!

Размахнувшись, боец обухом топора шарахнул по торцу полена, и двор огласился очередным воплем. В этот момент на задний двор вошли двое бойцов, отправленных капитаном выяснить, как бандиты смогли попасть в закрытую для всего света деревню. По их лицам Матвей сразу понял, что у них очередные неприятности.

– Сколько? – коротко спросил капитан, тоже всё моментально сообразивший.

– Шестеро. Похоже, ядом. Плюс семь караульных собак.

– С чего взяли, что яд? – насторожился капитан.

– Лица синие, пена на губах. Следов оружия нет, – коротко ответил боец, с ненавистью поглядывая на лежащих бандитов. – Похоже, давно готовились. Знали, сволочи, что днём деревня охраняется только патрулями.

– А дежурный в караулке? – спросил капитан, задумчиво морща лоб.

– А кто был дежурным? – ответил боец вопросом на вопрос.

– Быстро в караулку, проверить журнал дежурств и личные жетоны.

Развернувшись, бойцы рысью понеслись обратно. На улице послышался знакомый скрип разрегулированных тормозных колодок, и Матвей, чуть усмехнувшись, кивнул:

– Вот теперь, молитесь, твари.

Полковник Савенков вбежал во двор с пистолетом в руке и, увидев бойцов спецназа, остановился, пытаясь понять, что происходит. Увидев Матвея, он кивнул и, сделав к нему шаг, тихо спросил:

– Как?

– Мы слишком поздно приехали, – тихо выдохнул Матвей. – Меня сюда Рой привёл. Этих мы взяли, но было поздно. Как она?

– Врач сказал, что состояние стабильно тяжёлое, – ответил полковник, уронив руки.

Шагнув к нему, Матвей пальцами сжал его плечо и тихо, едва слышно сказал:

– Прости, Андрей Сергеевич. Мне и в голову не могло прийти, что такое может произойти.

– Ты не виноват, – покачал головой Савенков. – Это они? – спросил он, кивая на лежащих.

– Да. Разговорить пытаемся, – кивнул подошедший капитан.

– Разговорим, – кивнул полковник и улыбнулся так, что вздрогнули даже стоявшие в стороне бойцы спецназа.

Взяв у одного из бойцов кинжал, он молча подошёл к лежащему на земле бандиту и, одним движением отрезав ему ухо, молча перешёл к следующему. Лежащие на земле со скованными за спиной руками бандиты, прижатые тяжёлыми ботинками спецназовцев, пытались дёргаться и хоть как-то помешать полковнику, но тот молча продолжал кромсать их на куски.

Самым страшным в его действиях было именно молчание. Он ни о чём их не спрашивал, не задал ни одного вопроса, а просто кромсал их на куски, равнодушно отбрасывая отсечённые части тел в сторону. Оставив его развлекаться, капитан вернулся к прерванному занятию. Глухие удары привлекли внимание полковника. Развернувшись, он подошёл к скамейке и, глядя на капитана полубезумным взглядом, спросил:

– Главарь?

– Да.

– Подвинься, – приказал полковник, наклоняясь над телом.

Раздался ещё один крик, и в кусты улетело что-то, что очень напоминало мужские гениталии. И тут один из бандитов, не выдержав зрелища, завопил на всю деревню:

– Хватит! Хватит! Я всё скажу!

– Начинай, – коротко приказал капитан, быстро подходя к нему.

– Гвоздь давно это дело задумал. Мы месяц за деревней наблюдали, пока всё выяснили. Когда в Чувашии все города разгромили, мы с зоны сорвались. Вертухаям не до нас стало, да и вообще, всё наперекосяк пошло. Гвоздь банду сколотил и нас сюда повёл. По дороге чем попало перебивались. Несколько раз от всяких козлов со стволами еле оторвались, а потом, когда сами волынами обзавелись, полегче стало. Гвоздь, когда эту деревню увидел, сразу сказал, что здесь поживиться можно. Он химию какую-то в городе нашёл и в колодец за околицей ночью подсыпал. Ваши сторожа водички зачерпнули, ласты и посклеивали. Вместе с собаками. Мы и не надеялись, что столько всего найдём. Три раза в лес добро выносили, а потом, когда на эту хазу наткнулись, всё не так пошло. Сначала пёс тот бешеный на нас бросился, да у Гвоздя с собаками разговор короткий. Он четыре раза с зон в побег срывался, так что сторожевых кобелей на раз клал. А тут ещё даже не собака, так, щенок бестолковый. Но подрал двоих сильно. Вот Гвоздь и озверел. А когда девка на него с топором бросилась, так совсем разум потерял. Велел разложить её на хор, чтобы ума набралась, да тут вы объявились. Ну, а дальше вы знаете.

– Ума, говоришь, набралась? – тихо переспросил полковник.

– Ну да. Говорит, мол, толковый блудень почувствует, сразу поймёт, как серьёзных людей принимать, – пояснил бандит.

– Гады! – хрипло выкрикнул полковник, одним движением перерезая ему горло.

Стоявший рядом с ним капитан, окончательно озверев, во весь голос крикнул, выхватывая из ножен кинжал:

– Рви их, парни!

И бойцы словно с цепи сорвались. Кровавая вакханалия длилась почти двадцать минут, после чего задний двор больше напоминал бойню, чем обычный деревенский двор. От банды остались одни кровавые ошметья, а тела мало чем напоминали человеческие. Утерев лицо окровавленной, подрагивающей рукой, полковник тихо приказал:

– Уберите это дерьмо отсюда, парни. Выволоките в лес и бросьте. Только проверьте, чтобы ни один не выжил.

– После такого не выживают, – уверенно ответил капитан.

– Эти подонки, как тараканы, живучие. Никаким дустом не выведешь, – фыркнул в ответ Матвей, постепенно приходя в себя после этого кровавого кошмара.

Руки проводника заметно подрагивали, а смотреть в глаза кому-то из бойцов было стыдно. Заметив его дрожь, капитан молча ткнул пальцем в замершего, словно статуя, полковника и быстро изобразил идущего человека. Сообразив, что он хочет сказать, Матвей, так же молча, направился к Савенкову. Капитан подал знак, и один из бойцов, подхватив садовую тачку, быстро подкатил её к месту бойни. Сделав капитану знак, что всё будет в порядке, Матвей крепко взял полковника под руку и осторожно потянул за собой, на улицу. Рой, всё это время так и просидевший на пороге сарая, неожиданно остановил его, коротко позвав:

«Матвей».

Растерянно оглянувшись, проводник удивлённо посмотрел на пса.

«Оружие», – ответил пёс на невысказанный вопрос, оглядываясь через плечо.

Сообразив, что он хочет сказать, Матвей повернулся к капитану:

– Миша, там оружие в сарае осталось, скажи, пусть приберут.

– Сделаем, – кивнул капитан, направляясь к сараю.

Вздохнув, Рой решительно двинулся следом за Матвеем. Держа полковника под локоть, Матвей вёл его к себе домой, лихорадочно соображая, что нужно сделать или сказать, чтобы хоть немного привести его в чувство. Слов не находилось, а молчать было просто невыносимо. Приведя Савенкова к себе, Матвей усадил его за стол и принялся лихорадочно рыться по шкафам. За этим занятием его и застал капитан, зашедший в дом, чтобы сообщить, что всё убрано, а деревня взята под контроль его ребятами. Увидев его, Матвей быстро разогнулся и, сделав ему знак молчать, выскочил в коридор.

– У вас коньяк остался? А то у меня из крепкого только чай и молоток.

– Сейчас принесу, – моментально сориентировавшись, кивнул Миша, выходя на улицу.

Спустя несколько минут он принёс Матвею бутылку и, отдавая, спросил:

– Как он?

– Оклемается. Сейчас из ступора выведу и спать положу. Думаю, завтра уже очнётся.

– Если что, мы в его доме. Парни там сейчас порядок наводят. Так что зови смело.

– Спасибо, – кивнул Матвей, закрывая за ним дверь.

Проводив капитана, он молча выставил на стол два стакана и, откупорив бутылку, налил полковнику полный стакан. Поставив его перед Савенковым, он тронул его за плечо и, чуть сжав пальцы, сказал:

– Выпей, Андрей Сергеевич, полегчает.

Рассеянно кивнув, полковник взял со стола стакан и медленно выцедил коньяк, словно обычную воду. Сунув ему в пальцы зажжённую сигарету, Матвей устало опустился на стул и, закурив, тихо спросил:

– Она в сознании?

– Ещё нет, – покачал головой Савенков и неожиданно зарыдал.

Сухо, страшно. Без слёз и всхлипываний, он плакал так, как могут плакать только очень сильные, умеющие держать себя в руках мужчины.

– Ну, слава богу, – вздохнул Матвей с облегчением и, плеснув в стаканы коньяку, молча вылил напиток в горло.

Выпив свою порцию, полковник немного успокоился и, взяв себя в руки, тихо спросил:

– Что с ней теперь будет?

– Не знаю, – вздохнул Матвей. – Надеюсь, всё обойдётся. А со временем она забудет этот кошмар. Говорят, детская психика специально так хитро устроена, чтобы отсекать всё негативное. Я не психиатр, мне сложно судить. Думаю, главное теперь, чтобы она знала, что не одна.

– Но как? Как это могло случиться? – судорожно вздохнув, снова спросил Савенков.

– Случайность. Глупая, страшная, нелепая. Охотясь на космических тварей, мы совсем забыли о своих, местных тварях, которые ещё хуже первых, просто потому, что внешне они такие же, как и мы.

– Значит, пора начать охоту и за земными гадами. Парни из разведки давно уже сообщали, что вырвавшиеся из зон отбросы зверствуют на окраинах периферийных городов, да у нас всё руки не доходили. А теперь я лично займусь этой охотой. Даже если придётся из армии уйти. Каждого вот этими руками уничтожать буду, – зарычал полковник, сжимая кулаки до побелевших костяшек.

– А Маша? Кто ею заниматься будет? – тихо спросил Матвей, разом вернув его в реальность.

– Придумаем что-нибудь, – глухо огрызнулся полковник, тяжело опираясь локтями на стол.

– Давайте отдыхать, Андрей Сергеевич. Утро вечера мудренее, – вздохнул Матвей, медленно выбираясь из-за стола. – Я вам на диване постелю, а утром вместе в госпиталь пойдём.

Кивнув, полковник покорно улёгся на предоставленный ему диван и, едва коснувшись головой подушки, забылся сном. Немного понаблюдав за ним, Матвей убедился, что он спит и, раздевшись, рухнул в кровать. Рой, до этого тихо лежавший в своём углу, не спеша подошёл к кровати и, положив на одеяло тяжёлую голову, тихо сказал:

«Бак умер».

«Я знаю, приятель, – ответил Матвей, поглаживая пса. – Он был настоящим бойцом и умер как боец».

«В лесу есть ещё такие люди. Мало. Они боятся выходить, но видели, как унесли убитых».

«Взяли не всю банду?» – переспросил Матвей, приподнимаясь на локте.

«Да. Там есть один, очень громко думает. Боится. Поэтому знаю», – с тяжёлым вздохом пояснил Рой.

Матвею не нужно даже было спрашивать о причине этого вздоха. День для обоих выдался тяжёлый, и продолжать его – сил уже не было. Вздохнув, Матвей снова опустился на подушку и, погладив пса, ответил:

«Спи. Утром с ними разберёмся».

Чуть слышно фыркнув, Рой улёгся рядом с кроватью и, вытянувшись во весь рост, моментально уснул. Закрыв глаза, Матвей прислушался к его басовитому похрапыванию и чуть улыбнулся про себя: «Не зная, подумаешь, что спит нормальный здоровый мужик».

Вскоре уснул и он сам. Утром их разбудил не стук в двери, а перестрелка на окраине деревни. Вскочив с койки, Матвей метнулся к дверям в одних трусах, но с пистолетом в руке. Следом за ним из дома выскочил Савенков, босиком, но тоже вооружённый. Недоумённо переглянувшись, бойцы прислушались к стрельбе и, дружно пожав плечами, отправились одеваться. Судя по выстрелам, парни из спецназа кого-то добивали. Короткие, в два-три патрона, очереди были отличительной чертой, фирменным знаком всех спецподразделений. Быстро умывшись и выпив по чашке чая с галетами, мужчины снова вышли на улицу. Стрельба стихла, и вскоре Матвей услышал знакомый надрывный вой давно уже изношенного движка. Миша часто жаловался, что его пора перебирать, но времени и запчастей на это не было. Дождавшись, когда знакомая «буханка» подкатит к дому, Матвей распахнул дверцу и, кивнув водителю, спросил, запуская в салон Роя:

– Что там за пальба с утра пораньше?

– Кучка каких-то декадентов решила, что может воспользоваться награбленным без нашего ведома. Мы ведь вчера бандитский схрон нашли, да трогать не стали. Так, на всякий случай. Парни засаду устроили, вот они со всего размаху и влетели, как кур в ощип.

– И много их там было? – насторожился полковник.

– Всего-то десяток. Ну, парни всех и положили, вместе со вчерашними.

– Собакам собачья смерть, – пробурчал полковник, но, оглянувшись на Матвея, смутился: – Извини, Матвей Иванович, но из песни слов не выкинешь.

– Тогда лучше не петь таких песен, – жёстко ответил Матвей.

Он всегда терпеть не мог этой поговорки, считая, что многие люди гораздо хуже самой паршивой собаки. Мрачно покосившись на него, полковник кивнул, словно соглашаясь, и, отвернувшись, уставился в окно. Матвей, заметив его движение, устыдился своей резкости. Но словно услышав его мысли, полковник неожиданно сказал:

– Ты прав, Матвей Иванович. Вчера собака отдала за мою дочь жизнь, а люди… Ты прав.

– Не люблю я эту поговорку, Андрей Сергеевич. Не от большого ума её придумали. Откровенно говоря, если встанет выбор между жизнью человека и собаки, то я ещё подумаю, чью сторону принимать. Если, конечно, это не будет жизнь того, кого я хорошо знаю.

– Сурово, – покачал головой водитель, ловко вертя баранку.

– Зато честно, – парировал Матвей. – Собаки не предают и не врут в глаза. Не нравишься – получи укус, нравишься – с тобой поиграют. Всё просто и понятно. Да и такого, как было вчера, ни одно животное не сотворит, – горячо ответил проводник, но, увидев, как напряглось лицо полковника, осёкся.

В машине повисло неловкое молчание. Наконец, взяв себя в руки, Савенков грустно улыбнулся и, погладив Роя, вздохнул:

– И снова ты прав, Матвей Иванович. В последнее время я всё чаще прихожу к такому же выводу.

Атмосфера в салоне заметно разрядилась, и Матвей, украдкой переведя дух, позволил себе немного расслабиться. Въехав на базу, водитель погнал машину прямиком к госпиталю. Выбравшись на улицу, Матвей быстро осмотрелся и, бросив поводок на землю, приказал:

«Рой, место, – мысленно добавив: – Останься пока здесь, приятель. Я узнаю, что там за новый доктор».

Вздохнув, Рой улёгся на поводок, демонстративно отвернувшись в сторону. Чуть улыбнувшись, Матвей нагнулся и, потрепав его по мощной шее, шагнул в палатку. Савенков уже успел найти дежурного врача и теперь, держа его мёртвой хваткой за отворот халата, вытряхивал ответы. Зная, что перед ним не простой обыватель, а полковник ГРУ, которому и принадлежала вся база, врач старался по мере возможности ответить на все сыплющиеся из него вопросы. Сообразив, что несчастного доктора пора спасать, Матвей шагнул к полковнику и, взяв его под руку, тихо сказал:

– Здесь работает дочь генерала, Дана. Можно будет через неё все подробности узнать.

– Я могу увидеть дочь? – кивнув Матвею, спросил полковник так, что врач невольно попятился от него.

– Но она без сознания, – пролепетал он, не зная, как не допустить полковника в реанимационный отсек госпиталя.

– Вам лучше разрешить ему, доктор, – посоветовал Матвей, увидев, как напряглись желваки на скулах Савенкова.

– Хорошо, – сдался врач. – Только ради всего святого, не трогайте её и не пытайтесь привести в чувство. Это опасно.

– Мы просто посидим рядом, – пообещал Матвей и, ухватив полковника за локоть, потащил в указанную сторону.

Бесшумно войдя в палату, мужчины осторожно подошли к кровати и замерли. Сердце Матвея болезненно сжалось, когда он увидел, что стало с девочкой. Разбитые губы, синяки на шее и голове. Один удар, видимо, пришёлся в переносицу: оба глаза девочки заплыли, превратившись в узенькие щёлки. Сам того не замечая, Матвей с такой силой сжал спинку кровати, что никелированное железо заскрипело. Неожиданно в коридоре послышались испуганные вскрики, и в палату не спеша, словно инспектор с проверкой, вошёл Рой, неся в зубах свой поводок. Выплюнув его у ног Матвея, он обошёл кровать и, подойдя к изголовью, старательно принюхался.

В палату вбежал врач и, увидев, как Матвей мнёт в руках поводок, тихо, соблюдая тишину, зашипел:

– Вы с ума сошли?! Это реанимационная палата, а не площадка для выгула собак! Немедленно выйдите отсюда! Все!

– Успокойтесь, доктор. Этот пёс тоже её друг. Это он поднял тревогу и, можно сказать, спас ей жизнь.

– Но это госпиталь, и здесь не место собаке, – возразил врач, заметно растеряв свой пыл.

– Это моя дочь, доктор, и я буду решать, кому можно к ней приходить, а кому нет, – ответил Савенков таким тоном, что вздрогнул даже стоявший рядом Матвей.

– Что… что он делает? – испуганно спросил врач, тыча пальцем в сторону собаки.

Пока они спорили, пёс умудрился подобраться к голове девочки и теперь старательно вылизывал ей висок. Внимательно понаблюдав за его действиями, Матвей решительно отодвинул врача в сторону и, заметив растерянный взгляд полковника, ответил:

– Нечто вроде мануальной терапии. Видите, он массирует языком определённые точки.

– Но это же не гигиенично, – пролепетал окончательно выбитый из колеи врач.

– Знаете, доктор, в народе бытует такая поговорка: на языке животных есть лекарство от тридцати трёх болезней, – ответил Матвей, продолжая наблюдать за Роем.

Подсознательно он догадывался, что такая терапия может оказаться очень полезной, но полученного эффекта не ожидал. Когда пёс, обойдя кровать, принялся вылизывать другой висок девочки, Маша неожиданно приоткрыла глаза и, тихо застонав, хрипло попросила:

– Папа, дай попить.

– Мышка! – ахнул полковник, падая у кровати на колени и хватая руку дочери.

– Быть того не может, – проворчал врач. – Расскажи кто, ни за что бы не поверил.

– Ну и напрасно, – ответил Матвей, быстро передавая полковнику свою флягу с водой. – В древности лекари годами наблюдали именно за животными, пытаясь понять, какая трава от чего помогает. Поверьте, доктор, любое животное знает о лечении побольше иного врача.

– Ну, знаете ли?! – вскинулся врач.

– Не обижайтесь, но это правда, – миролюбиво улыбнулся Матвей. – Тем более что о присутствующих не говорят.

– Дядя Матвей, а где Бак? – тихо спросила Маша, узнав наконец своего тренера.

Полковник оглянулся на Матвея, и проводник понял, что плохую весть придётся сообщать именно ему. Обойдя спинку кровати, Матвей осторожно присел на самый краешек и, взяв в ладони руку девочки, тихо ответил:

– Мы слишком поздно пришли, девочка. Он дрался до последнего, защищая тебя, и потерял слишком много крови. Умер по дороге в клинику. Прости.

– Вы не виноваты, дядя Матвей, – тихо ответила девочка и, помолчав, спросила: – Можно, я так буду вас называть?

– Тогда я буду звать тебя как папа – Мышка. Можно? – свою очередь спросил Матвей, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

– Можно, – слабо улыбнулась девочка и невольно застонала, скривившись.

Разбитые губы растрескались и немного кровоточили.

– Постарайся не разговаривать, – попросил её Матвей, пытаясь встать, чтобы оставить их одних.

– Посидите ещё, дядя Матвей, – неожиданно попросила Маша.

Её тонкие пальчики сжались, словно пытаясь удержать его. Кивнув, Матвей опустился на место, бросив быстрый взгляд на полковника. Сжимая в руках ладошку дочери, он не сводил с неё глаз, словно боялся, что она сейчас исчезнет.

– Папа, а можно дядя Матвей и Рой будут приходить ко мне? – тихо спросил девочка.

– Конечно, они будут приходить, милая. Обязательно будут, – пообещал полковник, бросая на Матвея умоляющий взгляд.

– Мы обязательно будем приходить, Мышка. В СКС друзей не бросают, – улыбнулся Матвей.

– Спасибо, – чуть улыбнулась девочка, закрывая глаза.

Мужчины замерли, понимая, что она ещё слишком слаба. Прислушавшись к её ровному дыханию, Матвей посмотрел на Роя и, сосредоточившись, спросил:

«Она спит?»

«Да. Ей было очень больно, но сейчас она спит, – услышал он в ответ и облегчённо перевёл дух. – А ещё ей очень страшно», – неожиданно добавил Рой.

– Андрей Сергеевич, она спит. Пойдёмте, – тихо сказал Матвей, осторожно поднимаясь с кровати.

Поцеловав ладошку дочери, полковник тяжело поднялся на ноги и нехотя направился к выходу из палаты, на каждом шагу оглядываясь на неё. Выведя полковника в коридор, Матвей перехватил врача и, приперев его к стенке, тихо сказал:

– Девочка уснула, но ей, похоже, очень больно. Сделайте что-нибудь.

– Конечно. Не беспокойтесь, – быстро кивнул врач и неожиданно спросил: – Скажите, я могу как-то уговорить вас помочь мне изучить вашего пса?

– Зачем? – моментально насторожился Матвей.

– Понимаете, его действия феноменальны. Я впервые в жизни увидел, как собака выводит человека из комы.

– Простите, доктор, но сейчас нам не до науки. Кроме того, подобные истории были широко известны до войны. Будет время, поройтесь в библиотеке. В Штатах, например, собак постоянно использовали в терапевтических целях. Это даже я знаю. А этот пёс не просто собака, а боец группы специального назначения.

Кивнув, врач отступил в сторону и, быстро вызвав дежурную смену сестёр, устремился в палату реанимации.

Мужчины вышли на улицу, и полковник, закурив, тихо сказал:

– Спасибо, Матвей Иванович.

– Давай на «ты», – грустно улыбнулся Матвей. – Раз уж так сложилось, что я вдруг дядей стал.

– Ты прости, что я, тебя не спросив, пообещал ей…

– Не сходи с ума, Андрей, – оборвал его проводник. – Я ведь и вправду к ней привязался, пока дрессуре учил. Да и спокойнее ей будет, когда мы оба рядом. Напугали её эти подонки. Сильно напугали.

Вздрогнув, полковник молча кивнул и, затоптав окурок, решительно выдохнул:

– Пошли работать.

Кивнув, Матвей хлопнул себя по бедру и решительно зашагал следом за ним. В штабной палатке, куда они направлялись, в этот момент бушевал настоящий шторм. Генерал старательно, с большим знанием дела разносил начальника службы безопасности. Согласно табели о рангах, тот не подчинялся генералу, но в данном поселении генерал Лоскутов был самым высоким начальником, курировавшим всю деятельность не только базы, но и всего, что было с ней связано.

Бледный до синевы, полковник МВД только раскрывал рот, пытаясь вставить хоть слово в длинный монолог генерала, но остановить разбушевавшегося Лоскутова было невозможно. Заметив замерших на пороге бойцов, генерал резко замолчал и, громогласно приказав им войти, коротко спросил:

– Как дочка, Андрей Сергеевич?

– Пришла в себя. Благодаря Рою, – грустно улыбнулся полковник.

– Ну, слава богу. Вот, господа офицеры, знакомьтесь. Бывший полковник МВД, отвечающий за безопасность жилого сектора.

– Виноват, господин генерал. Почему бывший? – растерялся тот.

– А потому, что ты у меня, падло, рядовым отсюда уйдёшь. И это в лучшем случае. А в худшем – прикажу расстрелять как саботажника и провокатора по законам военного времени, – прорычал в ответ генерал, вгоняя полковника в ступор.

– Вы не имеете права. Я нахожусь в подчинении МВД, – пролепетал полковник.

– А где оно, твоё МВД? – прошипел Лоскутов, моментально развернувшись к нему.

У Матвея сложилось такое впечатление, что если полковник ляпнет ещё что-нибудь подобное, то генерал точно прикажет его расстрелять.

– Вся ваша братия по щелям, как тараканы, разбежалась, – продолжал бушевать генерал. – Рядовые, и те больше пользы приносят, добровольцами в ополчение уйдя. А вы только бумажки перекладывать горазды. Как могло случиться, что деревня охранялась всего шестью бойцами? Где остальные? Перепуганный до заикания полковник пытался что-то проблеять, но Лоскутов уже окончательно озверел. Ухватив его за воротник, генерал рывком подтолкнул виноватого к Савенкову и, тряся его как крысу, зарычал:

– Посмотри ему в глаза и попробуй объяснить, почему его дочь в госпитале.

* * *

Три недели, проведённые Джесси в недрах субмарины, могли довести до клаустрофобии любого здорового человека. Подводная лодка пересекла Атлантику, не поднимаясь на поверхность. Капитан судна приказал поднять лодку на поверхность только тогда, когда в перископе появились очертания берега Мексиканского залива. За борт скинули надувной ялик, и Джесси, мрачно прикинув расстояние до берега, обречённо вздохнул. Придётся опять размахивать до посинения вёслами, мелькнула мысль, но в следующую минуту все посторонние мысли просто вылетели у него из головы. Вышедший на палубу второй помощник капитана протянул ему диск и коротко пояснил:

– Это должно попасть в руки твоему начальству или исчезнуть. Вопросы?

Джесси молча кивнул и, сунув диск во внутренний карман куртки, шагнул к штормтрапу. Неловко спустившись в утлую посудину, Джесси взял со дна лёгкие дюралевые вёсла и, сунув их в резиновые уключины, оттолкнулся от борта субмарины. Старательно загребая вёслами, он с кривой усмешкой подумал: «Повезло, что сейчас раннее утро и почти полный штиль. Будь на море хоть небольшой шторм, то бултыхаться бы мне в солёной водичке».

Два часа бесконечной гребли, и лёгкие волны вытолкнули утлую резинку на песок пляжа. Со стоном разогнув натруженную спину, Джесси быстро огляделся и, достав из лодки карабин, забросил на плечи вещмешок. Теперь ему предстояло пройти больше трёхсот километров по враждебной территории, чтобы попасть в свой бункер.

Добравшись до ближайших развалин, Джесси принялся осматривать весь транспорт подряд, ища хоть что-то, что могло бы без особых проблем довезти его до бункера. Ему подошли бы любые колёса, но, как назло, вся найденная техника давно уже превратилась в груду бесполезного железа. Наконец, когда он почти уже отчаялся найти хоть что-то подходящее, один из мотоциклов, каким-то чудом уцелевших за грудой обломков, отдалённо напоминавших придорожную забегаловку, оглушительно чихнул и завёлся. Это было сродни чуду. Одному господу было известно, сколько времени простоял тут этот рыдван, но простейший способ запуска, так называемый кикстартер, сработал. Осторожно подкрутив ручку, Джесси прибавил газу, и двигатель, зачихав, выбросил в воздух сизые клубы дыма. Плюнув на все опасности и возможность привлечь к себе внимание, он оседлал мотоцикл и, с хрустом включив передачу, плавно отпустил сцепление. Дёргаясь, чихая и немилосердно дымя, мотоцикл медленно покатился по остаткам дороги. Постепенно мотор прогрелся, из двигателя вылетели все ненужные отложения, и дело пошло веселее. Разогнав его почти до семидесяти километров, Джесси весело усмехнулся и, мысленно прикинув маршрут, свернул на хайвей. Эти трассы оказались не так разбиты, как городские дороги, и здесь он мог прибавить газу. Джесси уже прикидывал, как будет выглядеть его отчёт для начальства, когда заметил на периферии зрения вспышку и инстинктивно вывернул руль вправо, одновременно резко прибавляя газу. Прочихавшийся двигатель взревел, и мотоцикл вскинулся на заднее колесо, одновременно перелетая через придорожную канаву. У Джесси лязгнули зубы, когда тяжёлая машина со всего размаху ударилась о землю. Проклиная пришельцев, свою удачу и бездорожье, Джесси выжимал из мотоцикла всё возможное, пытаясь уйти из-под обстрела ксеносов. Понимая, что скрыться от них он может только в лесу, он сломя голову мчался к темнеющим впереди зарослям. Лучевое оружие противника оказалось достаточно инертным для действий в земных условиях. Джесси не знал, как оно показало бы себя там, откуда его привезли, но здесь, на Земле, разница между вспышкой самого выстрела и попаданием луча в цель по времени измерялась почти полуторасекундной задержкой. Именно это и спасло Джесси жизнь. Влетев в заросли акации, он остановил мотоцикл и, переведя дух, осмотрелся. Сообразив, что не понимает, куда его занесло, Джесси достал из вещмешка компас и, сориентировавшись, тяжело вздохнул. Сообразив, что он не сильно отклонился от маршрута, но теперь, оказавшись вдалеке от дороги, Джесси понял, что ехать придётся именно так. Судя по всему, за время его отсутствия в стране что-то изменилось.

Год назад, когда он пробирался через всю страну к канадской границе, ему не приходилось так старательно прятаться от пришельцев. Приняв это к сведению, Джесси включил передачу и осторожно повёл мотоцикл по зарослям. Две недели такого аллюра – и наконец Джесси увидел очертания знакомых холмов. За это время ему дважды пришлось отбиваться от человеческих банд и трижды удирать от патрулей ксеносов. Во всяком случае, он воспринимал эти вооружённые формирования именно так. Джесси очень не хотелось верить, что силы государственной безопасности не смогли удержать в руках свою собственную страну. К вечеру, пройдя контрольный пункт, Джесси шагнул в прохладный полумрак бункера и, отдав дежурному офицеру вещмешок и оружие, облегчённо вздохнул. Его сумасшедший поход закончился. Он, безусловно, понимал, что ему предстоят долгие часы допросов и докладов, что его ещё тридцать три раза проверят, прежде чем он сможет снова вернуться к обычной работе, но это будет потом. А сейчас он имел полное право просто расслабиться и немного отдохнуть. Но его мечтам не суждено было сбыться. Всё тот же дежурный офицер, появившись, словно чёртик из табакерки, в комнате, куда Джесси заперли сразу после того, как отобрали все вещи, вывел его в коридор и повёл в сторону конференц-зала.

Едва переступив порог, Джесси с ходу увидел своего непосредственного шефа Смита Саллевана и всемогущего и ужасного директора агентства. Оба молча прохаживались по залу, но услышав звук открывающейся двери, дружно уставились на вошедшего. Поёжившись под их суровыми взглядами, Джесси взял себя в руки и, улыбнувшись, сказал, обращаясь к директору агентства:

– Простите, сэр, но я не успел приготовить письменный отчёт о своей поездке.

– Всё в порядке, сынок. Времени переводить бумагу у нас просто нет. Как почти нет и самой бумаги. Ты видел, что именно записано на этом диске? – спросил директор, демонстрируя Джесси его добычу.

– Нет. Непосредственно самой записи я не видел, но меня проинформировали, что там будет.

– И что же тут?

– Инструкция, сэр.

– Инструкция?!

– Так точно, сэр. Инструкция по дрессировке и натаскиванию собак на поиск ксеносов.

– А при чём тут собаки? – окончательно опешил директор.

– В моё задание входила добыча сведений по способу ведения войны русских с пришельцами. Для этого они используют специально обученных собак. Я видел их в действии, сэр. Это удивительно, но собаки легко находят тварей и никогда не ошибаются.

– Так. Давай-ка по порядку, парень, – проворчал директор, указывая ему на стул. – Дорожные приключения можешь пока опустить. Нас интересует, как ты умудрился всё это узнать и кто дал тебе этот диск.

Собравшись с мыслями, Джесси принялся рассказывать. Внимательно выслушав его, начальство переглянулось, после чего директор задумчиво спросил:

– Ты уверен, что всё упирается именно в собак?

– Да, сэр, уверен, – твёрдо ответил Джесси.

– Жаль.

– Чего именно вам жаль, сэр? – не понял Джесси.

– Просмотрев твой диск, я приказал срочно найти специалиста кинолога и узнал очень неприятную для нас вещь. За годы своего мирного существования мы умудрились выхолостить не только мужское население нашей страны, но и испортили генофонд всех охранных и боевых пород. Тех собак, что проходили службу в полиции и ФБР, сохранилось слишком мало, чтобы начинать натаскивать их на ксеносов, – тяжело вздохнув, ответил директор.

– В каком смысле – испортили генофонд? – растерялся Джесси.

– В прямом. Многие породы собак, считавшихся опасными для людей, были запрещены не только к разведению, но даже к ввозу в страну. Те животные, которые по каким-то причинам признавались излишне агрессивными, не допускались к размножению или вообще уничтожались. Это стадо идиотов, так называемые либералы и правозащитники, довели до того, что собаки просто перестали быть собаками: их основная функция – охрана и защита хозяина – была сведена к тому, что собака должна была просто громко лаять, привлекая внимание полиции. При этом она не должна была касаться агрессора, который в этот момент, вполне возможно, убивал охранника. Вместо того чтобы заставить профессионалов хорошо делать свою работу и разработать толковую систему дрессировки, они пошли по самому простому пути, сделав во всём виноватыми собак. Это было проще и дешевле, чем создавать специальную службу по контролю и правильной подготовке животных, одновременно усиливая ответственность хозяев за дрессировку и содержание собак. А теперь мы пожинаем плоды этой несусветной глупости. У нас просто нет подходящих для этой цели собак.

– Так что же теперь делать? – спросил Джесси.

– Не знаю. Вы не поверите, друзья, но впервые в жизни я не знаю этого.

Признание директора прозвучало словно гром среди ясного неба. Сидя в тесном кубрике подводной лодки, Джесси представлял себе, как моментально образованная служба начнёт подготовку собак, и вот теперь все его мечты оказались спущенными в унитаз только из-за глупости кучки каких-то дураков, решивших мерить животных человеческим аршином.

Он просто не мог поверить, что все его усилия и риск оказались ненужными. Заметив его состояние, Саллеван откашлялся и, поднявшись, подошёл к подчинённому. Опустив ему на плечо тяжёлую руку, он сжал пальцы и тихо сказал:

– Не переживай, парень. Ты своё дело сделал на «отлично». И в том, что мы не можем применить наработки русских, нет твоей вины. Это мы должны были вовремя осадить этих зарвавшихся горлопанов.

– Что же теперь делать, сэр? – спросил Джесси.

– Думать. И думать очень быстро. Времени остаётся всё меньше. Если судить по твоему рассказу, то у русских дела обстоят намного лучше, чем у нас. В последнее время ксеносы активизировались. Мы уже не успеваем отбивать их атаки. У нас просто не хватает людей и техники.

– А оружие, боеприпасы? – спросил Джесси, и в его голосе явно прозвучала паника.

– Этого пока хватает, но всё дело в потерях. За каждого пришельца мы платим жизнями четырёх, а то и шести солдат. Гражданские не желают вмешиваться в эту войну. Они злы и напуганы, а армия и полиция не в состоянии справиться с ситуацией. Нас слишком мало, и у нас нет ничего, что могло бы помочь нам в этой войне. Слова шефа прозвучали для Джесси словно приговор. В его тоне было столько безысходности, что у агента невольно мелькнула мысль, что для его страны всё кончилось.

* * *

Спустя неделю после нападения на деревню бандитов генерал Лоскутов приказал провести зачистку всех окрестных лесов, используя для этого одновременно все службы: от обычных охранников, до бойцов спецназа. Развернувшись цепью, солдаты прочесали леса, выловив и уничтожив почти дюжину различных банд. От облавы были освобождены только полковник Савенков, капитан Миша и Матвей. Всех троих генерал оставил при себе, объяснив это тем, что они являются его ударной группой. Собравшись у штабной палатки, все трое мрачно молчали. Не особо расстроенным был только полковник. Машу уже перевели из реанимации в обычную палату, и теперь он каждый день часами просиживал у её кровати. Регулярно заходил в госпиталь и Матвей, но его смущала реакция девочки на его появления. Точнее, на него и Роя. Видя их обоих, Мышка начинала просто светиться от радости. Врачи давно уже махнули рукой на регулярное появление в палате пса, заметив, что после таких визитов девочке становилось значительно лучше. У неё поднималось настроение и появлялось хоть какое-то подобие аппетита. А самое главное, она переставала вздрагивать от каждого шороха. Заметив, что, находясь в палате, Матвей старается держаться с девочкой несколько отчуждённо, сохраняя дистанцию, Савенков, не выдержав, вызвал его на откровенный разговор. Выйдя из госпиталя, он остановился и, закурив, тихо спросил, глядя проводнику в глаза:

– Матвей, что происходит?

– О чём ты? – не понял проводник.

– О том, как ты держишься с Мышкой. Что это? Нежелание общаться или предубеждение?

– Не городи огород, Андрей, – отмахнулся Матвей. – Понимаешь, в этом возрасте у них всё с ног на голову поставлено. Я знаю, меня жена столько всякой литературы по подростковой психологии прочесть заставила, что у меня самого чуть крыша не поехала. И то, что с Мышкой случилось, очень большая психологическая травма, которая непонятно во что вылиться может. Понимаешь, она же считает, что я её спас. И это тоже может перерасти непонятно во что. А я не хочу, чтобы у девочки первая влюблённость оказалась безответной. Сам понимаешь, я ей в отцы гожусь, а такое вполне сложиться может. Матвей старательно подбирал слова, пытаясь объяснить полковнику свои мысли. Радостно полыхающие глаза девочки давно уже насторожили его, и он старался сделать всё, чтобы перевести их общение только в дружескую плоскость. Сообразив, о чём он говорит, полковник погасил окурок о каблук сапога и, помолчав, ответил:

– Чёрт, не знаю, что и сказать. Я об этом как-то не подумал.

– В вашей службе психологи должны быть толковые. Поговори с ними. Желательно с женщиной. Она быстрее поймёт, что там к чему. Лично для меня женская логика так загадкой и осталась, хоть и было три женщины в доме, причём разных поколений, – грустно улыбнулся Матвей.

– Придётся к генералу обращаться. Такие вопросы только он решает, – задумчиво протянул Савенков.

– Ну, думаю, Лоскутов тебе не откажет. Не так просто просишь. Вспомни, что он с тем полковником из МВД сделал.

– Да уж, не думал, что он так круто поступит, – проворчал полковник в ответ.

Пытаясь оправдаться, провинившийся полковник не нашёл ничего умнее, чем заявить генералу, что снял людей по требованию какого-то депутата. Едва услышав это, Лоскутов просто впал в неистовство. По его мнению, в военное время, когда каждый человек, способный держать в руках оружие, на счету, оголять особо охраняемый объект для сопровождения какого-то никому не нужного чиновника – преступление. О чём он тут же полковнику и заявил, после чего, вызвав караул из комендантской роты, приказал арестовать последнего. Следом за полковником был арестован и сам чиновник, и после короткого разбирательства трибунал вынес короткое, но очень ёмкое решение: расстрелять обоих. Что и было сделано ещё через день. Всех служащих базы такое решение откровенно потрясло. Даже прокуратура, имевшая привычку требовать для виновных самых суровых мер, была повержена в шок.

И вот теперь Савенкову предстояло обратиться к тому же генералу с личной просьбой. Но, как выяснилось, Матвей оказался прав. Едва услышав, для чего именно полковнику нужен психолог из их службы, генерал тут же приказал вызвать всех женщин, имевших нужное образование, и, выстроив их перед штабной палаткой, коротко спросил:

– Так, дамы. Кому из вас приходилось оказывать психологическую помощь девочке-подростку, пережившей физическое насилие?

Две женщины молча подняли руки. Отправив остальных по своим делам, генерал принялся задавать другие вопросы, выясняя обстоятельства, при которых им приходилось работать. Наконец, сделав выбор, он приказал капитану, женщине средних лет, остаться и, отпустив вторую, повернулся к Савенкову:

– Андрей Сергеевич, знакомься, Мохова Диана Витальевна. Капитан медицинской службы и наш психолог из отдела подготовки внешней разведки. Полковник Савенков Андрей Сергеевич. Это его дочери необходима помощь. Я могу рассчитывать на вас, капитан?

– Я сделаю всё, что в моих силах, господин генерал, – твёрдо ответила женщина, и Матвей, скромно стоя в сторонке, принялся внимательно рассматривать её.

Очень скоро к нему присоединился и Рой. Сев в паре шагов от психолога, пёс склонил на бок голову, пристально вглядываясь в лицо женщине. Увидев его, она удивлённо покосилась на генерала и, заметив стоящего в стороне Матвея, громко спросила:

– Он выбирает место, с которого лучше начать меня есть?

– Нет, он пытается понять, что вы за человек, – нахально усмехнувшись, ответил Матвей.

– Ну, тогда давай знакомиться, – усмехнувшись в ответ, сказала женщина и, присев на корточки, протянула псу открытые ладони.

Не спеша подойдя к ней, Рой обнюхал подставленные руки и, чуть слышно фыркнув, вернулся к Матвею. Проводник положил руку на шею собаке и, сосредоточившись, спросил:

«Она тебе нравится?»

«Да, у неё мягкие мысли», – услышал он в ответ и слегка хмыкнул.

– Ну и что он обо мне думает? – послышался вопрос, и Матвею пришлось вернуться в реальность.

– Вы ему нравитесь, – честно признался проводник, продолжая размышлять над услышанным.

– У нас когда-то тоже была собака. Овчарка. Муж очень много времени уделял ей и меня приучил.

– Погибли? – коротко спросил Матвей, отметив про себя прошедшее время.

– Оба. В первой же бомбардировке, – грустно кивнула женщина.

– Понимаю, – кивнул в ответ Матвей.

– У вас тоже?

– Жена и дочь. А через несколько дней тёщу похоронил. Не пережила старушка.

– Как его зовут? – неожиданно спросила она, после короткого молчания.

– Рой. Это он нашёл Мышку.

– Мышку?

– Так Андрей дочку называет, – улыбнулся Матвей.

– Понятно. Подождите. Рой… Это тот самый Рой, легенда СКС? – неожиданно сообразила она.

– Нет. Это его сын. Тот Рой погиб. В бою.

– Чёрт! Как же вы всё это пережили? – удивлённо спросила женщина.

– Как-то пережил, – пожал плечами Матвей. – Только не спрашивайте, как именно, я и сам не знаю.

– Похоже, помощь здесь не только Мышке нужна, – покрутила головой капитан.

– Нет, со мной всё нормально. Вы лучше девочке помогите. Вот это важно. А остальное… Как-нибудь переживём, – решительно ответил Матвей.

Внимательно слушавший их разговор полковник, подойдя поближе, настороженно спросил:

– Что вам потребуется для работы?

– Прежде всего мне нужно точно знать, что именно с ней произошло.

– Зачем? – мрачно набычился полковник.

– Чтобы чётко отделять её страхи и кошмары от действительности, – пояснила она.

Но тут в разговор вступил Матвей.

– Погоди, Андрей. Тут не всё так просто, так что давай-ка я сам всё поясню.

– А вы в курсе всех дел? – удивилась психолог.

– Он спас её, – угрюмо пояснил полковник.

– Так, господа, давайте всё с самого начала и по порядку, – решительно ответила женщина, и Матвей, помолчав, быстро изложил все события того дня.

Внимательно выслушав его, Диана задала несколько уточняющих вопросов и, повернувшись к полковнику, принялась допрашивать его. Убедившись, что его помощь больше не требуется, Матвей негромко окликнул пса и не спеша направился в сторону штабной палатки. Их пара и группа спецназовцев под командованием капитана Миши выполняли только особо каверзные задачи. Как и обещал генерал, их команду вызывали, когда другие, уходя в поиск, вдруг почему-то упирались в тупик. Контакт Матвея с собакой с каждой неделей становился всё плотнее, и они давно уже не нуждались в соприкосновении, чтобы услышать друг друга. Больше того, сам Рой говорил очень чётко и чисто, легко объясняя всё, что требовалось для их работы. Но, подчиняясь приказу генерала, им приходилось целыми днями бродить по базе, ожидая вызова, и это бесконечное ожидание выводило Матвея из себя. Их бесконечный спор с Лоскутовым ни к чему не приводил. Генерал оставался непреклонен, продолжая удерживать лучшую группу рядом со штабом. Много раз Матвей пытался ему доказать, что они могли бы принести намного больше пользы, уходя в поиск, как все обычные группы, но ответ генерала всегда был один и тот же: «Вы нужны мне оба живыми и здоровыми, а не ранеными или убитыми. Ксеносы перестали сбрасывать на нас большие группы, а с маленькими и без вас управятся». Эти слова Матвей уже выучил наизусть, но спорить не прекращал. И вот теперь, направляясь в сторону штабной палатки, он подыскивал аргументы, которые заставили бы генерала отпустить их группу в поиск. Но дойти до палатки им не дали. Заметив, что они уходят, психолог резко оборвала свой разговор с полковником и, развернувшись, громко сказала:

– Господин проводник, а куда вы собрались?

– Как всегда, ждать команды на выезд, – пожал плечами Матвей.

– Нет. Вы нужны мне. Оба, – решительно ответила она.

– Зачем? – не понял Матвей. – Он – отец, самый близкий для неё человек, а мы-то здесь при чём?

– При том, что вы спасли её. И потом, вы ведь были её тренером, можно сказать, другом. Значит, просто не можете самоустраниться.

– Я не собираюсь устраняться, но дело слишком непростое, можно сказать, интимное. Не думаю, что девочке будет приятно обсуждать всё это в присутствии постороннего.

– Мы и не будем обсуждать при вас всё, что случилось. Но полковник говорит, что она очень радуется, когда видит вас. А это – положительный симптом.

– Это всё так, но я боюсь, как бы этот симптом не превратился в нечто другое, – вздохнул Матвей.

– О чём это вы? – насторожилась Диана.

– Я уже объяснял Андрею, что у девочек в её возрасте всё с ног на голову перевёрнуто, и я очень не хочу, чтобы её радость вдруг превратилась в нечто большее. Сверстников рядом почти нет, и ей приходиться общаться с отцом и со мной. Надеюсь, вы понимаете, что я хочу сказать? – смущённо пояснил Матвей.

– Вполне, и должна признаться, что вам удалось меня удивить. Откуда вы так хорошо знаете психологию девочек?

– Я же говорил, что у меня была дочь. Жена заставила меня прочесть кучу всякой литературы о подростковых проблемах и комплексах.

– Понятно. В вашем случае это называется «горе от ума», – улыбнулась Диана.

– Я понимаю ваши опасения и постараюсь сделать так, чтобы этого не произошло. Но мне требуется ваше полное содействие.

– Матвей, – повернулся к проводнику Савенков, и проводник ясно расслышал в его голосе нотки мольбы.

– Конечно, – поспешил согласиться Матвей.

Они договорились встретиться вечером и все вместе отправиться в госпиталь. Проводив её взглядом, Матвей повернулся к Савенкову и, подумав, спросил:

– Как она тебе?

– Похоже, профи, – пожал тот плечами.

– Я не об этом. Как женщина? – пояснил Матвей.

– Не знаю, мне не до этого было, но вроде симпатичная.

– Мне тоже так показалось, – задумчиво кивнул Матвей, глядя вслед давно ушедшей женщине.

– Ты, часом, не влюбился, дружище? – с улыбкой спросил полковник.

– Скорее это реакция на существо противоположного пола, – покачал головой Матвей.

– Ну, хоть что-то хорошее в этой жизни мелькнуло, – усмехнулся полковник.

В этот момент к ним подбежал посыльный по штабу и, запыхавшись, протарахтел:

– Сержант Беркутов, к генералу.

– Что случилось? – моментально насторожился Матвей.

– Группа, находящаяся в поиске, нарвалась на засаду. Больше я ничего не знаю, – быстро ответил посыльный.

Развернувшись, Матвей бегом бросился в сторону штаба, куда уже подъезжала их БМП. С ходу влетев в десантный отсек следом за Роем, он передёрнул затвор автомата и, погладив пса, тихо сказал:

«Готовься, приятель. От нас с тобой жизнь людей зависит».

Повернувшись к нему, Рой несколько минут помолчал, словно к чему-то прислушиваясь, и вдруг ответил:

«Их убили. Там нас ждут».

Ровно минуту Матвей внимательно смотрел на своего пса и, осознав, что именно он сказал, во весь голос завопил, перекрикивая рёв мотора и лязг гусениц:

– Миша, гони к ближайшему узлу связи!

Зная, что без причины он такую команду не даст, капитан тут же связался по внутренней связи с механиком, и машина, сделав крутой поворот, понеслась к окраине леса. Едва дождавшись, когда БМП остановится, Матвей выпрыгнул на траву и, выхватив трубку, воткнул вилку в разъём. Услышав ответ, он быстро назвал свой личный код, потребовав связать его с генералом. Дождавшись ответа, он быстро, не вдаваясь в подробности, сказал:

– Группа уже погибла, но засада устроена именно на нас. Нас ждут.

– Понял, отправляю подкрепление. Дождитесь их, – быстро ответил генерал.

Но Матвей возразил:

– Нет, мы выйдем на место и ввяжемся в драку. Рой определит количество нападающих, и я сброшу вам координаты.

– Добро. Будь острожен, – ответил генерал, и Матвей, отключив трубку, повернулся к капитану, смотревшему на него с брони.

– Ты уверен, что их уже не спасти? – тихо спросил Миша.

– Мне Рой сказал, – так же тихо ответил Матвей.

– Что будем делать?

– Оставите нас у ближайшего к точке узла связи. Попробуем определиться.

– А если не получится?

– У Роя – не получится?!

– Ну мало ли что? Сделаем так. Вас обоих и группу оставим около узла, а мы с Сашкой попробуем навязать им бой. Машину они не возьмут. А как раскроются, начнёте определяться, – решительно ответил Миша.

– Слишком опасно, – покачал головой Матвей.

Опытный боец, он отлично знал, что от лучевого оружия ксеносов броня машины нагревается, и если огонь очень плотный, то БМП вполне может превратиться в подобие печи. Дизельное топливо не взрывается, как бензин, но боезапас при такой температуре, особенно когда огонь ведётся именно по башне, где и собраны все взрывоопасные предметы, вполне мог рвануть. Знал это и капитан Миша. Знал и то, что увести машину из-под огня своих же пушек, он может просто не успеть. Но это была война, и он делал то, что должен был делать. Несколько минут бойцы молча смотрели друг другу в глаза, и каждый из них отлично понимал, что слова сейчас бесполезны. Наконец Миша чуть кивнул и, улыбнувшись одними глазами, сказал:

– Поехали, старина.

Матвей вернулся на своё место, и БМП, круто развернувшись, помчалась к месту боя. Выкатившись на ближайший к точке холм, машина остановилась, и бойцы, выбравшись на улицу, замерли, ожидая дальнейших команд. Капитан, спрыгнув с брони, долгим взглядом посмотрел на каждого из своих бойцов и, чуть улыбнувшись, твёрдо сказал:

– Не знаю, как и что там будет, но на всякий случай – до встречи!

– Командир, так не делается, – неожиданно подал голос один из бойцов.

– Знаю, но посылать кого-то из вас я не хочу. Не могу больше. Я уже четыре группы потерял. Хватит. Пришло и моё время, – глухо ответил Миша, и Матвей неожиданно понял, что вообще ничего не знает об этом человеке.

Развернувшись, капитан обошёл машину и, заглянув в отделение механика, скомандовал:

– Сашка, вылазь. Дальше я сам разберусь.

– Командир, в одиночку такие вещи не делают, – возразил механик, но капитан был непреклонен.

– Я не собираюсь устраивать показательное самоубийство, но с этими тварями у меня свои счёты.

– Командир, так любой из нас сказать может, – продолжал упираться механик.

– Не в этот раз, дружище. Вылезай, – покачал головой капитан и, дождавшись, когда механик покинет своё место, легко запрыгнул на броню.

БМП взревела двигателем и стремительно помчалась в сторону развалин. Приказав одному из бойцов выйти на связь, Матвей присел рядом с Роем и, прижавшись щекой к его голове, прошептал:

– Давай попробуем вытащить его оттуда, Ройка.

Повернувшись, пёс лизнул его в ухо и, тихонько заскулив, ответил:

«Я не слышу врагов».

«Слушай, Ройка. Слушай. Сейчас Миша начнёт стрелять, и мы должны их услышать. Обязательно должны».

Машина уходила в развалины всё глубже, но, кроме гула двигателя, других звуков над ними не было. Достав бинокль, Матвей принялся высматривать останки погибшей группы. Заметив тоненькую, едва заметную струйку дыма, Матвей насторожился и попытался сориентировать на неё Роя. Но пёс продолжал молчать. Ушедшая в развалины БМП свернула за кучу обломков, и пёс, неожиданно вскинувшись, глухо произнёс:

«Они рядом».

Едва не выронив бинокль, Матвей посмотрел на Роя, не понимая, что он хочет сказать. Одновременно со словами, он ясно почувствовал и эмоции пса. Это была смесь из злости, обиды и почему-то радости. Последнего Матвей понять так и не успел. Поднявшись, Рой не спеша отошёл в сторону, к кустам, и, слегка оросив их, старательно принюхался. Насторожившись, проводник передвинул автомат под руку и, неспешным движением сдвинув флажок предохранителя, поднял бинокль, продолжая краем глаза наблюдать за собакой. Давно уже научившиеся чувствовать их настроение, спецназовцы дружно насторожились, когда увидели, как пёс отправился куда-то в сторону. Рой недаром стал легендой всей базы. Любой из бойцов, хотя бы раз повидавший его в деле, отлично знал, что пёс никогда не отходит от Матвея до начала боя. Сидевший с трубкой в руках связист, покосившись на Матвея, переложил автомат на колени, одновременно тихо спросив:

– Я вас правильно понял?

– Надеюсь, что да, – ответил Матвей, продолжая следить за собакой.

Не спеша, вразвалочку, шлёпая по траве, Рой вёл себя, словно обычный пёс, очень заинтересовавшийся каким-то запахом в траве. Но вдруг, замерев буквально на секунду, он стремительно метнулся в сторону, одним резким рывком выпрыгивая куда-то вверх. Тяжёлый, мощный пёс всем своим весом ударил пришельца в грудь, сбивая на землю и с ходу вцепляясь в глотку.

Всё это Матвей понял уже позже, когда увидел, как замерцал маскировочный костюм гуманоида. Услышав давно уже знакомый мерзкий свист, он одним движением вскинул автомат, всаживая в мерцающий силуэт короткую очередь. В ту же минуту у узла связи разверзся ад.

С разных сторон в бойцов с шипением полетели лучи из оружия ксеносов. Привычные ко всяким неожиданностям, бойцы успели залечь в траву, занимая круговую оборону и ответив нападавшим яростным огнём. Быстро осмотревшись, Матвей неожиданно понял, что ксеносы устроили им непростую ловушку и пытаются загнать их куда-то в развалины. Понимая, что там шансов отбиться у людей не будет вообще, проводник повернулся к ближайшему бойцу и, перекрывая рявканье автоматов, крикнул:

– Беги к Мише. Пусть гонит машину сюда. Нам в развалины уходить нельзя.

Моментально сообразив, чего он хочет, боец приподнялся и, выпустив в кусты длинную очередь, коротко ответил:

– Прикройте.

Слышавшие команду Матвея бойцы открыли шквальный огонь, заставляя ксеносов прижаться и, на короткое время прекратить огонь. Воспользовавшись передышкой, боец одним рывком выскользнул из круга и, перекатившись под прикрытие куста, ловко пополз к ближайшим развалинам. Теперь им оставалось только продержаться до возвращения машины. Но тут, словно сообразив, что будет дальше, ксеносы открыли по ушедшему шквальный огонь, буквально выжигая землю там, где он только что был. Воспользовавшись тем, что лучи от их оружия сбоку были лучше видны, спецназовцы принялись старательно выцеливать каждого стрелка противника, ведя прицельный снайперский огонь. Это заставило ксеносов снова начать обстрел бойцов, но посыльный уже успел проскользнуть в развалины. После первых же выстрелов, уложив врага, Матвей успел подозвать Роя к себе и теперь старательно прижимал лобастую башку к земле, не давая ему броситься в драку. Сильный пёс словно взбесился, то и дело порываясь вскочить. Воспользовавшись короткой передышкой, Матвей быстро сосредоточился и, мысленно дотянувшись до пса, приказал:

«Рой, лежи спокойно. Их оружие не ранит, а только убивает».

«Они пришли забрать нас», – услышал он в ответ и вздрогнул, когда понял, что именно хочет сказать пёс.

«Им придётся очень постараться», – фыркнул Матвей, всаживая пулю чуть дальше того места, откуда только что вылетел энергетический луч.

Из развалин послышался грохот автоматической пушки БМП, и Матвей понял, что отправленный за Мишей боец не сможет добраться до машины. Быстро оглядевшись, он молча забрал у связиста трубку и, перевернувшись на бок, сказал так, чтобы услышали все бойцы:

– Твари решили взять нас живьём, братцы. Не знаю, кто как, а мы с Ройкой сдаваться не собираемся. Мишке бой навязали, так что выход у нас только один. Вызываем огонь на себя. Что скажете?

Слушавшие его бойцы переглянулись. Им, людям военным, сразу стало понятно, чем это кончится. Массированный артиллерийский огонь уничтожит и врагов, и их. Но это было лучше, чем стать пропавшим без вести или трусом, сдавшимся только для того, чтобы спасти свою шкуру. Тем более что сдаваться не собирался человек, который по их меркам не более чем пообтесавшийся в военной среде гражданский. Матвей напряжённо ждал ответа. Помолчав, каждый из бойцов коротко высказал своё мнение. Кивнув, проводник обвёл их долгим взглядом и, грустно улыбнувшись, сказал:

– Спасибо. За всё.

Воткнув вилку в разъём, он вызвал базу и, услышав взволнованный голос Лоскутова, коротко обрисовал ситуацию, закончив фразой, подписывавшей им всем приговор:

– Вызываю огонь на себя, генерал. Повторяю: огонь на меня.

– Матвей!.. – голос генерала сорвался, но проводнику было не до эмоций.

– Другого выхода нет, генерал. Живым я им всё равно не дамся. Так что прикажите открыть огонь. Прощайте, Александр Юрьевич.

Выдернув разъём, он повернулся к бойцам и, чуть пожав плечами, слегка улыбнулся:

– Ну что, мужики, повоюем напоследок? Патронов не жалеть. Огонь!!!

Матвей рявкнул последнюю команду так, что вздрогнули растущие рядом кусты. Бойцы дружно вскочили на колени и, поливая кинжальным огнём всё вокруг, принялись забрасывать гранатами любую точку, где мог прятаться противник. За лесом послышалась отдалённая канонада, и в воздухе засвистели снаряды.

Теперь всё зависело только от удачи каждого. Услышав знакомый звук, бойцы рухнули на землю, прикрывая руками головы. Матвей, прижав к земле Роя, навалился на него всем телом, пытаясь хоть как-то спасти единственное близкое ему существо. Земля содрогнулась, и дальше начался ад. Тяжёлая артиллерия садила по квадратам, не жалея снарядов. В воздухе свистели осколки и клочья земли, а куски бетона рассекали всё живое не хуже шрапнели. Оглохшие и ослепшие бойцы вжимались в землю, даже не пытаясь поднять голову. Что-то тяжёлое ударило Матвея в спину, и он вдруг понял, что больше ничего не слышит.

* * *

В разработанной операции по захвату самого большого континента, третий командующий решил принять личное участие. Бои во всех остальных точках планеты почти прекратились, хотя бойцы из групп по локализации аборигенов продолжали гибнуть, то и дело нарываясь на особо агрессивных дикарей. Но то, что происходило на этом континенте, не лезло ни в какие ворота. Это выражение он подцепил от одного из пленных, которого, после допроса, под конвоем отправили в лагерь для обработки. Биоинженеры и специалисты по разработке ископаемых уже приступили к подготовке аборигенов. Им предстояло сделать из дикого, почти неуправляемого стада – покорных, готовых работать только ради кормёжки рабов. Добыча необходимой руды и минералов требовала умения правильно обращаться с нужным оборудованием, поэтому леобам предстояло отобрать из огромного количества рабов тех, кто имел хоть какое-то представление о технике. Вторым этапом должны были стать отбор и подготовка будущего генофонда. Все здоровые особи обоих полов, отобранные для продолжения рода, должны были быть подвергнуты специальной обработке, после чего их планировалось изолировать от всех остальных. Как, впрочем, планировалось изолировать и родившихся от них детей. Но пока всё это были только планы. Континент, где, по данным разведки, находились самые богатые залежи столь необходимых леобам руд, продолжал отчаянно сопротивляться. Не помогали ни массированные бомбардировки, ни огромное количество бойцов, сброшенных на поверхность. Всё упиралось в умение аборигенов находить высадившихся десантников.

Наконец, получив от первого командующего очередной разнос, ксеноброн Альказ приказал устроить настоящую охоту за дикарями, появлявшимися в сопровождении животных, которые и были самыми опасными противниками леобов. Захватив несколько десятков пленных, ксеноброн приказал допросить их с применением физического насилия и, убедившись в правильности своих расчётов, начал готовить операцию. Ему очень хотелось заполучить хотя бы одно животное для изучения. Причём не какое-то вообще, а животное, подготовленное для поиска и боя с леобами. Для этой цели он приказал собрать в развалинах несколько групп бойцов и, дождавшись появления противника, отдал приказ на полное уничтожение. Из докладов разведчиков и полученных сообщений он знал, что аборигены постараются прийти на помощь своим бойцам, и не ошибся в расчётах. Попавшая в засаду группа попросила помощи, но к тому моменту, когда эта помощь подоспела, первая группа уже была полностью уничтожена. Ксеноброн приказал спрятать тела погибших, чтобы заставить прибывший резерв потерять время на поиск и углубиться в развалины. Чтобы отрезать им путь к отступлению, он рассредоточил часть своих бойцов на границе развалин, планируя перекрыть противнику пути отхода, но аборигены упростили ему задачу. Увидев, как прибывшие бойцы покидают машину, Альказ не мог поверить своей удаче. С трудом дождавшись, когда железный монстр скроется в развалинах, имея на борту только одного бойца, он приказал скрытно окружить оставшихся, медленно сжимая клещи. Но проклятое животное чуть не сорвало его планы. Даже несмотря на строгий запрет на разговоры, эта тварь умудрилась каким-то образом заметить одного из его бойцов. Сообразив, что тянуть больше нельзя, третий командующий отдал приказ атаковать, ещё раз напомнив своим бойцам, что животное и его проводник в обязательном порядке должны остаться в живых. То, что случилось дальше, заставило его в корне пересмотреть своё отношение к аборигенам, но поделиться своим открытием он уже не успел. Когда попавшие в окружение бойцы поняли, что вырваться им не удастся, они связались со своим командованием и сделали то, что не укладывалось в сознании леоба, даже третьего командующего. Проводник животного что-то прокричал в своё средство связи, и на поле боя обрушились снаряды их же артиллерии. Пытаясь понять, как такое может быть, ксеноброн Альказ приподнялся из-за своего укрытия, глядя, как гибнут бойцы его отборного отряда, и очередной взрыв разметал его влажными ошмётками по кустам.

Когда последний, случайно выживший боец предстал перед первым командующим с ужасной вестью, тот вскинул свои зрительные рецепторы и, помолчав, приказал ему отправляться в казармы. Дождавшись, когда боец покинет зал совета, первый командующий поднял голографический экран и, выведя на него данные по захвату, удручённо вздохнул. Времени до прихода основного каравана оставалось всё меньше, а эта проклятая планета до сих пор не покорена. Потери среди личного состава были огромными, конца этому кошмару не было видно. Аборигены продолжали сопротивляться даже тогда, когда в этом не было никакого смысла. А теперь, когда ксеноброн Альказ, командующий военными силами леобов, погиб, всё вообще превращалось в нечто непонятное.

Осуществляя общую координацию захвата, он и понятия не имел, что конкретно происходит в войсках и каковы общие потери. Но теперь, увидев это лично, первый командующий впал в состояние, близкое к тихому помешательству. За всё время боевых действий было уничтожено почти две трети личного состава бойцов. Если так пойдёт и дальше, то прибывшим леобам некуда будет высаживаться. Ведь в приближающейся эскадре практически нет бое-особей. Только несколько отрядов личной гвардии Верховных Управляющих. Осознав, что выполнение отданного ему приказа находится под явственной угрозой срыва, первый командующий приказал собрать в зале совета всех аналитиков.

* * *

Первое, что он услышал, был долгий тихий звон. Потом появился свет. Словно где-то далеко зажглась маленькая звёздочка. Не было ни верха, ни низа, был только этот печальный звон и далёкий, на самой границе видимости, свет. Он не понимал, где находится и что с ним происходит, только чувствовал, что здесь что-то не так. Вдруг откуда-то издалека, послышался тихий, отрывистый, словно лай, зов. Лай… Когда-то он хорошо знал, что это такое… Но кто мог звать его этим нечеловеческим способом?! Он заставил себя задуматься, пытаясь сконцентрироваться на звуках, но звон усилился, и всё снова куда-то пропало.

Первое, что он увидел, с огромным трудом приоткрыв глаза, был чёрный кожаный нос с широкими ноздрями и шершавый длинный язык, то и дело проходившийся по его лицу. Тихо застонав, Матвей попытался сказать Рою, чтобы он оставил его в покое, но язык не повиновался. Дико болели голова и спина.

Он старался вспомнить, что произошло, но головная боль сильно мешала. Морда с языком куда-то пропала, и над Матвеем склонилось чьё-то лицо. Присмотревшись, он неожиданно понял, что лицо женское и он его где-то даже видел. Лицо что-то сказало, но Матвей так и не разобрал слов. Звон в ушах никак не желал проходить. Чуть пошевелившись, он не смог сдержать стона. Спина просто взорвалась болью. Понимая, что эта боль не могла появиться ниоткуда, он снова попытался вспомнить, что произошло. Услышав его стон, женское лицо исказилось гримасой жалости, и в плечо Матвею ткнулась игла шприца. Веки его налились тяжестью, и Матвей уснул. На этот раз не было ни звона, ни далёкого огонька, только тишина и мрак. Липкий мрак, тяжёлый, словно бетонная плита.

Следующее пробуждение Матвея было более приятным. На этот раз зрение и слух проснулись вместе с ним. Открыв глаза, он несколько минут тупо пялился в брезентовый потолок палатки. Сообразив, что это не крышка гроба и женское лицо ему не привиделось, он попытался повернуть голову и в ту же секунду застонал от боли. Всё тело скрутил жестокий спазм, заставивший его вздрогнуть и зайтись сухим, лающим кашлем. Рядом с кроватью послышались тихое повизгивание и быстрые, лёгкие шаги. Сквозь выступившие от боли слёзы, Матвей снова увидел лицо женщины и после короткого раздумья понял, что это та самая женщина, которую он видел в прошлый раз. Кое-как справившись с кашлем, он с трудом отдышался и, тяжело сглотнув, тихо попросил:

– Воды.

Лицо исчезло, и через минуту что-то влажное и прохладное коснулось его губ. Сделав пару крошечных глотков, Матвей перевёл дух и, откинувшись на подушку, попытался рассмотреть ту, что ухаживала за ним. Сморгнув набежавшие от кашля слёзы и кое-как проморгавшись, он в очередной раз повернул голову и неожиданно понял, кто это был.

У кровати, на старом стуле, сидела не кто иная, как дочь генерала Лоскутова Дана. Вздохнув, Матвей с трудом растянул губы в жалкое подобие улыбки и, собравшись с духом, тихо спросил:

– Где Рой?

– Здесь. Сейчас придёт. Похоже, его в туалет припёрло.

– Он не ранен?

– Нет. Единственный, на ком не было ни царапины после обстрела, так это ваш пёс, – улыбнулась девушка.

– А остальные? – продолжал допытываться Матвей.

– Двое – тяжело ранены. Остальные… – Дана замолчала, грустно покачав головой. – Капитана накрыло прямо в машине. Так что вам страшно повезло.

– А что со мной? – решился наконец задать самый главный вопрос Матвей.

– Два осколка в спину. К счастью, позвоночник не задет, но вы потеряли очень много крови. Доктор боялся, что не выживете.

– Да я, в общем-то, и не рассчитывал, – снова улыбнулся Матвей, точнее, попытался улыбнуться.

Этот короткий разговор отнял у него все немногие силы, которые Матвей сумел скопить во время своего беспамятства. Откинувшись на подушку, он замолчал, не зная, что можно сказать в такой ситуации. Словно в ответ на его мысли в палату вошёл Лоскутов в сопровождении полковника Савенкова. Едва кивнув дочери, генерал подошёл к кровати и, заглянув Матвею в лицо, встревоженно спросил:

– Как ты?

– Не поверите, но бывало и лучше, – тихо прохрипел Матвей.

– Ну, раз хамить начал, значит, жить точно будет, – усмехнулся в ответ генерал.

– Кто вам сообщил, что он очнулся? – с удивлением спросила Дана.

– Угадай с трёх раз, – усмехнулся Лоскутов. – Влетел его пёс и буквально за штаны вытащил меня на улицу. Благо я быстро сообразил, куда он меня тащит, а то точно бы пришлось сюда в одних трусах бежать. А полковника я уже здесь нашёл.

– Ничего не понимаю, – покачала головой Дана.

– Чего ты не понимаешь? – повернулся к ней Лоскутов.

– Откуда он мог знать, что Матвей очнётся именно сейчас? И как пёс вообще мог сообразить, что ты хочешь с ним поговорить?

– Это не сложно, Дана, – прохрипел Матвей. – Если в его присутствии это говорилось, то он всё понял. А кстати, где он?

– Вон, у порога сидит, – ответил полковник, кивая в сторону входа.

– Ройка, иди сюда, приятель, – позвал Матвей, прислушиваясь к давно знакомому постукиванию когтей по деревянному настилу палаты.

В щёку ему ткнулся мокрый, холодный нос, и проводника окатило жаркой волной из смеси различных эмоций. Потом шершавый язык влажной тёркой прошёлся по щеке, и Матвей, радостно вздохнув, прошептал:

– Жив, чёртушка.

– Он-то жив, а вот тебя с того света еле вытащили, – сварливо отозвался генерал. – Кому из вас вообще в голову взбрело огонь на себя вызывать?

– Другого выхода не было, Александр Юрьевич. Они не просто засаду устроили. Они по наши души пришли. За «языками». Группа была очень большая. У нас просто патронов бы не хватило, – прохрипел Матвей, пытаясь поднять руку, чтобы погладить пса. Сообразив, что он хочет сделать, Рой быстро сместился вдоль кровати и, подсунув морду под его ладонь, просто закинул её себе на голову. С интересом наблюдая за ним, Дана удивлённо покачала головой и, не удержавшись, спросила:

– Это вы ему сказали так сделать?

– Этот фокус он ещё в детстве проворачивал, когда хотел, чтобы я его погладил, – попытался улыбнуться Матвей.

– Погоди, Данка, не до тебя, – отмахнулся от дочери генерал и, встав так, чтобы проводник мог видеть его не напрягаясь, спросил:

– С чего ты решил, что они пришли именно за вами?

– Рой кого-то услышал. Похоже, им наше брыкание сильно надоело. Решили вплотную нами заняться.

– Похоже на то, – задумчиво кивнул Лоскутов. – И очень похоже, что дела у наших союзничков очень плохи.

– Почему бы это? – не сдержал любопытства Матвей.

– После вашего массового самоубийства все попытки высадиться на нашу территорию прекратились. Теперь их десантные калоши плюхаются где-то в Западной Европе. А твари пересекают наши границы наземным транспортом. Так что придётся из СКС создавать новую пограничную службу.

– Это ж сколько собак потребуется?! – тихо ахнул Матвей.

– Вот, кстати, и ещё одно дело для твоего зверя, – усмехнулся Лоскутов.

– Ну, это он – всегда пожалуйста, – усмехнулся Матвей.

– Ладно, камикадзе, отдыхай, – улыбнулся в ответ генерал и, тяжело поднявшись, вышел из палаты.

Проводив его взглядом, Матвей посмотрел на полковника и, помолчав, осторожно спросил:

– Как там Мышка?

– Физически – почти нормально. Как мне врач сказал, её природа удачно слепила. Эти гады почти ничего не разорвали. Только небольшие повреждения. Другое плохо. Она теперь от всех мужчин шарахается, – тяжело вздохнул полковник.

– А Диана что говорит?

– Пока ничего. Работает.

– Ну, даст бог, справятся, – вздохнул Матвей. – Она ещё здесь?

– Пока да. Я генерала попросил, чтобы позволил ей в госпитале пожить. Там женщин много, да и на глазах всё время.

– Может, тебе жениться, Андрей? – задумчиво протянул Матвей.

– На ком? – растерялся полковник.

– Да хоть бы на той же Диане. Вдова, к детям хорошо относится. Глядишь, и Мышке полегче станет.

– Ну да. Самое время личную жизнь устраивать, – грустно усмехнулся полковник.

– А ведь он в чём-то прав, Андрей Сергеевич, – неожиданно поддержала Матвея Дана. – Во все времена, при любых войнах люди и на любовь время находили. Так почему бы и вам не жениться?

– Да я как-то и не думал об этом, – развёл руками Савенков.

– Вот и подумай, – улыбнулся Матвей и повернулся к Дане.

Но, увлёкшись разговором, он не рассчитал сил и, почувствовав резкую боль в спине, не сдержал стона. Спину – словно кипятком обожгло. Услышав его стон, Дана решительно выпроводила полковника и, выхватив из кюветы заранее приготовленный шприц, намерилась воткнуть его в трубку капельницы.

– Если это снотворное, то не надо, – тихо попросил Матвей.

– Обезболивающее, – коротко ответила девушка, ловко выдавливая лекарство.

– Давно я тут валяюсь?

– Третья неделя пошла.

– Ого! Крепко же меня приложило, – вздохнул Матвей.

– Ничего. Зато жив.

– Я-то жив. А вот парни…

– Сами говорите, выхода другого не было, – решительно возразила Дана.

– Не было, – осторожно кивнул Матвей. – Вся беда в том, что их всё равно бы убили. Тварям только мы двое нужны были.

– Выходит, вы не только их планы сорвали, а ещё и двоих от смерти спасли, – решительно подвела итог девушка.

– Это как посмотреть. Если быть оптимистом, то да. А если пессимистом, то, не будь нас, и засады бы этой не было.

– Не дурите, Матвей Иванович! – возмутилась Дана. – Не будь вас всех, твари бы уже давно всю страну захватили.

– Это верно, – снова вздохнул Матвей.

– Вы чего вздыхаете? – насторожилась девушка.

– Так дышать легче. Такое впечатление, что мне на грудь плиту бетонную положили.

– Это повязка. И лёгкое у вас задето осколком.

– Что ещё?

– Ничего. Второй осколок только мышцы повредил. Даже кишечник не затронут. Вы только крови много потеряли.

– Да уж, действительно повезло. А ведь могло и снарядом по дурной башке пристукнуть, – криво усмехнулся Матвей. – Ребят жалко. Мишку. Он как знал, что это его последний бой будет. Всех из машины высадил. Даже механика.

– Наворотили вы дел, – улыбнулась в ответ Дана. – Только между нами. После вашего геройства отец два дня сам не свой ходил. Четыре раза прокурорских всё проверять посылал.

– Зачем? – не понял Матвей.

– Всё понять пытался, как получилось, что вы все вне машины оказались.

– Ну, тут всё просто. Мы, когда на место прибыли, Рой нам сразу сказал, что первая группа погибла и тварей не слышно. Затаились. Вот Миша и решил их на себя выманить. А когда машина в развалины ушла, они и вылезли. Мишке в развалинах бой навязали, а нас попытались в кольцо взять. Я бойца за машиной отправил, да, видать, он не дошёл. Ну, а остальное вы знаете.

– Дошёл, – тихо отозвалась Дана. – Их в машине двое было. БМП в пятидесяти метрах от вас накрыло, только они почти весь боезапас выпустили.

– Выходит, все не напрасно было, – тихо вздохнул Матвей, устало прикрывая глаза.

– Не напрасно, – твёрдо ответила девушка, глядя на него с непонятным выражением.

Матвей так и не понял, что именно было написано на лице девушки. Слабость от большой потери крови просто заставила его отключиться. Рука проводника так и осталась лежать на голове пса. Сам Рой, осторожно усевшись, положил тяжёлую башку ему на бедро и, тихо вздохнув, замер. Глядя на них, Дана удивлённо покачала головой и, вернувшись на свой пост – стул рядом с тумбочкой у входа в палатку, – попыталась отвлечься книжкой. Неожиданно у входа раздались чьи-то лёгкие шаги, и в палатку осторожно просунулось бледное личико девочки с желтоватыми кругами под глазами.

Узнав её, Дана приложила палец к губам и, поднявшись, тихо произнесла:

– Ты чего прискакала?

– Как он? – тихо спросила Маша, кивая на Матвея.

– Спит. Но, похоже, всё обойдётся, – ответила Дана, осторожно пытаясь выдворить девочку на улицу.

– Можно я с ним посижу? – неожиданно спросила девочка.

– А папа знает, что ты здесь? – насторожилась девушка.

– Нет. Но это и не важно. Он мне жизнь спас, – ответила девочка, неожиданно насупившись.

– Я знаю. Но, Маша, он слишком стар для тебя, – осторожно произнесла Дана. – Тебе нужен ровесник, а не человек возраста твоего папы.

– А при чём тут возраст? – упрямо вскинув подбородок, спросила Маша. – Я знаю, что он меня не обидит, знаю, что рядом с ним могу никого не бояться, и потом, я ведь вырасту, – тихо добавила она, опуская голову и пытаясь спрятать предательски дрожащий подбородок.

– Да. Ты вырастешь, но он за это время состарится, – ответила Дана, осторожно кладя ей руку на плечо.

– Ну почему всё так несправедливо? – прошептала Маша и, разревевшись, уткнулась носом девушке в плечо.

– Это просто жизнь, Мышка. Обычная жизнь. Кто-то стареет, кто-то растёт, кто-то взрослеет. Так всегда было и дальше будет, – прошептала Дана, прижимая девочку к себе и ласково поглаживая по спине.

– Он же такой хороший. Ну почему он всегда должен оставаться один? – не унималась девочка.

– Не думаю, что он всегда будет один, – вздохнула Дана. – Придёт время, война закончится, он встретит хорошую женщину, свою ровесницу, женится, и, вполне возможно, у них ещё родится ребёнок.

– А я?

– И у тебя будет всё то же самое.

– Нет. Вы не понимаете.

– Всё я понимаю, маленькая. Ты же знаешь, я в этом госпитале работаю и всё про всех знаю.

– Я боюсь, когда ко мне близко мужчина подходит, – тихо пожаловалась девочка.

– Ничего, милая. Это пройдёт. Слышала такую поговорку: перемелется – мука будет? Со временем всё пройдёт. Ты просто постарайся не думать об этом.

– Как не думать? – От удивления девочка даже перестала плакать.

– Просто. Не думать, и всё. Считай, что тебе это приснилось. Дурной сон, кошмар. Ты проснулась, а этого ничего не было. Просто на душе осадок неприятный остался. И чувство такое, словно испачкалась в чём-то противном.

– Ага, – кивнула Маша.

– Вот и помойся. У меня дома пена для ванны осталась, ещё из довоенных запасов. Я тебе завтра её принесу и воды нагрею. Поплещешься в ней, и всё пройдёт. Смоешь эту грязь. А потом и забыть проще будет.

– Думаете, поможет? – с интересом спросила Маша, заметно успокоившись.

– Знаю. Я тебе один секрет открою, но только никому. Обещаешь?

– Клянусь! – старательно кивнув, ответила девочка.

– У меня друг был, мы с ним пожениться собирались. А оказалось, что он на тварей работал. Его Рой с Матвеем выловили. Знаешь, как мне плохо было? Я же ему верила. Все свои тайны доверяла, а он предателем оказался. Да ещё выяснилось, что они его раскрыли, а мой папа приказал арестовать. Я тогда не знала, то ли злиться на них на всех, то ли спасибо говорить, то ли в драку лезть. А потом ванну приняла, подумала и поняла, что спасли они меня.

– От чего? – спросила Маша, слушая её с раскрытым ртом.

– От позора, от предательства. Представь, что со мной было бы, узнай я об этом на базе после того, как мы поженились бы? Сказали бы: раз муж предатель, то и жена такая же. И никто бы не поверил, что я ничего не знала.

– А что с ним стало? – спросила Маша.

– Не знаю. Да я, честно говоря, и не спрашивала. От грязи отмылась и решила дальше жить.

– Помогло?

– Помогло.

– Значит, и мне поможет, – подвела итог разговору Маша.

– А хочешь, после дежурства поедем прямо ко мне, – неожиданно предложила Дана.

– А можно?

– Конечно. Чего до завтра тянуть? Вот сменюсь через три часа, и поедем.

– А кто там ещё будет? – насторожилась Маша.

– Ты, я и пара ребят из группы охраны. Не бойся, это из тех, что тех бандитов арестовали. Ну, в смысле, их сослуживцы, – быстро пояснила Дана, вспомнив, что та группа почти вся погибла.

– Этих я не боюсь, – грустно улыбнулась Мышка.

– И правильно. Они все с Матвеем служили. Их Рой проверял. Так что всё будет хорошо. Так что? Поедешь? – настороженно спросила Дана.

– Поеду, – после короткого раздумья решительно ответила девочка.

Дождавшись смену, Дана быстро передала дежурство и, сбросив халат, отправилась искать Машу. Девочка уже успела переодеться в более подходящую случаю одежду и теперь с нетерпением ждала её у выхода из госпитального комплекса. Связавшись с генералом по телефону, Дана попросила его сообщить Савенкову, что забрала его девочку к ним и, поставив в известность дежурного врача, повела Машу к ожидавшей их машине.

* * *

Вернувшись в свой отдел после того памятного разговора с директором, Джесси никак не мог прийти в себя. Столько усилий, столько риска, и всё впустую. Всё псу под хвост только потому, что какому-то умнику показалось, что животные должны вести себя по-человечески. Так и не сумев сосредоточиться на текущих делах, Джесси отбросил бумаги и с яростной руганью покинул отдел. Связанный различными подписками, он не мог даже обсудить всё, что у него накипело, с кем-нибудь из друзей. С удивлением покосившись на его демарш, сотрудники отдела дружно бросились сообщать начальству о неадекватном поведении агента. Выслушав их, Саллеван, отлично понимавший, что с парнем творится, решительно послал всех стукачей обратно на места и, выйдя из кабинета, не спеша поплёлся к выходу из бункера. Именно там, не далеко от КПП, была оборудована своеобразная курилка. Несмотря на довоенную истерию о вреде курения, после нападения закурили почти все агенты. Именно здесь Саллеван и нашёл своего парня. Сидя в тесной, прокуренной клетушке, с лавками вдоль стен и ведром с водой посредине, Джесси яростно пыхтел сигаретой, невидящим взглядом глядя куда-то в угол комнаты. Несмотря на усиленную вентиляцию, Саллеван не сдержал неодобрительной мины, отмахнувшись от клубов табачного дыма. Присев рядом с Джесси, он помолчал и, вздохнув, тихо спросил:

– Что с тобой, парень? Чего ты бесишься?

– Не могу поверить, что все мои усилия пропали даром. Что мы просто потеряли страну.

– Война ещё не окончена, парень. И твои усилия был не напрасны. Больше того: за твои дела – конгресс принял решение наградить тебя орденом «Пурпурное Сердце». Согласись, это совсем не мало.

– Проклятье, шеф! Какой прок сейчас от этих побрякушек? Я ещё толком в дела не вник, а уже понял, что эти твари просто загнали нас под землю, словно крыс. Мы даже нос на поверхность высунуть боимся. Спасает только то, что они сами почему-то в леса не суются. Мы же не воюем. Мы просто тупо выживаем.

– Знаю, – мрачно скривился Саллеван. – И перестань орать на весь бункер, и так на тебя весь отдел косится.

– Плевать. Я никак не могу понять почему там, за океаном, народ может встречать врага с оружием в руках? И не просто встречать, а откровенно уничтожать его. И почему здесь все так трясутся за свои шкуры? В чём разница?

– Разница? – задумчиво переспросил Саллеван. – А разница в том, приятель, что за всю историю нашей страны мы по-настоящему воевали на своей территории только один раз. Во времена Гражданской войны. А русские делали это регулярно. Вспомни историю. Первая мировая, революция, гражданская, финская компания, Вторая мировая, японская. И все эти войны так или иначе проходили на территории России.

– Вы хорошо знаете историю, – грустно улыбнулся Джесси.

– Чтобы сражаться с врагом, нужно его хорошо знать. Было время, когда мы с этой страной очень сильно враждовали. Вот и пришлось выучить, – усмехнулся в ответ Саллеван.

– Но это не объясняет, почему у нас нет такого патриотизма, – упрямо покачал головой Джесси.

– Мы сами в этом виноваты. Точнее, наша система. Каждый раз, когда кто-то из обывателей брался за оружие, чтобы защитить себя или свой дом, мы устраивали ему показательную порку. И в конечном итоге добились того, что обыватель пришёл к простому и самому подходящему для системы выводу: раз я не могу защищаться сам, то пусть система защищает меня. Все наши службы: полиция, спасатели, ФБР, национальная гвардия – были направлены на то, чтобы как можно скорее разрешить возникшую проблему. Короче говоря, вы платите, а мы вас защитим. Вот и дозащищались. Чтобы выжать из населения побольше налогов, система выхолостила буквально всё. И людей, и животных. А теперь, когда мы столкнулись с проблемой, которую система сама решить не может, нам остаётся уповать только на чудо.

– Но как же быть? По данным разведки, твари уже захватили почти всю территорию страны. Они не контролируют только зелёные массивы и несколько участков в пустыне.

– Не унывай. Наши грамотеи выяснили, что для пришельцев губительны не только собаки и пули, а ещё и яркий солнечный свет, отсутствие воды и большая доза радиации.

– И чем это может нам помочь?

– Пока не знаю. Нужно ещё установить, насколько сильным должно быть излучение, чтобы твари не рискнули больше сунуться к нам.

– Но ведь радиация гибельна и для людей. Кроме того, места, где находились очаги взрывов, ещё сотню лет будут непригодны для использования.

– Дружище, ты, похоже, забыл, с кем разговариваешь, – усмехнулся Саллеван.

– Нет. Я просто пытаюсь сказать, что использование ядерного оружия слишком проблематично для нас самих, – проворчал Джесси.

– Именно поэтому решение до сих пор не принято. Но, думаю, они его примут.

– Кто именно и какое именно решение? – насторожился Джесси.

– Пока об этом рано говорить, – покачал головой Саллеван. – А теперь бросай дымить, пошли ко мне. Для тебя есть очередное задание.

Быстро погасив окурок, Джесси поднялся и послушно зашагал следом за шефом. Задание – это законная возможность выбраться на поверхность. А поверхность – это возможность ещё раз увидеть небо, траву и воду. Просто посмотреть на окружающий мир, чтобы запомнить его таким, какой он ещё остался и каким, наверное, уже никогда не будет. Приведя его в свой кабинет, Саллеван достал из стола папку и, раскрыв её, протянул агенту фотографию.

– Это Патрик Маккрайн. Профессор биологии, социолог, химик. Не буду перечислять все его регалии, но, судя по всему, личность неординарная. Твоя задача – найти его и притащить сюда, даже если придётся применить силу.

– А с чего вдруг он станет сопротивляться? – насторожился Джесси.

– С того, что его высмеяли в зале совета по безопасности, когда он осмелился заявить, что твари общаются не вербально, а ментально. Тогда он вышел на поверхность и просто исчез. Мы с шефом несколько раз пытались его найти, но так ничего и не добились. А у тебя, судя по всему, талант к обнаружению неизвестного.

– В каком смысле? – не понял Джесси.

– Ну, сумел же ты выяснить, как именно русские борются с пришельцами, и даже привезти подробное описание подготовки.

– Мне просто повезло. Русские поняли, что, очистив только часть Земли, они столкнутся с проблемой проникновения противника с соседних континентов. А если честно, то вы сейчас напомнили мне один эпизод из моих приключений, – задумчиво отозвался Джесси.

– Какой именно? – моментально подобрался Саллеван.

В этот момент он очень напоминал старую гончую, учуявшую добычу. Так и не составив письменного отчёта, Джесси специально умолчал о том, что увидел в русском плену. Не имея материальных доказательств, он решил не рассказывать об этом, чтобы не оказаться в психушке. Но теперь, похоже, пришла пора раскрыть все карты. Помолчав, он начал рассказ.

– Перед самым отъездом из России меня привели к их главному. Все обращались к нему по званию. Генерал. И, судя по всему, он им действительно был. Но вместе с генералом в палатке были ещё двое. Проводник и собака. Проводник – обычный парень, каких двенадцать на дюжину, а вот собака…

– А что собака? – не понял Саллеван.

– Огромный ротвейлер. Я таких и не видел. Но дело не в его размерах, а в том, что он сделал.

– И что же он сделал? Надеюсь, не укусил тебя и ты не превращаешься в полнолуние в полузверя? – рассмеялся Саллеван.

– Нет, сэр. Он прочёл мои мысли, – ответил Джесси, собравшись с духом.

– Что?! – От удивления Саллеван даже поперхнулся.

– Вы не ослышались, сэр. Он прочёл мои мысли. Причём слово в слово. Я от удивления чуть в обморок не грохнулся. Понимаю, это звучит дико, но это правда. Я потому и не стал упоминать об этом эпизоде, что не хочу, чтобы вы сочли меня сумасшедшим. Но сейчас, когда вы упомянули об этом человеке и его теории, я решил рассказать.

– И как же пёс озвучивал твои мысли? – недоверчиво усмехнулся Саллеван.

– Он их не озвучивал. Судя по тому, что я видел, у пса существует связь с проводником. Вот он и озвучивал то, что думал я.

– Погоди. Ты хочешь сказать, что собака считывала твои мысли и передавала их своему проводнику, а он потом проговаривал всё это вслух? – старательно повторил Саллеван.

– Именно так, сэр.

– И откуда они взяли такую собаку?

– Генерал сказал, что это искусственно выведенный пёс. Я думал, после этого меня точно расстреляют.

– Почему? – не понял Саллеван.

– Обычно такие секреты противнику раскрывают только тогда, когда знают, что он уже никому ничего не расскажет, – пожал плечами Джесси.

– Логично. Но это не объясняет связи между собакой и нашим профессором.

– Его теория. Я вполне допускаю, что русские пришли к такому же мнению и вывели собаку, способную воспринимать мысли тварей.

– Но зачем? – развёл руками Саллеван.

– Затем, что можно спрятать тело. Но как спрятать мысли?

– Поиск при помощи собак! Они отдали нам уже отработанную технологию, а сами перешли на новый уровень. Выходит, наш профессор прав, а все сидевшие в зале совета попросту кучка идиотов?

– Выходит, что так, – улыбнулся Джесси.

– Спаси нас, Господи, от человеческой глупости, – вздохнул Саллеван. – Тогда ты просто обязан найти его, сынок.

– Сэр, вы мне верите? – спросил Джесси.

– До войны я бы, не задумываясь, вызвал бригаду психиатров. Но сейчас, сопоставив факты, я прихожу к мысли, что ты прав. Слишком уж всё складно выходит. Короче, отправляйся искать этого профессора, а я пока подумаю, как можно будет его использовать, – решительно подвёл итог разговору Саллеван, и Джесси, поднявшись, решительно направился в свою комнату. Собираться.

* * *

Три месяца Матвей провалялся на больничной койке и уже окончательно озверел от скуки, когда лечащий врач, уступив его просьбам, разрешил ему короткие прогулки по территории госпиталя. Вступившая в свои права зима принесла с собой обильные снегопады и морозы. С начала декабря температура не поднималась выше пятнадцати градусов со знаком «минус». Пользуясь обильными снегами, бойцы всех подразделений нанесли пришельцам сокрушительный удар, окончательно выметя их за территорию страны. Но очень скоро все соседние государства принялись направлять в Россию делегации с просьбой о помощи. И в каждой из этих просьб громче всех звучала просьба предоставить не столько солдат и оружие, сколько собак. Но, несмотря на все просьбы, российский Генштаб предлагал только пособия по дрессуре и отряды бойцов, в которых и были нужны собаки. Это вызывало вполне понятное недоумение представителей. Ведь позволив военным свободно пересечь границу государства, они сами создадут себе проблему. Кто помешает этим русским просто присоединить их земли к территории своего государства?

Впрочем, после массированной бомбардировки от плотнонаселённой Европы мало что осталось. Многие правительства перестали существовать, уничтоженные космическим нападением, и немногочисленное сохранившееся население с большим удовольствием готово было принять помощь России без оглядки на дальнейшие сложности. Все эти новости Матвей узнавал от Даны, регулярно дежурившей в его палате. Сам генерал иногда заходил его проведать и узнать, как можно использовать Роя в отсутствие Матвея. Очень скоро выяснилось, что пёс отказывается работать с кем-то другим. Даже с Даной, которую он воспринимал очень хорошо. Игнорировались даже просьбы самого Матвея. Когда подобное случилось в первый раз, Лоскутов даже обвинил Матвея в нежелании помогать. Но Рой разом опроверг все обвинения, рявкнув на него так, что привычный ко всему генерал испуганно шарахнулся в сторону. Глядя на свирепо оскаленные клыки, Лоскутов покосился на проводника и хрипло спросил:

– Он взбесился или я ему чем-то не угодил?

– Он разозлился на твои слова, – перевела Дана, пытавшаяся удержать Матвея на кровати.

– Это он тебе сказал? – не сдержался от сарказма Лоскутов.

– Да, – кивнула разом побледневшая девушка.

– И чем ты ему не нравишься? – чуть успокоившись, спросил генерал.

– Я ему нравлюсь, но работать он будет только с Матвеем, – перевела девушка.

– Матвей, может, объяснишь почему? Ты же вроде просил его поработать с Данкой? – придя в себя, спросил генерал у проводника.

– Он не хочет объяснять, но, насколько я могу судить, тут всё дело в глубоком взаимном проникновении, – задумчиво протянул Матвей, поглаживая пса.

– В каком смысле? – не понял генерал.

– Он знает всё, о чём я когда-либо думал. И если ему придётся так же близко сойтись с новым проводником, то этот человек получит доступ ко всем моим помыслам. Впрочем, если Рой вернётся обратно ко мне, я тоже узнаю о новом проводнике всё. Закрываться мы так и не научились.

– Очень интересно. Хочешь сказать, что он пытается что-то скрыть от посторонних? – решил генерал.

– Другого объяснения у меня нет, – пожал плечами Матвей.

– И похоже, он с ним согласен, – протянула Дана, тыча изящным пальчиком в сидящего у кровати пса.

Отвлёкшись на разговор с генералом, Матвей не сумел удержать контакт с собакой. Но Дана, несмотря на все перипетии, продолжала удерживать контакт и смогла услышать ответ Роя. Покосившись на дочь, генерал помолчал и, неожиданно что-то сообразив, ответил:

– Не складывается.

– Что не складывается? – не понял генерала Матвей.

– Всё. Она же слышит его сейчас, значит, он может с ней работать.

Вместо проводника ответил ему сам Рой. Подняв голову с одеяла, пёс резко оглянулся на него и, издав короткое рычание, оскалился.

– Он говорит, что я сейчас слышу только его ответы, а когда начнётся работа, то буду слышать всё подряд, – пролепетала Дана.

– Всё равно не сходится, – упрямо покачал головой Лоскутов. – Кто ему мешает отвечать тебе точно так же во время работы?

– Концентрация. Работая, он должен раскрываться максимально. Как и я, – задумчиво пояснил Матвей.

– Короче говоря, работать он не будет, – мрачно резюмировал генерал.

– Выходит, так, – вздохнул Матвей.

– И что мне с вами делать?

– Да хоть расстреляйте, – равнодушно пожал плечами Матвей.

– Пап, есть идея, – вскинулась Дана, вздрогнувшая, услышав слова Матвея.

– Озвучь, – приказал генерал, развернувшись к ней всем телом.

– Ты как-то жаловался, что у нас собак мало. Так, может, его пока для племени использовать? Я где-то читала, что хороший кобель может самку с течкой за много километров учуять. В такие моменты он ничего делать не желает. Так что у нас есть шанс восполнить его простой.

– Что думаешь? – повернулся генерал к проводнику.

– А я-то здесь при чём. Это ему развлекаться предстоит, – усмехнулся Матвей.

– Но он-то на это согласится? – спросил генерал, пряча улыбку.

Снова повернувшись к нему, Рой в очередной раз рыкнул.

– Что на этот раз? – обречённо вздохнул Лоскутов.

– Да согласен он, согласен, – рассмеялся Матвей. – Но водить его туда будет только Дана, пока я тут дохлую ворону изображаю.

– Он ещё и условия мне ставит, – возмущённо фыркнул генерал.

– Я же предупреждал, что это не та порода, с которой можно шутки шутить, – пожал плечами Матвей. – Радуйтесь, что он договориться пытается, а не делает то, что ему нужно.

– Вот закатаю вас обоих куда-нибудь на Крайний Север, посмотрим, как вы там характер показывать будете, – усмехнулся в ответ генерал.

– Да ради бога. Пока мы вдвоём, нам ничего не страшно, – дерзко усмехнулся Матвей.

– Ммм-да уж, – задумчиво протянул Лоскутов. – Мне и одного-то из вас не переупрямить, а двоих, похоже, и бульдозер не сдвинет. Вот ведь подобралась парочка, – покачал он головой.

– А может, это не так уж и плохо? – неожиданно спросила Дана. – Если бы не их упрямство, нам бы многое не удалось.

– Да знаю я, – отмахнулся Лоскутов. – Достаточно вспомнить, как он тут оказался.

Оставив их развлекаться дальше, генерал отправился готовить продолжение проекта под названием «Особый зверь». Именно под этим названием всё начиналось. Но теперь, после всех неприятностей, было решено больше к проекту учёных не привлекать. Как сказал генерал, после очередного спора с одним из головастиков:

– Теперь всё пойдет, как установлено природой.

Матвей успел выпросить у генерала одного щенка. Услышав, зачем ему кутёнок, Лоскутов крякнул и, помолчав, кивнул, коротко выдохнув:

– Сделаем.

И вот теперь, получив разрешение врача гулять, Матвей стоял у входа в палатку, зябко кутаясь в овчинный полушубок и с удовольствием вдыхая вкусный морозный воздух. Осколок, чуть не отправивший его на тот свет, пробил лёгкое, и теперь ему было тяжело дышать, но уходить с улицы Матвей не хотел. Неожиданно к госпиталю подкатил генеральский джип, и, сидевший за рулём боец, увидев Матвея, заорал, едва выскочив из машины:

– Матвей Иванович. К генералу, срочно. Вместе с собакой.

– Ты чего орёшь как потерпевший? – спросил Матвей, тряхнув головой, чтобы избавиться от звона в ушах.

– Там опять какая-то толпа из-за границы прибыла. Генерал говорит, без вас не разобраться, – пояснил боец.

– Погоди, мне же надо врача в известность поставить, – проговорил Матвей.

– Ему уже звонили. Хватайте кобеля своего – и в машину.

– Хватайте, – усмехнулся Матвей. – Такого схватишь. Ройка, где ты там?

Пользуясь тем, что проводник вышел на прогулку, пёс отправился обследовать соседние кусты. Услышав зов, Рой не спеша вышел из-за кустов и, с удовольствием отряхнувшись от снега, внимательно посмотрел на проводника.

«Что делать?» – услышал Матвей его вопрос и, сосредоточившись, ответил:

«Пока не знаю. Поехали, генерал зовёт».

Всё так же не торопясь, Рой подошёл к машине и, запрыгнув на заднее сиденье, вольготно разлёгся, всем своим видом показывая, что ему тут нравится. Осторожно усевшись рядом с водителем, Матвей закрыл дверцу, и машина стремительно сорвалась с места.

– Не спеши, а то успеешь. Не на пожар ведь летим, – недовольно проворчал Матвей, когда на очередном повороте чувствительно приложился плечом о дверцу. В спине сразу начало колоть, и стало трудно дышать.

– Генерал приказал срочно, – огрызнулся водитель.

– Вот растрясёшь меня, будет тебе срочно, – сварливо ответил Матвей и тут же зашёлся тяжёлым лающим кашлем.

Машина подлетела к штабной палатке и, пойдя юзом на заснеженной дороге, остановилась. Выключив передачу, водитель нетерпеливо покосился на Матвея, но тому было не до его возмущённых взглядов. Кашель сложил его в три погибели, не давая не то что разогнуться, а даже сделать один глоток воздуха. Услышав рёв знакомого мотора, генерал выглянул на улицу и, увидев согнувшегося проводника, быстро подошёл к машине. Решительным жестом распахнув дверцу, он взял Матвея за плечо и, осторожно помогая выбраться наружу, обеспокоено спросил:

– Что с тобой, Матвей Иванович?

Вдохнув морозного воздуха, Матвей несколько успокоился и, отдышавшись, хрипло ответил:

– Бывает, Александр Юрьевич.

– Опять нёсся как сумасшедший? – грозно спросил генерал, повернувшись к водителю.

– Сами же сказали – срочно, – обиженно буркнул тот.

– Взял гонщика на свою голову, – проворчал Лоскутов, помогая Матвею разогнуться и прийти в себя.

– Да не виноват он, Александр Юрьевич. Знаете же, лёгкое пробито, – слабо улыбнулся Матвей, выпуская из машины Роя.

– Знаю. Ты извини, что пришлось тебя из госпиталя выдернуть, но тут дело такое. В общем, к нам опять заокеанские друзья пожаловали. На переговоры. Предлагают продать всех натасканных на тварей молодых собак. Мол, вы у себя справились, помогите и нам.

– А оно нам надо? – спросил Матвей после короткого молчания. – Собаки всем нужны. А нам границы охранять надо. Своих собак извели, вот пусть теперь локти кусают.

– Это сейчас говорил собачник, – усмехнулся в ответ Лоскутов. – А мне нужен ответ умного человека, хорошо знающего особенности разных пород. А ещё я хочу, чтобы вы с Роем внимательно послушали этих господ и потом ответили мне, чего именно они от нас добиваются.

