Струан Мюррей

Остров предательства

Struan Murray

ORPHANS OF THE TIDE 2

Original English language edition first published by Penguin

Books Ltd, London

Text copyright © Struan Murray 2021

Illustrations copyright © Manuel Šumberac, 2021

The author has asserted his moral rights

All rights reserved

© Скляр М., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

1. Состязание в надежде

Мальчик заметил бледный отсвет акулы, и рот его наполнился слюной. Он плыл меж лучей лунного света, надеясь, что она не почует его приближения.

Над собой он видел чёрный квадрат на поверхности моря. Две бледные ноги свисали с его края. Мальчик каким-то образом знал, что не должен есть их, знал так же подлинно, как знал собственный голод.

Лучше он съест акулу.

Он взмахнул своим массивным хвостом, и вода зарокотала вокруг. В последний момент акула заметалась влево, вправо, влево, и мальчик почувствовал возбуждение, прокатившееся от кончика носа до плавников. Он щёлкнул челюстями, промахнулся и щёлкнул ещё раз. Зубы его скользнули по коже акулы, и кровь напоила воду. Так близко. Акулий хвост ударил его по лицу, и мальчик рванулся вперёд и крепко укусил, зубы его вспороли плоть и кость и…

– СИФ! – завопила Элли, ударяя его по голове рукоятью отвёртки. – Слезь с меня!

– М-м-м? – пробормотал Сиф, распахивая глаза.

– Ты кусаешь меня!

– Что? – охнул Сиф, неловко отпрянув на четвереньках, так что весь плот накренился, и Элли пришлось схватиться за мачту. Отпечатки зубов на Эллиной руке влажно блестели слюной в лунном свете. – Извини!

– Ничего страшного, – сказала Элли, вытирая слюну рукавом. – Ты спал.

Сиф потёр затылок.

– Я не спал, – сказал он. – Там… под лодкой что-то есть. Что-то большое.

Элли вытащила ноги из воды.

– Больно было? – спросил он, не сводя глаз с исчезающих отметин.

– Да, жутко, – соврала Элли, подбирая маленькие сломанные часы, с которыми она возилась. – Тебе придётся откупиться ещё одной игрой.

Сиф застонал и, плюхнувшись на живот, спрятал лицо в сгибе руки.

– Нет. Я слишком голоден, чтобы соображать.

– Но нам нужно отвлечься от еды. Особенно раз ты делаешься каннибалом.

– Я думал, что ем вовсе не тебя, а акулу.

– Какую акулу?

– Я увидел акулу. Но я был не я. Я был… чем-то иным.

– Ты опять был в море? – спросила Элли, и Сиф кивнул. Элли несообразно обижалась на Сифа всякий раз, так тот погружался разумом в море. Она боялась, что он делает так, избегая её. В последние дни они часто спорили из-за всякой ерунды, впрочем, уже через минуту-другую мирясь. Элли обнаружила, как, оказывается, тяжело всё время находиться в обществе одного человека – даже если тот нравился ей так сильно, как Сиф, – а по её расчётам, они были в море по меньшей мере уже три месяца.

– Давай ты первый, – сказала она.

– А надо? – Сиф перекатился на спину. Он был такой высокий, что ему приходилось подгибать ноги, чтобы поместиться на плоту.

– Да, потому что ты укусил меня, – заявила Элли.

Мачта издала скорбный стон, парус трепетал на тёплом бризе.

– Ладно, будь по-твоему, – согласился Сиф. Он сел, раздражённо хмуря брови. – Я хочу…

– Надеюсь, – вполголоса поправила Элли. Слово «хочу» перестало быть для неё приятным.

– Надеюсь, – повторил Сиф, вглядываясь в горизонт. В лунном свете мальчик казался нарисованным карандашом и тушью, одни прямые линии и спутанные чёрные волосы. – Я надеюсь… что на этом новом острове мы найдём пару настоящих кроватей – с подушками – и сможем спать до полудня, не опасаясь того, что нас съедят волки.

– Не слишком впечатляет, – заметила Элли. – И я уверена, что ты уже как-то раз говорил это.

– Я, знаешь ли, до сих пор вижу этих волков во сне. Как горят красным их глаза.

– Их глаза не горели красным, – возразила Элли, хотя и дружелюбием они не светились. Волки разбудили Сифа и Элли своим воем на одном крохотном островке примерно с месяц тому назад.

– Ладно, моя очередь, – сказала Элли, потирая ладони. – Я надеюсь, что на этом новом острове мы найдём кучу людей, которым я буду нужна, чтобы изобретать для них разные штуки, и, в общем, я смогу создать удивительные машины, которые превратят остров в рай, где все будут всегда счастливы и никто не будет страдать.

Сиф уставился на неё. Глаза у него были морозно-голубые, и подчас возникало такое чувство, будто на тебя смотрит кошка.

– Думаю, моя надежда выигрывает, согласен? – жизнерадостно объявила Элли, вытаскивая перочинный ножик из одного из бесчисленных карманов своего старого перелатанного бушлата. Она подползла на локтях к тому углу плота, где в древесине было процарапано множество вертикальных чёрточек – одни под грубо вырезанной буквой «Э», другие – под буквой «С».

– А почему бы не надеяться, что остров и так уже рай? – поинтересовался Сиф.

– Что? – переспросила Элли, довольно сдувая упавшие на лицо волосы.

– Зачем надеяться, что ты сможешь превратить остров в рай? Почему бы тогда не надеяться, что остров уже рай?

Элли наморщила нос:

– Но тогда… какой от меня прок?

Сиф пытливо посмотрел на неё.

– Давай сосредоточимся на том, чтобы добраться до этого острова, – сказал он, опасливо глянув через плечо. – И быстро.

– Сиф, в последний раз тебе говорю, никто нас не преследует.

– Я видел парус, Элли. Чёрный парус. Это, должно быть, Инквизиция.

– С чего Инквизиции преследовать нас? Они считают, что я мертва.

– Может, они догадались, что ты инсценировала свою собственную смерть. Корабль определённо следует за нами – я чувствую его в воде.

– Если даже корабль плывёт за нами, это ещё не значит, что он преследует нас. А теперь брось и давай сыграем ещё раз…

Сиф дёрнулся в сторону, не сводя глаз с моря.

– Что ещё теперь? – вопросила Элли. – Инквизиция гонится за нами верхом на дельфинах?

– Нет, это косяк рыб.

– Какой косяк рыб?

– Тот, о котором я тебе уже говорил, – возбуждённо выпалил Сиф. – Они вернулись. Мне кажется, их притягивает ко мне.

Элли закатила глаза.

– О да, потому что ты такой интересный. Может, попробуешь поймать хоть одну?

– Чем, голыми руками?

– Своим даром, Сиф. Тебе вообще следует каждый день тренироваться, чтобы не забыть, как им пользоваться.

Сиф посмотрел на море так, словно оно кишело опарышами.

– Мне не нравится к нему обращаться, – надулся он.

– Ну и отлично. Оставайся голодным.

Он сердито уставился на неё, а затем сгорбился над водой, закрыв глаза и схватившись за край плота. Его пальцы напряглись, ногти вонзились в дерево.

И тогда на поверхности его рук проступили тёмные разводы. Он скривился, как будто от боли.

– Сиф? – окликнула Элли, подползая к нему.

Глаза Сифа резко распахнулись, и он протянул над волнами одну руку. Вода плеснула, и что-то маленькое и блескучее, извиваясь, скользнуло из океана прямо в его выставленные наготове пальцы.

– Это было потрясающе! – воскликнула Элли, захлопав в ладоши, но тут же вздрогнула, когда Сиф с силой шмякнул рыбу об мачту. После этого она перестала извиваться. Он схватил перочинный нож и, быстрым движением срезав кожу с рыбки, протянул её плоть Элли. Она мерцала в лунном свете.

– Думаю, я подожду, пока мы не сможем развести костёр, – сказала Элли, хотя желудок её заныл. Сиф оторвал кусок и заглотил.

– Это отвратительно, – сказала Элли.

Сиф пожал плечами, и Элли смотрела-смотрела, а затем пододвинулась к нему.

– Так как ты это сделал? Заставил воду выплюнуть рыбу или уговорил рыбу выпрыгнуть из воды?

– Не знаю, – пробурчал Сиф с набитым ртом. – Ты точно не хочешь? – Он вытащил из зубов застрявшую косточку, а затем помотал перед ней изувеченной рыбкой.

Элли с сомнением оглядела её:

– От сырой рыбы можно расхвораться.

– От голода можно помереть.

Элли взяла рыбу. Голова висела набекрень, держась на надломленном хребте. Она понюхала её, а затем надкусила. Вкус был одновременно и солёный, и сладкий, плоть разошлась у неё на языке.

Сиф улыбнулся, и веки его опустились. Он всегда уставал, когда прибегал к своей власти над морем. Несколько раз за время их путешествия ему пришлось успокаивать бушующие волны или же гнать вперёд плот, когда не было ни ветерка. Всякий раз после этого он валился с ног, и кожа у него холодела, как от утреннего заморозка.

– Сыграем ещё разок? – бодро предложила Элли. Она знала, что это эгоистично, но она не хотела, чтобы Сиф уснул и оставил её одну. Когда она спала, ей снилось, как её преследуют по извилистым проулкам. Когда она была одна, ей казалось, что она слышит в шуме ветра голос. – Пожалуйста?

Сиф посмотрел на неё из-под прикрытых век.

– Ладно, – вздохнул он. – Я надеюсь… что на этом новом острове ты найдёшь кого-нибудь другого, с кем играть в эту бессмысленную игру.

– Сиф! – Элли стукнула его по руке. – Будь серьёзнее.

Сиф без особого успеха попытался сдержать сонную улыбку.

– Извини. Я надеюсь, что на этом острове я смогу научиться ловить рыбу нормально, не используя… – Он посмотрел на тающие синие извивы у себя на коже. – Ну, ты знаешь.

Элли подождала, ожидая продолжения.

– И всё? – спросила она наконец. – Но почему ты не хочешь использовать свои силы?

– Потому что я от этого устаю.

– А ты не хочешь найти на острове новых друзей? Они могли бы научить тебя рыбачить, не используя дара.

Сиф пожал плечами:

– Я не доверяю людям.

– Они будут не такие, как люди из Города, – сказала Элли. – Они могут оказаться хорошими. И мне же ты доверяешь, правда? И могу поспорить, ты доверял своим братьям и сёстрам.

– Мои братья и сёстры не были людьми, они были богами. И они все мертвы. Не считая Врага.

Элли передёрнуло, сердце сжалось у неё в груди.

– Прости, – произнёс Сиф.

– Но мы не знаем наверняка, что они все мертвы. Смотри, все в Городе думали, что остался один Враг, а затем объявился ты. Может, если бы мы отыскали других богов, они помогли бы тебе вернуть воспоминания? Помочь тебе вспомнить, кто ты на самом деле.

– Я знаю, кто я. Я Сиф. Твоя очередь, – ответил он.

Элли зыркнула на него.

– Прекрасно. Я надеюсь, что на этом новом острове… – она примолкла, задумавшись, – есть люди, которые… вроде меня. Вроде моей матери. Люди, которые хотят изобретать разные вещи – которые хотят сделать мир лучше. Я надеюсь, что там есть люди, которые увидят, что я особенная.

Она говорила, и волоски у неё на шее встали дыбом, и грудь стеснило тоскливое желание. Сиф смотрел на свою руку. Он неожиданно крайне заинтересовался небольшим порезом на пальце.

– Что? – невыразительно поинтересовалась Элли.

– Я не уверен, что эта игра идёт тебе на пользу. Ты питаешь чересчур большие надежды. Мы знать не знаем, что найдём на этом острове, да и вообще, существует ли он.

Элли кольнуло раздражение.

– Но мы же видели его – на карте в форте Инквизиции.

– Да, и Инквизиция всегда заслуживает доверия, – сказал Сиф, закатив глаза.

Элли сделала глубокий вдох. Этот разговор между ними происходил уже не раз. Но она понимала, почему Сиф склонен опасаться – ведь Инквизиция пыталась сжечь его заживо.

– И даже если он существует, – проворчал Сиф, – он может оказаться опасен. Зачем ещё Инквизиции держать его в секрете?

Элли нахмурилась.

– Может, потому что это чудесное, восхитительное место, и они не хотят, чтобы все пыталась сбежать туда из Города?

– Это маловероятно.

Элли нахмурилась и отвернулась, вдруг почувствовав, что не желает больше видеть его лицо.

– Думаю, на этот раз выиграла я, – провозгласила она и, взяв нож, прочертила ещё одну вертикальную линию рядом с теми тридцатью, что уже были высечены под буквой «Э». Она посмотрела на шесть чёрточек под буквой «С». – Дела у тебя неважнецкие, – прибавила она.

– Мне это совершенно безразлично, Элли.

Элли почувствовала, как внутри у неё всё вскипело яростью. Она схватила обглоданные останки рыбы и швырнула их в голову Сифу. Тот пригнулся, и они с плеском упали в море.

Вода вздыбилась чёрной отблёскивающей громадой, которая разъехалась посредине, обнажая острые зубы и толстый розовый язык. Пасть захлопнулась, и рыба исчезла, но создание продолжило подниматься в фонтане брызг, разлетавшихся от его гладких боков. Белое брюхо обрушилось на плот, качнув его с такой силой, что Элли поскользнулась и кувырнулась назад, доски ушли у неё из-под ног. Она захлебнулась солёной водой, хлынувшей ей в нос и в рот и тут же пропитавшей одежду.

Элли открыла глаза и сквозь водяную муть увидела её – косатку с белыми отметинами на боках и высоким плавником на спине. Какое-то мгновение та смотрела на неё, затем перевернулась и уплыла в вихре пены. Облегчение затопило Элли, когда косатка исчезла в темноте. Девочка забила ногами, поднимаясь к поверхности, едва рискнув бросить взгляд в глубину из опасения, что волнение может привлечь акул. Но там была лишь бесконечная, засасывающая свет пустота.

Элли нахмурилась и заморгала в солёной воде. Ибо там что-то было – она могла в этом поклясться. В самой глубинной темноте – нечто даже более чёрное, чем мрак.

Фигура. Нечто, имеющее очертания человека.

Бесконечные секунды она смотрела, пытаясь решить, реально ли то, что она видит. Силуэт истаивал, чтобы снова соткаться у неё на глазах. Когда он проявлялся, он был бездвижен. Не плыл, но оставался на одном месте. Она чувствовала, что он наблюдает за ней.

Она моргнула, и фигура исчезла, а затем что-то ринулось снизу, и вот она уже поднималась, поднималась. Воды разомкнулись, и тёплый ночной воздух лизнул её кожу и наполнил лёгкие. Над ней светила луна, и горели светлые глаза Сифа.

Он стянул её со спины косатки на плот и обернул вокруг неё длинный бушлат из тюленьей кожи. Тёмный хвост, плеснув водой, воздвигся над ними, а затем исчез в бурлении воды и шелесте пены.

– Ты в порядке? – спросил Сиф, постучав её по спине. Элли закашлялась, морская вода хлынула носом. Девочка затрясла головой.

– Всё хорошо, – заверил Сиф. – Косатка не причинила бы тебе вреда. Я думаю, она приплыла сюда из-за меня. Давай зажжём масляную лампу.

– Дело не в ките, Сиф, – сказала Элли, её била дрожь, и она прижалась к нему, чтобы согреться. – Мне кажется, я видела…

– Что видела?

Элли прерывисто вздохнула, и Сиф сглотнул.

– Ох. – Он немного помолчал. – И оный выглядел как твой брат?

– Нет. Я не думаю, что оный сможет снова принять облик Финна, только не после того, что я сделала. Вообще-то я могла различить только тень. Но это был точно… оный. Оный смотрел прямо на меня.

– Но оный больше не властен причинить тебе вред, Элли. Ты одержала верх. И если ты не попросишь оного исполнить новые желания, оный не сможет обрести силу.

– Ага, – проговорила Элли, исхитрившись слабо улыбнуться. – Ага, ты прав.

– И ты больше ничего не просила, и ты не станешь этого делать. А значит, оный больше не властен причинить тебе вред.

Элли кивнула.

– Спасибо тебе, Сиф, – сказала она, ещё сильнее заворачиваясь в бушлат. Девочка отважилась бросить взгляд вглубь моря, но ничего не увидела, кроме своего отражения. Когда она подняла глаза, Сиф по-прежнему наблюдал за ней. Он задорно улыбнулся.

– Я надеюсь, – начал он, – что на этом новом острове будут хорошие люди, которые позволят нам жить там вместе с ними, которые накормят и приветят нас. Что на этом острове ты сможешь завести друзей и изобрести потрясающие новые машины, и что Инквизиция не сможет найти нас. Что там никто и никогда не слышал о Враге.

Элли тоже улыбнулась, смахнув с глаз прядь мокрых волос.

– Вот честно, на этот раз, думаю, ты выиграл.

– Но ты же не высказала никакую надежду?

Элли подобрала свой перочинный нож и вырезала линию под буквой «С».

– Ничто не может быть лучше этого, – сказала она, глядя на него.

Но когда их глаза встретились, Сифа отвлекло что-то увиденное за Эллиным плечом, и взгляд его наполнился неожиданным восторгом. Элли тоже обернулась посмотреть.

Он лежал у горизонта. Тёмная зубчатая тень, выхваченная лунным светом.

Новый остров.

2. Воздадим Ей хвалу

Час за часом остров сидел на горизонте. Он словно и не приближался, просто делался больше, и Элли сомневалась, достигнут ли они его вообще. Она вытащила из кармана бушлата подзорную трубу, протёрла линзу большим пальцем и сощурилась в окуляр.

– Из этого острова что-то растёт.

– Гора? – предположил Сиф.

Элли нахмурилась.

– Нет. Форма слишком правильная. Как будто созданная людьми. – Она передала ему подзорную трубу. – Это вроде как похоже на…

– Корабль, – сказал Сиф.

– Ага, – согласилась Элли. – Огромный корабль.

– Но что корабль делает на макушке острова?

– Я не знаю. Может, он сел на мель? Но как… – У Элли зазудели ладони. – Постой! Сиф, быть может, это Ковчег. Один из тех четырёх громадных кораблей, на которых люди избегли Потопления!

По мере продвижения плота солнце поднималось, окрашивая восточный край неба в бледно-оранжевый, размывая черноту массивной структуры, покоящейся на вершине острова. Она была такой изогнутой серповидной формы, что казалось, будто сама луна обрушилась с небес. Элли и Сиф переглянулись – без сомнения, это был Ковчег.

Сам остров был окутан туманом, из мглы проступала только одна сторона, где набекрень торчал вулкан. И даже он терялся радом с Ковчегом, что дыбился и вырастал, заполоняя кругозор вспухнувшей тенью. Плот скользил сквозь влажную завесу, оставлявшую горячую испарину на их лицах.

Затем появились дома.

Поначалу Элли думала, что они вопреки всякому вероятию плывут над водой. Но когда туман рассеялся, она поняла, что они были подняты на сваях – деревня деревянных хижин с соломенными крышами, соединённых между собой шаткими мостиками и узкими настилами. Туман разошёлся, и солнечный свет залил деревню, явив яркое многоцветье красок: вишнёво-красных и васильково-голубых, и жёлтых, как яичный желток, а ещё аляповатые резные фигуры китов и рыб и акул, торчащие по углам крыш и с ухмылкой глядящие в море.

Женщина открыла дверь под мелодичный перестук «музыки ветра»[1] и вышла на мостки.

– Доброе утро, Алистер, – окликнула она старика, сидевшего в кресле-качалке на крыльце. – Похоже, славный будет денёк.

– Да, верно. Воздадим Ей хвалу.

– Воздадим Ей хвалу, – улыбнулась женщина. Взгляд её скользнул по Элли и Сифу, чей плот проплывал внизу под настилом. – И на что вы только похожи, – весело проговорила она.

– Да неужто вы на этом приплыли аж с острова Ингарфа?

– Ох, – промямлила Элли. – Ну, то есть э…

– Да, – напряжённо ответил Сиф. – Мы приплыли… с острова Ингурфа.

– Надеюсь, вам есть где остановиться, – сказала женщина. – Вы только посмотрите на себя, вам не помешает хорошенько помыться.

– Да, уж это точно, – сказала Элли с деланым смешком. – Это, наверное, всё наша грязь с острова Ингарфа.

– А тебе и хорошенько поесть, худышка, – сказала женщина Элли. – Впрочем, похоже, вы привели завтрак с собой.

Элли проследила, куда она указывает, и увидела ковёр поблёскивающей рыбы, тянущийся за их плотом, – как будто многие тысячи осколков голубого хрусталя.

– Немало воды утекло с тех пор, как я видел такой большой косяк и так близко к острову. Быть может, удача наша переменилась, да возблагодарим Божество, – провозгласил мужчина. – Воздадим Ей хвалу.

– Воздадим Ей хвалу, – эхом отозвалась женщина.

– Воздадим Ей хвалу, – сказала Элли, чувствуя, что так будет правильно.

Плот медленно несло между затянутыми водорослями сваями, под помостами и верёвочными мостами. Сиф сидел на корточках, упираясь ладонями, глаза его бегали от одного дома к другому.

– Не надо нам было выбрасывать то копьё, – сказал он.

– Всё в порядке, – сказала Элли. – Нам просто нужно вести себя так, словно мы местные.

Увидев проходящий мимо косяк, старуха вытянула ловушку из-под своего дома и захихикала – сколько же рыбы билось внутри. Заметив Элли и Сифа, она сузила глаза. Сиф оберегающе заслонил Элли рукой, но Элли отмахнулась от него.

– Улыбайся, – прошелестела она, изобразив натужную улыбку. – Смотри подружелюбнее.

Сиф с такой силой схватился за край плота, что занозил руку.

– Ай!

– Сиф, успокойся. – Элли достала из бушлата щипчики. – Не переживай.

– А почему нет? Когда я в прошлый раз попал в новое место, все тамошние жители пытались меня убить.

– Все, кроме одного, – сказала Элли, вытаскивая занозу из ладони Сифа. Она улыбнулась ему, но он лишь потёр шрам на руке – след, оставленный при допросе особенно ярым Инквизитором по имени Харграт.

– Всё обойдётся, Сиф, – сказала ему Элли. – Мы вместе, мы справимся.

Плот несло дальше вглубь деревни. Над головами детей крались кошки, провожая глазами косяк рыбы и облизываясь. Какой-то мужчина на каноэ подгрёб к плоту сзади, держа наготове рыболовную сеть и полностью игнорируя мрачные взгляды Сифа.

Наконец в просветах между сваями показалась прибрежная полоса цвета жжёного сахара. Выше к острову лепились здания из золотистого песчаника, рядами взбиравшиеся к необъятной громаде Ковчега. Одни прижимались друг к дружке, как закадычные друзья, другие стояли наособицу, окружённые яркими цветами в горшках. И деревья – настоящие деревья – вымётывались из почвы, и не иссохшие и жалкие, как те, что росли в Городе, нет, это были пышные пальмы, склонявшиеся под тяжестью связок толстобоких волосатых кокосов. Они торчали между зданиями, а кое-где и сквозь здания, разметав черепичные крыши.

– Как красиво, – промолвила Элли.

– Это не значит, что здесь безопасно.

Плот прибило к берегу. Перед детьми стоял большой лаймово-зелёный дом. На ступенях крыльца сидела девчушка, жуя травинку.

– Вот видишь… здесь никто не хочет нас убить, – сказала Элли.

Сиф буркнул и уставился на девочку так, будто она могла припрятать гарпунное ружьё. Элли схватилась за мачту, чтобы подняться на ноги.

– Что будем делать с плотом?

– Я думаю, можно просто оставить его.

– Но что, если кто-нибудь его украдёт?

Они посмотрели на плот, в общем-то груду палок, перевязанных высохшими плетями винограда, и рассмеялись. Сложно было поверить, что они провели на злосчастной штуковине добрых три месяца. Они бросили Эллину подводную лодку, когда после первых же двух недель в море механизмы разъело солёной водой. Элли вздохнула, вспомнив о лодке, – это, вероятно, было её величайшее изобретение, пускай она и заработала только потому, что Враг починил её. Они оставили её на каменистом островке вместе с небольшой коллекцией инструментов и избранных книг, которые Элли захватила из Города. Теперь всё её имущество составляла надетая на ней одежда, содержимое карманов бушлата и сам бушлат: тускло-серые обноски, сшитые из лоскутов ткани и тюленьей шкуры. Несмотря на влажную жару, она натянула его, находя утешение в его привычной тяжести.

– Ты упаришься, – заметил Сиф.

Элли предостерегающе зыркнула на него, и Сиф понимающе кивнул. Надевая свой бушлат, Элли чувствовала себя практически изобретателем – как мать, а главное, это была броня между миром и тем страшным секретом, который она носила с собой повсюду.

– Вот, держи, – сказал Сиф, подбирая длинную отполированную деревянную жердь, которую они вытащили из штурвала подводной лодки. Элли недовольно уставилась на неё.

– Спасибо, – буркнула она, опираясь на трость, чтобы сойти с плота. Она повредила правую ногу в бегстве из Города три месяца тому назад. Нога никак не заживала, и Элли тревожилась мыслью, что это как-то связано с Врагом. Вскоре после того, как она поранилась, бог почти претворился внутри неё в свою материальную форму – а это убило бы её, не найди она способ остановить оного с помощью Сифа и своей верной подруги Анны.

Элли пересекла пляж следом за Сифом, загребая босыми ногами пушистый песок. Сиф оглядывал высокую деревянную статую женщины, что стояла около дома. У неё были пурпурные волосы до пояса, крупные жёлтые глаза и добрая улыбка. У ног её росла сирень, а на голове был надет венок из увядших маргариток.

– Как думаешь, кто это? – спросил Сиф.

– Может, это та женщина, которой все воздают хвалу, – заметила Элли, наклоняясь и восхищённо рассматривая резьбу.

– Вы неправильно делаете!

Малышка втиснулась между Элли и Сифом и встала на колени перед статуей.

– Благодарим тебя, Божественная Королева, что приносишь нам рыбу и цветы и хранишь наш остров. А ещё, пожалуйста, принеси мне новенького щеночка и почини бабушкино бедро.

Девочка презрительно покосилась на них, травинка по-прежнему торчала у неё изо рта.

– Кто… – начала было Элли, но Сиф утянул её в сторону, закрыв ей рот рукой.

– Нам не стоит задавать очевидных вопросов, – зашептал он. – Если люди поймут, что мы нездешние, они могут посчитать нас опасными.

Элли наморщила нос.

– Она совсем кроха. И вообще, тот мужчина поинтересовался, не с острова ли мы Ингарфа. И его это ничуть не смутило, а?

– Шептаться невежливо, – заметила девочка. – Особенно перед Королевой.

– Извини, – сказала Элли. – Э, воздадим Ей хвалу, – прибавила она.

Личико девочки так и загорелось.

– Воздадим Ей хвалу, – поддержала она и наклонилась, чтобы выдернуть из песка пучок травы.

Элли и Сиф пошли вдоль берега, оглядываясь через плечо на девочку, которая опять встала перед статуей на колени.

– Так она королева? – сказал Сиф.

Элли кивнула.

– Но эта девочка молилась ей. У нас в Городе люди молились святым, но… а ты слышал, что сказал тот старик?

– «Воздадим Ей хвалу», – бросил Сиф, пожимая плечами.

– До этого. Он сказал: «Возблагодарим Божество».

Сиф скривился.

Элли огляделась, чтобы убедиться, что никто не слышит.

– А что, если Королева и есть Божество, как ты? – спросила она, мурашки возбуждения побежали у неё по затылку.

– И откуда нам знать, хорошо ли это? – поинтересовался Сиф, с мрачным видом рассматривая статую. Девчушка собирала маргаритки, вплетая их в новый венок, который она затем водрузила на голову статуи взамен старого.

Элли знала двух богов. Один спас ей жизнь, и она верила ему безоговорочно. Другой три года пытался уничтожить её.

– Которая же ты? – прошептала она.

Дневник Лейлы

4753 дня на борту «Возрождения»

Мне хочется плакать, но нельзя, сначала я должна записать всё это. Такое чувство, что это важно.

Голубоглазый был сам не свой этим утром. Тюлень проплыл у самой его пасти, а он даже не куснул, вот я и подумала, поглядим, что может сделать старая знахарка. Я упёрлась пятками и ругала Голубоглазого, пока тот не приплыл со мной обратно к Ковчегу – к той обдаваемой волнами платформе, что торчит из его бока. Я выдернула ноги из стремян и вылетела из седла.

– Позови Каргу! – проорала я, шлёпая по щиколотку в воде. Тимоти вытаращился на меня в ужасе. – НЕМЕДЛЕННО!

Он замельтешил по шатким лестницам к Небесной палубе. Я встала возле Голубоглазого на колени, чтобы осмотреть его. Чёрная кожа была в шрамах и буграх, как и обычно, но вот большущая белая отметина у него на боку стала цвета пожелтелой старой бумаги.

Заскрипела лестница, и, подняв голову, я увидела древнюю старуху – неистовое облако призрачно-чёрных волос и сто тысяч раз проморщиненное лицо. Вместо спины громадный горб, а глаза в переплетении морщин, прям как у высохшего грецкого ореха.

– Как ты так быстро пришла? – спросила я.

– Она уже спускалась вниз по лестнице! – возгласил Тимоти у неё за спиной.

– Мой кит болен, – сказала я Карге.

Она подковыляла ко мне, опираясь на костыль, сделанный из ветви дерева.

– Твой кит не болен, дитя.

– Ещё как болен. И не зови меня дитя – мне тринадцать лет и восемь дней, нечего звать меня дитя.

– Твой кит не болен, дитя.

– Тогда почему он не хочет охотиться?

– Потому что он стар. Слишком уж стар для кита своего вида.

– Прекрасно… ты целительница. Исцели его.

Карга цепко прикрыла глаза, слово спрятала какую-то тайну под веками.

– Старым тварям суждено умереть. А этой особенно.

– Нет! – прорычала я. – Мы повязаны – мы будем охотиться вместе, пока я не стану такой же древней и сморщенной, как ты! Он не умрёт!

– Дитя моё. Он уже умер.

– Вот и нет, он дышит, смотри! – я ткнула в его бок, который зримо поднимался и опадал.

– Это не он, – сказала Карга. – Грядёт новая жизнь. Нам должно помочь ей.

Двигалась она чересчур быстро для такой старухи. Я увидела всполох металла, затем густой красный разрез на боку Голубоглазого. Я подняла было кулак, чтобы врезать Карге, и тут заорала, увидев, что поднимается из нанесённой ею раны.

Рука.

3. Остров Кораблекрушения

– Пошли, Элли, – сказал Сиф. – Чувствую, едой пахнет, а я умираю с голоду.

Элли помедлила, оглядывая статую Королевы.

– Мм? А, а, ага, иду.

Она как раз собиралась повернуться, когда заметила нечто вдали на пляже, где ещё льнул к берегу туман.

Тёмный силуэт, смазанный по краям, как мираж.

– Сиф, а это не корабль? – спросила она. Всегда стоило убедиться, что он видит то же самое, что она.

Сиф нахмурился.

– Да. – Глаза у него сделались круглые. – С чёрным парусом.

– Это же не тот, который ты видел, тот, что следовал за нами? – спросила Элли.

– Я… не знаю.

Они смотрели, как корабль скользит к берегу. Он был маленький, самое большее на двух человек. У Элли на глазах с палубы спрыгнула высокая фигура и осмотрелась по сторонам.

– И это ты тоже видишь? – прошептала Элли. Слишком уж тень напоминала тот тёмный силуэт, который она видела в недрах волн.

Сиф кивнул, вглядываясь в туманную дымку.

– Пошли. Кто бы это ни был, я сомневаюсь, что он захочет нам помочь.

Они заторопились вдоль пляжа к широкой щербатой деревянной лестнице, поднимавшейся из песка и встроенной в низкую гряду скал. Сверху доносился запах шипящих на огне помидоров, сладость ванили и розовый аромат, Элли слышала шумную толкотню многолюдья. Она оглянулась через плечо и увидела, что тёмная фигура остановилась посреди пляжа на некотором отдалении.

– Он… следит за нами?

Взяв Сифа за руку, она повела его вверх по лестнице на вершину скалы. В край музыки и цвета.

Мимо с хохотом носились дети, швыряясь друг в друга апельсинами; кувырком падая на землю куча-мала, они принимались бороться на желтоватом песчанике, словно разыгравшиеся щенки. Позади рыночная площадь гудела покупателями, одетыми в туники и платья всех оттенков осенней листвы. Все улыбались, чесали языками, весело торговались, толпились у затянутых кружевным тюлем прилавков, где были вывалены смятые кожаные башмаки, мерцали нити жемчуга, беспечно высились груды шляп.

В центре рынка покоился кит.

Он лежал на брюхе, подняв голову навстречу изогнутому кверху хвосту, и блестел драгоценными камнями, облепившими всю шкуру, прямо как морские жёлуди; из челюстей его волочилась борода зелёных и синих бумажных лент. Пасть отверзалась, как пещера, и внутри разместился целый оркестр флейт, лютней и скрипок. Две женщины в длинных, до пят, расшитых платьях пели, волосы их были схвачены жёлтыми лентами. Голоса женщин глубоко отдавались в чреве деревянного кита, так что казалось, будто это он поёт. Стайка ребят зачарованно сидела в тени.

Элли заморгала, пытаясь объять всё взглядом. Как может существовать такое веселье? Сиф сделал несколько опасливых шагов вперёд, и Элли заметила, как его съёжившаяся и напряжённая, словно тугая пружина, фигура обмякла, плечи распрямились, побелевшие костяшки пальцев снова сделались коричневыми, как только он разжал кулаки.

– Кажется, этот остров может оказаться в точности таким, как мы надеялись, – сказала Элли.

– Но что, если нас преследуют? – вопросил Сиф. – Тот корабль…

– Ну а где проще спрятаться, как не на острове, полном людей? Я ведь прятала тебя на острове, полном людей, правда? От трёх сотен Инквизиторов.

Сиф окинул рынок пристальным взглядом.

– Тут славно, – признал он.

Элли вдохнула ручеёк дыма, тянущийся от куриных ножек, жарящихся над заглублённым кострищем. От одного запаха желудок заёрзал от голода.

– Нам нужны деньги, – сказала она.

– А? – сказал Сиф, не сводя глаз с женщины-эквилибриста на ходулях, бросавшей цветы толпящимся внизу детям.

– Деньги. На еду.

Сиф пожал плечами:

– Я могу просто наловить рыбы.

– Нам нужна не только рыба, Сиф. У нас даже башмаков нет! А где мы будем спать? Нам нужно найти работу. Тогда мы и деньги получим, и сможем сойти за местных. На тот случай, если кто-то действительно последовал за нами.

Сиф сощурился, глядя вдаль, а затем указал:

– Ты посмотри на все эти рыболовецкие шхуны! Там, должно быть, порт. Пошли!

Людская толпа расступалась перед Сифом, провожая его одобрительными улыбками и перешёптываясь с едва скрываемыми усмешками. Для Элли никто не расступался, а если кто и смотрел на неё, так разве что нахмурившись. Это вызывало у неё раздражение. Она нагнала Сифа, тяжело переводя дух, и придирчиво оглядела его. С такой безупречной кожей, большими глазами и симметричными чертами люди наверняка находили его внешность привлекательной, вынуждена была признать она. Это тоже вызывало у неё раздражение.

– Смотри, – произнёс Сиф.

Они вышли на вершину холма, высящегося над блистающим океаном с россыпью кораблей. Все до единого были стройные и столь же безудержно расцвеченные, как и весь остров: паруса окрашены, корпуса аляповато размалёваны – в общем, доки напоминали залитый водой цветник.

– Мы можем получить работу на одном из них, – сказал Сиф.

– Ох, – вздохнула Элли, дёргая обтрёпанные обшлага своего бушлата. Она представила себе, что вот они на шхуне, Сиф затаскивает огромную гору рыбы, а она, Элли, стреноженная рыболовной сетью и совершенно беспомощная, никуда не может деться, пока матросы забрасывают её вопросами, кто собственно она такая. – Эм, они ни за что не позволят женщине ловить рыбу. Даже Кастион не допускал женщин на свой корабль.

Сиф указал на пристани, иглами прошивавшие ковёр из шхун.

– Элли, да здесь половина матросов женщины.

– Ну… – Элли подняла свою трость. – А что с моей больной ногой?!

– Вон у той женщины вообще одна нога. Пошли, – Сиф потащил её к скрипучей деревянной лестнице. Море было зелёное, как расплавленные изумруды, а под ласковыми волнами Элли приметила крохотных переливчатых рыбок и розовеющие румянцем кораллы. Здесь из воды не торчали шпили и крыши, как в Городе, – все здания, должно быть, были построены уже после Потопления. Быть может, Ковчег врезался в остров, и его обитатели решили, что от добра добра не ищут, и выстроили здесь для себя новый дом.

Элли и Сиф плутали по докам, наблюдая, как матросы проносят по настилам ящики с влажно поблёскивающей рыбой, которые затем поднимались вверх на холм системой примитивных лебёдок – Элли уже критически поглядывала на неё, планируя улучшения. Они подошли к концу одного из причалов, где сидел на стуле массивный мужчина. У него была квадратная обветренная голова и широкие тёмные руки и ноги, все в шрамах и буграх, как кора дерева. Он развалился под большим газетным разворотом, словно надеясь, что под ним его не видно.

– Я ищу работу, – сказал Сиф.

Мужчина заворчал, а затем почесал повязку на глазу, внимательно оглядывая Сифа.

– Хорошо, – кивнул он. – Берись за швабру. Палубу нужно будет отдраить, когда Виола вернётся.

– Я не хочу драить, – возразил Сиф. – Я хочу ловить рыбу.

Мужчина закатил единственный глаз и, выудив из кармана колета[2] трубку, принялся набивать её табаком. Элли выглянула из-за плеча Сифа, раздосадованная тем, что мужчина на неё даже не взглянул.

– Ты с внешних островов? – спросил он.

– С острова Ингарфа, – уверенно заявил Сиф.

Мужчина фыркнул.

– Островитяне вечно заявляются сюда, думая, что работа просто свалится им на голову. Только что прибыли, а? – Он в первый раз глянул на Элли. – Что-то вы молоды для молодожёнов.

Сиф приглушённо хохотнул, смешок показался Элли оскорбительным.

– Мы не молодожёны, – она ущипнула Сифа за руку. – Моё имя Элли Л… – Она вздрогнула, вспомнив тёмную фигуру на пляже. – Элли Стоунволл. А это Сиф. Мы… брат и сестра.

– Да неужели? – Мужчина удивлённо перевёл взгляд с Элли на Сифа. И правда, сложно было найти двух менее похожих людей – Сиф был высокий и сильный, а Элли маленькая и тщедушная, волосы жидкие, тело теряется в безразмерном бушлате. Единственным разумным объяснением может быть то, что Сиф приёмный, решила Элли.

– Она приёмная, – сказал Сиф, и Элли кисло посмотрела на него. – Кто-то оставил её у нас на пороге. Мои родители были в ужасе.

Мужчина захихикал.

– Могу себе представить, – произнёс он, и Элли и его наградила хмурым взглядом. – Или драить палубу, или ничего. Ага, вот и твой шанс.

Небольшая шхуна с двумя парусами продвигалась вдоль причала, подтягиваемая на тросе моряком. На носу у неё была вырезана недовольная свинья. Два других моряка спустили с палубы ящик, и старик заглянул внутрь. Глаза его в ужасе округлились.

– Дык едва наполовину! – вскричал он.

– Всё потому, что рыба едва есть, папа, – заметила морячка, последней сошедшая со шлюпа. Она была примерно одних лет с Элли, с густыми чёрными волосами и тёмно-коричневой кожей, а уж своими длиннющими руками она одолела бы в борьбе даже Анну. На плече у неё пристроился крохотный серенький котишка. Элли думала, что это пришпиленная к тунике набивная игрушка, пока котёнок не мявкнул жалобно. – Больше не было ни сегодня, ни вчера, ни весь прошлый месяц. И дело не только в рыбе – Джессика говорила, что её мать на ферме едва сводит концы с концами, а цена ячменя взлетела так, что Молворт считает, что к осени останется без пива.

– Всё наладится после Празднества Жизни, – мужчина стиснул руки. – Королева оделит. Воздадим Ей хвалу.

– Себя Она оделит, – фыркнула девчонка. – Она небось ворует всю еду для Себя и Своих богатеньких друзей.

Котёнок громко мяукнул в знак согласия.

– Прекрати немедленно этот богохульный бред, – рявкнул мужчина. – Доиграешься, опять тебя арестуют.

Девочка закатила глаза.

– Кто это? – спросила она, кивнув в сторону Сифа. Элли она словно и не замечала.

– Понятия не имею, – пробурчал мужчина. – Я пытаюсь убедить его отдраить палубу. Он с внешних островов, так что вряд ли рассчитывает много получить. Вдобавок… – он наклонился к дочери и зашептал, – думаю, он глуп как пробка.

– Разрешите мне выйти в море на этой лодке, – твёрдо сказал Сиф. – Я найду, где есть рыба. Я… У меня есть особая техника, – прибавил он, видя, сколь мало впечатлили девчонку его слова. – Я лучший рыбак у нас на острове. Я… спорю на сегодняшний обед?

Элли схватила его за запястье.

– Сиф, – прошипела она. – Если они увидят, как ты обращаешься к своим силам, они могут что-то заподозрить.

– Я не стану к ним обращаться, – прошептал Сиф. – Рыба придёт ко мне. Она и раньше следовала за мной – и та косатка тоже. Мне даже не придётся использовать мой дар.

Старик, потеряв к происходящему интерес, бурчал что-то себе под нос, склонившись над полупустым ящиком. Девочка с любопытством посматривала на Сифа.

– И какой обед? – спросила она.

– Виола, брось ты разговаривать с этой морской губкой, – проговорил её отец. – Выходи опять в море и наполни остаток ящика!

Девочка зевнула и подставила руку, чтобы котёнок мог сползти по ней.

– Ладно. Но морскую губку я беру с собой.

– Что?

– Он или говорит правду, и тогда у нас будет улов получше этого, или он чокнутый, и я получу бесплатный обед. Кстати, меня зовут Виола, – прибавила она, адресовав Сифу медленную небрежную улыбку.

Сиф пожал Виоле руку.

– Сиф, – представился он.

– Меня зовут Элли, – сказала Элли, хотя, похоже, её никто не услышал.

Виола гоголем прошла к шхуне, поманив за собой Сифа. Сиф оглянулся на Элли:

– Идёшь?

– Ох, – сказала Элли. – Я… – Она посмотрела на Виолу, на остальных матросов и снова вообразила, что она стреножена сетью и не может увильнуть от расспросов. Не может помешать им узнать, кто она на самом деле. – Я думаю, мне лучше здесь остаться.

Сиф нахмурился:

– Почему?

– Я… Очень жарко. Я мгновенно обгорю. Стой, у меня тут где-то есть то, что тебе пригодится.

Она пошарила в карманах и, вытащив пригоршню карандашей и пузырёк с овечьей кровью, отыскала пару дырявых перчаток.

– Спасибо, – удивился Сиф. – Но они не подходят к моему наряду.

– Они смогут прикрыть синие разводы у тебя на коже, морская губка, – прошептала Элли. – Вдруг ты попадёшь в переплёт и будешь вынужден использовать свой дар. Вообще-то… – Она посмотрела на голые руки Сифа. – Может, тебе и бушлат тоже взять.

Она нервозно смяла лацканы своего бушлата.

– Элли, правда, ты не обязана это делать, – встревожился Сиф.

– Лучше так, чем снова на костёр, – сказала она и с тяжёлым вздохом сняла бушлат и отдала его Сифу. Она обхватила себя руками, тотчас чувствуя обвевающий шею ветерок и чужие взгляды, взгляды – везде.

Сиф натянул бушлат. Пальто, на Элли практически висевшее, на него едва налезло, но всё же неплохо закрыло руки.

– Пошли, приятель, скоро отлив, – окликнула его Виола. Сиф зашагал к кораблю, и Элли вдруг ощутила такую пустоту, будто ей недоставало всех членов, потребных человеческому существу.

Может, это оттого, что она отдала ему свой бушлат.

4. Кощунство

Элли провожала взглядом отплывающую шхуну Виолы, рассеянно постукивая тростью по краю причала.

– Тебя боль мучает, девочка? – раздался неприветливый голос Янссена. – Что случилось с твоей ногой?

Лодка быстро сделалась точкой на горизонте.

– Я споткнулась, – ответила Элли. Она обернулась и посмотрела на Ковчег, величественно громоздящийся на вершине острова, словно орёл в гнезде. Зелень пробивалась из его выгнутого серого днища, словно клочья шерсти из детской игрушки. Поначалу Элли решила, что это мох, но затем сообразила: это сады, растущие на огромных балконах. – Это там живёт Королева?

– Разумеется, – сказал Янссен. – Ты проста, как три салаки, а, девочка?

– Я с внешних островов, помнишь? Ты когда-нибудь Её видел?

Янссен фыркнул.

– Я видал Её, но не вблизи – с чего это они допустят меня близко к Ней? Я не достоин дышать одним с Ней воздухом. Это если Ей вообще надобен воздух.

Он схватил свою газету, явно полагая, что разговор окончен. Элли скользнула взглядом по заголовку:

ЛОРЕН СПАСАЕТ ТОНУЩЕГО МОРЯКА – МУЖЧИНА СЧАСТЛИВ УВИДЕТЬ СВОЕГО ГЕРОЯ

Элли снова задумчиво посмотрела на Ковчег. Какие особые ухищрения использовались, чтобы вырастить эти сады? Она вообразила себе Королеву: высокое светоносное создание, оделяющее свой народ едой и лекарствами. Она вообразила себя подле Королевы, не уморённую голодом, шкандыбающую с палкой, но наряженную в переливчатое новое пальто, снабжённое сотнями карманов…

Храп Янссена выдернул Элли из сладостных мечтаний. Она бросила взгляд на своё отражение в воде, вспоминая тёмную тень, которую видела под волнами, и ту фигуру на пляже. Чувствуя себя неожиданно незащищённой, она торопливо прошла по причалу к твёрдой земле, мимо домов с облупившимися оранжевыми ставнями, лениво раскачивавшимися на ветру. Старички и старушки сидели на лавочках, сплетничая и прихлёбывая чай. Чуть дальше она обнаружила троицу детей, игравших в дверях дома. Одна девчонка – самая высокая из всей компании – ткнула в мальчишку.

– Ты признан виновным в измене мной, Королевой. Твоё наказание – это то, что тебе отрежут голову. Гемма, дай мне голову.

Девочка пониже протянула ей бесформенный холщовый мешок с вышитым на нём лицом. Ухмыляющийся мальчишка потянул вверх ворот рубахи, закрывая лицо, и высокая девочка пристроила мешок ему на голову. Она подняла большущую увесистую палку и сшибла мешок. Мальчик захихикал.

– Но это неправильно, – сказала невысокая девочка. – Королева добрая.

– Не всегда, – заявила высокая девица. – Она однажды отрубила кому-то голову за кражу козы.

Невысокая девочка покачала головой:

– Только не Королева. Никогда.

Элли покашляла.

– Э, простите, а можно я кое о чём спрошу?

Дети обернулись как один, увидели Элли и попятились.

– Ты призрак? – спросила высокая девочка.

– Ты очень больна? – озаботилась невысокая.

– Нет. – Элли ощетинилась. – Мне просто интересно… а как Королева выглядит?

– Она прекраснейшая из всех Королев и Королей во веки веков, – сказала низенькая девочка, – и самая добрая. Она никому никогда не отрезала бы голову.

– А вот и да! – закричала высокая девчонка. – Ворам и убийцам, и всем, кто с острова… – Она нахмурилась, губы её тщетно пытались сложить следующее слово. – Кон… Кон…

– Кончества? – бросилась на помощь невысокая. – Коршуна?

– Кощунства, – приглушённо произнёс мальчик из-под рубахи.

– Точно, – сказала высокая девочка. – Кон… Кон… Ну, сама знаешь. – Она наклонилась поближе к Элли и прошептала: – Врага.

Элли пошатнулась, прижимая руку к животу.

– Ты в порядке? – спросила коротенькая девочка, придерживая Элли за талию.

– В порядке, – соврала Элли. Ледяной осколок впился ей в сердце. Несколько мгновений она не могла вздохнуть.

– Не бойся, мисс, – сказала ей высокая девочка. – Люди, бывает, пытаются приплыть сюда из Города Врага. Потому что им так плохо там живётся, и потому что их бог злой. Но Королева всех казнит. А сам Коршунный никогда сюда не придёт. – Она гордо выпрямилась. – Королева хранит нас.

– Постой, – проговорила Элли. – Что ты имеешь в виду?

– А-а, ты, верно, с внешних островов. – Девочка снисходительно улыбнулась. – Враг боится Королевы, мисс. Понимаешь, божество внутри неё – это Божество жизни и творения. У оного даже нет настоящего имени, вот какое оное важное. А Враг – это бог смерти и разрушения, и, конечно же, оный боится Её.

Слова девочки запали Элли в голову, и весь страх смело прихлынувшим возбуждением. Божество внутри неё…

Королева – не божество. Она Сосуд.

Крепко схватив свою трость, она отталкивалась от камней мостовой, поспешая к докам.

– Сэр! – гаркнула она, махом затормозив в конце причала. – Эм, Янссен!

Громадный мужчина, всхрапнув, проснулся.

– Батюшки! – вскрикнул он. Тут он заметил Элли. – Ты кто?

– Откуда ты знаешь, что Королева – Сосуд?

Янссен посмотрел на Элли так, будто она была заплесневелой коркой хлеба.

– Вы там на внешних островах совсем безбожники. Я знаю, потому что это правда. Я знаю, потому что в морях есть рыба, а в полях пшеница. Я знаю, потому что ещё мальчишкой видел чудо её дара на Празднестве Жизни.

– На Празднестве Жизни?

– Королева, помилуй, да ты тупая, девочка? Один раз на жизни поколения Королева является народу, чтобы излечить недужных и взрастить поля и сады. У собственной моей матери, благослови её душу, была чахотка, и Королева взяла её руку в Свою… – Голос Янссена пресёкся, слёзы потекли из-под его глазной повязки. – Матушка прожила ещё десять лет. Десять! Благодаря Королеве она увидела, как я стал мужчиной. Воздадим Ей хвалу! А ты знаешь, что всякий раз, когда она использует свои силы, малая часть её утекает навсегда? Она отдала частичку себя просто для моей старой матушки. И через шесть недель она сделает это снова для всех нас на Празднестве Жизни. Вот тогда в море снова будет рыба, а в полях зерно.

Он рухнул на свой стул.

– Воздадим Ей хвалу, – прошептал он, а затем крякнул от испуга, когда на причал грохнулся ящик. Элли тоже подскочила. Она и не заметила, как лодка вернулась.

Виола и Сиф спрыгнули на причал, улыбаясь, как пара взломщиков, провернувших отличное дельце. Котёнок Виолы победно мявкнул.

– Папа, ты плакал? – спросила Виола. – Опять из-за тех щенков?

Янссен нагнулся над открытым ящиком.

– КОРОЛЕВА, ПОМИЛУЙ!

Элли привстала на цыпочки, чтобы заглянуть внутрь. Ящик был до краёв полон блестящими белобрюхими рыбинами.

– Чудо! – вскричал Янссен.

– Папа, – сказала Виола, сжав его плечо. – Погляди на шхуну.

Янссен повернулся. Он булькнул, а затем издал пронзительный истерический смешок. Элли встретилась взглядом с Сифом, и тот прикрыл усмешку ладонью.

Палуба была погребена под рыбой.

Дневник Лейлы

4754 дня на борту «Возрождения»

У Карги в недрах Ковчега был сад. Никто не мог мне сказать, как что-то способно расти там без солнечного света, но, надо думать, нам и без того есть о чём тревожиться. Говорят, Капитан Ковчега упускает власть, и скоро начнутся драки. И того хуже, шепчутся, будто Враг с нами в Ковчеге.

– Где этот мальчишка? Я придушу его! – заявила я Карге.

В комнате было жарко и влажно, пахло потом и землёй. Карга склонилась над каким-то растением, растирая между пальцев листочек размером с человека.

– Он не убивал твоего кита, – сказала она. – По правде сказать, он и есть твой кит.

– Где он?

Карга вздохнула и, подняв масляную лампу, повела меня между грядкой фасоли и ягодными кустами.

– Пожалуйста, воздержись от насилия – он необходим нам, если мы думаем выжить в этом плавании.

Мальчишка разметался на полу. У него было резко очерченное лицо, коричневая кожа, непослушные чёрные волосы. Он выглядел так, будто сгодится для драки, если только он проснётся.

– Зачем ты его тут держишь? – спросила я.

– Ты мне не поверишь, но этот мальчик – бог.

– Невозможно. Богов больше нет.

– Я же сказала, что ты мне не поверишь.

– А ещё он не мой кит. Голубоглазый приносил пользу. Он приносил нам рыбу и тюленей.

– Девочка, этот мальчик принесёт нам столько рыбы, сколько нам будет нужно. Он само море.

– Он море, он мой кит, он бог. Определись уж, Карга.

– Ты мелка духом, дитя.

– Мой кит мертв, – скривилась я. – Мы были повязаны. Мы приносили еду на Ковчег. Что я без него?

– Например, ты могла бы помочь мне в саду.

– Я охотница. Я не стану поливать цветочки. Почему этот мальчишка мой кит?

Карга улыбнулась и склонилась над ним:

– Смотри.

Большим пальцем, покрытым коростой земли, она приподняла одно веко, обнажив глаз цвета тёмного моря. Я сделала шаг назад.

– Голубоглазый, – прошептала я. – Что это всё значит?

– Твоя косатка была Сосудом. Смертной душой, одержимой бессмертным духом.

– Ерунда. Глупости. Что ты имеешь в виду?

– Мне ведомы знаки, дитя. Ведомы, как никому другому.

– Это как?

Карга нежно коснулась пальцем щеки мальчика.

– Потому что я тоже Сосуд.

5. Гнусный дуб

Улыбка Сифа дрогнула.

Глаза его расфокусировались. Элли бросилась, чтобы подхватить его, и он осел на неё как мешок с картошкой.

– Сиф? Ты в порядке? – Элли с трудом удерживала его в вертикальном положении.

– Он довольно воды пил? – спросил Янссен, трясясь над Сифом так, будто он был призовым боевым тюленем. – ХАНДИЛ! – проревел он, повернувшись к концу причала. – ВОДЫ!

– Я в порядке. – Сиф с усилием разлепил глаза. – Просто устал.

Янссен энергично закивал и шлёпнул позвякивающий кошель в руку Виолы.

– Сними ему комнату в «Дубе».

Виола махнула Сифу и Элли, чтобы они следовали за ней.

– Я в порядке, – повторил Сиф, когда Элли повела его по причалу. – Я сам справлюсь.

– Что случилось? – она понизила голос. – Тебе пришлось прибегнуть к своим силам?

– Нет… но я что-то видел. – Он поморщился. – Кажется, я снова был китом. И там была девочка…

– Ты на мгновение заснул?

– Нет. Я не засыпал, – окрысился Сиф.

– Эй! – крикнула Виола, ушедшая вперёд по улице. – Ты идёшь или ты снова падаешь в обморок?

– Я не падал в обморок! – возмутился Сиф.

– Вы там на внешних островах такие неженки, – бросила Виола. – А я-то думала, что тебя можно завербовать на революционную борьбу.

Сиф и Элли встретились глазами.

– Э-э-э, а что это? – спросила Элли.

– Это когда народ поднимается и возвращает себе контроль над островом, узурпированный Её Королевской Бесполезностью, – провозгласила Виола, нацелив обвиняющий палец на Ковчег.

– И кого ты уже завербовала? – уточнил Сиф, когда они загромыхали вверх по деревянной лестнице.

– Себя и Арчибальда, – призналась она, почёсывая котишку за ухом. – Народ слегка кипятится, когда я заговариваю об этом. Но если хотите знать моё мнение, не нужно нам иметь бога в правительстве. Богам дела нет до нас, простых людей.

– Ты этого не знаешь, – проговорил задетый Сиф.

Виола зацокала языком.

– Ещё один фанат Королевы. – Она протяжно вздохнула. – А я питала на твой счёт большие надежды.

Она ущипнула его за руку и унеслась вперёд, ехидно улыбаясь. Элли ожгло изнутри.

– Сиф, послушай, – сказала она, отчасти затем, чтобы вернуть его внимание. – Знаешь, я кое-что узнала о Королеве. Она не божество. Она Сосуд.

Сиф посмотрел на неё долгим взглядом.

– Судя по всему, до неё были другие Короли и Королевы, – продолжила Элли. – Но они определённо заключали в себе того же бога, переходящего от человека к человеку. Другой Сосуд, Сиф! Как я!

Сиф нахмурился, но промолчал.

– Что? – вопросила Элли. Сиф изучающе смотрел ей в лицо, но взгляд его был такой далёкий, как если бы он производил в уме сложные вычисления. – Ты разве не взволнован?

– Она не такая, как ты. Она Королева.

– Но внутри неё божество – кто-то из твоих братьев и сестёр.

– Элли, единственный из моих братьев и сестёр раз за разом пытается тебя убить. Может, Виола права, не доверяя Королеве.

– Но есть ещё кое-что, – торопливо проговорила она. – Враг боится её. Она самый могущественный человек на острове! А может, во всём мире! Что, если она сможет нам помочь?

Сиф посмотрел на неё со смешанным выражением жалости и тёплой привязанности.

– Элли, ты ничего о ней не знаешь. И что, по-твоему, она сделает, если ты вдруг объявишься и скажешь: «Привет, я тоже Сосуд, и да, кстати говоря, вот этот мой друг – бог»?

– Ну, само собой разумеется, я ничего такого не скажу, – отозвалась Элли.

– Могущественные люди опасны, Элли, – сказал Сиф. – Ты что, забыла об Инквизиции?

Элли скрестила руки на груди.

– Если она Сосуд, это ещё не значит, что она опасна. Ну а потом, ты могуществен. И ты не опасен.

Сиф опять посмотрел на неё долгим взглядом.

– Нам не стоит привлекать к себе внимание. Нам нужно быть осторожными на случай, если человек с того корабля вправду последовал сюда за нами.

Элли пожала плечами.

– Ну а если так, ему лучше держать ухо востро – оказывается, здесь и раньше казнили людей из Города.

Сиф выпучил глаза.

– Тогда нам точно нужно быть осторожными.

Они вывернули с улицы и очутились в тени от днища Ковчега. С этой стороны остров казался почти вертикальным – отвесный склон поднимался к основанию Ковчега, облепленный уютными яркими домишками.

– Эта часть острова называется Врассыпки, – с явной приязнью сказала Виола. Элли подумала, что это весьма подходящее имя. Дома стеной карабкались улица над улицей, прилаженные один на другой, как плохо подогнанные кусочки головоломки, причём так круто, что, вздумай кто-то с разбегу выскочить из дома, он бы непременно сорвался и разбился насмерть.

Они взобрались по узким лесенкам, вдоль сложенной насухо[3] стены, где вышагивали куры, выклёвывая переливчатых жуков. Здесь росли уже не пальмы, а большие кряжистые дубы, которые выглядели намного старше всего на острове, за исключением, возможно, самого Ковчега. Из какого-то злополучного здания выросло дерево, хотя, пожалуй, правильнее было бы сказать, что это вокруг дерева наросли куски дома. Это был редкостно мощный и устрашающий дуб: он сжимал в своих ветвях фрагменты здания, словно ребёнок, разломавший любимую игрушку. Самая крупная часть строения, втиснутая в расселину ствола, была на одном уровне с улицей, и от неё разбегалось множество лестниц, поднимающихся вдоль и сквозь дерево, от ветви к ветви, туда, где другие ветхие домишки сидели будто птичьи гнёзда.

На одной из ветвей повисла металлическая табличка с надписью «… дуб» – первое слово было съедено ржавчиной.

– Гнусный дуб! – с гордостью объявила Виола.

– Неудачное название для гостиницы, – заметил Сиф.

– По-настоящему она называется «Королевский дуб», но так её никто не называет, кроме Молворта, трактирщика. Вот уж он злится, если вы назовёте её неправильным названием.

Где-то звякнули колокольчики, когда они открыли входную дверь в просторную комнату, пропахшую застарелым пивом и апельсинами. В нескольких местах стены были взломаны деревом, запустившим в проёмы ветви. За полированной барной стойкой стоял маленький мальчик, его бледное круглое личико едва виднелось за прилавком.

– Здесь… мило, – проговорила Элли. – А где трактирщик?

Виола нахмурилась:

– Здесь.

– Где?

– Здесь, – сказал мальчик. Он приподнялся над стойкой, зыркнув на них глазами, тёмными как омуты. У него были слегка волнистые чёрные волосы, один завиток прилип к бледному лбу. Он был одет в чёрный камзол с серебряными пуговицами, определённо дорогой, и обтрёпанные штаны, определённо грошовые.

– Это Молворт, – представила его Виола. – Он владелец этой гостиницы.

– Сколько тебе лет? – поинтересовалась Элли.

– Двенадцать, – ответил Молворт. Голос у него оказался на удивление низкий. – А тебе сколько лет?

– Тринадцать. С каких это пор двенадцатилетние дети владеют гостиницами?

– С каких это пор тринадцатилетние дети задают глупые вопросы? И почему вы оба без башмаков? Виола, зачем ты привела ко мне идиотку и немого без башмаков? И вообще, разве я не изгнал тебя?

– Я не немой, – пробормотал Сиф.

– Я выиграл эту гостиницу, – заявил Молворт, скрестив руки на груди. – В карты.

Виола закатила глаза.

– А вот и нет. Твой папа отписал её тебе в своём завещании.

– Только потому, что я обыграл его в карты. Так-так, уж если вам не по карману башмаки, сомневаюсь, что вам по карману комнаты. И я не продаю пиво детям. – Он помолчал. – Больше не продаю.

– Мой папа как раз нанял здорового, – Виола позвенела кошелём Янссена. – Одна из комнат наверху им по карману.

– Здорового? – повторила Элли.

Молворт испустил долгий стон.

– Ладно. – Он поклонился. – Позвольте мне принести ключ, и я сопровожу вас в вашу комнату, верные подданные.

Он неловко покачнулся и исчез. За барной стойкой, как вдруг заметила Элли, стояла очередная высокая статуя Королевы – так досконально и мастерски сработанной она ещё не видела. Другие королевишны стояли вдоль стен в нишах стеллажей в обществе пыльных бутылок, а к полкам были пришпилены десятки изображений прекрасного лица с жёлтыми глазами и пурпурными волосами. В углу одного рисунка было выведено: «Молворт, девять с половиной».

– А ты действительно любишь Королеву, – заметил Сиф.

Голова Молворта снова появилась, глаза – подозрительные щёлочки.

– А кто её не любит?

– Я, – брякнула Виола.

– Вот поэтому я тебя и изгнал! – рявкнул Молворт. – Только дурачки вроде Виолы не любят Королеву… Она наша возлюбленная кормилица и защитница. – Он взобрался на прилавок и воздел руки над головой, живо напомнив Элли проповедников в далёком Городе. – Она Сосуд! – возгласил он. – Материальное вместилище нашего благого и великодушного божества, того, что приносит урожай и рыбу! Она смотрительница горизонта и источник самой жизни, и мы недостойны Её благодати! Она божественна и прекрасна, и через шесть недель Она вернёт острову величие на Празднестве Жизни!

– Пожалуйста, замолкни, Молворт, – попросила Виола.

Молворт злобно уставился на неё.

– И не подумаю, – отрезал он. – И вот ещё что: прекрати оставлять на моих столах эти свои листовки. Никому нет дела до твоей дурацкой революции. Ты неблагодарная безбожница, и однажды я возьму эту кошку…

Виола подлетела к нему и принялась щекотать под мышками.

– Нет, не надо! – запротестовал Молворт, заходясь смехом.

– В жизни, знаешь ли, есть и другие вещи, помимо Королевы, – фыркнула Виола, выдёргивая ключ, зажатый у Молворта в кулаке, и, оставив поверженного паренька у стойки, повела Сифа и Элли из бара.

– Ерунда, недостойная моего времени, – изрёк он отрешённым голосом.

Элли и Сиф последовали за Виолой по узкой витой лестнице вверх по дубу, сквозь мерцание листвы, к толстой, будто кит, ветке, которая была гладко отшлифована, чтобы стать опорой для длинной деревянной хижины. Внутри был коридор, где пахло сыростью.

