Максим Мартино

Королевство изгнанных

Maxym M. Martineau

Kingdom of Exiles. The Beast Charmer, Book 1

Copyright © 2019 by Maxym M. Martineau. Originally published in the United States by Sourcebooks Casablanca, an imprint of Sourcebooks, LLC.

www.sourcebooks.com.

Illustrations by Aud Koch

Stock images © Shutterstock

Cover art by Neils Antone

© Купфер Л., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Она – заклинательница тварей, а я – ее невольный убийца.

В тот момент, когда Лина переступила порог Обители смерти, она предложила четырех магических существ в обмен на свою свободу.

Она не знала, кто я на самом деле.

Она не знала, кто назначил награду за ее голову.

Она не знала, что ей не сбежать от судьбы – от меня.

И я представить не мог, как мне удастся нас спасти.

Но я уверен только в одном: убийство Лины станет самым трудным делом в моей жизни.

Посвящается моей семье и мужу.

Спасибо тебе, мама, за то, что в детстве научила меня мечтать, получать удовольствие от интересной истории и верить в миры, которые для других невидимы.

Спасибо тебе, папа, за то, что обучил меня упорству. Без твоих уроков я бы не была так предана своей работе и эта книга не увидела бы свет.

Спасибо тебе, Чез, за то, что ты самый лучший брат в мире, за то, что показал мне, что значит полностью посвятить себя своей страсти, и за то, что всегда заставлял меня улыбаться.

Спасибо тебе, Джейкоб, за то, что ты стал моим мужем, о котором я всегда мечтала, и за то, что поддерживаешь меня и любишь всем сердцем и душой. Просто помни, я всегда буду выбирать тебя.

Остальные члены моей семьи, близкие и далекие, я тоже вас люблю.

Первая глава. Лина

К вечеру стало ясно три вещи: студенистые куски баранины на вкус были абсолютно несъедобными; клиент с блестящими глазками-бусинками рассчитывал на нечто большее, чем просто заполучить моих волшебных тварей, и, третье – самое важное – кто-то следил за мной.

Первые два обстоятельства были совершенно нормальными.

Я отодвинула тарелку с мясом в сторону и оперлась локтями на тяжелый дощатый стол. Клиент продержался всего две секунды, прежде чем его взгляд переместился на медальон в виде книги, висящий у меня на груди. Просунув толстые пальцы между воротником своей туники и шеей, он осторожно потянул за ткань.

– У вас есть то, ради чего я пришел? – Его тяжелое золотое кольцо блеснуло в свете свечей. На кольце виднелся затейливо выгравированный символ столичного банка Вильхейма. Делец. Редкий посетитель «Полуночного Шутника» – моего любимого трактира на черном рынке. Моя рука уже вспотела в кармане от предвкушения наживы, и я нащупала спрятанный там бронзовый ключ.

– Может быть. – Я отодвинула металлическую тарелку подальше. – Как вы меня нашли?

Дез, местный бармен, обычно снабжал меня клиентами, но обладатели парчовых туник никогда не захаживали в «Полуночного Шутника».

Я заерзала в кабинке: возникло ощущение, что невидимая пара глаз прожигает дыру у меня в затылке. Слабое движение из тени промелькнуло где-то сбоку в моем поле зрения. В другой раз я бы и не заметила его, но в таких случаях я привыкла быть настороже.

– Дез привез партию спиртного в бар в Вильхейме, где я частенько бываю. И сказал, что вы можете кое-что предложить. – Мужчина вытащил свои пальцы-сосиски из складок на шее и положил ладони на стол.

Пока все звучало довольно убедительно. Дез действительно делал отличный пряный ликер и продавал его на стороне – дешевая, но вкусная альтернатива дорогому алкоголю, сваренному в пределах безопасного Вильхейма. Но это совсем не объясняло появление тайного наблюдателя.

Чьи-то глаза все так же следили за мной, пока я осматривала столы. На затянутых паутиной стропилах висели кованые канделябры со свечами. Каждый шаткий стул был занят завсегдатаями в грязных туниках, их косые взгляды сопровождались торопливым шепотом о незаконных сделках. Кому из них я понадобилась? Члену Совета? Потенциальному клиенту?

В висках запульсировало, и я с трудом заставила себя посмотреть на клиента.

– Например, Гисс.

Мужчина выпрямился и нетерпеливо улыбнулся, обнажив желтые зубы из-под потрескавшихся губ.

– Да. Мне сказали, что у вас как раз есть одна.

– Они стоят недешево.

Он поморщился.

– Знаю. Дез сообщил, что нужно будет заплатить сто бит.

Сто? Я искоса взглянула на Деза. Полностью погрузившись в разговор с посетителем трактира, он ничего не заметил. Сотня была слишком высокой ценой для Гисс. Дез оказал мне большую услугу. Я могла бы прямо сейчас отдать клиенту ключ, но мне представилась редкая возможность: бесчувственный делец, оказавшийся в трудной ситуации, надеется ухватить удачу за хвост. Иначе зачем бы ему потребовалась помощь Гисс?

– Сто пятьдесят.

Он вскочил на ноги, едва не опрокинув стол, и его выходка привлекла внимание чуть ли не каждого преступника в этом злачном месте. Дез осторожно приподнял бровь, разминая руки для пущего эффекта, и делец, смутившись, опустился на свой стул. Он откашлялся и снова, заметно нервничая, стал перебирать толстыми пальцами складки на шее.

– Сто пятьдесят – это чересчур.

Скрестив руки за головой в небрежной позе, я пожала плечами.

– Соглашайтесь или уходите.

– Я найду кого-нибудь другого. Никому не позволю себя надуть.

– В вашем случае разумнее стать моим клиентом. – Я кивнула на притихших посетителей вокруг. – Ни у кого из них сейчас нет того, что вас интересует, и сомневаюсь, что когда-нибудь появится. Они не такие, как я.

Мужчина глубоко вздохнул.

– Неужели все заклинатели такие коварные?

Я наклонилась вперед, улыбнулась и подмигнула.

– Те, что вам нужны? Да, черт возьми.

– Дерьмо, – он ущипнул себя за нос. – Хорошо. Сто пятьдесят. Но советую этой Гисс хорошенько поработать. В противном случае вам придется найти способ загладить свою вину передо мной. – С показной медлительностью он поднес руку к подбородку и обвел большим пальцем округлую челюсть. В его взгляде промелькнул слабый блеск, и я скрестила лодыжки, чтобы не пнуть его под столом. Мне нужны были деньги, и я не собиралась пачкать свои новые ботинки.

Пришлось как следует постараться, чтобы сдержать рычание в своем голосе.

– Уверяю, Гисс исполнит любое ваше желание. Одно за полгода.

– Прекрасно. – Он протянул руку, чтобы закрепить сделку деловым рукопожатием.

– Вы же в курсе, что Гисс требует плату за каждое желание, верно?

Его рука дернулась.

– Да, да. Выполни просьбу – получи желание.

– И я не несу ответственности за то, что просит Гисс. За это полностью отвечает зверь, не я.

– Отлично. Приступайте уже к делу, пока Стражи не решили обыскать эту дыру.

Столичные Стражи? Он был бы не против. Но крепкие, хорошо обученные солдаты и близко не подойдут к этому месту, славящемуся дурной репутацией. Гниющие темные леса Китского леса вплотную прижимались к западной стороне «Полуночного Шутника». Раздирающие душу крики заблудших монстров, проносящиеся в воздухе, отпугивали даже самых храбрых людей.

Нет, Стражи никогда сюда не заявятся.

Я пожала протянутую руку мужчины. Липкая кожа скользнула по моей ладони, и по руке пополз мерзкий холодок. Он отодвинулся и полез в карман за бархатным кошельком с монетами. Когда он потянул за кожаный шнурок, горстка серебряных жетонов и золотых отриксов звякнула о стол.

Сто пятьдесят бит. Забавно, что куски плоского металла размером с гальку имели такое влияние. Тем из нас, кто жил вне защиты Вильхейма, приходилось бороться за каждую монету. Распределять свои запасы. Последние деньги ушли на необходимую мне новую пару кожаных ботинок. А у этого дельца, вероятно, были прекрасные шелковые туфли на все случаи жизни.

С такой суммой у меня появился бы шанс получить нечто гораздо более важное, чем обувь. Я сунула руку в карман и вытащила бронзовый ключ. Энергия от металла завибрировала в моей ладони, и я бросила на клиента еще один взгляд.

– Вы знакомы с Законом заклинателя?

Он, не моргая, смотрел на ключ.

– Покупка и продажа тварей строго запрещена. Да, знаю.

Я перекатила ключ между указательным и большим пальцами.

– Не этот. Закон заклинателя призван защищать зверей. Если до меня дойдет слух, что вы плохо обращаетесь с Гисс, я имею право убить вас. Любым способом, который сочту приемлемым.

Мужчина побледнел, а воротник его туники пропитался потом.

– Вы ведь шутите?

– Я никогда не шучу насчет зверей. – Бросив ключ на стол и одарив его хищной улыбкой, я склонила голову набок. – Все еще интересуетесь?

Этот скользкий тип колебался лишь мгновение, а затем резко бросился за ключом. Толстыми руками он прижал его вплотную к нагрудному карману.

– В этом нет необходимости. Я буду обращаться с Гисс как следует.

Оттолкнувшись от стола, он кивнул на прощание. Я выпятила подбородок и постаралась сохранить непроницаемое выражение лица.

– Подумайте дважды, прежде чем загадывать желание. Последствия могут быть абсолютно непредсказуемыми. – Меня охватило знакомое чувство тревоги и беспокойства. Я ненавидела иметь дело с Гисс, но потребности этого мужчины казались вполне простыми. Деньги. Власть. Он никогда не сумеет выполнить то, что Гисс потребует от него за просьбу о большем.

Гисс не используют против меня. Не так, как раньше. Сила способностей тварей зависела от их хозяина, а у этого человека отсутствовала склонность к разрушению. Нет, мое изгнание и одинокое существование будут безопасными еще пару сотен лет. Существовали заклинатели, которые доживали до двухсот лет и даже больше. В зрелом возрасте двадцати девяти лет у меня было еще предостаточно времени.

Невидимые кинжалы, столь любезно посылаемые моим таинственным преследователем, все глубже вонзались мне в спину. Наверное, я переоценила продолжительность своей жизни.

Проследив за клиентом, я поудобнее устроилась на подушках кабинки, намереваясь пересчитать монеты. Не нужно спешить, когда за тобой наблюдают. Может, он вор? Биты было трудно достать, а у меня сейчас их оказалось достаточно, чтобы добраться до южного побережья и обратно с дополнительным местом. Мне наконец-то представилась возможность завладеть Миядом и доказать собственную ценность своему народу.

Мне просто нужно получить кровь убийцы – свободно дарованную, без всяких условий и ограничений. Это необходимый ингредиент для укрощения Мияда, но такое никогда не произойдет в заведении, подобном «Полуночному Шутнику», где завсегдатаи, торгующиеся друг с другом, не могут отличить одолжение от заработка. Я разберусь с этим в Ортега-Ки. А пока необходимо добраться туда раньше, чем зверь исчезнет.

– Уже уходишь? – Дез пробрался ко мне с противоположной стороны кабинки. Его ухмылка, обнажившая зубы, натянула неровный шрам, идущий от мочки уха до подбородка. Несмотря на квадратную челюсть и нос, который слишком часто ломали, Дез обладал грубым мужским обаянием. – Так приятно, когда ты рядом.

Я поиграла с одним из серебряных жетонов. Жизнь над трактиром имела свои преимущества. Быстро окинув Деза оценивающим взглядом, я мысленно вернулась к прошлой ночи, когда мы лежали, запутавшись в простынях. Плотская близость без какой-либо привязанности. По крайней мере для меня. Мы никогда не обсуждали эту тему, но я часто ловила на себе его пристальный взгляд. Ему не следовало слишком увлекаться. И со временем мне придется столкнуться с этим лицом к лицу, потому что я готова была отдать лишь небольшую часть себя.

– Я уеду совсем ненадолго. На юге видели редкого зверя, и если тут задержусь, то упущу его. – Я потянулась за кошельком и убрала со стола заработанные деньги.

– Ты же знаешь, что здесь тебе не нужно никому ничего доказывать. – Понизив голос, он заскользил взглядом по головам посетителей. – Черт возьми, да ты, без сомнения, самый лучший человек в этой дыре.

– Только для тебя. – Мой народ скорее примет плотоядного Тормалака в свой дом, чем позволит мне вернуться в наши священные земли. – Заклинатели сильны ровно настолько, насколько сильны твари, которых они держат. Я должна быть готова.

– Готова к чему? – спросил Дез. Я знала, чего он хотел. Немного честности. Чуточку доверия. Но я не могла открыться. Существовала причина, по которой я была единственным заклинателем на многие мили вокруг, и сказать Дезу правду означало, что его рано или поздно используют, чтобы добраться до меня. Совет заклинателей выносил решения и похуже изгнания.

– Я вернусь. Ты же знаешь, как я люблю это место.

– Как ты любишь меня. – Еще один проблеск надежды.

– Ты знаешь, что не люблю. – Я наклонилась и медленно улыбнулась. – Но это не значит, что я не получаю удовольствия от твоей компании.

Его глаза засияли.

– Мне этого достаточно. Пока что.

В животе у меня разлилось тепло. Может, еще немного времени в его объятиях и не повредит.

– Белинда присмотрит за баром? – Вечно витая в облаках, эта девица-барменша неуклюже передвигалась по трактиру и постоянно расплескивала на ходу пенистое пиво и эль. Но ее сиськи приносили Дезу столько денег, что на липкие пятна на полу можно было закрыть глаза.

Он даже не потрудился отвести взгляд и проверить.

– Она со всем разберется.

– Тогда хорошо. – Когда я уже собиралась вставать, пронзительный вой раздался у меня в голове, и я замерла на месте как вкопанная. Айки – мой замаскированный зверь, которого я всегда держала под рукой во время своих сделок на черном рынке. С нюхом острее, чем лезвие клинка Стража, он бы заметил малейшее изменение в тесном помещении трактира. У нас и раньше бывали стычки с парочкой убийц и мелких воришек. Ничего такого, с чем он бы не справился. Похоже, мой невидимый преследователь все-таки осмелился сделать свой ход. – Кажется, придется немного отложить свой отъезд.

Я тщательно осмотрела столики в трактире. Все выглядело вполне нормально. Никто не бросился на меня. Никто даже не попытался заблокировать единственную дверь бара. Постоянные посетители, которых я узнала за эти годы, были по уши погружены в свои дела и нисколько не интересовались моими. Вдруг я перестала ощущать на себе чей-то пристальный взгляд. Количество человек в баре осталось прежним. Все это означало лишь одно: что-то здесь определенно не так.

– Что? Почему? – Дез неловко заерзал в кабинке.

– В последнее время сюда захаживали какие-нибудь сомнительные личности?

Он приподнял бровь.

– Серьезно?

– Более сомнительные, чем обычно.

Теперь в его голосе не слышалось юмора.

– Что происходит?

– За мной следят. Или следили. Айки заметил перемену.

Дез настороженно посмотрел на однобокую вешалку для одежды, прислоненную к стене. Забытые поношенные пальто цеплялись за крючки, как листья, которые не хотят умирать. Это было любимое место Айки – там ему нравилось прятаться. Дез однажды обнаружил Айки, когда самым бесцеремонным образом швырнул очередной оставленный плащ и промахнулся. A плавающее в воздухе красное одеяние напугало даже завсегдатаев.

– Хорошо. Обещай мне, что будешь осторожна?

– Конечно. – Я положила руку ему на плечо. – Не успеешь оглянуться, как я уже вернусь.

– Ладно. – Дез встал, широко разведя руки, и обратился к толпе: – Я только что придумал новое блюдо, друзья! Вяленая свинина с красными хлопьями. – Сигнал, который поймут только местные преступники: внимание, опасность – потенциальный шпион.

На мгновение все застыли. Их глаза беспорядочно заметались по сторонам, а потом потекли медленные обыденные разговоры: о погоде, о предстоящем бале королевской семьи, о чем угодно, кроме того, ради чего мы все здесь собрались. Произнеся зашифрованное предупреждение, Дез занял свое место за стойкой и начал протирать стаканы, одновременно поглядывая на дверь и на посетителей.

Никогда не забывай, что они могут оказаться стукачами. Предостережение Деза пронеслось у меня в голове, когда я потянулась к сломанной железной ручке на двери, а все еще невидимый Айки следовал за мной по пятам. Сколько времени заняла моя сделка с тем неприятным типом? Прямо перед этим Айки обосновался позади меня, а это означало, что его время в нашем мире истекает. Скоро мне придется отправить его обратно в убежище для тварей. Не теряя времени даром, я толкнула дверь и встретила вечерний воздух настороженным взглядом.

Оставаться в трактире – не самый удачный вариант. Что, если Совет заклинателей наконец-то разузнал о моих преступлениях? Я не могла подвергать опасности Деза и его заведение. Это место считалось пристанищем для тех, кому больше некуда было идти. Включая меня.

Я взглянула на восток в направлении Вильхейма – нашей столицы. Мне ни разу не представилась возможность пройти через эти сверкающие белые стены из мрамора и алмазов. Вытянутые ввысь до самых облаков, концентрические, неприступные башни охраняли впечатляющую гору, где жила королевская семья. Где жили счастливчики. Большинству из нас, копавшихся в отбросах на окраинах, по той или иной причине запрещалось проходить через магические врата из слоновой кости.

Покачав головой, я ускорила шаг. Хотя формально королевская семья могла вершить суд на всем континенте Лендрия, все понимали, что закон не распространяется за пределы этих сверкающих камней. Здесь безраздельно правили магия, тьма и сомнительные сделки. Айки снова тихо заскулил, и мой взгляд устремился к линии леса. Мой тайный преследователь вернулся. Невидимый для меня, но не способный укрыться от чувств моего зверя. Следующим моим пунктом назначения была железнодорожная станция, но, если этот «доброжелатель» принадлежал к членам Совета, я не хотела, чтобы они почуяли запах Мияда и украли его. Придется сначала разобраться с угрозой.

Я знаю, что ты рядом, мерзавец.

Подняв воротник куртки, я выбрала извилистую грунтовую тропинку, ведущую прочь от Вильхейма и железнодорожного вокзала. Выманить их, расставить ловушку, сделать все быстро и чисто. Что ж, довольно просто. Заходящее солнце медленно ползло по буйным верхушкам деревьев Китского леса. Укрытые тенью, темные листья дрожали в сумеречном воздухе, и их тихий свист доносился до моих ушей. Сама густота леса вызывала у чужаков странный приступ истерии: здесь нельзя было отличить пару глаз от огромных стручков пинеско.

Под высокими ботинками хрустели хвоя и мульча, а ноги ныли от боли в тех местах, где неразношенная дубовая кожа давила на мои суставы. Скоро ботинки станут мягче, и я буду мечтать о новых битах, чтобы залатать дыры в карманах.

Где-то вдалеке щелкнула ветка, и я вытянула правую руку. Один из многочисленных лесных чудовищ или мой преследователь?

Ожил символ заклинателя – бесплодное розовое дерево на тыльной стороне правой руки. Извилистая сеть корней покрыла мои костяшки чернилами и обернулась вокруг кончиков пальцев в разных направлениях. Айки немедленно отреагировал на поток силы и отдалился от меня. Чтобы искать. Преследовать. Отсутствие его водянистого запаха не давало покоя, но мне нужно было дать своему наблюдателю шанс нанести удар. Тогда Айки застигнет его врасплох.

Холодное дыхание скользнуло по моей шее.

Я резко развернулась, выставила руку вперед и сосредоточилась на источнике силы, гудящем в моей ладони. Но Айки отлично выполнил свою работу. Прямо передо мной стоял высокий стройный мужчина, одетый во все черное. С пышной шевелюрой, серебряными очками в тонкой оправе и в начищенных ботинках он выглядел вполне подходяще для ночи в Вильхейме, но никак не для прогулки по Китскому лесу. С прижатыми к бокам руками незнакомец был обездвижен, а неиспользованный блестящий черный нож безвольно свисал в его затянутых в перчатки пальцах.

Я опустила руку, и следы чернил на моей коже исчезли.

– Айки, где же твои манеры?

Зверь наконец-то материализовался. Высокий и бесформенный, с прозрачной кожей, он приспособил свое тело, цвет и форму под мои потребности. Вытянув длинные руки, Айки обхватил мужчину, прижимая его так крепко к себе, что тот изо всех сил пытался вдохнуть.

– Дай ему немного отдышаться.

Айки ослабил объятия, и незнакомец резко выдохнул. Тени, цеплявшиеся за ветви деревьев, казалось, потемнели еще сильнее.

– Кто ты такой?

Никакого ответа. Суровые зеленые глаза с ледяными крапинками пронзили меня насквозь. Черты его лица заострились, а на виске запульсировала маленькая жилка.

– Почему ты пытался убить меня? – я многозначительно посмотрела на нож. Мужчина тут же бросил его на землю, и Айки подтолкнул его ко мне только что сформировавшейся конечностью. Она отступила так же быстро, как и появилась, с тихим всплеском влившись обратно в массу тела зверя.

Тип в черном поджал тонкие губы, и дуновение ветра принесло с собой еще больше теней. Ни для кого не секрет, что Китские леса прокляты, но эта тьма была намного гуще. Незнакомой. Здесь явно происходило что-то странное.

Разберись с угрозой и убирайся отсюда подальше.

– Айки? – я кивнула своему зверю. Руки Айки напряглись, и мужчина зашипел. – Если ты мне так ничего и не скажешь, то я тебе не завидую.

Резкий треск ломающегося ребра нарушил тишину. Мужчина захрипел. Слова, которые я не могла разобрать, смешивались с болезненными вздохами. Я взглянула на Айки, и он остановился.

Жажда убийства читалась во взгляде моего преследователя.

– Мне бы и в голову не пришло тебе что-нибудь рассказывать.

Я нахмурилась.

– Вот как? Айки, ты знаешь, что делать. – Сформировалась новая конечность и обвилась вокруг мизинца мужчины. Резким и плавным движением Айки сломал ему палец.

Незнакомец проглотил крик, его лицо стало пергаментно-бледным, пока я изучала его. Никогда не видела этого мужчину в «Полуночном Шутнике». Большинство посетителей трактира покрывали шрамы, от них несло дурными поступками, а то и хуже, но этот человек? От безукоризненно подстриженных волос до гладкого сияния чистой кожи – все в нем просто вопило о привилегированности.

Я подавила желание оглянуться на Вильхейм.

– Кто ты такой? – сделав несколько шагов вперед, я начала осматривать его черное одеяние. Туника с длинными рукавами на пуговицах. Вероятно, шелк. Брюки узкого кроя подшиты под ботинки. Не настолько утонченный, чтобы быть заклинателем. И определенно недостаточно блистательный, чтобы походить на Стража. Их броня грозила затмить даже самый яркий в мире бриллиант.

Он свирепо посмотрел на меня.

– Не вижу необходимости повторяться. – Боковым зрением я заметила, как щупальца цвета оникса скользнули по деревьям и двинулись ко мне. Я чувствовала пульсирующее сердцебиение из их клубящихся глубин. Какое бы чудовище ни наблюдало за нами из леса, время у нас явно заканчивалось.

– Ты слишком тощий для Стража, хотя присущего им высокомерия у тебя предостаточно. – Я отошла подальше от проклятого дерева. – У тебя нет эмблемы заклинателя, так что ты не из моего рода. – И хвала богам за это.

– Закончила?

– Пока нет. – Я щелкнула запястьем, и Айки сломал еще один палец. От вопля мужчины задрожали стручки пинеско, и на землю полетели бесформенные мертвые листья. Тени поглотили их целиком. – Ты пытался убить меня, а это значит, что ты, скорее всего, наемный убийца.

Медленная улыбка растягивалась на его лице.

– Ты не выберешься отсюда живой.

О, я бы так не сказала. И в глубине моего сознания уже зародилась новая идея. Та, что имела отношение к услуге, крови и прекрасной возможности, стоящей прямо передо мной.

Я начала кружить вокруг мужчины, оценивая его потенциал. Проблема заключалась в том, чтобы предложить свободу в обмен на кровь, но это совсем не означало, что кровь «дается безвозмездно». Семантика, но в делах по укрощению тварей она играет главную роль.

– И почему же?

– Потому что я член Круора.

Земля будто выскользнула у меня из-под ног. Тяжелый звон наполнил уши, и верхушки деревьев закружились надо мной. Я с самого начала предполагала, что он убийца, но чтобы из Круора? Кто зайдет так далеко, чтобы нанимать нечисть?

Осознание пришло быстро, и мой взгляд метнулся к клубящейся тьме у его ног. Он вытягивал тени из углов и скрытых расщелин леса. Даже некогда твердое лезвие ножа рассеялось, присоединившись к вьющимся вокруг моего пленника щупальцам. Они лизали его кожу и сгущались в ауре своего хозяина, ожидая от него приказа. Это был не какой-то китский монстр, собирающий тьму, – это был он.

Он играл со мной все это время, и у меня в распоряжении имелось всего несколько секунд, чтобы отреагировать.

– Айки, зубцы. Сейчас же. – Айки сдвинулся, покрывая свои руки тысячами крошечных шипов, которые прокололи одежду и кожу мужчины и удержали его на месте. Кровь заструилась из множества мелких проколов. Блестящие красные капли, выступившие наружу, стекали по его чернильно-черному пальто, напоминая прожилки на мраморе. Кровь, которую я не смогу использовать. Первые потраченные впустую ручейки закапали с его пальцев и брызнули на гравийную дорожку. Он посмотрел на них свирепым взглядом, и темные струйки отступили. Хорошо. По крайней мере, у него хватило здравого смысла понять, кто здесь главный. – Если попытаешься рассеяться, то закончишь как фарш. Почему я оказалась в чертовом списке Круора?

Раздражение исказило его лицо, когда мы с моим зверем так ловко обернули ситуацию в нашу пользу.

– Не собираюсь отвечать тебе. Как будто я стану рассказывать подробности своей работы.

Эгоизм, даже перед лицом смерти. Наверняка за этим стоит Совет заклинателей. Если они каким-то образом узнали о моих тайных делишках, то, скорее всего, наймут кого-нибудь, чтобы убить меня, чем сами покинут святыню Хайрита. Но Круор? Я прикусила внутреннюю сторону щеки. Все заклинатели ценили жизнь. И казнь была редкостью. Нанять кого-то, кто управляет тенями, практически гарантировало мою смерть. Хотя меня уже приговорили к пожизненному изгнанию за преступление, которого я, естественно, не совершала, они, вероятно, решили действовать более экстремально. Никакого шанса оправдаться. Никакого шанса вернуться к своему народу.

Сжав кулаки, я уставилась на убийцу.

– Да будут прокляты боги. Убийство сегодня не входило в мои планы.

Резкий смех, лишенный юмора, пронзил воздух.

– Если убьешь меня, пришлют другого.

Конечно, он прав, и я молилась, чтобы следующие мои слова не стали для меня смертным приговором. Необходимо избавиться от этого непредвиденного обстоятельства. У меня были важные дела на юге, и я никак не могла их отложить. Мияд стал моей единственной надеждой когда-нибудь вернуться домой.

– Тогда отвези меня в Круор.

Его зеленые глаза слегка расширились.

– Твоя логика ускользает от меня.

– Хорошо, что в твои обязанности не входит понимать мои мысли. Отведи меня в Круор, или Айки прикончит тебя. Довольно просто и ясно.

– Как будто ты осмелишься убить меня.

Айки уже без моей подсказки щелкнул еще одним пальцем, и мужчина зашипел.

– О чем ты там говорил? – спросила я.

– Твоя взяла. – Он повернул голову, вглядываясь в лесную чащу, прежде чем выставить подбородок влево. – Но тебе это не понравится.

Щупальца закрутились в безумном вихре, окутавшем весь Китский лес. Под нашими ногами хлынули черные реки, и мой желудок вывернуло наизнанку. Неведомая сила будто толкнула нас вперед, но при этом мы не сделали ни единого движения. Переплетающиеся тени проносились сквозь нас, вокруг нас, унося непонятно куда. Слезы навернулись у меня на глазах, и я втянула воздух.

А затем мы резко остановились, и внешний мир обрушился на нас в тот момент, когда темнота внезапно отступила. Я прижала кулак с побелевшими костяшками к животу и уставилась на убийцу в крепкой хватке Айки. Ухмылка мужчины сводила с ума.

Комфорт «Полуночного Шутника» теперь казался мне таким далеким.

Я медленно раскрыла кулак и увидела свой Символ заклинателя, взвешивая возможности Айки с моим беспокойством о его истекающем времени в нашем мире. У каждого зверя имелась собственная слабость, и конкретно у него – срок годности. Два часа силы на каждые двадцать два часа сна. С каждой прошедшей минутой конечность Айки отступала к основанию, пока совсем не исчезала, насильно возвращая его в царство зверей, чтобы восстановить выносливость.

У меня в распоряжении оставалось примерно пятнадцать минут.

Отступив в сторону, я указала на лес.

– Давай покончим с этим. Айки, подними его. – Его шипы втянулись, и Айки прижал мужчину к груди, как ребенка-переростка.

Убийца усмехнулся, но с его губ сорвались неразборчивые проклятия.

Пустота перенесла нас ближе, но я все еще не могла разглядеть скрытый грот смерти, известный как Круор. И все же почувствовала это. Тяжесть глаз и теней. Мои волосы встали дыбом, когда мы пробирались сквозь удушливую листву, темнота стекала с ветвей, как липкий сок. Птицы над нами пронзительно кричали и скребли перьями, кружась в воздухе и преследуя заходящее солнце на горизонте. Скрипнула тяжелая ветка. Тень, более человеческая, чем сама ночь, метнулась от одного дерева к другому. Убийца смотрел вслед темной фигуре, не говоря ни слова, но на его лице отразилось самодовольство. Значит, один из его братьев собирается предупредить остальных.

Ледяные руки словно сжали мое сердце, и я ухватилась за медальон в виде книги, висящий у меня на шее, – миниатюрный бестиарий, который носили все заклинатели, – и стала молить богов о благоприятном исходе. Конечно, я могла бы подождать. Могла бы призвать другого зверя, но сила Айки отняла у меня много энергии, а мой арсенал, способный противостоять легендарной мощи Круора, был невелик. Кроме того, вызов другой твари могли расценить не как готовность к мирным переговорам, а как объявление войны. И в последнем случае я наверняка проиграю. Придется искать любую возможность для бегства, если переговоры пойдут наперекосяк.

Искореженная железная ограда боролась с зарослями проклятого леса, обозначая границу владений Круора, и я остановилась у ворот. Вдалеке на фоне вечернего неба вырисовывался силуэт мрачного поместья, окутанного тьмой. Одинокий особняк на холме, высотой всего в два этажа, но с огромным количеством окон – больше, чем успевали сосчитать мои глаза: гильдия, как оказалось, не решилась на настоящий замок.

Сланцево-черное и покрытое яркими красными драгоценными камнями сердце рикрима переливалось между аккуратно подстриженными живыми изгородями и стеной дома. Волшебная энергия пульсировала от него в невидимом куполе над особняком.

Несколько месяцев я умоляла Деза вложить деньги в рикрим. Меняя каждую свечу вручную, согревая воду в ванне над огнем – мне хотелось простоты самозажигающихся светильников, крана, откуда бы сразу лилась обжигающе горячая вода. Но удобство стоило больше бит, чем мы могли себе позволить. Убийства, по-видимому, хорошо оплачивались.

Айки громко заскулил, и в воздухе пронеслась низкая вибрация. Оставалось уже меньше десяти минут.

Тяжело вздохнув, я толкнула ворота и попыталась приглушить жуткий скрежет петель, глядя на извилистую тропинку, ведущую меня прямо к дверям смерти.

Вторая глава. Нок

Двойные деревянные двери с шумом распахнулись, и в фойе ворвался поток прохладного воздуха. Дикие, темные глаза, полные гнева, встретились с моими. Захлопнув за собой дверь, стражница подбежала ко мне.

– Сэр, это Кост.

Все звуки, кроме потрескивания огня в камине, стихли. Даже голоса, просачивающиеся сквозь стены, смолкли. Убийцы, живущие в Круоре, наверняка услышали в ее голосе панику, особенно со своими обостренными смертью чувствами.

Я уставился на женщину. Редкий проблеск страха промелькнул в ее взгляде, отчего мой пульс участился. Я только вчера поручил дело Косту – своему второму командиру.

– А что насчет него?

Эмелия постаралась скрыть свой взгляд за блестящими черными волосами.

– Заклинательница. Каким-то образом она его одолела. И она уже у ворот.

Моя кровь будто застыла.

– Уверена? – Конечно, работа была рискованной, но, учитывая наши способности, мы довольно редко сталкивались с какими-то проблемами. Подпитываемые страхом и мрачными слухами, люди встречали нас скорее с ошеломленным ужасом на лицах, чем с острым клинком.

Калем, наемный убийца высшего уровня и один из моих самых близких друзей, словно окаменел возле меня и сердито взглянул на входную дверь.

– Хочешь, я их поприветствую?

– Нет. – Я боролся за контроль. Круор был единственной семьей, что я когда-то смог назвать своей, и Кост оказался первым из моих новообретенных братьев, которого я стал так называть. И если с ним что-нибудь случится… – Он все еще жив?

Эмелия прочистила горло.

– Да. Ей каким-то образом удалось взять его в заложники. Я не смогла рассмотреть… Так много крови.

У меня закружилась голова. Как только ночь опустилась на город, по всему поместью зажглись бронзовые люстры. Тени, клубившиеся в темных углах комнаты, поползли по полу, пробираясь к моим дрожащим пальцам. Я их лидер. И я обязан защищать своих соратников.

– Где Озиас?

Неизменная улыбка исчезла с его лица, Калем отвернулся от двери лишь для того, чтобы бросить на меня быстрый взгляд.

– На заднем дворе. Тренирует нескольких новобранцев.

Судя по напряженной позе Калема, он никуда не собирался уходить, и я не мог винить его за это. Мы оба считали Коста своим братом. Засунув руки в карманы брюк, я спрятал сжатые кулаки в попытке сохранить спокойный вид.

– Эмелия, немедленно позови Озиаса.

Поскольку я отправил Коста одного разбираться с делом, у меня почти не было сведений. Мы собирали только ту информацию, в которой действительно нуждались. Все остальное давало простор для суждений, а мораль и совесть лишь создавали проблемы.

Эмелия исчезла в облаке дыма и теней, призвав тьму, чтобы незаметно пронестись сквозь ночь.

Калем переминался на месте.

– Могу я убить заклинательницу?

Конечно, я разделял его чувства. Я уже потерял слишком много ценных людей, чтобы не признать засевшее внутри беспокойство. А потерять еще и Коста было самым худшим из вариантов. Нас считали посланниками смерти, но это совсем не означало, что мы приветствовали подобное в нашем собственном доме. Убийство являлось досадным осложнением многовекового указа, оставшегося со времен Первого Короля. Изгнанные из городов по велению короля, но вынужденные выполнять его приказы просто для того, чтобы выжить. Смерть стала нашей постоянной спутницей, от которой не скрыться.

Но не такая смерть, как сейчас.

– Позволь заклинательнице войти. – Лишь буйный огонь потрескивал в тишине, наступившей сразу же после моего приказа. И теперь поместье полностью ожило: члены братства появлялись из всех углов и щелей, пытаясь разглядеть того, кто посмел захватить Коста. Они крепко прижимались к железным перилам на втором этаже, обхватывая пальцами приваренные к перекладине металлические цветы. Шипы среди роз – такова ирония в жизни наемного убийцы.

Мне нужно было защитить их, как это сделал наш бывший мастер гильдии Талмейдж. Быстро взглянув на каминную полку, я взглядом задержался на картине в раме. Талмейдж смотрел на меня в ответ. Его взгляд, отягощенный тяжелыми морщинами, пронизывал меня насквозь. Впервые я увидел эти глаза, лежа на спине, когда он воскресил меня из мертвых.

«Ты сам выбрал свою смерть. Кост нашел тебя без доспехов, без оружия и с улыбкой на лице. Не могу обещать, что эта жизнь будет легче, но она предоставит тебе шанс. Ты сможешь жить дальше. Сможешь забыть. Мы оставляем все, что осталось от нашего прошлого, в земле».

Мне казалось, что смерть начисто стерла мою память, когда я последовал за Талмейджем и стал членом Круора. Но в тот момент я не понимал, как сильно ошибался, пока не стало слишком поздно. Если даже смерть не смогла меня излечить, то уже ничто не сможет. Все, что у меня осталось – это Круор, однако и он заставлял меня балансировать на грани между любовью и утратой.

Я поклялся, что никогда больше не буду провоцировать свое проклятие. Никогда больше не потеряю кого-то из близких. А теперь неизвестной заклинательнице с целой армией тварей удалось схватить Коста.

Послышался звук шагов. Опустившись в черное мягкое кресло, стоявшее рядом, я заглушил страх и гнев, подальше запрятал свою ярость и замер в ожидании гостьи. Бронзовые ручки дернулись, и двери распахнулись.

В зал вошла девушка.

Широко раскрытые карие глаза окинули комнату взглядом. Она выглядела именно такой негодяйкой, какой я ее и представлял. Поношенные кожаные бриджи. Облегающая фиолетовая туника с потрепанным краем. Заклинательница, вероятно, надеялась, что, приведя сюда Коста, сможет заработать немного битов.

Однако она не доживет до того момента, когда решит потратить даже ту небольшую сумму, которая хранится в ее кошельке для мелочи.

Братья неподвижно ждали моего приказа, и лишь тяжелые взгляды говорили о готовности вступить в бой. Она внимательно изучала одного за другим, и с каждым мгновением цвет ее лица становился бледнее. Позади нее прозрачный зверь, телосложением напоминающий стройного мужчину, прижимал Коста к груди. Тысячи крошечных шипов удерживали его на месте, и кровь капала на пол с кончиков пальцев… три из которых торчали под странными углами.

Кост.

Взгляд его зеленых глаз встретился с моим, и его привычная невозмутимость сменилась раскаянием. Кост опустил глаза. Он винил себя в случившемся. Его поражение и чувство вины вызвали волну гнева глубоко внутри меня, но я все-таки устоял перед желанием вскочить со стула.

Нельзя было терять самообладание в присутствии заклинателя. Особенно на глазах у моего народа.

– Итак, что у нас здесь есть? – спросил я холодно и безразлично, как бы это сделала любая другая тень.

Она резко повернула ко мне голову, так что несколько прядей волос прилипли к ее высоким скулам. Девушка плотнее запахнула кожаную куртку и осторожно шагнула вперед.

– Я никому не причиню вреда.

Я покосился на Коста. Взглянул на засохшие браслеты из крови, обвивавшие запястья брата.

– Что-то с трудом в это верится.

– Ты лидер Круора? – тощая тварь придвинулась к ней поближе. Заклинательница опустила взгляд на свою руку и нахмурилась. Очень любопытно.

– Возможно.

– Я хочу отменить награду за свою голову, – сказала она. Несколько смешков прокатились по толпе, прежде чем в зале снова воцарилась тишина. Волнуясь, девушка переступила с ноги на ногу, бросив еще один быстрый взгляд на свою руку.

Я старался говорить безразличным голосом.

– Ты ушла далеко от дома, заклинательница. Я не стану снимать награду и не позволю тебе покинуть это место живой.

Странный блеск скользнул по ее волосам, и тварь рядом с ней задрожала. Девушка прикоснулась подбородком к плечу: во всей ее позе угадывалось беспокойство. Она сделала глубокий вдох и открыто встретилась со мной взглядом.

– Если попытаешься убить меня, этот человек умрет.

Зверь усилил хватку, и от резкого болезненного вздоха Коста мое сердце будто сжали в кулаке.

О боги, Кост.

Я перевел взгляд с Коста на нее. Контролируй себя. Выражение слишком большого беспокойства поставило бы жизнь брата под угрозу, и заклинательница никогда бы не смогла этого понять. Таков был тщательный расчет, вбитый в меня годами жизни под бременем моего проклятия.

– Кост не боится смерти. Он уже встречался с ней раньше.

Когда Талмейдж пришел к власти, он настаивал, чтобы ради нашей работы мы оставили страх в прошлом. Я согласился, но там не было никаких правил о преданности. Медленно встав, я прикинул расстояние между Костом и мной. Какими силами обладало это существо? Успею ли я?

По бокам собрались тени и стремительно бросились ко мне. Они окутали меня прохладной тьмой, отчего мои движения стали смертельными и почти незаметными. Я успел сделать выпад раньше, чем сомнения и посторонние мысли одолели меня. Толстые щупальца вырвались наружу в клубах черного дыма, и внезапно я оказался прямо перед ней. Обхватив рукой мягкую плоть на шее девушки, я оторвал ее от пола и поднял над черной плиткой. Такая хрупкая. И так легко сломается. С трудом верилось, что ей каким-то образом удалось заманить в ловушку моего второго командира. Почему эту заклинательницу сочли настолько опасной, что за ее голову предложили награду? Не важно: один быстрый рывок, и я покончу с ее жалкой жизнью. Пальцы постепенно сжимались, и ее слезящиеся глаза расширялись от боли.

Тварь позади нее немедленно отреагировала. Ее руки сместились и крепко обхватили ребра Коста, крючковатые шипы глубоко вонзились в его кожу. Кровь брызнула наружу. Мои пальцы сжались сильнее, и мышцы девушки напряглись под моей хваткой. Я с легкостью перекрыл бы ей дыхание, но вопрос со зверем все еще оставался открытым. У меня не было уверенности, что я достаточно быстр, чтобы успеть сломать ей шею и освободить Коста, прежде чем тварь лишит его жизни.

С губ девушки сорвался хриплый шепот.

– Я отдам тебе зверя.

Слегка разжав пальцы, я внимательно посмотрел на нее. Заклинатели не предлагали зверей просто так.

– Ты готова обменять своих монстров? Какой заклинатель согласится на подобное?

– Давай все обсудим. Пожалуйста. – Я понимал, что она волнуется. И мог бы с легкостью прикончить эту негодяйку прямо здесь… Но твари считались редким товаром, даже исключительным.

Как зверь, поймавший Коста. Тварь вроде этой способна выполнять более опасную работу, из-за которой нас могли схватить и доставить обратно к нашему поместью или того хуже – убить. По округе ходили еще и такие слухи, которые с расширенными от страха глазами шептали самые заядлые пьяницы. Они говорили, что существует неведомый монстр, исполняющий любое сокровенное желание. Я уже испытал на себе все способы лечения, кроме этого. Заклинателей было слишком трудно найти, а уж тем более подчинить своей воле. И они никогда не расставались со своими тварями, независимо от цены – или угрозы.

Пальцы ног девушки заскользили над полом, и ее чудовище вздрогнуло. Кост снова застонал, и Калем придвинулся ближе. Уже через минуту я упущу возможность поторговаться. Он нанесет удар, чтобы спасти Коста.

– Освободи его. В знак доброй воли.

Она подняла правую руку в сторону и пустила мягкий свет от своей эмблемы заклинателя. Вспыхнула розовая метка, и воздух прорезал скрежет тяжелой двери, скребущей по половицам. Я на мгновение оторвал взгляд от девушки в поисках звука, но скрытое царство оставалось невидимым.

– Айки, возвращайся, – пробормотала она. Раздался тихий гул, когда зверь выдохнул. Бросив Коста на пол, Айки исчез в потоке света, и знаки заклинателя приобрели прежний вид.

Разжав пальцы, я отпустил ее шею.

– Кост. В медицинское крыло. Быстро.

– Нок…

– Сейчас же, – сказал я. Он кивнул и направился к лестнице. – Калем, останься со мной и заклинательницей. Все остальные, покиньте нас. Немедленно.

Ропот недовольства пронесся по комнате, но туманная тьма подползла к членам братства и обвилась вокруг их ног, как густые лианы леса опутывают своих жертв. Они растворились в темном облаке, не смея ослушаться моего приказа.

Калем уставился на девушку мутно-красными глазами.

– Просто адское шоу. У тебя медные яйца, это точно.

Я отказывался понимать, как он нашел в себе силы отвесить ей комплимент. Не тогда, когда она вздернула Коста, словно пугало, и выставила его на всеобщее обозрение.

– Калем.

– Да, да. – Быстро злится и так же быстро остывает. Его напряженная челюсть расслабилась, и взгляд сменился с убийственного на заинтригованный. Калем неторопливо осматривал добычу в попытке оценить ее прелести. Я боролся с желанием отослать его прочь. Только боги ведали, кого она могла призвать, и мне не хотелось быть застигнутым врасплох.

– Как тебя зовут? – стуча ботинками по плитке, я медленно обошел ее кругом.

Голос заклинательницы дрогнул.

– Лина. – Фиолетовые синяки от отпечатков моих пальцев проступили на ее тонкой, как бумага, коже. Но чувство вины у меня так и не появилось.

– Нок. Добро пожаловать в мой дом. – Я указал в сторону другого свободного кресла и отступил назад, ожидая, пока она пройдет. Ее уверенный кивок сбил меня с толку, и разгоревшийся внутри гнев почти угас. Я не мог не восхититься тем, как она держалась. Как убийца, отважно смотрящий в лицо смерти. Девушка поудобнее устроилась в кресле, переводя взгляд с меня на Калема.

– Большинство заклинателей скорее умрут, чем добровольно расстанутся со своими драгоценными тварями, – сказал я, снова привлекая к себе ее внимание.

Что-то темное промелькнуло в ее глазах.

– Какого зверя ты бы хотел получить?

– До того как начнем переговоры и решим, какого именно монстра ты мне передашь, мы должны обсудить количество. Мне нужно четыре.

Она неловко заерзала на стуле.

– Два зверя. Очевидно, ты не понимаешь, какие трудности связаны с управлением несколькими тварями.

– Но ты контролируешь их всех.

Вращая кольцо из розового золота на указательном пальце, она процедила сквозь стиснутые зубы:

– Крайне важно, чтобы мои животные были счастливы и здоровы.

– Значит, в тебе течет кровь заклинателя. – Так что это не просто подлая негодяйка с черного рынка, приторговывающая всякой мелочью. Под этой застывшей маской скрывалась мораль. – Могу заверить тебя, что о животных будут хорошо заботиться, но мне все равно нужны четыре. Один для себя и по одному для каждого из моих ближайших соратников. – Потрясенный взгляд Коста снова и снова всплывал у меня в голове. Такое больше никогда не повторится.

Заклинательница взглянула на Калема, и он подмигнул ей.

– Кост будет просто в восторге от постоянного напоминания о его неудачной встрече с тобой.

– Достаточно, Калем. – Я отмахнулся от него и повернулся обратно к Лине. – Класс «Б» или выше.

Она усмехнулась.

– Иди к черту.

– Ты не в состоянии достать зверей класса «Б»? – Я, наконец, сел напротив девушки и встретился с ее пылающим взглядом.

– Нет. – Она провела пальцем по пряди волос цвета древнего дуба.

– Тогда меня определенно интересует класс «Б». Давай посмотрим, кого ты припасла в своем милом маленьком бестиарии? – Книга, висящая на ее груди, манила меня. Но интрига весьма сложная штука. Она частенько приводила к интересу, а интерес – уже к чему-то гораздо более опасному.

Разлука со своими зверями, странствие вдали от священной родины – она была кем угодно, но только не обычной заклинательницей. Любопытство во мне разгорелось еще сильнее. В этом и заключалась моя работа – раскрывать секреты, чтобы, если потребуется, использовать их потом в собственных целях. Но эта заклинательница скрывала нечто большее: недаром за ее голову назначили награду.

Через мгновение, длившееся, казалось, целый час, полено в камине раскололось пополам, и Лина посмотрела на меня из-под опущенных ресниц.

– Я направляюсь в южные земли по делам. Во время путешествия приручу четверых тварей класса «Б» и приведу их обратно, как только закончу. – В конце фразы ее голос слегка дрогнул. Она о чем-то умалчивала. Но опять же, заклинательница вела переговоры с наемным убийцей, так что было бы откровенной глупостью вести себя по-другому.

Со вздохом я откинулся на спинку стула.

– Нет.

– Либо так, либо никак. Выбирай.

– Полагаю, ты забыла, у кого здесь все козыри на руках. Моя гильдия получит немалую плату за твою голову. Твоя жизнь принадлежит мне, поэтому торговаться со мной – плохая идея. Тебе лучше играть по моим правилам.

Она вцепилась в подлокотники своего кресла и уставилась на меня вызывающим взглядом.

– И чем же, по-твоему, я заслужила такую награду? Я зарабатываю себе на жизнь, общаясь с людьми вроде тебя, и сама устанавливаю правила. – Тихий свист раздался с поджатых губ Калема, и я бросил на него убийственный взгляд. – Тебе нужны звери – это очевидно – так что полагаю, у меня больше оснований для обсуждения выгодных условий, чем тебе кажется.

Я уперся локтями в колени и наклонился, внимательно наблюдая за мельчайшими изменениями в выражении ее лица.

– Что произойдет с твоими тварями, когда ты умрешь?

Ее смелость мгновенно испарилась, оставив после себя лишь холодный липкий страх.

– Что ты хочешь этим сказать?

Ее реакция говорила сама за себя.

– Если ты не выполнишь мои требования, то умрешь. Все довольно просто. Я смогу прожить без твоих существ. И мои братья тоже. – Я жестом указал на Калема, чья ленивая улыбка излучала опасность, пока он пристально рассматривал девушку. – Но главный вопрос в том, сумеют ли твои звери выжить без тебя? Какая судьба уготована им в случае твоей смерти? Судьба, которую выбрала для них ты, из-за упрямства отказываясь вести со мной переговоры? – ее губы задрожали, однако я не собирался поддаваться чувству вины и менять решение. Выпрямившись, я глядел на нее сверху вниз. – Что ж, тогда продолжай. Расскажи мне еще раз, почему последнее слово должно быть за тобой.

Воздух между нами заискрился, и она, с силой сжав руки в кулаки, наконец, опустила взгляд.

– У меня с собой никого нет, чтобы передать тебе. Те, кем я владею, уже привязаны ко мне, и разрыв этой связи убьет их. Что ты предлагаешь?

Я всегда чувствовал определенное удовлетворение, когда мне удавалось перехитрить противника, умственно или физически, и поэтому не мог сдержать ухмылки.

– Так рад, что ты все-таки спросила. – Я повернулся к Калему. – Похоже, мы отправляемся в дорогу.

– О, отлично. – Вся оставшаяся злость, бурлившая в его венах, полностью исчезла, и он радостно хлопнул в ладоши. – В это время года юг переполнен красивыми женщинами. В какую именно часть южных земель мы держим путь? – он посмотрел на Лину.

– Погоди-ка. Нет! Мне не нужны сопровождающие. Клянусь собственной жизнью, что вернусь с твоими зверями. – С волнением перебирая подол своей туники, она медленно встала.

Глаза Калема опустились к ее вздымающейся груди.

– Прости, сестренка. Но, к сожалению, Нок не меняет своих решений.

Я запрокинул голову к потолку, прослеживая невидимый путь к медицинскому крылу на втором этаже.

– Я попрошу Коста организовать для нас поездку.

– Подожди… – голос Лины затих вслед за возбужденным криком Калема. Она ударила кулаком по дубовой каминной полке, доска задрожала от силы удара, и мы повернулись, чтобы взглянуть на нее. – Я. Не. Возьму. Тебя. С. Собой. – Свечение от вишневого дерева вырвалось из символа на ее руке и потянулось корнями к кончикам пальцев.

Без труда скользнув в тень, я снова появился позади нее. Обхватил пальцами запястье Лины и слегка надавил, приблизив губы к ее уху. Дурманящая смесь ванили и сирени заполнила мой нос.

– Советую дважды подумать, прежде чем сделать то, о чем потом пожалеешь.

Мурашки пробежали по шее девушки, и она замерла рядом со мной. Ее пульс судорожно бился под моими пальцами. Такое нежное создание, и все же в ее позе угадывалась сила. Та несгибаемость и твердость духа, которые рождаются, когда преодолеваешь ужасные трудности и каким-то немыслимым образом выходишь из этого мрака живым.

– У меня есть еще одна… просьба.

– Да? – я отпустил ее, но не сдвинулся с места. Ее глаза метнулись к моей шее и задержались на воротнике туники. Неужели она хотела задушить меня? Отомстить за то, что я с ней сделал? В ее взгляде читалась напряженная борьба, суть которой у меня не получалось определить. Словно она размышляла, но ей недоставало смелости на что-то решиться.

Наконец, она покачала головой.

– Просто не обращай внимания.

Не успел я копнуть глубже, как по пустым залам раздался грохот двойных дверей, ударившихся о каменную кладку. Клубящаяся тьма пронеслась по комнате, и прямо перед нами возникли Емелия и Озиас. Лина отскочила на несколько сантиметров назад, врезавшись в меня, а затем снова попятилась в сторону.

Задыхаясь, Эмелия заговорила первой.

– Извините за задержку – он ушел дальше, чем мы предполагали.

– Все в порядке, Эмелия. Пожалуйста, возвращайся на свой пост.

Она погрузилась в поток теней, вернувшись к своему укрытию в высоких деревьях Китского леса. Эмелия останется там до тех пор, когда ее сменят другие дозорные. Члены Круора могли без особых усилий найти путь к нашему скрытому, окутанному магией дому, но велика вероятность того, что незваным гостям удастся пробраться через проклятый лес и найти нас. Врагов у нас было предостаточно.

Выпрямившись, Озиас сжал кулаки размером с молот по бокам.

– Это она?

– Полегче, здоровяк. – Калем приблизился и положил руку ему на плечо. – Нок уже все уладил.

Взгляд темно-карих глаз перескочил с Лины на меня, и напряженные складки на лбу Озиаса разгладились. Расслабив руки, он провел ими по своей пропитанной потом рабочей тунике.

– Эмелия ввела меня в курс дела. Я должен был находиться здесь, но новобранцы…

– Я понимаю. – Мы воспитывали и тренировали только тех, без кого бы не смогли жить дальше. Умерших близких. Лучших друзей. Не все из них до трансформации были преступниками, и это означало, что нашу деятельность – и способы, которые мы при этом использовали, – многие понимали с большим трудом, а некоторые не разделяли. – Дай им время. А пока познакомься с Линой. Она будет поставлять нам волшебных тварей.

Густые брови Озиаса взметнулись наверх и практически слились с его коротко подстриженными волосами. Лина коротко кивнула ему, незаметно шагнув назад. Его огромная неуклюжая фигура затмевала всех наемных убийц в Круоре, и все же он являлся наименьшей из забот Лины у меня в поместье.

Мне вспомнилось лицо Коста. Он захочет убить ее из принципа. Пришла пора официально оформить сделку.

– Как только у нас будут все четыре зверя, я разберусь с наградой. А до того времени ты останешься с нами.

– И под «разберусь с наградой» ты подразумеваешь отказ от ее выполнения, ведь так?

Сообразительности этой девушке не занимать. Если она никогда раньше с нами не сталкивалась, то, скорее всего, не знала о магии, связанной с вознаграждением за ее голову. И все же за одно мгновение она успела оценить мои слова. Ее инстинкт самосохранения был достоин восхищения. Жаль, что она не одна из нас.

Изобразив пренебрежение, я направился к выходу.

– Выполни свою часть сделки, и, обещаю тебе, ни один из моих людей не станет охотиться на тебя.

Один из моих людей – нет. Я? А вот это уже совсем другое дело. На этот раз она не уловила смысла, скрытого в моем обещании, но все равно осмелилась пригрозить мне.

– Тебе следует знать, – предупредила Лина, – все сделки с волшебными тварями подчиняются Закону заклинателя. То есть, если ты или любой из твоих наемных убийц хоть как-то навредите моим зверям, я имею законное право убить вас.

Я остановился, оглянувшись на нее. Жар от взгляда Лины обжигал сильнее самого сильного пламени, но медленная улыбка появилась на моем лице.

– Буду с нетерпением ждать того дня, когда это случится.

От гнева ее щеки стали бледно-розовыми.

– И я требую, чтобы наша сделка была оформлена в письменном виде. А не осталась какой-то устной договоренностью, которую потом нельзя будет использовать как доказательство.

Я выгнул бровь. Устная, рукописная или подписанная самим королем – это не имело значения. Магическая сила, заключенная в Клятве Круора, необратима.

– Прекрасно. Однако это не помешает кому-то вне моей гильдии преследовать тебя.

– Если такое произойдет, я сама с этим разберусь. – Она возилась с рукавами своей туники. – Нам нужно немедленно отправляться в путь.

– Только послезавтра. – Я проигнорировал ее явное разочарование. – Мы должны тщательно подготовиться к походу.

– Давайте поедем куда-нибудь на пляж! – Калем стал пританцовывать на месте, бросая игривую ухмылку в сторону Лины. – Захватила с собой что-то из купальной одежды?

Она нахмурилась.

– Оставь свои фантазии при себе.

Я повернулся к своему третьему командиру.

– Озиас.

– Да?

– Сопроводи Лину в ее комнату. В восточное крыло.

Заклинательница замерла.

– Постой-ка. Откуда мне знать, что ты не придешь за мной ночью?

Калем, конечно, не удержался.

– Если я приду за тобой посреди ночи, то, клянусь, ты не пожалеешь об этом. – Лина смутилась, и я проглотил стон. Постоянные интрижки Калема раньше никогда не создавали проблем, но я надеялся, что в этот раз он будет вести себя умнее. Брат же не мог просто забыть о том, что случилось с Костом, какое бы сильное искушение ни представляла собой эта воинственная заклинательница.

Откашлявшись, я хмуро взглянул на Калема.

– Иди собирайся.

– Да, да. – Он развернулся и побежал по лестнице, перепрыгивая сразу через две ступеньки, весело насвистывая всю дорогу.

– Никто тебя не тронет, пока ты будешь жить в нашем доме. Это приказ для всех моих братьев, и, можешь быть уверена, они верны моему слову. А теперь, Озиас, прошу тебя, отведи Лину в ее комнату.

Она вновь вздрогнула от страха, но вздернула подбородок в знак неповиновения и последовала за Озиасом, ни разу не обернувшись.

Так странно для той, кто пытается выжить. Наоборот, Лине следовало быть начеку и запоминать дорогу до своей комнаты. Ведь она не могла знать, что я сдержу свое обещание. И все же было что-то особенное в ее уверенной походке. То, как она высоко держала голову.

Когда они ушли, я поднялся по лестнице и повернул налево к чердаку, направляясь в западное крыло, чтобы проверить Коста. Прижав ладони к потертому дереву, я распахнул двойные двери, даже не взглянув на бронзовую табличку с надписью «Медицинский кабинет». Резкий аромат хлорки и лимона ударил мне в нос.

Кост сидел на больничной кровати без рубашки, перчатки и изодранная туника валялись на простынях возле него. Запасные вещи, лежащие рядом на подушке, так и остались нетронутыми. Медсестра, наверное, вышла, оставив для Коста серебряный поднос, до краев наполненный иглами и нитками. Не то чтобы ему было необходимо накладывать швы. Кожа сама восстановится в течение часа.

Он пригвоздил меня к месту напряженным взглядом.

– Прости меня. Я ошибся, недооценив ее.

Сдержанно вздохнув, я прислонился бедром к столу у двери. Пергамент хрустнул под моим весом.

– Надеюсь, мы не допустим такой оплошности снова.

Кост застыл.

– Что ты имеешь в виду?

– Я заключил с ней сделку.

Он медленно встал, и мышцы его предплечий напряглись от едва сдерживаемой ярости.

– Сам знаешь, я не стану ничего у тебя выпытывать.

– Хорошо. Потому что она готова отдать своих животных в обмен на то, чтобы за ее голову отменили награду.

Кост расслабился, его брови опустились к оправе очков.

– Что ты рассказал ей о клятве?

Я пожал плечами.

– Ничего. А разве это имеет значение?

– Полагаю, что нет.

– Вот и отлично. – Оттолкнувшись от стола, я взял Коста за руку. – Передай это дело мне.

Он замер от потрясения.

– Я могу справиться с этим, как только сделка будет завершена. Нет необходимости браться за работу самому.

Снова в моем сознании всплыл образ Коста, истерзанного шипами чудовища. Этот заказ с самого начала должен был стать моим. Не говоря уже о том, что я пообещал Лине, что никто из моих соратников не причинит ей вреда. Не лгать, но и не раскрывать всей правды – вот что значит работать наемным убийцей. Я положил руку ему на плечо и спокойным голосом произнес:

– Это никак не связано с твоими способностями. Я заключил сделку, и я выполняю задание. Не ты. Не кто-то другой.

– Но…

– Это не обсуждается.

Кост сдался, повернул запястье внутренней стороной вверх и обнажил чернильную косу размером с серебряный жетон. Схватив его за предплечье, я прижал свою кожу к его, и метка ожила. Плоть обожгло, и я поморщился. Когда шипение стихло, я отпустил его руку. Магическая клятва, теперь связывавшая меня с наградой, заискрилась на коже, послав тонкие черные ручейки по моим венам.

Отныне, если я не убью Лину, на кону будет стоять моя собственная жизнь. Так звучало любое соглашение, заключенное с Круором. По легенде, это дело рук бога смерти. Когда Зейн, первый из нашего рода, вырвался из его лап и вернулся в страну живых, бог смерти пришел в неописуемую ярость. Все наши контракты были пронизаны его магией, чтобы он не упустил возможность забрать нас во второй раз. Правда это или нет, уже не имело никакого значения. Все, что меня интересовало, – нерушимость этой клятвы и уверенность в том, что с помощью нее можно будет проворачивать самые темные делишки.

– Девушка, которая заказала убийство… Сообщила ли она еще какие-нибудь сведения после того, как я поручил тебе эту работу?

Кост покачал головой. Он бы принял это на свой счет, как отметку о неудаче в своем безупречном послужном списке.

– Нет. Она носила маску и была укутана с головы до ног, даже перчатки надела. Я заметил свечение смородинового цвета вокруг ее руки, когда она вызвала зверя сразу после заключения сделки.

Умная девушка. Значит, решила сохранить свою личность в тайне. Правильная сумма сможет убедить любого разболтать множество секретов.

– Зверя? Любопытно. – Получается, за Линой охотится кто-то из заклинателей. – А по поводу самой работы? Есть какие-нибудь подробности?

– Да. Девушка записала все детали задания. Кости должны быть доставлены в течение шести часов после ее смерти. – Он взглянул на серебряные часы на своем левом запястье. – Я должен был встретиться с ней в Дьявольской лощине час спустя после выполнения работы.

Я и бровью не повел. Естественно, такое случалось не в первый и не в последний раз, когда нас попросили бы сделать что-то странное с останками жертвы. Но Дьявольская лощина представляла особую опасность. Запятнанная темной магией и еще более темными предзнаменованиями.

– Ты сказал, в Дьявольской лощине?

Кост помрачнел.

– К сожалению, да. Я просил изменить место встречи, но клиент настаивал.

– Хорошо. Мы проведем короткую встречу.

Черные завитки теней скользнули ко мне. Кост схватил запасную тунику, облачился в нее и последовал за мной, его сила соединилась с моей. Повернувшись спиной к медицинскому крылу, мы пронеслись на холодном ветру через двойные двери и отправились на встречу с нашим клиентом.

Третья глава. Нок

Дьявольская лощина находилась недалеко от Круора, но мы редко сюда наведывались. Потому что понимали, что лучше не искушать магию проклятых. Если Китский лес считался гноящейся раной, то Дьявольская лощина была чистым ядом. Густой молочный туман плыл по бурой траве, простираясь до зияющей пасти пещеры со сталактитовыми зубьями. Проклятые деревья со скрежетом остановились в идеальном круге вокруг входа в пещеру, как будто страшные вопли, эхом доносящиеся из ее пасти, были заклинаниями, которые даже монстры не осмелились бы применить.

Одинокое голое дерево с пепельной корой и гниющими ветвями укрепилось в земле своими узловатыми корнями возле пещеры. Вертикальные шипы кроваво-красных цветов, торчащие из кончиков ветвей, являлись единственными цветными пятнами на этой унылой картине – не считая ожидающего со сцепленными руками клиента, облаченного в мантию ртутного цвета.

Я бросил на Коста быстрый взгляд. Напряженные плечи, непроницаемое выражение лица. Что ж, стало быть, гость неожиданный.

Пришлось понизить голос, чтобы не беспокоить темную магию пещеры.

– Я ожидал увидеть женщину.

– У нее есть другие неотложные дела, – мужчина оглядел нас с ног до головы. Из-за плотно натянутой мантии невозможно было разглядеть его лицо. – Где заклинательница? – кожаные перчатки без пальцев скрывали кисти и запястья, а руки он сложил на груди.

– Возникла непредвиденная проблема. Я беру на себя полную ответственность за задержку и теперь лично займусь этим делом.

Кост вздрогнул.

Мужчина наклонил голову, и капюшон мантии сдвинулся достаточно, мельком открыв нам коротко подстриженную бороду.

– Понимаю. А вы кто такой?

Я засунул руки в карманы брюк.

– Нок. Глава гильдии. – Дымка сверкающей магии поднялась у входа в пещеру в ответ на мои слова, и пульс загрохотал у меня в ушах. Я изо всех сил старался не обращать внимания на ласковый шепот силы, исходящий из черной пасти. Убогость этого места казалась гораздо более гнилой и опасной, чем тени, которыми мы повелевали; она заманивала заблудших путников в свои недра и разжигала огонь запретной магии. Те, кто откликался на ее зов, никогда не выживали.

По губам мужчины скользнула безразличная, мерзкая улыбка.

– Весьма интересно. Могу я узнать, что же случилось? Странно, но ваш соратник произвел на меня впечатление человека, не обделенного способностями и талантами.

Кост сжал руки в кулаки. Шагнув вперед, я привлек внимание клиента к себе.

– Ничего особенного. Есть ли какие-нибудь дополнительные детали, которыми вы бы хотели поделиться со мной?

– Кроме того факта, что Лина Эденфрелл очень опасна? Похоже, вы это уже выяснили.

Я прищурился.

– Разумеется.

– Вы осведомлены об условиях?

– Да. Вы получите свои кости в течение шести часов после ее смерти. Это не проблема. Что насчет награды?

Гадкая усмешка скользнула на его едва различимом лице.

– Десять тысяч бит. Достаточно, чтобы поддерживать ваше причудливое маленькое поместье в течение нескольких лет.

Я коротко кивнул ему.

– Договорились.

Он сжал руку, и невидимая дверь рядом с ним со скрежетом приоткрылась. Тварь, не похожая ни на одну, что я видел прежде, появилась у ног мужчины. Напоминающая большую ящерицу, с головой размером с валун и с разинутой пастью, она засасывала мощным потоком воздуха пространство вокруг них. Вращающийся белый портал, мерцающий яркими огоньками, вспыхнул в ее открытой пасти.

Резко рассмеявшись, мужчина протянул руку и погладил чешую зверя.

– Мы отблагодарим вас только после выполнения работы. Просто напоминаю, что, хотя Лина Эденфрелл и опасна, ваш клиент гораздо, гораздо могущественнее. И последнее, о чем вам стоит беспокоиться, это чтобы ничего не произошло. – Он указал подбородком в сторону Коста. – Снова.

С этими словами он прошел через искрящийся портал и исчез вместе со своим зверем.

Злость накатила волной, и спокойный вид, который я изо всех сил пытался сохранить до сих пор, испарился с уходом гостей. Я принялся вышагивать перед Костом, схватившись за шею. Две угрозы в адрес моего народа всего лишь за один день. И обе – от заклинателей. С чем же на самом деле мы связались? Стиснув зубы, я остановился прямо перед входом в пещеру и вгляделся в пустое пространство, где только что стоял мужчина.

Острый привкус магии вырвался оттуда, обжег кожу и оставил после себя легкое покалывание.

Сколько темных магов было похоронено в этом склепе? Их ядовитая магия усыпляла бдительность и ослабляла даже самого сильного из людей. А тот факт, что заклинатель не попал под ее влияние, только подтверждал его силу.

Как и его высокомерие. Он вызвал нас сюда, желая показать, с чем мы будем иметь дело, если потерпим неудачу.

– Нок. – Кост схватил меня за запястье, и жесткое давление его пальцев приглушило страстный шепот темной магии. – Нам лучше здесь не задерживаться.

Покачав головой, я развернулся и почувствовал странное облегчение, увидев искривленные деревья Китского леса и ониксовые щупальца, пробирающиеся к нам. Придется отойти подальше от пещеры, чтобы тени смогли унести нас домой.

– Следует приступать к работе. И как можно быстрее.

Кост подстроился под мой шаг и искоса взглянул на меня.

– Что-то здесь не так.

– Конечно, что-то не так. – Ветки хрустели у нас под ногами, и я сосредоточился на этом звуке в попытке сохранить спокойствие. – У нашего клиента наглости не занимать. А наша жертва весьма отважна. Однако раньше при сделках никогда не приходилось так много общаться. И это меня, мягко говоря, очень беспокоит.

– Наша жертва отважна? – Кост поджал губы. – Отвага и смелость ничего не значат в нашем деле. И ты это прекрасно знаешь. Мы убивали достойных людей и за меньшее. – Он отодвинул в сторону ветку, усеянную стручками пинеско, и шагнул вперед, придерживая листья, пока я не последовал за ним. – Доверься мне, что тебя действительно тревожит. Это из-за проклятия? Я в полном порядке. Могу поклясться, я…

– У меня все под контролем.

На его лице промелькнули смешанные эмоции. Облегчение. Обида. И то, что мне не удалось определить. На мгновение я решил отбросить свою привычную отстраненность и холодность, положил руку на плечо друга и позволил ему увидеть самую малость моих истинных чувств.

– Я рад, что ты цел и невредим. Твоя смерть уничтожила бы меня.

И, боги свидетели, мне так ясно привиделось это. Первые признаки моего проклятия. Едва заметные темные мешки у него под глазами. Потрескавшаяся кожа и небольшие трещинки вокруг его губ. Затем появится кашель с кровью. Потом лихорадка. И в итоге – смерть. Я помню подобные симптомы у себя в прошлом, будто это случилось только вчера.

Однажды я позволил себе показать Косту истинную глубину моей братской привязанности. Он чуть не погиб тогда, его спасла только моя способность загнать свои эмоции в ледяную клетку безразличия, отстранившись от всех чувств. Ему потребовалось несколько недель на восстановление, и черствость, которую мне пришлось проявить, все еще лежала тяжким бременем у меня на сердце. Но это спасло ему жизнь.

По шее пробежали мурашки, и я убрал руку. Кост внимательно наблюдал за мной. Только он и Талмейдж знали о проклятии и о том, что оно означает. Все, что выходило за рамки самых хрупких уз, всегда заканчивалось смертью.

– Давай возвращаться. Нужно подготовиться к путешествию. – Тени стали сгущаться под нами, когда открылся вихрь, ведущий в Круор. Если понадобится, я готов был держаться на разумном расстоянии от братьев всю свою оставшуюся жизнь. Все, что угодно, лишь бы им не угрожала опасность. Однако теперь у меня появился проблеск надежды.

Единственная надежда, что расцвела во мне благодаря бестиарию любопытной заклинательницы, ожидающей нас дома.

* * *

Как только мы переступили порог Круора, мой пульс успокоился. Но мое скверное настроение никуда не исчезло. Тихие залы шептались о Лине, о ее присутствии в моем доме, а убийцы держались в стороне, избегая моего свирепого взгляда и расшатанных нервов.

Опустившись в кресло, я уставился на портрет Талмейджа. Все еще оставались вопросы, требующие решения.

– Кто будет управлять делами в мое отсутствие?

Голос Коста дрогнул.

– Будучи твоим заместителем, я понимаю, что мой долг – править вместо тебя. Но мы ничего не знаем о ее способностях, – он провел кончиками пальцев по предплечьям, куда вонзились шипы зверя.

– То же самое можно сказать о наших клиентах. – Желчь обожгла мой язык. – Ты отправишься с нами. Калем и Озиас тоже.

Натянуто кивнув, он вернулся к своей привычной манере поведения, переключившись на дела гильдии. Он достал из нагрудного кармана белую ткань, снял очки и принялся их протирать.

– Как бы я ни хотел это признавать, но в таком случае Дерриен остается за главного.

Ущипнув себя за переносицу, я застонал.

– Я боялся, что именно это ты и скажешь.

– Но если необходимо, я останусь…

– Нет, я с тобой согласен, мы не в курсе, какими способностями она обладает. Я бы предпочел, чтобы меня окружали сильнейшие из моих людей. Дерриен справится. А если нет, я убью его. – Пожав плечами, я поднялся. Мои ноги уже гудели от желания двигаться. Действовать. Сделать что угодно, лишь бы поскорее покончить с этой проклятой сделкой. Где-то в одной из моих комнат Лина ложилась спать. В моем собственном чертовом доме. – Она вела себя на удивление смело.

Кост прочистил горло.

– Ну, вот опять ты за свое. Смелая, отважная… Так как я не присутствовал на переговорах, может, мне нужно знать о чем-нибудь еще?

Прошло целых пятьдесят лет с тех пор, как меня воспитали. Тридцать – с того времени, как я тосковал по тому, с кем никогда не воссоединюсь. И двадцать – с того момента, как проклятие едва не поглотило его. Кост постоянно ждал и надеялся, что я снова сдамся, какой бы нелепой ни казалась эта мысль.

– О чем ты на самом деле спрашиваешь?

Выражение его лица оставалось невозмутимым.

– Я просто хочу знать детали. Тогда мне будет легче подготовиться к путешествию. Думаю, нам следует сесть на поезд до Истренда и найти там лошадей.

– Хорошо. – Я начал расхаживать по комнате.

– Нок. – Голос Коста заставил меня остановиться. – Будь осторожен. Если что-то произойдет в наше отсутствие, мне не удастся связаться с магом достаточно быстро. – Он пристально посмотрел на кольцо у меня на пальце. Серебряные чешуйки, покрывающие тяжелый ободок, окружали яркий изумруд в центре. Ключ к моей тайне и той жизни, что была у меня до смерти.

– Понятно. – Перебирая пальцами прядь черных волос, которые когда-то были белыми, я тяжело вздохнул. Оставлю ему шанс самому докопаться до того, что лучше бы оставить нетронутым. – Иди. Собери все необходимое, чтобы мы смогли уехать послезавтра.

Кост исчез в вихре теней раньше, чем я успел закончить.

Огонь, потрескивающий в камине, словно насмехался надо мной. Работа в моем доме. Работа, которая вынудит меня покинуть Круор и оставит Дерриена за главного. И клиенты более опасные, чем сама работа.

Я прислонился к каминной полке, запрокинул голову и взглянул на потолок. Это дело обеспечит безопасность и исцеление. Ради такого стоит рискнуть. Каково это – снова почувствовать нечто столь простое, как привязанность? Или любовь? Даже одна мысль об этом вернула меня в прошлое, заставив мгновенно напрячься. Подобные фантазии были опасны.

Сначала исцелюсь, а потом буду принимать желаемое за действительное.

Мое уединение внезапно нарушила волна теней, скользнувших по полу. Они собрались у подножия лестницы и вырвались наружу потоком темного тумана. Появился Дерриен и направился ко мне, стуча стальными носками ботинок по плитке. Дымчатые щупальца запутались в завитках его каштановых волос до плеч, и улыбка тронула уголки его губ.

– Извини, не мог не подслушать…

Я подавил рычание.

– О, на самом деле ты бы мог. Да, я оставляю тебя за главного, пока буду сопровождать заклинательницу. Это временно. Не мечтай о большем.

Его ухмылка стала еще шире.

– Конечно, нет. Талмейдж назначил тебя нашим лидером, и поэтому из уважения к нему я подчинюсь. – Янтарные глаза сверкнули, и он скрестил руки на груди. Дарриен являлся старейшим членом Круора. Все, в том числе и я, ожидали, что он унаследует гильдию после смерти Талмейджа. Он был искренне предан ей. Был умелым убийцей. И даже другом Талмейджа. Но когда главой назвали меня, что-то произошло с Дарриеном. То, что я не мог доказать или точно определить, но нутром чувствовал, что он расценивает последнее решение нашего покойного правителя как предательство. Дарриен ничего не знал о моем прошлом или о том, как я появился. Но если бы разведал, то, не раздумывая, обратил бы эти знания против меня, чтобы разделить наши ряды. И в итоге заполучить то, что считал своим по праву.

Одержимость, горячая и злая, бурлила под слоями железного контроля. Круор был моим. Но я не мог отказать Дарриену в месте в гильдии. Открыто он никогда не переступал черту, но показное безразличие представляло почти такую же опасность, как и продуманная тактика.

Дерриен сдвинулся под тяжестью моего взгляда, шурша луком, привязанным к его спине. Когда большинство из нас надеялись на теневые клинки и сражение в ближнем бою, Дарриен создавал стрелы из темноты, чтобы те выполняли его приказы.

Меч? Прекрасно. Боевой топор? Само собой. Но в убийстве на расстоянии было нечто такое, от чего у меня пересыхало во рту. Любой, кто не желал испачкаться хоть в капле крови, не заслуживал доверия. Только не в нашем деле.

– Поручишь мне что-то конкретное?

– Принимайся за все заказы, которые поступят в мое отсутствие. И убедись, что ты тщательно их изучил.

Он изогнул бровь.

– Тебе бы не хотелось повторения этой неудачи, так ведь?

– Советую изъясняться с осторожностью. Сейчас я не в настроении терпеть твое неповиновение.

Дарриен в притворном извинении поднял руки.

– Точно. Хотя мне любопытно, что бы об этом подумал Талмейдж. Необходимая жертва в его доме. Готов поспорить, уже только от этой мысли он бы перевернулся в гробу.

Я проигнорировал его насмешки.

– Ты свободен, Дерриен.

Он посмотрел на меня мгновение и усмехнулся.

– Все предельно ясно.

Я отвернулся от него и прошел на кухню в поисках выпивки. Дарриен был отчасти прав. Жертва в моем собственном чертовом доме. Дерриен у руля. Но лекарство… Действительно, такая возможность существовала. Путь, на который мне еще предстоит ступить. Я просто собирался узнать, есть ли на свете тварь, способная на это, а потом бы позаботился о девушке и вернулся домой, чтобы править своим народом.

Одна работа, две награды и никакого вреда. За такую сделку я готов был умереть.

Четвертая глава. Лина

Я еще никогда не испытывала такого ужаса, стоя в центре своей временной комнаты. Не потому, что она была маленькой, а потому, что фигура Озиаса рассеивала весь свет из коридора, блокируя мне выход. Он прислонился к дверному косяку, отчего дерево тихо скрипнуло. «Как он вообще выжил, будучи наемным убийцей», – поражалась я.

– Спасибо.

Вплотную к стене стояла огромная кровать, накрытая пуховыми одеялами. Жар распространялся от небольшой свернутой спиралью конструкции в углу комнаты. Вокруг нее мерцал слабый оранжевый свет. Обогреватель. Еще одна вещь, о которой я мечтала холодными ночами в «Полуночном Шутнике». Я сбросила куртку.

– Завтра мне нужно будет заехать к себе за вещами.

– В этом нет необходимости, – Озиас скрестил руки. – Предоставь все Косту.

Я взглянула на натертый маслом дубовый комод слева от меня.

– А одежда?

– Этим тоже займется Кост, – веселый взгляд карих глаз метался с моего лица на шкаф и обратно.

– Это кажется излишним.

Озиас пожал плечами.

– Тебе нужно что-то определенное?

Я вытащила серый табурет из-под туалетного столика и села. Медленно принялась за тяжелую работу – расшнуровывать ботинки.

– Туалетные принадлежности?

Оттолкнувшись от дверного косяка, Озиас неспешно подошел к двери у дальней стены.

– Ты делишь эту ванную комнату с другой девушкой.

Он толкнул дверь, и тут же зажглись свечи, приглушенно-желтыми бликами отражаясь от зеркал и металлической мебели. Он кивнул в сторону такой же двери в другом конце туалетной комнаты.

– Только не забудь запереть обе ручки, когда будешь там. Если только ты не в настроении для какой-то неожиданной компании.

– Постараюсь не забыть.

Встав, я придвинула оба ботинка к краю кровати. Тихий стон сорвался с моих губ, когда я согнулась и размяла пальцы ног.

На широком лице Озиаса заплясали смешинки. Его кожа выглядела безупречно, такого насыщенного бронзового цвета с прохладными оттенками, и у него была самая ослепительная улыбка, что я когда-либо видела.

– Долгий день?

– Просто разнашиваю новые ботинки.

Он выставил вперед одну ногу, демонстрируя коричневые рабочие ботинки с медными ушками и выцветшими шнурками.

– Я покупаю сразу две пары, чтобы одновременно их носить.

– Не все из нас могут позволить себе роскошь иметь сразу несколько пар обуви, – спокойным голосом произнесла я.

Его улыбка исчезла, и у меня голова пошла кругом. Его сожаление, сродни человеческому, стало для меня полной неожиданностью. Он снова поставил ногу на пол.

– Прости. Тебе еще что-нибудь понадобится в ближайшее время?

Я нахмурилась. В Круоре жило много знаменитых убийц. Их власть над тенями давала им репутацию самих легендарных посланников смерти. Тот факт, что под этой тьмой скрывались люди со своими чувствами и желаниями…

– Сначала хотелось бы умыться, но потом, может, покажешь мне, где я могу перекусить? – недоеденный ягненок всплыл в моей памяти, и я положила руку на живот, пытаясь немного приглушить урчание. – Из-за того, как Кост столь грубо прервал мои вечерние планы, я еще ничего не ела.

Конечно же, он не предложит мне приличную еду. А только рассмеется и выйдет, посоветовав самой разбираться со своими проблемами. Возможно…

– Нет, это никуда не годится. Иди и приведи себя в порядок. Я подожду, а затем покажу тебе кухню.

Я попыталась скрыть изумление. Наверное, морить меня голодом не входило в их планы. Прислонившись к стене, он молча кивнул в сторону ванной. Я вошла в ванную комнату, плотно закрыла за собой дверь и заперла замок. Без единого окна, через которое можно вылезти, не осталось ни малейшего шанса на спасение. И с убийцей, поджидающим за каждой дверью, ну… я нахмурилась.

Схватив полотенце, я подержала его под горячей водой в раковине и стала вытирать лицо. Когда кожа порозовела, я закрыла кран и взглянула на себя в зеркало. Какими богами меня сюда занесло? На протяжении многих лет я продавала зверей, ожидая появления Мияд, которое даровало бы мне возможность вернуться домой. И вот теперь, как только удалось узнать об этой твари, меня поймали. Судьба так жестока.

Задержавшись в ванне дольше, чем следовало бы, я лелеяла надежду, что Озиас сдастся и наконец оставит меня в покое, предоставив мне шанс сбежать. Эти люди опасны. Я могла бы найти другого убийцу в Ортега-Ки – не нужно было испытывать судьбу здесь. Но когда я вышла, Озиас все еще ждал меня с терпеливой улыбкой на лице.

– Лучше?

– Немного, – проворчала я.

– Хорошо, тогда вперед.

Мы вышли из комнаты и направились по коридору к лестнице. Как только мы оказались на первом этаже, он кивнул в сторону арки по другую сторону камина.

– Мне нужно уладить кое-какие дела для нашего путешествия, но кухню ты найдешь вон там. Бери все, что захочешь.

– Неужели все, что захочу?

Озиас моргнул.

– Верно. Разве ты не говорила, что голодна?

– Да, но… – я склонила голову набок. – Ты не боишься, что я сбегу?

Откуда-то из глубины его живота вырвался добродушный смешок.

– Можешь попробовать, но я бы не советовал. В Круоре повсюду есть глаза, – указав на стены, где, казалось, в ответ на его слова задержались тени, он поднялся по лестнице. – Иди. Съешь что-нибудь.

Когда он повернулся ко мне спиной, мой взгляд сразу же остановился на двойных дверях, ведущих в Китский лес. Я могла бы убежать. Попытаться сориентироваться в запутанном лабиринте лиан и деревьев, хотя у меня не было ни малейшего представления, как мы сюда попали. Вихрь в мгновение ока затащил нас сюда, но мы могли бы преодолеть много километров от «Полуночного Шутника». А может, и больше.

Блуждать в одиночестве по ночному лесу, без еды и с низким уровнем энергии у Айки, казалось не самым умным решением. Не с монстрами, прячущимися в проклятом лесу в ожидании такой легкой добычи, как я.

Повернувшись к лестнице, я заметила, что Озиас наблюдает за мной с непринужденной улыбкой.

– Спокойной ночи, – я помахала рукой.

Он издал еще один тихий смешок, а затем скрылся в коридоре. Отказавшись от мысли о побеге, я направилась на кухню. В поместье царила тишина. Маслянисто-желтые огни мягко светились в конце коридора, и мой желудок напомнил мне, чтобы я ускорила шаг. Когда я на цыпочках подошла к дверному проему, до моих ушей донесся тихий глухой стук.

Спрятавшись в темном углу коридора, я заглянула в кухню. Одетый в черные облегающие брюки и кремовую тунику с длинными рукавами, Нок стоял над разделочной доской с зазубренным ножом в руке. Закатав рукава до локтей, он нарезал свежеиспеченную буханку хлеба. Лезвие мягко звякало каждый раз, когда задевало доску, а кубики льда в пустом стакане рядом с ним содрогались.

Я повертела на пальце кольцо из розового золота. Нок не походил ни на одного парня, которого я встречала прежде. Высокий, с точеным подбородком, достойным заточки лезвия, он возвышался над столом. Даже то, как он нарезал хлеб, так точно и плавно, излучало опасность. А потом он полностью разрушил эту иллюзию, начав тихо напевать колыбельную. Я не узнала мелодию, но мягкие ноты заставили его губы изогнуться в улыбке, и видимое напряжение в его шее растаяло. Его взгляд смягчился, словно он погрузился в воспоминания. Видел, чувствовал что-то за пределами моего понимания.

А потом у меня заурчало в животе.

Его пение мгновенно стихло, но он не отвел глаз от буханки хлеба. Мускулистые предплечья напряглись, и он отложил нож в сторону.

– Ты же знаешь, что я тебя слышу.

Сердце подскочило к горлу. Я застыла, не смея пошевелиться.

Взгляд острых и пытливых глаз – цвета эбенового дерева, с металлическим блеском, как у драгоценного камня гематита, сверкающего на солнце, – резко обратился в мою сторону, а потом ускользнул.

– Когда ты ела в последний раз?

Я прижала кулак к животу. Если бы только мой желудок молчал. Было даже что-то милое в том, как все его тело расслабилось от этого звука. Но сейчас… он будто превратился в ледяную глыбу.

Может, я ошибалась. Озиас вел себя дружелюбно, когда я не ожидала от него ничего, кроме резких слов. Возможно, Нок будет таким же. Выйдя на свет, я направилась к свободному барному стулу.

– Мне подвернулся шанс отведать ягненка, но я решила, что лучше умереть с голоду, чем рисковать заболеть.

Эти обсидиановые глаза снова скользнули по моему лицу.

– Неужели?

Нок сменил хлеб на мясо и потянулся за гладким разделочным ножом. Он начал нарезать мясо не глядя: его нервирующий взгляд был направлен на меня. Ловкие пальцы двигались с легкостью, а мой пульс участился в ответ.

– Да. Разве ты не порежешься таким образом?

Мысленно я вернулась к тому моменту, когда он навис надо мной, его шея находилась так близко, что я могла видеть вены под его кожей. Если бы только мне удалось сделать его кровь частью нашей сделки. Но это не считалось бы добровольным даром. Мне требовался другой вариант, другой путь.

Пожалуйста, порежься. Порежься и позволь мне притвориться, что я беспокоюсь о тебе. Позволь мне взять салфетку и вытереть кровь, чтобы сохранить ее для приручения. Прошу тебя.

Он выдержал мой взгляд, и на его губах появилась едва заметная улыбка.

– Весьма маловероятно. Хочешь бутерброд?

Теперь Нок стал нарезать белый сыр аккуратными ломтиками.

Играя с кольцом, я молилась, чтобы он промахнулся.

– Не отказалась бы.

– Что это такое?

Он кивнул в сторону моего кольца, а затем вытащил две тарелки из верхнего шкафа и отложил нож в сторону. Разочарование застряло у меня в горле, и я проглотила раздраженный вздох, прежде чем он смог выдать меня. Нок поставил перед собой посуду и начал формировать бутерброды.

– Просто кольцо.

Я спрятала руку под край столешницы. Розовое золото с опалом, покоящимся над тонким ободом, являлось подарком, который я лелеяла больше всего на свете. Оставшийся кусочек моего прошлого, который я не могла выбросить.

– Ты часто готовишь?

Нок вскинул бровь.

– Я бы не назвал это готовкой, но в любом случае ответ «нет».

Он поставил передо мной тарелку. На толстых ломтях хлеба лежали кусочки ветчины и сыра. У меня потекли слюнки, и я вонзила зубы в бутерброд раньше, чем он смог бы его отнять.

А потом я остановилась, еда застыла у меня во рту. Я почти забыла, где нахожусь. Для какой работы его наняли. Несмотря на то, что я видела, как он готовил еду, все еще существовала вероятность, что он ее отравил. Вероятно, он дважды подумал о нашем соглашении и решил, что ему лучше обойтись без хлопот. Я должна была позвать Тилу из царства зверей и дать ей проверить мою еду.

