Евгений Решетов

Игра наяву 4. Власть

Глава 1

Комната отдыха сейчас служила для заседания пока еще маленького клуба заговорщиков. Четыре человека, Чертовку я тоже буду относить к себе подобным, возлежали на мягких диванах и предавались обсуждению дальнейших планов. Надо сказать, что у ведьмы уже были определенные наметки по свержению власти в городе. Остальные трое участников этого разговора лишь вносили свои предложения и дополняли уже имеющиеся идеи. Жаль, что мы все были дилетантами в вопросе свержения власти, так что какие-то наши мысли в дальнейшем могут оказаться чистым бредом.

Перед тем как мы стали чесать языками, ведьма отправила киборгов за пределы лаборатории, дав им задание: найти продовольствие, новые костюмы химзащиты и противогазы. Оружие тут искать было бессмысленно. Четырнадцать обнаженных механизмов молча двинулись на поиски. Они самостоятельно открыли «входную» дверь и исчезли в коридоре.

Как только за ними закрылась дверь, то я подумал, что их уровень цифрового интеллекта находится достаточно высоко, раз позволяет им спокойно понимать такие сложные приказы, ориентироваться в пространстве, взаимодействовать с предметами и самостоятельно разыскивать те вещи, которые приказали им найти.

Когда человекоподобные машины ушли, то мы продолжили обсуждение важных насущных проблем, но совершенно точно никто из нас не мог отделаться от желания в кратчайшие сроки увидеть вернувшихся киборгов. От голода уже живот сводило. Хорошо хоть воды напились вволю, а то бы еще и от жажды помирали.

Понемногу разговор сошел на нет. Мы обсудили главные вопросы, после чего в комнате наступила тишина, изредка нарушаемая бурчанием желудков и тяжелыми вздохами.

Лежа на спине, я глядел в потолок и уже мудро собирался попробовать уснуть, чтобы время до возвращения киборгов пролетело быстрее и незаметнее, как вдруг Кос резко принял сидячее положение на другом диване и угрюмо выдохнул:

— Я так не могу. Ожидание сводит меня с ума. Надо пройтись. Ботаник, пойдешь со мной?

— Хорошая мысль, — откликнулся задумчивый лекарь, приглаживая чистые волосы.

Паша, как и все мы, принял душ, в специальной кабине, которая была вон за той неприметной дверью, практически сливающийся со стеной. Если бы ведьма нам не показала ее, то мы бы хрен заметили.

— А ты, Макс, пойдешь? Чертовка? — спросил у нас Ботаник, вставая с дивана и легонько потягиваясь, будто дремал.

Я отрицательно повертел головой. Ведьма тоже отказалась. Неожиданно Кос гаденько улыбнулся и тихо произнес, вроде бы обращаясь только к лекарю, но так, чтобы его слова слышали все:

— Паша, а какое настоящее имя у Чертовки? Представляешь, если ее зовут Клавдия?

Парень мелко захихикал, прикрывая рот ладошкой, весьма довольный своей незамысловатой шуткой. Ботаник опасливо покосился на ведьму, но бледную улыбку сдержать не сумел. Я сам беззвучно захохотал, повернув голову и весело глядя на Чертовку. Одна лишь «Клавдия» не улыбнулась. Она наградила Коса холодным, как абсолютный ноль, взглядом и демонстративно оскалила зубы, что вряд ли можно было считать за веселую улыбку. Хихикающий Кос поспешил покинуть комнату. Паша последовал за ним.

Когда они скрылись с глаз долой, то я с любопытством спросил:

— А, действительно, как тебя зовут?

— Чер-тов-ка, — раздельно отчеканила она, явно не горя желанием называть свое настоящее имя. — Ты бы лучше думал не над тем, как меня зовут, а над тем, что ты будешь делать со своей внешностью. Сейчас самое время дать ответ.

— Пожалуй, что я еще подумаю, — неуверенно промычал я. — Мы же не сегодня и не завтра покидаем Киберград.

— А эльфы? Что думаешь насчет них? — неожиданно проговорила девушка, принимая сидячее положение, вольготно раскинув руки на спинке дивана. Ее отмытые волосы ярко блестели в лучах искусственного, немного приглушенного света.

— После такого количества потерянных рабов, они вряд ли станут мне мстить в ближайшее время, — рассудительно сказал я, сложив руки на груди.

— А потом? Может, лучше поменять внешность? Я, конечно, не настаиваю. Выбор только за тобой, — поразительно дипломатично выдала Чертовка, что было на нее совсем не похоже.

Я приподнял голову и удивленно посмотрел на ведьму. Она ли это? Что-то с ней не то. Голод, что ли, на нее так влияет? Или вина за потерянный гримуар, который умыкнула Жизеэль? Тут мои мысли переключились на другую девушку. Эх, жаль в Астрале эльфийку не найти. У меня же нет ее волос. А ведь будь я дальновиднее, то непременно хитростью заполучил бы парочку локонов — так, на всякий случай.

Неожиданно я почувствовал, как по телу пробежала волна глухой ярости, и чуть не заскрипел зубами от бессильной злости. Ничего, я когда-нибудь верну гримуар, даже если придется выследить какого-нибудь эльфа и заставить его найти Жизеэль. Хм, а это мысль.

Уставившись тяжелым взглядом в потолок, я неторопливо потер указательным и большим пальцами чисто выбритый подбородок, который побрил в той комнате за неприметной дверью. Там, помимо душевой кабины, унитаза, джакузи и раковины, оказался еще и бритвенный станок. Вопреки правилам гигиены мне, Косу и Ботанику пришлось по очереди пользоваться им, но, зато, щетина больше не раздражала меня.

— Ладно, Чертовка, ты меня почти уговорила. Сходим в тот бункер за оружием — и тогда я уже точно решу, что мне делать со своей внешностью, — неторопливо проговорил я, пожевав губы. Желудок громко буркнул, подтверждая мои слова.

— Отлично, — бросила ведьма, поправив волосы легким движением руки.

В эту секунду в комнате загорелась небольшая красная лампа, которая была вмонтирована в стену. Я удивленно посмотрел на Чертовку. Она успокаивающе кивнула головой и пробормотала, быстро вставая с дивана:

— Киборги вернулись. Пойду, открою им.

Ведьма вышла из комнаты. Немного подумав, я последовал за ней. Ботаник и Кос, увидели нас и мгновенно развернулись на сто восемьдесят градусов, после чего вприпрыжку двинувшись обратно. На лицах обоих царило нетерпение, а глаза голодно сверкали, словно у только что вышедших из спячки медведей.

Я услышал, как Кос радостно пыхтит, шустро перебирая ногами:

— Сейчас пожрем, пожрем, пожрем.

Чертовка тем временем скрылась в том помещении, где Ботаник всем делал уколы. Я подошел к двери, отделяющей это помещение от коридора, и глянул в круглое окошко, располагающееся в ней. В комнате было тесно от количества находящихся там человекоподобных объектов. Они кольцом окружили Чертовку и равнодушно наблюдали за тем, как она подходит к каждому из них и смотрит, что он или она принес или принесла. Что-то ведьма откладывала в сторону, а что-то не жалея бросала в угол комнаты. Каждый киборг притащил хотя бы одну хорошую вещь, только один из них, умудрился припереть всё негодное: противогаз с разбитой фильтрующей коробкой, порванный костюм химзащиты и какую-то гниль в целлофановой упаковке, вместо нормальных продуктов.

Тут я услышал позади себя возбужденное дыхание. Кос и Ботаник присоединились ко мне, тоже став смотреть в окошко. Мы бы могли войти внутрь комнаты, но лекарь предупредил нас, что стоит держаться подальше от радиации, а киборги как раз притащили ее сюда на своих телах. Благо, что мы заблаговременно позаботились о таком исходе их поисков, доставив в помещение несколько распылителей с резервуарами, внутри которых была какая-то жидкость, призванная смыть радиацию с киборгов и принесённых ими вещей.

Неожиданно Чертовка заметила три наши любопытные рожи. Она прямо посмотрела на нас, а потом перевела взгляд на того киборга, который притащил в лабораторию только негодные вещи, и громко произнесла:

— Какой-то ты туповатый. Назову-ка я тебя Кос Два.

— Эй! — заорал оригинальный Кос, состроив обиженную физиономию. — Я не тупой!

— Пожалуй, ничья: один-один, — посмеиваясь, заметил я, намекая на его шутку о Клаве.

Чертовка имитировала широкую улыбку, а потом приказала киборгам помыть друг друга из распылителя. Дверь была герметичная, так что нам ничего не угрожало. В коридор не попало ни капли.

Когда киборги отмылись и отдраили принесенные ими вещи, Чертовка позволила им войти в основную часть лаборатории. Механизмы прихватили с собой запакованные продукты, костюмы и шлемы, имеющие возможность очистки воздуха, и отнесли их в комнату отдыха.

Наша троица поспешила за киборгами. Первым делом мы, конечно, налетели на еду: пуская голодные слюни, тщательно протерли разнообразные упаковки от оставшихся на них капель, а потом стали жадно насыщаться, комфортно устроившись на диванах.

Киборги же отправились в коридор. В основном из продуктов они притащили консервы: тушенку, разнообразные каши и рыбу. Для нас это была просто сказка. Я давно так богато не ел. Даже в городе далеко не всегда можно было так разнообразить свой рацион.

Тут в комнату отдыха зашла Чертовка. Она поглядела на то, как мы пальцами добываем еду из жестяных банок, и обронила, осуждающе покачав головой:

— Животные.

— Ага, — радостно поддакнул Кос, губы которого были перемазаны в какой-то подливе. — Я вот — тигр! Ботаник — змея. Это же символ медицины? Вот, значит, я прав. Ну, а Макс, как известно, — Лис.

Ведьма ничего не сказала. Она молча подошла к стенному шкафу, открыла дверку и вытащила оттуда целый набор разнообразных столовых принадлежностей, отливающих сталью, и достала несколько безукоризненно белых тарелок. Чертовка демонстративно открыла банку с консервами, вытряхнула ее содержимое на тарелку, потом уселась на диван, подобрав ноги, и стала поглощать их, используя ложку.

Кос, посмотрел на нее, и все с той же веселой улыбкой благодушно проговорил:

— Вот поэтому ты наш предводитель, — после чего он попытался языком вылезать содержимое пустой банки, но почти тут же отказался от этой идеи и взялся за непочатые консервы.

Я к этому моменту уже успел насытиться и оценивающе поглядывал на желтые костюмы химзащиты и белые шлемы. Они явно были намного лучше наших предыдущих. В этих вряд ли радиация доберётся до наших тел. Я потрогал рукой материал костюма. Он был похож на резину, но точно ей не являлся. Я попытался растянуть его. Он совсем немного поддался, а потом у меня уже не хватило сил. Тогда я бросил его, взял в руки шлем и принялся разглядывать его. Он был очень легким, несмотря на то, что оказался напичкан электроникой, и имел сложную систему очистки воздуха, которая обладала сменными фильтрами: не такими, как в обычных противогазах, но немного похожими.

Чертовка, глядя на меня, произнесла:

— Среднее время работы одного фильтра — четыре часа.

Я кивнул головой и глазами посчитал, сколько их у нас. Выходило, что хватит на очень долгую прогулку по радиоактивной поверхности. А идти нам придется. Чуть раньше я предлагал Чертовке отправить одних киборгов за оружием, но она сказала, что без нас они не справятся. Там ведь будут кодовые замки, средства защиты, да и вообще в этой чертовщине киборги могут повести себя странным образом. Так что лучше идти с ними, а если эта туманная дымка окажется опасной, то мы всегда сможем повернуть назад и поискать оружие в другом месте. Киберград ведь большой. Пришлось согласиться, хотя лишний раз связываться с радиацией очень не хотелось. Раньше бы я, не колеблясь, двинулся в бункер, но сейчас перед моими глазами все еще стояла картина того, как у Коса в метро из головы чуть ли не пучками выпадали волосы.

Пока я предавался подобным безрадостным мыслям, все остальные тоже насытились и Чертовка проговорила:

— Пора двигаться к бункеру.

— Вздремнуть бы еще, — мечтательно протянул Кос, любовно погладив диван. Ведьма пронзила его стальным взглядом, будто хотела нанизать на него парня как бабочку на иглу. Кос ухмыльнулся и выдохнул: — Шучу-шучу. Есть двигаться к бункеру, товарищ ведьма!

Я принялся облачаться в костюм, попутно решив уточнить кое-какие тезисы, которые звучали от Чертовки, когда мы обсуждали стратегию смены власти в городе:

— Итак, мы должны быть освободителями, а не захватчиками? Кос, помоги, а то рука что-то застряла. Ага, спасибо. И настроить жителей города так, чтобы они поддержали нас, а не стали защищать Совет?

— Именно так, — ответила девушка, занимаясь тем же самым, чем и я. — Нам надо будет скрытно проникнуть в город. Где мы устроим наш штаб — я уже знаю. Думаю, вам понравится это место. А потом мы стравим членов Совета друг с другом и будем всеми доступными средствами планомерно подливать масло в огонь: компромат, провокации и так далее. Народ рано или поздно начнет роптать. Тут объявимся мы: чудесно спасшиеся воины, которые сумели избежать участи быть растерзанными мобами благодаря тому, что смело прорвались через их ряды и сумели скрыться в лесу. Да, Кос, ты что-то хочешь спросить?

— Ага. А если у кого-то возникнет вопрос: почему нас так долго не было? — проговорил парень, полностью облачившись в костюм и держа в руках шлем.

— Заблудились в лесу, — коротко сказала ведьма.

— Долго мы как-то блуждали, — неуверенно бросил Ботаник. — Вряд ли поверят. Может, есть смысл сказать правду?

— Еще чего, — прошипел я, наградив его косым взглядом. — Чтобы жители города сплотились против общего врага, который угрожает всем людям? Нет, уже лучше пусть думаю, что мы долго блуждали в лесах.

— Макс прав, — поддержала меня Чертовка, после чего решительно добавила, лязгнув железным голосом: — Все за мной.

Мы покинули комнату отдыха и потопали по коридору. Ведьма отдала киборгам приказ, и они двинулись за нами, бесшумно ступая по полу.

Я покосился на них и произнес:

— А члены Совета не просекут, что их специально стравливают?

— Если будем действовать по уму, то нет, — проронила Чертовка, не поворачивая головы. — После смерти Изувера среди членов Совета царила атмосфера тотального недоверия друг к другу. А сейчас, вероятно, все может быть еще хуже, там ведь по ночам шли перестрелки среди жаждущих получить наследство Изувера. Кстати, дело Халдея тоже усугубило ситуацию.

— В общем, мы можем оказаться в том месте и в то время, — подвел я промежуточный итог, задумчиво хмыкнув. Шансы-то у нас действительно есть. — А членов Совета ты не планируешь оставлять в живых?

— Нет, конечно, — выдохнула Чертовка и странно поглядела на меня, словно посчитала мой вопрос донельзя глупым. — Это же потенциальный источник проблем. Никто из них не захочет по доброй воле уступать власть, а когда они проиграют ее, то сто процентов будут пробовать вернуть. Если их не убить, то месть членов Совета будет зреть как нарыв, который рано или поздно прорвется и забрызгает все вокруг гноем.

— Можно без таких красочных сравнений? Я ведь только поел, — взмолился Кос, состроив кислую физиономию.

— И ты даже Агату устранишь? — полюбопытствовал я, назвав имя главы клана «Ночные сестры».

— Ее в первую очередь, — жестко бросила ведьма. — Я хочу занять ее место в Совете, чтобы изнутри держать руку на пульсе.

— Ловко, — оценил я, быстро развив в уме эту мысль. — Когда все члены Совета будут мертвы, то ты останешься одна, и вся власть автоматически перейдет к тебе.

— Ко мне и трем новым членам Совета, — мягко добавила ведьма, надевая шлем.

Я тоже напялил его на голову, принявшись глядеть на мир, через удивительно прозрачное прямоугольное стекло, которое располагалось на лицевой части. Шлем достаточно плотно сел на мою голову. Я ощутил легкое давление на уши — это были динамики, которые транслировали звук, идущий извне. Перед губами оказался микрофон.

Я проговорил в него:

— Раз-раз, как меня слышно?

— Все пучком, — произнес Кос, своим обычным голосом, который никак не искажала эта система.

Чертовка открыла «входную» дверь и покинула лабораторию. Мы потопали за ней. Когда последний киборг пересек невидимую черту, то дверь закрылась. Внезапно я услышал приятный женский голос, который шел изнутри шлема. Он уведомил меня о том, что вокруг неблагоприятная радиационная обстановка, а также сообщил какой именно здесь уровень радиации.

Кос удивленно пролопотал, поглядев на членов отряда округлившимися глазами:

— Вот так чудеса техники. У вас тоже женский голос в шлеме?

— Ага, — кивнул головой Ботаник, который все больше предпочитал задумчиво молчать. Меня весьма интересовало, какие мысли бродили у него в голове. Жаль я не мог их услышать.

Кос тем временем язвительно добавил:

— Ну, наконец-то появилась хоть одна умная баба, — а потом он тихо сказал, несильно хлопнув меня по локтю: — Два один в мою пользу?

Я промычал что-то невразумительное, что можно было трактовать как «да», так и «нет». Парень довольно глянул на меня, явно истолковав мое мычание, как положительный ответ. Вокруг его глаз образовались «гусиные лапки». Он улыбался под шлемом.

Тем временем мы преодолели коридоры и оказались возле лифтов. Чертовка отрывисто приказала одному из киборгов открыть входную дверь, а другим машинам сказала, чтобы они проверили: нет ли на улице опасности для нас.

После слов ведьмы киборг подбежал к двери, широко отворил ее и застыл, пропуская своих товарищей. Другие киборги вышли из здания и не найдя угрозу для наших жизней, вербально уведомили ведьму об этом. Я впервые услышал их голоса. Они все были однотонно серыми, безжизненными и невыразительными, словно у невероятно уставших людей, которым уже все обрыдло на этой земле.

Чертовка решила сообщить нам, что их голоса можно настроить и придать им любую окраску, просто сейчас у нее на это нет времени, а вот как будет, то уж она оторвется. Я безучастно пожал плечами, потому что мне было совершенно безразлично, какими голосами они говорят. Остальным тоже было фиолетово.

Кос первым вышел из здания, немного опередив меня. Светило еще не зашло, но его скрывали серые, свинцовые тучи, не давая солнечным лучам в полном объеме достигать земли. Пространство из-за этого потускнело, и мир хмуро взирал на нас.

Кос посмотрел на низко висящие тучи и пробормотал:

— Дождь скоро будет.

Чертовка кивнула головой, соглашаясь со словами моего друга, а потом уверенно двинулась вдоль руин по тому же маршруту, которым мы добрались сюда. Ведьма шла, гордо выпрямив спину и даже не думая пригибаться. Мы все топали за ней. В девушке чувствовалась перемена. Она и так-то была излишне уверенной особой, а сейчас, когда за ее спиной четырнадцать киборгов, стала не просто еще более уверенной в негативном смысле этого слова, а прямо-таки самоуверенной. Меня это немного тревожило, как и то, что Чертовка готова была без сомнений и колебаний устранять любого, кто покусится на ее будущую власть. Как бы самому случайно не перебежать ей дорожку. Откровенно говоря, на данный момент я ей не соперник. Будь у меня гримуар, то тогда, возможно, я сумел бы ей что-то противопоставить, но его у меня нет, так что придется быть очень осмотрительным.

В принципе, у меня нет повода портить с ней отношения. Роль одного из членов Совета, пусть даже подчиняющегося ведьме, меня вполне устраивает. Это будет шикарная карьера для вчерашнего воспитанника детского приюта.

Наверное, Кос думает о своем будущем так же, как и я о своем. Для него это тоже хороший шанс выбиться из грязи в князи. А вот Ботаник? Что он думает? Его ведь в первую очередь тревожит семья. Ну, если он станет членом Совета, то их жизнь улучшится в сотни раз. А вот если лекарь сложит голову в погоне за этим? Об этом он подумал? Судя по его молчанию и задумчивым глазам, Ботаник до сих пор не уверен в своем решении пойти за Чертовкой. Надо бы за ним приглядывать. Однажды он уже выбрал не ту сторону.

И тут вдруг один из киборгов сообщил, что заметил потенциальную опасность и указал направление. Отряд мигом устремил туда взгляды и заметил того самого киборга, который до сих пор стоял возле огрызка столба, только в другой позе.

Чертовка проговорила, посмотрев на меня:

— Лучше подстраховаться. Вы четверо, — обратилась она к киборгам, — уничтожить тот объект.

Человекоподобные машины шустро рванули к застывшей возле столба цели. Бежали они удивительно ловко. Каждое их движение было четко выверено, маршрут проложен идеально, они двигались кратчайшим путем, который быстрее всего приведет их к киборгу. А тот все так же стоял на одном месте. Он заметил их, но и не думал убегать или атаковать. Синеглазый киборг просто ждал их, повернувшись всем корпусом. Они подскочили к нему, окружили, и стали синхронно наносить удары, дополняя друг друга. Синеглазый попытался защититься, но это было бессмысленно. Он был обречен. Четыре киборга меньше, чем за полминуты превратили его в измятую консервную банку, после чего оторвали конечности, голову и превратили их в металлические лепешки, начиненные микросхемами.

Чертовка внимательно следила за избиением, и в ее глазах слабо искрилось довольство, напополам с гордостью. Ресницы девушки дрожали, будто на ветру. Она заметила, что я гляжу на нее, повернула ко мне голову и подмигнула.

Я прочистил горло, два раза кашлянув, а потом задумчиво проговорил:

— Чертовка, а есть какая-нибудь возможность вырубить всех роботов и киборгов в Киберграде?

— Нет, — уверенно бросила она, переведя взгляд на быстро возвращавшихся к нам киборгов, которые успешно выполнили задание. — Не существует хоть сколько-нибудь централизованной системы управления киборгами. Они все автономны. А вот у роботов, возможно, есть пункты управления, только они, скорее всего, по большей части уничтожены. Так что и они предоставлены сами себе.

— А если киборг выйдет из-под контроля? — задал вопрос Кос.

— На моей памяти такого не случалось, но я думаю, что в таких случаях их уничтожают или… — тут она резко замолчала, словно спохватившись и чуть не брякнув лишнего. — Так, что-то мы слишком разговорились, а время идет. За мной!

Чертовка упруго двинулась к входу в метро. Я, досадливо поморщившись, пошел за ней. Еще бы немного и она проболталась. Рассказала бы нам, как можно избавиться от киборгов. Но ведьма вовремя опомнилась. Жаль, очень жаль. Такая информация лично мне бы очень пригодилась. Вдруг мне все же придется сражаться против Чертовки и ее киборгов? От этой мысли, что-то заныло в душе, какое-то давно забытое чувство. Что-то я размяк в последнее время. Надо завязывать с этим.

Глава 2

Отряд приближался к чертовщине. Черная туманная дымка искажала то, что мы видели внутри нее: дома, здания, искореженные остовы автомобилей и так далее. Всё было несколько расплывшимся, без четких граней. Мне это сильно напоминало Астрал. Там происходило нечто подобное. Если бы я не знал, что такое невозможно, то подумал бы, что этот район Киберграда каким-то образом слился с Астралом.

Внезапно начался дождь, и усилились порывы ветра. Крупные мутноватые капли принялись падать из низко висящих мрачных туч на руины города. Они издавали шипение при соприкосновении с некоторыми видами материалов. Я обратил внимание, что несколько капель упали на целлофановый пакет, потом будто бы закипели на нем и «проели» его.

Кос тревожно выдохнул, глядя на небо:

— Кислотный. Надеюсь, костюмы выдержат.

И они пока выдерживали, вроде бы даже не думая подводить нас. Капли беспрепятственно скользили по химзащите и падали на землю. Шлемы тоже не собирались сдаваться. Только вот насколько их хватит? «Предвестник опасности» молчал. Но лучше все же поторапливаться.

Чертовка быстро поглядела на нас, а потом устремила внимательный взгляд на выстроившихся шеренгой обнаженных киборгов. Казалось, что кислотный дождь никак не воздействовал на них в негативном ключе. Капли бились об их искусственную кожу, не оставляя на ней следов, а потом безвредно скользили по телу. Только лишь волосы механизмов стали мокрыми, впитывая влагу. Возможно, потом это будет грозить им облысением или более мрачными последствиями.

Посетила ли голову ведьмы именно эта мысль? Не знаю, но медлить она не стала. Чертовка отрывисто приказала киборгу под именем Кос Два зайти в чертовщину. Он мгновенно повиновался и вошел в черную дымку, которая сомкнулась за ним, подобно настоящему туману. Его силуэт немного расплылся, но на этом, вроде бы, все странности этой аномалии закончились. Но я оказался не прав. Киборг предельно сухим голосом громко сообщил, что вокруг него отсутствует радиация. Он даже поднял с земли обломок кирпича, подержал его в руке, а потом снова повторил свои слова.

Я удивленно выдохнул, не сумев сдержать эмоций:

— Как это? Такого просто не может быть!

— Похоже, что может, — бросила ведьма, покосившись на меня.

Я усмехнулся, а затем просунул в аномалию перчатку, не услышал визг «Предвестника опасности» и кивнул головой. Чертовка решительно проникла в дымку. Человеческая часть, оставшегося за пределами аномалии отряда, немного напряглась, глядя на нее, но с ведьмой ничего не происходило. Туманная дымка никак не вредила ей. Тогда девушка приглашающе помахала нам рукой. Я переглянулся с Косом, и мы вместе последовали за ведьмой. Ботаник хмыкнул и последним из людей вступил в аномалию, опасливо съежившись.

Киборги же совершенно равнодушно шагнули в чертовщину, что для них являлось нормой. Если ведьма хочет, чтобы они были похожи на людей, то ей придется изрядно повозиться с их настройками.

Как только я оказался внутри аномалии, то женский голос в шлеме уведомил меня, что радиационная обстановка в норме. Киборг был прав. Дымка не пропускала в свои владения радиацию и очистила от нее уже захваченную территорию. Это сильно изумило меня и заставило подумать, что аномалия может оказаться весьма полезной хреновиной. Правда, она затрудняла ориентацию: складывалось ощущение, что ты будто стоишь в черном тумане. Дальше десяти метров уже сложно было что-то разобрать. Я вытянул руку и посмотрел на перчатку. Так, вроде, неплохо видно, а вот чуть дальше уже начинаются проблемы. Силуэт Коса подрагивал и немного колыхался, словно он был в облаке марева, исходящего от горячего асфальта. И тут вдруг я обратил внимание, что капли дождя, как и радиация, тоже не проникали в аномалию. Но, постойте, может быть, он закончился? Я повернулся на сто восемьдесят градусов и посмотрел за пределы чертовщины. Нет, дождь наоборот — только усилился. Упругие струи жестоко хлестали землю, заставляя ее исходить паром. Ядовитая вода, образовавшаяся в облаках, «сжигала» уже не только целлофан и подобный ему материал, но и взялась за более серьезные вещи: тот стол, который недавно служил нам прикрытием, зиял оплавленными дырами. Останься мы вне аномалии, то я не берусь утверждать, что наши костюмы химзащиты выдержали бы подобную небесную атаку.

В эту секунду Чертовка заметила, что я развернулся и обеспокоенно смотрю куда-то за пределы дымки. Она тут же проследила направление моего взгляда, а потом немного приподняла брови, совсем чуточку, что у нее означало немалую степень удивления. Тут и Кос обратил внимание, что происходит нечто необычное. Он поспешно обернулся, увидел, что творит разбушевавшийся кислотный дождь и потрясенно произнес голосом, который здесь звучал так, будто парень говорил из глубокой ямы:

— Вот это нам повезло, что чертовщина оказалась такой… э-э-э… Ботаник, чего ты молчишь всю дорогу? Подскажи.

Лекарь встрепенулся, оторвал взволнованный взор от дождя, а затем скомкано пробормотал, попытавшись подобрать определение для дымки и тут же дав ей характеристику:

— Такой пространственной? Это пространственная аномалия. Видите, что творится? Голос, дождь, искажение объектов?

— Как бы чего здесь не вышло, — тревожно озираясь, пропыхтел Кос, а потом задумчиво добавил: — Правда, конкретно на данный момент, эта аномалия нас спасла. Хочу выразить вам нашу общую благодарность, — сказал он куда-то в сторону и поклонился, после чего посмотрел на наше изумлённое трио, которое пялилось на него как на полоумного. — А что вы на меня так вылупились? Лишним не будет.

— Ты это, Кос, прекращай, — настороженно буркнул я, косясь на парня.

— Так, хватит разговоров, пора двигаться дальше, — отрывисто проронила ведьма, глухим металлическим голосом, который в этой дымке совсем потерял признаки человеческого.

Вслед за своими словами, она приказала четырем киборгам идти чуть впереди людской части отряда. Стольких же механизмов ведьма отправила двигаться позади нас и по трое киборгов потопали по бокам. Только после этого наш квартет медленно двинулся вдоль дороги, идя рядом с пунктиром выстроившихся в ряд остовов машин.

Поглядывая на «коробочку» из киборгов, я почувствовал себя то ли под конвоем, то ли под охраной. Ощущения были незнакомые. Еще я поймал себя на мысли, что люди, двигаясь сквозь аномалию, едва ли не локтями задевают друг друга, хотя места было предостаточно. Мы инстинктивно сжались в очень компактную группку, которая молча брела вперед.

Спустя несколько десятков метров, я почувствовал, как тишина тяготит меня, захотелось услышать хоть какой-нибудь звук, а то в голову приходило безрадостное сравнение с гробовым молчанием.

Я кашлянул в микрофон, а потом проговорил, похлопав Чертовку по плечу:

— Тебе не кажется, что вот эта аномалия немного похожа на Астрал?

— Кажется, — односложно ответила ведьма, ускорив шаг, а в следующий миг девушка едва не упала, обо что-то споткнувшись. Ей повезло, что она успела схватиться за мою руку, которую я автоматически протянул, желая удержать ее от падения. Чертовка устояла на ногах и прямо посмотрела на меня. Я увидел свое отражение в ее широко распахнутых глазах, а потом она моргнула и признательно кивнула головой.

Кос громко съязвил:

— Ты чуть не стала падшей женщиной.

— Кос, скажи «бжжж», — неожиданно выдала Чертовка, глядя на желтый костюм парня, который он успел где-то испачкать в черных полосах гари. Видимо, Кос шел слишком близко от сгоревших автомобильных остовов и обтерся о парочку.

— Для чего? — хмуро промычал он, сдвинув брови и озадаченно посмотрев на девушку.

— Для маскировки. Если кто-нибудь нападет, то ты сможешь сойти за пчелу, — бросила она через плечо, аккуратно переступая через куски какого-то металла. Не сразу я признал в них части вертолета. Вон и искажённая лопасть.

— Ха-ха-ха, — картинно натянуто посмеялся парень. — Чуть животик не надорвал.

Я наклонился к нему и с улыбкой прошептал:

— Два-два.

Он возмущенно засопел, но смолчал, признав равенство, а потом и вовсе будто позабыл о сравнявшемся счете, устремив немного похотливый взгляд на прелести киборгов-женщин. Похоже, что его не смущало их искусственное происхождение. Он даже тихо шепнул мне, так чтобы не услышали остальные:

— Как ты думаешь, они девственницы?

— Кос, ну что за мысли? О бункере надо сейчас думать, — одернул я его, скривив недовольную физиономию.

Парень неопределенно пожал плечами. Мы потопали дальше и почти тут же наткнулись на десятки человеческих скелетов, разбросанных по тротуару. Большинство из них были облачены в изрядно истлевшие строгие костюмы и когда-то белые рубашки. Ботаник заикаясь, проблеял, что раньше в таком виде ходили на работу некие менеджеры среднего звена. Чертовка подтвердила его слова, сказав, что недалеко отсюда был деловой центр.

Мы не стали обыскивать скелеты, решив не тратить на них время, тем более что у почивших офисных работников в карманах, вряд ли нашлось бы что-нибудь полезнее бензиновой зажигалки.

Отряд потопал дальше, свернул за угол теряющегося в дымке здания и оказался на узкой улочке, которая связывала два широких проспекта. Тут я увидел то, что мне крайне не понравилось. Это оказались силуэты, которые словно кислотой были выжжены на черной асфальтированной поверхности улочки. Я остановился в этом месте, нагнулся над выжженными пятнами и прикоснулся перчаткой к одному из них. Ботаник молча прошел мимо, а вот Кос остановился подле меня и то же принялся разглядывать выжженный асфальт.

Глядя на силуэты, мне в голову мгновенно пришло понимание, что характерные признаки оставляют после себя жертвы одного небезызвестного ритуала. Интересно, пришла ли Косу на ум та же мысль, что и мне? Я повернул голову и снизу вверх вопрошающе глянул на него. Он посмотрел на меня и мрачно кивнул головой. Похоже, что наши догадки сошлись.

Чертовка в этот момент заметила, что мы остановились, и проговорила:

— Вы чего там? Давайте быстрее. Это просто напалм. Чем он вас так заинтересовал?

— Ничем. Уже идем, — проронил я, принимая вертикальное положение.

— Вот почему такая ерунда всегда творится именно там, куда нам надо идти? — негромко пробурчал Кос.

Я, иронично улыбнувшись, прошептал:

— Видимо, закон какой-то есть.

— Почти пришли, — донеслось от Чертовки, чей силуэт уже почти слился с дымкой. Она и лекарь немного оторвались от нас. — Вот это здание.

Мы ускорили шаг и через несколько метров догнали ее и Пашу. Они стояли напротив здания, фасад которого был украшен множеством статуй, изображающих воинов, и несколькими колоннами, которые, вроде как, поддерживали крышу. На самом деле я точно не знал, поддерживают они ее или нет, так как все этажи выше третьего скрывала дымка. Я мог лишь предполагать, насколько высоким было это здание.

Не став рассусоливаться, ведьма проговорила, двинувшись к большим двухстворчатым дверям с тусклыми медными ручками:

— Музей армии. Бункер под ним.

Мы все покивали головами, словно прекрасно знали это место, и пошли за ней. Один из киборгов уверенно схватился двумя руками за дверную ручку, потянул на себя и дверь, загребая мелкий мусор и камни, открылась. Первыми внутрь прошмыгнули остальные механизмы. Они несколько секунд постояли там, а потом сообщили, что опасности нет. Тогда человеческая часть отряда спокойно проникла в музей.

Меня мгновенно поразило то, что потолок находился на невообразимой высоте, наверное, этажей пять превратили в один гигантский зал, противоположная сторона которого терялась в черной дымке. Под потолком на стальных тросах висели самолеты: от каких-то совсем древних с пропеллерами до реактивных. Не знаю, настоящие ли это были самолеты или лишь превосходно выполненные макеты, но смотрелись они великолепно.

Я осторожно двинулся за Чертовкой, глядя не под ноги, где весь пол был усыпан стеклом, которое вылетело из множества окон и стендов, а шел, задрав голову и восторженно пуча глаза.

Вскоре насладившись видом самолетов, я перевел свой горящий взгляд, от которого можно было поджечь сигарету, на сотни, а то и на тысячи других экспонатов. Они расположились на специальных подставках, столах и висели на стенах. Рядом с каждым из них был небольшой безжизненный монитор, на котором когда-то можно было прочитать информацию об этом экспонате. Казалось, что тут было всё: от каменных топоров до макета межконтинентальной ракеты, который лежал на специальных ножках параллельно стенам здания. Все экспонаты были тщательно распределены по времени возникновения: от самых древних, которыми сражались еще пещерные дикари, до самых новых, которые были на тот момент, когда люди еще жили в этом городе.

Восхищенно крутя головами и слыша хруст стекла под ногами, мы шли за уверенно вышагивающей Чертовкой, которую, казалось, не трогало все это великолепие, собранное в одном места. Для нас — людей, родившихся после Войны, — музей был чем-то невероятным, мы отродясь ничего подобного не видели. Я от удивления и восторга челюстью царапал пол, и, пребывая полностью под контролем этих ярких чувств, далеко не сразу обратил внимание, что вокруг нас стали раздаваться еще совсем тихие голоса, которые постепенно усиливались.

Я тревожно замер, озираясь вокруг. Отряд следом за мной мгновенно остановился. Чертовка быстро спросила, встав возле меня:

— Что случилось?

— Голоса. Я слышу голоса. Похоже, что это духи. Их здесь десятки, — торопливо пробормотал я, облизав губы и начав улавливать отдельные слова. Чаще всего повторялось слово «свобода».

Ведьма мгновенно приказала киборгам окружить нас плотным кольцом, после чего спокойным голосом проговорила, словно не происходило ничего необычного:

— Где они именно? Враждебные или нет? Вон в той стороне кто-нибудь из них есть?

— Они повсюду. «Предвестник опасности» пока молчит, — болезненно сморщившись, прошептал я, начав испытывать существенный дискомфорт оттого, что множество голосов слились в один хор, который звучал всё громче и громче.

Остальные члены отряды ничего этого не слышали и не видели. Они лишь мялись на одном месте и взволнованно смотрели по сторонам поверх фигур киборгов, будто вопреки логике хотели разглядеть духов. Я же уже почти оглох от громогласного рева, который не нес в себе существенной опасности, но мои барабанные перепонки все же испытывали сильнейшую режущую боль, которая отдавалась в зубах.

В какой-то миг я застонал, упал на колени и попытался закрыть ладонями уши, но наткнулся на материал шлема. Твою мать, где эти микрофоны? Где они? А тут и дух очнулся, принявшись вопить, что опасность все же есть. Того и гляди, кровь из ушей пойдет. А вот «Святой защитник» никак не реагировал, значит, духи осознанно не стремятся причинить мне вред.

Чертовка быстро склонилась надо мной, вцепилась в плечи, сильным движением подняла на ноги, а потом почти проорала в лицевую часть шлема, попав капельками слюны на стекло:

— Они враждебные или нет?! Что они говорят?!

— Не знаю, вроде бы нет. Всё… слилось… — прохрипел я.

Она отцепила от меня свои руки и замялась. Ведьма не знала, как поступить дальше: двинуться вперед и навлечь на отряд гнев духов, если они окажутся агрессивными, или же пока оставаться на месте? Соблазн рвануть к бункеру был велик. Чертовка косила глазами на дверь в конце помещения. Похоже, что она-то и вела к заветной цели, нафаршированной оружием.

Внезапно все смолкло, будто кто-то нажал на паузу. Благословенная тишина воцарилась в зале. Барабанные перепонки больше не терзала громкая какофония голосов. Еще никогда тишина не казалась мне такой желанной.

Я облегченно выдохнул, сгорбив спину и уперев руки в бедра:

— Замолчали. Они замолчали. Фух-х-х-х.

Чертовка почему-то сделала шаг назад, натолкнувшись спиной на киборга. И тут пространство задрожало еще сильнее, словно налетел сильнейший порыв ветра, который заставил колыхаться туманную дымку. Откуда-то из зала донесся хруст стекла. Ботаник и Кос синхронно обернулись на звук, будто все утро репетировали это движение, настолько слаженно оно у них получилось.

Парни растерянно и даже боязливо вперили свои взгляды в клочок абсолютного мрака, который появился там. Я сам ощутил мурашки, пробежавший по спине, и покосился на ведьму. Она широко распахнутыми глазами, глядела на стремительно расширяющийся мрак и явно не понимала, что происходит.

Тут ведьма заметила, что я мрачно смотрю на нее, и повернула ко мне голову. Ее глаза ярко сверкнули и она воскликнула:

— Бежим к выходу!

И Чертовка попыталась рвануть в сторону двери, но именно что попыталась. Девушка успела сделать всего два шага, а потом мрак быстро расползся по залу настолько широко, что зацепил наш отряд. Движения Чертовки стали замедляться, будто она продиралась сквозь плотный черный туман, которой сгустился до такого состояния, что ведьма в нем просто застыла, как муха в смоле. Все остальные члены отряда, включая киборгов, тоже сделали всего по несколько шагов, а затем замерли на одном месте, не имея возможности двигаться в этой непроглядной мгле, которая сковала нас и лишила света.

Оба моих духа никак не реагировали, что, в принципе, было обусловлено моделью их поведения. Мрак не представлял прямой опасности. Он, вроде как, схватил меня, но не думал атаковать, так что «Предвестник опасности» и «Святой защитник» остались не у дел.

Тут я услышал, как Кос с трудом прохрипел:

— Темно…

— Не… дрейфь… Выпутаем… — откликнулся я, но договорить мне не удалось. Челюсти будто заклинило, словно кто-то поставил распорку между верхними зубами и нижними.

Неожиданно мрак начал проясняться в том самом месте, где раздался хруст стекла. Там появилась невысокая сгорбленная фигура, принадлежащая человеку или человекоподобному существу. Мрак словно испугавшись, отпрянул от нее. Вокруг фигуры осталась только дымка.

Существо выпрямило спину, став чуть выше и достигнув среднего женского роста, после чего оно медленно двинулось к нам. Каждый шаг, который приближал это создание к отряду, наполнял меня чувством опасности, а вот дух пока молчал. От фигуры исходила почти физически ощутимая злая мощь и неукротимая сила. Я почувствовал себя кроликом, который попал в силки и теперь ждал, когда его освободят лишь для того, чтобы снять шкуру и выпотрошить. А фигура уже приблизилась настолько, что можно было в подробностях рассмотреть ее, но лучше бы я этого не делал. Это была худющая, будто жердь женщина с черными спутанными волосами, свисающими неопрятными лохмами почти до пола. Одета она была в какую-то засаленную серую сорочку до пят. Глаза женщины оказались абсолютно черными, как и губы, которые мерзко кривились и обнажали пеньки редких зубов. Ее лицо густо пересекали неровные нити какой-то черноты, проникшей прямо внутрь грязной сморщенной кожи. Они виднелись по всему ее телу, не закрытому сорочкой, оставляя лишь малый процент нетронутой кожи. Ужас, одним словом.

Женщина подошла к киборгу, который стоял передо мной, и неуловимым движением откуда-то вытащила серебряный нож. В этой темноте он смотрелся предметом из какого-то другого мира. Затем она воткнула его в шею киборга и чиркнула длинным черным ногтем по своему запястью, нанеся неглубокий порез. Выступило несколько капель пузырящейся крови, похожей на кипящий гудрон. Нет, у людей в венах не может течь такая ядрёная дрянь. Женщина подцепила ее двумя пальцами и вывела в воздухе до боли знакомый мне ведьмовской символ, который был задействован в ритуале «Imperium Mortem». Я в этот миг испытал нечто сравнимое с падением в бездонную яму. Мой мозг мгновенно выдал страшную догадку о том, что будет происходить дальше, связав те вытравленные на асфальте силуэты с действиями этой женщины.

Она же продолжала ритуал: вытянула костлявую руку, на ладони которой возникла жменя высушенных цветов лаванды и бросила их в киборга. Достигнув его тела, они загорелись.

Я ожидал увидеть, как киборг плавится, будто попал в агрессивную кислоту, но ничего подобного не произошло. Его искусственная кожа даже не почернела. Мне понадобился лишь миг, чтобы понять: механизм ведь не живое существо, следовательно, для подобного ритуала не подходит, вот он и не сработал.

Как только чудовищная женщина осознала, что ритуал не удался, то она запрокинула голову к потолку и издала пронзительный визг, наполненный таким разочарованием, что у меня аж зубы заломило. В этот миг я заметил, что из ее волос торчат немного заостренные уши. В ней определенно текла эльфийская кровь.

Вдруг женщина оборвала свой визг, со стуком закрыла рот и одним движением вырвала погнувшийся нож из шеи киборга. Его рана даже не кровоточила. Тогда это чудовище в сорочке яростно зашипело, вцепилось руками в грудную клетку киборга и разорвало ее. Механизм заискрился — и внутри него что-то ярко полыхнуло, на миг осветив пространство. Женщина, как мне показалось, немного испуганно отшатнулась, а потом мощным ударом ноги отшвырнула киборга во мрак. Там раздался треск стекла, звук тяжеловесного падения и на этом все стихло.

Тут мой мозг услужливо подсказал мне, как дальше будут развиваться события. От этих мыслей мне стало нехорошо. Внезапно очнулся «Предвестник опасности». Его пробуждение несложно было связать со взглядом абсолютно черных глаз, лишенных даже намека на что-то кроме злобы. Ее буркала вперились в меня, и я ощутил, как по виску ползет холодный пот, а в горле встал комок. Мое сердце ускорило бег, словно пытаясь покинуть грудную клетку и умчаться подальше отсюда.

