Орели Валонь

Наши очаровательные невестки

Роман

Жюлю и Гаспару и моим будущим очаровательным невесткам…

Говорят, каждый третий развод происходит по вине родителей жены или мужа.

А сколько родителей насмерть переругались из-за своих невесток?

Aurе́lie Valognes

Nos adorables belles-filles

* * *

Published by arrangement with Lester Literary Agency

Охраняется законом РФ об авторском праве. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

© Éditions Michel Lafon, 2016

© М. Зонина, перевод на русский язык, 2021

© А. Бондаренко, художественное оформление, макет, 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021 Издательство CORPUS®

Глава 1

Утро, вечер, Новый год

Жак всегда вел себя черт знает как. Поэтому, когда в сочельник они очутились вместе в ванной комнате, переодеваясь к ужину, Мартина сочла нужным напомнить мужу, что это Рождество – особенное. И ему следует быть пай-мальчиком, от этого зависит благополучие всей семьи.

– Пожалуйста, держи себя в руках. С детьми не препирайся, невесток не задирай. Нам главное новенькую не отпугнуть, – заметила Мартина и, приоткрыв рот, подкрасила ресницы.

Потом посмотрелась в зеркало удостовериться, что новое платье ей к лицу. В зеркале отразилась некогда великолепная супружеская пара, впрочем, и сейчас о возрасте напоминали лишь седеющая шевелюра Жака да редкие мимические морщинки у обоих – следы усталости, мелких забот и неудержимого хохота.

– Хоть бы Николя на ней остановился, – продолжала Мартина. – Как ее там? Жанна, да? Никаких нервов не хватит каждый раз новое имя запоминать! Я постоянно боюсь оговориться. И потом, в кухонных шкафах освободится место, если мы наконец перестанем каждый год заказывать очередную бретонскую миску с именем свежеиспеченной невестки. Жак, я с кем разговариваю?

– Ты уверена, что тебе идет желтый цвет? – Он скорчил гримасу, глядя на ее платье вырви-глаз.

– Да что ты в моде понимаешь! – надменно оборвала его Мартина.

Но мысли отца семейства, поглощенного впихиванием пуза в новую приталенную рубашку, были заняты другим. Если он что и принимал близко к сердцу, так это соблюдение традиций. А традицией в семье Ле Геннек считалась рождественская оленина. Ответственным за ее запекание на низких температурах всегда назначался Жак, из-за чего каждый сочельник он становился страшно раздражительным. Главное было не передержать мясо в духовке, не то он безнадежно испортит вечер себе и, соответственно, всем остальным. Он завелся уже в мясной лавке, колеблясь между двумя кусками, один показался ему совсем уж жалким, другой – слишком увесистым. Дальше – больше, пришлось выбирать вино для соуса. И вот уже почти час как он, уставившись на минутную стрелку, обеспокоенно переспрашивал:

– Тебе не кажется, что за четыре часа наша оленина пересохнет?

Мартина, вот уже почти сорок лет проявлявшая чудеса терпения и выдержки, тихо ответила мужу, который теперь нервничал из-за выбившейся пряди:

– Лучше причесывайся и одевайся на кухне. Тебе так будет спокойнее, да и мне заодно! Ведь в прошлом году мясо получилось идеально? Учитывая его вес, четыре часа – то, что надо! К тому же у тебя есть зонд! Будь добр, застегни мне молнию на спине, – попросила Мартина и принялась напевать нечто, отдаленно напоминающее ее любимую песню про любовь. – Onlyyouuu!

Жак, так и не застегнув ей молнию, выскочил из ванной и понесся вниз на кухню, чтобы заглянуть в духовку. Когда он поднялся обратно, ему явно было неловко, но жена даже не удостоила его взглядом. Она собиралась прекрасно провести вечер, начиная с этой самой минуты.

Мартина поправила каштановую челку. Стрижка каре, которой она не изменяла уже несколько десятилетий, придавала ей слегка озорной вид, особенно в сочетании со вздернутым носом и круглыми глазами. Со временем она становилась все больше похожа на Салли Филд, американскую актрису, сыгравшую мать семейства в «Миссис Даутфайр». Уверенным движением кисточки она нанесла розовые румяна, потом принялась красить губы, слишком тонкие, как ей казалось. Но, не докрасив, обернулась к мужу.

– И все же я волнуюсь. Наш Николя, конечно, не сахар. У него всегда был склочный характер. В кого, интересно, – добавила она, покосившись на Жака. – Может, ему следовало повременить, прежде чем знакомить ее с нами? Вынести одновременно отца и сына бедной девочке будет не по силам. Я вообще к кому обращаюсь? И хватит дергаться из-за мяса! Если ты прекратишь каждые десять минут открывать духовку, оно будет буквально таять во рту, как ты любишь. Лучше застегни меня!

– Обожаю, когда ты так со мной разговариваешь, – усмехнулся Жак, застегивая молнию. – Ты просто неотразима! – сказал он, провальсировав с женой несколько па.

– Правда? А мне кажется, что я страшнею на глазах и все пялятся только на мой живот! – возразила она и снова посмотрелась в зеркало.

Жак взял ее за руку и внимательно оглядел с ног до головы. Маленькая, худая Мартина не утратила упругости тела, что неизменно вызывало зависть ее подружек за шестьдесят.

– Глупости, дорогая, хватит на себя наговаривать. Ты прекрасна! А как хорошо пахнешь… – Жак уткнулся носом ей в затылок. – У тебя колготки или чулки? – спросил он, погладив ее по бедру.

– Ой, только не сейчас! Я вообще не против, но мы опоздаем! До их прихода осталось меньше часа, а у нас конь не валялся. И надо успеть спрятать детские подарки. Мне не терпится увидеть наших внуков, наверное, они еще выросли с прошлого раза!

– А мне хочется стащить с тебя это платье… – Жак гнул свое, самозабвенно целуя в шею свою спутницу жизни, да так, что она захихикала, как девочка.

– А мне хочется, чтобы ты нормально держался с сыновьями и по-человечески общался с невестками, а не сидел вперившись в телефон. Договорились? – спросила она, приняв самый непреклонный вид, на какой была способна. – И если будешь вести себя хорошо, тогда после ужина…

– Давай начнем с аперитива. – Жак обольстительно улыбнулся.

Они удалились в спальню, и оттуда еще некоторое время доносился смех, шорох сброшенных на пол туфель и восклицания типа «ай, поосторожней!». И время застыло – до тех пор, пока не раздался звонок в дверь.

– Уже? Так рано? – воскликнула Мартина. Будильник показывал 20.10. – Черт!

– Смотри не ругайся! Наши внуки обожают играть в полицейских, и нам это снова обойдется евро в тридцать за вечер! Рубашку заправить или выпустить?

– Выпусти, а то у тебя пузо выпирает. Ты, случайно, не видел мою левую туфлю? Куда она подевалась?

– Пузо выпирает? Спасибо на добром слове!

Мартина и Жак сбежали вниз в переднюю. Наспех причесавшись и приведя себя в порядок, они сделали глубокий вдох и повторили напоследок план битвы.

– Итак, вкратце: колкостей в адрес невесток не отпускать, телефон убрать, помнить о холестерине. И обойдись без добавки, ладно?

– Слушаюсь, хозяйка! – кивнул Жак и поцеловал жену в губы. – Ну, вперед! Где наша не пропадала!

Глава 2

Поздняк метаться

За дверью обнаружилась одинокая фигурка Антуанетты.

– Мама? Ты что так рано? – спросил Жак. – Мы же договорились на девять. Подожди, дай мне свое пальто.

Пожилая дама, которую и так не видно было под шляпой, предназначенной исключительно для торжественных выходов, буквально утопала в шубе. У ее ног стояли два огромных баула с аккуратно завернутыми подарками.

– Лучше забери подарки для детей. В наши дни игрушки тяжелеют со страшной скоростью. Ты потрясающе выглядишь, Мартина, – добавила она, целуя невестку. – Желтый цвет очень тебе к лицу.

– Спасибо за комплимент. Как вы? – спросила Мартина, взяв у нее пальто.

– Не будем о грустном, ладно? Это что, новое платье?

– Да, именно что новое. Спасибо, что заметили, Антуанетта, – ответила Мартина, с упреком взглянув на мужа.

– Я зайду, с вашего позволения, а то мы все простудимся на сквозняке, – заметила ее свекровь.

Антуанетта прошла внутрь их большого дома, где ее сын Жак обитал вот уже тридцать пять лет со своей женой и где трое их сыновей провели счастливое детство, вылетев из родительского гнезда лишь несколько лет назад. Антуанетта же так никуда и не переехала из Динана и была счастлива, что сын решил поселиться неподалеку от дома, где она последние десять лет жила в одиночестве.

Это был красивый трехэтажный дом с белыми ставнями – типичное для Северной Бретани буржуазное строение начала двадцатого века из местного камня.

Жак, инженер-строитель по профессии, сам руководил его реставрацией. В глубине густого сада он разбил огород и страшно им гордился. Наверху находились четыре спальни и небольшой кабинет, так что многодетная семья могла с легкостью там разместиться. Первый этаж занимали просторная гостиная с камином и прекрасно оборудованная кухня. Единственная тесная ванная комната долгое время была полем брани – там происходили водные баталии, а над раковиной – кулачные бои.

Этот дом всегда жил полной жизнью – и теперь, несмотря на отсутствие детей, душа не покинула его, равно как и ароматы натертого паркета и горящих поленьев. На слегка поблекших стенах по-прежнему висели семейные фотографии, пробуждая ностальгические воспоминания о старом добром времени. Совсем маленькие дети с одних снимков появлялись на других уже в более зрелом возрасте. По открытой улыбке Матье, старшего сына, можно было догадаться, что он милый послушный мальчик и типичный отличник. Средний, Александр, тот еще клоун, обожал валять дурака, корча самые невероятные рожи, и наверняка испортил бы образцово-показательные снимки, если бы Николя, младшенький, не стоял с вечно насупленным видом, гневно скрестив руки на груди.

Три сына, несмотря на несходство характеров, были очень дружны и не случайно поселились в окрестностях Парижа. Им просто необходимо было часто видеться.

От завлекательного запаха, наполнившего дом, у Антуанетты аж слюнки потекли.

– Пошли на кухню, Мартина. Я тебе помогу. Жак, не болтайся без дела, выброси бутылки, я их сложила в багажник. По каким-то неведомым причинам сборщики стеклянной тары на этой неделе ко мне не заехали. Послезавтра я зайду в мэрию их приструнить. Они уже не первый раз меня подводят!

Войдя на кухню, она бросилась к духовке, проверить степень готовности мяса. Замечаний не последовало, значит, животное запекалось именно так, как она учила сына.

Мартина усадила свекровь за кухонный стол с рюмкой сотерна, а сама, как всегда в рождественский вечер, взялась за тосты с фуа-гра.

– Пока Жака нет, скажи, как он? – с тревогой в голосе спросила Антуанетта, отхлебнув вина.

Мартина отложила хлеб с инжиром и, наклонившись к свекрови, прошептала:

– Ну, если вы его спросите, он скажет, что в полном порядке, что у него аврал и ребята со стройки постоянно ему названивают. На самом же деле начальники досрочно вывели Жака на пенсию, назначив на его место какого-то юнца, недавнего выпускника инженерной школы. Так что ему практически нечего делать.

– Бедняга, в шестьдесят два года отправили на заслуженный отдых! Надеюсь, он нам не устроит эмоциональное выгорание? – воскликнула Антуанетта.

Посмотрев в окно, Мартина убедилась, что Жак еще далеко.

– Выгорание – не знаю, но спит он плохо и не расстается с мобильником в надежде, что коллеги позвонят ему сказать, что без него никак.

– Он ведь похудел, да?

– На пять килограмм.

– Еще бы, – посочувствовала Антуанетта. – А ты как? Не переутомляешься? Что с давлением?

Мартина никогда не могла похвастаться отменным здоровьем, а в последние годы ей приходилось особенно беречь силы. Она часто теряла сознание, а несколько месяцев назад рухнула прямо на рабочем месте – за кассой книжного магазина – и сломала себе два ребра. Все семейство уже давно привыкло подшучивать над Жаком и его холестерином, но теперь они всерьез забеспокоились о Мартине, на чьих плечах по-прежнему был весь дом.

– Все нормально. В книжном я не переутомляюсь. Уйду на пенсию в конце будущего года, я уже договорилась со своим коллегой. Очень надеюсь, что до той поры Жак смирится с тем, что и ему пора сделать то же самое. Он стал еще раздражительнее, и выносить его нелегко.

– Еще раздражительнее? Куда уж больше! Вырисовывается дивная перспектива праздничного ужина! Кстати о раздражении – ты в курсе, что Лора все же приедет? Твой сын тебя предупредил?

Их средний сын Александр жил с Лорой уже почти три года. На прошлое Рождество они приезжали из Парижа в Динан к Мартине и Жаку, но вечер прошел не сказать чтобы гладко. Они договорились, что на этот раз обойдутся без Лоры.

– Что?! Нет, я не в курсе! Александр не потрудился мне сообщить! – Мартина в ярости схватила телефон и обнаружила там непрочитанное сообщение. – Вот бл…! Она же вообще ничего не ест!

– Осторожно, Мартина, – упрекнула ее Антуанетта. – Твои внуки не спускают нам бранных слов. Так что? Я права? Лора празднует с нами?

– Да, но я узнаю об этом только сейчас, и у меня нет для нее подарка! Она меня возненавидит.

– Да, кстати, другая твоя невестка, Стефани…

– Так! Что там еще?

– Ничего, просто она снова беременна, но делает вид, что нет. Кроме того, с едой она явно завязала. Короче, что у нас на ужин?

– Фуа-гра, копченый лосось, устрицы и оленина… Это конец! Меня возненавидят обе невестки, – запаниковала Мартина.

Да уж, сомнительная пища для беременных. Но она же не знала! Матье, ее старший сын, мог бы хоть намекнуть, не умер бы. Она вытерла о фартук руки, вымазанные фуа-гра, открыла все шкафчики на кухне и обреченно вздохнула:

– Антуанетта, как вы думаете, я успею сбегать в «Монопри»? Сейчас только полдевятого…

Мартина не успела закончить фразу, как раздался звонок домофона.

– А б… блин! – воскликнула она, заметавшись.

Глава 3

Чем бог послал

Вымученно улыбаясь, она ответила:

– Да? Кто там? – Это я, открой, – сухо отозвался, замерзая у ворот, ее муж, выносивший мусор. Мартина перевела дух и, накинув пальто прямо на фартук, бросилась в супермаркет. Столкнувшись с Жаком во дворе, она вкратце изложила ему ситуацию. Но он прервал ее на полуслове:

– Чушь какая, никуда ты не пойдешь. Они уже здесь. Паркуются.

– Господи! И чем, спрашивается, мы будем кормить невесток?

– А детей? – спросил Жак.

– Только не говори мне, что я ко всему прочему забыла приготовить что-нибудь для мальчиков. Кошмар! – простонала Мартина и помчалась обратно в дом.

Антуанетта, заманив супругов на кухню, налила им по бокалу вина.

– Выпейте, полегчает!

Мартину била дрожь. Стаканчик сотерна ее чуть-чуть согрел. Жак, в отличие от нее сохранявший спокойствие, помыл руки и потыкал зондом в мясо. И улыбнулся.

– Мама, я в порядке. Это Мартина сходит с ума по пустякам. Уж как-нибудь у нас найдутся орешки и банка спаржи для невесток, чем плохо. Шкафы тут буквально ломятся от яств. Надеюсь только, у них еще не вышел срок годности.

– Консервированную спаржу на рождественский ужин? Вот тут они нас точно проклянут. Может, им банку собачьего корма открыть, если уж на то пошло?

Мартина с помощью мужа взобралась на стул и достала из шкафчика две банки.

– Посмотри, Жак, ты лучше видишь. Можешь прочесть срок годности?

Он вынул очки из кармана рубашки.

– 2008. А что, баклажанная икра разве портится?

Учитывая, что он не моргнув глазом съедал просроченные на два месяца йогурты, то и эти консервы сожрал бы не задумываясь, если бы Мартина не отправила их тут же в мусорное ведро. И снова принялась рыться в недрах кухонных шкафов.

Антуанетта, допив вино и утратив интерес к разговору, сменила тему, решив закинуть удочку.

– Не то чтобы мне было скучно вас слушать… но хотелось бы узнать, как у тебя, Жак, дела на работе? На стройках работают новые бригады под твоим руководством?

– У меня все просто: ав-рал! Мои ребята названивают целый день. Как будто без меня шагу ступить не могут. Я еле от них отделался на два дня на Рождество. И потом, мне еще приходится в нагрузку обучать новичка, а он звезд с неба не хватает. Ну, лучше так, чем никак!

Антуанетта недовольно поморщилась. Ее сын унаследовал от нее обостренное самолюбие и мастерски скрывал все, что было не в его пользу. Она решила не настаивать и занялась выскребанием праздничного фуа-гра со стенок глиняной миски.

Жак, присматривая одним глазом за духовкой и придерживая за попу жену, чтобы она не свалилась со стула, аж подпрыгнул, когда из тостера вдруг ни с того ни с сего выскочил ломтик поджаренного хлеба, о котором все и думать забыли. Антуанетта отреагировала первая и буквально извернулась под столом, чтобы его поймать.

– Сердечникам сюда вход запрещен! – заметила она.

– Ладно, куда они все подевались? – нетерпеливо воскликнул Жак. – Плетутся еле-еле! Они уже десять минут назад были рядом с домом. Ну, нашла что-нибудь?

– Ничего. Вот засада!

– Брось! Могли бы предупредить. Сколько еще зверя в духовке держать?

– Ты же поставил таймер? Вот и подожди, пока он звякнет! – ответила Мартина в панике. И тут раздался звонок в дверь. Заговорщики на кухне вздрогнули одновременно. «Да неужели!» – язвительно буркнул Жак.

Глава 4

Тишь да гладь

За кухонным окном трое их сыновей строили дурацкие рожи и рисовали всякую ерунду на заиндевевшем стекле. Мартина слезла со стула, улыбнулась им и, не разжимая губ, прошептала мужу:

– Подарок для Лоры! Жак, беги наверх, посмотри, не осталось ли там чего-нибудь. Возьми, что под руку попадется, и сразу назад.

– Не волнуйся, у меня есть для нее презент. Я, правда, приберег его на следующий раз. Положу под елку и вернусь к вам.

– Ну что, впустим их или они проведут сочельник на морозе? – осведомилась Антуанетта, ковыляя к входной двери. – Скажите спасибо, что я приехала пораньше…

Они стояли на крыльце ввосьмером, дрожа от холода и улыбаясь. Ле Геннеки в полном составе. В первых рядах семейство Матье – его спутница жизни Стефани и двое их детей, Поль и Жюль, пять лет и три года соответственно. За ними – Александр, решивший неожиданно захватить с собой Лору. И наконец, Николя, который впервые привел к ним свою новую подружку.

Братья уже несколько месяцев не собирались вместе, и вот теперь все стояли на пороге дома, где они выросли. Мартина, глядя на них, чуть не прослезилась. Мальчики нежно чмокнули мать и бабушку и обняли отца, запыхавшегося от беготни вверх-вниз по лестнице.

Жанна, новенькая, спрятавшись за букетом, застенчиво расцеловалась с потенциальными родственниками. Улыбчивая рыжеволосая красавица лет тридцати. Когда, вручив цветы, она поблагодарила за приглашение, стал слышен ее певучий марсельский выговор. Николя протянул родителям бутылку.

– Жанна – сомелье, она выбрала вино специально для вас, надеюсь, вы его оцените. Мне пришлось посвятить ее в тайны праздничного меню.

Николя зашел на кухню, чтобы перелить вино в графин, но почувствовал ароматный запах, заполнявший все вокруг.

– Как вкусно пахнет, мам. Прямо слюнки текут! Чем я могу тебе помочь?

– Спасибо, не надо, шеф. У тебя сегодня выходной, не забывай. Наслаждайся обществом братьев. Кроме того, все уже готово. Пойдем в гостиную.

Жак был уязвлен.

– Хотел бы отметить, что то, что ты чувствуешь, сын мой, это аромат оленины, – сказал он, в надежде на похвалу. – И мне есть чем гордиться, она получилась исключительно нежной. Сам увидишь!

Николя, увлеченный и талантливый шеф в известном парижском ресторане, на радость родителям успешно поднимался по карьерной лестнице. Его расписание почти не оставляло ему времени на общение, к тому же он работал по выходным. Так что и с Жанной он познакомился на рабочем месте. Рыжая красотка оказалась сомелье в том же ресторане, и вот уже почти десять месяцев они жили душа в душу.

В гостиной Антуанетта пыталась отвлечь на себя своих правнуков, Поля и Жюля, пока все остальные срочно прятали подарки в дальней комнате. Жак, Мартина и Николя присоединились к ним.

– Ладно, укладывайте детей, и начнем уже праздновать, – подал голос Жак.

Все обернулись посмотреть, не шутит ли он. Но вид у него был чрезвычайно серьезный. Мартине пришлось вмешаться:

– Ты что, дети только приехали. Они хотя бы во время аперитива с нами побудут. Ты не против, Стефани?

– Да, если не возражаете, пусть еще поиграют немножко, – сказала та, выразительно взглянув на свекра. – Все-таки Рождество! А когда мы сядем за стол, я отправлю их спать. Все равно они уже поели.

– Хорошо, но за мясо отвечаю я, – сказал Жак, – и мне не хотелось бы его пересушить. Поставить вам музыку?

Он встал, чтобы выбрать из своей богатой коллекции идеальный диск для ужина. После долгих колебаний он довольно хмыкнул и вернулся к гостям. Жанна улыбнулась, с первых же тактов узнав голос певца. Николя предупреждал ее, что рано или поздно их угостят Мишелем Сарду. Но вот так сразу, к аперитиву, она не ожидала. Жак, значит, настоящий его фанат!

Мартина порхала вокруг гостей, то и дело прикрикивая на них:

– Садитесь, пожалуйста, вы же не собираетесь простоять всю ночь напролет. Эй! Всем шампанское? Разве что наш сомелье предложит для начала что-нибудь другое?

– Шампанское – самое то. Хотите, я разолью его и вообще займусь вином? – предложила Жанна.

– Берегись, несчастная! – улыбнулся Матье. – Это папина епархия. Хорошо еще, если ты любишь легкие вина. А то и виноградный сок!

– То есть как виноградный сок? – возмутился Жак. – Я планировал подать мое любимое вино, обнаруженное в здешней лавке, – Label Rouge 2005 года! Но если будете привередничать, я выпью его в одиночку, вот увидите!

– Значит, девять бокалов, – продолжала Мартина, передав бутылку Александру.

– Я не пью, – предупредила Стефани.

– Да ну! Ничего себе заявочки! Ты ничего не хочешь нам сообщить? – поддразнил ее Александр, открыв шампанское. – Знаете ли вы, Матье и Стефани, что начиная с третьего ребенка надо менять машину?

– Записываюсь на ваш «гольф», – влез Николя, словно на аукционе.

– А зачем им третий ребенок? – перебила его Антуанетта. – У них и первые два удались!

– Нам нечего вам сообщить, – заметил Матье, – но я хотел бы поздравить маму с удачей – ей удалось заставить отца надеть красивую рубашку. И ботинки! Ты выглядишь почти элегантно, папа. Это ты для своей новой невестки расстарался? Я не припомню, чтобы Стефани и Лора удостаивались такой чести…

– Да уж, – отозвалась Антуанетта, – что есть, то есть.

– Я, что ли, сегодня именинник? Мы болтаем, болтаем, а есть кто будет? Что у тебя на аперитив, Мартина?

Уже двадцать минут десятого! – Жак постучал по циферблату своих часов.

Мартина смерила его взглядом:

– Что бы я без тебя делала! Все в холодильнике. И будь так любезен, поджарь еще тосты!

Жак, ворча, отправился на кухню.

Его не было видно целых пять минут, оттуда доносились только звуки – тостера и хлопающих дверок шкафа и бесконечные «ай, горячо!», правда, тосты при этом не появлялись. Наконец раздался крик: «Мартинааа! Где в холодильнике, я ничего не вижу!»

– Простите, пожалуйста, я сейчас, – сказала она, спеша на помощь мужу.

«Вот бля!», прозвучавшее на кухне, прекрасно было слышно и в гостиной. Антуанетта, сидя в своем любимом кресле, поспешила уточнить, обращаясь к Жанне:

– Прошу извинить моего сына. Я таким словам его не учила…

Повернувшись к Стефани, она прошептала:

– Ну мне-то ты можешь сказать, Стефани, ты беременна или нет? Я знаю, что принято выжидать три месяца и все такое, но кто знает, задержусь ли я так долго на этом свете.

– Хороший заход, но нет! – раздраженно ответила Стефани. – В конце концов, я не обязана все время пить, почему сразу надо подозревать, что я беременна! К вашему сведению, у нас вчера вечером были гости, и я слегка перебрала. Вот и все!

– То есть у тебя похмелье! – заключил Николя. – Прекрасно, мать семейства!

– Да отстаньте же от нее, – вмешалась Мартина, возвращаясь в гостиную с тостами и фуа-гра на подносе. – Освободите место на столе, пожалуйста. У меня в возрасте Стефани и Лоры было уже трое детей. Так что было бы вполне естественно, если бы она снова забеременела, но у каждого свой ритм. Кому инжирный джем?

Жак, уже сидя на диване, покосился на баночку, промелькнувшую у него перед носом.

– Тебе нельзя, дорогой, сегодня мы держим себя в руках.

– Мама, прекрати доставать девочек, – сказал Матье. – Ты была беременна мной, когда заканчивала учебу. Сегодня на это никто не пойдет. Если есть реальная профессия, зачем рисковать.

– Кого я достаю? Я и так бабушка двух очаровательных зайчиков. Мне не важно, будет ли у Поля с Жюлем младший брат или кузен, – заметила Мартина, проведя рукой по светлым волосам Жюля. – Но я все еще надеюсь заполучить когда-нибудь и внучку. Вы согласны со мной, Антуанетта?

Стефани мрачно посмотрела на Матье, и он ринулся на амбразуру:

– Нам пора выпить за нового члена нашей безумной семейки – за Жанну, за нас всех и за сочельник! Ваше здоровье!

Они чокнулись, но тут поднялся Жак.

– Ты куда? – зарычала Мартина, заметив, что ее муж пытается сбежать. – Можешь хоть на минутку забыть про свою оленину и спокойно с нами выпить? Устрицы все будут? Стефани?

Вернувшись с серебряным подносом в руках, Жак гордо заявил:

– Устрицы из Канкаля!

– И что? – спросила Лора.

– Ну, считается, что они самые лучшие, потому что… – неуверенно начала Мартина. – Пусть нам о них расскажет наш главный гастроном. Александр? В смысле, Матье… Вот черт, с третьей попытки у меня получится: Николя! Ведь недаром говорят, что устрицы из Канкаля самые лучшие?

– Бабушка, два евро! – встрял Поль, не отрываясь от трека с машинками.

– Почему два, малыш, я сказала только одно плохое слово. Может, съешь еще брецель? – попыталась она откупиться от внука.

– Дедушка только что выругался на кухне, если сложить, получится два евро! И я лучше съем еще кусочек вашего паштета.

– Фуа-гра? – спросил Жак у мальчика, и тот быстро кивнул.

– Сколько ему уже? Пять лет, да? – уточнил Александр. – Он далеко пойдет!

– Итак, что касается устриц… – начал Николя.

– А не все ли равно, а? – перебила его Лора.