– Вы в самом дальнем конце, – указала Виола, отдавая Сифу ключ. – Мне пора возвращаться к папе. Увидимся завтра, Сиф. Будь в доках на рассвете – мы отплываем с приливом! О, и я принесу тебе почитать несколько моих листовок. Пока, Дженнифер, – прибавила она, обращаясь к Элли.

Пахнувшая сосной и табаком комнатка выглядела как каюта корабля, потолок был такой низкий, что Сифу приходилось пригибаться. Элли повесила свой бушлат на единственный крюк на стене, и тот немедленно отвалился, брякнув об пол вместе с пальто. Из карманов растеклась чёрная лужица.

– Элли, постарайся хоть эту комнату держать в порядке, – сказал Сиф.

– Это не моя вина! – огрызнулась она, а затем заметила, что Сиф улыбается.

– И никаких экспериментов, – прибавил он насмешливо.

Элли фыркнула и принялась разглядывать красующийся на полке аляповатый рисунок лошади с нацарапанным в углу именем «Молворт». Подобрав свой бушлат, она поискала по карманам и достала плоский свёрток из высушенной кишки тюленя, в котором лежал подмоченный водой рисунок лодки, сделанный цветными карандашами. В лодке сидели рыжеволосая девочка, девочка со светлыми волосами и зеленоглазый мальчик. Элли поставила рисунок на полку и довольно кивнула, но при мысли об Анне её охватила грусть, и она принялась искать, на что отвлечься.

– У нас есть дверь! – провозгласила она с улыбкой, указывая на трухлявую деревяшку, косо установленную в стену.

– И окно, – Сиф открыл его и услышал в ответ негодующий возглас чайки, гнездившейся снаружи. Мальчик уселся на одну из двух кроватей, лицо его плыло в тёплом медовом солнечном свете. – Так странно, что я могу тут жить и не таиться.

Элли улыбнулась – радостно было видеть его счастливым.

Она доковыляла до второй кровати. Она была рассчитана на ребёнка, из подушки лезли перья, металлический каркас запёкся оранжевой ржавчиной. Она была прекрасна.

– Кровать, – сказала она. – Настоящая кровать. Разве не здорово, Сиф? Сиф?

Глаза Сифа были закрыты, а рот вяло приоткрыт. Элли подоткнула вокруг него простыню и зевнула. Её собственная кровать влекла её как морское течение, голова её упала на подушку.

БАХ.

Элли и Сиф в ужасе вскочили на ноги.

Янссен стоял в дверях с широченной улыбкой на лице и пугающим огоньком в глазах, Молворт торчал у него из-под мышки. Он указал на Сифа.

– Вот он! Мой спаситель. Пойдём, мальчик, мы празднуем!

– Пожалуйста, отпусти меня, – вымолвил Молворт, голос его звучал глухо, сдавленный Янссеновой подмышкой.

– Им надо поспать, папа, – сказала Виола, появившись за спиной у Янссена. – Ты посмотри, они на ногах не стоят.

Но Янссен подхватил Сифа и трусцой припустил из комнаты, зажав Сифа под одной мышкой, Молворта под другой. Дверь захлопнулась, и Элли осталась одна.

Тишина придавила её, оглушающая, неожиданная, словно бы Элли просто привиделось, будто остальные были здесь. Она посмотрела на пустую кровать Сифа, нахмурилась, а затем натянула свой бушлат и, крадучись, поплелась следом.

Бар как будто сделался вдвое меньше, чем прежде, под завязку полный пения, криков и запаха рыбы. Пятьдесят мужчин и женщин в кожаных колетах и рваных штанах поочерёдно представлялись Сифу. А он проводил рукой по волосам, смущённо улыбался и изредка что-то говорил, и тогда все смеялись. Элли прежде не замечала, как легко Сиф сходится с людьми, хотя надо признать, что там, в Городе, все только и жаждали убить его. Даже Анна.

У Элли защемило сердце, когда она вспомнила, как Анна угрожала подсыпать Сифу ядовитых травок в завтрак. Она одиноко стояла в углу, боясь, что кто-то бросит на неё взгляд и заметит её неприкаянность. Она остро ощущала собственные руки и не знала, куда их девать – они казались огромными, так и бросающимися в глаза. Она увидела Виолу: прислонившись к барной стойке, она держала блюдечко молока, чтобы Арчибальд мог попить.

– Привет, я Элли, – сказала она, торопливо подойдя к ней.

Глаза Виолы растерянно сузились:

– Я знаю. Мы… мы встречались.

– А, да. Я просто… ну знаешь, а вдруг ты забыла.

Виола посмотрела на Элли, и Элли сглотнула, чувствуя, что в голове не осталось ни одной мысли. Анна как-то раз сказала, что отличный способ подружиться – это пошутить или обнаружить, что у вас есть что-то общее. Но шутки никогда не удавались Элли – она вечно исхитрялась перемудрить с ними. Она почесала голову, открыла рот и снова его закрыла. Ком в горле стал, наверное, размером с пушечное ядро.

– Так… тебе нравится… ловить рыбу?

Виола нахмурилась.

– Вот, угощайся, – она протянула Элли тарелку с засахаренными булочками. – Моя мама такие пекла. Папа до сих пор путается в рецепте.

Элли с благодарностью взяла булочку.

– Так… почему твоя мама не делает их больше?

– Она умерла.

– Ой, здорово!

Глаза у Виолы стали совсем круглые.

– Ну, то есть. – Элли скривилась. – Моя мама тоже умерла. И брат тоже, – прибавила она, как будто от этого у них делалось ещё больше общего.

Виола наградила Элли долгим взглядом:

– Постой, я думала, что Сиф твой брат?

– А, да, да, правильно. Он и есть мой брат. Мой другой брат. У меня два брата. То есть… у меня было два брата. Нет, постой…

Виола продолжала смотреть на неё.

– Эм… мне нужно пойти и проверить, как дела у Сифа, – поспешно проговорила Элли.

Но у Сифа дела шли вполне неплохо – и даже ещё лучше. Моряки гудели вокруг него и травили байки, непременно с театральными жестами и раскатистым хохотом. Сиф же просто тихо слушал, пока они наперебой пытались поразить его – каким-то образом они уже считали его своим. Тем временем Молворт мельтешил с тряпкой, выныривая то тут то там на уровне пояса с выражением паники на лице, подтирая пролитое и подхватывая пустые стаканы, пока чья-нибудь беспечная рука не смахнула их.

– Сознавайся, парень, в чём твой секрет? – спросил какой-то мужчина у Сифа.

– Ох, – промолвил Сиф, потирая затылок и улыбаясь всё той же смущённой улыбкой. – Ну, сами знаете. Я просто прошу рыбу очень-очень ласково.

Взвыв хохота грянул так громко, что Элли пришлось зажать уши, а Молворт упустил стакан и лишь чудом поймал его мыском башмака. Элли нахмурилась – это даже не была удачная шутка! Она призадумалась, значит ли, что если ты красивый, люди всегда будут смеяться твоим шуткам, даже если они не смешные.

Виола присоединилась к общему кругу.

– А ты рассказал им о той большой белой акуле, которую мы видели?

– Ах да, – кивнул Сиф. – Она была громадная. Зубы как разделочные ножи, и всплыла прямо рядом с кораблём.

Элли опять ожгло сердце. Почему Сиф не упомянул в разговоре с ней, что они видели большую белую акулу?

– Сиф швырнул рыбу прямо ей в пасть, – сказала Виола, делая соответствующий жест. – Думала, она ему руку начисто откусит – прямо в её громадную глотку можно было заглянуть.

Народ слушал во все уши, а Сиф и Виола говорили так, будто они были единственными людьми в баре.

– Как думаешь, какой она была длины? – спросил Сиф. – Как эта комната?

– И у неё были такие мёртвые безжизненные глаза, – продолжала Виола. – Чуть не прыгнула в воду, просто чтобы поглядеть, что она станет делать. Всегда воображала себя акулоборцем. И вот что я бы сделала: я бы врезала ей прямо по голове, а затем…

– Я один раз видела большую белую акулу, – выпалила Элли.

Виола заморгала на полуслове:

– Да ну?

– Ага, – сказала Элли. Все моряки повернулись и уставились на неё. Она прочистила горло. – Она была дохлая.

– О, – улыбка Виолы приугасла. Сиф почесал голову. Остальные матросы зашептались между собой.

– Ага, – повторила Элли. Горло у неё сжалось, ни слова не протолкнуть. – И пахла она дурно вдобавок.

На мгновение повисла тишина, и будь в баре большая белая акула, Элли точно прыгнула бы ей прямо в пасть.

– Извините, – промямлила она и заковыляла к входной двери. – Я… эм… нужно проверить… как там дерево. – Она замялась с дверной ручкой. – Оно снаружи.

– Твоя сестра, она странная, верно? – заметил Янссен. Дверь закрылась за ней, заглушая гул хохота. Элли вышла на жаркое солнце и посмотрела вниз на море и громадный новый остров, раскинувшийся перед ней.

И услышала, как где-то в глубинах разума, выползая из какого-то склизкого сокрытого уголка, нечто иное рассмеялось.

6. Соглядатай

Элли не знала, куда направляется, знала только, что не хочет оставаться в гостинице. Она свернула в первый попавшийся переулок и пошла прочь от Врассыпок к другой части острова.

– Тебе будет совсем уж жарко в этом пальто, девочка, – сказал мужчина, восседавший на куче соломы со свернувшейся на коленях кошкой.

Элли нахмурилась и упрямо замоталась в бушлат. Она вдруг с пронзительной ясностью почувствовала, что ненавидит этот остров с его удушающей жарой, от которой пот затекает в глаза, и его людьми, обожающе толпящимися вокруг Сифа и совершенно не замечающими её саму.

Она прошла не одну улицу, пока сообразила, что ноги ведут её всё выше, к вершине острова. К Ковчегу. Она остановилась, с раздражением обнаружив на щеке слезу. Она посмотрела вверх на Ковчег, вонзившийся носом в небо. Несомненно, если кто-то на этом острове и способен понять её, так это Королева. Королева, которая была мудра и желала защитить свой народ. Королева, которая была Сосудом.

Элли торопливо пошла вперёд, не заботясь о ноющей ноге. Циркачи выделывались на высоких ходулях в ворохе переливчатых пурпурных перьев, шатко вышагивая на потеху маленьким детям. Она прошла мимо (по всей видимости) стражников или, быть может, солдат – мужчин и женщин в полированных серебряных доспехах и витиевато орнаментированных конических шлемах; перья, торчавшие из наверший, были насыщенного цвета красного лука. И везде она оглядывала проулки, ища глазами высокую фигуру с пляжа.

Она не сомневалась, что оказалась в более богатой части острова. Здания здесь, наверху, были менее кривобокими, но не менее красочными, а уж жители обставили бы в щегольстве даже властителей китов. Они носили похожие на церковные колокола платья цвета шафрана и пшеницы, цвета панциря зелёной черепахи и цвета оперения лазурного травяного попугайчика. Они носили громадные, утыканные самоцветами шляпы, которые определённо грозили им в будущем проблемами с шеей.

Как ни странно, поднявшись по склону острова, Элли далеко не всегда могла видеть Ковчег, поскольку улицы были застроены очень высоко. Мельком, на ходу она выхватывала его между крышами, но лишь когда взбиралась, кажется добрый час, она вывернула на длинную широкую улицу, открывшую его полностью.

Ковчег царственно указывал в небеса, словно готовясь вознестись в последнее своё плавание. Он был размером как сотня китобойных кораблей, вместе взятых. Некогда он был выстроен полностью из дерева, но с тех пор части его были заложены камнем, будто бы он со временем закаменел, превратившись из корабля во дворец.

То, что некогда было верхней палубой, теперь стало фасадом, расписанным необъятной стенописью: сотни людей среди пышных, увешанных плодами кущ. Нарисованная листва была настолько яркой, что Элли невольно показалось, что деревья продолжают расти у неё на глазах. На самом верху картины, прямо под носом корабля, была выписана сияющая ангелоподобная фигура, любовно оглядывающая сад. Ни мужская, ни женская, фигура расправила необъятные лебединые крылья, ниспадавшие по обе стороны росписи, меняя перья на листья, на побеги, на корни, обвивающие землю, и в их объятии были укрыты люди.

Элли направилась к паре громадных дверей, заключённых в арку в нижней части стенописи, от них, словно язык, выпросталась лестница. Перед ступенями высились железные врата, а возле них стоял закованный в доспех мужчина и выстукивал латной перчаткой ритм, мурлыча себе под нос.

– Эм… можно мне войти? – спросила Элли.

Привратник даже не посмотрел на неё:

– У тебя официальное дело?

– Эм, я бы хотела поговорить с Королевой, это считается?

– Нет.

Элли заворчала. Она схватилась за ворота обеими руками и слегка протиснула голову в промежуток, пялясь на массивные запертые двери в самом низу стенописи.

– Пожалуйста, не делай так, – сказал привратник. – Ты не поверишь, сколько детей мне пришлось вытаскивать из этих ворот.

– А она когда-нибудь выходит? – спросила Элли.

– Да.

– Если я останусь здесь, я её увижу?

Привратник пожал плечами:

– Может быть. Только она вряд ли увидит тебя.

Элли вздохнула, пытаясь силой воли заставить двери отвориться. Однако вместо этого открылась совсем маленькая дверца сбоку, и показалась вереница из восьми девушек, каждая точь-в-точь как предыдущая. Длинные пурпурные платья с чёрными цветами на плечах, лица покрыты серебряной краской.

– Кто это? – спросила Элли у привратника.

– Если я тебе скажу, ты перестанешь задавать вопросы?

Элли кивнула.

– Это горничные Королевы. Они служат Её Божественному Величеству во всех Её делах.

– Каких делах?

– Мне кажется, что это ещё один вопрос.

Горничные поднялись по ступеням к главному входу с безупречной синхронностью, и двери были распахнуты двумя другими стражами в серебряных доспехах.

Элли так и ахнула, заглянув внутрь. Белые мраморные стены. Сияющая чёрная плитка. Переливающиеся хрустальные люстры. Она и вообразить не могла, какую роскошную жизнь ведут, должно быть, горничные в качестве прислужниц Королевы, женщины, что правит этим островом, превосходящим по размеру даже Город, несмотря на то что она Сосуд. Элли вообразила: вот она идёт по дворцу с высоко поднятой головой, оказывая Королеве помощь и поражая её своими познаниями. Волоски у неё на шее встали дыбом.

Затем двери с грохотом захлопнулись.

Элли сузила глаза.

– Я вернусь, – пообещала она привратнику.

– Буду ждать с нетерпением, – отозвался он. – Хотя, пожалуй, в следующий раз лучше надень башмаки.

Элли поплелась прочь, чувствуя себя даже более одинокой, чем прежде. Ноги вынесли её вниз по улице, и она мешком рухнула перед ювелирной лавкой. Биение сердца отдавалось во всём теле, будто часы тикали внутри пустого собора.

Она думала о Сифе, на лице которого была улыбка – для всех, кроме неё. Она застонала и сползла по стене, пока не легла практически навзничь. Мимо прошла девочка с копной рыжих кудряшек, и Элли всей душой захотелось, чтобы было возможно, чтобы Анна прямо сейчас оказалась рядом, подняла её на ноги и потащила воплощать свой очередной дурно продуманный и опасный замысел.

Но Анна была в тысяче миль отсюда. В Городе, который полагал Элли погибшей – и желал ей смерти. Она пыталась напомнить себе, что в каком-то смысле Анна и теперь была с ней. Их дружба выдержала и время, и превратности жизни. И смерть. Анна научила её этому, и это спасло Эллину жизнь. Она попробовала представить, что Анна рядом. Попыталась представить себе её лицо.

Но это было так трудно.

Она протяжно выдохнула, и вместе со вздохом ушла часть боли, и она медленно поднялась, опираясь на трость. Она посмотрела вниз, затем прищурилась.

Что-то блестело на камнях мостовой. И не одно что-то, честно говоря.

На земле были кровавые отпечатки ног, поблёскивающие белыми искорками на солнце.

Детских ног.

Элли поставила свою босую ступню рядом с одним из них. Отпечаток был примерно такого же размера, как её нога. Следы тянулись по улице, и Элли испугалась, что где-то рядом раненый ребёнок. Она пошла по следам за угол, вниз по улице, в тупик, где следы исчезли возле груды ящиков.

Элли нахмурилась, недоумевая, куда мог деться ребёнок. Затем она подняла голову и увидела на самом высоком ящике стоявшую на коленях девочку.

У неё была смуглая кожа и длинные растрёпанные тёмные волосы. На ней был видавший виды синий плащ, чёрные туфли и носки, и она за чем-то наблюдала через окно.

– Извини, – сказала Элли, – но ты не видела раненого ребёнка?

Голова девочки хлёстко повернулась к Элли. Внезапным появлением Элли она, похоже, нисколько не была удивлена, только раздосадована.

– Заткнись, – беззвучно проговорила она и снова принялась смотреть в окно.

– Ты что, не видишь все эти следы?

Девочка сердито махнула в воздухе рукой. Она была хорошенькая, примерно одних с Элли лет или немного постарше. Когда начала жестикулировать, плащ её разошёлся, и под ним мелькнуло что-то светло-сиреневое. Элли ахнула.

– Ты одна из горничных Королевы! – зашептала она, заметив разводы серебряной пудры у правого уха девочки. – Ты здесь по королевскому поручению?

– Тсс! – зашипела девочка.

Элли заползла на ящик. Вблизи девочка пахла мёдом и лавандой. Элли заглянула через окно в уютную кухню. На стене висели детские рисунки, полки были уставлены пряностями и травами, деревянный рабочий стол завален скорлупой кокосовых орехов, помидорными семечками и рыбными скелетами.

Мать, отец и три дочери сидели за кухонным столом. Отец вручил младшей дочери игрушечного дельфина, сшитого из фетра, и девочка крепко прижала его к груди. На ней была шляпка в цветах, и Элли решила, что это её день рождения. Мужчина откинулся на стуле, довольно наблюдая за дочерью. У него было ласковое лицо и добрые глаза, которые вдруг скользнули к окну, заметив Элли и другую девочку.

– ТЫ! – Он взревел так, что стекло задрожало. Он подскочил с места и метнулся куда-то с глаз. Ткань мазнула Элли по лицу, когда горничная спрыгнула с ящика и понеслась прочь по переулку к улице.

Возникшая громадная тень преградила ей путь.

– Я говорил, что сдам тебя Смотрителям, если опять поймаю тебя за подглядыванием! – громыхал отец.

Девочка застыла на месте, руки её дрожали. Элли перевела взгляд с неё на огромного мужчину, затем обратно, а потом сунула руку в карман бушлата. Она извлекла небольшую металлическую сферу, молясь, чтобы она сработала после всех этих месяцев, проведённых в море, и швырнула её под ноги мужчине.

Шар немедленно взорвался, испуская необъятное облако дыма, заполнившее переулок. Элли бросилась вперёд, протянула руку и отыскала тонкое предплечье и ладонь, которая ухватила Эллину с неожиданной силой. Массивная тёмная тень металась над ними, но они прокрались мимо, а затем вылетели из дыма, и всё вокруг залил солнечный свет.

Они поспешили пересечь улицу и свернули в другой переулок, слыша позади вопли мужчины. Элли, сжав зубы, пыталась поспевать за девочкой, но её правая нога яростно болела. Повернув за угол, она зацепила ногой ящик с пустыми цветочными горшками, споткнулась, гвозди и отвёртки посыпались у неё из карманов, трость задребезжала, отлетая по камням мостовой.

Элли услышала отзвук низкого выкрика совсем рядом: мужчина гнался за ними. Она подняла голову и увидела, как горничная улепётывает по переулку. Элли застонала – её единственный шанс встретиться с Королевой ускользал от неё.

Затем девочка обернулась через плечо.

Она увидела, что Элли упала, поколебалась, затем, закатив глаза, припустила обратно и подобрала Эллину трость. Она потащила Элли прочь из переулка, по другому проулку, сквозь обескураживающее многоцветье вывешенного на просушку белья и вялящейся рыбы, напяленной на деревянные рамы. Наконец они остановились в прохладной тени, падавшей от статуи Королевы. Девочка села, с подозрением оглядывая Элли. Щёки её окрасились румянцем, но в остальном она была вполне собранна. Элли же кашляла, навалившись на свою трость.

– Сп-пасибо, – едва выпалила она. – Что вернулась за мной.

– Как ты сделала это тёмное облако?

– Ох, – выдохнула Элли, едва переводя дух. – Это была… была одна из этих. – Она вытащила из кармана ещё одну металлическую сферу. – Я называю их дымовыми шарами. Они содержат… сахар, селитру и соду. – Она сделала паузу, ожидая, что девочка будет впечатлена, но та просто продолжала смотреть. Глаза у девочки были большие, карие с золотыми искрами. – Я сама их сделала, – прибавила Элли.

Но девочка по-прежнему ничего не говорила, просто смотрела.

– Я, знаешь ли, изобретатель, – у Элли совсем пересохло во рту.

Девчонка даже глазом не повела.

– Меня зовут Элли.

Уши девочки слегка дрогнули. Всё остальное было так же бездвижно, как и статуя, высящаяся над ней.

– Эм… а как твоё имя? – спросила Элли.

– Кейт, – ответила она. – Можно посмотреть?

Элли передала ей дымовую шашку. Девочка повертела её пальцами, изучая.

– Э… Кейт? – сказала Элли. – Ты ведь работаешь на Королеву, правда?

Кейт подняла глаза, в них что-то опасно блеснуло. Предчувствие неминуемой расправы.

– Я просто, эм… – запиналась Элли. – Дело в том, что я тоже хотела бы на неё работать.

И наконец Кейт моргнула, медленно и осознанно.

– Что ты можешь сделать для Королевы?

– Ну, как я сказала… я изобретатель. Я создаю вещи. Я сделала лодку, которая может плавать под водой. Как думаешь, ты не могла бы спросить у неё, а что, если я… понимаешь…

– Для чего Ей можешь быть нужна ты?

– Ну, я думаю, что могла бы быть полезной, – проговорила Элли. – И я хочу быть частью чего-то хорошего. Ты работаешь на Королеву, ты же должна понимать, что я имею в виду?

Кейт изучала Элли всё тем же опасным взглядом.

– Ты не хочешь работать на Королеву, Элли, – сказала она. – Королеве нельзя доверять.

Она бросила дымовой шар оземь.

Дым метнулся Элли в нос. Она закашлялась и выставила руки, потянувшись в серую завесу перед собой. Но пальцы её коснулись голой стены, а когда дым рассеялся, Элли обнаружила, что стоит в пустом переулке.

Одна.

Дневник Лейлы

4756 дней на борту «Возрождения»

Я приношу Карге воду для её растений и для мальчишки. Я покупаю рыбу у рыбачьих кланов. Теперь, когда Голубоглазый мёртв, я не принадлежу ни к какому клану. И денег у меня тоже нет, но Карга даёт мне свёклу и лук на обмен, такие крутобокие и сочные, что, кажись, из них вода брызнет, если их проколешь. Совсем не то что измочаленные овощи, которые землепашеские кланы растят на Небесной палубе.

– В чём твой секрет? – спросила я, глядя, как она обрезает вишнёвое дерево в тусклом свете свечи.

– Внутри меня живёт бог. Вот, возьми. – Она отдала мне часть отрезанных ветвей, их надо было собрать в ведро.

– Как оного зовут?

– Оный никак себя не зовёт.

– Я думала, у богов есть имена. У Врага есть имя.

– Это имя, которое мы дали оному, и к немалому оного восторгу, даже не сомневаюсь. Как твоё имя, девочка?

– Лейла, – сказала я. – Лейла, китовая верховая.

– Теперь тебе нужно новое имя.

– Не хочу я новое имя.

– Это имя не описывает тебя.

– И что? Ты зовёшь себя Сосудом, но я ещё не видела никакого тому доказательства.

– Подержи это, – сказала Карга, вкладывая мне в руки горшок с землёй.

– Не знаю даже, чего я трачу тут своё время, – сказала я, чувствуя, как во мне вскипает раздражение. – Ты не принесла мне ничего, кроме горя и мальчишки, который лишил меня китовых глаз и который спит здесь всё…

Что-то коснулось моего запястья, и я выронила горшок. Я ожидала глиняный брязг, но… ничего. Горшок завис в футе[4] от деревянного пола, ветвь курчавилась от земли, обвиваясь вокруг моей руки. Я смотрела, как остренькие листочки разворачиваются из тугих почек.

Старуха смотрела на меня.

– Ты остаёшься здесь, потому что думаешь, что у тебя не осталось ничего иного, дитя. Ни родителей, ни братьев и сестёр, ни даже кита. Божество же во мне… оное потеряло весь этот мир. Но с ним, – она опустила глаза к овчиной шкуре, на которой совершенно неподвижно лежал мальчишка, – мы сможем сделать мир опять новым.

Карга провела рукой над моим запястьем, и ярко-пурпурный цветок выметнулся, распускаясь.

7. Уроки гуано

Сиф покидал «Гнусный дуб» каждое утро ни свет ни заря, чтобы трудиться на корабле Янссена. Иногда Элли будил уже звук закрываемой им двери, и она, недовольная, одинокая, выползала из-под простыни в громадную и пустую спальню.

Однажды она приковыляла в бар, где Молворт как раз мыл пол. Комната воняла застарелым пивом и вином, лужи одного и другого были повсюду, а вдобавок почему-то разбитая скрипка. Мужчина спал на столе у окна, его идеально круглый живот поднимался, затмевая солнце, и опадал.

– Эм… может, я помогу? – спросила Элли. Молворт ткнул мужчину рукоятью швабры, добившись в ответ только рыгания.

– Ты только под ногами будешь путаться, – пробурчал Молворт, извлекая из кармана вилку и придирчиво осматривая зубья в солнечном свете. – Чем ты вообще занимаешься?

– Ну… в настоящий момент ничем, – призналась Элли, засунув руки глубоко в карманы. – Я никогда раньше не бездельничала.

– Помолись Королеве, и Она укажет тебе путь, – посоветовал Молворт, держа вилку над голым животом мужчины. – И, может, попробуй иногда расчёсывать волосы.

Элли буркнула под нос и вышла из паба. Сзади раздался пронзительный возглас, всполошивший кур и чаек.

Не зная, чем ей заняться, пока Сиф рыбачит, Элли бродила по острову. Она обнаружила кузню возле Горбатых скал, где тощие козы с голубоватой шерстью сигали с уступа на уступ. В кузне было жарко и дымно, и Элли вдохнула полной грудью, воображая, что она у себя в мастерской. Она почти ожидала, что вот-вот появится Анна, обнимет её или ущипнёт за руку.

– Чего ты хочешь? – спросила женщина, вставая из-за мехов. Её кожа была картой старых ожогов.

– Я ищу работу.

– Ты умеешь готовить?

– Немного. Однако я не…

– Мне нужно, чтобы кто-то готовил мне суп.

– Нет, ты не понимаешь, я изобретатель.

– Так изобрети мне суп.

– Я могла бы… сделать тебе машину, которая будет точить твои инструменты или… выгонит весь этот дым? Я могла бы усовершенствовать эту твою кузню. Она выглядит очень старой.

– Ты мне будешь рассказывать, как делать мою работу?

– Вот именно! – воскликнула Элли. – Я могу подсказать тебе всякие варианты, как ты могла бы делать свою работу лучше.

– Недужные нудилы мне без надобности, мне нужно, чтобы кто-то приготовил мне суп.

– Ну пожалуйста, мне нужна работа!

Кузнечиха закатила глаза:

– Помолись Королеве, и Она укажет тебе путь. А теперь выметайся.

Так Элли побрела к югу на берег Абрами, где старики и старухи хоронились в тени пальмовых деревьев, пока дети играли и визжали на мелководье. Она зашла в аптеку, тесную лавчонку, загромождённую полками с разноцветными порошками, с потолка там свисали сотни вязанок высушенных растений. Пахло гнилью и вонючими фруктами.

Сухотелый мужчина, стоявший за прилавком, взглянул поверх газеты, которую читал. На развороте шли крупные буквы:

ЛОРЕН ПЕРЕДАЕТ БЕДНЫМ ЗЕРНО. БЕДНЫЕ СЧАСТЛИВЫ УВИДЕТЬ СВОЕГО ГЕРОЯ

– Королева, помилуй, что с тобой? – возгласил мужчина, в ужасе выпучив глаза. – Почему ты не обратилась ко мне раньше? Ветвь василистника[5] вернёт краску твоим щекам.

Он протянул побег с сиреневыми цветочками. Элли состроила гримасу.

– Это же белладонна. Она очень опасна[6].

– Дитя, я несколько больше тебя знаю о травах. Возьми-ка. – Он протянул что-то небольшое, круглое и красное. – Это в считаные минуты починит твою ногу.

– Это редиска. Ты всё это продаёшь людям в качестве лекарства? Я буду удивлена, если ты никого не убил!

– Придержи язык, девочка! Дорин Виллис была в преклонных летах. И у неё были эти бородавки на лице ещё до того, как она пришла ко мне.

– Слушай, я могу получить работу? Я много знаю о растениях.

Мужчина оглядел её с головы до пят. Его лицо расползлось в широченной улыбке.

– Нет.

После этого Элли заглянула к свечнику, пирожнику и портнихе, но никому из них не нужна была её помощь. Она зашла к поварихе, и та решила, что она пришла посидеть с её ребёнком. Она сунулась к пожилому часовщику, который пригрозил ей арестом. Она обратилась к робкому чистильщику обуви.

– Я могу изобрести машину, которая будет наводить блеск на башмаки вместо тебя, – вдохновенно предложила ему она. В руке у него была щётка, а перед ним выстроилась нетерпеливая очередь экстравагантно одетых дворян.

– Ой, батюшки, думаю, тебе лучше уйти, – промямлил он. – Ты выглядишь нездоровой – тебе, пожалуй, не помешает взять ветвь василистника у аптекаря.

– О-о-о, ей можно сделать восемь рук, и на каждой кисть будет вращаться быстро-быстро, начищая обувь, так что ты сможешь просто сидеть и отдыхать!

– Но мне нравится чистить обувь!

– Пожалуйста, – сказала Элли. – Мне правда нужна работа.

Мужчина заглянул Элли в глаза.

– Помолись Королеве, и Она…

– Ух, я бы тебе сказала, что она может сделать со своим путём! – завопила Элли, а затем бросилась улепётывать, когда люди накинулись на неё, как стая чаек на рыбу.

* * *

Дверь в спальню приоткрылась на пару дюймов[7] и застряла. В проёме показалось утомлённое лицо Сифа.

– Почему дверь не открывается? – спросил он устало.

Элли поспешно подошла и передвинула большую металлическую кастрюлю, стараясь не расплескать жидкость внутри.

– Что она тут делает? – спросил Сиф.

– Я её позаимствовала на кухне.

Сиф нахмурился, затем оглядел их комнату:

– Элли, что ты тут устроила?

От стены до стены весь пол был заставлен кастрюлями, жестянками, глиняными мисками, кружками, стеклянными кувшинами, тут был даже пустой черепаший панцирь, из которого Янссен любил пить пиво. Все ёмкости были до краёв налиты какой-то мутной серо-зелёной жижей, и в комнате пахло затхлостью, несмотря на открытые окна. Нетронутой оставалась только кровать Сифа, в знак особого уважения вокруг неё было примерно на фут пустого пространства.

– Это гуано[8], – гордо сообщила Элли.

– Какое ещё гуано?

– У них тут есть залежи гуано на северном берегу, там его просто полно.

– Но что это?

– А, ну… это птичий помёт.

– Птичий помёт! – вскричал Сиф и тут же зажал рукой рот. – Птичий помёт? – прошипел он. – А ты сказала Молворту, для чего тебе нужны его кастрюли, когда просила их одолжить?

Элли засмеялась:

– О, даже не переживай об этом.

– Хорошо.

– Я и не спрашивала.

– Элли!

– Ну, он бы не дал мне их, если бы я спросила.

Сиф с оглядкой пересёк комнату.

– Я приму ванну.

– Э… я бы не советовала в настоящий момент пользоваться ванной. Она… занята.

У Сифа закаменели плечи.

– Разве мы не договаривались: никаких экспериментов в спальне?

Элли одарила Сифа своей самой обворожительной улыбкой:

– Это часть моего нового плана.

Сиф, ворча, перепрыгнул через последние кастрюли и рухнул на постель. Элли взяла длинную деревянную ложку и помешала в одной из мисок.

– А ты не спросишь меня, для чего это? – вопросила она, вздёрнув повыше ложку и внимательно её осматривая.

Сиф зарылся лицом в подушку.

– Если я оставлю гуано в воде на ночь, – пустилась в объяснения Элли, – то образуются такие особенные кристаллы, понимаешь?

Она выждала несколько секунд. Сиф глубоко вздохнул:

– И зачем нужны эти кристаллы?

Элли наслаждалась моментом.

– Порох.

– ПОРОХ? – возопил Сиф, забившись в угол комнаты и в ужасе уставившись на кастрюли.

– Я его ещё не сделала, – сказала Элли. – Кристаллы необходимо смешать с углём и серой, иначе они не взорвутся.

– Элли. – Сиф накрепко зажмурил глаза. – Нам нужно быть тише воды. Помнишь того человека с чёрного корабля? Тебе не кажется, что на тебя могут обратить внимание, если ты по ошибке взорвёшь пол-острова?

– Ай, я думаю, это параноидальный страх – столько дней прошло, а мы его и не видели. Вероятно, это был просто рыбак. Никто не смог бы последовать за нами от самого Города. Ну и потом, я ничего не взорву – я сделаю только малюсенькую бомбу, просто проверить, что порох работает. И я обещаю взорвать её где-нибудь, где никого нет.

– Элли.

– А остальное для фейерверков. У них их нет – может, они забыли, как они делаются?

Сиф в бессильной досаде растёр лицо руками:

– Отлично, вперёд, давай повсюду пускать фейерверки. Никто ничего и не заметит.

– Ну а может, я хочу, чтобы она заметила, – огрызнулась Элли.

– Она? – переспросил Сиф. – Кто это «она»?

Элли сосредоточенно смотрела в миску с гуано, в которой она помешивала. Она чувствовала, что Сиф наблюдает за ней.

– Пожалуйста, только не говори мне, что ты имеешь в виду Королеву, – проговорил он.

У Элли заполыхали щёки.

– И чем, по-твоему, Королева может тебе помочь?

– Может быть, она знает, как одолеть Врага, – сказала Элли. – С чего бы иначе оному бояться её?

– Элли, это просто старое предание, в которое здесь верят. Некоторые матросы Янссена ещё убеждены, что, если в понедельник умыться чернилами кальмара, это принесёт удачу.

– Но если есть малейший шанс, что это предание может оказаться правдой, мне нужно всё выяснить. А потом, она тоже Сосуд, как и я. И у неё явно всё хорошо – она Королева. И может, она сумеет помочь мне, чтобы и со мной всё было хорошо.

Сиф осторожно шагнул к ней.

– Но с тобой всё хорошо, Элли.

– Вовсе нет, – бросила Элли, так яростно помешивая в кастрюле, что гуано плеснуло через край. – Я видела оного. Под водой, в тот день, когда мы приплыли сюда. Что, если оный вернётся?

– Элли, оный не вернётся, – мягко сказал Сиф. – Тебе не нужна помощь Королевы – ты уже сама одолела Врага. И ты не станешь высказывать желания, и никак иначе оный не наберёт силу.

– Но что, если Королеве известно что-то, чего мы не знаем? – На Элли нахлынуло раздражение. – Я не понимаю, почему тебя это совсем не занимает. Она Сосуд. Внутри её разума живёт божество. Кто-то из твоих братьев или сестёр.

Сиф вздрогнул.

– Я тебе уже говорил – я не хочу иметь дела с другими богами. Я просто хочу рыбачить. Я не хочу всё время чувствовать море. И сны эти видеть я тоже не хочу.

– Какие сны? Ты имеешь в виду те видения, те, что видел тогда?

Сиф кивнул:

– Они не прекращаются.

– И что ты видишь?

– Я… я некий другой человек, и я внутри Ковчега. Только Ковчег плывёт в море, а не торчит посреди острова. И поначалу я был внутри косатки, или я был этой косаткой, но потом я просто мальчик. И там некая девочка по имени Лейла, и некая старая женщина, которую называют Каргой.

– Но, Сиф, это, должно быть, воспоминания. Это одна из твоих прошлых… жизней, ну или как это назвать. Та косатка была твоим Сосудом, а мальчик – одно из твоих прежних воплощений.

– Я знаю, что это воспоминания, – сказал Сиф, глядя себе под ноги. – Всё равно я их не хочу.

Элли отложила ложку и, замирая, поднялась, чудом не поскользнувшись на луже гуано.

– Но, может, если в следующий раз ты поподробнее запишешь…

– Я не хочу помнить, Элли, – промолвил Сиф, и в голосе его зазвенело раздражение. – И голоса эти я тоже не хочу слышать. Мне не важно, кем я был.

– Но как же твои братья и сёстры? – спросила Элли. Она никак не могла понять, почему он не желает вспомнить их – сама Элли сражалась из последних сил, чтобы вспомнить своего брата, и это спасло её жизнь.

– Мои братья и сёстры вон там, Элли. – Сиф указал за окно в сторону доков.

Элли прищурилась:

– Ты имеешь в виду… моряков?

– Да. Они не преследуют меня, и они не пытаются вынудить меня стать чем-то иным. Они просто позволяют мне быть собой.

Элли сделала шаг назад.

– Я не пытаюсь вынудить тебя стать ничем иным. Но… неужели ты не хочешь знать, кто ты на самом деле?

– Я знаю, кто я.

Элли отвернулась, чувствуя, что не в силах смотреть на него. Она почти жалела, что они больше не в море, где они были только вдвоём.

– Я… Я не знаю, кто я здесь, – проговорила она вполголоса. – Без всякого занятия.

– Тогда приходи работать со мной на корабле, – предложил Сиф. – Подумай, как это будет весело – мы будем всё время вместе.

Элли подумала о том первом вечере в баре, как моряки смеялись над ней. Её передёрнуло от стыда.

– Мне нужно быть полезной.

– Ты можешь быть полезной на рыболовецкой шхуне, – настаивал Сиф.

– Нет, это ты можешь быть полезным на рыболовецкой шхуне, – отрезала Элли. – Я просто буду путаться под ногами. И потом, вся команда тебя обожает. – Неожиданное жгучее чувство вскипело внутри неё. Глаза закололо от слёз. – Я хочу, чтобы Анна была здесь.

И едва эти слова вылетели, ей захотелось взять их обратно. Они наполнили комнату, омерзительные, как вонь от гуано. Сиф неотрывно смотрел в пол, наморщив лоб. Чувство вины мурашами побежало по шее, но Элли сжала кулаки.

– Ты не хочешь проводить время со мной? – тихим голосом спросил Сиф. – Ты могла бы… помогать с починкой?

– Послушай. – Элли снова села. – Я изобретатель. Я не могу день-деньской чинить лодки.

Глаза Сифа распахнулись.

– Ты считаешь, что ты лучше их, – сказал он. – Тебе нужно не чтобы Королева помогла тебе, тебе просто нужно, чтобы кто-то говорил тебе, какая ты особенная.

Боль в животе у Элли спеклась в вихрь гнева:

– Не читай мне нотаций! Ты представить не можешь, через что я прошла.

Сиф открыл рот, чтобы запротестовать.

– Нет! – Элли крутанулась ему навстречу. – Скрываться годами – скрывать самую тёмную тайну, которая только может быть! Это было непросто, Сиф, но я сумела! Я спасла твою жизнь. Я одолела бога…

Она сердито шагнула к нему, но нога её погрузилась прямо в большую кастрюлю, жижа промочила носок, забиваясь между пальцами.

Медленно-медленно Элли вытащила ногу, капая гуано на пол. Щёки её горели.

– Я пойду принесу чистой воды, – сказал Сиф, ловко перешагивая через кастрюли на пути к двери. – И мыло. – Он отвесил глубокий поклон. – Ваше Величество.

8. Человек на рыночной площади

На следующее утро, когда Сиф встал на работу, Элли притворялась, что спит, повернувшись спиной и свирепо зажмурив глаза, пока он не закрыл за собой дверь спальни.

Молворт подозрительно поглядывал на неё, когда она завтракала в баре.

– Сиф выглядел несчастливым, когда уходил, – сказал он, опершись на свою швабру.

Элли захрустела редиской.

– Я слышал ссорящиеся голоса вчера вечером.

– Я не хочу об этом говорить.

– Вот и Сиф так сказал. Хотелось бы мне иметь лучшего друга.

– Мы брат и сестра, – поправила Элли.

– Ну уж нет. Не ври мне – я всю жизнь провёл здесь, наблюдая за людьми, и с одного взгляда увижу, если кто лучшие друзья.

– Ты зловеще взрослый для двенадцатилетнего, – заметила Элли.

Молворт приблизил своё лицо к Эллиному почти вплотную.

– Дружба ценна превыше всего. Так говорит Великая – Та, что мудрее всех.

Элли отстранилась от него.

– Но он теперь дружит со всеми этими матросами, и они всегда вместе. Я пыталась заговорить с ними, но… я не очень сильна в разговорах с людьми.

– Я знаю, – сказал Молворт. – Я видел.

Элли насупилась:

– Может, и у тебя был бы лучший друг, если бы ты был поприветливее.

– Я всего лишь честен. Честность ценностью своей и уступает лишь дружбе, так говорит…

– Ладно, ладно, – сказала Элли. – И что мне делать?

– Почему бы тебе не сделать ему подарок и не извиниться?

– Это хорошая идея.

– Я знаю. А теперь выметайся – мне нужно позаниматься на скрипке, а я не могу, когда кто-то слушает.

Итак, Элли побрела на рынок Рафаэлы к югу от Врассыпок, где сотни красочно разряженных людей плясали под барабаны, словно поле диких цветов на ветру. На счёт восемь они в один голос выкрикивали: «Воздадим Ей хвалу!» Элли мурлыкала мелодию и изучала ряды, восхищаясь пирамидами из медовых пряников с пурпурной глазурью, фигурками животных, брошками в форме листьев. Элли взяла в руки маленького горбача, вырезанного из хрусталя, – такого именного кита, как тот, из которого она вытащила Сифа несколько месяцев тому назад. Лучше и придумать нельзя.

– А ты не упаришься в этом пальто? – спросил лавочник. Элли закусила язык и, нашарив в карманах деньги, схватила кита и бросилась обратно к Врассыпкам. Ещё немало часов пройдёт, прежде чем Сиф вернётся после рабочего дня, но Элли переполняло возбуждение, пока она шла к «Гнусному дубу», воображая себе лицо Сифа, когда она отдаст ему горбача.

Взбираясь по верхней улице, она взглянула вниз и увидела в садике с лилиями и гибискусами кружок девочек и мальчиков примерно её лет, все они смеялись и шутили.

И там среди них был Сиф.

На нём был зелёный жилет, которого она никогда прежде не видела, и он смеялся так сильно, что захлебнулся и закашлялся. Элли нахмурилась. Он освободился пораньше и даже не подумал найти её? Она робко помахала, и его глаза скользнули к ней – она была в этом уверена, а затем он просто продолжил слушать очередную шутку.

Элли приросла к месту. Она никогда прежде не видела, чтобы Сиф так смеялся, и она уж точно никогда его так не смешила. Честно говоря, она не была уверена, что хоть раз рассмешила его. Последнее время он с неодобрением встречал всё, что бы она ни сказала и ни сделала. Он не хотел, чтобы она проводила эксперименты, он не хотел, чтобы она встречалась с Королевой. Он не хотел проводить с ней время.

Круто развернувшись, Элли зашагала обратно на рынок; трость её ударила какого-то мужчину по ноге, да так, что тот вскрикнул и выронил свой бутерброд. Элли была слишком зла, чтобы извиняться. Она жалела, что вообще попала в это ужасное место. Уж лучше бы они нашли тихий маленький островок, где бы не было никаких моряков, отбирающих у неё Сифа, и никаких Сосудов-Королев, не обращающих на неё ни малейшего внимания.

Элли повернула за угол хлебной лавки и остановилась как вкопанная.

– Нет, – прошептала она.

Она всматривалась в мельтешащую толпу, пытаясь убедить себя, что взгляд её вовсе не выхватил на противоположном конце рыночной площади мужчину в длинной чёрной шинели. Женщина в пурпурном платье прошествовала мимо на ходулях, сопровождаемая стайкой хихикающей детворы. Элли прищурила глаза – платье в самом деле немного напоминало инквизиторскую шинель. Она облегчённо выдохнула.

Акробатка на ходулях прошла мимо, и Элли ахнула.

Мужчина был громадного роста, широкоплечий, кожа бледная, как у трупа, глаза как две кляксы. Глаза, полные боли и ярости.

Глаза смотрели прямо на неё.

Харграт.

9. Послания любви и дружбы

– ЛАНКАСТЕР!

Рык прокатился над мирной торговой площадью. Элли кинулась на землю, прячась за спинами толпы.

– Нет, – застонала она. Из всех Инквизиторов, что могли последовать за ней сюда, ну почему это должен был оказаться Харграт?

– ЛАНКАСТЕР!

Крик был нелепо пронзительный для человека его размера. Элли выхватила взглядом, как он рассекает толпу, словно корабль, взрезающий волны. Она припустила прочь с рыночной площади туда, где улица разветвлялась натрое. Она бросила себе под ноги дымовую шашку, чтобы Харграт не понял, куда она свернула, рванула налево и бежала, пока её больную ногу не свело и она не рухнула в узком проулке.

Она прислушивалась, не стучат ли башмаки, но ничего не слышала.

Она дала себе минутку, чтобы перевести дух, а затем поднялась на ноги. Она закрыла глаза, но всё равно перед ними стояла демоническая гримаса Харграта и смеющееся лицо Сифа. Её тело хрустело и ныло, словно набитое гравием. Она посмотрела вниз и увидела кровавые детские следы на камнях мостовой.

Элли оглянулась через плечо, а затем пошла по следам, ничего так не желая, как увеличить расстояние между собой и Харгратом. Следы провели её мимо свиньи, обнюхивающей кучу капустных кочанов, потом мимо двух громогласно переругивающихся женщин, вовсе не замечавших кровавых отпечатков у самых своих ног. Протиснувшись между двумя высокими зданиями из песчаника, она вышла в странный безлюдный проход, над которым густо переплетённые ветви деревьев образовывали сводчатый навес. Тысячи бумажных лоскутов были пришпилены к стенам, большинство уже пожелтело от времени.

«Моей возлюбленной», – гласил один.

«Наша любовь на века», – обещал другой.

«Спасибо тебе, ты помог мне пережить тяжелейшее время».

Ласковый ветерок пробежал по проходу, зашелестев письмами, и они замерцали, словно чешуя огромной бумажной рыбины. Элли подумала: «Интересно, почему вообще они здесь оказались, а не были отосланы тем людям, к которым обращались? Может, этих людей больше не было рядом?»

Элли осторожно извлекла гвоздь, удерживавший одно из писем на стене.

Дорогая Элли,

Я рад, что мы больше не друзья.

Сиф

Жгучая боль пронзила Эллино сердце. Она заморгала и перечитала:

Дорогая Эдит,

Я рада, что ты была здесь со мной.

Сара

Элли нахмурилась и посмотрела в одну и в другую сторону вдоль прохода. Она хотела вернуть записку на стену и заметила на пустом лоскуте стены под ней расплывающееся красное пятно. Она коснулась его пальцем. Оно было липкое и густое, как кровь, но холодное. А стоило ей моргнуть, и оно исчезло.

Элли почувствовала, как будто единственная капля ледяной воды ударила её в затылок и заскользила вниз по хребту.

– Уходи, – зашептала она. – Оставь меня одну.

Ветер снова зашелестел по туннелю. Бумаги зашептались.

«Одна», – сказали они.

Элли задрожала в своём бушлате.

– У меня и без тебя довольно проблем.

Небольшой бугор появился на стене перед ней, будто воздушный пузырь надулся под бумагами. Она нажала на него, и больше холодной крови вытекло через зазоры между письмами, заливая ей пальцы. Она вытерла ладони о бушлат, но кровь не оставила следа.

Новый бугор вырос на стене.

«Одна», – опять зашептали бумаги.

– Убирайся! – заорала Элли, давя волдырь.

«Элли, – шептали бумаги. – Одна, Элли, одна, Элли, одна». Они вдыхали слово «Элли» и выдыхали слово «одна». Стопка писем скользнула ей в руки, но бумага на ощупь не была бумагой. Она была грубее, как будто ткань или бинты.

Элли, одна, Элли, одна.

Всё больше писем на стене забугрилось. Элли завопила и забила по ним, но руки её дёрнуло внутрь бумаг, и они исчезли до запястья. Курган писем был у самого её лица, и Элли подумалось, что она различает под бумагой очертания глаз, затем носа. Она закричала, и стена выпустила её, и она упала на спину.

Крохотная хрупкая фигура отделилась от стены, смахивая с себя клочки бумаги. Она выглядела как дитя, забинтованное с головы до пят. Лишь шея, плечи, подбородок и рот были обнажены, кожа цвета снега. Волосы торчали на затылке перебинтованной головы густыми, слипшимися от крови прядями.

– Нет, – зашептала Элли. – Ты можешь вернуться.

Она неловко поднялась и отшвырнула фигуру к стене. Только вместо того, чтобы удариться о стену, дитя прошло насквозь, затянутое бумагами.

Элли повернулась кругом, её прерывистое дыхание заполнило пустой проход.

Дитя возникло из противоположной стены, улыбнулось и наклонило к ней свою голову. Элли чувствовала, как оно смотрит на неё, хотя глаза были спрятаны под одинарным туго натянутым полотном окровавленной ткани.

– Я одолела тебя, – сказала она.

– Но не уничтожила, Элли, – ответило забинтованное существо. Голос оного звучал как два, говорящих вместе: один голос детский, другой – глубокий и древний. – Никак не уничтожила. Я всегда буду рядом, когда ты будешь нуждаться во мне.

– Я не нуждаюсь в тебе.

– Ты нуждаешься в друге, верно? Сиф так счастлив со своими новыми друзьями. Хотя… ах, – дитя вздохнуло с глубоким удовлетворением, – ты бы предпочла, чтобы у него не было других друзей, кроме тебя, верно? Ах, Элли, и я думал, что это я чудовище.

– Замолкни, – прошипела Элли.

Влажное клокотание вскипело в глотке дитя. Звук нисколько не походил на человеческий смех.

– Я скучал по тебе, Элли, как же я по тебе скучал!

Акт смеха, похоже, обессилил оного, и оный привалился к стене, ногти зацарапали бумагу, когда оный попытался встать.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Элли. Ей хотелось плакать, но она не позволила себе показать ни малейшей слабости перед оным.

– Тебе не скрыть от меня свою грусть, – сказал оный, указывая ей в голову. – Я прямо здесь с тобой. Кто другой знает тебя так же хорошо, как я? Анна знала тебя немного, полагаю, но ты оставила её на том злом, прогнившем острове. Однако же принесла меня с собой…

– Если бы я могла устроить всё наоборот, уж поверь мне, я бы так и сделала, – бросила Элли.

– Этот остров, напротив, почти райский, верно? И эта Королева, о, я слышал, что она Сосуд, совсем как ты.

Элли стиснула руки в кулаки в карманах бушлата.

– Островитяне говорят, что ты боишься её.

– Слухи, – сказало дитя. – Ты думаешь, а вдруг она сможет избавить тебя от меня? Или даже уничтожить меня? Но кто тогда поговорит с тобой? Сиф? Он нашёл себе занятие получше. А-а-а… но эта Королева. Ты думаешь, она станет твоим другом? Ты думаешь, она будет мудрой, изобретательной, заботливой. Похожей на тебя, полагаю? Ты так думаешь, Элли? Что она станет ценить тебя, уважать тебя. Хвалить тебя. Ведь ты этого хочешь, правда? Хвала для маленькой Элли. Воздайте Ей хвалу!

– Заткнись.

Оный улыбнулся. Зубы у оного были крохотные и заострённые, как у пираньи.

– Бедная, умная, гениальная Элли. Ни матери, ни брата, ни Анны, никто не скажет ей, как она добра, а теперь нет и Сифа. А если ты не делаешь добрых дел… значит, дела твои приняли дурной оборот… А кто знает, что может случиться, если дела твои приняли дурной оборот. В прошлый раз, как дела твои пошли дурно, ох, ты едва не умерла.

– Потому что ты чуть не убил меня! – рявкнула Элли.

– Вперёд, трать своё время впустую. Королева не поможет тебе. Тебе не уничтожить страдание. Тебе не уничтожить меня.

– Оставь меня в покое.

Дитя обхватило себя руками.

– О, как я соскучился по этим твоим протестам! Сразу вспоминаются наши прежние приключения. Помнишь, как я сбросил Харграта в море, и ты подумала, будто я убил его? Но он упорно возвращается, чтобы снова преследовать тебя, правда? Мне кажется, что-то крепко свело его с ума. Слушай, а почему бы тебе не попросить меня убить его взаправду на этот раз?

– Никаких больше желаний, – ответила Элли. – Я победила тебя. Мы покончили с этим.

– Мы не закончили. Тебе нужна моя помощь, или кто-то умрёт.

Элли зарычала:

– Ты не можешь никого убить. Я не высказывала никаких желаний. У тебя нет власти.

– Верно, я сейчас не могу никого убить. Но у людей есть обыкновение всё равно умирать. – Дитя обнажило свои заострённые зубы в ужасающей усмешке. – И этот человек умрёт очень скоро.

Эллино сердце забилось чаще.

– Кто?

– Нет, не дорогой Сиф, – сказало дитя. – Шахтёр, замурованный под землёй, которого скоро пожрёт пламя.

Элли затрясла головой:

– Ты лжёшь.

– Ох… так значит, ты просто позволишь ему умереть? Как непохоже на тебя.

– Никто не умрёт, – отрезала Элли.

– Разве я стану лгать? Попроси меня спасти его – если ему не грозит настоящая опасность, я не смогу спасти его, и я не обрету силу. Ты выигрываешь в любом случае.

– Я никогда ничего не выиграла, попросив тебя о помощи.

– Ох, прости – так это ты спасла Сифа с того костра?

– Оставь меня! – закричала Элли.

– Никто больше не может тебе помочь.

– Это неправда, – сказала Элли, её озарила новая мысль. Она посмотрела на дитя, туда, где должны были быть его глаза. – Есть ещё он, и он всегда со мной.

Улыбка дитя погасла.

– Только не он, не делай этого. – Оный схватился за Эллину руку. – Пожалуйста, ты нуждаешься во мне. Этот человек…

– Финн, – сказала Элли.

Надежда вспыхнула в её сердце, когда мысли её заполнили воспоминания о брате: его сияющие зелёные глаза, веснушчатое лицо и добрая улыбка. Золотистое тепло расцвело в кончиках пальцев, когда она вспомнила наполненные солнцем дни в гребной лодке и вечера, проведённые за настольными играми в сиротском приюте. Когда она вспомнила ту минуту, когда брат спас ей жизнь и сломил силу Врага.

Дитя зашипело и упало на живот, испустив разом пронзительный визг и рёв нисходящей лавины. Тело оного свело тугой судорогой, затем ещё туже, оно схлопывалось и сжималось. Исчезая в ничто.

Элли оперлась на свою трость, чувствуя ликование напополам с изнеможением, как если бы она слишком сильно смеялась. Она позволила уголькам счастливых воспоминаний дотлеть у себя в уме, бездумно перечитывая бумаги на стене. Одна записка бросилась ей в глаза.

Дорогой Луис,

Ты самый невыносимый брат и самый любимый.

Дора

Элли улыбнулась.

Бутылка с сердитым звоном закрутилась по мостовой под ноги Элли, случайно задетая бегущим со всех ног по бумажному проходу мужчиной. Он был бледен, напуган, серая пыль покрывала его волосы и одежду. Он пролетел мимо Элли, не посмотрев на неё.

Элли проследила, как он исчез за углом, а затем осторожно пошла по проходу в ту сторону, откуда прибежал мужчина, прислушиваясь к доносящимся с других улиц звукам.

– На помощь! На помощь! Мне нужен Смотритель!

У Элли сжало сердце, когда она услышала этот дальний возглас. Она ускорила шаг.

С бряцанием металла появился один из солдат в серебряных доспехах и зашагал в том же направлении, что и Элли. Женщина подбежала к нему, глаза её на запорошенном белой пылью лице были обведены красным.

– Помогите мне, Смотритель! – вскричала она, хватая мужчину за запястье. – Пожалуйста, вы должны помочь. Мой брат, его завалило в шахте. Его завалило в шахте, а там пожар!

«Брат, – подумала Элли. – Её брата необходимо спасти».

10. Сталактиты

Элли поспешила за Смотрителем и запылённой шахтёркой. В конце тихой улочки песчаная мостовая уступила место голому выщербленному камню и телегам, гружённым щебнем. Высокий пещеристый рот был пробит в склоне острова, и из проёма исходил серый чад, как будто неведомый курильщик отрыгивал табачный дым. Когда Элли была уже близко, душераздирающий крик эхом прокатился из темноты.

Она бросилась внутрь. Туннель был такой узкий, что доспех Смотрителя шкрябал по стенам, однако скоро вывел в широкую залитую факельным светом пещеру, где свирепо заострённые сталактиты щерились над головой. Строй перепуганных шахтёров теснился вокруг массивного камня, засевшего в стене пещеры, из щелей вокруг камня сочился дым.

– Я привела Смотрителя! – крикнула женщина.

– Этот камень обрушился, когда мы убегали от огня, – давясь кашлем, стал объяснять Смотрителю другой шахтёр. В пещере воняло палёным компостом, и Элли старалась не вдыхать полной грудью.

– Мой брат замурован на той стороне! – воскликнула женщина.

Смотритель оглядел упавший валун, затем посмотрел на шахтёров.

– У вас ведь есть кирки? – неуверенно спросил он. Шахтёры уставились на него с открытыми ртами.

– Вы считаете, мы об этом не подумали? – сказал один. – Сделайте что-нибудь!

– Что я могу сделать? Вы работаете с камнем – так работайте!

Элли подбежала к камню, зная, что надо действовать, пока остальные не заинтересовались тем, что она делает. Она вытащила из кармана свёрток размером с кулак: глиняная сфера с торчащим из неё коротким отрезом верёвки. Неодобрительный голос Сифа раздался у неё в голове, но она придушила его и, чиркнув спичкой по камню, подожгла конец верёвки. Шнур зашипел как шутиха.

– Что ты тут делаешь, дитя? – вскрикнул Смотритель, наконец заметив её. – Тут небезопасно!

Элли сунула глиняную сферу в широкую трещину в основании валуна. Она услышала слабый кашель с другой стороны. Смотритель схватил Элли за рукав, но она высвободилась и встала на колени у узкого проёма между валуном и стеной пещеры.

– Ты меня слышишь? – окликнула Элли.

Снова кашель, а затем:

– Д-да?

– Отойди как можно дальше назад.

Она повернулась к остальным шахтёрам, переводящим взгляд от неё к маленькой глиняной сфере.

– Что это? – спросил Смотритель.

– Бомба, – ответила Элли. – Вам, пожалуй, стоит укрыться.

Шахтёры бросились назад.

– Девочка, – прорычал Смотритель, – ты даже не представляешь, какие тебя ждут неприятности. Использовать огненную мощь – это святотатство! Сама Королева узнает об этом.

Элли покосилась на шипящий шнур. Ещё можно было успеть погасить его.

Сама Королева узнает об этом.

– Вы все, – сказала Элли, – ОТОЙДИТЕ!

Она метнулась прочь от бомбы, схватив Смотрителя за запястье. Они прибились к шахтёрам в дальнем конце пещеры, согнувшимся за пустой тележкой.

– А он не пострадает? – спросила сестра замурованного мужчины с дрожью в голосе.

– Я думаю, нет… это будет не очень большой взрыв. Я использовала всего…

Звук ударил в барабанные перепонки, яркий свет залил глаза, пепел скользнул в лёгкие, уши Элли наполнил немолчный звон. Она заковыляла к валуну.

Только валуна не было на прежнем месте, точнее, его разнесло по всем концам пещеры. Из открывшегося теперь туннеля вырывался дым. И оттуда, прихрамывая, вышел мужчина.

Сестра подбежала к нему и подхватила, когда он, споткнувшись, осел у неё на руках. Они обнялись и засмеялись, и мурашки потекли с кончиков Эллиных пальцев.

Наверху раздался треск, словно хрустнули старые кости. Пыль заструилась Элли на плечо.

– Берегись! – крикнула женщина.

Элли метнулась в сторону, и обломок сталактита весомо приземлился возле неё. Она лежала на спине, тяжело переводя дух.

– Нам нужно уходить и немедленно! – взревел Смотритель.

Раздался новый треск, и Элли увидела, как второй сталактит сорвался со свода пещеры. Она смотрела, как он летит к ней. Она смотрела, как он падает на её левую руку.

Поначалу она ничего не чувствовала. Но только первый миг, одно биение сердца. Она взглянула на камень, на свою руку под ним, и она закричала, и кричала, пока всё перед глазами у неё не потемнело.

Дневник Лейлы

4758 дней на борту «Возрождения»

Карга столько времени тратит, ухаживая за мальчишкой, что её растения начинают вянуть. Я регулярно поливаю их и выговариваю ей за лень.

– Я думаю, ты всё врёшь, Карга. Если ты способна вырастить в темноте сад, почему же ты не можешь разбудить его?

– Его разум противится мне, глупая девчонка. Это коловращение хаоса.

– И что это значит?

Карга погладила щёку мальчишки.

– В расцвете своих сил это дитя владычествовало над морем. Но со времени Потопления море полнится памятью мёртвых и чудовищной мукой их последних мгновений. Мальчик есть море, и посему мальчик есть страдание.

– А ты пробовала ему врезать?

– У меня есть для тебя поручение. Капитан держит в своей каюте кое-какие редкие эликсиры – они чудом уцелели в Потоплении, и даже я не способна сварить подобное. Одному из них, быть может, достанет силы успокоить его смятённый разум: Эссенции Оши. Предложи ему в обмен этот мешок ивовой коры. А теперь ступай! Мальчик бог, но оболочка его смертна. Он умрёт от жажды, если мы вскоре не пробудим его.

Я бежала по Ковчегу с увесистым мешком в руках, вдоль большого коридора-проспекта, идущего наперерез сквозь Рыночную палубу и напрямик к покоям Капитана. Я честила Каргу, но втайне надеялась, что с мальчиком всё будет хорошо. Он – это всё, что осталось мне от моего кита.

Я сказала стражникам, зачем пришла, и они пропустили меня без лишних слов. Капитан Ковчега сидел на своём деревянном троне перед громадным штурвалом, которым управлялся корабль. Его люди встали вокруг меня, поглаживая свои мечи так, будто несусветно ими гордились.

– Китовая верховая здесь, – сказал он с доброй улыбкой. Он был весь из мускулов и рубцов.

– Больше не китовая верховая, – встрял Первый помощник, уродливый и ещё более мускулистый мужчина с от силы половиной зубов и деревянной ногой. – Кит мёртв.

Я вперилась в Капитана Ковчега мрачным взглядом.

– Карга хочет твою Эссенцию Оши. – Я уронила торбу ему под ноги. – Она меняется на это.

Первый помощник сплюнул на пол:

– Чего меняться-то? Нам надо просто забрать, что нам нужно, у этой мумии с её гнилыми растениями.

Я шагнула к нему.

– Если ты явишься в её сад, ища драки, я оторву твою деревянную ногу и ею же отдубашу тебя до полусмерти.

Все мужчины недоверчиво вытаращились на меня, а затем друг на друга, и так и пялились, пока Капитан Ковчега не встал.

И он захохотал.

11. Лорен

Мысли Элли были в руке и о руке. Остальное тело могло быть отсечено полностью, и она бы не заметила. Она была тонким шматом плоти, поджаривающимся на сковородке на горячей плите.

Но она каким-то образом парила. Открыв глаза, она увидела проплывающие над головой сталактиты… или сталагмиты – она не могла сообразить, где верх, а где низ. Впереди показался слабый свет, слепяще яркий, и она почувствовала, как её осторожно опускают на землю. Она ощущала странный, но приятный аромат, то ли дымок костра, то ли запах малинового варенья.

– Это поможет от боли, – произнёс чистый мелодичный голос. Бережные пальцы смазали чем-то холодным растерзанный ландшафт Эллиной руки, и она издала стон облегчения. Боль стихала, и остальное тело возвращалось к ней – плечи и руки и застарелая боль в ноге.

