Леонид Ионин

Русский апокалипсис. Фантастический репортаж из 2000 года

«Когда закончится, тысяча лет, Сатана будет освобожден из темницы своей…»

Откровение Иоанна

Предисловие

Новое тысячелетие Россия встречает в полном раздрызге. Впечатление такое, что слухи о конце света могут оправдаться, хотя бы по отношению к нашей отдельно взятой стране. Эта книга — фантастический репортаж о конце света в России.

Всего, о чем в ней говорится, на самом деле не было. Не было, потому что только будет или вовсе никогда не будет — в зависимости от того, как пойдут дела. Наша политическая и государственная жизнь ныне такова, что все это может произойти. Россия действительно стоит на краю пропасти. Триста лет страна прирастала землями и могуществом, десять лет назад начала их терять. Земли и территории могут начать отшелушиваться, как луковичные шкурки, пока не откроется твердое ядро: Москва и окружающие ее губернии. Такое может произойти, ведь не только великие империи гибли, но даже гигантские континенты уходили под уровень вод.

Я страстно не хочу, чтобы все это произошло. Но ни я, ни Вы, ни даже большие политики и государственные мужи не в состоянии помочь делу. Будет то, что будет. Большие исторические события — явления стихии, и люди здесь — не творцы, а бессловесный материал, глина, из которой лепится русло истории. Остается зарядиться философским спокойствием и наблюдать, и описывать. Может случиться и так, что все кончится хорошо. Если же Россия погибнет, то не потому, что кто-то желал ей зла и старался погубить, но потому, что она оказалась расколотой внутри себя. Конец России не может прийти извне, он может прийти только изнутри ее самой.

Считаю своим долгом предупредить, что персонажи этой книги вымышлены. Сходство их имен и характеров с именами и характерами реальных деятелей является случайным. В том смысле, что на их месте могли бы быть и другие люди.

Благодарю Льва Елина и Максима Мейера за советы и помощь.

Пролог

Когда же окончится тысяча лет, Сатана будет освобожден из темницы своей и выйдет обольщать народы, находящиеся на четырех углах земли…

…И вышли на широту земли, и окружили стан снятых и город возлюбленный.

Откровение Иоанна 20; 11

Выдержки из протокола заседания Совета безопасности при Президенте Российской Федерации от 7 июня 2000 г.

Зал заседаний Совета безопасности, Москва, Старая площадь, 2. Начало — 19:00, окончание 20:27. Присутствуют 13 человек. Ведет заседание секретарь Совета безопасности, директор Федеральной службы безопасности РФ Ватрушин В. Ф.

В. Ватрушин: Господа! Прежде, чем перейти к делу… Президент просил передать вам его искренние сожаления о том, что пришлось собирать заседание в экстренном порядке. Вам пришлось ломать рабочий график, отменять деловые встречи. Еще раз: извините… Но теперь — к делу. Причина нашей встречи крайне важна. Мы собрались здесь по просьбе Бориса Николаевича. Как вы все несомненно чувствуете, ситуация в стране накаленная. Президент поручил нам провести анализ положения и предложить направление дальнейших действий. По результатам нашего обсуждения президент сегодня же вечером, подчеркиваю: сегодня вечером, примет решение. На нас лежит огромная ответственность. Речь идет в буквальном смысле о судьбе страны.

Аналитическая справка перед вами. Разрешите, я кратко подытожу материалы аналитиков. А потом мы перейдем к обсуждению.

Голос с места: Что, мы должны это сейчас обсуждать?! Но здесь же огромный материал, сто с лишним страниц! Мы не сможем его рассмотреть сегодня. Надо же хотя бы ознакомиться!

В. Ватрушин: Я повторяю: это просьба Бориса Николаевича. Кроме того, мы знаем, что происходит в стране, и понимаем, что ждать больше нельзя. Мы просто стоим накануне катастрофы. Огромной катастрофы, которая, возможно, чревата гражданской войной. В запасе нет ни одного дня. (Смотрит на часы.) Мы должны представить свои предложения сегодня к двадцати одному ноль-ноль. Поэтому не будем терять времени.

Итак, с результатами прошедшего 4 июня первого тура выборов президента Российской Федерации вы знакомы. Позвольте, я сообщу вам последние и точные данные Центральной избирательной комиссии. Победителем первого тура стал, как это и было сообщено ранее, кандидат от КПРФ и Народно-патриотического союза (НПС) Геннадий Андреевич Зюганов. По уточненным данным, он набрал 23,55 % голосов. Непосредственно вслед за ним идут Евгений Максимович Примаков как независимый кандидат и Юрий Михайлович Лужков, поддерживаемый движением «Отечество». Они набрали, соответственно, 22,6 % и 20 % голосов избирателей. Григорий Александрович Явлинский получил 13,8 %, Александр Иванович Лебедь 9,3 %, Владимир Вольфович Жириновский — 4 % голосов.

Александрович Стальевич (кивок в сторону руководителя администрации президента Волошина) и Валентин Александрович Юмашев, который, к сожалению, не смог сейчас присутствовать, через доверенных лиц вели переговоры с кандидатами о создании накануне второго тура сильного блока, который мог бы обеспечить победу кандидату, ориентированному на сохранение преемственности в развитии, страны. Это мог быть только Юрий Михайлович Лужков. Другие кандидатуры либо по ряду причин неприемлемы, либо не имеют во втором туре никаких реальных перспектив. Повторяю, хотя у него и были в свое время размолвки с президентом, президент признал, что Юрий Михайлович — единственная приемлемая фигура.

Мы нацеливали кандидатов, не прошедших во второй тур, на поддержку Лужкова, исходя из перспективы их вхождения в будущее правительство. В общем и целом наметились реальные очертания такого блока. Во всяком случае Лебедь и Жириновский дали согласие на участие в правительстве и поддержку Лужкова во втором туре. Переговоры с Григорием Александровичем Явлинским продолжаются. По мнению аналитиков — и наших, и независимых, — при условии объединения электората Явлинского, Лебедя и Жириновского Юрий Михайлович мог бы реально рассчитывать на победу во втором туре.

Мы, разумеется, понимаем, что часть тех, кто в первом туре голосовал за Явлинского, Лебедя и Жириновского, во втором — отдадут свои голоса кандидату от КПРФ, поддерживаемому Примаковым. Но все аналитики сошлись в том, что решительная поддержка названными тремя кандидатами кандидатуры Лужкова и призыв голосовать именно за него делает весьма вероятной его победу с преимуществом приблизительно 0,5 % голосов.

Со своей стороны, мы приняли все возможные меры, чтобы обеспечить явку избирателей. В крупных городах по техническим причинам на воскресенье 18 июня, то есть на день повторного голосования, отменяются авиарейсы на юг, а железнодорожные рейсы, назначенные на 18, переносятся на 19 июня. Объявление об этом будет сделано в ближайшие дни.

Кроме того, выделено финансирование на распыление в атмосфере в Москве, Санкт-Петербурге и некоторых других крупных городах соединений фтора, способных вызвать концентрацию грозовых облаков. Таким путем мы надеемся предотвратить массовый выезд населения за город. Это, конечно, экспериментальная технология. Но мы надеемся, что она сработает.

Ну и, конечно, грандиозные агитационно-пропагандистские мероприятия… Но об этом вы все знаете…

Таким образом, проведена гигантская организационная и техническая подготовка. Но вся она может пойти насмарку. Нами получены сведения агентурного характера о глубоко засекреченных переговорах Зюганова и Лужкова. Результатом может стать создание непосредственно перед вторым туром блока Зюганов-Лужков. Юрию Михайловичу Лужкову, как стало известно, обещан пост премьер-министра в будущем правительство Зюганова, и Юрий Михайлович склонен это предложение принять.

Вы, разумеется, знаете, что Евгений Максимович Примаков уже сообщил, что снимает свою кандидатуру в пользу кандидата от КПРФ. Это было в газетах. Но пока это было неофициальное сообщение, и он по-прежнему считается одним из претендентов. Завтра или послезавтра он намерен подать официальное заявление в Центризбирком. Нет никаких оснований предполагать, что его позиция изменится. Именно исходя из существования тандема Зюганов-Примаков, мы и планировали создание блока в пользу Лужкова. Но теперь, если и Лужков переходит на сторону коммунистической оппозиции, можно даже не проводить голосования и сразу объявить Зюганова президентом.

Скорее всего, господа, у вас возникнет вопрос: каковы мотивы этого поступка Лужкова? Отвечу прямо: не знаю. Точной информации у меня нет. Почему Примаков снимает свою кандидатуру, ясно. Он это объяснил сам: по возрасту и состоянию здоровья. Почему он снимает свою кандидатуру в пользу Зюганова, тоже, я думаю, понятно. По той же причине, по какой он сразу после думских выборов покинул «Отечество».

А вот каковы мотивы этого поступка Юрия Михайловича, мне не известно. Хотя, если подумать, догадаться совсем не трудно. Думаю, что он не верит в перспективность коалиции, над которой мы работаем. К сожалению, она, действительно, слишком неустойчива. Разнокалиберные политики — разные по силе, разные по идеологии. Выпадение даже одного звена делает все сооружение бессмысленным. Но даже если она состоится, гарантии победы она не дает. Эта коалиция при всех наших стараниях остается сомнительной. У коммунистов и Примакова более или менее надежный, консолидированный электорат. А что мы можем предложить Юрию Михайловичу? Окрошку из Явлинского и Жириновского? Ведь вполне может получиться и так, что в результате заключения коалиции голоса сторонников Явлинского и Жириновского не только не придут к Лужкову, но, наоборот, взаимно уничтожат друг друга. В том смысле, что жириновцы оскорбятся на то, что их спаривают с явлинцами, и наоборот, и в результате обе группы либо вообще не станут голосовать, либо пойдут и назло всем проголосуют за Зюганова. Такое вовсе не исключено.

Так что, я думаю, Юрий Михайлович все просчитал и принял самое разумное для него решение. Нет смысла бороться, решил он, если проигрыш гарантирован. Ну и вообще, быть в оппозиции при коммунистической власти — слишком опасное занятие. Поэтому он предпочел к ней присоединиться.

Голос с места: Неизвестно, сколько он продержится в премьерах у Зюганова.

В. Ватрушин: Это уже другой вопрос. Я лично думаю, что недолго… Но, повторяю, это моя интерпретация мотивов Лужкова. Надежной информации на этот счет у меня нет.

…Так вот, ситуация развивается очень быстро, и мы можем потерять инициативу. Вы, когда ехали сюда, видели, что происходит в городе? Повсюду спонтанные манифестации, красные флаги. Оппозиция считает дело решенным, выборы выигранными. И это сейчас, когда расклад сил еще не прояснен окончательно. Во всяком случае, официально не прояснен. Когда на стол в Центризбиркоме лягут заявления Примакова и Лужкова, что-либо предпринимать будет уже поздно. Вот почему решение должно быть принято сегодня, сейчас.

В. Решалов, министр внутренних дел: Не такие уж они спонтанные, эти манифестации… Они очень даже организованные…

В. Ватрушин: Я знаю. Но оппозиция стремится создать видимость спонтанных волеизъявлений. И во многом это удается.

И. Сергеев, министр обороны: Насколько надежны сведения о переходе Лужкова на сторону противника? И как это будет оформлено… политически и организационно?

В. Ватрушин: Сведения очень надежные. Источник занимает высокий пост в предвыборном штабе Лужкова. Я бы сказал, что это стопроцентно надежная информация. Юрий Михайлович фактически уже принял решение. Его политическое заявление в процессе подготовки. В нем будет сказано, что ввиду необходимости объединения патриотических сил России он снимает свою кандидатуру и призывает голосовать за Зюганова. Кроме того, он объявит, что согласен работать в будущем правительстве в качестве премьер-министра. Одновременно с политическим заявлением Лужкова будет опубликован проект программы нового правительства. Там есть снижение налогов, повышение зарплат государственным служащим, забота о детях, поддержка оборонного комплекса, помощь братским славянским народам, жесткая политика по отношению к НАТО. И все прочее такое… В общем, вы знаете, о чем идет речь… Стандартный популистский набор. Все это уже есть, хотя и по частям, в предвыборных программах и Лужкова, и Зюганова. Этот проект программы, а также проекты заявлений Примакова и Лужкова имеются в материалах, которые вам розданы. Предполагается, что заявление Ю. М. Лужкова будет обнародовано одновременно с заявлением Е. М. Примакова или на день-два позже. По крайней мере, таков план.

Н. Шмидт, начальник службы внешней разведки: Когда именно это произойдет?

В. Ватрушин: Решение, насколько мне известно, еще не принято. Предположительно, через два дня, то есть 23 июня.

В. Решалов: Прошу заметить, что это не просто политическое заявление. То, что готовится, больше похоже на государственный переворот. КПРФ обладает большими силами и будет способна удержать ситуацию под контролем: на предприятиях функционируют парткомы и стачкомы, сформированы так называемые рабочие дружины. Эти, правда, тяготеют к «Отечеству», но теперь они, наверное, объединятся. Они нужны, якобы, для охраны порядка во время выборов. Но на деле это настоящие вооруженные формирования. Я ведь не зря сказал про эти спонтанные манифестации. По моим данным, коммунисты способны только в Москве за несколько часов вывести на улицу до ста тысяч человек. И обеспечить им силовую поддержку.

Если теперь московский мэр оказывается на их стороне, то все! Московское управление их поддержит, и нам просто нечего будет им всерьез противопоставить.

Ю. Синица, министр юстиции: Это незаконные формирования. И парткомы незаконны. Мы уже вынесли КПРФ ряд предупреждений. Парткомы распушены.

В. Решалов: Что толку от этих предупреждений! Это они вам сказали, что парткомы распущены. А на самом деле они прекрасно функционируют. Подпольно функционируют. Я могу вам полный список представить, все руководство. По Москве, по крайней мере. У нас на глазах строится подпольная антигосударственная организация, а вы сидите и выносите предупреждения. Как китайцы!

Ю. Синица: А что мы можем сделать? Мы работаем в пределах своих полномочий. А вот почему бездействует МВД, я действительно не понимаю!

В. Ватрушин: Прошу… Прошу спокойствия. Сейчас не время для выяснения, кто чего не доделал и упустил. Разбираться придется после. Разбираться будет президент… Но я думаю, что это очень хорошо, что КПРФ выносились неоднократные предупреждения. Это дает нам основания для дальнейших решительных и жестких действий. Уже без всяких предупреждений…

Но разрешите мне закончить предварительное сообщение. Аналитики предположили, что возможны и реализуемы только два варианта развития ситуации. Два сценария. Первый сценарий: проведение выборов в соответствии с существующими правовыми нормами. Какие бы ухищрения, какие бы тонкие технологии мы при этом ни применяли, победа Г. А. Зюганова практически неизбежна. Подчеркиваю: неизбежна! Вариантов здесь нет. Этот сценарий, с моей точки зрения, нежелателен и даже опасен, как для страны, так и для Президента, так и для нас всех, здесь присутствующих. Опасен по многим причинам, на которых я не буду останавливаться. Мы все в курсе.

Второй сценарий: отмена результатов первого тура и введение чрезвычайного положения с переносом выборов на более поздний срок. Тогда возникает возможность прямо сейчас избежать прихода к власти Зюганова, а затем снять напряжение, перевести ситуацию в более спокойное русло и вернуться к выборам, скажем, через год. Но здесь имеются свои опасности и подводные камни. И главная проблема, мне кажется, заключается в том, сумеем ли мы реализовать требования чрезвычайного положения в полном объеме? Вот Владимир Петрович (взгляд в сторону Решалова) только что сказал, что в силовом отношении нам нечего противопоставить коммунистам. Действительно ли это так?

…Перечень мероприятий, которые планируются при введении чрезвычайного положения и список ответственных лиц также в ваших папках с материалами… Итак, перед нами непростая альтернатива. Или благословить переход власти в руки коммунистов, либо принять на себя риск введения чрезвычайного положения. Какой сценарий следует предпочесть? Это мы должны решить сегодня (Ватрушин посмотрел на часы). Высоких слов говорить не буду, потому что у нас и без того мало времени. На размышление у нас имеется ровно час. Прошу высказываться.

В. Решалов: Прошу понять меня правильно, Владимир Федорович. Говоря об ограниченности наших возможностей, я имел в виду нормальное, более или менее стабильное развитие. А чрезвычайное положение дает нам исключительные права, которые — я в этом абсолютно уверен — мы сумеем должным образом реализовать. Это первое.

Теперь второе. Вы говорите о выборе. Но на самом деле выбора у нас нет. Либо ждать, чем все закончиться, либо действовать. Если информация о намерениях Лужкова верна, то ясно, чем это закончиться… Это ни нам не нужно, ни стране, ни президенту. К тому же необходимые подготовительные мероприятия проведены. Чрезвычайное положение просчитано. По нашей линии мы готовы… Не знаю, что здесь выбирать! Я однозначно за введение чрезвычайного положения. Считаю, что упустить этот момент было бы преступлением и означало бы потерю страны.

И. Иванов, министр иностранных дел: С моей точки зрения, выбирать как раз есть что! Давайте не спешить. Вопрос крайне серьезный. Давайте посмотрим на дело трезво. Нужны ли здесь вообще панические настроения? Мы приняли за предпосылку, что, если Зюганов придет к власти, произойдет что-то страшное, какой-то апокалипсис. А обязательно ли это так и будет? У нас есть много программных документов КПРФ и Г. А. Зюганова. Разве там сказано что-то страшное? Разве там есть политические репрессии, тотальная национализация, отмена демократических институтов или что-нибудь похожее? Нет. И вряд ли что-то похожее может произойти. Так что непонятно, зачем нас всех пугать страшными рогатыми коммунистами!

Вот Юрия Михайловича Лужкова мы намерены всеми силами поддерживать и продвигать. Но вот Юрий Михайлович считает возможным работать при Зюганове и под его руководством. Значит, все не так страшно, тем более, что у власти будут не только коммунисты, но и Лужков, всем известный как трезвый и рационально мыслящий политик.

Я считаю, что важнее всего нам сейчас оставаться на почве конституции. Намерения и действия Лужкова вполне законны. Он сам может выбирать себе план действий и выбирать союзников. И никакого предательства здесь нет. Я не вижу в этом ничего экстраординарного.

Чем это все может закончиться? Да ничем особенным. Закончится тем, что выборы будут проведены, и Россия получит законно избранного президента. Демократия от этого только выиграет. А если мы пойдем по пути паники и чрезвычайщины, демократия проиграет.

В. Ватрушин: Игорь Александрович, никто здесь ни слова не сказал о предательстве. Я не знаю, почему вы его употребили. Кроме того, никто никого не запугивает и не собирается это делать. Мы собрались для анализа ситуации и принятия решения. Мы можем оценивать эти варианты по-разному, но в конце концов должны определить, какой из них с какими потерями и с какими приобретениями для страны может быть реализован. Спасибо за Ваше выступление!

В. Решалов: Дело просто в том, что самый реальный вариант — это худший вариант. Поэтому я считаю, что мы не имеем права пускать дело на самотек и надеяться, что все хорошо кончится. Хорошо не кончится. Я вполне ответственно говорю. Будет именно апокалипсис! Я говорю просто на основе имеющейся у меня информации. Да все это и так знают! Поэтому я считаю, что надо действовать, а не ждать. И действовать сразу. Надо немедленно вводить чрезвычайное положение. Они, конечно, готовы к тому, что мы будем действовать. Для этого и имеются все эти их комитеты и формирования. Но они рассчитывают, что мы начнем действовать после того, ка будет объявлено о переходе на их сторону Примакова и Лужкова. Владимир Федорович правильно сказал, что тогда будет уже поздно. Мы потеряем время. Но они не знают, что мы осведомлены о их намерениях. Поэтому надо нанести превентивный удар. То есть надо вводить чрезвычайное положение, и вводить его сразу, то есть прямо с утра завтрашнего дня.

А. Волошин: Я согласен с Владимиром Александровичем. Если мы промедлим, это будет означать, что коммунисты берут ситуации под контроль и завершают выборы. Немедленно после выборов начнется систематическая чистка госорганов и силовых формирования. Затем — масштабный передел собственности. Деприватизация. Последствия совершенно непредсказуемы. Расклад сил в КПРФ очевидно не в нашу пользу. Чем ближе кажется им власть, тем сильнее становится радикальное крыло. Тем радикальнее становится сам Зюганов. Поэтому последствия прихода коммунистов к власти будут крайне опасны для страны. В Думе у них и так большинство. Если Зюганов — президент, руки у них развязаны. Игорь Александрович (поворачивается к Иванову). Вы говорите, что Лужков — трезвый и рациональный политик и сумеет смягчить коммунистический радикализм. Это, я полагаю, напрасная надежда. Лужков — радикал по темпераменту. И он отлично найдет себя в коммунистической власти. А не найдет — будет отставлен через месяц. Потом, Игорь Александрович., будет поздно думать о конституционности их прихода к власти. Вы полагаете, рабочие дружины созданы для целей защиты конституции? Нет, они созданы для совершенно других целей. Они созданы для того, чтобы сломать основы конституционного строя и явочным порядком ввести угодную коммунистам форму правления… Я за введение чрезвычайного положения.

Кроме того, хочу сообщить, что президент также склоняется к решению о введении чрезвычайного положения.

Ю. Синица: Хочу сказать, чтобы не возникло каких-то сомнений, что введение чрезвычайного положения — это вполне конституционная акция. У нас есть закон о чрезвычайном положении. И я думаю, что ситуация соответствует тому, что предусмотрено в законе. Все эти военные и полувоенные формирования, создание незаконных параллельных органов власти. Я имею в виду парткомы и стачкомы… Это просто умысел на совершение государственного переворота. Так что основания для введения чрезвычайного положения налицо. И юридические, и фактические основания!

Так что с этой стороны все в порядке. Теперь вот еще что… У нас было отмечено множество нарушений по выборам. Результаты первого тура так и так придется отменять. Недоизбранного президента быть не может. Отменять должен суд. Президент этого не вправе сделать. А суду нужны основания…

В. Ватрушин: Это важный вопрос, который нуждается в проработке. Прокуратура должна выступить в порядке надзора?

Ю. Синица: Да, может прокуратура. Или могут подать в суд граждане или общественные организации.

В. Ватрушин: Думаю, этот вопрос мы решим в оперативном порядке. Хотелось бы услышать мнение других коллег…

Ю. Синица: Прошу еще минуту внимания! Мы вводим чрезвычайное положение, потому что налицо антиконституционные действия и попытка совершения государственного переворота. Соответствующие организации должны понести наказание.

В. Ватрушин: Что вы имеете в виду?

Ю. Синица: Я имею в виду необходимость запрета левоэкстремистских политических организаций.

В. Ватрушин: И правоэкстремистских… В подготовленном проекте решения предусмотрен соответствующий пункт. (Смотрит на часы.) Прошу высказываться!

С. Шойгу, министр по чрезвычайным ситуациям: Я согласен, что чрезвычайное положение надо вводить. Но надо все очень хорошо продумать. Ясно, что будет сопротивление этому решению. Достаточно ли у нас сил, каков порядок наших действий. Надо все обсудить… Но если вводить чрезвычайное положение, надо делать это сразу сейчас. А то нам потом скажут: а что вы раньше думали? Ввели, мол, когда стало ясно, что проиграли выборы. Значит, защищаете себя, а не страну. Сопротивление тогда будет сильнее. А сейчас у нас психологически выигрышная позиция.

B. Ватрушин: Собственно говоря, Владимир Александрович Решалов сформулировал наш выбор предельно ясно. Дело в том, что выбора у нас практически нет. Большинство из нас пришло к тому же выводу. То есть к выводу о целесообразности введения чрезвычайного положения. При этом мы полагаем крайне важным не прибегать к антиконституционным действиям и в любом случае оставаться в рамках закона.

Я предлагаю сначала проголосовать принципиальное решение, а потом перейти к более конкретным вопросам. Текст имеется в ваших папках с материалами. Я его зачитаю. Итак…

«Ввиду усиления деятельности левоэкстремистских и правоэкстремистских организаций, в результате чего возникла прямая угроза конституционному строю России, Совет безопасности рекомендует Президенту РФ принять следующие решения:

1. В связи с фактами многочисленных нарушений и фальсификаций в ходе проведения первого тура выборов Президента РФ поручить Верховному Суду РФ в срочном порядке рассмотреть вопрос о признании недействительными результатов первого тура выборов;

2. В связи с систематическими антиконституционными действиями ряда левоэкстремистских и правоэкстремистских организаций поручить Министерству юстиции РФ сделать представление об их ликвидации в установленном законом порядке;

3. Ввиду возникновения угрозы конституционному строю России и российской государственности и согласно «Закону о чрезвычайном положении» ввести на всей территории России чрезвычайное положение с 6 часов утра 8 июня 2000 года».

Прошу вносить поправки и дополнения, если они имеются…

Голоса: Нет. Кажется, все правильно и полно… Основное все учтено…

C. Шойгу: Только не очень ли мы спешим — прямо завтра с шести утра. Многое ведь надо подготовить.

В. Ватрушин: Вы ведь специалист по чрезвычайным ситуациям…

С. Шойгу: Поэтому и говорю.

И. Иванов: Хочу сообщить, что я поддерживаю это решение, как вполне законное, хорошо обоснованное и четко сформулированное.

В. Ватрушин: Если дополнений нет, тогда прошу голосовать. Кто за это предложение? Принимается единогласно.

Господа, я думаю, что мы приняли трудное, но единственно правильное и справедливое решение. Теперь мы с Александром Стальевичем должны доложить об этой рекомендации президенту. В соседнем помещении для вас приготовлен легкий ужин и напитки. Президент просил вас не покидать это здание и не использовать никакие средства коммуникации до принятия им окончательного решения. После этого мы сможем обсудить конкретные меры и начать действовать.

Глава 1

Арестовать Зюганова

1

О том, что принято решение о введении чрезвычайного положения, запрете КПРФ и аресте ее руководителей, я узнал по дороге на работу. Лил дождь, дворники буквально разгребали воду на ветровом стекле. Из чрева метро валом валили люди, на ходу раскрывая зонтики. В машине было тепло и уютно, работало радио. Очередной разухабистый шлягер — какой-то там Укупник — прервался на середине, и диктор объявил, что через несколько минут будет передано чрезвычайное сообщение. Полилась тихая музыка.

Я, конечно, насторожился. Холодок пробежал по позвоночнику. Я вспоминаю, что подумал: вот оно, начинается. Начинается невероятная катастрофа. Землетрясение. Приходят в движение грандиозные пласты и начинают двигаться уже по своей воле, сминая людей, дома и города. Такое у меня появилось ощущение.

Разумеется, не потому я это ощутил, что имею какой-то особый дар предвидения. Просто напряжение в обществе давно уже достигло высшего градуса. Все, кто хоть каким-то боком причастен к политике, знали: что-то должно произойти. Напряжение стало нарастать с тех самых дней осени прошлого года, когда один за другим взлетели на воздух, погребая под бетонными плитами жителей, два дома в Москве и дом в Волгодонске. Власти обвинили в этом чеченцев, чеченцы и оппозиция стали обвинять власти, утверждая, что взрывы в городах — провокация спецслужб, устроенная, чтобы создать основания для введения чрезвычайного положения. Исламские экстремисты — ваххабиты — вторглись с территории Чечни в Дагестан с намерением провозгласить независимость северокавказских республик и оторвать Северный Кавказ от России. Армии удалось вытеснить сепаратистов из Дагестана. Новый премьер — бывший шеф ФСБ Путин — на этом не остановился: военная армада перекатилась через границы мятежной республики и докатилась до Грозного, вытесняя сепаратистов в горы. Началась вторая чеченская война.

Российская власть раскололась изнутри. Движение «Отечество», возглавляемое энергичным мэром Москвы Лужковым, противопоставило себя Кремлю и президенту. Даже филиппики коммунистического генсека Зюганова в адрес президента поблекли перед антипрезидентским сквернословием Лужкова. Когда к «Отечеству» присоединился обиженный президентом бывший премьер, престарелый академик Евгений Примаков, «Отечество» стало неудержимо набирать очки в предвыборной гонке. Долгое время президентская сторона ничего не могла противопоставить демагогии Лужкова. Так называемые демократы оставались расколотыми, ожесточенно борясь друг с другом за мизерное количество причитающихся им голосов избирателей. Губернаторский блок «Единство» так толком и не сложился. Партия Черномырдина отказалась блокироваться с кем-либо. Непонятно было, на что они все рассчитывают.

Однако поздней осенью наметился перелом. Все больший вес стала набирать фигура немногословного и жесткого премьера Путина. Конечно, важнее всего были его успехи в Чечне. Санитарный кордон против бандитов и экстремистов становился все более непроницаемым. Армия шла вперед медленно, но неуклонно. Она реабилитировала себя за позор первой чеченской войны. Становилось ясно, что банды чеченских боевиков не могут противостоять нормальной регулярной армии. Но становилось также ясно, что первая чеченская кампания была проиграна не армией, а политиками и олигархами, продавшими и армию, и Россию за чеченскую нефть и возможности миллиардных гешефтов в никем не контролируемой бандитской Чечне.

Накануне думских выборов в первой половине декабря напряжение в обществе опять стало расти. Прогремели новые взрывы — в Санкт-Петербурге и Саратове. Страной овладел массовый психоз. Из нескольких городов сообщали о линчевании выходцев с Кавказа. «Лица кавказской национальности» боялись выходить на улицу. В Москве по распоряжению мэра Лужкова стали создаваться рабочие дружины на предприятиях и отряды местной самообороны под руководством квартальных уполномоченных. Оружие дружинникам не выдавалось, но и без того становилось страшно, когда отряды мэра чеканили шаг по московским улицам. Министерство юстиции сделало представление московской мэрии о незаконном характере этих формирований. Но мэр отмел обвинение, заявив, что, если государство не может защитить своих граждан, то граждане имеют право защищать себя сами. Местные отделения «Отечества» занялись созданием народных дружин по всей стране. Опасаясь, неконтролируемого развития событий, власти не решались прибегнуть к насилию.

Но Лужкову ответили коммунисты. На предприятиях начали возникать так называемые стачкомы, хотя стачек практически не было. Вопрос: для чего тогда стачкомы? Стали организовываться народные дружины, которые вскоре, чтобы их не путали с лужковцами переименовали себя в отряды защиты трудящихся. Министерство юстиции выносило предупреждения коммунистам, коммунисты божились, что их партия к этим отрядам не имеет отношения, что это, мол, самодеятельность трудящихся, которые хоть как-то хотят защитить себя от растущей преступности. При этом все понимали, что дружины — это военизированные отряды КПРФ. Сторонники коммунистов в бытовых соседских разговорах грозили кулаками в сторону окованных железом дверей квартир так называемых новых русских. Мол, погодите, уже немного осталось ждать. По ночам на улицах стали гореть богатые иномарки. Увеличился поток эмигрантов. Бизнесмены и предприниматели закрывали свои офисы и уезжали за границу. Дума открыто обсуждала проблемы самоорганизации трудового народа. Губернаторы произносили патриотические речи. Органы внутренних дел ничего не предпринимали.

2

19 декабря состоялись выборы в Думу. Союзу правых сил во главе с Кириенко и НДР — партии Черномырдина — не удалось преодолеть пятипроцентный барьер. Самыми большими фракциями в думе стали фракции КПРФ, «Отечество — вся Россия» и — с большим отставанием от лидеров — «Яблоко» Григория Явлинского. Председателем нижней палаты подавляющим большинством голосов избрали академика Примакова.

Одной из первых акций новой Думы стало объявление вотума недоверия правительству. Повод был налицо: взрывы жилых ломов накануне думских выборов и беспорядки в некоторых крупных городах непосредственно после выборов. В беспорядках участвовали фашисты Баркашова, лужковские дружинники и члены коммунистических отрядов защиты трудящихся. Сообщалось о жертвах.

Резолюция о недоверии правительству была внесена группой депутатов фракций КПРФ и «Отечества», составивших в Думе абсолютное большинство. Это было жестоко и несправедливо по отношению к правительству Путина, сумевшему за короткие полгода если не усмирить окончательно мятежную Ичкерию, то изолировать бандитов и добиться стабилизации под контролем Москвы. Кроме того, правительство добилось того, что выборы в Думу прошли в обстановке относительного спокойствия, вообще состоялись. И в народе Путин обрел авторитет как победитель Чечни. Но прорвавшимся в Думу партиям, как оказалось, до всего этого было мало дела. Их лидеры мыслями были уже в президентских выборах, и вотум недоверия правительству был ни чем иным, как акцией по устранению реального конкурента — Путина.

Депутаты чувствовали себя уверенно. По Конституции в течение первых двенадцати месяцев после выборов президент не имеет права распустить Думу. Они знали, что на антиконституционный путч с разгоном парламента президент не пойдет; реальная сила была не на его стороне. И они якобы бесстрашно бросили вызов постоянно болеющему и дряхлеющему на глазах президенту.

Вызов, как и ожидалось, принят не был. Правительство Путина отправилось в отставку. Первым кандидатом в премьеры считался мэр Москвы Юрий Лужков. Практически Лужков уже видел себе в этой роли. Он этой роли страстно добивался, поскольку пост премьер-министра был той стартовой площадкой, с которой он мог совершить летом прыжок в президентское кресло. Но усилия Лужкова заблокировали его якобы соратники по Думе Зюганов и Примаков, сами будущие кандидаты в президенты. Оба понимали, что премьерский пост почти гарантированно выводит Лужкова на первое место в президентской гонке, лишая их самих всякого шанса на успех. Мэр Москвы остался мэром Москвы.

Президент назначил и. о. премьер-министра бывшего первого вице-премьера Николая Аксененко. Аксененко довольно быстро понял, что шансов в борьбе за президентство у него нет и за оставшиеся полгода их создать не удастся, и полностью сосредоточился на извлечении доходов из своей новой должности. Тем более, что было ясно: новый президент, кто бы им ни стал, затеет коренную ломку в системе власти. Так стоит ли заниматься косметическим ремонтом!

Начался новый раунд ожесточенных предвыборных баталий — теперь уже за президентское кресло — битв компроматов, информационных войн, громких финансовых и политических скандалов. С самого начала нарисовались три фаворита: лидер КПРФ Зюганов, председатель нижней палаты парламента и бывший премьер Примаков, мэр Москвы Лужков. Неожиданно вырос и почти сравнялся с рейтингом фаворитов рейтинг руководителя «Яблока» Григория Явлинского.

Противники президента праздновали победу. Мало того, что оппозиция завоевала Думу, и думское большинство теперь могло диктовать свою волю президенту. Путин — человек, на которого президент ставил всерьез и которого официально провозглашал своим преемником, самый молодой из крупных российских политиков и, безусловно, один из самых способных и перспективных, — был взят за шкирку и как щенок вышвырнут из большой политики. Это произошло в марте.

Но ситуация оставалась крайне двусмысленной. Невозможно было поверить, что Борис Ельцин — пусть одряхлевший, пусть больной! — вот просто так перенесет унизительное поражение. Всю весну и все начало лета российский политический мир обсуждал проблему: будет ли Ельцин участвовать в выборах? Газеты печатали пространные статьи на эту тему, юристы и политики давали интервью. Сам действующий президент на прямой вопрос ответил так: «Два-а срока прошло… Нельзя!», — и упер кулак в ладонь левой руки. Но в другой раз в ответ на тот же вопрос он сказал: «Вот будет союз… Решим». Имелся в виду союз с Белоруссией. В случае заключения союза Ельцин мог выдвинуть свою кандидатуру уже не на пост президента России, а на пост президента нового союзного государства. Но союз при явно высказываемом желании обеих сторон объединиться, никак не заключался. Даты подписания договора все переносились и переносились. Политические обозреватели ставили заключение союза с Белоруссией в прямую зависимость от желания или, наоборот, нежелания Ельцина выдвигаться на третий срок. Но все было, конечно, не так просто. Беларусь слыла заповедником коммунизма в Европе. Слишком скорое и чрезмерное сближение с ней плохо бы отразилось на международном имидже России. К тому же либералы и реформисты в России боялись, что на выборах главы союза может победить не Ельцин, а более молодой и энергичный Лукашенко. В конце концов союзный договор подписали. Но вопрос о главе, нового объединенного государства был искусно обойден. Новым союзом должен был управлять коллективный орган — Государственный совет. При этом руководители объединяющихся государств сохраняли свои полномочия в полном объеме. Неясно было, чем должен заниматься и что может решать Госсовет. Он оказался чисто декоративным органом чисто декларативного объединения. Лукашенке не отказали, Лукашенку не удовлетворили. Есть такая игра: черного — белого не берите, да и нет не говорите. Оказалось, что в этой игре России нет равных. Но все-таки возможность переизбираться на третий срок в качестве президента нового союза для Ельцина закрылась.

Была, правда, другая возможность. На самый первый свой срок Ельцин избирался не в президенты Российской Федерации, а еще в советское время — в президенты РСФСР. Можно было счесть, что в президенты РФ он избран только один раз, а потому по закону имеет право выдвинуть свою кандидатуру на второй срок. Юристы такой возможности не исключали. На худой конец, говорили некоторые, можно переписать конституцию. Вписать возможность избрания президента в исключительных случаях на третий срок. Конечно, Дума ни за что не пропустит такую поправку. Но Думу можно обойти. Поправку можно утвердить на референдуме. А всенародное волеизъявление, как говорится, дело техники. Важно не то, о чем спрашиваешь, а как формулируешь вопрос, и в каком контексте его ставишь.

Именно эта проблема обсуждалась в прессе, и не только в прессе, всю весну. Никто не верил, что Ельцин может уйти. Добровольно оставить власть. Тем более, что доверенного лица, преемника у него теперь уже не было. Предыдущих полуофициальных преемников он «удушил» собственными руками. В свое время таковым считали премьера Степашина и с упоением подсчитывали его рейтинг, сопоставляя его с рейтингами остальных претендентов. Чубайс даже объявил, что правые силы будет поддерживать выдвижение Степашина на пост президента Российской Федерации. Возможно, это была рассчитанная провокация, основанная на точном знании психологии президента. Летом Степашин был уволен, как обычно, без объяснения причин. Говорили, что именно его рейтинговые успехи тому виной. Очевидно, в голове у президента сложилась система блокировки любого кандидата в преемники. Предположим, возникает некий персонаж, по всем параметрам способный стать его преемником. Он эту кандидатуру одобряет. Претендент начинает расти, набирать политический вес. Растет его рейтинг. Туг президент решает, что влияние потенциального преемника стало слишком сильным, что он становится реальным конкурентом ему самому. И самим щелчком сшибает конкурента с его горки. Сохранить свою единоличную власть таким способом можно. Вырастить преемника — нельзя. Любой возможный преемник подозрителен именно потому, что он — преемник. Это в общем-то нормальный синдром настоящего властителя. Зулусский король Чака приказывал убивать всех своих детей от многих сотен жен, чтобы избавиться от преемника. Ельцин сам убивал в политическом смысле своих возможных преемников.

И вот возник Путин, который не только сумел доказать свою дееспособность и перспективность, но и, вроде бы, как-то сумел нейтрализовать ельцинский синдром страха перед преемником. Неизвестно, правда, сумел бы он продержаться в премьерском кресле до выборов, но этот вопрос после марта 2000 года потерял свою актуальность; участники президентской гонки — сплоченная группа постсоветской номенклатуры — сумели устранить потенциального конкурента. За пол года пребывания на посту премьер-министра Путин не набрал достаточного политического веса, чтобы продолжить борьбу, утратив официальный пост.

Одно время газеты стали полниться спекуляциями на тему возможного выдвижения кандидатуры дочери Татьяны. «Царица Татьяна» — это народу могло понравиться. Но внезапно все как обрезало. Ходили слухи, что президент запретил ей выдвигаться. Лично я считаю, что зря. Татьяна Дьяченко при условии проведения энергичной предвыборной компании могла бы победить. Но все окончилось, не начавшись. Преемника как не было, так и не было. При том, что все знали: победа оппозиционного кандидата, все равно кого — Лужкова, Примакова или Зюганова — будет иметь для Ельцина лично и для всего его круга самые печальные последствия. Ни Лужков, ни Зюганов давно уже не скрывали своей ненависти к Ельцину. Но после победы на думских выборах они просто распоясались. Оба прямо грозили президенту судом. И чем ближе подходила дата выборов, тем отчетливее становилось ощущение тупика. Преемника, которому можно было бы доверять, у Ельцина нет. Сам он ничего не предпринимает. Значит, он не будет избираться на третий срок. Вместе с тем он не может уйти. Уходить ему просто некуда. Только на тот свет. Больше ему нигде места нет.

3

Так настал день выборов 4 июня 2000 года. Зюганов на избирательном участке улыбался репортерам, хвалил погоду, говорил, что будем с урожаем. Получилось так, что телевидение и газеты уделяли ему внимания больше, чем всем остальным кандидатам вместе взятым. С ним говорили как с будущим президентом. Примаков, спрошенный на выходе из избирательного участка о том, кто победит на выборах, улыбаясь, сказал: «Победит дружба!» Лужков выглядел напряженным и неуверенным, и в ответ на тот же вопрос пустился в сбивчивые рассуждения о соотношении сил и перспективах второго тура. Но мучительный вопрос, который задавали себе многие, никуда не уходил. А что же Ельцин? Корреспонденты до него не добрались и спросить, за кого он голосовал, не сумели. Его вообще не видели на избирательном участке. Говорили, что он болен и голосует в ЦКБ.

В газетах писали, что он, наверное, голосовал против всех или вообще отказался голосовать. Разве не трагический итог восьми лет первой российской демократии!

Первый тур выборов окончательного результата, как и ожидалось, не принес. По данным Центризбиркома впереди всех оказался Зюганов. Довольно близко за ним держались Евгений Примаков и Юрий Лужков. Ходило уверенное мнение, что будто бы Примаков намерен снять свою кандидатуру и отдать голоса Зюганову. Другие слухи связывали Зюганова с Лужковым. Если сулить по речам Лужкова, эти слухи имели под собой сильные основания. На открытии очередного участка второго московского кольца Юрий Михайлович закончил свою речь словами: «В общем так! Как говорили раньше, возьмемся всем миром и превратим Москву в образцовый коммунистический город!» И засмеялся своей шутке. Все засмеялись вместе с ним. Но многим было не смешно. Об этом после много говорили. Все понимали, что Москва стоит накануне банкротства, и чтобы его избежать, у Лужкова есть только две возможности. Первая — это стать президентом и использовать ресурсы всей России для финансового спасения Москвы. Вторая — превратить Москву в «образцовый коммунистический город». Коммунизм все спишет. При коммунизме, как известно, долги не считаются. Деньги вообще не считаются.

После первого тура эта длящаяся много месяцев напряженность достигла крайних границ. Что-то обязательно должно было произойти. И, услышав о том, что будет передано чрезвычайное сообщение, я понял: вот оно!

4

Музыка прервалась, и взволнованным голосом заговорил диктор:

«Передаем сообщение ИТАР-ТАСС. Верховный суд Российской Федерации вынес решение по иску движения «Правое дело» и Либерально-демократической партии России. Ввиду многочисленных случаев нарушения законности и фальсификации результатов голосования, имевших место во время первого тура выборов президента Российской Федерации, проводившегося 4 июня 2000 года, суд постановил: отменить решение Центральной избирательной комиссии и признать выборы несостоявшимися. Решение о сроках проведения новых выборов будет принято Центральной избирательной комиссией позднее.

По представлению Министерства юстиции Российской Федерации суд также принял постановление об отмене государственной регистрации ряда партий и движений, виновных в нарушении закона и фальсификации результатов выборов, в частности, партии «Русский порядок», партии «Трудовая Россия», движения «Союз офицеров» и Коммунистической партии Российской Федерации. Названные партии и движения ликвидируются. Их руководителям в установленном законом порядке будет предъявлено обвинение в нарушении конституционных прав граждан. Согласно решению суда, центральные и местные организации этих партий и движений должны быть распущены, а их архивы и текущая документация переданы в распоряжение Министерства юстиции Российской Федерации.

С целью обеспечения конституционного порядка и предотвращения гражданских конфликтов указом Президента Российской Федерации сегодня. 8 нюня 2000 года с 6 часов утра в Москве, центрах субъектов Федерации и в других городах вводится чрезвычайное положение. На период чрезвычайного положения накладывается мораторий на деятельность общественных партий и движений, на работу выборных государственных органов, вводятся ограничения в области реализации ряда гражданских свобод. Срок действия режима чрезвычайного положения будет объявлен позднее. Обеспечение правопорядка в период чрезвычайного положения возложено на Министерство внутренних дел Российской Федерации.

Министерство внутренних дел обращается к гражданам с призывом соблюдать спокойствие и порядок и содействовать органам внутренних дел в исполнении обязанностей, возложенных на них указом Президента.»

Снова зазвучала тихая музыка. Тогда, в машине, я не разобрал всех деталей, но уловил главное: результаты выборов отменены, Компартия запрещена, введено чрезвычайное положение. Сообщение ошеломляющее. Мое предчувствие оправдалось. Но к каким последствиям это может привести? Не только у меня в машине работало радио: один за другим автомобили вырывались из общего потока и останавливались у тротуара. Сообщение поразило не меня одного. Я не остановился, я спешил в редакцию.

В редакции парила суматоха. Я прошел прямо в кабинет ответственного секретаря. Он сунул мне сообщение с телетайпа ИТАР-ТАСС и на бегу сообщил:

— Помещение ЦК коммунистов в Большом Сухаревском занято милицией. Бухаев арестован, другие тоже… ищут Зюганова, но его нигде нет. Поезжай на Октябрьскую — там собираются коммунисты и энпээсовцы.

— А что вообще происходит? Что известно? — крикнут я ему вслед.

— Я знаю не больше тебя. Привози новости! — прокричат он уже из коридора.

5

На Октябрьской площади вокруг памятника Ленину под моросящим дождем бурлила толпа. Над головами развевались красные флаги, колыхались транспаранты с надписями типа «Тимирязевская организация КПРФ», раскачивались плакаты «Долой антинародный режим!», «Банду Ельцина — под суд!», хранившиеся, наверное с прошлых митингов. Настроение толпы было возбужденным. Раздавались крики: «Идем на Кремль!», «Надо брать Останкино!» Толпа росла на глазах, люди шли снизу от Парка культуры, черной массой выливались из дверей метро. Движение по Ленинскому проспекту оказалось перекрытым толпой. Мокрые крыши остановившихся машин исчезали в серой, насыщенной влагой дали проспекта. Машины беспрерывно гудели, внося в обстановку еще больше сумятицы и беспорядка.

Слева от меня, со стороны здания Министерства внутренних дел раздались крики и зазвенели стекла. Я видел, как булыжник угодил в одно из зеркальных окон второго этажа. Двор министерства между зданием и решетчатой оградой был заполнен милиционерами в форме и с оружием. Они стояли спокойно, только передовая цепь милиционеров чем-то вроде палок от метел деловито стал кивал а с ограды пытавшихся перебраться через нее людей. Не сумев перекатиться через ограду, толпа с уханьем перевернула три стоявшие вне ограды милицейские «Волги», которые через несколько минут загорелись. Полыхающее под дождем оранжевое пламя производило какое-то потустороннее впечатление.

Потом раздался звон стекол со стороны библиотеки, размещавшейся на первом этаже десятиэтажного здания на другом краю площадки. Я увидел, что на его крыше находятся люди. Кто это, демонстранты или, наоборот, милицейские снайперы, было не разглядеть. В кафе «Шоколадница» прямо напротив меня какие-то люди разбили камнем витрину, ссыпавшуюся на асфальт стеклянным дождем, и деловито полезли внутрь. Звенело уже по всей площади, как будто отзывались друг другу колокольчики со всех сторон. В жилом доме над кафе были распахнуты все окна, отовсюду торчали головы. Из-за домов вытекла цепочка милиционеров в шлемах и с пластиковыми щитами в руках. Она попыталась окружить массу на площади и отсечь ее от прибывающих вновь, но в одно мгновение была смята и растворилась в толпе. Что происходило с милиционерами, я не знаю. Примерно через полчаса послышалось завывание милицейских сирен, со стороны Мытной улицы на площадь выехали милицейские «Волги», а за ними стала выползать колонна крытых «уралов». Грузовики остановились, из них посыпались солдаты, быстро перекрывшие все впадающие в площадь улицы. Выход из метро закрыли, заталкивая обратно пытавшихся выбраться на улицу людей. Аркада, только что черная от людей, опустела, остались разбитые киоски и смятые затоптанные книги с торговых лотков. Несколько человек, пришедших со стороны Парка Горького, пытались прорвать плотную цепь солдат, но были схвачены. Что с ними делали, за спинами солдат было не разглядеть. Я видел, как их потащили к стоящему неподалеку автобусу с занавешенными стеклами. Толпа, прорвав оцепление, устремилась к задержанным. Закипела схватка. Потом я услышал несколько хлопков и понял, что это выстрелы. Мне показалось, что они донеслись откуда-то сверху. Но кто стрелял и откуда, я не знаю. Потом раздалась автоматная очередь. Толпа отхлынула. Раздавались крики и пронзительный визг. Над площадью как будто повис непрекращающийся вопль и стон.