– Итак, я хочу сказать… – продолжил молодой шеф, зацепив устрицу вилкой, – что это дело вкуса. Одни предпочитают более йодистые устрицы, другие более сочные, мясистые…

– Меня сейчас вырвет, – сказала Стефани. – Может, сменим тему?

– Тем более что в прошлом году мы все это уже обсуждали! – Антуанетта шумно высосала устрицу.

Когда первые бокалы были выпиты, а пустые устричные раковины сложены на блюде, Жак торжественно объявил:

– Поскольку мясо будет готово через час, предлагаю сесть за стол и приступить к закускам. Стефани, уложи деток. Подарки мы вручим им завтра.

– Вы хотите сказать «подарки Деда Мороза!» – возразила ему невестка. – Матье, ты не мог бы уложить спать наших детей? Спасибо, милый.

– Минуточку! Какой Дед Мороз?! Я же отменил его в этом году! Вы сказали, что Поль и Жюль его не заслужили, – пошутил Жак.

Жюль мгновенно разревелся. Стефани вскочила:

– Знаешь, Матье, я сама их уложу. Мне надо проветриться!

Мартина бросила на мужа мрачный взгляд, но он возмущенно огрызнулся:

– Опять я во всем виноват!

Глава 5

Кто старое помянет

Жак, угнездившись на диване с раскрасневшимся от огня и вина лицом, наслаждался жизнью: ему удалось завершить ужин, не облажавшись перед новенькой. С Рождеством 2008-го не сравнить.

В тот вечер Стефани ничего не пила и не ела, но не потому, что носила своего первого ребенка, просто свекор довольно сильно ее разозлил. Приехав еще днем, она предложила встретить Антуанетту, которая возвращалась из путешествия вечерним поездом. Она припарковала машину Жака прямо перед вокзалом и довольно скоро увидела Антуанетту среди последних выходящих пассажиров.

Было еще рано, так что они решили пройтись по парку и вернуться, когда стемнеет.

Стефани хотела дать возможность братьям пообщаться в мужской компании. Она терпеть не могла предрождественские часы в доме Ле Геннеков: там царил сплошной мачизм, сыновья с отцом не выпускали из рук джойстики, смачно хохоча над бесконечными и на редкость идиотскими гэгами, или спорили о футболе, и им даже в голову не приходило помочь хлопотавшим на кухне женщинам.

Стефани была тогда еще единственной невесткой, удостоившейся приглашения два года подряд. Ей нравилось считать, что ее спутник жизни – самый нормальный из братьев. Иногда, правда, ей казалось, что она самая тупая из невесток, потому что не сбежала сразу, поняв, в какую семейку ее угораздило попасть.

Нельзя не признать, что Жак был тут не единственным специалистом по косякам. В тот раз она его даже превзошла. Можно сказать, оставила далеко позади. И вид у нее был побитый, когда ей пришлось звонить свекру с заправки.

Человеку свойственно ошибаться. Но в доме Ле Геннеков с ней это случилось в первый раз, она надеялась, что и в последний, но не факт.

Ну конечно, она могла бы повнимательнее прочесть надпись у пробки топливного бака в машине Жака. Но ей простительно, от беременности слегка тупеешь. Хотя надо смотреть правде в глаза – дизель это не бензин. Ну и что, никто не умер, правда, она решила, что пробил ее последний час, увидев паническое лицо растрепанной Мартины, приехавшей за ними прямо в фартуке.

Переступив порог дома в то Рождество, она сразу ощутила, как наэлектризована атмосфера. В гостиной молча стояли мальчики. Жак что-то кричал, запершись на кухне.

– Она что, совсем идиотка, там же все написано черным по белому! Или она читать не умеет? Пусть выберет, что ей больше нравится…

Мартина пошла на кухню успокоить мужа. Рождественский ужин еще можно было спасти. Тем не менее оттуда еще долго доносилось приглушенное бормотание:

– Помочь, помочь… Если хочешь помочь, так помогай как следует. Кто ее просил заправляться? Я позавчера залил полный бак! Пусть только попробует еще раз попросить у меня мою машину… Новую к тому же. И даже еще не обкатанную. Заставь дурака богу молиться!..

– Успокойся, Жак! Ты совсем Стефани запугаешь. Ну правда, хватит, все живы-здоровы, давай сядем за стол и забудем об этом.

– Забудем? Но это мне обойдется в три тысячи! И кто должен будет работать сверхурочно? Уж конечно не мадемуазель Стефани! В своей страховочной богадельне она небось не горит на работе. На тридцатипятичасовую неделю они все согласны, а вот включить мозги и прочесть, что написано крупными буквами, это уж извините, желающих нет. Она правда идиотка, честное слово!

Стефани, в ужасе застывшая перед кухонной дверью, резко развернулась, решив, что уж как-нибудь они обойдутся без такой идиотки за праздничным столом. Они все, начиная с Матье, который не способен даже встать на ее защиту и утихомирить отца.

Глава 6

Око за око

Новичкам не везет, вот и Жанна сплоховала, взяв добавку восхитительного, по ее мнению, мяса, и теперь, объевшись, наблюдала за царившим вокруг волнением. Едва пробило полночь, как все присутствующие, взгромоздив себе на колени кучи подарков, поспешили их развернуть.

По семейной традиции их следовало открывать всем одновременно, не зная имени дарителя. Благодаря этому можно было придумывать презенты личного свойства, с «подтекстом». Так, например, Стефани весьма угодила Жаку, подписав его как-то на журнал «Наше время»[1], хотя тогда ему еще не исполнилось и шестидесяти. Он был в восторге, расхваливая «прекрасные редакционные статьи на волнующие лично его темы».

Стефани ухмыльнулась, обнаружив в первом свертке сочинение о ротвейлерах, и решила, наплевав на приличия, все-таки подарить свекру заранее припасенную книжечку про ослов. В конце концов, именно Жак четыре года назад развязал военные действия, преподнеся ей научный опус «От овса до солярки», прозрачно намекнув на ее прокол, хотя она и так уже достаточно за него поплатилась.

Лора распаковывала уже последний пакет. Тот самый, что был положен под елку в последнюю минуту. Тоже книга, и тоже с намеком – на предыдущее Рождество 2014 года.

В тот вечер ужин готовил Жак. Оленину. Он буквально выбился из сил, чтобы успеть вовремя. Нервничал сам, издергал всех вокруг, запачкался, засрал всю кухню, и его фартук покрылся кровавыми пятнами. Лору, тогда еще совсем новенькую невестку, он встретил теплой, радушной улыбкой. Которая, к сожалению, осветила лицо Жака совсем ненадолго.

Александр мог бы и сообщить ему эту важнейшую информацию – его очередная подружка оказалась вегетарианкой. И вдобавок ярой поборницей органического питания. К величайшему огорчению Жака, превзошедшего самого себя, она не съела за столом ни крошки. Ни тебе мяса, ни фуа-гра. Только супа соизволила отведать, и то через губу.

За десертом все принялись оживленно обсуждать ее профессиональную деятельность, которая так заинтриговала отца семейства.

– А что, на благотворительности можно заработать? Конечно, желание спасти мир – это прекрасно, но главное все же финансовая независимость! Мы только что перестали спонсировать Александра, он, кажется, наконец «нашел себя» в фотографии, – сообщил Жак, показав в воздухе кавычки. – Надеюсь, сотрудникам «Эммауса»[2] платят лучше, чем фотографам!

– Мы с Александром довольствуемся малым, нам много не надо. Если не ошибаюсь, мы у вас никогда денег не просили? – парировала юная особа, обернувшись к своему спутнику жизни.

Пытаясь замять неловкость, Мартина поспешила сменить тему:

– Значит, вы взяли кота?

– Да, сиамского. Познакомитесь с ним, когда приедете в следующий раз в Париж, – весело ответила Лора.

– С удовольствием. Кстати, когда вы собираетесь поставить домашний телефон? – поинтересовалась Мартина.

– А зачем? У нас же есть мобильники! И вообще, мы почти не бываем дома.

– Зато вам легче будет дозвониться. На случай, если мы вдруг окажемся неподалеку и захотим забежать на минутку…

– Не волнуйтесь, мы не зачастим, – отрезал Жак. – И не то чтобы я не любил животных, просто у меня ужасная аллергия на кошек.

– Как и у меня! Не то чтобы я не любила овощи, просто у меня ужасная аллергия на пестициды. И на сульфаты в вине тоже, кстати. У меня так чешется в носу, что сил никаких нет, – заключила Лора.

Вот тут Жак пошел вразнос. Лора предпочла провести остаток вечера на кухне, посвятив себя мытью всех фруктов и овощей – увы, не органических, – и сочинила себе новогоднее угощение, при виде которого плакать хотелось от тоски. И чтобы добить родственников окончательно, она вымыла всю посуду, не желая возвращаться в комнату для допросов.

Так что, в отличие от Стефани, для вегетарианки Лоры тот вечер протекал относительно спокойно, по крайней мере до того момента, как Жак издал душераздирающий вопль, хотя все уже укладывались спать.

– А! О! ААА! Вода ледяная!!! Черт, эта наша Жозе Бове[3] истратила на свои чертовы овощи всю горячую воду. Я уверен, что она нарочно!

– Шшш! Жак, что ты орешь на весь дом! Примешь душ завтра утром, когда котел разогреется, – рассудительно заметила Мартина.

– А как прикажешь смывать шампунь? Нет, я не понимаю, она что, не могла обойтись холодной водой?!

На следующее утро Лора сбежала в Париж еще до того, как проснулся ее свекор. Мартина сама не знала, огорчило это ее или обрадовало, а главное, сомневалась, что их невестка еще когда-нибудь рискнет отпраздновать с ними Рождество.

Глава 7

Все хороши

Мартина была довольна. С новенькой все прошло гладко. Хорошо, что она заранее сделала внушение Жаку. Он удержался от своих едких замечаний. И даже когда Жанна заявила, что Александр болеет за «Олимпик Марсель», а не за команду Ренна, он лишь пробормотал еле слышно «человеку свойственно ошибаться». Со Стефани и Лорой приличия тоже были соблюдены. Ну, почти…

Не успели они лечь, как Лора села на кровати и зажгла свет:

– И что это было?

– Что? Что еще я сделал не так? – озадаченно спросил Александр.

– Я про подарок твоего отца! Это такой тонкий намек или что?

– Какой подарок?

– Книга о «Монсанто».

– Да нет, у тебя паранойя!

– В любом случае он меня нарочно достает! Опять приготовил оленину и фуа-гра! Если б я могла, я бы нарочно все съела, чтоб меня вырвало на его рубашку в облипку.

– Прекрати, милая, тебе повсюду чудится подвох.

Этажом ниже Жак и Мартина, измучившиеся за день, наконец-то улеглись.

– И что тебе неймется? Со Стефани ты перегнул палку.

– Кто-то же должен ей правду сказать? Она на всех все время гавкает. А теперь под предлогом беременности совсем распоясалась. К тому же у ротвейлера есть свои плюсы…

– Да, но зачем снова покупать ей книгу, она подумает, что это я тебя подговорила. А Лоре ты что в конце концов подарил? Ты мне так и не сказал.

– Исследование о пользе пестицидов.

– Ну, это еще куда ни шло. Жанне тоже досталась книжка? Она, в общем-то, ничего, симпатичная.

– Жанне? Нет, просто диск, подарок с подтекстом надо еще заслужить! – Жак многозначительно улыбнулся. – И почему «в общем-то»?

– Нашего Николя с его вспышками ярости вынести трудно. Нам могла бы достаться какая-нибудь психопатка, как уже бывало, кстати. Но сегодня он хорошо себя вел. Хоть бы Жанна с ним осталась! К тому же она красотка. Рыжие нам еще не попадались! – вздохнула Мартина.

– Только вот ее марсельский говорок режет слух, – заметил Жак. – Это наверняка вредит ее работе. Как можно доверять сомелье, который рекомендует бордо с руссильонским выговором?

– Оставь ее выговор в покое и спи. Нам еще целое утро надо с ними провести. Так что умерь свой пыл.

Жанна и Николя вышли в сад и наслаждались одиночеством. Передавая друг другу сигарету, они наблюдали за порханием летучих мышей.

– Скажи им, что я ненавижу читать, – умоляла его Жанна. – Стефани и Лора получили совсем отстойные книги. Нет, правда, Николя, будь добр, избавь меня от необходимости на следующий день перепродавать на eBay рождественские подарки. Надеюсь, твоя мама не обидится. Она ведь в книжном магазине работает, да?

Глава 8

Слово не воробей

Ночь выдалась трудной. Дом был недостаточно большим, да и звукоизоляция подкачала, так что Поль и Жюль разбудили всех, хоть и не нарочно, просто каждый час они спрашивали, когда уже можно будет развернуть подарки. В полвосьмого утра Стефани, Антуанетта, Мартина, Лора и Жанна уже сидели за столом в пижамах и пили кофе, поглядывая на мальчиков, которые, закутавшись до ушей, запускали в саду новый вертолет с дистанционным управлением.

Все они провели тяжелую ночь, с трудом переваривая обильный ужин. Лора, не собираясь ни на кого возлагать вину за проблемы с желудком, копалась в шкафах вместе с Мартиной, которая разрешила ей выбросить просроченные консервы. Жанна, та еще соня в мирное время и отнюдь не жаворонок, пыталась потихоньку пробудиться к жизни, разгадывая кроссворды в «Монд», но на двенадцатой ошибке решила переключиться на судоку. Стефани, как и приличествует матери-наседке, не отлипала от радионяни, слушая, о чем говорят в саду дети. Только Антуанетта пребывала, судя по всему, в отличной форме и, не отрываясь от журнала, напевала «Мари-Жанну» Мишеля Сарду.

– Я теперь читаю только «Ле Пуэн». Всем политикам, и правым и левым, там достается по первое число. Пустячок, а приятно. А вы что читаете, чтобы быть в курсе событий?

Невестки украдкой переглянулись, обменявшись понимающей и слегка смущенной улыбкой. Политика явно их мало занимала. Они как могли уклонились от ответа, и тут, на их счастье, в саду внезапно появилась какая-то собака и запрыгала возле мальчиков, пытаясь поймать вертолет.

– Тетя Лора! У нас тут какой-то вонючий пес вертолет отнимает. Иди скорей сюда!

Лора вышла.

– Как тебя зовут, красавчик? Ты и правда плохо пахнешь.

Она погладила пса и, заглянув ему в уши, обнаружила, что у него нет клейма. А уж ошейника и подавно. Она зашла в дом предупредить, что обойдет квартал в поисках его хозяев.

Три часа спустя она вернулась, по-прежнему в сопровождении пса, но уже на поводке.

– Почему ты так долго, милая? Нашла владельца? – спросил Александр.

– Нет. Миссия невыполнима. Все соседи уехали на праздники. Найти двадцать пятого декабря дежурного ветеринара нереально. Мне это влетело в копеечку, но, по крайней мере, мы сделали прививку, и теперь у него есть хозяева. И кличка. Познакомьтесь, это Джек!

Все взгляды обратились на Жака, который, как и Антуанетта, по-прежнему что-то напевавшая себе под нос, казалось, не понял, что имя собаки подозрительно напоминает его собственное.

– Вы что, возьмете его себе? Может, его ищут, – предположил Николя. – К тому же он редкий уродец. Наверняка дворняга.

– Кроме того, у вас мало места. И уже есть кот! Они друг другу жизни не дадут! – фыркнул Жак, и Лора мрачно взглянула на него.

– Что значит «дворняга»? – спросил Поль. – Это грубое слово?

– Нет, это не грубое слово, и он не дворняга. Это пес породы джек-рассел, мой дорогой. В общем, хватит ругаться: решение принято, мы забираем его домой в Париж. Ветеринар подтвердил, что он здоров и вполне способен ужиться с котом. Так что рискнем. Я оставила ветеринару свои координаты – на всякий случай, если объявятся хозяева.

– Ну, пошли, Лора, – поторопил ее Александр. – Пора ехать, если ты хочешь успеть на обед к твоим бабушке и дедушке. Правда, вчера мы слегка обожрались… Я вот совсем есть не хочу.

– Мы тоже поедем, – заявил Николя. – Еще раз спасибо за все, мам. Было очень хорошо. Ты, как всегда, устроила прекрасный праздник. Я скажу тебе, если мы соберемся в феврале на лыжи. Надеюсь, соберемся. Пап, до скорого!

– Вы с Мари тоже уезжаете? – спросил Жак.

Все застыли. Жанна выпучила глаза, Мартина уставилась в пол, Жак попытался сообразить, что он такое сказал. Мари… Никто не осмеливался произнести ни слова. Воцарилось самое неловкое на свете молчание, достойное Книги рекордов Гиннесса… Николя наконец подал голос:

– Да, нам с Жанной пора ехать. Ну, всем пока!

Не успев даже выйти за ворота, Жанна набросилась на него:

– Мари? Я думала, она просто твоя «подружка»! Ты ее тоже знакомил с родителями? Сколько ты их всего сюда привозил? Мне надо взять номерок?

– Прекрати, ерунда какая, что ты придумываешь. Просто он все перепутал из-за песни, которую мы слушали всю ночь. Он уже не мальчик, к твоему сведению!

– Ты издеваешься? Еще немного, и ты заявишь, что у твоего отца альцгеймер. Не трогай меня! Вот, держи свой билет на поезд и оставь меня в покое.

В саду Матье устроил отцу овацию:

– Поздравляю, папа, ты превзошел самого себя! Мама еще могла так отличиться, но ты просто чемпион! Только мы понадеялись, что ты в кои-то веки ничего не ляпнешь! Куда там! Всего-то и оставалось, что поцеловаться да распрощаться, но ты успел все испортить. Жаль, она вроде симпатичная, Жанна эта.

Наверху раздался шум. Жак поднял глаза и обнаружил, что Стефани, мать его внуков, остервенело трясет оконные ограждения на втором этаже.

– Они качаются, Жак! Качаются! Это опасно. Рано или поздно эта решетка останется у кого-нибудь в руках, а то и вообще…

Жак закатил глаза. Вечно она навоображает себе всякого.

– У нас в страховой компании был похожий случай. В результате вот такого наплевательского отношения ребенка парализовало! Я знаю, что вы со своими рабочими сделали ремонт, но иногда лучше задействовать настоящих профессионалов. Хотите, я вызову кого-нибудь, или сами справитесь? В любом случае дети больше тут спать не будут. Перед уходом я обойду весть этаж и скажу, надо ли укрепить другие окна.

Стефани исчезла в комнате. Жак вздохнул в ответ на сардоническую ухмылку Матье:

– Перестань хихикать, балбес, иди лучше помоги своей беременной жене снести чемоданы. И попробуй успеть до того, как она повыбивает нам все окна. Не знаю, почему она копается, но твои дети задохнутся, если вы не уедете сию же минуту!

Он повернулся к мальчикам, похожим на колобков в своих толстых пуховиках.

– Она не беременна! Сообщаю тебе на случай, если ты решишь вдруг не обижать всех своих невесток подряд, – добавил Матье.

Глава 9

Меньше народу – больше кислороду

Закутавшись по уши и нацепив темные очки, Жак и Мартина растянулись рядышком в садовых шезлонгах, наслаждаясь скупыми лучами солнца.

– Меньше народу – больше кислороду! – сказал Жак.

– Мы их всех очень любим, особенно мальчиков, – вздохнула Мартина, – но как же хорошо, когда они наконец уезжают. Я еле жива. Слава богу, у нас осталось еще несколько выходных. Не мог бы ты пойти поставить чайник?

– А что, обедать мы не собираемся? Уже почти два часа…

– Мне что-то нехорошо, и вообще, я совсем не хочу есть. Возьми кусок холодного мяса. Там остался еще лосось и фуа-гра. Только выбери что-нибудь одно. Я видела вчера, как ты два раза взял добавки! Буду тебе признательна, если ты постараешься не умереть за десять лет до меня. Я не нанималась доживать в одиночестве.

Жак принес тарелку холодного мяса с горчицей из Мо и несколькими ломтями хлеба.

– Ну что, обсудим твое выступление? – предложила Мартина.

– Да ладно! Ты сама вечно путаешь имена собственных сыновей, да и невесток тоже, когда говоришь о них.

– Да, но не при них же!

– Еще не вечер! Если Жанна устоит, значит, она рождена для нашей семьи. Потому что таких оговорок будет еще много. Может, наконец нам обломится невестка, которая не заморачивается по этому поводу. Со Стефани и Лорой даже посмеяться нельзя! Обижаются по пустякам.

– По пустякам? Ты им столько всего наговорил, что они постоянно ждут от тебя подвоха.

Мартина смотрела на мужа. В две минуты разделавшись с мясом, он откинулся в шезлонге, чтобы спокойно его переварить.

– Что у нас с Новым годом, Жак? Ты узнал про ужин в Сан-Мало, помнишь, я тебе говорила? Может, закажем? И еще там будет выставка. Я бы предложила им свои картины на следующий раз. Эй, я к кому обращаюсь?

Жак взял свежий «Монд» и собирался уже погрузиться в разгадывание очередного кроссворда, но обнаружил, что кто-то успел его почиркать, к тому же без особого успеха.

– Да, да, но я пока не знаю, – ответил он с отсутствующим видом. – Кто, интересно, залез в мой кроссворд… Черт-те что, сплошные ошибки! И все перечеркнуто. Тут уж не исправить! «Сто лет в обед» – написано «старик». Мало букв! Надо «столетник». Вот дуры! Что ты сказала?

– Новый год. Сен-Мало. Я подтверждаю?

– Подожди, не заказывай. Ты же знаешь, мои ребята со стройки работают в праздники. Наверняка я им понадоблюсь. Они уже неделю мне телефон обрывают. Совсем без меня растерялись, а новенькому мальчику они не доверяют.

– Жак, притормози. Они же сами об этом тебя просили, разве нет? Ты постоянно на взводе последнее время. Через год выйдешь на пенсию. Они должны научиться справляться без тебя. А ты без них… В тебе нуждаюсь я! И мне хочется, чтобы мы почаще бывали вместе.

– У нас потом времени будет хоть отбавляй!

– Да, но годы летят. Мы не успеваем насладится обществом друг друга и детей, а надо бы, пока мы еще в форме.

– Они только что уехали. Дай дух перевести!

– Я серьезно. Мне надоело с ними ссориться. Они слишком нам дороги. Мне, во всяком случае.

– И мне тоже, радость моя! Мне тоже. Наверное, вода уже вскипела. Я принесу тебе чай.

Жак вернулся с дымящейся чашкой и поцеловал Мартину в лоб.

– Знаешь, – продолжала она, глотнув обжигающего чая, – после смерти папы мне часто кажется, что я как эти персонажи из комиксов, которые бегают над пропастью и падают, только когда замечают, что под ним бездна. И я не в состоянии удержаться на краю.

– Что ты несешь! У тебя глюки? Я снова заварил шалфей вместо чая?

Глава 10

Благие намерения

Развалившись на диване перед телевизором, Мартина и Жак смотрели, как целуются випы, поздравляя друг друга с Новым годом. Как обычно, ничего особенного они на эту ночь не запланировали. «Новый год в ресторане – сплошной развод на деньги», – заявил тогда Жак, чтобы отбиться от Сен-Мало. К тому же скоро на их мобильниках зазвякают эсэмэски от сыновей.

Мартина убрала с журнального столика поднос с тарелками. Вернувшись, она встала между Жаком и телевизором:

– Ну и какие ты дашь новогодние обеты на сей раз?

– Отойди, пожалуйста. Я еще не думал об этом. В любом случае все эти благие намерения – ловушка для придурков. Что это ты вдруг?

– У меня есть для тебя одно пожелание. Даже несколько. Прежде всего, я хочу, чтобы ты позаботился о себе. Для начала действительно займись своим холестерином и оставь в покое телефон. Еще нам не повредило бы провести отпуск вдвоем, а не кататься на лыжах в феврале всем скопом. Я бы с удовольствием съездила на Венецианский карнавал. Что скажешь?

– Всего-то? Ты же знаешь, что это от меня не зависит! Мне в любой момент могут позвонить по поводу инспекции стройки. Сядь, пожалуйста, сейчас объявят лучший прикол года!

– Да мне насрать на этот кретинский конкурс!

– Ты сама себя лишаешь удовольствий!

– Кто б говорил! Ты даже не захотел посмотреть свадьбу Кейт и Уильяма. Так что насчет Венецианского карнавала? Бронируем?

– Не могу. Я нужен на стройке!

– Жак, перестань убеждать себя, что ты незаменим, и работать на износ. Это не соревнование, и на финише ты медали не получишь. Ты сам себе устраиваешь аврал, глаза б мои не смотрели. Ты заметил, как похудел? Ты отдаешь себе отчет, что почти не спишь и превратился в прожженного циника?

– Подумаешь, новости, – отшутился Жак.

– Я серьезно. Пора смириться и признать, что миновала эпоха Жака Великолепного, главного инженера, которого все боялись до смерти. Пора подумать о себе. И о пенсии.

Жак покачал головой, словно поражаясь, какие глупости несет жена, но Мартина не сдавалась:

– Я беспокоюсь, честно говоря. Ты слишком легкомысленно относишься к своему здоровью. Кроме того, если так и дальше пойдет, ты скоро поссоришь меня с сыновьями и невестками, и я не смогу общаться с внуками. Я совсем не так рассчитывала провести остаток жизни.

– Все? Ты закончила? В этом году ты вознамерилась меня окончательно достать! Что случилось? Климакс дает себя знать? Мне не так-то просто уехать. В любом случае в феврале я точно не смогу. И хватит об этом.

Вне себя от ярости, Мартина направилась на кухню, унося с собой недопитую бутылку, но на полпути повернула назад:

– Не можешь или не хочешь? Мне надоело, что ты никогда ничего не хочешь делать! Ты вечно меня тормозишь! Когда, по-твоему, мы соберемся потратить отложенные деньги? На том свете? Иногда мне кажется, что мы уже покойники. Сидим в четырех стенах, ничего не делаем, планов не строим. Ты прилип к дому, как мидия к своей ракушке. Притом что он на ладан дышит, ты, случайно, не заметил? Но тебе и в голову не приходит им заняться. Ты, кстати, не обратил внимания, что температура в доме не поднимается выше шестнадцати градусов? Я заранее впадаю в депрессию при мысли, что мне придется торчать в этой дыре на пенсии. Тут холодно, мрачно, тоска зеленая, слышно только тиканье часов, и то если ты не включаешь телевизор, чтобы, не дай бог, не пришлось со мной разговаривать.

– Так, ты все сказала? Если тебе холодно, надень свитер. Мне нормально.

– На мне уже два свитера! Положи руку на окно, оттуда дует. Твой декоративный камин нас не спасет. Что должно произойти, чтобы ты решился установить двойные рамы? Чтобы я свалилась с воспалением легких? Ты не обращаешь внимания на окружающий мир! Ты даже не в курсе, что на той неделе мне пришлось срочно отправиться с работы в больницу. К счастью, Даниэль, мой коллега, был все время рядом!

Жак был потрясен. Он попытался обнять Мартину, но она его оттолкнула:

– И чтобы ответить на твой вопрос – нет, я еще не закончила с благими намерениями. Я бы хотела, чтобы ты позаботился и обо мне.

Жак не мог удержаться и закатил глаза, одновременно схватив запищавший мобильник. Крик Мартины звучал все пронзительней:

– Вот-вот, все предлоги хороши, чтобы только со мной не общаться!

– Это твой телефон, Мартина. Тебе звонит моя мама.

Мартина схватила телефон и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Добрый вечер, Антуанетта. Да, все в порядке. И вас также! Нет, ничего особенного, а вы? Хм. Ну, вам повезло, судя по всему, там было очень мило, – сказала она, холодно посмотрев на мужа. – Что-что? Можем ли мы отвезти вас в следующее воскресенье к Матье на пирог волхвов?