– Я мертва? – прокаркала она.

– Нет, дорогое дитя, – сказал голос. – Я втёр в твою руку настой ивовой коры. Он на какое-то время отгонит боль.

– Он спас её! – воскликнула женщина. – Лорен спас её!

Открыв глаза, Элли не увидела ничего, кроме чащи башмаков, щиколоток и разноцветных штанов, и лишь затем подняла глаза к лесному пологу из улыбающихся лиц. Некоторые смотрели на неё, но большинство воззрилось на мужчину, стоявшего на коленях возле Элли. У него были длинные вьющиеся волосы, словно сияющее на солнце золото, на загорелом лице не было ни единого изъяна, и он смотрел на Элли улыбчивыми голубыми глазами. Он был так невообразимо прекрасен, что она испугалась, уж не Враг ли это в новом обличье.

Дородный мужчина с присвистом переводил дух немного в сторонке, пристроив на коленях тяжёлый талмуд из тысячи заляпанных чернилами страниц – по всей видимости, это и была причина его одышки. Волосы его повисли клоками, как если бы он дёргал их в расстроенных чувствах. Элли стало любопытно: неужто и в этом была виновата та же книга?

– Извините? – обратилась к нему Элли не слушающимся голосом. – Можете вы видеть этого смазливого мужчину?

Писец моргнул несколько раз кряду и нацарапал что-то в своём талмуде. Элли прочла вверх тормашками:

Отважный Лорен спас девочку от верной смерти. Это было болезненное и худое, как щепка, дитя, увы, тронутое в уме.

– Эй! – запротестовала Элли.

Позади писца стоял третий человечек – в шляпе с пурпурным плюмажем и с лютней. Он начал петь:

Дитя от гибели верной спас отважный Лорен.

Она болезненна и, будто щепка, худа.

Рассудком бедняжка, увы, не сильна.

Толпа воодушевилась и подхватила запев, но, к сожалению, не мелодию. Красивый мужчина поднялся на ноги.

– Прошу, друзья мои, я польщён, но восхвалять нам следует эту девочку. – Голос его словно приплясывал на грани смеха. – Её сообразительность спасла одного из моих собственных шахтёров от огненной погибели.

Толпа смолка и торжественно закивала. Элли смотрела, как перо писца пляшет по странице.

Когда толпа пыталась воздать должное Лорену, он скромно просил, чтобы люди признали героизм девочки.

Бард немедленно затянул:

Когда народ пытался воздать…

– Хватит покамест пения, друзья мои, – сказал Лорен. – Мы должны оказать этому дитя надлежащую врачебную помощь. И, разумеется, я оплачу счёт хирурга!

Толпа самозабвенно зааплодировала, но тут с бряцанием металла из шахты вывалился Смотритель, доспех его был перемазан сажей, шлема не было вовсе. Он схватился за голову, проверяя, что крови нет, а затем сердито уставился на Элли. Он схватил её сломанную руку, развеяв, как туман, облегчение, дарованное ивовой корой. Элли заорала.

– Что вы творите? – закричал какой-то мужчина. – Эта девочка героиня!

– Она чуть не убила нас всех! – рявкнул Смотритель. – Она прибегла к богохульному колдовству, чтобы взорвать тот камень!

– Колдовству? – Лорен улыбнулся, и на обеих щеках его появились ямочки. Угадать его возраст было невозможно – ему могло быть как двадцать, так и пятьдесят. – Мой дорогой друг, ничего подобного просто не существует.

– Это был порох, – вставила Элли. – Я приготовила его из серы, угля и гуано.

– Захватывающе, – сказал Лорен, и он так произнёс это слово, что Эллино сердце воспарило. – Ты сама это сделала? Где научилась этому методу?

– По книге, – ответила Элли. Хотя прошли годы, она помнила, как читала об этом в старой мастерской своей матери.

– Захватывающе, – опять произнёс он, и Эллино сердце взлетело ещё выше. – Школяр, ни много ни мало. И столь юная. Твои родители должны очень тобой гордиться.

– У меня нет родителей, – сказала Элли.

– Ну, кто-то гордится, даже не сомневаюсь. А я ужасно впечатлён.

Элли улыбнулась, окрылённая. Она почти забыла о боли в руке.

– Впечатлён? – возопил Смотритель. – Она могла обрушить нам на головы всю шахту. Её место в тюрьме.

Толпа недовольно загудела, и Смотритель ослабил хватку на Эллиной руке.

– Ну что вы, друзья, – сияющие глаза Лорена обвели толпу. – Этот человек всего лишь следует своему долгу. Я убеждён, что у меня есть решение. Королева вскоре встречается со Своим Королевским Двором, членом которого я являюсь. – Он повернулся к Элли. – Как твоё имя, юный школяр?

– Эм… Элли. Элли Стоунволл.

– Я проведу Элли ко двору и выступлю в её защиту. – Голос Лорена впервые зазвучал серьёзно. – И не тревожьтесь, сподвижники, служащие Нашему Достославнейшему Сосуду, я добьюсь того, чтобы справедливость восторжествовала. Воздадим Ей хвалу!

– Воздадим Ей хвалу! – взревел люд.

– Это устроит тебя, верный подданный? – Лорен обратился к Смотрителю. Лицо мужчины сделалось пунцовым, руки его раз за разом тянулись к рукояти меча. Он оглядел сборище, мрачно нахмурился, затем кивнул.

– Нам следует поберечь твою руку, отважная Элли, – произнёс Лорен. – Пожалуй, мне лучше перенести тебя на руках, если ты не возражаешь?

Элли молча кивнула, и Лорен поднял её, снова наполняя нос девочки запахом варенья и костра. Бард разразился песней, но был заглушён ликующими возгласами толпы, хлынувшей по улицам и вышагивавшей вокруг Лорена, Элли и раздосадованного Смотрителя. Писец тоже последовал за ними, одновременно шагая и строча. Элли прочла из-за плеча Лорена:

Храбрый Лорен пронёс страждущую героиню по улицам. Толпы стекались к ним, златоголосые дети нараспев произносили имя Лорена. Мужчины и женщины танцевали и обнимали друг друга, и было это так, будто сами боги вернулись из царства смерти, чтобы возликовать.

Никаких златоголосых детей Элли не слышала, гремело только нескладное «ЛОРЕН, ЛОРЕН, ЛОРЕН!», и люди вовсе не обнимали друг друга и не танцевали, только толкались, пытаясь подобраться поближе к нему, хотя их сдерживали четверо дюжих мужичин в кожаных доспехах.

– Сария! – воскликнул Лорен, простирая руку в толпу. – Как локоть твоего дедушки? Эссенция Амвросия возымела действие? Право слово, Мальма, это твой сын? Ты посмотри, как он вытянулся!

Толпа прирастала по мере того, как они продвигались по улицам, проходя под размалёванными бумажными фигурами китов, павлинов и осьминогов, подвешенными между зданиями. Люди швыряли с балконов лепестки цветов, и воздух колыхался белым и пурпурным.

– Благодарю вас, благодарю вас, дорогие друзья! – говорил Лорен, когда лепестки падали ему на лицо. Здания, окружавшие их, делались всё более великолепными, хижины с соломенной крышей уступали место домам из песчаника, стены которых были украшены яркой росписью.

– Мы идём к Ковчегу, – сказала Элли. – А мы увидим Королеву?

Лорен улыбнулся:

– Воистину так.

Нервные мурашки закололи Элли шею, словно метель стеклянной пыли.

– Скажи мне, Элли, могу ли я предположить, что ты ищешь работу? Ежели я сумею убедить Королеву не бросать тебя в темницу, я думаю, Она могла бы прибегнуть к твоим талантам.

Элли поражённо уставилась на Лорена. Она кивнула.

– Да, – ответила она. – Да, пожалуйста.

– Превосходно! – объявил Лорен. Улица вышла к бульвару Богоявления, и вот впереди показался Ковчег, его размашистые серо-белые бока плавились в жаркой дымке. Элли смущённо оглядела скопление людей и неуверенно помахала рукой, вызвав новые восторги. Лицо её радостно раскраснелось.

– ЛАНКАСТЕР!

Это был практически рёв раненого быка. Головы повернулись, Элли заёрзала в руках Лорена, у неё всё перевернулось внутри.

Харграт шагал сквозь толпу, чёрная шинель развевалась позади него. Глаза у него были красные-красные, кожа в холодной испарине. Он выглядел так, будто вообще не спал.

– ПРОЧЬ С ДОРОГИ! – взревел он.

– Что это? – нахмурился Лорен, глядя на сумятицу.

– Пропустите меня! – требовал Харграт, но толпа теснила его. – Как смеете вы прикасаться ко мне. Я… – Харграт сглотнул. – Я…

Похоже, даже Харграт сообразил, что на этом острове объявить себя Инквизитором из Города Врага – это не лучшая идея.

– Вы не понимаете, что творите, – прорычал он. – Она опасна!

– Она героиня! – крикнула какая-то женщина. – Убирайся отсюда, чудовище!

Харграт заорал и обнажил свой меч. Крики пронзили воздух. Лорен засмеялся.

– Ещё один обезумевший поклонник. Грегори, Эйдан, вы можете разобраться с ним? – обратился он к двум дюжим мужчинам в кожаных доспехах.

– Я разберусь с этим, – сказал Смотритель, потянувшись к мечу, но Лорен положил руку ему на плечо.

– Сэр, вы пережили тяжёлое испытание, – вежливо произнёс он. – Позвольте моим людям позаботиться обо всём.

– Я не следую приказам всяких напыщенных идиотов вроде вас! – завопил Смотритель, брызжа слюной в лицо Лорену. Элли сблизи увидела, как хмурая тень исказила совершенные черты Лорена. Он тихонько засмеялся и промокнул лицо рукавом своего упелянда[9], а тем временем два телохранителя налетели на Харграта и повалили его на мостовую.

Лорен наклонился вплотную к Смотрителю и что-то зашептал ему на ухо. Смотритель забормотал:

– Вы знаете моё имя?

И снова Лорен зашептал.

Лицо Смотрителя побелело:

– Я… э… ведь…

Народ захохотал и засвистал, стоило телохранителям Лорена стащить с Харграта шинель, обнажив культю на месте левой руки. Харграт бешено дёрнулся, вырвал у них из рук свою шинель, а потом бросился в переулок, слуги Лорена – в погоню. Он оглянулся через плечо, и его чёрные глаза в последний раз встретились с Эллиными, а затем он исчез за поворотом.

– Что же, я рад, что всё разрешилось, – сказал Лорен. – На свете есть престранные люди, не так ли, Элли?

Элли покосилась по сторонам. Смотритель, кажется, тоже куда-то пропал.

– ЛОРЕН, ЛОРЕН, ЛОРЕН! – Распевные крики всё нарастали, пока Лорен нёс Элли к воротам дворца. Стенопись на фасаде Ковчега вознеслась впереди, крылатая ангелоподобная фигура смотрела на них с высоты.

Привратник улыбнулся Элли:

– Ты вернулась. И, только посмотри, на этот раз ты обута.

Лорен поднял руку над столпотворением.

– Друзья! К сожалению, здесь мы должны распрощаться, но будьте покойны, этому дитя будут оказаны почести, которые она заслуживает!

Толпа ликующе закричала, когда Лорен пронёс Элли в ворота. Двойные двери распахнулись, и Элли заслонила глаза от нового потока света.

Наконец-то она была внутри дворца.

12. Зал ста зверей

Воздух был прохладен и чист, Элли чувствовала лишь один малиново-дымный аромат странных духов Лорена. Не так она представляла себе эту минуту – одна должна была войти сама, и уж по меньшей мере с расчёсанными волосами, но её внесли на руках, запорошенную пылью, с рукой, напоминающей искромсанный стейк.

Портреты мужчин и женщин висели на стенах; изображённые среди цветов с собакой у ног или же с кошкой или яркой птицей на коленях, все они, как один, были прекрасны. Волосы у них были гладкие, тёмные, вокруг голов – нимбы из сусального золота.

– Предки Королевы, – сказал Лорен. – А теперь приготовься, сейчас ты увидишь Большой атриум.

Он пронёс её в следующие двери, и на мгновение Элли показалось, будто они вышли наружу. Она подняла глаза к небу из белого света.

Казалось, что все прочие постройки на острове могли бы вместиться внутрь этого зала. Тысяча круглых окон сияли, как осколки драгоценных каменьев, что поблёскивают на белом песке пляжа. Стены были побелены, и белые мраморные лестницы бесконечно тянулись над головой. Среди этой белоснежной чистоты Элли показалась себе ещё грязнее: смазанное пятно на свежем листе бумаги.

По покою эхом разбегался перестук шагов, и где-то виолончели выводили нежную мелодию. Мальчики и девочки, одетые в белые рубашки и чёрные штаны, сновали вверх и вниз по лестницам, появляясь и исчезая в сотнях дверей, и Элли показалось, что она очутилась в сверкающем и сокращающемся сердце неведомой исполинской первозданной морской твари.

Слуги распахнули ещё одну пару дверей, и открылся новый коридор, тянущийся в темноту. Лорен поставил Элли на пол и одёрнул свой ворот.

– Что такое Королевский Двор? – спросила Элли.

– Ах, это вовсе не повод для беспокойства, – сказал Лорен. – Всего лишь собрание, составленное из наиболее уважаемых и богатых людей острова, с которым совещается Королева.

– Это звучит как серьёзный повод для беспокойства, – заметила Элли.

Лорен рассмеялся:

– Всё будет хорошо… они ужасно тепло ко мне относятся.

Они прошли в коридор, двери закрылись, и их окутала темнота.

Приглушённый оранжевый свет стелился впереди. Элли слышала голоса и силилась разобрать, что они говорят, но боль в руке плавила все мысли в густой сироп.

– У вас больше нет настойки ивовой коры? – прошептала Элли, но Лорен покачал головой, как бы извиняясь.

– Имей в виду, – негромко посоветовал он, – ни в коем случае не смотри Ей в глаза.

Они вышли в мерцающий свет свечей, и новый зал возник перед Элли фрагментами: величественная темнота где-то высоко, там, где должен быть потолок. Слон. Чёрный мраморный пол с кургузыми белыми свечами, призванными осветить весь зал. Лошадь. Переминающиеся фигуры в креслах. Медведь.

Медведь смотрел на неё яростными чёрными глазами.

Элли отскочила на шаг назад. Медведь ничего не сделал. Она глубоко вздохнула и тут только сообразила, что медведь мёртв и превращён в чучело и что в комнате находятся сотня других мёртвых животных, а также несколько меньшее число людей, пока живых.

– Свёкла, – прокаркал сухой шелестящий голос из темноты. – Падение на три процента по всем источникам.

Шелест переворачиваемой страницы.

– Баклажаны. Падение на двадцать два процента по всем источникам.

Пожилые мужчины и женщины сидели вокруг, втиснувшись между животными. Было очевидно, что звери первыми пришли в этот зал: они заняли все лучшие места. Элли стало любопытно, не были ли чучела набиты ещё до Потопления. Многих зверей она видела только на картинках: слона, например, и горного носорога. С потолка свисало создание, явно напоминавшее белку, но только у неё была меховая перепонка между передними и задними лапками, вроде раскрытого плаща, словно некогда она умела если не летать, то, во всяком случае, парить.

– Лук. Падение на тридцать один процент по всем источникам.

Древний старик сидел позади громадной иссохшей черепахи, изогнувшись туловищем, словно увядшее растение, над толстой истрёпанной книгой, раскрытой на коленях. Всякий раз, как он заговаривал, язык его пробегал по нижней губе и отлеплялся с влажным звуком.

Элли огляделась по сторонам, выискивая Королеву, но приметила только горничных, сбившихся в центре зала в своих пурпурных платьях.

– Теперь рыболовство, – продолжал нудеть мужчина с книгой. – Макрель по всем источникам…

Горничные в надежде затаили дыхание.

– …падение на сорок пять процентов.

Они издали коротенький общий стон.

– Анчоусы, – сказал старик с тем же влажным чпоком. Горничные сделали вдох. – Падение на сорок восемь процентов.

И снова они застонали.

– Тунец.

Горничные вздохнули.

– Падение на восемьдесят семь процентов.

Горничные ахнули.

– Довольно. Хватит.

Голос рассёк зал, с лёту выпрямляя спины и послав мурашки по Эллиному затылку. Она никогда не слышала подобного голоса, мелодичного, но при этом глубокого и властного.

Лорен шагнул вперёд:

– Ваша Божественность, я выношу на рассмотрение перед вами важнейший вопрос.

Что-то двинулось в темноте, и Элли заметила сумрачную фигуру за спинами горничных, намного более высокую, чем они.

Элли сглотнула.

– Андре Катлос, как нам поправить это? – изрёк голос, полностью проигнорировав Лорена. Тень подняла длинный свисающий рукав, и Элли увидела сверкающий драгоценными камнями палец, указывающий на чопорного осанистого мужчину с длинной шеей, который сидел рядом со страусом.

Катлос почесал шею.

– Академия изучит этот вопрос, Ваша Божественность, и мне думается, что у нас есть многообещающие наработки.

– И в чём же они состоят?

– Ох. – Катлос схватился за колени. – Я… видите ли, мне необходимо посоветоваться с коллегами.

– Да, я вижу, – сказал голос. – Ваши наработки настолько многообещающие, что вы не можете вспомнить, в чём они состоят.

Элли потёрла пульсирующую болью руку, воздух вдруг сделался душным. Такой человек не станет великодушно закрывать глаза на то, что она подложила бомбу.

– Ваша Божественность? – произнёс Лорен.

– Тишина.

Унизанная драгоценностями рука упала на шкуру огромного снежного барса, застывшего навечно с обнажёнными зубами.

– Великодушная Заступница? – проронил крепко сбитый мужчина с кислым лицом, сидевший рядом с носорогом. Элли вдруг пришло в голову, что все присутствующие сидят рядом с теми зверями, на которых неуловимо походят. Элли стало интересно, уж не нарочно ли Королева рассадила их подобным образом.

– Говорите, Кассор, – соизволил голос.

– Итак. – Кассор неловко заелозил. – Я не вполне понимаю, почему мы тратим своё время на эти недопоставки. Прошло много лет со времени последнего Празднества Жизни – разумеется, урожаи низкие. Но до следующего Празднества Жизни остались считаные недели. Вы вновь сделаете остров плодородным.

Тень резко повернулась. Элли ойкнула и опустила взгляд.

На мгновение она увидела их. Пронзительные золотые глаза.

– Разумеется, сделаю, – сказал голос. – Но тем временем я не допущу, чтобы мой остров голодал.

– Ваша Божественность, я обладаю средствами, я хотел бы оказать помощь, – вопросительно проговорил Лорен со смущённой улыбкой, не поднимая, однако, глаз от пола.

– Заговорите ещё раз без моего дозволения, Лорен Александр, – отрезал голос, – и я прикажу вырвать ваш язык.

– Возлюбленная Кормилица, простите меня, но разве моя помощь прежде не оказывалась решающей? Ведь это мои мастера сработали все те поддельные растения, что наполнили публичные сады острова.

Элли ошарашенно взглянула на Лорена. Она немало времени провела, тоскливо шатаясь по садам, но ни за что не догадалась бы, что растения ненастоящие.

– Вы забываетесь, – сказал голос. – Допустим, ваше богатство и популярность дали вам место при этом дворе, но мне не нужна ваша помощь. И, безусловно, мне не нужна хворая девочка с привычкой взрывать всё вокруг.

Элли затрепетала, когда золотые глаза остановились на ней. Лорен нахмурился:

– Новость уже достигла ваших ушей?

– О том, что пожар в ваших шахтах перекинулся на схрон зерна – тайное королевское хранилище, которого хватило бы, чтобы кормить весь остров в течение месяца. Положение теперь, – голос помолчал, – весьма ухудшилось.

– Ваша Божественность, – снова начал Лорен. – У меня есть значительный запас зерна в моём имении на внешних островах. Я могу переправить его на остров Кораблекрушения за несколько дней. Тогда…

– Девочка должна понести наказание, – сказал голос. – Рецепт изготовления огненного зелья – это божественный секрет. Создание его – это богохульство.

– Но я могу помочь!

Элли застыла, её собственные слова эхом звенели у неё в ушах, слабые и жалкие. Казалось, даже мёртвые звери вытаращились на неё.

– Пожалуйста, Ваша Божественность. Я… Я изобретатель. Я знаю, я молода, но я изобрела кучу разных вещей… э… на острове Ингарфа. Я создала приспособление для ловли диких животных сетью. Я построила лодку, которая может плавать под водой. И в растениях я тоже неплохо разбираюсь… я могу помочь с урожаем!

Элли слышала, как бьётся у неё сердце, чувствовала боль, пульсирующую в руке. Она рискнула поднять глаза и увидела, что эти золотые глаза смотрят на неё, переполняя её разум.

– Да будет так, изобретатель, – сказала Королева. – Ты останешься нашей пленницей. Докажи, что ты можешь создавать те чудеса, которые ты описываешь, или я велю тебя прилюдно казнить.

13. Новая мастерская

Элли никогда не приходилось бывать в тюрьме, но она была уверена, что в тюрьмах обычно не бывает ни хрустальных люстр, ни балконов, ни кроватей с балдахином. Она также сомневалась, что там можно найти гардероб из красного дерева, или позолоченную ванну, или, скажем, вазу с фруктами размером с её голову, если не больше.

В Эллиной тюрьме были все эти вещи. Она ковыляла вокруг, восхищённо разглядывая кружевные подушки, а затем высокий латный доспех, сработанный из пластин чёрного металла. У него было копьё, пурпурный плащ и зеркальная маска, гладкая и невыразительная, как лицо манекена. Она прикоснулась пальцем к маске, и латная перчатка схватила её за руку. Элли взвизгнула и отскочила назад, а рыцарский доспех снова взял своё копьё и застыл в неподвижности.

Дверь распахнулась, и внутрь по-черепашьи прошаркал щуплый человечек, держа в руках деревянный сундук.

– Вот тот доспех только что пошевелился! – сообщила ему Элли.

– Это потому, что внутри того доспеха находится человек; ты имеешь честь стоять в присутствии одного из Семи Стражей. Несравненных воинов, посвятивших себя защите Королевы.

Элли осмотрела доспех, необъяснимым образом успокоенная тем, что за ней присматривает несравненный воин, ведь не исключено, что Харграт сумеет пробраться сюда.

– Он не говорит?

– Они принесли обет молчания, чтобы никогда не разгласить секреты Королевы.

– Но как он видит сквозь маску?

– Юная леди, я здесь для того, чтобы вправить тебе руку, а не для того, чтобы отвечать на глупые вопросы. – Мужчина указал на мягкое кресло.

Элли села.

– Там перелом, и мышцы сократились вокруг кости, – сказала она ему. – Вам нужно будет выпрямить мою руку, чтобы совместить отломки, а затем наложить лубок.

– Где ты этому научилась? – полюбопытствовал мужчина, открывая свой сундучок.

Элли пожала плечами.

– Я вскрыла уйму крыс. А Королева придёт посмотреть на меня?

– Исключено. Королеву не интересуют дела… – он оглядел Элли поверх очков: её рваную одежду, пыльные волосы, высохшую кровь на руке… – таких как ты. А теперь довольно, давай приступим. Постарайся, пожалуйста, не кричать слишком громко. У меня чувствительные уши.

Когда через час Элли вывели из её тюрьмы, она бережно держала руку, зафиксированную шёлковой перевязью. Смотритель провёл её вниз по промозглой спиральной лестнице, вглубь Ковчегова брюха, и её переполнило разочарование, когда они вышли в грязный, замшелый коридор, где не было ровным счётом ничего, кроме швабры и ведра и выцветшего мужского портрета, которому кто-то подрисовал усы.

Смотритель потащил Элли в дверной проём, и она очутилась в просторной освещённой свечами комнате, где стояло четыре приземистых верстака, несколько письменных столов и большая обжиговая печь в одном углу.

– Мастерская, – прошептала Элли ошеломлённо и затем только сообразила, что обращается к пустоте – дверь захлопнулась позади неё.

Мурашки возбуждения побежали по спине, когда она принялась хозяйничать, выдвигая ящик за ящиком, осматривая материалы, которые ей были предоставлены, – отвёртки, и гвозди, и проволоку, и листы олова и меди, и гаечные ключи, и тиски, и даже зачем-то топор. Она не представляла, кто готовил эту комнату или что они имели в виду – на одном из верстаков лежали рядком попугайные перья, куски красного самоцвета и три лазурных птичьих яйца, выложенных на хлопковую вату. Элли взяла одно, задумавшись, не принадлежала ли некогда эта комната какому-то учёному. Она только надеялась, что тот добровольно отошёл от дел.

Позади раздалось лёгкое покашливание, и Элли выронила яйцо, неловко попыталась поймать его, пошатнулась и раздавила его бедром.

Высокая загорелая девочка с гладкими волосами стояла над ней в пурпурном платье горничной.

– Кейт! – воскликнула Элли. – Что ты здесь делаешь?

– Я твой ассистент, – объяснила Кейт, помогая Элли подняться. – Королева решила, что тебе не помешает лишняя пара рук, раз у тебя самой только одна.

Кейт была безукоризненно чиста: ни растрёпанных волос, ни размазанной серебряной пудры, как в тот день в переулке, – однако она сильно сутулилась, что явно не подобало горничной. Элли кольнуло раздражение, когда она вспомнила, как Кейт бросила её в облаке дыма.

– Мне не нужен ассистент, – проронила Элли, вздёрнув подбородок и капризно фыркнув. Она хотела скрестить руки на груди, но поскольку скрестить могла только одну, жест вышел не особо впечатляющим. – Я сама отлично справлюсь, спасибо.

Кейт улыбнулась ещё шире. Она огляделась по сторонам и взяла банку гвоздей с завинчивающейся крышкой:

– Тогда я предоставлю тебе самой открыть это?

Элли нахмурилась и, взяв банку здоровой рукой, запихнула её в ближайшие тиски. Она кисло улыбнулась Кейт, а затем попыталась отвинтить крышку. Она кривилась и силилась. Крышка не поддавалась.

Кейт вынула банку из тисков и открутила крышку одним движением. Элли сердито уставилась на неё.

– Я же тебя предупреждала, что Королеве нельзя доверять, – вздохнула Кейт. – А теперь тебя казнят.

– Постарайся не слишком этому радоваться.

Кейт подтянулась и уселась на верстак, подвернув под себя ноги, словно для молитвы.

– Поразительно, и как маленькая девочка сумела привлечь внимание Лорена Александра, Королевского Двора и Королевы, всё в один день. Ты уже в одной из этих дурацких Лореновых газет.

Кейт взяла топор и принялась поворачивать его в руках.

– Я не «маленькая девочка», – огрызнулась Элли, выхватывая у неё топор. – Я, наверное, такого же возраста, как и ты. И Королева не казнит меня, потому что я построю невероятнейшую машину, которая поразит её до глубины души.

– Какую машину?

– Я ещё не определилась с этим, – проговорила Элли, и Кейт рассмеялась. – О, я так рада, что моя казнь тебя веселит! Ты сегодня явно жизнерадостнее, чем в прошлый раз, – прибавила она ехидно, с удовлетворением заметив, что улыбка Кейт угасла. – И, кстати говоря, что это за семья, за которой ты шпионила?

– Это дело Королевы, – изрекла Кейт, – и никак не твоё.

Элли видела, что задела за живое, и ей безрассудно хотелось продолжить допытываться. «Дело Королевы? И зачем это Королеве посылать тебя шпионить за людьми? У неё наверняка есть настоящие взрослые соглядатаи».

Кейт продолжала злиться.

– Тебе вообще не полагалось там находиться, верно? – объявила Элли, обвиняюще нацелив на неё гаечный ключ. – Так вот почему Королева сделала тебя моим ассистентом. В качестве наказания.

Кейт ухмыльнулась.

– Ну и воображение у тебя, Элли Стоунволл с острова Ингарфа. Может, тебе стоит занять его изобретением чего-нибудь? – Она пристально поглядела на Элли. – Не похоже, чтобы ты сильно боялась казни.

Элли разложила на столе лист бумаги и обмакнула перо в чернила.

– Мне уже угрожали смертью.

Кейт кивнула, как будто это было самое естественное объяснение, а затем соскочила с верстака.

– У Королевы уже есть рисунки, знаешь ли. Куча. Нарисованные настоящими художниками.

– Это эскизный проект, – пояснила Элли, наслаждаясь недоумением Кейт. – План того, что я построю. Сложные, изощрённые и остроумные изобретения приходится чрезвычайно тщательно планировать.

Кейт моргнула один раз, затем выжидательно уставилась на чистый лист. Она посмотрела на Элли и опять перевела взгляд на бумагу.

– Ну, тогда давай.

– Я не могу сосредоточиться, когда ты смотришь!

Кейт расплылась в улыбке.

– И, между прочим, никакое это не наказание. Напротив, приятно отвлечься от всех этих скучнейших церемоний, которые мне приходится посещать с Королевой. И слушать, как там нудят и нудят… – Она оглядела Элли. – Это пальто омерзительно… ты будто влезла в шкуру дохлого животного.

Элли потеребила клапан одного из карманов.

– Это и есть дохлое животное. Даже несколько – оно сшито из тюленьих шкур.

– Я имела в виду, недавно издохшего.

Элли сморщила нос.

– Ну, а ты выглядишь… как… как… – и она растерянно засопела.

Глаза Кейт округлились в восторге.

– Лучше придумывай машины, а не оскорбления. – Она опустила глаза к чистому листу. – И вообще, как так вышло, что ты разбираешься в машинах?

Элли потянула лист подальше от Кейт. Она жалела, что Королева не прислала ей на помощь кого-нибудь более готового помочь.

– Моя мама была изобретателем, – сказала Элли, сжимая свой бушлат. – Пока она не умерла, это был её бушлат.

Кейт порывисто шагнула назад, наступив пяткой на шуруповёрт и послав его в грохочущий полёт через всю мастерскую.

– Ой… – пробормотала она. – Ой…

– Что такое? – спросила Элли.

Щёки Кейт окрасились розовым румянцем. Она не отрывала глаз от пола.

– Я просто шутила. Я бы ничего такого не сказала, если бы знала, что это твоей мамы.

Элли захотелось немедленно её утешить.

– Ничего страшного. Я знаю, что он старый и поношенный, но он напоминает мне о ней. И вдобавок он очень практичный.

– И правда, в нём куча карманов, – поддержала Кейт с неприметной улыбкой. Она сглотнула. – Моя мама тоже умерла. Я нежно её любила.

Элли подобрала с пола шуруповёрт.

– И я любила свою маму, – проговорила она.

Девочки молча смотрели друг на друга, наконец Кейт переступила с ноги на ногу.

– Элли, прости, что я высмеяла твой бушлат. Я всё время провожу во дворце и иногда забываю, как разговаривать с людьми.

– Ничего страшного, – ответила Элли. – Правда.

Но Кейт избегала смотреть Элли в глаза, вместо этого она тянула себя за пальцы, как будто хотела удостовериться, что все они на месте. Это была странная привычка, но она навела Элли на мысль.

– Я знаю, что мы сделаем, – заявила она.

Элли начала делать наброски, однако дело продвигалось небыстро, потому что она не привыкла рисовать правой рукой. Она всё время чувствовала, что Кейт стоит у неё за плечом. От неё пахло мылом и лавандой.

– Эм-м-м… – протянула Элли, когда ей наскучило, как дыхание Кейт со свистом отдаётся в ушах. – А почему бы тебе не подобрать материал?

Кейт кивнула:

– Что тебе понадобится?

Элли, продолжая рисовать, называла то одно, то другое, и Кейт металась по мастерской, взгляд её летал от столешницы к полкам и ящикам.

– Медные листы! – выкрикнула Элли, и Кейт перелетела через верстак, как балерина, перекатилась по полу и поднялась, держа в руках стопку сияющих квадратов.

– Медные листы, – сказала она, сдувая с лица прядь волос.

– Э-э-э, спасибо, – проговорила Элли. – Но не обязательно делать это настолько… акробатично.

Кейт пожала плечами.

– Я знаю. Зато это весело, – улыбнулась она, впрочем, Элли подозревала, что она просто изо всех сил старается загладить свою вину.

Элли посмотрела на свой завершённый эскизный проект. Рука должна работать в точности как настоящая, только сухожилия будут сделаны из проволоки, а кожа из медных листов, разрезанных и сложенных сегментами.

Элли разложила листы перед собой на одном из верстаков. Затем с помощью кисти и чёрной краски она разметила фигуры для внешнего корпуса руки. Она попробовала резать медь правой рукой, но ножницы выскользнули и чуть не воткнулись ей в ногу.

– Ну-ка, давай лучше я, – предложила Кейт. Она пылко взялась за дело, вырезая фигуры с осторожностью опытной закройщицы, нигде не оставляя заусенцев и ни разу не выйдя за линию. Элли собрала скелет руки, соединив оловянные кости крохотными винтиками. Подняв голову, она увидела, что у Кейт по щекам катятся слёзы.

– Ты порезалась? – спросила Элли.

– Что? Ой, нет, всё в порядке. – Кейт поспешно повела рукой по лицу. – Почти готово.

Но Элли не обманулась. В глазах Кейт стояла отчуждённость, будто она сражалась с глубинной тьмой. Это было то, в чём Элли считала себя практически экспертом.

Она подобрала маленький стальной винтик и бросила в Кейт.

Кейт удивлённо подняла глаза, когда винт отскочил от её лба, рот у неё приоткрылся от возмущения.

– Эй! – воскликнула она, а Элли бросила второй винтик. На этот раз Кейт поймала его. Со злорадной улыбкой она швырнула его обратно и попала Элли в плечо. Девочки принялись кружить друг вокруг друга, бросаясь крохотными металлическими винтиками через всю мастерскую. Кейт ловила с невероятной ловкостью, перехватывая снарядики в воздухе. Эллины дела шли намного хуже, то есть, прямо скажем, не поймала ни одного.

– Так нечестно! – пожаловалась она. – У меня только одна рабочая рука.

Кейт же находила Эллину неспособность ловить уморительно забавной и бросала винтики медленной дугой, с восторгом наблюдая, как Элли бестолково мельтешит. Вскоре Кейт повалилась на верстак с горящими щеками, тяжело дыша.

– Что тут такого смешного? – насупилась Элли.

– Просто… – Кейт замолчала, чтобы перевести дух. – Выражение у тебя на лице. – Она состроила гримаску, словно передразнивала рассвирепевшую горгулью. – Такое решительное. А затем, когда я бросаю, ты как испуганный зайчишка, а затем… просто мотыляешь рукой.

Кейт скрутил новый приступ хохота, и она согнулась пополам. Элли нахмурилась, хотя на сердце у неё стало обескураживающе радостно.

– Эй! – возмутилась Кейт, перехватывая пустой коробок спичек, который Элли бросила ей в голову.

Элли взглянула на часы, затем на незаконченную руку.

– Нам нужно заканчивать. Я не знаю, когда за мной придут, чтобы отвести обратно в тюрьму.

– Да, верно. – Кейт посмотрела на Элли, и Элли показалось, что она прочитала в её глазах нечто, напоминающее жалость.

– Это очень славная темница, – прибавила Элли.

Кейт печально улыбнулась ей:

– Но всё равно темница. Ладно, давай доделаем её вместе.

Итак, Элли придерживала проволочки, пока Кейт с тщательной аккуратностью пронизывала их в маленькие петельки, приделанные к оловянным костям. Они обвели проволоки вокруг крошечного циферблата на запястье, с помощью которого можно было управлять движениями пальцев.

– Идеально, – вымолвила Кейт, ахнув, когда пальцы дёрнулись.

Дверь отворилась, в мастерскую шагнул Смотритель и схватил Элли за больную руку. Она вскрикнула.

– Будь с ней поосторожнее! – рявкнула Кейт, и хватка мужчины ослабла.

– Спасибо, – прошептала Элли. Смотритель потащил её вон из комнаты, и она в последний раз выхватила взглядом Кейт, прежде чем дверь захлопнулась. Та разглядывала металлическую руку с зачарованным и отрешённым выражением на лице.

Смотритель запихнул Элли обратно в её тюрьму и запер дверь. Миска с супом и кусок хлеба были оставлены на круглом обеденном столе из красного дерева, ванна была наполнена. Воздух густо пах розовыми лепестками, и Элли с удовольствием отметила, что живой латный доспех исчез. Она вдруг поняла, что вся перемазана в грязи из шахты, и её жарко окатило стыдом при мысли, что Кейт видела её такой чумазой. Окунув платок в ванну, она протёрла самые жуткие пятна на бушлате и повесила его на балкон сушиться, отважившись посмотреть вниз.

Ноги у неё подкосились. Остров раскинулся под ней в свете заходящего солнца как переменчивая, дышащая карта. По краям очертания размывались там, где морская пена набегала на белые пляжи, следом темнели чернозёмы и серые валуны, затем пестрели крыши домов – пастельно-голубые, красные и оранжевые, как скопление кораллов. Пальмовые деревья и кустарники выплёскивались из широких промежутков между ними, а люди на рыночных площадях казались созвездиями кружащихся чаинок. Элли только что не могла заглянуть в жерло вулкана на южном берегу острова.

Под ней выгнутое серое подбрюшье Ковчега было испещрено странными приземистыми статуями, лепившимися к нему, словно балянусы[10] на шкуре кита. У них были округлые гладкие лица, черты которых выветрились и вымылись дождями за прошедшие столетия.

Элли сделала шаг назад, опасаясь, как бы бездумный порыв не подтолкнул её шагнуть через край. Вот бы у неё были крылья, чтобы воспарить над прекрасным миром, лежащим внизу. Вместо этого она жадно заглотила свой обед и неуклюже искупалась, стараясь не замочить повязку. Затем она натянула ночную рубашку, обнаружившуюся в гардеробе, и забралась в огромную постель, слушая, как ритмичный хор чаек то кричит, то стихает в такт биению волн…

Элли проснулась, услышав треск крошащегося камня. Скрипнули петли, и тень встала под открытым окном, ведущим на балкон. Элли вскрикнула и схватила подсвечник с прикроватного столика в страхе, что Харграт отыскал её. Тень сделала три шага по направлению к ней, а затем рухнула на пол.

Элли заглянула через край кровати, держа наготове подсвечник. Лунный свет упал на фигуру. Элли ахнула.

Это был Сиф.

Дневник Лейлы

4761 день на борту «Возрождения»

Карга спала, но я уснуть не могла и вместо этого смотрела на мальчишку. Я решила, что его имя будет Вару – это из песни про мальчика, который мог оборачиваться дельфином, я слышала, как дети пели её. Я совала ему под нос бутылочку с эликсиром каждые несколько минут, прилагая немало сил, чтобы не стукнуть его по руке. Я была зла на него, ведь Карга была такая уставшая из-за него с его дурацким разумом, который она никак не могла починить.

Я опять держала эликсир у самого его носа, как вдруг, раз – Вару нет, а я отчего-то лежу на спине, а бутылочка катится по доскам пола, и я чувствую, как вздрагивает пол от удаляющихся шагов. Я перекатилась на живот, схватила эликсир и бросилась за ним. Он драпал из сада в одних только грязных штанах, которые надела на него Карга.

Я гналась за ним по коридорам, швыряясь самолучшими из известных мне проклятий, и люди выходили из своих кабин-домов, чтобы поглядеть, из-за чего шум. Я взлетела по шаткой лестнице на Небесную палубу, и ночной воздух наполнил мои лёгкие, а шум волн – мой разум. Море сегодня было таким шумным!

Вару упал на колени, воя и хватаясь за голову, как будто внутри него тоже шумели волны.

– Заткнись, – прошипела я, косясь по сторонам. Народу на палубе было немного, так, несколько компаний приятелей, пьющих вино, но они на нас престранно поглядывали. Всё ещё ходили слухи, будто Враг на борту, и я не хотела вызывать подозрения. – Замолкни, глупый мальчишка. Послушай, моё имя Лейла. Твоё имя Вару.

– Этот шум, – проговорил он. – Этот шум!

– Это море, – сказала я.

– Оно повсюду!

– Это потому что мир потоплен, дурень. А теперь заткнись, или я тебя поколочу.

Мальчишка подбежал к леерам и в ужасе уставился на вскипающие громады волн в трёхстах футах под нами. Я попробовала схватить его, но рука его метнулась и стиснула моё запястье, выкручивая руку мне за спину. Я могу побить на руках большинство мальчишек, но только не этого.

– Отпусти меня!

– Что это за крики? – воскликнул он. – Там внизу люди. Им нужна помощь!

– Они уже мертвы, идиот. Они утонули.

– Нет, – прошептал Вару, и я, улучив момент, сунула ему под нос пузырёк с эликсиром. Он фыркнул, выпустил меня и окосело заковылял.

– Вот, будешь знать, как выкручивать мне руки.

– Постой… – Вару, прищурившись, разглядывал меня. – Твой голос. Я помню его. Мы вместе скользили по волнам. Мы охотились.

Я сделала шаг назад.

– Нет, – сказала я. – Это был Голубоглазый.

– Да, это было моё имя, – сказал он. – Мы охотились под волнами на тюленей и акул. Ты могла надолго – для человека – задерживать дыхание. Мы были добрыми друзьями, правда?

Я обнаружила, что слёзы катятся по моим щекам, и смахнула их прочь.

Вару поглядел по сторонам:

– Где они?

– Я же тебе говорила, они утонули.

– Нет, не они. Где другие… где мои братья и сёстры?

И он рухнул навзничь и снова заснул.

14. Мальчик, который взобрался на Ковчег

Элли перекатила Сифа на спину, напрягая все до крупицы силы своей здоровой руки.

– Сиф, ты в порядке? Как ты сюда попал?

Сиф открыл один глаз.

– Забрался, – прошептал он.

– Взобрался! – воскликнула Элли и посмотрела на балкон. – Но мы этажей на тридцать над землёй! И стена не выглядит надёжной.

– Одна из статуй надломилась и упала, когда я поднимался, – заметил мальчик отстранённым голосом. – Наверное, там теперь миллиард кусочков.

Элли приподняла одну его руку.

– Сиф, – простонала она. Ладони его были накрест исчерчены порезами, словно он сражался с тигром.

– Прошла тысяча лет, пока я добрался сюда, – изрёк мальчик мечтательным голосом. – Я, должно быть, теперь совершенный старик.

– Старый и глупый, – выговаривала Элли. – Эти порезы того и гляди воспалятся. Постой-ка, кажется, у меня в карманах бушлата было немного спирта.

– Спасибо, я не пью, – промямлил Сиф.

– Для твоих порезов!

Элли выбежала на балкон и принялась рыться в карманах, ноги у неё опять стали ватные, стоило ей посмотреть через парапет, вниз на освещённый луной изгиб Ковчега. Она смогла разглядеть скол той статуи, которая под ним обломилась, – теперь это была просто пара коротеньких ног. Если бы Сиф упал вместе с ней, он бы, несомненно, погиб. О чём он только думал?

Глаза её округлились – он пришёл спасти её! Должно быть, он углядел её бушлат на балконе и взобрался сюда, думая, что она попала в беду. Тёплая волна поднялась от груди и прокатилась до кончиков пальцев, и на руках, и на ногах. Она улыбнулась, но затем заметила, что оба глаза Сифа были закрыты.

– Сиф?

Он вскочил на ноги.

– Лейла! – воскликнул он, оглядывая комнату. – Она была прямо тут. – Сиф потёр затылок. – Говорила со мной.

– У тебя опять было видение. – Элли зажала бутылочку со спиртом во рту и намочила салфетку с обеденного стола. – Что произошло?

– Всё казалось таким реальным. Я мог слышать их, – сказал Сиф, дёрнувшись, когда Элли начала промокать порезы у него на руках.

– Кого?

Он накрепко зажмурил глаза. Когда он снова открыл их, они блестели.

– Голоса в море. Людей. Они тонули.

– Сиф, всё это в прошлом. Потопление случилось более семи веков тому назад.

– Чувство было такое, будто они страдают сейчас. – Он напряжённо оглядел комнату, затем заметил Эллину перевязь. – Что случилось? – спросил он и охлопал всё, кроме руки, чтобы убедиться, что других травм нет, оставив кроваво-спиртовой мазок у неё на запястье. – Это они сотворили такое с твоей рукой? Я их убью! Постой, почему здесь… так мило?

– Говори потише, – велела Элли, тревожно поглядывая на дверь. – Я в порядке.

Сиф схватил Элли за здоровое запястье и потащил к балкону.

– Нам надо выбираться отсюда. Тебя собираются казнить, Элли! Ни о чём другом в «Гнусном дубе» и не говорят. А теперь давай, запрыгивай мне на спину. Я спущусь вместе с тобой.

– Ну… меня определённо не казнят, – сказала Элли, и Сиф нахмурился. – Меня казнят, только если я не сумею изобрести что-нибудь впечатляющее, а думаю, я уже это сделала.

Сиф бросил на неё свирепый взгляд:

– Элли, тебя пытали.

– Меня не пытали.

– Ты посмотри, что они сделали с твоей рукой! А твой нос!

Элли упёрла одну руку в бок:

– Я тебе уже говорила, мой нос всегда был такой! И никто не ломал мне руку… Когда я подложила бомбу, сталактит упал на неё.

Сиф вытаращил глаза.

– Тот взрыв в шахте. Это твоих рук дело?

– Я спасла жизнь мужчине.

– Тебя могло убить. А теперь тебя точно убьют. Пошли. – Он взял её за руку. – Я помогу тебе спуститься.

– Сиф, тебе ни за что не спуститься обратно. – Она легонько пихнула его, и он чуть не упал. – Видишь? Ты можешь поспать под кроватью – никто тебя не обнаружит. Мы утром решим, как нам незаметно тебя вывести.

Сиф нахмурился:

– Выбраться вдвоём.

– Сиф… – Элли вздохнула. – Я не могу уйти… Мне нужно впечатлить Кейт, – проговорила она и тут же затрясла головой. Она сама не знала, почему это сказала. – Мне нужно впечатлить Королеву.

– Кто это – Кейт? – подозрительно поинтересовался Сиф.

– И потом, думаю, что мне безопаснее в Ковчеге. Сиф… Харграт последовал за нами сюда.

– ХАРГРАТ? – завопил Сиф.

– Тсс! – упрекнула его Элли. – Да. Он здесь, на острове. И, надо сказать, не слишком успешно скрывает, кто он такой.

Сиф шагал взад и вперёд, потирая шрам на руке, оставленный ему Харгратом.

– Это плохо, – сказал он.

– Я знаю. – Элли сглотнула. – Я надеялась, что Город никогда не последует за нами сюда, но… – Образ замотанного в бинты дитя заполнил её мысли. Покалеченная нога заныла. – Сиф, я беспокоюсь, что Враг становится сильнее. Я чувствовала себя очень одинокой… и оный заговорил со мной.

Лицо Сифа стало серьёзным.

– Это ничего, – произнёс он после долгой паузы. – Не важно, что оный говорил… коль скоро ты не станешь ничего желать, оный не сможет набрать силу. Но нам нужно уходить. Если Харграта схватят, он может рассказать Королеве о том, кто ты. Мы не можем ей доверять.

– Ей нужна моя помощь, Сиф. На острове заканчивается еда.

– Элли…

– Пожалуйста, Сиф. Я очень-очень близка к…

– Нет, я слышу шаги. Пойдём.

Сиф потащил Элли к окну, но она высвободилась.

– Залезай под кровать, – процедила она сквозь сжатые зубы. Засов на двери с грохотом сдвинулся. Ручка повернулась, и Сиф бросился на пол. Элли запрыгнула в постель.

Дверь открылась.

– Что происходит? – спросил визгливый голос.

Элли притворилась только проснувшейся:

– А? Что?

– Я слышал голоса.

– Извините, я иногда говорю во сне, – бухнула Элли.

– Я слышал мальчишеский голос.

Элли моргнула.

– Иногда я говорю на разные голоса.

Голос вздохнул. Даже в темноте Элли догадалась, что он принадлежит похожему на черепаху мужчине в очках, тому, кто вправил ей руку.

– Тогда, пожалуйста, воздержись. Некоторые из нас пытаются спать.

Дверь закрылась, и Элли выждала, когда шаги удалятся по коридору, а затем взяла подушку и запасное одеяло, лежавшее в ногах кровати, и сунула их вниз.

– Вот, держи.

Подушка вылетела у неё из руки. Элли услышала фырканье. Она легла обратно в постель.

Зашуршала ткань, затем тишина.

– Я ужасно рада, что ты пришёл спасти меня.

Опять фырканье. Затем рука Сифа высунулась из-под кровати, держа смятый свёрток, перевязанный бечёвкой.

– Что это? – спросила Элли.

– Шоколад. Вдруг ты голодная. Ты вечно забываешь поесть, когда изобретаешь.

– Спасибо тебе, – сказала Элли. Она взяла свёрток и крепко сжала. И хотя она не стала есть шоколад, он всё равно напитал её теплом.

15. Летательная машина

Щуплый мужчина в очках принёс на завтрак огромную тарелку сыра и хлеба – более чем достаточно, чтобы накормить и Элли, и Сифа.

– Я всё равно голоден, – сказал Сиф, проглотив последнюю горбушку и собирая пальцем крошки.

– Ну, ты ведь взобрался на самый верх Ковчега. А теперь нам нужен план, как вытащить тебя обратно.

– Я никуда не пойду, – строго заявил Сиф. – Что, если Королева попытается тебя казнить?

– Но ты же пропустишь рабочий день?

Сиф пожал плечами:

– Янссен меня не уволит – благодаря мне его шхуна приносит больше рыбы, чем любая лодка на острове.

Раздался стук в дверь. Элли многозначительно посмотрела на Сифа.

– Как же я скучал по необходимости прятаться в тесных, заполонённых пауками углах, – проворчал он, а затем залез под кровать.

– Просто оставайся там. Я вернусь, как только смогу.

Если забыть про недовольство Сифа, Элли была в прекрасном расположении духа, когда шагала обратно в мастерскую. Кейт уже была там, как обычно сутулая и с озабоченным выражением на лице.

Металлическая рука лежала на верстаке, между пальцев был вложен лист бумаги. Элли выдернула его из металлической хватки.

Я разочарована. Разве это хоть сколько-то полезнее крюка вместо руки? К тому же, если для управления рукой нужно задействовать руку, так и так у тебя останется одна рабочая рука. В следующий раз постарайся получше.

– Постарайся получше, – пустым голосом повторила Элли. – Постарайся получше?

Она подняла руку и злобно уставилась на неё. Она не понимала – что тут могло не понравиться? Рука была и красивая, и сложная, а уж пальцы двигались почти как живые. Она крепко сжала свою трость.

– Мне жаль, Элли, – проговорила Кейт, но затем пожала плечами. – Хотя замечание Королевы вполне разумно.

Эллина голова медленно повернулась к ней:

– Что?

– Ну, она не то чтобы полезна для Неё, верно? У неё уже есть две руки.

Элли моргнула:

– Ты бы могла вчера об этом сказать. Я думала, она тебе понравилась!

– Она правда очень красивая, – Кейт похлопала Элли по плечу. Элли хотела было поблагодарить её, пока не сообразила, что Кейт поглаживает её механической рукой. Кейт рассмеялась.

– Это не смешно, – скривилась Элли. – Ты не забыла, что она казнит меня, если я не сделаю что-то, что ей понравится?

Кейт изобразила деликатное покашливание.

– Извини. Так что ты собираешься делать?

– Я не знаю. Ты проводишь время с Королевой – что может её впечатлить?

– Ну, Её остров медленно умирает, значит, что-то, чтобы остановить это, наверное.

– Ох, у меня есть уже куча задумок для этого, но они потребуют времени. Мне нужно что-то быстрое. И по-настоящему зрелищное.

Элли зашагала взад и вперёд, массируя виски, чтобы лучше думалось. Она пыталась вообразить себя Королевой всего острова, протянувшегося перед ней. Чего Элли хотелось бы больше всего, если бы она постоянно торчала в высоких покоях Ковчега?

– Кейт, – осторожно поинтересовалась Элли. – Королева… э… у неё ведь нет крыльев, верно?

Кейт моргнула.

– Нет, у Неё нет крыльев.

– На фреске на фасаде Ковчега изображена фигура с крыльями.

– Это не Королева, это божество, что живёт внутри Неё.

– Так у оного есть крылья?

– Разумеется! – скептически произнесла Кейт. – Неужели жители внешних островов настолько невежественны? Когда Королева или Король совсем дряхлеет или чересчур много использует свои силы, они проходят через нечто, называемое претворением. Они умирают, а божество воплощается в телесную форму и несколько часов летает над островом, и тогда все растения расцветают. Иногда оный выглядит как крылатый человек, а иногда как Богоптица – гигантская пурпурная птица, превосходящая размером лошадь.

– Ух ты, – пробормотала Элли. Судя по описанию, это было ужасно похоже на то, что происходило, когда Враг настолько ослаблял свой Сосуд, что мог воплотиться. – А что потом происходит?

Глаза Кейт подозрительно сощурились.

– Божество избирает новый Сосуд. Обычно это ребёнок предыдущего Сосуда, но иногда избирается другой человек, если у Королевы или Короля нет своих детей. Следующий Сосуд знаменуется на великом Ритуале правопреемства – тебя в самом деле ничему этому не учили? Школы у вас на острове, должно быть, ужасны.

– Ох, нас в основном учили разбираться в рыбе. Вот почему я и приплыла сюда. Так, эм… Королева не может летать. Но что… – Элли облизнула губы. – Что, если бы она могла?

Кейт открыла рот и быстро заморгала.

– Но она не может.

– Но если бы могла?

– Элли, я думаю, ты повредилась.

– Мы сделаем ей крылья. Чтобы она могла летать! У неё наверняка есть всё, чего бы ей ни захотелось, раз она Королева. Но, спорим, ей бы хотелось летать – все мечтают о полёте.

– Люди не могут летать, – напомнила Кейт.

– Но птицы могут, значит, это должно быть возможно.

– Птицы намного меньше людей.

– Ты только что сказала, что божество может сделаться птицей, превосходящей размером лошадь, и оная может летать!

– Потому что это божество.

– Есть законы, которые управляют всеми вещами, и даже богами, могу поспорить. То, что поднимается, должно опуститься, верно? – Элли указала на раздавленную скорлупку яйца, которое она уронила вчера. – Если только… – Она взяла целое яйцо. – Что-то не подтолкнёт его вверх с достаточной силой, чтобы перевесить его собственную тяжесть.

Кейт наклонила голову набок.

– Люди на твоём острове учатся только в рыбе разбираться, да?

– Мне нужна какая-нибудь легковесная ткань, – объявила Элли. – И какие-нибудь очень крупные полые трубки. Птичьи кости полые, знаешь ли. И если крылья будут достаточно большие и получится толкнуть с достаточной силой, то человек сможет полететь!

Элли вскинула руку в воздух, совсем забыв, что она держит яйцо. Оно вылетело и разбилось об потолок.

Кейт посмотрела на мазок желтка, капающего на пол, затем на Элли. Улыбка расплылась у неё на лице.

– Ты чокнутая, Элли Стоунволл. Давай попробуем.

* * *

Элли взялась скручивать кусочки меди в трубки, а Кейт поспешила вверх, во дворец, откуда вернулась через полчаса с ворохом роскошных шёлковых платьев.

– Где ты их взяла? – вопросила Элли.

– Это обноски, – сказала Кейт беспечно, складывая всю груду на самый большой верстак. Платья были цвета ярких самоцветов, прозрачные, как паутинка, окантованные кружевом, с пуговицами, выточенными из морских ракушек. Элли разглядывала их, подмечая, какие они длинные – определённо сшитые для кого-то очень высокого. Глаза у неё стали круглые.

– Они принадлежали Королеве?

Кейт заколебалась, но затем кивнула.

Элли сжала одно из платьев в руке. Оно было бледно-лиловое, мягкое, как сливочное масло, и казалось преступлением рвать его на части.

– Эм-м-м, Элли, – проговорила Кейт, когда звук рвущейся ткани наполнил мастерскую. – Если бы люди могли взлететь, просто надев пару больших крыльев, разве они не сделали бы уже этого?

– Ну, если честно, я думала, что мы сделаем ей крылья, которые позволят парить, а не лететь, – вроде как на большом воздушном змее. Хотя, раз уж ты об этом заговорила, если мы закрепим у неё на спине механизм и своего рода мотор, который будет сжигать ворвань, тогда, может…

Через час Элли и Кейт заполошно пытались затушить небольшой пожар в центре мастерской.

– Извини! – крикнула Элли, отбегая от раковины с новым ведром воды. – Я не думала, что оно так взорвётся!

Кейт разодрала ещё одно платье по швам, бросила на горящую кучу металла и дерева и принялась затаптывать.

– Отличная идея! – восхитилась Элли.

Кейт вскрикнула, смахивая с руки уголёк.

– Ой, нет! Как ты?! – воскликнула Элли, бросаясь Кейт на помощь. – Давай подержим под холодной водой.

Кейт отшатнулась.

– Всё в порядке, – сказала она. – Просто небольшой ожог.

Элли хотела взять ладонь Кейт, на которой набухал алый пузырь.

– Нет, я серьёзно думаю, что нужно…

– Не трогай меня!

Кейт выпрямилась в полный рост и, резко смахнув Эллину руку, пригвоздила её разъярённым взглядом. Элли поражённо вытаращилась на неё.

– Я… извини…

– Нет, нет, – замямлила Кейт, снова сгорбившись и уставившись себе под ноги. – Извини. Просто больно, вот и всё.

Но Элли не могла забыть того, что увидела в её глазах. Она поглядела на руки Кейт, в первый раз замечая, какие они чистые и гладкие. На каждом пальце была полоска белой кожи, линия загара, оставленная тяжёлым кольцом. Элли посмотрела на свои собственные руки. Они были в царапках и ожогах, ногти обгрызены до мяса. Ногти у Кейт были безукоризненные. Руки сильные, глаза острые. Каждая частица её была взлелеяна и ухожена.

– Выпрямись, – толком не подумав, велела Элли. Медленно Кейт так и сделала. Теперь, когда она больше не сутулилась, Элли поняла, насколько Кейт высокая. Элли подняла одно из необгоревших платьев и приложила к ней. Оно село бы идеально.

Элли уронила платье на пол.

Кейт смотрела на Элли, не отводя глаз. Губы у неё были маленькие, кончики ушей торчали из-под волос. Глаза впивались в Элли, почти золотые. Смотреть в них было – как смотреть на солнце.

– Ты… ты… – заикаясь, выговорила Элли.

– Да, – сказала Королева. – Это я.

Дневник Лейлы

4762 дня на борту «Возрождения»

Я привязала Вару к креслу, чтобы он опять не сбежал, но он не проснулся до следующего дня.

Я подпихнула ему ко рту кружку воды:

– Пей.

– Где я? – спросил Вару, оглядывая освещённый факелами сад. Ковчег скрипел и стонал.

– Ты на «Возрождении», – сказала я ему. – Это очень, правда очень большой корабль.

Он попытался поднять руки к голове.

– Я сейчас разрежу верёвки, – проговорила я, вставая на колени с ножом в руке. – Но если ты что-нибудь отчебучишь, я выброшу тебя за борт.

Я перерезала верёвки на запястьях Вару, и он схватился за голову.

– Море… оно… повсюду.

– Это всё, что осталось, – произнесла я. – Ничего, кроме моря и ещё раз моря и этого Ковчега. Было три других, но никто не знает, спаслись ли они. Их разделило во время Потопления.

– Потопления?

– Когда моря поднялись, – пояснила я. – Давным-давно, до того, как я родилась, была большая война. И даже вроде больше, чем можно вообразить. Один из богов начал её, но сражались на ней люди. И всё стало так плохо, что положить ей конец можно было, только затопив целый мир.

Вару смотрел на меня и моргал:

– Что такое бог?

Я нахмурилась.

– Ты вправду ничего не помнишь, верно? Божество – это как… – я остановилась, сообразив, что не представляю, как можно описать бога. – Они вроде как самые могучие создания на свете. Духи, которые парят по миру, пока не найдут кого-то, скажем человека и животное, внутри которого они могу жить, пока в конце концов не обретут свою собственную форму. Так было всегда.

– Тогда где же они?

Я потёрла затылок.

– Э, одно божество живёт внутри Карги, и… э… – Я смотрела на Вару, чувствуя вину за то, что сказать ему придётся мне. – Она говорит, что ты другое.

Мальчик молчал целую вечность.

– А что с остальными? – спросил он наконец. Голос его звучал ровно, но руки сжали ручки кресла крепко-крепко. – Где мои братья и сёстры?

– Слушай, всё хорошо, – я старалась говорить поласковей. – Мы с Каргой присмотрим за тобой. Мне плевать, что это ты убил моего кита.

Ковчег заскрипел громче, чем мне когда-либо случалось слышать; море, должно быть, сильно злилось.

– Где они? – вопросил Вару, глаза у него стали большие и яростные.

Я сглотнула.

– Видать, боги считали, что они смогут пережить Потопление, но что-то пошло не так. Мне очень жаль. – Я положила ладонь ему на руку. – Их никого больше нет.

16. Королева

Элли оцепенела. Она как будто отвела на мгновение взгляд от Кейт, а когда взглянула обратно, на её месте оказался оскалившийся волк. Она боялась даже пошевелиться.

– Я… Я не понимаю, – умудрилась вымолвить она. – Почему ты мне не сказала?

Кейт печально улыбнулась:

– Потому что погляди, как ты ведёшь себя. Ты напугана до смерти.

– Ты сказала, что велишь меня казнить, – проговорила Элли.

– И посадила тебя в тюрьму, чтобы мы могли побыть вместе, и сказала, что твоя механическая рука бесполезна, чтобы ты осталась тут подольше. Я же говорила тебе, что мне нельзя доверять.

Элли сделала три глубоких вдоха.

– Ну… так ты казнишь меня теперь?

– Что? – Глаза Кейт ошарашенно округлились. – Я вовсе не собиралась казнить тебя, Элли. Я просто хотела, чтобы ты отнеслась к этому серьёзно.

Эллины кулаки были сжаты так туго, что обгрызенные ногти впивались в ладони.

– Ничего более жестокого я не слышала.

– Я должна выглядеть сильной перед своим двором. И особенно перед Лореном, этим змеюкой. Кстати говоря… – Она бросила взгляд на часы. – Я должна принять их прямо сейчас.

Она дважды хлопнула в ладоши, и двери распахнулись. Восемь горничных в пурпурных платьях вошли в мастерскую.

– Они всё это время были снаружи? – удивилась Элли.

Кейт кивнула.

– Ты удивительно ненаблюдательна для изобретателя, – заметила она, поднимая руки.

Горничные сгрудились вокруг Кейт, стягивая с неё платье через голову, оставив её в одном нижнем белье. Элли отвела глаза, хотя Кейт, кажется, нисколько не смутилась. Горничные одевали её как скрупулёзные кукольники. Одна прошлась пилочкой по левой руке, другая по правой. Одна втирала белую пасту в щёку, другая провела золотую линию по ключицам. Одна наносила янтарного цвета мазь на ожог на запястье, другая на порез на коленке. Ещё две, стоя на стульях, проводили вырезанными из кости расчёсками по её волосам, распрямляя их, пока они не сделались сияющим полотном темноты. Элли осознала, насколько же высокой была Кейт.

– Ох, и возвращаясь к теме жестокости, – заговорила Кейт, – ты же не собиралась оставить того мальчика заточённым под кроватью на весь день?

– Сиф! – Элли сделала шаг назад. – Что ты с ним сделала?

Горничные неприязненно покосились на неё.

– Ты станешь обращаться к Королеве «Ваша Божественность», – припечатала одна.

– Я ничего не сделала, – холодно отозвалась Кейт. – Я не чудовище. Он, скорее всего, всё ещё там. Слуга, подметая, видел, как он спит под кроватью. И вообще, как он туда попал?

– Он взобрался на Ковчег, – сказала Элли.

Кейт дёрнулась вперёд, отчего одна горничная выронила пилочку для ногтей.

– Взобрался? Но это невероятно опасно – каменная кладка старая и осыпающаяся. Эти статуи вечно отламываются.

– Ой, правда? – промолвила Элли, тяня себя за ворот.

Одни горничные взялись за землисто-красную краску, выписывая кружащие узоры, напоминающие корни деревьев, на обнажённых руках Кейт, пока другие вплетали тонкие золотые ленты в её волосы, разделив их на пять длинных потоков, ниспадающих по спине. Кейт всё это время не сводила глаз с Элли, хотя та едва находила в себе силы встретить её взгляд.

– Элли, прекрати дуться и скажи мне, что ты думаешь.

– Мне не нравится, когда со мной играют.