Нок изучил бутерброд в моих застывших руках, а затем взглянул на мое смущенное лицо. Он откусил кусочек от своего бутерброда.

– Я не травлю гостей, если они не забывают свои манеры за столом.

С трудом я заставила себя сглотнуть.

– Приму к сведению.

Слабая улыбка тронула его губы.

– Я так понимаю, тебе уже довольно давно приходится прикрывать свою спину.

– Хм.

Посчитав еду безопасной, я продолжила есть более цивилизованно.

– С чего так?

Я приподняла одно плечо.

– Никто не идеален. Меня угораздило вляпаться в парочку неприятных историй.

Нок некоторое время смотрел на меня, а потом отложил свой бутерброд.

– Расскажи мне о себе.

В его голосе послышалось какое-то странное напряжение, которое никак не увязывалось с его невозмутимым выражением лица. Он потянулся за хрустальной бутылкой, полной янтарной жидкости, и налил изрядную порцию себе в стакан. В воздухе запахло чем-то острым, и Нок сделал большой глоток.

– Нет.

Я проглотила еще кусочек. Что мне рассказывать? Те самые люди, которым я доверяла больше всего, члены Совета заклинателей, изгнали меня, даже не задумываясь. Если доверять им было серьезной ошибкой, то сообщать что-либо этому убийце, за награду или просто так, было равноценно смертному приговору.

Он усмехнулся, и в его темных глазах вспыхнула искра. Награда за мою голову многое изменила. Да, я нарушила закон. Я обменяла тварей на деньги, что расценивалось как смертный грех у моего народа. Но только потому, что у меня не оставалось другого способа выжить. Потому что я свято верила своему возлюбленному, чьи амбиции испортили наши отношения и вытеснили все чувства.

Если Винн сейчас идет за мной, прикрываясь мощью Совета, единственное, что я могу сделать ради выживания, – это очистить свое имя. Даже если я спасу свою голову от метки Круора, найдется другой. Но владение Миядом поможет. Одно лишь доверие легендарного и невероятно редкого существа заставило бы их задуматься. Все, в чем я нуждалась, – это один момент, единственный шанс рассказать свою версию событий.

Голос Нока вернул меня к действительности.

– О чем ты думаешь?

– Да так, ни о чем, – я стряхнула с губ крупные крошки, и его глаза проследили за моими пальцами. – А какое это имеет значение?

Он уперся локтями в стойку и наклонился вперед.

– Потому что ты не вписываешься.

– Прошу прощения?

Его неожиданная мальчишеская улыбка привлекла меня.

– Это значит, что ты совсем не обычная цель. Ты – кусочек головоломки, который не вписывается ни в одну картину, а я люблю правильные головоломки.

Да помогут мне боги, эти убийцы оказались совсем не такими, как я ожидала. Более того, в Ноке словно уживались одновременно лед и пламя. Буквально несколько минут назад он был отстраненным, холодным, а сейчас стал таким увлеченным. Активным. Настоящая загадка. Позабыв о еде, он изучал меня так, что я чувствовала себя совершенно беззащитной.

Этот разговор надо срочно переводить на более безопасную тему.

– Почему бы тебе не сказать мне, какую тварь ты хочешь?

Нок нахмурился.

– Я не слишком хорошо разбираюсь в мире животных, но обязательно изучу их по дороге в Ортега-Ки.

Запрокинув голову к потолку, я проворчала:

– Так и быть, я покажу тебе свой бестиарий. Конечно, он далек от завершения, поскольку я всего лишь заклинатель класса «Б», но это даст тебе хорошее представление о том, к каким тварям у тебя будет доступ.

Опустив взгляд на медальон, висящий у меня на груди, он подался чуть ближе.

– Сдается мне, я буду очень увлечен чтением.

Жар последовал за его взглядом, и все у меня внутри сжалось. Этот парень производил опасное впечатление. Я до сих пор чувствовала покалывание от его хватки на своей шее, и все же адреналин, который полыхал в моей груди, не имел ничего общего с его способностью прикончить меня. Пламя внутри возгоралось от того, как его напряженный любопытный взгляд обнажал мои нервы.

Нок обошел угол стола, придвигаясь ближе, словно его неудержимо притягивали тайны, которые хранил мой бестиарий.

– Как это работает?

Меня окутал его медовый аромат, и внезапно я слишком остро ощутила его присутствие. Пальцами он скользнул по ободку бокала, пока размышлял, переводя взгляд с бестиария на мое лицо. Губы слегка приоткрылись.

Дотронувшись до цепочки своего ожерелья, я сглотнула.

– Только заклинатель может снять его или открыть. Чтобы переворачивать страницы, тебе тоже придется держать его поблизости.

– Хорошо, что у меня уже есть один на примете.

Я боролась с желанием прямо здесь и сейчас открыть для него книгу. Я сказала, что поделюсь, но не ожидала такого уровня интриги. Это было волнующе и пугающе одновременно, и я не знала, как с этим справиться.

– Я не собираюсь просто так его отдавать. Это не быстрое чтение, тут собрано много информации, которую нужно переварить.

– Ничего не имею против того, чтобы не торопиться, – уголки его рта приподнялись. – Если тебе неудобно его снимать, я всегда могу заглянуть тебе через плечо.

Жар окрасил мою кожу, и его внимательный взгляд остановился на моих щеках. А потом он моргнул, и любопытный, пылкий мужчина передо мной исчез. Потерялся. Нок решительно шагнул назад и уставился на меня, как на сирену. Он поднес бокал к губам и осушил его.

– Тебе еще что-то нужно? – сказал он, и в его голосе не осталось ничего, кроме льда и стали.

От внезапной перемены я дрогнула.

– Что?

– Мне нужно уладить кое-какие дела, – он посмотрел мимо меня на темный вход в зал. – А ты отнимаешь у меня время.

– Это ведь ты задавал вопросы.

Выражение его лица стало холодным. Угрожающим.

– Спасибо, что ответила. Всегда приятно владеть информацией.

Так вот в чем все дело. Озиас мог быть искренним, но сейчас Нок был смертоносным хитрым убийцей, играющим роль обычного человека, чтобы добиться своей цели. Нахмурившись, я представила, как он жарится на вертеле над костром.

– Спасибо за еду.

Я вскочила со своего места и выбежала из кухни. Взбежала по лестнице в свою комнату и, захлопнув за собой дверь, тихо выругалась.

Злые слезы щипали глаза и вот-вот норовили выплеснуться наружу. Если бы только мне удалось вернуться домой. Нет. Я покачала головой, опускаясь на пол и крепко прижимаясь спиной к стене. Мой народ давным-давно изгнал меня. Я больше не могла об этом мечтать. Так бессмысленно. Я для них – ничто, а они для меня – и подавно.

Вытянув правую руку, я направила энергию в свою эмблему и наблюдала, как знаки вишневого дерева, оживая, кровоточат. Я пролистала в уме список доступных тварей и остановилась на Пуфе, существе класса «Е» размером с детский мяч. Когда свет исчез, Пуф появился у моих ног, круглые розовые глаза заморгали, таращась на меня.

Мне не следовало призывать другого зверя. Я должна сохранить часть своей силы на случай, если убийцы решат напасть на меня. Действовал закон гостеприимства или нет, но я им не доверяла. Одна в логове убийц, каждый из которых оценивал мое тело и способности, словно я оружие, а не человек. Мне нужно немного успокоиться.

– Иди ко мне, малыш.

Пуф был Грубером. Круглый пушистый зверек с белым мехом, мягче кроличьего пуха. С короткими руками и ногами, он не умел драться, но отлично подходил для объятий, и его пахучие железы испускали мощную смесь лаванды и валерианы, помогая уснуть.

Обняв меня, он устроился на плече, мурлыча мне в шею. На глаза навернулись крупные слезы.

– Ты такой же особенный, как и любой зверь класса «А». Ты ведь знаешь это, правда?

Массируя местечко между его ушами, я провела пальцами по шерсти. Воздух пропитался ароматами масел.

Я никогда не представляла себе жизнь, когда буду продавать все, что делает мое существование сносным. И все же я оказалась здесь, осознанно пошла на риск. И все потому, что доверилась Винну. Годы преданности и любви, и ради чего? Стать той, на которую можно все свалить? Мое изгнание произошло по его вине, это он совершил ошибку, и все же именно я потеряла все.

А теперь еще и Нок.

Холодок пробежал по моей коже. Он был совершенно неподходящей для меня компанией. Смертельно опасный, интригующий и чертовски хитрый. Тот тип людей, что могут вытянуть секреты из уст, которые уже давно запечатаны.

Но только не из меня. Никогда. Если я смогу пережить Нока, использовать его в собственных интересах: получить то, что мне нужно – кровь от него или одного из братьев, точно так же, как он использует меня ради приручения тварей, – у меня появится шанс очистить свое имя.

Надеюсь, у меня еще есть будущее.

Пятая глава. Лина

Даже с Пуфом мой сон был беспокойным.

Я снова шла по знакомым тропинкам Хайрита, сновидения пересекали границу между воспоминаниями и реальностью. Мой дом. Заклинатели и твари бродят по открытым лугам. Из-за деревьев доносится звонкий смех детей, перебегающих по мостам. Сверкающая темно-синяя ночь, усеянная волшебными звездами, и рука, вложенная в мою ладонь.

Винн.

Но его хватка вдруг становится болезненной, и меня изгоняют. И я бегу, в одиночестве, и оказываюсь в Китском лесу, населенном монстрами, преследующими меня по пятам.

А потом я бросаюсь прямо в распростертые объятия, холодные, как лед. Мне, запертой в этой ледяной тюрьме, следует испугаться. Но этот ужасающий холод вырывается наружу в виде невесомого снежного покрова, и Китский лес исчезает. Все страхи растворяются, пока я не поднимаю взгляд и не замечаю пронзительные черные глаза, бесстрастные, таящие угрозу. Нок бросает на меня всего лишь один-единственный взгляд и вмиг ловит в плен своих объятий. Он улыбается, зубы удлиняются до смертоносных клыков. Тени пожирают нас целиком. Я теряю его из виду и падаю в бесконечную яму, размахивая руками.

И вдруг я скатилась с кровати на пол и проснулась.

Ранний утренний свет пробрался в пространство между занавесками, и я застонала. Холод от плитки проник сквозь мою одежду, и по спине пробежала дрожь. Я приподнялась и, поморщившись, потерла затылок.

По крайней мере, до сих пор жива. А то я предполагала, что проснусь с ножом у горла. Ну или с чем-то вроде этого. Как ни крути, я же связалась с гильдией убийц. Но если не считать шишки на затылке от собственной неуклюжести, я была невредима. Может, они с честью выполняли свои обещания. Мне оставалось лишь надеяться, что они поступят так же, когда дело дойдет до награды за мою голову.

Я направилась в ванную, чтобы справить нужду и принять душ. Но удовольствия не получила, пришлось торопиться: нельзя оставаться уязвимой слишком долго. Выйдя из ванной комнаты с пушистым полотенцем, плотно обернутым вокруг моего тела, я резко остановилась у изножья кровати.

Одежда? Корсет шоколадного оттенка с широкими лямками и пряжкой лежал рядом с коричневыми бриджами. Нервы натянулись как струна. Уверена, что пробыла в ванной меньше десяти минут и не слышала ни звука из своей комнаты. Поверх штанов лежал аккуратно сложенный клочок пергамента. Я открыла его и обнаружила одну строчку, написанную красивым витиеватым почерком:

Это должно подойти.

Мне даже захотелось, чтобы одежда не подошла: бриджи слишком плотно сели на бедрах или корсет оказался слишком свободным на талии. И это послужило бы доказательством того, что этим убийцам совершенно наплевать на мои желания и потребности. Все это имело бы смысл и соответствовало бы нашептываемым предостережениям об их виде.

Но наряд сел как вторая кожа.

Бормоча проклятья себе под нос, я сунула ноги обратно в ботинки, проигнорировав боль. Я остановилась у двери, рука зависла чуть выше ручки. Куда именно я направляюсь? Что вообще могу сделать? Побег не вариант. Если они смогли определить, когда можно безопасно войти в комнату без моего ведома, то наверняка все это время за мной неустанно следили. В любом случае побег, видимо, был совершенно невозможен. Для начала мне следовало избавиться от висящей над моей головой смерти. Придется работать с ними.

Я распахнула дверь и вышла в тихий холл. По обе стороны длинного коридора располагались двери, из-под некоторых лился свет, другие же тонули в темноте. Группа из нескольких убийц направлялась к лестнице. Увидев меня, они остановились, натянуто улыбаясь. Все молчали, словно воды в рот набрали. Через мгновение они кивнули в знак приветствия и продолжили свой путь, заговорив на пониженных тонах.

Где же угроза? Обещание смерти? Конечно, Нок сказал, что я буду в безопасности у него дома, но разве этого достаточно? Приглаживая волосы, я спустилась по лестнице и обнаружила, что в фойе кипит жизнь. Четверо членов смертоносного Круора, печально прославившегося далеко за пределами Вильхейма, столпились вокруг низкого кофейного столика с разложенной перед ними многоярусной игровой доской. На всех уровнях были расставлены фигуры из черного дерева, слоновой кости, рубинов и изумрудов разного размера. Я нахмурилась. Игра из Вильхейма? Я не узнала ее. Один игрок опрокинул башню сверкающим рубиновым рыцарем и рассмеялся, когда игрок рядом с ним насупился.

Еще несколько убийц с широкими улыбками на лицах собрались возле камина за оживленным разговором. Другой сидел в одиночестве за письменным столом, старательно царапая пером слова на пожелтевшем пергаменте.

Все выглядело так… обыденно. Один из игроков выбил еще одну башню, и гогот смешался со звоном дребезжащего по плитке стекла. Башня ударилась о мой ботинок, и я наклонилась за ней.

– Извини, – сказал один из игроков. Серьезные глаза внимательно изучали мое лицо с явным любопытством. – Не возражаешь? – он протянул руку.

– Ох, нет, конечно.

Я подошла к нему и бросила фигуру в его ладонь.

– Сыграешь с нами?

– Хм, – я оглядела четверых участников игры.

На их лицах не отразилось ни капли тревоги. Скорее откровенный интерес, но это обычное дело, когда люди встречаются с заклинателем. Мы никогда не покидали безопасные стены нашего скрытого города. Какое-то время я изучала игровое поле, но потом мой желудок заурчал.

– Может, после того как поем.

Их ответные улыбки были искренними, и мужчина кивнул.

– Договорились.

Я попятилась к коридору, ведущему на кухню, и как раз в этот момент еще одна фигура упала на пол. Рокот смеха последовал за мной. Проходя через открытую арку, я замерла при виде пышной женщины, склонившейся над поваренной книгой. На ее холщовом фартуке красовались полевые цветы, а из глубоких карманов торчала разнообразная утварь. Кончик носа поварихи побелел от муки. Веснушки усеивали ее лицо, и она протянула руку и поправила ярко-красную косынку, удерживающую копну кудрявых волос темного цвета.

Одна из странных живых теней выплыла из ее тела и скользнула ко мне, остановившись прямо перед моей грудью. Оторвавшись от книги, женщина проследила за движением тени и встретила мой взгляд теплой улыбкой.

– Привет. Я Наоми. А ты, вероятно, Лина. Голодна?

Я подавила желание прикоснуться к тени.

– Да. Я могу просто взять кусочек фрукта или еще что-нибудь.

– Что за ерунда, – она выпрямилась, и тень рассеялась. – Что ты предпочитаешь? Я тебе что-нибудь приготовлю.

– Предпочитаю?

– Да. Хочешь, предпочитаешь, любишь? – она уперла руки в бока. – Ну, давай, рассказывай.

– Яичницу?

Она фыркнула.

– Как-то неуверенно ты это произнесла. Как насчет омлета? Ты любишь шпинат? У меня есть свежая зелень, которая тает во рту. А еще всегда найдется бекон. Мы можем украсить его зеленым луком и сыром, и это будет восхитительно вкусно.

– Вы не обязаны этого делать.

Я перевела взгляд на гору посуды, застывшую в раковине, которая своими размерами напоминала настоящую ванну. Очевидно, женщина служила гильдии, и у нее без меня накопилось достаточно дел.

– Я с удовольствием приготовлю, если это уменьшит количество гостей, которых нужно накормить. А это так, – она рывком открыла холодильник и начала доставать необходимые продукты. Закрыв бедром дверцу, она улыбнулась мне. – Кроме того, мне это нравится. А теперь выпей кофе и присаживайся в столовой. Я принесу омлет, когда он будет готов.

Когда я открыла рот, желая возразить, она взмахнула венчиком, будто оружием, и я отступила. Повариха взглянула на меня строгими, но добрыми золотисто-карими глазами, кивнув на серебряный чайник, дымящий над тлеющей плитой. Я схватила одну из керамических кружек и, налив немного кофе, удалилась в столовую. Чтобы снова не получать от нее выговор.

Держа чашку в руке, я шла на звук голосов и звон столового серебра, пока не добралась до столовой.

На стенах, обшитых панелями темно-серого цвета, висели картины в белых рамах, а невероятно длинный потускневший платиновый стол располагался в центре под рядом канделябров. Стулья с высокими спинками и синими седушками выстроились по бокам. Три ближайших места были заняты: два – наемными убийцами, которых я узнала, а третьего не смогла определить.

Озиас усмехнулся.

– Опять зов желудка? Давай устраивайся поудобнее, – он похлопал по свободному стулу рядом с собой.

– Благодарю.

Устроившись поудобнее, я сделала глоток кофе, а потом чуть не вознеслась к небесам от удовольствия, когда богатый оттенок карамели раздразнил мой язык.

– Это Эмелия и ее брат-близнец Иов, – Озиас указал на сидевшую напротив нас пару.

Эмелию я видела еще вчера вечером, и даже если бы Озиас не упомянул о ее родстве с Иовом, сходство было просто невероятным. Улыбались они одной и той же неуверенной улыбкой, которая намекала на ямочки на щеках и вызывала теплое сияние на их коже цвета сепии. Черные волосы обрамляли их лица в форме овала, а похожие вдовьи мысики и полные губы не оставляли сомнений в кровном родстве.

– Привет.

– Привет, – тарелка Эмелии пустовала, но она все равно водила по ней вилкой, изучая меня. – Так ты заклинательница?

– Точно, – я сделала еще один глоток кофе. – А ты убийца.

Улыбка Иова стала искренней.

– Быстро осваиваешься, не так ли?

– Только благодаря этому, – я подняла кружку. – Застань меня до кофе, и я буду почти неживой.

Эмелия приподняла бровь.

– Ты не должна делиться с нами такой информацией.

Озиас закатил глаза.

– Да ладно тебе. Достаточно этого.

– Что? – она перевела взгляд на Озиаса. – Это правда. Вся наша работа основана на сборе информации, которая позволяет легко устранять наши цели, – она сжала губы в тонкую линию. – Кроме того, ты не видел, что ее зверь сотворил с Костом.

Иов откинулся на спинку стула и завел руки за голову.

– А, с Костом все было в порядке. Он же смог схватить ее, – в его глазах промелькнула искорка юмора.

Я крепче сжала чашку с кофе.

– Вот как?

Но не успел он ответить, как в столовую вошла повариха с тарелкой в одной руке и разделочным ножом – в другой, кончик ножа был направлен в спину Калема. Тот неторопливо двинулся вперед, лениво покачиваясь в такт шагам.

Наоми сердито посмотрела на него.

– Если ты еще раз попытаешься взять чужую еду, я тебя прирежу.

Калем плюхнулся на стул рядом со мной, держа в руке дымящуюся кружку.

– Да, конечно.

Повернувшись ко мне с милой улыбкой, Наоми поставила омлет и протянула столовое серебро.

– А это для тебя. Наслаждайся, – бросив последний свирепый взгляд на Калема, она вышла из комнаты.

– Просто еда выглядела так хорошо, – он положил руку на спинку моего стула и отхлебнул из чашки. – Но мне достаточно и кофе. Итак, я пропустил что-то интересное? Еще один захватывающий разговор от нашего знаменитого дуэта?

Пальцы Эмелии дрогнули.

– Я только что говорила, что не вижу смысла в том, что Нок позволяет заклинательнице свободно разгуливать по нашему дому.

Именно этого я и ожидала. Какое-то напряжение, беспокойство или едва завуалированная угроза. Будь я на ее месте, вела бы себя точно так же. Я опустила взгляд и отрезала кусочек омлета.

– А я говорю, что это не имеет значения, потому что с Костом все в порядке, – Иов хмуро посмотрел на сестру.

– Вы как всегда, – пробормотал Калем.

Озиас наклонился вперед, упершись локтями в стол.

– Прекращай. Она гостья в нашем доме.

Мне потребовалось две попытки, чтобы проглотить омлет. Не из-за отсутствия желания – пикантный вкус не походил ни на что, что я ела прежде – а потому, что этот убийца поставил мое благополучие выше беспокойства своих товарищей.

– Если вы закончили есть, уберите тарелки, чтобы Наоми не набросилась на вас с ножом. А через пять минут вас ждут на улице, надо помочь с новыми рекрутами.

Иов искоса взглянул на сестру.

– Видишь, что ты наделала? А у меня сегодня был выходной.

– Лучше помолчи.

Она оттолкнулась от стола и схватила свою тарелку, даже не оглянувшись. Иов сделал то же самое, последовав за ней и помахав рукой через плечо.

Озиас покачал головой и потянулся за кружкой.

– Сущие дети.

– Едва ли. Их растят уже десять лет. Трудный подростковый возраст должен уже давно закончиться, – Калем поставил чашку на стол.

– Тогда дадим им дополнительную работу.

– Не наказывайте их из-за меня, – попросила я. – На их месте я бы поступила точно так же.

Отправив вилкой в рот последний кусочек омлета, я положила столовые приборы на тарелку и насладилась ощущением хорошей еды. Сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз ела то, что в лучшем случае не вызывало сомнений? Дез старался изо всех сил, но все равно был вынужден копаться в мусоре, как, впрочем, и все мы. У нас не всегда были свежие продукты.

Поднявшись, Озиас взял мою тарелку и поставил ее на свою.

– Практика никому не повредит. Мы должны подготовить их к работе. Никогда не знаешь, когда мы сможем получить еще один такой заказ, как ты, – добродушно поддел он меня.

Пожав плечами, я с гордостью ответила:

– Я не из тех, кто сдается без боя.

– Вот это дух. Хочешь присоединиться к нашей тренировке? Обещаю, что буду с тобой помягче, – озорно усмехнулся Калем.

Я скрыла фырканье, допив кофе. В Калеме определенно было что-то притягательное, отчасти благодаря его бронзовой коже, крепкому телосложению и длинным золотистым волосам. Даже его карие глаза намекали на этот особый час заката, как раз перед тем, когда солнце опускается за горизонт. Но если отбросить внешность, я вовсе не собиралась прыгать в постель убийцы.

– Извини, но сегодня пропущу.

Калем пожал плечами.

– Честно говоря, ты много теряешь. Я бы провел очень запоминающуюся тренировку.

Озиас хлопнул товарища по затылку.

– Ты неисправим. Ну же, Лина. Дай ему возможность зализать раны, а то он выместит свою злость на новобранцах.

Калем пробормотал себе под нос что-то насчет «лизать» и отпрыгнул в сторону, прежде чем Озиас успел ударить его снова. Он выбежал из комнаты, его смех все еще громыхал в воздухе даже после того, как он исчез. Мы с Озиасом прошли через кухню, где он передал наши тарелки Наоми, а затем вывел нас в фойе. Убийцы, которых я видела раньше, рассеялись, не оставив после себя никаких следов своей прежней деятельности.

Остановившись, Озиас провел рукой по своим коротко стриженным волосам.

– Я знаю, что Калем дразнил тебя и все такое, но ты можешь присоединиться к нам. Хотя это может выглядеть немного скучно. Мы работаем с новоиспеченными убийцами, и тренировка – это скорее своего рода ментальная схватка. Тени не подчиняются за один день.

– А как же Эмелия и Иов?

Его ухмылка подернула уголок губ.

– У меня есть несколько идей.

Я покачала головой в надежде скрыть улыбку. Было так легко чувствовать тепло рядом с ним.

– Не уверена, что мое присутствие поможет. Я найду другой способ занять себя.

– Дальше по коридору есть библиотека, – Озиас ткнул большим пальцем через плечо. – Если тебе такое нравится. В противном случае не стесняйся бродить здесь. – Затем, немного помолчав, он добавил: – Только обязательно оставайся на территории. Ты в безопасности, если только не попытаешься уйти.

Мой желудок превратился в цемент, и мне удалось кивнуть.

– Понимаю.

Он снова улыбнулся и помахал мне на прощание, а потом отступил в вихрь теней. Щупальца покрыли его тело, и он исчез. Просто вот так: был – а теперь, будто по щелчку пальцев, его и след простыл. Двойные двери, ведущие на лужайку перед домом Круора, манили меня, но я направилась в сторону библиотеки. Я не смогу уйти, даже если захочу. Мне кое-что нужно от этих убийц, так же как и им от меня. Мне необходим рычаг влияния, а именно кровь, полученная добровольно.

И в этом заключалась проблема.

Покусывая внутреннюю сторону щеки, я открыла дверь в библиотеку и затаила дыхание.

А я-то думала, что столовая большая.

На сводчатых потолках с изогнутыми стропилами из орехового дерева висели кованые люстры в форме шаров, а из бесчисленных окон лился яркий свет. Передо мной расстилался лабиринт полок, до краев забитых книгами. Лестницы из того же темного дерева, прислоненные к рамам, стояли на колесиках для удобства передвижения.

Здесь было тихо. Несколько наемных убийц сидели в мягких креслах, уткнувшись носами в толстые книги. Еще один устроился за большим дубовым столом и что-то строчил на пергаменте, разложив перед собой несколько раскрытых томов. Мой взгляд метался от одного убийцы к другому, пока я не заметила эркерное окно в дальнем конце библиотеки. Там стоял диван с плюшевыми подушками и видом на двор позади Круора.

На этом диване сидел темноволосый мужчина, которого я почти не узнала.

Спина прислонена к стопке подушек, ноги вытянуты перед собой. Нок сидел с объемной книгой на коленях. Одна рука баюкала потертый переплет, а длинные пальцы играли со страницей. Его губы время от времени складывались в беззвучные слова, как будто он читал текст про себя. В какой-то момент он нахмурился. Перевернул страницу. Улыбнулся.

Он полностью погрузился в чтение, и затянувшаяся нерешительность, которую я испытывала после нашей предыдущей встречи, исчезла. Как теперь он мог выглядеть совершенно по-другому? Теплым, интригующим, доступным. Вот что значит быть убийцей? Быстро щелкнуть выключателем и мгновенно измениться? Сделав широкий круг, чтобы не привлекать его внимания, я подошла ближе.

Нок продолжал читать, его взгляд следил за строчками книги.

Позднее утреннее солнце смягчило резкие черты его лица. Было настолько странно видеть его в таком состоянии. Расслабленным. Спокойным. Полная противоположность человеку, что выгнал меня из кухни буквально грубыми словами и еще более острым взглядом. Этот парень казался чуть ли не… милым.

Я приблизилась, пытаясь прочитать обрывок текста. Очень хотелось узнать, что его так увлекло. Какая история заставила его губы произносить слова сами по себе. Что притягивало его и давало ему такой покой.

Змеящаяся нить инея лизнула мою обнаженную руку. Я испуганно посмотрела вниз и увидела тень, обвившуюся вокруг моего бицепса.

– Ты не умеешь вести себя тихо.

Нок не отрывал взгляда от книги. Я ожидала, что выражение его лица станет жестче, но единственное, что я заметила – это легкое подергивание его челюсти. Неторопливо он перевернул страницу.

Я судорожно сглотнула.

– Твоя правда.

Тень продолжала лениво ласкать мою кожу. Она делала это с удивительной нежностью. Мурашки побежали по ее следу, и я подавила сильнейшую дрожь. Наконец Нок поднял глаза. Обсидиановые глаза впились в меня, и легким движением пальца тень рассеялась.

– Тебе что-то нужно? – тот же вопрос, что и вчера вечером, и все же в нем не было прежней резкости.

– Просто бесцельно провожу время. Мы могли уже быть на пути к Ортега-Ки.

Он закрыл книгу.

– Кост собирает припасы. Мы выезжаем завтра.

Нок переместился на диване, чтобы встать, и я поймала себя на том, что ищу причину, чтобы удержать его на месте. Мой взгляд скользнул к крупному серебряному названию, тисненному на темно-синей обложке книги.

– «Чаша лжи»?

Его ноги коснулись пола, но он не встал.

– Ты читала?

– Нет.

Неужели он выглядел разочарованным?

– Какая жалость. Хорошая книга.

– О чем же она?

В его темных глазах вспыхнул огонек.

– Молодой человек находит коробку с письмами, оставленными ему покойным отцом. Они содержат информацию о правящей королеве. Некоторые из них правдивы, некоторые – нет. В этом и заключается интрига: тебе нужно понять, что есть правда, а что – ложь.

Я почувствовала, что улыбаюсь.

– Что-то вроде головоломки.

– Именно, – его выражение лица немного посветлело.

С этим убийцей я смогу взаимодействовать. Мы не должны нравиться друг другу. В конце концов, я ворвалась в его дом с угрозами и требованиями. Я причинила боль Косту. И это оказалось не самым приятным знакомством. Отстраненное поведение Нока имело смысл, если объяснить его соответствующими причинами. Может, я неправильно его поняла. Учитывая все обстоятельства, я бы тоже не доверяла себе.

В первую очередь хотелось завоевать его доверие, чтобы воспользоваться им, если у меня когда-нибудь появится шанс получить то, что мне нужно.

Нок наклонил голову и зажал книгу между ладонями.

– Хочешь сказать что-то еще?

– Нет, просто заинтригована.

Я повертела кольцо на пальце.

Он взглядом проследил за этим движением, а затем снова посмотрел мне прямо в лицо. Почти сладкая улыбка тронула уголки его губ.

– Книгой? Или чем-то еще?

Жар охватил мои щеки и шею. Но не успела я ответить, как рядом со мной расцвел черный шлейф, и появился Кост с несколькими наполненными мешками, туго перевязанными бечевкой. Его осуждающий взгляд заметался между нами, и он стиснул зубы. Парень быстро взглянул на меня еще раз, а потом повернулся так, что я исчезла из его поля зрения. Меня сбросили со счетов.

От раздражения у меня участился пульс.

– Привет.

Он не удостоил меня ответом.

– Нок, нам нужно кое-что обсудить. Немедленно.

Встав, Нок положил книгу на скамью у окна.

– Хорошо. Я буду у себя в кабинете. Не нужно брать с собой припасы. Значит, ты уже собрал все необходимое.

– Конечно, – Кост поджал губы. – Надеюсь, я не… помешал.

– Нисколько.

– Хорошо.

Тени поглотили Коста раньше, чем я успела сказать хоть слово. Он исчез. Нок взглянул в мою сторону, его лицо снова лишилось теплоты.

Затем он сунул руку в задний карман брюк и извлек оттуда сложенный лист пергамента.

– Держи.

– Что это?

Я взяла у него лист, и наши пальцы на мгновение соприкоснулись.

– Наше соглашение, – он отдернул руку и сунул ее в карман. – Сегодня держись особняком. У всех остальных есть работа.

Я ожидала, что он исчезнет, как и Кост, но вместо этого он повернулся и зашагал по проходу, скрывшись из виду в лабиринте книжных стеллажей. Его жесткая фигура показалась мне таким же оскорблением, как и его слова, и я заскрежетала зубами от досады.

Ладно, хоть у меня теперь было согласие. Я развернула пергамент и пробежалась глазами по скудным строчкам:

«Данный контракт является соглашением между главой гильдии Круора Ноком и Линой Эденфрелл, заклинательницей. Настоящим Нок принимает на себя обязательство, что ни один из его людей не исполнит заказ на жизнь Лины при условии, что она предоставит ему четырех тварей класса «Б» после путешествия в Ортега-Ки».

Подпись, Нок

Я прищурилась. Тонко, в деталях, но тем не менее контракт. Ну, хоть это защитит меня от других убийц в Круоре, пока я выполняю свою работу. Что я и планировала сделать, потому что искренне надеялась, что больше никогда их не увижу. Эти жестокие, расчетливые и способные на страшные вещи убийцы, и все же…

Мой взгляд метнулся к человеку, склонившемуся над пергаментом и книгами. К парочке, полулежащей в креслах. Я вспомнила о нежной улыбке Озиаса. О дразнящих словах Калема. Их действия были такими человеческими.

Но даже обычные люди иногда совершают ужасные поступки. И этот урок я запомнила на всю жизнь. Мне следовало выбраться отсюда живой и с дарованной кровью для укрощения Мияда.

Шестая глава. Нок

Мы впятером стояли на окраине Вильхейма, за нашими спинами возвышалась нелепая белая стена. На вокзале толпились путешественники. Держа сумки, доверху набитые одеждой и личными вещами, они спотыкались на нетвердых ногах, обувь царапала скошенную землю. Металлические телеги с зубчатыми колесами переезжали от одного торгового лотка к другому, доставляя посылки, завернутые в льняную ткань – смотритель при этом не требовался.

Элита Вильхейма и ногой не ступит на станцию. Поскольку железнодорожный транспорт был бесплатным, к поезду стекался самый разнообразный сброд. Если богатые жители Вильхейма когда-нибудь решат покинуть свой райский уголок, они раскошелятся на частные средства передвижения. Меньше возможностей запятнать свою репутацию.

Лина окинула взглядом ближайший прилавок и склонилась к фруктовым кексам и пирожным, источавшим ванильный и цитрусовый ароматы. Каждый новый шум, казалось, привлекал ее внимание, а широко раскрытые глаза девушки со все возрастающим интересом поглощали улицу и ее обитателей.

Это не шло ни в какое сравнение с Королевским базаром. За железнодорожным вокзалом и теснящимися друг к другу домами из булыжника, словно центр всего мира, стоял Фиолетовый Замок. Высеченный в одинокой горе, когда-то возвышавшейся на этом месте, он стал домом для королевской семьи. На огромном по размеру и выдолбленном первом этаже располагался базар. Невозможно забыть эти буйные цвета. Отделанные золотом шатры бордового, изумрудного, лазурного и аметистового цветов соперничали за внимание, товары из других стран сверкали в волшебном сиянии стен.

Лина проследила за моим взглядом и посмотрела на замок.

– Он такой огромный.

– Действительно.

Я повернулся спиной к тому, что когда-то считал своим домом. Замок, люди, весь Вильхейм. Но тоска, которую я испытывал по той жизни, исчезла вместе с моим последним вздохом. Даже с милостью Мэвис, принесенной в жертву дочери Первого Короля, продлившей жизнь обитателям Вильхейма, моя семья давным-давно умерла.

Рядом Кост сжал губы в тонкую линию, изучая выражение моего лица. Он единственный, кто знал о моей прошлой жизни.

– Но он совсем не пурпурный, – задумчиво пробормотала Лина.

– Фиолетовый, а не пурпурный, – уточнил Кост, опустив глаза, словно это различие должно быть понятно всем. – Когда появляется первая полная луна весны, белый камень преображается. Фиолетовый блеск покрывает замок, и это длится несколько дней. Поистине потрясающее зрелище. Неужели ты ни разу не видела этого?

Она повернулась спиной к Вильхейму.

– Нет.

Сунув руки в карманы, я искоса посмотрел на нее, но взгляд Лины притягивало что-то, чего я не мог увидеть. Тоскующий взгляд, я бы сказал. Знала ли она, что ее собственный народ открыл на нее охоту? Неужели она ищет дом, куда никогда не сможет вернуться? Вильхейм будет ничуть не лучше. Для стороннего наблюдателя, полагаю, очарование было неоспоримым. Но для сведущего человека… В атмосфере замка практически постоянно чувствовалась паника. Как будто сама мысль о потере их драгоценного города вызывала истерию у здравомыслящих людей.

Я вгляделся в похожие на кинжалы верхушки деревьев Китского леса, виднеющиеся на горизонте. Какой бы легкой ни казалась жизнь в этих проклятых белых стенах, я всегда предпочту им холодные тени Круора.

Лина уставилась на рельсы, нахмурив брови.

– Напомни мне, почему мы путешествуем подобным образом, если ты можешь просто перемещаться с места на место вместе с тенями? Вообще-то, нам удалось бы добраться туда быстрее с твоей магией.

Озиас добродушно улыбнулся.

– Не все так просто. На большом расстоянии единственное, что мы можем сделать, – это спроецировать наше осознание. Мы способны прятаться на небольшой территории столько, сколько захотим, но фактическое перемещение теней ограничено. Чтобы переместиться дальше, чем на несколько десятков метров, требуется немалая энергия, и она имеет свойство заканчиваться.

Кост зашипел, повернувшись к Озиасу и пристально посмотрев на него.

– Хватит болтать о секретах Круора.

Озиас виновато поднял ладони.

– Прости, Кост. Во всяком случае, она не сумеет воспользоваться этой информацией.

– Ты не знаешь этого, – он бросил на Лину презрительный взгляд, поправляя очки. – Неважно. Поезд уже прибывает. Лучше обуздать Калема, пока мы не упустили его.

Прислонившись к одному из прилавков, Калем болтал с девушкой, продававшей туники ручной работы. Он наклонился, зашептав ей что-то на ухо, и она хихикнула.

– Калем, – шепотом позвал я.

Сквозь толпу людей и громкие призывы продавцов, расхваливающих свой товар, ни один обычный человек не услышал бы меня. Но Калем выпрямился и подошел к нам с кривой усмешкой на лице.

– Уже пора?

Он потянул одну из выбившихся прядей, свисавших с небрежного пучка на его макушке.

Лина засунула руки в карманы кожаной куртки.

– С чего ты взял? Я не вижу поезда.

Ее черные брюки из телячьей кожи были заправлены в высокие ониксовые сапоги, единственным ярким пятном на ней стала бирюзовая туника из хлопка, которую приобрел Кост. Я давно перестал спрашивать, как он узнавал такие детали, как, например, размер одежды Лины.

Кост едва удостоил ее взглядом.

– Мы можем слышать на большом расстоянии. Смерть обострила наши чувства.

– Значит, это ты не считаешь секретом, – улыбка тронула ее губы.

Кост вздрогнул.

– Если уж на то пошло, это должно стать тебе предупреждением.

К моему восхищению, она решила надавить посильнее и не пошла на попятную, нисколько не обидевшись на явное пренебрежение Коста.

– Тогда почему ты носишь очки?

– Исключительно по собственному желанию. Озиас?

Озиас хмыкнул и закинул за плечи четыре из пяти сумок, а последнюю бросил Калему.

– Вот держи. Я оставил тебе полегче.

– Отстань, – вопреки резким словам Калема его взгляд потеплел, и он с улыбкой пристегнул сумку. – Я весь в предвкушении. Ортега-Ки, мы уже на пути к тебе!

Лина оглядела его голые руки.

– Ты ведь понимаешь, что сегодня мы туда не доберемся?

– Можно и помечтать, – подмигнул он, покачиваясь на пятках, и странное разочарование поселилось в моей груди.

Я снова повернулся к путям. Низкий гул поднялся в воздухе, предвещая приближение поезда. Вдали появилась черная громадина. Двигаясь на смеси рикримов и пара, она неслась к избранным городам по всему нашему континенту. В других местах путешествия совершались пешком, верхом или на лодке.

Поезд с шумом остановился перед нами, и порыв ветра, последовавший за ним, отбросил волосы Лины прямо ей на лицо. Она смахнула спутанные пряди и проскользнула в толпу.

И исчезла. Унесенная ветром. Мои конечности оцепенели, и я взглядом пронзил толпу. Мне следовало быть более внимательным. Я предполагал, что теперь, когда она получила свой контракт, то не осмелится предпринимать никаких действий. Но, может, она все-таки обнаружила лазейку. Решила, что ее судьба будет лучше без нас.

Весьма здравое предположение.

– Нок.

Взгляд Коста метался от одного человека к другому. Лицо Калема стало мертвенно-бледным. Озиас рванул вперед, создавая пространство там, где только что яблоку негде было упасть, и мы последовали за ним в расступившееся море людей.

– Я знаю. Мы найдем ее.

Пусть бегает сколько угодно, мы ее поймаем. Все будет не так, как раньше. На этот раз мы знали, с чем имеем дело.

А вот она – вряд ли.

Люди толпились вокруг нас, пинаясь локтями в бока и бормоча нерешительные извинения. Неужели она явилась к нам только для того, чтобы проскользнуть в другую дверь? Черные тени потянулись из скрытых углов поезда, собираясь вокруг моих ног и окольцовывая мои лодыжки.

– Эй, сюда, – голос Лины прорвался сквозь шум, и мой взгляд тут же нашел ее. Вытянув ноги на пяти креслах вдоль задней части вагона, она помахала рукой. – Если вы не поторопитесь, кто-нибудь их займет, и нам придется бороться за места до следующей остановки.

Тени, задержавшиеся вокруг моего тела, отступили. Она не нарушила своего слова. Не попыталась сбежать.

Калем первым пришел в себя, его хитрая ухмылка растянулась на целую милю.

– А она вовсе не глупа.

– Путь до Истренда займет несколько часов. Устраивайтесь поудобнее, – Кост бросил на Калема суровый взгляд, когда тот опустился на сиденье рядом с Линой, протянул обе руки к потолку, затем закинул одну ей за голову, а другую положил на спинку пустого кресла рядом с собой. Мои пальцы дернулись, и из недр вагона послышался пронзительный вой, и окна заволокло паром. – Но не слишком удобно.

Калем усмехнулся.

– Кост, ты здесь главный.

* * *

Тихое хихиканье нарушило мой мирный сон, зажгло что-то светлое у меня в груди. Не двигаясь, я приоткрыл глаза. С тех пор, как поезд тронулся дальше на юг, вагон опустел, а в его дальнем конце осталась только спящая парочка. Кост сидел впереди меня, плотно прижавшись спиной к оконному стеклу и вытянув перед собой ноги. Уткнувшись носом в книгу, он не заметил моего пробуждения. Калем храпел несколькими рядами дальше: рот открыт, шея вытянута под невероятным углом, голова застряла между окном и подголовником. Озиас…

Снова негромкий смех. Беззаботная улыбка озарила лицо Лины, и она что-то пробормотала Озиасу, сложив ладони рупором. Невозможно было не улыбнуться, когда в полном восхищении наблюдал за ней, и я не единственный так реагировал. Скрипучая невидимая дверь ознаменовала открытие царства зверей, и Озиас, приблизившись и прищурив глаза, за чем-то наблюдал в ладонях девушки.

– Она симпатичная, правда? – Лина заворковала, и крошечная обезьянка выпрыгнула из ее рук и приземлилась на хлопковую тунику Озиаса.

Змеящийся хвост, длиной превосходивший ее туловище, извивался позади твари. Лина украдкой бросила взгляд на спящую пару, а потом быстро кивнула.

– Протяни мне руку.

Ладонью вниз он указал на существо. Смуглое, с тремя голубыми глазами и руками, слишком большими для его тела, существо схватило один из его толстых пальцев и приподнялось. Из горла твари вырвалось тихое кудахтанье, и Озиас просиял.

– Как думаешь, я ей нравлюсь?

Я тихонько фыркнул про себя, но Лина прижала локти к бедрам и, наклонив голову, встретилась лицом к лицу с обезьяной.

– Конечно. Ее зовут Тила. Это – Доша, зверь класса «Д». Она невосприимчива к любому яду и может определить, безопасна ли пища для употребления. Еще она невероятно ловкая, как ты можешь заметить.

Тила склонила голову набок, а затем внезапно прыгнула на перила над ними. Липкая слизь засочилась из ее пальцев. Дрожь беспокойства пробежала по бровям Лины, и она снова посмотрела на пару. Законом не запрещалось владеть тварями, но их редкость привлекала чрезмерное внимание.

Лина протянула руку и пощекотала Тиле брюшко.

– Давай, слезай оттуда, – ее голос звучал так мягко и ласково, что тепло в моей груди на миг окрасилось беспросветной тоской.

Такого рода эмоция приходит с истинной связью с другим человеком. Умиротворение. Счастье.

– Поры на подушечках ее пальцев источают сильнейшее в мире связывающее вещество. Они принимают своего заклинателя, привязываются к нему.

Лина подождала, пока Тила слезет, проползет по куртке и устроится у нее на шее.

Озиас осторожно положил палец на голову твари.

– Спасибо, что поделилась ею со мной. Сколькими тварями ты владеешь?

Улыбка Лины стала еще шире. Она выглядела более живой, более загадочной с каждой секундой, когда говорила о своих животных, но это было уже чересчур. Не надо видеть в ней нечто большее, чем просто награду за работу. Не тогда, когда она угрожала моему заместителю. Пролилась кровь Коста. Эта мысль прогнала все теплые ощущения, и я откинулся на спинку кресла.

Лина счастливо вздохнула.

– У меня много таких маленьких друзей. Когда заклинатели начинают обучение, они могут приручать только зверей класса «Е», и дальше, по мере развития их способностей, они поднимаются по лестнице рангов. В Хайрите многие существа естественным образом селятся на окрестных лугах. У нас очень распространены симбиотические отношения.

– В Хайрите?

Тишина поглотила все пространство внутри вагона, нарушаемая лишь плохо скрываемым вздохом Лины. Казалось, будто это слово ранило ее. Будто она даже не осознавала, что произносит, пока Озиас не повторил его снова.

Задумчивая грусть заиграла на ее лице. Я хорошо знал это чувство. Прошел через ту же фазу после воскрешения. И хотя я не знал ее, даже несмотря на то что она угрожала Косту, мне не нравилась мысль о том, что Лина когда-либо испытывала подобное чувство. Мне не нравилось думать, что я могу что-то сказать, поделиться знаниями, чтобы ей стало легче.

– Хайрит – это город тварей, расположенный в тайной долине на Западе, – заговорил Кост, не отрывая взгляда от раскрытых перед ним страниц. – Это святилище для заклинателей, дом, куда они всегда могут вернуться. Если, конечно, их не изгнали.

Покраснев от его словесной пощечины, Лина коротко кивнула.

– Все именно так.

Свечение вишневого дерева вырвалось из ее руки, и она тихо позвала Тилу обратно. Полные боли глаза остановились на Косте и скользнули прочь, двинувшись ко мне, и широко распахнулись, как только она заметила, что я не сплю.

Мгновение я просто удерживал ее взгляд. Знал, что вижу в нем. Раскаяние. Тоску по родине. Жертву. Для тех из нас, кто жил на задворках общества, трудные решения часто оставляли слишком глубокие шрамы и воспоминания на всю жизнь, которые мы предпочли бы забыть. Что бы она ни сделала, если за ее голову назначили награду, мне было наплевать. Мысли делали работу обременительной, а я в свое время совершал дела и похуже. Не то чтобы она когда-либо узнает об этом. Или я когда-нибудь ей сам об этом расскажу.

Не то чтобы я мог ее утешить.

Но я хотел этого.

Озиас непринужденно положил ладонь на предплечье Лины.

– В следующий раз позволишь мне познакомиться с тварью побольше?

– Конечно. А сейчас, если позволишь…

Она встала и, пройдя в центр вагона, заперлась в ближайшей уборной.

Озиас нахмурился.

– Сурово ты, Кост.

Кост захлопнул книгу.

– Сурово? Два дня назад эта девушка меня чуть не убила, и ты еще называешь меня суровым?

Озиас поморщился.

– Понимаю. Просто если мы собираемся сотрудничать с ней, то, может, нам стоит попытаться оставить все недомолвки позади?

– Я всего лишь отвечал на твой вопрос, если ты не заметил.

– Но разве все должно выглядеть так холодно и официально? Твои слова, твое поведение, расслабься уже немного. Мы-то к этому привыкли, а она – нет, – Озиас повернулся ко мне и указал большим пальцем за плечо. – Разве ты не собираешься что-то сказать? Он только к тебе прислушивается.

Потрясенный взгляд Лины вспыхнул в моей памяти, борясь с образом окровавленного Коста. Я похоронил оба эти образа под годами тренировок и напоминанием о том, что за мной все еще числилась плата за ее голову, когда я дотронулся до татуировки в виде гладкой косы на своем запястье. Приблизиться к Лине граничило с безумием.

– Он не сделал ничего плохого. Не зацикливайся сильно на этом.

Озиас смягчился и расслабился.

– Ладно.

– Мы должны прибыть с минуты на минуту, – Кост стряхнул невидимую пылинку со своей куртки и пнул болтающуюся через проход ногу Калема. – Просыпайся.

– Хм? – Калем подавил зевок и потом быстро пересчитал нас. – А где Лина?

– В уборной, – Озиас хрустнул шеей и встал, вытаскивая одну за другой сумки с вещами.

Послеполуденное солнце заглядывало в окна. Необъятный Вильхейм исчез, оставив после себя обширную холмистую пустыню. Травянистые равнины простирались до лесов и гор на горизонте, вершины которых возвышались на фоне облаков на юге.

Металлическая дверь уборной скользнула в сторону, и появилась Лина. К счастью, я не заметил, что ее глаза покраснели. Рассеянный взгляд отыскал Озиаса, она кивнула и вцепилась в перила, оставшись стоять в нескольких метрах от нас.

Я поправил манжет своей туники.

– Нам следует остаться в Истренде на ночь, а утром первым делом отправимся в путь. Уже нет смысла сейчас продвигаться вглубь территории и буквально спустя несколько часов разбивать лагерь.

– Согласен. Я сейчас же поищу торговца лошадьми, – Кост встал, когда поезд замедлил ход, и пронзительный свисток возвестил о прибытии.

– Увидимся в гостинице, – слова Лины резанули воздух.

В эту самую секунду отворились двери, и без единого звука Лина развернулась и шмыгнула прочь из вагона. Я шагнул следом за ней, но в проходе возник Калем.

– По рукам.

– Похоже, будет весело, – Озиас пожал плечами, проходя мимо, его сумки с вещами ударялись о спинки сидений.

– Пошли, – я положил руку Косту на плечо, и он напрягся от моего прикосновения. – Давай найдем торговца лошадьми.

Седьмая глава. Лина

Из окна своего номера в «Ревущем Осле» я наблюдала, как Нок и Кост договариваются с единственным в городе торговцем лошадьми. Загнанные в большую конюшню, построенную из бревен и огороженную деревянным забором, лошади поднимали грязь, жуя траву. Сквозь плывущую пыль я разглядела несколько родовых лошадей и несколько зилах. Я молилась, чтобы они расщедрились битами за последнего.

Когда-то дикие магические твари, зилахи, бродили по равнинам Лендрии. Ростом в двадцать ладоней, с оленьим телом и широкими белыми полосами, пересекающими коричневую шкуру на спине. Зажатый между огромными ушами, морганитовый выступ отбрасывал слабый персиковый отблеск на каждую из их грив цвета слоновой кости. Эти твари считались выносливее лошадей, даже несмотря на то что с годами их магия исчезла. Если мы возьмем лошадей, то наш двухдневный поход растянется на три дня. А может, даже на четыре. И значит, останется меньше времени на поиски и приручение Мияда, и придется провести гораздо больше времени в обществе этих убийц. Мне не хотелось оказаться в таком затруднительном положении.

Выбросив из головы эти мысли, я сосредоточилась на более насущной проблеме – нашей общей комнате. Истренд являлся лесозаготовительным городом и граничил с Лайтвудским лесом. На экспорт в основном вывозили древесину, а проживало здесь всего несколько сотен жителей. Они выживали за счет лесной дичи и свежих овощей, выращенных на нескольких сельскохозяйственных участках на окраине города. Зданий немного, да и вообще не особо оживленно. И поскольку большинство путешественников посещало Ортега-Ки исключительно по живописному и куда более дорогому маршруту на корабле, о жилье мы не очень-то беспокоились. Гостиница всего в два этажа, с полудюжиной комнат, и только одна из них была свободна.

Предположительно на шесть спальных мест.

Я обвела взглядом двухъярусные койки и матрас на полу, покрытый телячьими шкурами и пуховыми одеялами. Опустилась на нижний матрас двухъярусной кровати, и пружины скрипнули под моим весом. Широко раскинув руки, я могла кончиками пальцев задеть обе противоположные койки. Шторы с черными узорами скользили вдоль стен. Освещенные свечами железные светильники висели по обе стороны от двери, отбрасывая мерцающий свет, отчего тени исполняли причудливый танец у моих ног.

Эти тени. Я не могла избавиться от образа, как они цеплялись за Нока. Если бы он не представлял для меня такую угрозу, то показался бы даже довольно привлекательным. Могу поклясться, что в поезде он заглянул в мою душу, его обсидиановые глаза прожигали насквозь. По его взгляду я поняла: он знает, что такое боль, – такой взгляд невозможно скрыть. Конечно, он совершал ужасные поступки, будучи наемным убийцей. Сожалеет ли он о них? Он не выказывал никаких сомнений относительно своей роли лидера Круора. Так что же случилось? Какие страдания он перенес, что так легко распознал во мне эту боль? Но тем не менее его взгляд был таким всего лишь мгновение. Потому что как только я вышла из уборной, тот же самый взгляд уже похолодел и норовил меня заморозить. Сразу вспомнилась его сила. Равнодушие, которым он так легко владел. Его красота не превосходила его опасности, а я не собиралась рисковать.

Дверь гостиничного номера распахнулась, и в комнату вошли Озиас и Калем. Озиас остановился как вкопанный.

– Когда он дал мне только один ключ, я думал, что для тебя уже выделили отдельную комнату.

Я пожала плечами.

– Нет. Это все, что у нас есть.

Калем закрыл за собой дверь и бросил сумку на пол.

– Я занимаю верхнюю койку.

Озиас закатил глаза.

– Прости, Лина.

Он прислонился к стене, и его белоснежная туника потемнела от пыли.

– Все в порядке.

Я посмотрела на груду одеял, брошенных на матрас на полу. Прежде чем кто-то успел заявить на них свои права, я соскользнула с кровати и упала на подушки.

– Так, – Озиас перевернул бирки на каждой сумке, нашел одну с моим именем и поставил передо мной. – Не знаю, что туда сложил Кост, поэтому, что бы ты ни нашла, не вини меня.

Я улыбнулась.

– Спасибо.

– Не волнуйся. Я пойду в уборную и приведу себя в порядок.

Повесив сумку на плечо, он вышел.

– Знаешь, делить комнату не так уж и плохо, – Калем подмигнул и одним махом сдернул с себя тунику. Жар хлынул от затылка к моим щекам. Бог солнца благословил его. Даже при слабом освещении настенных светильников его загорелая кожа почему-то блестела. Резные мускулы напряглись, когда он ухмыльнулся и наклонился ко мне. – Что думаешь насчет этого?

Что я думаю насчет этого? Из всех знакомых мне убийц он, возможно, был самым легкомысленным. А его интерес ко мне стал очевиден еще до этой выходки. Кроме того, Калем не проявлял жестокости, а необременительные встречи случались в моей жизни и раньше. Вдруг разговор по душам и любовные игры в простынях сыграют мне на руку и позволят заполучить то, в чем я так отчаянно нуждаюсь?

– Ну…

Дверь спальни распахнулась раньше, чем я успела обдумать эту мысль, и Нок с Костом застыли на пороге. Убийственное – не подобрать другого слова для выражения, которое застыло на лице Нока, когда он впился в Калема взглядом. Калем на мгновение оцепенел, потом вздохнул и погладил себя по затылку.

– С вами совсем не весело.

– Следи за собой, – слова Нока звучали так тихо, почти неслышно, но холодок все-таки пробежал по моим рукам.

Не обращая на Калема внимания, я глубже зарылась в одеяла.

– Да, конечно. Кстати, я предъявил права на верхнюю койку, – Калем бросил свою сумку на одну из кроватей, а потом, проходя мимо Нока и Коста, забрал свою тунику. – Скоро увидимся, ребята.

– Он становится все невыносимее, – Кост неторопливо оглядывал кровати. – Хотя размещение оставляет желать лучшего.

– Занимай верхнюю койку. Я возьму ту, что под тобой.

– Без проблем.

По напряженной позе Нока было видно, что ему до сих пор не по себе, даже когда он начал молча рыться в своих вещах. Я медленно сняла куртку и заглянула к себе в сумку. Пробежала пальцами по стопке туник и бриджей. Все чистое. И, кажется, новое. Более тонкая ткань с прочной нитью, но все еще мягкая, как Пуф. Такая одежда не годилась для «Полуночного Шутника».

И, похоже, стоила кучу бит. Я завязала сумку, проигнорировав странное желание побежать в ванную и все примерить.

– Внизу можно подкрепиться, – Кост повесил свой плащ на деревянные перила койки. Аккуратно отглаженная, сшитая на заказ туника совсем не походила на дорожную одежду. Он закатал манжеты, обнажив под ними вышитый на жаккарде узор. Все убийцы одевались по-разному, но ни один не выглядел таким суровым и ожесточенным, как он. – Может, заказать нам столик?

– Хорошая мысль, – Нок не оторвал глаз от своей сумки, и Кост ушел, не сказав больше ни слова.

Когда мы с Ноком остались одни в комнате, молчание словно растянулось на несколько часов, пока он не вздохнул, бросив свою сумку и пригвоздив меня взглядом к стене.

– Калем может вести себя как настоящая заноза в заднице.

– Все нормально, – выпутавшись из одеял, я встала и стряхнула ворсинки со штанов.

Расстояние между нами не помогало: его взгляд все равно нервировал меня.

– Полагаю, я здесь не для того, чтобы указывать тебе, как проводить свободное время… – выпрямившись во весь рост, он добавил: – Но имей в виду, у тебя есть работа.

Вздернув подбородок, я заявила со всей категоричностью:

– Я в состоянии сказать «нет». И делаю это постоянно.

У заклинателей были свои недостатки: например, мы частенько привлекали к себе внимание не особо достойных мужчин. Включая присутствующих. Нок не принадлежал к тем, кого я привела бы познакомиться со своей семьей, но я и не собиралась соблазнять того, с кем пойду домой к маме. Не тогда, когда у меня были свои собственные мотивы для обольщения убийцы. Он, Калем, Озиас – передо мной открывалось множество вариантов.

Нок изучал меня, не подходя ближе. Его облегающая туника с короткими рукавами позволяла мне разглядеть рельеф его мускулов. Под этой тканью чувствовалось напряжение. Я сомневалась, что смогу убедить его беззаботно снять тунику, как это сделал Калем.

И все же… Прямо под ключицей Нока виднелась кожа. Намек на его грудь.

Проблеск привлекательной уязвимости под всей этой несокрушимой силой.

Прошло не так уж много времени с тех пор, как мое тело испытывало наслаждение, но что-то в Ноке заставило меня забыть об этом. Для меня он – враг, и не следовало рассматривать хоть малейшую возможность получить удовольствие от его общества. Но, вероятно, именно поэтому он и казался таким привлекательным. Опасность. Риск. В любом случае здесь не останется места для привязанности.

Я прикусила нижнюю губу.

– Как и сказать «да». Иногда.

Нок удивленно моргнул. Его взволновали мои слова? Трудно сказать.

– Я… вижу. Очень смело с твоей стороны, – он придвинулся чуть ближе, но скрестил руки на груди. Одновременно проявляя интерес и ставя крест на том, чего жаждало мое тело. – Будь осторожна с Калемом. Последнее, чего мы хотим, это сделать нашу… ситуацию более неловкой или неудобной для всех.

Он решил, что я говорю о Калеме. Не скажу, что разочарована. Нет.

– Я очень сомневаюсь, что это станет проблемой. Будет крайне неловко, если он потребует от меня чего-то большего. Потому что этого никогда не случится.

– Да?

Я приподняла плечо.

– Он, конечно, забавный, но… не в моем вкусе, – откровенно призналась я.

– О. Понимаю.

Потирая подбородок, Нок изучал меня настороженным взглядом. Неужели я действительно так опасна для него? Почти смехотворная мысль, учитывая, как легко он едва не покончил с моей жизнью. Опустив руки, он подошел к двери и рывком распахнул ее. А затем, помолчав немного, кивнул в мою сторону.

– Ужинать будешь?

Мое сердце на мгновение замерло, а потом птицей воспарило в груди.

– Конечно.

– Хорошо.

Нок вышел из номера не оглядываясь, направился к лестнице и стал спускаться, перепрыгивая через две ступеньки.

Какое-то мгновение я просто стояла у приоткрытой двери. До меня долетали звуки таверны на первом этаже, звон столового серебра, звон тарелок, приглушенные разговоры парней и прерывистый смех. И все же голос Нока звучал у меня в голове. Его эмоции напоминали движущуюся мишень, и я не имела ни малейшего понятия, куда целиться. Однако, несмотря на свою холодную отстраненность, он сделал шаг мне навстречу. Выразил беспокойство по поводу Калема. Обо мне.

Может, за его ледяными словами и горьким взглядом скрывалось нечто большее? Мне просто нужно найти правильный способ отогреть его и посмотреть, что удастся растопить.

Осталось только отважиться на это.

* * *

Ужин со спутниками был каким угодно, но только не расслабляющим. Сидя за столом на четверых с Ноком, Озиасом и Костом, я жевала тушеную баранину и свежеиспеченный хлеб. Кост подавал пример чуть ли не военной сноровки: ел в рекордно короткие сроки и с такой аккуратностью, какой мне в жизни от себя не добиться. Закончив, он достал карту леса и обсудил с Озиасом удачные места для лагеря. Калем так и не присоединился к нам, отдав предпочтение барной стойке, симпатичной брюнетке и нескольким кружкам эля.

А Нок… Я сделала большой глоток воды, запивая остатки еды, затем отодвинула тарелку в сторону. Нок молчал. Время от времени он кивал, соглашаясь с некоторыми предложениями Коста, но глаза его не отрывались от меня. Он внимательно изучал меня в течение всего ужина, опаляя мою кожу приятным теплом.

– Дорогуша, ты уже закончила? – барменша кивнула в сторону моей тарелки, прежде чем вытереть руки полотенцем с цветочным узором, висевшим у нее на талии.

– Да, спасибо.

Таверна, ненамного лучше «Полуночного Шутника», все равно пахла домом. Покрытые пылью оконные стекла придавали черному небу странный красновато-коричневый оттенок. Толстые свечи капали горячим воском на потускневшие серебряные подсвечники. И все же бармен, разливающий успокоительные напитки, и его спутница не обладали тем грубым очарованием, которым так легко владел Дез, да и душевности не хватало.

Возможно, это было из-за огромной ледяной стены, сидящей напротив меня: Нок откинулся на спинку стула, лениво сжимая рукой почти пустой стакан.

Озиас передвинул пустую тарелку на середину стола.

– Надеюсь, Калем не разбудит нас, когда вернется. – Он медленно встал, его кости захрустели, когда он размялся. – Я собираюсь лечь спать.

Кост свернул свои карты.

– Я тоже. Нок?

Взгляд Нока все еще не отрывался от моего лица.

– Идите. Думаю, мне нужно еще выпить.

Кост колебался долю секунды, но потом кивнул, повернулся и последовал за Озиасом к лестнице. С каждой секундой неумолимый взгляд Нока разгорался все ярче, пока не вернулась барменша и не привлекла его внимание.

– Вы двое уходите? – она уперла руки в бедра. – Или я могу предложить вам что-нибудь еще?

Нок указал на свой пустой стакан.

– Выпью еще, пожалуй.

– А мне воды, если можно.

– Конечно.

Барменша отошла в сторону. Она схватила из бара внушительную бутылку пряного желудевого виски, затем быстро наполнила стакан свежей водой и вернулась к нам. Умелыми руками женщина доверху налила янтарной жидкости в стакан и подала Ноку.

– Наслаждайся, милый.

Когда она поспешила к другому столику, я, наконец, набралась смелости и сказала:

– Итак…

– Почему ты не знаешь о фиолетовом сиянии Вильхейма? – вопрос вырвался из него, как будто он вынашивал его в течение нескольких часов.

Похоже, любопытство являлось главной слабостью Нока.

У меня не осталось иного выбора, кроме как окунуться прямо в эти бездонные омуты черного стекла, вспоминая, как он улыбался, говоря о своей любви к головоломкам. Как истинный коллекционер, он находил случайные кусочки информации, чтобы потом сохранить их и время от времени пытаться сложить воедино. Мысль о том, что я так заинтриговала этого потрясающего юношу, странно волновала меня.

– Просто я никогда там не была.

Изгнание имело скверную цену. Мало того, что мой народ выгнал меня из дома, так еще и позаботился о том, чтобы я в жизни не нашла достойную работу на безопасной земле Вильхейма.

Нок уперся запястьями в стол, держа выпивку между рук.

– Думаю, этого и следовало ожидать, если ты провела большую часть своих дней в Хайрите.

Я напряглась. Мне не следовало упоминать о Хайрите. Место, где сплетались ужас и красота. Мой родной дом и источник моей боли. Единственный шанс вернуться назад заключался в том, чтобы убедить Совет выслушать мою версию событий и попытаться оправдаться перед ним. Но это будет почти невозможным даже с Миядом, учитывая, что Винн занимал в нашем обществе особое положение. Но если бы мне удалось укротить зверя… если бы я могла появиться и застать их врасплох… Совету пришлось бы прислушаться. Все в курсе, что Мияд никогда не свяжется со злобной и жестокой заклинательницей, какой они меня считают.

Опустив взгляд на стол, я провела пальцами по гладкой древесине. Мое изгнание являлось не более чем фарсом. Побочный продукт Винна, надумавшего проводить эксперименты на живом существе, а затем использовавшего Гисс, чтобы заставить Совет поверить, будто я стою за всей этой историей.

Нок откашлялся.

– Интересно, какие еще достопримечательности обошли тебя стороной.

Моя голова дернулась вверх. Сделав медленный глоток из своего стакана, он посмотрел на меня поверх стекла, сочувствие промелькнуло в его глазах, но вмиг исчезло. Неужели он не собирается больше говорить об этом? Вот так просто? Меня охватило чувство благодарности, и мягкая улыбка тронула губы.

– Я видела достаточно, спасибо. Твари обитают повсюду.

Он поставил стакан на стол.

– Неужели? Давай посмотрим, что ты знаешь.

– Что?

Я посмотрела на воду, к которой так и не притронулась, внезапно пожалев, что не заказала чего-нибудь покрепче. За стоящим рядом с нами столом гости разразились хохотом, когда куча обструганных палочек опрокинулась. Один из них выругался, подтолкнув к центру груду обломков и сломав палку пополам. Они будут продолжать в том же духе, пока не останется только одна палочка и игровой фонд не достигнет грандиозных размеров.

– Правда или ложь: Остров Королей охраняют две статуи воинов в устье залива.

Я моргнула.

– Ты сейчас серьезно?

Кольцо на его указательном пальце звякнуло о стакан, и он одарил меня почти мальчишеской улыбкой.

– Не знаешь?

Мое сердце затрепетало, и я скрестила руки на груди, словно это могло каким-то образом скрыть то, что его улыбка сделала со мной.

– Ложь. Это три женщины: ребенок, мать и бабушка.

Его улыбка стала шире.

– Замечательно.

– Теперь моя очередь, – я наклонилась вперед, подперев подбородок руками. Поднятый стакан Нока замер в воздухе. В его обычно отстраненном взгляде вспыхнула искра. – Китский лес кишит чудовищами, которых заклинатели не могут укротить.

Он поджал губы, прежде чем сделал еще глоток.

– Правда.

– Проклятье, – запрокинув голову к потолку, я спрятала от него улыбку.

– Очко в мою пользу.

Его острый взгляд контрастировал с ленивым танцем пальцев по ободку стакана, отчего мой пульс ускорился. Он напоминал хитрого дикого кота, когда разговаривал со мной. Держался отчужденно и отстраненно, но когда его действительно что-то интересовало, он вдруг становился теплым, если не сказать озорным.

Назвать его «зверем» стало бы слишком высоким комплиментом, но он был близок к этому.

– Как звали Первого Короля?

Я прикусила нижнюю губу. О Первом Короле мало говорили в обществе заклинателей. На нем лежала ответственность за ту единственную войну, что когда-то пришлось пережить нашему народу, и поэтому он не заслуживал ничего, кроме своего титула.

– Не могу сказать.

Нок втянул в рот кубик льда, но потом бросил его обратно в стакан.

– Его звали Хаксли Фарнслед. Кстати, я бы принял вариант «Король». Он презирал свое имя, поэтому заставлял подданных всегда обращаться к нему исключительно по титулу. Даже свою жену.

Я не смогла удержаться от смеха.

– Неужели? Откуда ты все это знаешь?

– Я люблю читать.

Мой разум лихорадочно заработал. Значит, мне нужна информация из практического опыта. Что-то такое, что он никак не мог взять из книги в своей библиотеке. Я забарабанила пальцами по столу. Остановилась.

– Какой зверь способен менять телосложение в зависимости от желаний своего хозяина?

Он приподнял бровь.

– Я уже говорил тебе, что мои познания о тварях невелики.

– Так легко сдаешься? А где же твой азарт?

Его ухмылка стала еще шире.

– Если ты хочешь играть грязно, то конечно. Я сдамся. Но тогда я тоже не буду играть честно.

Пульс ускорился в предвкушении, и тепло горячей вязкой карамелью растеклось по моей шее.

– Хорошо.

– На ком из убийц лежит вина за кровопролитие Слоана Сен-Жермена?

Вот тебе и грязная игра.

– Тут ты меня подловил.

Подавшись вперед, он рассмеялся – тихо и немного хрипло, как будто ему редко выпадала такая возможность.

– Знаю. Может, вернемся на равные условия?

Боги, что эти глаза делали со мной. Невозможно было не наклониться к нему. Все в нем завораживало.

– Да, пожалуйста.

Его взгляд скользнул по моим губам, а затем вернулся к глазам. Потом он резко откинулся на спинку стула, натянуто улыбаясь, и холодно произнес:

– Давай посмотрим…

Я проклинала себя за то, что слишком быстро поддалась, но мысленно возблагодарила богов за то, что он еще не утратил интерес к нашей беседе. Значит, не все потеряно. Мы продолжили эту игру в остроумие, пропустив еще по два напитка. Его вопросы менялись по мере того, как история перетекала в личные предпочтения, и он хватался за любую возможность превратить вроде бы безобидный ответ в поддразнивание. В нем чувствовалось что-то светлое, что-то искреннее, что затмевало всю его опасную славу убийцы. И лидера Круора.

Нок спокойно потягивал алкоголь, пока искал ответы на мои вопросы, ни на секунду не отрывая от меня взгляда. И если не считать вопроса о тварях, он ни разу не ошибся, как бы я ни старалась поставить его в тупик. Он был очень эрудирован и учтив, и, по мере того как минуты превращались в часы, мои пальцы медленно приближались к его неподвижной руке на столе.

Он не отстранился. Но и не сократил расстояние. Но его взгляд переместился на это, казалось бы, непреодолимое пространство. Вопреки здравому смыслу, я хотела, чтобы он взял меня за руку. То, как сильно я жаждала этого простого прикосновения, не имело никакого смысла. Всего лишь легкого касания его пальцев. Обещания чего-то большего.

Просто естественная потребность. Только физическое влечение. Я бы согласилась на это только для того, чтобы убедить его дать мне немного крови. Ничего больше.

Совершенно ничего.

– Правда или ложь, что ты никогда не сможешь вернуться в Хайрит.

Пространство между нашими пальцами стало горячим, как кузнечный горн, и я резко отдернула руку. Так вот, значит, что он задумал. Втянул меня в игру, чтобы найти ответы, которые я не хотела давать. В поезде он почувствовал мою боль и нежелание говорить о Хайрите и все же снова упоминает эту тему, орудуя своей проницательностью, как ножом между ребер. Минуту назад он был не просто хитрым убийцей. Он выглядел теплым, настоящим. Человеком.

Стыд сжигал меня изнутри. Я знала, что это не так. Разве он уже не использовал все свое остроумие против меня? Убийца и на словах, и в оружии. На мгновение мне удалось забыть об этом.

Я оттолкнулась от стола, и мой стул врезался в заднюю стену.

– Спокойной ночи.

Нок моргнул, крошечные морщинки на его лбу на мгновение показались признаком замешательства. Само собой, это всего лишь маска, прикрытие. Он оказался хитрее, чем я думала. Резко развернувшись, я не дала ему шанса заговорить и бросилась к лестнице, желая притвориться спящей до того, как он поднимется в номер.

Восьмая глава. Нок

Мы выехали рано утром на пяти зилахах. Судя по одобрительному кивку Лины, мы приняли правильное решение, купив их вместо лошадей. Конечно же, она не призналась в этом. Единственной благодарностью, которую она мне выказала, стала горсть ненужных бит, поскольку она настаивала, что сама заплатит за свою кобылу.

Если бы Лина принадлежала к моей гильдии, я бы приказал ей сохранить деньги. В обязанности главы моего народа входило обеспечивать основные потребности для работы: продовольствие, жилье и в данном случае – удобства для путешествий. Все, что оставалось после ежемесячных сборов, шло отработавшим в этот период убийцам, и деньги были их собственностью, они могли тратить их на все, что заблагорассудится.

Клятва на внутренней стороне моего запястья горела адским пламенем. Я делал все, что в моих силах, чтобы не раздавать награды за головы тем, кто не мог справиться с такой работой. Давал им задания по дому, чтобы они могли принести пользу Круору другим способом. Но иногда у меня не оставалось выбора. Даже поварам и садовникам приходилось время от времени пачкать руки в крови.

Но Лина не была одной из них, и поэтому, когда она сжала мои пальцы над грудой сверкающих серебряных жетонов, я лишь потрясенно таращился на нее. Она с легкостью вскочила на свою зилаху и пустила ее легким галопом, оставив меня стоять как вкопанного и слушать приглушенное хихиканье Калема.

И с тех пор – ничего. Если не считать равномерного стука копыт по мягкой земле, мы ехали в тишине до самого вечера. Дорогу к Ортега-Ки со всех сторон окружали массивные, поросшие мхом деревья. Ветви сосен, ив и елей тянулись над нами, переплетаясь в море зеленых листьев и создавая навес, закрывавший небо.

Я не хотел ее обидеть, но, вопреки желанию, сделал это, и поэтому у меня на душе скребли кошки. Всякий раз меня пронзал укол вины, выводивший из равновесия. Обычно Кост являлся тем единственным человеком, кто сумел бы бросить мне вызов своим остроумием. Только собственным упрямством могу объяснить, что, когда она одолела меня с этим вопросом о тварях, я поставил себе цель продолжать в том же духе. Узнать подробнее. И так увлекся нашей игрой, что даже не подумал и спросил ее о доме. Любопытство размыло границы отчужденности, и я зашел слишком далеко.

Мне нужно ускорить этот процесс, достать своим людям зверей, найти лекарство для себя и отправить нас домой.

Лунный свет пробивался сквозь просеку в верхушках деревьев, заливая бледным сиянием скрытый луг. Тихие трели соловьев смешивались с напряженной трескотней насекомых, столь непохожей на звуки дробящих кости завываний в Китском лесу. Здесь темнота казалась не такой насыщенной, просто как слабый дым, а не растертые чернила.

– Давайте разобьем лагерь, – Кост вырвался первым, направляя своего скакуна на открытую поляну, а потом соскользнул и повел его к дальнему дереву.

Мы последовали его примеру, привязав поводья вокруг деревьев и дав нашим зилахам пищу и воду. Через несколько минут Озиас, Кост и Калем принялись возиться с палатками, а Лина безучастно смотрела в темноту. Распущенные волосы обрамляли ее лицо, и странное желание смахнуть их пробежало сквозь мои пальцы.

– Нок, как насчет ужина? – Кост будто смотрел сквозь меня, и я кивнул, отвернувшись от группы.

Надо найти дичь в лесу. Тени ожили у моих лодыжек и поползли вверх по ногам, окутывая меня темнотой. Я прокрался через Лайтвудский лес, не издав ни звука.

Некоторые говорят, что Зейн – первый в нашем роду – обрел власть над тьмой, когда разорвал плащ бога смерти и вернулся с ним, сжимая его в кулаке. Материал впитался в его кожу, и часть бесконечного царства смерти перешла под его контроль.

И хотя некоторые в Круоре находили тьму ужасающей, я считал тени своим домом – успокаивающее, знакомое облегчение, которое окутывало весь остальной мир. Здесь я мог дышать. Думать. Оценивать. Все представало точным и конечным, никаких других оттенков для более яркой картины, когда ее не было видно. Темнота ласково приветствует тебя. Словно стоишь под нежным ручьем и не намокаешь.

Убивать легко, когда не оставляешь следов. Я снова сосредоточился на охоте. Пять кроликов отдали свои жизни в моих быстрых руках. Как раз столько нам и нужно. Я немного сдвинул тени, видя реальность так, как задумали боги, не раскрывая себя. Мне хотелось еще немного побыть в своем святилище. Плывя вдоль окраины нашего лагеря, я обходил коряги и пятнистые фиолетовые поганки. Столбы зеленых спор и пыли кружились над лесной подстилкой. Безобидные, они отражали свет луны, как крошечные изумруды в ночи.

Голоса Лины и Озиаса привлекли мое внимание еще до того, как они появились в поле зрения. Их приглушенный шепот едва слышался в вечернем бризе, но этого было достаточно для моих ушей. Я должен оставить их в покое. Наверное, надо повернуть назад или дать им знать о своем присутствии. Но мне хотелось узнать о ней побольше, не выставляя себя напоказ. Вчерашний ужин оказался слишком тяжелым. Она выглядела так загадочно и вела себя интригующе, тем самым почти очаровав меня. Что явно не пошло мне на пользу. Ее обезоруживающая улыбка заставила забыть о проблемах, которые несут в себе глубокие прочные узы.

– Как Нок стал лидером Круора? – Лина прижала хворост к груди и вгляделась в темноту.

Клянусь, она видела меня насквозь. Смотрела таким взглядом, что грозил разрушить правила нашей вселенной. Мой желудок скрутило.

Озиас остановился, опустился на колени и выдернул из мха целую пригоршню съедобных грибов.

– Бывший глава гильдии, мастер Талмейдж, назначил его лидером перед своей кончиной.

– И как это работает?

Такое любопытство прозвучало в ее голосе. И я не мог оставаться в тени, нельзя позволять Озиасу рассказывать подробности обо мне и раскрывать все карты.

До того как он успел выдать что-то еще, я вышел к ним.

– Мы уже играли с тобой в вопросы и ответы.

Круто развернувшись, она рассыпала на землю часть веток и сучьев своей охапки.

– Боги милостивые, как ты напугал меня.

Ее грудь тяжело вздымалась, а я не смел отвести взгляд. Спокойствие. Контроль.

– Почему так нервничаешь?

Лина зашипела, сгребая хворост и поворачиваясь ко мне спиной.

– Думаю, в последнее время ты уже достаточно подглядывал.

Даже не оглянувшись, она умчалась обратно в лагерь.

Озиас прочистил горло.

– Это что, кролики на ужин?

Я кивнул, бросил их ему и последовал за ним к костру. Озиас сразу же оживился из-за еды, он с удивительной ловкостью занялся готовкой кроликов и грибов. Он плеснул масла в сковороду, поставил ее на пылающие угли и повернул дичь на самодельном вертеле. Его страсть к кулинарии, даже в ограниченном пространстве леса, всегда восхищала нас.

Мертвая тишина растянулась между нами во время трапезы. Я не осознавал, как сильно наслаждался шутками Лины, пока не наткнулся на каменную стену молчания. Ее острым умом и стремлением обхитрить собеседника. Она могла бы обставить меня в два счета, если бы только знала, какие вопросы следует задавать. Если бы осмелилась спросить, кем я был раньше, какую жизнь вел, мне пришлось бы солгать.

Ничего такого, к чему ты не привык. Я провел рукой по своим черным волосам, почти ожидая, что чернильные пятна покроют подушечки моих пальцев. Конечно, они остались чистыми. Кост и Талмейдж по всей Лендрии искали лучшего мага, способного замаскировать меня. Что угодно, лишь бы скрыть мое прошлое и получить хоть какое-то подобие нормальной жизни. Во всяком случае, нормальной жизни убийцы.

Калем кашлянул, привлекая мое внимание.

– Итак, Лина, давай поговорим о твоих животных.

Сидя перед догорающими углями, Лина бросила на него быстрый взгляд.

– Что ты хочешь узнать?

Она тут же подняла руку с узором к медальону и заиграла с бестиарием, висящим в ложбинке ее груди. Стиснув зубы, я старался смотреть ей прямо в глаза. Когда дело касалось ее, я никогда не знал, куда смотреть. Каждый возможный вариант на самом деле представлял собой ловушку, а я не один из тех, кто спокойно проглотит наживку.

– И какой у нас выбор? – Калем пристально следил за пальцами Лины.

Кост оторвался от своих записей в блокноте.

– Мне тоже любопытно узнать, что нам доступно.

– Неужели ты всегда так говоришь? – Калем усмехнулся. – Присоединяйся к нашему веку, брат.

– Правильная речь не должна диктоваться временем, – Кост едва удостоил его взглядом. – Продолжай, Лина.

Она пошевелилась, подтянув одно колено к груди, а другую ногу вытянула в сторону костра.

– Я могу показать вам то, что у меня есть.

Озиас поставил пустую тарелку и придвинулся к ней поближе. Он широко ухмыльнулся ей, и это сгладило тревожные морщинки, коснувшиеся ее глаз, мягкая улыбка украсила ее губы. В виске запульсировало. Лина не должна меня беспокоить. Тем не менее это Озиас успокоил ее страхи и вызвал улыбку на лице. Мне нельзя сосредотачиваться на том, как она вращает свое кольцо, когда взволнована. А мне каждый раз хотелось протянуть руку и остановить ее.

– Нок, – голос Коста прервал мои мысли.

– Что? – наклонив голову в его сторону, я приподнял бровь.

Отблеск огня сверкнул на его очках.

– А ты что думаешь?

– Да. Безусловно, информация будет полезной.

Карие глаза Лины скользнули по моему лицу. Непонятно, что она искала, но этот взгляд казался убийственным. Не потому, что осуждала меня, а потому, что он был слишком теплым. Слишком настойчивым. Иногда Лина напоминала мне Амиру – мага, ответственного за мою скрытую личность, – но этому воспоминанию я не позволю всплыть на поверхность.

Сложив руки вместе, я произнес:

– Итак, покажи нам свой бестиарий.

– Хорошо, – она поднесла средний палец к своему кулону и слегка дотронулась до него. – Откройся.

Слабый свет вишневого дерева вырвался из ее груди, осыпая воздух тысячами сверкающих пылинок. Когда магия улеглась, проекция книги поплыла над огнем. Надписи золотыми петлями стекали по переплету книги, но язык был мне незнаком. Единственное, что я распознал, это дерево, выжженное на потертой кожаной обложке. Символ заклинателя. Глубокий, старинный вишневый цвет на руке Лины, но здесь? Расплавленное золото, только что нагретое с подложкой огненно-оранжевого цвета.

Сила пульсировала на страницах бестиария, и Лина одарила ее улыбкой, которую я видел только на губах матери. Проекция расширилась до размеров большой книги, и, когда Лина пальцами коснулась обложки, рябь магии запульсировала от ее прикосновения. Книга плавала в пространстве перед ее грудью, ожидая воли своей хозяйки. Лина открыла книгу и повернула к себе. Бестиарий держался ровно, как будто стоял на подставке.

– Что бы вы хотели узнать?

Она провела рукой по тексту. Магия среагировала на движение, переворачивая страницы, и шепот пергамента, скребущего друг друга, поцеловал воздух.

Завороженный видом книги, Кост заговорил первым:

– Продемонстрируй, пожалуйста, зверя класса «Б», – это первый раз, когда он выказал Лине хоть каплю уважения.

Лина тоже это заметила. Ее улыбка стала еще шире.

– Конечно.

И она провела рукой справа налево, перед ней замелькали страницы. Том заскрипел, когда она остановилась и уткнулась носом в страницы. Чудесная смесь ароматов папируса и чернил наполнила воздух благоуханием.

– Я начну с того, кого ты уже знаешь.

Книга расширилась, и появился мираж Айки. Бесформенный и высокий, он парил на месте, иероглифы плыли вокруг него. Она провела пальцами по символам, и вдруг они превратились в плавающие буквы, которые мы смогли прочитать. Кост наклонился вперед, и искрящиеся слова о способностях Айки отразились в его очках.

Для удовлетворения потребностей хозяина изменяет свое телосложение.

Зверь, о котором она спрашивала меня за ужином. Я заставил себя сохранять бесстрастное выражение лица. Тот вечер пришел и ушел. Мне нужно выбросить эти воспоминания из головы, а не бесконечно размышлять о том, как умело она использовала знания в своих интересах. Хитрая, но в то же время отважная и смелая.

– У всех заклинателей имеется бестиарий, который пополняется каждый раз, когда они ловят нового зверя. Если вас интересует что-то конкретное, я могу просмотреть страницы и позволить вам прочитать характеристики.

Описание исчезло вместе с образом Айки, когда она бездумно перевернула несколько страниц.

Прочитать самим? Мои пальцы загудели от предвкушения пробежаться по всем страницам. Хотелось подсесть к ней, изучить все и сохранить эту информацию. Я мог выдержать ее дразнящий аромат в течение минуты, а может, даже больше. И не обращать внимания на силу ее чарующего взгляда.

– Существуют ли какие-нибудь твари, которые могли бы улучшить мои шансы с женщинами?

Калем встал и начал медленно приближаться к Лине. Его замечание вернуло меня к действительности, и я напрягся. Всегда лучше держаться на расстоянии.

– Ты уверен, что тебе это нужно? – она сделала паузу, и в пространстве над ее книгой вспыхнул новый образ. Маленькое, похожее на джинна существо с тонким хвостом и озорными глазами засверкало на фоне темной ночи. Не больше кружки, и все же дьявольская ухмылка красноречиво говорила о силе.

Как и плавающий текст, окружавший мираж.

Возможность исполнять одно желание каждые полгода. Никаких ограничений до тех пор, пока это оплачивается.

Никаких ограничений. Текст пульсировал предвкушением. Вот это тварь. Та самая, которую жаждали пьяные мужчины, когда их эль и богатство иссякали. Ответ на мое проклятие. Я смирился с жизнью, полной отчужденности и отстраненности. Но всегда был шанс, что я могу оступиться. Все, что требовалось – это проблеск желания. Проявление слишком искренней привязанности. Если кто-то ответит взаимностью, он умрет. Болезненно. Я бы и дальше строил вокруг себя непробиваемые стены, если бы это обеспечило безопасность тому, кто мне дорог. Прекрасно. Но если бы существовала возможность изменить это, не допустить случайного убийства другого любимого человека по моей вине…

– Расскажи мне об этом звере.

Лина повернулась, оторвав взгляд от ухмылки Калема, и стала рассматривать плавающий текст. Ее правый глаз дернулся.

– Тебе не нужна Гисс. Плата за желания не стоит цены за их получение. К тому же эта тварь класса «С». Не соответствует условиям нашего соглашения.

– Могу ли я пожелать большего успеха у женщин? – кокетливая улыбка Калема смягчила внезапную напряженность в позе Лины. – Или, может, просто успеха с тобой?

Лина закатила глаза.

– В качестве оплаты Гисс, вероятно, попросит твой член на серебряном блюде. Ты готов с ним расстаться?

Лицо Калема стало мертвенно-бледным.

– Нет.

– Похоже, ты лучше всех знаешь плюсы и минусы каждого зверя, – Кост заговорил с Линой, стараясь не встречаться с ней взглядом.

Вместо этого он пристально изучал меня, с беспокойством и разочарованием, превращая травинки в зеленую мякоть, перетирая их между указательным и большим пальцами.

– Согласен, – Озиас потянулся, вскинув руки к небу. – Я оставляю это тебе, Лина. Я не очень люблю читать. А предпочел бы увидеть зверя лично и судить.

– О, мне нравится эта идея. Как тебе, Лина? – Калем подпрыгнул на цыпочках.

Она снова дотронулась средним пальцем до кулона, и книга исчезла. Призрачный образ Гисс опалил ночной воздух. До сих пор я мог увидеть хитрую ухмылку твари и то, как ее глаза пылали магией, которую мне еще предстояло испытать.

Лина склонила голову набок.

– Что вы имеете в виду? Сейчас здесь нет никаких тварей, – она указала на щебечущий лес и широкий луг.

Улыбка Калема стала еще шире.

– У меня появился план.

Нахмурившись, она встала перед ним.

– Внимательно тебя слушаю.

– Давай устроим небольшую схватку. Но ты не можешь использовать зверей, которых мы уже видели.

– Схватку? Давно я уже не… – она замолчала, а затем положила обе руки на бедра. – А другие правила есть?

Рычание застряло у меня в горле. Это очень плохая идея. Если Калем потеряет контроль и причинит Лине боль, мы потеряем заклинателя, а мне нужно побольше узнать о Гисс. Или, что еще хуже, она надерет Калему задницу, как это случилось с Костом. Мой взгляд метнулся к первому из нас, кого она встретила, и на обычно спокойном лице Коста появилось ожесточенное выражение.