Мимо меня пронесся взъерошенный человек с криком: «У кого есть телефон? Вызывайте скорую. Там людей расстреливают!» Я видел все это собственными глазами. Но я не могу сказать, кто начал стрелять, откуда и почему. Коммунисты потом в своей прессе кричали о расстреле мирной демонстрации трудящихся 8 июня. Правительственные газеты писали о беспорядках и нарушении режима чрезвычайного положения. Расследование было, но, как всегда в таких случаях, завершилось ничем. В одном я уверен: демонстрация не была мирной. В митинге коммунистов на Октябрьской площади бурлила злая направленная воля. Толпа, как злобное животное, билась в стены и окна, поджигала машины, затаптывала милиционеров. На площади ей было тесно, и она стремилась прорвать кордоны и потечь по городу. Если бы солдаты не применили оружие, их смяли бы и разорвали в полном и буквальном смысле слова. А потом по городу понесся бы смерч. Не знаю, чем это могло бы закончиться.

После выстрелов на площади сразу сделалось заметно меньше народу. Люди сгрудились в центре площади. С пьедестала памятника Ленину что-то кричал оратор с мегафоном. До меня доносились слова «кровь… трудовой народ… кровавая банда…», но в целом было не разобрать, слова глохли в насыщенном влагой воздухе. Потом включился мощный громкоговоритель из автобуса и голос покрыл всю площадь: «Внимание! Требую разойтись. Митинг запрещен. Вы нарушаете режим чрезвычайного положения… Оставшиеся будут арестованы и понесут наказание согласно закону о чрезвычайном положении… Требую разойтись…». Оратор на памятнике пытался перекричать соперника, но было ясно, что его не слышат даже те, кто стоял рядом. Он слез с памятника и исчез в тесной группке внизу. Толпа стала таять на глазах.

— А это какая партия, вон те, у памятника? — осторожно спросил я у парня, слушавшего рядом, вытянув шею.

— А ты сам кто такой? — подозрительно отозвался он.

— Да никто… — сказал я, пожав плечами, — просто случайно здесь оказался…

— Случайно! — передразнил он. — Придурки это — вот какая партия. Ты, друг, лучше мотай отсюда, пока цел.

Потом он все же решил поделиться знаниями.

— Эти — точно придурки, — сказал он. — А стреляли баркашовцы. Я точно знаю. Я сам видел. Там мой кореш.

Он куда-то неопределенно махнул рукой.

— А баркашовцы — не придурки? — рассердившись, спросил я. Парень презрительно посмотрел на меня, повернулся и деловито ушел в сторону оцепления.

6

Выпускали всех, но проверяли документы. Я предъявил корреспондентское удостоверение и через полчаса был в редакции. Там я заперся в своей комнате и стал писать статью, наверное, самую лучшую в моей жизни. Стон и вопль смертельно раненой толпы стоял у меня в ушах. Статья, конечно, в номер не пошла. Она лежит у меня в гранках. Из нее попали в печать ровно десять строк. У меня до сих пор хранится номер газеты от 9 июня 2000 года. Мои вырванные из статьи строчки стали частью большого материала о реакции на введение чрезвычайного положения, вышедшего под заголовком «Главное — спокойствие». На первой полосе под шапкой ЭКСТРЕМИСТЫ ДОИГРАЛИСЬ. В СТРАНЕ ВВЕДЕНО ЧРЕЗВЫЧАЙНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ опубликованы официальные сообщения. Информация с мест: ничего страшного в стране не происходит, много несанкционированных митингов, но прошли они достаточно спокойно. Инициаторы и активисты подвергнуты штрафу и предупреждены о тяжелых последствиях в случае повторения противоправных действий.

Затем идут высказывания российских политиков, бизнесменов, ученых о введении чрезвычайного положения.

А. Лившиц, президент Фонда «Экономическая политика»: «Ощущение очень тревожное. Ясно, что акция своевременная, может быть даже немного запоздалая. Надеюсь, что все закончится хорошо».

А. Подберезкин, лидер движения «Духовное наследие»: «Мы в принципе против чрезвычайного положения. Считаем, что при помощи чрезвычайного положения проблем российской политики и экономики решить нельзя, а можно только на время законсервировать. В то же время нельзя не признать, что некоторые организации, в том числе, к сожалению, и левые, своей несдержанностью сыграли на руку сторонникам введения чрезвычайного положения.»

Е. Гайдар, председатель движения «Правое дело»: «Все яснее становится видно, что Россия еще не доросла до демократии. К сожалению. Крайне несправедлива ситуация, когда демократические партии и движения вынуждены приостановить свою деятельность вместе с террористическими и экстремистскими организациями, которые именно и виновны в самом факте введения чрезвычайного положения. Но мы законопослушная организация и прекратили работу».

Н. Эбзеев, член Конституционного суда: «КС не рассматривал вопрос о чрезвычайном положении. Поэтому могу высказать только свое личное мнение. Мера абсолютно конституционная. Президент обладает всеми необходимыми для этого полномочиями. Конституционный срок его деятельности на момент введения чрезвычайного положения не истек. А вот что будет, когда он закончится, это другой вопрос. Здесь возникает интересная юридическая коллизия. Я пока не готов дать исчерпывающий ответ».

A. Мигранян, политолог: «Мера, по-моему, правильная. Хотя решение было трудным. Но самое трудное еще впереди. Чрезвычайное положение надо суметь реализовать. И потом надо суметь выйти из него с наименьшими потерями».

B. Жириновский, председатель ЛДПР: «Правильно сделал президент Ельцин. Если бы он этого не сделал, коммунисты бы с нами всеми расправились. А теперь мы с ними расправились. Это справедливо».

А. Шохин, депутат Государственной Думы: «Чрезвычайное положение — свершившийся факт. Надо спрашивать, не почему так стало, а что будет потом. После отмены чрезвычайного положения у нас окажется совершенно иная политическая система. Надо начинать работать над ней уже сейчас, чтобы потом опять не наступить на те же самые грабли.»

На второй полосе — реакция из-за рубежа. Зарубежные деятели хором признают право демократии защищать себя от фашизма, коммунизма и прочего экстремизма.

Интервью начальника Главного управления внутренних дел Москвы генерала Куликова А. Г.: Генерал сообщает, что чрезвычайное положение введено в соответствии с Конституцией, предоставляющей президенту соответствующие полномочия. Цель введения ЧП — предотвращение гражданских конфликтов, которые могут быть инициированы экстремистскими силами, недовольными отменой результатов голосования в первом туре президентских выборов. В основном эта цель достигнута: экстремистские организации ликвидированы, почти все их руководители задержаны. Фамилии задержанных генерал пока предпочитает не называть. Да, говорит генерал, министерство внутренних дел располагает обширной документацией о фальсификациях и нарушениях в ходе выборов, прежде всего, со стороны КПРФ. Имеются и другие доказательства систематической деятельности, направленной на подрыв государства и конституции. Очень скоро общественность будет ознакомлена с этими документами.

На вопрос о нормативной стороне чрезвычайного положения генерал разъясняет, что на период чрезвычайного положения приостанавливается деятельность представительных органов и общественных организаций… Да, в том числе и парламента… Да, всех партий и движений, в том числе, разумеется, и демократических… Запрещаются митинги, собрания и демонстрации. В определенной степени ограничивается свобода прессы. Вводится цензура печати, радио и телевидения. На вопрос об Интернете генерал, как выясняется, пока не готов ответить. …Продолжительность периода чрезвычайного положения будет зависеть от обстановки в стране и от того, насколько ответственно и серьезно мы все будем выполнять свои гражданские обязанности.

Короче, достаточно общие слова. Неконкретно, без цифр и без имен. Как и другие печатные органы, газета была подвергнута цензуре. На самом деле все шло не так гладко, как рассказывал милицейский генерал. В редакции царило подавленное настроение. С телетайпа, по радио и по телефону шли новости одна тревожнее другой. Под Москвой, в Химках и Подольске стихийные митинги переросли в погромы. Милиция не смогла сдержать толпу группы молодых людей с черными повязками на рукавах, по некоторым сведениям, баркашовцы, по другим — коммунистические стачкомовцы двинулись по центральным улицам, громя витрины и поджигая иномарки. В Самаре части внутренних войск были вынуждены применить оружие, имеются убитые. Более того, в некоторых городах войскам оказано организованное вооруженное сопротивление. В Ярославле выстрелом из толпы убит губернатор Лисицын, убеждавший митингующих разойтись. Рабочие дружины вместе с молодчиками Баркашова взяли штурмом здание областной администрации, захватили телецентр и в течение получаса, пока власти не отключили энергоснабжение, передавали призывы к восстанию против власти жидов и капиталистов. Руководство города и области остается в заложниках у бунтовщиков. Расквартированная в Иркутске часть внутренних войск отказалась участвовать в подавлении народа и присоединилась к митингующим. Чем дальше, тем мрачнее становились поступающие новости. И, главное, отовсюду шла информация об активной деятельности стачкомов, народных дружин, отрядов зашиты трудящихся. Часто партийной принадлежности лидеров было просто не различить. Отряды и дружины не только становились во главе митингов, но и организовывал и охрану, старались нейтрализовать войска и милицию. В Ульяновске рабочие дружины при явном попустительстве и даже содействии милиции и руководства области за один вечер буквально вычистили весь немногочисленный актив правых партий. Правых депутатов законодательного собрания и членов партии Гайдара и Чубайса свозили в городской изолятор.

К вечеру позвонила моя подруга, отдыхающая в Ялте. Сказала, что в Севастополе создан «Комитет свободного российского флота», призвавший не подчиняться командованию, исполняющему волю преступного режима. Ялта наводнена украинскими военными и милицией. Ходят по домам, переписывают русских. Ночью в городе стреляли. На горизонте стоят несколько военных кораблей. Говорят, что американские. Основные силы флота — в Средиземном море. Выехать невозможно. Дороги блокированы. Машины не достать.

Вечером никто в редакции не хотел идти домой. Сотрудники толпились в аппаратной, считывая новости прямо с телетайпной ленты. По рукам ходила сегодняшняя «Правда» размерам с лист писчей бумаги, отпечатанная с двух сторон на ксероксе. Больше половины объема занимала «Инструкция по организации сопротивления», которую зачитывали вслух, как будто это очень смешно. Но никто не смеялся. В «Инструкции», в частности, говорилось:

«Не подчиняйтесь требованиям властей, стремящихся разобщить людей, чтобы лишить их воли к сопротивлению и погубить поодиночке. Проводите митинги протеста, партийные и профсоюзные собрания и собрания общественности. Если это окажется невозможным, собирайте домовые и квартирные ячейки.

Власть старается отнять у нас свободу выражать свое мнение. Не подчиняйтесь ей. Распространяйте партийную и патриотическую прессу. Используйте для этого любое множительное и копировальное оборудование как дома, так и на работе: ксероксы, компьютерные принтеры, сканеры.

…Постоянно во всех разговорах приводите собеседников к пониманию текущего момента. Показывайте, что чрезвычайное положение введено Ельциным только для спасения собственной шкуры. Иначе ему пришлось бы отвечать перед законно избранными представителями народа.

Учитывайте в разговорах возраст и социальное положение собеседника. Не все сразу поймут вас и согласятся с вами. Будьте терпеливы в просвещении и не возмущайтесь, если вас не сразу понимают. Знайте, что правда на вашей стороне.

…Составляйте и пополняйте списки тех, кто является убежденным врагом трудового народа. Передавайте их в ваши организации по месту работы или месту жительства. Эти списки окажут большую помощь при налаживании нормальной жизни после свержения антинародного режима».

— Забавное сочинение. — сказал кто-то. — Они как будто первохристиане. Те тоже прятались по пещерам от римлян и все уговаривали, убеждали, а те их гнали и преследовали.

— Не надо так мрачно, а то и жить не захочется… Где теперь те римляне! — заметила корреспондентка Марина, взъерошенная и в очках.

— Создается впечатление, — сказал задумчиво зам. главного редактора Побываев, — что коммуняки не очень-то серьезно готовились взяться за дело, когда придут к власти. Они даже арестные списки не успели заготовить. И чрезвычайного положения они явно не ждали. Как это они прошляпили?

— Да нет, — возразил кто из присутствующих, — арестные списки у них есть. Смотрите, как они все в Ульяновске прочесали. Просто они уже уверились, что власть в их руках. После избрания Зюганова президентом нас всех взяли бы за один вечер. Вот к введению чрезвычайного положения они в самом деле оказались не готовы. Час икс пришел для них слишком рано.

— Боюсь, что для нас слишком поздно. — мрачно заметил зам. главного.

7

На следующий день к вечеру явилась поразившая всех новость. В Краснодаре объявился Геннадий Зюганов. Девятого июня он принял участие в митинге Народно-патриотического союза Юга России, состоявшемся под председательством краснодарского губернатора «батьки» Кондратенко.

МВД и ФСБ потом проводили расследование, как Зюганову удалось ускользнуть из Москвы. Из всего руководства КПРФ и думской фракции спаслись от ареста только он и генерал Макашов. Наверняка причиной было предательство в высшем эшелоне власти. Все телефоны Геннадия Зюганова находились на прослушивании. Седьмого июня в 23:10 (так записано о журнале прослушивания) в московской квартире Зюганова раздался телефонный звонок. К аппарату подошел он сам. Магнитофонная лента зафиксировала короткий разговор.

— Слушаю.

— Геннадий Андреевич?

— Да.

— Уже начали.

— Что начали? — недоуменно переспросил Зюганов.

— Чрезвычайное совещание.

Повисла короткая пауза.

— А! — сказал Зюганов. — Спасибо!

Дежурный капитан Лоскуток записал разговор в журнал, но никакого беспокойства по этому поводу не испытал. Чрезвычайное положение еще не было объявлено, а о том, что происходит в это время в Кремле, в президентской администрации и на верхних этажах силовых министерств, он, естественно, знать не мог. Но когда сразу после звонка Зюганов вызвал машину, капитан испытал смутное беспокойство. Его встревожило слово «чрезвычайное», прозвучавшее в разговоре. Докладывать следовало о возникновении чрезвычайных обстоятельств. Тот факт, что где-то началось какое-то совещание, нельзя было счесть чрезвычайным. В разговорах Зюганова постоянно шла речь о совещаниях и заседаниях, добрая половина которых были срочными, важными и чрезвычайными. Но капитана смутило время. Чрезвычайное совещание началось в двенадцатом часу ночи. В то же время и в этом не было ничего экстраординарного. В период выборов совещания и затягивались до утра, и начинались ночью. Капитан поразмышлял еще несколько минут. Выпил чашку растворимого кофе. Потом все же решил доложить о звонке. Пусть, мол, начальство разбирается. На часах было 23:35.

Тем временем черная «Волга» Зюганова по опустевшим ночью улицам быстро домчала его до дома 52 по Симоновскому валу. Группе наружного наблюдения, сопровождавшей машину лидера КПРФ, адрес был хорошо известен. Здесь проживали родственники наблюдаемого, которых он неоднократно посещал. Ничего необычного в этом визите также не было. «Волга» Зюганова стояла у подъезда, в квартире горел яркий свет, все кругом было спокойно. Ничего особенного не было и в том, что через пятнадцать минут из подъезда вышли двое мужчин в ветровках, с рюкзаками и футлярами для спиннингов. Они направились к стоящему в ряду других машин старенькому «Москвичу». Повозились, укладывая вещи в багажник, потом «Москвич» с треском завелся и, грузно развернувшись, выехал со двора.

Примерно в эти минуты капитан Лоскуток поднял телефонную трубку и доложил о состоявшемся разговоре. Дежурного в Центре разговор также не насторожил. Но потом он сопоставил его с рапортом группы наружного наблюдения и подумал, что странное это совещание, которое происходит на частной квартире. Следует доложить выше. У дежурного по министерству генерала Сватовского не было времени вникать в эти мелочи. Уже два часа все министерство стояло вверх дном. Срочно собирали офицеров, формировались оперативные группы. Многие были на дачах, за ними ушли дежурные машины. Дел было выше головы, и генерал вспомнил о докладе из прослушки только через полчаса. Замминистра был у себя в кабинете.

— Ч-ч-черт! — выругался он. — Его кто-то предупредил! Если упустим, головы всем поотрываю!

Когда оперативная группа примчалась на Симоновский вал, там по-прежнему царило спокойствие. Да, подтвердила хозяйка квартиры. Геннадий Андреевич приезжал, но они с мужем уехали на рыбалку. Собирались вернуться завтра к вечеру.

— Куда они поехали? Не знаю точно. Наверное, как всегда на Волгу…

Сотрудники группы наружного наблюдения и шофер зюгановской «Волги» были уверены, что Зюганов из дома не выходил. Из двоих рыбаков один был худощавый и светловолосый, второй — полный высокий брюнет в очках. Стало ясно, что Зюганов изменил свой вид, переодевшись, надев очки и парик. Ожидать его завтра с рыбалки было бы наивно. «У него, наверное, и паспорт на имя рабочего Иванова», — мрачно пошутил замминистра. Турбаза в Завидово, куда обычно ездил Зюганов, на звонки не отвечала. На всякий случай туда отрядили опергруппу. Оранжевый «Москвич‑412» с госномером М212УЕ был объявлен в розыск. По отделениям милиции разослали описания рыбаков, требуя обращать внимание на полного брюнета в очках. Вокзалы и аэропорты к этому времени уже практически были перекрыты.

Лидер КПРФ со своим спутником через десять минут после выезда свернули к гаражному кооперативу возле метро «Тульская». «Москвич» был спрятан в гараж. Пересели в джип, и мощная машина устремилась на юг по Симферопольскому шоссе. Когда допрашивали хозяйку квартиры на Симоновском, джип по объездной дороге уже промчался мимо Подольска. Информация о розыске «Москвича» и описания рыбаков поступили во все милицейские отделения и на все посты автоинспекции. На въезде в Тулу глубокой ночью останавливали все машины и проверяли документы.

— Ты что, не видишь, с кем имеешь дело? — спросил лейтенанта сидящий за рулем джипа светловолосый худощавый человек.

Лейтенант вгляделся в темноту кабины и суровым голосом повторил:

— Попрошу документы!

Сзади и сбоку от него, тоже вглядываясь в пассажиров, стоял автоматчик в камуфляжном комбинезоне.

Потом лейтенант потребовал открыть багажник. Ни рюкзаков ни спиннингов. Оба пассажира в костюмах и при галстуках.

— Извините, Геннадий Андреевич! Служба! — вежливо сказал он возвращая бумаги на машину и удостоверение депутата Государственной Думы.

Лейтенант прошел в будку и сообщил старшему наряда, что сейчас только в город проехал сам Зюганов.

— Чудны дела твои, Господи! — зевнув, прокомментировал старший. — Чего ему у нас понадобилось! Ты не отвлекайся, смотри внимательней! — пригрозил он лейтенанту.

На рассвете на военном аэродроме под Новомосковском прогревал моторы огромный транспортник ИЛ‑76ТД. На двести двадцать пятом километре Симферопольского шоссе джип свернул с трассы и через десять минут, задержавшись на мгновение у КПП военного городка, выскочил на летное поле. Пожав руку спутнику, Зюганов по приставной лестнице поднялся в самолет.

— Ни пуха, ни пера! — закричал вслед светловолосый.

— К черту, к черту! — стараясь перекрыть рев двигателей, крикнул Зюганов.

Дверца захлопнулась. Самолет начал выруливать на взлетную полосу, и через пять минут исчез в голубом уже сверху небе. План срочной эвакуации лидера партии при возникновении чрезвычайных обстоятельств, разработанный руководителями Службы безопасности КПРФ, сработал безукоризненно. Комиссия МВД и ФСБ удалось буквально по минутам проследить весь путь Зюганова от Москвы до летного поля под Новомосковском. Взыскания по службе никому сделано не было. Единственное, что осталось неизвестным, — кто предупредил Зюганова о готовящемся аресте.

Из других руководителей и активистов Компартии и близких к ней организаций удалось избежать ареста только генералу Макашову. Правда, никаких чрезвычайных мер по его спасению партия не предпринимала. Макашов спасся от ареста самодеятельным путем. Он возвращался в Москву с дачи под Звенигородом около двух часов ночи. На выезде на Минское шоссе вместо обычной для такого часа мигалки горел красный сигнал светофора. В сторону Москвы шла непрерывная колонна крытых грузовиков с солдатами. Макашов сидел, задумавшись. Когда загорелся зеленый свет, он сказал шоферу:

— Знаешь что, Коля, поезжай-ка направо.

Машина повернула в направлении от Москвы.

На рассвете они въехали в Смоленск. Макашов вышел у железнодорожного вокзала и велел шоферу возвращаться в Москву. Куда он отправился, неизвестно. Никто его особенно не разыскивал. В Краснодаре он появился только через три дня.

8

Расследование бегства Зюганова состоялось после. А тогда, девятого июня в пять часов вечера в здании Законодательного собрания Краснодарского края состоялся митинг Народно-патриотического союза Юга России. Председательствовал губернатор Кондратенко. Зюганов появился из боковой двери в сопровождении охранников и проследовал прямо в президиум. По залу пронесся ропот, его узнали. Президиум поднялся, за ним медленно, хлопая сиденьями кресел, начал подниматься зал.

«Товарищи, — сказал в микрофон Кондратенко, — среди нас находится Председатель Коммунистической Партии Российской Федерации Геннадий Андреевич Зюганов. Я приветствую его от имени всех патриотов России!» По залу покатилась громовая овация.

Зюганов прошел к трибуне. Выждал. Аплодисменты не смолкали. Он поднял руку и, выждав, пока аплодисменты стихнут, начал говорить. Я привожу его выступление по стенограмме, опубликованной в краснодарской газете «Южный край» от 10 июня 2000 г.

«Товарищи! Друзья! Дамы и господа!

Мне выпало быть в вашем прекрасном городе в тяжелый для нашей Родины миг. Вы знаете, что произошло. Когда настал срок прощаться с властью, захваченной преступным путем, диктатор сбросил маску. Не слышно больше слов о демократии, о свободе печати, о праве народа открыто выражать свое мнение. По всей нашей бескрайней стране идут репрессии, царит произвол карательных органов. Кровожадный преступный режим Ельцина, с указки заокеанских хозяев поставивший своей целью истребить русский народ, подавить его жизненные силы, превратить всех нас в послушных рабов, подчиняющихся командам надзирателей из-за океана, — этот режим обнаружил свое истинное лицо.

Ни у кого больше не осталось иллюзий. Этот режим, обманом продержавшийся у власти почти десять лет, никогда не пользовался поддержкой народа. Теперь он стал ненавистен народу.

Кому нужен Ельцин? Рабочим в полуразрушенных цехах возле остановившихся станков, у которых нет денег прокормить свои семьи? Крестьянам, чьи поля заросли сорняками? Военным, которые присягали Родине, а вынуждены служить преступникам и палачам Отечества? Может быть, он нужен голодающим ученым, труд которых никем не оплачивается? Или честным коммерсантам, которые терпят убытки из-за того, что не могут продать свой товар обнищавшим людям?

Им всем он не нужен. Он нужен только денежным мешкам, грабящим собственный народ, — всякого рода Абрамовичам и Абрамовичам, — да его заокеанским хозяевам и покровителям.

Но и им он опостылел. Народы мира с презрением смотрят на дряхлого спившегося старца, мертвой хваткой цепляющегося за власть. Правительства зарубежных стран не могут не учитывать состояния общественного мнения и отказывают в поддержке диктатору, который в погоне за властью нарушил все демократические нормы и уничтожает собственный народ.

Режим Ельцина находится в полной изоляции. Настало время, когда народ снова возьмет в свои руки власть, отнятую у него незаконным путем. У нас есть для этого необходимые силы и средства. Коммунистическая партия, возглавившая движение всех патриотических сил России, делает все возможное, чтобы мирно, без кровопролития восстановить демократию, восстановить действие Конституции Российской Федерации и провести справедливые и честные выборы. Мы знаем: победа будет за нами!»

Здесь, согласно газетному отчету, речь Г. А. Зюганова была прервана долгими аплодисментами. Правда, из задних рядов раздался свист, там произошла легкая свалка, несколько человек были выведены из зала, и спокойствие восстановилось. Оратор предупреждающе поднял руку и, дождавшись тишины, продолжил:

«Товарищи! Наш враг хотел обезглавить партию. Был отдан приказ об аресте всех членов Центрального комитета и руководства Московской организации. Как видите, не получилось: я стою перед вами. (Здесь, согласно газете, снова загремели долго не смолкающие аплодисменты.) Мне и моим товарищам было нелегко выбраться из Москвы, но и в лагере противника у нас есть верные друзья, нас вовремя предупредили об опасности и помогли преодолеть все заграждения.

Но некоторые наши товарищи сидят в тюрьме. Они не совершали правонарушений, их единственная вина состоит в том, что они — патриоты своей Родины. С точки зрения Ельцина и его приспешников, это — преступление. Мы не забываем об их тяжелой участи. Мы придем в Москву и встретим их с цветами у ворот тюрьмы (Аплодисменты).

Я вижу здесь в зале военных. Это замечательно, что вы с нами. Армия — вооруженная часть народа, и она всегда будет вместе с народом. Здесь сидят также люди в казачьем форме. Казаки всегда были опорой Отечества в трудные времена его истории. Не сомневаюсь, что и сейчас они останутся верными своему воинскому и патриотическому долгу.

Мы получаем новости с мест. Повсюду растет народное сопротивление. Значительное часть субъектов федерации отказалась выполнять указ о введении чрезвычайного положения. В некоторых из них смещены губернаторы, пришедшие к власти незаконно, путем фальсификации выборов, и избрано новое руководство. Могу назвать хотя бы недалекий от нас Саратов. Аяцков бежал в Москву, его место занял наш соратник Сологубов. В Ярославле, как вы знаете, восставший народ уничтожил ельцинского сатрапа Лисицына. Теперь там новое руководство, отказавшее в доверии Ельцину и его правительству.

Антинародный режим рушится на глазах. Нам сейчас крайне необходимы координация действий и сплочение сил. Мы направляем делегатов во все субъекты федерации для установления прочного взаимодействия. Но мы не можем ждать, пока новая народная власть установится сама по себе. Нужно действовать. Мне поручено сообщить вам, что принято решение созвать 12 июня здесь, в Краснодаре, Съезд народных представителей Юга России. Я уверен, что его решения станут последним гвоздем, забитым в гроб преступного режима Ельцина (Долгие, долгие аплодисменты. Овация.)»

Площадь перед зданием краевого Законодательного собрания была оцеплена милицией. К зданию никого не подпускали. А за милицейским кордоном бурлила толпа, состоящая в основном из пикетчиков с разнообразными лозунгами и транспарантами. «России нужен крепкий ФАК», — кричали буквы одного из транспарантов. Пониже стояло: «Федерация Анархистов Кубани». «Лимонка дает власть» провозглашал транспарант Национал-большевистской партии Эдуарда Лимонова. Над одной из групп поднимался лист картона с надписью «Союз освобождения имени Лаврентия Берия». Больше всего было плакатов и транспарантов с коммунистическими и антиельцинскими призывами. Флаги плескались в основном красные, на некоторых бросался в глаза черный крут с кабалистическим знаком баркашовцев. Демократов видно не было.

Глава 2

Раскол

1

Если получать столько же информации, сколько получает средний московский житель, может показаться, что введение чрезвычайного положения было оправданным, ЧП достигло своей цели. Газеты, контролируемые цензурой, стараются внушить спокойствие, о неприятных событиях говорится мимоходом. Телевидение крутит без конца дурацкие клипы. Впрочем, то же самое оно делало и до всякой цензуры. Исчезли с экранов надоевшие всем до остервенения физиономии бородатых политологов с пронзительными глазами — все, что положено знать населению, содержится в официальных сообщениях.

Но таких средних московских жителей практически нет. У всех имеются дополнительные источники информации: кто-то читает новости в Интернете, кто-то слушает радио «Свобода», которое снова вешает из Праги, активизировались другие западные станции на русском языке. Правда, Интернет довольно скоро перестал быть источником информации. Несколько главных серверов закрыли, потому что на них появились коммунистические электронные издания. Они были формальными и однообразными, со скучным дизайном, но тем не менее очень посещаемыми. Еще бы! Там было все то, о чем молчат власти. Наконец, междугородная связь работает, по ночам раздаются звонки родственников и знакомых.

Потом кругами расходятся слухи один тревожней другого. Парламенты Башкирии и Татарстана решили, что Центр превысил свои конституционные полномочия, и постановили не вводить на своей территории чрезвычайное положение. Их примеру последовали большинство губерний и автономных республик Сибири и Приморский край. О южных и некоторых среднерусских губерниях и говорить нечего. А в Красноярске губернатор генерал Лебедь, спрошенный корреспондентами, будет ли в губернии вводится ЧП, якобы, сказал: «А зачем? У нас и так всю дорогу чрезвычайное положение. Куда уж чрезвычайнее!»

Поражает легкость, с какой субъекты федерации игнорируют решения центра, и их при этом полная безнаказанность. Возникает ощущение, что Россия перестает быть единым государством.

А может быть, давно перестала. Похоже, Москва давно уже потеряла возможность управления страной. Просто раньше, в относительно спокойной ситуации, мало кто обращал на это внимание. Стерпелось, слежалось вместе. А как ударил подземный толчок, оказалось, что все это только лежит вместе и ничем всерьез не скреплено. Все так же было и раньше, десять лет назад, когда шутя разделили сиамских близнецов — Россию и Украину.

В национальных республиках начались серьезные волнения. В Ингушетии, Дагестане, Карачаево-Черкессии, Северной Осетии и даже в Кабардино-Балкарии, где до сих пор было довольно спокойно, убивают русских солдат и офицеров. Это выглядит как реакция на введение чрезвычайного положения. Города и большие населенные пункты патрулируются усиленными нарядами внутренних войск, но все равно от выстрелов из-за угла и из проходящих машин ежедневно гибнут по нескольку военнослужащих. Местные президенты и председатели правительств сваливают все на чеченцев. Между тем военнослужащим запрещено покидать расположение частей. Выход при необходимости только большими группами и в сопровождении охраны. Патрульные машины ходят в сопровождении бронетранспортеров.

Поезда, идущие с Северного Кавказа, битком набиты русскими беженцами. В Москву их не пускают, выгружают в Курске, Брянске, Орле, где спешным порядком строятся палаточные городки, устанавливаются полевые кухни, налаживается продовольственное снабжение. Сообщили, что начато строительство коттеджей для постоянного размещения переселенцев. Остается гадать, сколько построят, да и вообще успеют ли хоть что-нибудь построить до зимы. Ситуация напоминает прошлогоднюю югославскую. Албанские беженцы в Македонии. Только зима здесь не та. Только беженцам некуда возвращаться. Только нет богатой Европы под боком. Да и никто не предъявляет кавказцам ультиматумов.

Те из беженцев, кому удалось добраться до московских родственников, рассказывают ужасные вещи. Среди бела дня в квартирах, где живут русские семьи, раздаются звонки в дверь. Входят трое или пятеро кавказцев с автоматами. Если в доме мужчины, сгоняют их в одну из комнат. Кто не подчиняется, расстреливают на месте. Потом насилуют женщин, забирают деньги и драгоценности, и говорят: «Уезжайте к себе в Россию. Мы придем через три дня. Если вы еще здесь, убьем всех». А как уехать! Денег нет, продать квартиру невозможно. И все равно люди собирают последние гроши, втискивают в чемоданы все, что можно увезти с собой, и мчатся на вокзал. Никто и не думает проверять, вернутся ли бандиты. А многие просто бросают все и уезжают. В милицию? В милицию обращаться бесполезно: там русских уже нет, те же кавказцы. Чмокают губами, ахают, пишут, пишут, потом говорят: «Как только придут снова, звоните нам. Арестуем негодяев». А эти негодяи сами иногда в милицейской форме.

Вообще там российской власти уже нет. В Махачкале на глухой стене дома наискосок от Государственного собрания ночью написали огромными буквами: «Русские, убирайтесь домой!» Три дня так все ходили и смотрели на это безобразие, никто не мог соскрести или закрасить. А что войска? Войскам запрещено применять оружие. Во избежание национальных конфликтов. Можно только в случае открытого нападения. А эти сволочи открыто не нападают. Все из-за угла, из засады. Солдатам еще хуже, чем всем остальным. Нет, это просто ад!

Пятнадцатого июня в Москве было объявлено об «обезврежении» двух диверсионных групп, подготовленных в школе известного полевого командира Хаттаба — иорданца чеченского происхождения. Пленных боевиков показали по телевидению. Из пятерых показанных трое — русские, принявшие ислам. Руки, закованные в наручники, обритые головы, острый ненавидящий взгляд. Здоровые, высокие парни. Кажется, что это уже не люди, а зомби. У них, наверное, есть нормальные русские имена — Миша, Коля или как там еще, они росли где-нибудь в Вятке, ходили в школу но, кажется, ничто и никогда уже нас с ними не соединят. Они — по ту сторону. Одновременно с информацией о захвате боевиков сообщили об усилении режима военного положения в зоне безопасности, примыкающей к административной границе с Чечней, в Ставропольской области, в Краснодарском крае, в Ингушетии и Дагестане.

На следующий день, точно в полдень прогремел мощный взрыв на железнодорожном вокзале в Ставрополе. Рухнули своды залов ожидания. Вокзал был забит беженцами с Кавказа и транзитными пассажирами. Радио «Свобода» сообщило, что пятьдесят человек убито, из них двенадцать детей, и более ста ранено.

2

Двадцатого июня вместо объявленного двенадцатого в Краснодаре собрался Съезд народных представителей Юга России. Делегаты съезда избирались стачкомами, партийными комитетами КПРФ и других патриотических организаций. Совсем рядом, на границе с Чечней практически шли военные действия, и здание областного Законодательного собрания, где проходил съезд, усиленно охранялось. Было объявлено, что на съезде присутствуют руководители Краснодарского края, Ставропольской, Липецкой, Пензенской, Саратовской, Волгоградской, Ульяновской, Курской, Белгородской, Брянской, Воронежской и Смоленской областей, а также отдельные представители буквально всех субъектов федерации. Были зачитаны приветствия от Сибирского соглашения и Приднепровской республики, от Читинской и Амурской областей, Алтайского края, а также от Русской партии Крыма и парламента Республики Беларусь.

Заседания шли в закрытом порядке. Прессу в зал не пускали. Вожди интервью не давали и ничего не комментировали. Было похоже, что происходит нечто экстраординарное. Съезд закончил работу вечером двадцать второго июня, а на следующий день «Южный край» опубликовал документ, носящий странное название «Декларация об образовании Народного правительства и Обращение съезда народных представителей Юга России к народам России». Документ нельзя было считать совсем неожиданным, и тем не менее он произвел по всей стране впечатление разорвавшейся бомбы. Вот он в его полном виде.

«ДЕКЛАРАЦИЯ ОБ ОБРАЗОВАНИИ НАРОДНОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА И ОБРАЩЕНИЕ СЪЕЗДА НАРОДНЫХ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ЮГА РОССИИ К НАРОДАМ РОССИИ

Краснодар, 22 июня 2000 г.

Наша Отчизна переживает ныне один из труднейших моментов своей многовековой истории. Режим Президента Ельцина, запятнавший себя многочисленными преступлениями против народа России, привел страну на край гибели. В стране царят нищета и разруха, тлеет пламя межнациональных конфликтов, необычайно усилились сепаратистские тенденции. Президент же озабочен только сохранением власти в своих руках. Состоявшиеся в декабре 1999 года выборы в Государственную Думу, а также первый тур президентских выборов отчетливо показали, что народ не приемлет преступный режим Ельцина и его приспешников, и народные симпатии на стороне прогрессивных патриотических сил. Отмена 8 июня 2000 года результатов народного волеизъявления и введение чрезвычайного положения, имеющие целью наделить Ельцина диктаторскими полномочиями и увековечить режим его личной власти, стали последними каплями, переполнившими чашу народного терпения. Во многих местах России народ открыто выступил против преступной власти. Эти выступление жестоко подавляются.

Мы не можем спокойно наблюдать, как гибнет великая страна. Мы, народные представители областей и регионов Юга России, объявляем о создании в г. Краснодаре Народного правительства Российской Федерации во главе с виднейшим российским политиком, руководителем крупнейшей российской политической партии Г. А. Зюгановым. В состав правительства вошли руководители крупных регионов России, руководители и представители руководства политических партий патриотического направления, беспартийные специалисты, политики и ученые. Задачами правительства являются:

— преодоление чрезвычайщины и восстановление нормальной жизни на территории Российской Федерации,

— ликвидация последствий правления режима Ельцина и восстановление традиционных для России и отвечающих народному духу хозяйственного уклада, политических и культурных форм,

— восстановление территориальной целостности России, ликвидация сепаратизма и возвращение в состав России территорий, незаконно отторгнутых в период правления Ельцина,

— создание мощного и единого Российского государства, способного к защите и реализации своих национальных интересов на международной арене.

Отменив результаты всенародного волеизъявления и жестоко подавив справедливые выступления народных масс, режим Ельцина поставил себя вне закона.

Мы призываем всех трудящихся России, рабочих и крестьян, интеллигенцию и предпринимателей, военнослужащих и сотрудников органов правопорядка не выполнять преступных распоряжений эмиссаров Ельцина.

Мы также обращаемся ко всем трудящимся нашей страны с призывом сплотиться вокруг Народного правительства России в его справедливой борьбе против преступного режима Ельцина, поработившего нашу страну. Поддерживайте инициативы Народного правительства, смещайте ставленников Ельцина, под руководством Народного правительства берите в свои руки нити управления народным хозяйством, политической и культурной жизнью страны!

Соединенными усилиями всего народа мы добьемся правды и справедливости. Россия была, есть и будет великой державой. Россия будет жить так, как велят многовековые традиции и культура населяющих ее народов, а не так, как хотят заокеанские хозяева Ельцина и его приспешников.

Россия была, есть и будет свободной!»

Московские газеты напечатали короткие выдержки из обращения, в основном с издевательскими комментариями, суть которых сводилась к тому, что Зюганову на юге напекло голову и он решил прикрыться ленинской кепкой. Но факт оставался фактом: съезд состоялся, обращение принято. Неясно было, представляет ли собой Народное правительство реальную силу, или это просто идеологическая фикция, но один вывод из этого факта можно было делать уверенно: Москва уже не способна контролировать южные регионы.

3

Газеты в Москве ничего не написали о «Первоочередных мерах Народного правительства». Этот документ был опубликован одновременно с «Обращением» и в отличие от последнего имел вполне практический характер. Во-первых, Народное правительство переподчиняло себе Вооруженные силы Российской Федерации и Внутренние войска. Военным министром и главнокомандующим был назначен известный генерал Владислав Ачалов, в 1993 году, во время антиельцинского мятежа командовавший обороной Белого дома. Во-вторых, Народное правительство объявило о ликвидации института представителей президента на местах, о роспуске законодательных собраний областей и регионов (которые, впрочем, и без того не действовали согласно закону о чрезвычайном положении) и о выборах Собраний народных представителей. Выборы назначили на 21 июля. В-третьих, было объявлено о введении казачьего самоуправления на территориях, традиционно населяемых казачеством, и о формировании Первого (Ставропольского), Второго (Забайкальского) и Третьего (Якутского) казачьих корпусов. В-четвертых, правительство сообщило о передаче рабочих дружин под единое командование и формировании на их основе Всероссийской добровольческой армии. Командующим ВДА был назначен генерал армии А. Макашов, известный не столько своим боевым прошлым, сколько антисемитскими высказываниями. В-пятых, Народное правительство ввело военное положение на территории автономных республик Северного Кавказа, объявило о смещении там гражданских властей и введении института военных губернаторов. Все это, как было сказано, «ввиду полного бездействия московского правительства в ситуации, грозящей России потерей Северного Кавказа».

Все это были срочные политические акции. В «Первоочередных мерах» был также экономический раздел. Народное правительство признает многоукладную экономику и считает необходимым существование предприятий всех форм собственности. При этом «командные высоты», то есть промышленное планирование, тяжелая и оборонная индустрия и оптовая торговля должны оставаться в руках государства. На кооперативных предприятиях и предприятиях частного сектора вводится институт «государственных делегатов». Цель государственных делегатов — координация деятельности различных секторов экономики и борьба со злоупотреблениями. Государственные делегаты налаживают взаимодействие администрации и владельцев кооперативных и частных предприятий с государственными органами, контролируют деятельность администрации, защищают интересы наемных работников. Государственный делегат имеет право вето в отношении приказов и распоряжений администрации предприятий, противоречащих имеющемуся законодательству и «интересам государства». Конфликты между государственными делегатами и собственниками и администрацией предприятий разрешаются в судебном порядке. В области сельского хозяйства также провозглашена многоукладность. Никакой грубой и насильственной коллективизации. Народное правительство поощряет фермерское движение. Создается «Банк земледельца» специально для целей кредитования частных крестьянских хозяйств. В то же время поощряется коллективное хозяйствование на земле. Коллективные и частные предприятия имеют один и тот же правовой статус. Земля находится в неотчуждаемой собственности государства и передается крестьянским и коллективным хозяйствам в аренду на 99 лет с правом изъятия и возвращения в распоряжение государства в случае дурного использования.

В области национальной политики провозглашены интернационализм и многокультурность. Федерация будет сохранена, но все ее субъекты уравниваются в статусе. Статусы автономий отменяются. В новой федерации все равны.

4

На следующий день последовала реакция из регионов. Стало ясно, что страна раскалывается. Краснодар, Ставрополь, Волгоград, Липецк, Пенза, Саратов, Ульяновск, Брянск и Воронеж заявили о признании Народного правительства и поддержке его деятельности.

Власти Санкт-Петербурга, Ленинградской, Московской, Самарской, Кировской, Нижегородской, Вологодской, Свердловской, Пермской, Челябинской, Архангельской, Мурманской областей, руководство Татарии, Башкирии, Коми республики. Чувашии, Марий Эл, Калмыкии, наоборот, объявили, что сохраняют верность Конституции и законно избранному президенту.

Сибирские регионы отреагировали вяло. Даже Аман Тулеев в Кемерове ограничился лишь словами о необходимости блюсти единство и целостность России и заявлением о создании Сибирского движения в поддержку Народного правительства, которое поручил возглавить одному из своих заместителей. Сибирские губернаторы один за другим заявляли, что все это, мол, московские проблемы, а перед ними стоят конкретные задачи завоза топлива и продуктов и подготовки к зиме.

Но и там начался раздел страны. Президент Республики Якутии-Саха А. Николаев заявил, что намерен выступить с инициативой подписания договора о двусторонних отношениях между Якутией-Саха и Российской Федерацией, согласно которому использование недр республики является исключительно прерогативой народа республики и ее правительства и не может регулироваться нормами, устанавливаемыми Москвой. В переводе с политического языка на обычный это должно было означать, что Якутия не намерена больше делиться с Москвой прибылью от добычи и продажи алмазов. В Амстердаме, Претории и Нью-Йорке эта новость вызвала большое оживление. Представитель правления алмазной компании «Де Бирс» срочно вылетел в Якутск для консультаций с руководством республики.

Члены Сибирского соглашения, собравшиеся на срочное совещание в Новосибирске, призвали президента отменить чрезвычайное положение, признать результаты первого тура всенародных выборов и прекратить раздел страны между соперничающими политическими группировками. В противном случае, говорилось в заявлении Сибирского соглашения, сибирские регионы будут вынуждены по-новому ставить вопрос о характере своего членства в Российской Федерации.

Чита, Хабаровск и Алтайский край высоко оценили цели, которые ставит перед собой краснодарское Народное правительство, но сочли опасным продолжение соперничества. Президент Бурятии Л. Потапов буквально сообщил, что Бурятия «соблюдает нейтралитет» и призвал к упрочению связей с «братской Монголией». Генерал Лебедь в Красноярске молчал. Все сочли, что, как военный человек, он хочет сначала точно оценить ситуацию.

Наоборот, крайне громогласно высказался губернатор Приморского края Евгений Наздратенко. Экстренный выпуск «Голоса Приморья» опубликовал материалы Совместного совещания краевой и владивостокской администрацией и членов законодательных собраний края и города, состоявшегося 5 июля 2000 г.

«Народы Приморья», — сказал, в частности, Наздратенко, — устали от московских дрязг. Москва не может навести порядок у себя, но постоянно вмешивается в наши дела, постоянно дезорганизует жизнь края. Мы не получаем помощи от Москвы, от нее у нас только головная боль. Железные дороги, управляемые из Москвы, не связывают нас с Россией, а по причине грабительских тарифов отрезают нас от нее. Управляемое Чубайсом РАО ЕЭС несет нам не тепло и свет, а холод и темноту. Это потому, что энергетика Приморья также стоит под московским управлением. Отношения Приморья с соседними странами также регулируются из Москвы, как будто оттуда, с расстояния почти в десять тысяч километров лучше видно, что нам выгодно, а что нет. Наконец, идет постоянное административное вмешательство и вбивание клиньев между руководством края и руководством города.

Между тем Приморье самодостаточно. У нас большая территория, богатые недра, образованный и трудолюбивый народ. У нас сильные и доброжелательные соседи, с которыми мы экономически связны крепче, чем с Москвой. Среди наших соседей крупнейшие демократические нации мира, всегда готовые протянуть руку гуманитарной (здесь оратор смешался, сделал паузу и поправился)… гуманной помощи.

Это вовсе не значит, что край должен отделяться от России. Мы все, здесь сидящие, — патриоты нашей Родины. Но мы не можем подчиняться диктату ни Москвы, ни теперь вот еще и Краснодара. У нас должны быть развязаны руки. Время диктата прошло. Приморье должно иметь возможность самостоятельно управлять своими ресурсами, своей внутренней и внешней политикой, ориентироваться на собственные потребности и интересы.

…Поскольку московская затея с введением чрезвычайного положения, — сказал далее оратор, — судя по всему, провалилась, мы намерены в ближайшее время созвать Законодательное собрание края и выступить с инициативой об изменении статуса края в составе Российской Федерации. Приморский край, или, как многие предпочитают говорить, Дальневосточная республика, куда вошли бы также Амурская область и Хабаровский край, должна требовать ассоциированного членства в Российской Федерации, а ее отношения с Федерацией должны регулироваться двусторонними договорами.»

5

В отличие от региональных руководителей армия демонстрировала лояльность. О верности долгу и присяге сообщило командование Московского, Ленинградского, Приволжско-Уральского и Сибирского военных округов, Северного и Балтийского флотов, Командующий Тихоокеанским флотом адмирал О. Хмельков, едва успевающий выбраться из одной аферы, чтобы попасть в следующую, сделал несколько противоречивых заявлений, за каждым из которых следовало пояснение пресс-службы флота, изменяющее его смысл на противоположный. Позиция адмирала так и осталась неясной. Флот, якобы, оставался верным Москве, но поддерживал краснодарское Народное правительство, считая себя при этом флотом Дальневосточной республики. В совещании, где сделал свои сенсационные заявления Наздратенко, адмирал участвовал и, как было замечено, бурно аплодировал.

В штабе Северо-Кавказского военного округа произошел переворот. Лояльный по отношению к Москве генерал-полковник Иванов был смещен распоряжением главнокомандующего генерала В. Ачалова, его место занял начальник одного из отделов штаба округа малоизвестный генерал В. Сергеев, немедленно приступивший к реализации мер по введению военного положения в северокавказских республиках.

Драматические события развернулись в Севастополе. Командующий Черноморским флотом адмирал В. Кравченко, получив приказ Ачалова об отстранении его от должности, немедленно связался с Центральным штабом ВМФ в Москве. Москва сообщила, что его запрос будет рассмотрен на совещании у командующего ВМФ. Тем временем в здании штаба флота на Красноказарменной улице появился капитан первого ранга Курносов с предписанием Ачалова исполнять обязанности командующего флотом. Кравченко арестовал Курносова и сопровождавших его лиц и с группой офицеров забаррикадировался в здании штаба, ожидая сведений из Москвы. Тем временем штаб был окружен отрядом спецназа морской пехоты. Осажденным было предложено освободить арестованных и покинуть здание, в противном случае оно будет взято штурмом. Наконец пришел ответ из Москвы: приказы Ачалова квалифицировались как незаконные, командующему флотом было предложено действовать по обстоятельствам. Кравченко запросил помощи у командиров кораблей. Помощь не пришла. Лишь к вечеру в районе штаба появился отряд матросов с эсминца «Стерегущий». Приблизиться к зданию им не удалось. Окружающие улицы были заполнены бойцами украинского спецназа «Беркут», настороженно следившими за действиями российских морских пехотинцев. Матросы вернулись на корабль.