– Для этого нам надо в палатке быть, – ответил Матвей. – А вообще – сколько их?

– Двое. Справитесь?

– Должны, – кивнул проводник и, повернувшись к собаке, сосредоточился.

– Порядок, кивнул он после нескольких минут напряжённого молчания. – Под каким соусом вы нас им подаёте?

– Показываю вживую, какой именно должна быть собака этой породы, – усмехнулся генерал.

– Думаете, проглотят?

– Сами попросили, – пожал плечами Лоскутов.

– А вот это уже интересно, – задумчиво протянул Матвей.

– Ты это о чём? – не понял генерал.

– Так, мысли вслух, – задумчиво протянул Матвей. – У вас оружие с собой?

– Даже сплю с ним, – грустно усмехнулся Лоскутов.

– Ладно. Пошли посмотрим, что там за граждане, – усмехнулся Матвей и, пристегнув поводок к ошейнику пса, решительно направился в палатку.

Войдя, он кивком головы поздоровался с адъютантом и, отступив в сторону, с интересом посмотрел на двух мужчин, сидящих у стола. К удивлению Матвея, с него были убраны все бумаги. Впервые за все прошедшие годы. Генерал, войдя в палатку, с ходу приступил к делу.

– Господа, вы хотели видеть натасканную на пришельцев собаку. Прошу вас. Этот пёс имеет на своём счету около сорока уничтоженных тварей. Как видите, он несколько больше, массивнее своих собратьев, но это помогает ему драться с пришельцами.

– Мы заметили это, господин генерал, – вежливо склонил голову один из мужчин.

Матвей отметил про себя, что по-русски он говорил почти без акцента. Рой, насторожившись, медленно выдвинулся вперёд и, постояв рядом с гостями, медленно вернулся к Матвею.

«Белый хочет, чтобы у них было много таких, как я. Чёрный – хочет что-то украсть».

Внимательно посмотрев на приезжих, Матвей понял, что пёс имеет ввиду, обозначая их по цветам. Один из мужчин был брюнетом, второй – русым. Чуть улыбнувшись, проводник погладил пса, одновременно спросив:

«Что именно он хочет украсть?»

«Я не знаю, что это. Технологии воспроизводства», – медленно, почти по складам произнёс Рой.

«Ничего, я понял», – успокоил его Матвей.

Тем временем за столом продолжались переговоры. Приезжие, услышав, что собаки им не видать как собственных ушей, говорили:

– Всё дело в том, генерал, что у нас только два выхода: или получить собак от вас, или применить тяжёлую артиллерию.

– И что это значит? – мрачно спросил Лоскутов.

– Наши учёные выяснили, что для пришельцев опасны не только такие вещи, как пули и напалм, а ещё и внешняя среда. Наша планетная гравитация выше той, что есть на их планете. Они очень плохо переносят жару и отсутствие воды, а самое главное – они боятся радиации.

– Вот как? – насторожился генерал.

– Да. Превышение нормы в двадцать миллирентген становится для них смертельно.

– Ваши учёные выяснили это опытным путём или это только теория? – не удержавшись, влез в разговор Матвей.

– Это выяснено опытным путём, – с недовольной миной ответил говоривший.

– И как же вам удалось захватить живую особь? – не унимался Матвей.

Сидевший напротив него генерал чуть усмехнулся и, воспользовавшись тем, что гости вынуждены были повернуться к Матвею, одобрительно подмигнул ему.

– Нам повезло. Система ПВО подбила один из их летательных аппаратов, и, когда тот упал, внутри нашлось несколько оглушённых, но живых пришельцев. Так что материала для изучения было вполне достаточно.

– Это хорошо, что всё проверено на практике. Обычно у учёных есть странная привычка опираться на голую теорию, – усмехнулся Матвей. – Но я не совсем понимаю, зачем вы нам всё это говорите.

– Если мы не получим у вас готовых собак, нам придётся начать нанесение точечных ядерных ударов по останкам всех городов, где обитают эти твари. Это значит, что в течение следующих ста лет эти развалины будут не пригодны для проживания людей. И это как минимум.

– Боюсь, мы не сможем вам помочь, – твёрдо ответил Лоскутов. – Вся проблема в том, что у нас нет такого количества собак. Сейчас мы вынуждены организовывать охрану своих границ, чтобы исключить проникновение тварей в страну по земле. К тому же твари продолжают высаживаться на нашу территорию из космоса. Не часто, но продолжают.

– Значит, вы попросту отказываете нам в помощи? – мрачно перефразировал его ответ один из гостей.

– Мы переслали вам технологию подготовки собак. Поделились важной информацией. И не наша вина, что вы не смогли сохранить нужное поголовье подходящих животных. Если это не помощь, то что тогда? – не остался в долгу генерал.

– Мы ценим то, что вы для нас сделали, генерал. Но в данной ситуации мы просто вынуждены настаивать, – вздохнул брюнет.

– Вы можете настаивать сколько угодно. Связываться с моим начальством, писать ноты, жаловаться в ООН, но другого ответа не будет. Думаю, я не должен вам объяснять, что интересы моего государства для меня превыше всего.

– Что ж, в таком случае нам остаётся только попрощаться, – кивнул русоволосый и, поднявшись, проворчал, переходя на английский: – Я с самого начала говорил, что это бесполезно.

– Попытка не пытка, – усмехнулся Лоскутов, также переходя на английский язык.

Не ожидавший такого финта, мужчина вздрогнул и, мрачно скривившись, ответил:

– Нас предупреждали, что русские полны неожиданностей, но я не думал, что до такой степени.

– А вы считали, что у нас до сих пор по улицам бродят медведи и трескают на завтрак зазевавшихся аборигенов? – иронично усмехнулся генерал.

Промолчав, гости вышли из палатки, и Матвей, едва дождавшись, когда за ними закроется клапан входа, тихо сказал:

– Брюнет мечтает спереть у нас технологии воспроизводства собак.

– Ну, пусть попробуют, – усмехнулся Лоскутов. – Я уже приказал приставить к ним десяток моих ребят. Так что мечтать не вредно.

– А если они и вправду решат устроить у себя локальную ядерную войну? – задумчиво спросил Матвей.

– Ну, это уже их проблемы, – равнодушно пожал плечами генерал.

– Да, но ведь тогда твари ломанутся туда, где радиации нет. То есть к нам.

– Вот когда ломанутся, тогда и будем думать, – решительно отмахнулся Лоскутов. – У нас сейчас другие заботы.

– Например?

– Например, нужно в срочном порядке кучу подрастающих щенков подготовить, причём вместе с проводниками. Пока ты болел, ваши сменщики все окрестные поселения проверили. В общем, сейчас у нас ребят, способных услышать собак, больше, чем таких щенков. А вот с малышами всё ещё далеко не так просто. Зверёныши от твоего крокодила растут очень быстро, но, проявятся ли у них такие же способности, пока остаётся под вопросом.

– Значит, нужно подготовить их по обычной программе, а потом поставить в известность о возможном контакте, – подумав, ответил Матвей.

– Надеюсь, это всё-таки случится, – вздохнул генерал.

– А я надеюсь, что этого больше НЕ случится, – упрямо покачав головой, ответил Матвей.

– Ты в своём уме, Матвей?!

– В своём. Вся беда в том, что вы не знаете, что значит постоянно слышать свою собаку. Что значит каждый божий день бояться, что одного из нас убьют. Поймите, это не просто смерть близкого существа. Это такой удар по психике, что запросто можно с ума сойти. Это страшно, поймите, наконец.

– Извини, Матвей, – тихо сказал Лоскутов после минутного молчания. – Мне действительно сложно это понять.

– Я знаю. Поэтому и пытаюсь объяснить. А вообще, вспомните наш разговор с проверяющим генералом.

– Это когда ты про животных Моро начал распространяться?

– Да.

– Я этот разговор надолго запомнил. Мне его уже несколько раз припомнили, – усмехнулся Лоскутов.

– Кто? – спросил Матвей.

– Тот самый проверяющий. Он твои слова, похоже, хорошо запомнил. Уж больно ему понравилась твоя теория насчёт суперсолдат, которые могут оказаться опасными для своих создателей.

– Ну, будем надеяться, что это избавит нас от дальнейших экспериментов над опасными животными. Но разговор сейчас не об этом. Я не просто так сказал, что гибель одного из нас может привести к безумству второго. И это не аллегория, это правда.

– Откуда ты знаешь? – осторожно спросил генерал.

– Когда меня ранили, Рой чувствовал всё то, что чувствовал я. Я и сам не знал, но недавно мы поговорили, и он рассказал. Дико звучит, я знаю: поговорил со своей собакой. Но вы же знаете, что это правда.

– Знаю. Хотя, признаюсь откровенно, сам до сих пор привыкнуть не могу. Так и хочется спросить кого-то там, наверху: что ж мы такое сотворили? – кивнул Лоскутов, и Матвей с удивлением услышал в его голосе нотки неподдельного испуга.

Они замолчали, не зная, как ответить на этот вопрос. Ведь для Матвея Рой прежде всего был самым близким на свете существом, а для генерала – реальной возможностью уничтожить врага. Молчание затянулось, и проводник, чувствуя, что устал, тихо спросил:

– На сегодня всё или ещё посетители будут?

– Всё. Скажи моему гонщику, чтобы отвёз вас обратно.

– Не надо, – покачал головой Матвей. – Мы лучше пройдёмся. Спокойно, не спеша. Заодно и подумаем, как дальше жить.

Помолчав, Лоскутов нехотя кивнул и, пожав проводнику руку, проводил его до выхода. Глядя им вслед, Лоскутов тяжело вздохнул и, повернувшись к дежурному, тихо приказал:

– Отправьте пару ребят присмотреть за ними.

– На базе? – удивился дежурный лейтенант.

– На базе. Один едва ноги переставляет, а второй за первого любого загрызёт. Так что лучше подстраховаться, – ответил генерал резче, чем это требовалось.

Подумав, лейтенант вызвал двух парней из караульной роты и, коротко объяснив им задачу, отправил следом за ушедшими. Взяв Роя на поводок, Матвей не спеша брёл по хрусткому снегу, мрачно прикидывая, что будет с ними обоими в очень скором времени. Ведь исходя из того, что у Роя был ускоренный рост и очень быстрое взросление, то и старость для него должна была настать намного раньше, чем это положено природой. Матвей хорошо помнил, что за полтора года пёс превратился во взрослого матёрого кобеля, которому на вид смело можно было дать три года. Произведя нехитрые подсчёты, он невольно вздрогнул и, погладив пса по шее, тихо прошептал:

– Что ж снами будет, Ройка?

Но ответить ему пёс не успел. Из-за ближайшей палатки вывернули приехавшие к генералу янкерсы и, широко улыбнувшись, дружно заступили им дорогу. Насторожившись, Матвей сделал шаг в сторону, словно собираясь обойти их, но сделал он это вопреки всем правилам собаководства. Между идущими и собакой проводника не оказалось.

По всем канонам, ведя собаку слева, проводник должен пропускать всех идущих навстречу справа, чтобы оказаться между собакой и идущими навстречу людьми. Матвей сделал с точностью до наоборот. Между американцами и проводником оказалась собака. Рой, до этого равнодушно шлёпавший по свежевыпавшему снегу, моментально напрягся и, чуть наморщив нос, издал тихое предупреждающее рычание. Испуганно отодвинувшись от блеснувших клыков, оба янкерса заметно побледнели, но улыбаться не перестали.

– Простите, сэр, мы можем с вами поговорить? – собравшись с духом, спросил брюнет.

– А разве вы не услышали ответы на все свои вопросы у генерала? – иронично усмехнулся Матвей.

– Наши вопросы не касаются того, что было у генерала. Они касаются лично вас, – тут же нашёлся русоволосый.

– Я вас слушаю, – устало кивнул Матвей.

– Вы никогда не думали о том, чтобы сменить место жительства? – с ходу спросил брюнет.

– Это в Америку переехать, что ли? – усмехнулся Матвей.

– Да. Можете взять с собой своего пса. Нам нужны такие люди, как вы. Вы с самого начала принимали участие в этой войне. Вы знаете о собаках всё, что только может знать человек, и вы хотите воевать. Мы готовы предоставить вам такую возможность. Вы будете иметь всё, что пожелаете. Поймите, наша страна – это страна огромных возможностей…

В этот момент Матвей, не выдержав, зашёлся хохотом, моментально перешедшим в кашель. Самозабвенно вещавший брюнет замолчал, глядя на проводника, как смотрит монах на проститутку: с желанием и обидой, что эти удовольствия ему недоступны. Кое-как успокоившись, Матвей утёр набежавшие от кашля слёзы и, покачав головой, ответил:

– Вам только в рекламе сниматься. Такая патетика, а уж слог!.. Нет, я серьёзно, вам только на телевидении выступать.

– Я не понимаю, над чем вы смеётесь? – мрачно насупился брюнет.

– Я бы, возможно, и принял ваши слова за правду, случись наш разговор лет пять – десять назад. Но сейчас от вашей страны остались одни развалины. Именно поэтому вы приехали сюда, и именно поэтому мечтаете заполучить хоть одну натасканную собаку. Больше того, я знаю, что лично вы мечтаете попасть в лабораторию и выкрасть хоть какую-то технологию. Не советую. Это может плохо для вас кончиться, – усмехнулся Матвей.

– Я должен расценивать ваш ответ как отказ? – гордо выпрямился брюнет.

– Именно так. Я родился в этой стране. Вырос в ней. И с первых дней войны дерусь за её свободу. Здесь погибли все мои близкие, и я не променяю её ни на какую другую. Поверьте, господа, я не из тех, кто распинается о патриотизме, но я люблю эту страну и останусь здесь, – решительно ответил Матвей, гордо выпрямившись.

В этот момент до русоволосого наконец дошло, что именно сказал им проводник. Покосившись на напарника, он толкнул его локтем и, перейдя на английский, тихо прошипел:

– Этот парень откуда-то знает про нашу затею с технологиями.

– Чёрт! – охнул брюнет, непроизвольно сунув руку под куртку.

Из-за палатки, словно черти из табакерки, выскочили трое бойцов с автоматами в руках и, моментально блокировав приезжих, замерли, держа их на прицеле. Оглянувшись, янкерсы поняли, что основательно влипли и, медленно подняв руки над головами, затихли, ожидая дальнейших событий.

– Похоже, хорошего отношения вы, господа, не понимаете, – послышался голос, и к замершей группе подошёл полковник Савенков.

– Похоже, вы этого ожидали, – мрачно проворчал русоволосый.

– Конечно. Вы слишком шаблонно мыслите, господа. Сразу видно, что чиновники из госдепартамента, а не полевые агенты. Ваш парень из ФБР и то ловчее был.

– Мы арестованы? – скривился брюнет.

– Конечно. Согласитесь, что оставлять вас на свободе было бы глупостью, – усмехнулся полковник, делая знак бойцам.

Обоих негоциантов моментально обыскали и, украсив наручниками, увели куда-то в глубь базы. Устало посмотрев им вслед, Матвей повернулся к полковнику и, вздохнув, спросил:

– А дальше что?

– Придётся возвращаться, – виновато развёл руками Савенков. – Сам понимаешь, нужно шефу всё рассказать.

– Ну, тогда поковыляли, – криво усмехнулся Матвей. – А то, пока мы до штаба дошлёпаем, утро настанет.

– Не спеши. Всё равно Лоскутов там и ночует.

– Догадывался, но не знал. Неужели даже домой не ездит?

– Иногда. В основном там Данка обитает. Он только помыться да переодеться заезжает. С тех пор как жену и сына потерял, ни о чём, кроме работы, не думает. Дочка взрослая, своей жизнью живёт. А после того как вы Костино предательство раскрыли, так он вообще в себя ушёл. Как стеной отгородился. Только с Даной иногда раскрывается.

– Давно ты его знаешь? – задумчиво спросил Матвей.

– Давно. Одно училище заканчивали. Он на два курса старше учился. С тех пор и общаемся.

– А как у вас с Дианой? – неожиданно спросил Матвей, вспомнив про психолога.

– А чёрт его знает, – пожал плечами Савенков. – Вроде как общаемся. А ближе сойтись всё времени не хватает.

– А ты приготовь ужин и пригласи её, – посоветовал Матвей.

– Куда? В доме Мышка. Не хочу её травмировать, – проворчал полковник смущённо.

– Вот проблема. Вернёмся в госпиталь, возьмёшь ключи от моей халупы. Всё равно я тут ещё не меньше двух, а то и трёх недель проваляюсь. Сам видишь, ползаю еле-еле, – грустно усмехнулся Матвей.

– Ну, если так…

– Именно так, – решительно кивнул проводник и снова закашлялся.

– Совсем плохо? – участливо спросил Савенков.

– Бывало и лучше, – выдохнул Матвей.

Добравшись до штабной палатки, они доложили генералу о торговом заходе, который сделали янкерсы, и, выслушав очередную порцию трёхэтажного мата в адрес зарвавшихся хамов, вернулись в госпиталь на генеральской машине.

* * *

Вызов в кабинет директора агентства был для Смита Саллевана полной неожиданностью. Агент Сталк, по его команде отыскавший осмеянного профессора в какой-то богом забытой дыре, успешно проводил изыскания по налаживанию контакта с пленными пришельцами. И этот вызов сильно насторожил Саллевана.

Войдя в приёмную, он с ходу заметил двух гусей из госдепартамента внешних сношений и, внутренне поморщившись, шагнул к секретарю:

– Директор вызывал меня.

– Я знаю, сэр. Одну секунду, – кивнул парень, связываясь с шефом.

Выслушав ответ, он указал Саллевану на дверь и, чуть кивнув, сказал:

– Проходите, сэр, вас ждут.

Сидевшие в приёмной гуси недоумённо переглянулись и, поднявшись, попытались было начать возмущаться, но секретарь, сделав вид, что очень занят, просто проигнорировал их шипение. Войдя в кабинет, Саллеван с улыбкой поздоровался с директором и, указывая пальцем себе за плечо, спросил:

– Похоже, от нас опять требуют чуда?

– А когда было иначе? – усмехнулся в ответ директор.

– Так что у них случилось?

– Эти придурки осмелились отправить в Россию двух своих людей. Решили закупить у них собак.

– Идиоты! Мой парень сразу сказал, что русские своих собак продавать не станут.

– Я им так и сказал, но ты же знаешь этих индюков. Они до сих пор считают, что их крашеная бумага под названием доллар является универсальным ключом для любого замка.

– Так в чём проблема?

– Они пропали.

– Кто?

– Те, кого они отправили в Россию.

– Ну а мы здесь при чём? – окончательно растерялся Саллеван.

– Они требуют найти пропавших, – тяжело вздохнув, ответил директор.

– Это что, шутка такая? – спросил Саллеван, опешив от неожиданности. – Как мы можем отыскать пропавших людей на другом континенте, да ещё во время войны? Кроме того, по нашим данным, русские очень плотно перекрыли все границы, и попасть в страну незамеченным просто невозможно.

– Я всё это знаю, старина. И пытался им всё это объяснить. Но ты же знаешь этих ослов. Они не поверят, что палка – это палка, до тех пор, пока не получат ею по башке.

– Шеф. Я не пошлю своего парня на смерть. Один раз он уже вернулся из ада. Боюсь, мы не сможем им помочь.

– Вот и объясни им это, – быстро ответил директор, нажимая на клавишу селектора.

Гуси из госдепа ввалились в кабинет и с ходу попытались насесть на директора, но тот, небрежным жестом заставив их замолчать, решительно ответил:

– Вы просили свести вас с человеком, который курировал проект разведки. Знакомьтесь, мой заместитель, Смит Саллеван. Это его парень побывал в России и привёз оттуда известные вам материалы. Можете задать все интересующие вас вопросы ему.

– Мистер Саллеван, – тут же развернулись к нему чиновники. – Нам срочно требуется ваша помощь. Вы должны немедленно отправить вашего человека обратно в Россию с приказом: найти двух наших людей. Они пропали, и вы просто обязаны найти их.

– И как вы себе это представляете? – мрачно усмехнулся Саллеван.

– Странный вопрос, – пожал плечами один из чиновников. – Отправьте своего человека в Россию, и пусть он всё выяснит. Мы должны твёрдо знать, что с ними произошло. Это очень важно. Это дело государственной безопасности.

– А разве здесь бывали другие? – иронично пожал плечами директор.

– Я ни секунды не сомневаюсь, что дело важное, но это невозможно.

– Мистер Саллеван, что значит невозможно?! – возмутился чиновник. – Вы понимаете, что вы говорите?

– Понимаю, и именно поэтому сказал то, что сказал, – пожал плечами Саллеван.

– Но у вас же есть человек, который уже побывал там. Так почему бы ему снова не съездить туда? – развёл руками второй гусь.

Возведя очи гору, Саллеван издал тяжёлый вздох и тоном, которым принято говорить со слабоумными и маленькими детьми, принялся объяснять:

– Вы хоть представляете, что такое попасть в Россию? В прошлый раз, для того чтобы добраться до места, ему потребовался почти год. Идёт война, господа, если вы забыли. И не просто война, а война на уничтожение. Людей хватают или убивают при любой попытке сопротивления. В подобной ситуации я просто не могу приказать своему человеку отправиться в дорогу. Это значит отправить его на верную смерть.

– Вашему человеку платят за подобный риск. Кроме того, он принимал присягу и просто обязан выполнить приказ, – снова насел на Саллевана чиновник.

– Только не вздумайте сказать это при нём, – усмехнулся директор.

– Почему? – не понял чиновник.

– Потому что он швырнёт вам в лицо своё удостоверение и просто уйдёт отсюда. И, признаюсь откровенно, я его пойму. Этот парень и так совершил невозможное. Посылать его снова на верную смерть я не стану, – решительно ответил Саллеван.

– Вы не посмеете отказаться. Вы обязаны сделать всё, чтобы установить, что случилось с нашими людьми, – возмущённо затопал ногами чиновник.

– Да пошёл ты, – презрительно фыркнул Саллеван. – Ты хоть понимаешь, кретин безмозглый, что парень может всю жизнь бродить по русским лесам и ничего не узнать. Их могли убить до того, как они вообще добрались до места. Они могли попасть в лапы ксеносам и оказаться в одном из их лагерей. И как вы представляете себе поиск в этом случае? Поймите, наконец, это просто невозможно, – добавил он, успокаиваясь.

– Не зная, что с ними случилось, мы не сможем остановить запланированный подрыв ядерных зарядов. Вы представляете, что это будет? Всё население страны будет просто обречено на многолетнее проживание под землёй. Мы не сможем даже попытаться восстановить индустрию. Страна просто перестанет существовать, – устало проговорил чиновник, опускаясь на стул.

– Знаю. Но выхода нет. Русские здорово укрепили границы, и использовать маршрут, которым прошёл мой парень, мы больше просто не можем. Его пристрелят ещё до того, как он высадится на берег. Кроме того, ваши люди действительно могли пропасть до того, как добрались до России. Или на обратном пути. Так что в любом случае вам придётся выкручиваться самим, – вздохнул в ответ Саллеван.

– Выходит, ядерного удара не избежать? – спросил чиновник у напарника.

В ответ тот только мрачно кивнул. В кабинете повисло тягостное молчание.

– С ума сойти можно. Что же теперь будет? – вздохнул чиновник.

– Что-нибудь да будет, – вздохнул в ответ Саллеван.

– Страна перестанет существовать, – продолжал причитать чиновник.

– А разве сейчас она существует? – неожиданно спросил директор.

– Как вас понять, директор? – с испугом в голосе спросил чиновник.

– Вся беда в том, что мы и сейчас только и делаем, что пытаемся выжить. Власти утратили контроль над страной. На нашей территории пришельцы совершенно спокойно устраивают концентрационные лагеря, куда сгоняют всех пойманных людей. Что там с ними делают и куда отправляют после, никто не знает, и ничего изменить мы не можем. Так где же страна?

– Что вы хотите этим сказать? – насторожился чиновник.

– То, что если для изгнания пришельцев есть только один шанс, то мы должны его использовать. Даже если потом нам придётся следующую сотню лет просидеть под землёй.

– Возможно, вы и правы, – задумчиво протянул чиновник и, поднявшись, медленно побрёл к дверям.

Проводив чиновников мрачными взглядами, старые сослуживцы переглянулись и, дружно вздохнув, пожали плечами. После минутного молчания директор ещё раз вздохнул и, достав из ящика стола бутылку виски, молча передал Саллевану стакан.

– Значит, всё уже решено? – тихо спросил Саллеван.

– Военные уже разослали группы минёров. Бомбы будут заложены во всех развалинах. Взрыв будет произведён одновременно во всех точках. Так что нам осталось только ждать и молиться, чтобы всё получилось.

* * *

Глядя на голографический экран, первый командующий удовлетворённо покачивал зрительными рецепторами. Сдвоенный континент был под полным контролем леобов. Колонизация шла полным ходом, и на континенте уже были организованы фильтрационные лагеря.

Теперь, используя этот континент как основную базу, его войска могли начать массированную и безостановочную атаку на самый большой континент. Первый командующий приказал начать переправку на базовый континент необходимого для добычи руды оборудования и уже представлял, как Верховные Управляющие будут награждать его в большом зале Чести, когда голографический экран показал что-то невообразимое. Сначала на карте, где были обозначены остатки поселений аборигенов, вспыхнули яркие непонятные сигналы. Потом множественные отметки чипов слежения боеособей и инженеров начали стремительно пропадать, и напоследок с поверхности планеты пришёл сигнал о резко повысившемся уровне радиации. Первый командующий не мог поверить собственным зрительным рецепторам. Но это случилось. Аборигены, сообразив, что окончательно проиграли войну, осмелились использовать ядерное оружие. Для леобов это было кощунством, но аборигены это сделали: варвары, мерзкие животные, они осмелились использовать ядерное оружие против высших существ, несущих им просвещение и порядок.

Но не это было страшно. Самым страшным было то, что теперь этот континент, да и всю планету, они не могли больше использовать. Радиационный фон на поверхности планеты и так находился практически на критической точке, после которой леобы не могли здесь существовать, а теперь, одним нажатием кнопки, аборигены практически уничтожили леобов.

Растерянно замерев перед голоэкраном, первый командующий вздрагивал всем своим амёбообразным телом. Вся его поза выражала крайнюю степень недоумения и гнева. Панические сообщения поступали с поверхности практически каждую аннию[1], но он не обращал на них внимания. Из ступора его вывел осторожный зов капитана флагмана. Развернув к нему зрительные рецепторы, первый командующий заставил себя сосредоточиться и, раскрывшись, спросил:

– В чём дело, капитан?

– С поверхности поступают сигналы с просьбами о помощи. Весь транспорт находится в космосе. Даже десантные боты. Уровень радиации поднялся настолько, что наши особи гибнут сотнями. Что прикажете предпринять?

– Передайте на корабли всей эскадры: «Выйти на дистанцию поражающего удара и открыть огонь», – ответил первый командующий.

– Но там наши особи, – растерялся капитан.

– Они уже погибли. Радиация уничтожит их раньше, чем транспорт успеет добраться до поверхности. Но мы можем отомстить за них. Приказываю выжечь планету. Всю.

– Но, при выходе на дистанцию удара мы рискуем снова быть атакованными аборигенами.

– Выполняйте, капитан. Планета должна быть уничтожена, – ответил первый командующий, и его приказ прозвучал резче, чем это было необходимо.

Услышав в его словах нотки истеричности, капитан развернулся, и вскоре первый командующий услышал, как на корабли эскадры начали передавать приказ. Медленно вернувшись на своё место, первый командующий настроился на свой личный коммуникатор и, записав послание для Высших Управляющих, покинул рубку. Все находившиеся на флагмане вскоре почувствовали дрожь запущенных двигателей, и огромный флагман, медленно преодолевая инерцию покоя, двинулся к планете. Особи-стрелки склонили зрительные рецепторы к консолям управления огнём и дружно замерли, ожидая приказа.

Капитан флагмана давно уже заметил, что первый командующий покинул рубку управления, и сообразив, что теперь вся ответственность за выполнение приказа ложится на него, затребовал данные о положении остальных кораблей. Убедившись, что вся эскадра вышла на дистанцию прямого выстрела, капитан сосредоточился и отдал команду. Стрелки дружно направили мысль-приказ на консоли управления огнём, и на планету обрушился огненный смерч. Но уже после второго залпа от поверхности отделились десятки длинных тел и, выплюнув струи огня, понеслись в сторону эскадры. Обеспокоенный капитан приказал перенести огонь на стремительно приближающиеся снаряды, но было поздно.

Быстро перенастроить управление огнём на эти аппараты стрелки просто не могли. Скорость передвижения этих снарядов была непостоянна. Разогнавшись в атмосфере планеты, они вырвались в безвоздушное пространство и, сменив траекторию, понеслись прямо в корабли эскадры. Узнав это ужасное оружие аборигенов, капитан флагмана издал ментальный вопль, от которого содрогнулись все находившиеся в рубке. В следующий миг снаряд достиг флагмана, и огромный корабль содрогнулся от взрыва. Сидевший у консоли навигатора леоб вывел на экран список повреждений и издал вопль ужаса.

Это был не просто снаряд, наносящий разрушения при помощи примитивного взрывчатого вещества. Это был ядерный заряд. Ядерная вспышка прожгла внешнюю обшивку флагмана, и секция жизнеобеспечения прекратила своё существование. Это был конец.

Но первый командующий не знал всего этого. Оставив короткий доклад для Верховных Управляющих, он спустился в зал Чести и, открыв вентиль, принял позу покорности судьбе. Звонкое шипение выпущенного метана заполнило помещение. Бесстрастные камеры фиксировали каждый жест первого командующего до тех пор, пока флагман не потрясло взрывом.

Изолирующая обшивка зала дала трещину. Взрыв в секции жизнеобеспечения вызвал замыкание всех энергетических цепей, и оборванный кабель упал на ребристый металл пола. Промелькнула огромная голубоватая искра, и зал Чести вспух огромным огненным шаром.

* * *

Тот день Матвей запомнил на всю оставшуюся жизнь. С самого утра им обоим, и проводнику, и собаке, было не по себе. Слоняясь по базе, они то и дело натыкались на деловито бегущих куда-то посыльных. Но на все вопросы Матвея парни, отлично его знавшие, только разводили руками и делали вид, что сами ничего не понимают.

Отлично зная, что в такой суматохе он может оказаться посланным генералом очень далеко, Матвей в сопровождении Роя молчаливой тенью бродил вокруг штабной палатки, пытаясь хоть что-то уловить из обрывков разговоров. Но единственное, что он сумел понять, – это что готовится связь с пусковыми шахтами по всему региону. Мрачно покосившись в серое весеннее небо, проводник издал очередной скучающий вздох и, машинально погладив собаку, тихо проворчал:

«Похоже, нам с тобой лучше убраться отсюда подальше».

«Нет, – решительно возразил пёс. – Мы должны ждать».

«Чего?» – опешил от неожиданности Матвей.

«Генерал говорит, что ждет, когда начнут янкерсы», – ответил пёс, старательно выговорив незнакомое слово.

«Чего начнут?» – снова не понял Матвей.

«Не знаю. Он ругается», – ответил Рой, и в его мыслях Матвей ясно расслышал ироничные нотки.

«Ритор лопоухий», – усмехнулся Матвей, похлопав пса по жилистой шее.

То, что пёс умудрился расслышать мысли генерала на расстоянии около сорока метров, его уже не удивляло. Возможности пса продолжали усиливаться. Иногда это даже пугало Матвея. Задавшись целью выяснить, как идут дела у остальных пар, проводник был неприятно поражён известием, что из пяти щенков в живых осталось только двое: Рой и его сестрёнка, которую с огромным трудом выходили в ветеринарной клинике. Медсестра Настя забрала её себе, и теперь искалеченная сука терпеливо дожидалась прихода девушки дома, в деревне. Даже несмотря на ощутимую нехватку в собаках, Лоскутов не решился отправить собаку на службу, позволив девушке завладеть ею безраздельно.

Трое братьев Роя погибли в разное время, участвуя в боевых выходах. Услышав эти известия, Матвей только горестно покачал головой и неделю не отпускал от себя Роя дальше чем на пять шагов. Заметив это, полковник Савенков принёс к нему в палату бутылку водки, которую они и раскатали, взяв третьим дежурного врача.

Матвея так и не выписали из госпиталя. Генерал потребовал от врачей сделать всё, чтобы проводник смог вернуться в строй. Поэтому вырваться из госпиталя у него никак не получалось. Но проживание в госпитале не мешало Матвею регулярно тренировать пса. Много раз медперсонал наблюдал странную картину. Пёс и его проводник, сидя друг напротив друга, молча смотрели друг другу в глаза. Это длилось часами. Однажды, не выдержав, дежурный врач попытался влезть в их молчаливый диалог, за что был немедленно выброшен из палаты рассвирепевшим Роем. Точнее, из палаты выскочил он сам, спасая штаны от огромных лязгающих клыков пса. Именно так Матвей и установил расстояние, на котором Рой слышал мысли человека, не особо напрягаясь. У самого Матвея результаты в подобном общении были значительно скромнее. С Роем они могли услышать друг дружку за пару сотен метров, но в одиночку ему никак не удавалось услышать ещё кого-то. Даже суку, жившую у Насти, он слышал только с пяти метров.

Убедившись, что выше головы не прыгнешь, Матвей решил положиться в искусстве ментального общения на своего пса, чтобы не наживать себе головной боли. И вот теперь, сидя в полусотне метров от штабной палатки, он пытался понять, что там происходит. Неожиданно на пороге палатке появился сам генерал.

Заметив сидящего в сторонке проводника, он жестом подозвал его к себе и, устало улыбнувшись, спросил:

– Вы чего там сирот на вокзале изображаете?

– Увидели, что у вас там запарка, и решили не лезть под горячую руку, – пожал плечами Матвей.

– Сейчас перекурим – и пойдёте со мной, – кивнул генерал.

– Куда? – не понял проводник.

– Ждать. Ждать сигнала, дружище, – усмехнулся Лоскутов.

– Сигнала к чему? – продолжал допытываться Матвей.

– Ближайшие дни, а вполне возможно, что и часы, станут историческими, – загадочно усмехнулся генерал.

– Может, объясните, что к чему? А то растравили душу загадками, и молчок.

– Ладно, старина. Тебе – скажу. Тем более что ты к этому делу имеешь непосредственное отношение, – рассмеялся генерал. – Помнишь янкерсов, которые пытались тебя купить?

– Конечно.

– Они заявили, что американское правительство приняло решение нанести по ксеносам ядерный удар. Они тогда проболтались, что твари не переносят радиации. Дела у них всё хуже и хуже, и мы решили им немножко помочь. Подтолкнуть, так сказать, в нужном направлении. Сейчас у берегов Северной Америки постоянно дежурят наши подводные лодки. Пришлось пустить в ход все запасы НЗ, но оно того стоит. Как только американцы рванут свои заряды, с лодок будет передан пакетный сигнал и мы нанесём удар по тварям в космосе. Всё-таки недаром наши головастики свой хлеб едят. Сумели придумать нужную систему наведения для наших баллистических ракет.

– Хотите сказать, что мы готовы уничтожить их космические корабли? – предположил Матвей.

– Да.

– Тогда зачем ждать? Не проще шарахнуть по ним сразу? Чтобы раз и навсегда.

– Нет. Сейчас они слишком далеко. А когда янкерсы рванут свои заряды, то им придётся подойти ближе. Чтобы забрать своих тварей или отомстить. В любом случае сейчас за ними наблюдают во все возможные телескопы, и как только твари зашевелятся, будет объявлена готовность к запуску.

– А если не зашевелятся? – не унимался Матвей.

– Вот тогда и будем думать, как их там достать. Но зашевелиться они просто обязаны.

– Почему вы так решили?

– Это не я решил. Это наши математики-аналитики так сказали. Слишком мало у них железа, чтобы его так запросто бросить. Весь фокус в том, что они к янкерсам кучу своего оборудования закинули. Не должны они его бросить. Даже из-за угрозы заражения.

– Ну дай-то бог, – вздохнул Матвей.

– Это точно, – со вздохом поддержал его генерал. – Ну что, посидишь со мной, пока сигнала ждём? А то я уже извёлся один.

– Конечно, – улыбнулся Матвей, решительно заходя в палатку.

– Устраивайтесь, – предложил генерал, входя следом за ними.

Попросив адъютанта сварить кофе, он тяжело опустился в своё знаменитое кресло и, помолчав, тихо спросил:

– Скажи, Матвей, ты как к Данке относишься?

– Нормально отношусь. Как ещё к дочери начальства относиться можно? – попытался Матвей за шуткой спрятать свою неловкость от его вопроса.

– Вот именно из-за этого, она и не хочет со мной рядом находиться, – поморщился Лоскутов. – Ты это… В общем, если хочешь… Короче, если она тебе нравится… – Окончательно запутавшись, генерал махнул рукой и, разозлившись, с солдатской прямотой рубанул: – Значит, так: сойдётесь – хорошо… нет – сами разбирайтесь, я вмешиваться не стану.

– Александр Юрьевич, а не боитесь, что я через неё себе всякие блага требовать начну. По базе и так слухи ходят, что вы мне – непонятно с чего – всяческую протекцию оказываете, – мрачно спросил Матвей.

– Не боюсь, – иронично усмехнулся генерал. – Не тот ты человек, чтобы у кого-то чего-то выпрашивать. А по поводу слухов я тебе так скажу: вот пусть тот, кто их распускает, сначала хотя бы половину твоих дел сделает, а потом и поговорим. А если честно, то единственное, чего я боюсь, так это одного: как бы твой крокодил на Данку из ревности не бросился. Сам говорил, есть у них такое.

– Ну, с этим мы как-нибудь разберёмся, с заметным облегчением усмехнулся Матвей.

Адъютант принёс свежезаваренный кофе, и проводник с наслаждением принюхался к аромату давно забытого напитка. Даже Рой соизволил проявить любопытство и, решительно подойдя к столу, настороженно заводил чуткими ноздрями. С улыбкой понаблюдав за ними, генерал качнул головой и, не удержавшись, проворчал:

– Вот уж точно говорят: собаки очень похожи на своих проводников. Вы с ним даже носами одинаково крутите.

– Хорошо, что не сказали, будто я такой же лопоухий, – рассмеялся в ответ Матвей.

Он успел отметить про себя, что генерал заменил в поговорке слово хозяин – на проводник. Взяв со стола предложенную чашку кофе, он с удовольствием принюхался и, сделав крошечный глоток, тихо застонал от наслаждения.

– Из личных довоенных запасов, – улыбнулся генерал. – Настоящий, бразильский.

– Эх, сейчас бы рюмочку коньяку и кубинскую сигару. «Гавана клуб». Помните такие? – мечтательно вздохнул Матвей.

– Аристократ, ядрена вошь, – рассмеялся Лоскутов.

– Не аристократ, а человек с хорошим вкусом, – менторским тоном ответил Матвей, наставительно выставив указательный палец. Но, не выдержав, тут же расхохотался.

Отставив чашку, генерал заговорщицки подмигнул ему и, открыв сейф, достал из него початую бутылку. Выдернув пробку, он ловко плеснул по нескольку капель в каждую чашку и, убрав бутылку, вздохнул:

– Сигар нет. Так что придётся махоркой перебиться. Да тебе всё равно курить запретили. Так что не напрягайся.

– Да ну их к чёрту, этих коновалов, – в сердцах отмахнулся Матвей. – То нельзя, это нельзя. Ну скажите, какая связь между пробитым лёгким и перловым супом? «У вас диета», – передразнил он кого-то.

– Ты три недели без сознания валялся, – попытался осадить его Лоскутов.

– Так я про сейчас говорю. Я уже месяц как по базе на своих двоих ползаю, а они кормят хрен знает чем. Ну откуда силы возьмутся, если человека одним отваром из крупы кормить? Как будто у них мяса нет.

– Должно быть, – кивнул генерал.

– Вот и я о том же. Я – хищник. И без мяса я голодный хожу.

Рой, которому проблемы Матвея с питанием явно были по барабану, медленно обошёл стол и, сунув нос в его чашку, спросил:

«Что это?»

«Кофе, – мысленно пояснил Матвей, внимательно наблюдая за псом. – Это напиток людей. Его вкус тебе не очень понравится».

«Дай», – решительно потребовал пёс.

Удивлённо покачав головой, Матвей осторожно плеснул немного кофе в блюдце и, остудив, протянул Рою. Настороженно принюхавшись, пёс решительно лизнул посудину, одним движением языка уничтожив угощение. Внимательно наблюдая за этим камланием, генерал покачал головой и, не удержавшись, спросил:

– Ты с ним водкой тоже делишься?

– Его кофе заинтересовал. Вот он и попросил попробовать, – быстро ответил Матвей, стараясь не потерять связь с Роем.

«Вкусно», – сказал Рой, облизнувшись и причмокивая.

– Ему понравилось, – удивлённо сообщил Матвей полковнику.

– В первый раз вижу, чтобы собака кофе пила, – покачал головой Лоскутов.

– Ну, может, это потому, что никто не предлагал собаке такой напиток? – рассмеялся Матвей. – А вообще, у них вкусы иногда очень схожи с человеческими. Расскажу вам такую историю. Я ещё мальчишкой был. В соседнем доме мужик жил. Выпивоха тот ещё! Но собачник заядлый. Был у того мужичонки дог. Огромный, чёрный, с белой манишкой и чулочками на передних лапах. Я их часто на улице встречал и всегда удивлялся. Пёс аж лоснится. Сытый, ухоженный. А хозяин – чучело чучелом. Вечно небритый, грязный, зачуханный. Но вся фишка в том, что эту парочку все окрестные отделы милиции знали. Как мужик в пивную пошёл, так обязательно с собакой. И самое интересное, если он догу пива налил, то, как бы ни нажрался, пёс от него ни на шаг не отойдёт. А вот если пожадничал или забыл, обязательно в вытрезвителе окажется. Пёс его пьяного бросает и домой уходит. А если налил, так сидит рядом и никого близко не подпускает. Все соседи знали: если дог один по улице шлёпает, значит, хозяин где-то в кустах спит.

Посмеявшись над приключениями собутыльников, генерал бросил быстрый взгляд на часы и, вздохнув, покачал головой:

– Уж на что меня жизнь к ожиданию приучила, а всё равно терпения не хватает.

– А вы уверены, что они это сделают? – задумчиво спросил Матвей, допивая кофе.

– Должны. Иначе от них только воспоминания останутся. Эти твари никого не щадят.

– У вас есть какие-то данные? – насторожился Матвей.

– Мы всё-таки разведка, Матвей Иванович, – оскорбился генерал. – Они устраивают какие-то концлагеря, куда сгоняют всех пойманных. Потом начинается сортировка. Всех старше пятидесяти лет увозят, и больше их никто уже не встречал. Мужчин и женщин от двадцати пяти до тридцати, здоровых, без внешних уродств и каких-либо психических отклонений отправляют в другие лагеря. Там с ними проводят какие-то действия, сути которых мы понять не успели. Отбор производится по принципу: на одного мужчину – три женщины. Не знаю что, почему и зачем, но аналитики говорят, что их собираются использовать для размножения. Все остальные будут направлены для подготовки и дальнейшей работы. Что за работа, нам также не удалось установить. Судя по оборудованию, горнодобывающая и перерабатывающая промышленность. Сам понимаешь, при таком раскладе, жёсткий контроль над рождаемостью населения очень скоро приведёт к вымиранию. И, как утверждают наши гадатели на кофейной гуще, такая участь уготовлена всему населению планеты. Так что выхода у них нет. Либо правительство Штатов идёт на крайние меры, либо оказывается на грани вымирания. – Генерал едва успел договорить, когда из соседнего отсека палатки выскочил офицер-связист и с горящими от возбуждения глазами гаркнул:

– Господин генерал, есть сигнал!

– Дождались! – радостно выдохнул Лоскутов, мгновенно взмывая с кресла и бегом устремляясь в отсек связи.

Понимая, что делать ему там нечего, Матвей остался на месте, с интересом прислушиваясь к раздающимся командам.

– Что у наблюдателей?

– Пока тихо.

– Корабли видят?

– Отвечают, что да.

– Видят или нет?

– Так точно!

– Не ори, я не глухой, – слышалось из отсека связи.

Чуть улыбнувшись столь эмоциональному диалогу, Матвей медленно поднялся и, выйдя из палатки, задрал голову, сам не зная, что хочет рассмотреть в этой бездонной темноте. Вставший рядом с ним Рой, настороженно принюхался и, помолчав, спросил:

«Мы будем воевать?»

«Сегодня будут воевать другие», – вздохнул Матвей.

«Кто – другие?» – не унимался Рой.

«Другие солдаты. Враги спрятались в своих летающих домах, и мы не можем добраться до них. У наших солдат есть оружие, которое может долететь туда и уничтожить сразу много врагов», – старательно пояснил Матвей.

«Какое оружие?» – снова спросил Рой, но ответить Матвей не успел.

Где-то в стороне послышался могучий рёв, и в небо взмыло яркое пятно света. Одна за другой в ночное небо поднимались ракеты, запущенные из подземных шахт. Небо расцветилось сотнями взлетающих огней, и Матвей, тяжело вздохнув, тихо прошептал:

– Господи, если ты есть, помоги нам.

За спиной проводника послышались быстрые шаги, и генерал, выйдя из палатки, напряжённо замер, всматриваясь в небо.

– Только бы получилось, – прошептал он, стискивая кулаки.

Время шло. Минуты сменяли одна другую, но ничего не происходило. Вдруг среди едва заметных звёзд начали один за другим вспыхивать яркие огненные шары. Ракеты достигли своей цели.

– Есть! Есть! Получилось! – дружно завопили стоявшие у штабной палатки бойцы.

Упав на колени, Матвей прижался лбом к голове пса и, раскачиваясь с ним из стороны в сторону, прошептал:

– Получилось, Рой. Всё получилось.

У них действительно получилось. Несмотря на разруху, кучу проблем и неизвестность, они сумели сделать главное. Отстоять свою планету. И пусть впереди был непочатый край работы, сложности и нехватка элементарных вещей, это было неважно. Главное они всё-таки сделали.

Созвездие злобных псов

* * *

Молодой, ещё неуклюжий щенок, разогнавшись, легко перемахнул упавшее дерево и, с ходу изменив направление бега, исчез в густых весенних кустах. Выбежавшая следом за ним девушка замерла перед неожиданным препятствием, пытаясь по следам понять, куда делся её подопечный. Сообразив, что разыгравшийся барбос решил во что бы то ни стало обмануть её, девушка аккуратно перебралась через ствол и, осмотрев мягкую землю, весело усмехнулась.

Читать следы её учили многие. В том числе и бойцы роты спецназа ГРУ. Так что удрать от преследовательницы у щенка не было никаких шансов. Впрочем, длинные лапы, дурная энергия и азарт могли унести его далеко от посёлка. И именно этого Маше очень не хотелось. Уходить в лес одной ей запрещалось, да и самой не хотелось. Ещё свежо было в памяти нападение на посёлок банды беглых преступников, после которого её буквально за шиворот вытащили с того света.

И вот теперь, оказавшись перед дилеммой, Маша задумалась. Как ни крути, а маленький паршивец явно рванул туда, куда она идти в одиночку просто боялась. Значит, ей предстояло или нарушить запреты, что было очень плохо, пересилить свои страхи, что было неплохо, и пойти за ним, либо вернуться в посёлок и в очередной раз с обиженным видом оправдываться перед дядей Матвеем. Естественно, он не станет ругаться или ещё как-то высказывать ей своё неудовольствие, но вот его Рой…

Насмешливо фыркнув, огромный ротвейлер просто отойдёт от дома на край деревни, и маленький беглец с виноватым видом тут же прибежит обратно. Как он это делает, Маша так и не поняла. Знала только, что у проводника Матвея Беркутова и его собаки, ротвейлера по кличке Рой, особая, можно сказать, мистическая связь. Но от нарушения запрета девочку спасло неожиданное появление самого беглеца.

Вылетев из кустов, щенок сломя голову пронёсся мимо девочки и, только перепрыгнув через поваленный ствол, остановился, уперевшись в землю всеми четырьмя лапами. Вид у него в этот момент был испуганный и какой-то растерянный. Таким своего питомца Маша ещё не видела. Не понимая, что происходит, девочка растерянно оглянулась на чуть шевелящуюся под лёгким ветерком молодую листву и, повернувшись к щенку, скомандовала:

– Бак, ко мне!

Но вместо того чтобы привычно подбежать к хозяйке, одновременно зовя её поиграть, щенок боксёра стремительно перепрыгнул дерево и, ухватив Машу зубами за штанину, принялся тащить её в сторону деревни. Не понимая, что происходит, Маша попыталась успокоить его, но щенок продолжал старательно уводить её из леса. Услышав за спиной еле слышный шорох, девочка оглянулась и только теперь поняла причину такого поведения щенка.

На крошечной поляне во всей красе стоял огромный, матёрый волк, угрюмо рассматривая девушку и щенка. Словно понимая, что бежать уже поздно, молоденький боксёр отпустил штанину девушки и, в два шага оказавшись между ней и зверем, грозно зарычал, обнажая уже заметно отросшие клычки. В ответ волк чуть шевельнул пушистым хвостом и, фыркнув, медленно шагнул вперёд. В ответ щенок зашёлся звонким, ещё чуть визгливым щенячьим лаем.

Волк сделал ещё один шаг. Маша, отлично понимая, что ни она, ни Бак этому зверю не соперники, медленно нагнулась и, ухватив питомца за ошейник, так же медленно отступила на шаг назад. В ответ противник чуть оскалился и, глухо рыкнув, напружинил задние лапы. Отлично понимая, что он вот-вот бросится, Маша сунула правую руку за пояс, пытаясь обмануть зверя и делая вид, что ищет оружие. Но судя по всему, этот волк отлично знал, что такое огнестрел.

Словно издеваясь, он внимательно посмотрел на руку девочки и, в очередной раз презрительно фыркнув, снова шагнул вперёд. В этот момент кусты за спиной девочки затрещали, и через упавшее дерево перелетел не кто иной, как сам Рой. Не ожидавший увидеть такого противника, волк медленно отступил на два шага, удерживая дистанцию и развернувшись к новому противнику всем телом, оскалил клыки.

Выпрямившись в струнку и вскинув тяжёлую голову, Рой медленно, словно демонстративно, обошёл девочку и щенка и, встав перед волком, чуть слышно рыкнул. Матёрый кобель ничем не уступал противнику. Такой же мощный, тяжёлый – и готовый к драке. Рыкнув в ответ, волк сделал шаг в сторону. Глухо зарычав, ротвейлер сдвинулся за ним, при этом удерживая обозначенную дистанцию.

Напряжение на поляне сгустилось до грозового. Оба зверя, глухо урча и скаля клыки, косились друг на друга горящими красным блеском глазами. Понимая, что без драки не обойдётся, Маша покрепче ухватила Бака за ошейник и принялась медленно отступать в сторону деревни. Это стало сигналом начала драки. Заметив её манёвр, волк попытался шагнуть в её сторону, и в ту же секунду Рой атаковал. Стремительный рывок вперёд, сильный удар грудью, отбросивший противника на пару шагов, и огромные клыки ротвейлера вонзились в шею противника, сминая левое ухо и складки шкуры.

Не ожидавшая этого Маша испуганно ойкнула, и Бак, воспользовавшись её растерянностью, ринулся в бой. Драться по-настоящему щенок ещё не умел, но характер бойца не позволял ему оставаться в стороне. С разбегу влетев в самую середину драки, щенок с ходу был погребён под двумя стремительно движущимися противниками. Сквозь рычание и лязг клыков Маша ясно расслышала болезненный взвизг щенка, но влезать в свару не решилась.

На этот раз бой шёл не ради обладания течной сукой, а ради победы, и противники не собирались отступать. Неожиданно клубок распался, и девочка смогла рассмотреть, что происходит. Рой, сжимая клыками горло противника, глухо рычал, прижимая его к земле. Бак, вцепившись мёртвой хваткой в заднюю лапу волка, просто висел на нём, мешая двигаться. Жёлтые глаза хищника в последний раз яростно сверкнули, и огромный зверь, вздрогнув, замер.

Медленно, словно нехотя, Рой разжал челюсти и, отступив в сторону, лёг на землю, тяжело дыша и то и дело облизываясь. Бак, отцепившись от противника, хромая подошёл к Рою и, тихо поскуливая, лизнул его в щёку. Тихо рыкнув в ответ, кобель настороженно обнюхал щенячье плечо и, повернувшись к девочке, выразительно взглянул на неё.

Понимая, что он пытается ей что-то сказать, Маша быстро подошла к щенку и, увидев кровь на короткой шёрстке, испуганно ахнула. Подхватив Бака на руки, девочка кинулась в деревню бегом, тихо молясь о том, чтобы Бак остался в живых. Во время нападения на деревню её первый пёс погиб, защищая хозяйку от двуногих зверей. Потерять вторую собаку почти при таких же обстоятельствах было выше её сил.

Отдышавшись, Рой поднялся на лапы и, подойдя к туше волка, настороженно обнюхал его. Потом, развернувшись, неторопливой рысью потрусил следом за девочкой. В деревню они вбежали вместе. Не останавливаясь, Маша вихрем ворвалась в будку дежурного по посёлку и не терпящим возражения тоном потребовала дать ей машину. Увидев на руках у девочки окровавленного щенка, дежурный, седой старшина из ополченцев, тут же вызвал водителя, и вскоре видавший виды «уазик», надрывно завывая двигателем, покатил в сторону базы.

Оставшийся у будки дежурного Рой, проводив взглядом машину, задумчиво посмотрел на ветерана и, развернувшись, направился в сторону своего дома. Отлично зная, что это за собака и куда она направляется, старшина только мелко перекрестился, обрадовавшись, что огромный кобель направился по своим делам. Вообще такое бывало очень редко. Но уж если псу и его проводнику выпадали свободные часы, то они старались проводить их отдельно друг от друга.

При этом сам проводник старался оставаться дома, рядом со своей подругой, а пёс, предоставленный самому себе, отправлялся гулять по всей деревне или бессовестно дрых в тени, вольготно развалившись и басовито похрапывая. Эту манеру знаменитой парочки знали все обитатели деревни и старались обходить стороной отдыхающего кобеля. Недаром они были живой легендой всей базы. Но в этот раз Рой решил нарушить традицию.

Толкнув носом калитку, он вошёл во двор и, подойдя к закрытой двери дома, сел. Настороженно глядя на деревянное полотно, кобель шумно вздохнул. Дверь распахнулась, и на пороге появился мужчина. Среднего роста, жилистый, седой, он быстро вышел на крыльцо и, присев перед собакой на корточки, тихо спросил, глядя псу в глаза:

– Что случилось, приятель? Сильно порвал? Понятно. Придётся генералу докладывать. Есть хочешь? Ты чего? Решил на диету сесть?

Этот монолог со стороны казался странным, но между огромным кобелём и его проводником существовала странная связь. Рой был единственным действующим генно-модифицированным псом, выведенным специально для борьбы с нашествием леобов. Изменения, внесённые в его организм на генном уровне, сказались не только на быстроте его роста и габаритах, но и на умственных способностях. Рой был собакой-телепатом.

Для непосвящённых это звучало дико, но это было правдой. Из пяти щенков его помёта в живых остались только двое. Рой и его сестра. Молодая сука оказалась искалеченной во время столкновения с отрядом пришельцев, и генерал-майор Лоскутов, в чьём ведении и с чьего волевого решения было принято решение о запуске этого проекта, приказал отдать её молодой медсестре из ветеринарного госпиталя. Настя долго выхаживала её, но Рагда выжила. Все остальные братья пса погибли в разное время в боях. Из-за ментальной глухоты их проводников.

Слишком странным и неожиданным оказался результат этого эксперимента. А когда люди смогли понять, что именно создали, было уже поздно. Так Рой оказался единственным на всём свете псом, способным общаться со своим проводником на уровне мыслей. Оба они и страдали, и радовались этому факту. Но всё чаще Матвея Беркутова посещала мысль о том, что с ними будет дальше. Опытный кинолог отлично знал, что срок жизни его собаки стремительно катится к концу, и не знал, что с этим делать.

Сам Рой, не умея оперировать абстрактными понятиями, не задавался подобными вопросами, с удовольствием проживая каждый свой день и невольно заражая Матвея своей жизнерадостностью. Матвей и сам замечал, что его настроение очень часто совпадает с настроением пса. А их знаменитая в узких кругах совместная ярость не раз спасала им обоим жизни. Налив в чисто вымытую миску свежей воды, Матвей поставил её перед Роем и, закурив, присел на ступеньки крыльца.

Стоял погожий денёк. Весна решительно вступала в свои права, и природа, освободившаяся от давления человеческой цивилизации, стремительно завоёвывала некогда отнятые у неё пространства. После нападения леобов все крупные города превратились в руины, а население планеты сократилось в разы. Поэтому выжившим приходилось начинать всё сначала.

В том числе и бороться с резко расплодившимися хищниками. Сегодняшний случай с нападением волка натолкнул Матвея на мысль, что бойцам базы в очередной раз придётся принять участие в массовой облаве. Сократить популяцию опасных хищников можно было только подобным образом, в противном случае они вполне могли начать сокращать популяцию самих людей.

* * *

Полковник Савенков, вбежав в ветеринарную палатку госпиталя, увидев дочь, с облегчением перевёл дух и, шагнув к девочке, негромко спросил:

– Мышка, что случилось?

– Мы с Баком заигрались и забежали в лес. Не далеко. Буквально пять минут ходьбы шагом. И на нас волк напал.

– Ты стреляла?

– Я пистолет дома оставила, – смущённо опустила глаза девочка. – Нас Рой спас. Он волка задушил. А я, дура косорукая, Бака не удержала. Он в драку влез, и его волк подрал, – закончила она, заливаясь слезами.

– Что доктор сказал? – спросил Савенков, обнимая дочь.

– Что вовремя принесла. Раны глубокие, – прохлюпала девочка, продолжая рыдать.

– Ничего. Значит, выживет, – попытался успокоить её отец. – Мы же всё равно его не бросим и будем любить. Он ведь тебя защищал. Обойдётся, милая. Знаешь, как говорят; заживёт, как на собаке.

– А Рой? Он же там остался, – продолжала рыдать девочка.

– Ну, раз Матвей его ещё не привёз, значит, с ним всё в порядке, – вздохнул отец. – Знаешь, я только сейчас понял, что у нас с тобой судьба такая, всю жизнь им спасибо говорить. Обоим.

– А можно я дядю Матвея с Роем к нам в гости позову? – тут же спросила Маша.

– Нужно. А я попробую в соседнюю деревню съездить, мяса для шашлыка добыть, – решительно одобрил её просьбу Савенков. – Устроим маленький праздник.

Из отделённой брезентовой занавеской операционной вышел пожилой ветеринар и, увидев полковника, устало улыбнулся:

– Всё будет нормально с вашим барбосом. Рана обширная, но не глубокая. Видать, мимоходом клыком полоснули. Так что через пару дней будет бегать как новенький.

– А его обязательно тут оставлять? – быстро спросила Маша, утирая слёзы.

– Ну, если обязуетесь его каждый день ко мне на осмотр привозить, то можете забрать, – подумав, кивнул врач. – И учтите, девушка, привозить его обязательно. Нужно убедиться, что заражения не началось.

– Обязательно привезу. Надо будет, пешком приду, – истово пообещала девочка.

– Тогда забирайте. Но учтите, он сейчас под анестезией. Так что несите аккуратно и не пытайтесь будить. Пусть спит. Чем меньше на первых порах будет двигаться, тем быстрее раны заживут.

– Я поняла, доктор, – кивнула Маша, на цыпочках проскальзывая в операционную.

Выйдя вместе с дочерью на улицу, Савенков помог ей забраться на сиденье и, повернувшись к водителю, сказал:

– Спасибо за помощь, старина. И на обратном пути поаккуратнее. Постарайся не трясти сильно.

– Сделаем, Андрей Сергеевич, – кивнул водитель, отлично знавший, чью дочь вёз в госпиталь.

Захлопнув дверцу, полковник отступил в сторону, и водитель, запустив двигатель, не спеша повёл машину в сторону деревни. Проводив машину взглядом, полковник испустил тяжёлый вздох и, развернувшись, широким шагом направился в сторону штабной палатки. Возникшую проблему нужно было срочно решать. Расплодившиеся волки уже давно начали беспокоить человеческие поселения, уничтожая скот и нападая на движущихся пешком путников.

Генерал Лоскутов, распекавший кого-то по телефону, увидев вошедшего полковника, закончил разговор и, положив трубку, устало спросил:

– Что там было, Андрей?

Оба офицера заканчивали одно училище и общались ещё с курсантских времён, так что, оставаясь с глазу на глаз, могли разговаривать, не оглядываясь на чины и звания.

– Волк. Почти у самой деревни. А моя дурёха ещё и пистолет не взяла, – удручённо вздохнул полковник.

– Цела? – быстро спросил Лоскутов.

– Она-то цела. А вот щенку досталось.

– Погоди, как же они тогда отбились, если у неё ствола с собой не было? – не понял генерал.

– Рой спас. В очередной раз, – развёл руками полковник. – Я Матвею и так по гроб жизни обязан, а теперь ещё и кобелю его. Хоть бросай службу и начинай крупный рогатый скот разводить, чтобы обоих радовать.

– Чем это? – удивился Лоскутов.

– Матвея мясом, Роя костями, – усмехнулся полковник. – Оба хищники.

– Это точно, – рассмеялся в ответ генерал. – Никогда не забуду, как он мне тут на питание в госпитале жаловался. Я, говорит, без мяса голодный хожу. Ладно, что делать-то будем?

– Пора большую облаву объявлять. Поднимать всю базу и начинать охоту, – решительно ответил Савенков. – Заодно народ на зиму шкурами тёплыми обеспечим.

– Так ведь звери сейчас линяют, – напомнил ему генерал.

– И что делать? – не понял полковник.

– Нет, у нас сейчас времени и людей, чтобы большую охоту объявлять, – тяжело вздохнул генерал. – Проблем выше головы. Людей из палаток переселять надо. Госпиталь нормальный ставить, да и нам с тобой тоже пора нормальный штаб иметь. А то сидим в палатках, как туристы недоделанные. Который год уже.

– Значит, звери так и будут на деревню нападать? – угрюмо спросил полковник.

– Не гони волну, Андрей. Разберёмся и со зверями, – вздохнул генерал. – Но не сейчас.

– Что опять не так? – насторожился Савенков, сообразив, что старый приятель чем-то озабочен.

– Из центра указ пришел, предоставить нашу местную знаменитость для дальнейшего развития проекта.

– Чего-о? Это Матвея с Роем, что ли? – растерянно протянул полковник.

– А у нас ещё кто-то есть настолько знаменитый? – иронично усмехнулся Лоскутов.

– И зачем им это?

– Проект признан перспективным. Так что их пару, твоего любимого Остаповича и пару ребят, способных слышать собак, придётся отправить в центр.

– Опять «двухсотых» считать устанем, – вздохнул полковник.

– В каком смысле? – не понял Лоскутов.

– В прямом. Когда вся эта бодяга начиналась, Матвей за щенка человека пристрелил и не вздрогнул. А теперь эта парочка способна весь научный центр в расход пустить. И не завидую я тому, кто попытается их арестовать.

– М-да, тут ты, пожалуй, прав. Этот псих способен спустить курок раньше, чем кто-то из проверяющих мяукнуть успеет, – удручённо покачал головой генерал.

– К тому же он ещё и упереться может, что вообще туда не поедет, – подлил масла в огонь Савенков. – Знаешь ведь, как он ко всяким яйцеголовым относится.

– Ну, такое понятие, как приказ, ещё никто не отменял, – угрюмо буркнул Лоскутов.

– Вот ему это и скажи. А он в ответ вместе со своим кобелём в леса уйдёт. Помнишь, как он тогда, в госпитале, заявил? Пока мы вместе, нам сам чёрт не брат.

– Что предлагаешь? – спросил Лоскутов, с каждым словом мрачнея всё больше.

– Пускай сюда приезжают. Здесь, по крайней мере, он хоть как-то управляем. А там… – полковник выразительно покачал головой.

– Да уж, проблема, – снова вздохнул генерал.

– Потому и говорю, что всех головастиков сюда надо везти.

– Там база мощнее, – поморщился генерал.

– И что? Пусть собирают материал и проваливают вместе с ним хоть к чёртовой бабушке, – огрызнулся Савенков. – А людей нам и самим не хватает. В общем, надо искать толковое обоснование и делать всё, чтобы не объект туда, а головастиков сюда. Заодно и проветрятся.

– И как ты себе это представляешь? – возмутился Лоскутов.

– Просто. Оформляем задним числом кинологическую службу по подготовке собак для охраны границ и отлова выживших инопланетян. А Матвея начальником этой службы. Щенки есть, проводники есть, вот пусть и делится опытом. А то от СКС давно уже одно воспоминание осталось.

Специальная кинологическая служба, или в просторечье «Гладиаторы», была первым военизированным формированием, сумевшим оказать достойный отпор пришельцам. Несколько десятков опытных проводников с собаками служебных и бойцовых пород, заметив, что их питомцы безошибочно находят пришельцев, сбились в группу и объявили противнику настоящую войну. Именно из этой службы и родилось серьёзное боевое подразделение, опираясь на которое, люди сумели успешно противостоять нашествию.

Инопланетяне, сообразив, кто является их самым главным противником, принялись выбивать собак и проводников. Именно поэтому полковник и предложил на базе оставшихся пар организовать новую службу. Подумав, Лоскутов снял телефонную трубку и, приказав соединить его с канцелярией, вызвал к себе начальника строевой части. Вошедший полковник, подчиняясь жесту генерала, присел на свободный стул и, неловко поправив пустой левый рукав, вопросительно посмотрел на начальство.

– Семёныч, только честно и прямо. Задним числом организовать новую службу сможешь? – с ходу взял быка за рога Лоскутов.

– Какую именно? – настороженно спросил полковник.

– Кинологическую службу по подготовке проводников и собак, – ответил генерал.

– Кинологическую могу, – подумав, кивнул полковник. – Мы собаками практически не занимались. Так, только в общих чертах. Они у нас как вспомогательная служба проходили.

– То есть собаками мы не занимались? – на всякий случай уточнил генерал.

– Только один проект, который год назад был закрыт, а все его участники переведены в другие подразделения, – бодро доложил полковник.

– А кинологи с собаками? – вступил в разговор Савенков.

– Этих сразу в СКС отправили, – отмахнулся полковник.

– Что, всех? – удивился Андрей.

– Так они у нас прикомандированными числились, – пожал плечами однорукий.

– Выходит, их у нас вообще нет? – удивился Лоскутов.

– Официально – нет. Да и СКС как таковой уже практически не существует. Почти все пары на разные границы разъехались. А те, что сейчас на базе, вроде как сами по себе. Можно сказать, вольноопределяющиеся. Или ополчение.

– Хрена себе, ополчение?! – ахнул Савенков. – Семь десятков сработанных пар, при поддержке пяти стрелков на каждую пару. Батальон по базе болтается, а ты мне говоришь, ополчение?

– Так ведь официальной команды, как их проводить, не было, – возмутился полковник. – Списочный состав определили, на довольствие поставили, круг задач нарезали – и всё. Сам же знаешь, что тут творилось. Не до того было.

– А ведь это очень даже неплохо, – весело усмехнулся Лоскутов. – Как когда-то говорили, нет человека, нет проблемы. Вот тебе и повод яйцеголовых сюда вызывать. Не можем мы ему приказывать. Он за штатом.

– Так это официально, – развёл руками Савенков.

– Так и запрос нам официально прислали, – рассмеялся генерал.

– А может, тогда и службу организовывать не нужно. Отправим его куда-нибудь на недельку, якобы на усиление, и пусть хоть кто-то попробует проверить, так это или нет, – нашёлся Савенков.

– Тоже верно, – подумав, кивнул генерал. – Вот видишь, как полезно хоть иногда канцелярщиной заниматься?

– Куда отправлять будем? – деловито поинтересовался однорукий полковник.

– По бумажкам – на границы нашего округа. А на самом деле никуда. Не хватало только, чтобы кто-то из них в глупой перестрелке пострадал, – отрезал Лоскутов.

– Простите, товарищ генерал, а что в этой паре такого? – насторожился полковник.

– Его кобеля мы будем только для племени и для натаскивания молодых собак использовать. Такого опыта, как у этой пары, нет больше ни у кого. И терять его просто так я не собираюсь, – ответил генерал.

– Так пришельцев вроде прогнали, – протянул полковник. – Или я ещё чего-то не знаю?

– Не знаешь, – помолчав, кивнул Лоскутов.

– Тогда точно не нужно бумаги оформлять, – решительно резюмировал полковник.

– Обоснуй, – потребовал генерал.

– Гражданина из ополчения мы можем только попросить, оказать содействие. Бойцу из списочного состава можем приказать.

– Так ведь военное положение ещё никто не отменял, – удивился Савенков.

– Активных боевых действий мы не ведём. Ополчение занимается охраной границ округа. Там своё командование. Так что мы вроде как наблюдаем, указываем, что им всем делать, и помогаем материально. А дальше, как в той песенке: сама, сама, сама, – усмехнулся полковник, хитро прищурившись.

– Ясно. Тогда можешь идти, – усмехнувшись в ответ, кивнул Лоскутов.

– И что мне Матвею сказать? – поинтересовался Савенков, дождавшись, когда полковник выйдет.

– Может, лучше будет пока помолчать? – задумчиво спросил Лоскутов. – Чтобы дров не наломал.

– Ага, а его кобель наши мысли услышит и всё ему доложит. И с какими рожами мы ему после этого в глаза смотреть будем? – возмутился Андрей.

– Тоже верно, – удручённо вздохнул генерал. – Вот ведь создали себе головную боль.

– Так кто ж знал, что оно всё вот так будет? – развёл руками Савенков.

– Да уж. Лучшее враг хорошего. Это прямо про нас сказано, – грустно усмехнулся Лоскутов.

– А ты чего вдруг так забеспокоился? – задал вдруг неожиданный вопрос полковник.

– Честно? У них с Данкой вроде что-то наладилось, – смущённо признался генерал. – Так что, если он по моей милости в какую-нибудь передрягу угодит, она мне этого никогда не простит. Она ещё Костю мне не забыла.

– Ну, это уже просто глупость, – возмутился Андрей. – Костя этот сам виноват. Нечего было перед всякими амёбами на колени падать.

– Вот и я так сказал, – кивнул Лоскутов. – А она заявила, что я должен был его тихо арестовать, а не устраивать показательное задержание преступника. В общем, такое впечатление, что она и сама не понимает, что её больше раздражает. Его предательство или подобная известность. В любом случае рисковать я не хочу.

– Вот и я не хочу, чтобы Мышка меня возненавидела из-за случайной глупости. А значит, сообщить мы ему должны, – подвёл итог разговору Савенков.

– Вот сам и сообщишь. Всё равно вечером в деревню поедешь, – моментально отреагировал генерал.

* * *

Эскадра из пяти огромных кораблей вышла к последнему маяку и, взяв направление на местное светило, медленно заскользила на его яркий свет. Перелёт от Леобесты был долгим, но, благодаря новейшим двигателям, срок его сократился более чем вдвое. И вот теперь Верховные Управляющие предвкушали жизнь на новой планете. Единственное, что омрачало их радость, было полное отсутствие сообщений от колониальной эскадры.

Последнее сообщение поступило давно. Исходя из местного летоисчисления, это было полтора оборота планеты вокруг светила назад. Приняв решение о большом переселении, Верховные Управляющие уже начали подгонять свой режим под ход времени местного светила. О Леобесте, как и об оставленных на гибнущей планете двенадцати миллиардах особей, признанных бесперспективными, решено было вспоминать только как о колыбели цивилизации и о героях, принёсших себя в жертву ради жизни остальных.

Но молчание командующих колониальной эскадрой заставляло Верховных Управляющих нервничать всё больше. Ведь доклад о захвате и готовности планеты к принятию расы должен был поступить уже давно. О том, что колонизация может сорваться, они даже не задумывались. Слишком много планет было захвачено и слишком много рас оказалось покорёнными. Поэтому в серьёзное сопротивление низших существ Верховные Управляющие просто не верили.

Аналитики, тщательно изучив весь полученный от разведки материал, изначально пришли к выводу, что слабо развитая индустрия, разделение всей расы на отдельные сообщества и примитивное оружие не позволят аборигенам оказать настоящее сопротивление экспансии. Но время шло, а доклада о готовности планеты к переселению всё не было. Леобеста гибла. Агонизировала. И это заставило Верховных Управляющих срочно покинуть планету.

Построенные на орбите планеты огромные корабли, способные вместить все признанные перспективными особи расы, вышли в открытый космос незадолго до того момента, когда состояние планеты оказалось критическим. Точка невозврата была пройдена давно, и теперь расе оставалось двигаться только вперёд. Возвращаться им было некуда.

Погруженные в анабиоз рабочие особи, специалисты в самых разных областях науки и техники, в общем, все, кому было предназначено положить начало новому витку развития расы, лежали в своих криокамерах, составленных ровными рядами в трюмах кораблей. Бодрствующими оставались только особи, обслуживавшие Верховных Управляющих, их личная гвардия и экипажи кораблей.

Сами Управляющие, давно уже получившие возможность продлевать собственную жизнь по своему усмотрению, не беспокоились о времени. Наука, которой на Леобесте уделялось особое внимание, служила их нуждам и позволяла удерживать власть практически бесконечно. Гвардия, вооружённая лучшим оружием, являла собой грозную силу, но это были не регулярные войска. На пять кораблей, битком набитых леобами, боевых подразделений было только полтора не полных десантных ордера.

Поэтому все свои надежды Верховные Управляющие возлагали на колониальную эскадру. Это были почти все войска, которые леобы могли выставить, случись им столкнуться с каким-либо противником. И именно поэтому долгое молчание командующего колониальным флотом заставляло Верховных Управляющих волноваться.

* * *

Вечером в старом деревенском доме шла обычная мужская пьянка. Двое выживших в памятном бою бойцов спецназа нашли время повидаться с человеком, прошедшим с ними огонь и воду. На столе, как обычно в таких случаях, лежала немудреная закуска, банки с соленьями, куски хлеба и открытые пачки сигарет. Не забыли и пса. Пара килограммов выпрошенных на кухне мослов сразу примирила Роя с гостями.

Громадный кобель, несмотря на все свои способности, всё равно оставался псом. И его ревность частенько доставляла им обоим серьёзные неудобства. Но отлично помня пришедших, Рой милостиво принял угощение и, устроившись рядом со столом, погрузился в разборку с костями, позволив Матвею хоть немного расслабиться.

Друзья прикончили уже вторую бутылку, когда дверь без стука открылась и на пороге появилась высоченная фигура в новеньком камуфляже, с АК-103 на плече. Внимательно смотревший на двери до появления фигуры Рой, одним движением вскочив на лапы, проскользнул к пришедшему и настороженно замер, принюхиваясь. Не ожидавшие такого явления собутыльники удивлённо переглянулись.

– Беркутов, Матвей Иванович? – спросил вошедший, настороженно поглядывая на собаку.

– Допустим. А ты кто? – спросил Матвей, небрежно опустив руку на бедро, где висела неизменная кобура с пистолетом.

– Капитан Крестовский. Вам надлежит завтра в девять ноль-ноль явиться в штаб базы вместе с собакой, для проведения контрольного осмотра. Так что завязывайте с алкоголем и расходитесь, – ответил вошедший не терпящим возражения тоном.

– Какого ещё осмотра? – вопросительно выгнул бровь Матвей. – Ты вообще кем себя возомнил, парень? Ввалился в дом, не зван, не ждан, ещё и указы тут раздаёшь. Тебя, похоже, в пещере воспитывали.

– Почему в пещере? – растерялся вошедший.

– Да потому, что ты двери за собой не закрываешь. А в пещеру вошёл, шкура за спиной сама упала, – презрительно фыркнул Матвей.

– Накурено у вас, хоть топор вешай, – скривился капитан, неодобрительно косясь на стол, где в пустой консервной банке высилась горка окурков.

Взяв со стола нож за конец рукояти двумя пальцами, Матвей поднял его над столом и, подержав пару секунд, отпустил. Как и следовало ожидать, нож вонзился в столешницу. Задумчиво посмотрев на результат своего камлания, Матвей удручённо вздохнул и развёл руками:

– Как видишь, ещё не время. Даже нож не держится.

– В общем, я приказ передал, остальное ваше дело, – мрачно отозвался капитан.

– И чей же это приказ? – тут же спросил Матвей.

– Генерал-лейтенанта Васильева.

– Не знаю такого, – развёл руками проводник. – Так что, если хочешь довести до меня такой приказ, то будь добр предъявить бумажку, где означенный генерал свою закорючку коряво поставил. А ещё правильнее будет направить её по команде. Чтобы приказ этот до меня моё непосредственное начальство довело.

– И кто ваш начальник? – спросил капитан, с каждой секундой мрачнея всё больше.

– Понятия не имею, – рассмеялся Матвей. – Базой командует генерал-майор Лоскутов. А вот кто там дальше, знать не знаю и знать не хочу. Чем меньше начальников, тем легче дышать. Так что ищите.

– Слушай, ты… – вызверился капитан, хватаясь за автомат, но в ту же секунду замер.

Одновременно с его движением произошло сразу две вещи. Первая. Рой, метнувшись вперёд, звучно клацнул клыками у самых гениталий капитана, при этом сохраняя полное молчание. Вторая. Сам Матвей, только что расслабленно откинувшийся на стуле, одним движением выхватил из кобуры пистолет и, бросив руку на стол, навёл ствол в грудь капитану. Сидевшие за столом бойцы одновременно скользнули со своих мест в стороны, сжимая в руках ножи в положении для метания.

– Замри, если не хочешь, чтобы тебя кастрированным похоронили, – угрюмо посоветовал Матвей, не сводя с вошедшего напряжённого и совершенно трезвого взгляда.

Сообразив, что дело запахло порохом, капитан замер, даже не делая попыток хоть как-то изменить положение.

– Ты из какого подразделения? – неожиданно спросил один из бойцов, внимательно рассматривая капитана.

– Шестой отдел. Особая отдельная рота спецназа, – коротко ответил офицер.

– Понятно. Преторианец, – кивнув, скривился боец.

– То-то я смотрю, форма словно только со склада, – понятливо кивнул Матвей.

– Он злой на тебя, – услышал проводник и, опустив взгляд, внимательно посмотрел на собаку. – Он злится, что его заставили бросить все дела и ехать сюда из-за какой-то шавки и её пьяного хозяина.

– Можешь передать своему начальству, что работать с тобой мы не будем, – сказал Матвей, поднимая взгляд.

– Почему? – растерялся капитан.

– Первое, ты не любишь собак. Второе, ты ведёшь себя, как зарвавшийся чинуша, а не как боец спецназа. Вот спецназ, – сказал проводник, указывая на стоящих бойцов. – Они с пришельцами дрались с первого дня вторжения. Из всего взвода нас только трое осталось. И третье, ты даже не спросил, с чего мы вдруг пьём. А мы сегодня друзей поминаем. Тех, кто вместе с нами жизнью рисковал. Так что вали отсюда и не возвращайся. А за дела свои на начальство злись. Мы тебя сюда не звали.

– Откуда ты… – растерялся капитан, но посмотрев на собаку, замолчал. Потом, медленно поправив автоматный ремень, спросил: – Выходит, это не сказки? Этот пёс и правда мысли читает?

– А вот это тебе знать совсем не надо. Что называется, от слова совсем. Иди, – приказал Матвей, кивнув на дверь. – И дверь за собой закрой.

Понимая, что разговора не получилось, капитан, молча развернулся и вышел из дома. Бойцы, расслабившись, уселись на свои места, а Матвей, повернувшись к собаке, сосредоточился и мысленно спросил:

– Ты чего это посторонних в дом пускаешь? Сторож?

– Он искал тебя, – последовал равнодушный ответ. Рой вернулся к своим костям.

– И что? А если бы меня враг искал? – попытался возмутиться Матвей.

– Он ругался про себя, что должен в темноте искать мужика с собакой, чтобы передать приказ. Приказ это работа. Мне скучно, – последовал ответ.

– А я думал, ты любишь отдыхать, – растерялся Матвей.

– Люблю. Но сейчас скучно, – вздохнул Рой и, оторвавшись от угощения, подошёл к проводнику.

Положив ему на колени огромную башку, пёс еле слышно заурчал, и Матвея обдало тёплой волной самых разных эмоций.

– Не сердись. Мне правда скучно. Мы давно не ловим врагов.

– Знаю, Ройка. Но ведь это хорошо. Это значит, что мы их победили и можем просто жить дальше, – подумал Матвей, ласково теребя бархатные уши кобеля.

– От тебя плохо пахнет, – тихо фыркнул пёс.

– Знаю. Но и ты у меня не розовый куст. Так что квиты, – улыбнулся Матвей.

– Что значит квиты? – тут же последовал вопрос.

– Это значит, каждый остался с тем, что у него и было.

– Не понимаю.

– В расчёте.

– Всё равно не понимаю, – продолжал упираться кобель.

– Это только человеческое понятие. Просто запомни его, – отмахнулся Матвей. – Ты не услышал, зачем нам завтра идти в штаб?

– Нет. Он и сам не знает, – вздохнул Рой и, потеревшись о проводника так, что подвинул его вместе со стулом, вернулся к угощению.

Внимательно наблюдавшие за ними гости только удивлённо крутили головами. Заметив их реакцию, Матвей чуть усмехнулся и, махнув рукой, скомандовал:

– Наливай. А то с этим гостем из меня весь хмель вылетел.

– Неужели он вправду всех подряд услышать может? – спросил боец, разливая водку по стаканам.

– Всех, – вздохнул Матвей. – А самое смешное, что у этого барбоса на всё есть своё собственное мнение. Потому и возникают иногда такие вот ситуации.

– А я всё голову ломаю, с чего это вдруг он даже голос не подал, – протянул другой боец.

– Ему, видишь ли, интересно стало, кто это меня посреди ночи ищет, – усмехнулся Матвей.

– О как?! И что ты с этим самоуправством делать будешь?

– Уже сделал. Выговор. Ну не бить же его, – развёл руками проводник.

– Тебе виднее. Лично я даже на выговор бы не отважился, – рассмеялся боец, разливавший спиртное.

– Да уж. С таким крокодилом шутки плохи, – кивнул второй, поднимая свой стакан.

– Да бросьте вы, – отмахнулся Матвей. – Просто любить их надо. Вот и всё.

– А ты, выходит, из разряда чокнутых собачников?

– А кто ещё решится рядом с таким зверем всю жизнь жить? – развёл руками Матвей.

Друзья за разговором допили бутылку, и Матвей, выделив им постельное бельё и подушки, принялся наводить порядок. Быстро собрав объедки и мусор, он вымыл посуду, присев на ступеньку крыльца, закурил. Вышедший из дома пёс, присев радом с ним, ткнулся носом в щёку проводника и, вздохнув, спросил:

– Ты грустишь. Зачем?

– Я вспомнил свою семью, Ройка.

– Я знаю. Но ведь их давно уже нет. Они умерли.

– Да. Умерли.

– Тогда зачем вспоминать?

– Ну, ты же помнишь своих братьев, которых убили враги.

– Плохо, – откровенно признался пёс. – Я не умею долго помнить. И мне не грустно оттого, что их нет. Мы были щенками, когда ты забрал меня.

– А я был взрослым, когда мои девочки погибли, – вздохнул Матвей.

– Но у тебя есть Дана. Разве тебе не хорошо с ней?

– Хорошо. Но это не значит, что я должен забыть свою семью.

– Не понимаю.

– А я не знаю, как тебе правильно объяснить, – грустно усмехнулся Матвей.

– Ничего. Я знаю, что ты делаешь правильно.

– Как это знаешь? – удивился проводник.

– Знаю. Не могу объяснить, – фыркнул Рой. – Знаю. В голове.

– Ещё не легче. Только не говори, что ты научился будущее предвидеть, провидец лопоухий, – рассмеялся Матвей.

– Нет. Не будущее. Я знаю, что ты не обманываешь, – снова фыркнул пёс.

– Уже проще, – рассмеялся Матвей, обнимая пса за жилистую шею и прижимая его к себе.

Огромный пёс, для вида посопротивлявшись, с удовольствием завалился на колени проводнику, пыхтя, фыркая и вывалив от удовольствия язык. Это была одна из их любимых забав. Огромный пёс, несмотря на всю свою свирепость, всё ещё оставался игривым, словно подросток. Глядя на него, Матвей никак не мог поверить, что этому красавцу всего два с половиной года.

После попытки пленного леоба подчинить себе Матвея, Рой стал говорить очень чисто, иногда оперируя такими понятиями, что ставил проводника в тупик. Но тем не менее многие вещи оставались для него недоступными. Рой никак не мог, например, осознать такие абстрактные понятия, как будущее или воображаемый предмет. Но при этом не оставлял попыток понять своего проводника. Понять его логику и причины определённых поступков. И именно поэтому между ними всё чаще возникали разговоры о тех или иных поступках окружающих людей.

* * *

Утро началось с очередного сюрприза. Примчавшийся в деревню Савенков разбудил Матвея ни свет ни заря и, тяжело плюхнувшись на стул, мрачно сказал:

– Значит, так, Матвей. Из центра по ваши души приехала куча проверяющих. Из них процентов семьдесят головастики. Остальные по нашему ведомству.

– И какого, прости за грубость… им нужно, – фыркнул Матвей, загнув трёхэтажную конструкцию.

– Если б мы знали. Требуют тебя, его и пару ребят, способных его слышать. Мы официально отписались, что тебя в очередную командировку унесло, но они сами приехали. Хотя изначально требовали вас туда отправить.

– А Лоскутов что говорит? – помолчав, уточнил Матвей.

– Молчит. А если открывает рот, то ругается так, что бумаги на столе тлеют.

– Хочешь сказать, что он тоже не в курсе дела?

– Именно это я и говорю, – устало кивнул полковник.

– Что предлагаешь?

– А что тут можно предложить? – развёл руками Андрей. – Отказаться мы всё равно не можем. Да и непонятно, с чего их вдруг так припекло.

– Андрей, запомни сам и передай Лоскутову. Никто, кроме меня, к моей собаке не подойдёт. Не то что не тронет, а даже не подойдёт. И плевать я хотел на все их теории, догадки и все остальные домыслы. Поймите. Любую его боль я чувствую, как свою, и не собираюсь становиться слюнявым идиотом в угоду кучке научно-озабоченных сволочей. Потребуется, пущу в ход оружие.

– Погоди психовать. Может, всё ещё не так мрачно, – попытался осадить проводника Андрей, но того уже понесло.

– Это моя собака, – рявкнул Матвей, сжимая кулаки.

Словно поддерживая его, Рой пружинисто подскочил к столу и, оскалившись, зарычал. При этом взгляд пса был направлен куда-то в пространство, словно он угрожал не сидящему здесь полковнику, а воображаемому противнику. Отлично помня, что именно с этой фразы начиналось любое безобразие, связанное с учёными, Андрей удручённо вздохнул и, разведя руками, спросил:

– Это у тебя заклинание такое, чтобы в психоз впадать?

– Это то, что помогает нам выжить, – огрызнулся Матвей, поглаживая пса.

– Нет, ребята. Вы точно чокнутые. Оба, – решительно резюмировал полковник.

– Когда встреча? – спросил Матвей, немного успокоившись.

– Встреча, – фыркнул полковник. – Это на гражданке встреча. А мы прибываем по вызову.

– А я ополченец, – вяло огрызнулся Матвей. – Тот же пиджак, вид с боку. Короче, когда?

– Прямо сейчас. С чего я, по-твоему, сюда примчался, едва штаны успев надеть?

– Без завтрака никуда не поедем, – ответил проводник, злорадно ухмыльнувшись.

– Так и норовишь под молотки подставить, – покачал головой полковник.

– Ты сам-то позавтракать успел? – спросил Матвей, не обращая внимания на его слова.

– Откуда? Посыльный по штабу примчался. Хватай мешки, вокзал поехал. Я в штаны и к тебе, – развёл руками Андрей.

– Вот и не спеши, а то успеешь, – усмехнулся Матвей. – У них теории и большая наука, а у нас служба и распорядок. Война войной, а обед по расписанию.

– Ты уж сам определись, на службе ты или кто? – рассмеялся в ответ полковник.

– Или как, – не сумел промолчать Матвей, сноровисто нарезая бутерброды и разливая по кружкам чай.

Кое в чём война пошла на пользу человечеству. Химические предприятия оказались уничтоженными, и колбасу стали делать из чистого мяса. Благо специалисты по животноводству и просто деревенские жители начали возвращаться к привычной жизни. Один такой заводик был организован на территории базы, и её обитатели с удовольствием потребляли его продукцию.

Плотно перекусив, приятели вышли из дома и, погрузившись в присланную за ними машину, отправились навстречу новым свершениям. Спустя час Матвей, Рой, полковник Савенков и генерал Лоскутов, стояли в окружении двух десятков приехавших специалистов в самых разных областях наук. Мрачно оглядев всё это стадо, как мысленно окрестил их про себя Матвей, проводник сделал глубокий вздох и, выделив взглядом самого старшего по возрасту, спросил:

– Какого чёрта вам от нас надо?

– Повежливее, сержант, – рыкнул в ответ стоявший здесь же капитан, которого Матвей выставил из своего дома.

– Заткнись. Твой номер здесь вообще шестой. Так что стой и помалкивай, – зарычал в ответ проводник, скалясь не хуже собственного пса.

Не ожидавшие такой реакции головастики быстро переглянулись и опасливо отодвинулись подальше. На всякий случай. Очевидно, перед отправкой их как следует проинструктировали, не забыв рассказать и историю об убитом проводником учёном.

– На какое расстояние ваша собака способна слышать мысли людей? – спросил пожилой, осанистый мужчина, которому проводник задал вопрос.

– До сотни метров.

– Точнее, пожалуйста.

– Точность требуйте в палате мер и весов, а здесь всё очень неопределённо, – презрительно отмахнулся Матвей.

– Послушайте, молодой человек. Кажется, вы не понимаете, что все эти люди, видные учёные, которые вынуждены были ехать чёрт знает куда только ради изучения этой собаки, – начал заводиться мужик. – Поэтому я попросил бы вас…

– Бабу свою попроси, – перебил его Матвей. – Пока мне толком не объяснят, что всё это значит, никаких опытов, экспериментов и тому подобных действий не будет. И учти, капитан, ещё раз схватишься за автомат, башку прострелю.

– А успеешь? – фыркнул капитан, презрительно скривившись.

Сам преторианец стоял в расслабленной позе, повесив свой навороченный автомат на грудь. При этом у пижона оружие даже не было снято с предохранителя. Сам Матвей был вооружён подаренным ему после победы пистолетом СР-1, «гюрза», и оставшимся со времён службы ПММ. «Гюрза» висела в тактической кобуре, на бедре, а «макарка» в кобуре скрытого ношения подмышкой.

Мешковатая камуфляжная куртка скрывала дополнительный ствол, так что преторианцу и в голову не пришло, что этот жилистый, почти совсем седой мужик может иметь козырь в рукаве. Услышав слова капитана, Матвей, с первого взгляда успевший заметить все несуразности с его оружием, только презрительно усмехнулся и громко спросил:

– Хочешь проверить?

– Хочу, – кивнул капитан. – Ты мне ещё с прошлой ночи на нервы действуешь. Так что хочу.

– Плохо, когда нервная система слабая. Ошибки делать начнёшь, – ответил Матвей и, одним плавным движением выхватив пистолет, дважды выстрелил.

Приключения в составе взвода спецназа не прошли для него даром. Патрон в стволе и спущенный курок, вопреки всем правилам и уставам, уже не раз спасали ему жизнь, давая возможность выстрелить на долю секунды быстрее противника. А стрелять дублем его обучили сами бойцы спецназа. Первая пуля ударила в затворную раму сто третьего. Вторая, прошила правое плечо над срезом бронежилета. Не ожидавший такого капитан, громко вскрикнув, рухнул в подросшую траву.

Стоявшие рядом с капитаном учёные прыснули в стороны, словно стайка перепуганных воробьёв. Бойцы взвода, которыми, как потом выяснилось, этот капитан и командовал, защёлкали затворами, беря на прицел проводника и собаку, но стоявший рядом с Матвеем генерал Лоскутов, шагнув вперёд, громко скомандовал:

– Отставить! Отставить, я сказал!

– Товарищ генерал… – начал было один из бойцов, но Лоскутов не дал ему договорить.

– Рот закрой, боец! Здесь я командую.

– Но он в капитана стрелял… – не сумел промолчать боец.

– А твой капитан дурак и позёр, если до сих пор не понял, что перед ним один из самых опытных бойцов службы СКС. Он против ксеносов ходил. И живым возвращался, а этот стоит, понты гнёт. Головой думать надо. А раз не умеет, пусть на больничной койке валяется, – бушевал Лоскутов, наступая на растерявшихся преторианцев.

– Да они и сами хороши, – вступил в разговор Савенков. – Им приказали охранять, а они рты раззявили, как зеваки. Периметр кто держать будет?

Сообразив, что действительно излишне расслабились, бойцы, угрюмо переглядываясь, отправились по своим местам. Сам Матвей, не опуская оружия, продолжал отслеживать каждое движение упавшего капитана. При этом про себя проводник успел усмехнуться. Бойцы, вырвавшись из охраняемого бункера, хотели поглазеть на диковинку, а увидели урок быстрой стрельбы. Капитан, застонав, принял сидячее положение и, держась за плечо, мрачно процедил:

– А вот за это ты, сержант, перед трибуналом ответишь.

– Ты сначала доживи до него, орёл кухонный, – зло усмехнулся Матвей. – Я ведь могу и закончить то, что начал. И плевать я на всё хотел. Из всех людей на этом свете меня только мой пёс по-настоящему любит. Так что нам обоим терять нечего.

Услышав эти слова, Лоскутов мрачно покосился на проводника, но от комментариев воздержался. Шагнув к капитану, генерал окинул его повреждения быстрым взглядом и не терпящим возражения тоном приказал:

– Берите машину и отправляйтесь в госпиталь. Здесь вам делать больше нечего.

Тяжело поднявшись, капитан поплёлся к машине. Проводив его взглядом, генерал шагнул к проводнику и, положив руку ему на запястье с пистолетом, тихо сказал:

– Ты совсем с ума сошёл? Под трибунал рвёшься?

– Нужно было с самого начала показать, кто здесь хозяин, – также тихо огрызнулся Матвей.

– Ты действительно псих, – покачал головой генерал.

– Знаю, – пожал плечами Матвей, убирая пистолет в кобуру.

Убедившись, что безобразие со смертоубийством закончилось, яйцеголовые снова начали подтягиваться к месту событий. Найдя взглядом мужчину, которому уже задавал вопрос, Матвей снова спросил:

– Так какого чёрта вам от нас нужно?

– Изучить вашу собаку.

– Это не ответ.

– У вас нет необходимого допуска, – попытался выкрутиться учёный.

– Значит, вообще ни хрена не получите, – пожал плечами Матвей и, хлопнув себя по бедру, направился к привезшей их машине.

– Принято решение увеличить поголовье таких собак, чтобы полностью перекрыть возможность проникновения в страну иностранных агентов, – нехотя сказал мужчина.

– Эти сказки вы можете военным рассказывать, – фыркнул проводник, поглаживая пса. – Правду, или мы уезжаем.

– Я не могу вам сказать, – упёрся учёный. – Вы всё равно не поймёте.

– Вот как?! А если я скажу, что вы собираетесь опровергнуть теорию возможности генетического формирования организма и сознания плотоядных животных, доказав, что подобное невозможно, что вы скажете?

– Откуда… как… каким образом? – растерялся учёный, но заметив ухмылку проводника, перевёл взгляд на собаку. – Это он вам передал?

– Вам это знать не нужно, – отмахнулся Матвей и, повернувшись к генералу, спросил: – Убедились, что вся эта шваль преследует только свои шкурные интересы? Так что поехали мы отсюда.

– Погоди, Матвей. Что-то здесь не так, – настороженно покачал головой Лоскутов.

– Конечно, не так. В стране разруха, а эти крысы гранды на свои теории выжимают, – презрительно скривился проводник.

– Не могли же они весь Генштаб вокруг пальца обвести, – упрямо покачал головой Лоскутов.

– Эти кому угодно извилины в косички заплетут, Александр Юрьевич, – отмахнулся Матвей. – Говорю же, крысы.

– Послушайте, что вы себе позволяете?! – возмутился пришедший в себя учёный. – Я не позволю, чтобы какой-то неуравновешенный тип оскорблял лучшие умы страны…

– Заткнись, – оборвал его словоблудие Матвей.

– Да…

– Я сказал, заткнись, если не хочешь свои хвалёные мозги по траве собирать, – рыкнул в ответ проводник, опуская ладонь на рукоять пистолета.

Сообразив, что это не пустая угроза, учёный замолчал.

– Давайте отойдём, – неожиданно предложил генерал учёному, беря его за локоть. – А вы ждите, – добавил он, повернувшись к Матвею, не терпящим возражения тоном.

– Ройка, слушай, что они говорят, – попросил проводник, плотно прижимая ладонь к собачьей голове.

– Генерал требует, чтобы тот, другой, сказал ему, что происходит. А второй не хочет отвечать. Говорит, что ему запретили разговаривать на эту тему, – ровным, безэмоциональным тоном отвечал пёс.

Так всегда бывало, если Рою приходилось контролировать разговор на большом расстоянии. Опытным путём они с Матвеем выяснили, что расстояние свыше десяти метров вынуждало пса сосредотачиваться и полностью отключаться от всего окружающего. При общении с самим проводником это расстояние резко вырастало и не требовало такого напряжения.

Убедившись, что и Лоскутов так ничего от учёного не добился, Матвей позволил Рою расслабиться и, развернувшись, пошёл к машине. Вскоре к ним присоединился и сам генерал. Сев в машину, Лоскутов устало потёр ладонями лицо и, тряхнув головой, признался:

– Ничего не понимаю.

– А что тут непонятного? – пожал плечами Матвей.

– У меня высшая категория допуска. А он твердит мне про тайну.

– Удобная позиция, не находите? Сказать нечего. Мы с Роем их крысиную возню озвучили, вот и пытаются прикрыться тайной, чтобы не признавать, что вся эта затея не более чем их очередная авантюра.

– И что будешь делать, если из центра пришлют приказ заставить вас помогать, даже под угрозой трибунала? – мрачно поинтересовался Лоскутов.

– А мы сегодня уедем. Скроемся на границе. Пускай ищут, – мрачно ответил Матвей.

– Не сходи с ума. Это не выход. Пришлют роту таких вот преторианцев, и будете оба в клетках гонор показывать.

– Ну, пусть попробуют. Я ведь недаром говорю, что повторять этот эксперимент нельзя. Ни в коем случае. Врагу не пожелаешь такой жизни, как у нас. И это в мирных условиях. Поймите, Александр Юрьевич, я не хочу, чтобы молодые ребята сходили с ума от боли, когда кто-то из новой пары получит пулю. Это не должно повториться. Признаюсь честно, я и сам не понимаю, почему мы оба ещё не взбесились.

Голос проводника звучал устало и глухо. Так, словно он рассказывал это всё через силу. Сидевший рядом с ним пёс опустил голову ему на колени и, вздохнув, укоризненно покосился на генерала, словно упрекал его в том, что его человеку сделали больно. Слушая проводника, генерал старался поймать его взгляд, чтобы понять, что из сказанного правда, но Матвей упорно смотрел в пол.

* * *

Едва войдя в штабную палатку, генерал Лоскутов сразу был атакован сразу с нескольких сторон. Его адъютант, с докладом о текущих делах, дочь Дана и пять делегатов от приехавших учёных. Последние, не считаясь ни с полом, ни с чинами, перебивая друг друга, начали вопить, едва генерал переступил порог палатки. Единственное, чего удалось добиться адъютанту, это удержать всё это стадо в так называемой приёмной.

Одновременно с этой психической атакой зазвонил телефон. Решительно отодвинув учёных, генерал прошёл к столу и, сняв трубку, коротко сказал:

– Генерал Лоскутов. Слушаю вас.

Внимательно выслушав всё сказанное, Лоскутов не повышая тона, ответил:

– Ваши люди сами виноваты. Их изначально предупредили, что объект очень упрям и терпеть не может учёных. К тому же эмоциональная и этическая составляющие самого проекта вызывают большие сомнения. Об этом вам лучше спросить у самого проводника. Во всяком случае, то, что он рассказал мне, не поддаётся трезвому осмыслению. Я не готов терять людей. Да. Угроза потери рассудка.

Закончив разговор, Лоскутов положил трубку и, повернувшись к дочери, сказал:

– Дана, зайди. Но только быстро. Как видишь, дел выше головы.

– Послушайте, генерал… – попытался возмутиться один из учёных, но доведённый до белого каления Лоскутов резко оборвал:

– Молчать! Будете говорить, когда я разрешу.

Растерявшись от генеральского рыка, головастики дружно замолчали, неприязненно поглядывая на девушку. Сама же Дана, одарив эту толпу презрительным взглядом, направилась в отцовский кабинет походкой манекенщицы. Шагом от бедра, плавно покачивая бёдрами. При этом она даже спиной умудрялась выразить своё презрение к гражданским штафиркам.

Несмотря на камуфляжный костюм и тяжёлые берцы, девушка умудрилась, не говоря ни слова, высказать о них всё, что думает. Проследив за этой демонстрацией насмешливым взглядом, генерал вошёл в свой кабинет следом за дочерью и, устало опустившись в кресло, спросил:

– Чего прискакала?

– Они здесь из-за Матвея? – спросила Дана, ткнув пальцем в сторону приёмной.

– Угу, – мрачно кивнул генерал.

– И чего им нужно?

– Сам ещё не понял, – вздохнул Лоскутов.

– Как это? – растерялась девушка.

– Эти тень на плетень наводят. Начальство всё на них сворачивает. В общем, как всегда, сделай, но спрашивать не моги. А чего сделать, неизвестно.

– Очень интересно! А если Матвей их пошлёт подальше?

– Уже.

– Что уже?

– Уже послал. И даже их начальника охраны в госпиталь отправил.

– Это капитан с простреленным плечом и разбитым автоматом? – вскинулась Дана.

– Он самый, – тяжело вздохнул генерал.

– И что теперь будет?

– Пока не знаю. А как там этот раненый?