Кейт закатила глаза.

– Извини, ладно? Я не была уверена, что тебе можно доверять – я думала, что ты одна из соглядатаев Лорена. Но теперь я тебя знаю, и соглядатай из тебя получится ужасный.

– Вовсе нет, – бросила Элли. – Я могу быть очень пронырливой.

– С хромой ногой и сломанной рукой?

– А потом, с чего это Лорену шпионить за тобой? Мне он показался милым. Хотя немного самовлюблённым.

– Немного?

– Я тут подумала, кстати, все только и говорят, что о Празднестве Жизни, и как ты с помощью своих сил заставишь поля расцвести и снова наполнишь моря рыбой. Если всё так плохо уже сейчас, почему просто не провести Празднество пораньше?

Кейт внезапно повернулась, из-за чего одна из горничных ахнула, мазнув красной притиркой по щеке Кейт, как будто нанося боевую раскраску. Она теперь напоминала какого-то демонического воина, вперившего в Элли грозный взгляд.

– Ступайте вон, – велела Кейт своим горничным.

– Ваша Божественность! – пожаловалась одна. – Мы не закончили…

– ВОН!

Горничные ойкнули и выбежали из комнаты. Дверь захлопнулась, и Элли и Кейт опять остались одни.

– Извини, – поспешно произнесла Элли. – Я не хотела тебя сердить. Я помогу, хорошо? Я собираюсь изобрести всякие штуки, которые помогут всё исправить. Прости, что я упомянула про Празднество Жизни.

Кейт сжала кулаки. Она шагнула к Элли, и Элли опасливо отступила на шаг назад. На мгновение она увидела проблеск Сифа в смятённом выражении лица Кейт – и в это мгновение новая мысль поразила её.

– Ты… а ты знаешь, как использовать свои силы, да?

Кейт сделала ещё один шаг к Элли, глубоко дыша. Затем гнев стёк с её лица, и она рухнула на колени, спрятав лицо в ладонях.

– Ой-ой, – протянула Элли, опускаясь рядом с Кейт. Руки у той были измазаны красной краской для лица, слёзы окрашивались в красный и капали на пол. – Не плачь, – попросила Элли. – Это нормально, если тебе даётся нелегко… может, я могу помочь?

– Я Королева, Элли! – прорычала Кейт. – Разумеется, я могу использовать свои силы. – Она поднялась на ноги и выскочила из мастерской, хлопнув дверью.

Элли погналась было за ней, но замерла у двери, прижав к ней ухо и вслушиваясь в рыдания, стихающие эхом в конце коридора.

17. Хрустальный кит

В то субботнее утро Элли сидела за столом в пустом баре «Гнусного дуба», перелопачивая стопку книг, которые она одолжила во дворце. Она ревностно следила, чтобы книги не касались липких пятен апельсинового сока на столе – с Кейт всё оборвалось на такой напряжённой ноте, что Элли была удивлена, что их с Сифом вообще выпустили из дворца. Она не хотела давать Кейт новый повод сердиться.

Молворт мыл деревянные полы, злобно поглядывая на часы и вздрагивая при всяком выкрике или свисте, доносившемся снаружи.

– В чём дело? – удивилась Элли.

Молворта затрясло.

– Воскресные толпы явятся в полдень. Они могут… доставить хлопот.

Костяшки его пальцев, сжимавших швабру, побелели.

– А ты никогда не думал продать это место? – спросила Элли. – Заняться чем-то, что тебе больше нравится?

Глаза Молворта выпучились так, будто она объявила, что собирается убить его.

– Что может мне больше понравиться?

Дверь хлопнула, и Молворт взвизгнул, приняв оборонительную стойку со шваброй. Но это были всего лишь Сиф и Виола, они вошли, смеясь и пихая друг дружку. Виола шлёпнула на стол перед Элли лист бумаги, и на нём тотчас развалился Арчибальд. Виола сдвинула котишку в сторону.

ЛОРЕН ГЕРОИЧЕСКИ СПАСАЕТ БЕЗВИННУЮ ДЕВОЧКУ ИЗ ЗАТОЧЕНИЯ

– Ты прославилась, – сказала Виола.

Элли пробежала глазами газету.

– Но… моё имя же нигде не упоминается? Отстань! – прибавила она, отмахиваясь от Молворта, который попытался промокнуть подтёк апельсинового сока у неё на подбородке. С тех пор как она вернулась из Ковчега, он выказывал ей такую же рьяную заботу, как и своим статуям Королевы.

– Расскажи мне ещё раз, как Она выглядела? – попросил Молворт.

– Прекрати об этом спрашивать, – отрезала Элли.

Молворт низко поклонился:

– Рад служить. Дозволишь принести тебе ещё апельсинов?

– Это великолепно, – радовалась Виола, потирая руки. – Раз ты теперь работаешь на Королеву, ты можешь помочь мне с Революцией. Украсть обратно всю ту еду, что Она держит во дворце.

– Так, и это было десятимиллиардное правонарушение, – объявил Молворт, приблизив своё лицо к лицу Виолы. – Ты навечно изгоняешься из гостиницы.

Виола смотрела на него, не моргая.

– На две недели, – проговорил Молворт.

Виола хрустнула костяшками.

– Два дня, – произнёс Молворт. – Хочешь апельсин?

Дверь с грохотом распахнулась, и мальчик снова завизжал, когда вал из тридцати матросов во главе с Янссеном прогромыхал в паб. Одной рукой он подхватил Молворта и переставил его за барную стойку.

– Всем пива! – возгласил Янссен.

Виола кинулась приветствовать вновь прибывших, а Сиф взял высокий цветок подсолнечника, лежавший поперёк стола.

– Опять от Молворта? – спросил он и тут нахмурился. – Постой… он сделан из бумаги?

Элли кивнула.

– Почти как настоящий, правда? Примерно половина цветов в публичных садах ненастоящие, но это незаметно, если не подходить близко. Лорен устроил это, чтобы помочь Королеве.

Сиф на пробу понюхал цветок.

– Зачем?

– Чтобы люди не паниковали, наверное. Остров далеко не такой плодородный, как кажется. Урожаи падают с тех пор, как нынешняя Королева сделалась Сосудом. – Элли понизила голос. – Я думаю, возможно, она толком не знает, как управлять своими силами.

Сиф положил подсолнечник обратно на стол.

– Ох, кстати. Карга в моих видениях. Она Сосуд. Того же божества, что и Королева, мне кажется.

– Что? – Элли подскочила как ужаленная. – Почему ты раньше мне не сказал!

Сиф наморщил нос.

– Я узнал только сегодня утром. Я не то чтобы могу контролировать видения.

– А Карга не упоминала, как она направляет свои силы?

– Нет. По большей части со мной разговаривает Лейла. В последний раз она говорила о Потоплении. – Он отрешённо посмотрел в окно, затем нахмурился и покачал головой: – Ты уйму времени на этой недели провела во дворце. Я почти тебя не вижу.

– Я разузнала кучу всяких вещей в библиотеке, – вдохновенно сообщила Элли. – Ты знал, что некогда было одно животное, которое зовётся белка-летяга, и оно могло парить на расстояние до трёхсот футов?

Сиф буркнул, наблюдая за Виолой и остальными моряками:

– Как это должно помочь с урожаем?

Эллин лоб смялся морщинами.

– И вообще… мне во дворце безопаснее. Харграт может заявиться сюда в любой момент и рассказать всем о том, кто я.

Взгляд Сифа скользнул к двери.

– Все небось решат, что он полоумный.

– Но он всё же может наброситься на меня.

– Но ты под надёжной защитой, – заявил Сиф, задирая подбородок.

– Это правда. Королева защитит меня.

– Я говорил о себе!

– Ой, верно. – Элли смущённо поморщилась. – Да, конечно.

– Но она тебе взаправду нравится? Королева, я имею в виду.

Элли неловко заёрзала, и Сиф сузил глаза.

– Что случилось?

– Ничего, я… эм… вообще-то не видела её с тех пор, как она разозлилась на меня.

– Не понимаю, почему ты хлопочешь и помогаешь ей, если она даже не утруждается хорошо к тебе относиться.

– Она просто… в сложной ситуации. Вообрази, управлять целым островом. Это непросто.

Сиф приподнял брови.

– Ты не должна давать себя в обиду.

– О, кстати, – Элли поспешила переменить тему. – Я давно собиралась тебе кое-что отдать.

Она потянулась за маленькой коробочкой, завёрнутой в голубую креповую бумагу, – с хрустальным китом, которого купила для него. У неё свело живот, когда она взяла подарок в руку. Понравится ли он ему?

– Сиф! – крикнула Виола, подлетев и хлопнув ладони ему на плечи. – Расскажи Хандилу о гигантской летающей медузе, которую ты тогда видел.

– Я не видел никаких летающих медуз, – возразил Сиф.

– Ага, но я заливала Хандилу, что видел. Просто сочини что-нибудь, ладно? Ты его герой.

Сиф пошёл за Виолой в центр паба, где принялся рассказывать эпические небылицы про медузу, которую они с Виолой оседлали за пределами внешних островов. Он ни разу не оглянулся на Элли.

Элли прижала к себе подарок. Она далеко не сразу заметила подсевшую к ней за стол девочку. На той был выцветший синий плащ, капюшон которого был опущен на глаза. Она положила на стол обе руки, и Элли узнала полоски загара на пальцах, а вдобавок на ногтях ещё оставались следы пурпурного лака.

Элли, скрипнув стулом, отодвинулась назад.

– Что ты здесь делаешь?

– И я тоже рада тебя видеть, – сказала Кейт, сбрасывая капюшон. – А я могу получить здесь пиво?

Элли сглотнула.

– Молворт прекратил продавать пиво детям после Бунта яблочного пирога. Разве тебе можно здесь находиться?

– Никто не узнает меня, если я не разодета. И мне хотелось посмотреть, как проводят выходные.

Молворт притащился к ним, вытирая текущий нос рукавом.

– Элли, я в туалет. Если кто-то попытается что-нибудь стащить, сабля за барной стойкой.

– Ладно. Э, Молворт, это… э… это…

– Кейт, – жизнерадостно объявила Кейт, протягивая руку. Молворт буркнул:

– У тебя божья коровка в волосах, – поплёлся прочь.

Кейт оттянула капюшон.

– А он прав! – весело воскликнула она и подняла палец, чтобы божья коровка могла улететь. Кейт посмотрела на Элли, затем на собственные коленки.

– Слушай, я вообще-то пришла сюда, чтобы извиниться. За то, как я тогда повела себя.

– Ох. – Элли поёрзала на стуле. Она положила подарок Сифа на стол, стараясь придумать, что сказать.

– Это для меня? – спросила Кейт, разглядывая коробочку.

– Что? Это? – Бросив взгляд на Кейт, Элли увидела, что глаза её блестят надеждой, затем она поглядела на Сифа в окружении развесивших уши матросов. – Да, да, это для тебя.

Кейт развернула подарок и ахнула, подняв кита в ладонях. Элли видела отражение золотых глаз Кейт в хрустале.

– Это… – Кейт открыла рот, снова закрыла его. – Спасибо тебе. Это так мило.

– Подарок Сифа! – возгласил Молворт, вновь появляясь у стола. – Значит, ты наконец-то его отдала? Ему понравилось?

Элли неодолимо захотелось жахнуть трактирщика тростью по голове.

Кейт заморгала, переводя взгляд с Молворта на хрустального горбача. Улыбка её растаяла. В дальнем конце бара Виола водрузила Арчибальда на каминную полку и стянула со стены два деревянных меча, вызывая матросов сразиться с ней.

– Ты о чём говоришь, Молворт, – через силу улыбаясь, проговорила Элли. – Я купила это для Кейт.

Молворт нахмурился:

– Вовсе нет.

– А вот и да!

Кейт адресовала ей понимающий взгляд.

– Элли.

Элли вздохнула.

– Извини… Ну просто ты… ты вроде так обрадовалась, когда подумала, что я купила его тебе, и…

Прокатился ликующий крик, когда Виола запросто выбила меч из руки своего противника – великана ростом в семь футов с отметинами акульих зубов на груди.

Кейт улыбнулась:

– Знаешь, если так, твой жест кажется ещё милее. Но я теперь точно не могу это принять.

– Что здесь происходит? – спросил подошедший Сиф, хмуро глядя на Кейт. – Кто это?

– Элли отдала ей твой подарок! – ляпнул развеселившийся Молворт.

– Молворт! – воскликнула Элли.

Сиф посмотрел на горбатого кита в руках у незнакомки.

– Нет, просто произошло недоразумение, – объяснила Кейт. – Я подумала, что это для меня. Элли просто была добра. – Она протянула ему кита. – Ну вот, – ослепительно улыбнулась она.

Сиф не сводил глаз с кита.

– Ты купила его для меня, – сдержанно проговорил он.

Элли теребила свою повязку.

– Да.

– Довольно бестактно, если спросите меня, – заметил трактирщик.

– А тебя никто не спрашивает, Молворт! – завопила Элли, шмякнув его своей тростью.

Сиф уставился на Кейт.

– Ты кто?

– Я Кейт, – представилась она и, положив кита, протянула Сифу руку.

Глаза Сифа бегали между ней и Элли.

– С чего вдруг Элли… – начал он, как вдруг сделал шаг назад. – Постой. – Он посмотрел на Элли. Она… – Он посмотрел на Кейт. – Ты…

– Из дворца? – поспешно вставила Элли, многозначительно зыркнув на Сифа. – Да, она там работает.

Молворт пискнул.

– Ты из дворца? Почему ты не сказала? Это правда, что Королева одним щелчком пальцев может превратить муку в торт?

Кейт подмигнула ему.

– Но только в шоколадный.

Лицо Молворта запунцовело.

– Я знаю, что ты дразнишь меня. Но мне всё равно. Пойдём, для тебя у меня есть столик получше… не сидеть же тебе с этими идиотами. Вот, у меня для тебя подарок. – Он схватил хрустального кита и преподнёс его ей.

Сиф выхватил горбача из рук Молворта, буравя Кейт взглядом.

– Ты собиралась казнить Элли, – зашептал Сиф, когда Молворт тоскливо поплёлся обратно к барной стойке.

Улыбка Кейт дрогнула.

– Это просто напоказ. Я бы никогда не причинила Элли вреда.

– Почему я должен тебе верить? Ты едва её знаешь. И нечего брать у неё вещи, которые тебе не принадлежат. Хотя, наверное, это просто свойственно…

– Сиф, – прошипела Элли.

– Ну, кто из вас, негодяев, будет следующим? – воззвала Виола, прохаживаясь с деревянным мечом в каждой руке, на голове у неё балансировал Арчибальд. – Эй, Сиф. – Она ткнула его кончиком меча. – Сразись со мной.

– Не сейчас, – отмахнулся Сиф.

– Из-за чего ты на этот раз взъерепенился? – вопросила Виола. – Элли, ты-то сразишься со мной?

– Э, я не думаю, что из меня выйдет стоящий противник, – Элли указала на свою перевязь.

Два краснолицых матроса за спиной Виолы затянули:

– Эл-ли, Эл-ли, Эл-ли!

– Ну правда, я…

Запев подхватили, оглушительное эхо побежало под низким деревянным потолком:

– ЭЛ-ЛИ, ЭЛ-ЛИ, ЭЛ-ЛИ!

Элли бросило в жар. У неё скрутило живот.

– Я сражусь с тобой, – тихо произнесла Кейт.

Весь паб взревел.

– ДРУГАЯ ДЕВОЧКА! ДРУГАЯ ДЕВОЧКА! ДРУГАЯ ДЕВОЧКА!

Виола ухмыльнулась и бросила один из мечей Кейт, та ловко поймала его в воздухе. Моряки наперегонки бросились биться об заклад.

– Постой, – Сиф перехватил второй меч из рук Виолы. Он, сощурившись, поглядел на Кейт. – Я хочу сразиться.

– Но ты только что сказал, что не хочешь, – протянула Виола, состроив гримасу.

– Э… может, это не самая лучшая мысль? – вмешалась Элли, остро чувствуя, как яростно Сиф смотрит на Кейт.

– Я защищал тебя от того, что пострашнее её, – буркнул Сиф.

– Я ставлю десять серебрушек на красавчика, – говорил Молворт какому-то матросу.

– Его зовут Сиф, – отозвался мужчина.

– Что на него нашло? – спросила у Элли Виола, и Элли виновато покосилась на хрустального кита.

Моряки освободили место, и Сиф и Кейт встали лицом друг к другу. Кейт стояла совершенно неподвижно, спокойно держа свой меч двумя руками. Сиф позёрски крутил меч, губы его были сжаты в линию. Янссен однократно хлопнул в ладоши, и Сиф бросился на Кейт, подняв меч над головой.

– Стойте! – закричала Элли, но голос её потонул в возбуждённых возгласах. Она закрыла глаза и услышала шаркающий удар, затем звук падения. Когда она снова открыла глаза, Сиф лежал на полу, а конец меча Кейт упирался ему в нос.

В зале воцарилась мёртвая тишина.

– Боже всеблагой, – брякнул Молворт.

Грохнули аплодисменты. Кейт, слегка порозовев, поклонилась, а три рыбака подняли Сифа с земли и отряхнули. Сиф яростно отбился от них, стремительно развернулся и зашагал к двери.

– Моя очередь! – объявила Виола, подхватив меч Сифа и вставая перед Кейт. Элли дёрнулась следом за Сифом, но споткнулась об корень, выпиравший из половиц. Когда она, пошатываясь, поднялась, мелодичный голос огласил паб:

– О, только посмотрите на все эти улыбающиеся лица!

Лорен был облачён в небесно-голубой упелянд, подбитый пятнистым мехом, за ним маячили его бард и писец. Моряки единодушно вздохнули.

– Это Лорен Александр, – прошептал Молворт и немедленно повалился на колени.

Толпа, загудев, прихлынула к Лорену; он пожимал одну руку за другой и одарил какого-то мужчину низкой бус, а женщину золотой брошью. Обоих одаренных тотчас окружили знакомые.

– А теперь, прошу, прошу, верные подданные. Я пришёл повидать мою дорогую подругу Элли Стоунволл, если позволите. Ах, вот и она.

Моряки расступились, пропуская его, а затем сомкнулись вокруг, насторожив уши.

– Элли, – промолвил Лорен. – Как ты себя чувствуешь?

– Я в порядке. А как вы?

– Припеваючи, просто припеваючи! – провозгласил Лорен. – И безмерно рад, что Королева приняла тебя на свою службу. И в этой связи у меня есть к тебе небольшая просьба.

– А-а-а… какая?

Лорен бросил взгляд на подслушивающих матросов.

– Оливер, как насчёт песни?

Бард забренчал на своей лютне, и матросы с огоньком затянули «Лорена Великого».

Лорен наклонился поближе к Элли.

– Благодаря своему новому месту, – сказал он, – ты будешь посвящена во многое из того, что происходит во дворце. И было бы уместно и любезно, если бы время от времени я мог порасспрашивать тебя о делах Нашей Возлюбленной Королевы.

Элли неловко переступила с ноги на ногу и покосилась на Кейт, которая, оставив бой на мечах, подозрительно оглядывала Лорена.

– Ох, эм… – Элли кашлянула, прочищая горло. – Я так не думаю. Это напоминает шпионаж.

– Элли, Королеве необходима помощь Её советников. Но мы не можем помочь Ей, если Она не говорит нам, что задумала. Она… неуравновешенна, Элли. И, как ни крути, она угрожала казнить тебя.

– Это была не настоящая угроза. Извините, я не думаю, что смогу шпионить за ней.

Лорен нахмурился.

– Элли, это меньшее, что ты можешь сделать. Без моей помощи ты, вероятно, до сих пор гнила бы в темнице. Ты мне обязана.

Слова прозвучали в ушах Элли леденяще знакомо. Она села прямо.

– Извините, но я не стану этого делать.

Лорен изучающе оглядывал её одно бесконечное мгновение, а затем улыбнулся.

– Очень хорошо. Лично я могу просто порадоваться, что при Королеве находится кто-то настолько талантливый, изобретательный… – он похлопал её по плечу, – и высокоморальный. В грядущие недели ей понадобится помощь умных людей.

Из своего упелянда он извлёк газету, всё ещё пахнущую чернилами.

КОРОЛЕВА ИСПОЛЬЗУЕТ ФАЛЬШИВЫЕ ЦВЕТЫ, ЧТОБЫ СКРЫТЬ ПРАВДУ О НЕДОРОДЕ

Моряки заметили газету и заахали, недоверчиво переговариваясь. Кейт подошла и выхватила её из рук Лорена. Пальцы её дрожали, пока она читала.

– Прошу прощения, мне кажется, мы не были представлены, – произнёс Лорен, протягивая руку. – Лорен Александр.

– Я знаю, кто вы, – сказала Кейт, отводя глаза. Лорен какое-то мгновение рассматривал её, а затем улыбнулся.

– И как твоё имя?

– Кейт.

Улыбка Лорена стала шире, от глаз побежали морщинки.

– Очарован, просто очарован.

Сердце сжалось у Элли в груди, но она сама не могла бы сказать отчего. Молворт возник у локтя Лорена с пером, чернильницей и стопкой корявых Лореновых портретов. Лорен, не глядя, начал подписывать их один за другим.

Кейт свирепо сжала газету.

– Почему вы решили рассказать всем об этом? – спросила она негромко и строго.

– Я? – Лорен моргнул. – Дорогая моя, не я печатаю эти газеты.

– Тогда почему они вечно расписывают, какой вы великолепный?

– Они лишь излагают правду, – ответил Лорен и начал расписываться на очередном портрете, который подсунул ему паренёк. Кейт зарычала и отшвырнула чернильницу. Молворт вскрикнул и побежал за шваброй, Лорен же спокойно промокнул чёрные капли с лица.

– Вы не можете рассказывать всем, что Королева обманывала их, – завопила Кейт, – когда, собственно, это была ваша идея всюду разместить эти фальшивые цветы.

Паб затих. Лорен дёрнул бровями своему барду, и тот тотчас опять принялся играть, а затем, подавшись к Кейт, опустил ладонь на открытую коробочку, всё ещё лежавшую на столе.

– Подарок? – спросил он, поднимая кита. – Как мило.

– Положите обратно, – потребовала Кейт.

Лорен продолжал изучающе смотреть на Кейт. Он понизил голос.

– Королеве следует понимать, что недопустимо угрожать мне перед лицом Её Королевского Двора. Если она не научится показывать мне уважение, что ж… тогда я могу повести себя очень неуважительно по отношению к Ней. Лишить Её того, что важнее всего.

Он покрутил хрустального кита в руке, а затем опустил его в свой карман.

– Не смейте… – Кейт подняла кулак.

– Вы будете поражены, – перебил её Лорен, расправляя рукава своего упелянда, – сколько же секретов хранят некоторые люди. Спорим, даже у малышки Элли есть секреты.

Он улыбнулся им обеим, и будто ледяная рука стиснула Эллино сердце.

– А теперь вам придётся меня извинить, мне пора идти. Королевский Двор поручил мне нанять музыкантов на Празднество Жизни. Вы можете поверить, всего сорок один день? Сорок один день, и Королева положит конец всем этим жутким неурядицам с урожаем. Не так ли, Кейт?

Губы Кейт побелели, и Лорен насмешливо наблюдал за ней. Он вынул из кармана пурпурную розу и вложил её в руку Кейт.

– Воздадим Ей хвалу, – сказал он.

18. Вопрошание мёртвых

Фермы острова Кораблекрушения покрывали всю его западную сторону: лоскутное одеяло полей лежало от Гуановых копей на севере до вулкана на юге, пронзённое тут и там скальными шпилями, с которых чайки оглядывали кромку воды в ожидании следующего обеда. Несмотря на тёплое солнце, пейзаж тянулся серой полосой мёртвой земли, лишь кое-где щетинившейся пшеницей или ячменём.

Угрюмые мужчины и женщины трудились в поле, их голые плечи лоснились от пота. Элли тем временем наблюдала за небольшим механизмом, ползущим по пустому лоскуту земли. Она подавила желание ругнуться, когда он завалился набок в пятый раз к ряду.

Элли выправила машину, чтобы та могла продолжить путь. Последние несколько дней она с помощью Кейт конструировала прототип. Ему не доставало грации устрицеловок её матери – те напоминали крабов и казались почти живыми. Зубчатые шестерёнки были на виду, многочисленные конечности подёргивались при движении, как лапки заполошного паука. Он опять перевернулся, и неподалёку взвыл многоголосый стон.

– Не везёт, мисс.

Трое малышей смотрели с безопасного расстояния, разрываясь между любопытством, которое вызывала у них машина, и страхом перед Элли.

– Если хотите, можете подойти поближе. Я не привидение.

– Но ты впрямь похожа на привидение, мисс, – крикнул один из ребят.

– И не надо звать меня «мисс». Мне тринадцать.

– Что оно делает, мисс?

– Оно предназначено, чтобы разрыхлять почву. Чтобы помочь растениям расти, – прибавила Элли. Механизм снова завалился.

– Мисс, а это правда, что нам осталось жить всего две недели? – спросила одна маленькая девочка.

– Нет! Где ты такое услышала?

– Моя мама говорит, что тогда закончится вся еда.

– Ну, даже если б это была правда, мы бы не прямо сразу умерли. От голода умирают долго.

Один маленький мальчик разревелся.

– Заводишь новых друзей, как я погляжу.

Элли повернулась к Сифу, а затем крутанулась от него прочь, вздёрнув подбородок. Они не разговаривали с тех пор, как он разбухтелся тогда в пабе на выходных.

– Постой, я с новостями! – воскликнул он. – Я весь день плавал вокруг острова. Тот корабль с чёрным парусом, который мы видели, – лодка Харграта? Он уплыл.

– Уплыл? Но с чего ему уплывать?

Сиф пожал плечами:

– Ты же говорила, что толпа набросилась на него. Должно быть, он перетрусил и сбежал.

– Или отправился обратно, чтобы привести Инквизиторов, – проговорила Элли, поглаживая подбородок.

– Они вряд ли ему поверят. Он безумен. Так что хорошая новость, правда?

Элли подозрительно сощурилась.

– Я на тебя по-прежнему сердита. Это вовсе не искупает твоего поведения в субботу. Постой, что ты…

Она взвизгнула, когда парень утянул её на землю.

– Тсс, – зашипел Сиф. – Там на краю поля что-то следит за нами.

Элли вывернулась из его хватки.

– Это один из Семи Стражей, – сказала она, вставая и отряхиваясь. – Телохранителей Кейт. Он защищает меня от Инквизиторов и странных мальчишек.

– И не слишком хорошо справляется со своей работой… Я только что повалил тебя на землю.

– Наверное, он не счёл тебя очень опасным, – заметила Элли, и Сиф нахмурился. Трое детей подтянулись поближе, чтобы поглядеть на незнакомца.

– Но я очень грозный, – Сиф зарычал на детей как волк. Они покатились со смеху. Парень покосился туда, где в тени дерева стоял Страж – тёмный латный доспех с плащом и безликая зеркальная личина. – Как он видит сквозь эту маску?

Элли задумчиво оглядела телохранителя.

– Там, в Городе, Алтимус Ашенхолм изобрёл особое стекло, через которое можно смотреть только в одном направлении – и всего-то нужно нанести на обычное стекло тонкий слой серебра. Инквизиторы использовали его в помещениях, где допрашивали людей, чтобы подозреваемые не могли видеть, кто с ними говорит.

– Алтимус Ашенхолм – какое дурацкое имя, – бросил Сиф.

– Он был маминым наставником, – проговорила Элли. – Хотя она была намного умнее его, – поспешно прибавила она. – Я последнее время часто о нём думаю, потому что он изобрёл способ получать азот из воздуха.

Она терпеливо ждала, когда Сиф спросит, что такое азот, но он, похоже, не слушал.

– Азот можно использовать в качестве удобрения для растений. Если б только я могла сообразить, как Ашенхолм это делал… Ты знаешь, я думаю, у меня было несколько его журналов, вот только я оставила их в подводной лодке…

– Это что? – спросил Сиф, указывая на воткнутый в почву высокий цилиндр – сбоку три циферблата, поршневый насос, наверху торчат шесть сопел.

– Это для распыления удобрения на полях. Когда я разберусь, как получать удобрение из воздуха, вот сюда я его и помещу.

– А сейчас что там внутри?

– Птичий помёт.

Сиф вздохнул.

– Разумеется. Так эти машины должны улучшить урожай? Янссен думает, что народ примется есть друг дружку к концу следующего месяца.

Элли присела на корточки, чтобы завести почвообрабатывающую машину.

– Надеюсь, что улучшат, если у меня наконец получится заставить их работать.

Машина прошла небольшой круг, а затем кувырнулась. Элли застонала.

– Но, что важнее, мне нужно обсудить с Кейт, в чём у неё затык с даром. Эй, нельзя ли потише?

Дети сгрудились, чтобы изучить распылитель помёта, они хихикали и пихались, пытаясь получше всё разглядеть.

– Когда я использую свои силы, мне становится дурно. – Сиф прижал ладонь к животу. – И на меня накатывает усталость. Может, и с ней так же.

– Постой, – воскликнула Элли. – Вот оно! Может быть, ты сможешь помочь!

– Я?

– Ты всё это время учился, как овладеть своим даром, – ты можешь научить её.

Сиф в ужасе уставился на неё.

– Но нельзя, чтобы она узнала, кто я на самом деле. И как бы то ни было, мои силы совершенно иные, чем у неё, – и кто знает, сходно ли они работают?

Элли помассировала голову, собираясь с мыслями. Дети продолжали хихикать.

– Ладно… а что насчёт Карги? Ты говорил, что она вмещала то же божество, что живёт в Кейт. Может, она сможет нам что-нибудь посоветовать?

– Элли, Карга жила семь веков тому назад. Она мертва.

– Да, но ты рассказываешь о своих видениях так, будто это не воспоминания, а словно ты взаправду там. Вдруг ты сможешь задать ей вопрос и получить ответ?

Сиф моргнул.

– Это, пожалуй, самая безумная из всех твоих идей. Хуже, чем когда ты вздумала надуть того иглобрюха, чтобы плот лучше держался на воде.

– У меня, бывает, получается изменить сон, если я хорошенько вдумаюсь.

– Но это происходило на самом деле. Это не сон!

– Попытка не пытка, мы же можем попробовать.

– Хочешь сказать, я могу попробовать. Мне не по душе эти видения.

– Разве ты не рад видеть Лейлу?

– Да, но мне не нравится слышать о том, как весь мир потонул. Постой, что это они делают?

Трое ребят вертелись вокруг разбрызгивателя помёта, и один из них подкручивал самый большой циферблат сбоку.

– Стой! – крикнула Элли, и тут-то механизм затарахтел, помпа яростно заходила, сопла задрожали.

Троица с визгом дала стрекача, но ничего не произошло. Машина тарахтела себе, но из сопел ничего не вылетало.

– Бу. И это тоже не работает, – проворчала Элли и шагнула к аппарату, вытаскивая отвёртку из кармана бушлата.

– Элли, постой! – Сиф схватил её за плечо. Машина забухтела ещё громче и сердито тряслась, как будто кто-то застрял внутри. – Она сейчас…

Раздался взрыв, и что-то влажно хлюпнуло, будто горчица плюхнула об стену. Элли сжалась, ожидая, что под рубаху вот-вот потечёт птичий помёт. Но нет, ничего.

Высоченный тёмный Страж стоял перед ними с воздетым вверх мечом, повернувшись лицом к останкам машины. Элли обошла его неподвижную фигуру, перешагивая через скрученные обломки металла. Весь перёд Стража был испачкан птичьим помётом.

– Вы… вы в порядке? – вопросила Элли. Страж обернулся, но и маска тоже была забрызгана помётом, словно яйцо, усеянное чёрными пестринами. Он пытался соскрести плюхи латным кулаком.

– Вот, – девочка достала из кармана лоскут ткани.

– Почему он не может говорить? – полюбопытствовал Сиф.

– Он принёс обет молчания, чтобы хранить секреты Королевы, – объяснила Элли, затем она наклонилась поближе и зашептала: – Он немного жуткий, если честно. Как будто там внутри даже и не человек.

Голова в маске резко повернулась в сторону Элли, пустое лицо выглядело настолько оскорблённым, насколько это было возможным. Одна латная перчатка сомкнулась на другой и потянула, обнажив бледную жилистую руку внутри.

– А руки у него, пожалуй, всё же человеческие, – пробормотала Элли, и ей показалось, что она расслышала из-под маски негромкое фырканье, когда Страж развернулся и зашагал прочь. Исковерканный распылитель помёта исторг последнюю плюху гуано. Девочка вздрогнула.

– Сиф, а что, если мои машины так и не работают? Мы должны помочь Кейт с использованием её дара. Пожалуйста, просто попробуй спросить у Карги!

Сиф состроил гримасу.

– Ладно. Но только потому, что это поможет всем, а не только Кейт. Всё равно я ей не доверяю.

– Спасибо тебе, Сиф, – сказала Элли. – Я могу что-нибудь сделать…

– Нет, мне нужны тишина и спокойствие.

Он сел в грязь и сделал несколько глубоких вдохов.

И закрыл глаза.

Дневник Лейлы

4783 дня на борту «Возрождения»

Сегодня Вару вёл себя даже более чудно, чем обычно.

Завтрак давно прошёл, а он всё спал на своём матрасе возле грядки с орхидеями. Он такой лентяй. Я поливала помидоры, лавируя между густыми паучьими сетями. Я три раза просила Каргу разрешить мне избавиться от пауков, но она противилась.

Раздался резкий вскрик, и, обернувшись, я увидела, что Вару смотрит на меня как на привидение.

– Л-Лейла?

Я швырнула в него картофелиной.

– А кто ещё?

– Что случилось? – прокаркала Карга. Я даже и не заметила, что она сидит на стуле среди подсолнухов.

– Я… Я что-то видел, – сказал Вару. – Громадный корабль.

– Ты внутри громадного корабля, дурень, – фыркнула я.

Он затряс головой:

– Нет, тот корабль вырастал из острова. Я был там.

– Это называется «сон», – произнесла я. – Тому, кто дрыхнет столько, сколько ты, уже пора бы привыкнуть к ним.

– Нет, – возразил Вару, пристукнув себя костяшками по голове. – Это было взаправду. Там была девочка, она говорила со мной, только она не звала меня Вару. Она хотела о чём-то у тебя спросить.

– Меня? – переспросила я.

– Нет, не тебя, – Вару набычился, а затем швырнул в меня той же картофелиной. Он посмотрел на Каргу. – Она хотела узнать, как ты обращаешься к своим силам. Как заставляешь растения расти. Как исцеляешь больных.

Карга пристально посмотрела на Вару.

– Ей можно доверять?

Вару немедленно кивнул и тут же удивился, как будто не собирался этого делать.

– Она… пытается кому-то помочь. Она пытается всем помочь.

– Постой. – Я зыркнула на Каргу. – Ты же не воспринимаешь это всерьёз, а? Это просто глупый сон.

Карга поднялась на ноги, хрустя костями.

– Это мало чем отличается от того, как ты управляешь морем.

– Но… я и не управляю морем.

– Не в этом воплощении, верно, но ты властвовал над ним и станешь властвовать вновь. – Она положила руку ему на плечо. – Чтобы овладеть морем, ты должен сделаться морем внутри своего разума. Ты должен забыть себя самого: твои мысли должны обратиться течениями, твои чувства – приливами и отливами. И, конечно, ты должен суметь отыскать обратный путь: если ты полностью забудешь себя, твой разум обратится в ничто и твоё смертное тело умрёт. И чем больше сил ты используешь, тем сложнее будет вернуться.

Вару моргнул.

– Так что мне передать ей? Что она должна вообразить себя растением?

Я фыркнула.

– Она должна на время отринуть свою личность, да, – проговорила Карга, не обращая на меня внимания. – В одном все Сосуды едины – всякий раз, как они призывают силу божества, живущего внутри них, они отдают оному часть себя. Для одних Сосудов это восхитительная вещь – они постепенно становятся едины с богом и вечно продолжают жить внутри оного среди Божественного круговорота. Для иных это злейшая смерть, которую только можно вообразить. Божество питается душой Сосуда и под конец разрывает её в клочья.

– Враг, – прошептала я. Вару и Карга, оба посмотрели на меня. – Так Враг овладевает своими Сосудами, – сказала я. – Моя мама говорила мне.

– Враг. – Вару нахмурился. – Я слышал об оном и прежде.

– Все слышали о Враге, – фыркнула я. – Это тот бог, который потопил мир.

Вару погрузился в свои мысли.

– Нет. Они знают Врага. Бледная девочка. Она страшится его.

Карга кивнула:

– Она и должна.

Вару посмотрел на Каргу, до смерти серьёзный.

– Оный живёт внутри неё. Он причиняет ей… – Вару передёрнуло, – столько боли. Кто-нибудь ей может помочь?

Карга доковыляла до своего стула.

– Не кто угодно. Но некто. Враг стремился уничтожить всех остальных богов, потому что оный узнал, что один из их числа обладает властью уничтожить оного. Враг не знал, который это из богов, но я знаю. – Она долгим взглядом смотрела на Вару, а потом пристукнула по своей груди. – Это то божество, что живёт внутри меня.

19. Эксперименты с зёрнами

Элли разинула рот. Свет мерцал у неё перед глазами.

– Королева может уничтожить Врага, – проговорила она.

Сиф кивнул.

– В этом есть смысл. То самое божество, что жило в Карге, живёт в Кейт.

Внутри Элли поднялся радужный пузырь и, слетая с губ, обернулся неожиданным смехом.

– Кейт может уничтожить Врага. – Она напрыгнула на Сифа и крепко его обняла. – Спасибо тебе, Сиф!

– Я ничего такого не сделал, – он неуверенно похлопал её по спине.

– Ещё как сделал! Ты вернулся в своё видение-воспоминание-не-знаю-что и поговорил со своей прошлой личностью! – Элли нагнулась за тростью.

– Ты сразу уходишь? – спросил Сиф.

– Разумеется! Нельзя терять время. Если у меня получится помочь Кейт разобраться, как использовать дар, она сможет наладить всё на острове и уничтожить Врага!

Спустя пару мгновений Сиф кивнул:

– Хорошо. Я пойду с тобой. Я тоже помогу.

– Нет, уж поверь мне – это не то, о чём она захочет говорить перед кем-то, кого она не знает. И… эм… ты произвёл на неё не лучшее первое впечатление.

– Ладно, но будь…

– Осторожна, да, обещаю! – сказала Элли с воодушевлённой улыбкой и умчалась к улицам. Она ненадолго остановилась на рынке, лежавшем по пути, а затем поспешила во дворец.

– Мне нужно увидеть Королеву! – объявила она первому же встреченному Смотрителю. – Эм… это дело королевской срочности!

Смотритель окинул её скептическим взглядом, но затем махнул, чтобы она поднималась вслед за ним по лестнице. Эллина нога подвывала от боли уже наверху первой лестницы и вопила к тому времени, когда она вскарабкалась на десятую. Но ей было всё равно. Её провели на самый верхний уровень Большого атриума, где верхняя палуба и корпус корабля сходились острым шпилем. На площадке самой последней лестницы была пара высоких золочёных дверей, по бокам от которых стояли два Стража.

Они распахнули двери, и Элли невольно затенила глаза рукой. Представьте, будто на ярком солнце открыли шкатулку с отполированными драгоценными камнями. На долю мгновения Элли показалось, что в покое находится толпа людей, но затем она поняла, что лишь половина этих людей настоящие.

Статуи заполонили комнату. Мальчик и девочка лукаво выглядывали между колонн из чёрного дерева; суровый мужчина стоял наверху лакированного книжного шкафа с позолотой. Востроглазая женщина тяжко оперлась на серебряную ванну. Все они смотрели на девочку, одиноко стоявшую в центре комнаты, причём так неотрывно, что, казалось, сделай она шаг – и мраморные глаза последуют за ней.

– Ой, привет, Элли, – произнесла Кейт.

Элли поглядела по сторонам и заметила статую на редкость высокой женщины, печально глядевшую на свои сцепленные руки. Она была очень похожа на Кейт, и Элли не сомневалась, что, должно быть, это её мать.

– Это прежние Сосуды.

Кейт кивнула. На ней был пурпурный шёлковый упелянд, и она тянула себя за пальцы с той лихорадочной напряжённостью, которую Элли замечала и раньше. Глаза у неё припухли от недостатка сна, на лице остались мазки краски.

– Ты в порядке? – встревожилась Элли.

– О да, – ответила Кейт, шмыгнув, и быстро вытерла нос. – Да, я в порядке. Отлично. – Она поднялась на ноги. – Да, всё отлично.

– Ну ладно… – медленно проговорила Элли.

Кейт не сводила глаз с пола, позволив громадной пустой тишине наполнить комнату. Элли потёрла затылок и шею, не зная, что сказать. Она посмотрела наверх и чуть не завопила от испуга.

Исполинская птица парила над покоем, словно пикировала к Элли, намереваясь подхватить её своим клювом. Она была крупнее лошади, а крылья были в длину рыбацкой лодки, и они поднимались и загибались так, что кончики перьев встречались, образуя круг. Позади этого круга было витражное окно-роза, а под окном, в обрамлении двух золотых лестниц, платформа, на которой стояла кровать с балдахином.

Как и статуи, поначалу птица казалась живой – так горели её перья в солнечном свете. Но, присмотревшись, Элли увидела, что вся поверхность фигуры выложена тёмными аметистами, а глазницы угрожающе чернеют угольными ониксами.

– Так выглядит божество внутри тебя, находясь промеж двух Сосудов? Это телесная форма оного?

Кейт подняла глаза и наморщила нос.

– Богоптица, – проговорила она. Элли подумала, как странно, должно быть, Кейт находиться при этом повседневном напоминании о том, во что она обратится после смерти.

– Вот, – Элли сняла с плеча торбу. – Я кое-что тебе принесла.

Она достала три цветочных горшка, мешок земли и кошель с семенами. Кейт с любопытством всё это оглядела.

– Элли, всё в порядке – тебе незачем откупаться за хрустального кита этим… мешком гумуса.

– Так нет… это чтобы тренироваться! – объяснила Элли старательно жизнерадостным голосом.

Кейт плотно поджала губы.

– Что тренировать?

Элли покусала ноготь.

– Твой дар, – произнесла она тихо.

Кейт закаменела.

– Слушай, – поспешно заговорила Элли. – Я понимаю, что не ты не любишь об этом говорить, но…

– Что ты можешь понимать? – огрызнулась Кейт, сжав кулаки.

– Я думаю, что у тебя никак не получается обратиться к своим силам. Вот почему ты страшишься Празднества Жизни.

Кейт сделала один предолгий и прегромкий вдох. Элли отступила на шаг к двери.

– Убирайся, – сказала Кейт.

Элли сглотнула.

– Слушай, ну почему тебе просто не попробовать? Вреда от этого не будет, правда?

– Ещё как будет, Элли. Если у меня ничего не получится, нас ждёт немало боли и вреда.

Элли опустилась на колени рядом с горшками, наполнила каждый землёй и пальцем вдавила в неё по зёрнышку.

– Я не стану этого делать, Элли, – настаивала Кейт, скрестив руки на груди.

– Ох, чуть не забыла, – прибавила Элли и, порывшись в торбе, вытащила маленькую проволочную клетку. Перепуганная мышь заполошно бегала внутри.

Глаза у Кейт стали круглые от умиления, она подскочила к клетке.

– Ой, какая лапушка!

– Я подумала, что ты можешь попробовать исцелить её, – пояснила Элли, пока мышка нюхала палец Кейт.

Кейт вопросительно посмотрела на Элли.

– Но она же не ранена?

– Нет. – Пожав плечами, Элли выудила из кармана бушлата плоскогубцы. – Пока.

Кейт прижала к себе клетку:

– Элли, я не позволю тебе мучить невинную мышку ради какого-то гротескного эксперимента.

– Это не эксперимент – это тренировка. – Она посмотрела на мышку, затем на Кейт и потянулась плоскогубцами к клетке. – Потренируйся на семенах, или со щиколоткой этого крохи случится что-то неприятное.

Кейт выхватила у Элли из рук плоскогубцы.

– Нет! Да и вообще, мне больше не нужно использовать мои силы. Твои машины обеспечат урожай.

Элли скривилась.

– Мы не знаем этого наверняка. Всегда хорошо иметь запасной план. И, кроме того, разве плохо, если ты научишься владеть своим даром?

Кейт крепко зажмурила глаза, и Элли вдруг пронзило чувство вины, сменившееся ужасом, когда по щекам Кейт покатились слёзы. Кейт прижала ладонь к лицу и раздосадованно нахмурилась своим собственным слезам. Она подошла к золочёному поставцу[11] и открыла его, внутри обнаружились бесчисленные полочки с переливающимися хрустальными пузырьками.

Она выбрала один, вытянула пробку, а затем провела горлышком по щеке, собирая слёзы. И перехватила изумлённый взгляд Элли.

– Это Поставец слёз, – сказала Кейт, указав на шкафчик. – Это всё слёзы всех прежних Королев и Королей. Считается, что они обладают магическими свойствами. – Она взяла другую бутылочку и подозрительно помотала её из стороны в сторону. – Но я почти уверена, что по большей части там морская вода.

– Могу поспорить, что у твоих предков хватало поводов для слёз, – заметила Элли. – Могу поспорить, некоторым из них тоже приходилось мучительно овладевать своим даром.

Кейт обвела взглядом статуи, а потом вздохнула.

– Никому из них. Даже моему двоюродному прапрапрадедушке, – прибавила она, указав на маленького мальчика, сидевшего по-портновски на комоде. – А он насмерть подавился куриной косточкой.

– Ну, если у него получилось, то и у тебя непременно получится. – Элли взяла один из цветочных горшков. – Итак, Сосуду нужно очистить разум и сделаться тем растением, которое он пытается вырастить.

– Откуда ты это знаешь?

– Это… – Элли помусолила ткань своей повязки. – Это старая легенда у нас на острове Ингарфа.

Кейт прикоснулась к статуе, так походившей на неё.

– Моя мама однажды говорила что-то подобное. Но это просто смешно. Как я должна притвориться растением?

– Но ты здорово притворяешься! Ты притворяешься Королевой.

Кейт резко повернула голову.

– Я и есть Королева! – отрубила она.

– Я знаю, – скривилась Элли. – Но я хотела сказать, что всё равно тебе приходится держаться как Королева перед людьми… то, как ты стоишь, тон твоего голоса… Прямо внушает трепет.

Кейт немного выпрямилась, щёки её окрасились лёгким румянцем.

– Спасибо.

– Слушай, просто попробуй, ладно? Я правда думаю, что у тебя получится.

Долгий миг Кейт не сводила глаз с Элли, затем она вздохнула.

– Ладно, я тебе подыграю. Но только чтобы помешать тебе калечить маленьких зверушек.

Элли азартно подскочила и поставила один из горшков под ноги Кейт.

– Попробуй. А если сегодня ничего не выйдет, времени ещё уйма, – Элли старательно улыбнулась.

Кейт сделала несколько глубоких вдохов, затем вперилась взглядом в горшок.

Элли во все глаза смотрела на землю. Кейт нахмурилась. У неё зачесался и вздрогнул нос. Дыхание сделалось тяжёлым. Глаза закрылись.

Руки у Кейт задрожали. Венка билась на лбу. Глаза широко распахнулись.

– Это просто смешно! – взревела она. – Как это я должна вообразить себя семечком?

Она пнула горшок. Пролетев по комнате, он попал в лицо статуи высокого усатого мужчины, разметав кругом землю.

– Прости, дедушка, – пробормотала Кейт, а затем крутанулась на месте. – Нет, я не могу, Элли.

– Представь себе, будто ты сжата внутри тесного шара, и в тебе… все эти возможности. Ты крошечная песчинка, которая может сделаться чем-то величественным. А ты что воображала?

У Кейт дрогнули губы:

– Как я стою перед всеми моими подданными, пытаясь прорастить одно-единственное дурацкое зёрнышко.

– Ну, это не годится, – проговорила Элли, ища, за что ухватиться мыслью. На глаза ей попалась закреплённая на стоящем неподалёку мольберте карта, и она нахмурилась. Очертания казались знакомыми, но в первое мгновение она не поняла почему. А карта изображала место, которое было Элли прекрасно знакомо.

– Это Город Врага, – подсказала Кейт, проследив за направлением её взгляда.

Холодок пробежал по спине Элли и так и засел в основании шеи. Карта была дурно нарисована, как будто на основе смутных воспоминаний, и всё же она сумела отыскать знакомые ориентиры: набережную Спасения, откуда она отплывала на рыбалку с Финном; Низины, где сироты бродили по колено в грязи, охотясь за ценностями и древностями. Северную оконечность, где она инсценировала собственную смерть возле часовни Св. Варфоломея.

Слова расползались по карте. У Малой Верфи было накорябано: «Уязвимо?»

Элли задрожала.

– Ты же не… не думаешь напасть на него, правда?

– Я не глупа, – ответила Кейт. – Город Врага защищает флот огромных кораблей. Они используют их, чтобы охотиться на китов и убивать их, а это притом, что киты священны. «Короли китов» – так они себя называют, или как-то ещё, не менее глупо. Они мастера-мореходы. Безумием было бы напасть на них.

– Откуда ты всё это знаешь? – вопросила Элли.

Кейт взяла клетку и улыбнулась сидящей внутри мышке.

– В прошлом мы засылали туда соглядатаев, хотя уже довольно давно. Последние два… В общем, одного захватили и казнили, а второй едва ускользнул.

Элли пошуршала зажатым в руке мешочком с семенами, стараясь, чтобы голос её не дрогнул.

– Так… ты думаешь, что Город Врага знает об этом острове? – она подумала о Харграте. – Они на нас нападут?

– Я сомневаюсь в этом. У них есть корабли, но исходя из того, что мы знаем, армии у них почитай что нет. Тогда как у меня есть тысяча вымуштрованных Смотрителей, – сказала Кейт с гордостью, – и Семеро. Война между нами слишком дорого обойдётся обеим сторонам.

Странно было смотреть, как Кейт обсуждает военную стратегию, между делом воркуя над мышкой.

– Хочешь посмотреть другие мои карты? – прибавила она с излишним жаром.

Элли кашлянула, прочищая горло.

– Нет, нам непременно нужно продолжать тренировки, – она взяла второй цветочный горшок. – Постарайся этот не уничтожить.

В оправдание Кейт надо сказать, что прошло по меньшей мере минут пятнадцать, прежде чем второй горшок полетел в лицо её прапрабабушки. С третьим и последним горшком Элли попыталась мотивировать Кейт иначе – она вознаграждала её сладостями за каждую минуту сосредоточенности. А затем попробовала легонько стукать её по ноге тростью всякий раз, как её внимание рассеивалось.

– Ай! – жаловалась Кейт. – Да будет тебе известно, что я обычно казню тех, кто притрагивается ко мне!

– Ты не можешь даже мышку обидеть… сомневаюсь, чтобы ты приказала хоть кого-то казнить.

Кейт оскалилась:

– Для всего наступает первый раз.

– Тсс, – сказала Элли. – Сосредоточься.

Под конец Элли попробовала завязать ей глаза, заключив, что ей будет проще вообразить себя ничем, если она не будет ничего видеть. Но даже с завязанными глазами Кейт исхитрилась пнуть цветочный горшок так, что тот улетел через всю комнату прямо в лицо мальчику, принёсшему ей обед. Он в последний момент пригнулся, чудом не расплескав ни капли супа.

– Ничего не получается, Элли! – вскричала Кейт, срывая повязку, пока прислужник поспешно ретировался.

Элли погладила свой подбородок.

– Может, нам нарядить тебя растением?

– Нарядить… – Кейт схватилась за голову, негодующе выпучив глаза. – Это самая большая глупость, которую я слышала! Я не могу тут сосредоточиться. Пойдём наружу.

– Но как нам выбраться наружу одним? Разве Семь Стражей не попытаются последовать за тобой?

Кейт фыркнула.

– У меня есть секретный ход. И вдобавок Семеро должны делать всё, что я скажу, – изрекла она, стягивая упелянд и засовывая руки в рукава рубахи. – Мой отец так их вышколил.

– Твой отец?

Кейт набросила свой голубой плащ.

– Семь Стражей были его задумкой. Хотя они больше любили мою мать. Все любили мою мать.

– Я уверена, что Семеро любят и тебя тоже. И я знаю, что все остальные тебя обожают.

Кейт нахмурилась и опять принялась тянуть себя за пальцы.

– Ладно, пошли.

Они сбежали вниз по спиральной лестнице, а затем по тёмному туннелю, выведшему их из Ковчега в заброшенную лавку мясника. Улицы и переулки золотились в солнечном свете, воздух был напоён влагой, пахло прогретым на солнце камнем.

– Давай найдём тихий садик, где ты сможешь попрактиковаться, – предложила Элли, оглядывая переулки на случай, если Сиф ошибся и Харграт до сих пор хоронится где-то на острове.

– Чуть позже, – отмахнулась Кейт. – Раз уж мы здесь, я хочу сходить на Рынок азалий. Там бывают сногсшибательные небесные танцоры – ты просто должна их увидеть.

Элли заворчала, подозревая, что воодушевление Кейт скорее наигранное, чем настоящее. Она заковыляла следом за ней на людную площадь, полнящуюся весёлыми разговорами. Здания из песчаника поднимались в небо, с балконов свисали яркие простыни и группками стояли сплетничающие соседи.

– А вот и они! – возбуждённо воскликнула Кейт.

Между зданиями протянулись канаты, а на них раскачивались мускулистые танцоры в костюмах из голубых лент, один из них вращался вокруг другого в поднебесье, словно бы назло физическим законам, постановлявшим им упасть на землю.

Кейт, взяв Элли за руку, провела её между торгующимися.

– Давай найдём где посидеть.

– Я знаю, что ты делаешь, – предупредила Элли.

Кейт невинно улыбнулась, пристроившись на краю фонтана в центре площади.

– Но ты посмотри на них, разве они не сногсшибательные? Хотелось бы мне так уметь.

– Мы вышли, чтобы потренироваться.

Тени танцоров протянулись через лицо Кейт.

– В твоей голове слишком много шестерёнок и чисел, чтобы ценить искусство.

– Вот и неправда! – воскликнула Элли. – Дома я много рисовала.

– Шестерёнки?

Элли пробухтела что-то себе под нос и присоединилась к Кейт на краю фонтана, наблюдая за танцорами. Она не могла не признать, что они были сногсшибательными, однако постаралась этого не показывать.

– Я вижу изумление у тебя в глазах, – сказала Кейт, ухмыляясь.

Элли фыркнула:

– Так, ну пошли, мы…

– НОВОСТИ! НОВОСТИ!

Крик прорезал площадь, грянув непонятно откуда. Элли закрутила головой, а гомон толпы стих до негромкого бормотания. Стопка бумаг с шелестом выметнулась в воздух, и листы, кружа, заскользили над головами. Кейт подпрыгнула и, выхватив один, развернула его перед собой и Элли, чтобы прочесть.

ГРЯДЁТ ГОЛОД! ЛОРЕН ГОВОРИТ: СКУПАЙТЕ ВСЁ, ЧТО МОЖЕТЕ!

– Что он делает? – прорычала Кейт. – Продовольствие же ещё не закончилось. Это только вызовет панику!

Не успела она договорить, как затишье разорвалось криками. Покупатели налетели на прилавки, словно чайки на тушу кита, раскрашивая мостовую всполохами муки, раздавленными фруктами, липкими черепками от крынок с мёдом и битыми яйцами, пузырящимися на горячих камнях. Элли пронзило ужасом, когда зазевавшийся небесный танцор не долетел до каната, к которому прыгал, и рухнул на лавку внизу, прорвав брезентовый навес. Она выдохнула с облегчением, когда танцор поднялся на ноги, но тут же охнула, увидев, как сбили с ног крохотную девчушку. Девочка ревела среди топающих вокруг башмаков.

Кейт бросилась вперёд и подхватила девчушку на руки. Элли пробралась к ним сквозь кипение толпы.

– Мередит!

Бледный как полотно мужчина схватил девочку в крепкие объятия, даже спасибо не сказав. Кейт, не моргая, смотрела на хаос. Когда Элли взяла её за руку, она почувствовала, что та дрожит.

– Кейт, если ты сможешь понять, как обратиться к своим силам, мы всему этому положим конец.

Кейт кивнула с яростной решимостью во взгляде.

– Пойдём.

Они побежали по улице, но Элли с трудом поспевала.

Кейт остановилась перед лавкой портного, и Элли благодарно выдохнула, поравнявшись с ней, но тотчас ойкнула, когда Кейт схватила её за руку и зашвырнула в переулок.

– Что такое? – шепнула Элли. Кейт приникла к углу дома, выглядывая на улицу. Элли встала на цыпочки, чтобы высунуться у неё из-за плеча.

Они вышли к знакомому зданию – тому дому, у которого Элли застала подглядывающую Кейт в тот день, когда они встретились в первый раз. На крыльце сидели три девочки со своей матерью, читавшей им на послеполуденном солнце.

Элли заметила, как обмякли плечи Кейт, стоило ей понаблюдать за ними. Мать говорила разными забавными голосами, изображая разных персонажей, отчего младшая девочка то и дело заходилась визгом, покатываясь со смеху. Всякий раз, когда она принималась хохотать, уголки рта Кейт ползли вверх.

Элли чувствовала, что они вторгаются во что-то очень личное, и опять с недоумением задумалась, зачем Кейт следила тогда за этой семьёй.

Мать закрыла книгу и усадила младшую дочь к себе на колени, вытирая слёзы смеха с её щёк. Кейт неуверенно подняла руку и дотронулась до своей собственной щеки.

– Я понятия не имею, кто они такие, Элли, – проговорила она. – Но они так весело живут.

Услышав звук шагов, они повернулись к улице – отец возвращался с рынка. Дочери кинулись к нему, обнимая за талию. Он через силу улыбнулся, но не смог спрятать горестных глаз. Он положил перед матерью пустой мешок, и они обменялись перепуганными взглядами. Затем он подхватил младшую дочь на руки, и вся семья прошла внутрь.

Кейт тяжело дышала.

– Я должна что-то сделать.

– Ты и делаешь, – сказала Элли. – Ты разберёшься со своими силами, а я отлажу работу своих машин.

Кейт повернулась, и, увидев разгоревшуюся у неё в глазах надежду, Элли решила, что во что бы то ни стало нельзя допустить, чтобы этот свет угас.

– Тогда всё будет хорошо. Правда, Элли? – голос Кейт слегка дрожал. – Всё будет хорошо?

Элли кивнула:

– Да, конечно, будет.

Кейт улыбнулась, а затем зашагала к дому. Из кармана плаща она достала золотые кольца, инкрустированные драгоценными камнями. Элли нахмурилась, а потом догадалась, что собирается сделать Кейт. Она порылась в карманах и нашла кошель, затянутый шнурком. Кейт опустила в него кольца, положила кошель на крыльцо, а затем три раза стукнула в дверь.

– Пошли, – сказала она. – Давай всё исправим.

И они побежали прочь от дома рука в руке.

20. Знаки Врага

Той ночью Элли так и не спала, провозившись в тускло освещённой мастерской, пока у неё не заболели глаза. На рассвете она вернулась в поля, чтобы проверить, как всё работает, улицы уже кишели Смотрителями, которые патрулировали рынки, пытаясь восстановить порядок. Элли поставила новую пауконогую почвообрабатывающую машину в пыль и захлопала в ладоши, когда она прошла по прямой, а затем, когда усовершенствованный разбрызгиватель помёта не взорвался, радостно заголосила, приплясывая под брызгами гуано.

На следующий день Кейт призвала армию кузнецов явиться во дворец, чтобы Элли научила их, как мастерить её машины. К концу дня они собрали три почвообрабатывателя и семь гуаноразбрызгивателей. Ещё через день их было в четыре раза больше.

Вскоре по фермам острова Кораблекрушения ползали подёргивающиеся, но исправные механические пауки, а разбрызгиватели помёта поднимали над полями облака гуано. К несчастью, запасы гуано на острове теперь расходовались быстрее, чем чаечье народонаселение могло их восполнить, так что Элли снова принялась ломать голову над разгадкой того, как Алтимус Ашенхолм превращал азот из воздуха в удобрение. Она целыми днями шагала по своей мастерской и изредка устраивала пожары.

– Поняла! – наконец возгласила она, победно вскинув вверх руки.

– Ой!

Обернувшись, Элли увидела, что Кейт стоит позади неё, потирая один глаз.

– Ох, прости! – воскликнула Элли. – Я не знала, что ты здесь!

Кейт сердито уставилась на неё вторым глазом.

– Я целую минуту стояла тут и твердила: «Элли, Элли», снова и снова.

– Я думала.

– Ты пускала слюни.

– Я сделала прорыв. Я, кажется, знаю, как Аш… то есть я, кажется, знаю, как получить азот из воздуха, – сказала она. Она не думала, что это хорошая идея, упоминать Алтимуса Ашенхолма при Кейт, ведь он был родом из Города. – Вот для чего предназначена эта большая машина.

Мастерская преобразилась после Эллиного появления. Теперь это было хаотичное и опасное место, заваленное металлическими обрезками и разломанными изобретениями с зазубренными краями, тут воняло порохом и обгорелым деревом, и стоял резкий химический смрад. Это был дом.

На центральном верстаке стояла бесформенная шатко-валкая машина, высящаяся до потолка: беспорядочное сочленение медных ёмкостей и гнутых трубок, некоторые из которых пробивались прямо сквозь стену, засасывая воздух снаружи дворца.

– Я билась над подходящим названием для неё, – заметила Элли. – Пока лучшее, что я смогла придумать, – «машина для производства удобрения».

Она надеялась, что это вызовет улыбку, но Кейт только кивнула.

– Она дважды чуть не взорвалась, – прибавила Элли. Кейт только кивнула. Элли гадала, где витают её мысли, – она часто приходила в мастерскую и смотрела, как Элли работает, но иногда сидела так тихо, словно её и не было вовсе.

– Так что… – рискнула Элли. – Займёмся тренировкой?

Кейт зажмурила глаза. Хотя Эллина работа продвигалась семимильными шагами, занятия Кейт не продвигались вовсе, если только не измерять прогресс в разгроханных цветочных горшках и распуганных слугах.

– Может быть, позже.

Элли закусила губу.

– Я знаю, что тебе это не нравится, но важно продолжать и не сдаваться.

Кейт смотрела себе под ноги, морщины собрались у неё на лбу. Элли кольнуло чувство вины – она не могла сказать наверняка, настаивает ли на том, чтобы Кейт тренировалась, ради блага острова или ради блага Элли Ланкастер. С тех пор как она узнала, что Кейт обладает силой уничтожить Врага, она лежала без сна каждую ночь, воображая свою жизнь без Врага. Без постоянного страха, что оный вернётся и снова изорвёт её жизнь в клочья.

– Ты ведь знаешь, есть вероятность, что мои машины не заработают.

– Ты говорила, что всё будет хорошо.

– Я хочу сказать, что я уверена, что они заработают, – проговорила Элли, тревожно поглядывая на машину для производства удобрения. – Но надо ещё подумать о Празднестве Жизни. Люди ожидают, что ты прибегнешь к своим силам.

Кейт по-прежнему не сводила глаз с половиц.

– Но вообще тут у меня тоже есть несколько мыслей, – сказала Элли. – На случай, если ты не справишься с ними в срок. – Она указала на деревянный стеллаж, уставленный стеклянными бутылочками с порошками всех цветов от бледно-розового до солнечно-зелёного. – Я посылала Сифа с Виолой на внешние острова собирать самые странные растения, какие им попадутся. Некоторые травы обладают примечательнейшими свойствами, знаешь ли.

Кейт устало улыбнулась, а затем посмотрела на стопку коробок с наброшенной на них простынёй на дальнем углу стола. Девочка сморщила нос от неприятного запаха.

– Что это за шум? Это… ой, Элли. Только не мыши опять, – сказала она, а Элли отбросила простыню в сторону, и там оказалось двадцать крохотных юрких комочков меха в двадцати проволочных клетках.

– Мне их Молворт достал, – пояснила Элли. – Он дал им имена, ты можешь поверить?

Кейт состроила гримасу:

– Я боюсь даже спрашивать, но что именно…

– Я скармливала им растения, – гордо объявила Элли.

– Элли! – воскликнула Кейт.

– Я растираю их в этой ступке, затем смешиваю с сыром, чтобы мыши невольно съели и то и другое. Я обнаружила одно растение, которое особенно примечательно. Видишь эту мышь? – Она ткнула в самую левую клетку. – У неё была сломана лапка.