Ночью из Москвы пришло предписание вывести корабли в море. Основные силы флота в связи с продолжающейся напряженностью на Балканах находились в Средиземноморье и в Адриатике. Оставшиеся в Севастополе корабли содержались в состоянии трехчасовой готовности. Кравченко вступил в переговоры с командирами кораблей. С рассветом Севастопольскую бухту покинули большой противолодочный корабль «Керчь» и эсминец «Стерегущий». Почти неразличимые в утренних сумерках серые громады беззвучно прошли фарватер бухты, миновали Памятник погибшим кораблям и растворились в море. Спящий город не заметил их ухода. Все остальные корабли остались стоять у стенки.

В 5 часов утра оживилась Москва. Пришел приказ о присвоении контр-адмиралу В. И. Кравченко очередного воинского звания вице-адмирала. Одновременно Москва настоятельно требовала вывода эскадры в море. В 5 часов 20 минут адмирал Кравченко застрелился в своем кабинете. Офицеры штаба выкинули белый флаг и были отвезены на гарнизонную гауптвахту. Капитан первого ранга Курносов приступил к исполнению обязанностей командующего флотом.

6

Все эти дни в оживленной столице царило какое-то лихорадочное настроение. Чрезвычайное положение сказывалось лишь в том, что на милицейских постах у въездов в город стояли бронетранспортеры, а центр был полон патрулей. Вместе с тем улицы были забиты автомобилями, магазины полны покупателей. Ночью же наступали тишина и безлюдье. Только из-за железных дверей казино и ночных клубов, перед которыми расхаживали вооруженные охранники, доносились звуки бурного веселья. То здесь, то там слышались выстрелы. Кто стрелял и по кому, было неясно. Наутро ползли слухи о грабежах и убийствах.

В газетах появились сообщения о попытках «экстремистских элементов» организовать массовые митинги. Эти попытки были пресечены органами правопорядка. Столица же полнилась слухами об отделении Юга, о начале новой войны в Чечне, об еврейских погромах в Краснодаре, о провозглашении независимой Дальневосточной республики, о том, что будто бы генерал Лебедь объявил себя военным диктатором Сибири. Газеты и телевидение практически ничего не сообщали. Власти тоже как воды в рот набрали. Пополз слух о том, что президент Ельцин умер от сердечного приступа в Кремлевской больнице. Якобы срочно вызванный из Америки Дебейки ничего не смог сделать. Но смерть Ельцина скрывают, пока не решен вопрос о новом главе государства.

Москву прорвало только 27 июня. В 9 часов утра президент Ельцин выступил по телевидению с обращением к народу Российской Федерации. Выступление длилось ровно полторы минуты. Президент говорил затрудненно и выглядел совершенно больным. Он сказал:

«Дорогие россияне! Как вы знаете, лидеры запрещенных экстремистских организаций при попустительстве органов охраны порядка сумели собраться в городе Краснодаре и организовали там так называемое Народное правительство. Некоторые региональные руководители поддержали это так называемое Народное правительство. Я строго спросил с виновных. Моим указом руководители областей и городов, которые поддержали экстремистов, смещены с занимаемых должностей. Должен сказать, что мне нелегко было пойти на этот шаг даже в условиях чрезвычайного положения. Я долго размышлял, поскольку речь идет о законно избранных губернаторах и мэрах городов. Но они нарушили Конституцию Российской Федерации и должны понести наказание. Министр внутренних дел, допустивший вопиющее пренебрежение служебными обязанностями, отправлен в отставку. Также отправлен в отставку министр по делам федерации и национальным вопросам. Сегодня будут назначены новые министры.

Так называемое Народное правительство выступает с угрозами в адрес президента Российской Федерации. Оно имеет своей целью фашистско-коммунистический реванш и подавление демократии в России. Этого нельзя допустить. Я дал указание руководителям министерства внутренних дел и директору Федеральной службы безопасности арестовать членов этого так называемого правительства. Они предстанут перед судом. Внутренним войскам МВД поручено принять все меры для обеспечения единства и целостности Российской Федерации. Если понадобится, путем применения силы.

Действия экстремистов подтвердили правильность принятых нами мер. Введение чрезвычайного положения было оправданным. Я прошу россиян сохранять спокойствие и уверенность.»

Выступление президента, наоборот, вселило во всех беспокойство и неуверенность. Было неясно, понимает ли Москва, что на самом деле происходит в стране, и не ограничатся ли все действия сменой министров и раздачей указаний. Прошла уже почти неделя с того дня, когда было провозглашено Народное правительство. Сняли одного и другого министра. Ну и что дальше? Коммунисты же действуют и, кажется, очень активно. Если до сих пор ничего не предпринято, то почему это будет сделано в дальнейшем? Кто может взять на себя инициативу и наконец что-то предпринять? Казалось, что президент болен, а правительство в параличе.

А на следующий день пришло сообщение о гибели в Черном море, в двухстах пятидесяти километрах от Севастополя, эсминца «Стерегущий».

Глава 3

«Топить, топить, топить!»

1

Согласно устному приказу, полученному из Москвы и переданному адмиралом Кравченко командиру БПК «Керчь» капитану первого ранга Шершневому и командиру эскадренного миноносца «Стерегущий» капитану третьего ранга Коровину, корабли должны были следовать в Средиземное море, в районе Пирея получить топливо от танкера «Неман» и затем совершить переход к главной базе Северного флота в районе Мурманска.

В 5 часов 20 минут утра адмирал Кравченко покончил с собой, в пять-тридцать капитан первого ранга Курносов принял командование флотом, в пять-сорок пять командир «Керчи» получил радиограмму с приказом отряду вернуться на базу. Подпись: «Командующий флотом Курносов». Корабли находились на расстоянии девяноста морских миль от Севастополя. «Не понимаю подпись», — радировал Шершневой. Повторная радиограмма была подписана: «Командующий Черноморским флотом капитан первого ранга Курносов». Шершневой вышел на связь с Главным штабом ВМФ. Москва с недоумением сообщила, что командование не менялось, предположила, что Кравченко смещен бунтовщиками, и подтвердила отданный им приказ. После короткого радиообмена со «Стерегущим» Шершневой передал в штаб флота: «Не могу выполнить незаконный приказ. Продолжаю выполнять задание».

Курносов в растерянности связался по телефону с Ачаловым в Краснодаре. «Что делать? — рассвирепел Ачалов. — Кто командует флотом — ты или я? Ты не знаешь, что делать?! Мы не в бирюльки играем. Страна поставлена на карту: Пресекать беспощадно! Топить, топить и топить!»

В 6:30 Шершневой получил радиограмму со «Стерегущего»: «Утечка масла в правом двигателе. Вынужден остановиться для устранения неисправности». «Владислав обстоятельный человек, — подумал он о Коровине. — Мог бы идти на одном движке и ремонтироваться на ходу. Впрочем, догонит…». «Стерегущий» был самым быстроходным кораблем на флоте. Шершневой передал Коровину, что следует прежним курсом и рассчитывает на скорую встречу.

В 6:55 над застывшим на морской глади «Стерегущим» на большой высоте прошел самолет-разведчик и передал координаты корабля на базу морской авиации под Новороссийском, откуда немедленно стартовало звено морских штурмовиков Су‑27 и звено торпедоносцев. В семь-пятнадцать «Стерегущий» готовился дать ход. От локатора доложили:

— По азимуту двадцать — шесть самолетов. Идут курсом на нас.

— Запросите опознание, — приказал Коровин.

Через несколько секунд от локатора сообщили:

— Опознания не дают.

— Играть боевую тревогу, — скомандовал Коровин, и крикнул в машину: «Когда будет ход?»

— Сейчас, командир… Еще пять минут.

На корабле взревела сирена боевой тревоги.

— Есть! Есть опознание! Свои! — заорал матрос от локатора.

— Слава Богу, свои! — сказал Коровин, и от облегчения даже перекрестился. — Отбой!

Он вышел на крыло мостика и стал всматриваться в ту сторону, откуда должны были появиться самолеты. Низко стоящее солнце слепило глаза. Стал слышен отдаленный рев двигателей. «Идут от солнца, — подумал Коровин. — И низко. На боевом курсе…». Он опрометью бросился к рубке, чтобы подать сигнал тревоги.

Но было уже поздно. Из под крыльев штурмовиков рванулись огненные вихри. Как на учениях: неподвижная и не отвечающая огнем цель и картинно вздымающиеся столбы ракетных разрывов. Корабль содрогнулся один, второй, третий, пятый раз. Одна из попавших в цель ракет разворотила командную рубку, превратив в мясное крошево всех, кто там находился.

— Готов, голубчик! Восьмой, добивай! — проорал в мегафон командир звена штурмовиков, выходя из виража.

Через тридцать секунд над пылающим «Стерегущим» появились торпедоносцы. Из трех сброшенных торпед две попали в цель. Эсминец тонул.

2

На «Керчи» приняли сигнал SOS. Открытым текстом в эфир неслось: «Это «Стерегущий»! Это «Стерегущий»! Прошу помощи. Атакованы своими. Тонем. Командир убит».

— Боже мой, Владик! — сказал Шершневой. — Значит, все-таки началось… Боевая тревога, — скомандовал он. — Курс на «Стерегущий»! Машинное, дайте полный!

— Свяжите меня со «Стерегущим»! — Шершневой взял микрофон. — «Стерегущий», это «Керчь», капитан первого ранга Шершневой. С кем я говорю?… Мичман, кто вас атаковал?… Дали сигнал опознания?!… Сволочи…. Держись, браток. Будем у вас через полчаса.

Из Севастополя Курносов позвонил в Краснодар Ачалову, и доложил что «Стерегущий» уничтожен.

— А «Керчь»? — спросил Ачалов.

— «Керчь» обнаружена. Я дал команду атаковать!

— Рано радуешься, — буркнул Ачалов. — «Керчь» — корабль серьезный. Ну, давай! Удачи тебе!

«Керчь» обнаружила самолеты на расстоянии семидесяти морских миль.

— Цели. Воздушные цели, — прокричал возбужденно матрос у локатора. — Раз, два, три… Вот еще… Еще… Вижу восемнадцать!

— Опознавательный не запрашивать. Давай, Сережа! Огонь! — повернулся Шершневой к командиру БЧ‑3.

Восемь сдвоенных противовоздушных ракетных установок синхронно развернулись по команде с мостика. Большой противолодочный корабль «Керчь» содрогнулся. Шестнадцать ракет взвились вверх, и их дымные хвосты растворились в поднебесье.

— Идут, идут… — докладывал вахтенный от локатора. — Я их вижу… Цели выполняют противоракетный маневр… Есть! — закричал он. — Три зацепились! Щас им будет п…ц!

Три ракеты с тепловыми локаторами, вцепившись в струи раскаленного воздуха, вытекающие из сопел самолетных двигателей, устремились вдогонку боевым машинам со скоростью, почти вдвое превышающей скорость звука.

— Сережа, у тебя готово? — спросил Шершневой. — Еще залп. Огонь!

Снова грузно содрогнулась «Керчь».

Три точки на экране локаторов, обозначающие самолеты, заметались. За ними как приклеенные, следовали светящиеся точки ракет. Потом они совместились и исчезли, рассыпавшись на мелкие искры. Небо выдохнуло эхо далеких взрывов.

— Три цели уничтожены. — доложил матрос от локатора. — Остальные легли на прежний курс.

— Есть! — закричал он после паузы. — Еще пять зацепились!

— Не кричи, — сказал Шершневой. — Я сам все вижу. Сколько до целей?

— Двадцать миль, — доложил матрос. — До визуального контакта минута тридцать секунд.

— Зенитные орудия к бою, — скомандовал Шершневой. — Пеленг зенитчикам!

«Керчь» ощетинилась стволами восемнадцати орудий, выпускающих каждое по девяносто снарядов в минуту и способных поставить перед атакующим самолетом сплошную стену огненного металла.

— Есть! — опять раздался крик от локатора. — Еще пять в жопе!… Осталось десять… Нет! Они отворачивают! Они уходят!

— Заткнись! — рассердился Шершневой. — Ну скажи, чего ты орешь?

— Просто радуюсь, товарищ капитан первого ранга, — виновато сказал матрос. — Здорово мы им врезали!

— Зря радуешься, — сказал Шершневой. — Там же твои братишки сидели…

Бой означал неминуемую задержку. Столб дыма от горящего «Стерегущего» появился на горизонте только через полчаса. Эсминец задрал кверху нос, на юте плескалась вода. Инженер-капитан с «Керчи», облазив гибнущий корабль, сказал, что он уйдет под воду не позже, чем через час. Шлюпки с «Керчи» перевозили живых, раненых и убитых. Шершневой велел найти тело командира «Стерегущего». Через десять минут явился доктор пригласил Шершневого пройти в лазарет.

— Хочу вам кое-что показать, — хитро улыбнулся он.

На койке с забинтованной головой и с ногой, забранной в шину сидел мрачный Коровин.

— Владик, — обрадовался Шершневой. — А мне сказали, что тебя убили!

— Лучше бы убили, — сказал Коровин. — Я корабль потерял.

На простыне появились мокрые пятна. Капитан третьего ранга Коровин плакал.

3

Вечером, лежа на бархатном диване в адмиральском салоне «Керчи» и прихлебывая горячий коричневый чай, он заканчивал свой рассказ:

— Я выбежал из рубки, чтобы убедиться, правда ли это свои, как в рубку попала ракета. Меня швырнуло головой о леерную стойку, а больше я ничего не знаю. Вот еще как-то ногу сломал, а как — хоть убей, не помню.

— Ну и что, убедился? — спросил Шершневой.

— Да, — сказал Коровин, — это были «Сушки». Со звездочками. Морская авиация. Больше здесь таких нет.

Шершневой встал с кресла и прошелся по темно-бордовому ворсистому ковру. Хрустальные светильники мерцали вполнакала. Тонули в тени панели красного дерева. В глубине корабля ворчали на холостом ходу турбины. «Керч» стояла на рейде, ожидая входа в Босфор.

— Ты не мучайся, — сказал Шершневой. — Твоей вины здесь нет. Они ведь дали опознавательный код… Я бы тоже попался, — сказал он после паузы.

— Но ты не попался!

— Меня твой мичман предупредил.

Шершневой опять прошел из угла в угол салона.

— Это война, — сказал он. — Самая настоящая гражданская война. И мы приняли первый бой. Я не верил, что это случится.

В полночь Ачалов вызвал к телефону командующего флотом Курносова.

— Что «Керч»? — спросил он.

— Ушла, товарищ генерал, — виновато доложил Курносов. — Мы потеряли восемь самолетов. Но с утра начнем поиск и атакуем более крупными силами.

Ачалов раздраженно засопел в трубку.

— Х…о воюешь, Курносов.

— Виноват, товарищ генерал.

— Я тебя предупреждал: «Керч» — корабль серьезный. Ладно, брось ее, а то у тебя самолетов не останется. Все равно ей из этого корыта никуда не деться. Турки не выпустят. Придут к нам, и тогда — под трибунал… и без пощады!

Положив трубку, Ачалов распорядился дать в прессу информацию об уничтожении кораблей-изменников. Но он ошибся. Главный штаб ВМФ, отдав приказ о выводе кораблей из Севастополя, в установленном порядке через Министерство иностранных дел известил турецкую сторону о предстоящем проходе кораблей через Босфор и Дарданеллы. Турецкая сторона выразила согласие. Но ранним утром следующего дня в пролив вошла только «Керч».

4

В это время как в Москве, так и в Краснодаре с крайним напряжением работала связь, оба военных руководства старались заручиться поддержкой как можно большего числа командиров частей и соединений. Москву, кроме того, заботила судьба частей и кораблей, выполнявших в этот период задания вне пределов России. Двести вторая бригада защищала границы Таджикистана, отбивая наплыв оппозиционеров, моджахедов, диверсантов, контрабандистов и наркоторговцев с афганской стороны. Часто все эти персонажи оказывались неразличимыми и совмещались в лице какого-нибудь одного оборванного изможденного афганца с горящими глазами, в криво намотанной чалме, который на ломаном русском языке повторял: «Деты, деты… Кушит…», — и показывал пальцем в рот, демонстрируя, чего хотят его голодные дети. Старослужащие бригады, состоящей практически целиком из профессиональных военных на контракте, научились почти с одного взгляда отличать настоящего бедняка от диверсанта или связника оппозиции, иногда с высшим, в том числе советским или российским, военным образованием. Выдать могли руки, а иногда тряпки, живописные, но в последнем случае отнюдь не вонючие. Впрочем, наркотики несли с собой и те, и другие. Их давали обнюхивать натасканным на запах наркотиков собакам. Впрочем, наркотики несли и в животах. Здесь собаки не могли помочь. Подозрительных отвозили к фельдшеру, который, ругаясь и матерись — «Что я тут, в говне возиться приехал!», — ставил подозреваемым клизмы.

После уничтожения повстанцами Московской заставы были приняты необходимые меры, и служба стала если не безопасной, то, во всяком случае, не смертельно опасной. Москва обеспечивала бойцов бригады всем необходимым. Но все равно окружающие горы таили тревогу, палящее солнце изматывало, из-за каждого камня в любое мгновение могла прогреметь автоматная очередь. Командир бригады полковник Толбахин, прочитав расшифровку пространной радиограммы из Москвы, только сплюнул и протянул ее начальнику штаба. В радиограмме говорилось о необходимости строго выполнять приказы командования, поддерживать дисциплину в частях и не подчиняться незаконным распоряжениям краснодарского Народного правительства.

— Что скажешь? — спросил Толбахин.

Начштаба меланхолично пожал плечами.

— Что делать-то будем?

— Служить, — ответил начштаба.

— Кому, кому служить-то? — спросил нервный, худой Толбахин.

— Служить России, как в присяге сказано, — ответил начштаба.

— А ты знаешь, чем все это кончится? — чуть не на крик перешел Толбахин. — Они перестанут нас снабжать. Сядем на голодный паек и опять будем ходить к таджикам побираться. А потом нас начнут добивать, и никто не поможет, помогать будет некому… Нужны мы им теперь в Москве! Как же!

— Да не кричи ты, командир, — поморщился начштаба. — Знаю я все это, знаю. Только что, у тебя другие варианты имеются? У меня нет. Я присягу давал. Поэтому, как говорится, до последней капли крови…

— Ладно, — сказал Толбахин, — все присягу давали. Только все равно зло берет…

Хотя газеты приходили с большим опозданием, скоро информация о расколе страны распространилась среди личного состава. Солдаты стали считаться, кто «южанин», а кто «северянин». Некоторые из южан не стали возобновлять контракт и уехали домой. Вообще же эти обозначения сильно напоминали об условных обозначениях у сторон на маневрах и никаких особых эмоций не вызывали. До поры, до времени обстановка в бригаде оставалась спокойной.

5

Российскими подразделениями международных миротворческих сил КФОР, расквартированными в Косове, командовал уже не генерал Заварзин, прославившийся лихим, в чапаевском стиле, захватом аэродрома в Приштине. Кстати, как ни смеялся весь мир над «гусарскими выходками» русских, натовскому командованию в Косово пришлось смириться с тем, что аэропорт столицы Косова контролируется российским контингентом, хотя воздушным движением управляют натовские военнослужащие. Заварзин убыл в Москву, ему на смену прибыл генерал Радаев. В отличие от полного очкастого Заварзина Радаев был высокий, худой и черный. Он получил у солдат кличку «чечен». В начале мая патруль десантников застрелил троих албанцев, принадлежавших, судя по всему, к незаконной «Армии освобождения Косова» и застигнутых, когда они покидали запретную территорию российского военного городка. На требование остановиться они не прореагировали и бросились бежать. Патруль применил оружие. На территории городка нашли мины. Комиссия командования КФОР, в составе английского, французского, американского, итальянского и немецкого представителей, сочла действия патруля правильными. Это был уже далеко не первый случай применения оружия миротворцами в ответ на враждебные действия как албанцев, так и сербов. Но по всему Косову возобновились демонстрации албанцев, требовавших удаления российского контингента, якобы поддерживающего сербов, а газеты всего мира снова начали кричать, что русские пытаются саботировать процесс восстановления Косова и срывают миротворческие усилия НАТО. «Русским нечего делать в Косове, — писала итальянская «Мессаджеро». — Они не вносят никакого вклада ни в поддержание порядка, ни в восстановление края. Албанцы их боятся и ненавидят, потому что русские помогали сербам в их бесчинствах. Роль русских чисто провакационная, это рука Милошевича в Косове, и пока они не будут отсюда удалены, порядка в крае навести не удастся».

Впрочем, такого рода публикации были нормой с самого момента вступления русского континента в Косово. Во избежание новых провокаций генерал Радаев отдал приказ перевести все российские подразделения в Косове на усиленный вариант несения службы. Были усилены патрули, приняты дополнительные меры предосторожности, ограничено общение с местным населением. Когда пришла радиограмма из Москвы с сообщением об образовании Народного правительства и запретом подчиняться незаконным распоряжениям генерала Ачалова, «чечен» глубоко задумался. Раскол все же произошел, долго зревший в Москве нарыв наконец прорвался. Для вверенных ему войск и для него лично это может иметь самые неприятные последствия. Неизбежно произойдет размежевание позиций двух правительств по вопросу о Югославии. Зюганов установит отношения с Милошевичем. Милошевич, который сейчас совершенно загнан в угол, конечно, воспрянет. Другое дело, что на практике Зюганов ничем не сможет ему помочь. Но при этом окажется, что роль, которую до сих пор играли его, Радаева, силы — уравновешивание антисербских настроении НАТО и защита оставшегося малочисленного сербского населения от притеснений со стороны УЧК и проалбанских полицейских формирований — будет именно той ролью, которой потребует от него краснодарское Народное правительство. Это будет равносильно тому, чтобы прямо стать на поддержку Милошевича. Получится, что западные газеты правы. Солдатам это будет легко: они считают себя и сербов православными, настроены против НАТО, а албанцев зовут «басурманами» и «чурками». Для него это будет плохо. Такого не потерпят ни Москва, ни НАТО. В лучшем случае его отзовут в Москву и пришлют другого командующего. В худшем — под давлением НАТО российский контингент будет выведен из Косова. Пока нас здесь терпят, если нас свяжут с Краснодаром и Милошевичем, терпеть не станут. В военном смысле вытеснить нас отсюда для НАТО — не проблема. Политическое поражение для России будет страшным.

Когда пришла радиограмма с предписанием Ачалова перейти в подчинение военного министерства Народного правительства и принять нового командующего российскими силами в Косове генерала В. Сергеева, «чечен» в сердцах смял ее и бросил в угол. Потом поднял, разгладил и, вызвав адъютанта, велел приобщить к архиву. Остановил адъютанта, сказал: «Дай-ка сюда» и, размашисто начертав слева в верхнем углу «Исполнению не подлежит. Радаев», снова отдал адъютанту, удовлетворенно подтвердив: «Вот теперь в архив». Вечером на плацу военного городка был выстроен личный состав Приштинской группировки российских сил в Косове. Генерал Радаев говорил недолго.

«Товарищи! Мы один коллектив, одна семья. Мы вдали от Родины. У нас на Родине происходят тревожные события. Вы знаете, что на Юге России появилось незаконное Народное правительство. Оно будет пытаться прислать нам своих комиссаров и повернуть нас на поддержку Милошевича. Твердо заявляю: этого не будет. Мы армия, и мы вне политики. У нас нет южных и северных, мы солдаты России. У нас есть президент, есть министр обороны, есть генеральный штаб. Больше никто не смеет нам приказывать. Мы выполняем миротворческую миссию. Для нас нет плохих и хороших на этой земле. Сербы и косовары для нас равны. Мы должны поддерживать мир и предотвращать любое насилие. Наши товарищи по оружию из многонациональных сил делают то же самое рука об руку с нами. Мы уважаем их, они уважают нас. Все. Никакой другой политики у нас нет и не будет. Вы все это знаете, но я повторил это для того, чтобы не возникало лишних вопросов и разговоров: а что, мол, генерал, за кого он… Я не за кого, а за дисциплину службы… Вот так. Вопросы есть?»

Кто-то из рядов спросил:

— А отпуска будут? Надо бы домой съездить, посмотреть, что там…

Генерал подумал немного и сказал:

— Если за свой счет, то отпущу. Сколько стоит билет, вы знаете.

В рядах засмеялись. Тот же голос сказал:

— Э, нет. Лучше уж я здесь побуду.

— Больше нет вопросов? Тогда все. Разойдись!

К себе генерал возвращался с тяжелым сердцем. Удовлетворения не было. Была тревога.

6

В группе кораблей Черноморского флота, выведенной в Средиземное море для поддержки российского контингента международных миротворческих сил в Косово, сообщение военного министерства Народного правительства о назначении командующим флотом капитана первого ранга Курносова было встречено с удивлением. «Кто это Курносов? А что Виктор Викторович?» — спрашивали офицеры. О судьбе адмирала Кравченко в радиограмме ничего не говорилось.

Девятого июля днем командующему группой кораблей адмиралу Посевину были почти одновременно вручены две радиограммы. В одной из них за подписью командующего флотом Курносова группе было приказано прекратить боевое дежурство и следовать домой в Севастополь. В другой — за подписью командующего ВМФ России адмирала Куроедова группе также приказывалось прекратить боевое дежурство, но следовать не в Севастополь, а в Мурманск — к месту базирования Северного флота. Было указано расписание перехода и точки заправки топливом. Посевину было над чем поразмыслить.

Через два часа его вызвал на связь командир БПЛ «Керч» Шершневой. Шершневой кратко и скупо доложил о выходе из Севастополя по приказу адмирала Кравченко, об уничтожении самолетами российской морской авиации эсминца «Стерегущий» и о нападении на «Керчь». Посевин слушал молча. Когда Шершневой закончил, он спросил, имея в виду Кравченко:

— А что с Виктор Викторовичем?

— Я не знаю, — ответил Шершневой.

Посевин помолчал я спросил:

— Что вы теперь намерены делать?

— Следую в Мурманск согласно приказу высшего командования.

— М-да… — сказал Посевин.

Теперь молчал Шершневой. Потом он спросил:

— А как поступили бы вы?

— Трудно сказать, — уклончиво ответил Посевин.

Тогда я прошу вас об одном, — сказал Шершневой, — не препятствуйте мне в выполнении моей задачи. Или лучше давайте так: я с вами не связывался и ничего вам не говорил. Я не нахожусь у вас в прямом подчинении, и можно просто забыть об этом разговоре.

— М-да… — опять невнятно промычал Посевин.

Шершневой замолчал. Потом сказал дрогнувшим голосом:

— Я все равно пойду. Вам нелегко будет со мной справиться.

— Опомнитесь, — сказал Посевин, — кто собирается с вами справляться. Выполняйте свое задание. Я выйду на связь завтра в восемь.

Закончив разговор, Посевин приказал назначить на завтра, на семь часов утра совещание командиров и старших офицеров кораблей группы. Посевин держал флаг на ракетном крейсере «Москва», всего лишь несколько месяцев назад вышедшем из капитального ремонта, начатого в Николаеве и завершенного в Севастополе. Ранним утром два вертолета с «Москвы» отправились собирать командиров и офицеров с отдаленных кораблей группы. С близко стоящих кораблей к «Москве» устремились быстроходные катера. На натовских кораблях также рассеянных в южной Адриатике и прилегающих районах Средиземного моря, были отмечены и вчерашние интенсивные переговоры русского флагмана с Москвой, Севастополем и другими кораблями группы, и утреннее оживление на русской эскадре. Была объявлена вторая степень готовности. Натовские моряки относились к российскому флоту отнюдь не пренебрежительно. Вопреки распространяемому российскими средствами массовой информации мнению, которому поддаются также и некоторые зарубежные высокопоставленные военные, Черноморский флот — отнюдь не скопище старых проржавевших посудин. Это полноценные корабли бывшею советского Военно-морскою флота, частично модернизированные, располагающие оружием, которое во многом до сих пор не имеет аналогов в мире. Так, эсминец «Современный», застывший сейчас на адриатической синей глади, способен огнем только одной из двух своих двухорудийных установок с темпом стрельбы 90 выстрелов в минуту (снаряды калибра 130 миллиметров) за тридцать секунд разрезать пополам стоящий в пяти милях от него американский крейсер «Тикондерога». А чтобы уничтожить немецкий фрегат «Бремен», также входящий в состав натовской ударной группы, ему потребовалось бы ровно одна минута. Корабли оснащены современными зенитными ракетными установками, а при необходимости группу прикрыл бы своими С-300 в корабельной модификации ракетный крейсер «Москва». Знаменитые противовоздушные комплексы С-300 могут сбивать вражеские самолеты еще при взлете их с авианосцев или аэродромов на расстоянии до 300 километров. Если бы группе кораблей Черноморскою флота под командованием Посевина пришлось полностью использовать свою боевую мощь, то противокорабельные ракеты «Базальт», «Гранит» и «Москит» выжгли бы все, что плывет по морской поверхности, на пятьсот километров вокруг. Так что должен был дрогнуть голос Шершневого, когда он произнес: «Я все равно пойду.»

Ровно в семь Посевин открыл совещание командиров и старших офицеров кораблей группы. Он не спал всю ночь и выглядел невероятно уставшим.

— Товарищи офицеры! Прежде всего я должен сообщить вам скорбную новость. Командующий Черноморским флотом вице-адмирал Кравченко покончил с собой вчера утром, выстрелив в себя из личного оружия. Кроме того, я должен сообщить, что флотом командует капитан первого ранга Курносов, назначенный военным министерством краснодарского Народною правительства.

По рядам офицеров пролетел вздох недоумения. Посевин помолчал, пожевал губами, потом сказал:

— Наверное, я не обязан это говорить, но скрыть это было бы подлостью. Как я узнал сегодня ночью, причиной смерти командующего флотом стало именно назначение капитана Курносова и отказ командиров кораблей подчиниться приказам командующего.

Посевин сделал паузу.

— Следующее сообщение поразит вас еще более. Также вчера утром в квадрате 36, то есть примерно в ста милях от Севастополя, авиацией Новороссийской базы потоплен «Стерегущий» и сделана попытка потопить «Керчь». Причина в том, что командиры этих кораблей выполнили приказ командующего флотом и вышли из Севастополя, чтобы следовать к новому месту базирования. «Стерегущий» потоплен по приказу Курносова. Вчера вечером я говорил с Шершневым. Он спас команду «Стерегущего» и сейчас идет к нам. — Посевин взглянул на часы. — Проходит зону проливов.

— Подождите, — чтобы погасить нарастающий гул голосов. Посевин поднял руку, — у меня есть еще одно сообщение. Это сообщение, возможно, то есть, скорее всего, будет стоить мне служебной карьеры.

Он опять предостерегающе поднял руку.

— Вчера я получил два взаимоисключающих приказа. Сняться с боевою дежурства и следовать в Севастополь. Подпись: Курносов. Сняться с боевого дежурства и следовать к новому месту базирования — в Мурманск. Подпись: Куроедов. Ясно, что подлежит исполнению приказ вышестоящего командира. Я мог бы не начинать этот разговор, а просто отдать приказ. Но я хочу остаться честным перед вами, моими товарищами. Здесь замешана политика. В стране происходит что-то ужасное. Поэтому переход в Мурманск — не просто смена места базирования. У вас в Севастополе семьи, жизнь. Неизвестно, когда вы их увидите и увидите ли вообще когда-нибудь…

В общем, я оставляю выбор за вами. Решите каждый за свой корабль. Ответ прошу через десять минут.

В кают-компании поднялся шум. Посевин еще раз поднял руку и громко сказал:

— «Москва» идет на север!

Адмирал сидел у себя в каюте и бездумно смотрел в иллюминатор на волны Адриатики, которые стали серыми под затянувшими небо облаками. Послышался стук в дверь. Вошли командир «Современного» и командир «Минска».

Товарищ командующий группой, — сказал командир «Минска» капитан первого ранга Войшвилло, — по вашему приказанию офицеры обсудили ситуацию. Все командиры приняли решение идти в Мурманск согласно приказу командующего военно-морским флотом.

— Хорошо. — сказал Посевин. — Свобода закончилась, опять начинается служба. Поспешите. Снимаемся в 13:00.

7

По всей России армейское командование теряло управление. В национальных округах и автономных республиках командиры частей объявляли о независимости от центра и округов и поддержке местных властей. Их можно было понять. Они были не только военными, но и сыновьями, мужьями, отцами. Их семьи целиком находились в зависимости от местных президентов, председателей, губернаторов, и там, где командиры воинских частей старались следовать приказам из Москвы, их семьи оказывались заложниками. Из всех флотов только Балтийский и Северный остались полностью лояльными Москве. Вырвать из рук коммунистов Черноморский флот оказалось возможным только потому, что главные его силы находились на Средиземном море и не подвергались влиянию так называемого «Комитета свободного русского флота», давно уже действовавшего в Севастополе и состоящего из коммунистически и националистически настроенных офицеров. Комитет и не был по существу подпольным. Просто в разлагающей атмосфере последнего полугодия, когда приход коммунистов к власти казался неминуемым, а власть — бессильной и неспособной к серьезному сопротивлению, коммунисты на флоте действовали почти открыто. Теперь же комитет фактически взял флот, остававшийся в Севастополе, в свои руки и торжественно вручил его зюгановскому правительству. Если бы не выход к берегам Югославии, в руках коммунистов оказался бы весь Черноморский флот. Теперь же флот шел в Мурманск долгим путем вокруг всей Европы. Почему-то тогда, в июле, мне это напомнило путешествие эскадры адмирала Рожественского вокруг Европы и Азии в 1904–1905 годах, закончившееся бесславной гибелью в Цусимском проливе. Но теперь я знаю, что флот, слава Богу, дошел. Ничего не случилось.

Сейчас, когда я дописываю свой репортаж, стоит декабрь. Я думаю, что если бы флот тогда, в июле, не ушел на север, многое повернулось бы иначе в Российской истории. Многое из того, что описано ниже, не произошло бы. Во всяком случае, НАТО не удалось бы так просто стать полным и безраздельным хозяином Черного моря и фактически отобрать у России Северный Кавказ. Но если бы флот не ушел и всего этого не случилось бы, возможно, зюгановцам удалось бы взять Москву и железной рукой, как в Гражданскую войну, связать распадающиеся земли.

Глава 4

Буря над Чечней

1

Премьеру Путину в свое время удалось добиться относительной стабилизации в Чечне. Накануне думских выборов 19 декабря события Второй чеченской войны развивались в благоприятном для России направлении. Армия прочно села в равнинных северных районах мятежной республики. Самолеты совершали рейды в горные районы, где бомбили места сборов боевиков, с воздуха минировали горные тропы. В освобожденных районах стала налаживаться временная администрация, начали выдаваться пенсии, восстанавливаться коммунальные службы в городах и поселках. Шаг за шагом воинские части продвигались на юг, не нацеливаясь на громкие победы. Правительство, казалось, понимало, что Чечню просто захватить и покорить нельзя. Ее нужно не только и не столько захватить, сколько приручить и научить жить по-человечески.

О потерях сообщалось мало и скупо. Считалось, что потерь почти не было, а если были, то не в результате боевых действий, а по причинам сложностей и неурядиц военного быта. Там российский самолет обстрелял ракетами дозор федеральных войск, приняв его за группу боевиков, там при разгрузке боеприпасов ящик со снарядами упал на ногу молодому бойцу, там случайно выстрелил не поставленный на предохранитель автомат. Правда, возникал вопрос, что случится с армией при такой организации и таком порядке, когда начнутся реальные военные действия. Воспрянувшие духом и постепенно изживающие психологический шок первой чеченской войны генералы использовали Чечню как полигон, отрабатывая новые тактические приемы и новые системы вооружений.

Но и побед особых не было. Бесконечные слухи о том, что вот-вот поймают Басаева и Хаттаба, так и оставались слухами. Новая, посаженная Москвой чеченская администрация в северных городах и поселках работала плохо. Чечня считала этих людей предателями и коллаборационистами. Несколько человек были похищены или зверски убиты. Им оставалось либо рисковать жизнью ежедневно и ежеминутно, либо перейти под охрану федералов. Ясно, что они выбрали охрану. Это ведь были не красные комиссары «с Лениным в башке и с наганом в руке». Это были цивилизованные чеченцы, оставившие бизнес в России, семьи, спокойную жизнь, и они, конечно, хотели выйти из этого приключения с приростом денег и власти, а не с пулей в затылке. Они выбрали охрану, а местные жители не очень-то шли навстречу властям, открыто показывающим свой страх.

Чечня объявила русским священную войну — газават, но систематических военных действий не вела. Чеченская армия, насчитывавшая пятьдесят тысяч обученных и хорошо вооруженных боевиков, сжималась, как пружина. Русских политиков и генералов это пока что устраивало. Не было побед, не было и поражений. Не было заметных потерь, либеральная пресса молчала, солдатские матери тоже на время утихли. Пришла необычайно холодная зима. Чеченцы ждали весны. Русские генералы тоже ждали весны. Обе стороны надеялись, что весна принесет окончательный успех.

Это была «странная война». Чечня сильно обезлюдела, почти четверть населения бежала от войны в Ингушетию. Со всех остальных сторон границы республики были перекрыты «санитарным кордоном», войсковыми и милицейскими заграждениями в несколько километров глубиной. Днем в стране хозяйничали армия и новая администрация. Ночью хозяевами были боевики. Места армейских стоянок и дома администрации превращались в крепости. Часовые открывали огонь на малейший шорох. И все равно утрами не досчитывались людей.

Горы на юге стояли голые. Жизни в них как будто не было вовсе. Но штурмовики Су‑25 гудели в прозрачном небе, не опускаясь ниже трех тысяч метров, ибо из каждой земляной норы, из-под каждой глыбы могла вырваться смертоносная ракета. Несмотря на мощные кордоны, боевикам удавалось просачиваться как в соседние российские республики, так и на юг — в сторону Азербайджана и Грузии. Ходили слухи, что лидеры сопротивления, в частности. Басаев и Радуев, в отпуске и отдыхают. Их, якобы, видели на турецких черноморских курортах. Москва этого не опровергала и не подтверждала.

Странная война закончилась с устранением Путина и с первой весенней капелью. В ночь на девятнадцатое марта одновременно подверглись нападению шесть центров базирования российской армии. Но боевикам не удалось подойти незамеченными. Система дозоров сработала как положено. В результате ожесточенных многочасовых боев чеченцы не захватили ни одной базы. Но число потерь с российской стороны достигло, по сообщениям военных, 150 человек.

Через два дня был снят со своего поста начальник Генерального штаба Анатолий Квашнин. В московской прессе опять замелькали статьи о бездарности генералов и неготовности армии. Сенсацией стала опубликованная «Известиями» информация о том, что нападение боевиков на места базирования армии состоялось ровно день в день, точнее, ночь в ночь накануне начала запланированной Генеральным штабом операции «Терек», которая готовилась в течение всей зимы и должна была состоять в окружении и захвате основных баз террористов в горных районах республики. Удары чеченских боевиков обрушились на подготовленные к выходу части; потеряно огромное количество боевой техники, подразделения дезорганизованы, количество погибших командованием преуменьшается, операция отменена. Кроме того, нет никаких сведений о судьбе нескольких десантных групп, выброшенных тремя днями раньше в горах с целью удара по базам боевиков с тыла. Скорее всего, они уничтожены. В этом случае количество погибших российских бойцов следует как минимум удвоить.

Массированный удар чеченцев по основным базам российской армии точно в ночь накануне решающей операции, подводили итог «Известия», может свидетельствовать только об одном: о предательстве в высших эшелонах российской военной и гражданской власти. «Нельзя снимать вины с командования армейской группировки и Внутренних Войск в Чечне, — писала газета, — а также с военной разведки и ФСБ, прозевавших выход крупных групп боевиков к местам базирования армии. Но ясно, что и без того операция была обречена, поскольку стратегические планы российского Генштаба оказались в руках чеченских командиров. Это результат предательства. Нельзя выиграть эту войну, нельзя навести порядок в стране до тех пор, пока люди, совершившие это преступление, стоившее жизни сотням российских граждан, не будут выявлены и наказаны.»

НТВ показало интервью с Шамилем Басаевым, данное им корреспондентам французского «Антен‑2». Бородатый бандит сказал:

— В России есть люди, которые нам помогают. Помогают деньгами и информацией. Они знают, что Чечня все равно будет свободной и думают о будущем.

— Это они сообщили вам о деталях операции «Терек»? — спросил корреспондент.

— Я не хочу об этом разговаривать, — ответил Басаев. — У нас есть разведка.

Газета «Сегодня» сделала из этого политические выводы: «Увольнение Владимира Путина изменило соотношение сил в верхах российской власти. Очевидно, к рычагам влияния опять вернулись те, кому невыгодно окончательное поражение сепаратистов в Чечне. Вторая чеченская война развивается по тому же сценарию, что и первая. Очевидно, этот сценарий пишут те же люди, что и пять лет назад.»

А Юрий Лужков выразился со свойственной ему прямотой и безапелляционностью: «Все знают про Березовского. И все молчат. Пусть он выйдет и докажет, что он не предатель… И пусть скажет, кто в Грозном нефтеперерабатывающий завод восстанавливает… И почему все кругом разбомблено дотла, а дома Басаевых стоят посерединке нетронутыми… Кто такие приказы дает? Президент молчит, а страна гибнет и разваливается.»

Хотя отдельные стычки в Чечне происходили почти ежедневно, провал операции «Терек» положил конец крупномасштабным боевым действиям с обеих сторон. Создавалось впечатление, что обе стороны ждут президентских выборов. Но вместо прихода нового президента было введено чрезвычайное положение. В стране установилось двоевластие. Для зюгановского Юга Чечня была постоянной угрозой с тыла. Там следовало навести порядок.

2

В тот день когда «Керчь» прошла Босфор и Дарданеллы и вышла в Эгейское море, а контр-адмирал Посевин поставил на карту свою служебную карьеру, восьмидесятитысячная группировка Внутренних Войск и армии по приказу Народного правительства выдвинулась в направлениях на Грозный и Гудермес. Перед этим в течение пяти часов шла беспрерывная бомбардировка и ракетный обстрел Грозного, Гудермеса, Урус-Мартана. Самашек и других крупных населенных пунктов. В Грозном был практически сметен с лица земли нефтеперерабатывающий завод. Столб черного дыма от горящей нефти поднимался до неба, и новые волны бомбардировщиков шли на него, как на маяк, не прибегая к приборам. В местах базирования чеченских боевиков были выброшены вертолетные десанты, уничтожавшие, либо связывавшие боем силы сепаратистов. База ненавистного Хаттаба была уничтожена. Штурмовики буквально перепахали ракетами несколько гектаров земли, не оставив в целости ни одного строения, ни одного подземного убежища. Правда, высаженный с вертолета десант не обнаружил трупов. Чеченцы покинули базу ночью накануне начала бомбардировок. Боевые вертолеты охотились за автомобилями на дорогах, не брезговали даже одинокими пешеходами. Был приказ уничтожать все, что движется. Танки превращали в развалины деревни, откуда звучал хотя бы одиночный выстрел в сторону военных колонн. Колонны шли под прикрытием авиации. Вертолеты висели в воздухе беспрерывно обшаривая окрестности на несколько километров вокруг и предотвращая возможное нападение. Отстроенный телецентр в Грозном и несколько мобильных телепередатчиков в других частях республики были уничтожены ракетными ударами. Каждый выход в эфир по радио или спутниковому телефону фиксировался, и бомбардировке подвергался весь квадрат, из которого шла передача. Жизнь в республике практически остановилась. Оккупационные части смогли без потерь достигнуть предписанных мест расположения как к северу, так и к югу от реки Терек вплоть до высокогорных районов. Грозный подвергался беспрерывной бомбардировке в течение трех дней. Столица Чечни была взята в полное кольцо, и началось методичное уничтожение города путем обстрела из тяжелых орудий.

Граница была наглухо закрыта. Из Чечни не выпускали больше ни одного человека. У шлагбаумов теснились толпы рыдающих беженцев — стариков и женщин. Только в Чечню шли и шли колонны военной техники и грузовиков с солдатами. Правда, как вскоре стало ясно, те, кто хотел, уходили из Чечни без дорог, лесами и горами. Уже на следующий день после начала российского наступления были зафиксированы нападения боевых групп на воинские колонны и армейские казармы в Ингушетии и Дагестане. Через день был разгромлен штаб армейской бригады в поселке Маис под Моздоком. Командир бригады полковник Челышев захвачен и увезен в плен. Женщины, служившие в штабе, зверски изнасилованы и убиты. У всех трупов отрезаны головы. Вертолеты и оперативные группы, прибывшие поздно, не смогли найти нападавших. Огонь войны, бомбами и гусеницами танков выдавленный из Чечни, вспыхнул в соседних республиках.

Через пять дней после начала активных боевых действий, 11 июля, «Радио Краснодара» объявило об успешном завершении чеченской операции и о возвращении Чечни в состав России. Остатки бандформирований, как было сообщено по радио, окружены в горах и планомерно уничтожаются. Было сказано, что президент Чеченской республики Аслан Масхадов бежал в Турцию. Грозный взят. В Грозном привели к присяге новое правительство, во главе которого встал один из бывших помощников Доку Завгаева, молодой и честолюбивый профессор политологии, до того проживавший в Москве.

«Чеченское общество должно смотреть вперед, а не назад, — сказал он на собрании общественности Грозного, происходившем в полуразрушенном, с выбитыми окнами здании городской филармонии. — Деятельность предыдущих правительств принесла нам войну, разруху и порабощение. Чеченский народ превратили в стадо овец, которые послушно бежали на бойню под бичом полевых командиров, жиревших на крови и нефти. Вы знаете, что Салман Радуев держит восемнадцать миллионов долларов в банках Турции и Швейцарии? Вам известно, что Басаев так же богат? Эти деньги принесла им война, и каждый доллар покупался ценой жизней простых чеченцев. Джохар не хотел войны, и мы с ней покончили. Мы не снимаем с России вины за чеченскую трагедию, но Россия очнулась от своего дикого и сумасшедшего сна и становится другой Россией. Она становится не припадочным больным, у которого пена у рта и который сам не знает, что сделает в следующую минуту, но могучим и верным другом…»

В Москве весть о покорении Чечни произвела шоковое впечатление, как будто бы десятилетиями гноящаяся раны была заживлена в один миг. «Я не приемлю идеологии коммунистов, — сказал мэр Лужков, — но они люди дела, в этом им не откажешь». «У них нет пятой колонны, — прокомментировал лидер ЛДПР Жириновский, — всяких там Чубайсов и Гайдаров. Они ее вывели, мы ее тоже выведем».

3

В Москве ситуация осложнилась. По указанию нового министра внутренних дел генерала С. Колесникова были временно закрыты ночные клубы и казино, превратившиеся в бандитские гнезда. С двенадцати ночи до пяти утра действовал комендантский час.

В середине июля стали возникать перебои с бензином. У торгующих бензоколонок выстроились грандиозные очереди, водители приезжали с запасом канистр, наполняя их все с расчетом на будущий дефицит. Власти объясняли перебои сначала ремонтом на Московском нефтеперерабатывающем заводе, потом картельным сговором нефтеторговцев, потом перерывами в поступлении сырой нефти из Волжско-Уральского региона.

Но объяснений уже никто не хотел слушать. Ночами стали по непонятным причинам взрываться бензоколонки. В муниципальном округе Матвеевское возник гигантский пожар в гаражном кооперативе. Пламя было видно ночью за много километров. Сгорело семьдесят автомобилей. Пожар начался от неисправности электропроводки в одном из гаражей, где хранилось, по сведениям мирно спавшего в это время хозяина, около пятисот литров бензина. Мощный взрыв разметал соседние гаражи, в которых в свою очередь начали рваться бензиновые склады. Жители близлежащих домов в панике выбегали на улицу в одном белье. Отлетевших горящих обломков начали заниматься пламенем вещи на балконах. Пожарные работали всю ночь и половину следующего дня. На полдня было прервано движение поездов на проходящей за гаражами Киевской железной дороге. К счастью, обошлось без человеческих жертв. На следующий день было введено нормирование на продажу бензина.

С бензинового рынка паника перекинулась на продовольственный. Исчезли крупы и макароны. В магазинах опустели полки, половина продовольственных рынков закрылась, на остальные жалко было смотреть. Начальник департамента продовольственного снабжения заявил, что продуктов в городе более, чем достаточно, и возложил вину за возникновение дефицита на оптовых торговцев, придерживающих товары на складах в ожидании роста цен. «Оптовики, придерживающие товар, — сказал он, — будут наказываться в согласии с нормами чрезвычайного положения, а их товары конфисковываться».