Я не был трусом, но и героем не был. В целом смерть не так сильно страшила меня, чтобы встречать ее стоя на коленях со слезами на глазах, но сейчас я только огромным усилием воли не поддавался страху и вполне рационально рассчитывал на помощь «Святого защитника». Он как будто специально был создан для этой ситуации. Вон тебе истинное Зло в обличие страшненькой бабы. Вперед святой, завали ее.

Между тем женщина приблизилась ко мне и занесла серебряный нож для рокового удара. Защитник почему-то медлил, по-видимому, решив, что время еще не настало, а вот «Предвестник опасности» продолжал голосить.

Вдруг женщина сильнее оскалила зубы, словно решила напугать меня до полной усрачки. Мой лишенный страха напряженный взгляд, автоматически отметил, что ее лицо, как и уши, тоже носило следы эльфийской крови, а пальцы, сжимающие рукоятку, были увенчаны ногтями, которые поразила ровно такая же гниль, как и та, что проникла в меня.

В этот страшный миг что-то неожиданно щелкнуло в моем сознании, которое в критической ситуации как-то сумело связать эльфийскую кровь, ведьмовской Талант, ритуал из гримуара и гниль, которую я принял за непонятные нити, густо проникшие в кожу женщины.

Едва шевеля непослушными губами, я исторг то, что хотел сказать с самого раннего детства:

— Мама, это я — твой сын Максим.

Глава 3

Женщина застыла с занесенной для удара ножом рукой. Я пристально глядел на нее сквозь стекло шлема, ощущая, как грудь горит огнем разочарования. Неужели это мерзкое существо со слипшимися ресницами, которые торчат точно пики, действительно, моя мать? Вроде бы, всё сходится. Такой она могла стать после чрезмерного увлечения ритуалом «Imperium Mortem». Трансформация почти полностью поглотила ее тело и разум. Если одни только почерневшие ногти — это уже целый процент гнили, то ее нынешний внешний вид, говорил о том, что она как минимум перешла рубеж в девяносто процентов, а то и больше.

На какой-то стадии рассудок Агнес покинул ее. Она явно не может быть здравомыслящим существом. Глаза, эти полные злобы глаза. Разве они могут принадлежать женщине, находящейся в нормальном психическом состоянии? Нет, ее разум далеко отсюда. Уж лучше бы она умерла, чем жила таким чудовищем.

Агнес в этот момент покачнулась, словно ее подтолкнул кто-то невидимый, медленно моргнула, а затем опустила нож. Ее глаза оставались такими же злобными, но что-то изменилось в них. Кажется, они потеплели на пару градусов. Ее костлявые пальцы разжались и на пол, звякнув, упал серебряный клинок.

Я услышал, как Кос облегченно выдохнул из какого-то отверстия. Весь отряд наблюдал картину того, как ведьма едва не убила меня. Она поднесла к лицу свои иссохшие руки, увенчанные длинными ногтями, которые уже больше были похожи на когти, посмотрела на них, а потом, как в замедленной съемке, наклонилась и подняла с пола нож.

Кос принялся часто дышать. Я напрягся, ощущая, как тугой струной натянулись нервы. Духи никак не реагировали. Женщина резко полоснула себя ножом по руке чуть ниже сгиба локтя. Опять выступила ее кровь, которая имела мало общего с человеческой. Дальше она поднесла нож к моему предплечью, сильно надавила и материал костюма лопнул. Показалась моя рука. Я испытал определенный трепет, который холодил спину. Похоже, что моя ставка на «Святого защитника» не оправдывалась. Он бездействовал, хотя единиц воли у меня было предостаточно. Дух не считает, что Агнес может осмысленно атаковать меня? Очень может быть, что всё именно так.

«Предвестник опасности» тоже молчал. Он-то чего не реагирует? Уверен, что легендарная ведьма не собирается причинять мне вреда?

В этот момент она поднесла к ней лезвие ножа, и вот тут дух заголосил, предупреждая меня об опасности. Агнес помедлила несколько секунд, словно собиралась с силами, а затем разрезала тонкую кожу предплечья и вскрыла вены.

— М-м-м, — непроизвольно глухо выдохнул я, почувствовав укус боли.

По руке начала обильно стекать кровь обычного здорового человека. Ведьма посмотрела на нее, а потом прижала свой кровоточащий порез к моей ране. Я попытался отстранить свою конечность, но мрак не дал мне этого сделать, крепко удерживая в своих объятиях.

Наши внутривенные жидкости смешались. Я почувствовал сильнейшую боль, от которой заскрипел зубами. Мне в рану будто вливали кислоту, которая дальше расползалась по всему телу. Жжение, сопровождавшее этот процесс, вызывало стойкие ощущения человека, заживо сгоравшего в огне. Я почувствовал себя средневековой ведьмой, до которой добрались цепкие лапки инквизиции.

Мои глаза рефлекторно зажмурились. Из-под век выступили слезы. Боль была ужасная. Мне еще никогда не доводилось испытывать такую. Изо рта вырвался хриплый вой. Мне уже не удавалось сдерживать себя.

В какой-то миг я скосил влажные глаза на рану и увидел, что ведьма продолжала прижимать свою руку к моей. Я с изумлением заметил, что ее тело стремительно преображалось. Нити гнили исчезали, оставляя после себя чистую кожу. Взгляд женщины с каждой секундой приобретал определенную осмысленность. Из ее глаз уходили злоба и чернота. Она прекращала быть мерзким выродком и начинала напоминать человека.

Но куда же пропадала гниль? Агнес повернула трансформацию назад? Она как-то снижает процент? Тут мой корчащийся от боли мозг выдал логичную догадку, которую незамедлительно следовало проверить. Я опять закрыл глаза, собрал оставшуюся выдержку в кулак и, сконцентрировавшись, вызвал информацию о себе любимом.

Ужас охватил меня, когда я увидел, что трансформация увеличивалась как на дрожжах. Она уже перевалила отметку в двадцать пять процентов. Я не видел, что происходило с моим телом под костюмом химзащиты, но понимал, что на нем появляются те же нити гнили, которые были у Агнес.

Помимо трансформации увеличивались и мои характеристики. В сумме они поднялись больше, чем на двести единиц. И это был не предел — росла трансформация, поднимались и характеристики. А вот уровень Таланта оставался на прежнем месте. Для третьего уровня требовалось сто двадцать единиц интеллекта, а у меня было всего сто двенадцать. Интеллект и мудрость не увеличивались от трансформации.

В какой-то момент боль начала отступать. Я ощутил, что это не она стала слабее, а я сильнее. Голова прояснилась. Разум стал кристально чист и холоден. Мне внезапно подумалось, что Агнес слишком мало передает мне силы. Я хочу больше! И плевать, что мое тело будет разукрашено гнилью! Если кто-то посмеет сказать мне что-то против, то я вобью ему в глотку эти слова! Внезапно вспышка ярости ударила в голову. Захотелось прямо сейчас свернуть кому-нибудь шею и насладиться его предсмертными муками.

Неожиданно ведьма сделала шаг назад, отстранив свою руку от моей. Я испытал сильный укол разочарования и наркоманское желание продолжить передачу трансформации. Агнес посмотрела на меня вполне человеческими глазами, которые все же еще пронизывали нити гнили. Женщина застыла где-то посередине между тем чудовищем, которым была и эльфийской полукровкой.

Вдруг она произнесла клокочущим голосом, в котором смешались человеческие нотки, высокие эльфийские звуки и что-то подобное низкому звериному рычанию:

— Максим, задержи дыхание, расслабь мышцы — так твой организм быстрее привыкнет к новой силе.

— Да, мам, — прохрипел я, после чего последовал словам Агнес, чувствуя, что мрак уже не так сильно давит на меня.

Через какое-то время я понял, что ее совет, действительно, помог. Желание убивать притупилось, но не ушло. Оно словно затаилось на краю сознания, готовое в любой момент выскочить оттуда и показать себя во всей красе. Жажда новой дозы трансформации тоже поутихла. Безусловно, мне хотелось еще увеличить характеристики, но мозг мудро рассудил, что пока хватит. Лучше посмотрю пока на свои обновившиеся параметры.

Итак, трансформация застыла на отметке в чуть больше тридцати процентов, что дало мне двести двадцать девять единиц. Я снова пожалел, что интеллект и мудрость не растут таким способом, иначе мой Талант уже поднялся бы еще как минимум на один уровень — и я мог бы иметь трех духов. Ну, ничего, я еще подниму его. Пока же стоит глянуть, как распределились характеристики. Надо сказать, что получилось почти поровну между всеми пятью характеристиками, которые участвовали в раздаче. Одна только ловкость прибавила сорок девять единиц, а сила, телосложение, энергия и сила воли увеличились на сорок пять единиц каждая. Получилось вот так:

Рост 187 см.

Вес 76 кг.

Возраст 20 лет.

Раса: на 75 % человек.

СКЕБХ: 153,8(высокий)

Базовые характеристики:

Сила — 159 ед.

Ловкость — 155 ед.

Интеллект — 112 ед.

Телосложение — 159 ед.

Сила воли — 188 ед.

Мудрость — 146 ед.

Энергия — 158 ед.

Вторичные (основные):

Здоровье: 1590 ед.

Единицы воли: 1880 ед.

Выносливость: 1580 ед.

Я довольно осклабился. На дно меня тянул лишь интеллект. Надо стараться поднимать его. Если я добьюсь этого, то мой Талант станет еще сильнее. На этой ноте я закончил просмотр изменившихся характеристик.

Мои глаза открылись. Взгляд вперился в Агнес. Ведьма стояла совершенно бесстрастная и какая-то отстранённая, словно перед ней был не ребенок, которого она не видела много лет, а лишь банальный незнакомец. Мне ее поведение было не по душе. Я испытал слабые позывы проучить ее, но тут же подавил их. Это же моя мать и она далеко не в себе. Сколько лет Агнес просуществовала в виде безмозглого чудовища? Рано мне еще от нее ждать материнской любви и заботы.

Неожиданно она снова пустила себе кровь и нарисовала в воздухе замысловатый символ, который мигнул и упал каплями на пол. Я обратил внимание, что ее кровь перестала быть такой черной и она уже не пузырится.

В тот же миг, как сработал символ, невидимые путы отпустили меня. Я смог двигаться: потянулся, хрустнув шеей, а потом перевел взгляд на своих спутников. Они все так же стояли, как памятники самим себе. Мне почему-то это показалось забавным. Особенно то, как Чертовка смешно пучит глаза, словно не верит в то, что происходит. Да, Клавдия, я сын легендарной Агнес Окко, а сейчас еще и получил от нее великолепное усиление своих характеристик.

Меня распирало довольство и ощущение собственной значимости. Я даже не подумал, что моих спутников следовало бы тоже освободить.

Вместо этого я повернулся к матери и произнес свистящим шепотом, выудив из миллиона вопросов самый важный:

— Почему ты оставила меня в приюте?

— На то были веские причины, — холодно ответила она, скрестил руки на груди. Чуть ниже ее ключицы выпирали кости. — Где гримуар? Я чувствую, что его нет с тобой.

— Он в надежном месте, — соврал я, не моргнув глазом.

— Ты лжешь! — громко прошипела ведьма, обнажив покрытые черным налетом зубы. — Где он?!

— Почему гримуар вообще оказался у меня? — в свою очередь жарко воскликнул я, лихорадочно снимая шлем, будто задыхался в нем. — Ты ведь его истинная хозяйка!

Агнес посмотрела на членов отряда, а потом в очередной раз с помощью крови изобразила в воздухе ведьмовской символ, который заключил меня и мать в черный кокон, отгораживающий нас от всех остальных.

— Ритуал изменил меня, — принялась она объяснять, немного сбавив тон. — Он изменил мою кровь и гримуар переключился на того, кто был ближе всего к эталонной крови — моей крови.

— Как он оказался в городе? — допытывался я, крутя шлем в руках.

— Духи помогли, — пожала костлявыми плечами Агнес. — Возможно, что они подкинули его какому-нибудь члену рейда, а он принес его в город. Так или иначе, гримуар попал бы к тебе. Я предвосхищала то, что не сумею остановиться, и ритуал превратит меня в ту, кого ты видел. Поэтому заблаговременно подготовила почву для того, чтобы гримуар скорее нашел тебя. Несколько преданных мне духов должны были поспособствовать этому.

— Книжник? — выдохнул я, сверля ее взглядом. Она кивнула головой, исподлобья глядя на меня. Тут я повторил вопрос, который каленым железом жег меня изнутри: — Почему ты оставила меня в приюте? Что за причины? Ответь.

— За мной охотились эльфы. Так было безопаснее для тебя же самого. Но я не оставила тебя на произвол судьбы, а наложила заклятие, которое должно было приносить удачу, — проговорила ведьма, откинув с лица прядь спутанных волос, больше похожих на воронье гнездо.

— Кто мой отец? — просипел я непослушными губами.

— Никчемное, но красивое и крепкое существо, которое подарило мне потомство, — бездушно произнесла Агнес, сморщив нос. — Его имя не стоит упоминаний. Он всего лишь пылинка на лике вечности.

— Кто он? Что с ним стало? — не унимался я, стремясь услышать о своем втором родителе.

— Это был шаман Ярослав, сын Перелюба из Лесного Урочища, — легко выдала ведьма, пожевав губы, которые были, словно покрыты коркой запекшейся крови.

— Ты не лжешь? — задохнулся я воздухом, поняв, что являюсь внуком того самого шамана, о наследие которого мечтал в борделе «Райская норка». Это звучало настолько фантастически, что я сейчас вовсе не удивился бы, если бы ведьма добавила к уже сказанному то, что моя бабка — это пиромант Яро, недавно почивший в Сосенках от когтей мобов.

— Нет. А случилось с ним то, что он умер почти сразу после твоего зачатия, — бесстрастно сказала Агнес и немного презрительно добавила: — Но Яр выполнил свою функцию.

— Это ведь ты убила его?! Но зачем?! — мгновенно догадался я, неожиданно поняв, что судьба отца не сильно-то и волнует меня. Мне был интерес мотив матери.

Она коротко бросила, откинув корпус назад и свысока глянув на сына:

— Он предал и меня и свое дитя: рассказал обо всем старейшинам альвов, которые посулили ему силу.

— Ясно, — задумчиво пробормотал я, поняв, откуда они столько всего знают об Агнес. — А что же было дальше?

Ведьма вдохнула полной грудью и не очень-то дружелюбно посмотрела на меня. Ее явно начинал утомлять этот разговор. Все же она короткими рублеными фразами, начала рассказывать то, что произошло после смерти моего отца. Агнес удалось скрыться от альвов в том самом городе, где я провел почти всю свою жизнь. Она родила меня там и спустя какое-то время оставила в приюте, понимая, что с ребенком на руках рано или поздно окажется жертвой старейшин, которые хотели убить ее из-за того, что она порченая кровь. Своей матери она меня оставить не могла, так как та уже давно умерла. После того, как Агнес сплавила ребенка, дела у нее пошли веселее. Она сумела найти в Астрале духа, который навел ее на тайну могущественного ритуала, коим являлся тот самый «Imperium Mortem». Агнес мгновенно поняла, что дарует такой ритуал и решила искать того, кто сумеет научить ее ему. Для этого она, используя короткие тропы эльфов, которыми владела, перебралась в Киберград, где связь с Астралом была лучше. Так начались ее длительные поиски, которые завершились успехом. Агнес овладела ритуалом и стала приносить в жертву местных мутантов. Собственно, поэтому их практически не оказалось в районах, которые располагались недалеко от чертовщины. Тут Агнес высокомерно заявила, что сумела создать в ткани реальности прокол, через который сюда проникала материя Астрала, что способствовало еще лучшему общению с миром духов.

Моя фантастическая догадка оказалась верна. Этот кусок Киберграда, действительно, пребывает во власти Астрала. Дальше ведьма поведала, что альвы несколько раз пытались убить ее, а потом, когда Агнес набрала значительную силу и знания, то она сама решила навестить их. Со слов Жизеэль я уже знал, что Агнес тогда убила трех старейшин. Сейчас я услышал эту историю из ее презрительно кривящихся уст. После этого события альвы прекратили всякие попытки устранить ее, и, казалось бы, моей матери можно было возвращаться в город к своему сыну, но не тут-то было. Ее сознание уже было помутнено трансформацией. Она опасалась наведываться в город: ведьма искренне считала, что не сумеет сдержать свою жажду нового ритуала, когда вокруг столько жертв. Поэтому Агнес вернулась в Киберград, где решила подготовить всё для передачи гримуара своему сыну, если она не сумеет сдержаться. По ее словам, прошел всего лишь день, а она уже сорвалась, даже не успев как следует, подготовить передачу гримуара. Дальше в ее памяти сохранились лишь смутные обрывки, которые заканчивались полнейшей чернотой.

— Если бы не ты, то я бы до сих пор блуждала во мраке, — проникновенно закончила Агнес, но ее глаза оставались колкими и высокомерными.

— Как ты сделала это? Как снизила процент трансформации? — горячо выдохнул я, несмотря на весь ее недовольный вид, который буквально кричал, что ведьме наскучил этот разговор.

— Хм, — хмыкнула она, словно раздумывала: отвечать или нет? — Трансформацию можно повысить или понизить, передавая ее близкому родственнику: отцу, матери, сестре, брату…

— Сыну, — перебил я ее, подумав, что, возможно, совсем не случайно тут оказался. Что если моя мать настолько хитрая и дальновидная особа, которая предвосхитила то, что ей потребуется такой слив процента трансформации, чтобы обрести ясный ум? Нет, слишком сложно, попахивает каким-то бредом.

— Я наградила тебя силой. Будь почтителен со мной, — с нажимом проговорила ведьма, будто я должен был сейчас бухнуться перед ней на колени и жарко благодарить.

— Ага, — буркнул я, криво усмехнувшись, а потом мой взгляд упал на шлем, который был у меня в руках. Я уставился на свое отражение в его лицевой части. В принципе, мне было известно, что я там увижу, но все же мои брови поползли вверх, когда я различил девять нитей гнили, наискосок пересекших мое лицо и исчезающих за воротником костюма. Они были похожи на линии какой-то странной безвкусной татуировки или на маскировочную раскраску. Гниль испоганила не только мое лицо, но и глаза. В них появились небольшие черные точки, от которых в разные стороны расползалась тончайшая паутина черноты.

Я недовольно всхрюкнул, но моя изменившаяся внешность не слишком-то встревожила меня. Сердце будто бы сковал какой-то лед. Раньше бы я порядком напрягся, а сейчас же лишь широко оскалил зубы, разглядывая их отражение. Они остались белыми с легким налетом желтизны. Ровно такими, какие должны быть у парня моего возраста. Есть еще куда трансформироваться. Меня опять кольнуло желание усилить характеристики. Наверное, что-то подобное происходило с моей матерью. Но я-то не она, я смогу остановиться, когда это потребуется.

Еще бы научиться, быстро прокачивать интеллект и мудрость, вот тогда бы я стал истинным повелителем духов, как мой дед из Лесного Урочища, о котором слагали легенды. Кстати, раз эту деревню распотрошили эльфы, то значит ли это, что он может быть у них в плену? Хм… вряд ли. Дед, скорее всего, уже умер от старости или тяжёлой работы в плену, а, возможно, погиб, обороняясь от альвов, или эльфы сознательно убили его, раз он мой дед. Конечно, если представится случай, то, наверное, следует, точнее узнать его судьбу, но как-то она мне не очень-то любопытна. Я бы лучше скорейшим образом вернул гримуар — вот на чем надо сконцентрироваться. А для этого неплохо бы натравить на Жизеэль мою мать, которая вполне может разыскать эльфийку и отобрать у нее книгу. После чего она разделит со мной знания гримуара. Так ведь? Да и те заклятие, ритуалы и обряды, которые ведьма держит в голове, тоже бы мне пригодились. Например, вот этот цепкий мрак, я уже полюбил и безмерно хочу овладеть его вызовом. Надо, чтобы мать научила меня всему, что знает сама.

Прямо взглянув в глаза ведьме, я отчеканил звенящим голосом:

— Гримуар у некой эльфийки по имени Жизеэль. Она наша родственница по твоему отцу Максиэлю. Она его внучка.

— Как он оказался у нее?! — вспыхнула ведьма, резко взмахнув рукой. Казалось, что она сейчас ударит меня, но мать как-то сдержалась.

— Она хитростью украла его у меня, — пропыхтел я, люто глянув на Агнес.

— Я ожидала от тебя большего, учитывая, кто были твои предки, — разочарованно бросила ведьма, холодно посмотрев на меня. — Поведай мне об этой девочке. Возможно, она мне еще пригодится.

Я принялся рассказывать матери о Жизеэль, недовольно косясь на нее. Особой любви между нами пока не наблюдалось. Значит, ли это что воссоединение семьи прошло неудачно? Поживем — увидим. А пока же я рассказывал Агнес историю моих взаимоотношений с Жизеэль, кое-что замалчивая, приуменьшая свою глупость и преувеличивая ее хитрость. Так я буду выглядеть в глазах ведьмы не таким лопухом. Она же внимательно выслушала меня, а потом развеяла кокон.

Человеческая часть отряда заметно обрадовалась тому, что я еще жив. Их глаза облегченно блестели. Даже Чертовка глядела на меня не так равнодушно, как обычно. Я же широко улыбнулся, не чувствуя к ним ничего, и помахал рукой.

Агнес косо взглянула на меня, приподняла бровь и надменно проронила:

— Твои друзья? — немного помедлив, я кивнул головой. — Непозволительная роскошь. Лучше избавиться от них через ритуал. Это даст мне силу.

— Постой! — выкрикнул я, положив руку ей на плечо. В ладони матери уже появился нож. Она как-то умела управлять пространством. — Они нам еще пригодятся. Эти ребята и… девушка, весьма полезные люди. Вон тот имеет Талант лекаря, этот — «Орлиный глаз», а красотка ведьма. В смысле, настоящая ведьма, как и ты.

— Не смей сравнивать ее со мной, — яростно прошипела Агнес, до хруста сжав руки в кулаки и люто глядя на меня бешеными глазами.

— Хорошо, — покладисто согласился я, внутренне заворчав. — А тебя разве не интересует, как и зачем мы здесь оказались?

Ведьма лишь на миг замешкалась, а потом вальяжно бросила, словно холопу:

— Рассказывай.

Я мимолетом подумал, что сама она даже не спросила меня о той причине, которая привела нас в этот музей. Так-то это не хреновое совпадение, что я тут оказался. Складывалось впечатление, что Агнес точно знала, что я рано или поздно заявлюсь в эту часть Киберграда, которая стала ее домом на многие годы.

Внутри меня опять вспыхнули бредовые подозрения о том, что она уже давно все продумала, чуть ли не до моего рождения. Возможно ли вообще такое? Ну, для такой талантливой ведьмы, как она — вполне может быть.

Глава 4

Агнес недовольно прорычала, нахмурив брови и вывернув нижнюю губу:

— Чего застыл? Зачем вы сюда пришли?

Я тряхнул головой, прогоняя из нее посторонние мысли, посмотрел на испещренную гнилью десну матери, потом скользнул равнодушным взглядом по лицам своих спутников и вкратце поведал, кое-где немного приврав:

— Нам потребовалось оружие, которое хранится в бункере под этим зданием, для того чтобы свергнуть Совет, правящий в городе, где ты родила меня. Его члены заняты лишь своими внутренними дрязгами, поэтому мы хотим сами занять их место и привести город к процветанию.

— Хм… — раздумчиво хмыкнула ведьма, потерев грязными пальцами тонкий подбородок, а затем решительно добавила, раздвинув губы в страшноватой улыбке: — Достойная цель. Я помогу вам.

— И что ты хочешь взамен, мама? — поинтересовался я, подойдя к Чертовке и помахав рукой перед ее лицом. Глаза девушки проводили мою конечность, а губы что-то нечленораздельно произнесли. Агнес, глядя на это, сотворила в воздухе ведьмовской символ, который полностью изгнал из музея сковывающий людей и киборгов мрак.

Ботаник от неожиданности упал на колени, потом опустился на четвереньки и начал бешено глотать воздух, словно его вытащили из-под воды, где он едва не задохнулся. Громогласно дыша, лекарь поднял голову. Его глаза были круглыми от страха. Он посмотрел на хмурого Коса, который бочком двигался к выходу, а затем перевел испуганный взгляд на мою мать.

Я мимолетом глянул на Пашу, после чего остановил свой взор на Чертовке. С Ботаником и Косом все ясно: первый боится Агнес до дрожи в коленях; второй тоже испуган и не помышляет о нападение на нее; а вот девушка смотрит на своих киборгов, словно оценивает: смогут ли они завалить Агнес?

— Не надо, — бросил я ей, поиграв желваками.

— Не двигаюсь, — донеслось от Коса, который замер на одном месте, прекратив свой медленный побег. Парень подумал, что мои слова были адресованы ему.

Чертовка покосилась на меня, негромко выдохнула, а потом в точности повторила мои слова, глядя на Агнес:

— И что ты хочешь взамен?

Ее холодный, как сталь на морозе, взгляд наткнулся на ровно такой же. На миг мне показалось, что в воздухе раздался тонкий звон, с которым столкнулись их взоры. Обстановка наэлектризовывалась. Все замерли в ожидании того, чем закончится это столкновение взглядов. Обе дамы были из категории железных: если Агнес таковой была лишь в переносном смысле, то Чертовка частично и в прямом. В общем, эти две особы не торопились уступать друг другу. Как бы они не сцепились, выясняя кто из них круче. Надо что-то делать пока не подрались эти две фурии.

— Тьфу, — громко сплюнул я на пол, решительно прохрустел ногами по стеклу и подал Ботанику руку. Он опасливо покосился на нее, но помощь принял, схватившись за руку. Я дернул его вверх, не рассчитав своих новых сил. Лекарь мгновенно оказался на ногах, не прилагая к этому никаких усилий. В его запястье что-то хрустнуло. Он болезненно поморщился, но сдержал возглас, принявшись баюкать руку.

Я приподнял брови, а затем холодно поинтересовался:

— Не сломал?

— Нет, все в порядке, — взволнованно проронил Ботаник, пошевелив кистью руки.

— Я бы сказал, что до свадьбы заживет, но ты ведь и так замужем, — произнес я, весело усмехаясь.

Паша натянуто хохотнул, пряча испуганные глаза, стараясь не смотреть на мое изукрашенное гнилью лицо. Лекарь даже не стал меня поправлять, что он не замужем, а женат. Я понял, что Ботаник окончательно спекся. Парень держался из последних сил. Видимо, для него крайние деньки оказались слишком тяжелы: смерть Спартака, Чертовка-полукиборг, Агнес-чудовище и я — ее сын. Мда уж, не каждый выдержит.

Разобравшись с Пашей, я посмотрел на ведьм. Они прекратили свою безмолвную борьбу и удивленно глядели на меня, словно не ожидали, что я предложу помощь Ботанику. Мне удалось их отвлечь. Кос тоже не спускал с меня своих глаз. Парень оказался намного крепче Паши, но все же и он пребывал не в своей тарелке. Одни лишь киборги никак не реагировали на сложившиеся обстоятельства.

Громко прочистив горло, я деликатно проговорил, вообразив себя куртуазным дипломатом:

— Матушка, позвольте мне, от лица моего отряда, — на этом месте Чертовка чуть-чуть нахмурилась, — уточнить ваши условия. Ваша помощь нам, безусловно, может пригодиться. Так что вы за нее хотите?

Такая форма обращения, ведьме, определенно понравилась. Взгляд Агнес совсем немного смягчился. Похоже, что моя мать любила лесть, но вряд ли подобными дифирамбами можно было забить ей уши.

Агнес пророкотала своим далеким от прекрасного голосом:

— Услуга за услугу. Я помогу вам уничтожить ваших противников, а вы мне поможете восстановить справедливость.

— О чем идет речь? — уточнила Чертовка, приняв правила игры: ее голос стал более почтительным и вежливым.

— Я хочу поставить точку в моем давнем споре со старейшинами, — соизволила ответить девушке моя мать, немного презрительно глядя на нее. Похоже, что ведьмы крепко невзлюбили друг друга. Хорошо хоть Чертовке хватило ума затаить свои чувства. Вот только надолго ли ее хватит?

Следя краем глаза за девушкой, я спросил, почесав свободной рукой висок:

— Что конкретно мы должны сделать?

— После того как я верну себе гримуар, мы отправимся в деревню эльфов и устроим там… чистку, — кровожадно закончила она, оскалив зубы, чем вызвала тихий стон Ботаника. Парень побледнел как полотно. Да, Агнес выглядела страшно отвратительно.

Не обращая внимания на ее физиономию, я горячо выдохнул, понимая, что такой поход и в моих интересах:

— Дорогая матушка, с вашей стороны это почти чистейший альтруизм. Мы, конечно же, согласны. Ведь так?

Кос и Паша утвердительно кивнули головами. Чертовка помедлила, а потом задумчиво произнесла:

— Предложение хорошее… Но чем именно вы поможете нам?

— Я отправлюсь с вами в город и помогу вам убить любого, кто встанет на вашем пути, — с чувством превосходства заявила ведьма, откинув корпус назад и свысока глядя на людей, будто мы были недостойными ее внимания букашками.

— Мы согласны, — обронила девушка, покосившись на меня. Мне показалось или ее глаза на пару мгновение задержались на одной из нитей гнили?

— Ну, раз так, то веди нас в бункер, Чертовка, — наигранно благодушно произнес я, хлопнув в ладоши. Ботаник вздрогнул от этого звука.

Девушка потопала к той самой двери, которая виднелась в коридоре, ведущем прочь из зала. Мы пошли за ней, а киборги замыкали. Люди старались держаться подальше от Агнес. Я же напротив — шел рядом с ней. Она гордо вышагивала босыми ногами по битому стеклу, словно это была ковровая дорожка, а ее персону сопровождали плебеи, в роли которых были все мы.

Чертовка пересекла оставшиеся метры зала, стараясь не смотреть на то, что осталось от того киборга, которого лишила псевдо-жизни моя матушка, а затем вошла в коридор, где помимо видневшейся из зала двери, оказались еще несколько ровно таких же. Девушка прошла мимо трех из них и остановилась напротив четвертой. Она бросила взгляд на ближайшего киборга и приказала ему выломать дверь. Он тотчас же повиновался и достаточно легко раскурочил ее, сорвав с петель.

Ведьма искоса наблюдала за реакцией Агнес на эту сцену. Моя мать лишь презрительно изогнула губы, будто сама она вынесла бы эту дверь намного быстрее механизма. В принципе, я не исключал этого. Мне казалось, что я теперь и сам способен на нечто подобное.

Между тем после того как киборг выломал дверь, за ней показался короткий коридор, который заканчивался шахтой лифта. Справа от нее, на стене, виднелся почти такой же прямоугольник с кнопками как тот, который открывал дверь в лабораторию. Цифры были подсвечены приветливым зеленым огоньком. Электроэнергия здесь присутствовала. Бункер оказался автономным.

Вопрошающе приподняв бровь, думая, что мне придется вводить комбинацию и здесь, я посмотрел на Чертовку, которую явно раздосадовала презрительная мина на лице моей матери. Девушка почувствовала мой взгляд, и глянула на меня в ответ, после чего отрицательно покачала головой и приказала киборгу подобрать код. Он подошел к цифрам, приблизил к ним глаза на расстояние в десяток сантиметров, постоял так секунд пятнадцать, а потом его пальцы начала быстро вводить комбинации.

Тут была совсем другая система, нежели та, что защищала лабораторию. Здесь если вводишь неправильный код, то тебе не грозит смерть, так что я бы не сумел совладать с этими кнопками. «Предвестник опасности» не помог бы мне.

В этот момент я обратил внимание, что пальцы киборга двигаются настолько быстро, что я не успеваю за ними следить. Возможно, если бы мы сейчас были не в этой астральной дымке, а в обычной среде, то я бы мог заметить, как двигаются его пальцы, но тут, увы, мне это было не дано. Мне оставалось лишь слушать, как пронзительно пикает маленький динамик над прямоугольником с кнопками, когда киборг вводил неправильную комбинацию.

Вскоре он все же подобрал ту последовательность цифр, которая разблокировала двери лифта. На это у него ушло несколько минут. Видимо, киборг использовал какие-то недоступные человеку возможности. Может быть, механизм определил, на каких цифрах чуть стерта краска от нажатия на них теми людьми, которые когда-то были здесь? Очень может быть, что так и есть, хотя я могу и ошибаться.

В эту секунду раздвинулись двери лифта, обнажив его блестящее нутро. Оно оказалось весьма и весьма вместительным. В нем можно было легко уместиться трем десяткам людей. Лифт проглотил наш отряд с легкостью. Войдя в него, я нажал на одну из двух кнопок — ту, на которой была стрелочка, указывающая вниз.

Двери заскрежетали и со стуком сомкнулись. Где-то загудел привод, и лифт стал быстро спускаться под землю. В животе появилось ощущение пустоты. Неожиданно освещение лифта моргнуло. Мы на пару секунд погрузились в темноту, потом свет вновь начал литься из прямоугольных ламп, закрепленных на потолке.

Кос глухо пробормотал из-под шлема:

— Мы не падаем? А то хрен его знает, сколько лет этой конструкции.

— Вроде, нет, — отозвался я и насмешливо добавил: — Внизу точно узнаем.

Внезапно на плечи опустилась невидимая тяжесть. Лифт начал замедляться, натужно заскрипев. Кабину мелко затрясло. Ботаник испуганно округлил глаза и вцепился в рукав Коса. Тот закусил нижнюю губу и прямо смотрел перед собой немигающим взором. Чертовка оставалась все такой же равнодушной, а моя мать как прилепила к своему лицу маску презрения, так и не расставалась с ней. Кого она здесь-то презирает? Пашу? Но он и наверху был этого достоин: того и гляди, в костюм наложит.

Брезгливо посмотрев на Ботаника, я ощутил, как меня начинает подташнивать от отвращения к нему. Рот сам собой исказился в презрительной усмешке. Чертовка заметила ее, а потом посмотрела на мою мать, словно сравнивала выражение наших лиц.

В эту секунду лифт резко остановился. Ботаник едва не грохнулся на пол. Его успел поддержать среагировавший Кос. Двери открылись. Снаружи, на потолке, вспыхнули продолговатые лампы, испускающие холодный свет, и мы увидели короткий круглый тоннель из бетона, который заканчивался внушительной дверью с огромными клепками. Тут тоже была панель с цифрами.

Отряд быстро выбрался из лифта, после чего Чертовка приказала киборгу подобрать код. Агнес на сей раз решила подойти поближе к механизму, который колдовал над цифрами. Получилось так, что я остался позади всех вместе с Косом.

Парень, нервничая, переступил с ноги на ногу, а потом прошептал в микрофон шлема:

— Макс, как ты понял, что это твоя мать?

— Исключительно по причине своей гениальности, — негромко заявил я, все так же держа свой шлем в руках.

— А что ведьма сделала с твоим лицом? — искренне переживая, пробормотал Кос, исследуя внимательным взглядом мою «раскрашенную» физиономию.

— Она дала мне силу, — холодно ответил я, горделиво вздернув подбородок.

— Макс, мне кажется, что ты изменился. Эти линии на твоем лице… они… они сделали тебя похожим на твою мать…. И я сейчас не имею в виду внешность, — прохрипел парень, осторожно подбирая слова и стараясь не встречаться со мной взглядом.

— Ценю твою заботу, — начиная злиться, сказал я, сжав в руках шлем. Он тихо хрустнул. — Но мне она не нужна. Постарайся держать ее при себе.

— О как… — выдохнул Кос, глупо хлопая глазами.

— Именно так, — сурово проронил я и двинулся к двери, которую открыл киборг.

Так мы попали в бункер, который оказался не таким уж большим, как я себе воображал. В нем хранилось разнообразное оружие, броня, медикаменты, боеприпасы, приборы связи и так далее. Все это было с символикой полиции города. Часть ящиков оказалась уже опустошена, но многие еще не вскрывали. Наверное, люди в спешке не успели вывести всё или рассчитывали вернуться обратно. По большей части, отряд это мало волновало. Мы ходили из помещения в помещение и только удивленно вздыхали. Теперь наша банда могла снарядить небольшую армию. Жаль, что у нас было всего лишь семнадцать бойцов. В общем-то, отряд сейчас насчитывал восемнадцать экземпляров, но Агнес отказалась вооружаться. Она, тонко усмехнувшись, сказала, что обойдётся без этих железяк. Мне вспомнилась философия эльфов, которые не брали в руки огнестрельное оружие. Неужели, она такая же? Чутье мне подсказывало, что моя мать рассчитывала на свою ведьмовскую мощь. Ну, что же, это ее выбор.

Кстати, пока мы бродили по бункеру, то я намекнул Агнес, что такой известной ведьме, как она, негоже шастать босиком в одной замызганной сорочке. Мать согласно кивнула лохматой головой и подобрала себе комбинезон из плотной синей ткани с надписью «Полиция» на спине и высокие ботинки на толстой подошве. Носков тут не водилось, так что моя мать, нисколько не смущаясь, надела ботинки на босые стопы.

Остальные члены отряда тоже не стояли на месте. Они выуживали из этой «сокровищницы» наиболее понравившиеся вещи, не забывая что-нибудь присматривать и киборгам. Как только я помог матери с одеждой и обувью, то присоединился к ним, а Агнес осталась в одиночестве.

Спустя несколько часов мы отлично вооружились и нашли несколько десятков бронекостюмов, принадлежащих силам специального назначения. Тот костюм, которым владел Спартак, был, конечно, заметно лучше, но и эти оказались хороши. Все равно других тут просто не было.

Пока я мерил свой черный, как асфальт, бронекостюм, то чуть не влюбился. Он закрывал мое тело от щиколоток до самой макушки. Ноги защищало множество щитков различного размера. Они все были отлично подогнаны друг к другу, чтобы не оставлять ни одного участка кожи открытым, и в то же время — не мешали нормально двигаться. В таких штанах вполне комфортно было бегать. Я лично убедился в этом, пробежав по коридору туда-сюда.

В состав этого костюма входила вещица, похожая на кирасу с отверстиями для рук. Она прикрывала тело от пояса до шеи. Передняя ее часть повторяла рельеф мускулистого мужского торса. Она была удивительно легкой и прочной.

Я и Чертовка решили выделить одну «кирасу» для эксперимента, чтобы примерно знать предел ее прочности. «Калаш» ее не пробил, а вот оружие помощнее с трудом, но справилось.

К вороту кирасы крепился округлый шлем с затемненным визором, на лбу которого были нарисованы три буквы. Не те, которые обычно пишут на заборе, а скорее всего, сокращенное название подразделения.

Внутри шлема оказалось так много электроники и различных вспомогательных программ, что я до сих пор с ними не разобрался. Работали они от съемного источника питания размером как три пальчиковые батарейки, сложенные вместе. Вставлялся этот источник в затылочную часть шлема. Мы нагрузили на одного из киборгов целый ящик таких батареек.

Руки этот костюм защищал так же, как и ноги — это были рукава из множества бронепластин. Они совсем не затрудняли движение. Можно было хоть рукопашным боем заниматься. Еще в комплекте к этому костюму шли прочные перчатки, похожие на латные, и высокие крепкие ботинки, на которые можно было уронить кирпич и ничего не почувствовать.

Меня в этом костюме разочаровало лишь то, что он не был предназначен для отвода радиации и очистки воздуха. Вот с этим были проблемы. В нынешних условиях Киберграда его использовать не рекомендовалось, а вот за пределами этого города — вполне сгодится. Так что люди затолкали бронекостюмы в большие рюкзаки и повесили их себе на спины, не став снимать костюмы химзащиты, потому что нам еще надо было возвращаться в лабораторию, где остались вода и еда. А вот механизмы уже прикрыли свою наготу этими бронекостюмами. Им-то радиация не страшна. Кос с сожалением поглядывал на киборгов-женщин, спрятавших свои прелести.

Помимо брони, отряд еще прилично вооружился. Правда, всё самое мощное оружие уже кто-то увел отсюда, так что нам достались не такие сильные стволы, как если бы этот бункер был нетронут. Из оставшегося оружия практически все члены отряды выбрали себе легкие штурмовые лазерные винтовки. Одной батареи, заменяющей архаичную обойму, хватало на тридцать коротких красных росчерков, которые проплавляли стальную дверь. Только Кос взял себе плазменную снайперскую винтовку с мощнейшим прицелом, в который можно было микробов рассматривать. Также все бойцы озаботились вторым оружием: им стали плазменные пистолеты. Все сделали выбор в их пользу. Плазма была более медлительной, чем лазер, но зато оказалась мощнее. Киборгов вооружили так же.

Вскоре в просторном помещении возле грузового лифта, который случайно нашел Ботаник, столпились все члены отряда. У каждого были рюкзаки, сумки, оружие через плечо, а киборги так и вовсе держали в руках ящики с боеприпасами, помимо того, что уже оказалось навешано на них. Мы были похожи на стародавних челноков, которые пересекали границу, чтобы распродать свои товары.

Настало время покидать бункер. Чертовка решила проверить состояние лифта, чтобы не рисковать всем отрядом. Я напросился вместе с ней и киборгом. Мы уверенно зашли в лифт, после чего девушка нажала на кнопку, и он пополз вверх, вроде бы не думая барахлить.

Подъем прошел штатно. Двери открылись без проволочек. Мы увидели очередной короткий коридор с дверью в конце. Ведьма, не мешкая, отправила киборга подбирать нужный пароль. Он долго возился с этим заданием, но все же отворил дверь. За ней оказалась улица. Мы вышли и осмотрелись. Дверь с этой стороны была неотличима от стены.

Я удивленно похмыкал, а затем мы спустились за остальными членами отряда, после чего уже полным составом вернулись на поверхность, и медленно потопали в сторону лаборатории, нагруженные, словно вьючные ишаки.

Мне было не так тяжело, как Косу или Ботанику, из-за того, что мои увеличившиеся характеристики, вдохнули в тело физическую силу и выносливость. Те вещи и оружие, которые я тащил на себе, можно было бы удвоить, и я бы все равно был способен передвигаться. Жаль, что такое количество вещей просто бы не уместилось на моих плечах и в руках, так что пришлось ограничиваться лишь теми, которые я нес сейчас.

Спустя несколько минут, когда мы проходили мимо входа в музей, Агнес остановилась и надменно пророкотала:

— Завтра утром, вы должны будете прибыть в мою обитель. Я перенесу нас всех на опушку леса, который окружает город. Оттуда мы начнем наш путь к деревне альвов.

— Как ты сделаешь это? — заинтересовался я, жадно глядя на мать. — Тебе помочь?

— Нет, — отрезала она, пронзив меня холодным взглядом рептилии. — Мне хватает помощников.

После своих слов ведьма развернулась и скрылась в здании, полностью уверенная в том, что мы выполним ее приказ, и завтра утром придем в музей.

— Властная женщина, — просипел Кос, дернув головой, а потом предложил: — Может, в лабораторию только оружие возьмем, а остальное тут оставим? Ведь никто не возьмет.

Парень вопрошающе посмотрел на меня через стекло шлема. Обозленный на мать, я хотел сказать ему какую-нибудь грубость, но наткнулся на внимательный взор прищуренных глаз Чертовки и промолчал.

Ведьма будто изучала меня. Я уже не первый раз замечаю этот ее взгляд. С тех пор как Агнес одарила меня трансформацией, Чертовка постоянно следит за мной. Что она хочет? Тоже думает воспользоваться ритуалом? Она ведь видела его и, безусловно, запомнила, но вряд ли ведьма знает, что он дает. Хочет понять, что же произошло?

Я дернул уголками губ и выплюнул:

— Хорошая идея, Кос.

Людская часть отряда сложила сумки и рюкзаки возле одной из колонн музея. Чертовка помедлила, а затем приказала киборгам поступить так же. Они аккуратно положили свой груз рядом с нашим.

Прежде чем двинуться дальше ведьма обронила, глядя на меня испытывающим взором:

— Кос прав. Никто не рискнет приблизиться к логову… то есть, к обители твой матери.