Кейт пришла в ужас:

– Ты не могла.

– Нет… она уже была сломана, когда Молворт отдал её мне! Но ты посмотри на неё теперь. – Элли ткнула мышь карандашом, и та, заверещав, проворно отбежала. Она выбрала на полке склянку с кроваво-красным порошком. – Я использовала эту травку, – добавила она, вытаскивая пробку. – Я думаю, она поможет моей руке срастись быстрее, а может, даже ноге станет лучше. А если она воздействует на людей, мы сможем давать её на Празднестве Жизни и говорить, то это всё твоя сила. – Элли схватила ещё один кусочек сыра, обмакнула в порошок, а затем сунула в рот.

Кейт бросила взгляд на Элли, посмотрела снова на клетку, а затем всполошённо повернулась, сообразив, что именно сделала Элли. Она подскочила и схватила Элли за челюсть.

– Не глотай!

Элли виновато поглядела на Кейт.

– Слишком поздно, – исхитрилась пробормотать она. – Всё в порядке, с мышью ничего плохого не случилось.

– Люди не мыши, – выговаривала ей Кейт. – И некоторые растения чрезвычайно ядовиты.

– Всё в порядке… я и раньше по чуть-чуть пробовала. Ничего не случилось, и, клянусь, рука потом не так болела. Кейт? Что не так?

У Кейт побелели губы, глаза стали круглые.

– Элли, – сказала она бесцветным голосом. – Элли, выплюнь.

– Я не могу выплюнуть. Я уже проглотила.

– Тогда тебе нужно вызвать рвоту.

– Почему?

Кейт потянула её к висевшему на стене зеркалу. Элли ахнула.

Кожа у неё стала белая как снег – даже белее, чем была несколько месяцев тому назад, когда Враг набрал силу. А её глаза…

Глаза сделались красными. Красными, как кровь.

– У тебя есть соль? – спросила Кейт, лихорадочно обыскивая мастерскую. – Если ты выпьешь побольше морской воды, может, тебя вырвет. Постой! Фиалы слёз в моём покое – в них солёная вода! Сильвия! – взревела она в сторону двери. – Сильвия! Приведи Королевского врачевателя!

Двери распахнулись, и в мастерскую, хихикая, вошли Сиф и Виола, неся в руках ящик с экзотическими растениями. Увидев Элли, оба ахнули, а Арчибальд на плече у Виолы зашипел.

Сиф отбросил в сторону ящик и бросился к девочкам, оттаскивая Элли от Кейт.

– Что случилось?! – он обхватил ладонями Эллино лицо и принялся буравить Кейт взглядом. – Что ты с ней сделала?

– Ничего! – прорычала Кейт. – Это сделали твои растения, те, что ты принёс. – Она схватила Элли и попыталась оттащить её от Сифа.

– Пожалуйста, – сумела выдавить Элли, хотя голова её дёргалась из стороны в сторону. – Правда, я в порядке.

Двери снова распахнулись, и Молворт влетел внутрь, неся ящик с растениями и улыбаясь от уха до уха. Он увидел Элли и заголосил.

– Враг! – закричал он, роняя ящик и выставляя обвиняющий палец. – Враг явился! – Он повернулся, чтобы броситься бежать, но споткнулся о сломанного механического паука.

Элли вздрогнула и обменялась смятенным взглядом с Сифом.

– Она не Враг, – сказала Кейт.

– Всем известны знаки Сосуда Врага! – завопил Молворт. – У оного красные глаза и бледная кожа, и черви и крысы лезут из земли, когда оный идёт. И посмотри! – Он указал на клетки у стены.

Виола сощурилась.

– Это мыши.

– Твои мыши, – произнёс Сиф.

– Я просто съела одно диковинное растение, вот и всё. – Элли сделала шаг к Молворту, который съёжился и забился в угол. – Перестань себя так вести! Королева может войти в любой момент, – заявила она с намёком. – Что Она подумает, увидев, как ты пресмыкаешься на полу?

Молворт нескладно поднялся на ноги.

– А что, правда, Она может прийти сюда? Но я не надел свои лучшие брюки! – взвизгнул он, отчаянно оттирая пятно на рубашке.

– У тебя нет лучших брюк, – заметила Виола, подхватывая на руки Арчибальда, пытавшегося протиснуться в клетку с мышами. – А теперь пошли, Молворт, ты должен мне помочь в поиске потайных ходов. Где-то здесь обнаружатся громадные сундуки с золотом, которое мы сможем раздать обратно народу. – Она опасливо покосилась на Кейт. – Я хочу сказать, пойдём-ка пройдёмся и… полюбуемся искусством.

Кейт прижала палец к Эллиной щеке.

– Хм, мне кажется, в твоём лице уже чуть больше краски – хотя сказать сложно. Я никогда не встречала никого настолько бледного. Обещай мне, что перестанешь есть неизвестные растения.

Элли потёрла затылок. Двери распахнулись.

– Это Королева! – завопил Молворт.

На самом деле это был Квентин, древний иссохший старичок, так напоминавший черепаху. Он поправил очки и окинул взглядом мастерскую. Он увидел Элли и закричал.

– Враг! – застенал он, выронив тяжёлую книгу и схватившись за дверной косяк. – Враг здесь!

– Держите себя в руках, Квентин, – рявкнула Кейт.

– Но это оный, бледная кожа, красные глаза – это знаки Врага!

– Чего вы хотите?

Старик оглядел собрание странных детей.

– Я… мне было сказано, что здесь Королева.

– Я её горничная, – веско проговорила Кейт. – Сообщите мне ваше послание, и я передам его Ей.

Он цеплялся за свою книгу как за щит.

– Это с фермы, – сказал он с дрожащей улыбкой. – Землепашцы говорят, что заметили улучшения. Поля растут быстрее.

Кейт повернулась к Элли, округлив глаза.

– Пока ещё рано судить, – быстро ответила Элли. – Нам нужно немного подождать, прежде…

– У ТЕБЯ ПОЛУЧИЛОСЬ! – закричала Кейт, сграбастав Элли в объятия и горячо обнимая. Элли тоже обняла её и почувствовала, как напряжение в теле Кейт истаивает.

– Спасибо, – шепнула Кейт, пристроив подбородок к Элли на плечо. – Спасибо тебе.

Дневник Лейлы

4798 дней на борту «Возрождения»

Сегодня я слонялась по Ковчегу, сжимая голубую орхидею из сада. На Рыночной палубе я видела, как Аарона Сакко вышвырнули из его собственной пекарни. Громадный скотина с одной деревянной ногой прохромал следом. Первый помощник.

– Поговаривают, что ты Сосуд Врага, – произнёс он.

– Что? – растерялся Сакко, нижняя губа его задрожала от ужаса. – Нет, это неправда.

Первый помощник расхохотался.

– Я слышал иначе. Слышал, будто ты разговариваешь с оным.

– Нет, пожалуйста. – Сакко встал на колени.

– Я тебе вот что скажу, отдай мне своё зерно и свою лавку, и, пожалуй, я никому не скажу.

Я закатала рукава, готовясь выйти вперёд, но как раз в эту минуту откуда ни возьмись шагнул Капитан Ковчега, большой и рассерженный. Он отвёл Сакко обратно в его лавку, а затем пришпилил Первого помощника к стене.

– Ты что творишь? – прошипел Капитан Ковчега.

– Нам нужно продовольствие, – сказал Первый помощник.

– Нельзя расхаживать, огульно обвиняя людей в том, что они Сосуд Врага! Дела и без того плохи!

– Китовая девчонка, – прошептал Первый помощник.

Капитан Ковчега обернулся и увидел меня.

– Ступай своей дорогой, Лейла, – велел он. На лбу его проступила крупная вена, и, понимая, что он не в том настроении, чтобы попусту тратить время, я побежала на Небесную палубу.

Море серебрилось в лунном свете, ветер свистел у меня в ушах. Держась за леера, я бочком спустилась по лестнице, бегущей по корпусу Ковчега к деревянной платформе, на которой умер Голубоглазый. Ковчег взрезал себе путь сквозь океан.

Я положила орхидею на водную гладь, но волны подхватили её прежде, чем я успела произнести заготовленные слова. Я склонила голову и всё равно сказала:

– Мне недостаёт тебя, Голубоглазый. Я не знаю, что мне делать без тебя. Я присматриваю за садом и за мальчишкой, но только я не знаю, чем я могу ему помочь. И меня тревожит то, что происходит на Ковчеге. Все точат зуб друг на друга. Когда ты был здесь, всё было проще. Я больше ни с чем не связана.

Я смотрела на горизонт и ждала. Сама не знаю, чего я ждала, ведь я знала, что Голубоглазого больше нет. И что здесь есть, кроме океана и этого ужасного корабля?

Фонтан брызг взметнулся высоко в воздух.

Тёмный плавник рассёк далёкие волны, и моё сердце затрепетало. Другой плавник, и ещё один. Я насчитала десять, затем двадцать.

– Я слышал, как они звали его вчера.

Я чуть не упала в море. Вару стоял рядом со мной и улыбался. Я вслушалась в грохот моря. За ним слышалась тихая песня из щелчков и посвистов. Песня, которую я узнавала.

– Голубоглазый, – прошептала я.

Вару кивнул:

– Я думаю, они его родичи.

– Но у Голубоглазого никогда не было семьи. Он был один, когда я нашла его.

– Они, должно быть, разлучились во время Потопления. – Вару прикрыл глаза. Туманные голубые тени вились у него по коже. – Они долгое-долгое время искали его.

Фонтан брызг снова прорезал ночной воздух. Песня была ласковая и печальная.

– Должно быть, им очень грустно – проделать такой путь понапрасну.

– Им не грустно. Они нашли ту часть его, что до сих пор жива.

Я нахмурилась.

– Тебя?

Вару покачал головой.

– Не меня.

Плавные чёрные тени поднимались и обрушивались вниз. Их песня нарастала всё громче, пока наконец я не чувствовала её дребезжание в собственных костях, а её тепло на сердце.

– Что они делают? – вопросила я. – Зачем это?

Вару улыбнулся.

– Они чествуют тебя.

21. Божество жизни

– Приветствуйте Великую Изобретательницу!

– О нет, опять, – простонал Сиф.

Рыночные торговцы перестали разворачивать свои прилавки, приветствуя Элли, проходившую через Рынок азалий. Элли заправила волосы за уши, всё лицо её расплылось в улыбке. Сиф закатил глаза:

– Так вот почему ты хотела пойти этим путём? Хотя он вдвое длиннее.

– Я не знаю, о чём ты говоришь.

– Ох и трудно тебе будет протискиваться в двери с такой распухшей головой.

– Ай, и всё дело в том, что в кои-то веки все смотрят не на тебя.

Сиф забурчал, но не смог до конца спрятать улыбку, когда какая-то девчушка подбежала к Элли и сунула ей букетик цветов, смятый в маленьком кулачке.

– Спасибо тебе, – сказала Элли, и малышка смущённо улыбнулась и ускакала.

Визгливый дебош привлёк Эллино внимание к высящемуся Ковчегу, бледному в утреннем свете, где среди армии испещряющих его поверхность статуй гнездились чайки. Привратник поклонился Элли, и она торопливо прошла вверх по лестнице, а Сиф последовал за ней с ящиком инструментов в руках.

Сиф всегда выглядел во дворце так же неуместно, как лев посреди бального зала. Он провожал пристальным взглядом слуг, спешивших мимо них с таким потоком посуды, каким можно было насытить целую армию: в каждой миске в голубоватом супе плавал один большущий персебес[12].

– Кого они собираются накормить? – бросил он. – Кита?

– Кейт устраивает утренний приём для Гильдии законников, – объяснила Элли. – И ты не найдёшь супа с персебес в желудке у кита. – Она покосилась на Сифа с кривой усмешкой. – Только странных мальчишек.

Сиф отмахнулся от неё, и тут к ним робко придвинулся слуга, с опаской глядя на Элли:

– Мисс… мисс Стоунволл? Королева пожелала видеть вас, как только вы придёте.

– А, спасибо, – Элли направила Сифа на величественную лестницу, поднимающуюся к носу Ковчега. Смотритель подозрительно оглядел Сифа, когда они пробежали мимо него.

– Ты же получила для меня разрешение находиться тут? – спросил Сиф.

– Конечно! То есть, кажется, да, – отозвалась Элли. – Но это не важно, потому что я с тобой, – она прижала ладонь к груди, охваченная острым чувством собственной незначительности.

– Хватит выглядеть такой самодовольной!

Они шагнули в покои Кейт и были встречены громадой Богоптицы, громоздящейся наверху; Сиф остановился как вкопанный, пронзённый её взглядом.

– Она ненастоящая, – сказала Элли.

– Я знаю.

Судя по состоянию комнаты, горничным этим утром пришлось одевать Кейт с боем: на статуях были полосы золотой краски для лица, из разбитого вдребезги глиняного горшочка на мраморный пол вытекала зернистая мазь, а Кейт лежала на спине со счастливой улыбкой на лице и вкривь и вкось размазанной по щекам пурпурной краской. На ней были длинный чёрный упелянд и головной убор из пурпурных перьев. Глаза её скользнули к Элли.

– Ты здесь! – жизнерадостно воскликнула она, а затем заметила Сифа и села. – Я хочу сказать, – прибавила она более низким голосом, – вы можете войти.

– Это всего лишь Сиф, – произнесла Элли. – Тебе не обязательно быть Королевой перед ним.

– Всего лишь Сиф, – буркнул Сиф. – Как мило.

Элли указала на беспорядок:

– Что, твои горничные напали на тебя?

Кейт насупилась.

– Они были несносны. Фелисити не смолкала о том, какой же Лорен Александр красивый. А потом Ясмин спросила меня, предвкушаю ли я Празднество Жизни. Как будто это имеет какое-то значение – благодаря твоим машинам фермы все зелёные и золотые, куда ни посмотри.

– Ну, вообще-то нам надо всё же понять, как тебе явить убедительные чудеса на Празднестве Жизни, если ты… эм… не сможешь овладеть своими силами вовремя, – сказала Элли. – Я конструирую одно приспособление, которое позволит тебе выбрасывать из рукавов цветы. А ещё я нашла такие растения, которые выглядят мёртвыми, пока их не польёшь, но, стоит их полить, мгновенно оживают.

– Замечательно, замечательно, – проговорила Кейт, а затем широко зевнула. Элли заметила мешки у неё под глазами. – Извини, я плохо спала, слишком была возбуждена. Я так долго тревожилась, что теперь даже странно чувствовать такое облегчение. О, и говоря о твоём усердном труде…

Кейт подскочила на ноги и взбежала по одной из золочёных лестниц к своей кровати.

– Там морская вода, – Сиф, нахмурясь, смотрел на Поставец слёз.

Элли удивлённо заморгала.

– Там должны быть слёзы предков Кейт, хотя она вообще-то подозревает, что это по большей части морская вода. Постой, ты это почувствовал?

Сиф потёр руку.

– Я всегда чувствую море.

Кейт слетела вниз по лестнице, сжимая свёрток сиреневой ткани.

– Вот. – Она развернула его, это оказалось длинное пальто. Оно было того самого цвета, что платья горничных.

– Оно… красивое, – промолвила Элли, в горле у неё пересохло.

– Я не имела в виду заменить бушлат твоей матери, – поспешно сказала Кейт. – Но… – Она оглядела старое Эллино пальто, покрытое сыпью большущих прорех, с каждым днём только увеличивавшихся. – Я думаю, что ещё один взрыв просто прикончит его. А в этом тоже много карманов, посмотри.

Она протянула пальто Элли, и та пощупала его пальцами. Ткань была настолько невесомая, что нельзя было с уверенностью сказать, что она и правда дотронулась до неё.

– Ты… ты сшила это?

Кейт кивнула.

– Ну, давай, примерь.

– Ох, – Элли принялась неловко переминаться с ноги на ногу.

Кейт зыркнула на Сифа.

– Невежливо смотреть, когда дама переодевается.

Сиф нахмурился:

– Это всего лишь пальто.

– Всё в порядке, – успокоила их Элли, одной рукой расстёгивая пуговицы на бушлате. Она попыталась вывернуться из него так, чтобы не задеть сломанную руку. Сиф и Кейт оба бросились помогать, но Кейт оказалась первой.

– Твоя бедная рука, – проговорила она, осторожно снимая бушлат. – Кости ужасно долго срастаются, да?

Элли чувствовала, как влажный воздух обхватил её кожу. Собственное тело казалось ей хрупкой и ломкой скорлупой, скрывающей жуткий древний секрет. Она бросила нервозный взгляд на Сифа, ожидая, что Кейт что-нибудь скажет. Но вместо этого Кейт мягко накинула новое пальто ей на плечи, избегая тревожить Эллину сломанную руку, и помогла ей продеть другую руку в рукав. Пальто было лёгким, как морская пена, и когда Элли двигалась, складки обвевали её прохладным воздухом.

– Я сшила его из шёлка, полученного от шелковичных червей с острова Бьянка, – гордо объявила Кейт, оглядывая Элли с головы до ног. – Идеально, – она улыбнулась так широко, что на щеках у неё появились ямочки. – Просто идеально.

– Мне больше нравится старое, – пробормотал Сиф, но Кейт то ли не услышала его, то ли притворилась, будто не слышит.

– Я думала, что ты могла бы надеть его… – начала она, и улыбка её приугасла. – На Празднество Жизни.

Глаза у неё стали круглые, и она надолго замолкла. Сиф с Элли переглянулись.

– Кейт, – сказала Элли осторожно. – Если ты не чувствуешь себя готовой к Празднеству Жизни, почему тебе не отложить его? Тогда у тебя будет больше времени, чтобы разобраться со своими силами, а у меня – чтобы придумать, как сфабриковать чудеса. Ну, знаешь, просто на всякий случай?

Кейт воззрилась на Элли.

– Отложить Празднество Жизни? Это не званый обед, Элли. Я не могу просто отложить его. Лорен такого не упустит – скажет, что я слаба. Уф, он будет на этом противном завтраке. Но мне хоть больше не нужна его помощь. Если бы твои машины не заработали, у меня не осталось бы иного выбора, как попросить его привезти зерно из родовых имений. А я уж лучше съем свои собственные пальцы.

– Пожалуйста, не ешь свои пальцы, – проговорила Элли. – И до Празднества Жизни ещё четырнадцать дней. Куча времени, чтобы ты научилась владеть своими силами. И, кстати, у меня на этот счёт были кое-какие задумки. – Она опустилась на колени рядом с принесённым Сифом ящиком. – Я помню, что ты скептически смотришь на то, чтобы одеться растением, но…

Кейт наклонила голову в сторону окна.

– Сосредоточься, Кейт, – упрекнула Элли. – Тебе не отвертеться в очередной раз.

– Тихо! – бросила Кейт.

Элли обратилась в слух.

– Что такое?

– Это похоже на чаек, – заметил Сиф. – Или… кто-то плачет?

У Кейт побелели губы.

– Это не кто-то один плачет.

Она подбежала к окну и высунула наружу голову. Теперь Элли слышала куда отчётливее – гул стенающей толпы, как на похоронах.

– Это со стороны ферм, – сказала Кейт. Она схватила со стула свой голубой плащ, чтобы прикрыть упелянд, и, накинув на головной убор капюшон, выскочила из комнаты. Сиф с Элли обменялись встревоженными взглядами и поспешили следом вниз по лестнице и за дворцовые ворота.

Гул стенаний звучал даже громче на улицах, перекатываясь между зданиями, будто стая раненых птиц. Кейт неслась впереди, Элли отставала, тяжело опираясь на свою трость. Переулки кишели привлечённым криками людом.

– Держись поближе ко мне, – попросил Сиф – перед ним толпа расступалась. Элли пыталась разглядеть над стеной плеч, что именно производит этот жуткий звук. Наконец перед ними простёрся западный берег острова.

То, что прежде было сияющей на солнце цветущей землёй, стало теперь зловонным болотом. Некогда золотые поля пшеницы сделались цвета ржавчины, а зелёная чаща кукурузы и сахарного тростника выцвела до гнойно-жёлтого. Лужи молочно-белой воды разлились у стеблей поникших растений, воздух был полон кислой уксусной вони. Элли зажала ладонью рот, чувствуя накатывающую тошноту – то ли от запаха, то ли от шока, она не могла сказать.

Они нашли Кейт, поникшую на земле в облепленном глиной плаще. Толпа прибывала, расползаясь по краю поля.

– Упаси нас! – вскричал какой-то мужчина.

Рядом с Элли женщина непрестанно бормотала себе под нос:

– Она убережёт.

Землепашцы в отчаянии стояли на коленях в комковатой земле, друзья осторожно пробирались через топь, чтобы утешить их.

– Элли, Сиф!

Виола протиснулась сквозь толпу, по пятам за ней поспешал Молворт.

– Королева сохрани! – взвизгнул он, увидев поля.

– Что за?.. – начала и не договорила Виола, бережно прижимая Арчибальда к груди. – Как это произошло?

Элли помогла Кейт шатко подняться на ноги. Руки её дрожали.

Один из разбрызгивателей удобрений неподалёку с шипением исторг облако зеленоватого пара, и уксусный запах усилился. Элли принюхалась.

– Это не моё удобрение, – сказала она. – Кто-то заменил его на что-то другое. Кто мог такое сделать?

Глаза Кейт остекленели.

– Он.

– ДРУЗЬЯ МОИ!

Голос прозвенел звонко, как трубный клич. Лорен стоял над людской толпой на шаткой платформе, похоже спешно сооружённой для этой самой цели. Он был одет в чёрный упелянд.

– Друзья мои, – повторил он, и толпа смолкла. – Скорбите со мной! Какая страшная трагедия постигла наш остров. Наши посевы пожухли и погибли. Скорбите со мной!

Он оглядел одно за другим запрокинутые к нему несчастные лица, и рыдания пронизали воздух. Элли прищурилась. Щёки Лорена были залиты водой, но вокруг глаз кожа ничуть не покраснела, как бывает от слёз.

– Боюсь, мои друзья, я знаю, почему это произошло. Я имею счастье быть близким другом Королевы. Я говорил ей, как глупо доверять непроверенному «изобретателю» будущность острова. Ребёнку.

– Это была твоя идея! – прошипела Кейт. – Ты привёл её ко мне!

– А теперь, по нечаянности или по злому умыслу, эта девочка отравила наши поля, и все мы страдаем.

Элли застыла, пригвождённая к месту. Она ойкнула, когда Кейт резко дёрнула её к себе, стягивая с неё новое пальто.

– Что ты делаешь?

– Никто не должен тебя узнать, – пробормотала она, перебросив пальто Молворту. – Спрячь это. Нам надо уходить, и немедленно.

Виола начала проталкиваться обратно сквозь толпу.

– С дороги! Пропусти! Дженскис, подвинь своего переростка-сынка, – бурчала она. Элли старалась, проходя мимо, ни с кем не встречаться глазами.

– Но, друзья, – продолжал Лорен, – не будем чрезмерно сурово осуждать Нашу Божественную Королеву за этот ужасающий просчёт. Она поступила так, полагая это правильным для своего народа. Воздадим Ей хвалу!

– ВОЗДАДИМ ЕЙ ХВАЛУ! – взревела эхом толпа, брызжа в воздух слюной.

– А теперь, друзья, – продолжал Лорен. – Я, как покорный слуга Её Божественного Величества, спрашиваю вас – доверяете ли вы мне?

– ДА!

– Тогда знайте, что я отвращу этот голод. Я попрошу Королеву отринуть эти опасные эксперименты. Но прежде того я со всей поспешностью доставлю на наш остров зерно, чтобы никто не остался голодным!

Аплодисменты грянули взрывной волной, и толпа подхватила клич «ЛОРЕН, ЛОРЕН, ЛОРЕН!». Он выжидал, пока все стихнут, с улыбкой глядя вокруг.

– И последнее. Мне тяжело говорить это, дорогие друзья, но долг велит мне позаботиться о безопасности Королевы. Мы не можем доверять этой изобретательнице, Элли Стоунволл!

Кейт и Элли перекинулись полным ужаса взглядом, подбираясь уже к самому краю людского столпотворения.

– Быстрее, – поторопила Кейт. Элли бездумно подняла глаза на стоявшую рядом женщину. Глаза той сузились.

– Постой… – произнесла она.

– Пошли! – подгоняла Кейт, таща Элли в сторону.

– Это она! – закричала женщина. – Это та девчонка!

– Идём, – прорычала Виола, выталкивая Кейт и Элли перед собой и вставая на пути женщины. – О чём ты говоришь, Гризельда? Думается мне, ты опять перепила старой кактусовой настойки.

Кейт, Элли, Сиф и Молворт торопливо поднимались по улице, но за ними потянулись следом и другие: группа из двадцати или более человек отлепилась от сборища.

– Уходите, – прошипел Молворт, указывая в проулок.

– Это не самый быстрый путь во дворец, – заметила Элли.

– Заткнись, тупица, и доверься мне! – прикрикнул он, швыряя Элли её пальто.

Они поспешили свернуть в проулок, и, обернувшись через плечо, Элли увидела, как Молворт широко улыбнулся поравнявшимся с ним преследователям.

– Хотите посмотреть, какой танец я только что придумал? – воскликнул он, принимаясь вертеться и выделывать коленца.

– С дороги, дурень! – прикрикнул грузный мужчина.

– Вы за той восковой девчонкой с чудным носом? – поинтересовался Молворт. – Она пошла в сторону «Королевского дуба», – он указал на улицу, уводящую прочь от Элли и Кейт. – Я слышал, там подают такой пирог с апельсиновыми цукатами – пальчики оближешь. И цены вполне разумные.

Кейт чесала вверх по улице, идущей к воротам Ковчега, откинув назад капюшон. Слёзы выписывали завитки на её выкрашенном пурпурной краской лице.

– Ничего, – бормотала она. – Всё хорошо. Нам не нужно его зерно.

– Правда? – с надеждой вопросила Элли.

Кейт кивнула.

– Есть ещё три королевских зернохранилища, схороненных на острове, это кроме того, что было уничтожено в пожаре на шахте Лоренца. Мы используем их, чтобы прокормить народ, пока фермы не оправятся.

Двери дворца распахнулись, как только они возволоклись по ступеням. Семь Стражей с клацанием вышагнули наружу, и, хотя Элли не могла видеть их лиц, по порывистости их движений было ясно, что они обеспокоены. Один оглядел Кейт, удостоверяясь, что она не ранена. Другой обнажил меч и нацелил его на Сифа.

– Убери это, – рявкнула Кейт, проталкиваясь мимо них в Большой атриум. Квентин подковылял к ней, сжимая связку писем и встревоженно поправляя очки.

– Моя Королева, я…

– Тихо, – цыкнула Кейт. – Королевские зернохранилища. Мы должны открыть их без промедления.

Кровь отхлынула от лица Квентина.

– Но именно об этом я и собирался сказать. Хранилища… они погибли. Уничтожены.

Кейт замерла совершенно без движения.

– Я послал Смотрителей проверить, – говорил Квентин. Он сглотнул. – Похоже на сильный яд.

У Кейт задрожали пальцы.

– Местоположение этих хранилищ было тайной, – изрекла она своим бесстрастным королевским голосом. – Даже для моего Королевского совета. Лорен не мог узнать о них.

– Лорен, Ваша Божественность?

– Кейт, – сказала Элли. – Лорен, должно быть, нарочно поджёг свои собственные шахты. Вот почему он оказался там как раз вовремя, чтобы спасти меня! Это была не случайность – это был саботаж.

– Кто сказал ему? – взревела Кейт. – Кто разболтал мои тайны?

Горничные вылетели из ближайших дверей и бросились в ноги Кейт, рыдая от облегчения. Семеро обступили всех их плотным кругом, и тут Кейт издала яростный вопль.

– УБИРАЙТЕСЬ! – кричала она. – Все до одного бестолковые-бесполезные. Семеро из вас молчат, и приходится только жалеть, что остальные могут говорить.

– Кейт, – осторожно произнесла Элли. – Они ни в чём не виноваты.

– Ты должна обращать к Королеве Ваша Божественность, – прошипела одна из горничных, бросив на Элли недвусмысленный взгляд.

– Да кому до этого дело! – возопила Кейт. – Лорен уничтожил меня! Он отравил фермы и зерно и уничтожил всё!

Она ринулась вверх по лестнице, и прислужники, пялившиеся на представление сверху, бросились врассыпную. Семеро и горничные поспешили следом.

– Оставьте меня! – взревела Кейт. – Вы все, просто пойдите вон!

Горничные разбежались, а Семеро отпрянули, как дети, которых отчитали родители. Кейт взлетела ещё на пять ступеней, а затем рухнула на колени, дёргая пальцы один за другим и содрогаясь всем телом, как молоденькое деревце под ураганным ветром. Слуги, горничные и Семеро – все оцепенело застыли в страхе, не смея даже приблизиться. Рыдания Кейт наполнили зал.

Элли взбежала по лестнице и помогла ей подняться. Кейт казалась негнущейся и неподъёмной, она вцепилась в Эллину руку, оставляя на ней следы ногтей. Глаза её были закрыты, и лишь изредка она издавала приглушённый стон, как будто пытаясь выплыть из кошмарного сна.

Они неловко прошествовали в спальню Кейт. Элли подвела Кейт к подножию одной из спиральных лестниц, и там она осела прекрасно одетой куклой. Элли осторожно сняла с Кейт головной убор, вздрогнув при виде капельки крови, оставшейся на оголовье там, где оно впивалось в кожу.

Кейт схватилась за Эллино запястье, умоляюще глядя на неё, дыхание вырывалось лихорадочными синкопами.

– ЛОРЕН! ЛОРЕН! ЛОРЕН!

Тысяча голосов распевала это слово с такой силой, что от одного звука у Элли сводило горло. Кейт глядела на улицы остекленелым неверящим взглядом. Она закрыла балконные двери.

– Кейт? – мягко окликнула Элли. Кейт стояла в тени аметистовой Богоптицы, и нос, и губы её подрагивали. На мгновение повисла полная тишина, а затем из неё исторгся горестный, леденящий кровь крик. Лицо её исказилось, как у шипящей кошки, щёки сделались ярко-алые, все мускулы напряглись. Она упала на колени и затихла.

Элли положила руку ей на плечо.

– Всё…

– Нет, не хорошо, – сказала Кейт. – Ничего не хорошо. Всё кончено. – Она обхватила колени. – Теперь они видят, как я слаба. Теперь мне ничего не остаётся, как принять помощь Лорена, и все будут любить его за это. Он хочет править островом, я знаю. Он настроит их всех против меня.

– Только если мы не сумеем доказать, что за всем этим стоит Лорен. Доказать, какое он чудовище. А мы это докажем. И мы продолжим заниматься твоим даром. Никому и в голову не придёт, что ты слаба, когда настанет Празднество Жизни. Ты покажешь им, на что ты способна.

– Ох, Элли. Мои тренировки идут из рук вон плохо, и ты это знаешь.

Элли встала рядом с ней на колени:

– В тебе столько решимости, что я правда верю, что у тебя всё получится.

Кейт посмотрела на Элли долгим взглядом, а затем положила свою руку на Эллину.

– Ты так в меня веришь, – произнесла она с грустной улыбкой. – Как бы мне хотелось, чтобы ты пришла ко мне раньше. Быть может, последние шесть лет не были бы такими мучительными.

Она закрыла глаза, и из-под сжатых век на щёки покатились новые слёзы.

– Знаешь, ты умудрилась даже меня заставить поверить. Надеяться. Что, возможно, я с самого начала ошибалась. Что, может, ну а вдруг, я могу делать всё то, на что они считают меня способной.

Элли нахмурилась.

– Но ты действительно можешь всё это делать, – сказала она. – Ты Сосуд. Ты Сосуд для Божества жизни.

Кейт вздрогнула и отвернулась.

– Нет, Элли. Нет.

22. Экспедиция на Север

Кейт издала неясный звук, пытаясь сдержать рыдание, а затем расплакалась.

– Что… что ты такое говоришь? Конечно же, ты Сосуд.

– Я никогда не была Сосудом, Элли.

Элли убрала руку с плеча Кейт.

– Но…

– Я ужасно боялась, что кто-нибудь догадается. На протяжении шести лет, – захлёбывалась она. – Я обманщица. А теперь они всё узнают.

Элли шагнула прочь от Кейт, голова у неё кружилась. Кейт была Сосудом – должна была быть. Сколько времени они провели вместе, эта их связь. У Кейт был дар, должен был быть. Она должна была уничтожить Врага.

– Мне нужен воздух, – пробормотала Кейт, но, поднявшись на ноги, зашагала бестолковыми кругами. Элли подвела её к балкону, но при этом её не отпускало чувство, будто она наблюдает со стороны, как какая-то другая девочка ведёт Кейт, как эта другая девочка снимает запор и помогает Кейт выйти наружу.

– Кейт, – сказала Элли, – как… как ты можешь знать наверняка?

Кейт схватилась за поручень, пурпурная краска сбегала двумя загибающимися дугами по её щекам.

– Потому что Божество никогда не говорило со мной, как оное говорило с моей матерью. – Она умудрилась улыбнуться. – Остров обожал её, Элли. Урожаи всегда были обильны.

– Я не понимаю, – прошептала Элли. – Если твоя мать была Сосудом, ты ведь заведомо тоже?

Кейт с горечью скрипнула зубами.

– Нет.

– Но тогда… что случилось?

Костяшки на руках Кейт побелели.

– Мой отец случился. Никто доподлинно не знал, откуда он объявился, но он был умён, и дворяне любили его. Он стал советником моей матери, а затем её мужем. Ты можешь поверить, что он тоже был изобретателем? Но ему, в отличие от тебя, было неинтересно помогать людям. Он вечно, день за днём, запирался у себя в кабинете и не терпел, чтобы его отвлекали. Когда мне было пять, он отравил мою собаку после того, как та пролаяла всю ночь напролёт.

– Это ужасно, – промолвила Элли хриплым голосом.

Кейт кивнула.

– А затем однажды моя мать сказала мне, что она с моим отцом отлучится на несколько месяцев. Решающая экспедиция, так называл это отец. Я была очень расстроена – как и все. Прежде ни один Сосуд не покидал остров Кораблекрушения. Она, должно быть, по-настоящему любила его, чтобы так надолго оставить свой народ. Они должны были взойти на корабль вместе с Семью и горсткой прислужников и отплыть на север в направлении Города Врага.

Элли почувствовала, как холодок взбежал по её спине.

– Я не хотела оставаться одна, и, обманув няньку, сбежала из дворца и укрылась на корабле, под палубой, там, где отец держал свои странные машины. Он нашёл меня на следующий день спящей внутри громадного оловянного доспеха. Я никогда не видела его таким рассерженным. Но он отказался повернуть назад – путешествие было слишком важным. И вот мы плыли и плыли неделями. И каждый день я спрашивала мать, куда мы направляемся и почему, и она говорила, что это на благо нашего острова.

Наконец мы бросили якорь посреди океана. Мать и отец надели оловянные латы. Они планировали уйти под воду, привязанные к кораблю двумя трубками, через которые они могли бы дышать. Я визжала и кричала на отца, чтобы он не рисковал жизнью матери, но Стражи удерживали меня, и мне пришлось смотреть, как мои родители исчезают под волнами. Я плакала семь часов, а затем они вернулись.

Мать была едва жива. Она была бледна, она задыхалась, а кожа у неё была горячее горящих угольев. Отец же… он был… счастлив. Он всё твердил: «Сработало. Сработало». Ему как будто и дела не было, что мать больна. Отец просто смеялся. Я сказала ему, что нам нужно немедленно возвращаться на остров Кораблекрушения. Он сказала, что его работа ещё не окончена. Мать потеряла сознание, но отцу было всё равно. Как будто… как будто он использовал её. Как будто она была очередным его экспериментом… – Кейт сглотнула. – Он приказал Семи Стражам сбросить меня, и мать, и всех прислужников за борт. Но они бездействовали. Они любили мать, как и я. Когда отец попытался схватить меня, Стражи швырнули его самого в океан.

Кейт сделала дрожащий вздох и закрыла глаза.

– Мы вернулись на остров, и к исходу года моя мать была мертва. Но когда она умерла, Богоптица не явилась. И хотя я молила, и умоляла, и рыдала, её сила так и не перешла ко мне. Что бы ни случилось с матерью там, на глубине, божество было отнято от неё. Её силы угасли. На следующий год урожай начал уменьшаться. И год от года становилось всё хуже и хуже. А теперь…

Голова Кейт поникла, и Элли почувствовала прилив жалости, поднимающийся из груди. Кейт неимоверно долго скрывала эту тайну, разъедавшую её изнутри. Она крепко стиснула плечо Кейт.

Кейт заморгала, словно выплывая из сна. Она задрожала и сжала Эллину руку.

– Пойдём, твоей бледной коже нечего делать на таком солнце, – она помогла Элли подняться, уводя её обратно в покой.

Кейт запетляла между статуями, а потом села у той, что изображала её мать. Элли, задумавшись, рассеянно постукивала тростью.

– Кейт… а почему ты думаешь, что твой отец хотел забрать дар твоей матери?

– Я не знаю. Никакой необходимости ему не было: она бы всё для него сделала. Я иногда думаю, не был ли он соглядатаем Врага.

Элли широко распахнула глаза, кончики её пальцев так и зудели. Она чувствовала, как идеи соединяются у неё в голове, искрясь электричеством при столкновении.

– Ты говорила, что Семеро Стражей были задумкой твоего отца. И это он спроектировал те личины, что они носят?

Кейт дёрнула носом, губы её сплёвывали слова как яд.

– Алтимус Ашенхолм.

Элли запнулась и схватилась за руку статуи, чтобы не упасть. Она смотрела в холодные мраморные глаза, и мысли её кипели. Отец Кейт был из Города. Он был наставником её, Эллиной, матери. И каким-то образом он изъял божество, жившее в матери Кейт.

Кейт сжалась в клубок.

– Что нам делать, Элли? – рыдала она. – Они узнают. Я знаю.

– Мы что-нибудь придумаем. – Элли сжала кулаки. – Я обещаю.

– Ох, Элли, – произнесла Кейт, с нежностью наблюдая за ней. – Вечно пытается всё починить. Но что, если есть такие вещи, которые починить нельзя?

Элли встала на колени рядом с Кейт:

– Значит, они и не были сломаны.

– А знаешь, с тобой у меня появилось такое чувство… будто я, несмотря ни на что, могла овладеть этой силой, хотя какая-то часть меня и знала, что это невозможно.

– У тебя есть силы, Кейт. Возможно, они не такие, как у твоей матери. Но они есть.

Кейт молчала, лицо её осветилось солнечным светом.

– Хотелось бы мне, чтобы это было правдой. Я бы всё отдала своему народу, Элли. Если бы у меня было что дать.

Кейт положила голову к Элли на колени, и Элли поглаживала её волосы, пытаясь придумать, что же сказать – что угодно, чтобы Кейт сделалось легче. Но ничего не приходило в голову. Тянулись долгие минуты, глаза Кейт закрылись, и вскоре её тихое размеренное дыхание заполнило комнату. Слёзы на щеках высохли, а Элли всё смотрела и всё не могла придумать, что сказать.

С превеликой осторожностью Элли высвободила свою руку из руки Кейт и свернула своё новое пальто шаром. Приподняв голову Кейт со своих колен, она переложила её на импровизированную подушку. Подобного одиночества она не испытывала уже много месяцев. Она поглядела на статуи предков Кейт, отбрасывавшие в солнечном свете длинные тени: высокая мускулистая женщина с мягкой улыбкой, круглощёкий мужчина, замерший со смехом на губах. Хрупкое перламутрово-белое дитя смотрело прямо на неё.

Элли сощурилась, холодный страх стекал вниз по шее. Но статуя оставалась неподвижной. Элли облегчённо выдохнула.

– Они её уничтожат.

Голос шипел со всех сторон разом. У Элли сковало напряжением плечи.

– Сегодня было только самое начало.

Элли опасливо поднялась на ноги, чувствуя в ладонях биение сердца.

– Это ты подстроил?

Покой засмеялся ей в ответ на два голоса: один низкий и надтреснутый, другой пронзительный и детский.

– Я? Элли, ты не пользуешься своей головой. Я ничего не могу сделать без твоего слова. У меня едва достаёт сил для наших милых бесед.

Элли обернулась, прочёсывая взглядом игру солнечных лучей и теней. Когда она повернулась обратно, статуя хрупкого ребёнка исчезла.

– Чего… – у Элли пересохло в горле, и слова едва проталкивались. – Чего ты хочешь?

– Забавно, не правда ли? Сирота, которая никак не могла сравняться с блистательной репутацией матери, годами скрывавшая такую ужасную и губительную тайну. Думается мне, у вас двоих больше общего, чем вы полагали.

Элли краем глаза выхватила движение. Когда она повернулась, статуя ребёнка стояла в десяти футах в тени. Она не видела её глаз – казалось, у неё их и не было, – но она видела улыбку.

Элли облизала губы.

– Это ты забрал силы её матери? Алтимус Ашенхолм был твоим Сосудом?

– Звучит так, будто это моих рук дело, правда? – прошипел голос. – Но нет. Я, впрочем, припоминаю, дорогой Хестермейер упоминал Ашенхолма. Он не питал к нему большой приязни, и, похоже, небезосновательно! Сотворить такое со своей женой и ребёнком.

– Что теперь будет с Кейт?

Смех взрезал воздух, вонзился в разум Элли.

– Они растерзают её, разорвут по кусочку, пока ничего не останется.

– Нет. – Элли сжала зубы. – Народ любит её.

– Любил её. После сегодняшнего утра я не был бы так уверен. А когда придёт Празднество Жизни и они узнают, насколько она на самом деле слаба? Но полно, вот если бы кто-то мог ей помочь. Кто-то, кто на самом деле является Сосудом. Кто-то, кто мог бы совершить чудо, просто произнеся пару слов.

Элли ощутила холодок дыхания на одном ухе и, повернувшись, увидела хрупкое дитя прямо рядом с собой – с широкой улыбкой и гладкой пустотой там, где должны быть глаза. Но прямо у неё на глазах мрамор потёк каплями, будто краска, и обнажилось создание, скрывавшееся под ним. Снежно-белая кожа, перебинтованное хрупкое тело. Ткань туго натянулась над глазницами и носом.

– С моей помощью ты можешь спасти её. Помешать причинить ей любой вред.

Элли поглядела на Кейт, лоб её морщился в беспокойном сне. Рука крепко держалась за то ничто, где раньше была рука Элли.

– Ты же хочешь помочь ей, верно? – спросило дитя. – Ты можешь совершить чудеса, а она пускай думает, что это она сама. Пускай весь остров думает, что это она.

У Элли дрожали губы.

– Если я попрошу тебя исполнить желание, тогда ты получишь желание для себя. И обратишь эту силу на то, чтобы навлечь на Кейт опасность. Так ты поступаешь всегда – бьёшь по тем, кто мне дорог. – Она глубоко вздохнула и шагнула между Кейт и дитя. – Я в тебе не нуждаюсь. Я всё это исправлю. Я остановлю Лорена. Даже если Кейт не Сосуд, с моими изобретениями можно добиться, чтобы она казалась им.

Ручка дитя замерла у щеки Элли.

– Всегда полна решимости. Но я знаю, что грядёт, и поверь мне, это тебе не по силам. Когда это наступит… Ты потерпишь крах.

Враг подался вперёд, обнажив сотню острых зубов.

– И в конце, моя дорогая, дорогая Элли, ты будешь молить о моей помощи.

23. Стяжатель тайн

В «Гнусном дубе» было настолько тихо тем вечером, что Элли слышала даже, как скрипят половицы под весом его молчаливых и кислолицых посетителей. Моряки грудились в дальнем от Сифа с Элли углу, бросая на Элли недовольные взгляды поверх чашек с элем. Молворт убрал под замок пивные кружки и ввёл квоты: никому не подавалось больше одной чайной чашки за вечер.

Сиф и Элли сидели за своим столиком у окна. Сиф, обычно разделывавшийся с тремя обедами, обхватил живот, пытаясь растянуть одинокую редиску, лежавшую перед ним на тарелке. Он поднёс ко рту тонкий кружок, но тут широко зевнул.

– Ой, прекрасно, – фыркнула Элли. – Кажется, я только что видела твой обед.

– Как? – буркнул Сиф. – Я сам едва его вижу, хотя и ем. – Он посмотрел на удручённых матросов. – Что, если продовольствие закончится? Все и правда начнут голодать?

– Я… Я не знаю, – пробормотала Элли. Она чувствовала себя настолько виноватой, что не могла даже смотреть в сторону матросов. Янссен объяснил им, что потрава полей случилась не из-за Элли, но было очевидно, что все искали козла отпущения. Лореново зерно прибыло на остров, но кому бы оно ни было роздано, моряки не увидели ни зёрнышка. Тем временем цена даже одной буханки хлеба взлетела до небес.

Сиф подавил ещё один зевок.

– Ты не спал?

– Опять видения. Я тревожусь, что что-то дурное произойдёт с Лейлой и… со мной.

– Но что бы это ни было, оно уже произошло.

Сиф сердито зыркнул на неё.

– Извини, – сказала Элли. – От этого мало проку.

– Голоса в море тоже делаются громче. – Сиф помассировал виски. – Я не знаю, почему… я теперь едва прибегаю к моим силам.

– Может быть, что видения и голоса связаны. Ты вспоминаешь о вещах из своих прошлых жизней.

– Но я не хочу этого, – отозвался Сиф, сердито глядя на то, что осталось от редиски. – Я хочу, чтобы прошлое оставило меня в покое.

Элли вздрогнула.

– Что такое? – спросил Сиф.

– Я вчера видела Врага, – призналась она. У Сифа округлились глаза. – И это второй раз с тех пор, как мы прибыли на остров.

Сиф отодвинул стул, словно бы Враг мог затаиться под столом.

– Как оный выглядел?

– Больным. И слабым. В первый раз я видела его в тот день, когда мы… – она сглотнула, – поссорились тогда по-крупному.

– Ты в порядке?

Элли пожала плечами.

– В порядке, но вчера мне было так одиноко.

– Наверное, когда ты расстроена, – изрёк Сиф, морща лоб, – Врагу хватает сил появиться?

– Наверное. – Элли сделала глубокий вдох. – Я, впрочем, думаю, что я справляюсь. Я представляю себе моих друзей, и это помогает, – сказала она. Она подумала о Кейт, о том, как та доверила ей свою самую тёмную тайну. Она может не быть Сосудом, но она остаётся другом.

– Ты вправду хорошо справляешься, – ободряюще улыбнулся Сиф.

Элли заёрзала на стуле.

– Спасибо.

Тень упала поперёк стола. Элли повернулась и ахнула.

– Я тоже рада тебя видеть, – бросила Кейт, садясь на стул. Волосы её были встрёпаны, под глазами пролегли новые тёмные тени.

– Извини, – проговорила Элли. – Просто… всегда немного поразительно видеть тебя здесь. Вроде как найти в болоте лебедя.

Кейт нахмурилась:

– Думаю, это комплимент?

– Я и такого не получал, – фыркнул Сиф.

– Если хочешь отомстить, попробуй бросить в неё чем-нибудь, – посоветовала Кейт. – Она отвратительно ловит.

Сиф рассмеялся и изобразил, как вспугнутый тюлень хлопает ластами. Кейт фыркнула.

– Меня, конечно, радует, что вы двое так хорошо ладите, – огрызнулась Элли, – но нам нужно заняться планированием.

– Планированием чего? – спросил Сиф.

– Ты ему ещё не сказала? – вопросила Кейт.

– Нет, я хотела дождаться, пока он что-нибудь съест, – объяснила Элли. – Тогда он не такой сварливый.

– Сказала. Мне. О чём?

– Как дела, горемыки? – раздался голос, и, подняв глаза, они увидели нависшую над ними Виолу. – Мой папа говорит, что вам нужно латука. Я знаю одного торговца водорослями[13] на западной стороне, хотя, пожалуй, теперь это влетит вам в кругленькую…

– Я говорила, что нам нужна твоя услуга, – сказала Элли.

Виола закатила глаза:

– Сколько раз я папе говорила, что он теряет слух.

– Постой, она идёт с нами? – удивилась Кейт. – Это может быть опасно.

Виола расхохоталась.

– Я ничего не боюсь.

– Виола знает остров лучше нас всех, – пояснила Элли.

– Извините, – промолвила Кейт. – Никто не знает остров лучше меня.

– Ну, я подумала, что Виола может знать, где живёт Лорен.

– Я знаю, где он живёт, – отчеканила Кейт. – Я была там.

– Ох, – отозвалась Элли. – Извини. Я просто подумала… ты же большую часть времени внутри дворца.

– Все меня вечно недооценивают, Элли. Пожалуйста, ты хоть не начинай.

– ЧТО МЫ ДЕЛАЕМ?

Весь паб обернулся и уставился на Сифа, который буравил Элли взглядом. На лбу у него билась жилка.

– Вламываемся в усадьбу Лорена, – просто сообщила Кейт.

Сиф бухнул головой об стол.

– Это на редкость дурная идея, – произнёс он, а Арчибальд спрыгнул с Виолиного плеча и принялся вылизывать Сифу ухо.

– У нас нет выбора, – призналась Кейт. – Мы должны найти доказательства того, что он отравил поля. Мы вскроем его самый тёмный секрет, и мы его уничтожим. – Она стукнула кулаком в ладонь для убедительности.

– Я не хочу умирать голодным, – буркнул Сиф.

Элли заулыбалась.

– Так ты идёшь с нами?

– Постойте, – встряла Виола. – Почему мы подставляем свои шеи за-ради Королевы? Она может остановить этот голод по одному щелчку Своих пальцев, но не делает этого. Кто его знает, может, Она заодно с Лореном.

– Виола, – сказал Сиф. – Кейт – это Королева.

– Сиф! – шикнула Элли.

– Она имеет право знать, за кого рискует своей жизнью!

Виола медленно поднялась со своего стула, не сводя с Кейт круглых глаз.

– Т-ты?

Кейт наклонилась вперёд.

– И я ни за что не причиню вреда моему народу, – произнесла она негромким недобрым шёпотом. – Я что угодно сделаю ради него.

– Но… ты такая… нормальная, – выдавила Виола, с трудом подбирая слова. – Я думала, ты окажешься… Ты кажешься хорошей.

– Она и правда хорошая, – заверила Элли. – Это Лорен вредит острову.

– Но… – Виола поникла на своём стуле. – Революция…

– Может-таки случиться, – заявила Элли. – Просто мы свергнем Лорена, а не Королеву. Это он ненасытен. Он отравил поля, чтобы выставить её слабой, потому что хочет прибрать себе всю её власть. Помоги нам влезть в его усадьбу, и мы сможем понять, что он планирует дальше, и тогда найдём способ остановить его. Или, может, отыскать изобличающие доказательства против него! И никому не придётся рисковать жизнью.

– Если честно, то, может, придётся, – процедила Кейт сквозь стиснутые зубы. – Людей уже убивали за попытки обнести усадьбу Лорена. Он сегодня на банкете Гильдии торговцев. Если я знаю дворян, он пробудет там до утра, золотя ручки и распространяя небылицы. Два стражника охраняют его парадную дверь. Все окна зарешёчены, так что пройти мимо них не удастся.

– А что потом, когда мы будем внутри? – уточнила Элли. – Что, если у него там ещё стражники или, ну не знаю, дрессированные тигры или ещё что?

– Дрессированные тигры? – переспросила Кейт, губы её дрогнули.

– Ну а кто знает.

Кейт ухмыльнулась:

– Обещаю, если там окажутся дрессированные тигры, или медведи, или армия размахивающих мечами белок, я назову своего перворождённого ребёнка Элли. Даже если это будет мальчик.

Элли улыбнулась.

– А мы можем использовать Семерых, чтобы обойти стражников?

Кейт тряхнула головой:

– Тогда Лорен поймёт, что я что-то задумала. Неприметными их никак не назовёшь.

Они сидели молча, пытаясь придумать какую-нибудь уловку. Сиф наблюдал за парой моряков, которые сошлись, чтобы похлопать друг друга по спине. Он страдальчески выдохнул.

– Ничего в голову не приходит? – спросила Элли.

Сиф покачал головой.

– Напротив, у меня есть превосходная идея. Я просто боюсь, что, если я тебе её расскажу, ты рванёшь напролом с этим глупым планом.

Дом Лорена находился в южной части острова, где дворянские усадьбы росли у подножия вулкана словно архитектурные грибы. Каждое здание из кожи вон лезло, чтобы не походить на остальные. Одно было в форме павлина, другое напоминало Ковчег в миниатюре, третье высилось ярусами, как свадебный торт.

По сравнению с ними усадьба Лорена выглядела почти нормальной. Выстроенная как замок, она отливала серебром в лунном свете, зубчатые стены украшали статуи мужчин и женщин в упеляндах, застывших в сложном танце. Два стражника стояли у дверей, держа в руках высокие копья.

Кейт, Элли, Сиф и Виола схоронились за большой пальмой на границе усадьбы. Они надели чёрные плащи поверх своей одежды, и Элли употела в своём бушлате, и нога уже поднывала. Она оставила трость дома, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Кейт потёрла руки.

– Знаете, я ещё никогда никуда не вламывалась.

– Ох да, – подхватила Элли, обменявшись виноватым взглядом с Сифом. – Я тоже.

– Любители, – бросила Виола, а затем нахмурилась, когда все повернулись и уставились на неё.

– Виола, это же меч? – уточнил Сиф.

– Ага. – Она негодующе указала на Кейт. – Она сказала, что Лорен уже убивал тех, кто вламывался в его дом!

– Я тоже взяла меч, – сказала Кейт.

Сиф потёр лоб.

– Давайте попробуем по возможности обойтись без драк на мечах, – попросила Элли. – Ой, смотрите… вон они идут!

Двадцать укрытых капюшонами фигур торопливым шагом приближались к усадьбе вдоль пляжа. Предводитель был исполинского роста с широкими массивными плечами. Рядом с ним семенил, стараясь не отставать, кто-то на удивление коротенький.

– Зачем твой папа взял Молворта? – удивился Сиф.

Виола скривилась:

– Я имела глупость сказать, что это сверхсекретная миссия ради Королевы.

Стражники недоумевающе вытаращились на приближающихся матросов в капюшонах, но затем подняли щиты, когда матросы принялись забрасывать их галькой.

– Отдай нам зерно, которое ты нам обещал! – взревел моряк. – Отдай его бедным!

– Ага! – взвизгнул голос. – И особенно трактирщикам!

– А этот шум не привлечёт Смотрителей? – прошептала Элли.

Кейт покачала головой:

– Я приказала им сегодняшней ночью обходить стороной эту часть острова.

Двое стражников сошли по ступеням с опущенными копьями. Моряки отступили, не прекращая швырять камни. Элли, закусив губу, смотрела, как стражники продолжили наступать, оставив двери без присмотра.

– Вы должным образом впечатлены, а? – поинтересовался Сиф.

– Нет, – отрезала Элли.

– Тебе обидно, что ты сама до этого не додумалась.

– Я немного впечатлена – ты счастлив?

– Идёмте, это наш шанс! – подогнала их Кейт.

Все четверо взлетели по ступеням. Элли заметила, как на берегу Молворт оступился и покатился кувырком, но Янссен подхватил его и усадил себе на плечи.

– Что, если кто-то из них пострадает? – вопросила Элли.

– С ними всё будет хорошо – я больше за нас тревожусь, – заметила Кейт.

Элли встала на колени у замочной скважины и дрожащими руками поднесла две отмычки. Сиф нагнулся к ней.

– У тебя всё получится, – заверил он.

– Такое больше по части Анны, – зашептала в ответ Элли, подавляя тоскливое желание снова увидеть её.

– Давай, Элли! – прикрикнула Виола. – У них небось галька заканчивается.

– Я стараюсь! – отозвалась Элли, закусив губу и шуруя отмычками в замке.

– Стражники нагоняют их! – тревожилась Кейт.

Элли глубоко вздохнула.

– Мне нужно ещё немного времени.

– Давайте выбьем дверь! – бросила Виола. – Так, все вместе, на счёт три!

– Нет, так не годится! – сказала Кейт. – Элли, стражники в любой момент повернут назад и увидят нас!

ЩЁЛК.

– Быстрее! – воскликнул Сиф, когда двери качнулись внутрь. Все четверо повалились внутрь, прислушиваясь к стихающему вдали гиканью моряков.

Они стояли в громадном зале, тёмно-оранжевом в свете догорающих факелов: это было просторное помещение в три этажа с высокими мраморными колоннами и стеклянным потолком, обрамлявшим звёздное небо. С балконов свисали драпировки из красного бархата, а в центре была пустая ванна, настолько большая, что в ней могли бы играть дельфины, вся укрытая ковром сухих цветочных лепестков. В изголовье ванны стояла золотая фигура, подтянутая и мускулистая, вытянувшаяся во всю высоту комнаты и увенчанная узнаваемым улыбающимся лицом с ямочками на щеках.

– Омерзительно, – припечатала Кейт.

– Говорит девчонка, статуями которой уставлен весь остров, – заметила Виола.

– Они на меня даже не похожи! – воскликнула Кейт.

– Тсс, – зашипел Сиф, тревожно оглядываясь на дверь. Они обошли зал кругом, держась вдоль стен. Над ними висели портреты, но невозможно было понять, изображены ли на них предки Лорена или он сам в многообразии париков и нарядов.

Элли присмотрелась внимательнее – между портретами была вписана элегантным курсивом серия цитат.

Триумф мимолётен, но безвестность вечна.

Лорен Александр

– Он цитирует… самого себя? – проговорила Элли и высунула язык. Проходя мимо книжной полки, она скользнула взглядом по корешкам. Все книги были написаны Лореном. Вытащив одну, она обнаружила, что большая часть страниц попросту пуста.

– Ничего из этого не назовёшь изобличающим, – заметила Кейт, беря в руки хрустальный бюст с головой Лорена. – Нельзя казнить кого-то за самолюбование. Постойте…

Она указала на письменный стол у ног золотой статуи. На нём стояли шахматы, вот только все фигуры были крохотными статуэтками Лорена.

– Как вообще в такие играть? – изумилась Элли.

– Да не то, вот это, – сказала Кейт. Рядом с шахматами было перо, чернильница и большущая книга. – Она значительно более потрёпанная, чем все остальные. И погляди, как истёрта кожа на этом кресле – он явно проводит здесь уйму времени.

Она открыла книгу. Элли заглянула через плечо. Страницы были заполнены рядами, бесчисленными рядами имён, аккуратно выписанных чёрными чернилами.

Мирко Брук – имеет незаконнорождённого ребёнка от Марии Истон.

Дезире Смит – отравила Алессио Картера, подмешав ему в вино белладонну.

Селена Орсел – украла призового козла у Захария Тристана.

Рядом с некоторыми именами стоял крестик. Элли с ужасом гадала, что это значит.

– В этой книге полно чужих тайн, – недоверчиво произнесла Кейт. Элли потянула себя за ворот, вдруг испугавшись, что там может обнаружиться её собственное имя.

Виола просунула голову между Кейт и Элли и пробежала глазами страницы.

– Я его знаю! – сказала она. – Илия Марселлино – он с лодки Дензела. «Осквернил статую Королевы на Кайденской площади». – Она перелистнула несколько страниц. – А она работает в шахте Лорена – дивная история про её капустную татуировку, напомните мне потом рассказать. Но почему рядом с некоторыми именами стоит «О» – что это значит?

– Я не вполне уверена, – проговорила Элли.

– Осведомитель, – кисло сообщила Кейт. – Они шпионят для него. Я думаю, что Лорен шантажирует людей – они вынуждены заниматься его грязными делишками, или он раскроет их секреты!

Виола перевернула ещё несколько страниц.

– Мы должны выкрасть эту книгу, – заявила она.

– Да! – вскричала Кейт, и глаза у неё стали круглыми и алчными. – Мы можем использовать её, чтобы раздавить его.

– Ради народа! – прибавила Виола.

– Но если мы заберём книгу, он поймёт, что были здесь, – заметила Элли. Она вытащила из карманов несколько заляпанных чернилами обрывков бумаги и обгрызенный карандаш. – Виола, зачитывай имена осведомителей, которые тебе знакомы.

Виола начала листать, торопливо зачитывая вслух имена.

– Эй, – Кейт указала пальцем. – Это один из моих слуг! У Лорена глаза повсюду.

– Стойте.

Голос Сифа прокатился над их азартно склонёнными над книгой головами.

– Виола, – сказал он, глядя на страницы так, словно они в любой момент могли полыхнуть пламенем. – А есть среди осведомителей моряки? Моряки, которых мы вовлекли в сегодняшний план?

Виола оглянулась на Сифа, затем поглядела на книгу. Она быстро пролистала назад. Она сглотнула:

– Ага.

Внизу грохнула дверь, стремительно застучали шаги.

– Быстро, – Элли указала на верхнюю галерею. – Нам нужно забраться туда – тогда мы сможем отпереть те окна изнутри!

Шаги приближались.

– Нет времени! – воскликнула Кейт, отпихивая Элли за книжный шкаф, а Сиф с Виолой тем временем нырнули за уродливого кентавра: нижняя половина – чучело лошади, верхняя – статуя Лорена.

Элли чувствовала, как её собственный пульс отдаётся в ладони Кейт. Она бросила испуганный взгляд на Сифа: он дёрнул головой в сторону парадной двери. Они с Виолой поползли к ней на четвереньках и исчезли за поставцом. Кейт и Элли проползли сквозь лабиринт столиков красного дерева и за высокими бортиками массивной ванны. Элли прислушивалась к звуку шагов, в любой миг ожидая, что её путь пересечёт чья-то тень.

Шаги стихли. Кейт пересекла промежуток от одного книжного шкафа до другого и поманила за собой Элли.

Элли рискнула выглянуть в пустоту и увидела Сифа, совершенно одного, сжавшегося возле статуи ангела. Он опасливо оглянулся на что-то, чего Элли не было видно, а затем махнул, чтобы она шла к нему. Элли потянула Кейт за штанину, одними губами веля идти за собой. Кейт настойчиво закачала головой и попыталась перехватить Элли, когда та поползла к Сифу.

– ЭЙ!

Крик взорвал тишину, и, подняв голову, Элли увидела прямо над собой мужчину с мечом, буравящего её взглядом.

– О нет, – шепнула Элли.

Кейт схватила Элли под локоть, и они припустили к дверям.

– Нет, подожди… Сиф, – охнула Элли, поворачивая голову и ища его глазами.

– Я тут, – сказал Сиф, появляясь у неё под боком вместе с Виолой.

– О чём ты думал? – воскликнула Элли. – Ты привёл меня прямо ему под ноги!

– НА ПОМОЩЬ! – взревел стражник. – Здесь воры!

Парадные двери с грохотом распахнулись, и два других стражника встали на фоне звёздного неба, ошалело разинув рты.

– Остановите их! Хозяин приказал убивать всех лазутчиков! Они не должны сбежать!

Прежде чем стражники успели опомниться, Элли бросила им под ноги дымовую шашку. Она схватила руку Кейт, а Сиф схватил за руку Виолу, и все четверо рванули сквозь шипящие, вздымающиеся клубы дыма.

Ночной воздух был тёплый, волны выпрыгивали и пенились, словно бескрайний косяк рыб. Дети припустили к пляжу, но Элли уже слышала за собой тяжёлую поступь трёх стражников.

– Я могу остановить это! – пропел из выси голос. – Попроси меня!

Забинтованное дитя раскачивалось на пальмовом дереве.

– Кто-то непременно пострадает, – сказал оный серьёзно.

Дальше вдоль берега мерцали в лунном свете окна – эта улица уведёт их вглубь острова. К безопасности. Но до неё было далеко, а Эллина нога вопила от боли.

– Элли, забирайся мне на спину! – бросил Сиф. Элли запрыгнула к нему на плечи, обхватив его руками за шею. Сиф поразительно ходко рванул вперёд, Кейт и Виола бежали рядом.

И всё же стражники Лорена нагоняли их. Элли схватила целую пригоршню своих дымовых шаров и швырнула их в стражей, но они упали в мягкий песок и не взорвались. Море гулко зарокотало, обрызгав её лицо солёной водой.

– Сиф! Я тебя замедляю! – крикнула Элли. – Оставь меня!

– Нет! – вскричала Кейт, выхватывая из ножен свой меч. – Вы трое идите – я их задержу.

– Ну уж нет, – рявкнула Виола. – Никого не оставляем!

– Замолкните вы все, – прорычал Сиф. Море снова зарокотало, отзываясь на его слова. – Я пытаюсь сосредоточиться!

Один из стражников был уже близко.

– Стойте, воры! – проорал он.