Но было уже поздно. Все, что появлялось в магазинах, сметалось с прилавков мгновенно. За несколько дней цены выросли почти вдвое. Правительство Москвы ввело ограничение на отпуск в одни руки мясных, молочных и хлебобулочных товаров. Молодежь роптала. Старики говорили: «Все это видано тысячу раз. Потом введут карточки». По слухам, карточки уже печатались на Гознаке. Возвращавшиеся из Питера говорили, что там все есть, но цены гораздо выше: наверное, все везут туда и там продают.

Увеличилось количество нищих и беженцев, неизвестно как попадающих в Москву. По утрам вагоны метро заполняли толпы дурно пахнущих людей с огромными кошелками. На станциях метро и на вокзалах можно было купить запрещенные с введением чрезвычайного положения «Завтра» и «Правду». Их продавали из-под полы, как порнографические карточки. Люди их охотно покупали, ведь там была хоть какая-то информация. В середине июля в газетные киоски вдруг стал поступать «Южный край», но через три дня исчез. В последнем поступившем в продажу номере сообщалось об успехах Народного правительства под руководством Г. А. Зюганова, о цветущей и привольной жизни, пришедшей в кубанские станицы. На Кубани и Нижней Волге идет подготовка к жатве хлебов. Большая статья была посвящена военным и дипломатическим победам Юга.

«Возрождение России сопровождается ширящимся международным признанием Народного правительства. Президент Белоруссии А. Лукашенко заявил на встрече с председателем Народного правительства Г. Зюгановым, что Россия встала на правильный путь. На повестке дня заключение договора между правительством Республики Беларусь и Народным правительством России.

В Краснодаре идут переговоры с представительной делегацией Федеративной Республики Югославии. Этой стране, пострадавшей от варварских бомбардировок НАТО весной и летом прошлого года, требуется надежная дружеская помощь, которую не может ей оказать никто, кроме России. На повестке дня визит председателя Народного правительства Г. Зюганова и его встреча с руководителем Югославии С. Милошевичем. Югославская сторона ставит вопрос о присоединении Югославии к готовящемуся договору Южной России и Белоруссии. Складывается прочное славянское братство. О желании войти в состав России объявило правительство Приднестровской республики, преданной и оставленной без помощи преступным режимом Ельцина. Ведутся переговоры о возвращении в лоно России республик Абхазия, и Южная Осетия, страдающих от постоянных притеснений и провокаций со стороны режима Шеварднадзе в Грузии.

Здоровые силы в бывших республиках СССР все с большей надеждой смотрят на Народное правительство России, последовательно добивающееся восстановления территориальной целостности и единства страны. Коммунистическая фракция парламента Украины призвала президента Л. Кучму осуществить дипломатическое признание Народного правительства России. Русская партия Крыма требует возвращения Крыма как исконной русской земли под эгиду России. В связи с этим Председатель Народного правительства Г. А. Зюганов поручил министру иностранных дел В. Купцову и министру обороны В. Ачалову представить на рассмотрение правительства анализ правовых и военных аспектов передачи Крымской области под юрисдикцию России.

Успешно развивается ситуация на внутреннем фронте. Вооруженные силы Народного правительства под руководством главнокомандующего В. Ачалова практически подавили сепаратистские тенденции на Северном Кавказе. Население северокавказских республик возвращается к спокойной и мирной жизни без войн и национальных конфликтов. Армия успешно подавляет разрозненные остатки бандформирований, засылаемых и финансируемых из-за рубежа.

Все больше регионов Российской Федерации заявляет о верности идеалам Народного правительства и переходе под его юрисдикцию. Петля народного гнева вокруг оккупационного режима Ельцина неуклонно сжимается. В связи с этим встает вопрос о переезде Народного правительства России из Краснодара в Москву. На днях правительство сообщило о формировании представительной делегации, которая будет направлена в Москву для переговоров с мэром Москвы Ю. Лужковым».

Будучи спрошенным об этом, Лужков ответил:

— Не знаю. Я их газетки не читаю.

Прочитав переданную ему вырезку, он сказал:

— Полная чушь! Никаких переговоров с ними не веду и вести не собираюсь. Краснодарское правительство незаконно. А этим, — он пренебрежительно помахал газетной вырезкой, — они хотят поссорить меня с президентом.

После этого «Южный край» окончательно исчез с московских газетных прилавков.

4

Публикация в «Южном крае» имела неожиданные последствия. Хотя, конечно, дело было не в ней, она стала только поводом. Украина и Грузия направили в Совет безопасности ООН заявления с требованием предотвратить готовящуюся агрессию со стороны России. Обсуждение на Совете безопасности носило двусмысленный характер. Российский представитель резко отмежевался от представленных документов и заявил, что так называемое Народное правительство находится вне закона и не представляет Российскую Федерацию. Вместе с тем он не может отрицать наличия у этого правительства агрессивных намерений. Украина и Грузия сняли свои обвинения в адрес России, но потребовали ввиду угрозы со стороны сложившегося на Юге России террористического режима помощи международного сообщества. Совет рассмотрел предложенную США резолюцию о направлении части сил НАТО, дислоцированных и средиземноморском бассейне, для оказания помощи черноморским государствам в случае проявления агрессивных намерений со стороны одного из них. Российский представитель С. Лавров при голосовании воздержался. Но Китай проголосовал против, и резолюция не прошла, Украина и Грузия обратились с аналогичной просьбой к США и НАТО. Генеральный совет НАТО, собравшийся в брюсселе, принял решение оказать Украине и Грузии помощь в укреплении их обороноспособности и предотвращении возможной агрессии со стороны России, 15 августа 2000 года отряд кораблей НАТО в составе авианосца «Инвинсибл», атомной подводной лодки «Сплендид», двух фрегатов, двух эсминцев и трех десантных кораблей вошел в Черное море. Второго августа основные корабли группы бросили якорь на рейде Одессы. Десантные суда в сопровождении эсминцев проследовали в грузинский Поти, где по просьбе правительства Грузии на берег была высажена бригада морской пехоты США.

«Южный край» опубликовал резолюцию протеста Собрания народных представителей Юга России против агрессивных действий военного блока НАТО. Министр обороны Народного правительства отдал приказ о введении полной боевой готовности в частях и на кораблях.

В течение двух недель на аэродромы Турции, Болгарии и Румынии были перебазированы из Германии и Италии 250 боевых машин, к которым присоединилась польская эскадрилья модернизированных МиГ‑29. Это выглядело как подготовка к большой войне. НАТО получило от правительств Грузии и Украины разрешение использовать военные аэродромы в Грузии и на территории Крыма. Самолеты НАТО летали вдоль кавказских границ России, производя аэрофотосъемку. Они взлетали с авианосца «Инвинсибл» или с авиабазы Бельбек недалеко от Севастополя, шли над морем, потом над территорией Грузии вдоль российской границы, а садились в Азербайджане на авиабазе Насосная, оставшейся еще от советской армии. С другой стороны границы их сопровождали российские истребители Народного правительства. Натовцы демонстративно избегали нарушения воздушного пространства России. Российские самолеты, наоборот, часто входили в пределы воздушного пространства Грузии и шли над горами параллельно натовским самолетам до самой азербайджанской границы. С обеих сторон это была опасная игра, но пока что она не приводила к открытому конфликту. Обе стороны прямого конфликта не хотели. Краснодар, у которого было множество других неотложных дел, не желал войны с НАТО, имеющего практически неисчерпаемый потенциал. Натовское руководство опасалось серьезных жертв со своей стороны, которых здесь было явно не избежать.

Любопытная ситуация сложилась в Севастополе. На аэродроме Бельбек базировались военные машины украинских ВВС, российского Черноморского флота и стран НАТО. Каждый сектор охранялся своими солдатами. Полетами управляла международная диспетчерская группа. Особо опасных ситуаций не возникало. Часто сразу после натовского самолета стартовал российский флотский истребитель и провожал гостя над морем до Грузии, где того перенимали летчики кавказской группировки. Английские и французские пилоты НАТО большими группами выезжали на экскурсии в Севастополь, где фотографировались на Графской пристани и у памятника адмиралу Нахимову. Немцы предпочитали фотографироваться на Малаховом кургане у памятника матросам, оборонявшим Севастополь в 1941 году. Конфликтов с населением не было. Иногда российские моряки дружески общались с приезжими, пили вместе мелитопольское пиво в пивных барах. Но натовских военнослужащих командиры старались быстро увезти на базы, где они были расквартированы. Общение с потенциальным противником не поощрялось. После того, как был найден убитым летчик люфтваффе майор Гратхоф, оно вообще прекратилось. Установилось взаимное недоверие. Российским морякам было запрещено вступать в контакт с иностранцами.

Все это было неестественным. Это вроде бы была игра, но готовая в каждое мгновение перерасти в кровавое побоище. В Краснодаре царило истерическое настроение. Был отдан приказ без предупреждения сбивать любой иностранный самолет, нарушивший воздушное пространство России. Украину и Грузию Народное правительство обвинило в провокации с целью развязывания войны в Европе. В Совет НАТО в Брюсселе и правительствам стран НАТО было направлено требование вывода войск с территории Крымской области, принадлежащей Российской федерации и незаконно отторгнутой в 1991 году. Москву обвинили в стремлении задушить свободу России руками иностранных наемников.

«Южный край» писал:

«Воздушные армады НАТО концентрируются у южных рубежей России. На священной земле Севастополя снова хозяйничают оккупанты. Московское правительство не сделало ничего, чтобы этому помешать. Узурпатор Ельцин, захвативший власть в стране, предпочитает отдать Россию на разграбление иностранцам, лишь бы не потерять свое кресло. Цели, которые ставят перед собой США и их европейские сателлиты, вполне ясны. Они хотят отрезать от России Северный Кавказ и установить там свой протекторат. В их намерения входит также подавить чаяния свободолюбивого абхазского народа и передать Абхазию режиму Шеварднадзе, уже подготовившему все необходимое для репрессий и геноцида в отношении абхазцев. В обмен НАТО получит военно-морские базы в Грузии и постоянный форпост для осуществления полицейских функций на Черном море. Войска НАТО намерены также на постоянной основе разместиться в Крыму, навсегда лишив Россию земли, за которую проливали кровь многие поколения наших славных предков.

Но и это еще не все. Подлинной и далеко идущей целью натовских политиков и генералов является свержение Народного правительства России и установление протектората над российским Югом с его плодородными землями, природными ресурсами, развитой промышленностью и торговлей. В этом им готов помогать московский узурпатор. Захват Юга России иностранными державами — для него единственная возможность удержаться у власти. Иностранным хозяевам надо платить. И он готов платить — нашей исконной землей, жизнями русских людей».

5

Усиление НАТО на Черном море встревожило не только Юг. В Москве, Петербурге и других городах России, как и полтора года назад во время югославского кризиса, начались стихийные антинатовские демонстрации. Милиция их не разгоняла, лишь не допускала демонстрантов к стенам посольств стран НАТО. Мэр Москвы Лужков заявил в телевизионном интервью, что юг югом, а Россия у нас одна, и нельзя допустить, чтобы интервенты спокойно и с удобствами вернулись туда, откуда мы их в свое время вышибли. «Ясно, я имею в виду Севастополь», — пояснил он в ответ на вопрос интервьюера.

Страна двинулась по накатанным рельсам. Генерал Ивашов сказал по телевидению, что готовящаяся агрессия НАТО против России является естественным продолжением событий прошлого года в Югославии. «Им не дали отпор тогда. Они получат его теперь…». Партия Жириновского открыла в Москве пункт записи добровольцев для освобождения Крыма. Но пункт проработал только два часа. Приехал автобус с омоновцами, и пункт закрыли в связи с деятельностью, противоречащей закону о чрезвычайном положении. НАТО на все это никак не реагировало. Но вот 9 августа по телевидению выступил министр иностранных дел И. Иванов, весьма осторожно выразивший сомнение в необходимости концентрации сил НАТО на южных границах России. И сразу же десятого на пресс-конференции в Брюсселе генсек НАТО англичанин Джордж Робинсон, прославившийся ястребиными повадками еще в пору югославского кризиса, сказал, что если Москва отождествляет себя с коммунистическим южным режимом, то она должна прямо об этом заявить. Тогда мировое сообщество сделает необходимые выводы. Бывший натовский генсек Хавьер Солана, занявший теперь пост уполномоченного Евросоюза по международным делам, срочно вылетел в Москву для улаживания возникшей щекотливой ситуации.

Девятнадцатого ОРТ полностью показало с синхронным русским переводом данную в Брюсселе пресс-конференцию командующего силами НАТО в Европе генерала Стардастера, сменившего на этом посту Уэсли Кларка. Генерал разъяснял задачи, поставленные перед силами альянса, и комментировал карту потенциального театра военных действий.

«Обстановка в черноморском регионе, — сказал он, — крайне осложнилась в связи с появлением на юге России агрессивного коммунистического правительства. Мир и безопасность народов, которые здесь проживают, поставлены под угрозу. Мы не хотим, чтобы агрессия и геноцид стали фактом, как это было в Югославии. В Югославии все пришлось исправлять ценой больших усилий Америки и Европы и ценой больших страданий народов. Поэтому мы прибегаем к превентивной стратегии.

Нам предстоит решить в этом регионе многостороннюю задачу. Во-первых, мы должны предотвратить агрессию против Украины и Грузинской республики. Это дружественные нам страны, в прошлом вынесшие много страданий от коммунизма. Мы не можем допустить их повторного угнетения. Поэтому в случае начала агрессии будут нанесены удары по военным и морским базам русских здесь, здесь и здесь (указка остановилась на Севастополе, Феодосии и Новороссийске), а также по расположению их воинских частей и военной инфраструктуре в этом районе (указка прошла через побережье Азовского моря до Тамани и дальше до границы с Грузией). Будут наноситься точечные удары, так же, как в Югославии.

Во-вторых, мы не можем допустить продолжения геноцида, который ведется русскими в отношении народов Северного Кавказа, стремящихся к обретению независимости (указка очертила районы Чечни, Дагестана, Ингушетии, прихватив заодно части Ставрополья и Азербайджана). О трагедии, которая в эти минуты разыгрывается в этих маленьких горных странах, вы хорошо знаете из сообщений прессы. Мировое сообщество не может остаться в стороне и смотреть, как безжалостно истребляются целые народы. Мы намерены остановить русскую агрессию и геноцид в этом регионе.

В-третьих нуждается в помощи наш стратегический партнер и союзник Азербайджан. Ему угрожает агрессия со стороны Армении и Карабаха. Господин президент Алиев предоставляет военные аэродромы и необходимую инфраструктуру для базирования наших сил. Мы не можем отказать ему в помощи.

Таковы наши задачи. Ваши вопросы, господа?»

— Сольдано. Пренса. Аргентина. ООН не предоставила мандата на проведение этой операции. Россия — независимая страна. Каковы международно-правовые основания действий альянса?

— Мы не собираемся нарушать суверенитет России. Мы находимся в Грузии, на Украине и в Азербайджане по приглашению правительств этих стран с целью оказания им помощи в отражении возможной агрессии со стороны незаконного террористического режима, возникшего на юге России. Мандат ООН для этого не требуется.

— Бьюкенен. Рейтер. При планировании этой операции извлечены уроки из неудач в Югославии?

— В Югославии альянс одержал полную победу. Но проблемы, которые при этом возникли, нами учтены.

— Гюнтер Кляйнкрамм. «3юддойче Цайтунг». Кажется странным, что альянс размещает свои силы так близко от театра военных действий. Не окажется ли недооцененной способность русских к нанесению ответного удара?

— Мы исходим из объективных оценок военных аналитиков, как аналитиков альянса, так и самих русских. Недооценки нет. Но в победе мы уверены. Русская армия располагает устаревшей военной техникой. Противовоздушная оборона в регионе дезинтегрирована. Кроме того, у нас есть оперативные и тактические сюрпризы, о которых позвольте мне здесь не рассказывать.

— Рансимен, «Калькутта Стар», Индия. У русских есть ядерное оружие, как тактическое, так и стратегическое. Вы можете быть уверенным, что отражение агрессии не перерастет в ядерный конфликт?

— Такой возможности полностью исключить нельзя. Поэтому мы готовы к применению ядерного оружия. Русские должны знать, чем рискуют, начиная агрессию.

— Линда Дежавю, «Либерасьон», Париж. Ваша уверенность не убеждает. Все-таки это не Югославия. Здесь могут быть очень большие потери. Как к этому отнесутся страны альянса?

— Войны без потерь не бывает. Мы военные и решаем военные задачи.

— Ханс-Петер Ризе, Радио Гессен, Германия. Возможно ли победить, если военные действия начнутся? Как вообще может выглядеть победа в этом конфликте? Ведь наземной операции, насколько я понимаю, не предполагается?

— Наземной операции не будет. Победа будет заключаться в ликвидации агрессии. Русская армия будет лишена возможности продолжать агрессию.

— Дмитрий Хавин, Русская линия. Вы все время говорите «русские». Разве Москва является противником альянса?

— Разумеется, я имею в виду коммунистический террористический режим, незаконно существующий на юге России. У нас нет никаких претензий к нашим московским друзьям.

На следующее утро в Москве разразился грандиозный скандал. Постановлением правительства за вопиющее нарушение режима чрезвычайного положения ОРТ было лишено лицензии на вещание. Гендиректор ОРТ оправдывался, ссылаясь на прямую санкцию сверху, но чью именно, не говорил. Всплыло имя Лужкова. Лужков заявил, что не имеет абсолютно никакого влияния на ОРТ, что спрашивать надо не с него, а с Бориса Абрамовича Березовского, который является известным мастером политических провокаций. Лужков добавил, что репрессия применена правильно, что ОРТ нанесло стране огромный вред и должно быть наказано, а именно: его следует лишить лицензии на вещание, а первый канал должен быть передан в распоряжение московской кампании ТВ-Центр. Разрешение было получено. Генеральным директором ТВ-Центра по рекомендации мэра был избран министр информации правительства Москвы, бывший пресс-секретарь Ельцина Сергей Ястржембский. А еще через три дня бывший директор ОРТ занял его пост в московском правительстве.

6

Неизвестно, как прореагировали бы на этот наглый поступок мэра президент и правительство, но через два дня вспыхнул антиправительственный мятеж в Твери. С утра на площадь к зданию администрации стали по одному и будто бы случайно сходиться молодые крепкие люди, как оказалось впоследствии, давно уже проникавшие в город бойцы макашовской Добровольческой армии. Случайно выглянувший из окна губернатор вызвал начальника своей охраны и спросил, кто это там внизу толпится. Начальник охраны позвонил начальнику городского ОВД полковнику Краснюкову и сказал, что на площади толпится что-то слишком много народу.

— А что они делают?

— Да ничего, — сказал начальник охраны. — Стоят, ходят… Но Павел Петрович беспокоится. Время сам знаешь, какое.

— Хорошо, — сказал Краснюков. — Сейчас пришлю наряд. Желание первого лица выше закона, — пошутил он. — Только вот что — не в службу, а в дружбу — скажи там нашим постовым, чтоб не расслаблялись. Я сейчас сам приеду. А то неровен час…

Начальник охраны нашел милицейского лейтенанта и передал, что Краснюков велел быть повнимательней и сейчас приедет сам.

— А что такое? — удивился лейтенант. — Я десять минут назад выходил, смотрел, все было в порядке.

Толпа к этому моменту развернула транспаранты с лозунгами «Долой американских холуев!», «Ельцин — Иуда!», «Да здравствует Народное правительство России!» и начала скандировать: «Гу-бер-на‑то-ра! Гу-бер-на‑то-ра!»

Начальник охраны с лейтенантом выскочили на крыльцо. Раздался свист и вопли «Да-а-алой!» На площадь со всех сторон текли, вливаясь в толпу, любопытные. По краям бессильно бились, оттаскивая любопытных, дежурившие на площади постовые милиционеры.

Начальник охраны губернатора опрометью бросился в здание. Лейтенант закричал: «Всем немедленно разойтись!» — Он выхватил из кобуры пистолет, чтобы выстрелить в воздух, но увидел, что прямо на него несется здоровенный детина, занося над годовой кусок железной трубы. Он направил пистолет детине в грудь и нажал на спуск. Выстрела не было. Лейтенант понял, что не снял пистолет с предохранителя, и, завороженно глядя на вырастающего перед ним детину, судорожно поднял руку с пистолетом, закрываясь от удара. Дубинка сломала лейтенанту руку и обрушилась на голову не прямо, а вскользь, оторвав ухо и раздробив плечо. Лейтенант рухнул на крыльцо, пистолет, гремя, скатился по гранитным ступеням. Лейтенант жил еще несколько секунд, пока его не затоптала устремившаяся в тесные двери толпа макашовцев.

Зазвенели стекла, ручьями скатываясь на асфальт. Из разбитых окон полетели бумаги, мебель, телефонные аппараты. Площадь наполнилась радостным грохотом. Со всех сторон к площади бежали люди, некоторые с криком «Губернатора громят!» устремлялись в распахнутые двери здания.

Краснюков еще на подъезде к площади понял, что беда. Когда его черная «Волга» повернула на площадь, он велел водителю остановиться и прямо из машины вызвал отряд милицейского спецназа.

— Вмиг, — крикнул он, — срочно! Погром в администрации!

Пока еще в городе не было слышно ни единого выстрела. Может быть поэтому и Краснюков, и другие не поняли масштаба происходящего. Спецназовцы в камуфляже и защитных шлемах, посмеиваясь лезли в автобус. Но это был не погром, а мятеж. Когда распахнулись ворота, выезжающий автобус изрешетили пулеметные очереди в упор прямо со второго этажа дома напротив. Оставшиеся в живых десять человек сдались, так же, как и дежурные.

Телевидение было захвачено еще проще. Двое молодых людей вошли в дверь, скрутили дежурного милиционера, и в здание, растекаясь по этажам, заспешили макашовцы. В полдень оборвалась детская передача. На экране появилась заставка с памятником Пушкину работы Олега Комова. Она стояла томительно долго, затем в кадре возникло заплаканное лицо дикторши, сказавшей: «Сейчас будет передано специальное сообщение». Камера подвинулась вправо, показав двух сидящих за столом людей в черных матерчатых масках.

Оператор махнул рукой и один из них заговорил:

«Мы — бойцы Добровольческой армии генерала Макашова и находимся здесь по поручению Народного правительства России. Тверь захвачена нами при поддержке трудящихся города. Губернатор Толмачев смещен со своего поста и будет предан народному суду. Вместе с ним пойдет под суд вся городская верхушка, виновная в страданиях и бедах народа.

Назначен новый губернатор. Все жители города должны беспрекословно выполнять его распоряжения.

Все. Сегодня больше телевидения не будет.»

Снова появилась заставка и экран погас.

Никто в городе не усомнился в подлинности происходящего. Слишком зловещая атмосфера царила в студии.

Войска вошли в город к вечеру. На телестудии боевиков уже не было. Вся передающая аппаратура была разломана, искалечена, расстреляна из автоматов. Перепуганные сотрудники рассказали, что режиссера, отказавшегося вести передачу, застрелили на месте.

Макашовцы забаррикадировались в здании администрации. При попытке солдат приблизиться к зданию зазвучали автоматные и пулеметные очереди. Руководитель управления ФСБ начал переговоры. Макашовцы требовали предоставления автобусов и свободного проезда в Брянск. Иначе все заложники, в том числе губернатор и захваченные на телецентре дикторы будут расстреляны.

Переговоры с Москвой ничего не дали. Москва велела решать на месте. Через мегафон из здания прокричали, что если через десять минут автобусы не появятся, будет убит первый заложник. Хотя автобусы стояли рядом за углом, никто не хотел принять на себя ответственность за решение. Ровно через десять минут в распахнутом окне появился человек с петлей на шее. Его взгромоздили на подоконник. Человек цеплялся руками за рамы, а потом от мощного толчка в спину рухнул вниз и закачался в петле. На площади ахнули. «Это Петров, — сказал кто-то. — Зам. главы администрации по малому бизнесу.»

«Следующий — через пять минут», — прогремел мегафон. Через две минуты на площадь, урча, вползали автобусы.

Пять автобусов с террористами и заложниками остановились на закате перед стоящим поперек пустынного шоссе бронетранспортером. «Внимание, господа террористы! — загремел усилитель. — Вы окружены. Не уйдет ни один. Предлагаю отпустить заложников и сдаться. Иначе будете уничтожены с применением тяжелого оружия. На размышление даю пять минут.»

Сзади, откуда пришла колонна, выползли еще несколько бронетранспортеров и расположились напротив автобусов полевой стороне шоссе, развернув в сторону автобусов башни с пулеметами. До самого горизонта лежало мокрое пустынное поле. Стояла тишина. Три минуты прошло. Стрелка поползла четвертый круг. Не выдержали нервы у кого-то из макашовцев. Автоматная очередь выбила искры из пулеметной башни бронетранспортера. И тут разверзся ад. Пулеметы били не больше минуты и смолкли по команде из головной машины. Изрешеченные автобусы стояли, нелепо покосившись. Один из них горел. Изнутри доносились стоны и тихий плач.

Командир в камуфляже спрыгнул на мокрое шоссе и деловито скомандовал: «Васильев, Пистюк, погасить автобус. Дреев, приглашайте медиков и технички. Остальные — вытаскивать трупы и раненых». Через полчаса шоссе опустело. Только под редким дождем потихоньку бледнели пятна крови, сливаясь с бугристым асфальтом.

Генерал в Москве, выслушав рапорт, сказал:

— Молодцом! Отдыхай.

И положи в трубку: прорычал сквозь зубы: «Только так! Беспощадно!»

Трагедия в Твери потрясла страну. Газеты взахлеб описывали случившееся. Цензура бездействовала, о чрезвычайном положении будто бы забыли. Президент снял министра внутренних дел. Газеты писали: снимать надо всю власть, допустившую такое! Цензоры не решались вычеркивать эти строки.

Жестокость с обеих сторон превзошла все мыслимые пределы. Если раньше еще многие верили, что все уладится, после тверского мятежа таких не осталось. Наступило ожесточение. Виновным в происходящем все считали Ельцина. Сам президент на публике не появлялся. Говорили, что он опять в больнице с сердечным приступом. Но и этому никто уже не верил. Не верили ничему и никому.

31 августа, ровно через два месяца и двадцать два дня после введения чрезвычайного положения, в Москве произошел государственный переворот. Президент Ельцин был смещен и власть перешла к Временному исполнительному комитету Совета Федерации под председательством мэра Москвы Юрия Лужкова. События стали разворачиваться с катастрофической быстротой.

Глава 5

Заговор

1

Потом было множество гаданий о том, как Лужкову удалось переиграть Ельцина. Все, кто могли быть причастными к перевороту, глухо молчали. Но, как всегда, начали происходить протечки в верхах. Примерно через неделю после образования Временного исполнительного комитета по редакциям стала ходить магнитофонная пленка с записью якобы секретных переговоров первого заместителя московского мэра Шканцева с представителями Народного правительства, имевших место еще в конце июля. Публиковать этот материал, конечно, никто не стал. Кому из главных редакторов охота жертвовать карьерой! Да и актуальность он уже к тому времени потерял. Потом он вышел в «Южном крае» со злобными комментариями в адрес «провокатора и предателя Лужкова». Потом, после назначения правительства и разгрома похода на Москву стали вырисовываться действующие лица и тайные пружины заговора. Стало известно о беседе Лужкова с директором Федеральной службы безопасности Ватрушиным, которая состоялась в конце августа на базе отдыха московской мэрии в Лесном Городке, и как водится, записывалась обеими сторонами. Куски записи тоже попали в редакцию и, конечно, тоже не публиковались. Я их соединил вместе.

Запись сначала очень качественная, а к концу становится гораздо хуже. В некоторых местах имеются купюры, но тут уж ничего не поделаешь, привожу все как есть.

Сначала идут слова приветствий, потом ничего не значащие фразы о семье, потом Лужков спрашивает:

— С чем вы ко мне, Владимир Федорович?

— Спасибо, Юрий Михайлович, за согласие на встречу. Возник очень существенный вопрос по нашей линии. Ваш заместитель Шканцев ездил неделю назад в Курск и встречался там с министром земледелия Народного правительства Зюганова Борщевским Б. Ф.

— Ну да! — удивленно сказал Лужков. — А что здесь по вашей линии? Шканцев договаривался о поставках продовольствия на зиму причем не только в Москву, но и в Сибирь, и на Урал. Не очень-то у него получилось, но тут уж не его вина. У них ведь там весна и лето были засушливые, перспективы на урожай плохие… Да ладно, а при чем здесь Ваше ведомство? Об этом и так все газеты написали.

— Прошу Вас, Юрий Михайлович, поймите меня правильно. Дело в том, что эти контакты, даже если они технического, как вы говорите, характера, могут вызвать нежелательные последствия. Дело в том, что президент сомневается в вашей лояльности.

— Чушь! — сказал Лужков. — Вы имеете в виду эту газетку, «Южный край»? Так это провокация. Я ее однозначно отмел.

— Не только газетка. В истории с ОРТ вы поступили неосторожно и даже вызывающе. Да и в том, что касается переговоров, все не так просто. По нашим каналам получена другая информация. Что Шканцев обсуждал не только поставки продовольствия, но и политические вопросы…

— Послушайте! — почувствовалось, что Лужков начинает сердиться. — Что вы мне мозги накручиваете! Какие такие политические вопросы! У меня все вопросы политические! Что у вас за информация? Покажите. А то ходите вокруг да около, какие-то загадки загадываете. И при чем здесь президент?

— Сейчас вы сами услышите. У меня пленка. И давайте разговаривать без нервов. Я ведь не пугать вас пришел, а для серьезного разговора, который может иметь большие последствия. Сейчас мы послушаем пленку, и вы сами поймете, что я имел в виду.

— Что-то я не уверен, что буду слушать эту пленку, — сказал Лужков. — Вы ведете себя вызывающе. Я вообще не хочу с вами разговаривать.

— Как хотите… — прямо по голосу чувствовалось, как Ватрушин пожимает плечами. А его малоподвижное лицо легко можно было вообразить. — Тогда я буду вынужден прямо передать пленку президенту.

— Теперь вы мне угрожаете, — констатировал Лужков. — Думаю, вы поступаете неразумно. Что на пленке?

— Здесь запись некоторых моментов переговоров Шканцева с Борщевским в Курске на прошлой неделе.

— Что же, давайте немного послушаем. Это занятно. Мне интересно, насколько точно мои подчиненные меня информируют…

После некоторой паузы (очевидно, устанавливался магнитофон) опять зазвучали голоса — пошла пленка. Слышимость стала хуже и встречаются провалы по звуку. Для удобства понимания разговора при расшифровке записи реплики Шканцева были обозначены буквой Ш., Борщевского — буквой Б.

«Ш.: …Теперь другой вопрос. Юрий Михайлович сказал, что он считает положение крайне нестабильным. Все может измениться в любую минуту. У президента очень плохо со здоровьем, кто знает, что с ним произойдет завтра. Надо быть готовыми к возникновению такой ситуации.

Б.: У вас есть конкретные предложения?

Ш.: Я не уполномочен делать конкретные предложения. Но мы могли бы сейчас обменяться мнениями и выработать какую-то общую позицию, которую могли бы доложить нашему руководству.

Б.: Наша позиция проста: Россия едина и неделима. И вы это отлично знаете. В этом вопросе наше правительство на компромиссы не пойдет. Если вы это условие принимаете, дальше все обсуждаемо.

Ш.: Это несомненно. Делить страну мы не собираемся. И так все на волоске висит… Тут другое. Я хочу опять подчеркнуть, что президент сейчас — единственная сила, разделяющая Россию на два лагеря. Когда он уйдет, надо будет объединить и укреплять страну. А мы к этому все еще не готовы. Поэтому я хочу сказать, что надо посмотреть в будущее и обсудить наши возможности и интересы.

Б.: Если вы так ставите вопрос, я могу донести ваше желание до Геннадия Андреевича. Давайте так: я позвоню вам сюда в гостиницу, и, если он даст добро, мы продолжим разговор.

Пленка остановилась. Некоторое время стояла пауза. Потом голос Лужкова произнес:

— Н-ну, не вижу здесь никакой особой крамолы… Конечно, Валерий Викулович увлекся, я его на такие разговоры не уполномочивал… Здесь он не прав. Допустил самодеятельность. Придется наказать.

— Это еще не все. Юрий Михайлович, — сказал Ватрушин. — Они действительно продолжили разговор, и мы даже не знаем, где. Шканцев покинул гостиницу незаметно.

Последовал новый щелчок клавиши, и вновь раздались голоса с магнитофонной пленки.

Б.: Я разговаривал с Геннадием Андреевичем. Он разделяет ваше мнение, что Ельцин сейчас — главная угроза России и единственное препятствие к ее объединению.

Ш.: Я не говорил «угроза». И я с этим не согласен.

Б.: Но вы сказали, что он — главное препятствие на пути объединения страны?

Ш.: Да.

Б.: Мы вот что хотели бы знать: это ваше личное мнение или Юрий Михайлович его разделяет?

Ш.: Да как вам сказать… Я не могу быть уверенным…

Б.: Как вы понимаете, я задаю этот вопрос не из простого любопытства. Мы хотели бы знать, идет ли речь сейчас о личном, ни к чему не обязывающем разговоре… который, впрочем, тоже важен и интересен… или мы можем говорить… ответственно.

Ш.: Мы можем говорить ответственно.

Б.: Тогда я хочу спросить о ваших интересах. Как вы видите конечную цель. Страна объединяется. Отлично. Каковы ваши… э… запросы?

Ш.: Это должно обсуждаться. Но в принципе мы не возражали бы вернуться к ситуации после первого тура президентских выборов, то есть до введения чрезвычайного положения. Включая все договоренности, которые тогда были достигнуты, в том числе исключительное право на формирование правительства.

Б.: Это вполне приемлемое условие. Геннадий Андреевич это поддержит. Но, чтобы все это осуществилось, как вы понимаете… Ясно, что для этого должен уйти Ельцин.

Ш.: Я согласен.

Б.: Именно вы, в Москве, должны это сделать. В конце концов, у него ведь действительно плохое здоровье. Можно ведь… как это сказать… ускорить процесс.

Ш.: Нет, физическое устранение исключено. Во-первых, это неосуществимо. Во-вторых, Юрий Михайлович никогда на это не пойдет.

Б.: Что же, он хочет и рыбку съесть…?

Ш.: Не будьте вульгарным. Есть же другие пути.

Б.: Тогда остается вооруженный путь. Скажем, мы начинаем военные действия, связываем войска, а в нужный момент вы выступаете внутри, в Москве. Здесь много вопросов, речь идет о координации. Проработаем все хорошо с военными и особых проблем не возникнет.

Ш.: Проблемы как раз будут. И много проблем. Это крайний вариант. В принципе он возможен, но лучше этого избежать. Это война, бедствия. Ее нелегко будет завершить. Кроме того, многие военные сохраняют верность президенту. Кроме того, неизвестно, на чьей стороне окажется успех. Не надо недооценивать наши военные возможности… Мы подумываем о другом варианте — компромиссном…

2

Здесь на пленке вновь раздался голос Лужкова:

— Выключите!

Щелкнула клавиша.

— Да, — сказал Лужков. — Горько. Трудно это принять. Когда думаешь о том, что человек, с которым работал годами… Но вы меня убедили: Шканцев — предатель. Давайте думать, что с ним делать.

— Может быть дослушаем, Юрий Михайлович, — ответил Ватрушин. — Там осталось немного, но очень интересные технические детали.

Зажужжал магнитофон, Ватрушин отмотал пленку назад.

Ш.: …Мы подумываем о другом варианте — компромиссном. Чтобы совместить наши и ваши возможности. Тогда мы достигли бы желаемого без кровопролития и жертв. Надо еще учитывать, что Россия — демократическая страна. Мы не в Африке и не можем позволить себе политические убийства, восстания и прочие подобные вещи. Нам предстоит сотрудничать и далее с демократическими странами. Нам не нужна изоляция. Поэтому все должно произойти цивилизованным путем.

Б.: Это как же?

В голосе Борщевского на пленке слышалась даже некоторая ирония.

Ш.: План комплексный, он должен привести к устранению Ельцина по возможности демократическим путем и без жертв. Надо задействовать и наши, и ваши ресурсы.

Необходимая предпосылка — создание негативного фона общественного мнения. Президент и так не пользуется особой популярностью в народе. Но когда доходит до выбора, он покоряет многих своим размахом и непредсказуемостью. Так вот, мы должны продемонстрировать, что президент одряхлел, его непредсказуемость — в прошлом, и все, что он в состоянии делать и делает, идет в ущерб России.

Б.: А если конкретнее?

Ш.: Если конкретнее, он полностью утратил самостоятельность, окончательно пошел на сговор с Америкой и НАТО и за возможность оставаться у власти расплачивается Россией, ее территорией, ее независимостью. Это должно стать очевидным. Это должны однозначно осознать все — и народ, и, главное, военное руководство. Должен сказать, что мы уже работаем в этом направлении и результаты есть.

Б.: Вы имеете в виду эту пресс-конференцию, где вас так похвалил натовский генерал? У нас она тоже имела интересный… Ельцина… отклик.

Ш.: И не только это. Есть и другие результаты. Часть генералитета, по крайней мере…

Но я буду по пунктам. Следующий важный шаг должен быть сделан с вашей стороны. Юг должен предпринять поход на Москву. Но это не война. Это должна быть психологическая пропагандистская акция. Она должна продемонстрировать ясно и четко две вещи. Первая в том, что народ вас приветствует и ждет, и что вам не нужно завоевывать Россию оружием. Вас должны встречать хлебом-солью в каждой деревне и каждом городе… Не беспокойтесь, по крайней мере, до Тулы вы дойдете без серьезных столкновений. Это мы в состоянии обеспечить уже сейчас.

Но теперь вторая важная вещь, и это уже зависит целиком от вас. Ваши силы на всем пути должны демонстрировать максимум терпимости и даже, я бы сказал, либерализма. Никаких репрессий, никаких преследований. Демократы и ельцинисты в органах власти пусть остаются. Разумеется, честные демократы. Воров и казнокрадов, конечно, гоните взашей! Но только, чтобы народ знал, что это вор, чтобы даже намека не появилось на политические репрессии!… Не надо морщиться! Там будут иностранные съемочные группы. И наше телевидение будет. Это делается для того, чтобы нас признали сразу и безоговорочно. А также для того, чтобы обеспечить почву для следующего шага.

А следующий шаг состоит, простите, в следующем. Когда вы идете вот так, победным маршем и оказываетесь километрах в ста от Москвы, то есть когда судьба Ельцина в принципе ясна, мы поднимаем в Совете Федерации вопрос о смещении Ельцина и образовании Временного правительства. У сенаторов просто не будет никакого иного выхода. Да и желания сопротивляться такому решению не будет. Все уже устали от президента. Когда Совет Федерации выносит свое решение, вокруг Ельцина образуется вакуум. Его никто больше не будет защищать.

Три шага, следовательно: максимально интенсивная пронатовская пропаганда — с нашей стороны, поход на Москву — с вашей стороны, решение Совета Федерации о снятии Ельцина — с нашей стороны. Это все. На следующий день мы принимаем Геннадия Андреевича в Москве и дальше действуем согласно договоренности. Таково наше видение.

Б.: Впечатляет. Разумеется, я…»

Maгнитофон смолк. Повисли довольно долгая пауза.

— Ну, а дальше? — спросил, наконец, Лужков.

— Дальше ничего нет, — ответил Ватрушин. — Это все, что у меня имеется. Но о том, что должно быть дальше, легко догадаться. Я заглянул в график работы государственных учреждений. На 31 августа назначено совещание губернаторов. Поскольку ни Совет Федерации, ни Дума не функционируют в нормальном режиме, то это — единственная возможность поднять интересующий нас с вами вопрос. Значит, тридцать первое! Да и бессмысленная история с передачей пресс-конференции Стардастера стала мне ясна, и многое другое, как здесь, у нас, так и на юге…

Снова повисла пауза. Потом Лужков сказал:

— Я все-таки не понимаю, какую цель вы преследуете, придя с этой пленкой именно ко мне. Ей ведь можно найти много применений. Есть масса лиц, которые ее у вас с руками оторвут. А меня эта ваша фальшивка совершенно не интересует. Грязная фальшивка! Вы меня разочаровали. Я всегда относился к вам доброжелательно и с доверием, и вдруг вы приносите мне эту отвратительную подделку и, очевидно, намерены меня шантажировать!

— Юрий Михайлович, — спокойно возразил Ватрушин, — вы прекрасно знаете, что и я к вам отношусь с симпатией. Человеческие отношения тоже важны. Но дело не в этом. Вы также отчетливо понимаете, что, если бы это была фальшивка, я к вам с ней не пришел бы. Если бы ей понадобилось найти применение — как вы сказали, есть люди, которые ее с руками оторвут. Скорей всего, она уже лежала бы на столе у президента.

— Почему не лежит? — коротко спросил Лужков.

— Именно потому, что я у вас. И именно потому, что я хочу играть открытыми картами.

— Мои карты открыты, — двусмысленно сказал Лужков.

— Я готов открыть свои. Я, наверное, в самом деле долго хожу вокруг да около. Извините, профессиональная болезнь… Так вот, я высоко оцениваю ваш план…

— План Шканцева, — поправил Лужков.

— Да. Это разумный план. И с вашей оценкой ситуации я согласен. Президент стал препятствием к объединению России. Он, безусловно, должен уйти. Но сам он, безусловно не уйдет никогда. И устранить его нужно — здесь вы тоже совершенно правы — только мирным путем.

— Странно слышать такое от вас, — сказал Лужков. — Неужели вы поддерживаете предателя Шканцева!?

Ватрушин не обратил на эту реплику внимания.

— В общем план реальный, — сказал он. — Хотя, конечно, нуждается в серьезной корректировке. И опасный. Есть один момент, о котором вы не осведомлены, но который может сильно изменить ситуацию…

Последовала пауза.

— Да, — вопросительно произнес Лужков.

— Давайте сначала проясним характер нашего разговора, — сказал Ватрушин. — Или вы мне не доверяете и считаете, что я пришел к вам с целью провокации, — тогда я ухожу, а с пленкой поступаю так, как сочту нужным и целесообразным. Или мы переходим к серьезному сотрудничеству, которое будет выгодно и мне, и вам…

— Разумеется, — сказал Лужков, — мой постоянный принцип — сотрудничество, а не конфронтация. Но каковы ваши интересы в этом деле?

— Мой интерес заключается в том, чтобы обеспечить преемственность в работе моей службы.

— То есть вы хотите сохранить свой пост и после ухода президента?

— Именно. И не только свой пост, но и основной состав руководства.

— Это будет нелегко, — задумчиво сказал Лужков. — Для Зюганова вы абсолютно неприемлемы. Для него вы — это Ельцин.

— Зюганов — это отдельный вопрос. И решаемый. Без него вообще можно обойтись. Если вы гарантируете мне свою поддержку, мы можем переходить к работе.

— Интересно. С моей стороны нет никаких препятствий. Как профессионал, вы меня вполне устраиваете. Говорю вам это совершенно искренне.

3

— Вашего заверения достаточно, — сказал Ватрушин. Теперь о вашем плане, или, если хотите, плане Шканцева. Я не случайно заметил, что без Зюганова можно обойтись. Вы понимаете, что мое участие в корне меняет дело. Военное давление с юга, по вашему плану, должно лишить силовые ведомства и генералитет желания бороться за президента. Но оно становится совершенно излишним, если мы в состоянии решить вопрос в Москве самостоятельно. А мы в состоянии его решить. Мы можем изолировать президента в месте его пребывания и предотвратить любые его попытки связаться с внешним миром.

— То есть, — спросил Лужков, — вы можете арестовать президента?

— Да, — сказал Ватрушин, — мы можем его арестовать. Вашей задачей будет объявить о смещении президента, провозгласить временное правительство и начать его формирование в качестве председателя.

— Это действительно меняет дело, — задумался Лужков. — Мы не связываемся с коммунистами, не меняем в корне политику и обеспечиваем преемственность демократических преобразований, а потому и не имеем головной боли с Западом. Вообще никаких внешнеполитических последствий. Мы просто избавляемся от старой мебели.

— Вот именно, — подтвердил Ватрушин. — При этом вы оказываетесь единственным и полноправным руководителем страны, а когда объявите выборы, — единственным реальным кандидатом в президенты. Вообще, зачем таскать каштаны из огня для Зюганова? Зачем вам быть вторым? К тому же, думаю, при Зюганове-президенте вам не удастся долго оставаться во главе правительства.

— Все, что вы говорите, — несомненно, — согласился Лужков.

Но содействие Зюганова, то есть поход на Москву, нужно не только для вразумления генералов. Губернаторы — достаточно самостоятельные люди. Совет Федерации может не пойти на такой радикальный шаг, как смещение президента, если не будет находиться под сильнейшим силовым давлением.

— Не думаю, — сказал Ватрушин, — что нужно отказываться от того, о чем уже договорились с Зюгановым. Это может привести к очень неприятным последствиям. Во-первых, южане могут в качестве мести обнародовать содержание ваших переговоров. Да они наверняка это сделают. Не знаю, что их может остановить. Во-вторых, если исчезнет политический шанс вернуться в Москву, они могут решиться на действительную, хорошо продуманную и подготовленную военную операцию. Тогда наши шансы на успех задуманного сводятся практически к нулю. А если они обнародуют переговоры, под угрозой будет ваша личная безопасность. Поэтому пусть они пребывают в уверенности, что все идет согласно обсуждавшемуся плану. Пусть ведут пропаганду и делают свою часть дела. Пусть будет инсценировка похода на Москву. Но при этом, думая, что вы здесь работаете на них, на самом деле они будут работать на вас. А в последний момент, когда в Москве все будет решено, мы их остановим. Поставим шлагбаум. Все, господа! Просим всех разойтись. Здесь вас не ждут!

— Неплохо, — заметил Лужков. — Это может сработать.

— Это непременно сработает!

— Тогда, — сказал Лужков. — я становлюсь их злейшим врагом навеки.

— Ха! — развеселился Ватрушин. — Злее Бориса Николаевича все равно не станете. А он их уже, считай, десять лет истребляет. Правда, истребить не может. И они его… И тоже не могут…

— Да, еще один момент мы не затронули. — уже серьезно сказал он. — И момент довольно неприятный. Дело в том. что не только мы с вами в курсе переговоров Шканцева с Борщевским.

Лужков вопросительно поднял брови.

— Этот разговор, — Ватрушин показал на магнитофон, — записывало не мое ведомство. Здесь мы, с сожалением признаюсь, проглядели. Это МВД. Уже потом пленка попала ко мне довольно сложным путем, о котором нет смысла рассказывать. Кое-кто в МВД ведет свою игру. Они работают на Зюганова и вас рассматривают в качестве конкурента. Я знаю, что именно они инициировали появление публикации о переговорах в «Южном крае». Это был пробный шар. Пока что ситуация не ясна окончательно, и они не избрали стратегический курс. Но ход их действий можно предположить довольно ясно. Как только становится ясно, что южане полностью ориентируются на вас, и они оказываются в роли третьего лишнего, они постараются вывести вас из игры. Или если им становится известно, что мы о них знаем… С такими материалами, — Ватрушин опять кивнул на магнитофон, — это проще простого. Найдется множество охотников. Если воспрепятствуем здесь, пройдет по зарубежному радио. Мы не сможем остановить… В общем, это реальная угроза.

— Кто в МВД? — спросил Лужков.

— Замминистра Кожемятов.

— Я его знаю, — сказал Лужков. — Очень способный человек. Надо просто привлечь его на нашу сторону. Он может оказаться полезным.

— Мог бы… — поправил Ватрушин. — Но, к сожалению, это не тот человек, с которым я смогу работать. Это не даст результата.

— Тогда надо его нейтрализовать, — решил Лужков.

— Послезавтра, — сказал Ватрушин, — он выезжает с инспекционной поездкой в Нижневартовск. Мы сделаем так, чтобы он остался там надолго… Очень надолго. В этом случае мы найдем способ спокойно изъять материал.

— Да-да. — согласился Лужков. — Но все это технические детали, в которые я не хочу вникать… Я считаю, что у нас состоялся очень плодотворный разговор, и надо перекусить.

Пока официантка расставляла блюда с пирожками и бутербродами и наливала чай, Ватрушин стоял у окна, разглядывая окрестности. Потом он вернулся к разговору:

— Еще один момент…

Лужков насторожился.

— Нет, нет, не пугайтесь, Юрий Михайлович. Никаких новых проблем пока что… Хочу вас попросить. Вы, как я знаю, близко знакомы с Иосифом Давыдовичем Кобзоном. Не могли бы вы пригласить его спеть у нас в клубе. Небольшой такой камерный концерт…

Лужков засмеялся.