— Ты хочешь уколоть меня? — оскалился я в мертвой улыбке.

— Нет, что ты, просто оговорилась, — легко сказала девушка и повела отряд прочь из астральной дымки.

Кос и Паша держались возле ведьмы, мигом позабыв все обиды и страхи. Между мной и этой троицей, будто выросла невидимая стена, а напряжение, которое царило в отряде, можно было резать ножом.

Я двигался, немного отстав от них, погруженный в свои мысли, поэтому не сразу обратил внимание, что мы покинули дымку и оказались вне ее пределов. Тут уже была ночь. На небе светилась бледная луна, а вот звезды куда-то запропастились.

Я торопливо натянул на голову шлем и поспешил следом за отрядом, который, мерно двигая ногами, приближался к зданию. Вот мы достигли его и вошли внутрь, протопали мимо лифтов и двинулись по коридору. Автоматическое освещение исправно включалось при нашем приближении. Мы миновали медпункт, затем свернули, прошли еще немного, и Чертовка лично ввела нужную комбинацию цифр, хотя могла приказать это сделать киборгу, чтобы не рисковать лишний раз. Но ведьма безукоризненно запомнила код. Дверь заскрежетала и отворилась.

Глава 5

Оказавшись в лаборатории, мы сложили костюмы химзащиты и оружие возле «входной» двери, а потом расположились в комнате отдыха. Киборги остались в коридоре. Ботаник как-то привел свои эмоции в относительный порядок и решил сделать всем по уколу, который был призван устранить последствия радиации.

Пока Паша мелко трясущимися руками втыкал иглу в мою вену, Чертовка и Кос, уже получившие свою порцию лекарства, внимательными взглядами изучали мое тело, которое сейчас не скрывал костюм химзащиты. Их взоры скользили по линиям гнили, четко проступающим на коже: чернота даже немного вспучивалась, словно вены на мышцах спортсмена. Я в очередной раз подумал, что напоминаю человека, который грешит безвкусными татуировками.

В этот момент лекарь сделал укол и вытащил иглу. На моей коже, среди коротких волосков, выступила капелька крови, которая оказалась темнее, чем можно было ожидать. Паша прикипел к ней взглядом и приглушенно сглотнул. Я заметил, как дернулся его кадык. Отводя напуганный взгляд, Ботаник протянул мне тампон, смоченный в спирте, и дрожащим голосом посоветовал приложить его к месту укола. Я кивнул головой и последовал его словам, после чего решил перекусить.

Только я встал с дивана, как Чертовка проговорила металлическим голосом:

— Так ты оказывается эльфийских кровей? Твоя маман же наполовину эльфийка?

— Истину глаголешь, — неприязненно усмехнулся я, открыв банку тушенки и взяв ложку.

— Ты знаешь: мне тут в голову пришло, что старейшины могут желать тебе мести не только из-за того, что ты убил их соплеменников, — многозначительно произнесла ведьма, закинув ногу на ногу. Она сидела на диване, который находился напротив моего. Кос и Ботаник примостились чуть в стороне от нас и внимательно следили за ходом разговора.

— Не может быть, — язвительно ахнул я, отправив в рот ложку с тушенкой.

— Прекрати паясничать! — воскликнула ведьма. — Ты знал, что это гримуар твоей матери?

— Конечно, — высокомерно сказал я.

— Так почему не попытался отобрать его? — приподняла бровь девушка, демонстрируя удивление.

— Дурак был, — усмехнулся я в ответ.

— А сейчас нет? — проронила Чертовка, а потом подалась вперед и добавила: — Разве ты не видишь, что твоя мать буквально навязывала нам свою помощь? Она играет с нами. Ей что-то нужно либо от тебя, либо от всех нас.

— А чего же не отказалась раз такая умная? — издевательски бросил я, погрозив ей ложкой.

— Так ты-то согласился. Мне уже не оставалось ничего другого, — объяснила свое решение ведьма.

— Ты просто завидуешь ей и нафантазировала всякого бреда. Она не ведет никакой двойной игры, — отрезал я, поняв, что движет девушкой. Завистливая морда.

— Да ты ослеп! Эта черная дрянь в твоем теле превратила тебя в конченого недоумка, который ослеплен до такой степени, что не замечает, как превращается в чудовище, подобное своей матери! — громко отстрочила Чертовка.

— Заткни свою пасть! — бешено заорал я, отбросив в сторону банку. Она ударилась об стену — и по полу растеклось ее содержимое. — Ты не хрена не понимаешь! Бездушная машина!

— Да, во мне есть искусственные компоненты, но я все прекрасно чувствую! — выкрикнула Чертовка, привстав на диване.

Мне захотелось свернуть ее шею, настолько сильно ярость ударила мне в голову. Я заскрежетал зубами и тут краем глаза заметил, что киборги выстроились в линию по ту сторону прозрачной стены. Меня это немного остудило. Я закусил губу, пытаясь успокоиться. Воздух с клокотанием покидал мое горло.

А тут еще набравшийся смелости Кос, подбросил поленьев в костер моего гнева:

— Макс, ты раньше таким не был. Чертовка полностью права.

— Ты… ты… — прохрипел я, чувствуя, как слова с трудом рвутся из сводящих судорогой губ.

— Это ведь тот самый ритуал, да? — преодолевая волнение, выдохнул парень, начав ерзать на диване. — Я узнал его, когда твоя мать хотела принести в жертву киборга.

— Какой ритуал? — мигом навострила уши ведьма и посмотрела на моего бывшего друга.

— Если ты сейчас, что-нибудь ей скажешь, то я убью тебя! — проревел я, вставая на ноги.

В комнату быстро вошли все тринадцать киборгов и окружили меня. Чертовка произнесла:

— Это для твоего же блага, Макс. Кос, говори.

— Только попробуй! — заорал я, до хруста сжав руки в кулаки.

Парень часто задышал, а потом начал тараторить, выкладывая девушке подробности нашей охоты в лесу: когда я использовал ритуал. Этот гад предал меня. Один лишь Ботаник был молодец: он вжался в подушки дивана и вообще не встревал в разгоревшуюся ссору.

Кос же рассказал ведьме все, пока я бессильно поливал его грязью, захлебываясь слюнями гнева, понимая, что не справлюсь с таким количеством киборгов.

Чертовка выслушала Коса, а потом посмотрела на меня. В ее глазах отражалось что-то похожее на ужас. Рот был приоткрыт. Я даже осекся, настолько был ошарашен силой чувства, которое горело в ее взгляде. Девушка была по-настоящему испуганна, живо напомнив Пашу, которого уже трудно было представить без страха в глазах.

Ведьма просипела, запустив руку в пышные волосы:

— Макс, это ритуал Тьмы. Одно из самых жутких проявлений Таланта. Он ломает психику, превращает в чудовище. Ты же видел, кем была твоя мать. Принося живое существо в жертву, ты платишь за это своей душой! Капелька за капелькой ты превращаешься в бездушного монстра!

— Такого как ты? — скривился я, откинувшись на спинку дивана, а потом ядовито добавил: — Что за бред ты несешь? Какая душа?

— Я чувствовал… — вдруг проблеял Ботаник. Его лицо было бледное как мел, а губы подрагивали. — Еще там, в кузове грузовика, я почувствовал, что с тобой что-то не так. Теперь я понимаю, что это было влияние ритуала. Оно оказалось так похоже на мутацию. Макс, ритуал меняет не только тело, но и… сознание, разум. Ты уже другой. Ты сам не понимаешь этого

— Ой, вот еще тебя тут не хватало, — резко бросил я, пронзив его огненным взглядом. — Сиди и не отсвечивай, или иди штаны стирай.

— Агнес передала тебе часть своей души и забрала кусок твоей, — произнесла ведьма, сцепив пальцы в замок, размышляя вслух. — Теперь она похожа на тебя, а ты на нее. Часть ее души в тебе. Вот ты и ведешь себя так… неадекватно, а она наоборот — приобрела твои черты. Но как ведьма могла это сделать? Макс, что тебе говорила Агнес? Скажи мне, прошу тебя.

— Вы все рехнулись, что ли? Массовое помешательство? — процедил я, раздувая крылья носа. — Она моя мать!

— Нет! — почти взвизгнула девушка, да так противно, что я почувствовал, как по барабанным перепонкам резанула мимолетная боль. — Она ею была! Сейчас Агнес лишь использует тебя! Ты ей нужен для каких-то ее целей! Я не удивлюсь, что такая хитрая ведьма, как она, уже давно задумала какой-то план, в котором тебе отведена важная роль!

Ее слова нашли отражение в моих собственных мыслях. Я задумчиво сдвинул брови. Ведь я сам размышлял об этом.

Чертовка увидела, что моя физиономия преобразилась и едва не взмолилась:

— Что она тебе говорила, когда вы были в коконе тьмы? Скажи, Макс, скажи.

— Близкородственная связь, — нехотя выдавил я. — Трансформацию можно передать только близкому родственнику.

— Трансформация, — повторила девушка, словно пробуя слово на вкус. — Если это так, то ты можешь попробовать отдать ей эту черноту и стать как прежде.

— Ага, разбежался, хренушки вам, — пробурчал я, отрицательно покачав головой.

— Макс, увеличение характеристик того не стоит, — попыталась убедить меня Чертовка. — Рано или поздно ты снова используешь этот ритуал, а потом еще раз и еще… Не надо напоминать тебе, что будет?

— Я так понимаю, что это хуже наркотической зависимости, — поддержал ведьму, вконец осмелевший Ботаник, приглаживая всклокоченные волосы. У него даже щечки порозовели.

— Я сам решу, что мне делать, — отрубил я, зло покосившись на киборгов, оценивая свои шансы на побег из комнаты. Нет, вряд ли машины перехватят меня, даже «Святой защитник» не поможет. Придется сидеть и терпеть слезливые речи этой троицы, непонимающей, что трансформация дала мне силу, которую я так жаждал.

— Т-а-а-а-к, — протянула ведьма, а потом внезапно сказала: — Ладно, этот разговор ни к чему не приведет, а нам надо рано вставать. Предлагаю всем расходиться по понравившимся кабинетам. А я, как единственная женщина, займу эту комнату.

Я мигом вскочил на ноги, бросив лютый взгляд на киборгов. Чертовка отдала им приказ и семь из них вышли из комнаты, а шесть остались. Кос и Ботаник тоже пока никуда не торопились. Из людей только я выметнулся из комнаты злой, как черт, и покосился на механизмы. Они подошли к той двери, которая вела прочь из лаборатории, и встали возле нее, до ужаса напоминая вышибал в каком-нибудь ночном клубе. Возле их ног лежало наше оружие и костюмы химзащиты.

Мои губы самопроизвольно выдали разочарованный стон. Теперь лабораторию не покинуть без ведома Чертовки. Она ведь не просто так поставила там своих киборгов. Предвосхитила, тварь, что я не захочу оставаться с их троицей, настойчиво требующий, чтобы я отказался от трансформации. Грудь опять опалила ярость.

Я что-то тихо прорычал и двинулся по коридору, размышляя на ходу. Вот что она от меня хочет? Даже если я когда-нибудь возжелаю снизить процент гнили то, как это сделать? Ребенка у меня нет, а из близких родственников только мать. Но если я как-то сумею передать ей часть трансформации, то это значит, что Агнес опять превратится в чудовище. Да, у нас с ней прохладные отношения, если не сказать ледяные, но я не могу пойти на это — она ведь моя мать!

Тяжело вздохнув, я внимательно посмотрел на обнаженную кисть руки, поднеся ее к глазам. Несколько линий черноты шли вдоль вен. Они, действительно, напоминали гниль, но вряд ли являлись ей на самом деле. Это что-то другое. И мне сложно поверить в то, что эта субстанция может как-то изменять душу. Слова Чертовки о том, что часть моей души у Агнес, а часть ее — во мне, полнейший бред. Трансформация меняет лишь тело — вот это чистейшая правда, от которой не убежать.

Между тем, ведя внутренний диалог, я проходил мимо кабинета, в котором находилось небольшое мягкое кресло, несколько стульев и различная компьютерная техника. Чем не место для сна? Я вошел внутрь, пододвинул к кресту стулья, выстроив их в ряд, и улегся на импровизированную кровать, по ширине похожую на раскладушку, на которой я когда-то спал в отнорке гопника Крысы.

Раздеваться я не стал, хотя температура в лаборатории всегда царила достаточно комфортная. Мои глаза уставились в белый полоток, а руки я сцепил на груди. Сон не шел. Еще были живы эмоции от жаркой перепалки в комнате отдыха. Выбесили меня эти псевдо-доброжелатели. Ничего не понимают, а лезут своими свиными рылами куда их не просят. Я сам разберусь, что мне делать. Вообще, какого хрена они привязались не только ко мне, но и к Агнес? Мать выведет их из леса, разгонит альвов, которые людей похищают, потом приведет их в город и поможет свергнуть Совет. Да от такого члена отряда надо оргазмировать до потолка, а они все подвохи ищут. Ну, как они — одна только Чертовка, а эти-то двое просто ее слушают и согласно кивают головами. Бараны.

Предаваясь подобным мыслям, я постепенно разряжался, переставая кипеть от гнева. В какой-то момент мои глаза стали вяло моргать, а способность размышлять начала давать сбои. Организм погружался в сон. Дыхание выровнялось, и я окунулся в мир сновидений.

Ночь прошла без происшествия. Утро я встречал, ощущая, как побаливает тело от неудобной «кровати». Особенно пояснице не понравилась такая ночевка. Я кое-как встал, морщась от стреляющей боли, затем размялся и потопал в комнату отдыха. Надо было позавтракать и отправляться в обитель Агнес.

Приближаясь к цели, я надеялся, что эта троица не начнет опять свой утомительный и бесполезный разговор. Кстати, а они, вообще, проснулись или ряху до сих пор давят? Нет, вон они с помятыми рожами сидят на диванах. У одной лишь Чертовки был свежий и цветущий вид. Но что с нее взять? Она почти киборг.

Я молча вошел в комнату, с независимым видом продефилировал между людьми, взял банку консервов и принялся есть. Хорошо бы еще в душевую кабину сходить и заглянуть в санузел.

Неожиданно ведьма предложила, насыпая что-то из банки в кружку, над которой поднимался пар:

— Кофе будешь, Макс? Доброе утро.

— Доброе, — буркнул я, подозрительно сощурив глаза. Чего это ведьма такая добрая? Решила таким незамысловатым способом изменить мое решение в отношении трансформации? Вот уж хрен! Меня не задобрить. Но кофе я буду. В городе он был жутким дефицитом, так что надо пользоваться моментом и выпить его.

Я решительно протянул руку к цветастой кружке, не вставая с дивана. Пусть девушка сама поднесет, если уж решила поиграть в добренькую ведьмочку. Чертовка так и поступила: с неживой улыбкой подала мне кружку. Я взял ее за ручку, подул на горячий напиток и сделал глоток. Божественно! А какой дивный аромат! Мигом прочищает мозги.

— Со сливками, — сказала девушка, наблюдая за тем, как я пью кофе.

— Угу, — пробормотал я с каменной физиономией, внутренне восторгаясь напитком.

Вся троица людей почему-то стала пристально смотреть, как я продолжил поглощать консервы, запивая их кофе. Меня это слегка смутило, будто я был экзотическим животным, за кормежкой которого с интересом наблюдали восторженные дети.

— Вы чего? — рыкнул я, почувствовал укол злости. — Со мной что-то не так? Увидели кого-то лучше себя?

Они молча переглянулись, будто между ними присутствовал какой-то секрет, который они не хотели рассказывать мне.

Внезапно я ощутил легкое головокружение. Комната закружилась перед моими глазами. Я моргнул несколько раз и широко открыл их. Пространство подернулось серой дымкой, словно я чудовищно хотел спать и уже плохо справлялся с приступом сонливости. Моя голова безвольно упала на грудь. Пальцы разжались — и кружка с недопитым кофе выпала из ослабевших пальцев, щедро замарав диван пятнами.

Я чуть слышно прохрипел, перед тем, как погрузиться во тьму:

— Отравили, твари.

Духи почему-то никак не отреагировали. Наверное, все же не отравили, а лишь отправили досыпать.

Долго ли, коротко ли — а тьма, в которую я погрузился, нет, рассеиваться не начала, но мой разум смог сбросить путы херни, которую подмешали в кофе, и обрел ясность. Глаза я открыть не мог, как и пошевелиться, а вот слышал прекрасно.

Кос взволнованно проговорил:

— Не много ли ты хочешь вколоть ему?

— В самый раз, — ответила Чертовка. — Ты сам видел, что он неадекватен. Мы должны спасти его, пока он окончательно не променял своих друзей на эту старую хитрую кошёлку. Если бы я вчера не поставила возле двери киборгов, то он бы уже тогда убежал к ней, а то и перестрелял бы нас.

— Коли, — решительно проронил парень.

— Я согласен с Чертовкой, что такого количества лекарства будет достаточно, — заявил этот ссыкун Ботаник, который распушил хвост, как только я сомлел.

— Ну, вот и всё, — выдохнула ведьма, где-то у меня над ухом. — Скоро подействует.

Видимо, она уже вколола мне какую-то гадость. Но укол я не почувствовал. Знатно эти твари меня опоили. Гнев горячей волной начал закипать во мне, растекаясь по венам жидким огнем. Свернуть бы им шеи за такие фокусы. Сейчас я искренне ненавидел их всех. Вот только я очнусь — и тогда вы познаете всю силу моего гнева. Так просто вы не отделаетесь.

Неожиданно Кос тревожно произнес:

— А Агнес? Она ничего не почувствует?

— Вряд ли, — отозвалась ведьма, находясь уже не рядом со мной, а где-то на диване. — У нее самой большие проблемы с головой. Спишет на то, что ее сынок тормозит из-за трансформации.

— Чертовка, почему, все-таки ты не хочешь попробовать убить ее? — разочарованно спросил парень. — Мы ведь и без нее сможем попасть в город с таким-то арсеналом и киборгами. Любых мобов размотаем.

— А альвы? Как ты намерен справляться с ними? Ты понимаешь, что они так и будут мстить Максу? К тому же, как выяснилось, они еще и людей в рабство угоняют. С ними обязательно надо разобраться, — высказалась ведьма, звеня металлом в голосе. — А без Агнес мы просто не найдем их и упустим великолепный шанс.

— Так может она одна с ними справится? — вякнул лекарь. — А мы сейчас тихонько заберем наши вещи и пойдем в город своим ходом.

— А если не справится? Что тогда? Лучше не рисковать и помочь ей, а уж потом активировать вторую фазу нашего плана, — заявила Чертовка.

— Рискованно, — нервно заметил Кос. — Если что-то пойдет не так, то мы многим рискуем.

— Кто не рискует, тот не пьет шампанского, — выдала девушка.

В этот момент по моему телу пронеслась волна боли, и его скрутило судорогой. Я рефлекторно открыл глаза. Надо мной сразу же нависли три головы. Нет, не Змей Горыныч. Всего лишь Чертовка, Кос и Ботаник. Девушка была ближе всех, бывший друг чуть подальше, а лекарь осторожно расположился позади них.

— Как ты себя чувствуешь? — быстро спросила ведьма, пристально глядя на меня.

— Никак, — честно ответил я, ощущая себя каким-то лишенным эмоций поленом, которому одинаково неизвестна как радость, так и гнев.

— Твоя мама Агнес — редкостная мразь, — заявила девушка, немного напрягшись.

— Возможно, — выдохнул я, хлопая глазами.

Что-то со мной не так. Почему я так спокойно реагирую на ее слова, да еще, анализируя поведение Агнес, прихожу примерно к такому же мнению, которое озвучила Чертовка?

— Работает! — обрадованно воскликнул Кос. — Ну и напугал же ты нас, братец.

— Что вы со мной сделали? — попытался прояснить я, приняв сидячее положение. Ботаник испуганно отпрянул, а потом вновь занял свое место, поняв, что я не выказываю признаков агрессии.

— Это блокатор эмоций и подобных проявлений, — обронила Чертовка, показав мне ампулу. — Пока он действует: ты будешь мыслить исключительно рационально, не оглядываясь на эмоции, чувства и так далее.

— Ясно, — хмыкнул я, быстро привыкая к новым реалиям.

— Теперь подумай о том, что я тебе вчера говорила.

— Хочешь, чтобы я понял то, что моя мать монстр? — догадался я.

— Именно, — кивнула девушка.

— У тебя это получилось, — сказал я, вставая с дивана. — Сколько еще есть ампул?

— Совсем немного, — промычал лекарь, состроив расстроенную физиономию.

— Этот экспериментальный препарат производили в маленьких количествах, — добавила Чертовка. — Я ночью выгребла весь его запас, который находился на пятом этаже этого здания. Там его и синтезировали. От той лаборатории мало, что осталось, так что мы не сможем воспроизвести блокатор.

— Время действия одной ампулы? — уточнил я, задумчиво сдвинув брови.

— Двенадцать часов, — поспешно ответила девушка.

— Нам надо торопиться, — подытожил я, поймав себя на мысли, что начал говорить короткими сухими фразами. — Мне надо успеть избавиться от трансформации, пока она не превратила меня в чудовище.

Кос, глядя на меня широко распахнутыми глазами, просипел:

— Вот чего достигла фармакология. Только вчера хотел нас всех убить, а сейчас…

— Это был не я. Строго говоря, и сейчас перед тобой не тот Максим, которого ты знаешь, — заметил я, смерив парня оценивающим взглядом. — Эмоции оказывают сильное влияние на наше поведение и разнообразные решения.

— Лис абсолютно прав, — поддержала меня ведьма. — И это… пора двигаться к Агнес.

Чертовка первой покинула комнату отдыха и направилась к тому помещению, в котором мы оставили костюмы химзащиты и оружие. Наша мужская троица пошли за ней, а потом, достигнув костюмов, мы все облачились в них, и взяли оружие. Ведьма открыла дверь, после чего наш смешанный отряд из людей и киборгов двинулся в обитель Агнес.

Пока мы шли по зданию, а затем двигались под открытым небом, ведьма пересказывала мне план, который она придумала. Главной его вехой было пленение Агнес после того, как мы все разберемся с эльфами. Мою мать рассчитывали опоить, а потом применить блокатор. В таком состояние, она должна была осознать, что является монстром, которому требуется лечение, и, возможно, придумает способ, как нам избавиться от трансформации. Перед глазами Чертовки был мой удачный пример. Ведь я, лишенный эмоций, мигом сообразил, что никакая сила не стоит того, чтобы превращаться в безмозглую тварь. Также мне хватило здравого смысла понять, что никто не устоит перед искушением нового ритуала. Когда в твоем теле есть хоть процент, хоть полпроцента этой черноты, то ты рано или поздно сорвешься. Только чистый организм способен бороться с этой зависимостью.

Выслушав Чертовку, я спросил ровным голосом:

— А если моя мать не придумает способ, как освободиться от трансформации?

— Будем думать по ходу действий, — уклончиво ответила ведьма и шагнула в астральную дымку, которую мы уже достигли.

Я последовал за ней, отчетливо ощущая, что за ее словами скрывается то, что девушка не посмела высказать. Если Агнес не найдет способ, то из нас двоих сможет очиститься только один, а второго ждет участь монстра. Блокатор рано или поздно закончится. А какая участь ждет этого монстра? Смерть…

Глава 6

Отряд без проблем преодолел дымку и оказался возле здания музея. Всё то, что мы умыкнули из бункера, лежало на своем месте. В принципе, никто и не сомневался, что так будет. Агнес уничтожила всех, кто мог бы покуситься на наше новоприобретенное имущество.

Чертовка быстро подошла к двери и протянула руку к медной ручке. Я решительно отстранил ее, и сам открыл дверь, первым войдя внутрь. Не будь я под действием препарата, то непременно изумленно выдохнул бы, как Кос или Ботаник. Ведьма осталась равнодушна. Хотя удивиться было отчего. Значительная часть зала, в котором не оказалось Агнес, была очищена от экспонатов, подставок и битого стекла: это все было собрано в одну большую кучу, возвышающуюся возле стены. Расчищенный пол послужил для многолучевой звезды, идеально выведенной не мелом, а какой-то серой краской. В верхушке каждого луча был нарисован ведьмовской символ. Многие мне оказались совсем не знакомы.

Я присел на корточки, снял шлем, дотронулся рукой до одной из линий звезды и поднес палец к носу. Он пах какими-то травами и имел довольно резкий аромат, который вызывал желание чихнуть.

Кос с любопытством спросил, глядя на меня сверху вниз:

— Что это?

— Какой-то отвар из трав, — сообщил я, вытерев руку об штанину костюма и выпрямившись.

— Лучше бы щей наварила, — пробурчал он, рыща взглядом по залу. — Тоже мне мать.

Я никак не отреагировал на его слова, а спокойно двинулся по залу, обходя звезду по периметру. В ней могли поместиться несколько десятков человек. Неужели моя мать чертила ее всю ночь? Тут я вспомнил ее слова о том, что помощников у нее хватает. А кого в таком качестве может использовать ведьма? Правильно, духов. Сейчас их не было слышно, но я точно знал, что они могут появиться в любой момент.

Неожиданно из коридора вышла Агнес. Она величаво прошла по залу в своем полицейском комбинезоне и остановилась в середине звезды. Мы все внимательно наблюдали за ней. Я краем глаза заметил, как Ботаник спрятался за спиной киборга.

Моя мать пророкотала, напоминая раскаты грома, звучащие в отдалении:

— Время пришло. Подойдите ко мне.

— Одну секундочку, — поспешно бросил я. — Сейчас мы кое-что с собой возьмем. У нас там вещи. Ну, те, которые мы взяли в бункере. Их нельзя оставить.

— Быстрее! — потребовала Агнес, пронзая нас пламенеющим взглядом. — У вас есть полминуты. Раз… два…

Отряд метнулся прочь из зала, собрал весь наш груз, который лежал на улице, а потом вернулся в здание и торопливо подошел к ведьме. Она успела досчитать до двадцати восьми: почти как в каком-нибудь триллере довоенных времен.

Мы окружили Агнес плотным кольцом. Моя мать вытащила из кармана комбинезона закрытую стеклянную бутылку с надписью «Молоко». Вот только вряд ли молоко бывает такого насыщенного зеленого цвета. Ведьма с силой бросила ее на пол. Бутылка разбилась. Ее содержимое вылилось и зашипело. Жидкость быстро превращалась в белесый пар, скорее всего, реагируя с воздухом.

Ботаник задрожал как сухой лист на ветру. Кос тоже занервничал. Чертовка вопрошающе покосилась на меня. Я отрицательно покачал головой, потому что, как и все, не знал, что происходит. Может, ведьма решила принести нас всех в жертву, вспомнив газовые камеры времен Второй мировой войны?

Между тем пар плотным облаком окружил нас, а потом стал редеть. Когда он пропал, то я увидел пейзажи Астрала. Рядом раздались удивленные восклицания.

Кос прошептал одними губами:

— Где мы?

— В Астрале, — объяснила Чертовка. Ее голос немного подрагивал. Она была потрясена.

— За мной! — громко приказала Агнес и перепрыгнула с нашего острова на единственный соседний клочок земли.

Мы все последовали за ней, включая нагруженных киборгов. Чертовка тихо шептала, что это немыслимо. Я думал так же. То, что сотворила Агнес, казалось чудом. Она же высокомерно улыбалась и бросала на нас полные довольства взгляды. Особенно ей нравился немного растерянный вид Чертовки. В то же время моя мать, глядя на меня, не совсем понимала, почему я иду с таким непроницаемым лицом, словно ничего необычного не происходит. На миг мне в ее глазах почудился огонек гордости: вроде как все потрясены до глубины души, а мой-то сынок, оказался, покрепче прочих.

Тем временем на острове появилась пентаграмма, в центре которой оказался согбенный старец с клюкой. Мы во все глаза пялились на этого персонажа. У него были зеленые волосы, похожие на тончайшие стебли растений, а кожа старика оказалась морщинистой и напоминала коричневую кору дерева. Одет он был в жилетку, сплетенную из стеблей, а на ногах имел стоптанные деревянные сабо.

Я прошептал спокойным голосом, догадавшись, что это за дух:

— Леший.

— Ага, — согласилась со мной Чертовка.

Ботаник и Кос просто молча стояли, вытаращив глаза. Оба парня находились в легкой прострации. Такого они явно не ожидали, да никто не ожидал.

Дух поклонился Агнес, потом несколько секунд смотрел на меня круглыми совиными глазами, а затем снова поклонился, только теперь мне. Я неуклюже кивнул головой. Остальных он проигнорировал.

Агнес величаво обронила, ласково глядя на духа:

— Ты знаешь, что делать.

Леший понятливо моргнул глазами, а затем ловко крутанулся вокруг своей оси. Откуда-то появились листья. Их было так много, что они заслоняли взор. Вдруг я услышал пение птиц, щелчки насекомых и скрип деревьев. Внезапно хоровод из листьев опал так же быстро, как и возник. Я огляделся. Отряд в полном составе находился на опушке леса, а за нашими спинами лежал Киберград.

Кос удивленно присвистнул:

— Ничего себе.

Агнес усмехнулась, громко хмыкнув носом. Она всем своим видом показывала, что мы не стоим даже ее черного, как смола, ноготка, что никто из нас даже близко не подойдет к ее возможностям, особенно, вот эта наглая ведьмочка. Агнес ухмыльнулась еще шире, глядя как Чертовка хмурит брови.

Неожиданно раздался робкий голос Ботаника, который понемногу привыкал к обществу пугающей его ведьмы:

— Аномалия стала бледнеть.

Мы все посмотрели на ту часть руин, где раньше царила чертовщина. Она, действительно, бледнела: медленно, нехотя, но чернота рассасывалась, обнажая каркасы зданий. Я мигом сообразил, что это связано с моей матерью. Она покинула астральную дымку и, видимо, теперь, без нее, созданный ведьмой прокол в материи реального мира, затягивался, отрезая путь Астралу.

Чертовка не знала о том, как образовалась эта дымка, но, кажется, она сумела связать мою мать и тающую чертовщину. Ее взгляд плавно переместился с аномалии на Агнес: глаза немного сощурились — девушка думала.

Я поймал себя на мысли, что без эмоций значительно легче размышлять, предвосхищать события и понимать чаяния других людей. Такое состояние, безусловно, более продуктивное в этом плане, чем обычное людское.

Не став мешкать, ведьма начала разоблачаться, снимая с себя костюм химзащиты и шлем. Мы последовали ее примеру, после чего напялили бронекостюмы, а химзащиту засунули в освободившиеся рюкзаки. Я вообще считал, что они нам теперь вряд ли понадобятся, мы же не будет возвращаться в Киберград, поэтому предложил бросить их где-нибудь здесь и не тащить на себе лишний груз. Кос согласился с моей идеей. Чертовка, поколебавшись, кивнула головой. А мнение Ботаника уже ничего не решало.

Как только мы приняли решение — четыре плотно закрытых, непромокаемых рюкзака оказались в густых кустах около приметного дерева с раздваивающимся стволом и пышной кроной. Если костюмы химзащиты все же понадобятся, то мы легко отыщем их.

Агнес сообразила, что мы теперь готовы двинуться в путь и произнесла:

— Не отставайте, иначе вы заблудитесь, и вас ждет смерть.

— Какая заботливая, — очень тихо саркастично прошептал Кос, который начинал напоминать себя прежнего.

Ведьма пошла вперед, ловко передвигаясь в высокой траве. Ее походка напомнила мне эльфийскую. Жизеэль ходила почти так же. Только ее шаг был еще более легким. Даже бабочки редко реагировали на проходящую рядом золотоволосую эльфийку.

Отряд потопал следом за Агнес, разрушая лесную идиллию. Люди казались здесь существами чужеродными. Киборги так и вовсе — шли, давя ногами цветы, насекомых и так далее.

Я подмечал все это, попутно разбираясь с программами и оборудованием, которыми был оснащен бронешлем. Надо отметить, что обзор у него был лучше, чем у того, который шел к костюму химзащиты. А уж начинка несравнимо круче. Когда я сумел активировать голосовой режим, то мне открылись многие возможности шлема: от банальных часов до ночного зрения. Вся информация выводилась на визор с внутренней стороны, практически не затрудняя обзор. Буквы или символы были полупрозрачными и подсвечивались только тогда, когда мой взгляд был направлен на них. Так шлем мог показать точное расстояние до любого объекта в пределах видимости. Также он определял скорость передвижения, стороны света и многое другое. В какой-то момент я добрался до рации. Тут оказалось множество частот: четыре из которых, оказались защищенными. Я шепотом поделился этой находкой с Косом, и попросил его врубить одну из защищенных частот. После этого я выключил микрофон, выводящий звуки наружу, и проговорил:

— Ты тут?

— Ага, — донесся хриплый голос друга. Он звучал и внутри моего шлема и снаружи его.

— Микрофон выключи, — посоветовал я.

— Спасибо, — благодарно сказал Кос. Теперь все было нормально.

— Расскажи Ботанику о рации, — проговорил я, обогнав друга и поравнявшись с Чертовкой, которая шла в нескольких метрах позади ведьмы.

Девушка вопрошающе посмотрела на меня. Я включил микрофон и поведал ей о новом способе связи. Она хмыкнула и, чуть дернув уголком рта, сообщила, что для нее это не новость. Оказывается, ведьма прекрасно знала о многих возможностях шлема, включая эту.

— Почему же ты молчала? — спросил я, используя рацию.

— Подходящего случая не было, — ответила Чертовка тем же способом и пожала плечами, скрытыми «кирасой».

— А потом бы уже поздно было, — недовольно проворчал Кос, вклинившись в наш диалог.

— А меня слышно? — это уже раздался тонкий писк лекаря. — Я вас прекрасно слышу.

— Все нормально, Ботаник, — четко произнес я, обратив внимание, что лес стал намного гуще, чем на опушке.

Агнес совершенно точно вела нас короткими эльфийскими тропами. Помню, что Жизеэл вроде бы в такие моменты была страшно напряжена. Легко ли давался этот путь моей матери? Я не видел, потому что впереди мельтешила только ее спина.

Неожиданно Агнес резко остановилась и застыла как вкопанная. Мы тоже прекратили идти и напряженно замерли. Ведьма повернулась к нам и начала приглушенно говорить, будто нас кто-то мог услышать:

— За этими деревьями поляна. Я чувствую, что гримуар там. Если эта девка, которая украла его, тоже там, то берем ее живой. Она мне нужна.

— Зачем? — полюбопытствовал я, демонстративно погладив спусковой крючок лазерной винтовки, которая висела на моем плече.

— Х-р-р-р, — хрипло выдохнула мать, наградив меня злым взглядом.

Ботаник попятился. На моем же лице не дрогнула ни одна мышца. В глазах Агнес появилось легкое удивление. Она как-то странно хмыкнула, а потом принялась объяснять, будто в награду за мою выдержку:

— Дорогу в деревню альвов отыскать нелегко. Только чистокровный эльф может безошибочно найти ее.

— А как ты отыскала ее в прошлый раз? Простите, вы, — поправился я, заметив, как полыхнул гневом взор ведьмы.

— Так же как сейчас: заставлю эльфийку привести меня туда, — рыкнула Агнес, глумливо улыбнувшись. Опять показались ее страшные зубы. Я посмотрел на них — и воображение живо показало мне то будущее, которое ждет меня, если я не очищусь от трансформации.

Моя мать отрывисто добавила:

— Девчонку брать только живой. Окружайте поляну.

Чертовка отдала приказ киборгам — и они стали расходиться по лесу. Люди тоже двинулись на те позиции, которые обозначила ведьма. Применять оружие было строго запрещено. Склянки с зельем, восстанавливающим единицы здоровья, у нас так и не появились. Если кто-то случайно ранит Жизеэль, то она может и не выжить. Мне это напомнило то, как Спартак завел нас в ловушку, говоря, что видел на болоте эльфийку. Судя по глазам Коса, он тоже вспомнил этот момент наших приключений. Хорошо хоть тут никто не приказал сложить нам оружие. Второй раз я бы на это не пошел.

Тем временем отряд занял свои позиции, и Чертовка скомандовала, используя рацию:

— Вперед.

Мы двинулись по лесу к виднеющейся за деревьями овальной поляне, на которой во множестве росли цветы. Они испускали приятный аромат. Среди них я заметил Жизеэль. Она сидела на каком-то куске ткани и, склонив голову, читала гримуар. Рядом с ней лежал лук и колчан.

Отряд почти синхронно вышел на поляну из тени деревьев. Я поднял визор, чтобы ничего неподозревающая девушка отчетливее видела мое лицо. Она заметила движение киборга и испуганно вскинула голову. Ее рука метнулась к луку. Эльфийка торопливо вскочила на ноги, закинула за спину колчан, натянула стрелу на тетиву и совершила полный оборот вокруг своей оси. Она просто не знала в кого стрелять, чтобы вырваться из окружения. Ее напуганный взор встретился с моим пустым взглядом. Девушка удивленно дернула бровями, а потом хотела что-то сказать, но тут она заметила Агнес. Губы эльфийки затряслись, глаза наполнил первобытный ужас, а лоб пересекли неглубокие горизонтальные морщины.

Моя мать протянула к ней руку и произнесла несвойственным ей мягким голосом, за которым слышался еще один, будто в унисон говорили два человека:

— Не пугайся, дитя мое, я не хочу тебе зла.

Девушка смотрела точно в глаза ведьмы, а та цепко глядела на нее в ответ, словно удерживала взор эльфийки. Внезапно, напряженное лицо Жизеэль начало расслабляться. Руки стали безвольно опускаться. Взгляд потух. Она принялась смотреть на ведьму, будто зачарованная.

Агнес, идя к ней, продолжала лепетать:

— Ты можешь доверять мне, прекрасное создание. Я желаю тебе лишь добра.

— Охренеть, — непроизвольно выдохнул изумленный Кос. Его глаза округлились до размеров крупной монеты.

Щека Жизеэль дернулась, а взор начал приобретать осмысленное выражение: из него стала уходить эта поволока забвения.

Моя мать поспешно пропела, почти подойдя к эльфийке и не отрывая от нее пристального взгляда:

— Успокойся. Это всего лишь пение птиц. Мы здесь одни. Ты можешь поведать мне все свои тайны.

— Могу, — послушно обронила эльфийка, снова подпадая под воздействие Агнес.

В шлеме раздался голос Чертовки:

— Макс, ты понимаешь, что происходит?

— Да, — уверенно ответил я, по привычке кивнув головой. — Моя мать использует духа, голос которого как-то погружает Жизеэль в транс. Он дублирует все слова Агнес.

— Охренеть, — повторила за парнем Чертовка только не с таким чувством, как сказал Кос.

— Согласен, — поддакнул я, а потом добавил: — Стоим смирно и молчим.

Агнес подошла к девушке, которая превратилась в застывшую куклу с отсутствующим взглядом, подняла гримуар и достала из кармана тот самый погнутый серебряный нож. Ведьма посмотрела на него, а потом сделала неглубокий надрез на запястье Жизеэль и прижала к нему гримуар. Книга тут же открылась. Я почти физически ощутил, как от моей матери начали исходить эманации радости и торжества. На этом ведьма не успокоилась. Она подцепила пальцами немного крови эльфийки и вывела в воздухе сложный ведьмовской знак. Он на миг задрожал, а потом рассыпался красными точками, которые упали на раскрытые страницы книги. Кровь мгновенно впиталась в них. После этого Агнес провела ножом по своей ладони и, уже используя свою внутривенную жидкость, вывела над гримуаром хорошо знакомый мне ведьмовской символ, который я когда-то рисовал сам. Знак осыпался каплями крови, которые впитались в обложку. Всё, теперь гримуар опять принадлежал моей матери, которая наложила на него «Печать истинного хозяина». Я мысленно отметил, что и Жизеэль тоже использовала это заклятие. Понял я это по тому, что Агнес сперва сняла ее печать, а уж потом наложила свою.

В этот момент моя мать снова ласково заговорила:

— Дитя мое, расскажи, как ты сумела открыть гримуар, ведь на нем была «Печать истинного хозяина».

— Мне помог книжник, — бесцветным голосом сказала девушка. Я на миг подумал, что это тот самый дух, который обитал в городе, но тут эльфийка пояснила: — Он живет в деревне Большие Кочки.

— А где же ты взяла кровь ведьмы, которая позволила тебе открыть гримуар? — поинтересовалась Агнес, спрятав книгу запазуху.

— В соседней деревне жила ведьма, которая не развивала свой Талант, — сообщила Жизеэль, выпустив из рук лук.

— А ты знала, что она умрет? — продолжала допрос Агнес, явно наслаждаясь тем, что имеет такую власть над живым разумным существом.

— Да, — выдохнула эльфийка.

Я уверен, что на этом моменте, если бы Жизеэль не была в трансе, то она бы начала распинаться, как ей важно отомстить старейшинам и что жизнь одной человеческой ведьмы ничто перед ее великой целью.

Вообще-то, мы могли бы попробовать и без использования духа договориться с эльфийкой, чтобы она отвела нас к старейшинам. Это ведь и в ее интересах. Но Агнес решила иначе. Тем более что Жизеэль могла и не отдать по-хорошему гримуар, а так — и волки сыты, и овцы целы. Сейчас она нас еще и в деревню поведет.

Агнес просюсюкала:

— Милое дитя, отведи меня в свою деревню, туда, где живут твои соплеменники.

— Да, матушка, — обронила Жизеэль и механическим шагом двинулась вперед.

Ведьма пошла рядом и не отпускала ее взгляд. Выглядели они более чем забавно, косясь друг на друга. Под ноги они вообще не смотрели, словно их это не интересовало. Хотя, возможно, эльфам в лесу особо-то и не надо было глядеть под ноги — это ведь их дом.

Отряд осторожно двинулся за ними, стараясь не шуметь. Я сделал небольшой крюк и подобрал лук и сумку эльфийки. В ней лежали всякие травы, пузырьки и немного снеди. Среди склянок оказались два самых важных зелья: то, которое восстанавливало единицы воли, и то, которое восполняло здоровье. Жаль, их всего было четыре штуки: по два каждого вида. Я сообщил об этом отряду. Мы решили разделить их. Кос и Ботаник получили по зелью здоровья, а я и Чертовка взяли себе восстанавливающие единицы воли. Теперь уже не так рискованно было получать ранение.

Между тем Жизеэль продолжала исправно вести нас по лесу, используя короткие эльфийские тропы. Моя мать иногда что-то ласково говорила ей: видимо, когда чувствовала, что контроль над девушкой спадает.

Чем дальше мы шли, тем гуще становился лес: деревья серьезно прибавили в обхвате, а их кроны закрывали небо, отрезая солнечный свет. В воздухе запахло перегноем. Пение птиц заметно стихло. Складывалось ощущение, что мы идем не к деревне эльфов, а в логово дракона. Вокруг полусумрак. Из кустов доносятся непонятные звуки: того и глядя оттуда вылетит стрела. Но «Предвестник опасности» молчал.

Я торопливо произнес по рации:

— Чертовка, у эльфов могут быть дозорные? Что если мы сейчас наткнемся на одного из них, а он потом приведет сюда их армию и они нас расстреляют из своих палок с тетивами?

— Мысль, конечно, здравая, — тем же способом раздумчиво начала отвечать ведьма, повернув ко мне голову. — Но, мне кажется, что Агнес, при всей моей нелюбви к ней, контролирует ситуацию. Если бы был риск напороться на дозорного, то она бы предупредила.

— Так их, наверное, и нет — дозорных этих, — раздался в динамиках напряженный голос Коса. — Зачем они им? Людей тут точно нет. А какие у них еще враги? Мобами и зверьми они крутят как хотят.

— Возможно, ты и прав, — откликнулся я.

И тут совершенно неожиданно из кустов выскочил большой черный зверь с рогом посередине лба. Он был отдаленно похож на лошадь с саблевидными зубами и загнутыми когтями на всех шести лапах. В холке существо превышало два метра. Оно встало на дыбы, готовясь обрушиться на остолбеневшего Ботаника, который плелся в конце отряда. И в этот момент молодцом себя показал Кос. Он сдернул с плеча снайперскую плазменную винтовку и, почти не целясь, нажал на спусковой крючок. Из ствола вылетел круглый зеленый шарик, который с легким гудение быстро преодолел расстояние отделяющее его от моба. Парень попал точно в лоб. Голову моба украсила сквозная дыра, размером в два мужских кулака. Запахло паленым. Существо упало как подрубленное, даже не издав предсмертных хрипов. Два раза задней ногой дернуло — и всё. Ну, может, воздух тихонько испортило.