Но Лина стояла прямо, едва заметная усмешка тронула уголки ее губ, а в глазах вспыхнул огонек. Нам представился шанс увидеть, что у нее есть в арсенале. Проблеск того, кем она была. И это знание я всегда мог держать как козырь в рукаве. Кост и раньше держался сам по себе, но если она решится на что-то конкретное, я убью ее и уговорю другого заклинателя найти мне Гисс.

Но огонь Лины… Откуда он взялся? Я хотел это знать. Должен узнать.

Кост согнул руки.

– Настоятельно не советую этого делать.

– Что? Почему? – Калем бросил на него раздраженный взгляд. – Я буду осторожен, клянусь богами.

– Ты не можешь себя контролировать. В конце концов, ты сделаешь ей больно.

Лина вздернула подбородок.

– Я смогу о себе позаботиться.

– Дело не в твоих способностях, – отрезал Кост. – Речь идет о Калеме и его неспособности владеть собой.

– Обещаю, все будет хорошо. Это исключительно для практики.

Кост и Калем посмотрели на меня. Я медленно встал, и выражение лица Калема сменилось укором, будто он ожидал, что я полностью откажусь от этой затеи.

– Никаких опасных для жизни травм, – повернувшись к Лине, я поймал взгляд ее карих глаз. На ее лице сверкала озорная улыбка. Она снова повернулась к Калему, не сказав ни слова. – Никаких других правил.

– Будет весело, – с этими словами Озиас резко повернулся лицом к пустому лугу на другой стороне нашего лагеря. – Такая площадка подойдет для схватки?

– Меня устраивает. Но знай, что я хорош еще и в замкнутом пространстве, – Калем склонился лбом ко лбу Лины.

Она ухмыльнулась.

– И я тоже.

Впервые в жизни я увидел, как покраснел Калем. Озиас разразился хохотом, когда Лина направилась к поляне, слегка покачивая бедрами. Кост пробормотал что-то себе под нос, пересев к Озиасу, и его спина напряглась. Адреналин гудел в моем теле, и во мне пробудилось тревожное желание защитить ее. Она понятия не имела, во что ввязывается. Застать Коста врасплох – это одно. Но столкнуться в лоб с Калемом? Его смертоносность была бесспорной – он не испытывал никаких угрызений совести, выполняя свою работу. Припомнились даже такие моменты, когда он наслаждался этим.

Калем усмехнулся, и тени поплыли из леса, цепляясь за него.

– Ты за это поплатишься.

Они расположились по обе стороны поляны, и Лина почувствовала на себе тяжесть обуви. Все звуки прекратились. Соловьи замолкли на середине крика, и жуки разбежались в поисках безопасного укрытия. Как будто знали. Словно могли ощутить на себе внезапный прилив силы, исходящий от ее эмблемы. Символ заклинателя вспыхнул в ярком свете вишневого дерева, корни и ветви взбирались по ее ладони и руке, прекрасный переплетающийся узор из листьев и цветов. Подергивая пальцами, она изучала пространство между нею и Калемом.

– Позволю тебе начать первой. Я дам тебе шанс вызвать своего зверя. Иначе все закончится раньше, чем ты успеешь оглянуться.

Он выглядел как тень с красными глазами, ужасающая насмешка над человеком.

Протяжный скрип открывшейся двери разорвал ночную тишину, и поток магии окутал Лину. Ветер взъерошил ее волосы, и мое сердце замерло. Что-то изменилось. У сидящего рядом со мной Коста широко распахнулись глаза, а Озиас напрягся. Сила, не похожая ни на что из того, что она демонстрировала, заструилась от нее, хлестнула по ночному воздуху, послав заряд по ветру.

Когда ветер стих и свечение вишневого дерева погасло, я лишился дыхания.

Не одно существо, а целых три появились из царства тварей и прильнули к своей хозяйке.

Лина усмехнулась.

– Ты сам сказал, никаких других правил.

Две змеи с драконьими головами и усами, протянувшимися вдоль чешуйчатых тел, скользили в воздухе вокруг нее, постоянно двигаясь и оценивая обстановку. Первая из них, ярко-голубого цвета, зарычала, обнажив острые клыки в сторону Калема. Другая, белая как свежевыпавший снег, просто наблюдала: серые глаза нацелились на жертву.

– Убийцы тоже дерутся нечестно, – он исчез, оставив лишь пустое место там, где был раньше.

Змеи склонили головы, широко раздувая ноздри в попытках уловить его запах. Третий зверь оставался неподвижным. Размером с ребенка, он сидел возле нее, скрестив ноги, шесть рук с человеческими ладонями широко раскинулись вокруг его тела, две ладони обращены к небу, две в стороны и параллельны земле, а последние две плотно прижаты к земле. Похожая на корову голова повернулась в нашу сторону, уши напряглись, а белые глаза уставились на нас.

Тени, естественно, начали сгущаться вокруг моих ног. Безопасность в темноте.

Озиас провел рукой по коротко остриженным волосам.

– Возможно, у Лины численное превосходство, но Калем не любит проигрывать. Никогда.

Калем пробирался сквозь темноту, видимый только нам. Ее змеи шипели и стонали, но им не удавалось его обнаружить. Лина только улыбалась, время от времени подбадривая их тихим шепотом. Кост присел на корточки, напрягая мышцы, и ждал, когда я отдам команду – однако я не знал, будет ли он целиться в Калема или Лину.

Калем двинулся еще до того, как я успел подумать. Выскочив из тени, он помчался к ней с пугающей скоростью, точно нацелившись на ее незащищенную шею. Мир замедлился, когда я вспомнил, как багровые синяки сразу же набухли на ее коже, когда я держал ее над землей.

Руки Калема рассекли воздух, как вдруг ожил невидимый пузырьковый щит. Он врезался в него, отскочил рикошетом и приземлился на землю в нескольких метрах от Лины. Один из глаз коровообразной твари закрылся.

– Кинана, сейчас же, – сказала Лина.

Голубая змея устремилась к Калему, летя над травой с плавной грацией. Она широко раскрыла пасть, и океан воды швырнул Калема глубоко под землю. Лина щелкнула запястьем.

– Капро.

Кинана отскочила, и белоснежная змея метнулась к Калему. Снежинки и крошечные кристаллики тянулись за ней, покрывая инеем травинки под ее брюхом. Как и Кинана, Капро выпятила челюсть.

Это побудило Калема действовать, и он отскочил в сторону как раз в тот момент, когда Капро выпустила снежную бурю морозного воздуха. Капли воды в траве потрескивали и замерзали, оставив ледяной отпечаток там, где приземлился Калем. Он запрыгнул на ближайшую ветку, отряхивая сосульки с краев брюк. Брат рассмеялся, и из его горла вырвался хриплый рокочущий звук. В его ладонях поблескивали маслянистые черные лезвия.

– Признавайтесь, скучали по мне?

– Калем.

Лина нужна нам живой. Мне необходимо узнать больше о Гисс и тех желаниях, что она могла исполнить. Только после… Я согнул руку, и связующая клятва на моем запястье, казалось, издевательски ухмыльнулась мне.

Калем вздрогнул, но не обратил на меня внимания. Он, конечно, услышал меня, но азарт, который делал его таким невероятно смертоносным, начал овладевать им. Будучи относительно молодым членом нашей гильдии, Калем все же выполнил больше заданий, чем любой убийца. Включая меня.

Он снова рванулся вперед, и из его рук посыпался шквал черных как смоль теневых клинков. Созданные из тьмы богом смерти, эти кинжалы могли пронзить почти все. Они понеслись прямо к неподвижному телу Лины, один за другим врезаясь в ее щит.

Зверь у ее ног закрыл еще шесть глаз.

Лина вздрогнула, когда очередной клинок врезался в защитный купол. Пот проступил у нее на лбу, и тварь закрыла еще один глаз. Осталось два молочных глаза. Что произойдет, когда все веки закроются? Это хорошо? Или плохо?

– Калем!

Так больше не могло продолжаться. Мертвый заклинатель будет хорош только тогда, когда мы заполучим себе тварей. Более того, я не мог вынести мысли о том, что она будет ранена или, что еще хуже, умрет.

Нет. Дело не в этом. Это не могло произойти. Речь шла об ответственности. Я обещал, что мои люди не причинят ей вреда. Вот и все. Ногти на левой руке заострились, пальцы задрожали.

Взгляд Коста на мгновение задержался на моей руке. Поморщившись, он перевел свое внимание на битву.

– Ты уверен?

Нет. Моя уверенность таяла с бешеной скоростью. Ногти заострились еще сильнее, а пульс забился в пустой ладони. Взывая. Я не хотел отвечать, но если Калем не сможет выполнить приказ, если он будет слишком погружен в охоту, отказавшись повиноваться…

Мне уже приходилось держать своих братьев на расстоянии вытянутой руки. Что-то подобное только оттолкнет Калема еще больше. Мне нужен этот хрупкий баланс, который я нашел сейчас: лидер, но не совсем друг, хороший и все же недостаточно близкий, – чтобы выжить. Если я разрушу его доверие, то потеряю все. Между нами и так было слишком мало дружеской близости, чтобы удержать его. Я позаботился об этом ради его безопасности.

Мрачный смех Калема повис в воздухе и заставил мои пальцы пошевелиться. Он не остановится. До тех пор пока не победит. Впрочем, даже если он убьет ее, у меня никогда не появится шанса приблизиться на такое расстояние.

Ногтями, похожими на кинжалы, я прорезал тонкую линию поперек ладони правой руки. Кровь собралась в моей линии жизни, ожидая исполнения воли. Кровь главы гильдии. Она закружилась и превратилась в закаленное лезвие, гораздо более сильное, чем тени, парящие на кончиках моих пальцев.

– Нок, – Озиас схватил меня за плечо, его обеспокоенный взгляд метнулся к моему оружию.

Наконечник оказался зазубренным. Опасное оружие для врагов, но для моих братьев… Если мой клинок встретится с кожей Калема, зов предводителя заставит его повиноваться. Ему придется подчиняться моим приказам, пока остатки моей крови не покинут его организм. Быть лишенным свободы воли… Я только однажды видел, как Талмейдж использовал силу, и ужасные крики пораженного убийцы все еще преследовали меня. Поступить так с Калемом…

Желчь поднялась к горлу. Он никогда не простит меня, но если не послушается, мне придется заставить его выполнять мои приказы. Я отчаянно нуждался в этом звере.

Отчаянно нуждался в живой Лине. «Пока что», – добавил я самому себе.

На лугу Калем бежал от Кинаны и Капро. Они гнались за ним, кружась друг вокруг друга и попеременно извергая воду и ледяной воздух. Каждый выстрел не достигал цели, едва прикасаясь к подошвам ботинок, но так и не поймав его за ногу. Подмигнув, он прокрался сквозь тени и появился позади Лины. Сильные руки вонзили клинок в барьер по самую рукоять. Резкий треск затопил луг, и колени Лины ударились о землю. Чудовище невозмутимо закрыло еще один глаз, нож выпал из хватки Калема и заскользил по траве.

Он рванул к ней, а лезвие, зависшее над моей ладонью, поднялось на несколько сантиметров выше.

– Если он прорвется…

Я не мог объяснить растущую потребность защитить ее. Мне хотелось выбежать на поляну и остановить Калема. Использовать чертов кровавый клинок, если понадобится. Не позволю причинить ей боль.

– Калем! – крикнул Озиас.

Кост застыл рядом со мной. Он и раньше видел кровавый клинок в действии.

Я сделал несколько шагов вперед. Низко присел на корточки. Приготовился к броску.

Калем не ответил. Не сводя глаз со сверкающего клинка перед собой, он даже не обратил внимания на змей в траве. А они-то о нем не забыли. Кинана затопила все пространство водой. И когда Калем низко наклонился, чтобы подхватить оружие, Капро дала волю ярости. Лед сковал воду в мгновение ока, обездвижив левую ногу Калема и заставив его полностью замереть.

Вытаскивая из тени новые ножи, он погружал лезвие за лезвием в ледяной столб, окруживший его ногу, но с каждой появлявшейся трещиной Кинана и Капро подползали все ближе.

– Да ради всего святого!

Оказывается, я затаил дыхание, и оно превратилось в рваный выдох. Безопасность. Она была в безопасности. Я выпрямился и призвал тени к себе. Пусть их прохладное прикосновение погасит гнев и страх в моих венах. Я чуть не утратил контроль. И все из-за нее.

Лина подошла к нему, в ее походке безошибочно угадывалась дрожь. Тварь, похожая на корову, последовала за ней, одним молочным глазом уставившись на Калема.

– Что скажешь? Прекращаем?

Его дикий красный взгляд угрожал разорвать ее в клочья, и он заскрежетал зубами, когда она медленно приблизилась. Мышцы на его шее и плечах опасно вздулись.

– Я еще не закончил.

Лина уперла руки в бока и нахмурилась.

– Помочь тебе выбраться?

Калем зашипел и призвал новые клинки, молотя ими о ледяную глыбу. Трещина за трещиной змеились сквозь лед, но ее твари тут же исправляли ситуацию. Уравновешенные и готовые на все. У него не осталось ни малейшего шанса спастись, но ярость в его взгляде только разгоралась ярче. Сдаться – не выход для него.

Я прошептал имя брата, и его пристальный взгляд нашел меня, а потом он заметил подвешенный клинок, парящий над моей правой рукой.

Вся борьба померкла в его глазах. Он перевел дыхание.

– Ты победила, Лина. Выпусти меня.

Она удивленно подняла брови.

– Ты что, даже не попытаешься меня обмануть?

В голосе Калема появился едва уловимый страх.

– Нет.

Озадаченная, Лина повернулась к нам. Кровавый клинок растворился, и моя рана затянулась раньше, чем она встретилась со мной взглядом.

– Ты слышал его. Все кончено.

Она вытянула дрожащую руку, ладонью вперед, и позвала своих тварей. Они исчезли в сиянии вишневого дерева, и чернила вдоль ее правого бока отступили. Калем бросился в бой, рассекая лед нескончаемым потоком лезвий, пока не вырвался на свободу.

– Иди сюда, – Озиас похлопал рукой по месту у костра. – Тебе нужно остыть.

– Еще одно слово, и я прикончу тебя, – Калем упал на землю, не сводя затуманенных глаз с мерцающего пламени.

– Ты глупо повел себя, – Кост сел на пень и переплел свои пальцы. – Ты должен был прислушаться.

Калем зарычал.

– Отвали. Она и тебя превзошла.

Между ними возникло напряжение, и губы Коста задрожали. Прежде чем он успел ответить, Озиас поднял руки.

– Не вступайте в споры. Любой из вас.

У Калема отвисла челюсть. Я почти лишил его свободы воли из-за этой девушки. Отвернувшись от костра, я шагнул навстречу приближающейся Лине.

Она улыбнулась мне, пряди волос прилипли к скользкой от пота шее.

– Ну? Как я справилась?

Мне отчасти хотелось подбодрить ее. Похвалить за изобретательность. Но это шаг по опасному пути, который я не осмелюсь выбрать, – мучительно близкий, но грозящий доставить столько неприятностей.

– Я чуть не причинил боль одному из моих людей из-за тебя, – правда моих слов обжигала язык.

Она уже подобралась слишком близко. Мне нужна отрешенность. Одиночество. Расстояние. Чернильное напоминание на моем запястье горело, и интрига исчезала с реальностью ее короткой жизни.

Лина склонила голову набок.

– Что?

Я обошел ее, каждый шаг – словно предупреждение, в котором я отчаянно нуждался, чтобы она прислушалась. Я так волновался за нее. Калем все-таки не смог сдержать себя, и этот взгляд в его глазах… Эта чистая решимость…

С трудом я отодвинул волнение на задний план. Забота о ее безопасности не входила в мои планы и являлась опасной затеей.

– Если бы все случилось так, как я сказал, ты была бы мертва.

Она вздрогнула, но стиснула зубы.

– С чего ты взял?

– Убийцы – не воины. Мы не боремся честно. Не сражаемся и не делаем предупреждений. Мы наносим удар, когда знаем, что победим. В тишине, когда ты меньше всего ждешь нас. Ты пережила Коста благодаря тому, что Айки скрывался. Ты пережила Калема, потому что он дал тебе возможность призвать своих тварей. Но позволь мне сказать тебе кое-что, Лина…

Я встал прямо перед ней.

Она замерла, не отступая, но явно насторожившись.

– Как бы ты ни старалась, сколько бы битв ни выиграла, ты никогда не переживешь меня.

И это была чистая правда.

Девятая глава. Лина

К большому разочарованию Коста, на следующее утро мы довольно поздно отправились в путь. Я исчерпала свои ресурсы, вызвав сразу трех тварей, и теперь сильное истощение моего организма грозило помешать нашему путешествию. До Ортега-Ки был всего один день езды, но если бы я не заставила себя подняться, нам бы снова пришлось разбить лагерь.

Когда невыносимо яркие утренние лучи ударили в брезент моей палатки, словно сжигая меня заживо, я наконец собрала свои вещи, не обращая внимания на угрюмый взгляд Коста. Зилахи уже ждали нас. Кост занял место проводника, указывая путь и оставив Нока и Калема ехать передо мной и Озиасом.

– Ну как ты, держишься? – Озиас сунул руку в карман и протянул мне горсть миндаля.

Я закинула в рот несколько соленых кусочков и медленно прожевала.

– Устала.

В нескольких метрах от нас Нок и Калем увлеченно разговаривали. В их тихих словах звучало что-то, что я не могла определить. С напряженными плечами и темнотой в глазах, Нок по-прежнему оставался для меня загадкой.

– Я бы тоже устал, если бы вызвал сразу трех тварей, – Озиас потянул меня назад, решив сменить миндаль на флягу, и я согласилась.

– Да, – я глотнула воду с неприятным металлическим привкусом. – Что случилось с Калемом?

Озиас пожал плечами.

– Уязвленная гордость?

– Только это и нужно, чтобы он оставил меня в покое?

– Едва ли, – он потер затылок. – Поверь мне, он вернется к этому в ближайшее время.

– Он флиртует, но ничего такого, с чем бы я не справилась, – мой взгляд скользнул мимо Калема к неестественно прямой спине Коста. – А вот Кост совсем другое дело…

Озиас усмехнулся.

– Ты ведь угрожала убить его, – я поморщилась, отчего его ухмылка стала еще шире. – Конечно, его гордость уязвили, но можешь не беспокоиться. Флиртовать с тобой, как Калем, он в жизни не будет. Женщины его не интересуют.

– Ох, понятно.

Я стряхнула с голой руки упавший лист. Сразу после пробуждения я переоделась в свежую тунику без рукавов и льняные штаны, но грязь от схватки с Калемом все еще оставалась на моей коже.

Солнечный свет просачивался сквозь густые кроны широколиственных деревьев. Ветви Гиасема склонялись к тропинке, а на их изогнутых листьях собрались капли воды. С каждым дуновением ветерка из их колоколообразных цветков вырывалась чудесная смесь жасмина и лаванды с легкими нотками лимона.

Блуждающий луч осветил лицо Озиаса, и он закрыл глаза, задрав подбородок к небу. Я не смогла сдержать улыбку.

– Оз, тебя кто-нибудь ждет дома?

– Оз? – он открыл глаза, в его взгляде заиграло веселье. – Это мое новое имя?

– Если ты не против.

– Нет, мне вроде как даже нравится, – он улыбнулся сам себе и похлопал полосатую шею своей зилахи. – Но, отвечая на твой вопрос, нет. Определенно нет.

– Как же так?

– Просто я слишком застенчив.

Я моргнула.

– Нет, это не так.

– Ты единственная женщина за пределами Круора, с которой я разговаривал больше пяти минут, не сказав что-то неуместное и глупое, – он помолчал, покосившись на меня, а потом схватил поводья своей зилахи. – Я не из тех, к кому легко найти подход. Я прекрасно это знаю. И вроде… понимаешь. Как будто у меня из головы сразу вылетают все мысли. А с тобой все по-другому.

Нельзя было отрицать – Оз занимал собой все пространство. Но под его неуклюжим телом скрывался дружелюбный и ласковый великан. Он изучал мое лицо в поисках ответа, и я тихо выдохнула.

– Называй это преимуществом заклинателя.

Он нахмурился, сведя брови к переносице.

– Все мое существование основано на способностях моих созданий. Я – живая приманка. Мое тело излучает неуловимый аромат, который успокаивает других.

– Ты можешь контролировать это?

Я покачала головой, глядя на лоскутное переплетение ветвей и листьев.

– Это нельзя выключить щелчком пальцев. Иногда я даже забываю об этом.

Раньше я ненавидела подобное: особенно в первый год моего изгнания, когда мне встречались только мужчины и женщины, движимые исключительно похотью. И только спустя некоторое время я поняла, что предпочитаю именно такую жизнь. Плотские отношения без эмоциональной привязанности. И лишь Дез немного приблизился к этой пропасти. Между приманкой и Советом заклинателей у меня не было никакого желания снова испытывать чье-то доверие, особенно когда угадать истинные намерения представляло такую проблему.

Особенно намерения Нока.

Я отыскала его взглядом, сама того не осознавая. Его предупреждение все еще болезненно отдавалось в моем сознании. «Как бы ты ни старалась, сколько бы битв ни выиграла, ты никогда не переживешь меня». Его слова звучали так грозно и неумолимо, но я все же думала, что он имел в виду кое-что другое. Казалось, смысл был не в том, что он мог вывести меня из строя без каких-либо раздумий и сомнений. Здесь таилось нечто более опасное, если такое вообще возможно. Дрожь паучьими лапками поползла по моему позвоночнику.

Оз подвел свою зилаху поближе.

– Ты в порядке?

– Да, но уже хватит обо мне, – я просто не смогла сдержаться. – А что насчет Нока? Кто ждет его из этого путешествия?

Странное выражение промелькнуло на лице Оза.

– Никто. Честно говоря, я никогда не видел, чтобы он приводил кого-нибудь домой.

– Никого?

Колесики в моем мозгу завертелись. Я не могла такое даже предположить. Никаких длительных привязанностей – это объяснимо. Но вообще никого? Мне снова вспомнился интерес Нока к Гисс. Я с легкостью подарю такую озорную тварь негодяю. Сила Гисс зависела от ее хозяина. Те, у кого больше выдержки, решимости, магии – какой бы движущей силой она ни была – с успехом могут пожелать что угодно. Но те, у кого слабая воля или слабые желания? У Гисс не будет усилителя, который бы помог ей перевернуть все вверх дном.

Но если будет кто-то вроде Нока?

Это довольно опасно.

– А ты не в курсе, зачем ему понадобилась Гисс?

Оз искоса взглянул на меня.

– Нет. Можешь спросить Коста. Он знает его дольше всех.

– Спасибо, воздержусь.

Мягкий, лирический звук прорвался сквозь другие птичьи крики. Эта музыка напомнила мне о том, как высота звука переносится между октавами, но она никак не вписывалась в это место. Вытянув шею, я внимательно осмотрела ветви и верхушки деревьев. Я узнала эти ноты – они сильно походили на зов Фемзи.

Ветка шевельнулась, и появилась птица холодного серого окраса с фиолетовой грудью. Фемзи снова надул грудь, приготовившись выпустить музыкальную трель. Меня пробрало до костей. Очень подозрительно, что нездешний зверь находится вдали от дома. По всей вероятности, эти три черных глаза-бусинки могут запросто передавать информацию своему хозяину.

Адреналин вспыхнул в венах, и символ заклинателя ожил. Птица сосредоточила все свое внимание на моей руке. Может, Фемзи потерялся? Унесенный блуждающим потоком ветра и теперь просто пытающийся вернуться к своей стае? Или он принадлежал кому-то другому? Он слишком далеко от меня, чтобы почувствовать связь. Но если он моргнет… Если защитные веки скользнут по его глазам и засверкают зловещим желтым светом, тогда я все пойму. Этот уникальный оттенок был побочным продуктом укрощения. Ни один дикий Фемзи не имеет такой окраски.

Боги, мне нужно заставить его моргнуть.

– Лина? Что случилось? – голос Оза прервал мои мысли.

Фемзи чирикнул еще раз, а потом перелетел на верхушку дерева. Когда хлопанье его тонких крыльев стихло, мое сердце затрепетало.

Я даже не получила никакого намека. Но в глубине души я знала: за нами наблюдает заклинатель.

– Лина? – Оз протянул руку и схватил меня за колено. Я подпрыгнула.

– Извини, мне показалось, что я что-то видела.

Он обернулся и посмотрел назад. Его седло скрипнуло.

– Что?

– Шпион. Но раз уж за мою голову назначена награда, думаю, что удивляться нечему.

Оз нахмурился.

– Кого ты так разозлила, что заслужила смерть?

Я ощутила вкус желчи во рту и поморщилась от отвращения.

– Мое предположение? Бывшего возлюбленного.

– Тогда зачем же нас нанимать? Мне кажется, что вы, заклинатели, сами можете справиться.

– Заклинатели не верят в использование своих тварей для чего-либо, кроме общения. Конечно, мы можем устраивать схватки, и твари будут защищать нас, если понадобится, но посылать их для нападения… Это немыслимо. Даже для этого мужчины.

Я покосилась на Оза. Впереди нас Кост и его зилаха прорвались через густой участок леса, следуя по тропинке на залитое солнцем поле. Небольшая передышка от постоянного полога ветвей.

– Как его зовут?

Солнце прогнало остатки озноба, и я вздохнула.

– Винн. Я застала его за кое-чем противозаконным, и он повесил это преступление на меня. Видимо, счел изгнание недостаточным наказанием.

– Мне очень жаль, – Оз встретился со мной взглядом, и я ему поверила.

– Он не всегда был таким, – я повернула кольцо. – С ним что-то произошло. Винн отправился на охоту за тварями, а когда вернулся… то уже абсолютно не похожий на себя. И никогда не рассказывал о том, что случилось.

Не знаю, зачем я проговорилась об этом Озу. Даже сейчас, спустя годы после наших счастливых лет вместе, воспоминание о Винне мучило меня. Он причинил мне столько боли, что я ни за какие сокровища мира не вернусь в его объятия, но я все еще сомневалась. Вспоминала те ночи в надежде понять, что же в то далекое время случилось с ним. Почему он променял любовь и сострадание на власть и господство.

Мягкий голос Оза вернул меня к действительности.

– И все же ты заслуживаешь лучшего.

Что-то внутри меня воспарило. Теплота. Благодарность. Я задушила эти чувства в ту же секунду, как они появились.

– Да, да.

Следуя по тропе, наши зилахи вошли в траву высотой по колено. Легкий ветерок пробирался по полю и легонько похлопывал стеблями травы по ногам моей лошади. Очередной птичий крик резанул мой слух.

У меня не было никакой возможности отследить Фемзи. И единственное, что я могла сделать, это приступить к работе, причем быстро. Чем скорее я найду этих тварей, тем лучше. Мне нужно добраться до Совета и очистить свое имя до того, как Винн предпримет нечто более радикальное.

Как будто нанять охотников за головами недостаточно радикально.

Покусывая внутреннюю сторону щеки, я изучала каждого из мужчин. Надеюсь, что эти убийцы не набросятся на меня в ту же секунду, как получат своих тварей. Может, если я предоставлю им зверей, способных удовлетворить все их желания, они посчитают себя обязанными соблюсти наше соглашение.

Если предположить, что убийц вообще волнуют такие высокие понятия, как честь и достоинство.

Еще один, более сильный поток воздуха пронесся по равнине, шевеля траву и шелестя листвой деревьев по краям грязной тропы. Отслеживая направление ветра, я краем глаза уловила что-то белое. Развалившись у подножия толстого дуба, возвышавшегося над лугом, сидел Пои.

Белый мех с одной черной полосой вдоль позвоночника делал его очень похожим на лису. Пои изучал открытое поле. Он, вероятно, охотился за мышами, и в моем распоряжении было всего несколько секунд, чтобы начать действовать. Между его огромными ушами торчал похожий на драгоценный камень фиолетовый шар, и если хоть на миг он решит отвлечься от своей охоты, если он воспользуется своей способностью проверять будущее, то увидит мое приближение.

Ни один другой зверь так идеально не подходил Косту, помешанному на контроле.

– Оз, – я немедленно остановила свою лошадь и понизила голос. – На опушке леса бродит тварь. Держи мою зилаху. Нет времени объяснять, но за мной – ни шагу.

Он моргнул, но взял мои поводья, как только я сунула их ему в руки и соскользнула с седла. За несколько минут, а может, всего лишь секунд, Пои почувствует меня. Низко пригнувшись, я стала пробираться сквозь траву, прячась от прямого взгляда твари.

Остановившись примерно в шести метрах от него, я сосредоточилась на дремлющем источнике силы. Подключилась к нему, позволяя теплу и радостному чувству распространиться по всему телу до кончиков пальцев. Подношение в виде связи между тварью и мной, проявление любви и доброты. Излучая мирное свечение вишневого дерева, я медленно двинулась вперед.

Пои повернул голову в мою сторону. Круглые карие глаза уставились на меня, и облачный туман скрыл некогда кристально чистый камень на его голове. Надвигалось новое будущее, и достаточно скоро он увидит, что должно произойти.

Подняв ладони, я поманила его к себе.

– Приблизься. Все в порядке.

Я попыталась выдать из себя еще больше силы, чтобы ослепить его возможностью связи с заклинателем, но усталость нанесла сильный и сокрушительный удар по моим способностям. Адреналин покинул меня, и темнота перекрыла мое зрение от внезапной потери энергии. Теплый свет сразу же рассеялся, и Пои увидел во мне незваного гостя, вторгшегося на его территорию и находящегося так близко от его челюстей.

Он зарычал, и его губы раздвинулись, обнажив острые, покрытые ядом зубы. Метнувшись вперед на тонких лапах, он уже знал результат – а я просто туго соображала. Он прокусил мягкую плоть моей руки и разорвал кожу, рванув вниз к кончикам моих пальцев.

С моих губ сорвалось пронзительное проклятие, и, спотыкаясь, я попятилась назад в поле. Усталость и боль мгновенно завладели мной, и я тяжело рухнула на землю. Я потерпела неудачу. Следовало действовать разумнее и не пытаться очаровать тварь так скоро после истощения моей силы. Я уже очень давно так не глупила. Что же такого было в этих убийцах, что заставило меня выйти за свои пределы? Черные пятна расцвели перед моим взором, и конечности отяжелели. Эти мужчины, такие сложные, смертоносные, очень раздражали и… и я хотела воздать по справедливости их тварям. Вот почему я так старалась.

Но, прежде чем я успела еще раз обдумать эту мысль, раздался резкий звон, и я погрузилась в ночь.

* * *

– Почему ты позволил ей сбежать одной?

– Она почуяла зверя. Что мне оставалось делать?

– Остановить ее.

Между звоном в ушах и треском далекого костра я смутно различала приглушенные голоса Коста и Оза. Отягощенная усталостью, я все еще не могла открыть веки. Я сама себя подвела. Использовала слишком много энергии за столь короткий промежуток времени. Кост был прав: мне не следовало пытаться приручить Пои.

– Как у нее дела?

Нок. Неужели в его словах послышалось беспокойство? Или просто туман творил странные вещи с моими чувствами? Я медленно открыла глаза. На полотнище моей палатки расплывались три тени, колеблющиеся в оранжевом свете костра.

– Мы перевязали ей руку, но яд никуда не делся, – резко прозвучали слова Коста.

Яд? Ох. Вялыми и неуклюжими пальцами я отодвинула край телячьей шкуры и взглянула на правую руку. Яд Пои. Черная жижа сочилась из бинтов. Ониксовая жидкость текла по моим венам.

– Вот черт.

Три фигуры снаружи выпрямились, а потом вход в мою палатку открылся, и все трое забрались внутрь.

Мой взгляд упал сначала на Нока, и пульс перешел от галопа к паническому бегу. Дикие, черные как смоль глаза пригвоздили меня к месту. Я глубже зарылась в одеяло, желая увеличить расстояние между нами.

– Что?

Режущие слова пробивались сквозь его стиснутые зубы.

– О чем ты только думала?

Стоявший за его спиной Кост сжал губы в тонкую линию. Оз не издал ни звука. Печальные глаза задержались на жидкости, сочащейся сквозь бинты на моей руке.

– Где Калем?

Раздражение промелькнуло на застывшем лице Нока.

– Охотится. Несомненно, лучше, чем ты.

Я заставила себя сесть. Темная жижа стекала по моей руке.

– Прошу, не надо умничать. Я увидела тварь. Попыталась приручить ее и потерпела неудачу. Конец истории.

– Так вот каковы твои способности укрощения? – Кост скрестил руки на груди.

Рукава его туники, закатанные выше локтей, открывали напряженные мышцы предплечий. Выглядело так, словно он разочарован. Мне хотелось придушить его.

Вместо этого я сдержала рычание.

– Вообще-то, тварь предназначалась для тебя.

Между нами повисло тягостное молчание. Гнев исчез с лица Нока, и он присел передо мной.

– Понимаю.

– Понимаешь? – я приподняла бровь, стараясь ухватиться за его постоянно меняющееся настроение. – Я пыталась выполнить свою часть сделки.

Кост нахмурился.

– Я даже не сказал тебе, какого зверя хочу. Твои усилия оказались бесполезны.

Раздосадованный, Оз взъерошил свои волосы.

– Кост…

– Ты просто невыносим. Поверь мне, ты бы захотел эту тварь, – я сжала кулак и подавила крик, так как боль мгновенно пронзила руку и устремилась к плечу.

Кост напрягся.

– Ты понятия не имеешь, чего я хочу. Ты ничего обо мне не знаешь, – не сказав больше ни слова, он вышел, вонзив пятки в землю с большей силой, чем необходимо.

На душе стало тяжело. Мне нужно, чтобы Кост захотел эту тварь. Более того, он должен полюбить свое создание, чтобы сдержать обещание Нока. Тварь, способная окончательно отозвать награду за мою голову. Надеюсь даже, что они никогда больше не согласятся на еще одно вознаграждение за меня.

И я смогу стать кем-то, кто будет пользоваться благосклонностью Круора. Я откинулась на импровизированную постель из коричневых шкур. Мне хватало ума не грезить, что такое могло когда-нибудь случиться. Заплати кому-нибудь достаточно денег, особенно наемному убийце, и все может измениться. Но к тому времени я буду уже далеко отсюда, с Миядом за компанию. И тогда никто не посмеет напасть на меня. И, возможно, этого будет достаточно, чтобы устроить мне встречу с Советом.

– Я проверю, как там Кост, – Оз едва заметно улыбнулся мне, а затем выскользнул из палатки.

Нок искоса взглянул на меня, и мне почудилось, что резкие черты его лица заострились еще сильнее.

– Какую тварь ты хотела заполучить?

– Пои, – я почувствовала еще одну волну боли и прижала руку вплотную к груди. – Поверь мне, именно такую тварь хочет Кост.

– С чего такая уверенность?

– Кроме отвратительного укуса, – я согнула пальцы, борясь с оцепенением, – они могут заглядывать на две минуты в будущее. Не больше и не меньше, но весьма полезно, когда речь заходит о стратегическом планировании. Эта тварь из класса «Б», в непосредственной близости с классом «А». И соответствует всем вашим требованиям.

Нок придвинулся ближе и оказался на расстоянии вытянутой руки. Редкая мягкость появилась в его взгляде.

– Извини.

– За что? Ты не сделал ничего плохого.

Я вздрогнула, но даже не подумала пошевелиться. Он так близко от меня. Я почувствовала, как сгустилось напряжение. Очень похоже на непреодолимое пространство между нашими пальцами в тот вечер, когда мы ужинали, и наш разговор затянулся на несколько часов.

– За Коста. Думаю, ты права… Этот зверь ему подходит, – он подался вперед, и у меня перехватило дыхание. – И что мы будем с этим делать?

Он обхватил мою раненую руку, и капля яда упала на его ладонь. Сердце сжалось от его прикосновения. Я ничего не знала о судьбах. Мое собственное мирное будущее жестоко отняли у меня, изгнав с родной земли и обрекая на одинокое существование. Но, глядя на руки Нока, на запутанные линии и мозолистые кончики пальцев, я задавалась вопросом, имеет ли одна из этих пересекающихся линий какое-то отношение ко мне.

– Есть только один способ все исправить.

Я не могла заставить себя отвести взгляд. Знала, что должна вырваться из его хватки, отодвинуться и удержать хотя бы незначительное расстояние между нами, но его голос был таким тихим. Приятным. Сладким. Он – последний человек, которому бы я доверилась, но успокаивающее тепло от прикосновения, так не вязавшееся с обычным холодом в его поведении, выжгло жало яда и приглушило боль.

– Я должна приручить Пои. Он сумеет высосать яд.

Пальцы Нока невольно скользнули выше по моему запястью.

– У тебя хватит на это сил?

– Если только завтра.

Он замер, будто лишь сейчас осознал, что делает, и его взгляд остановился на месте, где пальцы только что встретились с моим запястьем.

Беспокойство шевельнулось во мне.

– Ты в порядке?

В палатке сгустилась тьма. Столько эмоций промелькнуло на его лице. Какие-то я узнала, какие-то – нет. Но я заметила проблеск тоски. Удар отчаяния. Неужели прикосновение ко мне сопровождалось такой болью? Почему?

Он отпустил мою руку и уставился на меня каменным взглядом.

– Да, в порядке. Твоя рука продержится до завтра?

Я моргнула.

– Да, но…

– Спокойной ночи, – он поднялся и вышел, полог палатки задрожал.

Я беспомощно смотрела ему вслед. Понимание Нока не было частью сделки. Найди ему тварей – и убирайся. Но у него имелся особый способ влиять на меня, даже не прикладывая усилий, и, когда я наконец поддалась объятиям сна, аромат меда снова стал дразнить мои чувства и преследовать во снах.

Десятая глава. Нок

Лина вышла из палатки на рассвете. Мы молча следовали за ней на небольшом расстоянии. Нити оникса покрывали ее кожу, как лоскутное шитье, охватывая плечи и достигая груди. Ткань блузки прилипала к ней, пропитавшись потом.

– Нок…

Я бросил на Коста свирепый взгляд, и он проглотил слова, чуть слышно вздохнув. Тени обнимали нас, маскируя наше присутствие, давая Лине наилучшую возможность укротить Пои. Она шла то налево, то направо, изучая неразборчивые узоры на земле. Танец между заклинателем и добычей. В конце концов она остановилась и резко повернула голову к дереву на краю пшеничного поля.

Приютившись среди разросшихся корней, Пои господствовал на границе своей территории. Карие глаза пронзили ее, и Лина улыбнулась. Бесконечные минуты тянулись, но ни один из них не двигался: началась битва умов и сил. Затем, безо всякого предупреждения, кожа Лины вспыхнула бледным сиянием, таким пульсирующим и чистым, что у меня перехватило дыхание.

– Она и вчера так делала, – прошептал Озиас рядом со мной, перенося весь свой вес на кончики пальцев ног.

Я не мог объяснить это внезапное притяжение. Настойчивый прилив энергии, который умолял меня рвануть через поляну и обнять ее. Объяснялось ли это ее силой, способностью очаровать любую тварь? Или здесь таилось что-то иное? Это было больше, чем просто физическое влечение. Она горела огнем, который угрожал растопить ледяную стену, что я возвел вокруг себя. И как бы я ни старался держаться от нее подальше, каждое ее движение умоляло меня продолжить действовать. Само ее существование давало жизнь какому-то глубоко и давным-давно погребенному чувству в моем сердце.

– Она невероятна, – сказал Калем с явным благоговением в голосе.

Кост снял очки и несколько раз моргнул, прежде чем снова надел их.

– Кто-нибудь еще испытывает это восхищение? Довольно впечатляющее зрелище.

Калем и Озиас что-то буркнули в знак согласия, но его описание не соответствовало действительности. Мой разум дразнил меня, вытаскивая на поверхность сознания все возможности нашего будущего, где мы с Линой существовали бы в одной вселенной. Одни – без отчуждения и ледяных стен.

Я сжал руки в кулаки. Нет. Такие мысли – не выход. Награда за ее голову или мое проклятие – другого не дано, ее судьба решена. Я пытался заставить себя смотреть на нее просто как на другое создание, новую работу, а не как на невозможное будущее.

Она приблизилась к Пои на несколько метров, вытянула руки и поманила его пальцами. Боль пронзила мой живот при виде яда, но сияющий вокруг нее свет сглаживал ее рискованное положение. Она была светом. Любовью. Обещанием. И у Пои имелась возможность воспользоваться всем этим.

Пои медленно перешагнул через корни и сел прямо перед ней. Большие уши поднялись к небу, и он склонил голову набок, обнюхивая руку Лины. Пальцами она осторожно и ласково пощекотала его подбородок. Кружащийся облачный шар на его голове прояснился, засиял, засверкал, подобно драгоценному камню, в свете утреннего солнца.

И тут Лина радостно рассмеялась. Чисто. Невинно. Искренне. Пои издал тихий лающий звук, и вспышка света взорвалась под ее пальцами. Когда окружающий воздух потускнел, она повернула к нам голову и улыбнулась.

– Подходите, опасность отступила.

Я добрался до нее за несколько секунд раньше остальных, но не смог отбросить тьму, как бы отчаянно ни хотел. Мне требовалась помощь теней, чтобы приглушить ее свет.

– Все идет по плану?

Она нахмурилась, глядя на клубящуюся черноту, облизывающую мои конечности.

– Да. Никакой опасности нет, – повторила она и снова обернулась к Пои. – Сейчас он вытянет из меня яд.

Ряды острых зубов впились в ее плоть, но Лина даже не вздрогнула. Когда зверь отпустил ее, то лизнул проколотые отверстия, и толстый слой слюны затянул рану.

– Мне нужно отвести его в царство тварей, – она встала, отряхивая грязь со штанов. – Когда я вернусь, у меня будет ключ для тебя, Кост. Если, конечно, ты хочешь его, – она повернулась к нему спиной, игнорируя его присутствие и полностью сосредоточившись на существе у своих ног.

Кост вздохнул.

– Эта тварь мне подходит.

– Пусть так и будет, – свечение вишневого дерева вырвалось из ее руки, и невидимая дверь распахнулась. Лина и Пои исчезли.

Калем потянул себя за волосы, освобождая их из пучка.

– Как ты думаешь, на что похоже царство тварей?

– Держу пари, мы никогда этого не узнаем, – Кост уставился на пустое место, где только что стояла Лина.

Я чувствовал ее призрачное присутствие в воздухе. Слабый аромат духов. Остатки тепла ее очарования.

Озиас положил руку мне на плечо.

– Теперь можешь расслабиться.

Это должно было быть шуткой, но я вздрогнул. Озиас приподнял бровь и крепче сжал мое плечо. Невысказанный вопрос. Тяжело вздохнув, я отпустил змеящуюся тьму и ограничил свою силу.

– Все в порядке? – Кост изучал меня с бо́льшим пониманием, чем двое других.

– Все хорошо.

Его глаза превратились в тонкие щелочки.

– Калем, Озиас, идите за зилахами и нашим снаряжением. Необходимо выдвигаться, как только она вернется.

Они молча обменялись взглядами, а потом исчезли. Мы уже упаковали свои вещи, но по требованию Лины оставили зилах позади, чтобы не спугнуть Пои.

– Она подбирается к тебе, так ведь? – Кост провел руками по застегнутой на все пуговицы тунике, выискивая несуществующие складки.

– Это просто ее очарование.

– Уверен?

– Да.

Нет. Я не знал. Кост же чувствовал все мои сомнения.

Он поправил очки, сверля меня взглядом.

– Ты должен действовать с осторожностью. Прошло уже много лет с тех пор, как Боуэн…

– Не продолжай, – прохладный ветерок прокрался сквозь листья деревьев, и лишь тихий шелест остался единственным звуком вокруг нас. – Не произноси его имени.

Кост будто весь съежился, а на его губах промелькнула тень печали.

– Мне очень жаль, Нок. Я просто не хочу, чтобы тебе снова причинили боль.

– Об этом не стоит беспокоиться, не так ли? – я постучал пальцем по метке на запястье. – Ты не хуже меня знаешь, что если я не убью ее, то лишусь головы.

Кост поморщился.

– Это не должно произойти. Гильдия нуждается в тебе, как в воздухе. Ты нам нужен. Беспокоюсь, что если ты позволишь эмоциям взять верх…

– Я буду в порядке. Я уже в порядке.

Мои заверения его не смягчили.

– Озиас и Калем, может, и не знают всей силы твоего проклятия, но я знаю. И меня охватывает ужас, как только я представляю твою жизнь. Опасно всегда балансировать на грани чрезмерной заботы, молясь, чтобы она не навредила нам. Ты хочешь сказать, что не испытываешь ни малейшего искушения?

Я понизил голос, боясь, что он дрогнет.

– Ты помнишь, что с тобой случилось?

Кост нахмурился.

– Конечно. Но…

– Ты чуть не умер, – я уставился на свои руки. – Все потому, что я слишком много чувствовал, слишком много выражал. Я наблюдал, как росла твоя болезнь. Стоял рядом, пока у тебя под глазами не появились фиолетовые синяки, а кожа вокруг лица не потрескалась. Когда начался кашель, я все понял. Осознал наконец, что это моя вина.

– Нок…

Сжав руки в кулаки, я покачал головой.

– Ты был моим лучшим другом. А потом я несколько недель вел себя как гребаный осел. Я ни разу не появился у твоей постели. Проигнорировал твое предсмертное желание. И сделал все, что мог, чтобы убрать свои эмоции. По милости богов ты выжил.

– Я не виню тебя.

– А должен. Потому что я виню себя.

Кост тяжело вздохнул.

– Вот это меня и беспокоит. Если ты слишком увлечешься ею, если зайдешь слишком далеко… Нок, я… ты нам нужен. Гильдия не сможет выжить без тебя.

– Я никуда не собираюсь, – я смерил его взглядом. – Моя преданность гильдии – это все, что у меня есть. Все, что я могу иметь. Ты знаешь это не хуже меня. Это не выдумка.

Кост опустил подбородок к груди, пряча глаза. Его не было рядом, когда мое проклятие забрало Амиру. Когда я признался ей в любви, а она мне, и буквально через несколько дней она умерла у меня на руках, измученная болезнью, благодаря магии верховной жрицы. Его не было там, когда магия унесла жизни моих братьев по оружию на поле боя. Когда я принял их слабеющее здоровье за чуму и приговорил многих, очень многих, к смерти, даже не попытавшись исправить ситуацию.

Я стал убийцей еще до того, как умер.

Но Кост видел меня с Боуэном. Он видел, как я снова влюбился, только чтобы вырвать его из моих рук из-за моего собственного невежества. Его болезнь, такая же, как у Амиры, стала тревожным сигналом. Она заставила меня прошерстить в памяти месяцы, годы и изучить смерти всех дорогих моему сердцу людей.

Я чуть не погиб. Но Кост находился рядом. Он помог мне восстановить стены и вести безопасное, хоть и ненадежное существование. Тем не менее он каким-то образом умудрился пробраться через трещину в моей защите и чуть не умер из-за этого. В этот момент низкий звук открывающейся тяжелой двери заглушил шорох древесной листвы. Лина появилась одна, Пои нигде не было видно. Чернила побежали вниз по ее плечу, отступая назад к голому дереву на ее руке.

Она повернулась к Косту.

– Ты помнишь закон заклинателя?

Кост и глазом не моргнул.

– Конечно.

– Ну, естественно, ты помнишь, – Лина стиснула зубы. – Хоть ты мне и не нравишься, это не значит, что ты станешь плохим хозяином. Но я буду следить за каждым твоим шагом. Понял?

– Меньшего я и не ожидал.

Бормоча что-то себе под нос, она выудила из переднего кармана своих льняных штанов маленький бронзовый ключик.

– Используй этот ключ, чтобы открыть дверь в царство тварей, и твой Пои придет к тебе. Ты не сможешь войти, и только твой зверь сможет приходить в этот мир и возвращаться к себе.

Кост взял ключ и поднял его к солнцу, желая разглядеть.

– Как с ним управляться?

Усталое выражение появилось на лице Лины, и она поникла.

– Когда захочешь, чтобы он появился, протяни ключ и позови его. Он придет, – еще один внезапный порыв ветра угрожал опрокинуть ее, и я инстинктивно потянулся, чтобы поддержать девушку. Откинув голову назад, она улыбнулась мне. – Спасибо.

У меня замерло сердце.

– Возможно, позже я попрошу тебя рассказать подробнее, – Кост взглянул на место, где я рукой придерживал ее за спину. – Но это может подождать.

– Ох, и Кост? – глаза Лины озорно заблестели. – Ему не нравится имя, которое ты выбрал для него. Придумай какое-нибудь другое.

Кост побледнел.

– Какое?

Лина постучала себя по лбу, ее улыбка стала ленивой, сон уже заявил о себе.

– Две минуты в будущее, помнишь?

Я тихо рассмеялся и поймал Лину, когда она опустилась на колени. И едва успел подхватить ее на руки, прежде чем она потеряла сознание. Тихий шепот, и она уткнулась в меня носом. Мое сердце пропустило удар от этой близости. Ее вес на моей груди ощущался так естественно. Кост в изумлении поднял брови, но я только покачал головой. История Лины оказалась предопределена в тот момент, когда она переступила порог моего дома.

* * *

Мы попали в Ортега-Ки как раз в тот момент, когда вечер сменился ночью. Цилиндрическое ядро рикрима возвышалось высоко в небе, осыпая окружающий город магической энергией. Веселые огни горели в ночи, распахнутые окна впускали прохладный ветер, тяжелый от запаха соли. Вдалеке слышалось пение океанских волн, и копыта наших зилах погрузились в белый песок. Где-то по пути сосны и ели сменились пальмами.

– А вот и гостиница. Я организую наше размещение, – Кост побежал вперед, к первому строению на окраине города.

Панцирные светильники освещали обитый бамбуком фасад здания. Лязгающая металлическая эмблема, висевшая над дверью, изображала мертвую свинью на вертеле с выгравированными внизу словами «Жареный кабан».

Калем последовал за Костом, таща за собой нагруженную сумками зилаху Лины. После укрощения твари Лина была без сознания, и я благоразумно оставил ее на попечительство Озиаса.

Он подъехал ко мне, держа Лину зажатой меж его грудью и шеей своей лошади, и ухмыльнулся.

– Не знаю, как ты, а я мечтаю хорошенько вымыться.

– Я тоже.

Город был полон мореплавателей. Они бродили по улицам и докам, болтая о пустяках. Они так отличались от людей Вильхейма. Выглядели такими… свободными. Загорелые от долгого пребывания на солнце, они носили легкую одежду и туфли с пряжками и открытым носком. Смех звучал не переставая и так радостно, что напоминал музыку. Тут встречались мужчины и женщины с барабанами и лютнями, они сидели вокруг потрескивающих костров. Их рокочущий хор приветствовал лодки, беспрерывно причаливающие и отходящие от города.

Запрокинув голову к небу, я изучал низко висящую луну. Толстый слой изумрудного света протянулся сквозь темно-синюю ночь – трещина в темноте, горевшая ярче, чем россыпь звезд. Мы покинули наш мир ради чего-то более грандиозного. Более живого.

Озиас тихо присвистнул.

– Мы должны приходить сюда почаще, – тихий стон сорвался с губ Лины, и она уткнулась головой ему в грудь. Озиас заправил ей за ухо выбившиеся пряди волос. – С ней все будет в порядке, правда?

Ревность – это опасный зверь, и я боялся, что Лина – единственный заклинатель, достаточно искусный, чтобы приручить его.

– Да, иначе и быть не может.

Тяжело зевнув, она закрыла глаза ладонями.

– Где мы?

– В Ортега-Ки. Ты проспала всю дорогу.

Озиас подвинулся, предоставляя ей место, и она моргнула, поглядев на него. Осознание быстро накрыло ее, и она застыла в седле.

– Мне очень жаль, – ее взгляд на мгновение переместился на меня и столь же быстро ускользнул.

– Ты нуждалась в отдыхе, – я тщетно пытался не обращать внимания на непреодолимое желание держать ее в своих объятиях. Наши зилахи замедлили ход, когда мы приблизились к гостинице, и я кивнул в сторону Калема, который уже разгружал наши сумки. – Не принимай близко к сердцу.

– Конечно, – она даже не посмотрела в мою сторону.

Как только зилаха остановилась, она спрыгнула и прошла через двойные двери, не сказав больше ни слова.

Кост вышел из гостиницы, с раздражением пнув по пути камень.

– Она просто ворвалась и забрала ключ, не поблагодарив меня.

– А ты поблагодарил ее за тварь? – слова вырвались раньше, чем я успел их остановить.

– Нок в чем-то прав, – Калем потянулся к поводьям зилахи. Кост открыл уже рот, но Калем перебил его: – Даже слышать не хочу это дерьмо «она же пыталась меня убить». Она одержала над тобой победу. И это единственное, что тебя волнует. Она и меня превзошла, – он повернулся спиной к стоявшему с отвисшей челюстью Косту. – Озиас, по дороге есть конюшня. Пойдешь со мной?

Озиас поджал губы в ужасной попытке скрыть усмешку.

– Конечно, но давай поторопимся. Я хочу привести себя в порядок.

– А я хочу попасть в город, – подмигнув, Калем зашагал по улице, Озиас следовал за ним по пятам.

– Что касается Лины…

– Хватит, Кост, – перебил я, согнув руки. – Я не в настроении.

Кост опустил подбородок. Фонарь, висевший на деревянном крыльце гостиницы, мигнул, и я склонил голову набок. Облако теней закружило вокруг нас, и растерянный взгляд Коста метнулся ко мне.

– Это не мои, – сказал я.

Доски под моими ногами заскрипели, и я развернулся, осматривая гравийную улицу, растянувшуюся перед нами.

– Я, – это был шепот, скрежет мертвых листьев по зазубренным камням, и все беспокойство вмиг покинуло меня. Там, в нескольких метрах от входа, в облаке тьмы стояла Эмелия. Или, скорее, сумрачное «я» Эмелии.

Я сошел с крыльца и зашагал к ней.

– Что-то случилось?

Кост последовал за мной, обойдя меня сбоку и изучая призрак Эмелии. Налетел порыв ветра, и ее тело дрогнуло, но она кивнула.

– Вроде того.

Мои челюсти сжались. Эмелия прекрасно справлялась с обязанностями часового, и я оставил ее сообщать о любых проблемах в наше отсутствие.

– Это Дарриен? – его кривая усмешка вспыхнула в моем сознании, и я подавил отвращение.

Круор – это все, что у меня было. Если Дарриен попытается отнять его, он узнает, что значит медленная и мучительная смерть. Это будет гораздо хуже первой, естественной смерти.

– Нет, с Дарриеном все в порядке. Как всегда, невыносим, но ничего примечательного. Все дело в заказчике.

– В каком заказчике? – вставил Кост, скрестив руки на груди.

– Заказчике Лины, – блуждающие завитки дыма вились вокруг ее рук. – Он хочет видеть тебя, Нок.

Пальцами я легонько прошелся по отметине на запястье. Такая маленькая, подлая штука.

– Когда?

– Прямо сейчас.

– Конечно, – я бросил взгляд на гостиницу.

Лина находилась внутри, благополучно отдыхая, а я тем временем обдумываю ее убийство.

– Где?

– В «Полуночном Шутнике». Он уже ждет.

– Все хорошо. Возвращайся домой. Я разберусь.

Она кивнула, и ее тень растворилась в ночи. Я направился обратно в гостиницу и толкнул двойные двери, Кост следовал за мной.

– Ты на втором этаже. Остальные наверху. Последняя дверь в этом коридоре.

Я прошел по короткому коридору до единственной двери, каждую сторону которой украшали лампы. Остановившись у входа, я задержал пальцы на ручке.

– Кост, не надо стоять на страже. Возьми выходной на ночь. Познакомься со своей тварью.

– Если ты настаиваешь.

Он заколебался, повернув в сторону слабо освещенного коридора, но его взгляд все еще не отрывался от меня. Глубоко в душе его терзало что-то невысказанное, и он покачал головой, прежде чем отвернуться и уйти.

С тихим щелчком я запер за собой дверь. Конечно, Кост сделал все возможное для моего размещения. Задние двери были широко распахнуты навстречу ночи, ветер дул с океана и играл белыми занавесками из органзы. Я прошел вперед, и огни замерцали, освещая потолок, окрашенный в зеленый цвет морской пены. Низкий белый диван стоял вплотную к изножью кровати.

Я сбросил обувь и опустился на матрас. Белые, как яичная скорлупа, простыни прилипли к моей коже. Если я собираюсь сегодня ночью ходить по теням, то, по крайней мере, моему телу будет комфортно. Прижавшись спиной к плетеной раме, я закрыл глаза и призвал темноту.

Угольные завитки закружили у меня под веками, пока сознание не отключилось. Оставив свое тело в гостиничном номере, я обрадовался свободе передвижения. Тени сформировались без мысли или усилия, и мир исчез. Я путешествовал по ветру, не представляя ничего, кроме своей цели.

Появился «Полуночный Шутник». Спрятанный между угнетающими ивами на границе Вильхейма и Китского леса, он казался идеальным местом для сделок на черном рынке.

Это то самое место, где Кост впервые выследил Лину.

Отбросив эту мысль, я двинулся вперед и материализовался в дверях. Несколько местных жителей бросили на меня мимолетные взгляды, но вернулись к своим делам, не тратя времени на глупости. Убийцы стекались в эту таверну в поисках работы, но только члены Круора могли ходить с тенями. Никто не хотел испытывать свою удачу с нами.

Бармен двинулся ко мне с осторожной улыбкой на губах.

– Могу я помочь вам найти кого-нибудь?

– Нет, – скорее всего, он хотел как лучше, но разглашать информацию о заказчике строго запрещалось.

Он не показался обиженным.

– Ну, я не утверждаю, что вы ищете кого-то конкретного, но в дальнем углу сидит парень, который, видимо, заинтересовался вашим появлением, – повернувшись ко мне спиной, бармен занял свое место за стойкой и начал вытирать ее тряпкой.

Там, куда указал бармен, стоял шаткий стол с двумя разномастными стульями, на одном из которых сидела фигура, закутанная в ту же жидко-ртутную мантию из Дьявольской лощины. Направляясь к ней, я без раздумий протискивался сквозь столы и людей. Вскрикнул только один возмущенный посетитель.

– Нок, – мужчина указал на стул перед собой. – Присаживайтесь, пожалуйста.

Я сунул руки в карманы брюк.

– Нет нужды. Чем могу помочь?

Воск капал со свечи, стоявшей в центре стола, собираясь лужицей вокруг потускневшего подсвечника. Мужчина небрежно сбил засохший комок желтой массы, и его белоснежная эмблема заклинателя сверкнула передо мной. Резкий свет обжег воздух, но до мягкой силы Лины ему было далеко.

– Я хотел бы получить новые сведения о том, как продвигается дело. Мы ожидали, что работа уже будет выполнена.

– Мы делаем все возможное для этого.

Клиент недовольно поморщился.

– Так делайте быстрее. Она продает тварей на черном рынке. Это карается смертью, – он успокоил себя, сделав глубокий вдох и поправляя капюшон на голове, чтобы скрыть подбородок. – К тому же она искусный заклинатель. Однажды она использовала свои таланты, чтобы попытаться приручить человека. Возможно, что она уже зачаровала вас.

Человека? На мгновение мой пульс участился. Я перемотал каждую встречу, каждый скрытый взгляд или мимолетный разговор с Линой и не нашел ничего хоть отдаленно похожего на то, о чем говорил заказчик. Если она зачаровала меня, то у нее это чертовски хорошо получилось, учитывая, что я все еще находился здесь. Вел дела, связанные с ее смертью.

Я прищурился. Нет, это совсем другое. Что-то не так с его гневом. Нечто более глубокое. Я провел достаточно времени, имея дело с негодяями, чтобы понимать, как большинство людей умело скрывают свои истинные намерения, но это не имело значения в моей работе. Лина была помечена. Будь то продажа тварей или что-то совсем другое – результат будет один и тот же.

Повернув правую руку так, чтобы показать ему внутреннюю сторону запястья, я поднес чернильную метку к свече.

– Вы знаете так же хорошо, как и я, что это значит. Правда считаете, что я позволю ей ускользнуть от меня в обмен на мою собственную жизнь?

– Клятва Круора, – его губы изогнулись в злобной усмешке. – Главная причина, по которой мы в первую очередь подумали о вас и в конце концов наняли. Выполнение гарантировано.

– Все верно.

Он сплел пальцы вместе. Огромное серебряное кольцо с кровавыми гранатами засверкало в свете свечи.

– Уверен, вы нечасто получаете такие заказы. Не забывайте, что поставлено на карту. Для вас. Для вашей гильдии.

Я не нуждался в напоминании. Работа являлась необходимостью. Она подпитывала Круор, обеспечивала безопасность и пропитание моих собратьев и немного облегчала нашу долгую жизнь. Нормальность умерла, когда я погиб много лет назад, и это лучшее, что я мог дать. Я сделаю все, чтобы сохранить это в неприкосновенности.

Карие глаза Лины вспыхнули перед внутренним взором, и мое сердце содрогнулось.

– Буду держать вас в курсе.

Мужчина откинулся на спинку стула.

– Она направляется в Ортега-Ки. Но вы ведь уже знаете об этом, не так ли?

– На что вы намекаете?

Он щелкнул пальцами, и его ладонь озарилась темным сиянием. В комнате раздался знакомый скрип двери, и несколько посетителей обратили свое внимание на наш столик, включая бармена. Пристально глядя на моего заказчика, бармен отполировал кружку в своей руке так сильно, что она треснула.

Мягкое чириканье вернуло мое внимание к заклинателю. На меня смотрела крошечная птичка с фиолетовой грудкой и тремя глазами. Она моргнула, и желтая пленка скользнула по ее радужкам.

– Вы думаете, я не стану следить за своими инвестициями? Мы наняли вас для работы, а вы тащите ее на другой конец континента. У вас даже есть подкрепление. Для чего это?

Я старался говорить спокойным тоном.

– Уверяю, работа будет сделана. Если вам нужны какие-то определенные сроки, то женщина, которая нанимала нас, должна была установить лимит.

– Ах да, условия, – он снова щелкнул пальцами, и птица исчезла. – Ненамеренная оплошность с ее стороны. Просто ускорьте процесс. Заклинательница уже у вас, так что прикончите ее.

Мне пришлось обуздать свою ярость, чтобы не дать бушующим теням окутать все заведение.

– Не подвергайте сомнению мои методы. Вы наняли нас, и мы выполним эту работу.

Он скрестил руки на груди.

– Нам все еще нужен доступ к ее костям в течение шести часов после смерти, так что не уходите слишком далеко на континент. В противном случае мне придется послать кого-нибудь за ней.

Я застыл, мгновенно попав в ловушку. Нужно срочно возвращаться к ней. Он уже мог кого-то или что-то подослать. Если она в опасности… Я сжал руку в кулак, но потом разжал и опустил. Мне должно быть все равно.

– Если это все, я пойду.

– И еще, Нок, – то, как он произнес мое имя, только подогрело мой гнев. – Какое бы обещание она вам ни дала – это ложь. Она лгала и раньше и будет лгать снова. Я надеюсь, что убийца поймет разницу, – он медленно встал и наклонился так близко, что край его плаща коснулся моего плеча. – И запомните: если вы не убьете ее, нам придется вмешаться. Меньше всего вам хотелось бы, чтобы что-то случилось, скажем, с одним из ваших друзей? Подумайте об этом, – не говоря больше ни слова, маг прошел прямо сквозь меня, оставив холод в воздухе и в моем сердце.

Одиннадцатая глава. Лина

В промежутке между часами, проведенными во сне в дороге, и состоянием на грани безумства от восстанавливающей слюны Пои, во мне кипело столько энергии, что я не знала, куда и на что ее направить. Только что приняв ванну и завернувшись в пушистое полотенце, я вывалила содержимое сумки на кровать с балдахином. Все, от моей одежды и косметики до спрятанной пачки яблочных лакомств для тварей – которые Кост, наверное, отыскал на черном рынке, учитывая, что только пекари в Хайрите создавали такие деликатесы – было тщательно подобрано и уложено. Если бы я никогда с ним не встречалась, то предположила бы, что ему не все равно.

Я натянула обрезанные льняные бриджи и блузку с глубоким вырезом цвета плюща, затем надела ботинки и остановилась перед зеркалом, чтобы нанести легкий макияж. Под глазами у меня начали появляться темные синяки. Разумеется, от стресса. Однако я не хотела показывать эту слабость, поэтому упаковала немного порошка, а потом уже направилась насладиться ночной жизнью Ортега-Ки. Я вышла на гравийную дорогу, и меня обдало потоком теплого воздуха. Фонарные столбы стояли по обеим сторонам улицы. Перед нами расстилались песчаные пляжи, усеянные ракушками, которые море выбрасывало прямо на дороги. Большая толпа с громкими мужчинами задержалась у коттеджа чуть дальше по дороге, и я улыбнулась. В прошлом разговоре Дез как-то между делом упомянул таверну в Ортега-Ки, которая не грешила работой на черном рынке.

Чувство вины томилось во мне, когда я представляла лицо Деза. Я сказала ему, что вернусь, но теперь… я оказалась отрезана от его мира. Если убийцы позволят мне уйти, то возвращение в знакомые места сделает меня самой легкой мишенью для любого другого охотника за головами. Может быть, здесь я смогу начать новую жизнь в более спокойной обстановке.

Споры оставим на потом. Чем скорее я добуду информацию о потенциальных тварях в этом районе, тем лучше. Мой бестиарий содержал только данные для обнаружения и укрощения тварей, которыми я уже владела. Все новое, например сведения о Мияде, – передавалось только слухами. Либо слухи, либо неудачные попытки укрощения.

Неудачная попытка – именно это и ждет меня, если я не сумею заполучить кровь одного из этих мужчин. Я почти забыла об этом, отвлекаясь на ободряющую улыбку Оза и бесстыдный флирт Калема. Мы уже были близки к цели, но мне все еще не хватало ответов. Твердых решений для насущных проблем, подстерегающих меня.

Осторожно обходя беспорядочно лежащие на земле тела, я задержала дыхание, чтобы не задохнуться от вони алкогольных испарений и высушенной на солнце рыбы, и поднялась по ступенькам к «Пьющей Русалке». Но, слава богам, как только я прошла через открытые двери таверны, ароматы эля и ликера заглушили все остальные запахи. Компания женщин в свободных платьях и купальных костюмах хихикала над хрустальными бокалами, наполненными прозрачной жидкостью. Устроившись между двумя дамами, Калем поднял на меня взгляд, как только я вошла. Он неторопливо подмигнул, затем повернулся к блондинке справа и что-то прошептал ей на ухо.

– Лина! Мы здесь, – позвал Оз с дальнего конца бара, и дрожащая улыбка тронула его губы.

Увернувшись от пары внушительных сисек, которые угрожали сбить меня с ног, я обошла барменшу и бочком пробралась ближе к нему. Чисто вымытый, одетый в белую тунику без рукавов и свободные коричневые брюки, он прислонился к стойке бара и держал кружку эля.

– Это Калем притащил тебя сюда? – я ткнула большим пальцем через плечо, услышав внезапный взрыв женского смеха.

Глаза Оза скользнули за мою спину и задержались на друге.

– По его утверждению, он устроил мне свидание.

– Да неужели? Похоже, его больше интересуют собственные ночные развлечения, – сделав знак бармену, я заказала «Поцелуй попугая» – южный фирменный коктейль – а затем запрыгнула на деревянный табурет и села лицом к нему. – Но не стоит беспокоиться. Я тебя прикрою, – я сделала глоток. Ананас и корица с легким привкусом мускатного ореха растворились у меня на языке, приятно согревая горло. – Ты не очень-то ладишь с женщинами.

Оз невесело хмыкнул.

– От тебя никакой поддержки.

Я поставила стакан на черную салфетку, отчего на ней тут же появилось влажное пятно.

– Не бойся, я помогу тебе. Очарованные люди мало чем отличаются от очарованных тварей.

Густые брови Озиаса сошлись на переносице.

– Ты способна на такое? Очаровывать людей?

Внезапная острая боль пронзила мою грудную клетку, и я уставилась мимо Оза, окунувшись в свое самое болезненное воспоминание. Холодный пот выступил на моих ладонях. Еще никому не удавалось успешно приручить другого человека, но это не значит, что подобных попыток никогда не было. Я не пробовала, а вот кто-то, кого я близко знала, – да.

– Лина? – Оз протянул руку, коснулся моего плеча, и я вздрогнула. – Что случилось?

– Ничего, – я подняла взгляд к висящему над нашими головами фонарю. Ракушки свисали с рыболовных сетей в самодельном абажуре. – Нет. Нельзя очаровать человека. Я имела в виду образно – можно.

Он прищурил глаза.

– Лина…

Какой-то тучный мужчина приблизился к нам, намереваясь присесть на свободный барный стул рядом со мной. Повернувшись к нему и одарив ослепительной улыбкой, я наклонилась вперед, показывая свое декольте.

– Простите, сударь. Я заняла это место для своего друга.

Мужчина вытер грязные руки о некогда белую тунику.

– Без проблем, дорогуша. Приходи ко мне, если захочешь выпить, – он отодвинулся, продолжая посылать мне призывные взгляды.

Волнение боролось с любопытством, углубляя морщины на лбу Оза. Любопытство взяло верх.

– Для кого ты бережешь это место?

– Для твоего свидания.

Его лицо побледнело, и он опрокинул весь эль одним глотком.

– Лина, прошу, не беспокойся об этом. В любом случае я не один. Ты ведь здесь, со мной.

Оглянувшись на него, я возразила:

– Хочу и волнуюсь.

Я улыбнулась ему, а потом снова пробежалась взглядом по посетителям в поисках спутницы для Оза. И как раз в этот момент в таверну вошла одинокая миловидная женщина. С огненно-рыжими волосами, заплетенными в толстую косу, у нее было приятное лицо в форме сердечка и большие оливковые глаза, причем – какая удача – устремленные прямо на свободный барный стул рядом со мной. Ее взгляд остановился на мне, и я ободряюще кивнула, указывая на пустое место.

– Здесь кто-нибудь сидит? – она провела руками по бедрам и с интересом взглянула на Оза. А вот и наш победитель.

Я просияла.

– Нет, присоединяйся к нам. Меня зовут Лина, а это мой друг Озиас. Можно просто Оз.

Он на мгновение замешкался, но потом выдавил торопливое:

– Привет.

Он спрятал лицо за кружкой и попытался раствориться в стене рядом с собой.

– Меня зовут Коринн. Приятно познакомиться, – она вцепилась в край барной стойки, присаживаясь. – Что-то я вас здесь раньше не видела.

– Я тут по делу. А Оз оказал мне любезность и составил компанию.

Коринн посмотрела мимо меня и улыбнулась ему.

– Очень мило с твоей стороны.

Когда он не ответил, Коринн откинулась на спинку стула и стала разглядывать толпу. Я впилась в него взглядом, но он только еще больше поник.

– Итак, – я снова повернулась к ней. – Как ты здесь развлекаешься?

Бармен принес Коринн напиток, и она поиграла с черной соломинкой.

– Ну, рыбалкой… очевидный выбор для большинства жителей, но я все-таки предпочитаю гетсаболл.

– Гетсаболл?

Если бы это был один из вопросов в игре Нока, я бы с треском провалилась. Взросление в Хайрите имело свои преимущества, но, к сожалению, мы были изолированы от остального мира. Она говорила о чем-то, чего я отроду не знала, и мои дни изгнания не помогли восполнить пробелы.

Она недоверчиво посмотрела на меня.

– Ты никогда не слышала о гетсаболле? Да ладно, ты шутишь, – она посмотрела мимо меня на Оза. – Она ведь шутит, правда?

Он осмелился пролепетать короткое предложение:

– Это спорт.

– Ох, – я повертела кольцо на пальце. – И как в него играть?

Коринн воодушевилась. Появилось даже такое ощущение, словно настоящий огонь зажегся в ее глазах.

– Вся суть гетсаболла в том, чтобы три раза получить мяч соперника на арене.

– Звучит не так уж плохо, – я толкнула Оза локтем в колено, надеясь, что он выскажет свое мнение.

Но мой спутник только снова побледнел.

– Все не так просто, – на щеках Коринн появились ямочки, и она пустилась в волнительные объяснения, включавшие в себя что-то со сменой местности, магическими поясами и командами, за которыми не уследить.

Когда она остановилась, чтобы осушить свой стакан и заказать еще один, я повернулась к Озу.

– Ты когда-нибудь играл?

Он дважды сглотнул.

– Несколько раз. Мне всегда дают пояс защитника.

Глаза Коринн скользнули по его телу.

– Логично, учитывая твои размеры.

Он пробормотал что-то неразборчивое в свой стакан, и я пнула его ногой под стойкой. Эль выплеснулся из его кружки и залил бар.

Коринн хихикнула.

– По вечерам мы собираемся вместе и играем. Вы можете присоединиться к нам завтра, если хотите. Последний паром с острова Куинс причаливает как раз в сумерках, так что, как только я помогу отцу прибраться, сможем отправиться на арену.

Остров Куинс. Все мысли о том, чтобы сыграть в гетсаболл и втянуть Оза в какое-то подобие общения, исчезли вслед за этими словами. Я придвинулась к ней поближе.

– Есть какие-нибудь новости о тварях на острове?

Она наклонила голову, переводя взгляд с моего лица на кулон, висящий у меня на шее. Заклинатели встречались редко, но их легко было узнать. Бестиарии являлись постоянным элементом нашей одежды, который можно снять только собственными руками.

– Никаких упоминаний не было…

В конце ее фразы явно прозвучал вопрос, но она поджала губы. Мияд должен быть здесь. Прямо перед тем как Кост выследил меня, один завсегдатай «Полуночного Шутника» постоянно бредил о чернокрылой твари на южных просторах.

– А как насчет кого-нибудь из пассажиров? Среди них наблюдались какие-то стычки?

Коринн подняла голову к потолку.

– Обычно я просто управляю кабинкой, поэтому разговариваю с ними только тогда, когда они покупают билеты, а не после. Но я могу поспрашивать вокруг.

Она стала моей надеждой. Моим путем к Мияду. Взрыв резкого смеха вырвался из-за столика Калема на другом конце таверны, и краем глаза я поймала его надменную ухмылку. Стыд поселился глубоко в моем животе. Рядом со мной Оз совсем сдулся, его карие глаза искали ответы на дне бокала. Я собиралась поступить именно так, как Калем – бросить его ради собственной выгоды.

Коринн сделала глоток из своего бокала. Тут появился бармен, и она прижалась грудью к стойке.

– Могу я заказать жареные грибы, пожалуйста?

Грибы. Я навострила уши и, откинувшись назад, положила ладонь на предплечье Оза.

– Оз умеет готовить грибы. Мы приехали сюда на зилахах, и он нашел кое-что по дороге. Это лучшее, что я когда-либо ела.

На щеках Коринн снова появились ямочки.

– Неужели? Я обожаю готовить.

Я крепче сжала руку Оза, и он улыбнулся.

– И я тоже. Дома постоянно экспериментирую с разными продуктами.

– Мне нужно в уборную. Скоро вернусь, – я соскользнула с табурета.

Глаза Оза распахнулись, но я подмигнула и поспешила прочь, задержавшись у задней стены, чтобы посмотреть на пару. Если он не заговорил, пока я сидела с ними, ему придется это сделать в мое отсутствие.

Прошло всего несколько минут, и Коринн заняла мое место. Она наклонилась ближе к Озу. Мой забытый напиток отодвинули в сторону, и они сосредоточились на блюде с жаренными во фритюре грибами и алкоголе. Хотя я не могла разобрать их разговор, по крайней мере, я сделала это лучше, чем Калем.

– Похоже, ты умеешь делать людей счастливыми.

Волосы у меня на затылке встали дыбом и, обернувшись, я увидела Нока, прислонившегося к стене. Слабая дрожь темноты окутала пространство вокруг него. Он мог прятаться у всех на виду часами, и я бы никогда об этом не узнала.

Я усилием воли заставила свое бешено колотящееся сердце вернуться к привычному ритму.

– Тебе обязательно всегда так делать?

Кривая усмешка тронула уголки его губ.

– Что делать?

– Пугать меня до смерти.

Он пожал плечами.

– Я не виноват, что ты такая… трусишка.

Блестящие глаза озорно сверкнули. Плечи и руки расслабились. Поза тоже. Сейчас он не был холоден, как обычно. Понять его было не легче, чем кошку. В одну минуту он ускользал, не проявляя ни малейшего интереса, а в следующую смотрел на меня так, словно мы находимся в комнате наедине.

Жар охватил мою шею, и я откинула волосы на плечи, чтобы скрыть красный след.

– Ты опасен.

Его улыбка стала еще шире.

– Ты наконец-то начинаешь понимать. Не желаешь присоединиться ко мне на прогулке? Сомневаюсь, что Озиасу теперь потребуется твоя помощь. Если только ты не предпочтешь последовать примеру Калема, в этом случае я оставлю тебя выбирать из множества посетителей этого прекрасного заведения. – Когда он обвел рукой таверну, его тело неожиданно напряглось от собственного предложения.

Я покачала головой.

– Прогулка кажется неплохим вариантом.

– Хорошо.

Положив руку мне на поясницу, Нок вывел меня на гравийную дорогу. Камни хрустели под нашими ногами, и его пальцы согревали кожу под моей блузкой. В моем животе порхали бабочки. Он никогда раньше так ко мне не прикасался. Это всегда случалось с некоторой неохотой. Даже когда он взял меня за руку в палатке, то сделал это только для того, чтобы проверить действие яда. Но сейчас все происходило совершенно по-другому. Преднамеренно. И я не хотела, чтобы это заканчивалось.

Спустя миг он убрал руку.

В том месте, где он только что касался меня, образовалась неприятная пустота.

– Завтра я начинаю собирать сведения о тварях.

Тусклый свет фонаря лишь усиливал красоту ночи и миллиона звезд, переполнявших небеса. Мы свернули с протоптанной дорожки в сторону песков.

Нок кивнул.

– Все в порядке. Я попрошу Озиаса и Калема дать тебе дополнительную информацию.

– Спасибо.

Между нами было достаточно места, чтобы поместился еще один человек, и, когда я смотрела на его руку, все мои разумные мысли боролись с желанием. Словно прочитав их, он спрятал руку в карман брюк.

Шум океанских волн сдерживал мои нервы. Нок смотрел на темно-синюю воду, плескавшуюся рядом с нами. В лунном свете поблескивали ракушки и сверкающие камешки. Пляж пустовал, если не считать нескольких костров с парочками, которые сидели, прижавшись друг к другу, накинув на плечи хлопковые одеяла с диковинными узорами.

– Вообще-то… я должен поблагодарить тебя.

Я остановилась, песок под моими ногами начал оседать.

– Меня? За что?

– За Озиаса. И Кост должен поблагодарить тебя за его тварь, хотя я сомневаюсь, что он это сделает, так что я делаю это за него.

Я медленно двинулась дальше.

– И как же он, в конце концов, назвал Пои?

Губы Нока дрогнули.

– Феликс. Он долго мучился из-за этого. Не знал, какое имя ты имела в виду, так что до конца поездки выглядел немного расстроенно. Это смотрелось чертовски весело.

– Наверное, я умею подшутить. Еще одна вещь, за которую ты можешь меня поблагодарить.

– В чем еще ты хороша?

Я фыркнула.

– Странный вопрос.

Нок пожал плечами, и наши локти соприкоснулись.

– Мне любопытно.

– Все еще пытаешься разгадать мои тайны? – это определенно объединяло нас. Я придвинулась ближе. – У меня не самый плохой голос в округе.

– Серьезно? – он вытащил руки из карманов.

– Многие заклинатели могут петь. Или играть на каком-нибудь музыкальном инструменте. Мы обучены множеству разных вещей, которые так или иначе могут помочь нам приручить зверя.

Песок под моей ногой провалился, и я невольно качнулась ближе. Мой мизинец задел тыльную сторону его ладони, однако он даже не вздрогнул.

– А чем ты занимаешься, чтобы развлечься?

Я прикусила губу.

– Да так, ничем особенным.

Склонив голову набок, он пригвоздил меня взглядом.

– Как же так?

На мгновение я остановилась и просто смотрела на бесконечное пространство океана. Здесь висело столько ярких звезд, гораздо больше, чем волн, что они даже затмевали свет луны. Мы находились в чуждом Хайриту мире. В мире, далеком от «Полуночного Шутника», сделок на черном рынке и борьбы за биты. Здесь, когда рука Нока была так близко от моей, я почти забыла об этом. Почти могла притвориться, что у меня есть роскошь просто существовать.

– Я в бегах. У меня не так много времени на развлечения. А что насчет тебя? Как ты проводишь свое свободное время?

– Почти никак.

Его улыбка выглядела удивительно мягкой. Полной понимания. Как будто он знал, что значит бороться за частичку мира. Скорее всего, так оно и есть.

– Это неправда. Ты читаешь. Чем еще ты увлекаешься? Я представляю, как ты ввязываешься в какие-нибудь приключения с Калемом и Озом.

– Озом?

Я отмахнулась от него.

– Озиасом. Не уклоняйся от ответа на вопрос. Ты окружен друзьями и семьей. Голову даю на отсечение, тебе всегда весело.

Его плечи напряглись, а взгляд скользнул по воде.

– Не так, как ты думаешь.

Я практически видела, как мороз подступает к его сердцу. Почувствовала то, как нарастает холод, который бросил вызов теплой влажности пляжа. Мой пульс участился. Совсем не хотелось, чтобы он отступил, когда я, наконец, приблизилась к нему.

– А еще я умею играть на арфе.

Холод ушел вместе с приливом. Он взглядом отыскал мои глаза.

– На арфе?

– Да, и я буду хвастаться: я действительно потрясающе играю.

Я толкнула его локтем в бок и пошла вдоль океана. Нок с легкостью поспевал за мной. Я не отстранилась, когда тыльные стороны наших ладоней скользнули друг по другу: пальцы так удивительно близко, что едва не переплелись.

Перед нами на одеяле лежала пара, свернувшаяся клубком, и угасающий свет костра заливал их оранжевым сиянием. Охваченный страстью, мужчина провел губами по шее женщины и отодвинул ее одежду в сторону. Она уступила ему, не заботясь о том, что находится на публике, и о том, что мы могли видеть их.

Их смелость поразила меня.

– Я могу придумать еще одну вещь, в которой хороша, – слова сорвались с моего языка раньше, чем я смогла остановить себя.

Нок напрягся, но что-то горячее и страстное вспыхнуло в его глазах цвета самой темной ночи.

– Вот как?

Мы добрались до дальнего конца пляжа, и оба замерли, всего в нескольких дюймах друг от друга. Если бы я захотела, то могла бы протянуть руку и коснуться его щеки. Сцепить руки за шеей и склонить его лицо к своему. Я вскинула голову, сердце бешено колотилось.

– Да.

Мой взгляд снова обратился к паре, которая только что скрылась из виду. Ему не нужно было следить за моими глазами, чтобы понять, что я ищу.

Нок сжал кулаки. Освободи их. Его взгляд ярко сверкнул. Столько терзаний. Да, одно опрометчивое решение прямо-таки читалось на его лице. Он – наемный убийца. Я – его награда. Существовало так много вариантов, когда что-то могло пойти не так – для нас обоих. И все же, как бы я ни старалась бороться с этим, меня тянуло к нему. Притягивало к нему, как океанские волны, тянущиеся за луной.

У меня перехватило дыхание, когда он медленно приблизился.

– От тебя одни неприятности, – слова прозвучали глухим шепотом из глубины его горла, и он низко опустил голову, будто не мог удержаться.

Я провела языком по нижней губе, и его глаза проследили за этим движением. Впервые я заметила маленький шрам в форме полумесяца над его левой скулой, выцветший до белизны костей. Мне захотелось провести по нему пальцами. Запустить свои руки в его мягкие растрепанные волосы. Попробовать на вкус губы и кожу, почувствовать очертания мускулов, скрытых под одеждой.

– Я знаю.

Теперь он стоял так близко, его губы находились в нескольких сантиметрах от моих.

– Думаю, ты не понимаешь, что делаешь со мной.

Жар от его дыхания обжег мою кожу, и тревожный холодок пробежал по шее.

– Я точно знаю, что делаю. Давай покажу тебе.

Мои пальцы скользнули по его лицу, касаясь маленького шрама.

– Если бы ты была умна, то держалась бы от меня подальше, – хмуро произнес Нок.

Я не могла избавиться от ощущения, что он умоляет меня сдаться. Отступить. Но это выше моих сил. Не тогда, когда он смотрел на меня с таким жаром, что мог воспламенить весь мир.

– Почему? Из-за награды? Я выполню свою часть сделки, обещаю. Мы можем наслаждаться друг другом, Нок. В этом нет ничего плохого.

Его тело напряглось, игривый взгляд вдруг стал отстраненным и бесчувственным.

– Это неоправданный риск. Тебе лучше свернуть на другой путь.

– Риск?

Я предполагала, что быть с убийцей – это всегда находиться в близости от опасности. Но его резкие слова намекали на что-то еще, словно его работа являлась наименьшей из моих забот. Что может быть более угрожающим?

– Думаю, ты, возможно, мог вложить в это особый смысл. Я не ищу чего-то постоянного. Просто, может…

– Нет, Лина. Найди себе развлечение где-нибудь в другом месте.

Темнота нахлынула, и Нок исчез, не оставив после себя ничего, кроме медового запаха.

Сердитый жар расцвел в моей груди, и я потерла губы тыльной стороной ладони, пытаясь стереть ощущение его близости. Но вот в чем состояла проблема с медом – вытирание больше походило на размазывание, и внезапно я почувствовала боль его отказа и пожалела, что не подумала дважды, прежде чем начала флиртовать с посланником смерти.

Двенадцатая глава. Нок

У Лины был скрытый талант – ходить по теням. В течение всего дня наша группа блуждала по городу, пока она выуживала у местных жителей информацию о случаях обнаружения тварей. И пока она шла прямо передо мной рядом с Озиасом и Калемом, в то же самое время она была не здесь. Она ни разу не взглянула на меня. Лина больше не говорила со мной напрямую. И я не мог винить ее за это. Я оставил девушку в полном одиночестве, ни с чем, даже если сделал это для ее же блага.

Но лишь одним богам ведомо, как же это тяжело. Я так сильно хотел ее поцеловать.

Я просто опасался, что если поцелую, то этим убью ее. Риск, на который я больше никогда не пойду после Боуэна. Смогу ли я когда-нибудь по-настоящему отстраниться настолько, чтобы просто наслаждаться ее прикосновениями?

Желудок снова скрутило в узел от этой мысли. Нечто большее, чем обычный разговор, открывало дверь эмоциям, а их никак нельзя впускать. Не с наградой за ее голову и проклятием. Первое обстоятельство становится самой актуальной проблемой, учитывая, что за нами следят.

Я сжал руки в кулаки. Мне не нравилось, когда за мной следили, и одна только мысль о том, что этот самодовольный придурок пытливо анализирует нас, будила во мне желание все время прятаться в мире теней и не появляться на виду.

Мы покинули многолюдные пляжи Ортега-Ки ради отдаленной бухты в поисках твари, которую почувствовала Лина. Заходящее солнце подожгло тысячи гладких кристаллов, смешанных с белым песком, и пастельно-сиреневое небо окрасилось темно-синими оттенками. Покой и тишина плавали в ночном воздухе. Постоянные приливы и отливы океанских волн заглушали приглушенный разговор моих товарищей. Лина остановилась. Задержав взгляд на горизонте, она изучала окутанный туманом остров вдалеке.

Все вокруг напоминало мне о прошлой ночи. Зов океана. Медленно темнеющее небо и первые проблески звезд. Ее взгляд, потерянный и печальный, когда она смотрела на океан. Как же я был близок к тому, чтобы поцеловать ее.

– Какого зверя мы ищем? – Калем придвинулся ближе, и их плечи соприкоснулись.

Мои пальцы дернулись.

– Не могу сказать. Я знаю, что она здесь, но она прячется, – Лина нахмурила брови. – И обладает недюжинной силой.

– Это Гисс?

Ее взгляд, подобно кинжалу, вонзился в мое сердце.

– Нет.

Она развернулась и пошла по береговой линии в поисках того, что я даже не представлял, как искать.

Значит, это не Гисс, но мне не хотелось, чтобы Лина забыла о моем желании. Я же не забыл. Она испытывала крайнее отвращение к этой твари, и это заставляло меня ставить под сомнение, что она сообщит мне о присутствии такого зверя.

– Стойте, – Лина снова застыла на месте.

Ее глаза бешено метались по пляжу. Справа от нас тянулись бесконечные ряды песчаных дюн, и разбитые раковины моллюсков, как зубы, торчали на фоне коричневого песка.

Ближайшая дюна вздрогнула.

Лина резко развернулась и присела на корточки.

– Нашла.

Сила разлилась в ее ауре, и розовое свечение эмблемы заклинателя вспыхнуло в вечернем воздухе. Как раз в тот момент, когда она собиралась сдвинуться с места, холм ударил первым.

Осыпая землю мелкими брызгами песка и ракушек, монстр сорвался с вершины и приземлился перед нами. Более девяти метров длиной, он стоял на четырех мощных лапах, которые заканчивались крючковатыми пальцами. Его червеобразное тело покрывала толстая оранжевая чешуя, пропитанная блестящей слизью.