– Фармазон и хам трамвайный, – отмахнулась девушка. – Не успел от наркоза отойти, с ходу принялся хвост распускать. Пришлось пообещать второе плечо прострелить.

– Понял?

– До таких угроза доходит, только если она приведена в исполнение, – фыркнула девушка, выразительно похлопав по висевшей на поясе кобуре.

– Только не говори мне, что и ты в него палила, – делано испугался Лоскутов.

– Ещё нет. Но к тому идёт, – мрачно пообещала Дана.

– Вот только ты не начинай.

– А я и не начинала. Но хамства терпеть не собираюсь. Тем более от такого индюка, – отрезала девушка.

– Ладно. Ты чего хотела? – сменил тему генерал.

– Куда Матвея дел? – потребовала доклада дочь.

– Где-то по базе бродят. Оба. После стрельбы пройтись решил, – вздохнул генерал.

– Папа, что теперь будет? Их заберут? – тихо спросила девушка, глядя на отца полными слёз глазами.

– Кто? Куда? – растерялся Лоскутов.

– Отсюда. С базы, – всхлипнула Дана.

– Зачем? Вон они все, сюда прискакали, – ответил отец, одновременно пытаясь успокоить дочь.

Суровый генерал, прошедший огонь и воду, не выносил слёз дочери. Ведь она единственная, кто остался у него от всей семьи. Именно в такие моменты он готов был сам взяться за оружие, чтобы устранить причину слёз дочери. Вот и сейчас, прижав девушку к себе, он осторожно поглаживал её по голове, тихо шепча обещание сделать всё, чтобы с её приятелем ничего не случилось. Успокоившись, Дана быстро поцеловала отца в щёку и, шепнув:

– Ты обещал, – выскользнула из палатки.

Лоскутов едва успел перевести дух, как в кабинет, не дожидаясь приглашения, ввалились учёные. Посмотрев на всё это стадо с нескрываемой ненавистью, Лоскутов вернулся в кресло и, закурив, тихо сказал:

– Я слушаю вас, господа.

– Генерал. Вы должны обеспечить полное содействие вашего подчинённого и его собаки, – с ходу взял быка за рога один из учёных.

– Должен? – иронично переспросил Лоскутов. – И когда же это я успел вам так задолжать?

– Вы не понимаете…

– Не понимаю. А не понимаю я потому, что вы ничего толком не объясняете.

– Генерал. Вы даже представить себе не можете, какой это прорыв в мировой науке… – затоковал мужик, словно глухарь, при этом фанатично блестя глазами.

– А ничего, что от вашей науки одно название осталось? – перебил его Лоскутов. – Страна в руинах. А вы – наука. Лучше бы подумали, как пользу стране принести. Как побыстрее мобильную связь, например, восстановить. Оставьте вы животных в покое. Особенно таких опасных.

– Опыты на собаках проводились от создания времён, – небрежно отмахнулся учёный.

– Неужели до вас действительно не доходит, что все ваши эксперименты причиняют боль не только собаке, но и её проводнику? – удивлённо спросил генерал.

– И что? Лично для меня наука превыше всего, – патетично воскликнул учёный.

– Ну, так и ставьте свои опыты на себе. С чего вы взяли, что человек, далёкий от науки, должен терпеть неудобства в угоду вам? К тому же в этом случае вы будете находиться, так сказать, внутри самого процесса и сможете более полно описать всё его течение.

– Но нам нужна собака, – ответил учёный, разом растеряв весь свой пыл.

– Так возьмите её. Прикажите поймать на улице любую бродяжку и работайте.

– Повторять то, что уже сделано? Терять время? – возмутился мужик, снова начиная заводиться. – Такое может предложить только дилетант.

– А я и не говорил, что что-то смыслю в науке, – пожал плечами Лоскутов.

– Значит, вы отказываетесь помогать нам?

– Да. Я отказываюсь делать что-то, чего не понимаю, – решительно кивнул генерал.

– Вы пожалеете об этом, – с угрозой прошипел учёный.

– А вот с этого места поподробнее, – зло оскалился Лоскутов.

– Обо всех ваших действиях мы составим подробный отчёт, который передадим вашему командованию, – продолжал угрожать глупец.

– Флаг вам в руки, – презрительно рассмеялся генерал. – А если посмеете ещё раз мне угрожать, устрою вашему стаду нападение банды преступников. Надоели вы мне.

– Что?!

– Вон отсюда! – рявкнул генерал, и учёных из палатки просто унесло.

Сунувшийся в кабинет адъютант только вопросительно выгнул бровь. Жестом подозвав его к себе, Лоскутов помолчал несколько минут, собираясь с мыслями, и, забирая у него папку с документами, приказал:

– Направь пару ребят присматривать за этими клоунами. Постоянно. – Сделаем, – кивнул пожилой прапорщик.

– Беркутов появится, сразу ко мне.

– Понял. Может, кофе сварить? – поинтересовался адъютант, отлично зная своего начальника.

– Не в службу, а в дружбу, – кивнул генерал. – С самого утра уже все нервы вымотали, сволочи.

– Сейчас сделаю, – кивнул прапорщик и, подхватив папку, исчез за брезентовым клапаном палатки.

Спустя десять минут на столе генерала появились чашка свежезаваренного кофе и очередная папка с бумагами. А ещё через четверть часа в кабинет заглянул Рой. Заметив широкий, блестящий нос, старательно принюхивавшийся к витавшему в палатке запаху кофе, Лоскутов не удержался и, улыбнувшись, старательно подумал: «Зови сюда своего Матвея, и сам заходи. Разговор есть».

К удивлению всех, кто хоть немного знал, что это за пёс, Рою очень нравился кофе. Так что нахальный кобель, не задумываясь, пускался на разные хитрости, иногда даже отбирая напиток у владельца. Унижаться и просить он считал ниже своего достоинства. Поэтому, едва учуяв у кого-то в руках чашку с кофе, запросто мог толкнуть зазевавшегося клиента под колено, заставив его расплескать напиток, после чего слизывал его с пола.

При габаритах и весе пса это не составляло особого труда. Уже сейчас Рой весил около семидесяти килограммов, достигая ростом среднего дога. Такие размеры, не обычные для его породы, частенько пугали непосвящённых. А с учётом всяческих россказней и легенд, всё ещё витавших среди обывателей с довоенных времён, реакцию людей можно было понять. Так что кофе пёс добывал себе регулярно.

Вошедший следом за кобелём Матвей остановился посреди палатки и, угрюмо посмотрев на генерала, спросил:

– Когда прокурорских ждать?

– Угомонись, псих контуженый, – устало отмахнулся Лоскутов. – Присядь. Дело есть.

Оглядевшись, Матвей подвинул стул ближе к столу и, присев, вопросительно уставился на генерала.

– Тебе нужно на несколько дней уехать.

– Как далеко и на сколько? – уточнил проводник, даже не дрогнув.

– На недельку. Пока тут всякое бурление фекалий успокоится. Поедешь на нашу запасную базу. Там как раз новое поколение собак натаскивать начали. Поделишься с молодёжью опытом.

– А может, мне вообще куда-нибудь отсюда уехать? – помолчав, спросил Матвей.

– Куда? – не понял Лоскутов.

– На южные рубежи, например. Там, говорят, горцы снова шалить начали, дурь через границу таскают, вот и помогу нашим погранцам порядок наводить.

– А Данка? – еле смог выдавить из себя генерал.

– Со мной поедет, – ответил Матвей, чуть пожав плечами. – Если захочет, конечно.

– Хочешь последнего ребёнка у меня отобрать? – мрачно спросил Лоскутов.

– Что за ерунда? – растерялся Матвей. – Я же не на северный полюс собираюсь и не в Австралию. Да и не сможете вы её всю жизнь рядом с собой держать.

– Знаю. И про замужество всё знаю, и про свою семью. Но вот рядом, здесь, на глазах, я её удержать смогу, – ответил Лоскутов так, что проводник невольно поверил – этот сможет.

Вспомнив, что генерал, как и многие другие, потерял всю семью, и Дана единственная, кто у него остался, Матвей пожалел о своём предложении. Мужчины замолчали, думая каждый о своём. Их сосредоточенность нарушил Рой. Обойдя стол, огромный кобель походя потёрся о грудь генерала головой, легко отодвинув его вместе с креслом от стола, и, поднявшись на задние лапы, в два движения языка выхлебал весь остывший кофе из генеральской чашки.

Глядя на этот фокус, мужчины не удержались и откровенно в голос заржали. Назвать это смехом было сложно. Они смеялись до слёз, до икоты, пока у обоих не заболели мышцы живота.

– Что это было? – сквозь смех выдавил Лоскутов. – Он от меня ласки хотел, или я ему просто мешал?

– Это он вас ласково отстранил от стола, – простонал в ответ Матвей. – Вот такого финта я ещё не видел.

– Странно, но у меня вдруг настроение поднялось, – удивлённо протянул генерал, немного успокоившись.

– А вот это уже его воздействие, – кивнул Матвей, указывая на пса.

– Что, вот так просто? Ткнул башкой, и настроение исправилось? – не поверил генерал, удивлённо глядя на собаку.

– Он этому фокусу сам каким-то образом научился, – вздохнул Матвей. – Он грустить не любит. Характер такой. Ещё щенком умудрялся такие шкоды проворачивать, что я только в затылке чесал от удивления. А потом, когда произошло наше умственное слияние, он начал мне таким вот образом настроение поднимать.

– Да уж, что не день, то новые новости, – покрутил головой Лоскутов.

– Вы выяснили, чего это стадо от нас хотело? – вернулся проводник к самому главному.

– Нет. А самое паршивое, что они даже мне угрожать посмели. А это значит, что там, в центре, у них серьёзная опора есть.

– Скорее, крыша, – мрачно буркнул Матвей.

– Ну, или так, – помолчав, кивнул генерал.

– Так может, мне и правда уехать куда подальше. А вы им объявите, что я попросту сбежал. Да хоть дезертиром объявите. Плевать. Зато у вас проблем не будет.

– Ты всерьёз считаешь, что меня ещё можно чем-то напугать? – иронично усмехнулся Лоскутов. – Генералов, конечно, хватает. Но того, который рискнёт себе на шею всё это хозяйство повесить, мало. Точнее, их вообще нет. Сам понимаешь, присылать кого-то из центра означает всю работу завалить. А повышать кого-то с периферии, так он год будет только в дела вникать. Да и мало толковых офицеров осталось. Слишком мало, – тяжело вздохнул генерал.

– А если рискнут? И в отставку отправят? – не унимался Матвей.

– Значит, вместе и уедем, – зло усмехнулся генерал. – И не просто так. Есть у меня ещё пара тузов в рукаве. Дела сдам и махнём к морю.

– К морю? – переспросил Матвей.

– Я генерал, или погулять вышел? – делано возмутился Лоскутов.

– Генерал, – решительно кивнул проводник, пряча усмешку в уголках губ.

– А где ты видел генерала, у которого нет дачи на море?

– Не понял?!

– И не поймёшь, – хитро подмигнул ему Лоскутов. – Это только мой секрет. Ещё с довоенных времён.

– Однако.

– Вот именно. Ладно, валите в деревню. Собирайтесь. Завтра выделю вам транспорт, и поедете на запасную базу.

Кивнув, Матвей поднялся и, молча пожав генералу руку, вышел из палатки, призывно хлопнув себя ладонью по бедру. Сидевший перед столом Рой не спеша поднялся и вышел следом за ним.

* * *

Всё тело томило, а голова болела так, что он думал, будто глаза сейчас выпадут. С трудом пошевелившись, Матвей попытался вспомнить, что произошло. Но боль не давала сосредоточиться. Ощупав языком губы, проводник понял, что его старательно били. В том числе и по голове. Губы были опухшими, а пара зубов заметно шатались. Кое-как сосредоточившись на своих ощущениях, Матвей понял, что на чём-то лежит. При этом руки, скованные за спиной, уже давно затекли.

Пошевелив ногами и убедившись, что они не связаны, проводник медленно перекатился на бок и попытался открыть глаза. Выяснилось, что правый глаз не отрывается, а левый приоткрылся узенькой щёлкой. Онемение рук начало отходить, и Матвей невольно застонал от очередной порции боли. Кисти рук пульсировали, а мышцы кололо так, словно по ним катали железных ежей.

Обретя хоть какую-то чувствительность, проводник попытался определить, чем именно его связали. Осторожное постукивание по поверхности, на которой лежал, показало, что сковали его наручниками. Наручники означают какую-то контору. А контора это может быть и арест, и просто похищение. Придя к такому выводу, проводник снова попытался оглядеться. Пить хотелось так, словно он неделю бродил по пустыне, а где-то рядом звонко капала вода. Осторожно потеревшись правой стороной лица о собственное плечо, Матвей содрал корку запёкшейся крови, залепившей правый глаз, и, осмотрев помещение уже двумя глазами, понял, что находится в какой-то камере.

Его избили и бросили на пол, даже не соизволив снять наручники. Бросили одного. Где в данный момент находился Рой, Матвей не знал, а самое паршивое, не мог вспомнить. Как не мог вспомнить и того, что вообще произошло. Медленно, только на морально-волевых, поднявшись на колени, проводник встал на ноги и ещё раз более внимательно осмотрел свою камеру.

Узкое, вытянутое, словно пенал, помещение. Койка, пристёгнутая к стене, маленький столик возле неё и санузел у дверей. Вот и вся обстановка. Железная дверь, с «волчком», и никаких камер слежения. Два обрывка провода ясно сказали, что камеру решили использовать для других целей. Убедившись, что ноги его держат, Матвей решил привести себя в порядок. Но для этого нужно было избавиться от наручников.

Опустив плечи, проводник протянул руки под бёдра и, опускаясь на корточки, протащил кисти под колени. Усевшись на пятую точку так, чтобы плечи упёрлись в стену, Матвей подтянул левую ногу к груди, одновременно изо всех сил вытягивая руки вперёд. Переведя ступню через цепочку наручников, он таким же способом вывел вторую ногу и, выпрямившись, зло усмехнулся:

– Ещё повоюем.

Регулярные занятия рукопашным боем с бойцами спецназа помогли ему сохранить достаточную гибкость, чтобы проделать этот номер. Подобному способу перевода рук вперёд его обучил покойный капитан Миша. Как и тому, где именно и как прятать кобуру скрытого ношения, узкий нож, пару булавок и тому подобные, нужные в хозяйстве мелочи. Отдышавшись и переждав боль в потянутом плече, Матвей медленно поднялся на ноги и заковылял к умывальнику.

Пустив воду тоненькой струйкой, чтобы не было слышно журчания воды, он как следует смыл с лица кровь и, от души напившись, почувствовал себя почти живым. Почти, потому что сильно продолжала болеть голова, ныли отбитые почки и ушибленные рёбра, а также печень и весь остальной ливер. Ощупав голову, проводник насчитал шесть шишек и, вздохнув, тихо проворчал:

– Ничего. Посчитаемся. Теперь точно посчитаемся.

Запустив пальцы за пояс штанов, Матвей нащупал булавку и, достав её, принялся сосредоточенно ковыряться в замке наручников. Уроки Миши не прошли даром. Минут через пять, тихо звякнув, браслет на правой руке открылся. На левую руку ушло ещё меньше времени. Избавившись от браслетов, проводник осторожно растёр запястья, возвращая пальцам чувствительность, несколько раз сжав и разжав пальцы, принялся проводить инвентаризацию наличного имущества.

Только теперь Матвей понял, от чего так сильно болело правое плечо и рёбра подмышкой. Глядя не верящим взглядом на увесистый «макаров», проводник не мог поверить собственным глазам. Его отключили, судя по всему, какой-то химией. Надели наручники и избили. Но при этом даже не попытались обыскать. Всё, с чем он выходил из дома, кроме служебной «гюрзы», было при нём. Пистолет, в кобуре под правой рукой, узкий, больше похожий на стилет, обоюдоострый, отточенный до бритвенной остроты нож, длиной чуть больше ладони. Булавки, приколотые к штанам с внутренней стороны пояса.

Даже зажигалка и смятая пачка сигарет остались в карманах. Понимая, что вообще уже ничего не понимает, Матвей проверил обойму в пистолете и, сунув его обратно в кобуру, закурил. Нужно было как следует подумать. Сидя на полу, прислонившись к стене, проводник пытался в который уже раз восстановить в памяти картину событий. Но каждый раз словно натыкался на глухую стену. Дошло до того, что проводник даже начал тихо говорить сам с собой.

– Так. И что же это у нас получается? Выходит, они меня настолько не уважают, что даже обыскивать не стали? Или понадеялись на химию и наручники. Так это просто вопиющее нарушение всех правил и уставов. И кто это может быть такой неграмотный? Или самонадеянный? Банда? Чушь собачья. К базе они не суются. Да и обыскать бы не поленились. Уж этих всякое оружие прятать учить не надо. Пришельцы? Откуда они взялись, и откуда тогда наручники? Да и бить им меня просто нечем. Это же амёбы.

Конкуренты из-за кордона? Так те бы с меня и форму сняли, чтобы не сбежал. Лучше всего подходят преторианцы, что с головастиками приехали. Уж им-то есть за что меня как следует отметелить. Лоскутов им крепко на мозоль наступил. Но что это за спецназ, который клиента не обыскал? Бред какой-то. Ничего не понимаю.

Выкурив очередную сигарету и убедившись, что действительно ничего не понимает, Матвей решил заняться более насущной проблемой. Нужно было выяснить, где Рой и что с ним происходит. Плеснув себе в лицо ещё пару горстей воды, проводник снова сел на пол и, прикрыв глаза, попытался сосредоточиться. Раз за разом он звал пса, но ответа не было. Чувствуя, что начинает впадать в отчаяние, Матвей прекратил все попытки, решив немного отдохнуть. К тому же головная боль навалилась с новой силой.

Устроившись поудобнее, проводник заставил себя расслабиться и незаметно задремал, сжимая в руке нож. Сделанный по рисунку всё того же Миши оружейником базы, этот небольшой ухорез был серьёзным оружием. Медицинская сталь, отточенная как бритва, запросто могла перехватить горло человеку. А уж правильно бить Миша его научил. Вообще, Матвей только теперь понял, как много успел узнать от погибшего капитана за то короткое время, пока они воевали вместе.

Из дремоты его вырвали лязг замка и откинувшаяся внизу двери маленькая дверца. Невидимый вертухай, сунул в неё поднос и снова захлопнул дверцу. Объявлять голодовку непонятно кому и совершать ещё какие-то подобные действия в стиле обиженных либералов Матвей не собирался. Для драки нужны силы. А значит, нужно наступить на горло собственной гордости и есть. Именно так он и поступил.

Подтянув к себе поднос, он с мрачной усмешкой осмотрел и даже обнюхал принесённое блюдо и, покачав головой, принялся за еду. Шланги с мусором, или так называемые макароны по-флотски, были блюдом привычным и давно знакомым. Хотя несколько волоконцев тушёнки явно не могли претендовать на полное звание данного блюда. Впрочем, масла, маргарина или просто жира из той же тушёнки положить в миску явно забыли.

Быстро подметя принесённую еду, проводник поставил поднос так, чтобы его легко можно было забрать, и, осмотревшись, устроился так, чтобы рассмотреть его из «волчка» или через кормушку было невозможно. Афишировать своё освобождение от наручников раньше времени он не собирался. Дождавшись, когда поднос заберут, Матвей пересел к двери так, чтобы открыть её, не разбудив его, было невозможно.

Давать противнику ещё один шанс воспользоваться химией он не хотел. Конечно, можно было подсунуть пленнику химию в еде, но Матвей недаром так старательно принюхивался к пище и первый кусок медленно и тщательно жевал, пытаясь услышать незнакомый привкус. Паранойя? Возможно. Он помнил, что современные препараты не имеют ни запаха, ни вкуса, но так было спокойнее.

Очень скоро усталый, и измученный болью арестант уснул. Матвей не знал, как долго проспал, но разбудил его не стук, не крик и не попытки открыть дверь. Это было тихое, еле слышное поскуливание обиженного щенка. Так иногда скулил Рой, когда ему снилось что-то очень плохое. Вскинувшись так, что сам невольно зашипел от боли в избитом теле, проводник сосредоточился и мысленно позвал:

– Рой! Ройка! Где ты, барбосина? Посмотри вокруг, что ты видишь? Рой! Ответь!

– Матвей. Больно, – пришёл еле слышный ответ, и контакт оборвался.

Застонав от бессильной злости, проводник стукнул кулаком по полу и, поднявшись, принялся прохаживаться по камере. Судя по ответу, порция химии, которую получил пёс, была значительно больше, чем схлопотал Матвей. Значит, ему сейчас ещё хуже, чем было самому проводнику. Выход один. Ждать, когда пёс придёт в себя и сможет описать ему место, в котором находится.

В способностях своей собаки Матвей не сомневался ни на секунду. То, что их захватили обоих, означало, что похитители постараются выжать из ситуации максимум возможностей. И интересует их прежде всего Рой. Сам Матвей, на взгляд похитителей, должен быть не более чем дополнением к способностям собаки. В противном случае от него давно бы уже избавились. А то, что кто-то из похитителей так старательно обрабатывал его бесчувственную тушку, ясно говорило, что его участие в паре считается второстепенным.

Но какой придурок, захватив объект, даже не попытался его обыскать? Этот вопрос не давал Матвею покоя. Если впадать в паранойю, то вполне можно было допустить, что пистолет ему оставили специально, чтобы пристрелить при попытке к бегству. Так сказать, на законных основаниях. А сами патроны за то время, пока он валялся в отключке, можно было заменить на другие. Или выварить те, что есть.

Ещё раз достав пистолет, проводник старательно выщелкнул из обоймы все патроны и, внимательно осмотрев каждый, недоумённо пожал плечами. Внешне это были те самые боеприпасы, которыми он заряжал пистолет неделю назад. Но это только внешне. Впрочем, зачем вообще огород городить, если можно попросту избавиться от трупа, скинув его в первую попавшуюся канаву?

Искать пропавшего человека на огромной территории, среди кучи руин, дело бесполезное. К тому же очень скоро тело так обработают хищники, что и опознавать будет нечего. Несколько разбросанных костей и всё. Выходит, его и вправду просто не обыскали. Но почему? Сняли кобуру с «гюрзой» с правого бедра и успокоились? И кто способен допустить такую ошибку?

Вывод напрашивался сам собой. Это может быть тот, кто толком не сталкивался с их службой. Тот, кто и понятия не имеет, что такое СКС и с чего оно начиналось. Получается, что всему виной стереотипное мышление. Человек оставил автомат дома, понадеявшись на пистолет, которым умеет пользоваться. А то, что у него может быть ещё один, никому и в голову не пришло. Логично? Вполне. Но кто тогда может быть таким бестолковым.

И это притом, что взяли их с Роем вполне профессионально. Сказать по-другому Матвей не мог. Иначе что он тут вообще делает? А самое поганое, что Матвей никак не мог вспомнить, что именно с ними случилось. И этот факт не давал проводнику покоя, вызывая новую лавину вопросов. Матвей прекрасно знал, что в момент перед самым нападением, атакой или любым другим столкновением, мысли и эмоции человека, даже тренированного, можно расслышать особенно отчётливо.

А значит, Рой просто не мог пропустить момент нападения. Выходит, что нападавшие сумели как-то скрыть свои эмоции. А это говорит о настоящих профи, которые никогда не допустили бы такого промаха, как забыть про обыск объекта. Окончательно запутавшись, Матвей прижался пульсирующим виском к холодной стене и незаметно задремал.

Очередное его пробуждение было очень болезненным. Не успев открыть глаза, проводник в голос застонал. В мозг, словно раскалённый гвоздь, ввинчивалась острая, пульсирующая боль. Вместе с ней в сознании Матвея вскипала дикая, необузданная ярость. Ему дико хотелось впиться клыками в горло человеку, причинявшему эту боль. Сбросив остатки сна, Матвей понял, что это не его мысли. Эти боль и злость передались ему от Роя. А значит, он где-то рядом и с ним что-то делают. Что-то такое, от чего псу очень больно.

Чувствуя, что ещё немного и потеряет сознание, Матвей поднялся на подгибающиеся от боли ноги и, всем телом ударив в дверь, закричал:

– Оставьте его в покое, сволочи! Ему же больно! Нам больно! Я сейчас с ума от боли сойду! Оставьте его!

Пиная дверь, он сквозь волны накатывающей на него боли прислушивался к происходящему за дверью. При этом он готов был прирезать любого, кто переступит порог его камеры. Пускать в ход пистолет означало сообщить всем, что дичь вырвалась из клетки. А ему сначала нужно было найти и освободить Роя. Удары сыпались на дверь один за другим, а реакции всё не было.

Наконец, в коридоре послышались шаги. Матвей убрал руки за спину, делая вид, что всё ещё скован, сжимая в правой ладони нож. Заслонка «волчка» откинулась, и чей-то глаз заглянул в камеру.

– Чего орёшь, мразь?

– Скажи, чтобы прекратили мучить собаку. Иначе я от боли с ума сойду, – выкрикнул Матвей, старательно имитируя истерику.

– Мучают собаку, а больно тебе? Может, хватит врать-то? – презрительно фыркнул вертухай.

– Идиот! Мы постоянно друг друга чувствуем. Останови это, или будешь мой труп отсюда выносить, – выкрикнул Матвей, ещё раз пнув дверь.

– Ударишь ещё раз, и я тебе морду разобью, тварь, – рявкнули в ответ.

– Останови их! – упрямо повторил проводник, специально ударяя ногой в кормушку.

– Ах ты гнида! – послышалось за дверью, и в замке заскрежетал ключ.

Отступив назад, Матвей опустил голову, чтобы скрыть торжествующую улыбку, от которой потрескались разбитые губы. Быстро прислушавшись к себе, проводник понял, что боль, до этого терзавшая его мозг, куда-то отступила, сменившись тупым, надоедливым нытьём. Тем временем вертухай, отперев замок, шагнул в камеру, вытягивая из петли на поясе комбинированную дубинку.

Это был электрошокер, который можно было использовать и как обычную дубину. Убедившись, что вертухай один, Матвей позволил ему вытащить оружие до половины и стремительно атаковал. Левая рука проводника с силой ударила по руке охранника, которой тот доставал дубину, а правая одним движением вогнала нож ему в горло, не давая вскрикнуть и позвать на помощь. Хрипя и булькая пузырями из перерезанного горла, вертухай медленно оседал на пол.

– Тихо, тихо. Я знаю, это больно. Но придётся потерпеть, – еле слышно шептал Матвей, опуская противника на пол.

Затем, покрепче ухватившись за рукоять, он одним движением располосовал ему глотку, перерезав артерию. Дождавшись, когда конвульсии вертухая утихнут, проводник отёр клинок об одежду убитого и, прихватив шокер, выглянул в коридор. Теперь ему предстояло самое сложное.

* * *

Выбравшись из машины в промозглый лондонский дождь, лорд Брекхем поднял воротник своего роскошного кашемирового пальто и, недовольно оглядевшись, легко взбежал на крыльцо особняка. Разговор, который ему предстоял, не мог вестись ни по одному современному средству связи. Такие дела нужно обсуждать, глядя собеседнику в глаза. Стоявший у входа бодигард, узнав посетителя, распахнул дверь, молча отступив в сторону.

Небрежно кивнув ему, лорд огляделся и, не увидев лакея, скривился. Сняв пальто и шляпу, он небрежно бросил их на стоявший в холле диван и, повернувшись к охраннику, спросил:

– Где адмирал?

– Ожидает вас в своём кабинете, – коротко ответил охранник.

– Позовите кого-нибудь, кто мог бы проводить меня, – злясь всё больше, приказал лорд.

– Уже вызвал, сэр, – кивнул бодигард, демонстрируя ему микрофон гарнитуры связи.

Словно в ответ на его слова, из боковой двери появилась такая же квадратная фигура очередного охранника. Сэр Чарльз Брекхем не понимал, что происходит и почему в доме нет обычных слуг. Шагнув к лорду Брекхему, бодигард окинул его внимательным, настороженным взглядом и, отступив в сторону, негромко сказал:

– Следуйте за мной.

– Почему в доме только охрана? – не удержавшись, спросил сэр Чарльз.

– Адмирал дал всем слугам выходной, – коротко проинформировал его охранник.

Неопределённо хмыкнув, сэр Чарльз решил придержать свои вопросы до встречи с хозяином особняка. Подведя гостя к высокой двери красного дерева, бодигард постучал в неё условным стуком и, указывая выглянувшему охраннику на лорда, сказал:

– Сэр Чарльз Брекхем.

Охранник в очередной раз осмотрел гостя и, отступив в сторону, распахнул дверь. Войдя в кабинет, сэр Чарльз огляделся и, увидев хозяина в кресле у камина, невольно усмехнулся. Тяжело поднявшийся ему навстречу адмирал, сразу узнав посетителя, развёл руками и, извиняясь, произнёс:

– Прошу извинить, что не смог встретить вас лично, сэр Чарльз, но проклятая подагра и шагу не даёт ступить без стона.

– В таком случае присаживайтесь, старина, – ответил лорд, улыбнувшись дежурной улыбкой.

– Кофе, бренди, сигару? – поинтересовался адмирал, тяжело опускаясь в кресло.

– Всё сразу, – усмехнулся сэр Чарльз. – В такую погоду всё это будет в самый раз.

– Чему вы улыбаетесь? – с интересом спросил адмирал.

– Наша встреча происходит в классическом английском стиле. Камин, кресла, сигары, бренди, кофе. Прямо как в старых романах.

– Нужно признать, что наши предки знали толк в подобных вещах, – рассмеялся адмирал.

– Согласен. Я заметил, вы отпустили всех слуг, кроме охраны.

– Верно. Получив известие о вашем визите, я решил, что разговор предстоит серьёзный, и на всякий случай подстраховался, – разом прервав смех, кивнул адмирал.

– Узнаю старую школу, – с довольным видом кивнул Брекхем.

Бодигард вкатил в кабинет сервировочный столик, на котором стояли кофейник, сахарница, молочник, чашки, коробка с сигарами и графин с бренди. Подкатив его к креслам, он не говоря ни слова, развернулся и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Разлив кофе по чашкам, а бренди по бокалам, адмирал открыл коробку и, дождавшись, когда гость выберет сигару, плавно опустил крышку.

– А вы? – удивился лорд Брекхем.

– Увы, врачи запрещают. Возраст, будь он не ладен. Можно подумать, если я начну отказывать себе в этих маленьких радостях, ко мне вернётся молодость. Но оставим мои болячки и вернёмся к делу.

– Пожалуй, – пригубив бренди, кивнул лорд Брекхем. – Я решился побеспокоить вас вот по какому поводу. Что вы думаете о нынешнем положении Британии на мировой политической арене?

– А разве есть ещё какая-то арена? – иронично усмехнулся адмирал. – Судя по донесениям разведки, от всех некогда ведущих стран мира остались одни воспоминания. Европа в руинах, Индия и Китай превратились в одно большое кладбище, как и вся Юго-Восточная Азия. Африка и Австралия не подают признаков жизни. Япония оживает только в ночное время суток. Янки не придумали ничего лучше, чем превратить свою землю в один ядерный полигон. Забрались в подземелья и медленно превращаются в кротов. Только Британия да ещё Россия могут похвастаться почти нормальной жизнью.

– Вот именно Россия, – подхватил лорд Брекхем. – Не пора ли вернуть Британии ведущую роль в этом отсталом мире? А русского медведя загнать туда, где ему самое место. В клетку.

– Вот как?! – задумчиво протянул адмирал, откидываясь в кресле и отпивая кофе. – И в чью же многомудрую голову пришла такая идея?

– Вас что-то не устраивает? – насторожился сэр Чарльз.

– Русские всегда были опасным, непредсказуемым противником. А учитывая их территорию, воевать с ними будет очень сложно. Впрочем, как и всегда, – задумчиво ответил адмирал. – Не стоит также забывать, что численность наших и их войск несопоставима.

– Но у нас техническое преимущество, – напомнил сэр Чарльз.

– Да. Но при этом мы и понятия не имеем, как они умудрились избавиться от пришельцев. Такое впечатление, что все некогда существовавшие у нашей разведки контакты разом были уничтожены. А лезть в такую огромную страну, не имея точных разведданных, по меньшей мере недальновидно.

– Ну, численность живой силы мы вполне можем увеличить, объявив набор в армию. Заодно сильно понизим градус напряжённости среди обывателей. Им очень не нравится, что с введением военного положения все права и свободы были отменены. Работы в стране мало, а желающих жить, как прежде, слишком много. Особенно среди эмигрантов второго, третьего поколения. Ведь они считают себя истинными британцами. Обезьяны, чьи родители едва умели пользоваться ножом и вилкой, – презрительно скривился лорд Брекхем.

– Вот тут вы абсолютно правы. Даже на улицах стало опасно появляться, – согласно кивнул адмирал. – У вас есть какой-то конкретный план? Или всё будет спланировано на месте?

– Мы решили сделать ставку на наш флот. «Правь, Британия, морями» это наш гимн, и родился он не на пустом месте, – гордо выпрямившись, ответил сэр Чарльз.

– Что ж, пожалуй, вы правы. Мы действительно сумели сохранить наш флот, рассредоточив его во всех возможных портах империи. Значит, настало время собрать его в один кулак и ударить этим кулаком по морде русского медведя.

– Именно, – радостно вскинулся сэр Чарльз.

– Но не стоит забывать, что медведь может ударить в ответ. Как ни крути, но русские очень сильный противник, и мы должны быть готовы к любым неожиданностям. Даже самым невероятным, – вернул его на землю адмирал.

– Что вы имеете в виду?

– Ядерный удар. От русских вполне можно ожидать подобной гадости.

– Они не рискнут нанести подобный удар по мирному населению, – покачал головой лорд Брекхем.

– А кто их за это осудит? – развёл руками адмирал. – Я уже не раз повторял и буду повторять: русские очень трудный, непредсказуемый противник.

– И в чём же их непредсказуемость? – мрачно поинтересовался сэр Чарльз.

– Прежде всего, в их странном чувстве патриотизма. Они ругают свою страну, готовы при первой же возможности покинуть её, но стоит только возникнуть опасности, как они берут в руки оружие и отправляются воевать. Никогда не мог этого понять. Либо ты любишь свою страну, либо нет. А у этих русских все не как у людей. Я даже слышал такое высказывание: Родину – люблю. Государство – ненавижу. Вот и попробуйте объяснить мне, в чём они видят разницу.

– Не знаю. На мой взгляд, это одно и то же, – подумав, покачал головой сэр Чарльз.

– Вот и я так думал, пока не столкнулся с одним русским генералом.

– И он объяснил вам разницу?

– Нет. Сказал, что для того, чтобы это понять, нужно родиться в России.

– То есть быть русским?

– Нет. Именно родиться там.

– Вы меня окончательно запутали, адмирал, – возмутился лорд Брекхем. – Вы готовы взять на себя командование объединённым флотом?

– Боюсь, такие подвиги мне уже недоступны, – помолчав, ответил адмирал. – Что это за командующий, который и шагу ступить не сможет в самый ответственный момент? Нет. Я для этого слишком стар.

– Но…

– Но это не значит, что я не могу помочь вам своими знаниями и умениями, – перебив лорда, добавил адмирал, хитро прищурившись.

– Значит, вы поддерживаете наш план по восстановлению величия Британской империи?

– Плохим я был бы патриотом, отказавшись от такой затеи, – рассмеялся адмирал.

– Тогда что вы можете предложить для увеличения наших шансов на успех?

– Объявляйте мобилизацию. В архивах нашего адмиралтейства есть пару документов, в которых указано, где находятся склады длительного хранения на случай очередной войны. Их заложили сразу после Второй мировой войны. Оружие и техника, конечно, давно уже устаревшие, но это не значит, что не действующие. В нынешней ситуации для вооружения пушечного мяса этого будет вполне достаточно. А заодно это поможет нам сохранить ресурсы. Современным оружием будем вооружать только по-настоящему боеспособные части.

– Великолепно! – воскликнул лорд Брекхем, с довольным видом потирая руки. – Это даже больше, чем я мог рассчитывать.

– Я знал, что вам это понравится, – усмехнулся в ответ адмирал. – Движение флота нужно осуществлять по Северному морскому пути. Это северная граница России, обращённая к полюсу. Места там в основном дикие. Несколько крупных городов, которые пришельцы превратили в руины, никто и не подумает восстанавливать. Так что с началом следующей весны нам нужно будет рассредоточить несколько эскадр вдоль северной границы и начать вторжение сразу в нескольких точках. Это позволит нам обеспечить прорыв к центральной части страны.

– Похоже, вы уже успели всё обдумать, – удивился сэр Чарльз.

– Эти планы прорабатывались много лет назад, ещё во времена холодной войны. Но в те времена русские не экономили на охране своих рубежей. Так что планы так и остались планами. Потом появились спутники, и про них забыли. Точнее, отложили до лучших времён. И, похоже, они настали.

– Вы считаете, что наши корабли смогут пройти по Ледовитому океану?

– А для чего тогда существуют ледоколы?

– Но топливо…

– Его вы найдёте всё на тех же складах. Дизель, но его будет вполне достаточно. А как планировали действовать вы?

– Пройти конвоем по уже знакомому пути, до Мурманска и Архангельска, и начать массированную атаку сразу с двух направлений. Рассматривались также и балтийские порты, но потом от этой мысли отказались. Плотность населения там всегда была высока, а значит, есть риск всполошить военных раньше времени.

– Правильно. Но не стоит забывать, что и Мурманск, и Архангельск это также и военные порты русских. Североморск и Северодвинск. А значит, без серьёзной драки не обойдётся. Нет. Эти места нужно пройти, не трогая. Северные границы России достаточно широкие, чтобы мы смогли организовать высадку десанта, не поднимая шума.

– Но сам процесс десантирования? Как быть с этим? Ведь для такой операции потребуется фарватер, чтобы корабли могли подойти к берегу.

– Пехоту можно переправить при помощи катеров и моторных лодок. А технику при помощи барж или своим ходом. Почти вся наша техника рассчитана на преодоление водной преграды. В любом случае забирать её оттуда никто не собирается. В этом просто нет необходимости.

– Вы исключаете отступление, адмирал? – удивился сэр Чарльз.

– А вы ещё не поняли? – усмехнулся адмирал. – Это билет в один конец. Мы либо победим и восстановим былое величие страны, либо погибнем, и тогда возвращаться будет просто некому. Вы ещё не передумали, сэр Чарльз?

– Нет. Эта экспансия необходима. В противном случае нас захлестнёт волна гражданских возмущений, что приведёт к гражданской войне. Заливать кровью улицы английских городов ни я, ни все остальные не готовы.

– Значит, пора объявлять мобилизацию. Думаю, до следующей весны мои инструктора сумеют сделать из этого стада нечто похожее на регулярные войска. И не стесняйтесь в обещаниях. Насколько я понимаю, нам нужны ресурсы и территории, а не население страны.

– Это верно.

– Значит, расскажите новобранцам, что там, за проливом, они смогут делать всё, что захотят. Иметь любых женщин, на выбор, и брать всё, что понравится.

– А вот с последним пунктом, боюсь, не все согласятся, – покачал головой лорд Брекхем.

– Вы всерьёз считаете, что в тех поселениях, что остались после бомбардировок пришельцев, у выживших найдётся что-то ценное? – рассмеялся адмирал.

– Вы правы, – растерянно кивнул лорд Брекхем. – Мы никак не можем отвыкнуть мыслить довоенными категориями.

– В том-то и беда, – вздохнул адмирал.

– Что вы хотите этим сказать? – насторожился сэр Чарльз.

– Что вы никак не можете перестроить своё мышление на нынешние реалии. Нападение пришельцев отбросило нас на уровень начала прошлого века. А самое главное, что наша молодёжь и понятия не имеет, как прожить без мобильных телефонов, Интернета, телевидения и тому подобных благ цивилизации. Это касается и молодых офицеров, избалованных спутниковым наведением, слежением в режиме реального времени и бомбардировками с беспилотников. Такое будет теперь не скоро. А таких динозавров, как я, осталось слишком мало.

– Динозавров? – удивился сэр Чарльз.

– Конечно. Покажите мне молодого солдата, способного выполнять команды, отданные не по радио, а свистком своего офицера. Именно к этому мы и пришли после нападения инопланетян.

– Не стану спорить. В военном деле вы разбираетесь намного лучше, – поджав губы, нехотя признал лорд Брекхем. – Ну, а раз мы достигли согласия, то мне, пожалуй, пора откланяться. Не буду больше докучать вам. Когда мы можем ожидать ваши наработки по плану?

– Думаю, через три дня вы получите все необходимые расчёты, вместе с приказом на расконсервацию старых складов, – подумав, ответил адмирал.

– Прекрасно. Тогда через три дня, в моём загородном поместье. Там я и представлю вам всех остальных участников нашего будущего похода, – сказал лорд Брекхем, поднимаясь из кресла.

Проводив его взглядом, адмирал несколько минут смотрел на закрывшуюся дверь и, отсалютовав ей бокалом с бренди, проворчал:

– Идея хорошая, а вот исполнители, как всегда…

* * *

Тихо прокрадываясь по коридору, Матвей старательно высматривал видеокамеры, но каждый раз его взгляд натыкался на пустой кронштейн и оборванные провода. Похоже, данную тюрьму использовать по назначению начали после того, как всё действующее оборудование было демонтировано. Впрочем, что это за место, интересовало проводника в последнюю очередь. Добравшись до поворота, Матвей опустился на колени и, вытянув для равновесия одну ногу назад, осторожно выглянул из-за угла.

Коридор перегораживала стальная решётка, у которой стоял обычный канцелярский стол. Глядя на эту древность, проводнику пришла в голову мысль, что если его как следует осмотреть, то можно будет найти табличку с надписью «НКВД СССР». За столом, вытянув ноги и откинувшись на спинку стула, восседал ещё один охранник. Грызя ручку и тихо мурлыча себе под нос, вертухай старательно разгадывал кроссворд в каком-то замызганном журнале.

Втянувшись обратно, Матвей достал из-за пояса шокер и, активировав его, положил палец на кнопку разряда. Сделав пару глубоких вдохов, чтобы как следует провентилировать лёгкие, проводник медленно вышел из-за угла, стараясь ступать как можно тише. Гадальщик был так увлечён кроссвордом, что даже не заметил, как Матвей оказался рядом.

Его занудливый бубнеж заглушал тихие шаги проводника, поэтому разряд из шокера моментально привёл его в надлежащее состояние. Тихое и печальное. Быстро обыскав неподвижное тело, Матвей стал обладателем ещё одного шокера и связки ключей. Прихватив сигареты ушибленного, проводник убедился, что вся остальная мелочёвка ему не потребуется, и, отложив дубину, достал нож.

Оставлять за спиной живого врага верх идиотизма. Этот жестокий, но очень жизненный постулат старательно вбивала в него сама жизнь. А первый урок преподал ему всё тот же капитан Миша. Резкий взмах ножом, и вертухай, дёрнувшись, затих. Клинок с тихим хрустом вошёл под ребро и пробил сердце. Спецназовцы сделали всё, чтобы оказавшийся рядом с ними волею судьбы и начальства проводник стал почти настоящим профи в бою.

Почти, потому что, несмотря на все старания, Матвею не хватало опыта и тренировок. Это осознавал и сам проводник, поэтому старался сделать всё, чтобы не быть им постоянной обузой. И вот теперь, в который уже раз поминая добрым словом погибших друзей, он тихо крался по коридору, старательно прислушиваясь к каждому шороху. Убитый охранник был затащен за угол, а решётка заперта.

Ключ от неё Матвей отделил от связки и положил отдельно. Добравшись до очередного поворота, он снова выглянул из-за угла и, увидев «аквариум», в котором сидели трое охранников, мрачно покачал головой. Бросаться на прорыв, пытаясь прострелить стекло, было опасно. Он вполне допускал, что данная конструкция может быть сделана из пуленепробиваемого стекла. А это значит, что все затраченные усилия разом будут сведены к нулю.

Оставалось только ждать. Ждать, когда кто-то из вертухаев вылезет из «аквариума», и попытаться взять их поодиночке. Прошло не менее получаса, когда один из охранников, отсмеявшись над чем-то, поднялся и, сказав что-то напарникам, вышел в коридор. Подобравшись, Матвей так сжал рукоять шокера, что заскрипела обтягивающая его резина. Охранник шёл прямо на проводника. Не понимая, куда он направляется, Матвей судорожно оглянулся и только теперь заметил узкую дверь.

Бесшумно подскочив к ней, проводник заглянул вовнутрь и не поверил своей удаче. Это был туалет. Первое помещение, раковина и сушилка для рук, второе, сортир на два посадочных места. Проскользнув в дальнюю кабинку, Матвей приготовил шокер и замер, прислушиваясь к шагам охранника. Тот вошёл, что-то весело насвистывая, но, неожиданно остановившись, выругался:

– Вадька, козёл. Сколько раз говорил, двери плотно закрывай.

Потом, толкнув дверь в соседнюю кабинку, вжикнул молнией брюк. Лучшего момента было не найти. Выскользнув из своей засады, Матвей в два шага обошёл открытую дверь и пустил в ход шокер. Переместив покойника в дальнюю кабинку, проводник с удовольствием подкинул на ладони трофейный «Грач». Девятимиллиметровый МР-443 с запасной обоймой увеличил его огневую мощь сразу на тридцать четыре выстрела.

В опытных руках это было много. А с учётом ещё шестнадцати патронов к ПММ, можно было воевать. Свои руки Матвей по праву мог назвать опытными, поэтому, повесив кобуру «Грача» на пояс, проводник осторожно выглянул в коридор и бесшумно вернулся на место своего наблюдения. Рано или поздно кто-то из оставшихся охранников вспомнит, что один из них отсутствует. А вспомнив, отправится искать. Значит, нужно просто набраться терпения. Хотя, если вспомнить, что проводник ничего не знал о порядке смены постов, вся затея могла оборваться в один момент.

Но проводнику снова повезло. Очередной вертухай, высунувшись из «аквариума», несколько раз окликнул напарника по имени и, выругавшись, нехотя поплёлся в сторону туалета. Быстро отступив в туалет, Матвей плотно прикрыл входную дверь и, встав за второй между сортиром и умывальником, приготовил шокер. Охранник, войдя в умывальник, рывком распахнул вторую дверь и с ходу затрясся от разряда тока.

Треск шокера гулко отдавался от стен туалета, но Матвей уже не пытался скрываться. Быстрый удар ножом, очередной пистолет с запасной обоймой в карман, и проводник снова замер у поворота. Оставшийся в «аквариуме» охранник развернулся спиной к коридору, выискивая что-то в узком шкафчике. Воспользовавшись моментом, Матвей пробежал по коридору и, присев на корточки, начал медленно подбираться к двери поста.

Присев под дверью, Матвей осторожно потянул за ручку, но дверь был заперта. Сменив шокер, проводник тихо постучал по обшивке поста. Стекло начиналось от высоты пояса человека среднего роста. Ниже была обшивка из пластика, под которым явно было что-то более прочное. Возня за стеклом стихла. Прижавшись к обшивке, Матвей постучал ещё раз.

– Эй, шутник. Клавишу приложи, если войти хочешь, – раздалось из «аквариума».

Вспомнив, что действительно видел на связке клавишу, вроде той, что когда-то были на дверях парадных, проводник мысленно проклял свою глупость и с силой замолотил по обшивке.

– Да в чём дело-то? – послышался возмущённый вопль, и на полу мелькнул неясный силуэт.

Охранник явно пытался рассмотреть того, кто прячется под стеной. Вспомнив, что его форма ничем не отличается от тех, что носили сами охранники, Матвей вытянул ногу, и несколько раз бессильно дёрнул ею, продолжая стучать в обшивку. Уловка сработала. Выругавшись, охранник быстро подскочил к двери и, распахнув её, выскочил в коридор. Треск шокера и болезненный стон вертухая прозвучали для проводника приятнее музыки.

Затащив труп в «аквариум», Матвей сунул в карман очередной трофей и, заметив на стене план пожарной эвакуации, недолго думая, прихватил и его. Он и сам не понимал, зачем ему столько железа, но вбитые спецназовцами навыки не давали ему поступить иначе. Бросать серьёзное оружие без присмотра нельзя. Так что Матвей сам себе сейчас напоминал ходячий арсенал.

Внимательно изучив план помещения, проводник только головой покачал. Это был большой комплекс помещений, связанных между собой длинными коридорами. Благо всё находилось на одном уровне. Бродить здесь можно было долго, так что Матвей решил действовать методом исключения. Отбросив тюрьму и подсобные помещения, типа бойлерной и туалетов, он решил отправиться в крупные помещения.

Выдрав план из рамки, он сунул его в нагрудный карман и, выбравшись в коридор, зашагал в нужном направлении. То и дело Матвей пытался мысленно позвать Роя, но ответа не было. Только иногда на него накатывали волны тупой, ноющей боли. Это означало, что с собакой что-то делают. Что-то такое, что доставляет ему неприятные ощущения. Но ещё это означало, что Рой всё ещё жив. А это было самым главным.

Выглянув из-за очередного угла, проводник увидел охранника, дремлющего под большой, сразу видно, очень прочной дверью, в которой был проделан маленький иллюминатор. Убрав шокер за спину, проводник опустил голову и, выйдя из-за угла, направился прямо к охраннику, с крайне озабоченным видом. При этом ноги он старался ставить так, чтобы шаги были не слышны. Задремавший охранник опомнился, только когда тяжёлая дубина ударила его по виску.

Уже зная, что за спиной нет никого живого, Матвей не стал церемониться. Быстро обезоружив и связав парня, он несколькими оплеухами привёл его в чувство и, прижав шокер к горлу, сказал:

– Вякнешь громче, чем шёпотом, получишь такой разряд, что мозги вскипят. Что за дверью?

– Жилой отсек, – прохрипел пленник, которому шокер едва не ломал гортань.

– Там есть кто-то?

– Рота охраны отсыпается.

– А почему дверь сейфовая?

– Раньше там склад был, потом в жилой отсек переделали.

– Сколько всего охранников?

– Почти две роты. Остальные на постах.

– Чем вооружены?

– Пистолетами. В этих переходах с автоматом не развернуться.

– Из отсека можно выбраться другим путём?

– Да. На противоположной стороне ещё один выход.

– Жаль. А где оружейка?

– По коридору, направо. Там ещё один охранник. Ключи у него. А чего тебе вдруг их жаль стало? – набравшись смелости, спросил пленник.

– Был бы один выход, могли бы и дальше жить, – хищно усмехнулся Матвей, нажимая на кнопку разряда.

Далее последовал очередной удар ножом, а труп отправился за поворот. Вернувшись, проводник внимательно осмотрел дверь и, задумчиво почесав в затылке, загнал дубину шокера под рычаг крамольера. Выходить с кучей пистолетов против роты хорошо вооружённых людей он не собирался. Поэтому, заклинив оба рычага, проводник отправился к оружейной комнате.

Как оказалось, какой-то умник додумался устроить оружейку в тупиковом коридоре. Заметив сидящего за столом охранника с повязкой на рукаве, Матвей отметил про себя ещё одно ответвление коридора и, не придумав ничего лучше, вытащив нож, ринулся на дежурного. Привычка бесшумно двигаться в поиске снова спасла его. Листавший какой-то журнал охранник, услышав странный топот, поднял голову и от удивления открыл рот.

На него, оскалившись, словно атакующий зверь, нёсся встрёпанный седой мужик с синяками на лице и кровью на губах. Разбитые губы проводника кровоточили, но Матвей не обращал на это внимания. И вот теперь эта небрежность сыграла ему на руку. Пока охранник соображал, что это за упырь и откуда он взялся, проводник успел добежать до медленно поднимавшегося дежурного и с ходу вогнал ему нож в горло.

Удерживая противника за шиворот, он вырвал нож из раны и ударил ещё раз. На этот раз в грудь, стараясь добраться до сердца. Негромко стукнул отодвинутый стул, и всё стихло. Выхватив из кармана убитого ключи и вытащив из кобуры оружие, Матвей прислонился к стене, пытаясь унять адреналиновую дрожь. Он в очередной раз рискнул – и победил. Понимая, что это не может продолжаться бесконечно, Матвей усилием воли взял себя в руки и принялся осматривать дверь.

Помня ещё по срочной службе, что подобные помещения всегда оснащались хотя бы примитивной, но сигнализацией, он осматривал сантиметр за сантиметром косяк и саму дверь, боясь упустить что-то важное. Но как ни странно, перед ним была стандартная железная дверь, снабжённая навесным и врезным замками. Удивлённо почесав в затылке, Матвей снял навесной замок и, отперев врезной, вытащил ключ.

Набрав полную грудь воздуха, словно перед прыжком в воду, он рывком распахнул дверь, готовясь услышать вой сирены. Но дверь, чуть скрипнув, открылась, а сигнала всё не было. Быстро осмотревшись и убедившись, что попал туда, куда надо, проводник снова вышел в коридор и, подняв труп, посадил его на стул. Развернув тело так, чтобы идущему из коридора на первый взгляд показалось, что охранник просто повернулся к нему спиной, проводник вошёл в оружейку, прикрыв за собой дверь.

Только теперь Матвей понял, почему рядом с оружейной комнатой был установлен пост охраны. Тянуть скрытую проводку в отличном бетоне, из которого был построен бункер, новым хозяевам было просто лень или не нужно. А делать наружную проводку не имело смысла. К тому же проникновение на объект посторонних было практически невозможно. Наверняка у входа сидела серьёзно вооружённая охрана, а система допуска была продумана от и до.

Быстро найдя ящики с гранатами, Матвей принялся ввинчивать в них запалы. Его внимание привлёк большой деревянный ящик, крышка которого была чуть приоткрыта. Откинув её, проводник не удержался и, тихо присвистнув, проворчал:

– Это просто праздник какой-то!

Ящик был битком набит старыми ременно-плечевыми системами и разными подсумками. Выбрав из кучи самую приличную РПС, Матвей быстро нацепил на неё подсумки, которые тут же принялся набивать гранатами и боеприпасами. Взяв из стойки сто третий «калаш», проводник вставил магазин и, передёрнув затвор, мимоходом пожалел, что в ящике не оказалось изоленты. Сматывать магазины попарно.

Усмехнувшись собственным мыслям, проводник снял распотрошенный ящик и, убрав его в угол, вскрыл ещё один. Ввинтив в гранаты все запалы, он взял одну гранату и, выдернув из неё чеку, сунул её под ящик, с таким расчётом, чтобы любое движение сместило груз, высвободив рычаг. Два десятка гранат Ф-1 это почти небольшая авиационная бомба, а если учесть, что в штабеле таких ящиков было пять, фейерверк должен был получиться впечатляющий.

Выйдя в коридор, Матвей затащил тело охранника в оружейку и, навесив замок, сломал ключ в замочной скважине. Вернувшись к двери в жилой отсек, Матвей осторожно заглянул в иллюминатор и, рассмотрев место будущего действия, зло усмехнулся. Длинное помещение было превращено в обычную казарму. Как оказалось, местная рота была не полного состава. По общим прикидкам, в казарме стояло приблизительно шестьдесят обычных коек.

Устраивать двухъярусный аттракцион новые обитатели бункера не стали. Матвей взялся было за дубинки, чтобы освободить крамольеры, но, подумав, остановился. В казарме явно находились не все охранники. Так что устраивать громкое побоище раньше времени было глупо. Вместо этого он сунул под дубинки по гранате с вытащенной чекой и, пару секунд полюбовавшись делом своих рук, свернул в боковой коридор. Прежде чем громко объявлять о своём освобождении, нужно было избавиться от всей дежурной смены охраны.

* * *

Очередное утро для генерала Лоскутова началось с очередных неожиданностей. Едва он успел переступить порог своей штабной палатки, как на пороге появилась, Дана и, попросту отпихнув пытавшегося удержать её адъютанта, со слезами в голосе спросила:

– Где Матвей? Куда ты его отправил?

– Никого я никуда не отправлял. Ты чего как с цепи сорвалась? – растерянно ответил Лоскутов, делая прапорщику знак оставить их одних. – Когда ты его в последний раз видела?

– Вчера. Здесь. Перед твоей палаткой. Он сказал, что после разговора с тобой заглянет в госпиталь, и не пришёл. Я подумала, что это из-за этих подонков, а потом закрутилась с ранеными. А утром пошла в его дом, а там заперто. Где он?

– Вчера я отправил его собирать вещи. Думал в командировку отправить, пока здесь всё уляжется. Так. Присядь пока, – ответил генерал и, развернувшись, стремительно вышел из палатки.

Дана, которая и не собиралась выполнять указание, выскочила следом за ним и успела увидеть только, как посыльный по штабу куда-то умчался на своём мотоцикле. Вскоре у штаба стояли сменившийся дежурный по КПП и два каких-то бойца. Присмотревшись к ним, девушка вдруг поняла, что эти серые, неприметные личности в мятом камуфляже пара профессиональных топтунов. Наружка, мастерски умеющая отслеживать людей.

– Докладывайте, – коротко приказал Лоскутов топтунам.

– Половина группы и почти вся охрана уехали ещё вчера. Оставшиеся трижды собирались встретиться с вами, но так и не смогли договориться между собой. С ними осталось только пять человек. Капитан тоже уехал.

– Когда это было? Когда они уехали? – быстро спросил генерал.

– Через три часа после того, как мы начали работать, – последовал быстрый ответ.

– Теперь ты, – повернулся Лоскутов к старшему лейтенанту, стоявшему дежурным по КПП. – Во сколько ушла машина с гостями?

– В тринадцать сорок семь их «Тигр» и «Урал» пересекли КПП и двинулись в сторону центра, – бодро доложил офицер.

– А Матвей Беркутов во сколько базу покинул?

– В тринадцать тридцать. Вышел вместе с собакой и пошёл в сторону деревни.

– Семнадцать минут разницы. Шёл быстро?

– Никак нет. Не торопясь. Задумчивый какой-то был. Обычно шутит и поговорить задерживается, а тут кивнул, удачи пожелал и пошёл, – подумав, ответил старлей.

– Поворот в деревню в двадцати минутах ходьбы. Он не торопился, а эти ехали на машинах. Вполне могли догнать, – задумчиво проговорил Лоскутов. – Но без драки эта парочка бы не сдалась. А выстрелов и тому подобных безобразий никто не слышал. Так? – повернулся он к офицеру.

– Так точно. Дежурство прошло без происшествий, – бодро доложил тот.

– Это хорошо, – всё так же задумчиво протянул Лоскутов. – Свободен. Отдыхай.

Дождавшись, когда старлей уйдёт, он повернулся к топтунам и, помолчав, спросил:

– Есть что-нибудь, что показалось странным? Из области чуйки и мистики тоже можно.

– Собрались уж больно быстро, – подумав, ответил один из офицеров. – Такое впечатление, что их кто-то или что-то подгоняло. А главное, вся их охрана не рядом с ними была, а по базе болталась. Так что вполне можно допустить, что они что-то вынюхали такое, отчего решили срочно разделиться.

– Возможно. Очень возможно. Но почему не было стрельбы?

– Фактор неожиданности, – предположил второй топтун.

– Исключено. С кем-то другим – да. Но не с этой парой, – категорически отрезал генерал.

– А что он, не человек? Или собака его отвлечься не может? – не понял офицер.

– Может. Но тут всё дело в восприятии, – уклонился от прямого ответа Лоскутов, вспомнив, что эти двое ничего не знают о проекте, кроме слухов и легенд. – Иногда мне и самому кажется, что эта парочка умеет неприятности заранее чувствовать. Как старая рана погоду.

– И на старуху бывает проруха, – пожал плечами топтун.

– Не в этот раз, – вздохнул генерал. – Ничего не понимаю. Отсюда ушёл, домой не пришёл, стрельбы не было, а сам словно сквозь землю провалился. Бред какой-то.

– Нет никакого бреда. Нужно этих сволочей трясти, – не выдержав, зашипела Дана, пытаясь расстегнуть кобуру.

– Уймись, Данка. Что ты им предъявишь?

– А я и не собираюсь ничего предъявлять. Каждому колено прострелю, сами заговорят. А не заговорят, начну яйца отстреливать, – заводясь всё больше, ответила девушка, размахивая пистолетом.

– Я сказал: уймись и убери оружие, – рыкнул в ответ генерал, продолжая обдумывать ситуацию.

– Что ты собираешься делать? – подступила к нему Дана.

– Отправляйся в деревню и привези сюда Настю с её собакой, – отобрав у дочери оружие, приказал Лоскутов и, засовывая его в её кобуру, добавил: – Это сестра Роя, и тоже умеет говорить. Не так хорошо, как Рой, но Настя её понимает. Попробуем пройти по следу.

Кивнув, Дана развернулась и, подбежав к посыльной машине, резко распахнула дверцу. Водитель, видевший её с генералом, молча запустил двигатель, и ухоженный УАЗ рванул с места. Вернувшись в палатку, Лоскутов приказал поднять отделение тревожной группы. Вскоре пять автоматчиков стояли у входа в штабную палатку.

Вскоре машина вернулась, и на площадку перед палаткой выскочила Дана. С заднего сиденья вылезла Настя и, быстро оббежав машину, помогла спуститься крупной суке-ротвейлеру, сильно хромавшей на заднюю левую лапу. Оглядевшись, Настя с улыбкой кивнула генералу и, хлопнув себя ладонью по бедру, не спеша направилась к палатке. Поздоровавшись с девушкой, генерал с интересом посмотрел на собаку и тихо спросил:

– Она меня слышит?

– Да, отчётливо, – кивнула Настя, положив ладонь на голову собаке.

– Твой брат, Рой, и его проводник пропали. Они вышли из этой палатки и пошли в деревню. Но домой они не пришли. Ты сможешь пройти по их следу? – всё так же тихо спросил генерал, обращаясь напрямую к псине.

Вместо ответа сука поднялась на лапы и, войдя в палатку, принялась старательно принюхиваться. Наблюдая за ней, Лоскутов неожиданно понял, что сука движется точно по следу своего брата. Выйдя из палатки, она быстро обнюхала кусты, которые пометил Рой, и уверенно двинулась в сторону КПП. Сделав автоматчикам знак двигаться следом, генерал поспешил за собакой.

Рагда уверенно держала суточный след, ведя проводника и прикрытие словно по ниточке. Выскочив за КПП, она несколько раз сворачивала в кусты, но каждый раз возвращалась на дорогу. Даже не умевший обращаться с собаками генерал понял, что Рой просто двигался следом за Матвеем, при этом постоянно выдерживая определённое расстояние между ним и проводником. Не доходя до поворота в деревню, сука вдруг остановилась и принялась крутиться на месте, то и дело тихо поскуливая.

– Что с ней? – спросил Лоскутов у Насти.

Присев перед собакой, девушка сжала ладошками её голову и, заглянув в глаза, замерла.

– Она говорит, что в этом месте Рой, и его человек упали. Была машина, и много одинаково одетых людей. Они что-то сделали, и след оборвался. Потом машина уехала.

– Осмотреть всё. Ищите следы, окурки, обрывки ниток, шерсть. Всё, что может указать на похитителя, – зарычал генерал, всматриваясь в обочину уже начавшей разваливаться дороги.

Автоматчики разбежались в разные стороны и принялись выискивать следы в радиусе тридцати метров от точки, где остановилась Рагда. Настя тяжело вздохнула и, отпустив собаку, выпрямилась. Сука легла на землю и, вытянув задние лапы, еле слышно заскулила.

– Что это с ней? – повернулся к Насте генерал.

– Ей тяжело долго ходить. После ранения она так толком и не оправилась.

– Она рожала? – вдруг спросил Лоскутов, поглядывая на дочь.

– Однажды. Думаю, через год ещё раз свести её, и хватит. Не с её здоровьем племя поддерживать, – категорично отрезала девушка.

– Ну и правильно, – задумчиво кивнул генерал. – А куда щенков дели?

– Их всего два было, – пожала плечами Настя. – Обоих в СКС, на границу забрали.

– Когда появятся щенки, сообщите мне, пожалуйста. Я одного заберу, – попросил генерал.

– Себе? – удивилась Настя.

– А что в этом такого удивительного? – не понял Лоскутов.

– Порода сложная.

– Знаю. Но, надеюсь, вы и наш общий друг Матвей поможете мне.

– Зачем вам это? Своих проблем мало?

– Проблем хватает. А вот близкой души нет, – вздохнул генерал и, оглянувшись на автоматчиков, громко скомандовал: – Общий сбор. Хватит носами землю утюжить.

Когда отделение построилось, Лоскутов мрачно оглядел каждого и, сплюнув, проворчал:

– Можно не спрашивать. Пусто.

– Так точно, – коротко кивнул командир отделения. – Чисто взяли.

– Вот это меня и бесит. Не могли их чисто взять. Не могли, – по складам повторил Лоскутов.

– Папа! – раздалось из кустов, и вся группа, моментально развернувшись, кинулась на голос.

Подбежавший к дочери генерал первым увидел то, на что она указывала поднятой вверх рукой. Над головой девушки, в двух с половиной метрах над землёй, из древесного ствола торчало оперение стрелки. Такие применялись для стрельбы из духового оружия. Два бойца, мигом составив пирамиду, подняли третьего и тот, выдернув стрелку, спрыгнул на землю.

– Вот теперь всё становится на свои места, – кивнул Лоскутов, забирая у него стрелку. – Отдадим в лабораторию, но и так понятно, что это транквилизатор. Стреляли из машины, на ходу. И, похоже, кто-то промахнулся.

– Они что, залпом палили? В каждой из такой штук препарата хватит, чтобы слона усыпить, – возмутилась Настя.

– Это если использовать разрешённую, гражданскую химию. А если что-то из спецоборудования, то вполне могли зарядить половинными дозами, а потом добавить, – мрачно вздохнул генерал. – Главное, быстро обездвижить.

– Выходит, всё-таки учёные? – тихо спросила Дана, с ненавистью сжимая кулаки.

– Не знаю. После анализа будет хоть что-то понятно.

– Что тебе будет понятно? – шипя от ярости, спросила девушка.

– Допуск к спецоборудованию имеют только учёные нашего ведомства. Если там эта гадость, мне будет что им предъявить.

– А если нет? А если они специально воспользовались обычной химией? Что тогда?

– Дана, не дави на психику, – рыкнул в ответ генерал.

– Не буду. Я сейчас вернусь и устрою этим мерзавцам такое, что они сами мне Матвея сюда привезут, – пообещала девушка и, развернувшись, бегом понеслась в сторону базы.

– Вы двое, за ней. Любым способом удержите от стрельбы, – приказал Лоскутов, тыча пальцем в двух ближайших бойцов.

Убедившись, что его поняли правильно, он оглянулся на Настю и, чуть скривившись, добавил:

– Вы двое, девушку и собаку доставить на базу в целости, головами отвечаете. Ты, со мной. Рысью. – И развернувшись, побежал в сторону базы.

Канцелярская работа не улучшает физическое состояние, но Лоскутов прибежал на базу вовремя. Бледная от ярости Дана трясла за грудки дежурного по КПП, требуя сообщить, куда поселили приезжих гостей. С трудом оторвав дочь от растерянного офицера, генерал оттащил девушку в сторону и, как следует встряхнув, негромко сказал:

– Уймись, девочка. Силой тут ничего не добьёшься. Тут думать надо.

– Да? А пока ты думать будешь, они там на них опыты ставят, – фыркнула Дана, пытаясь вырваться из отцовской хватки.

– Мы не бандиты, Дана. Поэтому делать надо всё по правилам, чтобы не оказаться стоящими у стенки по законам военного времени.

– А для них, значит, законы не писаны.

– Он вернётся, – неожиданно сказал Лоскутов.

– Откуда ты…

– Знаю. Не только твой Матвей умеет мысли читать. Иногда чутьё битого зверя значит не меньше, чем все научные достижения.

– Если он не вернётся, я… я не знаю, что сделаю, – всхлипнула девушка.

– Я же сказал, вернётся. Этот псих артиллерийский огонь на себя вызывал и жив остался. Так что вернётся, – ответил генерал со странной уверенностью в голосе.

– Почему ты так уверен? – не поняла Дана.

– Однажды он сказал мне: пока мы с Роем вместе, нам сам чёрт не страшен. И знаешь, со временем я убедился, что это действительно так. Пока они вместе, их никто не одолеет.

– А я? – вдруг спросила девушка.

– А тебе придётся это принять или не принять. Решать только тебе, – вздохнул генерал.

– Значит, нас всегда будет трое?

– Можно сказать и так, – кивнул Лоскутов. – Пошли в штаб. Кофейку попьём, успокоимся, а заодно подождём результатов анализа нашей находки.

Всхлипнув, Дана кивнула и покорно поплелась следом за отцом. Они добрались до палатки и успели выпить по две чашки кофе, когда из лаборатории принесли материалы по результатам анализа. Внимательно прочтя заключение, Лоскутов поднялся и, вызвав адъютанта, приказал привести к нему оставшихся на базе учёных.

– Всё-таки они? – мрачно спросила Дана, хватая со стола бумаги.

– Спецпрепарат. Но потрясти их стоит, – угрюмо кивнул генерал.

– Я их на клочки рвать буду, а не трясти, – пообещала девушка, порываясь выскочить из палатки.

– Держи себя в руках. Я прикажу задержать их, до выяснения обстоятельств.

– И что нам это даст?

– Это же учёные. Объект у них в руках, а они не могут его обследовать. Значит, кто-то, успевший раньше, пожнёт все лавры, а эти так и останутся с носом, – жёстко усмехнулся генерал, играя желваками на скулах.

– А может, просто поехать туда и забрать их? – спросила Дана.

– Куда туда? Знаешь, сколько таких объектов раскидано по этим лесам? Большая часть была законсервирована, но запустить любой из них не сложно. Было бы желание.

– Ты же сказал, что они из центра, – растерялась Дана.

– Это приказ пришёл из центра, а приехать они могли откуда угодно, – скривился Лоскутов. – Бомбоубежища на случай ядерной войны у любого крупного города найти можно, ещё со времён холодной войны. А искать их будешь до ишачьей пасхи. С учётом их полной автономности, дело это становится вообще безнадёжным. К тому же всю эту братию проводят под грифом. Так что спрашивать, бесполезно.

– И что делать?

– Думать.

Их разговор прервал ворвавшийся в палатку адъютант. Остановившись у стола, он растерянно развёл руками, коротко, сообщив:

– Уехали.

– Как уехали? Когда?

– Пока проводника из деревни ждали. Собрались и уехали.

– Твою ж мать! Два часа форы, – зарычал генерал, грохнув кулаком по столу.

* * *

В очередной раз сверившись с планом эвакуации, Матвей пришёл к выводу, что новые хозяева попытались перестроить бункер под свои нужды. Там, где по плану должен был быть коридор, оказался тупик, а большая комната, обозначенная на плане, оказалась разделённой на несколько клетушек. Задумчиво повертев в руках бумагу, проводник сунул её в нагрудный карман, решив начать зачистку с выхода.

Именно там, согласно обычной логике и правилам, должна находиться самая большая по численности охрана с оружием. Все остальные были просто контролёрами, которых выставляли для общего порядка. Что называется, для собственного успокоения. Придя к таким выводам, Матвей взял автомат наизготовку и быстро заскользил по коридору, держась у самой стены.

Пока ему несусветно везло. Везло так, что Матвей и сам не мог поверить в свою удачу. А мысль о том, что при поимке его не обыскали, так вообще не давала ему покоя. В своей бурной и частенько бестолковой жизни он повидал всякое, но такой некомпетентности и небрежения правилами даже ему видеть не приходилось. И именно эта мысль постоянно свербела в его мозгу.

Пробираясь в сторону выхода, Матвей старательно всматривался в каждый коридор, прикидывая, стоит ли тратить время на уборку мусора. Он уже заметил, что в середине каждого коридора почти всегда сидело по одному охраннику. Но каждый из них занимался чем угодно, только не охраной. Сообразив, что устав караульной службы здесь и в глаза не видели, проводник презрительно кривился и, проскакивая очередную развилку, шёл дальше.

Добравшись до того места, что на плане было обозначено как выход, Матвей осторожно выглянул из-за угла и, увидев серьёзно оборудованное КПП, удовлетворённо кивнул. Добрался. Теперь нужно было обезвредить охрану так, чтобы не всполошить весь этот гадюшник. Но как это сделать? Стрельба в коридоре разнесётся по всему бункеру не хуже воя сирены. Достав план, он снова погрузился в размышления.

Внезапно его внимание привлекла надпись «парковка». Присмотревшись, Матвей понял, что на стоянку можно было попасть, обойдя КПП по соседнему коридору. Придётся снять охранника в коридоре, но это был реальный шанс избежать большой стрельбы. Матвей умел реально оценивать свои силы и понимал, что избитый и полуголодный, не сможет долго противостоять куче обалдевших от безделья охранников, которые с удовольствием устроят из схватки с ним настоящее сафари.

Бегать по коридорам от такой кучи народа долго ему не дадут. Загонят в угол и головы не дадут поднять плотным огнём. А вот так, поодиночке, у него есть реальная возможность увеличить собственные шансы выжить. Вернувшись к предыдущему перекрёстку, Матвей как мог исправил несоответствия в собственной одежде и, держа нож обратным хватом, решительно вышел из-за угла. Опустив голову, проводник шёл походкой сильно уставшего и очень задумавшегося человека.

Автомат он повесил на грудь, положив на него обе руки. Таким образом, на первый взгляд, это была вполне безопасная поза. Оружие на виду, поставлено на предохранитель. Руки видно, а сам человек, явно уставший и чем-то озадаченный. Увидевший проводника охранник повернулся к нему всем телом и, удивлённо рассматривая человека, спросил:

– Эй, ты откуда такой замызганный? Крест на полосу загнал, что ли?

– Угу, – коротко кивнул Матвей, усилием воли сдерживаясь, чтобы не прибавить шагу.

– Где это ты умудрился так влететь? – не унимался охранник, который явно изнывал от скуки.

– Уметь надо, – хрипло ответил Матвей, делая вид, что закашлялся.

До болтливого охранника оставалось шагов пять, когда он вдруг начал понимать, что не узнаёт подходящего.

– Ты кто? Подними голову, – потребовал он, выходя из-за стола и пытаясь достать дубинку.

Вместо ответа Матвей ринулся вперёд и, недолго думая, ударил противника автоматом в лицо. Охнув, охранник, забыв про дубинку, схватился за лицо. Бросив автомат, проводник перехватил нож и с силой вогнал его под лопатку противнику. Такой удар пробивает лёгкое, напрочь отбивая у человека желание поднимать крик. Вырвав нож, Матвей, снова перехватив его обратным хватом, ударил в шею, с таким расчетом, чтобы перерезать гортань.

Оставив нож в ране, он ухватил умирающего охранника за руки и потащил за собой. Оставлять убитого рядом с КПП было глупо. Человек, покинувший пост, это одно, а труп на месте – другое, как говорили в Одессе, это две большие разницы. Добравшись до железной двери, на которой красовались масляные пятна, Матвей бросил труп и принялся осматривать замок. Как выяснилось, никаких серьёзных запоров здесь не было.

Очевидно, это был проход для механиков, обслуживавших транспорт. Поэтому дверь закрывалась на обычную щеколду и навесной замок, который открыть сумел бы даже безрукий инвалид. Поковырявшись в замке пару минут булавкой, проводник только презрительно хмыкнул, когда в ответ на это действо замок послушно щёлкнул, открывшись.

– Бункер непуганых идиотов, – тихо проворчал проводник, затаскивая труп в гараж и убирая его в угол.

Оглядевшись, Матвей заметил две камеры, направленные на стоящие перед широкими воротами машины. Два «Тигра» и бортовой «Урал». Двигаясь вдоль дальней от ворот стены и стараясь не попасть в зону действия камер, проводник подобрался ко второй двери и, приложившись к ней ухом, прислушался. На КПП о чём-то негромко говорили. Убедившись, что всё складывается, как нужно, Матвей оглянулся на труп и, жёстко усмехнувшись, огляделся.

У стены, недалеко от того места, где он бросил тело, стоял небольшой верстак с тисками и железный шкаф, явно для хранения инструментов. Перетащив тело ближе к дверям и выдернув из раны нож, Матвей заглянул под верстак и, убедившись, что поместится там без проблем, осторожно выдвинул ящик. Взяв несколько рожковых ключей, он забрался под верстак и, примерившись, швырнул ключ в дверь.

Увесистая железка, ударившись в дверь, громко зазвенела, упав на бетонный пол. Едва слышные за дверь разговоры разом стихли. Чуть усмехнувшись, Матвей бросил второй ключ. Следом полетел третий. За дверью загремели ключи, и дверь распахнулась. Увидев охранника, плавающего в луже собственной крови, открывший дверь растерянно охнул и, забыв про оружие, кинулся к телу. Следом за ним на стоянку вбежали ещё четверо охранников.

Наблюдая за этим стадом, Матвей не смог сдержать презрительной усмешки. Только один из бойцов, перехватив автомат, принялся оглядываться, подозрительно глядя на закрытые ворота стоянки. Матвей поднял автомат, и самый прыткий умер первым. Две короткие очереди, крест-накрест пересекли сгрудившихся возле тела охранников, и охраны КПП не стало. Подскочив к двери, проводник убедился, что тревогу поднимать некому, и, прикрыв дверь, провёл контроль.

Теперь нужно было подготовить всё к ускоренному отходу. Войдя в дежурку, проводник быстро перерезал все провода, попавшиеся ему на глаза, и, подумав, сунул очередную гранату под механизм открывания входной двери. Теперь любая попытка открыть дверь, не осмотрев предварительно механизм, должна была привести к серьёзным проблемам.

Вернувшись на стоянку, Матвей заблокировал дверь, ведущую к центральному выходу, и принялся осматривать машины. Больше всего ему приглянулся «Тигр» с маленькой башенкой на крыше, из которой торчал ствол «печенега». Осмотрев этот явный самодел, проводник задумчиво хмыкнул и забрался в машину. Обитатели бункера были настолько самонадеянны, что вопреки всем правилам оставляли ключи в замках зажигания. В этом Матвей убедился, осмотрев все машины.

Проверив уровень топлива, проводник осмотрел ворота и, найдя механизм открывания, задумчиво посмотрел на кабели, подходившие к электромоторам. По логике, вместе с автоматикой, механикой и всей остальной кибениматикой здесь должен быть и способ ручного открывания. Бегать со стоянки на КПП и обратно он не собирался. Значит, нужно было сделать так, чтобы можно было выехать самому, но при этом задержать погоню.

Вскоре за створкой Матвей нашёл какой-то редуктор, а рядом с ним ручку, похожую на ручку от мясорубки. Приладив её к редуктору, проводник принялся вертеть ручку, радостно улыбаясь. Ворота начали открываться. Распахнув створки, Матвей уселся за руль выбранного «Тигра» и, запустив двигатель, выгнал машину на пандус. Снаружи была глубокая ночь. Вернувшись на стоянку, он принялся снова крутить ручку, закрывая ворота. Оставив между створками расстояние, в которое мог пройти человек, он снял ручку и, подумав, сунул её в свою машину.

Итак, пути отхода подготовлены. Теперь нужно было найти и освободить Роя, после чего устроить звучный тарарам и со спокойной душой оправиться домой. Достав план, Матвей принялся раздумывать, где могли держать Роя. Но не стоило забывать и про кучу охранников. Любое неосторожное движение могло стоить жизни самому Матвею. А это значит, что Рой так и останется в руках этих чокнутых вивисекторов. Этого Матвей допустить не мог.

Собрав с убитых все боеприпасы, проводник сложил в найденную на стоянке старую медицинскую сумку все рожки, сунул туда же обоймы к пистолетам, а всё остальное оружие отнёс в машину. Он и сам не мог объяснить, зачем это сделал, но бросать оружие, которым мог воспользоваться противник, было глупо, а приводить его в негодность рука не поднималась.

Вернувшись на парковку, Матвей быстро провёл инвентаризацию и, вздохнув, тихо протянул:

– Ещё бы хоть одного напарника, чтобы спину прикрыл, и можно воевать.

В его арсенале было восемнадцать полных автоматных рожков, два трофейных пистолета и двадцать две обоймы к ним. Нож и два десятка гранат Ф-1. С таким арсеналом, действительно, можно было воевать. Итак, теперь Матвею предстояло решить, с чего начинать. С поголовного уничтожения охраны или с тихого поиска пса? Подумав, проводник решил начать с охраны. Матвей вполне допускал, что собаку продолжают держать на транквилизаторах, чтобы избежать проблем, а значит, найдя его, Матвею придётся нести пса на руках.

Воевать с беспомощной собакой на руках было невозможно. Выходит, нужно было сделать так, чтобы некому было выстрелить в спину. Приняв решение, он взял автомат наизготовку и выбрался в коридор бункера через запасную дверь. Вспомнив, что в жилом отсеке есть вторая дверь, через которую как минимум три десятка озверелых солдат могут вырваться в коридоры бункера, Матвей решительно двинулся в ту сторону. Как оказалось, тюрьма, из которой ему удалось вырваться столь «волшебным» образом, находилась в самом дальнем конце бункера.

Теперь же, двигаясь от центрального входа, Матвей добрался до жилого отсека очень быстро. К его удивлению, на этот раз у входа в казарму охранника не было. Судя по всему, обитатели бункера надеялись на охрану КПП и в центральном коридоре, охрану не выставляли. Подобравшись к двери, которая ничем не отличалась от той, что проводник уже видел, Матвей заглянул в иллюминатор и, убедившись, что в казарме ничего не изменилось, достал из сумки две гранаты.

Сунув их рычагами за пояс, он взял ещё две гранаты и, ухватившись пальцами за кольца, вырвал предохранители. Сунув локоть под рычаг крамольера, он приоткрыл тяжёлую дверь и, вздохнув, швырнул гранаты в казарму. Тут же навалившись на дверь, он захлопнул её и, выхватив из-за пояса приготовленную пару, просунул пальцы в кольца крест-накрест. В казарме грохнул сдвоенный взрыв, и тяжёлая дверь ощутимо толкнула его в плечо.

Повторив операцию, Матвей захлопнул дверь и запер её крамольерами. По правилам нужно было произвести полную зачистку, но делать это одному, не имея прикрытия, Матвей не решился. Кто-то сообразительный вполне мог проделать то же самое, что только что сделал сам проводник. Перебежав к другой двери, не менее мощной, Матвей снова заглянул в иллюминатор и, увидев какое-то помещение, снова достал гранаты.

Это оказалась ещё одна казарма. Потратив ещё четыре гранаты, Матвей запер дверь и, чувствуя, как его потряхивает от переизбытка адреналина в крови, направился к следующей двери. На этот раз, словно для разнообразия, дверь оказалась просто железной. Без окошек и иллюминаторов. Взявшись за ручку, Матвей осторожно приоткрыл её и, увидев какой-то короткий коридор с четырьмя деревянными дверями, тихо двинулся вперёд.

Он едва успел прикрыть за собой дверь, когда из дальней двери в коридор вышел какой-то мужик в трусах и распахнутом банном халате. Очередь в три патрона отбросила мужика назад. Пнув ближайшую дверь, Матвей в голос выругался. Она открывалась наружу. От удара не запертое полотно приоткрылось, и проводник, подцепив его носком берца, заглянул в помещение. Это была жилая комната. На кровати, сонно разглядывая человека с автоматом, сидел мужчина.

Матвей выстрелил не раздумывая. Решив экономить патроны, проводник стрелял одиночными. Раз в грудь и раз в голову. В соседних комнатах послышались испуганные голоса, и в коридор выскочили сразу двое. Две короткие очереди, два контрольных выстрела, и проводник вышел в коридор. Из-за угла, топоча берцами, выбежал охранник, сжимая в руке пистолет. Короткая очередь отбросила его к стене, а в коридоре, из которого появился охранник, послышались испуганные голоса.

– Обосрались, сволочи, – прошипел Матвей, бросаясь к повороту.

Встав на колено, он высунулся из-за угла и, увидев трёх охранников, открыл огонь. Где-то в глубине бункера послышались крики и команды. Понимая, что скрываться теперь бесполезно, Матвей двинулся вперёд. Теперь только драка. И главное в ней – почаще оглядываться назад. За следующим поворотом проводника поджидал неприятный сюрприз. Очевидно, сценарий нападения на бункер и его оборона как-то отрабатывался.

Трое охранников, распластавшись на полу, открыли огонь из пистолетов, едва только Матвей попытался высунуться из-за угла. Зло усмехнувшись, проводник достал гранату и, вырвав чеку, с силой швырнул её за угол. Присев на корточки, он отрыл рот и прикрыл уши руками, пытаясь избежать баротравмы. Ударная волна в закрытом помещении могла вывести из строя не хуже осколков. Так случилось и со стрелками.

Быстро зачистив боковой коридор, Матвей двинулся в сторону голосов. Кто-то явно пытался организовать оборону. А такие проявления нужно пресекать сразу. Что называется, на корню. Добравшись до очередного угла, Матвей чуть было не нарвался на пулю. Кто-то явно хваткий и достаточно опытный успел выстрелить, едва заметив движение у поворота. Спор решила очередная граната. Добравшись до стрелка и проведя контроль, Матвей снял с тела снаряженные рожки и, быстро выдернув из автомата противника возвратную пружину, двинулся дальше.

* * *

Громкие команды и отборную матерщину прервал грохот взрыва, от которого замигал свет и ходуном заходили стены. Хищно усмехнувшись, Матвей сменил магазин в автомате и, прошипев:

– Не ожидали, сволочи? – двинулся дальше.

Сквозь звон в ушах, вызванный взрывом, проводник расслышал истошные вопли боли и крики о помощи. Подобравшись к очередному повороту, Матвей выглянул и только теперь понял, что ошибся. Заминированная им оружейка имела два выхода. Тот, через который проник в неё проводник, так и остался закрытым. Охрана вошла в неё из центрального коридора, и впопыхах кто-то зацепил штабель ящиков с гранатами.

Так что, подойдя к тому месту, где ещё несколько минут назад была оружейная комната, Матвей с удовольствием рассмотрел сквозь оседающую пыль кучу щебня и расплывающиеся лужи крови. Несколько одиночных выстрелов избавили всех выживших от мучений, и проводник, достав план бункера, снова попытался сориентироваться.

Из созерцательной задумчивости его вывел топот ног и заполошная стрельба. Усталость сыграла с ним злую шутку. Матвей не успел правильно отреагировать на появление противника и получил пулю в левое плечо. Упав за кучу щебня, Матвей в голос выругался и, достав гранату, швырнул её в сторону противника. Не ожидавшие такого ответа охранники попытались укрыться, но в длинной кишке коридора сделать это было проблематично.

Понимая, что использовать автомат одной рукой не сможет, Матвей достал один из трофейных пистолетов и, быстро проведя контроль, отошёл в угол, где можно было заняться раной. Стянув с себя РПС и куртку, он мрачно посмотрел на рану и, разрезав ножом свою футболку, принялся накладывать импровизированную повязку. Сейчас самое главное было остановить кровь. Пуля вошла под ключицу. Судя по дыханию и отсутствию крови в слюне, лёгкое было не задето.

Но рука почти не двигалась. Потом вместе со слабостью накатилась боль. Оглядевшись, Матвей распорол футболку на ближайшем охраннике и, обвязав её полосами импровизированный тампон, принялся надевать РПС. Закинув автомат за спину и перевесив сумку с патронами на правое плечо, он сменил обойму в пистолете и, поднявшись, двинулся в обратную сторону.

Судя по пятнам крови и количеству тел, основная масса охранников была уничтожена. Те же, кто остался в живых, явно дезориентированы и в бой не рвались. Значит, настало время отыскать, наконец, Роя, и покинуть эту юдоль скорби. Сосредоточившись, проводник попытался позвать пса, но ответа так и не получил. Вернувшись к КПП, он свернул в коридор, по которому ещё не ходил, и едва добравшись до ближайшей двери, понял, что попал туда, куда надо.

Коридор пересекала решётка, сваренная из толстых прутьев. Табличка на двери гласила, что отсюда начинается исследовательская зона и проход посторонним категорически воспрещён. Осмотрев замок, вваренный между двух стальных листов, Матвей привязал к нему гранату клочком футболки и, осторожно разогнув усики чеки, задумался.

Верёвки, чтобы выдернуть предохранитель из-за угла, у него не было. Значит, настало время в очередной раз заняться импровизацией. От угла до решётки было метров двадцать. Расстояние для уверенного пистолетного выстрела. Быстро выщелкав из пистолетной обоймы патроны, проводник прицепил её к кольцу и, развернув гранату так, чтобы пуля выбила чеку, отступил к углу.

Но только вскинув пистолет, Матвей вдруг понял, что может и не попасть. Его подташнивало, во рту стоял привкус меди, а в глазах то и дело темнело. Прижавшись лбом к стене, проводник дал себе пару минут, чтобы отдышаться, и усилием воли взяв себя в руки, снова поднял пистолет. Тщательно прицелившись, он плавно нажал на спуск, и «Грач», дёрнувшись, выплюнул пулю.

Но Матвей промахнулся. Ударившись чуть выше, пуля выбила искру из прута и рикошетом ушла куда-то в коридор. Злость жаркой волной ударила Матвею в голову, и он сразу почувствовал себя лучше. Боль и тошнота отступили. Это было то самое чувство, благодаря которому они с Роем смогли подчинить себе пленного пришельца и заставить его отвечать на их вопросы. То, благодаря чему, их пара была непобедимой.

Привычным жестом, вскинув пистолет, Матвей выстрелил почти не целясь и, услышав хлопок запала, отступил за угол, прикрывая уши и открывая рот. Разрыв гранаты разворотил дверь, открыв ему доступ в зону исследований. Сунув пистолет за пояс, он передвинул автомат под руку, повесив его на ремень, и, сменив магазин, двинулся вперёд.

Несмотря на поздний, точнее, ранний час, в лаборатории вовсю шла работа. Подойдя к массивной, звуконепроницаемой двери, Матвей мрачно покосился на кодовый замок, снабжённый прорезью для ключ-карты и, выругавшись, полез за очередной гранатой. Но вновь посмотрев на дверь, он сунул ребристую чушку обратно и, достав пистолет, отступил к противоположной стене. Два выстрела в клавиатуру заставили замок заискрить и выбросить в сторону противника клуб серого вонючего дыма. Электрический запор щёлкнул, и тяжёлая дверь приоткрылась.

– А ещё говорят, что грубая сила ничего не решает, – зло усмехнулся Матвей, пытаясь открыть дверь шире.

Войдя в тамбур, проводник увидел перед собой широкое окно и, заглянув в него, рассмеялся коротким, злым смехом. В лаборатории было человек двадцать, – двадцать пять. Все в белых халатах и с масками на лицах. У многих на руках были резиновые перчатки. Вся эта толпа постоянно перемещалась, и Матвей никак не мог определить их точную численность. Взгляду не за что было зацепиться. Наконец, устав от бесполезных попыток пересчитать противников, проводник отступил от стекла и принялся осматривать дверь.

Замок на ней оказался клоном уже погибшего запора, так что Матвей не стал изобретать велосипед и достал пистолет. Дверь открылась, и проводник, сменив оружие, вошёл в лабораторию. Понимая, что любые мысли о сопротивлении в таких случаях нужно пресекать сразу, он с порога выпустил длинную очередь от пояса по ближайшим белым халатам.

Ответом ему послужили испуганные вопли и крики боли. Трое учёных были убиты сразу, ещё двое, завывая на одной долгой ноте, дёргались на полу. Добив остаток патронов в стоящее на столах оборудование, Матвей быстро сменил магазин, придерживая автомат раненой рукой и развернувшись к присевшим от страха и неожиданности яйцеголовым, скомандовал:

– А ну в угол все, твари!

Подчиняясь движению автоматного ствола, вся толпа сбилась в кучу на крошечном пятачке, возле маленького стола, на котором стояли кофеварка и принадлежности для вдумчивого пития кофе.

– Представляться не буду. И так все знаете. Так что вопрос у меня один. Где моя собака? – прохрипел Матвей севшим от усталости голосом.

– Вы понимаете, что натворили? – попытался выступить один из головастиков, но проводник не был расположен к долгим дискуссиям.

Короткая очередь по ногам заставила болтуна заткнуться и, упав на пол, заорать от боли в пробитых голенях. Рядом с ним упал ещё один головастик. Этого хватило. Сообразив, что упорствуя, рискуют собственным здоровьем, яйцеголовые дружно указали руками куда-то в дальний конец лаборатории. Покосившись в указанную сторону, Матвей понял, что у него появилась дилемма. Отправиться за Роем и, вполне возможно, получить пулю в спину, или послать за ним одного из этих подонков.

– Ты, – ткнул стволом автомата в ближайшего головастика Матвей. – Приведи его сюда.

– Вы не понимаете… – заговорил тот, и проводник снова нажал на курок.

Яйцеголового отбросило на стоящих рядом, и толпа зашлась истеричными криками.

– Я не давал команды разговаривать. Я сказал: привести его сюда, – прохрипел проводник. – Ты, пошёл за собакой.

– Он без сознания, – дрожащим голосом ответил учёный, сжимаясь в комок от страха.

– Почему?

– Ему постоянно вводится маленькая доза транквилизаторов. Процесс полностью автоматизирован.

– Значит, останови процесс и привези его сюда на каталке, – ответил Матвей, поднимая ствол. – У тебя три минуты. Потом я кого-нибудь убью. И буду убивать по одному человеку каждую последующую минуту. Вопросы есть?

В ответ перепуганный учёный затравленно покосился на лежащий рядом труп и отрицательно помотал головой.

– Позвольте, я это сделаю? – спросил другой головастик.

По манере двигаться и голосу Матвей определил в нем женщину.

– В вашем стаде водится тётя с яйцами? – зло усмехнулся проводник.

– Нет. Я анестезиолог, и знаю, как правильно остановить процесс, – судорожно сглотнув, ответила женщина.

Медленно, шипя сквозь зубы от боли, Матвей достал из подсумка гранату левой рукой и, зубами выдернув кольцо, сказал, демонстрируя ей игрушку:

– Попробуешь выкинуть какой-нибудь фортель, всех положу. Имей в виду, стрелять мне в спину означает убить их всех. И ещё. Сколько времени потребуется, чтобы Рой пришёл в себя?

– Часа полтора-два. Транквилизатор имеет ещё и накопительное свойство. Так что прежней собакой он станет дня через три-четыре, а до этого будет сонный и вялый, – быстро ответила женщина.

– Какие ещё побочные эффекты у этой дряни?

– Передозировка может вызвать болезнь почек и печени, – нехотя ответила она.

– Молись, чтобы вы не ошиблись в дозировке. Вези его сюда, – рыкнул Матвей, прислоняясь к стоящему рядом столу.

Ноги проводника подрагивали от усталости и потери крови. Очень хотелось пить, а в ушах стоял постоянный тихий звон.

– Вы ранены. Вас нужно перевязать, – проговорил один из учёных.

– От вас я корки хлеба не возьму, от голода подыхая, – огрызнулся Матвей. – Стань на место и замри, если пулю словить не хочешь.

Понимая, что это не пустая угроза, доброхот быстренько затесался обратно в толпу. Подумав, Матвей медленно прошёлся вдоль стоящих рядом шкафов и, найдя знакомые предметы, принялся перекладывать в сумку бинты, вату и перекись водорода. Стоявшие в углу головастики напряжённо наблюдали за каждым его движением. Матвею даже начало казаться, что его рука, сжимавшая гранату, начала нагреваться от сосредоточенных на ней взглядов.

Послышался тихий скрип резины по кафелю, и в лабораторию вкатилась каталка, на которой, вытянувшись, лежал Рой. Жестом указав женщине, куда поставить это транспортное средство, Матвей отогнал её к остальным и, погладив пса по голове, тихо прошептал:

– Рой, Роюшка, как ты тут, приятель?

В ответ раздалось только тихое поскуливание. Псу явно было больно. Отчего, Матвей не знал, но больше всего в этот момент ему захотелось швырнуть гранату в это мерзкое стадо. Взяв себя в руки, проводник медленно откатил каталку к двери, но его внимание вдруг привлёк странный, удивительно знакомый звук. Остановившись, Матвей прислушался и, убедившись, что ему не почудилось, оглянулся на насторожившихся учёных. Эти подонки явно пытались что-то скрыть.

Граната в руке начала мешать, да и сама рука уже еле удерживала рычаг. Поэтому Матвей взял чеку, которую так и держал в зубах и, осторожно вставив её на место, сунул гранату в подсумок. Это действо вызвало у головастиков хорошо слышимый вздох облегчения.

– Рано обрадовались, – проворчал про себя Матвей, быстро меняя магазин в автомате.

Отработанное годами войны движение оказалось неожиданным для учёных и произвело на них удручающее впечатление. Понимая, что расслабляться нельзя, Матвей боком сдвинулся в сторону источника услышанного звука, продолжая держать учёных под дулом автомата. То, что он увидел за большим монитором, закрывавшим обзор, заставило проводника забыть обо всём на свете.

В стеклянном аквариуме, буквально распятый нейлоновыми ремнями, лежал заживо препарированный щенок. Ко всем его внутренним органам были подсоединены какие-то датчики. Крошечное сердечко билось, лёгкие сжимались и разжимались, качая воздух, а ещё беззубая пасть то и дело раскрывалась в крике боли. Именно этот звук и привлёк внимание проводника.

Бешенство ударило Матвею в голову сильнее спирта. В ушах загудело от прилива крови, а перед глазами встала красная пелена. Несколько минут Матвей не мог поверить собственным глазам. Потом, выпустив рукоять автомата, он выхватил из-за пояса «Грач» и одним выстрелом покончил с мучениями щенка. Так же быстро сменив оружие, он развернулся к учёным, и вся эта толпа испуганно шарахнулась.

– Вы не люди, – прохрипел Матвей. – Вы даже не звери. Вы просто бездушные твари, которых нужно уничтожать.

– Нет! – раздалось в ответ, а проводник нажал на спуск.

«Сто третий» зашёлся злобным грохотом, и люди начали валиться на пол, обливаясь кровью. Матвей продолжал давить на курок даже после того, как затвор сухо щёлкнул. Сменив магазин, он, не задумываясь, произвёл контроль и, убедившись, что живых в углу не осталось, медленно обвёл лабораторию взглядом. Уйти отсюда, не убедившись, что подобного увиденному больше нет, он не мог.

Подойдя к каталке, Матвей осторожно коснулся носа собаки и, убедившись, что пёс дышит, начал медленно обходить всё помещение. У противоположного от кофейного стола угла он наткнулся на небольшой ящик, в котором что-то шуршало, скреблось и попискивало. Ногой откинув крышку, Матвей растерянно охнул. В ящике находилось полтора десятка месячных щенков самых разных пород.

Растерянно оглянувшись на каталку, Матвей посмотрел на ящик и, ухватившись за приделанную сбоку ручку, потащил его к выходу. Под лежанкой каталки полок не было. Оглядевшись, Матвей оторвал от стены какой-то стенд и положил его на трубки под лежанкой. Кое-как впихнув ящик на эту импровизированную полку, проводник сгрузил на каталку РПС, сумку с гранатами и боеприпасами и автомат, оставив только пистолет за поясом. После этого, ухватившись за ручки каталки, животом навалился на неё, выкатывая из лаборатории.

Выбравшись в коридор, он осторожно развернул каталку и медленно покатил её в сторону стоянки. Щенки, словно почувствовав, что ситуация непростая, притихли, перестав возиться и поскуливать. Малыши явно хотели, есть, но искать им пищу в лаборатории Матвей уже не мог. Не было сил. Добравшись до запасного выхода со стоянки, он открыл дверь и, с трудом протащив каталку в узкий проём, вернулся, чтобы закрыть дверь.

В этот момент раздался одиночный выстрел, и правое бедро проводника словно кипятком обожгло. Выхватив пистолет, Матвей выпустил в ту сторону три серии по два патрона и, услышав болезненный вскрик, выпал из коридора на пол парковки. Захлопнув за собой дверь, он задвинул тяжёлую щеколду. Потом, проковыляв к верстаку, взял из ящика пассатижи без изоляции, сунул их в проушины для навесного замка.

Вернувшись к каталке, он выволок её к машине и, открыв дверцу, принялся перегружать добычу. Самым сложным было переложить Роя. Огромный кобель весил чуть меньше самого проводника. Матерясь и шипя от боли, Матвей втащил пса в машину и, усевшись за руль, запустил двигатель. Сейчас нужно было любой ценой убраться подальше от разгромленного бункера. Включив передачу, Матвей плавно отпустил сцепление, и «Тигр» бодро выкатился на узкий просёлок.

* * *

Все связи, телефонные звонки и личные договорённости результатов не дали. Рой и его проводник словно сквозь землю провалились. Шли вторые сутки поисков, и Лоскутов уже начал откровенно звереть. На вопросы начальства о ЧП он рычал в трубку так, что в комок сжимались даже видавшие виды связисты, работавшие с аппаратурой ЗАС. Дана то и дело порывалась отправиться в центр, чтобы лично вытрясти из засевших там генералов ответ на вопрос, куда дели её друга.

Лоскутов, отлично понимая, чем может закончиться такая эскапада, приказал передать по команде указание, с базы её одну не выпускать. Но девушка и сама не рвалась покидать базу. Переночевав в госпитале, она с раннего утра оккупировала генеральскую палатку, первой встречая любого входящего. Нервозность дочери передавалась и генералу. Не выдержав напряжения, Лоскутов попросту выгнал её из штабной палатки, отправив прогуляться до продуктового склада за банкой кофе.

Оставшись один, генерал открыл сейф и, плеснув в бокал немного коньяку, залпом выпил. Поспать ему не удалось, а текущие дела отлагательства не терпели, так что Лоскутову пришлось прибегнуть к лёгкому допингу. Он едва успел запереть сейф и сесть за стол, когда в приёмной послышалась какая-то суета, голоса и в кабинет ввалился не кто иной, как пропавший Беркутов.

Едва увидев проводника, генерал вскочил на ноги и открыл рот, чтобы приказать вызвать медиков, но Матвей, протягивая ему какую-то бумагу, прохрипел:

– Бункер. От указателя по просеке, а там по просёлку. Найдёте. Там растяжки. В машине Рой и щенки. Их покормить надо. А я, кажется, приехал. – После чего потерял сознание.

Примчавшиеся медики уволокли проводника в госпиталь, а генерал, осмотрев кое-как нарисованную схему, со злостью сжал кулаки. Он знал, где находится этот бункер, и знал, что по всем официальным бумагам он числился на консервации. Вызвав командира роты быстрого реагирования, генерал быстро объяснил ему задачу и, указав на карте, где именно нужно искать объект, вышел на улицу.