Ошалевший Ботаник с трудом сглотнул слюну, а потом проникновенно выдохнул, широко распахнув глаза:

— Кос, ты спас мне жизнь!

— Чертовка, ты до сих пор считаешь, что Агнес все контролирует? — произнес я, глядя на то, как моя мать и эльфийка спокойно идут дальше, даже не обратив внимания на то, что произошло.

Глава 7

Мы двигались по лесу, вытянувшись цепочкой. За нами оставалась хорошо виднеющаяся в траве тропа. Если кто-то из эльфов наткнётся на нее, то он обязательно решит выяснить, чьих ног это дело. А ведь еще в рыхлой земле, напоенной росой, оставались следы от протекторов ботинок. Мда уж, за мобов или зверей наш отряд точно не сойдет.

Я отнял взгляд от травы и посмотрел в спину Чертовки, вышагивающей впереди меня и будто нарочно виляющей пятой точкой так, что мне становилось жалко ее суставы: настоящие они там или искусственные.

Сейчас мне, будучи лишенным эмоций, стало легче рассуждать о мотивах Чертовки, толкнувших девушку на переворот в городе. Несмотря на ее равнодушный внешний вид и частично нечеловеческую начинку, ведьма вроде бы действительно, радела за благо города. Видимо, Чертовка уверена, что в ее руках город начнет процветать, а быт его жителей станет легче. Ведьма вон и за шанс расправиться с верхушкой альвов крепко уцепилась своими получеловеческими ручонками. Хотя, тут сыграли роль и ее чувства ко мне. Да, теперь я отчетливо это вижу: Чертовка испытывает симпатию ко мне. Она совершенно точно не хочет, чтобы старейшины продолжили мстить мне.

Наверное, прежний Макс, который еще не вкусил блокатор эмоций, тоже не совсем ровно к ней дышал. Все же он, то есть я, решил помочь ведьме не из-за симпатии, а чисто по прагматичным причинам. Мне выгодно держаться возле нее. Если всё получится, то это сулит мне власть, деньги и защиту от клана ведьм.

Казалось бы, в нынешних условиях с «Ночными сестрами» мне бы могла помочь Агнес, но она не пылает материнскими чувствами к своему единственному сыну, так что на нее надежды мало. Вот так и выходит, что союз с Чертовкой весьма выгоден для меня.

Неожиданно Агнес и Жизеэль остановились. Вытянутая рука эльфийки указывала в сторону скопления гигантских деревьев. Их было несколько сотен. Стволы, покрытые серебристой корой, были такими толстыми, что их могли обхватить только человек двадцать, взявшихся за руки. Кроны лесных гигантов оказались густыми и переплетены между собой длинными узловатыми ветвями. Хм… нет, не только ветвями: от дерева к дереву были протянуты веревочные мостики с настилом из досок.

Мне показалось, что я увидел в стволе контуры двери. На таком расстояние сложно было что-то разглядеть в подробностях, но, по-моему, я не ошибся. Тут в мою голову пришла мысль, что ведь мой шлем вполне способен помочь… Я отдал голосовую команду — и он приблизил тот участок дерева, на который смотрели мои глаза. И правда, дверь! А рядом круглое окно, затянутое какой-то мутной пленкой, скорее всего, органического происхождения: кажется, это легкое какого-то животного. Вот это чудеса.

Еще я заметил, что чуть в отдалении от скопления деревьев, поразивших отряд своими размерами, располагался высокий частокол, за которым находились шалаши из листьев, несколько землянок, обмазанных глиной и покосившийся сруб из бревен, густо покрытый зеленым мхом. За этим участком, отгороженным частоколом, были разбиты сельскохозяйственные поля, а рядышком — загоны для домашних животных. Я увидел коров, коз и так далее.

Отряд в это время сгрудился вокруг Агнес и выжидающе замер, уважительно поглядывая на гигантские деревья.

Моя мать резко отпустила взгляд Жизеэль и перевела его на Чертовку. Я обратил внимание, что пустые глаза эльфийки стали безучастно смотреть в одну точку, туда, где только что была голова моей матери. Жизеэль не хватало только ниточки слюны, вытекающей из приоткрытого рта, чтобы быть похожей на умственно отсталую. Но вот в глазах девушки начал разгораться огонек разума.

Моя мать прошипела, уже не глядя на эльфийку:

— Свяжите ее и заткните чем-нибудь рот.

Чертовка кивнула головой и приказала киборгам проделать это. Откуда-то из ящиков, которые несли механизмы, появился альпинистский трос. Они ловко связали им не сопротивляющуюся девушку, а потом засунули ей в рот полицейский вымпел, который, не пойми каким образом, оказался в нашем грузе.

Агнес довольно осклабилась, решив, что заняла-таки доминирующее положение, раз девушка так оперативно отреагировала на ее приказ, а затем вполголоса проговорила:

— Альвы живут в стволах этих деревьев. А вон там за частоколом обитают их рабы. Если альвы услышат, что запахло жареными старейшинами, то они их непременно выпустят и те станут защищать своих хозяев. Не думайте, что раз они люди, то воспылают к нам любовью, если мы освободим их. Они уже душой и телом верные рабы альвов.

Кос тихонечко пробормотал, но я все-таки услышал его, так как стоял рядом:

— Жареными старейшинами? Юмор?

— Матушка, — светло улыбаясь, обратился я к Агнес, — может, все-таки стоит наведаться к рабам, там ведь мой дед вполне…

— Мы не станем этого делать, даже если он там, — ощерилась она, мигом превратив глаза в два омута кровожадного зла. — Нас никто не должен видеть.

— Ладно, — безучастно пожал я плечами, предположив, что шанс того, что дед среди рабов ничтожно мал.

— Сейчас все альвы находятся в священной роще, — зло прошипела Агнес, посмотрев на восток. Редкие лучи солнца, пробивающиеся сквозь густую шапку леса, играли на ее перекривленном от ненависти лице. — Это место их силы. Если уничтожить его, то можно лишить их возможности так глубоко влиять на существ через Астрал, но мы этого делать не будем — у меня другие планы.

— Какие? — спросил я, раз уж все молчали, а нам лучше знать об этом.

— Устранить старейшин в полном составе, — выплюнула моя мать, предвкушающе причмокнув губами. — Мы пересечем деревню, пока там никого нет, и выйдем к месту силы, потом дождемся, когда все альвы разойдутся и останутся только старейшины.

— Ясно, — проронил я за весь отряд.

— А что делать с Жизеэль? — поинтересовалась Чертовка, не выказывая никаких эмоций, и глядя на золотоволосую эльфийку, которая лежала на траве и что-то мычала.

— Она мне еще нужна, — обронила ведьма, наградив Жизеэль многообещающим взглядом.

Девушка затрепыхалась, пытаясь избавиться от пут. Ее глаза выражали крайнюю степень ужаса, граничащую с помешательством. Я отвернулся, чтобы не смотреть на нее. Кос тоже старался не глядеть на Жизеэль. Он мучился оттого, что такое прекрасное создание женского пола находится в такой страшной ситуации, но помочь ей ничем не мог.

Агнес подошла к эльфийке, вытащила серебряный нож и провела им по руке Жизеэль, пустив ей кровь. Девушка забилась еще сильнее. Тогда ведьма придавила ее ногой к земле и продолжила оставлять глубокие порезы на теле эльфийки. Я краем глаза следил за этой процедурой. Ботаник и Кос отошли подальше и стояли к Жизеэль спинами. Чертовка же оказалась практически позади моей матери и внимательно наблюдала за ее действиями, словно в подробностях запоминала их.

Тем временем ведьма вывела в воздухе головоломный символ, используя кровь обессиливший Жизеэль, которая уже еле двигалась. По всему ее телу была сложная вязь из порезов, которая затрагивала даже лицо.

Теперь Агнес надрезала свое запястье. Показалась ее кровь. Макнув в нее пальцы, она нарисовала еще один символ. Оба ведьмовских знака начали пульсировать, а через пару секунд опали каплями на тело эльфийки. Она вытянулась и затихла, закатив глаза. Ее грудь слабо вздымалась.

По крайней мере Жизеэль осталась жива, а то я предполагал, что моя мать захочет принести ее в жертву.

Агнес прохрипела, протянув руку к Косу:

— Дай мне зелье здоровья.

Парень как-то понял, что обращаются именно к нему. Он развернулся, мигом вытащил требуемую склянку и торопливо подошел к эльфийке, после чего сам влил ей в рот содержимое пузырька. Порезы на теле Жизеэль начали затягиваться, а вскоре от них остались лишь красные полосы, которые тоже скоро исчезнут.

— Что вы с ней сделали? — набрался смелости Кос, приподняв голову эльфийки и глядя в ее спокойное лицо.

— Не твоего ума дело, — отрезала моя мать, спрятав нож в карман. — Снимите с нее путы.

Чертовка приказала одному из киборгов проделать это, после чего уточнила:

— Мы оставим ее здесь? А если она придет в себя и предупредит эльфов?

— Она несколько часов проведет в забытье, а потом не будет помнить о том, что видела нас, — уверенно бросила Агнес и потопала в сторону поселения альвов.

Мы все переглянулись, а затем двинулись за моей матерью, держа оружие наготове.

Кос все время оборачивался назад, будто не хотел оставлять здесь Жизеэль. Я же на ходу принялся рассуждать над крайними словами моей матери. Похоже, что она солгала. Мне доводилось использовать заклятие, которое лишает памяти. Перед мысленным взором мимолетно пронесся Адонис и его окровавленная грудь. Так вот то, что проделала ведьма, совсем не было похоже на то заклятие. Она сотворила с Жизеэль что-то иное. Но вот что именно? Пока я вообще без понятия.

Или все же я ищу подвох там, где его нет, и ведьма всего лишь использовала схожее по эффекту заклятие? Такое ведь тоже вполне вероятно. Мне неизвестны сотни, а то и тысячи заклятий, так что я не могу с уверенностью сказать, что некоторые из них не ведут к одному и тому же результату, но разными путями.

Ладно, поживем — видим. Пока лучше подсчитаю: сколько всего жилых деревьев тут произрастает, из чего сделаю вывод о примерном количестве эльфов. Проще было бы поинтересоваться об этом у моей матери, но вряд ли она знала их число. Ведьма ведь столько лет провела в обличии монстра, коим, по ощущениям, является до сих пор, но, все же, в меньшей степени. Так что посчитаю сам.

Навскидку получалось, что, как минимум, тысяча альвов тут обитала: это если предположить, что в одном стволе дерева живет два эльфа, а так, возможно, и больше. Агнес не сильно ли нас переоценила? Если что-то пойдет не так, то они нас просто массой могут задавить. Среди них ведь и Таланты есть.

Я сообщил результат своих наблюдений по рации, после чего добавил:

— Какие мысли на этот счет?

— В круговую обороняться — да и все, — прохрипел Кос, уверенно шагая по лесу. — У нас такие пушки, броня и киборги, что эти папуасы ничего нам противопоставить не смогут.

— В целом Кос прав, — согласилась с парнем Чертовка, покосившись на меня. — Но если мы тихо устраним старейшин, то ничего этого не будет.

Да, наверное, так и есть. Днем у нас хорошие шансы разобраться с ними. Это вот ночью старейшины могли бы вселиться в мобов и послать их против нас, а так в светлое время суток наш отряд, действительно, даже таким малым числом, выглядит фаворитом в предстоящем сражении.

Я покивал головой, а затем задал Косу провокационный вопрос, памятую о том, какой он человек:

— Если что, то ты сможешь стрелять в эльфиек?

— Не знаю, — честно ответил парень, повесив голову. — Я себя и так чувствую хреновым конкистадором, а тут еще эти красотки…

— А то, что они используют людей как рабов, тебя не волнует? — накинулась на него по рации Чертовка. — Сколько уже людей погибли у них в плену, а?

— Я понимаю, — промямлил друг, пнув ногой гриб с белой шляпкой.

— Слабак, — процедила ведьма.

— Может, мне тоже блокатор вколоть? — заискивающе улыбнулся Кос, посмотрев мне в глаза.

— Нет, — железобетонно ответил я, отрицательно помотав головой. — Это все мое. Блокатора и так мало.

— Я знаю, — печально выдохнул парень.

В этот момент мы уже подходили к достаточно узкой полосе из зарослей, которая отделяла поселение альвов от территории, где они поселили своих рабов. Решено было идти поближе к деревне, чтобы хоть одним глазком взглянуть на нее. Это же эльфы тут живут! В этих самых деревьях!

Вот мы, скрытые кустарниками и ветвями, подошли к поселению альвов. Вблизи жилые деревья казались еще больше: чуть ли не до небес. Кора будто посеребренная. Я снял перчатку и провел по ней рукой, ощутив, какая она гладкая и теплая.

Ботаник, приоткрыв рот, глазел на все эти подвесные мостики и переходы, которые объединялись в целые улицы. Они вели к каждому жилому стволу.

Я обратил внимание, что деревня, и правда, пуста, будто вымерла. Никто не ходил по ее территории. Не было слышно голосов или прочих звуков, которые может издать горло эльфа. Но тут внезапно одна из дверей бесшумно открылась, и на мостик с трудом вышел совсем маленький альв. Его неокрепшие ножки еще плохо держали тельце.

Следом за ребенком показалась эльфийка. Ее покрытое тонкими морщинами лицо, лучащееся любовь, было обращено к малышу. Она не могла увидеть нас в тех зарослях, в которых скрывался отряд, но тут опростоволосился Ботаник. Он наступил на какую-то ветку, которая громко щелкнула под его ногой. Эльфийка мигом обратила взор в кусты, заметив растерявшегося лекаря. Гримаса ужаса вытеснила все прочие эмоции женщины. Она широко распахнула рот, готовясь закричать, но ей не удалось этого сделать. Агнес быстро вытянула руку, и ее пальцы принялись сжиматься, словно ведьма кого-то душила. Эльфийка захрипела, схватившись за горло. Я услышал отдаленный шёпот, который исходил от задыхающейся женщины. Ее шею, определенно, стискивал дух. Она упала на колени, надсадно хрипя. Капилляры в ее глазах полопались. Два кровавых озера взирали на ребенка. Он заплакал, неуклюже подошел к эльфийке и плюхнулся рядом с ней, пытаясь обнять ее слабыми ручонками. Женщина из последних сил втолкнула его в дом и закрыла дверь. Только после этого она бездыханно вытянулась на досках мостика.

Холодный разум позволял мне наблюдать эту картину без эмоций, но даже я ощутил, как встал в горле ком. Ботаник так и вовсе хлопал влажными глазами, шмыгая носом. Я покосился на Агнес. На ее лице застыла маска удовольствия. Взгляд приобрел маниакальное выражение. Теперь я с уверенностью поставил окончательную галочку напротив графы «точно ли моя мать чудовище»?

Тем временем она двинулась к ступеням, которые вели на мостик, где лежал труп женщины. Взор ведьмы был обращен на дверь, за которой исчез мальчик. До нас доносились его рыдания и неразборчивое гугаканье, которое совершенно точно не являлось словами.

Я поспешно схватил мать за плечо и твердо проговорил:

— Не надо. Он нам не угроза. Мы должны торопиться. Он даже разговаривать еще не умеет.

Она резко повернулась ко мне, стремительно сбросила мою руку и бешено прошипела в самое лицо, попав слюной на визор:

— Еще раз ты без позволения дотронешься до меня, и я убью тебя. Ты меня понял, щенок?

— Да, матушка, — равнодушно ответил я, чем еще больше разозлил ее.

Лицо Агнес пошло темными пятнами. Она оскалила черные зубы, а ее учащенное смрадное дыхание опалило бы мою слизистую, если бы не шлем. Я почувствовал, как напрягся Кос, а Чертовка, вроде бы невзначай встала подле меня. Моя мать сделала шаг назад, презрительно улыбаясь. Что сейчас происходило в ее голове? Лучше и не думать.

Через секунду Агнес резко выплюнула:

— Когда-нибудь он научится говорить и тогда расскажет, что убило эту остроухую сучку.

— Когда-нибудь… — повторил я, заломив бровь. — Это еще будет не скоро.

— Ладно, — нехотя пересилила себя моя мать, не став настаивать на убийстве ребенка. — Но от трупа эльфийки надо избавиться.

— Хорошая мысль, — похвалил я злую-презлую ведьму, которая явно ненавидела когда ей перечат.

Я ловко выбрался из кустов и побежал к мостику. Мои ноги быстро преодолели ступени — и я оказался на шатающейся конструкции возле трупа. Эльфийка лежала, уставившись остекленевшим взглядом в небо. Я подхватил ее легкое тело, которое еще не начало коченеть, а потом вернулся к отряду и передал труп одному из киборгов.

После этого отряд стремительно покинул деревню, больше не став проявлять глупое любопытство. А ведь моя мать сказала, что в ней никого не будет. Видимо, и она может ошибаться, несмотря на всю свою легендарность. Стоит принять это к сведению.

Дальше мы двигались по лесу, обходя сельскохозяйственные поля, и всё больше удалялись от поселения эльфов. Агнес уверенно вела отряд вперед. Ее фигура, источающая эманации ненависти, мелькала чуть впереди нас.

Я проговорил, используя рацию:

— Чертовка, ты уверена, что Агнес нужна нам в городе? Может, стоит разорвать договор? Уж больно она кровожадная.

— Я тоже склоняюсь к этому мнению, — донесся мрачный голос Коса.

— И я, — виновато вякнул Ботаник, переживая, что подвел отряд, и из-за него умерла эльфийка.

— Сначала разберемся со старейшинами, потом ведьма выведет нас из леса к городу, а уже после этого приступим к ее обработке с помощью блокатора, — проговорила Чертовка, а потом расплывчато добавила: — А там посмотрим по обстоятельствам.

Внезапно Агнес остановилась и присела, спрятавшись за густыми кустами. Мы все торопливо последовали ее примеру. Слева начали раздаваться звуки множества высоких голосов. Я чуть-чуть приподнял голову и сквозь ветви деревьев и кусты разглядел сотни эльфов, которые шли по лесу абсолютно уверенные в том, что тут нет никого кроме них. Они о чем-то щебетали между собой. Лица веселые, красивые…

Моя мать дернула меня за руку, чтобы я спрятался. Мне пришлось подчиниться ей и опуститься на землю. Эльфов отсюда было не видно. Их голоса еще некоторое время звучали буквально в паре десятков метров от нас, а потом они стали затихать. Как только звуки эльфийской речи совсем смолкли, отряд продолжил движение, соблюдая предельную осторожность.

Я прошептал вслух так, чтобы слышала и Агнес:

— Надеюсь, что в деревне больше никого не было, и никто нас не заметил.

— Так и есть, — уверенно бросила моя мать. — Иначе, альвы бы уже знали, что я тут.

— Будем надеяться, — пробормотал я.

— Вон их священная роща, — неожиданно произнесла ведьма, указывая костлявой рукой на скопление белесых деревьев, которые росли вокруг центрального древа, такого старого, что кора уже начала трескаться и отслаиваться от ствола.

Около этого дерева, взявшись за руки, стояли одиннадцать эльфов в просторных балахонах и простых сандалиях. Они что-то негромко пели, закрыв глаза и обратив лица к стволу древа.

— Старейшины, — выплюнула моя мать это слово, будто страшное ругательство. — Воспользоваться неожиданностью мы не сможем. Кто-то из них обязательно почует опасность. Поступим следующим образом: окружим рощу, потом я создам сферу молчания, после чего вы атакуете их. И только попробуйте кого-нибудь выпустить из сферы, тогда нам придется сражаться со всей деревней альвов.

— Хороший план, — оценила Чертовка, после чего приказала киборгу бросить труп эльфийки в густые колючие кусты.

Немного дальше, под дикой грушей, мы оставили всю ту поклажу, которая нам не понадобится в бою. Машины на время избавились от ящиков с боеприпасами и прочими нужными вещами. Теперь все оказались налегке и готовы были начать операцию по устранению эльфийских старейшин.

— Окружаем, — приказала Агнес, двинувшись к месту силы.

Она остановилась в нескольких десятках метров от старейшин, вытащила нож, пустила себе кровь и стала выводить в воздухе ведьмовские символы. Остальные члены отряда стали окружать священную рощу эльфов. Я занял позицию чуть в стороне от матери. Чертовка и Ботаник пошли на ту сторону. Кос засел недалеко от меня. Он, пригнувшись, спрятался за высоким пеньком, вокруг которого росли кусты: из них немного выглядывал лишь кончик его шлема.

В ушах раздался холодный голос Чертовки:

— Включите боевой режим шлемов.

— Вовремя ты, — пробормотал Кос.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил я ведьму, после чего активировал боевой режим.

Визор расцвел различными геометрическими знаками, возле которых была указана дистанция до цели и еще кое-какая информация. Ближайшие старейшины оказались заключены в красные кружки, а те, кто стоял дальше всех, попали в зеленые треугольники.

— Любопытно, — прошептал я, присев на одно колено за вполне обычным деревцем и вскинув винтовку.

— Программное обеспечение шлема будет собирать информацию о твоих боевых характеристиках и на основе них станет выдавать заключения о том, какова вероятность попасть в ту или иную цель, — вновь донесся голос Чертовки, а потом она спросила: — Что там делает Агнес?

— Она уже десяток знаков нарисовала. У нее так скоро кровь закончится, — ответил я, поглядев на мать.

— Что-то началось, — взволнованно пропищал лекарь. — Глядите на воздух. Он дрожит.

Я торопливо перевел взгляд на рощу и увидел, что Ботаник оказался полностью прав. Всего метрах в трех от меня воздух дрожал, будто марево в пустыне. Я встал в полный рост, прячась за деревом, и визуально оценил площадь этого дрожания, после чего пришел к выводу, что рощу накрыл купол.

Неожиданно моя мать проговорила, страшно напряженным голосом:

— Входите в сферу и начинайте. Близко к старейшинам не приближайтесь, но не дайте им покинуть сферу. Я не могу ее растянуть на большую площадь.

— Входим в сферу и атакуем, — практически в точности продублировал я ее слова по рации. — Близко к альвам не подходим, но не даем им покинуть сферу.

— Есть, — обронил по-военному четко Кос.

Ему вторил Ботаник, а вот Чертовка выказала недовольство:

— Почему ведьма не сказала, что придется менять позицию? Где я теперь такую найду?

— У нее не хватило сил растянуть сферу, так чтобы мы сразу в нее попали, — пояснил я.

— Ясно, — бросила девушка. — Тогда вперед.

Я резко выдохнул и двинулся к мареву, заприметив хорошее деревце в качестве укрытия.

Глава 8

Один из альвов что-то почуял. Он перестал заунывно выть, откинул капюшон и начал оглядываться. Показались длинные серебристые волосы и испещренное мелкими морщинами лицо. Изумленный взгляд альва мигом наткнулся на сферу. Его тонкогубый рот начал открываться для крика. Краем глаза я заметил, как сверкнул зеленый шарик и во лбу старейшины образовался сквозной проход диаметром сантиметров десять. Почему-то Кос любил стрелять именно в голову. Точность, что ли, так лучше прокачивается?

Между тем тело старейшины начало заваливаться назад. Его еще живые коллеги отреагировали с небольшим запозданием, что дало нам возможность беспрепятственно открыть огонь. Красные черточки лазера полетели в эльфов. Они вспарывали воздух и… и погиб еще только один из альвов, помимо того, который уже лежал на земле, уставившись незрячим взглядом в небо. Кровь и мозги вокруг его головы отсутствовали — плазма прижгла все изуродованные ткани.

Остальных же девятерых эльфов мы не смогли убить, потому что они ловко упали на колени и положили друг другу руки на плечи — это дало им какую-то защиту: выстрелы из лазеров не долетали до них, а пропадали в нескольких сантиметрах от их тел. Внезапно, среди звуков выстрелов, я услышал бормотание духов и понял, что кто-то из них использует Талант.

Я торопливо пробормотал в микрофон:

— Кто-то из старейшин использует духа, который отводит выстрелы лазеров.

— Спасибо, что объяснил, — донесся натужно насмешливый голос Коса, — а то я думал, что их святость защищает.

— Не засоряй эфир, — рыкнула на него Чертовка, продолжая посылать в альвов красные росчерки. — Какие мысли, Макс? Как их завалить?

И тут случилось неожиданное — старейшины на краткий миг разъединили свой круг и втолкнули в центр одного из своих. Он быстро вытащил из-под балахона колчан со стрелами и подбросил его в воздух. Я успел выстрелить ему в руку и прожег ладонь. Альв взвизгнул от боли, после чего скрючился среди своих коллег, оказавшись внутри защитного кольца.

— Это еще что за херня? — раздался в ушах настороженный шепот Коса, который, кажется, забыл, что его слышат все у кого есть шлем.

В этот момент колчан, который находился в воздухе, упал на землю, а все его стрелы зависли над головами эльфов. Но это еще было далеко не все — каждая из них обзавелась десятком дубликатов и вся эта колющая «семья» полетела в нас. «Предвестник опасности» предупредил меня за пару секунд до этой контратаки. Я мигом спрятался за ствол дерева, услышав, как в него втыкаются стрелы. Мой взгляд в эту секунду был обращен к матери. Она стояла за пределами сферы, гордо приподняв острый подбородок. Стрелы, которые летели прямо в нее, вспыхнули черным пламенем и осыпались пеплом. Агнес презрительно улыбнулась, не опуская воздетых к небу рук. С ее пальцев струилась то марево, из которого состояла сфера.

Когда в дерево перестали втыкаться стрелы, я выглянул из-за него, направив винтовку на старейшин и послав в них очередной заряд, краем глаза отметив, что ствол превратился в спину дикобраза: минимум десяток стрел торчали из дерева, глубоко увязнув в его плоти.

Чертовка сообщила:

— Кос Два выбыл. Визор не выдержал — и стрела вошла в глаз. Он пока не может сражаться. Отослала его за сферу к твоей матери.

— Вижу его, — бросил я, постреливая в альвов, которые продолжали сидеть в своем кружке. Хоть их атака и стала неожиданной, но почти весь отряд смог должным образом укрыться: ну, кроме Коса Два, который сейчас подошел к Агнес и присел возле нее. Визор его шлема был разбит, а из глаза торчало оперение стрелы. Видимо, она летела со страшной силой. Кто-то из старейшин обладал великолепным Талантом, а, может быть, это дело рук двух альвов: один размножил стрелы, а другой усилил их и отправил в полет. Хм… а, возможно, сразу три эльфа поработали.

В эту секунду раненый киборг что-то произнес. Я видел, как двигаются его губы, но звуки не доносились до моих ушей. Сфера глушила их. Агнес что-то ответила ему, после чего киборг сказал безжизненным голосом, используя рацию:

— Продолжайте стрелять в них — так единицы воли закончатся быстрее.

Видимо, он продублировал ее слова. Последовав им, мы устроили ураганный огонь. Лазерные заряды неслись отовсюду. Воздух гудел и дрожал. Я почувствовал, что ствол винтовки начал немного нагреваться. А тут и батарею пришлось менять, когда я нажал на спусковой крючок, а красного плевка не последовало. На визоре мгновенно выскочило оповещение: у вас закончились заряды!

— Знаю-знаю, — едва слышно проворчал я, достал из винтовки переставшую светиться батарею, вытащил новую и засунул ее внутрь, а старую отправил в карман, после чего снова принялся за дело. Правда, оно все еще стопорилось — защита эльфов держалась, хотя возле них даже воздух разогрелся.

Мелькнула мысль, что они как-то уж очень долго ничего не предпринимают. Неужели усиленные стрелы — это все на что способны альвы в честном бою? Если это действительно так, то легендарные эльфийские старейшины всего лишь кучка слабосильных стариков. И в этот момент, они как будто подслушали мои мысли и решили опровергнуть их. Альвы не поменяли своих поз, но трава под моими ногами ожила. Это ведь точно их рук дело! Она стала опутывать щиколотки и увлекать на землю. Мои духи никак не отреагировали на это — ведь прямой угрозы подобное действие не несло. Зеленые побеги уже оплели меня почти до колен, а они продолжали молчать. Я перестал стрелять в альвов и стал отдирать от своих ног траву, которая оказалась неожиданно прочной. Похоже, опять постарался тот эльф, который усилил стрелы. Если бы не блокатор, то я бы его уже возненавидел всеми фибрами своей души.

Вдруг в ушах раздался напуганный крик Ботаника:

— Меня чуть дерево не проткнуло!

Неожиданно заверещал «Предвестник опасности». Благодаря воплям лекаря, я мигом сообразил, откуда исходит угроза, но отпрыгнуть уже не мог, так как мои ноги плотно опутывала трава. Деревце, за которым я прятался, ожило подобно траве. Оно заскрипело корой, а потом решило насадить меня на ветку, словно шашлык на шампур. Я вскинул винтовку и выстрелил в ствол. Лазерный плевок глубоко прожег дерево, но, вряд ли бы меня это спасло, если бы не «Святой защитник», который пришел мне на помощь. Он как-то сумел отбить атаку дерева, уведя ветку в сторону от меня, посчитав, что атака была осознанной. Видимо, эльф напрямую управлял деревом, поэтому дух и среагировал. Мне жутко повезло.

Ситуация складывалась критическая. Судя по крикам в шлеме, эльфы не только на меня натравили местную флору — весь отряд страдал от нее. Если я сейчас не слиняю отсюда, то рано или поздно «Святой защитник» сожрет все единицы воли и тогда дерево расправится со мной. Лазер тут не поможет. Хотя… я выстрелил себе под ноги, уничтожив часть травы и почувствовав, как нагрелись ботинки. Зелень отпрянула от меня, словно испугавшись. Я торопливо отпрыгнул от дерева, оказавшись вне зоны досягаемости его ветвей, но тут меня попыталось приголубить другое деревце. Возросшая, благодаря трансформации, ловкость позволила мне избежать этой нежеланной встречи. Ветка пронеслась буквально в нескольких сантиметрах от моего плеча.

Я заорал в динамик, спеша оповестить остальных:

— Стреляйте в траву! Она боится жара лазера!

— Раньше бы для меня это звучало как бред наркомана, — откликнулся Кос, а потом радостно добавил: — Работает!

— Погибли два киборга, — сообщила Чертовка. — У крайнего слева альва, обнаружилась способность вроде той, что в бою со Спартаком продемонстрировал Макс. Эльф возвращает атаки.

— Влипли, — резюмировал Ботаник. А тут еще в нас полетели различные камешки. Они поднимались с земли и с силой щелкали по броне. Большинство летело в визор, грозя разбить его, несмотря на все защитные свойства материала. Кажется, старейшины нащупали уязвимое место в нашей броне.

Внезапно в шлеме раздался надсадный хрип Коса:

— Меня кто-то душит… помогите.

Я торопливо нашел друга взглядом и увидел, как он упал на спину, держась руками за то место, где под соединением шлема и костюма, располагалась его шея. Тело парня стали опутывать зеленые побеги, шевелящиеся точно множество мелких змеек. Я побежал к нему, отстреливаясь от травы и избегая ветвей, которые стремились обрушить на меня хлесткий удар. Хорошо хоть рядом с Косом не было деревьев, иначе его положение осложнилось бы еще больше.

Тут Чертовка громко приказала:

— Отступаем за сферу. По донесениям киборга, там все спокойно.

— Хорошая идея, — поддержал я ее, подскочив к кокону из травы, внутри которого был Кос. Он еще хрипел. В динамиках я четко слышал его надсадное дыхание. Друга еще можно было спасти, но придется рискнуть. Я вскользь выстрелил по кокону, не желая навредить парню. Красный росчерк заставил раскрыться траву на пару ударов сердца. Я успел схватить Коса за плечо и вытащить его из кокона. Если бы не сила, данная мне трансформацией, то у меня бы не получилось это проделать. Визор Коса пошел паутинкой мелких трещин. Я видел, что его лицо покраснело настолько, что готово было лопнуть. От парня доносился бубнеж духа.

До границы сферы было всего несколько метров — и я потащил его туда, надеясь на то, что раз трава там не ожила, то и духи там тоже не станут нам вредить.

В этот миг заорал Ботаник, дрожащим от волнения голосом:

— Я стою за пределами этого образования, которое вызвала Агнес и не могу попасть в старейшин! Лазер просто не пробивает эту… эту… дрожащую стену.

— Вот почему ведьма хотела, чтобы мы стреляли изнутри сферы, — просипел я, обливаясь потом и таща хрипящего парня.

Я проволок его еще два метра — и мы оказались вне сферы. Бубнеж духа тут же пропал. Я оказался прав. Моя мать не дает духам выбраться из сферы. Выпрямив спину, я посмотрел на Агнес. По ее лицу катился пот, а зубы были стиснуты так, что аж желваки вздулись, рельефно проступая под тонкой кожей.

Мои губы сами собой прошептали:

— Немыслимо. Сколько же у нее силы воли и знаний?

Тем временем Кос отодвинул визор. Его руки тряслись, а рот разевался и закрывался, будто у выброшенной на берег рыбы. Он громко втягивал в себя воздух. Покрасневшие от крови глаза смотрели в небо.

Парень едва слышно прошептал непослушными губами:

— Я думал всё… я думал всё… как ту эльфийку…

— Всё будет нормально, — бросил я, торопливо пошарил по карманам парня, нашел остатки зелья здоровья и влил их в его рот.

Неожиданно Агнес выдавила:

— Убейте их…Они стали сильнее пока меня… не было. Убейте их скорее… иначе они покинут сферу…

Я быстро отнял взгляд от приходящего в норму Коса и посмотрел внутрь сферы. Старейшины решили, что это самый благоприятный момент и осторожно двинулись к ее границе. Если они пересекут ее, то дадут знать остальным альвам о нашем присутствии и тогда нам останется только линять отсюда не солоно хлебавши, да еще и с эльфами на хвосте.

Мой мозг быстро взвесил все «за» и «против», после чего я решительно проговорил, используя рацию:

— Нам только остается закидать их гранатами.

— Но в деревне услышат, — донесся испуганный голос Ботаника.

— Выбора нет, — поддержала меня Чертовка. — В деревне все равно узнают о нас: либо старейшины сообщат, либо эльфы услышат взрывы. Но, если мы двинемся по второму пути, то решим свою главную задачу.

— Вперед! — рявкнул я, а потом отцепил от пояса гранату и всего на шаг вошел в сферу.

Трава сразу же схватила меня за ноги, но я успел метнуть гранату, а затем отступить назад. Она рванула прямо перед старейшинами. В воздух поднялись комья земли и ошметки дерна. С деревьев попадали листья. Звук был настолько громкий, что даже марево не сумело поглотить его.

Затем в эльфов полетели еще гранаты — это постарались остальные члены отряда, кроме Коса, который сидел на земле. Старейшинам больше не мог помочь их волшебный кружок вприсядку. Тела альвов разлетались в разные стороны, разрываемые силой взрывов. Трава обагрилась кровью, и ее украсили внутренности эльфов, которые были такими же, как и у людей. По классике жанра ко мне должна была подкатиться голова с искривлённым в безмолвном крике ртом, но в реальности прилетел левый сандалий.

Моя мать содрогнулась от наслаждения, когда увидела изувеченные трупы своих врагов, а потом опустила руки. Сфера тут же пропала. Все старейшины были мертвы. Фрагменты их тел лежали среди ям, образовавшихся от взрывов. В отличие от Агнес, взгляд которой сиял от счастья, я не испытал ровным счетом ничего, глядя на дело рук своих. Кругом трупы, а мне все равно. Хороший блокатор. Побольше бы его.

Кос поднялся с земли и подошел ко мне. Он покашлял, а затем просипел:

— Надо уходить отсюда. В деревне, скорее всего, уже слышали взрывы. Тут ходу-то всего несколько минут.

— Стойте, — приказала довольная Агнес и подбежала к центральному древу, на котором осталось заметно меньше коры и листьев.

— Матушка, надо торопиться, — напомнил я, сдвинув брови, — а не осквернять святыни чужого народа.

— Заткнись, — прошипела она, пустила себе кровь и стала торопливо выводить на дереве ведьмовские символы.

— Конструктивный диалог, — саркастично прошептал я, глядя на то, как отряд собирается подле меня.

Пока Агнес лихорадочно рисовала, Чертовка приказала киборгам забрать тела нефункционирующих машин. Они пострадали от своих же зарядов лазера, которые вернул им эльф. Возможно, их еще удастся починить. Да, скорее всего, так и есть. Доберемся до города, а там поставим их на ноги.

Ботаник пробормотал, пробежав тревожным взглядом по поляне:

— Ну и дел мы натворили.

В эту секунду ведьма закончила выводить символы и от древа в разные стороны рванула невидимая волна — она почувствовалась как сильный порыв ветра. Косу в глаза что-то попало — и он беззвучно выругался, принявшись их тереть.

Агнес проговорила, став выводить новые ведьмовские знаки:

— Я изгнала духов. Теперь никто не сообщит альвам, что тут произошло.

— Зря торопил, — проворчал я, а потом тихо добавил: — Вот если бы моя матушка обсуждала с нами свои планы, то мы бы избежали многих неурядиц и непониманий, — тут мне в голову пришла интересная мысль, которую я озвучил вслух, повернувшись лицом к Чертовке: — Может, лучше бросим погибших киборгов здесь? Вдруг эльфы подумают, что это они убили старейшин? Раз духов тут нет, то и рассказать правду некому.

— Хм… В этом что-то есть. Вот этого киборга я вряд ли починю, — пробормотала девушка и приказала машинам бросить одно тело недалеко от рощи.

Между тем моя матушка закончила выводить на древе очередные символы. Она попятилась, неотрывно глядя на то, как ведьмовские знаки необычайно быстро впитываются в дерево, а потом исчезают. Вот что она вообще опять сотворила? Когда я узнаю ответы на все эти вопросы? Сама Агнес никогда не расскажет, а мне ведь интересно.

— Уходим, — бросила она.

И как раз вовремя. До нас с попутным ветром донеслись звенящие голоса эльфов. Они приближались со стороны деревни. Если бы не деревья, то альвов было бы уже видно. Мы переглянулись, а потом вцепились взглядами в изможденное лицо моей матушки. Она усмехнулась краем рта, а затем быстро побежала к той самой груше, возле которой мы оставили часть груза. Отряд понесся за ней. Мы почти мгновенно преодолели это расстояние, а затем похватали оставленные тут вещи, боезапас и так далее.

Хитрая Чертовка приказала одному из киборгов размозжить голову той почившей эльфийке, которую убила моя мать с помощью духа. Я понял, что так девушка хочет скрыть следы удушения, представив все так, будто бы киборг по какой-то причине убил ее здесь.

— Быстрее, быстрее, — подгоняла нас ведьма, глядя в лес, откуда звучали эльфийские голоса.

— Всё, мы готовы, — ответила за всех Чертовка, окинув торопливым взглядом всех членов отряда.

— Вперед, — выдохнула Агнес и побежала в самую густую часть леса, туда, где мы быстрее всего сможем затеряться.

Наша компания, не раздумывая, дружно понеслась за ней, топча ногами высокую траву и продираясь сквозь заросли. Нижние ветви деревьев существенно осложняли движение. Благо шлем предупреждал о том, что может произойти столкновение головы и объекта, преграждающего путь. Если бы не эта функция умного шлема, то люди бы не раз проверили его на прочность.

В этот миг раздался громогласный вой. Это голосили эльфы. Видимо, они уже добрались до рощи и увидели тела старейшин. В их вое слился целый букет эмоций: отчаяние, горечь, ненависть, гнев. Наверное, даже если бы им всем сейчас вкололи блокатор, то вряд ли бы он им помог. В этих, пробирающих до глубины души звуках, ощущался такой накал эмоций, что мне сложно было представить ситуацию, когда люди могли бы испытывать нечто подобное. Ну, возможно, только в момент смерти любимой матери, а не вон той хрипящей от натуги особы, которая уверенно возглавляла наш отряд.

Неожиданно я подумал о том, что альвы обязательно попробуют найти убийц своих старейшин: киборги они там или кто. Они точно захотят наказать их. В связи с этим я тревожно произнес на бегу:

— Матушка, а альвы могут нас выследить?

— Прислушайся, — натужно дыша, посоветовала она, бросив на меня через плечо недовольный взгляд.

Я напряг слух, отсеял звуки, издаваемые во время бега, и уловил бормотание духа, которое доносилось точно за тем киборгом, который бежал в конце нашей цепочки.

— О чем это она? — раздался в шлеме голос Чертовки. — Что ты должен услышать?

— Какой-то дух заметает наши следы, — пояснил я, а потом громко спросил: — А как быть с лешим, если он встретится?

— Разберусь, — фыркнула ведьма, едва не упав.

Она успела ухватиться за дерево, а затем продолжила бег. Я мгновенно понял, что битва со старейшинами далась ей тяжелее всех, хотя визуально казалось, что она почти не участвовала в ней. На самом же деле — без нее нам бы пришел конец. Старейшины разделались бы с нашим хваленым отрядом, несмотря на всё оружие, броню и киборгов. Наши оптимистичные прогнозы оказались в корне неверны. Мы сильно недооценили их Таланты.

Но в принципе, пока всё шло неплохо. Полностью разделаться с популяцией альвов не представлялось возможным, так что и такой результат хорош. Ведь эльфы понесли невосполнимые потери, которые существенно ослабили их. Грубо говоря: они лишились головы.

Я жестоко усмехнулся в ответ на свои мысли, а потом заметил, что лес начал стремительно меняться — Агнес вновь вела нас короткими эльфийскими тропами. Кстати, вой альвов пропал.

Хм… а если они узнают, что их старейшин убили люди, то, как эльфы отреагируют? Будут мстить городу? Станут чаще нападать на наши деревни? Ну и пусть. Мы вернемся в город и всем расскажем об альвах, чтобы каждый человек в каждой деревне знал о грозящей ему опасности. А потом, когда мы захватим власть в городе, то совместными усилиями внутренней и внешней охранки прочешем этот лес и найдем эльфийскую деревню. И тогда мы уничтожим алвов. Искореним их.

Так… постой-ка, Макс. Твои ли это мысли? Похоже, что действие блокатора ослабевает. Эмоции постепенно возвращаются.

Осознав это, я нашел взглядом Ботаника, после чего взволнованно спросил у него:

— Когда там следующий укол?

— Дозы жаждется, — вымученно усмехнулся Кос, который даже в такой ситуации пытался шутить.

— Через несколько часов, — полузадушено ответил уставший лекарь и вопросительно посмотрел на меня тревожными глазами.

— Уже надо, — кивнул я головой, а потом совершенно серьезно предостерег их: — Иначе за себя не ручаюсь. Мне уже хочется свернуть головы всем эльфам и… тебе Кос.

— Мне? — изумился он, выпучив глаза, которые больше не скрывал визор.

— Шучу, — слабо улыбнулся я, не снижая скорости бега.

— Потерпишь? — поинтересовалась Чертовка.

— Постараюсь, — ответил я, а затем задался вопросом, ни к кому конкретно не обращаясь: — Интересно, а на этих тропах эльфы могут нас догнать, если все же найдут следы?

Матушка услышала мои слова и решила ответить:

— Нет. На коротких тропах никого выследить нельзя. Я не буду объяснять почему — ты все равно ничего не поймешь. А около рощи остались только те наши следы, которые ведут к деревне альвов, а потом они обрываются.

Кос быстро сообразил, что эльфы в первую очередь рванут по этим следам, поэтому тревожно просипел:

— А альвы не тронут Жизеэль, если найдут ее?

— Остроухой там уже нет, — отрубила ведьма, сверкая такими же ушами, выглядывающими из всклокоченных, словно миксером, волос.

Я не стал уточнять, где она, а решил спросить кое-что другое:

— Матушка, как ты считаешь: что сейчас будут делать альвы?

— Самые сообразительные из них побегут по нашим следам и окажутся возле деревни, а потом, когда следы оборвутся, они начнут чесать свои глупые головы и бессмысленно таращить глаза. Они без указки старейшин даже жопы себе подтереть не могут. Простые альвы всю жизнь привыкли полагаться на их мудрость, так что без них они сейчас даже поиски организовать не смогут.