– Элли, – вымолвил Сиф, тяжело дыша. – Скажи мне, когда они будут близко… ну вроде на длину копья.

– Ладно, – неуверенно отозвалась Элли. Голубые блики завертелись на руках Сифа, пот капал из-под волос.

Они промчались по пляжу и побежали по мелководью, взметая брызги морской воды. Элли бросила взгляд назад; копьё стражника выглядело таким острым, будто в одно касание может срезать кожу с плоти. Он приближался, ближе, ближе.

– Сейчас, Сиф, – крикнула Элли. – СЕЙЧАС!

Рука мужчины метнулась вперёд и вместе с ней копьё, но в этот самый миг море выплеснуло, вздыбилось горой. Перед Эллиным взглядом, заполняя собой всё, выблеснула в лунном свете тёмная громада, белые отметины на боках и зубастый рот.

Косатка.

Копьё полетело мимо, и страж завопил, когда на песок перед ним обрушился кит, перегораживая ему путь. Элли рассмеялась от ошеломления пополам с изумлением, и ещё чуть крепче обняла Сифа. Вот только Сиф пошатнулся и упал на колени.

– Бежим! – воскликнула она, соскакивая с его спины. – Мы уже почти на месте!

– Откуда взялся этот кит? – закричала Кейт.

Вместе Элли и Виола подняли Сифа на ноги, и они, спотыкаясь, заковыляли по песку. Позади влажно зачавкали шаги, и Элли увидела, как из-за бьющейся на мелководье косатки появились два других стражника. Один подобрал упавшее копьё и собирался послать его в воздух, когда Сиф издал бессловесный вопль и вторая косатка выметнулась из моря, а затем третья – прямо над их головами. Запрокинув голову, Элли увидела её белое брюхо – так близко, что можно было различить шрамы на коже, – а затем она тоже обрушилась на песок между ними и стражниками.

Сиф упал на спину, лихорадочно дрожа. Кожа его белела, и голубые проточины расползались – даже в темноте они бросались в глаза. Элли стащила с себя плащ и набросила его на Сифа, пытаясь скрыть отметины от Кейт и Виолы.

Но Виола заметила и опустилась рядом с ним.

– Что… что с ним творится? – её голос пресекался. Она положила руку ему на лоб и отдёрнула её в испуге. – Он как лёд! Ему нужен врач!

– С ним всё в порядке, – соврала Элли, не сводя глаз с Кейт. – Никому об этом не рассказывай, хорошо?

Кейт бросилась на стражника, подсечённого бьющим хвостовым плавником. С яростным криком она взмахнула мечом и перерубила пополам копьё мужчины.

– Лейла? Где ты? – пробормотал Сиф. Белки его глаз посинели, зрачки исчезли – оба – в тёмных водоворотах.

– Лейлы здесь нет, Сиф, – ответила Элли. – Это я, Элли.

– Им больно, – проговорил он, а затем не сдержал стона. – Я слышу их.

– Это было давным-давно, Сиф, – говорила Элли. – Всё будет хорошо.

Остальные стражники присоединились к первому, тесня Кейт мечами и копьями. Виола взревела и бросилась к Кейт. Бьющиеся киты откатились обратно в море.

Элли потянула Сифа, помогая ему подняться на колени.

– Давай, Сиф, – просила она. – Нам нужна твоя помощь.

Рот его открылся, и Сиф издал мучительный крик.

– Сиф! – закричала Элли, встряхнув его. – Пожалуйста, где бы ты ни был, вернись!

– Они не прекращали истязать друг друга, – промолвил Сиф, голос звучал слабо и отстранённо. – Я должен был что-то сделать.

Один стражник замахнулся на Кейт мечом, и она с металлическим лязгом выбила меч у него из рук. Другой бросил копьё в Виолу. Та отскочила, но копьё всё же задело её руку.

– Сиф! – вскрикнула Элли. – Ты нам нужен сейчас!

– Их нет, – зашептал Сиф. – Они ушли.

– Они не все ушли, – сказала Элли. – Я здесь.

Кейт шатнулась назад, когда новое копьё полетело к ней. Элли почувствовала, как Сифа выгнуло у неё на коленях.

Поток воды обрушился на берег как комета, ударил трёх стражников и потащил их прочь в круговороте пены и тьмы, относя куда-то далеко.

Сиф теперь стоял, опустив руки вдоль тела. Элли видела проступившие у него на руках и на шее вены. Кожа его была молочно-белая в извивах голубого тумана.

Кейт и Виола неловко встали на ноги, поражённо оглядываясь и ища глазами стражников.

– Что случилось? – пробормотала Кейт, едва переводя дух. – Куда они делись?

Элли посмотрела на Сифа и выдавила слабую улыбку. Голубой туман стёк с его кожи.

– Ты в порядке? – спросила она.

Сиф рухнул в песок.

Дневник Лейлы

4805 дней на борту «Возрождения»

Заставить Вару слушать – задачка куда как непростая.

– Эй, я с тобой разговариваю! – заорала я. – Передай. Мне. Лейку.

Вару заморгал.

– Лейла? – сказал он, как будто я умерла и вдруг вернулась к жизни.

Я закатила глаза.

– Как только тот, у кого нет воспоминаний, может столько времени проводить внутри собственной головы?

– Я снова их видел, – ответил он. – Того мальчишку. Меня. И ту девочку. Они… знают о нас тоже.

– Слушай, нам нужно заниматься садом. Нечестно заставлять Каргу делать всю работу. Ты слышал, что она сказала – чем больше она прибегает к своим силам, тем ближе её смерть. Может, поэтому она так чудовищно уродлива. Кто знает, может, на самом деле она того же возраста, что и я.

– И так же чудовищно уродлива, – прокаркал голос позади меня.

Я подскочила.

– Я думала, ты спишь!

Вару шагнул к Карге.

– Как могу я видеть того другого меня? Как он может видеть нас?

Карга впилась в глаза Вару, словно пытаясь заглянуть ему в мозг.

– Твой разум раздроблен. Разбит вдребезги. Быть может, осколки разлетелись сквозь время. Возможно, осколки твоего разума взывают друг к другу.

Вару нахмурился:

– Мой разум… сломан?

– Это кое-что объясняет, – заметила я, и Вару выставил мне подножку, повалил меня на пол и прижал ступнёй. – Отпусти меня!

– Кто сломал бы мой разум? – спросил Вару.

– Я не вполне уверена, – произнесла Карга. – Но тебе был нанесён громадный ущерб. Вот почему у тебя столь мало воспоминаний. Я подозреваю, что это также неимоверно ослабило тебя.

– Ага, слабак! – крикнула я, отбиваясь от ступни Вару.

– Ты будешь биться, пытаясь овладеть своими силами, – сказала Карга, – пока не воссоединятся осколки твоего разума.

Вару серьёзно посмотрел на Каргу:

– Как?

– Я не знаю, – ответила она. Я перестала лягаться и извиваться.

– Значит, если я соберу свой разум, – проговорил Вару. – Я смогу вспомнить моих братьев и сестёр? Смогу утишить тех людей, те голоса в море?

Карга глубоко вздохнула.

– Мой мальчик, если ты восстановишь свой разум, твои силы будут столь велики, что ты сможешь повернуть вспять само Потопление.

24. Первая Королева острова Предательства

Элли всмотрелась в тёмный переулок, но увидела только изголодавшуюся крысу, подёргивающую носом в пустом горшке из-под мёда.

Виола и Кейт вдвоём несли Сифа, подхватив под мышки.

– Я даже не видела, как они ударили Сифа, – шепнула Кейт, отпихивая своей головой голову Сифа. – Вырубили его начисто. Их пока не видно?

– Нет, – ответила Элли. – Но почему они так хотели нас убить?

– Та книга, – сказала Кейт. – В ней было всё. Все соглядатаи, работающие на Лорена, и все секреты, которыми он их держит.

Элли выудила из кармана заляпанный чернилами листок бумаги.

– Но теперь, когда у нас есть эти имена, как нам следует поступить?

– Понять, что они задумали, разумеется! – воскликнула Кейт. – Что бы Лорен ни планировал делать дальше, в этом будут замешаны осведомители из книги. Они – та армия, которую он использовал, чтобы уничтожить поля и зерно. Нам нужно поймать их за делом! – Она состроила гримасу. – Отчего этот мальчишка такой тяжёлый?

Они с Виолой втащили Сифа по последней лестнице через Врассыпки. Элли заметила, что Виола то и дело опасливо и тревожно поглядывает на Сифа. Над ними тарабанили на ночном бризе[14] ветви Гнусного дуба.

Крохотная голова Молворта появилась из окна спальни, белый ночной колпак трепыхался у него перед глазами.

– Воры! – возопил он. – Держитесь подальше от пивного погреба, или я вылью на вас свой ночной горшок!

– Это мы, Молворт, – рыкнула Виола, втаскивая Сифа в дверь. Арчибальд радостно побежал по половицам, кувырнулся в заносе и запрыгнул к Виоле на плечо.

– Чего я никак не понимаю, так это откуда взялись эти киты, – проговорила Кейт.

– Ох, да, это было… очень странно, – отозвалась Элли, встретившись глазами с Виолой.

Молворт возник за барной стойкой.

– Вы таки пролезли в пивной погреб, – пробурчал он, подозрительно пялясь на Сифа.

– Он не пьян, Молворт, – отрезала Виола.

– Ему нужны пиявки, – объявила Кейт. – Это то, что всегда советует Королевский врачеватель. Молворт, у тебя есть пиявки?

– Разумеется, – воскликнул Молворт. – Сотни! Следуй за мной, верная подданная!

Кейт перескочила через барную стойку и исчезла, а Элли и Виола тем временем доволокли Сифа до спальни и уронили на кровать. Элли села на корточки, тяжело дыша. Виола даже не вспотела. Внимательно посмотрев на Сифа, она прикоснулась пальцем к его коже.

– Эти голубые отметины, – сказала она.

– Пожалуйста, Виола, тебе никому нельзя говорить о них. Даже Кейт.

– Он позвал тех китов. Верно?

Элли резко глянула на Виолу, а затем сглотнула.

– Я не глупа, Элли. Я каждый день выхожу с ним на лодке. Море и он… они как братья-близнецы – братья, которые не всегда ладят. Когда он не в духе, море зыбится. Когда он счастлив, корабль скользит, только что не летит, и рыба кишит вокруг нас. Он словно Вару.

– Кто такой Вару?

Виола села, и Арчибальд спрыгнул к Сифу на подушку.

– Он из одной истории, которую рассказывала мне мама, когда я была маленькая. Он двигал море и мог превратиться в кита. Он был другом Лейлы, первой Королевы острова Предательства.

Элли вытаращила глаза.

– Лейла станет Сосудом? – воскликнула она, но Виола, кажется, не слушала, просто смотрела на Сифа уплывающим куда-то далеко взглядом. Арчибальд пристроился клубочком у него под подбородком и замурлыкал.

– Он бог, – проговорила Виола. – Он взаправдашний бог.

Она схватила Арчибальда на руки, и тот протестующе мявкнул.

– Сиф не опасен, – сказала Элли.

Виола посмотрела на крохотного котёнка в своих руках, потом на Сифа и тут только поняла, что сделала.

– Но… он управлял морем. Он унёс тех мужчин словно игрушки.

– Чтобы спасти наши жизни. Вот правда, он просто мальчик. Он по-прежнему твой друг.

Они молча смотрели на Сифа, звук его дыхания прокатывался, как холодный ветер. Элли пришла в голову одна мысль – Лейла знала Сифа или одно из его прежних воплощений, и, быть может, она знала, как помочь ему исцелиться.

– А Лейла, как думаешь… эм… не написала какую-нибудь книгу о своей жизни?

Виола пожала плечами.

– Не знаю. Может, у твоей так называемой подруги что-то есть в её библиотеке.

– Кейт по-настоящему моя подруга.

– Она Королева, Элли. У них не бывает друзей. Королевы не люди. – Она поглядела на Сифа. – Боги не люди.

– Слушай, я доверяю Кейт, – сказала Элли. – Она старается делать то, что хорошо для острова, а Лорен нет. Вот почему нам нужно его остановить.

Виола пожевала во рту язык, наглаживая головку Арчибальда. Шаги Кейт застучали по ветке, ведущей к ним.

– Пожалуйста, не говори Кейт о Сифе, – зашептала Элли. – Не знаю почему, но я не могу отделаться от чувства, что она не поймёт.

Если честно, Элли крепко подозревала, что Кейт позавидует силам Сифа.

– Если ты ей доверяешь, – бросила Виола, – то почему не можешь ей сказать?

Дверь с грохотом распахнулась.

– Итак, у меня есть пиявки, – провозгласила Кейт, поднимая повыше банку. – Постой-ка! Это маринованные огурцы!

– Кейт, – произнесла Элли словно бы невзначай, – ты не знаешь никого по имени Лейла, она жила в Ковчеге, когда тот был ещё в море?

Кейт резко выпрямилась, опешив от неожиданного вопроса.

– Разумеется, знаю, – сказала она. – Она мой предок. Почему ты спрашиваешь?

– Эм… знаешь… просто… эм… Молворт как-то упомянул её. Логично – ты же знаешь, как он одержим Королевской семьей.

Кейт склонила голову набок.

– Никогда не перестаю удивляться, как же мало вы там, на внешних островах, знаете о своей собственной истории. Дневник Лейлы – один из ценнейших томов в моей библиотеке.

Элли издала невнятный звук:

– А можно мне его почитать?

– Элли, мне кажется, что в настоящий момент нам стоит беспокоиться о более важных вещах. А теперь помоги мне сунуть эти огурцы Сифу под нос.

– ЛЕЙЛА! – Сиф дёрнулся в постели, ловя ртом воздух.

– Сиф! Ты как? – Элли обняла его. У неё отлегло от сердца. Он уже казался немного теплее.

– Он сказал «Лейла»? – переспросила Кейт.

– Должно быть, услышал, как мы о ней говорили, – ответила Виола, поймав Эллин взгляд.

Сиф огляделся по сторонам едва открытыми уставшими глазами.

– Где… что случилось?

– Один из тех стражников, наверное, жахнул тебя по голове, – быстро сказала Элли, пока Кейт не начала задавать сложные вопросы. – Ты в порядке?

Сиф кивнул.

– Хорошо! – воскликнула Кейт, победно вскинув кулак. – Нельзя терять время – нам надо проследить за соглядатаями Лорена и выяснить, что они замыслили. Твои предложения, о великая изобретательница?

Элли слегка покраснела. Она смотрела, как Сиф потёр глаза, затем повращал ими, наверное чтобы избавиться от сонной пелены.

– Что? – вопросил Сиф, перехватив Эллин взгляд.

– У меня есть план, – медленно проговорила Элли. – Но, Виола, мне понадобится твоя помощь. Ради блага народа.

Виола наградила Элли кислым взглядом, затем покосилась на Кейт, и та неуверенно улыбнулась в ответ.

– Полагаю, Революция может подождать. Что за план?

– Ну, – сказала Элли. – Боюсь, тебе придётся продуть пару схваток на мечах.

Виола пожала плечами:

– Всё бывает в первый раз.

25. Бороздка морской воды

В послеполуденные часы в «Гнусном дубе» витало напряжение. Виола кружила вокруг своего противника, капли пота проступили у неё на лбу, капли пота проступили у него на лбу. Она издала вопль и бросилась вперёд, деревянный меч выписал широкую дугу. Но при этом она открылась, и меч мужчины коснулся её талии. Толпа поражённо гукнула.

– Сегодня она совсем не в форме, – пробурчал Янссен, поправляя повязку на глазу.

Сиф засопел.

– Ты погано выглядишь, сынок, – заметил Янссен, обхватив лицо Сифа обеими руками.

– Может, он одержим Врагом, – бросил Молворт. – Как давеча Элли.

– Я не была одержима Врагом, – возмутилась Элли, беспокойно заелозив.

– Была-была, – заверил Молворт, авторитетно задирая нос. – У неё были красные глаза и белая кожа, а сквозь половицы хлынули черви и крысы.

Янссен выпучил глаза.

– Как в старых сказках! – проговорил он, отползая на стуле от Элли. Сидевшие рядом моряки подхватили свой стол и отодвинулись на несколько футов, а затем снова сели, подозрительно тараща глаза.

У Элли пересохло во рту.

– Всё было вовсе не так. И не было никаких червей или крыс.

Молворт проворчал:

– Вот зануда, так неинтересно.

Виола хлопнула своего противника по плечу и протянула ему приз – золотой браслет, инкрустированный единственным сверкающим кристаллом хрусталя. Он тотчас напялил его с довольной ухмылкой и завертел запястьем, чтобы все друзья могли полюбоваться.

Виола широким шагом вернулась к столу, помахивая мечом. Сиф выдвинул для неё табурет, но она мазнула по стулу взглядом и села рядом с отцом. Сиф посмурнел.

– Можешь вычеркнуть Аарона Пулиса из списка, Элли, – гордо объявила Виола.

Они целый день шлялись по пабам острова: от «Смеющегося осьминога» поблизости от выгрузки вагонеток шахты Акульего плавника до «Короля и кита» на побережье Риоли. Виола проигрывала бои в каждом кабаке. Элли пробежала взглядом по измазанному чернилами листу и отчеркнула линией имя Аарона. Затем повернулась, взвизгнула и свалилась со стула.

– Неужели я такая ужасающая? – полюбопытствовала Кейт.

– Как ты вечно ко мне так подкрадываешься? – вопросила Элли, хватаясь за сердце, пока Кейт с Сифом помогали ей подняться.

– У меня хорошие новости! – провозгласила Кейт. – Я только что провела королевскую церемонию и наградила Лорена за «действительную помощь острову».

– Что-то не похоже на хорошую новость, – сказала Элли. – Он потравил фермы и зерно и определённо планирует нечто похуже. С чего тебе его награждать?

– Ну, – Кейт запустила руку в стоящую на столе коробку; вытащив золотой браслет, она многозначительно покачала им, – чем, по-твоему, я его наградила? Он сразу же у меня на глазах нацепил его себе на запястье. Как они работают, кстати говоря?

– Ох, – сглотнув, вымолвила Элли. – Сама знаешь. Разные изобретательские хитрости.

На самом деле в каждом браслете была бороздка, заполненная морской водой. Элли надеялась, что этого будет достаточно, чтобы Сиф мог почувствовать их, как почувствовал тогда пузырьки морской воды в покоях Кейт. После Виолиной неслыханной полосы неудач такой браслет сидел на запястье каждого из осведомителей из книги Лорена.

Той ночью Элли и Сиф, закутанные в плащи с капюшонами, кружили по острову.

– Пока ничего не чувствуешь? – спросила Элли, когда они проходили под Аркадой Возрождения.

Сиф то и дело махал в воздухе рукой, словно муху пытался прихлопнуть. В последние дни голоса, звучавшие из моря, терзали его непрестанно.

– Нет, – ответил он, а затем пнул раковину мактры[15], всполошив стаю чаек.

– Эм… ты в порядке? – уточнила Элли.

– Я думаю, Виола знает про меня.

Элли потёрла затылок.

– Угу, она знает. Она видела тени на твоей коже и догадалась, что это ты призвал тех косаток нам на помощь. Она… она знает, что ты бог. Но ведь она не перестала быть твоим другом, ничего такого – ты провёл с ней весь день!

– И она и словом со мной не перемолвилась. – Лицо у него осунулось. – Она держится чудно, не отпускает обычных шуточек. Как будто она… боится меня или вроде того.

– Я думаю, она просто ошеломлена. Дай ей немного времени.

Сиф свирепо перекрестил на груди руки и зашагал прочь. Элли поспешила следом.

– Может… тебе поговорить с ней об этом, помочь ей понять?

Сиф встал столбом посреди улицы.

– А что? – вопросила Элли. – Я думаю, это неплохая мысль.

– Нет, – Сиф ткнул пальцем. – Два браслета вон там. – И он метнулся в проулок.

– Сиф! – зашептала Элли. – Подожди меня!

Двое мужчин волокли джутовый мешок из дверей выгоревшего на солнце голубого деревянного дома, а у их ног заливалась лаем крохотная собачонка. За ними выбежала женщина в ночной сорочке.

– Пожалуйста, я берегла его! Это наше последнее зерно!

– Почитай это своим гражданским долгом, – отозвался один из мужчин. – Ты поголодаешь ради того, чтобы другие, не тебе чета, были сыты. – Он ткнул своего напарника в запястье. – Эге, где ты это взял?

Мужчина ухмыльнулся:

– Выиграл на мечах. Против бабы ростов в десять футов да с лапищами толще моей головы.

– Ха! Я тоже. – Другой поднял руку, демонстрируя второй золотой браслет с блеснувшим в темноте хрусталём. – Красивый, верно?

– Я… я позову Смотрителя! – пригрозила женщина.

– Попробуй, – сказал один из мужчин, поднимая башмак под собачонкой, – и мы не станем миндальничать.

Женщина упала на колени, прижимая к себе собачку.

– Отдайте обратно, – потребовал Сиф. Голос его стал глубоким и непривычно бесстрастным.

Тот мужчина улыбнулся, словно Сиф был малышом, изрекшим что-то значительное.

– Беги, мальчонка. Ты не знаешь, с кем связался.

– Вы люди Лорена. Вы полагаете себя под его защитой. Но от меня он вас не защитит.

Мужчины переглянулись, затем плюхнули мешок с зерном и вытащили из-за пояса ножи.

– Сиф! – вскричала Элли, шкандыбая вперёд и выхватывая из кармана дымовую шашку.

Сиф склонил голову набок.

Мужчин рывком отбросило друг от друга – как будто незримая сила схватила их за запястье и дёрнула. Сиф склонил голову к другому плечу, и мужчин притянуло обратно, головы их столкнулись и весомо хряснули. Они осели куча-мала с разинутыми ртами и полуприкрытыми глазами. Элли села на корточки, чтобы осмотреть их.

– Они в порядке, – сказал Сиф. – Я чувствую их пульс сквозь морскую воду.

Он поднял мешок с зерном и передал его женщине. «Вот, держи», – сказал он мягко.

Собака зарычала на Сифа, женщина выхватила зерно у него из рук.

– Прочь, убирайся от меня, чудовище! – бросила она, волоча мешок обратно в свой дом.

Сиф повернулся к Элли. Голубая дымка завилась по его коже.

– Она просто напугана, Сиф.

– Я знаю, – произнёс он слегка сломленным голосом. Он протяжно выдохнул, а затем поглядел на мужчин. – Давай найдём Смотрителей, пускай разберутся с этими двумя. Постой.

Он закрыл глаза, лоб его пошёл морщинами и снова разгладился.

– Что такое? – встревожилась Элли.

Голова Сифа вскинулась, синий туман так и вился по его рукам.

– Я чувствую их, – проговорил он, затем зажал ладонями уши. – Тихо!

– Я ничего не говорила! – запротестовала Элли.

– Не ты, голоса моря, – сказал Сиф. – Я могу различить остальных Лореновых людей. Их всех.

– Где? – спросила Элли, завертевшись по сторонам и выставив свою трость будто меч. Сиф дотронулся до её локтя.

– Нет, Элли, – он указал вниз.

– Что ты имеешь в виду? – воскликнула Элли. – Как они могут быть под нами?

– Я не знаю. Но они все движутся в одном направлении. – Он широко распахнул глаза. – И я знаю, куда они направляются.

* * *

Элли шмякнула на стол громадный измятый лист бумаги.

– Мы с Сифом ходили следом за людьми Лорена последнюю пару ночей, – провозгласила она, указывая на вычерченные на карте голубые линии. – Они используют туннели, чтобы передвигаться под островом.

– Какие туннели? – вопросила Кейт, с подозрением разглядывая карту. – Здесь нет никаких туннелей.

– Ну не шагают же они сквозь сплошные скалы, – отозвалась Элли. – А теперь слушай, дальше становится ещё интереснее.

– Добрый вечер, верные подданные. Что это, карта? – Молворт заглянул через плечо Сифа.

– Молворт… – Сиф наморщил нос, – ты надушился?

– Никоим образом, с чего мне это делать? – Он поклонился Кейт. – Добрый вечер, о Горничная Королевы. Не изволишь ли ты апельсиновых цукатов? Апельсинов у меня не осталось, но цукаты я с радостью уступлю тебе.

– Да, Молворт, да, – замахала на него руками Элли. – Пожалуйста, иди, испеки пирог. И потрать на это побольше времени.

Она ткнула пальцем в карту возле оконечности острова.

– Вулкан? – спросила Кейт. – И что?

Элли расплылась в улыбке.

– Люди Лорена собрались там прошлой ночью.

– Внутри вулкана?

– Это же не действующий вулкан, – объяснила Элли. – Но все туннели ведут туда. Я полагаю, именно там Лорен собирает своих осведомителей, раздавая им распоряжения. Вроде… своего личного совета. Он уничтожил поля и зерно, а теперь его люди обворовывают дома и нагоняют страх. Затем, я думаю, он, наверное, попытается напасть на тебя, Кейт. Может, не с тем, чтобы убить, но чтобы показать, насколько ты слаба. Чтобы убедить людей, что ты не способна защитить их.

– Чтобы он мог сам предложить им защиту, – сказала Кейт. – Это гениально, Элли. Как ты всё это просчитала?

Элли почесала в затылке. Ей и прежде приходилось гадать, как может поступить чудовище.

– О, сама знаешь… читала. Итак, нам нужно попасть в этот вулкан. Если мы сможем подслушать, что он планирует следующим шагом, мы сумеем придумать, как ему помешать.

– И как мы попадём в вулкан? – поинтересовалась Кейт, приподнимая одну бровь. – Прилетим?

Элли раздумчиво почесала подбородок.

– Эй, это несерьёзное предложение! Забыла, как ты в прошлый раз пыталась построить летательную машину?

– А может, мы могли бы спланировать? Как та белка-чучело во дворце с перепонками кожи между передними и задними лапками?

– Но почему нам просто не воспользоваться этими туннелями, – бросил Сиф, ссутулившись над столом. Кейт и Элли переглянулись. Сиф весь вечер был в редкостно дурном настроении.

– Наверное, мы могли бы, – неохотно признала Элли. – А вот теперь становится совсем, совсем интересно.

– Тебе нужна будет корица на твоём пироге?

– Ступай отсюда, Молворт! – закричала Элли, и Молворт припустил прочь. Она ткнула в карту карандашом. – Видите этот крестик возле шахты Келлермана? Так вот, согласно моим… эм… хитроумным изобретательским браслетам кто-то постоянно приходит туда, глубоко под землёй, снова и снова. Но только один человек.

Кейт сощурила глаза:

– Ты думаешь, это Лорен?

Элли немедленно кивнула.

– Возможно, если он до сих пор носит тот браслет, которым ты его наградила. Но зачем? Что у него там может быть?

Кейт поднялась, схватив карту и не сводя глаз с крестика.

– Если он никому не дозволяет этого видеть, тогда, могу поспорить, там нечто по-настоящему разоблачительное. Давайте сходим и узнаем.

– Сейчас идти нельзя, – сказала Элли. – Нам следует дождаться позднего-позднего часа. Ты ведь пойдёшь, Сиф?

Сиф кивнул, не поднимая головы со скрещённых на столе рук.

– А… ты мог бы попросить Виолу прийти?

Сиф выпрямился.

– Я иду спать, – объявил он. – Разбудите меня, когда будет время выходить.

Не говоря больше ни слова, он поплёлся прочь.

– Что с ним такое? – спросила Кейт.

– Кажется, они с Виолой вроде как рассорились.

Парадная дверь распахнулась, вошли двое мужчин, смурные, как в воду опущенные.

– Если ты меня спросишь, это всё по вине Королевы, – буркнул один другому. – Воры ничуть Её не боятся, вот и творят что хотят. Если бы у власти был мужчина, такого бы не происходило.

Резко хрустнула рвущаяся бумага, и Кейт опустила взгляд на карту, теперь из двух половинок.

– Пойдём, нам тоже надо немного вздремнуть, – Элли дотронулась до руки Кейт. – Силы нам понадобятся.

– Да, кстати, – Кейт подняла лежавшую у её ног полотняную торбу. – Принесла тебе чтение на сон грядущий. Я встречусь с вами в три часа у входа в шахту Келлермана.

Они обнялись на прощание, а затем Элли полезла по ветке, ведущей в их спальню. Сиф уже тихонько похрапывал, когда она легла в кровать. Элли повернулась на бок, чтобы посмотреть на него – оставалось только надеяться, что он спит без снов, – а потом зажгла свечу и открыла торбу, которую отдала ей Кейт.

Внутри была стопка желтоватых бумаг, перевязанная бечёвкой и убранная в кожаную папку. Элли прочла первую страницу.

Дневник Лейлы. Ужасные времена на ужасном корабле.

Дневник Лейлы

4807 дней на борту «Возрождения»

Ночами Карга отправляется на долгую прогулку, обходя Ковчег, и как только мерное дыхание Вару наполнило сад, я прокралась следом за ней. Я нашла её одну на Небесной палубе – крохотная сухонькая фигурка под громадной белой луной.

– Ты лжёшь ему, – сказала я. – Ты прекрасно знаешь, кто сломал его разум. И вдобавок ты знаешь, как он может починить его.

Карга взглянула на меня через плечо:

– Ты намного умнее, чем может показаться, дитя.

– Ты должна ему сказать.

– Он не готов, – отрезала Карга. – Его необходимо возлелеять и возлюбить, иначе правда сломит его.

– О чём ты говоришь?

Карга скользнула взглядом по бесконечному безмятежному морю.

– Этот мальчик умирал тысячу раз и ещё тысячу раз умрёт. Он бог. Но даже у богов есть душа, и даже душа оных может быть сломлена. Душа его должна обрести исцеление прежде разума.

У меня голова разболелась от её слов.

– Но как он может исцелить свой разум?

– Вспомнив правду.

– Но ты сказала, что правда сломит его!

– Сказала.

Я зарычала от безысходности.

– Ты просто невыносима. Ты не можешь хоть раз ответить как нормальный человек? Кто сломал его разум?

Карга изучающе посмотрела на меня.

– Если он тебе хоть немного дорог, ты должна пообещать не говорить ему.

Я скрипнула зубами.

– Обещаю.

Карга снова взглянула на океан.

– Он сам изломал собственный разум.

– Зачем ему это делать?

– Чтобы забыть правду.

Я схватила её сморщенное запястье и развернула лицом к себе.

– И какова эта правда? – рявкнула я.

Карга долго-долго всматривалась в моё лицо, а затем провела пальцем по моим волосам.

– Война была невыносима для него. Слишком много страданий, слишком много смертей. Каким-то образом Враг сумел обмануть его, и он потерял власть над своими силами.

Морщина пролегла по её лбу.

– Он вызвал Потопление.

26. Потопление

Элли захлопнула книгу.

Сердцебиение грохало в барабанные перепонки. Она прижала руку к груди и сделала три глубоких вдоха.

Это был Сиф.

Элли поднялась с кровати как кукла. Обрывки лунного света рябили лицо Сифа, грудь его мягко поднималась и опускалась в едином ритме с нахлёстом волн на берег. Стены крохотной комнаты давили на Элли, и ей неодолимо захотелось выйти на воздух. Она натянула своё пальто и башмаки, схватила трость и заковыляла вниз по ступеням, вон из «Гнусного дуба».

Небо лежало покрывалом бесчисленных звёзд, серебрящих своим светом остров и море вокруг. Элли петляла по Врассыпкам мимо дремлющих кошек и кур, пока мысли её не сделались невыносимо большими и тяжёлыми, и тогда она плюхнулась на каменную стену.

Сиф вызвал Потопление.

Он заставил моря подняться и уничтожил весь прежний мир.

Сиф. Её друг.

Элли наклонилась вперёд, обхватив коленки. Она почти ждала, что появится окровавленное дитя, чтобы поглумиться над ней. Но она слышала только шум моря и гулкое биение в собственной груди.

– Нет, – прошептала она. – Карга сказала, что он был обманут.

Это была вина Врага, это всегда была вина Врага.

Она повернулась, чтобы посмотреть на «Гнусный дуб»: его узловатые лапы изгибались в тени Ковчега. Небольшое окно их спальни оставалось тёмным. Никогда ещё она не чувствовала себя настолько отчуждённой от Сифа.

Она сидела, слушая море и пытаясь одолеть непомерную и отвратительную мысль, вертящуюся в голове. Был ли он тем, кем она его полагала? Она взглянула на часы, подвешенные на одной из ветвей. Уже было без четверти три, скоро будет пора встретиться с Кейт. Она опасалась будить Сифа, но, глубоко вздохнув, принялась взбираться через Врассыпки.

Сиф, однако, уже проснулся и стоял перед гостиницей, одетый в зелёный жилет.

– О, ты встал! – воскликнула Элли с нарочитой жизнерадостностью. Она похлопала себя по карманам. – Пойдём? Кажется, всё, что нужно, у меня с собой.

Сиф с неуверенным видом переступил с ноги на ногу.

– Элли, я тут подумал. Я думаю, нам не стоит сегодня никуда идти.

– Что?

– Я думаю, нам нужно уходить. Уйти с этого острова навсегда.

Элли сделала шаг назад.

– Мы не можем просто взять и уйти. А как же друзья, с которыми ты здесь сошёлся? Как же Виола?

Сиф засунул руки глубоко в карманы.

– Я тебе говорил, Виола меня презирает.

– Она не презирает тебя.

Сиф повернулся к ней спиной, плечи его подрагивали.

– Если мы останемся, всё будет только хуже. Нам нужно уходить.

– И бросить Кейт разбираться со всем этим в одиночку? Мы можем помочь. Мы можем отвратить приближение голода. Когда мы докажем, что это Лорен потравил поля, я смогу исправить всё с помощью своих машин.

У Сифа дрожали губы. Он словно не в силах был встретить Эллин взгляд.

– Я не понимаю, почему ты так тревожишься за неё.

– Да какое это имеет отношение к происходящему? Мы пытаемся помочь людям.

Сиф круто развернулся.

– Нет, ты пытаешься помочь ей, – процедил он сквозь стиснутые зубы. – Я ей не доверяю, Элли. Если ей придётся выбирать между тобой и тем, чтобы быть Королевой, она даже не задумается.

Элли сжала руки в кулаки. Конечно, Сиф хотел уйти. Он жил внутри собственной головы, среди своих снов и видений. Ему больше дела не было до того, чего хотела Элли. Она вспомнила то чувство, которое захлестнуло её чуть раньше, когда она смотрела на тёмное окно, невероятно отчуждённая от него. Он был ей чужим. Яростная дрожь сотрясала всё её тело. Она с трудом могла говорить от гнева.

– Ты. Просто. Ревнуешь, – прошептала она. – Что у меня может быть друг, который не ты.

Элли развернулась и зашагала прочь.

– Элли?

– Я не хочу с тобой разговаривать, Сиф.

Она свирепо шла через Врассыпки и всё ускоряла шаг, понимая, что опаздывает. Она встретила Кейт на южном краю острова у входа в шахту Келлермана. Кейт сидела на мостовой в своём голубом плаще, пытаясь изучать карту при свете звёзд. Она с азартом вскочила при виде Элли, но затем нахмурилась.

– Где Сиф?

– Не придёт.

– Это на него не похоже. Он плохо себя чувствует?

– Нет, – бросила Элли, смахивая слезинку с лица. – Ладно, пошли.

Кейт озабоченно посмотрела на неё, затем кивнула и повела Элли в туннель. Элли достала из пальто зажигалку, наполненную последними остатками ворвани, которую она взяла из Города. Она щёлкнула кресалом, и загорелся огонёк, залив неровные каменные стены шахты жёлтым светом.

– Ой, чуть не забыла, – Кейт вытащила из кармана один из золотых браслетов и надела его на Эллино запястье. – Я подумала, что нам обеим стоит их надеть, чтобы мы могли найти друг друга, если вдруг разделимся. Ты когда-нибудь объяснишь мне, как они работают?

– Ох, для этого есть одна сложная машина, – размеренно проговорила Элли, – которая… эм… видит, когда браслеты рядом.

– Потрясающе! – воскликнула Кейт. – Можно посмотреть?

– Конечно, она… э… – Она залезла в карман. – Вот она.

– Элли, это точилка для карандашей.

– Правда? Ну, то есть да, точно.

– Элли, ты уверена, что с тобой всё в порядке?

Элли подавила рвущееся рыдание и переплела свою руку с рукой Кейт, крепко стиснув её ладонь. Кейт бросила на неё обеспокоенный взгляд, но тоже взяла Эллину руку и сжала, и Элли разом стало не так одиноко.

– Пойдём, – сказала Кейт. – Нам и не нужен Сиф, он только и будет что брюзжать.

Они петляли по извилистым туннелям, и Элли тревожно поглядывала на сталактиты у себя над головой, чувствуя, как сводит сломанную руку.

– Эм… а ты знаешь, куда мы идём? – спросила она.

– Разумеется! – воскликнула Кейт, вытаскивая карту. Элли подняла повыше зажигалку, освещая нарисованные Сифом линии. Кейт указала на извивающийся маршрут, которым следовали люди Лорена. – Я сравнила твою карту с картой шахт, ища те места, где они совпадают. Это и покажет нам, где попасть в Лореновы ходы.

Элли задумчиво кивнула:

– Умно.

Кейт теребила прядку волос.

– Ну, мы пока не знаем, что из этого получится. – Она провела по карте пальцем. – Сюда.

Они уходили всё глубже в шахту по шатким деревянным подмосткам, пробираясь между брошенными инструментами и тележками с породой.

– Если я права, – сказала Кейт, – здесь за углом должен быть туннель, которого нет на моей карте.

И она восторженно захихикала, когда перед ними возник узкий проход.

– Пошли. Я думаю, сначала мы посмотрим, что за секрет Лорен прячет здесь. – Она указала на крестик на карте.

Проход был неровный и настолько узкий, что Элли только удивлялась, как кто-то крупнее её мог тут протиснуться. Он забирал то налево, то направо, и Элли молилась, чтобы ворвани в зажигалке хватило. Вскоре камень сменился холодной кирпичной кладкой.

– Эти туннели просто невероятные, – заметила Кейт, и скудный огонёк зажигалки затрепетал под её дыханием. – Как долго Лорен их строил? Как долго его предки их строили? Ага, думаю, здесь нам направо.

В конце туннеля они обнаружили лестницу, и та привела их к проржавевшей металлической двери. Кейт открыла её и завела Элли внутрь.

В затхлом воздухе воняло потом и кислым молоком. Элли подняла зажигалку повыше. В углу помещения была ниша с железными прутьями, часто переплетёнными друг с другом. Что-то шевельнулось во мраке за ними.

Элли вскрикнула. Не подумав, она отключила зажигалку и погрузила всё в темноту.

– Что ты делаешь? – сказала Кейт. – Верни свет.

Элли застыла.

– Я… я…

Кейт нашла Эллину руку и забрала зажигалку.

– Нам нечего бояться. Кто бы там ни был, он за решёткой.

Раздался щелчок, и показалось лицо Кейт, ярко-жёлтое во мраке. Сердцебиение эхом отдавалось у Элли в груди, она не сводила глаз с мужчины в тюремной камере.

Это был Харграт.

27. Двор в жерле вулкане

Элли зажала рот руками, трость её с грохотом упала на пол. Свет пролился ей на ноги, и она боялась, что он дотянется и до лица. Она отшатнулась назад, в тень, и вздрогнула, с маху ударившись об стену.

Громадная фигура Харграта сложилась пополам внутри камеры. Его чёрная инквизиторская шинель была порвана, штаны изгвазданы, рубашка в тёмных пятнах. Глаза запеклись гнойной коростой, так что всякий раз, моргая, он с трудом разлеплял веки; сидел он, обхватив плечо, то, где должна была быть утраченная рука. Он был такой же крупный, как помнилось Элли, но при этом словно бесплотный, как поваленное дерево, выгнившее изнутри.

Кейт шагнула к камере.

– Кто ты? – Она говорила глубоким голосом, отдававшимся в камне: это был тот голос, который она использовала, когда была Королевой.

Харграт приподнялся на коленях, уперев голову на два прута решётки. Кожа у него была бледная и влажная, как у рыбы, Элли безотчётно боялась, что он прольётся сквозь решётку как вода. Тихий булькающий звук заворочался внутри него, а затем скатился с губ как раскат грома.

– Инквизитор. Киллиан. Харграт, – сказал он, с большим тщанием выговаривая каждое слово, будто имя было всё, что у него осталось.

– Ты… Инквизитор? – проговорила Кейт, и плечи у неё разом напряглись. – Так значит, ты из Города Врага?

– Это НЕ Город Врага! – взревел Харграт, и Элли испугалась, что он протянет сквозь прутья руки и свернёт Кейт шею. – Мы не служим Врагу. Мы преследуем Врага!

Кейт не дрогнула и не отступила.

– Почему Лорен заточил тебя?

– Он чудовище. Безумец. Весь этот остров безумен. Вам следовало просто позволить мне делать своё дело. А теперь она здесь, и скоро оный вернётся и уничтожит вас, всех вас, полудурков и варваров.

Кейт присела, чтобы посмотреть Харграту глаза в глаза:

– Ты имеешь в виду Врага?

Рот Харграта скривился.

– Ты мне не веришь. Лорен тоже не поверил мне, что такая хрупкая девчушка может быть Сосудом Врага. Никто из них мне не поверил! А я говорил им – Ланкастер жива. Она сбежала. Верёвка была разрезана. – По лицу Харграта ползла муха, но он, казалось, ничего не замечал. – С чего бы потонуть самому Врагу? И почему мы не нашли её тела?

Кейт слегка повернула голову в сторону Элли, и Элли сглотнула, зубы у неё стучали. Она молилась, чтобы Харграт не проследил за этим движением и не заметил её в темноте.

– Они не желали мне верить! – вопил Харграт. – Даже когда эту её подводную лодку видели направляющейся на юг. Но я её отыщу. Я вырвусь из этого места и уничтожу её и этого распускающего хвост идиота вдобавок!

– Девочка, – произнесла Кейт бесстрастным голосом. – Ланкастер. Опиши её мне.

Харграт оскалил зубы.

– Коротышка. Бледная. Светлые волосы, зелёные глаза. Нос свёрнут набок. Когда я видел её в последний раз, ходила с тростью.

Элли коротко застонала и с маху прижала ладонь ко рту, ощущая под пальцами слёзы. Лицо Кейт в дрожащем свете было маской.

– Ты говорил это Лорену?

Харграт поднял подбородок, показывая Кейт синяки и порезы у себя на шее.

– Да.

Кейт повернулась и внимательно оглядела Элли. Элли отпрянула и сжалась под её взглядом. Она открыла рот, всем телом принуждаемая отрицать правду. Они долгое мгновение смотрели друг на друга.

Кейт повернулась к Харграту.

– Мне очень жаль, что с тобой так дурно обошлись, – сказала она голосом твёрдым и добрым одновременно. – Ты лишь пытался избавить мир от зла. Но твоё дело сделано. Девочка Ланкастер мертва.

Элли коротко и резко выдохнула. Харграт выпучил глаза:

– Мертва? Как?

– Лорен убил её, – проговорила Кейт. – Я своими глазами видела. Она больше не твоя забота. Твоя погоня окончена.

Харграт прикрыл глаза, и слёзы потекли по его лицу.

– Она мертва. – Он обмяк, привалившись к решётке. – Покой, – благодарно прошептал он.

Кейт поднялась.

– Нет, – возразила она. – Покоя не будет, пока мы не разберёмся с Лореном.

Харграт энергично закивал.

– Выпусти меня, я заставлю его пожалеть о том, что он сделал со мной.

– Я тебя выпущу, – пообещала Кейт, – но позже.

– Что? НЕТ! – Харграт выбросил руку свозь решётку, но Кейт была проворнее и отскочила прочь.

– Видишь? Я не могу тебе доверять. Я пришлю за тобой других, когда наступит подходящий момент. А тем временем ты не должен дать Лорену понять, что здесь кто-то был. Ты можешь сделать это для меня, Киллиан?

Кейт заглянула ему глубоко в глаза, и он смотрел на неё, не отводя взгляда, и на щеках его блестели слёзы.

– Запомни моё лицо, – потребовала она. – Когда ты увидишь меня в следующий раз, я дам тебе отмщение, которого ты жаждешь.

Харграт неуверенно нахмурился, словно никак не понимая, на гусеницу он смотрит или на бабочку.

– Кто… кто ты?

– Я Королева, – отчеканила Кейт и со щелчком погасила зажигалку, погрузив их в темноту.

– Нет, нет, не уходите! – закричал Харграт. – ВЫ НЕ МОЖЕТЕ ОСТАВИТЬ МЕНЯ ЗДЕСЬ!

Холодные пальцы переплелись с Эллиными и потянули её прочь в сжимающийся туннель. Беснование Харграта затихло вдали.

– Кейт? – проговорила Элли, голос её был едва громче шёпота.

Кейт щёлкнула зажигалкой, её золотые глаза впились в Элли.

– Почему ты не сказала мне, что ты из Города Врага?

Элли замялась, сбитая с толку тем, что это был её первый вопрос.

– Я… Я знаю, как все здесь его ненавидят.

– Я понимаю, – произнесла Кейт. – Я не люблю, когда мне врут, и тем более ты. – Она неуверенно улыбнулась. – Но я понимаю.

– Постой, ты не обеспокоена тем, что он сказал, что я Сосуд Врага?

Улыбка Кейт стала шире.

– Ох, да, потому что ты, очевидно, создание беспримесного зла. Тот бедолага явно безумен.

Элли выдохнула и чуть не расплакалась.

– Элли? Что такое?

– Я просто… Я думала, после того, что он сказал, ты даже не захочешь на меня смотреть.

Кейт взяла Эллину руку.

– Это ужасная глупость. А теперь пошли, вулкан в эту сторону. Нам нужно найти доказательства этого Лоренова тайного совета.

Она подняла зажигалку, и они протиснулись в узкий коридор, который вскоре разветвился на множество направлений.

– Постой. – Кейт замерла. – Что это?

Элли прислушалась и через мгновение тоже услышала – отголосок музыки, эхом набегающий из темноты впереди. Они позволили музыке указывать им дорогу, и кирпичная кладка скоро сменилась грубым иззубренным камнем. Коридор исчез вокруг них, резко расширившись в пахнущий влажностью покой. Кейт бросилась вперёд, в изумлении запрокинув голову.

– Осторожнее, – Элли оттащила её назад. Кейт выронила зажигалку, и та упала в широкую тёмную пропасть.

– С-спасибо, – выговорила Кейт, сглотнув, и отошла от края. Она мелкими шажками продвинулась к крутой лестнице, взмывавшей у них над головами к центру покоя и в направлении музыки.

Элли посмотрела вверх. В вышине во мраке был вырезан круг, а в нём было тёмно-синее небо, пронизанное яркими звёздами.

– Мы внутри вулкана, – прошептала Элли.

Пока они взбирались, Элли заметила множество других лестниц, все они выводили из разных туннелей и поднимались к той широкой платформе, где на низком табурете сидел Лорен.

Одетый в серебряный упелянд, он играл на серебряной арфе, и казалось, будто и сам он, и инструмент были мастерски сработаны из чистого звёздного света. На длинной каменной скамье, обходящей платформу по краю, сидели скрытые капюшонами фигуры, слушая, как Лорен играет.

Кейт и Элли пригнулись и легли ничком на ступени, чтобы только видеть голову Лорена.

– Это будет концерт, Лорен? – раздался низкий голос. – Ожидается, что мы будем молча сидеть, пока вы играете нам?

– Постой, я знаю этот голос, – зашептала Кейт. – Это Эмиль Кассор. Он член моего Королевского Двора. Подлый предатель!

Лорен продолжал играть, прикрыв глаза и кивая в такт музыке.

– Зачем он им играет? – шёпотом спросила Элли.

Кейт сузила глаза.

– Чтобы показать, что он может заставить их ждать так долго, как ему будет угодно.

Наконец Лорен издал долгий вздох, и руки его спокойно застыли на арфе.

– Мои друзья, – сказал он. – Мои дорогие друзья. Пожалуйста, поверьте мне – я очень сожалею о том, к чему был вынужден вас склонить. Я о многом просил вас – воровать, обманывать, бунтовать и уничтожать. Но всё это лишь временно. Ибо теперь даже кто фанатично предан Её Возлюбленному Величеству, терзаются сомнениями, достанет ли Ей силы, чтобы править нашим островом. Теперь они ищут настоящего правителя.

Кейт задрожала.

– Они все предатели.

– Давай призовём Семерых Стражей, – предложила Элли. – Давай созовём как можно больше людей, пусть все увидят это своими глазами.

Она дотронулась до руки Кейт, но та продолжала буравить Лорена ненавидящим взглядом.

– Скоро наш остров будет управляться хорошо и управляться сильной рукой, – заявил он. – Наша Королева может быть Сосудом, но правителем? Пришло время, мои друзья, для новой эпохи.

– НЕТ!

Вопль Кейт прокатился эхом по вулкану, Лорен повернулся, и глаза его чуть-чуть округлились. Он улыбнулся.

– Так-так. Упомяни Сосуд, и Она явится.

– Вы отравили поля и зерно, – прошипела Кейт. – Вы начали мятежи. Вы обворовывали дома моего народа! – Она рычала на фигуры под капюшонами. – И все вы заплатите за это.

Мужчины смущённо шевельнусь, некоторые даже встали и пошли прочь, поглубже натягивая капюшоны. Лорен взмахнул рукой.

– Друзья, прошу вас. Садитесь, садитесь; поговорите между собой. Идите, Божественная, побеседуйте со мной.

Он сел на табурет и снова взялся за арфу. Кейт, сжав кулаки, подошла, Элли засеменила следом.

– Что? – прошипела Кейт.

Лорен понизил голос, заглушая себя аккордами арфы:

– Моя Королева, я с сожалением говорю вам об этом, но вы совершили вопиющую ошибку, придя сюда.

– Эти люди знают о вашей маленькой книге секретов?

Лорен приподнял бровь.

– Ах, это объясняет проникновение давешней ночью. Некоторые знают. Большинство не знает. Не думаю, что я прожил бы долго, если бы каждому рассказывал о том, что знаю его самые тёмные тайны.

– А если я расскажу им?

– Вы ославите меня перед лицом моих друзей? – Лорен печально покачал головой. – И после всего, что сделал, дабы помочь вам?

– Вы ничего не сделали, чтобы помочь мне.

Лорен снова прикрыл глаза, играя на арфе.

– Моя Королева, мне очевидно, что ноша правления невыносима для вас. Это прочерчено на вашем лице. Так почему не освободиться от неё? Отдайте мне власть.

Кейт рассмеялась едва слышно и безрадостно:

– Мне придётся умереть, чтобы сделать это.

Лорен махнул рукой.

– Вовсе нет. Объявите меня своим Королевским преемником. Знаменуйте меня следующим Сосудом. Затем мы можем отослать вас на дальний остров с этой вашей маленькой подружкой. Я скажу народу, что вы мирно скончались, трагически юная. Я использую Эллины машины, чтобы вернуть острову Кораблекрушения утерянную благодать. А вам никогда более ни о чём не придётся заботиться.

Кейт ощерилась. Взмахом руки она отправила арфу на пол. Лорен заморгал, пальцы его застыли, не окончив движения.

– Не любите арфу, моя Королева?

– Я расскажу всем на этом острове о том, что вы делаете.

Лорен пожал плечами.

– Они вам не поверят – они слишком меня любят. Вам нужна красивая история, моя Королева, а из правды не получается красивой истории. Во всяком случае, не всегда.

Он указал на Элли.

– Например, я думаю, они поверят мне, если я скажу, что ближайшая советница Королевы, ни много ни мало, из Города Врага.

Улыбка медленно расползлась по его лицу, когда он увидел, как закаменела Кейт.

– Вы не знали, верно?

– И что? – сказала Кейт. – Она же не Враг.

– Разумеется, нет, – сказал Лорен, оглядывая Элли с головы до пят. – Зачем Врагу избирать Сосудом такое немощное и сломленное существо? И всё же, что скажет народ, когда узнает, что соглядатай из Города Врага нашёптывает Королеве? Полноте… люди, вероятно, потребуют её голову.

Кейт с такой силой сглотнула, что Элли видела, как содрогнулось её горло.

Лорен выправил арфу, провёл пальцем по щербинке на дереве.

– На Празднестве Жизни через четыре дня вы назовёте меня следующим Сосудом перед всеми наиболее могущественными людьми острова Кораблекрушения и отдадите мне полноту власти.

– Я никогда этого не сделаю.

Лорен встал. Приставив к подбородку сложенные вместе ладони, он глядел на Кейт.

– Вы знаете, меня мучила одна мысль. Это безумная теория, и, прошу, не судите строго. По какой именно причине урожаи делаются всё хуже и хуже с тех пор, как умерла ваша мать, отчего вы ничем этому не помешали? Возможно, вы не используете свои силы, потому что не можете? Возможно, на самом деле вы вовсе не Сосуд?

Он смотрел Кейт прямо в глаза, широко улыбаясь. Кей воззрилась на него, прерывисто дыша. У неё начали дрожать руки.

Лорен прикрыл глаза, кивая, словно бы музыка продолжала звучать.

– Благодарю вас, Кейт. Это просто теория, как я и говорил. Однако притом… это нечто намного более значительное. Эллина тайна кажется сущим пустяком по сравнению с вашей, не правда ли? – Он приложил ладонь к щеке Кейт.

– Не трогайте меня, – прошипела Кейт. Она замахнулась ударить Лорена по лицу, но он перехватил её запястье и, обернув другую руку её волосами, поднял её над землёй. Кейт закричала.

– Нет! – крикнула Элли, бросаясь к Лорену и замахиваясь на него своей тростью. Лорен вырвал трость у неё из рук, крутанул в воздухе, а затем с силой ткнул её в живот. Элли сложилась и упала, ловя ртом воздух, который никак не могла вдохнуть.

– ОСТАВЬТЕ ЕЁ! – взревела Кейт, с покрасневшим лицом она силилась разжать хватку Лорена. – Я вас разорву на части. Я сожгу вас в прах. – Костяшки на пальцах Лорена побелели, когда он ещё сильнее дёрнул Кейт за волосы, и та закричала. – Я уничтожу… всё, что для вас важно, – прошипела она.

– Это не очень по-королевски, – сказал Лорен. – Итак, вы сделаете, как я просил. И знаете, поскольку я так великодушен, я даже найму актёров, которые притворятся, будто бы были исцелены вами на Празднестве Жизни, чтобы покрыть вашу отвратительную тайну. Так что подыграйте мне, или же я всем расскажу правду – что вы бессильны, а ваша подруга предатель.

Он поставил Кейт, и она упала на колени, схватившись за голову.

– Кейт! – воскликнула Элли, подползая к ней. – Ты в порядке?

Кейт кивнула, не в силах говорить. Она взяла Эллину руку и сжала.

– МОИ ДРУЗЬЯ! – Лорен воздел руки в воздух. – Дело наше продвинулось даже быстрее, чем я надеялся. Мы достигли согласия – в божественной Своей мудрости наша Королева постановила, что я буду назван Королевским преемником. Я стану следующим Сосудом Божества жизни.

Кейт подскочила на ноги, с разбегу бросилась на него, мучительно подвывая, и попыталась столкнуть его с платформы. Лорен засмеялся и отпихнул Кейт.

– Ты не понимаешь, да? Я знаю правду о тебе. Власть вся за мной.

Он шагнул к Элли и, вытащив из кармана нож, вздёрнул Элли за её больную руку.

– НЕТ! – завопила Кейт, и крик этот заледенил кровь в жилах Элли. – Я сделаю это! Пожалуйста, не мучайте её!

Лорен раздумывал одно мгновение, а затем поставил Элли.

– Беги тогда, великая изобретательница, – проронил он.

– Я её не оставлю, – заявила Элли, вставая рядом с Кейт.

Лорен улыбнулся.

– Она пойдёт вместе с тобой. Ей необходимо организовать важную церемонию. Если позволите, я рекомендую этот туннель. Он выведет вас на берег. Оттуда вы сможете найти дорогу домой.

Элли и Кейт обняли друг друга за талию и заковыляли к лестнице, ведущей к туннелю. Прерывистое дыхание Кейт громко отдавалась у Элли в ушах. Они были на полпути вниз, когда Лорен негромко проговорил:

– Кейт, улыбнись мне, изволь?

Кейт стиснула зубы, затем глубоко вздохнула, избавляясь от всякого выражения на лице. Она обернулась.

Лорен изучающе оглядел её. Губы Кейт дрогнули, крохотная морщинка нарисовалась у неё на лбу. Она шагнула вперёд, прочистила горло и плюнула в него.

Лорен покачал головой.

– Друзья мои, Королеве следует преподать урок о власти. Не причиняйте Ей вреда, ни при каких обстоятельствах. Убейте Элли Стоунволл.

– Элли, БЕГИ! – заорала Кейт, потащив Элли по ступеням. Скрытые под капюшонами фигуры бросились за ними.

– Дай мне дымовой шар, – велела Кейт, когда они опрометью мчались к туннелю. Элли зарылась в карманы и сунула маленькое, со стеклянный шарик, приспособление в руку Кейт.

– Элли, это стеклянный шарик! – крикнула Кейт, но всё равно бросила. Шарик влетел под капюшон ближайшего человека, ударив, как молот по камню, и мужчина схватился за лицо, а другие с разгона наткнулись на него.

– Иди вперёд, – велела Кейт. – Я задержу их. Возвращайся во дворец как можно скорее.

– Я не…

– Ты слышала Лорена – им запрещено причинять мне вред.

– Но…

– Элли, иди!

Кейт резко отпихнула её, и Элли побежала по туннелю, хотя при каждом шаге ногу прожигало болью. Кейт яростно взревела позади. Впереди Элли чувствовала запах соли и водорослей и видела бледное мерцание света в конце туннеля. Она вырвалась на свежий воздух и увидела перед собой каменистый берег; чёрное безжизненное море протянулось впереди, перечёркнутое бледной линией розовеющего света. Она пробиралась по каменистому склону вулкана вниз, к пляжу. Сзади до неё доносился топот башмаков.

– Тебе ни за что не пережить такое, – сказало забинтованное дитя, сидевшее на замшелом камне и шевелившее пальцами ног. Подошвы ступней оного были влажными от крови.

Элли спрыгнула с одного камня на другой, выбирая более простой маршрут. Дитя потянуло торчащую нитку на руке.

– Попроси меня, давай же. Я избавлюсь от них ради тебя. Я могу и о Лорене позаботиться, если уж на то пошло.

Элли соскочила с высокого валуна на песок и вскрикнула, когда нога подломилась под ней.

– Давай же, Элли, – подначивало дитя. – Ты слишком долго игнорировала меня.

Крики эхом грянули из туннеля. Элли захромала вдоль пляжа, ища вокруг что-нибудь, хоть что-нибудь полезное. Но там были только камни и песок – и забинтованное дитя, стоявшее на мелководье.

– Ну же, – оный улыбнулся острозубой улыбкой и протянул бледную забинтованную руку. – Давай снова станем друзьями.

Отчаянный порыв завладел ею, и она бросилась на колени, опустив голову в море. Вода хлынула ей в нос и за шиворот рубахи, но она выкрикнула имя Сифа так громко, как только могла, вместе с потоком пузырей, излившихся изо рта.

Элли вытащила голову, ловя ртом воздух.

Дитя засмеялось.

– В чём смысл этого? Ты на самом деле думаешь, что он услышит?

Две фигуры в плащах с капюшонами соскользнули к ней с мокрых скал. Элли, хромая, затрусила прочь и, вытащив из кармана дымовую шашку, с силой жахнула ею о грудь. Дым потянулся за ней клубами, и, обернувшись через плечо, она увидела, как потерявший капюшон молодой мужчина, дико выпучив серые глаза, откашливает попавший в лёгкие дым.

– Это больше не смешно, Элли! – вскричало дитя, топая ногой. – Эти люди убьют тебя!

Выписав вслед за берегом резкий поворот, Элли увидела слева от себя низкий поросший травой скалистый склон, окрашенный рассветом в розовый цвет. Пока она искала подъём к улице наверху, она запнулась о камень, покатилась по песку, рвя на остром выступе одежду и ссаживая кожу.

Всё больше фигур в капюшонах бежало к ней с обнажёнными ножами, улюлюкая и смеясь. Дитя встало на колени рядом с Элли.

– Спаси себя, – забулькал ей в ухо влажный голос оного. – Попроси меня.

Элли смотрела на лезвия, взблёскивающие в солнечном свете. Губы её задрожали, складывая слова.

– Нет, – сказала она наперекор оному. – Если я умру, по крайней мере мир будет избавлен от тебя… на время.

Она легла на песок и, моргая, смотрела на восходящее солнце. Она думала о Финне и об их маленькой гребной лодке, в которой они вдвоём проводили дни, высматривая в воде рыбу.

И о его улыбке.

Она держала эту улыбку в своих мыслях, пока шаги приближались.

Дневник Лейлы

4821 дней на борту «Возрождения»

У Вару бывают хорошие дни и плохие дни. Сегодня был плохой день, и вот я плюхнула перед ним мешок фруктов и овощей.

– Пошли, – позвала я. – Мы будем их раздавать.

– Кому?

– Не знаю. Кому они нужны.

Мы слонялись по глубоким хмурым коридорам Ковчега, хрустевшим, как кости изнемогающего старого великана. Мы проходили мимо домов-кают рыбачьих кланов и землепашеских кланов, но мы находили самые отчаявшиеся и изголодавшиеся глаза на нижних палубах, где пахло ужаснее всего и где люди жались в темноте как мокрицы. Мешок, который мы несли, был не бесконечно большой, и сколько же полных надежды глаз провожало нас, когда он опустел!

– Они так голодны. Это несправедливо, – вздохнул Вару.

– Капитан Ковчега и его люди едят слишком много. Не оставляют достаточно для всех остальных. Пошли.

Мы поднялись обратно на Небесную палубу. Вару может идти и идти, не уставая, как и я. Ветер ерошил его чёрные волосы, пока он смотрел на море.

– Карга говорит, что у тебя достанет силы разделить волны, – сказала я. – Чтобы создалась суша впервые после Потопления, и тогда она сможет растить растения. Как ты думаешь, ты сможешь это сделать?

Вару пялился на море, словно на дурно пахнущее жаркое.

– Мне придётся направить разум внутрь него. Туда, где все эти мёртвые голоса.

– Ну а если я посижу с тобой, пока ты это делаешь, тебе будет легче?

Вару выпрямился, глаза его наполнились изумлением.

– Вообще-то не думаю, что мне нужно разделять море.

– Что?

Он указал на горизонт.

– Там. Я чувствую нечто. Море обвивается вокруг, словно желает потопить. Но не может.

– О чём ты говоришь?

Вару улыбнулся.

– Я говорю… что там уже есть суша.

28. Божество моря

Шаги остановились.

Элли села и увидела, что фигуры в капюшонах стоят возле неё. Они смотрели не на неё, а на море.

– Что это с ним такое? – удивился один.

Оно бурлило, как будто кто-то разжёг под волнами плиту, брызги воды выплёвывало высоко в воздух. Курган воды прирастал, вспучиваясь холмом, и люди в капюшонах отпрыгнули назад.

– Что происходит?! – заверещал кто-то.

Элли взглянула вверх, и сердце её заколотилось.

Сиф стоял на вершине скалы, вытянув руки по бокам. Голубая марь сердито вилась по его коже, и тёмная пучина зияла там, где должны были быть глаза.

– Вы собирались убить её, – сказал Сиф. Когда он заговорил, зарокотал и другой голос, исходивший от самого моря: низкий древний рык, настолько глубокий, что у Элли затрепетали кости. Горб посреди моря продолжал расти: гора пены и тёмной воды отбрасывала длинную тень через пляж.

– Нет! – воскликнул один мужчина, скинув свой капюшон. Она узнала в нём Виолиного противника в схватке на мечах – он был всего на несколько лет старше Элли. – Мы собирались только чуток побить её!

Он обращался не к Сифу, а к дыбящейся водяной горе. Ни один из них даже не заметил Сифа. Кожа его уже была почти мраморная, если забыть о голубых водоворотах, и Элли страшилась того, что произойдёт, если она ещё побледнеет. Она бросилась к скале.

– ЛЖЕЦ! – взревел Сиф и вместе с ним вода. Элли показалось, что она мельком увидела что-то под поверхностью вспучивающейся горы: вздымающееся призрачное создание, сотканное из темноты, превосходящее ростом десяток мужчин.

Один за другим Лореновы последователи падали на колени и отбрасывали капюшоны, чтобы обнажить свои перепуганные мужские и женские лица.