Она повернулась к Жаку, и ее взгляд не предвещал ничего хорошего.

– Да, конечно, я тоже, и разумеется, я заеду за вами. Нет, без Жака. У него много работы. Скажем, в пол-одиннадцатого. Договорились, до воскресенья.

Повесив трубку, она заплакала:

– Наш сын пригласил даже Антуанетту, а нас нет! Ты так достал невесток, что они знать нас не хотят. Я говорила об этом в будущем времени, но вот оно, наше настоящее! И ужас в том, что, отправляясь в гости к сыну без приглашения, я ужасно переживаю. Предупреждаю тебя: твои закидоны не помешают мне видеться с внуками. И даже не вздумай к ним напрашиваться!

Уже по дороге в спальню Мартина остановилась у лестницы и крикнула:

– Даже твоя мать сегодня дома не сидела! Ты просто старый хрыч, Жак. Спокойной ночи!

Глава 11

Кто смел, тот и съел

В машине Мартина корила себя за то, что позвонила сыну и напросилась на угощение. И хотя Матье успокоил ее, сказав, что ей всегда рады, она ему не верила и ничего не могла с собой поделать. Впрочем, она всегда боялась побеспокоить сына и Стефани. Чувствовала себя там незваной гостьей.

Они жили вместе уже одиннадцать лет, и у них был свой установившийся уклад. Наверное, это и называется парой нового поколения, но у Мартины иногда складывалось впечатление, что Матье слишком добр к Стефани и она сидит у него на голове. Но так уж у них все сложилось, и вообще чья бы корова мычала – ей бы для начала навести порядок у себя дома.

Стефани и Матье познакомились на работе. Она служила в страховой компании, а он был агентом по недвижимости. Они нашли прекрасную квартиру в Булонь-Бийанкур, юго-западном пригороде Парижа. Достаточно далеко от тех и других родителей, чтобы можно было навещать их с внуками только на школьных каникулах.

Антуанетта уже несколько минут разговаривала сама с собой, когда до Мартины дошло, что та к ней обращается.

– Очень жаль, что Жак не смог отложить свои дела! – заметила Антуанетта. – И вообще, кто работает по воскресеньям в наше время? Это разве законно?

– Не знаю. Надеюсь, что да, иначе я начну волноваться, учитывая количество уик-эндов, когда он якобы работал, – добавила Мартина с язвительной усмешкой.

– А кто там будет сегодня? Жанна и Николя? Они еще не расстались?

– Понятия не имею, честно говоря. Вы, как правило, знаете о них больше, чем я!

В Булонь-Бийанкуре был настоящий мороз. Они зашли в бистро съесть сэндвич и только потом, к двум часам, явились к Стефани и Матье с букетом зимнего вереска и бутылкой сидра к пирогу.

Открыв дверь, Матье нежно расцеловал их и, судя по всему, был им искренне рад. Стефани, еще больше увеличившись в размерах, болтала с Лорой, сидя на диване. Фоном пел Жан-Жак Гольдман, а издалека доносился голос Александра, который играл с племянниками в капитана Крюка. Матье забрал у них вереск и с помощью Мартины расчистил место на барной стойке, отделявшей кухню от гостиной. Он сообщил, что Жанна и Николя вроде еще вместе, но сегодня работают и не смогут составить им компанию.

Мартина, приняв независимый вид, направилась к невесткам.

– Привет, девочки. Как ты, Стефани? Нет-нет, не вставай, я подойду.

– Я ужасно устала. Год только начался, а у нас в агентстве уже не продохнуть. А вы как?

– Я отлично. В последние дни не переставая лил дождь, надеюсь, к февралю, когда мы отправимся кататься на лыжах, похолодает.

Невестки украдкой переглянулись, но тут Матье предложил им чаю.

– У меня имеется лимонный, мятный, зеленый и черный. К сожалению, ягодный закончился. Выбирайте.

– Мне лимонный, – ответила Мартина.

– Мне тоже, – хором отозвались Антуанетта и Лора.

– А ягодного что, больше нет? – разочарованно спросила Стефани. – Мне так хотелось ягодного чая. Ну ладно, тогда мне вообще ничего не надо.

Матье вернулся с дымящимися чашками, на лице его сияла победоносная улыбка.

– Дорогая, не спрашивай, как у меня это вышло, но я обнаружил пакетик с ягодным чаем. Вот твоя чашка. Осторожно, очень горячо.

Стефани уже собиралась поблагодарить его, но тут учуяла лимонный аромат, исходивший от других чашек. Она скорчила гримасу, слишком хорошо знакомую Матье, и изрекла:

– Вообще-то мне лучше лимонного.

– Ладно, подожди, Стеф. Я налью тебе лимонного, – сказал Матье, снова отправляясь на кухню.

Вернувшись, он поставил на стол чашку и огромный пирог и наконец-то сел, крикнув детям в глубину коридора:

– Поль, Жюль, идите поздоровайтесь с бабушкой и Антуанеттой! Пирог на столе… Кому самый большой кусок?

Мальчики тут же прибежали – они и в обычное время не умели ходить спокойно, а уж когда дело доходило до сладостей, то вообще побивали все рекорды!

– Привет, бабушка! Здравствуй, Антуанетта! – выпалил Поль. – Теперь нам можно пирога?

– Секундочку, – остановил его отец. – Жюль, ты будешь водить. Залезай под стол и называй всех по очереди. Хорошо?

– Хорошо, – согласился Жюль, заползая под стол.

– Итак, кому первая порция? – спросил Матье.

– Зюлю! – ответил ребенок, вылезая из-под стола за своей тарелкой.

– Подожди, сначала ты должен назвать всех остальных, а уже потом брать себе. А этот кусок кому?

– Не знаю… Зюлю!

Решив не дожидаться, пока ее правнук перестанет валять дурака, Антуанетта взяла себе ломоть пирога, предварительно удостоверившись под изумленным взглядом Стефани, что именно в нем спрятан боб. Матье, слишком хорошо знавший свою бабку, неизменно повторявшую: «Может, это мой последний пирог волхвов, так что пусть корона достанется мне!» – знаком успокоил Стефани. Он был к этому готов и положил внутрь три боба.

– Ну и последний кусок для бабушки. О чем мы говорили? – спросил Матье. – А, да, о лыжах!

Стефани застыла на месте.

– Мама, мы подумали и решили, что нам лучше не ехать, – осторожно начал он.

– С чего вдруг? Не понимаю, вы же так мечтали об этом на Рождество. Что случилось? Что изменилось с тех пор?

– У меня боб! – с гордостью воскликнула Антуанетта, вынимая его изо рта.

Жюль и Поль готовы были расплакаться от обиды, но Стефани пришла им на помощь:

– Это еще не значит, что боб не найдется и в ваших кусках… Только ешьте осторожно, откусывайте по чуть-чуть!

– Вот это да! В детском саду нам сказали, что туда всегда кладут только один боб. Так нечестно, он всегда Антуанетте достается, – проскулил Поль. – Она жульничает, я точно знаю!

– Поль, нельзя так никого обвинять. И потом, это неправда, в большие пироги кладут по два боба. А в очень большие, как наш, даже три, – сказала Стефани, переглянувшись с Матье.

– Так почему вы не хотите ехать? – снова спросила Мартина. – Я чего-то не знаю? Я же вижу, как вы переглядываетесь. Это все из-за меня?

Наступила тишина, не предвещавшая ничего хорошего. Тогда она решилась:

– Из-за Жака? Если да, то он не поедет в этом году. Это точно на сто процентов, он работает.

Обстановка тут же разрядилась, и Стефани наконец открыла рот:

– Не только из-за Жака, я устала и не уверена, что хочу кататься или торчать в шале с детьми целую неделю. Лучше отвезу их к маме в Жиронду.

– Мы еще вернемся к этому разговору, – заметил Матье. – У нас вечно находятся отговорки, чтобы не ехать в горы, а когда мы все же приезжаем, все в восторге. Будем держать тебя в курсе, мам. Что скажешь, Александр?

– Я-то всегда за. Это вы раздумали. Надеюсь, нам с Лорой хватит отпуска.

– Лично я поеду, – заявила Антуанетта с полным ртом. – А что там наш сидр? Мы его выпьем или подождем до следующего года? Нам уже пора, а, Мартина? Мне совсем не скучно, просто не хочу поздно возвращаться в гостиницу. А то пропущу «Вопросы для чемпиона»…

Глава 12

Громы и молнии

Когда Мартина вернулась домой после своей парижской вылазки, Жак спросил, не поднимая глаз от газеты:

– Ну что, хорошо было? Четыреста километров за куском пирога… Я рад, что лишил себя этого удовольствия! – заключил он, еще больше разозлив жену.

Мартина сделала вид, что не услышала, но потом все-таки не удержалась:

– Ты совсем зарвался, Жак! На твоем месте я бы не выступала. Потому что дети нас не пригласили как раз по твоей милости, да и ехать с нами в горы не хотят.

– Да пусть сами едут! Терпеть не могу лыжи!

– При чем тут лыжи! Проблема не в этом. Довел их до того, что они ни пасхальные каникулы не хотят с нами проводить, ни летние, я уж не говорю о Рождестве. И я их понимаю!

– Ты преувеличиваешь. Когда они поймут, во сколько им обойдется аренда жилья на каникулы, заявятся к нам как миленькие.

Больше всего Мартине захотелось развернуться и вообще уйти из дому, хлопнув дверью. Она потеряла всякую надежду достучаться до Жака, но при этом понимала, что он даже не подозревает, как далеко все зашло.

– Изложу тебе конспективно. Похоже, у тебя проблемы с усвоением информации, так что не перебивай, я повторяю в последний раз. В феврале дети едут в горы без тебя. Это уже решено. Я говорила, что хочу уехать с тобой вдвоем, как в медовый месяц, и до сих пор жду, чтобы ты освободился хотя бы на выходные. Пока все ясно?

– Да, но я же сказал…

– Тсс! Значит, это ты усек. Пошли дальше. Я собираюсь ползать на брюхе и тупо извиняться за нас обоих, если понадобится, чтобы дети на Пасху провели с нами несколько дней. У тебя будет последний шанс загладить свое свинство. А также доказать мне, что ты одумался, о чем я тебя просила еще на Рождество.

– Это наши невестки тебя так завели? – спросил Жак.

– Не ищи виноватых. Они не имеют к этому никакого отношения. Я говорю о нас с тобой. Мне кажется, меня не существует, я как будто превращаюсь для тебя в невидимку. Ты не соображаешь, что творишь. Все только ради себя любимого! С меня хватит, Жак!

Жак смотрел, как она жестикулировала, и вспоминал старые немые фильмы Чаплина. Он ушел в себя, задраил люки и не прислушивался к тому, что пыталась втолковать ему жена, извергая непрерывные потоки слов.

– Наблюдая за нашими невестками, я завидую их свободе. Мне бы тоже хотелось взять домой собаку с улицы, послать тебя подальше, когда ты намекаешь мне, что пора обедать, или шикаешь на меня, стоит мне выпить лишний бокал вина, опасаясь, что я начну нести чепуху. Мне надоело спрашивать разрешения! А главное, всегда быть верхом совершенства.

– Что за вздор! Ты передергиваешь!

– Я хочу насладиться пенсионерской свободой, с тобой или без тебя. Мы не обязаны проводить вместе остаток жизни, Жак. И мне надо знать прямо сейчас, как строить планы, пока еще есть время начать все заново.

– Ах, вот до чего дошло? У тебя кто-то есть? Даниэль? Тот самый коллега, который вертится вокруг тебя?

– Послушай! У меня лопнуло терпение. Так не может больше продолжаться. Мне нужен воздух. Я задыхаюсь. Меня достало, что мне все указывают, что делать. Сначала мама с папой, потом ты. Довольно! С этой минуты я сама решаю, что мне нравится. Хочешь со мной – пожалуйста, нет – не надо, это не повлияет на мое решение. Ты знаешь, как доставить мне удовольствие в феврале. Если ты слишком глуп, чтобы это сделать, я уеду одна. А до тех пор подумай хорошенько, как ты хочешь провести свои последние годы. Будешь продолжать в том же духе, я уйду. Потом не жалуйся, что тебя не предупреждали!

Когда Мартина вышла из комнаты, Жак попытался вспомнить, что она говорила, но в ушах раздавался только шум, длинный звуковой сигнал, как на кардиографе во время остановки сердца.

Глава 13

Совсем один

Жак не верил, что Мартина приведет свои угрозы в исполнение. Даже когда увидел большой чемодан возле входной двери. Очевидно, он что-то пропустил. Она говорила, что ей лучше одной куда-то уехать и подумать о жизни, но в конце концов решила присоединиться к сыновьям.

В любом случае никаких лыж, увольте. У него вечно колено заклинивает. А решать кроссворды с таким же успехом можно дома, в любимом кресле, в тишине и покое, а не с ними в шале, где яблоку негде упасть.

Однако он чувствовал, что теряет контроль над ситуацией, и когда Мартина вызвала такси, чтобы ехать на вокзал, он еще надеялся, что она примется умолять его поехать с ней. Но она и рта не раскрыла, а когда машина приехала, надела пальто, даже не взглянув на него. И только тогда он сдался и решил ее обрадовать:

– Ладно, твоя взяла. Дай мне десять минут на сборы, и я поеду с тобой.

Но Мартина не позволила ему двинуться с места. Она подошла, вперила в него мрачный взгляд и произнесла с ледяным спокойствием, тыча в него пальцем:

– Ты останешься дома. И не вздумай явиться в горы сюрпризом. Тебя там не ждут. Советую воспользоваться моментом и подумать о том, что я тебе сказала.

С этими словам она вышла, хлопнув дверью, да так, что затряслись все стекла и шаткие оконные ограждения в доме.

Жак мог бы возразить, что шале принадлежит ему, поэтому он волен приезжать туда, когда ему заблагорассудится, но что-то удержало его, и он промолчал. Может, чувство самосохранения? Он решил вечером все-таки позвонить Мартине, узнать, как она добралась, и заодно разведать, не перестала ли она на него дуться.

Она захотела уехать одна, и он не воспротивился. Хорошо, ее раздирают сомнения, но он-то тут при чем? Почему вдруг он чувствует себя виноватым? Она ведь призналась, что хоть он ее и не слушает, что греха таить, она сама себя давно не слышит. В итоге она пришла к философскому заключению: я не знаю, чего мне не хватает, но главное – задавать правильные вопросы, а не находить правильные ответы.

Мальчики ему не слишком помогли. «Мама права. Дай ей дух перевести. А если у нее наступит кризис шестидесятилетия и она захочет набить себе татуировку, посоветуй ей для начала переделать грудь!»

На солнце сегодня рассчитывать не приходилось, и в сумеречном свете дня дом казался совсем притихшим. Музыку слушать не хотелось, даже Мишеля Сарду. Жак взялся было за кроссворд, но не отгадал ни единого слова. Обычно ситуацию спасала Мартина. Отложив газету, он взял детективный роман, который она ему посоветовала пару недель назад. Чтение аннотации его не воодушевило.

– Судя по всему, тоска смертная! – сказал он вслух.

Долгое время Жак наматывал круги по комнате.

Шел дождь. Не самая подходящая погода для прогулок по пляжам с металлоискателем в поисках затерянных сокровищ, что было давней его страстью.

На кухне ничего вкусного не наблюдалось. В холодильнике лежали одни объедки. Мартина не соизволила даже обеспечить его продуктами на неделю. У него засосало под ложечкой, но он вернулся в гостиную и снова сел на диван. Может, позвонить ей? Она, должно быть, уже доехала к этому часу.

Прежде чем набрать номер, он включил радио. Музыка создаст нужную атмосферу. А то она решит, что он без нее впал в депрессию.

Внезапно его осенило: ну конечно же Антуанетта! Он пригласит ее погостить! Ей будет не так скучно.

Антуанетта ответила мгновенно:

– Да, я слушаю?

– Привет, мам, это Жак.

– Я очень плохо тебя слышу. Мы в ресторане с малышами. Дать тебе Мартину?

– Да. А где ты?

Жак вообще-то не собирался разговаривать с женой. Он почувствовал, как у него забилось сердце и вспотели ладони. Черт знает что, откуда этот стресс? Инстинктивно он сделал радио погромче.

– Алло?.. Антуанетта, кто это? – спросил родной голос.

– Мартина? Это Жак. Ты хорошо доехала?

– Жак? Ничего не слышу. Тут очень громкая музыка. Все в порядке? Тебе не очень одиноко?

– Нет, не волнуйся. Мне позвонили мои ребята, я им был нужен на строительстве медиатеки. Сейчас мы перекусываем на ходу. Вот, они уже машут, мне пора. Я рад, что твоя поездка прошла хорошо. Созвонимся вечером?

– Да, попытаемся. До свидания, смотри не перетрудись. Лучше отдохни немного, тебе не повредит.

Жак нажал на отбой и, хотя он понимал, что Мартина на него не сердится, пробормотал в сердцах, глядя на себя в зеркало: «Ну что я за идиот!» Он чувствовал себя еще более одиноким, чем обычно. У него за спиной разрывалось радио.

Глава 14

Без кота мышам раздолье

Жак застыл возле телефона. Ну дает, уже почти десять вечера. Если бы ему надо было работать на следующий день, он был бы уже в постели. Наконец он не выдержал и позвонил жене.

– Ну почему ты не звонишь? Ты на часы смотрела? – с ходу выпалил он.

– Добрый вечер, Жак. Мы только что вернулись, – объяснила Мартина.

– Так поздно? Ну что ж! Мышам раздолье…

– Передаю тебе Стефани. Она что-то хочет тебе сказать… Стефани, это Жак!

– Алло, Жак? Вы в порядке? Вам не очень одиноко?

– Ты хотела мне что-то сказать? – прервал ее Жак.

– Да, у нас с Матье хорошие новости. Я беременна!

– А, вот оно что… – разочарованно отозвался Жак. – Ну да! Отличные новости, поздравляю. То есть вы собираетесь поменять машину?

– Об этом мы еще не думали. У нас прекрасная машина.

– И я по-прежнему готов ее у вас купить! – раздался голос Николя за ее спиной.

– Хотите поговорить с внуками? – спросила Стефани.

– Они еще не спят в такое время? Неудивительно, что с ними днем не справиться! Я, помнится…

– Жак, я сразу вас прерву, сегодня мы сделали для них исключение. Мы отмечаем день рождения Жанны.

– Жанна все-таки приехала? Поздравь ее от меня, будь добра.

– Подождите, я включу громкую связь. Вот, готово!

– Привет, молодежь. Ну кто у вас там есть?

– Да все, кроме вас! Еще не хватает Лоры и Александра, они не смогли освободиться.

– Пусть пеняют на себя… Что за дурацкая идея заводить животных, потом приходится дома сидеть на праздники!

– Нет, я думаю, они просто уже использовали все свои отпуска. Как продвигается ваша работа? – спросила Жанна.

– Привет, Жанна, с днем рождения! У меня все в порядке. А как прошел твой первый семейный день на лыжах? Ты за ними поспеваешь?

– Я не катаюсь, так что у меня все отлично. Сижу в шале с Антуанеттой.

– Надо же! Поехать в горы и не кататься…

– Если я не ошибаюсь, вы так каждый год и поступаете. Смотрели сегодняшний матч? Даже при игре вдесятером «Марсель», несомненно, лучше «Ренна».

Удивительным образом, когда Жанна в запале рассуждала о футболе, ее марсельский акцент делался сильнее.

– И все же у них ничья, тут нечем особенно хвастаться!

– Папа, ты за нас рад? – спросил Матье на заднем плане.

– В каком смысле? А, да… ребенок. Я очень рад, я уже сказал Стефани. Теперь вы сможете создать домашнюю футбольную команду. Стефани, ты уйдешь в декрет?

– Я не уверена, что хорошо расслышала, Жак. Все время прерывается. Да, я собираюсь взять отпуск по беременности и родам, а потом вернусь на работу.

– Зачем это?

– Жак, это Мартина, Стефани делает что хочет, это не твое дело! Кстати о Стефани, ты вызвал рабочих, чтобы починить окна?

– Ах да! На этой неделе они слишком загружены, но до пасхальных каникул я попробую их вытащить. Подожди, Стефани, я не понимаю, ты действительно планируешь выйти на работу с тремя детьми? Твой муж зарабатывает достаточно, чтобы…

– Спокойной ночи, Жак! – Антуанетта выхватила у Мартины телефон. – Каким же он все-таки бывает противным…

На другом конце линии Жак застыл в ошеломлении, пытаясь убедить себя, что их разъединили непреднамеренно. И решил, что дискуссия не заслуживала того, чтобы перезванивать.

Глава 15

Жизнь по правилам

Жанна смотрела вдаль из окна своей спальни. На ее глазах сквозь туман начинала проступать гора. Из шале открывался великолепный вид на долину. Казалось, время застыло в этом тихом пейзаже. Несмотря на радостное настроение всего семейства накануне вечером, когда они праздновали ее день рождения, Жанна плохо спала. Она не подавала виду, но постоянные стычки с Николя совсем ее достали. Она не знала, как быть, понимая, что долго так не выдержит.

Она изо всех сил пыталась подстроиться под Николя и его родственников, чтобы всем понравиться. Надо жить по их правилам, не гнать волну. Она хотела показать себя с лучшей стороны и очень старалась всем угодить. Братьям Николя, их спутницам, его матери и Антуанетте. Думала, прежде чем что-то сказать. И только с маленькими оболтусами можно было не притворяться, и она с удовольствием впадала в детство.

Но все равно чувствовала себя не в своей тарелке. Ей не хватало уверенности в себе, и она склонна была воображать худшее. Мартина наверняка считает, что ее сын мог бы найти кого-нибудь получше. А то и сожалеет об одной из его бывших подружек.

Жанна сомневалась и в Николя. Он почти совсем ее не поддерживает. Почему? Критикует, делает замечание всякий раз, когда она, по его мнению, допускает промах. Мрачно смотрит на нее, стоит ей расслабиться и пошутить. Отталкивает ее, когда она хочет его обнять или просто взять за руку. Просит следить за выговором. Уж какая есть! Он хочет, чтобы она стала другой, получше, а вот ей бы и в голову не пришло пытаться его исправить. Жанна, глядя на него, снова закурила, хотя бросила два года назад. Николя, видимо, упускал это из виду, упрекая ее при всех, что она дымит не переставая…

Жанна устала от постоянного давления, от его бесконечных «делай так, делай этак». Ей иногда казалось, что это психологическое насилие. Она не нуждается в отце и уж тем более в самовлюбленном мачо рядом с собой.

Жанна совсем запуталась. Николя того и гляди потребует, чтобы она прочла роман последнего лауреата Гонкуровской премии. И ведь придется читать, чтобы всем угодить. Ну нет! Только не это! Они же еще совсем молоды и не должны, по идее, так напрягаться. Им рано склеивать осколки, их история только началась. Зачем же цепляться за то, что заведомо обречено на провал?

Жанна знала, что она тоже не подарок. Она жила одна с матерью и рано повзрослела, научившись противостоять старшим, когда была уверена в своей правоте. Сильная, независимая, настоящий рыжий смерч, мальчишка в юбке. В юности ее характер не улучшился, и, став оголтелой феминисткой, она позволяла себе говорить, что думает и как думает, поэтому ее то и дело называли хамкой и нахалкой. Но по-другому она не умела и до сих пор не переживала по этому поводу. Однако это уже стоило ей двух болезненных разрывов, и в тридцать лет с хвостиком она начинала понимать, что следует быть осторожнее. С Николя и его родней она просто задыхалась.

Глава 16

Сбоку припеку

Простояв целую вечность под горячим душем, чтобы развеять мрачные мысли, Жанна тепло оделась, нацепила шапку, из-под которой все равно выбивались ее прекрасные рыжие волосы, и предложила сидевшей в гостиной Антуанетте:

– Не хотите пройтись? Потом выпьем горячего шоколада возле подъемников.

– Отличная идея! Я зайду в уборную, и можем оправляться.

Жанна и Антуанетта под ручку вышли на очищенную от снега дорогу. Старая дама казалась такой же невесомой, как и ее правнуки.

– Ну, расскажите мне, Жанна, как вы себя ощущаете в этой сумасшедшей семейке?

– Вы все, конечно, с характером, но ваша семейка далеко не сумасшедшая. Все в порядке, все хорошо, ну мне так кажется, по крайней мере. Трудно быть инородным телом, сбоку припеку, как говорится. Как по-вашему, я справляюсь?

– Я наблюдаю за вами и думаю, что вы отлично выходите из положения! Наш Николя не подарок, не говоря уже о Жаке с его закидонами. Но позволю себе дать вам совет: хотите вписаться, прекращайте ломать себе голову. Переходите сразу к третьей фазе.

– О чем это вы? Что за третья фаза?

– Давайте сядем на минутку, и я вам все расскажу. Несколько тысячелетий назад я тоже через это прошла! – засмеялась Антуанетта.

У подножия склона они сели рядышком на залитую солнцем каменную скамью. И некоторое время просто наблюдали за начинающими лыжниками, которые пытались оседлать наземный подъемник.

– Вы совершенно правы, в вашем положении необходимо обрести равновесие. Внутреннее и внешнее, с Николя и остальными членами семьи. Перед тем как я расскажу вам о четырех фазах, позвольте вспомнить одну давнюю метафору. Хотите «Мон шери»? – предложила Антуанетта, достав из кармана шоколадные конфеты в красной обертке.

– Нет, спасибо, – сказала Жанна, понимая теперь, почему коробка, купленная только вчера, так быстро опустела.

– Итак, приступим. Когда двое влюбленных начинают жить под одной крышей, каждый приносит с собой целый мешок камней. Камни представляют собой прошлое и определяют наше состояние на сегодняшний день. Одним тяжело нести этот мешок, другим легче. У нас у всех разный опыт, у всех по-своему складывались отношения с родителями, братьями и сестрами.

На коленях старой леди скопилась уже целая кучка фантиков, но она развернула очередную конфету и, тут же съев ее, продолжала:

– В мешке Николя, возможно, полно несчастных влюбленностей, хотя, если посмотреть на Жака и Мартину, жить вместе кажется так просто. Кстати, не исключено, что пример родителей вовсе не вызывает у него энтузиазма.

Жанна нахмурилась. Интересно, сколько камней – и бывших возлюбленных – набралось у Николя.

– Вы сказали мне, что росли без отца. У вас не было перед глазами дружной супружеской пары, и, возможно, это дополнительная трудность для создания собственной модели семьи. Но счастье в том и состоит, что каждому свое, это касается и любви, и брака.

– Мешок камней – очень точное сравнение. И, продолжая ту же метафору, мои камни порой слишком уж давят на меня. Но я не задумывалась о том, что и Николя несет свой груз. Надо быть с ним терпеливее.

– Это совсем не то, что я хотела сказать! – проворчала Антуанетта. – Слушайте меня внимательно, Жанна! Николя нужно встряхнуть! Да, у него полно камней, но он отложил их в сторону, и они в итоге лягут между вами. Кроме того, вписаться в вашу семью ему слишком просто, если, конечно, он будет вести себя по-джентльменски с вашей матерью. Выходите из первой фазы, Жанна. И побыстрее.

– Да что это за фазы?

– А, ну да, я же не объяснила… В процессе интеграции есть четыре этапа.

Антуанетта задумалась на мгновение и съела еще одну конфетку.

– Первая фаза: обольщение родственников мужа, систематически сопровождающееся страшными сомнениями в себе. Так щенок, который хочет, чтобы его забрали из приюта, виляет хвостом и строит глазки.