— Это я для вас, Владимир Федорович, сделаю с удовольствием. Правда, Иосиф Давыдович концертов уже не дает. Но, думаю, для нас с вами он сделает исключение…

4

Из логики этого разговора можно однозначно сделать вывод, что в Москве одновременно возникли два заговора против Ельцина: заговор Лужкова и заговор замминистра МВД Кожемятова. Оба вели секретные переговоры с Краснодаром и оба рассчитывали привести к власти в Москве Зюганова и занять при нем важные государственные посты. Самостоятельно свергнуть Ельцина сил ни у Лужкова, ни тем более у малозаметного генерала Кожемятова явно не хватало. Но, объединив свои силы с Югом, этой цели можно было бы добиться. Во всяком случае, ее мог бы добиться Лужков. Лужков характеризует Кожемятова как способного человека. Думаю, что если бы он был таковым, он не выступил бы соперником Лужкова, а постарался бы пойти на контакт и оказаться для него полезным. Впрочем, может быть, он это и собирался сделать впоследствии. Этого мы уже, наверное, никогда не узнаем. Ватрушин сдержал свое обещание. Кожемятов задержался в Сибири надолго, очень надолго. Я проверял. Генерал милиции Кожемятов В. В. погиб во время служебной командировки в Нижневартовск. Погиб самым банальным образом: попал под машину. Машину нашли, она оказалась угнанной. Угонщика не обнаружили. История, конечно, прискорбная, но чего не случается в жизни. Так, наверное, подумали коллеги Кожемятова. Что было изъято из его сейфа и было ли что-то изъято вообще, мне не известно. Бити ли у Кожемятова сообщники, а если были, что с ними стало, также не известно. Можно предположить, что после гибели Кожемятова и утраты компрометирующих материалов они предпочли не продолжать опасных игр.

Таким образом завершился заговор Кожемятова. Заговор Лужкова во время разговора с Ватрушиным тоже умер. Это был заговор Лужкова с Зюгановым против Ельцина. Во время разговора мэра Москвы с директором Федеральной службы безопасности возник другой заговор: заговор Лужкова и Ватрушина против Ельцина и Зюганова. Владимир Федорович Ватрушин мастерски провел свою партию, добившись всего, чего хотел. Впрочем, Лужкова не пришлось долго уговаривать; выгоды сделанного ему предложения были очевидны. Во-первых, он получал возможность свергнуть Ельцина даже без помощи со стороны коммунистического Юга. Во-вторых, он получал возможность все же использовать эту помощь, не давая ничего взамен. Наконец, в-третьих, — и это самое важное — он совершал все это не для Зюганова, собственное будущее при котором он мог считать все же неопределенным, — а для самого себя. Именно ему предстояло, согласно этому новому сценарию, занять в недалеком будущем место президента России!

Этот новый заговор можно смело назвать заговором Ватрушина. Ватрушин имел технические возможности реализации заговора. но ему недоставало политического веса. Лужков имел политический вес, но ему недоставало технических возможностей Ватрушина. Поэтому Лужков планировал чисто политический заговор, где расчет делался на такие ненадежные факторы, как способность южных полководцев создать себе положительный имидж в глазах населения российских регионов, по которым им предстоит идти, способность общественного мнения Москвы и Северной России положительно встретить приход Зюганова к власти, степень разочарованности генералитета силовых ведомств в президенте и, наконец, податливость сенаторов. Заговор Лужкова имел определенные шансы на успех, но достаточно небольшие. Я думаю, что Лужков это понимал и не пошел бы по этому пути до конца. Но тут появился Ватрушин. Ватрушин добавил в заговор технологическое ядро — физическую возможность ареста Ельцина. Разумеется, без Лужкова эта возможность оставалась пустой и лишенной смысла. Она никому не была нужна. Ватрушин, как большой художник, соединил политику и технику заговора в одном гениальном полотне.

Создав Лужкову возможность возглавить страну, Ватрушин обеспечивал продолжение собственной карьеры. Он, конечно, видел, что дни Ельцина как президента подходят к концу. Он также знал, что приход к власти Зюганова — это и его собственный конец. И, возможно, не только конец карьеры, но и просто смерть. Поэтому, когда в его руки попала пленка с компрометирующими Лужкова материалами, он не стал разрушать этот заговор, а перевел стрелки, выведя уже набиравший скорость поезд на другой, выгодный ему самому путь. С этого дня уже не Лужков работал на Зюганова, а Зюганов, сам того не зная, — на него, Ватрушина, и на Лужкова.

Конечно, все это только моя реконструкция. Возможно, историки когда-нибудь напишут книги о заговоре Ватрушина. Возможно, тогда уже многое станет ясным. По крайней мере, будет известно, чем закончился для страны этот ужасный год. Но то, что происходило в течение последующих недель, полностью соответствовало сценарию, возникшему в ходе разговора двух государственных мужей в Лесном городке. Коммунисты угодили в расставленную ловушку.

Глава 6

Поход на Москву

1

Двадцать седьмого августа армии южного Народного правительства выступили в поход на Москву. Части формировались в Волгограде. Два крыла наступления возглавляли Макашов и Ачалов. Моторизованные части Ачалова шли по шоссе Волгоград-Москва через Воронеж, Липецк, Орел, Тулу. Добровольцы Макашова наступали более комфортабельно. Они загрузились в пять больших волжских теплоходов и в сопровождении нескольких катеров Каспийской военной флотилии направились вверх по реке. К вечеру двадцать девятого части Ачалова достигли Воронежа. Макашов в это время высадился в Саратове. Никаких боевых действий не происходило. Население воспринимало приход освободителей достаточно равнодушно, только местные коммунисты встречали их хлебом-солью. Администрация освобождаемых населенных пунктов старалась предусмотрительно исчезнуть. Но и сами освободители никого не ловили, не сажали и не расстреливали. Происходил скорый митинг, от имени Народного правительства назначалась новая администрация, арестовывались несколько демократов, успевших отстроить себе особо богатые хоромы, освободители погружались в автомобили или садились на пароход и следовали дальше. В жизни жителей абсолютно ничего не менялось, у них не было причин ни радоваться, ни сожалеть. Только мальчишки сбегались к шоссе смотреть, как идут и идут нескончаемые колонны грузовиков с солдатами и бронетехники.

Как и было обещано Лужковым, вооруженных инцидентов на пуги следования колонн не происходило. В свою очередь, освободители держали слово, и не прибегали к репрессиям против освобождаемого населения. Некоторые командиры роптали. Еще в Воронеже к Ачалову явились несколько офицеров казачьих частей с просьбой, если уж показательные расстрелы запрещены, устроить на площади публичную порку попавших в их лапы демократов.

— Категорически запрещаю, — сказал Ачалов. — Вы что, не видите, на каждом шагу корреспонденты! Категорически! До самой Москвы. Войдем в Москву, тогда отведете душу.

Москва стояла впереди, за полями и лесами как свершающаяся мечта, как освобождение из долгих-долгих лет тоски и пленения. Взяв Москву, можно было начинать жизнь заново.

2

В Москве тем временем нарастало напряжение. До начала широко разрекламированного самими красными похода, да и в первые дни марша отношение к нему было довольно ироническим. Несмотря на успех Народного правительства в Чечне, южное войско казалось каким-то не настоящим, как и само правительство. Все-таки современную войну рабочими дружинами не выиграть. Макашова изображали в чапаевской бурке с шашкой, оседлавшим пароход. Армия Ачалова воспринималась как какие-то разрозненные шайки казаков и коммунистов, на волне возбуждении от введения ЧП захвативших власть на крестьянском анархическом юге и теперь покушавшихся на Москву. Поэтому настоящая российская армия казалась надежной зашитой и преградой. Но когда войска Ачалова стали неудержимо приближаться к Москве, а на востоке, следуя изгибам Волги, с тыла накатывался Макашов, город забеспокоился. «Красные полчища приближаются. Неужели армия бессильна?» — кричали газетные заголовки. В городе началась истерика. Резко и мгновенно подорожали авиационные билеты, особенно на заграничные рейсы. Сообщения о том, что коммунисты не применяют репрессий, никого не обнадеживали. Подскочили в цене визы. У посольства США на Садовой и германского консульства на Ленинском проспекте сутками напролет стояли толпы в несколько тысяч человек. В аэропорт Шереметьево для обеспечения порядка ввели ОМОН. Но порядка не было. Из соображений безопасности западные авиакомпании сократили количество рейсов. А когда в небе над Смоленском по невыясненным причинам взорвался лайнер авиакомпании «Дельта», большинство из них вообще прекратило полеты в Москву.

Поезда в южном направлении не шли. На Курском вокзале началось вавилонское столпотворение. Транзитные пассажиры прибывали с других вокзалов и, обнаруживая, что дальше пути нет, оседали в залах ожидания, в холлах, на лестницах. Большинство было с детьми. Семьи спешили домой к началу учебного года. За один день вокзал превратился в шевелящееся пахучее человеческое скопище. Туалеты не справлялись. В окрестностях вокзала стояла вонь, и бродили дичающие транзитники. Наконец тридцатого прибыли мобилизованные городскими властями автобусы, и людей стали развозить по пустующим пока школам.

Создали комитет обороны Москвы, который возглавил мэр столицы Юрий Лужков. Почему-то не на окраинах, а вокруг мэрии и на площадях Садового кольца стали воздвигаться баррикады из мешков с песком. Количество патрулей умножилось необычайно. Радио и телевидение призывали жителей вступать в добровольческие формирования. Запись ведется в муниципальных округах и районных управах. Записавшимся выдавали трехцветную нарукавную повязку и говорили, куда являться для строевых занятий и обучения обращению с оружием. Отряды добровольцев замаршировали по улицам; их окрестили «мэрское войско». Тридцатого числа по Тверской прошла разрешенная властями манифестация демократических сил. Впереди под гигантским полотнищем с призывом «Защитим наш прекрасный город!» шли большой босс, глава РАО ЕЭС России Анатолий Чубайс и неизвестно чем занимающийся, опять закудрявившийся Борис Немцов, а между ними, подхватив их под руки, спешил низкорослый Сергей Кириенко, как всегда в очках и при галстуке. Выглядело так, будто дружная семья с сыном-отличником в погожий летний день идет на демонстрацию. За ними двигалось удивительно много народу. Колыхались лозунги: «Нет — красной заразе!», «Фашизм не пройдет!», перерисовки плакатов военного времени из «Крокодила», где Гитлера пригвождают штыком к земле, только у Гитлера лицо Зюганова. «А где Гайдар?» — спрашивали в толпе. Гайдара не было. По многим сведениям он находился в Америке, читал лекции о коллапсе российской демократии. В толпе на тротуарах говорили:

— Смотри-ка, а Чубайс не боится коммунистов, не уехал!

Анатолий Борисович, злейший враг коммунизма и бывший главный приватизатор, шагал в привольно распахнутой курточке, щурясь на бьющее в лицо солнце.

— А чему ему бояться — у него собственный самолет под парами. Раз, и поминай, как звали!

У мэрии манифестация остановилась и состоялся короткий митинг, на котором выступил Лужков. «Москву не сдадим — сказал он. — Это я вам обещаю». Толпа встретила слова мэра восторженным ревом. Лужков сошел с трибуны и возглавил манифестацию, втиснувшись между Кириенко и Немцовым. Чувствовалось, что тем не совсем приятно такое соседство. Казалось, что к семье присоединился злой и скандальный дедушка. Демонстрация дошла до Манежной плошали и стала рассасываться.

Город опустел рано. Все сидели по квартирам. Всю ночь по мостовым грохотали танки и не утихало гуденье грузовиков. В Москву входила дивизия Дзержинского. Жители считали, что войска вводятся для обороны Москвы.

3

На 11 часов утра тридцать первого августа было назначено совещание губернаторов с участием глав ряда министерств и ведомств. Совещание проводил председатель Совета Федерации Строев. Губернаторов собралось мало. Даже многие из считавшихся лояльными побоялись приехать в готовящуюся к обороне Москву, предпочтя сидеть дома и наблюдать, как повернется дело. Большая Дмитровка была со всех сторон перекрыта танками и запружена солдатами. Губернаторы выходили из машин на Охотном ряду и шли к зданию Совета Федерации пешком, поминутно предъявляя приглашения и документы. Это, впрочем, никого не удивляло: война.

За полчаса до начала заседания Строев принял Лужкова и Ватрушина по их просьбе. Строев дурно выглядел и постарел. Вынужденный отход от серьезных дел плохо на нем отразился. Лужков сразу взял быка за рога:

— Егор Семенович, у нас до начала мало времени. Поэтому мы сразу к делу. У Владимира Федоровича для вас чрезвычайное сообщение.

— Президент, — сказал Ватрушин, — своим преступным бездействием, неспособностью организовать оборону, отсутствием последовательной политики привел страну на край гибели. Армии Зюганова находятся в одном дневном переходе от Москвы. Это канун катастрофы. Поэтому мы приняли решение сменить руководство страны. Президент Ельцин взят под стражу и находится под домашним арестом. Совет Федерации как единственный обладающий реальным авторитетом конституционный орган должен взять власть в свои руки и назначить новое правительство.

Строев, глядя в стол, пожевал губами и спросил:

— Кто это «мы»?

— Руководство министерства обороны и служб безопасности.

Строев посмотрел на Лужкова, потом на Ватрушина и спросил:

— Где сейчас президент?

— В одной из своих резиденций, — ответил Ватрушин.

— Где именно?

— Это не имеет значения.

— Он доступен?

— Нет, — ответил Ватрушин.

Строев поднял трубку одного из телефонов и сказал:

— Сергей Сергеевич, свяжитесь с Милюшиным и спросите, могу ли я говорить с президентом. Крайне важно и срочно.

— Так, — сказал он, положив трубку, — а вы, Юрий Михайлович, собственно, от кого здесь — от обороны аль от безопасности?

Лужков хотел ответить, но Ватрушин его перебил:

— Юрий Михайлович — единственный реальный лидер в стране и единственный возможный руководитель нового правительства.

— Вот как? — поднял брови Строев.

В этот момент мелодично звякнул телефон. Строев взял трубку. Он долго слушал, потом сказал: «Ясно. Пробуйте еще»

— Ясно, — повторил он. — Но ведь завтра сюда придет Зюганов. Вы что, намерены встретить его с красными флагами?

— Зюганов не придет, — сказал Лужков. — Не придет ни завтра и никогда больше.

Строев посмотрел на него с сомнением:

— Вы так в этом уверены?

— Абсолютно, — отрезал Лужков.

Строев посмотрел на Ватрушина. Ватрушин кивнул в подтверждение.

Строев подумал и спросил:

— А если я сейчас вызову охрану и прикажу вас арестовать?

— Охрана вам не подчинится, — ответил Ватрушин.

Строев нажал на кнопку громкой связи и сказал секретарше:

— Пригласите ко мне срочно Кожушева.

Все молчали. В огромном кабинете повисло напряжение. Строев испытующе поглядывал на собеседников. Лужков, упершись локтям и в раздвинутые колени и сцепив пальцы, смотрел в пол. Ватрушин, закинув ногу на ногу, беззаботно рассматривал люстру.

Включился селектор, и встревоженным голосом секретарша сказала:

— Егор Семенович, говорят, что Кожушев переведен на другую работу. К вам назначили нового начальника охраны — подполковника Иванова. Он здесь вот стоит. Пригласить его?

— Не надо. Спасибо. — ответил Строев и отключил селектор. — М-да… — он пожевал губами. — значит, все предусмотрено?

— Все, что можно предусмотреть, — подтвердил Лужков.

— Что ж, тогда давайте разбираться…

Совещание губернаторов началось на час позже назначенного времени и продолжалось не три часа с перерывом на обед, как было предусмотрено в начале, а без перерыва до пяти часов вечера. Прессу в здание не допустили. В шесть вечера от имени пресс-секретаря Совета Федерации на телетайпы пресс-агентств, в редакции газет, радио и телевидения было передано срочное сообщение.

За несколько минут до пяти вечера над юго-восточными окраинами Москвы курсом на юг с чудовищным ревом, заставившим задрожать стекла в окнах и затрястись посуду в шкафах, пронеслось несколько эскадрилий штурмовиков. Жители бросались к окнам, но самолеты уже исчезали, оставляя после себя затухающий рев, а с севера накатывалась новая гремящая волна.

4

В пять часов вечера, когда в Москве заканчивалось совещание губернаторов, колонна из двух дивизий мотострелков генерала Ачалова находилась на марше и приближалась к Туле. До города оставалось примерно тридцать километров. Солнце клонилось к закату, тени удлинились. Солдаты, предчувствуя ужин и отдых, наблюдали за прокатывавшимися за бортами машин родными среднерусскими пейзажами и рассуждали о тульских бабах. Ачалов на заднем сидении бронированного джипа, следовавшего в сопровождении двух бронетранспортеров, читал текст, подготовленный для митинга в Туле, который рассчитывал открыть минут через сорок. Все шло как по писаному. Еще один, предпоследний день похода завершился без столкновений с силами противника. Северной армии как будто бы не существовало вовсе. Завтра вечером предполагалось вступить в Москву.

Плохо было, что войска расслабились. Среди солдат распространился слух, что воевать не будем, а доедем до Москвы и там будет парад на Красной площади. Вот и вся задача. Поэтому даже командир передового дозора капитан Коврига родом из Суздаля, задремавший под ровный рокот мотора бронетранспортера, не обратил внимания, что вот уже минут двадцать под колеса ложится совершенно пустынное шоссе. «Командир, странно что-то, — сказал механик-водитель, — что-то давно встречных нет». И в это самое мгновение в мерный гул мотора ворвался дьявольский рев двигателей заходящих в атаку самолетов. «Тревога! Жми!» — закричал капитан водителю, и стал выкрикивать в микрофон: «Воздух! Воздух!», — забыв даже нажать кнопку передачи. Но все равно было-уже поздно. На шоссе рвались бомбы и ракеты. Солдаты выскакивали из остановившихся грузовиков и бежали в поле. Штурмовики раз за разом заходили на рассыпавшиеся по шоссе грузовики и бронетехнику. На дороге воцарился ад. Еще целые машины блокировались горящими и не могли двинутся ни взад, ни вперед. Самолеты заходили волнами, сменявшими одна другую. Командования не было. Джип генерала Ачалова взорвался от прямого попадания ракеты уже в первые минуты боя. Ачалов погиб.

Бронетранспортер Ковриги, перевалив через кювет, несся к лесу, черневшему в трех километрах от шоссе. За ним, видел Коврига, мчались еще три машины передового дозора. Стрелок из башни непрерывно строчил по ни весть откуда взявшимся вертолетам, несшимся навстречу. Под брюхом «Черной акулы» полыхнуло, и Коврига вдруг понял, что все, конец. Ракета угодила в землю перед самым носом мчащейся машины. Бронетранспортер подбросило. Коврига вылетел из люка, и еще в полете видел, как тяжелая машина медленно со слоновьей грацией встает на дыбы. Он ударился о землю и больше ничего не помнил. Его машина загорелась и взорвалась.

Другие бронетранспортеры, вырвавшиеся с горящего шоссе тоже были уничтожены вертолетами. До леса, однако, добежало много солдат. Район был оцеплен, и еще трое суток армейские части прочесывали огромный, тянущийся на двадцать километров лесной массив. Из кустов раздавался крик: «Ребята, не стреляйте! Мы сдаемся!», — и с виноватыми лицами вылезали воины «южных». «Северные» смотрели настороженно, а потом размягчались и угощали сигаретами. Раздавался веселый матерок. Похоже было на военную игру. Но только освободительной армии генерала Ачалова больше не существовало.

5

Макашов с его добровольцами не пропал, хотя и угодил в другую неприятность. Примерно в это же время флот добровольцев приближался к Казани. В получасе хода впереди шел бронекатер Каспийской военной флотилии. Это было довольно слабо вооруженное старое судно, в задачу которого входила проверка пути следования и разведка. Его команда также не ожидала сопротивления. Заложив большую дугу, катер подошел к причалу Казанского речного вокзала. Просторный причал был пустынен. Матрос с причальным канатом в руках на борту катера недоуменно оглянулся на рубку. «Эй, там… Почему никого нет на швартовке?» — проорал в микрофон громкой связи командир катера. Катер покачивался на волнах в двух метрах от причала. «Вы тут никому не нужны. Убирайтесь, откуда пришли!» — раздался усиленный мегафоном голос с берега. Из распахнутых окон речного вокзала прозвучало несколько выстрелов. Матрос с причальным канатом упал в воду. Катер взревел, подняв нос, вылетел на середину реки, произвел несколько пушечных выстрелов по речному вокзалу и ушел вниз по течению.

Через полчаса в салоне трехпалубного теплохода «Тенор Лемешев» состоялось совещание командования Добровольческой армии.

— Не знаю, — говорил лейтенант — командир катера, — может быть, у них и тяжелое оружие есть. По мне только из винтовок палили.

— Можем мы высадить людей здесь? — спросил Макашов.

— Он-то может, — сказал капитан «Дзержинского», — показывая на командира бронекатера, — а я не могу. Как же я с такой громадиной к берегу подойду? У меня осадка пять метров.

Вариант с десантированием войск на бронекатерах и других мелких судах Макашов отверг как непрактичный.

— Так мы два дня промотаемся, — сказал он.

Было решено перевезти на катерах на берег взвод добровольцев, которые захватят пару грузовиков на шоссе, незаметно проедут в город, захватят речной вокзал и обеспечат причаливание сначала военных катеров, а потом — вместе с моряками — и больших теплоходов. Расчетное время подхода — 10 часов вечера.

Добровольцев десантировали на берег, и они, продравшись сквозь кусты, исчезли из виду. Флот поднялся вверх по реке и к десяти часам военные катера вышли на траверз речного вокзала. Здание как вымерло. Ни одно окно не светилось, и условленного сигнала не было. Катера ждали до полуночи, а потом ушли.

— С ними что-то случилось, — сказал Макашов.

— А нам что теперь — посреди реки так и болтаться? — спросил капитан «Дзержинского».

Решили миновать Казань и идти наверх к Рыбинску.

Макашова разбудили в половине шестого утра. Пришли три шифрованные радиограммы из Краснодара, все крайне срочные. В одной из них четко и без прикрас говорилось о разгроме экспедиционного корпуса Ачалова и бесславной гибели самого командующего. В другой, отправленной несколькими часами раньше и гораздо более пространной, сообщалось, что первого сентября в г. Хасавюрт в Дагестане состоялось совещание руководителей республик Северного Кавказа. Совещание приняло решение об образовании единого государства — Кавказской конфедерации (КК), в которую вошли Дагестан, Ингушетия, Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкессия, Чечня-Ичкерия и Северная Осетия-Алания. Приглашение присоединиться к КК направлены главам Абхазии и Южной Осетии. Высшим органом объявлен Государственный Совет, куда входят по двое представителей от каждой из составляющих конфедерацию республик. Первым актом Госсовета стали выборы президента КК. Им стал один из руководителей Чеченской республики, член Народной Шуры и известный бандит Шамиль Басаев. В тот же день Госсовет провозгласил независимость Кавказской конфедерации и заявил о ее выходе из состава РФ. Одновременно Госсовет КК обратился к мировому сообществу с просьбой о дипломатическом признании и об оказании помощи для защиты от российской агрессии, грозящей полным уничтожением малых народов Кавказа. В третьей радиограмме, подписанной самим Зюгановым, сообщалось, что сегодня ночью самолеты НАТО подвергли ракетному обстрелу и бомбардировке районы размещения военных частей Народного правительства в Чечне, Ингушетии и Дагестане. По неподтвержденной пока информации, турецкие части, пропущенные Азербайджаном через его территорию, морским путем следуют в Дагестан (в Махачкалу и Дербент) якобы с целью оказания помощи против российской агрессии. В связи с этим Добровольческому корпусу предписывается срочно вернуться в Волгоград.

В утреннем полумраке корабли грузно и долго разворачивались на узком фарватере. Из Саратова Макашов самолетом вылетел в Волгоград. Эти радиограммы, как выяснилось впоследствии, спасли Добровольческий корпус от полного уничтожения.

6

Наутрю московские газеты сообщили о разгроме похода на Москву, о свержении президента Ельцина и образовании нового правительства, о натовской бомбардировке Северного Кавказа, о провозглашении Кавказской Конфедерации. К тому же первого сентября начинался новый учебный год в школах и вузах. Новостей было слишком много для одного дня. Разумеется, главное внимание было отдано двум основным новостям. О них кричали аршинные заголовки на первых полосах.

«Сегодня»: РАЗГРОМ КОРПУСА ГЕНЕРАЛА АЧАЛОВА. ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕРЕВОРОТ В МОСКВЕ. АРМИИ СТРАН НАТО ПРИВОДЯТСЯ В БОЕВУЮ ГОТОВНОСТЬ.

«Независимая газета»: ЭРА ЕЛЬЦИНА В ИСТОРИИ РОССИИ ЗАВЕРШИЛАСЬ. СОСТОИТСЯ ЛИ ЭРА ЛУЖКОВА?

«Известия»: КОММУНИСТЫ ОПЯТЬ ПОТЕРПЕЛИ ПОРАЖЕНИЕ, НО И ПРЕЗИДЕНТ ЕЛЬЦИН СМЕЩЕН. ПОКА СТРАНА РАСПАДАЕТСЯ, НАВЕРХУ ИДЕТ БОРЬБА ЗА ВЛАСТЬ.

«Московский комсомолец»: НАС ОПЯТЬ КИНУЛИ. И НЕПОНЯТНО, КТО.

В опубликованных сообщениях говорилось, что в Москве состоялось экстренное заседание узкого состава Совета Федерации. По причине чрезвычайного положения и приостановки деятельности парламента в нормальном, регулярном виде ни Дума, ни Совет Федерации не собирались вот уже два месяца. Однако совещания губернаторов по конкретным вопросам происходили регулярно. Теперь же вот такое совещание объявило себя заседанием Совета Федерации. Что подразумевалось под «узким составом», сказано не было, но было ясно, что по причине отсутствия кворума организаторы не рискнули назвать состоявшееся заседание заседанием Совета Федерации как такового.

В резолюции экстренного заседания говорилось:

«…ввиду фактического раскола страны, бездействия и паралича власти, ставящего под угрозу нормальное функционирование государства, Совет Федерации принимает на себя ответственность за руководство страной. С целью обеспечения нормального функционирования промышленности и сельского хозяйства, подготовки к зиме и выполнения текущих международных обязательств, образуется Временный исполнительный комитет Совета Федерации. Председателем Временного исполнительного комитета избран член Совета Федерации мэр Москвы Ю. М. Лужков.

Совет Федерации объявляет незаконными и не подлежащими исполнению действия и распоряжения прежнего правительства России, назначенного Б. Н. Ельциным, конституционный срок пребывания которого на посту президента истек. Президент считается утратившим свои полномочия. Правительству предложено подать в отставку. Также незаконными объявляются действия и распоряжения так называемого Народного правительства, функционирующего на юге России.

Совет Федерации поручает Временному комитету подготовить предложения по реорганизации государственного устройства Российской Федерации с целью устранения последствий введения чрезвычайного положения, обеспечения гражданского мира, соблюдения прав и свобод граждан и выполнения международных обязательств России».

Далее было сказано:

«Совет Федерации, состоящий из избранных согласно Конституции Российской Федерации руководителей российских регионов, призывает граждан страны к стойкости и единению перед лицом чрезвычайных обстоятельств, грозящих распадом страны, хаосом и гражданской войной. Нашей высшей целью является сохранение единства и территориальной целостности Российской федерации, гарантирование демократических прав и свобод граждан, мирная и созидательная жизнь всех народов России.»

За казенным, хотя и нарочито взволнованным языком официального сообщения не видно было тех тайных пружин, которыми двигались события, и мало кто знал, сколько вероломства, жестокости и крови стоит за этими вроде бы искренне звучащими словами. Теперь я понимаю, что таков вообще язык политики. Все его слова и буквы написаны в конечном счете кровью.

Газетные комментарии были достаточно единодушными. Газеты в общем и целом положительно оценили смену руководства страны. Это можно объяснить как усталостью от Ельцина, от его тягостной бездеятельности и непредсказуемых взрывов, так и страхом перед репрессиями, которые оказались бы неизбежны, приди к власти в стране коммунисты. Широко разрекламированный ачаловский поход на Москву по какой-то странной причине мало кем воспринимался серьезно. Не верили люди, что Ачалов, а за ним и Зюганов воцарятся в Москве. Но, очевидно, внутри у многих все же сидело беспокойство. Поэтому приход к власти Лужкова, на которого до этого никто всерьез не ставил, был воспринят как облегчение и меньшее зло. Вот что писал, например, главный редактор «Независимой газеты» Виталий Третьяков:

«Мои прогнозы, как всегда, оправдались. Две недели назад в заметках под названием "Коммунистический крот и метла истории" я говорил, что готовящийся коммунистами поход на Москву независимо от того, будет ли он успешным, закончится падением президента Ельцина. Он был, пожалуй, единственным человеком в стране, который не чувствовал, что его время истекло, и достаточно любого толчка, может быть даже незначительного, для его падения. В военном плане успех экспедиции Народного правительства оказался нулевым. Но самого факта решительного выступления хватило для того, чтобы недостаточно легитимный режим, построенный на шатком фундаменте чрезвычайного положения, бесповоротно рухнул…

Вызывает удивление, что председатель Народного правительства Геннадий Зюганов, — несомненно, один из умнейших политиков сегодняшней России — недостаточно серьезно подошел к планированию экспедиции. В результате стечения обстоятельств, а также военных и политических просчетов как с одной, так и с другой стороны, место у руля государства занял Юрий Лужков. Мэр Москвы — импульсивный и жесткий политик. В то же время он свободен от идеологической зашоренности и догматизма, которые привели страну к нынешнему бедственному состоянию и ужасному расколу. Он — рациональный политик, предпочитающий действовать не по либеральным, или, наоборот, коммунистическим прописям, а так, как подсказывают здравый смысл и его собственное понимание положения и потребностей страны. В идейном багаже Лужкова имеется, наряду с прочим, некоторое количество лево-популистских идей. Это особенно важно сейчас, когда первостепенной является задача преодоления идеологической конфронтации и грозящего гибелью страны раскола. С приходом к власти в Москве Лужкова становится реальным постепенное сближение московского и краснодарского правительств. Если Лужкову удастся осуществить это сближение, а затем и ликвидировать пагубный раскол, его имя окажется вписанным крупными буквами в историю России.»

В «Сегодня» военный обозреватель Павел Фельгенгауэр дивился вопиющей военной безграмотности и безалаберности генералов южного правительства и высказывал проницательное предположение о том, что весь поход очень напоминал инсценировку. Ачалов, похоже, вовсе не собирался воевать, а намерен был вступить в Москву на белом коне под колокольный звон».

7

Поскольку от бесконечной череды чрезвычайных событий народ уже устал, никаких волнений не было. Казалось, что происшедшего ждали. В тот же день было объявлено, что руководство Министерства внутренних дел, Министерства обороны и командование Московского военного округа признают действия Совета Федерации правильными и своевременными и готовы выполнить все распоряжение и указания Временного исполнительного комитета. О судьбе Ельцина официально ничего сказано не было, о нем словно забыли. Ходили слухи, что он будет судим по обвинению в преступной халатности и злоупотреблении служебным положением. В редакции говорили, что он сидит у себя в Горках‑10 под охраной подразделения дивизии Дзержинского и пьет. Что пьет, как всегда не уточнялось. Наина Иосифовна находятся вместе с ним.

Татьяна Дьяченко, которая в это время, как оказалось, была в Париже по делам бизнеса, намерена просить политического убежища у французского правительства. Было ясно, что «друг Жак» не откажет в просьбе дочери «друга Бориса». Борис Абрамович Березовский также находится за границей, но считает, что ему бояться нечего, и намерен вернуться, если новые власти гарантируют ему безопасность. Пока же он ищет возможности встретиться с новым главой правительства.

Другим членам «семьи» повезло гораздо меньше. Роман Абрамович арестован и помещен в «Матросскую тишину». Также арестованы Александр Волошин и Валентин Юмашев. Их ждет судебный процесс. По обвинению в хищении государственных средств в особо крупных размерах арестованы исполняющий обязанности премьер-министра Н. Аксененко, управляющий делами администрации президента Пал Палыч Бородин и несколько других крупных чиновников. Глава РАО ЕЭС Анатолий Чубайс буквально в день переворота отбыл на своем самолете в Нью-Йорк. Администрация президента распущена. Произведены аресты в руководстве ряда министерств.

На следующий день газеты опубликовали состав нового кабинета. Были назначены три новых первых вице-премьера. Первым вице-премьером, курирующим экономику, стал Георгий Боос, во время президентских выборов руководивший предвыборным штабом Лужкова. Первым вице-премьером, курирующим социальную сферу, стал Валерий Шканцев. Первым вице-премьером, отвечающим за координацию силовых ведомств, был назначен Владимир Ватрушин, сохранивший за собой место директора ФСБ. Пост министра промышленности занял С. Глазьев. Министром обороны стал бывший начальник Генерального штабы генерал А. Квашнин. И. Сергеев подал в отставку. Министром внутренних дел — уже третьим за последние два месяца — назначен начальник московского управления МВД генерал А. Куликов. Министерство иностранных дел сохранил за собой И. Иванов. Новоучрежденное министерство информации получил С. Ястржембский. Министром юстиции стал бывший председатель Московской городской думы И. Платонов. Врио министра налогов и сборов стал А. Починок. На должность министра финансов ко всеобщему удивлению вернулся М. Задорнов. Министром культуры (как потом стало известно, после долгих уговоров со стороны председателя правительства) согласился стать И. Кобзон. На министерстве по чрезвычайным ситуациям остался бессменный С. Шойгу. Некоторые министерские посты остались пока незанятыми. Исполнение соответствующих обязанностей было временно возложено на первых заместителей министров прежнего правительства.

Телевидение показало первую пресс-конференцию Лужкова в качестве премьера. Он отвечал на многочисленные вопросы бойко, живо, показал чувство юмора и демократизм. К концу пресс-конференция превратилась чуть ли не в состязание в остроумии между премьером и журналистами. Лужков всем понравился. Он сказал, что главная задаче сегодня — обеспечить единство и целостность России. В этом сходятся все члены нового правительства. На нашей стороне мировое сообщество. Так называемое южное правительство — это группка коммунистических реваншистов, с которыми будет вестись беспощадная борьба. Натовские бомбардировки расположения войск коммунистов в Чечне закономерны. Они спровоцированы коммунистами. Но все должно решаться не бомбами, а за столом переговоров. Министр иностранных дел Иванов готовится вылететь в Брюссель для переговоров с Х. Соланой, координирующим внешнеполитические вопросы в Евросоюзе, а затем в Вашингтон как только будет назначен новый руководитель внешней политики США взамен М. Олбрайт, ушедшей в отставку. Встреча с Клинтоном пока не предполагается. Первый визит он намерен нанести в Киев.

— Нет, — сказал Лужков, — чрезвычайное положение пока не отменяется. Ситуация нестабильна, имеют место провокации со стороны коммунистов, и мы не можем рисковать. Вместе с тем отмена чрезвычайного положения стоит первой в списке задач, которые намерено решить правительство.

— Разумеется, наше правительство временное. Оно ведь так и называется: Временный исполнительный комитет Совета Федерации. Россия не может оставаться безвластной. Как только ситуация стабилизируется, мы назначим дату президентских выборов. Мы объединим Россию и проведем выборы.

— Строев? Егор Семенович крупный политик и очень работоспособный человек. Он продолжает выполнять функции председателя Совета Федерации. Мы решили пока, до выборов президента России, перевыборы председателя Совета Федерации не проводить. К тому же у него там сейчас слишком большая нагрузка. Ведь Совет Федерации по причине чрезвычайного положения пока полностью не функционирует.

— Я сам? Конечно, я в ближайшее время оставлю пост мэра Москвы… Когда? Узнаете в свое время… Будем выбирать президента — выберем и мэра.

— Дату президентских выборов назначит Совет Федерации. Во всяком случае, это будет после снятия чрезвычайного положения… Ну и что же, что по конституции Дума. У нас в Думе одни коммунисты… Кроме того, какая Дума! Ведь чрезвычайное положение… В общем, это не простой вопрос, будем советоваться с юристами.

— Может ли Зюганов выдвинуть свою кандидатуру на будущих президентских выборах? М-да… Это вопрос… Да, может. Но при одном условии: если выйдет из рядов Коммунистической партии. Это запрещенная экстремистская организация. Ее руководитель не может быть президентом России… Ну и что, что при Ельцине!? Ее запретил не Ельцин, а Верховный суд Российской федерации. Только он может пересмотреть дело и отменить запрет. Но не думаю, что он будет это делать (Лужков засмеялся).

— Нет, признать результаты первого тура, проведенного в июне, мы никак не можем. И никто не может. Не имеем права. Положение в стране изменилось коренным образом. Компартия запрещена. Коммунисты попытались развязать гражданскую войну. Нас, как говорится, Бог спас. (Лужков перекрестился.)

Отвечая на вопрос об экономической политике, он сказал, что Россия твердо стоит на курсе реформ, но реформы буду осуществляться постепенно, с учетом российской специфики и не за счет трудящихся. «Народ сбросил со своей шеи Чубайсов и других так называемых реформаторов не для того, чтобы полупить новых на их место. Надо все делать с умом и так. чтобы результаты были видны.»

Первые дни, правда, никаких результатов видно не было. В стране все шло точно по-прежнему. Звучали, правда, слова типа «подготовка к зиме», «северный завоз» и т. п. Очевидно, Лужков на посту главы государства решил не менять свой прежний имидж энергичного хозяйственника. Москва полнилась слухами. Одни говорили, что идут переговоры с Югом, и по приглашению Лужкова Зюганов прибудет в Москву и станет президентом России. Другие утверждали, что, наоборот, Лужков заключает союз с НАТО и бросит армию против коммунистического Юга. Третьи пугали, что по самым проверенным сведениям атомные подводные крейсера Северного флота уже вышли на боевые позиции, и что НАТО предъявлен секретный ультиматум: немедленно отвести войска от российских границ. Иначе, мол будет нанесен ядерный удар по крупнейшим городам Европы и Америки. Мир в панике.

Все это были только слухи. Паники в мире не наблюдалось. Хотя некоторая информация об активности на базах Северного флота и о передвижениях российских подводных лодок в западных газетах время от времени появлялась.

8

Утром 7 сентября радио Москвы сообщило, что Краснодар захвачен частями воздушно-десантных войск Министерства обороны. Точнее, радио сообщило, что Краснодар освобожден этими частями. Удар был нанесен со стороны Ростова-на-Дону. Одновременно на город был выброшен парашютный десант, который захватил аэропорт и обеспечил посадку тяжелых транспортных машин с войсками. Чехословацкий вариант, Армия Народного правительства скована боями в Чечне и Дагестане, и город практически оказался беззащитным перед неожиданным нападением. Так называемое Народное правительство ликвидировано, его члены арестованы. К вечеру правда, начали поступать сообщения о том, что в Краснодаре идут ожесточенные бои между атаковавшими город десантниками и частями бывшей чеченской группировки Внутренних Войск, которым помогают добровольческие формирования Макашова и отрады моряков-черноморцев. Кроме того, сообщение об аресте Зюганова опять оказалось преждевременным. Ему и некоторым членам Народного правительства удалось скрыться. По некоторым сведениям, он находится в Волгограде.

На следующий день на телетайпы поступило решение Волгоградского городского собрания народных представителей о возвращении городу-герою имени Сталинград и очередное «Воззвание Народного правительства к народам России». Оно начиналось словами «Отечество в опасности!» В «Воззвании», в частности, говорилось:

«В который раз в этом столетии Сталинград становится символом борьбы народов России за свободу против угнетателей и иностранных оккупантов. Престарелый диктатор Ельцин свергнут группой заговорщиков. Но суть антинародного режима осталась неизменной. Вместо прежних олигархов у власти в Москве угнездился преступный клан московского мэра. Но по-прежнему московский режим служит не Родине, а американскому и международному империализму, стремящемуся поработить Россию, лишить ее воли к сопротивлению, превратить в протекторат Америки и европейских держав. В то время, как НАТО бомбит Северный Кавказ и высаживает войска у самых российских границ, наемники Москвы наносят военные удары по российским регионам, верным Народному правительству.

Народное правительство провозглашает беспощадную войну, против всех, кто покушается на свободу и независимость нашей Родины. В 1919 году Сталинград (тогда Царицын) остановил попытку свергнутых революцией эксплуататорских классов совместно с иностранными интервентами реставрировать угнетательский антинародный режим. В 1943 году у стен Сталинграда были наголову разбиты гитлеровские полчища. Сталинград стал символом победы в Великой Отечественной войне. Нет сомнения, что и теперь враги России потерпят сокрушительное поражение. Сталинград снова — символ мужества и сопротивления. Все на защиту Отечества!»

Глава 7

Имя той звезде «ПОЛЫНЬ»

1

Об ударах авиации НАТО по югу России я услышал по радио, стоя в очереди за бензином. День был солнечный, теплый, с тем прозрачным предосенним воздухом, который как бы обостряет зрение и делает предметы выпуклыми, а цвета насыщенными. Сидя в машине, я вспоминал стихи, которые, хотя и не относятся к тому самому дню, но во всяком случае относятся к такому времени:

Мы шли толпою, врозь и парами,

Вдруг кто-то вспомнил, что сегодня

Седьмое августа по-старому,

Преображение Господне.

Обыкновенно свет без пламени

Исходит в этот день с Фавора,

И осень, ясная как знаменье,

К себе притягивает взоры.

Однако в том, что происходило, не было ничего ни ясного, ни умиротворяющего.

Стараясь соблюдать объективность, военный обозреватель радиостанции «Эхо Москвы» оценивал шансы сторон на успех. Он говорил о сверхсовременных натовских самолетах и сравнивал их с имеющимися на вооружении войск Народного правительства МиГами и Су. Сравнение, по его мнению, было не в пользу последних. Противовоздушная оборона Юга, так целиком и не восстановленная после распада СССР, теперь, когда Юг смотрит на Москву как на врага, отрезана от общероссийской системы. Современных систем вооружения, таких, как знаменитые противовоздушные установки С-300, у Народного правительства нет. Они с успехом демонстрируются на выставках вооружений, ими оснащены армии некоторых арабских и даже европейских стран, но в российской армии по причине отсутствия денег их очень мало. Они состоят на вооружении северных военных округов. На север ушли и основные силы Черноморского флота. Оставшиеся корабли блокированы в Севастополе и не могут оказать практически никакого влияния на ход военных действий. Командование базы ВВС России в Армении получило приказ соблюдать нейтралитет. Таким образом, силы НАТО имеют определенные шансы на успех. Но им грозят значительные потери, что может оказаться неприемлемым для стран альянса.

В то же время вооруженные силы Народного правительства располагают тактическим и стратегическим ядерным вооружением. Но применение ими тактического ядерного вооружения нецелесообразно. При конфликте на этом уровне в зоне поражения оказываются корабли и военные базы НАТО, находящиеся на территории третьих стран, в то время как в зоне поражения тактического ядерного оружия, имеющегося на кораблях НАТО, оказываются крупные города юга. Народное правительство могло бы нанести удар по городам противника с помощью стратегических баллистических ракет. Но они оснащены ядерными боеголовками, и их переоснащение на конвенциональные взрывчатые вещества требует значительного времени. К тому же применение стратегического ядерного оружия стало бы самоубийством не только для обеих сторон, участвующих в конфликте, но и для всего мира. В обмен ядерными ударами оказались бы вовлеченными и Россия, и Америка.

Обозреватель предсказывал, что конфликт продлится недолго и НАТО прекратит бомбардировки при первых заметных потерях.

Первые два дня сведения с фронта боев были противоречивыми. НАТО, как всегда, устраивало пресс-конференции в Брюсселе, сообщая об успехах и демонстрируя карты, компьютерные имитации и снимки с воздуха. Самолеты взлетают с баз в Турции. Болгарии и Румынии, а после выполнения задания садятся в Азербайджане. Это довольно значительное расстояние, но по просьбе украинского правительства, военно-воздушная база в Севастополе не используется для боевых действий. Над морем и над территорией Грузии бомбардировщики следуют под охраной истребителей с авианосца «Инвинсибл». Кроме того, демонстрировались кадры, показываемые сталинградским телевидением: разрушенные жилые дома и обломки сбитых натовских самолетов.

Второго сентября практически все страны НАТО объявили о дипломатическом признании Кавказской Конфедерации. Генсек НАТО Робертсон провел пресс-конференцию, на которой в жестких выражениях сообщил, что по просьбе Государственного совета Кавказской Конфедерации альянс будет продолжать бомбардировки до полного уничтожения военной инфраструктуры оккупационных войск или до тех пор, пока агрессор не покинет пределов независимого кавказского государства. Мировое сообщество, сказал он, не потерпит агрессии и геноцида в Европе. Мы уже доказали это в Югославии, мы докажем это и сейчас. Альянс преисполнен решимости добиться своего, несмотря на имеющиеся потери. Потери составляли по словам пресс-секретаря альянса, пять самолетов за два дня. По сообщениям из Сталинграда — двенадцать.

Но, как говорится, стратеги НАТО просчитались. На пресс-конференции в штаб-квартире в Брюсселе четвертого сентября пресс-секретарь Джемми Шеа с похоронным видом сообщил, что альянс понес тяжелый урон. Противовоздушными ракетами за один день сбито восемнадцать боевых машин, ни один из пилотов пока не найден. На вооружении русских войск появились новые установки, по оценкам экспертов, пресловутые С-300 СМС. Единственным их источником может быть Северная Россия. В связи с этим он уполномочен заявить резкий протест Российской Федерации, которая в нарушение твердой договоренности с альянсом поставила незаконному коммунистическому режиму это оружие. Боевые действия на территории Кавказской Конфедерации со стороны НАТО приостановлены. Альянс рассматривает возможность нанесения точечных ударов по территории Российской Федерации, временно занятой коммунистами, в районе городов Ставрополь и Минеральные Воды исключительно с целью нейтрализации противовоздушных систем.

Москва ответила нотой, в которой категорически отрицала поставки оружия армии Зюганова и указывала, что установки могли появиться на Юге России в результате их перепродажи на международном рынке одной из стран, закупивших эти установки в законном порядке. Такое действительно могло произойти. Конечно, если бы Народное правительство покупало где-то установки, проданные ранее, они бы не попали на юг так скоро. Но торговые агенты могли просто перекупить ранее заказанные установки, и они прямо с удмуртских заводов отправились на войну. А может быть, их никто не перекупал, и они попали в зюгановскую армию прямо с заводов в порядке секретной братской помощи. Скорее всего, так оно и было, и работали на них, очевидно, заводские специалисты. Своих мастеров боя зюгановцы не могли бы научить так скоро. Впрочем, у них не было недостатка в добровольцах с Севера.

В тот же день сталинградское правительство заявило, что в случае расширения зоны бомбардировок Черноморский флот и авиация России нанесет удары по кораблям США в Черном море, а также по базам в Турции, Румынии и Болгарии, где размещены самолеты НАТО. Перед угрозой разрастания конфликта и втягивания в него других причерноморских государств НАТО объявило о приостановке военных действии и намерении приступить к переговорам с коммунистическим правительством в Сталинграде. Генеральный секретарь НАТО сказал в Брюсселе, что ближайшая цель альянса достигнута, геноцид на Северном Кавказе остановлен. НАТО не заинтересовано в расширении конфликта и предпочитает переговоры военным способам воздействия. При этом будет продолжено наращивание воздушных и сухопутных сил НАТО в регионе. В Москве возобновится деятельность Координационного центра НАТО, закрытого еще в период конфликта в Югославии.

2

Двадцать восьмого августа вспыхнул татарский мятеж в Крыму. В руках восставших оказались Джанкой, Судак и Феодосия. Начались резня и насилие. Руководитель восставших, некто Джамал, обратился к Турции с просьбой о военной поддержке. Турецкое правительство не прореагировало, но в Крыму появились отряды турецких и чеченских добровольцев с зелеными повязками на лбах. Началось бегство курортников из Крыма. Цена проезда на автомобиле от Ялты до Симферополя достигла 1000 долларов. Давали и больше. В Симферополе вокруг железнодорожного вокзала и аэропорта возникли гигантские таборы, где теснились желающие покинуть Крым. Число их каждый час возрастало. Железнодорожная линия на север была перерезана восставшими. Аэропорт не справлялся, к тому же большинство российских рейсов было отменено из-за военных действий на юге. Отдых превратился в кошмар. Попавшие в западню люди кляли себя за неосторожное решение ехать в отпуск, «когда в стране такое». Крымская администрация практически ничем не могла помочь. Привозилось лишь молоко для детей. На предложение разместиться на опустевших южнобережных курортах люди отвечали руганью и проклятиями. Никто не хотел назад, хотя весь Южный берег был практически в безопасности. Все стремились вон из Крыма. Началась дизентерия, грабежи, мародерство.