– Лорен заставил нас сделать это! – выкрикнул один. – Он сказал, что сделает нас богатыми!

– Сиф! – окликнула его Элли; втиснув здоровую руку в расселину скалы, она подтянулась наверх. – Ты напугал их, остановись!

Голубые коловороты на его коже более походили теперь на вспухшие чёрные кровеносные сосуды, они закручивались вокруг его рук и шеи, словно грозя удушить. Создание в море выбросилось вперёд, мужчины и женщины заорали. Позади же стена воды делалась всё выше, ширясь в протяжённость самого острова.

Сиф упал на колени.

– Перестаньте… истязать… друг друга, – проговорил он, голос его – мучительный шёпот – стократно усиливался эхом моря.

– Сиф! – закричала Элли. – Всё закончилось… я в порядке! – Она посмотрела вниз, на людей на пляже. – Да не стойте же на месте, бегите!

Наконец последователи Лорена опомнились и бросились бежать в разные стороны вдоль пляжа. Охнув, Элли взгромоздилась на уступ скалы и перекатилась к Сифу. Она вскрикнула, коснувшись его руки – та была как ледяная вода. Она всматривалась в его глаза, но не могла отыскать в них своего друга.

– СИФ! – снова позвала она.

– Они… терзаются, – изрёк он, лицо его исказилось ужасом чего-то, что он видел. – Я должен остановить это.

Стена воды поднималась ввысь, заслоняя свет восходящего солнца. Тёмная тень сделала новый шаг к пляжу, завёрнутая, как в саван, в витийствующие воды. Она протянула тёмный коготь к Сифу.

– НЕТ! – завопила Элли, приникнув к Сифу. – Убирайся! Он не твой, ты его не получишь!

Древний голос излился разом с губ Сифа и из моря:

– Он мой.

Элли обхватила лицо Сифа. Иссиня-чёрные вены оплели его уже целиком, но она сомневалась, что тело его долго продержится. Она боролась с порывом сказать ему – это было худшее зло, что она могла причинить ему, но это был единственный шанс спасти его жизнь.

– Сиф, послушай меня. Карга сказала, что твой разум разбит, и, чтобы овладеть всецело своими силами, ты должен вспомнить правду о том, что ты сделал. – Она перевела дух. – Шла война, и люди, которых ты любил, страдали. Я не думаю, что ты намеренно сделал это… прости, Сиф. Ты вызвал Потопление.

Стена морской воды отпрянула, взревев, словно раненый зверь. Сиф вывернулся из рук Элли, смятенно бормоча. Чёрные вены отпустили его, исчезнув без следа, и глаза его сделались снова его собственными, широко распахнутыми и испуганными. Он ахнул, как спасённый утопленник, звук этот был нарывно-жалостный и совершенно человеческий.

– Нет, – прошептал он. – Нет.

Позади них океан снова поглотил стену морской воды. Не видно было и тени тёмного создания.

– Я сделал это? – голос Сифа прозвучал по-детски напуганно. Он неотрывно смотрел на Элли, губы его трепетали.

– Да, – ответила Элли. – Мне очень жаль.

Сиф уставился на свои руки, рот его открывался и закрывался.

– Нет. – Он сжал руки в кулаки. – Я НЕ МОГ! – проорал он, и море тоже зарокотало. – Элли, – прошептал он. – Элли, как я мог?

– То был Враг, – сказала Элли. – Я не знаю как, но оный обманул тебя. Я знаю тебя, Сиф. Ты никогда бы не сотворил такое нарочно.

Сиф издал крик, эхом прокатившийся по пустому пляжу, и осел, рыдая на Эллином плече. Она прижала его к себе.

– Это не твоя вина, – шептала она снова и снова. – Это не твоя вина.

29. Божественное деяние

Как долго они просидели там, Элли не знала. Птицы начали петь, небеса просветлели.

– Пойдём домой? – попросила она наконец.

Сиф шмыгнул носом и сел прямо. Он едва приметно кивнул.

– Ты в порядке?

– Не совсем.

Элли стиснула его плечо.

– Пойдём, может, пирог с апельсиновыми цукатами поможет.

Сиф пронзительно глянул на неё обведёнными красным глазами.

– Я не понимаю. Почему ты не боишься меня?

Элли пожала плечами:

– Я же говорила… тот Сиф, которого я знаю, никому не желает вреда.

– Но я желал. Вот только что. Что-то внутри меня хотело убить этих людей.

– И что-то внутри меня хочет убить всё живое. Но это не я.

Сиф поник и сгорбился, обхватив себя руками. Элли потёрла его руку: кожа была холодная, как зимняя изморозь.

– Пошли, найдём тебе одеяло и чаю. – Она посмотрела вдоль пляжа. – Хотя мне нужно отыскать Кейт. Лорен сказал своим сторонникам не причинять ей вреда, но я ему не верю… Постой, она надела один из тех браслетов!

Она с надеждой взглянула на Сифа, но тот смотрел на неё печальным и усталым взглядом.

– Извини, – понурилась Элли. – Ты, наверное, сейчас не хочешь прибегать к своим силам.

Сиф закрыл глаза и глубоко вздохнул.

– Кто-то на улице над нами. Мечется зигзагом.

Элли помогла Сифу подняться, и они взобрались по каменистой тропе, поднимавшейся в город. Они нашли Кейт на улице Артуро, как Сиф и сказал, она металась из стороны в сторону, заглядывая за углы и в окна. Она обернулась, увидела Элли и рухнула на колени.

– О, слава богу, ты цела. Я думала… я была уверена…

Элли поспешно подошла и обняла её.

– Ты сама в порядке? – спросила она. Кейт трепетала, как перепуганная мышь.

Кейт через силу улыбнулась, затем затрясла головой.

– Нет. Лорен расскажет всем, что я не Сосуд, если я не дам ему того, что он хочет.

– Но у него нет доказательств! Мы его остановим, – Элли ободряюще сжала руку Кейт. – Мы расскажем всем о том Инквизиторе, и…

– Если мы сделаем это, он откроет, что ты из Города Врага, и народ потребует твою голову. И он… он расскажет всем правду обо мне. Всё кончено, Элли. Как он и сказал. Его история лучше, чем наша.

Рука Кейт была безжизненной, одеревеневшей и не шевельнулась в ответ.

– Я… Мне нужно вернуться во дворец, – проговорила Кейт.

– Ох, да, разумеется. – Элли взяла Сифа за руку, и тот потянулся рядом с ней. – Мы идём с тобой.

Вокруг них остров пробуждался: вопли и возгласы, изредка грохот падения чего-то тяжёлого. Кейт продолжала шагать, глядя прямо перед собой.

– Послушай, – сказала Элли. – Прости, что не сказала тебе, но ведь ты понимаешь, правда? Ведь ты тоже хранила от меня секреты!

Раздался звон бьющегося стекла. Кейт нахмурилась.

– Кейт, мы можем остановить его. Мы должны. Все эти россказни про то, что он отошлёт тебя на другой остров, – это ложь. Как только он получит то, чего хочет, он убьёт тебя.

Но Кейт ничего не сказала. Она остановилась на углу улицы, прижав ладони ко рту.

Перед ними лежала разгромленная торговая улица: разграбленные магазинчики, перевёрнутые прилавки, люди, копошащиеся над ними, как муравьи на раздавленных фруктах. Море запинающихся, препирающихся фигур, залитых потом лиц, вытаращенных глаз, паники.

Мужчина приподнял статую Королевы и запустил ею в окно лавки. Он запрыгнул внутрь и в следующее мгновение выволок мешок овса. Крохотный лавочник погнался за ним, как был, в халате.

– Нет, стой… это мой заработок, мой хлеб!

Вор оттолкнул его, и тот запнулся и упал спиной в окно. Две женщины, подлетев к упавшему мешку с овсом, горстями принялись загребать зерно, распихивая его по карманам.

Газета порхнула у башмаков Элли.

ИЗОБРЕТАТЕЛЬНИЦА ПОТЕРПЕЛА КРАХ. ЛОРЕН ГОВОРИТ: «ОСТРОВ УМИРАЕТ!»

Дальше вдоль по улице лавочник отбивался от двух мужчин, пытавшихся достать из-под его прилавка сундучок с деньгами. Они прижали его к прилавку, а затем, швырнув оземь, раскрыли сундучок и передрались из-за монет. Один, лягаясь, перевернул корзину лука, и луковицы покатились в грязь. Трое детишек замельтешили, собирая их.

Кейт бросилась вверх по улице.

– Стойте! – кричала она. – Прекратите!

Она подбежала к двум мужчинам, всё ещё дерущимся из-за кубышки, и потянула одного из них за руку. Мужчина заворчал и отпихнул Кейт плечом, и она покатилась по песчанику и упала на лоскут земли. Элли оставила Сифа на скамейке и подбежала помочь Кейт подняться. Штаны её были порваны на коленях, в прореху Элли видела грязную кровавую ссадину.

– Со мной всё в порядке, – отмахнулась Кейт, снова повернувшись к сваре. – Прекратите! – закричала она. – Я ваша Королева, и я приказываю положить конец этому безумию!

– Кейт, – тихонько произнесла Элли. – Это не поможет.

– Нет, но я должна сделать что-нибудь, – сказала Кейт. – Мои подданные, слушайте меня! – пророкотала она своим низким и властным голосом Королевы. Но когда головы повернулись посмотреть, кто говорит, люди увидели всего лишь девчонку, покрытую засохшей грязью, с всклокоченными волосами и в разорванных штанах. – Я ваша Королева, – шепнула она.

– ДРУЗЬЯ, ОСТАНОВИТЕСЬ!

Погромщики замерли. Элли почувствовала, как внутри у неё всё сжалось при виде Лорена в этом безупречно чистом серебряном упелянде; он шёл, мимоходом касаясь рук, что тянулись к нему.

– Вы напуганы, – говорил он ласково. – Я понимаю. Я признаю, даже я был испуган видом этих бесплодных полей и бессчётными рассказами о кражах и насилии по всему острову. Но знайте, друзья, – помощь близко! Я только что достиг соглашения с Нашей Почитаемой Королевой; вскоре, приняв управление над фермами, я восстановлю их прежнее процветание с помощью хитроумных машин моего собственного изобретения!

Зазвенел смех облегчения. Два мужчина, только что мутузивших друг друга, теперь хлопали друг друга по спине.

– Но скрепите сердце, друзья мои, ибо у меня есть ещё более прекрасные новости – и вы те немногие счастливчики, что услышат их первыми. На Празднестве Жизни через четыре дня Королева знаменует меня, – он сделал долгую паузу, – Королевским преемником!

Последовало молчание и моргание, словно бы толпа не вполне понимала, что это значит. Затем взрывная волна аплодисментов грянула от тех, кто стоял ближе всего к Лорену, и прокатилась дальше по улице, гремя в Эллиных ушах грозовыми раскатами. Лорен поднял руки, призывая к тишине.

– Это означает, что если нас постигнет трагический удар и Наша Божественная Королева умрёт, я стану следующим Сосудом великого Божества жизни! – Лорен одаривал улыбкой всех вокруг, щёки его розовели румянцем. – Тем временем силами, дарованными мне в качестве действительного члена Королевской семьи, я положу конец порче, причиняемой нашему любимому острову. Но смотрите! – Взгляд Лорена упал на Кейт, и глаза его расширились от восторга. – Как улыбается нам удача!

Он прошёл вниз по улице и положил руку на плечо Кейт. Кейт закаменела, резко выдохнув, когда все взгляды обратились к ней.

– Не дотрагивайтесь до неё, – зашипела Элли, и Лорен прижал палец к губам.

– Друзья. – Он обвёл взглядом толпу. – Возможно, вы найдёте то, что я скажу, поразительным, но знайте, что я никогда не обману вас. Я уверен, что вы в тёмную минуту невольно мучились мыслью: почему Королева остаётся в своём высоком дворце? Почему Она не снисходит, чтобы помочь нам? Так вот, друзья мои, оказывается, Она была с нами всё это время. Королева острова Кораблекрушения – Сосуд Прекраснейшего Божества жизни – стоит перед вашими глазами. – Он потрепал Кейт по плечу. – И это Она.

Повисла тишина, нарушаемая только криками чаек. Кейт стояла в мертвенной неподвижности. Неуверенный шепоток прокатился по улице.

– Я не обманываю вас, друзья. Это двадцать первая правительница острова Кораблекрушения. Это наша Королева.

Женщина ахнула и упала на колени, соединив вместе руки.

– Воздадим Ей хвалу! – воскликнула она. Остальные недоумённо пялили глаза, словно бы это была шутка.

– Все на колени! – закричал мужчина, тот самый, что несколько минут назад сбил Кейт с ног. Он свирепо уставился на тех, кто стоял вокруг, и все упали на колени.

– Воздадим Ей хвалу, – бормотали некоторые.

Лорен нагнулся к Элли с широкой улыбкой.

– На колени, верная подданная, – проговорил он тихо.

Элли осталась стоять, с ненавистью глядя на Лорена.

– Опускайся, дитя, – прошамкала старуха, стоявшая позади неё. – Покажи своей Королеве толику благодарности.

Элли преклонила одно колено, а мужчина возле неё принялся плакать.

– Воздадим Ей хвалу! – рыдал он в свой порванный рукав. – Благословим Её!

Кейт скользила взглядом по толпе, тяня свои пальцы один за другим.

– Что вы делаете? – шепнула она Лорену, но Лорен лишь подмигнул.

– Явите нам свою силу! – вскричала женщина в толпе.

Глаза Кейт округлились. Элли сглотнула, и они в ужасе уставились друг на друга. Толпа бормотала и кусала кулаки в возбуждении.

– Ага! – завопил мальчишка. – Вырастите растения!

– Спасите нас!

– Прекратите это, – зашипела Кейт Лорену, пытаясь изобразить улыбку. – Пожалуйста, я дам вам то, что вы хотите. Только остановите их.

Лорен усмехнулся.

– Что за преславная идея, мои друзья. – Он указал пальцем на лоскут сухой земли у края улицы. – А теперь Она заставит мёртвую землю расцвести жизнью. Воздадим Ей хвалу!

Толпа в исступлении поднялась на ноги, выпрыгивая с места и хлопая в ладоши. Один мужчина воздел в воздух кулак.

– Воздадим Ей хвалу!

– ВОЗДАДИМ ЕЙ ХВАЛУ!

– Воздадим Ей хвалу, – эхом отозвался Лорен. – Наша великая Богоравная Королева взрастит такие растения и цветы, каких никто прежде не видел!

Он хлопал и хлопал, и толпа хлопала вместе с ним. Кейт раскраснелась, её била дрожь, как в лихорадке. Элли хотела протянуть руку, взять её за руку.

– Я думаю, нашей Королеве нужно больше ободрения! – провозгласил Лорен. – Вы знали, что Она предпочитает называться Кейт Своим ближайшим друзьям?

Кейт сделала шаг назад, когда аплодисменты сделались громче и напористей.

– Кейт!

– Кейт!

– КЕЙТ!

Все лица улыбались. Лорен направлял их восторги, как дирижёр управляет оркестром: три сотни восторженных людей, так недавно пытавшихся обокрасть друг друга.

– КЕЙТ!

– КЕЙТ! КЕЙТ! КЕЙТ!

Кейт повернулась к проплешине земли. Люди смотрели в притихшем ожидании.

Кейт упёрлась взглядом в мёртвую почву. Слеза скатилась по её щеке.

Лорен улыбнулся.

– Ах, я полагаю, даже у Королевы бывают плохие дни.

Толпа засмеялась, и Кейт, подавив рыдание, развернулась и невидяще пошла по улице в сторону дворца. Какой-то мужчина толкнул её обратно к лоскуту земли.

– Попробуйте ещё раз! – закричал он. – Мы голодны!

Кейт запнулась, и Элли бросилась, чтобы подхватить её. Кейт безнадёжно уставилась на землю.

– Довольно, друзья! – сказал Лорен. – Королева явно устала. Давайте отпустим её, чтобы она могла отдохнуть. Я уверен, ей о многом необходимо подумать.

Толпа разочарованно заворчала, и Кейт бросилась по улице, ни с кем не встречаясь глазами.

– Кейт! – завопила Элли, шкандыбая вдогонку. – Кейт, подожди!

Но Кейт перешла на бег.

– Кейт! – крикнула Элли.

– Уходи, Элли!

– Но я хочу помочь, – промямлила Элли. – Ты… ты можешь доверять мне.

Кейт перестала убегать и обернулась, чтобы посмотреть на Элли. Она крепко зажмурила глаза, выталкивая новые слёзы на щёки.

– Нет, Элли. Я не могу тебе доверять. Я никому не могу доверять.

Дневник Лейлы

4822 дня на борту «Возрождения»

У Вару ушла вся ночь на то, чтобы точно понять, где находится земля, но к утру он был уверен, что Ковчег не направляется к ней.

– Тогда нам нужно заставить Капитана Ковчега переменить курс! – вскричала я.

– Будьте осторожны, – напутствовала нас вслед Карга, когда мы выбежали из сада. Мы пронеслись к каюте капитана и ворвались в двери. По какой-то причине на троне Капитана Ковчега сидел Первый помощник.

– Где он? – спросила я.

– Кто?

– Капитан Ковчега.

– Я Капитан Ковчега.

– Нет, вовсе нет.

Первый помощник омерзительно улыбнулся.

– Старик был слаб и глуп. Он не поверил мне, когда я сказал ему, что Враг на борту. А теперь он на дне океана.

Я сглотнула, стараясь не показать страха.

– Да неважно… нужно направить Ковчег к востоку. Там есть земля.

– Что? Чушь. Земли не осталось. Не следую приказам ребёнка.

– Но вы должны. Когда мы достигнем суши, Карга сможет…

– Не доверяю этой Краге. Как вообще она растит эти овощи в темноте? Как по мне, похоже на дело рук Врага. Вы! – Он указал на трёх своих людей. – Приведите мне Каргу. Убейте её, если она вздумает сопротивляться.

Я схватила Вару за руку, и мы выскочили из каюты Капитана Ковчега, три мужика топали следом.

– Мы должны помочь ей!

– Она Сосуд – с ней всё будет хорошо, – сказал Вару. – Сначала нам нужно убедиться, что Ковчег развёрнут в правильном направлении.

– Но штурвал в каюте Капитана Ковчега! Мы не можем туда вернуться!

– Мне не нужен штурвал!

Я помчалась за ним вверх по лестницам к Небесной палубе сквозь визг детей, в чью игру я вломилась напролом. Вару прогромыхал на нос. Он раскинул руки, лицо его исказилось так, будто его пырнули в сердце. Волны, ревя и пенясь, набежали на бока Ковчега. Ковчег дёрнулся, сотни мачт протестующе застонали.

А затем он начал разворачиваться.

Мне хотелось захлопать в ладоши и завопить. Но Вару упал на палубу, кожа его совершенно посинела. Холодный как лёд, он бормотал жутким голосом, звучавшим совсем непохоже на его собственный.

Но Ковчег шёл новым курсом, взрезая волны стремительно, как рыба-меч. И тогда вдали я увидела его.

Тёмный пик, прорвавший линию горизонта.

Остров.

30. Лучший мир

Начавшись с хихикающих слуг в окутанных паром кухнях дворца, весть разбежалась с посыльными по величественным домам банкиров и законников. Вывешивалась из окон вместе со свежевыстиранным бельём, разносилась по рынкам вместе с запахом шипящего на огне жира, сообщалась вежливым шёпотом в библиотеках Академии. Эхом бежала по шахтам и вприскочку по круто нагромождённым улочкам Врассыпок, чтобы наконец вылететь из порта в море криком от одного корабля другому:

Лорен станет Королевским преемником.

Дворец постоянно гудел как улей, слуги готовились к Празднеству Жизни. Оно должно было начаться с грандиозного пира, на котором Кейт предстояло знаменовать Лорена следующим Сосудом в Ритуале правопреемства. Слуги вычистили весь дворец от перил до птичьих клеток. Скульпторы изваяли новые статуи Лорена, которым предстояло украсить Божественный зал, а портнихи расшивали знамёна золотом его фамильного герба.

Единственным, кажется, человеком во дворце, которому не нашлось дела, была Элли. Это её вполне устраивало, мастерская гудела и лязгала, пока она возилась со своим последним изобретением, а Сиф безмолвно сидел в углу, уставившись в пространство.

– Почему бы тебе не сходить и не повидаться с Виолой? – предложила Элли, утирая пот со лба. – Хорошо было бы подышать свежим воздухом.

Сиф ничего не ответил.

– Ты мог бы порыбачить с ней. Ты же любишь это.

Но Сиф только крепче обхватил себя руками, потерянно глядя в пол. Элли взяла яблоко из вазы с фруктами и положила его рядом с ним, надеясь, что он поест.

Скрипнула дверь, и, повернувшись, Элли увидела Кейт, медлящую в дверях.

– Привет, – проговорила она смущённо.

– Э… привет. – У Элли засосало в желудке. Она не видела Кейт после её унижения на рынке Фелиция. – Я… Я не думала, что ты… то есть, хорошо… – Она сглотнула. – Я рада тебя видеть.

Кейт слабо улыбнулась.

– Ты хотела со мной поговорить? О, Сиф, привет. Что-то случилось?

У Сифа дёрнулся рот.

– Он просто… эм… немного недомогает, – объяснила Элли.

Кейт кивнула и оглядела мастерскую. Элли наблюдала за ней, и жаркая нервная дрожь дребезжала в груди.

– Ой, смотри… твоё старое пальто, – Кейт коснулась полы Эллиного серого бушлата.

– Я латала его, – поспешно сказала Элли. – Не то что мне не нравится то пальто, которое ты сделала для меня. Просто чтобы было что-то потеплее для зимы.

Кейт нахмурилась.

– Здесь никогда не бывает холодно. Не как там, откуда ты родом, – заметила она, и Элли кольнуло чувство вины.

– Кейт, я… мне очень жаль. О том давеча…

– Это не твоя вина. Что это? – спросила Кейт, указывая на странные шёлковые лоскуты, приделанные к бушлату, и две длинные верёвки, тянущиеся из рукавов.

– Ох, я… а… я решила поменять подкладку, – сказала Элли. Это была неправда, но Элли слишком была смущена, чтобы назвать настоящую причину. – Вот, мне нужно тебе кое-что показать.

Она шагнула к высившемуся посреди мастерской свёртку размером с повозку, укрытому заляпанной маслом простынёй. Она широким жестом стянула простынь, обнажив громадное черепахоподобное устройство с кожаными крыльями.

Кейт повела носом:

– Что это?

– Лодка, которая может плыть под водой! – провозгласила Элли. – Так мы сможем покинуть остров Кораблекрушения, никем не замеченные. Я даже знаю, на какой остров мы можем сбежать – мы с Сифом спали там одну ночь на пути сюда. На нём меньше волков, чем на некоторых прочих.

Кейт едва удостоила лодку взглядом, принявшись вместо этого оглядывать клетки с мышами и склянки с растёртыми экзотическими травами.

– Кейт? – окликнула Элли.

– Я надеюсь, ты перестала есть эту пакость, – натянуто проговорила Кейт, изучая ярко окрашенные сосуды.

– По большей части, – отозвалась Элли, потирая затылок.

– По большей части?

– Я принимаю по чуть-чуть, – призналась Элли, неловко теребя повязку. – Чтобы рука лучше заживала. Не так много, чтобы у меня глаза стали красные, как тогда. Ну, во всяком случае, не ярко-красные. А насчёт лодки…

– Это оно, верно? – уточнила Кейт, выбирая пузырёк с кроваво-красным порошком. – Я это конфискую для твоего же блага. Ты даже не знаешь, какие могут быть отдалённые последствия.

Элли нахмурилась, но спорить не стала.

– Так послушай, я думаю, мы могли бы отплыть сегодня ночью. Виола и её папа помогут…

– Я не уеду, Элли, – сказала Кейт, убирая пузырёк в карман.

Элли моргнула.

– Но ты должна. Если ты завтра сделаешь Лорена своим преемником, ты станешь для него бесполезна. Он убьёт тебя, Кейт. Ты же знаешь это. Тебе нельзя идти на это.

– Если я не соглашусь, он расскажет всем, что я фальшивка.

– Ты лучше умрёшь, чем позволишь людям узнать, что ты на самом деле не Сосуд?

Кейт сжала руки в кулаки.

– Я не оставлю этот остров, Элли. Я никогда не брошу свой народ. Никогда.

У Элли засвербело в глазах.

– Но…

– Пожалуйста, я не хочу об этом говорить. Давай соберём что-нибудь вместе? Как раньше.

– Так, – проговорила Элли, чувствуя тёплый трепет в груди. – Ты могла бы помочь мне с лодкой, мне остались последние доделки. Даже если ты и не… не хочешь воспользоваться ей.

– Вообще-то я надеялась сделать что-то попроще. Мне всегда хотелось научиться готовить, понимаешь. Я подумала, мы могли бы сделать какую-нибудь печь, такую, чтобы можно было включить переключателем. Чтобы готовить на ней.

У Элли поникли плечи.

– Ладно, – сдалась она. – У моей мамы были задумки сделать печь, которая нагревалась бы горящим газом. Мне кажется, я помню…

– По возможности, – ухмыльнулась Кейт, – я бы предпочла, чтобы она не взорвалась самым зрелищным образом.

Элли тоже не сдержала улыбки. Они принялись за работу, разрезая металл на квадраты и вставляя болты. Сиф сидел совершенно молча, и Кейт изредка встревоженно поглядывала на него, а затем пытливо на Элли. Элли же просто пожимала плечами. К пяти часам они собрали газовую печь, которая любезно не стала взрываться, хотя и издавала странный запах палёной пыли.

Кейт приготовила на ней блины на обед, подбрасывая их в воздух, причём последний запустила с такой силой, что он прилип к потолку, и обе девочки покатились со смеху. Потом они сидели на полу и ели руками не до конца прожаренные блины вприкуску с фиговым вареньем. Кейт провозгласила плиту безоговорочным успехом, а затем положила последние три блина рядом с Сифом.

– Я надеюсь, что ты скоро поправишься, – проговорила она, и Сиф ответил коротким благодарным кивком. Проверив, что плита остыла, Кейт понесла её на вытянутых руках к двери.

– Подожди, – торопливо сказала Элли. – Хочешь остаться ещё немного? Мы могли бы… э… поиграть в ту игру, бросаясь друг в друга всякой всячиной?

Кейт печально улыбнулась.

– Это неподходящая игра для Королевы, – ответила она, поворачиваясь к двери. – Я должна идти. Завтра во время пира ты останешься здесь под стражей. Я больше не позволю Лорену причинить тебе вред.

– Постой, – Элли последовала за ней к дверям. – Пожалуйста… отправляйся со мной, Кейт. Нет смысла оставаться. Это слишком опасно!

Кейт долгим взглядом посмотрела на Элли.

– Мой народ нуждается во мне, Элли.

Она ушла, а Элли опустилась рядом с Сифом. Сердце тянуло вниз как якорь.

– Мне очень жаль, – шепнул Сиф.

Они молча сидели бок о бок. Элли слушала, как тикают часы, отсчитывая секунды до Празднества Жизни. Иногда она взглядывала на Сифа. И хотя тот сидел неподвижно, Элли казалось, что она почти слышит его мысли, перекатывающиеся и тяжело обрушивающиеся, как волны. Она накрыла ладонью его руку.

– Сиф, я знаю, каково это винить себя за что-то. Но стыд пожрёт тебя, если ты поддашься ему.

Сиф вытащил свою руку.

– Это другое, – сказал он. – Твой брат умер не по твоей вине. Я вызвал Потопление.

– Мы не знаем наверняка, что случилось. В этом мире мы многого не понимаем. Даже если твои силы вызвали Потопление, это не значит, что ты хотел, чтобы оно произошло.

– Ты видела, что я сотворил на пляже. Я… Я ничем не лучше Врага.

Элли ожгло гневом. Она привстала на коленях и посмотрела прямо в хмурые глаза Сифа:

– Послушай меня, ты ничуть не похож на Врага.

Сиф моргнул, и внезапные слёзы покатились по его щекам.

– Я не хочу этой силы, Элли. Я… я не хочу быть богом.

– Я знаю, – Элли осела обратно. – И я не хочу быть Сосудом. Но нам не дано решать.

Она снова протяжно вздохнула, глядя в потолок. На этот раз Сиф накрыл её руку своей. Он сделал содрогающийся вздох.

– Сиф? Что такое?

– Вару и Лейла. Они в беде. Они… – Его опять передёрнуло, – мучаются.

– Это случилось давным-давно, – мягко заметила Элли.

Сиф стиснул зубы.

– Нет, это происходит сейчас, – произнёс он. – Я могу… Я чувствую их в море. Воспоминания. Люди мучаются… всегда. Тогда, сейчас, снова и снова, и снова. Этому нет конца. – Он взглянул на Элли. – И я часть этого.

Элли притянула Сифа к себе и крепко обняла. Дыхание его вырывалось резкими всплесками.

– Сиф, – промолвила Элли, положив голову ему на плечо, – пожалуйста, не сдавайся. Мы должны надеяться, что мы можем создать лучший мир, чем тот, который нам дан.

– Но ты пыталась сделать этот остров лучше, и тебе не позволили.

– Значит, попробуем ещё раз, – сказала Элли и, отстранившись, прижала свой лоб к его лбу. – Я один раз почти сдалась, но вы с Анной показали мне, что надежда есть всегда, если ты готов её искать. Лучший мир будет.

– Какой лучший мир? Где?

– Тот, который мы создадим. Он здесь, Сиф, я знаю.

Сиф покачал головой:

– Я его не вижу.

– А я вижу, – наперекор заявила Элли.

Он кивнул, хоть и без особой убеждённости. Он глубоко вздохнул, и напряжение отчасти отпустило его. Они долго сидели, и Элли слушала мерные приливы и отливы дыхания Сифа.

– Твоя очередь, – произнесла Элли с мимолётной улыбкой.

Сиф посмотрел на неё, и понимание озарило его глаза. Какое-то мгновение он раздумчиво смотрел на мерцающий огонёк свечи.

– Я… я надеюсь, что… мы найдём новый небольшой островок, на котором и станем жить. Где мы сможем построить для тебя мастерскую. Где у меня будет лодка, чтобы выходить на ней в море и ловить рыбу нам на обед. Где Анна и сироты смогут жить с нами. Где никто не станет нас преследовать, и где море будет спокойным. – Сиф закрыл глаза. – Таким спокойным, что по ночам мы будем слышать, как поют киты.

Элли тоже закрыла глаза, представляя себе всё это, и под конец почти чувствовала на своём лице лёгкий бриз, а под ногами песок. Она сунула руку в карман и, вытащив перочинный ножик, вырезала букву «С» на одной стороне верстака, а под ней короткую линию.

– Ты выиграл.

Сиф улыбнулся.

Они сидели рядом, а часы тикали до самой ночи. Наконец Сиф поднялся на ноги.

– Думаю, я схожу прогуляюсь, – проговорил он, надевая башмаки. – Подышу свежим воздухом.

– Хочешь, я пойду с тобой?

– Нет. Ты достаточно помогла мне. Увидимся в «Дубе».

Он вышел из мастерской, и без него Элли немедленно показалась самой себе меньше. Она посмотрела на свою новую подводную лодку, и рука потянулась к молотку, движимая неодолимым желанием расколотить её на мелкие кусочки. Она была так уверена, что Кейт отправится с ними, но теперь эта надежда казалась такой глупой, такой детской, такой постыдной. Она застонала, чувствуя себя как никогда одиноко.

Она услышала шаги, и Сиф просунул голову в дверь. Он натянул свой зелёный жилет и выглядел смутно встревоженным.

– Элли, у меня есть одна мысль. – Он сдавленно кашлянул, и Элли обеспокоенно подумала, не простудился ли он, лёжа на полу мастерской. – Может, тебе следует рассказать Кейт обо мне. О том, что я способен делать. Может, тогда она не будет так терзаться бессилием?

Элли подумала об этом, а затем покачала головой:

– Нет. Нет, не следует… другим знать об этом рискованно. Даже Кейт. Вдруг не поймут. Вдруг опять решат, что ты Враг.

Сиф кивнул.

– Ладно. – Он кашлянул. – Ты уверена?

– Уверена, – отозвалась она, и Сиф пожал плечами и вышел из комнаты. Элли шагала по мастерской, пытаясь немного расчистить то, что было навалено на полу, мысли её кипели. Она слышала какое-то неотвязное капанье и боялась, что одна из её бутылок с химикалиями упала.

– Лучший мир, – прошипел голос.

Забинтованное дитя сидело на верстаке, расчёсывая сочащееся пятно на руке и капая кровью на пол. Голова его была свёрнута под странным углом. Элли отвернулась, умышленно игнорируя его, и подняла с пола разводной ключ и банку гвоздей.

– Ты же не веришь в это всерьёз, а? – Дитя ухмыльнулось, кровь собиралась у оного между зубов. – Ты думала, этот остров окажется лучшим миром, и только посмотри теперь. Посмотри на Кейт. Она не более чем марионетка в руках Лорена. Ничто, лишь пустой… – дитя облизнуло губы, – Сосуд для его власти. А скоро она будет и вовсе ему не нужна.

Слова отдавались жестокими ударами ножа по Эллиному нутру. Дитя взялось обеими руками за голову, поворачивая её на место. Когда оный заговорил снова, голос оного стал сильнее.

– Он убьёт её.

– Я… – Элли заикалась. – Я могу остановить… я могу…

– Нет, – сказало дитя, сползая с верстака, и шагнуло к ней. – Ты не можешь. Ты потерпела крах. И если вскоре ты не попросишь моей помощи, ты потеряешь её навсегда.

Элли закрыла глаза и представила своего брата. «Финн», – сказала она.

Враг закричал, отдёрнулся назад в ворохе бинтов и исчез.

Теплота внутри неё остыла слишком скоро вместе с блекнущими мыслями о брате. Она завопила от бессилия, швырнув через всю мастерскую банку, и та разлетелась стеклянным всплеском, гвозди дождём загремели по половицам. Она сложила руки в кулаки, ненавидя Врага за одно его существование. Ненавидя то, что оный сделал её своим Сосудом, мучил её и её друзей и стольких людей до них.

Ненавидя то, что у неё не было иного выбора, как попросить оного о помощи.

31. Празднество Жизни

Празднество Жизни должно было начаться роскошным пиром в Божественном зале дворца. Планировалось пять щедрых перемен блюд, включая особый пирог, съев который Лорен будет знаменован Королевским преемником. После этого Кейт предстояло обойти весь остров, разыгрывая исцеления болезней сообща с актёрами, которых, несомненно, Лорен шантажом склонил к секретности.

Часы пробили семь, и Элли завязала волосы на затылке и переоделась в белую рубаху и чёрную юбку. Она запихала подушку внутрь сиреневого пальто, которое ей подарила Кейт, и, уложив его на пол мастерской, напихала за воротник жёлтой соломы. Затем она швырнула в стену звукосветовую гранату.

Граната хлёстко разорвалась, и дверь мастерской распахнулась. Смотритель шагнул внутрь и упал на колени перед Эллиным пальто.

– О, нет! Мисс Стоунволл, что с вами случилось?

Элли выскочила из-за буфета, метнулась в дверь и заперла её снаружи новым засовом, который она приделала ещё с вечера. Припустив по коридору и вверх по лестницам, во дворец, она слышала, как Смотритель колотит кулаками в дверь.

В Божественном зале душно кишели рукава с буфами и широкие береты – дворяне кружили, пожимая друг другу руки и отыскивая назначенные им места. Четыре стола из красного дерева были осыпаны цветами, кипенно-белыми и кроваво-красными, и уставлены небольшими золотыми ванночками для омовения рук, высокие серебряные подсвечники уже обросли нахлёстами воска. Пятый стол в дальнем конце зала стоял перпендикулярно остальным, и в центре высились два пустых деревянных трона.

Держа спину по возможности прямо и стараясь скрыть хромоту, Элли присоединилась к череде прислужников, подносящих кувшины с водой. Она выскользнула из их вереницы и проскользнула между двумя дворянами, с театральными охами и ахами оглядывавшими Божественный зал.

– Только посмотрите на эти шёлковые скатерти! Лорен превзошёл самого себя… знаете ли, я слышал, что он поставил все эти цветы.

– И продовольствие тоже! Он воистину вернул нас от края погибели.

Но не только дворянство присутствовало здесь. Была устроена специальная лотерея, и люди со всего острова были приглашены разделить праздник: землепашцы и портные, музыканты и трактирщики.

– Вообще-то это мой третий раз во дворце, – гордо сообщал Молворт сидевшему по правую руку от него дворянину, тот, похоже, пришёл в ужас от соседства с тем, кто не только не был дворянином, но не был даже взрослым. – Я необычайно важная персона.

– Молворт, – прошипела Элли, шмыгнув к нему.

– Элли? Почему ты одета как слуга?

– Тсс! – шикнула Элли. – Держись так, будто меня тут нет.

Вскоре все места в покое заполнились, за исключением двух тронов. На галерее над залом музыканты – скрипки и виолончели – играли бойкую мелодию. Гости возбуждённо зашептались, перед ними было поставлено первое блюдо: одно щупальце осьминога, напитанное дочерна чернилами кальмара и изогнутое вопросительным знаком на перине из квашеной краснокочанной капусты.

– Юная леди, что ты делаешь под столом? – спросил пожилой дворянин, сидевший слева от Молворта.

– Ох, просто протираю пол, – ответила Элли, схватив салфетку Молворта и промокая пол. – Этот мальчик ужасно неаккуратно ест.

По всему столу люди, причмокивая, поглощали щупальца, разбрызгивая чернила на салфетки и лица. Элли глядела по сторонам, удивляясь, почему Враг до сих пор не появился.

Семь Стражей стояли перед большими двойными дверями. Они единожды топнули ногой, и слуги натужно отворили двери.

И вот появились Кейт и Лорен.

Лорен был облачён в пурпурный упелянд, волосы его были заплетены короной вокруг головы. Он потянулся, чтобы взять Кейт за руку, но та решительно сцепила обе руки за спиной.

Волосы Кейт были свиты на затылке в две большие чёрные пряди, напоминавшие рога. Серебряный венец обхватывал её лоб, а лицо было украшено завитками белой и пурпурной краски. Элли поразилась, что даже в этот день она держалась прямо и высоко.

Ей хотелось поддержать её, протянуть ей руку.

Гости встали, заглушая музыку громкими, от души, аплодисментами. Кейт проплыла между столами как призрак, ни с кем не встречаясь глазами.

– Это Она, – зашептал Молворт, провожая Кейт круглыми, влажными от слёз глазами. – Это Она, – вымолвил он, прижав обе руки ко рту. Элли сомневалась, что видела такое безмерное и искреннее счастье на чьём-то лице.

– Ба, Она выглядит ужасно, – прошелестел старик рядом с Элли. – Как и Её мать перед смертью. Хорошо, что она знаменует Своего наследника теперь, пока Ей не сделалось хуже.

Лорен стоял перед своим троном, улыбаясь и простирая руки к толпе, щёки его розовели румянцем.

– Мои друзья, приветствую вас на моём пиру! – возгласил он. – Так, так. Вот и всё, вот и всё! – Он потёр ладони. – Благодарю вас, празднующих вместе с нами… воистину, я невероятно счастлив тому, что вы здесь, чтобы засвидетельствовать моё возвышение… – он помолчал для пущей значимости, кусая губу, – до положения Королевского преемника!

Взрыв аплодисментов был оглушителен. Дворяне потрясали кулаками в воздухе – некоторые даже залезали на свои скамьи и свистели, сунув пальцы в рот.

Лорен взмахнул успокоительно рукой.

– Время для речей будет позднее, но сначала нас ждёт пир и, смею ли я сказать… – он вытянул голову вперёд и прикоснулся к кончику носа, – особый пирог.

Пронеслась новая волна хихиканья. Тень отвращения пробежала по лицу Кейт.

– Почему ему нужен пирог, чтобы стать Королевским преемником? – спросила Элли.

Молворт запыхтел:

– Внешние острова. Нельзя провести Ритуал правопреемства, не съев пирога. Это традиция.

– Но шутки в сторону, – вещал Лорен. – Я хочу, чтобы вы все знали, здесь и сейчас, как я невозможно счастлив, будучи избранным Нашей Великой Божественностью Её преемником. Таким образом, случись неожиданное несчастье с Нашей Возлюбленной Королевой, я смогу подхватить бразды Королевского правления. А теперь. – Лорен стиснул руку Кейт, вынуждая её поморщиться. – Я полагаю, Кейт… ха-ха. – Он изобразил на лице гримасу. – Прошу прощения, Королева скажет обо мне несколько слов.

Элли попыталась поймать взгляд Кейт, чтобы беззвучно внушить, что она всё поправит. Но Кейт смотрела на собственные коленки и руки, метавшиеся под столом. Она встала, погрузив одну дрожащую руку в рукав своего упелянда.

– Здравствуйте, – сказала она отрешённым голосом. – Это… чрезвычайно мило видеть вас всех. – Она прочистила горло. – Я не могла бы быть счастливее в этот святой день.

Она через силу улыбнулась, и собравшиеся снова зааплодировали и затопали ногами. Кейт села, и её улыбка обратилась в ничто.

Была внесена вторая перемена блюд: зелёный суп с плавающими в нём куриными головами. Молворт с отвращением уставился в тарелку:

– Мне не нравится еда богатых. Где апельсины?

– Это подлинный деликатес, – заметил старик, сидевший рядом, и проглотил голову целиком.

Молворт задумчиво потёр подбородок.

– Странно есть так богато, когда остальной остров недоедает.

Прибыла третья перемена блюд, а затем четвёртая. Элли наблюдала, как Кейт пустым взглядом смотрит перед собой и изредка бормочет себе под нос. Лорен и дворяне беседовали, словно её тут и не было, и только иногда Лорен указывал на неё, будто на дорогое полотно, которое он приобрёл на аукционе.

Элли потёрла грудь, в горле у неё пересохло. Ей невыносимо было бездействовать, пока подруга терпит унижения.

– Тогда время пришло, – прошипел голос.

Элли подняла глаза. Кровоточащее дитя сидело среди музыкантов наверху, его болтающиеся ноги свисали с галереи.

– Пришло время спасти её, – сказал оный. – Я заберу Лорена – я даже не стану его убивать, если ты не захочешь этого. Тогда вы с Кейт сможете вернуться к спасению острова, и опять вернётся безмятежность. На время.

Элли сглотнула. Скрипки заиграли бравурную жизнеутверждающую мелодию. Все глаза устремились к двери.

– Ах, пирог! – воскликнул старый дворянин, привскакивая на стуле.

Двое слуг внесли огромное блюдо. На нём был фруктовый пирог из шести толстых ярусов, возвышавшийся на клумбе из цветов и весь покрытый ломтиками клубники, ананаса и нектарина. Слуги поставили его перед Лореном. Он ослепительно улыбнулся и взялся за нож.

– Пришло время для пирога и песни, мне кажется!

– А затем для нашего нового преемника! – вскричал из конца зала один из дворян.

– Да, совершенно точно, – произнёс Лорен. – Кстати говоря, не окажете ли честь, моя Королева?

Он передал нож Кейт. Она подняла его, нацелила на пирог, а затем глубоко вонзила, отрезая тонкий кусочек с одного бока.

– Когда Лорен проглотит первый кусочек, – возбуждённо зашептал старик, – он официально станет Её преемником! Разумеется, я люблю Королеву, но я думаю, что Лорен будет даже лучше, вы согласны?

Молворт фыркнул:

– Никто не может быть лучше Королевы.

Кейт подняла ломтик на тарелочку с золотой каймой. Эллины пальцы были влажные от пота, сердце трепетало, как всполошённая птичка. Она взглянула наверх, на галерею, и увидела, что кровящее дитя смотрит на неё выжидательно.

Кейт подала тарелку Лорену. Капля скатилась по её щеке, пота или слёз, Элли не могла сказать.

Элли сделала дрожащий вдох и открыла рот, чтобы шепнуть свою просьбу Врагу.

Кейт посмотрела Лорену прямо в глаза. Крохотная улыбка скользнула по её губам.

Двери обеденного зала с громом распахнулись, и Смотритель, не чуя под собой ног, влетел внутрь с безумно выпученными глазами.

– Как это понимать? – гневно возопил один дворянин.

– Кощунство! Как ты смеешь прерывать такое великое событие!

– Ваша Божественность! – вскричал Смотритель. – Простите меня, но у меня безотлагательное известие.

Лорен поднялся со своего трона.

– Мой друг, ты прерываешь святой ритуал. В чём бы ни было дело, оно может быть разрешено позднее.

– Моя Королева, – сказал Смотритель. – Мы захватили мужчину. Он… он…

– Что такое? – тихо спросила Кейт. – Говори, мой подданный.

Смотритель сделал глубокий вдох.

– Он говорит, он из Города Врага.

Крики взрезали воздух, мужчины и женщины заскрипели отодвигаемыми стульями. Элли почувствовала подступающую к горлу желчь.

– Бросьте его в темницу! – взревел какой-то дворянин.

– Друзья мои, – сказал Лорен, – садитесь. Мы решим это дело. Ни одному приспешнику Врага не будет дозволено приблизиться к Нашей Возлюбленной Королеве. Я предлагаю…

– Введите его сюда, – провозгласила Кейт, и голос её заполнил зал. Элли в удивлении уставилась на неё. Она была так спокойна, словно ожидала это вторжение.

– Моя Королева, я не думаю, что это благоразумно… – захлебнулся Лорен.

– Друзья мои, – произнесла Кейт с нежной улыбкой, поднимаясь со своего трона. – Вот и представился прекрасный случай для Лорена доказать, что он обладает необходимыми качествами, чтобы стать нашим Королевским преемником. – Улыбка её сделалась шире. – Как вы полагаете, сумеет он оградить нас от этого злого человека?

– ДА! – во всё горло возопил старый дворянин. – Лорен! Лорен!

По всему залу подхватили этот клич, и вскоре им сотрясались сами стены.

– Однако, друзья, – попытался прервать их Лорен. – Я благодарен вам за вашу поддержку, но…

Он скривился, когда голос его потонул в гуле. Повернувшись к Кейт, он прошипел что-то ей на ухо. Улыбка Кейт ничуть не дрогнула.

Ещё два Смотрителя шагнули внутрь, волоча между собой мужчину. Элли привстала, пытаясь что-то разглядеть за столпотворением гостей, лезущих на стулья, чтобы лучше видеть. Она схватилась за грудь.

Харграт выглядел даже хуже, чем тогда, когда они нашли его в Лореновой тюрьме. Кожа на его лице казалась бумажной, натянутая так прозрачно, что Элли видела тень черепа. Пошатываясь под весом собственной шинели, он смотрел на окружавшую его стену лиц. Они фукали и шипели, как будто он был злодеем в театральной постановке.

Смотрители вытолкнули Харграта в пространство перед Лореном и Кейт, Семь Стражей выстроились в линию между ним и Королевой. Зал смолк.

– Очень хорошо, – сказал Лорен, выпрямляясь и буравя Харграта злым взглядом. – Я провозглашаю, что, будучи приспешником Врага, ты будешь казнён немедленно. Стражи, уведите его.

Но Семеро не шелохнулись. Кейт, сузив глаза, смотрела на исполинскую сломленную фигуру, стоявшую перед ней.

– Зачем ты пришёл сюда, чужак? – спросила она. – Зачем Враг прислал тебя на наш остров?

Харграт издал странный звук между рыком и стоном.

– Я не следую приказам Врага. Я член Святейшего Ордена Инквизиторов. Я преследую Сосуд Врага.

По залу побежали шёпоты и бормотания.

– Мы услышали достаточно, – провозгласил Лорен, щёки его теперь ярко рдели. – Уведите его! Он явно повреждён в уме.

Дворянка встала с белым от испуга лицом.

– Если он преследует Сосуд Врага, тогда почему он пришёл сюда?

– Друзья мои, в самом деле. – Лорен поднял руки. – Мы не можем ожидать, что человек из Города Врага скажет нам правду. Все знают, что Враг живёт ложью и обманом.

Кейт подалась вперёд, глядя на Харграта с доброй улыбкой.

– Ответь на вопрос, – промолвила она негромко. – Почему ты пришёл сюда?

Рот Харграта скривился ненавистью:

– Я последовал за Сосудом Врага.

Мгновение тишины взорвалось сотней возгласов, ударивших по Эллиным барабанным перепонкам. Она низко осела за стулом Молворта, кожу её окатило морозом. Неужели Харграт объявит всем её подлинное имя? Неужели Кейт позволит ему это?

– Если ты последовал за Сосудом Врага, – сказала Кейт, – то почему ты не поймал его?

Харграт задрожал, лицо его исказилось стыдом.

– Потому что мне помешали исполнить мой святой долг! – бросил он. – Я был… схвачен.

Жуткое молчание затянуло всех в зале. Все глаза смотрели на Харграта.

– Ладно, друзья, довольно, – начал Лорен. – Вы позволяете себе увязнуть в выдумках.

По всему залу резко зашикали, и Лорен отшатнулся, словно никто и никогда прежде не велел ему помолчать.

– Кто захватил тебя? – выкрикнула женщина.

Голова Харграта запрокинулась. Обведённые красным глаза сузились. Он поднял руку и указал на Лорена.

Все заговорили разом.

– Это правда, Лорен? – фыркнул один дворянин, вставая так поспешно, что с него слетел парик.

– Разумеется, нет, мои друзья, – ответил Лорен. – Я никогда не стал бы иметь дела с соглядатаем из Города Врага – я бы передал его Королевскому правосудию! Этот мужчина явно повреждён в уме, или, возможно, он актёр, нанятый, чтобы ославить меня. Я не лишён завистников и недоброжелателей, друзья мои.

Снова раздалось бормотание и неодобрительное фырканье. Кейт подняла палец, и зал затих.

– Зачем Лорену пленять тебя? – спросила она. – Чего он хотел?

Харграт затрясся от ярости, глядя на Лорена.

– Он хотел знать имя Сосуда Врага.

Пронзительный звон завыл в Элинных ушах. Глаза её затуманились. Она смотрела на Харграта, и губы её дрожали. В любой миг он назовёт её.

– Зачем? – повторила Кейт.

– С тем, чтобы он мог убить её, – сказал Харграт. Он шагнул к Кейт. – Она мертва.

– Мертва! – воскликнул Лорен. – Она не мертва, она…

Лорен выпучил глаза, и Элли поняла, что он загнал себя в угол – он не мог признать, что знал, кто Сосуд, не открыв того, что он с самого начала знал о Харграте.

– Ладно, хорошо! – провозгласил он. – Вы уличили меня. Я использовал этого человека, чтобы узнать имя Сосуда Врага и убить её. Я не желал снискать себе славы – я ведь человек скромный. Но я единолично сразился с Врагом и сразил оного, и теперь наш остров в безопасности.

Кейт повернулась к Лорену с ледяным выражением лица.

– Нельзя убить Врага, смертен лишь Сосуд оного, – отчеканила она. – Есть лишь один человек в мире, властный уничтожить Врага, и это я. – Она повернулась к залу. – Друзья мои, вам известна природа Великого Врага. Как и со всеми богами, когда Сосуд оного бывает уничтожен, дух оного ищет новый Сосуд. Лорен убил Сосуд Врага, и теперь дух оного свободно веет над нашим островом. Скоро оный отыщет другой Сосуд, чьими руками станет творить разрушения на нашу беду. Лорен отнюдь не спас нас, он по глупости своей навлёк на нас опасность.

Раздался согласный стон. Какой-то мужчина встал и заулюлюкал.

– Но, пожалуйте, друзья, – заикаясь, выговорил Лорен, облизывая губы. Голос его звучал сипло. – Пожалуйста…

Элли бросила взгляд на Кейт, та с театральным неодобрением качала головой. Пока зал освистывал Лорена, Элли увидела, как правая рука Кейт мимолётным движением выскользнула из рукава упелянда и замерла над Лореновым бокалом с вином.

– Враг на нашем острове! – кричал мужчина, вцепившись себе в волосы.

– Друзья, – провозгласила Кейт, воздев руки. – Я знаю, как вы, должно быть, напуганы. Но знайте: мы искореним новый Сосуд Врага, где бы тот ни таился. Я ваша Королева. Я защищу вас.

Паника сменилась неуверенными улыбками, весь зал не сводил глаз с Кейт. Мужчина встал на свой стул.

– Воздадим Ей хвалу! – вскричал он.

– Воздадим Ей хвалу! – подхватил другой.

– ВОЗДАДИМ ЕЙ ХВАЛУ! – во всю глотку взревел Молворт.

Эллино сердце бухало у неё под челюстью. Она пыталась поймать взгляд Кейт, просить её остановиться. Кейт не понимала, что она разнуздывает: нельзя, чтобы она позволила страху перед Врагом властвовать над своим островом так же, как тот довлел над Городом.

– Спасибо вам, друзья, – сказала Кейт. – И не судите Лорена слишком строго – он действовал из желания защитить остров. – Кейт опустила руку на плечо Лорена. – Однако я думаю, нам следует на время отсрочить знаменование его Королевским преемником. Под моим наставничеством он научится правильному поведению, не правда ли, Лорен?

Лорен сглотнул:

– Я… эм… я…

– А теперь нам предстоит немалая работа, – бодро объявила Кейт. – Давайте завершим Празднество, чтобы можно было начать охоту на Сосуд Врага. – Она указала на Харграта. – Этот человек сослужил нам великую службу, хотя он и пришёл из Города Врага. Отведите его на кухни и убедитесь, что он как следует накормлен. Поднимем торжественный тост! – провозгласила Кейт, одной рукой поднимая кубок, а другую опуская под стол. – Мои друзья… за конец Врага!

Раздались громкие ликующие крики и новые возгласы «Воздадим Ей хвалу!». Лорен неловко закивал, золотые волосы его растрепались.

– Да, за конец Врага, – прохрипел он. Он поднял свой кубок и, залпом осушив его, откинулся на своём троне.

Кейт ухмыльнулась, и на мгновение её королевская маска истаяла, и она снова была девчонкой с раскрасневшимися от возбуждения щеками. Элли почувствовала странный запах палёной пыли.

– А теперь давайте отложим горести и предадимся веселью! – вскричала Кейт, хлопнув в ладоши над величественным пирогом.

С тихим хлопком ягоды и кусочки орехов полетели с верхушки пирога, оставив под собой дырку.

Высунулась бурая мордочка, моргая глазками-бусинками. Гости ошеломлённо смотрели.

– Это… крыса? – вопросил Молворт.

Хлоп.

Вторая крыса вылезла из пирога. Затем третья и четвёртая. Затем разом десять, и верх пирога раскололся, растекаясь потоками клубничин, апельсинов, крохотных розовых носиков и хвостов. Крысы кувырком посыпались через края пирога и разбежались по скатерти. Какой-то мужчина повалился назад со своего стула.

И пока крысы пировали над сахарной глазурью, свет свечей заплясал на влажно поблёскивающей извивающейся массе, исторгнувшейся из проделанной ими дыры. Это была сотня толстых пурпурных земляных червей.

Кейт отшатнулась назад, в ужасе глядя, как черви сыплются с пирога, словно удирая от чего-то внизу.

От чего-то горячего.

– Что происходит? – завизжал Лорен, пытаясь вскарабкаться на трон.

– Прекратите! – потребовала Кейт, глядя на Лорена. – Как вы это делаете?

Лорен уставился на неё, разинув рот:

– Я ничего не делаю!

Кейт зажала рот ладонью.

– О… о, нет, – ахнула она. – Нет, не может быть.

Она подняла руку, нацелив на Лорена дрожащий палец.

– Так вот почему вы это сделали. Вот почему вы убили Сосуд Врага. Чтобы самому сделаться новым Сосудом оного.

Воздух разорвался новыми криками, и гости побежали со своих мест, подхватив юбки, подолы упеляндов, и хлынули к дальнему краю зала. Лорен, смятенно нахмурившись, смотрел на них. Но они видели то, чего он увидеть не мог.

Кожа Лорена сделалась белее снега. Глаза его стали красные, как кровь.

Рот его отчаянно открывался и закрывался.

– К-как, как ты смеешь обвинять меня, ты, глупое дитя. Это всё ложь, и я не потерплю подобного! Друзья мои, позвольте мне сказать вам правду о нашей Королеве…

Молворт вскочил на стул.

– Враг! – завопил он. – Враг пришёл!

– Он Враг! – голосил дворянин. – Сосуд Врага!

– КОЩУНСТВО ЗДЕСЬ!

– Сохраним Королеву!

С громовым лязгом металла Страж перескочил через стол и, схватив Лорена за горло, высоко поднял его в воздух. Лорен, давясь, бессильно заколотил по закованному в доспех воину, а дворяне хватали его за руки и за ноги, закрывая ладони рукавами, только бы не коснуться его кожи.

– Я держу его! Я держу его!

– Не тревожьтесь, моя Королева!

В несколько секунд Лорен был пришпилен к полу шипящей массой оборок и перьев, а рот его был заткнут огромным апельсином, который Молворт извлёк из своего кармана.

Кейт взобралась на стол, гневно глядя на него сверху вниз. Элли дрожала, внутренности у неё корчились от неприятного чувства. Она не могла назвать его, пока Кейт не заговорила, и только тогда Элли поняла, что в первый раз страшится её.

– Заберите Сосуд Врага в подземелья, – велела Кейт. – На восходе он будет казнён на глазах у всего острова. Затем я обращу свою божественную силу на уничтожение Врага, снедающего его изнутри, чтобы наш остров навеки остался безмятежным.

Толпа возликовала, и Кейт прижала руку к груди.

– Но знайте, что я делаю это с тяжёлым сердцем, мои подданные, – произнесла она. – Ибо когда я уничтожу Врага, мои силы свершить Празднество Жизни иссякнут. Я прошу вас решить – предпочтёте вы Празднество Жизни или выберете, чтобы я уничтожила гнусное божество, терзавшее человечество на протяжении тысячелетия.

– ВРАГ! УНИЧТОЖЬТЕ ВРАГА!

Лорен и его тюремщики выплеснулись из зала, преследуемые последними гостями. Двери с грохотом захлопнулись, оставив Элли и Кейт одних. Крысы подбирали крохи пирога. Черви извивались по скатерти, и Элли услышала тихий щелчок отключаемой газовой плиты.

Кейт села на свой трон. Она протяжно и удовлетворённо выдохнула и вытянула ноги. Элли поражённо смотрела на неё.

– Вот, – сказала Кейт. – Это была история лучше, чем его, как думаешь?

Дневник Лейлы

4822 дня на борту «Возрождения»

Громады волн поднимались вокруг нас, касаясь неба, Ковчег взрезал море.

– Вару, тебе нужно замедлить нас! – крикнула я. Если он этого не сделает, я боялась, что мы врежемся прямо в остров.

Но Вару был где-то не здесь. Глаза его стали все синие, звуки, что неслись у него изо рта, походили на приглушённые крики других людей. Я вспомнила, как Карга говорила, что Вару может умереть, если его разум канет в море. Я потрясла его, но это ничего не дало.

Люди на палубе в ужасе смотрели на Вару.

– Это Враг!

– Нет! – закричала я. – Разве вы не видите? Смотрите – он направляет нас к тому острову! Мы будем спасены!

С каждой секундой остров вырастал всё выше на горизонте, словно ширящаяся прореха в небе. Народ стоял, разинув рты, некоторые начали ликующе восклицать. Затем новый Капитан Ковчега пробился сквозь столпотворение, размахивая большим мясницким топором, лицо его пошло венами от ярости.

– Враг должен умереть! – взвыл он.

Я прыгнула между ним и Вару, но он отшвырнул меня в сторону. Я упала на палубу, белые пятна заплясали у меня перед глазами. Взглянув вверх, я увидела, как топор обрушился.

Крохотный свёрток тряпья вылетел из толпы и схватил Капитана Ковчега за руку, и неожиданно он застыла без движения. Он зарычал, показав то, что осталось от его зубов, затем замахнулся свободным кулаком. Карга перехватила и вторую руку. Я не знала, что она может быть такой сильной. Вару застонал от боли. Я попыталась подняться на ноги и помочь ему, но весь Ковчег содрогнулся, и все упали на палубу.

Капитан Ковчега первым добрался до Вару и, подняв его за шею, понёс к леерам. Я закричала и побежала к ним, но тут раздался такой ТРЕСК, будто миру пришёл конец, и я опять упала. Всюду были щепы дерева, и люди взывали друг к другу.

Капитан Ковчега всё ещё держал в своей лапище Вару, готовый швырнуть его за борт. Раздался тяжкий влажный удар, и Капитан Ковчега выронил Вару с огорошенным выражением в глазах. Он попытался повернуть голову через плечо, как собака, ищущая собственный хвост. Рукоятка мясницкого топора торчала у него из спины.

Затем я увидела Каргу, бессчётные морщины исчертили её лицо ненавистью. Она напрыгнула на него, рыча, и повалила наземь. Он пронзительно визжал и отталкивал её, и оба они кувыркнулись один раз, второй, и перекатились через борт Ковчега.

32. Новый Враг

– Ты всё это спланировала, – сказала Элли, её слабый голос эхом отозвался в зале. – Почему ты мне ничего не сказала?

Кейт собирала пальцем крошки пирога со стола, нисколько не смущаясь извивающихся рядом с тарелкой червей.

– Ох, Элли, – вздохнула она. – Мне нужно было сосредоточиться на том, чтобы всё получилось.

– Но я могла помочь.

– Элли, всё хорошо. Лорен повержен, вот всё, что имеет значение. – Кейт ухмыльнулась. – А теперь мы снова можем заняться фермами и позаботиться о том, чтобы мой остров был исцелён.

Элли с опаской шагнула к Кейт, её не отпускало странное чувство, что ей теперь не дозволено быть с ней рядом.

– Ты же не казнишь Лорена на самом деле, правда?

Кейт закинула ноги на подлокотник своего трона и откинулась, прикрыв глаза.

– Посмотрим.

– Пожалуйста, не убивай никого.

Кейт открыла один глаз.

– Хорошо. Если ты настаиваешь. Но вышло чудесно, как я всё сделала, а? С Инквизитором, и с глазами Лорена, и с пирогом? Я даже выпилила квадратный кусок из стола, чтобы плита поместилась.

– Не думаю, что я бы употребила слово «чудесно». Это было, несомненно, умно. Но я так переживала. Если бы только ты сказала мне, что задумала.

– Как ты сказала мне, что ты приплыла из Города Врага?

Элли сглотнула:

– Мы обе скрывали друг от друга тайны.

– Да, Элли, – Кейт села прямо на своём троне. – Я скрывала что-то от тебя. Потому что я Королева, и я сделаю всё необходимое, чтобы уберечь свой народ от опасности.

Элли посмотрела на пол.

– На мгновение я подумала, что Харграт всем расскажет, что он преследовал меня. Я думала, что, может, это часть твоего плана.

Лицо Кейт смягчилось.

– Я никогда не сделаю ничего, что повредило бы тебе.

Крыса понюхала голую лодыжку Элли, две другие гонялись друг за дружкой под столом, шлёпая по лужам красного вина.

– Правда? – спросила Элли.

– Разумеется, Элли, – ответила Кейт. – Это мой долг – защищать моих подданных.

Болезненная заноза застряла в Эллином сердце. Подданная. Не друг.

– А знаешь, мы всё равно могли бы покинуть этот остров. Уплыть куда-нибудь и никогда не возвращаться.

У Кейт расширились глаза.

– Что? После всего, что мы сделали? Элли, почему ты так говоришь?

– Потому, что я… я напугана, – прошептала Элли.

– Со мной всё будет хорошо, Элли. Не стоит волноваться обо мне. – Кейт поджала под себя ноги. – Давай оставим всё это в прошлом. Ты нужна мне рядом.

Элли пожевала губу.

– Ты хочешь, чтобы я была рядом.

– Ну, разумеется, хочу. И хватит быть такой мрачной. Всё хорошо.

Кейт сжала Эллину руку и ткнула головой в плечо Элли. Её волосы пахли мёдом. Элли чувствовала у себя на шее её улыбку.

Но на сердце у Элли было пусто. Она не сводила глаз с руин прекрасного пирога пред собой, с его прогнивших, полных червями внутренностей.

* * *

Той ночью Элли металась и крутилась в постели, но когда встало солнце, она так и не заснула. Ей следовало радоваться – Лорен был повержен, он никогда больше не сможет причинить Кейт вреда. Но она не могла выбросить из головы то, что сказала Кейт.

Я сделаю всё необходимое, чтобы уберечь свой народ от опасности.

«Всё хорошо, – говорила сама себе Элли. – Она не это имела в виду».

– Ты в порядке? – пробормотал Сиф со своей кровати у окна.