Но внутренне трепещет. Он приходит со своим прошлым, с разбитой мордой и уповает на приемную семью. Но боится, что, если он их разочарует, его отдадут обратно.

Вторая фаза: приобщение, иначе не скажешь, к семейным традициям. Мы из кожи вон лезем, чтобы вписаться в чужой образ жизни, сдерживаемся изо всех сил, ходим по струнке.

Третья фаза моя любимая – бунт! Тут уж пан или пропал, но ситуация, по крайней мере, проясняется. Мы наконец показываем свое истинное лицо. Ну правда, надоедает же притворяться. Но третья фаза не должна стать самоцелью. Вы меня простите, но мне кажется, что Стефани, прожив с Матье больше десяти лет, так на ней и застряла. О Лоре и говорить нечего. Я бы вам рекомендовала перейти прямиком от обольщения к бунту. Таким образом, на четвертой фазе вам будет проще.

– Четвертая фаза – это разрыв?

– Нет, четвертая фаза – это компромисс. Мы принимаем друг друга такими, какие мы есть, со всеми достоинствами и недостатками, заморочками и слабостями. А главное, с культурными и возрастными различиями. Уходит агрессивность, даже подспудная, поскольку она уже вырвалась наружу в третьей фазе. Ну и где наш горячий шоколад, я пить хочу!

Жанна помогла Антуанетте встать, и они молча двинулись в сторону чайного салона.

– О чем задумались, Жанна? Вас напугала моя старушечья тарабарщина? Скажите прямо, если считаете, что моя история про фазы – полный вздор.

– Дело не в этом. Ваши рассуждения вполне справедливы, мне кажется…

– Но вы спрашиваете себя, как растормошить Николя, не рискуя потерять его? Не скрою, в начале отношений третья фаза всегда сопряжена с опасностью. Он может решить, что вы зануда.

Жанна посмотрела прямо в глаза своей спутнице, надеясь обнаружить там готовое решение.

– Жанна, главный вопрос в том, долго ли вы способны терпеть и держать себя в руках. Четвертая фаза очень симпатичная. Когда-нибудь я расскажу вам, как я разобралась со своей свекровью, а она была та еще стерва, мачеха Золушки отдыхает. И еще я вам расскажу, как нам удалось добиться мирного сосуществования с Мартиной. И если захотите, помогу вам встряхнуть Николя. Иногда опыт может пригодиться, чтобы вместе с водой не выплеснуть и ребенка… Хотите конфетку?

Глава 17

Дают – бери

После ужина, проведя большую часть вечера с детьми, Мартина расслабленно сидела на балконе. В теп лом пуховике мороз не страшен, к тому же пейзаж того стоил. Жанна наблюдала за свекровью через стекло, не зная, как к ней подступиться.

Перед тем как устраивать разборки с Николя, ей хотелось кое-что выяснить у Мартины – какой Николя на самом деле, каким был в молодости Жак, а главное, какие у нее вначале сложились отношения с Антуанеттой.

В конце концов она села рядом с ней и вытащила сигарету из лежавшей на столике пачки.

– Не возражаете, если я закурю?

– Ну что вы! Это Жак у нас яростный борец с курением. Будь моя воля, я бы покуривала с молодежью.

– То есть, предложив вам сигарету, я безнадежно паду в глазах Жака? – пошутила Жанна. Мартина взяла сигарету. – Сколько лет вы уже вместе?

– Столько не живут! Во всяком случае я не помню свою жизнь до него. Мы поженились, когда мне было двадцать три, ужас, какая я старая!

– А как складывались ваши отношения с Антуанеттой?

– Мне повезло. Она в отличие от собственной свекрови не стала мне злой мачехой. Бабушка Жака была та еще гадюка. Ортанс…

– Правда?

– Держалась всегда очень холодно. Помню, она с Антуанеттой на людях вообще не разговаривала, только через сына. Возможно, так было принято в то время, но тем не менее!

– Да уж…

– Это еще не все. Будучи маниакальной чистюлей, она ожидала того же фанатизма от невестки. Антуанетта этим похвастаться не могла и в результате была зачислена в неряхи, неспособные заботиться о семейном очаге, что для Ортанс означало неуважение к мужу. Каждый раз, приходя к ним, она устраивала настоящую инспекцию, и Антуанетте приходилось отбиваться от колкостей и насмешек. Что касается дедушки Жака, то он был нем как рыба. Вообще рта не открывал. Антуанетта рассказывала, что во время ужина действительно было слышно, как мухи летают. Ну, нам это не грозит! – хмыкнула Мартина, затягиваясь и выпуская дым. – И – ты хорошо сидишь? – ее свекор обратился к ней лишь единожды, и то, чтобы сказать: «Молчаливая женщина – дар божий!» Нарочно не придумаешь. Мне страшно повезло с Антуанеттой.

Жанна понимала, что проблемы со свекровью могут отравить супружескую жизнь. Даже если ее отношения с Николя далеки от идеальных, ее будущая свекровь, по крайней мере, не похожа на злую мачеху.

Мартина явно увлеклась рассказом о невыносимой бабке Жака.

– Кстати, Антуанетта говорила, что если бы Ортанс оставила их в покое, они бы не ограничились одним ребенком! Родители мужа звонили по десять раз на дню якобы спросить, как дела, а на самом деле чтобы напроситься в гости. И уж когда являлись, то торчали у них несколько недель! А когда я приезжаю на полдня к Стефани, она первым делом спрашивает: «Вы к нам надолго?» – рассмеялась Мартина. – Кроме того, их надо было по-королевски обслуживать, они вечно все критиковали, жаловались, что им скучно и город им не по душе. Покупая хлеб, записывали расходы в долговую книжку. Бедняжка Антуанетта! Родителей не выбирают, родителей мужа тем более. Только его самого…

Мартина давно уже докурила сигарету. Бросив окурок в консервную банку, служившую пепельницей, она повернулась к Жанне.

– Кстати, где Николя? – спросила она, вглядываясь внутрь дома. – Я хотела с небольшим опозданием вручить тебе подарок на день рождения. Впрочем, Николя нам и не нужен! Подожди, я сейчас.

Мартина вернулась с небольшим прямоугольным свертком.

– Это сущая мелочь. Я подумала, что колье – это, конечно, было бы неплохо, но, возможно, тебе придется чем-то себя занять на этой неделе, раз уж ты не катаешься на лыжах. Надеюсь, у тебя его еще нет…

У Жанны заколотилось сердце, и она молча взмолилась, чтобы это что-то не оказалось книгой. Она прекрасно знала, как провести отпуск в горах без чтения. Развернув подарок, она понадеялась, что разочарование не слишком явно читается на ее лице.

– О, новый «Гонкур»! Нет, его я еще не читала. Спасибо, Мартина. Но правда не стоило беспокоиться!

Глава 18

Где наша не пропадала

Вскоростном поезде на обратном пути, прижавшись лбом к окну, Мартина смотрела на скользящий мимо зимний пейзаж. Эти несколько дней, проведенные с семьей без Жака, буквально изменили ее. Теперь она чуть ли не опасалась встречи с мужем.

Впервые она позволила себе ничего не планировать заранее, не играть роль старосты. Более того – дурачиться, потакать своим сиюминутным желаниям и наслаждаться жизнью. Всего-то.

Эти каникулы открыли перед ней новые перспективы. Никто не ворчит, не тычет в часы, намекая, что скоро обедать. Напротив, Николя стоял у плиты, пока Жанна пила себе спокойно глинтвейн, Матье купал мальчиков, а Стефани читала газету. Мартине и в голову не приходило бежать за покупками или круассанами, она болтала с Антуанеттой, а суетилась как раз молодежь.

Атмосфера в шале была непринужденной. Поначалу Мартина боялась, что она тут лишняя, но очень быстро поняла, что ей-то как раз рады и в отсутствие Жака все становится намного проще.

Сыновья уже много лет не видели, чтобы их мать столько смеялась, и не подозревали даже, что она способна жульничать в «Уно». Невестки с ней пооткровенничали, а Стефани, обычно такая сдержанная, попросила посоветовать ей, какие учебники по чтению выбрать для Поля.

Мартина и сама себя удивила. Она с удовольствием каталась по красной лыжне с самыми опытными лыжниками. Не задумываясь, закурила сигарету, предложенную Жанной, и даже выпила стаканчик домашней водки. Ничего особенного, но в присутствии Жака она вряд ли решилась бы на это.

Но теперь она впала в тоску. Почему она вечно во всем себе отказывает? Действительно ли муж, сам того не сознавая, командует ею, диктует, как себя вести и что делать, или она сама навязала себе роль идеальной жены?

Мартина бесконечно прокручивала эти мысли в голове, когда внезапно обратила внимание, что молодой человек, сидевший напротив, не сводит с нее глаз. Тогда она украдкой вынула из сумки карманное зеркальце, но у нее не оказалось ни следов сэндвича с тунцом на губах, ни застрявшего в зубах листика салата.

Смущенная пристальным взглядом своего попутчика, она достала журнал и попыталась скрыть за ним покрасневшее лицо. Взглянув на него пару раз поверх статьи об остеопорозе, она покраснела еще больше. Молодой человек был очарователен. И продолжал на нее пялиться. Если бы невестки не просветили ее на днях насчет «пум» и «милф», она и внимания не обратила бы на тридцатилетнего юнца.

Она долго думала, как продержаться еще два часа, не заговаривая с ним, при этом вести себя вежливо и не подавать ложных надежд. Хотя, возможно, она и обольщается. Мартина решила выйти в туалет, а потом, чтобы не садиться напротив молодого человека, ушла в вагон-ресторан, где с удивлением его и обнаружила.

Ей стало совсем неловко. Он решит, что она его преследует! Наконец юноша нарушил молчание:

– Я вижу, нам обоим срочно надо было выпить кофе. Могу я вас угостить?

Умирая от смущения, молодая бабушка нервно покрутила свое обручальное кольцо.

– Мм… я не пью кофе…

– А как насчет чая?

Она не знала, как отказать ему во второй раз, и села рядом с ним на табурет.

Его звали Реми, он был учителем биологии и обожал натюрморты. В Альпах он навещал свою подружку, а теперь едет в Бретань к родителям. Он был не только хорош собой, но и остроумен.

Вопреки ожиданиям двухчасовая поездка пролетела незаметно.

Возвращаясь в купе, Мартина очень себя корила – с чего она взяла, что этот милый мальчик мог за ней ухаживать. Она уже почти собралась признаться ему в этом недоразумении, но тут поезд въехал на вокзал Ренна, где ей предстояло сделать пересадку. Она взяла чемодан и попрощалась с Реми, но он удержал ее за руку:

– Мартина, подождите. Я вам соврал. У меня нет ни девушки в Альпах, ни родителей в Бретани. Я сам в Бретани живу. Я не хотел вас пугать и все это выдумал. Пожалуйста, простите меня. Остальное – правда.

Если вы не против, давайте встретимся, сходим на выставку, например, я оставлю вам свой телефон. Мне было с вами так хорошо, я даже молился, чтобы наша поездка длилось вечно!

Мартина раскраснелась как девочка и, что-то пробормотав, поспешно вышла из вагона в ту минуту, когда раздался гудок.

Как грустно, подумала она. Что такой красавчик может ждать от шестидесятилетней тетки? Я ему в матери гожусь…

Когда поезд тронулся, увозя очаровательного Реми, Мартина обнаружила, что держит в руке бумажку с номером его мобильника. Подойдя к урне, она вдруг застыла. Эта бумажка была доказательством того, что она все еще желанна. В чем она уже давно сомневалась. Ее самолюбию не повредит, если она полежит в кармане ее плаща как напоминание – всякий раз, усомнившись в себе, она сможет ее нащупать.

Поезд прибыл в Динан вовремя. И, как следовало ожидать, Жака на платформе не оказалось. В такси она твердо решила, что надо что-то менять. Ей необходимо перестроиться. Теперь она будет делать то, что захочет, станет свободнее и, главное, не будет оглядываться на Жака.

Глава 19

Гори все огнем

Жак всегда любил Пасху, в особенности из-за шоколадных яиц, но в этом году он не мог отделаться от дурного предчувствия. Ему не верилось, что на этот раз все пройдет гладко, несмотря на данные Мартине обещания.

И действительно, все сразу пошло наперекосяк. Рабочие, которые должны были на прошлой неделе починить оконные ограждения, все отменили. У них завал. И другие приоритеты. Жак готов был ручаться, что это первое, на что обратит внимание Стефани.

Вдобавок катастрофический прогноз погоды – рекордные холода и беспрерывный дождь. Это было бы не так уж и страшно, но Лора собралась привезти с собой собаку. Для предотвращения аллергических реакций Жак закупил в товарных количествах зиртек и бумажные платки.

Единственным плюсом была Мартина. Вернувшись с февральских каникул, она почти с ним не разговаривала, зато снова стала писать картины и одна ходила на выставки, избавив его от этой пытки. Она теперь почти не ужинала дома – и не намеревалась даже заполнять холодильник, – однако больше его ни в чем не упрекала. Поэтому они и не ссорились.

Тем не менее он все время был начеку, особенно его тревожил Даниэль, коллега Мартины. Корчит из себя святую невинность, смотреть противно. Поэтому Жак нервно слонялся неподалеку от книжного магазина, иногда сюрпризом наведываясь туда с цветами или стаканчиком кофе, а то и приглашал Мартину на обед. Он еще этому Даниэлю покажет, что почем!

Жак из кожи лез вон, однако все это на его жену не производило ни малейшего впечатления. С Мартиной произошла настоящая революция. Она решила каждый день открывать для себя что-то новое. Впервые в жизни часами нежилась в салоне красоты и даже сделала педикюр, что далось ей нелегко – от малейшего прикосновения ей было щекотно, и она принималась хохотать. А еще она прошла курс приготовления суши. И устроила генеральную весеннюю ревизию своих шкафов, отдав Лоре три большие сумки для «Эммауса». Заключительным аккордом стал визит к татуировщику. Мечта сбылась – она наконец-то набила себе незаметную татуировку у щиколотки. Впервые ей даже в голову не пришло спросить разрешения у мужа, и она надеялась, что он еще долго ее не заметит. Это будет ее секретик. Личный. Два простых слова, carpe diem[4], помогут ей жить полной жизнью и наслаждаться общением с близкими. И гори все огнем.

Только в одном пункте Мартина была непреклонна – на Пасху Жак обязан прилично вести себя с невестками. Она провела с ним очередной брифинг, предупредив, что возмездие не заставит себя ждать – летом Жак не будет желанным гостем в собственном доме, если вздумает портить жизнь окружающим. Спасайся, кто может!

Глава 20

Достали!

Наступили пасхальные каникулы. Мартине не терпелось увидеть детей. Наконец она услышала, как затормозила машина, и, поспешно накинув куртку, вышла им навстречу. Жак особого энтузиазма не проявил. Он поможет им выгрузить вещи, «когда стихнет ливень»… Он был уверен, что это прибыли Стефани и Матье с выводком, и наслаждался в кресле последними минутами покоя.

– Привет, Жак!

– А… Стефани! Вы приехали? Так быстро… Ух, какой у тебя живот! Я думал, ты рожаешь в начале сентября?

– Да, в конце августа – начале сентября, просто Поль и Жюль его уже порядком растянули. Эта поездка меня доконала…

– Садись. Хочешь выпить? – предложил Жак, гордый собой.

– Да, спасибо, я буду грейпфрутовый сироп, – сказала Стефани, рухнув в кресло Жака.

Ее свекор возился на кухне, обнаружив, правда, только апельсиновый и ананасовый соки.

– Тут, кажется, прохладно? Может, разожжем камин? – крикнула она.

– Я тебя не слышу. Сейчас принесу тебе сок. Разжигать камин в апреле! – проворчал он сквозь зубы. – Еще чего не хватало!

Он безуспешно искал заначку Мартины и наконец добрался до остатков сиропа с грейпфрутом. И глазом не моргнув, он разбавил его цитрусовым швепсом. Пара пузырьков ей не повредит.

– Ваш сироп, мадам!.. Стефани? Где ты? – спросил Жак, вернувшись в гостиную.

– Привет, папа, – отозвался Матье. – Ты бы вышел помочь нам разгрузить машину, вместо того чтобы сидеть в тепле. Ну… в тепле – сильно сказано… у вас тут холод собачий! У тебя еще остались сухие дрова?

– Ограждения вы так и не починили? А, Жак? – спросила Стефани со второго этажа.

Вот б…!

– Рабочие приходили, но у них не оказалось нужных инструментов. Они все заказали и должны вернуться на этой неделе. Разве что ты предпочтешь отложить их приход на после праздников, от них столько шуму. Как скажешь.

– Я бы предпочла, чтобы это было уже сделано! Пусть работают на этой неделе, только когда дети не спят.

– Папа! Ты соберешься нам помочь, когда мы уже все притащим, или что? – крикнул Матье на третьем заходе.

– Как только, так сразу! Я ищу сапоги. Слушай, ты что, похудел? Жена тебя не кормит? Слава богу, мама накупила еды на сто человек. Кстати, я проголодался! Мы скоро будем есть, Мартина?

Глава 21

Не в коня корм

Все наконец собрались. Николя и Жанна прибыли одновременно с Александром и Лорой. Куча народу. Длинный кухонный стол накрыли на десятерых. Мальчики уже сидели за столом, поглощая приготовленные бабушкой спагетти болоньезе. Сделав стойку, джек-рассел напряженно ждал, когда и ему что-нибудь перепадет.

– Все за стол! – позвала Мартина. – А то остынет.

– А как же аперитив? Надо отметить начало каникул, – предложил Жак.

– Ну не перед обедом же, папа, – возразил Николя. – Правда, мам? Жанна, докуривай скорей, давай поедим!

– Курить перед едой… Черт-те что! Это отбивает вкус и рано или поздно скажется на ее работе, – буркнул Жак, наблюдая за невесткой, стоявшей снаружи под моросящим бретонским дождиком.

– В ее оправдание надо заметить, что у нас в ресторане курят все. Как же воняет этот пес! – заметил Николя.

– Вот спасибо! – обрадовался Жак. – Ужасная вонючка, я согласен. Может, уговоришь Лору увести его из кухни, тогда мы будем спасены. Меня она пошлет подальше.

Стефани вошла на кухню и прижала руки ко рту.

– Чем это тут пахнет? Кого-то вырвало?

– Мы грешим на собаку, – сказал Жак, радуясь, что неожиданно нашел в Стефани потенциального союзника.

– В любом случае животное на кухне – это негигиенично, – поддержал его Николя.

– Лора, от твоего пса страшно воняет! – крикнула Стефани. – Ты что, не моешь его никогда? Меня сейчас стошнит. Простите, но на кухне его не будет. Вали отсюда, Джек! – приказала она, подтолкнув его ногой.

Лора схватила пса за ошейник и скрепя сердце вывела его из кухни. Когда она вернулась, Жак спросил:

– Кстати, почему Джек?

– А что такое? Успокойтесь, я увела его в дальнюю комнату.

– Я ничего не говорил! – запротестовал Жак. – Давайте уже за стол! А то опять все остынет.

– Не кричи, папа, мы здесь, – сказал Матье.

– Ну так садитесь, если здесь. Плана рассадки нет, мы не Ротшильды. Прекрасно, мы только начинаем, а дети уже поужинали! – раздраженно заметил Жак. – Берите спаржу! И куда теперь делась Мартина, когда все в сборе. Мартииииина!

– Я тут, не кричи. Я ходила за вином. Жанна, объяснишь нам, что ты принесла?

– Значит, так, это обычное итальянское вино, кьянти, в основном с виноградников Санджовезе. Подходит к томатному соусу.

– Спасибо, Жанна. Стефани, ты ведь не пьешь? – осмелился предположить Жак.

– Нет, спасибо, я бы с удовольствием, но мне правда нельзя.

– Вот! – подхватил Жак. – Кьянти-всех-достаньте, правда же, Стефани?

– Почему вы это мне говорите?

Не удостоив ее ответом, Жак повернулся к другой невестке:

– Лора, похоже, оно не содержит сульфатов. Тебе налить? А что, ты не ешь спаржу? Она ведь органическая. Мартина специально для тебя купила ее в «Биокопе».

– Нет, спасибо, я не люблю спаржу, – сказала Лора.

– А что же ты любишь из овощей и фруктов? Уж просвети нас раз и навсегда. Если я не ошибаюсь, ты не выносишь свеклу, киви, а теперь еще и спаржу. Что же остается… Не слишком ли ты обедняешь свое меню?

– При чем тут это? На киви у меня аллергия.

– Я слышала, что существует перекрестная аллергия на киви и латекс, – сказала Жанна. – Это правда, Лора?

Лора побагровела. Николя со всей силы пихнул Жанну под столом.

– Будь у Лоры аллергия на латекс, у нас уже давно родились бы внуки, – пошутил Жак.

– У вас уже есть внуки! – заметила Стефани.

– Нет, я в том смысле, что… Ладно, мы откроем бутылку или так и будем на нее любоваться?

– Мы поняли, в каком ты смысле. Оставь Лору в покое, – умоляющим голосом сказала Мартина, вставая. – Это переходит все границы, Жак! Лора, хочешь вместо спаржи редиску и огурцы с огорода? Я тебе приготовлю, это займет две секунды. Ты все-таки съешь что-нибудь?

Жак, макая хлеб в соус и обсасывая его, выдержал обличительный взгляд Мартины.

– Жанна, передай мне хлеб, он перед тобой, – попросил он, чтобы исправить положение.

– Простите, я не расслышала. Что? Хлеееп? – спросила она со своим певучим акцентом.

– У нас говорят «хлеб», – не преминул поправить ее Жак.

– А у нас говорят «пожалуйста»! – парировала Жанна.

– Кто доест спаржу? – вступила Мартина, чтобы прервать перепалку.

– Если никто, я пожертвую собой, – предложила Стефани.

– Ты уверена? – спросил Матье, красноречиво глядя на огромный живот своей жены, но она, с вызовом взглянув на него в ответ, положила себе спаржу.

Наступила тишина. Тогда Поль и Жюль решили выйти из-за стола и пойти поиграть в гостиной, разговоры взрослых наскучили им, тем более что они почти не произносили ругательств.

– Давайте тарелки, молодежь, я положу вам пасту! – предложила Мартина.

– Нам тоже пасту? – разочарованно спросил Жак, но тем не менее протянул ей тарелку.

– Не знаю, ты разве что-нибудь еще приготовил? И потом, я сказала: «Давайте тарелки, молодежь», – уточнила Мартина, отстранив тарелку мужа. – Лора?

– Да, спасибо. Там только помидоры или мясо тоже?

Мартина раздраженно бросила половник в миску со спагетти, забрызгав рубашку Жака.

– Мартиииина! Ну ты даешь! Я весь в томатном соусе! С ума сойти!

– Опять салфетку не заткнул, сколько можно повторять!

Это Поль из гостиной тоненьким голоском напомнил дедушке правила хорошего поведения, вызвав оглушительный хохот всех невесток.

Глава 22

Девичий переполох

Мартина была в ярости. После обеда Жак получил от нее по полной программе. Лора, Стефани и Жанна со своей стороны попеняли спутникам жизни на отсутствие поддержки. Спасаясь бегством от женских нравоучений, сыновья с отцом решили поиграть в покер и приставку.

Не стоило позволять трем рассерженным девицам плести заговор… На закате дня Стефани, Лора и Жанна, сидя на низкой каменной ограде в глубине сада, плакались друг другу в жилетку. Джек играл рядом с ними, прыгая вокруг кротовых норок.

Очень быстро стало ясно, что все они, не сговариваясь, пришли к одному и тому же выводу. Либо надо все немедленно и радикально менять, либо они не скоро еще опять приедут в этот дом…

– Меня жрут какие-то мошки, – раздраженно заметила Лора. – Жанна, не одолжишь мне комариный спрей?

– Я бы с радостью, но он не органический…

– Да все равно! Вот уж на что мне сейчас наплевать. Они, видимо, пьют мою кровь вместо аперитива, скоро у меня все ноги будут в волдырях.

– Кстати об аперитиве, я умираю с голода, – подхватила Стефани.

– Я тоже, вот бы сейчас гамбургер из «Макдоналдса», – задумчиво поделилась Лора.

– Постой, ты же вегетарианка?

– Да, но даже когда сидишь на диете, никто не запрещает читать меню…

– А я мечтаю о рийете! Уже несколько месяцев. Но беременным не рекомендуется… Хотя этому нет никаких научных обоснований! Что только не приходится делать, чтобы быть идеальной мамой…

– А что в итоге? Посмотри на наших родителей! Они не изменяли своим привычкам. Я не буду все это соблюдать, когда забеременею. Не дождетесь! – заключила Жанна. – Мне так хочется мохито! Я начинаю уставать от местных вин Жака! Может, съездим в город, выпьем по стакану и решим, что нам делать с мужиками? Хорошо бы переманить Мартину с Антуанеттой в наш лагерь…

На второй день каникул, во время вечернего аперитива, девушки собрались выступить с заявлением.

– Утром мы приняли важное решение, – начала Мартина. – Начиная с сегодняшнего вечера мы устанавливаем розовые и голубые дни.

– Извините, Мартина, так мы их не называли, – заметила Стефани. – Я постоянно сражаюсь с сексистскими теориями в школе, так что на каникулах увольте. Давайте так, дни девочек и дни мальчиков.

– Как скажешь. Короче, мы все обдумали и с сегодняшнего дня назначаем дни девочек и дни мальчиков.

– Подожди, Стефани, я не поняла. А что плохого в розовом и голубом? – спросила Лора.

– Мне кажется, проблема очевидна! Сначала мы обозначаем девочек розовым, а мальчиков голубым, потом на Рождество дарим девочкам игрушечный пылесос и кукольный сервиз, а мальчикам приставки с варгеймами и костюмы супергероев. Угадайте, что случится тридцать лет спустя?

– Ну ты и загнула, – сказал Жак.

– Вовсе нет, дорогой, именно это мы и собирались вам сообщить, – возразила Мартина.

– Не вижу связи с сексизмом в школе, – прервал ее Александр.

– Я объясню тебе, какая тут связь. Начнешь с розового и голубого, потом выяснишь, что твои сыновья читают книжки, где говорится, что девочки должны играть только с девочками, а мальчики друг с другом. С высказываниями типа: «Ох, мальчик заблудился, он играет в девчачьей группе». И подобный шедевр учительница задает твоему сыну прочесть дважды на сон грядущий, чтобы этот урок навсегда запечатлелся в истории его жизни.

– Дико извиняюсь, но я по-прежнему не понимаю, в чем проблема, – продолжал Александр. – Слава богу, находятся люди, объясняющие детям социальные коды с самого раннего возраста. Все-таки странно, если твой сын играет только с девочками? В данном случае я скорее согласен с учительницей.

– Нельзя ли узнать, каковы наши новые правила для девочек/мальчиков? Я умираю от жажды, а «Кот дю Лайон» тем временем согревается, – заметил Жак с бокалом вина в руке.

– Очень просто, – сказала Жанна, – сегодня все делали мы, девочки, и вчера, кстати, тоже. Но каникулы all inclusive закончились. Завтра вы отправитесь за покупками и займетесь обедом и ужином для всей семьи, от мала до велика. Послезавтра наступит наша очередь. Короче говоря, через день.

– А зачем устанавливать график? Мы же не персонажи «Суперняни». Попросите, и мы вам поможем, – заметил Матье.

– Именно этого мы и не хотим. Надоело вкалывать каждый день, изредка получая от вас помощь. Нам тоже нравится отдыхать, по крайней мере иногда, мы не так уж многого просим.