– Что… За… Жуть, – слова Калема казались весьма уместными в этой ситуации.

Три глаза по обе стороны от его челюстей мгновенно определили наше местоположение. А потом она издала пронзительный крик, сотрясший берег и окутавший нас зловонием гниющей плоти. Восемь острых языков высунулись между рядами острых зубов.

Лина согнула руки.

– Это Скорпекс.

– Как будто это мне о чем-то говорит!

Калем нырнул в царство теней, увернувшись от одного из блуждающих языков, и возник позади нас. Скорпекс захлопнул челюсть. Какое-то мгновение он просто таращился на Лину.

– Подождите минутку, – она опустила руку, и сияние вокруг ее эмблемы погасло. – Этот уже приручен.

Во мне зашевелилось беспокойство.

– Что значит уже приручен?

– Я чувствую связь. Это… – ее глаза распахнулись, а пальцы задрожали. Она с трудом подбирала слова. – Он его.

Тварь снова взвизгнула и совершила выпад. Безошибочно прицелившись, она взмахнула хвостом и вонзила жало в землю, прямо туда, где только что стояла Лина. Я вовремя оттащил ее в сторону.

Мерзавец заклинатель из «Полуночного Шутника». Когда я в сию же минуту не доставил труп Лины к его ногам, он, видимо, решил, что мы нуждаемся в некотором стимуле. Огонь побежал по моим венам, и я глубоко порезал ладонь.

– Убейте его. Сейчас же.

– С удовольствием, – обычно спокойное лицо Озиаса, казалось, высечено из гранита, и он смотрел на увеличенное насекомое с огромным отвращением.

В руках он крепко сжал теневые клинки, а потом бросился на монстра. Он ударил его в шею сбоку, и два клинка окрасились кровью.

Пронзительный визг твари разорвал ночь. Отступив обратно, Скорпекс ударил Озиаса в грудь лапой. Озиас пролетел по воздуху и, пропахав дюнный холм, врезался позвоночником об основание пальмы. Кост и Калем бросились вперед, вызвав на ходу теневые клинки, и метнули кинжалы в шкуру Скорпекса.

– Подождите! – голос Лины едва различался среди криков моих собратьев и визгов твари. – Я думаю, он не хочет делать этого.

Разочарование пронзило мою грудь, и кровь на моей ладони, задрожав, превратилась в зазубренное лезвие.

– И?

– Не убивайте его, – Лина уставилась на мое оружие широко раскрытыми глазами. – Пожалуйста.

Я не мог поверить в то, о чем она просила. Звук соприкосновения плоти с плотью эхом прокатился по воздуху, и тело Калема, пролетев мимо нас, погрузилось в океан. Вода брызнула в ночь, и он вскочил на ноги. Тот же гнев, который он поглотил во время схватки с Линой, завладел им и сейчас, и все узнаваемые следы Калема растворились в его безумном рычании. Он проскочил мимо нас и метнулся к зверю, на ходу вонзая в его шкуру новые клинки.

Озиас возник рядом с Костом. Одна рука была в кровоподтеках и сломана после предыдущего столкновения. Они замахнулись свежим оружием и бросились в атаку. Но их клинки заскользили по густой слизи зверя и попадали на землю, утонув в липких лужах. Лавируя между шипастыми челюстями Скорпекса и жалом на его спине, они на каждом шагу уворачивались от опасных для жизни ударов.

Пора заканчивать. Я отошел от Лины.

– Нет, – она схватила меня за запястье. – Я это чувствую. Не знаю почему, но я могу. Позволь мне сначала кое-что попробовать. А если я потерплю неудачу… – ее взгляд скользнул к моему клинку. – Я не стану вмешиваться.

Все внутри меня требовало ответить отказом. Но она смерила меня взглядом. Эти карие глаза смогли прорваться сквозь все мои барьеры, все мои тщательно продуманные планы и рациональную защиту. Она олицетворяла сокрушительную силу, с которой у меня не осталось сил бороться.

Стиснув зубы, я дернул ее к твари.

– Я не отойду ни на шаг. Если зверь сделает хоть одно движение, чтобы ударить тебя, то ему грозит смерть. Поняла?

Она кивнула.

– Отзови их.

– Отступить! – крикнул я, перекрикивая рев чудовища, и Кост с Озиасом скользнули в тени.

Не колеблясь, они снова появились позади меня. Калем не откликнулся на призыв. Потерявшись в своем гневе, он продолжал набрасываться на зверя.

Удар за ударом касался шкуры Скорпекса, но теперь перед ним была только одна цель, а не три. Песчаные дюны опрокинулись на землю, когда тварь развернулась и пристально посмотрела на Калема. И ударила. Быстро. Жало просвистело в воздухе и проткнуло плечо Калема.

– Калем! – не успел я и шагу сделать в его сторону, как Лина уже сорвалась с места.

Она бросилась к нему и резко остановилась, как только зверь стряхнул его с себя. Приняв на себя тело, когда оно стало падать на землю, Лина встала между Калемом и тварью.

Раскаленная добела ярость затуманила мне зрение.

«Если вы не убьете ее, нам придется вмешаться. Меньше всего вам хотелось бы, чтобы что-то случилось, скажем, с одним из ваших друзей?» – угроза этого мужчины рикошетом отозвалась в моем мозгу. Всего один раз я промахнулся, и вот что получил. Мягкое, резкое чириканье сбило мой фокус, и я заметил ту же самую птицу из «Полуночного Шутника». Она сидела на сломанной пальмовой ветке.

Проклятые заклинатели.

Скорпекс снова пронзительно закричал и зашевелился в песке, приблизив свои челюсти к Лине на расстояние удара.

Лина. Я нырнул в темноту и бросился к ней, молясь, что доберусь до нее прежде, чем этот монстр уничтожит человека, который может изменить мой мир.

Ошеломляющий свет вишневого дерева вырвался из тела Лины, то же самое чудесное сияние, что она излучала, укрощая Феликса. Тепло исходило из ее груди, и она стояла прямо перед тварью. Страх, промелькнувший в ее глазах несколько мгновений назад, полностью исчез.

– Иди домой. Ты не хочешь быть здесь, – произнесла она твердым тоном матери, отчитывающей свое дитя.

Этот зверь даже не принадлежал ей, и все же любовь в ее голосе была настоящей. Искренней. Что-то чужое и давно забытое шевельнулось в моей груди.

Зверь вздрогнул. Песок зашевелился у него под ногами, и он еще глубже зарылся в землю.

Приготовившись к внезапному прыжку. Сгустилась тьма, и я в одно мгновение преодолел оставшееся между нами расстояние. Она находилась так близко. Мне просто нужно схватить ее, прижать к моей груди и поприветствовать в моем мире теней.

Но свет Лины засиял еще ярче, борясь с моей темнотой. Она вытянула руку и нежно положила ее на голову твари.

– Ступай.

Тяжелый стон вырвался из пасти существа, угрожая расколоть мое сердце надвое. Все тело Скорпекса выражало удушающую тоску, и он заскулил под прикосновением заклинательницы. С резким вздохом Лина задрожала.

Ярчайший свет вырвался из пространства наружу. Пальцы Лины удерживали контакт, и стон открывающейся тяжелой двери наполнил ночной воздух.

– Что?..

Лина не шелохнулась. Все, что она могла сделать, это смотреть на подчиненную тварь перед собой.

Кост помчался к нам, Озиас следовал за ним по пятам.

– Что происходит?

Через мгновение свет померк, и дверь со скрипом закрылась, унося тварь с собой. Разинув рот, Лина повернулась к нам лицом.

– Я укротила его. У меня не должно было этого получиться.

Многочисленные вопросы появились у меня в голове, но они потерялись из-за едва разборчивых хрипов Калема.

– Черт, какая же адская боль, – промямлил он.

– Болван. Нок велел тебе отойти, – потирая сломанную руку, Озиас здоровой рукой стянул с Калема тунику и съежился. С правой стороны его груди зияла невероятно глубокая дыра, покрытая вязким зеленым ядом. – Заживление займет некоторое время.

Лина опустилась перед ним на колени. Ловкими пальцами прошлась по его ране.

– Он не сбросил свой шип. Хорошо. Феликс может помочь залечить рану, но сначала ее нужно обработать соком корня пиффы. Он способен нейтрализовать яд.

– Отлично, – он бросил на меня смущенный взгляд.

Извинение за невыполнение приказа.

Я сдержал свой гнев.

– Тебе повезло, что он промахнулся.

– Мы вернем его в строй, – Кост обнял Калема за плечи и взглянул на Озиаса. – Нам нужно вправить твою руку, чтобы она зажила как следует. Мне не хочется снова ломать ее позже.

Озиас поморщился.

– Да, хорошо.

– А я пока проверю Скорпекса.

Лина медленно встала, стряхивая с голых ног мелкие песчинки. Одетая в обрезанные, облегающие льняные бриджи и тунику без рукавов, она вся испачкалась в песке. Соблазняющая капелька пота скатилась по ее голени, и я сплел пальцы вместе, чтобы не вытереть ее. Только боги знают, к чему это могло привести.

– Подожду тебя здесь.

После всего, что только что произошло, оставлять ее одну было небезопасно.

Кост пристально посмотрел на меня, но потом смягчился. Болезненное ворчание Калема заставило их двигаться, и все трое одновременно исчезли в облаке теней. Наступила тишина, если не считать постоянного шума океанских волн. Как будто никто и никогда не посылал сюда чудовище. Как будто мы не увертывались от кровожадных заклинателей.

Если я не буду действовать быстро, такое обязательно повторится снова. Мои братья или Лина? Мое проклятие или свобода? Выбор оказался сложнее, чем хотелось бы.

С ближайшего дерева донеслась тихая трель, и мой взгляд метнулся к птице. Чертов шпион. Я вызвал последнюю невысохшую каплю крови, угрожающую свернуться в моей ладони. Я заточил ее в тонкую иглу и отправил в полет. Она ударила птицу прямо в сердце, оборвав последнюю мелодию писком боли.

Лина проследила за ее падением взглядом и вздрогнула, когда птица шмякнулась на землю. Она, вероятно, возненавидит меня за убийство твари, но мне не нужно, чтобы она любила меня. Она нужна мне живой. Мне нужна моя семья живой, и сегодня какой-то ублюдок угрожал мне этим.

Моя награда – мои условия. Я надеялся, что он получил мое послание.

Приготовив себя к тому, что увижу на лице Лины отвращение, я, наконец, повернулся к ней. Одинокая слеза скатилась по ее раскрасневшейся щеке. Смесь печали и… облегчения? Она закрыла глаза ладонями.

– Это все моя вина.

Я постарался не разинуть от удивления рот. Ее вина? Это мы замышляли ее убийство. А она переживала, что подвергла нас опасности? Потерев переносицу, я попытался выровнять дыхание.

– Так что же здесь случилось?

– Не уверена. Как только вернусь из царства тварей, я буду знать больше.

На миг она пронзила меня взглядом, и печаль в нем сменилась чем-то, что я не мог понять. Потом она переключила свое внимание на землю.

Не знаю почему, но часть меня умерла. Мне нужен этот взгляд. Необходимо вернуть его. Она беспокоится о нас, о благополучии моих братьев… Это уже слишком. Разрываясь между работой и своим проклятием, я прекрасно осознавал, что компания этой девушки не была удовольствием, но я не мог избавиться от грызущей боли в животе.

Я схватился за затылок.

– Поспеши назад.

Лина посмотрела на меня сквозь ресницы.

– Ты можешь пойти со мной.

Она бросила эти слова, будто они ничего не значили. Словно это простое предложение, а не возможность увидеть то, что полностью принадлежало ей. И хотя мне следовало отмахнуться от нее и установить необходимую дистанцию между нами, я не смог.

– Пойти с тобой?

– Ты можешь войти в царство только с помощью заклинателя.

Без дальнейших объяснений она вытянула правую руку в сторону. Чернильная эмблема на ее руке стала расти, корни вишневого дерева обвивали кончики пальцев. Ветви поднимались вверх, змеились по ее плечу и тянулись к шее. Она прятала от нас свое лицо, когда забирала Феликса, но на этот раз я наблюдал, как великолепное дерево росло по правой стороне ее щеки. Листья и цветы расцвели, обрамляя ее висок и глаз в замысловатом саду, предназначенном только для нее.

Это самая поразительная вещь, которую я когда-либо видел.

Она протянула руку.

– Идем. Я знаю, тебе будет больно, но ты должен прикоснуться ко мне, – ее голос еле заметно дрогнул. Так слабо, что я едва уловил это, но легкое понижение тона лезвием вонзилось в мое сердце. Она сильно ошибалась. Я бы держал свои пальцы переплетенными с ее вечно, если бы обстоятельства были другими.

Как только она обхватила меня пальцами, свет взорвался, смывая все вокруг в ослепительно-белое пятно чистого тепла. Другой вид небытия. Сердце сжалось, и я крепче стиснул руку Лины. Когда свет отступил, представший передо мной мир не походил ни на что, что я видел прежде.

Густой запах ванили и сирени, столь похожий на слабый аромат, который доносился от кожи Лины. Легкий ветерок пробирался по холмам, покрытым пышной травой. Лина отпустила меня и широко развела руки. Позади нее густой лес карабкался к подножию заснеженной горы. Где-то вдалеке протекал ручей, журчание воды соперничало с шелестом листьев, танцующих на ветру.

Ясные глаза распахнули мою душу, и она улыбнулась.

– Добро пожаловать в царство зверей.

Тринадцатая глава. Нок

В небе тяжело висели две луны, одна чуть больше другой. На фоне кобальтовой ночи простиралось сияние цвета морской волны. Миллионы звезд собрались вместе, создавая сияние, которое осыпало каждый дюйм царства прекрасным светом. Лина шла параллельно лесу, ее ботинки оставляли на земле следы. Она шла с уверенностью правителя, двигаясь через бесконечность этого мира без малейшего колебания. Это ее владения, а я всего лишь наблюдатель.

У меня не хватало слов, и легкая усмешка на губах Лины явно говорила мне, что она прекрасно это понимала.

Нам не пришлось далеко ходить, чтобы найти Скорпекса. Свернувшись в тугой клубок, он повернул голову, как только мы приблизились. Глаза-бусинки метнулись от Лины ко мне. Она нежно провела пальцами по его челюстям.

– Почему ты здесь? – пробормотала она скорее себе, чем существу, но оно ответило серией щелчков. Она покачала головой, ласково проведя пальцами по нему еще раз. – Дюны вон там. Теперь ты в безопасности.

Встав, она указала куда-то за лес. Скорпекс проследил за ее жестом. Он поджал ноги вплотную к телу и заскользил прочь с головокружительной скоростью.

– Что произошло на пляже? – находясь здесь с ней, в ее мире, я хотел знать все. Невероятно опасное чувство.

Она подняла голову к небу.

– Честно говоря, не знаю. Я поняла, что зверь несчастлив. Почувствовала его мучения от того, что он вынужден выполнить приказ своего хозяина. Но когда я сказала ему уйти… Не знаю. Просто, вроде как, он сорвался.

– Что значит «сорвался»?

– Связь оборвалась. Но вместо того, чтобы исчезнуть, зверь привязался ко мне. Не знаю почему. Я даже не знаю, случалось ли такое раньше. Если бы я вернулась в Хайрит, то, возможно, смогла бы найти ответы… – ее слова замерли, и она снова пошла вперед.

Было так трудно не спросить. Не совать нос не в свое дело. Но она никогда и ни в чем не откровенничала, что касалось ее дома. Если бы я хотел получить ответы, мне пришлось бы вытягивать их из нее.

Она остановилась и запустила руки в мокрые розовые пряди дерева, чем-то похожего на плакучую иву. Среди листьев в лунном свете мелькали бронзовые отблески. Лина улыбнулась, теребя один из них, а потом сорвала.

– Дерево ключей. Заклинатели могут дарить тварей по своему усмотрению, и вот так царство одаривает.

Взяв ключ из ее протянутой руки, я покатал его между пальцами.

– Тогда почему продажа тварей считается преступлением?

Она удрученно выдохнула и провертела кольцо вокруг пальца.

– Дар подразумевает, что заклинатель проявил должную осмотрительность. Если мы решили, после тщательного рассмотрения, что кто-то достоин владеть тварью. Это было много лет назад, когда Селеста, богиня тварей, впервые поделилась с нами своими созданиями. Продажа все это отрицает. Это накладывает стоимость на то, что мы ценим больше всего в нашей жизни. Но они должны быть бесценны.

Метка на моем запястье запульсировала.

– Все имеет свою цену.

Покачав головой, Лина сделала еще несколько шагов по опушке леса.

– Только не для заклинателей. Не для наших тварей. Они могут прислушаться к нашему зову, но связи с ними не похожи ни на что другое в этом мире. Это священная связь.

Она обхватила себя руками и замерла. Она так долго шла по жизни одна, имея дело с существами, которых любила, что признание этого, казалось, вызывало такую боль, которую я не мог понять.

Лина хотела поделиться со мной чем-то прекрасным, а я напоминаю ей о ее грехах.

– Расскажи мне об этом месте.

Она моргнула, и печаль в ее взгляде немного отступила.

– Царство изменяется, чтобы удовлетворить потребности тварей. Те, кто обитает в холоде, живут в горах, – она посмотрела поверх верхушек деревьев на горный хребет вдалеке, а потом снова повернулась ко мне. – На равнинах живет очень много разных видов существ, что я даже не могу назвать их всех. И если появляется новая тварь, которого царство не видало прежде, окружающая среда меняется.

Перед нами ожил небольшой пруд. Голубовато-зеленые воды растеклись по поверхности, и Лина опустилась на землю. Она окунула свои ноги в ботинках в пруд, подтолкнув только что образовавшуюся лилию. Я медленно сел рядом с ней.

– Какой твари это нужно?

– Все существа нуждаются в воде. Я не знаю, когда, как и почему царство создает то, что оно создает. Но чувствую, что мои твари рядом, и они понимают, что я пришла поздороваться.

Внезапно лес наполнился криками. Щебетание, скрип веток от веса тварей. Ветер с равнин донес глухое ворчание, и земля под нами завибрировала в такт топоту копыт. Раньше мир выглядел живым, но теперь он процветал. Реагировал на присутствие заклинателя. И Лина расцвела. Ее кожа слабо осветилась, красивое мерцание говорило о ее силе.

Твари появлялись одна за другой, стекаясь к ней, чтобы погреться в ее свете. Эта процессия привлекала внимание разнообразием форм, цветов и размеров. Лина относилась к каждому существу с преданной материнской любовью и нежностью. От класса «Е» до класса «Б» – она всех ценила одинаково: гладила подбородки, перебирала перья, счастливо ворковала над ними и ласково целовала раскрасневшимися губами.

Почему кто-то хотел убить эту девушку – было выше моего понимания.

Появились две змеи-близнецы, окружив Лину и склонив свои драконьи головы в мою сторону. Она погладила их тела по всей длине.

– Ты помнишь Кинану и Капро? Протяни руку. Коснись их.

Широко раздувая ноздри, Кинана двинулась ко мне. Я протянул к ней руку, в ответ она протаранила мою ладонь и скользнула вдоль моего тела. Успокаивающее ощущение бегущей воды затопило мои вены.

Лина рассмеялась.

– Должно быть, ты ей нравишься. Я никогда не видела ее такой счастливой.

Проведя пальцами по чешуе Кинаны, я посмотрел на темные тени, скрывающиеся среди деревьев.

– Значит, это царство только для твоих тварей? Или сюда могут приходить другие заклинатели?

– Все твари приходят в одно и то же царство, хотя крайне редко можно встретить тварей, которые мне не принадлежат, – она помолчала, глядя вдаль, на горизонт. После нашей неожиданной схватки со Скорпексом никто из нас, казалось, не горел желанием считать себя в безопасности. – Сюда могут приходить и другие заклинатели. Это царство бесконечно. Столкнуться с одним из них практически невозможно, если только они не являются частью твоей семьи.

Вот оно. Еще одно откровение из ее прошлого. Мне оставалось лишь надеяться, что это не свежий шрам на зияющей ране.

– Семья?

Она кивнула. Кинана оставила меня и свернулась калачиком рядом с Линой. Тяжелое молчание, изредка прерываемое тихим рычанием зверя, повисло между нами. Краем глаза я наблюдал, как она нервничала. Она подняла подол своей туники и откинула волосы с шеи, только чтобы снова перекинуть их вперед.

Наконец она вздохнула.

– Родители умерли, когда мне было четыре года, – вращая кольцо вокруг пальца, она смотрела только на пруд перед собой. – Они пытались приручить тварь, которая оказалась им не по силам, и потерпели неудачу. Такое случается. Так или иначе, моя тетя взяла меня к себе. Но когда она умерла…

Ее звери прижались ближе, утешая ее своими прикосновениями. Что-то внутри меня умоляло сделать то же самое. Вместо этого я сплел пальцы вместе.

– Кост прав, большинство заклинателей никогда не покидают Хайрит. У меня и в мыслях не возникало, что я однажды покину его. Но мне исполнилось шестнадцать, когда умерла тетя. Я осталась одна в доме с пустыми комнатами и без какой-либо компании. Конечно, меня окружали мои твари, но… это не то же самое, что прикосновение человека.

Она посмотрела на меня с самой грустной улыбкой на губах. Ее радужки затуманились стеклянным блеском, и у меня перехватило горло. Ветви, растянувшиеся по ее лицу, начали отступать, исчезая на шее.

Я не осмелился спросить почему, не тогда, когда она наконец-то решилась открыть завесу своего прошлого.

– И тогда ты ушла из Хайрита? Когда умерла твоя тетя?

Тила, обезьянка из поезда, забралась к Лине на колени. Лина погладила ее по животу, пропуская мех между пальцами.

– Нет. Я влюбилась в мужчину из Совета.

– Ах, вот оно что.

– Да, – она коротко выдохнула. – В восемнадцать лет он должен был стать ответом на все мои вопросы и молитвы. Добрый, умный и, несомненно, самый сильный заклинатель, которого я когда-либо встречала. Его твари могли существовать за пределами королевства неделями, даже месяцами, питаясь его энергетическими источниками, – ее взгляд вернулся к пруду, глаза остановились на ряби воды, которую создавал Капро своим раздвоенным языком. – Какое-то время мы жили счастливо. Шесть лет. Но однажды я нашла умирающее существо, прикованное цепью в клетке под его домом. Тварь, которую никогда не удавалось приручить ни одному заклинателю. Это уничтожило меня.

Придвинувшись ближе к ней, я положил руку на землю в нескольких сантиметрах от ее ладони. Светящиеся линии исчезали и растекались по ее плечу.

– Что-то из Китского леса?

Она покачала головой.

– Нет. Боги милосердные, зачем я тебе это рассказываю?

– Лина, все в порядке. Ты можешь поделиться со мной.

Я пальцами коснулся ее. Маленькая, иррациональная часть меня хотела заключить ее руки в свои. Хотелось столько всего сделать, но в этом не было никакого здравого смыла. Она уставилась на место, где наши руки встретились, потом она выдохнула еще раз.

– Это оказался человек, Нок. Мужчина, – ее голос дрогнул.

Человек. В моей голове зазвенели тревожные колокольчики. Разве не в этом обвинил Лину заклинатель из таверны?

Она прочистила горло и продолжила:

– Я никогда не смогу пойти на это. Ты хоть представляешь, каково это будет? Контролировать другого человека?

Живот скрутило, и кровь в моем теле стала холодной. Да, я могу себе это представить. Я не умел этого делать, но был свидетелем. Ужас лишить кого-то свободы воли… Я мог понять, почему это считалось незаконным, особенно для расы людей, способных очаровывать.

Подтянув колени к груди, она положила подбородок на руки.

– Когда я потребовала от него объяснений, он использовал тварь, чтобы убедить Совет, что это я укрываю человека, а не он. И поскольку он являлся членом Совета, а заклинатели превыше всего ценят тварей, мои слова ничего не значили.

Слезы текли по ее щекам ручьями, превращаясь в реки. Я достаточно долго работал наемным убийцей, чтобы знать, что клеймо, оставленное в истории Лины, не могло быть ничем иным, кроме правды.

– Корона Совета уехала на охоту на тварей, так что остальные вынесли приговор и определили мою судьбу. Они оставили меня в живых, но дали миру мое имя – Лина Эденфрелл, изгнанная заклинательница, бесполезная для общества. Найти работу после такого стало почти невозможно, поэтому я сделала единственное, что могла. Я продала своих зверей, чтобы выжить.

Я сидел неподвижно, ужаснувшись ее словам. Быть преданной людьми, которых она любила, мужчиной, которому посвятила себя? Мои мысли вернулись к Круору, к верным товарищам, окружавшим меня и жившим под одной крышей. Я сделаю все, чтобы сохранить это святилище, чтобы обеспечить их. Это все, что у нас осталось. Но Лину оторвали от единственного общества, которое она когда-либо знала, изгнали как преступницу, чтобы мужчина, которого она любила, смог скрыть свои преступления.

А теперь он платит мне за то, чтобы я убил ее.

Я медленно протянул руку и большим пальцем смахнул слезы девушки.

– Мне очень жаль, Лина.

Вероятно, это один и тот же человек. Неудивительно, что он вел себя так непреклонно насчет награды. Все дело в его преступлении, в его ужасном поступке, который мог открыться всем, если Лина когда-нибудь попытается заговорить. Но разместившая заказ женщина? Кто на самом деле стоял за наградой за голову Лины? Какое отношение она имеет ко всему этому?

Глаза Лины затрепетали и закрылись.

– Не стоит. Это случилось несколько лет назад, – она отстранилась от моего прикосновения. Ее губы сложились в искреннюю улыбку, а затем она выпустила стрелу, к которой я не был готов. – Я давно научилась не доверять людям и обещаниям, только тварям. Поэтому, когда вы говорите мне, что вы опасны, вопрос не в том, чтобы поверить вам. Это просто универсальная истина.

Я понимающе кивнул.

– Но почему награду назначили именно сейчас? Почему бы не оставить тебя в изгнании?

Горькая улыбка тронула ее губы.

– Я продаю тварей, даже если это мой единственный способ выжить. Сначала попытка очаровать человека, а теперь это? Второго шанса нет, когда речь заходит об обеспечении безопасности наших зверей.

Моя рука шевельнулась раньше, чем я успел подумать. Все, чего я хотел – это дать ей хоть какое-то утешение. Что-то, чтобы показать ей, что я понимал ее. Мы все делали что-то необходимое, чтобы выжить. Более того, я знал, что значит пожертвовать тем, что я люблю. Но когда мои пальцы оказались в нескольких сантиметрах от ее щеки, я замер. Я не мог продолжать это делать. Если она поддастся моему прикосновению… Если она ответит взаимностью на мои опасно растущие чувства…

Я отдернул руку. Она проследила взглядом за моим движением, а потом отвернулась.

Она овладела собой, уткнувшись головой в мягкие брюха своих тварей и шепча тихие слова любви прямо им в уши. Языки слизывали ее слезы. Они давали ей то, чего не мог дать я. Любовь. Преданность. Сострадание. Они ничего не скрывали, как и она. Такую связь я никогда не смогу испытать.

Вероятно, она ощущала невыносимую боль, когда отдавала их.

У моих ног зашевелились травинки, и на меня уставилась маленькая женщина в платье из листьев. Заостренные уши торчали из мшистых волос, и она улыбнулась, обнажив бесконечные ряды острых, как кинжалы, зубов. Там, где должны быть ее ноги, клубился дым.

Гисс.

Само время остановилось, когда она вскинула брови. «Привет», – женский протяжный голос прозвучал у меня в голове.

Она была ответом. Тварь, которая могла бы снять с меня проклятие. Шанс на связь, на чувство, не обрекая никого на смерть. Мои конечности покалывало, и я заставил себя оставаться спокойным. Стойким.

«Привет. Как тебя зовут?» – подумал я в ответ, сплетая пальцы вместе.

«Фейбл, – ее широкая улыбка растянулась еще больше. – Я знаю, чего ты хочешь».

«И чего же мне хочется?» – я взглянул на Лину, но она полностью погрузилась в утешающие объятия своих тварей.

Женщина нависла над моими коленями и сложила руки под грудью.

«Да. Это же очевидно, правда».

Я осторожно приподнял бровь.

«Тогда скажи мне, чего я хочу».

Фейбл хихикнула.

«Ты уверен, что хочешь это услышать?»

«Абсолютно».

Она подперла подбородок руками и одарила меня своей самой широкой улыбкой.

«Попроси это».

Не в силах противиться, я закатил глаза.

«Пожалуйста, о волшебная Гисс, поведай мне мое самое потаенное желание».

«Этого достаточно, – она подмигнула мне. – Ты проклят. Один из моих сородичей может исправить это».

Мир выскользнул из-под меня, и глухой звон заглушил все звуки.

«Откуда ты знаешь об этом?»

Она хихикнула, и Лина резко повернула голову ко мне. Жесткое выражение ее лица невозможно было прочесть.

– Не обращай внимания на Фейбл. Озорная малышка, – протянув руку, Лина ткнула девушку прямо в живот.

Тихий смех сорвался с ее губ, и она уплыла подальше от нас.

– Это ведь Гисс, верно?

Лина напряглась.

– Да.

Фейбл пошевелила бровями.

«Надеюсь, она подумает о передаче права собственности. Моя дорогая хозяйка никогда не просила у меня ни одного желания. Это довольно скучно».

Я встретился с Линой взглядом.

– Ты никогда не загадывала желание?

– Нет, – она сжала руки на коленях. – И никогда не сделаю этого. Нам пора возвращаться.

Ее мышцы напряглись, она осторожно обходила каждую тварь.

– Что ты имеешь против Гисс?

– Ничего. Пойдем.

Она провела руками по тунике, и я мельком увидел, как исчезают линии на ее теле.

– Лина, мне все равно, если это не соответствует нашим согласованным требованиям. Если эта тварь, которую я хочу…

– Я сказала «нет»!

Истинная тишина последовала за ее всплеском, и ее твари исчезли в стремительном движении, за исключением Фейбл. Ее лукавая улыбка стала еще шире. Неужели она действительно так опасна? Даже с этим хитрым блеском в ее глазах, я не мог представить, что она сможет причинить серьезную боль. Не то что укус Феликса или ледяная тюрьма Кинаны и Капро. Но в глазах Лины явно читался страх.

– Нок, единственная причина, по которой я изгнана, – это Гисс. Потому что человек, которого я любила, хотел, чтобы Совет слышал только ложь из моих уст. Я не знаю, какова его плата, чем он пожертвовал, чтобы осуществить это желание, но ясно, что моя жизнь и любовь не шли ни в какое сравнение с его амбициями.

Гнев в ее голосе угас, когда она посмотрела на свою Гисс.

– Я люблю Фейбл. Но теперь продаю Гисс только негодяям с прозрачными намерениями. Слава. Удача. Процветание. Потому что истинная сила Гисс связана с силой и стремлением его хозяина. Тот, кто заботится только о тривиальных вещах, кто имеет слабые желания, не сможет раскрыть истинный потенциал Гисс. Но ты? – она повернулась ко мне, внезапно неловко покачнувшись. – По правде говоря, я понятия не имею, на что ты способен. И это может поставить меня на линию огня. Снова.

У меня пересохло во рту. Я никогда бы не подумал использовать Гисс против Лины, но какие у меня были доказательства обратного? Награда за ее голову в качестве разменной монеты?

Внутри все сжалось, и я перевел взгляд на Фейбл.

Она ухмыльнулась.

«Она может передумать. Но сейчас тебе лучше позаботиться о ней. Она пробыла здесь слишком долго».

Лина села впереди, ударившись коленями о землю. Чернила на правой стороне ее тела почти угасли, и последние листья и цветы исчезали. Мир вокруг нас замерцал, как мираж.

– Лина, – я поймал ее, когда она откинулась назад, ее тело оказалось тяжелым и холодным, как глыба льда.

Царство раскололось, ослепительно-белый свет проскользнул сквозь разбитое стекло, и нас выбросило назад в нашу реальность. Ортега-Ки расцвел вокруг нас, и мы врезались в кучу песка.

Я сел прямо и притянул ее к себе на колени, выкрикивая ее имя более настойчиво.

– Лина. Лина.

Она дрожала, не реагируя, ее пальцы впились в мою рубашку. Тени мгновенно окружили нас, увлекая к гостинице и ее комнате. Я влетел в дверь, захлопнул ее за нами, и помчался к кровати. Я попытался встряхнуть Лину, но ее мышцы застыли на месте.

Такая холодная. Я уставился на кровать. Она нуждалась в тепле, но я не мог заставить себя ее отпустить. На самом деле я этого не хотел. Это осознание обрушилось на меня смертельным ударом, и все же…

Откинув простыни, я скользнул под них и прижал Лину к своей груди. Аромат сирени и ванили – эффект воздействия царства тварей – заполнил пространство между ее макушкой и моим носом.

Ее история крутилась в моей голове, пока она спала, ее тяжелое дыхание щекотало пространство между моим плечом и шеей. Такая замечательная. Несмотря на травмы, которые она несла с собой, несмотря на то, как теребила кольцо на пальце, словно пытаясь повернуть время вспять, в тот момент, когда все имело смысл, она была такой невероятно легкой. Слишком яркая для моего мира, но такая сильная, что видела меня насквозь, невзирая на искусно созданный мной неприступный образ.

Черная коса на моем запястье сверкнула дразнящим напоминанием, что моя жизнь идет в противовес ее. Вот почему мы, наемные убийцы, не говорим о своей работе. Почему мы держали всех, кроме нас самих, наших братьев, на расстоянии вытянутой руки. Если я откажусь действовать в соответствии с меткой, я умру. Но куда это приведет Круор? Если бы у меня хватало времени, я мог бы провести ритуал и назвать Коста своим преемником, но он скорее умрет сам, чем увидит, как я добровольно бросаюсь в объятия бога смерти. Снова.

Тени стекали с кончиков моих пальцев и парили вокруг нас. Смерть меня не пугала. Но теперь, когда появился шанс на нечто большее…

Нет. Нет.

Тени исчезли, оставив меня слишком незащищенным.

Когда хватка Лины ослабла, я выскользнул из-под нее и плотно подоткнул простыни вокруг ее тела. Она выглядела такой хрупкой, а мои руки – невероятно пустыми без нее. Она уже слишком глубоко проникла мне под кожу. Фейбл ошибалась, проблемы моего прошлого не могли быть решены. В этом мире нет ничего, что могло бы это изменить. Мне и раньше давали ложные обещания исцеления, после того как я приговорил Боуэна к смерти. Но ничего не помогало, о чем свидетельствовала последовавшая годы спустя болезнь Коста. Я не могу пойти на такое снова. Не сейчас. Ни с кем. И уж тем более с Линой.

Я не мог избежать своего проклятия, не мог иметь с ней что-то большее, но я мог попытаться спасти ее. Существовал еще один выход из этой ужасной клятвы – свести на нет магию, до которой никто никогда не опускался. Я обсужу эту идею с Костом, Калемом и Озиасом. Если они не согласятся, мне придется попрощаться с Линой самым худшим из возможных способов – навсегда.

Четырнадцатая глава. Лина

Должно быть, я потеряла счет времени в царстве, потому что не помнила, как вернулась в свою комнату. Каждый мускул в моем теле болел. Каждый вдох сотрясал грудную клетку. Каждое случайное движение пронзало болью шею. Сколько раз я буду загонять себя, физически и эмоционально, в присутствии этих убийц?

Мне следовало бы попросить Фейбл сделать невозможным для меня повторять прошлое. Я никогда не думала, что поделюсь этими личными подробностями, и все же непреклонный взгляд Нока перевернул у меня внутри все с ног на голову. Разбил на множество кусочков, которые я навряд ли смогу сложить обратно. Я была изобличена. И мне необходимо понять почему. Почему он копался в моем прошлом. Почему его поведение сменилось с отстраненности на нечто гораздо более опасное…

Мое сердце трепетало от его отсутствия, от тяжести нашего разговора. Никакой законченности. Ни слова о его прошлом или мыслях. Я не понимала, почему это так важно. Между нами никогда ничего не могло произойти. Мой народ изгнал меня из моего же дома, но я уже давно решила изгнать себя из любви. И все же я чувствовала себя раненой и разоблаченной, и не существовало никакой мази, чтобы облегчить эту боль.

Нет. Но я ошиблась. Мне не нужно ничего понимать. А нужно дать этим убийцам их тварей, заполучить чью-нибудь кровь и убраться восвояси. Конец истории.

И, может, убедить Нока взять любую другую тварь вместо Гисс. Я прижала ладони к глазам и застонала.

Нок оказался прав в одном: он представляет для меня опасность.

После самой долгой в мире ванны я подошла к зеркалу. Синюшные круги под моими глазами стали ярче. Эти убийцы станут моей погибелью. Потянувшись за косметикой, я замазала темные мешки и поморщилась, когда моя рука коснулась потрескавшегося уголка губ.

– Что за чертовщина? – пробормотала я, осматривая потрескавшийся уголок.

Я порылась в сумке, нашла целебную мазь и замазала рану. Слабый блеск окрасил мои губы. По крайней мере, ранка не бросалась в глаза. Я немного припудрила кожу, желая скрыть покраснение, и оделась. Я нуждалась в еде. Воде. Восполнении сил. Мое тело разваливалось на части.

Солнце высоко стояло в небе. Я пропустила завтрак, но мне удалось спуститься вниз, чтобы пообедать в таверне.

В маленькой забегаловке на первом этаже гостиницы собралось человек тридцать, и я сидела одна за столом из пальмового дерева. У открытого окна, впускающего легкий бриз, от которого льняные занавески целовали края кабинки. Я затолкала в рот жареный рис и стала нежиться на солнышке. Местные жители бесцельно болтали, беззаботные улыбки застыли на обветренных лицах. Прилавки торговцев, уставленные стеклянными вазами и сверкающими драгоценными камнями, отражали радужные мозаики на гравийной дороге. Звонкий детский смех легко перекрывал гаркающие крики продавцов.

Третий день в Ортега-Ки, а я все еще ничего не слышала о Мияде. Мне не терпелось заполучить этого зверя для своего арсенала. С тварью такого ранга в кармане я буду сильнее. Достаточно сильной, чтобы противостоять Совету, если у меня никогда не появится шанса очистить свое имя.

Или если убийцы не будут сотрудничать.

Я почувствовала странный холодок на моей коже и отправила в рот еще немного еды. Как бы я ни старалась сосредоточиться на своих тварях или на том, как убедить одного из этих мужчин отдать свою кровь, мои мысли не укладывались в голове. Отодвинув тарелку с едой, я снова повернулась к оживленному городу. Группа детей собралась на окраине рынка, и центром их маленького собрания был Калем.

Декорации ярко-желтых киосков торговцев не могли соперничать с его блестящей улыбкой на миллион, растянувшейся от уха до уха. Инородный свет заиграл в его обычно тускло-красных глазах, и он присел на корточки, а потом снял с плеча спортивную сумку. Быстрыми пальцами он открыл защелку и начал раздавать куски хлеба.

Мое сердце замерло. Костлявые и грязные, дети переминались вокруг него, нетерпеливыми взглядами пожирая то, что они, вероятно, считали пиршеством. И Калем преуспел. Буханка за буханкой, затем сыр, завернутый в пергамент, и фляги с водой. Они танцевали на месте, рваная одежда на два размера больше, чем нужно, почти свисала с их худющих тел. Я не могла разобрать их слов, когда они убегали, бросая улыбки через плечо и прижимая лакомства к груди.

Но я видела Калема, и в этот момент его улыбка стала напряженной, что-то темное и тяжелое окрасило его рубиновые глаза в грязно-малиновый цвет. А потом он исчез. Темнота поглотила его, как вакуум, а перед моими глазами предстал вид исключительно на главную улицу с ее пестрыми торговыми киосками.

Сначала ударил пьянящий аромат пряной корицы, а затем прохладный воздух прошелся по моей шее.

– Шпионишь за мной?

Резко подавшись вперед, я ударилась коленом о стол и опрокинула стакан с водой.

– Боги, Калем. Без этого никак?

Он поставил стакан на место, кривая улыбка тронула уголки его губ. Но не коснулась глаз.

– Не-а. Любовалась моими достоинствами?

Я потерла колено и уставилась на мужчину, склонившегося над спинкой моей кабинки. Что-то терзало его. Что-то мучило и меня, и устранить это означало закончить эту работу как можно быстрее, не связываясь с неизвестными демонами, которых Калем держал взаперти.

– Можно сказать, я оценивала ситуацию. Думаю, у меня есть идеальная тварь для тебя.

Он нахмурился, сведя брови к переносице.

– Ты нашла зверя, который поможет мне с женщинами?

Закатив глаза, я осторожно выбралась из кабинки и прислонилась к столу.

– Вот это тебе однозначно не нужно. Но поверь мне, тебе понравится тварь. Мы поедем сегодня вечером, после того как я еще немного отдохну.

– Нок, Кост и Озиас вернутся поздно.

Я приподняла бровь.

– Где же они?

– Тренируются, – Калем скрестил руки на груди. – Не уверен, что мы должны делать это без них.

– Они нам не нужны, но кое-что понадобится, – я похлопала его по груди и направилась к лестнице, ведущей в мою комнату. – Я составлю тебе список. Как только ты все приобретешь, мы можем выдвинуться.

* * *

Когда бледно-пурпурные оттенки окрасили убывающее послеполуденное небо, я открыла дверь своей спальни и обнаружила Калема, который ожидал меня с набитой сумкой, привязанной к его спине. Мускулы в моем теле протестовали при мысли об укрощении, но вялость исчезла. Сила гудела под моими пальцами.

– Я достал все из твоего списка.

Калем бросил взгляд вглубь коридора, пока я закрывала за собой дверь. Мерцающие огни тянулись вдоль деревянных дверей, и я заметила две комнаты, ближайшие к лестнице. Оза и Коста. У Калема задрожала челюсть. Я попросила его о большом одолжении, отправившись на охоту без них. Но Эффрефт появляется только по ночам, и я не хотела больше тянуть с этим.

Протянув руку, я легонько задела его предплечье.

– Не волнуйся. Ничего плохого не случится. Эта тварь не причинит мне физического вреда, если что-то пойдет не так. Он просто уйдет.

Его плечи напряглись, но он не отстранился от моего прикосновения.

– Ты так и не сказала мне, на что способен этот зверь.

– Пусть это станет сюрпризом.

Опустив на меня глаза, он фыркнул.

– Пошли, – мягко положив руку мне на поясницу, он подтолкнул меня к лестнице.

Две зилахи стояли наготове, привязанные к столбу кожаными поводьями.

Нам не требовалось далеко ехать – примерно в тридцати минутах езды от Ортега-Ки раскинулась открытая равнина. Полная луна висела высоко в ночном небе, это казалось лучшим временем и местом для привлечения Эффрефта. Свежий воздух с привкусом соли щипал мою кожу, и я провела ладонями по рукам, когда мы остановили наших лошадей.

– Оставим зилах здесь. Нам нужно создать подношение.

Я соскользнула с лошади и обмотала поводья вокруг тонкого дерева, а потом двинулась через равнину. Калем последовал за мной, сумка подпрыгивала в такт его походке.

Посреди поля лежала плоская овальная плита. Приподнятая над травой с полированной поверхностью, она представляла собой идеальный стол для подношений. Я кивнула в ее сторону, и Калем опустился на землю, перевернул сумку и вывалил все содержимое на камень. Свежие фрукты, овощи, мясо, сыры и рыба засыпали наш импровизированный алтарь, за которыми последовала груда тростника и сломанных пальмовых листьев.

Яблоко покатилось по земле. Калем схватил его и положил на ненадежно сложенную груду еды.

– И что теперь?

– А теперь за работу. Быстро.

Схватив тростник и ободранные пальмовые листья, я начала плести корзину в форме рога.

Для зверя, дарующего изобилие, пир являлся необходимой частью приманки. Как только мы сплели импровизированный рог изобилия, то запихнули подношение внутрь, оставив объедки вокруг края, чтобы их проще было приметить.

Вытерев руки о льняные штаны, я встала и осмотрела ловушку.

– Этого должно хватить.

Калем, одетый во все черное, полностью сливался с тенями. Они притаились вокруг его лодыжек и ботинок со стальными наконечниками. Следуя моему примеру, он вытер руки о свои черные брюки.

– Вот как все произойдет, – повернувшись к нему, я хрустнула костяшками пальцев. – Ты должен оставаться рядом со мной. Я говорю о дюймах. Спрячься, пока я тебя не позову. А когда я это сделаю, оттолкни меня в сторону и дотронься до Эффрефт как можно быстрее.

Калем прищурился.

– Я не буду толкать тебя.

– Я серьезно, Калем. Эффрефты мгновенно формируют связь. Обычно это не проблема для заклинателей, но поскольку я планирую передать тварь тебе, ты должен быть его первой точкой контакта. Если он увидит меня первой или каким-то иным образом свяжет меня со своим хозяином, я не смогу отдать его тебе. Разрыв постоянной связи между тварью и хозяином может привести к смерти существа, а я не буду рисковать этим.

Я уперла руки в бока, бросая ему вызов поспорить со мной. Переступив с ноги на ногу, он покачнулся. Мускулы вдоль его подбородка тикали, пока он взвешивал варианты.

– Немного грязи меня не убьет. Просто представь, что у нас очередная схватка.

Красные глаза пронзили меня насквозь.

– Вот этого я и боюсь.

– Это тварь, которую я хочу подарить тебе, – сказала я.

Он изучал мое лицо в течение, казалось, нескольких часов, прежде чем смягчился и, опустив руку, сделал осторожный шаг в мою сторону. Опустившись на землю, я села на колени, положив руки ладонями вверх на бедра.

– Встань позади меня.

Низкий и мрачный смешок вырвался из его горла.

– Мне кажется, я всю жизнь ждал, когда ты мне это скажешь, Лина.

Румянец залил мою шею. Он присел позади меня, пьянящий аромат корицы густо витал в воздухе, и его дыхание щекотало выбившуюся прядь волос на моей щеке. Тени потянулись от земли, заполняя пространство позади меня и скрывая его в своей пустоте. Его запах исчез вместе с ветром, и я осталась одна.

– Итак, начнем.

Сжав губы в трубочку, я усилием воли вызвала свою силу. Ярко светясь, словно луна, моя кожа излучала тепло. Под ровный гул и вибрацию энергии внутри меня прошел первый час. Я могла бы приманивать всю ночь напролет, но если рассвет захватит небо до того, как появится Эффрефт, попытка провалится.

К счастью, этого не произошло.

Мятно-зеленая полоса света упала с неба, устремившись к рогу изобилия, и грациозно приземлилась на груду еды. Тварь склонила свою соколиную голову. Любопытные глаза округлились при виде меня, бледно-розовые и такие бесконечно умные. Эффрефт щелкнула клювом, и воздух наполнился тихим любопытным чириканьем.

Она была само совершенство. Я усилила свечение внутри себя, и заостренные уши на ее голове дернулись. Она осторожно шагнула вперед. Эффрефт напоминала маленькую собачку с длинным и тонким оперенным хвостом. Мощные мускулы на ее лапах сокращались при ходьбе. Когти впились в кусок мяса, и она остановилась, чтобы проглотить его.

Винн укротил одну Эффрефт.

Разум содрогнулся при мысли о нем. Когда мое тело дернулось, сияние, исходящее от моей сущности, потускнело, но потом вновь восстановилось. Эффрефт замерла, ее лапа застыла в воздухе.

«…Эффрефты – легкомысленные создания. Ты должна быть стойкой, – Винн низко склонился позади меня, касаясь губами моей шеи, и положил обе руки мне на бедра. Его Эффрефт сидела перед нами, устремив свои светлые глаза на хозяина».

В преддверии того, как боги прокляли мое счастье и отправили меня в ад.

Все мое тело покрылось мурашками, и я прикусила нижнюю губу, стараясь вернуться мыслями в настоящее. Кровь скопилась у меня во рту. Я так давно не позволяла себе думать о тех теплых моментах с Винном. Я похоронила его столь глубоко, и все же мой разговор с Ноком разрушил все мои стены. Его сила и хитрость, которые одновременно приводили меня в бешенство и располагали к себе…

Эффрефт простерла крылья к небу, проверяя ветер. Мой взгляд метнулся к ней.

Нет. Мне нужно приручить ее. Следовало завершить эту сделку и убраться отсюда. Удерживая равновесие, я наклонилась еще ниже, полностью подчиняясь существу.

Она сложила крылья и сделала шаг вперед, клюв оказался в нескольких дюймах от моего лба. Свет заструился из меня, временно ослепляя ее и осыпая ее тело бесконечными волнами тепла. Она опустилась на колени и крепко прижалась головой к земле. Когда она поднимет глаза, первым человеком, которого она встретит, будет ее хозяин.

– Сейчас, Калем!

Тени метнулись наружу, слетая с его тела и исчезая в ночи. Он отпихнул меня локтем в сторону. Я лицом упала в грязь и подтянула колени к груди, давая ему как можно больше места. Прежде чем тварь успела поднять голову, он протянул руку и нежно погладил мягкие перья ее шеи.

Она заворковала и подняла на него глаза. Узы, наконец, скрепились. Охваченный благоговейным страхом, Калем уставился на свою тварь. Глаза широко распахнулись. Губы приоткрылись и слегка изогнулись в зарождающейся улыбке. Его приглушенно-красный взгляд вспыхнул ярким рубином. Эффрефт снова заворковала и ударила его клювом по носу, уже полностью проявляя преданность своему хозяину.

Я не смогла сдержать улыбку.

– Слава богам, – я перекатилась на спину и уставилась в небо. Адреналин мгновенно покинул меня, и холодная дрожь пронеслась по телу. – Она вся твоя.

Калем провел пальцами по ее спине, ослабляя напряжение между крыльями.

– Пожалуй, я буду звать тебя Эффи.

Эффи хихикнула, потирая голову о его голени.

Я поднялась и протянула Эффи руку. Она оттолкнула ее и тут же повернулась к Калему.

– Она поощряет жизнь. Ростки достигают зрелости в одно мгновение, растения растут независимо от времени года или погоды, а земля под ногами – это самая плодородная почва в мире. Смотри, – потянувшись к ней, я схватила яблоко и откусила его, обнажив сердцевину. Вытащив семечко, я зарыла его в землю и подала знак Эффи. – Нам лучше отступить.

Желая угодить, тварь широко расправила крылья. Сияющий свет полился с ее перьев, и снежные частицы магии поплыли к земле. Земля загрохотала, массивные корни пробились сквозь свежую грязь, толстое и здоровое дерево потянулось к небесам. Яблоневые ветки поползли наружу, и я ухватила одну из них у себя над головой.

– Гарантирую, что это будет самое сочное яблоко, которое ты когда-либо ел.

Калем взял его у меня, вонзив зубы в кожуру. Нектар потек, и его глаза расширились.

– Это потрясающе. Она потрясающая.

– Теперь ты можешь кормить кого угодно, когда захочешь.

Мои слова едва ли были громче шепота, но Калем застыл, стоя ко мне спиной. Мне не следовало ничего говорить. Но черт меня побери, если я не хочу знать почему, если я не захочу помочь или понять, хотя это последнее, что я должна делать.

Эффи пролетела короткое расстояние до него и закружила у его ног, пытаясь прильнуть к нему. Озабоченное чириканье вырвалось из ее клюва.

Положив нежно руку ему между лопаток, я заговорила в ткань его туники:

– Калем?

Его тело дернулось, а затем он внезапно повернулся, настоящие эмоции скрылись под стеной такой силы, что стало понятно, что я никогда не смогу пробить ее.

– Спасибо тебе, Лина.

Я прикусила нижнюю губу и стояла в тишине, но в итоге сдалась.

– Знаешь, Калем, возможно, я даже буду скучать по тебе, когда все закончится.

Он крепко сжал челюсти.

– Я тоже. Так что же нам делать дальше?

Проведя пальцем по эмблеме на тыльной стороне ладони, я опустилась на колени рядом с Эффи.

– Я забираю ее в царство тварей, делаю тебе ключ, и тогда она навсегда твоя.

– Она не может остаться здесь?

Я отрицательно покачала головой.

– В отличие от диких тварей, прирученные должны вернуться в царство, когда приходит время пополнить свои силы. Чем сильнее связь между хозяином и тварью, тем дольше существо может оставаться рядом с ним. Укрепи свою связь с ней, и ты сможешь обращаться к ней, когда захочешь. Хотя новые твари имеют тенденцию ускользать из царства самостоятельно, особенно если их хозяева не заклинатели. Просто будь осторожен.

Калем упал на землю, растянулся на спине и устремил взгляд в ночное небо.

– Ладно, делай свое дело. Я тебе доверяю.

Доверяет. Обездвиженная тяжестью этого слова, я старалась успокоиться. Доверяет. Я не могла сказать то же самое. Отчасти мне хотелось этого. Одинокая и испуганная девушка, – которую как я думала, оставила в Хайрите, – подняла голову и вздрогнула от потока нетерпения. Реальность оказалась гораздо темнее. Я была связана с ними до тех пор, пока они не обзаведутся своими тварями, а такие отношения не вселяли надежды. Если я не могу верить даже своим братьям, Винну, как я могу доверять убийце?

Пошевелившись в траве, Калем повернул ко мне голову.

– Ну? Нам лучше вернуться, пока банда не разнесла Ортега-Ки в поисках нас.

Мое сердце сжалось. Да, я буду скучать по Калему и Озу… И по нему тоже. Но одиночество – это самый безопасный путь, и я не собиралась менять направление сейчас. Протянув руку, я открыла дверь в царство тварей и попыталась оставить свои эмоции позади.

Единственная проблема заключалась в том, что рано или поздно мне все равно придется вернуться.

Пятнадцатая глава. Нок

Чем дольше я был вдали от Лины, тем более раздражительным я становился. И признать это было тяжело. Мы только что вернулись после нескольких часов бессмысленной тренировки, в течение которой я питал надежду, что контроль над тенями сможет противостоять свету Лины, разрывающему меня на куски, но тут же направился искать ее.

Сунув руки в карманы черных брюк, я поднялся по лестнице на второй этаж гостиницы. Глаза Лины постоянно возникали перед моим внутренним взором, оценивая слабости и считая меня недостойным. Потому что я сбежал. Оставил ее раненой и одинокой, и хотя между нами никогда не могло быть ничего постоянного, я не мог вынести мысли о том, что она будет осуждать меня. Я хотел быть достойным ее.

Когда я достиг последней ступеньки, ее звонкий смех разнесся по коридору. Мой взгляд метнулся к ее двери. Мерцающий свет настенных ламп освещал ее, но перед ней кто-то стоял. Мужчина, одетый во все черное.

Он поднес руку к ее щеке.

– У тебя грязь на лице.

Калем.

Лина мягко отвела его пальцы в сторону.

– Мне нужно привести себя в порядок.

– Могу предложить свою помощь?

Я оказался на другом конце коридора раньше, чем понял, что тени привели меня туда.

– Я вам не помешал?

Лина переступила с ноги на ногу, а Калем выпрямился, и кокетливая улыбка, играющая на его лице всего несколько секунд назад, сменилась натянутой.

– Нисколько. Лина как раз шла в ванную. Я, конечно, предложил свою помощь, но, может, ты мог бы помочь ей.

– Довольно, – сказал я.

– Но почему? – Калем скрестил руки на груди. – Кто-то же должен здесь заняться сексом.

– Нок, – начала Лина, – на самом деле он просто…

– Ты ведешь себя неуважительно, – выплюнул я в сторону Калема.

Он подмигнул мне.

– В лучшем смысле этого слова.

Мне хотелось ударить его, но я держал руки расслабленными. Кто я такой, чтобы вмешиваться, если она этого хочет? Мысль о Калеме рядом с ней ощущалась подобно иглам, протягивающим колючие нити сквозь мою кожу. Снова и снова. Но это было не важно.

– Прекрасно. Поступай как угодно.

– Всемилостивые боги, Нок. Это была шутка, – взгляд Калема метнулся от Лины ко мне. Оценивающе.

Если бы она захотела его, несомненно, он бы ответил согласием. Если только он не думал, что я испытываю к ней что-то. Его глаза изучали мое лицо.

Дальше по коридору открылись двери в комнаты Озиаса и Коста. Парни вышли нам навстречу. Как бы я ни старался скрыть свое разочарование, по моим плечам пробежала рябь напряжения, и тени, естественно, начали виться возле моих пальцев.

Кост положил мне на спину твердую руку.

– Что происходит?

Калем едва дышал, пока Лина не заговорила:

– Ничего.

Лина на мгновение задержала на мне взгляд, а потом перевела его на Коста. Она покрутила кольцо на пальце.

– Я тебе не верю, – прищурился Кост.

Калем подошел к ней поближе.

– Я неудачно пошутил. Такое случается сплошь и рядом.

Мне очень хотелось вернуться в царство теней. Позволить тьме смыть зарождающиеся чувства в моей груди. Вместо этого я почувствовал себя вынужденным спросить:

– А что вы двое вообще делали?

И снова он придвинулся поближе к ней.

– Быть может, мы охотились на тварей.

– Что вы делали?

В последний раз, когда она пыталась приручить тварь в одиночку, она чуть не умерла. Мой взгляд прошелся по ее телу. Измазанному грязью. Несколько мелких царапин на руках. Явно ничего плохого. Но это не остановило грохот в ушах из-за моего бешеного пульса.

Расчетливый взгляд Коста проследил за моим слабым контролем.

– Не могу поверить, что вы ушли без нас. По крайней мере, не поставив в известность Нока. Ты отчитываешься перед ним, когда работаешь, а не перед Линой.

– Клянусь, Кост, сейчас не время, – Калем хрустнул костяшками пальцев, взгляд покрасневших глаз метался между ним и мной. – Она выбрала для меня тварь, так что мы действовали. Никакой опасности не было.

Никакой опасности? Я не мог побороть нарастающую во мне ярость и подчинить ее. Только вчера на нас напали.

Ноздри Коста раздулись.

– Я не позволю жертве диктовать нам приказы. Я искореню эту проблему, если понадобится.

Шок поразил Лину, а ее потрясенное лицо пронзило мое и без того яростно колотящееся сердце. Она сцепилась со мной пристальным взглядом на несколько долгих минут. Ожидающий. Обвиняющий. И когда я ничего не сказал, она развернулась на сто восемьдесят градусов и исчезла в своей комнате, хлопнув дверью.

– Ну, и что ты натворил, – два клинка сформировались в обеих руках Калема, и он ударил Коста носком ботинка. – Давай поговорим, очкарик.

Озиас оттащил его, заключив в медвежьи объятия.

– Приятель, сначала ты разозлил Нока, а теперь собираешься накинуться на Коста? Ты уверен, что проблема именно в Ноке?

– Никакой опасности, – повторил Калем и сердито посмотрел на Коста.

– Достаточно, – я выдавил команду сквозь стиснутые зубы. – В мою комнату. Сейчас же.

Калем поджал губы, когда Озиас положил руку ему на плечо, подталкивая его за мной и Костом. Как только мы оказались заперты за дверью моей спальни, усталость, разочарование в себе придавили меня своей тяжестью. Я плюхнулся на банкетку у изножья кровати.

– Странно видеть тебя таким… взволнованным, – сказал Озиас, усаживаясь в кресло напротив меня.

Калем последовал его примеру, все еще сжимая губы в тонкую линию, опустился в другое кресло, а потом закинул ноги на кофейный столик между нами. Кост прислонился к дверному косяку, а я смотрел мимо него через открытые окна на бесконечный горизонт, где сливались чернильно-черный океан и ониксовая ночь. Темнота. Всегда темнота.

– Что на тебя нашло? – спросил Калем.

Я сложил руки домиком и уперся локтями в колени. Мое серебряное кольцо с легким блеском изумруда, сияя, смотрело на меня в полумраке комнаты. Как и Лина, я вертел его вокруг пальца. У меня было достаточно секретов. Тайны, о которых знал только Кост, но сейчас было не время все раскрывать. Сейчас мне нужно понять, на моей ли они стороне.

– Я не собираюсь убивать Лину.

Из Коста вырвалось тихое шипение, но Озиас опередил его.

– А как же ты? Клятва?

Три пары глаз скосились на мое запястье. Я засунул руки в карманы, желая скрыть метку от посторонних глаз.

– Я не горю желанием умирать, но выход есть.

Кост оттолкнулся от стены, прижав дрожащие кулаки к бокам.

– Я настоятельно не советую этого делать. Подумай о гильдии. Подумай обо всех, кто зависит от тебя.

– О чем он говорит? – Калем медленно встал. – Нок?

Голос Коста звучал ровно.

– Нам придется убить человека, который нанял Круор для этой работы. Метка исчезнет вместе с его жизнью. Однако… – он поднял голову к потолку. – Ты понимаешь, что это может сделать с Круором.

– Наша репутация будет подорвана. Никто еще не отказывался от работы, – плечи Калема поникли. – Нам и так уже запрещено жить в любом городе, санкционированном Вильхеймом. Если мы потеряем наше единственное средство работы, как мы сможем удержать гильдию на плаву?

Откинувшись на спинку дивана, я ущипнул себя за переносицу.

– Король не станет рисковать разрывом связи с Круором. Только если его стражи останутся в безопасности. Что касается других частных заказов… мы справимся.

Стальной и полный гнева, Кост пригвоздил меня взглядом.

– Ты забываешь об одном ключевом моменте.

– Каком?

– Мы не знаем, кто назначил награду.

Я открыл рот, чтобы возразить, но слова умерли у меня на языке.

Вы больше не будете иметь с ней дела. Ей лучше проводить время в другом месте.

Женщина назначила цену за голову Лины. Отнюдь не ее прославленный прихвостень. Не тот мужчина с коротко выбритой бородой. Словно кулак сжал мой живот и с силой выкрутил его, посылая желчь вверх по задней части моего горла.

Кост продолжал приближаться, ярость подпитывала его тираду.

– И даже если ты каким-то чудом узнаешь, кто назначил первоначальную награду, а это невозможно, учитывая, что мы даже не знаем, как она выглядит, как ты собираешься ее убить? Я уже говорил, что она заклинатель? Разве нам всем неизвестно, на что способен заклинатель? Не говоря уже о том, что, вероятно, она живет в Хайрите с сотнями, может быть, тысячами других заклинателей. Скажи мне, Нок, стоит ли отпускать Лину? Стоит ли все этого?

– Кост, – Озиас встал, мягко положив руку на его вздымающуюся грудь. – Этого достаточно.

Калем потер затылок.

– Это как-то чересчур, Нок. Почему?

Действительно, почему? Потому что она невиновна? Им нужна только правда. В наши обязанности не входило выносить приговор. Мы просто выполняли приказы. Кроме того, никто не хотел отступить назад и оценить свои убийства. Сколько невинных, вероятно, мы забрали ради бит.

В нашем мире невинности было недостаточно.

Грубый и болезненный от чего-то, что я не мог определить, голос Коста прорвался сквозь мои мысли.

– Ты начинаешь испытывать к ней чувства, не так ли?

Я ответил слишком быстро и резко:

– Нет.

– Не пытайся отрицать это.

Спрятав голову в ладонях, я едва мог говорить.

– Просто позволь мне спасти ее, Кост. Пожалуйста. Позволь мне сделать для нее то, что я не смог сделать для других.

Голос Озиаса звучал тихо и с любопытством.

– Других?

Я провел пальцами по лицу, а затем уронил руки на колени. Некоторые секреты просто должны быть раскрыты.

– Я проклят. Если я проявляю привязанность… любую глубокую, истинную привязанность, к другому человеку, он умирает. Так происходило всегда.

Калем встал, расхаживая взад-вперед за креслами.

– Что ты имеешь в виду, физически?

– Строго говоря, нет, – я снова провернул кольцо вокруг пальца, и это беспокойное движение успокоило что-то внутри меня. Может быть, Лина что-то заподозрила. – Это больше касается эмоций. Флирт, мимолетные мелочи, случайные связи – все это нормально в теории. Но если что-то глубже развивается…

– Они умирают? – спросил Калем.

– Да, – я сделал паузу, взвешивая, сколько именно информации нужно рассказать, информации, которая раскрывала мое прошлое.

Проклятия встречались довольно редко, особенно такого рода. Но я доверял своим людям, и они нуждались в чем-то большем, если собирались позволить мне спасти Лину в обмен на репутацию гильдии. Проглотив сомнения, я постарался говорить спокойно:

– Давным-давно я перешел дорогу верховной жрице, и она прокляла меня. Я убил… многих. Только потому, что я слишком сильно переживал. Проклятие вызывает болезнь, которая, достигнув определенной стадии, не может быть обращена вспять.

Лицо Коста побледнело. Между нами повисло молчание, пока Озиас не прочистил горло.

– Как ты справляешься с гильдией? С нами?

Я выдавил из себя жалкую улыбку.

– С трудом.

– Это ужасно, – Калем остановился и схватился за спинку кресла. – Но какое это имеет отношение к Лине? Не похоже, что ты ее любишь.

Я мог бы поклясться, что кто-то ударил Коста в живот, судя по тому, как он смотрел на меня. Я боролся за следующие слова, которые не хотели выходить наружу.

– Не люблю.

Еще нет. Но теперь появилась линия. Грань между интересом и чем-то более глубоким, и она казалась слишком заметной.

Лицо Калема стало мертвенно-бледным.

– Она тебя любит? О черт, Нок. Прости. А я и не знал.

Мое сердце беспричинно затрепетало при этой мысли.

– Нет. Я не знаю. Это не имеет значения. Неразделенная любовь не убьет ее. Только мои чувства несут в себе смертный приговор. Такое уже происходило раньше.

Тяжелый взгляд Озиаса, его сочувствие пронзили мое сердце.

– С кем?

Я отрицательно покачал головой. По правде говоря, я не знал, скольких убил. Амира и Боуэн, естественно. Но скольких еще я приговорил к смерти? Война, вызванная кончиной Амиры, длилась десять долгих лет. И в течение десяти лет я наблюдал, как умирают мои самые близкие братья, списывая это на обычную чуму в окопах. Все они уходили от меня одним и тем же путем: потемневшие глаза. Потрескавшаяся кожа. Кашель с кровью. Лихорадка. Смерть.

На моей памяти их было слишком много, чтобы сосчитать. Моих родителей пощадили только потому, что жрица обязана защищать трон. Она сберегла их от проклятия, чтобы исполнить свой долг. Но Лина…

– Я просто… Я не могу убить ее. Не тогда, когда я чувствую, что убиваю их снова и снова. Будь то проклятие или награда, она этого не заслуживает.

Почувствовав, как Лина свернулась калачиком во сне рядом со мной, я понял, что у нее есть потенциал стать чем-то большим. Огонь в ее душе слишком силен. Слишком соблазнителен. У меня никогда не будет шанса узнать наверняка, я никогда не позволю себе выйти за пределы холодной отстраненности, но, по крайней мере, я могу пощадить ее.

Калем повернулся ко мне с испуганным выражением в глазах.

– Поэтому мы оставим ее в живых.

– Только если мы все согласимся, – я взглянул на совершенно спокойного Коста. Его молчание почему-то было громче и требовательнее, чем любая вспышка гнева Калема. – Да?

– Мы все еще можем убить ее, – Кост уставился в пол, подергивая пальцами. – Если ее смерть так сильно тебя беспокоит, ты всегда можешь вернуть ее.

– Об этом не может быть и речи, – мне стало трудно говорить ровным голосом.

Как глава гильдии, я мог бы воскресить ее. Смешав мою кровь с ее, мы изменим ход времени, восстановив работу ее органов и сердца. Но что это с ней сделает? Потеряет ли она своих тварей? Откажется ли от холодной реальности нашего существования и повернется ко мне спиной?

Это лучший из двух вариантов. Потому что, если она останется, если простит меня и станет жить в Круоре, то превратится в бесконечный источник искушения, и я не уверен, что у меня хватит сил сопротивляться. Один промах. Одна ошибка – и она снова умрет, на этот раз от моей руки, не имея возможности возродиться. Я не мог вернуть то, что уже однажды вырвал из лап смерти.

Я тяжело вздохнул и уставился на Коста. Он избегал встречаться со мной взглядом.

– Следовало убить ее, как только она переступила порог Круора.

Калем зашипел, услышав слова Коста, но я покачал головой, чтобы удержать его на месте.

– Кост все видел. Он находился рядом еще до того, как вы присоединились. Он может быть дерзким, хотя на самом деле просто защищает меня, – встав, я оперся руками о спинку банкетки. – Если мне придется сдержать клятву, я это сделаю. Ради гильдии.

– Чтобы ты страдал всю вечность? Разве это справедливо просить нас об этом? – Кост наконец посмотрел на меня, в его глазах не осталось ни капли борьбы. – Нам нужен план. Если тебя убьют в процессе, все это даже не имеет значения.

– Я был на ее стороне с самого начала, – пожал плечами Озиас. – Но я никогда бы не встал против тебя.

Калем кивнул и тяжело опустился в кресло.

– Я тоже.

Благодарность переполняла мою грудь, и я изо всех сил старался дышать нормально.

– Спасибо.

Озиас потер затылок.

– А Лина?

Я уставился на них долгим взглядом.

– У Лины есть работа. Нет нужды говорить ей все это. Пусть она подарит нам тварей, пока мы будем работать над тем, как найти человека, стоящего за этим убийством. А потом мы отошлем ее и, надеюсь, никогда больше не встретимся.

Озиас и Калем уже открыли рты, чтобы возразить, но Кост перебил их:

– Это единственный выход, если не считать ее смерти. Если она будет жить, то пусть живет без нас. На этом история закончится.

– Ты прав, – я подошел к окну и посмотрел на черный океан. – Чем дальше от нас, тем она в большей безопасности.

Шестнадцатая глава. Лина

Тяжелые, мрачные тучи закрыли утреннее небо, скрыв солнце и окутав Ортега-Ки одеялом темноты. Дождь лил с небес, разбиваясь об уличные лотки торговцев и превращая гравий в грязь. С зонтиком в руке я переходила от магазина к магазину, выискивая у местных жителей информацию о тварях.

Крепко сжимая ручку зонтика, я обошла глубокую лужу и направилась к другому продавцу. Я могла бы остаться в гостинице. Никто бы не осудил меня за то, что я пряталась от этого проливного натиска. Но я не могла спокойно сидеть и чего-то ждать. Здесь было достаточно места, чтобы дышать. Пространство для размышлений. Возможность держаться в стороне от человека, который, намеренно или нет, продолжал путать мои мысли.

– Привет. Как поживает твой друг?

Погруженная в свои мысли, я не заметила, как подошла к ларьку со свежей рыбой. Блестящие чешуйки, облитые дождем, сияли из ведер со льдом. Склонившись над ближайшим ведром, на меня смотрела огненно-рыжая девушка. Вытерев руки о фартук, она встала и улыбнулась.

– Коринн, верно? – я шагнула под навес и закрыла зонтик, стряхивая воду на землю. – Ты имеешь в виду Озиаса?

Ее улыбка стала еще шире.

– Да, того самого.

– С ним все в порядке. Это что, недавний улов? – указав на рыбу, лежащую перед нами, я одарила ее улыбкой.

– Да, когда мы не перевозим гостей, мы ловим рыбу. Правда, сегодня нам это не совсем удалось. На побережье острова Куинс самая лучшая рыба, но шторм разразился довольно рано, и нам пришлось вернуться назад.

Небо озарила вспышка молнии.

– Очень жаль это слышать.

Коринн пожала плечами.

– Лично я очень рада. Из джунглей доносилось множество странных звуков.

– Звуков?

Она кивнула.

– Что-то вроде воя. Сначала я подумала, что это буря, но клянусь, это что-то другое.

Кончики пальцев начало остро покалывать. Мияд. Она слышала брачный зов легендарного зверя. Значит, самец. Я медленно придвинулась к ней.

– Ты можешь отвезти меня туда?

Она уперла руки в бока.

– Что? Сейчас? Нет. Если буря утихнет, мы сможем отправиться туда завтра.

– Договорились.

Слабая улыбка тронула ее губы, и она быстро взглянула на мой бестиарий.

– Частная перевозка?

– Так будет лучше всего. Конечно, я заплачу.

Мысль о том, чтобы опустошить кошелек, основываясь исключительно на слухах этой женщины, заставила мой желудок пошатнуться, но Мияд того стоил. Он должен быть там.

– Дам знать отцу.

Я не смогла удержаться от улыбки.

– Спасибо за помощь, Коринн. Я должна рассказать остальным.

– Скажи Озиасу, что я передаю привет.

– Обязательно.

Выставив зонтик, я выскочила на улицу и направилась к «Жареному кабану». Вероятно, Мияд превратил густые джунгли острова Куинс в свое логово. Если он находился далеко, распространяя свой запах, чтобы привлечь друзей к своему месту, то проведет следующие несколько дней, совершенствуя свое логово.

Оставалось либо ударить сейчас, либо ждать и, возможно, столкнуться с двумя Миядами сразу. Или тремя, если две отдельные самки решат пойти по его следу. Шансы приручить его и так невелики. Если появятся новые, смерть будет не просто риском – она будет гарантирована.

Но мне все еще нужна кровь убийцы, чтобы завершить укрощение. У меня голова шла кругом от возможных вариантов. Оз, скорее всего, согласился бы, но мне отчасти хотелось, чтобы это сделал Нок. Я не осмеливалась рассматривать свое желание столь пристально, чтобы понять, почему именно он.

Я поднялась по скрипучим ступеням гостиницы, и мои мысли словно вызвали проклятого убийцу. Он уже стоял на круглом крыльце. Дождь, казалось, превратился в лед, и я застыла на месте. С закатанными до локтей рукавами, он был одет в черную тунику, плотно облегавшую его тело.

Мое сердце бешено заколотилось о грудную клетку.

– Доброе утро.

Он оперся бедром о перила и повернулся спиной к дороге.

– Доброе утро.

Я не могла вынести его ониксовых глаз. Такие проницательные, расчетливые и любознательные. Они угрожали расколоть меня на части, когда все, что я хотела сделать, это спрятаться от них.

– У меня есть зацепка по некоторым тварям. Завтра мы первым делом отправимся на остров Куинс.

Его челюсть дернулась, и он вцепился в перила по обе стороны от себя.

– Отлично.

Я закрыла зонтик.

– Что ты здесь делаешь?

– Собирался подышать свежим воздухом, – блеснули костяшки его пальцев.

Мы снова оказались весьма близки…

Мои мысли вернулись к прошлой ночи. К внезапному водовороту тьмы, когда он обнаружил, что мы с Калемом отправились на охоту одни. Когда-то я считала, что его тени достойны восхищения. Так много различных оттенков оникса, как огромные неизведанные глубины океана. Но прошлой ночью эти щупальца были жестче обсидиана.

Но все же не так заманчивы, как его кровь. Дрожь паучьей походкой пробежала по моей коже. Когда появился Скорпекс и Нок призвал эти клинки, все вокруг меня замерло. Я должна бы прийти в восторг – кровь такая легкодоступная – но она свернулась раньше, чем я смогла подумать, до того как сумела взвесить важность предотвратить атаку Скорпекса и кражи нескольких капель для моих собственных нужд. Так же быстро, как она появилась, он заточил ее в оружие, которое шептало о разрушении, и он держал смерть в своих ладонях. Контролировал ее.

– Нок, – начала я, – могу я тебя кое о чем спросить?

Он медленно моргнул, не ослабляя хватки на перилах.

– Конечно.

– Когда появился Скорпекс, ты порезал себе ладони и у тебя пошла кровь… – я завертела кольцо на пальце, подыскивая слова. – Зачем ты это сделал?

На самом деле я не ожидала ответа. Многие наши разговоры заканчивались одинаково: он открывал секреты обо мне и предлагал очень мало взамен. И все же я не могла не спросить.

– Потому что я лидер Круора, – медленно произнес он, словно проверяя каждое слово, прежде чем открыть его мне. Грудь свело от удивления. – Моя кровь несет силу, которая действует как оружие, лезвия, что ты видела, – это инструмент. Передаваемая от предыдущего главы гильдии к следующему кровь позволяет мне воскрешать потенциальных убийц из мертвых. Моя кровь смешивается с их кровью, обращая вспять застой смерти и давая им жизнь.

Мне не терпелось узнать подробности.

– И так было всегда?

– Уже несколько столетий, благодаря Первому королю Вильхейма. Жестокий. Амбициозный. Он жаждал власти превыше всего, поэтому сторговался с могущественным магом в обмен на жизнь своих первородных дочери и сына.

Ходили слухи о Первом короле, о его преступлениях против заклинателей. Но то, как он появился, как он собрал силу, достаточно мощную, чтобы заставить заклинателей забаррикадироваться в Хайрите, ускользнуло от исторических текстов.

– Ты шутишь.

Нок покачал головой.

– Народ Вильхейма? Им даровали неестественно долгую жизнь и могущественных стражей, чтобы защитить свои дома – подарок от крови Мэвис, – он отвел взгляд в сторону. – Зейну повезло меньше.

Понимание овладело мной, леденя мои кости.

– Он первый в вашем виде.

– Да. Убит и воскрешен, его кровь отдали павшим, чтобы укрепить армию короля во время Первой войны.

Над нашими головами дождь усилился, ударяясь о соломенную крышу гостиницы. Вода непрерывно капала на крыльцо и собиралась на полу в тех местах, где имелись протечки. Нок пошевелился, носком ботинка вызвав рябь в одной из луж.

Я знала о Первой войне. Даже при том, что я не жила в то время, медленный огонь забурлил в моем животе.

– В тот день погибли тысячи заклинателей. И их звери тоже.

Темные глаза поглотили меня целиком.

– Как я уже сказал, у него были огромные амбиции. Он хотел подчинить себе одному весь континент. Когда Зейн узнал о его истинных намерениях, он взял своих людей и ушел. Изгнанные из королевства, они делали все, что могли.

Мой гнев угас.

– Я могу понять.

– Только спустя столетия, когда королева Локилай пришла к власти, она договорилась с Круором использовать наши таланты в обмен на биты. Она не хотела запятнать доброе имя потомков Мэвис, прося их выполнить работу, которую считала подходящей для рода Зейна.

На лице Нока не отразилось никакого напряжения. Ни дрожи в челюсти, ни тревожного взгляда. Длинные пальцы ослабили хватку на перилах. Его рассказ ошеломил меня и в то же время подтолкнул к новым открытиям. Это первый реальный взгляд в его прошлое, его историю, которую я услышала. Хотелось узнать больше о человеке, который прочно обосновался в моих мыслях и не отпускал их.

– Каково это – быть наемным убийцей?

Его спина одеревенела.

– Это обычная работа. У меня она хорошо получается.

– Хорошо получается? – я склонила голову набок. – А как насчет убийства невинного человека? Что, если тебе придется убить кого-то, кого ты любишь?

Он поднялся с перил и подошел ко мне, прижимаясь спиной к стене. Противоречивые эмоции, сложные и почти непроницаемые, омрачили его лицо. Прижав руки к деревянным доскам по обе стороны от меня, он низко опустил голову.

– У меня талант убивать людей, которых люблю. На сегодня достаточно вопросов.

Разные ощущения мгновенно нахлынули на меня. Леденящие душу слова царапали мою обнаженную шею, оставляя морозное покалывание, которое я не могла игнорировать. Но в моей груди расцвел жар, растущая, жгучая потребность. Мне нужно узнать больше. Страх овладел мной, и все же я не могла остановиться. Не могла заставить себя не задавать вопросов, когда он рядом, не вкладываться в то, чему явно не суждено случиться.

Осторожно, прежде чем он успел отступить, я провела пальцем по шраму в форме полумесяца на его левой скуле. Его веки затрепетали, и глаза закрылись. Нок был открытым. Не потому, что его легко прочитать, а потому, что каждое действие умоляло меня войти прямо в него. Раскопать каждый секрет по собственной воле и вертеть его в руках. Впервые за много лет мне захотелось доверия, как данного, так и полученного. Я хотела, чтобы он поверил, что может поделиться со мной чем-то.

Схватив пальцами его за подбородок, я украла поцелуй с его приоткрытых губ.

Нок не двинулся с места. Мои губы встретились с твердым гранитом, и время растянулось, как будто ничего не произошло. Никакой реакции. Ни звука, ни даже дыхания. Смущение обожгло мои щеки. Как только я решила отстраниться, что-то щелкнуло. И вдруг он бросился на меня, опаляя грубым и голодным поцелуем. Его язык скользнул сквозь мои губы, и прерывистый звук вырвался откуда-то из глубины его груди. Я сцепила руки за его шеей и запустила пальцы в его волосы.

Сердце стучало у меня в ушах. Мы так долго шли к этому. Так много мгновений долгих взглядов и легких прикосновений. Невыносимые отрицания чувств и бесконечно исходивший от него холод угрожали навсегда взрастить между нами лед. Но не сейчас. Теперь не осталось ничего, кроме тепла и жара.

И я никак не могла насытиться. Я хотела погрузиться в его объятия, потеряться в том, как его руки беспокойно путешествовали по моему телу. Остаться в пылу его поцелуя. Наши губы слились воедино, и впервые за долгое время я почувствовала себя целой. Проведя руками от его шеи к позвоночнику, я прижала его к себе. Нок обхватил меня за талию, и я ощутила желанное давление его пальцев.

Он на мгновение оторвался от меня и прижался лбом к моему.

– Лина…

Мое имя на его губах только усилило желание, и я притянула его рот обратно к своему. Я поцарапала его нижнюю губу зубами, и он поглотил меня. Клянусь, в тот момент я ощутила в нем все бурлящие эмоции. Тоска, смешанная с болью и неуверенностью. Это ощущалось так глубоко и грубо, что я почти обмякла в его руках. Я ничего так не хотела, как успокоить эти борющиеся страхи, удовлетворяя его и мое желание.

Затем что-то щелкнуло, яркая вспышка тепла прямо в центре моей груди. Я ахнула и прижалась головой к стене, пока он пробовал мою шею на вкус. Ровный гул пробежал по моим венам, словно еще одно сердце билось рядом с моим. Это была полная противоположность плотскому чувству. Полная противоположность тому, что я искала в прошлых отношениях. Страх и страсть боролись друг с другом, и я прижала губы Нока к своим, чтобы не убежать.

Окутанная его теплом, я не заметила, как распахнулась дверь гостиницы, пока Нока не отбросило от меня под дождь. У него едва хватило времени, чтобы успокоиться, прежде чем он обратил свои дикие глаза на человека в открытом дверном проеме.

С трясущимися руками Кост смерил меня взглядом, прежде чем обратил свой гнев на Нока.

– Не будь дураком. Остынь.

Суровый взгляд пронзил Коста, но теперь Нок сжал губы в трубочку. Вода стекала по его лицу, скользя вдоль скул, стекая по подбородку. Он бросил на меня страдальческий взгляд. Я могла бы поклясться, что увидела мерцание ледяной синевы в черной глубине его глаз, но оно исчезло в одно мгновение. А потом обрушилась стена холода, такого внезапного и сильного, что, клянусь, дождь превратился в мокрый снег. Напрягая каждый мускул, он прошел мимо меня, даже не взглянув, и захлопнул за собой дверь трактира.

Так холодно. Я поднесла пальцы к губам, надеясь снова разжечь огонь, который он оставил. Почему он действовал именно так? Когда Нок ушел, мое тело ныло от желания последовать за ним. Понять. Почувствовал ли он нашу связь? Наверное, поэтому он и закрылся. Это произошло так стремительно и неожиданно. Даже с Винном, заклинателем, я никогда не чувствовала такого притяжения.

Кост развернулся на месте, начищенные ботинки заскрежетали по дереву, и он пригвоздил меня своим суровым выражением лица. Разочарование захлестнуло меня, и я прищурила глаза.

– В чем твоя проблема?

Кост рявкнул. Оскалив зубы и возвышаясь надо мной, он прижал меня к стене.

– Ты, Лина, ты моя проблема.

Прижав ладони к его кроваво-красной парадной тунике, я толкнула его. Он не сдвинулся с места, так что я наклонилась вперед, приблизив свой нос к нему.

– Уйди с дороги, Кост.

– Оставь Нока в покое.

– Ты не имеешь права указывать мне, что делать.

Кост сжал в кулак затянутую в перчатку руку и крепко сжимал его с минуту, прежде чем разжать пальцы.

– Оставь. Его. В покое.

Вена на его виске пульсировала.

У меня чесались руки – так хотелось ударить его. Сбить его очки на землю и испортить эти идеально уложенные, богом проклятые волосы.

– Что ты имеешь против меня, Кост?

– Ты всего лишь очередной заказ, – сказал он. Я вздрогнула, но он продолжал говорить дрожащим голосом: – Ты даже не понимаешь, что натворила. Ты поставила под угрозу все.

– Кост…

– Что в тебе такого, что заставляет его отбросить осторожность? – он изучал мое лицо в поисках ответа. Он поморщился – кажется, не нашел, что искал. – Ненавижу, что ты подходишь.

Мое тело онемело.

– Что?

– Ты похожа на чертову головоломку. А остальные? Мы уже много лет помогаем ему собрать воедино большую, более важную картину. Но вот ты, единственный кусочек, который он не может игнорировать. Единственный, который подходит. Нет ничего лучше этого чувства облегчения и удовлетворения, когда последний кусочек находит свой дом, – он невесело рассмеялся. – Не имеет значения, как долго остальные из нас находятся рядом с ним.

– Нас?

– Нас! Я… я… – его лицо дрогнуло, а плечи опустились.

Его слова разлетелись, как молния, ударив в маленькое пространство между нами и пригвоздив меня к земле. Он просунул пальцы между очками и носом, пряча глаза. Осознание этого поразило меня с силой бурных океанских вод.

– Ты любишь его, – мои слова были едва слышны, но Кост вздрогнул.

– Не делай вид, будто ты что-то обо мне знаешь, Лина. Это ради Нока, а не ради меня, – его голос поднялся на октаву выше. У него перехватило дыхание.

Я попыталась взять себя в руки и сосредоточиться на своих мечущихся мыслях.

– А он знает?

– Достаточно, – он снял с лица очки и протер стекла. – Просто держись подальше.

Взглядом, свободным от оправы, он уставился на меня. Боль пронзала его зеленые глаза, и мое горло сжалось. Как давно они с Ноком дружат? А я просто пришла и изменила все… Быть недостающей частью в пазле Нока, по крайней мере в глазах Коста. Слова формировались и исчезали, в моем сознании не возникало ничего достаточно существенного.

Наконец мне удалось выдавить слабое:

– Кост, прости. Это несерьезно…

Он издал слабый смешок.

– Там, где дело касается Нока, все серьезно, – он отвернулся и несколько раз глубоко вздохнул. Через мгновение он снова надел очки. Он провел руками по всей длине туники. Только тогда он оглянулся на меня через плечо. – Скажи, чем ты готова рискнуть? Потому что если это не смерть, то ты можешь уйти прямо сейчас.

– Ты готов рискнуть своей жизнью ради него?

Его челюсть напряглась.

– Я готов рискнуть чем угодно. Помни, Лина, убийцы не боятся смерти. Ты всегда будешь на шаг позади, когда дело дойдет до этого.

Семнадцатая глава. Нок

На следующее утро мы сели на паром «Стрела ветров», идущий на остров Куинс. Прилично вспотевшие от внезапно наступившей влажности, мы пеклись на солнце на палубе. Медленно движущийся паром вспенивал воду своим красным колесом и рассекал океан. Даже морской бриз умер с исчезновением шторма, и мы обмахивались руками в ожидании прибытия.

Сидя в белом кресле под зеленым навесом, Кост смотрел на открытое море. Феликс устроился у него на коленях. Его тело затемнялось и исчезало каждые несколько минут. Как и его хозяин, он изучал окружающую обстановку. Озиас вцепился в металлические перила парома, стоя рядом с женщиной, с которой познакомился в баре, и та показала на дельфинов, плывущих в кильватере парома, к его очевидному, хотя и застенчивому, восторгу. Лина села рядом с Калемом, оседлав столбы и свесив ноги с края. Океанские брызги покрывали ее бедра, и она втирала воду в кожу, а потом вытирала руки об обрезанные парусиновые бриджи.

– Ты пялишься.

Я проигнорировал тихий выговор Коста. Мне только и осталось, что наблюдать за ней. Ее волосы, заплетенные в косу, и тонкая шея манили меня. Я хотел попробовать ее кожу на вкус. Провести языком по изгибу и поцеловать раковину ее уха. Мечтал вдохнуть ее сиренево-ванильный аромат, с примесью песка и морской соли.

Мне не следовало ее целовать. Теперь она была всем, чего жаждали мои губы.

Я сжал руку в кулак и ударил кулаком по деревянной стене за спиной. Панель треснула, и Кост поднял бровь, не встречаясь со мной взглядом. Он медленно проводил пальцами сквозь мех Феликса.

– Контролируй себя. Нам нужно время, чтобы все уладить.

Боги, она словно долгожданный глоток воды в засуху.

– Да, конечно.

Калем сорвал с себя рабочую тунику и откинулся на палубу, закрыв глаза одеждой. Лина продолжала смотреть на море. Шансов поговорить у нас не осталось: спасибо Косту, он позаботился об этом. Стиснув зубы и пристально вглядываясь вдаль, она изучала остров. Может, она сошла с ума? Или это что-то другое? Ее плечи напряглись, и она забарабанила пальцами по коленям. Озиас что-то крикнул Калему, и тот вскочил, присоединившись к парочке у перил, оставив Лину без присмотра.