Генералу стало интересно, на чём умудрился удрать от противника Матвей. Увидев брошенный перед штабной палаткой «Тигр», Лоскутов сразу узнал эту машину. Это был один из тех броневиков, на которых приехали учёные по указке из центра. Скрипнув зубами от злости, генерал вернулся в палатку и, приказав соединить его с госпиталем, потребовал отчёта о состоянии проводника.

Выслушав ответ, он позвонил в ветеринарку и, вызвав дежурного врача, потребовал отчёта. Как оказалось, состояние Роя было намного лучше состояния его проводника. Псу уже поставили капельницу, для выведения из организма транквилизатора, так что часа через четыре он должен прийти в себя. Что же до привезённых щенков, то ими занимаются, но первый осмотр показал: псята здоровые, породистые, но голодные.

Выслушав это всё, Лоскутов поблагодарил дежурного ветеринара и положил трубку.

– Хоть одна хорошая новость.

В палатку ворвалась Дана и с порога в полный голос заорала:

– Видел? Ты видел, что с ним сделали? И после этого ты хочешь, чтобы с этими тварями кто-то работал? Да пошло твоё начальство… – тут девушка завернула фразу, от которой даже сейф перекосило.

– Проживание рядом с казармой тебе явно не на пользу, – покачал головой генерал, демонстративно ковыряя пальцем в ухе.

– Переживёшь. Что делать собираешься? – запальчиво потребовала ответа Дана.

– Роту я туда уже отправил. Вернутся, будем разбираться. Хотя, зная твоего Матвея, думаю, разбираться будет не с кем.

– И слава богу, – прорычала девушка.

– Как он там? – спросил Лоскутов, делая вид, что не звонил недавно в госпиталь.

– Треснувшие рёбра, пуля в плече, пулевая царапина на бедре, лицо разбито. Его, похоже, ногами пинали. Крови потерял много, – перечислила Дана, опускаясь на ближайший стул.

– Прогнозы?

– Как минимум месяц на больничной койке. И ради чего? Стоит оно того?

– Что именно? – осторожно уточнил Лоскутов.

– Наука эта вонючая. Стоит она здоровья и жизни такого человека? А Рой? В чём он-то виноват, чтобы терпеть над собой такие издевательства?

Лоскутов молчал, не зная, что ей ответить. Впрочем, ответов девушка и не ждала. Для себя она уже всё решила. Это генерал понял по тому, с какой ненавистью она покосилась на стоявший на столе телефон. Похоже, первый же головастик, рискнувший появиться на территории базы, рискует получить пулю в голову раньше, чем успеет доложить о своём прибытии. Отлично зная собственную дочь, Лоскутов задумался, как избежать проблем с начальством.

Отстрела учёных ещё никто не объявлял, но ей это явно было безразлично. Значит, нужно сделать так, чтобы головастиков на базе больше не появлялось. В противном случае всё может закончиться очень плохо. Позволить кому-то отправить дочь под трибунал Лоскутов просто не мог. Из задумчивости его вывело появление Савенкова.

Войдя в палатку, полковник вопросительно покосился на Дану, но генерал, увидев его, махнул рукой, приглашая войти. Кивком головы поздоровавшись с полковником, девушка со вздохом встала и, тихо сказав:

– Я в госпиталь, – вышла.

– Вернулся? – спросил Савенков, проводив её взглядом.

– Вернулся, – вздохнул Лоскутов, буквально падая в кресло.

– И как?

– Краше в гроб кладут. Как доехал, даже не представляю.

– «Тигр» у входа?..

– Именно. Похоже, у головастиков угнал.

– И что теперь делать? Это же, как ни крути, преступление.

– Ага, а похищение человека это так, прогулка в парке, – огрызнулся генерал. – В общем, я парней туда отправил. Если кого живого приволокут, будем судить. Громко, демонстративно. Не обращая внимания на вопли и указания сверху. Такие выходки оставлять безнаказанными нельзя. Эдак они скоро и солдат для своих экспериментов хватать начнут.

– А статья?

– Похищение, саботаж, подрыв боеспособности части в военное время, – отрубил генерал.

– Это же стенка.

– Именно.

– А что в центре скажут?

– Плевать. Пусть разжалуют, если хочется. Надоел мне этот цирк. Сил больше нет. Моё дело – с внешним врагом воевать, а не под дудку научников трепака выплясывать. Да и не станут они шум поднимать. Центру проще сотню дураков под асфальт закатать, чем настоящими профессионалами разбрасываться. А мы с тобой, старина, профессионалы.

– Смею надеяться, – усмехнулся в ответ Савенков. – А может, ты и прав. И, правда, надоел этот цирк. Пора начинать гайки закручивать. Чтобы все гражданские знали и понимали, кто здесь хозяин. А то расслабились.

– Всё верно. С чего начнём? – вздохнув, решительно спросил Лоскутов.

– Для начала устроим полную перепись всего населения базы и ужесточим пропускной режим. Нужно будет усилить охрану деревни и как-то обезопасить дорогу, во избежание повторения подобных эксцессов.

– Сам-то понял, что сейчас сказал? – усмехнулся Лоскутов.

– Вроде как, – с улыбкой развёл руками Савенков.

– Но мысль правильная, – добавил генерал и тихо рассмеялся.

Офицеры смеялись, сбрасывая напряжение двух прошедших суток. Определив примерный план действий, Савенков уже через четыре часа с таким рвением взялся за дело, что обитатели базы, привыкшие к тому, что на них никто не обращает внимания, буквально взвыли. Всех гражданских в экстренном порядке дактилоскопировали, сфотографировали и переписали.

На КПП установили сканер, неизвестно где и как добытый Савенковым, и начали выдавать пропуска нового образца. Заодно навели порядок в различных вспомогательных службах, оставив на работе только настоящих специалистов. Всем остальным было предложено переселиться в соседнюю деревню и начинать новую жизнь. Ведь теперь, когда угроза нападения из космоса исчезла, необходимость прятаться в лесу и подземных убежищах отпала.

Быстро избавившись от всяких сватьев, братьев и остальных кумовьёв, Савенков перетряхнул все склады, лаборатории и тому подобные кормушки, у которых вечно крутились всякие мутные личности. Заодно накрыли притон наркоторговцев. Шестеро шустрых уродов, воспользовавшись военной неразберихой, оккупировали помещение в дальнем углу одного из убежищ и принялись выращивать там коноплю на продажу.

Узнав об этом, Лоскутов не раздумывая приказал прислонить всех торговцев дурью к стенке. Даже прокуратуру вызывать не стал. По дороге от деревни, где жили офицеры базы, до самого КПП были пущены постоянные патрули с собаками. Сама деревня была взята под усиленную охрану. Все патрули и караульные получили приказ применять оружие без разговоров, если кто-то попытается попасть в деревню или на базу без особого разрешения.

Такое разрешение мог дать только дежурный по базе, генерал или его заместители. Очень быстро база и деревня превратились в режимный объект, какими и были всегда. Все послабления, которые были допущены, Лоскутов разрешил своим приказом, пытаясь спасти людей. Беженцы, которых военные патрули подбирали на дорогах, спасая их от поголовного уничтожения.

Леобы и так уничтожили большую часть населения страны, устроив массированную бомбардировку мегаполисов и крупных городов. Поэтому генерал приказал спасать всех, кого ещё можно было спасти. И вот теперь всё это безобразие нужно было привести в порядок. Чем Савенков и занимался с большим удовольствием. Ему давно уже надоели невнятные личности, слоняющиеся по базе с непонятными целями.

Школу и столовую для гражданских тоже было решено перевести в деревню. Теперь все эти объекты охраняли ополченцы и кинологи с собаками при поддержке бойцов спецназа. Исключение при проходе на базу сделали только для семей военнослужащих и несколько десятков ополченцев. Так что Мышка получила пропуск одна из первых и теперь регулярно прибегала в госпиталь, узнать, как дела у её наставника. Бак поправился, и девочка снова занялась дрессировкой.

В общем, похищение Матвея ни для кого не прошло даром. Спустя неделю после возвращения проводник пришёл в себя, и все, начиная от Лоскутова и заканчивая Баком, собрались в его палате, чтобы послушать о приключениях сумасшедшей пары. Рой, которого Дана после выздоровления лично привела в палату, пообещав главврачу, что прострелит ему ноги, если тот вздумает возражать, первым заметил, что Матвей очнулся и сразу принялся вылизывать ему виски. Попросив воды, проводник прижал к себе голову пса и долго-долго не отпускал.

Когда все собрались, Матвей медленно оглядел друзей и, слабо усмехнувшись, проворчал:

– Как же мне приятно видеть ваши противные рожи.

– Ну, раз хамить начал, значит, жить точно будешь, – рассмеялся Лоскутов.

– Не дождётесь. Я вам ещё на этом свете крови попью, – улыбнулся в ответ Матвей.

– Рассказывай, как, чего и когда, – потребовал генерал.

– А нечего рассказывать. Шли себе, никого не трогали. Сзади подъехала машина. Больше ничего не помним. Оба, – коротко ответил Матвей. – Очнулся уже в камере. В наручниках.

– Ну, как вас взяли, мы уже выяснили, – скривился генерал, поправляя лежащий на коленях свёрток.

– И как же? А то я себе мозги набок свернул, пытаясь это понять, – быстро спросил Матвей. – А вообще, в этом деле очень много странностей. Начиная с того, как нас взяли, и заканчивая тем, что меня после захвата никто не обыскал. А так не бывает. Просто не бывает.

– Недооценили они вас. По документам ты у нас привлечённый со стороны специалист. Пиджак, среди военных пообтёршийся. К тому же брали тебя совсем не профессионалы. В общем, как бы ни хотелось сохранить честь мундира, но, как говорится, истина дороже, – вздохнул Лоскутов, осторожно покосившись на дочь.

– А вот с этого места поподробнее, – попросил Матвей.

– С момента нападения на планету тут такой кавардак был, что вспомнить страшно. И вот под эту музыку один генерал из Генштаба озаботился сохранностью своей семьи. Дело в том, что его сынок, подающий надежды химик, вдруг оказался не у дел, а значит, все привилегии, к которым он привык, упразднились. И вот папаша, недолго думая, организовывает научный отдел. Благо тратиться на это особо не надо было. Оборудование и компьютеры можно было в развалинах найти. Да и на складах подобного добра хватает.

Дальше – больше. Для охраны этого отдела требуется охрана и помещение, а у всяких чиновников, депутатов и тому подобной сволочи тоже детки есть. И эти детки в основном призывного возраста. Этот самый генерал договорился об организации в шестом отделе Генштаба подразделения охраны научного отдела. Вроде и служат, а на самом деле дурака валяют. Само собой, проверять их никто и не стал. Не до того было. К тому же генерал смело брал всю ответственность на себя. А для прикрытия набрал в отдел настоящих учёных.

Так что, они действительно чего-то там изобретали и придумывали. Не важно, что на тот момент все их изобретения никому и даром не нужны были. Но важен сам факт. Отдел есть? Есть. Результат его работы есть? Есть. Ну, так женись, хороняка. В общем, после пары поверхностных проверок их оставили в покое. Они благополучно пережили войну и решили совершить очередной прорыв в науке. И выбрали вас, на свою голову.

– Взяли вас так легко, благодаря вот этой штуке, – генерал достал из свёртка шлем, очень напоминающий мотоциклетный. – Блокирует любое излучение головного мозга. Так что расслышать их намерения ни ты, ни Рой просто не могли. А обыскать тебя они просто забыли. Капитан Крестовский, единственный настоящий военнослужащий из всего этого стада. Но он, дорвавшись и отпинав тебя ногами, был пересажен в другую машину. Головастикам ты нужен был живым. Именно поэтому они сунули тебя в камеру и на время забыли о твоём существовании. Номером один в их исследованиях был Рой.

– Исследования? – мрачно переспросил Матвей. – Видел я их исследования. Мрази. Крошечного кутёнка заживо препарировать… – голос проводника сорвался.

– Понятно, – вздохнул Лоскутов.

– Что вам понятно? – зарычал Матвей, пытаясь приподняться на койке.

– Понятно, с чего ты там такую бойню устроил. После твоего возвращения я туда своих парней отправил. Нашли семерых выживших. Так всё и узнали. Скажи, кто тебя учил так растяжки ставить? – неожиданно спросил Лоскутов. – Мои ребята чуть не поседели, когда это безобразие увидели. Сам же подорваться мог.

– Да как-то забыл леской и скотчем озаботиться, – фыркнул в ответ Матвей. – Что было под рукой, то и использовал. Главное, сработало.

– Да уж сработало. Основную массу охранников взрывом в оружейке накрыло, остальных ты в казарме положил. Вот уж точно, по принципу, дуракам везёт.

– Может, и так, – не стал спорить проводник. – Но заявляю официально. Любой, сказавший мне об опытах, экспериментах и тому подобных делах, сразу получит пулю в голову. И это совсем не шутка. Что называется, от слова совсем. Убивать буду сразу.

– Уймись, псих, – отмахнулся Лоскутов. – Там сейчас проверка полным ходом идёт. И, похоже, с кого-то погоны слетят, и не только.

– Дай-то бог, – вздохнул Матвей, обнимая Роя.

* * *

Из госпиталя Матвея выписали через три недели. И так не страдавший лишним весом проводник превратился в тень самого себя. Голова совсем поседела, а в уголках глаз залегли глубокие морщины. Рядом с ним Дана выглядела ожившей иллюстрацией молодости и красоты. Девушке исполнилось двадцать семь, и она входила в пору полного расцвета женского здоровья.

Тяжело косолапя, Матвей, едва выбравшись из палаты, добрёл до штабной палатки и, дождавшись, когда Лоскутов закончит очередной разгон, спросил разрешения войти. Махнув ему рукой, генерал попросил адъютанта сварить кофе и, мимоходом потрепав по голове выразительно облизнувшегося Роя, спросил:

– Как себя чувствуешь, жертва киднеппинга?

– На букву х, и не подумайте, что хорошо, – привычно отшутился Матвей и, вздохнув, добавил: – Я к вам по делу.

– О как?! Может, для начала в себя придёшь? А потом уж о делах…

– Я хочу забрать Роя и уехать, – не дал ему договорить проводник.

– Мать твою за хвост и об забор, – выругался генерал, не ожидавший такого. – И как ты себе это представляешь?

– А что тут сложного? – пожал плечами Матвей. – Баул собрать да корма этому троглодиту запасти. Сдам Савенкову всё полученное имущество по описи, и вперёд. Теперь у меня даже оружие своё есть. Так что от армии мне больше ничего не нужно.

– Погоди. Так ты из-за этой истории такой огород городить начал? – сообразил Лоскутов.

– Огород? Нет, Александр Юрьевич. Это не огород. Это, можно сказать, чистый расчет. Точнее, предчувствие, что на этом история не окончена. Рано или поздно какое-то особо умное светило потребует передать ему собаку для изучения. И всё начнётся сначала. Я больше не хочу так. Устал. Да и вашей власти может не хватить, чтобы прикрыть нас от очередного наезда. Так что нам лучше уехать.

– А как же Данка? – тихо спросил Лоскутов, признавая его правоту.

– Данка? Александр Юрьевич, вы посмотрите на меня внимательно. Мне ещё и сорока нет, а я уже в старую развалину превратился. Она и я. Красавица и чудовище. К тому же не забывайте, мы с Роем связаны. А значит, придёт время, когда я просто сдохну рядом с ним. Или превращусь в слюнявого идиота. Вы такой судьбы для дочери хотите? Чтобы она за овощем ухаживала?

– А меня ты спросил? – раздалось в палатке, и в кабинет изящным смерчем ворвалась Дана. – Ты меня спросил, псих контуженый? Решил меня от проблем избавить? А не думал, что мне нужны эти проблемы?

– Дана. Так просто эта история не кончится, – не повышая голоса, ответил Матвей. – Ты же слышала. В той команде, кроме учёных, была ещё и куча всяких папенькиных сынков. Так что охота на меня уже объявлена. Но эта охота на меня. На нас с Роем. Зачем тебе головой рисковать? Да и отца твоего я тоже подставлять не хочу. Они ведь не будут на закон надеяться. Не получится натравить на меня прокурорских, наймут отморозков, которые не побоятся всадить мне пулю в спину. И не только мне.

– База и деревня закрыты, как режимные объекты, а на дорогах регулярные патрули. Так что сделать это будет не так просто, – проворчал Лоскутов, понимая всю реальность приведённых проводником доводов, но споря только ради дочери.

– Предлагаете нам всю оставшуюся жизнь просидеть под замком? Постоянно оглядываясь на спину? Это не для меня, – покачал головой Матвей.

Рой, то и дело переводивший взгляд с одного собеседника на другого, поднялся на лапы, подойдя к Матвею, просунул голову ему под локоть, легко подкинув его носом. Автоматически погладив пса, проводник чуть улыбнулся и, кивнув на собаку, добавил:

– Он считает, что постоянно сидеть в деревне очень скучно. Нужно идти и драться с теми, кто хочет нас убить.

– Знаешь, почему у тебя в том бункере не всё гладко прошло? – неожиданно спросила Дана. – Напарника не было. Некому было спину прикрыть. А вместе мы любых бандитов на клочки порвём. Говоря вместе, я имею в виду и Роя.

– Стрелять как следует научись, напарник, – усмехнулся в ответ Матвей.

– Вот ты и научишь, – не осталась в долгу девушка.

– Друзья мои. А ничего, что я всё ещё здесь и даже в живом виде? – вступил в разговор Лоскутов.

– Ничего. И это хорошо, что в живом, – усмехнулся Матвей.

– Не беси меня, Беркутов, – рыкнул в ответ генерал. – Значит, так. Мысль твою я понял и учёл. Будем проводить работу в указанном направлении. Про родителей это ты правильно просчитал, но и мы тут не пальцами деланные. Всех фигурантов уже взяли под плотное наблюдение. Так что любое их лишнее телодвижение будет старательно отслежено. В центре тоже вендетты не хотят, а вся эта история уже наделала слишком много шума.

Власть сейчас у военных, и такое понятие, как честь мундира, ещё никто не отменял. Командованию совсем не нужно, чтобы среди выживших начались разговоры о том, что военные создают для своих деток и всяких мажоров особые условия. Подобные слухи опаснее кучи бандитов. Так что это дело на особом контроле.

– Врет, – коротко сказал Матвей, повернувшись к Дане. – Контроль есть, но шума больше никто не хочет. В центре предпочли спустить это дело на тормозах. Чтобы побыстрее забылось.

– Ты… – вскинулся Лоскутов, но Матвей, кивнув на Роя, добавил:

– Не я. Он. Ходячий детектор лжи. Я же говорил, его нельзя обмануть. Он чистую мысль слышит. А для вас это дело слишком личное, так что, подняв эту тему, я заставил вас вспомнить всё, что о нём известно.

– Папа! – повернулась Дана к отцу, уперев кулачки в бока.

– Это не его вина, милая. Не он принимает конечное решение, – вздохнул Матвей. – Есть генералы и повыше.

– Это верно, – скривившись, кивнул Лоскутов. – Конечное решение принимаю не я, но это совсем не означает, что я не могу защитить вас. А главное, есть офицеры, которым не нравится подобное решение вопроса. Так что все телодвижения означенных фигурантов действительно отслеживаются. Мы решили, что раз уж не удалось сынков по закону закрыть, закроем родителей. Пора объяснить всей этой сволочи, кто в доме хозяин. Режим военного положения ещё никто не отменял.

– Я не хочу вас подставлять, – вздохнул Матвей.

– Не слишком ли много ты на себя берёшь? Думаешь, этот мир вертится вокруг вас двоих? Ошибаешься. Дело не в тебе. Точнее, не только в тебе. Я уже сказал, есть офицеры, для которых такие понятия, как родина и честь, ещё что-то значат. Больше рассказать не могу, но ты, Матвей, умудрился вскрыть такую клоаку, что теперь некоторым особо хитромудрым не выкрутиться. Так что бросай свою бодягу. Лечись и возвращайся в строй. Принято решение организовать настоящую школу кинологов. Собак, слава богу, теперь хватает, людей подберём и будем наводить порядок в стране.

– Что, и в процесс расследования преступлений изменения внесёте? – с интересом спросил проводник.

– А что там тебе не так? – не понял генерал.

– Многое.

– Давай уж с подробностями, раз начал, – вздохнул Лоскутов.

– Раньше, если розыскная собака выводила наряд на преступника, это не считалось доказательством. Якобы собака могла взять не тот след, а человек просто проходил по этому месту.

– А это не так?

– Конечно. Если человек проходил до совершения преступления, то хорошо обученная собака просто не станет брать этот след. Он старый. Даже два часа разницы имеют значение. А вообще, в случае совершения преступления первым делом на место нужно привозить кинолога с собакой. Что называется, пока след не остыл.

– И ты хочешь, чтобы это положение изменили?

– Скажем так, внесли в него определённые коррективы. Сейчас я не готов озвучить, как сделать это правильно, но мысли есть, – кивнул проводник.

– Понятно. Тогда по плану. Лечение и подготовка новичков. Вопросы есть?

– Примерно пара сотен, – усмехнулся Матвей.

– Отвали, – с усмешкой отмахнулся генерал. – А вообще, есть у меня ещё одна идея, как вас обоих использовать. Но это потом. Сейчас просто лечись. Всё, свободны. Оба. Точнее, все трое. Видеть ваши рожи больше не могу.

– Сказал родной папаша собственной дочери, – пропела Дана, с улыбкой глядя на отца.

– Данка, отвали, – чуть не взвыл генерал.

– Добрый у меня папочка. Любящий, – не удержалась девушка и, обойдя стол, поцеловала его в седой висок.

Погладив дочь по плечу, Лоскутов выразительно показал на выход. В этот момент Рой, обойдя их с другой стороны, встал передними лапами на стол и, в два движения выхлебав из генеральской чашки остывший кофе, не спеша направился на улицу. Сидевшие в палатке не выдержали и зашлись громким, гомерическим смехом.

– Дожился. Даже собаки не уважают, – развёл руками генерал, добавив масла в огонь.

Матвей с Даной хохотали так, что у проводника разболелись едва зажившие рёбра. С трудом поднявшись со стула, Матвей вышел из палатки и, кое-как успокоившись, тихо спросил, повернувшись к державшей его под руку девушке:

– Дана, ты уверена, что хочешь остаться со мной?

– Матвей, что за глупость? – возмутилась девушка.

– Это не глупость. Это реальность. Ты красавица. А я старая развалина.

– Дурак ты, а не развалина. Забыл, что каждой красавице полагается иметь своё собственное чудовище? У меня оно уже есть, – улыбнулась девушка и, решительно развернув Матвея к себе лицом, впилась поцелуем в губы.

Проводник еле сдержал стон боли от рывка, но усилием воли подавив его, старательно ответил на поцелуй. Прижавшись к нему всем телом, Дана уткнулась ему носом в грудь и, ухватив за отвороты куртки, тихо прошипела:

– Никогда, слышишь, никогда больше не смей пытаться избавиться от меня. Не получится. Я лучше сама тебя пристрелю, чем отдам кому-то ещё.

– Я что-то не понял, это любовь или эгоизм? – усмехнулся Матвей.

– Любовь, эгоизм и жадность в одной упаковке, – не осталась в долгу Дана.

– Зато какая упаковка?! – протянул Матвей и, обняв её, не спеша повёл в сторону госпиталя.

С окончанием войны раненые перестали поступать, так что работы у девушки было не много. Она уже откровенно подумывала о том, чтобы сменить род занятий, но Лоскутов не разрешал. Работая в госпитале, она постоянно была у него на глазах. Во всяком случае, он в любой момент мог связаться с ней по телефону. Рой, явно скучавший от безделья, загнал попавшегося на глаза какого-то гражданского на дерево и, задрав лапу, оросил ствол. Услышав заполошные крики, Матвей оттащил пса от дерева и, присев на корточки, спросил, заглядывая псу в глаза:

– Ты чего хулиганишь, барбос?

– Скучно, – коротко ответил Рой.

– И что ты предлагаешь?

– Поехали туда.

– Куда? – растерялся Матвей.

– Туда, откуда мы сбежали.

– Зачем?

– Там что-то есть.

– Что именно? Что там такого, что тебя интересует?

– Я не знаю, как объяснить. Нам надо туда, – упрямо повторил Рой.

– Ну, почему бы и нет? – подумав, кивнул Матвей.

– Что случилось? – чутко отреагировала Дана на изменение в его настроении.

– Рой хочет вернуться в тот бункер, куда нас утащили.

– Зачем?

– Честно? Не знаю. Но он утверждает, что там что-то есть.

– Пошли к отцу, – решительно кивнула девушка.

– Может, сами разберёмся? – скривился Матвей.

– Чёрта с два. Там группа быстрого реагирования побывала. Так что без их помощи не войдём. А помощь от них мы можем получить только по команде отца. Пошли.

Увидев недавно изгнанную троицу, Лоскутов захлопнул папку с бумагами и, удивлённо покосившись на дочь, повернулся к Матвею:

– Чего опять?

– Нам нужно попасть в тот бункер, – решительно выступив вперёд, сказала Дана.

– Ну и за каким? – не понял Лоскутов.

– Рой сказал, что там что-то есть. Что именно, он объяснить не может. Так что дай команду, и мы поехали.

– Ты сама-то слышишь, как это звучит? Собака сказала, что там что-то есть. Бред сивой кобылы, – фыркнул генерал.

– Александр Юрьевич, вы же знаете, он не станет просто так шум поднимать. А раз его внимание что-то привлекло, значит, в этом есть смысл, – вступился за пса Матвей.

– Не знаю, что вы хотите там найти, но скажу сразу, все накопители из лаборатории вывезли, документы тоже. Даже оружие всё собрали. Так что там сейчас пустая скорлупа. Парни там все коридоры, все помещения, да что там, все углы обыскали. Не понимаю, зачем вам это.

– Искали без собак. Могли что-то и упустить, – нашёлся проводник.

– Без взвода прикрытия я вас с базы не выпущу, – отрезал генерал.

– Согласен, – покорно кивнул Матвей.

– Что, вот так просто? И даже спорить не будешь? – удивился Лоскутов.

– Глупо спорить. Я всегда умел трезво оценивать свои силы. На данном этапе меня отдачей автоматной повалит. Так что прикрытие не помешает, – пожал плечами проводник.

– А ты? – повернулся генерал к дочери.

– Пап, ну я же не дура конченая, – возмутилась девушка. – Твои головорезы небось там таких сюрпризов понаставили, что самим туда лезть проще сразу застрелиться. Возни меньше.

– На глазах умнеешь, – ехидно отозвался Лоскутов, снимая телефонную трубку.

Спустя час взвод спецназа, на трофейном «Тигре», выдвинулся в сторону разгромленного бункера. Усевшись на жёсткое сиденье, Матвей по привычке проверил наличие оружия и патронов. Заметив одобрительные взгляды бойцов, он неопределённо пожал плечами и, вздохнув, проворчал:

– Привычка – вторая натура.

– Хорошая привычка, – ответил старлей, сидевший на переднем сиденье. – Только давай сразу договоримся, никуда раньше нас не лезть. Мы там сюрпризов для незваных гостей понаставили.

– Добро, – кивнул проводник, одновременно поглаживая пса и обнимая подругу.

* * *

Всю дорогу Матвей чутко прислушивался к мыслям Роя, но так ничего и не понял. Пёс то и дело менял темы, не концентрируясь ни на чём конкретном. Наконец, устав от этой быстрой смены образов, проводник отвернулся к окну и попытался сосредоточиться на дороге. Только так он мог ослабить связь с собакой. Неожиданно Рой, повернувшись к проводнику, тихо сказал:

– Я не знаю, как выглядит то, что нужно искать.

– И как же ты тогда собираешься это искать? – удивился Матвей.

– Я пойму, – коротко ответил пёс.

– Скажи хоть, из чего оно сделано.

– Стекло, жидкость.

– Выходит, это какое-то лекарство?

– Это то, что нам нужно.

– Зачем?

– Потом. Когда найду, – отказался отвечать Рой.

Сидевшая рядом с Матвеем Дана, давно уже сообразившая, что эта странная парочка что-то обсуждает, замерла, старательно прислушиваясь к отголоскам фраз Роя. Но пёс каким-то образом умудрялся направлять свои ответы непосредственно проводнику. Не выдержав неизвестности, девушка дождалась, когда разговор стихнет и, толкнув приятеля локтем, тихо спросила:

– А почему, когда он говорит с тобой, я его не слышу?

– Понятия не имею, – откровенно признался Матвей, пожав плечами. – Для меня самого вся эта история дикость несусветная.

– Вы думаете по-разному, – неожиданно услышала девушка ответ пса.

– Как это? – не поняла Дана.

– Я не знаю, как объяснить. Но Матвея я слышу всегда. Он меня тоже. А тебя только, когда я хочу.

– То есть ты просто не даёшь мне услышать то, о чём говоришь с Матвеем? – уточнила Дана.

– Нет. Не так. Чтобы услышать тебя, мне надо думать по-другому. И так с каждым человеком. Только Матвей может слышать меня всегда, но совсем не может слышать других людей.

– Кажется, он хочет сказать, что каждый человек думает на своей волне. Он умеет настраиваться на эти волны и поэтому слышит всех. А я именно тот, кто может слышать его на любой волне. Только не спрашивай, почему так получается. У меня нет ответов, – вздохнул проводник, почёсывая пса за ухом.

В ответ Рой заурчал от удовольствия так, что сидевшие в машине бойцы невольно отодвинулись подальше.

– Словно дизель запустили, – уважительно проворчал командир взвода.

– Есть такое, – усмехнулся в ответ Матвей. – Силён, бродяга.

– Я вот смотрю на него и не понимаю, откуда такого бугая взяли. Эта порода не бывает таких размеров. Или я чего-то не знаю? – сказал старлей.

– Всё верно. Ротвейлеры такими большими не бывают, – кивнул проводник. – Но он и его сестра были выведены искусственно. Если помнишь, одно время ксеносы сильно активизировались, и начали выбивать в СКС пары. Собаку и проводника. Вот тогда и было принято решение – выводить собак, внося кое-какие изменения в их генную структуру. В общем, это не просто собака. Можно сказать, это мутант.

– А он не обидится, что ты его такими словами кроешь? – иронично усмехнулся командир взвода. – А то про вас таки слухи ходят, что слушаешь, и не понимаешь, то ли правда, то ли прикалывается народ.

– Это правда, а на правду не обижаются, – пожал плечами Матвей. – А что до слухов, так дыма без огня не бывает.

– Успокоил. А ты знаешь, что именно говорят? – не унимался старлей.

– Расскажи, а я скажу, что, правда, а что прогон дешёвый, – усмехнулся Матвей, вспомнив, что этого молодого офицера недавно перевели на базу откуда-то с периферии.

– Говорят, что этот зверь любого предателя чуть ли не за километр чует.

– Про километр враньё. А так, да. Чует, – невозмутимо кивнул Матвей.

– Что он любую собаку себе подчинить может, и из-за этого его даже кавказцы в роте охраны боятся.

– Насчёт подчинить не знаю. Не пробовали. И не боятся, а уважают. Им делить нечего, вот и соблюдают вооружённый нейтралитет.

– Это как?

– Они вокруг деревни никого не трогают, а он в деревне.

Услышав его ответ, весь взвод зашёлся от хохота. Сидевший рядом с ним Рой открыл пасть и, вывалив язык набок, улыбнулся. Заметившие этот жест бойцы переглянулись, глазами указывая друг другу на собаку. Заметив их реакцию, Матвей вздохнул и, понимая, что должен как-то объяснить поведение пса, сказал:

– Не удивляйтесь, мужики. Он чувствует реакцию окружающих и старается подстроиться под неё. Вот эта мина у него означает улыбку.

– Да уж, блин. Недаром говорят, что все собачники на голову ушибленные. Собака улыбается. Офигеть можно, – покрутил головой старлей.

– А ты, похоже, вообще к животным равнодушен? – спросил Матвей, внимательно посмотрев на него.

– Ну, специально не обижу, но и в восторг впадать от них не стану, – пожал плечами командир взвода.

– Плохо, – вздохнул проводник.

– Почему? – насторожился старлей.

– Собаки нас от пришельцев спасли. И скоро кинологические службы будут во всех подразделениях организованы. И как тогда будешь взаимодействие с парой осуществлять?

– А чего там осуществлять? – не понял офицер. – У них свои дела, у нас свои.

– Не так, – покачал головой проводник. – Ты видел, как СКС работала?

– Не довелось, – признался офицер.

– Странно, ну да ладно. Выходя в поиск, группа ориентируется прежде всего на собаку. А первый выстрел делал всегда проводник. Остальные прикрывают их обоих. Только так и никак иначе.

– Так то с пришельцами, – задумчиво протянул старлей.

– Со всеми остальными противниками то же самое. Первым идёт пёс, за ним проводник, а группа прикрывает. А если ты начнёшь вместо принятого порядка свой гонор показывать, всё дело завалишь.

– И какой же тогда выход? Не могу же я насильно всяких зверей полюбить?

– Не можешь. Но в этом случае ты должен помнить одно железное правило. В любом поиске главный пёс. За ним кинолог. И только после них остальные, согласно табель о рангах. На плацу я сержант. В поиске я для тебя фельдмаршал. И это не моя прихоть. Это опыт, кровью добытый.

– Выходит, то, что ты огонь на себя вызывал, правда? – растерялся старлей.

– Правда, – грустно кивнул Матвей.

– И то, что твой крокодил учёного сожрал, тоже?

– Ну, сожрал это слишком громко сказано. Скажем так, он начал, а я закончил, – скромно пожал плечами проводник.

– М-да, ребята. С вами не соскучишься, – растерянно протянул старлей. – И от скромности вы точно не помрёте.

– Поверь, приятель. Вокруг вполне достаточно других, более весомых причин врезать дуба, чем подыхать по такой странной причине, – усмехнулся Матвей.

Бойцы снова рассмеялись, явно поддерживая такую точку зрения. А командир взвода погрузился в задумчивость. Молодой офицер явно задумался о своей дальнейшей карьере, которая, как вдруг выяснилось, может зависеть от какой-то собаки. Очевидно, полученные выводы его не обрадовали. Повернувшись к Матвею, он задумчиво посмотрел на проводника, покосился на собаку и, вздохнув, спросил:

– А трудно собаку вырастить?

– Трудно. Особенно пока щенок совсем маленький. Он как ребёнок. Такого же ухода, заботы и внимания требует. А главное, его любить надо. Животные, они руки чувствуют. Слышал, наверное, от женщин такое выражение; у тебя руки холодные. Равнодушные. Если уж женщины такие вещи чувствуют, то представь, как это чувствуют животные. Понял, что я сказать хочу?

– Кажется, – помолчав, кивнул старлей. – Выходит, для таких, как я, выход только один. Всё время на проводника оглядываться.

– Это правило работает для всех. Независимо от того, любит боец животных или нет. Просто тому, кто любит собак, легче их главенство в поиске воспринимать. Проще.

– Чем?

– Что чем?

– Чем проще?

– Они по-другому воспринимают такую постановку вопроса. Ненужного гонора нет.

– Ты уже второй раз говоришь про гонор. Почему? – вдруг спросил офицер.

– Был случай. Ещё в СКС. Пришёл к нам один гражданин, командиром группы прикрытия. Ему вроде всё объяснили, показали, на пальцах разложили. Вроде понял. А вышли в поиск, он и заявляет проводнику, пошли к тем развалинам. Проводник ему, мол, пёс к перелеску тянет. А тот, я сказал туда, и всё. Я командир группы, так что заткнись и выполняй приказ. А твоя шавка вообще ничего в военных делах не смыслит. В общем, почти вся группа погибла. В спину расстреляли.

– Твою ж мамочку, – мрачно проворчал старлей.

Все замолчали, обдумывая услышанную историю. Рой, всё время разговора внимательно наблюдавший за офицером, повернулся к Матвею и, тихо заскулив, сказал:

– Он не верит.

– Не верит чему? – уточнил проводник.

– В то, что ты рассказал. Он не верит, что собака может видеть врагов. Может найти их. Ему нужно показать.

– И где ты собираешься ему ксеноса найти? Их же всех убили, – пожал плечами Матвей, поглаживая пса.

– Они есть.

– Где?

– Там. Куда едем. Они в лесу. Прячутся.

– Рой, ты не шутишь? – удивился проводник.

– Нет. Я не умею.

– Откуда ты знаешь, что они там есть?

– Я слышал. Мы ехали в машине. Я не мог шевелиться, но слышал их. Лекарство кончилось, и я стал слышать. Говорить не мог. Но слышал.

– Они и сейчас там? – мрачно спросил Матвей.

– Ещё не слышу. Приедем, скажу, – уверенно ответил пёс.

– Хорошо. Тогда из машины мы с тобой выходим первыми, – решительно сказал Матвей, начиная настраиваться на схватку.

– Скажи ему, – предложил Рой.

– Не сейчас. Когда приедем, ты найдёшь врага, а потом я им всё скажу.

– Почему?

– А если там никого не будет? Получится, что мы сказали просто так. А на самом деле ошиблись. Тогда он будет думать, что так бывает всегда.

– Хорошо, – помолчав, согласился пёс.

Между тем «Тигр» скатился с просеки на едва заметный просёлок, и вскоре броневик остановился у въезда в бункер. Едва водитель заглушил двигатель, как Матвей, откашлявшись, громко сказал:

– Всем оставаться на своих местах. Из машины мы с Роем выходим первыми.

– Зачем? В чём дело? – посыпались вопросы.

– Так надо. Сами всё увидите, – уклонился проводник от ответа.

– Что случилось, Матвей? – настороженно спросила Дана.

– Сейчас всё проверим, и скажу, – снова ушёл от прямого ответа проводник.

Приоткрыв дверцу, он выпустил пса и, выбравшись следом, медленно обошёл машину вокруг, настороженно наблюдая за реакцией собаки. Рой, отойдя к ближайшим кустам, совершенно естественно задрал лапу на ближайший куст, при этом старательно принюхиваясь к лесным запахам. Отойдя ещё на пару метров в сторону, он покрутился на месте и, вернувшись к проводнику, ткнулся носом ему в ладонь. Понимая, что так они могут скрыть свой разговор от противника, Матвей положил ему руку на голову.

– Они здесь. Шесть штук. Большое дерево и старый ствол.

Осмотревшись, Матвей внимательно рассмотрел указанные ориентиры и, заглянув в машину, тихо сказал:

– Значит, так, бойцы. Здесь рядом оказалась группа недобитков-инопланетников. В количестве шести голов. Так что всем приготовиться к бою. Дана, останься в машине. Старлей, старую берёзу видишь? А поваленный ствол? Это сектор обстрела. Готовы?

– Сержант, это у тебя шутки такие? – растерянно спросил офицер.

– Ты не верил, что собака способна вести поиск. У тебя есть возможность убедиться в этом лично. Будешь командовать, или мне этим заняться? – жёстко ответил Матвей.

Внимательно всмотревшись в указанную сторону, старлей передёрнул затвор автомата и зло скомандовал:

– К машине.

Привычные ко всяким неожиданностям бойцы моментально покинули броневик, рассредоточившись цепью и занимая позиции, используя деревья как укрытия. Матвей, достав пистолет, подозвал к себе Роя и, положив ему руку на голову, спросил:

– Они ещё там?

– Да.

– Готовы к драке?

– Они боятся. Их оружие почти не работает. А камуфляж не может долго их прятать. Скажи, пусть стреляют. Тогда они сами покажут, где спрятались.

– Можешь показать мне точно, где сидит один из них?

– Хочешь работать, как в поиске?

– Нет. Хочу застрелить одного, чтобы остальные стали стрелять в ответ и раскрыли себя. Не хочу кричать.

– Старое дерево. Прямо под ним. На земле, – помолчав, ответил Рой.

Вскинув пистолет, Матвей прикинул расстояние и, вздохнув, опустил оружие. Для его ствола расстояние было слишком велико. Вспомнив, что водитель так и не покинул машину, проводник распахнул заднюю дверцу и, заглянув в машину, не терпящим возражения тоном приказал:

– Боец, автомат дай.

– Зачем? – не понял тот.

– За шкафом. Делай, что говорят, – рыкнул Матвей.

Схватив протянутый автомат, проводник привычным жестом передёрнул затвор и, вскинув оружие, спросил:

– Он ещё там?

– Да.

Взяв прицел рядом со стволом берёзы, чуть выше корней, Матвей плавно нажал на спуск, и две пули ушли именно туда, куда он целился. В ответ раздался пронзительный свист, и из кустов в бойцов полетели короткие световые импульсы. Взвод ответил дружным кинжальным огнём, и вскоре всё было кончено. Отправив солдат проверить результат боя и, в случае необходимости, провести зачистку, старлей подошёл к проводнику и, протянув ему руку, сказал:

– Извини, что сразу не поверил. Больше гонора никогда не будет.

– Надеюсь, – усмехнулся Матвей, пожимая протянутую руку.

* * *

Встреча в доме лорда Брекхема состоялась в восемь часов вечера. За ужином. Всего в доме собралось восемь человек, включая премьер-министра страны. Вообще, Англии как стране несказанно повезло. Из-за холодного лета и регулярно ливших дождей пришельцы ограничились ударами по всем крупным городам с орбиты, после чего вообще забыли о существовании острова.

Именно это и спасло основную часть населения и аристократию. Перекрыв тоннель под проливом и объявив о запрете на вход в порты страны судов, островитяне благополучно пережили войну, но оказались на грани новой, теперь уже гражданской войны. Торговые связи были нарушены, инфраструктура и промышленность уничтожены, а количество населения сократилось не так сильно. Погибли в основном те, кто находился во время бомбёжки на своих рабочих местах и в городах.

Так что правительству срочно нужно было найти выход из создавшегося положения, чтобы избежать серьёзных проблем. Ведь лишившись связи и поддержки силовых структур, они могли оказаться лицом к лицу с разъярённой толпой. Деньги давно уже стали просто раскрашенными фантиками, которые фермеры отказывались принимать в качестве оплаты. В обществе повсеместно и основательно укоренился бартер. Превратив свои фермы и выпасы в настоящие крепости, крестьяне отказывались подчиняться полиции или военным. А любая попытка давления на них грозила перерасти в бунт.

И вот теперь, собравшиеся должны были принять самое важное для страны решение. Объявлять среди населения набор в армию или отказаться от этой затеи. Лорд Брекхем, как гостеприимный хозяин, заранее озаботился о приличном ужине для всех приглашённых, и теперь насторожено наблюдал, как слуги накрывают на стол. Стоявший рядом с ним мажордом тихо бубнил, перечисляя смену блюд и вина, которые планирует подать к ним.

Нетерпеливо отмахнувшись от него, лорд Брекхем спросил:

– Лакеев предупредили, что им нужно делать и как себя вести?

– Сэр, мне сложно поручиться за их выучку. Пришлось нанимать людей случайных, можно сказать, со стороны, – виновато ответил мажордом.

– Что значит, со стороны? – возмутился сэр Чарльз. – А где слуги, которых вы нанимали всегда? Где в конце концов наши слуги?

– Сэр, почти все разъехались, – вздохнул мажордом. – Их семьи голодают, и они потребовали оплаты не наличными, а продуктами. Зная ваше отношение к такого рода требованиям, я вынужден был отказать им. После чего почти все слуги покинули дом.

– Крысы, – зло скривился сэр Чарльз. – А это что за люди?

– Вы приказали обеспечить приём по высшему разряду, и я вынужден был нанять их, пообещав отдать в уплату все продукты, которые останутся после ужина, – снова вздохнул мажордом. – Деньги они принимать отказываются. Впрочем, как и те фермеры, у которых я покупал некоторые продукты.

– И что же вы отдали? – удивился лорд Брекхем.

– Кое-что из ваших старых вещей. Вы их давно уже не носите, а фермерам в самый раз.

– Оригинально, – мрачно протянул сэр Чарльз. – Хорошо. Проследите, чтобы слуги не вздумали таскать еду с тарелок и вообще вели себя прилично. А главное, сразу после десерта рядом с дверями курительной должны оставаться только вы. Ясно?

– Вполне, сэр, – поклонился мажордом.

– Не подведите меня, Вильям, – прошипел лорд Брекхем, едва себя сдерживая.

Он отлично понимал, что верный слуга, много лет служивший его семье, ни в чём не виноват. Он просто точно следовал полученным указаниям. А требования фермеров и вконец обнаглевших слуг результат наступившей действительности. Отпустив мажордома, сэр Чарльз спустился в холл, чтобы лично встречать гостей. Вскоре один за другим все приглашённые собрались в доме, и лорд Брекхем приказал подать аперитив.

Премьер-министр, пригубив мартини, выглянул в окно и, задумчиво оглядев основательно заросший сад, сказал:

– Похоже, проблемы с наёмными работниками коснулись даже вас, сэр Чарльз.

– Что поделать, сэр, – мрачно пожал плечами лорд Брекхем, – люди отказываются принимать деньги. Даже наличные, и требуют продукты.

– М-да. Обрушение банковской системы поставило страну на край гибели. И это не красивые слова. Это наша с вами действительность.

– Именно поэтому я и осмелился пригласить сюда всех этих людей, – быстро нашёлся сэр Чарльз.

Премьер-министр ещё ничего не знал о плане нескольких членов палаты лордов, и это был шанс начать серьёзный разговор.

– Я подозревал, что это приглашение озвучено не просто так, – кивнул премьер. – Итак, что вы задумали?

– Я скажу только одно слово, – загадочно улыбнулся сэр Чарльз. – Россия.

– Огромные территории, огромное количество ископаемых и почти полное отсутствие населения после войны, – задумчиво проговорил премьер, сразу ухватив его мысль. – Но русские не так просты, как это может показаться на первый взгляд. Почти наверняка их армия сохранилась и готова к любой ситуации. К тому же не будем забывать, что это именно они придумали, как избавиться от пришельцев, использовав свои ракеты.

– Вот именно. Использовав. А это значит, что сейчас им нечего больше использовать. Наши военные засекли более полутора сотен стартов. И это только в самом начале войны. Потом нашу РЛС уничтожили, но аналитики считают, что подобного оружия у русских больше нет. Ведь это именно они уничтожили весь космический флот противника.

– Но это совсем не отменяет того, что у них есть и другое оружие, – развёл руками премьер.

– Но другое оружие есть и у нас.

– Но наша армия…

– Мы готовы объявить призыв.

– Так вот почему среди этих джентльменов находится адмирал. Похоже, вы всё продумали.

– Только в общих чертах. К сожалению, адмирал не в состоянии возглавить операцию лично, по состоянию здоровья, но его знания и аналитические способности в нашем распоряжении. К тому же он указал места, где хранится оружие и вооружение для будущих новобранцев.

– То есть у вас есть, чем вооружить, одеть и обуть призывников. Но как вы планируете формировать их?

– По национальному признаку. Как это было когда-то. У нас будут пакистанские батальоны, индийские, китайские. Мы объясним это тем, что соплеменникам всегда проще договориться между собой, а главное, офицеры, которые будут командовать этими частями, тоже будут из их среды. Таким образом мы полностью исключим конфликты на расовой и конфессиональной почве.

– И как вы намерены их использовать? – спросил премьер с заметным интересом.

– Как штурмовые части. Они пойдут первыми и получат возможность забирать себе всё, что найдут в поселениях аборигенов.

– Пушечное мясо, – кивнул премьер, жёстко усмехнувшись. – Таким образом мы решаем сразу несколько проблем. Избавляемся от лишних людей, обеспечиваем большую часть населения занятием и получаем в своё распоряжение новые территории.

– А самое главное, мы очищаем страну от всяких отбросов. Британия снова станет великой и будет доминировать на мировой арене, – кивнул сэр Чарльз, добавив в голос пафоса.

– «Правь, Британия, морями», – кивнул премьер-министр. – Что ж, смысл в этой идее есть. А что думает наш бравый адмирал?

– Как я уже сказал, он готов поддержать нас морально и обеспечить набранные батальоны резервами со складов адмиралтейства. А также он обещал подобрать нам толкового офицера, способного решать возникающие проблемы самыми радикальными способами. Нужно сразу показать аборигенам, кто здесь хозяин и где их место.

– Сэр Чарльз, а вам не кажется, что так мы очень быстро скатимся к колониальной политике?

– И что? Что в этом плохого? Неужели вы и вправду верите во все эти бредни про расовое равноправие и демократические ценности? На карту поставлена судьба империи. Не мне напоминать вам, что Ирландия и Шотландия уже почти полностью отделились от Британии, отказавшись подчиняться нашим законам и правилам. К тому же они готовы потребовать аннексии за те годы, что провели под протекторатом британской короны. А это означает войну на наших, заметьте, сэр, наших территориях.

– Знаю, – скривился премьер. – Но мне надо всё как следует обдумать.

– Я вас не тороплю, сэр. Давайте поужинаем, а потом всё тщательно обсудим, – быстро предложил лорд Брекхем и, не дожидаясь согласия, схватил колокольчик.

Минут через пять мажордом объявил, что всё готово, и собравшиеся не спеша проследовали в столовую. На ужин подали карпа в белом вине и тушённую с овощами баранину. Когда с едой было покончено, лорд Брекхем приказал подать кофе в курительную комнату, и гости, покорно следуя за хозяином, перешли туда. Вскоре все наслаждались кофе и сигарами, то и дело поглядывая на хозяина дома. Понимая, чего все ждут, сэр Чарльз отставил чашку и, взяв сигару, сказал:

– Джентльмены, вы все знаете, зачем мы здесь собрались. Не стану лукавить, страна на грани краха. Полиция со своими задачами не справляется. Армия почти разбежалась. Промышленность стоит. Одним словом, положение не просто опасное. Оно катастрофическое. Но у нас есть шанс возродить империю. В общих чертах я уже рассказал премьер-министру о нашем плане. Теперь, если у него есть вопросы, то он может задать их.

– Мой главный вопрос обращён к адмиралу, – медленно проговорил премьер, выдыхая клубы дыма. – Что вы думаете об этой экспансии? Я же знаю, что русские всегда были опасным врагом. Как думаете, набрав несколько батальонов из всяких отбросов, мы сможем не просто захватить, а удержать полученную территорию?

– Вы очень правильно поставили вопрос, сэр. Главное, не захватить, а удержать. А это значит, что нам нужно очень тщательно продумать вопрос о месте высадки десанта. Это место должно быть расположено как можно ближе к территории, которую мы хотим получить. Поэтому я задам вам встречный вопрос. Что именно нам нужно? Я понимаю, что стране требуется всё, но что для нас важнее всего?

– Хороший вопрос, – протянул премьер. – В России есть всё. Лес, пресная вода, уголь, руда, нефть, газ, золото, алмазы. И всё это нам нужно. Но если исходить из целесообразности и требований реальности, то начать нужно с нефти и газа. Обеспечив свой транспорт топливом, а свои дома отоплением и горячей водой, мы снимем большую часть социальной напряжённости в стране и получим передышку.

– Я так и думал, – с довольным видом кивнул адмирал. – Итак, нефть и газ. Тогда я задам следующий вопрос. Что для нас важнее, время и расходы на транспортировку или затраты на добычу и переработку?

– Не понимаю, – удивился премьер.

– Мы будем ввозить в страну сырьё или готовый продукт? Если сырьё, то мы должны выяснить, в каком состоянии находятся наши перерабатывающие заводы и можем ли мы их восстановить. Бесполезно привозить нефть, если её негде превратить в бензин. А если вы планируете проводить переработку на материке, то это уже совсем другая история. Нам потребуется захватить не только места добычи, но и заводы по переработке сырья. А также терминал, с которого будем перегружать готовый продукт на наши корабли.

– Пожалуй, переработку лучше будет проводить на материке. Это исключит затраты на перевозку сырья. Русские давно уже стали строить заводы недалеко от места добычи.

– Это означает, что у нас есть две точки, на которые мы можем обратить наше внимание, – кивнул адмирал. – Сибирь и Кавказ. Здесь возникает новый вопрос.

– Они сыплются из вас, как из рога изобилия, – усмехнулся премьер.

– Я обязан задавать их, чтобы учесть все нюансы при планировании операции, – развёл руками адмирал.

– Согласен. Но простите, я перебил вас. Продолжайте, адмирал, – вежливо улыбнулся премьер-министр.

– Когда-то, много лет назад, вся бакинская нефть принадлежала нашим компаниям. И я вполне допускаю, что настало время восстановить статус-кво. Но Каспий это внутреннее море. Значит, нам придётся решить вопрос о транспортировке готового топлива через всю страну, по суше. Если же направить наши взоры на Сибирь, то тут мы сталкиваемся с другой проблемой.

Точнее, с несколькими. Первая, это морозы. Знаменитые сибирские холода, переносить которые нашим солдатам будет сложно. Вторая, это короткий срок навигации. Из чего сразу вытекает третья проблема. Перевозка топлива по суше, для перегрузки его на корабли в порту, способном работать в условиях русской зимы. То есть и в первом, и во втором случае у нас встаёт проблема перевозки добытого топлива по суше.

Осмелюсь напомнить вам, джентльмены, что железные дороги у русских разбиты точно так же, как и у нас. Если не хуже. Это отбрасывает нас к транспортировке топлива автомобильным транспортом. А учитывая состояние их дорог, можно сразу сказать, что любой конвой будет находиться в пути не менее двух, а то и трёх недель.

– Ваше предложение, адмирал? – помолчав, спросил премьер-министр.

– Простое и сложное одновременно, – вздохнул адмирал.

– Поясните, – насторожился лорд Брекхем.

– Отсечь всю западную часть страны, от Баренцева моря до Каспия. Таким образом мы получим прилично обжитую часть, с плодородными землями, пригодными для фермерства. А также серьёзный плацдарм для последующей колонизации остальной части страны. Не будем также забывать, что именно в этой части расположены все индустриальные центры русских. В основном.

– И как вы себе это представляете? – спросил премьер.

– Просто. Часть нашего флота обходит материк и через Гибралтар, Средиземное море и Дарданеллы попадает в Чёрное море. Высадка происходит в порту Сухуми, после чего пешим маршем, через перевалы, войска выходят к Каспию. Захватив бакинскую нефть, мы сможем не оглядываться на топливные проблемы и смело начинать прорыв в сторону Самары, Казани и далее на север. Само собой, им навстречу будет двигаться другая часть армии. Организовав высадку в районе Чёшской губы и двигаясь на юг, мы отсечём западную часть страны. Воевать на два фронта русские просто не смогут. Самое главное, организовать одновременность начала экспансии. Думаю, кодированная связь сможет помочь нам в этом.

– Неплохо, – одобрительно кивнул премьер-министр.

– Нужно как следует обдумать детали, и тогда в данной затее не будет ничего невозможного, – уверенно кивнул адмирал.

– Что ж. Я согласен, джентльмены. Завтра же я подпишу указ о начале призыва добровольцев, – решительно кивнул премьер-министр, и собравшиеся джентльмены поняли, что у них получилось.

* * *

Бойцы, осмотрев место схватки, вернулись к машине и, уважительно поглядывая на Роя, настороженно переглядывались. Чуть улыбнувшись, Матвей погладил пса по голове, одновременно спросив:

– Ещё есть враги?

– Далеко, – помолчав, коротко ответил Рой.

– Тогда скажи, куда ты хочешь попасть?

– В тот подвал, – ответил Рой, выразительно оглянувшись через плечо на ворота бункера.

– Хорошо, – вздохнув, сдался Матвей, которому совсем не хотелось лезть в эти катакомбы.

Повернувшись к командиру взвода, проводник указал ему на ворота, негромко сказав:

– Вскрывайте. Я туда только после вас пойду.

– А чего так? – не понял старлей.

– Сами свои сюрпризы снимайте. У меня для этого знаний не хватит, – честно признался Матвей, придерживая собаку рядом с собой.

– А он? – не унимался старлей, кивая на пса.

– Он не по этой части. Я его не в сапёры готовил.

– А есть разница?

– Ты не поверишь. Огромная, – иронично усмехнулся Матвей. – Так вы будете ворота вскрывать или нет?

– Будем, – кивнул старлей и, повернувшись к бойцам, кивком головы отправил двоих работать.

Судя по тому, как быстро и ловко парни сняли все сюрпризы, именно эта парочка их и устанавливала. Дождавшись, когда минёры дадут команду на движение, Матвей нацепил на ошейник Роя поводок и, погладив его, сказал:

– Не сердись, но так я буду всегда знать, где ты. А ты не уйдёшь от меня далеко.

– Ты боишься этого места? – неожиданно спросил Рой, прижавшись плечом к бедру проводника.

– Опасаюсь, – нехотя признался Матвей. – А ещё я видел там очень плохие вещи, которые делали с щенками.

– Я знаю. Это были плохие люди. Злые, – ответил Рой и, помолчав, добавил: – Идём. Там есть то, что нам нужно. Обоим.

– Что это? – насторожился Матвей.

– Увидишь. Я не могу объяснить, – ответил пёс, решительно направляясь в бункер.

Понимая, что в этой экспедиции главный именно он, проводник не стал спорить и, придерживая пальцами поводок, поспешил следом. Бойцы уже освободили проход в центральный коридор и теперь вопросительно поглядывали на проводника, ожидая дальнейших указаний. Остановив Роя, Матвей огляделся и, указав на центральный коридор, спросил:

– Там сюрпризы есть?

– Только на дверях в помещения. Коридор чистый, – последовал быстрый ответ.

– Рой, вперёд, – выдохнул Матвей.

Пёс решительно двинулся по коридору, целенаправленно шлёпая именно туда, куда бы сам Матвей не пошёл даже под дулом автомата. Дойдя до дверей в лабораторию, Рой остановился и, оглянувшись на шедших следом бойцов, выразительно царапнул её лапой. Большего объяснения не требовалось. Быстро отодвинув проводника, спецназовцы в два счёта обезвредили растяжку и, отступив в сторону, молча кивнули.

Понимая, что спрашивать их про сюрпризы внутри глупо, Матвей протиснулся следом за псом в тамбур и, отстегнув поводок, проворчал:

– Не знаю, где и что ты хочешь найти, но давай поторопимся.

– Туда, – всё так же лаконично отозвался Рой и решительно вошёл в лабораторию.

Аккуратно обойдя столы и подсохшие лужи каких-то реактивов, пёс добрался до стола у стены и, остановившись, оглянулся на проводника.

– Убери это.

– Что именно? – удивился Матвей.

– Стол.

Вздохнув, проводник покорно ухватился за столешницу и попытался сдвинуть обычный офисный стол с места. Но его ещё слабых сил не хватило. К тому же от напряжения тут же заныли едва зажившие рёбра. Наблюдавшая за ними Дана, подскочив к проводнику, буквально оттащила его в сторону, рявкнув на замерших в нерешительности бойцов:

– Чего стоите? Оттащите этот гроб в сторону.

Здоровенным бойцам стол сопротивлялся не долго. Буквально вырвав его из креплений, парни отбросили стол в сторону и вопросительно покосились на Матвея. Благодарно кивнув, проводник тяжело перевёл дыхание и, оглянувшись на Роя, хрипло спросил:

– И что дальше?

– Посмотри стол, – последовал ответ.

Подойдя к опрокинутой мебели, Матвей присел на корточки и, заглянув под столешницу, начал внимательно обстукивать боковые стенки.

– Неужели тайник? – удивлённо прогудел один из спецназовцев. – То-то я думаю, он тяжеленный такой.

Подойдя к опрокинутому столу, боец примерился и, недолго думая, со всей дури пнул боковину. Спрессованная из опилок плита треснула и отвалилась. К напарнику присоединился второй боец, и вскоре удивлённым взглядам собравшихся явилась небольшая, но очень тяжёлая коробка. Задумчиво повертев её в руках, боец настороженно спросил:

– И ради этого весь сыр-бор?

Подумав, Матвей переадресовал вопрос Рою.

– Открой, – потребовал пёс, решительно подталкивая проводника головой к бойцу.

– Чего это он? – не понял тот, настороженно отодвинувшись.

– Эту хреновину нужно открыть. Сможем? – спросил Матвей с заметной растерянностью в голосе.

– Попробуем, – азартно отозвался боец и, грохнув коробку на ближайший стол, достал из мародёрки набор взломщика.

Удивлённо покосившись на эту роскошь, Матвей не удержался и, ткнув пальцем в небольшой кожаный несессер, спросил:

– Откуда дровишки? Я думал, эти штуки под роспись выдаются только на операции.

– Так и было. Но, как говорится, места надо знать, – хитро усмехнулся в ответ боец, ловко ковыряясь в замке сразу двумя крючками.

Несколько минут, и замок не устоял. Тихо щёлкнув, коробка раскрылась. Заглянув вовнутрь, Матвей достал лежавший там предмет и, показав его Рою, устало проворчал:

– Ну, и где замок от этого ключа?

– Здесь, – ответил пёс, царапнув когтями пол в том месте, где недавно стоял стол.

– Не было печали, – проворчал Матвей, принимаясь осматривать указанное место.

– Чего опять? – удивился взломщик, убирая свои отмычки.

– Тут ещё один тайник.

– О как?! А на полу ничего не видно.

– Похоже, здесь что-то спрятали, а потом просто залили это место раствором, – задумчиво ответил проводник, доставая фонарик и направляя его луч под углом к полу.

Едва заметное место стыка ясно высветилось в свете светодиодов.

– Нужно что-то железное, вроде лома, – вздохнул Матвей.

– Этим обойдёмся, – проворчал боец, отламывая ножку от железного стола.

– Пожалуй, – протянул Матвей, наблюдая за этим процессом.

Стальная ножка скрипела и стонала, когда могучие руки спецназовца принялись отрывать её от стола. Крякнув, боец рванул её изо всех сил, и ножка, зазвенев, оторвалась. Лихо провернув её в руке, здоровяк подошёл к уже очерченному участку и, примерившись, с размаху ударил по полу. К удивлению всех присутствующих, тонкий слой цементной стяжки треснул. Ещё несколько ударов, и Матвей, отодвинув бойца в сторону, принялся руками расчищать обломки.

В бетонный пол бункера был вмонтирован небольшой сейф. Отбив раствор от дверцы, проводник сунул ключ в скважину и, открыв замок, задумчиво протянул:

– Мужики, у кого-нибудь верёвка есть?

– Зачем? – не поняли бойцы.

– Думаю, не мы одни такие умные. Туда тоже кто-то мог какую-нибудь взрывающуюся гадость сунуть. Или, чего хуже, колбу с отравой.

– Понял, – быстро сориентировался взломщик и, достав из той же мародёрки катушку толстой лески, принялся привязывать её к ручке сейфа.

Все отошли в тамбур, и боец, перекинув леску через обломки стола, принялся осторожно поднимать дверцу. Сейф открылся, и ничего не произошло. Выждав пару минут, Матвей медленно подошёл к сейфу и, присев на корточки, заглянул в внутрь хранилища. Потом достал из него какие-то бумаги и кофр для перевозки опасных препаратов. Повертев его в руках, Матвей откинул защёлку и, подняв крышку, тяжело вздохнул. Бойцы сгрудились вокруг него, настороженно разглядывая два ряда лабораторных пробирок, прочно заткнутых резиновыми пробками. Всё это добро было вставлено в пенопластовый изолятор, а сверху прижималось поролоновой прокладкой.

– Это оно? – спросил проводник, показывая находку псу.

– Да.

– И что это такое?

– Я не могу объяснить. Знаю, что нам это нужно, – упрямо повторил пёс.

– И чего? – удивлённо протянул ломавший стол боец. – Это то, что вы искали?

– Похоже на то, – вздохнул Матвей.

– И для чего эта гадость предназначена?

– Понятия не имею. Скажу больше, я и знать не знал, что она вообще существует.

– Странно, почему наши всю эту фигню не нашли, когда тут шмон устраивали, – проворчал взломщик.

– Потому что не искали. Выгребали всё подряд, и точка. Миноискатели использовать бесполезно. Здесь железобетон, а собак у них не было, – ответил Матвей, продолжая рассматривать пробирки. – Меня другое удивляет. Откуда он про все эти тайники узнал?

– Кто?

– Рой. Это он нас сюда привёл. Сам же видел.

– Не, ребята. Ну, вас нахрен с вашими заморочками, – неожиданно прогудел сторонник вандализма. – Ходили, ходили, нюхали, нюхали, и нате вам. Здрасте. Сразу два тайника в одной комнате.

– Думаешь, мне это нравится? – окрысился Матвей. – Сам ничего не понимаю.

– Пошли отсюда, – сказал Рой и, развернувшись, направился к выходу.

– Куда это он? – спросила странно притихшая Дана.

– К машине. Поехали отсюда, – ответил проводник, махнув рукой.

Он действительно ничего не понимал. Вся эта история выбивала его из колеи. Шагая по полутёмному коридору следом за собакой, Матвей пытался понять, откуда пёс умудрился узнать о существовании сейфа и что за препарат они вообще нашли. А самое главное, почему Рой так упорно повторяет, что находка нужна им обоим?

Убедившись, что ответы на свои вопросы он может получить только от собаки, проводник ускорил шаг и, догнав пса у самого выхода, мимоходом погладил его по мощной, жилистой шее. В ответ Рой потёрся головой о руку проводника и, чуть слышно взрыкнув, сказал:

– Всё будет хорошо. Теперь будет.

– Откуда ты узнал, где нужно искать? – спросил Матвей.

– Увидел.

– Где? Когда? – не отставал проводник.

– Когда лежал там. Их главный долго смотрел документы. Результаты анализов, – чуть ли не по складам произнёс Рой. – Потом он много вспоминал про какого-то человека, который оставил ему на хранение препарат, для фиксации. Что это?

– Это когда что-то нужно удержать на одном месте, – как мог, пояснил Матвей.

– Он называл это процесс старения. Там, в документах, всё должно быть написано. Я не понимаю, что всё это значит, и не смог запомнить, – виновато признался пёс. – Я только понял, что этот препарат может удержать наш возраст, и ты перестанешь быстро уставать.

– А при чём тут моя усталость? – растерялся Матвей.

– Я потом постараюсь вспомнить, – тихо ответил пёс, забираясь в машину.

– Тебе плохо, приятель? – быстро спросил Матвей, присматриваясь к собаке.

Пёс явно устал. Тяжело улёгшись на пол, Рой вздохнул и прикрыл глаза.

– Рой, не молчи. Тебе плохо? Ты заболел? – всполошился проводник.

– Нет, я не заболел. Когда тебе плохо, и ты меня трогаешь, я начинаю уставать. А когда устаю я, и ты меня трогаешь, начинаешь уставать ты, – попытался объяснить ему своё состояние пёс.

– Погоди, ты хочешь сказать, что мы с тобой поддерживаем друг друга своей энергией? – удивился Матвей.

– Наверно, – равнодушно отозвался пёс. – Не знаю, как объяснить. Я посплю.

– Конечно, отдыхай, приятель, – ответил проводник, ласково поглаживая его.

В следующую минуту на Матвея вдруг накатила слабость. Голова закружилась, и он едва не рухнул на пол. Забравшаяся в салон Дана едва успела поддержать его. Прислонив друга к спинке сиденья, она обеспокоенно заглянула ему в глаза и, ловко пощупав лоб, спросила:

– Тебе плохо? Где болит?

– Всё в порядке, – прохрипел Матвей. – Просто перенапрягся, похоже. Сама знаешь, три недели на койке, и с ходу в бой. Тяжело.

– А кто тебя торопил? – возмутилась девушка. – Лежало это барахло в том сейфе, и пусть бы дальше лежало. Никуда бы не делось.

– Может, и так. Но там ещё долго разбираться надо, – бледно усмехнулся Матвей.

– Ещё скажи, что ты сам в этих бумагах разбираться собираешься, – фыркнула Дана.

– Ума не хватит. Это всё к генералу. Пусть его головастики разбираются.

– Ты хоть скажи, оно того стоило? – помолчав, спросила Дана.

– Он считает, что очень, – вздохнул Матвей, кивая на пса.

– Значит, сегодня же папаню припашу, – решительно кивнула Дана.

– Однажды он меня пристрелит, – усмехнулся Матвей.

– За что?

– За то, что я ему регулярно проблем подкидываю, – тихо рассмеялся Матвей.

– Пусть только попробует. Проблем не оберётся, – многообещающе протянула девушка. – Это для них он генерал. А для меня – папа. И весь его авторитет это не более чем авторитет родителя для давно уже выросшей дочери. Если уж кто тебя и пристрелит, так это только я.

– Оригинальное признание в любви, – улыбнулся Матвей, осторожно прижимая к себе девушку.

– Какое есть. От тебя и такого не услышишь, – рассмеялась в ответ Дана.

– Не любитель я говорить. Мне проще сделать, – ответил проводник, нежно целуя её в висок.

– Значит, так. После приезда докладываем о результатах генералу и отправляемся домой. Там ты укладываешься в постель и не встаёшь до тех пор, пока я не разрешу. Рано тебе ещё бегать, – решительно приказала девушка.

– Как прикажете, мамзель генералка.

– А почему не генеральша?

– Генеральша это жена генерала, а дочь – генералка, – рассмеялся Матвей, обнимая её.

Их разговор прервали бойцы, успевшие снова насторожить свои сюрпризы. Водитель запустил двигатель, и «Тигр» не спеша покатил обратно на базу.

* * *

На доклад к генералу Матвей шёл, чувствуя себя гораздо лучше. Едва броневик тронулся с места, как проводник устроился поудобнее и, закрыв глаза, уснул. Они оба, Рой и Матвей, проспали всю дорогу, не обращая внимания на тряску и тихие разговоры бойцов. У штабной палатки Матвей остановился и, сняв с пояса флягу с водой, быстро умылся, не забыв напоить из ладони пса. Глядя на них, Дана не удержалась и, рассмеявшись, сказала:

– Вот уж точно вы друг на друга похожи. Даже фыркаете одинаково.

– И поверь, в нашей жизни это ещё не самое главное, – ответил Матвей, продолжая думать о чём-то своём.

Вышедший из палатки Лоскутов, увидев всю троицу в сборе, сунул руки в карманы и, качнувшись с носка на пятку, спросил:

– Вы, гаврики, смотрю, совсем нюх потеряли. Забыли, что такое субординация?

– Никак нет. Но перед тем как явиться начальству на доклад, требуется привести себя в порядок, – ответил Матвей, не спеша продолжая поить собаку.

– Пап, не занудствуй. И так всё непросто, – отмахнулась Дана.

– А у тебя-то чего не просто? – насторожился Лоскутов.

Девушка подошла вплотную к отцу и, взяв его под руку, тихо сказала:

– С Матвеем что-то не так. Он словно и не лечился.

– Может, в госпиталь? – так же тихо спросил генерал.

– Нет. Дело не в ранах. Тут что-то другое. И я никак не могу понять, что именно.

Матвей закончил с умыванием и, повесив флягу на пояс, шагнул к палатке.

– Кофе угостите, Александр Юрьевич? – спросил он, промокая лицо рукавом.

– А тебе можно, после госпиталя? – настороженно спросил генерал, пропуская его и дочь в палатку.

– Нужно. А то чувствую себя снулой рыбой, – нехотя признался проводник.

– Так, давайте по порядку, – решительно ответил Лоскутов и, повернувшись к адъютанту, попросил его сварить кофе.

Потом, проведя гостей в свой кабинет, указал им на стулья и, усевшись в своё кресло, спросил:

– Смысл-то в этой поездке был? Или конём скатались?

– Это как посмотреть, – проворчал Матвей, выкладывая на стол контейнер.

Следом за ним на тот же стол легла папка с документами, лежавшими в сейфе.

– Однако! Откуда дровишки? – с интересом заглядывая в контейнер, спросил генерал.

– Тайник там нашёлся. Вот оттуда и достали.

– Тайник? А вот это уже повод начать задавать вопросы, – мрачно пообещал Лоскутов.

– Не стоит. Парни тут ни при чём. Искали они визуально, миноискатели там использовать бесполезно, а собак не было. Вот и просмотрели. К тому же они не повальный обыск проводили, а тупо выгребали всё подряд. Меня Рой на тайник вывел. Да и то только потому, что он умудрился в мозги главному головастику заглянуть. Так что вроде и не просто скатались, а с другой стороны, что от этой гадости будет, одному чёрту известно. Может, оживём, а может, оба ласты склеим.

– Объяснись, – потребовал генерал.

– Выяснилось, что мы с Роем при касании друг друга обмениваемся энергией. Как такое может быть и зачем вообще это происходит, даже не спрашивайте. Но, когда устаёт он, устаю и я. И наоборот. Так что, исходя из этого, могу сказать, что срок нашей жизни определён им, – ответил Матвей, кивая на собаку, сидевшую рядом с ним.

Рой, тихо вздохнув, положил ему голову на колени и, чуть шевеля ушами, сказал:

– Это лекарство. Нам нужно.

– Рой считает, что это препарат, который может нам помочь. Но лично я в это не верю.

– Почему? – вскинулась Дана.

– Прежде всего потому, что так не бывает. Я вполне допускаю, что там собрали настоящих учёных, но они не могли заниматься происхождением Роя. Это не их профиль. У них не было исходников. Того, что есть у Роя, и того, что было у вашего знаменитого Потапыча.

– Остаповича, – автоматически поправил его Лоскутов.

– Да без разницы, – отмахнулся Матвей. – Да, они там изучали собак и даже что-то с ними делали. Что именно, я даже знать не хочу. Но сюда они приехали именно за нами. Возникает вопрос. Откуда у них может взяться нужный препарат, если материала для изучения у них не было?

– Связь этой группы и незабвенного Эммануила Остаповича мы проверим, – задумчиво протянул Лоскутов. – Но с чего ты взял, что эта штука может вам помочь?

– Это не я взял. Это Рой увидел это в мозгу главного головастика. А вот где он это взял, вопрос.

– Угу, а ты его не раздумывая грохнул. В своей любимой манере, – усмехнулся генерал.

– Была б моя воля, и ещё раз бы грохнул, – огрызнулся Матвей. – Не было у меня тогда ни времени, ни желания с этой сволочью разбираться. Я еле на ногах стоял. Да и не верю я в такие совпадения.

– Да уж. Поверить в такое трудно, – кивнул Лоскутов. – В любом случае часть этого материала будет передана нашей научной группе. Не хватайся за ствол, – быстро добавил генерал. – Сам должен понимать, наука, при всей твоей ненависти к её представителям, не должна быть заброшена. Есть у меня группа, которой тот самый Остапович и командовал. Так что, если через неделю они не дадут мне точного ответа, что это за дрянь, лично начну шкуры спускать.

– А сам он где? – с интересом спросил Матвей.

– Не поверишь. Сбежал, гад, – скривился Лоскутов.

– Как сбежал? Куда? – растерялся проводник.

– Если бы я знал. Его под домашний арест посадили. Ну, и таскали на работу. А вечером обратно привозили. Так вот одним не самым прекрасным утром за ним приехали, а дом пустой. Это случилось перед самым ударом по пришельцам. В общем, не до него было. А когда вспомнили, его и след простыл.

– А родственники? Друзья, знакомые? – спросил Матвей.

– Ну, ты совсем-то нас за дураков не держи, – фыркнул в ответ Лоскутов. – Всех отработали. Где-то не появлялся, кого-то давно уже в живых нет. Да и куда он мог отправиться из страны? В Европе-то давно одни развалины.

– Значит, ему было куда отправиться. А ваши работнички ушами хлопают, – огрызнулся Матвей.

– Полегче на поворотах, – зарычал в ответ Лоскутов. – У меня народу в полтора раза меньше, чем требуется. Двухсотых считать не успевали. Не воевали, а выживали. И до сих пор толковых людей не хватает. Сопляков ускоренным курсом натаскиваем, лишь бы по состоянию здоровья проходили.

Судя по реакции генерала, Матвей, сам того не желая, наступил на больную мозоль.

– Извините, Александр Юрьевич. Но, сами понимаете, держать всю эту мразь под домашним арестом бессмысленно. Их в камерах на цепи держать надо. Тогда и не разбегутся, и отчитываться за каждый свой жест будут, – не сдержавшись, добавил Матвей, с ненавистью сжимая кулаки.

– Уймись, псих, – отмахнулся Лоскутов.

– И правда, не заводись, Матвей, – неожиданно поддержала отца Дана.

– Не заводись? Милая, ты не слышала, что я недавно сказал? – повернулся к ней всем телом проводник. – Смерть одного из нас это автоматическая смерть и второго. И кто же дал им право вот так, походя, распоряжаться чужой жизнью? Почему я должен подыхать ради их теорий?

– Матвей. Никому и в голову не могло прийти, что всё так получится, – дрогнувшим голосом ответил за дочь генерал.

– Вот именно, – выдохнул проводник, усилием воли беря себя в руки.

– Нам собаки нужны были.

– Вот и устраивали бы питомник, а не идиотские теории в жизнь воплощали.

– Хватит. Если хочешь назначить кого-то виноватым, то далеко ходить не надо. Вот он, я. Стреляй, если легче будет, – резко сказал Лоскутов.

– Теперь уже не будет, – грустно усмехнулся Матвей и, поднявшись, вышел из палатки.

Рой последовал за ним, а вскочившая со стула Дана перегнулась через стол и тихо, но так, что видавший виды генерал вздрогнул, сказала:

– Если через неделю не будет результата, я всю эту шайку собственными руками в расход пущу. Матвей мне дороже всего этого стада. Имей это в виду.

Резко выпрямившись, девушка стремительным шагом выскочила из палатки, а Лоскутов, дрожащими пальцами достав из пачки сигарету, тихо проворчал:

– Не успеешь, дочка. Если результата не будет, я их сам через пять дней расстреливать начну. По одному, чтобы шевелиться начали.

Дана догнала Матвея на полпути к КПП. Шедший рядом с ним Рой, давно уже услышавший шаги девушки, на ходу оглянулся через плечо и посмотрел ей прямо в глаза.

В ту же секунду Дана услышала:

– Не бойся. Всё будет хорошо. Он не умрёт.

В этой мысли было столько тепла, поддержки и уверенности, что девушка невольно успокоилась. Догнав Матвея, она благодарно погладила Роя по шее и, подхватив проводника под руку, тихо сказала:

– Не сердись на отца. Он же не для себя старался.

– Да я не на него злюсь, милая. Меня бесит, с какой лёгкостью эти твари подвергают пыткам других. Самих их воевать или просто порядок поддерживать под дулом автомата не заставишь. Зато за них другие просто обязаны жизнями рисковать.

– У каждого своя работа, – попыталась унять его страсти Дана.

– Да? Так воевать и не моя работа. Я собаковод-любитель. По образованию юрист. Но когда пришло время, я взял в руки оружие и начал воевать. Не стал каким-то правозащитником, поборником чужих прав и свобод. Я стал солдатом. А что им мешает?

– Матвей, я не знаю, – тихо ответила Дана.

– Вот и я не знаю. Знаю только, что должен как можно быстрее набраться сил и уйти в поиск.

– В какой поиск? – растерялась Дана.

– Мы не всех ксеносов уничтожили. Значит, пора заняться зачисткой территории. Это наша работа. То, ради чего нас создали. Значит, это и будем делать.

– Матвей. А как же я? – тихо спросила девушка, удерживая его за руку.

– А ты должна жить дальше.

– Без тебя?

– Думаешь, если удержишь меня рядом, то мы не умрём? Нет, милая. Всё будет не так. Всё будет очень некрасиво. Сначала мы оба будем ползать, как сонные мухи, еле переставляя конечности. Потом перестанем вставать, а потом всё кончится. И я не хочу, чтобы ты это видела. И не хочу, чтобы это было так. Раз уж нам суждено было стать солдатами, то и умереть мы должны, как солдаты. От пули.

– Этого не будет, – неожиданно даже для себя самой ответила девушка.

– Откуда такая уверенность? – удивился Матвей.

– Рой сказал, – тихо призналась Дана.

– Пророк лопоухий, – усмехнулся Матвей. – Он и мне это говорил. Да только эта проклятая наука и реальная жизнь разные вещи.

– В данном случае я больше склонна доверять ему, нежели каким-то яйцеголовым.

– А вот эт правильно, – усмехнулся Матвей, обнимая её за плечи. – Этим уродам вообще доверять нельзя. А теперь, мамзель генералка, какие у нас планы?

– Простые, как перпендикуляр. Отправляемся домой. Вы, оба, заваливаетесь пузо чесать, а я попробую придумать что-нибудь вкусненькое, – решительно ответила Дана.

– А можно внести коррективы в столь увлекательный план?

– Ну, попробуй.

– Тогда пузо будет чесать Рой, а я попробую тебе помочь.

– Нефиг, нафиг. На кухне и так не развернуться, – решительно отказалась девушка.

С того момента, как они начали жить вместе, Дана с удовольствием играла роль хозяйки дома. Ей нравилось вести хозяйство и содержать дом в образцовом порядке. Даже генерал, пару раз побывав у них в гостях, с удивлением отметил, что подобный образ жизни сильно изменил его сумасбродную доченьку. Отозвав Матвея в сторону, он кивнул на дверь в дом и, разведя руками, сказал:

– Ты колдун или как?

– В смысле? – не понял Матвей.

– Я собственную оторву узнать не могу. Ты что с ней сделал?

– Ничего. Это просто реализация того, для чего женщина предназначена изначально, – усмехнулся проводник.

– Ты сейчас с кем разговаривал? – рассмеялся в ответ Лоскутов. – А вообще, я давно её такой счастливой не видел. Постарайся сохранить это.

– К сожалению, это не от меня зависит, – вздохнул Матвей, и генерал, сообразив, о чём он говорит, мрачно кивнул.

Несмотря на кажущееся окончание войны, их сражение ещё не закончилось. Избавившись от врага внешнего, они столкнулись с врагами внутренними. Ими оказались и бывшие заключённые, разбежавшиеся из зон и тюрем. И мародёры, безжалостно грабившие разбитые дома и выбрасывавшие на улицу все найденные тела. И быстро расплодившиеся хищники. И даже иностранные банды, налетавшие на приграничные поселения.

Именно из-за них военным пришлось в срочном порядке возводить вдоль границ укрепления и начать постоянное патрулирование. Банды уничтожались, мародёров расстреливали на месте, на хищников устраивали облавы, но вскоре всё начиналось сначала. Людей катастрофически не хватало. Все желающие и способные держать в руках оружие давно уже служили в тех или иных подразделениях силовых структур. Впрочем, структура давно уже была одна. Армия. Всё остальное деление командование посчитало лишним дроблением сил.

И вот теперь Дана, решив воспользоваться состоянием Матвея, поспешила как можно полнее восполнить собственный долгий простой. С порога она загнала обоих по местам, позволив только Матвею принять душ, а сама отправилась на кухню. Вскоре оттуда поплыли такие запахи, что и Матвей, и Рой дружно начали принюхиваться и с интересом поглядывать в сторону кухни. Наконец, не выдержав, Матвей заглянул в царство подруги и, выразительно покрутив носом, спросил:

– Дана, мы есть скоро будем? А то мы рискуем захлебнуться.

– Чем? – не поняла девушка, старательно процеживая что-то через сито.

– Собственной слюной.

– В койку. Как будет готово, подам, – скомандовала девушка, мимоходом целуя его в нос.

* * *

Блаженное безделье длилось полторы недели. Генерал словно забыл об их существовании. С базы не поступало никаких вызовов, а в деревне давно уже воцарились порядок и спокойствие. Друг от друга Матвея и Дану отрывали только Рой и Мышка с Баком. Девочка регулярно заходила к проводнику, чтобы показать ему достижения щенка и получить очередные указания. Рой, резко повзрослев за последние месяцы, уже не так активно принимался играть с молодым боксёром, предпочитая поваляться в тени.

Чаще всего их игры происходили так. Огромный ротвейлер ложился на бок, а молодой и очень подвижный боксёр, принимался нападать на него со всех сторон, пытаясь ухватить за ухо или шею. В ответ Рой встречал его оскаленной пастью, вертя головой во всех направлениях. Только иногда, когда Бак заходил со спины, он вынужден был перекладываться на другой бок, и всё начиналось сначала. Эти поединки могли продолжаться часами.

Наблюдая за ними, Матвей то и дело пояснял Мышке смысл того или иного движения, указывая на точность и своевременность бросков или укусов. Впрочем, назвать это демонстративное лязганье клыками настоящими укусами было сложно. Проводник отлично знал, на что способны челюсти его пса. Для Бака же эти игры были своеобразным тестом на реакцию и скорость соображения. Именно так объяснил сам Рой значение этих игр. Это был странный, даже для Матвея разговор. Проводив девочку, проводник присел перед Роем и, поглаживая его по шее, спросил:

– Не надоело тебе малыша гонять? Он же всё равно не может тебя победить.

– Он учится правильно нападать.

– А разве он этого не умеет от рождения? Ведь щенки всегда играют и нападают друг на друга, – насторожился Матвей, учуяв возможность получить новые знания.

– Да. Но там они просто играют. А здесь я разрешаю ему хватать себя, как в драке. За нужное место. Просто схватить мало. Нужно взять так, чтобы враг сразу сдался или умер.

– Как было с волком? – осторожно спросил Матвей. Рой почему-то не любил вспоминать ту схватку.

– Да, – коротко ответил пёс.

– Это было сложно для тебя?

– Да. Он был очень опытным и сильным.

– Но ты оказался сильнее?

– Нет. Я услышал его.

– Как это?

– В драке он подумал, что нужно схватить меня за лапу, перегрызть её, и тогда я не смогу как следует стоять. Я показал ему лапу, и когда он решил схватить её, ударил.

– Как ударил? Чем? – не понял Матвей.

– Прыгнул и ударил грудью. Он упал на бок и открыл горло. И тогда я взял его.

– Тебе не нравится говорить об этом?

– Да.

– Почему?

– В его логове осталась волчица и щенки. Он искал пищу для них. А я его убил.

– Но ведь если бы он ушёл, ты бы не стал убивать его? Так?

– Так. Но он хотел забрать Бака. И не хотел уходить.

– А Маша? Разве он охотился не на неё? – удивился проводник.

– Он не хотел её убивать. Он знал, что потом люди будут искать волков и могут найти логово. Он хотел убить Бака.

– А ты решил вступиться за него?

– Он друг Маши. А Маша твой друг. Наш. И Бак друг. Я не мог отдать его, – вздохнул пёс.

Матвей растерялся. Ведь вдруг выяснилось, что его пёс терзается моральными страданиями. Он убил кормильца семьи, и это его беспокоит. Задумчиво почесав в затылке, Матвей машинально погладил пса и, подумав, проворчал:

– Похоже, мы с тобой слишком тесно общаемся, если ты начал задумываться над такими вещами.

– Это неправильно? – спросил пёс, склонив голову набок.

– Это правильно для человека. А ты собака. Ведь ты и твои собратья как раз и должны защищать нас и наши стада от волков. Так что ты сделал всё, как надо.

– Я не хотел убивать его. Но иначе он убил бы Бака.

– Забудь о нём, – решительно ответил Матвей. – Ты сделал правильно. Ведь если бы волк забрал Бака, генерал приказал бы прочесать лес, и тогда люди убили бы всех. И волчицу, и волчат, и других волков.

– А как сделать, чтобы люди не убивали волков? – вдруг спросил Рой.

– А какое тебе дело до волков? – удивился проводник.

– Они свободные и очень умные, – помолчав, ответил Рой.

– Ты тоже очень умный и свободный. Просто у нас с тобой работа такая, искать и убивать врагов, – попытался отвлечь его от грустных мыслей Матвей.

– Я не свободен. Я служу, – вздохнул Рой.

– Я тоже служу. Но это не значит, что я не свободный. А вообще свобода дело очень странное.

– Почему странное? – заинтересовался Рой.

– Тот волк. Думаешь, он был свободным?

– Да.

– Нет. У него тоже была работа. Добывать и приносить еду своей семье. И это была его работа. Его служба. Такая же, как у тебя. Только мы ищем и убиваем врагов, и за это нам дают еду, дом, нужные вещи. А он сам искал логово, сам искал добычу, сам убивал её, сам приносил в логово и отдавал волчице. Так что у каждого своя служба.

– Я хочу сам кормить и учить своих щенков, – неожиданно сказал Рой.

– И как ты себе это представляешь? – растерялся Матвей.

– Ты найдёшь суку и приведёшь её сюда. Она родит щенков, и я буду охотиться, кормить их и учить.

– И чему ты собираешься их учить?

– Искать и убивать врагов.

– Но зачем тебе нужно охотиться? – недоумевал Матвей.

– Сила.

– Что?

– Охота даст силу.

– Какую силу?

– Жить. Я не хочу умирать. И не хочу, чтобы умер ты. Я буду охотиться, и у нас обоих будет сила, чтобы жить.

– Я не совсем тебя понимаю, – проворчал Матвей.

– Я не знаю, как правильно объяснить. Я знаю, что охота даст мне силу. И эта сила поможет нам жить, пока люди в белом поймут, что нужно делать.

– О как?! – удивленно крякнул проводник. – И на кого ты будешь охотиться? Разве здесь есть добыча?

– Там. В лесу.

– Но ты же никогда не охотился на диких животных? – спросил окончательно сбитый с толку Матвей.

– Я сумею, – решительно отозвался Рой.

– Хорошо. Давай сделаем так. Вечером я выведу тебя за КПП и отпущу в лес одного. Охоться. Если ты ровно неделю будешь приходить обратно с добычей, я найду тебе суку, и ты будешь кормить своих щенков, – предложил Матвей, отлично понимая, что спорить с лопоухим упрямцем бесполезно.

– Хорошо. Вечером я пойду охотиться, – ответил Рой и, поднявшись, от души и повизгиванием потянулся.

До самых сумерек Матвей ходил задумчивым, пытаясь понять, что нашло на его пса. Дана, каким-то неизвестным женским чутьём угадав, что с ним что-то не так, старалась не приставать к другу с вопросами, хотя любопытство буквально разъедало девушку, словно кислота. А когда Рой, войдя в дом, куда-то увёл Матвея, окончательно растерялась. Такого ещё не было. Потом она удивилась ещё больше. Вскоре проводник вернулся один и, присев на ступеньку крыльца, закурил.

– Что случилось? – не удержавшись, спросила Дана, присаживаясь рядом с ним.

– Ройка новый фокус отмочил. Решил стать полудиким зверем. На охоту отправился, – ответил Матвей, разводя руками.

– Зачем? Его плохо кормят? – не поняла Дана.

– Тут дело не в кормёжке, – покачал головой Матвей. – Он пытался мне объяснить, но ему не хватает абстрактных понятий. Это, похоже, как-то связано с жизненной энергией. Он сказал, что охота даст ему силы, которые позволят нам жить дальше. Вот теперь сижу и думаю, он это придумал, чтобы просто одному по лесу побегать, или в этом действительно есть какой-то смысл? Если хотел просто погулять, мог так бы и сказать. Не щенок, не заблудится. А если это правда, то откуда он мог всё это узнать? Чёрт, я с этими загадками с ума сойду.

– А ведь в этом есть смысл, – задумчиво ответила Дана.

– Поделись, – устало попросил Матвей.

– В литературе часто описывалось, как не то что люди, а даже охотничьи собаки возвращались с охоты словно обновлённые. Заряженные энергией.

– Думаешь, сработала память предков? – с интересом спросил Матвей. – Возможно. Очень возможно. Но с другой стороны, эта порода много лет подряд живёт рядом с людьми. И для охоты их не использовали. Для охраны, для боя, для собачьих боёв, да. Но для охоты практически никогда.

– Выходит, нужные навыки у него всё равно есть, – развела руками девушка.

– В том, что он справится практически с любым противником, я даже не сомневаюсь, – отмахнулся Матвей. – Вопрос не в этом.

– А в чём? – удивилась Дана.

– Он решил создать свою семью. Хочет, чтобы я нашёл ему подходящую суку и позволил кормить её и щенков охотой. Как волки в лесу. Он собирается учить их.

– Чему и зачем?

– Всему, что умеет сам. А вот зачем, я так и не понял, – растерянно улыбнулся проводник.

– И что ты обо всём этом думаешь?

– Я?! Честно говоря, со всей этой историей мне хочется сесть на пол и начать хихикать или пойти по деревне, с телеграфными столбами здороваться, – фыркнул Матвей, сам не зная, как реагировать на всё происходящее.

– Так, погоди хихикать и без штанов разгуливать, – осадила его Дана. – Давай посмотрим, что у него получится, а потом будем решать, у кого крыша поехала.

– И рад бы, да боюсь, этот паршивец умудрится всё по-своему сделать.

– И что? Чем плохо? Хочется ему по лесу носиться? Пусть носится. Может, и вправду здоровья прибавится.

– Тоже верно. Ладно. Поживём, увидим, – кивнул Матвей, украдкой поглядывая на часы.

Роя не было уже полтора часа. В первый раз за несколько лет он оставался один так долго. Но к собственному удивлению, Матвей не чувствовал себя одиноким. Несмотря на расстояние, Рой словно находился где-то рядом. Во всяком случае, его незримое присутствие проводник продолжал ощущать частью своего сознания. И несмотря на всё-то же расстояние, настроение у проводника заметно улучшилось.

А в половине второго ночи Матвей вдруг услышал зов. Рой хотел, чтобы проводник встретил его у КПП. Быстро проверив пистолет, проводник выскочил из дома и почти бегом кинулся к воротам. Увидев его, дежурившая смена ополченцев только удивлённо переглянулась. А когда на освещённую перед воротами площадку вышел Рой, тащивший на себе целую косулю, их удивление переросло в настоящий шок.

Для переноски добычи пёс использовал волчий приём. Ухватив косулю за шею, он умудрился подлезть под неё и волок добычу на собственной спине. Благо силы собственных шеи и лап было более чем достаточно. Пройдя через почтительно распахнутую калитку, пёс решительно направился к дому, не позволяя Матвею помочь себе.

Ждавшая их на крыльце Дана только удивлённо присвистнула, увидев эту процессию. Бросив косулю у её ног, Рой подошёл к своей миске и, от души напившись, повернулся к проводнику. В этот момент Матвей вдруг понял, что пёс снова оказался прав. Свет на крыльце освещал собаку, стоявшую в классической, ринговой, или как принято говорить у кинологов, аллертной стойке. Гордо выпрямившись, передние лапы на одной линии, задние чуть расставлены, уши настороженно приподняты, а короткий обрубок хвоста воинственно задран.

Именно так фотографируют и изображают породистых собак в пособиях по дрессуре и обучению. Рой стоял, не сводя взгляда со своего человека, а Матвей откровенно любовался своей собакой. Он словно по самый кончик носа был налит силой и энергией. Наконец, не удержавшись, Матвей хлопнул себя ладонями по бёдрам, негромко сказав:

– Иди сюда, балбес лопоухий.

Вильнув обрубком хвоста, Рой в два неспешных шага пересёк разделяющее их расстояние и, одним движением встав на задние лапы, положил передние на плечи проводнику. Огромный пёс оказался одного роста с человеком.

Прижав большую башку собаки к себе, Матвей уткнулся носом в шею пса, тихо прошептав:

– Справился, чучело лохматое. Справился.

– Да, – коротко ответил Рой.

– Трудно было?

– Не очень. В темноте они плохо видят.

– Что будем с мясом делать?

– Позови гостей. Пусть будет весело, – неожиданно предложил Рой.

– Завтра пойдёшь в лес?

– Да. Ты же сказал, неделю.

– А ты знаешь, что это такое? – не удержавшись, съехидничал Матвей.

– Нет. Но ты скажешь. Я тебе верю, – ответил Рой, обдав своего человека тёплой волной доверия, любви и ласки.

– Эй, мужики. Хватит обниматься. А то я уже ревновать начинаю, – прервала их общение Дана. – Что с добычей делать собираетесь?

– Сейчас разделаю, а завтра устроим посиделки с шашлыком, – с улыбкой ответил Матвей, отпуская пса.

– В честь какого праздника? – удивилась Дана.

– Просто так. Ройка хочет, чтобы было весело.

– Ну, если подумать, это его добыча, значит, ему и музыку заказывать, – рассмеялась девушка, ласково потрепав пса по загривку.

В ответ Рой ласково потёрся о её бедро, мимоходом прижав к перилам крыльца. В ответ на эту ласку Дана охнула, а перила угрожающе заскрипели.

– Блин, это медведь какой-то, а не собака. Чуть ноги не переломал, – пожаловалась она, провожая Роя удивлённым взглядом.

До этой ночи пёс держался с ней несколько отчуждённо, милостиво принимая ласку и заботу, но не позволяя играть или как-то ещё проявлять вольности.

– Теперь понимаешь, почему он так настороженно держится с тобой? – усмехнулся в ответ Матвей. – А ведь это он на ласку ответил.

– Даже представлять не хочу, что будет, когда он с кем-то разобраться решит.

– Да уж, лучше не надо. Это зрелище не для женщины, даже если она медработник, – усмехнулся Матвей, целуя её в уголок губ.

Когда они вошли в дом, Рой уже спал, вольготно раскинувшись на своём матрасе, и басовито похрапывая.

* * *

Праздник удался на славу. Приехал даже специально приглашённый Лоскутов. Плюнув на все дела, генерал не решился отказать дочери и в назначенный час вошёл в калитку. Уже собравшиеся за столом Савенков, сослуживцы Матвея, выжившие после артобстрела, Маша, Дана и, конечно же, герой дня Рой встретили генерала весёлым гомоном. Внимательно выслушав рассказ проводника, по какому поводу праздник, Лоскутов только руками развёл.

Такого фортеля ещё ни одна собака из всех недавно выведенных не выдавала. Матвей, решив не терять времени даром, сразу попросил генерала дать команду в питомник о выделении ему ещё одной собаки. Но Лоскутов, услышав, что Рой сам собирается обучать своих щенков, на несколько минут потерял дар речи. Потом, откашлявшись, растерянно спросил:

– Я чего-то не понимаю, или это нормально?

– Откровенно говоря, я и сам ничего не понимаю. Похоже, он решил вернуться к той жизни, что когда-то вели его предки. А может, это попытка продлить наши с ним жизни. Во всяком случае, после охоты он вернулся словно обновлённый. Да и я себя рядом с ним лучше чувствовать стал, – задумчиво ответил Матвей.

– Погоди. Но ведь у той девушки с его сестрой всё не так, – ответил Лоскутов, припомнив, что существует ещё одна подобная собака.

– Там и слияния такого не было, – вздохнул Матвей. – Забыли, как нас пленный ксенос чуть в слюнявых идиотов не превратил?

– Хочешь сказать, что он стал катализатором?

– Судя по всему, да. Другого объяснения у меня нет. К тому же Рагда, хоть и говорит, но не так чисто, как Рой. Такое впечатление, что тот леоб связал нас обоих постоянным ментальным каналом, а когда мы его убили, канал так открытым и остался. Вот он и набирается от меня всего того, что нормальной собаке и даром не нужно.

– Ладно. Приказ я дам. Подберут ему в питомнике подходящую подругу, – махнув рукой, вздохнул генерал.

– Александр Юрьевич, а можно мы сами выберем? – быстро спросил Матвей, решив ковать железо, пока горячо.

– Тётенька, дайте водички попить, а то так жрать хочется, что переночевать негде, – рассмеялся в ответ Лоскутов.

– Тут дело не в личной выгоде. Они отдадут по принципу, на тебе, боже, что нам негоже, а я буду искать собаку для хорошей линии разведения, – покачал головой Матвей.

– Хочешь сказать, что в нашем питомнике есть бракованные собаки? – насторожился генерал.

– Скорее не совсем подходящие для наших целей.

– Это как?

– Рою нужна сука крупная, здоровая, с крепкой, уравновешенной психикой, а не истеричная псина, бросающаяся с лаем на всё, что движется. К тому же желательно, чтобы это была её первая вязка.

– Ты решил начать сам эксперименты проводить? – не понял Лоскутов.

– Никаких экспериментов, – решительно ответил проводник. – Хочу начать новую линию разведения. Потому и прошу собаку, на которую будет и родословная, и все нужные данные.

– Решил стать заводчиком?

– Можно и так сказать, – улыбнулся Матвей.

Их беседу прервал призыв одного из бойцов, колдовавшего над мангалом. Шашлык поспел, и все дружно начали подтягиваться к столу. Рой, которому Матвей отдал все кости с туши, улёгся рядом со столом, и вскоре все разговоры собравшихся то и дело прерывались звуком разгрызаемых костей. Когда все наелись от пуза и отвалились от стола, Лоскутов отозвал проводника в сторону и, кивнув на пса, спросил:

– Не знаешь, как он косулю взял?

– А какая разница? – не понял Матвей.

– Интересно стало, – смущённо признался генерал. – Посмотрел, как он с костями разбирается, и подумал, как же он её убил?

– Сбил с ног и порвал горло, – коротко ответил проводник.

– Это он сказал?

– Это я по туше понял. Прыгнул, ударил грудью, а потом разорвал артерию.

– А откуда знаешь, что сначала ударил? – удивился Лоскутов.

– Передняя нога и несколько рёбер было сломано. Так бывает, когда он наносит удар, а противник оказался между ним и каким-то препятствием. Семьдесят килограммов в прыжке, да ещё и настроенных на то, чтобы убить, это ни разу не шутка.

– Похоже, она даже вякнуть не успела, – кивнул генерал, задумчиво глядя на блаженствующего пса.

– Даже не пыталась, – вздохнул Матвей. – Такой удар сразу весь воздух из лёгких выбивает. Но зачем вам все эти подробности?

– Пытаюсь понять, что будет с человеком, если он за него возьмется как следует.

– Ну, труп получите гарантированно.

– А если человек с оружием?

– Ещё быстрее.

– Не понял?

– Однажды я уже рассказывал вам, как можно обучить собаку уходить от прицельного выстрела.

– Это ты про наставления НКВД?

– Именно. Так вот, я его этому обучил. После того как леоб устроил нам непрерывный контакт, это было не сложно. Я просто объяснил ему, что нужно делать, и после нескольких тренировок всё пошло правильно.

– Ты их наизусть, что ли, выучил?

– Почти. Что ни говори, а наука полезная. Так что любой вооружённый противник будет порван на тряпочки гораздо быстрее безоружного.

– Это ещё почему?

– Голыми руками человека убить не трудно, но для этого нужно подойти к нему вплотную. А главное, думать о том, что собираешься сделать. Такие мысли Рой с ходу просекает и успеет отреагировать. А человек с оружием это изначально враг, и его нужно отслеживать. Любое резкое движение будет расценено как акт агрессии, ну а дальше понятно.