– Эй, «Фемен»[5], вы закончили? – пошутил Николя, но Жанна зыркнула на него, и он умолк.

– Если они раз в два дня будут показывать нам голую грудь, я за! – добавил Александр, вызвав всеобщее смущение.

– Напомню, что Антуанетта входит в группу девушек, – уточнила Лора, чтобы сменить тему.

Глава 23

Все хорошо, что хорошо кончается

Несмотря на трудное начало, в целом праздничная неделя прошла сносно. Они с честью выдержали вечера девочек («Кому еще чайку?») и мальчиков («Этот матч будет иметь решающее значение для сезона»).

Никто не пострадал, кроме Жака. Отец семейства, хоть и принимал антигистаминные препараты, с аллергией на Джека справиться не смог. К тому же в дождливые дни приходилось торчать дома, а Лора категорически отказывалась оставлять пса снаружи. Мартина не высказывалась по этому поводу, но Жак понимал, что если дети и впредь будут проводить каникулы у них, придется что-то придумывать. Он не переживет вынужденного сосуществования с их шавкой.

К счастью, в последующие дни распогодилось, и Жак вышел в сад. Огород был в полном порядке. Он взял с собой мальчиков, и, к его ужасу, Поль и Жюль оказались не в состоянии отличить огурцы от кабачков. Ох уж эти парижане! С другой стороны, дети намного быстрее, чем они с Антуанеттой, нашли пасхальные яйца и даже согласились поискать их в крапиве, хотя Стефани этот тайник не одобрила. Их пребывание подошло к концу, и Жак был очень этому рад.

Сидя в кресле у камина, он отдыхал после обеда, но Стефани прервала его грезы:

– Жак, когда именно должны были прийти рабочие? Сейчас уже слишком поздно. Посмотрите! Решетка просто отвалилась. – Стефани держала ее в руке.

– Ты что, ее дернула изо всех сил?!!

– Вовсе нет, я просто наклонилась, чтобы закрыть ставни, когда дети легли днем спать. И чуть не упала. Жак, надо срочно найти решение.

– Предлагаю тебе не открывать ставни, когда дети проснутся, в любом случае они никогда не играют в своей комнате. Кусочки «Лего» разбросаны по всему дому. Я займусь этим после вашего отъезда.

– А заодно проверьте ворота. Они хлопают, но не закрываются. Это опасно, учитывая, что дом стоит прямо на дороге. Хорошо еще, что идет дождь и Жюль с Полем не выходят на улицу.

– Кстати, ты обрадуешься, если я построю им садовый домик на лето?

– Жак, я очень обрадуюсь, если сначала вы позаботитесь об их безопасности. А потом уже мы обсудим все остальное, хорошо? Вы не видели Матье? Не могу его найти.

– Наверно, смотрит с братьями телевизор.

– Опять? Но они вчера торчали у ящика целый день. Матьееее!

Жак поудобнее устроился в кресле и уже задремывал, когда на него что-то упало. Джек подпрыгнул, чтобы поймать муху, и приземлился прямо ему на колени. Пес воспользовался случаем, чтобы схватить в углу кресла забытое печенье, и только его и видели.

– Иди на место! – воскликнул Жак, придя в себя. – А… а… а… апчхи!

Стефани вернулась в гостиную:

– Их нет в комнате с телевизором. Вы правда не знаете, где они?

– Понятия не имею… А, да, они собирались заглянуть в казино в Динаре. Наверное, так и сделали. Ты не хочешь сесть и немного расслабиться? Пока дети спят.

– Нет, пойду посмотрю, стоит ли машина у дома. У него хватает наглости бросить меня одну с детьми, к тому же без предупреждения…

Стефани накинула куртку и взяла печенье, перед тем как выйти. Вернулась она в ярости:

– Похоже, господа отправились туда на нашей машине и не взяли мобильники. Пусть только вернутся! А пока что я пойду прилягу, вы правы. Где Лора и Жанна?

– Я думаю, поехали с Мартиной за покупками на вечер…

Жак в третий раз уселся в кресло, надеясь погрузиться в сон без сновидений. У него мелькнула мысль, что он мог бы предложить Мартине свою помощь в последний день каникул, но… ему просто не пришло это в голову. Будем надеяться, что и ей тоже. Он был очень горд, что сообразил утихомирить Стефани разговором о домике. Но с темы перил и ворот ее не сбить. Ладно, еще ночь продержаться – и гуд бай! Свобода не за горами!

Глава 24

Без вины виноватый

Как ни странно, Мартина с невестками вернулись из магазина в отличном настроении. Подойдя к кухне, Жак услышал их хохот.

– И когда он сказал: «Безалкогольный мохито? Я и не знал, что бывает мохито-кола!»… Вот лох, – смеялась Жанна.

– Девочки, вы в порядке? Все купили?

– Что вы сделали с моей собакой? – спросила Лора.

– Абсолютно ничего, хотя с радостью выставил бы ее из дома. У меня чешется нос и першит в горле, просто ужас!

– Попросите выписать более сильные средства, – посоветовала Лора.

– Ну да, может, еще и прозак до кучи!

– Ой, по-моему, дети подают голос. Они, наверное, уже проснулись. Жак, где Стефани? – спросила Мартина.

– Откуда я знаю, кто тут где! Почему все спрашивают об этом меня? Спит, я думаю.

– Спасибо за помощь, очень любезно с твоей стороны. Пойду заберу мальчиков, а то они ее разбудят. Может, ты хотя бы положишь все это в холодильник, – сказала Мартина, поднимаясь на второй этаж.

Она спустилась через несколько минут, ведя мальчиков за руку.

– Слушай, Жак, это катастрофа! В детской вообще нет ограждений. Я открыла ставни, и мальчики чуть не вывалились. Ты должен что-то сделать, пока Стефани не заметила!

– Поезд ушел, она уже позвонила в службу спасения! Я проверю, не волнуйся. Я вот думаю к лету построить в саду домик для мальчиков, что скажешь?

– Ммм… Я думаю, они предпочтут бассейн…

Жак, ворча, поднялся наверх. Но когда услышал, что вернулись сыновья, немедленно спустился.

– А вот и вы! Как было в казино? Сколько проиграли?

– Почему в казино! Мы пили пиво в порту, – ответил Александр.

– Жак, я серьезно. Где Джек? – повторила Лора. – Я искала его повсюду.

– Он был здесь час назад, даже меньше, запрыгнул на меня и стащил печенье! Он где-то тут.

– Простите, но ворота были открыты, когда мы вернулись…

– Что?! – воскликнула Лора.

– Я же говорила, ограждения и ворота надо починить, – заметила Стефани, уже, очевидно, проснувшись.

– Подожди, Лора, наверное, ничего страшного не случилось, – успокоила ее Мартина. – Мы все вместе поищем Джека. Не мог он далеко уйти.

– Я поставлю музыку, чтобы разрядить атмосферу, – предложил Жак, включая стереосистему. – А где мой CD? Кто его вынул? И еще на Гольдмана заменил!

– Сейчас не время доставать нас твоей музыкой. Иди лучше исправь свои ошибки и поищи собаку, – бросила Мартина.

– Мои ошибки? Опять я виноват! Я, что ли, выходил за ворота и не закрыл их? Но не будем называть имен! – воскликнул он, обернувшись к Стефани.

– Жак, нам плевать, кто виноват, – сказала Мартина.

– Этого бы не случилось, если бы собаку привязали снаружи, как я и предлагал с самого начала!

– Хватит! – разозлилась Мартина. – Ты действительно переходишь все границы. Тоже мне командир нашелся. Делай так, делай сяк… Иногда мне кажется, что я живу с Гитлером.

– Это я-то Гитлер?! Твоей матери придется извиниться! – возмутился Жак, ища поддержки у Матье. – Я Гитлер? Она действительно сходит с ума, бедняжка…

– Оставь их в покое! Оставь нас в покое, черт побери! – взорвалась Мартина.

– Бабушка сказала плохое слово! – обрадовался Жюль…

Глава 25

Хотел как лучше

Прошла неделя. Жак был безмятежен. Он и не сомневался, что пес отыщется. Правда, поиски затянулись, и Лоре с Александром пришлось уехать в Париж без него. Но главное, Джек нашелся, целый и невредимый, а это шанс наладить отношения с невесткой.

Вернув собаку, Жак надеялся утрясти ситуацию с Лорой, но с Мартиной дела обстояли сложнее. Вот уже неделю она с ним не разговаривала. Принимала снотворное, чтобы не слышать, как он ложится, и игнорировала его приглашения в ресторан, предпочитая обедать с Даниэлем.

Чтобы умаслить ее, Жак решил сыграть на ее любви к детям. И чертова псина тут пригодится.

– Алло, Лора? Это Жак.

– Здравствуйте.

– Мы нашли Джека! Недалеко от дома, в соседском саду! Он цел и невредим. Я могу смотаться туда-сюда и привезти его тебе, если хочешь.

– Да, спасибо. Завтра?

– Завтра приходят рабочие чинить окна, так что скорее послезавтра.

– Ну, в таком случае приезжайте на выходные с Мартиной.

– Хорошо, с удовольствием, – ответил Жак, старательно изображая восторг. – Значит, до субботы.

– Да, и не забудьте попросить рабочих починить ворота.

Когда жена вернулась с работы, Жак объявил, что Лора пригласила их на выходные в Париж. Мартина кивнула и сказала просто:

– И соизволь извиниться за Джека, я уверена, что тебе не пришло это в голову. Спокойной ночи!

В машине по дороге в Париж, с собакой на заднем сиденье, у Жака зачесалось в носу. Притом что он уже принял таблетку.

– Ты захватила мои лекарства от аллергии?

– Да, Жак, – ответила она раздраженно. – Они у меня в сумке. Но ты и сам мог бы об этом подумать. Хочешь еще одну?

– Нет, лучше прямо перед тем, как подняться к ним. У них еще кошка, я точно там умру, предупреждаю тебя. Надеюсь, ты оценила, на что я иду, чтобы навестить Александра и Лору и загладить свое поведение.

Мартина строго посмотрела на него.

– Ладно, молчу, – поспешил сказать Жак, сосредотачиваясь на дороге. – Рот на замке, босс!

Жак не любил уезжать из дома. И уж совсем его не прельщала ночевка на диване у сына. Он уже вышел из этого возраста, но если такова цена за примирение с невесткой и женой, он готов. У него были свои стариковские привычки. Это не имело никакого отношения к работе, он даже забыл на этот раз взять с собой телефон, о чем Мартина предпочла ему не напоминать.

Просто сейчас его ждала тройная пытка: отъезд из дому, зверье, а главное, Лора! Из всех его невесток она была самой обидчивой. Их великое примирение могло оказаться палкой о двух концах. Что ни скажи, она все принимает на свой счет. К тому же она на редкость злопамятна, страшно подумать, что дальше будет, если уже в тридцать два года она заводится с полоборота. Только бы не проколоться! Жак составил список запретных тем и заучил их наизусть: еда, политика, деньги, животные. Он часто задавался вопросом, как его сын уживается с такой принципиальной занудой. Они вместе уже больше трех лет. Но любовь, говорят, зла…

Жак минут двадцать кружил по кварталу в поисках места для парковки. Мартина взяла собаку, Жак – бонсай, купленный в знак любви и дружбы. И никаких тонких намеков на сей раз. Просто подвиг в мирное время!

Стоя перед дверью, Жак проглотил таблетку и сделал глубокий вдох. Его мучения не заставят себя ждать. Начиная с вегетарианского ужина…

– Добрый вечер, Александр, добрый вечер, Лора. А вот и Джек! – объявила Мартина.

– Привет, Лора, привет, Алекс. У меня есть кое-что для вас. Прошу меня извинить, – сказал Жак, вручая им бонсай. – И еще я починил ворота, – добавил он с гордостью, словно совершил восхождение на Гималаи.

– Тем лучше! Садитесь на диван. Итак, если вам интересно, вот наша вечерняя программа: сейчас аперитив, потом театр и в заключение ужин дома.

– Театр! Какой чудесный сюрприз! Мы с Жаком обожаем театр! Мы бы каждый месяц ходили в театр, будь в наших краях хоть что-нибудь интересное. Большое спасибо, Лора, очень мило с твоей стороны.

– Замечательно! Вот оперу я совсем не люблю, а театр – это чистая радость. Что мы смотрим, классику или бульвар? – Жак зевнул.

– Бульвар. Все очень хвалят, и я надеюсь спектакль не обманет ожиданий! – добавил Александр.

Лора вернулась из кухни с маленькими стаканчиками на подносе.

– Освободите место. Вот веррины. В одних рукола со свежим козьим сыром, в других – вегетарианская лазанья из баклажанов с моцареллой.

Жак в отчаянии покосился на Мартину, которая сделала ему страшные глаза. Он терпеть не мог руколу, а уж баклажаны и подавно. Даже Антуанетте не удавалось впарить ему баклажаны.

– Выглядит очень вкусно, Лора, – похвалила ее Мартина.

– Предлагаю начать с козьего сыра, он освежает.

Мартина, сидя на низком диване, пихнула мужа локтем, и тот послушно попробовал капельку, вопросительно взглянув на нее.

Потом проглотил еще кусочек, уже более уверенно, и наконец съел все, усердно соскребая сыр со стенок стаканчика.

– Честно говоря, Лора, я ненавижу руколу, но признаюсь… Это восхитительно. Поздравляю! Если у тебя еще осталось, я готов. Тем более что я не большой поклонник баклажанов.

– У вас вообще сложные отношения с фруктами и овощами, – пошутила Лора. – Как же вы соблюдаете антихолестериновую диету? Увы, добавки нет. А попробуйте-ка баклажаны, если только у вас нет на них аллергии, и скажите, что именно вам не нравится.

Жак, избегая пристального взгляда жены, нервно сглотнул и ткнул ложкой в стаканчик. Он вырыл ямку вокруг баклажана, пытаясь отделить его от моцареллы, но, как и в обычной лазанье, оба ингредиента оказались неразлучны. В итоге он проглотил кусочек и удивился пряному вкусу этого сочетания. Еще одна ложка – и вот уже содержимое стаканчика исчезло у него в желудке.

– Для ненавистника баклажанов вы на удивление быстро дали себя уговорить! Ну, поделитесь впечатлениями, – попросила Лора.

– Честно говоря, баклажаны я не люблю, даже ненавижу. Но сейчас, как ни странно, оказалось очень вкусно. Если кто не доест, я могу помочь! И я говорю это не из вежливости, вы ж меня знаете, – заключил он, снова зевнув.

– Да, Жак, мы вас знаем! – сказала Лора таким тоном, что ее свекор предпочел его не интерпретировать. – Ну что, доедаем – и вперед.

После театра, лежа на раскладном диване в гостиной, Мартина шепотом отчитывала мужа:

– Нет, ты правда невыносим! Позорище! Ты, что ли, нарочно? Лора никогда тебе этого не простит. Всего-то дел – продержаться один вечер, но куда там! Взял и уснул на спектакле! – От смущения Жак не осмеливался поднять на нее глаза. – Слышен был только твой храп. Все над нами хихикали, оборачивались на тебя! Можешь даже не говорить Лоре, что тебе не понравилось. Она сама догадалась.

– Клянусь тебе, я сам не знаю, что на меня нашло! Я держался изо всех сил, но, видимо, слишком устал.

Наверное, из-за поездки на машине. Плюс аллергия, я очень сожалею, правда, тем более я так люблю спектакли Театра Эдуарда VII, наверняка это было здорово. Но мне трудно судить, я видел только начало!

– Первые пять минут, ты хочешь сказать! Ты, видимо, решил выпить снотворное, чтобы вечер скоротать! В машине на обратном пути ты дремал у меня на коленях! Хорошо еще, у тебя не проявилась аллергия на кошку.

– Ты шутишь? Я проснулся от собственного чиха. Эти таблетки уже почти на меня не действуют. Лора права, мне стоит перейти на что-нибудь посерьезней. Кстати, дай мне твою сумку. Мне надо принять вторую таблетку, иначе я не засну.

– Ты прекрасно знаешь, что от второй толку будет не больше! Не увлекайся самолечением.

Жак схватил сумку Мартины и вытащил оттуда коробочку с лекарствами. Он уже собирался проглотить таблетку, но его остановил возглас жены:

– Что ты делаешь?

– В смысле? Ты не видишь?! Принимаю вторую таблетку.

– Но это мой стилнокс!

– Что? Нет, это мой зиртек, белые таблетки. Посмотри сама!

– Прочти, что там написано! СТИЛНОКС.

– Подожди, я без очков.

– Ну что за придурок! Если ты спутал антигистаминные таблетки с моим снотворным, не удивительно, что ты вырубился в театре, – заключила Мартина, поняв, в чем дело.

– Ты сама виновата! Они выглядят одинаково! Зачем ты их положила вместе? Кстати, я запамятовал, зачем тебе снотворное в дороге?

– Еще немного, и ты обвинишь меня во всех смертных грехах! Приди в себя! Ты прекрасно знаешь зачем. Я вообще не сплю вне дома. Ну теперь хотя бы мы сможем оправдаться перед Лорой. Напоминаю, мы приехали, чтобы загладить твой промах с Джеком, а не создавать новый дипломатический инцидент! И опять мимо!

Глава 26

Как подменили

Была не была – облажавшись с Лорой, Жак решил сменить тактику и переключиться на Стефани, с которой на первый взгляд было проще набрать очки. Измотанная беременностью, она стала легкой добычей. Ограждения были установлены, ворота починены, домик для детей заказан, и Жак предложил Стефани отдать ему мальчиков на две недели в июле, перед тем как на каникулы съедется все семейство. А она отдохнет перед рождением третьего ребенка, запланированным на конец августа. Эта военная хитрость поможет ему помириться с невесткой и заслужить прощение жены.

Стефани приняла предложение Жака с восторгом, подумав, однако, что было бы неплохо попросить Мартину присматривать за мужем.

Дед мечтал «научить внуков уму-разуму», как он выражался. Он собирался показать им, как ухаживать за огородом и различать деревья, и отвезти их на пляж искать сокровища.

И вот наконец дети прибыли. В отсутствие родителей Поль и Жюль оказались чудесными мальчиками, любознательными и послушными, они так и ластились к дедушке. Жак и подумать не мог, что получит такое удовольствие от общения с внуками. Они проводили всю вторую половину дня у домика, невзирая на дождь и ветер – Жак снаружи, юные рыцари внутри. Они спасали принцессу (однорукую куклу), прятали сокровища (шоколадные фигурки) и распевали песни Мишеля Сарду.

Мартина издалека наблюдала за тремя мушкетерами, которые хохотали вместе от всей души. Она готовила гренадин и печенье для юных героев, подкладывая иногда сливочные крекеры для деда. За играми в домике следовало «купание пиратов» и «королевский пир», а на ночь они читали «Друзей леса», повторяя заодно, какой подножный корм можно найти в лесу и в огороде.

Впервые Мартина тоже чувствовала себя в отпуске. Давление, как правило пониженное, пришло у нее в норму. Жак изменился до неузнаваемости, теперь послеобеденный сон детей казался ему слишком долгим. Ему не терпелось сократить его и вернуться к играм. Но и в это время он не сидел сложа руки – заканчивал отделку домика в саду, пополнял в нем запасы леденцов, строил деревянный кукольный театр и придумывал тайники для сокровищ.

Он ни разу даже не вспомнил о работе, и когда его вдруг действительно вызвали на стройку, ответил, очень удивившись, что сейчас занят, и предложил послать туда нового инженера. Мартина надеялась, что его преображение на этом не закончится, но не слишком верила в это.

Накануне приезда Матье и Стефани Жак и Мартина поняли, что счастливая пора миновала и им очень будет недоставать очаровательных внуков, когда они при родителях снова превратятся в капризных приверед.

Все семейство в полном составе собиралось к ним на десять дней. Мартине не пришлось даже присматривать за Жаком с детьми в течение последних двух недель, и она, похвалив его, попросила продолжать в том же духе. Всего каких-то десять денечков ему надо быть вежливым, услужливым, доброжелательным и веселым. С невестками и с Мартиной. Несчастные десять дней.

Глава 27

На вкус и на цвет

Как они и предполагали, с приездом Матье и Стефани обстановка заметно накалилась. Жюль и Поль вели себя хорошо, но Жаку и Мартине пришлось терпеть резкие замечания Стефани. Она язвительно попрекала мужа, который все делал не так, критиковала содержимое холодильника, где ничего для нее не нашлось… Не прошло и нескольких часов после их появления в доме, как Мартина почувствовала, что валится с ног. Жак решил вмешаться и поговорил с Матье.

– Твои дети были сущими ангелами все эти две недели. Мы будем счастливы забрать их и в будущем году, если вам понадобится. Но в ближайшие десять дней вам придется нам помогать. У мамы часто падает давление, и я не хочу, чтобы мы сидели и смотрели, как она разрывается между магазинами, готовкой и детьми. И главное, прекратите все время ко всему придираться, это касается и тебя, и Стефани.

– Ладно, я тебя понял. Мне кажется, я знаю, как распределить обязанности, подождем остальных и все обсудим. Что касается Стефани, я попытаюсь ее утихомирить, но она сейчас очень обидчива. Гормоны, судя по всему.

Это был долгий день. Беременная Стефани причитала по пустякам – из-за того что не могла сидеть долго на одном месте, не могла гулять по пляжу из-за своего седалищного нерва и постоянной потребности ходить в туалет, не могла есть мясо с кровью и пить вино, не могла подняться по лестнице без остановки, жаловалась на мигрень, на ноющие связки в области бедер и о буче, которая поднималась у нее в животе, стоило ей заснуть. В общем, она пребывала в отвратном настроении, и все ходили на цыпочках, то и дело протягивали ей подушку под спину, до углей зажаривали говядину, укладывали детей, массировали ей поясницу и наполняли теплую ванну. Короче говоря, первый день отпуска выдался на редкость изнурительным!

Когда в семь вечера Лора, Александр, Жанна и Николя припарковались у дома, Мартина и Жак переглянулись. Сейчас начнется. Никуда не денешься!

Расцеловавшись с гостями, Мартина пошла разливать шампанское на аперитив, но внезапно покачнулась. Александр еле успел подхватить ее. Жак прыгнул с дивана, поймав на лету поднос с бокалами.

– Сядь, Мартина. Я принесу тебе воды. И не двигайся, – заботливо сказал он.

– Я в порядке, уверяю тебя, просто голова закружилась. Через несколько секунд пройдет.

– Да, мама, конечно, – продолжал Матье, – до следующего раза. Если мы проводим отпуск в твоем доме, это еще не значит, что ты должна все делать сама. Знаешь, хоть и приятно, когда мама с папой тебя балуют, но, ты удивишься, мы выросли и готовы сменить вас на посту. А главное, ты тоже в отпуске, даже если, судя по всему, сама об этом забыла. Мы с папой решили, если вы согласны, заняться хозяйством сообща в эти дни.

Стефани выпучила глаза и вжалась поглубже в диван. Хорошо бы Матье заранее сообщил ей об этой идее коллективного волонтерства. Она с тревогой вслушивалась в его слова.

– Мы будем ездить за покупками, готовить обед, ужин и мыть посуду, – уточнил он.

Стефани бросило в жар, она схватила журнал и стала энергично им обмахиваться.

– А чтобы было еще веселее, давайте разобьемся на пары, по жребию. Я уже все подготовил.

У Стефани началась изжога.

– Если вы не против, маму и Стефани мы освободим от работы. То есть нас шестеро, значит, три команды.

– Отличная идея! – радостно откликнулся Александр.

– Аллилуйя! – Стефани вздохнула с облегчением.

– Я могу взять на себя обеды, – предложил Николя. – Не обещаю вам звездное меню каждый день, но постараюсь не ударить в грязь лицом. Нет возражений?

– Ну знаете! Вы же не собираетесь весь отпуск торчать у плиты, – возмутилась Мартина. – Жак, я против. Я всегда занималась готовкой и не понимаю, почему надо что-то менять.

– Мама, мы уже не дети, а настоящие обжоры! И прежде всего, ответственные взрослые люди, ну почти все, – подмигнул Матье отцу. – Пусть те, кто за приготовление ужинов попарно и за обеды в исполнении Николя, поднимут руки!

Жанна, Николя, Стефани, Лора, Александр и Матье проголосовали «за». Жак тоже последовал бы их примеру, если бы не Мартина.

– Значит, шестеро «за». Закон принят подавляющим большинством голосов. Прости, мама… А теперь самая веселая часть – жеребьевка. Заранее сочувствую тому, кому выпадет папа. Удачи!

– Вот спасибо… К вашему сведению, я умею готовить два-три блюда, – возразил Жак. – Не хуже «Супершефа»!

– Нам не терпится посмотреть, Жак, и особенно продегустировать! – улыбнулась Лора.

– Перстом божьим выступит самая юная из нас. Жанна? Давай, тяни бумажку, – сказал Матье.

– Итак, внимание… Первая пара… это… Стефани!

– Так я же не участвую! – запаниковала бедняжка.

– Да, прости, я забыл вынуть ваши с мамой билетики, – извинился Матье. – Фальстарт. Начнем сначала…

– Итак, барабанная дробь… Первая пара… Жак! – объявила Жанна.

– Вот повезло! Завтра вечером у нас будет пир горой. Закажите еду из «Макдоналдса» на всякий случай, – поддразнил его Александр.

– Ладно вам, еще неизвестно, с кем он будет в паре! – сказала Жанна.

– Спасибо за поддержку, – ответил Жак, – хотя я бы предпочел услышать что-то вроде: «Презумпцию невиновности никто не отменял».

– А я что говорю? Короче, партнером Жака будет… Жанна! Я?! Жак, мы вместе!

– Уф, мы спасены! Представляете, он мог бы попасть в пару с Лорой, – сказал Матье.

– Эй, я бы тебя попросила! Я отлично готовлю. И кстати, Александр – единственный из всех вас, не считая, конечно, Жака, не отощал. Кроме того, Жаку и Мартине в тот раз очень понравились вегетарианские закуски… в отличие от театра, – добавила Лора, покосившись на Жака.

– Ладно, перейдем ко второй паре, – продолжила Жанна, чтобы избежать очередной дискуссии на скользкую тему. – Александр… и Лора!

– О нет, влюбленных надо разлучить. Так нечестно. Вытащи другую бумажку, а Лору оставь на потом.

– Александр и… Николя.

– Отлично! – сказал Александр. – Мне достался самый лучший напарник. Мы вас порвем. Переплюнем «Супершефа»!

– Ну а с третьей парой все и так ясно: Лора и Матье.

– О, прекрасно, я очень рад, – сказал Матье своей невестке. – У меня уже есть идея насчет основного блюда, поговорим об этом позже. Итак, первая пара готовит ужин завтра, вторая – послезавтра и так далее. И спасибо Николя за то, что он взял на себя обеды.

– Простите, но меня это не устраивает, – сказала Мартина. – Не могу заставлять вас готовить у меня дома, к тому же во время отпуска. Я ночью спать не буду!

– Выпьешь стилнокс в крайнем случае, – пошутил Александр.

– Решение принято, мама, и точка, – отрезал Матье.

– Ну, раз вы упираетесь, я хотя бы приготовлю ужин на четвертый день.

– Продано! Но при условии, что мы поможем тебе с покупками и мытьем посуды, – уступил Матье.