– Я бы посоветовал тебе держаться подальше, но Феликс говорит, что ты не хочешь меня слушать, – Кост многозначительно посмотрел вниз на кружащую сферу своей твари. Феликс негромко тявкнул и толкнул руку хозяина.

– Ну, раз ты уже знаешь, – выпалил я и направился к ней.

Времени катастрофически не хватало. Не успеем оглянуться, как дни пройдут, и Лина снова исчезнет из моей жизни. По крайней мере, она будет в безопасности. По крайней мере, у нее появится будущее.

Я опустился на палубу рядом с ней.

– Привет.

Распущенные пряди волос упали ей на лицо, когда настороженные глаза встретились с моим взглядом.

– Привет. Как там Кост? – она быстро посмотрела мне за спину и потом снова обратила свой взор на волны.

Учитывая, что его зловещий взгляд вонзал нож мне в спину, дела были не радужные.

– С ним все в порядке. Почему ты спрашиваешь?

– Не важно.

Массивная волна ударилась о борт парома, окатив нас белой пеленой воды. Лицо Лины исказилось, ее суровый вид дал трещину, она захихикала и вытерла капли с глаз. Мое сердце сжалось, и я отвернулся.

– Ты промок насквозь.

С легкой улыбкой на лице она кивнула на влажные капли на моем типичном круорском наряде – черное на черном.

– Как и ты.

Ее улыбка смягчилась… потеплела. Она была такой чертовски теплой.

– Думаю, да.

Желание вспыхнуло во мне, и я медленно приблизил свои пальцы к ее. Я играл с огнем. Со светом. Тени ждали в углах корабля, готовые выполнить мое приказание, но я не хотел прятаться. По крайней мере, я мог наслаждаться своим ограниченным временем. Лина прижалась к перилам и обхватила руками ближайший столб, ее взгляд уже полностью сосредоточился на острове.

Мое сердце угрожало разорваться, когда она отодвинула пальцы на непреодолимое расстояние от моих.

– Ты выглядишь озабоченной.

– В таких местах много тварей.

– Почему?

Она пожала плечами.

– Меньше контакта с людьми. Джунгли, густые леса, пещеры, мы обязательно столкнемся здесь с чем-то, что выходит за рамки нормы. Ты не решил, какую тварь хочешь?

Мои мысли вернулись к ночи, которую мы провели в царстве зверей. Там обитало так много существ, такой огромный выбор. И все же я хотел только ее. Сильная, храбрая, хитрая, она обладала всем, чего я только мог пожелать для своей второй половинки. И все-таки она оставалась для меня совершенно недоступной. И я уже подобрался опасно близко к тому, чтобы позволить этим эмоциям взять верх и обречь ее на судьбу, которой она не заслуживала.

«Я знаю, чего ты хочешь», – женский голос промурлыкал у меня в голове, и Гисс Лины, Фейбл, встряхнула мои мысли. Она такая крошечная. Может ли подобная тварь действительно исправить невозможное?

А если не сможет, что тогда? Я не мог любить Лину. Почувствовав искру во время нашего поцелуя, я пытался погасить ее холодной водой, чтобы обезопасить Лину. Нет, как бы она ни была хороша, как бы ни была хороша для всех: для гильдии, Озиаса, Калема, даже для Коста – ее счастье и ее жизнь я ставил выше моих эгоистичных потребностей.

Сейчас тяжесть проклятия осела в моей душе невыносимым грузом. Любовь, настоящая дружба, доверие, понимание – все, что я хотел в паре, и все то, чего я никогда не смогу получить.

Лина изучала меня, озабоченно нахмурив брови.

– Ты в порядке? – Она уронила руку с перил, положив ладонь на палубу всего в нескольких дюймах от моей ноги.

– Я все еще хочу Гисс.

Моя жизнь в Круоре текла вполне удовлетворительно. Я упорно трудился, чтобы сформировать ряды, построить хрупкие отношения. Я смог уберечь их от себя. В непосредственной близости, если не иначе. Ненадежное равновесие, но я продолжал идти по линии, чтобы удержать то, что имел.

Еще одна волна ударила в паром, и над нами поплыла тонкая струйка тумана. Лина нахмурилась еще сильнее.

– Нок, мы это уже проходили. – Остров Куинс замаячил перед нами, и паром сбросил скорость, когда мы приблизились к мелководью. Лина медленно встала, качая головой и избегая моего взгляда. – Судя по опыту, ничто не стоит такого риска. Кроме того, это не соответствует условиям нашего соглашения.

Но такая возможность существовала. Жизнь без оков.

– Мы можем их пересмотреть.

Позади нас лязгающие цепи разбились об океанскую воду. Паром бросил якорь. Корабль тряхнуло, и Лина сделала еще один шаг назад. Сжав руки в кулаки, она прикусила нижнюю губу.

– Прости, Нок.

Ее голос звучал так тихо, что стоны стыковки грозили поглотить его целиком. Но я уловил беспокойство. Лина смотрела на меня, но словно не видела. Она уставилась на мою грудь, а потом быстро ушла, и я не успел задать ей еще один вопрос.

– Ты готов к этому? – Калем хлопнул меня по спине, качаясь на месте.

Остальные члены группы уже сели в маленькую, покрытую ракушками деревянную лодку с веслами у левого борта парома.

Коринн помахала нам, чтобы мы присоединились к ним.

– Я приготовила обед на всех.

Она протянула нам маленькие коробки, аккуратно завернутые в клетчатую ткань. Когда она отдала Озиасу его коробку, ее пальцы задержались на мгновение дольше, чем следовало.

– Спасибо.

Я прыгнул в лодку позади Калема и приземлился между Озиасом и Костом, Феликс уютно устроился рядом с ним. Искренняя улыбка украсила губы Лины, и, протянув руку, она потеребила Феликса за ухом.

– Просто удивительно, как быстро ты установил с ним контакт, Кост.

Кост кивнул.

– Я вызываю его каждую ночь, чтобы посмотреть, как долго он сможет оставаться в нашем мире. Мы неплохо продвигаемся.

– Скоро ты сможешь гулять несколько дней подряд, – проворковала Лина твари. Феликс удовлетворенно фыркнул, и Лина опустила руку. – Сила твоего хозяина помогает.

Легкий румянец обжег кончики ушей Коста, и он откашлялся. Не глядя в сторону Лины, он схватился за весло.

– Поплыли отсюда.

Гребля до берега давалась с трудом из-за мощных волн. Каждый из нас держал весло, а Лина сидела в стороне, рисуя пальцами узоры в кристально чистой воде. Все в ней взывало ко мне. Изогнутые, как бантик, губы и звонкий смех, который иногда срывался с них. Любопытство и огонь в ее взгляде, особенно когда она смотрела в мою сторону. Ее тоже должно было тянуть ко мне. Конечно, лучше, если бы она этого не делала, но мы, казалось, ступили на опасный путь, которого ни один из нас не смог избежать.

Дно лодки заскрежетало по песку, и мы спрыгнули в теплую воду, погрузившись в нее по щиколотку. Озиас оттащил лодку на несколько метров вверх по берегу, чтобы ее не унесло в зону прилива. Белый песок приветствовал нас, и мы поплелись к лесной опушке джунглей.

– Коринн и ее отец вернутся за нами завтра. Этого времени достаточно, Лина? – Озиас бросил на землю две сумки. Остальные вещи мы оставили в «Жареном кабане».

Лина посмотрела на утреннее солнце.

– Надеюсь.

Пальмы росли вдоль края джунглей, и бесчисленные крики нетерпеливых птиц наполняли воздух. Она повернулась в сторону щебета и наклонила голову, словно прислушивалась к чему-то, чего никто из нас не мог понять. Джунгли теснились у подножия конусообразного вулкана, и сквозь каучуковую листву проступали изрезанные черные и коричневые пики.

– Какую тварь ты выискиваешь? – Кост поставил Феликса на землю.

Его зверь склонил голову набок как раз в тот момент, когда облака смешались в его сфере.

Лина пожала плечами, но что-то чуждое промелькнуло в ее взгляде.

– Пока не уверена.

Ложь. Я мог с легкостью прочесть это в ее взгляде.

– Да неужели?

Сузив глаза, она отступила назад.

– Правда, правда.

– Меня устраивает все, что ты выберешь, – Озиас положил руку себе на затылок. – Ты так хорошо справилась с Костом и Калемом, я уверен, ты разберешься.

Лина раздраженно уперла руки в бока.

– Это мне совсем не помогает.

Кост посмотрел мимо нее на удаляющийся паром.

– Ну, вероятно, ты что-то задумала, раз притащила нас сюда, – у его ног сфера Феликса прояснилась. Его шерсть встала дыбом, а из горла вырвалось низкое рычание. Кост сморщил лицо. Он присел на корточки и положил руку на спину Феликса.

– Что случилось?

Лина замерла, переводя взгляд с Феликса на внезапно притихшую обстановку.

– Он что-то чувствует.

– Что именно? – Калем наклонился вперед и указал на красноватый валун метрах в пятидесяти от берега.

Мои губы изогнулись в улыбке.

– Это камень.

– Клянусь, я видел, как он двигался, – Калем прищурился, и Лина проследила за его взглядом.

Словно пораженная молнией, она застыла на месте, ее пальцы задрожали.

– Стойте очень тихо.

Я нахмурился.

– Что?

Она медленно коснулась подбородком плеча.

– Никаких резких движений, иначе она нападет.

Низкий стон чего-то древнего и мощного прозвучал, как скрежещущие шестеренки, и адреналин заколол мою кожу. Оживленная нашим появлением, скала развернула свои гигантские очертания. Выше слона и сложенное как бескрылый дракон, существо подалось вперед на мощных ногах. Толстые когти вонзились в мягкий песок. Костяной головной убор с заостренными шипами сидел, как корона, вокруг головы твари, а сверкающие, угрожающие глаза нацелились на нас. Вокруг его тела мерцал мираж.

– Что это еще за чертовщина? – спросил Калем.

Лина встала перед нами, вытянув одну руку вперед, а другой нервно сжимая бестиарий на шее.

– Лахарок, – она понизила голос до шепота, как будто это могло удержать зверя от нападения. – Она убьет нас всех.

Что-то яростное и злое сжало мои внутренности. Она не могла умереть. Не сейчас. Не после того, как я решил сделать все, что в моих силах, чтобы защитить ее. Подойдя к ней сбоку, я позволил своей руке коснуться тыльной стороны ее ладони. Она посмотрела на меня, и ее взгляд смягчился. Я бы прогнал ее страхи на всю оставшуюся жизнь, если бы мог.

– Мы разберемся с этим. Вместе.

И когда мои братья дружно закивали в знак согласия, дрожь в пальцах Лины исчезла. Ее ответная ухмылка была яростной. Решительной. Она осветила мой мир.

– Вместе.

Восемнадцатая глава. Лина

Лахарок вытянула свою длинную шею, подняв голову к солнцу, и издала визг, от которого задрожали верхушки деревьев. Белые глаза без зрачков горели огнем. Мы смотрели в лицо смерти в виде твари класса «А». Я никак не ожидала столкнуться с ней. Мой взгляд метнулся мимо зверя к вулкану. Она же должна лежать у основания, впитывая минералы и тепло лавы, находящейся под поверхностью. Далеко-далеко от того места, где я найду Мияда.

Нок провел тонкую линию поперек ладони, и кровь хлынула на поверхность, собираясь в бороздки и стекая к кончикам пальцев.

– Что нам делать?

Из леса вылетели тени, окружив банду убийц и вложив в их раскрытые руки черное оружие.

«Думай, – я размяла руки. – Какая тварь?»

Лахарок шагнула вперед, и солнце сверкнуло на защитной кроваво-алой чешуе, покрывающей ее позвоночник, шею и лапы. Окаймленные золотом пластины Лахарока продавались на черном рынке за приличную сумму, но проколоть шкуру этой твари казалось почти невозможным.

Айки не сможет причинить никакого вреда.

– Посмотри на это, – Оз кивнул в сторону задних лап твари.

Глубоко зарывшись в песок, малыш Лахарок заморгал, глядя на свою мать.

Мать.

– Черт.

Тварь покинула крутые холмы вулкана, чтобы родить детей на более ровной местности. Кровавые клинки поднялись у моей щеки, и рука Нока снова задела мою. «Вместе». Кост подобрался ближе, неся на бедре бесконечный запас оружия. Он сунул пальцы одной руки в нагрудный карман и извлек оттуда бронзовый ключ.

– Подожди, – я взглянула на Феликса. На чудесное будущее, разворачивающееся в его шаре. – Вы двое достаточно сблизились, чтобы он мог поделиться своими видениями, верно?

Рука Коста замерла.

– Да. Ну, мне так кажется. Я пока не получаю полной картины. Больше похоже на фотографии.

– Это сработает, – я призвала свою силу, и свет вишневого дерева расцвел вокруг моей руки. – Не против его использовать? Его способности помогут уберечь нас от опасности.

Кост втянул в себя воздух. Выдохнул. И в итоге убрал ключ в карман.

– Если с ним что-нибудь случится…

Лахарок взревела, не двигаясь с места. Она была осторожна, держа своего детеныша на расстоянии, защищая свою территорию. Ее гнев продлится недолго. Скоро она поймет, что мы легкая добыча, и приготовит из нас ужин.

– С ним ничего не случится. Я обещаю.

Дверь в царство тварей со стоном открылась, и перед нами материализовалась моя Асура – Куилла. Ее коровья голова поворачивалась до тех пор, пока все десять глаз не остановились на мне. Она сместилась и встала рядом со мной, желая активировать свой щит и защитить меня, но я покачала головой и указала на Феликса.

– Защити его. Любой ценой.

Куилла прижала Феликса к груди своими средними лапами и неторопливо направилась к опушке леса, раскинувшейся у нас за спиной. Она села на землю, скрестив ноги, устроила Феликса на коленях и вытянула лапы. Щит активирован.

– Не двигайся, – сказал Кост своей твари.

Феликс что-то тявкнул в ответ, и облака в его драгоценном камне прояснились. Будущее определено.

– Ну что? – Калем шагнул вперед. Его пальцы дернулись.

– Спокойно, Калем, – Нок перевел взгляд с него на меня.

Кровавый клинок в его руке сверкнул на солнце, и у меня внутри все сжалось.

– Мы ее не убьем. У нее есть ребенок. Что означает…

– Укрощение, – сказал Кост. Он прижал палец к виску и нахмурился. – Феликс еще не видит ее, но это не значит… Берегись!

Лахарок атаковала, и мы бросились врассыпную. Мужчины скрылись в тени, а я отскочила в сторону, покатившись по земле, песчинки впились в мою кожу. Не видя убийц, тварь повернулась ко мне. Жар разлился в пространстве вокруг нее. Вскочив на ноги, я отлетела на несколько метров назад. Кромка океана поцеловала мои пятки.

Первым появился Кост, все еще прижимая палец к виску.

– Калем, Озиас, не пытайтесь!

Оба мужчины возникли из тени, обойдя ее с боков и нацелив клинки в заднюю часть лап зверя. Но по команде Коста они отошли и снова погрузились в темноту. Если бы они продолжили свои действия, жар Лахарока сжег бы их кожу до костей.

Боковым зрением я уловила щелчки и кружащийся отблеск яркого аметиста на голове Феликса. Все еще изучает. Изменяет прогнозы на основе наших действий. Он был замечательным.

Нок появился передо мной, ониксовые щупальца расползались наружу и слегка ласкали мою кожу. Лахарок бросилась в атаку, и Нок дернул меня к себе, увлекая в глубины тьмы и в безопасность своих рук. Мир, такой же черный и бесконечный, как ночное небо, окружил нас, тусклые мерцающие оттенки серого пробивались сквозь чернила. Из-за сланцево-черного цвета его волос и глаз я не могла сказать, где он начинался, а где заканчивались тени. Наморщив лоб от беспокойства, он на мгновение прижал меня к себе, а затем остров Куинс с океанскими волнами и палящим солнцем вновь явился перед нами.

У меня голова шла кругом, пока я пыталась справиться с внезапной переменой обстановки. Хватка Нока на моем запястье усилилась. Он опустил нас в воду, и Лахарок осталась стоять на берегу, воя и задирая голову к небу. Океанская волна ударила меня сзади по коленям.

– Ты в порядке? – Нок встал передо мной, привлекая основное внимание твари.

– Да, все нормально.

Черные вихри играли в уголках моего зрения, но они исчезли от ярких лучей солнца. Все еще шагая и рыча, тварь проверила край воды, но потом убрала ногу. Соленая вода разъедала чешую Лахарока, если они проводили в ней слишком много времени.

К нам присоединились Кост, Калем и Озиас. «Мы с этим разберемся. Вместе». Нок прав – это не та тварь, с которой я смогла бы справиться в одиночку. Жесткий взгляд Коста был направлен на Феликса. Куилла сидела смирно, не смея шелохнуться. Их неподвижность делала их неопасными для Лахарока, смотрящей исключительно на нас.

– Кост, скажи нам, что делать.

Как бы мне ни хотелось взять дело в свои руки, именно здесь больше всего преуспевал расчет Коста. И с тварью, которая может предсказывать будущее? Он должен быть тем, кто стоит у руля.

Он откинул голову назад и посмотрел на меня.

– Если ты настаиваешь, – он пальцами коснулся виска. – Нам нужно разлучить мать и ребенка. Вот так мы и победим. Феликс показывает мне… водяную тварь? Рыбу? Я не могу этого понять.

Усмешка тронула мои губы.

– Селенис.

Сделав несколько глубоких вдохов, я направила всю свою силу в руки, и дверь в царство тварей распахнулась. Дрожь пробежала по океанским волнам. Селенис будет действовать как проводник и сможет разделить тварей.

Свет расколол пространство вокруг нас, и появилась моя водяная тварь. Переливающаяся голубая и пурпурная чешуя тянулась по всей длине ее туловища, хвост шлепал по воде, длинные плавники широко волочились за ней. Перепончатые руки скользнули по волнам, и она поднесла несколько капель к своим рыбьим губам. Ее волосы, смесь водорослей и щупалец, развевались позади нее, когда она двигалась ко мне. Ее бесконечные овальные глаза были цвета рубинов. И когда она вытянула руки наружу, круглые черные пустоты, окаймленные розовой плотью, задрожали.

– А как же мы? – Оз низко присел в воде, пристально следя за направлением матери.

– Нок, Калем и я будем приманкой для матери. Как только она окажется достаточно далеко от своего детеныша, Селенис воздвигнет водную стену и разделит их. Затем ты перенесешь Лину к детенышу, чтобы она смогла приручить его первым, – Кост опустил руку. Он взглядом отыскал Феликса, и что-то похожее на гордость озарило его лицо. – После этого мать подчинится, чтобы быть со своим ребенком.

– Сказано – сделано, – Калем прыгнул в тень, не оглядываясь.

Нок нахмурился.

– Озиас перенесет Лину?

Стоя неподвижно, Кост так и не посмотрел ему в глаза.

– Не я делаю предсказания, а Феликс. Это наш лучший шанс на выживание.

Воздух загустел от напряжения. Нок сжал кулаки. Встряхнул их.

– Прекрасно, – он бросил на меня прощальный взгляд, полный таких эмоций, что у меня перехватило дыхание. – Будь осторожна.

Темнота окутала его, и он исчез вслед за Калемом.

Чернильные щупальца змеились вокруг пальцев Коста. Он смотрел только на тварь.

– На самом деле это было предсказано.

«Я ненавижу, что ты подходишь».

Мое сердце сильно сжалось. Какую бы боль он ни испытывал, видя нежелание Нока покинуть меня, я знала, что Кост всегда будет поступать правильно по отношению к своей семье. Верность Круору и безопасность братьев он считал превыше всего. В конце концов, в его глазах я просто обычное вознаграждение за хорошо выполненную работу.

– Знаю.

Взгляд Оза метался между нами. Он нахмурился.

– Я что-то упустил?

– Нет, – Кост закрыл глаза. Открыл их. – Будь осторожен. Мы окажемся по другую сторону очень мощной водной стены. Я не уверен, что наши тени смогут перенести нас через нечто подобное.

Оз кивнул.

– Понимаю.

– И ты тоже, Лина.

А потом тьма поглотила его целиком. У меня заболело горло. Кост. Я хотела бы постигнуть эту вспышку тепла и заботы чуть глубже. Может, я больше не была для них очередной работой. Может, то, что дал ему Феликс, сделало свое дело. Может быть… Но убийцы уже взялись за работу, и я не собиралась стать той, кто удерживает нас. Я отогнала свои мысли в сторону.

– Селенис, – я позвала свою тварь, и она заскользила по океанским волнам, покорно ожидая моего приказа. – Когда мать будет достаточно далеко, воздвигни стену. Не причиняй вреда ребенку.

В ответ она причмокнула губами. Правая лапа погрузилась в кильватер, небольшой водоворот образовался вокруг ее пальцев, когда вакуум в ее ладони втянул воду. Она выставила левую лапу, направив ее прямо на тварь. Капли текли из дрожащей пустоты, плоть запечатывала отверстие, пока она не использовала всю свою силу.

– И что теперь? – мышцы на шее Оза напряглись. Он наблюдал за своими братьями.

– Мы следуем плану Коста, так они не пострадают, – сказала я. Оз вздрогнул, и я мягко положила руку ему на плечо. – Быстрее пострадаю я, чем они. Малыш Лахарок не очень хорошо контролирует свою силу, поскольку он еще не высечен из камня.

– Я не хочу, чтобы ты пострадала.

– Для этого ты рядом. Чтобы защитить меня.

Я подняла на него глаза и лучезарно улыбнулась, и выражение его лица немного смягчилось. Он глянул поверх меня на Лахарока. Тварь заметила Калема слева от себя, и тепло разлилось по ее телу. Калем ухмыльнулся, подбрасывая в руке черный клинок. Он бросил нож прямо в ее нагрудник, и тот со звоном отскочил на песок у ее ног. Из ее ноздрей повалил пар, и она, оскалив зубы, медленно придвинулась ближе.

Жар вокруг Лахарока усилился, и песок под ее лапами засветился огненно-оранжевым. Липкая лава цеплялась за ее когти, когда она пошла к Калему. Он отскочил назад, широко раскрыв глаза. Его взгляд не отрывался от стекла, образовавшегося под ее тяжелой поступью.

Нок швырнул в тварь ножи, но они рассыпались у нее под лапами, как сосновые иголки. Но это привлекло ее внимание. Повернувшись к нему, забыв о первом нападающем, она зарычала. Калем и Кост появились снова, каждый из них встал по разные стороны, с легкостью паля оружием. Они работали сообща, меняясь местами по мере приближения Лахарока, и сантиметр за сантиметром уводили ее от детеныша. Это будет долгой игрой, но, к сожалению, единственным вариантом, который мог сработать.

Селенис ждала, рубиновые глаза оценивали расстояние между Лахароком и моими убийцами. Неиспользованная вода капала из ее дрожащей пустоты. Крадучись по волнам вместе с Озом, я разглядывала детеныша.

Малыш зевнул и потянулся. Он стоял и смотрел вслед своей матери. Не совсем взрослый, но уже размером с медведя.

И такой же свирепый. Я нахмурилась. К малышу Лахарока трудно подобраться. Если они росли в дикой неопасной природе, их магия могла бы привести к способности вызывать обжигающий огонь и сильный жар, так же как и мать. Но до тех пор? Они являлись эмпатическими метаморфами, восприимчивыми к любому внешнему триггеру, который мог изменить их силу. Они находились в постоянном движении, и пока невозможно было понять, к какому типу относился этот.

Один из клинков Коста застрял между двумя чешуйками Лахарока, всего лишь щепка. Она взревела, мокрая слюна покрыла землю перед ней. Тварь рванула в атаку и оказалась в нескольких метрах от него.

– Селенис!

Мощный поток вырвался из ее ладони и расширился до стены, такой же толстой и высокой, как и те, что окружали Вильхейм. Непроницаемая стена. Ревущий звук ниспадающей воды заглушил панические крики матери.

– Сейчас, Оз!

Я потянулась к нему, и он обнял меня за плечи. Темнота поглотила нас, и он потащил меня через океан к пляжу. Мы возникли перед детенышем, и темные щупальца вырвались наружу из тела Оза, подобно ударам молнии. Детеныш вздрогнул.

Отчаянный вопль сотряс его горло, и магия взорвалась вокруг него. Жар и ветер, и внезапно малыш побежал, лапы двигались быстрее, чем это казалось физически возможно для его размера. Охваченный ужасом, он решил бежать прямо к ревущей стене воды. Сила потока Селенис вынудит его броситься в джунгли.

– Нет!

Я метнулась вперед, но он ударил меня горячим ветром. Порыв ветра обрушился, повалив меня на песок. Все, что я могла сделать, это с ужасом смотреть, как он бежит навстречу верной смерти.

За один вздох произошло несколько событий.

Оз исчез в беспорядочной мешанине теней.

Селенис увидела атакующего детеныша и отреагировала, оттягивая назад силу своей водной стены.

Мать бросила один взгляд на ослабевший поток моей твари и решила, что риск стоит того, чтобы спасти ее ребенка. Она рванулась к нему, не обращая внимания на бесконечные клинки и крики Нока, Калема и Коста.

И Оз снова появился, обернув свое тело вокруг детеныша, чтобы защитить его от брызг воды, туманивших воздух.

– Оз!

Мать возвышалась над ним. Земля содрогнулась от грохота, и вокруг нас запрыгали песчинки. Вспыхнул огонь, и крик Оза сотряс верхушки деревьев. Жар вырвался наружу над пляжем, оставляя рубцы на моей коже. Я взглядом отыскала Нока. Охваченный ужасом, он стоял перед ненасытным огненным вихрем вместе с Калемом и Костом по обе стороны, не в силах спасти Оза.

А потом из земли вырвалась стена иного рода. Кристаллизованная черная скала толщиной со стену Селенис, и окружила Оза идеальным кругом. Кипящие красные прожилки просачивались сквозь трещины и обжигали воздух достаточным количеством тепла, чтобы испарить оставшиеся брызги воды. Мать Лахарок остановилась, призывая свой собственный огонь, чтобы посмотреть на крепость. Она моргнула. Понюхала стену. Тревожный зов вырвался из ее груди.

Из-за камня послышался тихий скулеж. Стены медленно содрогались и вскоре рассыпались, открывая взору детеныша, стоящего над ошеломленным Озом. Его одежда превратилась в пепел, а руки и спину покрывала блестящая обожженная кожа. Оз застонал.

Живой. Облегчение подстегнуло меня, и я побежала к нему. Я скользнула по песку и упала на землю рядом с ним.

– Да будут благословенны боги, Оз.

Нок, Калем и Кост присоединились к нам, демонстрируя различные выражения паники и тревоги.

Земля задрожала, и детеныш пронзил меня настороженными белыми глазами без зрачков. Затем перевел свой осуждающий взгляд на убийц. Оз дрожащей рукой отыскал морду детеныша.

– Все хорошо. Они хорошие.

Дрожь прекратилась. Мать нависла над нами, неуверенная, но не агрессивная. Она переместила свой вес между передними лапами, влево и вправо. Малыш отступил на шаг и вытянул шею вверх. Из ноздрей матери вырвалось фырканье, обжигающее огненным жаром.

Детеныш снова посмотрел на Оза. Заскулил.

Потрясенно я уставилась на них.

– Оз, малыш хочет пойти с тобой.

– Неужели? – Он попытался сесть, но тут же сжался.

Тугая кожа пылала обжигающе красным. Мой взгляд метнулся к матери. Вся борьба ушла из ее глаз, и она продолжила медлить. Грустные, тихие призывы выбивались из нее. Она не хотела оставлять своего детеныша. Не была готова к этому.

Я встала и направилась к ним. Мать насторожилась, но детеныш, казалось, все понял. Он знал, что если он пойдет со мной, то, в конце концов, окажется с Озом. Детеныш ворковал, терся о мою ногу и подталкивал мои пальцы. Я нежно погладила его по макушке. Открыв источник силы в своей душе, я осыпала окружающее пространство любящим светом. Детеныш наклонился ближе, очарование укрепило его связь со мной.

Теперь мне просто следовало приручить мать. Влажный жар ее дыхания коснулся моего лица, и мое сердце взлетело до небес. Подняв голову, она посмотрела на вулкан. В том месте, которое, вероятно, являлось ее домом с самого рождения. «Царство будет добрым к тебе, – подумала я, умоляя ее понять. – Ты не будешь страдать. Ты можешь остаться со своим ребенком». Она повернулась к своему детенышу и тихо фыркнула. Тяжелая дверь царства тварей застонала, открывая ей доступ в мой мир. В ее мир.

Я издала дрожащий смешок.

– Слава богам!

– Такой план, Кост, – Калем присел на корточки рядом с Озом, изучая покрытую волдырями кожу. – Разве ты этого не предвидел?

Кост нахмурился.

– Как я уже сказал, то, что я вижу, больше похоже на картинки. Я видел, какая тактика сработает, чтобы разлучить их, и я видел Оза и Лину с тварью. Но не это.

Он дернул подбородком и подал знак Феликсу. Его зверь запрыгал по пологому песку, высунув язык из уголка рта. Не дожидаясь приказа хозяина, он побежал прямо к Озу. Языком, полным волшебной слюны, он начал облизывать спину Оза.

Его лицо исказилось от боли.

– Он такой колючий.

Малыш Лахарока медленно подошел к нему и стал наблюдать за работой Феликса.

– У него слюна обезболивает. Подожди минутку.

Я рухнула на землю, но продолжала держать руку на матери. Благодарные глаза изучали меня. Ей не придется прощаться со своим ребенком. Не сейчас. Ни когда-либо еще.

Кожа Оза медленно приходила в норму. Он приподнялся, расправил плечи.

– Это было довольно весело.

Я рассмеялась.

– Конечно… весело.

Бросив взгляд мимо него, я посмотрела на Нока. Засунув руки в карманы брюк, он стоял неподвижно. Но в его мышцах не чувствовалось никакого напряжения. Ни стиснутой челюсти, ни признаков беспокойства. Вместо этого легкая улыбка приподняла один уголок его рта. Взгляд его темных глаз заметно смягчился и блуждал теперь по братьям. Безопасно. Мы все теперь в безопасности. И относительно невредимы, благодаря Феликсу.

В конце концов, мы справились с этой тварью вместе.

Феликс плюхнулся на корточки, покончив со своей обязанностью ухаживать за Озом, и залаял. Протянув руку, я пощекотала его подбородок снизу.

– Отличная работа, приятель.

Кост уставился на то место, где мои пальцы соприкоснулись с мехом его зверя.

– Он потрясающий.

– И ты тоже, – Нок положил руку на плечо Коста, и тот весь напрягся.

Эмоции вспыхнули в его зеленых глазах, но он прогнал их, скрыв приступом кашля.

Над моей губой выступил пот, а тело начало трястись. Четыре твари за пределами царства. Я вытянула руку вперед.

– Селенис, Куилла. Возвращайтесь.

Свет вишневого дерева осыпал нас, и дверь царства застонала. Они исчезли, оставив Лахарока и ее ребенка одних. Усталость немного отступила, но мне нужно было взять малыша и сделать ключ для Оза.

– А теперь нужно заглянуть в царство. Я вернусь.

Кост помахал ключом Феликсу.

– Ты тоже иди. Отдохни немного, а потом я снова тебя позову.

Калем усмехнулся.

– А пока мы разобьем лагерь. И принесите Озу штаны.

С обоими Лахароками я вошла в царство, и за мной последовал звонкий, приятный смех моих убийц. Никогда еще я так не любила этот звук.

Девятнадцатая глава. Нок

Жизнь наполнила глаза моих братьев. Мы разбили лагерь прямо на пляже, палатки были установлены вдоль линии джунглей в нескольких метрах от нас. И пока мы валялись на белом песке вокруг костра, между нами мелькали твари. Эффи и Феликс быстро подружились, к большому недовольству Коста. Они перепрыгивали через наши лодыжки, бегали кругами вокруг мешков и лаяли друг на друга, настороженно подняв уши. Эффи организовала игру, пытаясь ущипнуть Феликса, но его способность предсказывать ее движения делала его трудным для отслеживания.

Лина прислонилась к матери Лахарок, которую она назвала Лолой, и гладила ее чешую. Лола внимательно смотрела то на Озиаса, то на сына, хотя в ее взгляде читался скорее интерес, чем озабоченность. Очевидно, она считала Озиаса достойным заботы о ее детеныше. Малыш Лахарок наблюдал за Эффи и Феликсом со своего места, прислонившись к Озиасу.

– Как ты думаешь, насколько он вырастет? – Озиас выудил из кармана пригоршню орехов и скормил их детенышу.

Лина промурлыкала.

– Самцы становятся довольно крупными, но должно пройти достаточно времени, прежде чем он полностью вырастет. Впрочем, через месяц-другой он станет самостоятельным. Тогда ты сможешь вызывать его, когда захочешь. А пока постарайся свести к минимуму время, которое он проводит вдали от Лолы, хорошо?

Озиас кивнул. Он нежно провел рукой по позвоночнику детеныша. Лола удовлетворенно застонала, закрыла глаза и опустила голову на песок.

– Лола ведь не захочет меня съесть, правда?

Улыбка Лины выглядела такой легкой. Умиротворенной.

– Нет, если ты хорошо относишься к ее сыну. Кстати, как ты собираешься его назвать?

Он провел рукой по подбородку, смотря на свою тварь.

– Пожалуй, я назову его Джакс. В честь моего старого друга, который всегда заботился обо мне. Точно так же, как этот маленький парень сегодня.

– Джакс? – Калем склонил голову набок. – Я никого не знаю в гильдии с таким именем.

Глаза Озиаса потемнели.

– Он один из тех, кого я знал до смерти.

Тишина оглушила нас. Я знал, что Калем и Кост не станут совать нос в чужие дела. Я бы тоже не стал. У меня имелись свои темные дела в прошлой жизни, о которых лучше не говорить. И, судя по внезапному жесткому выражению обычно приятного лица Озиаса, у него не было никакого желания делиться своими воспоминаниями. Лина изучала его лицо, в ее глазах ясно читалось беспокойство, но она не осмелилась ничего спрашивать.

У нее, как и у всех нас, есть свое прошлое, от которого хочется убежать.

Стряхнув напряжение, Озиас ухмыльнулся и погладил свою тварь.

– Тебе оно нравится?

Джакс издал гортанную трель и положил голову Озиасу на колени. На моих губах появилась усмешка.

– Похоже, оно его вполне устраивает.

Калем вытянул ноги перед собой и наклонил подбородок в сторону Лины.

– А как же Лола? Она останется с тобой?

– Она еще не полностью привязана ко мне. Ее главная забота – безопасность Джакса. Нок мог бы забрать ее, – за ее словами последовала тяжелая пауза.

Волны плескались о берег, время от времени прерываемые лаем Феликса или птичьим криком Эффи.

Кост оторвался от своей твари, и отблески пламени заплясали на стеклах его очков.

– Нок?

– Похоже, она уже очень привязалась к Лине. Я возьму что-то другое.

Лина пронзила меня своим пристальным взглядом, пытаясь проникнуть под кожу, в надежде искоренить мои намерения. Я не мог отделаться от слов Фейбл. Полагаю, Лина поняла это, потому что она сжала челюсти, а потом опустила подбородок на грудь. Кост открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но в этот момент Феликс прыгнул к нему на колени, спасаясь от Эффи.

Он раздраженно вздохнул, но тепло в его глазах осталось.

– Возьми свою тварь под контроль, Калем.

– Она просто хочет поиграть, – протянув руки вперед, он подозвал Эффи.

Она пролетела короткое расстояние до него и врезалась в его грудь, подобно маленькой гире. Тихое кудахтанье вырвалось из горла Калема, и он рассмеялся.

Лина изучала меня, не поворачивая головы.

– Наверное, пришло время заканчивать сегодняшний день.

Свет вишневого дерева вспыхнул на правой руке Лины. Лола встала, осыпая пространство вокруг себя песком. Тварь производила грозное впечатление. Сильная и неумолимая, исключительно сосредоточенная на защите своего детеныша. Борьба с ней, пока Лина и Озиас работали, доказала мне это. И судя по тому, как Кост то и дело поглядывал то на меня, то на Лолу, у него наверняка найдется для меня словечко, или даже несколько, из-за того, что я отказался от этого существа.

Любящим прихлопыванием Лина отправила свою тварь домой. Мои люди последовали ее примеру, размахивая бронзовыми ключами, и один за другим их твари исчезли. Отсутствие радостных криков и мягкого воркования раздражало.

Калем поднял руки к небу и размял шею.

– Увидимся утром.

– Увидимся, – Озиас встал и пошел по следам Калема к палаткам.

Кост поправил очки.

– Если Лахарок не удовлетворяла твоим желаниям, я предлагаю вам обсудить с Линой подходящую альтернативу. Мы же не хотим, чтобы она растратила свои таланты на другую тварь, которая тебе неинтересна, не так ли?

Отрывистые слова падали, подобно каменным глыбам со скалы. Я зажал переносицу и сделал ровный вдох.

– Спокойной ночи, Костя.

Он вздрогнул, услышав свое полное имя. Только Талмейдж называл его так. Кост, не сказав больше ни слова, развернулся на пятках, но его твердая походка подалась под пологим песком. Лина обеспокоенно смотрела ему вслед. Она трижды покрутила кольцо на пальце, прежде чем спрятала руки в песок.

– Что не так?

Она вздрогнула, испуганные глаза нашли мои.

– Ничего.

Она переоделась в свежую одежду после укрощения Лолы и Джакса, и тонкая бретелька ее хлопчатобумажной кофточки соскользнула с плеча. Мои пальцы гудели от желания подхватить ее.

– Ты лжешь. Имеет ли это отношение к твари, которую ты имела в виду?

– Ничего подобного.

Я раздраженно фыркнул.

– Лина, прекрати это дерьмо.

– А как насчет твоего дерьма?

– Что ты имеешь в виду?

Я перекатывал песчинки между пальцами, и ее взгляд следил за этим движением. Темные тени пробежали в ее глазах.

– Почему ты хочешь Гисс?

Я колебался.

– Это не важно.

Она смерила меня проницательным взглядом, достойным королевы, и мою грудь сжало. Я боролся за контроль над своими эмоциями. Лина повернулась и придвинулась ближе ко мне.

– Разве моей истории недостаточно? Разве это не доказательство того, что нет никакой гарантии, что запрос стоит риска?

– Моя тварь – это Гисс, Лина.

Обе ее руки накрыли мои. Прохладный морской бриз пробирался от океана к нам, хлестал ее волосы по лицу и скрывал затуманенный взгляд. Я осторожно убрал одну руку и отвел пряди с ее глаз.

Она осторожно откликнулась на мое прикосновение.

– И это желание не имеет ко мне никакого отношения, верно? Нет никакого способа, чтобы это обернулось против меня и превратило мою жизнь в ад, как это было раньше?

– Я не буду использовать это против тебя. – Я и не думал об этом. Увидев ее, свернувшуюся калачиком в моих объятиях, я понял, что никогда не смогу причинить боль этой женщине. Я знал это уже давно, но непостижимость этого поразила меня, когда она спала, прижавшись и уткнувшись носом мне в грудь. Это мой самый близкий контакт с другим человеком после Боуэна.

А она, скорее всего, вообще ничего не помнит.

Уронив руку на колени, я отстранился. С ее близостью все, что я мог чувствовать, это запах ванили и сирени. Опасная смесь.

– Что нам нужно предпринять, чтобы получить Гисс?

Проведя пальцами по месту, где только что лежала моя рука, она уставилась в землю.

– Они здесь не живут. Мы сможем найти его на континенте.

– Тогда мы первым делом отправимся за ней завтра, как только вернется паром.

– Вот как раз об этом… – ее слова затихли под шумом грохочущих волн. Она потерла лоб и закрыла глаза. Глубоко вздохнув, она подняла взгляд и встретилась с моим. – Здесь есть тварь, которую я рассматриваю. Для меня.

Усмехнувшись, я склонил голову набок.

– Так вот почему ты вела себя так осторожно. Тебе не хотелось, чтобы я украл твоего зверя.

Густой румянец залил ее щеки.

– Мне очень жаль. Следовало открыться тебе, но ты прав.

– Почему бы не подождать, пока мы не закончим с нашей сделкой?

От этой мысли у меня внутри все замерло, и я сжал губы в тонкую линию. Завершить сделку. Это единственный выход. Если только Гисс не была права – но я уже как-то раз питал надежды, и со временем понял, что жестоко ошибался. Я перепробовал бесчисленное количество лекарств, встречался со священниками, магами и целителями, которые утверждали, что могут снять проклятие. Никто не смог. Надежда – это не то, чему я позволяю зародиться, потому что цена ошибки слишком высока.

– Потому что мне кое-что от тебя нужно.

Мои брови изогнулись дугой, любопытство взяло верх.

– И что же это?

Она прикусила нижнюю губу и поморщилась, на мгновение прикоснувшись пальцами к уголку рта. Я прищурил глаза, но когда она опустила руку, все казалось нормальным. Я уже собирался высказать свое недовольство, но ее слова привлекли все мое внимание.

– Твоя кровь.

Я замер как вкопанный.

– Что? Зачем?

– Кровь убийцы, чтобы очаровать зверя. Это необходимая часть процесса укрощения.

Все, что я мог сделать, это таращиться на нее.

– Почему бы с самого начала не обговорить эту часть сделки? Что, если я откажу?

Подперев подбородок руками, она тихо произнесла:

– Кровь должна быть дана добровольно. Без принуждения. Я не могу ее украсть. Я не могу причинить тебе боль, чтобы получить ее. Я не могу купить ее. Очевидно, я не могу очаровать тебя и заставить отдать ее мне. Как ты можешь себе представить, это довольно трудно добываемый элемент, ведь большинство убийц отнюдь не безотказны в пожертвовании, – последнее полено в костре треснуло, и тлеющие угли закипели красным огнем. Она повернулась к волнам, и мягкий свет омывал ее лицо.

– Я надеялась, что мы узнаем друг друга достаточно хорошо, чтобы это не стало проблемой.

Существовало так много разных способов узнать ее, и ни один из них не предвещал ей ничего хорошего, если я не смогу уничтожить свое проклятие.

И все же я не мог сказать «нет».

– Тогда ладно.

Она склонила голову в мою сторону и моргнула, а потом чудесная улыбка появилась на ее лице.

– Спасибо, – еще один порыв ветра заиграл с ее волосами.

– Посмотрим, что мы сможем найти.

Порывшись в ближайшей спортивной сумке, я прощупал одежду, и наконец мягкий звон стекла достиг моих ушей. Калем всегда приходил подготовленным. Достав маленький пузырек с прозрачной жидкостью, я вынул пробку и вылил все содержимое. Мощная смесь цитрусовых, сосны и древесного угля обжигала воздух.

Лина сморщила нос и тихо фыркнула.

– Империт? Неужели он действительно так беспокоится о том, что кто-то забеременеет, что ему приходится носить тоник?

– Вообще-то большинство из нас носит его с собой, – удлинив один ноготь, я вскрыл ладонь. Лина с любопытством наблюдала, как кровь проступила на поверхности кожи. – Убийцами Круора становятся, а не рождаются. Боль от рождения ребенка, и осознание, что он умрет, а ты никогда не состаришься… Большинство не хочет сталкиваться с этим.

Я пожелал, чтобы кровь сформировала идеальные сферы, и отправил ее в теперь уже пустой флакон.

– Ох, – она завертела кольцо в руках, подыскивая слова.

– Все в порядке. Мы с этим смирились. Сколько тебе нужно?

Флакон постепенно наполнялся, а рана на моей руке уже затягивалась.

– Этого достаточно, – ее взгляд оторвался от моей руки и задержался на моем лице. – Спасибо. Серьезно. Эта тварь… – Я протянул ей запечатанный крышкой флакон, и она покатала его между пальцами. – Это очень важно для меня.

Мое сердце замерло. Линия, которую я нарисовал на ладони, почти исчезла. Я знал, чего не стоит говорить. Не мог сказать ей, о чем думаю, что чувствую. Я лишь понимал, что иногда лучше промолчать, чем озвучить правду. Даже если это причинит ей боль.

Она встала и повернулась ко мне спиной, а мой взор задержался на ее длинных ногах и прилипших к ним мелких песчинках.

– Мне лучше немного поспать. Завтрашний день будет испытанием для меня.

Она откинула распущенные волосы через плечо, обнажив шею. Такая прекрасная. Сильная и умная. Она знала, когда вести за собой, а когда подчиняться другим. Более того, она была искренней. Человеком. Несмотря на обстоятельства, которые привели ее на мой порог, она ни разу не попыталась причинить нам вред, как только мы согласились на наши условия.

Я ничего не мог с собой поделать. Вскочил на ноги и сократил расстояние между нами, подойдя к ней сзади. Проведя пальцами по ее шее, я склонился и задержался в нескольких сантиметрах от ее кожи. Ее ноги приросли к земле, по телу пробежала заметная дрожь.

«Не оставляй меня. Не сейчас». Она подалась ко мне, и мои губы едва коснулись изгиба между ее шеей и плечом. Она повернулась, пытаясь поймать мой рот своим.

И я клянусь, что под ее глазами показались синяки, которых не было минуту назад. Я моргнул, и они исчезли, но это стало весомым напоминанием. Я не мог допустить, чтобы это случилось с ней. Засунув руки в карманы брюк, я отступил назад.

– Спокойной ночи, Лина.

Ее лицо побледнело, а мое сердце рухнуло в груди. Мы играли с огнем. Я не мог рисковать ее жизнью ради своих эгоистичных желаний. Она заслуживала большего. Лучшего. Я медленно побрел к своей палатке.

Хриплым шепотом она произнесла в ответ:

– Спокойной ночи.

Двадцатая глава. Лина

Укрощение Мияда проходило в три этапа. Первые два казались вполне осуществимы, учитывая мое теперешнее общество. А вот третий будет довольно хитрым. Быстро оглянувшись назад, я увидела, как Нок откинул голову и рассмеялся вместе с Калемом. Шаг за шагом они шли впереди Коста и Оза. Кост прожигал взглядом спину Нока, а Оз что-то напевал себе под нос, прижав руки к затылку.

Третий этап им не понравится.

Вновь повернувшись к густым джунглям, я обошла сплетенные бревна и толстые корни. Похожие на резину листья деревьев блокировали большую часть лучей утреннего солнца, а густота джунглей не позволяла морскому бризу проникать в рощу. Птицы дико кричали над головами, глаза-бусинки следили за нашими малейшими движениями. Насекомые мельтешили вокруг и словно соревновались между собой. Их протяжный, скрежещущий писк разносился в воздухе, щекоча нам нервы.

Пузырек с кровью Нока тяжело лежал в нагрудном кармане моей туники. Ходили слухи, что предложенная кровь влияет на силу Мияда. Чем сильнее донор, тем сильнее становилась его магия. Нет никакого способа узнать наверняка. Невозможно измерить силу духа зверя, пока он не укрощен. И все же возбуждение гудело в моем теле. Если в этом слухе и была какая-то правда, то лучшего варианта, чем Нок, просто не существовало.

Калем догнал меня. Комар сел на вену у него на шее, и он прихлопнул его.

– Голосую за то, чтобы покончить с этим. И как можно скорее.

– Мы уже почти на месте.

По крайней мере, я надеялась на это. Логово Мияда должно находиться в центре джунглей, на безопасном расстоянии от вулкана и возможного паромного сообщения. Безопасное место, чтобы растить детенышей подальше от всех. Над нами нависали пальмы с тяжелыми листьями, на которых висели кокосовые орехи. Где-то должен быть разрыв. Место, где он мог бы приземлиться.

Следующие двадцать минут напоминали вечность, пока мы не наткнулись на мелкий пруд с кристально чистой водой. Корни разросшихся деревьев устилали дно, и маленькие рыбки жались в затененных местах. Я замедлила шаг и остановилась, переводя взгляд с одного края поляны на другой. Тяжелые деревья над нами раздвинулись, их ветви с силой согнулись. Рыхлая кора и ветки покрывали землю.

От вида глубоких, похожих на когти царапин, покрывающих основание ближайшего дерева, у меня замерло сердце. Сок сочился из коры и покрывал землю джунглей, клей для смеси лесного зеленого мха и радужных перьев – логово Мияда.

Он покинул свое убежище, но ненадолго.

– Мы прибыли.

Пытаясь ослабить напряжение в мышцах, я завертела головой из стороны в сторону. Если это укрощение пойдет не так, моя жизнь будет под угрозой, даже с Ноком и его братьями на моей стороне. Повернувшись к мужчинам, я понизила голос до шепота:

– Он вернется с минуты на минуту. Что бы ни случилось, мне нужно, чтобы вы оставались здесь.

Нок прищурился. Я завидовала тому, как он использовал глаза в качестве оружия. Он провел пальцами по волосам, на мгновение задержавшись на затылке.

– Сомневаюсь, что это хорошая идея.

– Со мной все будет в порядке, обещаю, – я посмотрела на каждого из них.

Моя банда убийц. Когда же я перестала бояться этого путешествия и стала опасаться его окончания? Одетые во все черное, они стояли, готовые исчезнуть в тенях за своими спинами.

– Мияды могут повести себя неспокойно, когда их окружают. У нас не будет ни единого шанса, если вы не позволите мне справиться с ним.

Оз нахмурился.

– Мы вместе приручили Лолу и Джакса.

– Знаю, но это совсем другое дело.

Взгляд Нока скользнул по верхушкам деревьев.

– Если твоя жизнь в опасности, мы будем вынуждены вмешаться. Мне все еще нужна тварь.

Я сжала руки в кулаки. Почему он так сильно хочет Гисс? Неужели думает только о богатстве? Для него только это имеет значение? Он заклеймил меня своим медовым поцелуем в шею, но когда мы проснулись, он вел себя холодно, как морской бриз, и совершенно игнорировал меня. Неужели это только мои фантазии? Разве неправильно хотеть чего-то так сильно, что может быть столь опасным для моей жизни?

У меня перехватило дыхание, и я отвернулась. Согнув правую руку, я призвала свою силу, и каскад света залил пространство вокруг нас. Дверь в царство тварей распахнулась, и оттуда выкатился Гранди, мой Гравелтот.

– Используешь его, чтобы приручить Мияда?

Калем присел на корточки и провел пальцами по каменистой шкуре Гранди. Размером не больше настольного глобуса, он катался между их ногами, пока не устроился на земле на равном расстоянии от каждого из них. Положение изменилось, и он вскинул голову. Красные, как угольки, глаза нацелились на меня.

– Что-то вроде того.

Джунгли погрузились в молчание. Птицы прижимались к стволам деревьев, прятались за ветвями и забивались в укромные уголки. Вытянув шею, я принялась рыться в зеленом одеяле из растительности. Пальмовые листья задрожали, и тихий скрип нарушил тишину. Тяжелая ветка шлепнулась на землю. Мияд последовал за ней, рыча и оттаскивая ветку в сторону от своего ложа из перьев.

– Черт меня побери, – едва слышно прошептал Калем, но Мияд оцепенел.

Распростертые крылья, покрытые сверкающими бирюзой и изумрудами, напряглись, и он задрал нос, принюхиваясь. Сложенный, как огромная черная пантера, гибкий зверь джунглей выдохнул, встряхнув гривой слева направо. Павлинья полоска, протянувшаяся вдоль его спины и хвоста, засверкала на солнце. Шлейф перьев взорвался вокруг его головы, высоко поднявшись между ушами. Золотые кожухи скрывали его лодыжки и пятки, защищая слабые места ног.

Я никогда не видела ничего более прекрасного. Мощного. Я сделала маленький шаг вперед. Кустарник захрустел под моими ногами, и Мияд пронзил меня своим сверкающим золотым взглядом. Тонкие завитки голубого света заструились из его глаз.

– Гранди.

Без дальнейших указаний Гранди сдвинул пластины вдоль тела, и две толстые лапы выдвинулись наружу. Как только его мягкие ладони коснулись земли, вокруг людей образовалась неглубокая яма. Как один они ахнули, рухнув на землю под невидимым весом Гранди. Калем фыркнул, легкие работали в полную силу, чтобы поддерживать поток кислорода в его теле. Прижатый лицом к земле, Оз застонал в грязь. Мышцы его спины пульсировали, пока он безуспешно боролся с тяжестью. Кост выругался и вонзил пальцы в землю.

Одному Ноку удалось удержаться на коленях, прижав ладони к земле. На кончиках его пальцев появились трещины от давления. Сланцевые глаза, пронизанные разочарованием, пронзили мое сердце, и низкий рык сорвался с его губ.

Такая мощь. Но я ошиблась. Мияд был не самым красивым созданием, что я когда-либо видела. Нок всегда будет на шаг впереди.

Из глубины брюха Мияда донеслось рокочущее рычание, и тяжелые лапы загромыхали по берегу пруда. Он направился ко мне. Пятнадцать минут, и гравитационные силы Гранди исчезнут. Я одними губами извинилась перед Ноком, а потом повернулась к твари. Выставив ладони вперед, я замедлила шаг и остановилась в нескольких метрах от существа. Ни оружия. Никаких тварей. Никакой угрозы. Холодный пот проступил над губой. Стоять перед чем-то настолько могущественным…

Хвост Мияда метался слева направо. Он откинул назад морду, обнажил ряд длинных острых зубов и зарычал. Мне хотелось, чтобы мое дыхание осталось ровным. Из золотых пластин на его ногах потекли голубые струйки. Если я не буду осторожна, он взлетит или набросится на меня.

Продолжив работать с процессом очарования, я опустилась перед тварью на колени. Свет вишневого дерева пролился наружу, но зверь даже не моргнул. Мое сердце подскочило к горлу, и я дважды сглотнула, а потом медленно выдохнула.

Шаг первый: кровь убийцы. Не сводя с Мияда глаз, я достала пузырек из нагрудного кармана. Еще одно рычание закипело в его горле, и я остановилась.

«Теперь полегче». Сердце стучало у меня в ушах. Я открутила пробку и вылила кровь Нока в свою ладонь. Нос Мияда дернулся, и он опустил голову, чтобы понюхать вещество. Его шершавый язык медленно коснулся моей кожи. Чистая сила загудела от этого прикосновения. Уверена, что он почувствовал в крови сырой привкус магии Нока. Ледяной жар грозил опалить мою кожу, а воздух пропитался запахом горелого меда и раскаленного металла.

Как только зверь вылизал мою руку досуха, он сел на задние лапы и изучающе посмотрел на меня, мускулы его лап перекатывались под черным мехом.

Шаг второй: знак верности. Доказательство того, что, если мы выбрали правильное время, я была его, как и он был моим. Что мы никогда не бросим друг друга. Окровавленными дрожащими пальцами я сняла с руки кольцо с опалом.

«Твоя мама оставила это для тебя», – тетя протянула мне маленькую коробочку с серебряными застежками. Нетерпеливыми пальцами я щелкнула застежками. Там, на полотне из фиолетового шелка, лежало кольцо из розового золота, которое мой отец подарил моей матери в знак своей любви. То, которое я теперь носила постоянно.

Это кольцо символизировало последнюю связь с Хайритом. Мою последнюю связь с воспоминанием, которое я лелеяла больше всего на свете. Мои родители погибли, пытаясь приручить зверя, намного превосходившего их по силе. Казалось вполне уместным, что, если это не сработает, я уйду тем же путем.

Горячие слезы жгли уголки моих глаз, и я поклонилась Мияду, протягивая к нему ладонь. Голубые завитки света струились из его глаз и петляли через кольцо, поднимая его в пространство перед ним. Корона из чистого золота пробилась сквозь его черный мех. Его оперенная грива взметнулась вверх, и завитки перенесли кольцо в центр головного убора. Золото рябило и отливало, позволяя драгоценности стать частью его оперения.

Сдерживая радостные крики, я бросила быстрый взгляд через плечо, чтобы еще раз взглянуть на Нока. Широко раскрыв глаза и плотно сжав челюсти, он напрягся под напором Гранди. На шее у него вздулись мускулы, пальцы дрожали. Отрешенность, которой он обладал раньше, исчезла, и в его напряженном взгляде читалось одно беспокойство.

Сердце защемило. Жаль, что ради такого взгляда мне пришлось подвергнуть свою жизнь опасности.

Повернувшись обратно к Мияду, я неспешно расстегнула пояс своих бриджей. Мияд склонил голову набок, разглядывая хитроумное устройство из черной кожи. Низкий предупреждающий рык вырвался из его горла.

«Это не оружие. Я обещаю». Свернув ремень, я сунула его в рот между зубами. Ни единого звука. Я глубоко вздохнула и сосредоточилась на царстве тварей. Моя сила хлынула наружу, пульсируя в ритме моего сердца. Мияд стоял передо мной, низко пригнувшись к земле. Напряжение собралось во всех его мышцах, и он посмотрел на мое левое плечо. Закрыв глаза, я впилась зубами в пояс.

Я услышала всплеск грязи, когда он сделал выпад. Затылком я ударилась о землю, от силы удара открыла глаза, и ослепляющий жар хлынул из моего плеча. Его клыки легко погрузились в мою плоть. Я словно выскользнула из этого мира – боль размыла очертания деревьев и неба, яростно смешивая цвета.

Где-то далеко Нок выкрикивал мое имя. Как он смог так надрывать свои голосовые связки, несмотря на серьезность Гранди, – было выше моего понимания. Пока я не закричу, это не имело значения. Я стала добычей Мияда. Я должна подчиниться. Пусть его вязкая слюна просочится в мой организм и соединит нас, чтобы он смог изучить мое прошлое и определить мою ценность.

Шаг третий.

Темные пятна заполонили мое зрение. Вместе с его слюной пришла медленная, жгучая агония, которая растекалась по моим венам. Жар будто расколол мой череп, и теплые слезы хлынули из глаз. Джунгли исчезли. Все, что я могла видеть, это воспоминания. Голубая магия свободно струилась вокруг меня, формируя бушующие огни, которые выстроились вдоль длинной и бесконечной тропы. Пламя лизало мою кожу, и я боролась с желанием закричать. Единственный выход – пройти через все это. Я сделала несколько осторожных шагов, сдерживая крики, когда огонь прожег мой разум. Мияд тщательно изучил мои худшие поступки. Они играли на повторе, и мое сердце содрогалось, пока я наблюдала за каждой сделкой с тварями, которую я когда-либо совершала. Каждое невинное создание, которое я отдала в недостойные руки.

Яростное голубое пламя разгорелось ярче. Горячее. У меня все внутри сварилось. Мияд излучал злость. Но я должна идти, продолжать просеивать каждый плохой выбор, который когда-либо делала. Если я не смогу посмотреть себе в лицо, мой разум превратится в пепел.

Видения менялись. Появился окровавленный Кост со сломанными, скрюченными пальцами. Мои собственные руки пульсировали зеркальной болью. Я совершала подлые поступки, чтобы выжить, и Кост не первая моя жертва. Появилось бесчисленное множество других образов. Каждая рана, которую я нанесла кому-то, снова вспыхивала в моих собственных конечностях. Мое избитое и покрытое синяками тело не шло ни в какое сравнение с тем, что я сделала.

Но я сделала это ради выживания. Слезы лились безудержно. Такое пустое оправдание. Даже сейчас это казалось таким хрупким. Таким разрушаемым и ужасным. Почему их страдания, их боль были необходимы?

Мне пришлось это сделать… Если бы не Винн… Воспоминания подскочили, как будто их ударило током. Яростное пламя хлестнуло меня, и внезапно я снова оказалась там. Стояла в нашей спальне, пока Винн мирно спал. Мы только что разделили близость, и моя кожа все еще ощущала тепло его прикосновений. Я выскользнула из-под простыней за водой, когда его дневник привлек мое внимание. Обычно он держал его запертым в своем кабинете, и мое наивное, молодое «я» надеялось, что он будет наполнен размышлениями обо мне. О нашей любви.

Как же я ошибалась.

Я откинула кожаную обложку и пролистала страницы, останавливаясь, чтобы прочитать заметки об ингредиентах для укрощения тварей или чужеродной магии. Но чем дальше я читала, тем мрачнее становились его записи. Некогда красивый почерк стал корявым и беспорядочным. Его мысли – бессвязными, сумбурными и темными. Он писал о неудачных приручениях. О впечатляющей воле человека.

Захлопнув дневник, я положила его обратно на тумбочку и забралась в постель, так и не добравшись до воды. Я крепко зажмурилась и заставила себя забыть, сознательно не понимая. Прижалась к нему, желая получить утешение от единственного человека, который остался в моей жизни.

Если бы я действовала тогда, возможно, этот человек выжил бы.

Что же я натворила? Как я могла позволить себе так низко пасть? Все оправдания, которые я придумывала, вся ложь, которую я кормила с ложечки, ни одно из них не имело значения. Я не могла вернуть то, что случилось с Винном, Костом или всеми остальными. Я буду жить с этим выбором, раскаиваться по-своему. Но почему я продаю животных? Это ужасный поступок, и я знала: когда все это закончится, я уже никогда не продам тварь. Я вернусь в «Полуночный Шутник» и попрошу у Деза работу. Хоть что-то. Все, что угодно, кроме того, кем я стала.

Темнота отошла, и наконец посветлело. Мои воспоминания прекратились. Медленно окружающие джунгли вернулись в поле зрения, и вес Мияда на моем теле уменьшился.

«Мне очень жаль». Я сильно прикусила кожаный ремень, сдерживая рыдания. Он втянул клыки и зарычал, резкий выдох тяжело прозвучал в моих ушах. «Клянусь жизнью, я больше никогда не буду сидеть сложа руки». Он взревел надо мной, и я дернулась на месте, пронзенная болью. «Я буду защищать тебя. Я буду защищать всех тварей, если смогу». Он прижался лбом к моему лбу. Когда я выплюнула ремень изо рта, адреналин покинул меня в прохладном порыве, и я начала плакать.

Он отпустил мне грехи. Очистил. Теперь я чиста. И достойна того, чтобы принадлежать ему.

«Мой». Мияд замурлыкал, уткнувшись носом в мою грудную клетку. Он был моим. Я медленно обхватила его морду правой рукой. Эмблема вишневого дерева воспламенилась. Корни деревьев покрывали мои пальцы, а ветви тянулись к ключице и шее.

Запустив пальцы в его шерсть, я подавила счастливый крик. Мне удалось сделать это. Мне – и никому другому. Не очередному заклинателю. У меня появился зверь, достойный члена Совета заклинателей.

Я перевела взгляд на Нока. Он с ужасом уставился на мое раненое плечо. Его взгляд метался с Мияда на мое лицо и обратно. Тени, ослабленные силой Гранди, тщетно пытались добраться до меня. Они рассеивались и преобразовывались, медленно двигаясь по джунглям, так и не достигнув своей цели.

Эмоции душили его голос.

– Ли… на.

Все внутри меня затрепетало.

– Все в порядке.

Кивнув в сторону твари, я отозвала Гранди. Он заскулил в ответ, издав грубый стон, похожий на то, как если бы два камня скребли друг о друга. Его сила иссякла, и теперь Нок бросился к нам, разрезая свою руку и призывая кровавые клинки в мгновение ока.

Он нацелил их на моего драгоценного зверя.

– Слезь с нее.

Мияд зарычал, покровительственно нависая надо мной. Едва уловимый намек на его вес заставил мое тело запротестовать, и я вздрогнула. Выскользнув из-под твари, я прижала левую руку к груди.

– Нок, все хорошо. Я в порядке.

Он сжал челюсть.

– Ты чуть не умерла.

Калем, Кост и Оз медленно поднялись, отряхнули грязь со своей одежды и направились к нам.

– Нет, я не умерла, – я прислонилась к боку своей твари, не обращая внимания на резкий укол боли. – Но если я не получу кое-какие из тех бинтов, что мы упаковали, у нас может возникнуть другая проблема.

– Ты невозможна! – кровавые клинки задрожали, а потом взорвались внезапной вспышкой кроваво-теневых брызг. – Ты хоть представляешь, на что это было похоже?

Я съежилась скорее от его слов, чем от боли в плече.

– Нок, успокойся. Правда, я в порядке.

– Ну и слава проклятым богам за это, – не сказав больше ни слова, он умчался в джунгли.

Тени клубились вокруг него, облизывая его одеревеневшее тело и унося его в темноту.

При виде этого у меня защемило сердце. Я не знала, что с этим делать. Почему он отреагировал так резко?

– Мне очень жаль. Вряд ли бы он бездействовал, даже если бы я попросила.

– Наверное, ты права, – Кост сплел пальцы в перчатках. Руки напряглись, как будто он делал это, чтобы не задушить меня. – Но это не значит, что ты поступила правильно.

– Я пойду за ним, – Калем последовал за Ноком в темноту.

– Ты тоже иди, – Кост склонил голову в сторону Оза. – Одним неверным замечанием Калем может случайно вывести Нока из себя, а это последнее, что нам сейчас нужно, – он снова перевел на меня свой жесткий взгляд. – Мы скоро встретимся.

Оз покачнулся на месте, беспокойство исказило его лицо.

– Хорошо, только поторопитесь.

Темные щупальца поглотили его, и он исчез.

Кост опустился на колени рядом со мной, и моя тварь издала низкий предупреждающий рык. Кост невозмутимо приподнял бровь.

– Я не хочу причинять ей боль, – Мияд фыркнул, а затем встряхнул своей пернатой гривой.

– Он меня защищает. Это займет некоторое время, – сказала я. Глядя мимо Коста, я заметила брошенную сумку на краю джунглей. – Бинты?

– Феликс наложит повязку, но рана глубокая. Сначала надо ее почистить, – он подошел к сумке и стал рыться в ее содержимом. Захватив с собой прозрачную стеклянную бутылку и тряпку, он вернулся. – Алкоголь. Не самый хороший.

– Кост… – я с трудом подбирала слова.

– Просто скажи мне почему, – с трудом произнес он.

Ловкими пальцами он откупорил бутылку и сунул в нее конец тряпки. На секунду перевернул ее вверх дном.

– Что «почему»?

Он стиснул зубы.

– Почему ты решила разобраться с такой опасностью в одиночку?

– Потому что так надо. Требуется укрощение…

– Это чушь собачья.

Он смерил меня взглядом, одновременно прижимая тряпку к моей ране. Я вскрикнула от внезапной боли, и Мияд зарычал. Свободной рукой я погладила зверя по морде. Он присел и стал наблюдать, не сводя настороженного взгляда с Коста.

– И с чего это вдруг чушь собачья? Я должна была подойти к нему одна. Другого пути не бывает.

Кост вонзил ткань глубже, и я зажмурилась. Я открыла глаза только тогда, когда его бурлящие слова ранили сильнее, чем ожог.

– Потому что ты могла бы нам сказать. Ты должна доверять нам.

– Доверять тебе? А не ты ли на днях сказал мне, что ненавидишь меня.

Обида тяжело легла мне на душу.

– Я ненавижу, что ты подходишь ему. Я не ненавижу тебя, – давление на мою рану уменьшилось, а вместе с ним и острота его взгляда. – Хотел бы я оказаться на твоем месте. Но нельзя вставить неподходящий фрагмент в картину.

Слова замерли у меня на губах. Я боролась с его признанием, не зная, что ответить. Что я вообще могла сказать? Прости? Это казалось таким пустым и бессмысленным по сравнению с любовью, стоящей за его словами. Тем не менее он продолжал говорить болезненно низким голосом:

– Вот почему я так зол. Потому что мне не все равно, а ты только что подвергла Нока и всех нас ужасному испытанию. Ты лишила его возможности выбирать. Реагировать. Защищать. Ты показала, что не можешь доверять ему и не веришь, что он услышит тебя. Ты поставила свои потребности и желания на первое место. Когда на самом деле все, что он делает, это ставит потребности и желания других людей выше своих собственных.

Я судорожно сглотнула. С трудом.

– А я и не думала… Я не думала, что его это волнует.

Борьба исчезла из глаз Коста, и он фыркнул.

– Он слишком беспокоится. Он просто никогда этого не показывает.

Сняв тряпку, он осмотрел мою рану. Затем облил ее спиртом прямо из бутылки.

Слезы жгли мне глаза.

– Как можно любить того, кто не позволяет себе любить тебя в ответ?

Кост замер, рассматривая меня. Он прижал тряпку к моей коже, вытирая излишки жидкости.

– Безопаснее любить того, у кого никогда не будет возможности разбить тебе сердце.

Мой позвоночник согнулся под тяжестью его слов.

– Это так… трагично.

Его улыбка была едва заметной.

– Я сказал, что это безопасно, а не что это приятно.

Он отбросил тряпку в сторону и помахал ключом, вызвав Феликса. Кивнув, он направил свою тварь к моей ране.

– Нок просто великолепен. Он хитер, умен и является исключительным лидером. Талмейдж сделал правильный выбор, поставив его во главе Круора. Никто другой не пожертвует собой так, как он, чтобы защитить нас.

Колючий язык Феликса прошелся по моей коже.

– Но почему? К чему все эти жертвы и отрешенность?

– Он должен сам рассказать свою историю, – Кост пригвоздил меня взглядом. – Может быть, если ты окажешь ему доверие, он поделится ею с тобой.

Мой желудок сжался в комок. Он прав. Кост всегда прав.

– Хорошо.

– Если ты собираешься любить его, это значит верить в него. В его семью. Когда ты наконец сделаешь это, у нас больше не будет проблем.

В ушах у меня глухо звенело. Любовь? Я не любила его. Так ведь? Могла ли я любить его? Я не знала, достаточной ли силой обладаю. Не то что Кост. Я не могла полностью посвятить себя кому-то, у кого не было возможности ответить взаимностью на эти чувства. Но мне не все равно, это я точно знала. Надеюсь, когда все это закончится, мне не придется уезжать. Я могу остаться рядом с Круором. Я могла бы сохранить своих друзей и эту… семью.

Слабая улыбка промелькнула на моих губах, когда я посмотрела на своего возможного союзника.

– Ладно, Кост. Я тебя услышала.

– Хорошо.

Он встал и помог мне подняться. Затем он повернулся к Феликсу и раскрыл объятия, позволив своей твари прыгнуть к нему на грудь. Нежными пальцами он погладил пространство между его ушами.

– Пойдем. Нам нужно успеть на паром.

– Да.

Я потянулась к своему Мияду. Он уткнулся своей толстой головой в мое зажившее плечо, и я с запинкой шагнула вперед, пытаясь сохранить равновесие.

Кост взглянул на мою тварь.

– Как ты собираешься его назвать?

Я уставилась на линию деревьев, куда ускользнул Нок. Невероятно черные клочья все еще цеплялись за стволы, пробираясь сквозь корни и листья. Он исчез в обсидиановой пустоте, но оставил шепотки своего существования.

Запустив пальцы в черный мех Мияда, я тихо вздохнула. Если когда-либо и существовала тварь, созданная для Нока, то это точно она.

– Оникс. Его зовут Оникс.

Двадцать первая глава. Нок

К тому времени, как Лина и Кост поднялись на борт, я уже отсиживался в рубке вместе с капитаном. Убедившись, что они в безопасности, я дал ему сигнал отчаливать и ушел в уединенное, неиспользуемое помещение в недрах корабля.

Я наслаждался паутиной, прилипшей к заплесневелым стропилам, и бесконечными трещинами, заполненными темнотой. На палубе оказалось слишком тепло. А мне хотелось услышать ровный плеск волн о толстые панели корабля. Сырой и затхлый запах соли и грязи. Мне нужна дистанция. Разделение. Сидя на деревянном ящике, я подпер руками подбородок. По крайней мере, здесь меня никто не потревожит. Здесь я был один.

Мои пальцы задрожали, и я сжал руки в кулаки. Вид этой твари на ней разрушил меня. Если бы она потерпела неудачу, я бы не смог удержаться и вернул бы ее обратно. И я не знаю, простила бы она меня когда-нибудь. Не думаю, что я простил бы себя.

К тому времени, как мы достигли гладких доков Ортега-Ки, солнце уже коснулось горизонта. Все еще прячась, я выскользнул на палубу. Яркая изумрудная вспышка на краткий миг вспыхнула в небе, а потом исчезла, и яркое возбуждение в глазах Лины угрожало разрушить мою решимость. Задумавшись, я ощущал себя смесью ярости и отчаяния, и это сочетание не предвещало ничего хорошего никому.

– А вы будете сегодня в «Пьяной русалке»? – спросила Коринн.

Накручивая волосы на палец, она закинула «удочку»: Озиас был словно марлин в крошечной бочке, а она владела гарпуном.

Озиас усмехнулся.

– Думаю, сегодня мы в настроении праздновать.

Все еще пребывая в царстве теней, я поморщился.

Калем пригвоздил меня взглядом, глядя сквозь темноту, прежде чем подскочить к Лине. Осторожно улыбнувшись, он положил руку ей на плечо.

– Звучит многообещающе.

Я ушел раньше, чем Лина успела ответить. Не оглядываясь, я пронесся по улицам и нацелился на «Жареного кабана». Если они хотят отпраздновать, пусть так и будет. Но я сейчас не в настроении.

Уединившись в своей комнате, я распахнул двойные двери, ведущие на пляж. Океанские волны пытались заглушить мои эмоции, но они отказывались подчиняться. Когда я ударил кулаком в стену, деревянные стружки рассыпались по полу. Бриз принес соль с океана, и я закрыл глаза. Дыши. Этого не должно случиться. Дыши. С какой стати она должна пасть передо мной на колени? Дыши. Неужели я действительно заслужил это?

Да, да, я это заслужил. Мои руки испачканы кровью, и они останутся такими до конца моего безбожного существования.

Я чуть не потерял ее сегодня. Дело не в ране, а в том, как она смотрела в пустоту, словно медленно сползала в безумие благодаря магии Мияда. Я мог оживить мертвое тело, но не исцелить потухший разум. Ни мертва, но и ни жива в полном смысле этого слова. Сама мысль о том, что она ускользнет от меня, разрушила вдребезги мой контроль. Если бы она не выбралась… если бы я потерял ее из-за этого зверя…

Не будь смешным. Она не была моей, чтобы потерять ее. И никогда не станет ею.

Я разжал руки. Уставился на отпечатки своих ногтей на ладонях. Я должен быть сильнее этого.

За моей спиной раздался тихий стук в дверь. Кост. Он подождал некоторое время, а потом ускользнул от группы, чтобы прийти и проверить меня. Я прислонился к дверному косяку, все еще повернувшись к океану, и позвал его, не двигаясь с места.

– Войди.

Тихий щелчок, и петли заскрипели. Дверь распахнулась.

Скрестив руки на груди, я глубоко вздохнул.

– Тебе не нужно меня проверять.

Дверь захлопнулась.

– Я просто хотела прояснить ситуацию.

Мой пульс остановился, я развернулся на пятках и обнаружил Лину, одной рукой сжимавшую янтарную бутылку пряного желудевого виски за горлышко, а другой – державшую два маленьких хрустальных бокала.

– Я подумал, это Кост.

Она пожала плечами.

– Извини, что разочаровала.

Разочаровала? Я подавил смех. Кожа сияла, обожженная солнцем. Лина надела тонкое платье персикового цвета, облегавшее ее изгибы, и она вряд ли могла вызвать у меня разочарование.

Схватившись за дверной косяк, я изо всех сил старался сохранить самообладание.

– Чего ты хочешь?

Она поморщилась.

– Извиниться.

Когда в комнату ворвалась ночь, блеклая желтая люстра зажглась сама собой. Лина стояла под ней, осторожно переминаясь с ноги на ногу, и смотрела на мою грудь, стараясь не встречаться со мной взглядом.

– В этом нет необходимости.

– Разве? – она пронзила меня взглядом, и мое сердце бешено заколотилось. Лина медленно пересекла комнату и встала передо мной. – Мне следовало сказать тебе, что я планирую. Я лишила тебя выбора в действиях. Ты вправе злиться.

Безумец – я не стал скрывать этого. Образ покрытой кровью Лины всплыл в моем сознании, и низкий рык прорвался сквозь сжатые губы.

– Ты хоть представляешь, как это глупо?

Ее губы приоткрылись, готовые выплюнуть гневный ответ, но она захлопнула их. Пристальный взгляд пожирал меня, и гнев, дергающий ее брови, исчез.

– Мне очень жаль. Я не хотела рисковать и потерять Мияда. Если бы что-то пошло не так, если бы кто-то из вас вмешался, я не смогла бы сделать его своим. Я бы его потеряла. Или я могла бы умереть.

Она произнесла последнюю фразу так, словно это была запоздалая мысль. Как будто сама ее жизнь не шла ни в какое сравнение с ценностью укрощенного Мияда. Я прикрыл ладонью лицо, пряча свой страх, не готовый к тому, что она раскроет правду.

– Почему этот зверь так важен для тебя?

Она поставила бокалы на тумбочку и тяжелой рукой налила виски. Охристая жидкость заплескалась по краям, и Лина поднесла бокал к губам.

– Что ты знаешь о Совете заклинателей?

Я взял второй бокал из ее рук. Наши пальцы соприкоснулись, и, проглотив ком в горле, я опустился на кровать.

– Немного. Они более тайные, чем Круор.

– Верно, – она оглядела пространство рядом со мной и решила прислониться к стене. – Всего их семь человек. Шесть Верховных заклинателей и одна Корона Совета. Они самые сильные заклинатели в округе, сильнее, чем все остальные заклинатели, вместе взятые. Чтобы претендовать на место в Совете, нужно быть не просто заклинателем класса «А». Ты должен владеть тварью определенного ранга, которую почти невозможно получить.

– Мияд, – я сделал медленный глоток и увидел, как ее лицо просияло.

– Да, – она осушила свой бокал, и румянец залил ее щеки. – Мияд – один из десяти легендарных тварей. У каждого члена Совета есть легендарная тварь, хотя ни у одного нет Мияда.

Совет. Должно быть, это они дергают за ниточки, стоящие за головой Лины. Метка на моем запястье горела. Я понятия не имел, как проникнуть в Хайрит. Я хотел оставить Лину в покое, но становилось совершенно ясно, что она может понадобиться мне, чтобы покончить с нашим затруднительным положением. Оттолкнувшись от кровати, я потянулся за бутылкой и налил еще виски в ее бокал.

– Я не знал, что ты хочешь стать членом Совета.

Она рассмеялась.

– Может, когда-то очень давно. Теперь мне просто нужна защита. Честно говоря, если бы меня никогда не изгнали из Хайрита, я, вероятно, вела бы скромную жизнь, принимая тех тварей, которые естественным образом приходили на нашу родину. Но теперь… – ее слова замерли, и она прикоснулась свободной рукой к висящему на шее бестиарию.

Я хотел превратиться в эту книгу. Почувствовать легкое прикосновение ее пальцев. Я хотел быть так близко к ее сердцу и никогда не отпускать. Все мое тело ныло от желания прикоснуться к ней. Держать ее. Познать ее.

– А теперь они дважды подумают, прежде чем напасть на тебя?

Надежда. Это очень опасно. Мои пальцы действовали сами по себе, затанцевав на ее ключице, прослеживая звенья ее ожерелья. Мурашки побежали по их следу, и Лина взглянула на меня сквозь ресницы. Когда она так на меня смотрела…

– Это только начало. Неплохо, если я смогу очистить свое имя.

Стиснув край бокала, она опустила руку в сторону. Другая ее рука осталась лежать на бестиарии, ее пальцы близко придвинулись к моим. Так мучительно.

– Нок?

– Да?

Я схватился за бокал, чтобы не потерять контроль над реальностью. Мой разум боролся с сердцем, и я глубоко вздохнул. Ее запах мучил меня. Каждое нервное окончание вспыхнуло, болезненный ожог, который можно облегчить, только поддавшись этому. Поддавшись ей.

– Мне очень жаль. Правда жаль, – выдавила она сквозь прерывистое дыхание, ее слова звучали так хрипло.

Они разрушили ту скудную сдержанность, за которую я цеплялся. Я погладил ее шею, лаская линию подбородка большим пальцем. Ее грудь тяжело вздымалась, и она прислонилась головой к стене, невысказанный вопрос застыл в ее глазах.

Решимость – вещь хрупкая. Только что она была здесь со мной, а в следующее мгновение разрушилась самым простым взглядом. Слишком много – и в то же время недостаточно. В один опрометчивый момент я отшвырнул свой бокал в сторону и притянул ее лицо к своему. Она застонала у моих губ, услышав звон разбитого бокала, и ее собственный бокал разбился об пол, разбрызгивая капли янтарной жидкости.

Она растворилась во мне, и все в Лине внезапно стало мной. Ее язык переплетался с моим. Ощущение ее груди, прижатой вплотную к моей. Ее губы говорили на языке, который я так отчаянно хотел выучить. Чтобы сохранить тайну между нами. Прижав ее сильнее к стене, я прошелся губами по ее шее, прокладывая свой путь к ее ключице, покусывая кожу и дразня тело.

– Нок, – ее задыхающееся восклицание убило меня.

Вкус ее кожи, ощущение ее плоти – мое самое дикое воображение не могло сравниться с настоящим. Как долго я мечтал прикоснуться к ней? Почувствовать ее? Я сильнее впился пальцами в мягкие изгибы ее бедер.

Она угодила в ловушку подо мной, и ей это нравилось. Просунув руки под мою тунику, она провела ногтями по коже, исследуя каждый дюйм и оставляя после себя восхитительное жжение.

Застонав мне в ухо и полностью заглушив звуки ночи, она схватила меня за спину и прижалась ко мне. От ее давления у меня по спине пробежала дрожь. Остановившись на мгновение, я отстранился от припухшей красной метки на ее шее. Она издала раздраженный, побежденный всхлип, и удовлетворение закипело у меня в животе.

– Чего ты хочешь, Лина?

Она смерила меня взглядом из-под тяжелых век и поднесла руку к моему лицу.

Мягкая улыбка тронула ее губы.

– Разве это не очевидно?

Но, боги милосердные, я всем сердцем жаждал услышать, как она это скажет.

– Произнеси это.

– Я хочу тебя.

И хотя эти слова я и жаждал услышать, именно они заставили меня задуматься. Эгоистичная, безрассудная часть меня умоляла дать ей то, чего она так явно желала. Но я уже слышал этот голос раньше. Все закончилось плохо. Мучительно медленно я коснулся губами ее губ.

– Я не могу этого сделать…

У нее перехватило дыхание.

– Почему?..

– Дело не в том, что я не хочу. Проклятье, Лина. Я хочу, – я провел рукой по изгибу ее талии. – Ты даже не представляешь, как сильно я этого хочу.

Я отчаянно нуждался в том, чтобы окутать себя ее запахом, чтобы она была рядом, чтобы, когда она уйдет, я мог чувствовать ее вкус еще много дней. Но я не мог дать ей то, чего мы оба страстно желали.

Проведя пальцами по ее бедрам, я скользнул под подол ее свободного платья и тихо выругался. Отдернул руку назад. Не уверен, что достаточно доверяю себе, чтобы быть осторожным. Ее жизнь гораздо важнее этого.

Я медленно отступил.

Пространство между нами резануло, как лезвие, и она вздрогнула.

– Если ты хочешь, то почему все время отстраняешься? Дело во мне? Я что-то натворила? Я знаю, что ты расстроен из-за Мияда, но…

– Дело не в Мияде.

Это не ее вина и никогда не была. И если она начнет винить себя за мои действия… Я не смогу с этим жить. Она заслуживала лучшего.

Она заслуживала правды.

Опустившись на край кровати, я схватился за шею. Я так долго хранил этот секрет. Почему? Слишком трудно объяснить. Проклятия, хотя и не казались чем-то неслыханным, встречались довольно редко. Объяснение, что моя отстраненность необходима для защиты других, всегда звучало как оправдание. Неправдоподобно и невероятно. Единственным подтверждением этого считалось слабое здоровье, и мне не хотелось подвергать кого-либо опасности ради доказательства своей правоты.

– Думаю, нам пора поговорить.

Она прищурила глаза, но не двинулась к двери и не закричала на меня за то, что я оставил ее в таком состоянии. Снова. В данный момент все ее внимание сосредоточилось на мне, и ей нужно было понять. Мне нужно, чтобы она поняла.

Сглотнув, я уставился на свои руки, на линии судьбы, выгравированные на моих ладонях, и приготовился рассказать ей об ужасном проклятии, от которого не в силах убежать. Мне оставалось лишь молиться, чтобы она выслушала. Чтобы она услышала это как правду и, наконец, поняла, что, несмотря ни на что, мы не можем быть вместе.

Не так. Не без Гисс.

Двадцать вторая глава. Лина

Я прислонилась к стене, наблюдая за Ноком. Конечно, я была готова к сопротивлению, но его отстраненность все равно причинила боль. Ну, хотя бы он разговаривал со мной. Старался объяснить, по какой такой нелепой причине он меня оттолкнул. Скрестив руки на груди, я ждала. Противоречивые эмоции отразились на его лице. Он ущипнул себя за нос. Вздохнул.

– Я проклят.

– Что? Как?

Мне потребовалась пара минут, чтобы собраться с мыслями. Это казалось нелепым, невозможным, но я услышала правду в его словах. Что бы ни имел в виду Нок, он говорил совершенно серьезно.

Когда он снова заговорил, его голос звучал ровно, словно рассказывал какую-то давно забытую историю, а не излагал горькую истину, которая разрывала нас на части.

– Это сделала верховная жрица. Давным-давно, еще до того, как я воскрес из мертвых. Если я начинаю заботиться о ком-то и они отвечают мне взаимностью, то они умирают.

Я осторожно шагнула к нему, словно ждала, что он вдруг убежит.

– Верховные жрицы работают только на королевскую власть и богов.

У него дернулась бровь.

– Можно с уверенностью сказать, что мы не «работали» сообща.

– Я вижу.

– Это проклятие… Оно затрудняет общение с другими людьми. Я не могу сблизиться со своими братьями. Развитие новых отношений в лучшем случае непрочно. В большинстве случаев люди исчезают, потому что я слишком отстранен.

Не успев договорить, он отдалился от меня. Призвал тени к своему телу и окружил конечности тьмой. Как будто это поможет не дать его рукам действовать по собственной воле. Медленно смысл его действий начал приобретать ясность. Отстраненное поведение. Противоречивый характер наших бесед. Его жгучее любопытство и напряженный взгляд, который он постоянно держал в узде. От осознания этого у меня защемило сердце и на глаза навернулись слезы.

Он продолжал говорить, его беспощадные слова падали каменными глыбами. Как же ему, наверное, больно нести на себе всю тяжесть этого проклятия в одиночку.

– Я не хочу быть таким. Но если я позволю себе зайти столь далеко, кто-то умрет. Так происходит всегда. Оставаться на шаг впереди своих эмоций, контролировать свои реакции и измерять чувства других – постоянная необходимость. Это единственный способ обезопасить всех.

– Я и представить себе не могла… – Горло стянуло, а слова затихли.

Так вот почему он отстранился. Почувствовал связь между нами, ту самую, что зажгла страх и тоску в моем сердце. Связь, которая не должна была возникнуть. Я судорожно сглотнула. Тяжело.

– Тебе следует знать, что я не занимаюсь любовью или чем-то даже отдаленно похожим на нее, если уж на то пошло.

Что-то промелькнуло в его взгляде. Обида? Счастье? Я не знала.

– Что?

– Тебе не нужно беспокоиться обо мне, – я сделала еще один шаг вперед. Он даже не пошевелился. – У меня нет к тебе никаких чувств. Это безопасно.

Ты в безопасности. Протянув руку, я провела пальцами по его щеке. Даже если он говорил правду, я не могла сдержать свое желание. Передо мной стоял самый уязвимый человек, которого я когда-либо видела. Самый настоящий. Хотелось оказаться в его руках и просто быть рядом. Быть с ним всецело и облегчить его бремя, хотя бы на одну ночь.

Настороженные глаза разрывали меня на части.

– Лина, я не знаю, – он встал и, избегая моего прикосновения, прошелся вдоль кровати. – Из-за тебя невозможно думать.

Я схватила его за запястье и остановила.

– Говорю тебе, Нок, никакой опасности нет. Я – Изгнанница, и у меня нет привычки заводить длительные отношения. С кем угодно. Это касается и тебя. – Слова причиняли невыносимую боль, но в них была доля правды. Не важно, что я не хотела представлять себе мир без него. Без кого-либо из моих новых друзей. Но я соберу вещи и уеду, если придется.

Нок отступил и наклонился ко мне, будто не мог поступить иначе. Словно мы оба были неспособны уйти. Он нежно провел пальцами по моему плечу.

– Я не хочу причинить тебе боль.

– Ты не сделаешь этого. Я обещаю. – Он не причинит мне вреда, потому что я не могла любить его. Я не могла быть такой, как Кост, предлагая любовь и преданность только для того, чтобы встретиться с холодом в его сердце.

Я не могла.

Он склонил голову к моей, и его губы едва скользнули по моим губам. Мы стояли так целую вечность, каждый из нас давал другому шанс отступить, а потом мы оказались у стены. Голод и тоска взяли верх и бросили всю осторожность на ветер. Ничто другое не имело значения, кроме ощущения его рядом со мной. Томное прикосновение его рук, когда они опустились сначала к моей талии, а затем под подол платья. Его пальцы играли с моим кружевным нижним бельем, и я вжалась в его руку. Напомнила ему, что все в порядке. Что я хочу этого. Нуждаюсь в этом.