Милиция и войска в Крыму окружили районы, захваченные мятежниками. Киевские власти запретили администрации Крыма обращаться за помощью к российскому черноморскому флоту. Каждый час Симферополь принимал самолеты с частями украинской армии. Лидер умеренного крыла крымских татар, депутат киевской Верховной рады Мустафа Джемилев, предчувствуя ужасное кровопролитие, в отчаянии обратился к властям с призывом сохранить терпение и хладнокровие и начать переговоры с мятежниками. Но его призыву никто не внял. В течение трех дней регулярная армия подавила мятеж, почти поголовно истребив восставших. Пленных не брали. На востоке полуострова в районе Старого Крыма и Белогорска были созданы два гигантских фильтрационных лагеря, куда стали свозить татарское население Крыма. Палаток на всех не хватало. Люди спали на голой земле, подвергались насилию и издевательствам. Началось бегство татар из Крыма. По ночам от юго-восточного побережья отчаливали десятки катеров, баркасов, простых прогулочных лодок, набитых беженцами, тащившими с собой все, что можно было захватить из брошенных домов. Украинские пограничники отбирали имущество, но не препятствовали уходу беженцев. Пограничные катера также не останавливали нарушителей. За пределами украинских территориальных вод беженцев встречали корабли ВМФ Турции и гражданские суда. Турецкое правительство заявило Киеву протест против геноцида крымско-татарского населения и призвало мировое общественное мнение выступить на защиту крымских татар. Киев ответил заявлением о том, что репрессиям подвергаются сепаратисты и террористы, пытавшиеся отторгнуть Крым от Украины. Европейские страны и США не выразили своего отношения к событиям в Крыму. Командующий силами НАТО на Черном море поддержал стремление Украины восстановить порядок в Крыму, отметив, что при этом следует строго соблюдать общепризнанные права человека.

Тридцатого августа взлетел на воздух ресторан «Трианон» на Дерибасовской в Одессе. При взрыве погибли командир авианосца «Инвинсибл» адмирал Стосс, несколько американских офицеров и вице-мэр Одессы Духовичный. Президент Украины Кучма выразил соболезнование правительству и народу Америки и пообещал, что виновные будут найдены и наказаны. Центральная рада УНА-УНСО — украинской националистической организации — возложила вину за случившееся на Россию, которая стремится поработить Украину, поссорив ее сначала с американскими и европейскими друзьями. В ответ на «российскую провокацию» отряды УНА-УНСО перешли на севере российско-украинскую границу и захватили несколько населенных пунктов Белгородской области, заявив о возвращении их в лоно «неньки-Украины».

Лидер ЛДПР Владимир Жириновский, в свое время претендовавший на место белгородского губернатора, решил, что настал его час. Он с помпой отбыл в Белгород во главе отряда добровольцев, заявив на Курском вокзале, что с Белгородчины поднимется народное движение, которое очистит Россию от украинской и коммунистической нечисти и приведет к восстановлению великой державы.

Губернатор Белгорода Евгений Савченко, за год до того победивший Жириновского на выборах главы администрации области, сообщил, что Жириновского в Белгород не пустит. По телевидению показывали железнодорожный вокзал в Белгороде, оцепленный тройным кольцом милиционеров в форме и омоновцев в камуфляже. «Здесь и мышь не проскочит, — возбужденно комментировал корреспондент. — У съемочной группы, пока мы шли от поезда на привокзальную площадь, четыре раза проверили документы, а наш багаж просвечивали рентгеном в поисках оружия. Скорее всего, Владимиру Вольфовичу не удастся реализовать свои намерения».

Но, как оказалось, и соперники, и наблюдатели недооценили стратегический талант полковника Жириновского. Поезд «Москва — Белгород» пришел по расписанию, но Жириновского в нем не оказалось. Его ждали на вокзале, а он прибыл со своим отрядом в Белгород на автобусах и занял здание областной администрации, пленив всю «головку» области во главе с губернатором Савченко. Милиция бросилась в центр города. Жириновский предъявил ультиматум: он отпустит губернатора, если ему дадут возможность выступить по областному телевидению. Возможно, у областных эмвэдэшников и чесались руки задать трепку захватчикам, но присутствие российских и иностранных телегрупп и газетных корреспондентов заставляло смирять эмоции. В местный Белый дом доставили передвижную телестанцию. Поскольку в Белгороде таковой не оказалось, передвижка пришла своим ходом из Курска. Усевшись перед камерами, Жириновский провозгласил образование Белгородской свободной республики и призвал жителей города собраться на центральной площади, где он через час будет выступать с балкона здания администрации. Но городские власти проявили тонкое коварство. Выступление Жириновского записывалось на пленку, но не шло в эфир. Через час площадь оставалась пустой. На балкон Владимир Вольфович решил не выходить как из-за отсутствия публики, так и по соображениям безопасности. Он пригласил корреспондентов и повторил свое заявление, после чего в сопровождении прессы под охраной своих добровольцев появился на крыльце под руку с губернатором Савченко. Губернатор выглядел взъерошенным и сердитым, но все же пожал руку Жириновскому и подтвердил, что Владимир Вольфович — ему настоящий друг. После этого губернатор спустился по ступенькам к ожидающим его подчиненным и начал страшно материться. Жириновский же спросил, обращаясь к толпе столичных телевизионщиков: «Снимаете?» — и, получив утвердительный ответ, произнес:

«Граждане Белгородчины! Я на время покидаю вас и еду в Москву, чтобы добиться международного признания нашей республики. Я назначаю губернатором моего друга и товарища по борьбе Евгения Савченко. Прошу вас выполнять все его указания, как мои. Скоро я вернусь и сам возьму на себя управление нашей свободной республикой».

После этого он спустился к ожидающему его «Мерседесу» и убыл в Москву во главе длинной колонны автобусов с добровольцами и автомобилей с надписью «Пресса». После этого в Белгороде на неделю были отключены центральные телепрограммы и не доставлялись центральные газеты. Благодаря этим цензурным мерам, провозглашение Белгородской свободной республики оказалось практически незамеченным жителями Белгородчины. Зато вся Россия и весь мир наслаждались замысловатым сюжетом. Сам Жириновский в телевизионных интервью представлялся президентом Белгородской свободной республики, был убедителен и напорист. Дело усугубляли путаные объяснения губернатора Савченко. Некоторые поверили. В Белгород потянулись добровольцы, которых на вокзале и в аэропорту вылавливали милицейские патрули и выпроваживали из города.

3

Но стратагема Жириновского лишь на время развеселила публику. Вообще же вторая половина августа и начало сентября вспоминаются как целая череда кошмарных происшествий. Семнадцатого в результате диверсии произошла страшная железнодорожная катастрофа на перегоне Орел—Курск. Мина, заложенная на рельсах, взорвалась под колесами локомотива скорого поезда Москва—Новороссийск. Сам по себе взрыв был не очень силен. Тепловоз подбросило, и на скорости примерно сто километров в час он сошел с рельс в сторону встречного пути, по которому по несчастному стечению обстоятельств или по точному расчету диверсантов мчался другой пассажирский поезд. Локомотив новороссийского ударил в третий вагон встречного состава. Вагоны стати громоздиться один на другой. Вспыхнул пожар. Когда прибыли спасательные бригады, их встретило догорающее нагромождение исковерканного железа, вагоны, силой удара отброшенные на сто метров от полотна и стоны немногих уцелевших. Практически не пострадали только локомотив и два первых вагона встречного поезда, которые в результате удара оторвались от основного состава и ушли из зоны аварии.

Двадцать первого среди бела дня рухнула передающая антенна Останкинской телебашни. Людям, находящимся в ресторане, вращающемся вокруг основного ствола башни на высоте триста пятьдесят метров, вдруг показалось, что башня начала клониться и сейчас рухнет. Большинство гостей с визгом бросилось в центр зала к лифтам. В этот миг как раз начала падать по причине, как потом было сказано, разрушения крепежных узлов от усталости металла, гигантская стопятидесятитонная металлическая конструкция. Летя вниз, она задела краем диск ресторана. Башня еще раз качнулась, и снова раздался всеобщий вопль ужаса, потому что казалось, что теперь она точно падает. Но могучие, впаянные в бетон металлические канаты, тридцать лет удерживавшие гигантское сооружение, опять выдержали. Башня качнулась в противоположную сторону и остановилась. В стене ресторана зиял провал в небо. Пяти столиков как не бывало.

Антенна рухнула на стоящее у подножья башни двухэтажное блочное строение, где размещались некоторые службы телецентра, редакции и студии радио. Погибло одиннадцать человек. Потом службы МЧС эвакуировали из ресторана перепуганных до смерти людей, многие из которых в одно мгновение поседели от ужаса. Лифты на башне по-прежнему работали. Многие в Москве восприняли эту катастрофу как символ.

Потом началась серия пожаров. В Москве горела гостиница «Космос» на проспекте Мира. Опять, как два года назад, случился пожар в здании РАО ЕЭС на Китайском проезде, и опять руководитель акционерного общества Анатолий Чубайс в пожарной каске руководил ликвидацией загорания. Выгорели дотла шесть этажей высотного здания института Гидропроект на пересечении Ленинградского и Волоколамского шоссе. Это не считая более мелких пожаров. В Омске во время спектакля начался пожар в Академическом театре драмы. Вспыхнула паника. От огня, дыма и увечий погибли восемьдесят человек. В Петербурге сгорел дотла Европейский университет, помещавшийся в бывшем дворце княгини Долгорукой. Никто не погиб. Погибло уникальное строение.

Как бы в продолжение печальной череды событий последовало землетрясение на Сахалине. По причине проливных дождей, шедших почти без перерыва полторы недели, что совсем не характерно для этого времени года, вышел из берегов Амур. Почти половина Комсомольска оказалась под водой. Жертв не было, но материальный ущерб оценили в три миллиарда рублей. Потом, двадцать девятого числа, случилась экологическая катастрофа на Волге в районе Саратова. Танкер «Волгонефть‑18» ночью сорвало с якоря и понесло вниз по течению. Матросы, в том числе и вахтенные, спали. Танкер боком врезался в опору железнодорожного моста. Мост устоял, но через гигантскую пробоину хлынул мазут. В Волгу ушла тысяча тонн мазута. Танкер затонул. Вода была отравлена на сотни километров вниз, на десятки километров берега почернели от мазута.

В Москве практически каждый день или каждую ночь гремели взрывы. Ответственность брали на себя то группа «Скифы», то «Подпольный ревком», то никому не известная «Организация Че», а то вообще никто не брал. Взорвали памятник Петру I работы Церетели, гигантское сооружение лежало теперь наполовину в воде, как затонувший корабль со сбитой покосившейся мачтой. Волны плескались на спине императора. Вообще началась война против памятников, по всей видимости совершенно бессмысленная, потому что взрывали равномерно и вождей, и императоров, и писателей, и полководцев, и советских, и царских.

4

В середине августа на Поволжье из калмыцких степей обрушились полчища саранчи. Грозно шелестящая крыльями туча насекомых, затмевающая солнце, двигалась на север гигантскими скачками по нескольку километров в день, оставляя после себя серое пепелище вместо колосящихся полей, голые скелеты деревьев вместо зеленых лесов. Деревни, лежащие на пути саранчи, опустели. С ней пытались бороться, распыляя ядохимикаты с самолетов. Когда туча опускалась на землю, насекомых жгли огнеметами; на многие километры вокруг распространялся отвратительный запах сгоревшего мяса и хитина. Ничего не помогало. Насекомые снимались с места, оставляя сгоревших собратьев, и мчались дальше никому не ведомым путем. Опустошив поля Волгоградской и Самарской областей, саранча бесследно исчезла где-то в саратовских просторах. Волгоградский и Самарский губернаторы обратились к Народному правительству с просьбой о срочном оказании помощи территориям, где был полностью уничтожен урожай и под угрозой гибели оказалось поголовье скота. Беженцы возвращались в свои дома, внезапно оказавшиеся будто бы перенесенными в лунную пустыню. Немилосердно палило солнце, с пустынных серых полей несся адский запах гари.

Еще не исчезли последствия нашествия саранчи, как в междуречье Волги и Дона вернулась прошлогодняя загадочная эпидемия. Только она оказалась еще более массовой. Власти, занятые саранчой, обнаружили эпидемию слишком поздно, когда в станице Галюгаевской и в прилегающем районе погибли более тридцати человек. Болезнь начиналась сильной, ни на минуту не отпускающей человека головной болью. На следующий день отказывал сначала вестибулярный аппарат — люди падали, как пьяные, прямо на улице и не могли подняться на ноги. Затем терялись зрение и слух, тело покрывалось нарывами, а на третий-четвертый день наступала смерть. Трепанация черепа при вскрытии обнаруживала, что мозг умерших превратился в густую темнокрасную кашицу, испускавшую отвратительный запах. Каждый новый день приносил по десять-пятнадцать жертв. Медики оказались бессильными; они и в прошлом году не сумели ничего сделать, но тогда эпидемия сошла на нет сама собой. Теперь все выглядело иначе: стали заболевать жители станиц вниз по Дону.

Власти ввели карантин. Пораженные эпидемией населенные пункты были окружены милицейскими заградительными отрядами. Никого не выпускали из станиц, никого не пускали внутрь оцепления. В течение двух недель под карантином оказались пятнадцать населенных пунктов. Население оповещали о запрете купания в реках. Причудливо выглядели находящиеся под карантином станицы: пустынные улицы — все сидят по домам, только марсианского вида фигуры в противоэпидемических изолирующих костюмах медленно бредут от дома к дому — это медики, проводящие якобы профилактику и добровольцы, разносящие продукты. Пустынны дороги, пустынны берега приветливо журчащих рек. Не видно детей, не слышно шума и визга у воды. И над этой пустыней ничего не ведающее сумасшедшее южное солнце.

Лето было очень жарким, в южной России особенно. Температура достигала 30–35 градусов в тени. На полях горел урожай, но не видно было ни комбайнов, ни людей. Эпидемия распространялась: через неделю закрыли еще пять населенных пунктов в направлении на юг от того места, где были отмечены первые случаи заболевания. Сначала в маленьких городах на предполагаемой траектории распространения болезни, а потом и в Ростове началась паника. Люди запирали квартиры и уезжали подальше от опасности — на юг, в Краснодар, на север, на Украину. Кто не мог свободно сняться с места, отправляли детей к друзьям и родственникам в другие города.

Слух о страшной и неведомой болезни, усиленный газетами, пронесся по всей России. Повсюду в европейской части усиливался биологический контроль состояния рек, проводились профилактические мероприятия, публиковались и передавались по радио призывы к гражданам не лечиться самим, а при первых признаках любого недомогания обращаться к врачу. У страха глаза велики. Купаться в реках, да и в море, перестали повсюду. От Туапсе до Сочи, в украинском Бердянске, в Крыму опустели морские пляжи. В Москве непривычно опустел Серебряный бор. Московские газеты ежедневно публиковали и комментировали официальные данные о биологическом и химическом составе воды в водопроводах и в Москве-реке. Все было вроде нормально, в Серебряном бору стали появляться купальщики. Но вдруг «Московский комсомолец» опубликовал заметку о том, что в Москве-реке и как раз в районе Серебряного бора неким гражданином М. выловлен окунь с пятью глазами, и что биологи полагают, что это — результат мутации, происшедшей под воздействием химических веществ либо неизвестных науке биологических субстанций. Было опубликовано довольно расплывчатое фотоизображение рыбы, где действительно было видно два глаза на одной стороне головы. После этого подавляющее большинство горожан сочли купанье в Москве-реке слишком рискованным для жизни и здоровья.

А солнце в Москве тоже палило, как сумасшедшее, плавился асфальт на улицах, и даже ночь не приносила прохлады. Над городом висел дым и пахло гарью. Горели леса, опять горели торфяники, и в очередях в магазинах говорили, что горит все вокруг Москвы, что кольцо замыкается, и что скоро из города будет не вырваться. Но мало кто бежал из Москвы. В огромной России уже не осталось места, куда можно было бежать.

5

Всем казалось, что близится какая-то невероятная катастрофа, что все эти взрывы и катаклизмы — лишь отголоски приближающейся бури. Поскольку оставалось всего несколько месяцев до двухтысячелетия рождества Христова, на экранах телевизоров все чаще стали мелькать попы в рясах, нагоняя на граждан еще большую тоску. Народ шел в церковь, даже молодежь. В воздухе было разлито что-то, вызывающее настороженность и страх. О том, чтобы устраивать какие-то светские празднества по поводу наступления нового тысячелетия, никто уже и не заикался.

Опять стал популярен в прессе и на телевидении митрополит Питирим, когда-то в начале перестройки разоблаченный как агент КГБ, фигурировавший в секретных документах под псевдонимом «Аббат» и по этой причине удаленный из состава православной номенклатуры. Картинно красивый, с роскошной седой бородой, продолговатым изрезанным морщинами лицом и умными молодыми глазами, Питирим проповедовал с экрана. Затем знаменитые артисты читали Библию.

«Первый Ангел вострубил, — читал заметно постаревший и усталый Сергей Юрский, — и сделались град и огонь, смешанные с кровью, и пали на землю; и третья часть дерев сгорела, и вся трава зеленая сгорела.

Второй Ангел вострубил, и как бы большая гора, пылающая огнем, низверглась в море; и третья часть моря сделалась кровью. И умерла третья часть одушевленных тварей, живущих в море, и третья часть судов погибла.

Третий Ангел вострубил, и упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику, и пала на третью часть рек и на источники вод. Имя сей звезде «полынь»; и третья часть вод сделалась полынью, и многие из людей умерли от вод, потому, что они стали горьки…

Четвертый ангел вострубил, и поражена была третья часть солнца и третья часть луны и третья часть звезд, так что затмилась третья часть их…

Пятый ангел вострубил, и я увидел звезду, падшую с неба на землю, и дан был ей ключ от кладезя бездны. Она отворила кладезь бездны, и вышел дым из кладезя, как дым из большой печи; и помрачилось солнце и воздух от дыма из кладезя. И из дыма вышла саранча на землю, и дана была ей власть, какую имеют земные скорпионы.

И сказано было ей, чтобы не делала вреда траве земной, и никакой зелени, и никакому дереву, а только одним людям… И дано ей не убивать их, а только мучить пять месяцев; и мучение от нее подобно мучению от скорпиона, когда ужалит человека. В те дни люди будут искать смерти, но не найдут ее; пожелают умереть, но смерть убежит от них. По виду своему саранча была подобна коням, приготовленным на войну; и на головах у ней как бы венцы, похожие на золотые, лица же ее — как лица человеческие; и волосы у ней — как волосы у женщин, а зубы у ней были, как у львов. На ней были брони, как бы брони железные, а шум от крыльев ее — как шум от колесниц, когда множество коней бежит на войну; у ней были хвосты, как у скорпионов, и в хвостах ее были жала; власть же ее была — вредить людям пять месяцев. Царем над собою она имела ангела бездны; имя ему по-еврейски Аваддон, а по-гречески Аполлион…»

Юрский поднимал тоскующие глаза и продолжал:

«И стал я на песке морском, и увидел выходящего из моря зверя с семью головами и десятью рогами: на рогах его было десять диадем, а на головах его имена богохульные. Зверь, которого я видел, был подобен барсу; ноги у него — как у медведя, а пасть у него — как пасть у льва; и дал ему дракон силу свою и престол свой и великую власть.

И видел я, как одна из голов его как бы смертельно была ранена. но эта смертельная рана исцелела. И дивилась вся земля, следя за зверем, и покорилась дракону, который дал власть зверю, и поклонились зверю, говоря: кто подобен зверю сему? и кто может сравниться с ним? И даны были ему уста, говорящие гордо и богохульно, и дана ему власть действовать сорок два месяца… И дано ему было вести войну со святыми и победить их; и дана ему была власть над всяким коленом и народом, и языком и племенем…»

«Одно горе прошло; — читал Юрский, будто бы рассказывая о своей собственной беде — вот, идут за ним еще два горя…»

Глава 8

Падение Новороссийска

1

Одиннадцатого сентября в Брюсселе началось чрезвычайное заседание глав государств НАТО. На повестке дня стоял вопрос о ситуации в России и на Северном Кавказе. Вместе с президентами, канцлерами и премьер-министрами в заседании участвовали министры иностранных дел и военные министры. Были также приглашены руководители причерноморских и некоторые прикаспийских государств. В частности, приехали Алиев и Шеварднадзе. Правда, приглашенные лидеры участвовали не во всех заседаниях. Основные заседания шли в закрытом порядке, без допуска прессы. Речь шла о выработке стратегии в отношении России.

Коммюнике чрезвычайной встречи лидеров НАТО содержало несколько принципиальных пунктов.

Во-первых, было принято решение отказаться от проведения боевых операций в России и на Северном Кавказе, но в то же время форсированно наращивать войска и технику на сопредельных с Югом России территориях. Ситуация развивается таким образом, что южной России угрожает гуманитарная катастрофа. НАТО должно быть в состоянии в случае необходимости оказать помощь, в частности, путем введения многонациональных миротворческих сил.

Во-вторых, лидеры альянса выразили поддержку правительству России в его борьбе с коммунистической угрозой, заключающейся в существовании на Юге России незаконного террористического анклава, руководимого коммунистами. После того, как усилиями мирового сообщества уничтожен режим Милошевича, это — последнее гнездо коммунизма в Европе. Лидеры блока приняли решение обратиться к европейским и мировым финансовым организациям, а также к правительствам семи ведущих индустриальных государств с призывом усилить экономическую помощь Москве.

В-третьих, решено было кардинальным образом изменить стратегический курс НАТО в отношении России. Подписанный в 1997 году Основополагающий Акт Россия — НАТО должен быть пересмотрен. Следует держать курс на более тесную интеграцию России в структуру альянса. Возможен прием России в члены блока, разумеется, при условии выполнения ею политических требований, предъявляемых к членам НАТО. Совещание лидеров блока предложило европейским организациям действовать аналогичным образом, то есть ориентироваться на более тесное участие России в европейских структурах. Важно не маргинализировать Россию, не вытеснять ее на обочину европейской и мировой политики, а дать ей возможность равноправного участия в важнейших мировых решениях. Тоже, разумеется, в случае принятия ею определенных политических обязательств, таких, как отказ от территориальных претензий к другим странам, отказ от насилия и агрессии как политического инструмента и соблюдение прав человека.

В-четвертых, с целью предотвращения дальнейших военных конфликтов в регионе и снижения вероятности гуманитарной катастрофы, главы стран НАТО считают возможным в случае необходимости пойти на прямые переговоры с коммунистическим южным режимом. Конечно, при условии, что коммунисты согласятся прекратить агрессию и примут условия НАТО.

Все это было подано под заголовком «Мир для России». В коммюнике подчеркивалось, что цель НАТО — не война, а мир, не сражения, а переговоры, не разрушение, а, наоборот, мирное созидание, сотрудничество и взаимодействие. Это — политический документ, который способен привести к созданию новой надежной системы европейской безопасности. В дополнительных материалах военно-технического характера, содержание которых стало известно вскоре после встречи, содержались планы развертывания многонациональных миротворческих сил на юге России, а именно: на территории Кавказской Конфедерации, в районах Ставропольской губернии и Краснодарского края, примыкающих к северо-кавказским республикам, в том числе на черноморском побережье от Абхазии до Тамани. Было предусмотрено участие крупных контингентов основных стран — членов НАТО, то есть США, Великобритании, Франции, Германии и Италии, а также не очень значительных сил других членов альянса, в частности, Польши, Венгрии, Чехии и Турции. В качестве целей введения миротворческих сил были названы:

— предотвращение гуманитарной катастрофы на территории Кавказской Конфедерации, пострадавшей от коммунистической агрессии,

— сохранение этнического мира в этом только что возникшем государстве, в частности, предотвращение массового изгнания русского населения.

— нейтрализация военной инфраструктуры коммунистического режима на черноморском побережье, создающей постоянную угрозу всем государствам региона,

— создание буферной зоны между Кавказской Конфедерацией и территорией коммунистического режима на юге России, а также между Грузией и тем же самым режимом,

— возвращение в Абхазию грузинских беженцев, изгнанных оттуда сепаратистским прокоммунистическим абхазским режимом.

Правда, из этих документов не становилось ясно, каким образом миротворцы намерены мирно, то есть без военных действий, войти на территорию России. Это прояснилось в ходе дальнейших событий.

Документы натовского совещания были правильно поняты и на севере и на юге. В московских газетах их комментировали следующим образом. НАТО признает московское правительство и отвергает коммунистический режим. НАТО готово поддержать Москву в экономическом и военном отношении и даже допустить ее в свой элитный клуб. Но цена будет высокой. Москва должна признать независимость Кавказа и допустить натовских миротворцев на российскую территорию, то есть отдать юг, ныне находящийся в руках коммунистов, под протекторат НАТО. Такой жест Москвы сразу решил бы для НАТО ряд проблем. Если натовский контингент вводится с согласия российского правительства, не требуется мандата ООН и не возникает обвинения в агрессии против суверенного государства. Москва окончательно и бесповоротно выступает против Юга. Южное Народное правительство оказывается загнанным в угол. Оно в правовом вакууме и в полной международной изоляции. Если же, наоборот, Москва отказывается идти навстречу, она, во-первых, не получает обещанных подарков, а, во-вторых, НАТО вступает в прямые переговоры с коммунистами. Не исключено, писали газеты, что эти переговоры приведут к успеху — коммунистам не впервой разворачивать свою политику на сто восемьдесят градусов. Но успех переговоров НАТО с Зюгановым будет поражением Лужкова. И оно может стать для него роковым. Таким образом, несмотря на провал военного варианта, НАТО обязательно добьется своего дипломатическим путем: добьется отторжения Северного Кавказа и контроля над прикавказским регионом России. А это значит: над кавказским регионом в целом. Газеты назвали стратегию, сформулированную в документе, принятом лидерами альянса, «двойной стратегией НАТО».

«Двойная стратегия НАТО, — писала «Независимая газета», — обречена на успех, так же как российская стратегия — какой бы она ни была, и кем бы ни проводилась. — обречена на поражение. Если Лужков откажется от предложений лидеров НАТО и альянс начнет переговоры с Зюгановым, это будет международным поражением Москвы и позором для России. Если Лужков примет эти предложения, то это станет его и московского правительства в целом крупнейшим внутриполитическим поражением. В обоих случаях это может стоить Лужкову премьерского кресла. Россия же в обоих случаях проигрывает, утрачивая, в конечном счете, контроль над частью собственной территории. Причина всего этого — не в злобных намерениях западных политиков, хотя в особой любви и доброжелательности по отношению к России их не упрекнешь. Причина — в самой России. Россию губит не Запад. Россия губит сама себя. Россию губит неуемное властолюбие ее политиков, прямолинейность их мышления, их неспособность к компромиссам. И в то же время их слабоволие и оппортунизм. Десятилетия такой политики загнали страну в тупик, из которого теперь нет выхода. Страна стоит накануне распада. Каковы будут последствия этой катастрофы, скольких человеческих жизней она будет стоить, предугадать невозможно».

В «Южном крае» говорилось прямо: НАТО обещает Москве помощь, а в обмен хочет забрать половину России. Там была такая карикатура: традиционный для советских времен карикатурный дядя Сэм с надписью на шляпе «НАТО», с распростертыми объятиями и злобной ухмылкой идет по географической карте навстречу Лужкову, давя огромным ботинком Россию — людей, дома, фабрики. Лужков снизу жалобно и просительно заглядывает ему в глаза. Подпись была: «Под башмаком». Правда не говорилось, зачем дяде Сэму половина России, а если нужна, то чем ему ее давить. Также «Южный край» не упоминал, что в коммюнике совещания лидеров НАТО имеется и намек на возможность переговоров с Народным правительством.

2

Результаты встречи натовских лидеров обсуждались, наверное, три дня, не больше. Потом эту тему вытеснило трагическое событие. Восемнадцатого в три часа ночи был высажен десант натовских морских пехотинцев в Новороссийске. После короткого ожесточенного боя, как было сказано в сообщении, город захвачен. Интересно, что заговорили об этом не с утра, а только к вечеру того же дня. И не потому, что в газетах эта новость появилась только девятнадцатого (номера за восемнадцатое были уже сверстаны и напечатаны). Даже радио и телевидение глухо молчали почти целый день. Сенсация загремела по стране только тогда, когда об этом сообщила штаб-квартира НАТО. Дело в том, что сначала в редакциях сообщению просто не поверили. Как это возможно: вот так взять и захватить мощную военно-морскую базу! К тому же она уже которую неделю находится едва ли не на осадном положении. Вражеский флот в море, вражеская авиация над головами! При этом враг высаживается и захватывает город. А что при этом делают армия и флот? Этого просто не может быть!

Оказалось, что может. Десантники, в основном американские коммандос, в количестве двухсот человек прибыли в Новороссийск из Поти на пассажирском лайнере «Аджария». «Аджария» пришла обычным рейсом с грузинским капитаном и грузинской командой. Правда, по расписанию она приходила в Новороссийск в девять вечера, но в этот раз задержалась на шесть часов, якобы из-за устранения технической неисправности, и стала у причала в три часа ночи.

Не гремели автоматы и пулеметы. Не было ни десантных кораблей, ни обстрела береговых укреплений, ни выбирающихся ночью на берег водолазов в черных резиновых костюмах с ножами у пояса. Ни локаторы, прощупывавшие море и воздух, ни патрульные катера не отметили ничего подозрительного. Даже таможенники по причине позднего времени не встречали корабль в море, а ждали на берегу. Лайнер неторопливо пришвартовался к главному причалу Морского вокзала, и десантники со всеми удобствами сошли на берег, оказавшись сразу в центре города. Все остальное было делом техники. Оккупанты были прекрасно подготовлены, многие говорили по-русски, были вооружены до зубов, оснащены необходимым оборудованием, отлично знали город. Кроме того, они не стремились захватывать все и вся, а имели перед собой четкие и конкретные цели. Военный порт, комендатура, штаб военно-морской базы, прилегающие к городу военные аэродромы, основные военные объекты и центры связи. Ни короткого, ни ожесточенного, никакого боя вообще не было. Да и на военных объектах практически не было никого, кроме дежурного персонала и самой минимальной охраны. Армия Народного правительства понесла тяжелые потери под Тулой, где был разгромлен корпус Ачалова. Шли жестокие бои в Чечне. Туда и были брошены наличные силы. Так что задача американских коммандос была не такой уж страшно трудной. Учитывая масштаб операции, можно сказать, что обошлось почти малой кровью. Погибло около двух десятков российских военнослужащих. Из них несколько человек были убиты ножами, тихо и без предупреждения. Несколько человек были застрелены, когда вместо того, чтобы подчиниться приказу поднять руки, потянулись за оружием. В основном же военные либо поднимали руки вверх, либо просыпались уже под дулами автоматов и никакого сопротивления оказать не могли.

Весть из Новороссийска произвела шоковое впечатление. Совсем не важно было, коммунисты там или не коммунисты. Страна почувствовала себя опозоренной. В тот же день вечером из Новороссийска пришла вторая новость. О ней я скажу позже.

3

В это время, в сентябре, Россия начала пожирать самое себя. Иначе нельзя охарактеризовать действия правительства Лужкова, которое оказалось, впрочем, в нелепом и двусмысленном положении. Действительно, на юге самозваное и никем не признанное коммунистическое правительство отчаянно борется против натовской оккупации, против кавказского сепаратизма, отстаивая, как бы смешно это кому-то ни казалось, именно российские интересы, именно единство и целостность России. В то же самое время Москве нельзя отождествить себя с этим правительством. Такое отождествление имело бы двоякие последствия. Во-первых, полную победу коммунистов, что в конце концов завершилось бы торжественным переездом зюгановского Народного правительства из Сталинграда в Москву. Что должно было за этим последовать, все в Москве понимали: потеря власти Лужковым, арест и суд над Ельциным и «семьей», суд над самим Лужковым, массовые преследования политических противников. А к противникам коммунистов могла смело причислить себя вся политическая Москва, да и вообще вся элита северных регионов.

Во-вторых, поддержать коммунистов означало полностью порвать отношения с международным сообществом и лишиться экономической помощи Запада. Вообще можно было ставить крест на попытках войти в мировое сообщество на равных с западными державами правах. Да и не известно, могло ли объединение севера и юга, даже если бы оно, вопреки здравому смыслу, состоялось, остановить начавшийся распад страны.

Провозглашение независимости Кавказской Конфедерации оказалось страшной новостью. Москва не могла ее признать, Москва не могла ее не признать. Признав независимость Кавказской Конфедерации, правительство Лужкова однозначно подтвердило бы обвинения коммунистов в том, что московский режим холуйствует перед Западом, распродает страну, и ему чужды интересы России. Это означало бы просто взять и наклеить на себя ярлык «антинародного режима». Трудно представить себе, какие это могло иметь последствия. И так ежедневно милиция разгоняла демонстрации перед посольствами натовских стран. И так была обстреляна машина первого секретаря американского посольства. Дипломат погиб. И так наводнившие Москву натовские военные не появлялись на улице в военной форме, да и вообще старались не появляться на улице, во всяком случае, без охраны. Известно было, что на юг уходят целые эшелоны добровольцев. Не за коммунистов ехали они сражаться, а за Россию.

В то же самое время не признать независимость Кавказской Конфедерации Москва тоже не могла. Не только потому, что это поставило бы ее на одну доску с коммунистами. И не только потому, что непризнание КК мало что изменило бы: в течение недели независимость Кавказской Конфедерации была признана рядом западных стран, Турцией, Азербайджаном, Польшей, Румынией, Болгарией, всеми постсоветскими республиками за исключением Белоруссии и Таджикистана, всеми странами исламского мира. Москва не могла отказать в признании КК потому, что за формальным актом непризнания должны были последовать практические действия. То есть, по существу, Москва должна была объявить НАТО агрессором и, соединившись с коммунистами, начать войну с Западом.

Москва сначала пыталась лавировать в поисках выхода из безвыходной по сути ситуации. Одиннадцатого сентября было опубликовано заявление МИД РФ, где говорилось, что Москва приветствует объединение свободолюбивых народов Кавказа в борьбе с коммунистической угрозой, что в этой борьбе должны объединиться все народы России, и что международное сообщество должно уважать суверенитет России и избегать вмешательства в ее внутренние дела. В общем, как начертал, согласно легенде, император Александр I на донесении о поимке преступника: «казнить нельзя помиловать».

Такая позиция московской власти, прячущей, как страус, голову в песок, не удовлетворила ни коммунистов, ни западных союзников. В «Нью-Йорк Таймс» от пятого октября появилась статья обозревателя Сидни Финкельстайна. В ней, в частности, было сказано:

«Москва постоянно и все более ясно демонстрирует мировому сообществу что природа русского государства остается неизменной при всех изменениях системы правления. В ее основе лежат авторитаризм, великодержавные амбиции и русский национализм. Именно сейчас, когда расстановка сил на Северном Кавказе стала ясной. Россия показала, что остается верной собственным традициям. Вместо того, чтобы признать свободу кавказского народа, она практически поддержала террористический режим коммунистов, осуществляющих массовые убийства и этнические чистки. В заявлении правительства России содержится призыв к странам альянса соблюдать суверенитет и неприкосновенность границ России. Не означает ли это стремление защитить и объявить неприкосновенными тех, кто проводит геноцид? Если это так, то непонятной становится позиция Запада, увеличивающего помощь русской экономике. Как раз сейчас в Вашингтоне русские представители решают вопрос о выделении нового крупного кредита МВФ. Это похоже на то, как если бы во время бомбардировок Югославии весной прошлого года Запад выдавал бы Милошевичу кредиты на восстановление его армии.

Приходится признать, что заявление Москвы затрудняет деятельность сил альянса, осуществляющих военную и гуманитарную миссию в кавказском регионе. Запад должен потребовать от России более четкого определения ее позиции, и на этой основе планировать дальнейшую деятельность на Кавказе.»

Пятнадцатого сентября правительство Лужкова официально объявило о признании независимости Кавказской Конфедерации и о намерении обменяться дипломатическими представителями на уровне послов. Шамилю Басаеву было направление поздравление с избранием на пост президента КК. Но подписано оно было не главой правительства и даже не министром иностранных дел, а начальником одного из отделов МИД. Это неприкрытое выражение действительного отношения Москвы к новому государству и его лидеру породило дипломатический скандал, который, впрочем, остался незамеченным на фоне происходящих в стране событий.

4

Из Новороссийска пришла новость о том, что армия Народного правительства освободила город в тот же день. Впрочем, если быть точным, его освободили войска НАТО. Освободили от своего присутствия. Оккупанты покинули город в семь часов утра на пришедших в порт сразу после его захвата быстроходных десантных катерах. Жители города в это время собирались, а некоторые уже шли на работу. Когда они подходили к дверям военных учреждений, воротам военных городков, боевым самолетам, к трапам своих кораблей, им в глаза первым делом бросались огромные красные буквы на желтом фоне: «Осторожно! Этот объект заминирован! Взрыв произойдет в 8 часов утра!» Такими красивыми плакатами на самоклеящейся плотной бумаге отметили натовские десантники объекты, которые посетили ночью. К тому времени вовсю уже гремела тревога, с ближайших незаминированных аэродромов взмывали в воздух самолеты, к заминированным объектам мчалась машины с саперами. Но саперы почти ничего не успели сделать. В восемь часов начали греметь взрывы. Канонада в городе продолжалась почти до десяти часов утра. Потом в Брюсселе объявили, что цель дерзкого рейда состояла в уничтожении военной инфраструктуры одной из важнейших баз коммунистической армии. Возможно, в Новороссийске и возник подпольный обком, но он не успел себя проявить — оккупация длилась всего четыре часа. Взрывались и горели причалы Новороссийского порта и военно-морской базы, взлетные полосы близлежащих военных и гражданских аэродромов, хранилища боеприпасов и нефтепродуктов, склады оружия, парки бронетехники, военные корабли, самолеты, системы связи, наблюдения и информации. Если именно в этом состояла цель рейда, то она была достигнута: как опорный пункт армии и флота Новороссийск надолго перестал существовать. Для восстановления Новороссийской военно-морской базы, которую начали сооружать несколько лет назад ввиду того, что Украина постепенно перехватывала контроль над Севастополем, в нормальных условиях потребовалось бы несколько месяцев. Но при нынешнем положении дел об этом просто надо было забыть. А это означало абсолютное господство сил НАТО в Черном море. Крупная эскадра НАТО стояла в Одессе, корабли и части морской пехоты располагались в портах Грузии и Румынии. Был усилен и без того значительный флот Турции на Черном море. Главные силы Черноморского флота находились в Атлантике на пути в Мурманск. Оставшиеся корабли были блокированы в Севастопольской бухте. НАТО уже к этому времени имело на Черном море в несколько раз больше самолетов, чем Россия. Севастополь контролировала Украина. России как черноморской державы более не существовало.

Авиация не обнаружила десантных катеров. Они уже были подняты на борт больших кораблей натовского флота. Совершив несколько облетов натовских кораблей и обнаружив, что они готовы обороняться, авиация вернулась на базы. В тот же день в Новороссийск прибыла комиссия из Севастополя и Сталинграда. Расследование длилось трое суток. Да, собственно, и расследовать было нечего. Через неделю по приговору военного суда были расстреляны командующий НВМБ адмирал Червонцев и начальник разведотдела штаба базы полковник Волевой. Многие были понижены в должности и уволены из армии. Похороны погибших прошли без помпы. Громких речей не говорилось. За гробами шел весь город. Все плакали от горя, позора и унижения. Военные не поднимали глаз.

Все эти дни западная пресса печатала большие статьи о налете на Новороссийск с планами города, характеристиками уничтоженных объектов и крупномасштабными картами Черноморского побережья, на которых стрелкой было показано, где это Новороссийск, в котором так доблестно отличились наши парни. При этом особенно выделяли тот факт, что гуманные налетчики предупреждали персонал о том, что объекты заминированы и даже указывали, когда должен произойти взрыв. «Благодаря этому, — говорил пресс-секретарь НАТО в Брюсселе, — удалось избежать человеческих жертв. В этом суть нашей политики по предотвращению агрессии». Предупредительные плакаты на русском языке красными буквами на желтом фоне красиво смотрелись на глянцевых журнальных страницах.

5

Совсем не так гуманно происходило изгнание России из молодой страны свободолюбивых горских народов. Если Россия будет существовать, когда-нибудь увидит свет «Белая книга» о геноциде русских на Кавказе в 2000 году. День провозглашения независимости Кавказской Конфедерации ознаменовался чудовищной резней оставшегося русского населения практически по всему Северному Кавказу. Русских убивали на улицах, убивали в домах. Их вышвыривали из квартир в буквальном смысле слова — мужчин, женщин, детей выкидывали из окон, все равно на каком этаже они находились. Женщин насиловали на улицах среди бела дня. Беременным вспарывали животы. В этом разлившемся по всему Кавказу кровавом море чеченская группировка войск Народного правительства оказалась незначительной и ничего не определяющей величиной. Противник был не впереди, а по сторонам, сзади, везде, причем противник опытный и жестокий. Войска уже не думали о наступлении, или о том, чтобы помочь истребляемому русскому населению. Армия думала только о чтобы спасти себя. Несколько военных городков были взяты штурмом, офицеры уничтожены, солдаты истреблены или захвачены в рабство. Тут же в полуразрушенных казармах начиналась торговля пленниками. Особенно отличались уже опытные в этом деле чеченцы, запасливо набиравшие рабов в расчете на будущие большие деньги. В строящихся домах чеченских богачей архитекторы давно уже включали в проект помещения домашних тюрем предусматривая все — от удобных дверей с кормушками до вмурованных в стены кандалов. Некоторые воинские части стали с боем прорываться на север, уничтожая все на своем пути. Россия безвозвратно теряла Кавказ. Преследуя отступающие российские части, армия Кавказской Конфедерации пересекла бывшую административную границу Дагестана и через калмыцкие степи вышла к Волге.

Воодушевленные успехами кавказских народов, подняли голову исламисты в Поволжье. Ситуация в Татарстане и Башкирии кардинально изменилась. В Казани ежедневно шли демонстрации татарских националистов, которых день за днем оказывалось все больше и больше. В несколько более спокойной Башкирии тоже тон задавали татары. В Казань зачастили делегации Кавказской Конфедерации, с помпой принимаемые на самом высоком уровне. Начался месячник мусульманской культуры, который в лучших советских традициях, хотя и не с советским содержанием, открылся торжественным заседанием в Республиканском театре оперы и балета в присутствии президентов Татарстана, Башкортостана, Казахстана и Кавказской Конфедерации. Русские, усвоившие горький кавказский опыт, начали тысячами покидать Казань. Президент Минтимер Шаймиев, всегда выступавший на первых ролях в Совете Федерации, вдруг вовсе перестал бывать в Москве. Все, кто хоть что-то понимал в происходящем, предвидели, что произойдет, хотя и не знали, когда. Это произошло двадцать девятого сентября. Республика Татарстан и Республика Башкортостан одновременно объявили о своей государственной независимости и о выходе из состава Российской Федерации.

6

Тридцатого сентября в Москве, в правительственной резиденции — Белом доме на Краснопресненской набережной — состоялось расширенное заседание правительства (Временного исполнительного комитета Совета Федерации) с участием руководства Совета Федерации и Государственной Думы. Поскольку требовалось мнение парламента, не функционировавшего со дня введения чрезвычайного положения, на заседание были приглашены также руководители думских фракций и комитетов и председатели комитетов Совета Федерации. Председательствовал Лужков. Хотя заседание было закрытым, как всегда в таких случаях, на следующий день по газетным редакциям стали циркулировать записи выступлений. Дальше я привожу отрывки из выступлений по записи, попавшей мне в руки.

Юрий Лужков (председатель правительства): Ситуация крайне сложная. Страна рассыпается на глазах. А у нас связаны руки. Мы ничего не можем предпринять. В силу раскола страны мы оказались загнанными в угол. Мы не владеем ситуацией в регионах. Армия тоже потеряла уверенность… Надо срочно принимать какое-то решение, формулировать однозначную позицию и действовать скоординированно и целенаправленно. У нас небольшой выбор. Есть две альтернативы. Первая, это применить военную силу для восстановления положения в национальных регионах. С Кавказом сейчас вряд ли что можно сделать, с ним надо выждать, но в Татарии и Башкирии мы сможем без особых проблем восстановить положение. Там у нас много сторонников, и этот их национальный угар скоро пройдет. Если мы идем по этому пути, тогда надо твердо договариваться с Зюгановым и действовать совместно, принимая во внимание все последствия, которые возможны. Это трудные последствия, но вместе мы сумеем с ними справиться. Главное, страна в этом случае остается единой.

Второй вариант — по-серьезному выступить против «сталинградцев»… У нас, конечно, силенок сейчас немного, но у них вообще положение аховое. Если справимся с раскольниками, восстановим контроль над страной, тогда с республиками все пойдет легче. Ну, а третий вариант — ждать, как все сложится, принимая при необходимости оборонительные действия… Мы должны сейчас выбрать из этих вариантов и определить политику.

Игорь Иванов (министр иностранных дел): Ждать и ничего не предпринимать больше нельзя. Страна просто теряет международное лицо. Нас обвиняют в том, что творят коммунисты, а мы не можем ответить, что это не мы. Потому что это мы, то есть Россия. Это меня и тревожит… Надо принимать одно из первых двух решений. Любое. Тогда будет определенность.

Но лучше, наверное, постараться ликвидировать коммунистический очаг на юге. Тогда мы не только не нарушаем наших международных договоренностей, но подтверждаем верность существующим союзам. Если же мы заключаем альянс с Зюгановым, придется готовиться к экономической блокаде и, возможно, к оккупации на юге. Считаю, что это бесперспективный путь. В общем, я за второй вариант. Надо проводить его последовательно. НАТО и Запад будут на нашей стороне.

Только надо делать это как можно скорее. Каждый день нашего бездействия усугубляет ситуацию. Запад смотрит так: если мы не с ними, то против них. В результате они поддерживают сепаратистов во всех республиках. Если так будет продолжаться еще месяц или два, от страны просто ничего не останется, и наше мнение никого больше не будет интересовать. А если мы сейчас выступим против сталинградского правительства, нас поддержат, и, может быть, как правильно говорит Юрий Михайлович, удастся вернуть поволжские республики… Не знаю… Во всяком случае, новых расколов удастся избежать.

Анатолий Квашнин (министр обороны): С чисто военной точки зрения, конечно, выгоднее и разумнее выступать совместно с южным правительством. Тогда мы сможем контролировать весь периметр границ, сможем управлять ресурсами… Противовоздушная оборона восстановится. Сейчас это дыры и клочья… Но с политической точки зрения я против союза с Зюгановым. Мы попадаем в изоляцию и вместе с ним становимся преступниками. Нас будут бомбить… Против НАТО мы долго воевать не можем. А они могут. Это видно по Югославии… У нас будет противник, гораздо более серьезный, чем Зюганов… Игорь Александрович прав. Я также считаю нужным использовать второй вариант.

Лужков: То есть наступление на юг и уничтожение Зюганова?

Квашнин: Да.

Вопрос с места: А применение ядерного оружия вы рассматриваете?

Квашнин: Нет, этот вопрос мы не рассматриваем.

Вопрос с места: Насколько вероятна победа над режимом Зюганова?

Квашнин: Я не могу ответить в процентах, но уверенность есть. Мы по потенциалу примерно равны. По авиации и ракетам мы их превосходим. Если понадобится, я приведу точные данные… Они окружены и деморализованы. Им приходится воевать практически на три фронта. Кроме того, мы, по-моему, можем рассчитывать на серьезную помощь со стороны НАТО. У нас сейчас прекрасный контакт…

Реплика с места: Можно подтянуть войска из сибирских округов.

Квашнин: К сожалению, сейчас это трудно. Идут бои в районе Оренбургского коридора. С юга давит армия Кавказской Конфедерации и еще казахстанские мусульманские партизаны, а с севера — Татарский национальный корпус. Если они соединятся — а там всего сто километров коридор, а за ним Казахстан, — то с Сибирью будет очень трудно сообщаться…

Сергей Ястржембский, министр информации: Но ведь там войска Зюганова!

Квашнин: Так точно!

Ястржембский: Ну так и пусть мусульмане соединяются. В конце концов они не столько нас от чего-то отрезают, сколько коммунистов Тулеева от коммунистов Зюганова. Сейчас нам это на руку.