Стефани была довольна, что легко отделалась, учитывая, что вообще никогда не готовила, а сейчас и подавно была не в силах стоять у плиты и вдыхать ароматы пищи – с самого раннего срока ее постоянно мутило. Десять дней в лоне семьи и так удовольствие ниже среднего, поэтому лучше избежать лишних хлопот. Она воспользовалась случаем:

– И если уж на то пошло, не забудьте, что мне нельзя никаких колбасных изделий, морепродуктов, сырого молока, мяса и рыбы, и главное, не покупайте детям конфеты!

Лора кинулась в пробитую брешь:

– Я заодно хочу напомнить, что у меня аллергия на киви и…

– И латекс, да… Гондоны брать не будем, само собой! – заверил ее Николя.

Лора негодующе взглянула на него:

– Я вовсе не собираюсь лишать вас мяса на десять дней, но было бы неплохо, если бы вы могли приготовить что-нибудь и для вашей любимой вегетарианки…

Все переглянулись и вздохнули про себя с облегчением.

– Тебе, Стефани, мы тоже сочиним отдельное блюдо, – пообещал Николя. – Все ваши требования записаны. Задали вы нам задачку…

Стефани надулась. Ей хотелось, чтобы родственники мужа отнеслись к ней с большим вниманием и не ели в ее присутствии то, что ей запрещено. Ну ладно, если они готовы покупать ей пастеризованный сыр, она выживет… И в качестве утешения Стефани съела последний кубик плавленого сыра.

Глава 28

Разбор полетов

Тарелки с закусками на журнальном столике давно опустели, равно как и бокалы. После ужина все вернулись в гостиную, чтобы посидеть вместе, по-семейному. Жанна вышла покурить. В одиночестве. Лора взяла с полки альбом с фотографиями.

– О боже, тут целая коллекция! Жак, не может быть, у вас что, были усы?! Вылитый Том Селлек в «Магнуме»! А белый костюм!

– Да, свадебный. Я же вам говорила, Жак когда-то хипповал! – сказала Мартина.

– Не уверен, что ты выглядел очень хиппово, но если костюм сохранился, можем организовать тематический вечер! – пошутил Николя.

– «Ну надо же… ты больше не ходишь на вечеринки?» – подхватил Александр голосом Омара Си из «Омара и Фреда».

– Хватит издеваться, молодые люди, – ответил Жак. – Пусть сначала хоть кто-нибудь из вас сыграет свадьбу, тогда поговорим!

– Антуанетты нет на фотографии? – удивилась Стефани.

– Мы, скажем так, слегка бунтовали и близких на церемонию не позвали. Моя семья не очень это оценила, – сказала Мартина. – Традиция есть традиция.

Жанна вернулась и, сев на диван, принялась листать альбом, лежавший на журнальном столике.

– Фу, какая гадость! От тебя несет табаком! – раздраженно сказал Жак. – Ты слышала о пассивном курении? Кстати, это разве не отбивает обоняние?

Жанна, изучая фотографии, сразу же заметила деталь, которую остальные проворонили:

– Вот это да! Что я вижу! Жак, вы курили?! Нас строите, а у самого рыльце в пушку!

– Вот еще! Я никогда в жизни не курил! С чего ты взяла?

– С того! Полюбуйтесь, – сказала она, ткнув пальцем в неопровержимое доказательство преступного деяния.

– А, ну это совсем другое дело. Это же трубка!

– Что значит «другое дело»? Это все равно никотин. И еще вреднее для окружающих!

– Что за радость критиковать мои усы, костюм и трубку? Не о чем поговорить, что ли?

– С удовольствием, мой дорогой подельник. Я просто счастлива, что даже Жак Великолепный, случалось, давал слабину, – не унималась Жанна под изумленным взглядом Николя.

– Сыграем в скреббл? – предложила Мартина.

– Если вы будете играть в скреббл, я пойду спать, – предупредил Александр, которого хором поддержали Стефани и Николя.

– Тогда в «Уно»?

– Хорошо, только чур не жульничать, Мартина! – сказала Стефани. – Мы играем по-честному, а не по правилам Ле Геннеков!

– Вряд ли все же моя жена жульничает, – ответил Жак.

– Видели бы вы ее на каникулах в феврале! Вас, знаете ли, многое бы удивило. Кстати, она вам показала свою татуировку? – спросила Жанна.

– Мы играем или рассказываем случаи из жизни? – прервал ее Александр.

Выпив за ужином, все пребывали в благодушном настроении. Жанна и Лора приготовили мохито, а молодые люди расчистили стол для игры. Так они провели два часа, в азарте крича и пряча карты под стол. Невестки дружно закатывали истерику, поймав кого-нибудь из Ле Геннеков на жульничестве. Потом все разошлись по комнатам, где, собственно, и состоялся ночной разбор полетов.

– Какая такая татуировка, Мартина?! – в ужасе спросил Жак. – Я не хотел выяснять отношения на глазах у детей, но ты могла бы мне сказать. Я как идиот все узнаю последним!

– Подумаешь, крошечная, пустячная татуировка. Не делай из мухи слона! Хочешь посмотреть? – предложила Мартина, снимая гольфы.

Действительно, ее тонкую щиколотку украшала скромная татуировка в виде ниточки.

– Ну ладно. Очень мило. Мне нравится. Прямо юная бунтарка, – сказал Жак, нежно обнимая жену. – Меня это даже возбуждает. Хочешь, я себе тоже сделаю? Якорь на бицепсе?

– Кошмар какой! – фыркнула Мартина, целуя его.

В соседней комнате Стефани выговаривала Матье:

– Если завтра твой отец снова поставит будильник на девять утра, я соберу вещи и перееду к Антуанетте.

– Ты с ума сошла, при чем тут он! Телефон зазвонил случайно. Должно быть, реклама, они ждут девяти, чтобы начать обзвон.

– Как же ты наивен, дорогой. И кстати, хватит жульничать! Это и есть так называемое воспитание Ле Геннеков?! Ай! Твой сын меня замучил… он давит мне на мочевой пузырь. Ну вот, мне опять надо в туалет. Когда уже это закончится!

За стеной Джек, которого Лора и Александр тайком затащили к себе, удобно устроился у них на кровати.

– Давай завтра придумаем что-нибудь необычное? И вообще я собираюсь покончить с нашей вечной рутиной – барбекю, дневной сон детей, пляж и аперитив с колбасками. Не хочешь сбежать со мной в Динар? Там, может, есть какая-нибудь выставка. Кроме того, завтра не наша очередь готовить.

– Почему бы и нет, – протянул Александр. – Хотя мне нравится ходить на пляж и снимать играющих детей. А завтра обещают прекрасную погоду! Надо подольше побыть у моря.

– С тобой каши не сваришь! Какая скука. Ладно, спокойной ночи, – заключила Лора, повернувшись к нему спиной.

В дальней, самой маленькой комнате в конце коридора пререкались Жанна и Николя.

– Прошу тебя, следи за собой. Это мой отец, а не твой приятель. По-моему, ты слишком часто его одергиваешь и подшучиваешь над ним! – сказал юный шеф.

– Ну надо же! Он себя ведет как прожженный мачо, высмеивает мой выговор, а что касается курения, то он сам хорош, что ж мне теперь, заткнуться? – запротестовала Жанна.

– Дело не только в этом. «Привет, напарник…» – что за панибратство?

– Ах вот оно что! Как прикажешь вести себя с твоими родственниками? Помалкивать в тряпочку? Ты серьезно?

– Давай остановимся на этом. Ты все понимаешь наперекосяк. Иди ко мне.

– Размечтался! Завтра отдежурю и уеду к маме до конца отпуска.

– Вот-вот! Вали к любимой мамочке! – крикнул Николя и в сердцах выскочил из комнаты.

Наткнувшись на Стефани, которая вышла из туалета, он проорал:

– Очаровательные невестки… суки вы все!

Глава 29

Поздние пташки

Жак пребывал в радужном настроении и с восторгом думал о предстоящем дежурстве на кухне. Чуть свет он отправился за круассанами, булочками и свежим хлебом. Было уже без четверти девять, но никто и не думал вставать. Даже дети спали непробудным сном.

Тогда он схватил мобильник и набрал домашний номер. Звонок раздался на всех этажах, и понеслось.

– Мы проснулись и есть хотим, – завопили Поль и Жюль.

– Я его убью! – гаркнула Стефани и хлопнула дверью.

Мартина ворвалась на кухню:

– Только не говори мне, что это ты!

– Что я? – Жак посмотрел на нее невинными глазами. – Хлеб еще теплый, дорогая. И я купил тебе пирожок с яблоком. У тебя новые духи?

Жанна спускалась по лестнице, и выражение ее лица тоже не сулило ничего хорошего.

– Ой-ой! Вот она явно встала не с той ноги, – заметил Жак.

– А главное, ни свет ни заря! – буркнула Жанна, посмотрев на свое отражение в зеркале у входа. – Дайте мне пятнадцать минут на кофе и душ, и поедем за покупками?

– Слушаюсь, коллега! Я в отличной форме. Мы им покажем Eye of the Tiger! Рррр! – прорычал он, по-боксерски сжав кулаки.

Кому-то, возможно, это покажется странным, но все остальные дождались, пока Жак уйдет, и только потом спустились позавтракать в тишине. Лора предложила Мартине поехать в Динар на выставку, и та поспешила согласиться, обрадовавшись, что наконец может не отказываться от приглашений, как еще пару недель назад, из-за приготовления обедов и ужинов.

Глава 30

Все не слава богу

Погода стояла прекрасная, самое время было пойти на пляж. Как обычно, ближе к полудню поднялся ветер и похолодало, но дождя не было. Жюль и Поль, уже в плавках, ждали, когда их дядюшки соберутся войти с ними в воду. Александр и Николя, известные мерзляки, предпочли бы поиграть в пляжный теннис, но ведь «не так часто удается побыть с семьей», как рассудительно заметил Матье.

– Дорогой, намажь, пожалуйста, мальчиков кремом от солнца, – попросила Стефани. – И себя не забудь. А то опять будет красный нос.

Она сама, хоть и щедро умастила себя перед выходом, добавила еще один слой, перед тем как передать тюбик мужу. Приходится соблюдать меры предосторожности, ведь во время беременности от солнечного света лицо может покрыться пятнами.

Когда дети пошли купаться, Стефани, подняв палец, попыталась определить направление ветра, чтобы выбрать идеальное место для зонтика. Она собиралась укрыться под ним и не двигаться. Вытащив шляпу, солнечные очки и кроссворд, она уселась на пляжный стульчик, позаимствованный у Антуанетты.

Был отлив, море отступило далеко, и мальчики еще только добрались до воды. Она едва различала крошечные силуэты своих сыновей и троих братьев.

Наконец-то покой!

Стояла звенящая тишина. Из-за ветра мало кто из туристов вышел в это утро на пляж. Угнездившись в своей нише, Стефани была на седьмом небе от счастья. Настоящий отпуск!

Фигурки вдалеке, казалось, не решались войти в воду. Море, судя по всему, было холоднее обычного. Жюль прыгал в воду обеими ногами, чтобы забрызгать взрослых, застывших на месте, в то время как его старший брат, будучи посмелее, просто колотил рукой по воде, чтобы окатить их с ног до головы.

Это плохо кончится, Поль. Ты сам сейчас окажешься в воде, – подумала Стефани, наблюдая за этой сценой, и вернулась к кроссворду. Впервые за долгие недели она наслаждалась тишиной – скорее всего, такая удача выпадет ей вновь еще не скоро.

– Спасибо, – сказала она вслух.

В последнее время ей приходилось нелегко. В глубине души она страшилась появления третьего ребенка. Еще один неугомонный Ле Геннек. Она опасалась усталости, ссор с Матье, скандалов с детьми. Не говоря уже о ее собственной матери, которая собралась поселиться у них на первых порах, официально – чтобы помочь, но в основном чтобы действовать ей на нервы ценнейшими советами из допотопных времен. Не думай об этом, сиди на всем готовом в семье Матье и наслаждайся каждой минутой покоя.

– Эй! Стефани! Мы вернулись!

Она приподняла края шляпы и зажмурилась. Может быть, это не ее зовут? Девочек по имени Стефани народилось великое множество в семидесятых – восьмидесятых. Особенно в Бретани.

– Эй! Стефани! Иди сюда! Это мы!

Кажется, она узнала голос, который так ее раздражал. Нет, только не он…

Жак спускался на пляж вместе с Жанной. Они уже вернулись из магазина. Он сел рядом со Стефани, энергичными движениями расстелил полотенце, разбрасывая песок во все стороны, в том числе на свою невестку. Жанна села прямо на песок и посмотрела вдаль на плавающего Николя.

– Извини, что вмешиваюсь, Стефани, – начал Жак, – но на таком ветру твой зонтик не устоит. Того и гляди кому-нибудь глаз выколешь, притом что ты буквально помешана на безопасности.

– Все нормально. Я приткнула камень и держу его ногой.

Жак размахивал руками во все стороны, чтобы привлечь внимание пяти дрожавших от холода купальщиков, которые уже приближались к ним.

– Чем ты занята? – отважился Жак.

– Решаю кроссворд.

– Хочешь, помогу?

– Нет, не стоит. Я уже далеко продвинулась. Я скажу вам, если застряну.

Жак подошел поближе и заглянул ей через плечо. Он издал исполненное сомнений протяжное «ммм», от чего у его невестки волосы встали дыбом. Жак улегся на полотенце, проворчав, что камень впивается ему в спину, но внезапно снова сел.

– Жанна, хочешь попробовать воду?

– Давайте.

– Стефани, может, прогуляешься с нами по пляжу?

– Нет, спасибо, Жак, я просто посижу здесь тихо. Посторожу вещи.

– Да ладно тебе, пошли, – настаивал он, – посмотрим, теплое ли море, и вернемся. Тебе не вредно пройтись.

Стефани вся клокотала, но воздержалась от каких бы то ни было комментариев. Ей и так уже надо было в уборную, а если она еще пойдет гулять, то за себя не отвечает.

– Правда, это очень мило с вашей стороны, но увы. Идите с Жанной. Или дождитесь детей и поищите с ними крабов в камнях. Смотрите, они бегут сюда, – сказала Стефани, вставая, чтобы протянуть полотенца трем своим мужчинам.

Тут-то зонтик и улетел, вращаясь вокруг собственной оси, готовый пронзить всякого, кто встанет у него на пути. Но никто и пальцем не пошевелил, чтобы поймать его. Был слышен только один голос:

– Что и требовалось доказать! Я же говорил, что он улетит!

Стефани бросила на свекра уничтожающий взгляд. А Жанна побежала за зонтиком, который продолжал свое опасное путешествие.

Когда пловцы согрелись, Стефани вернулась к своей идее:

– Кто хочет пойти с дедушкой на камни за крабами?

Оба мальчика подняли руки, как в школе, и схватили ведра.

– Дети, наденьте резиновые сапоги. Жак, не хотите взять башмаки Матье? Все лучше, чем босиком, вы можете пораниться.

– Да нет, я привык! Пошли, парни! – сказал Жак, начиная неуклюже карабкаться по валунам.

Через час Стефани проснулась от стука упругого мячика по ракеткам, но его заглушало странное кряхтение, причем не очень-то мужественное. Матье и Александр били по мячику изо всех сил, чтобы загнать друг друга как можно дальше. Если закрыть глаза, это вполне могло сойти за матч между Моникой Селеш и Марией Шараповой.

Выиграв последний мяч, Матье подошел поцеловать Стефани, буквально лопаясь от гордости. Старший брат сохранил чемпионский титул и не соглашался на реванш. Стефани посмотрела на своего спутника жизни, который пыхтел как паровоз.

– Я же просила, намажься кремом. Теперь у тебя красный нос! Как у твоего отца, когда он выпьет лишнего. Кстати, они до сих пор не вернулись с охоты на крабов?

– Вернулись, но сразу поехали в медпункт.

– Что? – переспросила Стефани обеспокоенным и раздраженным тоном.

– Ничего страшного. Папа немного поранил ногу, но ты его знаешь, он думает, что ему ее ампутируют. Он попросил Николя и Жанну помочь ему пройти сто метров. Обхохочешься! А, вот, на ловца и зверь бежит…

Прихрамывая, Жак подошел к ним. Его лицо искажала гримаса боли, хотя, возможно, он просто был прекрасным актером. Прямо Рэмбо, вернувшийся с войны во Вьетнаме. Поль и Жюль подбежали вприпрыжку, спеша подробно рассказать о злоключениях деда.

– У деда пластырь с «Холодным сердцем»! Мама, смотри! – закричал Поль.

– Ах да, вам очень идет, Жак! Так что, вы все же успели поймать пару-тройку крабов? – спросила Стефани. – Покажите мне ведра.

– Только одного, – признался Жюль. – Дедушка упал прямо сразу.

– Да, но зато очень большого, – отозвался дед обиженным тоном. – Мы съедим его вечером.

– Что вы собираетесь приготовить из одного краба? – спросила Жанна. – Мы уже запланировали прекрасный ужин. Давайте лучше отпустим его. Бедняжка… Уверена, что Лора со мной согласится.

– Мы его не отпустим, – отрезал Жак, опасаясь, что его ранение окажется напрасным. – Смотри, какой он огромный! Ты видела его клешни?

Жак передал ведро Александру, который, схватив краба, завертел его во все стороны, чтобы рассмотреть получше.

– Это самец или самка? Если в нем есть икра, лучше его оставить.

– Я уже посмотрел, это самец. Погоди, ты неправильно его держишь. На твоем месте я бы не забавлялся с этой тварью.

И тут же раздался крик. Александр схватился за палец. Краб, которого он от боли выпустил, скрылся под ближайшим камнем.

– А что я говорил! – воскликнул Жак. – Молодец, теперь его не поймать. Ладно, пошли обедать! Пришло время «Супершефа»…

Глава 31

Ничто не предвещало

Как и следовало ожидать, обед, приготовленный Николя, был великолепен. Простенький, но со вкусом: лангустины под домашним майонезом на закуску, на второе запеченный в соли морской окунь, на десерт салат из свежих фруктов с ванильным мороженым и бретонским песочным печеньем. А главное, застольный разговор тек вполне непринужденно. Ни стычек, ни язвительных замечаний. Настоящая революция в семействе Ле Геннек! Жак, которому предстояло вечером встать у плиты, воздержался от замечаний, опасаясь получить тем же концом по тому же месту.

После потрясающего обеда эстафету должны были принять Жак и Жанна и заняться приготовлением ужина. Пытаясь создать им рабочую обстановку, Мартина предложила остальным пройтись, растрясти обед:

– Лора, Александр, давайте догуляем с Джеком до вереска. А потом до дальнего дома, у них такие симпатичные цыплята. Я их почти каждый день навещаю. Это мне напоминает бабушкин двор. Иногда я застреваю там на несколько часов и пишу их с натуры. Пошли, Джек оценит, я уверена! Стефани, Матье, Николя? Вы с нами?

– Нет, мы на море, – объявила Стефани. – Присоединяйтесь к нам потом. Мы можем захватить ваши пляжные сумки.

Жанна и Жак наконец-то остались одни на кухне. В меню значились вегетарианские веррины на за куску, следом, поскольку погода благоприятствовала, барбекю – филе миньон на гриле с картофелем дофинуа – и под занавес жареные персики с горячим шоколадом и ванильным мороженым. Ничего сложного, просто нужно организоваться. Персики стояли на огне, картофельный гратен запекался в духовке. Им останется только выложить его на блюдо и разогреть в последний момент.

По прошествии десяти минут молчаливого заполнения стаканчиков Жак отважился нарушить тишину:

– А ты правда рыжая? Не красишься?

Жанна смущенно кивнула.

– И ты всегда жила в Марселе, до того как переехала работать в Париж?

– Да.

– Так откуда у тебя эта страсть к вину? Марсель не самое очевидное место для призвания сомелье, я полагаю…

Жанна нахмурилась. Она не понимала, на самом ли деле свекор интересуется ее жизнью или намекает таким образом, что ее родной город славен скорее своими жуликами, чем энологами.

Она не отвечала, и Жак продолжил:

– Может, это увлечение передалось тебе от отца?

– Я никогда не видела своего отца. Он бросил мать, когда она объявила ему, что беременна.

– Прости, не знал… Извини меня…

– Все в порядке. Я никогда по нему не скучала. Страсть к вину возникла у меня довольно поздно. Я знала, что хочу работать в ресторанном бизнесе, но не представляла себя ни официанткой, ни даже поваром, поскольку на кухне ты отрезан от контакта с клиентами. Эту специальность я выбрала после школы гостиничного бизнеса. Ну и вот. Вы закончили? Я освобожу место в холодильнике.

Жанна и Жак даже как-то сблизились за этот час, но тут он все-таки задал нескромный вопрос:

– Как тебе живется с Николя?

И невестка его огорошила:

– Между нами все кончено. После каникул мы расстанемся. У нас, судя по всему, ничего не вышло. Я съеду от него в начале сентября.

– Что?! Не может быть! Ты шутишь. Скажи мне, что это шутка!

– Вы спросили, я ответила.

– Но вы же так хорошо ладите. Что случилось? Это я виноват? – заволновался Жак, вспомнив нападки Мартины.

– Вы тут вообще ни при чем. Хуже всего то, что ничего особенного не произошло. Не получается у нас, вот и все. Да, мы любим друг друга, и очень стараемся, но, видимо, этого мало. Так что лучше вовремя остановиться, пока целы.

– Ну не расходиться же теперь, – не отставал Жак. – Мы бы Мартиной так и двух дней не продержались! Даже одного в ее случае…

– Но между нами сплошные размолвки. Мы не можем спокойно разговаривать друг с другом. Все время собачимся. Это нельзя назвать супружеской жизнью!

– Тем не менее вы, судя по всему, по-прежнему близки. Передай мне шавру, пожалуйста.

Жанна протянула ему коробочку козьего сыра и снова занялась баклажанами.

– Я думаю, у нас разные взгляды на семейные отношения. И то, что мы вместе работаем, только мешает. Николя устанавливает дистанцию между нами в ресторане, что, конечно, необходимо, но сохраняет ее и дома…

– Должен признаться, я удивлен. Мне казалось, наоборот, вы очень ласковы друг с другом, и позволю себе заметить, что таким Николя я никогда раньше не видел.

– Он не допускает никакой нежности с моей стороны, как только мы оказываемся на публике, будь то его родственники или друзья. Я уже не знаю, как себя с ним вести. Мне кажется, что в нашей компании есть бывшие или будущие его подружки, которых он боится задеть. Я схожу с ума! Меня это постоянно гложет, а он ничего не замечает.

– Какая глупость, право слово! Вам надо просто поговорить. Я всегда был против, но, может, вам стоит пойти к семейному психологу?

– Я устала, Жак. И не думаю, что это может сработать, особенно если этого хочет только один из нас. Попробуете сырые баклажаны? Вам понравится.

– Нет, спасибо. Что значит устала – в тридцать-то лет! Отличное выросло поколение, сдается при малейшей трудности! Надо поговорить с Николя, встряхнуть его. Ты уже сказала ему, что чувствуешь? Что он ответил?

– Он уклонился от темы, заметив лишь, что не понимает, почему я вечно недовольна, хотя он так старается. Он сердится, что я вечно его критикую, но никогда толком не могу сказать, чего хочу на самом деле. По-моему, для всех наших стаканчиков места в холодильнике не хватит! Мы правда переборщили, раза в два.

– Я думаю, это чисто женская проблема. Мартина такая же. Я о том, что вы действительно никогда не говорите прямо, чего хотите. Она ждет от меня того, о чем никогда не попросит. И конечно же дуется, когда поезд ушел. И так продолжается сорок с лишним лет! Могла бы хоть немного меня подтолкнуть в нужном направлении. Со временем я научился расшифровывать ее бесконечные «было бы неплохо, если…» или «давненько мы не…», но все равно многое еще упускаю. Мы с вами не на одной волне.

– У вас улучшились отношения с Мартиной? С февраля, я имею в виду? Полет проходит нормально?

– Не совсем… Я еще на «испытательном сроке». И никаких поблажек после стольких лет брака! Все меняется, люди тоже, приходится постоянно доказывать, что любовь не улетучилась. Например, я больше шестидесяти лет прожил в уверенности, что не люблю руколу. А теперь я ее просто обожаю! Будь моя воля, я ел бы ее каждый вечер, – сказал он, заполняя очередной стаканчик листьями руколы и свежим козьим сыром.

Жанна недоверчиво посмотрела на него.

– Ну, допустим, это не лучший пример, – согласился Жак. – Просто я пытаюсь сказать, что люди преображаются, даже самые упертые. Им просто время от времени требуется электрошок, – заключил он, жуя листик руколы.

– Не обижайтесь, но мне кажется, что Николя в вас пошел, а у меня далеко не такое ангельское терпение, как у Мартины. Он держит меня на коротком поводке, говорит, что мне следует делать, как будто он мой отец, хотя у меня отца отродясь не было и я никогда в нем не нуждалась. Жак? Вы тут? Вы обиделись? Почему вы молчите?

Жак, выпучив глаза, схватился за горло. Его дыхание стало прерывистым. Он задыхался. Он попытался заговорить, но у него вырвался лишь глухой хрип. Жанна запаниковала, но постаралась взять себя в руки:

– Все в порядке, Жак! Выпейте воды. Давайте, пейте!

Ему становилось хуже. Она схватила мобильник и поняла, что не знает номер экстренной помощи: 112? 118? 115? Подбежав к домашнему телефону, Жанна набрала 18, включила громкую связь и вернулась к Жаку. Она попыталась заставить его выплюнуть руколу, изо всех сил надавливая ему кулаками на грудь. Жак побагровел, на шее вздулись вены. Когда ей ответили и попросили назвать адрес, Жанна запаниковала снова – она его знать не знала. Выбежав в прихожую, она каким-то чудом нашла сегодняшнюю почту.

– Жак, держитесь! Подумайте о Мартине! Скорая приедет через несколько минут. Не отключайтесь, я уже их слышу. Жак? Только не сдавайтесь!

Глава 32

Семь бед

Жанна сидела в коридоре больницы Сен-Бриё. Мимо нее врачи бежали со всех ног в зал, куда увезли Жака. Она никогда не простит себе, если он умрет из-за ее нерасторопности. Притом что она посещала курсы первой помощи! Почему ей не удалось вытрясти из него этот проклятый листик руколы?

Ее тошнило. Она поискала взглядом туалет или кадку с растением, потом быстро выбежала на улицу глотнуть свежего воздуха. Ее била дрожь, она не понимала, вырвет ее или она сейчас упадет в обморок. Она буквально сотрясалась в конвульсиях, и сама мысль о сигарете внушала ей отвращение. Ей нужно справиться с собой, найти в себе силы вернуться и перехватить какого-нибудь доктора, чтобы все узнать.

Ожидание было невыносимо. Скорая добралась до них очень быстро – к счастью, была недалеко, когда она позвонила. Но Жанна знала, что если кровь не поступает в мозг, дорога каждая секунда. Нет, только не это! Не думать о плохом!

Когда Жанна вошла внутрь, дверь внезапно открылась и мужчина в зеленой блузе направился прямо к ней.

– Вы сопровождаете месье Ле Геннека? Вы его дочь?

– Нет… Да. Как он? – спросила она дрожащим голосом.

Ее глаза наполнились слезами. Она не готова была к худшему.

– Нам удалось освободить трахею, и мы подключили его к дыхательному аппарату. Он в состоянии шока. На данный момент неизвестно, поступала ли кровь в мозг. Необходимо дождаться результатов МРТ. Посидите здесь, я вернусь, как только что-то узнаю. Постарайтесь успокоиться. Вы совершенно правильно действовали.

– Возможно, я могла бы попытаться сделать трахеотомию? Я как-то не подумала об этом.

– И к счастью для вашего отца! Как правило, ущерб от самостоятельной трахеотомии больше, чем изначальное зло.