— Это обнадеживает, — пробормотал я, изо всех сил пытаясь сопротивляться нахлынувшим эмоциям. Надо потерпеть. Пока не время.

Глава 9

Ботаник топал-топал, а потом с надеждой протянул:

— Если альвы ничего не могут сделать без старейшин, то это значит, что мы еще очень долго не услышим о них?

— Да, — не оборачиваясь, проронила моя мать, будто бы в награду за содеянное, отвечая на наши вопросы.

— А если альвы быстро выберут новых старейшин? — поинтересовалась Чертовка, шагая чуть впереди меня.

— А кто ими станет? На данный момент среди альвов нет тех, кто хотя бы отчасти мог заменить старейшин. Древу придется выбирать из того, что есть, — с усилием произнесла ведьма, не теряя концентрации. Лес продолжал быстро меняться. По ощущениям мы уже далеко от деревни альвов.

— Древу? — ухватился я за странность в ее словах.

— Да, — проронила Агнес и хрипло добавила: — Довольно болтовни. Не мешайте мне.

Она ускорила шаг и немного вырвалась вперед, словно не хотела находиться рядом с нами. Похоже, ведьма решила, что ответила на достаточное количество наших вопросов.

Кос вполголоса озадаченно бросил, озираясь вокруг:

— Что за Древо? То самое, на котором она закорючки выводила?

— А ты догадливый, — иронично выдал я, слегка улыбнувшись.

— Макс, тебе точно пора укольчик сделать, — протянул парень и хотел почесать затылок, но наткнулся на шлем и сконфуженно убрал руку.

— Ведьма что-то скрывает, — весомо заметила Чертовка. — То, что она проделала с Жизеэль и те знаки, которые вывела в роще — всё это связано. Лис, ты догадываешься как?

— Нет. Я ничего подобного не видел, — пожал я плечами, раздосадовано хмыкнув. — Но скоро и мне будет подвластна такая сила.

— Друзья, — неожиданно подал голос лекарь, — а вы не думаете, что мы поступили глупо, убив старейшин? Вдруг эльфы вычислят нас и начнут мстить?

— Переживаешь за свою шкуру? — презрительно процедил я, прожигая Ботаника вспыхнувшим взглядом.

— Нет, — поспешно ответил он, выставив перед собой руки, словно защищался. — Просто опасаюсь, что альвы начнут мстить всем людям.

— Мы все сделали правильно, — отчеканила Чертовка, демонстративно нахмурившись, чтобы придать своим словам весомости. — Нам бы все равно пришлось столкнуться с ними. Не сегодня, так в тот момент, когда я возглавлю город, а вы станете моими помощника. Так что уж лучше сейчас — пока Агнес здесь. Без нее мы бы не справились, как и она без нас.

— Да, это мы жутко недооценили альвов, — заметил Кос, состроив кислую физиономию. — Чуть не размотали нас. Когда захватим власть в городе, надо будет что-то решать с ними. Видели, в каких условиях живут их рабы? Чуть лучше, чем скотина. Повсюду грязь, вонь, дерьмо и мусор. Как они так мозги людям прочищают, что те еще и защищают их?

— Видимо, хорошо поднаторели в этом деле, — зло проговорил я, раздувая крылья носа.

— Не хотел бы я попасть к ним в лапы, — передернул плечами друг.

— Придет время — и мы разберемся с ними, — пообещала Чертовка. — Пока же на некоторое время стоит забыть о них. Думаю, что и они не скоро вспомнят о людях. У них сейчас хватает проблем.

— Надеюсь, они поверят в то, что старейшин убили киборги, — пробормотал Кос.

— А почему бы и нет? — заявил я. — Следов там наших нет, а те, что есть — ведут как раз в Киберград.

— Мда, это удачно вышло, — вставил свои пять копеек Ботаник, который тревожно поглядывал на меня.

Неожиданно обрадованно воскликнул Кос, тыча пальцем в сторону Агнес:

— Смотрите! Там лес редеет!

Я бросил туда внимательный взгляд и увидел, что деревья, действительно, стали расти реже, а солнечные лучи практически без проблем начали добираться до покрытой травой земли. По-моему, даже птиц прибавилось, а ветерок стал бодрее. Он лениво трепал лохмы моей матери. Она прошла еще несколько метров и оказалась на опушку. Через пару десятков секунд отряд в полном составе присоединились к ней.

Мы выбрались-таки из леса. Где-то на горизонте были видны стены города. Сердце радостно ухнуло. Дом. Я уже начал забывать, как он выглядит.

Моя мать тихонько просипела:

— Дальше короткими тропами не пройти. Они действуют только в лесу.

Она была сильно измождена. Губы потрескались, глаза запали, а пальцы мелко дрожали. Этот путь дался ей нелегко. Агнес потратила последние силы на эти эльфийские тропы.

Чертовка торопливо предложила, видя состояние ведьмы:

— Давайте отдохнем минут двадцать, а потом пойдем дальше?

Агнес кивнула головой, словно только она решала: устраивать нам привал или нет. Я недовольно покосился на нее, ощутив, как в груди заворчал дикий зверь. Ведьма не заметила этого и отошла к деревьям, где улеглась на траву и закрыла глаза. Ее грудь тяжело вздымалась. Изо рта доносились хрипы.

Между тем Чертовка приказала киборгам поставить поклажу на землю, а затем достала из сумок провиант и воду. Мы расположились чуть в стороне от Агнес и начали поглощать пищу, сидя кружком на мягкой траве. Люди сняли шлемы и подставили ветерку вспотевшие лица.

Ботаник робко произнес:

— Макс, укол?

— Хм… — тяжело выдохнул я, уже не совсем уверенный в том, что мне это надо. Чертовка прямо посмотрела мне в глаза. Сейчас ее взгляд не был отделен от меня двумя визорами.

— Давай, — вяло бросил я, пожевав губы и обнажив предплечье.

Пока лекарь делал укол, ведьма подмешала в воду ту самую хрень, которой отправила меня в забытье, а затем пошла к моей матери.

— Всё, — вякнул Ботаник, вытащив углу из вены и приложив тампон.

— Ага, — обронил я, ощущая, как эмоции постепенно куда-то улетучиваются.

Чертовка в это время присела на корточки рядом с Агнес и позвала ее по имени. Глаза ведьмы резко распахнули. Она приподняла голову и вопросительно посмотрела на девушку. Та молча протянула ей бутылку с водой. Моя мать так же молча схватила ее, приложилась губами к горлышку и принялась шумно глотать. Прозрачная жидкость отправилась в ее рот. Ведьма опустошила половину бутылки и вернула ее Чертовке. Та пошла к нам, немного прикусив нижнюю губу. Теперь оставалось только ждать.

Отряд закончил перекус и сейчас сидел в напряженных позах, поглядывая то на Агнес, то на Чертовку. Я так понял, что последняя должна сообщить: когда сработает эта усыпляющая херня, да и сработает ли вообще.

Люди не переговаривались между собой, предпочитая молчать. Я решил воспользоваться этой минуткой для того, чтобы заглянуть в свои параметры — закрыл глаза, сконцентрировал и вызвал их. Несмотря на все приключения, основные характеристики не увеличились. Они теперь будут с трудом подниматься. Вот если бы я сейчас был бы таким же, как до того момента в музее, когда мать влила в меня столько трансформации, то тогда у меня появилось бы несколько новых единиц, но сейчас этого опыта не хватило для них. Тут я подумал о том, что когда избавлюсь от трансформации, то лишусь множества единиц характеристик… Так вот, что будет с моим уровнем Таланта? Не упадет ли он до первого уровня? Я набрал определенный опыт, так что, возможно, даже без трансформации смогу сохранить уровень Таланта — но это не точно.

В этот момент с травы поднялась Чертовка. Мы все тут же уставились на нее. Она, не замечая наших взглядов, подошла к тому киборгу, который до сих пор щеголял со стрелой в глазнице. Ведьма внимательно осмотрела стрелу, а потом сломала древко так, чтобы механизм смог снять шлем. Он тут же избавился от него по приказу ведьмы, после чего она принялась разглядывать пострадавшую глазницу.

Кос не выдержал и пропыхтел, катая между губ стебелек травы:

— Выдерни ты уже наконечник.

— Нет, — бросила девушка, отойдя от механизма. — Он зазубрен. Только сильнее поврежу киборга. Тогда и его придется нести. В городе разберусь с ним, когда будет соответствующее оборудование. А пока… пора уже заняться Агнес. Макс, ты же не против? Блокатор уже подействовал?

— Все нормально, — проронил я, кивнул головой для убедительности. — Давайте начинать.

Ведьма кивнула в ответ и приказала киборгам окружить мою мать. Она, вроде бы, вполне себе мирно спала. Ее дыхание выровнялось, а тело расслабилось. Ботаник достал новый шприц и ампулу блокатора.

— Сколько еще есть? — поинтересовался я, глядя на обезличенную коробочку, в которой пребывал препарат.

— Две, — ответил он, засунув коробочку в карман. — До вечера только хватит, если учесть, что на тебя он действует совсем не двенадцать часов.

— Мало, — процедил я, глядя на то, как лекарь набирает блокатор в шприц.

Ботаник явно волновался. Он склонился над Агнес и не сразу попал ей в вену. Видно было как на его виске пульсировала синяя жилка. Все же парень успешно ввел препарат, а потом поспешно отошел от ведьмы. Я же наоборот — подошел к Агнес, присел рядом с ней на корточки и взял за руку, ощутив, какая она горячая. Пульс бился ровно. Ресницы ведьмы затрепетали — и она открыла глаза. Ее взгляд оказался направлен в чистое синее небо, на котором не было ни облачка. Взор моей матери разительно изменился. В нем больше не присутствовали: ярость, гнев, ненависть. Блокатор сработал — она не испытывала эмоций.

— Матушка, — тихо позвал я.

Она повернула голову, не делая попыток встать. Чертовка напряглась, готовая в любой момент дать приказ киборгам, обездвижить ведьму. Агнес, вроде бы, не собиралась проявлять агрессию. Она спокойно смотрела на меня, а затем прошептала бледно улыбнувшись:

— Ты похож на своего отца.

— Сработало, — выдохнул Кос, стоя у меня за спиной. Я ощущал его горячее дыхание на своем затылке, который все же лишился части волос, несмотря на препарат, подавляющий негативное воздействие радиации.

— Помоги мне подняться, — попросила ведьма.

Я торопливо выполнил ее просьбу. Моя мать оказалась на ногах. Чертовка не расслаблялась, глядя на нее. Она неожиданно провела рукой по коре дерева, словно впервые увидела нечто подобное, затем промолвила:

— Так непривычно не ощущать жгучую ненависть ко всему живому: когда смотришь на человека, зверя или эльфа, а видишь лишь жертву для ритуала.

— Как раз по поводу ритуала… — заикнулась Чертовка, но я остановил ее взмахом руки, обозначив, что сам буду вести беседу с Агнес.

— Матушка, вам, наверное, интересно: что же с вами произошло? Почему вы ничего не чувствуете? — мягко проговорил я, наблюдая за Агнес, которая сейчас напоминала человека, впервые вышедшего из дома за множество лет.

— Какой-то медицинский препарат? Вы нашли его в Киберграде или кто-то придумал в городе? — догадалась она, проявив недюжинный интеллект.

— Вы угадали, — сообщил я, не став вдаваться в подробности. — У нас его осталось совсем немного, так что сейчас самое время подумать: как избавиться от трансформации? Матушка, вы же понимаете, что рано или поздно ваш разум вновь канет во мрак, а это почти то же самое что и смерть?

— Твои рассуждения абсолютно верны, — проронил она, присев на поваленное дерево. — Но я тебе уже говорила, что трансформацию можно передать только ближайшему родственнику.

— Неужели больше нет никаких вариантов?! — воскликнул Кос, громко запыхтев носом.

— Нет, — отрицательно покачала головой ведьма, а затем вздохнула полной грудью, шумно втянув ноздрями лесной воздух. — Даже дышится по-иному. Наверное, я рада, что проведу последние часы в обществе своего единственного ребенка и на природе.

— Не понял, — протянул я, вопросительно приподняв брови.

— Ты еще так юн, — произнести мать, а потом кивнула в сторону Чертовки. — А вот твоя загадочная подруга уже все поняла. Так ведь?

— Да, — бросила она, после чего безжалостно добавила: — Ты возьмешь всю трансформацию себе, а затем попросишь убить? Думаю, тебе это зачтется.

Агнес раздвинула губы в неживой улыбке. Я торопливо заявил, картинно топнув ногой:

— Но так нельзя! Ты же моя мать! Мы найдем выход!

— Выход только один, — отрезала Агнес, сорвав цветочек и засунув его в волосы. На миг она стала похожа на обычную селянку. — Я выполнила все, что задумала, так что уйду без сожалений.

— Но так нельзя, — тупо повторил я, уставившись в землю.

— Так надо, — обронила она, а затем настало время исповеди: — Макс, пойми, я ужасный человек и еще более ужасная мать. Ты был рожден лишь для того, чтобы я смогла очиститься. Я соврала тебе в музее. О ритуале я узнала давно, еще до твоего зачатия. Мне нужна была эта сила во что бы то ни стало. Я считала, что сумею поднять свои характеристики, а затем разделаться со старейшинами, после чего рассчитывала разделить трансформацию со своим сыном. Мне казалось, что этот план удачный. Но сейчас я понимаю, что ритуалу невозможно сопротивляться. Я совершила множество ошибок, а самая главная из них — мне следовало уничтожить гримуар, когда я еще могла: тогда бы ты никогда не встретился со мной. Я должна умереть, чтобы жил ты.

Она закрыла лицо руками. Ее плечи мелко затряслись. Моя мать плакала.

Ботаник тревожно произнес:

— Макс, надо торопиться. Блокатор на нее почти не действует.

— Вколи еще, — попросил я лекаря.

Он тяжело выдохнул, облизал губы и с опаской подошел к ведьме.

— Агнес, позвольте вашу руку, я сделаю укол, — вежливо проговорил парень, дрожащим голосом, который того и гляди даст петуха.

Моя мать отняла ладонь от заплаканного лица и молча протянула лекарю руку. Он облегченно выдохнул, доставая шприц и препарат.

Чертовка неожиданно решила прояснить один момент:

— Что ты сделала с Жизеэль и Древом?

— А ты видишь суть, — похвалила ведьму моя матушка, наблюдая за тем, как Паша отломил кончик ампулы и засунул в нее иглу. — Древо выберет ее в качестве новой старейшины, а я смогу влиять на нее, благодаря тому заклятию, которое наложила.

— Карманные эльфы, — ахнул Кос, округлив глаза. — Истину говорят, что коварству ведьм нет предела!

— Ты прав, — усмехнулась Агнес, а затем ловким движением вырвала из рук лекаря шприц и раздавила его. Мы все отшатнулись от нее, а лекарь так и вовсе — скакнул так, что оказался в кустах. Парня трясло, как осинку на ветру.

Моя мать выдохнула, вытащив нож:

— Спокойно. Я не причиню вам вреда. Максим, решайся быстрее.

Она полоснула себя клинком по коже предплечья, а потом протянула его мне рукояткой вперед. С ее руки капала кровь, щедро орошая траву.

— Бери, — прохрипела она. — Бери, сынок!

— Макс, делай, что тебе мать говорит, — прошептал мне в спину Кос.

— Бери, — это уже Чертовка произнесла.

Один Ботаник молчал, но по его глазам было видно, что он тоже считает — надо брать. Мой холодный разум был согласен со всеми ними. Я понимал, что иного пути нет. Если сама Агнес не смогла найти выход, то его тупо нет.

Я протянул руку — и мои пальцы обхватили нож. Ведьма подбадривающе кивнула головой и отпустила клинок.

— Просто надрежь себе предплечье и прислони свой порез к моему, — проинструктировала она, лихорадочно глядя на меня мокрыми глазами. Что сейчас творилось в ее душе? Какие титанические силы столкнулись в ней? Я мог лишь гадать об этом. Когда-нибудь я буду дико страдать, вспоминая этот момент, но не сейчас — когда блокатор сковал все мои эмоции.

Я провел ножом по руке, разрежая кожу. Мгновенно выступила кровь. Агнес довольно улыбнулась, а затем сурово предупредила Чертовку:

— Не зевай. Убей, как только я превращусь в монстра.

Ведьма кивнула головой и приказала киборгам навести на мою мать оружие. Кос сделал несколько шагов назад и пробормотал:

— Я не буду убивать мать своего друга, какой бы она ни была.

— Поддерживаю, — пропищал из кустов Ботаник, испуганно хлопая ресницами.

— Хм, — выдохнула Чертовка и демонстративно убрала руки подальше от винтовки.

Я благодарно кивнул, а затем посмотрел на свою мать. Она глядела на меня в ответ. В ее глазах чудилось ожидание покоя. Агнес улыбнулась и прошептала:

— Давай. Я больше не могу терпеть.

Я прижал свою руку к ее и процесс передачи трансформации запустился. Мое тело, как и тогда в музее пронзила боль. Только теперь она утекала из моего организма, вместе с процентами трансформации.

— Смотрите, кожа Макса очищается, — просипел лекарь.

Агнес же наоборот — покрывалась чернотой. Гниль стремительно расползалась по ее телу. Глаза потеряли блеск разума. В них ожил тот самый монстр, который едва не убил меня. Лицо обезобразила гримаса ненависти. По-моему, моя мать изменилась еще больше. Ах да… у меня же самого был процентик трансформации.

Вдруг я со страхом подумал, что Агнес может сейчас достичь ста процентов трансформации, если тогда в музее у нее было девяносто девять. В этот момент я заглянул в свои характеристики. Графа трансформация полностью пропала. Я лишился множества единиц характеристик, но уровень Таланта не упал. Мне хватило оставшихся ровно для того, чтобы Талант замер на втором уровне. Пропала бы еще хоть одна единица из трех главных характеристик — и тогда бы я лишился одного духа. А так получилось, что параметры застыли на таких отметках:

Рост 187 см.

Вес 76 кг.

Возраст 20 лет.

Раса: на 75 % человек.

СКЕБХ: 120,0(выше среднего)

Базовые характеристики:

Сила — 113 ед.

Ловкость — 105 ед.

Интеллект — 112 ед.

Телосложение — 112 ед.

Сила воли — 140 ед.

Мудрость — 146 ед.

Энергия — 112 ед.

Вторичные (основные):

Здоровье: 1120 ед.

Единицы воли: 1400 ед.

Выносливость: 1120 ед.

Между тем я отнял руку от конечности того чудовища, в которого превратилась моя мать и попятился. Чертовка громко отдала приказ киборгам — и они открыли огонь по Агнес. Красные росчерки устремились к ее телу. Я открыл рот и видел, как они прожигают ее тело, даря моей матери избавление. В воздухе запахло паленым мясом и волосами. Лицо легендарной ведьмы исказилось и совершенно неожиданно оно приняло сосредоточенное выражение, характерное для существа разумного, а не для безмозглого монстра. Сквозные раны, которые испещряли ее тело, стали стремительно затягиваться, а лазерные винтовки почему-то перестали стрелять. Киборги нажимали на спусковые крючки, а выстрелов не было.

— Что за чертовщина? — выдавил я, ошалело глядя на то, как Агнес стремительно регенерирует и превращается в себя прежнюю — в ту женщину, которой она была до того как связалась с ритуалом. Ее кожа очищалась от гнили, раны исчезали, а волосы становились шелковистыми и ухоженными. Она неожиданно радостно улыбнулась, обнажив чистые, без признаков черноты, белые ровные зубы и десна. Одни лишь ее глаза оказались настолько черны, что, казалось, смотришь в саму бездну. Радужка, склера и зрачок будто источали первозданный мрак.

— Наконец-то, — выдохнула Агнес глубоким резонирующим голосом, от которого у меня волосы на голове зашевелились. — Столько лет… столько лет…

— Мама? — просипел я, нащупав спусковой крючок. Женщина распространяла вокруг себя давящую ауру ужаса. Хотелось бежать без оглядки.

— Мама, — повторил шепотом Паша, бледнея от страха.

— Тебе не поможет эта игрушка, — насмешливо предупредила Агнес. — Только навредит. Если ты настолько туп, что готов рискнуть — то пробуй.

Я поколебался пару секунд, а потом убрал руку от винтовки и проронил:

— Я, пожалуй, пас.

— А вы? — она посмотрела на людскую часть отряда. Никто не решился схватиться за оружие. — Молодцы.

— А вы, собственно, кто? Вы ведь не моя мать? — прохрипел я, начиная догадываться, что передо мной не совсем Агнес.

— Нет. Твоя мать сейчас заперта в глубинах своего собственного разума.

— Так кто же вы? — произнесла Чертовка, покосившись на меня. Даже в ее глазах мелькала тень страха.

— Как давно я хотела вернуться в большой мир, — будто не слыша девушку, проговорила та, кто скрывалась под обличием Агнес.

— А что же вам мешало? — осторожно уточнил я, преодолевая желание заткнуться и молча упасть на колени.

— Меня убил один ловкий джин и хитрый проходимец из игроков, — криво улыбнулось существо; и от этой улыбки мне стало так не по себе, что хоть ложись в разрытую землю и помирай.

А Ботаник и вовсе сконфуженно сообщил доверительным шепотом:

— Кажется, я обделался.

Глава 10

Тем временем существо сделало ко мне шаг. Я едва не бросился наутёк, визжа от ужаса. Та, кто теперь хозяйничала в теле и разуме моей матери, нагоняла такого страха, что хотелось рыдать взахлёб. Её внешность не могла вызывать подобного накала эмоций, всё дело было в эманациях, которые источало существо.

Оно прямо взглянуло на меня своими затянутыми мраком глазами. Давление ужаса увеличилось. Пульс участился настолько, что начало закладывать уши. По вискам заструился холодный пот. Хотелось бежать, бежать, бежать… Улепетывать отсюда со всех ног.

Я сопротивлялся изо всех сил, закусив до боли нижнюю губу. Новая Агнес будто испытывала меня на прочность: сломаюсь я или нет? Меня подбадривало то, что молчал «Предвестник опасности».

Наконец она проговорила, выпустив изо рта смрадное дыхание, которое так не вязалось с красивой оболочкой:

— А ты смелый. Пожалуй, я пощажу вас. Даже тебя, бледный юнец. — Её палец с чёрным, будто наманикюренным ногтем, показывал на Ботаника. Парень испуганно кивнул, дрожа всем телом. Его лицо было белее мела, а под глазами отчётливо проступили синяки. Все же его выдержки хватило, чтобы не рвануть прочь отсюда.

Я кое-как справился со страхом и просипел, высказав догадку:

— Вы ведь появились… э-э-э… в теле моей матушки, потому что она набрала сто процентов трансформации?

— Хм… а ты ещё и не глуп, — похвалило меня существо, чуть раздвинув губы. — Да, я давно ждала, когда кто-нибудь сумеет достичь этой отметки.

— Это вы создали ритуал «Imperium Mortem»? — уверенно предположил я, судорожно облизав губы.

— Да, это моих рук дело. Я придумала его с одной лишь целью — воскресить себя в этом мире, — ответило существо, не без доли высокомерия.

— А… после смерти, — заикнулся я, — вы попали в Астрал? И оттуда снабдили мою мать этими знаниями?

— И снова — да. Ты меня приятно удивляешь, — благожелательно сказала женщина. — После своего поражения я сумела укрыться в Астрале, где меня и нашла ведьма по имени Агнес. Бедняжка так хотела силы. Она была мне искренне благодарна за те знания, которые я дала ей.

— Вы ошибаетесь. Моя мать не могла вас искренне благодарить. Они лишь хотела получить инструмент, который позволил бы ей выпутаться из сложной ситуации, — набрался я храбрости и возразил существу.

Женщина весело рассмеялась, запрокидывая голову и демонстрируя лебединую шею. От ее смеха по спине пробежал холодок страха, а на коже выступили пупырышки.

Она, отсмеявшись, с удивлением произнесла:

— Ты думаешь, что я могу ошибаться в людях?

Я не стал отвечать на ее провокационный вопрос, а взволнованно задал свой:

— Неужели не было другой возможности воскреснуть в этом мире? Ведь этот ритуал чистейшее зло.

— А кто, по-твоему, я? — жестко усмехнулась женщина, вмиг став твердой как гранит и превратившись в ту, кем была на самом деле, — могущественным существом, которое лишь примерило тело человека, не став оным.

— А-м-м… — глупо выдохнул я, не имея никаких предположений на этот счет.

— Хм… начали забывать, — посетовала она, сдвинув брови, вновь подражая человеческим эмоциям, а потом посмотрела над моим плечом и добавила: — Кстати, это вон там город?

— Да, город, — проблеял я, мучительно соображая, что же теперь делать.

Женщина сделала шаг в сторону, чтобы я не загораживал ей обзор, после чего она принялась разглядывать виднеющиеся на горизонте стены. Неожиданно ее лицо стало хмурым, а потом и вовсе затвердело. Уголки губ начали приподниматься в кровожадной улыбке. Я тихонько икнул.

— Там чувствуется присутствие моего давнего недруга, — протянула женщина, не спуская взгляда с города. — Это хорошо. Не придется его долго искать.

— А кто это? — нашел я в себе силы спросить.

— До скорой встречи, Максим. Я уверена, что она рано или поздно состоится, — попрощалась Новая Агнес, не став отвечать на мой вопрос.

Существо бесследно исчезло: вот оно стояло передо мной, а потом раз — и нет. Атмосфера ужаса мигом пропала. Стало легче дышать. Плечи сами собой расправились. Снова защебетали птички. Даже небо стало голубее.

Я облегчённо выдохнул, обессилено опустившись на пятую точку:

— Ну дела.

— Это кто, млять, такая была? — проговорил Кос, присев рядом со мной. Лицо парня выражало все признаки пережитого страха.

— Похоже, что я знаю, — проблеял Ботаника, а потом добавил, прежде чем исчезнуть в лесу: — Вот только приведу себя в порядок и расскажу.

— Давай быстрее, — напутствовала его Чертовка, после чего направила винтовку в сторону и нажала на спусковой крючок. Из ствола вылетала лазерная чёрточка. — Теперь работает.

— В принципе, можно было догадаться, что сто процентов трансформации — что-то да сотворит с человеком, — тяжело произнёс я, поднял с земли маленький камешек и бросил его в кусты, где скрывался лекарь. — Ты там всё?!

— Мы бы ни за что не догадались. Это ведь ты у нас… не глуп, — проговорила ведьма. В её голосе мне почудилась издёвка.

Из кустов вышел Ботаник, поправляя штаны. Он выглядел донельзя смущённым — даже страх отступил. Парень окинул нас робким взглядом, а потом набрал в грудь побольше воздуха и заявил:

— Это Зло во плоти.

Кос с хитринкой в глазах покосился на Чертовку, а затем съязвил:

— Да мы знаем, кто она, скажи — что за тварь вселилась в Агнес?

— Вы меня поняли, — серьёзно заметил лекарь.

— Почему ты считаешь, что это именно она? — поинтересовался я, внимательно поглядывая на парня.

— Я как-то упоминал о книге, в которой недоставало страниц. Помните, в грузовике, когда речь шла о богах? — затаив дыхание, спросил Паша.

— Да, вспомнил, — мрачно проронил Кос, который очень не любил богов и подобных им существ.

— Притормози, Ботаник, — прервала ведьма открывшего рот Пашу. — Давайте двигаться к городу и по дороге ты всё нам расскажешь.

— Хорошая мысль, — поддержал я девушку, вставая с земли.

Отряд достаточно быстро похватал груз, а затем двинулся к виднеющемуся на горизонте кольцу стен. Чтобы попасть к ним, нам пришлось идти через ещё не убранные сельскохозяйственные поля, которые принадлежали городу.

Всё вновь натянули на головы шлемы — а вдруг засада какая-нибудь? Тут я подумал об альвах, а, ещё точнее, — о Жизеэль.

— Интересно, а Зло сможет управлять Жизеэль, раз моя матушка наложила на неё какое-то заклятие? — задался я вопросом, крутя головой по сторонам. Растения кукурузы закрывали обзор и мало что было видно.

— Вполне вероятно, — откликнулась Чертовка, а затем предложила Ботанику: — Паша, давай излагай, что ты там знаешь о ней?

— Мне мало, что известно, — сразу предупредит лекарь, наморщив лоб и выуживая из своей памяти крупицы знаний. — В той книге было сказано, что Зло поразили в какой-то пустыне, находящейся в игре. Сделали это игроки и неписи, среди которых были джины.

— Вот только джинов нам ещё не хватало, — пробурчал я, чуть зло не сплюнув, но вовремя остановился — ведь на голове шлем. — Что, вообще, с ними стало во время Войны? Они ведь появились в нашем мире после Слияния?

— Поговаривают, что их видели в реальности, но в Войне они вроде бы участия не принимали, — неуверенно выдал Ботаник, пожав плечами.

— Авось, передохли, — с надеждой выдохнул Кос, почему-то напомнив мне домового. — Экология им наша не подошла или ещё чего.

— Ну, как вариант, — вполне серьезно обронил лекарь.

— А какого недруга она могла почувствовать в нашем городе? — спросила у Паши Чертовка, вышагивая во главе отряда.

— Не знаю, — откликнулся тот.

— Джин или игрок? Те, кто убили её, — предположил я, а потом сам же опроверг свои слова: — Хотя это бред какой-то. Они уже ласты склеили давным-давно. У кого-нибудь есть дельные мыслишки на этот счёт?

— Боюсь, что нет, — за всех ответил Кос спустя несколько десятков секунд молчания. — Слушайте, а власть-то в городе мы захватывать будем? Обстоятельства ведь круто изменились. Чем в городе займётся Зло? Может, мы сейчас доберёмся туда, а там уже всем каюк?

— Не думаю, что она станет убивать людей направо и налево, — взял слово Ботаник, неторопливо рассуждая на ходу. — Подобным ей созданиям нужны люди в качестве почитателей. Это, вроде как, даёт им силу. Она ведь и нас могла убить, но оставила в живых.

— Ну это всё потому что ей Макс приглянулся, — осклабившись в улыбке, сказал друг, хлопнув меня по плечу.

— Спорить не буду — я хорош. Но меня интересует другое — что мы теперь с ней делать будем? — мучительно размышляя, проговорил я, остро ощущая свою вину за то, что в мире появилось Зло с большой буквы. — Как мы ее убьем?

— Если она действительно Зло, то нам не уничтожить ее. Тут нужны другие силы… Высшие силы, — произнесла Чертовка, покосившись на Коса. — Мы для нее лишь пыль под ногами. Я с трудом представляю, каким могуществом она обладает. Обычное оружие ей точно не страшно, только если подорвать ее как-нибудь.

— А это мысль, — задумчиво брякнул Ботаник, стягивая шлем и приглаживая растрепавшиеся волосы. — Воздуха что-то не хватает.

— Хм… а никто не задумывался: что раз есть Зло, то должно быть и Добро? Но почему-то ни в каких распрях последнее не появляется, а Злу противостоят люди. А что если Добро — это люди? — отчего-то принялся я философствовать. — Что если люди — это Добро? Умное. — Я ткнул пальцем в себя, потом посмотрел на Чертовку. — Красивое. Храброе, — это я уже взглянул на Коса, а потом остановил свой взор на Ботанике. — И… лохматое.

Кос захохотал, лекарь тоже натянуто посмеялся. Чертовка никак не отреагировала на мои слова. Она серьезно заявила:

— Наша главная задача — захватить власть в городе. Если представится возможность подставить Злу подножку, то мы сделаем это. Не думаю, что появление этого существа как-то отразится на людях в городе. Она ведь подобна богам, а они что-то не особо сильно влияют на нашу жизнь. И резюмируя всё вышесказанное: мне Зло не показалась какой-то маньячкой с кровожадным взглядом. Пожалуй, что она даже менее опасна, чем Агнес.

— Возможно, ты права, — глухо сказал я, мигом помрачнев.

Упоминание имени моей матери больно резануло по душе. Она ведь пожертвовала собой ради меня. Если бы не проклятый ритуал, то Агнес бы не изменилась. А всё эта чертова жажда силы… но у нее были на то серьезные причины: альвы хотели убить ее. Да, моя мать — всего лишь жертва обстоятельств и коварства Зла. Она совсем не чудовище.

Вдруг в груди зажглась безумная надежда изгнать Зло из ее тела. Ведь это существо сказало, что она еще жива — просто заперта внутри своего разума. Значит, есть шанс? Пусть Чертовка думает как хочет, а я не стану плыть по течению и ждать благоприятного момента: я сам постараюсь найти способ разобраться со Злом, но при этом не уничтожать тело Агнес.

Кос похлопал меня по плечу и проговорил, вытирая ладонью пот:

— Ты о чем задумался?

— Ерунда, — отмахнулся я, глядя на уставшего парня. У меня у самого ноги становились тяжелее с каждым шагом. Без трансформации я стал заметно слабее. Усталость накапливалась ударными темпами.

Парень задрал голову и посмотрел на солнце, клонящееся к закату.

— К сумеркам успеем, — уверенно вынес он вердикт. — Как в город-то входить будем, Чертовка? Тихо и незаметно или же с кровью и драками?

— Первый вариант мне нравится больше, — откликнулась ведьма. — Всем отрядом мы не сумеем это проделать, так что слушайте мой план. Сначала я одна проникну в город, а вы будете ждать меня в лесу в условленном месте. Мне потребуется где-то час, чтобы арендовать фургон и прибыть за вами. Дальше мы под покровом ночи въедем в город. Я сделаю так, чтобы никого не было рядом с фургоном, когда мы будем его покидать. Вам всё ясно?

— Да, — прозвучал нестройный хор голосов.

— На первых парах важно оставаться незамеченными, чтобы события, которые станут происходить в городе, не смогли связать с моим возвращением, — предупредила Чертовка. — В первую очередь нам надо будет устранить Агату. Потом пройдет несколько дней — и мы с помпой объявимся из лесу. Никто не свяжет нас с ее убийством, иначе мне не видать поддержки ведьм. Нам важно, чтобы я стала главой клана «Ночные сестры» и вошла в Совет города.

— Повторюсь: коварству ведьм нет предела, — прошептал Кос, покачав головой.

— Чем быстрее мы все это проделаем, тем меньше люди станут задавать вопрос: где мы были столько дней? — добавила Чертовка, строго поглядев на нас через плечо, словно мудрая преподавательница на туповатых школьников.

— Да, госпожа, — съязвил я и насмешливо поклонился.

— Тренируешься обращаться к Злу? — уколола она меня в ответ. — Ты ведь с ней рано или поздно встретишься.

Я не сумел быстро найти остроумные слова, которыми парировал бы блестяще ее реплику, а потом было уже поздно — она, вертя задом, ускорила шаг и вырвалась вперед на несколько метров.

Кос, задумчиво глядя ей вслед, обронил, потирая небритый подбородок:

— По-моему, она тебя ревнует. Да, точно ревнует. Готов спорить на всё, что угодно.

— Показалось, — чуть смущаясь, соврал я, раздвигая стебли кукурузы.

— Если вы с ней начнете в постели кувыркаться, то я не завидую тебе, — захохотал парень, спугнув одинокую ворону, воровато клюющую кукурузный початок. — Я уже ясно вижу, кто из вас будет доминировать, а кого — хлыстать кожаным хлыстом.

— Оставь при себе свои больные фантазии, — огрызнулся я и начал двигать ногами быстрее друга, чтобы избавиться от неприятного диалога с ним.

— Ботаник, ну, ты-то меня поддержи, — нашел он нового собеседника. — Я ведь прав?

— Возможно, — уклончиво ответил лекарь, явно не горя желанием дискутировать на эту тему.

— Эх, вы, — расстроенно промямлил парень и грустно посмотрел на стены города, которые возвышались намного ближе, чем раньше.

Мы уже почти добрались них. Кос точно окажется прав — отряд успеет добраться до города до прихода сумерек. Сейчас солнце едва-едва касается горизонта.

Неожиданно ворота города открылись и выплюнули грузовик с открытым кузовом, который оказался пустым. Машина, подпрыгивая на ухабах, понеслась в сторону полей, которые располагались на той стороне дороги. Я привстал на цыпочках и вытянул шею, чтобы оказаться выше кукурузы. Там, куда рванула машина, шла уборка урожая. По полю ползал комбайн, рядом с которым следовали грузовики. Как только их кузова наполнялись, они мчались в город, а потом, разгрузившись, возвращались.

Чертовка, глядя на все это, скомандовала:

— Поворачиваем вон в те заросли возле реки.

Мы двинулись в то место, которое ведьма выбрала в качестве временного укрытия. Я вспомнил, как где-то в этой местности вместе с Крысой перегружал оружие из фургона на лодку, пока за нами наблюдал травмированный Ружо. Да, хорошее было время. А уж сколько денег мы планировали выручить с продажи этих стволов… но не судьба.

Пока я был занят этими мыслями, отряд добрался до густых зарослей, состоящих из кустов и плакучей ивы, росшей на самом берегу реки. Люди остановились. Никто ничего не командовал, но мы, как по приказу повалились на прогретый за день песок. Даже Чертовка позволила себе присесть, внимательно глядя на камыши, которые скрывали нас от тех, кто мог бы оказаться на речной глади. У меня же ноги чуть не подкосились от усталости. Я почти рухнул на пятую точку, ощущая, как конечности гудят, словно телеграфные столбы.

Кос внезапно предложил по-мальчишески весело:

— А погнали купаться? Я уже забыл, когда последний раз нормально мылся.

— Да, вам надо, — проронила Чертовка, демонстративно сморщив аккуратный носик. — Несет от вас почище, чем от дохлятины.

— Спасибо за комплимент, — желчно произнес парень и начал разоблачаться, никого не стесняясь.

Ведьма хмыкнула, глядя на его белый, как сало, зад, посмотрела на заходящее солнце и произнесла:

— Я в город. Ведите себя тихо.

— Да, мамуля, — саркастично откликнулся Кос и зашел по пояс в воду. — Теплая. Макс, Паша, вы чего сидите?

— Смотри, чтобы тебе никто в одно место не заполз, — посоветовала парню девушка, после чего скрылась в кустах. Киборги остались с нами.

— Сама смотри, — огрызнулся он и нырнул.

После ухода девушки я решил последовать заразительному примеру друга и тоже снял с себя костюм, а потом направился в воду. Кос как раз вынырнул из нее и громко отфыркивался. Ботаник, глядя на нас, пожал плечами и присоединился к купанию.

Вода в реке, и правда, была удивительно теплой. Я барахтался в ней и чувствовал, как меня покидает весь негатив и накопленная усталость. Как долго я уже не бывал в этих местах? Сколько всего преодолел? Обычное купание в реке, после всего произошедшего, кажется чем-то удивительным. Тут я почувствовал себя в безопасности, особенно когда за окрестностью неусыпно наблюдают киборги. На миг мне показалось, что я вернулся в детство, когда наша приютская банда постоянно торчала на реке.

Тем временем сумерки начали захватывать мир. Они становились всё гуще и гуще, а мы продолжали плескаться в воде. Минуты убегали прочь, складываясь в часы. Вот из кустов показалась Чертовка. Киборги даже не шелохнулись, признав свою, а мы ее просто не заметили, пока она не произнесла:

— Вы чего так и не вылезали из воды?

— Нет, — хором ответили мы, двигая синими губами.

— Есть очень неожиданная информация, — заинтриговала ведьма, а потом повернулась к нам спиной и добавила: — Выходите на берег.

Мы последовали ее словам. Вытереться было нечем, пришлось надеться на легкий ветерок. Я натянул на себя только трусы и зябко обхватил плечи руками.

Кос насмешливо произнес, подрагивающих от холода голосом:

— Неожиданная информация? Это какая? Ты вдруг вспомнила, что не умеешь водить и не смогла пригнать фургон?

— Хуже. Спартак выжил, — огорошила она нас, повернув голову. Мы все были в трусах, поэтому девушка обернулась уже всем телом.

— Как?! — изумился я, уронив челюсть на влажный серый песок.

— Вот так, — бросила ведьма. — Откуда я знаю? Он в городе — и это факт.

— А что полковник рассказал Совету? Нас упоминал? — дельно поинтересовался возбужденный Ботаник, белея в темноте телом покойника.

— Вроде бы, нет, — ответила Чертовка. — Нас считаю — пропавшими без вести.

— Странно, — задумчиво произнес я. — Полковник ведь мог сказать, что мы дезертиры. А вдруг мы вернемся?

— Видимо, он не рассчитывает, что мы вернемся, — медленно проговорил Кос, блестя глазами. — Если бы Спартак сказал, что мы дезертиры, то ему бы пришлось объяснять — как так он оставил нас в живых. Полковник ведь совершенно точно не стал рассказывать о том, что произошло в лесу рядом с Киберградом.

— А добраться в город он мог только с помощью альвов, — подхватил я рассуждения друга. — Наверное, они-то ему и пообещали, что в городе нас больше никогда не увидят. Без Агнес лес бы мы не пересекли.

— Или у полковника внезапно заиграла совесть — и он не стал порочить нашу память. Все-таки Спартак солдат. Мы столько с ним служили. Если он уверен, что нас рано или поздно достанут альвы, то смысл ему называть нас дезертирами? — предположил Ботаник, почесав нос кончиком ногтя.

— Тоже верно, — бросила Чертовка. — Но теперь нам надо устранить не только Агату, но и Спартака. Если он узнает, что мы в городе, то полковник сделает всё, чтобы уничтожить нас. Спартак не простит нам то, что произошло в лесу. Мы ведь его бросили на верную смерть, хотя он и заслужил это.

— А жизнь-то становится всё веселее и веселее, — мрачно прошептал я, начав надевать костюм. Тело уже почти обсохло.

— А что же такое предложил Спартак альвам, раз они вывели его из леса? — задался вопросом Кос, тоже став облачаться в бронекостюм.

— Похоже, что он теперь работает на них, — уверенно предположила Чертовка. — Только это от него могло потребоваться альвам.

— А Спартак как-то поймет, что мы устранили его работодателей? — поинтересовался друг.

— Может, не сегодня и не завтра, но точно поймет, — сказал я, надевая шлем и включая ночное видение. Мир раскрасился в несколько цветов и их оттенки. Теплокровные объекты выглядели, как багровые силуэты различной интенсивности, а остальной пейзаж оказался похож на то, что я видел, будучи под действием «Кошачьих глаз».

— Чертовка, где там твоя коробчонка, которую ты из города пригнала? — язвительно поинтересовался Кос, неожиданно вспомнив Царевну-лягушку.

— Сейчас пешком пойдешь, — огрызнулась девушка. Ей было не до смеха.

Ведьма двинулась сквозь заросли, приказав киборгам следовать за собой. Они все вместе, шурша листвой, покинули берег реки. Я проводил их взглядом, а потом неодобрительно покосился на друга.

— А я что? — всплеснул он руками. — Неженками какими вы все стали.

— Пошли, — буркнул я и двинулся прочь.

Фургон обнаружился метрах в пятидесяти от берега. Боковая дверь была сдвинута до упора и внутри сидели киборги. Автомобиль просел чуть ли не до земли. Тут сыграли свою роль: и его плачевное состояние, и вес киборгов.

Я протянул, сокрушенно покачав головой:

— Вот это скрытность… Что ты охранке на воротах скажешь, Чертовка? Картошкой запаслась на пару лет — вот днище и волочится по дороге?

— Полезай, — отрывисто бросила она, кивнув на фургон. — Взрослые обо всем уже договорились, пока дети голышом плескались в речке.

— Завидует, — ехидно оскалился Кос, ткнув локтем в ребра Ботаника.

— Заткнись уже! — синхронно выкрикнул я и Чертовка. Мы удивленно посмотрели друг на друга.

Кос прошептал, мелко хихикая:

— Еще даже не живут вместе, а уже какая слаженность…

Глава 11

Фургончик не спеша катился к городу. Скорость была небольшая, но мы всё равно ощутимо подпрыгивали на ухабах, сидя в салоне. Одни только киборги располагались в своих креслах, будто влитые, да ещё и ящики с грузом не особо сильно скакали.

— Нет, она точно водить не умеет, — процедил Кос, в очередной раз щёлкнув зубами на кочке и едва не откусив себе язык. — Больше я с ней никуда не поеду. Всю жопу отбил.

Ведьма нас слышать не могла — салон и водительское место разделяла стенка из тонкого металла, к которой клёпками крепились мягкие панели.