Квашнин: Ну… наверное…

Александр Куликов, министр внутренних дел: Я за второй вариант. Надо выступить, и решительно выступить против юга. В противном случае, неизвестно, кто выиграет больше: мы или Зюганов. Его-то мы этим спасем, но, боюсь, себя погубим. И не только с точки зрения наших западных союзников, но даже и внутри страны. Получается, будто мы признаем, что Зюганов был прав с самого начала. Тогда нам всем надо сразу подавать в отставку… Я на это не согласен! (Смех среди присутствующих.)

Но если всерьез, то союз с Зюгановым для правительства самоубийственен. Давайте даже не будем это обсуждать. Давайте лучше обсуждать стратегию ликвидации коммунистического южного режима.

Георгий Боос, вице-премьер: А мы вообще-то спросили Зюганова, пойдет ли он на союз с нами?

Голос с места: Пойдет! Ему сейчас деваться некуда!

Боос: Вы говорите так, как будто он беременный на пятом месяце и надо срочно замуж (Смех.) А на самом деле он лучше застрелится, чем объединится с нами.

Голос с места: Ну и пусть стреляется! (Смех.)

Лужков: Господа, прошу спокойствия. Мы же серьезный вопрос обсуждаем.

Григорий Явлинский (руководитель фракции «Яблоко»): Действительно, серьезный вопрос! Но если говорить серьезно, то ни один из предложенных вариантов нам не подходит… Давайте же будем смотреть на дело трезво. Первый и второй варианты — это по сути дела один и тот же вариант. Объединяясь с Зюгановым против регионов, мы становимся Зюгановым. Победив Зюганова и начав подавлять регионы, мы тоже становимся Зюгановым. Тогда уж проще сразу сдаться Зюганову… Третий вариант — ничего не делать и ждать — также не годится.

Но есть четвертый вариант. Я удивляюсь, но о нем здесь ни разу никто не упомянул. А это единственный реалистический вариант, который не потребует никаких военных действий, вообще никаких затрат, и в то же время даст нам союзников и друзей во всем мире.

Лужков: Никаких затрат?!

Явлинский: Абсолютно. Этот вариант состоит в том, что мы должны признать реальность нашего положения.

Лужков: А мы, по-вашему, ее не признаем?

Явлинский: Юрий Михайлович, и прошу вас меня не перебивать. Да, мы до сих пор отказываемся признать реальность. А реальность заключается в том, что распад страны стал фактом. Правительство не желает этого факта признать, и ситуации кажется безвыходной. Когда мы его признаем, сразу станет ясно, что делать…

Реплика с места: Сейчас Григорий Алексеевич раскроет всем глаза.

Явлинский: Буду рад, если они у вас, наконец, раскроются.

Лужков: Спокойно, господа, без нервов! Продолжайте, Григорий Алексеевич!

Явлинский: Фактом является то, что страна распалась. Кавказ и поволжские республики — это только начало… Мы уже отрезаны от Сибири, и она отделится… Все валится из рук, а мы в это время занимаемся планированием военных походов. Это порочная стратегия. На этом пути мы потеряем все, распад будет продолжаться и далее. Мы должны перестать думать о покорении всего и вся, а просто решиться и зафиксировать статус кво юридически. Тогда у нас сразу появятся позитивные задачи.

Вся беда в том, что никто не думает о позитивных задачах, о реальном движении вперед. У нас три месяца это анекдотическое чрезвычайное положение, которое никому не мешает делать, что захочется. У нас газетная цензура, но все говорят и пишут, что угодно. Президента у нас нет. Конституция не работает. Правительства, извините меня, тоже нет, а есть временный комитет…

Лужков: Григорий Александрович, я вас тоже прошу сдерживаться.

Явлинский: Извините… Я предлагаю поставить перед всеми лояльными по отношению к правительству регионами вопрос о конституировании нового государственного образования, назвав его, скажем, Федерация Северной России…

Голос с места: Опять Беловежская пуща!

Явлинский: Пожалуйста, не перебивайте меня… Нет, это не Беловежская пуща. Никто никого не снимает и ничего не лишает. В этом случае мы сразу ликвидируем опасную двусмысленность, о которой говорил Игорь Александрович. Никто не сможет возложить на нас вину за чужие преступления. Наоборот, Россия приобретает моральный авторитет и право на равных говорить с 3ападом. Далее, мы освобождаемся от тяжкой обязанности вести войну, которая обречена на поражение, даже если мы и сможем достичь сначала каких-то частных успехов… Кроме того, сразу ликвидируются сами собой все нынешние внутриполитически нелепости. Снимается вопрос о чрезвычайном положении. Назначаются выборы в новую Думу и президентские выборы. Конкретные детали могут быть уточнены… Мы возвращаемся к нормальному политическому процессу… Экономически наша Федерация окажется самым сильным государством среди тех республик, что сейчас стремятся к независимости. Кроме того, самым стабильным и благополучным…

Короче, мое предложение состоит в провозглашении суверенитета Федерации Северной России. Я считаю, что это единственно возможный выход из тупика. В противном случае мы обречены на войну и дальнейший распад.

Иванов: Что в этом случае происходит с нашими регионами, которые также претендуют на суверенитет?

Явлинский: Им решать!

Лужков (после паузы): Это серьезное предложение Григория Алексеевича. Я думаю, что мы должны его серьезно обдумать… По крайней мере, можно будет честно поздравить Шаймиева… Я думаю, наверное, что мы продолжим обсуждение завтра.

7

Обсуждение не завершилось ни за один день, ни за неделю. Консультации длились до середины октября. При всей разумности и целесообразности предложения, и очевидных выгодах, которые оно сулило, оно вызывало в душах спонтанный протест, ощущение нечистоты и предательства.

Но ход событий не оставил выбора. Седьмого октября Уральский корпус Народного правительства под командованием генерала Беляева отступил в калмыцкие степи под ударами войск Кавказской Конфедерации. Собственно, это были не столько войска, сколько сброд боевиков, террористов, наемников со всего исламского мира от Чечни до Эмиратов. Они были плохо организованы, но прекрасно вооружены, отчаянны и беспощадны. Единственную организованную силу представляли собой турецкие части, пришедшие на север через Азербайджан, а затем морем под флагом НАТО. Но прямого участия в военных действиях они не принимали, обеспечивая безопасный тыл и снабжение сражающихся. Корпус Беляева смог бы удержать границу России, если бы не удар с севера новообразованной Татарской национальной бригады, пришедшей от Казани. Так называемый Оренбургский коридор закрылся. Для сообщения Европейской части России с Сибирью оставался только дикий Северный Урал.

Россия распалась фактически. На приглашение Временного комитета прибыть в Москву для обсуждения путей выхода из сложившейся ситуации из тридцати девяти сибирских губернаторов и руководителей регионов откликнулись только двое: омский губернатор Полежаев и хакасский президент Владимир Лебедь. Обоих Москва справедливо расценила как посланников — Полежаева от Сибирского соглашения. Лебедя — от его старшего брата, знаменитого генерала и красноярского губернатора. Остальные демонстративно проигнорировали московское приглашение. Оба сибирских делегата отбыли из Москвы семнадцатого. Восемнадцатого в Москве необычайно рано начался снегопад и ударил двадцатиградусный мороз.

Девятнадцатого октября Временный исполнительный комитет Совета Федерации опубликовал документ, названный «Декларация независимости Северной России». В нем от имени губернаторов ряда северных и центральных провинций, собравшихся экстренное заседание Совета Федерации, сообщалось, что сложившееся положение требует консолидации сил и четкого отмежевания от террористического коммунистического режима. Гражданская война, несущая народу беды и страдания — не способ решения внутренних проблем страны. Русский национализм — порочная доктрина, не способная стабилизировать ситуацию в стране. В этом он схож с любым другим национализмом. Мир и стабильность могут быть достигнуты только путем свободного объединения народов и областей страны на основе полного и неограниченного суверенитета каждого из них.

«Мир на многострадальной земле России, — говорилось в Декларации, — воцарится только тогда, когда коммунисты окажутся в полной изоляции, а их стремление к захвату и порабощению территорий натолкнется на твердую волю российских народов, выраженную в их государственном самоопределении на их исконной земле».

Поэтому, говорится далее в Декларации, северные и центральные губернии России (далее следует перечисление) заявляют о расторжении Федеративного договора, как неспособного обеспечить права народов на свободное выражение их воли, и объявляют об образовании нового государства — Федерации Северной России (ФСР) со столицей в г. Москве. Главной целью нового государственного образования является гарантирование всеобщих прав и свобод граждан. Будет открыт для подписания новый Федеративный договор. Доступ в новую федерацию свободен для всех демократических государств. ФСР объявляет себя правопреемницей Российской Федерации (РФ) и принимает на себя ее международные обязательства.

Практически одновременно и почти в тех же словах объявили о своей государственной независимости Уральская республика (УР) во главе с Э. Росселем, Федерация Сибирское Соглашение (ФСС), во главе которой встал Совет губернаторов, Красноярско-Хакасская Ассоциация (КХА), возглавленная А. Лебедем, Южносибирская Республика (ЮСР) А. Тулеева и Дальневосточная Республика (ДВР) Е. Наздратенко.

Последовала волна дипломатических признаний. Европа и Америка с восторгом восприняли распад России. Сидни Финкельстайн в «Нью-Йорк Таймс» выражал глубокое удовлетворение тем, что Москва нашла в себе мужество порвать с многовековой традицией угнетения народов и готова стать полноправным членом демократического сообщества. Запад должен оказать срочную экономическую и военную помощь Северной Федерации, писал Финкельстайн. Необходим аналог плана Маршалла для России.

«Оказавшийся в глубокой изоляции незаконный коммунистический режим в южной России обречен на исчезновение. Демократическая Европа не может терпеть на своей территории этот анклав убийц и террористов. Вяло текущие военные действия НАТО должны быть активизированы. Да, это война. Но теперь у нас есть верные и надежные друзья в России. С их помощью эта война должна стать последней войной в Европе».

В ответ на отделение Севера и воинственные заявления натовских политиков и генералов двадцать пятого октября в Сталинграде было провозглашено образование Союза Южной России (СЮР). Россия распалась окончательно. Но, в отличие от Севера СЮР ощетинивался штыками и готовился защищаться. Говорили, что в Сталинграде по радио круглые сутки звучит «Варяг»:

Наверх вы, товарищи, все по местам!

Последний парад наступает.

Врагу не сдается наш гордый «Варяг»,

Пощады никто не желает…

Глава 9

Покушение

1

За полтора месяца в такое время может случиться многое. Но, как ни странно, катастрофы не произошло. Образование Федерации Северной России действительно стало выходом из казалось бы безвыходной ситуации. Целый месяц не идут военные действия. Конфликты, правда, происходят в разных концах бескрайней России на стыках многочисленных республик и федераций, но нет пока большой войны. Это — главное.

Правда, плохие новости доносятся из Сибири. Проверить трудно. Сибирь стала далекой и труднодостижимой. Телефонная связь есть, но поезда проходят плохо — на железных дорогах хозяйничают то ли просто банды, то ли отряды идейных мусульман-ваххабитов. Результат один: кто рискнул отправиться в путь, тот не обязательно достигнет цели. Самолеты тоже летают нерегулярно. Исламские республики Поволжья и Урала то открывают, то закрывают свое воздушное пространство для российских самолетов. А на американские и германские мало у кого хватает денег.

Впрочем, орудуют на дорогах не только исламисты. Транссиб стал труднопроходимым даже на сибирском участке. Между Красноярском и Иркутском объявилась банда некоего Хряща, действующая необыкновенно изощренно и жестоко. Бандиты покупают билеты и садятся в поезд как нормальные пассажиры. Потом поезд стоп-краном останавливают в тайге возле пересечения с какой-нибудь полуразрушенной грунтовой дорогой. Там ждет остальная банда. Забирают все, снимают одежду с пассажиров. Даже тень сопротивления наказывается пулей в голову. Банда исчезает, оставляя после себя трупы и полуголых, обезумевших от ужаса людей.

Красноярско-хакасский президент Лебедь объявил бандитизму священную войну. Но поймать пока никого не удалось. Случилась только перестрелка с вооруженными людьми, которые оказались спецгруппой МВД Дальневосточной республики, транспортирующей валюту в Новосибирск. Валюту вернули, бойцов похоронили. Говорили, что Лебедь претендует на Иркутск и Забайкалье. Южносибирский президент Аман Тулеев заявил, что примыкает к Союзу Южной России и провозгласил свою республику, бывшую Кемеровскую область, «восточным форпостом возрождения России». На Дальний Восток и на запад, к Зюганову, двинулись поезда с казаками и вооруженными шахтерами. На востоке военная экспедиция тулеевцев натолкнулась на регулярные войска бывшего Забайкальского военного округа под командованием генерала Чичеватова, на западе — не пропустили исламисты.

На Дальнем Востоке в середине октября серией взрывов были разрушены крупнейшие нефтехранилища. Начали вымерзать целые города. Денег в казне республики нет. Международная энергетическая компания, бывшее РАО ЕЭС, которой, опираясь на волю зарубежных акционеров, руководил сидящий в Нью-Йорке А. Чубайс, отказалась поставлять энергию в кредит. Ясно было, что кредит возвращен не будет никогда. ДВР прибегла к последнему средству. Японии были проданы четыре южнокурильских острова. Говорят, что острова продали удивительно дешево, и деньги уже кончаются. Якобы обсуждается с американцами и японцами продажа Сахалина. Семьи чиновников ДВР в массовом порядке обосновываются на Гавайях.

По-прежнему приходят сообщения о стычках на границе с Украиной. Жириновский, объявивший Белгородчину свободной республикой, ввел государственный герб с собственным изображением в профиль. В Белгороде он, якобы, собирает армию для освобождения Крыма. Правда, в Белгород не возвращается и руководить своей республикой предпочитает из Москвы. Носит кожаную шинель до пят и ездит на американском военном джипе «хаммер» трехметровой ширины. Федерация Северной России своего геральдического знака пока не имеет. Союз Южной России принял в качестве государственного символа советский герб, только вместо серпа и молота — Георгий, поражающий дракона, а вместо звезды сверху — двуглавый орел. Регулярные боевые действия там не ведутся, только на границах с Кавказской Конфедерацией то и дело вспыхивают перестрелки, да пропадают люди.

2

Юг стал таинственной и страшной землей. Хотя государственной границы между ФСР и СЮР считай что не существует, добраться до Сталинграда из Москвы практически невозможно. Регулярного сообщения нет — ни железнодорожного, ни авиационного. Торговые связи практически отсутствуют. Москва примкнула к международным санкциям в отношении коммунистического террористического режима. СЮР так никем и не признан, кроме также не признанных Приднестровской Молдавской Республики и Южно-Сибирской республики (бывшей Кемеровской области) Амана Тулеева. Такой вот интернационал парий. СЮР, наверное, могли бы признать Кастро на Кубе, Ким Чен Ир в Северной Корее, кто-нибудь из африканских правителей. Но они, скорее всего, выжидают, не зная, как повернется дело дальше. Пока что Южная Россия как бы ничья земля. Зюганов считается узурпатором. Все его чуждаются. Даже интерес со стороны Милошевича и Лукашенко сильно увял. Северная Россия теперь живет отдельно в собственных границах. СЮР — ничья земля в кольце врагов. С юга ей грозят НАТО и КК, с севера — ФСР, с востока — волжские и кавказские мусульманские республики, с запада — враждебная и боящаяся коммунистов Украина. Причем все не прочь отхватить кусок этой земли. Все их ненавидят — как русских и как коммунистов.

Говорят, что Юг бедствует. Продовольствие распределяется по карточкам. Бензин дается только государственным автомобилям. Спекулянтов расстреливают на месте. Свирепствует госбезопасность. К тому же стоят небывалые холода, самая суровая зима за все время наблюдения погоды. Улицы городов завалены снегом, который никто не расчищает. Это по рассказам немногих побывавших там очевидцев. Иногда по рукам здесь в Москве ходят случайные номера «Южного края». По самой газете видно, как тяжело приходится зюгановцам. Формат в два раза меньше, чем летом. Бумага желтая, печать тусклая. Читать «Южный край» скучно и страшно.

Передо мной номер от 11 декабря 2000 года. На первой и второй полосах речь Зюганова на собрании трудящихся Сталинградского тракторного завода. «В настоящий момент мы столкнулись с некоторыми трудностями, — сказал Г. А. Зюганов. — Виной тому — враждебное окружение и крайне неблагоприятные погодные условия. Постоянная угроза интервенции НАТО, провокации со стороны так называемой Кавказской Конфедерации и враждебность севера заставляют нас принять жесточайшие меры экономии… Мы должны держать порох сухим. Сохранение боеспособности армии заставляет нас ограничивать снабжение гражданского населения. Но это временные трудности… Население демонстрирует поддержку мер, принимаемых Народным правительством для выправления ситуации. Мы ведем жесткую и непримиримую борьбу со спекулянтами продовольствием. На всех железнодорожных маршрутах выставлены летучие заградительные отряды. Осуществляется централизованная доставка топлива в жилые районы, где отказала система центрального отопления… Министерство здравоохранения осуществляет систему мер по профилактике обморожений… На заседании правительства принято решение отменить единые карточки на продовольствие и ввести дифференцированную систему выдачи продуктов… Мы принципиально против уравниловки и считаем, что именно трудовым вкладом должно определяться вознаграждение работника… Требуется крайнее напряжение всех сил. Речь идет о самом существовании России… Вы, трудящиеся знаменитого тракторного, — передовой отряд борцов за независимость нашей Родины. Производимые вами новейшие системы оружия необходимы России как воздух… Наш Союз — последняя надежда России. Если агрессор сомнет Юг, наша великая тысячелетняя держава погибнет окончательно».

Даже его красноречие куда-то пропало. Никаких филиппик против Лужкова, никаких проклятий в адрес предателей с Севера. Мысль об одном: выжить, выжить, выжить.

На третьей полосе — схема дифференцированного распределения продуктов по карточкам. Выделено три зоны: юг, центр, север. Чем севернее, тем больше жиров должно содержаться в стандартном наборе продуктов. Кроме «зонирования», вводится «стратифицирование». Также три категории: работник (высшая), член семьи работника (средняя), неработающий (низшая). Трудящихся предостерегают против покупки фальшивых карточек. Описываются детали, позволяющие распознать фальшивку. Там же, на третьей полосе, — большой материал об операции по поимке спекулянтов продовольствием. В Ставрополе задержаны три «Камаза» с контрабандными продуктами, которые предполагалось продать на черном рынке. Продукты конфискованы в государственный продовольственный фонд. Спекулянты расстреляны по приговору чрезвычайного судебного присутствия. Последняя, четвертая полоса посвящена сообщениям о героизме солдат, защищающих границу СЮР и Кавказской Конфедерации. Фотографии в газете: Г. А. Зюганов выступает перед трудящимися Сталинградского тракторного, работники Туапсинской чаеразвесочной фабрики наращивают производство чая (смутное фото, на котором проглядывают три склоненные женские фигуры), новый танк выходит из ворот завода (подпись: «Безопасность Родины надежно защищена»).

Создается впечатление, что, введя блокаду, НАТО оставило СЮР в покое. Даже сообщения о стычках на границах с КК приходят все реже. Возможно, это объясняется холодами и тем, что Черное море замерзло почти до самых проливов. В такой обстановке европейцы не воюют. Чеченцы, впрочем, тоже.

3

Но если стало спокойнее на юге, то совсем неспокойно на севере. Латвия и Эстония предъявили Федерации Северной России территориальные претензии. Латвия желает получить район Пыталово, отторгнутый от Латвийской республики в 1945 году, Эстония — город Печоры с прилегающей местностью, также, якобы, когда-то принадлежавший Эстонии под именем Петсери. Две недели назад в газетах сообщили, что отряд сил самообороны Эстонии «Кийтселитсу» численностью в 150 человек занял город Печоры. Я там когда-то бывал и помню, что Печоры — очень незначительный городок. Но он прославлен древним монастырем с земляными норами, в которых в средневековые времена жили иноки. В норах они уже не живут, но сохранили боевой дух тогдашнего православия, когда монахи были не только крестьянами, но и воинами. Как только нынешние захватчики появились в монастыре, монахи прибежали с лопатами и кольями и вытеснили их из обители. Эстонцы благоразумно не применили оружие и ушли из монастыря, а вскоре покинули и Печоры. Похоже, в них, как и в других западных соседях России, борются два противоречивых и одинаково непреодолимых желания. С одной стороны, им хочется, воспользовавшись слабостью России, которую они считают исконным врагом, оттяпать кусок русской земли, тем более, что это вроде бы в прошлом их земля. Но, с другой стороны, им надо продемонстрировать собственную цивилизованность и не потерять шансов на вступление в Европейское сообщество. А там к кандидатам предъявляется важное требование: не иметь территориальных претензий к соседям. Поэтому они и мечутся.

Но и Россия тоже в двусмысленной ситуации. Страна сокращается как шагреневая кожа, и остановить этот процесс, кажется, невозможно. Нам всегда не доверяли, но нас при этом всегда боялись. А сейчас нам по-прежнему не доверяют, но бояться перестали. Мы всегда были в Европе маргиналами. А сейчас превратились в изгоев Европы. Поэтому я думаю, что опасения прибалтов в общем-то напрасны. Европейское сообщество найдет юридические и фактические основания для изменения границ в этом регионе и так или иначе оправдает стремление прибалтийских государств утвердиться на их «исконной» земле. Если же Россия попытается вернуть эти территории силой оружия, поднимутся крики об имперских амбициях и великодержавном синдроме, и сразу заговорят о санкциях. Это было уже не раз. России опять придется отступить.

4

Польша и Литва объявили о своих претензиях на Калининград, бывший Кенигсберг. В заявлении правительства Польши говорится, что древняя земля пруссов является историческим сердцем Польши и сердцем Северной Европы. Она была несправедливо отторгнута от Польши. После войны историческая справедливость не была восстановлена. Дурное хозяйствование и отсутствие экологических мероприятий превращает район Калининграда в европейскую клоаку отравляющую море и прилегающие регионы. Кроме того, становится все более и более нетерпимым существование в самом центре Европы гигантской военной и военно-морской базы. Город не выполняет традиционно свойственных ему торговых я культурных функций, а превращен в мрачную крепость, угрожающую соседям самим фактом своего существования. Эта раковая опухоль в центре Европы должна быть ликвидирована. Поэтому предлагается поставить вопрос о передаче Калининграда под международную юрисдикцию и поручить Польской республике осуществление управления регионом и городом от имени ООН и Европейского сообщества. Военная и военно-морская базы в Калининграде и Балтийске должны быть переданы для коллективного использования силам НАТО. В качестве первого шага предлагается созвать специальную сессию Совета Европы по Калининграду.

Федерация Северной России отреагировала резким дипломатическим демаршем, заявив о принятом Европой принципе неприкосновенности границ, и привела в боевую готовность силы Балтийского флота. Польская армия стала сосредотачиваться на границах области. Дальнейшего развития польская инициатива не получила. Претензии Польши не поддержали ни Германия, ни остальные страны НАТО. Да и в самой Польше вдруг обнаружился резкий спад антирусских настроений как в речах политиков, так и в массах населения. Многие осознали, что распад России не может пройти бесследно и для самой Польши. Если вековечный враг исчезает или становится гораздо слабее, то меняется не только он, но и мир вообще. Эти изменения непредсказуемы. Кто может сказать, насколько прочно заросла немецкая рана. После Второй мировой войны Советский Союз передал Польше отторгнутые от Германии Силезию и Померанию. Тогда же, когда Кенигсберг превратился в Калининград. Данциг стал Гданьском, Котвиц — Котовицами, а Бреслау — Вроцлавом. С новоявленных польских земель были изгнаны тринадцать миллионов немцев. Грандиозная депортация в сталинском стиле, пожалуй, самая грандиозная из сталинских депортаций. Но о ней мало кто говорит. «Союз изгнанных» существовал и действовал в Германии несколько десятилетий после войны. Сейчас «изгнанные» повымерли, а их потомков эти дела давно минувших дней вроде бы мало интересуют.

Но что может произойти теперь? Если Польша будет всерьез претендовать на Калининград и говорить, что на самом деле это не Калининград, а Крулевец, то окажется, что у Германии уж по крайней мере не меньше оснований считать этот город Кенигсбергом и подлинно немецким городом. Удастся ли в этом случае обойти молчанием Силезию? Конечно, нет. Легко представить, во что тогда превратятся немецко-польские отношения. А ведь это отношения внутри НАТО. Если в споре за Калининград победит Германия, то это будет означать реванш через полвека. На очереди окажутся Силезия и Померания. Не только немецко-польские отношения, но и отношения между Германией и Францией резко охладятся. Там ведь тоже есть свой скелет в шкафу — Эльзас-Лотарингия. Французов в конце восьмидесятых сильно насторожило даже воссоединение Западной и Восточной Германии. Теперь же ухудшение политического климата просто неминуемо. То же самое относится к Голландии и Бельгии, где немцам до сих пор если доверяют, то с большими оговорками. Короче, это просто прямая дорога к распаду Североатлантического блока. К распаду системы европейской безопасности. К распаду системы отношений Европы и Америки.

Кто сейчас самый сильный в Европе? Ответ парадоксальный: Америка. Но Америка управляет Европой через НАТО. НАТО возникло в 1949 году как орудие коллективной защиты Запада против советской угрозы. После исчезновения Советского Союза НАТО стало как бы излишним. Политологи писали, что НАТО утратило собственную идентичность. Но роспуск НАТО означал бы для Америки утрату контроля над Европой. Поэтому США как самый сильный член атлантического партнерства стали искать оправдание дальнейшему существованию НАТО и нашли их. НАТО должно стать орудием зашиты прав человека. Первым ее испытанием на новом поприще стала защита прав человека в прошлогоднем Косовском конфликте. НАТО прежде всего силами Америки успешно защитило эти права, превратив в руины Югославию. При этом в отношении России проводилась весьма двусмысленная стратегия. Россию старались, с одной стороны, покрепче привязать к натовской военной колеснице, чтобы она не осложняла — через ООН и другими способами — дело миротворческих бомбардировок. Но в то же время ее старались держать на расстоянии, всячески демонстрируя, что она — не друг и даже не партнер, хотя уже и не враг в том смысле, в каком был врагом Советский Союз. Дружественная и интегрированная в Европу Россия означала бы, что НАТО полностью и бесповоротно утратило смысл своего существования, и что американский контроль над Европой приходит к концу. Впрочем, Россия, перестав быть Советским Союзом, тоже, как и НАТО, утратила идентичность. С одной стороны, ей очень хотелось стать в один ряд с европейскими державами. Но в то же время старательно вытесняемый в подсознание комплекс неполноценности заставлял ее выпячивать свою роль и всячески подчеркивать особенности своей позиции и своего места в Европе и мире.

Чем это закончилось, известно. России не дали воспользоваться плодами натовской победы. Ее претензий на роль полноправного партнера не удовлетворили. Своей зоны в Косове ей не выделили. Создать собственную командную структуру не разрешили. То есть показали, кто на самом деле «царь горы». Но ее и не совсем оттолкнули. Не приняв ее в качестве друга или партнера, ее законсервировали в качестве врага. Такой «консервированный враг» очень удобен для Америки. Банку при необходимости можно открыть и выпустить наружу «врага», для защиты от которого Европе Америка, конечно, жизненно необходима.

Так выглядело дело в прошлом году. Теперь же, когда Россия распалась, из нее уже очень трудно соорудить полноценного врага. Конечно, остается СЮР. Но не так уж страшен этот «террористический анклав», как его малюет западная, да и наша, северороссийская пресса. Если честно, все знают, что ему дай Бог пережить зиму и не загнуться. Поэтому так важно для Америки сохранение единства Европы и НАТО. Малейшая трещина в отношениях может привести к тому, что Европа расколется, европейские страны начнут сводить собственные счеты, и Америка при этом окажется лишней. Поэтому так важно, чтобы Калининград остался неприкосновенным. То есть, если быть точным, важно, чтобы Калининград не стал яблоком раздора для Европы, чтобы от него не побежали трещины по всему европейскому зданию. О том, что важно сохранить его в составе России, ни в Америке, ни в Европе, конечно, никто и не помышляет. Я уверен, что если удастся найти решение, которое удовлетворит всех членов западного сообщества и не вызовет в нем конфликтов и трений, Калининград у нас отнимут моментально.

Еще я думаю о том, что именно сейчас, в 2000 году заканчивается послевоенная эпоха и начинается предвоенная пора. В сорок четвертом — сорок пятом годах Красная Армия железным катком прокатилась по Восточной Европе, победоносно завершив свой путь в Берлине. В марте сорок пятого года в еще холодной весенней Ялте Сталин, Рузвельт и Черчилль подписали Ялтинское соглашение, где заложили принципы послевоенного раздела Европы. Забавно, что сейчас Ливадийский дворец, бывшая летняя резиденция русских императоров, где происходила Ялтинская конференция, принадлежит Украине. Украина должна объявить что это именно она выиграла Вторую мировую войну и диктовала условия проигравшим. Это соответствовало бы вполне нынешнему украинскому подходу к истории.

Так вот, в Ялте совершилось главное. Все, что было потом: создание ООН, раздел Германии, начало холодной войны, образование в 1949 году НАТО, а затем Варшавского договора, гонка вооружений, подавление Советским Союзом восстаний в ГДР и Венгрии, а затем и реформ в Чехословакии, возведение уникального сооружения — Берлинской стены, размещение в Западной Европе американских ядерных ракет, — все это было всего лишь следствием Ялты. Так ялтинская конструкция доводилась до предельного совершенства. Она оказалась удивительно прочной и целесообразной с точки зрения господства сверхдержав над миром. Вообще все, что делал Сталин, оказывалось удивительно прочным и целесообразным с точки зрения господства. Его империя не распалась, как распалась империя Александра Македонского сразу после смерти ее создателя. Ее не растащили диадохи. Она просуществовала почти сорок лет после того, как умер Статин. Все эти сорок лет мир жил под угрозой Третьей мировой войны. На эту тему написаны тысячи книг. О ее неизбежности рассуждали генералы, политики, ученые. Это должна была быть ядерная война, которая уничтожит человечество. Это должна была быть война сверхдержав — Америки и Советского Союза. Не важно, с чего, с какого маленького конфликта она должна быта начаться. Конфликт должен был нарастать лавинообразно, в конце концов одна из сторон нажимала пресловутую ядерную кнопку, в стратосферу взмывали гигантские ракеты со смертоносным грузом, такие же ракеты взлетали по ту сторону океана. «Прости и прощай!» — последний привет человечеству.

Оказалось, что все это блеф. Или просто недостаток воображения, непонимание теми, кто использовал впоследствии гениальную ялтинскую конструкцию, того, что заложили в нее ее создатели. Ялта была создана не для того, чтобы развязать войну, а для того, чтобы войны не было. И войны в Европе не было 54 года. Другого столь длительного периода мира не наблюдалось за всю историю Европы. Ялтинскую конструкцию начал разрушать Горбачев. В упоении от собственного миротворчества он сносил одну за другой опорные колонны безопасности как своей собственной страны, так и Европы. Конечно, не он один. У него оказалось огромное количество помощников и в Советском Союзе, и во всем мире. Первым распался Советский Союз. Горбачев оказался не удел и обиделся. Помощники и пособники стали твердить, что это — к лучшему, что теперь у нас будет многополюсный мир, где не будет больше сверхдержав, все станут равными, и все народы заживут в дружбе и сотрудничестве. При этом никому почему-то не приходило в голову, что мир всегда до начала пятидесятых годов нынешнего столетия был многополюсным, и, возможно поэтому, основным состоянием человечества была война.

Поскольку Советский Союз был из нее удален, ялтинская конструкция распалась. Равновесие взаимного страха исчезло. Но мир стал не многополюсным, а однополюсным. Господствуют Соединенные Штаты Америки. Оставшаяся одинокой сверхдержава теряет ощущение границы между возможным и невозможным. Возмездия не будет! Это все равно, что «Бог умер!» И Америка начинает играть роль Бога, карая виновных молниями с небес. Так было в Югославии. Югославские войны — это сигнал, что эпоха Ялты, ушла в прошлое. В Югославии были разыграны в миниатюре два сценария мирового развития. Многополюсный сценарий — внутриюгославские войны, завершившиеся распадом страны и непрочным миром с предвоенным грозовым небом, и однополюсный сценарий — война НАТО против Югославии из-за Косова. Теперь миру предстоит увидеть то же самое, но уже в реальном масштабе Третьей мировой войны. Послевоенная эпоха заканчивается. Она длилась полвека. Началась предвоенная пора. А политические аналитики все перепутали. Они говорили о Третьей мировой войне, когда были основы для мира, а теперь твердят о мире, когда по- настоящему созревает война.

Но я возвращаюсь назад к Калининграду. Калининград — это маленький остаток и одновременно огромной важности символ уходящей мирной эпохи, символ Ялты. Это крошечный ключик, способный открыть ящик Пандоры. Поэтому никто, и прежде всего американцы, не позволит полякам или литовцам всерьез претендовать на Калининград. Если его будут изымать из юрисдикции России, то только для того, чтобы придать ему международный статус.

5

В Москве и других городах опять участились диверсии. Почти ни дня не проходит без сообщений о взрывах и покушениях. А двадцать первого октября было совершено покушение на Лужкова. Кем оно было организовано, до сих пор не известно, или, по крайней мере, не сообщается. Есть много людей, которые его ненавидят. Главное подозрение падает на органы безопасности СЮР. СЮР давно уже объявил его предателем и главным виновником распада России. Но Юг безмолвствует. Сообщение о покушении Сталинград никак не комментировал. Но и кроме зюгановцев есть множество групп и личностей, которые никогда не простят Лужкову распад Российской Федерации. Он сам, правда, так же, как в свое время Ельцин после Беловежья, говорит, что ко времени образования ФСР Российская Федерация распалась фактически, и образование ФСР всего лишь зафиксировало сложившееся положение дел, позволило стабилизировать ситуацию и остановить дальнейший распад. Не все в это верят.

Покушение потребовало от организаторов огромных трудов. Могучий взрыв прогремел в час пик в самом центре Москвы, на Тверской, на ее пересечении с Камергерским переулком напротив Центрального телеграфа. Заряд, как сообщалось, был равен ста пятидесяти килограммам гексагена. Мина была подведена к середине улицы через туннель, вырытый из подвалов дома, где на первом этаже размещается ресторан «Краб-хауз». Ее привели в действие радиосигналом в тот момент, когда бронированный «Мерседес» главы правительства, следующий в середине кортежа, оказался в соответствующей точке уличного полотна. Расчет террористов был точным. Земля вздыбилась, шеститонная машина взлетела в воздух, крутясь, как детская игрушка, ударилась о стену восьмиэтажного сталинского дома, рухнула на забитый людьми тротуар, вспыхнула и взорвалась. Мина разметала еще три машины кортежа и полтора десятка других, случайных автомобилей. Еще полсотни машин врезались друг в друга на Тверской, вылетели на тротуар, ударились о мачты освещения. От взрывов и пожара погибли пятьдесят семь человек, почти девяносто раненых были доставлены в институт Склифосовского. На несколько кварталов на Тверской вылетели зеркальные витрины бутиков и стекла в квартирах. Взрывная волна раскидала киоски на Тверской и сбросила с постамента памятник Чехову на углу Камергерского. От удара волны вылетел из своего гнезда и разлетелся на тысячи осколков глобус из хрустального стекла с огромным изображением СССР, вот уже шестьдесят с лишним лет светившийся по ночам на фасаде Центрального телеграфа. Его ниша зияет над Тверской пустой глазницей.

Сразу после взрыва, как говорили очевидцы, одна из последних машин кортежа, сумевших вовремя затормозить, развернулась и, под завыванье сирены, набирая скорость, помчалась вверх по Тверской. Как оказалось, именно в ней и находился Лужков. За ней, включив сирены и не обращая внимания на оставшихся позади убитых и раненых, помчались уцелевшие машины сопровождения. Как потом говорилось, у органов безопасности были сведения о подготовке покушения на главу правительства. Принимались всевозможные меры предосторожности, которые в конце концов себя оправдали.

Владельцы и администрация «Краб-хауза» были арестованы в тот же день. Но они оказались непричастны к покушению. Подвальное помещение, откуда велась проходка туннеля, было арендовано под склад фирмой «Эксплоком», двусмысленное название которой никого в свое время не насторожило. Работники «Краб-хауза» и жильцы дома видели, что на склад регулярно завозились и так же регулярно отгружались со склада коробки и ящики с неизвестным содержимым. При этом, согласно плану мероприятий по борьбе с терроризмом, подвал регулярно проверялся на предмет наличия взрывчатых веществ. Последняя проверка с использованием служебной собаки имела место ровно за неделю до взрыва. Очевидно, тогда еще взрывчатки в подвале не было.

Эксперты установили, что фирма «Эксплоком», зарегистрированная по фальшивым документам, занималась, якобы торговлей видео- и аудиоаппаратурой. В подвале было обнаружено более двухсот крупноразмерных коробок с надписями «Филипс», «Сони», «Самсунг», «Грундиг» и т. п. Правда аппаратура оказалась только в двух из них. Двадцать пять были заполнены землей, выбранной из туннеля под Тверской. Это, очевидно, была последняя порция, которую террористы даже не потрудились вывезти. Остальные коробки были пустыми. Большинство из них были грязными от земли. Более чем в пятидесяти обнаружены следы взрывчатки. Были найдены грузчики, время от времени работавшие на складе. Руководил ими человек кавказской наружности. Работу давал нерегулярно. Они знали, что на погрузку и разгрузку постоянно привлекаются разные люди. Ничего подозрительного не заметили. По их мнению, в ящиках действительно была аппаратура, но сами они ее не видели. Ящики всегда были запечатаны.

Фоторобот преступника никого не позволил опознать. Квартира в огромном, сталинской постройки доме напротив, та самая, где когда-то проживал отец советской атомной бомбы академик Харитон, и откуда, по всем данным, был послан сигнал о взрыве, была снята полгода назад и тоже по фальшивым документам. Покушение было блестяще организовано и идеально осуществлено, но оказалось неудачным.

Но о том, что покушение не удалось, стало известно не сразу. По стране пронеслась весть, что Лужков убит. Ведь очевидцы рассказывали, как взлетел на воздух его «Мерседес». ФСБ, очевидно, выжидала, надеясь, что по реакции на событие можно будет определить возможных организаторов взрыва. Но напрасно. Через два дня Лужков выступил по телевидению, обвинив в покушении силы коммунистического реванша. Никаких доказательств он не приводил. Да их и не было. Но в то же время было ясно, что такое долгое и дорогостоящее мероприятие не могло быть осуществлено ни частным лицом, ни какой-то из многочисленных мелких террористических групп. За ним чувствовалась серьезная организация и большие деньги. Собственно, ни у кого, кроме зюгановского СЮРа, не было оснований стремиться к устранению Лужкова. Такой была официальная точка зрения. Молва также записала покушение на счет СЮРа.

Покушение на Лужкова вызвало резкое усиление режима чрезвычайного положения. Город был заполнен патрулями. Усилена охрана правительственных учреждений. Снова введен отмененный было комендантский час. По всем маршрутам следования правительственных машин ежедневно обшариваются с подвалов до чердаков окружающие здания. В метро проводятся внезапные поголовные проверки документов. Говорят, что то же самое происходит в Питере и других крупных городах. Но правительство обещает, что к выборам чрезвычайное положение будет отменено.

6

А страна тем временем будто бы наливается всеобщей ненавистью. Растет преступность. Каждый день газеты сообщают о новых убийствах. Причем, в основном, это не заказные убийства, которые происходят внутри криминальной или криминально-политической среды и обычных граждан вообще-то не касаются. Все больше нападений на улицах, грабежей и разбоев, немотивированных убийств. Откуда-то появилось огромное количество сексуальных маньяков. Как будто бы они сидели, запрятавшись по углам, а теперь вылезли на свет. Это удивительно. Ведь не выросло же новое поколение поколением маньяков. Я думаю, что такие времена, как наше, пробуждают в человеческой натуре самые худшие ее качества, которые в обычной стабильной социальной ситуации подавлены и глубоко запрятаны. Из подвалов подсознания выползают мохнатые чудовища и начинают хозяйничать в человечьем мозгу. Много говорят о людоедстве. Ходят слухи, будто поймали группу торговцев, которые несколько месяцев продавали на рынках человечье мясо. Интересно, проходил ли их товар санитарный контроль. Ведь мэрия утверждает, что это обязательно, и что весь рыночный товар контролируется. Или они нашли, что это человечина высшего качества?

В Москве весь центр заполонен проститутками. Сейчас, зимой, их стало поменьше, а летом на Тверской они стоят просто толпами до самого Белорусского вокзала. Девушки любой национальности, любого размера, масти, цвета кожи. Причем произошло стихийное распределение мест по группам и профессиям. Если девушка или группа девушек нужны на ночь для солидного развлечения, надо ехать на Охотный ряд. Там возле гостиницы «Москва» напротив мрачного здания Государственной думы, где с конца июня не горит ни одно окно, а на дверях навешаны мощные амбарные замки, по ночам бурлит настоящий невольничий рынок.

Если девушка требуется для трехминутного совокупления в автомобиле, то это — между мэрией и Пушкинской площадью. Девушка садится, автомобиль сворачивает в ближайший переулок через сотню метров останавливается, через несколько минут девушка выходит, машина трогается с места и исчезает. Увозить девушек надолго здесь не разрешается по двум причинам. Во-первых, услуга дешевая, пять минут — пять долларов, и хозяева бизнеса делают ставку на оборот. Долгая поездка не выгодна ни девушке, ни клиенту. Во-вторых, ехать далеко нельзя и не нужно по соображениям безопасности. Окрестные переулки контролируются вооруженными охранниками. Никакому маньяку не удастся здесь удовлетворить свои грязные инстинкты мучения и убийства. С другой стороны, и клиент спокоен: на него не нападет в самый интимный момент шайка тинэйджеров, его не изобьют, не изнасилуют партнершу, не угонят машину. Все довольны, бизнес работает как часы.

У гостиницы «Минск» можно получить чернокожую красавицу. Дальше, в районе «Палас-отеля» и бизнес-центра «Парус» по ночам царят азиатские женщины — киргизки, казашки, китаянки, кореянки, таиландки, монголки. Наибольшим спросом пользуются киргизские, бурят-монгольские и другие девушки из России и бывших советских республик. На площади Маяковского вокруг памятника поэту-трибуну собираются трансвеститы. Немного в стороне, в районе Трубной площади, гнездится гомосексуальная проституция. Еще здесь можно купить мальчика или девочку на час, на день или насовсем.

Другой центр проституции — Воробьевы горы, большой парк у подножия высотного здания МГУ имени Ломоносова. Прекрасный парк, где летом в дневное время гуляют, загорают, любуются панорамой Москвы со смотровой площадки, по ночам превращается в Содом и Гоморру. На смотровой площадке и прилегающих дорожках — столпотворение. Вдоль темных аллей сплошными радами стоят темные автомобили. Между ними вкраплены гигантские автобусы с затемненными стеклами — передвижные гостиницы. Раньше такого не было. Они появились только в нынешнем году. Внутри они разгорожены на кабинки, где хоть и тесно, но можно лечь вдвоем, имеется бар с напитками, туалет. Команда состоит из двух человек: шофер, он же портье и прислуга, и охранник. Шофер обычно сидит на своем шоферском месте, впускает и выпускает клиентов, получает деньги, выписывает квитанции. По звонку идет к кабинкам, подает напитки через специальные окошечки, открывающиеся только изнутри. На занятых кабинках горит красная лампочка, на свободных — зеленая. При вызове водителя загорается желтая. На дверцах — таймеры. Все это стоит недешево. Стоимость кабинки — 50 долларов в час, любое время меньше часа или сверх часа — хоть пять минут, — тоже 50 долларов. Любой напиток — будь это чашка кофе или рюмка водки — 10 долларов. Охранник ходит вокруг и обеспечивает безопасность. Это непростая работа: такие передвижные гостиницы, или, лучше сказать, мобильные бордели, часто горят, конкуренция на Воробьевых горах чудовищная. Говорят что такой автобус — страшно дорогая машина — окупается за месяц, а потом приносит чистую прибыль. Большинство из них предоставляют комплексные услуги: клиенту, который не хочет тратить время на поиски партнерши по темным аллеям, предлагается и девушка. На таких машинах изнутри на лобовом стекле стоит табличка «Комплекс». На Воробьевых близко нет гостиниц, студенческие общежития МГУ строго охраняются, чужих туда стараются не пускать. Там, если и есть проституция, то своя, любительская. В тоже время ходят слухи, что основной контингент девушек, работающих на Воробьевых, — студентки МГУ. Это и понятно, для студенток это хороший приработок и, главное, совсем рядом с местом учебы. При удачном стечении обстоятельств девушка может и получить классное образование, и обеспечить себя, по крайней мере, на первое время после окончания университета.

Ниже, на спуске от смотровой площадки к Москве-реке, парк переходит в лес. Там ночами царят дикость, разбой и насилие. По утрам в кустах находят трупы. Милиция ночью там старается не появляться. Вообще, чем занимается милиция, непонятно. Кажется, что она не столько борется с преступностью, сколько борется за свое место в преступности. Говорят, что милиция и ОМОН — это самые мощные группы в рамках организованной преступности. Наверное, именно они — настоящие хозяева страны. То, что милиционеры могут избивать людей прямо на улицах и среди бела дня, — это факт. Тому много свидетелей. Они думают, что закона для них нет, потому что они сами закон. Жестокость милиции потрясает. В Петербурге в прошлом месяце я стал свидетелем того, как омоновцы брали группу рэкетиров. Троих преступников вытащили из «Лады» и пинками и ударами заставили лечь на асфальт. «Лицом в землю! — орали им. — Руки за спину!» Им застегнули за спиной наручники. Один из задержанных поднял от земли лицо, и тогда огромный омоновец в грубых подкованных ботинках двумя ногами прыгнул ему на голову. Раздался хруст, и на асфальте стала расплываться кровь. В толпе, стоящей вокруг, кто-то вскрикнул. Омоновцы закричали, чтобы все расходились, и потащили преступников в свою машину. Машина уехала.

Непонятно, кто у кого учится жестокости и кто кому внушает жестокость: милиция населению или население — милиции. Граждане давно уже предпочитают общаться с преступниками — крупными или мелкими, но не с милицией. Те, по крайней мере, рациональны и предсказуемы. Если убьют или искалечат, то за дело: или чтобы что-нибудь отнять, или чтобы отомстить, или потому, что стоишь у них на дороге. Преступники живут в своем мире и вступают в конфликты в основном друг с другом. Да и к тому же знают меру, не будут убивать там, где можно припугнуть или избить. А милиционеры могут и убить, и искалечить ни за что, только потому, что ты у них в руках. Там становится все больше садистов. Или это служба делает их садистами, которые причиняют зло не для чего-то, а просто потому, что им нравится причинять зло. А от этого ожесточаются граждане, растет число немотивированных убийств и причинения так называемых легких и тяжелых телесных повреждений. Становится опасным ходить по улицам даже там, где есть люди. Раньше считалось, что в присутствии других людей преступления не совершаются. Когда ты на многолюдной улице, то ты в безопасности. Теперь не так. Преступления совершаются прилюдно. Могут застрелить, избить при всех, в полдень, в центре города на улице, в магазине, в кафе. А окружающие либо стоят и смотрят, либо обтекают место, где происходит драма, но не вмешиваются. Потому что, во-первых, не известно, милиция это или преступники, во-вторых, вмешательство может закончиться тем, что получишь пулю в лоб. Это называется беспредел, и таких островков беспредела становится все больше в нашей жизни. Машины уезжают, и все течет дальше как обычно. К тому же еще чрезвычайное положение. Оно все спишет.

7

Министр внутренних дел Колесниченко, четвертый за последние полгода, считает, что с образованием Федерации Северной России темпы роста преступности в регионе снизились, или, как он сам выразился, выступая по телевидению, «рост преступности пошел на спад». Правда, через три дня после этого выступления выяснилось, что он замешан в сексуально-криминальном скандале. И не один, а в очень своеобразной компании и в очень своеобразном положении. После истории с Колесниченко характерные для прошлых лет развлечения министров и генеральных прокуроров в сауне с проститутками стали казаться публике пресными и скучными. Причем никаких видеосъемок здесь не было, по телевизору никого голым не показывали. Место действия: загородный дом приемов Министерства внутренних дел ФСР. Участники действия — три супружеские пары: сам министр Колесниченко и его молодая жена, которую он представил гостям как актрису театра «Ленком», далее, бывшая депутат Государственной Думы от одной из оппозиционных партий А., привлекательная стройная женщина средних лет, и ее муж, банкир, и третья пара — известный эстрадный певец Б., высокий, с костистым лицом и выступающей нижней челюстью, и его юная жена. Поводом для праздника был день рождения жены министра. Сначала все шло чинно-благородно, много пили и вкусно ели. Потом Б. исполнял знаменитые песни из своего репертуара. Потом официантов отпустили домой и пошли в бассейн купаться. Сауной решили не пользоваться, потому что после выпитого это могло быть опасно для здоровья. Потом гости стали расходиться по спальням, но в очень своеобразных комбинациях. Певец Б. ушел с молодой женой министра. Министр Колесниченко исчез с депутатом А., а банкир Н. — с молодой женой певца. К середине ночи удовлетворенные гости стали стягиваться в диванный зал и, перекусив, разошлись уже в новой комбинации. Певец — с женщиной-депутатом А., министр — с женой певца, а банкир — с женой министра. Всю сложную систему спариваний потом долго восстанавливала милиция со слов как персонала дома приемов, так и самих участников празднества. Все это было в газетах.