– Почти логично. А есть способ дрессировки телохранителя?

– Конечно. Целый набор, на выбор.

– Сможешь обучить пару собак?

– Зачем? А главное, кому? – насторожился Матвей.

– Тебе это надо? – угрюмо спросил генерал.

– А как же?! Такие навыки прививаются с вполне определёнными целями. А главное, тело, которое собака должна охранять, необходимо держать рядом с собакой в процессе обучения.

– Понятно. Значит, заказчик пролетает, – ехидно отозвался генерал.

– Неприятный клиент?

– Не то слово. Ладно, это мои проблемы. Лучше скажи, куда щенков девать будешь?

– Постараюсь подобрать им толковых проводников и буду отслеживать дальше, – подумав, ответил проводник.

– А смысл?

– Хочу понять, передаётся вся та хрень, что проявилась у Роя, или нет. Вы же всех его щенков по границам раскидали. Небось, ещё и не предупредили, что кутята от необычного кобеля.

– Предупредили. И жёсткие указания дали, чтобы в случае необычных проявлений сразу на базу сообщали, – вяло огрызнулся Лоскутов.

– Что происходит, Александр Юрьевич? – неожиданно спросил Матвей.

– Ты о чём? – сделал вид, что не понял, генерал.

– Вот только не надо, а? Я же вижу, вас что-то беспокоит. И очень сильно. Только понять не могу, что именно. Вот и решил спросить прямо.

– Строго между нами. В центре назревают какие-то нехорошие движения. Похоже, кое-кто из гражданских решил, что война кончилась и им пора снова вернуться к власти. А самое паршивое, что их поддерживают некоторые военные. Во что это выльется, я даже гадать не возьмусь. Но добром не кончится, – подумав, ответил Лоскутов.

– А что мешает по-тихому удавить всю эту сволочь? – удивился Матвей.

– В центре?! Ты хоть представляешь, что это такое?

– Понятия не имею. Но если задаться целью… В общем, не мне вас учить операции планировать. Тем более такие.

– Не хочу я влезать в эту свару, – скривился генерал.

– И что планируете делать?

– Соберу всех своих парней, в которых уверен, и закрою нахрен базу.

– Хотите отсидеться? – жёстко спросил Матвей. – А что они со страной сделают? Представляете, что будет, когда эти твари к власти придут?

– Матвей, ты понимаешь, что это может вылиться в настоящую гражданскую войну?

– С какого перепугу? – откровенно удивился проводник. – Это всего лишь кучка возомнивших себя элитой чинуш и парочка зажравшихся паркетных генералов. Вон, в бункере, я в одиночку этих тварей по стенам размазал. А уж ваши парни их просто с дерьмом съедят. Я даже вон тем инвалидам в подмётки по подготовке не гожусь, что уж про настоящих профессионалов говорить?

– Попробую описать тебе в двух словах, что такое центр, – вздохнул Лоскутов. – Прежде всего, это около пяти квадратных километров всяких коридоров, переходов и других помещений в несколько этажей. Склады оружия, боеприпасов, топлива и тому подобных вспомогательных товаров. Вся территория вокруг комплекса это сплошные минные поля и пара десятков стрелковых бункеров, с автоматическим управлением. Как я уже сказал, это краткое описание. И как ты себе представляешь штурм подобного укрепрайона?

– Никак не представляю, – пожал плечами Матвей. – Да это и не моя задача. Но я знаю точно только одно. Если подумать, то способ найдётся. В конце концов, кто мешает просто выманить их оттуда или взять всю эту богадельню в плотное кольцо? Хотят они там сидеть? Пусть сидят на здоровье. А власть передать высшим офицерам Генштаба.

– Они там до скончания веков сидеть могут, – отмахнулся генерал.

– Да на здоровье. Главное, чтобы наружу не высовывались. Блокировать все выходы и, при любой попытке высунуться, бить на поражение.

– Оттуда есть связь с любой базой по всей стране. А главное, там центр управления всей системой ПВО страны. Заперев их там, мы сами останемся без главного козыря, который пока удерживает наших заклятых друзей в узде. Так что это не выход.

– Но и просто отсидеться не получится, – упрямо повторил Матвей. – Или сомнут, или вообще к стенке поставят.

– Вот и ломаем головы, как от новой напасти избавиться, – скривился Лоскутов.

– Может, на их охрану выйти? – спросил проводник.

– Там не та команда, чтобы их купить можно было. Да и нечем их покупать.

– А кто сказал, что купить? Как говорится, у каждого есть своя кнопка, её просто нужно найти.

– И у тебя?

– И у меня, – грустно кивнул Матвей. – Вон они, кнопки мои. Один костями хрустит, вторая по кухне носится.

– А какие кнопки могут быть у бойцов охраны политической элиты государства?

– Вы у меня спрашиваете? – растерялся проводник.

– Ну не у себя же, – усмехнулся генерал.

– Александр Юрьевич, ну издеваться-то зачем?

– А я не издеваюсь. Я давно уже заметил, если ты начал рассуждать и раздумывать, то всё вылезает именно так, как ты пробурчал. Уж не знаю, как тебе это удаётся, но такая тенденция есть.

– Чушь собачья. Я же не провидец.

– Не провидец, но думать ты точно умеешь. Так что давай. Рассуждай.

– О чём я могу рассуждать, если толком ничего о вашем центре не знаю. Я даже понятия не имею, кто сейчас страной управляет. Слышу только: центр, центр, а кто, чего… – отмахнулся Матвей.

– Управляет сейчас Генштаб. Всё правительство, включая Думу и прочих сенаторов, первыми же залпами накрыло. Никто даже пискнуть не успел. Из всех народных слуг остались только те, кто в тот момент работу прогуливал. И вот они теперь пытаются прибрать всю власть к рукам, опираясь на помощь некоторых паркетных генералов.

– И много их?

– Кого?

– Генералов.

– Пятеро. Но вся беда в том, что это всё бывшие заместители министра обороны. Короче говоря, самые высокие чины в нынешней армии.

– А есть в этом самом центре кто-нибудь, кто за нас, а не против?

– Есть. И одного ты даже видел, – улыбнулся Лоскутов.

– Это который нас с Роем проверять приезжал?

– Он самый.

– И что он обо всём этом думает?

– Сам догадаешься, или тебе воспроизвести всё им сказанное? Учти, сад завянет.

– Понял. Так почему бы ему не взять на себя тайную миссию по перетаскиванию охраны на нашу сторону?

– Как ты сказал, у него тоже есть своя кнопка. Тут нужен человек, которого нечем зацепить.

– Или тот, кто хорошо знает их внутреннюю кухню.

– Поясни, – потребовал генерал.

– Всё просто. Я вспомнил недавнюю историю с похищением. Для того чтобы прикрыть своих выродков, эти господа организовали целый заповедник непуганых идиотов. А ведь, насколько я понимаю, это были депутаты среднего пошиба. Так сказать, не самого высокого полёта. Но они сумели в военное время придумать и создать настоящий отдел, который занимался черт знает чем, но при этом все считали, что дело стоящее. А исходя из того, что я знаю о депутатах вообще и их детках в частности, то у меня сразу возникает мысль, что в этом королевстве далеко не всё гладко.

– Ничего не понял, – откровенно признался Лоскутов.

– У бойцов охраны есть жёны, сёстры, дочери. А отпрыски наших випов не привыкли себя в чём-то ограничивать. К тому же они привыкли, что их вечно обслуживают другие. И вежливостью эти граждане никогда не отличались.

– Надеешься на внутренние распри? – насторожился генерал.

– Если выяснить, каково соотношение обслуги и близких охранников, то можно попробовать разыграть эту карту.

– Почти все они приехали в центр самостоятельно. Из обслуги только водители и несколько горничных. Драпали так, что даже собственных родственников побросали. Народу там не так много, как кажется на первый взгляд, и в основном это военнослужащие. Технический персонал самого бункера. Семьи охраны собирали централизованно, по команде «Цитадель». Это значит, что на каждый адрес была выслана машина, и членов семей свезли в укрепрайон. Знаешь, а ведь в этом что-то есть, – задумчиво протянул Лоскутов и вдруг, попрощавшись, куда-то заторопился.

* * *

Капитан Васильев отслужил в отделе охраны без малого пятнадцать лет и всегда думал, что удивить его чем-то просто невозможно. Но как оказалось, он сильно заблуждался. С первыми ударами пришельцев командование объявило планы «Цитадель» и «Вьюга». Семьи вывезли в бункер, а весь личный состав готовился к отражению массированной атаки противника.

Охраняемые лица, испуганные и растерянные, то и дело требовали отчётов, докладов и разражались противоречащими логике командами. Когда выяснилось, что атаковать их привычными методами никто не собирается, командование приняло решение закрыть объект. Полностью. Потом, после того как выяснилось, что погибли далеко не все, и нашлись люди, сумевшие оказать сопротивление пришельцам, объект частично открыли.

Офицеры Генштаба, при необходимости, получили возможность выезжать на другие базы. Так началась координация сопротивления. Следующим шагом стало появление отрядов со странным названием СКС. Специальная кинологическая служба, вокруг которой и строилось всё противостояние вторжению. А когда висевший на дальней орбите флот пришельцев был уничтожен, вдруг все скрывавшиеся в бункере поняли, что жизнь на поверхности продолжается и без них.

Оказалось, что прежние законы и правила никому не нужны, а все чиновники и контролёры, спасшие свои шкуры, оказались не у дел. Никто не собирался спрашивать, можно ли ему носить оружие или водить машину. Завести собаку или сажать картошку. Всем было глубоко наплевать на то, есть они вообще или нет. Люди жили своей жизнью, регулируя её простым и всем понятным правилом. Не трогай меня, и я тебя не трону. Оружие теперь было у всех, но люди почему-то не бросались отстреливать друг друга, как вечно это проповедовали чиновники.

И вот теперь, оставшись не у дел, все эти так называемые охраняемые лица откровенно маялись бездельем. Само собой, это безделье очень скоро начало выливаться в самые настоящие безобразия. И если сами чиновники умели обходиться спиртным, картами и бильярдом, то их отпрыски искали приключений, где можно, а главное, где нельзя.

Отсек первых лиц был самым комфортабельным и обеспечивался по высшему разряду, но им этого было мало. К тому же все они примчались на объект своим ходом, не дожидаясь, когда их централизованно вывезут. В итоге очень скоро стало понятно, что обслуги для удовлетворения их прихотей и потребностей явно не хватало. Вскоре, после многократных жалоб и обвинений в некомпетентности, командование приняло соломоново решение.

Обслугу было решено набирать из иждивенцев. В их число входили и члены семей всех военнослужащих. Исключение составляли женщины с маленькими детьми, больные и имеющие трёх и более детей. Всех подростков мужского пола отправляли проходить военную подготовку, готовя из них смену для выбывших из строя техников или рядовых. Девочек отправляли на кухню или на общественные работы в виде уборки помещений.

Супруга Алексея Васильева, Зоя, миниатюрная миловидная женщина сорока двух лет, получив в комендатуре разнарядку на обслуживание вип-сектора, молча показала бумажку мужу, вздохнув, спросила:

– Лёша, это обязательно?

– К сожалению, – мрачно скривился Васильев, повертев разнарядку в руках.

– Вообще-то я в прислуги не нанималась, – проворчала Зоя, доставая из стенного шкафа старые, но ещё крепкие джинсы.

– Принято решение направлять на работы всех, – тихо ответил Алексей. – А противном случае будет урезан суточный паёк.

– А может, нам вообще отсюда уйти? – вдруг спросила женщина. – Живут же люди там, на поверхности. Ты сам говорил.

– Живут. Но где именно, я не знаю. Точные данные есть только у командования. А после бомбёжки мы можем искать людей до посинения.

– Чёрт возьми, я не нанималась уборщицей к этим засранцам. Сами гадят, вот пусть сами и убирают, – принялась возмущаться Зоя. – Я ещё понимаю, когда надо убрать наш отсек. Мы здесь живём, и правила гигиены ещё никто не отменял, но убираться за других, я не хочу. Тем более что толку от них, как от козла молока.

– Зоя, пожалуйста, – смущённо попросил Васильев, которому вся эта ситуация и так действовала на нервы.

Отлично зная, в каком состоянии обычно находится эта так называемая элита и как они относятся к тем, кого считают ниже себя по статусу, Алексей от этой разнарядки ничего хорошего не ожидал. К тому же их девятнадцатилетняя дочь Вика, сразу после завтрака отправившаяся на работу по столовой, до сих пор не вернулась. Обычно, помыв полы и вынеся весь мусор, девушка забегала в свой отсек, проведать мать и сообщить новости. Жизнь в бункере не радовала известиями, и любая новость с поверхности разносилась по объекту со скоростью лесного пожара.

Переодевшись, Зоя отправилась на работу, мимоходом чмокнув мужа в уже обросшую щёку. Мрачно посмотрев на дверь, Васильев достал из кобуры табельный пистолет и, разложив на табуретке тряпочку, принялся чистить оружие. Для профессионального военного это было сродни медитации. Руки делали дело, а в голове крутились разные мысли.

Алексей едва успел собрать свой ГШ-18 и с щелчком загнать обойму на восемнадцать патронов в рукоять, когда дверь распахнулась и в комнату вбежала Зоя. Лицо женщины было залито слезами, а на левой щеке алел отпечаток пятерни. Отбросив пистолет на кровать, где сидел, Алексей едва успел схватить жену в объятья.

– Зая, что случилось? – разом осипшим голосом спросил Васильев, чувствуя, как кровь приливает к голове.

– Она, она… – всхлипнула женщина и, обхватив руками мужа, горько расплакалась.

– Да что случилось, объясни? – чуть не взвыл Васильев.

– Эта тварь заявила, что я плохо убрала, и потребовала перемыть всё заново. Я сказала, не нравится, пусть сама убирает. Она ведро с грязной водой перевернула и сказала, что если через пять минут не уберу, пожалею. Я ей тряпку швырнула и сказала, что я ей не прислуга. А она… она мне пощёчину дала, – всхлипывая, ответила Зоя.

Алексей не успел открыть рот, чтобы спросить, кто именно посмел это сделать, когда дверь снова распахнулась и в комнату влетела Вика. На девочку было страшно смотреть. Глаз заплыл, красиво очерченные губы были разбиты, а рубашка разорвана так, что целыми остались только рукава. Джинсы держались на одной пуговице. Зоя, моментально забыв о себе, бросилась к дочери и, даже не сомневаясь, что произошло, задала только один вопрос:

– Кто?

– Грач и его компания, – выдохнула девушка и отключилась, потеряв сознание.

Схватив пистолет, Васильев вышел в коридор и стремительным шагом направился в сторону вип-сектора. Мыслей не было. Сейчас ему хотелось только одного. Уничтожить всех этих подонков. Топтать их ногами до тех пор, пока они не начнут собственными кишками блевать. Но дойти до нужной двери ему не дали. В бункере быстро разносились не только хорошие известия, но и плохие новости. Отделение комендантской роты остановило его на подходе, и командовавший автоматчиками офицер потребовал сдать оружие.

– Думаешь, это что-то изменит, лейтенант? – спросил Васильев деревянным от бешенства голосом.

– Товарищ капитан, я только выполняю приказ, – вздрогнув, ответил молодой офицер.

– А если в следующий раз это будет твоя жена? Или сестра? Стерпишь? Молча проглотишь? Я офицер, а не халдей.

– Капитан, сдайте оружие, и давайте поговорим, – послышался голос, и из-за поворота вышел комендант объекта, полковник Северков.

Зная его как офицера толкового и со своим понятием чести, Васильев демонстративно сунул пистолет в кобуру и, повернувшись к полковнику, ответил:

– Я вас слушаю.

– Не здесь. Пойдёмте в оперативный центр, – мрачно пригласил Северков и, развернувшись, зашагал в нужном направлении.

Оперативный центр, огромный зал с кучей мониторов и микрофонов связи, овальным столом посредине и мягкими креслами вокруг, на непривычного человека производил гнетущее впечатление своими размерами. За столом сидели восемь человек. Пятеро в генеральских мундирах и трое гражданских. Увидев входящего капитана, сидевшие перекинулись встревоженными взглядами. Не дожидаясь приглашения, Васильев подошёл к ближайшему креслу и, сев, вопросительно посмотрел на оставшегося стоять полковника.

Очевидно, собравшиеся не ожидали такого демарша, но в очередной раз переглянувшись, не сговариваясь решили не нагнетать обстановку. Один из генералов, откашлявшись, негромко сказал:

– Спасибо, полковник. Свободны.

Дождавшись, когда Северков покинет зал, он повернулся к Алексею и, вздохнув, сказал:

– Капитан, нам очень жаль, что всё так произошло. Но теперь уже ничего не исправить. Так что давай подумаем, как будем из сложившейся ситуации вылезать.

– Просто. Вы их судите по законам военного времени, показательным судом. Или отдаёте мне, – хрипло ответил Васильев.

– Капитан, ты не зарывайся, – вступил в разговор один из гражданских. – Это мой сын.

– И что? Значит, для него законы не писаны? Думаете, сможете его всю жизнь прятать? – спросил Алексей, чувствуя, что начинает впадать в дикую, нечеловеческую ярость.

– Значит, так, Васильев, – перебил его генерал. – Твоей дочери мы обеспечим лечение и усиленное питание. Что называется, по высшему разряду. А насчёт наказания поговорим после. Вылечи дочь, обдумай всё, успокойся, и поговорим, как взрослые люди.

– Я уже всё сказал, – отрезал Алексей и, резко поднявшись, вышел.

– Твою мать! Вот только этого сейчас и не хватало, – выругался генерал, дождавшись, когда за капитаном закроется дверь. – Ты можешь своего выродка на привязь посадить? Или хочешь, чтобы такие вот мстители всех нас тут перестреляли? – добавил он, поворачиваясь к человеку в гражданском.

– Не рискнёт, – презрительно скривился тот.

– Да? А ты знаешь, что его перехватили почти у самых дверей в ваш отсек с пистолетом в руке? Сказано же, до окончания дела всем сидеть тихо, вести себя так, чтобы при любом раскладе никто не мог слова плохого сказать. А ты?

– А что я? – возмутился гражданский. – Мне и в голову не могло прийти, что они что-то подобное отчебучат.

– Можно подумать, что ты сынка своего не знаешь, – фыркнул генерал, тяжело опираясь локтями на стол. – Что делать будем?

– Во внутренний круг его больше пускать нельзя. Пока от службы освободить, а после того как девчонка поправится, отправить на внешний периметр. Пусть там за ствол хватается, заодно и пар спустит, – отмахнулся другой генерал.

– Согласен. Самое паршивое, что об этой истории уже весь бункер гудит, – скривился генерал, задавший вопрос.

– А может, его вообще вместе с семейкой за ворота выставить? – спросил папаша мерзавца.

– И как это будет выглядеть? Обидели, оскорбили и на улицу выбросили? Не забывай, здесь твоих ментов продажных нет. И баблом от потерпевшего не откупишься. Да и оружие у каждого второго, не считая каждого первого. Твоё счастье, что девчонка без ствола была. А то уже хоронил бы своего отморозка.

– Так что, и правда судить его будем? – растерялся папаша.

– Пусть пока под домашним арестом посидит. И все остальные тоже. А дальше видно будет, – подумав, приказал генерал.

Все остальные офицеры согласно кивнули головами. Гражданские, мрачно скривившись, нехотя приняли такое решение. Именно их отпрыски и устроили это безобразие. Сообразив, что больше говорить не о чем, вся троица дружно начал выбираться из кресел, но генерал, взявший на себя роль председателя данного собрания, мрачно добавил:

– Сергей Петрович. Ещё одно. Бабу свою окороти. А то моду взяла по лицу обслугу лупить. Ещё раз говорю, это не гастарбайтеры из стран СНГ, это жёны и дочери наших офицеров и солдат. Не нарывайтесь.

– Понял, скажу, – ещё больше помрачнев, ответил папаша зачинщика.

Вернувшись в свой отсек, господин Грачёв, бывший спикер Государственной думы, скинул изрядно надоевший пиджак и, плеснув себе в стакан коньяку, залпом выпил. Всё произошедшее случилось очень не вовремя. А главное, он никак не ожидал такой выходки от своего сына. Да, ангелом он никогда не был. Мог и погонять по ночной Москве с трехкратным превышением скорости, мог и в ночном клубе коксом побаловаться, но изнасилование… Грачёв мрачно покрутил головой и налил себе ещё.

– Серж, ты опять пьёшь? – послышался капризный голос, и в комнату вошла его третья жена. Бывшая модель Снежана.

– Ты зачем обслугу ударила? – спросил Грачёв, прикладываясь к стакану.

– Уже нажаловалась? Мало, значит, дала. Прислугу школить надо. А то взяли моду, отговариваться, – фыркнула длинноногая красотка.

– Дура. Сколько раз повторять, сейчас нужно сидеть тише воды ниже травы, – зарычал Грачёв, начиная свирепеть. – Тебе, тварь тупая, моей команды мало?

– Серж! – возмутилась красотка.

Вместо ответа Грачёв с размаху влепил ей оплеуху, отбросив на роскошный кожаный диван. Испуганно охнув, Снежана сжалась в комок, глядя на него неверящим взглядом. Это было впервые, когда Грачёв, во всём потакавший ей, вдруг поднял на неё руку. До этого момента он даже голос на неё не повышал. Допив коньяк, сам Грачёв развернулся и решительно направился в комнату сына. Войдя без стука, он с ходу врезал ему кулаком в челюсть и, добавив пинка под зад, отправил в полёт под компьютерный стол. Потом, ухватив отпрыска за штаны, он выволок его на середину комнаты и, бросив на пол, прорычал:

– Ты что творишь, ублюдок?! Жить надоело?

– Ты чего, пап?! – испуганно сжавшись, пролепетал молодой подонок.

– Чего? Ты вообще понимаешь, что натворил?

– Да ладно. Делов-то, – деланно усмехнулся тот. – Подумаешь, трахнули по разу. Не убудет.

– Ты действительно не понимаешь, что это дочь одного из офицеров охраны? – растерянно спросил Грачёв.

– И что? Да дай ты ему денег, и всё, – нагло посоветовал сынок, воспрянув духом.

– Каких денег, кретин? Какие сейчас деньги? – взвыл от избытка чувств Грачёв.

– Ну, паёк увеличь. Пусть жрут. А что делать, если вы нормальных баб сюда завезти не подумали? Или хочешь, чтобы я твою Снежану оприходовал? – нагло рассмеялся сынок.

– Значит, так, с этой минуты из комнаты ни ногой, если жить хочешь. Её папашу перед самым сектором взвод автоматчиков остановил. Так что имей в виду, попадёшься ему на глаза, сдохнешь. И это совсем не шутка. От слова совсем. Сиди здесь, пока я выйти не разрешу. Всё ясно? – устало спросил Грачёв.

– Да я же со скуки сдохну! – взвыл отпрыск.

– Зато живым останешься. Выйдешь, когда я этого папашу из бункера отправлю. Не раньше, – отрезал Грачёв, выходя из комнаты.

* * *

Экстренное совещание командиров баз и укрепрайонов проводил генерал-лейтенант Иевлев. Собравшиеся на базе бывшего учебного центра высшие офицеры давно уже знали друг друга в лицо, представлять их не требовалось. Поднявшись на трибуну, Иевлев обвёл взглядом собравшихся и твёрдым, хорошо поставленным голосом сказал:

– Товарищи офицеры. Сообщение у меня для вас только одно. К Земле приближается новая эскадра космических кораблей.

Если бы в зале кто-то бросил гранату с вырванной чекой, эффект был бы не таким мощным. Внимательно слушавшие его офицеры дружно вздрогнули и начали растерянно переглядываться. Потом один из генералов, собравшись с духом, громко спросил:

– Данные точные? Ошибки быть не может?

– Всё перепроверено несколько раз, – тяжело вздохнул Иевлев. – В Жуковском сумели перенастроить пару ещё действующих спутников на внешнюю сторону орбиты. Так что данные получены сразу из нескольких источников.

– Эскадра большая?

– Огромная. А теперь хорошая новость. Нам удалось привести в порядок восемь ракет класса земля-воздух и снабдить их уже проверенным боеприпасом. Так что, чем встретить гостей у нас найдётся. Техники обещают подготовить ещё шесть подобных ракет. В общем, можно сказать, что к драке мы готовы.

– Ну, хоть что-то хорошее, – вздохнул кто-то в зале.

– Теперь я хочу услышать, что у вас найдётся для встречи не слишком дорогих гостей, – повысил голос Иевлев, оглядывая резко помрачневшие лица.

Поднимаясь с места, каждый из собравшихся офицеров докладывал о состоянии дел на своей базе. Когда очередь дошла до генерал-майора Лоскутова, Иевлев едва дал ему договорить и, подойдя вплотную, тихо сказал:

– Александр Юрьевич, после совещания задержись. Нужно поговорить.

Когда все текущие дела были закончены, Иевлев мрачно покосился на список необходимого для успешного сопротивления вторжению и тихо выругавшись, направился к выходу из зала. Но уйти ему не дали. Несколько офицеров, обступив его в проходе между кресел, дружно подняли тему, которая давно уже беспокоила всех. Вопрос был только один. До каких пор гражданские чиновники, считающие себя пупами земли, будут влезать в дела военных?

Отлично понимая, что вопрос этот задан был не просто так, Иевлев испустил очередной тяжёлый вздох и, сунув руки глубоко в карманы, ответил:

– Мужики, ну какие тут могут быть советы? Военное положение никто не отменял, а значит, всё управление остаётся у вас. Если кто-то хочет возразить, пусть возражает. А вот любое проявление своеволия наказывать жёстко.

– Особенно если появятся такие явления, как агитация за демократические ценности и свободы, – добавил Лоскутов, подходя к собравшимся. – В противном случае беды не оберёмся.

– Что, у тебя тоже такие кадры водятся? – удивился Иевлев.

– А где их нет? – пожал плечами Лоскутов. – Все эти депутаты, они же, как тараканы, никаким дустом не выведешь. И ведь умудряются пристроиться так, чтобы жрать послаще и при этом ни хрена не делать.

– И что планируешь делать?

– Жду. Как только этот клещ сделает хоть одну ошибку, прикажу арестовать.

– А зачем ждать? Не проще подтолкнуть его к такой ошибке? – хитро прищурился Иевлев.

– Я хочу использовать сразу несколько вариантов. В том числе и жёсткое распределение благ и пайков среди проживающих на базе.

– А вот с этого места поподробнее, – с интересом попросил Иевлев.

– Все служащие и работающие, то есть так или иначе приносящие пользу, получают жильё и питание по высшей категории. Дети, пожилые люди и инвалиды тоже. Вообще, я планирую перевести детей на усиленное снабжение. Все остальные так называемые иждивенцы будут переведены на ограниченный паёк и поселение в казармах и общежитиях.

– Хочешь ввести искусственное социальное неравенство?

– Не совсем. Но и допустить, чтобы бездельники ели и жили так же, как работающие, я не могу. Хочу создать стимул. Желают пользоваться всеми доступными благами, пусть приносят пользу. А то сидит здоровый, крепкий мужик и заявляет, я, мол, специалист по продажам и не собираюсь землю копать. Я не для этого учился и налоги платил. Один тут вообще договорился до того, что заявил, мы вас кормили, снабжали, обслуживали, а теперь ваше дело нас защищать и кормить.

– Однако! – растерянно протянул Иевлев.

– Вот именно. Я от такой наглости чуть дар речи не потерял. Хорошо рядом толковый офицер оказался. Вовремя сообразил, что ответить.

– И что он ему сказал?

– Что его уже однажды спасли и кормили до тех пор, пока шли военные действия. А теперь, когда угроза уничтожения устранена, он должен заботиться о себе сам. Вот после этого спора я и решил ввести драконовские меры. А кому не понравится, может отправляться в соседние деревни. Жить самостоятельно.

– Не мытьём, так катаньем, – рассмеялся Иевлев. – Не хочет работать на благо базы, будет работать на собственный желудок. Но работать всё равно будет.

– Именно так, – решительно кивнул Лоскутов.

– А что у тебя с собаками? – неожиданно спросил Иевлев.

– А что с собаками? – не понял Лоскутов.

– Есть они у тебя или раздал уже всех? Ты же единственный, кто, кроме СКС, этим вопросом занимался.

– Есть. Даже питомник небольшой завели, – улыбнулся Лоскутов.

– А тот крокодил, что когда-то учёного сожрал, жив ещё?

– Не просто жив, а ещё и такие фортели выдаёт, что глаза на лоб лезут, – рассмеялся Лоскутов. – Правда, в последнее время они оба сдавать начали.

– В каком смысле оба?

– И пёс, и проводник. А после истории с похищением при слове учёный оба в драку бросаются. Честно говоря, я иногда даже побаиваюсь, как бы эта парочка мне на базе ночь длинных ножей не устроила.

– Что, вообще неуправляемые?

– Нет. Но после той истории окончательно озверели.

– Куда больше-то? – растерялся Иевлев.

Стоявшие рядом офицеры, не понимая, о чём идёт речь, только настороженно переводили взгляды с одного собеседника на другого. Иевлев, понимая, что должен внести хоть какую-то ясность, сказал, обращаясь ко всем остальным:

– Два года назад на базе Александра Юрьевича был запущен проект, по которому был получен искусственно выведенный пёс. Главный критерий этого эксперимента – ускоренный рост собаки. Дела тогда шли туго, и собак не хватало, поэтому мы решили рискнуть. В итоге мы получили пса, способного не только быстро найти противника, а ещё и слышать его на большом расстоянии.

– Ничего себе?! – послышались удивлённые возгласы.

– Да, но вся беда в том, что вместе с укоренным ростом мы получили и быстрое старение пса. А из-за его сильной эмоциональной привязанности к проводнику возникла проблема, что после смерти собаки проводник тоже может погибнуть. Мне сложно всё это объяснить подробно, я не учёный, но дело обстоит именно так. А недавно несколько наглецов от науки, узнав о существовании такой собаки, попытались похитить её и проводника. В итоге вся эта братия прекратила своё существование. Проводник оказался бойцом опытным и жёстким.

– Правильно и сделал, – прозвучало в ответ. – Давно пора всю эту шайку-лейку к ногтю прижать.

– Вот поэтому я на базе и начал жёсткие правила вводить, – добавил Лоскутов.

– А что это даст, кроме всеобщего трудоустройства?

– Я смогу высвободить всех опытных бойцов для усиления гарнизона.

– Темнишь, Лоскутов, – неожиданно сказал Иевлев. – Зачем тебе бойцы?

– Что-то странное назревает, – нехотя произнёс Лоскутов. – Уж больно сильно у меня свербит орган, ответственный за нюх.

– М-да. Опыт, его не пропьёшь, – покачал головой Иевлев. – Есть оперативная информация, что наглы на своём острове зашевелились. Объявлена мобилизация добровольцев. А у нас свои, местные наполеоны активизировались. И всё это в дополнение к тому, что я про пришельцев сказал.

– И что делать? – спросил Лоскутов.

– Что задумал. И вы, товарищи офицеры, перенимайте передовой опыт. Всех, готовых и способных носить оружие, в строй, демагогов в поле, а всё имущество в срочном порядке инвентаризировать. Лоскутов, задержись, остальные – свободны, – не терпящим возражения тоном скомандовал Иевлев.

Понимая, что всё дальнейшее не предназначено для их ушей, генералы дружно отправились на выход. Дождавшись, когда их оставят одних, Иевлев повернулся к Лоскутову и, помолчав, тихо спросил:

– Ты опираешься только на свой нюх или что-то где-то пронюхал?

– Так обычно нюхом и пронюхивают, – попытался скаламбурить Лоскутов.

– Саша, не парь мне мозг, его и так каждый день выносят. Колись.

– Слушок пробежал, что наша политическая элита, при поддержке нескольких наших мундиров, решила вернуться к власти. На власть мне плевать, а вот что они с остатками страны сделают, я даже представить боюсь.

– Умеете вы, старые кадры, работать, – покачал головой Иевлев. – Информации кот наплакал, а выводы верные.

– Так что, готовить дела к сдаче? – настороженно спросил Лоскутов.

– Ага, щаз-з, шнурки на валенках погладь, – фыркнул Иевлев. – Кто ж их в такое время к власти допустит? Есть предложение вообще всю эту свору с доски смахнуть. Но, сам понимаешь, такие вещи с кондачка не делаются. Нужно людей подобрать, почву подготовить. В общем, время нужно. А главное, придумать, как охрану на свою сторону перетащить. Гражданская война в центре никому не нужна.

– Подкинули мне тут одну идею, – задумчиво протянул Лоскутов.

– Озвучь, – тут же потребовал Иевлев.

– Обслуга первых лиц откуда берётся?

– Понятия не имею. Не занимался этим вопросом.

– А я так думаю, из жён и дочерей тех же офицеров охраны. Не думаю, что это кому-то нравится. Скорее, даже наоборот. И как мне один умный человек сказал, вежливостью и галантностью манер эти граждане не отличаются. Для них мы все не более чем быдло. Так что, если покопаться в этом направлении, глядишь, чего и нароете.

– Это кто там у тебя такой мудрый? – удивлённо спросил Иевлев.

– Не поверишь, тот самый проводник, чьего крокодила ты недавно вспомнил.

– Шутишь?!

– И не собирался.

– Он у тебя случайно сам не из политиков?

– Юрист. А вообще у меня иногда такое впечатление складывается, что он любую ситуацию заранее предвидит. Порой даже страшновато становится.

– Ну, если вспомнить, как он со своей собакой общается, то можно и в необычные способности поверить, – криво усмехнулся Иевлев.

– Я иногда, на него глядя, сам себя спрашиваю; что ж мы такое создали?

– Ты о чём?

– Эта парочка между собой энергией обменивается. И не надо делать круглые глаза и звать санитаров. Сам, когда услышал, подумал: всё, крыша поехала. Оказалось, правда.

– Ну, а тебе-то что до этого? Живут и живут. Главное, что дело делают, – собравшись с мыслями, ответил Иевлев.

– Так, да не так. Его Данка выбрала. Вместе живут, – смущённо признался Лоскутов.

– Ох и ни хрена ж себе?! – охнул Иевлев.

– Ага, – вздохнул в ответ Лоскутов. – А самое-то интересное, что мужик он и правда неплохой. За всё то время, пока они вместе, ни разу себе ничего не попросил. По нынешним временам – показатель.

– Согласен, – подумав, кивнул Иевлев.

– После похищения, едва из госпиталя выбрался, первым делом ко мне и попросил отпустить его вместе с собакой. Мол, не хочу вас и Данку подставлять. Хорошо, она сама в этот момент в палатку ко мне ворвалась и услышала. В общем, остался.

– Ну, значит, не перевелись ещё нормальные мужики и среди гражданских, – развёл руками Иевлев.

– Да какой он теперь гражданский? – отмахнулся Лоскутов. – С оружием обращается лучше иного солдата. А уж про службу его я даже говорить не хочу. Воевал так, что некоторым военным и поучиться не грех.

– Он у тебя в каком звании числится?

– По срочной сержант.

– Так, может, ему звёзды кинуть и в военную прокуратуру перевести? Раз уж настоящий юрист.

– Не пойдёт. Похоже, перегорел мужик. Особенно после последнего дела.

– В каком смысле? – не понял Иевлев. – Он же вроде молодой ещё.

– Сорока нет, а голова вся седая. Да и связь эта с собакой здоровья ему явно не прибавляет. Даже не знаю, чем вся эта история закончится.

– Тогда держи его рядом с собой, аналитиком. Похоже, думать он умеет. А главное, проследи, чтобы не начал обо всех этих делах с посторонними языком лязгать.

– Этот? Не дождёшься. Каждое слово из него клещами тянуть приходится. В последнее время вообще в бирюка превратился. Кроме меня, Даны, да пары парней из взвода прикрытия, с которыми артобстрел пережил, вообще ни с кем не общается.

– А собака?

– А с этим они, по-моему, даже сны одинаковые смотрят.

– Да уж, ситуация. А Дана что обо всё этом думает?

– Думает, – устало вздохнул Лоскутов. – Она не думает, она его любит. Вот и приходится делать вид, что меня всё устраивает.

– Не понимаю, чем ты недоволен, – удивился Иевлев. – Дочка себе нормального мужика нашла. Любит его. А ты рожу кривишь.

– Скривишь тут, если он в любой момент вместе со своим кобелём помереть может. Я же тебе только что про их связь говорил.

– Что, всё настолько серьёзно?

– И даже хуже.

– Ну, а с другой стороны, она ведь всё знает.

– Знает.

– А раз продолжает с ним жить, значит, всё не так плохо. Хоть денёк, а её. По нашим временам и это счастье, – грустно улыбнулся Иевлев.

Вспомнив, что его семья погибла в первый же день войны, накрытые ударом с орбиты в собственном доме, где обычно собирались по выходным, Лоскутов только коротко кивнул, невольно признавая правоту старого сослуживца.

– Не мешай им, Саша. Пусть живут, как хотят. Главное, что Данке хорошо. А остальное переживёшь.

– А куда я денусь? – усмехнулся в ответ Лоскутов.

– Вот и ладно. В общем, делай всё, что задумал, и жди команды. А своего зятя под рукой держи. В наших делах взгляд со стороны, да ещё и от умного человека, дорогого стоит, – закруглил разговор Иевлев, протягивая руку сослуживцу.

– Придётся, – улыбнулся Лоскутов, пожимая протянутую ладонь.

* * *

После застолья Рой умчался в лес, едва дождавшись сумерек. Матвей даже не успел понять, куда его унесло. Только отдалённым эхом в его мозгу прозвучало:

– Я вернусь.

– Надеюсь, – тихо вздохнул проводник, задумчиво глядя на темнеющую кромку леса.

Подошедшая к нему Дана обняла друга за пояс и, забравшись под руку, спросила, устраиваясь поудобнее:

– Беспокоишься за него?

– Откровенно говоря, да. Как ни крути, а он всё-таки не настоящий хищник. Точнее, давно уже одомашненный. А значит, его инстинкты работают не так, как у тех же волков, например, – пустился в объяснения Матвей, обнимая подругу.

– Заткнись, а, – попросила девушка и, развернувшись, страстно поцеловала его в губы. – Ещё что-нибудь объяснять надо, или сам догадаешься? – спросила она, отдышавшись.

– Не надо, – тихо рассмеялся Матвей, подхватывая её на руки.

– С ума сошёл! У тебя же рёбра сломаны, – ахнула Дана, обхватывая его руками за шею.

– Своя ноша не тянет, – ответил проводник, внося её в дом.

– Так-таки и своя, – кокетливо уточнила девушка.

– У тебя есть какие-то сомнения? – спросил Матвей, останавливаясь посреди комнаты.

– Ну, своей обычно называют законную жену, – улыбнулась Дана.

– Тебе так важен этот официоз? Вот уж не думал, – пожал плечами Матвей. – Я бы ещё понял это стремление, будь сейчас обычная жизнь, а теперь…

– А что теперь? – не поняла Дана, спрыгивая на пол.

– Да то, что нас обоих в любой момент прикончить могут. Да и наследовать после меня нечего. Вон, всего имущества, что солдатский сидор да собака. Ну, ещё стволы до кучи. Богатое наследство, ничего не скажешь.

– А при чём тут наследство? – спросил Дана, возмущённо притопнув ногой. – Думаешь, мне от тебя что-то нужно?

– Нет, потому и удивляюсь такому стремлению к официальным бумагам. Самое смешное, что у меня и паспорта-то нет. Как вышел когда-то из дома с одними водительскими правами, так с ними и живу. Даже печать некуда шлёпнуть. Если только на лоб.

– Но ты же собирался куда-то уезжать? А для устройства на новом месте документы нужны.

– Потому и пошёл к генералу. Думал, выпишу у него какой-нибудь мандат и поеду, – грустно улыбнулся Матвей. – Так зачем тебе нужен этот официоз?

– Если честно, и сама не знаю, – растерянно улыбнулась Дана. – Прости, я действительно дура.

– Ты не дура. Ты просто женщина, – улыбнулся Матвей. – Женщина, которая продолжает мыслить довоенными категориями.

– А ты ими не мыслишь хоть иногда? – спросила Дана, снова обнимая его.

– Нет. С того момента, как мои девчонки у меня на глазах сгорели. Выйдя из госпиталя, я к тёще отправился. А на следующий день и её схоронил. Не перенесла старушка. А после этого я в СКС подался и слово себе дал, что пока за каждую из них по сотне гадов не уничтожу, не успокоюсь. С тех пор так и живу.

Рассказывая ей всё это, Матвей неожиданно для себя понял, что впервые говорит с Даной о своей прежней жизни. Раньше она не задавала вопросов, а он сам старался не касаться этой темы. Впрочем, так вели себя большинство тех, кому повезло остаться в живых. Задавать вопросы о семье и близких стало невежливо.

Слушая его рассказ, Дана низко опустила голову и чуть слышно всхлипнула. Услышав этот звук, Матвей прижал девушку к себе и, аккуратно подняв её лицо за подбородок, спросил:

– Ты чего?

– Ты любил их? – спросила Дана.

– Конечно. Я их очень любил. А главное, мы были счастливы, – выдохнул проводник, сглатывая подкативший к горлу комок.

– А со мной? – прошептала Дана, задав чисто женский вопрос.

– И с тобой. Просто с тобой всё по-другому, – ответил Матвей, поцеловав её. – Да я и сам совсем другой. Того Матвея давно уже нет. Он умер в тот же день, что и его семья. Здесь, с тобой, другой Матвей. Солдат, с которым ты познакомилась в госпитале.

– Значит, я влюбилась в солдата?

– Точнее, в сержанта Специальной кинологической службы, – усмехнулся Матвей.

– Ну и ладно, – улыбнулась в ответ девушка. – Главное, что этот сержант мне подходит.

– В каком смысле? – сделал вид, что не понял, проводник. – Как платье, к глазам?

– Дурень, как мужчина женщине, – звонко расхохоталась Дана, стукнув его кулачком по плечу.

– Так на чём мы остановились? – спросил Матвей, рассмеявшись в ответ.

– Кажется, вот на этом, – лукаво улыбнулась Дана, целуя его.

Ввалившись в спальню, они забыли обо всём на свете. В себя Матвей пришёл, когда в его мозгу прозвучал голос Роя.

– Открой дверь, – услышал он и, скатившись с кровати, кинулся искать штаны.

– Что случилось? – насторожилась Дана.

– Ройка вернулся, – ответил проводник, выскакивая из спальни и на ходу запрыгивая в штаны.

На этот раз пёс притащил зайца. Задумчиво повертев добычу в руке, Матвей вернул её псу, с улыбкой сказав:

– Тут тебе самому мало.

– А я сам и съем, – не раздумывая ответил Рой и, аккуратно забрав тушку, отправился на своё место.

– Э-э, приятель, не здесь, – остановил его Матвей. – Вали вместе с ним на улицу.

– Почему? – повернулся к нему Рой. – Я всегда ем здесь.

– Да, но здесь ты ешь свой корм и иногда грызёшь кости, а вот с тушкой будь добр отправляться на улицу.

– Почему? – упрямо повторил Рой.

– Потому что из неё польётся кровь и полезут клочья шерсти. Не надо разводить грязь в доме.

Задумчиво оглядев пол и свой матрас, Рой развернулся и, толкнув головой дверь, вышел на крыльцо. Устроившись под ближайшим деревом, пёс с явным удовольствием принялся за еду. Присев на ступеньку, Матвей закурил и, глядя на пса, с улыбкой покачал головой.

– Смеёшься надо мной? – спросил Рой, не отрываясь от добычи.

– Смеюсь над тем, как ты пытаешься стать диким зверем.

– А что в этом смешного?

– Ты домашний пёс, Ройка. Служебный. Можно сказать, солдат. И дикая жизнь не для тебя.

– Думаешь, я не смогу жить в лесу? – насторожился Рой и, бросив зайца, повернулся к проводнику.

– Сможешь. Но тебе будет скучно. Это не твоя жизнь. Ты слишком привык к людям.

– Мне надо подумать, – ответил Рой, возвращаясь к трапезе.

– А зачем ты вообще приволок его сюда? Мог бы в лесу съесть, – спросил Матвей.

– Ты сказал, что я должен приносить добычу, – последовал ответ.

– Достаточно было бы одной головы.

– Но косулю ты взял.

– Конечно. Это же хорошее, свежее мясо, а главное, его много. А заяц маленький, и его ты мог съесть сам. Принёс бы только голову, чтобы показать, что добыл. Я и не собирался отбирать у тебя всю добычу.

– Знаю. Ты хочешь знать, могу я кормить семью или нет. Я могу. Это не сложно.

– Тогда зачем тебе всё это? – удивился Матвей.

– Как ты себя чувствуешь? – неожиданно спросил Рой.

– Хорошо, даже отлично, – улыбнулся Матвей, вспомнив события прошедших часов.

– Вот и я хорошо. Это охота.

– Что охота?

– Это охота даёт нам силу и настроение. Мне весело и тебе весело, я сильный и ты сильный. Я тебе говорил.

– Ты опять про историю с обменом энергией? – сообразил проводник.

– Да. Это правда.

– Похоже на то. Но как ты узнал, что нужно делать?

– Я зверь, – последовал короткий ответ.

– И всё? Просто зверь? – удивился Матвей.

– А разве это не так?

– Так. Но почему ты решил, что если ты зверь, значит, охота должна вылечить тебя?

– Я вспомнил волка. Потом вспомнил, как весело мне в лесу. Даже когда мы искали врагов.

– А тебе было весело? – удивился Матвей.

– Конечно. Это тоже охота.

– Похоже, только на этой охоте нам с тобой в любой момент могут головы отстрелить.

– Я слышал врагов, – неожиданно перебил его Рой.

– Каких? – подскочил Матвей.

– Тех, жидких. И ещё врагов людей.

– Где? Далеко отсюда?

– Не знаю, как сказать. Я охотился за оврагом. И там услышал. Люди, недалеко. А жидкие за рекой.

– Почему ты решил, что люди – враги? – уточнил Матвей.

– Они ругались, что мало баб и мало добычи. Там есть один, который хочет сделать свой удел и стать князем.

– Кем?! – переспросил проводник, открыв от удивления рот.

– Князем. Хочет, чтобы все ему подчинялись и делали всё, что он прикажет. Хочет наловить много рабов и заставить их работать. Что такое рабы?

– Это трудно объяснить, – задумчиво проговорил Матвей, обдумывая услышанное. – Ты сможешь найти людей ещё раз?

– Да. Это не трудно. Они всё время ругаются. Им нечего есть. В деревне закончилась еда, а все крестьяне разбежались, пока они бухали, – ответил Рой.

– Ты где это слово подцепил? – растерялся проводник.

– Главный так думал. Что это значит?

– Бухать значит пить спиртное. Водку, – автоматически ответил Матвей.

– Значит, ты тоже иногда бухаешь?

– Очень редко. Только я не пью до такой степени, чтобы утром забыть, что делал вечером. Я иногда выпиваю. А те, кто напивается так, что не может стоять на ногах, бухают, – выкрутился проводник.

– Хорошо, – последовал удовлетворённый ответ. – Дай воды.

Поднявшись, Матвей ополоснул миску и, налив в неё свежей воды, поставил её на крыльцо. От души напившись, Рой улёгся рядом с проводником и, положив тяжёлую голову ему на колени, тихо вздохнул:

– От тебя самкой пахнет. Весело было?

– Весело, – усмехнулся Матвей, отлично понимая, что проще ответить на вопрос, чем вдаваться в мутные объяснения понятий человеческой этики.

– Хорошо, – снова вздохнул Рой. – Значит, ты скоро будешь здоров.

– Лекарь ты мой лопоухий, – рассмеялся Матвей, обнимая пса за мощную шею.

В ответ он получил долгую тёплую волну любви, ласки и веры в их объединённые силы.

Вышедшая на крыльцо Дана, увидев эту картину, присела с другой стороны и, прижавшись к плечу друга, тихо спросила:

– Вы долго ещё сидеть собираетесь? Ночь на дворе.

– А куда торопиться? – тихо спросил Матвей, обнимая её за плечи. – Всё равно раньше полудня в штабе делать нечего.

– Ты к отцу собрался? – удивилась Дана.

– Придётся. Рой банды обнаружил, нужно сообщить, – кивнул Матвей, не вдаваясь в подробности.

– Как поохотился, зверь? – спросила Дана, погладив пса по лбу.

– Хорошо. Заяц, – коротко ответил пёс.

– Говорят, его в сметане тушить вкусно, – проявила хозяйственный талант девушка.

– Сам съел, – ответил пёс, прикрывая глаза.

– Ну и ладно. Мне возни меньше, – тихо рассмеялась Дана.

– Я тебе принесу, – пообещал Рой, посылая ей ещё одну тёплую волну.

– Спасибо, – растерянно сказала, Дана, удивлённо поглядывая на Матвея.

Рой нечасто баловал её своим добрым отношением, всем своим поведением показывая, что она для него не более чем дополнение к его человеку. И терпит он её присутствие только потому, что это нравится самому Матвею. Матвей же старался не вмешиваться в их отношения, позволяя им выстраивать иерархию по своему усмотрению. Впрочем, Рой быстро понял, что его место и его долю внимания у проводника никто не отнимет.

Так что, получив от пса такое обещание, Дана действительно удивилась. Рой даже говорил с ней довольно редко, предпочитая общаться только с проводником. И Матвей и сама девушка несколько раз пытались выяснить у Роя причину такого поведения, но пёс только отмалчивался или отговаривался незнанием, как правильно объяснить. Хотя у самого Матвея была своя теория на этот счёт.

– И правда, Ройка. Пошли в дом спать, – сказал Матвей, с улыбкой потрепав пса за ухо.

– Нет, я останусь здесь, – категорически отказался пёс.

– Матрас вынести? – удивлённо спросил Матвей.

– Да.

– А если дождь пойдёт?

– Не пойдёт. Здесь хорошо. Как в лесу, – сказал Рой, пытаясь пояснить свой каприз.

– Может, тебе вольер построить? – задумчиво спросил Матвей. – На лето.

– Нет. Летом можно спать здесь. Я буду спать и охранять.

– От кого? – не понял Матвей.

– От всех. Чтобы тебе и ей не мешали. Она хочет.

– Понял, – ответил Матвей, вскакивая на ноги и быстро отправляясь за матрасом, чтобы соскочить со скользкой темы.

– Что он сказал? – спросила Дана, входя в дом.

– Что будет спать на крыльце и охранять нас от непрошеных гостей.

– А ещё что? Я же что-то услышала, только не поняла.

– Что ты меня хочешь, – смущённо признался Матвей.

– Он и это узнал? – охнула девушка, заливаясь краской.

– Вот потому он и не хочет ни с кем работать. Понимаешь теперь, каково это, знать, что твои мысли всё время кто-то слышит? – криво усмехнулся Матвей, вынося матрас на крыльцо.

* * *

Охотничья неделя для Роя прошла успешно. Пёс давно научился использовать свои способности на полную катушку и теперь, уходя на охоту, включал свой ментальный локатор на полную мощность. Обнаруженные им банды были уничтожены уже на следующий день. А Матвей, участвовавший в операции, в тот дань задался вопросом, какой из врагов хуже. Пришельцы или свои, обычные.

Бойцы окружили деревню, на которую указал Рой, и на рассвете началась зачистка. Опытные солдаты легко проникали в дома, а оружие, снабжённое ПББС, отлично справлялось со своей задачей. Тихие, похожие на кашель, хлопки быстро приводили бандитов в нужное состояние. С рассветом, когда вся деревня была зачищена, трупы выволокли на центральную улицу, и майор, командовавший операцией, повернулся к проводнику:

– Как думаешь, здесь все?

– Я что, провидец? – возмутился Матвей.

– Сержант, я знаю, кто ты. Так что давай обойдёмся без реверансов, – устало вздохнул майор. – И про пса твоего знаю. Так что облегчи моим ребятам работу. А мы в долгу не останемся.

– Ты меня за торгаша держишь, майор? – окрысился Матвей.

– Я же сказал, я знаю, кто ты. И Мишу хорошо знал. Мы с ним из одного училища. За одной партой сидели.

– С этого и надо было начинать, – кивнул Матвей, успокаиваясь.

– Рой, в деревне ещё остались враги? – повернулся он к собаке.

– Нет, – помолчав, ответил Рой. – В большом доме есть люди. Женщины.

– В каком? – насторожился проводник.

– Вон тот, – повернулся в нужную сторону Рой.

– Похоже, в клубе держат пленников, – перевёл его ответ проводник, поворачиваясь к майору.

По его знаку взвод бойцов моментально окружил двухэтажное здание, и пошла работа. Вскоре из здания начали выводить женщин. Все молодые, от пятнадцати до тридцати лет. Но с первого взгляда становилось понятно, что над ними издевались. Причём не просто издевались, а причиняли боль намеренно. Оказав им первую помощь, бойцы погрузили женщин в машину и отправили в госпиталь. Не дожидаясь просьбы майора, Матвей снова повернулся к Рою:

– Это всё, или есть ещё кто-то?

– Всё.

– И никто не спрятался?

– Нет. Они не успели, – равнодушно ответил пёс и, поднявшись, направился к машине, на которой они приехали.

– Всё? – коротко спросил подошедший майор, посмотрев вслед собаке.

– Чисто, – кивнул Матвей.

– Ну и слава богу, – вздохнул майор и, хлопнув проводника по плечу, добавил: – А с вами можно работать. Теперь я понимаю, почему Мишка ни с кем меняться не хотел.

– В каком смысле меняться? – не понял Матвей.

– Ротация кадров. Слышал такое выражение?

– Конечно.

– Вот и у нас она бывает. Обычно, если появляется объект, требующий отдельной охраны, состав бойцов меняют раз в месяц. И люди не застаиваются, и свежий взгляд не помешает. А Миша о такой замене и слышать не хотел. Даже к генералу пошёл. Сказал, что ни с кем другим вы работать не станете. Но и показатели у него зашкаливали. Теперь-то понятно, почему.

– И погиб он из-за этих показателей, – грустно усмехнулся Матвей.

– Погиб он потому, что судьба наша такая. Воевать и, если нужно, погибать, – отрезал майор.

– Всё равно жалко, – развёл руками Матвей. – Мы подружились. А его подарок я до сих пор храню. Даже пользоваться не пытаюсь.

– Что за подарок? – насторожился майор.

– «Беретта» в подарочном исполнении. Да ещё и с патронами. Храню теперь как память.

– Мишка, – тепло улыбнулся майор. – Это в его стиле. А пистолет этот он сам на одной прогулке добыл. Так что это не просто подарок. Это часть его личной коллекции.

– Какой коллекции? – растерялся Матвей.

– Его собственной. Мишка до оружия сам не свой был. Рисковал, буквально по краю ходил, но дома целый арсенал собрал. Даже дедову дачу из-за этого перестроил. Под домом целый бункер выкопал, забетонировал, стены вагонкой обшил и развесил всю эту красоту. Я, говорил, туда душой отдыхать спускаюсь.

– Не знал, – удивлённо покачал головой Матвей.

– Об этом вообще мало кто знал.

– У него кто-то остался? Жена, дети, родственники? Сам он не говорил, а я не спрашивал.

– С женой они развелись года за три до войны. Она ушла и сына забрала. Родители погибли, а про других родственников я ничего не знаю, – подумав, ответил майор.

– Жаль.

– Жаль. Ладно, поехали на базу. Мне ещё отчёты писать.

– Бюрократия неистребима, – усмехнулся Матвей.

– Не то слово. Никаким дустом не выведешь, – рассмеялся майор, направляясь к машине.

Уже на базе, зайдя в госпиталь к Дане, Матвей узнал, что состояние спасённых женщин просто ужасающее. Все они нуждались в усиленном питании, их тела носили следы не только побоев, но и ожогов. У нескольких были переломы рёбер, отбитые почки и другие внутренние органы. Мрачно покачав головой, Матвей только развёл руками:

– Даже не знаю, что и сказать.

– Тебе и не надо ничего говорить. Всё, что мог, ты уже сделал, – улыбнулась, Дана, целуя его. – Чем собираешься заняться, пока меня не будет?

– Помнишь Мишу?

– Конечно.

– Тут выяснилось, что у него была прекрасная коллекция оружия. Я и подумал поискать её. Жалко будет, если пропадёт. Человек старался, собирал, ухаживал, а оно всё тупо заржавеет без присмотра. Хоть какая-то память о человеке останется.

– Значит, опять уедешь? – огорчилась девушка.

– Не сегодня. Сначала нужно навести кое-какие справки, выяснить, цела ли вообще та деревня. В общем, сначала канцелярия. А там и просто послать могут.

– Хочешь, попрошу отца дать команду? – тут же предложила Дана.

– Для начала попробую сам, а дальше видно будет, – отрицательно мотнул головой Матвей.

– И чего ты такой упрямый? – делано возмутилась девушка.

– Я не упрямый. Я просто ещё не уверен, что это будет правильно, – задумчиво протянул проводник.

– Ну, тогда думай, – улыбнулась Дана. – Всё, я побежала. Работы много.

– Ты до утра или вечером вернёшься?

– Не знаю. Как пойдёт, – покрутила головой девушка и, быстро чмокнув его в губы, побежала в госпиталь.

Проводив её взглядом, Матвей развернулся и, негромко окликнув пса, сказал:

– Пошли к штабу, Ройка. Попробуем узнать что-нибудь про Мишу.

– Тебя генерал ищет, – ответил пёс, широко, от души зевая.

– Зачем? – не понял Матвей.

– Не знаю. Ругается.

– Я бы удивился, если бы было по-другому, – усмехнулся проводник.

Рой ткнулся головой ему в бедро, и напарники не спеша направились к штабу. Уже на подходе к штабной палатке Матвей расслышал, как генерал в очередной раз устраивает кому-то грандиозный разнос. Остановившись недалеко от входа, проводник решил переждать бурю. Влезать в палатку, когда генерал вставляет кому-то фитиль, было чревато. Но Рой, которому явно было скучно, не спеша вошёл прямо в палатку и, гордо протопав мимо удивлённо смотрящего на него адъютанта, ввалился прямо в кабинет. Ругань сразу стихла. Потом генерал коротко послал виноватого в долгий сексуально-пешеходный поход, и Матвей услышал голос пса:

– Иди сюда. Он кофе сказал сварить.

– Разрешите? – спросил Матвей, останавливаясь на пороге кабинета.

– Входи, – устало улыбнулся Лоскутов. – Ловко ты выкрутился.

– Вы о чём? – не понял Матвей.

– Сам не вошёл. Его прислал, – ответил Лоскутов, кивая на пса. – Знаешь, что на него я наорать не рискну.

– Честное слово, мне такое и в голову не приходило. Он сам. Видно, скучно стало, – ответил проводник, растерянно разведя руками.

– Ладно. Если честно, он вовремя появился. Ещё немного, и я этого кретина точно бы к стенке поставил.

– А что он сделал, если не секрет, конечно? – спросил Матвей, вспомнив перепуганного подполковника, вылетевшего из палатки так, словно за ним все черти из преисподней гнались.

– Додумался выдавать пулемётчикам снайперские патроны. Можешь себе представить? Хорошо, народ вовремя заметил. Отобрали всё, что он успел выдать. А самое главное, если бы с пулемётными патронами проблема была. Их на складе хоть… В общем, ты понял. Наоборот, снайперских мало. Ну, и как это назвать, если не вредительство? – ответил Лоскутов, начиная снова заводиться.

– Может, просто маркировку не рассмотрел? – осторожно предположил Матвей.

– Вот только дурака включать не надо. Не рассмотрел он. А на кой хрен он тогда там вообще нужен?

– Ну, значит пора увольнять. Пусть в деревне картошку сажает, – кивнул Матвей.

– Хрен ему в грызло. В штрафную роту у меня пойдёт, голыми руками границу перекрывать.

– А что, у нас и такие роты есть? – удивился Матвей.

– Специально для таких вредителей организуем, – рыкнул Лоскутов, успокаиваясь. – Ладно, чёрт с ним. Рассказывай, как прошло?

– Как обычно. Пришли, блокировали, зачистили, – равнодушно ответил Матвей.

– Женщин Рой нашёл?

– А кто ж ещё.

– М-да, похоже, ты привык к крови. Это плохо, – неожиданно сказал генерал.

– В каком смысле?

– Отвечаешь равнодушно. Пришли, блокировали, зачистили. Словно не о боевой операции докладываешь, а про уборку в доме говоришь. Эмоций нет.

– А какие тут могут быть эмоции? Если бы от людей деревню зачищали, а то от кучки тварей, возомнивших себя вершителями человеческих судеб. Извините, но для таких у меня эмоций нет и не будет.

– Ладно, будем считать, убедил, – помолчав, вздохнул Лоскутов. – Куда сейчас?

– Да есть одна мысль, но не уверен пока, что правильная, – признался проводник.

– Озвучь, может, чего и присоветую, – с интересом спросил Лоскутов.

– Помните капитана, что нас с Роем охранял? Мишу?

– Помню, конечно. Отличный мужик был. Я тот ваш бой до гробовой доски помнить буду.

– Тут случайно выяснилось, что у него в дедовском доме большая коллекция оружия была. Вот я и думаю, человек собирал, старался, рисковал, а теперь всё это просто ржавеет без присмотра. И даже памяти не останется.

– Хочешь найти? – коротко спросил генерал.

– Думаю, правильно это будет или пусть так и останется.

– Ищи. Ты прав. Не должны такие вещи тупо сгнивать. Да и ты ему не совсем посторонний. Что ж поделать, если так сложилось?

– А если там кто-то из семьи остался?

– Там, это в доме? – уточнил генерал.

– Да.

– Ну, состав его семьи мы выяснить можем легко. Если они живы, то пусть всё так и останется. А если кто другой поселился, то и незачем им на руках лишнее оружие иметь. Я с тобой пару ребят пошлю.

– А можно, я возьму тех, кто от взвода остался? – тихо попросил Матвей. – Вместе служили, вместе подыхали, значит, вместе и память о ребятах собирать будем.

– Добро. Действуй. Срочных дел сейчас для вас нет. Так что развлекайтесь, – кивнул Лоскутов.

– А машину дадите? – спросил Матвей, решив наглеть до конца.

– Может, сразу танк? – иронично усмехнулся генерал.

– Не, танка мне не надо. В него залезать неудобно. А вот БМП старенькую можно было бы.

– Охренела твоя голова? – возмутился Лоскутов. – Ты хоть представляешь, сколько она топлива сожрёт? «Бардаком» обойдёшься.

– А как я пса в «бардак» посажу? – возмутился в ответ Матвей.

– В этот посадишь, – хитро усмехнулся генерал.

– Судя по вашей ухмылке, это будет что-то из серии – на тебе, боже, что нам негоже, – проворчал Матвей, почёсывая в затылке.

– Вот поганец. Ему боевую технику выделят, а он ещё и морду воротит, – делано возмутился Лоскутов. – А вообще, зачем тебе броня?

– На всякий случай. Как говорится, шоб було. А то получается ерунда какая-то. Есть боевая пара. Есть отделение прикрытия, а случись чего, и на выезд ехать не на чем.

– Откуда у тебя отделение прикрытия? – удивился Лоскутов.

– Так парни мои. Инвалидная команда. Нас с Роем двое и у них сработанная пара. Вот и получается готовое отделение.

– Ну, тоже верно. А то эти инвалиды у меня по базе на подхвате болтаются. Чую, скоро беситься начнут, – подумав, кивнул Лоскутов. – А если учесть, что вы вместе уже успели дел наделать… Ладно. Уговорил. Но к этой паре я тебе ещё двух парней дам.

– Кого? Зачем? – насторожился проводник.

– Нормальные ребята. Тоже после ранений.

– Из ваших или ополчение? – уточнил Матвей.

– Из моих. Потому и ищу, куда их пристроить. У одного половина кишок изрезана, а второй после ранения хромает сильно. Но за стрелка и мехвода сойдут. Твои-то, хоть и битые и в строй не годятся, но хоть передвигаться быстро способны. В случае чего стрелковкой прикрыть могут. А эти могут и не успеть, – грустно закончил генерал. – Так что? Снимешь с меня эту головную боль?

– Справятся они за стрелка и мехвода? – с сомнением спросил Матвей.

– Справятся. Потому и держу их тут, на базе. Вроде как оперативный резерв. Не гнать же. Толковые ведь парни.

– Тогда зовите. Знакомиться будем, – решительно кивнул Матвей.

Сняв трубку, генерал быстро что-то приказал и, повернувшись к проводнику, добавил:

– Значит, так. Машину и группу прикомандировываем к штабу, чтобы вы оба у меня под рукой были. Рация в «бардаке» есть, короткую связь получите. Двойной БК на машину, а себе сами решите. Ограничивать не буду. Набирайте на складе что глянется.

– А не боитесь, что мы весь склад уволочём? – рассмеялся Матвей. – Нас ведь туда только пусти.

– Не боюсь. Но имей в виду. Без этой команды только по деревне и по базе. Оба.

– Опять что-то назревает? – насторожился Матвей.

– Непонятно. Но готовым быть нужно, – пространно ответил генерал.

В этот момент у палатки раздался свист турбины дизеля, и Лоскутов, хитро улыбнувшись, скомандовал:

– Прибыли. Пошли, познакомлю.

* * *

Подкативший к штабной палатке БРДМ-2 выглядел новым. Только приглядевшись, Матвей понял, что машина снята с хранения. Удивил его только свист турбированного дизеля. Потом, обойдя машину по кругу, проводник отметил и другие изменения, внесённые в конструкцию. В корме броневика был прорезан люк, а к танковому пулемёту был прикреплён ещё и автоматический гранатомёт.

В итоге огневая мощь машины заметно выросла. Теперь, помимо спаренных КПВТ и ПКТ, был ещё и АГС-30, что позволяло отбиться от серьёзного количества пехоты противника. Задумчиво посмотрев на врезанный в корму люк, Матвей повернулся к насмешливо наблюдавшему за ним генералу и, почесав в затылке, спросил:

– Похоже, от старого «бардака» только коробка и осталась? Люк не потечёт, если в воду загнать?

– Не течёт. Специально проверяли, – ответил худой мужчина, медленно слезая с брони. – Двигатель камазовский, двухсотсильный. По асфальту до ста сорока прёт. Больше разгонять побоялись. Редуктора могут не выдержать. А так куда угодно пролезем.

– Здорово, – улыбнулся Матвей, протягивая ему руку.

– Знакомьтесь. Рыжов Владимир Петрович. Старший лейтенант, стрелок, – представил мужчину генерал и, показывая на хромающего крепыша в шлемофоне, добавил: – А это лейтенант Максимов Вадим Алексеевич, механик-водитель.

– Сержант Беркутов Матвей Иванович, проводник служебной собаки, – официально представился Матвей.

– Погодите, тот самый Беркутов? – повернулся к генералу стрелок.

– Тот самый, – с довольным видом кивнул Лоскутов. – Значит, так, товарищи офицеры. Как ни удивительно это прозвучит, но с этой минуты вы поступаете в распоряжение сержанта. Что, чего и как, он вам сам объяснит. Ваша же задача сделать так, чтобы ни с его головы, ни со шкуры вот этого зверя и волоска не упало, – сказал генерал, ткнув пальцем в принюхивавшегося к новым знакомым Роя.

– Проект «Дикий зверь» в действии, – проворчал стрелок, опасливо отодвигаясь от собаки.

– Собак боишься? – тут же спросил Матвей, заметив его реакцию.

– Не то чтобы боюсь, – пожал плечами боец. – Просто про эту породу всегда говорили, что они непредсказуемые.

– Меньше дураков слушай, – огрызнулся проводник. – А вообще, если есть такая проблема или просто аллергия на шерсть, то говорите сразу. Нам работать в одной команде, так что лучше такие вещи решать, что называется, на берегу. Всё равно ведь всплывёт, – добавил он, настраиваясь на общение с собакой.

– Он не боится. Он не знает, что я хочу сделать, – произнёс Рой, глядя прямо в глаза стрелку.

– Его зовут Володя. А второго Вадим. Называй их по имени, так мы оба быстрее поймём, про кого говорим, – попросил Матвей.

– Хорошо.

– Второй тоже не боится?

– Нет.

– Откройте кормовой люк, пожалуйста, – попросил проводник мехвода.

Кивнув, тот достал из мародёрки башенный ключ и, быстро отперев замок, повернул ручку. Люк распахнулся, и Матвей, заглянув в машину, одобрительно кивнул. Места под бронёй хватит всем. Вдоль бортов были установлены две короткие откидные лавки, обтянутые дерматином.

– Рой, попробуй, как тебе там, – предложил Матвей, отступая в сторону.

Запрыгнув в машину, пёс не спеша обнюхал весь салон и, вернувшись к люку, ответил:

– Сильно пахнет.

Принюхавшись, проводник с ходу учуял запах машинного масла и соляры. Повернувшись к мехводу, Матвей спросил:

– Масло течёт где-то или просто разлили?

– Патрубок на гидравлике порвало, – удивлённо ответил тот. – Починили, но убрать толком не успели. А что?

– Запах для него слишком резкий. А его нюх наше главное оружие, – пояснил Матвей, кивая на стоящего в проёме люка пса.

– Добро. Загоню на мойку, вычистим, – решительно кивнул крепыш.

– А оружейная смазка, порох его не беспокоят? – осторожно уточнил стрелок.

– Ну, в бою мы с ним не раз бывали. Так что привыкли. А в дороге придётся люки открывать, проветривать, – честно ответил проводник.

– Слышал я про вашу команду, – помолчав, кивнул стрелок. – Выходит, и нас теперь достойными пули сочли?

– Погоди умирать, старлей, – вклинился в разговор Лоскутов. – С этой парой ни вы, ни я без работы не останемся. У них талант неприятности находить.

– Это вы про недавний выход, где женщин отбили? – уточнил мехвод.

– И про него тоже, – кивнул генерал. – Ладно, мужики. Вы знакомьтесь, общайтесь, а мне работать пора. Да, Матвей, не забудь требование на склад получить.

– Так точно, – кивнул проводник.

Лоскутов вернулся в палатку, а Матвей, забравшись в машину, принялся осматриваться.

С удивлением увидев, что оба верхних люка тоже были заменены, он обернулся к экипажу и, тыча пальцем в потолок, спросил:

– Его решили ради хохмы переделать, или запчасти лишние появились?

– Несколько сгоревших БМП в ремроту притащили, а там подумали и решили попробовать эксперимент провести. А этого старичка со склада длительного хранения пригнали. Но все подразделения сразу в отказ пошли. Даже ополченцы. Для быстрого десантирования он не предназначен. Родной движок слабоват, да ещё и бензинка. Вот и бросили под навесом. А мы с Володей после ранения по базе ползали, как мухи сонные, и забрели на базу МТО. В общем, Лоскутов дал добро на переделку. Что называется, инвалидов к делу пристроил. Я техникой занялся, Вадим оружием. Короче говоря, сделали.

БРДМ-2, бронированная разведывательно-дозорная машина, действительно не предназначалась для быстрого десантирования из него бойцов. Но это были семь миллиметров катаной брони, огромные колёса, способные тащить машину по любой грязи, мощная лебёдка и водомёт, позволявший преодолевать реки. Ко всему этому добру прилагались по два дополнительных самолётных колеса, по каждому борту, опускавшихся при необходимости и увеличивающих проходимость машины.

– И ведь хорошо сделали, – улыбнулся в ответ Матвей, вылезая из машины.

Он действительно по достоинству оценил внесённые в конструкцию машины изменения. Люки механика-водителя и командира машины были заменены на сдвижные, от БМП. Это позволяло покидать машину, не обращая внимания на то, в какую сторону повёрнут ствол пулемёта. В родном исполнении это можно было сделать, только если ствол смотрит прямо по ходу или повёрнут почти на девяносто градусов в сторону.

С оружием и боеприпасами тут тоже было всё в порядке. Корпуса пулемётов лоснились от смазки, а запасные стволы были прикреплены к борту машины. Там же стояли короба с патронами и улитки с гранатами. Оружие самих бойцов находилось рядом с их местами, такое же ухоженное и готовое к использованию. Убедившись, что воевать на этой технике действительно можно, Матвей повернулся к новому экипажу и, вздохнув, сказал:

– Так, мужики. Я от генерала карт-бланш получил на обеспечение своей команды. Так что думайте, чего нам в супе не хватает. А пока давайте в деревню прокатимся. Там ещё пару бойцов возьмём.

– Что за бойцы? Откуда? – быстро спросил стрелок Володя.

– Такие же инвалиды, как мы. Из моей бывшей команды прикрытия, – грустно улыбнулся Матвей.

– Погоди, это из взвода Миши? Которые живы остались? – вспомнил стрелок.

– Вы знакомы? – удивился Матвей.

– Пересекались пару раз, – кивнул Володя. – А ту историю с засадой давно уже внесли в пособия по ведению боевых действий против ксеносов. В общем, личности вы теперь широко известные в узких кругах.

– Как дураки, которых чуть живьём не взяли, – скривился Матвей.

– А вот это только настоящий дурак сказать может, – осадил его Володя.

– Это точно, – поддержал друга Вадим. – Никто и понятия не имел, как с ними воевать. Так что этот опыт многим жизни спасти может, если доведётся.

– Думаешь, ещё какие-нибудь пришельцы могут объявиться? – удивился Матвей.

– Ну, эти же объявились. Столько лет нам твердили, что там, в космосе, больше никого нет. Потом начали говорить, что там кто-то может быть. А потом все эти якобы учёные дружно получили по башке, когда эти твари начали нас просто уничтожать. Сам посмотри, что от страны осталось. От всего населения, дай бог, если треть жива. Службы практически все уничтожены. Военных, и тех остался только тот состав, что во время налётов на выходах или на точках был. И ведь понимали, твари, куда лупить нужно. Все крупные города, все гарнизоны, базы, заводы, всё, что на поверхности о человеческой деятельности напоминало, всё уничтожено, – горячась, ответил Вадим.

– Ладно. Поехали за парнями, а потом на склад. Нам даже короткую связь обещали, – усмехнулся Матвей, пытаясь сбить мехвода с больной темы.

– Ох, погуляем, – рассмеялся Володя, потирая руки.

– Ты, главное, полевую пушку со склада не прихвати, – рассмеялся Вадим, направляясь к штабной палатке.

Быстро получив требование, Матвей вернулся к машине и, жестом отправив пса вовнутрь, запрыгнул туда сам. Вадим запустил двигатель, и обновлённый броневик резво покатил в сторону КПП. К деревне они подлетели через пять минут. Отметившись на въезде, они вкатили на центральную улицу, и Вадим, следуя указаниям проводника, подогнал «бардак» к дому, где жили ветераны.

Выпрыгнув из машины, Матвей без стука вошёл во двор и, услышав, как его окликнули, обернулся. Бойцы пилили дрова за сараем и, услышав звук мотора подъехавшей машины, бросили своё занятие, на всякий случай, взявшись за оружие. Узнав проводника, оба приготовились к новостям. Услышав, что их снова ставят в строй, оба бойца буквально на глазах ожили. Уже через пятнадцать минут оба были готовы выдвигаться.

Усадив их в машину, Матвей по ходу дела принялся пояснять им решение генерала. Внимательно выслушав его, бойцы молча переглянулись и, дружно кивнув, решительно согласились.

– В нашем случае выбирать не приходится. А с тобой мы уже работали.

– Вот-вот. С твоим зверем мы точно без дела не останемся, – поддержал приятеля второй боец.

– Тогда знакомьтесь, – кивнул Матвей, указывая на стрелка и мехвода.

– Сергей. Максим, – представились бойцы, присматриваясь к новым напарникам.

– Вот ведь инвалидная команда подобралась, – усмехнулся Сергей, узнав экипаж машины.

– Да брось ты, – отмахнулся Максим. – Техника есть, обеспечение обещано, даже кинолог свой. Значит, повоюем.

– И с кем ты воевать собрался? – иронично спросил Сергей.

– Да хоть бы и с той сволочью, что людей в рабов превращает.

– Вообще-то этим полиция должна заниматься, – не унимался боец.

– Ага, и где она, твоя полиция? Их всех в городах и накрыло. Вместе с МЧС, ФСБ и другими ФСО. А тех, кто остался, днём с огнём не сыщешь. Так что кончай гнусить и давай о деле думать.

– О каком деле? – не понял Сергей.

– О деле после посещения склада поговорим, – осадил их рвение Матвей.

Вскоре «бардак» подкатил к складу, и Матвей, выпустив собаку, выбрался сам. Оглянувшись на команду, он усмехнулся и, азартно подмигнув, негромко сказал:

– Вылезайте. Пошли хомяков трясти.

Их посещение начальник склада запомнил надолго. Бойцы, дорвавшись до оружия, вели себя, как дети в лавке сладостей. Нутро «бардака» оказалось забито чуть ли не под потолок. Бойцы буквально из глотки у начальника склада вырвали всё, что им казалось нужным. Нашли даже минно-взрывные устройства и все причиндалы к ним. От бикфордова шнура до дистанционных взрывателей. Сами бойцы разместились в машине чуть ли не друг у друга на головах.

Вернувшись в деревню и перетаскав всё отвоёванное в дом, бойцы расселись у стола, приготовившись выслушать задание. Но когда Матвей рассказал о своей задумке, только удивлённо покачали головами.

– Тебе оружия мало? – удивлённо протянул Володя, оглядываясь на штабель ящиков, стоявших в углу.

– Там стволы коллекционные. Просто обидно будет, если просто так пропадут. Или того хуже, в дурные руки попадут. Лучше я их генералу отдам, – мрачно отозвался Матвей.

– Я думаю, ты прав. Не должно так быть. Человек рисковал, собирал, а мы даже такую память о нём сохранить не сможем, – тихо сказал Сергей.

– Верно. Едем, – коротко кивнул Максим.

– Хоть какое-то дело, – согласно кивнул Вадим.

– Ну, наше мнение в этом деле второстепенно. Вы с ним работали, вам и решать. Если что, я не против, – пожал плечами Володя.

– Тогда утром едем на базу. Попробую выяснить в строевой части, где именно была эта деревня.

– Не обязательно, – усмехнулся Сергей. – Я однажды был у него.

– На карте показать можешь? – быстро спросил Вадим.

– Конечно.

– Давай, – решительно сказал мехвод, доставая карту.

Быстро сориентировавшись, боец уверенно ткнул пальцем в крошечную деревушку, обозначенную на подробной карте точкой с названием. Промерив расстояние, мехвод свернул карту и, убирая её в планшет, сказал:

– Сутки дороги в одну сторону.

– Сутки туда, сутки обратно, день на месте и ночь на непредвиденные обстоятельства. Итого трое суток, – подытожил Матвей. – Годится. Думаю, Лоскутов не станет возражать. Тем более что мы всё время теперь на связи будем.

– Это точно. В машине «Северок» установлен. Три сотни вёрст как из пушки, – кивнул Володя.

– Тогда решено. Завтра день на сборы и утряску всех организационных вопросов, а послезавтра, с солнышком, в дорогу, – подвёл итог разговору проводник. – Машина выдержит?

– Обижаешь, командир, – усмехнулся Вадим. – Проедем, проберёмся и проплывём, где надо и не надо.

– Тогда до завтра, – улыбнулся Матвей, поднимаясь и пожимая руки всем членам команды.

* * *

Всё вышло, как они и планировали. Дана, услышав, что Матвей уезжает на трое суток, скривилась, но будучи дочерью офицера, возражать не стала, только попросила его быть осторожнее. Выехав с рассветом, группа оказалась у нужного места уже к вечеру. Выйдя из машины, бойцы мрачно огляделись. Некогда глухая деревенька оказалась не просто заброшенной. Теперь, когда людей стало очень мало, все дома развалились, а участки заросли бурьяном.

Дом, на который указал Володя, тоже был брошен. Войдя на участок, бойцы осторожно обошли покосившийся сруб и, убедившись, что в доме действительно никого нет, собрались у крыльца. На всякий случай Матвей попросил Роя послушать окрестности. Услышав, что вокруг никого нет, проводник повернулся к группе и, вздохнув, тихо спросил:

– Как входить будем?

– Там замок, но всё сгнило уже. Можно монтировкой попробовать, – так же тихо предложил Вадим.

Окружающая обстановка не располагала к громким разговорам и смеху. Всем приехавшим казалось, что жители деревни незримо присутствуют рядом и наблюдают за ними. Никто из бойцов не сказал этого, но Рой, усевшись рядом со своим человеком, успел поведать проводнику о мыслях команды.

– Погоди, – ответил Сергей и, поднявшись на крыльцо, быстро пробежался пальцами по дверному наличнику.

В руке у него оказался ключ. Молча показав его сослуживцам, он попытался отпереть навесной замок, но механизм заржавел. Сообразив, что силой тут ничего не добьёшься, Сергей обернулся к мехводу:

– У тебя солярки отлить можно?

– Сейчас, – кивнул Вадим, направляясь к машине.

Достав из бардака пятилитровую канистру, он надел на горловину насадку с коротким шлангом и, вернувшись к двери, щедро полил замок. Через минуту Сергей повторил попытку, и замок, протяжно заскрипев, открылся. Отложив его в сторону, боец толкнул плечом дверь. Дверь разбухла от сырости, но, затрещав, поддалась. Команда вошла в дом. Пройдя через тёмные сени, они оказались в горнице. Доски пола покоробились от сырости, краска облупилась, а в углах огромными кружевами висела паутина.

– Ну что, начинаем искать? – повернувшись к бойцам, спросил Матвей.

Но Рой, который был не в восторге от всей этой затеи, решил ускорить процесс. Принюхавшись, пёс решительно подошёл к старинному резному шкафу и, царапнув его когтями, коротко сказал:

– Здесь.

– Нужно убрать шкаф? – спросил проводник, быстро подходя к нему.

– Да.

– Похоже, оружейка за этим шкафом, – сказал Матвей, осматривая мебель.

Как оказалось, покойный Миша был человеком изобретательным. В ножки шкафа, сделанного из сплошного массива, были вделаны шары, а одна его сторона крепилась к стене крепкими, явно коваными петлями. Чтобы скрыть их, по периметру шкафа, вплотную к стене, были прибиты широкие рейки. Но стоило только дёрнуть за них, как обе оказались в руке проводника. С другой стороны оказалось что-то вроде рычага.

Матвей потянул его, и шкаф с душераздирающим скрипом повернулся на петлях. За ним оказалась железная дверь. Мрачно хмыкнув, проводник вопросительно покосился на стоящих рядом бойцов.

– Что делать будем? – помолчав, спросил Матвей.

– Ну не уезжать же, – вздохнул мехвод и, порывшись в своей мародёрке, достал набор инструментов. – Самоделка, но всё лучше, чем ничего, – проворчал он, светя фонариком в замочную скважину.

– Может, солярки плеснуть? – спросил Володя.

– Пушку свою соляркой полируй, – отмахнулся Вадим. – Тут замок из нержавейки. Сейчас, – добавил он, втыкая в скважину какой-то крючок.

Он ковырялся минут пятнадцать. Максим уже предложил принести из машины пару брикетов пластида, чтобы решить вопрос кардинально, но вдруг замок щёлкнул, и дверь, чуть скрипнув, открылась.

– Вот так вот, – весело усмехнулся Вадим, аккуратно складывая инструменты. – Не везде динамит нужен. Иногда достаточно просто головой воспользоваться.

– Договорились. В следующий раз будем твоей головой двери вышибать, – усмехнулся в ответ Максим.

Бойцы рассмеялись. Фонари были у всех. Спустившись в подвал и осветив помещение, бойцы дружно присвистнули. Это было настоящее царство оружия. Здесь было всё: пистолеты, винтовки, автоматы, нашлись также охотничьи ружья начала прошлого века. Но королевой этого бала было турецкое кремневое ружьё. Шестигранный сверлёный ствол из дамасской стали отливал синевой. Цевьё и ложе были украшены затейливой резьбой и инкрустированы настоящим серебром, а ударно-спусковой механизм золотой насечкой.

Это было не оружие, а настоящее произведение искусства. Откуда у капитана спецназа мог взяться такой раритет, Матвей даже не пытался угадать. Но выпустить его из рук проводник просто не мог. Из машины принесли ружейные ящики и начали погрузку. Ко всему оружию нашлись и боеприпасы. Укладывая стволы в ящики, Матвей только удивлённо качал головой.

Миша оказался настоящим фанатиком оружия. В отдельный ящик пришлось сложить и пособия по уходу за всеми имеющимися стволами. Туда же уложили и приспособления для разборки и чистки. Погрузив оружие в броневик, бойцы ещё раз осмотрели все углы и, аккуратно закрыв за собой дверь и вернув шкаф на место, собрались у машины. Уже стемнело, и пускаться в обратную дорогу было глупо.

– Где заночуем? – спросил Вадим, оглядываясь вокруг.

– Думаю, в доме и останемся, – подумав, ответил Матвей. – Не стоит остальные избы тревожить. А здесь вроде как по старой памяти в гости зашли.

– Вы, как хотите, а я в машине заночую, – кивнул мехвод.

– Да кто её здесь тронет? – удивился Матвей. – Там же и места толком нет.

– Это для тебя нет. А у меня всё продумано, – хитро усмехнулся Вадим. – Забирайте своё барахло и ужинать будем. А потом отбой.

– Как хочешь, – пожал плечами проводник, доставая из машины свой РД.

Быстро перекусив консервами и запив их вскипячённым на таблетке сухого спирта чаем, бойцы раскатали на полу спальные мешки. Через два часа после окончания погрузки вся команда спокойно спала. Выставлять «фишку» не стали. В любом случае Рой учует любого врага задолго до его появления в деревне. Так и случилось.

Около четырёх часов утра пёс ткнул холодным носом Матвея в щёку и, лизнув в нос, сказал:

– Матвей, вставай. Сюда идут.

– Кто? Откуда? – разом проснувшись, спросил проводник.

– Враги. Жидкие. Услышали ваши мысли и хотят убить. Им нужны еда и оружие. Их оружие почти не работает. Еда закончилась. Им нужен протеин, – по слогам произнёс Рой незнакомое слово.

– Понял. Спасибо, приятель. Их много?

– Я слышал много голосов.

Матвей пытался обучить его счёту, но дальше пяти дело не пошло. И вот теперь, в самый ответственный момент, пёс не мог ответить на нужный вопрос.

– Считай их по пять голов, – быстро сориентировался Матвей.

– Четыре раза по пять и один раз три, – помолчав, ответил Рой.

– Мужики, подъём. У нас гости, – громко скомандовал Матвей, вскакивая на ноги и быстро скатывая спальник.

– Кто? Где? – посыпались вопросы со всех сторон.

Опытные бойцы просыпались сразу, без всяких потягиваний и попыток отмахнуться от команды. Быстро посвятив их в подробности, Матвей кинулся к двери, чтобы предупредить мехвода, но был резко остановлен Роем. Пёс, недолго думая, ухватил его зубами за штанину, одновременно сообщив:

– Не ходи, они уже в деревне. Видят машину.

– Так, похоже, у нас проблемы. Ксеносы уже на центральной улице, – бросая РД и перехватывая автомат, сказал Матвей.

– Нужно Вадиму сообщить, – сказал Володя, выхватывая рацию. – Чёрт! И я здесь застрял.

– Скажи, пусть откроет кормовой люк, мы прикроем, – сказал Сергей, бросаясь к окну.

– Рой, останься, – скомандовал Матвей, приоткрывая дверь и выскакивая в сени.

Но пёс успел проскользнуть следом за ним. Упав на живот, проводник выполз на крыльцо и, погладив пса, тихо проворчал:

– Ну что, неслух, повоюем?

– Да, они в конце улицы. У белого дома, – быстро сориентировал его Рой.

Люк «бардака» тихо лязгнул, приоткрывшись. Из дома выполз Володя и, даже не пытаясь подняться, ловко пополз к машине. Ужом скользнув на улицу, он буквально втянулся в машину, и люк закрылся. Спустя минуту стволы пулемётов чуть шевельнулись.

– Порядок, – тихо усмехнулся Матвей, прикладываясь к автомату.

– Беркут, на связь. Я их вижу, – раздалось в наушнике гарнитуры, которую проводник успел надеть, прицепив рацию за левое плечо.

– Сколько голов? – тихо спросил Матвей.

– Наблюдаю четверых.

– Значит, ещё девятнадцать где-то болтается. Гаси этих и крути башней. Я без оптики их не вижу.

– Три за этим домом, – сказал Рой, тихо рыкнув.

– Серый, Макс, за нашим домом трое, – продублировал Матвей.

– Принял, – дружно ответили бойцы.

Свои позывные они, недолго думая, взяли производными от собственных имён. Числовые обозначения после гибели взвода потеряли свой смысл. Ствол КПВТ ещё чуть шевельнулся, и короткая, в три патрона, очередь из ПКТ разорвала утреннюю тишину. Похоже, Володя решил не тратить на ксеносов крупнокалиберные заряды. Пули калибра 7,62 для пришельцев было вполне достаточно.

С другого конца улицы раздался знакомый мерзкий свист, и Матвей чуть приподнялся, пытаясь высмотреть хоть одного пришельца. В перила крыльца ударил лучевой заряд, и проводник едва успел прикрыть лицо от летящих, словно шрапнель, щепок. Но вспышку перед выстрелом Матвей заметить успел. Привычно переведя ствол автомата в нужную сторону, он плавно нажал на спуск.

В ответ снова мелькнула вспышка, но Матвей успел откатиться в сторону, заодно отпихнув пса. Вторая очередь проводника пришлась в цель. Снова прозвучал свист, и огонь прекратился. Тем временем Володя развернул башню броневика, и КПВТ пролаял очередью в четыре патрона. Угол дома, куда пришёлся выстрел, разлетелся щепками. Похоже, ксеносы пытались перенимать тактику людей, прячась за строениями и в складках местности.

Но для пуль из тяжёлого пулемёта бревенчатые стены домов препятствием не были. Именно этим преимуществом и принялся пользоваться Володя, виртуозно выгоняя леобов из-за укрытий при помощи КПВТ на открытые пространства и добивая из ПКТ. Слушая эту музыку боя, Матвей только удивлённо хмыкал. То, как Володя управлялся сразу с двумя пулемётами, не могло не вызывать восхищения. Это действительно было мастерство профессионала.

Рой, переползший поближе к проводнику, ткнул его носом в бок и, дождавшись, когда Матвей оглянется, сказал:

– Они хотят убежать. Осталось только пять. Бегут от края деревни к ручью.

– Внимание всем. Ксеносы отходят. Пять особей уходят к ручью.

– Здесь Мазута. Далеко не уйдут, – отозвался Вадим, и БРДМ взревел двигателем.

– Здесь Рыжий. Догоним и добьём, – добавил Володя.

– Принял, конец связи, – ответил Матвей, оглядываясь на пса. – Рой, ты уверен, что их осталось только пять?

– Да. Два раненых там, – ответил пёс, поворачиваясь в нужную сторону. – Остальные умерли.

– Серый, Макс, сбор на крыльце. Проводим зачистку, – скомандовал Матвей, медленно поднимаясь на ноги и не опуская автомат.

Оба бойца выскочили на крыльцо, едва он успел выпрямиться.

– Рой, веди к раненым. Сам вперёд не лезь. Иди рядом, – скомандовал проводник, сбегая во двор.

Тройка, привычно прикрывая друг друга, двинулась в указанную сторону. Рой, отлично умевший выполнять команды в бою, держался рядом с проводником, то и дело подправляя направление, в котором нужно было двигаться. Начало светать, и Матвей, выглянув за угол дома, сумел разглядеть аморфную фигуру, скорчившуюся в кустах. Зло усмехнувшись, проводник нажал на спуск, и две пули внесли необходимую правку.

Стоявший в двух шагах от него Макс чуть присел на широко расставленных ногах и, поведя стволом, выстрелил. Раненые закончились, но бойцы педантично обошли и пересчитали все туши, расплывавшиеся грязными лужами. С другого конца деревни послышался знакомый свист, и броневик вкатился на улицу. Машина остановилась рядом с тройкой, и из открывшихся люков высунулись головы, на лицах которых блуждали азартные улыбки.

– Порядок, командир. Ни один не ушёл, – весело доложил Вадим, демонстрируя Матвею большой палец.

– Отлично. Тогда собираем манатки и валим домой, – рассмеялся в ответ проводник. – Люки все откройте, пусть машина проветрится.

– Сделаем, – кивнул Володя.

Оставив их заниматься машиной, тройка вернулась в дом, и бойцы, быстро собрав брошенные вещи, отправились к броневику. Через пять минут погрузка была закончена, и «бардак», лихо развернувшись, понёсся в сторону базы. Уже в сумерках броневик пересёк КПП и с ходу направился к штабной палатке. Отлично зная, что Лоскутов ночует тут же, в соседней палатке, Матвей решил сразу доложить о результатах поездки. А заодно узнать, где сейчас Дана.

Рой, выпрыгнув из машины, остановился на пороге палатки и, встряхнувшись, старательно, от души потянулся, с повизгиванием зевая. Глянув на него, Матвей чуть улыбнулся и, потрепав пса по загривку, сказал:

– Ну, хоть ты в дороге отоспался.

– Скучно, – коротко ответил Рой.

– Скучно? – удивился Матвей. – Да мы целую банду врагов уничтожили, а тебе скучно?

– Это уже было. А теперь опять будет скучно, – ответил Рой и, фыркнув, решительно вошёл в палатку.

Его появление заметили сразу. Лоскутов, увидев знакомую морду, с улыбкой покачал головой и, захлопнув папку с документами, поднялся, протягивая входящему проводнику руку:

– Как скатались?

– Отлично. Всё забрали, а заодно и два десятка пришельцев добили, – скромно усмехнулся Матвей.

– Вот за что я тебя люблю, Беркутов, что ни дня без приключений не проводишь. Куда ни отправь, везде проблем на свою голову нароешь, – покачал головой генерал.

– На здоровье. Это не мы такие, это жизнь такая, – не остался в долгу Матвей. – Дана здесь или в деревне?

– На дежурстве. Сейчас позвоню. Но сначала давай подробности, – потребовал Лоскутов.

– А может, сначала кофе? – прищурился Матвей, и генерал, посмотрев на выжидательно глядящего на него пса, расхохотался.

– У вас даже рожи одинаково умильные, – выдавил он сквозь смех, снимая телефонную трубку.

* * *

Подготовка к большой экспансии шла полным ходом. Объявленный набор добровольцев взбудоражил всю страну. Очень скоро вся эта затея обросла слухами и домыслами, за которыми забылись и голод, и попытки отделения, и другие недовольства правительством. Основная масса молодых, боеспособных мужчин тут же принялась наниматься в армию, забыв обо всех проблемах.

С призывных пунктов их направляли в спешно организованные учебные центры, где из бестолковой толпы опытные сержанты должны были сделать хоть какое-то подобие солдат. Уже через три недели все эти мечтавшие о красивой форме и хорошем жалованье болваны готовы были убить ради куска хлеба и пары часов крепкого, беспробудного сна. Сержанты знали своё дело.

Не имея возможности организовывать полномасштабные учения, офицеры штаба требовали от них сделать из новобранцев настоящих марионеток, исполняющих команды без раздумий и промедлений. Понимая, что это будущее пушечное мясо, сержанты не стеснялись в средствах. В ход шло всё, от бешеного ора до открытого мордобоя. При этом любого, осмелившегося возразить или хоть как-то дать сдачи, могли пристрелить прямо на месте.

Впрочем, любая попытка отказаться от исполнения подписанного контракта заканчивалась точно так же. Командование решило вообще оградить новобранцев от любых контактов с внешним миром. Были запрещены любые попытки связаться с друзьями, знакомыми, родственниками, отменены увольнения, выходные и праздничные дни. Атмосфера закрытости и тайны порождала ещё больше слухов и кривотолков, но это было на руку командованию. Чем больше разговоров, тем проще спрятать среди лжи правду.

А правда была такова, что всем этим людям, решившимся влезть в эту авантюру, была уготована только одна роль. Умереть во имя высших интересов правящей элиты, освободив место тем, кто пойдёт по проторенному ими пути. Высшей расе. Касте белых, чьё предназначение свыше править и повелевать. Регулярные войска, пережившие нападение, были собраны в закрытых гарнизонах, проводя время в подготовке материальной части и переформировании.

Эти солдаты были обеспечены если не по первому разряду, то уж на порядок лучше новобранцев. Ведь они были тем самым щитом, которому предстояло не просто завоевать, а удержать завоёванное. Именно поэтому на эти базы свозили лучшее оружие, снаряжение и технику. Всё остальное направлялось в колониальные батальоны. Именно так было решено назвать набранные части. И именно после инспектирования такой части лорд Брекхем прямиком направился в дом к адмиралу.

Хозяин принял его в своём кабинете, всё в том же кресле. С дежурной улыбкой поздоровавшись с адмиралом, лорд Брекхем уселся в предложенное кресло и, отказавшись от кофе, сказал:

– Адмирал, вы уверены, что такая изоляция новобранцев необходима. Это может довести обстановку в учебных центрах до кипения, а там и до бунта недалеко.

– Бунта не будет, – чуть усмехнувшись, ответил адмирал. – Мои люди знают, что делают. А изоляция нужна. Поймите, сейчас мы объявляем о наборе в армию, говоря, что собираемся организовать поход на материк, где сможем собрать и перевести на остров то, что нам нужно. Новобранцы готовы воевать с грязными аборигенами, отбирая у них нужные вещи, но они совсем не готовы умирать ради наших целей. А известие о том, что мы планируем не просто поход, а настоящую войну, вызовет всплеск дезертирства. А главное, ни в коем случае им нельзя сообщать, с кем именно мы собираемся воевать.

– Вы опять о военной мощи русских? – скривился сэр Чарльз.

– Скорее, об их умении стоять до конца. Я потому и предложил организовывать колониальные батальоны по расовому и этническому признаку, что знаю, как поведут себя эти так называемые бойцы. Всё это трусливый сброд, не более. Все эти индийцы, пакистанцы, китайцы, турки никогда не умели толком воевать. К тому же они слишком привыкли пользоваться своими правами, чтобы идти на сознательный риск ради наших целей.

– Ну, со всем этим я мог бы поспорить, но не стану, – вздохнул сэр Чарльз. – Меня волнует только выполнение наших планов.

– Они будут выполнены, – уверенно кивнул адмирал.

– Тогда, может быть, стоит хотя бы снизить нагрузки? – подумав, спросил лорд Брекхем. – Новобранцы уже еле ноги переставляют от усталости.

– Ничего. Пусть привыкают. В России им предстоят ещё большие нагрузки, – отмахнулся адмирал. – Не забывайте, что большую часть пути, во время прорыва, им придётся проделать пешком. Особенно в Кавказских горах.

– Похоже, вы действительно уверены в своём плане.

– Абсолютно. Этот план хорош именно тем, что он прост и исполним. А значит, конечный результат будет зависеть только от самих исполнителей.

– Таким образом, вы решили снять с себя всякую ответственность, – мрачно кивнул лорд Брекхем.

– Знаете, если бы я предложил растянуть все наши войска вдоль северной границы страны, а потом, наступая, медленно продвигаться на юг, это был бы глупый, неисполнимый план. Но вы всё равно приняли бы его, потому что я нашёл бы нужные аргументы, чтобы убедить вас. И его неисполнение всё равно легло бы на плечи исполнителей. А мой план хорош именно тем, что он исполним. Так о какой тогда ответственности может идти речь?

– Вы правы, – помолчав, кивнул сэр Чарльз. – Я несколько дней изучал карты континента. Вы нашли самый простой и действенный способ колонизации страны.

– Разделяй и властвуй, – пожал плечами адмирал. – Это всё?

– Нет. Что вы собираетесь делать с обучением новобранцев стрелковой подготовке?

– Этот вопрос уже решён. На складах отобрали самые старые патроны, которые давно уже пора отправлять на утилизацию. С их помощью наши колониальные батальоны и будут учиться стрелять.

– А проблемы осечек и отказов оружия вас не волнуют?

– Сэр Чарльз, вам не кажется, что вы вмешиваетесь не в своё дело? – иронично спросил адмирал. – Вам нужны достаточно подготовленные солдаты? Вы их получите. Лучше подумайте, как много гражданских судов вы сможете отправить в переход через Гибралтар. Как я уже предупреждал вас ранее, у адмиралтейства нет достаточного количества боевых кораблей для перевозки такого количества десанта и техники.

– У нас есть некоторые мысли по этому поводу. Нужные распоряжения уже отданы.

– Хорошо. Это не моя епархия, и я не стану задавать вам ненужных вопросов. Моё дело разработать план и подготовить новобранцев. Дальше решать вам.

– Но вы ещё не назначили командующего.

– Потребуется не только командующий армией вторжения, но и командиры групп. Я обдумал кандидатуры. Всех троих. На следующем совещании я представлю вам этих офицеров.

– Надеюсь, все они потомки истинных британцев?

– Не сомневайтесь. Их фамилии известны с давних времён, – усмехнулся адмирал.

– Прекрасно, – с довольным видом кивнул лорд Брекхем. – Давно пора навести порядок в расовой иерархии. Надоело слушать весь этот бред про равенство и равноправие.

– Вы ярый сторонник расовой сегрегации? – спросил адмирал.

– А разве вам не надоело слушать всю эту чушь? Только не говорите мне, что среди цветных есть много талантливых офицеров. Есть хорошо образованные. С этим я соглашусь. Но по-настоящему талантливых, нет и быть не может. Все эти дикари не более чем слегка одомашненные животные.

– Однако вы не слишком их любите, – не удержался адмирал.

– Люблю?! Да я их презираю. И всю жизнь презирал. Есть расы, созданные править, и есть расы, созданные подчиняться. Третьего не дано. А все эти рассуждения о равенстве и братстве не более чем выгодная демагогия.

– Тогда что мешает вам воспользоваться ситуацией и попросту восстановить статус-кво? Организуйте резервации, загоните в них всех цветных и начните повелевать, как того и хотите, – пожал плечами адмирал.

– Не всё сразу, – усмехнулся в ответ лорд Брекхем. – Как только большая часть способных носить оружие цветных окажется в море, настанет вторая фаза нашей операции.

– А почему я узнаю о ней только сейчас? – возмутился адмирал.

– Потому что мы не были уверены в том, что вы согласитесь возглавить первую часть операции.

– Я и не возглавляю её, – развёл руками адмирал.

– Верно. Но приняв участие в разработке плана и предоставив нам ресурсы адмиралтейства, вы тем самым доказали свою лояльность. А это главное. Жаль, конечно, что ваше состояние здоровья не позволяет вам участвовать в деле лично, но теперь это не важно. Главное, что вы с нами.