В машине раздавалась приглушённая музыка, льющаяся из хрипящих динамиков. Казалось бы, что в город прибывает очередная женщина, которая решила взять судьбу в свои руки и зарабатывать на хлеб собственным трудом, например, гоняя фургончик в деревню за каким-нибудь продовольствием с последующей перепродажей в городе, но всё было не так… Если сотрудники охранник станут досматривать машину, то тут же обнаружат забитый людьми салон, а потом найдут и оружие, спрятанное под сиденьями.

Ботаник из-за этого нервничал больше всех. Он иногда откидывался на спинку узкого кресла и молитвенно возводил глаза к крыше фургончика. Губы его в этот момент легонько двигались.

— Ой, да перестань ты, — рыкнул на него вполголоса Кос. — Никто нам не поможет, а уж тем более боги. Им на людей насрать.

— Паша, всё будет нормально, — попытался я успокоиться парня. — Если Чертовка сказала: что нас не остановят. Значит, так и будет.

— За семью переживаю, — промямлил лекарь, уперев взгляд в ботинки. На голову парня падал лунный свет из приоткрытого люка. — Без меня — им крышка.

В этот момент машина остановилась. Мотор ещё пару секунд потарахтел, а потом затих. Все окна были закрыты небольшими металлическими листами, приваренными к петлям, так что мы не могли видеть, что происходит на улице, но по ощущениям фургон уже должен был въехать в город.

Люди сидели тревожно затаив дыхание. Напряжение нарастало — машина не двигалась с места. До нас через люк стали доноситься невнятные голоса. В темноте лихорадочно блестели глаза Ботаника. Он учащённо дышал и кусал губы.

Кос хрипло произнёс, посмотрев на меня:

— Если откроют дверь, то валим всех к хренам, а потом уходим через ворота и в лес?

Он решительно потянулся к плазменной винтовке. Я торопливо бросил, несильно ударив его по руке:

— Подожди. Пока всё нормально. Рано ты грабли распускаешь.

В эту секунду голоса стали отдаляться, а потом и вовсе стихли. Хлопнула водительская дверь, а спустя секунду зарычал мотор. Фургончик куда-то медленно двинулся, катясь с одинаковой скоростью.

— Ф-у-у-у-х, — облегчённо протянул Ботаник, обмякнув в кресле, словно опорожнился после долгого запора.

— Рано, — прошептал Кос, жёстко усмехаясь. — Вдруг за рулём не Чертовка и нас прямиком в лапы охранки везут?

Лекарь опять напрягся. Бросив на него раздражённый взгляд, я постучал в переборку — всё равно ведь ничего не теряем: свои там или чужие.

В ответ донёсся холодный голос ведьмы:

— Как только я открою дверь, сразу же бегите к окну, а потом к соседнему дому. Ящики оставляем в фургоне.

— Так точно, — по-военному гаркнул я, непроизвольно улыбнувшись. Тревога снедала и меня.

В салоне сразу же стало заметно легче дышать. Теперь всё были просто по-деловому собранны. А как только фургончик остановился — и открылась боковая дверь, то мы пулей понеслись к единственному окну, расположенному в каком-то тёмном гараже, заставленном разнообразными автомобилями.

Во время бега меня по спине больно бил большой рюкзак с бронекостюмом и шлемом. Мы заблаговременно решили облачиться в повседневную одежду, чтобы не привлекать внимания. Оружие хоть спрятать можно, а вот в броне нас мигом бы задержали.

Прежде чем добежать до окна, я успел заметить, что возле открытых ворот стоят двое вооружённых мужчин. Они были обращены к нам спинами и делали вид, что не слышат никаких подозрительных звуков, которые издавали бегущие люди и киборги. Вот так города и захватываются.

Я первым перепрыгнул подоконник и оказался на грязной улице. Одинокий фонарь разгонял тьму в метрах ста от меня. Прохожих тут не наблюдалось. Я торопливо пошёл к ближайшему дому, держа оружие в чехле вдоль тела. Визуально оно сливалось с моей фигурой. Это если кто-то любопытный всё же обратит на меня внимание из какого-нибудь окна.

Кос топал за мной, потом — Ботаник, а замыкала — вереница киборгов. Когда последний из них выбрался на улицу, Чертовка закрыла окно решёткой, а потом скрылась в темноте гаража.

Я в этот момент уже зашёл в подъезд, услышав забытые ароматы ссанины, кошачьего дерьма и гниющих отходов. Меня это амбре заставило поморщиться, после лесных запахов цветов, но бдительность не притупило. Я осмотрелся. На лестнице никого не оказалось. Засиженная мухами лампочка, тускло светила жёлтым светом, позволяя прочитать матерные надписи, выведенные на обшарпанных стенах. Грамотные, однако, люди здесь живут — ни одной ошибки не сделали.

Кос оскалился во все тридцать два зуба и выдохнул с нотками ностальгии:

— Дом, родимый дом.

— Неужели, получилось? — прошептал Ботаник, неверящим взором озираясь вокруг.

— Получилось, — донёсся голос ведьмы.

Она вошла в подъезд и быстро оглядела нас, словно считала по головам. Все были на месте, даже одноглазый Кос Два. Мы забили всю лестницу вплоть до дверей квартир.

— Не заметят? — взволнованно качнул я головой в сторону дверей.

— На первом этаже никто не живёт, — уверенно выдала Чертовка.

— Что дальше? — хмуро спросил Кос. — И почему мы наш груз оставили в фургоне?

— Чем тебе не нравится охраняемый гараж? — неестественно усмехнулась она.

— А если машину арендуют? — полюбопытствовал я, облизав губы и вопросительно приподняв левую бровь.

— Она с этой минуты на ремонте, — ответила девушка. — Я оплатила месяц.

— Хренассе, — изумился Кос, громко втянув воздух. — А так можно было?

— Тебе — нет, а мне — да, — отрезала Чертовка не без тени язвительности, проступившей под маской равнодушия.

— Ведьма, — тихо буркнул парень, наградив девушку недружелюбным взглядом.

Та, вроде бы, не расслышала его бурчание, и принялась командовать:

— Сейчас каждый берет на поруки по троице киборгов, а ты, Кос, будешь отвечать за двух, а потом разными путями, не привлекая к себе внимания, идем к храму Всех Богов. Там за второй колонной слева, за кустами, будет барельеф бога с плетёной корзиной в руках — встречаемся возле него. Всё ясно?

— Ага, — ответила человеческая часть отряда.

Мы тут же быстро разделили киборгов, после чего Чертовка передала нам временное командование над выбранными машинами. Я обратил внимание, что у Коса в его самом маленьком отряде оказалось двое крупногрудых киборгов женского пола. Парень довольно улыбался, масляно поглядывая на эту грудастую парочку.

— Ты, давай-ка, нигде не задерживайся, — тихо предупредил я его, грозно сдвинув брови.

— И не думал, — промямлил он, недовольно поджав губы.

Чертовка ещё раз оглядела нас, а затем решительно вышла из подъезда. Мы последовали за ней, после чего разделились. Я потопал со своей троицей киборгов в сторону родного квартала, чтобы потом оттуда двинуться к Золотому, недалеко от которого находился храм Всех Богов.

Мой отряд быстро преодолевал расстояние. Внимательно глядя по сторонам, я тихо радовался тому, что никто не бродил по ночным улицам. Киборги тоже сканировали пространство. Они получили от меня приказ отслеживать любые теплокровные тела, похожие на людские.

Вскоре я и киборги достигли моего родного квартала — этих узких, лишённых освещения улиц, по бокам которых стояли ветхие дома, подслеповато щурящиеся, тускло светящимися окнами. В таких декорациях воспоминания хочешь не хочешь, а стали одолевать меня. Вот тут жил Крыса. Интересно, где он сейчас? Надо будет его обязательно найти. Он может пригодиться. Вон там — моя бывшая съёмная квартира. Хм, дверь установили новую. Внутри, наверное, тоже многое изменилось. За этим домом живёт Этель, а чуть ниже — толстуха, которая приютила мою собаку — мопса Грома. Надеюсь, что она ещё не съела его. Появится возможность — и я сразу заберу его у неё. Соскучился уже по своей собачонке.

Ностальгически вздыхая, я преодолел нищебродский квартал и оказался на улицах, которые могли похвастаться фонарями, разгоняющими мрак. Они привлекали своим светом множество мошкары, которая летала возле грязных плафонов. Людей тут не было, но я всё равно начал тревожно поглядывать по сторонам и приказал киборгам ускорить шаг. Четыре человека могут привлечь внимание. Тут-то света гораздо больше. Надо быстрее преодолеть этот квартал.

В идеале нам бы, вообще, двойками добираться до храма, но Чертовка решила не ставить такую задачу перед машинами, не имея над ними человеческого надзора, хотя я уверен, что они выполнили её. Ведь там, в лаборатории, киборги разыскали для нас продовольствие и химзащиту. Серьёзная, надо сказать, задача, а тут всего лишь добраться до определённой точки.

Я покосился на мощно выхаживающих киборгов. На мой взгляд, они, вообще, гораздо сообразительней и функциональней, чем выглядят. Наверное, ведьма специально не до конца использует их потенциал, желая… ну, потренироваться, что ли, вот в таком лёгком режиме, не нагружая их особо сложными задачами.

В этот момент перед моими задумчивыми очами появилось трое сотрудников внутренней охранки. Они вывернули из-за угла семиэтажного дома и теперь топали в мою сторону. Благо, что расстояние было приличное — и я успел вместе с киборгами нырнуть в подвал, быстро отворив железную дверь. Петли немилосердно взвизгнули — и с них посыпалась ржавчина. В нос ударил влажный затхлый запах, в котором присутствовали отталкивающие нотки разложения. В темноте подвала запищали крысы, а потом донёсся шорох множества лапок.

Я оставил дверь приоткрытой и напряжённо наблюдал за улицей. Вот троица вооружённых мужчин прошла мимо нас. Никто из них даже головы не повернул. Лица угрюмые, а глаза красные и злые — ребята явно не выспались. Во вторую смену, что ли, остались?

Как только прошло достаточное количество времени, я приоткрыл дверь и высунул голову. Сотрудников охранки не наблюдалось, других людей — тоже вокруг не оказалось. Я вышел из подвала, задев объёмным рюкзаком стену, и поторопился в сторону храма, чей купол уже виднелся среди домов. Киборги исправно следовали за мной. Нам повезло, что мы не столкнулись с охранкой. Надеюсь, остальных членов отряда удача тоже не обошла стороной.

Вот впереди показались мощные колонны храма. Возле его белоснежных стен рос декоративный кустарник, который вымахал выше человеческого роста. Где там этот барельеф? Я остановился и скользнул взглядом по храму. Света луны, сияющей с безоблачного неба, и нескольких фонарей вполне хватило, чтобы отыскать его, а аккурат под ним виднелись сломанные ветки. Кто-то уже был на месте.

Я направил туда свои стопы, а потом стал продираться сквозь кустарник, который хватал меня за одежду и даже поцарапал лицо. Мелькнула мысль, что я поступил по-идиотски, не пустив вперёд себя какого-нибудь киборга. Вместо этого, машины следовали в кильватере за моей спиной.

Тихо матерясь, я вывалился к стене храма. Тут уже толпились Чертовка, Ботаник и их киборги.

Ведьма изобразила улыбку и проговорила, склонив голову к лекарю:

— Я выиграла.

Тот покорно вздохнул и подставил ей лоб. Девушка отвесила ему три звонких щелбана.

Паша пояснил, болезненно морщась и потирая ладонью покрасневший лоб:

— Я ставил, что Кос придёт быстрее тебя.

— Вот впредь будет тебе наука, — злорадно пропыхтел я, прислонившись к стене. — Чертовка, где там твоё логово, которое всем нам понравится? Оно ведь под храмом?

Она кивнула, размеренно произнеся:

— Именно там. Сейчас дождёмся заплутавшего Коса и спустимся.

— Спустимся? — удивлённо повторил я, изогнув бровь. — А где ступеньки?

— Всему своё время, — обронила она, покачав указательным пальцем.

Тут внезапно со стороны улицы донёсся звон пустой бутылки. Кто-то кинул её на землю. Мы все напряглись. Вдруг затрещали кусты. Кто-то ломился сквозь них, словно медведь. Какая-то птичка, напуганная вторжением в кустарник, выпорхнула из него что-то грозно кукукнув напоследок.

— О! Кукушка, — раздался весёлый голос Коса. Говорил он с определёнными трудностями. Язык парня заплетался. — Сколько мне жить осталось? — птица ему ничего не ответила. — Эй, ты чего сука о себе возомнила?! А ну иди сюда!

Бывший сотрудник внешней охранки, оскорблённый до глубины души поведением «кукушки», сумел-таки выбраться из кустов и чуть не растянулся перед ногами грозно нахмурившейся Чертовка. На миг мне показалось, что она сейчас ударит его прямо по глупой морде, которую разрезала широкая улыбка. От парня разило так, что Ботаник закашлялся, словно хватит чистого спирта.

Я накинулся на друга, яростно шепча:

— Ты где так уже успел налакаться? Ты охренел? Всё дело под угрозу ставишь. Ты чем, вообще, думаешь?

— Го-ло-вой, — по слогам произнёс он, погладив себя по волосам. — Я выпил всего одну бутылочку. Ну не мог я пройти мимо забегаловки Крота. Он меня не видел. Я какого-то мерзкого мальчишку послал за бухлом. Представляешь, этот мелкий паршивец запросил у меня целую серебряную монету за свои услуги топ-топ менеджера! Ну, выпить я хотел больше, чем сохранить монету, так что мы с ним договорились. Ф-у-у-у-х. Чего вы такие грустные-то? Мы ведь столько всякой херни пережили. Надо было хоть кому-то это дело отпраздновать. Да, девчонки?

Он плутовато посмотрел на своих спутниц-киборгов мутными глазами.

— Ты пытался их напоить? — проронила Чертовка с непонятной интонацией.

— А-а-а, — обречённо махнул рукой парень. — Без толку.

— Кос, а этот парнишка видел, что ты с киборгами и вооружён? — тревожно спросил лекарь, зажимая рукой нос.

— Н-е-е, — протянул парень, пытаясь приобнять Пашу. Тот незамедлительно отстранился. — Я их всех за углом оставил. Не бзди, Ботаник, никто не донесёт, что я в городе.

— Если ты ещё раз поступишь подобным образом, то я не завидую твоей судьбе, — предупредила ведьма Коса, демонстративно угрожающе сощурив глаза.

Он повернулся ко мне и весело прошептал, прикрывая рот ладонью, но его слова услышали все, кто находился возле храма:

— Хорошая она у тебя. Я прям души в ней не чую. Понял, да?

Парень мелко засмеялся, иногда похрюкивая от избытка чувств.

— И вот с этим отрепьем мне предстоит захватывать власть… — едва слышно выдохнула ведьма, покачав головой. Её мог слышать только я. — Это будет сложнее, чем я себе представляла. Один трус, другой алкаш, а третий — и не человек вовсе.

Чертовка повернулась к стене, провела по ней рукой, нащупала ничем не примечательный камень и нажала на него. Он, тихо заскрежетав, ушёл в стену, из-за которой стали доноситься приглушённые звуки какого-то механизма. Вдруг на стене обозначился прямоугольный контур, а спустя две-три секунды он, словно обычная дверь, ушёл внутрь храма, открывая проход.

— Вот тебе и хрен, — изумился Кос, громко высморкавшись под ноги и не мигая глядя на ступени, убегающие в темноту.

Ведьма уверенно двинулась вниз по каменной лестнице. Её шаги гулко раздавались под низкими сводами. Мы потопали за ней. Киборги замыкали.

Участок стены принял исходное положение, отрезая нас от улицы. Чертовка чиркнула спичкой и поднесла дрожащий на слабом сквозняке язычок пламени к факелу, который висел на стене в железном кольце, покрытом ржавчиной.

— Электричества тут нет? — глуповато спросил я, глядя на факел в её руке.

— Есть, конечно, — холодно бросила девушка. — Просто мне нравится ходить по крутым лестницам с факелом в руке.

— Ха-ха, — натянуто посмеялся я.

— Да, смешно, — донёсся из-за спины авторитетный голос Коса. — Ой, что-то меня мутит. Палёное какое-то бухло было.

— Чертовка, а что это за место? — поинтересовался любознательный Ботаник. — Я никогда не слышал о нём.

— Ты ведь в курсе, что храм Всех Богов был здесь ещё до того, как в этот город пришли люди? — уточнила ведьма, спускаясь всё ниже и ниже.

— Нет. Впервые слышу, — удивлённо откликнулся парень. — Я думал, что его возвели наши деды и прадеды.

— А вот хренушки, — просипел Кос, который начал сонно хлопать глазами и спотыкаться, — того и гляди, кубарем покатится по ступеням.

Я подхватил его под руку и повёл рядом с собой. Пьяная скотина даже спасибо не сказала, только что-то нечленораздельно хрюкнула, обдав меня таким густым ароматом дешёвого алкоголя, что мне захотелось закусить. Кстати, надо бы держать его подальше от открытого огня, а то ведь загорится ещё.

Между тем Чертовка проговорила, посветив факелом на влажную стену, где были накарябаны какие-то закорючки:

— У меня есть мнение, что это место появилось в городе во время Слияния. Оно перенеслось из игры. Паша, ты ведь знаешь, что точку возрождения, на основе которой базируется зелье «Второй шанс» придумали не мы?

— Ага, — кивнул лекарь. — Это сделали боги.

— Ну это всем известно, — вклинился я в диалог.

Едва бредущий на ватных ногах Кос лишь громко испортил воздух, повесив голову на грудь и пуская слюни. Видимо, он таким способом поведал нам, что прекрасно осведомлен о том, кто создал точку возрождения.

Ведьма продолжила говорить, не обращая внимания на испортившийся воздух, который и так было сложно назвать приятным:

— Все почему-то считают, что точку возрождения поместили в храм боги…

Кос немного приподнял голову и яростно задышал.

— … Но я точно знаю, что это не так. Нет никаких подтверждений этому, что лишний раз доказывает, что храм перекочевал в реальность из игры. А сейчас вы ещё увидите кое-что из того, что подтвердит моё мнение.

Мы как раз оказались возле деревянной двери, обитой железом. Девушка потянула за железное кольцо, которое служило дверной ручкой. Дверь поддавалась с трудом. Всё же, загребая пыль и мелкие камушки, она отворилась.

Чертовка смело вошла, высоко держа факел, а затем склонилась над чем-то. Я с удивлением узнал бензиновый генератор. Она быстро запустила его — и помещение осветили тусклые лампы, располагающиеся по периметру почти под потолком.

Мы начали оглядываться. Даже Кос лупил по сторонам своими залитыми алкоголем глазами. Это было довольно большое помещение, украшенное батальными сценами, изображёнными на ветхих полотнищах, которые висели на стенах между арочными проёмами. Тут же стояли древние сундуки с открытыми крышками. В некоторых из них лежало холодное оружие: мечи, топоры, кинжалы. А в остальных — части металлических доспехов.

Чертовка проговорила, кивнув на сундуки:

— Кое-что я уже продала. Тут были и посеребрённые клинки, а также украшенные полудрагоценными камнями. На вырученные деньги спокойно себе жила и сюда сумела прикупить кое-какие вещи.

— Как ты нашла это место? — живо поинтересовался я, заглядывая в один из проходов.

Там оказалась аскетичная келья с единственной кроватью и дыркой в полу, предназначенной для справления естественных человеческих нужд.

— Случайно, — пожала ведьма плечами. — Просто выслеживала кое-кого возле храма, приникла к стене, а она возьми и откройся.

— Дуракам везёт, — промямлил Кос, которого я оставил на пятой точке возле стены.

Чертовка покосилась на него, а потом произнесла:

— Тут множество келий и есть ещё несколько ходов, которые ведут в храм. Видимо, это место служило в качестве убежища от всякого рода напастей.

— А еда? И попить бы, попить, — жалобно пропищал Кос, облизывая пересохшие губы.

— Я сделала кое-какие запасы продовольствия, воды и горючего. В общем, подготовилась, — откликнулась ведьма, а потом ткнула пальце в сторону одного из проходов и добавила: — Вода стоит вон там в пластиковых и оцинкованных бочках. Открой кран и налей себе в кружку.

Друг, опираясь на стену, с трудом воздел себя на задние конечности, отвесил девушке неуклюжий поклон и побрёл туда, куда указывал её пальчик.

— Ух ты! — неожиданно раздался восторженный возглас Ботаника.

Я мгновенно посмотрел на него. Парень стоял над сундуком с броней и держал в руках какие-то зелёные перчатки из плотной кожи. Его глаза лучились почти благоговейным светом. Он прошептал:

— Это ведь кожа дракона…

— Нравится? — безразлично хмыкнула ведьма. — Дарю.

Лекарь благодарно кивнул и прижал перчатки к груди как величайшее сокровище. Я посмотрел на него, затем ещё раз задумчиво оглядел сундуки, запустил растопыренную пятерню в волосы и, почёсывая голову, вынес свой вердикт:

— Я верю, что это место из игры. В нашем мире никому эта рухлядь не нужна. Только если какому-нибудь безумного коллекционеру.

Глава 12

Остаток ночи прошёл без происшествий, если не считать громогласного храпа Коса, доносящегося из кельи. Оттуда же по хитросплетению помещений и коридоров расползался удушливый запах перегара — и это ко всем прочим неудобствам: узкие кровати, жёсткие матрацы, надоедливые крысы, которые норовили тяпнуть за палец и так далее.

Проснулся я оттого, что в центральном помещении заворчал генератор, а спустя пару секунд зажёгся свет. Косые жёлтые лучи проникли в келью, попав на мои глазные яблоки, скрытые веками. Я открыл их и тяжело вздохнул. День предстоял тяжёлый, а в пояснице что-то стреляло от неудобной позы, в которой я провёл часть ночи.

Приняв вертикальное положение, я вышел из каменного мешка, встретившись взглядом с Чертовкой. Она в гордом одиночестве стояла возле генератора, сложив руки на груди. Глаза девушки с лёгким прищуром смотрели на меня. Казалось, что она о чём-то размышляет. В последние дни мы практически никогда не оставались наедине, а сейчас вот выдался такой момент.

Я наигранно жизнерадостно проговорил, подходя к ней:

— Доброе утро, Чертовка.

— Доброе, — буркнула она, а затем направилась к проходу и добавила, махнув рукой: — Иди за мной.

— Слушай, ты не сильно обижайся на Коса, что он несёт о тебя всякую ерунду, — дружелюбно произнёс я, глядя на её пятую точку.

— Мне совершенно плевать, что там испражняет из своего рта этот индивидуум, — бросила ведьма через плечо, вступив под своды короткого коридора.

Я хотел ещё кое-что добавить, но передумал. Преувеличенно холодный тон и агрессия Чертовки напрочь отбили у меня желание беседовать с ней, а ведь я хотел прояснить то, что происходит между нами в эмоциональном плане.

Девушка вошла в длинное и узкое помещение, напоминающее кишку, и уселась на лавку, придвинутую к столу, сколоченному из грубо обработанных досок. Я присел напротив неё и провёл рукой по лавке. В мою ладонь едва не впилась заноза. Умельцы, соорудившие эту мебель, явно рассчитывали, что ей будут пользоваться очень крепкокожие люди.

Над столом висела гроздь лампочек в жестяных абажурах, а возле стен располагались бочки с водой, ящики с консервами и несколько полок с алюминиевыми столовыми приборами, кружками и чашками.

— Неплохо, — оглядев помещение, решил я польстить девушке, несмотря на её недружелюбное поведение.

— Сама знаю, — отрезала она, глядя на меня из-под нахмуренных бровей.

В этот момент в столовую — а это, видимо, была она, — зашёл зевающий Ботаник. Он прикрыл очередной зевок рукой и пролопотал:

— Всем доброе утро. Услышал ваши голоса и пришёл на их звук, — парень глянул на ящики. — Завтракаем, стало быть?

— Ага, — коротко сказала Чертовка и мягко улыбнулась.

Какого чёрта? Она ведь очень редко так отчётливо показывает свои эмоции из-за того, что приключилось с её организмом, а тут буквально располосовала рот улыбкой. К чему бы это?

Лекарь, ободрённый ведьмой, запустил руку в ящик, выудил оттуда банку консервов, прочитал, что на ней написано, а затем потопал к рукомойнику, который стоял тут же. Парень намылил руки, тщательно вымыл их, взял с полки чашку, ложку и примостился на лавке рядом с Чертовкой.

— Приятного аппетита, — пожелал я не вполне искренне.

Он кивнул лохматой головой и принялся уписывать консервы, горкой вываленные на дно глубокой чашки. Глядя на его азартно двигающиеся челюсти, я сглотнул голодную слюну, а потом двинулся к ящику, обходя стол по дуге. Тут в столовую ввалился Кос.

— Здорова, заговорщики, — пропыхтел он, грузно рухнул на лавку, поставил локти на стол и обхватил руками голову. — Ну и похмелье. Чертовка? У тебя нет случаем желания застрелить меня, а заодно и Крота, который начал гнать такую бодягу?

— Кос, тебе брать? — спросил я, вертя в руках банку консервов и сочувственно глядя на друга.

Он взглянул на меня страдальческими глазами и тяжело обронил:

— И водички налей.

Я выполнил его просьбу и уселся рядом с ним, стараясь дышать через раз. Кос приложил губы к большой кружке с водой и начал шумно глотать. Его кадык резво ходил под загоревшей кожей. Напившись, он с грохотом поставил кружку на стол и вытер тыльной стороной руки влажный рот.

Чертовка протянула, глядя на него:

— Ну а теперь — когда алкоголики немного привели себя в порядок, давайте обсудим наши планы на день.

— Это… — неуклюже начал Кос, повесив голову на грудь. — Я так больше не буду. Честное слово. Просто это бухло какое-то ядрёное. Я не думал, что меня так развезёт с него. Но я впредь ни-ни. Выпью что-то крепче воды только после того, как мы захватим город. Клянусь!

— Хм, — хмыкнула ведьма, наполнив междометие максимальным уровнем сомнения, на которое только была способна.

— Мы тебе верим, — твёрдо заявил я, похлопав парня по плечу, а затем перевёл взгляд на девушку. — Что ты там говорила о наших планах?

— Нам надо в ближайшие дни убить Спартака и Агату. Лучше всего сегодня или завтра, — выдала Чертовка, хлопнув ладонь по столу, будто муху лишила жизни.

— Круто, — просипел Кос, дёрнув головой. — Как-то слишком мало времени.

— Учитывая, сколько нас не было в городе, придётся поспешить, — объяснила девушка. — Макс и Кос, берите на себя слежку за Спартаком, а я и Паша — понаблюдаем за Агатой.

— И как ты себе это представляешь? — удивился друг, даже перестав дышать, за что я был ему благодарен. — Нас же сразу узнают!

— Не узнают, — позволила себе тонкую усмешку Чертовка. — Лис расскажи ему о том, что я умею.

— Ну пироги там всякие, пятки чесать… — принялся я перечислять с серьёзным лицом, загибая пальцы.

Лицо Ботаника вытянулось от удивления. Кос тоже немного охренел. Его глаза широко раскрылись и готовились выпасть из орбит.

— Лис! — воскликнула ведьма, уже кулаком ударив по столу.

— Шучу, — быстро выдохнул я, озорно улыбнувшись. — У Чертовки есть смесь, которая существенно меняет черты лица. Нас точно никто не узнает. Я проверял на себе — работает сто процентов.

— И ещё — пыль, отводящая глаза, — добавила девушка с едва уловимыми нотками гордости.

— А отводящая перегар есть? — мучительно простонал Ботаник, покрывшийся красными пятнами.

Я захохотал. Кос тоже весело похрюкал. Даже Чертовка изобразила, что её позабавила шутка лекаря.

— Ладно, с маскировкой решили, — произнёс я, сквозь душащий меня смех. — А как мы завалим Спартака и Агату? Людей такого калибра так просто не убить, тем более у нас практически не будет подготовки. Один-два дня — это ерунда.

— А, может, как в тот раз? — предложил Кос, многозначительно глядя на Чертовку. — Агату так не завалить, а вот Спартака…

Я не сразу понял, что он имеет в виду то, как мы избавились от Изувера. Ведьма сообразила быстрее. Она решительно выдохнула:

— Нет. Слишком опасно. Даже если получится, то могут подумать на клан ведьм. В тот раз уже ходили такие слухи — будто кто-то заказал им Изувера. Агате с трудом удалось отбиться от этих разговорчиков. «Ночные сёстры» нейтральны и должны таковыми оставаться, иначе мне придётся сражаться против Револьвера, когда я возглавлю ведьм. Любые потери среди них — это удар по моей власти.

— Револьвера? — повторил Кос. На его лице застыла маска непонимания.

— Спартак его человек, — пояснил я, бросив косой взгляд на лекаря.

В его глазах блестел живой интерес. Ботаник не понимал, что ещё за «тот раз», но не решался попросить кого-нибудь из нас поведать о нём, а мы и не собирались этого делать.

— Тогда всё ясно, — протянул друг, доедая консервы.

— Хорошо бы устранить Спартака и при этом подставить Драгомира, — расчётливо сказал я, постукивая пальцами по столу. — У последнего ведь зуб на Револьвера из-за Халдея? Кстати, как он там? В тюрьме?

— Его казнят через два дня, — огорошила нас ведьма.

— Охренеть! — не сумел сдержать эмоций Кос, едва не подавившись консервами. Он закашлялся и выплюнул на пол кроваво-красный комок. Я чуть не блеванул. Повезло, что быстро отвёл взор.

— Твою мать, Кос! — заорал Паша, вскочив на ноги. — Что ты как свинья?!

— Извиняюсь, — протараторил он, вытирая губы. — Но ты её слышал?! Халдея казнят!

— Правильно, вообще-то, — заявил я, отсаживаюсь вместе с тарелкой подальше от парня. Весь аппетит испортил.

— Так это же человек такого масштаба… Обычно таких не убивают, — попытался объяснить своё удивление Кос.

— Тут поработал Револьвер. Он продавил такое решение, — уверенно сообщила Чертовка. — Он и Драгомир уже почти в открытую воюют. В городе уверены, что победитель этого противостояния подомнёт под себя Совет и станет единолично править.

— Ну дела, — покачал головой друг. — Стоило мне отлучиться — и тут такое началось без моего мудрого контроля…

— Ты стреляешь хорошо? — неожиданно спросила у него ведьма.

— А то, — мигом гордо подбоченился Кос. — Лучше меня в городе только один парень стрелял. Он белку в глаз бил с хренового количества метров… Жаль погиб в том году.

— А что так? Одноглазые белки загрызли? — чуть сощурив глаза, выдала Чертовка.

Я снова захохотал в унисон с Ботаником. Кос хмуро обронил:

— Чего вы смеётесь? Хороший был парень.

— Ладно-ладно, уже молчим, — успокаивающе выдохнул я, плотно сжав губы.

— Я предлагаю тебе застрелить Спартака из какой-нибудь левой винтовки и выкинуть её где-нибудь рядом с местом стрельбы. Только на ней должно остаться ДНК человека Драгомира. Именно ДНК, а не просто отпечаток, — произнесла Чертовка, сконцентрировав на Косе всё своё внимание. — Найдите такого подручного Драгомира, который мог бы сделать это, и достаньте его ДНК.

— Я понимаю, к чему ты клонишь, — проговорил я, задумчиво наморщив лоб. — Но ведь воспоминания липового киллера могут просмотреть. Те же ведьмы, например.

— Вот именно! Ведьмы, — подняла она вверх указательный палец. — Когда дело дойдёт до проверки, то я уже буду на месте Агаты и сумею заставить любую ведьму сказать то, что нам надо. Ваша задача лишь сделать так, чтобы человека Драгомира в момент убийства Спартака не видели где-нибудь в другом районе города. Вам ясно?

— Ага, — решительно кивнул я. — Вроде неплохой план, хоть и на скорую руку.

Чертовка устремила прямой взгляд на лекаря и предостерегла всех нас, но делая акцент на нём, зная его отношение к семье:

— Домой возвращаться нельзя. Даже рядом бродить. Могут следить сотрудники внутренней охранки. У вас будет другая внешность, но лучше не рисковать. Потерпите два дня.

Паша тяжело вздохнул и согласно кивнул.

— Ну раз все вопросы решены, то давайте приступать? — предложил я, не став отправлять в рот последнюю ложку консервов.

Чертовка кивнула. Мы переместились в другую келью, где она вручила нам смесь, изменяющую черты лица. Наш квартет намазался ею — и парни стали восхищённо охать. Я был знаком с действием этой смеси, но всё равно тоже восторженно цокал языком. На этот раз моя внешность изменилась немного иначе, чем тогда, когда я и Чертовка посещали клуб «Апокалипсис».

После того как мы применили смесь, ведьма дала мне мешочек с пылью, которая отводила глаза. Девушка сразу предупредила меня, что пользоваться ей стоит только в крайнем случае. Пыль — штука дорогая и попусту её разбазаривать не стоит. Я понятливо кивнул и принял мешочек, отправив его в карман. Следом Чертовка раздала нам средства связи, которые невозможно было прослушать силами городской охранки, небольшие шестизарядные револьверы и по несколько монет различного достоинства.

Она наставительно проговорила:

— Спартак сейчас в центральном здании внешней охранки.

— Ага, — коротко бросил Кос, который уже вполне пришёл в себя после вчерашнего опьянения. — А где нам разузнать о подручных Драгомира, которые могут сносно пользовать снайперским оружием? Хотя… не отвечай. Я сам знаю.

— А у меня и не было ответа, — прошептала Чертовка нам в спины, когда мы уже двигались к выходу из подвала храма.

Прежде чем покинуть его я обсыпал пылью Коса, а потом себя и сообщил ему, что нас не будут замечать где-то полчаса — хватит, чтобы незаметно выбраться из кустов и слинять подальше от храма. Парень кивнул, нашёл в свете факела какую-то железную цепь и потянул за неё. Часть стены со скрежетом покинула своё место. По глазам ударил хмурый утренний свет. Мы вышли из подвала, слыша позади себя шаги Чертовки и Ботаника.

— Быстрее, — поторопил я Коса, который быстро хлопал ресницами, глядя в серо-стальное небо, затянутое низкими облаками.

Парень послушался меня — и рванул следом за мной. Я в это время ловко продирался сквозь кустарник, стараясь действовать бесшумно. Мне удалось тихонько преодолеть кусты, не сломав ни одной веточки, — и я оказался на улице. Людей тут было предостаточно. Если бы не пыль, то нас мгновенно заметили.

Кос вывалился из кустарника и тревожно замер. Его взгляд бегал по лицам прохожих, которые будто не замечали нас. Он тихонько проговорил, склонив голову к моему уху:

— Они точно не видят нас?

— Угу. Пока ты чем-нибудь не привлечёшь их внимание, люди не будут замечать нас, — уверенно проговорил я и двинулся прочь от храма.

— А как я могу привлечь их внимание? — поравнялся со мной парень.

— На ногу наступишь, громко заорёшь, выстрелишь наконец-то, — пояснил я, вертя головой. — Куда нам идти-то?

— Пошли, — проронил он и махнул мне рукой, следовать за ним.

Друг направился в не самые благополучные кварталы города. Его поступь была уверенной и целенаправленной. Парень точно знал куда идёт.

Мимо нашего дуэта проходили люди, едва не врезаясь в нас, а мы ловко лавировали среди них. Я чувствовал себя тенью, призраком, которого никто не видит.

Вскоре наш маленький отряд отдалился от наиболее запруженных людьми улиц и очутился в одном из самых криминальных районов города. Он располагался рядом с моим родным кварталом. Кос остановился на перекрёстке, покрутил головой, словно искал путь по запаху, а потом потопал в сторону поскрипывающей на сквозняке жестяной вывеске, гласящий, что вот за этой обшарпанной деревянной дверью скрывается бар.

Я положил руку на плечо друга и взволнованно спросил, косясь взглядом на ворону, роющуюся в мусоре, который лежал возле двери этого бара:

— Ты чего задумал?

— Макс, я знаю, что делаю, — уверенно ответил парень, стряхнув мою руку. — Тут ошиваются такие прохвосты, которые точно знают: кто на кого работает и на что способен. Нам здесь за пару монет могут рассказать о людях Драгомира.

— Скорее нож в бок воткнут, — с сомнением произнёс я, переведя взгляд на мутные окна, которые не мыли с тех самых пор, как построили это девятиэтажное здание, в котором на первом этаже притулился бар. — А ничего, что сейчас утро? Кто в такое время бухает?

— Тут пьют круглые сутки, — улыбнулся Кос, залихватски подмигнув мне. — Так что я совсем не алкоголик, а почти ангел.

Внезапно дверь скрипнула — и на пустынную улицу вышел Крыса. Его опухшая рожа хранила следы подушки. Покрасневшие глаза взирали на мир с печалью человека, который начинает познавать все «прелести» похмелья. Похоже, что он всю ночь придавался безудержному веселью. Парень, покачиваясь, пристроился к стене, достал из ширинки свой стручок и начал окроплять улицу, что-то бормоча себе под нос.

Я удивлённо выдохнул:

— Вот это неожиданно.

— Да я всегда знал, что у него меньше, чем у меня, — гордо заявил Кос.

Я косо посмотрел на друга, а потом сделал несколько шагов к Крысе и позвал:

— Атос.

Он стремительно обернулся всем телом, чуть не обмочив мне штаны. Я вовремя отпрыгнул.

— Ты кто, млять, такой? — выдохнул парень, изумлённо пуча глаза и продолжая опорожнять мочевой пузырь.

— Ты бы ширинку застегнул, — посоветовал ему Кос. — Неприлично так разговаривать со старыми друзьями.

— Какие вы мне на хер друзья? — возмутился Крыса, но стручок спрятал. — Чего вы тут трётесь, сявки подзаборные?

Рука Атоса потянулась под замызганную клетчатую жилетку, надетую на голое тело. Я быстро вытащил револьвер и наставил его на парня.

— Стой смирно и слушай меня. Ты моими деньгами распорядился именно так, как я тебя попросил?

— Кхем… — кашлянул Крыса, сдвинув брови над переносицей и держа руки на виду. — Какие ещё бабки?

— Атос, не тупи, это я Макс Лис, — решился я наконец-то прекратить нервировать парня. — Просто на мне смесь, меняющая внешность. А это вот рядом стоит Кос.

— Докажи, — потребовал он, облизав серые губы и краем глаза наблюдая за дверью бара, словно надеялся, что сейчас оттуда кто-нибудь выйдет и поможет ему.

— Ты несколько дней назад наблевал в своём отнорке, — вспомнил я.

— Я часто там блюю. Но то, что ты бакланишь об отнорке — плюс. Ещё давай, — не поверил мне Крыса.

— Вот ты подозрительный, — прошипел я и полностью пересказал ему нашу крайнюю встречу в Астрале.

— Вот теперь верю, — расплылся он в щербатой улыбке и протянул руку.

— Пожалуй, пас, — бросил я, с сомнением глядя на его лапу, которой он буквально только что держал стручок.

— А-а-а, брезгуешь, — понятливо протянул он, вытер руку об штаны, но повторно протягивать не стал. — По городу базар ходил, что вас всех в деревне мобы порешили, только Спартак спасся. А вы вон, как и он, — живее всех живых. Отметим?

— Хорошая мысль, — повеселел Кос, а затем наткнулся на мой злой взгляд и быстро поправился: — То есть я хотел сказать, что потом выпьем, когда все дела сделаем.

— Какие дела? — навострил уши Атос.

— А ты чем сейчас занимаешься? — спросил я, достал из кармана мешочек с пыльцой и добавил: — Давай-ка в сторонку отойдём.

Наша троица отдалилась от бара на несколько метров, после чего я обсыпал Крысу пыльцой. Он удивлённо хлопал глазами и не понимал: зачем я это сделал. Пришлось вкратце объяснить ему.

— А-а-а, — снова протянул Атос, выслушав меня. — Ясно. А я, в общем-то, ничем и не занимаюсь. Просто пытаюсь ласты не склеить. Тут ведь какая байда в городе творится. Револьвер и Драгомир сцепились не на шутку. Ночью стреляют, режут братву и с той стороны и с этой. Стрелки, разборки у них постоянно. Уже столько хороших ребят полегло. Я ведь думал на Револьвера работать, ещё тебя просил замолвить за меня словечко, а теперь — ну его на хрен. В расход пустит. Вот если он победит, то тогда я точно к нему под руку пойду, а пока — моё дело сторона.

— А давай-ка ты с нами работать будешь, — предложил я, тщательно взвесив слова.

Крыса довольно верный товарищ, у него есть связи в криминальном мире, да и, вообще, — он очень осведомленный малый. Такой нам может пригодиться.

— А какие делишки проворачивать будем? — заинтересовался он, почесав ногтями заросшую щетиной щеку. — Не прихлопнут почём зря?

— Так сразу я тебе сказать не могу, — поколебавшись, произнёс я, всем своим видом показывая, что очень бы хотел это сделать, но ещё рановато. — Надо бы проверить тебя, прежде чем рекомендовать в нашу команду.

— У вас целая банда? — брякнул он, завистливо выдохнув. — А цели какие, цели?

— Взять власть в городе, — рубанул сплеча Кос.

— Охренеть, — впал в ступор парень.

— У нас всё для этого есть: оружие, Таланты, могущественные люди из города, — стал я торопливо разъяснять Крысе наши возможности, недовольно поглядывая на друга. — Всего я тебе пока сказать не могу, но можешь мне поверить — у нашей команды всё получится.

— А зачем тогда я вам нужен, раз вы такие крутые?

— Ты знаток криминальной стороны города и можешь кое-что для нас сделать… — многозначительно недоговорил я.

— Что, например? — поинтересовался Атос, исподлобья глядя на меня.

— Нам нужна снайперская винтовка и сведения о людях Драгомира. Кто из них умеет хорошо стрелять из подобного оружия? — произнёс я, нависнув над Крысой.

Тот задумчиво сощурил глаза, пригладил жидкие волосы и обронил, выпустив изо рта смрадное дыхание:

— Пушку достать смогу. Нужно только бабло. А вот человечек… человечек… Левша подойдёт?

— Он хороший стрелок? — чуть ревниво спросил у него Кос, сложив руки на груди и откинув голову.

— Ну хорошо шмальнуть из снайперки может, — раздумчиво ответил Крыса.

— Подходит, — решил я. — Где он живёт? И сколько тебе надо золота?

Крыса быстро ответил на мои вопросы, после чего протянул руку. Я вложил в неё своё золото и деньги Коса. Атос поколебался, а потом выдал:

— Вы ведь хотите грохнуть кого-то из людей Револьвера, а перевести стрелки на Драгомира?

— А ты прозорливый, — похвалил я его, хотя тут и не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять нашу задумку.

— А если я вам помогу, то возьмёте меня в банду? Я ведь с вами уже столько лет корешусь. Вы меня знаете как облупленного. Я за своих пасть порву, — горячо протараторил парень, просительно заглядывая мне в глаза.

— Уговорил, — согласился я. — Если всё получится, то можешь рассчитывать на хорошую награду.

— А какую именно? — хитро усмехнувшись, спросил Крыса.

— Золото, власть… Что ты хочешь?

— Я ломбард свой хочу открыть, — краснея, тихо произнёс парень. — Поможете?

— Без вопросов, — пообещал ему Кос с видом заправского барина.

Глава 13

После разговора с Крысой мы отдали ему средство связи Коса и договорились, что он к вечеру добудет винтовку. ДНК Левши Атос тоже пообещал достать. Парень в этот момент хитро усмехался, скаля жёлтые зубы. Какие мысли бродили у него в голове, я не стал спрашивать. Пообещал, значит, сделает.

Дальше мы разбежались в разные стороны. По указке Чертовки — я и Кос двинулись к центральному зданию внешней охранки, а Крыса, ссутулившись, отправился куда-то на задворки города.