Доктор не слишком ее обнадежил, да и ясности не внес. Жак подключен к дыхательному аппарату, но он жив. Она должна думать только об этом. Жанна вдруг поняла, что даже не сообразила позвонить его родным, и расплакалась. Да и что им сказать, когда ничего не понятно? Она решила дождаться МРТ. Да, это свинство с ее стороны, но все равно ей пока нечего им сообщить. Хоть бы все закончилось хорошо!

Она была в полном смятении, но тут в ее кармане завибрировал телефон. Телефон Жака. Нет, только не это! На экране высветилось «Николя». Ей не хватит смелости сообщить ему об отце, но и сбросить звонок она тоже не может.

Она зажмурилась и ответила. На том конце линии раздавались истошные крики.

– Жанна, что случилось? Это катастрофа!

– Подожди, я все объясню.

– Где вы с папой? Что случилось?

– Николя, ты должен немедленно приехать сюда. Это все из-за руколы!

– Ничего не понимаю! Тебя плохо слышно! Ты хотя бы не внутри?

– Внутри чего?

– Дома, Жанна. У нас пожар!

Глава 33

Еле-еле душа в теле

Когда остальные члены семьи появились в больнице, их было не узнать. Покрытые копотью, с черными кругами вокруг глаз и бороздками засохших слез. Беспомощное созерцание догорающего дома их добило. Жанна подошла к Мартине, чтобы успокоить ее.

– Жак на искусственном дыхании. Врач сейчас придет, скажет нам, как он. Вы садитесь.

– Нет, я хочу видеть врача! Сию же минуту! – закричала Мартина в истерике.

– Я попробую его найти. Не уходите! Я сейчас вернусь.

Жанна бросилась на поиски врача, понятия не имея, где он может находиться, но ей необходимо было сбежать. От отчаяния Мартины и ее собственного растущего чувства вины и бессилия. Она подошла к двустворчатой двери, за которой скрылся доктор. Заглянув в оба круглых окна, она никого не увидела.

Внезапно она различила лицо Жака. Он лежал там совсем один. В кислородной маске. Его грудь мерно вздымалась, но глаза были закрыты.

– Что вы тут делаете? – спросил властный голос у нее за спиной.

Это был тот самый врач, который разговаривал с ней чуть раньше.

– Я вас ищу. Вся семья в сборе, а я не знаю, что им сказать. Вы получили результаты МРТ? Скажите мне, что он придет в себя! Что с ним все будет в порядке! Без последствий! Пожалуйста! – взмолилась она, повысив голос.

Доктор решительно отвел ее в сторону. Жанна пыталась сдержать слезы.

Увидев перепачканные сажей лица родственников, доктор было отпрянул, но потом спросил:

– Вы к месье Ле Геннеку?

Мартина сделала шаг вперед:

– Да, мы его семья. Я жена. Как он, доктор?

– Ваш муж сильно нас напугал, но все будет хорошо. Он очнулся двадцать минут назад и хотел вас видеть. Сознание у него ясное, он помнит, что случилось. Но сейчас он снова заснул. Результаты хорошие, мозг не пострадал. Если бы скорую вызвали на несколько минут позже, прогнозы были бы иные. Можете сказать спасибо своей дочери, – добавил он, глядя на Жанну, которая была на грани обморока. – И врачам скорой!

Тут они все вспомнили о другой беде и о борьбе пожарных с пламенем. Но дом подождет.

Глава 34

Не было бы счастья…

Никто не хотел уходить. Все ждали пробуждения Жака. Того момента, когда они смогут убедиться, что он цел и невредим. Прошло больше двух часов. Уже стемнело, и их пляжная одежда выглядела тут более чем неуместно. Их мучил голод. И сомнения. Никто не рискнул высказать свои мысли вслух, но где они будут ночевать? Через некоторое время их отсюда попросят.

– Родственники месье Ле Геннека? Следуйте за мной, он проснулся.

Вся компания послушно последовала за врачом и сгрудилась перед дверью.

– У вас максимум пять минут, и заходите по двое, не больше.

Они переглянулись. Войти хотели все, но, естественно, подбадривали взглядом Мартину.

– Сначала ты, мама, – сказал Матье.

Толкнув дверь, Мартина почувствовала, как у нее наворачиваются слезы. Нет, только не это! Я сильная. Я до сих пор не дала слабину, так что и сейчас не время.

Муж повернул к ней голову, Мартина бросилась к нему на кровать и обняла его изо всех сил. Он попытался снять кислородную маску. Мартина покачала головой и посмотрела ему прямо в глаза:

– Рукола! Неужели? Я уже свыклась с мыслью, что тебе выйдет боком твое пристрастие к колбасе и сыру, но рукола! С тобой не соскучишься.

Жак нежно посмотрел на нее.

– Знаешь, доктор сказал, что для пожилых людей рукола – это страшная напасть. Да, ты – пожилой человек, бедняжка!

Грудь Жака задрожала. Он смеялся.

– Я не хотела думать о худшем, но предупреждаю тебя: не смей больше меня так пугать. Ты, что ли, смерти моей хочешь! Я планирую провести остаток жизни с тобой, нравится тебе это или нет.

Жак взял жену за руку и сжал ее изо всех сил. Другой рукой он снял маску и тихо сказал:

– Я тоже, дорогая, очень на это рассчитываю…

За дверью сыновья ждали, когда Мартина выйдет из палаты, и Александр набрался наконец смелости задать неудобный вопрос:

– И кто решится сказать папе, что дом, который он перестроил и отремонтировал собственными руками, сгорел дотла?

Все обернулись к Жанне.

– В любом случае, будучи невесткой, – сказала она, – я должна была хотя бы один раз наломать дров, верно? Ну вот, дело сделано! Кстати, где остальные?

– Лора гуляет с Джеком. А Стефани? Куда она делась?

Глава 35

Умирать, так с музыкой

Матье тоже исчез. Мальчики, ничуть не обеспокоенные отсутствием родителей, уже решили, где проведут ночь.

– А мы знаем, где будем спать! – объявил Поль.

– Да ну? И где же, зайчик мой? – спросила Жанна.

– В дедушкином домике! Там полно одежды, можно надеть вместо пижамы. А еще конфеты.

Когда появилась Мартина, пять минут уже давно прошли.

– Жак тебя зовет, – сказала она Жанне.

– Это хорошо, ты ведь как раз собиралась кое о чем ему сообщить? – съязвил Александр.

Мартине надо было побыть одной. Она отошла в сторону и прислонилась к стене. Она еле держалась на ногах. Засунув руки в карманы плаща, она нащупала какую-то бумажку и внезапно все вспомнила – молодого человека в поезде, ее сомнения, гнев, ее желание видеть возле себя любящего мужа, который дает себе труд включиться в происходящее. Но тут же с новой силой ее охватил страх, как в ту минуту, когда она решила, что потеряла Жака. Навсегда.

Она утирала слезы, а они все текли и текли. Медленно прошла несколько шагов до урны. И выбросила бумажку, которая теперь буквально жгла ей пальцы. Без малейшего сожаления. Не оглядываясь назад. Ей больше не нужен этот номер телефона. И не требуется внимание юного незнакомца, случайного попутчика. Ей необходим муж рядом с ней. Навсегда.

Жанна была удивлена, что свекор захотел ее видеть. Ее! Она снова встревожилась. Только бы он не обвинил ее в том, что ей не удалось откачать его! Она медленно вошла в палату и села на стул у кровати. Жак в очередной раз снял маску:

– Мы с тобой не договорили. Я ужасно испугался. Ты знаешь, когда задыхаешься, сознание совершенно ясное. И в уме проносится уйма глупостей вроде:

«Черт, вот и все, я умираю. Это случится сегодня. И все из-за листика руколы. Держись! Не давай родственникам лишнего повода посмеяться над тобой на похоронах. Умирать, так с музыкой!» Вот этот страх и заставил меня бороться. А потом появились мысли о самом важном, о семье. Если Николя не тот, кто тебе нужен, продолжай искать свое счастье. Ты молода, у тебя вся жизнь впереди. Нам будет очень не хватать тебя, Николя будет локти кусать, но он сам виноват.

Жанна молчала. Эта беседа никак не соответствовала ее душевному состоянию. Их возможное расставание с Николя заботило ее сейчас меньше всего. Жак, кажется, ее понял:

– Ах да, конечно, ты от меня такого не ожидала, но, видишь ли, я иногда умею читать между строк.

Я не вполне честен с тобой. Когда я задыхался, ты очень мне помогла. Ты спасла мне жизнь, Жанна. И, как говорят киногерои, я твой должник. Обещаю в будущем не доставлять таких хлопот.

– Тогда я этим воспользуюсь… Вы, значит, мой должник. Помните, как Стефани залила бензин вместо дизеля? А Лора замучила вас руколой. Так вот, я, уезжая с вами в больницу, возможно – я подчеркиваю, возможно, – не выключила плиту и духовку. И возможно, что огонь в какой-то степени распространился по дому. В какой-то степени… в большой степени…

Жак лихорадочно нащупал кислородную маску и снова надел ее.

– Да что ходить вокруг да около – ваш дом сгорел. Ну что, мы квиты?

Глава 36

На троих

Выходя из палаты, Жанна корила себя, что попыталась оправдаться за счет своих невесток. Но на войне как на войне. Только она собралась передать им привет от Жака, как обнаружила, что за дверью царит радостное возбуждение. Что было скорее неуместно, учитывая обстоятельства.

– Что случилось? Я что-то пропустила? – спросила Жанна.

– Да, у нас хорошая новость! Просто отличная новость в этот безумный день! – добавил Александр.

– Скажите скорей! Что такое?

– Пойдем! – сказала Мартина, взяв ее за руку, и повела за собой в лабиринт коридоров и лестниц.

Внезапно они остановились у какой-то палаты.

Антуанетта тоже была там. Жанна вошла внутрь.

Она не была уверена, что узнала молодую женщину, лежавшую в кровати к ней спиной.

– Стефани?!

– Привет, Жанна! Сюрприз!

Тут она заметила инкубатор с младенцем, который, похоже, крепко спал.

– Что! Он уже родился? – спросила Жанна.

– Она уже родилась! И она в полном порядке. Сегодняшние события немного ускорили процесс, но это чудесный сюрприз под конец ужасного дня. Жанна, познакомься, это Бертиль!

Пухленькая девочка выглядела совершенно здоровой, хотя и родилась на месяц раньше срока. Даже ее мама была спокойнее, чем обычно.

В коридоре Антуанетта собирала войска:

– Так, все на месте? Тогда пошли. Дом у меня большой, но у нас полно дел, надо всем постелить постели, если мы не собираемся ложиться под утро!

Наконец появилась Лора и сообщила об изменениях в программе:

– Мы с Жанной присоединимся к вам попозже. Алекс и Николя приготовят наши комнаты. Алекс ждет вас на улице с собакой.

Лора с загадочным видом затолкала Жанну в палату. Стефани, хоть и изумилась, встретила их радужной улыбкой.

– Стефани, у нас кое-что для тебя есть. Ведь ты наверняка хочешь есть и пить.

Молодая мать внезапно села на кровати, и широкая улыбка озарила ее лицо. Она не смела даже надеяться, что Лора вынет из сумки то, о чем она мечтала долгие месяцы…

– Пам-пам! – воскликнула Лора, передавая ей огромный ломоть гусиного рийета. – А еще – мохито! И на этот раз никакой не безалкогольный…

Жанна расстелила на кровати полотенце вместо скатерти и нарезала хлеб, Лора разлила в пластиковые стаканчики мохито, купленное в баре напротив больницы. Не то чтобы пир горой, но очень вкусно! Девушки соскребли с оберточной бумаги остатки жирного рийета.

– Пальчики оближешь! – сказала Лора.

– Я сейчас зарыдаю, – сообщила Стефани. – И гормоны тут ни при чем! Просто объедение! Спасибо, девочки. От всего сердца.

Наблюдая за ними, Жанна внезапно спросила с полным ртом:

– А что, вам разве можно рийет и мохито? Только посмотрите на них – вегетарианка и кормящая мать!

– Заткнись, подруга, и наливай!!!

Глава 37

К гадалке не ходи

Все сообща помогли Антуанетте приготовить комнаты и мгновенно заснули. Только Жанна, лежа с открытыми глазами, не могла отделаться от грустных мыслей. Наконец она встала, вышла в сад и села на ступеньках террасы, глядя в небо. Ни в Марселе, ни в Париже она никогда не видела таких звездных ночей. Она надеялась заметить падающую звезду, но, всматриваясь в яркие мерцающие точки, уже не понимала, то ли ее глаза соединяют их вместе, то ли действительно можно загадать желание.

Как бы то ни было, Жанна все равно толком не знала, чего хочет на самом деле. Еще несколько часов назад она бы все отдала за то, чтобы спасти жизнь Жаку или вернуться в прошлое и уберечь дом. Но теперь остались только ее личные проблемы, которые показались ей смехотворными. Вот бы кто-нибудь показал ей сценарий, чтобы узнать, чем там все закончится.

Она решила погадать и сорвала в траве перед террасой ромашку, которыми был усыпан сад Антуанетты. Хотя всегда считала, что ужасно глупо принимать решение, полагаясь на случайность.

Любит, не любит, плюнет, поцелует, к сердцу прижмет… К черту пошлет!

Не желая смиряться с печальным ответом, она сорвала еще один цветок, но все было напрасно. Жанна решила задать другой вопрос:

Жак злится на меня? Злится, не злится?.. К черту пошлет!

Следующий вопрос:

Как со мной будут обращаться родственники? Плюнут, поцелуют?.. К черту пошлют!

– Что такое, почему ты не спишь? – спросил заспанный Николя.

Жанна вздрогнула, как будто ее поймали с поличным: все вокруг было усеяно лепестками. Он сел рядом с ней и подобрал один из них.

– Сегодня был трудный день. Никак не могу прийти в себя.

– Если ты переживаешь из-за дома или из-за отца, то зря. Ты все сделала правильно. Врач сказал, что в таких случаях на счету каждая секунда, и потеряй ты хоть мгновение на то, чтобы выключить духовку, оно могло оказаться роковым. Материальные заботы – это сущие пустяки по сравнению с тем, что действительно важно.

– И что же действительно важно для тебя? Я не уверена, что знаю.

Николя ощупал пижамный карман в безуспешных поисках сигареты. Глубоко вздохнув, он посмотрел на Жанну и молча погладил ее по щеке.

– Нет, Николя, скажи что-нибудь. Я хочу услышать, чего ты хочешь. Что важно, по-твоему. И не уходи от вопроса. Не сегодня.

– Я и не пытаюсь. Просто ищу нужные слова. В ресторане мы привыкли говорить все не церемонясь, а то и покрикивать друг на друга. И до сих пор мы с тобой примерно так и общались.

Жанна застыла. Таких речей она не ожидала. Внезапно встревожившись, она схватила очередную ромашку и принялась безотчетно теребить ее.

– Когда я смотрю на родителей, особенно после того, что случилось сегодня, то горжусь ими. Более того, я потрясен. Сорок лет вместе, и они все еще влюблены. Как они не поубивали друг друга?

– Прекрасная концепция любви! – заметила Жанна.

– Нет… Позволь мне договорить. Я пытаюсь назвать словами, своими словами, то, что я чувствую, о чем никогда не говорил.

Жанна отвела взгляд и снова уставилась в небо. Она чувствовала, что дальнейшее ей не понравится.

– Жизнь моих родителей никогда меня не прельщала. Отец царил в доме, и у меня складывалось впечатление, что мама не так уж и счастлива. Может, это звучит самонадеянно, но я хочу всегда быть уверен, что моя жена очень счастлива со мной. И я понимаю, что добиться этого нелегко, потому что я тот еще козел, к тому же с тяжелой наследственностью. Я, конечно, мог бы поднапрячься, но я думаю – наивно, наверное, – что влюбленные на первых порах не должны совершать такие подвиги. Любовь, по идее, должна получаться сама по себе, если и правда найдешь свою вторую половину…

У Жанны навернулись слезы и перехватило дыхание. Она все так же смотрела вверх, но ничего не видела за пеленой слез.

– Что скажешь?

Ага, как же! Самое время задать этот вопрос. Хочешь взвалить на меня решение нашей общей судьбы, а сам ничего определенного так и не сказал.

– Ты уж договори, Николя. – Это все, что ей удалось из себя выдавить.

В темноте он искал взгляд Жанны, которая отводила глаза. Ему казалось, что он буксует на каждом слове, но он пытался быть искренним до конца.

– Честно говоря, я не знаю, что такое «вторая половина». В моем воображении это девушка, в которую ты безумно влюблен, и думаешь, смотря на нее украдкой: «Я хотел бы, чтобы она стала матерью моих детей». А еще мы должны смеяться над одним и тем же, даже пятьдесят лет спустя. И оставаться самими собой, не играя никакой роли. И все это должно быть очевидно. Нам обоим.

– Думаешь, такое бывает? – спросила Жанна, все так же глядя вдаль и сожалея уже, что задала этот вопрос, потому что не все ответы готова была услышать.

– Да. А ты нет?

Жанна еле сдерживалась. Ей просто хотелось, чтобы он наконец признался ей в любви.

– Отличное определение родственной души. Но про нас ли это? Являемся ли мы парой твоей мечты? Твоя ли я «половина»? Мне надо знать, надо услышать, что ты думаешь о нас!

Жанна отдавала себе отчет, что жизнь с этого момента поделится на до и после. Что бы ни произнес Николя, это отразится на их будущем.

– Мне нравится жить с тобой. Мне нравится, как мы с тобой хохочем, как встречаемся глазами в ресторане, даже как мы ссоримся. С тобой я чувствую себя живым, становлюсь лучше, становлюсь тем, кем хочу быть.

Реже взрываюсь, чаще успокаиваюсь. Но мне страшно. Я боюсь, что не смогу тебе соответствовать. С тобой все так очевидно, легко. А я часто чувствую себя полным идиотом. Не знаю, как возразить тебе, не обидев, как доставить тебе удовольствие. Побаиваюсь разговаривать с тобой. Очень уж ты меня впечатляешь! А ведь я должен быть мужиком в доме! Хорошо бы ты тоже вылезла из своей раковины, стала мягче, откровеннее. И сказала, что любишь меня. Ты никогда мне этого не говорила, и я уже сомневаюсь, что это так. И еще говори мне, что ты чувствуешь, когда что-то чувствуешь. Иногда мне кажется, что тебя что-то грызет изнутри и ты винишь во всем меня. Но мне ты об этом не сообщаешь! И да, я думаю, что ты «моя вторая половина». Нет, я знаю это.

Жанна улыбнулась через силу. Она не могла посмотреть ему в глаза, но взяла его за руку.

– Да посмотри же на меня, в конце концов! Ты имеешь право иногда поплакать. Показывать свои чувства не зазорно. Перестань притворяться самой сильной, самой совершенной. Посмотри на меня! Я уже три минуты все это говорю и плачу, а ты и бровью не ведешь!

Жанна прижалась к Николя, положила голову ему на плечо, и ее слезы капали ему на шею. Она крепко его обняла, она еще никого никогда не обнимала так крепко, как будто от этого зависела ее жизнь.

Глава 38

Устами младенца

Через пять дней Жака выписали. Едва выйдя из больницы, он решил сам оценить масштабы бедствия. Он заранее готовил себя к ужасному зрелищу, понимая, что такова плата за жизнь. Небольшая жертва ради того, чтобы и впредь оставаться со своими близкими. И с Мартиной.

Они все пошли с ним. Разрушения ошеломили их. Стена, идущая вдоль дороги, почернела, и те несколько окон, что не вылетели, были изъедены копотью.

– А ворота стоят, – с горечью отметил Жак. – Посмотри, Лора, как я хорошо их укрепил. Осталось проверить, уцелели ли ограждения на окнах, Стефани!

Крыша рухнула. Окна разлетелись вдребезги, а пресловутые ограждения обуглились.

Мартина разрыдалась:

– Мы все потеряли, Жак. Все! Семейные фотографии, детские вещи, наши книги, твои сокровища. Все!

– Ты что, бабушка! Наш домик цел и невредим, посмотри! – воскликнул Поль, показывая пальцем вглубь сада.

– И в оголоде полно флутков, – добавил Жюль на бегу, явно собираясь поживиться урожаем.

Жак подошел к дому, ему необходимо было заглянуть внутрь. Вдруг не все так уж страшно.

– Туда нельзя, – предостерегла его Лора. – Пожарные запретили. Там еще есть чему обвалиться.

– Вот именно, что-то еще, наверное, можно спасти. Картины, написанные Мартиной…

– Пожарные еще должны тут кое-что укрепить, чтобы обеспечить безопасный доступ внутрь. По их словам, мы вряд ли сможем тут жить. Они сказали, что, скорее всего, дом придется снести и выстроить заново.

Отец семейства покачал головой и отошел в сторону. Он начинал понимать, что все это значит. Пришел конец его дому, предмету его гордости, дому, в который он вложил столько сил.

Придется подвести черту под прошлым, расстаться с зарубками Мартины, отмечавшей рост детей, с черными полосами на стенах от чемоданов, которые затаскивали наверх по лестнице, с царапинами на столе, оставленными детьми, когда они резали колбасу. Все эти дурацкие пустяки, так его достававшие когда-то, превратились сегодня в символы семейной идиллии. Они исчезли, улетучились. Навсегда. Остались только воспоминания.

Жак закрыл глаза. Ему хотелось надолго запечатлеть в памяти эти мелочи. Он посмотрел на Жюля и Поля и улыбнулся:

– Ну, мальчики, какой у нас будет дом? К тому же надо будет подумать о Бертиль и надстроить садовый домик!

Мальчики, с синим от ежевики ртом, ответили хором:

– Да, ура! До самого неба, дед!

– Ладно, договорились. – Жак сделал вид, что вынимает из-за уха карандаш и записывает. – А тебе что, Лора? Конуру для Джека? То есть для Джека и его будущих друзей?

Лора улыбнулась в знак согласия.

– А тебе, Жанна? Что доставило бы тебе удовольствие?

Они молча посмотрели друг на друга. Они остановились на ее возможном расставании с Николя, и Жак не знал, что произошло между ними с тех пор.

– Мне понадобится большой винный погреб для всех прекрасных бутылок, которые я собираюсь дарить вам каждый год на Рождество, – ответила она, прижимаясь к Николя. – И гигантский экран, чтобы смотреть вместе с вами, как «Марсель» разбивает «Ренн» в пух и прах!

– А ты, Мартина? Что скажешь? Я уже записал двойные рамы и камин, который на самом деле греет, но если у тебя есть еще какие-то пожелания, только скажи. Светлый зимний сад для занятий живописью?

Мартина хотела ответить, но вид пепелища был настолько безнадежным, что у нее подкосились ноги. Поль, всегда внимательный к бабушке, предложил:

– Пойдем, я посажу тебя на свой стул у нас в домике. Я вообще не устал.

Глава 39

Будьте как дома, ну или почти

Мартина и Жак сидели в садовом домике на детских табуретках. Сыновья отправились к Антуанетте готовить ужин, и они обещали вскоре к ним присоединиться.

– Как у вас уютно, – сказала Мартина, накинув одеяло, чтобы согреться. – Хорошо тут будет Жюлю, Полю и Бертиль следующим летом.

– Ты заметила, что я никак не прокомментировал имя девочки. Хоть оно мне и не нравится, я прикусил язык. «Жак нового урожая» прибыл, встречайте! С легкой ноткой банана…

Мартина улыбнулась его намеку на божоле-нуво, но Жак понял, что ей невесело.

– Что случилось, дорогая?

Глаза Мартины наполнись слезами. Он нежно взял ее за руку. Дрожащим голосом ей удалось выговорить:

– Как тяжело! Тридцать пять лет, Жак. Тридцать пять лет жизни в этом доме. Помню, как вошла на кухню, чтобы сообщить тебе, что беременна Александром.

Я помню, как летом приехал папа и бесконечно критиковал твое строение. А ты каждый день остервенело придумывал идеальный дом для нас. Мы были тут счастливы. Да, я должна думать только о том, что могла потерять тебя, но все-таки какая-то часть нас с тобой просто исчезла вместе с домом. И это очень больно.

– Это начало новой жизни. Вынужденное, конечно, и мне тоже страшно. Но все, что ни делается, к лучшему. Мы выстроим заново большой, красивый дом! Тебе в нем всегда будет тепло, там будет полно места, чтобы писать картины и играть с внуками. Мы оборудуем для них чердак, как тот, что у тебя был в детстве. И комнаты сделаем просторные и тихие в надежде, что это поспособствует появлению еще дюжины внуков!

Мартина весело расхохоталась.

– И у нас будет огромная библиотека, как ты мечтала! И потом, давно пора освободить пространство для наших невесток. Как они могут войти в семью, если тут так тесно? Ты грезила о прекрасном доме для пенсионерской жизни, и ты его получишь!

– Вот и отлично. Наш новый дом будет прекрасен.

Мартина улыбнулась. Действительно, они сидели друг у друга на голове в узких и плохо изолированных комнатах.

– Я хочу, чтобы ты была на седьмом небе от счастья. А давай заведем ослика или каких-нибудь овец, да хоть кошку, чтобы они служили тебе моделями! И вообще, можешь сдавать комнаты, ты ведь всегда мечтала о гостеприимном доме, чтобы устраивать общие застолья. А я займусь огородом и буду катать гостей по окрестностям.

Мартина не ожидала такого энтузиазма со стороны мужа, особенно после зрелища разрушенного дома. Она не осмеливалась верить в эти прекрасные прожекты. Главное, чтобы все родные были рядом, счастливые и сплоченные.

– Хорошо, Жак. Поговорим об этом позже. Пошли. Давай вернемся, поможем детям.

– Нет, подожди. Ты знаешь, что мы сделаем? – спросил он взволнованно. – У меня отличная идея!

– Опять? У тебя появляется по идее в минуту! Прямо страшно становится.

Жак поспешно встал, ударившись о низкий потолок домика, и взял жену за руку.

– Мы поедем в отпуск, все вместе! Ты была права. Мы должны поднять себе настроение, и вообще, какой смысл предаваться мечтам при такой страховке, если мы не используем одно для достижения другого?

– У нас разве хватит на это денег, если мы собираемся строить большой новый дом?

– Должна же на что-то сгодиться невестка, работающая в страховой компании! Ну, куда тебе хочется? В Венецию?

Глава 40

Дед Мороз из батареи

Под елкой лежало письмо.

Дорогой Санта,

В этом году я вел себя хорошо. Очень даже хорошо. Надеюсь, ты не ошибешься и запишешь меня в список послушных детей. Не забудь, я хочу красивый зеленый велосипед, который стоит в витрине магазина рядом с супермаркетом. А не трек для машинок. Это Жюлю. А что надо Бертиль, мы не знаем, она не сказала. Дедушка говорит, что ты такой старый, что, возможно, у тебя болезнь Альцгеймера. Так что я оставляю адрес, по которому ты можешь принести мне велосипед на Рождество. Так надежнее. В этом году я впервые поехал на другое море. Южное, как сказала Жанна. Оно тоже красивое. Но там слишком жарко, и поэтому не бывает снега. Мы ездили с бабушкой и дедушкой, потому что их дом сгорел. Люди говорили на странном языке, но все было супер. И бассейн отличный! Нам было очень весело, и никто не оказался в больнице, даже когда ужин готовил дедушка.

Знаешь, он в этом году тоже хорошо себя вел. Он почти не произносил плохих слов, а бабушка теперь все время что-то напевает. И даже мама смеется, когда дедушка шутит! Так что если ты хочешь угодить дедушке, думаю, он будет счастлив получить такой же бассейн, как был у нас на каникулах. Да, да, он сам мне сказал. Жюль и Бертиль тоже «за».