– В этом можете не сомневаться, – помолчав, кивнул адмирал. – Но я хотел бы знать, как вы собираетесь действовать. Чтобы некоторые события не оказались для меня и моего ведомства неожиданностью.

– Всё просто. Как только наши корабли выйдут в море, оставшиеся на острове войска получат приказ собрать всех оставшихся цветных в специально отведённых для них местах. Резервации уже готовы. Для этого будут использованы все освободившиеся тюрьмы. Огороженная территория, готовые решётки и камеры. Далее фильтрация и направление всех готовых трудиться на работу.

– А разве они сейчас отказываются работать? – не удержался от сарказма адмирал.

– Сейчас они смеют требовать оплаты, социального пакета, медицинской страховки, а после наведения порядка будут работать за еду. Или отправятся на удобрения, – жёстко отрезал лорд Брекхем.

– Собираетесь вернуть рабовладение?

– А почему бы и нет? – пожал плечами сэр Чарльз. – Работорговля была, есть и будет. В десятках стран людей продавали и покупали, несмотря на все декларации и законы. Вспомните, на Ближнем Востоке белая девка, владеющая несколькими языками, ценилась чуть ли не по собственному весу в золоте. Так что нам мешает вернуть всё на свои места? Почему они могут игнорировать наши законы, а мы должны соблюдать их права?

– Ну, во всём этом даже наблюдается какая-то логика, – с лёгкой усмешкой признал адмирал.

– А на кой чёрт вам логика? – возмутился лорд Брекхем. – Я знаю, что наши предки были правы, что место всех цветных в резервациях. Всё остальное не важно.

– Допустим. Но вы собираетесь использовать для этой операции войска. А почему не остатки полиции? Уж им-то лучше знать, как обращаться с тюремным оборудованием.

– В полиции слишком много цветных. И ещё, они слишком привыкли исполнять букву закона. Старого закона. А мы введём новые законы, которые будут отвечать требованиям истинных британцев, а не всего этого понаехавшего сброда. Это наша страна и наша земля. А значит, и законы здесь будут такие, как нужно нам.

– Не стоит так горячиться, сэр Чарльз. Ведь с вами никто не спорит, – с едва заметной ленцой отозвался адмирал. – Раз вы собираетесь использовать армию, значит, вам потребуется ещё один офицер, на которого вы сможете положиться. Я прав?

– Безусловно, – успокаиваясь, кивнул лорд Брекхем.

– И какие именно войска вы собираетесь привлечь для этой операции?

– Думаю, это будут десантники.

– Вот как? И откуда же вы их возьмёте в таком количестве? Не забывайте, лорд Брекхем, что после нападения пришельцев от большинства наших войск остались одни воспоминания. Выжил каждый четвёртый из десятка. А десантники были брошены на зачистку территории от вторжения. Так что их слишком мало для подобной операции.

– Допустим, – подумав, кивнул сэр Чарльз. – Что вы предлагаете?

– Использовать резерв прикрытия. Мы проведём ротацию кадров и оставим в стране только тех, кто будет отвечать нужным требованиям. Все остальные будут отправлены вторым эшелоном на материк, как резерв. Эти парни умеют воевать, хотя они и цветные, – иронично усмехнулся адмирал.

– Вы сказали вторым эшелоном, – медленно повторил лорд Брекхем. – Значит, нам потребуются ещё корабли?

– Нет. Войска будут отправлены одним заходом. На перемещение туда-сюда у нас не хватит топлива и времени. Просто колониальные батальоны пойдут первым эшелоном. А профессионалы станут резервом. Думаю, ваши новые наёмники обрадуются такому раскладу. Ведь они будут первыми во всех захваченных поселениях, а значит, лучшая часть добычи будет принадлежать им. Лучшие вещи, лучшая еда, лучшие женщины.

– Если они доживут до этого момента, – рассмеялся лорд Брекхем.

– Если доживут, – кивнул адмирал. – И кстати, что вы собираетесь делать с теми из них, кто действительно доживёт? После организации резерваций их уже нельзя будет возвращать в страну. Если, конечно, вы не собираетесь устроить очередную гражданскую войну.

– Никто и не собирался возвращать их, – отмахнулся сэр Чарльз. – Все выжившие будут переведены на охрану значимых объектов, что означает их постоянную занятость. К тому же все эти отбросы с большим удовольствием примутся дрессировать местное население. Ведь, как это ни прискорбно, русские тоже белые. А цветным только дай шанс унизить белого.

– Странная у вас получается пирамида. Белые аборигены, подчиняющиеся цветным надсмотрщикам, которые, в свою очередь, являются рабами других белых. Вам не кажется, что всё это слишком сложно?

– Ничего сложного. Те белые просто аборигены, которых нужно держать в узде. А для этого лучше всего подходят цветные дикари.

– А вы не слишком торопитесь? Русские умеют воевать и способны перемолоть не только ваши колониальные батальоны, но и элитные части.

– Господи, адмирал! Опять вы со своим пессимизмом, – возмущённо всплеснул руками лорд Брекхем.

– Это не пессимизм, сэр Чарльз. Это знания и опыт. Не стоит забывать, что резервов у нас почти нет. А цветные, как вы сами сказали, воевать не умеют. Это значит, что получив серьёзный отпор, всё это стадо кинется обратно и может смять наши же порядки.

– Адмирал, я уже понял, что вы ничего не говорите просто так, – вздохнул лорд Брекхем. – Ваше предложение?

– Во Вторую мировую войну красные применили очень занимательный приём. Отправляя в бой штрафные батальоны, они ставили за ними пулемётный заслон. И любой повернувший назад уничтожался. Это называлось заградительные отряды. И именно этот опыт я предлагаю применить в условиях будущей экспансии.

– Вы хорошо знаете историю, – задумчиво ответил сэр Чарльз.

– Спасибо. Ну, в этом нет ничего нового. Такие же отряды использовали и немцы в той же войне. Более того, установив на ключевой позиции пулемёт, они приковывали солдата к оружию цепями, вынуждая его таким образом стоять до последнего.

– Вы и этот опыт собираетесь применить?

– Нет. Это так, короткая историческая справка, – усмехнулся адмирал.

– Что ж, я рад, что мы с вами понимаем друг друга. И держите меня в курсе дела, если вас не затруднит.

– Не сомневайтесь, – кивнул адмирал, даже не делая попытки встать.

* * *

Спустя три недели после поездки за коллекцией от генерала последовал неожиданный вызов. Коротавшие время на стрельбище Матвей и Рой, услышав слова посыльного, недоумённо переглянулись. Вызывали только из двоих, а это обычно означало или очередной разнос, или особо каверзную задачу. Разносить их вроде бы было не за что, а вот задачку генерал вполне мог подкинуть.

Именно с этим настроением они и вошли в штабную палатку. Вопросительно посмотрев на адъютанта, Матвей только молча выгнул бровь. В ответ пожилой прапорщик только покачал в воздухе ладонью в горизонтальной плоскости, что означало, что он и сам толком не в курсе. Иронично хмыкнув, Матвей вошёл в отсек, где располагался кабинет.

Кроме генерала, в кабинете находилось ещё двое. Мужчина и женщина. Оба молодые, по-спортивному подтянутые, в хорошо подогнанном камуфляже. С первого взгляда становилось понятно, что оба они имеют непосредственное отношение к армии. Увидев проводника, Лоскутов чуть скривился и, поднявшись, проворчал:

– Вы через Москву сюда добирались?

– Со стрельбища пешком шли, – коротко ответил Матвей.

– А чего пешком? – не понял генерал.

– Так посыльный на мотоцикле был. Я-то сяду, а его куда девать? Следом на своих четырёх? Так не бывает. Мы напарники. К тому же он после такой пробежки вашему посыльному ноги вместе с колёсами бы поотгрызал. И я бы не уследил.

– Ладно. Пришли всё-таки, – крякнул Лоскутов, услышав про возможную реакцию Роя. – А теперь слушай меня внимательно. А главное, не вздумай за оружие хвататься. Это команда наших учёных. Повторяю. Наших. Так что спрятали клыки и внимательно выслушали всё, что они скажут. Оба, – добавил генерал, покосившись на Роя.

– Ладно, – мрачно посмотрев на молодых людей, прошипел Матвей.

Удивлённо переглянувшись, учёные дружно шагнули вперёд, и мужчина, откашлявшись, сказал:

– Нам было поручено тщательно изучить все привезённые из бункера, куда вас увезли против воли, материалы. Как выяснилось, добытый препарат, является фиксатором роста генноизменённого организма. Судя по документам, во всех пробирках находится именно он. Но, для чистоты эксперимента, нам требуется кровь. Ваша, а главное, вашей собаки.

– Для чистоты эксперимента? – зловеще прошипел Матвей, сжимая кулаки.

– Матвей, прекрати. Люди вам помочь пытаются, – попытался осадить проводника генерал.

Но на того уже накатило. Как ни странно, но помог Лоскутову пёс. Внимательно наблюдавший за учёными кобель поднялся и, подойдя к проводнику, ткнулся носом ему в ладонь. Сжатый до побелевших костяшек кулак Матвея автоматически разжался, когда его коснулся холодный собачий нос. Лизнув своего человека в ладонь, Рой коснулся его сознания и тихо сказал:

– Это правда. Они хотят помочь.

– Ты готов позволить им колоть себя иглой? – растерялся Матвей.

– Да. Нам это нужно, – ответил пёс, снова лизнув ему пальцы.

– Хорошо. Раз ты так думаешь, я не стану драться, – согласился Матвей, погладив пса. – Мы готовы сдать кровь. Но шприцы и иглы должны быть в упаковке, стерильными.

– Конечно, – быстро согласилась женщина, доставая из-за генеральского стола кофр.

– Он ещё и условия ставит, – тихо возмутился Лоскутов, незаметно с облегчением переведя дух.

– Скажите спасибо, что не стреляю, – огрызнулся Матвей.

Не ожидавшая такого ответа женщина удивлённо округлила глаза, настороженно поглядывая на генерала. Заметив её реакцию, Лоскутов только рукой махнул.

– Не обращайте внимания. Этот псих мне уже третий год нервы мотает. Но приходится терпеть, потому что пользы от них намного больше, чем вреда.

Удивлённо покачав головой, женщина достала из кофра упаковки со шприцами и, демонстративно достав один, повернулась к проводнику:

– Кто первый?

– Я, – ответил Матвей, закатывая рукав.

Быстро взяв у него кровь, женщина достала второй шприц и, повернувшись к Рою, сказала:

– А вот как с тобой быть? Ты ведь без намордника и цапнуть можешь.

– Не цапнет, – буркнул проводник, опускаясь на колени.

Рой тут же улёгся рядом с ним, старательно вытянув вперёд обе передние лапы.

– Ладно, рискну, – бледно улыбнувшись, проворчала женщина, следуя их примеру.

Матвей настороженно следил за каждым её движением, не выпуская из поля зрения и мужчину. При этом он левой рукой поглаживал по шее собаку, а правая незаметно легла на рукоять пистолета. У Роя она взяла крови ровно в два раза больше, чем у него. Когда всё закончилось, Матвей быстро поднялся и, отступив в сторону, раскатал рукав. Рой, пружинисто вскочив следом за ним, подошёл к каждому из учёных и, старательно обнюхав, вернулся к проводнику.

– Чего это он? – удивлённо спросил мужчина.

– Запоминает. Теперь, если потребуется, он вас из тысячи узнает, – негромко ответил Матвей, не спуская с них глаз.

– Что ж, мы закончили, – сказала женщина, закрывая кофр. – О результатах доложим сразу после проведения всех тестов.

– Добро. Свободны, – кивнул генерал.

Учёные вышли, а Лоскутов, повернувшись к проводнику, решительно сказал:

– Ты действительно псих, Беркутов. Ну, нельзя же так реагировать на всех подряд.

– А я не на всех. Я только на учёных, – жёстко усмехнулся Матвей.

– Сказал же, это наши люди, – устало вздохнул генерал.

– Ага, только их цели и ваши это две большие разницы.

– Да иди ты, – отмахнулся Лоскутов. – Кофе будешь?

– Оба будем, – кивнул Матвей, без спросу усаживаясь на стул.

– Ну, вы окончательно обнаглели, – делано возмутился генерал. – Уже все мои запасы прикончили.

– Так пните подводников, пусть в Бразилию смотаются, – с улыбкой развёл руками Матвей.

– Нахал. Только благодаря им и балуемся, – рассмеялся Лоскутов.

Адъютант принёс кофе, и генерал, пригубив напиток, спросил:

– Чем планируешь заниматься?

– Понятия не имею. Откровенно говоря, я вообще не понимаю, что тут делаю. Наше дело, преступников или нарушителей границ ловить, раз уж пришельцы кончаются, а мы на базе сидим, – мрачно отозвался Матвей.

– На базе вы сидите потому, что твой пёс способен уловить любую неправильную мысль. А такие мысли у некоторых моих посетителей мелькают регулярно. Значит, вы будете сидеть здесь, в моём личном, оперативном резерве. Думаешь, я команду и машину к тебе просто так пристегнул?

– Что-то наклёвывается? – насторожился проводник.

– Хрен его знает. Пока всё мутно, – нехотя проворчал Лоскутов. – Вроде за кордоном какие-то странные телодвижения начались. Да ещё и недобитки из ксеносов активизировались. В общем, черт-те что и сбоку бантик.

– Голый мужчина в профиль, – задумчиво проворчал Матвей. – Ну, с недобитками всё понятно.

– Что тебе понятно? – сварливо спросил Лоскутов.

– Привыкли опираться на технику. А подвоза свежих батареек не предвидится, вот они и начали к жилью выходить. К тому же жрать им тоже что-то нужно, вот и лезут.

– А что по поводу закордонных дел скажешь? – помолчав, неожиданно спросил генерал.

– А тут-то что я могу сказать? – изумился Матвей. – Я и понятия не имею, что там происходит.

– А если мозг включить? – продолжал настаивать Лоскутов.

– Не понимаю, – окончательно растерялся Матвей.

– А не пытайся ничего понять. Просто включи фантазию, логику и размышляй вслух. А я послушаю, – загадочно ответил генерал.

– Ну и задачки у вас, барин, – проворчал Матвей, пытаясь вспомнить всё, что когда-либо где-то слышал о ситуации за границей.

– И всё-таки.

– Ладно. Попробуем. Если исходить из того, что я знаю о пришельцах, их тактике и жизни за границей, то там полный хаос. Плотность населения там всегда была высокая, жили чуть ли не друг у друга на головах. Значит, если выжившие сумели, наконец, похоронить своих погибших и попытались оглядеться, то результат этого действа их не обрадовал. Страны в развалинах, инфраструктуры нет, жить негде, жрать нечего, с топливом, газом, углём и другими ресурсами проблемы. В общем, полный швах.

Потом какая-то умная голова вспомнила, что всё это есть на востоке, и решила организовать большой поход за всеми этими вкусностями. Что называется, у нас нету, а у вас много, значит, надо делиться. Как в той хохме, господь велел делиться, сказала амёба и разделилась пополам. В общем, если я ничего не перепутал и ваши данные верны, то мы в очередной раз оказались на пороге грандиозного шухера. А в центре что думают?

– Так и думают, – кивнул Лоскутов с одобрительной усмешкой. – Умеешь ведь, когда хочешь.

– Что? Неужели угадал? – удивился Матвей.

– Не в бровь, а в глаз. Всё так и обстоит. Они там уже до самой настоящей работорговли дошли. Регулярно пытаются через границы прорваться, но наши их быстро в чувство приводят. При помощи пулемётов. Самая большая ценность – еда. Фермеры свои поля и загоны при помощи наёмников защищают. Правительств почти нет. Полиции, армий тоже. В общем, анархия полная. И кто-то действительно очень хочет до всех наших вкусностей добраться. Пока непонятно только одно. Как они собираются действовать?

– Ну, это смотря, кто, – проворчал Матвей, прихлёбывая кофе. – Если боши или голландцы или тому подобные французы, то пойдут по суше, а если наглы или скандинавы, то эти по морю попрут.

– Почему? – быстро спросил генерал.

– Больше пространства для манёвра. И тех и других на суше легко остановить можно, если прямиком через границы пойдут. Да и привычны они к морю. Суда есть. Моряков хватает. Почему бы и нет? Только с оружием проблемы.

– Нет у них проблем с оружием. Теперь его у всех хватает, – скривился генерал.

– Зато топлива для кораблей нет. В общем, всё это гадание на кофейной гуще, а не аналитика. Откровенно говоря, я вообще не понимаю, зачем вам весь этот бред.

– Это, Матвей Иванович, не бред. Это совсем даже не бред, – задумчиво отозвался Лоскутов. – А если предположить, что они нашли нужное количество топлива? Как, на твой взгляд, они действовать будут?

– Ну, если уж совсем в паранойю впадать, то самый простой вариант это отсечь всю европейскую часть страны и постепенно продвигаться на восток. На первое время, для полного захвата страны, здесь можно найти всё. На Кавказе – топливо и продукты, в средней полосе – хлеб и животноводство. Люди-то работают, жизнь налаживают. Я ещё про уголь забыл. В общем, где-то так.

– А почему не от северных границ на юг? Север-то мы не так крепко охраняем.

– Граница слишком растянута. Народу может не хватить. В этом случае мы легко можем рассечь их фронт и раздавить противника по частям.

– Да ты прям как штабной тактик, – рассмеялся Лоскутов.

– Хватит издеваться. Сам понимаю, что полный бред несу, – обиделся Матвей. – И вообще, пока не объясните, зачем я тут распинаюсь, ничего больше не скажу.

– Не злись. Просто мне нужно было услышать всё это от кого-то со стороны, – улыбнулся генерал, задумчиво постукивая пальцами по столешнице. – Информации у меня самого мало. Наши ребята в том аду чудом выжили. А то, что мы их вообще нашли, это уже из области фантастики.

– А подлодки вы и правда в Америку гоняете? – осторожно поинтересовался Матвей.

– А что делать? По-другому информацию о состоянии дел на тех континентах не получить. Янкерсы из собственной страны ядерный полигон устроили, так что переселять туда кого-то это билет в один конец. В Южной Америке тоже полный беспредел. Всякие выжившие бароны и картели бал правят. Пальба стоит такая, что не на всяком нашем полигоне услышишь. Но там, по крайней мере, нашим парням попроще. Не нужно по бункерам прятаться. Да и мы снабжением не забываем. В общем, работа кое-какая идёт.

– А в Европе?

– А вот там всё очень плохо. Народу осталось мало. Все воюют со всеми. Появление любого человека с хорошим оружием и консервами с ходу провоцирует нападение. В общем, там работать не просто тяжело, а по-настоящему опасно. Так что мы больше знаем о том, что происходит на другом континенте, чем о том, что у нас под боком.

– А спутники? – удивился проводник.

– Мало их осталось. Слишком мало. А после нападения ксеносов мы вынуждены перенацелить их не на поверхность земли, а на открытый космос. Чтобы не повторилось то, что однажды уже было, – мрачно ответил генерал.

– Но хоть что-то вы должны знать.

– Вот что-то и знаем. Ладно. Беседа была продуктивной, но мне работать надо.

– А нам что делать?

– Что хотите. Но находиться в шаговой доступности, чтобы мой Палыч всегда знал, где вас найти, – ответил Лоскутов не терпящим возражения тоном.

– О как?! – фыркнул Матвей. – А не боитесь, что по базе разговоры пойдут?

– Плевал я на разговоры. А если ты не понял, то на базе давно уже никого посторонних нет. А те, кто есть, излишним любопытством и болтливостью не отличаются. Ещё вопросы?

– Ну, если только так, – усмехнулся Матвей, поднимаясь.

– Не забудь, о любом передвижении докладывать Палычу. Это не шутка. Он всегда должен знать, где вас найти.

– Ну, короткие станции нам выдали, так что на третьем канале нас всегда вызвать можно, – пожал плечами Матвей.

– Матвей, ты можешь не спорить, а сделать то, что сказано? – возмутился Лоскутов.

– Это я к тому, что лично мне сюда каждое утро приезжать необязательно. Вполне достаточно будет просто связаться с ним и сообщить, где нахожусь, – выкрутился Матвей.

– Вали уже, угорь, – рассмеялся Лоскутов, попутно трепля Роя по шее.

В ответ огромный пёс дружески подтолкнул его головой в бедро, заставив покачнуться.

– Это что было? – растерянно спросил Лоскутов.

– Ответ на вашу ласку, – иронично усмехнулся Матвей.

– Силён, бродяга, – восхищённо покрутил головой генерал, жестом выгоняя обоих из палатки.

* * *

Осень и зима пролетели без особых происшествий. Команду Матвея несколько раз поднимали по тревоге, для обнаружения банд и недобитых пришельцев, но в непосредственный контакт с противником им вступать не разрешали. Генерал мотивировал это тем, что требуется натаскивать молодых бойцов, а их группа свою боеспособность давно уже доказала.

Бойцы дружно ворчали, но нарушать приказ не решались. Сам Матвей, несмотря на всё своё упрямство и полный пофигизм, отлично понимал, что является бойцом команды и может оказаться под трибуналом точно так же, как и любой другой. К тому же ему совсем не хотелось афишировать свои особые отношения с генералом.

Едва сошёл снег и сквозь прошлогоднюю опавшую листву начала пробиваться трава, как генералу Лоскутову поступил срочный вызов в центр. Понимая, что это не просто вызов, генерал поднял по тревоге группу Беркутова и, выйдя прямо к подкатившему к штабу броневику, сказал, внимательно оглядев настороженных бойцов:

– Значит, так, мужики. Меня зачем-то срочно вызывают в центр. Что за этим стоит, одному аллаху известно. Могут задачу поставить, могут наградить, а могут и к стенке прислонить. Да, да, и такое может быть, – криво усмехнулся Лоскутов, заметив реакцию бойцов. – Поэтому, помимо обычной группы прикрытия, я хочу взять с собой вас.

– Думаете, Рой сумеет услышать, если что пойдёт не так? – сообразил Матвей.

– Надеюсь, – кивнул генерал.

– Но ведь разговор у вас состоится там, куда нас просто не пустят, – задумчиво сказал проводник, прикидывая расстояние и возможные препятствия в виде стен и стальных дверей.

– Если не будет ничего особо срочного, то я попытаюсь провести разговор на открытом пространстве.

– Семьдесят пять шагов максимум. Дальше мы с Роем можем не справиться, – быстро ответил Матвей.

– Как это? Банды он за километры слышит, а тут шаги? – не понял генерал.

– Разница в способе мышления. Там людей ничего не стесняет, и они просто думают, а тут, если всё так серьёзно, придётся пробиваться через попытку скрыть опасные мысли. Чёрт, я толком объяснить это не могу, но это правда.

– Ладно, я понял. Значит, погуляем вокруг машин, – что-то прикинув, кивнул генерал. – Выезд через полчаса. Если кому чего не хватает, мухой на склад. Требование я подпишу.

– Всё есть, – дружно покачали головами бойцы.

– И машина под крышку заправлена, – добавил мехвод.

– Отлично, – кивнул Лоскутов. – Сейчас моя группа подъедет, и отправимся. И ещё, Матвей, постарайтесь с Роем из машины не выходить, чтобы не светиться.

– Кормовой люк откроем, – коротко кивнул Матвей.

К палатке подкатил генеральский «Тигр» в сопровождении БТР-80. Задумчиво посмотрев на эту машину, мехвод Вадим перевёл взгляд на свой БРДМ и, пожав плечами, неопределённо хмыкнул.

– Ты чего? – тихо спросил Матвей, подходя к нему.

– Не понимаю, чем им всем этот «бардак» не понравился. Броня почти одинаковая, вооружение тоже. Десантного люка нет, так это дело поправимое. Вон, руки приложили, и техника не хуже получилась. А по вооружению так ещё и лучше. А если учесть, что он легче, короче, а значит, манёвреннее, то мы их вообще обходим.

– Тебе дай волю, так ты из него истребитель сделаешь, – рассмеялся Матвей, залезая в машину. – За руль прыгай. А то отстанем.

– Ага, аж два раза. Пусть они за мной угонятся, – не остался в долгу Вадим, залезая в свой люк.

БТР взревел двигателем и, заняв место головной машины, резво покатил в сторону центра. «Тигр», соблюдая дистанцию в два корпуса, рванул следом, а ветеран БРДМ замыкал колонну. Четыре часа пути по уже порядком разбитой дороге, и колонна остановилась на границе укрепрайона. Спустя четверть часа к сломанному шлагбауму подъехал ещё один «Тигр», и Лоскутов, выйдя из машины, настороженно огляделся.

Словно следуя за его взглядом, башня БТРа прошлась стволом КПВТ по окрестным кустам. Володя, помня слова генерала, развернул свои пулемёты в сторону подъехавшей машины. Из «Тигра» выбрался смутно знакомый Матвею офицер и, подойдя к генералу, крепко пожал ему руку.

– Он знает нас, – сказал Рой, всматриваясь в приехавшего.

– Откуда? – удивился проводник.

– Он нас видел. Когда мы убили злого человека.

– Точно. Проверяющий, из центра, – вспомнил Матвей. – Что он думает?

– Там что-то случилось. Он хочет просить генерала.

– О чём?

– Кого-то спрятать. А ещё там, где он живёт, будет война.

– Хрена себе, сходил за хлебушком, – проворчал Матвей. – Что ещё?

– Они говорят, – ответил Рой, замолчав.

Встретившиеся офицеры действительно заговорили. Судя по виду Лоскутова, его опасения оказались напрасными. Матвей, оглянувшись на свой экипаж, не смог сдержать довольной улыбки. Все четверо были готовы в любой момент отразить нападение с любой стороны. Впрочем, экипаж БТРа тоже не спал. Башня бронетранспортёра регулярно поворачивалась из стороны в сторону, и в лючки стрелков выглядывали стволы автоматов, направленные в сторону леса.

Между тем Иевлев, пожав руку старому приятелю, спросил, глазами указывая на броневики:

– Паранойя разыгралась, или на дорогах неспокойно?

– И то и другое, – усмехнулся в ответ Лоскутов. – Я уже не знаю, чего от вас тут ожидать.

– Правильная постановка вопроса, – одобрительно кивнул Иевлев. – Значит, так. Работу с группой охраны мы провели серьёзную. Эти уродцы прокололись здорово. Так что со дня на день будем наводить порядок. А вызвал я тебя вот по какому делу. Нужно одного толкового офицера с семьёй спрятать. Причём так, чтобы никто не нашёл, пока я не разрешу.

– Поясни, – насторожился Лоскутов.

– Это на его дочери они прокололись. Сынки наших небожителей позволили себе сделать то, чего делать совсем не следовало. Ни с кем. Вылечить её вылечили, но тут прошла информация, что они решили на всякий случай от них избавиться. От всех сразу. Вот тут мы и начали их охрану обрабатывать. В общем, мы готовы. Осталось только дождаться, когда наши соседи зашевелятся. И ещё. Флот леобов уже на подходе. Так что готовь своих бойцов.

– Долбить начнём сразу, или посмотрим, что делать станут? – мрачно уточнил Лоскутов.

– Смотря, где встанут, – скривился Иевлев. – Если зависнут в открытом космосе, можем и не дотянуться.

– Баллистикой? – удивился Лоскутов.

– И ею тоже. Ладно. Это не наш вопрос. С этим пусть в Жуковском разбираются. Наше дело – с земными гадами разобраться. И на этот раз желательно со всеми сразу.

– А такое возможно? Всех сразу? – иронично усмехнулся генерал.

– Ну, в нашем случае чем больше, тем лучше, – зло усмехнулся Иевлев.

– А вот с этим согласен целиком и полностью, – с такой же волчьей усмешкой отозвался Лоскутов.

– Так что, спрячешь парня? – вернулся Иевлев к делу. – Только очень серьёзно. Так, чтобы ни одна собака не нашла.

– Он здесь?

– В машине. Специально велел не вылезать. Что называется, бережёного бог бережёт.

– А не береженого конвой стережёт, – кивнул Лоскутов. – Сейчас прикажу «Тигр» развернуть, чтобы поменьше на улице мелькали.

– Не стоит. Мои сами подъедут, – отмахнулся Иевлев, делая своему водителю знак.

«Тигр» взревел двигателем и, лихо развернувшись, встал бок о бок с «Тигром» Лоскутова. Дверцы обеих машин распахнулись, и из салона в салон быстро пересели три человека. Несколько чемоданов и баул закинули в десантный отсек БТРа, и машины снова разъехались.

– Человек хоть стоящий? – спросил Лоскутов, прощаясь.

– Хороший парень. Правильный, – кивнул Иевлев, пожимая ему руку. – За другого я бы и просить не стал.

– Добро. Если сложится, возьму в свой оперативный резерв. И на глазах всё время будет, и при деле.

– Самое то, – кивнул Иевлев и, ловко запрыгнув в свой «Тигр», захлопнул дверь, махнув на прощание рукой.

Прежде чем сесть в свою машину, Лоскутов огляделся и, подойдя к кормовому люку БРДМа, сказал:

– Матвей, с Роем пересядьте ко мне. Разговор есть.

Проводник молча распахнул люк и, выпустив пса, выпрыгнул сам. Пересев в салон «Тигра», Матвей быстро осмотрелся и, увидев испуганно сжавшихся женщин, сказал, положив руку на шею собаки:

– Не бойтесь, он без команды не тронет.

– Мы не его боимся, – еле слышно отозвалась худощавая женщина с усталым лицом.

– У них была беда, – услышал проводник пояснение Роя. – С девочкой было так же, как с Машей. Теперь она всех мужчин боится. Даже отца.

– Это мысли женщины? – уточнил Матвей.

– Да. Это её мать.

– А что думает отец?

– Не хочет уезжать. Хочет вернуться и отомстить.

– Давайте знакомиться, – развернулся к ним со своего кресла Лоскутов. – Генерал Лоскутов, Александр Юрьевич. Это проводник Беркутов Матвей Иванович. А это Рой. Зверь очень необычный. Можно сказать, уникальный. Так что, если вдруг услышите что-то странное, не удивляйтесь. А вас как зовут?

– Капитан Васильев Алексей Петрович. Это моя жена Зоя и наша дочь Вика, – представился настороженно наблюдавший за ними офицер.

– В двух словах, чтобы иметь общее представление, что произошло? – осторожно спросил Лоскутов.

– Я… Мне… – запнулся капитан, и Матвей, не удержавшись, тихо сказал:

– Товарищ генерал, историю с Машей Савенковой помните?

– Конечно.

– Тут то же самое. Только отомстить не дали.

– Уверен? – удивлённо повернулся к нему Лоскутов.

– Абсолютно, – ответил Матвей, глазами показывая на Роя.

– Понятно, – кивнул генерал.

– Откуда вы… – растерянно начал Васильев, но генерал, повернувшись, сказал:

– Капитан, вас же предупредили. Ничему не удивляйтесь.

– Но это невозможно. Вам генерал Иевлев рассказал.

– Нет. Он сказал всё в общих чертах. И говорили мы с ним с глазу на глаз. Вы сами видели, – загадочно улыбнулся Лоскутов. – А Матвей Иванович во время разговора в замыкающей машине сидел.

– Тогда как? – спросил Васильев, переводя не верящий взгляд с генерала на проводника и обратно.

– Есть способы, – загадочно усмехнулся Лоскутов.

Между тем, не обращая внимания на их разговор, Рой, поднявшись, медленно подошёл к мрачно нахохлившейся девушке и, осторожно обнюхав её, ткнулся носом в ладонь. Потом, дождавшись, когда она несмело погладит его по скуле, лизнул её в щёку. Тихо рассмеявшись, девушка двумя руками обняла пса за шею и, прижавшись к его шее лицом, затихла. Рой положил тяжёлую голову ей на плечо и замер, только чуть шевеля мягкими ушами.

– Что ты делаешь? – спросил Матвей, наблюдая за псом.

– Ей больно и страшно, – услышал он в ответ.

– Больно? Разве её не лечили? – удивился проводник.

– Не тело. Болит внутри. В голове.

– Я понял, – вздохнул Матвей, вспомнив, как долго и мучительно тяжело выводила психолог Машу из такого же состояния. – Ты хочешь ей помочь?

– Я её просто жалею. Она маленькая и слабая, – ответил Рой.

– Она старше Мышки, – удивлённо ответил Матвей.

– Годами. А внутри она маленькая, – возразил Рой, ещё раз лизнув девушку. На этот раз в шею.

– Его зовут Рой? – спросила сама Вика, повернувшись к проводнику и не разжимая рук.

– Рой, – кивнул Матвей, краем глаза наблюдая за реакцией родителей.

– А сколько ему лет?

– Скоро три года будет.

– Молодой ещё.

– Это как посмотреть, – мрачно вздохнул проводник.

– Он хороший. Добрый, – неожиданно сказала девушка.

– Для друзей очень, – согласно кивнул Матвей.

Вика снова отвернулась к собаке, а капитан, быстро передвинувшись на сиденье к проводнику, еле слышно сказал:

– Братишка. Говори с ней. Не останавливайся. Это в первый раз за полгода, когда она сама с мужчиной заговорила.

– Вика, а у вас когда-нибудь была собака? – спросил Матвей, кивком головы давая ему понять, что услышал его просьбу.

– Нет. Родители против были, – грустно улыбнулась девушка.

– Ну, теперь у вас есть шанс. На базе я вас с девочкой познакомлю, дочкой нашего офицера. Она боксёра взяла. Моя ученица. Поговорите с ней, а потом, если захотите, и вам щенка подберём.

– Я вот такого хочу, – решительно ответила Вика, кивая на Роя.

– Для такого серьёзный опыт нужен, – покачал головой Матвей. – С этой породой шутки шутить себе дороже.

– А разве боксёры умеют защищать? – спросила девушка, чуть наморщив носик.

– И ещё как, – улыбнулся в ответ Матвей. – Это служебная порода. А насчёт умения защищать можете даже не сомневаться. Машкин Бак умудрился, её защищая, в драку между Роем и волком влезть. И не побоялся. А ведь ещё щенок совсем.

– Серьёзно?! – удивилась Вика.

– Абсолютно. Приедем на базу, сами всё у Маши спросите. И шрам на Баке увидите.

– А почему у них у всех клички такие короткие? Рой, Бак, – спросила Вика, продолжая тормошить пса.

– Ну, это уже в СКС пошло. Слышали про такую службу?

– Конечно.

– Там на длинные имена времени не было. Потому и подбирали такие клички. А Рой… Я его так в честь его отца назвал. Тот тоже Роем был. Ещё до войны. А потом, когда всё это началось, что называется, в строку пришлось. Вот я и решил не менять.

– А тот Рой тоже воевал? – осторожно спросила девушка.

– Семьдесят четыре пришельца, – кивнул Матвей.

– А потом?

– А потом его предатель убил. Пришлось этого зверя взять.

– Извините, – испуганно пискнула Вика.

– Ничего. Ты же не виновата, – успокаивающе улыбнулся Матвей. – Так что думай, и если решишься кинологом стать, милости прошу в команду.

– Я подумаю, – очень серьёзно пообещала девушка.

* * *

Пять огромных кораблей, войдя в систему местного светила, уровняли скорость со скоростью вращения планеты, чью орбиту они заняли, и Верховные Управляющие поспешили лично взглянуть на планету, которой предстояло стать новой колыбелью расы леобов. Но когда мощный телескоп максимально приблизил изображение планеты, собравшиеся испуганно вздрогнули.

По залу наблюдения словно пробежала морская волна. Аморфные тела леобов колыхались в позах испуга и растерянности. Присмотревшись, Верховные Управляющие поняли, что так сильно смутило окружавших их особей. На дальней орбите планеты медленно дрейфовали обломки, в которых легко можно было узнать остатки колониального флота. Вот теперь всё встало на свои места.

Стало понятно, что экспансия провалилась, а флот, надежда и гордость леобов, уничтожен. Семь Верховных Управляющих растерянно замерли, судорожно пытаясь найти выход из положения. Как всегда бывает в подобных случаях, ничего толкового не придумывалось. Из созерцательной задумчивости их вывел командир флагмана. Слегка пришлёпывая подошвой, он выдвинулся вперёд и, приняв позу решимости, спросил:

– Куда я должен проложить курс, великолепные?

– Нам некуда идти, – еле слышно отозвался Третий Верховный.

– Что прикажете делать? – не меняя позы, спросил командир флагмана.

– Ждать. Нам нужно подумать, чтобы принять взвешенное решение, – ответил Пятый Верховный, принимая позу сомнения.

– Что передать командирам остальных кораблей? – не отступал командир.

– То, что уже услышали. После принятия решения они получат нужные указания, – с раздражением отозвался Второй Верховный, принимая позу злости.

– Слушаюсь, великолепные, – ответил командир, принимая позу покорности.

Мысленным посылом изгнав из зала наблюдения весь обслуживающий персонал, Верховные Управляющие переглянулись и, дружно повернувшись к монитору, замерли. Каждому из них требовалось время, чтобы понять и осознать всё произошедшее. Наконец, не выдержав молчания, Первый Верховный развернул зрительные рецепторы в сторону присутствующих и, слегка содрогнувшись всем своим желеобразным телом, сказал:

– Похоже, мы проиграли.

– Ещё не всё потеряно, – возразил Третий Верховный. – У нас есть гвардия и миллионы особей в криокамерах. Выдать им оружие и отправить на поверхность…

– Где их тут же уничтожат, – оборвал его Пятый Верховный. – Они не такты. Это просто специалисты в своих областях. Если уж аборигены смогли уничтожить подготовленный десант, то что они сделают с ними? Нам не нужны бессмысленные потери. Я предлагаю продолжить путь. Рано или поздно нам попадётся подходящая планета.

– Разведка сообщила о ещё двух подходящих планетах, но в их атмосфере слабое содержание кислорода, – задумчиво протянул Шестой Верховный.

– А значит, нам придётся потратить очень много времени, усилий и ресурсов, чтобы привести одну из них в требуемое нам состояние, – ответил Шестой Верховный, принимая позу раздумий.

– Но остановившись там, мы сможем подготовить новый колониальный флот, чтобы привести к покорности эту планету, – добавил Четвёртый Верховный.

В зале снова воцарилась тишина. Верховные принялись обдумывать услышанное. Спустя несколько аний Первый Управляющий, приняв позу решимости, сказал:

– Нужно приказать гвардии выяснить, что произошло на планете, и узнать, каким образом аборигены смогли уничтожить колониальный флот. Потом нанести один массированный удар по их поселениям и после этого уйти к следующей планете.

– И что нам это даст? – не понял Шестой Верховный.

– Первое – знания, второе – страх аборигенов. Знание об их оружии и страх перед возмездием. К тому же это серьёзно сократит их поголовье. А значит, к тому времени, когда мы снова решим сюда вернуться, их будет не так много, как было в начале кампании.

– Сейчас мы находимся слишком далеко для нанесения такого удара, – ответил Второй Верховный.

– Это поправимо, – небрежно ответил Первый Верховный.

– Когда мы нанесём удар? – спросил Второй Верховный.

– Когда выясним всё необходимое. Это должно стать финальной фазой нашего присутствия в этой системе. Потом мы уйдём.

– А разве наши десантные боты способны доставить тактов на планету отсюда?

– Не знаю. Этот вопрос нам придётся уточнить у командиров наших кораблей.

– Значит, пора вызывать аналитиков? – осторожно уточнил Третий Верховный.

– Обойдёмся без них, – ответил Первый Верховный, принимая позу презрения. – Я и так знаю, что они скажут. Что гвардейцы это не десантники такты, и даже не особи разведки. Что они не умеют решать подобные задачи, что отправив их на планету, мы окажемся уязвимы. Надоело. Я принял решение. Кто готов поддержать меня?

– Но ведь это правда, – возразил Седьмой Верховный. – Мы действительно окажемся уязвимы для своих собственных подданных. А это неправильно.

– А разве я сказал, что отправлю на планету всю гвардию? Нет. Треть останется здесь и будет и дальше охранять нас. Остальные должны приносить пользу расе. Это не оговаривается. Для чего тогда мы обеспечиваем их лучшим оружием и снаряжением?

– Я согласен, – решительно отозвался Четвёртый Верховный.

Управляющих словно прорвало. Каждый из них принимал позу согласия, подтверждая принятое решение. Убедившись, что решение принято единогласно, Первый Верховный мысленным посылом вызвал командира корабля и, не дожидаясь его доклада, приказал:

– Немедленно начните подготовку десантных ботов для высадки части гвардии на поверхность планеты. Командующий гвардией получит приказ от нас, лично.

– Но боты не смогут доставить тактов на планету, великолепные. Им не хватит топлива, – приняв позу покорности, ответил командир корабля.

– Прикажите навигаторам рассчитать точку, от которой боты смогут достигнуть поверхности и вернуться обратно, – помолчав, приказал Первый Верховный. – Мы не собираемся терять технику.

– Слушаюсь, великолепные, – ответил командир и, пятясь, покинул зал.

Его место занял командующий гвардией. Выслушав приказ с каменным спокойствием, он повернулся вокруг своей оси, медленно оглядывая каждого из Верховных, после чего тихо ответил:

– Мои гвардейцы не разведчики и не десантники такты. Это телохранители, умеющие хорошо стрелять и быстро реагировать на любую опасность. Этот приказ погубит их.

– Мы не приказываем вам захватить планету, командующий. Мы хотим знать, как случилось, что весь колониальный флот оказался уничтожен? Кто это сделал? И каким оружием? – уточнил задачу Второй Верховный. – Мы не просим ваших гвардейцев геройски погибать. Но мы должны знать, что произошло. Решение этих задач мы возлагаем на вас. В способах и методах добычи информации вас не ограничивают. Важен результат.

– А время, великолепные? – осторожно уточнил командующий.

– У вас есть один полный оборот планеты вокруг местного светила. Думаю, этого вполне достаточно, – с раздражением ответил Первый Верховный.

– К тому моменту, когда корабли выйдут на позицию, мои гвардейцы будут готовы, – приняв позу подчинения, ответил командующий.

Дождавшись, когда он покинет зал, Первый Верховный развернулся к монитору наблюдения и, ещё сильнее увеличив разрешение, сказал, принимая позу размышления:

– Не понимаю, как это могло произойти. Ведь разведка сообщила, что всё оружие аборигенов рассчитано на действия в атмосфере планеты. Так что же произошло?

– На этот вопрос сможет ответить только один из тех, кто имеет прямое отношение к уничтожению нашего флота, – принимая такую же позу, ответил Третий Верховный.

– Значит, нужно найти такого аборигена, – равнодушно отозвался Первый Верховный. – А вообще, нас не должно беспокоить, как, где и каким образом гвардейцы добудут необходимую информацию. Наше дело – отдавать приказы и требовать их исполнения.

– Это, безусловно, верно. Но если командующий начнёт терять своих боеособей, а результата не будет, ничего хорошего из этого тоже не получится, – мягко возразил Четвёртый Верховный.

– Их оружие и снаряжение не имеет аналогов в двух галактиках, а вы говорите мне про какие-то трудности? – возмутился Первый Верховный. – Я отказываюсь верить своим слуховым рецепторам.

– Не всё решается силой оружия, – дипломатично отозвался Пятый Верховный.

– Что это значит? – удивился Первый Верховный.

– Нужно сообщить гвардейцам, что им необязательно вступать в бой. Достаточно просто захватить кого-то из тех, кто принимает решения, и как следует допросить. С усиленным применением наших способностей.

– Глубокое ментальное сканирование может выдержать далеко не всякий подготовленный медицинский техник, не говоря уже о средней особи, – проворчал Первый Верховный.

– А разве есть необходимость сохранять ему жизнь? – спросил Пятый Верховный, принимая позу лукавства.

– Ты прав. Раз так, то задачу гвардейцам перед отправкой будешь ставить ты, – повернулся Первый Управляющий к Пятому.

– Хорошо, великолепный, – ответил тот, иронично приняв позу подчинения.

Эта выходка разрядила обстановку в зале наблюдений. Верховные Управляющие, столпившись у монитора, принялись с жадным вниманием следить за каждым проплывающим обломком. Судя по площади рассеивания, большую часть крупных обломков уже унесло в открытый космос. Верховные Управляющие разглядели даже несколько криокапсул, медленно продрейфовавших мимо. Это подало Управляющим очередную идею.

Вызвав командира корабля, они приказали сразу после выхода на расчетную точку, организовать большую спасательную операцию, в которой техники корабля должны будут найти и притащить на корабль все криокапсулы, которые только смогут засечь сканеры корабля. Даже если они будут пустые или их энергокристаллы окажутся полностью разряженными. Чтобы хоть как-то объяснить ему свой каприз, Третий Верховный добавил:

– Мы вполне допускаем, что среди этих особей может оказаться кто-то, кто сможет рассказать нам о случившемся здесь. Эта информация очень важна. Ведь весь наш исход строился на том, что данная планета уже готова к колонизации. Те планеты, на которые мы вынуждены будем теперь отправиться, менее комфортны для проживания леобов. Так что, командир, ваши техники должны будут сделать всё, чтобы собрать как можно больше капсул. Вы поняли?

– Да, великолепные, – покорно вздохнул командир корабля.

Навигаторы, получив приказ, уже рассчитали нужную точку, и громадные корабли, преодолев инерцию покоя, медленно двинулись к новому месту стоянки. Маршевые двигатели не запускались. Теперь торопиться было некуда. Но едва корабли оказались на месте, как командиры их развили бурную деятельность. Спасательные шлюпки отделились от своих носителей и принялись быстро сновать среди обломков.

Все найденные капсулы собирались на флагмане. Медицинские техники проводили сканирование, и всех погибших снова отправляли в открытый космос. На этот раз уже без какой-либо защиты. Но перед тем как заняться содержимым капсулы, её в обязательном порядке обеззараживали от радиоактивной пыли. К удивлению медицинских техников, радиационный фон обломков оказался гораздо выше, чем у любого куска космического мусора.

Поэтому перед шлюзовой камерой был организован пункт дезактивации, через который пропускали все находки корабельных техников. За несколько вахт было собрано более полутора тысяч капсул, в которых обнаружились живые особи. Это были здоровые десантники такты, которых командование колониальным флотом даже не успело вывести из состояния анабиоза. Никто из них не знал, что произошло с их флотом, но каждый из размороженных готов был выполнить свою задачу.

Теперь командующему гвардией будет намного легче выполнить поставленную задачу. Ведь в его распоряжении оказались не только профессиональные телохранители, но и настоящие солдаты, натасканные именно на сражение с аборигенами. Причём этим воинам было всё равно, как выглядят эти аборигены и чем они вооружены. Не очень сильные ментально, но агрессивные по натуре, они специально отбирались и готовились для этой миссии.

Воины такты не знали жалости и сострадания, не боялись убивать и готовы были питаться любым протеином, оказавшимся доступным. Сообразив, что именно досталось им в наследство, Верховные Управляющие приказали снабдить спасённых тактов лучшим оружием и снаряжением наравне с гвардейцами. Терять чудом обретённых воинов из-за глупой жадности Управляющие не собирались. Комбинезоны тактов выдерживали прямое попадание излучателя и могли мимикрировать под любую поверхность.

Сами же излучатели запросто пробивали керамическую плиту толщиной с иллюминаторное стекло, которыми были покрыты борта кораблей. Такого оружия такты ещё не видели. Но мощность оружия безжалостно выжигала энергию зарядных кристаллов. У каждого бойца было по десять выстрелов на полной мощности или двадцать на половине мощности. Для самих гвардейцев это не было препятствием.

Их служба требовала точной и быстрой стрельбы, когда на долгие перестрелки просто нет времени. Такты же вынуждены были часто вступать в позиционные бои, где от ёмкости заряда зависела жизнь воина. Поэтому для новых солдат было решено организовать учебные стрельбы по программе подготовки гвардии. Вскоре все собранные бойцы заметно увеличили свои показатели по стрельбе.

Теперь у Верховных Управляющих была настоящая группа быстрого реагирования, способная противостоять аборигенам в пропорции один к трём. Именно такие данные выдали аналитики после долгого изучения всех имевшихся данных. Спустя ещё десять вахт операция по добыче разведданных началась. От флагмана отделились шесть десантных ботов и, разогнавшись, устремились к планете.

* * *

Отход эскадры назначили на первые числа мая, едва только прошёл сезон штормов и появилась возможность выйти в открытый океан, не боясь утопить все собранные корабли. Адмирал, представив комиссии палаты лордов трёх полковников, достойных на его взгляд командовать операцией, вернулся в своё поместье, заявив, что состояние его здоровья не позволяет ему надолго выходить из дома.

Лорд Брекхем, отлично понимая, что к чему, даже не пытался возражать. Сэр Чарльз посчитал, что старый вояка сделал своё дело и вполне может спокойно доживать свои годы, устранившись от серьёзных дел. Впрочем, отодвинуть его в сторону теперь не представлялось большой проблемой. Его должность в штабе адмиралтейства давно уже стала номинальной. Но это было мнение только самого сэра Чарльза.

Сам адмирал отлично понимал, что адмиралтейство, долгие годы являвшееся серым кардиналом империи, так просто своих позиций не сдаст. К тому же участие самого адмирала во всей этой авантюре давно уже было просчитано и одобрено штабом. Высшие офицеры флота его величества не могли спокойно смотреть, как дураки и болтуны упорно тянут страну в пучину безвластия и гражданской войны.

Оставалось только вовремя подкинуть кое-кому нужную идею и осторожно направлять дурную энергию зарвавшихся политиканов в нужное русло. Процесс очищения страны от эмигрантов был запущен. Оставалось только дождаться, когда лорды, заигравшись, втянут страну в хаос, после чего, решительно отстранив их от власти, железной рукой навести порядок, расставив всё по своим местам.

Это была беспроигрышная игра. Сначала либералы доводят страну до ручки, потом кучка снобов из палаты лордов затевает большой поход, в котором гибнет наиболее активная и боеспособная часть цветного населения, попутно всех оставшихся в стране эмигрантов загоняют в резервации, что не может не вызвать большой бунт.

И как апофеоз всего этого безобразия, армия, в лице высших офицеров адмиралтейства, решительно наводит порядок, загоняя цветных туда, где им и место, освобождая рабочие места истинным британцам. Отбирает власть у зарвавшихся лордов, тыча их носом в их же ошибки. А страна получает всё необходимое от организованного похода, разработкой которого занимался ещё один офицер адмиралтейства.

Вряд ли найдётся хоть один англичанин, который решится при таком раскладе возразить против правления военных. Армия всегда была силой, с которой принято считаться. Даже если её временно задвигали куда-то на задворки политической жизни страны. Ну, а если вдруг такой самоубийца вдруг и найдётся, то в условиях военного положения его возражения легко можно будет заглушить при помощи винтовки.

Погрузка техники и личного состава на корабли проводилась методично, без спешки. Загруженное судно выходило на рейд, а его место занимало следующее. Солдат из центров обучения привозили в закрытых грузовиках, предварительно лишив их любого оружия. Оно грузилось отдельно. До выхода в открытое море солдатам запрещалось выходить на палубу и вообще бродить по кораблям, мотивируя это подготовкой к долгому переходу.

Наконец, когда погрузка была закончена, корабли выстроились в походный ордер, и караван покинул территориальные воды острова. Утром следующего дня началась вторая фаза операции. В четыре утра по Гринвичу улицы всех городов и крупных поселений были блокированы солдатами. Десантники входили в дома, поднимали их хозяев из постелей и, дав двадцать минут на сборы, заставляли грузиться в грузовики под дулами автоматических винтовок.

Всех цветных свозили в перестроенные тюрьмы, предварительно рассортировав по этническому признаку. Смешанные семьи также селили отдельно от всех. Любое сопротивление или попытка отказаться от принудительного переселения жестоко пресекались. Эта вакханалия длилась трое суток, а по её окончании вдруг выяснилось, что в Британии, даже в условиях нынешнего развала, куча всякой работы для любого желающего.

Окрылённые этим обстоятельством обыватели кинулись занимать освободившиеся места, соглашаясь принимать оплату в виде давно обесценившихся денег. Выступивший по радио начальник штаба, не мудрствуя лукаво, заявил, что время меновой торговли миновало, и теперь любой, не пожелавший пользоваться деньгами, будет объявлен врагом страны, подрывающим её экономику. А, следовательно, с ним будут поступать соответственно.

Вспомнив, как обходились солдаты с цветными, обыватели не рискнули возразить предъявленному ультиматуму. Спустя две недели в Лондоне открылся первый банк. Для белых жителей страны жизнь стала налаживаться. Совсем по-другому зажили цветные. Расовая сегрегация и расизм расцвели пышным цветом. Представители иных рас вынуждены были работать за еду. В моду вошли телесные наказания. В общем, для всех эмигрантов в Британию вернулся восемнадцатый век.

Отодвинутые от власти аристократы попытались повлиять на ситуацию и взбунтовать обывателей, но англичане, почувствовав изменения в собственной жизни и власть над другими, отказались поддерживать лордов. Ведь сейчас любой, самый занюханный мусорщик, опираясь на автоматы армии, мог арендовать себе раба или рабыню и поступать с ними по своему усмотрению, а лорды хотели всё вернуть к тому, что было до прихода армии к власти.

В первый же день после закрытия палаты лордов и отстранения их от власти лорд Брекхем примчался в поместье адмирала и, не дожидаясь, когда мажордом доложит хозяину о прибывшем госте, ворвался к нему в кабинет. Но взбешённого до потери разума лорда ожидало горькое разочарование. Едва он распахнул дверь кабинета, как в лицо сэра Чарльза с размаху впечатался чей-то кулак. Навалилась темнота.

Следующее, что сумел осознать лорд Брекхем, это холодная вода, стекавшая по его лицу, и насмешливый голос адмирала, шутливо пенявшего кому-то:

– Генри, Генри, сколько раз я тебе говорил, сначала смотри, а потом пускай в ход кулаки. А ты что сделал? Взял и дал в морду целому лорду.

– Сэр, если прикажете, я его быстренько располовиню, – прогудел рядом чей-то голос.

– Зачем? – удивился адмирал.

– А чтобы не целому лорду в морду, а только половине.

Раскатистый смех адмирала ясно сказал сэру Чарльзу, что шутка пришлась ему по вкусу. Осторожно приоткрыв глаза и попытавшись заговорить, лорд Брекхем не сдержал стона боли. Челюсть болела так, словно по ней кувалдой прошлись. Заметив, что сэр Чарльз начал подавать признаки жизни, собеседник адмирала сказал:

– Сэр, он очухался.

– Вот и прекрасно, – весело ответил адмирал.

– Мне остаться, сэр?

– Нет, Генри, можешь идти. Сэр Чарльз человек разумный и не станет совершать глупых поступков. Ведь так, лорд Брекхем? Да и стрелять я ещё не разучился. Так что можешь идти. Да, и скажи Смиту, чтобы сварил мне кофе. Так зачем вы приехали, сэр Чарльз? – спросил адмирал, дождавшись, когда ударивший лорда человек выйдет.

– Выяснить, что происходит? – прохрипел сэр Чарльз, пытаясь ощупать пострадавшую челюсть.

Как оказалось, руки его были скованы наручниками.

– Зачем это? – удивился он, демонстрируя скованные руки.

– Чтобы исключить ненужные телодвижения. Я не хочу убивать вас, а драться не позволяет возраст, – усмехнулся в ответ адмирал, демонстрируя пистолет. – Так зачем вы приехали?

– Я уже сказал. Чтобы выяснить, что происходит?

– Может быть, вы уточните, о чём именно идёт речь? В стране постоянно что-то происходит.

– Почему военные отстранили палату лордов?

– Вам не кажется, что вы задаёте этот вопрос не по адресу? – усмехнулся адмирал.

– Вы входите в состав генерального штаба адмиралтейства, а значит, в курсе всего, что там задумали, – резонно возразил сэр Чарльз.

– Даже если это и так. С чего я буду делиться своими знаниями с вами?

– Хотя бы с того, что это я пригласил вас участвовать в нашем деле, – вскинулся лорд Брекхем.

– Это была необходимость. Вам требовался военный консультант, и вы его нашли. Так что это не причина. Это повод.

– Я считал, что мы с вами подружились и что вы разделяете мои взгляды, – зашёл сэр Чарльз с другой стороны.

– В политике не бывает друзей, – пожал плечами адмирал. – К тому же вы ворвались в мой дом, словно пьяница в кабак.

– Адмирал, я прошу вас, – вздохнул сэр Чарльз, понимая, что исчерпал все аргументы.

– Вы хотите знать правду? Что ж, извольте, – жёстко усмехнулся адмирал. – Ваша политика давно уже вынуждала страну балансировать на грани пропасти. Ваш популизм, либерализм и тому подобные словоблудия довели нас до ручки. Вы обнаглели уже настолько, что объявляете войну, даже не спросив мнения тех, кому придётся воевать на самом деле. Хватит. Ваше время истекло. Настало время тех, кто способен принимать жёсткие решения, не оглядываясь на других и чужое мнение. Рано или поздно это должно было случиться, и случилось. Появление инопланетян только ускорило ход событий.

– Очень удобная философия, чтобы беззастенчиво воспользоваться плодами чужих трудов, – презрительно проворчал сэр Чарльз.

– И чьими же трудами мы воспользовались? – насмешливо спросил адмирал.

– Как это чьими?! – возмутился лорд Брекхем.

– А что именно у вас было, когда вы пришли ко мне, сэр Чарльз? Несколько смешных проектов, которые и настоящими планами-то назвать нельзя. Ход всей операции на континенте разработан нами. План по приведению страны в надлежащий вид тоже подвергся нашей корректировке. Даже исполнение легло на плечи армии, потому что ваша хвалёная полиция оказалась несостоятельна. Так что мы пользуемся плодами собственного труда.

– Выходит, вы решили попросту избавиться от нас? – растерянно спросил лорд Брекхем.

– Угадали. Как я уже сказал, ваше время кончилось. Больше вы не нужны, – пожал плечами адмирал.

– И что нам теперь делать? – проблеял лорд Брекхем.

– Понятия не имею. Что хотите. Главное, чтобы это не было политикой. В противном случае жизнь и здоровье вам никто не гарантирует, – жёстко закончил адмирал.

– Это жестоко, – прошептал сэр Чарльз севшим голосом.

– Это честно, – усмехнулся в ответ адмирал. – Ведь вам не предлагают покинуть страну или переселиться в резервацию. Вас просто лишают игрушки. Как зарвавшегося ребёнка.

– Вы собираетесь отменить расовую сегрегацию? – неожиданно спросил лорд Брекхем.

– С чего бы вдруг? – удивился адмирал. – Нет. Просто мы изменим то, что сделали вы. Как ни прозвучит для вас это странно, но и среди них встречаются толковые ребята. Именно таких мы и будем отбирать.

– Каким образом? – насторожился лорд Брекхем.

– Самым простым и доступным. Мы позволим им получать начальное образование. И тех, кто проявит себя как талантливая личность, будем отбирать и обучать дальше. Британия должна процветать, даже усилиями рас второго сорта.

– Но ведь это прямая дорога к новому витку всяких движений за освобождение и равенство.

– Нет. Потому что у власти будут не либералы, готовые ради дешёвого популизма даже на предательство интересов страны, а военные, для которых процветание империи важнее собственных жизней. Так что новых Лютеров Кингов и тому подобных главарей будут просто отстреливать, как бешеных собак.

– И всё-таки что теперь делать мне? – неожиданно сменил тему лорд Брекхем. – Заметьте, я не спрашиваю обо всех, я говорю о себе.

– Скажу предельно откровенно, сэр Чарльз. Мне глубоко наплевать, чем вы будете заниматься. Как я уже сказал, можете делать всё, что вам заблагорассудится, лишь бы это не было политикой.

– Тогда я предлагаю вам организовать небольшой бизнес, – собравшись с духом, ответил лорд Брекхем.

– И какой же? – удивлённо спросил адмирал.

– Вы знаете, где находятся склады адмиралтейства и что на них лежит. А я знаю, кому и что можно продать.

– Собрались продавать оружие цветным?

– Я не идиот. Сухие пайки, медикаменты, форма старого образца, армейская обувь – всё это будут скупать с огромным удовольствием, – принялся возбуждённо перечислять сэр Чарльз.

– То есть всё, кроме оружия и боеприпасов? – уточнил адмирал.

– Именно.

– Интересная идея. Я подумаю.

– А чего тут думать? Все возможные добровольцы и резервисты давно уже в море, а значит, вам нужно просто назначить инвентаризацию этих складов, а потом списать всё это имущество как исчерпавшее свой срок хранения. Всё просто.

– Имущество, исчерпавшее свой срок хранения, подлежит уничтожению, – задумчиво ответил адмирал.

– Так оно и будет уничтожено. Медикаменты применят по назначению, сухие пайки съедят, а одежду и обувь сносят, – хитро усмехнулся лорд Брекхем.

– Неплохая идея, – помолчав, кивнул адмирал. – Я сообщу вам о своём решении.

– Что это значит? – не понял сэр Чарльз.

– Что я ещё ничего не решил. Мне надо как следует подумать.

– Не вздумайте обмануть меня, адмирал, – с угрозой произнёс лорд Брекхем.

– Или что будет? Подадите на меня в суд? – презрительно усмехнулся адмирал. – Не забывайтесь, сэр Чарльз, власть вам больше не принадлежит, а ваша жизнь целиком и полностью зависит от меня и таких, как я.

– Это угроза? – растерялся лорд Брекхем.

– Считайте, что так.

– А я считал вас джентльменом, – высокомерно выпрямившись, процедил аристократ.

– Джентльменом? – иронично переспросил адмирал. – Да что вы знаете обо мне, сопляк? Мне было пять, когда моя мамаша в пьяном угаре свернула себе шею, упав с лестницы. Папаша был рыбаком и, уйдя в очередной раз в море, утонул вместе со своей калошей. Меня, пятилетнего мальчишку, отправили в приют, где святоши из англиканской церкви издевались над воспитанниками, как хотели. Меня, ребёнка, вся вина которого заключалась только в том, что он посмел родиться на этот свет, каждый день секли розгами только потому, что какому-то извращенцу это нравилось.

Став подростком, я сбежал из приюта и стал работать на рыболовецком траулере. Однажды меня попытался изнасиловать один из моряков, и я зарезал его, а судья, недолго думая, предложил на выбор, тюрьма или служба на флоте. Благо возраст уже позволял. Служа на флоте, я закончил образование и, получив аттестат средней школы, рискнул подать документы в морскую академию.

Потом была академия генштаба. И каждый божий день я проклинал свою судьбу, буквально зубами выгрызая у таких, как вы, очередную должность или звание. Так что, сэр Чарльз, я не джентльмен. Я всё тот же безродный бродяга, привыкший драться за кусок хлеба и любое, неправильно сказанное слово. А теперь убирайтесь. И больше никогда не появляйтесь на пороге этого дома. Вон отсюда.

Сообразив, что ловить тут больше нечего, лорд Брекхем поднялся и, развернувшись, вышел. Военные сумели правильно разыграть свою карту и больше в услугах аристократов не нуждались.

* * *

Всю дорогу до базы Матвей разговаривал с Викой, то и дело приводя в пример какие-то смешные случаи из своей службы или их совместной с Роем жизни. К концу разговора девушка рискнула и сама рассказать, как принесла в дом котёнка, но из-за того что квартира была съёмная, его пришлось отдать подружке. Сочувственно кивнув, Матвей ещё раз повторил своё предложение стать кинологом и начать учиться работать с собаками.

Вопросительно посмотрев на мать, Вика неопределённо пожала плечами и, вздохнув, сказала, что подумает. Сообразив, кто в этой семье правит бал, Матвей только покрутил головой и, посмотрев на Лоскутова, сказал:

– Товарищ генерал, вы их в деревне селить собираетесь?

– На базе, – качнул головой генерал.

– Если в общаге, то это, конечно, не дело. А если в деревне, то там сам бог велел собаку держать. Помните, как с Мышкой было?

– Такое забудешь, – скривился Лоскутов.

– Вот я и говорю, что в деревне собака обязательно нужна, – быстро ввернул проводник, выразительно покосившись на мать девушки.

– С этим не поспоришь, – кивнул генерал.

– Так, может, тогда и смысла нет их на базе держать? В деревне оно и потише, и поспокойнее будет, – продолжал гнуть свою линию Матвей.

– Беркутов, дай хоть до места добраться, – вяло отмахнулся Лоскутов.

– И правда, Матвей Иванович, не торопите вы нас так, – неожиданно пришла на помощь генералу мать девушки. – Слишком много событий и перемен сразу. А тут ещё вы со своими собаками.

– Хочешь, как лучше, а получается, как всегда, – проворчал Матвей, мрачно покосившись на скрипнувшего зубами капитана.

Рой, всё это время внимательно слушавший их разговор, резко повернулся к женщине и, насторожив уши, негромко рыкнул. Потом, поднявшись, пёс демонстративно развернулся ко всему семейству задом и, подойдя к проводнику, сел, положив голову ему на колено.

– И что это было? – растерянно спросила Зоя, опасливо отодвинувшись подальше.

– Это моя собака, – ответил Матвей, положив ладонь на голову псу. – И даже то, что он пожалел вашу дочь, не означает, что вы можете безнаказанно мне грубить. Таких вещей он не прощает.

– Вот потому я и не хочу собак или каких-нибудь других животных в доме, – огрызнулась женщина.

– Боитесь, что они будут отвлекать внимание домашних от вас, любимой? – криво усмехнулся проводник, которому стало всё понятно.

– Что вы себе позволяете?! – возмутилась Зоя.

– Я привык говорить то, что думаю. Даже если это кому-то не нравится, – отрезал проводник и, замолчав, отвернулся к окну.

Прибыв на базу, Матвей едва дождался, когда «Тигр» подкатит к штабной палатке и, как только машина остановилась, первым распахнул дверь. Выпустив Роя, он хотел отойти в сторону, но, на мгновение задержавшись, повернулся к дверному проёму. Следом за ним из машины выходила Вика. Матвей, не раздумывая, протянул девушке руку, и та, едва заметно вздрогнув, оперлась на нее. Дав ей встать на землю, проводник мягко разжал пальцы и, слегка улыбаясь, ободряюще кивнул ей, еле слышно прошептав:

– Всё будет хорошо. Ничего не бойся.

Вылезавший следом за дочерью капитан, заметив их диалог, сделал вид, что ничего не заметил и, развернувшись, принялся доставать из машины вещи. Дождавшись генерала, проводник спросил:

– Александр Юрьевич, мы вам ещё нужны сегодня?

– До вечера побудьте всей командой на базе, а там посмотрим, – неопределённо ответил генерал, занятый своими мыслями.

Задумчиво почесав в затылке, Матвей окликнул Роя и, подойдя к БРДМу, сказал вопросительно смотревшим на него бойцам:

– Приказано до вечера тут болтаться, а потом видно будет.

– Чего это он? – повернулся мехвод к стрелку.

– Если ты про генерала, то он, похоже, и сам не понял, что приказал, – усмехнулся в ответ Матвей. – Такое впечатление, что он вообще о другом думал, когда отвечал.

– Странно. Я за ним такого не замечал, – пожал плечами Володя.

– Может, на встрече чем серьёзным озадачили? Да ещё семейство это мутное, – вздохнул в ответ Матвей, автоматически поглаживая Роя.

– А они-то тебе чем не угодили? – не понял Вадим.

– Ну, с дочкой всё понятно. Беда у неё. А вот папаша явный подкаблучник. Жена из него верёвки вьёт, – усмехнулся проводник.

– А тебе-то какое до этого дело?

– Никакого. Но из-за неё реабилитация девочки может сильно затянуться. А вот это может стать проблемой.

– Для кого? – не понял Володя.

– В том числе и для нас, – вздохнул Матвей. – Ладно. План война покажет. Поехали, перекусим чего-нибудь.

– Вот это дело, – одобрительно рассмеялся Вадим. – Солдатская заповедь. Поближе к кухне, подальше от начальства.

Они уже запивали сытный обед компотом из сухофруктов, когда короткая рация голосом генерала спросила:

– Беркутов, куда вас всех черти унесли?

– Обедаем, товарищ генерал, – ответил Матвей, едва не захлебнувшись компотом.

– Заканчивайте, и ко мне. Всей командой.

– Есть, – ответил проводник и, тяжело вздохнув, залпом допил компот.

– Вот так всегда, только размечтаешься о тихом отдыхе после обеда, опять тревога, – в тон ему проворчал Володя, поднимаясь из-за стола.

– Готовы? – спросил Матвей, оглядывая свою команду.

– Поехали, – кивнул Вадим, отставляя стакан.

Бойцы быстро погрузились в машину, и броневик, весело засвистев турбиной, понёсся к штабу. Гадать, что опять случилось и куда им снова придётся нестись, проводник даже не пытался. В любом случае это было бесполезное занятие. Но едва только БРДМ остановился у штабной палатки, как выскочивший из неё адъютант скомандовал:

– Вся группа к генералу. Срочно.

– У нас проблемы? – тихо спросил Матвей, дожидаясь, пока бойцы выберутся наружу и приведут себя в порядок.

– Новичок в команду, – коротко ответил адъютант.

– Не было печали, – вздохнул Матвей, в мозгу которого тут же начали мелькать все возможные кандидатуры на эту должность.

Но его сомнения моментально разрешил Рой. Длинно, с повизгиванием зевнув, пёс встряхнулся и, повернувшись к проводнику, сказал:

– Капитан, который сегодня приехал.

– Похоже, у нас и вправду проблемы, – проворчал Матвей, удивлённо посмотрев на пса.

Вся команда вошла в кабинет, и Лоскутов, привычным движением захлопнув папку с бумагами, сказал, кивая на сидящего у стола Васильева:

– Знакомьтесь. Капитан Васильев. Теперь член вашей группы. Сержанта Беркутова вы, капитан, уже знаете. Это командир группы.

– Сержант командует офицерами? – удивился капитан.

– Группа построена по принципу групп СКС, – ответил Матвей.

– Знакомы с принципами их работы, капитан? – спросил Лоскутов, повернувшись к Васильеву.

– Никак нет, – качнул головой Васильев.

– В их группах старшим считается проводник, независимо от звания. Именно по этому принципу и работает группа сержанта Беркутова. Его пёс, Рой, лучший в своём деле. К тому же он обладает не совсем обычными способностями. Точнее, совсем необычными. Именно поэтому команда Беркутова является моим личным, оперативным резервом. Вопросы есть? – казённым тоном спросил генерал.

– Я никогда не имел дела с СКС и понятия не имею, как они работают, – задумчиво протянул Васильев. – Есть ли смысл вообще менять специализацию?

– В данной ситуации вам выбирать не приходится, – проворчал Лоскутов. – Не понимаю, что вас не устраивает.

– Кажется, я понимаю, – вздохнул Матвей. – Капитану покоя не даёт тот факт, что командовать им будет какой-то сержант. А я вам больше скажу, капитан. В поиске главный даже не я, а мой пёс. Это он выводит нас на противника и первым его атакует. А вообще вся эта бодяга с подчинением и иерархией не более чем дань традициям. Обиднее всего не званию подчиняться, а дураку. Ты, капитан, долгое время им подчинялся. Понравилось? Особенно после того, что с Викой случилось?

– Слушай ты… – зарычал Васильев, вскакивая на ноги.

В ту же секунду спокойно стоявший Рой, не издав ни одного звука, ринулся в атаку. Семьдесят пять килограммов костей и мускулов ударили капитана с такой силой, что бедолагу просто снесло с места. Отлетев к стене палатки, Васильев рухнул на дощатый пол и, не успев вздохнуть, захрипел, когда огромные клыки пса сжались на его горле.

– Оставь его, Рой, – скомандовал проводник, даже не делая попытки подойти.

К удивлению всех находившихся в кабинете, пёс разжал зубы и, презрительно выплюнув капитана, вернулся к своему человеку. Внимательно наблюдавшие за ним бойцы готовы были поклясться, что выражение морды собаки было именно презрительным.

– Теперь понял, кто в команде главный, – усмехнулся проводник, потрепав пса по шее.

– Что это было? – прохрипел Васильев, разминая помятое горло.

– А это, капитан, тебе популярно объяснили, где стоит гонор показывать, а где лучше как следует подумать, – усмехнулся Лоскутов, устало потирая шею. – Этот зверь и на меня иногда рыкает, если чего не нравится.

– И вас это устраивает? – не удержался Васильев.

– Зато они дело делают. И делают так, что все остальные просто в осадок выпадают. А то, что буйные, так ты переживи то, что они пережили, а потом поговорим. Это моя лучшая группа, несмотря на то что сами себя инвалидной командой называют.

После этих слов собравшиеся бойцы только удивлённо переглянулись. Никто из них не ожидал такой оценки своих действий. Каждый из них знал, что Лоскутов не тот человек, что будет хвалить людей ради красного словца. Скорее, от него можно было дождаться очередного фитиля или капитального разноса, чем пустой похвалы. Заметив их реакцию, генерал чуть усмехнулся и, достав из ящика стола сигареты, добавил:

– Меня попросили спрятать тебя и твою семью. А лучшего места, чем эта группа, я не вижу. Да и то, что Матвей Иванович про собак в машине твоей дочери говорил, тоже не просто так. Кинологи на площадке целыми днями тренируются и собак натаскивают. И все с оружием. И патроны у них совсем не холостые. Что называется, от слова совсем. Понимаешь, к чему я веду?

– А жена? – помолчав, спросил капитан.

– Деревня под постоянной охраной. На территорию посторонний может попасть, только получив пропуск на базе. Так что там она будет в полной безопасности. Да и убрать вас поодиночке гораздо сложнее, чем всех одним махом. Сам это понимать должен.

– А какая снайперу разница, где свои три выстрела сделать? – мрачно спросил Васильев.

– Большая. Мастеров, способных работать на расстоянии более полутора километров, по нынешним временам можно по пальцам пересчитать. Зона отчуждения леса от края деревни ровно километр. С другой стороны картофельное поле. Что там, что тут, ближе не подобраться. Полигон для кинологов масксетью затянут. Ещё во время войны делали. Тоже особо не присмотришься, склады вокруг. Ну а ты либо под бронёй, благо у группы машина своя, либо в помещении. Парни особо по улицам не болтаются и тебе не позволят.

– Не понимаю, что вы его уговариваете, товарищ генерал, – вступил в разговор Матвей. – Не могу, не хочу… Не можешь – научим, не хочешь – пошёл на хер, другого найдём. Твоя семья, значит, и головная боль твоя. Ты вон просил с Викой поговорить. Я влез. А что получилось? А ведь девчонка даже руку мне не побоялась подать. Сама. Думаешь, нам с Роем такие вещи легко даются? И про девчонку, Машу, я тоже не просто так вспоминал. Она такое же дерьмо пережила. А свести их только на почве занятий с собаками можно. Вот и думай, что делать. Бабу свою слушать или то, что тебе умные люди говорят.

Не ожидавший такой отповеди капитан растерянно покрутил головой и, махнув рукой, сказал:

– И правда, что-то я совсем берега попутал. Со своим уставом в чужой монастырь лезу. Прошу прощения, товарищ генерал. Согласен на все ваши условия.

– Расслабься, капитан. Я понимаю, слишком много всего навалилось, – кивнул Лоскутов. – Сегодня в общежитии переночуете, а завтра поедете дом в деревне смотреть и обживаться. Матвей, отвезите капитана к общежитию и можете быть свободны до завтрашнего утра.

– Есть, – по-уставному откозыряв, ответил проводник.

Бойцы вышли из палатки и, не сговариваясь, направились к броневику. Васильев, придержав Матвея за локоть, тихо сказал:

– Ты это, Матвей Иванович, извини. Глупо всё вышло. И спасибо тебе за дочку.

– Не за что. И давай сразу договоримся. Мы общаемся без реверансов, по именам или по позывным. Так что зови Матвеем или Беркутом.

– Ну, тогда я Алексей. А вот позывного нет. В нашей службе они не предусмотрены, – усмехнулся Васильев.

– Как это? – не понял Матвей. – Разве вы по связи не общаетесь?

– Общаемся. Но у нас цифровые обозначения.

– Понятно. Всё максимально обезличено, – кивнул проводник. – Ну, это дело нехитрое. Ты ведь у нас телохранитель. Охранник. Значит, будешь Сторожем. Как? Годится?

– А что? Мне нравится, – усмехнулся капитан. – И коротко, и со смыслом, и понять, о ком именно речь, сложно.

– Вот и ладно, – кивнул Матвей. – Поехали.

Быстро погрузившись в броневик, они доехали до офицерского общежития, где семье Васильевых выделили две комнаты, и капитан, выбравшись из машины, сказал:

– Так что, на службу завтра выходить?

– Завтра у тебя день на обустройство. А дальше война план покажет, – улыбнулся Матвей. – Ты, главное, жене объясни, что здесь всё не просто так говорится и делается.

– Объясню, – кивнул капитан. – Она после той истории совсем с катушек слетела. На людей кидаться начала. Пора в колею вводить.

– Вот и займись, – усмехнулся Володя, свесившись из башенного люка.

– До завтра, – кивнул ему проводник, и Вадим, включив передачу, плавно тронул машину с места.

* * *

Сигнал тревоги сорвал их с Даной с постели. На ходу запрыгивая в штаны, проводник выхватил из зарядного стакана рацию и, переключив её на внутренний канал группы, принялся вызывать свою команду. Услышав ответ всех бойцов, Матвей скомандовал загружать в машину всё имеющееся оружие и боеприпасы и прихватить его с собакой по дороге на базу. Услышав фразу про патроны, Дана не удержалась и, одеваясь, съехидничала:

– Представляю, какой в машине склад будет. Сплошные ящики с патронами.

– Патронов много не бывает, – наставительно отозвался Матвей, попутно проверяя обоймы во всех своих пистолетах. – Их бывает или очень мало, или мало, но больше уже не унести.

– Народная мудрость? – продолжала ёрничать Дана.

– Солдатская. Точнее, солдат, побывавших в серьёзных передрягах, – не принял шутки Матвей. – А вообще я не совсем понимаю твоё настроение.

– Чего тут понимать? – пробурчала Дана, неожиданно надувшись. – Страшно мне. Только решила, что война закончилась, и снова…

– Погоди паниковать. Ещё ничего не известно, – ответил проводник, обнимая подругу и прижимая её к себе.

– Не понимаю, как ты можешь быть таким спокойным, – тихо сказала Дана, утыкаясь носом ему в грудь.

– Привычка, – коротко вздохнул Матвей.

Сидевший на своём матрасе Рой повернулся к двери и, насторожив уши, сказал:

– Приехали.

В ту же секунду на улице раздался сигнал клаксона. Подхватив тревожный РД и закинув на плечо автомат, проводник выпустил на улицу собаку и девушку, аккуратно запер дверь и, забравшись в машину, кивком головы поздоровался со всеми бойцами. Броневик сорвался с места и стремительно понёсся к выезду из деревни.

– Кто-нибудь знает, с чего вдруг шухер? – спросил Володя, выглядывая из-за пулемёта.

– Понятия не имею, – покачал головой проводник.

Все остальные только дружно затрясли гривами.

– Трогательное единодушие, – саркастически усмехнулся Алексей.

– Ничего. Сейчас прибудем, и станет понятно, – вздохнул Володя, устраиваясь поудобнее на узком сиденье стрелка.

Влетев на базу, БРДМ на несколько минут остановился, чтобы выпустить Дану, после чего снова помчался дальше. У штабной палатки Вадим так резко нажал на тормоза, что тяжёлую машину повело юзом. Качнувшись на рессорах, броневик встал, и вся группа выскочила на улицу. Лезть в штабную палатку без вызова проводник не рискнул. В такие моменты от Лоскутова можно было услышать такой посыл, что замучаешься адрес искать.

Но как старший группы, Матвей должен был доложить адъютанту, что группа оперативного резерва на месте. Поэтому, осторожно отодвинув клапан, проводник заглянул в приёмную и, убедившись, что прапорщик его заметил, тихо сказал:

– Мы на месте.

– Ждите. Он сказал, от штаба вас не отпускать, – ответил прапорщик, кивком головы указывая на кабинет.

– Понял, – кивнул Матвей, решив не задавать глупых вопросов.

Вернувшись к своей команде, проводник достал из кармана сигареты и, прикуривая, ответил на невысказанный вопрос:

– Приказано ждать здесь. Что к чему, пока неизвестно.

Мрачно скривившись, вся группа потянулась в курилку. Усевшись так, чтобы видеть вход в палатку, Матвей подозвал к себе Роя и, вытянув ноги, спросил:

– Слышишь, что там происходит?

– Ругается. Много непонятных слов. Нарушение границы. Идут бои, – отрывисто ответил пёс, тяжело вздыхая.

– Ты чего, приятель? – насторожился Матвей, чутко отреагировав на его вздох.

– Скучно. Мы снова не будем воевать.

– С чего ты взял?

– Генерал боится.

– Чего боится?

– Что мы погибнем. Тогда Дана будет на него сердиться, а у него не будет человека, с которым он сможет просто разговаривать. Он думает, что ты хорошо умеешь молчать, слушать и никому ничего не рассказываешь. А ещё ты умеешь думать.

– Это Лоскутов так считает? – удивился Матвей.

– Да. Ему тяжело. Он всё время один. Дана или на работе, или с тобой. Но он этому рад. Он всё время вспоминает свою семью, – закончил Рой.

– Вот уж не ожидал от нашего генерала сентиментальности, – протянул Матвей. – Хотя я ведь тоже своих девчонок постоянно вспоминаю.

Их беседу прервал вызов по рации, голосом генерала приказавшей:

– Матвей, зайди.

Бросив сигарету, проводник поднялся и широким шагом вошёл в палатку. Сидевший на своём месте адъютант только движением головы показал ему на кабинет. Войдя туда, Матвей быстро огляделся и, убедившись, что никого кроме генерала нет, не здороваясь, спросил:

– Что случилось, Александр Юрьевич? Что за тревога?

– Помнишь наш с тобой разговор о возможном нападении? – спросил генерал вместо ответа.

– Это который прошлым летом был? Ну, помню, – с сомнением протянул проводник.

– Вот оно и случилось. На северной и южной границах прорыв. Наши пограничники с боями отступают. Есть потери.

– Кто? – разом севшим голосом спросил Матвей.

– Если судить по внешнему облику, какая-то дикая дивизия. Одни азиаты. Причём от Ближнего до Дальнего Востока. А по донесениям – наглы. И если обратить внимание на их вооружение, то тоже наглы.

– Наши действия? – коротко спросил Матвей.

– Батальон спецназа уже сформирован. Через два часа отправление на передовую. Вся нагрузка по обеспечению безопасности базы и деревни ложится на тех, кто останется здесь. Так что готовьтесь к дежурствам. Твоя команда будет действовать в составе сводного батальона охраны.

– Это неправильно, – решительно возразил Матвей.

– В каком смысле? – растерялся генерал.

– Наше место на передовой. В разведке. Мы с Роем можем выяснить то, чего весь ваш спецназ никогда не узнает. Достаточно просто вывести нас на нужное расстояние.

– Матвей, это не пришельцы. Это обычные люди. И все твои знания в борьбе с ксеносами здесь не помогут. Да и смысла нет. Принято решение – пропустить их вглубь территории и в определённой точке попросту уничтожить системами залпового огня. Короче говоря, рукопашной не будет. Перемелем всё это дерьмо в фарш, и всё.

– А средства доставки? – подумав, спросил проводник.

– Считаешь, что это только первый эшелон? – уточнил Лоскутов.

– Так это даже я знаю. Азбука, – пожал плечами Матвей.

– Соображаешь, – одобрительно кивнул генерал. – Ладно, ты у нас и так весь в подписках, как барбоска в блохах. Есть команда – уничтожить всё. И личный состав, и средства доставки. Подводные лодки уже соответствующий приказ получили. Так что скоро им кисло придётся.

– А гражданские, что на границах жили? С ними что?

– Эвакуировали. Сразу, как только их калоши на горизонте появились, – вздохнул Лоскутов.

– В общем, опять самое интересное мимо нас, – вздохнул Матвей, поглаживая Роя.

– А ты не навоевался ещё? – устало спросил генерал.

– Знаете, Александр Юрьевич, а ведь я уже и забыл, что когда-то была другая, мирная жизнь, – помолчав, улыбнулся проводник.

– Строго между нами, – неожиданно сменил тему генерал. – В космосе снова объявились корабли. Так что работа для СКС, вполне возможно, будет.

– Интересно девки пляшут, – присвистнул Матвей. – Выходит, что мы не всех выбили?

– Выходит, что не всех.

– И как всегда, всё вовремя. С одними не разобрались, другие лезут.

– Да забудь ты про наглов, – отмахнулся генерал. – Там уже всё продумано и решено. Эти жентельмены даже разведку толком не провели перед основной операцией. Устроили у себя многоходовую комбинацию, попутно пытаясь решить свои шкурные вопросы. Но обломятся. Представляешь, умудрились даже рабство реанимировать.

– Как это?! – не понял Матвей, от удивления уронив челюсть себе на ноги.

– Вот так. Великая белая раса снова у руля истории, – рассмеялся Лоскутов.

– Вам смешно? – удивился Матвей.

– А что мне, плакать, что ли? – развёл руками генерал. – Этого следовало ожидать. Чего далеко ходить. Сам не так давно помогал самозваного князька к ногтю прижимать. Рано или поздно к таким мыслям многие приходят.

– Похоже, что так. А кстати, вы не думали, что после наглов нас ещё кто-нибудь захватить попытается? Французы, например, или, прости господи, голландцы какие-нибудь.

– Ты совсем с головой дружить перестал? Какие голландцы? – возмутился Лоскутов. – От всех от них одни ошмётья остались. Уж ты-то должен знать, что нашу страну спасла только огромная территория и небольшая плотность населения. И то после первых налётов замучились двухсотых считать. А там вообще друг у друга на головах жили. Так что, кроме наглов, воевать больше некому.

– А греки? Они же тоже на островах живут, – не удержался проводник.

– Матвей, это даже не смешно, – обиделся генерал. – Ещё раз повторяю. В Европе больше воевать некому. А главное, нечем. Ладно, хрен с ними, со всеми. Ваша задача. С началом военных действий во многих районах активизировался всякий криминальный элемент. В том числе и в нашем. Как ни чистили развалины и деревни, всё равно выползают. Так что берёшь свою команду, и начинаете объезжать весь район. Как только что-то обнаружите, выходишь на связь с базой и выдаёшь координаты. Сами в драку не лезете. Работать будет артиллерия. Зачистку проведёт специальная группа. Вопросы?

– Команда «Л»? – мрачно уточнил Матвей.

– Она самая, – коротко кивнул генерал.

– В любом случае нам придётся проводить тщательную разведку, – подумав, сказал проводник.

– То есть осколочно-фугасный снаряд тебя уже не устраивает? – иронично усмехнулся генерал.

– А если там гражданские? Рабы, которых могли наловить из беженцев для работы?

– Вот умеешь ты вопрос задать и настроение испортить, – вздохнул Лоскутов.

– Не мы такие, жизнь такая, – пожал плечами проводник.

– В любом случае в драку не лезть. Ваше дело: тихо пришли, тихо разведали и тихо ушли. Устраивать битву при Ватерлоо запрещаю. Хватит с меня одного вашего подвига.

– Тогда выхода другого не было, – вздохнул Матвей. – Или сдаваться, или вот так.

– Знаю, – вздохнув, кивнул Лоскутов. – Ладно. Задача ясна?

– Так точно.

– Значит, после отправки батальона можете начинать. Маршрут и скорость передвижения определите сами. Главное, чтобы ваша группа постоянно была на связи. Вполне допускаю, что может нарисоваться и работа не по профилю. В такие моменты так часто бывает.

– Опять желающие работать на дядю? – вопросительно выгнул бровь Матвей.

– Да мелькают тут декаденты какие-то, – поморщился генерал. – Контрразведка занимается, но у них и так забот выше голов. К тому же ваши способности для них как манна небесная. В общем, будьте на связи.

– Будем, – кивнул Матвей.

– Тогда валите отсюда. И помни, за КП только после отхода батальона. И даже не пытайтесь уехать раньше. Не выпустят.

– Ладно, тогда мы пока поразмышляем о войне, как говаривал один генерал, отправляясь спать, – усмехнулся проводник, звонким щелчком пальцев подзывая к себе пса.

Вернувшись к своей команде, Матвей быстро рассказал бойцам о полученном задании и, указывая на палатку для дежурной группы быстрого реагирования, предложил:

– Имеем полное право три часа покемарить.

– Солдат спит, служба идёт, – рассмеялся Вадим, направляясь к машине.

Привычные ко всему бойцы достали надувные матрасы и свёрнутые в рулоны коврики из резиновой пены. Автомобильный компрессор, специально возимый с собой для подобных случаев, быстро накачал матрасы, и вскоре вся группа дружно спала в дежурке на пустых ящиках из-под боеприпасов. Разбудил Матвея чей-то смех. Не открывая глаз, проводник прислушался к тихим голосам и, убедившись, что всё спокойно, спросил:

– Над чем ржёте?

– Над тобой, – послышался ответ. – Точнее, над вами обоими.

– А что не так? – спросил Матвей, наконец открыв глаза.

– А сам не видишь? – продолжали смеяться бойцы.

– На мой взгляд, всё нормально, – пожал плечами проводник, быстро осматривая себя и собаку.

Он говорил правду. На его взгляд, всё действительно было в порядке. Сам Матвей спал, вытянувшись во весь рост и закинув ноги на поставленный специально для этого ящик. Рой, которому он отыскал для ночёвок в поле надувной плотик, похрапывал рядом с ним, положив тяжёлую голову на бедро своему человеку. В ответ Матвей закинул руку на шею псу. Ещё раз оглядевшись, проводник недоумённо пожал плечами, проворчав:

– Не понимаю, чего тут смешного.

– Да вы даже лапами одновременно дрыгаете и храпеть хором начинаете, – снова рассмеялся Володя.

– Ты не поверишь, но иногда нам и сны одинаковые снятся, – усмехнулся в ответ Матвей, теребя пса за ухо. – Подъём, лентяй. Трудиться пора.

Всхрапнув, Рой поднял голову, длинно, с повизгиванием зевнул и, поднявшись на лапы, встряхнулся.

– Что делать? – спросил пёс, глядя проводнику в глаза.

– Сейчас поедем искать врагов и преступников. Будем наводить на них артиллерию. Ты же был у генерала, сам всё слышал.

– Я не слушал, – ответил Рой.

– Почему?

– Я слушал других.

– Кого?

– За палаткой, трое. Они говорили о своих делах.

– Каких?

– Хотят продать стволы.

– Ты сможешь найти их? – быстро спросил Матвей, вскакивая на ноги.

– Я знаю, где их искать, – равнодушно ответил Рой, выходя следом за ним из палатки.

* * *

Обо всём услышанном проводник сразу доложил генералу. В ответ тот долго матерился, после чего мрачно сказал:

– Брать их сейчас бесполезно. Предъявить нечего. А вот если прихватить на горячем…

– И в чём проблема? – не понял Матвей.

– Как узнать, где будет происходить передача и кто покупатель? Такие операции на ходу не проводятся.

– А мы на что? – удивился Матвей.

– Поясни.

– Рой выведет нас на всех продавцов, вы берёте их под наблюдение, а когда они соберутся ехать на встречу, мы последуем за ними. Рой выведет меня на них как по пеленгу. Ну, а дальше ваша забота.

– А справитесь? – с сомнением спросил генерал.

– Это даже не смешно, – вернул ему Матвей его же фразу.

– Вдвоём, без прикрытия, без серьёзной техники? На вашем «бардаке» на такое дело ехать, только светиться, как маяк.

– А вот это мы будем решать после того, как увидим, как эта шваль на дело отправится, – решительно ответил проводник.

– Ну, грузовики все перемещаются по утверждённому маршруту, легковые, в принципе, тоже. Но есть ещё личный транспорт.

– А можно ещё держать машину за территорией базы. Ну, или мотоцикл с коляской на худой конец, – задумчиво добавил проводник.

– Вот именно. И что тогда делать будешь? Пешком за ними побежите?

– Что у вас тише всего перемещается?

– Могу на твою группу свой «Тигр» отдать, – мрачно буркнул генерал.

В этот момент Рой ткнул носом проводника в ладонь, сказав:

– Я могу сказать, едут они или остановились.

– Как? – удивлённо спросил Матвей, повернувшись к нему.

– Тот, кто ведёт машину, думает, что делать, – коротко пояснил пёс.

– Молодец, мальчик, – погладил его Матвей.

– Есть идея. Мы поедем на нашем «бардаке», держась на удалении. Рой говорит, что сможет указать направление и место остановки. Вот только как сделать так, чтобы они в лес не свалили?

– Возьмём три вездехода и будем брать с ходу. В крайнем случае прикажу бить на поражение. Основание уже будет.

– Тоже вариант, – хищно усмехнулся Матвей. – Ну что, начинаем?

– Работайте. А я пока группу зачистки соберу, – кивнул генерал, отвечая ему не менее хищным оскалом.

Рой уверенно привёл проводника сначала к вещевому складу, потом к казарме, где базировались холостые срочники, оставшиеся в живых после войны, и наконец, к ветеринарной клинике. Вот это стало для Матвея полной неожиданностью. Люди здесь работали трезвые, не злые, а главное, любившие животных. Для самого Матвея это был главный критерий оценки человека.

– Ты уверен, что этот человек здесь? – спросил он у Роя.

– Да. И он очень боится, – уверенно ответил пёс.

– Чего именно он боится? – уточнил проводник.

– Того, что его заставили сделать.

– Очень интересно, – задумчиво протянул Матвей. – А давай-ка мы его как следует напугаем.

– Зачем?

– Тогда он расскажет нам, где и когда будут продавать стволы.

– Зачем?

– Тогда мы сможем арестовать сразу всех.

– Хорошо. Тогда давай напугаем, – покладисто согласился пёс, но проводник ясно расслышал в его мыслях нотки веселья.

Они решительно вошли в клинику, и Рой, проведя проводника узкими переходами, остановился перед серой невзрачной дверью.

– Здесь?

– Да.

– Входим, – скомандовал Матвей и решительно толкнул дверь.

В узкой как пенал комнате сидели четверо. Три женщины и мужчина средних лет. Вся группа прервала разговор и дружно уставилась на вошедших. Рой, чуть помедлив, подошёл к женщине лет тридцати пяти – сорока и, сев перед ней, тихо зарычал. Матвей растерялся. Всю дорогу он считал, что виновниками этой дикой торговли будут мужчины. Во всяком случае, ничего другого Рой не говорил. Впрочем, Матвей и сам не спрашивал его о половой принадлежности преступников. Шагнув к женщине, проводник оглядел её с ног до головы и, чуть усмехнувшись, сказал:

– Мы можем поговорить с глазу на глаз?

– О чём? Что вам от меня нужно? – спросила женщина с нотками истерики в голосе.

– Хотите, чтобы я сказал всё при посторонних, или сразу в контрразведку отправимся? – жёстко спросил Матвей.

– Пойдёмте на улицу, – кое-как справившись с собой, ответила женщина.

Они вышли из клиники, и женщина, отойдя в сторону, к забору, остановилась. Затравленно оглянувшись, она покосилась на настороженно следившего за ней Роя и, обхватив себя руками за плечи, тихо спросила:

– Что вам от меня нужно?

– Я знаю, что вы участвуете в афере по продаже оружия. Кому его продают и где состоится передача? – жёстко спросил проводник.

– Вы можете это доказать? – строптиво вскинув голову, спросила женщина.

– Могу. Более того, я знаю, что сегодня утром вы обсуждали это, стоя неподалёку от штабной палатки. Знаю остальных участников этого разговора. Предупреждаю сразу, если я сейчас отсюда уйду, то ваша жизнь закончена. Есть приказ живыми вас не брать. Будете сотрудничать, останетесь в живых. Больше того, я лично буду ходатайствовать перед командованием, чтобы вас не отправляли в арестантскую роту, а позволили просто уехать. Так вы будете говорить, или мне встретиться с вашими подельниками?

– Хорошо, – помолчав, вздохнула женщина. – Чёрт, так и знала, что всё это плохо кончится.

– Это всё лирика. К делу, – потребовал Матвей.

– Оружие купит банда. Они собираются поселиться в деревне, за просекой. Думают организовать лесоповал и продажу строевого леса.

– Бандиты? – иронично усмехнулся проводник.

– А что? Если бандиты, то и торговать не умеют? – с неожиданной агрессией спросила женщина.

– Торговать, может, и умеют, но вот только кто этот лес валить будет. Вот в чём вопрос. Где состоится передача?

– В старой балке.

– Где оружие сейчас?

– Вывезли за территорию. Куда именно, я не знаю.

– Во сколько состоится передача?

– В восемь вечера. Все уже разойдутся, и уйти с базы будет не трудно, – угрюмо ответила она.

– Последний вопрос. Почему вы согласились в этом участвовать? Это что-то личное?

– Да.

– Что именно?

– Это так важно? – всхлипнула женщина.

– Важно. От этого жизнь людей зависит. Так что?

– Там будет мой брат. Это он всё придумал. Его посадили ещё до войны. Потом, когда всё начало рушиться, он бежал вместе с теми, с кем сидел. Хотел уйти один, но главарь и сам решил вести банду в эти места. Они подходили к базе, следили за обитателями. Поняли, что силой оружие отобрать не получится, и ушли за просеку. А брат увидел меня и однажды подкараулил, когда я шла на работу. Мы поговорили. Их главарь узнал, что я работаю на базе, и потребовал, чтобы я свела его с тем, кто может продать автоматы и патроны. Я так и сделала. Он сказал, что если я откажусь, брата убьёт. А теперь их всех убьют, – закончила она, залившись слезами.

– Дура, – коротко резюмировал Матвей. – Нужно было сразу обо всём рассказать. Тогда и банду бы уничтожили, и брата твоего вытащили.

– Что мне теперь делать? – прохлюпала женщина.

– Значит, так. Сейчас возвращаетесь на работу и ждёте, когда за вами придут. Главное, сделайте вид, что всё идёт, как обычно. И ещё, при первой же команде падайте на землю и не шевелитесь, тогда останетесь живы. Всё ясно?

– Да.

– Пока свободны, – скомандовал Матвей и, развернувшись, направился обратно к штабной палатке.

Войдя в приёмную, он вопросительно посмотрел на адъютанта и, получив разрешающий кивок, шагнул в кабинет. Лоскутов, говоривший с кем-то по телефону, взмахом руки указал ему на стул и, положив трубку, спросил:

– Новости?

– Так точно. Все фигуранты установлены. Передача состоится в двадцать ноль-ноль, в старой балке. Один из покупателей брат одной из продавщиц.

– Не понял?

– Один из фигурантов женщина. Работает в ветклинике. Её брат член банды, что обосновалась за старой просекой. Именно из-за него она и решилась свести желающих нажиться хомяков с главарём банды. Тот пообещал убить брата, если она откажется.

– Интересно девки пляшут. Рядом, можно сказать под боком, целая банда обосновалась, а мы ни сном ни духом, – мрачно протянул генерал.

– Вели себя тихо. Не нарывались, на рожон не лезли, вот и не обратили внимания, – пожал плечами Матвей.

– Ладно. С этим будем разбираться после. Значит, говоришь, в старой балке? Знаю это место. Как на заказ. Две точки входа. Стены крутые, а главное, хоть из пушки пали, в полсотне метров никто ничего не услышит. Я бы тоже подобный гешефт там проводил.

– Так что? Блокируем балку? – азартно спросил Матвей.

– Не спеши, а то успеешь, – усмехнулся генерал. – Не боишься, что она сейчас всё своим подельникам рассказывает?

– Не боюсь. Там Серый возле клиники трётся. А остальные за двумя другими присматривают, – хитро усмехнулся в ответ Матвей.

– Ты смотри?! Прямо ас оперативной работы.

– И у дубоголовых просветления бывают, – рассмеялся в ответ проводник. – А вообще вы кое-что забыли.

– Просвети? – удивился Лоскутов.

– Я по образованию юрист. А основы следствия и оперативной работы на практике проходят. Особенно те, у кого специализация уголовное право.

– Уел, – удивлённо признался генерал, выразительно почесав в затылке. – Действительно забыл.

– Бывает, – улыбнулся Матвей. – Так что дальше делать будем?

– Ты меня спрашиваешь? – развёл руками Лоскутов.

– Нет, блин, папу римского, – фыркнул проводник.

– А, по-моему, ты и без меня прекрасно справлялся. Так что действуй дальше.

– Издеваетесь? Вам адрес, по которому меня командир ГБР пошлёт, сразу назвать, или и так знаете?

– Не пошлёт. Я уже дал команду и предупредил, что операцией проводник СКС командует. Там мужики умные, битые, знают, с какого конца редьку едят. Так что прыгай в свой «бардак» и вали командовать. У меня тут и так дел за гланды.

– Нормально так. Без меня меня женили, – проворчал Матвей. – А ничего, что я там по званию самый младший буду?

– Я же сказал, что про СКС я их предупредил. Что ещё непонятно?

– Будем надеяться, что они вас услышали, – саркастически протянул Матвей, выходя из палатки.

Сидевший в курилке Вадим, увидев их, бросил бычок и, поднявшись, проворчал:

– Слава богу. Думал, до вечера тут торчать придётся.

– Едем к казарме ГБР. А дальше видно будет, – улыбнулся проводник, открывая кормовой люк броневика.

Холодный дизель выплюнул сизую струю дыма, и машина не спеша покатила по указанному адресу. Казарма группы быстрого реагирования находилась почти в самом центре базы. Там же располагались и все нужные ей службы. Гараж, оружейка и даже свой артсклад с небольшой оружейной мастерской. Командовал группой, а точнее, ротой, немолодой майор, с суровым, словно вырубленным из гранита лицом, на котором красовался длинный шрам на всю правую сторону.

Увидев проводника, майор уважительно покосился на Роя и, кивнув, сказал:

– Генерал звонил. Я в курсе. Что делать?

– Старую балку знаете?

– Угу.

– Там сегодня в двадцать ноль-ноль состоится продажа оружия бандитам. Наша задача – блокировать балку и дождаться момента передачи. Потом начинаем работать. Нужны «языки», так что постарайтесь аккуратнее. И ещё, среди тех, кто собирается продавать, будет женщина. Она должна выжить.

– Любой ценой? – спросил майор, разом посуровев лицом.

– Не так круто. Просто по возможности, – ответил проводник, сообразив, что так напрягло опытного офицера.