Топая по улице, я поднял голову к небесам. Сутки приближались к экватору, то бишь, к полудню, а небо так и было затянуто плотным ковром серых туч. Город от этого казался ещё более серым и невзрачным. Даже центральные кварталы ненамного отличались от нищенских районов. Люди ходили угрюмые и злые. Пока мы добрались до здания охранки, то стали свидетелями трёх драк, возникших на пустом месте. Казалось, что всех жителей города кто-то эмоционально накрутил с самого утра и теперь они ищут возможность дать выход своему клокочущему пару. Я сам ощущал некое раздражение, когда Кос по пути, в принципе, беззлобно шутил. Мне хотелось накричать на него, а то и вовсе — ударить. Но я без труда сдерживал свои порывы.

Ещё мне бросилось в глаза то, что крысы совсем обнаглели — они десятками бегали по улицам возле домов и копошились в мусоре. Обычно вредители вели себя скромнее, сейчас же им словно сделали укол смелости.

Вдруг Кос тускло произнёс задумчивым голосом, провожая взглядом аппетитную девицу:

— Как-то Крыса подозрительно быстро согласился работать с нами…

— Я понимаю, к чему ты клонишь, но не думаю, что он сдаст нас хоть кому-нибудь, — твёрдо проронил я, мысленно отметив пышную филейную часть девушки.

— Уверен? — косо взглянул он на меня.

— Ага. Нет ничего удивительно в том, что Атос присоединился к нам. Он всегда стремился попасть в какую-нибудь банду. Вспомни хотя бы что он раньше работал на Халдея, а потом хотел пойти к Револьверу, — принялся я разглагольствовать, стараясь держаться подальше от озлобленных прохожих. — А тут заявились мы его друзья детства. Планы у нас грандиозные — вот он и решил поддержать нас. А что ещё ему оставалось делать? Прозябать в этом ссаном баре?

— Наверное, ты прав, — неуверенно сказал друг, пожевав губы, а потом резко выставил руку передо мной, будто шлагбаум. — Постой-ка.

Я остановился следом за парнем. Впереди нас улица обрывалась, вливаясь в некое подобие овальной площади, на той стороне которой, возвышалось массивное здание охранки. Оно было сложено из бетонных плит с узкими прорезями окон, забранных крепкими прутьями. Раньше там располагалась тюрьма, а потом заключённых решили отправлять в Подгородье, а тут устроились ребята из внешней охранки.

Несколько вооружённых сотрудников курили возле крыльца. До них ещё было далеко, так что я не мог рассмотреть лиц. Знаю ли я кого-то из них? Вот Кос точно знаком хоть с кем-то из этих ребят.

Я искоса взглянул на друга. Он, плотно сжав губы, приподнял подбородок и крутил головой по сторонам. Его лицо всё больше мрачнело. Сплюнув себе под ноги, парень, скользя взглядом по крышам домов, стал неприязненно говорить, тыча пальцем:

— Вон, вон, вон и вон.

Я взглянул туда, куда он показывал и увидел людей, которые, не особо прячась, расхаживали по крышам. Все были в боевом облачении.

— Как будто что-то чуют, — посетовал друг, покачав головой. — Обычно только два поста, а сейчас аж четыре. Город реально стал опаснее из-за этой войны между Револьвером и Драгомиром.

— Ну, зато это нам это на руку, — напомнил я не слишком-то радостно.

— Да, тут ты прав. Ладно, пошли, чего кота за яйки тянуть, — решительно произнёс друг, целенаправленно двинувшись к одному из многоэтажных домов. — Если мне не изменяет память, то вон те два окна — это кабинет полковника. Значит, стрелять придётся вон с тех зданий: либо с того, либо с этого.

— Так ты хочешь через окно его грохнуть? — уточнил я, на ходу обсыпав себя и друга пыльцой.

— Ага, — кивнул он, войдя в подъезд, а потом тихо попросил: — Свяжись с Крысой, скажи ему, чтобы глушитель тоже купил.

Пока поднимались по заплёванной лестнице, я выполнил его просьбу и передал Атосу слова Коса. Крыса подумал немного, а потом заверил, что всё сделает. Ещё он уведомил меня, что у него пока всё идёт более чем хорошо. Парень уже достал ДНК. На этом мы прервали наш разговор.

Кос в этот момент выдирал из люка, ведущего на крышу, скобу через которую была продета душка навесного замка. Он в очередной раз сильно дёрнул и гвозди, удерживающие скобу, с тихим скрежетом вылетели из древесины люка. Путь на крышу был свободен. Мы выбрались на неё — и подошли к краю. Я едва не споткнулся об толстый кабель, который лежал под ногами. Откуда он здесь? Под напряжением? Впрочем, это сейчас неважно.

Я быстро осмотрелся, приложив ко лбу руку козырьком. До окон кабинета Спартака было далековато. Они располагались по диагонали от нас. А справа от нашего дуэта, через два здания, прямо напротив громадины охранки, — по жестяной крыше вышагивал боец. Слева, на таком же расстоянии, бродил похожий персонаж, только чуть выше ростом. Они не замечали нас благодаря ведьмовской пыльце.

— Попадёшь? — с сомнением спросил я, косясь на друга.

— Попаду, — заверил меня он, а затем плашмя вытянулся на крыше и сделал вид, что целится из воображаемой винтовки в одно из окон.

Там, как раз в этот момент, мелькнул чей-то силуэт. Я пригляделся. Силуэт вернулся — и стала видна половина тела и часть головы. По-моему, это был Спартак. Я смутно различал фигуру на таком расстоянии, а вот Кос твёрдо прохрипел:

— Полковник. Была бы сейчас со мной винтовка — и ему кранты. Ладно, место мы нашли, теперь пора искать безопасный путь к храму.

Неожиданно запиликало устройство связи — кто-то хотел поговорить со мной. Я нажал на кнопку и ответил:

— Приём, это Лис.

— Это Атос. Тьфу, мля, приём, — донёсся взволнованный голос Крысы. — Я тут покумекал и кое-что придумал. А что если я под каким-нибудь предлогом договорюсь с Левшой, чтобы он прискакал в тот район, где засели псы из внешней охранки, а?

— А зачем это нам надо? — не сразу понял я, тревожно глянув на Коса.

Его лицо не изменилось, когда Крыса назвал сотрудников внешней охранки псами. Он даже лохматой бровью не повёл. Видимо, парень уже отпустил эту своего прошлого. Надо отметить, что процесс прошёл безболезненно.

— Да ты дослушай, — возбуждённо просипел Атос. — Вы в этот момент хлопните Спартака, а потом я завалю Левшу. Вроде как заказчик убрал исполнителя. Тело его спрячем в канализации, но так, чтобы его нашли. Я сам берусь это провернуть. Ну как?

— А мы сами себя не перехитрим? — задался вопросом Кос, наморщив лоб и мучительно размышляя над последствиями такого шага.

— Ну… — протянул я, почесав в затылке. — Хрен его знает. Можно, попробовать. По крайней мере мне такой вариант нравится больше, чем… — тут я запнулся едва, не назвав имя ведьмы.

— Мне тоже, — сказал друг, поняв, кого я имел в виду.

— Вот и отлично, — обрадовался Крысу. — Тем более ведь никто особо разбираться не будет… стволы похватают и пойдут мстить. Зуб даю, всё будет шито-крыто.

— Ладно, уговорил, отбой, — бросил я, двинувшись к люку в крыше, чтобы спуститься на последний этаж.

— Отбой, — пропыхтел Атос.

До люка мне дойти было не суждено, потому что возле него появился синий овал метра два в высоту и из него вышел спортивного вида парень с короткой стрижкой и лихорадочным блеском в карих глазах с тёмно-синими кругами под ними. На человеке была надета растянутая чёрная футболка с загадочными буквами AC DC, удобные джинсы и новёхонькие кроссовки, которые выпускали ещё до Слияния.

Он, не став раздумывать, резко вскинул руку — и в Коса ударила ветвистая молния. Друг замертво упал на спину, раскинув руки и ноги. От него поднимался слабый дымок. Запахло палёными человеческими волосами. Благо, что парень был жив. Его грудь слабо вздымалась, а изо рта доносились хрипы.

Я ошалел от всего происходящего, но всё же сподобился лихорадочно вытащить револьвер. Покачивающееся дуло указывало точно в лоб человека, который находился всего в трёх метрах от меня. Краем глаза я заметил, что бойцы внешней охранки ни обращают на нас ровным счётом никакого внимания, словно не было этой ослепительной молнии.

Только я вознамерился выстрелить, как мужчина каким-то чудесным образом оказался возле меня и сильным ударом по короткому дулу выбил револьвер. Он отлетел к краю крыши, а я замер на одном месте, глупо хлопая глазами и проклиная своих духов, которые почему-то не вмешивались. Хотя… «Святой защитник» ведь активируется только когда меня атакуют, а по сути, атаковали револьвер. Да и «Предвестник опасности» ясно, почему молчит, — опасность-то мне не угрожает, ведь человек просто стоит и молча буравит меня тяжёлым взглядом, в котором плескалось море ярости.

Я же, словно превратился в соляной столб, опасаясь пошевелиться. Кто это? Какого хрена ему надо? Почему он чуть не убил Коса? Вопросов было много, а задавать мне их как-то не хотелось вот этому разгневанному мужчине, швыряющемуся молниями, который прожигал меня яростным взором, направленным прямо в мои глаза.

С трудом отведя от него донельзя напряжённый взгляд, я тревожно посмотрел на тело друга, отчаянно переживая за его состояние. Чтобы помочь парню выжить, надо было срочно влить ему в рот пару пузырьков зелья здоровья. Как раз именно столько у нас обоих и было — у меня в кармане есть одна склянка, а другая — в штанах Коса. Должно хватить.

В голове закружился хоровод мыслей. Как мне спасти друга и спастись самому? Мужик настроен решительно. Вероятно, он, может не ограничиться только одной молнией, но больше бездействовать я тоже не мог. Кос ведь умрёт. Надо что-то немедленно предпринимать, даже рискуя получить ветвистый разряд.

В этот момент внезапный пришелец процедил, вдохнув полной грудью и заложив руки за спину:

— Ну, в принципе, я тебя и твою мамашку понимаю. Такую охрененную силу обещал этот чёртов ритуал. Как уж тут устоять?!

— Простите, вы о чём? — закосил я под дурочка, сразу поняв, куда клонит мужчина.

— О чём? — яростно выплюнул он, кривя губы, и остро посмотрел на меня, будто пытался препарировать череп.

— Угу, — тявкнул я, прерывисто дыша.

Вот если сейчас я брошусь к револьверу, то успею схватить его, прежде чем он кинет в меня молнию?

Тем временем мужчина хрипло продекламировал, закатив глаза, словно копался в памяти:

— Две силы есть — две роковые силы, всю жизнь свою у них мы под рукой, от колыбельных дней и до могилы, — одна есть Зло, другая — есть Добро… Это я немного переврал Тютчева. Слышал о таком? Нет? Ну ещё бы. Короче, надо мне теперь опять со Злом зарубаться. Зуб у неё на меня. А помощников почти нет. С джиннами я разругался, ещё когда… а ладно. В общем, тебе выпала великая честь помогать мне в моей тяжёлой борьбе со Злом.

— А Коса вы зачем… того? — набравшись смелости, спросил я, изобразив рукой, как он швырнул в парня молнию.

— Ой, да не переживай ты. Воскрешу я его, даже если он помрёт. Я просто на взводе, — беспечно отмахнулся мужчина, будто мы говорили о жизни какого-то насекомого. — Вот всё у меня было хорошо, а потом сердце так сжалось… Ну будто любимый родственник помер. И что я узнаю? Зло на свободе!

— Воскрешу? — растерянно промычал я, окинув скептическим взглядом внешний вид пришельца, после чего высказал безумную догадку: — Вы Воскрешающий? Не, бред. Боги так не выглядят.

— С хрена ли ты решил? — изумился мужчина, широко распахнув глаза, и даже рот приоткрыл. — Много богов видал?

— Нет, — честно ответил я, практически приведя нервы в порядок. — Но лексикон у них точно другой.

— Не веришь? — прошипел липовый бог, моментально обозлившись. Его глаза сузились, превратившись в две крохотные щёлочки, а крылья носа яростно затрепетали. — На, смотри.

Он резко взмахнул рукой над Косом и тот в мгновение ока преобразился, словно в него влили десяток зелий здоровья. Порозовевший парень закряхтел и попытался открыть глаза, но мужчина вновь запустил в него молнию и друг опять замер на грани жизни и смерти.

— Доволен?! — воскликнул самый настоящий бог.

— Ага, — быстро закивал я головой, словно болванчик, искренне добавив: — Не надо больше демонстрировать свою силу. Я истово уверовал. Вот вам крест.

— Хм… — криво улыбнулся Воскрешающий, почесав живот через надпись AC DC. — В общем, слушай сюда и молчи, пока я не разрешу. Зло пришло в этот мир по твоей вине и по вине твоей матери. Я когда-то почти в одиночку изгнал эту дамочку на благо всех людей, а ты выпустил её астральной тюрьмы. Теперь она бродит где-то в этом городе. Видишь, что на улицах происходит? Люди, того и гляди, друг на друга бросаться начнут… Чего ты руку поднял? Сказать что-то хочешь? Ну так говори.

— Вообще-то, уже бросаются, — дипломатично проговорил я, вспомнив драки, которым был свидетелем в последние часы.

— Вот видишь, что ты наделал! А крысы, крысы… все повылезали из нор. Чуют её приход. Короче, накосячил ты знатно, но можешь всё исправить… Я в одиночку Зло победить не смогу, а остальные боги вписываться не станут. Есть только один вариант: надо чтобы твоя мамашка взбрыкнула внутри Зла и хотя бы на пару секунд лишила её полного контроля над телом. Тут я выскочу из засады и грохну её. Что скажешь? — на одном дыхании выпалил бог и выжидающе замер, словно готовился отправить меня к праотцам, если я откажусь.

Мне подобный расклад категорически не нравился всего лишь по одной причине — жизнь моей матери. Прежде чем давать окончательный ответ, я взволнованно уточнил, пытаясь, чтобы мой голос не дрожал:

— Грохнешь? Моя мать погибнет?

— Нет, расслабься. Я только Зло изгоню, — махнул рукой бог, обнадеживающе улыбнувшись.

— Точно? — не поверил я, хотя мне очень хотелось уцепиться за этот шанс спасти свою мать.

— Я тебе когда-нибудь врал? — процедил Воскрешающий, нависнув надо мной, будто став выше ростом и раздавшись в плечах.

— Я вас впервые вижу, — храбро произнёс я, даже не съёжившись от ощущения той внутренней силы, которой пытался подавить меня бог.

— Но это же не повод не верить богу, — проворчал мужчина, сделав шаг назад.

— Насколько я понимаю, вы когда-то были всего лишь игроком… — осторожно заметил я, связав воедино разрозненные знания, полученные из относительно надёжных источников.

— Всего лишь? Ты берега попутал?! Я был лучшим! Мир спас! Эх, темнота ты беспросветная. Воскрешу я твою мать, даже если что-то пойдёт не так. Я ведь кто…?

— Воскрешающий.

— Ну так что… по рукам? — азартно произнёс бог, протянув ладонь и предвкушающе добавив: — Эх, славная будет охота.

— Угу, — хрюкнул я, крепко пожав его твёрдую руку. — А когда начнём-то?

— В ближайшие дни. Я дам тебе знать. Ты, главное, сам не рыпайся и не погибни раньше времени, — предостерёг он, а потом придирчиво посмотрел на меня, будто потенциальный покупатель на не очень-то презентабельно выглядящий товар.

Казалось, что Воскрешающий в эти томительные секунды колебался: он что-то хотел сказать или сделать, но по какой-то причине не решался это воплотить в реальность.

Неожиданно бог снял со своего пальца кольцо и протянул его мне со словами:

— Поноси пока. Потом заберу.

— А зачем? — озадаченно спросил я, приняв чёрное гладкое кольцо из какого-то тёплого материала похожего на минерал.

— Тебе ни к чему это знать, — отрубил Воскрешающий и строго добавил, грозно сдвинув брови: — Обо всём об этом, — он покрутил пальцем в воздухе, — никому ни слова, иначе худо будет мне, а уж потом я постараюсь, чтобы ты горько пожалел о том, что не умеешь держать язык за зубами. У нас свои божественные заморочки, которые надо соблюдать. Всё, адьос амиго.

— Постойте. А почему вы не… — произнёс я, но осекся, когда бог приложил палец к губам.

В этот момент его глаза, которые столько всего видели, что страшно подумать, приобрели немного грустное выражение. Он сбросил с себя образ эдакого гопника из подворотни и, горько усмехнувшись, философски ответил на мой прерванный вопрос:

— А что было бы с миром, в котором я всех воскрешал?

Бог мановением руки создал портал, а потом провёл раскрытой ладонью над телом Коса. Мой друг стремительно оправился от ран. Восстановилась даже его одежда. Воскрешающий повернулся ко мне спиной и исчез в портале, который с лёгким хлопком испарился.

— Что… кхе-кхе… произошло? — приподнимаясь, простонал Кос, громко дыша носом. — Как вкусно пахнет. Шашлыками, что ли?

— Э-м-м-м… — протянул я, а затем наткнулся взглядом на кабель, который лежал возле ноги парня и добавил: — Да ты вот на эту херню наступил. Чуть не помер. Наверное, где-то плохо заизолирован.

Друг мгновенно отполз от кабеля, будто от опасной, ядовитой змеи, и взволнованно прохрипел, судорожно растирая горло:

— Повезло. А мне ведь показалось, что в меня молния прилетела.

— Показалось, — уверенно вторил я ему, помогаю парню подняться на ноги.

Оказавшись в вертикальном положении, Кос стал приглаживать стоящие дыбом волосы. Его лицо не покидала маска растерянности. Управившись с причёской, он протараторил, бросив взгляд на одного из бойцов охранки:

— Эти ничего не заметили?

— Нет, — коротко сказал я, подойдя к люку и открыв его. — Давай спускаться.

— Хорошая мысль, — просипел друг, внимательно рассматривая свои руки, на которых даже волоски были на месте. — Вот это я оказался крепеньким.

— Ага, ты только не повторяй, — серьёзно предостерёг я его, исчезнув в люке.

Кос последовал за мной. Мы преодолели лестницу — и вышли на улицу.

Немного отошедший от произошедшего друг начал бродить по кварталу и искать удобные пути отступления. После убийства Спартака нам надо было без особых проблем улизнуть из этого района к храму, где мы решили залечь.

Я топал рядом с Косом, погрузившись в тяжкие раздумья. Встреча с Воскрешающим, безусловно, потрясла меня, хотя я уже видел немало могущественных существ на своём веку. Всё же бог произвёл на меня впечатление: не скажу, что положительное, но какое есть. Безусловно, я был рад, что он, в силу обстоятельств, решил схлестнуться со Злом. Однажды, Воскрешающий уже победил её, будем надеяться, что и в этот раз у него всё получится, не без моей помощи, конечно. Я пока смутно представлял, как именно он поможет Агнес перехватить контроль над своим телом, но моя роль в этой постановке будет главной и, весьма вероятно, что очень рискованной. Но ради матери я был готов поставить на кон даже собственную жизнь. Она ведь отдала за меня свою.

Вот так размышляя над грядущей битвой со Злом, я двигался чуть позади Коса, который внимательно осматривал все улочку и закоулки. Вскоре он определил оптимальный маршрут отступления и удовлетворённо покивал головой. Я в этот миг в очередной раз обсыпал нас пыльцой. Её оставалось не так уж много.

Когда я положил похудевший мешочек обратно в карман, обратив внимание, что смесь, которая изменила наши черты лица, уже начинает потихонечку ослабевать, со мной связался Крыса. Он довольно сообщил мне, что раздобыл снайперскую винтовку и спрятал её в надёжном месте. Я коротко посовещался с Косой, после чего сказал Атосу, что мы сейчас придём и заберём её. Парень расслабленно заявил, что всё понял и отключился.

Идти за оружием пришлось на другой конец города. Кос проворчал, пиная ногой гнилой картофель, который оказался на нашем пути:

— Вот не мог он её спрятать поближе.

— И как ты себе это представляешь? Его бы заметили, а потом отправили сам знаешь куда. Это мы сейчас её возьмём — и нас никто внимания не обратит, — разумно заметил я, не переставая подмечать то, что воздействие Зла на людей становится всё сильнее.

Каждый второй человек шёл взвинченной походкой, словно собирался наведаться к давнему врагу и высказать ему всё, что думает о нём, а потом ещё и в морду дать.

— О, охранка, — вдруг прошипел друг, мгновенно остановившись, будто налетел на невидимую стену.

Мимо нас трусцой пробежало пятеро бойцов. Они проникли в ближайший подъезд, из которого раздавались приглушённые женские крики, разбавляемые крепкой мужской бранью.

В этот миг над нашими головами раздался звон разбитого стекла. Я успел поднять взгляд и увидел, как из окна выпала худосочная женщина. Она ударилась об землю рядом с нами — и её пронзительный крик резко прервался громким хрустом. Шея оказалась неестественно вывернута. Женщина была мертва.

В окне, из которого она выпала, показался небритый мужчина в заляпанной майке. Его глаза горели огнём бешенства. В следующий миг ему на голову опустилась тяжёлая резиновая дубинка — и он пропал из вида.

— Пошли-ка отсюда, — взволнованно прохрипел Кос, схватив меня за руку и увлекая за собой. — Лучше не смотри, лучше не смотри.

Потрясённый увиденным, я послушно пошёл за ним. Перед моим мысленным взором ещё долго стояла картина смерти женщины, в чьей гибели я был косвенно виноват.

Глава 14

В какой-то момент мне пришла в голову мысль, что, скорее всего, под воздействием Зла в первую очередь ломаются самые эмоционально неустойчивые люди, которые и так были склонны к насилию и подобным мерзостям. Тот мужик, который выбросил из окна женщину, явно был совсем не тихоней. Не удивлюсь, если за его плечами немало грехов, в том числе и домашнее насилие.

Мрачно наблюдая за людьми, я всё больше находил подтверждений своему предположению. По большей части озлобились те, кто находился возле первой ступени социальной лестницы, а так как мы шли в тот район, который был прибежищем таких элементов, то стали свидетелями ещё двух драк, одного убийства и поджога магазина.

Тут и там шныряли бойцы внутренней охранки. Они скручивали сопротивляющимся людям руки и куда-то уводили их. На данный момент подобное помешательство не приобрело массовый характер, но всё ещё было впереди. Так можно весь город потерять, если не изгнать Зло — рано или поздно все подпадут под её влияние.

Кос шёл рядом со мной и ошеломлённо вертел головой. Его губы постоянно шептали, что в городе происходит какое-то безумие. Рука парня, то и дело, тянулась к револьверу, словно он опасался за наши жизни. Вдруг кто-нибудь решит, что мы лёгкая добыча. Я напомнил ему, что нас прекрасно скрывает пыльца. Пока ни одни человек так и не обратил внимания на наш дуэт.

Мы уже почти добрались до винтовки. Она должна была лежать вон за тем мусорным баком, любовно закутанная Крысой в чёрный полиэтиленовый пакет. Я напрягся, когда увидел, что возле ржавого бака троица лохматых бродяг ожесточённо били ногами щуплого низкорослого мужичка, заросшего по самые брови чёрной с проседью бородой. Он весь сжался, закрывая руками голову, и что-то нечленораздельно выкрикивал. Кроме нас шестерых тут никого не было, — если не вмешаться, то эта троица забьёт до смерти мужика. А тут он ещё попытался встать и убежать, но ему ловко подсекли ноги и бородатый упал, воя от боли.

Я изумлённо выдохнул, быстро вытаскивая из кармана револьвер:

— Это же Ефрем! А ну отошли от него, суки!

Прозвучал выстрел. Дуло было направлено в небо. Бродяги мигом заметили нас. Их налитые кровью глаза, не предвещали ничего хорошего. Они были похожи на диких животных — скалили жёлтые зубы, угрожающе рычали.

— Я ведь пальну, — это уже Кос достал свою пушку. — Мне насрать на охранку.

Бродяги переглянулись, но с места не сдвинулись. Избитый Ефрем медленно пополз прочь от них. Из его рта вытекала тонкая струйка крови. Она смешивалась с грязью на лице и капала на землю.

— Ну, твари, сами напросились, — люто прорычал друг, скаля зубы, и выстрелил.

Пуля взвила фонтанчик мелких камней рядом с ногой одного из бродяг, заставив его отпрыгнуть. Он развернулся и почесал во все лопатки. Двое других рванули за ним. Спустя несколько секунд они исчезли в лабиринте закоулков.

— Спасибо, добрые люди, — прошамкал разбитыми губами Ефрем, который не мог узнать нас под «гримом» ведьмы. — Если бы не вы, то конец бы присел старому Ефрему.

— Слышь, дед, — обратился к нему Кос, присев на четвереньки. — Ты чего с ними не поделил-то?

— Да они сами! — возмущённо прохрипел нищий, закашлялся, выплюнул сгусток крови, а потом продолжил: — Я никому зла не делал! Сестное слово! Мосешь мне поверить, сынок!

— О, и у тебя родственник нашлись, — невесело пошутил я, похлопав друга по плечу, после чего вытащил из кармана зелье здоровья и протянул его Ефрему. — На, выпей.

— Хм… — хмыкнул он, внимательно посмотрел на меня жалобными глазами побитой собаки, а потом принял склянку дрожащей рукой. — Мы не могли встресаться раньше? По-моему, твой голос мне знаком.

— Обознался, дед, — резко бросил я, наблюдая, как Ефрем глотает жидкость. — Ты бы лучше забился в какую-нибудь конуру и не вылезал из неё несколько дней — так целее будешь.

— Ага, — поддакнул Кос, выпрямившись во весь рост. — Топай уже отсюда.

Нищий не стал нам перечить. Когда его раны затянулись, он встал с земли, ещё раз душевно поблагодарил нас за спасение, после чего шустро двинулся вдоль домов, немного приволакивая ногу.

Как только он исчез из поля зрения, Кос подошёл к переполненному мусорному баку, сунул руку в щель между ним и стеной дома, пошарил там и вытащил оттуда что-то завёрнутое в чёрный пакет. Парень размотал его и удовлетворённо кивнул. Винтовка — старенька, но всё ещё надёжная. Я обсыпал нас обоих пыльцой — и мы двинулись обратно.

На этот раз наш дуэт как будто топал из эпицентра бури к тем местам, где она ослабевала. Количество драк на квадратный метр уменьшалось. Ту женщину уже успели убрать. О её смерти свидетельствовали только осколки стекла, лежащие на земле.

Мы достаточно быстро вернулись к нужному дому, преодолели лестницу и выбрались на крышу. Бойцы охранки никуда не делись. Они всё так же выхаживали по крышам — только теперь в сумерках. В домах стали включаться лампы накаливания. Внизу синхронно моргнули, а потом начали разгораться фонарные столбы.

Я устало посмотрел на хмурого друга и предложил:

— Оставляем винтовку здесь и идём в храм? Мы сегодня славно потрудились.

— Подожди, — бросил он, внимательно глядя блестящими глазами на окна кабинета полковника.

Там царила тьма, но внезапно она испарилась — кто-то включил свет. В жёлтом прямоугольнике показалась крепкая фигура. Кос словно только этого и ждал. Он мигом распластался на крыше и приник к прицелу.

Парень радостно выдохнул, словно выиграл в лотерею:

— Спартак. Может, сейчас его хлопнем?

Голос Коса звучал почти умоляюще. Я вдруг понял, что он тоже начал поддаваться воздействию Зла. Пальцы друга возбуждённо подрагивали. Ему будто не терпелось отправить кого-нибудь на тот свет.

— Погоди, — остудил я его пыл, почесав щеку. — Сперва надо всё с Чертовкой обговорить и с Крысой.

— Такой шанс нам может больше не выпасть, — пробормотал он, не отрываясь от прицела.

— Жди, — проронил я и связался с ведьмой.

Девушка, не перебивая, выслушала мою торопливую речь, в которой я дал ей полный расклад по нынешней ситуации, после чего она подумала немного, а потом согласилась на устранение полковник, высказав мнение, что сегодняшнее яростное бурление в городе, выплеснувшееся в убийства и драки, поможет нам скрыть собственные следы и подставить Драгомира. Идея Крысы ей тоже понравилась. Правда, ведьма сначала покритиковала меня за то, что я единолично принял решение включить в нашу команду какого-то своего старинного друга, и предупредила меня, что я теперь полностью отвечаю за него. Если Атос окажется идейно нетвёрдым элементом, то Чертовка обещала оторвать мне причиндалы и повесить их на стену, как напоминание. Я сглотнул вставший у меня в горле комок, но согласился, что буду достоин такого обрезания, раз уж сам привёл к нам Крысу.

Кос всё слышал и изредка молча кивал, не став подключаться к разговору. Он так и не раскрыл рта вплоть до окончания диалога. Но как только пропал голос ведьмы, парень, ехидно усмехнувшись, пошутил:

— Теперь бубенчиками отвечаешь за Крысу.

— Вообще-то, ты тоже был не против, — сурово напомнил я ему, набирая Атоса.

— Я всего лишь советовал, — расплылся он в улыбке.

— Скалься-скалься, — прошипел я, — Вот отвалится у тебя свисток от долгого лежания на холодном — будешь знать.

В этот момент раздался сиплый голос Крысы:

— Приём, это Атос.

— Приём, это Лис. Планы меняются. Мы сегодня решили грохнуть полковника. Давай-ка проворачивай свою операцию с Левшой, — проинформировал я его.

— Т-а-а-а-к… — задумчиво хрюкнул он. — Ладно, как скажешь. Через полчаса Левша будет околачиваться в том районе. Лишь бы он дошкандыбал до него, а то видели какое дерьмо в городе творится?

— Видели, — мрачно бросил я, переступив с ноги на ногу.

— Это… только недавно узнал, что Гарик, оказывается, умер, — скорбно сообщил парень. — Ну ты его знаешь.

— Какой ещё Гарик? — не сразу понял я, а потом в моей голове сверкнула догадка — Это тот мелкий диллер со свёрнутым набок носом?

— Ага, — подтвердил моё предположение Крыса.

— Ну и хрен бы с ним, — зло бросил я. — Если по делу больше сказать нечего, то отбой.

— Отбой, — вякнул Атос, как мне показалось немного обиженно.

Покачав головой, я положил средство связи в карман, а потом глядя сверху вниз на друга, с надеждой протянул:

— Лишь бы Спартак никуда не ушёл за это время.

— Вряд ли. Вон он бумаги разложил. Мне виден край его рабочего стола, — обнадёжил меня Кос.

— Хорошо бы, — выдохнул я и уселся на пятую точку.

Мой рассеянный взгляд был направлен на окраину города, туда, где я раньше жил. Сумрак уже сгустился до черноты — благодаря этому я увидел, что там разгорается пожар. По-видимому, горел многоэтажный дом. Пытались ли его тушить? Однозначно, да, иначе так может выгореть весь квартал, а то и город. В небо устремился белый пар. Кто-то заливает огонь водой. Вскоре пожар пошёл на спад. Люди победили огонь.

Я покосился на Коса, который недвижимо лежал в одной позе и если бы не его дыхание, то можно было бы подумать, что парень отправился в мир иной. Говорить нам пока было не о чем, так что я закрыл глаза и взглянул на свои параметры. Каждая из этих характеристик увеличилась на единицу: интеллект, ловкость, энергия и мудрость.

— Охренеть! — вдруг изумлённо выдохнул Кос, спугнув закимаревшего невдалеке голубя. — Ты смотри, кто пришёл к Спартаку!

Парень торопливо протянул мне винтовку. Я быстро схватил её и приник к прицелу. В окне кабинета, помимо полковника, я увидел пожилого бородатого мужчину со всклокоченной седой шевелюрой. Туловище его было бочкообразным, а конечности — толстыми и волосатыми. Мужчина оказался одет в старую кожаную жилетку и в мешковатые штаны с заплатками на коленях.

— Ну, узнал? — с нажимом спросил друг, прерывисто дыша от возбуждения и, не дожидаясь моего ответа, шокировано воскликнул: — Да это же некромант Жора!

— Уверен? — вложил я максимум скептицизма в одно-единственное слово. — Хотя…

Я видел его всего пару раз несколько лет назад, когда он был моложе, ещё перед тем, как некромант, в силу обстоятельств, обосновался в лесу. Тогда он бороду не носил, поэтому мне сложно было понять — Жора этот мужчина или нет? Всё же — эти глубоко спрятанные в черепе глаза-маслины навевали на мысль, что это действительно он.

— Точно тебе говорю: Жора, — твёрдо произнёс Кос, потирая руки, будто они озябли. — Вот ведь какой у нас оказался бывший командир…

— Скорее всего, он по приказу Револьвера встречается с ним, — предположил я, вернув винтовку.

— Возможно, — сказал друг, снова приняв горизонтальное положение. — Как ты думаешь: о чём они говорят?

— Надеюсь, что не о гомункулах. Только их нам ещё в городе не хватало, — безрадостно проговорил я, задумчиво потирая подбородок.

В этот момент снова запиликало средство связи. Я нажал на кнопку и из динамика донёсся голос Крысы. Он торопливо сообщил мне, что можно начинать — всё готово: Левша бродит там, где надо, а сам Атос крадётся за ним.

— Ну, прощайте, господин полковник, — кровожадно выдохнул Кос.

Его тело напряглось. Он неотрывно глядел в прицел. Внутренне волнуясь, но, не подавая виду, я присел на одно колено и до рези в глазах смотрел в окна кабинета Спартака. Там мелькали какие-то тени, то и дело, загораживая жёлтый свет ламп.

— Ещё, ещё… — шептал друг, а потом его палец нажал на спусковой крючок — и винтовка выплюнула пулю. — Есть! Попал! Прямо в левый глаз!

— Надо убираться отсюда, — торопливо проговорил я, ликующе улыбаясь.

У нас получилось! Мы сделали это! Вот теперь бы без происшествий добраться до храма — и красота!

— Что за херня… — озадаченно протянул Кос, а затем вскочил на ноги и выпалил мне в лицо: — Он был под зельем «Второй шанс»!

— Твою мать, — зло процедил я сквозь зубы, ощущая, как сердце ухнуло в пятки. — Надо срочно связаться с Чертовкой. Спартак ведь в храме возродится?

— Да, да, где же ещё? — судорожно произнёс друг, схватив винтовку и побежав к люку.

— Приём, Чертовка? — проорал я в средство связи, нажимая кнопку вызова именно той частоты, на которой находилась ведьма.

— Приём, — раздался её холодный голос, который стал для меня ушатом ледяной воды в жаркий день.

— Спартак оказался под действием зелья «Второй шанс», — взволнованно доложил я, спуская по лестнице. — Денег у него полно — вот, видимо, и пил его каждый день, сука.

— Мы недалеко от храма. Встретим его, — пообещала девушка, не выказав никаких эмоций от дурных вестей. — Вы тоже подходите сюда.

— Уже бежим, — пропыхтел я, за один шаг преодолевая четыре ступеньки.

— Отбой.

Дальше я связался с Крысой и дал ему отмашку. Он радостно сообщил, что приступает к делу. Левше оставалось жить совсем недолго — скоро его найдут в канализации. После того как Атос отправит его туда, он подойдёт к местной аптеке, которая находилась на пути в бедные кварталы, а мы будем ждать его возле неё.

Наш дуэт выскочил из подъезда и быстрым шагом двинулся к месту встречи. Вокруг здания охранки пока всё было чисто. Но стоило нам пройти метров сто, как позади нас начали раздавать невнятные крики и показались бойцы охранки.

— Сейчас район будут окружать, — прошипел друг, а потом несколько удивлённо добавил: — Быстро они среагировали.

— Ага. Вот всегда так — если бы не мы стреляли в Спартака, то хрен бы они так споро здесь появились, — в тон ему пробормотал я, немного ускорив шаг, хотя мы и так почти бежали.

Между тем бойцы охранки стали забегать в подъезды. Они ещё не поняли: откуда стреляли; и пытались выяснить это. А несколько десятков из них рванули в сторону Золотого квартала. Мне не составило труда понять, куда именно они полетели и для чего.

Я торопливо вызвал ведьму и отрывисто сообщил:

— К вам движутся штук тридцать вооружённых сотрудников охранки.

— Всё веселее и веселее, — коротко сказала она и прервала диалог.

— Может, не будем ждать Крысу? — предложил Кос, лихорадочно облизывая губы.

— А как же ДНК?

— Да и хрен бы с ней, — яростно прошептал парень, ударив кулаком в ладонь. — Всё и так пошло не по плану.

— Ну-у-у-у… — задумчиво протянул я, усиленно двигая ногами и слыша позади себя возмущённые голоса жителей, которые проснулись от шума, производимого вооружёнными людьми.

В этот миг из узкой боковой улицы выскочил Крыса. Он выглядел довольным и жизнерадостным. Парень заметил нас и заспешил навстречу. Тут его брови приподнялись, когда он увидел какие последствия, возымело наше покушение.

— Вот это они бегать начали, — оценил Крыса масштаб усилий охранки, — как в жопу ужаленные.

— Где ДНК? — резко выстрелил в него вопросом Кос, сверкая глазами.

— Бери, — проронил Атос, вытащив из кармана маленькую колбочку, в которой плескалось что-то тёмное. — Сейчас ещё чуток крови добавил.

— Отлично, — пропыхтел друг, схватив склянку и немного капнув её содержимого на приклад винтовки. — Пусть думают, что он порезался и случайно оставил кровь.

— Погнали к храму, — твёрдо проговорил я, повернувшись на девяносто градусов и зашагав к Золотому кварталу.

— Я догоню. Только никуда не сворачивайте. От винтовки избавлюсь и догоню, — уведомил нас Кос и побежал в другую сторону.

— Что случилось-то? — тревожно спросил Атос, шмыгая носом.

Он начинал волноваться. Парень чувствовал, что всё прошло не совсем так, как мы рассчитывали. Я вкратце сообщил ему, какая сложилась ситуация — и он разразился трёхэтажным матом. Мне чертовски хотелось вторить ему, но я держал себя в руках.

Крыса что-то шипел себе под нос почти до самого храма. Он заткнулся лишь тогда, когда среди домов замелькал подсвеченный фонарями купол. Кос всё ещё не показывался. Куда же он запропастился? А мы ведь из-за того, что торопились, не сообразили вручить ему средство связи Атоса. Как теперь искать парня? А если с ним что-то случилось? Ночью город стал только опаснее.

Внимательно глядя по сторонам, я попытался связаться с Чертовкой. Она не отвечала. Вдруг с той стороны храма раздались выстрелы. Я присел от неожиданности. Крыса мгновенно прижался к стене дома, скрючившись до земли. Моя рука нащупала в кармане револьвер и вытащила его. Я осторожно начал красться к храму, стараясь держаться подальше от фонарных столбов. Атос следовал рядом со мной, будто тень. В его руке показался длинный нож с деревянной рукояткой, обмотанной ХБ изолентой.

Между тем одиночные выстрелы превратились в полномасштабную перестрелку. До моих ушей донёсся отрывистый гул лазерного оружия. Похоже, бой идёт между Чертовкой, киборгами и сотрудниками охранки — они точно должны были опередить нас, если, конечно, не забегали куда-нибудь перекусить.

Неожиданно из боковой дверцы храма, которая служила чем-то вроде чёрного хода, выскочил полностью обнажённый мускулистый человек с небольшим пузиком. Он, тряся внушительными причиндалами, мощно побежал в нашу сторону.

Из чёрного прямоугольника дверцы вылетела красная чёрточка. Она пронеслась буквально в нескольких сантиметрах от головы мужчины и немного расплавила бетон дома. Я узнал Спартака, который, стиснув зубы и громко дыша, бежал прочь от замершего в дверном проёме Ботаника. Лекаря уже можно было неплохо рассмотреть. Он лихорадочно перезаряжал лазерную винтовку, взволнованно поглядывая на удаляющуюся фигуру полковника. Его губы что-то шептали, а дрожащие пальцы никак не могли засунуть батарею в винтовку.

Крыса, во все глаза, наблюдая за Спартаком, пролопотал:

— А чего он голый?

— Вся его одежда осталась в кабинете, — пояснил я, прикрыл один глаз, прицелился и выстрелил.

Из дула вырвался сноп искр. Звук выстрела отразился эхом от стен зданий. Пуля попала в живот полковника. Он споткнулся, зашатался, но бежать не перестал, только резко изменил траекторию, увидев меня. Я бросился за ним, стреляя на бегу. Две пули ушли в «молоко», а третья и четвёртая — вонзились в его широкую спину. Спартак упал лицом вниз, пробежав пару метров. Я подскочил к нему и наклонился. Полковник был ещё жив, но надсадно хрипел, а на его губах пузырилась кровь.

— Кто ты? — еле слышно прошептал он, скосив на меня стекленеющие глаза.

— Макс Лис, — ответил я, тяжело дыша после короткого, но яростного забега.

— Я… командир… я… хотел… как лучше… спасти… большее число… людей… — затихающим голосом прошелестел он, а потом последний раз вздохнул и навечно затих.

Под его телом скапливалась лужа крови. Подбежал взъерошенный Ботаник. Он пнул труп ногой и с апломбом сказал, словно я этого мог не понять:

— Мёртв.

— Ты чего замешкался? Перезарядить винтовку не мог? — яростно накинулся я на него, брызжа слюной. — Он едва не ушёл!

— Да я… да я… — начал заикаться парень, густо краснея.

— Это ещё, что за крендель? — грубо спросил подошедший Крыса, оценивающе поглядывая на лекаря и поигрывая ножом.

— Знакомься, — хмуро произнёс я, а потом торопливо представил их друг другу: — Паша Ботаник — наш лекарь. Атос Крыса — специалист по криминальному миру и мой давний товарищ.

Они нехотя пожали друг другу руки. Между ними ощущалась явственная прохладца, отдающая враждебностью. Надеюсь, нашему делу не помешает их взаимная антипатия.

— Где Чертовка? — быстро спросил я, двинувшись на звук выстрелов.

— Бойцы охранки напали на нас, когда мы хотели избавиться от Спартака, — горячо принялся объяснять Паша, идя рядом со мной. Он отчаянно жестикулировал свободной рукой, а другой — придерживал висящую на плече винтовку. — Ситуация была безвыходная — вот ведьма и вызвала киборгов. Тут уж бой подравнялся. Но полковник воспользовался шансом и попытался удрать. Ну я и бросился за ним вдогонку.

— И чуть не упустил, — мрачно напомнил я, скрипнув зубами.

— Эй! — неожиданно донёсся крик откуда-то сзади.

Мы все синхронно обернулись, схватившись за оружие. К нам бежал жутко разозлённый Кос. Его лицо было так сильно расцарапано, словно он сражался со стаей диких кошек. Хорошо хоть, что глаза не пострадали.

— А тебя кто так? — обеспокоенно выдохнул я, изумлённо глядя на парня. Мои брови терялись где-то в волосах. — Ты облился валерианкой и на тебя напали местные мурлыки?

— Хуже, — буркнул друг, достав из кармана склянку с зельем здоровья. — Бывшую девушку повстречал. Совсем с ума сошла. Я всегда подозревал, что она слегка того, но теперь в этом полностью уверен. Увидела меня — и как вцепится в лицо, поливая оскорблениями. Еле отделался от неё.

Парень присосался к горлышку пузырька. Глядя на то, как затягиваются его царапины, я мигом связал агрессию девушки и воздействия Зла.

Когда Кос отлип от склянки, засунув остатки зелья в карман, Крыса довольно бросил:

— Мы Спартака порешили. На этот раз с концами. Вон он валяется.

— Замечательно, — плотоядно улыбнулся парень. — А кто это там стреляет?

— Сейчас сам увидишь. Пошли, — отрывисто сказал я и начал обходить храм.

Из оружия у нас наличествовала лазерная винтовка Ботаника, два револьвера, в которых на двоих осталось шесть патронов и нож Крысы. Но меня скудность нашего арсенала не смущала — судя по количеству выстрелов, доносящихся из обычного оружия, перестрелка шла к логическому завершению. Опасаться нам нечего.

Глава 15

Когда мы подошли к ступеням храма, то всё было кончено. Последний боец охранки попытался дать дёру, но один из киборгов попал ему в спину. Он вскинул руки, словно хотел схватить за воздух, и упал ничком. Ему не удалось спастись… как и ещё нескольким десяткам людей, чьи трупы сейчас лежали среди колонн.

Чертовка и её машины стали выходить из храма, откуда они вели огонь.