– Ой, прости… я тебя разбудила, – сказала Элли.

Сиф повернулся.

– Я не спал. Что не так?

– Я тревожусь за Кейт. У меня такое чувство… будто по-настоящему ничего ещё не кончено.

Высоко над ними забряцал колокол, сотрясая своим низким звоном ветви Гнусного дуба.

– Что это? – вопросил Сиф.

Элли натянула пальто. Звук пробудил жуткие воспоминания о том, как Инквизиция преследовала её по улицам Города. Она всунула ноги в башмаки и поспешила к двери, схватив по пути трость.

– Погоди… я пойду с тобой, – остановил её Сиф. – Это может быть небезопасно.

– Нет… нет, всё хорошо, – ответила она. – Кейт говорила мне, что собирается это сделать – она сообщает новость о Лорене всему остальному острову. Но мне нужно к ней. Убедиться, что она взаправду не казнит его.

Снаружи вдоль ветви загрохотало, и Виола ворвалась в дверь, сжимая дрожащего Арчибальда.

– К чему весь этот трезвон? – воскликнула она.

Сиф подпрыгал к ней, надевая на ногу башмак.

– Мы идём во дворец, чтобы посмотреть.

– Нет, это я иду, – сказала ему Элли.

– Но… – запротестовал Сиф.

– Она может сама о себе позаботиться, Сиф, – заметила Виола. – Хотя, думаю, это просто свойственно вашему роду, да?

– Моему роду?

– Ага. Желание властвовать над людьми.

– Я ни над кем не хочу властвовать! Почему ты как странно себя ведёшь?

Виола вихрем развернулась к нему.

– Потому что тебе следовало мне сказать! Как я могу доверять тебе, если ты держал это от меня в тайне?

Сиф моргнул.

– Как я могу доверять тебе? Ты даже не можешь посмотреть мне в глаза!

– Ох, ПРЕКРАТИТЕ!

Эллин возглас осёк их обоих и отправил Арчибальда вприпрыжку под кровать Сифа. Она с удивлением почувствовала у себя на лице горячие слёзы.

– Это глупо. Вы двое были лучшими друзьями – так почему так ведёте себя? Виола, Сиф тот же, кто он был прежде; он не притворяется мальчиком, он и есть мальчик. Замечательный глупый мальчишка, который, возможно, должен был объяснить тебе про свои силы несколько раньше.

– Элли, у тебя всё хорошо? – спросила Виола. Они оба огорошенно смотрели на неё.

Элли утёрла слёзы с лица.

– Не отказывайтесь от хорошей дружбы. Пожалуйста, не надо.

– Не будем, – пообещала Виола, стиснув её руку. – Поругаться иногда полезно. Выпустить пар.

– Элли, всё хорошо, – попытался успокоить её Сиф, широко раскрыв глаза. – Это просто глупая ссора.

Элли чувствовала, что они просто заговаривают ей зубы. Она схватила стул и сунула его Сифу.

– Вы двое сейчас сядете и поговорите обо всём этом. Когда я вернусь, я хочу слышать, как вы смеётесь и шутите.

Она оставила их вдвоём, таращивших на неё глаза и ошеломлённых, и закрыла за собой дверь. Она подождала несколько мгновений, пока не услышала, как они весело кричат друг на друга, а затем вышла из «Гнусного дуба», чувствуя, будто толика груза упала с плеч.

Утреннее солнце выкрасило Врассыпки в нежно-голубой цвет. Мужчина развалился на камнях мостовой с пустой бутылкой вина в одной руке.

– Это… это что, праздничные колокола?

– Празднество было отменено, эх ты, забулдыга, – отозвалась со своего порога какая-то женщина. – Ты разве не слыхал? Лорен – Сосуд Врага.

У мужчины глаза полезли на лоб.

– Враг? Тут, на нашем острове? Королева, сохрани нас.

– Она и сохранила, – с гордостью сказала женщина. – Она заточила его в тюрьму.

Мужчина обмяк от облегчения.

– Ну, так или сяк… мне нужно ещё вина.

Элли поспешила по петляющим улочкам к Ковчегу. Молодой мужчина ворвался в переулок, теснящийся растревоженными семьями в домашних халатах:

– Новости из дворца! Он бежал! Лорен бежал!

Мужчины и женщины ахнули и заголосили, обеспокоенно прижимая к груди детей.

– Враг на свободе!

Эллино сердце оборвалось. Кто знает, что Лорен сотворит теперь, на какое злодейство решится он от отчаяния? Она заковыляла вдоль бульвара Богоявления к воротам дворца и была благодарна, что Привратники открыли их перед ней без лишних слов.

– Кейт? – позвала Элли, голос её прокатился эхом по Большому атриуму. – Где Королева? – спросила она у первого встретившегося Смотрителя.

Кейт высунула голову над балюстрадой, яснолицая и отчего-то улыбающаяся, по-прежнему в той же одежде, что на пиру. Она жизнерадостно помахала рукой.

– Давай поднимайся!

Элли прошла за Кейт в громадный зал чучел, в котором людей не оказалось, кроме двух Стражей у дверей.

– Почему ты так спокойна? – спросила Элли, переведя дух. – Лорен бежал!

Улыбка Кейт стала только шире:

– Нет, не бежал. Он по-прежнему в подземелье.

– Тогда почему все думают, что он сбежал?

Кейт закусила губу, как ребёнок, пойманный за шкодой.

– Потому что я пустила слух, что он сбежал.

Она подошла к высокой махине, стоявшей бок о бок со снежным барсом, Элли узнала в ней печатный пресс. Кейт взяла лист бумаги и с гордостью продемонстрировала его.

ВРАГ, ЛОРЕН, НА СВОБОДЕ. КОРОЛЕВА ГОВОРИТ: «ПРЯЧЬТЕСЬ ПО ДОМАМ СО СВОИМИ БЛИЗКИМИ».

Элли села в кресло под летающей белкой, ноги у неё ныли после подъёма. Кейт смотрела на неё выжидательно и возбуждённо.

– Я… не понимаю, – призналась Элли. – Зачем тебе это делать?

– Ты только вообрази. Если люди будут думать, что Враг таится среди них, им нужен будет тот, кто защитит их. А кто может быть лучше Богоравной Королевы?

В самой глубине Эллиного сердца зародился неожиданный холодок. Она поднялась с кресла.

– Нет.

Кейт нахмурилась.

– Нет?

– Ты не можешь так поступать, – сказала Элли. – Ты не понимаешь, что может сделать страх перед Врагом – он едва ли не хуже, чем сам Враг! Он отвращает людей друг от друга. Он плодит подозрения, и жестокость, и ненависть.

Кейт погладила подбородок.

– Но как ты не понимаешь? – проговорила она, разочарованная. – Если народу не нужна моя защита, я буду выглядеть слабой, и люди вроде Лорена так и будут пытаться украсть мою власть.

– Нельзя использовать страх, чтобы управлять людьми.

Кейт фыркнула:

– Я же не напускаю на них Врага на самом деле.

– Не в этом дело! Если ты сделаешь это, люди будут страдать.

– Люди уже настрадались, Элли. А если бы Лорен устроил всё по-своему, пострадало бы ещё больше людей.

Элли взяла Кейт за руку.

– Пожалуйста, я тебя умоляю – не делай этого. Мы найдём другой путь. Ты и я.

– Элли, ты знаешь правду. – Глаза Кейт метнулись по залу. – Я на самом деле не Сосуд, – прошептала она. – У меня нет настоящей власти. Это всё, что я могу сделать. Ты поднимаешь шум из-за ерунды.

– Нет, вовсе нет, – сказала Элли, руки её сжались в кулаки. – Как ты не видишь, ты делаешь ГЛУПОСТЬ!

Кейт выпрямилась.

– Элли, пожалуйста. Я знаю, что это ложь, но никак иначе не устроить всё мирно и спокойно.

Элли закрыла глаза. Мысли её вертелись, ища выход: что угодно, только бы убедить Кейт, что она неправа. Вместо этого ей вспомнилось то предложение Сифа пару дней тому назад, когда он стоял в дверях мастерской в своём зелёном жилете.

Может, тебе следует рассказать Кейт обо мне… может, тогда она не будет так терзаться бессилием?

– У тебя есть сила, – сказала она.

– Нет, Элли, нет.

Элли шагнула к ней.

– Если тебе нужна сила, она у тебя есть. У тебя есть Сиф.

Кейт сузила глаза.

– О чём ты говоришь?

– Он бог.

Кейт открыла рот, чтобы заговорить, затем снова закрыла его.

– Не Сосуд, – продолжала Элли. – Он истинный бог в телесном воплощении. Тот же бог, что в дневнике Лейлы. Вару. С ним ты сможешь совершать божественные деяния, и никто никогда не усомнится, что ты богиня. Тебе не нужно распространять слухи про Врага, чтобы люди верили тебе.

Элли вонзила ногти в ладони. Она вообразила себе будущее, в котором Сиф с Кейт будут друзьями, связанными своими силами, не важно, истинными или нет. Она представила, как они трое сидят вместе за столом в дворцовых садах, и нежный ветерок играет в кустах и цветах вокруг них. Виола и Молворт тоже были там, и Анна, и все ели блины, которые нажарила Кейт, и Элли пила их смех, и смех этот тепло и уютно гнездился у неё на сердце.

Но настоящая Кейт молчала, глядя в потолок. Позади летающей белки была пурпурная птица, сработанная из аметиста, – миниатюрная копия Богоптицы в её спальне. Она, хмурясь, смотрела на неё.

– Значит, все эти россказни про то, как странно ведёт себя море в последние дни, правда? И вот почему те киты спасли нас от людей Лорена. Сиф… это Вару?

Кейт сжала зубы, и Элли поняла, что она видит вовсе не ту счастливую сцену, которую рисовала себе Элли. Она видела нечто совершенно иное.

– Ну, точно мы не знаем, – проговорила Элли, и у неё засосало под ложечкой. – Он не… то есть он…

– Я… я думаю, я хочу, чтобы ты привела его сюда, – сказала Кейт, и волоски у Элли на загривке встали дыбом; Кейт говорила не привычным своим голосом, но тем глубоким, королевским. – Пожалуйста, сделай это для меня, Элли?

Элли шагнула назад к дверям.

– Честно говоря, я не думаю, что стоит втягивать его во всё это. Забудь, что я сказала. Он счастлив, просто рыбача, правда.

– Приведи его. Мы… – Кейт сухо улыбнулась. – Мы обсудим, как я могу использовать его силу. Ради блага острова.

Элли и Кейт какое-то время смотрели друг на друга.

– Пожалуйста? – произнесла Кейт, на этот раз своим мягким настоящим голосом. – Он будет в безопасности.

– Ладно, – выдавила наконец Элли, через силу придав лицу оживление. – Да, я приведу его сюда. Я пойду и приведу его. Я вернусь как можно скорее.

Кейт снова улыбнулась, и Элли осторожно шагнула вон из покоя. Она повернулась и дружелюбно махнула рукой. А как только дверь закрылась за ней, она рванула вниз по лестнице так быстро, как только позволяла нога.

33. Сиф

Уже в третий раз Элли оглянулась через плечо, проверяя, что ни один из Стражей не следует за ней. Она проскользнула сквозь помещения для слуг, торопливо прошла по тесным проходам и остановилась у двери своей мастерской. Помедлив одно мгновение, прикидывая, хватит ли ей времени, она бросилась внутрь, стягивая на ходу сиреневое пальто. Оно был легче тени.

Она отбросила его в сторону и, взяв с верстака старый материнский бушлат, провела пальцем по свежим стежкам на подкладке. Она надела бушлат, и тяжесть его успокоительно легла ей на плечи. Она натолкала в карманы дымовые шашки и звукосветовые гранаты, затем освободила Молвортовых мышек, с болезненным уколом заметив пятно пролитого варенья там, где они с Кейт ели блины. Она выбежала из мастерской и припустила вверх по лестнице для слуг, вон из дворца на солнечный свет.

– Элли!

Она услышала сдавленный кашель и увидела, что Сиф машет ей рукой, стоя на углу переулка в своём зелёном жилете с выражением нежной заботы на лице.

– Сиф! – вскричала она, чувствуя, как за волной облегчения на неё накатывает паника. Она тревожно обернулась на дворец. – Нам надо уходить… нам нужно уплыть с острова, и прямо сейчас. – Рыдание поднялось из горла, и она сжала зубы, заталкивая его обратно. – Пошли!

Они рванули по пустым улицам. Разноцветные ставни были все накрепко закрыты, несколько бельевых верёвок упали, отвязанные, забытое бельё плескало о кирпичи. Рынок азалий был явно покинут впопыхах – чайка клевала жемчужное ожерелье, кошка лизала лужицу оплывающего сыра. Единственным звуком был дальний лай собак и гул дворцового колокола, который всё звонил и звонил, не переставая.

– Это Город, – произнёс Сиф. – Теперь здесь совсем как в Городе.

Элли скривилась, втягивая мучительный вдох. Море показалось под ними в промежутках крыш, сине-голубое и манящее.

– Ох, Сиф, – сказала Элли. – Я была такой дурой. Я знала, что у тебя были самые лучшие намерения, но мне-то надо было знать… мне надо было догадаться, как она всё воспримет.

– О чём ты говоришь… какие лучшие намерения?

– Когда ты предложил, чтобы я сказала Кейт, что ты бог. Теперь она отчаянно жаждет твоей силы. Я боюсь, что она причинит тебе вред… может, даже убьёт – если решит, что твой дух перейдёт к ней. Если она посчитает, что сможет стать настоящим Сосудом.

Сиф немного замедлился, ошарашенно выдохнул.

– Всё в порядке, – прибавила Элли, кладя ладонь ему на предплечье. – Мы уплывём отсюда как можно дальше. Тебе нужно сходить в доки и объяснить всё Янссену и Виоле, сказать им, что нам нужно уплыть.

– Но как же ты?

– Мне только нужно забрать пару вещей из «Гнусного дуба», – Элли думала о рисунке Финна, который она поставила на каминную полку. Сиф сдавленно кашлянул. – Ты ведь намного быстрее меня – беги вперёд.

– Элли, тебе не нужно ничего из «Гнусного дуба».

– Нужно! – воскликнула она. – Там рисунок Финна с ним, со мной и с Анной. Я не могу бросить его.

Сиф помассировал горло.

– Хорошо, – прокаркал он. – Правда. Но если Кейт знает обо мне, нам нужно уходить немедленно.

– «Дуб» по дороге к докам, это даже не крюк, – напомнила она, чувствуя нарастающее беспокойство. – Сиф, ты же знаешь, как важен для меня этот рисунок… это часть моего брата.

Сиф разразился громким лающим кашлем, который сотрясал всё его тело и едва не вынудил его опуститься на одно колено. Он потёр рот, а когда он убрал руку, Элли ахнула.

Часть щеки отслоилась, повиснув странным пергаментным завитком.

– С-Сиф? – проговорила Элли. Она шагнула вперёд, разглядывая струп кожи. Под ним не было крови, только что-то, напоминавшее… ткань.

Она закаменела.

– Нет.

Сиф пришлёпнул лоскут кожи обратно, беспокойно улыбаясь ей.

– Не переживай об этом, – сказал он. – Пойдём, надо спешить!

Элли сжала свою трость, чувствуя, будто проваливается сквозь камни мостовой.

– Это был ты, – сказала она. – Это ты вернулся в мастерскую тогда вечером, после того как Сиф ушёл. Ты предложил мне рассказать Кейт о его даре. Это был ты.

– Элли, я… о чём ты говоришь?

– Нет. Нет! – Элли сердито шмякнула себя по голове. – Как я могла быть так глупа? Постой… – Улица завертелась вокруг, и воспоминания понеслись потоком, мысли бежали, складывая вместе головоломку. – В тот день, когда я взорвала бомбу в шахте… когда я попала во дворец… я видела Сифа с кучкой мальчиков и девочек, он веселился без меня. Вот та причина, по которой я убежала, та причина, по которой вообще оказалась неподалёку от той шахты! Но Сиф ведь никогда не сидел с ними на самом деле, правда? Никто не сидел с ними. Это был просто ты.

– Разумеется, это был я! – ответил он. – Я – Сиф. Ты говоришь что-то несусветное, Элли!

– И это был ты, когда мы чуть не попались в усадьбе Лорена той ночью! И потом, когда Сиф отказался идти со мной к вулкану, и мы поругались – я всего лишь с тобой спорила!

Элли обнаружила, что не может дышать.

– Это всё ты. Внушал мне чувство, будто Сифу нет до меня дела. Подталкивал меня сблизиться с Кейт. Это твои кровавые следы привели меня к ней в тот день, когда мы встретились. Ты хотел, чтобы я стала её другом.

– Ох, Элли, – скривил губы Сиф. – Я правда думаю, что твоё воображение занесло тебя невесть куда.

Ярость захлестнула Элли, растекаясь по венам. Он смотрел на неё большими оленьими глазами, продолжая придерживать повисший клок кожи у щеки.

– Финн, – прошептала Элли.

Новые лоскуты кожи отслаивались лентами и опадали на камни мостовой. Измочаленные бинты выпростались из-под них, сочась густой кровью. Сиф отчаянно хватался за скрутки кожи, силясь сгрести их обратно. Элли шагнула к нему.

– ФИНН! – взревела Элли, давая памяти о брате наполнить свои мысли.

Враг зашипел, и последняя кожа слезла с оного, являя забинтованное дитя. Оный корчился в жутком танце, а затем свернулся сам в себя, складываясь и проваливаясь, пока не осталось ничего, кроме звука тяжёлого Эллиного дыхания.

Ей было дурно. Всё это время она думала, что Враг слишком слаб, чтобы причинить ей вред, но оный нашёл иной способ. И она была такой глупой, что допустила это. Элли вытирала слёзы со щёк, но они продолжали течь. Ужасное осознание поднималось изнутри. Она подняла глаза к осыпающимся ярусам Врассыпок и заметила Гнусный дуб.

– Сиф! – закричала она, бросаясь бежать. – Пожалуйста, пусть с тобой будет всё хорошо, пожалуйста, пусть с тобой будет всё хорошо, Сиф.

Башмак её зацепился за расколотый камень в мостовой, она подвернула больную ногу и рухнула на колени, вскрикнув от боли.

– Элли!

Сердце её ёкнуло при виде несущихся к ней по улице Виолы и Молворта. Виола помогла Элли подняться на ноги и подобрала её трость.

– Где Сиф? – воскликнула Элли. – Ты в порядке? – прибавила она, заметив жуткий синяк у Виолы на щеке и дрожащего у неё на плечах Арчибальда.

Губы Виолы побелели.

– Семеро пришли в «Гнусный дуб».

– Что?

– Нет! – закричал Молворт. Он сжимал маленький медальон с изображением Королевы, висевший на цепочке у него на шее; его била дрожь.

– Это были они, Молворт. Ты их видел.

Молворт яростно замотал головой.

– Это были не Семеро, нет, это не могли быть они! Должно быть, это самозванцы. Королева никогда не сделает ничего дурного.

– Не будь дураком, – отрезала Виола. – Королева не такая, как ты думаешь.

– Не сделает, – повторял Молворт, поглаживая медальон. – Не станет.

Элли прижала руку к лицу, лёгкие её качали воздух так быстро, что она не успевала перевести дух.

– Она забрала Сифа. Что я наделала?

– Элли, зачем он ей нужен? – спросила Виола.

Элли чувствовала, как между пальцами струятся слёзы.

– Она знает, что он Вару, – прошептала она. – Она может причинить ему боль. Возможно, даже убить его.

– Она НЕ СТАНЕТ! – закричал Молворт. – Она Королева. Она божество. Она добрая.

– Она просто та девчонка Кейт, – сказала ему Виола. – И она захватила Сифа силой.

– Нет, это не Королева, – произнёс Молворт, прикрывая глаза. – Она не Королева, – прошептал он. – Не моя Королева.

– Она Королева, Молворт, – проговорила Виола, но он просто отвернулся, закрыв глаза и что-то нашёптывая медальону в своей руке.

– Нет. Нет. Моя Королева добрая.

Виола посмотрела на Ковчег.

– Давайте соберём рыбачьи кланы – они не должны были успеть поднять паруса. Мой папа может поднять моряков. Мы можем спасти Сифа.

– Нет… люди пострадают.

– Сиф пострадает, Элли, если мы ничего не сделаем. Давай же, пойдём в доки.

Элли затрясла головой и дотронулась до своей ноги.

– Я вас замедлю. Я пойду во дворец. Я должна попытаться… вразумить Кейт.

– Ладно. Я приведу столько моряков, сколько сумею.

– Не пытайтесь сражаться со Смотрителями или Семью Стражами. Есть секретный проход в Ковчег из заброшенной лавки мясника на улице Леоны. Возьмите с собой Молворта – он знает внутренности дворца как свои пять пальцев. Он одержим им.

Виола оглянулась через плечо туда, где Молворт сидел под стеной и тёр глаза.

– Я поговорю с ним, – пообещала она, а затем крепко обняла Элли. – Будь осторожна, Элли.

– Ты тоже.

Элли захромала по улице, обернувшись, она увидела, как Виола сунула Арчибальда в руки Молворту, а затем села рядом и притянула его к себе. Молворт слабо улыбнулся, почёсывая котёнка за ухом.

Эллин путь обратно во дворец растянулся на целую вечность. На улицах не было ни души, если не считать её саму, нескольких кошек и тут и там встревоженного лица, маячащего вскользь за окном. Газета порхнула по мостовой.

ВРАГ, ЛОРЕН, НА СВОБОДЕ. КОРОЛЕВА ГОВОРИТ: «ПРЯЧЬТЕСЬ ПО ДОМАМ СО СВОИМИ БЛИЗКИМИ».

Холодная тень поглотила её, и Элли подняла глаза на нависающую громаду Ковчега. Она пересекла пустую улицу, прошла мимо лавки, в которой они с Кейт как-то раз слопали свой вес в медовых орехах, а затем, засахаренные по уши, пытались прыгать через скакалочку – в Эллином случае безуспешно.

Элли сглотнула, глубже и глубже загоняя воспоминание, и пошла дальше к дворцовым воротам. Привратники кивнули, пропуская её. Большой атриум был освещён светом нового утра, солнечные лучи пронзали многие сотни окон. В них двигались только сияющие пылинки; не было видно ни души. Ни звука, кроме тяжёлого биения Эллиного сердца.

Она начала подниматься по лестнице, с каждым отдающимся болью шагом счастливые воспоминания о Кейт мучили её. Наконец перед ней замаячили двойные двери в комнату Кейт. Она сделала глубокий вдох и протянула свободную руку, всеми силами души представляя себе другую руку, протянутую навстречу. И глядя правильным взглядом, она почти видела его: его песочные волосы, зелёные глаза и любящую улыбку.

Она благодарно кивнула брату и стёрла слёзы со щёк.

Она взялась за золотую дверную ручку.

Дневник Лейлы

0 дней на новом острове

Ковчег встал дыбом почти вертикально, когда мы врезались в остров. Я цеплялась за пенёк одной из мачт, боясь иначе упасть и погибнуть. По всей палубе лежали люди, цепляясь за обломки или друг за друга, и стонали от полученных порезов, синяков или чего похуже. Мне хотелось рыдать по Карге, но я знала, что сначала должна отыскать Вару.

Я схватила бухту верёвки и, обвязав вокруг обломка мачты, спустилась на ней на Небесную палубу, зовя Вару по имени. Мой голос даже мне самой казался испуганным и с каждым новым выкриком делался всё жальче. У меня был большущий порез на ноге, но времени думать об этом не было.

Я нашла его, обвившего другую мачту, поникшего, как патлы водорослей. Глаза его были закрыты, но кожа больше не была голубой.

– Вару! – воскликнула я, поднимая его с мачты и держа на руках. Крови не было, все конечности были целы. – Вару? Вару, проснись! У тебя получилось! Ты привёл нас к новой земле! Ты спас всех – теперь мы сможем растить настоящие растения, и места для жизни будет больше, и все снова будут счастливы. А мы с тобой сможем обучить этих косаток, и мы все снова будем охотиться вместе. Всё будет хорошо. Ты сделал это, Вару. Ты…

Я не знаю, почему я всё говорила и говорила, потому что, думаю, какая-то часть меня знала уже, что он мёртв. В конце концов я продолжала говорить, но щёки у меня были все в слезах, а затем я пыталась говорить, но только всхлипывала и всхлипывала, положив голову ему на грудь, потому что он умер, чтобы спасти нас всех, и это несправедливо.

Я услышала крик. Это был не человек – я сразу знала, что это было и громаднее, и величественнее, и намного, намного могущественнее. Я выхватила всполох пурпурного наверху, среди мачт, и мне показалось, что ещё я увидела перья. Затем крик раздался снова, и наипрекраснейшее создание из всех, что я видела, пролетело от одного конца Ковчега до другого, широко расправив крылья. И все повернулись посмотреть на его полёт, и люди, которые стонали от боли, вдруг больше не стонали. Цветы всех оттенков распустились на обломках, которыми пестрела палуба. Порез на моей ноге исчез.

Я с надеждой и ожиданием опустила глаза на Вару, потому что, конечно же, если птица могла исцелять, то…

– Вару? Вару? – я потрясла его. – Давай же, пожалуйста, давай.

Исполинская птица уселась на такелаж, сложила крылья и глядела на меня невозможными глазами, тёмными, как водовороты.

– Верни его, – потребовала я у неё. – ВЕРНИ ЕГО!

Голос заговорил. Я подумала было, что он говорит мне на ухо, но затем поняла, что он у меня в голове.

«Я не могу его вернуть».

– Почему нет? – заорала я на птицу. – Ты должна!

«Море объяло его. Душа его ещё не исцелена, и он не был готов овладеть своими силами. Но не плачь, дитя. Он вернётся в своё время».

– Но ему было больно, – рыдала я. – Это нечестно – он умер, спасая нас всех. Мы должны помочь ему!

«Это превыше нас обоих, дитя. Но я чувствую… однажды найдётся тот, кто сумеет исцелить его. Тот, кто даст ему надежду. Не страшись за его судьбу, храбрая Лейла. А теперь мы должны позаботиться о себе. Брезжит заря нового дня, и мы встретим её вместе».

– Что ты имеешь в виду… вместе?

Глаза птицы наполнили мой разум.

«Я имею в виду, что мне нужен новый Сосуд».

34. Великий изобретатель

Кейт с прямой спиной стояла между золотыми спиральными лестницами под переливающейся Богоптицей. На ней было её чёрное платье, на лице свежая пурпурная краска, волосы по-прежнему скручены в два рога. Она была так же неподвижна, как и закованные в латы Стражи, стоящие вокруг покоя, её большие золотистые глаза бесстрастно наблюдали за Элли.

Сиф стоял перед ней на коленях со связанными руками и тяжело дышал. У него был порез на лбу и воспалённый красный синяк на одной щеке. В руках у Кейт был обнажённый меч, она наставила его Сифу в горло.

– Элли, – сказал Сиф хриплым голосом. – Элли, беги.

Элли шагнула вперёд, но холодная металлическая рука схватила её за плечо. Она оглянулась – прямо позади неё стоял один из Семи.

– Почему ты это делаешь? – вопросила она.

В глазах Кейт промелькнула грусть.

– Мне жаль, Элли, но другого пути нет. Сиф не желает использовать свои силы доброй волей. Значит, мне нужно как-то его заставить.

Элли растерянно нахмурилась, и тут латная рука стиснула её плечо так сильно, что она закричала, упав на колени.

– НЕТ! – заорал Сиф. – НЕ МУЧАЙ ЕЁ!

– Если ты не хочешь, чтобы я мучила её, – промолвила Кейт слегка надтреснутым голосом, – ты должен сделать, как я прошу.

Рука отпустила Элли, и она, всхлипнув, потёрла плечо.

– Пожалуйста, Кейт, – просила она, пытаясь разыскать ту грусть, что она видела мгновение назад. – Тебе не нужно этого делать.

Кейт выпрямилась с каменным, как маска, лицом.

– Ты не знаешь, что мне необходимо сделать. – Долгое мгновение она смотрела на Богоптицу у себя над головой, а затем опять взглянула на Элли. – Сиф должен заставить море расступиться. Отсюда и до Города Врага.

Глаза Сифа исполнились дикого ужаса.

– Что? – вскричала Элли. – Зачем?

Кейт сделала глубокий вдох.

– Подводный дворец, где моя мать была лишена своего дара, лежит где-то между нами и Городом. Я собираюсь найти его и вернуть божественность, принадлежащую мне по праву.

Искра надежды вспыхнула в сердце Элли.

– Но если тебе это нужно, я могу доставить тебя туда! Мы можем использовать мою подводную лодку!

– Нет, мне нужен Сиф. – Кейт неуверенно облизала губы. – Уплыть так далеко на север означает невероятно приблизиться к Городу Врага. Но если моря не будет, я буду в безопасности от их флота. И Город не сможет обороняться.

У Элли всё перевернулось внутри.

– Постой… что ты хочешь сказать, не сможет обороняться?

Костяшки на руке, сжимавшей рукоять меча, побелели.

– Вообрази, Элли, какой сильной я буду казаться, когда покорю Город Врага.

– Нет, – прошептала Элли. Она думала об Анне, видела кровь, собирающуюся в лужи на мостовой Сиротской улицы. – Нет! – крикнула она. Она двинулась к Кейт, но Страж дёрнул её назад. – Ты не можешь. Тебе не нужно больше ничего доказывать. Тебя здесь любят! Все тебя любят!

Кейт в отчаянии глядела в пол. Меч, нацеленный в шею Сифа, опустился. Она посмотрела Элли прямо в глаза, и Элли постаралась вложить в свой взгляд всю их дружбу.

Кейт отвернулась. И кивнула.

Страж взял Эллину перебинтованную руку своей латной перчаткой, а затем сжал так сильно, что Элли почувствовала, как хрустнули кости. Перед глазами у неё побелело, и она кричала и кричала, не ведая ничего, кроме боли, пока издали не донёсся голос.

– Прекрати! Прекрати мучить её!

– Тогда сделай это, – потребовала Кейт. – Это по твоей вине она мучается.

– ПРЕКРАТИ! – взревел Сиф.

Давление отпустило, и Элли заплакала от благодарности, тупая боль в руке была почти приятной.

– Я сделаю это, – прошептал Сиф, глядя на Элли полными слёз глазами.

– Сиф, нет.

Сиф долгое мгновение смотрел на Элли, а затем закрыл глаза.

Повисла гулкая, невыносимая тишина. Кейт неотрывно смотрела в окно, постукивая мечом по полу. Лоб Сифа подёргивался, у Элли внутри всё корчилось от чувства вины. Она сотворила всё это.

Кейт жестом велела одному из Стражей удерживать Сифа, а потом шагнула на балкон.

– Почему ничего не происходит?

– Пожалуйста, – прошелестела Элли. – Пожалуйста, не надо… нечто настолько непомерное может его убить.

Глаза Сифа зажмурились ещё крепче, губы сжались в тонкую линию. Голубые клубы поплыли по его рукам и шее.

Глаза смотревшей в окно Кейт расширились.

– Море пенится! – воскликнула она возбуждённо. – Значит, получается?

Элли со страхом смотрела на Сифа. Новые круговороты вспыхивали на его коже, словно фейерверки.

– Оно опускается, – сказала Кейт.

Элли напружинилась, притиснутая к полу, пытаясь увидеть. Кейт изумлённо заморгала, покачиваясь на мысках.

– Воды расступаются! Получается!

Затем качание замедлилось, и она схватилась за балюстраду балкона.

– Что происходит? – вопросила она. – Они поднимаются.

Окна загремели, статуи предков Кейт задрожали. Затем невероятно глубокий и древний голос исторгся из горла Сифа. Глаза его широко распахнулись, но Сиф не смотрел из них. Они были полностью тёмно-синего цвета.

Свет в комнате померк, и неясные крики донеслись с лежащего внизу острова. Хватка на руке Элли ослабла, и она поднялась на колени, чтобы лучше видеть.

– Что… – прошептала Кейт.

Море было переливчатой стеной тёмной воды, касавшейся неба и вздымавшейся над Ковчегом. Страж, вцепившийся в Сифа, поднёс меч к его шее, глядя на Кейт и ожидая малейшего жеста.

– Нет! – закричала Элли. – Если ты убьёшь его, море обрушится на нас. Он теряет власть над своими силами. Ты должна позволить мне поговорить с ним.

Кейт тяжело уставилась на Сифа, взгляд её бегал между ним и окном. Наконец она кивнула, и хватка на Эллином плече исчезла. Девочка протащилась по комнате и рухнула возле обмякшего тела Сифа. Из его горла исторгся ещё один гулкий, до дрожи в костях, рокот. Его синяя кожа была холодной как лёд под кончиками её пальцев.

– Сиф, Сиф, это я, – промолвила Элли, развернув его лицо к себе. Зубы её стучали, но она силилась говорить сквозь зыбь страха. – Это Элли. Я здесь.

Глаза Сифа бессмысленно таращились. Пришепётывающее бормотание текло с его губ, словно бы хор взывал из его глубин.

– Пожалуйста, Сиф… я здесь, я здесь. – Элли взяла его руку в свои, растирая большим пальцем тыльную сторону ледяной ладони. – Останься здесь, останься здесь, останься здесь.

В покое становилось всё темнее, и темнее, и темнее.

– Останься здесь, останься здесь, Сиф. Останься здесь со мной.

Мир рокотал и ревел вокруг. Сиф обмяк, едва не выскальзывая из рук Элли. Она обняла его крепче.

– Пожалуйста, Сиф, – умоляла она. – Пожалуйста, не уходи. Пожалуйста, не оставляй меня.

Её слёзы стекали ему на лицо. Она услышала слабый вздох. Сиф заговорил почти неслышным голосом.

– Я чувствую, Элли. Я чувствую всю их боль.

– Я знаю, – сказала Элли. – Я знаю. Но, пожалуйста, в этом мире есть не только страдание. В нём есть много больше, я знаю.

Лицо Сифа наморщилось, и он мучительно вздохнул, словно испуская последний вдох.

– Я… я этого не вижу…

– Я знаю, но останься со мной, и мы отыщем это вместе. Я обещаю. – Она прижала ладонь к его щеке. – Пожалуйста, Сиф.

– Да, – прошептал он. – Теперь я вижу.

Уголки Эллиного рта дрогнули, вопреки себе самой она почти улыбнулась. Рёв снаружи стих. Элли чувствовала тепло дневного света, но не сводила глаз с Сифа долгое время, пока витийствующие сплетения на его лице не замедлились, не уменьшились и, наконец, не истаяли совершенно. Его веки закрылись, и голова завалилась назад. Элли схватила его запястье и вздохнула, нащупав пульс.

Подняв глаза, она увидела, что Кейт стоит рядом, наблюдая за ней странным отстранённым взглядом. Загромыхали тяжёлые шаги, и двери распахнулись, впустив отзвук далёких криков и звенящего металла. Смотрительница в серебряных доспехах, задыхающаяся и потная, стояла на пороге.

– Море! – вскричала она. – Море!

– Мы знаем, – ответила Кейт. – Что там за шум?

– Нас атакуют, – сказала смотрительница. – Внизу сотни людей, моряков, я думаю… мы не знаем, как они попали внутрь. Но, Ваша Божественность, море!

Кейт зарычала, затем обвела взглядом Семерых.

– Спускайтесь туда! Разберитесь с нападающими! Ты – не выпускай её отсюда. – Она указала на Стража, державшего Элли, и та бестолково заколотила по металлическому плечу. – Я поговорю с этими людьми.

Шестеро из Семи выбежали из комнаты, а оставшийся Страж оторвал Элли от распростёртого тела Сифа. Снизу эхом прокатывались яростные крики.

– РЕВОЛЮЦИЯ ПРИШЛА!

Кейт помедлила в дверях, мимолётно взглянув на Элли. Она открыла рот, чтобы заговорить, но в эту минуту глаза Сифа широко распахнулись, и он выбросил одну руку к Поставцу слёз.

С сердитым перезвоном стекла дверцы шкафчика распахнулись. Сотни склянок с фальшивыми слезами сверкающим водопадом выкатились с полок. Элли подумала, что они упадут на пол, но вместо этого они вздыбились волной и закружили по комнате. Кейт взвизгнула, когда одна стукнула её по лбу.

Остальные полетели к Стражу, как стая птиц. Элли упала на пол, прикрывая голову, а вокруг неё пролились дождём крошечные осколки. Страж отпустил Элли, закрываясь руками.

– Элли, БЕГИ! – взревел Сиф.

Элли схватила свою трость и, неловким рывком поднявшись на ноги, бросилась вверх по одной из спиральных лестниц к высокому окну. Она рискнула бросить взгляд вниз. Вода, окатившая Стража, собралась в мерцающий шар, который ринулся в щель его шлема. Он упал на четвереньки, хватаясь руками за горло. Был слышен тихий давящийся звук.

Глаза Элли и Сифа на мгновение встретились, прежде чем он упал навзничь с закрытыми глазами.

– Сиф!

Элли замерла в сомнении, отчаянно готовая броситься ему на помощь. Но Кейт направлялась к лестнице с мечом в руке. Элли, застонав, распахнула окно и перелезла через балюстраду балкона.

Она приземлилась среди приземистых безликих статуй, лепившихся к отлогому корпусу Ковчега. Стиснув зубы, Элли осторожно пробиралась между ними, пока наконец не увидела за ребром море. Она ахнула.

Море расступилось.

Две необъятные стены иссиня-чёрной воды вздыбились друг перед другом, внутренность их кипела беснующимися потоками, полыхающими, будто разряды молний. Между ними пролегло морское дно – скалистая протяжённость красно-бурой земли, поблёскивающей от влаги, исстёганной зеленью мхов и водорослей, затуманенной тут и там лоскутами кружащего тумана. Пропасть была шире самого острова и ширилась ещё больше там, где тянулась к северу и горизонту.

Скрипнули петли, и Элли, оглянувшись, увидела вышедшую на балкон Кейт. Она неожиданно остановилась с широко раскрытыми от изумления глазами. Она улыбнулась Элли.

– Получилось, – сказала она. – Он на самом деле сделал это.

На кратчайший миг Элли позабыла, что произошло за последние несколько часов, и они словно опять были подругами. Затем сердце её сжалось, как в тисках, словно бы сама грудная клетка сдавила его. Она опёрлась на трость, борясь с головокружением. Что же это такое, подивилась она. Затем посмотрела на Кейт и поняла.

Кейт была потеряна навсегда.

– ЗАЧЕМ ТЫ СДЕЛАЛА ЭТО? – Элли швырнула эти слова в Кейт, гнев рвал её тело, выжигал кости. – Мы могли сделать этот остров таким чудесным местом. Ты всё уничтожила!

Кейт удивлённо взглянула на Элли, а затем отмахнулась от неё:

– Элли, ты сгущаешь краски. А теперь возвращайся назад, пока ты не покалечилась. – Она посмотрела на крошащиеся статуи и кладку. – Ты же знаешь, поверхность ненадёжна.

Элли сделала шаг назад.

– Ты причинила боль Сифу. Ты могла убить его!

Кейт издала смешок, и Эллино сердце заново разгорелось гневом.

– Так ты из-за этого сердишься? – полюбопытствовала Кейт. – С ним, кажется, всё в порядке! И вообще теперь это не важно. Он сделал это. Нет больше причины причинять ему боль. И он мне нужен живым, чтобы море оставалось таким.

– Он не инструмент, который ты можешь просто взять и воспользоваться им.

Кейт закатила глаза и слезла с балкона, ловко приземлившись среди статуй. Элли сделала ещё один шаг назад.

– Вот всё, чем я была для тебя, – произнесла Элли. – Инструментом, помогающим тебе удержать власть.

– Элли, прекрати, ты просто смешна, – строго сказала Кейт, продвигаясь к ней между статуй. – Ты знаешь, насколько ты мне дорога.

– Тогда зачем ты мучила Сифа?

Кейт быстро заморгала, поджав губы.

– Элли, прекрати капризничать и возвращайся!

– Ты так и не убрала свой меч, – заметила Элли, кивая в сторону сияющего клинка.

– Потому что я боюсь, что ты можешь сделать какую-нибудь глупость!

Элли зашкандыбала прочь, склон всё круче уходил у неё из-под ног, чем больше статуй она оставляла между собой и Кейт.

– А знаешь, – начала она, чувствуя солёные слёзы у себя на губах. – Я думала… – Она открыла рот, но слова комом застряли в горле. Она вздохнула и попробовала ещё раз. – Ты была для меня важнее всего.

Глаза Кейт на мгновение расширились, а потом закрылись.

– Я хотела бы, чтобы с тобой этого не проделали! – завопила Элли. – Я хотела бы, чтобы ты никогда не становилась Королевой!

– Элли, – Кейт вдохнула. – Если бы я не была Королевой, я была бы просто ничем.

– Неправда, – прорыдала Элли. – Ты была бы моей подругой.

Когда Кейт сделала следующий шаг вперёд, раздался резкий треск раскалывающегося камня, и статуя под её ногой выломилась. Кейт соскользнула и тяжело упала на бок.

– Ой, – проговорила она с некоторым удивлением.

– Кейт! – Элли бросилась вперёд, но Кейт ударилась в другую статую, и та треснула под её весом. Она покатилась всё быстрее и быстрее по борту Ковчега, ударяясь в своём падении о крошащиеся статуи, выбивая комья глины, исчезавшие за краем. Элли услышала крик, от которого сердце её заледенело.

– Нет! – закричала Элли, падая на колени. Она сделала три полных ужаса вздоха, сжав руки в кулаки. Она закрыла глаза. – СПАСИ ЕЁ!

Крики прекратились.

Элли сделала ещё один вздох.

Она собралась с духом и открыла глаза.

Кейт лежала перед ней на том самом месте, куда она упала прежде.

– Как… как я?..

Элли покачнулась. Тело её словно опустело, голова отяжелела.

– Я… падала, – сказала Кейт. – Я падала, а затем нет.

Пот стекал по лбу Элли. Её трясло.

– Это… невозможно, – медленно произнесла Кейт. Она медленно встала, затем взгляд её скользнул к Элли. Глаза её округлились. – Это была ты. – Она уставилась на Элли с кошачьей настойчивостью. – Ты спасла меня.

– Я… я…

– Инквизитор был прав насчёт тебя, – прошептала Кейт. – Так вот почему ты такая умная? Вот как ты создавала все эти хитроумные изобретения.

Элли вздрогнула. Рот её, казалось, был полон соли.

– Ты Сосуд Врага. Так ведь, Элли?

Элли слабо покачала головой. Она силилась сказать «нет», но горло её стеснило рыданием.

Кейт огляделась, взгляд её упал на меч. Она нагнулась, чтобы поднять его.

– Пожалуйста, – выговорила Элли, голова у неё плыла. – Я… я не опасна. Я никогда не причиню тебе никакого вреда.

Кейт выставила меч между ними, целя остриём в сердце Элли. Рука её лишь слегка дрожала.

– Я знаю это, Элли, – ответила она. – Но вообрази, что я смогу сделать с силой Врага?

Элли застыла, поняв, что намеревается сделать Кейт.

– Кейт, пожалуйста. Ты не хочешь этого. Если ты убьёшь меня… Поверь мне – быть Сосудом Врага самое ужасное, что ты только можешь вообразить. Оный уничтожит тебя.

Лицо Кейт было пустым, голос глухим:

– Оный не уничтожил тебя. Думаю, я справлюсь.

– Нет, нет, оный растерзает тебя в клочья. – Глаза Элли горели от слёз. – Оный возьмёт весь твой стыд и все твои сомнения и твои сожаления, и оный сломает тебя!

– Ох, ЗАТКНИСЬ, Элли, – Кейт взмахнула мечом.

Меч просвистел мимо Элли на расстоянии вытянутой руки, и обе они застыли, не в силах пошевелиться, и глядели на меч между собой, пытаясь поверить в то, что только что произошло.

Элли сделала глубокий вдох.

– Ты… – Она сглотнула. – Ты вообще любила меня?

Слёзы горели на ресницах Кейт.

– Я… Я не знаю, Элли. Я не уверена, какое оно, это чувство. Мне очень жаль.

Она опустила свой меч, и плечи её поникли. Элли медленно, осторожно шагнула к ней.

Глаза Кейт схлестнулись с её глазами, обведёнными красным.

– Но мне нужна эта сила.

Она ударила мечом, и Элли, защищаясь, выставила свою трость. Меч Кейт разил снова и снова, и вот Элли вскрикнула, когда её трость раскололась надвое. Она шатнулась в сторону, и Кейт, словно зеркальное отражение, повторила её движение и натолкнулась на статую. Пока она выправлялась, Элли успела отойти на расстояние пяти шагов и швырнула дымовой шар в лицо Кейт.

Кейт поймала его, и он не взорвался.

– Элли… тебе некуда бежать, и сражаться со мной ты не можешь; я бьюсь едва вполсилы. Пожалуйста, сделай это проще для нас обеих.

Элли просунула ноги в две петли на полах своего бушлата.

– Я могу… я могу убежать.

– О чём ты говоришь? – сказала Кейт, следя за ней с озадаченной усмешкой. – Ты хромаешь, и у тебя сломана рука.

Элли развязала узел на шее, удерживающий её повязку. Тряпка упорхнула с ветерком, и она вытянула свою левую руку, чувствуя, как свежий воздух обвевает её, затем пошевелила пальцами.

Кейт вытаращила глаза.

– Этот твой порошок подействовал?

Элли кивнула, сдерживая вновь прихлынувшие слёзы.

– Как бы мне хотелось, чтобы ты поверила мне, – выдавила она. – Мы столько добра могли бы сделать вместе.

И Элли повернулась и сделала несколько быстрых бесшабашных шагов…

И спрыгнула с Ковчега.

Воющий ветер рвал ей лицо, словно бечевой, хлестал по шее волосами. Крыши Врассыпок стремительно летели ей навстречу. Элли расправила руки и ноги и потянула за шнуры в рукавах своего бушлата.

Тяжёлые внешние слои разлетелись прочь, расшвыривая дымовые шашки и звукосветовые гранаты, они вспышками дыма и света разрывались на улицах внизу. Между Эллиными руками и ногами были два длинных полотнища шёлка, которые натянулись, поймав поднимающийся воздух, – не как крылья, но как нечто иное, до чего она никогда бы не додумалась, не увидь она однажды подобное у белки.

Мир под ней вздымался и приближался, но каким-то образом перестал приближаться так быстро. Остров Кораблекрушения скользнул под ней, и вот она уже летела над грязно-красной долиной, созданной Сифом, и выстроившиеся по обе стороны стены воды ревели у неё в ушах.

Раздался хлёсткий треск, и Элли охнула – шёлк справа не выдержал. Её сломанная нога вспыхнула мучительной болью, когда порывом ветра её вывернуло под углом, и Элли кувырком понесло вниз в ущелье.

Она сражалась с ещё одним шнуром на талии, который ветер силился вырвать у неё из рук. Она резко потянула, глотнула воздух, и её дёрнуло в небо – над ней распустился парашют. Дрыгая ногами, Элли парила, постепенно опускаясь к влажной грязи, а затем приземлилась в тени высокого выщербленного утёса, залепленного водорослями и бледно-розовыми кораллами.

Когда она грохнулась в грязь, мир вокруг замельтешил, здоровая нога торопилась поспеть за бегущей из-под неё землёй, больная нога отставала. Элли споткнулась и пропахала клейкую жижу; поднявшись из неё с влажным причмокиванием, выпуталась из бечёвок парашюта. Она стащила изодранные останки своего бушлата и отбросила их наземь со сдавленным криком.

На шатких ногах она зашагала вперёд, пытаясь удержать боль в сердце. Полусдавленное рыдание сорвалось с её губ, и она сделала глубокий вдох, просчитав до десяти.

Тень пересекла поле её зрения. Она заслонилась ладонью от солнца и увидела силуэт, стоявший на вершине высокой скалы. Крохотные раздёрганные бинты трепыхались вокруг него.

– Убирайся! – прорычала Элли.

– Ах, Элли. Я так горжусь тобой. Ты сделала это. Ты сделала это.

– Оставь меня в покое!

– Ты спасла её, даже хотя она собиралась убить тебя. А теперь… ты сделала меня таким сильным.

Облако проплыло перед солнцем, и Элли увидела, что кровоточащее дитя улыбалось ей сверху. Только оно больше не кровоточило. Бинты были чисты. На губах появился цвет, волосы больше не были спёкшимися, напротив, были аккуратно повязаны полоской бинта. Оный стоял, выпрямившись в полный рост.

– ФИНН! – взревела Элли, сделав два шага по направлению к оному.

Дитя дрогнуло, как под ударом сильного ветра. Оный огляделся.

– Ах, разве это неинтересно?

– ФИНН! – снова проорала Элли, пытаясь призвать каждую счастливую мысль о своём брате. – ФИНН! ФИНН! ФИНН!

Но перед глазами её стояла одна Кейт.

Дитя восторженно рассмеялось. Это был новый звук – не лающий смех кровавого дитя и не мелодичный смех, как когда оный был Финном. Но всё равно он звучал неуловимо знакомо.

– А теперь послушай, – сказал оный. – Мне нужно тебе кое-что показать.

– Почему не получается? – хрипло вскрикнула Элли, горло её саднило и болело.

– Ты думала, что ты сможешь одолеть страдание. Ты думала, что ты сможешь спасти этот остров, спасти её. А теперь… этот остров столь же ужасен, как Город. И всё из-за тебя, дорогая Элли. Тебя. Тебя. Тебя.

Дитя подняло руку к лицу и потянуло за махрящуюся петлю ткани у своего уха. Ткань начала разматываться.

С первым же дюймом показалась полоска бледной веснушчатой щеки и вьющиеся грязновато-русые волосы, падавшие до плеч. Один зелёный глаз, затем другой. Маленький рот и ямочка на одной щеке. Нос, слегка свёрнутый набок.

Враг смотрел на Элли, улыбаясь доброй улыбкой. Оный обнял себя за плечи лелеющим, баюкающим жестом.

– Тебя, – произнёс оный Эллиным голосом.

Элли отступила на шаг, учащённо дыша. Она прижала руку к своим спутанным и перепачканным волосам. Враг пригладил свои сияющие локоны. Элли коснулась пальцем носа, и Враг сделал то же самое.

Оный соскочил назад со скалы, и стоило Элли моргнуть, как оный уже стоял рядом с ней. Оный приложил ладонь к её щеке. Каким-то образом ладонь была тёплой.

– Ты вечно пытаешься со мной бороться, – сказал оный. – Может, пора тебе вспомнить: все дурные вещи, что происходили с тобой, случились по твоей же вине.

– Твоей вине, – прошипела Элли.

– Нашей вине, – ответил Враг, глядя на Элли и моргая её же зелёными глазами.

Элли снова попыталась вызвать в памяти Финна – его песочные волосы, его тёплую улыбку, то, как они вдвоём рыбачили в своей маленькой гребной лодке. Но всюду, везде, её преследовала Кейт. Элли думала о том, как они веселились в мастерской, швыряясь через всю комнату шайками и болтами. Она думала о Кейт, которая плакала, пока она её обнимала. Она думала о Кейт, преследующей её по борту Ковчега, и о Кейт, приставившей меч к горлу Сифа.

И о Сифе, когда она держала его обмякшее тело в своих руках.

И о Сифе и той крохотной улыбке, которой тот одарил её, глядя ей в глаза.

«Да, – проговорил он. – Теперь я вижу».

Элли посмотрела на Врага, и оный с любопытством смотрел на неё – её счастливая и здоровая копия. Элли, никогда не знавшая страданий.

– Нет, – сказала она оному.

Враг ухмыльнулся.

– Элли, ты потеряла всё.

– Нет, не потеряла. Море до сих пор разделено, а это значит, что Сиф ещё жив. И кому-то нужно предупредить Город о том, что Кейт идёт.

– Я не позволю тебе сделать этого. Не забывай, у меня есть желание, которое мне только предстоит исполнить.

– Тебе не представится такой возможности.

– Элли, мне кажется, ты не понимаешь…

Элли схватила Врага за горло. Оный пытался сопротивляться, впиваясь пальцами в её хватку, и Элли видела тот же самый узор веснушек, как в зеркале повторённый на тыльной стороне их ладоней, одинаковые жилистые пальцы. Но страх в глазах Врага принадлежал оному одному.

– Я понимаю, – сказала она оному. – Мать Кейт была Сосудом. Но затем она спустилась во дворец под морями, и внезапно она не была больше Сосудом. Божество исчезло. Знаешь ли ты, что это значит?

Враг рассмеялся, несмотря на то что её руки обхватывали горло оного.

– Ох, Элли, какая чудная фантазия.

– Это не фантазия. Посмотри кругом. Раз моря нет, я могу дойти туда пешком.

– Ты никогда ничего не найдёшь, – прошипел оный.

Элли отпихнула Врага и нагнулась, выпутывая свой истрёпанный грязный бушлат из шнуров парашюта.

– Алтимус Ашенхолм нашёл там нечто, – произнесла она, вглядываясь в горизонт. – Место, где даже боги могут умереть. Вот туда я и отправлюсь.

Элли надела обноски своего бушлата и сделала первый шаг на север через переливчатые тени, отбрасываемые ревущим морем.

– Может, я не могу уничтожить страдание, – сказала она, когда Враг последовал за ней. – Но я могу уничтожить тебя.

* * *

Читай дальше, чтобы узнать о том, чем был вдохновлён «Остров Предательства», и о его авторе, Струане Мюррее.

1. ПО СРАВНЕНИЮ С «ДЕТЬМИ ПРИЛИВА», КАК ВЫ ПИСАЛИ «ОСТРОВ ПРЕДАТЕЛЬСТВА»?

Это был совершенно иной опыт. «Дети прилива» писались на протяжении пяти лет, а значит, была уйма времени, чтобы отстраниться от написанного и подумать о том, что работает, а что провисает. Однако временами это могло быть довольно пугающе, потому что буквально всё было возможно. Для «Острова Предательства» у меня уже были главные герои, и немалая часть сюжета уходила корнями в первую книгу, так что здесь возможностей было меньше. Но при этом у меня был всего один год, чтобы всё написать, и попытки успеть вовремя – те ещё американские горки!

2. ЧЕМ ВЫ ВДОХНОВЛЯЛИСЬ В РАБОТЕ НАД «ОСТРОВОМ ПРЕДАТЕЛЬСТВА»?

После создания Города мне было ужасно любопытно исследовать такое место, где бы люди поклонялись божеству, живущему среди них, а не страшились оного. В полную противоположность Городу я вообразил себе место, полное радости и цвета, полное жизни и музыки. Большим источником вдохновения стали острова Средиземного моря, особенно такие места, как Мальта, именно оттуда было почерпнуты настроение и живописность улиц. Что же касается Королевы и её двора, я много читал про короля Людовика XIV[16], также известного как «король-солнце», и про сложнейший этикет при его дворе в Версале. А ещё я обнаружил, что разработка залежей птичьего помёта была значимой на протяжении всей истории человечества, и в одно время были даже лорды гуано[17], так что, очевидно, дела шли хорошо…

3. ЧИТАТЕЛИ ВЛЮБЛЕНЫ В ЭЛЛИ – А БЫЛА ЛИ ОНА ВДОХНОВЛЕНА РЕАЛЬНЫМ ЧЕЛОВЕКОМ?

Она появилась к жизни в попытке написать историю про юного Леонардо да Винчи, но очень скоро стала сама собой! Мне очень понравился этот детский персонаж, этакий «эксцентричный гений», девочка, у которой в голове роится множество разных замыслов и которая каждую минуту сражается с мрачной тайной, довлеющей над ней. Некоторые её привычки списаны с меня… она ужасная неряха, и ей плевать на то, как она выглядит, но при этом она всегда готова броситься всем доказывать, какая она умница, даже если это грозит ей неприятностями.

4. ГДЕ ВЫ ПИШЕТЕ?

Мне по-настоящему нравится писать в кафе и библиотеках, мне комфортно творить, когда вокруг шумно и куча народа. Однако «Остров Кораблекрушения» по большей части писался в 2020 году во время самоизоляции, и мне пришлось импровизировать. Если честно, я пристрастился писать под деревом в солнечном парке, а это вовсе не так удобно, как может показаться. Насекомым нет никакого дела до того, что мне нужно личное пространство.

5. ЕСЛИ БЫ ВАС ВЫБРОСИЛО НА ОСТРОВ КОРАБЛЕКРУШЕНИЯ, КАКИЕ ТРИ ВЕЩИ ВЫ ХОТЕЛИ БЫ ИМЕТЬ ПРИ СЕБЕ?

Солнцезащитный крем, однозначно, потому что у меня рыжие волосы и веснушки, и я умудряюсь обгореть даже в пасмурный ноябрьский день. А также блокнот, в котором можно будет калякать и писать, чтобы занять мысли. И несколько дымовых шашек на тот случай, если придётся удирать от Инквизиции.

6. КИТЫ ЧАСТО ПОЯВЛЯЮТСЯ КАК В «ДЕТЯХ ПРИЛИВА», ТАК И В «ОСТРОВЕ ПРЕДАТЕЛЬСТВА». ВАМ ДОВОДИЛОСЬ ВИДЕТЬ КИТА В РЕАЛЬНОЙ ЖИЗНИ?

Никогда! Увидеть кита всегда было моей золотой мечтой, думаю, когда это всё же случится, я, наверное, сойду с ума от радости. Примерно как в тот раз, когда я увидел сорокафутовую акулу в аквариуме в Японии. Я простоял там битых три часа (я не преувеличиваю), просто таращась на неё, пока мой друг не разозлился на меня и не потребовал, чтобы мы ушли.

7. КОГДА ВЫ ВПЕРВЫЕ ПОНЯЛИ, ЧТО ХОТИТЕ СТАТЬ ПИСАТЕЛЕМ?

Я вечно что-то рисовал и писал всякие дурацкие истории, пока учился в школе, был даже комикс про команду говорящих животных, который я продал за 20 пенсов – чем профинансировал серьёзнейшую страсть к игре «Pokémon TCG». А несколько лет спустя я написал серию детективных рассказов для моего дяди Хэнка, и, похоже, он угорал от того, сколько же там было неоправданных жестокостей. Это было потрясающее чувство – знать, что есть кто-то, кому по-настоящему нравится то, что ты написал, и я даже не сомневался, что мне нужно продолжать.

8. КТО ВАШ ЛЮБИМЫЙ ПЕРСОНАЖ В «ОСТРОВЕ ПРЕДАТЕЛЬСТВА»?

Молворт оказался большой неожиданностью и в конце концов стал моим безоговорочным любимчиком. Как и Анна в предыдущей книге, он словно ожил прямо на странице. Сначала он должен был быть ворчливым, циничным, однако добродушным стариканом, пока я не сообразил, что куда забавнее сделать его ворчливым, циничным, однако добродушным двенадцатилетним мальчишкой, которому отчего-то принадлежит таверна.

9. КАКАЯ СЦЕНА В «ОСТРОВЕ ПРЕДАТЕЛЬСТВА» ДОСТАВИЛА ВАМ НАИБОЛЬШИЕ ТРУДНОСТИ ПРИ НАПИСАНИИ?

Кейт была сложным для написания персонажем, два её лика – испуганной одинокой девочки и пугающей непостижимой Королевы – сложно было уравновесить. Та сцена, в которой она оборачивается против Элли, была особенно сложна, потому что требовалась совершенная правдоподобность того, что она сможет отбросить свою единственную дружбу ради возможности наконец обрести силы божества.

10. «ОСТОРОВ ПРЕДАТЕЛЬСТВА» ЗАКАНЧИВАЕТСЯ «КЛИФФХАНГЕРОМ». ВЫ МОЖЕТЕ НАМЕКНУТЬ, ЧТО ЖДЁТ ЭЛЛИ ДАЛЬШЕ?

Перед Элли стоит задача отыскать таинственное место, в котором отец Кейт, Алтимус Ашенхолм, сумел уничтожить божество, жившее в матери Кейт. Элли верит, что, найдя это место, она сможет уничтожить Врага раз и навсегда. Однако же Кейт теперь любой ценой жаждет выступить с армией против Города, завоевать его и доказать, что она подлинная королева. И, разумеется, Враг строит свои собственные планы и сделает всё возможное, чтобы помешать замыслу Элли. К счастью, Элли будут помогать её друзья с острова Кораблекрушения и из Города, и в том числе одна рыжеволосая девочка, обожающая драки…

Благодарности

Эта книга едва не была брошена. За её спасение я в долгу перед этими людьми.

Спасибо Каролине Амброуз, чья не знающая устали поддержка писателей достойна благоговения. И её армии юных судий, чьи отзывы я заламинировал в своей памяти.

Моему агенту, Стефани Твейтс. Ты заглянула в самое сердце истории, и твои идеи относительно её переработки были остроумны – о лучшем соратнике можно только мечтать. Спасибо Изобель Геэн и всем в «Curtis Brown».

Моему редактору, Бену Хоуслену, отказывавшемуся от сна ради того, чтобы читать мою книгу и выжимавшего из меня всю до капли творческую изобретательность, когда я лягался и ворчал. Тому Ролинсону, Шрите Ша, Эмили Смит, Лизз Скелли, Люси Шарп, Джейн Тейт и всей команде издательства «Puffin». И Мануэлю Самбераку за невероятную обложку и за живейшие иллюстрации к миру Элли.

Анне Дэвис, чьё хитроумие сдвинуло дело с мёртвой точки.

Кейти, Джонасу и Роберу за то, что читали первые версии и давали самые вдумчивые отзывы.

Моим братьям и сёстрам, маме и папе. И Лизе, благодаря которой их намного проще сносить.

И, наконец, Анбаре – эта книга была наша с тобой, и без тебя осталась бы ничем. Я чрезвычайно благодарен за твоё терпение, любовь и неослабевающую веру. Ты отдала этой истории столько своего времени, что мне никогда не отблагодарить тебя сполна.

Примечания

1

Музыка ветра – музыкальная подвеска-украшение из пластин дерева, или бамбука, или ракушек, которые, ударяясь друг о друга на ветру, издают негромкий перезвон.

2

Колет – кожаная куртка без рукавов.

3

То есть без раствора.

4

Фут – мера длины, равная 30,48 см.

5

Василистник – растение из семейства лютиковых, которое действительно используется в медицине.

6

Если Элли имеет в виду, что эти цветы ядовиты, она права (все лютиковые ядовиты); однако белладонна – это совершенно другое растение из семейства паслёновых (также ядовитое).

7

Дюйм – мера длины, равная 2,54 см.

8

Гуано – разложившийся в условиях сухого морского климата помёт морских птиц, содержит существенный процент соединений азота и фосфора, используется как удобрение и для производства пороха.

9

Упелянд – широкое торжественное одеяние с длинными, подчас до земли, колоколообразно расширяющимися рукавами, иногда отделанными фестонами; для прогулок бывает коротким и приталенным.

10

Балянусы, также баланусы, или морские жёлуди, – усоногие рачки. Расселяются личинками, взрослые особи живут неподвижно, прикрепившись к поверхности.

11

Поставец – невысокий деревянный шкафчик для посуды, часто украшался резьбой и инкрустацией.

12

Персебес – усоногие рачки из того же класса, что и балянусы, также известны как морской трюфель, коготь дракона или морские уточки; считается деликатесом.

13

Речь идет о ламинарии, съедобной разновидности бурых водорослей, которую называют морской капустой (а на острове Предательства, видимо, морским латуком).

14

Бриз – ветер, дующий днём с моря на сушу, а ночью – с суши на море.

15

Мактра – двустворчатый моллюск.

16

Король Франции с 1643 по 1715 г.

17

В Перу в середине XIX века.

Content

Струан Мюррей
Остров предательства

1. Состязание в надежде

2. Воздадим Ей хвалу

3. Остров Кораблекрушения

4. Кощунство

5. Гнусный дуб

6. Соглядатай

7. Уроки гуано

8. Человек на рыночной площади

9. Послания любви и дружбы

10. Сталактиты

11. Лорен

12. Зал ста зверей

13. Новая мастерская

14. Мальчик, который взобрался на Ковчег

15. Летательная машина

16. Королева

17. Хрустальный кит

18. Вопрошание мёртвых

19. Эксперименты с зёрнами

20. Знаки Врага

21. Божество жизни

22. Экспедиция на Север

23. Стяжатель тайн

24. Первая Королева острова Предательства

25. Бороздка морской воды

26. Потопление

27. Двор в жерле вулкане

28. Божество моря

29. Божественное деяние

30. Лучший мир

31. Празднество Жизни

32. Новый Враг

33. Сиф

34. Великий изобретатель

Благодарности

Примечания