В условиях, когда каждый опытный боец на счету, терять людей ради спасения жизни одного предателя, слишком большая роскошь. Но он был офицером спецназа и выполнил бы приказ, решись Матвей его отдать. Но и сам проводник был не готов к подобному размену. Слишком свежа была память о тех, кого ему самому пришлось хоронить. О тех, кто вчера шёл с ним в бой, а сегодня оказался в списках двухсотых. Услышав ответ, майор слегка расслабился. Подумав, он машинально потёр пальцем шрам и, решившись, предложил:

– Может, попробовать взять их на выходе? Раскатаем ежи, без колёс сразу встанут. Тут и сработаем.

– Годится. Все с товаром будут. Только как потом сам факт продажи доказывать?

– Есть у меня камера с высоким разрешением. Из старых запасов, – чуть усмехнувшись, ответил офицер.

– Совсем роскошно, – улыбнулся в ответ Матвей. – Заодно и работу контрикам облегчим.

– Куда ж без них, – усмехнулся в ответ майор. – Так что? Работаем?

– Командуй.

* * *

Спустя три часа все подходы к старой балке были блокированы. Матвей специально пытался найти хоть одного бойца, засевшего в кустах, но маскхалаты и нанесенная на физиономии краска делали их неотличимыми от окружающей среды. Заметив, что проводник старательно шарит линзами бинокля по кустам, майор, сообразив, что он ищет, только усмехнулся и с довольным видом произнёс:

– Бесполезно. У меня в команде не мальчишки вчерашние. Мужики опытные, и не таких шустриков вязали.

– Странно, что вас на передовую не закинули при таком раскладе, – хмыкнул Матвей.

– Народ у меня возрастной. Опыта у каждого на троих молодых хватит, а запал уже не тот. Всем от сорока и выше. Так что сам понимаешь…

– Понятно. Ну, может, это и неплохо. Зато на базе серьёзные бойцы остались. А то как вспомню наше ополчение, слов, кроме мата, никаких. И ведь вроде учили.

– Не тому их учили. Война-то с кем была? Вот то-то, – наставительно проворчал майор.

– Вот и генерал мне то же самое сказал. На передовой, говорит, тебе с собакой делать нечего. Вы не с теми воевать умеете, – задумчиво кивнул проводник.

– Правильно сказал. Видел я ваши команды в действии. Всё не так, как мы делать привыкли. Никакой скрытности передвижения, никаких средств обнаружения, в общем, ничего того, к чему мы все привыкли.

– Вот как раз средство обнаружения есть, – тихо рассмеялся Матвей, потрепав лежащего рядом Роя по шее. – И ещё какое.

– А этот зверь у тебя на задержание натаскан? – подумав, спросил майор.

– И не только, – с законной гордостью кивнул Матвей.

– Это хорошо. Значит, если кто решит в кусты рвануть, можно на него рассчитывать?

– Только если у бегуна оружия не будет, – отрезал проводник.

– А что так? Собака дороже людей?

– Для меня – да. Да и генерал за него всех в позу ротного пулемёта поставит.

– Не понял?!

– Чего ты не понял?

– Лоскутов начнёт за собаку головы окручивать? – не отставал майор.

– И не только головы, – вздохнул проводник.

– Чего-то ты темнишь, мужик, – помолчав, проворчал майор.

– Темню, – признался Матвей. – Просто всего рассказать не могу.

– Вот даже как?! Что, есть сведения о продолжении фильма ужасов?

– Можно и так сказать.

– Спасибо. Учтём, – кивнул майор, невольно покосившись в темнеющее небо.

– За что спасибо-то? – не понял проводник.

– За то, что предупредить не побоялся. Я в той войне всю семью схоронил.

– Я тоже.

– Ну, тогда тебе и объяснять ничего не нужно. У моих мужиков всё точно так же. Только вроде начали жизнь заново строить, и опять… Ну, зато теперь хоть готовы будем.

– Тоже верно, – вздохнул Матвей.

– Ты чего вздыхаешь?

– Терпеть не могу ждать. Сразу курить начинает хотеться, аж сил нет.

– Ну, так прогуляйся метров на сто вон в ту сторону. Всё равно они в балке встречаться будут, а мы наверху. Да и не те это звери, чтобы на такие мелочи внимание обращать, – усмехнулся майор.

– Недооценивать противника опасно для жизни, – философски протянул Матвей.

– Так то противника. А это так, уголовная шушера, – хохотнул майор. – Пошли, вместе подымим. Время ещё есть.

Пригибаясь и стараясь держаться за кустами, они отошли метров на сто от точки своей лёжки и, закурив, расслабленно прислонились к стволам деревьев. Рой, не спеша обходивший кусты вокруг, вдруг насторожился и, сделав стойку в сторону от балки, начал старательно принюхиваться. Привычно отслеживавший его передвижения Матвей тут же выпрямился и, сосредоточившись, спросил:

– Что там такое, приятель?

– Враги. Много. Далеко, – последовал отрывистый ответ.

– Враги, которые жидкие или которые люди? – уточнил Матвей.

– Жидкие. Они спрятались. Но хотят напасть на поселение.

– Сколько их?

– Я слышу пять раз по пять и ещё один раз пять, – после недолгого молчания ответил пёс.

– Ты слышал их раньше?

– Нет. И сейчас плохо слышу. Очень далеко.

– Ладно. С одними разберёмся, потом будем про этих думать, – помолчав, сказал Матвей.

Встряхнувшись, Рой расслабился и, подойдя к проводнику, спросил:

– Зачем мы здесь?

– Чтобы поймать тех, кто хочет продать оружие.

– Там много солдат. Пойдём убивать врагов.

– Их сначала надо найти. А для этого нам нужно много парней.

– Значит, опять ждать? – огорчённо спросил Рой.

– Знаю, приятель. Самому тяжело. Но это наша работа, – чуть улыбнувшись, ответил Матвей.

– Ты не сказал ему про врагов, – напомнил пёс, покосившись на майора.

– Сейчас скажу, – кивнул Матвей и, повернувшись к майору, сказал: – Значит, так, старина. Где-то там засели три десятка ксеносов. Плюс-минус пара-тройка голов. Они далеко, собираются напасть на какое-то поселение. Что будем делать?

– Ты это серьёзно? – растерялся офицер.

– Серьёзен, как сердечный приступ. Мой пёс специально обучен находить этих тварей на большом расстоянии. Именно поэтому его и берегут так.

– Вот теперь всё встало на свои места, – кивнул майор. – Значит, так, вяжем наших фигурантов, а потом займёмся тварями.

– Стемнеет.

– Плевать. Я нашу технику вызову. Даже подходить не будем. Из АГСов покрошим.

– Это что за техника такая? – не понял Матвей.

– Есть у нас три УАЗа, на которых АГС-30 установлены. А стрелками в них такие асы, что гранату в ведро закидывают. И инфракрасные визоры есть. Так что повоюем.

– Сурово, – одобрительно кивнул Матвей. – Значит, так и сделаем.

– Добро. Вы только выведите нас на их логово, – кивнул майор, сжимая кулаки до побелевших костяшек.

– В этом, можешь не сомневаться. Выведем, – усмехнулся Матвей, одобрительно покосившись на его набитые кинтуса.

Они вернулись к балке, и спустя ещё полчаса наблюдатель тихой скороговоркой доложил, что со стороны базы к балке движется гражданская легковушка. В то же время из леса выкатился настоящий раритет ГАЗ-69 и, завывая трансмиссией, двинулся прямо к съезду в балку. Тихо присвистнув, Матвей не удержался и, дёрнув майора за рукав, сказал:

– Командир, отдай эти колёса мне.

– На хрена тебе такое старьё? – удивился майор.

– Что б ты понимал. Это же настоящий раритет. Его в порядок привести, он не ездить, он летать будет. И проползёт где угодно.

– Да забирай. Мне этот «козёл» как мёртвому припарка, – отмахнулся майор.

– Тогда прикажи парням технику поберечь. А то начнут палить не глядя, всю малину мне изгадят, – азартно блестя глазами, попросил Матвей.

– А ты азартный, Парамоша, – усмехнулся майор, поправляя гарнитуру связи.

Связавшись со своими людьми и объяснив им задачу, он выслушал ответы и, кивнув, сказал, повернувшись к проводнику:

– Посмеялись, но всё сделают.

– Пусть смеются. Главное, чтобы технику сохранили, – отмахнулся Матвей, пытаясь в бинокль рассмотреть происходящее в балке.

Обе машины остановились примерно в середине распадка, и пассажиры выбрались наружу. Увидев знакомую уже женскую фигуру, Матвей удручённо покачал головой и, повернувшись к майору, спросил:

– Чего ждём? Не пора кольцо стягивать?

– Не суетись. Парни уже работают. Там ещё прикрытие на «шишиге». Только, чур, это уже моя тачка.

– Не вопрос. Мне грузовик не нужен, – тихо рассмеялся проводник.

Тем временем в балке уже начался обмен. Из легковушки достали ящик с автоматами и три ящика патронов. Из «козла» выволокли какую-то картонную коробку, а один из бандитов передал одному из мужчин в форме небольшой мешочек. В этот момент из всех кустов, как черти из табакерки, посыпались бойцы ГБР. Никто из негоциантов даже вякнуть не успел, как все были положены мордами в землю и живописно декорированы наручниками.

– Ну, вот и всё, – с довольным видом кивнул майор.

– Лихо. Без единого выстрела, – одобрительно сказал Матвей.

– Говорил же, шушера, – отмахнулся майор.

Они спустились в балку, и офицер, подойдя к стоящим на коленях фигурантам, мрачно всмотрелся в того, кто первым кинулся пожимать руку бандитам. Разглядев на его погонах звёздочки старшего лейтенанта, Матвей не удержался и, сорвав с его левого плеча погон, прошипел:

– Тварь.

Майор, нагнувшись, выудил у пленного старлея из кармана мешочек, полученный от бандитов, и, распустив завязки, вытряхнул на широкую ладонь кучу золотых украшений.

– И ради этого ты готов своих же сослуживцев под пули подставить? – угрюмо спросил он, поднося ладонь к лицу старлея.

Пленный промолчал. Понимая, что сказать ему нечего, майор резким движением ухватил его другой рукой за горло и, заставив открыть рот, принялся заталкивать золото в глотку, приговаривая:

– Жри, мразь. Жри, пока не подавишься.

Стоя рядом с ним, Матвей равнодушно наблюдал, как предатель давится, захлёбывается слюной, но при этом умудряется глотать украшения. Подонку так хотелось жить, что он готов был жрать собственное дерьмо. И чтобы понять это, проводнику даже не нужно было спрашивать пса. Рой, подойдя к нему, потёрся плечом о бедро и, подняв голову, спросил:

– Мы уже долго стоим здесь. Враги могут уйти.

– Ты прав, приятель, – кивнул проводник и, хлопнув майора по локтю, сказал: – Давайте паковать эту сволочь и поехали тварей отлавливать. И так слишком много времени потеряли. Развлекаться на базе будем.

– Тоже верно, – кивнул майор и, выпрямившись, брезгливо отряхнул руки.

Из леса выехал ГАЗ-66 и, переваливаясь на кочках, подъехал к балке. Узнав машину, один из бандитов мрачно покосился на стоящих вокруг бойцов и, кивая на грузовик, спросил:

– А люди мои где?

– Сейчас узнаем, – пожал плечами майор. – Но, думаю, они уже не люди.

– В каком смысле? – растерялся бандит.

– В прямом. Скорее всего, это уже просто трупы.

– За что? – вдруг завопил бандит. – За что убиваете?

– За что? – переспросил Матвей, зловеще зашипев. – За то, что вы простых работяг за людей не считаете. За то, что грабите, убиваете, последнее отбираете, лишь бы самим не работать. За то, что насилуете даже девчонок малолетних. За то, что пытаете, запугиваете, в рабов превращаете. А стоит вас самих к ногтю прижать, так начинаете под себя гадить. Твари! Ненавижу!

В голосе проводника было столько ярости, что стоявший на коленях бандит невольно шарахнулся в сторону и, упав на бок, принялся извиваться, словно червяк, пытаясь отползти подальше. Майор, увидев, как проводник положил ладонь на рукоять пистолета, быстро шагнул вперёд и, взяв его за локоть, тихо сказал:

– Уймись, братишка. Это уже не жилец, – и развернувшись к своим бойцам, скомандовал: – Грузите эту шваль. Технику на базу. На нашу стоянку. А оттуда УАЗы пригоните. Где встретим? – повернулся он к проводнику.

– На машинах «Северок» стоит?

– Да.

– Тогда пусть сюда подъезжают. Здесь вызовут по короткой связи, а мы сориентируем по месту. В любом случае отсюда мы пешком пойдём, – подумав, ответил Матвей.

– Добро. Всё поняли? – повернулся майор к своим бойцам.

Опытные вояки только дружно мотнули гривами. Этим ветеранам ничего не нужно было объяснять дважды. Закинув пленных в кузов «шишиги» словно дрова, пятеро бойцов запрыгнули туда же, один сел за руль, а ещё один завёл «козла». Остальные, ещё раз осмотрев место действия, подошли к командирам и вопросительно уставились на Матвея. Кивнув, проводник вывел пса на край балки и, присев на корточки, сказал, поглаживая его по скуле:

– Ну, приятель, теперь наша очередь. Давай искать. Не спеши. Просто ищи их, и всё.

– Я найду, – уверенно ответил пёс и, лизнув проводнику ладонь, решительно двинулся в лес.

Поправив автоматный ремень, Матвей оглянулся на внимательно наблюдавших за ними бойцов и, чуть усмехнувшись, сказал:

– За ним. Не обгонять, не растягиваться и главное стараться даже не думать. Ему сейчас сторонние мысли только помешать могут.

– Вот с последним как-то трудновато, – задумчиво проворчал майор, направляясь следом за проводником.

Рой уверенно вёл их в направлении нескольких брошенных деревень, построенных обособленной группой. Это майор установил, посмотрев на карту. Проскользнув через лес, группа вышла к большому, теперь уже заброшенному полю. К этому моменту уже стемнело, и Матвей, чтобы не пользоваться мысленной речью рядом с противником, звонко щёлкнул пальцами, подзывая к себе Роя. Пёс выскользнул из кустов, словно привидение. Подойдя к проводнику, пёс сел и, устало зевнув, тихо сказал:

– Там. За полем. В брошенных домах. Они кого-то убили. Мы опоздали, Матвей.

– Нам нужно было сделать дело, но зато мы можем отомстить, – скрипнув зубами, ответил проводник.

– Что там? – тихо спросил майор, подойдя к ним вплотную.

– За полем, в деревне. Уже успели кого-то убить, – мрачно ответил Матвей.

– Человечину жрут. Знаю, – мрачно кивнул майор. – Более точно указать можете?

– Когда к деревне подберёмся, – коротко ответил проводник.

– Тогда не будем рассиживаться.

– Напрямки, через поле? – уточнил Матвей.

– Ноги переломаем и шуметь будем так, что глухой услышит, – вздохнул майор. – Придётся в обход, по дороге.

– Только старайтесь действительно не думать, – неожиданно попросил Матвей.

– Как это? Не думать? – растерялся майор.

– Точнее, думайте о еде, о бабах, о машинах, о чём угодно, только не о дороге и о том, что нам предстоит, – пояснил проводник.

– Почему? – осторожно уточнил майор.

– Именно так они и узнают, где находятся люди. И общаются тоже именно так.

– Как так? – не понял офицер.

– Ментально.

– Это в смысле мысли читают? – прохрипел майор пересохшим горлом.

– Да.

– Выходит, от них не спрятаться?

– А кто сказал, что нам нужно прятаться? – иронично усмехнулся Матвей. – Наоборот. Пусть слышат. И чем больше будет ненависти к ним в наших мыслях, тем лучше. Но не сейчас. Сейчас лучше всё-таки о бабах.

– Значит, будем думать о бабах, – рассмеялся майор, и столпившиеся рядом бойцы поддержали его тихим, одобрительным смехом.

* * *

Прибывшие с базы машины, получив координаты, выдвинулись прямо к деревне. Майор, разом повеселев, приказал свернуть в поле, и группа, развернувшись цепью, начала охватывать полуразвалившиеся строения кольцом. План был прост, как мычание. Три УАЗа, оборудованные АГС-30 на турелях и курсовыми пулемётами «Утёс», должны были отрезать тварей от леса и, начав массированный обстрел гранатами, выгнать их в поле. Тут их и должны были встретить бойцы ГБР.

Машины уже вышли на выбранные позиции, когда из развалин в них полетели огненные росчерки выстрелов из оружия пришельцев. Но опытных бойцов было не так просто застать врасплох. УАЗы тут же принялись маневрировать, уходя от выстрелов. Между вспышкой и попаданием проходило примерно полторы секунды, и бойцы вовсю пользовались этим временным промежутком, то ускоряясь, то резко останавливаясь. Одновременно стрелки открыли огонь из гранатомётов.

Резкие хлопки гранат слились с мерзким свистом раненых ксеносов. Бойцам группы не было необходимости сохранять уже разрушенные здания, так что гранаты летели во все щели и проломы. Глядя, как вспышки взрывов полыхают внутри зданий, Матвей только одобрительно покивал головой. Это действительно были мастера своего дела, и слова майора о попадании гранатой в ведро были совсем не пустышкой.

– Они хотят бежать сюда, – сказал Рой, ткнув его носом в ладонь.

– Всем внимание. Здесь Беркут. Твари собираются уходить в поле, – быстро сказал Матвей, поправив гарнитуру связи.

– Принял, – раздался в наушнике голос майора.

Рой, послушно сидевший рядом с проводником, резко вскочил на ноги и, глядя куда-то в сторону от деревни, тихо зарычал. Всмотревшись в том же направлении, Матвей не смог ничего рассмотреть и, присев рядом с собакой, еле слышно спросил:

– Что там, мальчик? Ты что-то видишь?

– Да. Шесть жидких хотят обойти машины сбоку.

– Где? Покажи мне, – чуть не закричал Матвей, сжимая автомат. Знать, что бойцов обходят, и не помочь он не мог.

– Я покажу, но потом нам будет очень плохо, – вздохнул пёс.

– Зато парням поможем. Давай, приятель. С этими тварями только мы с тобой на равных воевать можем, – решительно сказал Матвей, обнимая пса за шею.

– Закрой глаза и смотри, – вдруг приказал Рой, и его уверенный тон заставил проводника покорно зажмуриться.

Спустя несколько секунд в его голове словно вспыхнул черно-белый фейерверк. Потом начало ломить виски, а в глаза словно насыпали песку. И вдруг он увидел. Увидел то, что в данный момент видел Рой. Шесть неуклюжих фигур медленно крались по окраине деревне, пытаясь зайти во фланг маневрирующим машинам. Из горла проводника вырвалось глухое рычание, и в ту же секунду послышался голос Роя:

– Матвей, автомат.

Привычным движением вскинув оружие, проводник навёл прицел на фигуру, шедшую последней, и плавно нажал на спуск. Сухой выстрел затерялся в грохоте разрывов гранат. Фигура ксеноса дёрнулась и без звука повалилась в траву. Не раздумывая, Матвей перевёл прицел на следующего пришельца и снова выстрелил. Расстояние в полторы сотни метров для него было, можно сказать, привычным. Так что отстрел ксеносов вёлся, словно в тире.

За угол дом, успел свернуть только тот, что шёл первым. Но и ему не повезло. Граната из АГС, ударившись о покосившуюся стену дома, отлетела в сторону и взорвалась, осыпав диверсанта градом лёгких осколков. Мерзкий свист ясно сказал проводнику, что и эту тварь можно списывать. Рой разорвал контакт, и Матвей, не устояв на ногах, рухнул на колени рядом с собакой. Голова болела так, что казалось, будто вот-вот развалится на части. Сам Рой лежал на земле, вывалив язык и дыша так, словно промчался от деревни до базы и обратно без остановки. Только придя в себя, Матвей услышал, что его давно уже вызывает майор.

– Беркут, Лихому. Беркут, ответь Лихому, – настойчиво звучало в наушнике.

– Здесь Беркут, – прохрипел Матвей.

– Что у вас за стрельба? Я же просил не высовываться, – зарычал майор.

– Шесть тварей пытались зайти во фланг технике. Опасность устранена, – коротко доложил Матвей.

– Принял. Сейчас мальчики партитуру доиграют, и начнём зачистку. Готовьтесь.

– Принял, – выдохнул проводник. – Конец связи.

– Конец связи, – послышалось в ответ.

Сняв с пояса флягу, Матвей напоил из ладони пса и, глотнув воды, тихо проворчал:

– Пора завязывать с такими фокусами, а то скоро мы с тобой и сами не поймём, где заканчиваюсь я и начинаешься ты. Работать сможешь?

– Да. Недолго, – устало ответил пёс.

– Долго и не нужно. Надо только сказать парням, где твари прячутся.

– Я покажу, – ответил Рой, опуская голову на лапы.

Минут через пять канонада разрывов стихла, и Матвей, тяжело поднявшись, попытался рассмотреть, что осталось от деревни. В ту же минуту пришёл вызов от майора.

– Беркут, Лихому.

– В канале.

– Можешь проверить руины, прежде чем туда мои пойдут?

– Подожди, – ответил Матвей, поворачиваясь к Рою. – Ты слышишь тварей, приятель?

– Два. Спрятались. Боятся.

– В развалинах две твари. Напуганы.

– Где именно? – тут же последовал вопрос.

– Приятель, мы же не волшебники, – возмутился Матвей.

– Знаю. Но уж очень не хочется людей терять, – вздохнул майор.

– Тогда потерпи, – вздохнул в ответ Матвей и, присев рядом с Роем, попросил: – Ройка, можешь показать, где именно твари спрятались? Очень надо. Иначе они наших ребят убить могут.

– Идём, – ответил пёс, тяжело поднявшись на лапы.

Медленно подойдя к самому краю деревни, пёс медленно обвёл взглядом все развалины и, указав на третий от края села дом, сказал:

– Там, под полом. Ждут, что будет дальше.

– Спасибо, малыш, – с чувством сказал Матвей, ласково погладив его по голове.

В ответ он получил тёплую волну, которой пёс обычно выказывал ему своё отношение. Сообщив майору, где именно засели ксеносы, Матвей уселся прямо на землю, почувствовав, как подгибаются колени. Бойцы ГБР, быстро окружив указанное здание, не мудрствуя лукаво, закинули в развалины четыре гранаты, и проводник, услышав знакомый свист, одобрительно кивнул. Эти ребята действительно умели работать.

Трава зашелестела под чьими-то ногами, но Матвей, заметив, что Рой даже не повернул головы, тоже решил не шевелиться. Подошедший майор, присев рядом с ними, снял с головы шлем и, стянув маску, проворчал:

– Порядок. Тридцать семь тварей. Одно удовольствие с вами работать. Из моих никто даже царапины не получил.

– Зачистили? – коротко спросил Матвей.

– Да.

– Ну, тогда значит, точно порядок, – кивнул проводник.

– Ты чего такой квёлый? – не понял майор.

– Думаешь, так просто этих уродцев находить, да ещё в почти полной темноте?

– Вот я и думаю, как вы вообще умудрились их засечь, – кивнул майор.

– Это он, – сказал проводник, поглаживая пса. – Если бы не его таланты, хрен бы я тут чего нашёл.

– Ну, значит, мы всей командой ему пару килограммов костей должны. Как минимум, – усмехнулся майор.

– А максимум? – с интересом спросил Матвей.

– А максимум ему мешок костей, а тебя неделю водкой поить до полного изумления, – рассмеялся офицер. – Две операции за одну ночь – и никому из парней даже палец на ноге не оттоптали. Такое редко бывает.

– Знаю, – грустно улыбнулся Матвей. – Было время, когда нас даже талисманом группы считали.

– А что изменилось? – заинтересованно спросил майор.

– В засаду попали. Пришлось огонь на себя вызывать. От всей группы три человека и собака в живых остались. Вот и вышел весь талисман.

– Погоди. Так это ты с Мишкиной группой работал? – удивлённо спросил майор.

– Ты его знал?

– Конечно. Вот теперь мне почти всё ясно стало. А по поводу той истории ты не переживай. Вы всё правильно сделали. Я бы и сам при таком раскладе огонь на себя вызвал.

– Ребят жалко. Но спасибо, – кивнул Матвей.

– Конечно, жалко. Но мы все знаем, на что идём.

– Ладно, что дальше делать будем? – спросил Матвей, отгоняя грустные мысли.

– Утра здесь подождём, с рассветом ещё раз всё проверим, и на базу, – решительно ответил майор.

– Тогда мы поищем себе уголок посуше и отдохнём. Оба еле ноги таскаем после такой заварухи, – ответил проводник, усилием воли поднимаясь на ноги.

– Так вон в «Урал» наш идите. Всё равно нам эти развалины в кольце до рассвета держать. По светлому времени ещё раз по округе пробежимся, и можно будет возвращаться, – предложил майор.

– Добро. Если что, буди. Но, судя по всему, там одни лужи, – ответил Матвей, направляясь в указанную сторону.

Прикативший вместе с УАЗами грузовик группа использовала как передвижной склад боеприпасов, эвакуационный транспорт и палатку для отдыха в одном флаконе. Забравшись в кунг, Матвей достал из РД плащ-палатку и, уложив на неё Роя, буквально рухнул в стоявшие тут же санитарные носилки. Едва его голова коснулась подложенного вместо подушки рюкзака, как проводник провалился в сон. Тесное слияние двух сознаний отняло у обоих столько сил, что Матвей чувствовал себя буквально раздавленным.

Из сладкого сна его вырвало требовательное потряхивание за ногу. Кое-как продрав глаза, проводник мрачно покосился на водителя и, усевшись, проворчал:

– Кому не спится в ночь глухую? Ответ, думаю, и сам знаешь.

– Ну, вы и дрыхнуть. Тебя еле добудился, а зверь твой вообще и ухом не повёл. Знай себе храпит. Сторож.

– Полегче на поворотах, – огрызнулся проводник. – То, что он ночью сделал, никто больше повторить не сможет.

– Как это? – не поверил водитель. – А другие собаки?

– Даже все вместе взятые. Таких, как он, больше нет.

– Гонишь, – не унимался жизнерадостный оболтус.

– Отвянь, балабол. Не веришь, у командира своего спроси, – отмахнулся Матвей и, потрепав Роя за плечо, мысленно позвал: – Вставай, приятель. Дома поспим. А сейчас деревню проверить нужно.

Чуть всхрапнув, Рой опёрся на передние лапы и, подняв голову, зевнул. Потом, поднявшись, встряхнулся и, подойдя к открытой двери кунга, старательно принюхался к сырому, рассветному воздуху. Они спустились на землю, и Рой, первым делом оросив колесо грузовика, не спеша направился в сторону развалин.

– Блин, он ещё раз так сделает… – начал было водитель, но Матвей, не оборачиваясь, оборвал:

– Не заткнёшься, ещё и я добавлю. На гайки. Чтобы проржавели получше.

Появившийся откуда-то из туманной дымки майор, услышав последнюю фразу проводника, развернулся к водителю и, не вдаваясь в подробности, прорычал:

– Рот закрыл и залез в кабину. Ещё раз услышу хоть слово без приказа, отправишься в ремроту, гайки крутить.

Обиженно надувшись, парень молча залез в кабину и, хлопнув дверцей, демонстративно отвернулся в сторону. Майор, догнав проводника, пожал ему руку и, кивнув на пса, спросил:

– Как он? Работать сможет?

– Почти нормально, – кивнул Матвей, прислушиваясь к собственным ощущениям. – Не отель пять звёзд, но хоть поспали. В полную норму будем на базе приходить.

Тем временем Рой, не спеша обойдя всю деревню и пометив почти каждый дом, вернулся к проводнику и, усевшись, сказал:

– Всё. Врагов нет. Можем ехать домой.

– Устал? – заботливо спросил Матвей, присаживаясь перед ним на корточки.

– Нет. На базе ещё много дел, – неожиданно добавил пёс.

Не ожидавший такого ответа проводник только растерянно головой покрутил.

– Всё, зачистка полная, – коротко сообщил он майору. – Можем возвращаться.

– Снимаемся, – кивнул майор, заметно повеселев.

Через четверть часа вся команда погрузилась в машины, и колонна двинулась в сторону базы. Матвей с Роем забрались в один из УАЗов. Проводник объяснил это тем, что для собачьего нюха встречный ветер менее опасен, чем запах топлива в закрытом кунге. Уже знающие, что эта пара спасла их от серьёзной опасности, бойцы быстро навели порядок в кузове машины порядок, и Рой, усевшись под турелью с гранатомётом, с довольным видом оглядывал окрестности во время движения.

Колонна вкатилась на базу, и Матвей, попросив высадить их возле КПП, не спеша направился в сторону штабной палатки. Встретивший их один из знакомых бойцов удивлённо спросил, где их носило и почему они оба такие чумазые. Услышав, что оба были на выезде, боец только понимающе кивнул и, попрощавшись, отправился по своим делам. Матвей же, задумчиво оглядев пса, покосился на свои камуфляжные брюки и, вздохнув, проворчал:

– А ведь он прав. В таком виде генералу на глаза лучше не попадаться.

Прикинув расстояние до госпиталя и убедившись, что туда идти ближе, чем до столовой, Матвей решительно развернулся, хлопнув себя ладонью по бедру. Оказавшись на заднем дворе госпиталя, Матвей умылся из подвешенного тут же рукомойника и, достав из РД щётку, принялся вычёсывать пса. За этим занятием их и застала Дана, дежурившая в госпитале. Крепко обняв друга, девушка мимолётно потрепала пса по шее и, оглядев усталую физиономию проводника, удручённо покачала головой:

– Придётся потребовать у генерала оставить вас обоих в покое на недельку.

– С чего вдруг? – не понял Матвей.

– Ты на свое привидение похож. Одни глаза на лице остались.

– Ничего. Сейчас домой приедем, поедим, выспимся, и всё в порядке будет, – отмахнулся Матвей.

– Ты куда сейчас?

– К генералу, на доклад. Потом домой. Работники из нас сейчас, как из дерьма пуля.

– Тяжёлый выход? – осторожно поинтересовалась Дана.

– Да. Но зато без единой царапины с нашей стороны. Всё, мы пошли, – добавил проводник, закончив обихаживать собаку.

– Давайте. Я часа через три освобожусь. Приготовлю вам чего-нибудь вкусненького, – улыбнулась девушка, целуя его в губы.

Матвей ответил на поцелуй и, нехотя отодвинув её от себя, направился в штаб. К тому моменту, когда они дошли до штабной палатки, все разводы и инструктажи закончились, поэтому Матвей, не раздумывая, направился прямо в приёмную. Адъютант, узнав его, с улыбкой поздоровался и, указав глазами в нужную сторону, кивнул. Проводник шагнул в кабинет следом за Роем. Лоскутов, увидев пса, улыбнулся и, указывая проводнику на стул, коротко скомандовал:

– Рассказывай.

* * *

Прочтя очередное донесение, адмирал скомкал лист в кулаке и, мрачно выругавшись, тяжело поднялся из кресла. Его ссылки на состояние здоровья далеко не всегда были просто отговоркой. Подагра действительно регулярно сводила его с ума болью в суставах, но на состоянии остроты разума это никак не отражалось. Опытный офицер, сумевший сделать самого себя, умел терпеть боль и концентрироваться на главном.

Так было и теперь. С трудом сунув ноги в старые, разношенные туфли, он приказал подать машину и, прихватив мятый лист бумаги с донесением, отправился в адмиралтейство. Едва войдя в конференц-зал, адмирал с порога принялся ругаться. Делать это он умел виртуозно, поэтому собравшиеся офицеры только переглядывались и удивлённо качали головами. Таких высказываний и словесных конструкций им ещё слышать не приходилось.

Наконец, выпустив пар, адмирал тяжело рухнул в заботливо подставленное кресло и, первым делом скинув с ног туфли, спросил:

– Ну, и что вы намерены делать?

– Вы не поясните, о чём именно речь, сэр? – осторожно уточнил полковник с эмблемами связиста.

– Вот об этом, – ответил адмирал, швыряя на стол бумажный комок. – Операция ещё толком не началась, а ваши так называемые добровольцы уже готовы бросить всё и бежать без оглядки. Как это понимать? И что означает, наткнулись на ожесточённое сопротивление? Ваши офицеры решили, что русские отдадут им свою землю просто так? Едва завидев пару десятков ржавых калош на рейде? В таком случае должен вас разочаровать, джентльмены. Русские всегда умели воевать. А уж те, кто сумел выжить в войне с пришельцами, тем более.

– По сообщениям с десантных кораблей стало понятно, что высадка с ходу не удалась, – подал голос полковник-связист. – Русские вступили в бой сразу, даже не пытаясь начать переговоры или ещё как-то прояснить ситуацию.

– А чего там прояснять? – развёл руками адмирал. – Куча вооружённого народу прётся на ваш берег, поддерживаемые боевой техникой. О каких переговорах в таком случае может идти речь? Кажется, вы забыли, что сейчас не прошедшие времена, когда прежде чем стрелять, солдаты должны были сделать двадцать два реверанса и написать три десятка докладов. Сейчас, когда к вам в двери стучится незваный гость, вы сначала стреляете, а потом спрашиваете, какого чёрта ему нужно. Но я вынужден объяснять вам прописные истины. А меня интересует только одно. Наши войска сумели высадиться или нет?

– Нет. Они высаживались трижды, и все три раза их сбрасывали в море. Самое неприятное, что у русских обнаружились системы залпового огня и оружие высокоточного наведения. Мы их недооценили. Но и это ещё не всё, – мрачно ответил связист.

– Что ещё?

– Субмарины.

– Что-о?!! – растерянно переспросил адмирал, невольно приподнимаясь в кресле.

– Вы не ослышались, сэр. Русские умудрились сохранить свои субмарины, и южная эскадра была ополовинена, едва началась высадка. Их торпедировали прямо на рейде, как в тире. Топливный танкер уничтожен, все тяжёлые суда тоже. Так что нам даже не на чем забрать оттуда наши войска. Бронетехники тоже нет. А ведь они ещё даже не пересекли Кавказский хребет.

– Вы хотели сказать, они ещё даже не высадились, – мрачно поправил его адмирал. – Итак, на юге войска практически уничтожены, на севере высадка провалилась, но корабли ещё целы. Я ничего не упустил?

– Нет, сэр.

– Мы можем поддержать северную эскадру авиацией? – задумчиво спросил адмирал.

– Боюсь, сэр, это невозможно. После регулярных налётов пришельцев от всей нашей авиации, а главное, от запасов топлива, остались только воспоминания. У американцев, на их авианосце, осталось четыре истребителя, но нет топлива ни для самолётов, ни для самого корабля. К тому же они вообще отказываются иметь дело с кем-либо. Закрылись в своей железке и чего-то ждут.

– И где находится эта калоша? – заметно оживился адмирал.

– В Норвежском море.

– В море? Без топлива? – не понял адмирал.

– Стоят на рейде недалеко от берегов Норвегии. На сушу выходят, только чтобы купить еду. Каждый раз подобный выход обставляется как военная операция, вплоть до поддержки бортовой артиллерией.

– Янки, – презрительно фыркнул адмирал. – Сначала устроили из собственной страны ядерный полигон, а теперь изображают вселенскую скорбь. Вы можете связаться с ними?

– Да, сэр. Иногда они отвечают на наш вызов, – кивнул связист.

– Попробуйте договориться о покупке их истребителей. Предложите еду, консервы, можете даже баб предложить. Отдадим сотню цветных девок, пусть развлекаются.

– Но зачем нам истребители? – не понял связист.

– Затем, что любой истребитель способен работать и по наземным целям, – словно глупому ребёнку, пояснил адмирал.

– А есть ли смысл? – вступил в разговор полковник с эмблемой воздушно-десантных войск. – Без поддержки с юга мы не сможем сделать то, что задумали. А значит, вся операция обречена.

– Нефть есть и здесь. На севере. Русские называют этот район Коми. Там же рядом есть и полуостров Ямал, где есть огромные запасы газа и готовая инфраструктура по его переработке и транспортировке. Мы не смогли отсечь европейскую часть страны, но ещё можем откусить кусок от её северных территорий. Отзывайте южную эскадру. Всем кораблям, имеющим запас топлива, взять курс на север.

– Опять через Атлантику? Они не дойдут, – покачал головой десантник.

– Главное, чтобы дошли до метрополии. Здесь их заправят, – отмахнулся адмирал.

Обведя взглядом сидевших офицеров и убедившись, что все всё поняли, он кое-как надел туфли и, тяжело поднявшись, заковылял к выходу. Добравшись до своей машины, он забрался в салон и, снова разувшись, тяжело вздохнул. Захлопнувший за ним дверь охранник быстро уселся на переднее сиденье, и водитель плавно тронул машину с места.

– Домой, сэр? – спросил он не оборачиваясь.

– Да, Майк. Здесь нам больше делать нечего, – скривился адмирал и, задумчиво оглядев обоих телохранителей, спросил: – Майк, сколько ты уже работаешь у меня? Пять лет?

– В декабре будет семь, сэр, – улыбнулся водитель.

– А ты, Джек?

– Скоро три года, сэр, – удивлённо ответил охранник.

– Я давал вам повод жаловаться на меня? – неожиданно спросил адмирал. – Не бойтесь, говорите прямо. Мне важно это знать.

– Нет, сэр. С вами всегда было легко работать, – помолчав, ответил водитель. – Вы не из богатых кутил. Все ваши поездки обычно были по службе. Так что жаловаться мне лично не на что.

– А ты, Джек, что скажешь?

– Всё так, сэр. Вы обычно или на службе, или дома. Так что служба простая, – пожал плечами охранник.

– Твоя семья жива, Джек? – спросил адмирал. – У Майка не спрашиваю. Из его баб можно было бы полноценный штурмовой батальон собрать. Вот только штурмовать они могут только магазины во время распродаж.

– Живы, сэр, – рассмеявшись, ответил бодигард. – И жена, и дочка. Когда всё это началось, они были у тёщи. Там и остались. Я туда продукты отвожу и кое-какие вещи на продажу.

– Отлично. А теперь скажите мне, оба. Хотите и дальше работать на меня, но не здесь, а где-нибудь на тёплом солнечном острове? Само собой, и твоя семья с нами, Джек.

– Разве такое возможно? – удивился Майк. – Я думал, на всех этих островах только голый песок остался.

– Многие так думают, – хитро усмехнулся адмирал. – Вот что, Джек. Сможешь собрать пяток толковых парней из моряков? Можно с семьями. Так даже будет лучше. Но только настоящих моряков. Которые и вахту стоять умеют, и в морской терминологии понимают, и могут кнехт от клотика отличить. Береговое дерьмо и штабных шаркунов не надо.

– Смогу, конечно, – ответил охранник, поворачиваясь к нему всем телом.

– Только таких, чтобы не боялись рискнуть своей шкурой и умели держать язык за зубами.

– Есть такие, сэр. Я служил с ними в морской пехоте, – решительно ответил Джек.

– Отлично. Найди их и приведи ко мне. В ближайшие два-три дня. Майк, ты помнишь, где стояла яхта лорда Брекхема?

– «Красотка»? Конечно, помню. Я возил вас туда на приём, – подумав, кивнул водитель.

– Отвезёшь меня домой, потом забросишь Джека, куда он скажет, и прокатишься до той стоянки. Проверишь, на месте она или нет.

– А куда она денется? – пожал плечами водитель. – У меня ещё тогда такое впечатление сложилось, что этот лорд на ней только приёмы устраивает. Похоже, он даже от причала на ней не отходил.

– И всё-таки проверь.

– Что вы задумали, адмирал? – не удержался от вопроса охранник.

– Знаешь, парень, я добился своей должности не только умом и смелостью, но ещё и умением трезво смотреть на вещи. А ещё благодаря умению предчувствовать опасность. Так вот, сейчас я очень обоснованно предполагаю, что нам всем пора покинуть Туманный Альбион и обосноваться где-нибудь подальше.

– И вы знаете место, где мы можем обосноваться? – спросил охранник, пытливо глядя ему прямо в глаза.

– Знаю. Моя должность даёт возможность знать много такого, о чём обычные люди даже не догадываются, – кивнул адмирал без улыбки.

– И вы готовы взять с собой верных людей и их семьи? – продолжал допытываться Джек.

– Я уже старик, Джек. И хочу дожить оставшиеся годы не брошенным всеми инвалидом, а пожилым джентльменом, за которым присмотрят из чувства благодарности те, кому он спасёт жизни. Ты знаешь, мне немного надо. Но иногда, когда мои болячки обостряются, я не могу обойтись без чужой помощи. Так что всё просто. Я помогаю вам, а вы – мне.

– Я понял, сэр, – помолчав, кивнул Джек. – Я найду нужных людей.

– Я знал, что мы договоримся. Ты всегда был умным парнем, Джек, – кивнул адмирал.

– Сэр, вы собираетесь угнать «Красотку»? – неожиданно спросил водитель.

– Её или какую-нибудь другую яхту. Это не важно. Главное, чтобы эта игрушка доставила всех нас туда, куда нам нужно, – пожал плечами адмирал.

– И как далеко нам идти? – осторожно поинтересовался Майк.

– А вот это, приятель, моя самая большая тайна, – усмехнулся адмирал. – Я давно уже приготовил карты, лоции, программу компьютерной навигации, но использовать это всё могу только я.

– Не доверяете? – помрачнев, спросил Джек.

– Приятель, я не монашка из аббатства, свято верящая в исполнение божьих заповедей, – рассмеялся адмирал. – В таких делах страховку иметь никогда не помешает. Тем более что вам обоим я готов верить. А вот всем остальным…

Адмирал многозначительно замолчал, давая собеседникам осмыслить свои слова.

– Старый жук, – тихо проворчал Джек, покачав головой.

– А разве я года-то говорил, что это не так? – усмехнулся адмирал, услышав его слова. – Жук. Но жук, умеющий играть честно. По правилам. И до тех пор, пока твои парни будут вести себя как джентльмены, им нечего опасаться. Пойми, Джек. Я старик. А семеро крепких парней запросто могут свернуть в бараний рог и более крепкого человека. Так что слово против слова. Я помогаю вам спастись и спасти ваши семьи, а вы помогаете мне дожить мои дни спокойно, без опасений за завтрашний день. Разве это не честная сделка?

– Честная, – подумав, решительно кивнул охранник.

– Тем более что и яхта, и обратный маршрут останутся вам. В могиле они мне не потребуются. Я уже молчу о знаниях, которые ваши дети могут получить от меня. Что ни говори, а знания трех языков, звёздная навигация и умение ловить рыбу в любых широтах, ещё никому не помешали.

– А вы можете обучить их этикету? – неожиданно спросил Майк.

– Зачем? – растерялся адмирал.

– Мне всегда нравилось смотреть, как благородные ловко управляются со всеми этими приборами, – ответил водитель, смущённо разведя руками.

– Нет проблем. Могу даже давать уроки английской классической литературы, – с заметной гордостью ответил адмирал.

– Похоже, вы серьёзно готовились к такому развитию событий, – задумчиво протянул Джек.

– Во время болезни, когда дела адмиралтейства отодвигались на задний план, я часами проигрывал в мозгу самые разные варианты окончания своей жизни. Можно, конечно, впасть в грех гордыни и, оставив пафосную записку, пустить себе пулю в висок. А можно, воспользовавшись своими опытом и знаниями, помочь кому-то выбраться из дерьма и зажить новой жизнью. Я решил выбрать второе.

– Думаете, здесь всё будет так плохо? – помолчав, спросил Майк.

– Думаю, да.

– Но почему? Ведь всё вроде бы идёт неплохо, – не понял водитель.

– Вот именно, что вроде, – вздохнул адмирал. – Мы вернули расовую сегрегацию и ввязались в авантюру, за которую нас вполне могут попросту уничтожить. А противник у нас из тех, кто долго терпит, зато потом лупит до тех пор, пока не вышибет всё дерьмо. Я не хочу попасть под эту раздачу. И вам не советую.

– Считаете, что цветные могут устроить гражданскую войну?

– Не могут, а обязательно устроят, как только почувствуют нашу слабость. А они её обязательно почувствуют.

– Скажи мне это кто-то другой, я бы в морду дал. А услышав это от вас, задумался, – мрачно протянул Майк.

– Это потому, что ты знаешь, что я никогда не стану шутить такими вещами, – спокойно ответил адмирал. – Так мы договорились, парни?

– Конечно, сэр, – кивнули оба.

– Сэр, позвольте ещё один вопрос, – неожиданно спросил Майк.

– Конечно.

– Я могу взять с собой подружку?

– Хоть двух, – кивнул адмирал и, сделав паузу, добавил: – Но не больше. Тебе дай волю, и линкора на всех не хватит.

Ответом ему послужил громкий смех двух лужёных глоток крепких, здоровых мужчин.

* * *

Рассказ о выходе не занял много времени. Матвей в двух словах поведал генералу обо всех приключениях прошедшей ночи, не вдаваясь в подробности. Внимательно выслушав проводника, Лоскутов задумчиво побарабанил пальцами по столу и, помолчав, сказал:

– Вот недаром я тебя рядом с собой оставить решил. Куда не сунешь нос вместе со своим кобелём, обязательно такой хвост вытянешь, что только диву даёшься, куда наша контрразведка смотрела.

– Это вы к чему? – не понял Матвей.

– Помнишь историю с патронами?

– Это когда вместо пулемётных один дурак начал снайперские раздавать?

– Ага. Он таким образом пытался недостачу скрыть. Думал, никто не заметит.

– Ну, в общем-то, логично. У ПК и СВД патрон одинаковый. У снайперских обработка более тщательная, а так никакой разницы. А уж до трёх сотен метров вообще никто не заметит.

– Хорошо же ты о наших ребятах думаешь, – укоризненно проворчал Лоскутов.

– А я о них вообще не думаю. Говорю то, что знаю, – пожал плечами Матвей. – Так в чём там дело-то?

– Когда ваших фигурантов начали колоть, вылезло такое, что мне пришлось в срочном порядке приказать провести инвентаризацию всех оружейных складов. Эти твари стрелковкой, как картошкой торговали. Чуть ли не на развес. База-то толком не закрыта была, вот они и тащили со склада. Хорошо хоть всё проданное куда-то вглубь страны уезжало.

– Что от меня требуется? – вздохнул Матвей.

– Пока ничего. Но будьте готовы как следует порыться в мозгах этих негоциантов, – жёстко ответил генерал.

– А не проще будет пассатижи из стола достать? – усмехнулся Матвей.

– Мне нужно знать даже то, что они и сами уже забыли, – не принял шутки генерал.

– Ну, значит, вспомнят, – вздыхая, кивнул проводник.

– Устал? – внимательно посмотрев на него, спросил Лоскутов.

– Выход непростым оказался. Ловили людей, а прибили тварей.

– Ладно, идите, отсыпайтесь. Можешь моему водителю сказать, чтобы вас в деревню закинул.

– Спасибо. Я лучше со стоянки ГБР своего «козлика» заберу, – улыбнулся Матвей.

– Кстати, зачем тебе это старьё? Попросил бы, нашли бы вам в парке какой-нибудь УАЗ.

– Ага, а потом всем и каждому объяснять, что это не просто так, а потому что, – фыркнул проводник. – Нет уж. Я лучше на этом ветеране. Зато все будут знать, кто едет и откуда машина взялась. А вот если вы поможете в порядок её привести, очень благодарен буду.

– Что нужно? – деловито спросил генерал, подвигая к себе лист бумаги.

– Пока не знаю. Вот покатаюсь, послушаю, понюхаю и скажу, – улыбнулся проводник.

– Лучше своему мехводу её на растерзание отдай. Вот уж кто фанатик всякого автомобильного железа, – рассмеялся Лоскутов.

– А это идея, – оживился Матвей, вспомнив, с каким удовольствием Вадим говорит о машинах. – Ладно, пошли мы.

– Валите, – усмехнулся генерал.

Они вышли на улицу, и Матвей, потрепав пса по загривку, спросил:

– Ну что, приятель, пошли нашу машину забирать?

– Да. Нам нужна машина, – неожиданно ответил Рой.

– Да? Вот и я так думаю, – удивлённо согласился проводник.

– Нам нужна машина, чтобы далеко ездить и в ней не пахло, – пояснил Рой.

– В «бардаке» всё равно плохо пахнет? – уточнил Матвей.

– Да, порох.

– Тут я с тобой согласен. Сгоревшим порохом «бардак» провонял так, что даже я чувствую, – кивнул проводник.

– И мы сможем разговаривать, пока едем, – добавил Рой.

– Мы всегда можем разговаривать, – ответил Матвей.

– Нет. При других ты становишься осторожным.

– Ты же знаешь, малыш, про наши способности нельзя рассказывать всем подряд, – вздохнул Матвей.

В его взаимоотношениях с Роем это было самое сложное. Как объяснить собаке, что свои умения нужно скрывать? Только после нескольких столкновений с учёными Матвею удалось объяснить ему, в чём причина такой скрытности. И теперь Рою очень не нравилось, когда рядом с ними появлялся кто-то, от кого нужно было скрываться. И дело тут было не в обычной ревности. Появление постороннего мешало псу задавать проводнику интересующие его вопросы. А вопросов у Роя было много. Иногда даже очень много. После таких бесед Матвею казалось, что проще было бы десяток ксеносов врукопашную завалить.

И вот теперь, сообразив, во что будет выливаться каждая их поездка, Матвей только обречённо вздохнул. Отказаться от общения он не мог. Ротвейлер слишком упрямая и самодостаточная порода, чтобы так просто отмахнуться от общения с псом. За разговором они добрались до стоянки ГБР. Командир группы, майор с позывным Лихой, находился тут же, устраивая нагоняй водителям и механикам. Увидев проводника, майор усмехнулся уголками губ и, взмахом руки разогнав всех подчинённых по углам, спросил:

– За «козлом» пришли?

– Ну, уж не ваши рожи любоваться, – рассмеялся в ответ Матвей.

– Забирай. Мои парни его заправили и масла долили, так что можешь кататься.

– Спасибо. Не ожидал, – удивлённо поблагодарил проводник.

– Мы тут на днях собираемся удачный выход отметить. Присоединишься? – вдруг спросил майор.

– Если только всей командой, вечерком, – задумчиво ответил Матвей. – Одному, сам понимаешь, некрасиво получится.

– Добро. Тем более что твоих парней мы знаем.

– Знакомы?

– Приходилось пересекаться.

– Тогда на пятом канале вызывай, сообщишь, когда и где сбор. Само собой, не с пустыми руками придём, – улыбнулся Матвей.

– Забудь. Этого добра у нас как грязи, – отмахнулся майор.

– В гости и без гостинца? Так не бывает, – упрямо покачал головой проводник.

– Ладно, сам решай, – усмехнулся майор. – В любом случае мы с парнями будем рады хорошей компании. И барбоса своего приводи. Это ведь тоже полноценный член команды.

– Можно сказать, первый номер в ней, – усмехнулся Матвей.

– Кто бы спорил, – усмехнулся майор. – После этого выхода я во всё что угодно про твою собаку поверю.

– Спасибо. Тогда до связи, – кивнул Матвей, протягивая ему руку.

– До связи, – ответил майор, пожимая протянутую ладонь.

Проводник прошёл на территорию стоянки и, подойдя к трофейному «козлу», с непонятной усмешкой похлопал машину по крылу.

– Тебе нравится эта машина, – сказал Рой, усаживаясь рядом с водительской дверцей и задумчиво рассматривая своего человека, склонив голову набок.

– Да. Когда-то у моего деда была такая. Мне очень нравилось кататься с ним по полям. Он работал водителем и часто брал меня с собой. Его начальник не возражал, – грустно улыбнулся Матвей своим воспоминаниям.

– У тебя была похожая машина. Я видел, – ответил Рой.

– Была, – кивнул проводник, вспомнив про сгоревшую в пожаре торгового центра машину, где погибли его девчонки.

– Мы ещё будем мстить им, – неожиданно сказал Рой.

– Ты знаешь, что такое мстить? – удивился Матвей.

– Да. Мстить, это убить того, кто убил твоих близких. Я мстил за своих братьев. Ты за свою семью, а я за свою.

– Разве собаки могут долго помнить своих братьев и сестёр?

– Я помню, – коротко ответил Рой.

– Похоже, я плохо тебя знаю, приятель, – вздохнул Матвей, залезая в машину.

Старенький двигатель запустился сразу. Несмотря на солидный возраст, «козелок» тарахтел бодро. Выхлопная труба явно где-то травила, где-то что-то дребезжало, но двигатель работал ровно, уверенно. Распахнув заднюю дверь, Матвей запустил пса в салон и, усевшись за руль, спросил:

– Как тебе тут, малыш?

– Удобно. Но много запахов от других людей, – ответил пёс, устраиваясь поудобнее.

Эти машины выпускались в двух вариантах. Трёх- и четырёхдверные. У четырёхдверного варианта салон был обычным. Два ряда сидений и багажник, закрытый общим тентом. У трёхдверного варианта был только передний ряд сидений. Сзади сиденья располагались вдоль бортов, оставляя большое пространство под груз. Именно такой вариант и достался Матвею. Изначально эта машина выпускалась для армии и использовалась как штабная или санитарная техника. Уже потом её стали передавать в службы, где требовался вездеход. Проводник выжал сцепление и, включив передачу, тронул машину с места.

Чуть задрожав всем корпусом, «козелок» шустро тронулся с места и, выкатившись со стоянки, покатил в сторону КПП. Крутя баранку, Матвей с лёгкой улыбкой вспоминал, как когда-то мечтал оказаться за рулём дедовской машины.

– Мечты сбываются, – тихо проворчал проводник, ловко вписываясь в поворот.

Его появление в деревне не осталось не замеченным. Едва пара выбралась из машины, как к ним подошли все члены команды. Удивлённо оглядывая добытый проводником раритет, бойцы только головами крутили.

– Зачем тебе эта древность? – не удержался Максим.

– Древность не древность, а всем современным вездеходам может десять очков вперёд дать, – не остался в долгу Матвей.

– Тут ты прав, – задумчиво протянул Вадим, медленно обходя машину по кругу. – Если к этой штуке как следует руки приложить, она любой джип на пересечёнке обставит. Ему только колёса пошире поставить и двигло помощнее.

– Сможешь сделать? – спросил Матвей, с надеждой глядя на своего мехвода.

– Если запчасти выбить сумеешь, – решительно кивнул Вадим.

– Этот вопрос решим, – отмахнулся Матвей. – На базе ГБР помочь обещали, а в крайнем случае у генерала попрошу.

– С чего это ГБР так расщедрились? – удивился Володя.

– За выход. Две операции подряд провернули, и все без единой царапины. Вот мужики и пообещали помочь, – пожал плечами проводник.

– Это причина, – одобрительно кивнул Максим.

– Кстати, о птичках. Парни из ГБР предлагают это дело отметить. Договорились, что о месте и времени сообщат отдельно. Нам есть чем на приглашение ответить, или пора в город наведаться? – спросил Матвей, вспомнив о приглашении майора.

– Вот это дело, – весело закивали бойцы. – И чем ответить найдём. Не с пустыми руками в гости отправимся.

– Отлично. Всё, мужики. Мы – спать. Вадим, забирай машину, посмотри, что там нужно, составь список. Остальные – по личному плану. Извиняйте, мужики, но я еле на ногах стою, да и ему сегодня тяжело пришлось, – сказал Матвей, разводя руками.

– Давай, командир, – закивали бойцы.

Проводник запустил пса в дом и, умывшись, рухнул в кровать, бросив снятую форму прямо на пол и сунув пистолет под подушку. Разбудили их с Роем аппетитные запахи, витавшие по всему дому. Зевая и почёсываясь, Матвей прошлёпал босиком на кухню и, обняв Дану, тихо спросил:

– Ну, и чем нас хозяйка удивлять будет?

– Борщ с курицей и жаркое из лосятины, – проворковала девушка, прижимаясь к нему всем телом.

– Откуда такая роскошь?

– Колхозники подкинули, когда узнали, что вы очередную банду уничтожили. Лучше колись, что там за история с намечающейся пьянкой?

– Никакой истории. Ребята из ГБР предложили удачный выход отметить. Пришлось согласиться. Нам с ними ещё работать. Знаешь же, я к спиртному равнодушен.

– И когда состоится это эпохальное сборище? – ревниво поинтересовалась Дана.

– Пока не знаю. Обещали сообщить дополнительно. Ты чего злишься?

– Там только мужики будут?

– А разве в ГБР женщины есть?

– Нет.

– И в моей команде их нет. Только ты. Так что и говорить не о чем, – улыбнулся Матвей, целуя девушку.

– Похоже, ты прав. А я в очередной раз из себя дуру корчу, – вздохнула Дана.

– Перестань. Ты у меня совсем не дура, – успокоил её Матвей, повторяя поцелуй.

– Всё, иди умывайся, сейчас обедать будем, – скомандовала Дана, нехотя отпихивая от себя приятеля.

Вечером по короткой связи от майора ГБР пришёл вызов. Посиделки намечались через день. Услышав об этом, Дана помолчала, после чего, махнув рукой, заявила:

– Развлекайтесь. Я всё равно на дежурстве буду.

– Будет время, забегай на базу ГБР. - улыбнулся Матвей.

– Без меня обойдётесь. Мне потом ваши пьяные рожи в кошмарах сниться будут, – весело огрызнулась девушка, показывая ему язык.

Рассмеявшись, Матвей погрозил ей кулаком, но после столь сытного обеда развивать тему дальше было лень. Следующий день прошёл спокойно. Наколов дров и натаскав воды, Матвей прогулялся к дому Вадима и, получив на руки список необходимого для переделки трофейного транспорта, вернулся домой. А вечером следующего дня обе группы собрались за накрытым прямо в казарме ГБР столом.

Судя по расставленным разносолам, бойцы из группы быстрого реагирования дружили с жившими по соседству крестьянами серьёзно. Солёные и маринованные овощи и грибы, квашеная капуста. Копчёное мясо, сало, картошка, в общем, все, чем всегда славилась земля русская. По достоинству оценив стол, бойцы из группы Матвея достали из «бардака», на котором приехали, ящик фирменной водки, что было встречено радостным гулом всех собравшихся. Вскоре разговоры за столом зазвучали громче, а тара наполнялась по мере желания собеседников выпить.

Майор, сидевший рядом с Матвеем, прожевав очередной кусок мяса, отложил вилку и, повернувшись к проводнику, спросил:

– Матвей, всё хочу у тебя спросить. Почему ты до сих пор не офицер? Вышка у тебя есть, выслуга тоже, в боях участвовал, группой командуешь, и до сих пор сержант. Не предлагают, или сам не хочешь?

– Сложный вопрос, Стас, – помолчав, ответил Матвей, только за столом узнавший имя командира группы. – С одной стороны, ты, безусловно, прав. А с другой… ну какой из меня офицер? Чему я могу бойцов обучить? Всё, что я умею, это война с пришельцами. А воевать с людьми нет. Меня вон даже на границу не отпустили. Сказали, не с моими навыками. К тому же сейчас я, можно сказать, никто. Так, вольнопёр, которого только для конкретных дел использовать можно. А получу погоны, и всё. Сразу в оглобли. А это не для меня.

– Почему? – не понял Стас. – Всё равно ведь служишь. И от ответственности не бегаешь.

– Из-за него, – ответил проводник, кивнув на Роя, наслаждавшегося свежими костями. – Сейчас меня только попросить могут предоставить его для некоторых действий, а став офицером, я буду вынужден выполнять приказ или встать к стенке.

– Ну, что-то подобное я и предполагал, – удовлетворённо кивнув, ответил Стас. – Но, в случае необходимости, я могу на вашу помощь рассчитывать?

– Даже не оговаривается, – решительно кивнул Матвей, пожимая протянутую руку.

* * *

Вызова из вип-сектора генерал Иевлев никак не ожидал. Он вообще старался держаться подальше от всех местных подковёрных игр, только изредка выступая в роли третейского судьи, если речь заходила о спорах порядка подчинения и чём-то подобном. Не спеша пройдя через тамбур, генерал коротко кивнул мрачному охраннику и, не делая попыток сдать личное оружие добровольно, сказал:

– Меня пригласили для разговора.

– Я знаю, – коротко кивнул охранник. И помолчав, спросил: – Разрешите вопрос, товарищ генерал?

– Слушаю, – кивнул Иевлев, разворачиваясь к бодигарду всем телом.

– Я хотел узнать про капитана Васильева.

– С ним и его семьёй всё в порядке. Он служит в группе личного резерва одного моего старого приятеля, его жена занимается хозяйством, а дочка начала службу в кинологической группе. Девочка почти оправилась, даже улыбается, – добавил генерал, внимательно наблюдая за реакцией бодигарда.

– Спасибо, – кивнул охранник и, отступив назад, добавил: – Можете пройти. Вас ожидают в пятом отсеке. По коридору налево.

– Приятно, когда налево, – усмехнулся Иевлев, пытаясь шуткой скрасить мрачное настроение.

Пройдя в указанный отсек, генерал толкнул тяжёлую, дубовую дверь и, переступив порог, оказался в роскошно обставленном конференц-зале. Шестеро сидевших за столом мужчин дружно прервали неспешную беседу и, развернувшись, оценивающе уставились на вошедшего.

– Присаживайтесь, Роман Николаевич, – предложил один из небожителей.

Всё так же молча Иевлев опустился в ближайшее кресло. Присутствующие настороженно переглянулись и, сообразив, что начинать разговор первым Иевлев не собирается, дружно повернулись к предложившему сесть депутату. Заметив их взгляды, тот приосанился, обрадовавшись возможности показать всем, как нужно вести дела с плебсом, и, откашлявшись, сказал:

– Роман Николаевич, вы знаете, что происходит в центре?

– Понятия не имею, – коротко ответил Иевлев. – Это не моя задача.

– Жаль. Но вернёмся к делу. Это правда, что на одной из армейских баз проводился эксперимент по выведению генноизменнёных собак?

– Да, такая попытка была. Но работы были признаны неперспективными.

– Почему?

– На тот момент нам нужны были собаки. Много собак. Простейшим решением казался ускоренный рост щенков. Клонирование давно уже показало себя дорогим и бессмысленным делом. Нужных щенков получили, но как оказалось, они не только очень быстро растут, но и так же быстро стареют. Средний возраст жизни собаки двенадцать-пятнадцать лет. Если сравнивать с человеческим, получится, один к семи. Усиленный рост позволил сделать из годовалого подростка взрослую по всем параметрам собаку, но и срок их жизни резко сократился. Поэтому проект был признан бесперспективным и закрыт.

– А почему вы умалчиваете о том, что эти собаки получили возможность читать мысли находящихся рядом людей? – уточнил депутат.

– Мы не успели как следует изучить это. Сами понимаете, подобные способности скорее что-то из области ненаучной фантастики, но кое-какие подвижки в этом направлении действительно были. Впрочем, как я уже сказал, изучить это явление мы так и не успели.

– Почему?

– В связи с гибелью всех желавших изучать этих животных.

– В каком смысле с гибелью? – растерялся небожитель.

– В прямом. Это длинные и некрасивые истории, о которых мне бы не хотелось вспоминать, – ушёл от прямого ответа Иевлев.

– Мы знаем, что на одной из баз, куратором которой являетесь вы, такая собака есть.

– Возможно. Я не вдавался в такие подробности.

– Она там есть. И мы хотим, чтобы вы послали туда машину. Собаку нужно привезти сюда.

– Зачем? – настала очередь удивляться Иевлеву.

– Раз собака умеет слышать чужие мысли, значит, мы можем это использовать.

– А кто услышит саму собаку? – иронично усмехнулся Иевлев.

– Что вы хотите этим сказать?

– Что к собаке должен прилагаться специально обученный человек, который умеет слышать её, и будет переводить вам всё услышанное на человеческий язык.

– Ну, там же есть какой-то проводник, кинолог, хозяин, или как там оно называется, – растерянно протянул депутат.

– Есть. Только оно служит в СКС, и для того, чтобы привезти сюда собаку, придётся затребовать перевод в центр её проводника. А при сложившихся на границе обстоятельствах это будет очень сложно сделать. Идёт очередная война, если вы не знали.

– Мы все хорошо осведомлены о ситуации и на границе и в стране, – жёстко ответил депутат. – И ваше генеральское звание не даёт вам права хамить мне.

– А в чём вы видите хамство? – не повышая голоса, спросил Иевлев. – Я только напомнил, что в условиях жесточайшего дефицита опытных кадров отзывать хорошего бойца с театра военных действий не самое умное решение. Это может плохо сказаться на общем отношении к командованию.

– Пусть наш имидж вас не волнует. Это наши проблемы. А вот проводника с этой собакой нужно доставить сюда. Любым путём.

– Боюсь, такая трактовка приказа может окончиться плачевно, – пожал плечами Иевлев.

– Как это понимать?

– А как вы себе представляете его исполнение? Ваши люди приезжают на базу и приказывают проводнику собрать вещи, взять собаку и сесть в машину?

– А что ещё?

– А на каком основании? Не забывайте, что это не офицер и даже не солдат-контрактник. Скорее всего, это бывший гражданский, имевший до войны собаку и сумевший обучить её отыскивать и обезвреживать пришельцев. А значит, он обязательно задаст простой и вполне закономерный вопрос. Ребята, а кто вы вообще такие? И будет прав.

– Значит, ему представятся и предъявят документы, – развёл руками депутат.

– И что? Кто вообще знает о существовании этого центра? Люди уже много лет живут и выживают сами, своим умом и своими силами. Наверняка у него там есть свой дом, налаженный быт, может быть, даже семья. И куда он пошлёт ваших людей при таком раскладе?

– Он на службе и обязан подчиняться приказам, – попытался возразить депутат.

– Во время боевых действий, на передовой, безусловно. Но в другое время он волен жить так, как ему нравится. Думаю, если ваши люди попытаются применить силу, их просто уничтожат.

– Кто?

– Проводник и его соседи. Его друзья, его сослуживцы. Неважно. Но им никто не позволит хватать человека и насильно тащить его сюда.

– Понятно. То есть помочь нам вы не желаете, – по-своему перевёл его ответ небожитель.

– Я сказал то, что сказал. Не больше и не меньше. Но если вас интересуем моё мнение, то я бы сказал, что пошёл бы официальным путём, но только после того, как закончится заваруха на границах. Это было бы правильно, а главное, открыто. Прямо.

– Спасибо, генерал. Мы учтём ваше мнение, – скривился депутат.

Понимая, что разговор окончен, Иевлев не спеша поднялся и, не прощаясь, вышел. Проводив его взглядом, Грачёв поморщился и, повернувшись к одному из генералов, спросил:

– Твои люди способны решить этот вопрос самостоятельно?

– Конечно, – пожал плечами человек с погонами генерал-полковника. – А вообще, я не понимаю, зачем такой огород городить. Собака, читающая мысли. Цирк.

– Помнишь такого господина по фамилии Разумовский?

– Конечно.

– Так вот, его сына пристрелили именно из-за этой собаки. А самого расстреляли, но это уже за другое дело. А самое главное, я видел документальный фильм с тестовых испытаний этой самой собаки. Так что они оба очень нужны нам здесь.

– Но зачем?

– Затем, что мы должны знать, что готовится в бункере. А в том, что здесь что-то готовится, я даже не сомневаюсь. Видел, как этот Иевлев держался?

– Обычный сапог. Чего с него взять? – отмахнулся генерал-полковник.

– Это верно. Только вот за такими сапогами и идут рядовые исполнители. Для быдла это символ того, что кто-то из них тоже когда-нибудь сможет стать таким же, – наставительно ответил Грачёв.

– То есть вы хотите, чтобы они бродили по коридорам и слушали, кто о чём думает?

– Да.

– Выходит, своих людей среди населения бункера у вас нет? – уточнил генерал-полковник.

– Чёрт возьми, откуда им взяться, если я приехал сюда сам? – возмутился Грачёв.

– Но вы почему-то уверены, что они что-то затевают, – продолжал допытываться генерал.

– Я в этом уверен.

– Но почему?

– Опыт, интуиция, нюх, если хотите, – угрюмо отозвался депутат.

– Тогда почему они не затеяли это что-то раньше? – не унимался генерал.

– Не до того было. Неужели вы не понимаете элементарного? Вся система ПВО завязана именно на этот бункер. И если мы не дадим в нужный момент коды и команду на разрешение запуска, они там, снаружи, останутся без прикрытия. А это значит, что воевать им придётся долго и тяжело.

– Есть дублирующий бункер, – отмахнулся генерал.

– Есть. За Уралом. А туда ещё добраться нужно, – огрызнулся депутат. – И вообще, я не понимаю, почему человек вашего ранга не знает и не понимает элементарных вещей. Чем вы вообще занимались до войны?

– Неважно. Для таких вещей есть специально обученные люди. Вот пусть они этим и занимаются. Моё дело изучить обстановку и отдать соответствующий приказ, – надувшись, проворчал генерал-полковник.

– Так я могу рассчитывать на ваших людей? Вы отправите их за собакой?

– Есть у меня один полковник. Пьяница, бабник, сволочь, каких мало, но молчать умеет и для подобных дел подходит лучше всего. Его и отправлю. Но мне потребуются исходные данные. Кто, что, как зовут, что за собака. Желательно с фотографией.

– Может, ещё дактилоскопическую карту добавить? – саркастически хмыкнул депутат.

– А вы хотите, чтобы они сюда всех проводников с собаками подряд тащили? – не остался в долгу генерал.

– Хорошо. Вы получите все необходимые исходники. Но предупредите своих людей, что ошибки или невыполнения приказа им не простят. В этом случае пусть лучше вообще не возвращаются, – жёстко отрезал Грачёв.

– Не слишком ли круто? – мрачно поинтересовался генерал. – Это мои люди, и как с ними поступить, буду решать я.

– Если вы так беспокоитесь за них, можете отправиться с ними. Заодно и проконтролируете их работу, – ответил депутат, жёстко усмехнувшись.

– Хорошая идея. Прогуляюсь и посмотрю, есть ли смысл вообще тащить сюда эту шавку и её хозяина, – не остался в долгу генерал и, поднявшись, вышел.

– Он совсем голову потерял? – мрачно спросил Грачёв, оглядываясь на оставшихся.

Такой отповеди он не ожидал. Настроение после общения с Иевлевым и так было хуже некуда, а тут ещё и этот паркетный генерал решил гонор показать.

– Мы все дуреем тут от скуки, – проворчал один из сидящих.

– Но это не повод, чтобы забывать, кто есть кто, – огрызнулся Грачёв.

– А кто мы все здесь такие? – неожиданно спросил заговоривший. – Жителей этого отсека ненавидят все. От рядовых до генералов. Боюсь, вся эта история плохо для нас закончится.

– Хватит панику разводить, – рявкнул Грачёв. – На кону стоит не просто власть, а шанс получить в своё владение самую большую и на сегодняшний момент самую сильную и богатую страну. Именно во избежание всяких случайностей и глупых бунтов я и потребовал привезти сюда эту собаку.

– Думаете, она спасёт нас от пули?

– Кто предупреждён, тот вооружён. Надеюсь, объяснять вам, что такое превентивные меры, я не должен?

– Нет. Мы знаем, что это такое. Но, на мой взгляд, вся эта затея и яйца выеденного не стоит.

– Почему? – растерялся Грачёв.

– Иевлев правильно сказал. Практически всё население страны живёт самостоятельно и думать забыло про всяких чиновников, законы и тому подобные глупости. Мы стали просто не нужны. Любой командир базы значит для них больше, чем все мы, вместе взятые. Скажи любому выжившему обывателю, что его поведение будет регламентироваться кучкой людей, которых он и в глаза не видел, и он, не задумываясь, схватится за оружие. Всё, времена правительств и государств кончились.

– В каком смысле? – не понял Грачёв, у которого в голове не укладывалось, что кто-то посмеет не принять высшую власть, тем более что это будет именно его власть.

– В прямом, – задумчиво продолжил его оппонент. – Думаю, после окончания этой заварухи офицеры, работающие на земле, организуют совет, который и будет рулить всем этим безобразием, который мы по привычке называем страной.

– Да иди ты к чёрту со своей философией, – выругался Грачёв. – Ещё посмотрим, кто чем рулить будет.

С грохотом отодвинув кресло, он поднялся и, выходя из зала, со злостью хлопнул дверью.

* * *

Две недели пролетели незаметно. Бойцы регулярно дежурили у штаба, по вечерам всей командой ковыряясь в трофейной машине. Сам Матвей, разбиравшийся в серьёзной технике на уровне подай-принеси, пошёл вон, даже не пытался понять, какие изменения Вадим решил внести в устройство машины. Дорвавшийся же то любимого дела мехвод то и дело куда-то пропадал, после чего вытаскивал из бардака какой-нибудь ящик или свёрток, с загадочным видом пряча добычу в гараже.

А когда настало время окончательной сборки и обкатки машины, он вообще выгнал Матвея, заявив, что хочет сделать ему сюрприз. Растерянно почёсывая в затылке, проводник попытался объяснить этому фанатику от болтов и гаек, что машину эту он планирует использовать для собственных нужд, но Вадим был неумолим. Указывая проводнику на дверь, он только усмехался и твердил, что справится сам. Загадочно ухмылявшиеся бойцы дружно поддержали мехвода, попросив Матвея не портить человеку удовольствие.

Понимая, что переспорить всю команду у него не получится, Матвей нехотя поплёлся домой. Встретивший его Рой ткнулся тяжёлой головой в бедро проводнику и, подняв глаза, спросил:

– Теперь и тебе скучно?

– Даже не знаю, как тебе это правильно объяснить, – вздохнул Матвей. – Это не скука. Я понимаю, что с нами снова что-то случится, но когда, где и что, не знаю. Поэтому и настроение такое.

– Я тоже это чувствую, – неожиданно ответил Рой. – Не ходи без оружия.

– Думаешь, в деревне нам что-то может угрожать? – насторожился проводник.

– Не знаю. Ты сам говоришь, оружия много не бывает, – вполне резонно возразил пёс.

– Патронов, – автоматически поправил его Матвей, раздумывая над словами пса.

Их размышления прервал неожиданный вызов по короткой связи. Их пару в срочном порядке вызывали к генералу. Моментально экипировавшись, Матвей помчался к Вадиму, и спустя пятнадцать минут «бардак» нёсся в сторону базы. Выбравшись из машины, Матвей отмахнулся от предложения Вадима подождать их и, для вида прицепив к ошейнику Роя поводок, направился к штабной палатке. Адъютант кивком головы дал ему понять, что можно войти, и пара, перешагнув порог, дружно замерла.

Лоскутов, жестом указав Матвею на стул, мрачно покосился на автомат и, вздохнув, сказал:

– Значит, так, ребятки. У меня для вас хорошие новости.

– Для нас? – настороженно переспросил Матвей, невольно косясь в угол, где соляными столбами замерли уже знакомые ему учёные.

– Для вас, – кивнул генерал. – Ребята из научного отдела разобрались, что вы притащили из того бункера и как оно работает. Так что можете вздохнуть свободно.

– В каком смысле? – не понял Матвей.

– Они сами расскажут, – ответил Лоскутов, кивая на учёных.

Из угла выступила женщина и, откашлявшись, сказала:

– Привезённый вами препарат является фиксатором. Он блокирует действие всех внесённых в гены вашей собаки изменений.

– Всех? Полностью? – переспросил Матвей.

– Я, наверное, неправильно выразилась, – запнувшись, произнесла женщина. – Дело в том, что сами по себе внесённые изменения не имеют такого большого значения. Основное действие проводилось медикаментозно. Препаратами, которые вы давали ему в самом начале. Но вся проблема в том, что они имеют накопительное свойство и тяжело выводятся из организма. Если быть совсем точным, то они вообще не выводятся. Они рассчитаны на постепенное полное растворение в организме, после чего его действие прекращается.

– Хотите сказать, что в крови Роя всё ещё есть вся эта дрянь? – мрачно уточнил проводник.

– Именно, – радостно кивнула женщина.

– И что делает та гадость, которую мы нашли?

– Она полностью блокирует действие уже имеющихся в крови препаратов и приводит процесс деления клеток в состояние равновесия.

– Как это? – не понял Матвей.

– Процесс старения организма это постепенное замедление появления новых клеток и массовая гибель старых. Процесс этот продолжается от самого зачатия и до самой смерти. Момент равновесия это процесс, когда количество родившихся клеток равно количеству отмерших.

– Получается, это рецепт вечной жизни? – растерялся Матвей.

– Ничего вечного нет, – улыбнулась женщина.

– Знаю. Но вы сами сказали, что добытый препарат приведёт его клетки в состояние равновесия.

– Верно.

– Это значит, что его клетки будут обновляться постоянно, а значит, он будет жить вечно, – развёл руками Матвей.

– Нет. Препарат блокирует бурный рост клеток и останавливает воздействие предыдущего препарата. После его введения весь процесс пойдёт так, как заложено природой.

– Вы уверены?

– Матвей, вот оно тебе надо? – не выдержал генерал. – Ты же во всей этой химии, как я в квантовой физике. Слова красивые слышал, а что к чему, понятия не имею.

– Должен же я понимать, что моему барбосу вкалывать собираются и кого в расход пускать, если что не так пойдёт, – возразил проводник.

Услышав про расход, женщина опасливо отодвинулась подальше. На всякий случай. Стоявший в углу мужчина чуть развернулся, сунув руку в карман. Заметив его движение, Матвей чуть усмехнулся и, качнув головой, сказал:

– Товарищ генерал, вы бы хоть курс молодого бойца им проводили. Кто ж пистолет в карман стволом вниз суёт?

– Нахватался у моих волкодавов, – с довольным видом проворчал генерал. – Ладно, хватит ребят кошмарить. Они говорят, что всё будет в порядке, и я им верю. Готов опробовать препарат?

– Это не у меня нужно спрашивать, – вздохнул Матвей, поворачиваясь к Рою. – Как, приятель? Рискнём? Или пусть всё будет, как будет?

– Всё будет хорошо, – ответил Рой, со вздохом укладываясь на пол.

Забрав у напарника кофр, женщина быстрыми, заученными движениями наполнила стерильный шприц препаратом и, аккуратно введя иглу в вену Рою, сделала инъекцию. Терпеливо перенеся укол, пёс вздохнул и замер, словно прислушиваясь к собственным ощущениям. Настороженно наблюдавший за ним Матвей погладил его по шее, тихо спросив:

– Как ты, приятель?

В этот момент Рой вдруг покачнулся. У всех находившихся в палатке сложилось впечатление, что пёс теряет сознание. У самого проводника вдруг потемнело в глазах, а тело на несколько секунд стало ватным. Шорох в углу ясно сказал Матвею, что мужчина в углу пытается выхватить оружие. Сжав зубы, проводник усилием воли рванулся вперёд и в сторону, прикрывая собой пса и вскидывая «сто третий». Одним движением пальца сбросив предохранитель, он вскинул автомат, беря на прицел обоих учёных.

– Замерли, твари, пока дырок не наделал! – прохрипел Матвей пересохшим горлом.

– Матвей! – попытался остановить его генерал.

– Сорок лет Матвей. Что вы ему ввели? – рычал проводник, не обращая внимания на командира.

– Препарат, который вы привезли, – дрожащим голосом ответила женщина.

– Тогда почему ему стало плохо? – не унимался Матвей.

– Реакция на препарат, наверное, – осторожно предположила она.

– Как долго это будет? – продолжал бушевать проводник, не сводя ствола с её напарника.

Тот так и замер в нелепой позе, с наполовину вытащенным из кармана пистолетом на полусогнутых ногах.

– Матвей. Всё хорошо. Всё прошло, – неожиданно сказал Рой, поднимаясь на лапы.

– Ты уверен? – спросил проводник, пытаясь прислушаться к самому себе.

Но пресловутая ярость, много раз спасавшая его в самых разных ситуациях, затмевала разум.

– Да. Всё хорошо, – уверенно ответил Рой, и Матвей, неожиданно успокоившись, медленно опустил автомат.

Внимательно следивший за ним генерал, переведя дух, скомандовал, повернувшись к учёному:

– Убери оружие. И вообще, не умеешь – не берись. Пока ты его доставал, он мог из тебя три раза дуршлаг сделать. Нашёл, с кем тягаться.

– Тоже мне, стрелок в белой шляпе из вестерна, – обиженно проворчал учёный, запихивая пистолет обратно в карман.

– Скорее, в чёрной, – фыркнул Матвей, вспомнив, что в вестернах плохие парни всегда снимались в чёрных шляпах, тогда как хорошие в белых.

Не ожидавший такого ответа мужчина поперхнулся очередной колкостью и, подхватив кофр, решительно направился к выходу. Скорее всего, это ему казалось, что он идёт решительно. На самом деле шёл он деревянной походкой, едва сгибая ноги, со спиной, выпрямленной так, словно её владелец лом проглотил. Проводивший его взглядом генерал чуть усмехнулся и, повернувшись к проводнику, спросил:

– Может, уберёшь уже автомат, псих контуженый?

– Я без него на горшок не хожу, а вы – убери, – вяло огрызнулся Матвей и, присев перед Роем, спросил, глядя псу в глаза: – С тобой точно всё нормально, малыш?

– Да. Я посплю, и всё станет, как раньше, – решительно ответил Рой, лизнув его в нос.

– Тогда поехали домой, – кивнул Матвей и, поднявшись, спросил у Лоскутова: – Александр Юрьевич, вы позволите вашу машину взять? Я наш «бардак» отпустил.

– Берите, – махнул рукой генерал. – Заодно и Светлану до места подбросите.

– Ничего, я пройдусь, – быстро ответила женщина.

– Ты чего? Боишься, что ли? – повернулся к ней Лоскутов.

– Если честно, то мне сейчас до ближайшей колонки прогуляться хочется, подштанники простирнуть, – неожиданно ответила она. – Никогда не видела, чтобы человек за доли секунды умудрялся из одного положения в другое переместиться, да ещё и оружие в боевое положение перевести. Думала, что всё, приплыли.

– Да уж, реакция у него и правда звериная, – растерянно крякнул генерал.

– С кем поведёшься, так тебе и надо, – усмехнулся Матвей, поглаживая пса.

– Хочешь сказать, что это он тебя в таком тонусе держит? – спросил Лоскутов.

– А кто ещё? Он да война, – пожал плечами Матвей.

– Точно заведу себе собаку, – покачал головой генерал, уважительно поглядывая на пса.

– А времени на неё хватит? Щенку, как ребёнку, время уделять надо. Было раз, мне жена сказала, что я кутёнку времени больше уделяю, чем собственной дочери, – грустно улыбнулся Матвей.

– Ну, значит, найду, – решительно ответил Лоскутов. – Пора выбираться из этой палатки. А то я скоро тут мхом порасту.

– Ну, безумству храбрых гробы со скидкой, – развёл руками Матвей, хлопнув себя ладонью по бедру, вышел.

Водитель генерала, отлично знавший, что проводник иногда получает разрешение воспользоваться служебной машиной, без единого слова запустил двигатель и, едва дождавшись, когда Матвей захлопнет дверцу, повёз их в деревню. Дана была на дежурстве, поэтому Матвей, накормив Роя и поужинав сам, вымыл посуду и, перекурив на крыльце, отправился спать. День был трудным, и Рою требовался покой и отдых. С его организмом что-то происходило, но что именно, они оба не понимали.

Два дня их никто не беспокоил, а на третий Матвея отвлёк от колки дров гул автомобильного мотора и громкий сигнал клаксона. Воткнув топор в колоду, проводник вышел к калитке и, распахнув её, растерянно замер. То, что остановилось перед его воротами, на первый взгляд было похоже на трофейного «козлика», но только на первый взгляд. Медленно обойдя машину, Матвей посмотрел на довольно улыбающегося Вадима и остальную команду обалделым взглядом, растерянно сказал:

– Это что?

– Твоя машина, – рассмеявшись, ответил Вадим.

– И где тут моя машина? Это же монстр какой-то для бездорожных покатушек, – продолжал недоумевать проводник.

– Нормальный вездеход, каким он и задумывался изначально. Ну, немножко изменённый, – всё так же со смехом ответил мехвод.

– Немножко?! Да тут одни колёса чего стоят, – охнул Матвей. – Вы чего, БТР какой-то разули?

Его недоумение действительно было неподдельным. Из обычного, старого «шесть девять» машина превратилась в лифтованного зверя, возвышавшегося над землёй сантиметров на восемьдесят. От старой машины остались только рама, кузов и кое-что по мелочи. Народ, со скуки увлёкшись, превратил трофейный раритет в настоящий боевой транспорт. Кузов был полностью ошкурен, загрунтован, заварен и покрашен свежей краской.

Под капот ему воткнули явно что-то дизельное и, судя по звуку, лошадей на двести. Открыв дверцу, Матвей заглянул в салон и снова смог только покачать головой. Вытертый до дыр дерматин заменили брезентом, все приборы были на своих местах и работали, даже фара-искатель заняла своё место рядом с дверцей водителя. В салоне установили второй ряд сидений, а на оставшемся пространстве была смонтирована вращающаяся турель, на которой стоял пулемёт.

– А это мне на хрена? – спросил Матвей, ткнув пальцем в оружие.

– Как это на хрена? – возмутился Володя.

– Я вообще-то на ней кататься собирался, а не воевать, – пожал плечами проводник.

– Ну и катайся на здоровье, – возмутился Володя. – Но ведь ситуации разные бывают. А тут НСВ «Утёс». Калибр двенадцать и семь, короба, сотки. Бронебойными можно и БТР остановить.

– Ага, если он раньше меня из своего КПВТ на запчасти не разберёт, – не удержавшись, рассмеялся Матвей, сообразив, что стрелок сел на своего любимого конька. Сразу стало понятно, чья это вообще была идея.

– Там ещё ниже станок для АГСа сделан, – заметно помрачнев, добавил Володя.

– Мужики, слов нет. Сделано просто здорово. Но зачем мне на личной машине столько оружия? Я на ней воевать не собираюсь. Мне собаку возить. Да и стрелка всё равно нет.

– Так и вози на здоровье. А за стрелка сам можешь. Дану за руль, и вперёд, – не сдавался Володя.

– А если я один поеду?

– Всё равно лишним не будет, – проворчал оружейный фанатик, упрямо набычившись.

– Ну, может, вы и правы, – вздохнул Матвей, не желая обижать друзей.

– Значит, так, – вступил в разговор Вадим. – Мотор газовский, сняли дизель с разбитой машины. Сто восемьдесят кобыл, с запчастями проблем нет. Задний мост вкатили от «Волги», для скорости. Передний родной. Всё равно его подключать будешь только в грязи. Учти, по пересечёнке больше шестидесяти не гони, редуктора загубишь. Остальное, как в обычном «козле».

– Ага, только колёса от БТРа и в салон с лестницей залезать, – рассмеялся Матвей. – Спасибо, мужики. Но это дело отметить надо. Обмыть, иначе ходить не будет.

– Вот и организуй, – раздалось в ответ.

* * *

Спустя три дня после посиделок в честь новообретённой машины, которую Дана с ходу ласково прозвала «монстрик», в деревню вкатился странный конвой. Два уже всем знакомых «Тигра» и «Покемон». Псевдоброневик на базе «Урала». Менявший ступеньку на крыльце Матвей, услышав гул моторов, отложил молоток и, подумав, надел на себя ремень с пистолетом. Потом, заметив, что машины медленно движутся вдоль центральной улицы, словно пассажиры ищут кого-то, он прошёл в дом и, достав из ящика комода трофейный «Грач», сунул его за пояс сзади. Под куртку.

Семнадцать патронов в «Граче» и восемнадцать в «Гюрзе» позволяли ему чувствовать себя уверенно. Стрелять с двух рук его научили давно, а на любой выстрел на территории деревни моментально соберётся вся группа. Встав на крыльце, проводник настороженно наблюдал за приближающейся колонной. Рой, выйдя на крыльцо, покосился в сторону машин и, старательно принюхавшись, не спеша спустился во двор.

– Ты бы ушёл за сарай, приятель, – негромко сказал Матвей.

– Зачем? – задал пёс свой любимый вопрос.

– Не нравятся мне эти гости. Посмотри на них из-за угла и, если услышишь плохие мысли, сразу скажи мне, – попросил проводник.

– Скажу, – ответил пёс, уходя за угол.

Колонна подошла к дому проводника, и головной «Тигр» притормозил, мягко качнувшись и, из распахнувшейся двери вылез невысокий, пузатый, стриженный наголо мужчина в камуфляжной форме. Подойдя к калитке, он внимательно посмотрел на неподвижно замершего проводника и, сличив оригинал с фотографией, зажатой в кулаке, спросил:

– Матвей Беркутов?

– Допустим, – коротко ответил проводник.

– Ты мне тут гонор свой не показывай, – неожиданно разозлился мужчина. – Спрашивают, так отвечай, как положено. И что за вид? Почему не застёгнутый? Не бритый? Где собака?

– Пошёл на хер отсюда, – не повышая голоса, ответил Матвей, чувствуя, как начинает звереть.

– Что ты сказал? – завопил мужик, моментально покраснев, словно свёкла.

– Повторяю для глухих, пошёл на хер, – всё тем же ровным тоном повторил проводник.

Из остановившихся следом за головным «Тигром» машин выскочили восемь автоматчиков, но по тому, что моторы всех машин продолжали работать, Матвей понял, водители остались на своих местах. Мужик, приободрившись при виде вооружённой поддержки, решительно толкнул калитку и, войдя во двор, спросил:

– Где собака?

– Ты плохо слышишь, козёл? Пшёл вон со двора, и свору свою забирай, пока последние мозги по асфальту не расплылись, – зарычал в ответ проводник.

– Так, бойцы, а ну, объясните этому уроду, кто тут главный, – неожиданно приказал мужик, отступая в сторону и придерживая калитку, чтобы солдаты могли беспрепятственно вбежать во двор. – Только имейте в виду, он нам живым нужен, хоть и не очень целым.

Сообразив, что теперь осталось только драться, Матвей выхватил из кобуры «Гюрзу», и первые два человека в цифровом камуфляже и отлично подогнанной экипировке рухнули, едва успев ступить во двор. Плавно смещаясь приставными шагами и скользя подошвами по полу, чтобы не споткнуться, проводник привычно переводил ствол пистолета, тратя на каждого из приехавших не больше одного патрона.

С расстояния до тридцати метров он выбивал на стрельбище десять из десяти, даже толком не проснувшись. Тренироваться серьёзно он начал ещё во время службы в СКС, а попав под команду генерала и начав плотно общаться с бойцами спецназа, стал отдавать этому занятию по несколько часов ежедневно, стараясь соответствовать общему уровню. И вот теперь эта подготовка могла спасти ему жизнь.

Не ожидавшие такого ответа нападавшие испуганно шарахнулись обратно к машинам, но Матвей уже не собирался останавливаться. Чувства, мысли, эмоции, всё отключилось, утонув в потоке ледяной, раскалённой до кровавого тумана в глазах ярости. Проводник словно танцевал по двору, постоянно смещаясь из стороны в сторону и стреляя бессистемно. Туда, где кто-то попытался поднять оружие. В «Покемоне» кто-то зашевелился, и Матвей стремительным рывком ушёл к углу сарая, готовясь бежать вокруг дома, чтобы, попав вовнутрь через окно, добраться до автомата.

Но резкие хлопки пистолета разом перекрыла грохочущая очередь, и грузовик моментально покрылся сетью дыр. Сместившись ещё немного, Матвей краем глаза успел заметить Володю, который незаметно подобрался к стоявшему на улице «козлу» и, усевшись за пулемёт, внёс свои коррективы в перестрелку. Басовитая очередь «Утёса» прошлась по всем машинам, а проводник, всадив очередную пулю в горло не вовремя высунувшегося автоматчика, сменил позицию.

После стремительной перестрелки в живых осталось трое. Два стрелка и командовавший ими мужик. Стрелков короткой очередью снял Володя, а мужика угомонил Матвей, прострелив ему левое колено. Команда Матвея, выскочив из переулков, блокировала машины. Только теперь, немного успокоившись, проводник понял, почему они не вступили в драку все сразу. Ветеранам пришлось оббегать место схватки огородами, чтобы зайти противнику в тыл.

Стремительно распахивая дверцы машин, бойцы вышвыривали на землю всех, кто там находился, заканчивая спор контрольным выстрелом. Вскоре из всей прибывшей команды живым остался только мужик с простреленным коленом. Держась за пострадавшую конечность, лысый катался из стороны в сторону, протяжно воя на одной долгой ноте. Подойдя к нему, Матвей жёстко придавил наглеца берцем к асфальту и, слегка наклонившись, спросил:

– Ты кто такой, мразь?

– Полковник Шишковский, – прохрипел раненый.

– Что за полковник, откуда? – продолжил допрос Матвей, ещё сильнее наступая на противника.

– Из центра.

– Зачем приехал?

– За тобой и за собакой. Вы хоть знаете, кого в «Покемоне» убили? Вас теперь даже на Северном полюсе найдут. Вы трупы. Все, – хрипел пленник, пытаясь запугать бойцов.

– А кто сказал, что это мы вас убили? – зловеще спросил Матвей. – Вас в лесу убили.

Выстрел в наступившей тишине прозвучал особенно резко.

– Грузим всех в грузовик. Вывезем в старую балку и раскидаем, словно в засаду попали. Тела обыскать. Берём всё, что самим пригодиться может.

– А техника? – спросил Вадим.

– Трофей. Легенда такая. Были на отдыхе, услышали пулемётную стрельбу, сорвались на проверку. Когда подъехали, эти уже были двухсотые. Мы пошли по следам. Банду догнали и уничтожили. Трупы бросили в лесу. Технику, как бесхозную, оставили себе. Этих сейчас в балке прикопаем, и пусть доказывают, что всё не так было, – хищно усмехнувшись, сказал проводник.

– Толково. А что тут вообще было? С чего они вдруг на тебя попёрли? – спросил Макс, задумчиво разглядывая экипировку погибших.

– Кому-то в центре захотелось на меня лично взглянуть. Но вот только просить эти граждане совсем не умеют.

– Ну, значит, им же хуже, – равнодушно пожал плечами Володя.

Бойцы начали грузить тела в кузов грузовика, когда от КП на краю деревни послышался рёв мотора и к месту стычки подлетел «Тигр» Лоскутова. Машина ещё не успела полностью остановиться, а двери уже открылись, и генерал, выскочив на улицу, расстроенно выругался. Следом за Лоскутовым из машины выпрыгнул уже знакомый Матвею генерал из центра и, подойдя к бойцам, только удручённо покачал головой.

– Не успели, – развёл руками Лоскутов.

– Что за дурацкая манера палить во всех, кто не нравится? – возмутился приехавший с ним генерал.

– Так это они в меня палить начали, когда я их подальше послал, – пожал плечами проводник.

– Не пудри мне мозги, – отмахнулся офицер. – Ты им живой нужен был.

– Сначала – да. А потом они почему-то решили, что могут на меня безнаказанно руку поднять, – равнодушно пожал плечами Матвей.

– Куда вы их собрались? – помолчав, спросил Лоскутов.

– В старой балке закопаем, кому надо, пусть ищет.

– Небось и легенду уже придумали? – спросил генерал из центра, бледно усмехнувшись.

– Они на базе были? – вместо ответа спросил проводник.

– Нет. Сразу сюда поехали.

– Вот и славненько. Сейчас мимо КП проедем, чтобы все видели, что гости свалили, и можно будет сказки рассказывать.

– За КП не волнуйся. Там мои люди сидят, – отмахнулся Лоскутов.

– Вот даже как?!

– А как, по-твоему, я узнал, что в деревне гости? – усмехнулся генерал. – Что скажешь, Рома?

– Знаешь, это, наверно, судьба, – подумав, неожиданно сказал генерал из центра. – Где один, там и остальные. Тем более что наши звёздные гости неожиданно зашевелились, – добавил он, ткнув пальцем в небо.

– Считаешь, пора начинать? – вопросительно выгнул бровь Лоскутов.

– Не так сразу, – покачал головой генерал. – Дождёмся, когда гости высунутся. Тогда всех и накроем. Разом.

– Понял, – коротко кивнул Лоскутов и, повернувшись к проводнику, добавил: – Значит, так, убирайте отсюда эту грязь и никому ни слова. Для вас их вообще здесь не было. Остальное мы сами сделаем.

– А кто это вообще такие? – неожиданно спросил Матвей.

– А тебе-то какая разница? Особенно теперь, – удивился Лоскутов.

– Да так, знать хотелось бы, кого упокоил. Что называется, для коллекции, – пожал плечами проводник.

– Ну, если для коллекции, то вот этот пузан, полковник Шишковский, личный порученец генерал-полковника Молчанова. Так сказать, доверенное лицо по особо мерзким делам. Сволочь, каких поискать. А вот и сам Молчанов. Их сиятельство изволили в народ выбраться. На сафари, так сказать, – с презрением ответил генерал из центра, тыча пальцем в каждого названного.

– А чего они сюда припёрлись? Зачем им потребовались мы с Роем? – не унимался Матвей.

– В центре знают о ваших способностях. И, похоже, решили использовать их в своих целях, – скривился генерал.

– Ну, значит, правильно, что прикончили, – решительно кивнул проводник.

– А где барбос твой? – неожиданно спросил Лоскутов, оглядывая двор.

– Я его перед самым их появлением за дом отправил, – быстро ответил Матвей, оглядываясь и мысленно окликая пса. – Ройка, где ты, приятель?

– Здесь, – последовал короткий ответ.

– Жив, курилка, – радостно улыбнулся Матвей, бросаясь за угол дома.

Все собравшиеся во дворе дружно последовали за ним, и едва оказавшись на заднем дворе, так же дружно замерли, рассматривая открывшуюся картину. Огромный пёс сидел над двумя телами, валявшимися сломанными куклами. Кровь из порванных глоток медленно стекала в дренажный жёлоб, опоясывавший дом. Вскинув испачканную красным морду, пёс облизнулся и, глядя проводнику в глаза, сказал:

– Они хотели обойти тебя сзади. Я не пустил.

– И правильно сделал. Молодец, – похвалил его Матвей и, зачерпнув старым ковшом воды из бочки с дождевой водой, принялся смывать кровь с морды пса.

Генералы, переглянувшись, только неопределённо пожали плечами. Заметив их жест, Матвей выпрямился и, отряхивая руки, спросил:

– Что-то не так, господа офицеры?

– Да вот, смотрю на это безобразие и думаю, а что будет, если ему волю дать? – задумчиво протянул генерал из центра.

– Куча трупов, – равнодушно пожал плечами проводник.

– Так получается, что он у вас людоед?

– С чего это? – не понял Матвей. – Из-за этих уродов, что ли?

– Ну, говорят же, что если собака попробовала человеческой крови, то уже не остановится.

– Бред сивой кобылы, – отмахнулся Матвей. – Для хищника нет разницы, чья именно это кровь. Главное, чтобы она вообще была. А на человека они начинают охотиться только потому, что это самая лёгкая добыча. Я не говорю о больных или раненых животных. Это отдельная тема. А так, если здоровый зверь начал охоту на человека, значит, понял, где не нужно сильно напрягаться. А уж такие вещи они понимают быстро.

– Выходит, все легенды про людоедов только легенды? – уточнил Лоскутов.

– Ну, случаются, конечно, аномалии, но не часто, – покачал головой проводник.

– Значит, вы не опасаетесь, что однажды он бросится на кого-то в деревне? – не отставал от проводника генерал.

– Я знаю, что просто так он никого не тронет, – чуть ли не по слогам ответил Матвей.

– Ладно, вам виднее, – согласился генерал с неожиданной готовностью.

Тем временем бойцы быстро избавили тела от всей экипировки, оружия и всех мелочей, по которым убиенных можно было бы идентифицировать, и, погрузив в садовую тачку, повезли к грузовику. Вскоре о перестрелке напоминали только разбросанные по двору пистолетные гильзы и пятна крови на асфальте. Черпая ведром из ближайшей бочки, проводник принялся замывать кровь, пока она не свернулась.

Володя, которому трудно было поднимать тяжести из-за ранения в живот, принялся собирать гильзы, а Вадим взялся отгонять трофейную технику.

Через час всё было убрано. Володя, подойдя к Матвею и задумчиво подкидывая на ладони пару стреляных гильз от пулемёта, проворчал:

– Вот, а говорил, что «Утёс» на машине не нужен. Пригодился.

– Да уж, пригодился, – растерянно кивнул проводник.

– Запомни, сержант. Оружие – твой первый друг, и лишним оно не бывает. Никогда.

– Чего это тебя на философию потянуло? – удивился проводник.

– Муторно, – неожиданно признался стрелок. – Попроси у генерала один АГС на твоего «козла».

– Связи не понял, – откровенно признался Матвей. – Тебе муторно, а я должен гранатомёт добыть?

– У меня перед ранением так было. Потому и прошу АГС достать. Похоже, опять в крутую заваруху влезем, – пояснил Володя.

– Вот теперь понял, – кивнул проводник. – Добро. Будем на базе, спрошу.

– Только проси «тридцатку». У «семнадцатого» отдача больно жёсткая, – быстро добавил Володя.

С улицы их окликнули, и вскоре вся команда отправилась избавляться от улик и тел.

* * *

Это неожиданное приключение прошло удивительно незаметно. Даже наблюдательная Дана не обратила внимания на несколько влажных пятен на асфальте рядом со своим забором. Ещё через три дня Матвей получил у генерала требование на склад, для получения автоматического гранатомёта, и направление в питомник, где ему обещали оказать всяческое содействие в подборе подходящей суки для Роя.

Обрадовав Володю, Матвей дождался выходного дня Даны и, посадив её и Роя в машину, отправился в питомник. Кинологический питомник расположили недалеко от базы, в лесу. Небольшие вольеры, примерно два метра на два, прочные, сбитые из толстых досок будки и трёхметровый бетонный забор по периметру, с колючей проволокой по краю. Вот и всё хозяйство. Кухню свою решили не строить, пользуясь одной из столовых на базе.

Как объяснил Матвею генерал, так было проще контролировать расход продуктов и быть уверенным, что готовая хряпа для собак не отправится на сторону. Заправляли в питомнике пять энтузиастов, слишком старых, чтобы нести службу в строевых частях, но ещё достаточно крепких, чтобы справиться со сворой крупных собак самых разных пород. К удивлению проводника, выяснилось, что в питомнике содержали только породистых собак. Это было единственное по всей стране место, где старательно блюли чистоту крови и линии разведения.

Внимательно выслушав рассказ Лоскутова, Матвей одобрительно кивнул и, перечтя полученный документ, бережно спрятал его в нагрудный карман.