Он не отстранился. Вместо этого он просунул палец под кружево и стал дразнить меня. Испустил пьянящий стон.

– Ты уже такая влажная.

Мучительно медленно он погрузил в меня палец. У меня перехватило дыхание, и я покачала бедрами, умоляя его двигаться. Все, что он делал – это твердо стоял на ногах. Как будто все еще решал. Как будто все еще обдумывал отступление.

– Пожалуйста, Нок…

Я отчаянно нуждалась в том, чтобы он остался. Чтобы был со мной.

Из глубины его груди вырвался сдавленный, прерывистый звук. Он медленно вытащил палец и провел большим по моему клитору.

– Пожалуйста, что?

Боги, я хотела, чтобы он сдался.

– Ты мне нужен.

Неторопливыми движениями рук он снял с меня одежду. Каждый предмет одежды походил на спадающие оковы, и сдержанность в его взгляде уступала место чему-то горячему и желанному. Он провел пальцами по всей длине моего позвоночника, задержался на изгибе моих бедер и формах моих ягодиц. Его пристальный взгляд заставил мое сердце учащенно забиться. Никогда еще никто так на меня не смотрел. Он изучал каждый дюйм моего тела, словно запечатлевал его в памяти.

Я пробежалась пальцами по его плечам, желая сделать то же самое.

– Ты всегда такой медлительный?

– Ты бы предпочла, чтобы я поторопился?

Его колени коснулись пола, и он начал покрывать поцелуями внутреннюю сторону моего бедра.

Мои губы дрогнули.

– Не совсем.

– Хорошо. Потому что я собираюсь насладиться каждым мгновением, и меня не волнует, сколько времени это займет.

Нок поднял на меня взгляд, темные глаза прожигали каждый сантиметр моей кожи, и тоска заструилась по моим венам. Я хотела его. Нуждалась в нем. И его обещание, – боги, это обещание, – заставило мои колени согнуться, а грудь вздыматься. С грешной улыбкой он поцеловал меня в верхнюю часть бедра. Его правая рука покинула мою попу и потянулась к клитору, пальцы играли на краю, не двигаясь дальше. Они стали влажными, и насмешка в его взгляде сменилась чем-то более темным. Чем-то пьянящим, опасным и голодным. Самое желанное выражение, которое я когда-либо видела.

Низкий довольный рык вырвался из его охрипшего горла.

– Что же мне с тобой делать?

Я не знала, но если это не касалось его языка и пальцев, то это не имело значения. Прочитав мои мысли, он провел большим пальцем по моему клитору. Мой мир содрогнулся, и я не смогла сдержать крик. Ухмыльнувшись, он снова погладил меня, и комната воспламенилась.

– Нок, – мой голос едва ли был слышен в моих собственных ушах.

Теперь уже я не могла сделать ничего, чтобы сохранить контроль над реальностью. Я мечтала о его пальцах с того самого момента, когда впервые увидела, как они пробираются сквозь его волосы. Мозолистые от многолетней тяжелой работы, с грубыми царапинами, они посылали волну за волной искрящегося электричества по моей коже.

– Когда ты так произносишь мое имя… – прорычал Нок.

Он ввел два пальца в меня, и в тот же миг его язык затанцевал по моему клитору. Я подалась бедрами к нему, постанывая, пока он творил магию своим ртом. Выругавшись, он схватил меня за бедро свободной рукой, чтобы придать себе равновесия. Он наполнил меня своими пальцами, и у меня закружилась голова от возможности завладеть им целиком.

Моя голова ударилась о стену, и я запустила пальцы в его волосы. Все ощущения сосредоточились вокруг него. Он требовал всего моего внимания, каждого напряженного нервного окончания, каждого хриплого вздоха. И я охотно отдала ему себя.

Он двигался все быстрее. Сильнее.

– Ты даже не представляешь…

Он замолчал на полуслове, похоронив невысказанную правду, которую собирался излить, вкушая меня.

Лента удовольствия зазмеилась по моему животу.

– Скажи мне.

Вонзив в меня пальцы, он замер надо мной.

– Ты даже не представляешь, как сильно я этого хотел.

Он вошел еще глубже и согнул пальцы, мозолистые подушечки терлись о мою внутреннюю стенку. Я вскрикнула и крепче вцепилась в его волосы.

– Лина, – его наполненный эмоциями голос, хриплый и глубокий, медленно убивал меня.

Звук моего имени, слетавший с его губ, ощущение того, как он говорит, лаская мою кожу, теряя свои пальцы внутри меня, разрушили мое видение. Освобождение обрушилось на меня, пульсируя до самых конечностей и ревя в ушах. Он оставался там, пока я дрожала вокруг него, держа его голову на месте, чтобы я могла переждать каждый поток экстаза.

Когда все закончилось, дрожь смягчилась, он убрал свои пальцы и медленно провел губами вверх по моему животу, пока вставал. Я должна быть сыта. Довольна. Да, но я хотела большего. Как же я могла не хотеть? В тусклом освещении комнаты его чернильно-черные глаза блестели от такого сильного желания, что я задрожала всем телом. Он изучал мои изгибы, и его руки путешествовали по моей груди, прежде чем опустились к моим бедрам.

Я не хотела терять ни минуты в нашей дурацкой игре в кошки-мышки. Теперь все карты раскрыты. Я знала о его проклятии, но мои чувства были недостаточно сильны, чтобы завладеть им полностью, и все, что он мог сделать – это держать свои эмоции в узде. У нас бы все получилось. Оттолкнувшись от стены, я обвила руками его шею и притянула к своим губам. Они были вкуса меда и меня. Моего освобождения. Я хотела всегда помнить этот вкус. Он пальцами впился в мои бока, а рот приоткрылся, впуская меня. Я нуждалась в нем внутри себя.

Срывая с него одежду, я толкнула его к кровати. Он поднял руки к потолку, и я сдернула с него тунику, остановившись при виде маленькой черной косы на внутренней стороне запястья. В этих резких линиях проглядывалось что-то такое нежное и в то же время жестокое. Я провела по ней пальцами, чувствуя борозды его вен, замаскированные под чернилами. Хотелось узнать все его тайные истории. Без особых усилий ему удалось прикоснуться к моей душе.

Я нежно поцеловала татуировку. Затем мой взгляд упал в бездонные глаза Нока.

Что-то непонятное промелькнуло на его лице, и он отдернул руку. Дрожащими пальцами он провел по моему лицу, а затем обхватил подбородок и подарил мне страстный поцелуй. Каким бы ни казался этот взгляд, он затерялся в соприкосновении наших губ. В том, как мы говорили друг с другом на языке наших тел.

Я не могла достаточно быстро двигать руками, и он усмехнулся мне в губы, когда я схватилась за его штаны.

– Тяжело тебе приходится?

Пуговицы, наконец, поддались, и я позволила его черным брюкам и трусам упасть на пол.

– Уже нет. Но мне кажется, тяжело приходится тебе.

Желание усилилось глубоко внутри меня, когда я сжала его в руке, и Нок ответил бранным словом. Опустившись на пол, я подразнила кончик его твердой плоти быстрым движением языка.

– Проклятие, – выругался он.

Взгляд, которым он одарил меня, буквально обезоружил, заставив мое сердце замереть. Столько тоски, душевной боли и чего-то еще, чего я не могла понять. Он уничтожил меня и в то же самое время поймал на крючок, вернул назад и привязал к себе.

Физическое влечение, не более того. Не уверена, что поверила сама себе, но я не собиралась останавливаться сейчас. Взяв его полностью в рот, я погладила его член, вращая языком. Нок застонал и толкнулся бедрами в такт моей руки.

– Лина, – скорее стон, чем что-либо еще, но мое сердце бешено забилось.

Со времен Винна я занималась сексом вскользь. Я могла бы сделать это снова. Не воспринимать это действо всерьез. Никаких эмоций, только веселье. Освобождение. Но Нок был другим… Все в нас намекало на нечто более постоянное…

Я не могла позволить себе думать об этом.

– Встань.

Он отстранился и просунул руки мне под мышки, рывком поднимая меня на ноги. Схватив меня за бедра, он развернул меня и уложил поперек кровати. Шелковые простыни ласкали мою спину, я вытянулась, нетерпеливо ожидая, когда же Нок присоединится ко мне.

Он просто смотрел. Его взгляд блуждал по всему моему телу, сотрясая все мои нервные окончания.

Только боги ведали, что он сделает со мной, о чем мечтал за сверкающей чернотой своих глаз. Текучий, словно змей, и напряженный одновременно, он двигался по мне, едва сдерживая поцелуи, обжигая ими мою кожу.

– Ты такая красивая.

Я провела большим пальцем по его шраму.

– И ты тоже.

Он уперся в кровать локтем, и давление его твердой плоти на мой клитор стало удивительно невыносимым. Я извивалась под ним, умоляя о большем. Он нежно прижался ко мне, и моя влага скользнула по нему.

С его губ сорвалось тихое проклятие. Напряженные мышцы подергивались, пока он медлил. Дразнил меня. Чувствовал меня. И я отплатила ему тем же. Скользнув пальцами вниз по точеным контурам его груди, я исследовала каждую линию и впадину. Его торс, твердую спину. Этого мужчину словно высекли из бриллиантов, и я хотела, чтобы он стал моим.

Нок зарычал, резко вошел в меня и положил свободную руку мне на грудь. Восхитительный огонь вспыхнул между моих бедер, и я ахнула, отпуская его шею и вжимаясь головой в простыни.

Чисто дьявольская усмешка появилась на его губах. Еще одно резкое движение во мне.

– Ну как, наслаждаешься?

Я попыталась пошевелиться под ним, желая заглушить нарастающую боль в животе.

– Нет, если ты не продолжишь.

– Если ты настаиваешь.

Он подчеркнул свои слова еще одним глубоким толчком, и звезды закружили в пространстве между нами. Но он все еще двигался так медленно. Так сдержанно. Так мучительно. Опустив голову мне на грудь, он сжал зубами мой сосок. Посасывая и потягивая, он волновал розовую плоть, и назревающая потребность внутри полностью разрушила меня.

Я всхлипнула.

– О, Нок.

Последние остатки сдержанности в его мускулах, казалось, исчезли вместе с его именем, и он скользнул от моей груди к губам. Подстраиваясь под его неистовые движения, я раскачивалась вместе с ним. Я накрыла губы Нока своими.

Оргазм настиг меня. Обвившись вокруг него всем телом, я вцепилась ему в спину и потянула его к себе, еще глубже. Его имя стало задыхающимся стоном удовольствия, и Нок выругался, когда почувствовал оргазм. Мы разбились вдребезги, потерявшись в скользких от пота объятиях и пьянящих стонах. Если говорить правду, то между нами почти сразу возникло напряжение. Грубые эмоции, вспыхивающие в наших объятиях. Мы были связаны. И как бы опасно это ни было, я не могла игнорировать тихий голос, умоляющий меня о чем-то более осязаемом. Конкретном. Прочном.

Наши лбы склонились друг к другу, и я провела рукой по его груди, пока не почувствовала под пальцами неровное биение его сердца. Этот момент я хотела помнить вечно. Нок мягко скатился с меня, но одна рука осталась на моем животе, пальцы мягко очертили круг.

Некоторое время мы молчали. Его объятия дарили тепло. Успокоение. Я не хотела нарушать молчание. Я слишком боялась, что случайно оступлюсь и скажу что-нибудь, что может привести в действие его проклятие. Вместо этого я повернулась на бок и положила голову ему на плечо. Вздрогнула, когда его пальцы двинулись к моей спине, выводя крошечные круги на напряженных мышцах.

Легкий кашель вырвался из моего горла. Рука Нока замерла.

– С тобой все в порядке?

– Да, я в порядке. Просто нужно немного воды.

Выскользнув из его объятий, я направилась в ванную. Повернув кран, подставила ладони под воду и наполнила их дважды.

Нок вошел следом за мной, его плечи напряглись, и потрясенным взглядом он уставился на меня.

– Ты только что смыла кровь?

Я нахмурилась.

– Что? Кровь? Нет. Просто в горло что-то попало.

Наклонившись вперед, он зажал мой подбородок и повернул мое лицо к свету. Осторожно провел большим пальцем по внутренней стороне моего глаза. Порошок размазался, обнажив темные синяки, которые я пыталась скрыть, и он зашипел.

– Как давно?

Выражение его глаз поразило меня до глубины души.

– Как давно что? В твоих словах нет никакого смысла…

– У тебя и губы потрескались? Или ты нашла способ скрыть и это тоже?

Я прошла мимо него в спальню.

– Ну и что? Кост упаковал мазь немлы с моей косметикой. Она творит чудеса на потрескавшихся губах. Моя кожа просто не привыкла к такой погоде… это сущие пустяки.

– Черт побери, Лина. Ты умираешь, – паника затопила его глаза, и выражение лица превратилось в жесткую гримасу. – Я уже видел это раньше. Я могу это остановить. Но тебе нужно убраться отсюда. Сейчас же.

Повернувшись спиной ко мне, он пошел к ящикам.

Из меня вырвался негромкий смешок.

– Ты ведь шутишь, правда?

Молчание породило беспокойство, а затем Нок заговорил:

– Уходи. Сейчас.

Гнев вспыхнул глубоко в моей груди.

– Теперь я знаю, что ты шутишь. Я не уйду, пока ты не скажешь мне, что, черт возьми, происходит.

Я схватила платье и надела его. Он ни разу не встретился со мной взглядом.

– Это для твоего же блага. Пожалуйста, уходи из моей комнаты.

Я шагнула к нему и взяла его за руку. От прохладного укуса его кольца по моей разгоряченной коже пробежали мурашки.

– Ты серьезно? Ты действительно хочешь, чтобы я ушла?

Нок оборвал меня с ледяной решимостью:

– Да. Все кончено.

С таким же успехом он мог бы вонзить мне в сердце один из своих окровавленных ножей. Вот в чем состояла проблема – это все его кровь, его дыхание, все в нем теперь всецело крушило мой организм. Постоянно переплетаясь с моей сутью, смешиваясь и сливаясь, чтобы стать частью меня, которую я никогда не смогу извлечь.

– Со временем это воспоминание исчезнет, – медленно и размеренно произнес Нок, словно пытаясь убедить нас обоих. – Ты забудешь об этой интрижке. Забудешь обо мне, о Круоре, и это будет к лучшему.

Он подошел к двери, положил руку на бронзовую ручку, чтобы выпустить меня.

Мои ноги отказывались двигаться, и я обратилась к его удаляющейся фигуре, к спине, с которой я так хорошо познакомилась.

– Ты ошибаешься.

Я никогда его не забуду. Он был чертовым землетрясением, и последствия от встречи с ним будут сотрясать меня до конца моей жизни.

Он отказался поворачиваться ко мне, и его голос стал раздраженным:

– Хотел бы я ошибаться.

– Это из-за проклятия? Нок, я в порядке. Я же сказала, что не испытываю к тебе никаких чувств.

– Черт возьми, Лина!

Он отошел от двери и стал расхаживать у изножья кровати. Дикие черные глаза, полные ярости и желания, угрожали поглотить меня целиком.

– Это не то, о чем ты вот так можешь взять и запросто солгать! Спрятать с помощью косметики и притворяться, что все в порядке.

– Да будут прокляты боги! – я резко повернулась к нему. – Перестань ругать меня и просто поговори со мной.

Нок потер виски. Хриплым голосом он ответил мне, не встречаясь со мной взглядом.

– Я с тобой разговариваю.

– Ты кричишь на меня.

– Я защищаю тебя, – он сделал долгий, успокаивающий вдох, опустившись на кровать и обхватив голову руками. – Мне следовало оставаться равнодушным. Доказательство моего проклятия уже видно – темные синяки. Потрескавшиеся губы. Кашель. Мы опасно близки к лихорадке, и на этом этапе я уже не смогу ее остановить.

Мой ответ замер на губах, когда я вспомнила, как впервые заметила синяки. Потрескавшиеся губы. Неужели я действительно так близка к смерти? Меня пробрал озноб. Я изучала свои руки, когда осознала всю серьезность ситуации.

– Твое проклятие действует поэтапно.

– Да, – жесткие глаза пронзили меня. – И очевидно, твои чувства сильнее, чем ты показываешь.

– Значит, и твои тоже.

Глупо, что на некий миг я почувствовала себя счастливой. Радостно осознавала, что я не одинока в этом водовороте запутанных и сбивающих с толку эмоций. Но если закроется от меня полностью, это будет уже не важно. Мои глаза горели от непролитых слез. Насколько это жестоко? Смерть или разбитое сердце. Почему это был мой выбор?

Его невозмутимость трещала по швам, в глазах промелькнула боль, и он покачал головой.

– Это не имеет значения. Неужели ты не понимаешь, зачем мне Гисс?

Гисс. Ну, конечно же. Его желание начало обретать смысл. Другой выход. Тот, который намекал на возможное будущее, но имел неизвестные и, вероятно, разрушительные последствия.

– А другого выхода нет? Более безопасного пути?

– Я все перепробовал. Оно не исчезает. Если есть еще одна тварь, которая может это сделать, я весь во внимании.

Я не знала твари, которая могла бы уничтожить проклятие, имевшее такие глубокие корни. Возможно, член Совета с более обширным бестиарием знал бы, но с тех пор, как я покинула Хайрит, мои ресурсы истощились.

– Нет. Насколько мне известно, нет.

– Тогда мы можем продолжить?

Он встал и посмотрел на океан. Его внезапная отстраненность после такой близости глубоко ранила. Я знала, что, если сейчас протяну руку и попытаюсь дотронуться до него, он просто отодвинется. Отвергнет меня. Хотя бы для того, чтобы я могла дышать.

Мое сердце сжалось от стоящего передо мной выбора: смерть, разбитое сердце или Гисс. Я даже не могла себе представить, какой будет оплата за снятие подобного. Но ему самому полагалось решить, заслуживает ли риск награды. Во всяком случае, желание с помощью Гисс только защитит меня, если ему это удастся. Может быть, тогда у нас появится шанс на нечто большее…

Я закашлялась, и Нок пригвоздил меня взглядом.

Не знала, что хуже: чувства, которые могут обречь меня на смерть, или то, что я собиралась дать Гисс человеку, который мне дорог, хотя поклялась никогда этого больше не делать.

Опустив взгляд в пол, я окончательно сдалась.

– Завтра. Мы отправимся на рассвете, если хотим успеть вовремя.

Двадцать третья глава. Нок

Мы ехали верхом до самого вечера, свернув с избитой дороги на Истренд и направляясь на запад, к руинам Нефесты. И сбавили скорость только для того, чтобы наши зилахи не увязли по щиколотку в узловатых древесных корнях. Лайтвуд оказался далеко не таким густым, как Китский лес, но это не означало, что путешествие пройдет гладко. Сосны теснились друг к другу, низко нависая над нашими головами. Лина пробиралась сквозь все это, ведя лошадь вперед, даже не оглядываясь, и доводя ее до предела. К тому времени, как она объявила о конце пути, бок ее тяжело дышащей зилахи покрылся глянцевым блеском.

Соскользнув на землю, Лина оглядела небольшой луг. Густая трава колыхалась под ее кожаными бриджами, и я вспомнил первую поляну, где мы разбили лагерь. О том времени, когда она выпустила своих зверей и поставила Калема на место.

Птичьи крики, высокие и сладкие, пронеслись в воздухе, и она наклонила голову к деревьям. Сколько бы я заплатил, чтобы услышать ее мысли, узнать, как она отреагировала на известие о моем проклятии? Миллион? Еще больше? Существовала ли вообще такая цена?

Она не позаботилась о макияже этим утром, и все, что я мог сделать, это съежиться. Темные мешки и потрескавшиеся губы напоминали о смертном приговоре. Она кашлянула в тыльную сторону ладони, и я затаил дыхание. Искал красные капельки на ее коже. Ничего.

Мне нужно оттолкнуть ее еще дальше. Кост отступил достаточно далеко, и мне каким-то образом удалось сохранить его жизнь. С ней у меня так не получится. Я потратил слишком много лет на поиски лекарства, чтобы вернуться с пустыми руками. Если Гисс не сработает, то у нее все еще может быть жизнь в другом месте. Найдя кого-нибудь другого. Не важно, как сильно эта мысль заставила мои зубы сжаться, а желудок съежиться.

Не говоря уже о награде. Проклятие! В нашей истории уже и так было слишком много шипов. Но черт меня подери, если я не хочу срубить их все и посмотреть, что вырастет.

Похлопав кобылу по шее, Лина повела ее прочь от опушки леса.

– Разбейте лагерь здесь. Я вернусь через несколько часов с тварью Нока.

Я едва успел открыть рот, как Калем и Озиас уже в унисон запротестовали.

– Ты не должна идти одна, – сказал Озиас.

Калем вторил ему.

– Позволь нам пойти с тобой. Ты выглядишь… усталой.

Натянуто улыбнувшись, она взглянула на Коста, а затем перевела взгляд на Озиаса и Калема.

– Я устала, но со мной все будет в порядке. Дело не в том, что я вам не доверяю. Просто это укрощение требует от меня большой концентрации. Никакой опасности, я обещаю.

Кост изучал ее, а Калем и Озиас обменялись усталыми взглядами. Медленно осуждающий, полный ужаса взгляд Коста скользнул ко мне. Он все понял.

Я не мог отпустить ее одну. Она была больна.

– Я пойду с тобой.

Глаза Лины пожирали меня. Так много эмоций и так мало времени, чтобы распознать их все, но последнее чувство, что я заметил в них, было неуверенностью. Страхом. Перед чем? Проклятием или Гисс? Я бы не стал использовать тварь против нее, даже если бы это означало потерю моего проклятия. Она должна это знать.

Лина коротко кивнула. Прохладный ветерок пронесся над нами, и она схватила свою куртку со спины зилахи. Быстрыми руками она зашнуровала ее и натянула капюшон на голову, закрывая свое лицо. Пряди волос заигрывали с краем ткани.

– Давай покончим с этим.

Она ушла в лес, засунув руки в карманы куртки. Ее свет рассеялся, она была холодна, как убийца, и оделась соответственно. Я готов пожертвовать всем, чтобы снова увидеть ее сияние.

Неужели она не видит, что я делаю это во имя ее защиты? Чтобы защитить нас двоих?

Нет, черт возьми, я не хотел, чтобы она видела.

Калем и Озиас спешились и отнесли седельные сумки на небольшое расстояние, чтобы разбить лагерь. Кост, с другой стороны, продолжал сидеть на своей зилахе, и его тяжелый взгляд все еще впивался мне в спину.

– Она умирает.

Я судорожно сглотнул. Тяжело.

– Да.

Его голос звучал ровно, по крайней мере, Кост старался так говорить.

– А она знает почему?

– Да. И именно поэтому она, в конце концов, согласилась на укрощение Гисс, – я ненавидел, что это прозвучало так, будто я заставил ее сделать это.

До этого времени она очень противилась отдавать мне тварь, а теперь, столкнувшись с невозможной судьбой, которую я ей подарил… Я вздрогнул. Она этого не заслужила.

Когда я сделал шаг, чтобы последовать за ней, слова Коста пригвоздили меня к месту.

– Нок. Исправь это.

Я обернулся.

– Все в порядке. Несмотря ни на что, все будет хорошо. Я буду дистанцироваться, как делал это раньше. Она не слишком далеко зашла.

– Я не об этом, – он соскользнул с седла и направился ко мне. – Я хочу, чтобы ты обрел счастье. И мы найдем способ, как это сделать. Я обещаю.

Нахмурившись, я заметил легкую дрожь его рук. Я мимоходом рассказал ему о магии Гисс, он знал о рисках и потенциальной выгоде. И все же… что-то в его неумолимом зеленом взгляде говорило мне, что дело не только в звере. А в обещании, которое, если это не удастся, он будет продолжать пытаться выполнить.

Чувство нарастало в моей груди, а беспокойство поселилось в моем животе. Я мог поклясться, что заметил проблеск тьмы под его глазами. Мне пришлось взять себя в руки. Лина уже была больна. Я бы не смог справиться с этим, если бы он тоже пал.

– О чем ты?

Он снял очки и пристально посмотрел на меня. Эмоции вспыхнули в его глазах, искренние и, на этот раз, неосторожные. Любовь, чистая и настоящая. Боль, такая же глубокая и темная, как и моя, и я сразу же понял. Я понял, почему он ненавидит Лину – не ее, а саму мысль о ней. Как долго он молча страдал? Десятилетия? С того самого момента, как я ступил в Круор?

Я ни разу не признался ему в любви. Вел себя жестоко, даже если осознавал, что лучше не говорить ему ни слова. Даже если бы это спасло ему жизнь.

Кулак сжал мое сердце. Я заботился о Косте так, что боялся признаться в этом. И не мог приговорить его к смерти. Снова. И все же, несмотря на все это, он всегда находился рядом. Тихий друг. Постоянное плечо, на которое я не мог опереться, но он предлагал все равно. Слова исчезли, и я стоял совершенно неподвижно.

Я не просто хотел, чтобы это проклятие исчезло для Лины. Необходимо избавиться от него ради Коста. Ради Озиаса и Калема. Ради самого себя.

– Кост, я…

– Мы поговорим позже, – он снова надел очки и повернулся к своему коню. – Тебе лучше догнать Лину.

– Да, – это все, что я смог вымолвить, но прозвучало это слово до невозможности жалко.

Где-то вдалеке хрустнула ветка, и я пришел в движение, следуя по отпечаткам сапог Лины в траве. Только когда я скрылся в безопасной темноте леса, то осмелился выдохнуть.

Кост. Лина. Я чувствовал себя скорее чудовищем, чем мужчиной, и не заслуживал ни одного из них.

Быстро двигаясь, я догнал Лину и последовал за ней, не говоря ни слова. Она напряглась в моем присутствии, но не обернулась, чтобы проверить. Хотя в этом и не было необходимости: между нами постоянно возникал электрический заряд.

Я первым нарушил тишину этой связи.

– Откуда ты знаешь о развалинах Нефесты?

Она остановилась, чтобы перевести дух, а потом снова продолжила путь.

– Все, кто родился на этом континенте, знают о развалинах.

– О них – да, но не о том, где их искать.

– Твари разговаривают. Никто не знает наш мир так, как заклинатели.

Ускорив шаг, она перепрыгнула через поваленное дерево, покрытое мхом и крошечными пурпурными цветами. Лес наблюдал за нами. Глаза-бусинки сверкали из-за папоротников и пней деревьев, и тихие крики ставили под сомнение наше приближение. Чем глубже мы забирались, тем настойчивее становились звуки.

– А почему ты спрашиваешь?

Вот она. Привязанность. Желание глубже понять, узнать больше. Оно казалось маленьким и подавленным болью, как будто она пыталась подавить свои собственные эмоции, но легкая обида в ее тоне выдала ее. Я не должен испытывать счастье, но не мог этому противиться. Полностью отключившись, после того как она отдалась мне, я вышвырнул ее вон и оставил в одиночестве просеивать всю тяжесть моего проклятия. Это было неправильно, но я не видел другого выхода. Единственный способ, которым я мог бы оставить ее в живых. Противоречие сжигало меня изнутри.

Успокоив свое сердце, я придвинулся ближе к ней.

– Любопытство. Полагаю, кроме заклинателей, о местонахождении руин знают только члены королевской семьи.

Это обряд посвящения для будущего короля или королевы. Полагалось посетить священные земли, прежде чем принять корону. Там были похоронены первые изображения Вильхейма. Возвращенные на землю в развалинах, выкованных богами. Там восходящий принц или принцесса получали благословение мира.

– Наверное, – сказала Лина.

Еще один невысказанный вопрос. На этот вопрос я не мог ответить. Свое опасное прошлое я похоронил вместе с моей прежней жизнью – воскрешение его приведет к войне. Пока я не буду знать наверняка, каким будет исход для нас, я не смогу произнести ни слова.

Безо всякого предупреждения Лина резко остановилась. Она положила руку на слоновую кору дерева Люмен. Сиреневые листья низко склонились к основанию, и цветущие шафрановые цветы раскрылись навстречу ночи. Прижав подбородок к плечу, Лина медленно посмотрела в мою сторону.

– Мы почти у развалин. Мне нужна абсолютная тишина для привлечения Гисс. Если ты не можешь вести себя тихо, спрячься, пока я не приручу ее.

– Я справлюсь.

Она моргнула, и напряжение спало с ее плеч.

– Нок… Ты уверен в этом?

Мой мир замер. За этим маленьким вопросом скрывалось столько всего. Я хотел рассказать ей все: начиная с правды о том, почему на меня наложено проклятие, до смысла тяжелого кольца на моем пальце. Но что толку, если это не сработает? Она заслуживала счастливой жизни, и если останется со мной, то никогда не смогу ей подарить такую жизнь.

– Да.

Она вздохнула, опустила руку, положив ее на бок, и двинулась вперед через кусты. Деревья Люмен заполонили пространство перед нами, их гигантские корни смешивались с валунами и плитами блестящего черного гранита. Плачущие ветви с листьями целовали землю, и Лина отодвинула их в сторону, словно занавес, открывая волшебный оазис.

Спокойная вода озера мерцала в тусклом лавандовом свете сумерек. Пыльно-розовые водяные лилии покрывали поверхность, и случайная рябь от проплывающих рыб разбегалась по воде. Говорили, что боги благословили пять мест на нашем континенте. Пять священных руин, высеченных из самих небес. Глядя на алтарь, покоящийся посреди озера на одиноком острове, я поверил в это. Первозданное, как луна, строение светилось. Вода вокруг острова напоминала чистую ртуть, впечатляющее серебро, которое превращалось в кристально голубое, чем дальше она продвигалась.

От руин исходила пульсация, и тепло распространилось вокруг. С горящими глазами я отважился взглянуть на Лину. Если не считать легкой улыбки на ее губах, она казалась невозмутимой.

Прозвенел гонг, как удар молотка по колоколу, и приятный глубокий гул пронзил каждый мускул моего тела. Волосы на руках встали дыбом, а в груди разлилось волнение. Я никогда не чувствовал себя таким живым.

Благословенным.

Так ли это? Я смотрел на руины, на пульсирующее сияние, льющееся из плит, и мое сердце замедлило свой ритм. Проклятие являлось повседневным затруднением, постоянным бременем для души. Но это? Мой взгляд задержался на спине Лины. Сама того не зная, она вернула мне в руки кусочек моей прежней жизни.

Если Гисс не поможет, я сомневался, что у меня хватит сил оставить ее.

– Стой на месте.

Разочарование, очевидно, забылось, потому что она улыбнулась мне и стянула капюшон. Освещенная светом руин, древними узами моего прошлого, она стояла, как королева. Я отдавал ей только половину себя раньше, и в этот момент мне хотелось дать ей больше.

Все, что я мог делать – это смотреть и ломаться. Разбиться на миллион осколков и надеяться, что задумка сработает, тогда она сможет снова собрать меня воедино. В противном случае ей придется бежать. Бежать далеко и быстро, потому что эти эмоции больше не скроешь. Они поднимались на поверхность, тянулись к ней, и если она примет их, если признается мне в любви, то умрет.

Я не позволю этому случиться. Не сейчас. Не когда-либо. Только не снова.

Стоя на коленях у кромки воды, она подняла лицо к небу и осветила мой мир своим сиянием. Руины словно пытались соперничать с ней, но она затмевала их, излучая чистое тепло от своей кожи.

При первых признаках Гисс в моей груди все замерло. Тварь быстро подошла, раздвигая лапами травинки. Она плыла перед коленями Лины. Дикие черные волосы, усеянные крошечными белыми цветами. Острый нос и розовые щеки. Она оценивающе посмотрела мимо Лины, желая рассмотреть меня своими широкими раскосыми глазами. Она поразила меня своей мощью, и мое сердце дрогнуло.

Лина осторожно ткнула ее пальцем, и Гисс захихикала. Ее тонкий хвост трепетал, когда она двигалась, и заклинательница поджала губы.

– Она готова. Я отведу ее в царство тварей, возьму ключ и приведу обратно. Подожди меня здесь.

Шли минуты. С каждым вздохом накатывала неудержимая волна сомнений. А что, если это не сработает? А что, если сработает? Как я узнаю? Я прошелся вдоль берега озера, не сводя глаз с развалин. Все в этом месте напоминало мне о жизни, которую я вел до смерти, о жизни, которую мне предстояло прожить. Амира, моя невеста – мертва. Мои братья по оружию погибли из-за моего проклятия еще до того, как я осознал свою ответственность за их смерть. Мои родители ушли. Умерли с разбитыми сердцами.

Так много одиночества. И до, и после того, как меня вырастил Талмейдж. Это место напоминало о нем. Сокрушительное отчаяние поселилось глубоко в моих костях. Это было уже слишком. Я совершил столько всего и не заслуживал возможного исцеления. Мне следовало научиться жить со своими преступлениями. Я не мог подвергать опасности никого другого. Я…

Тяжелая дверь со стоном распахнулась надо мной, и в потоке света появилась Лина. Она улыбнулась, и внезапно я снова смог дышать.

Гисс плавала у ее ног. Вертя в руках бронзовый ключ, Лина встала передо мной.

– Последний шанс отступить.

– Никогда.

Ее глаза сверлили меня, когда она передала ключ в мою раскрытую ладонь.

– Тебе придется дать ей имя.

Гисс придвинулась ко мне, выжидающие желтые глаза и кривая улыбка уже нацелились на ключ. Хитрость промелькнула на ее лице. Лина, должно быть, тоже это заметила. Она напряглась, ее руки затряслись.

Присев на корточки, я протянул руку к Гисс.

– Пожалуй, я буду звать тебя Уинноу.

Она раздвинула губы, обнажив острые зубы.

«Мне нравится это имя. Ты готов?»

Она скользнула в мою раскрытую ладонь и положила руки на бедра.

«Назови условия».

Я медленно встал, чтобы не потревожить ее, а Уинноу переводила взгляд с Лины на меня и обратно.

– Не важно, о чем она спросит, ты не можешь на нее злиться, – Лина обхватила пальцами цепочку своего бестиария. – Именно так все и происходит.

Мой пульс участился.

– Конечно.

«Она тебя слышит?» – я отправил мысль Уинноу.

«Если только я не спроецирую на нее свои мысли». Она провела крошечными пальцами по волосам, собирая их в тугой пучок травинкой. «Ты хочешь, чтобы твое проклятие было снято? Я это вижу». Скользнув вниз по моей руке, она прижала палец к моей груди чуть выше сердца. «Оно глубокое. Темное. Противное».

Лина смотрела на меня широко раскрытыми глазами, а я изо всех сил старался сосредоточиться на Уинноу.

«Я знаю. Ты можешь это сделать?»

Уинноу рассмеялась пронзительным звоном колокольчиков, и Лина поморщилась.

«Я вижу, что ты пытался в прошлом, но безрезультатно, а я могу обещать тебе: я гораздо более искусна. Желание есть желание, плата есть плата. Мерзкое возмездие для мерзких людей, которые глупо используют свои желания».

«Как ты определяешь плату?» Мой разум лихорадочно работал. Лина говорила, что Гисс хитры, но я бы многое отдал, чтобы снять это проклятие. Лина. Братья. Таково мое желание. Кроме того… Мой взгляд переместился на заклинательницу, которую я полюбил, на тревожные морщинки, обрамляющие ее глаза, и беспорядочные вздохи ее груди.

«Боги определяют плату. Я просто посланец». Теперь Уинноу положила обе руки мне на грудь, свои крошечные очаги давления.

«Тогда почему Лину это волнует? Звучит не так уж и угрожающе».

Теперь Уинноу посмотрела на меня, обнажив острые зубы, и склонила голову набок.

«У Гисс особые отношения с богами. Мы можем привести доводы в пользу менее суровой просьбы, хотя боги не всегда прислушиваются. Мне также нравится смотреть, как плохие люди терпят заслуженную боль. Ты один из этих людей?»

Я ответил ей без промедления.

«Да».

Она кивнула с довольным блеском в глазах.

«Честность будет иметь большое значение для меня. Чтобы снять это проклятие…» Она прижала пальцы сильнее, пробуя, ища что-то во мне. Показалось, что это было очень долго. Мой пульс участился. «Ты должен быть готов потерять то, ради чего так упорно трудился».

«Так упорно трудился?» Я запнулся, перебирая возможные ответы на эту загадку. Выделялся только один: Круор. Беспокойство туго свернулось во мне. Гильдия полагалась на меня. Я обеспечивал их защиту, давал им место, которое можно назвать домом. Как они будут без меня? Неужели я действительно смогу уйти? Талмейдж дал мне новую цель в жизни. Я умру за них снова и снова, без сомнения.

Я искоса взглянул на встревоженное лицо Лины. Мои плечи расслабились. Ради нее, ради моих братьев я мог бы попрощаться. Круор существовал задолго до моего появления и будет продолжать выживать без меня. Но… кто поведет за собой? Я ощетинился. Только не Дарриен. Если бы у меня имелось право голоса, то Кост. Но будет ли у меня шанс назначить его следующим главой гильдии? Или плата будет просто взята, и новый лидер будет выбран наугад?

– Нок, не торопись с этим. Пожалуйста. Подумай о последствиях, – голос Лины вывел меня из задумчивости.

Слеза вырвалась на свободу и скатилась по ее лицу. Не раздумывая, я смахнул ее. Я не мог ее отпустить.

«Уинноу». С огромным усилием я перевел взгляд на свою Гисс. «И это все?»

Ее улыбка стала еще шире.

«Да».

«Ты не сможешь этого изменить?»

«Как только боги скажут мне цену, ее уже нельзя будет изменить».

Надежда родилась у меня в груди, и взгляд Уинноу пронзил мое сердце.

«О чем ты думаешь, Нок?»

«Я думаю, что боги не слишком разбираются в деталях. Я могу потерять это, и я могу получить обратно. Я ничто, если не буду находчивым».

На лице Уинноу растянулась широкая улыбка.

«Ты мне очень нравишься, хозяин. Ну что, начнем?»

Прижав руки к моей груди, она закрыла глаза. Я украдкой бросил последний взгляд на Лину.

«Сделай это».

Изумрудный свет сорвался с кончиков ее пальцев и прошел сквозь меня, пронзив мою грудь жалом электрического тока. Вскрикнув от неожиданной боли, я упал на землю. Мое сердце содрогнулось под прикосновением Уинноу, извиваясь и пульсируя от сильного ожога.

«Оставайся спокойным», – голос Уинноу всплыл у меня в голове, но я едва уловил его. Передо мной замелькали лица давно умерших близких. Такие разные и в то же время одинаковые, темные синяки под глазами, потрескавшиеся губы с запекшейся в уголках кровью, блестящие от лихорадки лбы. А потом безжизненные взгляды, ничего не говорящие.

Так много крови на моих руках. Все добрые дела в мире не могли смыть пятно моих поступков. Умирающие взгляды мертвецов прожигали меня, а затем медленно, чудесным образом, их болезнь исчезла. Румянец согрел их лица, и гладкие, не тронутые морщинами губы растянулись в улыбке. Яркие глаза засветились счастьем.

Резкий треск, похожий на раскол ледника, зазвенел у меня в ушах. Моя ледяная клетка. Уинноу прорвалась сквозь все это, чтобы добраться до проклятия, которое я держал взаперти.

Лина опустилась на землю рядом со мной, приоткрыв рот, и слезы текли по ее щекам.

– Нок… Пожалуйста, будь в порядке. Пожалуйста… – ее слова оборвались.

Видения отступили, и я увидел только ее. Все, что я чувствовал. Тепло ее прикосновения. Жар ее дыхания. Огонь в ее глазах.

Боги, как я любил ее. Я почувствовал рефлекторный момент паники при этой мысли, только чтобы понять, что, наконец, безопасно испытывать подобное чувство. Она спасла меня. Никогда больше я не причиню боль тому, кто мне дорог. Я был свободен.

Агония от магии Уинноу утихла до тупого ожога, и моя тварь убрала руки.

Полный слез взгляд Лины задержался на моей груди. Она судорожно повторяла:

– Ты в порядке. Ты в порядке.

Не знаю, пыталась ли она убедить себя или меня, но желание утешить ее перевесило все остальные ощущения.

Склонив голову набок, я легонько поцеловал ее в бедро.

– Я в порядке.

Уинноу отодвинулась, и я заставил себя сесть. Вытерев руки о свое импровизированное платье из листьев, она кивнула головой. Дело сделано.

Наконец-то это случилось. В груди у меня поселилась такая легкость, какой я не ощущал уже несколько десятилетий. Я не осознавал всей тяжести проклятия, того трескучего, раскалывающегося ощущения, которое давило на мое сердце. Я перевел взгляд на лицо Лины. К молниеносно исчезнувшим кругам под глазами и гладким губам. Ушло. Мое проклятие исчезло. Восторг пронзил меня, и мне до боли захотелось обнять ее.

Уинноу похлопала меня по колену.

«А теперь мне пора идти. Боги хотят немедленно обсудить условия оплаты».

Я не сводил с Лины глаз. Она стояла абсолютно неподвижно. Выглядела неуверенно. Сколько времени у меня есть, прежде чем плата будет взята?

Не знаю. Невидимая дверь в царство тварей со стоном открылась.

«Я отправляюсь в царство, выслушаю их просьбу и отреагирую. Это может произойти завтра или через десять лет, но это произойдет».

«Спасибо тебе, Уинноу».

Что-то мягкое прорвалось сквозь голос Уинноу.

«Наслаждайся этим, пока можешь».

Дверь царства со скрипом закрылась, и она исчезла.

– Как ты себя чувствуешь?

Лина нервозно потянулась пальцами к кольцу, чтобы поправить, но его там не было. Ее руки замерли, но после она положила ладони на бедра.

– Прекрасно. Удивительно, на самом деле, – я медленно придвинулся к ней.

Я хотел прикоснуться к ней. Ощутить ее. Знать, что чувствовала она, без всяких оговорок.

Лина посмотрела на меня сквозь ресницы.

– Чем же ты должен был пожертвовать?

– Круором.

Она задохнулась, и резкость звука втягивающегося воздуха прорезала ночь и заставила замолчать соловьев, задержавшихся на деревьях.

– Но это твоя семья. Знаешь, на что бы пошла я, чтобы вернуть свою?

– Заключила сделку с Гисс?

Ее взгляд угрожал убить меня.

– Извини, я сказал глупость. Позволишь объясниться? Пожалуйста?

Она сжала губы в тонкую линию.

– Хорошо.

Даже в гневе она была прекрасна. Если я потеряю ее, то точно не выживу.

– Мне пришлось отказаться от того, ради чего я так упорно трудился. Это не значит, что я не могу достичь этого снова. Это просто означает, что я должен отпустить все на некоторое время.

Гнев немного отступил в ее глазах.

– Это огромный риск. Ты можешь не получить его обратно.

– Оно того стоит, – я провел костяшками пальцев по ее щеке, и она вздрогнула. – Ты не знаешь, что это проклятие сделало со мной.

– Не могу себе представить, – она перевела взгляд на то место, где Уинноу творила свою магию. – Теперь ты можешь любить, как тебе заблагорассудится.

– Действительно, – я неуверенно уронил руки на колени.

Я знал, что люблю ее, отчаянно люблю. Но ее недавнее заявление не давало мне покоя.

Я не занимаюсь любовью.

Неужели это правда? Когда она произнесла эту фразу, в ее голосе прозвучал намек на убежденность. Она так много пережила с Винном. И я вел себя с ней так жестоко, всячески отталкивая, хотя все, чего я хотел, это прижать ее к себе, чтобы спасти нас обоих. Но, быть может, со временем она даст мне второй шанс. Я бы подарил ей вечность, если она была ей нужна.

И все же… Есть вещи, которые она должна знать. Сейчас.

Я повернул запястье и изучил клятву, написанную чернилами на моей коже.

– Есть еще вопрос, касаемый награды.

Она проследила за моим взглядом и ответила мне осторожной улыбкой.

– Я достала вам четырех зверей, как и обещала.

Мне нужно рассказать ей всю правду. Это произошло давно в прошлом.

– Да. Ты выполнила сделку.

Она оттолкнула меня. После того как я наконец избавился от проклятия, пространство, которое я стремился образовать между нами раньше, теперь больно ужалило.

– Ты чего-то недоговариваешь? Что случилось?

– Когда мы вели переговоры, я не сказал тебе всей правды. Видишь это? – я указал на метку. – Это называется «Клятва Круора». Это связующая магия, которая активируется, когда мы принимаем награду.

Она нахмурилась.

– И что?

– И она исчезнет только тогда, когда работа будет завершена.

Она застыла на месте.

– Мы заключили сделку.

Меня охватила паника.

– Лина, нет. Не волнуйся. Ты в безопасности, – я потянулся к ней и замер. Ее глаза нацелились на мои руки, как на оружие. – Никто в Круоре не придет за тобой. Ни сейчас, ни когда-либо. Есть и другой способ снять клятву. Все это означает, что с моей стороны требуется немного дополнительной работы. Работы, которую я с радостью возьму на себя, если это будет ради твоей безопасности.

Она прикусила нижнюю губу. Подняла на меня настороженный взгляд.

– Ты обещаешь?

Протянув руку, я положил ладонь ей на колено.

– Обещаю.

– Да помогут тебе боги! Сейчас лучше не лгать мне, – она прижала ладони к глазам. – Ты прав, в тебе нет ничего, кроме опасности.

Отодвинув руки от лица, я заставил ее встретиться со мной взглядом.

– Именно об этом я и говорил все время.

Она изо всех сил пыталась удержать свою неуверенность, но та выскользнула вместе со вздохом.

– Ты меня утомляешь.

Усмехнувшись, я провел большим пальцем по ее подбородку.

– Просто утомляю? И больше ничего?

Ее глаза метнулись ко мне, слабый отблеск тепла уже сиял в ее взгляде.

– Так чертовски опасен.

А потом она рассмеялась. Такая чистая, светлая и настоящая. Открытая. Я чувствовал это так же, как ощущал жужжание магии, истекающей из руин.

Сократив расстояние между нами, я нежно поцеловал ее в губы. Она прогнулась подо мной, прижалась к моему телу, и я обнял ее. Она мне доверяла. Несмотря на все. И я, черт возьми, сделаю все возможное, чтобы сохранить это навечно.

Двадцать четвертая глава. Лина

Когда луна взошла на ночном небе, лес ожил. Джулипы, крошечные медузоподобные существа, поднялись в воздух, оставив свои жилища, чтобы впитать в прозрачную кожу звездный свет. Нежные мембраны их тел вспыхнули цветом, и темно-синее небо внезапно озарилось пятнами удивительной аквамариновой красоты. Нок на мгновение оторвал свои губы от моих и стал наблюдать, как один из них ползет вверх между нами.

– Я никогда раньше такого не видел, – в его голосе звучала смесь желания и благоговения, и его слова заставили мое сердце содрогнуться.

В мерцающем свете Джулипа его ониксовые глаза вспыхнули, а черты лица заострились.

Раньше Нок был красив, но теперь еще и поразителен. Запрокинув лицо к небесам, пристально следя за продвижением Джулипа, он положил руки на колени. Легкость. Впервые с тех пор, как мы познакомились, я видела его таким расслабленным. Вместо того чтобы нахмуриться, его губы сложились в искреннюю усмешку, и мое сердце сдалось. Я не хотела влюбляться, но влюбилась. Прямо тут. Я боролась так долго, что это чувство полностью перевернуло меня.

Холодная дрожь пробежала по моей коже. Как давно я знала, но была такой трусливой, чтобы даже подумать об этом? Любовь к Ноку напоминала веру – силу, которая существовала за пределами моих возможностей и притягивала меня к нему, словно это был бесконечный поток между нами.

Какая-то часть меня все еще горела от страха. Вот она я, влюбленная в мужчину, который готов использовать Гисс. Все это слишком знакомо и слишком пугающе… и все же я понимала. Разве я не сделала бы то же самое, если бы мы поменялись местами? Вся та боль, с которой он жил в течение многих лет, была выше моего понимания.

Нок встал и легонько ткнул пальцем в одного из Джулипов. Его кожа покрылась рябью от прикосновения, и существо отпрянуло. Оказавшись на уровне глаз, оскорбительный и жестокий знак награды за мою голову издевательски смеялся надо мной с запястья Нока.

– Как нам избавиться от клятвы? – я подошла и встала у него за спиной, уткнувшись носом ему между лопаток, желая вдохнуть его запах.

Нок взглянул на свое запястье.

– Мне нужно выяснить истинную личность человека, который предложил нам эту работу. У Круора есть связи.

– Даже если у тебя больше нет Круора?

Он наклонился ко мне.

– Думаю, я буду знать наверняка, когда мы вернемся. Тем не менее Кост, Калем и Озиас помогут. Во-первых, они мои братья, а во-вторых, члены Круора.

Обхватив его за талию, я прижалась к нему еще крепче.

– Скорее всего, это Винн. Человек, о котором я тебе рассказывала в царстве тварей.

– Я так не думаю. Ответственным лицом была женщина в плаще и маске. Когда она передала Косту награду, то ни разу не заговорила, хотя вокруг ее руки виднелось темно-красное свечение, когда она призывала тварь. Все свои просьбы она записывала на пергаменте.

– Это означает, что ее метка заклинателя того же оттенка, – я дотронулась до его ремня, ощутила пояс брюк и бархатный поцелуй его обнаженной кожи. – В этом нет никакого смысла. Винн потеряет больше всех, если каким-то образом решит, что Совет сможет разгадать его ложь. Но женщина? Я не помню, чтобы с кем-нибудь пересекалась.

Я скользнула пальцами ниже, и Нок положил свою руку на мою, останавливая меня.

– Лина…

– Ты меня останавливаешь? Сейчас? Когда ты, наконец, можешь полностью расслабиться?

Эти слова должны были подразнить его, но он напрягся под моим прикосновением. Нок повернулся ко мне, и меня поразила неуверенность в его взгляде.

– Я… Так давно не испытывал ничего подобного. Даже не знаю, как действовать без проклятия. А что, если я скажу слишком много? Или, напротив, я скажу слишком мало? Я не уверен…

Я прижала палец к его губам, очарованная нервной энергией, исходящей от него. Наверное, в каком-то смысле все это было для него в новинку. Прошло так много времени с тех пор, как он чувствовал себя свободно.

– Искупайся со мной.

Он нахмурился.

– Что?

– Ты слишком много думаешь, – я повернулась спиной к озеру. Переплела его руки с моими и медленно потянула к воде. – Давай просто поплаваем. Наслаждайся ночью. Как тебе мой план?

Его легкая улыбка разбила мне сердце.

– Все еще пытаешься раздеть меня?

– Неужели это так очевидно? – я рассмеялась. – Просто пытаюсь тебя расслабить. Да ладно. Это будет весело.

Я просунула руки под его тунику и сняла ее через голову. Все в мире замедлилось. Случайный полет Джулипов. Щебетание соловьев в лесу. Даже ветер, игравший с травинками. Нок был статным, каждая линия в его теле – четкая и острая. Безупречные пропорции. Я провела пальцем по твердым граням его груди, коснувшись косых мышц на нижней части живота.

Он поймал мои запястья и поднес руки к губам, нежно целуя кончики пальцев.

– Скажи мне кое-что.

– Что ты хочешь знать?

Я обхватила ладонями его лицо. Провела большим пальцем по его шраму. Его веки затрепетали. Нежные руки потянулись к моей куртке, развязали ее и стянули через голову.

– Что угодно, – он поцеловал меня в шею. – Все.

Откинув голову назад, я подумала о том, как стремительно и сильно влюбилась в этого мужчину и горела желанием рассказать ему о своих чувствах. Быть первой, кто поделится с ним своими переживаниями теперь, когда проклятие снято. Но все еще оставалась какая-то нить ледяного страха. Та, что напоминала мне о тех временах, когда он закрывался от меня.

Все кончено.

Я боялась, что это было истиной, а не наше новообретенное тепло.

Значит, что-то близкое.

– Не хочу с тобой прощаться.

Его руки замерли под моей блузкой, пальцы сжались на моей талии.

– Я тоже.

Глубокий жар расцвел в моем животе, и я потерялась в его глазах. Он собирал меня воедино, пожирал, даже не прилагая усилий. Наклонившись ближе, он провел губами по моей шее к ключице. Остановился на вершине моего декольте и нежно поцеловал мой бестиарий.

– Так, может быть…

– Останься, – его голос прозвучал хрипло. Он медленно стянул с меня рубашку и бюстгальтер, позволив своим рукам блуждать по моей коже. – Со мной. С нами. Конечно, если ты сама этого хочешь.

– Хочу.

Никогда не хотелось чего-то больше в своей жизни. Дом. Семья. Он.

Сняв ботинки, я положила их рядом с брошенной блузкой и туникой Нока. Он сделал то же самое, сбросив брюки и трусы, пока я расшнуровывала бриджи.

Его пальцы дразнили мои бедра, играя с кружевами моего нижнего белья. Он прижался своим лбом к моему.

– Я очень рад.

С его помощью я выскользнула из нижнего белья.

– Я больше не буду рассказывать тебе обо мне. Лучше расскажи что-нибудь о себе.

Усмешка тронула его губы.

– Но я не очень-то интересен. А вот ты…

Схватив меня за талию, он поднял меня и понес в озеро. Даже в прохладном осеннем воздухе он оставался теплым. Вода плескалась по моей спине, и я обхватила Нока ногами.

Наклонившись, я поцеловала его в грудь.

– Тебе больше не нужно прятаться. Расскажи мне столько, сколько захочешь. Но расскажи мне что-нибудь.

Тишина, если не считать трелей соловьев. Джулипы низко скользили над водой, их аквамариновые тела отражались от спокойной поверхности. Нок выпустил дрожащий вздох, и рябь распространилась наружу, толкая бледно-розовые лилии.

Он обхватил меня руками и погладил по пояснице.

– У меня нет таких скрытых талантов, как у тебя.

Я усмехнулась.

– Ты можешь управлять тенями. Я бы назвала это достаточным талантом, – я капала водой на его плечи. – Да ладно тебе. Удиви меня.

Недоверчиво приподняв бровь, он усмехнулся.

– Удивить? – он повел нас дальше в озеро, пока вода не покрыла мою грудь. – Что ж, я владею мечом.

Я закатила глаза.

– Могла бы и сама догадаться. Расскажи мне о своей семье.

Он посмотрел на меня сверху вниз. Запнувшись.

Я осторожно провела пальцами по его щеке, оставляя капли воды на коже. Я хотела, чтобы он убедился, что это безопасно. Что меня это волнует. Что бы он ни сказал, это не изменится.

– Все в порядке.

Он наклонил ко мне голову и коснулся губами моих.

– Да тут и рассказывать особо нечего. Мои родители умерли.

У меня перехватило дыхание.

– Проклятие?

Его губы переместились к моему подбородку.

– К счастью, нет.

Опустив руки ему на грудь, я почувствовала, как его сердце подпрыгнуло под моими пальцами.

– Есть братья и сестры?

– Нет, – он замолчал и улыбнулся. – Хорошо, да. Трое надоедливых, но преданных людей, которые терпели мои глупости в течение последних нескольких десятилетий.

Я не смогла удержаться от смеха.

– Держу пари, они будут рады, что твое проклятие исчезло.

– Так и случится, – Нок притянул меня ближе. – Я не могу дождаться, когда наконец стану собой рядом с ними. Скажу им, как ценю их дружбу. Что это значит для меня, что это было важно, когда они стояли рядом со мной, несмотря ни на что. Я обязан им всем, что у меня есть.

– Такое чувство, что они могли бы терпеть это всю оставшуюся жизнь, если бы им пришлось. Они любят тебя, ты же знаешь.

Выскользнув из его объятий, я погрузилась под воду прежде, чем смогла закончить эту мысль вслух.

Я тоже тебя люблю. Мне нужно знать, чувствует ли он то же самое. Я молилась, чтобы он сказал мне. Что мы проведем ночь в воде, избавляясь от давних сомнений и освобождая место для истинных эмоций. Будем надеяться, что он все же не совершенен в скрывании своих чувств.

Капельки стекали по моему лицу, когда я вынырнула за глотком воздуха, и Нок вытер их. Я потерлась носом о его пальцы.

– А что еще?

– Я свободно владею шестью языками.

– Шестью? – мои глаза распахнулись. – Так много.

Опустив руки в воду, он снова заключил меня в объятия.

– Не совсем так. Есть… тринадцать известных языков? Я уверен, что их гораздо больше. Например, тот прекрасный шифр в твоем бестиарии был мне чужд. Тот, что вдоль переплета, – он прижал палец к моему ожерелью, поднял его к луне.

– Это древний язык моего народа. Мы редко используем его для чего-либо, не считая церемоний.

Я положила руки ему на плечи и ощутила резкий рельеф его мышц. Я делала мягкие круговые движения и чувствовала, как его мышцы расслабляются под моими прикосновениями. Его глаза затрепетали и закрылись. Через мгновение он откинул голову назад, намочив волосы. Сияющая, звездная вода струилась по его лицу.

Умиротворенный. Невероятно спокойный. Мое сердце дрогнуло.

– Скажи мне что-нибудь на одном из своих языков.

Выпрямив шею, он медленно открыл глаза.

– На каком именно?

– На твоем любимом.

Пальцы лениво исследовали всю длину моего позвоночника, и он оставил обжигающий, но нежный поцелуй на впадинке моего горла.

– Nae m’olluminé miele. Или коротко – nae miele.

Мягкое покалывание распространилось по моей коже.

– Что это значит?

Он смерил меня взглядом.

– Та, кто наполняет мою душу.

На мгновение я оставила эту фразу без внимания. Дыши. Он поселился глубоко в моем сердце и завладел им, шепча о любви. О чувствах, которые, как мне казалось, я никогда больше не испытаю. Когда мои глаза загорелись от непролитых слез, я прижалась дрожащими губами к его. Вдохнула, когда наше дыхание смешалось и стало единым целым. Мне не хотелось выдыхать. Я мечтала наполнить свои легкие его запахом и сохранить его частичку навсегда у себя внутри.

– Ты знаешь, – его хриплый голос потряс мой мир. – Это из-за тебя я свободен.

Я руками скользнула по обнаженной коже его груди и почувствовала, как его сердце подпрыгнуло под моими пальцами. Мне это было необходимо. Я нуждалась в нем, как в воздухе. Хотелось погрузиться в любовь, в которой я отказывала себе с тех пор, как оставила Хайрит и Винна.

– Ты и меня освободил, – мои слова прозвучали грубо от желания и эмоций. Я наклонилась к его губам. Провела руками по его широкой спине. Его твердая плоть прижалась ко мне, и я судорожно вздохнула. – Я даже не знала, насколько все плохо.

Он поцеловал мое плечо. Местечко под ухом. Щеку.

– Насколько все было плохо?

– Мой народ изгнал меня, но я сама превратила себя в Изгнанницу, отстранившись от всех остальных. Ты, Калем, Оз и даже Кост показали мне, что я не должна проходить через это в одиночку. Ты спас меня.

Одной рукой он обхватил мою грудь, а другой – лицо.

– Это ты спасла меня.

В его чернильно-черном взгляде плескалось страстное желание. А потом он поцеловал меня с опустошающей нежностью. Его язык сплелся с моим, и он переместился в воде, притягивая ближе и привлекая мои бедра к нему. Мучительно медленно он вошел в меня. Каждое ощущение обжигало меня: плеск воды о мою спину, когда мы двигались. Трели соловьев в раскачивающихся деревьях Люмен вокруг озера. Шепот ветерка, облизывающего нашу обнаженную кожу. Джулипы, летающие вокруг наших тел. Магия. Все вокруг казалось волшебным.

Мы прижались лбами друг к другу, но ничего не сказали. В этом не было необходимости. Его пристальный взгляд говорил все, выставляя напоказ каждую острую эмоцию. Желание. Страсть. Преданность. Ни намека на отчаяние или неуверенность. Из него вырвались тихие стоны, и я вздрогнула, когда удовольствие тугими лентами обхватило мой живот.

Мы достигли наслаждения вместе, и руины, казалось, пульсировали от связи между нами, которую я никогда не хотела терять. Я могла бы остаться с ним в озере на всю ночь. Он нежно провел большим пальцем по моим губам, а потом опустил руку в воду.

– Ты – нечто, ты же знаешь?

– Знаю, – усмехнулась я.

– Может, нам стоит вернуться? – прошептал он мне на ухо, покусывая мочку.

Покрывая легкими поцелуями мою шею, он запустил пальцы в мои волосы. Мое тело выгнулось навстречу ему.

Я подавила стон.

– Ну, если должны.

– Если мы задержимся, они начнут искать нас, – его дьявольская ухмылка восхитительно действовала мне на нервы. – И я не уверен, что ты в самом деле хочешь быть голой, когда они все-таки найдут нас.

Ворча, я уступила и позволила ему вывести нас из озера. Я вытерлась курткой, а потом оделась. Одежда прилипла к влажной коже, и я с интересом разглядывала Нока, пока он одевался. Мои пальцы горели от желания провести ими по его фигуре, проследить каждую линию, хотя я только что делала это.

Он поймал мой пристальный взгляд, и уголки его рта приподнялись.

– Получаешь удовольствие?

– Немного.

Он наклонился и крепко поцеловал меня.

– Nae miele.

На душе у меня потеплело.

– Почему ты говоришь на стольких языках?

Присев передо мной на корточки, он переплел наши пальцы. Его плечи напряглись, а в глазах появился знакомый проблеск неуверенности. Но затем он едва заметно кивнул, словно принимая решение.

– Выучить их меня заставил мой отец. Хороший лидер никогда не знает, с кем ему придется вести переговоры. Один из его многочисленных уроков.

Я склонила голову набок.

– А что именно ты делал раньше…

Внезапно кусты рядом с нами зашевелились.

Появившись со смертоносной точностью убийц, группа людей окружила нас. Землисто-коричневая и мшистая зелень их одежд придавали им способность сливаться с окружающим лесом. Опасная сила лилась из них, омывая нас и удушая воздух в моих легких.

Один человек в ртутном одеянии выделялся среди остальных. Края его плаща трепетали от проносящегося порыва ветра, а эмблема заклинателя ярко светилась в темноте ночи. Страх пронзил мои вены, украл у меня сердце и сделал меня совершенно беззащитной.

Прежде чем я успела отреагировать, Гравелтот выкатился и воткнулся в землю перед Ноком. Точно так же, как когда я использовала Гранди, Гравелтот нацелился на Нока глазами, и сила завладела им, толкая глубоко в мягкую землю.

Человек в мантии шагнул вперед, кривая улыбка проглядывала сквозь подстриженную бороду, и заклинатели за его спиной сдвинулись, когда он подошел и встал передо мной. Медленно, словно само это движение доставляло ему радость, он откинул плащ.

Винн.

Двадцать пятая глава. Нок

Со всей свирепостью я напрягся под тяжестью гравитационной силы зверя. Но с одной тварью, сосредоточившейся исключительно на мне, я едва мог поднять подбородок, чтобы увидеть разворачивающуюся перед моими глазами сцену.

Человек в мантии широко раскинул руки.

– Лина. Давно не виделись.

Она стояла неподвижно, не смея двинуться.

– Я не сделала ничего плохого.

Мужчина усмехнулся. Я узнал глубокий тембр его голоса. Это был тот самый клиент, которого я встретил в «Полуночном Шутнике» и Дьявольской лощине. Агония раздробила мои легкие, и я взревел изо всех сил, но только сдавленный стон сорвался с моих губ. Где же мои братья? Я отчаянно пытался вызвать свои тени, послать сообщение, чтобы привести их сюда, но они обессилели в присутствии существа.

– Не беспокойся, – взгляд мужчины скользнул по слабым завиткам теней, вьющимся вокруг моего тела. – Если ты попытаешься связаться со своими друзьями, они застрянут, как и ты. Мы же не хотим, чтобы подкрепление подкралось прямо сейчас, не так ли?

Голос Лины задрожал:

– Пожалуйста, не трогай их, Винн.

То, как она прошептала его имя, потрясло меня. Этот человек погубил ее. Он стал причиной ее душевной боли и недоверия к людям. Причиной, по которой она лишилась места, которое называла домом.

Чистая, неподдельная ярость вспыхнула во мне, и я ухитрился опереться на предплечья.

Винн повернулся ко мне, его брови поднялись до линии волос, когда он оценил мою силу. Подтолкнув мой локоть, он приподнял запястье, показывая татуировку.

– Я вижу, что не ошибся, доверив эту работу тебе.

Лина согнула руку.

– Оставь его в покое.

Символ ее заклинателя начал светиться.

Винн провел пальцами по своим коротко подстриженным каштановым волосам.

– В его планы входило расправиться с тобой.

– Но почему? Я никому не говорила. Клянусь богами.

Винн приблизился к ней и вздохнул.

– Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Мы на пороге чего-то великого, Лина. Я никогда не хотел, чтобы ты попала под перекрестный огонь, – он схватил ее за руки и притянул к себе. – Ты совсем другая. Сильнее. Как ты разрушила связь между мной и моим Скорпексом? Не говоря уже о том, как смогла укротить Мияда и Лахарока.

Ее глаза расширились, и свет вишневого дерева почти ослепил меня.

– Как ты?..

Я видел, как она быстро соображает. Обрабатывает. Вызывать зверя сейчас совершенно бесполезно. Вокруг нас слишком много заклинателей, гарантирующих, что ее создание будет страдать. Возможно, даже умрет.

Не говоря уже о том, что они могут с ней сделать.

– Тсс, тсс, – Винн покачал головой и отпустил ее. – Лина, я же научил тебя кое-чему большему, чем это. Твари разговаривают. Но это ставит нас в затруднительное положение.

То, как он осматривал ее, заставило мою кожу покрыться мурашками. Ее лицо побледнело, но она сжала руки в кулаки и выпрямилась. Винн, казалось, ничего не заметил, или ему было наплевать.

– С укрощением Мияда ты больше не подходишь для ее нужд. А это значит, что если я не подарю ей еще одного падшего заклинателя, то она захочет именно меня. А этого не должно случиться. Интересно, что станет с твоей недавно очищенной душой, если я заставлю тебя отказаться от Мияда?

Лина отстранилась от него.

– О чем ты говоришь? Ты не можешь заставить меня что-либо сделать.

– Посмотрим. Грядут перемены. Кто-то должен стать жертвой. Спусковым крючком.

Она ощетинилась.

– Если ты отвезешь меня домой, я расскажу всем, что ты сделал. Я скажу Короне Совета.

Он злобно рассмеялся.

– И кто тебе поверит? На самом деле мой путь проще. В конечном счете ты ничего не почувствуешь.

Лина плюнула ему под ноги, и отблеск огня, в который я влюбился, ярко вспыхнул в ее взгляде. Мое сердце забилось о грудную клетку.

– Я скорее умру.

Мерзкая ухмылка сползла с лица Винна.

– Да, таков и есть наш план, – он подал знак группе заклинателей, и они сомкнули ряды, приближаясь к Лине. – Ты не знаешь, с чем мы столкнулись. Я делаю все необходимое, чтобы защитить наш дом.

Она резко рассмеялась.

– Конечно, Винн. Ты все время твердишь себе это.

– Чем мои действия отличаются от его? – он указал на меня, и Лина поджала губы.

– Что ты имеешь в виду?

Винн щелкнул пальцами.

– Принесите мне Гисс.

Один из заклинателей шагнул вперед и протянул Винну прозрачную коробочку с золотой отделкой. Воздух внутри клетки замерцал, и Уинноу ударила кулаками по невидимому стеклу. Уставившись на меня, она прошептала что-то, чего я не расслышал.

Решимость Лины дала трещину.

– Уинноу?

Уинноу повернулась, одинокая слеза скатилась по ее щеке, и она положила ладонь на стекло. Ужас охватил тело Лины, и ее пальцы задрожали.

– Отпусти ее.

– Отличная штуковина, не правда ли? – Винн постучал по стеклу, и Уинноу закрыла уши. – Еще один мой эксперимент, который ты, вероятно, не одобришь. Но не волнуйся. Это ненадолго. Царство зверей призовет ее в течение часа. Я просто хотел убедиться, что она не ускользнет раньше времени.

Он передал позолоченную клетку одному из своих приспешников. Стекла увеличивали страх Уинноу, а ее широко раскрытые глаза грозили разорвать меня на миллион кусочков.

– Вообразите мое удивление, когда она появилась в моих покоях с вашим точным местоположением, – Винн покачал головой. – После того как ты украла моего Скорпекса и убила мою Фемзи, я не знал, что делать дальше. Я не мог послать еще одну тварь на тот случай, если твое обаяние каким-то образом снова разорвет связь, и я знал, что ты не останешься в Ортега-Ки надолго.

Гнев разжигал огонь в моих венах, и слабые тени, просачивающиеся из моего тела, отчаянно пытались окутать меня.

Стоя спиной к Лине, Винн одарил меня самодовольной ухмылкой.

– Но, в конце концов, решение прямо-таки пришло само собой. Нок желал этого.

Мой мир похолодел.

Голос Лины дрогнул.

– Нет, это его гильдия. Он должен был сдаться…

– А ты не подумала, что он может солгать?

Улыбка Винна стала еще шире, и вены на моей шее вздулись, когда я попытался закричать. Все это неправда. Но я заметил проблеск сомнения в обиженном взгляде Лины.

Винн вытащил тяжелые металлические кандалы из одежды и защелкнул их на запястьях Лины. Она даже не сопротивлялась. А безучастно и разочарованно смотрела.

Он убрал с ее лица выбившуюся прядь волос.

– Взгляни на факты. Он загадал желание, и вот ты здесь. Снова в моих руках.

Слезы бесконечно текли по ее лицу, глаза молча обвиняли меня во всем, я это видел.

Лицемер.

Мерзавец.

Обманщик.

– Лина, – прохрипел я, чувствуя, как жесткая тяжесть магии гравитационной твари грозит разорвать мои голосовые связки до беспамятства. – Я не знал. Клянусь всем, что имею.

Ее грудь тяжело вздымалась. Как я мог заставить ее поверить мне, когда мы оба знали, что ее самый большой страх – это снова оказаться жертвой в чьих-то руках?

Каждая падающая с ее щеки слеза будто отрывала от меня по кусочку. Мое сердце изнывало от всего, что я приобрел и разрушил за столь короткое время. Я должен был догадаться. Потому что, знал это Винн или нет, он был прав.

Круор не являлся моим достижением, он стал подарком. После перехода от одного лидера к другому. Я сформировал ряды, создал семью. Но ничто в этом мире не представляло большую ценность, чем то, что я построил с Линой: Доверие. Любовь. Будущее.

Боги, мне следовало догадаться.

Винн дернул за цепи Лины. Ослепительно-белый символ его заклинателя вспыхнул, и тот же ящер, которого он вызвал в Дьявольской лощине, появился у его ног. Свежий портал зажегся в его расшатанной челюсти.

– Пойдем, Лина. Как ты уже говорила, ты знаешь, что происходит, когда доверяешься человеку, который жаждет владеть Гисс, – он повернулся к каменному зверю у моей головы. – Держи его, пока не истечет твое время. Затем вернись в царство тварей.

Втолкнув Лину в крутящуюся воронку, он одарил меня прощальной ухмылкой. Тени тщетно пытались дотянуться до него, но бесконечное притяжение каменной твари все глубже и глубже погружало меня в землю, а ящер исчез раньше, чем я успел даже подумать о том, чтобы хоть немного приблизиться к ним.

Двадцать шестая глава. Лина

Пройдя через портал, мы приземлились у подножия сверкающего водопада на берегу моего бывшего дома. Хайрит остался таким, как я его помнила и даже больше. Гигантские деревья выстроились вдоль поляны, и их ветви тянулись через бассейн воды, образуя сеть взаимосвязанных дорожек и мостов для заклинателей. Алебастровые платформы и здания, устроившиеся между стволами деревьев, были полны людей. Смеха. Вровень с горой к облакам тянулся замок из белого мрамора. Город тварей. Святилище, рожденное из самой земли, чтобы обеспечить убежище для заклинателей.

Но единственное, что я видела перед своим внутренним взором, – это широко раскрытые, умоляющие глаза Нока. Черт бы его побрал! Я ведь доверяла ему.

Винн подтолкнул меня в спину, и я пошла вдоль кромки плещущейся воды к сверкающим ступеням. Тонкий туман от водопада задержался в воздухе, и вкус минералов осел на языке. Дом. Я с трудом сглотнула, не обращая внимания на жгучую боль в глазах. Слишком тяжело. Невыносимо.

Идя в тишине, я проследовала за заклинателями под командованием Винна мимо сторожевых башен в открытые сады Города тварей. Журчащая вода пела из фонтана посреди поляны, девушка опрокидывала вазу в бесконечный пруд. Растения с ярко-розовыми, пастельно-фиолетовыми и гипнотически-голубыми цветами взгромоздились вдоль мраморной дорожки. Звери и заклинатели вместе бродили по дорожкам, тихое бормотание едва слышалось сквозь зов воды.

Держась тесным кругом, стражники Винна скрывали меня от любопытных глаз. Не уверена, что кто-нибудь вообще вспомнит меня, но он, очевидно, не хотел так рисковать. Как один, мы вошли под гладкие каменные плиты башни и двинулись по бесконечным коридорам. Качающиеся фонари с мягким голубым пламенем отмечали наше продвижение, пока мы не поднялись выше и не достигли линейного этажа, отведенного исключительно Винну.

Он отпустил слуг, стоявших у двойных дверей его комнаты, и провел меня внутрь.

– Что думаешь, Лина? Гораздо лучше нашего прежнего дома.

Нашего дома. Огромные до пола окна были распахнуты, открывая вид на небо, и непрерывный шум водопада, бившего неподалеку, рикошетом отражался от гладкого мраморного камня. Кровать с балдахином, достаточно большая, чтобы в ней могли спать шестеро, занимала всю стену справа от меня, тюлевые занавески лениво трепетали на ветру. Чистота линий. Белая мебель. Открытое пространство. Такая естественная картина, но Винн никогда не сможет вписаться сюда.

– Устраиваешь шоу перед тем, как убить меня?

Винн повернулся ко мне и сдержанно улыбнулся, показав идеальные зубы.

– И хотя это самый вероятный исход, у меня может быть и другой вариант. Но ей это не понравится.

Всего лишь на расстоянии вытянутой руки знакомый аромат бергамота распространился от его туники. Он не изменился. Та же аккуратно подстриженная каштановая борода и волосы, он буквально источал высокомерие и властность.

Но он померк и потускнел в сравнении с Ноком.

Нок. Мое сердце сжалось, и я отвела взгляд от Винна.

– О ком ты говоришь?

– Это тебя не касается, – Винн скрестил руки на груди. – Как ты разорвала мою связь со Скорпексом?

– Не знаю, – я придвинулась ближе к двери.

Он немного прищурил глаза, и легкая дрожь пробежала по правой стороне лица. Я знала этот взгляд. Сильное любопытство, которое вело к сомнительным экспериментам. Он сделал несколько быстрых шагов и встал между мной и дверью.

– Интересно.

– Что ты собираешься со мной сделать?

– Зависит от обстоятельств, – толстые пальцы коснулись моего подбородка. – Но если ты не будешь сотрудничать со мной, мне придется передать тебя ей. А она убьет тебя.

Зарычав, я рявкнула на него:

– Сотрудничать с тобой? Я никогда не прощу тебе того, что ты сделал, ни с тем человеком, ни со мной. Ты украл мой дом!

– Возможно.

Он снова принялся изучать меня. Вернувшись к оценке каждого дюйма моего тела, от чего у меня возникло чувство, будто тысячи насекомых стали ползать по моей коже.

– Но так было тогда, пришло новое время. У нее грандиозные планы, которые должны быть реализованы.

– О ком ты говоришь? Это кто-то из Совета? – я подавила страх.

Мало кто из горожан знал о моем изгнании. Мне нужно поскорее выбираться отсюда.

Винн стал что-то напевать себе под нос.

– Как я уже сказал, это не имеет значения. Либо я, либо она.

– Ты просто хочешь посмотреть, сможешь ли очаровать меня. Как ты сделал это с тем человеком.

Винн поморщился.

– Из твоих уст это звучит просто ужасно.

Он снова протянул руку, чтобы коснуться моего лица, и я дернулась вперед, ударив его со всего размаха головой. Он пошатнулся, и я бросилась к двери, прежде чем он успел среагировать. Схватившись за ручки, я потянула их, но его руки с силой хлопнули по дереву, закрыв двери. Он дернул меня назад и отшвырнул в стену. Я врезалась головой в гранит, и перед глазами заплясали звезды.

– Осторожнее, Лина. Теперь ты в моем доме. Не упрямься.

Схватившись за цепи, он потащил меня в дальний конец комнаты. Прижал ладонь к гладкой плите из слоновой кости, и сеть кобальтовых огней выстрелила из его пальцев. Сквозь потрескавшиеся швы прошелестело шипение вырывающегося воздуха, и потайная дверь распахнулась.

Винн втащил меня, сопротивляющуюся, в слабо освещенную комнату без окон. Побеленная и провонявшая лимоном – слабая попытка смыть все ужасы, происходившие в этой гробнице. Блеклые свечи мерцали в массивных мраморных светильниках, прикрепленных к стенам, освещая стальную койку, припаянную к полу. Вбитая в пол цепь с толстыми звеньями, обернутыми поперек плитки, заканчивалась пустыми кандалами для лодыжек.

Воспоминание о человеке, которого Винн заточил в темнице, вспыхнуло в моей голове. Величайшее преступление. Укрощение человека строго запрещалось законом. Всем нам были известны истории о нескольких заклинателях, которые на протяжении веков безуспешно пытались приручить человека. Но эти люди, о которых идет речь, никогда не выживали. Что-то в нашей способности очаровывать всегда превращало их мозги в кашу.

Все еще непонятно, почему Винн так рисковал. Он всегда отличался любопытством, но ничто не могло сравниться с такой степенью безумия. Скольких несчастных он удерживал тут после моего изгнания? И с какой целью?

– Насколько я понимаю, здесь возможны три исхода, – тихое разочарование просочилось сквозь его слова, и он толкнул меня на пол.

Я попыталась пнуть его в живот, но он зажал мои ноги в стальную хватку, отчего мои кости задрожали.

– Ты будешь драться со мной, и я отведу тебя прямо к ней, где ты умрешь, – он быстро стянул с меня обувь, и я тщетно сопротивлялась ему, когда он сковал мою лодыжку. – Вариант второй: ты играешь по моим правилам. Чары действуют, и она, наконец, видит, что мой путь – это лучший вариант для защиты наших людей.

Он присел на корточки, снова изучая мое лицо.

Я напряглась, пытаясь освободиться от цепей.

– А каков третий вариант?

– Чары сработают, но она все равно захочет реализовать свои планы. В этом случае… – он запрокинул голову к потолку и положил руки на бедра, впиваясь пальцами в колени. – Я заставлю тебя отказаться от своего Мияда. Его благословение делает тебя непригодной для ее нужд, но без него… Что уж говорить, ты умрешь. Но это будет безболезненно. Ты просто исчезнешь.

– Ты сумасшедший.

– Пусть так, если хочешь, – он пожал плечами. – И не питай никаких надежд насчет того убийцы. Он ничем не лучше меня. А может, и хуже.

Нок. Он обещал, что не станет рисковать, снимая свое проклятие, если оно подвергнет меня опасности. Но как он мог не знать? Я его предупреждала. Я говорила ему, что Гисс озорничает, что их предложениям нельзя доверять, но он не послушал. Я все еще находилась здесь. По-прежнему тяжесть желания, по-прежнему одиночество и неуверенность в том, кому можно доверять.

Он не сделал бы такое намеренно. Не поступил бы так со мной. Не стал бы, правда?

Удовлетворившись моей неволей, Винн снял наручники с моих запястий.

– Он использовал тебя в своих целях.

– Лжец.

Нок был хитер и опасен. Да, проклятие поглотило его внимание и, вероятно, помешало ему видеть сквозь ловушку слов Гисс. Но использовать меня? Никогда.

Винн покачал головой, тихо заговорив:

– Что бы он тебе ни сказал, что бы ты ни нашла, все это просто-напросто фальшивка. Он не придет за тобой.

У меня перехватило дыхание. Винн ошибался. Я должна держаться за тот маленький безопасный кусочек жизни, который нашла за пределами Хайрита.

– Я дам тебе время привыкнуть.

Он встал и направился к двери.

С медленным, но решительным стоном толстая плита закрылась за ним, и впервые с тех пор, как я увидела Винна в руинах, я закричала.

Резкий вопль пронесся по комнате, сотрясая цепи и бесконечно отдаваясь эхом вокруг меня. Стены моей тюрьмы стали смыкаться. Зазубренные края моей плоти разорвали и без того изодранные внутренности, а мощный кулак сжал мое сердце.

Нок.

* * *

Сон стал особой разновидностью пыток. Нок представал в нем непоколебимой силой, от которой я не могла убежать. Ощущение его кожи на моей. Жгучее желание снова уткнуться головой ему в грудь. Его взгляд оставлял следы на моей коже. Сон был отсрочкой, потому что это означало, что я увижу его. Жить в иллюзии, что я принадлежу ему, а он мне. Но пробуждение… Пробуждение предназначалось только для того, чтобы сломить даже самый сильный дух. Реальность вцепилась в мой хрупкий покой и снова повергла меня в отчаяние.

С трудом открыв глаза, я видела только его одного, и агония началась снова.

Я спала короткими промежутками и быстро потеряла счет тому, сколько раз я снова находила и теряла Нока. Как только я понимала, что сплю, мой разум начинал бунтовать, и вопиющая правда его отсутствия потрясала меня до душераздирающего осознания.

Не говоря уже о том, что полноценный сон оказался практически невозможен благодаря зверю, расположившемуся на маленьком металлическом насесте, прикрепленном к потолку. Грушевидная, покрытая крошечными зелеными перышками, она сидела неподвижно, но вела себя далеко не тихо. Статичный диссонирующий звук постоянно струился из ее трубкообразного клюва. Достаточно низкий, чтобы принять его за белый шум. Достаточно громкий, чтобы царапать нервы и неуклонно сводить меня с ума.

Винн пойдет на все, чтобы подчинить меня. Он не знал, какой бой ему предстоит.

Где-то среди всего этого я тщетно пыталась вызвать Оникса. Вытянув руку, я сосредоточилась на символе и направила каждую частичку оставшейся у меня силы в дерево. Представила гибкое тело Оникса. Его чернильно-черный мех и взрыв павлиньих перьев. Он мог бы вытащить меня. Он мог бы спасти меня. Но вместе с потоком силы пришло мгновенное наказание, колющая и сильная боль, напоминающая иголки, вонзилась в мои кости. Что бы Винн ни сделал, какие чары ни наложил на эту темницу, это сработало.

Еда появлялась на серебряных блюдах, приносимых низшим Хаврой, зверем с неуклюжими конечностями и способностью материализоваться сквозь стены. Мне и в голову не приходило это есть. Непонятно, какое вещество Винн мог подсунуть туда. Поэтому Хавра ждала час или около того, а затем исчезала с нетронутой едой на блюде.

Жужжание продолжалось. Сон приходил и уходил. Как и Нок.

Я не знала, сколько времени прошло, пока Винн снова не навестил меня.

Мраморная плита со стоном открылась, Винн шагнул через порог в мое адское логово. Бросив быстрый взгляд на меня и полный поднос еды, он покачал головой.

– Прошло уже два дня. Тебе нужно поесть.

Мятая белая туника из хлопка. Брюки свободного покроя. Черные сапоги. Он носил скромную одежду – и только я знала, что это всего лишь игра на публику.

Когда я не ответила, он опустился на пол, вытянув ноги перед собой.

– Нам нужно обсудить твое будущее здесь.

– Меня это не интересует.

Я встретила его взгляд со всей яростью, на какую была способна. Смотреть на него сверху вниз – это все, что у меня осталось.

Он согнул руки, а потом положил их на колени.

– Вот в чем дело, жить тебе осталось считаные дни. Женщина, которая сделала на тебя ставку, не знает, что ты здесь. Если бы она это знала, то потребовала бы твою голову, а я не смогу доставить тебя ей, потому что Мияд считает тебя достойной. Ты можешь быть преступницей в глазах суда, но твой дух говорит об обратном.

– Единственный преступник здесь – это ты.

– Именно это я и хочу сказать, – яркий символ заклинателя на тыльной стороне его левой руки поддразнивал меня. – Заклинание требует падшего заклинателя. И если это не ты, то я. Она устала ждать, а я отказываюсь быть ее запасным вариантом.

Мои ноющие мышцы протестовали, но я заставила себя сесть.

– Ты что, защищаешь свою собственную шкуру? Как смело с твоей стороны.

Глаза Винна вспыхнули.

– Ты не понимаешь. Это единственный выход. Поэтому я собираюсь очаровать тебя, удостоверившись, что все твои твари перешли в мое распоряжение. А если ей этого недостаточно… Ну что ж, как я уже сказал, мы покончим с твоим Миядом, и ты вернешься в то жалкое состояние, которое влачила до его благословения. Твоя смерть будет безболезненной.

Я рассмеялась. Глухой и резкий звук расползался по комнате, подобно испуганной змее.

– Ты сошел с ума, черт возьми. Ты не смог очаровать человека, поэтому теперь пробуешь свои силы на заклинателе?

Он ногтями расчесывал бороду.

– Не совсем. Люди находятся за пределами сферы приручения. Как и в случае с зилахами… вся магия покинула их.

Мои легкие остановились.

– Во всяком случае, такова теория, – скрестив ноги, Винн продолжал говорить больше сам с собой, чем со мной. – Ее заклинание не спасет нас от нашей судьбы. Но наш народ в опасности, и это единственный выход.

Наконец я обрела дар речи.

– Ее заклинание? О чем ты говоришь? И как мое приручение сможет защитить наш народ? Это невозможно.

Его висок пульсировал, и впервые за много лет я увидела проблеск человека, которого когда-то знала.

– Разорвать связь с моим зверем казалось немыслимым. Но все же ты это сделала.

У меня внутри все перевернулось.

– Какая опасность грозит?

Он поднял голову к потолку.

– Мы в меньшинстве. И после того, что случилось на Первой войне, когда убили так много тварей, они не хотят сражаться. Но если я смогу заставить их действовать, взять под контроль их тварей и защитить Хайрит, мы выживем. Заклинание, на которое она полагается, слишком рискованно. Кость испорченного заклинателя, кровь принца нежити… таких вещей не существует.

– Винн, – я придвинулась ближе к нему, молясь, чтобы мне удалось достучаться до мужчины, который когда-то утверждал, что любит меня. – Расскажи мне, что случилось. Что происходит?

– Я пытался. Я действительно хотел. Если бы смог приручить человека, мы были бы спасены… – когда он снова посмотрел мне в лицо, я его совсем не узнала. Встав, он провел руками по брюкам. – Но я не смог, и вот мы здесь.

Мой разум пошатнулся, извергая образы раненого человека, пришпиленного к стене в подвале Винна. Мертвые и бездушные глаза. Трепещущее, неровное сердцебиение. Он шевелил потрескавшимися губами, словно хотел что-то сказать, но из легких вырвался лишь хрип.

Ждала ли меня такая судьба? Сначала Круор, а теперь это?

Холодная оболочка, оставшаяся от человека, которого я когда-то знала, бросила только:

– Сегодня мне нужно присутствовать на заседаниях Совета. А завтра мы приступим к работе.

Двадцать седьмая глава. Нок

Два мучительных, нескончаемых дня. Именно столько потребовалось нам, чтобы вернуться в Круор. Каждая прошедшая минута оставляла рану на моей коже. Становилась напоминанием о том, что я сделал. Я ехал без остановок, день и ночь таща братьев к нашему дому. К единственному проблеску надежды на возвращение Лины. Мы почти не спали. Ничего не ели. Но никто не жаловался. Никто не сказал ни слова. Им и не нужно было – я чувствовал каждую крупицу их горя, видел гнев в глазах, слышал каждое невысказанное слово, которое вертелось у них на языке.

Лину считали семьей. И член нашей семьи пропал.

Мы ворвались в двойные двери Круора как раз в тот момент, когда луна взошла на небосвод. Эмелия заметила наше возвращение со своего поста и, прежде чем присоединиться к нам, послала несколько теней вперед, чтобы сообщить, что глава гильдии вернулся.

Когда я ворвался в фойе, все убийцы уже ожидали нас и сверлили напряженными взглядами. Только Дарриен шагнул вперед, устало разглядывая щупальца. Мои тени ни разу не отступили. Мы и так потратили очень много времени на дорогу. Я нуждался в плане, чтобы добраться до Лины, пока не стало слишком поздно.

– У нас есть работа. – Гнев закипал в моей груди, но заставил себя говорить спокойно. Даже сейчас. Убийцы придвинулись ближе, желая задать несколько вопросов. – Мы не знаем точного местоположения Хайрита, только то, что он находится к западу от Китского леса. Если выйдем немедленно, то сможем…

– Минуточку… Ты сказал – Хайрит? – мышцы на шее Дарриена напряглись. – Логово заклинателей, в которое никто никогда не проникал? Кто поручил нам такую опасную работу?

– Я.