Ну вот. Не знаю, что еще тебе рассказать. Ты, наверное, мерзнешь на Северном полюсе круглый год, вместе со своими домовыми. И еще ты должен навестить маму Жанны в Марселе. У нее нет мужа. Она очень милая и очень вкусно готовит. И когда смеется, фыркает, как тюлень! А еще у нас есть Антуанетта. Но я думаю, она уже слишком старая для тебя, потому что однажды она сказала мне, что жила с динозаврами.

Целую тебя, Санта. Надеюсь, ты правда проберешься через батарею (у Антуанетты нет камина). Бабушка вроде считает, что это реально, но Жюль попробовал, и у него ничего не вышло.

Поль

P. S. Если можно, пришли своих домовых, чтобы они починили дом бабушки и дедушки. Дедушкины бывшие коллеги не торопятся, а я хочу летом плавать в бассейне и спать на чердаке с Жюлем и Бертиль. Заранее спасибо, Санта.

Глава 41

Всем сестрам по серьгам

Снаружи, у входной двери, одетые с иголочки Жак и Мартина прыгали на морозе, чтобы согреться, и хохотали как дети. В кои-то веки они не устраивали рождественский ужин у себя и им не надо было садиться за руль, чтобы вернуться домой, так что они начали отмечать заранее.

Открыла им Антуанетта. И тут же вручила им мешки с мусором. Привычка – вторая натура… Когда Жак и Мартина были наконец допущены в натопленный дом, они поняли, что явились последними. Все остальные уже сидели в гостиной в невероятно элегантных нарядах. Джентльмены в костюмах, дамы в вечерних платьях, Антуанетта надела цветную шелковую блузку и сделала праздничную укладку. Когда ее сын и Мартина сняли пальто, она аж присвистнула от изумления:

– Должна сказать, вы оба просто великолепны. Мне кажется, или у вас снова первое свидание! Мартина, твое красное платье – просто чудо! Правда, ты забыла застегнуть молнию доверху, – заметила Антуанетта, хватая бутылку просекко, которую Жак привез из путешествия.

– Бл… Черт возьми! – Мартина покраснела, многозначительно взглянув на Жака, который опытным жестом застегнул ей молнию.

Музыкальное сопровождение в этот вечер было для семьи Ле Геннек беспрецедентным: Мишеля Сарду, которого постоянно насаждал Жак, заменили, к восторгу Антуанетты и Мартины, на «Впусти меня» Жюльена Клера. Песня звучала на весь дом.

– А где мои любимые зайчики? – спросила помолодевшая бабушка, заметив, что никто не поймал ее на бранном слове.

– Они демонтируют батарею на чердаке, чтобы освободить дорогу Деду Морозу, – сказала Стефани, приблизив ухо к радионяне.

– Отлично! Жак, пойдем за подарками, пока дети нас не засекли. Подождите, выпьем вместе!

Ужину, задуманному Антуанеттой, позавидовал бы сам Гаргантюа. Семь перемен, на минуточку! Фуа-гра, копченый лосось, устрицы, колбаса из белого мяса, оленина, сыр, рождественское полено. Настоящий кулинарный марафон. Прабабка придумала все с размахом, разве что не учла запросов невесток.

У Стефани на этот раз не было особых требований, а Лора, наученная горьким опытом, принесла праздничный обед с собой: печенье макарон с луковым конфи и коврижкой, набор печенья с козьим сыром, медом и инжиром, слоеные пирожки с муссом из белых грибов, крем-брюле с пармезаном и лимонный сорбет. Вытащив из сумки все коробки, она помогла Антуанетте принести в гостиную бокалы для шампанского.

– Черт, я совершенно про тебя забыла! – призналась Антуанетта.

– Когда Александр рассказал мне о фуа-гра, оленине и колбасках, я подумала, что благоразумнее будет захватить собственные припасы, – ответила Лора.

– Кстати о колбасках, вы смотрели выборы мисс Франции? – хмыкнул Александр.

– Какой ужас! Даже не начинай! – оскорбилась Стефани. – Что, интересно, ты думаешь обо мне, учитывая, что я еще не похудела после родов!

– Ты пышущая здоровьем мать семейства! – Он радостно улыбнулся.

Глядя на позвякивавшие на подносе бокалы, Жак задал извечный вопрос:

– Кому просекко? Или сформулируем проще: кто не пьет просекко? Оно без сульфатов, Лора. Мы с трудом его отыскали, скажи, Мартина.

– Да, я выпью немного.

– Значит, всем? Итак, девять бокалов.

Жак начал разливать вино, и Жанна предложила ему помочь. Он в восторге протянул бутылку невестке, которая оставила пустым один бокал. Все уже собирались чокнуться, но Матье их остановил:

– Подождите, чей это бокал? Кому-то нечего выпить? Жанна! Непьющий сомелье вызывает подозрение.

– Ты ничего не хочешь нам сообщить? – спросил Александр.

Жанна и Николя переглянулись, смущенно улыбнувшись, и Жанна решилась, незаметно подмигнув Жаку:

– Мы подумали, что следующим летом в новом доме найдется место для неожиданного гостя…

Все хором испустили крик радости и встали, чтобы расцеловать ее. Жак, хоть и узнал раньше всех секрет невестки, аж прослезился.

– Если хочешь, Жанна, я поделюсь с тобой своей едой, – предложила Лора. – Я взяла с запасом, на случай если Жак захочет попробовать, – усмехнулась она, взглянув на свекра. – И руколы ни в чем нет, клянусь!

Антуанетта поняла, что это последнее известие, о котором ей никто даже не намекнул, сильно нарушает ее планы:

– Что за манера беременеть на Рождество! Зачем просто, если можно сложно?

– Не волнуйтесь! Лора любезно предложила поделиться своими вегетарианскими деликатесами. Но я все-таки попробую колбасу и кусочек фуа-гра. А что делают наверху мои любимые племянники? Что-то они притихли!

– Я им поставила «Холодное сердце», – ответила Стефани.

– Так это же мультфильм для девочек, – заметил Матье.

– Вот еще! В любом случае в этом году вместо Мишеля Сарду мы будем слушать «Отпусти и забудь» из этого фильма! Я уже два месяца просыпаюсь с этой мелодией в голове. Коллеги утверждают, что я напеваю ее даже на работе. Короче, мы можем спокойно поужинать…

Без пяти двенадцать все пребывали в состоянии пищевой комы. На блюде медленно таяли остатки полена. Дети, у которых сна не было ни в одном глазу, начали обратный отсчет. Жак и Мартина с нетерпением ждали, когда все обнаружат приготовленные ими сюрпризы. Выбирая подарки для внуков, они неукоснительно исполнили указания, данные в письме Деду Морозу, а вот со взрослыми пришлось повозиться, особенно с невестками. И зачем только они решили отказаться от подарков с намеком! Тем более что девушки вряд ли последуют их примеру…

Подарки раздавал Поль. У каждого на коленях образовался ворох свертков. С последним ударом часов все бросились их разворачивать. Дети и Антуанетта с облегчением обнаружили, что Санта-Клаус, решив не оригинальничать, в точности выполнил их рекомендации, так что мальчики получили зеленый велосипед и автотрек с машинками, а Антуанетта – коробку шоколадных конфет «Мон шери» максимальной величины, так что ей не стоило съедать в одиночку все сразу, чтобы не окосеть!

Невестки взглядом подбодрили друг друга. Жанне достался пакет прямоугольной формы, наверняка с очередной книгой, но – о счастье! – там оказалось восхитительное колье-чокер.

– Камень принадлежал моей семье. Но он был вмонтирован в слишком маленькое колечко, так что я сделала из него кулон. Тебе нравится?

– Мартина! Вы не могли доставить мне большего удовольствия. Обожаю украшения, – воскликнула Жанна, надев чокер поверх своих бус.

Стефани и Лора, никогда таких роскошных презентов не получавшие, уже с куда большим интересом поглядывали на свои свертки.

Лора осторожно открыла пакет того же изумрудного цвета и тоже обнаружила там оранжевый кожаный ремешок на шею. Золотой ошейник Жанны будет покруче. Увидев сдержанную реакцию невестки, Мартина сказала:

– Ты, наверное, догадываешься, что это подарок Жака…

Лора надулась и недоуменно посмотрела на свекра. Жак расхохотался:

– Лора! Разве ты не видишь, это ошейник для Джека! Тебе предназначается другой зеленый пакетик, снизу.

В нем лежала бирюзово-коричневая коробочка, что-то вроде шоколадных конфет Jeff de Bruges. Лора не была большой поклонницей сладостей, но попыталась скрыть разочарование. Совершенно очевидно, что родители Александра предпочитают ей новую невестку, не такую зануду, как она. Она заглянула в коробочку, решив поделиться конфетами со всеми и таким образом побыстрее с ними покончить, но внутри неожиданно оказался браслет.

– Ух ты! Какая красота. Простой, но великолепный. И совсем не броский, я смогу носить его в «Эммаусе», не опасаясь, что меня сочтут «обуржуазившейся»! Спасибо вам обоим. Это лучший подарок.

Лора обняла свекра, как никогда раньше не обнимала. Она была искренне тронута.

Затем все повернулись к Стефани, которая пристально смотрела на свой зеленый пакетик, поменьше, чем у двух других невесток. Она осторожно потянула за ленточку и увидела квадратную коробочку из синей кожи. В ней лежали потрясающие сережки с сапфирами. Жанна и Лора тут же бросились посмотреть:

– У Кейт Миддлтон точно такие же! Обалдеть!

Стефани сняла свои жемчужные сережки и надела новые. Голубой цвет очень шел к ее светлым глазам.

Девушки одарили Жака и Мартину несвойственной им до сих пор радостной улыбкой.

– Хватит разбазаривать наследство! – пошутил Николя. – И перестаньте так глупо улыбаться! Можно подумать, вы позируете для каталога «Ювелирной карусели»!

– Пользуемся случаем, – заметила Лора. – Неизвестно, будет ли Санта баловать нас так каждый год! А вы, мальчики, что получили?

Братья сидели с похоронным видом. У них на коленях лежали книги, выбранные отцом. И на сей раз с намеком. Николя, молодой шеф и будущий отец, получил произведение Франсуазы Дольто. На сей раз Жак не последним узнал о беременности невестки. Александр удостоился «Маленького трактата об обычном сексизме» Брижит Грези. Теперь ему будет о чем поговорить со Стефани. Матье получил костюмы Эльзы и Анны из «Холодного сердца» для взрослых.

Довольные собой, Жак и Мартина смотрели на свои подарки. Интересно, какой сюрприз ждет их.

Первый пакет, который открыл Жак, был от Лоры: кулинарная книга для вегетарианцев в сопровождении краткого перечня блюд, которые она не ест. Кроме спаржи, киви и свеклы, там было еще полно всего.

– Жак, к рецептам стаканчиков с козьим сыром и руколой и лазаньи с баклажанами, которые вам так понравились, я приложила листочек с комментариями.

– Большое спасибо, не ожидал! Надеюсь, при следующей жеребьевке мы окажемся в одной команде и ты научишь меня новым блюдам.

– Вы тоже можете приезжать почаще к нам в Париж. У меня теперь есть домашняя аптечка, и вам не придется принимать стилнокс Мартины, – рассмеялась Лора.

Жак быстро схватил следующий сверток. Это был компакт-диск нового поколения певцов, исполнявших хиты Мишеля Сарду.

– От всех нас. Пойдем на компромисс: ваши любимые песни, но без передоза месье Мишеля Сарду, – объяснила Стефани. – И вот от меня лично, – добавила она, передавая ему очередной пакет.

В нем лежала поцарапанная пластинка, первое издание – 1973 года – хита Сарду «Старые супруги», о пожилой паре, пережившей не одну бурю, но не утратившей былой любви. Жак старался не показать, как он растроган. Стефани, опасаясь, что он расплачется, поспешила вмешаться:

– В тот день, когда я купила пластинку, угадайте, кто зашел к нам в офис. Мишель Сарду! Он собирался застраховать голосовые связки. Недолго думая, я попросила у него автограф. Сначала он отшил меня, но я сказала ему, что мы из Нормандии[6], и он сдался.

– Мы не из Нормандии, а из Бретани, чем и гордимся! – возмутился Жак. – Черт с ним, с автографом, но я не позволю Нормандии меня обскакать. У них и так уже есть Мон-Сен-Мишель. Ле Геннеков они не получат!

– Да, но ничего другого мне в голову не пришло! – извинилась Стефани. – У Мишеля тот еще характер, совсем как ваш, – добавила она, смеясь.

Все повернулись к Жанне. Она и так дергалась из-за экзамена на водительские права, а теперь еще волновалась, придется ли ко двору ее подарок.

– Жак, это сущий пустяк, вот, держите, – сказала она, вручив ему конверт.

Внутри лежали два билета. На футбольный матч «Ренн» – «Марсель».

– Забавно, но я знал, что ты угадаешь. Можно и я тебе подарю кое-что, весьма полезное для матча?

– Ветровку? – хмыкнул Николя.

– Почти! И сын мой, напоминаю тебе, что в Бретани дождь льет только на дураков! Разверни, Жанна. У твоих невесток уже такая есть…

Жанна взяла сверток. Черно-красная футболка команды «Ренн».

– Спасибо, Жак, право, не стоило, но зато теперь у меня есть идеальный предлог подарить вам бонус к билетам, – сказала Жанна, вручая ему пакет, очень похожий на тот, что она сама только что развернула.

Жак с изумлением обнаружил, что в нем тоже была футболка, только сине-белая, команды Марселя. На спине красовалась надпись «Наш Жак бьет прямо в цель». Жак быстро надел ее.

– Жанна, твой сын будет болеть за «Ренн» или за «Марсель»?

Эпилог

Как ни странно, рабочие всё успели. За день до начала летних каникул новый дом Жака и Мартины в Динане наконец-то был готов. Строительство продолжалось почти год. Последняя стройка Жака перед выходом на пенсию.

Снаружи новый дом выглядел потрясающе. Больше прежнего, но в том же неповторимом бретонском стиле, с великолепной каменной кладкой и белоснежными рамами. Выложенная галькой тропинка вилась между новыми фруктовыми деревьями до самого входа в дом. Гостей ждала беседка, увитая благоухающей фиолетовой глицинией.

Стоя на пороге, новые владельцы никак не решались войти внутрь.

Конечно, они следили за проведением работ, но теперь все наконец было закончено. Жак наблюдал за стройкой издалека, всем занимался его преемник – электричеством, водоснабжением, звукоизоляцией, новейшими стандартами безопасности. Жак также получил массу полезных советов от Стефани.

Мартина со своей стороны начертила открытую кухню и стол – «главное, побольше!». Если его разложить, за ним с легкостью рассядутся человек двадцать. Она занялась и зимним садом, чтобы иметь возможность писать при любой погоде. Что касается двойного остекления и камина, то все было решено заранее.

Александр настаивал на том, чтобы купить самые красивые дверные ручки и выключатели. «Отделка крайне важна», – повторял он отцу, когда крыша и стены были еще только в проекте.

Остальные оказались не так требовательны. Впрочем, как посмотреть…

Лора заказала для Джека роскошную (и очень высокую, четыре на три метра) конуру с подогревом. Николя хотел душевые кабинки, а Матье предпочитал ванны. Жанна потребовала огромный винный погреб. А Антуанетта – спальню на первом этаже с примыкающей к ней ванной комнатой…

С Жюлем и Полем было легче, потому что они предельно ясно выразили свои пожелания: общую комнату «со ставнями, которые закрываются лучше, чем раньше», «вот такущий» чердак с «настоящими пиратскими сокровищами», новый деревянный конструктор «Капла» (цветной на этот раз), качели для Бертиль и такой же бассейн, как прошлым летом, с «надувным крокодилом». А также побольше клубники и малины, потому что «Жюль всегда первый все съедает, и другим ничего не достается».

Жак и Мартина, волнуясь, переступили порог нового дома. Они очень гордились результатом своих трудов. Вешалка с крючками, помеченными именами всех членов семьи, фотографии Александра на стенах, где только тренированный глаз мог распознать силуэты их внуков со спины на пляже. Массивные книжные полки черного дерева, где поместятся тонны книг. И еще фаянс, и не абы какой: на полках красовались бретонские именные миски. Веселая семейка. Большой камин уютно излучал тепло. Гигантские кровати с теплыми одеялами располагали к утренней лени, в девять часов никто точно не встанет! Да, они отлично поработали, и Мартина знала, что им тут будет хорошо. На грядущей пенсии. Она уже передала дела Даниэлю, который с грустью попрощался со своей единомышленницей, правда, она обещала приходить иногда с ним пообедать. Если бы Жак в свое время навел справки, он бы давно уже понял, что миловидный продавец книжного магазина предпочитает компанию мужчин, а в Мартине видит исключительно подругу.

Новый дом идеально подойдет им для уединенной жизни, а также для всей семьи во время каникул.

Когда пришли дети и внуки, Мартина внезапно поняла, чего не хватало этому дому для полного счастья. В него могли вдохнуть душу только знакомые голоса и детский смех, отзвуки которых будут слышаться им еще долгие годы.

– Как прекрасно, Жак! – сказала Жанна, пораженная льющимся из окон светом. – Безмерное белое пространство! Ничего общего с тем, что было раньше, извиняюсь, конечно.

Пока все остальные поспешно осматривали комнаты первого этажа и спальни наверху, Жанна, уже на сносях, села передохнуть на диван перед горящим камином.

– Ах, это, наверное, комната Жанны и Николя! Там стоит коляска. Ты видел, какая у нас огромная спальня!

Просторнее нашей парижской гостиной! – воскликнула Лора.

Антуанетта была тут как тут. Она радостно воскликнула, войдя в свою комнату:

– О, у меня тут даже чайник есть! Как это мило, Мартина. То, что надо, для чаепития в четыре утра. Я теперь никому не причиню неудобств. И душ с поручнем! Еще лучше, чем у меня! Ты просто прекрасная невестка! Но берегись, рано или поздно я захочу переехать к вам… Шучу! Мне никогда не хватит духу жить постоянно со своим сыном! – рассмеялась она.

Все хвастались друг перед другом и обустраивались, а Жак взял Мартину за руку:

– Пойдем, у меня для тебя сюрприз. Вон там.

Удивленная Мартина проследовала за ним вглубь сада. По пути Жак бросил сливочное печенье Джеку, который прыгал во все стороны в своей роскошной конуре, явно в восторге от нового жилья.

Дойдя до середины сада, Жак стал еще загадочнее:

– Сядь и закрой глаза.

Мартина, откинувшись в новом шезлонге, услышала, как Жак проворчал:

– Кыш! Давайте, давайте, не ломайтесь!

А потом сел рядом с ней.

– Все, можешь смотреть!

Мартина медленно открыла глаза и поискала взглядом сюрприз. Сначала она ничего не увидела, потом до нее донеслось кудахтанье.

Прямо перед ней степенно, как старые подружки, прогуливались три курицы и что-то клевали. Одна была белая и пухленькая, явно пугливая, она куда-то убегала, как только выходила на открытое пространство.

Вторая – черненькая худышка. И наконец, третья – рыжая, живая и очень болтливая.

– Они трудятся вовсю. Смотри, уже два яйца снесли! Ты ведь обожаешь английский завтрак. А главное, мне показалось, что они станут идеальными моделями для твоих картин.

– Какая прелесть! Я ужасно тронута. У меня будут цыплята! Спасибо, Жак. Я всегда мечтала завести кур, как у бабушки. Им, похоже, у нас нравится. Постой… Ты ничего не замечаешь?

– Что?

– Они тебе никого не напоминают? Посмотри внимательно: белая курица по-матерински присматривает за двумя другими, рыжая – страшная непоседа, а высокая, тонкая чернушка недовольно пялится на какого-то червяка. Жак? Жак! Ты это нарочно или как?

Жак с улыбкой наблюдал за Мартиной, поддразнивая ее взглядом. И наконец расхохотался:

– Понятия не имею, что ты имеешь в виду. Ты все понимаешь в меру своей испорченности! Если наши невестки узнают, что ты уподобляешь их курам… На твоем месте я бы не выступал! Это переходит все границы!

И напоследок…

История семейства Ле Геннек на этом заканчивается, но, возможно, многие из вас проведут ближайший отпуск в кругу семьи, с друзьями или с родителями жены или мужа. Кто-то с легкостью включится в такую коллективную жизнь, радуясь общению с близкими, с которыми видишься не так часто, как хотелось бы, и с удовольствием собираясь за общими трапезами, чтобы расслабиться и повеселиться вместе. Такие каникулы всегда пролетают незаметно.

Другим сложнее вписаться в большую компанию, справиться с возникающей порой напряженностью, и тогда это все что угодно, только не отдых. Не к этому мы стремимся, урвав несколько свободных дней.

Не претендуя на обобщения, именно об этом я писала в «Наших очаровательных невестках» – о том, как непросто с первой попытки войти в новую семью. Это веселая книжка о важных вещах, о том, как трудно заслужить любовь окружающих, оставаясь собой.

У вас может сложиться впечатление, что я сама натерпелась с родителями мужа. Ничего подобного! Пользуясь случаем, я приветствую их! Узнав название романа, они, естественно, насторожились и сейчас читают эти строки одновременно с вами, дорогие читатели. Так вот, я из тех счастливиц, которые, слушая байки о злых свекровях, думают: «Как же мне повезло!» Конечно, у меня возникали вопросы, не без этого, но вовсе не из-за вздорности моих новых родственников. Как раз наоборот.

Член Французской академии Эрик Орсенна рассказывал совсем недавно, что его отец говорил: «Писатель в семье – это катастрофа». Он действительно очень волновался всякий раз, когда у сына выходила очередная книга, и спрашивал: «Я опять в твоей новой книжке?» Ну как тут не сойти с ума!

Я посвящаю эту книгу отважным родителям моего мужа, которым невероятно повезло – у них целых четыре невестки, в том числе две писательницы, без зазрения совести использующие семейный отдых в своих литературных целях! Тут очень важно уточнить, что «Наши очаровательные невестки» – чистый вымысел… на 99 %.

Я также посвящаю эти страницы чудесным Сесиль, Софи и Шарлотте, женам братьев моего мужа. В единении сила! Мне не терпится увидеться с вами в Бретани на каникулах. И со всем нашим семейством, которое становится еще многочисленнее…

Я сочиняла второй роман, будучи беременной вторым сыном, и теперь, когда я пишу эти строки, жду с нетерпением (и округлившимся животом) нашей встречи. Когда вы дочитаете эту книгу, маленький Гаспар будет занимать все мои ночи, а Жюлю трех с половиной лет я посвящу свои дни. Это новое приключение явно вдохновит меня на третий роман – опять про семейные отношения, но в центре повествования будут очень неординарные, слегка чокнутые персонажи, которые любят посмеяться сквозь слезы. Пока больше ничего вам не скажу. Встретимся в будущем году, если вы того пожелаете.

И наконец, я хочу поблагодарить вас, свою вторую семью. Вы были рядом, пока длилась моя авантюра под названием «У нас все дома», начиная с успеха интернет-издания, которому дали жизнь ваши восторженные комментарии. А также многочисленных блогеров, полюбивших Фердинана и рассказавших о нем, и работников книжных магазинов, поверивших в магию, которая иногда сопровождает первый роман. От всей души СПАСИБО!

Число читателей «У нас все дома» перевалило за 200 000, и у романа началась вторая жизнь после выхода в карманном издании во Франции одновременно с его путешествием вокруг света. Не проходит и дня, чтобы мне не выпадало великое счастье получать ваши сообщения, в которых вы рассказываете, как прилипали к стулу, не в силах оторваться от книги, пока не дочитаете ее до конца, или как ловили на себе осуждающие взгляды, потому что слишком громко смеялись в метро. Я очень тронута, что мои книги переходят из рук в руки с одной стороны кровати на другую, увлекая и ее, и его, и что их передают также родители детям и дети родителям. Я благодарна вам за то, что вы вселяете в меня силы, поддерживаете страстное желание писать, подбадриваете меня. Вы всегда рядом, за столиком кафе на пустом стуле, который я занимаю для вас, вы присутствуете в каждой написанной мною строчке. Ремесло писателя требует одиночества и часто дается нелегко, но вы со мной, и я не опускаю руки.

СПАСИБО огромное! До скорой литературной «встречи», а пока что – берегите себя!

И напоследок…

Я выражаю признательность моему издателю Мишелю Лафону, всем его сотрудникам и Флориану Лафани. Спасибо, что первыми в меня поверили и теперь сопровождаете меня на этом невероятном пути.

Моя надежда – это мои сыновья, я хочу как можно дольше видеть, как они растут и, если повезет, познакомиться со своими будущими очаровательными невестками и их маленькими бретонцами.

И наконец, я всем сердцем предана тому, кто во всем поддерживает меня уже двенадцать лет. Особенно в том, что касается моей безумной страсти к сочинительству. Оливье… Моя близкая подруга напомнила мне слова одной песни о том, что для того, чтобы жизнь удалась, надо посадить дерево, родить сына и написать книгу. Оливье, пора задуматься о дереве!

Искренне ваша

Орели Валонь

Примечания

1

«Наше время» (Notre Temps) – французский журнал для пожилых людей. (Здесь и далее – прим. перев.)

2

«Эммаус» – международное движение солидарности, основанное в 1949 году в Париже для борьбы с нищетой и бездомностью.

3

Жозе Бове (наст. имя Жозеф Бове, р. 1953) – французский фермер, общественный деятель, сторонник альтерглобализма, организатор протестных акций против ГМО и разрушения природной среды.

4

Лови момент, живи настоящим (лат.).

5

«Фемен» – украинское феминистское движение, известное своими акциями протеста, на которые участницы выходят с обнаженной грудью.

6

Французский шансонье Мишель Сарду (р. 1947) – парижанин, но часто и подолгу живет в Нормандии, заявляя, что чувствует себя нормандцем.

Content

Орели Валонь
Наши очаровательные невестки
Роман

Глава 1 Утро, вечер, Новый год

Глава 2 Поздняк метаться

Глава 3 Чем бог послал

Глава 4 Тишь да гладь

Глава 5 Кто старое помянет

Глава 6 Око за око

Глава 7 Все хороши

Глава 8 Слово не воробей

Глава 9 Меньше народу – больше кислороду

Глава 10 Благие намерения

Глава 11 Кто смел, тот и съел

Глава 12 Громы и молнии

Глава 13 Совсем один

Глава 14 Без кота мышам раздолье

Глава 15 Жизнь по правилам

Глава 16 Сбоку припеку

Глава 17 Дают – бери

Глава 18 Где наша не пропадала

Глава 19 Гори все огнем

Глава 20 Достали!

Глава 21 Не в коня корм

Глава 22 Девичий переполох

Глава 23 Все хорошо, что хорошо кончается

Глава 24 Без вины виноватый

Глава 25 Хотел как лучше

Глава 26 Как подменили

Глава 27 На вкус и на цвет

Глава 28 Разбор полетов

Глава 29 Поздние пташки

Глава 30 Все не слава богу

Глава 31 Ничто не предвещало

Глава 32 Семь бед

Глава 33 Еле-еле душа в теле

Глава 34 Не было бы счастья…

Глава 35 Умирать, так с музыкой

Глава 36 На троих

Глава 37 К гадалке не ходи

Глава 38 Устами младенца

Глава 39 Будьте как дома, ну или почти

Глава 40 Дед Мороз из батареи

Глава 41 Всем сестрам по серьгам

Эпилог

И напоследок…

Примечания