– Одного щенка я у тебя заберу, – неожиданно сказал Лоскутов.

– Уверены? – осторожно спросил проводник. – Это не так просто, как кажется. Особенно пока кутёнок маленький.

– Справлюсь. В крайнем случае вы с Данкой поможете. И это не оговаривается, – резко сказал генерал.

– Вам решать, – удивлённо покачал головой Матвей.

Добравшись до питомника, проводник предъявил приказ на КП и, взяв Роя на поводок, оказался в святая святых питомника. Встретивший их пожилой мужчина с широкой, окладистой бородой первым делом внимательно осмотрел пса и, одобрительно покивав головой, проворчал:

– Хорош паршивец. Хорош. На племя собираешься суку брать?

– Обязательно, – коротко кивнул Матвей.

– Есть у меня пара собак, – задумчиво потеребил бороду мужик.

– Только пара? – удивился Матвей. – Неужели всех на границу отправили?

– Не совсем, – мрачно поморщился бородач. – В начале войны много собак погибло просто так. Случайно. Потом, когда СКС появилось, ради щенков собак вязать начали как бог на душу положит. Главное – количество. Вот и испортили почти весь племенной материал. А эти, – тут он ткнул пальцем себе за спину, – из чистокровных. Никаких внеплановых вязок. То, что тебе нужно.

– Отлично. Давай посмотрим на них, – решительно кивнул Матвей.

Мужик провёл их коридорами между вольерами и, дойдя почти до забора, остановился. Похлопав ладонью по углу двери вольера, он коротко свистнул, и из будки нехотя вылезла крупная, молодая сука ротвейлера. Увидев Роя, она насторожилась и, пружинисто подскочив к сетке, глухо зарычала. Рой не спеша уселся и, склонив голову набок, внимательно уставился на новую знакомую.

– Как её зовут? – спросил Матвей, рассматривая собаку.

– Эльза. Чистая немка, – с нескрываемой гордостью ответил бородач.

– Агрессивная?

– Есть маленько, – скривился мужик.

– Как управляется?

– Если честно, то тяжело. Упрямая, как ишак.

– Откуда она у вас? – повернулся Матвей к мужику.

– Приятеля моего псина. Погиб он. Я её у развалин его дома нашёл. Кожа да кости. Думал, не выхожу. Ничего, оправилась. Вон, какая красавица получилась. Вот только с подчинением у неё действительно проблема. Меня ещё кое-как слушается, а вот посторонних…

Словно в подтверждение его слов, Эльза вдруг сорвалась с места и, прыгнув прямо на сетку, попыталась дотянуться до Матвея. Ожидавший чего-то подобного проводник не отшатнулся. Положив обе ладони на сетку, он присел на корточки и, заглядывая собаке в глаза, тихо проговорил:

– Ну что ты злишься, девочка? Я ведь не драться к тебе пришёл. Что с тобой такое случилось?

– Она скучает, – получил он неожиданный ответ от Роя.

– По хозяину? – на всякий случай уточнил Матвей.

– Да.

– Посмотрим на вторую собаку?

– Да.

– А где вторая сука? – спросил проводник, поднимаясь.

– Там, за углом. Эльза её почему-то терпеть не может, – вздохнул бородач.

Они перешли ко второму вольеру, и мужик, так же свистом вызвав из будки собаку, негромко сказал:

– Это Тейла. Тоже немка. Но она постарше Эльзы, досталась мне случайно. На дороге твари машину с беженцами обстреляли. Хозяев убило, а ей левое бедро опалило. Залечил, но она какая-то угрюмая стала. С послушанием всё отлично, но как-то механически, словно на автомате. Такое впечатление, что где-то в облаках витает. Если честно, для племени я бы Эльзу рекомендовал.

– Это ему решать, – ответил Матвей, кивая на Роя.

Сука подошла к сетке вольера и принялась с интересом рассматривать Роя. Сам Матвей, присев на корточки, осторожно погладил пса по шее, одновременно спросив:

– Которая из них тебе больше нравится?

– Эта, – коротко ответил Рой. – Та слишком злая. Она злится на всех и не хочет слушать. Она думает, что все виноваты, что её хозяина убили.

– А эта как думает? – с интересом спросил проводник.

– Она видела, кто убил её хозяев. И она хочет воевать. Она хочет убивать врагов.

– Поэтому выполняет все команды?

– Да. Она показывает, что умеет работать, но хочет добраться до жидких.

– А ты не думаешь, что она решит убежать, когда окажется в деревне?

– Зачем?

– Чтобы искать жидких.

– Я показал ей, откуда они пришли.

– И что?

– Она не верит, что они пришли с неба. Говорит, я хочу обмануть её, чтобы заставить подчиняться тебе.

– И как её можно убедить?

– Помоги мне, – неожиданно попросил Рой.

– Как?

– Я покажу ей то, что было с нами. Это есть в твоей голове. Нам нужно слияние, – ответил пёс и, повернувшись, ласково лизнул его в лицо.

– Ты уверен, что это нужно? – осторожно спросил Матвей, вспомнив, как тяжело бывает после такого единения.

– Да. Иначе она не поверит мне и не будет слушаться тебя.

– Хорошо. Только нужно сделать так, чтобы этот бородатый ничего не понял, – вздохнул Матвей.

– Отошли его. Скажи, что я буду с ней знакомиться, а вы просто будете ждать, – посоветовал пёс.

– Ладно, попробую, – кивнул Матвей и, выпрямившись, сказал, поворачиваясь к хозяину питомника: – Похоже, Рой решил остановиться на ней. Мы попробуем войти в вольер и познакомиться поближе. В общем, если у вас есть дела, то можете идти. В любом случае, если они не поссорятся, мы зайдём к вам, чтобы бумаги оформить.

– Хорошо. Как раз пора кормить начинать. А рук не хватает, – вздохнул бородач и, развернувшись, тяжело затопал в сторону конторы.

– Он думал заставить тебя работать, – с усмешкой сказал Рой.

– Он не слышит тебя?

– Нет.

– Тогда начинай, – сказал проводник, открывая дверцу вольера и входя вовнутрь.

Рой проскользнул вперёд, моментально оказавшись между проводником и собакой. Матвей прислонился спиной к сетке и, прикрыв глаза, позволил псу завладеть собственным сознанием. К его собственному удивлению, на этот раз всё проходило очень спокойно. Никаких головных болей, приступов ярости и головокружения. Только звуки и запахи вдруг стали ярче и чётче. Сколько это длилось, проводник не знал. Из этой нирваны его вывел усталый голос пса.

– Всё, Матвей. Я показал, что хотел.

Проводник открыл глаза и первым делом кинулся к Рою. Пёс лежал на песке вольера, тяжело дыша и вывалив на сторону сухой язык. Сняв с пояса флягу, Матвей напоил его и, дав отдышаться, спросил, поглядывая на растерянно сидящую суку:

– Получилось?

– Да. Она поверила.

– Она поедет с нами?

– Да. Но её нельзя брать в бой. Она не умеет искать и правильно говорить.

– Правильно говорить? – удивлённо переспросил Матвей.

– Ты не слышишь её.

– А она меня?

– Очень плохо.

– И это можно исправить? – не понял Матвей.

– Можно. Но это очень трудно.

– И ты знаешь как? – не унимался проводник.

– Знаю. Плохо, – нехотя ответил Рой.

– Ты не хочешь этого делать? – догадался Матвей.

– Я не знаю точно, как правильно сделать. Это может быть больно, и потом будет трудно думать, – попытался объяснить свои опасения пёс.

– Понятно. Ты не уверен в результате, – понимающе кивнул проводник.

– Ребята, этот театр масок долго ещё продолжаться будет? – неожиданно прервала их беседу Дана. – Сидите, пялитесь, друг на друга и только головами киваете.

– И правда домой пора, – опомнившись, проворчал Матвей, снимая с крючка поводок для Тейлы.

Сука спокойно позволила ему прицепить поводок к ошейнику и вышла из вольера. Старательно обнюхав Дану, она тяжело вздохнула и, повернувшись к Рою, взглянула на него долгим, вопросительным взглядом.

– Что с ней? Чего она хочет? – спросил Матвей, заметив её взгляд.

– Спрашивает, кто она такая, – ответил Рой, повернувшись к Дане.

– Объясни ей. Только объясни правильно. Я не хочу её убивать, если она вдруг бросится на девушку, – жёстко сказал Матвей.

– Она не бросится, – уверенно ответил Рой.

Словно в подтверждение его слов, Тейла обошла Дану и, сев слева от неё, лизнула в подставленную ладонь. Одобрительно кивнув, Матвей улыбнулся подруге и, кивая на суку, сказал:

– Похоже, ты обзавелась подружкой.

– Дана ей нравится, – подтвердил его слова Рой.

– Ты ей нравишься, – перевёл проводник.

– Она мне тоже, – улыбнулась в ответ Дана, погладив Тейлу и ласково почесав её за ухом.

В ответ сука привалилась плечом к бедру девушки и старательно потёрлась головой о её колено.

– Ну вот. Мир, дружба, жвачка. Поехали домой, – рассмеялся Матвей и, поцеловав подругу, направился в контору.

Оформление документов не заняло много времени. Довоенные базы данных были уничтожены, поэтому эту пару было решено взять как родоначальников в новом, начинающем оживать мире. Отдавая бумагу, бородач долго мялся, потом, решившись, попросил:

– Я бы всё-таки хотел повязать Эльзу с вашим зверем. Уж больно хороша сука. Может, после родов успокоится.

– Ну, где нас искать, вы знаете, – пожал плечами Матвей. – А сука и вправду хороша. Щенки от неё крупные будут. А вот насчёт спокойствия я не уверен. С ней серьёзно работать надо.

– Вот и я о чём, – радостно подхватил бородач. – Надо, значит, поработаем. Так мы договорились?

– Я же сказал, – пожал плечами Матвей.

Погрузив собак и подругу в машину, он сел за руль и, запустив двигатель, повёл машину в сторону деревни.

– Пора им отдельную жилплощадь строить, – усмехнулась Дана, оглядываясь на собак.

– Никаких вольеров, – решительно отказался Матвей. – Собаки будут жить в доме.

– Так категорично? – удивилась девушка.

– Так у нас будет более плотный контакт, и ты быстрее научишься понимать её, – пояснил проводник. – Знаешь, почему бородач никак не может ту суку пристроить?

– И пуркуа? – с интересом протянула Дана.

– Он ею не занимается. Кормит, иногда выгуливает, но не занимается. Потому она и злится на весь свет. Была единственная, а стала одной из многих.

– М-да, я бы тоже при таком раскладе взбесилась, – подумав, согласилась девушка.

– Вот поэтому и говорю: никаких вольеров. Всё делаем вместе. Можешь даже на работу её с собой брать. И вам полезно, и мне спокойнее будет.

– Не поняла?! А вот с этого места поподробнее, – насторожилась Дана. – С чего это ты вдруг начал за меня беспокоиться?

– Слухи непонятные ходят, – ушёл от прямого ответа Матвей.

– Объясни, – потребовала девушка.

– Есть данные, что вроде как новые банды появились.

– Отец сказал? – не отставала девушка.

– Непроверенная информация. Но рисковать тобой я не могу и не хочу.

– Думаешь, она станет меня защищать? – задумчиво спросила девушка.

– А вот это только от тебя зависит, – наставительно ответил Матвей. – Станешь ей не просто хозяйкой, а настоящим другом, она за тебя и в огонь и в воду кинется. А нет, не обижайся.

– А как же собачья верность и преданность?

– Верность появляется, когда ты кутёнка от матери берёшь и поднимаешь его. Заменяешь ему и маму, и папу, и всех остальных родственников. Вот тогда пёс за тебя любого порвёт.

– Думаешь, у меня получится? – растерянно спросила Дана.

– Должно. Она тебя выбрала. Контакт у вас состоялся. Да и она хорошо помнит, что с бывшими хозяевами случилось. Так что теперь всё от тебя зависит.

– Ну вот. Ни с того ни с сего вдруг кинологом стала, – развела руками девушка.

– Ну, до кинолога тебе, как до Пекина в позе ротного пулемёта, а вот то, что она тебя выбрала, для меня самого неожиданность.

– Её первым человеком тоже самка была, – коротко пояснил Рой, сунув огромную башку между сиденьями.

– Домой приедем, расскажешь нам всё о ней, – подумав, сказал Матвей, мимоходом погладив его.

* * *

Очередное совещание Верховных Управляющих состоялось накануне высадки десантников тактов на поверхность планеты. Вооружённые и экипированные по самому последнему слову науки и техники леобов, они являли собой грозное зрелище. Влившиеся в ряды гвардейцев спасённые особи значительно усилили ряды десанта. Ведь они изначально были подготовлены для ведения боевых действий на планете.

Внимательно оглядев ряды тактов, Первый Управляющий усилием воли вытянулся вертикально и, вскинув зрительные рецепторы, сказал:

– Нашей волей вы получили второй шанс. Так докажите, что раса леобов нечто большее, чем собранные все вместе расы низших, обречённых вечно жить в одном и том же виде. Убивайте, жгите, громите, делайте всё, что вздумается, но заставьте содрогнуться их всех. Напугайте низших. Заставьте их бояться вас. Бояться по-настоящему. Так, чтобы их потомки вздрагивали, даже когда случайно посмотрят на звёзды. Вы готовы разорвать их?

Ответом ему послужил яростный ментальный рёв готовых на всё тактов. Вернувшись в исходное состояние, Первый Управляющий дождался, когда вопль стихнет, и, одним ментальным приказом распахнув сразу все ворота шлюзов, скомандовал:

– Вперёд! Принесите нам их шкуры. Только шкуры.

Ряды десантников дрогнули, и посадка в боты началась. Дождавшись, когда последний такт скроется в шлюзе, Первый Управляющий закрыл за ними ворота и, оглянувшись на стоящих рядом Управляющих, сказал:

– Ну вот, теперь осталось только дождаться результата. Сейчас они высадятся на поверхность и начнут делать то, что должны были сделать раньше. Эта планета будет принадлежать нам.

– Но ты сам говорил, что сейчас мы не готовы к войне, – задумчиво протянул Третий Управляющий. – Нам нужно время, чтобы увеличить количество боеособей и оснастить их по последнему слову техники.

– Этим вопросом уже занимаются. Но сейчас там, внизу, будет заложена основа нашего господства над этим миром, – непреклонно ответил Первый Управляющий, принимая позу абсолютной уверенности.

– Мы рады, что ты так уверен в своём решении, – сказал Пятый Управляющий и, развернувшись, направился в личный отсек.

Огромный корабль вздрогнул, когда магнитные катапульты выбросили в объём десантные боты. Пять десятков десантных кораблей полыхнули вспышками плазмы и, разойдясь в стороны, легли на свой вектор посадки. Уровняв скорость со скоростью вращения планеты, они начали снижение, когда на самом большом континенте вдруг начали появляться вспышки взлетающих объектов.

Вернувшийся в зал наблюдения Первый Управляющий ментальным усилием максимально приблизил изображение на экране и попытался рассмотреть место, с которого был произведён один из запусков, но ничего, кроме разбитой дороги и мелькнувшего грузовика не рассмотрел.

– Как такое может быть?! – взревел он, разворачиваясь всем телом к двум вошедшим управляющим. – Запуск ракет производится со стационарного пускового комплекса, а здесь только разбитая дорога.

– Значит, аборигены нашли способ производить запуск при помощи передвижного комплекса, или ты увеличил не тот участок, – ответил Шестой Управляющий, не отводя зрительных рецепторов от экрана.

– Чтобы преодолеть притяжение планеты, требуется огромная мощность двигательной системы, что значительно сокращает количество заряда в одной ракете. Эти данные получены от нашей разведки, но теперь я вынужден не доверять тому, что они привезли, – мрачно протянул Первый Управляющий, принимая позу глубокой задумчивости.

– Я склонен думать, что они изучили не все образцы оружия аборигенов, – ответил Шестой Управляющий, продолжая манипулировать экраном.

Внезапно включённый на максимальное приближение экран озарила ярчайшая вспышка, заставившая всех находившихся в зале сжаться и испустить ментальный крик боли от ожога зрительных рецепторов. Придя в себя и избавившись от боли, Управляющие дружно уставились на тактический монитор, где мерцающим маркером был отмечен каждый стартовавший с корабля бот. Маркеры гасли один за другим, заставляя Первого Управляющего буквально рычать от ненависти.

Аборигены оказались не так просты, как казалось вначале, а главное, они умели учиться. Поверхности планеты достигли всего два десятка ботов. Но и это не принесло радости. Уже на планете их продолжали уничтожать. Экран наблюдения позволял рассмотреть, как к месту посадки почти каждого бота неслись колонны тяжёлых, бронированных машин, на полном ходу выбрасывавших в цель снаряды, буквально разрывавшие борта ботов.

Осколки этих снарядов выкашивали тактов десятками. Глядя на это уничтожение, Верховные Управляющие буквально бурлили от злости. Их тела колыхались и ходили ходуном, словно в каждого воткнули по мощному кипятильнику. Увидев пять маркеров на тактическом мониторе, Первый Управляющий завопил:

– Немедленно свяжитесь с ними. Передайте, пусть движутся вперёд, уничтожая всё на своём пути. Выжигать всё живое, до последнего детёныша.

Приказ был немедленно передан выжившим тактам, и десантники, покинув боты, развернулись широкой цепью, двинувшись в сторону людских поселений. От выживших тактов вскоре пришёл сигнал, что во всех встреченных поселениях им оказывали ожесточённое сопротивление. Было много потерь, но Первый Управляющий и не собирался останавливаться. Более того, не оборачиваясь к остальным, они приказал звенящим от напряжения голосом:

– Никого не возвращать до тех пор, пока приказ не будет исполнен. Этот континент должен быть выжжен. Дотла.

– Ты хочешь применить орбитальные орудия? – не понял Шестой Управляющий.

– Нет, – после долгой паузы ответил Первый. – Для этого ещё рано. Посмотрим, что сделают аборигены.

– Они и так уже много сделали, – мрачно выдохнул Четвёртый Управляющий.

– Звери. Тупые, упрямые звери. А зверей нужно усмирять, – злобно прошипел Первый Управляющий, принимая позу раздражения.

– У нас нет на это сил. Сумевшие высадиться такты не смогут выполнить приказ. Их слишком мало. К тому же более мощные излучатели быстрее разряжают накопители, а сменить их быстро в условиях боя невозможно. Для этого нужно время, – медленно, словно проговаривая мысли вслух, проговорил Шестой Управляющий.

– Что ты предлагаешь? – мрачно спросил Первый.

– Вывезти их оттуда. Это наша гвардия. Лучшие особи, выведенные и подготовленные для нашей охраны. Их нужно сохранить для увеличения популяции. Придёт время, и мы вернёмся сюда, чтобы стать хозяевами этой планеты, а сейчас нам лучше отступить.

– Пусть жгут. Пусть сожгут столько, сколько смогут сжечь, и только после этого я прикажу забрать их с планеты, – упрямо ответил Первый.

Понимая, что спорить с ним, когда он в таком состоянии, бесполезно, остальные Управляющие дружно развернулись и покинули зал наблюдений. Устраивать свару ради нескольких тысяч боеособей, пусть даже гвардейцев, они не собирались. Первый Управляющий решил взять управление данной операцией на себя, значит, и вся ответственность ложится именно на него. Им же предстояло обдумать кандидатуру, которая займёт освободившееся место.

Ведь в случае полного провала акции устрашения Первому Управляющему придётся закончить свои дни в зале чести. И тогда Второй станет Первым, Третий Вторым и так далее, пока не сдвинется вся иерархическая цепочка. А свободное место сможет занять тот, кому остальные Управляющие окажут такую честь и позволят войти в список избранных.

Замерев перед монитором наблюдения, Первый Управляющий настороженно следил, как такты вступают в бой. Часть его зрительных рецепторов была направлена на тактический монитор, и отдельная часть сознания хладнокровно фиксировала, как один за другим гаснут маркеры на тактическом мониторе. Аборигены действительно умели учиться. Даже самое мощное оружие тактов уступало примитивным орудиям местных, нанося леобам раны, от которых не было спасения в условиях ведения боя.

Время шло, бой длился, а продвижения десанта всё не было. Такты завязли в позиционной схватке. Аборигены подтягивали к месту боя всё новые силы, пуская в ход очередное оружие. Только теперь Первый Управляющий вдруг осознал, в какую авантюру ввязался, оперевшись на непроверенные данные разведки.

Оружие, которое леобы так высокомерно называли примитивным, было прекрасно приспособлено для боёв в условиях местной атмосферы. И это оружие сейчас уничтожало цвет расы леобов, равнодушно смешивая его с грязью. Вздрогнув всем своим желеобразным телом, Первый Управляющий отступил от монитора наблюдения, медленно покинув зал. Теперь он мог идти только в одну сторону. В зал чести. Это было его последней игрой, и он её проиграл.

* * *

В ту ночь они оба, и Матвей, и Рой, с самого вечера не могли найти себе места. Их состояние передалось и Дане с Тейлой. Наконец, устав бродить из угла в угол, проводник связался по короткой связи со своей командой. Как выяснилось, опытным бойцам тоже не спалось. Чуйка, шестое чувство, интуиция, можно называть это как угодно, но именно это предчувствие заставило их всех собраться во дворе дома проводника и, усевшись на крыльце, мрачно курить, то и дело, поглядывая в чернильно-чёрное небо.

– Мужики, вам не надоело дурью маяться? – неожиданно спросила Дана, которую состояние общей нервозности уже довело до белого каления.

– Прости, малыш. Но тут что-то не так, – тихо вздохнул Матвей, закуривая новую сигарету.

– Что именно? Ночь как ночь. Что в ней особенного? – не унималась девушка.

– Это трудно объяснить, – вступил в разговор капитан Васильев. – Мы просто знаем, что что-то не так.

Услышав его ответ, Дана ненадолго замолчала, пытаясь осмыслить ответ. На её глазах жена капитана, Зоя, тоже пыталась загнать мужа домой, но едва увидев мрачно насупившуюся команду, замолчала и, махнув рукой, ушла. И вот теперь ей самой предстояло решить, как поступить. Остаться с приятелем, другом, мужем, если угодно, и показать себя настоящей боевой подругой, или отправиться спать, как привычная ко всему жена.

Её сомнения разрешила Тейла. Подойдя к девушке, сука мягко подтолкнула её к крыльцу, едва не спихнув в траву. Ухватившись за косяк двери, Дана едва удержалась на ногах, но подумав, решительно уселась на ступеньку рядом с Матвеем.

– Шла бы ты спать, малыш, – прошептал проводник, обнимая её за плечи.

– Потом высплюсь. Посижу пока с вами.

– А стоит ли? Мы ведь и сами не знаем, что из всего этого выйдет, – грустно улыбнулся Матвей.

– Стоит, – подумав, кивнула Дана. – С ума поодиночке сходят. Хором это делать как-то не принято. Значит, вы действительно что-то чувствуете. Вот и проверим. Что называется, проведём эксперимент в полевых условиях.

– Не люблю это слово, – скривился Матвей.

– Извини, – спохватилась девушка и быстро поцеловала его.

– Ничего, – улыбнулся Матвей, возвращая ей поцелуй. – Я вот…

Договорить он не успел. Ночную тишину над деревней разорвал вой тревожной сирены.

– Дождались, – с какой-то злой радостью выдохнул Макс, вскакивая на ноги.

Спустя три минуты вся группа неслась в сторону базы. Головной машиной шёл БРДМ, следом за ним, не включая фар и ориентируясь только на крошечные габаритные огни, нёсся насквозь переделанный «козелок». Рядом с Матвеем сидела Дана. Собаки устроились на заднем сиденье. Влетев на территорию базы, обе машины направились прямо к штабу. Едва техника остановилась, как из палатки быстрым шагом вышел Лоскутов.

Увидев дочь, выводящую из машины собаку, генерал облегчённо улыбнулся и, одобрительно кивнув, не терпящим возражения тоном сказал:

– Собаку от себя никуда не отпускай. Даже в туалет с ней ходи. И внимательно следи за её реакцией. Оружие есть?

– Конечно. Пап, ты чего? – удивлённо спросила Дана.

– Пришельцы, – коротко ответил Лоскутов.

Дана вздрогнула, а Матвей только тихо зашипел сквозь зубы. Стоящий рядом с ним Рой глухо зарычал, и в этом звуке было столько ненависти, что в сторону шарахнулась даже отчаянно-смелая Тейла.

– Готовы к драке? – тихо спросил Лоскутов у проводника.

– Как пионеры, всегда готовы, – мрачно кивнул Матвей.

– Будь осторожен, – сказала Дана и, крепко поцеловав его, побежала в госпиталь.

– Наша задача? – спросил Матвей у генерала, проводив её взглядом.

– С их кораблей были выпущены десантные катера. Система ПВО уже ведёт их, и приблизительные точки посадки вычислены. Так что от нас требуется вовремя блокировать высадку и уничтожить их прямо на выходе. Вы с барбосом должны будете как можно точнее указать, где они находятся. Будем работать на расстоянии. Хватит людей терять. Запомнят, что такое наши «Грады».

– А если они рассредоточатся? – с ходу осадил его порыв Матвей. – Твари всегда любили тактику «москитных» групп. Потому мы их который год полностью отловить не можем.

– Если успеют. Но мы должны успеть раньше, – жёстко отрезал генерал.

– Мне стрелок в машину нужен, – неожиданно сказал Матвей. – Есть техника, есть толковое оружие, значит, нужно сделать так, чтобы всё это использовалось по назначению.

– Нет у меня людей, – вздохнул Лоскутов. – Начнётся заваруха, и на базе останется только караульный взвод да я с Палычем. Всех собрать под ружьё пришлось, даже инвалидов, у которых конечностей не хватает.

Вспомнив, что Палычем генерал зовёт своего адъютанта, Матвей со вздохом кивнул и, оглянувшись на машину, спросил:

– Значит, опять просто ждём?

– Теперь уже недолго, – кивнул Лоскутов и, развернувшись, отправился в палатку.

Вернувшись к своей команде, проводник коротко поведал бойцам обо всём услышанном и, закурив, сказал:

– Кто ко мне стрелком пересядет?

– Хочешь «козла» использовать? – быстро спросил Вадим.

– Людей мало. А задачи нарезаны такие, что полку за глаза и за уши хватит.

– Я пересяду. А в «бардаке» меня Макс заменит, – решительно кивнул Володя. – Всё равно обе машины нужно рядом держать. Мы – твоё прикрытие. А два пулемёта и пара гранатомётов всегда лучше, чем один.

– Уверен? – удивлённо спросил Матвей, отлично знавший, что стрелок терпеть не может передавать кому-то своё место в башне БРДМ.

– Уверен, – коротко кивнул Володя.

– Отлично. Значит, повоюем, – с каким-то злым весельем хохотнул Макс, потирая руки.

Их разговор был прерван знакомым всем собравшимся шипением. Ночное небо полыхнуло вспышками взлетающих ракет. Спустя несколько минут высоко в небе начали расцветать вспышки взрывов. Из штабной палатки выбежал Палыч и, подскочив к Матвею, сунул ему в руки рацию, коротко сказав:

– Прямой канал с генералом. Он будет вас ориентировать при помощи спутниковой навигации.

– Чёрт, и куда её цеплять? – растерянно проворчал Матвей, косясь на свою рацию, висевшую за левым плечом, на ремне РПС.

– Повесь вперёд и подключи к ней свою гарнитуру. С нами и так можешь связаться, – посоветовал Володя, доставая из «бардака» улитки к гранатомёту.

– Куда тебе столько? – удивился Макс.

– На всякий случай. Тварей лучше всего по площадям накрывать, – проворчал стрелок, крепя боекомплект в кузове «козла».

Неожиданно рация, выданная Матвею адъютантом, ожила, для начала разразившись матерной тирадой. Потом голос Лоскутова произнёс:

– Беркут, первому.

– В канале, – быстро ответил Матвей, удивлённо покосившись на палатку.

– Группе на выезд. Точка высадки десанта – деревня в пяти километрах к западу от старой балки.

– По коням, мужики, – скомандовал Матвей. – «Бардак» идёт головным, мы замыкаем.

– Глупо было бы по-другому, – проворчал Вадим, ловко залезая в люк.

Машины сорвались с места и, выкатившись на дорогу, понеслись в указанном направлении. Искать точку высадки долго не пришлось. Напавшие на деревню ксеносы получили от привыкших за прошедшие годы воевать поселенцев ожесточённый отпор. Спать, когда рядом с домом плюхается космический корабль, сложно, так что к появлению противника все способные носить оружие уже были готовы к драке.

Подъехав к деревне, машины разошлись веером, и стрелки, ориентируясь по вспышкам выстрелов из оружия противника, открыли огонь из гранатомётов. Раздавшийся в ответ мерзкий свист сразу сказал бойцам, что их атака не пропала даром. Единственное, что сразу насторожило Матвея, было то, что он увидел в местах попаданий световых лучей от оружия пришельцев.

На этот раз твари, похоже, постарались приготовиться как следует. Там, куда приходился выстрел, земля словно вскипала. Вспышка, маленькая лужица настоящей лавы, облако пара и воронка в полметра глубиной, с медленно остывающей, спёкшейся до стеклянного состояния землёй. Несколько домов в деревне уже горели. Ещё один превратился в дымящиеся развалины, но поселенцы не отступали, огрызаясь на каждый выстрел противника яростным огнём.

Постоянно маневрируя, Матвей вёл машину так, чтобы обойти противника с фланга и прижать его к реке. Шедший следом за ним БРДМ добавлял к грохоту гранатомётов короткое рявканье КПВТ. Отогнав противника от деревни, бойцы сменили тактику. Теперь машины останавливались для нескольких очередей из пулемётов, после чего рывком меняли позицию. Инертность оружия пришельцев играла им на руку.

Добив остатки штурмовой группы, бойцы доложили об успехе и, получив новые координаты высадки, отправились дальше. Они успели сменить три точки и расстреляли почти весь боекомплект, когда рация, полученная от генерала, голосом Палыча сообщила, что на базу напали. Вспомнив, что там оставался только караульный взвод и пара десятков гражданских специалистов, Матвей в голос выругался и, не пускаясь в долгие объяснения, приказал:

– Всей группе, срочно возвращаемся на базу. На них напали.

Ответом ему послужил яростный мат и рёв двигателя БРДМ. Развернув тяжёлую машину едва ли не на одном колесе, Вадим погнал броневик к базе. Едва вписавшись в поворот, Матвей нёсся следом за ним, мечтая только о том, чтобы оставшиеся на базе бойцы продержались до их прихода. Ведь там осталась Дана. Сидевший в кресле стрелка Володя на ходу умудрился сменить улитку гранатомёта и короб с патронами к пулемёту, громко крикнув сосредоточенно вертящему баранку проводнику:

– Предпоследний комплект. Дальше придётся врукопашную идти.

– Если потребуется, я их зубами рвать буду, – прорычал в ответ Матвей, не отрывая взгляда от дороги.

Перед самым КПП они съехали с дороги в разные стороны и с ходу открыли огонь по противнику. Пришельцы попытались пробить забор и попасть на территорию базы, но нарвавшись на минное поле, устроенное умельцами Лоскутова по всему периметру, сосредоточились на воротах. Толстое железо ворот было пробито в нескольких местах, но сами ворота ещё держались. Огонь гранатомётов заставил пришельцев развернуться к новому противнику и подставить спины оборонявшимся, чем те поспешили воспользоваться.

Ксеносы оказались между молотом и наковальней. Матвей уже почти поверил в успех, когда из леса полыхнула уже знакомая вспышка, и «козелок», высоко подпрыгнув, с размаху ударился о землю. Отлетев в сторону, проводник чудом не потерял автомат. Быстро осмотрев себя и убедившись, что кроме лёгкой контузии, других потерь нет, Матвей кинулся искать Роя. Пёс лежал на траве, тихо поскуливая от боли в обожжённом боку. Только теперь проводник понял, что рёбра справа, от подмышки до пояса, сильно припекает.

Выхватив из мародёрки аптечку, Матвей быстро сделал псу укол обезболивающего и, осторожно подняв его на лапы, приказал спрятаться в кювете. Полоса отчуждения вокруг базы стараниями генерала была избавлена от деревьев, кустов и даже высокой травы. Так что спрятаться здесь было негде. Тяжело дыша и сильно хромая, Рой послушно спустился в кювет и, улёгшись на землю, прижался обожжённым боком к сырой грязи. Это принесло облегчение.

Матвей, подобравшись к разбитой машине, попытался найти стрелка, но ксеносы, заметив движение, открыли по нему шквальный огонь. Рывком уйдя в сторону, проводник перехватил автомат и, привычным движением перекинув флажок предохранителя в положение «автоматический огонь», ответил. Его пытались прикрыть и со стороны базы, и экипаж броневика, но обороняющимся и самим приходилось туго.

Неожиданно со стороны леса прилетело сразу несколько лучей, и Матвей зарычал от бессильной злости. Подходила вторая группа десанта тварей. Наступало утро, и в предрассветной дымке проводник рассмотрел кучу бесформенных фигур, двигавшихся в сторону базы. Сообразив, что оказался в клещах, Матвей быстро сообщил об этом группе по короткой связи и, сняв гарнитуру, сосредоточился.

– Рой, нас обошли. Врагов очень много. Ты ранен и не можешь драться. Поэтому останься там, где сидишь сейчас, и жди. Потом, когда они ворвутся на базу, постарайся увести оттуда Дану.

– А ты? – послышался слабый ответ. Псу действительно было больно.

– А я буду драться, пока могу. Спаси Данку, малыш. Она должна жить.

– Они всё равно найдут меня, – помолчав, ответил Рой. – Я буду драться с тобой.

– Ты ранен.

– Да. Но я могу драться.

– Рой, спрячься.

– Они найдут. Они хорошо умеют слышать. А я не умею прятать мысли. Я буду драться, – ответил пёс и, помолчав, добавил: – Матвей, я люблю тебя. Ты – мой человек. Мы будем драться.

– Я тоже люблю тебя, барбос, – улыбнулся Матвей и, достав из подсумка гранату, сунул её в карман.

Это был последний шанс. Шанс не просто уйти достойно, а уйти так, чтобы прихватить с собой как можно больше врагов. Лёжа за машиной, Матвей выгребал из всех карманов и подсумков патроны, снаряжая всё имеющееся при себе оружие. Автомат, три пистолета, гранаты, нож. Бойцы иногда посмеивались над его пристрастием таскать на себе кучу стволов, но он никогда не забывал, как схватившие его преступники забыли обыскать пленника, и это дало ему шанс выжить.

«Гюрза» и «Грач», с их объёмистыми магазинами, в руках хорошего стрелка могли доставить много неприятностей, а старенький ПМ позволит драться даже тогда, когда противник оказался рядом. Ну, и напоследок лежащая в кармане граната Ф-1. Пятьдесят метров нашпигованных осколками от чугунной рубашки это совсем не подарок. А если учесть, что твари забывают о драке при любом ранении, то такое сопротивление вполне может сильно охладить их пыл.

Дождавшись, когда волна ксеносов окажется от него метрах в двухстах, Матвей тщательно прицелился и плавно нажал на спуск. «Сто третий» привычно дёрнулся, выплёвывая две пули, и к радости проводника, в рядах противника упали сразу пятеро. Пули калибра семь шестьдесят два прошивали туши ксеносов насквозь. Радостно оскалившись, Матвей принялся выкашивать противника, перекатываясь из стороны в сторону и не давая взять себя на прицел.

Но как оказалось, радость его была преждевременной. Из леса шли всё новые ряды тварей. Их оружие позволяло бить прицельно с расстояния в три сотни метров, и вскоре вокруг проводника земля буквально кипела. Активизировались и твари, оставшиеся у ворот базы, но защитники быстро покончили с ними. Броневик, который Вадим загнал в кювет, медленно двинулся по канаве вдоль дороги. Башня БРДМа развернулась в сторону противника, и мощный пулемёт начал выплёвывать пулю за пулей.

Сидевший на месте стрелка Максим умудрялся стрелять буквально одиночными выстрелами, пытаясь уберечь ствол от перегрева, но даже в таком режиме через несколько минут вынужден был сменить оружие. Урон от стрельбы из ПК был не меньше, но и к нему боезапас был не бесконечен. Бойцы группы покинули машину, заняв позиции в том же кювете, а ряды противника всё пополнялись.

– Да сколько ж вас там, твари?! – с ненавистью прошипел Матвей, продолжая стрелять.

Словно сообразив, что в лоб противника не взять, пришельцы разделились, обходя участок дороги, где засела группа. Матвей оглянулся. Отходить было поздно. До ворот базы было около двухсот метров. Они или не дойдут, или противник ворвётся на базу на их плечах. Значит, выход оставался только один. Удерживать проход к воротам до тех пор, пока может драться. Первые ряды ксеносов подкатились к забору и, нарвавшись на минное поле, откатились назад.

Автомат в очередной раз сухо щёлкнул бойком. Матвей привычно сунул руку в подсумок, но не найдя магазинов, выругался. Быстро оглядевшись, он увидел двенадцать спаренных рожков и кучу стреляных гильз. Патроны к автомату кончились. Положив его на землю, проводник достал из кобуры «Гюрзу» и, быстро проверив, как выходят из гнёзд две запасные обоймы к ней, сменил позицию.

Откатившиеся от забора ксеносы сгрудились на краю минного поля, чем тут же воспользовался Вадим. БРДМ взревел двигателем и рывком, словно кабан из камышей, вырвался на дорогу. Мехвод переключил передачу, и тяжёлая машина понеслась прямо на противника. Огромные колёса буквально плющили ксеносов, разбрызгивая наполнявшую их жижу во все стороны. Энергетические лучи их оружия сосредоточились на броне машины, но Вадим был мастером своего дела.

Броневик утюжил ряды противника, меняя направление движения и нанося страшный урон. Всё кончилось, когда лучи сожгли резину колёс. БРДМ разом потерял скорость и манёвренность. Вскоре его броня нагрелась так, что стала отсвечивать красным, а потом взорвался бензобак. Дизельное топливо не горит так, как бензин, но температура была слишком высокой. Увидев это, Матвей взвыл дурным голосом, вскочил на ноги и, пробежав метров сто пятьдесят, снова залёг, открыв прицельный огонь.

Не ожидавшие такого манёвра ксеносы на минуту растерялись, из-за чего потеряли полтора десятка солдат. Поменяв обойму, проводник снова сменил позицию, но противник опомнился. На Матвее сосредоточилось сразу два десятка стрелков, но инертность их оружия снова спасла проводника. Откатившись назад, он расстрелял последние патроны к «Гюрзе» и, бросив пистолет, достал «Грач».

Очевидно, длительное брыкание проводника окончательно вывело тварей из себя. Убедившись, что проход к воротам удерживает один стрелок, они попёрли на него всем стадом, стараясь прижать к земле плотным огнём, или, на худой конец, выгнать на дорогу, где скрыться будет точно негде. Увидев такую наглость, Матвей впал в свою пресловутую ярость, моментально превратившись в машину для убийства. Мозг отключился. Сознание фиксировало всё происходящее как-то отстранённо, словно со стороны.

Тело действовало самостоятельно, словно отлично понимая, что задерживаться на месте нельзя. Прыжки, кувырки, перекаты – всё слилось в сплошной каскад движений, заставлявший противника постоянно промахиваться. Сам же Матвей стрелял уверенно, расчётливо, привычно выцеливая каждую жертву. И каждый его выстрел заставлял заходиться предсмертным свистом сразу по два, а то и три ксеноса.

Неизвестно по какой причине, но на этот раз пришельцы не пытались принимать форму гуманоидов, предпочтя воевать в своём истинном обличье. Поэтому прятаться на ровном месте им было трудно. Ведь в своём обычном виде они были одинаковы в любом измерении. И именно поэтому оружие людей наносило им такой колоссальный урон. Судя по всему, ксеносы решили сделать ставку на более мощное оружие.

Продолжая перемещаться и отстреливаться, Матвей заметил, как группа тварей подошла к кювету, где прятался Рой. В ту же секунду вместе с мелькнувшей мыслью, что пёс ранен и не сможет драться, Матвей увидел, как мощное тело его собаки одним прыжком взвилось в воздух, обрушившись на противника. Такой драки проводник ещё не видел. Рой вертелся волчком, одним движением могучих челюстей вырывая куски плоти из тел противников.

Чтобы разбросать пытавшуюся обойти Матвея группу, Рою потребовалось меньше минуты. Все познакомившиеся с его клыками ксеносы выбыли из боя. Поливая траву наполнявшей их жижей, они пронзительно свистели от боли, но стрелять в собаку остальные твари не решались, боясь зацепить своих. Эта короткая передышка позволила Матвею в очередной раз сменить позицию и заменить обойму в пистолете.

Рой, понимая, что это их последняя драка, вёл себя так, будто в него бес вселился. Огромный пёс, расправившись с одной группой, тут же ринулся в самую гущу врагов. В рядах противника тут же началась настоящая свалка. Зная, что долго ему не продержаться, Матвей выхватил из подсумка гранату и, вырвав зубами чеку, с размаху швырнул её в самую толпу. Взрыв разметал десятка три тварей, заставив остальных испуганно шарахнуться в стороны. Быстро выпустив последние патроны, он сменил обойму и бросился в атаку.

Это было самоубийство, но он не мог по-другому. Он не мог бросить Роя одного. Ведь пёс мог драться только тем, что дала ему природа, а значит, место проводника было там, в той самой свалке, где насмерть дрался его Рой. Тот самый Рой, которого он взял крошечным щенком и которого учил всему, чему только мог научить. Добежав до рядов противника, Матвей принялся в упор расстреливать тварей.

Когда боёк щёлкнул вхолостую, проводник бросил «Грач» и, выхватив старенький ПМ, снова открыл огонь. Восемь выстрелов, быстрая смена обоймы – и ещё восемь сухих хлопков. Эти выстрелы очистили пространство рядом с Роем, и пёс, в очередной раз полоснув клыками ближайшего противника, встал рядом с проводником. Оба были обожжены, тяжело дышали, а из множества царапин сочилась кровь.

Швырнув пистолет в ближайшего ксеноса, Матвей выхватил нож и достал из кармана последнюю гранату. Отлично знавший, что это такое, Рой облизнулся сухим от усталости и боли языком и, повернувшись к своему человеку, сказал:

– Идём к ним. Пусть их умрёт как можно больше.

– Вперёд, малыш. У тебя клыки, а у меня клинок. А главное, мы ещё можем драться. Только держись рядом со мной. Вместе жили, вместе и уйдём, – ответил Матвей и, испустив какой-то дикий вопль, ринулся в драку.

Нож из медицинской стали кромсал туши ксеносов, словно желе. В условиях планеты ксеносы были неуклюжими, но проводник возвышался над ними, и это позволило тварям начать стрельбу. Сообразив, что укрыться за тушами ксеносов не получится, Матвей вырвал чеку из гранаты и, зажав рычаг пальцами, использовал её словно кастет. Внезапно твари отхлынули в стороны, и в бойцов полетели энергетические лучи.

Матвей понял, что задумали ксеносы. Теперь им могла помочь только их собственная скорость передвижения. Оглянувшись на Роя, Матвей улыбнулся окровавленными губами и тихо прохрипел:

– За мной, малыш.

Рванувшись вперёд, они влетели в ряды противника, и проводник, всадив нож в ближайшего ксеноса, разжал пальцы, бросая гранату между собой и псом. Раздался взрыв, а дальше навалилась резкая боль и спасительная темнота.

* * *

Первый Управляющий не успел дойти до зала чести. Никто кроме дежурных навигаторов не видел, как на поверхности планеты вспыхнули очередные огни взлетающих ракет. Отслеживая траекторию движения оружия аборигенов, они пытались получить нужные указания от своего командования, но все высшие офицеры, отложив дела, вышли в коридор, отдавая последний долг уважения Первому Управляющему.

Ментальная блокировка, положенная по ритуалу, лишила навигаторов возможности сообщить об увиденном. Когда Первый Управляющий подошёл к люку зала чести, посланные с планеты снаряды уже вышли в безвоздушное пространство. Включились двигатели третьей ступени, и ракеты легли на цель. Люк зала чести распахнулся, и Первый Управляющий медленно переступил порог, готовясь принять позу покорности судьбе, в этот момент от ракет отделилась боевая часть, и сразу несколько небольших ракет ударили в борт корабля.

Взрывы сотрясли огромную махину, а сигнализаторы радиации издали пронзительный вой. Вышедшие в коридор офицеры катались по полу, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры, но корабль продолжал сотрясаться и медленно заваливаться на борт. Очередная серия взрывов разорвала трубопровод, по которому в зал чести подавался метан. Газ начал заполнять коридор. Это была бы почётная смерть, но силовой кабель, оторвавшийся от распределителя, высек огромную искру, и коридор превратился в жерло вулкана.

С земли взлетали всё новые ракеты, превращая космических гигантов в кучу бесполезного мусора. Второй Управляющий, успевший понять, что их переиграли, закрылся в своих апартаментах и попытался добраться до спасательной капсулы, но энергоснабжение корабля уже было нарушено, и провести предварительную подготовку он не успел. Опустившись на пол рядом с капсулой, Второй Управляющий спрятал зрительные рецепторы, послав в эфир только одно, последнее сообщение:

«Наша раса погибла. Аборигены этой планеты необузданны и алогичны. Они сражаются даже тогда, когда гибель их неизбежна. Инстинкт самосохранения у многих аборигенов атрофирован, что делает их непригодными к колонизации. Их нужно уничтожать. Всех. Без исключения».

Эта запись вошла в бортовой журнал гибнущего корабля. Автоматика зафиксировала приказ и, запечатав журнал в информационную капсулу, выбросила её в открытый космос. Это было послание для будущих поколений, которые, возможно, когда-нибудь снова попытаются взять эту планету под свой контроль. Единственное, что он, Второй Управляющий, мог сделать для своих возможных потомков, было сделано.

* * *

Боль пришла раньше, чем он понял, что чувствует её. Он вообще не понимал, что происходит. Ему было больно. Болело всё. Голова, тело, конечности. Казалось, каждая клеточка, каждый нерв разрываются от бесконечной безжалостной боли. А ещё очень хотелось пить. Это было странно, ведь мёртвые не чувствуют боли и не мучаются от жажды. Поймав себя на этой мысли, Матвей попытался понять, что всё-таки происходит и где он находится.

Но как вскоре выяснилось, ни шевелиться, ни открывать глаза, ни даже стонать он был не в состоянии. Тело предало его, отказавшись служить. Работал только мозг. Точнее, тот его участок, в котором гнездилось сознание. Всё стальное было словно погружено в застывший бетон. Это была страшная мысль. Осознать, что ты полностью парализован и не можешь ничего, кроме как размышлять о том, что происходит вокруг, не имея ни малейшей возможности получать хоть какую-то информацию, был по-настоящему страшно.

Потом боль усилилась, и он снова провалился в забытьё. Так повторялось раз за разом. Матвей уже сбился со счёта, сколько раз он приходил в себя и снова терял сознание, но каждый раз предвестником яви становилась боль. Но в один прекрасный день он вдруг понял, что может что-то видеть. Точнее, различать оттенки темноты. Значит, он всё-таки не умер. Но почему тогда он не может не только видеть, но и слышать, и чувствовать?

Ведь раненого так или иначе трогают. Переворачивают, обтирают, перевязывают. Все эти прикосновения должны фиксироваться сознанием, кожей. Ответа он так и не получил, в очередной раз потеряв сознание. В очередное своё пробуждение Матвей вдруг услышал тихое поскуливание. Словно где-то рядом плакал от боли и голода брошенный, всеми забытый крошечный щенок. Всё существо проводника взбунтовалось.

Человек, всю сознательную жизнь проживший рядом с собакой, не мог пройти мимо. Его сознание рванулось, чтобы позвать кого-то на помощь, сообщить, что малышу нужна помощь и забота, но тело снова предало его, отказавшись подчиниться. И вот тут ему на помощь снова пришла его пресловутая ярость. То, что спасало его в самых сложных ситуациях. То, что заставляло идти напролом, презирая опасность и побеждать даже тогда, когда победа казалась невозможной.

Жаркая волна окатила разум, и он окунулся в неё, как в бурлящий поток. Скулёж стал тише, темнота отступила, сменившись каким-то странным туманом, и он вдруг понял, что может слышать. Слышать чьё-то движение рядом, тихие голоса и осторожные шаги рядом со своим телом. Значит, жив. Значит, ещё ничего не кончилось. И рядом плачет щенок, которому нужна его помощь. И будь он проклят, если не заставит тех, кто ходит вокруг, эту помощь оказать.

Боль навалилась с новой силой, но он заставил себя перетерпеть её. Сосредоточившись на собственной злости, он неимоверным усилием разжал зубы и попытался заговорить. Но вместо слов с губ сорвалось слабое, еле слышное сипение. Язык и губы были пересохшими, словно он находился в пустыне. Рядом началась какая-то суета. Потом рядом с головой, словно сквозь вату, послышался женский голос, что-то спросивший. Матвей не разобрал слов, но услышал вопросительные интонации.

Сосредоточившись и превозмогая боль, проводник заставил себя проговорить:

– Какая мразь кутёнка мучает?

Рядом кто-то охнул, а Матвей снова провалился в забытьё. Напряжение оказалось слишком велико. Очередное пробуждение оказалось, как обычно, очень болезненным, но при этом Матвей вдруг понял, что может слышать всё, что происходит вокруг. Плохо, глухо, но слышит. А ещё он неожиданно понял, почему видит только серый туман вокруг. На лицо была наложена плотная повязка.

Облизав губы сухим языком, проводник сосредоточился и тихо попросил воды. Рядом кто-то тихо охнул. Потом прозвучали быстрые шаги, что-то упало, а потом к губам осторожно приложили что-то холодное. В рот тонкой струйкой полилась живительная влага. Давясь и захлёбываясь, Матвей пил и никак не мог напиться. Ему казалось, что ничего вкуснее он никогда в жизни не пробовал. Набрав полный рот воды, он с наслаждением катал её языком, наслаждаясь ощущением влаги.

Снова послышались голоса. Рядом тихо заговорили. Потом заспорили. Кто-то требовал что-то сделать с ним, а голос, обладатель которого позволил ему напиться, возражал. Обострённое чувство справедливости заставило Матвея собрать всю волю в кулак и, сосредоточившись, проговорить:

– Хватит тявкать. Повязки снимите, не вижу ни хрена.

– Он ещё и хамит?! – послышался возмущённый возглас. – Мумия.

– Заткнись, и делай, что сказано, – раздался властный голос, в котором было что-то очень знакомое.

– Здесь слишком светло, – обиженно буркнули в ответ. – И вообще, повязки можно снимать не раньше чем через неделю. В противном случае за последствия я не отвечаю.

– Ты будешь делать, что приказано, и отвечать за всё, что здесь происходит. От трибунала тебя спасает только временное отсутствие специалистов твоего профиля. А если будут хоть какие-то последствия, я тебя своими руками в расход пущу, – прозвучало в ответ.

В помещении начали что-то делать. Потом с головы Матвея начали снимать повязки. Вспомнив, что после долгого пребывания в темноте, свет может причинить человеку острую боль, проводник закрыл глаза. Почувствовав, что последние витки бинта сняли, он сделал глубокий вздох и медленно приоткрыл глаза. Все предметы расплывались, приглушённый свет выдавливал слёзы, голова разболелась, но он видел.

Кое-как проморгавшись, Матвей медленно обвёл взглядом помещение, в котором оказался, и, узнав генерала, спросил:

– Отбились?

– Отбились, братишка, – ответил Лоскутов странно дрогнувшим голосом.

– Рой?

– Трудно сказать, – покачал головой генерал, моментально сообразив, о чём его спрашивают. – Как и ты, всё это время без сознания. Надеюсь, выживет.

– Ему больно, – прохрипел Матвей, вспомнив щенячий скулёж.

– Прикажу посмотреть. Прямо сейчас, – кивнул Лоскутов и, круто развернувшись, вышел.

Его поведение озадачило Матвея. Повернувшись к угрюмо молчавшему врачу, проводник на всякий случай убедился, что не знает этого человека, и, подумав, спросил:

– Что со мной было?

– Множественные осколочные ранения, глубокие ожоги мягких тканей лица и шеи, контузия, болевой шок. Это, если коротко.

– Понятно, – прохрипел Матвей. – Опять выжил вопреки всем прогнозам. Похоже, там, за порогом, меня видеть совсем не хотят. Обожгло сильно?

– Сильно. Глаза еле спасли.

– Зеркало дайте, пожалуйста.

– Не стоит.

– Всё так плохо?

– Приятного мало, – ответил врач с каким-то непонятным злорадством.

– Тем более дайте.

– Как хотите, – пожал плечами врач и, отойдя в сторону, вернулся с небольшим зеркалом.

– Я вас лично чем-то обидел? – спросил Матвей, пытаясь понять причину его злости.

– Нет, – коротко ответил врач, разворачивая зеркало так, чтобы проводник мог себя рассмотреть. – Рубцы от ожогов зашлифовали, но ткани поражены глубоко. Так что мимика у вас теперь будет сильно ограничена.

– Да уж, красавец, – мрачно усмехнулся Матвей, рассматривая своё отражение.

Волосы с головы были сбриты наголо. Ожог охватывал всю левую половину черепа, ухо, лоб и левую часть лица до уровня губ.

– Волосы-то хоть отрастут?

– Да, волосяной покров восстановится, – ответил врач, убирая зеркало.

– А с руками что? Почему я тела не чувствую?

– Компрессионный перелом позвоночника в шейном отделе. Я удивлён, что вы вообще разговаривать способны.

– Хотите сказать, что я к этой койке навечно прикован? – спросил Матвей, чувствуя, как холодеет спина.

– Нет. Позвоночный столб не был повреждён. Осколок засел в костной ткани. Со временем встанете. Но времени это займёт много. А теперь извините. Мне надо работать.

– Воды дайте, и можете заниматься своими делами, – вздохнул Матвей.

– Вам нельзя много пить.

– Я о глотке воды уже несколько дней мечтаю. Давайте не будем спорить. Я ведь у вас не ведро прошу, – примирительно проворчал Матвей.

Помолчав, врач скривился, но воду принёс. Не понимая, чем заслужил такое отношение, проводник попытался проинспектировать собственное тело. Для начала нужно было попытаться приподнять голову, но едва он только подумал об этом, как всю спину, от шеи до поясницы, пронзил приступ острой боли. Сморгнув набежавшие слёзы, Матвей осторожно открыл рот и принялся ощупывать что-то, давившее на горло подбородком.

Само собой, на шее был фиксирующий бандаж. Выругав себя за глупость, он сосредоточился на ощущении конечностей. Раз за разом проводник пытался заставить свои руки сжать пальцы в кулаки, но добился только головной боли. Вспомнив, что забыл спросить у врача, как долго провалялся без сознания, Матвей в очередной раз обозвал себя ослом и, расслабившись, закрыл глаза. Нужно было переварить крохи полученной информации.

Но ослабший организм решил по-своему. Спустя минуту он уже крепко спал. Очередное пробуждение оказалось легче и гораздо приятнее. Он просто открыл глаза и понял, что жив. Да, ещё были боль и не проходящая жажда, но он чувствовал себя живым. Послышались лёгкие шаги, и в палату вошла девушка. Скосив глаза в сторону входа, Матвей с надеждой всмотрелся в силуэт, но сразу понял, что это не Дана. Вздохнув, проводник заставил себя расслабиться.

После увиденного в зеркале он подсознательно готовил себя к тому, что Дана больше не захочет его видеть. Она действительно была красивой, а он… Он теперь даже не человек. Говорящая голова, не более. Единственное, ради чего он теперь готов был драться, так это Рой, лежавший в коме. И до тех пор, пока пёс дышит, будет дышать и он. Но для того, чтобы проконтролировать процесс лечения пса, ему нужно было оказаться рядом с ним. А решить этот вопрос мог только генерал Лоскутов.

Значит, нужно дождаться появления генерала, а пока заставить своё тело делать хоть что-то. Между тем вошедшая в палату медсестра принялась умывать его. Всё проделывалось быстро и ловко. Чувствовались опыт и привычка. Руки у девушки были сильные и мягкие, а её прикосновения оказались неожиданно приятными. Матвей заговорил, чтобы получить хоть какую-то информацию.

– Спасибо. Как вас зовут?

– Татьяна.

– Что это за место, Таня? Куда меня привезли?

– Это госпиталь центра. Почти весь медперсонал собран сюда.

– Всё так плохо?

– Потрепали нас сильно, – грустно кивнула девушка.

– А твари?

– Основную массу выбили, но в лесах ещё бродят мелкие группы.

– Давно я тут валяюсь?

– Скоро месяц.

– Ничего себе, сходил за хлебушком, – охнул Матвей, не веря собственным ушам.

– Вас привезли краше в гроб кладут. Если бы не генералы, сразу бы в морг отправили.

– Вот за что я люблю нашу медицину, так это за неистребимый оптимизм. Но если пациент хочет жить, то даже медицина бессильна.

В ответ Татьяна звонко рассмеялась. Анекдот был бородатый, но, похоже, в жизни девушки пациенты не часто пытались шутить. Слабо улыбнувшись, Матвей вернулся к разговору.

– За что ваш доктор так меня невзлюбил?

– Не знаю. Он вообще не наш, – покачала головой девушка.

– Лоскутов здесь часто бывает?

– Звонил каждый день. Справлялся о вашем состоянии. А заезжал нечасто, – подумав, ответила Таня.

– А Дана Лоскутова, медсестра, она тоже здесь? – решившись, спросил Матвей.

– Нет. Такую сюда не переводили. На базах оставили по несколько опытных врачей и сестёр, для оказания первой помощи. А теперь отдыхайте. Через пару дней вами начнут заниматься, – сказала Таня и, быстро закончив умывание, выскользнула из палаты.

* * *

Аппарат, в который запихнули Матвея, вполне можно было назвать пыточным. Едва увидев это сооружение, проводник не удержался и, оглянувшись на медсестру, спросил:

– Идею у святой инквизиции спёрли?

– Это им у нас поучиться стоит, – не осталась в долгу крепко сбитая женщина.

– Зная нашу медицину, верю. Как говаривал один мой знакомый, не нужно изобретать велосипед. Для быстрого потрошения пленника вполне достаточно сходить в ближайший стоматологический кабинет. Всё нужное там уже есть, – продолжал ёрничать Матвей.

– Ну, если вспомнить, что лучшие патологоанатомы это мясники и маньяки, то можно сказать, что всё в этой жизни взаимосвязано, – ответила женщина, продолжая настраивать аппарат.

– Значит, я попал по адресу, – усмехнулся проводник.

– Еретик? – иронично усмехнулась женщина, разворачиваясь к нему всем телом.

– Скорее, закоренелый атеист.

– Ну, тогда начнём, – улыбнулась она, широким жестом указывая на аппарат.

При помощи медсестры она ловко уложила проводника на жёсткий лежак и, зафиксировав его торс ремнями, начала процедуры. Матвея трясло, вытягивало, крутило вокруг собственной оси, и вообще всё это действо больше напоминало подготовку космонавтов, чем лечение больного. Потом его снова переложили, на этот раз на кушетку, и физиотерапевт принялась сгибать и разгибать ему конечности, требуя помогать ей.

Матвей сосредоточенно и честно пытался управлять своими руками и ногами, но добился только носового кровотечения от напряжения. Увидев кровь, женщина растерянно ахнула и, быстро повернув его на бок, принялась осторожно массировать затылок, уговаривая успокоиться. Отдышавшись, проводник чуть усмехнулся, хрипло сказав:

– Думаете, от всего этого будет толк?

– Обязательно, – уверенно кивнула женщина. – Знаете, из полутора десятков моих пациентов вы единственный, кто напрягается до кровавого тумана в глазах. Вы действительно стараетесь. А раз так, значит, у нас всё получится. Вы будете ходить, бегать, плавать и вообще делать всё, что делают обычные люди. Я смотрела вашу карту и рентгеновские снимки. Всё не так плохо, как кажется. Тело сильно ослаблено из-за долгого пребывания в коме, и гипс на переломах мешает. А так всё заживёт.

– Меня больше всего шея беспокоит, – вздохнул Матвей. – Каждый раз, как пытаюсь головой пошевелить, боль такая, что выть хочется.

– Это нормально. Мышцы шеи были повреждены, а пара позвонков от удара сместились. Вам дико повезло. Очевидно, в момент удара шея у вас была сильно напряжена, и мышцы сработали, как броня.

– Я дрался с тварями, когда всё случилось.

– Так это вы не давали им на соседнюю базу прорваться? – удивлённо спросила женщина.

– Я. Нас там шестеро было. Точнее, семеро, если моего пса считать.

– Да уж, повоевали вы там, – покачала головой физиотерапевт. – Кто из вас додумался гранату рядом с собой взрывать?

– Выхода другого не было, – вздохнул Матвей. – Патроны кончились, а противник нет. Вот и пришлось…

– А погибнуть не боялись?

– Да я вообще-то и не планировал выжить, – вздохнул Матвей. – Да только, видать, там, за краем, меня совсем видеть не хотят.

– А может, тебя не берут потому, что ты не все дела здесь закончил? – помолчав, спросила женщина.

– Может, и так. Я в теологии не силён, – грустно улыбнулся Матвей.

– Значит, так, герой. Сейчас тебя отвезут в палату и помоют. Потом обед и сон. А вечером снова ко мне, на пытки.

– Кто бы спорил, в драку лез, я молчу, характер мягкий, – ответил Матвей ещё одной старой присказкой.

Улыбнувшись, физиотерапевт вышла и вызвала медсестру. Вдвоём они ловко переложили проводника на каталку, и медсестра повезла его в палату, приводить в жизнь озвученный врачом план действий. Помывшись и поев, проводник собирался слегка вздремнуть, когда в палату вошёл тот, кого Матвей очень хотел видеть. Лоскутов, увидев, что проводник жив и способен общаться, с облегчением улыбнулся и, сняв фуражку, сказал, подходя к койке:

– Вот уж точно тебя из-за твоего упрямства даже в ад не берут.

– А вас это так сильно огорчает? – усмехнулся Матвей.

– Наоборот, сильно радует, – улыбнулся в ответ генерал. – Если бы не твоё упрямство, не знаю, отбили бы мы базу или нет.

– Не понял?!

– Всё просто. Твари эти в тепловизорах не отражаются. Похоже, сменили амуницию. Включать прожектора бессмысленно, с ходу уничтожат. Так что, пока ты там, у ворот, с ними воевал, мои бойцы тебя огнём пытались прикрыть. Да только стреляли, скорее, на слух и на нюх, чем прицельно. Темно же было. Приходилось по вспышкам бить. Почему к воротам не отступил? – неожиданно спросил генерал.

– Чтобы твари на базу у меня на плечах ворвались? – мрачно спросил Матвей. – Нет. Это не выход. Тяжёлые пулемёты нужны были. Что с моей командой? Есть кто живой?

– Есть. Васильев выжил. А по поводу пулемётов знаю, – устало кивнул Лоскутов. – Теперь знаю. Со склада даже старый ДШК выволокли, чтобы плотность огня увеличить. Только так и отбились. Да и то только когда светать начало.

– Ладно, хрен с ним, в смысле со мной. Лучше расскажите, как общая обстановка, – сменил тему проводник.

– Обстановка простая, как колун. Всех летающих гостей одним ракетным залпом выбили. Тех, что высадиться успели, придётся по лесам да развалинам отлавливать, но это уже дело привычное. На севере наглов зажали. И уйти не могут, и сдаваться не хотят. Тебя что конкретно интересует?

– Что с Даной? – набравшись духу, спросил Матвей.

– Значит, так. Ты мне тут ерунды не придумывай. На базе она. Обожжённых много, а здесь их разместить мы не можем. Мест не хватает. А на ней ещё две собаки. Она после дежурства к ветеринарку дежурить бежит, Роя выхаживать. Вот и не может вырваться. Так что наберись терпения и жди. Приедет.

– Спасибо, – глухо сказал Матвей.

– Не за что. Но ты должен знать. Я ей всё рассказал. И про ожоги, и про неподвижность. Думаю, она имеет право знать, – тихо сказал Лоскутов, опуская взгляд.

– Полное. И если она не приедет, я пойму, – выдохнул Матвей.

– В том-то и дело, что приедет. Любит она тебя, осла упёртого. Сама сказала, – улыбнулся Лоскутов.

– Значит, встану, – вдруг произнёс Матвей. – Не буду я любящей и любимой женщине на шею инвалида вешать. Встану.

– Ну, зная тебя, могу поверить, – проворчал генерал.

– И вот ещё что. Нужно нас с Роем в одну палату поместить. Если его сюда нельзя, значит, меня к нему. В противном случае толку от всего этого лечения не будет, – решительно сказал проводник.

– И как ты себе это представляешь? На базе ни оборудования нужного, ни специалистов нет.

– Никто, кроме меня, Роя из комы не выведет, – упрямо поджал губы проводник.

– Я говорил с врачом…

– Если с тем, который с меня повязки снимал, так он соврёт, недорого возьмёт. Не знаю уж, чем я ему так насолил, но он только что в глотку мне не вцепился, когда я воды попросил, – фыркнул проводник.

– Неудивительно. Он у меня под трибуналом ходит. Когда твари в атаку пошли, он вдруг голосить принялся, что нужно ворота открыть и сдаться, тогда, мол, не убьют. Всё кричал, что специалисты любому режиму нужны. Пришлось дать по башке и под замок посадить. Мразь, конечно, но действительно спец. Причём с большой буквы. Можно сказать, это он тебя с того света вытащил.

– Хрен вам, – огрызнулся Матвей. – Меня моё упрямство и беспокойство за Роя вытащили. Помните, я когда очнулся, сказал, что ему больно?

– Вот кстати, – спохватился генерал. – Как ты узнал? Я понимаю, связь. Но на таком расстоянии, да ещё и едва глаза открыв…

– Не знаю. Помню только, что он скулил, как щенок маленький. Так собаки только от очень сильной боли скулят, – еле слышно ответил Матвей.

– То ли я дурак, то ли ты на собаках помешался, – растерянно протянул генерал.

– Но ведь это правда. И вы это знаете, – вздохнул проводник.

– Вот это меня и поражает. Барбоса твоего к специальному аппарату пристегнули. Он все параметры организма отслеживает, включая мозговую активность. Так вот, когда я в ветеринарку позвонил, прибор показывал такую активность мозга, что эту железку аж зашкаливало. Как мне врач сказал, такое бывает, только если животное испытывает очень сильные эмоции, злость, боль, возбуждение. В общем, всё было так, как ты сказал. Ввели обезболивающее, и всё встало на место.

– Вот потому я и говорю, что нам вместе нужно быть, – зашёл на второй круг Матвей.

– Не сейчас. Начнёшь хоть как-то самостоятельно двигаться, слово даю, на своей машине тебя на базу заберу. А пока лечись. В общем, чем быстрее шевелиться начнёшь, тем скорее барбоса своего увидишь. Я с твоим физиотерапевтом говорил. Она сказала, что шансы у тебя отличные. И работать ты хочешь. Значит, скоро встанешь.

– А верить ей можно? – подумав, спросил Матвей.

– Беркутов, ты хоть кому-то в этой жизни веришь? – спросил генерал.

– Рою. Ну, и себе немножко, – злорадно усмехнулся проводник.

– А мы с Данкой? – не унимался генерал.

– А вы у меня проходите под грифом «близкие люди». Им приходится доверять априори, – продолжал насмехаться проводник.

– Да ну тебя к чёрту, клоун, – возмутился Лоскутов, сообразив, что проводник над ним подшучивает.

– Не, не пойду. Я уже бывал, там скучно, – весело огрызнулся Матвей.

– Ох, допрыгаешься ты у меня, сержант. Загоню на край географии, будешь пингвинам свой характер показывать, – пригрозил генерал.

– Если с Роем, то загоняйте, – не удержался проводник. – А как я вообще тут оказался?

– Я приказал. Благо Рома Иевлев дружок мой старый, – попытался уйти от ответа Лоскутов.

– А если подробно? Я хоть и контуженый, но не дурак. Я ж понимаю, что после взрыва должен был кровью истечь, пока вы там от тварей отбивались.

– Если подробно, то я и сам не понимаю, как ты выжил, – вздохнул генерал. – Когда рассвело, мы тварям такую встречу устроили, что они в лес без оглядки драпали. Ну, те, что ещё бегать могли. Хотя назвать это перемещение бегом очень сложно. Потом вышли осматривать территорию. Когда добрались до тебя, вдруг выяснилось, что ты ещё дышишь.

– Александр Юрьевич, ну зачем так грубо врать? – иронично протянул Матвей. – Это же Данка меня нашла? А потом, небось, неделю ревела. Я прав?

– Прав, – нехотя кивнул Лоскутов.

– Значит, она видела меня в том виде? – осторожно уточнил проводник. – Надеюсь, ей кошмары не снятся?

– Как-то справилась, – в очередной раз вздохнул генерал. – В общем, она тебя нашла, подняла крик, что ты ещё жив. Все, естественно, решили, что это от горя, а потом Палыч мой пальцы к артерии приложил, а пульс есть. Ну, тебя в машину и на стол. Осколки выковыривать. А Данка как взбесилась. Кинулась Роя искать. Его в сторону отбросило и тварями завалило. Точнее, тем, что от них осталось. Выяснилось, что и он ещё дышит. А тут Рома звонит и сообщает, что они в своём хозяйстве порядок навели, можно всех тяжёлых в их госпиталь направлять. Вот мы тебя и ещё пятерых и отправили.

– Так. Выходит, теперь в стране всем Генштаб командует? – осторожно уточнил Матвей.

– Точнее, командиры баз. В общем, совет офицеров. Даже не знаю, как всё это безобразие назвать.

– Да как ни назовите, главное, что посторонних в этом совете нет. А с наглами ещё долго валандаться собираетесь? Страну поднимать надо, а вы с кучкой подонков разобраться не можете, – сварливо проговорил Матвей.

– Ну ты нахал?! – рассмеялся Лоскутов. – Нет, валандаться никто не собирается. Сам видишь, какие тут дела закрутились. Ну да ничего. С тварями разобрались и с наглами разберёмся.

– Ну и слава богу, – вздохнул проводник. – Да, а Тейла там как?

– Как все беременные. В этом плане что звери, что бабы – одинаковые, – усмехнулся генерал.

– В каком смысле? – не понял Матвей.

– Едят за троих, капризничают за пятерых и вечно всем недовольны, – развёл руками Лоскутов. – Вот и Тейла твоя такая же. Растолстела, на всех огрызается и спит, где ей вздумается. А Данка ещё и на меня рычит, что я её пытаюсь с дивана согнать.

– Потерпите, это не долго, – улыбнулся Матвей. – Её к ветеринару водили? С кутятами всё в порядке?

– Здорова, как та лошадь, – отмахнулся генерал. – Нет, правда, её действительно можно в телегу запрягать. Дури-то немерено. Раз решил её с дивана турнуть, так она меня в ответ так башкой двинула, что я сам слетел.

Услышав эту историю, поведанную смущённым генералом, Матвей не удержался и, несмотря на постоянную ноющую боль и кучу проблем, от души рассмеялся.

– Тебе весело, а я до сих пор поверить не могу, – продолжал возмущаться Лоскутов. – Смахнула, как сверчка за печку.

– Зато теперь вы точно знаете, что это за порода, – ответил проводник, продолжая смеяться.

– Да уж. Теперь точно знаю, – кивнул генерал и, поднявшись, добавил: – Всё, мне пора. А ты лечись и побыстрее поднимайся. Дел у нас невпроворот.

– Поднимусь. Обязательно, – решительно кивнул Матвей.

* * *

Совещание совета офицеров проходило в памятном Иевлеву конференц-зале. Но на этот раз здесь собрались не небожители, а люди, заработавшие свои звёзды потом и кровью. Вопрос, вынесенный на обсуждение, был один, но решать его должны были все. После разгрома пришельцев людям предстояло многое начать сначала. За несколько суток массированной атаки были уничтожены десятки поселений, сожжены посевы и нарушена созданная уже после войны инфраструктура. А самое главное, что это нападение никак не изменило положения на северных границах страны. Пытавшиеся высадиться там английские войска продолжали отчаянно драться. А после того как с позиций пришлось снять системы залпового огня, положение ухудшилось. И вот теперь совету офицеров предстояло решить, как лучше сделать. Уничтожить только войска противника или решить вопрос кардинально? Одним ударом.

Все собравшиеся отлично понимали, что в случае принятия решения о кардинальном ответе вся ответственность за это решение ляжет на них. Несмотря на опыт, закалку и беспокойство за страну, у этих людей существовало ещё и такое чувство, как совесть. Жить с осознанием того, что где-то за морем по твоей воле осталась только выжженная земля, трудно. Даже для тех, кто привык посылать солдат на смерть.

Совет открыл Иевлев, как хозяин центра. Поднявшись, он обвёл собравшихся долгим, настороженным взглядом и, откашлявшись, сказал:

– Итак, товарищи офицеры, вы все знаете, для чего мы собрались. Ваше мнение?

– Это единственный способ закончить всю эту бодягу с нападением? – мрачно спросил генерал-майор с петлицами ракетчика.

– Мы уже это обсуждали, – вздохнул Иевлев. – Можно бросить все силы на уничтожение войск противника и потом долго и нудно ждать повторения нападения. Надеюсь, в том, что оно повторится, никто не сомневается?

Офицеры быстро переглянулись и дружно закивали головами.

– Вот и выходит, что нам нужно сделать так, чтобы ни у кого больше не возникало желания лезть туда, куда их не звали. Уступим сейчас, и скоро на нас даже какой-нибудь Лаос, прости господи, хвост задирать начнёт.

– Это верно. Но там ведь очень много непричастного народа. Политику страны определяет правящая элита, а не обыватели, – задумчиво протянул генерал с эмблемами танкиста.

– Зато эти обыватели не чураются пользоваться результатами этой политики. Вам напомнить, что они узаконили расовую сегрегацию? Что все цветные разом превратились в рабов?

– И если разобраться, большинство этих рабов мы сейчас уничтожаем там, на севере, – неожиданно вступил в разговор Лоскутов. – Ведь именно из них собраны войска, первыми начавшие высадку на нашей территории.

Не ожидавший поддержки Иевлев бросил старому приятелю благодарный взгляд. Поднявшись, Лоскутов выпрямился во весь рост и, вздохнув, заговорил:

– Я пришёл сюда прямо из госпиталя. Сейчас, в эту самую минуту, там лежит без движения человек, который в одиночку дрался с целой толпой пришельцев. Его последним решением, когда он оказался в окружении, было бросить гранату себе под ноги, чтобы побольше врагов с собой прихватить. И таких людей с каждым боем становится всё меньше. Я не хочу, чтобы однажды нашим детям пришлось точно так же идти на смерть только потому, что их отцы побоялись принять сложное решение. Нам выпало принять такое решение, и это наша доля. Наш крест, если хотите. Я высказываюсь за кардинальное решение вопроса.

Лоскутов сел на место, а в зале воцарилась гробовая тишина. Потом, после долгого молчания, офицеры начали высказываться. Очень скоро Иевлев, удовлетворённо кивнув, объявил:

– Решение принято единогласно. Генерал-майор Свирский, после совещания вам выдадут точные координаты и коды доступа. Что делать, вы знаете.

– Ещё бы не знать, – усмехнулся означенный генерал.

Совещание закончилось, и генералы отправились по своим делам. Иевлев, задержав на выходе старого приятеля, тихо спросил:

– Как там твой проводник?

– Очнулся, говорить начал. А дальше будет видно, – вздохнул Лоскутов.

– А Дана как к этому относится?

– Любит она его, – пожал плечами генерал. – Даже слушать ничего не хочет.

– Не мешай ей, – помолчав, посоветовал Иевлев. – Что врачи говорят?

– Прогнозы хорошие, а как на самом деле будет, одному богу известно.

– Вот и не лезь. Пусть сама всё решит.

– А чего тут решать? – не понял Лоскутов.

– Столкнётся с трудностями, пощупает их руками, понюхает и сделает вывод. Думаю, так будет правильно.

– Ну, может, ты и прав, – подумав, кивнул Лоскутов. – Когда запуск?

– Ориентировочно назначен на полночь. Сейчас проводят предстартовую подготовку.

– Решили использовать то, что стояло на НЗ?

– Да. Сам понимаешь, срок хранения, – вздохнул Иевлев.

– Понятно. Ладно, поехал я, – вздохнул Лоскутов, пожимая приятелю руку.

* * *

Яхту «Красотка» нанятая адмиралом команда перегнала в маленький порт города Портсмут, что находится на берегу Ла-Манша. Её загрузили продуктами, водой, топливом, полностью приготовив к долгому переходу. Известие о том, что на планете снова появились пришельцы, заставило всё население страны забиться в щели и сидеть не высовываясь. Слишком свежи ещё были в памяти людей бомбардировки с орбиты и карательные отряды, выжигавшие всё на своём пути.

Именно этим обстоятельством и решил воспользоваться адмирал, приказав в срочном порядке готовиться к отъезду. В угнанный со стоянки автобус погрузили семьи, личные вещи, самого адмирала, и Джек, умевший водить всё, что может двигаться по земле, погнал его в сторону новой стоянки яхты. С рассветом адмирал приказал отдать швартовы, и роскошная яхта вышла в море. Они успели выйти в Атлантику, когда адмирал, выбравшись из своей каюты, поднялся на мостик и, оглянувшись, тихо сказал:

– Вот и всё, джентльмены. Теперь у нас будет другая жизнь. А этот остров мы можем забыть.

– Думаете, нам нет смысла сюда возвращаться? – задумчиво спросил Джек.

– Нет. Теперь нам тут делать нечего.

– Значит, нам предстоит создать английскую колонию где-то на Карибах?

– Не стоит так сильно замахиваться, Джек. И постарайся научиться жить в мире с окружающими тебя людьми. Неважно, какого цвета их кожа. Научись подстраиваться под их жизнь, а не навязывать им свои правила.

– Но, сэр, я англичанин, белый человек, должен прислушиваться к мнению какого-то аборигена?

– Именно. А знаешь, почему? – спросил адмирал, хитро прищурившись.

– И почему же?

– Да просто потому, что они живут в своей стране, и ты там всего лишь гость. Вся их жизнь, весь их быт давно уже приспособлены для жизни в тех местах, и без их советов ты можешь просто свернуть себе шею на ровном месте.

– По-вашему, я настолько глуп, что не смогу выжить на острове? – растерялся Джек.

– Дело тут не в глупости, а в знаниях и способности приспосабливаться. Например, ты знаешь, почему в тех широтах жизнь начиная с полудня и до пяти вечера буквально замирает?

– Нет.

– Всё просто. Солнце в эти часы палит так, что непривычный к нему человек свалится с солнечным ударом буквально через час.

– Так просто?

– Просто только на первый взгляд. Таких нюансов там тысячи. Какую рыбу можно есть сырой, а какую нужно обязательно как следует прожарить, где можно лезть в воду, а где лучше остаться на берегу, и так далее.

– Но…

Договорить Джек не успел. Яхту ощутимо тряхнуло, после чего за кормой полыхнула яркая вспышка. Мерно постукивавший дизель засбоил и заглох, а все приборы на кокпите вдруг перестали работать. Все пассажиры яхты, до этого лениво бродившие по палубе, дружно уставились в сторону вспышки, а потом так же дружно обернулись к мрачно опустившему голову адмиралу.

– Что это было, сэр? – осторожно спросил Джек.

– Помолитесь, друзья мои, – дрогнувшим голосом вдруг сказал адмирал. – Молитесь за души тех, кто несколько минут назад превратился в пар, и благодарите бога за то, что мы вовремя ушли. Русские пошли ва-банк. Они применили ядерное оружие. Так что он нашей благословенной Англии осталась только выжженная земля.

– Думаете, они рискнули? – спросил Джек, не веря собственным ушам.

– А кого им бояться? – пожал плечами адмирал. – Я предупреждал этих глупцов, что дразнить русского медведя опасно. Но они назвали меня старым паникёром. Что ж. Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. Мы с вами здесь, а все эти умники развеяны пеплом по воздуху.

– Выходит, вы всё знали? – не унимался Джек.

– Предполагал, – покачал головой адмирал. – Я добился своей должности благодаря умению правильно анализировать последствия своих поступков, предвидеть ситуацию. Именно эти качества и спасли нас.

– Ну, значит, нам свыше предначертано продолжить жизнь вдали от тех мест, где родились, – философски протянул Джек, запуская двигатель яхты.

* * *

Почти месяц с того момента, как Матвей пришёл в себя, слились для него в одну сплошную борьбу. Борьбу с болью, с неподвижностью, с собственным телом, с распорядком дня в госпитале. На его упрямство регулярно бегали жаловаться врачи и медсёстры, но генерал Иевлев, отлично знавший причину такого поведения беспокойного пациента, только отмахивался от жалобщиков, обещая страшные кары тому, кто попытается ещё раз его побеспокоить из-за всякой ерунды.

Между тем упрямство проводника начало приносить свои плоды. Вскоре начали шевелиться пальцы рук, начали сжиматься кулаки, потом зашевелились сами руки. И это был серьёзный прорыв. Шевелить головой ему всё ещё было больно, но и здесь проводник проявил чудовищное упорство. Буквально воя от боли и не пытаясь прятать набегающие слёзы, он поворачивал голову из стороны в сторону, заставляя шею работать.

Глядя на его мучения, даже привычные ко всему физиотерапевты начинали останавливать проводника, беспокоясь, что излишним напряжением он навредит себе. Но Матвей в ответ только посылал их подальше, продолжая издеваться над собственным телом, словно наказывая его за предательство. Спустя ещё неделю начали шевелиться и ноги.

Вставать ему не позволяли, но Матвей и не торопился, помня слова врача о том, что упав, он может окончательно потерять надежду на возможность передвигаться. После очередного обследования и кучи анализов воротник с шеи был снят. Разглядывая в зеркало уродливый шрам на шее, Матвей мрачно скривился, тихо процедив:

– Ну, могло быть и хуже.

Осколок распахал мышцы шеи, порвав сухожилия и чудом не порвав аорту. Сшитые мышцы постоянно тянуло, из-за чего голова у проводника всё время была чуть наклонена влево. Но самое главное, что теперь он мог тренировать её постоянно. Принесённые медсестрой маленькие гантели стали его постоянными спутниками. Ещё через две недели Матвей попытался сесть. Темпы, которыми он восстанавливался, удивляли даже медиков. Но Лоскутов, отлично понимавший, что к чему, только пожимал плечами, с усмешкой ворча:

– Если бы он не встал, я бы сказал, что мне бойца подменили.

Он приезжал на базу раз в неделю, регулярно привозя от Даны короткие письма, которые Матвей с удовольствием перечитывал после отбоя. Так было и на этот раз. Вошедший в палату Лоскутов крепко пожал проводнику руку, передал письмо и, присев на край кровати, спросил:

– Как дела?

– Готов хоть сейчас домой отправляться, – решительно ответил Матвей.

– Поговорю с врачом, – кивнул генерал.

– Не верите, что я встану? – вдруг спросил Матвей, всматриваясь в лицо генерала.

– Очень на это надеюсь, – не стал кривить душой Лоскутов.

– Не бойтесь. Я не стану для неё обузой. Если не получится, сам уйду.

– Как это? В каком смысле сам? – растерялся генерал.

– Как все солдаты уходят, – развёл руками Матвей. – От пули.

– Не дури, – рыкнул Лоскутов, сообразив, о чём он говорит.

– Я не дурю. Я давно всё решил. Сидеть пнём и ждать, когда о тебе вспомнят, не для меня. Не мирное время, когда инвалидов с обычными людьми равняли. Сейчас даже кресло инвалидное не найдёшь. Обузой я не стану.

– Найдём. Лечись пока, а дальше план война покажет, – вздохнул Лоскутов и, поднявшись, ушёл.

Откинувшись на подушку, Матвей распечатал письмо и, погладив пальцами строчки, написанные ровным, округлым почерком, начал читать. Дана писала, что у них с Тейлой всё в порядке, что очень много работы, что она постоянно бывает в лечебнице у Роя. Пёс сильно похудел, но жив. Сердце работает ровно, зрачки реагируют на раздражители, но из комы он так и не вышел. А ещё она очень соскучилась и не может дождаться, когда ему позволят переехать домой.

Закончив читать. Матвей аккуратно сложил половинку стандартного листа, на котором было написано послание, и, убрав его под подушку, задумался. Он и сам очень соскучился по подруге, но больше всего его беспокоило состояние Роя. То, что пёс до сих пор не пришёл в себя, пугало проводника. Он и представить не мог, что будет делать, если вдруг Роя не станет. За прошедшие годы они стали единым целым, и теперь остаться без пса для проводника было равносильно инвалидности. Даже собственное состояние его не пугало так, как возможная смерть собаки.

Незаметно для себя Матвей задремал. Это был странный сон. Он словно оказался где-то далеко. Там, где никогда не было войны, где ярко светит солнце, а бескрайнее поле сливается на горизонте с небом. Матвей поднял взгляд, и долго-долго смотрел в бездонную синеву. Так хорошо и спокойно ему давно уже не было. Вдруг где-то на периферии слышимости ему почудился весёлый собачий лай. Из высокой травы выскочил крупный чёрный пёс и, радостно взлаивая, помчался по полю.

– Рой, – прошептал проводник, сразу узнавший этот голос и силуэт. – Рой!!!

Крик проводника разнёсся над травой, и бегущий пёс остановился.

– Матвей, – послышалось в ответ. – Матвей, где мы? Почему больше никого нет?

– Я не знаю, Ройка. Но мы должны вернуться. Нас ждут там.

– Вернуться куда? – последовал вопрос.

– В свои тела, домой, – растерянно ответил проводник. – Мы должны вернуться. Нас там ждут. Меня Дана, а тебя Тейла. И там ещё остались враги, с которыми мы должны разобраться.

– Здесь хорошо, – с сожалением ответил пёс.

– Да, малыш. Здесь хорошо. Но это не наша жизнь. Не наш мир.

– Наш мир? – переспросил Рой. – Тогда что это такое?

– Я не знаю, Ройка. Наверное, это наш сон. И мы слишком долго спим.

– Мне было больно, – неожиданно пожаловался пёс.

– Я знаю. Мне тоже больно.

– Сейчас?

– Да.

– Почему нам было больно?

– Ты не помнишь? – удивился проводник.

– Нет. Мы дрались. Я рвал жидких. А потом что-то сильно хлопнуло, и я всё забыл, – медленно, словно сомневаясь, поведал Рой.

– Всё верно, приятель. Мы дрались. Защищали базу. А потом нас окружили, и мне пришлось бросить гранату, чтобы убить всех вокруг. Поэтому нам обоим больно.

– Мы не умерли?

– Нет. Мы просто заблудились в своих снах. Мы очень долго спали, малыш. Но теперь пора просыпаться. У нас ещё есть дела.

– Я не хочу уходить, – вдруг проявил характер Рой.

– Если ты останешься здесь, твоё тело умрёт, и сон закончится. Мы не можем остаться здесь навсегда. Мы должны вернуться. Тебя ждёт Тейла. У неё скоро будут щенки. Ты же хотел этого. Ты хотел учить своих щенков охотиться, драться, ловить врагов и преступников.

– Да. Я хочу учить их, – подумав, согласился Рой.

– Тогда нам нужно вернуться.

– Это будет больно?

– Да, малыш. Это будет очень больно, – не стал лгать проводник.

– Ты поможешь мне? – с надеждой спросил пёс.

– Конечно. Ведь мы всегда помогали друг другу. Помнишь, как ты звал меня, когда я валялся в госпитале раненый?

– Помню. Это было интересно.

– А теперь я зову тебя. Давай вернёмся, приятель. Ты нужен мне. Ведь ты мой пёс, а я твой человек.

– Ты мой человек, – решительно согласился Рой.

Его силуэт начал стремительно приближаться. Только теперь Матвей понял, что перед ним не настоящая собака, а словно её призрак, сотканный из странного тумана.

– Ты вернёшься со мной? – с надеждой спросил Матвей.

– Да. Вернусь, – коротко ответил Рой, и его силуэт, пронесясь мимо проводника, помчался куда-то туда, откуда, как показалось самому Матвею, он сам пришёл.

Пробуждение было странным и болезненным. Его трясла за плечо дежурная медсестра, обеспокоенно всматриваясь в лицо пациенту. Похоже, она уже готовилась вызывать реанимационную бригаду. Открыв глаза, Матвей посмотрел на неё ничего не понимающим взглядом и, судорожно вздохнув несколько раз, спросил:

– Что случилось?

– Вы кричали и куда-то рвались. А потом чуть не упали с кровати, пытаясь повернуться. Похоже, вам что-то приснилось.

– У меня есть просьба, – сказал Матвей, вспомнив свой сон. – Позвоните на базу генерала Лоскутова и попросите связать вас с ветклиникой. Там лежит мой пёс. Пусть они проверят, как он.

– Я не имею права звонить на другие базы, – попыталась отказаться медсестра.

– Скажите любому, кто спросит, что этот звонок разрешён генералами Лоскутовым и Иевлевым, – не терпящим возражения тоном приказал Матвей, рискнув воспользоваться знакомством с означенными офицерами.

Услышав фамилию грозного начальства, медсестра задумчиво оглянулась на дверь, но проводник, уловив её колебания, надавил:

– Если боитесь, то помогите мне добраться до телефона. Я сам позвоню.

– Там провод длинный. Я принесу вам телефон, – подумав, решилась медсестра.

Такой вариант как нельзя больше устраивал Матвея. Едва получив в руки аппарат старого образца, он сорвал трубку и, услышав ответ дежурного телефониста, решительно сказал:

– Базу генерала Лоскутова. Штаб.

Не мудрствуя лукаво, он решил связаться с клиникой через коммутатор генерала. Отлично зная, что там всегда поблизости находится и сам Лоскутов и его бессменный Палыч, он рискнул действовать через них. Услышав знакомый голос, Матвей чуть улыбнулся и, вздохнув, сказал:

– Палыч, Беркутов. Извини, что так поздно беспокою. Не в службу, а в дружбу, свяжись с ветеринаркой, пусть проверят, как там Ройка. Да, жду.

Стоявшая рядом медсестра удивлённо выгнула бровь. Заметив её мину, Матвей прикрыл трубку ладонью, коротко пояснив:

– Адъютант Лоскутова. Так быстрее будет.

– Думаю, вам вообще не нужно было туда звонить, – вздохнула медсестра.

– Не беспокойтесь, вас никто не будет ругать, – успокоил её Матвей.

В трубке заговорили, и он, сделав женщине знак молчать, внимательно вслушался в сказанное. Потом, поблагодарив, положил трубку. Откинувшись на подушку, проводник счастливо улыбнулся и, отдавая медсестре аппарат, тихо выдохнул:

– Он вернулся.

Медсестра не поняла, о чём идёт речь, и решила для начала вернуть телефон на место, но когда она вернулась в палату, проводник уже спокойно спал. Утром всё та же медсестра, которую ещё не успели сменить, снова вошла в палату всё с тем же телефоном и, протягивая трубку проводнику, растерянно сказала:

– Генерал Лоскутов, вас.

Взяв трубку, Матвей выслушал всё сказанное и, чуть улыбнувшись, ответил:

– Я же говорил, товарищ генерал, чтобы нас убить, пары десятков тварей маловато будет.

После обеда, когда Матвея привезли в палату после очередной серии процедур, в палату ввалилась целая делегация, во главе с двумя генералами сразу. Солдаты, пришедшие с ними, осторожно переложили проводника на носилки и, отступив в сторону, вопросительно уставились на Иевлева.

– Подождите пока в коридоре, – скомандовал генерал и, присев на край кровати, спросил, задумчиво вертя в руке фуражку: – Как ты узнал, что пёс очнулся?

– Вот и мне интересно, – поддержал приятеля Лоскутов, устраиваясь на соседней кровати.

– Вы же знаете, мы связаны. Вечером, когда я прочёл в письме Даны, что Рой так и не очнулся, я за него очень заволновался. Наверное, это стало катализатором. Я уснул и оказался там, где было его сознание. Знаю, звучит, как бред психопата со стажем. Но это правда. Я нашёл его и позвал обратно. И он вернулся.

– Да уж вернулся, – растерянно протянул Лоскутов. – Всю клинику своим звонком на уши поставил. Дежурный врач в палату входит, а там прибор только что не подпрыгивает. И барбос твой скулит. В общем, срочные реанимационные мероприятия, обезболивающие, короче, всё по полной программе. Я их давно уже предупредил, чтобы всё наготове держали. Так что очнулся твой зверь. Теперь всё только от вас зависит.

– Знаю. Меня на базу переводят? – быстро спросил Матвей.

– Да. Лечащий дал добро. Сказал, что все упражнения ты уже лучше неё знаешь. Так что будешь лечиться дома, – кивнул Лоскутов.

– Тогда, может, поедем уже? – нетерпеливо спросил Матвей.

Усмехнувшись, Иевлев поднялся и, выглянув в коридор, вызвал солдат. Бойцы аккуратно подняли носилки и, пронеся их длинными переходами центра, вынесли на улицу. Погрузив носилки в генеральский «Тигр», бойцы вернулись на базу, а Лоскутов, усевшись на переднее сиденье, коротко кивнул водителю:

– На базу, Миша.

Недоумённо покосившись на носилки, водитель запустил двигатель и включил передачу. Заметив его взгляд, Матвей вдруг понял, что не знает этого парня.

– Александр Юрьевич, а гонщик ваш где? – рискнул спросить проводник.

– Убили, – вздохнул генерал. – Высунулся не вовремя.

– Жаль, – вздохнул Матвей.

– Всех жаль. Столько народу твари просто так положили! До сих пор двухсотых собираем, – с горечью протянул Лоскутов.

– Раньше надо было их долбить. Не дожидаться, пока полезут, – не удержался проводник.

– Если бы это от нас зависело, – скривился Лоскутов. – Ну, ничего. Больше мешать некому. Решили вопрос.

– Ну, дай-то бог, – вздохнул Матвей, вспоминая свою погибшую команду. – Александр Юрьевич, а можно меня в одну палату с Роем положить? Пусть там, в ветеринарке. Просто сейчас нам вместе нужно быть. Да и Дане за нами легче присматривать будет.

– Подумаю, – коротко кивнул Лоскутов.

Но как оказалось, тревоги Матвея были напрасны. Дана, плюнув на все слухи и предрассудки, отправилась к своему госпитальному начальству и от имени отца буквально в приказном порядке потребовала установить ещё одну, маленькую палатку, в которой и оборудовала все для них обоих. Начальник медицинской службы базы, невысокий худощавый майор, встречая начальство, только обиженно косился в сторону девушки.

Узнав, что случилось, Лоскутов очень выразительно покачал перед носом у дочери сжатым кулаком, за что заработал поцелуй в щёку и озорную улыбку. Заглянув в карту Матвея, начмед заметно подобрел, а когда узнал, кого именно ему привезли, приказал притащить со склада спортивный тренажёр. Как оказалось, имя проводника на базе уже стало символом упорства и решимости в деле борьбы с пришельцами.

Смущённый таким вниманием Матвей первым делом попросил доставить его к Рою. Обняв его, Дана грустно улыбнулась и попросила немного подождать. Вскоре в палатку вкатили каталку, на которой лежал пёс. Её поставили рядом с кроватью проводника, и Матвей, тяжело перекатившись на бок, осторожно коснулся ладонью морды собаки. Рой открыл глаза и, вздохнув, сказал:

– Мне опять больно.

– Я знаю, малыш. Придётся терпеть. Это скоро закончится, – ответил Матвей, сглатывая вставший в горле комок.

– Я не могу встать, – снова пожаловался Рой.

– Это потому, что ты долго спал, – ответил проводник.

– Не плачь, – вдруг сказал Рой. – Мы справимся. Теперь справимся.

– Я не плачу, просто мне тоже очень больно, – улыбнулся Матвей.

В тот момент, когда он коснулся морды собаки, его словно током пронзило тяжёлой, ноющей болью. Но это была не его боль. Это было то, что чувствовал в этот момент сам Рой. Их связь стала ещё крепче, и теперь Матвей просто забирал у пса часть его болезненных ощущений. Вскоре Рой успокоился и уснул. Откинувшись на подушку, проводник посмотрел на молча стоявшую рядом с кроватью Дану и, тяжело вздохнув, тихо сказал:

– Спасибо. И прости меня.

– За что? – не поняла девушка.

– За всё. Тебе веселиться надо, детей нянчить, а не с инвалидом возиться.

– Ты с папаней поговорил? – насторожилась Дана.

– И с ним тоже, – вздохнул Матвей. – Тут дело не в разговорах. Просто я сам так думаю, а он просто озвучил мои мысли.

– Ну, с генералом всё понятно, – проворчала Дана, испуская тяжёлый вздох. – Для его ненаглядной дочушки всё должно быть самое лучшее. А после гибели мамы и брата он вообще как с цепи сорвался. Решил, что я без его пригляда пропаду или сама о себе не позабочусь. А теперь ещё и ты дурью маешься. Понимаю, молодая, не самая уродливая, здоровая, как кобыла, и выбрала вот такого, пробитого на всю голову собачника. Вот только вы оба забыли один маленький нюанс. Это я тебя выбрала. Я решила связать свою жизнь с этим собачником. И тебе от меня не избавиться. Понял?

Отвечая ему, Дана, встала над кроватью приятеля, выпрямившись во весь рост, расставив ноги и уперев кулачки в бёдра.

– Понял, – кивнул Матвей, не сдержав улыбки, глядя на её позу.

– Я ведь тебя предупреждала после госпиталя, выкинешь ещё один такой номер, и я сама тебя вылечу, а потом убью. Предупреждала?

– Предупреждала, – кивнул Матвей, продолжая улыбаться.

– Чего ты лыбишься, поганец?! – возмутилась девушка.

– Радуюсь.

– Чему?

– Что ты жива. Что всё было не напрасно. Что нам удалось продержаться до рассвета. А главное, что мы снова вместе.

– Я люблю тебя, – сказала Дана с какой-то странной обречённостью и, сев на кровать, осторожно прижалась к нему.

Следующие три недели были посвящены реабилитации Роя. Дана, под чутким руководством Матвея, делала псу массаж, чтобы восстановить эластичность мышц, и, позвав на помощь кого-нибудь из ветклиники, регулярно пыталась поставить его на лапы. Старая простыня, в которой были прорезаны дырки для лап, использовалась как опора под тело собаки. К концу месяца Рой начал понемногу вставать и даже ходить по палатке.

Сам Матвей, пользуясь установленным тут же тренажёром, старательно возвращал своё тело к жизни. Он уже пытался вставать и самостоятельно доходить от кровати до тренажёра. Плохо, тяжело, но ноги его начинали слушаться. То же самое происходило и с Роем. Вскоре они уже начали совершать короткие прогулки вокруг палатки, но на дальние переходы ещё не решались. Убедившись, что дело идёт на поправку, Матвей предложил Дане переехать домой.

Услышав, что они готовы убраться из госпиталя и с базы вообще, Дана пообещала всё организовать и, загадочно усмехнувшись, куда-то умчалась. Спустя ещё два дня у палатки остановился грузовик, и Дана, всё так же загадочно улыбаясь, принялась командовать погрузкой. Глядя на неё, Матвей терялся в догадках, а когда решился спросить об этом Роя, получил странный ответ:

– Она придумала что-то весёлое. Думает, мы будем радоваться.

– Вот тут нам лучше насторожиться, – усмехнулся в ответ Матвей.

Их привезли в деревню и, выгрузив из машины, оставили во дворе. Дана снова куда-то умчалась, а проводник и пёс, недоумённо переглянувшись, остались греться на солнышке. Рой, которому всё ещё было тяжело ходить, со вздохом улёгся на расстеленный половик и, настороженно поглядывая в сторону угла дома, тихо сказал:

– Там много людей.

– Похоже, идёт последняя подготовка к сюрпризу, – улыбнулся Матвей.

В этот момент из-за угла вышли Дана, Маша и Вика, неся в руках какой-то широкий ящик. Следом за ними выскочила Тейла, пытавшаяся на ходу заглянуть в ящик. А следом за ней вышел Лоскутов. За генералом из-за угла выкатилась кресло-каталка, в которой сидел бледный до синевы капитан Васильев. Кресло катила его жена. Проводнику бросилось в глаза, что ниже колен ног у капитана не было. Внимание проводника было занято процессией и ящиком, поэтому он не сразу понял, что держит в руках генерал. Девушки поставили ящик на землю, и Дана откинула боковую стенку. Тейла тут же вскочила в ящик и, улёгшись, облегчённо вздохнула.

Только теперь Матвей понял, что видит. Шесть крошечных щенков, у которых недавно открылись глаза, ползали по дну ящика, тычась пуговками носиков в разные стороны. Рой сменил позу, оперевшись на передние лапы, и, насторожив уши, принялся рассматривать кутят. Один из малышей, выбравшись из ящика, целенаправленно пополз к нему. Дождавшись, когда кроха окажется между его лап, Рой опустил морду, осторожно обнюхивая щенка.

Кутёнок, обнюхав его в ответ, неожиданно лизнул Роя прямо в нос. Рой, смущённо фыркнув, покосился на проводника, и его широкий язык облизал сразу всю мордочку щенка. Люди, внимательно наблюдавшие за этой сценой, дружно рассмеялись. Повернувшись к генералу, Матвей с удивлением понял, что тот держит в руках ещё одного щенка. Заметив его взгляд, Лоскутов смущённо улыбнулся и, поглаживая кутёнка, проворчал:

– Должен же и меня кто-то дома встречать.

– Только имейте в виду, Александр Юрьевич, это ребёнок. И внимания ему нужно столько же.

– Знаю, – всё так же смущённо улыбнулся генерал.

Потом, вдруг удивлённо опустив взгляд на щенка, генерал быстро шагнул к ящику и, опустив щенка в кучу его братьев и сестёр, тихо проворчал:

– Он есть просит.

– Вы услышали?! – ахнул Матвей.

– Сам не верю, – растерянно кивнул Лоскутов.

– Всё будет хорошо, Матвей, – неожиданно поддержал генерала Рой.

– Да, приятель. Теперь всё будет, хорошо, – кивнул проводник, улыбаясь своему псу.

Примечания

1

Анния – мера времени леобов, равная полутора минутам.

Content

Ерофей Трофимов
Гладиаторы: Гладиаторы. Созвездие злобных псов
(Сборник)

Гладиаторы

Созвездие злобных псов

Примечания