Ничего бы, наверное, не случилось, если бы певец Б., вернувшись утром домой, не обнаружил, что его квартира ограблена. Воры вывезли все, что имело какую-то ценность, в том числе несколько предметов из коллекции антикварной мебели, которую певец начал собирать пять лет назад. Ошеломленный певец сразу же позвонил министру. Министр Колесниченко сказал, что пришлет самых лучших сыщиков, и все найдут и вернут, но главное, чтобы певец молчал о том, что было ночью, и чтобы — не дай Бог! — сведения об их развлечениях не попали в газеты. Певец, разумеется, в газеты ничего не сообщал, но слухи об ограблении квартиры знаменитого человека разошлись быстро. Певцу позвонили из «Московского комсомольца» и через полчаса приехала корреспондентка. Певец, полагая, что ничего дурного он не сообщает и, разумеется, не упоминая о всяких пикантных деталях, рассказал, что квартиру ограбили ночью, пока он был в гостях. Корреспондентка спросила, у кого он был в гостях. Ведь читателям интересны всякие сведения о знаменитом человек. Певец с гордостью сообщил, что был у министра внутренних дел и что праздновали день рождения жены министра. «Ну, — сказала корреспондентка, — тогда вы можете быть спокойны. Министр чувствует себя ответственным, и воров, конечно, поймают». «Конечно», — чистосердечно сказал певец.

На следующий день в разделе «Срочно в номер» в «Московском комсомольце» появилось коротенькое сообщение. На большее, по мнению редакции, факт не тянул. В заметке сказано:

«Вчера ночью ограблена квартира известного эстрадного певца Б. Из квартиры похищены антикварная мебель, большое количество видео- и аудиоаппаратуры, украшения с драгоценными камнями и бриллиантами, значительная сумма в наличной валюте. Общую стоимость похищенного певец оценивает в 200 000 долларов. «Я теперь гол, — говорит Б. — Они забрали все, что у меня было» По неизвестной пока причине сигнализация, которой была оснащена квартира, не сработала. Во время ограбления певец был в гостях у министра внутренних дел на праздновании дня рождения жены министра. Редакция сочувствует певцу и обращается к министру внутренних дел: неужели его гостей можно безнаказанно грабить?!»

В час дня в редакцию позвонила женщина и скандальным голосом стала кричать, что не надо лгать, не надо устраивать липовые сенсации. Сотрудник у телефона осведомился, в чем дело. Женщина сказала, что минимум половина — вранье. Певца может быть, и ограбили, но в гостях у министра он не был, никакого праздника вообще не было, дня рождения у жены министра также не было. Она — жена министра внутренних дел, и кому-кому а ей известно, что день рождения у нее в январе. Она вообще с певцом не знакома. Потом она смягчилась и сказала, что, может быть, Б. их обманул, напридумывал, чтобы эффектней выглядеть. «Но вы должны дать опровержение, — сказала она. — А то друзья мне звонят и обижаются, что я их не пригласила».

Заинтригованный сотрудник сказал, что конечно, обязательно, сейчас к ней приедет корреспондент, и записал адрес. Но корреспонденту никто не открыл. Проверили телефон, записанный на определителе номера, это действительно был домашний телефон министра внутренних дел. С министром соединиться не удалось. Разыскали Б., вытащили его из студии. Певец оскорбился: «Чепуха какая!» — и назвал других гостей министра. Машина завертелась. Из цепких когтей «Комсомольца» не вырвался никто. Потом, когда министр был с позором уволен, за дело взялась спецбригада МВД. Ведь грабителей надо было искать.

Короче, выяснилось, что молодая женщина по имени Лиза, которую министр выдавал за свою жену, на самом деле — не жена, а девушка по вызовам. Хотя и в самом деле молодая актриса «Ленкома». «В театре, — сказала она в интервью «Комсомольцу», — очень мало платят… У нас многие девушки так подрабатывают». Сыщики подозревали, что именно она навела грабителей на квартиру Б., но подозрение отпало. С министром она отдыхала неоднократно, но первый раз в такой милой компании. Да, сама встреча — это ее идея. Больше всех ей понравился певец. На вопрос, почему она так откровенна и не боится ли, что это повредит ее карьере, Лиза сказала, что из театра ее все равно выгонят, но теперь это не страшно. «Теперь все хотят со мной познакомиться». Певец же выразил разочарование: «Я думал, это жена министра, а она — проститутка. Знал бы, не пошел бы с ней». Но о женщине-депутате высказался одобрительно. Потом уже о своей прямоте пожалел и певец. В пять минут выяснилось, что он не женат. Но он оказывался открыть имя своей любовницы, с которой участвовал в обмене партнерами. Открыл только в МВД, откуда, разумеется, это имя сразу попало в газеты. Она оказалась женой достойного ученого. Вроде бы они теперь разводятся. Единственной настоящей супружеской парой в этой истории были депутат оппозиционерка А. и ее муж-банкир. Разговаривать с газетчиками они отказались. Но это их не спасло от издевательств и скабрезных шуток. «У нас, — безжалостно писал «Комсомолец», — полная Тверская таких депутатов». Автор заметки в «Новой газете» предложил, чтобы избежать грамматических сложностей — ведь слово депутат не имеет женского рода, — называть женщин-депутатов депутанами. Единственный, кто избежал позора в этой истории, — певец-плейбой Б. Ему нравится быть Казановой. Дикий вой восторга поклонников сопровождает теперь каждое его появление на сцене, особенно, когда он поет новый шлягер «Министресса». Но зато его обокрали.

Вся эта история довольно сильно ударила по правительству, в частности, по самому Лужкову. Ведь скоро выборы, а весь этот разврат и злоупотребления, хотя он в них непосредственно и не замешан, граждане сознательно или бессознательно кладут и на его счет. И граждане, конечно, правы. Скандал с министром внутренних дел — только маленькая деталь общей картины. То, что происходит в верхах, напоминает Содом и Гоморру перед тем, как Господь сжег их небесным огнем, или, если нужно сравнение из реальной истории, Рим накануне падения.

Глава 10

Страшный суд

1

Сегодня — 23 декабря, суббота. Завтра состоятся всенародные выборы Президента Федерации Северной России. Долго стоял мороз без снега. Пронзительный леденящий ветер гнал по голым мостовым обрывки предвыборных плакатов, какие-то тряпки, клочки бумаги. Сегодня вдруг наступила оттепель. Москва темная. Электроэнергии не хватает, приходится экономить на освещении улиц. Архитектурные памятники больше не подсвечиваются. Кремль стоит на холме темной, мрачной громадой. В нем никто сейчас не живет. Лужковский Временный комитет обосновался в Белом доме на Краснопресненской набережной, но сам его глава предпочитает сидеть, как прежде, в мэрии на Тверской. Наверное, собирается не переезжать несколько раз, а подождать до выборов, а потом сесть сразу в Кремль. Временному комитету также переданы здания на Старой площади, где был раньше ЦК КПСС, а потом ельцинская администрация. Там и в Белом доме целыми сутками бессонным светом горят окна. Дни сейчас короткие, в три часа начинает темнеть. Небо низкое и хмурое.

Двадцать первого октября объявили о президентских выборах и начале предвыборной компании. Зарегистрировались десять кандидатов. Среди них, разумеется, ни одного коммуниста. Ведь компартия запрещена. Сначала объявились те, кого и так все ждали: Лужков, Явлинский, Жириновский. Потом зарегистрировался в качестве кандидата в президенты ФСР залегший на дно после бесславного завершения югославского конфликта, но не утративший резвости Черномырдин. Неожиданно выставил свою кандидатуру генерал Лебедь. Разразился скандал. Центризбирком отказался его регистрировать, поскольку он гражданин другого государства, а по закону так не положено. На это Лебедь ответил, что он — гражданин Федерации Северной России, поскольку, как было объявлено, гражданами ФСР автоматически становятся все граждане бывшей РФ, проживающие на территории ФСР. В доказательство он предъявил действующий паспорт с московской пропиской. К тому же, сказал Лебедь, у него нет даже двойного гражданства, потому что Красноярско-Хакасское гражданство никто не регистрировал, и вряд ли это скоро будет. Стало пятеро кандидатов. Потом вдруг явился сильно постаревший Михаил Горбачев, заявивший по телевидению, что нынешнее руководство опростоволосилось, и надо спасать страну. Затем в один день в Центризбиркоме оказались водочный магнат Брынцалов, миллиардер и интриган Березовский, отважно вернувшийся из Парижа, и адвокат Якубовский, бывший «генерал Дима», отсидевший в Крестах за кражу инкунабул.

Претендентов стало девять. Казалось, что поток желающих руководить Россией иссяк, когда в последний день регистрации в Центризбирком явился некто гражданин Сатановский, президент малоизвестного Брокен-банка, предъявивший безукоризненно оформленные подписные листы и другие необходимые документы. Никто раньше о нем и его намерениях не слышал, и это было удивительно. Он стал десятым кандидатом. Снова замелькали на экранах бородатые, с пронзительными глазами политологи, вернувшиеся к своему прежнему бизнесу. Опять появились таблицы рейтингов кандидатов. Закрутились по экранам ролики с кандидатской рекламой.

Лужков, как и можно было предполагать, фигурирует в политической рекламе в образе строителя, этакого прораба в брезентовых рукавицах. Показывают такой ролик: Лужков в строительной каске и рукавицах, задрав голову, машет рукой куда-то вверх, в сторону стрелы подъемного крана. Сверху медленно спускается огромный бетонный блок неправильной формы. Лужков энергично жестикулирует, указывая, куда его уложить. Блок тяжко ложится на предназначенное место. Его сложной формы край без зазора совпадает с краями соседних уже уложенных блоков. На блоке крупно стоит буква «Р». Камера начинает отъезжать. Множество блоков оказываются объединенными в географическую карту, по форме напоминающую бывшую Российскую Федерацию, по которой огромными буквами идет надпись «РОССИЯ». Потом опять показывают Лужкова, который снова машет рукой, а с неба спускается следующий блок. Потом весь экран занимает оптимистический лозунг: «Мы построим новую Россию!». Говорят, что несколько правительств новых построссийских государств заявили протест северороссийскому МИДу в связи с тем, что их территории оказались включенными в лужковское строительство. Но это ни к каким последствиям не привело. Бетонное изображение России в ролике предусмотрительно сделано таким невнятным, что придраться очень трудно. Что-то такое чересчур длинное для ФСР, но в то же время коротковатое для РФ. Есть там Кавказская Конфедерация или нет, есть ДВР или нет, — понять невозможно. Сказано было, что это символическое изображение. Строительство по-прежнему крутят по телевидению. Народу нравится.

Казалось бы, в доме повешенного не должны говорить о веревке. Но на географических картах будто бы зациклились едва ли не все кандидаты. На ролике Жириновского сначала идут русские пейзажи, речки и перелески, затем камера уходит вверх, и российские просторы показаны уже с высоты птичьего полета. Потом лирическая музыка сменяется победоносно-оптимистическим военным маршем, и на экране появляется сам Владимир Вольфович в генеральской форме (когда он успел стать генералом?), энергично водящий указкой по карте России. Видно, как он что-то говорит, рисуя указкой стрелы куда-то в направлении Сталинграда и дальше к Черному морю. Ему внимают стройные ряды людей в полувоенной форме. Потом опять идут пейзажи, струящаяся речка, куст ракиты над рекой и т. п. Умиротворенно звучит народный хор. Девиз Жириновского: «Россия есть и будет!» Иногда поневоле думаешь, если такие слова повторяются как заклинание, значит, у повторяющего нет твердой уверенности в том, что именно так дело и обстоит. Правда по поводу лирико-стратегического спектакля Жириновского никакого дипломатического демарша не последовало. Владимир Вольфович своей стратегической инициативой никого не уколол и не разозлил, кроме СЮРа. А у СЮРа защитников нет. Так что на этот раз Жириновский вполне в русле того, что весь мир считает цивилизованной политикой.

Даже Явлинский появился на экранах с картой в руках. Правда, здесь обошлось без геополитических выпадов. Это нормальная географическая карта Северной России с названиями городов, относящихся к ФСР. Григорий Алексеевич вглядывается в карту и под его взором карта укрупняется и укрупняется, возникают силуэты городов, между городами пролегают многополосные шоссе, по которым шибко бегут блестящие автомобильчики, встают красивые односемейные коттеджи, за которыми вдали угадываются сине-белые корпуса современных заводов… Ухоженное, культурное пространство. Снимали, наверное, где-то в Западной Европе. В целом Явлинский в этом ролике заставляет вспомнить знаменитого фокусника Дэвида Копперфилда.

Примерно через месяц после начала предвыборной кампании Черномырдин, Горбачев, Березовский и Якубовский сняли свои кандидатуры. И это было правильно, поскольку никаких перспектив у них не было. В предвыборной гонке неожиданностей также не было: впереди шел Лужков, а за ним с приличным отставанием, но довольно кучно — другие кандидаты.

2

Ситуация взорвалась 7 ноября, когда по всем телевизионным и радиоканалам прошло сообщение о захвате группой террористов атомной электростанции в Сосновом бору под Санкт-Петербургом. Даже после того, как станция была освобождена, обстоятельства захвата остались неясными. Одетые в белые балахоны люди в масках с автоматами в руках появились в рабочем зале внезапно, тихо, как из-под земли. Через мегафон раздалась команда: всем поднять руки, оставить рабочие места и собраться в центре зала. Работники станции, которых было немного в этот поздний час, недоуменно оборачивались, вовсе не думая поднимать руки. Настолько нелепой показалась всем команда. Тогда раздалась автоматная очередь. Зазвенели разлетевшиеся приборные стекла, зам. начальника смены Дубовской упал и застонал, схватившись за ногу. Его ранило отрикошетившей пулей. Все опрометью бросились, куда приказано, нелепо поднимая руки и втягивая головы в плечи.

Террористы продвинулись вдоль стен вправо и влево от входа, настороженно следя за столпившимися в центре зала сотрудниками.

— Внимание, — сказал человек с мегафоном, — станция захвачена. Тот, кто окажет сопротивление, будет уничтожен немедленно. Тот, кто будет подчиняться, доживет до конца света. Вы меня поняли?

Кто-то из стоявших в центре зала закивал, хотя, если сказать честно, про конец света никто ничего не понял.

— Вы меня поняли? — повысил голос человек с мегафоном. Снова прогремела автоматная очередь, зазвенела стекла, женщины заплакали.

— Поняли, поняли, — нестройно донеслось из толпы.

— Здесь нельзя стрелять, — сказал начальник смены Щербинин. — Вы что, с ума сошли? Это же ядерный объект!

Человек с мегафоном повернулся и махнул рукой. Двое террористов подошли к столпившимся сотрудникам. Один держал толпу под прицелом, другой тянул Щербинина за рукав. Щербинин упирался. «Отойди!» — сказал тот, что с автоматом, и, повернувшись, выстрелил Щербинину в голову. Раздался истошный женский вопль. Потом наступила мертвая тишина. Рослый Щербинин тяжело упал на кафельный пол.

— Я предупреждал, — сказал руководитель террористов через мегафон. — Не жалейте о нем, он увидит Бога раньше нас. Мне нужны двое операторов, готовых выполнять мои указания…

Остальных сотрудников вывели из зала и заперли в глухой, без окон, раздевалке, где уже находились двенадцать человек из состава смены и пятеро милиционеров-охранников. Милиционеры лежали по лавкам и тяжко стонали.

Через час террористы вышли в эфир с сообщением о том, что они намерены инициировать конец света и побудить второе пришествие Христа, за которым последует воскрешение всех мертвых, по учению русского философа Федорова, и последний Страшный суд. Сообщение с соответствующими цитатами из Апокалипсиса было передано террористами по радио ровно в 6 часов утра 7 ноября на русском языке, а затем повторено на английском, немецком, французском и итальянском. В нем было сказано, что атомный взрыв, который послужит началом конца света, произойдет в 7 часов вечера того же дня.

Этот текст потом неделями вновь и вновь передавали радиостанции всего мира. Мягкий голос из приемника вещал:

«…Ангел божий взял дракона, дьявола и сатану, и сковал его на тысячу лет, и вверг в бездну: чтобы не прельщал народы, доколе не окончится тысяча лет. Но после этого надлежало ему быть освобожденным на короткое время.

И вот, когда окончилась тысяча лет, вышел сатана из темницы своей и начал обольщать народы, находящиеся на всех углах земли. Но вот, ниспадет огонь Божий с неба и пожрет их, а дьявол будет ввержен в озеро, огненное и серное…

И восстанет великий белый престол, и небо и земля устрашатся его. Созревшими колосьями упадут люди под серпом создателя. Огонь воздымется над Землей и опояшет ее трижды, а потом сойдет Господь и остановит огонь. С книгой он сядет на престол и затмит огонь светом лица…

Море отдаст мертвых, имеющихся в нем, смерть и ад отдадут мертвых, которые в них. И каждый будет судим по делам его. И отделит Господь святых и праведных от грешных и нераскаявшихся. Лучами господними просветятся души восставших из сегодняшнего огня и из прошлого тлена, и ни один помысел не удастся скрыть. Имеющим праведные мысли дана будет вечная жизнь, те, у кого грешные мысли, пойдут в ад и будут вечно умирать и не смогут умереть…

Это их смерть вторая. Мало достойных неба, и они будут взяты в рай. Но адом станет земля, чтобы вместить грешных…»

Потом правительственная комиссия по минутам восстанавливала ход событий. Первым прореагировало командование Ленинградского военного округа. Еще не было реакции из правительства, еще только что разбуженный губернатор Яковлев отдал неслыханный приказ об эвакуации в течение дня пятимиллионного города Санкт-Петербурга, как на дворе станции с ревом стали садиться вынырнувшие из-за леса зеленые десантные вертолеты. Из машин горохом сыпались десантники. Террористы расстреливали их в упор из автоматов, но десантники шли вперед, как было приказано, без единого выстрела. На ядерном объекте каждый выстрел мог стать причиной катастрофы. Все было кончено в течение десяти минут. На поле боя остались лежать тринадцать террористов, убитых в рукопашном бою и пятьдесят восемь расстрелянных десантников. Своей смертью они спасли бесконечно много людей, которые еще об этом не знали. В Петербурге еще даже не успели взвыть сирены тревоги.

3

Террористы так и остались неопознанными. Среди них были инженеры. Они начали действия по переводу реактора в режим, который неминуемо должен был привести к взрыву. На всех трупах были кресты и одинаковые маленькие евангелия в карманах комбинезонах, но полностью отсутствовали документы. Эксперты в разных странах пытались, анализируя передачу по радио, выяснить, к какой конфессии принадлежали убитые террористы. Ясно было, что это члены какой-то из христианских так называемых мильенаристских сект, страстно ожидающих конца света. Страшного суда и прихода Царства Божия. Конец тысячелетия, конечно же, казался им самой подходящей датой. Поскольку конец света не наступал, а год двухтысячный шел к концу, они решили его ускорить.

Таковы были суждения экспертов. Более конкретно сказать что-то о конфессиональной принадлежности террористов они не могли. Лексика передачи не давала ключа. Это могла быть одна из ветвей адвентистов, это могли быть члены какой-нибудь из запрещенных так называемых тоталитарных сект типа Братства Богоматери, могла быть просто группа нигде не зарегистрированных и не выступавших активно религиозных фанатиков, составивших собственный план конца света. Таким группам по всей бескрайней России ныне несть числа. Было множество интерпретаций двусмысленных формулировок террористов. На Западе многие полагали, что под дьяволом, драконом и сатаной понимается Союз Южной России Зюганова. В России, наоборот, было распространено мнение, что дьявол, дракон и сатана — это НАТО. Это выглядело более обоснованным: НАТО выходило из моря и обольщало народы. Кое-кто считал, что дьявол уже освобожден и живет на земле, но еще как таковой не опознан.

По внешнему облику убитых и по языку передач пытались определить национальность террористов. Как полагают эксперты-антропологи, пятеро относятся к выраженному славянскому типу, трое к среднеевропейскому, пятеро — к латинскому, либо кавказскому. Один — обрезанный, скорее всего — еврей. Это мало что дало.

По-русски и по-французски говорил один и тот же человек, по-английски и по-немецки — другой. На всех языках речь звучала чисто и правильно как в смысле фонетики, так и в смысле грамматики и стиля. По ряду деталей эксперты решили, что в первом случае это русский по национальности, во втором — скорее всего немец. Появилось предположение, что группа была многонациональной. И другое предположение, что она состояла не из тупых безголовых фанатиков, а из высокообразованных и изощренных людей. По России ведется систематический поиск по институтам иностранных языков, по коллегиям и организациям переводчиков. До сих пор никого намека на личность полиглотов.

Портреты убитых террористов демонстрировались буквально всеми телеканалами мира. Это принесло больший успех. Были опознаны четверо. Один из них — профессор русского языка и литературы из Института восточных цивилизаций в Париже некто Шарль У. Он загадочно исчез три года тому назад и уже официально признан без вести пропавшим. Его вдова недавно снова вышла замуж. В июле 1997 года пятидесятилетний профессор уехал в свой нормандский загородный дом работать над книгой о Достоевском и по пути пропал. По национальности профессор был евреем. Голос, вещавший по радио на русском, французском и итальянском языках — не его голос.

Также был идентифицирован студент Института иностранных языков из Оренбурга Андрей Ю., также бесследно исчезнувший, но только за два месяца до трагедии. Заявления родителей были в милиции, но милиция даже еще не начала его всерьез искать. Андрей был религиозным человеком, носил крест, ходил в церковь, часто говорил о конце света. Но в то же время он был мягок и добр, фанатиком его трудно было представить.

Третьим был официант немецкого ресторана «Чайка» из Санкт-Петербурга Вадим В. Сорок лет, одинок, уволился в прошлом году и уехал. Куда — никто не знает. Откуда прибыл, тоже никто знает. Документов в отделе кадров нет. Где жил, неизвестно, говорят, где-то на Обводном. На этом поиск остановился. Где, когда, с чьей помощью скрестились пути этих людей, почему они соединились, кто вложил в их руки оружие и научил стрелять безжалостно и в упор, что заставило их считать гибель в ядерном огне единственным путем человечества, — до сих пор неизвестно. Может быть, это еще выяснится.

Путь оружия частично удалось проследить. Оно относилось к партии автоматов, украденных со складов воинской части под Владивостоком семь лет назад. Но и здесь след оборвался. Пытались связать террористов с Народным правительством, с исламскими фундаменталистами, но это была бессмысленная затея. Тревога осталась. Считается, что за спиной террористов кто-то стоял, и этот кто-то может пойти на новую акцию, которая приведет к трагедии или катастрофе.

4

Всем погибших десантникам было присвоено посмертно звание «Герой России». Благодаря их жертве Чернобыль под Петербургом не состоялся. Но героический подвиг десантников не всеми был оценен. Всеобщее внимание привлекло другое — атомная станция была захвачена ничтожной группкой террористов, и это даже не было замечено, пока террористы сами не вышли в эфир. Как это возможно? Французская «Ле Монд» заметила: «Если конец света когда-нибудь и произойдет, он придет из России. Судя по тому, что там происходит, эта страна угрожает миру самим фактом своего существования». Таким был общий тон комментариев не только на Западе, но и в самой ФСР. А Сидни Финкельстайн из «Нью-Йорк Таймс» написал:

«Если мир хочет избежать новой Чернобыльской катастрофы, ядерные объекты России, как гражданские, так и военные, должны быть поставлены под международный контроль и частично демонтированы. Сама Россия, как показывает печальный опыт, не способна ни поддерживать эти объекты в надлежащем техническом состоянии, ни управлять ими, ни обеспечивать надлежащий контроль и охрану. Это неотложная задача международного сообщества, поскольку распад и анархия, царящие в России, многократно увеличивают опасность катастрофы. Согласия России на передачу ядерных объектов следует добиваться дипломатическими усилиями. Вряд ли Совет Безопасности ООН может стать органом, способным принять такое решение. Необходимое мировому сообществу решение неизбежно будет заблокировано самой Россией и Китаем, безопасность ядерных объектов которого также внушает большие опасения. Необходима инициатива европейских организаций, поскольку именно для Европы ядерные объекты России представляют наибольшую опасность. Если бы террористическая авантюра в Сосновом Бору удалась, именно процветающий север Европы в первую очередь превратился бы в радиоактивную пустыню. Европа не может существовать возле атомной пороховой бочки с постоянно тлеющим фитилем. Военное решение может быть применено с крайней осторожностью и только в том случае, если дипломатические усилия не принесут результатов.»

Через десять дней после инцидента в Сосновом Бору Евросоюз обратился к Федерации Северной России с требованием передать ядерные объекты как гражданского, так и военного назначения под контроль международных организаций. За рамками официального документа остались обещания и угрозы, которыми было подкреплено это требование, то есть те средства шантажа, которым и воспользовалось европейское сообщество для достижения цели. В случае согласия на передачу ядерных объектов под международный контроль России были обещаны твердые гарантии безопасности со стороны НАТО, предоставление военной-технической и военной помощи в случае нападения, прием в члены Альянса не позже, чем в течение года, увеличение гуманитарной помощи, беспроцентный кредит в размере полумиллиарда долларов и положительное решение по выделению нового кредита МВФ, по которому в данный момент идут переговоры. В случае же отказа России от выполнения требований международного сообщества прекращалось всякое экономическое сотрудничество с Россией, отзывались западные инвестиции, накладывался запрет на ввоз в Россию высокотехнологичного оборудования и оборудования для добывающей промышленности, запрещался импорт из России в Европу сырья и энергоносителей, в том числе природного газа. Практически вводилась полноценная экономическая блокада.

Это был по сути дела ультиматум России. Лужков, конечно, стоял перед дилеммой. Выбор был, в сущности, прост. С одной стороны, можно было принять ультиматум. Это означало передачу ядерных объектов под иностранный контроль, вступление в НАТО и сравнительно благополучное и безопасное существование под чужим ядерным зонтиком. С другой стороны, можно было отвергнуть ультиматум. Это означало бы необходимость выживания в условиях экономической блокады и враждебного окружения, мобилизацию страны, введения чрезвычайного управления и т. д. и т. п. Возможно, пришлось бы идти на союз с СЮРом, руководство которого, конечно же, захватило бы все главные посты в новом союзе. Это был бы поворот на сто восемьдесят градусов и полный разрыв с политикой, которую вела Россия на протяжении последних десяти лет. Лужков, разумеется, понимал, что для него лично это означало бы полный и бесславный крах политической карьеры.

Не удивительно, что ультиматум был принят. Так называемая демократическая пресса позаботилась о том, чтобы позитивный ответ ка ультиматум Запада выглядел разумным политическим шагом. Разумеется, политическими комментариями дело не ограничилось. Газеты и журналы будто бы вступили в состязание, кто из них изобразит самую мрачную и отвратительную картину состояния российских ядерных объектов, как военных, так и гражданских. Конечно же, особенно доставалось военным. Если верить газетам, ядерной катастрофы у нас до сих пор не произошло только по чистой случайности. По свидетельству одного из корреспондентов, электрические сети в бункерах управления стратегическими ракетам и с ядерными боеголовками держатся на честном слове, а точнее, на кусках банальной изоляционной ленты, которую наматывают на прохудившиеся провода малограмотные солдаты в ватниках. Изоляция там и сям нарушена, повсюду капает вода. Вместо плавких предохранителей в соответствующие гнезда засовывают монеты, канцелярские скрепки, женские шпильки. Предохранители ни от чего не способны предохранить. Отсутствует самый элементарный контроль. Вывод делался такой, что ядерная ракета может самопроизвольно стартовать в результате обыкновенного короткого замыкания, из-за которого обычно в домах перегорают пробки. В других статьях столь же правдоподобно комментировалось состояние российского ядерного флота.

Подобных передач, репортажей, сообщений было великое множество. В ноябре Фонд «Общественное мнение» провел социологический опрос граждан на эту тему, который принес в общем-то не очень удивительные результаты. Я привожу данные по публикации в «Независимой газете» от 23 ноября 2000 года.

«Вопрос: как должна реагировать Россия на требование европейского сообщества передать российские ядерные объекты под международный контроль?»

Варианты ответа на вопрос / Процент выбравших данный вариант

Россия должна категорически выступить против этого требования 36%

Это правильное требование, Россия должна согласиться без всяких условий 18%

Россия должна согласиться при условии получения крупной компенсации 21%

Россия должна согласиться, если то же самое сделают западные страны 7%

Не имею на этот счет определенного мнения 18%

Получается, что примерно треть населения против передачи, то есть считает, что ответом на ультиматум Запада должно стать четкое и решительное «нет». Но при этом, если верить социологам, выходит, что две трети населения (64%) в общем не против, того, чтобы весь этот «ядерный хлам» кому-нибудь отдали на oпределенных условиях, а то и вообще без всяких условий.

Наверное, именно такое наплевательское отношение населения к ядерному арсеналу собственной страны и стало в конечном счете причиной того, что в размышлениях Лужкова «да» перевесило «нет». Ультиматум, как я уже сказал, был принят. Ну, а потом пресса создавала такое впечатление, что выполнение требования Запада — это не столько политическая, сколько технологическая мера. К тому же второстепенная по значимости. Обозреватель Отто Лацис писал в «Новых Известиях»:

«Избавление от устаревших и постоянно угрожающих катастрофой ядерных объектов для России целесообразно не только в политическом, но и в экономическом и технологическом смысле. Они буквально держат нас за горло, отвлекая на их обслуживание и модернизацию огромную часть и без того скудных национальных ресурсов. В течение последнего десятилетия Россия шаг за шагом избавлялась от ненужного гигантизма и имперской мании величия, препятствовавших нормальному развитию нашей национальной жизни. Ядерная инфраструктура, доставшаяся нам в наследство от СССР — один из последних остатков этого синдрома гигантизма. Теперь, передавая ее на обслуживание международных организаций, Россия получает возможность твердо стать на собственные ноги и, наконец, начать создавать собственную высокотехнологичную промышленность, ориентированную не на военные, а на гражданские нужды. Но и в политическом смысле это очень важный позитивный шаг. Мы как равные входим в международные военные и гражданские организации. Передача ядерных сил России под международный контроль предполагает не ослабление, а, наоборот, укрепление нашей безопасности. В течение года Россия должна быть принята в НАТО. Российский флаг в брюссельской штаб-квартире НАТО будет означать, что в случае агрессии против нашей страны нам на помощь придут самые могучие державы мира, что в нашем распоряжении будет весь их совокупный военный потенциал, включая ядерное оружие.»

В таком вот жанре оптимистического реквиема был отмечен газетами конец России как великой державы. При этом, конечно, не писали, что ни одна из стран НАТО, располагающих ядерным оружием, не собирается ставить его под международный контроль, а распоряжается им в соответствии с собственными национальными интересами. В конце ноября в персонал атомных электростанций, расположенных на территории ФСР, были включены контролеры МАГАТЭ. Охрану всех ядерных объектов, в том числе шахт межконтинентальных баллистических ракет и закрытых городов, таких как Арзамас‑16 и Челябинск‑9, а также контроль за деятельностью персонала приняли на себя войска и военные специалисты стран НАТО. В Брюсселе было рассмотрено заявление России и объявлено о ее приеме в организацию Североатлантического договора на ближайшей, майской сессии блока.

4

Принятие ультиматума Европы стоило Лужкову первого места в предвыборной гонке. И это при том, что масштаб происшедшего прессой и общественным мнением так и не был понят и оценен по достоинству. Речь шла, в основном, о «контроле ядерных объектов международными организациями», то есть повторялись фразы, звучащие вот уже десяток с лишним лет. О том, что Россия обезоружена, что она лишилась ядерного щита и перешла под покровительство НАТО, так и не было сказано прямо.

На первое место в текущем рейтинге кандидатов в президенты неожиданно вышел банкир Сатановский. Никем сначала не замечаемый, он в течение нескольких недель совершил грандиозный рывок и вышел на второе место. Потом, после принятия Россией требований международных организаций, по данным Всероссийского центра изучения общественного мнения, он обошел Лужкова на два пункта. При этом он не ведет массированной пропаганды, не возникает на телевидении по всякому поводу или вовсе без повода, не пляшет с молодежью, не купается в проруби при большом стечении корреспондентов, не фигурирует в ночных клубах, не печатает статьи в газетах, как это делают все другие кандидаты. Скупые листовки да телевизионные выступления в течение нескольких официально и бесплатно предоставляемых телевидением минут — вот, кажется, и все его предвыборное оружие. Но если внимательно просматривать прессу и ТВ, легко заметить, что о нем пишут и говорят, наверное, больше, чем обо всех других кандидатах вместе взятых. Обсуждают его скупую и бессодержательную официальную биографию. Родился в городе Сан-Франциско в семье советского дипломатического работника в 1945 году. Отец и мать — русские. Учился в МГИМО. Находился на дипломатической и партийной работе. В 1992 году основал Брокен-банк, председателем правления которого является по сию пору. Вдов. Имеет дочь. Не очень-то много информации. Правда, обнаружились соученики по МГИМО, в частности, некто Витюк, которые уверяют, что в студенческие времена Гена Сатановский был полиглотом и душою общества. Он, якобы, свободно говорит на восьми языках. Последнее, может быть, и так, но вот в то, что этот человек мог быть душою общества, трудно поверить. Репортеры ищут его родственников, которых никак не удается обнаружить. От отчаяния пытаются выдать его за Сатуновского и даже Шатуновского, потому что у этих-то сколько угодно родственников, готовых давать интервью. Говорят, у него взрослая дочь, живет в Германии. Как он стал вдовцом, неизвестно. Вообще трудно представить себе женщину, которая могла быть его женой. Легче считать его мужем всех женщин на свете. Газеты рассуждают об источниках средств, затраченных им на предвыборную кампанию. Связывают его то с «Газпромом», то с «Дойче Банком», то с не называемыми международными финансовыми центрами. А «Московский комсомолец» написал, что источник его богатств — спрятанное нацистское золото. Но Сатановский, вопреки всеобщим ожиданиям, в суд не подал, вообще не отреагировал. В полемику ни с прессой, ни с другими кандидатами он не вступает. От дискуссий в прямом эфире отказывается. Только один раз он дал интервью программе «Итоги». Евгений Киселев попытался, в частности, получить ответ на вопросы, мучающие газетную и читающую газеты публику.

— А теперь скажите, пожалуйста, несколько слов о вашей семейной жизни. Общество хочет знать, что представляет собой кандидат не только как политик, но и как человек…

— У меня нет семейной жизни, — ответил Сатановский.

— Но… ведь вы вдовец, — невпопад сказал Киселев. — Вот в биографии указано, что у вас есть дочь.

— Дочь живет отдельно, — кратко сказал Сатановский.

— А вы не могли бы рассказать, кто она, где работает.

— Это бессмысленно. На выборы иду я, а не моя дочь.

Стало заметно, что Киселев рассердился.

— Но ведь вы же хотите понравиться избирателям, — сказал он. — А рассказ о ваших родственниках, о вашей жизни, так сказать, без галстука позволит почувствовать в вас близкого человека, живущего теми же заботами и интересами, что и избиратель, решающего те же жизненные проблемы…

— Я не хочу врать, — сказал Сатановский. — Я не решаю те же жизненные проблемы. Я не живу теми же заботами и интересами. И я не собираюсь никому нравиться. Я намерен стать не мужем, не любовником и не другом семьи, а президентом России. И я намерен им стать не потому, что понравлюсь избирателям, а потому, что избиратели поймут, что это необходимо и неизбежно.

— Спасибо, — заключил разговор Киселев. — Вы смотрите программу «Итоги». У нас в студии был кандидат в президенты Федерации Северной России Генрих Сатановский.

Газеты сравнивают его то с Иваном Грозным и Сталиным, то с Гитлером и Пиночетом. Когда послушаешь его выступления, то кажется, что сравнения не случайны. Если верить гороскопу, двухтысячный год — его год. Но астрологи путаются и говорят о нем осторожно. Полная дама с южными глазами — забыл, как ее зовут — заявила в передаче «Третий глаз», что о Сатановском она отказывается говорить, потому что он — дьявол. От глубокомысленного вопроса ведущего Кононова, имеет ли она в виду дьявола в традиционном, церковном смысле слова, она просто отмахнулась. Говорят, что его президентскую кампанию ведет по его поручению «Фонд эффективной политики». Но в Фонде тоже молчат. С высокопоставленными персонами Сатановский встречается редко. Отмечены были его встречи с вице-премьером и директором ФСБ Ватрушиным, с министром иностранных дел Ивановым, с председателем Международной энергетическое компании Чубайсом.

Он самая таинственная фигура на нынешних выборах. Другие кандидаты в политике по многу лет, и избиратели знают, чего от них ждать. Сейчас в рейтинге они располагаются так: впереди всех Сатановский, сразу за ним идет Лужков, потом Лебедь, за ним на приличном отдалении Явлинский с Жириновским, а далеко внизу с великолепной цифрой 0,00% фигурируют Брынцалов и его томная жена Наташа. Этой паре процент не важен, они просто наслаждаются собой. А всех остальных взлет Сатановского заботит и тревожит. Я думаю, все они проигрывают Сатановскому по трем причинам. Во-первых, народ знает, что нынешнее жалкое положение России — хотели они того или нет, — продукт деятельности нынешних политиков, их решений и поступков. Во-вторых, видно, что все они приняли предложенные Западом правила игры, то есть, попросту говоря, сдались на милость Запада и сдали страну. Конечно, Жириновский брызжет слюной и продолжает кричать о завоевании Крыма. Лебедь изредка цедит сквозь зубы что-нибудь вроде «Россия — это вам не Московская область» и обещает в случае его избрания президентом включить в Федерацию Красноярский край и Хакассию. Но видно, что все они смирились и более или менее послушно играют предписанные роли. В-третьих, у них нет порыва, воли. Если всерьез говорить о восстановлении России — а об этом по необходимости упоминает каждый из кандидатов, — то, конечно, надо говорить об объединении в первую очередь с Югом. Только вместе с Югом Москва может стать ядром, вокруг которого, может быть, начнет сплачиваться Россия. А для них это немыслимо и невозможно. Зюганова и зюгановского СЮРа они боятся пуще огня. Ведь для каждого из них такое объединение — политическая смерть.

Сейчас будут демонстрироваться ролики кандидатов в президенты. Вот на экране появляется Сатановский. Мне кажется, что он гипнотизирует людей с экрана, как Кашпировский, или даже с бумаги, как Чумак. Высокий и худой, с зачесанными назад иссиня-черными волосами, с узким гладким, как мрамор, без морщин лицом он выглядит на телеэкране рядом с другими людьми как объемный объект рядом с плоскими изображениями на бумаге. Он будто бы концентрирует в себе пространство. Говорит мало, взвешивая каждое слово. Но особенно отличают его глаза. Они холодные и пустые как воздух. Кажется, что за ними ничего нет в буквальном смысле слова. Кажется, что за ними бездна.

5

Я дописываю этот свой репортаж и вижу, как он говорит с экрана. Прокручивают стандартный ролик с записью его выступления. Он говорит:

«России нужен президент, который не идет за обстоятельствами, а создает такие обстоятельства, которые ей нужны. Ошибается тот, кто думает, что у России нет сил и она не способна более управлять собственной судьбой. У нее достаточно сил, но нет воли. Те, кто правил Россией последние десятилетия, оказались жалкими и безвольными людьми, промотавшими и пустившими на ветер грандиозное историческое наследство. Коммунисты и либералы, реформаторы и консерваторы рвали власть из рук друг друга, и в конце концов разорвали Россию на части. Надо честно смотреть в глаза реальности. Россия перестала быть великой страной и превратилась в протекторат Запада. Тот, кто собирается голосовать за нынешних политиков, должен знать: он голосует за безволие и умирание. Они неспособны вдохнуть в Россию волю к жизни, потому что сами духовно мертвы.

Я намерен дать России волю и вернуть ей ее историческую судьбу.

Вы спросите меня: как? Мы создадим новую Россию вместе с вами. Мы заключим договор. Все предыдущие политики обещали вам все, что угодно, лишь бы получить ваши голоса. Больше им от вас ничего не нужно. Я же, отдавая свои силы и волю, многого потребую взамен. Я потребую от вас самоотверженности, упорства, бескорыстия, чести, верности. И еще — веры. Веры в Россию и ее высокое предназначение на Земле. Не надо бояться быть жестокими, если это на благо России. Тогда Россия очистится. Мы ее очистим от мертвечины, грязи и скверны, скопившихся за десятилетия лживой власти.

Скоро каждый из вас отправится на избирательный участок. Задвиньте занавеску избирательной кабины и, оставшись наедине с собой, внимательно просмотрите список кандидатов. Не думайте о том, что они вам обещают — все равно это не сбудется. Спросите себя: а чего он от меня хочет — вот этот, вот этот, этот… И вы увидите, что им всем нужно от вас только одно: ваш голос, отметка в избирательном бюллетене. А больше им от вас ничего не нужно. После этого вы для них — навоз, шлак, отработанный материал.

А потом посмотрите туда, где написано мое имя. И вы увидите, как много мне нужно от вас. Мне нужно лучшее, что есть в каждом из вас, граждан России: самоотверженность, упорство, бескорыстие, честь, верность. И тогда вы поймете, зачем вы сюда пришли. Вы пришли, чтобы отдать не голос, а себя целиком во имя величия и славы России. И вы поймете, что этот ваш дар нужен только мне, и поэтому только я вам нужен.

Я не выпрашиваю ваши голоса, я не покупаю их, я не вымениваю их на обещания и посулы. Мне не нужны «голоса». Мне нужны вы, люди России, и та великая страна, которую мы создадим вместе с вами.»

Никаких картинок после этого нет. Просто на экране появляется Российский триколор и в течение минуты звучит классическая музыка. Причем каждый раз, когда демонстрируется ролик, это новая музыка. Иногда это Бах, иногда Бетховен, Чайковский, Рахманинов, Шостакович, Малер.

6

Я заканчиваю свой репортаж. Теперь по телевизору передают последние известия.

Рейтинг кандидатов накануне выборов принципиально не изменился. По данным Фонда «Общественное мнение», Генрих Сатановский поднялся вверх еще на полтора процента…

Председатель Временного исполнительного комитета Совета Федерации Юрий Лужков принял главнокомандующего силами НАТО в Европе генерала Стардастера. Обсуждались вопросы сотрудничества НАТО и России в военной и гуманитарной областях, а также вопросы, связанные с предстоящим приемом России в члены Атлантического альянса. Генерал Стардастер выразил озабоченность по поводу исхода президентских выборов в России. Юрий Лужков заверил его, что преемственность демократического развития России будет сохранена. В тот же день генерал Стардастер встретился с министром обороны России генералом Квашниным…

Сообщают о снежных смерчах, уже третий день бушующих в Архангельской и Кировской областях. Администрация не в состоянии контролировать обстановку в отдаленных районах. Связь прервана. По предварительным данным разрушено несколько деревень и поселков. Восемь человек погибло, более пятидесяти пропало без вести. Продолжающееся буйство стихии делает невозможным организацию поисковых и спасательных работ. В район бедствия выехала спецгруппа Министерства по чрезвычайным ситуациям…

На полигоне «Красное» в Ивановской области под наблюдением офицеров НАТО идет плановое уничтожение баллистических ракет типа «Тополь- М». На эти цели направлена значительная часть полумиллиардного кредита, выделенного России Международным валютным фондом. Расходование средств строго контролируется представителями кредитора…

Сотрудниками ФСБ обезврежена диверсионно-террористическая группа Союза Южной России, планировавшая диверсии и покушения в Москве с целью срыва президентских выборов. В составе группы семь человек, в том числе три женщины. В ходе расследования обнаружена причастность некоторых членов группы к неудавшемуся покушению на главу правительства Северной России Юрия Михайловича Лужкова в октябре нынешнего года…

Иркутск. Бывший командующий Забайкальским военным округом генерал Чичеватов провозгласил себя военным диктатором Сибири и с войсками округа начал поход на Красноярск. В захваченных районах власть переходит к военной администрации, использующей методы террора и устрашения. Генерал Чичеватов заявил, что Сибирь — это только первый шаг. Его цель — восстановление Российского государства в границах 1793 года. Кандидат в президенты ФСР, руководитель Красноярско-Хакасской Ассоциации Александр Лебедь вылетел в Красноярск для организации обороны и подавления мятежа. «Не всякий генерал — отец отечества», — сказал Александр Лебедь перед отлетом…

Пермь. В районе Северного Урала исчез пассажирский лайнер Ту‑154 авиакомпании «Тюмень-Ллойд» со ста тридцатью пассажирами на борту. Ведутся поиски. Как сообщили нашему корреспонденту в офисе авиакомпании, на североуральских трассах недостает навигационного оборудования. Поэтому точное место и время исчезновения самолета определить невозможно. Площадь района поиска — 50 тысяч квадратных километров гор и тайги. Поиск ведут пять вертолетов и наземные группы на вездеходах. Поиски затрудняют метель и тридцатиградусный мороз…

Сталинград. В Южной России начинается голод; из-за неурожая и экономической блокады, осуществляемой по решению Организации Объединенных Наций, основные продукты питания распределяются по карточкам. По сообщениям западных корреспондентов, в южнорусских городах исчезли собаки и кошки…

Президент Международной энергетической корпорации Анатолий Чубайс объявил о новом повышении тарифов на электроэнергию в связи с исчерпанием ресурсов оборудования и необходимостью больших затрат на поддержание его в рабочем состоянии…

Новости из-за рубежа. Член Европейской комиссии, бывший Генеральный секретарь НАТО Хавьер Солана заявил, что не сомневается в победе сил демократии на выборах в ФСР…

Совет Европы по инициативе Польши, Швеции, Литвы, Латвии, Эстонии и Великобритании принял решение включить в повестку дня предстоящей сессии вопрос о созыве Европейской конференции по Кенигсбергу — Калининграду…

Правительство Китая заявило протест правительству Дальневосточной республики по поводу депортации трехсот тысяч китайцев, якобы незаконно проникших на территорию ДВР…

Новости культуры. Группа «На-на», работающая ныне в США, отказалась от поездки в Ставрополь, Краснодар и Волгоград по причине имеющихся там нарушений прав человека «Кроме того, там ведь голод, — сказал нашему корреспонденту художественный руководитель и менеджер группы Бари Алибасов. — Мальчики к этому не привыкли».

Бурный успех Маши Распутиной в Нью-Йорке…

Сейчас над Москвой грохочет гроза. Это в конце декабря! Вот уже в течение полутора часов гремит гром, и небо раздирают молнии. Но не упало ни снежинки, ни капли дождя. Сухая гроза. Небо горит зловещим красным светом. Из моего окна видно мрачно-багровый в этом страшном небесном свете Кремль. Слева молнии озаряют глыбу Храма Христа Спасителя. Кажется, что молнии целят в его купола. Так заканчивается тысячелетие. А может быть, правда, что, когда закончится тысяча лет, Сатана будет освобожден из темницы своей? Сроку ему Библия отмеряла немного: «на малое время», — говорит Иоанн. Но как долго продлится это малое время? И мало ли оно по нашим человеческим меркам? Престарелый патриарх Алексий ночь за ночью проводит без сна в храме, молясь о спасении России.

Content

Леонид Ионин
Русский апокалипсис. Фантастический репортаж из 2000 года

Предисловие

Пролог

Глава 1 Арестовать Зюганова

1

2

3

4

5

6

7

8

Глава 2 Раскол

1

2

3

4

5

6

Глава 3 «Топить, топить, топить!»

1

2

3

4

5

6

7

Глава 4 Буря над Чечней

1

2

3

4

5

6

Глава 5 Заговор

1

2

3

4

Глава 6 Поход на Москву

1

2

3

4

5

6

7

8

Глава 7 Имя той звезде «ПОЛЫНЬ»

1

2

3

4

5

Глава 8 Падение Новороссийска

1

2

3

4

5

6

7

Глава 9 Покушение

1

2

3

4

5

6

7

Глава 10 Страшный суд

1

2

3

4

4

5

6