Воцарилось гробовое молчание, лишь над потрескивающим огнем в камине послышались тихие вздохи. Дарриен несколько раз моргнул и зажмурился от удивления.

– И почему же?

Стиснув зубы, я боролся со своими обуревавшими чувствами. Мне срочно нужны были какие-либо действия от моих братьев, а не миллион вопросов. Чем дольше это продолжалось, тем большей опасности подвергалась Лина.

Кост положил руку в перчатке мне на плечо и пристально посмотрел на Дарриена.

– Одного из наших похитили. Если мы не будем действовать быстро, она, скорее всего, погибнет.

Погибнет. Потрясенное выражение лица Лины всплыло в моем сознании.

Гнев и агония боролись в желании поглотить меня, но если я хотел вызволить ее из неприступной крепости, следовало сохранять рассудок и холодную голову. Удержать контроль.

– Кого похитили? – Дарриен потрогал кожаный ремешок на груди, удерживающий лук на спине.

Убийцы, стоящие у перил, зашептали: каждому не терпелось узнать, кто пропал. Ради кого я готов пойти на войну.

Я потянулся к кольцу на пальце и повернул его так, как сделала бы она.

– Лину.

Голоса перебивали друг друга, все возгласы недовольства слились воедино.

– Она не одна из нас. С чего вдруг это стало иметь значение?

– Она пыталась убить Коста!

– Нок, что она с тобой сделала?

Я ударил кулаком по стене, заставляя их всех замолчать.

– Лина – одна из нас. И это все.

– Ты воскресил ее? – Дарриен скрестил руки на груди. Твердый взгляд янтарных глаз раскрыл правду еще до того, как я успел заговорить, и он поморщился.

– Нет. Она не убийца. Но я люблю ее.

Слова сорвались с языка раньше, чем я успел в них усомниться. Они показались такими правильными, что болезненная тяжесть в груди одновременно уменьшилась и усилилась. Истина, наконец, прозвучала, но, к сожалению, стала лишь напрасным напоминанием о том, что ее не было рядом со мной, что она не услышит этого. И что братья явились первыми свидетелями моего признания, хотя оно предназначалось ей.

По залу прокатился тихий ропот. Дарриен зашипел, проводя рукой по своим завитым локонам.

– Ты навязываешь нам войну только потому, что стал жертвой заклинательницы? Чем это грозит Круору? Если мы начнем убивать тех, кто дает нам работу? – несколько убийц возбужденно зашептали, и Дарриен почувствовал себя увереннее, получив их поддержку. – Сколько заказов мы потеряем из-за этого? Как ты будешь держать нашу гильдию на плаву?

Весь мой мир сузился до его ухмылки, застывшей на губах, и высокомерия, искривившего сжатую челюсть. Одно неверное движение, и я расправлюсь с ним.

– Я ваш лидер, и я отдаю приказы.

Он осторожно шагнул ко мне, злобно прищурившись.

– А я бы сказал, что это грубое злоупотребление властью. Хоть мы и не боимся смерти, но я не позволю тебе втянуть наш народ в войну, которую ты сам же и спровоцировал. Ты просто болван.

Пульс ускорился, я провел длинным ногтем по ладони и призвал дремлющую в моей крови силу. Магию, дарованную мне Талмейджем и всеми лидерами, правившими до него. Могущество Зейна, первого из нашего рода.

Воздух в комнате затушил оставшиеся искры угасающего пламени в камине. Теневые клинки одновременно поднялись вокруг меня, блеснув в свете качающейся люстры. Острые кончики развернулись в сторону Дарриена, и тени поползли от моего тела, скользнув по полу и поймав его лодыжки.

– Ну-ка, напомни всем, с кем ты разговариваешь.

Кровь капала с моих ладоней на плитку, размеренный ритм отражался от стен нашего дома.

– Ты обезумел, – он диким взглядом проследил за лезвиями. – Заставляешь нас рисковать жизнью ради какой-то глупой интрижки.

Я сжал руку в крепкий кулак. Это не интрижка. Лина была моей единственной. Тем, что Дарриен никогда не поймет.

И все же не в моих правилах было вынуждать сражаться за что-то или кого-то, кого они не знали или во что не верили. С моей кровью, и что-то в этом ритуале казалось теперь… неправильным. Мой взгляд переместился на нескольких убийц, выступивших против меня. Некоторые из них являлись воинами в своей прошлой жизни, но большинство – простыми людьми. Садовниками. Портными. Художниками. Заставлять их сражаться граничило с жестокостью. Я бы запросто пошел на это раньше, но Лина все изменила. Она будто вернула меня к жизни.

Nae miele.

Мои клинки превратились в темную лужу у ног Дарриена.

– Уходи. Создай свою собственную гильдию. Забирай всех, кто хочет присоединиться, и катитесь к черту из моего дома.

Никто не сдвинулся с места.

Я подошел ближе, игнорируя личное пространство Дарриена.

– Это твое единственное предупреждение. Оставайся, если хочешь, но если ты когда-нибудь снова заговоришь без позволения, не твоя фотография будет висеть на стене рядом с Талмейджем. Там окажется твоя голова.

Выпрямив спину, я оглядел своих братьев.

– Это единственное предложение об уходе, которое вы услышите от меня. Отправляйтесь сейчас или считайте себя постоянными членами Круора. Решите остаться, так помогите мне построить что-то новое. Если вы не желаете брать на себя работу по вызволению Лины, не беритесь. Если хотите – прекрасно. Но я больше никогда не стану принуждать вас к этому. Клятва Круора должна исходить от вас, а не от меня. Мы найдем способ выжить, потому что наша магическая сила передается друг другу.

Ботинком я коснулся лужи крови перед собой, напоминая им о силе, которую мог бы использовать, но никогда не буду этого делать. Не против них.

Старые традиции официально канули в Лету. Настало время создавать новые.

Молчание растянулось на несколько минут. Затем шквал движений и теней взорвался вокруг нас. Дарриен выбежал из здания, уносясь по полям, оставив за собой столько темноты, что ее хватило бы на половину гильдии. Остальные мои братья остались на месте, осторожно улыбаясь.

Эмелия, стоявшая у подножия лестницы, подошла ко мне.

– Не уверена, что это означает для гильдии в долгосрочной перспективе, – она оглянулась на лестницу, где стоял ее брат-близнец Иов, прислонившись к перилам. Родились вместе, умерли вместе и возродились снова вместе. – Но мне всегда казалось глупым притворяться, будто я не боюсь своей смерти или гибели тех, кого люблю.

Я кивнул ей и остальным убийцам, стоявшим на лестнице, которые беспокойно двигались, ожидая указаний. Взглянув на картину на каминной полке, я мог бы поклясться, что Талмейдж улыбался.

Иов неспешно спустился по лестнице и встал рядом со своей сестрой, темные с отливом волосы покрывали его лоб, и он одарил нас своей самой широкой улыбкой, которую я когда-либо видел.

– Какой у нас план, мастер?

Я сделал глубокий вдох и посмотрел на свою семью.

– Для начала нам нужно найти Хайрит.

Двадцать восьмая глава. Лина

Когда-то я считала, что тени вокруг Нока – это абсолютная пустота, но абсолютная белизна моей камеры и полное отсутствие цвета казались еще более пугающими. Невозможно было не заплакать. И все же я сдерживалась изо всех сил. Даже если смерть настигнет меня в этой тюрьме, я никогда не позволю Винну использовать себя. Снова сосредоточившись на цепях, я взялась за болты. Я крутила их без остановки с той самой минуты как он оставил меня одну, и, хотя только один из них приходил хоть в какое-то малейшее движение, эта работа занимала мои руки. Дала мне цель и направление.

Я справлюсь с этим.

Постоянный гул птичьей твари продолжался. Ее душераздирающий зов мешал сосредоточиться и размышлять. Но я могла двигаться. Поворачивать понемногу болт.

Дальняя стена задрожала, и каменная плита, ведущая к свободе, отодвинулась. Утро. Я перестала играть с кандалами и спрятала руки. Вошел Винн, закрывая за собой дверь, и меня вновь наполнило отвращение.

Он нахмурился, шагнул через комнату и присел передо мной.

– Ты плакала, – толстыми пальцами Винн вытер соленую воду с моих щек.

Мой желудок скрутило, и я отдернула подбородок.

– Не смей прикасаться ко мне.

Винн опустил руки.

– Ты же в курсе, как проходит укрощение. Все твари разные. Возможно, мне придется прикоснуться к тебе, чтобы приручить. Само собой, не без проб и ошибок.

Он щелкнул пальцами, и Хавра, которая подавала мне еду, появилась с белой тканью в руках. Четыре голубых глаза уставились на меня, и она положила ткань к моим ногам, а потом исчезла.

Одни. Мы остались одни.

Винн перенес вес тела вперед и наклонился, чтобы снять кандалы с моей ноги.

– А теперь переоденься.

Проблеск надежды зародился в моей груди. Свобода. Не раздумывая, я рванула вперед, направляясь прямо к запертой двери. Винн схватил меня за лодыжку, и я со всего размаха грохнулась на пол. Перекатилась на спину и пнула его прямо в челюсть. Пламя ярости вспыхнуло в его глазах. Он прижал меня к полу и так сильно ударил в висок, что у меня зазвенело в ушах. Жар коснулся моей щеки, и он поморщился, дважды согнул руку, а затем потащил меня обратно к цепям.

– Это было довольно глупо. Переоденься. Сейчас же.

Я ощутила неприятный вкус желчи у себя на языке.

– Нет.

– Немедленно, Лина. Если только ты не мечтаешь о моей помощи.

Винну хотелось, чтобы я предстала перед ним обнаженной. Униженной. И полностью уничтоженной, чтобы легче было разрушить то немногое, что у меня еще осталось. Он испытывал удовольствие от моего положения и ждал, когда я наконец подчинюсь.

Но он не победит.

Карие глаза с интересом наблюдали, как я раздевалась, складывая одежду на пол. Я старалась делать это как можно быстрее. Старалась дать ему как можно меньше времени, чтобы он мог рассмотреть мое тело, но его пронзительный взгляд не изменился, и ожог на моей груди оставался еще долго после того, как я надела белое платье.

– Хорошо.

Если побег не сработает… Прежде чем он успел отреагировать, я развернулась и налетела на него, осыпая градом ударов. Молилась о хотя бы одном хорошем попадании. Мой кулак скользнул по его твердой переносице, и он поймал мои запястья своими толстыми руками. Один резкий поворот – и мои мышцы сдались. Я прогнулась под его хваткой, ослабев от недостатка еды и сна.

– Тебе действительно стоит повременить с укрощением тварей.

– Замолчи, – с презрением выплюнула я.

Винн снова закрепил кандалы на моей лодыжке и вытащил другие из-под кровати, застегнув их на другой ноге. Затем сунул руку в передний карман брюк и достал маленький пузырек, наполненный прозрачной жидкостью. С тихим хлопком он снял резиновую пробку.

– Выпей это.

Он протянул мне пузырек, и мерзкая вонь ударила мне в нос. Моя рука скользнула к животу, и суровый взгляд Винна проследил за этим движением.

– Лучше держись от меня подальше.

– Я не могу допустить твою беременность от семени этого убийцы. Только боги знают, к чему это может привести.

Винн протянул руки к моему лицу, и я впилась зубами в мясистую часть его ладони. Он выкрикнул проклятие, но не выронил флакон. Свободной рукой он закрыл мне нос, заставив открыть рот, и влил жидкость в горло. Когда я со всхлипом проглотила лекарство, липкий жар, подобно виски, обжег внутренности.

– Мерзавец.

Он отбросил склянку в сторону и уселся передо мной.

– Перейдем сразу к делу. Начнем с очевидного. Если у тебя есть хоть малейшее желание подчиниться, я бы посоветовал тебе сделать это пораньше.

Голодный свет лился из его тела, тянулся ко мне и лизал мои обнаженные ноги. Я ненавидела то, как нечто столь прекрасное могло превратиться в такое омерзительное. Застыв, как статуя, он сидел всего в нескольких сантиметрах от меня. Ладони направлены вверх к небесам. Подбородок склонился к груди.

Его свет стал душить меня, прижимая к гладкой стене камеры. Мои мысли вернулись к тому моменту, когда я впервые увидела, как Винн приручает зверя. Его свет выглядел завораживающе. Это напоминало о солнечных вечерах, которые мы обычно проводили, лежа на большом пшеничном поле рядом с нашим коттеджем. Когда же его маслянистый, желтовато-белый свет стал таким ослепляющим? Раньше он был таким спокойным. Умиротворяющим. Сейчас же… он создавал почти зловещее впечатление. Как будто что-то осквернило чистоту его света.

Отбросив это воспоминание, я запрокинула голову к потолку.

– Либо тебе становится хуже, либо ты разучился приручать.

Его свет больно ударил по мне. Горячие языки пламени тянулись к моим предплечьям. Он по-прежнему молчал. Так мы просидели несколько часов. Меня совершенно не тронули его попытки. Он горел, как солнце, испепеляющее все на своем пути. Но его свет казался каким-то подозрительным. Интенсивный от чистой силы, но полностью лишенный любви. Преданности. Искренних чувств. Он слишком усердно старался уничтожить последний клочок моей человечности, расточая повсюду фальшивый свет.

Сон дразнил и искушал меня, но непрерывные помехи от его зверя не давали передышки. Так что мои мысли блуждали там, куда им не следовало проникать: они вернулись к Ноку.

Моя грудь вздымалась, и Винн дернулся, неправильно истолковав знак покорности. Закрыв глаза, я прислонилась головой к стене. Зияющая дыра в моей груди, раздираемая окровавленными кинжалами, стала бездонной. Находиться с Ноком в руинах Нефесты было совершенно не похожим ни на что прежде. Мы будто слились воедино. Обрели истинную и реальную связь. Связь, более сильную, чем с моими тварями. С любым другим человеком.

Но он не прислушался ко мне. Его действия привели меня сюда. И то самое, что давало мне надежду, теперь было змеящимся, злым течением, увлекающим меня под воду. Я тонула с головой.

Сквозь плотно сжатые веки просочились слезы. Хотелось разорвать свой разум на части и стереть образы этих мужчин, что причинили мне такую боль.

Внезапное отсутствие света вернуло меня к действительности, и я открыла глаза. Винн снял с пояса наручники и сцепил мои запястья раньше, чем я успела отреагировать. Подняв их над моей головой, он прикрепил их к металлическому крюку в стене.

Я дернулась к нему, свирепо прожигая его взглядом.

– Это действительно необходимо?

Он зарычал в ответ:

– Я не позволю тебе драться со мной. Ты и так уже достаточно натворила.

Потянувшись к другому бедру, он вытащил изогнутый клинок из потертых кожаных ножен. Отполированное до блеска, его серебряное лезвие дразнило меня.

Как будто клинок не представлял достаточной угрозы, он вытащил из кармана еще один флакон. Вязкая жидкость светилась жутким алым светом, и Винн облил ею нож. Жидкость впиталась в серебро и оставила радужный блеск.

– Яд Улукса. Уверен, ты слышала о нем.

У меня кровь застыла в жилах. Яд Улукса был просто смертельным. Этот проклятый яд заставит мои мышцы сжаться и затуманит разум. Благодаря этому и тем невыносимым помехам, которые все еще разносились по моей камере, мне не удастся сдерживать свои мысли. И у меня не останется никакой возможности противиться ему.

Винн снова выпустил свое очарование, и каменные стены задрожали от внезапного потока света. Неожиданно блеснул острый нож.

– Когда она обнаружила заклинание для спасения нашего рода, то вместе с ним нашла несколько запрещенных текстов. Обрывки темных практик и магии, оставшиеся от некоторых наших изгнанных братьев. Кровопускание для ослабления решимости – это напоминание о том, что мир за пределами королевства представляет собой жестокую и несправедливую реальность. Его применяли, чтобы приручить монстров, обитающих в Китском лесу, – говорил Винн лишенным эмоций голосом. Он встретился со мной взглядом. – Конечно, это преступление, но у меня нет выбора. Впусти меня, и все будет кончено.

Я сопротивлялась изо всех сил, но его пальцы, точно оковы, вцепились в мою плоть, и лезвие рассекло кожу. Идеальный разрез в форме полумесяца. Я закричала и дернула скованными запястьями. Но яд подействовал быстро, и вскоре мои конечности налились свинцом. Мои крики никто не услышал, и Винн сделал еще один надрез на дюйм выше первого. Волна боли пронзила меня, обжигая ноги горячими потоками и наполняя глаза слезами.

Снова и снова его клинок пронзал мою плоть.

Перед глазами все плыло в череде звезд, а я молилась богам о темноте, чтобы мой разум помутился и потянул меня вниз. Но когда темнота, подкравшись ко мне мучительно близко, стала давить, когда звезды превратились в черные точки, а передо мной закружились безумные вихри, Винн остановился.

– Я не могу допустить, чтобы ты потеряла сознание. Никому и никогда не удавалось укротить бессознательную тварь.

Он вызвал своего Пои из царства. Без подсказки зверь переместился к моим ноющим ранам и сосредоточенно облизал колючим языком каждую царапину. Закончив, Пои сел на задние лапы и посмотрел на Винна. Вздохнув, он снова склонился над моей ногой.

– Как только будешь готова, Лина.

Во второй раз было еще хуже. Агония раздавила меня, раздробив ребра и лишив возможности дышать без рыданий.

Голос Винна, казалось, доносился откуда-то издалека, и все же в этот момент он подобрался почти вплотную.

– Почему бы нам не испробовать другую тактику? Может, боль ассоциируется у тебя с каким-нибудь воспоминанием, причиной отказа от привязанности к этому миру. Как насчет… Нока?

Его произнесенное вслух имя резало глубже лезвия на моей коже. Содрогнувшись, я попыталась вжаться в стену. Полностью раствориться.

Винн сделал паузу.

– Какой эгоистичный поступок он совершил?

Эгоистичный. Яд затуманил мой разум и нашептывал о вещах, в которые я не хотела верить.

Винн снова поднял клинок. В воздухе завитал металлический запах крови.

– Стоит ли оставаться здесь? И терпеть эту боль? В королевстве не существует агонии. Ты же там была. Ты знаешь.

Нок. Так бессмысленно и глупо по-прежнему желать его и все еще надеяться, что у нас есть шанс.

– Отпусти его, Лина, – пробормотал Винн.

Моя спина вжалась в стену. Нок. Мысленно я потянулась к нему. Говорила с тенями, затаившимися в глубине моего сознания, в надежде, что он меня услышит. Я проклинала его за то, что он воспользовался мной как разменной монетой, а потом тут же умоляла вернуться и доказать, что все, что я видела, имело какое-то объяснение. Тем не менее в моей камере не было никаких темных углов, и барьеры Хайрита не позволят ему найти меня.

– Ты ведь до сих пор никогда не загадывала желания Гисс, верно? – Винн отложил клинок в сторону. – Все твои знания всего лишь теория, а не личный опыт. Ты знаешь, что они не должны говорить загадками? Что иногда плата так же проста, как и желание?

Я попыталась отстраниться от этих слов, но все-таки спросила, не удержавшись:

– Что ты имеешь в виду?

Он подал знак своему Пои, чтобы тот занялся моими ранами. Я едва заметила, как зверь лизнул меня языком. Наклонившись ближе, Винн убрал волосы с моего лица.

– Я говорю, что велика вероятность того, что Нок с самого начала знал, что должен принести тебя в жертву. Так же, как и я. В конце концов, это была твоя жизнь против его.

Новые слезы потекли из моих глаз, и я пыталась бороться с подступающими рыданиями.

– Что?

Мои мысли, как вода, утекали сквозь пальцы. Я не могла удержать настоящее воспоминание. Нок ведь обещал, что не будет использовать Гисс против меня, не так ли? Он не стал бы сознательно приносить меня в жертву.

Жужжание усилилось, а жар в ногах пополз выше. Ничто уже не казалось правильным и настоящим.

– Если он не убьет тебя, то умрет. Это магия, заключенная в самой клятве Круора, – Винн сжал губы в тонкую линию. – У каждого свои планы, Лина. Некоторые просто благороднее других.

Яд скопился в глубине моего сознания, но даже так я слышала правду в словах Винна.

Нок. Он говорил мне, что клятва все еще должна быть исполнена, но умолчал о цене. Он мог бы пожертвовать небольшой суммой ради спасения моей жизни, но это? Нок не отдаст свою голову в обмен на мою. Я считала его опасным человеком с того момента, как только вошла к нему в дом. И все же доверяла ему, влюбилась без памяти и совершенно забыла, каким смертоносным убийцей он является.

– Он всего лишь наемный убийца, а ты оказалась самой легкой целью, которую он когда-либо достигал.

Винн прикоснулся пальцами к моей груди и положил ладонь мне на сердце. Жгучие языки пламени змеями выползали из его пальцев, прожигая мои вены в попытке очистить саму мысль о любви.

Я закружилась. Или, может, сама комната завертелась волчком. Потолок и стены то сходились, то расходились.

Винн поднял руки, чтобы обхватить мое лицо.

– Отпусти все.

Потоки слез хлынули из моих глаз, соленая вода капала на мрамор. Сломалась. Я чувствовала себя полностью уничтоженной.

– Вот так, Лина, все правильно.

Я очень стараюсь, Нок. Хочу, чтобы он ошибался, но это звучит как правда. Я заблудилась. Ослепла. Не вижу выхода.

– Лина. Отпусти.

Нет.

Свет Винна вспыхнул, и мельчайшие иголки прожгли мой позвоночник. Проблеск мира и спокойствия без этой сокрушительной, разрывающей боли.

Винн улыбнулся, и тьма поплыла перед глазами, когда, наконец, из-за потери крови мое обессиленное тело сжалилось надо мной. Прямо перед тем как комната исчезла, клянусь богами, я услышала, как Нок выкрикнул мое имя.

Двадцать девятая глава. Нок

Китский лес стал для нас настоящим испытанием. Даже с тенями на своей стороне мы не могли избежать бдительного внимания страшных монстров. Их гортанные вопли звучали навязчивой балладой, которая никогда не кончалась, один визгливый зов, скрежещущий по костям, перетекал в другой. Призрачный туман скрывал толстые корни и лозы, ползущие по мшистой земле. Шипы цеплялись за наши брюки, разрывая ткань и впиваясь в плоть. Никто не жаловался, но это замедляло наш путь. Темнота, которую мы обычно приветствовали, пропиталась опасностью. Лишь редкие отблески лунного света пробивались сквозь связанные верхушки деревьев, тусклое и отфильтрованное свечение.

Чем дальше на запад мы уходили от Круора, тем становилось хуже.

Кост стоял справа от меня, и странный холодок сопровождал его дыхание.

– Пока ничего.

Ничего, кроме ужасов леса и изможденного лица Лины, которое преследовало меня. Я мог поклясться, что ощутил ее присутствие днем раньше. Ничего кроме боли, жгучей и внезапной агонии, но ее дух был осязаем.

Связь исчезла в мгновение ока, и ужасающее отсутствие ее разрушило мой контроль. Я рванул вглубь леса и последовал за низким пульсирующим сердцебиением в надежде найти ее.

Несколько часов спустя мы заблудились. Двадцать пять сильных убийц, но мы все еще не могли ориентироваться в заколдованном лесу. Я подумывал взять с собой все пятьдесят оставшихся членов Круора, но большинство посоветовало оставить некоторых на случай, если Дарриен вернется. Или вдруг мы не вернемся.

У темного леса имелись собственные сердце и разум. Опасный, нескончаемый лабиринт, но это был единственный путь к Лине и скрытому городу. Отодвинув в сторону сухую ветку, я старался говорить ровным голосом.

– Хайрит на северо-западе.

Кост бросил на меня косой взгляд.

– Не помешало бы узнать больше.

Клубки теней ожили перед нами, и, как один, наша бригада остановилась. Калем явился из темноты, грудь его вздымалась, он провел руками по влажным локонам, завязывая пучок.

– Кажется, я что-то нашел.

Надежда затеплилась в моей груди.

– Что именно?

Калем поморщился.

– Не уверен на сто процентов, – он протянул руку и показал мне след исчезающих красных отметин. – Но я на что-то наткнулся.

– Отведи меня туда.

Калем развернулся в противоположную сторону, минуя чудовищные валуны и огромнейшие стволы деревьев. На его одежде виднелось больше дыр, чем у всех нас, вместе взятых, а открытые участки тела запятнали полосы крови.

– Здесь, – он понизил голос, как будто это могло каким-то образом удержать затаившихся монстров от нападения.

Указывая только на бесконечную темноту и лес, он осторожно остановился. Пространство перед нами ничем не отличалось, очередная сцена из сплетенных деревьев, темноты и лозы.

– Всмотрись в туман.

Опустив взгляд на землю, я изучал клубящийся пар у наших лодыжек. Молочно-белый и густой с запахом грязи. Я шагнул вперед, и туман лениво сдвинулся с места в такт моему шагу, ползая по спутанным корням до тех пор, пока не растворился в пустоте.

Я моргнул.

– Стена?

Мои убийцы зашевелились, выглядывая из-за наших плеч, чтобы хоть что-то разглядеть.

– Смотри.

Согнув руки, Калем спрятал одну ладонь в тени, а другую оставил открытой. Он толкнул их вперед и зажмурился. В воздухе раздалось резкое шипение, и я вздрогнул. Когда Калем отдернул руки, стало ясно, что обе они покрыты блестящими красными рубцами.

– Я надеялся, что мы сможем проскользнуть, – он уставился на клубящуюся темноту, цепляющуюся за кончики его пальцев. – Я ошибся.

Кост подобрал ветку и ткнул ею в невидимую стену. Ничего не произошло.

– Любопытно.

Озиас поморщился.

– Должно быть, это и есть наш путь.

– Разобьем лагерь здесь, – сказал я, крепко прижимаясь спиной к дереву, чтобы внимательно изучить барьер. – Я знаю, это не идеальное место, но мы еще не наткнулись на поляну.

Настойчивый шепот змеился по группе приглушенным тоном. Эмелия подкралась к переднему ряду, темные глаза бегали по сторонам.

– Я буду на страже. Если мне кто-то еще поможет, мы могли бы по очереди охранять своих.

– Я помогу, – сказал Калем.

Эмелия развернулась на месте, и ее черный хвост взметнулся в воздух позади нее.

– Отлично.

Кост заговорил с Эмелией, но его взгляд задержался на моем лице.

– Вернусь через минуту.

Я кивнул.

– Спасибо.

Повернув лицо к переплетающимся ветвям, Эмелия прыгнула. Листья деревьев упали на землю от силы ее прыжка. Она перескакивала с ветки на ветку, ища высоту и точку наблюдения со смертельной точностью. Калем сделал то же самое, исчезнув без слов.

– Хорошо, давайте уберем несколько лоз, расчистим место для ночлега, – Озиас хлопнул в ладоши и подозвал убийц к себе.

Кост сделал маленький шаг ко мне.

– Как ты держишься?

– Не очень, если честно.

Я схватился за шею и уставился на дерево. Лина была там. Где-то поблизости. И я не мог до нее добраться.

– Как такое вообще могло случиться? Как, черт побери, мы здесь оказались?

Кост поправил очки, избегая моего взгляда.

– Ты влюбился. Вот так мы и оказались здесь. По крайней мере, она жива, Нок. Все не так, как раньше. У тебя есть шанс быть с ней… – Его голос затих.

Рядом с нами трудились убийцы, вырывая виноградные лозы из глубин земли. Время от времени они ломали корень пополам, осыпая землю мерзким фиолетовым веществом. Их ворчание подчеркивало тишину, которая растянулась между нами.

– Прости меня, Кост.

Его плечи напряглись.

– За что?

– За то, что не ответил взаимностью.

Я опустил руки по бокам. Он находился так долго рядом со мной. Слишком долго он ждал того, чего я не смог ему дать, того, что я отказывался видеть, только чтобы наблюдать, как я влюбляюсь в кого-то другого.

– После того как ты заболел в первый раз, я и не мечтал о том, чтобы показать чувства. Думаю, это сделало меня слепым. То, через что я заставил тебя пройти… Это неправильно.

Наконец, встретившись со мной взглядом, он натянуто улыбнулся, не скрывая боли.

– Ты сделал то, что должен. Жертва, которую ты принес, сохранила мне жизнь… Никто никогда не делал для меня ничего подобного. Любовь – сложная штука, Нок. Лине повезло, что ты сделал ей такой подарок.

В горле у меня застрял комок. Если мои эмоции были сложными, то Кост был настоящей загадкой, которую мне не хватило ловкости разгадать. Если бы время было другим, если бы мое проклятие никогда не вступило в игру, возможно, я бы наслаждался разгадыванием совершенно другой тайны.

– Я тоже люблю тебя, Кост.

– Знаю, – он откашлялся, чтобы скрыть дрожь в голосе. – Мы братья, и твое проклятие исчезло. Я так рад.

Я оттолкнулся от дерева и заключил его в объятия. От него пахло мятой и кожей, и хотя он напрягся, я не мог отпустить его. Мы столько пережили. Десятилетиями я скрывал свои чувства под слоем льда и теперь наконец-то мог рассказать ему все. Показать ему. Я надеялся, что он это почувствует. Надеялся, что он понимает, что значит для меня. Что он всегда будет значить для меня. Моя хватка усилилась.

Кост смягчился и медленно прижал руки к моей спине. Хриплым голосом он прошептал:

– Спасибо.

– Не благодари меня. Я ничего не сделал, – я отпустил его, и он отступил назад, слегка покраснев.

– Ты сделал все… и еще кое-что, – он разгладил жилет освободившимися руками и отвернулся. – Я собираюсь помочь Эмелии. Я дам тебе знать, если мы что-нибудь увидим.

И с этими словами он исчез.

Вздохнув, я снова прислонился к дереву и уставился на скрытую стену. Туман клубился у основания и полз вверх. Окружающий воздух загрохотал, как слизь, застрявшая в легких, и я вздрогнул. Если бы я занимался возведением барьеров, я бы тоже перекрыл Китский лес. Формально Круор жил в зачарованном лесу, но мы были достаточно близко к краю, поэтому только иногда испытывали случайные трудности. Ничего подобного этому.

Где-то вдалеке раздался пронзительный вопль, и я не мог отделаться от мыслей о Лине. О царстве тварей и тихой любви, которую она проявляла ко всем своим созданиям, независимо от их способностей и будущих последствий.

Последствия. Мои пальцы коснулись бронзового ключа Уинноу в кармане, и я засомневался. Даже если она являлась проводником, то я не считал ее ответственной за все случившееся. Только я во всем виноват. Я достал ключ. Моя последняя связь с Линой. Стон, гораздо более теплый, чем странствующие крики, раздающиеся в ночи, прорезал воздух, и Гисс появилась у моих ног.

«Не ожидала увидеть тебя в ближайшее время, – она прижала руки к груди и внимательно посмотрела на меня. – Я не несу ответственности за твою плату».

Опустившись на землю, я уперся руками в колени.

«Я знаю».

Она наклонила голову, и ее беспокойство немного отступило.

«Тогда чего же ты хочешь? Я не могу исполнить другое твое желание. Только через полгода».

Протянув ладонь, я поманил к себе Уинноу. Она стала для меня важнее всех моих вещей, потому что Лина подарила ее.

«Утешение. Ты здесь для утешения».

Печаль коснулась уголков ее глаз. Она поплыла ко мне, ее тонкий хвост проскочил сквозь листву, и она прижалась к моей руке.

Несмотря ни на что, именно благодаря Уинноу мое проклятие исчезло. Я смог обнять Коста и выразить ему свою преданность. Я смог признать свою любовь к Лине, не боясь потерять ее. Какую бы опасность ни представляла магия Уинноу, именно она спасла меня.

Уинноу и Лина. Они обе.

Какое-то время мы просто сидели молча и смотрели на стену. Ее хвост затуманился нежным теплом, скатывающимся по линиям моего будущего, и мои веки отяжелели. Я не спал уже несколько дней. Сон стал чем-то невозможным. Каждая минута каждого проклятого дня уходила на то, чтобы придумать способ спасти ее. Чтобы доказать, что ничего из этого не было намеренным.

Я рассказал ей о своем проклятии, и она воочию убедилась в тяготах и несчастьях того, что оно сулит. Ей несложно будет поверить, что я отдам все, лишь бы избавиться от него.

Она ошибется, но это будет нетрудно.

Шершавая кора дерева царапала мне затылок. Лина. Тяжесть ее отсутствия душила мои легкие. В какой-то момент Уинноу покинула мою ладонь. Влага от ее прикосновения исчезла, но врата в царство так и не заскрежетали. Открыв глаза, я увидел, как она скользит по лесной подстилке, рассекая туман и направляясь прямо к барьеру.

Барьер.

– Уинноу, не подходи!

Сердце подскочило к горлу. Моя последняя связь с Линой сгорит дотла. Я уже представлял себе следы слез, которые испортят ее прекрасные щеки, когда я расскажу ей обо всем.

Но Уинноу не сгорела, она вспорхнула над свободной от тумана землей с удивленной улыбкой на лице.

«Смотри, Нок! – крутясь на месте, она плыла взад и вперед через барьер, с каждым разом ее улыбка становилась все шире. – Я зверь. И заклинатели никогда не причинят мне боль».

Надежда зародилась в моем сердце.

«Уинноу, как долго ты сможешь оставаться за пределами своего царства?»

Ее глаза загорелись.

«Очень долго. Мне не требуется столько восстановления, сколько другим тварям, и у меня есть могущественный хозяин».

«Достаточно долго, чтобы добраться до Хайрита? Найти Лину и передать ей сообщение?»

«Это зависит от того, где ее держат. Я не знаю Хайрит. Но я постараюсь, Нок. Даю слово».

Мой пульс участился.

«Обещай мне: если это будет слишком рискованно, если они узнают, что ты не одна из них, ты вернешься в царство тварей. Добравшись до Лины или нет».

Уинноу остановилась.

«После всего, что случилось, ты будешь заботиться обо мне?»

«Конечно».

Широкая улыбка растянулась на ее лице.

«Что это за послание?»

«Скажи ей, что я иду и никогда не прекращу попытки добраться до нее».

Мне придется лишь молиться, что она мне поверит.

Кивнув, Уинноу повернулась спиной к барьеру и помчалась прочь из темноты Китского леса в направлении Хайрита.

Теперь мне оставалось только ждать.

Тридцатая глава. Лина

Сон исчез вместе с запахом меда, и внезапная пульсирующая боль в груди заставила меня резко выпрямиться. Голова кружилась. Я схватилась побелевшими костяшками пальцев за края стальной койки и попыталась успокоиться. Тупая боль закипела в ногах. Я отпустила каркас кровати и откинула простыни. Бесчисленные бледно-белые шрамы пересекали кожу. Я легонько провела пальцами по сети рубцов. Слюны Пои оказалось недостаточно, чтобы навсегда уничтожить следы пыток Винна. Он разрывал каждую рану несколько раз подряд.

Я уставилась на прозрачную смесь желчи, растекающуюся по полу. Голод, наконец, заставил меня сдаться, но я едва успела проглотить что-то, кроме супа. Винн уложил меня в постель без кандалов – без сомнения, думая, что я слишком слаба, чтобы попытаться сбежать, – и я покрутила лодыжками, делая маленькие круговые движения. Скрип и щелчки рикошетом отскакивали от стен. Мои колени задрожали, когда я встала, но я больше не собиралась медлить. Винн вернется. Я узнала этот мимолетный проблеск тепла в конце нашего последнего сеанса и не желала дожидаться его возвращения.

Проводя руками по гладким стенам, я искала скрытые швы. Трещины. Потайные ходы. Хоть что-нибудь. Противный заунывный гул птичьей твари преследовал меня во время поисков, а мои и без того потрепанные нервы грозили полностью лишить остатков разума.

Между кроватью, туалетом и серебряными якорями вдоль стен и пола Винн создал хорошо изолированную тюрьму. Опустившись на пол посреди комнаты, я потрогала подол своего платья. Пятнышки засохшей крови, сочившейся из ран, любезно предоставленных блуждающим клинком Винна, усеивали край.

Мне следовало дать отпор. Я не могла позволить ему победить. Но учитывая его зверей и нож, я была в меньшинстве. Если я хочу выбраться отсюда, то должна застать его врасплох. Вырубить его и дотронуться его же рукой до магической стены, чтобы отпереть дверь.

Слишком слаба. Я уже пыталась применить насилие, но безрезультатно. Он всегда отличался физической силой, но сейчас, когда мои мышцы так ослабли от усталости, он стал еще более мощным. Мне нужно найти оружие. Что-то, чтобы защитить себя.

Мой взгляд скользнул к кандалам, прикрепленным к полу. Один болт располагался на несколько дюймов выше остальных благодаря часам, потраченным на его расшатывание.

Лучше, чем ничего. Я приблизилась к кандалам и снова начала крутить болт. Чем выше он поднимался от пола, тем больше двигался. К счастью, он сдался. Я вытащила его из захвата и внимательно осмотрела заостренный кончик. Это должно было сработать.

Дверь камеры скрипнула по полу, и я спрятала болт в руке. Винн стоял на пороге. Бежевые льняные брюки. Выцветшая синяя туника с белой каймой. На этот раз без обуви. Напоминание о том, что я действительно находилась в его доме. Он так старался казаться светлым. Убедить меня в том, что это для всеобщего блага, и не важно, что он не сказал мне ничего об истинной причине.

Потянувшись к двери позади себя, он остановился, заметив лужу рвоты у кровати.

– Плохо чувствуешь себя сегодня?

Так и не дождавшись от меня ответа, он высунул голову в щель и позвал свою Хавру. Она проскользнула между его ног, держа в руке рваные тряпки, и вытерла беспорядок. Вместо того чтобы проверить работу своей твари, он изучал меня, словно искал признаки ослабевающей решимости.

Я покрутила болт между пальцами. Не желаю сдаваться. Когда его Хавра закончила уборку и ушла, он не заметил, что она забыла закрыть за собой дверь. Привыкшая материализоваться сквозь стены, она, вероятно, даже не задумывалась об этом.

Настал мой час.

– Давай, Лина.

Винн потянулся ко мне, и я сделала выпад. Вонзила свое импровизированное оружие в толстые мышцы его шеи. Отшатнувшись назад, он выругался и накрыл ладонью болт.

Бежать.

Я рванула к двери, но мои мышцы дрожали от недостатка еды и сна. Я сделала всего несколько шагов, прежде чем Винн поймал меня за руку. Мои кости уже готовы были сломаться под его хваткой, и я упала на пол. Он дернул меня к цепям. Отбиваясь от него, я попыталась ударить его коленом в грудь. Он ответил быстрым ударом в живот, и воздух покинул мои легкие. Дрожа всем телом от нехватки воздуха, я с хрипом повалилась на пол, и он быстро приковал меня к месту.

Толстые пальцы извлекли болт, и он с грохотом упал на пол.

– А я-то думал, что сегодня буду с тобой помягче.

Болезненные вдохи пронзили мое горло, пока грудь не расслабилась. Поморщившись, я прислонилась к стене. Винн схватил мои запястья над головой и снова присел передо мной. Кожаные ножны на его бедре оказались на уровне моих глаз.

– Знаешь, а я уже видел это, – он почесал бороду, изучая меня. – В конце концов, ты подчинилась. И стала почти моей.

Я замерла. Он не мог этого знать.

– Ты все выдумываешь.

Потянувшись к лезвию на своем бедре, Винн нахмурился.

– Я так не думаю.

Он покрыл лезвие еще большим количеством яда Улукса и зажег свое внутреннее свечение, источая обаяние и встретившись со мной взглядом.

– Готова?

У меня не осталось времени ответить. Острый укус его клинка рассек кожу, и меня пронзила агония. Я закричала со всей силой, на которую была способна, краем глаза наблюдая за открытой дверью. Но то ли шум в голове звучал слишком громко, то ли просто поблизости не было заклинателей, чтобы меня смог кто-то услышать. Кроме моих оглушительных криков, каждый из которых становился все громче от грубой боли, я ничего не слышала. И никто не пришел.

Не знаю, сколько я продержалась. Просто в какой-то момент звук моего голоса вырвался даже из моих ушей, а постоянный поток слез полностью высох. Статическое гудение продолжалось, и яд густо оседал у меня в венах. Я не могла пошевелиться. Не могла думать. Не могла действовать. Я никогда не выйду отсюда. Моим единственным вариантом являлся странный шар теплого света, освещающий тело Винна. Своего рода утешение. Обещание.

Меня тошнило от этой комнаты. Омерзительной смеси лимона и отбеливателя, не сумевшей замаскировать металлический привкус крови и желчи. Мне следовало немедленно выбраться отсюда. Нужно отыскать способ избавиться от боли.

– У них есть мы, – напряженный голос Винна надломился, как будто ему трудно давались эти слова. – Они хотят, чтобы наши твари сражались за них, чего бы им это ни стоило.

Его слова превратились в туманную цепочку бессмыслицы, разбирать которую у меня не хватило мужества. У кого есть мы? О чем он? Мы все жили здесь. В безопасности Хайрита. Яд, словно туман, осел в моем мозгу. Я даже не потрудилась стереть его.

– Мы должны сражаться, но никто не хочет покидать наше убежище.

Его голос то проникал в меня, то покидал мое сознание, одну минуту он казался ослепительно громким, а в другую – приглушенным, как будто Винн говорил сквозь вату. Бормотание умалишенного. Заклинатели не сражались. Единственный раз, когда мы взяли в руки оружие, случилось во время Первой войны, и последствия этого решения почти уничтожили нас. Наша боль стала олицетворением божьего знака Селесты: твари должны быть нам товарищами, а не оружием. Мы никогда больше не станем сражаться.

Мир закружился, белые стены слились с потолком в клубящееся месиво тошнотворного света. В обрамлении каменной двери появилась Гисс. Одна из тех, что принадлежала Винну. Растрепанные черные волосы веером рассыпались по плечам, открывая взору россыпь крошечных белых цветочков. Глаза у нее светились ярче солнца. И она выглядела испуганной.

Это так странно.

«Лина». Неотчетливо и тихо.

Помнила ли я этот голос? Он казался до боли знакомым. Ее дрожащий тембр прорезал туман и умолял об узнавании. Я видела ее где-то раньше… на берегу руин Нефесты.

Уинноу. Это была Уинноу.

Истерический смех заклокотал у меня в горле. Ненастоящая. Она ненастоящая. Я без конца повторяла эти слова, чтобы похоронить надежду еще до того, как она успеет зародиться.

Она прижала руки к лицу, ловя пальцами слезы.

«Лина, что мне делать?»

Яд Улукса отличался жестокостью и рождал порочные иллюзии. Видения бегства, когда я была на грани того, чтобы сдаться. Свет вдалеке становился все ярче. Осязаемое и мягкое обещание. Мне хотелось прикоснуться к нему. Он уже находился так близко, только протяни руку.

Теперь Уинноу осмелилась пройти в щель.

«Скажи мне, что делать. Нок у барьера. Он не может пройти внутрь».

Я никогда так сильно не хотела, чтобы что-то из моих желаний стало явью. Я цеплялась за нее, зная, что, когда закрою глаза, иллюзия исчезнет. Уинноу вызвал Винн. Ради любви к пыткам. В груди у меня все сжалось, а сердце сдавило.

Но я все равно позволила себе уступить ей – терять мне уже нечего.

«Посетителям нужно разрешение Кестрала. Он живет в священном дереве, растущем на берегу реки».

Еще одна глубокая рана от клинка Винна, и я прокусила губу зубами. Винн теперь уплыл из поля зрения с внезапной вспышкой света. Потустороннее тепло прогнало все остатки боли, обрекая меня на агонию в далеком мире.

Свободна. Я освободилась, и, в конце концов, мне стало все равно, будет ли мое тело принадлежать мне или кому-то другому.

Тридцать первая глава. Нок

Уинноу появилась спустя целые сутки, когда ночь уже клонилась к рассвету. С дико взъерошенными волосами, отплясывавшими позади нее, она проскочила через барьер и упала в мои открытые руки. Из ее желтых глаз хлынули слезы, крошечная грудь тяжело вздымалась. Мне потребовалась целая минута, чтобы заговорить. Целая минута, чтобы определить, хочу ли я услышать то, что она узнала.

С трудом сглотнув, я встретился с ней взглядом.

– Скажи мне.

«Это ужасно, – еще больше слез просочилось между ее пальцами. – Он мучает ее».

Тени вспыхнули вокруг меня, отвечая на неистовство моего страха и ярости. Мне хотелось раствориться в них. Прокрасться сквозь тьму и убить Винна. Пролить его кровь и смотреть, как он молит о пощаде. Я мечтал, чтобы это происходило медленно. Болезненно. И хотел я этого сейчас же.

Оскалив зубы, я зарычал:

«Как мне добраться до нее?»

Уинноу снова повернулась к невидимой стене, отделявшей меня от Лины.

«Кестрал приближается. Он может поднять барьер».

Вдалеке сквозь просвет между деревьями начал пробиваться слабый свет. Слишком медленно он усиливался, подползая к нам, пока на другой стороне леса не появилась птица.

Широко распростертые крылья едва хлопали, когда существо скользило в темноте. Длинные хвостовые перья свисали за ним, и безмятежное сияние исходило из сердцевины его белоснежного тела. Овальные голубые глаза заметили меня, и птица остановилась на границе. Прижимая Уинноу к груди, я отодвинулся на несколько дюймов от обжигающей стены.

«Как с ним общаться?» – я взглянул на Уинноу, но она только покачала головой.

«Не знаю. У Лины не было возможности ответить. Я нашла Кестрала, и он последовал за мной сюда. Он молчит, но я думаю, что все понимает».

Птица взмахнула крыльями, и волшебная пыль замерцала под ней. Склонив голову набок, она ждала.

– Пожалуйста, – я прижал руку к барьеру, не обращая внимания на обжигающий жар. – Отведи меня к Лине. Ей нужна наша помощь.

Из глубины ее горла вырвалось тихое воркование. Теперь она отвернулась от меня и взглянула на Уинноу. Моя Гисс уткнулась головой мне в грудь, спрятав лицо в мягкую ткань моей туники. Я оторвал свою покрытую волдырями руку от стены и погладил ее по волосам.

«Все в порядке, Уинноу. Ты сделала все, что могла».

Она только сильнее зарыдала.

Я слишком многого требовал от своей твари. Сначала попросил ее снять проклятие, а потом – найти Лину. Обе задачи она выполнила идеально, и оба раза мы все равно оказались с пустыми руками. Если Кестрал не пропустит нас, мы найдем другой путь. Нам придется.

– Нок, смотри, – Кост появился рядом со мной и проследил за удаляющейся птицей.

Стиснув зубы, я снова поднял руку, чтобы проверить стену. И протолкнулся сквозь нее. Мое сердце подскочило к горлу, и я последовал за медленно двигающимся Кестралом со своим войском позади.

Мне хотелось бежать сквозь редеющий лес, но тварь плыла в постоянном неторопливом темпе. Волнение нарастало во мне с каждым шагом. С каждым взмахом крыльев твари, Лину мучили.

Я сжал руки в кулаки, и ногти впились в ладони. Кровь набухала между трещинами и капала на мои бока, естественно, образуя скользкие, парящие лезвия.

– Нок, – предостерегая, Кост положил руку мне на плечо. – Убери их. Мы не хотим, чтобы Кестрал видел в нас угрозу.

Мне было больно отпускать их, когда все, о чем я мог думать – это как перерезать горло Винну. Но я все же решился на это – хотя бы ради Лины. Калем и Озиас держались слева от меня, каждый из них время от времени бросал тихие команды бесшумно идущим за нашими спинами убийцам. Как и я, они держали свои тени на расстоянии. Еще будет время улизнуть. Время убивать.

Барьер, вероятно, действовал как решето, потому что воздух здесь казался более свежим. Проклятые леса уступили место живым, здоровым деревьям, которые тянулись до невероятных высот, чем дальше мы продвигались. Мрачные крики чудовищ полностью исчезли, и мы остались в благоговейной тишине, что приберегалась для церемоний перед богами. Та самая священная земля.

Красноватые лучи рассвета проникали сквозь деревья, когда мы вышли к реке. Бурные потоки выглядели как невероятная смесь зеленого, синего и оранжевого цветов, она текла мимо нас, и Кестрал повернул, чтобы последовать по течению на север. Илистые берега покрывала высокая мягкая трава, а крепкие корни деревьев перелезали через край и погружались в журчащую воду.

Зажмурившись, я наблюдал, как солнечный свет приобретает все более теплые оттенки. Слишком много времени. Мы теряли слишком много времени.

Озиас шагнул ближе ко мне.

– Мы отыщем ее. Она будет в безопасности, – его слова прозвучали уверенно, но мышцы вдоль шеи напряглись от волнения.

Куда бы я ни повернулся, у всех на лицах мелькал один и тот же страх. Калем сжимал руки только для того, чтобы безвольно опускать их по бокам. Через минуту он снова поднимал их, напрягая глаза в поисках города, которого мы не могли видеть. Эмелия и Иов молча переглядывались и следовали за мной. Кост постоянно откашливался. Остальные, оставшиеся из моей семьи, шли молча, приглушенный шепот время от времени нарушал тишину леса.

Каждый шаг словно бил молотом, обнажающим простую истину – я стал причиной всего происходящего.

Пройдя по изгибу реки, мы наткнулись на огромную иву. Ветви гнулись под кривыми углами от тяжести листьев, ищущих лесную подстилку. Корни, более крупные, чем у взрослых деревьев, глубоко уходили в землю и удерживали дерево прямо над рекой. В основании гладкого ствола образовался арочный проход.

Врата Хайрита. Кестрал облетел свое дерево один раз, а потом устроился на гнезде в изгибе арки. Большего птица не могла нам предложить.

Выйдя вперед перед братьями, я склонил голову.

– Спасибо.

Тихое щебетание полилось из ее клюва, она чистила перья. Ее голубые глаза неотрывно смотрели на меня. Сделав ровный вдох, я повел свое войско через арку, огибая покрытые лишайником корни и скользкие речные камни. Я отправлю Уинноу обратно в царство, чтобы она насладилась там покоем, но не раньше, чем она укажет мне дорогу.

«Идите вдоль реки. Лина в покоях Винна в замке».

Мои ноздри раздулись.

«Я иду, Лина».

Как только мы прошли через врата, то призвали свои тени. Заскользив в царстве тьмы, мы неспешно пробирались вдоль берега. Раздался далекий рев. Тяжелое биение воды, разбивающейся о камни.

Близко. Мы совсем близко.

Утро сопровождалось воплями тварей всех видов и мастей. Ветер доносил птичьи крики, а берега становились труднопроходимыми от копытных зверей, выходящих из пещер, чтобы напиться. Их грохочущее рычание сотрясало мои кости, но мы остались незамеченными. Река вела к чудовищного размера горе из чистого белого камня. Огромный водопад ниспадал на одну из самых высоких вершин, обрушивая на бассейн клубящийся туман.

Мы все остановились и засмотрелись на это дивное зрелище.

Высеченный в горе мраморный замок манил нас. Среди гигантских дубов и белых ясеней, окружавших его, виднелись дома, каменные здания крепко стояли на восходящих стенах водопада. Несколько больших поместий и общественных зданий выделялись на фоне пещерообразных сооружений, возведенных из стволов деревьев. Заклинатели бродили вокруг, пересекая сеть лестниц и виноградных лоз, связывающих город вместе, замок прижимался вплотную к гладкой горной стене.

Лина.

Сжав руки в кулаки, я повернулся к братьям.

– Давайте оставим наше присутствие в тайне, – я мотал головой из стороны в сторону, вытягивая шею. – Сначала мы доберемся до крепости. Если ее там нет, разойдемся по всему городу.

Эмелия шагнула вперед, схватившись за подол своей туники.

– А что насчет этого, – кивнув, она обратила наше внимание на сторожевые башни, расположенные по обе стороны озера.

Извивающиеся лозы ползли по гладким каменным плитам, сложенным в высокую кучу. Плоские платформы крепостей были усеяны тварями одного вида.

И все они следили за нами.

Тяжелыми когтями они цеплялись за края башен и пронзали нас своими черными взглядами. Их похожие на оленьи тела застыли, подобно статуям. Даже внушительные крылья, цвета горного камня, напряглись в ожидании угрозы. Я посмотрел вскользь, но теперь увидел, как они дергаются. Тяжелые рога венчали их головы, и они повернули свои морды к нам, держа копья наготове.

– Думаешь, они нас видят? – спросил Калем, понизив голос.

Кост поморщился.

– Без сомнения.

Тут среагировала ближайшая тварь, сжав живот и вытолкнув воздух из горла. Глубокий свист начался низко, прежде чем пронзительно завизжал и растянулся на миг, который показался вечностью. За ним последовал второй. И третий, пока вся колония тварей не засвистела, резкие горны прорезали грохот водопада.

Хайрит замер. Заклинатели остановились и повернулись к башням.

Мои братья съежились. Нас раскрыли. Если бы мы могли полагаться на наши тени, я не сомневался, что у нас получилось бы прокрасться через здания без последствий. Но теперь… Перед моими глазами промелькнуло воспоминание о том, как Лина вызвала сразу трех тварей. Здесь жили сотни таких заклинателей, и каждый из них имел такой же огромный арсенал, как она. А некоторые даже больше. Некоторые даже обладали большей силой.

Взлетев, сторожевые твари образовали плотный круг над нашими головами. Страх пронзил меня изнутри. Страх за жизни, которые может потерять моя семья. И все из-за меня.

Стиснув зубы, я повернулся к своим людям.

– Возвращайтесь. Остальное предоставьте мне.

Никто не сдвинулся с места.

– Это приказ, – отрезал я.

Озиас посмотрел мимо меня на город тварей.

– Ты прекрасно знаешь, что мы никуда не пойдем, так что прекрати свои попытки.

Калем подпрыгнул на носках.

– Я знаю, что это не наша сильная сторона, атаковать прямо в лоб, но ты должен отдать нам должное.

Остальные восторженно закивали. Я медленно повернулся к Косту. Он избегал моего взгляда.

– Ты уже знаешь мой ответ. До самого конца, Нок.

Братская поддержка. Его слова внушали надежду. Протянув руку, я положил твердую ладонь ему на спину.

– Я знаю.

Зеленые глаза пронзили меня из-за тонких линз, и он поправил свою тунику, а потом заставил тени на кончиках пальцев образовать клинки.

– Пойдем?

– Думаю, в премудростях нет необходимости.

Я направился к собравшейся толпе заклинателей и вышел из темноты. Мы явились в черном облаке с ониксовыми щупальцами ночи, цепляющимися за наши запястья и лодыжки. Чернильные лезвия возродились из пустоты.

Осторожным движением пальца я вскрыл ладонь и позволил своей проклятой крови пролиться.

Тридцать вторая глава. Лина

Обволакивающее, успокаивающее тепло. Я могла бы остаться в этом коконе навечно. Но что-то странное скребло мое сознание. Жук, шныряющий по канавкам и щелям, которого я не в силах ни поймать, ни убить.

Колонны, обвитые розовыми кустами и яркими цветами лунной пыли, возвышались у входа в тронный зал. Винн оставил меня на ступеньках с приказом не двигаться. Мои конечности повиновались. Даже моя голова застыла на месте. Моему разуму тоже было безразлично.

Заклинатели проходили через ухоженный двор, не замечая моего присутствия, слишком занятые своей повседневной жизнью, чтобы заметить Изгнанницу в самом сердце своего дома. Я не могла вспомнить ни одно из лиц. Казалось, я смотрела сквозь шифоновую вуаль, пелену или что-то в этом роде. Я знала, что они там, чувствовала их присутствие и видела очертания тел, но детали терялись из-за очарования Винна.

Его тихий голос эхом прокатился по алебастровым залам, на мгновение прорвавшись сквозь вату в моих ушах.

– Она у меня.

– Здесь? Сейчас? – женский голос, но тон казался мне чужим. – Почему она не мертва?

Винн тщательно подбирал слова.

– Убийца не смог убить ее, поэтому я взял дело в свои руки. Она приручила Мияда.

Женщина зашипела.

– Да будут прокляты боги! Неужели она не подходит?

– В настоящий момент – нет.

– Объясни, – ее единственный приказ загромыхал так, словно звон разбившейся о землю тарелки.

– Я приручил ее. Она более грозная, чем мы думали. Она нам пригодится. Я не уверен, что смерть необходима…

– И почему же?

Мне хотелось повернуть голову, сдвинуть подбородок хотя бы на дюйм и увидеть женщину, которая так жаждала моей гибели. Но приказ Винна звучал непоколебимо и уверенно. Узнаю ли я ее? Или новые члены Совета сменились со времен моего пребывания в Хайрите?

– Скажи мне, Винн, ты по-прежнему испытываешь к ней чувства?

– Нет, – без колебаний ответил он. – Но ты должна увидеть, что я сделал. Она идеальный солдат. Если я смог сделать это с ней, то смогу повторить это с кем угодно. А это значит, что вместо дурацкого заклинания у нас будет армия.

Ее голос упал на октаву:

– Это заклинание – единственный способ спасти нас. Но нам нужны оскверненные кости, Винн. У меня кончаются варианты, если только ты не захочешь стать добровольцем.

Винн заметно напрягся.

– Она под моим командованием. Если ты все еще хочешь продолжить с заклинанием, мне будет достаточно легко заставить ее отказаться от Мияда.

– А если это не сработает?

– Я заставлю другого заклинателя взять на себя вину. Но вариант с Линой точно сработает. Я знаю, что так и будет.

Пронзительные звуки горна Дриглов, размещенных на сторожевых башнях, прорезали воздух. Все остановилось. Незваные гости. Впервые в Хайрите.

Некогда тихий город взорвался паническими криками и топотом ног. Мы – мирный народ, мы не содержали армию, а полагались на защиту наших тварей и жили на небесах, у нас не было никакой необходимости готовиться к вторжению.

Голос Винна пронесся над городским безумием:

– Воины Круора. Это, должно быть, они.

– Я найду Совет. Теперь у тебя есть шанс показать мне, чего она стоит. Поговорим о заклинании позже.

Торопливые шаги удалились в противоположном направлении, а затем появился Винн и своей толстой рукой обхватил мое запястье.

– Идем.

Двигаясь как единое целое, мы достигли открытой лужайки, раскинувшейся между нами и Китским лесом. Черное облако обвилось вокруг корней и распространилось по земле, как болезнь. Тошнотворная тьма отравляет нашу землю. Так нелепо и… и…

Красиво.

Пиявка в моем мозгу замерла, и на мгновение я смогла видеть. Слышать. Дышать. Кружащиеся ониксовые тени манили меня из леса и просили вернуться домой.

Нок.

Как будто я позвала его, сверкающая тьма отступила, и вот он стоит здесь. Предвестник абсолютного ужаса и гнева, кровь сочится из открытых ран на его ладонях и капает с пальцев. Если бы я не знала его, то сомневаюсь, что смогла бы отличить скрытое беспокойство в его черных глазах от ярости. Но оно там было. И именно это заставило мое сердце затрепетать.

– Лина.

Винн обхватил ладонями мое лицо, заставляя встретиться с ним взглядом. Успокаивающий белый свет запульсировал на кончиках его пальцев, и шифоновая вуаль вновь плотно накрыла мое лицо.

– Ты будешь повиноваться.

Момент ясности ускользнул, забрав с собой все мысли и заботу.

– Да.

Я оглянулась на приближающиеся силы, и все мысли о Ноке испарились. Осталась только зловещая тьма во главе с мужчиной в центре всего этого. Голос Винна шептал в моей голове «либо он, либо я», и мои руки дернулись.

К несчастью, за меня уже сделали выбор.

Тридцать третья глава. Нок

Мы прослыли чудовищами, кровожадными монстрами, и заклинатели это знали. Стоны открывающихся повсюду дверей обрушились на нас, и преломленный радужный свет прорвался сквозь поляну, каждый яркий оттенок тут был символом, нанесенным чернилами на руки заклинателей. Животные явились из царства тварей, и мое сердце наполнилось отчаянием. Я не хотел с ними драться, но два правила знал наверняка. Во-первых, не существовало никакого способа облагородить войну. Невинные умрут от моей руки. А во-вторых, я обреку каждого из них на загробную жизнь, лишь бы только добраться до Лины.

Огонь вспыхнул в моих венах, и я бросился вперед, оскалив зубы.

Величавый мужской голос прогремел над воцарившимся безумием.

– Граждане Хайрита, пожалуйста, вернитесь в свои дома. Совет защитит вас.

Море тел расступилось, и появился Винн в компании с семью людьми, включая Лину.

Все краски и звуки исчезли, кроме нее. С пустым и рассеянным взглядом она вяло стояла рядом с ним. Одетая в свободные льняные брюки и струящуюся блузку. Казалось, что сильный ветер сможет швырнуть ее на землю. Винн положил руку ей на плечо, чтобы поддержать. Лина выглядела такой хрупкой и невесомой – такое жалкое зрелище.

– Винн! – скорее рев, чем слово.

Он высоко вздернул подбородок.

– Добро пожаловать в Хайрит, Нок. Чем мы обязаны удовольствию лицезреть тебя и твою компанию?

Заклинатели забаррикадировались в ближайших зданиях, но окна держали открытыми. Головы выглядывали из-за занавесок. Жители наблюдали за противостоянием. Винн сделал еще несколько шагов вперед и потянул Лину за собой. Позади него остались стоять на месте шестеро заклинателей. Совет.

Я посмотрел прямо на них.

– Я здесь из-за Лины.

Они обменялись несколькими любопытными взглядами, но никто не произнес ни слова.

Винн нахмурился.

– Как ты прошел через барьер?

– Отдай мне Лину, и мы уйдем с миром.

Не раньше, чем я превращу его внутренности в еду для монстров Китского леса, но это детали.

– Лина не хочет уходить, – Винн взглянул на нее. – Так ведь, милая? Скажи им.

Над поляной разнесся сломленный голос Лины:

– Я в порядке. Пожалуйста, уходи.

– Лина… – ее имя обожгло мне язык, и я опустил руки.

– Она сама не своя, – прошептал Кост.

Его пальцы дернулись, и темное лезвие медленно приблизилось к центру ладони.

Я это видел. Возможно, я нанес ей неизлечимую рану, лишил последнего шанса на возрождение доверия в ее душе, но даже когда она была в ярости, обижена или счастлива, в ее глазах всегда горел огонек. Теперь же ее пустой взгляд смотрел в никуда. Подернулся молочным туманом.

Чистая ненависть опустошила мое сердце, и я зарылся ногами в мягкую траву, приготовившись к атаке.

– Что ты с ней сделал?

Заклинателю требовалось время, чтобы вызвать тварь. А у меня оставалось всего несколько секунд, а может, и меньше, чтобы покончить с ним, прежде чем появится существо. Если, конечно, он еще не вызвал ни одного.

– Она хочет вернуться в Хайрит и жить среди своего народа. Ты собираешься отнять у нее это?

Его слова ненадолго приковали меня к месту. Что, если он прав? Что, если я приведу в движение что-то, что…

Калем громко рассмеялся.

– Что за красноречивая чушь? И часто ты к ней прибегаешь? Должно быть, раз уж ваш собственный народ не видит, что ты сделал…

Недовольные ворчания сорвались из уст членов Совета.

Калем. Он кивнул мне один раз, а потом присел на корточки. Приготовившись. Он всегда начеку и готов к бою. Я не очень-то любил молиться, но в тот момент надеялся, что боги слушают. Я надеялся, что они пощадят моих братьев.

– Предоставлю тебе еще один шанс. Верни… Мне… Лину.

Темная часть меня надеялась, что Винн не подчинится, вот только мне не требовался предлог, чтобы разрезать его на миллион кусочков.

Боги, казалось, были на моей стороне. Винн по-собственнически накрыл рукой ее затылок.

– Нет.

Все мои разумные мысли разбились вдребезги, и я взорвался. Совет не потрудился пошевелиться.

Движимый желанием убить Винна, я не задумывался о последствиях. Я рванул вперед и врезался в него в рычащем месиве теней, крови и ярости. Меня тут же отбросило назад. Я позвоночником врезался в землю и скользнул через поляну к ногам моих братьев.

Там, затаившись в складках гнилых серебряных плащей каждого члена Совета, стояла армия Асур. Единственный молочный глаз закрылся, и тварь Винна вздохнула. Хотя Калем никогда не доводил Асуру Лины до закрытия десяти глаз, она поделилась тем, что произошло бы, если бы все эти глаза закрылись.

Справа от меня Кост выкрикивал приказы.

– Считайте глаза, чтобы определить оставшееся число ударов, необходимых для разрушения щита. Сделайте это быстро!

Мы остались без шанса на победу.

Радуга цветов засияла из рук членов Совета и смешалась в ослепительную призму, делая ее на мгновение невидимой. Невидимые двери со скрипом открылись, и твари выползли из царства, представ перед своими хозяевами. Воздух задрожал, опасность тяжело и наэлектризованно скатывалась с их тел. Семь массивных кошачьих чудовищ оказались в первых рядах, острые когти вонзались в землю, а в горле у них клокотало рычание.

Голос Лины пронесся у меня в голове. Мияд – один из десяти легендарных кошачьих тварей. Дрожь магии, ударившая по моей коже, не могла принадлежать ничему другому. Возможно, она единственная, у кого в арсенале имелся Мияд, но другие твари считались не менее опасными.

Согнув руки, я посмотрел на белую тварь во главе стаи. Тварь Винна. Фиолетовые и изумрудные крылья росли из его передних и задних лап, а чешуйчатые пластины на груди блестели с каждым гулким вздохом.

– Удачи тебе добраться до нас, – ударив указательным пальцем по подбородку Лины, Винн отдал ей приказ. – Вызови Мияда. Докажи Совету, что будешь сражаться за свой дом.

Она не колебалась. Устремив пустой взгляд на мое сердце, Лина протянула руку и позвала своего самого ценного зверя. Даже сейчас, перед лицом битвы, темная ярость Мияда заставила мою грудь замереть. Проследив за взглядом хозяйки, его голубые глаза остановились на мне.

В этот момент на меня снизошло понимание, что мы в ловушке.

Я не мог убить его. Не мог убить то, ради чего она так упорно трудилась.

Винн махнул рукой.

– Рэйвен, пожалуйста.

Одна женщина из Совета шагнула вперед, ее растрепанные медные волосы рассыпались по лицу. Запавшие желтые глаза скользнули по ее кошке, стройному сланцево-серому зверю с двумя хвостами, оканчивающимися наконечниками стрел, и она издала скучающий протяжный звук.

– Мика, покончи с этим поскорее.

Кошка вздрогнула, и каждый волосок на ее теле поднялся к небу и затвердел в заостренные кончики. Она снова вздрогнула, и рядом с ней замерцала точная копия Мики.

И еще одна.

И еще одна.

Идеальные копии усеяли поляну, и мы оказались окружены. Другие легендарные кошки неспешно следовали за ними, низко пригибаясь к земле и ожидая подходящего момента, чтобы наброситься.

– Наслаждайтесь истинной силой Хайрита.

Винн сбросил нас со счетов простым взмахом руки, и кошки бросились вперед.

Я едва успел увернуться. Первая копия пронеслась мимо меня, и я упал на землю, взметнув лезвие вверх. Плоть разорвалась, но вместо того, чтобы осыпать меня брызгами крови и внутренностей, зверь исчез в клубах серого дыма. Еще один бросился ко мне, и я скрестил руки на груди, защищаясь от его скрежещущих клыков. Зубы впились в мои руки, и я подавил крик, корчась на месте под тяжестью монстра. Моя кровь отозвалась. Тонкие лезвия выскочили из моих ран и вонзились в мягкую плоть его горла. Еще одно последнее бульканье, и он тоже исчез в тумане.

Кост, Калем и Озиас бросились ко мне, и мы прижались друг к другу спинами. Кровь на моей руке растянулась и свернулась, образуя смертоносное оружие от локтя до кончиков пальцев. Чем больше они разрывали меня на части, тем легче мне было атаковать.

Калем замахнулся лезвием на копию твари, но смог ухватить лишь мех. На икре Коста зияла рана. Он поморщился, изучая свернувшиеся тени наших братьев. Между их яростным ревом и оглушительным воем тварей не удавалось определить, кто побеждает.

– Держитесь вместе, – прорычал Озиас и ударил кулаком по морде копии.

Скользкими лезвиями, зажатыми между пальцами, его темные костяшки разорвали зверя. Но его кожа тоже разошлась при ударе и еще не успела затянуться, как на него уже набросился следующий зверь.

Кост заставил тьму сложиться в тонкую рапиру. Зажав ее в правой руке, он пронзил копьем шею ближайшей кошки. Безопаснее, чем подход Озиаса, но для того, чтобы так долго удерживать тени в одной форме, требовалось значительное количество энергии и силы.

Очередная копия метнулась ко мне, и я кинул лезвия прямо в ее открытую пасть. Из ран засочился дым, и тварь исчезла. Вглядываясь сквозь толпу кошек, я заметил наблюдающий за нами Совет. Поскольку щиты Асур все еще действовали в полную силу, они не потрудились отдалиться от поля боя.

Увернувшись от другого зверя, я крикнул, заглушая рычание:

– Единственный способ остановить тварей – добраться до заклинателей!

Мои братья низко припали к земле, готовясь к следующей атаке. Легендарные твари крались среди копий. Вычисляя, когда напасть, пока мы отбиваемся то от одной иллюзии, то от другой. Ждали, когда наша защита ослабнет, а мышцы попросят пощады. Вот тогда они нанесут удар. Смертельный и быстрый.

Бросившись ближе к заклинателям, я послал волну клинков, нацеленных прямо на Винна.

Только один ударился о его щит, вызвав паутинную рябь в энергетическом поле, а потом поверхность щита вернулась в нормальное состояние. Выстроившись перед Советом, копии охотно вступили в борьбу с моими клинками, позабыв об убийцах и принимая клинки на себя. Остальная часть моего арсенала исчезла.

Озиас последовал моему примеру, отстранившись от меня, чтобы лучше видеть Винна. Но когда он завел руку назад, чтобы выпустить горсть клинков, вмешалась одна из легендарных кошек. Красно-коричневая, с костяными шипами вдоль позвоночника, она врезалась в Озиаса и пригвоздила его к земле.

– Озиас!

Я метнулся вперед, но на меня обрушилась целая толпа копий. Гладкие когти вонзились в мои бедра, и я крутанулся на месте, полосуя своим удлиненным лезвием их шкуры. Дым вырвался наружу, и я был свободен, но не настолько быстро, чтобы добраться до Озиаса.

Дьявольски-красные глаза горели ярко, и тварь откинула голову назад, обнажив зубы. От этих желтых клыков его не спасти.

Звуки затихли, мое сердце подскочило к горлу, пока я бежал.

Внезапная вспышка света промелькнула в пространстве вокруг Озиаса, и тварь отпрянула.

Появился Джакс, неуклюже свалившись рядом с Озиасом, в его пылающих белых глазах горел гнев. Он пришел по собственной воле и, не теряя времени, вонзил зубы в зверя, швырнув его обратно в толпу монстров.

Глаза Совета вспыхнули удивлением. Я послал еще один шквал клинков в лицо Винна. На этот раз два попали точно в цель.

Осталось еще шесть.

Появилась белая прославленная кошка Винна, бежавшая бок о бок с рыжеватым демоном, и они бросились на Джакса. Вулканические стены взмыли из земли, испепеляя воздух своими раскаленными камнями, и он издал рев из глубины своего живота. Кошачьи твари врезались в скалу и зашипели, отпрыгивая в сторону, запах паленой шерсти завитал в воздухе. Озиас скользнул за одну из стен. Получив защиту от Джакса, он начал атаковать других тварей.

Мы сократили число копий. Их количество уменьшилось до такой степени, что я смог вздохнуть на мгновение, но они снова набросились на меня. Кост и Калем сражались спина к спине, сталкиваясь лицом к лицу со светло-голубым легендарным зверем, который проскальзывал сквозь них с легкостью воды.

Зверь пробился сквозь их защиту, и толстые когти вонзились в бедро Коста. Его крик прорезал стоявший гомон, и я замер. Калем оттащил его подальше, но недостаточно далеко. Легендарная водяная тварь пригнулась. Взлетела в воздух.

Земля загрохотала, и красная жилка потекла под моими ногами, устремляясь к Калему и Косту. Из земли вырвалась каменная стена. Легендарная тварь врезалась в нее, ее водянистая кожа превратилась в пар. С яростным воплем она отступила и скрылась в толпе копий.

– Джакс, вон там!

Я обернулся и увидел Озиаса, указывающего на другого поверженного убийцу. Джакс перевел взгляд с меня на Калема и Коста, а затем сосредоточил свою силу на противоположной стороне поляны. Еще один спасен. Озиас одарил его гордой улыбкой и снова бросился в бой, убивая всех тварей, которых мог достать, не сводя глаз с Джакса.

А остальные… Не все из нас являлись воинами до перехода, и это было заметно. Одно дело убивать, воспользовавшись внезапностью нападения, и совсем другое – вести войну.

Погибли. Так много их пало. Одиннадцать мужчин и женщин лежали, их разбросанные повсюду тела застряли в корнях деревьев или лежали бессмысленно втоптанными в землю. Поля теперь выглядели скорее красно-коричневыми, чем зелеными, и слякоть в траве под нашими ногами имела мало общего с водопадом.

– Нок, берегись, – выкрикнула Эмелия, ныряя влево и вонзая копье в копию, возникшую за моей спиной.

Дым пополз вверх по краю ее сверкающей алебарды, и она одарила меня зловещей ухмылкой, а после резко развернулась и ударила очередную тварь. Иов встал сбоку от нее и безошибочно вонзил топор в лоб копии.

Я хмыкнул в знак благодарности и вновь выстрелил еще одним шквалом клинков. Еще один столп дыма, копии исчезали. Несколько кинжалов миновали барьер из копий и ударились о щит Винна, и четыре глаза закрылись.

Осталось два. Я взглядом скользнул мимо него к Лине. Не двигаясь, она следила за продвижением своего Мияда по полю боя.

Пригнувшись к земле, я приготовился бежать к Винну, нанося по пути удары клинками, чтобы после падения барьера сразу же атаковать его.

Но у меня ничего не вышло.

Тошнотворный треск когтей, вонзающихся в плоть, раздался в воздухе. В нескольких метрах от меня Иов упал на колени. С тяжелым ревом тварь вырвала когти из его раздробленного плеча и встала на дыбы, намереваясь закончить работу.

– Нет! – закричала Эмелия громче водопада.

Схватив алебарду двумя руками, она бросилась вперед и пронзила бок твари.

Вместо тумана на землю хлынула кровь. Сила удара сбила кошку с лап, и оставшиеся копии разлетелись вдребезги.

Оставив Мику придавленной к земле, Эмелия отступила к раненому брату.

– Иов. Иов, нет. Иов…

Слезы покрывали ее лицо. Струйка крови потекла из его рта к подбородку, но он сумел дрожащей волной врезаться в ее тело.

– Мика! – Рэйвен выскочила из-за спины Винна, подбежала к твари и окутала воздух темно-красным светом.

Остальные члены Совета замерли, их твари крадучись вернулись к своим хозяевам. Вместо того чтобы вернуться на сторону Совета, Рэйвен и Мика исчезли. В святилище. Царство тварей его им предоставит.

У моих убийц не было такой роскоши. Я не мог поднять их снова.

Ярость подпитывала меня, и мои клинки неизменно взлетели, врезавшись в щит Винна и полностью сломав его. Винн споткнулся, дикие глаза пронзили меня с другой стороны поляны, и я не смог сдержать безумной ухмылки, растянувшей мои губы.

– Попался.

Он злобно и мрачно рассмеялся.

– Пока нет.

Мчась ко мне со сверхъестественной скоростью, словно вырываясь из самой тени, Мияд взмыл в воздух. Ветер пульсировал под его крыльями, он набирал обороты и нацелился мне в грудь, с готовностью выпустив клыки и когти. Вероятно, он решил, что я целюсь в Лину, потому что в его глазах горела только ярость. Яростная преданность, предназначенная для защиты его хозяйки.

Время остановилось, когда я понял, что от этого никуда не деться. У меня осталось только мгновение на то, чтобы поднять клинки и проткнуть зверя – а этого я бы никогда не сделал.

Оглянувшись на Лину, я упивался ее видом в последний раз.

«Прости. За все».

Приготовившись к удару, я держал оружие наготове – но удара не последовало. Плоть разорвалась, но боль не пронзила мое тело. Никакого тепла. Только сырой и металлический запах крови вместе с телом, упавшим на землю у моих ног. Мияд отступил от меня раньше, чем я смог полностью осознать, что произошло. Я опустил взгляд на землю.

Калем.

Все мое существование сосредоточилось на нем. На глупой ухмылке на его лице и ярко-красных руках, которыми он сжимал живот. Сильный звон опалил мои уши, и я опустился рядом с ним в уязвленном шоке.

– Что ты наделал?

Вены на его шее вздулись, глаза наполнились слезами, он сжал мою руку.

– Иди и приведи ее.

Рыдание застряло у меня в горле. Кост и Озиас помчались к нам, скользя на коленях и падая рядом с ним, забыв обо всем остальном. Агония, горячая, ужасная и всепоглощающая, сжигала меня изнутри.

Только не Калем. Только не мой брат.

Жизнь исчезла из его глаз, и он тяжело опустил голову на землю. Карман его куртки вспыхнул, и Эффи появилась в вихре криков и магии мятно-зеленого цвета. Она бросила на меня один взгляд, один пронзительный взгляд – полный опаляющего предательства – а потом расположилась прямо над раной Калема.

Совет что-то бормотал, но это уже не имело никакого значения.

Я видел только Калема и Эффи. Она завыла, треща клювом, взывая к небесам и проливая слезы на его грудь. Пытаясь спасти своего хозяина, она отчаянно изливала магию из своих крыльев.

Калем не двигался.

Душераздирающие вопли вырвались из ее маленького тела, и она снова осыпала его магией и слезами.

Он не шевелился. Безмолвный. Мертвый.

– Калем, перестань шутить, – Озиас молвил сквозь слезы, и эти нежные слова разрывали мне сердце.

– Вставай. Пожалуйста, встань, – Кост. Мягко. Умоляюще.

Ничего не произошло. Эффи не останавливалась. А Калем так и не открыл глаза.

Брат покинул наш мир.

Тридцать четвертая глава. Лина

Душераздирающий вопль Эффи разорвал хватку Винна. Пелена, плотно закрывавшая мои глаза, рассеялась, оставив передо мной опустошительную и кровавую сцену смерти. Каждый взмах крыльев Эффи казался неотступным вихрем боли: мать беспомощно умоляла сохранить жизнь ее ребенку.

Восстановив контроль над своим телом, я побежала к своей семье.

Моя семья. Потому что именно таковыми они и стали. Они пришли сюда ради меня. Чтобы спасти. И я привела их к этому.

– Лина! – закричал мне в спину Винн.

Он никогда больше не будет владеть мной. Никогда больше не прикоснется ко мне.

Я соскользнула на землю и положила голову Калема себе на колени. Нок исчез, сменив солнечный свет на тени. Я точно знала, куда он направляется, поскольку все взгляды были устремлены на нас.

Запустив пальцы в спутанные волосы Калема, я вздрогнула. Моя тварь сотворила это. Краем глаза я видела Оникса, его обеспокоенный взгляд метался между мной и Калемом. Он не знал. Да и как он мог?

Я сделала это.

Эффи вскрикнула, устало расправляя крылья над раной Калема, прежде чем уронила голову ему на грудь. Слезы текли из моих глаз.

Это моя вина.

Калем. Бесстыжий любитель пофлиртовать. Бестактный Калем. Заботливый Калем.

– Ты нужен этим детям, – прошептала я, прижимаясь губами к его лбу. – Ты не можешь оставить их. Пока нет.

Оз обхватил голову руками, а Кост просто смотрел, его побелевшее лицо блестело от пота. Они обвинят меня. Всю оставшуюся жизнь я буду источником боли и страданий. Они будут терпеть меня из-за Нока, но никогда не простят.

Я не верила, что сама способна простить себя.

Винн сделал несколько шагов в нашу сторону.

– Лина. Вернись сюда.

Я медленно повернула голову, показывая ему полную силу моего яростного взгляда.

– Нет.

Его челюсть дернулась.

– Нет?

– Ты никогда больше не сможешь приручить другого человека.

Осторожно убрав голову Калема со своих колен, я встала и зашагала к нему. Свет вишневого дерева вырвался из моего символа. Оникс вытянулся по стойке смирно и встал рядом со мной, оскалив зубы.

Винн протянул руку вперед, белый свет закружил вокруг его пальцев.

– Перестань, Лина.

Мое тело напряглось. Оцепенело. Я боролась за каждое движение пальца. Стиснув зубы, я впилась в него взглядом в попытке удержать контроль. Самообладание вернулось ко мне.

– Ты больше не будешь меня контролировать.

Совет замер. Обвиняющие взгляды скользнули с меня на него.

Его очарование рассеивалось, и я сдвинулась на пару дюймов. И еще на один. Мои мышцы сопротивлялись, пока я мысленно заставляла их пойти против его магии. Слушаться меня, а не его.

– Лина, – мое имя звучало в его устах как предупреждение.

– Нет!

Болело все. Я вся дрожала, но это мое тело, над которым я утратила контроль. Но не над разумом, мыслями и чувствами. Они уж точно были моими. Винн уже сделал достаточно.

– Теперь все кончено.

Винн согнул руку, готовясь командовать своими тварями.

– Это мы еще посмотрим.

Нок возник из тени позади Винна.

– Нет, уже не посмотрим.

Он вонзил клинок в спину Винна, и треск расколол тихую поляну. Кровь хлынула изо рта заклинателя, издавшего булькающий крик, и Нок воткнул лезвие глубже. С убийственной точностью он извлек клинок и провел им вдоль горла Винна.

Все это заняло меньше секунды.

Нок уставился на обезглавленное тело с таким отвращением, что у меня по спине побежали мурашки. Развернувшись, он бросился к нам. Боль исказила его черты. Покрасневший и тяжелый взгляд встретился с моим. А потом я побежала. Прямо в его распростертые объятия и прижалась к нему всем телом. Он пришел за мной. Все те ужасные вещи, которые говорил Винн, яд, что пропитал мой разум и манипулировал мыслями, исчезли. Нок любил меня. И я любила его.

Нок прижался своим лбом к моему.

– Лина.

Так много боли и тоски в моем имени. Нам так много следовало исправить. Я верила, что Нок сражался за меня, что он отдаст свою собственную жизнь в обмен на мою, и я буду сражаться и умру за него, если потребуется.

Дрожащими губами я нежно поцеловала его в щеки, ловя слезы.

– Я здесь. Прости. Я люблю тебя.

И он сломался, низкий крик вырвался из его легких и нарушил тихий ужас поляны. Я медленно сцеловывала его слезы, даря ему то жалкое утешение, на которое сейчас была способна, и прижала его к себе. Оставшиеся убийцы рыдали вокруг павших: некоторые – возле Калема, остальные – вокруг членов Круора, которых я не знала. Которых я никогда не узнаю. Взяв Нока за руку, я повела его обратно к Калему. Мы рухнули на землю рядом с его головой, и Кост с Озом подняли затуманенные глаза.

Что я наделала? У меня перехватило горло, я сглотнула и погладила Калема по щеке.

– Лина Эденфрелл.

Я резко повернула голову к женщине, которая произнесла мое имя. Она пересекла поляну и остановилась в нескольких метрах от нас.

Темные глаза пригвоздили меня к месту, и я втянула в себя воздух.

– Каори.

– Винн приручил тебя? Так вот почему ты вернулась, несмотря на свое изгнание?

Я кивнула.

– Да. Он вернул меня несколько дней назад, не уведомив Совет, – несколько членов вздрогнули, осуждение и негодование отразились на их лицах. – Я не первый человек, с которым он так поступил.

Каори долго изучала меня, а потом ее задумчивый взгляд переместился на Калема. Она нахмурила тонкие брови.

– Эффрефт?

Эффи щелкнула клювом и еще глубже погрузилась в его рану. Опустившись на колени, Каори протянула Эффи руку. Сапфировый символ блестел на ее коже.

– Можно?

Кост, Оз и Нок напряглись. Их предостерегающие взгляды устремились к Каори, и темные щупальца заиграли вокруг их пальцев. Эффи на мгновение задержала взгляд на руке Каори, но потом тихонько закудахтала и отодвинулась.

Меня вот-вот вывернет. Фарш. Моя тварь превратила его в фарш.

Каори изучала нанесенные раны.

– Если бы не Эффрефт, он был бы уже безнадежен. Даже сейчас я не могу дать никаких обещаний.

– О чем ты говоришь? – прохрипел Нок.

Каори медленно протянула руку и вытащила из черных волос заколку из белого золота.

– Стелла.

Одна из легендарных кошачьих тварей двинулась к ней. Окунутая в серебро, казалось, что тварь словно отлита из металла. Резкие линии. Зубы как кинжалы. Пронзительные аметистовые глаза. Стелла остановила свой дергающийся нос в нескольких дюймах от раны Калема. Каори наклонила голову в сторону Нока.

– Он будет другим.

– Ты можешь вернуть его?

Нок сжал мою руку.

– Я могу попробовать. Но с остальными я бессильна, – она посмотрела мимо Нока на его павших братьев. – Они слишком далеко ушли и лишены вечной жизненной магии Эффрефтов.

Нок сглотнул.

– Понимаю.

Тристан, один из первых членов Совета, выступил вперед.

– Каори, эти люди ворвались в наш дом…

– Довольно, Тристан, – заговорила Язмин. Корона Совета.

Она ушла охотиться на тварей во время моего первого предполагаемого преступления. Легкий ветерок коснулся ее длинных платиновых локонов, и она откинула их в сторону.

– Мы можем обсудить это позже. Если сумеем сохранить жизнь этому воину, значит, такова воля богини. Мы не созданы для войны.

Воткнув шпильку в середину ладони, Каори прижала ее к ране Калема.

– Чтобы успокоить зверя внутри него, требуется немного крови заклинателя.

Хватка Нока на моей руке усилилась.

– Зверя внутри него?

– Это условие подарка Стеллы.

Каори подвинулась, освобождая место для своей твари. Стелла низко опустила голову и широко раскрыла рот. Когда ее клыки коснулись зияющей раны, густая серебристая субстанция потекла из скрытых за зубами желез. Резкий жар обжег воздух.

– Слюна Стеллы – это мощный целебный бальзам, который известен тем, что возвращает людей, находящихся на грани смерти. Однако нечто столь могущественное требует пожертвовать частичкой своей человечности.

Я изучала слабый след серебряных вен на ее руках.

– Ты говоришь по собственному опыту.

Она коротко кивнула.

– Это стало необходимым условием для ее укрощения. Моя кровь должна ослабить тягу, но она все равно останется.

– Какого рода тягу? – Кост заломил руки, его голос сорвался.

Стелла присела на корточки, облизывая губы, и рана, почти разорвавшая Калема пополам, снова стянулась.

Мое сердце замерло. Это должно сработать. Из горла Оникса вырвалось тихое мурлыканье. Он ждал позади нас. Его печальные глаза разрывали мою душу. Любить создание, которое уничтожает мою семью… Они никогда не поймут. Я бы никогда не попросила их об этом. Не отводя взгляда от Калема, я призвала свою силу и отправила Оникса обратно в царство зверей. Он не должен чувствовать себя виноватым за мои действия.

– Эффекты у всех разные, – Каори склонилась ближе к лицу Калема. – Например, я…

Калем ахнул, широко раскрыв глаза и тяжело вздымая грудь. Его взгляд дико метался от одного лица к другому, пока он не заметил склонившуюся над ним Каори. Смятение изрезало морщинами его лоб. Мы все замерли, потрясенные, полные надежды, страха, ожидания. Он вернулся к нам, но что в нем изменилось? Будет ли он таким, как раньше?

Спустя несколько мгновений, показавшихся вечностью, кривая усмешка растянула его губы.

– Ну, здравствуй. Не помню, чтобы мы имели удовольствие встречаться.

Оз подавился смехом сквозь новый поток слез, а Кост обмяк на месте. Нок молча смотрел на него. Он протянул руку и положил ее на плечо Калема.

Каори улыбнулась.

– Нет, мы не встречались. Меня зовут Каори.

Калем сморгнул остатки смерти, и его дразнящая улыбка стала еще шире.

– Что ты делаешь сегодня вечером?

Легкий румянец коснулся ее щек.

– Хм.

Из груди Оза вырвался раскатистый смех.

– Боги всемогущие, Калем!

Калем ухмыльнулся, опустил руку и сел.

– Что с вами со всеми?

Он повернул лицо в мою сторону. У меня в горле стоял ком, и я опустила голову. Мне было невыносимо смотреть на него.

Моя тварь… Темно-алый цвет раны Калема запятнал мои веки.

Быстрый палец скользнул по моему подбородку, Калем наклонил мое лицо к своему.

– Лина. Хорошо, что ты вернулась.

Слезы пробились сквозь мои ресницы.

– Но…

– Ни слова больше, – Калем взглянул на Нока. Я попыталась вырваться, но он крепче сжал меня. – Я бы и для тебя это сделал.

Мое сердце раскололось на миллион частей, а тело затряслось. Нок прижал меня к своей груди, обнял за талию и легонько поцеловал в макушку.

– Я держу тебя, – пробормотал он.

Уткнувшись головой в воротник Нока, я заплакала. От него пахло кровью, грязью и смертью. И медом. Всегда медом. Я ухватилась за этот знакомый запах и поклялась себе, что мы снова будем вместе – не важно, как и когда.

Я услышала скрип открывающейся двери из царства тварей и, подняв глаза, поняла, что Рэйвен вернулась. В ее взгляде читалась настороженность, но глаза оставались сухими. Мика, должно быть, выжил. Язмин двинулась к нам, остальные последовали за ней. Слегка поклонившись, она склонила голову в мою сторону.

– Лина.

Я вытерла щеки тыльной стороной ладоней.

– Да?

– Мне очень не хочется прерывать вас, но нам нужно поговорить. Сейчас.

Страх и облегчение боролись друг с другом. Как долго я ждала аудиенции у Короны Совета? Возможность рассказать всю правду была в моих руках, и все же Винн не мог оспорить или подтвердить мои слова. Поверят ли они мне? Неужели они снова прогонят меня? Или еще хуже?

Пристально посмотрев на Нока, я переплела свои пальцы с его. По крайней мере, на этот раз я буду не одна.

– Конечно.

Язмин сложила руки вместе и обратилась к Ноку:

– Твои люди в безопасности. Мы поможем раненым всем, чем сможем.

Заклинатели выходили из зданий, призывая тварей, чтобы снова вернуть жизнь на поляну. Появились носилки для раненых, и храбрецы побежали к поверженным убийцам.

Нок встал и потянул меня за собой.

– Хочешь, я пойду с тобой?

– Слушания в Совете обычно проходят в закрытом режиме, – я нежно поцеловала его в губы. – Со мной все будет в порядке.

– Вообще-то, это не будет проблемой.

Язмин неторопливо провела пальцем по сверкающей золотой короне, вплетенной в ее волосы.

– Как твоему анам-кара, ему разрешено присутствовать. К тому же у нас есть к нему вопросы.

Тристан воспротивился ее заявлению, бормоча себе под нос неразборчивые слова. Язмин просто повернулась, и в уголках ее рта мелькнул озорной огонек.

Анам-кара.

Правда этого слова заклеймила мое сердце. Для нашего народа не существовало более высоких отношений. Быть избранным – это величайшая честь, признание в истинной любви. Подобный титул не раздавался нами направо и налево, и все же услышать, как она его произносит… Она оказалась совершенно права. С того момента, как он поцеловал меня, я изменилась. Что-то изменилось к лучшему, что-то, на что мог повлиять только он.

Да, я бы назвала Нока моим анам-кара. И молилась, чтобы он принял меня как свою.

Я поймала пальцами одну из его случайных слез. Я ничего так не желала, как облегчить его боль, наполнить его дни светом и любовью. Нок посмотрел на меня, в его глазах горел вопрос. Но поскольку Совету не терпелось приступить к работе, объяснению значения этого единственного слова придется подождать. Теперь мне представился шанс доказать свою невиновность, которым следовало воспользоваться, пока они не передумали.

Я сжала руку Нока, и мы последовали за удаляющимися членами Совета в замок.

Потолок был сплетен из ветвей деревьев, и естественный свет лился на мраморный пол между широких листьев. Семь стульев, каждый из которых представлял собой смесь корней, камня и чистой земной красоты, стояли посреди возвышения. Один за другим члены Совета заняли свои места. Над ними из стены возвышалась прекрасная статуя, похожая на фигуру на носу корабля.

Селеста. Ее лицо поднято к небу, полуоткрытые глаза смотрят в будущее. Розово-золотая корона опускалась на ее лоб, каменные руки баюкали платиновую арфу, обвитую золотыми розами и виноградными лозами. Ее длинное платье развевалось, словно подхваченное бесконечным ветром.

Арфа и корона являлись единственными оставшимися артефактами ее существования, она – одна из самых могущественных богинь, украшавших наш континент, и нетрудно было понять почему. В стене над ее головой возвышался могучий Окнолог, древний дракон, который когда-то охотился на людей Вильхейма. С закрытыми глазами, он мирно спал, толстая шея обвилась вокруг хозяйки.

Оторвав взгляд от статуи, я снова обратила внимание на Совет. Язмин сидела на среднем троне, предназначенном для Короны. Справа от нее – Каори, Рэйвен и Эйлан-долгожитель. Словно расплавленное золото, его суровый взгляд прожег мне грудь. Слева от Язмин – Тристан и Гейдж. Тристан наклонился вперед, уперся локтями в колени и сцепил пальцы.

Пустое кресло рядом с Гейджем занимало все мое внимание.

Винн. Туман его очарования рассеялся, но в моем сознании все еще оставались его завитки – спутанные мысли, которые мешали сосредоточиться. Неуверенность. Кто знает, как долго это продлится и смогу ли я когда-нибудь полностью вернуть те дни, что он украл у меня.

Мои пальцы дрожали, и Нок опустил на меня взгляд, а потом нежно сжал мою руку. Винн исчез. Нок находился рядом. Все было прекрасно. Безопасно.

Прикусив губу, я выровняла свое дыхание и заставила себя посмотреть на Совет. Они ждали. Незбит сидел сбоку от трона Язмин. Его длинные уши образовывали большие крылья с перьями, которые простирались к потолку, и этот редкий кролик пристально изучал нас. Бирюзовые перья дрожали на его задних лапах.

Язмин наклонилась вперед, ее мантия ртутного цвета распахнулась, открыв черное платье с высоким воротом.

– Все хорошо, Лина. Мы знаем о твоем первом проступке.

– Предполагаемом проступке, – я ничего не могла с собой поделать.

Язмин доброжелательно улыбнулась.

– Предполагаемом.

Подергивая ушами, Незбит выпрямился. Язмин наклонилась и провела пальцами по его голове.

– Несси может помочь нам с этим.

Нок придвинулся ближе ко мне, частично заслонив меня от посторонних глаз.

– И что делает эта тварь?

Обойдя его, я прижала руку к его груди.

– Она прислушивается к твоему сердцу. Сейчас она знакомится с нашими ритмами. После сможет определить, когда у нас учащается пульс, отличая ложь от правды.

– Хотя мы не сможем сделать то же самое с Винном, – задумчиво произнес Тристан.

– Неужели слов Лины вам недостаточно? – спросил Нок.

Тристан провел пальцами по своей клочковатой бороде. Острые брови сошлись на переносице его изогнутого носа.

– Вы хотите, чтобы я принял решение, не выслушав обе стороны?

Нок взорвался.

– Вы так уже однажды сделали.

Я мало что знала о Тристане, кроме того, что он был грубым, неотесанным и трудным в общении и полностью посвятил себя природе. В любой другой день он предпочел бы рассказ Гисс моему собственному.

Эйлан наклонился вперед, его баритон вибрировал из глубины груди.

– Теперь мы слушаем.

Рэйвен положила руку на ногу Эйлана. Плащ закатался ниже локтей, открывая кожу цвета пустынной бури и покрытые чернилами предплечья, ее темно-красный символ искрился обещанием силы. Огненные глаза нацелились на Нока.

– Мика пострадал из-за тебя.

В ушах зазвенели тревожные колокольчики. Рэйвен недавно вошла в Совет. Явный гнев в ее голосе заставил меня остановиться и напомнил мне, что Винн работал с женщиной. С кем-то, чьи мотивы я не могла до конца разгадать, но знала, что действовала эта женщина отнюдь не во благо нашего народа.

Мой взгляд сосредоточился на эмблеме, сверкающей на тыльной стороне ее ладони. Нок сказал, что награду назначил кто-то с красным символом заклинателя. Это не могло быть простым совпадением. Но здесь, в Хайрите, жили сотни, даже тысячи заклинателей. А это означало, что она, скорее всего, не единственная носила символ такого оттенка. И хотя Винн намекнул, что эта женщина являлась членом Совета, мне требовались доказательства. Более конкретные детали.

Тяжелый туман окутал мой разум, когда я попыталась вспомнить. Что именно я слышала? Что-то насчет заклинания? Мои мысли стали скользкими и вязкими, я изо всех сил пыталась вспомнить, что произошло до моего очарования.

– Вы сами начали битву и погубили моих людей, – прозвучал ледяной голос Нока. – Как по мне, увечья одной твари меркнут в сравнении с тем, что вы сотворили.

Рэйвен закипела.

– Нам придется не согласиться.

Я выставила руку вперед, желая удержать его от участия в споре.

– С Микой все в порядке, правда?

Она не удостоила меня даже взглядом.

– Да.

Эйлан положил тяжелую руку на плечо заклинательницы.

– Все в порядке, Рэйвен.

Бросив на меня быстрый взгляд, Нок расправил подол окровавленной туники и сунул руки в карманы черных брюк. Я знала этот непринужденный взгляд. Притворство, чтобы он мог ударить по цели и заставить ее пошатнуться.

Я сделала маленький шаг вперед, и он напрягся.

– Спасибо, Корона. Давайте начнем.

Язмин склонила свою царственную голову.

– Все в порядке, – мокрый нос Несси дернулся, и Язмин сложила руки на коленях. – Расскажи о событиях, предшествовавших твоему изгнанию.

Я так и сделала. Описала ночь, когда нашла человека, прикованного к стене в подвале Винна. Я не обошла стороной каждую яркую и мерзкую деталь, что могла вспомнить, и Совет вздрогнул. Каори совсем опустила глаза, когда я заговорила о том, что меня вырвали из дома и изгнали. О том, что мне пришлось сделать, чтобы выжить.

Язмин склонила голову к твари.

– Несси?

Ясные опаловые глаза Несси вспыхнули ярко-зеленым. Правда. Тристан уронил голову на свои крепкие руки. Рэйвен откинулась на спинку стула, открыв рот и крепко сжав руку Эйлана. А Гейдж… ничего не сделал. Своими серо-голубыми глазами он наблюдал за Ноком.

– А как же Винн? – Тристан сложил руки вместе. – Поскольку его нет, чтобы отвечать за свои действия, что ты можешь сказать нам о его мотивах? Зачем ему тебя очаровывать?

В голове у меня сгустились тучи, в висках пульсировала тупая боль.

– Я… Я не уверена, – мой взгляд скосился на Рэйвен.

Меня потрясло, каким пристальным взглядом она смотрела на меня. Должно быть, это она назначила награду. Но почему? Что она может скрывать?

Тристан сморщил нос.

– Наверное, хватка у него была действительно крепкая.

– Мне трудно разобраться во всем этом. Я помню, как он захватил меня. Помню, как запер. Но с того момента, как он начал травить меня ядом Улукса…

Мои пальцы задрожали, и я ощупала скрытые шрамы на бедрах. Нок нахмурился, следя за происходящим.

– Учитывая это и его чары, я никак не могу собраться с мыслями.

– Призови своего Мияда, – Каори обхватила ладонями лицо. – Возможно, его магия сможет помочь.

Оникс. Может, он действительно сумеет уничтожить последние нити очарования Винна. Исцелит мои воспоминания. Согнув руку, я сосредоточилась на символе вишневого дерева и приветствовала прилив силы, что пришел с моим зверем. Появился Оникс, неуверенность все еще хорошо читалась в его взгляде. Но он все равно легонько толкнул мой локоть.

Несмотря ни на что, он всегда будет любить меня.

Совет видел его на поле боя, но кое-кто из членов все еще тихо перешептывался. Несмотря на то, что Несси слышала правду в моих словах, нужно было сказать что-то еще, чтобы Мияд нашел меня достойной. Он взвесил все мои грехи, предполагаемые или нет, и нашел меня подходящей для того, чтобы я стала его хозяйкой.

Закрыв глаза, я прижалась лбом к его. Дыхание зверя заструилось по моей коже и осело глубоко в костях. Жар прошел через меня, как и раньше, но его мощь исчезла. Оникс уже очистил меня. Все, что оставалось – это уничтожить оскверненные останки Винна. Туман в моей голове рассеялся, и я вытянула шею к потолку. Мои конечности будто бы потеряли свой вес – так стало легко, и я повела плечами, чтобы расслабить мышцы. Я медленно открыла глаза. Прислушалась к ровному стуку своего сердца. Почувствовала под пальцами мягкий мех шкуры Оникса. Вдыхала свежий аромат роз и цветов лунной пыли.

Мои чувства снова принадлежали мне. Полностью. Совершенно. Только мои.

Но мои воспоминания… Я попыталась вспомнить дни, но мутные образы Винна исчезли вместе с его очарованием. О том, что произошло, остались только неясные обрывки.

– Ну? – подсказал Тристан, не сводя глаз с моей руки, спокойно лежащей на голове Оникса.

– Ничего. Извините.

Язмин вздохнула.

– Ничего не поделаешь.

Поглаживая длинную каштановую бороду, Гейдж наклонился вперед.

– Но, может, Нок поведает нам то, что он видел? Это может дать нам необходимую информацию.

Нок встретился с ним взглядом.

– Я принял награду за Лину. Она сторговалась за свою жизнь тварями, и я согласился.

Нос Несси дернулся, глаза вспыхнули зеленым.

Рука Гейджа переместилась с бороды на вьющиеся усы.

– Что дальше?

– Я влюбился в нее.

Мое сердце остановилось. Я не понимала, как сильно хотела это услышать, как нуждалась в этих словах. Слезы грозили пролиться. Если бы мы не были перед Советом, я бы тут же заключила его в объятия. Зацеловала бы до бесчувствия, пока мы оба не лишились дыхания и не потерялись друг в друге.

Он одарил меня проникновенным взглядом.

– Но мы все равно заключили сделку, и я сомневался, что буду делать потом с наградой. Я хотел удержать ее подальше от этого. Она подарила мне Гисс, а я воспользовался желанием в личных целях. Понятия не имел, что это обернется против нас и приведет сюда. Иначе я бы никогда не заставил ее пройти через это.

Мои глаза горели от нахлынувших чувств. Я видела только Несси. Подергивание ее носа. Трепетание перьев в ушах. В глубине души я верила, что сказанное Ноком было правдой, но иметь подтверждение… Знать наверняка, что он не ведал об исходе своего желания…

Зеленый свет лился из ее глаз, и моя грудь вздымалась. Нок посмотрел на меня так, словно заглянул в душу, и мое сердце бешено заколотилось в груди.

Мой анам-кара.

Гейдж продолжал настаивать:

– Зачем тебе понадобилась Гисс?

Глаза Нока превратились в узкие щелочки. Когда он не ответил, Несси встала на задние лапы, взмахнув крыльями прямо в небо. Каким бы собранным он ни выглядел, никогда не угадаешь, что творится у него на сердце. Даже одно крошечное трепетание могло насторожить Несси.

Язмин положила пальцы на точку напряжения между ушами своей твари, и слабое мерцание бледно-розового света полилось от ее эмблемы.

– Что ты скрываешь?

– То, что не касается Хайрита.

Молчание растянулось до тех пор, пока не заговорил Гейдж:

– Понимаю. Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя есть знаменитый мертвый двойник?

Я сморщила нос.

– Двойник?

Нок отмахнулся от его замечания уничижительным смешком.

– Ты не первый и, я уверен, не последний.

Улыбка Гейджа стала еще хитрее.

– Я в некотором роде историк. Прости меня. Я слишком много времени провожу за книгами.

Язмин застыла на троне, сменив мягкую улыбку на гримасу.

– Гейдж, твое исследование действительно необходимо?

Гейдж всплеснул руками.

– Я отвлекся.

– Спасибо.

Она обвела взглядом Совет, изучая их лица и взвешивая минутные кивки согласия. После еще одной паузы на лице Язмин появилось раскаяние, и она встретилась со мной взглядом.

– Совершенно очевидно, что ты ни в чем не виновата, учитывая приговор Несси и Мияда. Ты оправдана в глазах тварей. Таким образом, ты будешь освобождена от всех преступлений и для нас.

От облегчения у меня закружилась голова, и я упала на Нока. Он нежно поцеловал меня в макушку.

Но легкий голос Каори разрезал счастье в моем сердце с легкостью ножа.

– Есть еще вопрос о Калеме.

Нок крепче сжал мое бедро.

– Какой?

– Если его симптомы станут слишком сильными, отправь его сюда. Я научу его контролировать дикую магию в крови.

Язмин переплела пальцы.

– Кстати, о диких…

Она кивнула в сторону входа в большой зал, где легендарная тварь Винна, Мистари, сердито смотрела на нас.

В отличие от Скорпекса с его слабой связью, узы Мистари были крепкими, прочными. Чистое мучение отражалось в его взгляде, и размазанное пятно мокрого меха покрывало нижнюю сторону его глаз. Он не будет знать, что сделал его хозяин, не сможет понять, какую ужасную боль он причинил. Он чувствовал только потерю.

В отличие от остальных зверей Винна, живущих в царстве, теперь уже свободные доживать свои дни, не возвращаясь в наш мир, Мистари застрял. Из-за разрушенной связи он обречен блуждать. Зверь уже никогда не станет прежним, каким был до укрощения.

Я знала, о чем спросит Язмин, еще до того как она заговорила.

– Ему нужен дом. Путь назад в царство. Нок технически владеет силами, но так как он не заклинатель и уже владеет Гисс… – она замолчала, и мои колени задрожали.

Нок зашипел.

– Ты просишь ее позаботиться о твари, которая принадлежала ее мучителю?

Пытка. Вот что я увидела в глазах Мистари. Не уверена, что когда-нибудь навещу его, но я могла предложить ему отсрочку.

– Я возьму его.

Нок посмотрел на меня так, словно я дала ему пощечину.

– Что?

– Посмотри на него, – я повернулась к Ноку, на моих ресницах уже выступили слезы. – Он не знал. Он не делал этого со мной. Точно так же, как Оникс не несет ответственности за приказ, что я отдала, когда он опрокинул Калема на землю.

Нок долго смотрел на меня, а потом провел большим пальцем по моей щеке.

– Ты потрясающая, ты знаешь это?

Наклонившись к его руке, я улыбнулась, впитывая тепло прощения. Его любовь.

– Я стараюсь.

– Тогда все улажено, – Язмин встала, подзывая Мистари, и зверь направился ко мне.

Тяжелые белые лапы ударили по плитке, и он остановился передо мной, наклонившись ко мне лбом. Свет вспыхнул в воздухе между нами, и дверь в царство тварей открылась. Проблеск облегчения немного прогнал его боль, и Мистари исчез. Улыбка появилась на губах Язмин, когда она подошла к нам.

– Что теперь, Лина?

Я моргнула.

– Не совсем понимаю, о чем идет речь.

– Твое имя очищено, а в Совете не хватает одного члена, – ее улыбка стала еще шире. – Мистари, Лахарок и Мияд. Ты более чем квалифицированна, чтобы ходатайствовать о месте.

Совет. Это было моей мечтой с того самого момента, как они изгнали меня. Доказательство того, что правда на моей стороне. Что я достаточно сильна. Мой взгляд переместился на Рэйвен. Она отказывалась смотреть мне в глаза. Не уверена, что мне будут рады, но если она что-то задумала, то, возможно, мне нужно быть здесь. Нужно помочь защитить Совет от того, что она припрятала в рукаве.

Один взгляд на Нока сказал мне, что он не скажет мне «нет». Он не встанет на пути моих мечтаний. Но принять такое предложение означало провести в Круоре меньше времени. Меньше времени с ним.

– Я не уверена.

Язмин не дрогнула.

– Подумай об этом. Мы решим это только через несколько недель.

Нок потянулся к моей руке, и угольно-черная клятва на его запястье вспыхнула передо мной. Мой взгляд метнулся к Рэйвен, желая увидеть ее реакцию.

– Клятва все еще в силе.

Шесть пар глаз скосились на его запястье, и ни один из них не выдавал ни малейшего признака. Язмин нахмурилась.

– Мы проведем обыск с нашей стороны, чтобы найти преступника. Будь уверена, ты помилована.

Я чувствовала невероятную усталость, но беспокойство кипело у меня в венах. Рэйвен по-прежнему избегала моего любопытного взгляда.

– Спасибо, Язмин.

Она кивнула.

– А пока приведи себя в порядок. Дыши. Многое произошло, – с мягкой улыбкой она положила руку мне на плечо. – И обязательно подумай над нашим предложением.

Тридцать пятая глава. Нок

Каори потащила нас с Линой из большого зала на первый этаж замка. Когда мы спустились в сад, я оглянулся на поле боя, где ждали мои братья. Между ними были расставлены тазы с водой и тарелки с едой, и они отдыхали, настороженно поглядывая друг на друга. Калем… Его с трудом удалось спасти. Он встретил мой пристальный взгляд со своей фирменной ухмылкой, совершенно не подозревая о недавно появившейся серебряной линии вокруг его зрачка.

Что же я наделал?

Лина взяла меня за руку.

– Успокойся, с ним все будет в порядке. – Она помедлила у подножия лестницы, ведущей в замок. – Другого не дано.

– С ним все будет в порядке, – подтвердила Каори. На ее худом лице просматривались ярко выраженные лисьи черты с острыми, пытливыми глазками. На макушке она заколола свои черные локоны булавкой, украшенной листьями, той самой, которую использовала, чтобы дать Калему свою кровь.

Лина потупила взгляд.

– Только благодаря твоему Оссиликсу Калем остался в живых, и за это я у тебя в долгу.

Это должны были быть мои слова. Я притянул Лину поближе, чтобы насладиться ее ароматом.

– Лина, не кори себя, ты ни в чем не виновата. Такое часто происходит на войне. – Память вернула меня к дням перед моей смертью, к бесчисленным годам, проведенным на полях сражений, когда я наблюдал, как умирают мои друзья и семья.

Сегодняшние события ничем не отличались.

– Он прав. – Каори повернулась и проследила за членами Совета, которые направлялись к коридору, выложенному из мраморных камней, а по бокам сплетенных из корней ясеня. Лишь Язмин вернулась на поле боя. – Не волнуйся о Калеме. Прямо сейчас я все еще чувствую его. У него сильный разум. Если кто и сумеет научиться справляться с чудовищем в своей крови, так это он.

Чудовище в его крови и пустота – в сердце. Каори не могла слышать мои мысли, но одарила меня понимающим взглядом, а затем продолжила идти по коридору.

Мы молча последовали за ней в крыло замка, отведенное для гостей. Каори подвела нас к тяжелому дощатому столу, заставленному разнообразной едой, и искусно вырезанному шкафу, наполненному чистой, свежей одеждой. Указав на ванную, она вышла и закрыла за собой дверь. Впервые за несколько дней мы с Линой остались наедине.

Слова Язмин всплыли у меня в голове: «По нашим обычаям, твоему анам-кара разрешено присутствовать на слушании».

Анам-кара. Я узнал это слово, когда занимался своими исследованиями. Подобно nae miele, оно подразумевало более глубокую связь между людьми, но было что-то первозданное и древнее в языке заклинателей, отчего в душе я радовался возможности принадлежать ей.

Но Лина ни словом не обмолвилась об этом.

– Лина…

– Мне нужно помыться. – Она развернулась и направилась прямиком в ванную. – Хочу смыть и оттереть все воспоминания о нем с моей кожи.

Потирая шею, я двинулся за ней. Как только Лина вошла в комнату, вода ожила: каскадными потоками капала с потолка, как дождь, извиваясь между мраморными плитами, и пар заклубился по краям зеркала длиной до пола, протянувшегося вдоль дальней стены.

Лина сняла блузку и бюстгальтер, но ее дрожащие пальцы замерли на поясе брюк. Я заметил, как по щеке скатилась слеза, когда она коснулась подбородком плеча. Одним резким движением она сбросила брюки и нижнее белье и шагнула в водопад.

Как будто кто-то воткнул мне нож в живот и повернул несколько раз, надавливая все глубже.

Ее ноги.

Она стояла спиной ко мне и дрожала, словно опасалась увидеть мою реакцию.

Я разделся, шагнул в воду и встал рядом с ней, а потом опустился на колени. От прикосновения моих рук Лина повернулась, широко распахнув большие глаза, и прикрыла грудь, будто собираясь с силами. Боль пронзила мое горло. С нарочитой медлительностью я нежно поцеловал первый попавшийся белоснежный шрам.

Она хрипло прошептала:

– Нок.

Еще один поцелуй.

– Я пока не закончил.

Пробежав пальцами по ее ногам, я провел по каждому скрытому шраму и с очередным поцелуем пообещал наслаждаться ею всю оставшуюся вечность.

Когда дрожь в ее теле унялась, я положил руки ей на бедра и встал. Лина прижалась лбом к моей груди и обняла меня. Некоторое время мы так и стояли в объятиях друг друга, а я мягкими ласковыми движениями разминал ее спину.

– Не хочешь поделиться своими мыслями? – спросил я.

Запрокинув голову, она глубоко вздохнула.

– Я думаю о том, что люблю тебя. И что я ужасный человек, потому что радуюсь, что Оникс не добрался до тебя. Не знаю, смогу ли простить себя за Калема. За все случившееся. И… – тут ее голос дрогнул, и она прикусила нижнюю губу. – Мне кажется, я больше никогда снова не взгляну на свою собственную кожу, не вспомнив о Винне.

Обхватив ладонями ее лицо, я прикоснулся своими губами к ее.

– Хочу признаться тебе в четырех вещах. Во-первых, я тоже тебя люблю. – Я на мгновение сделал паузу, позволяя этим словам проникнуть в самое сердце и наслаждаясь возможностью высказать их так открыто. – Во-вторых, ты вовсе не ужасный человек. Нет ничего такого, чего бы я не сделал ради тебя, так что не обольщайся, ты не единственная, кто впредь станет защищать своего любимого ценой всего остального. В-третьих, если не простишь себя за Калема, он будет приставать к тебе до скончания времен. Ты правда к этому готова?

Она рассмеялась, закрыла глаза и запрокинула голову под струю воды. В этом звуке не было ее обыкновенной теплоты, но все равно он оказался самым прекрасным, что я слышал за последние дни.

Положив ладонь ей на затылок, я провел большим пальцем по ее подбородку.

– И, наконец, по утрам до конца твоей жизни я буду целовать каждый шрам, показывая тебе, что ничто во всем мире не сделает тебя менее красивой в моих глазах. Или менее отважной. – Я наклонился к ней, чтобы она увидела правду в моем искреннем взгляде. – Не думай о том, кто оставил их на тебе. Лучше подумай, какой силой ты обладаешь, если смогла выжить. Ты вырвалась на свободу.

Слезы хлынули и потекли по ее щекам. Одной рукой Лина провела по моему лицу, погладив шрам на скуле. Меня затопило ощущение невероятного счастья, и, клянусь богами, я почувствовал, как между нами возникла связь.

Вздрогнув, я впился пальцами в плоть ее бедер. Она стала для меня всем. И я наконец-то смог признаться ей в любви. Сказать об этом вслух.

– Ты ведь настоящий, правда? – прошептала она, прикасаясь к моему лицу едва ощущаемыми пальцами. – Это точно не сон?

– Это не сон, не мираж и не видение. Я действительно здесь, рядом с тобой.

Влажный всхлип вырвался из ее груди, и она прижалась ко мне губами.

– Я так скучала по тебе. О боги, Нок. Там было так тяжело, так страшно. Я не… не знала, выберусь ли оттуда живой.

Запустив пальцы в ее волосы, я принялся массировать кожу головы.

– Я тоже скучал по тебе. Чувствовал себя полным идиотом. Я не допустил возможность того, что Уинноу возьмет тебя в качестве оплаты без моего ведома. Да и после всего, что ты рассказала мне о Гисс… мне следовало прислушаться. Я так сожалею, Лина.

– Знаю. – Она положила голову мне на руки, и напряжение в ее плечах немного ослабло. – И я согласна с тобой – тебе следовало прислушаться. – Она взглянула на меня с дразнящей улыбкой.

Этот едва заметный проблеск ее прежнего «я» полностью сокрушил меня, и я склонился к ее губам.

– Простишь меня?

– Всегда. – Она нежными поцелуями покрывала мою шею, впиваясь руками мне в спину. – Какая из меня анам-кара, если я не прощу тебя?

Плеск воды, падающей вокруг нас, словно затих после ее слов. Обхватив ладонями ее лицо, я умолял Лину встретиться со мной взглядом.

– Скажи мне, что это значит для заклинателей.

– Это значит, что я выбрала тебя. И буду продолжать выбирать тебя каждый день своей жизни, несмотря на все хорошее и плохое, потому что не могу представить себе, что полюблю кого-то еще, кроме тебя. – Ее глаза засияли. – Для заклинателей не существует более желанных уз. Это более почитаемо и сокровенно, чем связь, что мы разделяем с нашими животными.

Я медленно провел костяшками пальцев по ее щеке. Лина была такой невинной. Чистой. И мне не верилось, что она подарила мне свою любовь. Я не чувствовал себя достойным такой преданности, но провел бы всю жизнь, пытаясь стать тем мужчиной, которым она меня считала. Я посвящу себя ей так же, как она мне, потому что выбрать ее – было самым легким решением, которое я когда-либо принимал.

Нам еще так много придется обсудить, так много узнать друг о друге, но, вероятно, впервые за многие десятилетия я не ощущал страха от этого.

– В Вильхейме два человека, которые выбирают друг друга, называются связанной парой. Я с радостью буду и твоей парой, и твоим анам-кара – и всем, кем ты захочешь – до конца наших дней. – Я прикоснулся к ней губами. – Ты даже понятия не имеешь… Каждый день рядом с тобой был борьбой. Постоянной внутренней борьбой между тем, что я чувствовал, и тем, что не хотел признавать. И говоря это сейчас, испытывая такие чувства… Это самое удивительное, что я когда-либо ощущал. И все благодаря тебе.

Облегчение промелькнуло на ее прекрасном лице.

– Я люблю тебя, Нок. Всей душой и всем сердцем.

Глубокий стон вырвался у меня из груди, и я уткнулся лицом в ее шею.

– Я тоже тебя люблю. – Схватив Лину за талию, я притянул ее ближе. Почувствовал ровное биение сердца рядом с моим. Любить и быть любимым после того, как я так долго скрывал свои эмоции… Это чувство перевернуло весь мой мир и привязало меня к ней. Навсегда.

Огонь вспыхнул между нами, когда она провела руками вниз по моей спине. Прижалась еще ближе. Ее губы скользнули по моей груди, прежде чем она подняла голову и нашла мой рот. Предвкушение и страстное желание разлились у меня в животе. После того как мы признались друг другу в любви, все, о чем я мечтал, – это быть с ней. Полностью. Но если только это не навредит ей еще больше. Моя заклинательница через многое прошла.

Отстранившись на мгновение, я провел большим пальцем по ее губам.

– Мы не обязаны это делать здесь.

– Но я хочу быть с тобой.

В ее карих глазах не осталось ни капли сомнения, а я не нашел в себе сил отказать. Да и не хотел, честно говоря. Подтолкнув Лину к стене, я попробовал ее шею на вкус. Она ахнула, выгибая спину и наклоняясь навстречу моим прикосновениям.

Я вплотную прижал ее к себе и немного приподнял, чтобы она могла обвить ногами мою талию. Лина сцепила лодыжки, удерживаясь на месте. От нее исходил жар, густой и пряный аромат заигрывал с моим носом, и влага, никак не связанная с душем, скользнула по основанию моего живота. Я никогда не устану от этого запаха. Не отрываясь от ее шеи, я проложил дорожку из поцелуев ниже к груди.

Так нежно и неторопливо. Мы сойдем с ума немного позже, но не сейчас. Не после того, что ей пришлось пережить. Лина нуждалась в мягких прикосновениях, ласке и поклонении. В истинной любви, чтобы стереть все ужасные воспоминания о том, что она перенесла.

Я облизал ее соски языком, и она еще крепче ухватилась за меня.

– Нок. – От ее стона у меня закружилась голова. Лина жаждала нашей близости так же сильно, как и я. Она мягко прижалась ко мне бедрами и потерлась клитором о головку моего члена. Ее нетерпение, влага и жар единой волной обрушились на меня, и я выругался от этого ощущения.

Напряженный взгляд карих глаз встретился с моим и полностью уничтожил меня. Очень медленно я вошел в нее и наклонился к ее губам. Запустив пальцы в волосы, я подарил ей поцелуй. Наши языки кружили в неторопливом танце, будто заново узнавая друг друга. Я продолжал неспешно двигаться внутри нее, погружаясь все глубже. Наше дыхание смешалось, и мы полностью растворились в наслаждении.

Жар душа не шел ни в какое сравнение с пламенем, исходящим от ее кожи. Она вся словно превратилась в мерцающие потоки воды, хриплые стоны и выглядела в этот момент как самое прекрасное создание, что я когда-либо встречал в своей жизни. Груди и живот скользят по мне. Бедра плотно сжаты вокруг моей талии. Ее обжигающий внутренний огонь, когда она крепко обхватывает меня.

Она стала болью в моем сердце. Дыханием у меня в легких. И это все – Лина. Вся моя жизнь.

Она поцеловала меня с такой страстью, что на глазах выступили слезы. Я прервал наш поцелуй, чтобы провести губами по ее шее. Вдоль ее ключицы. Прямо над сердцем. Лина задрожала и погладила меня пальцем по подбородку, возвращая мои губы к своим. Я прижал ее бедра к себе и снова вошел в нее, погружаясь все глубже и вызывая горячие стоны из ее груди.

– Не останавливайся. – Ее голос превратился в задыхающийся шепот.

Встретившись с ней взглядом, я прошептал:

– Ни за что на свете.

Ее тело задрожало и напряглось, втягивая меня еще глубже, и Лина откинула голову к стене. Открыв рот, она вскрикнула, когда наслаждение пронзило ее, и это ощущение все перевернуло у меня внутри.

– Я люблю тебя, Лина. – Прижимаясь к ней, я почувствовал сотрясавшую ее дрожь. Тяжело дыша, она обхватила мое лицо ладонями и скользнула языком мне в рот. Ее вкус напрочь уничтожил мой контроль над собой.

Со стоном я достиг оргазма и крепко прижал к своей груди. Никогда больше не потеряю ее. Никогда снова она не перенесет тех ужасов, что еще таились в ее заплаканных глазах. Никогда и ни за что в жизни. Она – моя, и я буду защищать и любить ее вечно.

И последую за ней хоть на край света.

Тридцать шестая глава. Лина

Мне совсем не хотелось покидать душ из-за долгожданного ощущения безопасности, но я увидела тревогу во взгляде Нока, хотя он никогда бы не признался в этом. Ему нужно было вернуться к своим людям. Проверить, как там Калем. Убедиться, что его братьям ничто не угрожает, как и обещал Совет. Поэтому мы быстро оделись и поели в тишине, каждый из нас размышлял о неизвестности и новых трудностях, что сулит нам будущее.

Когда мы вышли из комнаты, Гейдж уже караулил нас у двери. Одетый в тунику клюквенного цвета, черный жилет и узкие брюки, он беззаботно улыбался, что противоречило любопытству, горевшему в его серо-голубых глазах.

– Готовы идти? Я буду вашим сопровождающим.

Напряжение между мужчинами вспыхнуло, подобно электрическому току. Губы Нока сжались в тонкую линию.

– Спасибо.

Гейдж не колебался.

– Ну так пойдемте?

Поджидая на опушке леса, наши убийцы держались в тени, которую сами и напустили. Стоя рядом с Озом и Калемом, Кост что-то сказал братьям и улыбнулся. Затем он повернулся и обратил на меня свой пристальный взгляд. Его улыбка стала натянутой, но полностью не исчезла. Напряженно посматривая на нас с Ноком, он кивнул, чуть наклонившись. Я сомневалась, что Кост когда-нибудь назовет меня своим другом, но, по крайней мере, казалось, что он смирился с моими отношениями с Ноком. Так что еще не все упущено.

Я взглянула на Нока именно в тот момент, когда его челюсть сжалась и он помчался навстречу Эмелии и Иову. Наконец-то он снова мог чувствовать. Показывать все свои эмоции, не имея потребности скрывать их. Как раз вовремя, потому что его братья нуждались в утешении. Он с нежностью положил руку на предплечье Иова, взволнованным взглядом осматривая повязки, прилипшие к ране чуть выше сердца.

Болезненная тишина проникла во все уголки леса, заглушая крики птиц и отпугивая зверей. На носилках, созданных из теней, несли поверженных. Убийцы двинулись в путь, суровыми взглядами осматривая дорогу впереди. Я больше не могла заставить себя глядеть на них. Нок перемещался между воинами, шептал соболезнования, стараясь утешить душевную боль.

Ворота в Хайрит появились на горизонте еще до того, как Гейдж заговорил, нарушив мою задумчивость.

– Он достойный лидер.

Отведя взгляд, я изучила нашего попутчика.

– Не против, если я задам тебе вопрос?

– Конечно.

– Вообще-то любой часовой мог бы проводить нас до границы.

Он ухмыльнулся.

– Это не вопрос.

– Почему именно ты?

Запустив руку в свои растрепанные ветром каштановые локоны, он перевел взгляд на убийц, идущих впереди нас.

– Я посол заклинателей. Последние десять лет держал совет с королем Лендрии. И до того как тут случилась бойня, Язмин поручила мне одно дело в Вильхейме. Так что Круор – это просто по пути.

– Понятно. И это внезапное путешествие никак не связано с предполагаемым двойником Нока, не так ли? – во мне вспыхнуло беспокойство, отчего я неосознанно потянулась за кольцом на пальце, но его на мне не оказалось.

– Точно. Хотя, признаюсь, есть и другие причины, которые побудили меня сопровождать вас. – Взгляд Гейджа метнулся к Косту, идущему в нескольких футах позади Нока вместе с Калемом и Озом. Кост быстро взглянул в нашу сторону. Свет отразился от его очков, и он пригладил волосы, прежде чем снова оглянуться на дорогу перед собой.

Улыбка Гейджа стала еще шире, показав маленькие ямочки чуть выше кончиков усов.

Я не смогла удержаться и искренне рассмеялась.

– Тебе будет чем заняться.

– Не сомневаюсь в этом. – Он игриво подмигнул мне.

А тем временем я снова взглянула на Нока, на сильные мускулы его спины, проглядывающие сквозь тонкую тунику. Мы прошли через все круги ада, чтобы найти друг друга, и вот теперь мы здесь. Однако все еще не закончилось.

По мере того как мои смутные воспоминания стали медленно возвращаться, я все больше убеждалась, что именно Рэйвен стоит за иллюзиями Винна, а клятва до сих пор остается на запястье Нока. Но зачем им вообще понадобилась армия? Последняя война на континенте Лендрии произошла около пятидесяти лет назад, когда принц Вильхейма убил принцессу Рейна. Любовная ссора свернула не в ту сторону, но мы даже не участвовали в той стычке. Так почему же Рэйвен решила, что заклинателям нужно защищать себя? И что повлекло за собой ее заклинание?

Гейдж залихватски присвистнул рядом со мной, подкручивая кончики усов и запрокидывая голову к небу. Только боги ведали, какие знания хранил этот человек-энциклопедия.

– Чем именно ты займешься в Вильхейме?

Гейдж отмахнулся от моего вопроса рукой. Красивый цитриновый оттенок его символа ярко переливался на солнце.

– Простое исследование. Можешь присоединиться к Совету, и я поделюсь с тобой каждой деталью.

Я скрестила руки на груди.

– Обещаю подумать над твоим предложением. Но сначала мне нужно посмотреть, что происходит дома.

Брови Гейджа взлетели от удивления.

– Дома? Очень интересно. – Но он не стал дальше развивать тему. Вместо этого его взгляд снова обратился к Косту. – Думаю, мне лучше познакомиться с некоторыми из твоих новых братьев. – Поправив жилет, он ускорил шаг и оставил меня наедине с моими мыслями.

Дома. Не в «Полуночном Шутнике». Не в Хайрите.

В Круоре.

Оз. Калем. Даже Кост. Но самое главное – Нок. Они стали мне семьей. Моим домом. Мы столько пережили вместе за последние несколько недель, и, хвала богам, наконец-то это закончилось.

Нок оставил своих братьев и вернулся ко мне. Бездонными обсидиановыми глазами он сурово уставился на Гейджа, собственническим жестом прижимая меня к себе.

– Мне уже начинать волноваться?

– Не уверена. А вот Косту… – я прикусила нижнюю губу, желая скрыть ухмылку. Гейдж уже потирал с ним локти, ведя оживленный разговор и криво улыбаясь.

Отбросив беспокойство, Нок расслабился и улыбнулся.

– Думаю, тогда мы пока оставим его Косту.

Я кивнула.

– Он может постоять за себя. Если Гейдж действительно историк, держу пари, им будет что обсудить. Кстати говоря, к чему он клонил, когда говорил про двойника?

Нок покосился на Гейджа, будто опасался, что тот услышит наш тихий разговор.

– В Круоре существует традиция оставлять свое прошлое в земле, когда тебя воспитывают. Большинство из нас не вспоминают о жизни, что мы вели раньше.

– Но какое это имеет отношение к Гейджу?

– Никакого. Хотя, возможно, лишь частично. Послушай, Лина, – он помедлил, переплетая свои пальцы с моими, – о некоторых вещах лучше не говорить. Я не был невинным человеком до того, как меня воскресили. Я совершал… ужасные ошибки.

Я крепко сжала его руку.

– Это ни в коем случае не изменит моих чувств к тебе.

Что-то промелькнуло в его темных глазах.

– Рассчитываю на это. Я так давно не вспоминал о своем прошлом. Оно могло бы вызвать некоторые… проблемы. И так уже столько всего нужно сделать. Следует убедиться, что Круор в безопасности и Дарриен не посягнет на наше благополучие. Придумать способ поддерживать гильдию без вознаграждений и наших обычных заказов. – Он низко склонил голову и прошептал мне в висок: – И мне нужно насладиться тем, что я в конце концов нашел тебя.

Прильнув к нему и зажмурив глаза от удовольствия, я произнесла:

– Отлично. Но пообещай, что, после того как все в Круоре уладится, мы вернемся к этому разговору. Ты не единственный, кто хочет разгадать эту тайну.

Он усмехнулся.

– Хорошо.

– Я просто надеюсь, что на какое-то время все придет в норму. Я мечтаю о счастье – для всех нас.

Он ласково провел костяшками пальцев по моему подбородку.

– Мы счастливы, Лина. Пока мы вместе, так и будет. – Его нежный поцелуй перехватил мое дыхание.

Счастье. Да. Вот оно. Я прижалась лбом к его груди, закрыв глаза от надежды, расцветающей во мне.

Что бы ни приготовило для нас будущее, мы обязательно со всем справимся – вместе.

Эпилог. Нок

Возвращение в Круор, нашу родную обитель, с братьями и Линой наполнило мою душу каким-то давно забытым теплом. Раньше это место считалось убежищем. Святилищем. Так все и осталось, однако теперь Круор стал чем-то гораздо большим. Местом, полным ожиданий и жизни. Осмотрев раненых, мы на некоторое время разошлись по комнатам, Лина последовала за мной и заняла свою сторону кровати. Она устроила целое представление, проверяя подушки на мягкость, прежде чем рассмеялась и бросила их мне в лицо. У меня не осталось другого выбора, кроме как сопротивляться изо всех сил, после чего простыни быстро покрылись перьями. Лина рухнула на кровать, отчего они закружились повсюду, запутавшись в ее волосах. Одно перо прилипло к носу. Самая милая картина, которую я когда-либо видел. И после всего, через что мы прошли, это было именно тем, в чем я так нуждался.

Некоторое время мы просто лежали рядом, не говоря ни слова, пока наши желудки не взбунтовались от голода. Мы встретили Коста, Калема и Озиаса внизу за ужином. Было так хорошо снова чувствовать. Болтать с ними, слушать и отвечать, не волнуясь о том, что мои слова могут обречь их на смерть. Смех и шутки продолжались еще долго после того, как мы вымыли тарелки и уселись у потрескивающего камина с бренди и кофе, находя радость в компании друг друга.

Откинувшись на диване, я положил руку на плечо Лины, и она с нежностью прижалась ко мне. Ее глаза светились азартом и следили за происходящим на многоярусной игровой доске, установленной на столе перед нами. Климкота. Лина упомянула, что видела, как несколько убийц играли в нее, когда она впервые появилась здесь, и Озиас с Калемом загорелись желанием научить ее. Даже Кост присоединился, после некоторого упрямства со стороны Калема, потому что игроков должно быть четное количество. Тогда я согласился стать партнером Лины, иначе это было бы несправедливо.

– Это все равно бесполезно. – Кост изучил своего изумрудного рыцаря на нижнем уровне доски и придвинул кресло поближе. – Мы играем не против Лины – мы играем против Нока. Он никогда не проигрывает.

Лина подняла брови.

– Ты никогда не проигрывал? Ни разу в жизни?

Я усмехнулся.

– Никогда. – Лениво погладив пальцами ее руку, я указал на обсидиановую корону. – Перемести эту на три места вверх и на одно – влево.

– Разве это справедливо? – пожаловался Калем со своего места на полу, когда Лина передвинула фигурку поверх сверкающего меча из слоновой кости. Она сбила его с доски легким движением руки и довольно хихикнула.

– Но на самом деле я не играю. Просто раздаю советы. – Я уткнулся носом в ее шею и ощутил, как мурашки побежали по ее горлу и ключице. Она бросила на меня один страстный взгляд, но потом оттолкнула.

– Не сейчас, я хочу победить.

Милостивые боги, я обожал эту женщину.

Кост приподнял бровь.

– Если ты рассказываешь ей о каждой своей мысли, то это одно и то же. – Он сунул пальцы в нагрудный карман и вытащил бронзовый ключ, вызывая Феликса из царства. – А вот это будет справедливым даже для игры.

Его зверь издал счастливый лай и прыгнул к нему на колени. Пробежав пару быстрых кругов, он прижался к хозяину и перевел свой проницательный взгляд на доску. Драгоценный камень на его макушке затуманился.

Калем всплеснул руками и проворчал:

– Да, можно подумать, это очень справедливо.

Усмешка тронула мои губы. Снова вызов? Сумею ли перехитрить их? Я пристально рассматривал возможные ходы по всей доске в поисках наилучшего варианта. Конечно, я позволю Лине сделать ход, но мне не терпелось увидеть, что произойдет, если я когда-нибудь действительно сыграю против Коста и Феликса.

Сфера наконец-то прояснилась, и Кост криво улыбнулся.

– Убийцы сражаются нечестно, Калем. Ты можешь поблагодарить Нока за то, что научил нас этому. – Быстрым движением он взял своего рыцаря и передвинул его на несколько мест вверх. Подальше от черного щита Лины. Он был единственным, кто когда-либо приблизился к победе надо мной в этой игре.

Озиас, сидевший рядом с Калемом, усмехнулся.

– Я здесь только для моральной поддержки. – Он поиграл своей последней рубиновой башней и в итоге переместил ее по диагонали через доску. – Вы, ребята, всегда меня обыгрываете.

Калем бросился вперед, направляя лучника из слоновой кости к башне Озиаса. С ненужным размахом он отправил ее в полет через всю комнату. Они оба заразительно рассмеялись, и Лина тут же присоединилась к ним. Кост преувеличенно вздохнул, но глаза его светились. Теплом. Все вместе мы стали единым целым.

Прядь волос упала на лицо Лины, и я протянул руку, чтобы убрать ее.

Однако я так и не смог этого сделать.

Обжигающий жар опалил внутреннюю часть запястья, и моя рука замерла. Клятва запульсировала магией. Эхом отдавалась в костях и заглушала биение сердца. Где-то вдалеке, клянусь, послышался женский смех. Надменный. Грубый. Я уронил руку на колени, и Лина нахмурилась, заметив мою реакцию.

– Все в порядке?

Боль утихла так же стремительно, как и появилась. Я постарался ободряюще улыбнуться.

– Конечно. А теперь твоя очередь. Что думаешь насчет следующего хода?

Еще мгновение она изучала мое лицо, но все же уступила и вернулась к игре. Озиас и Калем наблюдали, как она обдумывает свои действия, но Кост глядел на меня с нескрываемым беспокойством. Я покачал головой. Мы уже знали, что преступник все еще на свободе. Разговор об этом сейчас ни к чему хорошему не приведет. На короткое мгновение мы все обрели покой. Дождались своей минуты счастья.

Тупая боль пульсировала вокруг моей шеи, напоминая петлю. Заклинатели справятся. Они отыщут женщину и заставят ее снять чары. Если они этого не сделают… Никто и никогда не отменял клятвы Круора. У нас не было таких случаев в истории. Никакого плана не было. Понятия не имею, что произойдет и сколько времени понадобится, чтобы принести в жертву мою жизнь ради жизни Лины.

Я обхватил ее за талию, и она нежно прижалась ко мне. Мы непременно найдем решение. До того как случится что-нибудь плохое. Раньше, чем я потеряю шанс стать достойным мужчиной для нее. Я пообещал Лине вечность. И никто этого у нас не отнимет.

Но даже когда я принял решение, смех у меня в ушах зазвучал еще громче, и магия сковала мое запястье невидимыми кандалами.

К величайшему ужасу, наше время утекало сквозь пальцы.

Бестиарий

Айксасс

Ранг: класс «Б»

Описание: Айксасс изменяет свое тело по велению хозяина. Как правило, они, будучи высокими и стройными, принимают человеческий облик, но при этом остаются безликими. Несмотря на это, у них отлично развиты органы чувств. Конечности появляются и исчезают по их воле; они предпочитают невидимость, что затрудняет их обнаружение. Таким образом Айксассы скрываются, когда охотятся на мелкую дичь или крадут еду у странствующих путников. Если зверя удается укротить, то хозяин может призвать его только на одно двухчасовое пребывание в течение дня, поскольку Айксасс нуждается в длительном сне для поддержания силы. Многие заклинатели используют зверя для защиты, потому что способность изменять свою форму делает его грозным противником.

Укрощение: Ключевым моментом в приручении Айксасса становится его местонахождение. Вне известной предпочтительной среды обитания единственный способ укротить одного из них – это поймать зверя, когда он будет рыться в кармане в поисках еды. Когда это произойдет, нужно без промедления активировать чары, чтобы не дать зверю сбежать, и поддерживать его в течение двух часов или пока он не устанет.

Асура

Ранг: класс «Б»

Описание: Асура размером напоминает маленького ребенка, с прямым человекоподобным туловищем, копытами и коровьей головой. Его тело покрыто коричневой шкурой, у него шесть рук, похожих на человеческие, а также десять молочно-белых глаз, которые соответствуют числу попаданий, которые может поглотить его щит. Чтобы активировать свой непробиваемый защитный щит, Асура поднимает к небу две руки ладонями вверх, две держит параллельно земле, а две другие плотно прижимает к земле. Создаваемый при этом невидимый, похожий на пузырь купол может выдержать любую атаку до десяти ударов. Количество закрытых глаз указывает на количество попаданий, полученных во время боя. Асура медленно передвигается и неспособен к физическим атакам. Его щит останется нетронутым в том случае, если он будет путешествовать со своим заклинателем, но, поскольку всякое движение предполагает, чтобы Асура отрывал две нижние руки от земли, это ослабляет щит.

Укрощение: Приручение Асуры требует значительного времени. Заклинатель должен сесть перед зверем, скрестив ноги и вытянув руки вперед, и только потом произнести заклинание. В этой позе необходимо сидеть в течение нескольких часов, пока Асура жует пырей и оценивает силу заклинателя. Если зверь сочтет заклинателя недостойным, то уйдет и станет неукротимым на семь дней.

Виссирена

Ранг: класс «Б»

Описание: У Виссирены человеческое туловище и рыбоподобная нижняя часть тела, заканчивающаяся длинным красочным хвостом. Радужные чешуйки разного цвета покрывают всю фигуру, а их волосы являются смесью морских водорослей и щупалец. Их лица также имеют сходство с рыбами, а на передних конечностях часто развиваются дополнительные плавники. Виссирены живут в водах к западу от Хайрита. Мясистые воронки на ладонях могут открываться и закрываться, изменяя течения, чтобы заманить добычу и привести ее к ним. После укрощения эти твари могут направлять мощные потоки воды с огромной силой. Виссирену можно вызывать только в водоемах.

Укрощение: Не пытайтесь очаровать Виссирену под водой. При первом же намеке на опасность она отправит на дно океана сильнейшее течение, пока заклинатель не утонет. Точно так же не пытайтесь ловить Виссирену с лодки, так как зверь просто уничтожит ее. Вместо этого заклинатель должен ловить тварь с берега. Зачарованная удочка и леска из шелка Прядильщика выдержат вес Виссирены. Предпочтительной наживкой является тунец, завернутый в апельсиновую кожуру. Как только Виссирена попадется на крючок, заклинателю необходимо приготовиться к борьбе, которая может продлиться несколько дней. После того как магу удастся выловить одну из них, он должен произнести заклинание.

Гисс

Ранг: Класс «В»

Описание: У Гисс человеческое туловище величиной с кофейную кружку и туманный, похожий на клочья, хвост в нижней части тела. Они встречаются только в священных местах и часто украшают свои волосы цветами или листьями. Свои острые зубы Гисс используют для раскалывания орехов, их излюбленного источника пищи. Очень хитрые и озорные, эти существа любят говорить загадками и являются единственным известным зверем, кто напрямую общается с богами. Самцов Гисс встречали очень давно, но их не удалось укротить. Гисс обладают способностью исполнять одно желание каждые шесть месяцев. Ограничения в выборе желания нет, при условии полной оплаты. Однако уровень их возможностей зависит от силы и интеллекта хозяина. Хоть Гисс и могут пользоваться своими особыми отношениями с богами для требования менее суровых выплат, они часто этого не делают, потому что получают удовольствие от применения собственной силы в полном объеме. Поэтому к ним довольно редко обращаются, если вообще когда-нибудь обращаются. Многие заклинатели уверены, что Гисс должны быть причислены к более высокому рангу, но их специфические условия исполнения желаний привели к тому, что Совет причислил их к тварям класса «В».

Укрощение: Гисс можно обнаружить только в священных местах, и для укрощения требуется полная тишина. В противном случае достаточно стандартного заклинания.

Гравелтот

Ранг: класс «Д»

Описание: Гравелтот выглядит как небольшое шарообразное животное, покрытое сланцем и камнями. Он передвигается, перекатываясь по земле и высовывает голову и ноги только в том случае, когда его просят применить свою силу. Когда его копыта соприкасаются с землей, он управляет силой земного притяжения и пространством вокруг себя, обездвиживая любого, кто попал к нему в ловушку. Действие магии длится всего пятнадцать минут, но Гравелтоту необходимо отдохнуть несколько часов, чтобы он снова смог использовать свою силу.

Укрощение: Никаких дополнительных советов по укрощению, кроме стандартного заклинания, не требуется.

Грубер

Ранг: класс «Е»

Описание: Груберы – круглые пушистые зверьки с белым мехом, более мягким, чем кроличий пух. У них короткие лапки и круглые глаза. Если их крепко сжать, груберы выделят смесь лаванды и валерианы, чтобы погрузить вас в сон.

Укрощение: Никаких дополнительных советов по укрощению, кроме стандартного заклинания, не требуется.

Доша

Ранг: класс «Д»

Описание: по величине Доши не больше чайной чашки и имеют исключительно длинный хвост и большие лапы. Они, как правило, рыжевато-коричневого цвета, с малозаметными различиями в окрасе между самцами и самками. У всех Дош по три глаза, но для самок характерен голубой цвет глаз, а для самцов – зеленый. Слизь, выделяемая их лапами, настолько вязкая и клейкая, что один палец, приклеенный к ветке, может удержать их от падения. Когда они хотят отклеиться, из их ладоней выделяется вторичный растворитель, давая им возможность отцепиться. Доши живут высоко на верхушках деревьев, чтобы прятаться от хищников, и питаются разнообразными листьями и фруктами. Благодаря специальному слою в их пищеварительной системе они невосприимчивы к любому яду, который могут употребить. Именно поэтому подобные твари весьма полезны для определения того, безопасна ли пища для потребления человеком.

Укрощение: Доши никогда не покидают свои дома на верхушках деревьев. Чтобы приручить одного из них, заклинатель должен забраться так высоко, как позволит дерево, и преподнести зверю спелый кокос. Если Доша согласится, она приклеится к телу заклинателя, пока лакомится плодом. Как только Доша закончит есть, необходимо произнести заклинание.

Дригл

Ранг: класс «Б»

Описание: Дриглы живут стаями на горных вершинах и образуют прочные семейные связи. Со сменой сезонов шерсть их оленеподобных тел приспосабливается к окружающей среде: грязно-коричневая и черная – в теплое время года и белоснежная – зимой. С мощными, похожими на орлиные, крыльями, они могут летать часами без устали. Дриглы используют свои рога и острые когти, чтобы охотиться на мелкую дичь и выкапывать личинок. Их невероятное зрение нельзя обмануть при помощи чар, и они способны определять угрозу на большом расстоянии.

Укрощение: У Дриглов уникальные отношения с заклинателями. До тех пор, пока для них предусмотрены высокие вершины для жизни и защиты, а также более уединенные места для гнездования и рождения потомства, Дриглы будут наблюдать за выделенной территорией, не нуждаясь в укрощении. Их можно приручить с помощью стандартного заклинания, но, как правило, не рекомендуется отделять Дриглов от своей стаи из-за их крепких семейных связей.

Зистрим

Ранг: класс «А»

Описание: Зистрим – единственный легендарный зверь семейства кошачьих, что предпочитает воду суше, хотя способен дышать в любой среде. Его зеркально-голубая шерсть представляет собой смесь водостойкого меха и чешуи. У него длинный хвост, заканчивающийся плавниками, а также плавниковые усики, выстилающие его челюсть и горло. Текучий по своей природе, он почти не поддается укрощению и может выпускать изо рта невероятно мощные струи. Он гораздо сильнее в воде и способен вызывать небольшие дождевые облака, когда находится на суше.

Укрощение: Зистрим можно встретить в пресной или соленой воде в самый теплый месяц лета. Заклинатель должен приблизиться, пока зверь плавает, тогда он оценит его. В какой-то момент он нырнет и поймает в ловушку ногу заклинателя, утащив его глубоко в воду. Крайне важно, чтобы заклинатель не сопротивлялся. В противном случае зверь разозлится и либо убьет его, либо отпустит и убежит. Если заклинатель сохранит спокойствие, Зистрим будет продолжать плавать, пока не почувствует, что у заклинателя отказывают легкие. В этот момент тварь выпрыгнет из воды и положит мага на берег, затем прижмется мордой к его груди и использует магию, чтобы выкачать воду из легких и побудить дышать. Теперь, когда заклинатель в глазах зверя стал единым целым с водной стихией, Зистрим готов к приручению.

Зифос

Ранг: класс «А»

Описание: Благодаря своей магии репликации Зифос считается одним из самых трудных в приручении легендарных животных семейства кошачьих. У него стройное, сланцево-серое тело с двумя хвостами, по виду напоминающими острые наконечники стрел. Когда Зифос активирует свою силу, все волосы на его теле встают дыбом, превращаясь в тонкие иглы, а затем он вздрагивает, создавая точную копию самого себя. Количество копий, которое может поддерживать один зверь, варьируется, хотя зарегистрированный максимум составляет двести три. Каждая копия может атаковать с полной силой и мощью оригинала. Если копия ранена или иным образом выведена из строя, она превращается в дым. Зифосы – одиночки по своей натуре, но для защиты он всегда держит при себе несколько своих копий.

Укрощение: Зифос будет связываться только с достаточно хитрым заклинателем, который способен отличить оригинал от копий. Простое приближение к зверю и наложение чар заставят его применить свою силу, окружая заклинателя копиями. После того как копии перемешаются, Зифос будет ждать до тех пор, пока заклинатель не коснется того, кого он считает оригиналом. В случае ошибки копия исчезает, и все оставшиеся формы нападают на заклинателя. Никому ни разу не удалось угадать правильно с помощью этого метода. Чтобы не ошибиться, после обнаружения Зифоса разумнее тщательно наблюдать за ним в течение нескольких месяцев, чтобы после убедиться в правильности оригинала. Заклинатель должен найти пещеру, которую можно использовать как логово, и построить сложную витрину из зеркал. Затем следует заманить тварь в пещеру брачным зовом фазана, их излюбленной добычи. Если зеркала расположены правильно, это обманет Зифоса, заставив его думать, что он уже вызвал свои копии. Пока зверь будет искать фазана, заклинатель должен медленно приближаться. Думая, что маг уже окружен копиями, Зифос будет сидеть и ждать, пока тот сделает свой выбор. А теперь можно прикоснуться к настоящему зверю и начать очарование.

Кестрал

Ранг: неизвестен

Описание: Кестрал – неукротимый зверь, появившийся волшебным образом после того, как жители Вильхейма вынудили заклинателей бежать после Первой войны. Кестрал создал нерушимую границу вокруг Хайрита, чтобы темная магия Китского леса не проникла туда. Животное все время поддерживает барьер, позволяя пересекать его исключительно заклинателям и тем, кого сам сочтет нужным. У него невероятно длинные перья на хвосте, большой размах крыльев и стройное, белое, как бумага, тело с голубыми глазами.

Укрощение: Невозможно. Любые попытки приводят к тому, что зверь отбрасывает заклинателя через барьер, позволяя ему вернуться только спустя неопределенный промежуток времени.

Костяной Катуа

Ранг: класс «А»

Описание: Костяной Катуа является одним из десяти легендарных зверей семейства кошачьих и имеет красновато-коричневый окрас с костяными шипами, усеивающими весь позвоночник. Его дьявольские красные глаза способны парализовывать добычу, что закрепило за ним славу превосходного охотника. Поскольку костяной катуа может сам себя исцелять, потираясь мехом о деревья, убить его – трудновыполнимая задача. Желтые клыки зверя выступают из пасти и с легкостью могут прокусить толстую шкуру.

Укрощение: Костяных Катуа трудно обнаружить, они часто ведут затворнический образ жизни в горах, где встречается густая растительность. Заклинатель должен обнаружить логово костяного Катуа и поселиться рядом с ним, демонстрируя готовность жить в полной гармонии с природой, питаясь и выпивая ровно столько, сколько необходимо для выживания, а также исключить все контакты с внешним миром. Спустя несколько месяцев костяной Катуа приблизится и парализует заклинателя своим гипнотизирующим взглядом. Затем тварь обнюхает и оближет его с головы до ног, определяя, действительно ли он посвятил себя природе. Если зверь убедится, что это так, он будет сидеть перед заклинателем, пока паралич не пройдет, а затем позволит ему укротить себя. Однако если костяной Катуа почувствует, что заклинатель не ценит природу, или связался с другим человеком, или потворствовал себе сверх необходимого в течение этих нескольких месяцев, то зверь убьет его.

Крик

Ранг: класс «Д»

Описание: Грушевидные птицы с крошечными зелеными перьями. У них маленькие, похожие на трубы клювы. Эти твари издают монотонный, диссонирующий звук, который вызывает сумасшествие у тех, кто его слышит. Легкие Крика работают независимо друг от друга, позволяя птице вдыхать свежий воздух и одновременно выдыхать, чтобы поддерживать свой зов.

Укрощение: Никаких дополнительных советов по укрощению, кроме стандартного заклинания, не требуется.

Лахарок

Ранг: класс «А»

Описание: Крупнее слона и сложенный, как бескрылый дракон, Лахарок является одним из самых больших зверей в Лендрии. Он использует свои толстые когти для передвижения по неровной вулканической местности, своей предпочтительной среде обитания. Удивительно проворен. Костяная грива вокруг его макушки дополнительно защищает голову, а большие белые глаза без зрачков светятся ярче огня. Красные чешуйки, окаймленные золотом, покрывают позвоночник, шею и лапы Лахарока, отчего подбрюшье остается единственной незащищенной частью его шкуры. Эта чешуя легко разъедается соленой водой, что может нанести Лахароку вред. Если зверь вырастает в дикой природе, без угроз и вмешательства человека, то он способен развить магию, благодаря которой сумеет вызвать обжигающий огонь и сильный жар. Потомство Лахарока, в свою очередь, обладает способностями эмпатических метаморфов[1], восприимчивых к внешнему воздействию, которое может изменить их силу. И как только происходит подобное, их сила окончательно закрепляется.

Укрощение: Лахароки поглощают минералы из вулканов, где они обитают. Заклинателю необходимо обнаружить действующий вулкан и принести свежевыловленного марлина. Как только Лахарок заметит заклинателя, последний должен положить рыбу на камне и отойти на несколько шагов назад. Пока зверь ест, заклинателю следует вставить себе беруши, а затем призвать Сонгблума и с помощью его колыбельной ввести Лахарока в транс. Заклинатель должен приближаться медленно и уверенно ступать по горе, иначе один шаткий камень или громкий звук способны нарушить оцепенение и разъярить Лахарока. Несмотря ни на что, тварь будет излучать интенсивную тепловую ауру для защиты. Ожоги неминуемы. Во избежание серьезных повреждений, заклинателю лучше немедленно вызвать Пои для ухода за своей кожей. Подобравшись, наконец, к Лахароку, заклинатель должен положить руку на его морду и произнести заклинание.

Альтернативный метод укрощения (обнаружен Линой Эденфрелл): Найдите самку Лахарока с недавно родившимся потомством. Отделите мать от детеныша. Осторожно подойдите к потомству и сначала укротите его (никаких дополнительных требований, кроме стандартных чар). Будьте осторожны, чтобы не напугать детеныша, поскольку это может привести к активации нестабильной магии. Как только удастся его приручить, мать откажется от преследования и охотно позволит себя укротить, чтобы остаться со своим потомством.

Мистари

Ранг: класс «А»

Описание: Мистари является одной из десяти легендарных тварей семейства кошачьих, с белой шерстью и чешуйчатыми хрустальными пластинами на груди. Из каждой ее лодыжки растут четыре крыла, напоминая зазубренные кусочки драгоценных камней. Они позволяют Мистари летать на небольшие расстояния. Хрустальные перья очень ценны и при падении могут разбиться, а также их часто вживляют в кожу двух людей, давая им возможность обмениваться мыслями. Мистари живут небольшими прайдами, обитающими на равнинах. Благодаря своим крыльям и скорости их трудно выследить.

Укрощение: Заклинатель обязан подходить с осторожностью и действовать последовательно: сначала окружите Мистари россыпью самых дорогих драгоценных камней, присев и повизгивая в знак почтения. Затем лягте на землю лицом вниз и сохраняйте полную неподвижность. Если Мистари не соглашается на предложение заклинателя, последнему следует бежать. Укрощение будет провалено и может привести к смерти. Если же зверь одобрит подношение, он поднимет заклинателя за шиворот (заклинателям лучше носить плотную одежду, чтобы предотвратить травмы) и занесет его в круг. Заклинатель должен оставаться вялым до тех пор, пока зверь не начнет его облизывать, а затем полагается произнести заклинание.

Мияд

Ранг: класс «А»

Описание: Мияд – крупнейший представитель легендарных зверей семейства кошачьих, с телосложением пантеры, черным мехом и гривой из павлиньих перьев. Такие же яркие бирюзовые и изумрудные перья растут по всей длине его позвоночника и хвоста, а также на крыльях. Золотые щитки защищают слабые лодыжки и тянутся вокруг макушки его головы. При взлете голубая магия струится из лап и глаз Мияда. Он обладает уникальной способностью вводить свою жертву в ступор, проникать в ее самые глубинные воспоминания. После этого человек сталкивается с ужасами своего прошлого, что часто приводит к безумию. Если Мияд сочтет добычу недостойной, разум человека сгорает дотла, погружая его в кому на всю оставшуюся жизнь. Мияды плотоядны, поэтому они, по всей вероятности, съедят свою беспомощную и бесчувственную жертву.

Укрощение: Приручение Мияда – опасный процесс, состоящий из трех этапов. Для начала заклинатель должен получить кровь убийцы, дарованную ему добровольно, и преподнести ее зверю. Затем заклинателю следует предложить Мияду в знак своей верности нечто с высокой личной ценностью. И наконец, заклинатель обязан разрешить зверю укусить себя, чтобы образовать связь, благодаря которой Мияд сможет просматривать воспоминания и определять их ценность. На протяжении всего процесса заклинатель должен вести себя тихо и молчать, в противном случае это нарушит концентрацию Мияда, вынуждая его либо убежать, либо наброситься на мага. Если заклинатель переживет оценку своего прошлого, то Мияд позволит себя укротить.

Нагакори

Ранг: класс «Б»

Описание: Нагакори спариваются на всю жизнь в молодом возрасте и в природе всегда живут парами. Это парящие в воздухе змеи-близнецы, с драконьими головами и усами, тянущимися вдоль всего тела. Самки имеют ярко-синюю окраску и могут извергать воду из своих челюстей, в то время как самцы белоснежны и способны стрелять инеем. После укрощения их полагается вызывать одновременно, так как они отказываются разлучаться.

Укрощение: Пары обитают в холодных районах у водоемов. Этих тварей привлекают приятные звуки, поэтому заклинатели должны выманивать их при помощи музыкального инструмента или пения. Поддерживая музыку, заклинатель потом исполняет танец с лентой. Нагакори начнут подражать движениям лент, в конечном итоге окружая заклинателя и тем самым позволяя ему приступить к очарованию. Заклинателю при этом нельзя медлить с музыкой, иначе Нагакори заморозят его и сбегут.

Незбит

Ранг: класс «В»

Описание: Незбиты – маленькие существа, телосложением напоминают кролика, с коричневым мехом и бирюзовыми перьями. Очень редкие, их почти невозможно встретить в природе из-за низкой численности и предпочтения жить под землей. Они образуют небольшие колонии и роют разнообразные лабиринты в земле; высовывают свои похожие на крылья уши на поверхность лишь раз в несколько дней, чтобы поглотить необходимые питательные вещества от солнца. Их уши способны слышать звуки на расстоянии многих миль и улавливать эхо даже под землей в случае опасности. После приручения Незбитов используют для того, чтобы слушать сердца людей и отличать ложь от правды. Опаловые глаза зверя вспыхивают зеленым, реагируя на правду, и красным – на ложь.

Укрощение: Поскольку Незбиты живут под землей, у них нет предпочтительной среды обитания. Поиск колонии требует от заклинателя удачи и тщательного изучения местности, потому что эти звери оставляют небольшие холмики после того, как высунут уши из земли. Как только будет замечен возможный бугорок, заклинатель обязан оставаться неподвижным в течение нескольких дней, пока не появятся уши. Затем следует быстро выдернуть зверя из грязи и немедленно произнести заклинание. Важно отметить, что холмы, о которых идет речь, очень похожи на те, что оставляют степные собаки, и по этой причине сообщения о колониях часто неточны.

Оссиликс

Ранг: класс «А»

Описание: Несмотря на то, что Оссиликсы являются самыми маленькими из легендарных зверей семейства кошачьих, они довольно яростны и смертоносны. Эти твари используют размер своего тела в собственных интересах, чтобы обхитрить добычу. Оссиликс чуть крупнее оцелота[2], со стройным телом, покрытым металлом, что придает ему вид серебра и делает их шкуру практически непроницаемой. Известно, что они невероятно умны: демонстрируют уникальное тактическое мышление и нападают только в том случае, если видят возможность смертельного удара. Слюна Оссиликса обладает мощным целительным свойством: она способна вернуть к жизни человека, находящегося на грани смерти. Однако принятие этого дара требует от получателя, чтобы в обмен он пожертвовал частичкой своей человечности. Эффекты от подобного обмена у людей весьма разнообразны, но в основном связаны с физическим превращением в зверя.

Укрощение: Обнаружив Оссиликса, заклинатель должен позволить ему нанести опасную для жизни травму, а затем принять его целебный бальзам. Если заклинатель не согласится, зверь незамедлительно убьет его. Если же маг примет дар, Оссиликс отступит и станет наблюдать со стороны, как его человечность исчезает и он превращается в зверя. Эта трансформация символизирует собой постоянную ярость, которую испытывает Оссиликс, и поэтому ею невероятно трудно управлять. Оссиликс будет изучать поведение заклинателя: если последний не в состоянии противостоять испепеляющей злости, то зверь убьет его; если магу удается вернуться в человеческую форму, то зверь принимает его как своего хозяина.

Пои

Ранг: класс «Б»

Описание: Пои – это одиночные животные, которые часто устанавливают свои жилища над небольшими полянами в лесу. У них лисьи тела с белым мехом и одной черной полосой, проходящей по всей длине позвоночника. Их самой главной особенностью является драгоценный аметистовый шар, расположенный между ушами, который становится мутным, когда готовится предсказание, и проясняется, как только будущее определено. Ядовитые укусы Пои убивают медленно, но яд может быть удален самим зверем, если его удается приручить. Их слюна залечивает мелкие ранки и облегчает ожоги, хотя их истинная сила заключается в способности предсказывать события на две минуты вперед. Укрощенный Пои может делиться видениями со своим хозяином.

Укрощение: Никаких дополнительных требований не требуется, помимо стандартных чар, но заклинатель должен поддерживать свои силы в течение нескольких минут, не делая при этом резких движений, чтобы позволить Пои выполнить ряд предсказаний и определить исход укрощения.

Прядильщик

Ранг: класс «Б»

Описание: Прядильщики – это затворнические животные, обитающие глубоко в пещерах, вдали от цивилизации. Они пугливы от природы, но при этом нападают на всех, кто забредает на их территорию. Прядильщики обматывают свою жертву паутиной и медленно пожирают ее органы. У них человекоподобные головы с чертами насекомых и человеческие туловища, которые заканчиваются выпуклыми паучьими брюшками. Восемь волосатых лапок, две клешни в том месте, где туловище переходит в брюхо, и две шипастые руки, напоминающие человеческие. Они непревзойденные охотники. Из отверстий на их внутренних запястьях выпускается бесконечный запас трудноразрывающейся шелковой нити. Пальцы тварей покрыты крошечными, втягивающимися шипами, которыми они перерезают паутину в случае необходимости. Прядильщик всегда оставляет за собой одну нить, чтобы вернуться к своему логову. Если он почует опасность или захочет возвратиться после успешной охоты, то втянет эту нить, и его с огромной скоростью потащит обратно в безопасное место. Учитывая, что эти существа – отшельники и довольно редко спариваются, самки часто пытаются съесть самцов после совокупления, поэтому не многие заклинатели владеют этим зверем. А те, кто действительно способен его укротить, часто начинают заниматься портновским делом – используют шелковые нити для изготовления очень прочной одежды или других востребованных материалов, например рыболовной лески.

Укрощение: Обнаружив логово Прядильщика, заклинатель должен преподнести ему в дар несколько ведер свежих органов. Зверь осмотрит каждое подношение по очереди, и если какой-то орган покажется ему привлекательным, то он обернет его в паутину, чтобы потом отведать. Однако если один из органов испортился, Прядильщик придет в ярость и нападет. Удостоверясь, что все органы в порядке, он сплетет сложную паутину. Заклинатель должен добровольно попасть в ловушку, позволив себя опутать, и спокойно ждать, пока зверь трапезничает, тем самым демонстрируя терпение, которое тот проявляет во время охоты. Заклинатель должен оставаться совершенно неподвижным в течение всей трапезы, иначе Прядильщик атакует. Как только зверь закончит есть, он освободит заклинателя из паутины и позволит себя укротить.

Скорпекс

Ранг: класс «Б»

Описание: Скорпекс довольно опасный зверь, который может вырасти примерно до десяти метров в длину. Его червеобразное тело покрыто толстой оранжевой чешуей и мерцающей слизью. У него четыре ноги, каждая из которых заканчивается крючковатыми пальцами, и зазубренный хвост с жалом, как у скорпиона. Яд зверя болезненный, но излечимый. У Скорпекса шесть глаз, по три с каждой стороны челюсти, поэтому его трудно застать врасплох. Он плотояден и использует свои восемь языков, чтобы обглодать тушу жертвы до костей за считаные минуты.

Укрощение: У Скорпексов редко бывает хозяин, потому что для укрощения одного из них требуется собирать туши в течение нескольких недель, чтобы накопить достаточно пищи для приманки. Иногда один только запах отпугивает большинство заклинателей, не считая опасности самого Скорпекса. После дарования зверю кучи туш заклинатель должен подождать, пока тот не закончит лакомиться, чтобы начать заклинание. Если маг не позаботился о достаточном количестве пищи, чтобы утолить голод Скорпекса, зверь непременно нанесет удар. Относительно «безопасное» количество преподнесенных туш сейчас составляет около двадцати штук.

Сонгблум

Ранг: класс «Д»

Описание: Сонгблум – относительно безобидный зверь, обитающий в розовых кустах отдаленных уголков Лендрии. Нижняя половина их тел напоминает лепестки цветка, а человекоподобные туловища распускаются прямо из центра луковицы. Они могут отделяться и перелетать от растения к растению, прикрепляясь к нему с помощью крошечных корней у основания лепестков, что позволяет им вытягивать питательные вещества из растения. Самцы Сонгблума окрашены в цвет плюща и маскируются под листья, в то время как самки похожи на настоящие розы. И самцы, и самки Сонгблума проводят свои дни, распевая песни на неизвестном языке. В их репертуаре множество мелодий, и каждая из них оказывает уникальное воздействие на слушателя, начиная от чувства восторга и заканчивая временным сном. Заклинатели часто используют Сонгблума, чтобы вызвать чувства радости и любви во время свадебной церемонии между супругами.

Укрощение: Найдите колонию Сонгблумов, прислушиваясь к их голосам во время поиска среди розовых кустов. После обнаружения колонии заклинатель должен сесть перед зверем и послушать песню по выбору твари. Как только мелодия закончится, магу необходимо поаплодировать, а затем начать очарование. Если Сонгблум решит исполнить сонную мелодию, заклинатель погрузится в сон и не сможет поаплодировать – в итоге укрощение будет провалено. Поскольку подобный эффект длится всего несколько минут, заклинатель может повторить попытку после пробуждения, если только Сонгблум не сбежал.

Телесавра

Ранг: класс «Д»

Описание: Телесавра – это ящерица величиной с небольшой валун, имеющая каменную шкуру. Она может отсоединять свою челюсть, чтобы втягивать воздух и вызывать мерцающий белый портал, способный перенести любого зверя или человека, у которого течет кровь заклинателя, в указанное место, называемое очагом. Телесавра может запоминать только одну точку очага за один раз. Многие заклинатели устанавливают Хайрит в качестве своего очага для эффективного и безопасного путешествия домой.

Укрощение: Никаких дополнительных советов по укрощению, кроме стандартных чар, не требуется.

Фемзи

Ранг: класс «Д»

Описание: Подобно воробьям, Фемзи маленькие и взбалмошные. Они путешествуют стаями и редко останавливаются, что затрудняет возможность завладеть их вниманием для того, чтобы успеть их зачаровать. Оперение у них серого цвета со стальным отливом, а грудка – фиолетовая. Когда его укрощают – желтая пленка покрывает три черных глаза, отмечая принадлежность заклинателю. После успешного приручения заклинатель может использовать зрение птицы на короткое время, сосредоточившись на связи с ней. Поскольку для совместного зрения нет ограничений по расстоянию, к помощи Фемзи часто обращаются при разведке. Однако подобные действия сильно истощают птицу и могут применяться всего три раза, прежде чем ее придется отправить обратно в царство зверей для восстановления.

Укрощение: Никаких дополнительных советов по укрощению, кроме стандартного заклинания, не требуется.

Хавра

Ранг: класс «Е»

Описание: Хавры – маленькие и стройные существа, с неуклюжими конечностями и узловатыми пальцами. У них длинные лица с четырьмя, похожими на оленьи, глазами. Эти звери – одиночки, обитающие в лесах и питающиеся ягодами. Задерживая дыхание, они способны материализовываться через предметы. По этой причине, а также из-за вида их кожи, напоминающей древесную кору, в давние времена они считались духами деревьев.

Укрощение: Хавру можно встретить только в густом лесу. Заклинателю следует поставить корзину со свежими ягодами у дерева и ждать. Как только он заметит Хавру, то должен задержать дыхание и наложить чары.

Эффрефт

Ранг: класс «Б»

Описание: Эффрефты размером примерно с небольшую собаку, с соколиными головами, длинными хвостами, покрытыми перьями, и крыльями. Мятно-зеленая окраска и розовые глаза делают их легко заметными в дневное время, поэтому обычно они охотятся ночью. Эти твари способны наполнять пространство под размахом своих крыльев магией – они могут заставить растения достигать зрелости в считаные секунды и оставлять после себя самую плодородную в мире почву.

Укрощение: Лунной ночью заклинатель должен найти открытое поле и приготовить рог изобилия. Как только он наполнит его разнообразной пищей, то ему следует выпустить чары и ждать. Успешное приручение может растянуться на несколько дней, потому что Эффрефты постоянно мигрируют и могут отсутствовать. Чаще всего они встречаются на юге, так как, по всей вероятности, предпочитают более теплые края.

Благодарности

Литературный труд – это всепоглощающее занятие. Вы теряете себя в процессе, забываете поесть (иногда), живете на кофе (постоянно) и полностью посвящаете себя сотворению совершенно другого мира. И на протяжении всего этого действа рядом находятся люди, которые поддерживают вас. Напоминают о еде (спасибо, детка). Приносят кофе. Подбадривают тебя. Дают советы, дарят дружбу, смех – и, безусловно, подставляют плечо, когда хочется поплакать. Именно благодаря таким людям написание книг становится возможным.

«Королевство Изгнанных», вероятно, никогда бы не появилось на свет, если бы в моей жизни не присутствовали эти замечательные люди. Я не могу поблагодарить вас всех, но все же постараюсь:

Я многим обязана Лайле Рейн и команде Pitch Wars. Этот конкурс подарил мне не только единомышленников: Лайла взяла меня под свое крыло и обучила писательскому мастерству, открыла путь к публикации, а также предложила дружбу и наставничество, и это в целом существенно повлияло на мою карьеру. Спасибо, Лайла, за все, что ты сделала для меня.

Благодаря Pitch Wars я познакомилась со своим первым критиком – Тришей Линн. Триша, не хватает слов, чтобы описать, какую важную роль ты сыграла для моего профессионального становления. Ты отстаивала мою работу, когда я уже потеряла веру в нее, прочитала больше черновиков и глав нескольких вариантов книги, чем кто-либо из моих знакомых (кроме, наверное, моей мамы), и ты постоянно вдохновляла меня. И всегда поддерживала как писателя и друга. Сколько ночей я проливала слезы, и ты буквально держала меня за руку. Не знаю, что стало бы со мной без тебя.

Мой второй критик, Кэти Голдинг, просто богиня. Признаюсь, я могла бы оставить все как есть, но не сделала этого. Кэти, у тебя самый потрясающий редакторский взгляд. Ты помогла мне увидеть в своей работе то, что я сама никогда бы не заметила. Ты задерживалась допоздна или звонила мне, чтобы обсудить новые идеи, и ни разу не пожаловалась. Ты влюбилась в мою книгу (почти) так же сильно, как и я, и мне очень повезло называть тебя своим другом. Ты застряла со мной надолго. Как и Триша. И тебе лучше смириться с этим.

Еще один мой критик – Линдси Хесс. Ты моя сестра по духу. Я убеждена, что нас разлучили при рождении, но мы наконец-то нашли друг друга. Ты не только неустанно защищала мою работу, но стала одной из самых близких моих подруг. Замечательный человек с огромным сердцем, ты словно светишься изнутри. И тебя я тоже никуда от себя не отпущу, даже несмотря на то, что ты добавляешь майонез в свой гуакамоле. (И никогда не сможешь заполучить Нока.)

Возвращаясь к Pitch Wars (правда, если вы еще не читали об этом конкурсе, пожалуйста, посмотрите это на сайте PitchWars.org), хочу поблагодарить класс подопечных 2016 года. Все вы удивительно талантливые и невероятные писатели, но еще вы искренние и замечательные люди. Я от души благодарю писателей-романистов того года. Наша группа стала для меня особенной: я могу прийти к любому из вас с вопросами, какими-то серьезными раздумьями или всякими глупостями.

Из этого сообщества родилась группа «Все эти поцелуи». Спасибо всем участникам, новым и старым, которые воплотили это в реальность. И, конечно же, огромное и сердечное спасибо моим коллегам-администраторам. Алекса Мартин, не думаю, что я когда-либо общалась с кем-то так же быстро, как с тобой: мы понимаем друг друга с полуслова. Для меня большая честь называться твоим другом (и заказывать одно и то же на каждый чертов совместный обед, включая «Маргариту»). Гвинн Джексон, мне так повезло, что я встретилась с тобой. Ты так много делаешь для группы, и ты просто удивительный человек, с которым приятно общаться. Мне нравится, как мы сблизились во время нашего сотрудничества, и я не могу дождаться, что нас может ждать в будущем. Шеннон Колдуэлл, твоя постоянная поддержка (я все равно возьму шарф) и подбадривание помогли мне удержаться на плаву. Ты всегда так добра ко мне, и я правда ценю все, что ты делаешь. Я считаю всех вас своей семьей и благодарю за то, что вы есть в моей жизни.

Спасибо Хелен Хоанг и Джен ДеЛука. Вы обе вдохновляете меня, и каждая из вас сыграла свою роль в появлении «Всех этих поцелуев». Хелен, честно говоря, даже не знаю, с чего начать. Я все еще плачу, когда думаю о твоих книгах. Это так красиво и искренне, и я бесконечно благодарна за то, что встретила тебя. Джен, ты такая творческая и изобретательная, и я не могу дождаться встречи с твоими персонажами с ярмарки Возрождения. (Серьезно, кто придумывает роман о ярмарке Возрождения? Это гениально.)

Также я хочу воспользоваться моментом и поблагодарить Мишель Хейзен и Хизер Ван Флит. Хотя я и не была вашей подопечной во время Pitch Wars, но ваши постоянная поддержка и энтузиазм оставались со мной на протяжении всего этого процесса.

От души выражаю благодарность своему агенту Кейт Харт. Ты изменила мою жизнь. Ты поверила в мою историю, когда я лишь сделала наброски, помогла увидеть ее истинный потенциал и влюбилась в моих персонажей. Ты оказалась замечательным помощником и наставником и ни разу не отмахнулась от моих глупых вопросов. Спасибо, что осмелилась рискнуть вместе со мной.

Мэри Альтман, мой замечательный редактор из издательства Sourcebooks, – ты гений. Невозможно выразить словами, как много значат для меня твоя вдумчивая, конструктивная критика и преданность работе. Ты прекрасный человек, и я никогда не забуду встречу с тобой в RWA. Ты помогла сотворить из этой истории нечто совершенно потрясающее, и у меня никогда бы это не получилось без тебя.

И на этой прекрасной ноте благодарю всю команду издательства Sourcebooks. Мне невероятно повезло, что я нашла издателя, который сумел вникнуть в каждую деталь, в каждый нюанс моей книги и превратить ее в нечто впечатляющее. Не могу представить свою историю где-либо еще. Спасибо за вашу тяжелую работу.

Эта книга посвящается моей семье и мужу. Клинт, Тэб, Дженника, Кори – вы для меня особенные, и ваша безусловная поддержка, еще задолго до того, как эта история родилась в моем воображении, значит для меня гораздо больше, чем я когда-либо смогу выразить.

И, наконец, спасибо всем друзьям, которые пережили мое затворничество и находились рядом со мной, даже когда у меня едва хватало времени на себя. Кейли Стивенс, Сара МакМиллан, Сара Муньос, Дженни Карджес, Кристин Лескано, Эли Смит, Эшли Браун, Челси Нанетт, Джеймс Росс, Джейс Кенни, Брей Лескано, Альберто Санчес, Нейт Такер, Джон Пол Мендоза, Джон Хансен – вы все занимаете особое место в моем сердце. Уверена, что забываю о других, но простите меня, ведь я едва могу разглядеть клавиши сквозь слезы.

Примечания

1

Существо, способное изменять форму и свойства собственного организма.

2

Хищное млекопитающее из семейства кошачьих; длина от головы до кончика хвоста составляет от 100 до 140 см, высота – около 50 см, вес – от 10 до 16 кг; внешне напоминает длиннохвостую кошку или детеныша леопарда.

Content

Максим Мартино
Королевство изгнанных

Первая глава. Лина

Вторая глава. Нок

Третья глава. Нок

Четвертая глава. Лина

Пятая глава. Лина

Шестая глава. Нок

Седьмая глава. Лина

Восьмая глава. Нок

Девятая глава. Лина

Десятая глава. Нок

Одиннадцатая глава. Лина

Двенадцатая глава. Нок

Тринадцатая глава. Нок

Четырнадцатая глава. Лина

Пятнадцатая глава. Нок

Шестнадцатая глава. Лина

Семнадцатая глава. Нок

Восемнадцатая глава. Лина

Девятнадцатая глава. Нок

Двадцатая глава. Лина

Двадцать первая глава. Нок

Двадцать вторая глава. Лина

Двадцать третья глава. Нок

Двадцать четвертая глава. Лина

Двадцать пятая глава. Нок

Двадцать шестая глава. Лина

Двадцать седьмая глава. Нок

Двадцать восьмая глава. Лина

Двадцать девятая глава. Нок

Тридцатая глава. Лина

Тридцать первая глава. Нок

Тридцать вторая глава. Лина

Тридцать третья глава. Нок

Тридцать четвертая глава. Лина

Тридцать пятая глава. Нок

Тридцать шестая глава. Лина

Эпилог. Нок

Бестиарий

Благодарности

Примечания