— Явились, — бросила она, пробежав холодным взглядом по нашим лицам. — Спартак где?

— В Аду, — коротко сказал я, кивнув в знак того, что мы сделали дело.

— А это и есть тот самый Атос?

Её взор остановился на оробевшем парне. Он узнал знаменитую, по меркам города, ведьму. Крыса заторможено кивнул и расплылся в фальшивой щербатой улыбке.

— Подойди, — приказала ему девушка, окружённая киборгами, которые внимательно смотрели по сторонам.

Парень неуверенно подошёл к ней и вытянулся во весь рост, словно перед главнокомандующим. Чертовка обхватила сильными пальцами его небритый подбородок и посмотрела в глаза, будто пыталась что-то в них прочитать. Атос стоял ни жив ни мёртв. Его лицо побледнело, а губы он сжал до состояния одной прямой линии. Наверное, сейчас он уже не был так рад тому, что решил присоединиться ко мне и Косу.

Наконец-то девушка отпустила его и неоднозначно выдохнула:

— Х-м-м-м…

Тут до наших ушей стали доноситься звуки множества бегущих ног.

— Подмога, — быстро проговорил я. — Надо валить отсюда.

— За мной, — скомандовала Чертовка и исчезла в храме.

Киборги слаженно последовали за ней, а мы потопали за ними.

Я похлопал по плечу Крысу, широко ухмыльнулся и прошептал:

— Ты ей понравился.

— Да-а-а? — протянул он, криво улыбаясь. — Мне так не показалось. Она даже базарить со мной не стала. А зенки ты её видел? Холодные, как… как… У неё, вообще, есть душа?

— Меня тоже страшно интересует этот вопрос, — услышал наш диалог Кос.

В этот момент мы вошли в храм и потопали по мозаичному полу, составленному из мраморных плит. Возле стен возвышались статуи богов. Под куполом висела многометровая хрустальная люстра с тысячей лампочек. Тут светло было как солнечным днём. Я нашёл взглядом Воскрешающего и принялся внимательно рассматривать изваяние. Скульптор почему-то изобразил его в длинной римской тоге, под которой проступало мускулистое тело. Лик бога был хмур и грозен. Общие черты с оригиналом явно присутствовали и в целом отражали действительность.

Вдруг Кос, идущий рядом, смачно плюнул под ноги статуи Воскрешающего, мрачно пронзая её злым взглядом. Я торопливо проговорил, вытерев плевок подошвой:

— Ты бы лучше так не делал. Вдруг это он тебя уберёт от кабеля?

— Э-э-э, — удивился друг, а потом сдвинул брови и прорычал: — Это я сам. Меня так просто не того… я крепкий.

— А куда мы чешем? — внезапно спросил Крыса, недоумевающе глядя на Чертовку, уверенно идущую к противоположной глухой стене. — Там ведь нет не хрена, а за нами охранка. Как мы уйдём отсюда?

— У неё точно есть план, — обнадёжил я парня.

— А кто, вообще, эти мутные ребята? Они разговаривать-то хоть умеют? — поинтересовался он, имея в виду киборгов. — И откуда такие пушки? Это лазеры?

— Потом как-нибудь расскажу, кто они и откуда оружие, — уклончиво пробубнил я, наблюдая, как один из псевдолюдей воткнул высокопрочное лезвие ножа в стык между плитами.

Киборг надавил на рукоять — и тяжёлая плита немного приподнялась. Он схватил её пальцами, поднял, словно она ничего не весила, и положил рядом на пол. Под плитой обнаружилась изъеденная ржавчиной железная лестница, которая упиралась в дно узкого тоннеля. Чертовка приказала всем киборгам, кроме одного, прыгать вниз. Они быстро оказались в тоннели и продвинулись немного вперёд, освобождая место для людей. Теперь пришла очередь Ботаника, затем Крысы, Коса, а потом спустился я. Чертовка оказалась предпоследней, а последним — киборг. Стоя на лестнице, он сумел вернуть плиту на место. Она идеально встала над его головой — с той стороны на полу наверняка не осталось никаких следов.

Ведьма взяла со стены факел, подожгла его и передала меня, а я отправил дальше по цепочке. Только он оказался у Ботаник, идущего первым из людей, как отряд двинулся вперёд. Киборгам свет был не нужен.

В тоннеле пахло сыростью и перегноем. Земляные стены осыпались от любого касания. Идти, приходилось, пригибая голову и глядя под ноги, где иногда лежали крысиные кости.

Я прошептал через плечо, адресуя вопрос ведьме:

— Как там Агата?

— Заперлась в своём доме и не вылезает из него, — прошипела девушка; в её голосе чувствовались нотки раздражения. — Похоже, придётся штурмовать его. Лазеры мы всё равно уже рассекретили, так что хуже уже не будет. Только после того, как мы придём к власти, придётся их очень надёжно спрятать, чтобы ни у кого не возникло мысли, будто мы как-то связаны с ними.

— Я видел в кабинете Спартака некроманта Жорика. Вероятно, он играет на стороне Револьвера, — прерывисто дыша, сообщил я Чертовке, чуть не ткнувшись носом в спину Коса, после чего прикрикнул на него: — Ты чего тормозишь?!

— Сейчас поймёшь, — процедил он, развернулся боком и протиснулся между ветхим гробом, который немного торчал из земли, и стеной.

— О как, — выдохнул я, повторяя манёвр парня.

Крышка гробу сгнила и в него набилась земля, но всё же можно было рассмотреть, что внутри лежат чьи-то кости, ржавое оружие и доспехи.

— Кто-то из служителей храма, — предположила ведьма, а потом вернулась к прерванной теме: — Если некромант станет работать на Револьвера, то это палка о двух концах: гомункулы, безусловно, усилят Александра, но вот жителям города подобное соседство точно не понравится.

— Так как поступим?

— Не знаю, — честно ответила Чертовка. — Ситуация меняется каждый час. Мне уже сложно что-то просчитывать наперёд.

— Это верно, — согласился я, тяжело вздыхая.

Тоннель привёл нас в более обустроенную часть подземелья. Тут уж ведьма возглавила отряд и уверенно довела нас до центрального помещения, где предложила отужинать и отправляться спать. Мы так и сделали: посетили «столовую», а потом разбежались по кельям. Чертовка выделила Крысе жилплощадь рядом с моей. Никто из нас не волновался, что охранка сумеет найти путь в наше «лежбище» — это было практически нереально.

Прежде чем завалиться спать, я отправился в местный «душ» — это была келья, в которой к потолку оказалась привинчена бочка с водой, а к ней приделан кроткий шланг и лейка. Дверной проём закрывала цветастая занавеска, а под ногами лежал резиновый коврик.

Пока я под холодной водой отмывал со своего тела грязь и пот, то мне в голову пришла мысль, что стоило бы рассказать друзьям о воздействии Зла на людей. Но ведь Воскрешающий не велел распространять то, что я узнал из диалога с ним. Дилемма. Как же быть? Мне не хотелось портить отношения с богом. Мы ведь даже ещё не спасли мою мать. Пожалуй, пока стоит молчать.

Приняв такое взвешенное решение и искупавшись, я двинулся в свою келью, где повалился на кровать, ощущая, как подрагивают ноги. День выдался сложным. Поменьше бы таких. Сон достаточно быстро сморил меня, даже несмотря на то, что мозг пытался начать анализировать сегодняшние события.

Проснулся я довольно резко. Несмотря на поздний час в центральном помещении горел свет. Его косые лучи проникали в мою келью, хотя я точно помню, что когда засыпал — Чертовка погасила свет.

До моих ушей донёсся голос ведьмы. Она шипела в одной из соседних келий:

— Вставай! Быстрее! Нужно не упустить момент!

— Отстань, — узнал я сонный голос Коса. — Иди Лиса мучай. У вас ведь фыр-фыр.

В тишине раздался звук хлёсткой пощёчины, за которой последовали слова девушки:

— Быстро! Через полчаса мы уже должны быть возле особняка Агаты!

— Ведьма, — обиженно проворчал друг.

Спустя пару секунд, к моей келье стали приближаться быстрые шаги. Я вскочил с кровати, торопливо оделся и столкнулся в дверном проёме с Чертовкой.

— Не надо меня бить. Я сам иду.

— Хорошо, — мрачно сказала ведьма, неожиданно поправив мне воротник. — Буди всех. Жду в столовой.

Я кивнул и направился к Крысе. Он спал без задних ног, обильно пуская на подушку слюну. Я потормошил его — и парень проснулся. Сперва Атос не понял, где находится, а потом его разум прояснился — и он вскочил на ноги, клятвенно заверив меня, что сейчас явится.

Ботаника в келье не оказалось. Где он мог быть? Странно. Ладно, пусть Чертовка его ищет. Я потопал в «столовую» и обнаружил там Крысу, Коса и, естественно, ведьму. Последняя сразу же спросила:

— Где Паша?

— Не знаю, — пожал я плечами. — В келье его нет.

— Хм… — хмыкнула девушка, нахмурив лоб.

В этот момент я услышал чью-то негромкую поступь. Выглянув в центральное помещение, увидел Ботаника, который крался к своей келье точно огромная белая мышь.

— А ты где был? — протянул я, внимательно глядя на него.

Парень испуганно вздрогнул, лихорадочно посмотрел на меня блестящими глазами и хотел что-то сказать, но я перебил его:

— Проходи. Тебя только ждём. Экстренное собрание партии.

Он тяжело простонал, понимая, что попался, а потом, повесив голову, прошмыгнул в «столовую».

— К семье ходил? — накинулась на него Чертовка, привстав с лавки и опершись руками на стол.

Ботаник молчал, буравя взглядом пол и, не зная, куда деть руки. Мне стало жаль его. Я задумчиво проговорил:

— В принципе, сейчас в городе такая херня творится, что за ним вряд ли кто-то мог следить. Думаю, что и возле его дома никого не было.

— Ладно, потом с тобой поговорю, — бросила девушка. — Сейчас есть дела поважнее. Револьвер собрал своих людей и двинулся в резиденцию Драгомира. Среди них Жорик и его гомункулы. Александр уверен, что именно Драгомир стоит за смертью Спартака. Схватка предстоит жаркая. Я бы даже сказала, что это определяющая битва в их войне. Нам надо использовать этот момент для того, чтобы напасть на особняк Агаты.

— Часть боеприпасов мы потратили, — заметил я, намекая на их бой с охранкой возле храма. — И Атосу требуется нормальное оружие. Пойдём в гараж?

— Нет, — отрезала Чертовка. — Упустим время. Дайте парню лазерный пистолет. Умеешь им пользоваться?

Она вопрошающе смотрела на Крысу. Тот уверенно кивнул и просипел:

— Ведь не труднее обычной пушки?

— Нет, — заверил я его, искоса поглядывая на Ботаника.

Паша уже поднял голову и постепенно приходил в себя, но его глаза оставались донельзя виноватыми, словно он уже привёл к нам целый выводок шпионов.

— Замётано, — проронил Атос, а затем поинтересовался: — А с остальными советоваться не будем?

— Что? — недоумевающе брякнул Кос, а потом в его глазах отразилось понимание и он, усмехаясь, протянул, махнув рукой в сторону келий, в которых стояли киборги: — Ты об этих…

Чертовка посмотрела на меня, а я отрицательно покачал головой. Тогда девушка проинформировала Крысу:

— Они киборги. Их мнение не учитывается.

— Да ну нах! — не сумел сдержать себя Атос, выкатив блёклые глаза. — Из Киберграда? И пушки оттуда?

— Ага. Тебя что-то смущает? — вкрадчиво произнесла ведьма, напрягшись всем телом.

— Нет, — поспешно обронил парень. — Наоборот, мне жутко фартануло, что к вам в банду попал.

— Согласно, — бросила Чертовка и исподлобья посмотрела на меня.

Я растянул губы в милой улыбке. Видимо, она до сих пор злится на меня за самоуправство. Девушка ещё пару секунд буравила меня тяжёлым взглядом, а затем вытащила из кармана аккуратно сложенный вчетверо листок, развернула его и положила на середину стола.

— Это план дома Агаты. Изучите его.

Мы все нависли над ним, едва не столкнувшись головами.

— Здоровенный, — удивился Атос, постепенно врастая в нашу банду и начиная чувствовать себя не так скованно. — Тут и участок есть. А забор… забор… Камер наверняка полно, и кнопка вызова псов из охранки. Серьёзный орешек, — говорил парень со знанием дела: ощущался опыт. — Минуты через две после нажатия, они будут на месте. Надо как-то успеть.

— На территории и в самом доме есть ловушки, охрана и прикормленные духи. На крыше — четыре пулемёта, — добавила ведьма, чуть более благосклонно глядя в затылок Крысы; парень внимательно рассматривал план особняка и водил по нему грязным пальцем. — Придётся делиться на две группы, чтобы в каждой был человек способный изгнать духов. Лис, ты справишься?

— Ага, — уверенно кивнул я и посмотрел на Чертовку. — Только мне понадобятся кое-какие ингредиенты: нож, лучше серебряный, перетёртая кора ивы и цветки зверобоя.

— Знаю-знаю, — слегка приподняла уголки губ девушка. — Если дух окажется слишком сильным и мощи собственной крови не хватает? Всё это у меня есть, как и несколько десятков пузырьков зелий.

— Тут есть два входа: парадный и чёрный, — произнёс между тем Атос, убирая со лба жидкие волосы. — Кто куда пойдёт?

— Я иногда люблю войти в чёрный ход, — оскалился Кос, скабрезно пошутив.

— Извращенец, — уничижительно процедила Чертовка, полоснув парня ледяным взглядом. — Пойдёшь с Лисом и Атосом через парадный.

— Под пули? — мрачно усмехнулся друг, прямо посмотрев в глаза ведьмы.

— Можешь мне поверить: пули будут везде, — отрубила девушка.

— А если пыльцой всех обмазать? — дельно предложил Кос, который уж очень не хотел лезть под пули.

— Не хватит, — отрицательно покачала головой Чертовка.

Я разочарованно поджал губы, а потом задал свой вопрос:

— Атос упоминал кнопку… Что будем делать с охранкой? Боюсь, что за две минуты не управимся.

— Никто не придёт, — твёрдо проронила ведьма, лязгнув железом в голосе. Она была абсолютно уверена в своих словах. — Сейчас все бойцы охранки поделились на три лагеря: большинство с Револьвером, поменьше — с Драгомиром, а совсем малая часть решила отсидеться и ни на что не реагировать. Кстати, мне известно, что вместе с людьми Револьвера идёт ваш друг Вася Ружо.

— Неужели он вылез из-под каблука? — изумился Крыса, облизав серые губы.

— Откуда ты всё это знаешь? — поинтересовался я, удивлённо почесав щеку.

— Кто-то спал, а кто-то бродил по улицам и следил за врагом — и это я сейчас не о Ботанике, — немного язвительно закончила Чертовка.

Паша опять опустил голову, будто провинившийся школьник.

— Ну, хорошо хоть картавый жив, — протянул Кос, промокнув краем рукава отчего-то вспотевший лоб.

— Ты чего его оскорбляешь? — попытался усовестить я друга.

— Васю невозможно оскорбить. Разве может хоть на что-то обижаться мужчина, который подчиняется женщине? — философски заметил парень.

— Да, действительно, — сказала Чертовка, натянув ехидную улыбочку; впервые вижу такую на её губах.

— Мы сотрудничаем, а не подчиняемся, — защитил я наш квартет от шуточек ведьмы.

— Вот именно! — возмущённо поддакнул Кос. — А чего мы, вообще, стоим?! Время-то идёт!

— Верно. Облачаемся в броню, вооружаемся и выступаем, — скомандовала Чертовка, вставая из-за стола и пряча улыбку.

— Мы сами решим, что делать, — не унимался друг. — Так, ребята, надеваем бронекостюмы, хватаем оружие — и в путь.

— Да успокойтесь уже, — серьёзно одёрнул я их, а потом предложил, пользуясь тем, что в «столовой» был не только я и ведьма, а и остальные люди: — А может, Атосу дадим костюм какого-нибудь киборга?

Просто я опасался, что наедине она может ответить нет. Для неё возможная поломка киборга может быть важнее, чем жизнь Крысы. А в такой ситуации ведьма вряд ли откажется от моей идеи. Так и произошло — Чертовка нехотя согласилась, и сама пошла с Атосом выбирать ему бронекостюм.

Наша мужская троица двинулась на импровизированный склад, который занимал сразу пять келий: в одной находилась броня, в другой — оружие, в третьей — зелья, в четвёртой — ведьмовские расходные материалы, а в пятой — прочие нужные вещи.

Мы быстро облачились в свои бронекостюмы, напялили шлемы, взяли винтовки, пистолеты и зелья, а потом вернулись в центральное помещение. Я ещё прихватил с собой всяких травок.

Вскоре там показались Чертовка, киборги, один из которых был без брони, и Крыса. Костюм парню оказался на два размера больше, но он радовался ему как малое дитя сладкой конфетке, а когда я вручил ему свой лазерный пистолет, то Атос расцвет в широкой желтозубой улыбке, от которой едва не треснуло его лицо. Помимо всего прочего, у Крысы на поясе висели ножны с ножом и сумка с зельями.

Я обратил внимание, что на шлемах киборгов появились номера, выведенные белой краской: от одного до одиннадцати. Чертовка заметила мой любопытный взгляд и пояснила:

— Они откликаются на свои номера. Когда будем делиться на два отряда, то я передам тебе в подчинение часть киборгов. Ясно?

— Ага.

— Тогда за мной, — скомандовала ведьма и решительно двинулась прочь из подземелья.

Мы потопали за ней, задевая раздавшимися плечами стены прохода. Цепочка получилась длинная: ведьма, я, Крыса, Кос, Ботаник и одиннадцать киборгов, среди которых — одноглазый. Всего шестнадцать бойцов. Сложно будет незамеченными пробраться в Золотой квартал, но мы попробуем.

Девушка провела манипуляции с цепью — и стена отъехала в сторону. Потом ведьма показала рукой, чтобы мы оставались на месте, а сама вышла на разведку. Она ловко преодолела кустарник, а затем в шлеме раздался её голос:

— Чисто. Выходите.

Отряд торопливо покинул храм. Стена вернулась на место, а мы продрались через кусты и оказались на улице. Я тут же начал осматриваться. Совершенно никого — только потрескивали фонарные столбы, честно выполняя свою задачу. Если бы не они, то темнота бы царила непроглядная. Тяжёлые чёрные тучи очень низко висели над землёй. Они почти задевали самые высокие здания в городе. О луне в такую ночь можно было не вспоминать.

Мы двинулись к Золотому кварталу. Отсюда до него насчитывалось совсем немного метров. Я уже вижу ворота, а вот охранников — нет. Отряд подошёл ещё ближе. Камеры видеонаблюдения оказались разбиты, а турели безжизненно замерли. Чертовка решила не рисковать и первым пустила одноглазого киборга. Он спокойно преодолел открытые настежь ворота и остановился на территории Золотого квартала. Турели не сработали. Вдохновлённые этим событием, мы торопливо проскочили через ворота.

Я произнёс в микрофон:

— Почему охраны нет? Люди Револьвера убили их?

— Скорее они сами ушли или их тупо снял начальник, — задумчиво предположил Кос, держа руку на снайперке.

— Вполне возможно, — поддакнула ведьма. — Револьвер всё поставил на карту.

— А что если мы загасим тех, кто выкарабкается из этой заварушки? — предложил Крыса, громко дыша в микрофон. — Мы так сразу решим проблему с победителем.

— И что это нам даст? — проговорила ведьма, покосившись на Атоса. — Я ещё не в Совете, а значит — все претензии на власть станут нелегитимными. Придётся подождать. Мы всё равно потом сумеем устранить ослабленного конкурента. Тем более что сейчас нам ещё надо справиться с Агатой, а она могущественная ведьма — будет непросто.

— А-а-а, — понятливо выдохнул Крыса, а затем немного недовольно заявил: — Мне никто ничего не базарил о нашем плане. Просто власть… власть… А как её захватим никто не прошуршал.

— Всему своё время, — коротко сказал я, поняв, в чей огород был брошен камень недовольства. — После смерти Агаты мы всё тебе расскажем.

— Замётано, — повеселел он.

— А где все люди? — заметил Кос, внимательно глядя по сторонам. — Город словно вымер.

— Спят все, а те, кто не спит — выжидают, чем дело закончится, — пробормотала ведьма. — Весь Золотой квартал, наверное, уже в курсе того, что сейчас начнётся. Слышите?

— Ага, будто стреляют где-то вдалеке, — пролопотал Крыса.

— Началось, — мрачно бросил я. — Нам в какую сторону?

— Ровно в противоположную от особняка Драгомира, — сообщила Чертовка, уверенно вышагивая по брусчатке.

Я тихонечко хмыкнул под нос, скользнув взглядом по крыше того здания, в котором обитал книжник. Мы не дойдём до него, а свернём на первом же перекрёстке.

Отряд компактно собрался в группу и начал отдаляться от перестрелки. Звуки выстрелов стихали, а дом Агаты приближался. Мрачный, готический особняк с четырьмя остроконечными угловыми башенками, тонул во тьме. Третий и четвёртый этажи были видны из-за двухметрового кирпичного забора с колючей проволокой, натянутой по периметру. Все окна оказались забраны решётками, а под двухскатной черепичной крышей, будто подпирая её могучими спинами, прижимались к стене статуи бородатых мускулистых атлетов.

Кос просипел, когда отряд остановился достаточно далеко от особняка, чтобы нас не заметили раньше времени:

— Жутковато. Настоящее логово ведьмы. Даже свет не горит.

— Пулемёты в башнях? — уточнил Крыса.

— Ага, — кивнула Чертовка. — Вам с этой стороны нападать, а я, Паша и шесть киборгов пойдём в обход. Ждите сигнал.

— Подожди, — остановился я девушку и отвёл в сторону, чтобы остаться наедине. — Микрофон выключи, — она выполнила то, о чём я попросил её. — Кто-нибудь может поднять дух Спартака и поговорить с ним?

— Всего пять-шесть человек в городе, — сообщила ведьма, немного подумав. — А что?

— Надо будет избавиться от его тела и от трупа Левши, иначе кто-то может разнюхать правду, — мрачно процедил я, только несколько минут назад поняв, какую глупость мы совершили.

— Я знаю, — удивлённо проронила Чертовка. — Дух можно поднять только на третьи сутки. У нас полно времени. Ты разве не знал об этом?

— Нет, — пришёл мой черёд изумляться.

На какой день я говорил с Ростиславом? Видимо, знания из гримуара идут впереди планеты всей. Мне тут же стало поспокойнее. Ничего страшного не произошло.

— У меня нет слов. Надо будет заняться твоим обучением, — прошипела Чертовка, так сильно сжав зубы, что, казалось, они сейчас раскрошатся.

— Хорошо, — бросил я, едва сдержав улыбку.

Мы вернулись к основному отряду.

Кос, ухмыляясь, просюсюкал:

— В любви объяснялись?

— А они чего…? — удивился Крыса и восхищённо посмотрел на меня.

— Заткнись уже, — бросил я другу.

Он повернулся к Атосу и доверительным шёпотом произнёс:

— Я потом тебе всё расскажу.

— Думайте о предстоящем деле, — отчеканила ведьма.

Девушка передала мне управление над оставшимися пятью машинами, среди которых был одноглазый, а потом её отряд стал огибать забор особняка. Между ним и соседским домом оказался узкий проулок шириной метра в три. В нем-то и исчезла Чертовка со своими бойцами, а мы остались дожидаться сигнала к началу штурма.

Глава 16

В шлеме раздался голос Чертовки:

— Мы на позиции. Пусть ваши киборги снимут ближайших охранников, которые на башнях рядом с пулемётами. Потом они помогут вам преодолеть забор. Вход в особняк метрах в пятидесяти и на третий этаж — там апартаменты Агаты. Я чувствую — она на месте.

— Хорошо, — бросил я, после чего посмотрел на псевдолюдей.

Мне достались киборги с номерами: один, два, три, четыре и пять. Возможно, ведьма думает, что я только до пяти считать умею.

— Первый, Второй, — обратился я к машинам, плохо представляя, как командовать ими: что они поймут, а что нет. — Ты убей человека, который вон в той башне, а ты — застрели мужчину, который вон там.

Киборги молча выслушали меня, а затем синхронно кивнули, — наверное, поняли приказ. Чертовка с ними общалась на каком-то другом уровне. Она всегда знала, в какой момент они всё уяснили, а киборги, в свою очередь, порой даже без слов понимали, что ведьма от них требует. Определённо, их связь с Чертовкой была намного глубже.

Они между тем подошли чуть ближе к забору и подняли свои винтовки. Им не требовалось присаживаться на колено или задерживать дыхание — руки киборгов не дрожали, как у людей.

— Цель обнаружена. Готов действовать, — слились два бездушных голоса в один.

— Начинать? — спросил я у Чертовки, косясь на парней.

Крыса и Кос напряжённо замерли, готовые хоть сейчас рвануть к забору.

— Давай, — проронила она.

— Стреляйте на поражение. Огонь, — приказал я киборгам.

Они выпустили по одной лазерной чёрточки. Что произошло с той стороны особняка, я не видел.

— Цель поражена, — в унисон отрапортовали машины.

— За мной, — выдохнул я и бросился к забору.

Киборги помогли нам перелезть через него, предварительно порвав колючую проволоку, — я бы даже сказал, что они чуть ли не перекинули нас через забор, а потом сами ловко преодолели его.

Оказавшись во дворе, я быстро осмотрелся, включив ночное видение. Перед моими глазами предстали какие-то плодовые деревья, садовые дорожки из обработанных декоративных камней, фонтан со статуей, изображающей девушку с кувшином, из которого в бассейн льётся вода, и низенькие заборчики из железных прутьев. Ни одного охранника не наблюдалось.

— Темнота-то какая, — протянул Кос, глядя в прицел. — И тишина.

— Гробовая, — мрачно крякнул Крыса, поигрывая пистолетом. — На стене помимо камер ещё прихреначили датчики движения.

— Подозрительно, что никто не встречает, — прошептал я, чувствуя липкое прикосновение страха.

Те, кто находился внутри особняка, уже точно должны были узнать, что к ним пожаловали гости, но никого не было. Ощущение ловушки усилилось. Нас будто подманивали поближе. Не хватало только гостеприимно распахнутой двери и Агаты на стуле с верёвкой на шее. Она бы нас так пальчиком манила — вроде как, подойти и выбей стул. Мы к ней топ-топ, а тут какая-нибудь яма под ногами разверзнется.

— Кос, Атос, проверьте ворота, — приказал я парням. — Там кто-то должен быть. Не очень хочется оставлять вражеских бойцов за спиной.

— Есть, товарищ главнокомандующий, — натужно весело проговорил друг.

Он и Крыса прижались к стене и, пригибаясь, двинулись к воротам. Там виднелся маленький домик, даже скорее большая будка. Обычно в такие селят охранника.

— Чертовка, как у вас дела? — тревожно поинтересовался я, наблюдая за парнями.

— Нормально. Ждём, когда вы соизволите к дому пройтись, — ответила ведьма с едва различимыми нотками раздражения.

— Скоро, — коротко сказал я, понимая, что ей не терпится разобраться с Агатой, но тылы-то зачищать надо.

Вот Кос осторожно заглянул в окошко «будки», после чего показал Крысе один палец. Он кивнул, достал нож и скрылся за строением. С той стороны должна располагаться дверь. Я затаил дыхание. Лишь бы охранник не закричал.

Атос показался спустя полминуты и проговорил в микрофон:

— Пусть земля ему будет пухом. В той конуре пульт с мониторами. Все камеры и датчики к нему сводились.

— Тогда чего вы там лясы точите? Вперёд! — поторопила нас ведьма.

— Погнали, — облегчённо выдохнул я.

Похоже, что я излишне накрутил себя. Охранник просто уснул, а я ловушка… ловушка… Вот только если есть второй пульт, а этого увальня нам просто на съедение оставили, чтобы совсем уж всё ажурным не казалось, то тогда нас может ждать неприятный сюрприз. Но, надеюсь, всё обойдётся.

Люди и киборги побежали к особняку, огибая деревья и невысокие кустарники. Рассуждая на ходу, я даже успел сорвать горсть каких-то сладких ягод и отправить их в рот.

Тёмные окна особняка приближались. Мы уже преодолели половину расстояние до него, а только что миновали фонтан. И вот в этот момент дикий крик «Предвестника опасности» резанул по нервам.

Я упал на живот перед каким-то деревом с толстым стволом, громко выкрикнув:

— Опасность! На землю, на землю!

Раздался звон разбитого стекла, а потом начал стрекотать пулемёт. Он оказался в окне второго этажа. Его пули взрывали тщательно удобренную почву, попадали в деревья и щёлкали по камням. Я пока толком ничего не успел понять, а к нему присоединились ещё и те пулемёты, которые находились в башнях.

На нас обрушился ливень пуль. В первые же секунды мой отряд понёс потери — одноглазого киборга, который ходил без бронекостюма, изрешетили пулями. Он очень неудачно оказался на открытом пространстве.

Люди же орали, но пока не паниковали. Они все попрятались в укрытия. Тут уж я сориентировался и приказал машинам убрать бойцов за пулемётами, а парням посоветовал не высовываться. Сам я в три погибели скорчился за деревом, от которого кора летела во все стороны, словно конфетти из хлопушки.

У Чертовки и её отряда дела шли ровно таким же образом. Я уж по доброте душевной не стал никого тыкать носом в то, что мне сразу всё это показалось подозрительным, а молча взывал ко всем богам, чтобы киборги побыстрее справились.

Вот замолчал один из трёх пулемётов. Конечно, людям не сравниться с машинами. Они промахиваются крайне редко. Уверен, что и два оставшихся вот-вот подавятся кровью.

Неожиданно раздался взрыв, разметав по двору вырванную из земли почву.

— Мины! — проорал Кос неведомо откуда. — Наш киборг подорвался! Возле дома мины!

И тут я понял, что связь-то не работает. Друг кричит своим голосом, а не из динамиков шлема. В них раздаётся лишь шипение.

— В доме есть глушилка! Связь накрылась! — громко уведомил я Коса и Крысу, если вдруг они ещё не поняли этого в горячке боя.

— Охренеть! — откликнулся Атос, прячась в фонтане за статуей, от которой пулями уже голову откололи.

— Потерпите! Сейчас киборги их успокоят! У нас ещё целых три экземпляра есть! — попытался вдохнуть я в них немного уверенность в том, что мы не сдохнем здесь.

В эту секунду машины будто услышали меня, утихомирили ещё один пулемёт, а затем расправились с последним. Правда, один киборг подорвался. Осталось только два. Чертовка меня по головке не погладит. Ну, это если она ещё жива.

Когда пули перестали угрожать нашим жизням, мы покинули свои убежища. Двор было не узнать. Тут словно ураган прошёл. Большинство деревьев оказались лишены листьев. Почва будто перепахана. А в бортах фонтана появилось столько отверстий, что вся вода вытекла из него.

Крыса посмотрел на всё это испуганными глазами и хрипло проговорил:

— Нам тупо фартануло, что ещё дышим. Может, свалим, а?

— Я тебе свалю, — процедил Кос, подходя к нам и выковыривая из наколенника глубоко засевшую пулю. — Теперь дорога открыта. Вон киборги на пороге стоят.

— А как же духи? — вспомнил Атос и немного побледнел. — Если их нет во дворе, то они в доме.

— Сейчас проверим, — картинно бесстрашно проронил я и уверенной походкой двинулся к особняку, обходя те места, где дух начинал вопить — значит, там, в земле, всё ещё лежали мины.

В парадные двери заходить не стал, а приказал киборгам разбить окно на первом этаже и вырвать кованую решётку. Они очень быстро притворили мои слова в жизнь. Парни по достоинству оценили мой предусмотрительный ход, заметив, что после ловушки очень уж глупо идти прямыми путями. Лучше уж так — околицей. Мы влезли в особняк, и я двинулся первым, уповая на своих духов.

Внутри дом Агаты был шикарно обставлен — под ногами лежали пушистые ковры, на стенах висели картины в позолоченных рамках и красочные гобелены. Вся мебель в завитушках и из настоящего дерева. В углу стояли старинные рыцарские доспехи в комплекте со щитом и двуручным мечом, а под потолком висела двухъярусная люстра, цена которой сопоставима с небольшой квартиркой.

— Чтоб мне так жить, — протянул Крыса, хрустя ботинками по битому стеклу, устилающему дорогой паркет.

— Скоро заживём, — обнадёжил его Кос.

И тут доспехи ожили. Они заскрежетали сочленениями — и на голову друга обрушился меч. Если бы не бронешлем, то отправился бы он на тот свет, а так — всего лишь оглушённым рухнул на пол.

Не растерявшись, я начал стрелять в доспехи, ощущая нелепость происходящего. Крыса и киборги поддержали меня. Доспехи подставили щит, но он мало помогал против лазерных плевков. Они насквозь прожигали старинное железо, врезаясь в стену, позади доспехов. Там загорелись обои.

Наш нетривиальный противник прожил всего несколько десятков секунд, а потом упал на пол и рассыпался. Шлем покатился по ковру. Так как железо оказалось достаточно сильно разогрето лазером, то ворсинки ковра начали воспламеняться — нехотя и тяжело. Крыса почему-то затоптал ногами тлеющую плешь, будто горел его ковёр.

— А с этим ты, что будешь делать?! — крикнул я, показывая рукой на стену, которую уже вовсю пожирал огонь. — Второй, бери вот этого человека и тащи его. Аккуратней! Это тебе не мешок с картошкой.

Киборг закинул себе на плечи Коса. Я поспешил прочь из комнаты. За дверью оказался длинный коридор. Насколько я помнил по плану особняка, лестница, ведущая на верхние этажи вон в той стороне. Я быстро потопал туда, внимательно глядя по сторонам и прислушиваясь к духам.

Атос догнал меня и взволнованно спросил:

— Что за хрень, Лис? Как эта железяка ожила?

— Дух в ней был, — ответил я, облизав пересохшие губы. — К стене! К стене!

Я толкнул в плечо замешкавшегося парня и сам прижался к обоям. Мимо нас пронеслась целая россыпь ножей. Вон там за длинным обеденным столом ещё один дух, а может быть и тот же самый.

Я быстро вытащил мешочек с травами, полоснул по руке серебряным ножом, вывел в воздухе нужный ведьмовской символ и поджёг ингредиенты. На все эти манипуляции у меня ушло секунд пятнадцать. Дух лишь успел запустить в мою сторону медный подсвечник. Он попал в визор, не нанеся никакого урона, а сам дух отправился в Астрал. Я изгнал его, лишившись трети единиц воли. Мда уж, силён оказался. Без травы я бы потратил всю волю.

Мне пришлось пить зелье, а уж потом мы двинулись дальше. Возле лестницы нас ждала нажимная плита в полу. Я даже не сразу понял, откуда мне угрожает опасность, но всё же догадался, а потом ради эксперимента бросил на неё фарфоровую вазу. Отряд увидел, как из стен пальнули несколько крупнокалиберных ружей, спрятанных в них. Они бы и киборгов могли хорошо потрепать. К счастью, нас всех эта доля миновала.

Дальше мы встретили ещё трёх духов, которые стали душить нас. Хорошо, что я был начеку. Быстро изгнал их, лишившись всего запаса единиц воли. Я опять выпил зелье, заглянув в мешочек с ингредиентами. Трава уже заканчивалась.

Крысе по этому поводу ничего говорить не стал, а то он до сих пор трёт шею и пучит глаза с полопавшимися капиллярами. Если узнает, что нам скоро будет нечем изгонять духов, то может повернуть назад, а мы уже совсем рядом.

Может, киборгов одних пустить к Агате, приказав им убить её? Справятся они? Вот хрен его знает. Ведьма построила дом, будто из какой-то компьютерной игры-бродилки. Провалятся ещё куда-нибудь… Нет, надо всем двигаться к логову главного босса… тьфу, ты, к Агате.

Вдруг застонал Кос, приподняв голову. Его мутный взгляд сфокусировался на мне.

— Отдохнул? — быстро спросил я, держась рукой за перила лестницы; ступени были покрыты ковровой дорожкой, а на стене висели старинные часы с кукушкой.

— А-м-м-м, — протянул друг.

— Сойдёт за да, — сказал я. — Второй, опускай его.

Парень оказался на лестнице. Он потряс головой, а затем воздел себя на задние конечности.

— Топать сможешь? — хрипло поинтересовался Крыса. — Тут сейчас такое было…

— Потом ему всё расскажешь, — строго перебил я его. — За мной.

Отряд потопал позади меня. Кос шёл вполне нормально, но молчал. Обычно он этим не славится. Наверное, ещё не до конца отошёл от удара по голове мечом.

До третьего этажа мы добрались без проблем. Я с надеждой подумал, что ведьмовской дом израсходовал запас сюрпризов. Перед нами располагался широкий коридор, по бокам которого оказались двери. Все были закрыты, кроме одной, — там в самом конце, где подрагивал жёлтый свет, будто бы исходящий от свечей. Мы прокрались чуть ближе, тихонечко ступая по толстому ковру. Он великолепно заглушал звук шагов — просто мечта домушников.

Уже приближаясь к этой комнате, я увидел спину женщины, сидящей на коленях в молитвенной позе. Вокруг неё был ореол жёлтого света. Мой палец чуть сам не нажал на спусковой крючок, но я вовремя остановил его. В ночном видение женщина никак не выделялась среди серого цвета, словно она являлась не теплокровным существом. В этот миг я понял — это её отражение в зеркале. Специально она так села или случайно?

— Парни, вон там зеркало, — показал я им пальцем на отражение, которое сейчас стало хорошо видно. — Значит, она с этой стороны. Врываемся и палим изо всех стволов. Потом будем искать Чертовку и Ботаника. Всё ясно?

Они молча кивнули. Для киборгов я отдельно продублировал приказ. Машины тоже всё поняли. Наверное, даже и не стоило с ними разговаривать, словно с умалишёнными. Киборги оказались очень сообразительными. На данный момент за весь период этой операции у меня к ним нет никаких претензий и нареканий. Жаль вот только, что троих потерял, но, скорее всего, их можно будет восстановить.

Между тем мы уже очутились возле комнаты. Я ломанулся в неё и через несколько метров замер, будто попал в клей. Со мной случилось дежавю. Мигом вспомнилась та чернота, которая держала нас в своих объятиях в логове Агнес. Тут была похожая херня, только без мрака.

В небольшой, пустой комнатке, если не считать зеркала, помимо моего отряда, оказалась ещё Чертовка, Ботаник и четыре их киборга. А в углу, спиной к нам, сидела женщина в чёрном плаще с красной подкладкой.

Она произнесла мелодичным голосом, не поворачивая головы:

— Вот теперь все пожаловали. Посмотрите наверх.

Мой взгляд мигом уставился в потолок. Там кровью была выведена многолучевая звезда, внутри которой находилось множество ведьмовских символов.

— Кровь младенцев очень сильна, — продолжила Агата, выпрямляясь в полный рост.

Она оказалась низенькой хрупкой женщиной. Если бы не плащ, то её можно было бы не заметить. Ведьма повернулась, сделав шаг в сторону, открывая то, что до этого находилось за её фигурой. Там был крошечный алтарь, собранный из небольших детских костей, ванночка с чем-то красным и несколько чёрных свечей.

Ведьма тихонько засмеялась, а потом почти пропела:

— И почему я раньше боялась этого ритуала? Это же так просто. Только сегодня я набралась решимости воспользоваться им.

Ужаснувшись до глубины души, я хотел выругаться, но мои губы не издали даже шипения: лишь глаза жили на моём лице.

Агата выглядела как обезумевшая женщина. Острые черты лица, придавали ведьме сходство с горгульей. Пухлый алый ротик напоминал яркий цветок, обагрённый кровью. Чёрные длинные волосы блестели в язычках пламени. Наполненные неукротимой энергией карие глаза, взирали на нас с надменностью победителя, загнавшего своих врагов в смертельную ловушку.

Женщина достала из кармана небольшой револьвер, который в её маленькой, почти детской ручке, смотрелся грозным оружием. Она навела его на Чертовку, потом на Коса, а закончила мной. Ведьма будто игралась, ощущая власть над нашими жизнями. Я же внутренне умолял её выстрелить в меня, тогда бы «Святой защитник» решил ситуацию в нашу пользу: и от пули уберёг бы, и её завалил бы.

— Ты что-то хочешь сказать? — промурлыкала ведьма, обращаясь ко мне. — Я вижу это в твоём взгляде.

Я медленно закрыл и открыл глаза. Агата улыбнулась, опустила револьвер, подошла к ванночке, обмакнула в жидкость пальцы, вернулась ко мне и что-то вывела мне на лбу.

— Говори, — произнесла ведьма, сделав шажок назад.

Мой рот ожил, а всё остальное тело так и оставалось недвижимым.

— Ты злобная… — принялся я поливать её отборным матом в надежде, что она сейчас вскинет револьвер и выстрелит в меня.

Женщина слушала мой брызжущий гневом и ярость монолог, мило улыбаясь и по-птичьи склонив голову набок. Я постепенно выдыхался и всё больше наливался изумлением. Вот это у неё нервы. Тут бы и святой не устоял, а она лыбится во все тридцать два белоснежных зуба, похожих на маленькие зубки какого-то мелкого хищника.

— Выговорился? — ласково уточнила она, подняла визор и провела пальцем по моей щеке. — Хочешь, чтобы я первым тебя убила, да?

— Ну-у-у-у… — промычал я, хмуро глядя на неё и чувствуя на коже остаточное тепло от её пальца. — Как бы, есть за что в меня шмальнуть.

— А, может, лучше в Чертовку? — спросила ведьма, прицелившись в девушку.

— Нет! — воскликнул я, сумбурно добавив: — Лучше в меня! Между нами любовь-морковь. Не хочу видеть, как погибаем моя любимая.

— Тогда он? — явно издеваясь Агата, повернула дуло в сторону Коса.

— Нет, он мой лучший друг. А тот тоже мой друг и даже вон то создание со всклокоченными волосами… и отчего-то виноватыми глазами, — растерянно закончил я, не понимая, почему Паша ещё не обмочил от страха штаны.

Ведьма громко рассмеялась. Её смех был похож на звон колокольчика. Она смеялась, прикрывая рот узкой ладошкой. Я недоумённо глядел на неё. Точно, тронулась умом или всегда такой была.

Отсмеявшись, Агата снова нанесла на пальцы кровь, а затем подошла к Ботанику и вывела на его лбу сложный символ. Паша облегчённо выдохнул. Ритуал его больше не сдерживал.

— Ломай ей шею! — заорал я радостно.

Но парень лишь мрачно поглядел на меня и тяжело проронил:

— Извините, я никогда не верил в ваш захват власти, а в свою семью верил.

Он ещё раз тяжело вздохнул и вышел из комнаты. Я проглотил язык от потрясения.

— Да, лекарь пришёл ко мне и всё рассказал: от начала и до конца, — желчно проговорила Агата. — Зачем ждать мифических золотых гор, когда можно здесь и сейчас получить признательность главы клана ведьм, дом в Золотом квартале, безопасность и ещё много всего?

— Прям всё-всё разболтал? — уточнил я, искоса поглядывая на неё и пытаясь не выдать, как предательство парня подкосило меня; он совсем не к своей семье заглядывал.

— Да, — широко улыбнулась она. — Для тебя у меня есть вот это…

Ведьма достала из внутреннего кармана плаща небольшую бутыль, внутри которой плескалось что-то зелёное.

— Какая-то ядовитая херня? — уверенно поинтересовался я, сдвинув брови.

— О-о-о-чень ядовитая, — «не разочаровала» меня Агата. — Выпей её или я буду убивать по одному твоему другу…

— Что-то меня жажда не мучает, — зло пошутил я, исподлобья буравя её яростным взглядом.

— Это твой выбор…

Она недоговорила, резко подняла визор Атоса и вскинула руку, с зажатым в ней револьвером.

— Блефуешь? — неуверенно бросил я, стараясь не смотреть в глаза Крысы. — Зачем мне её пить? Ты же всё равно нас всех убьёшь!

— Я сотру им память, — пообещала она. — Ну как им… всем, кроме Чертовки. Они ведь всего лишь послушные марионетки.

— А может и мне того…?

— Нет. Ты слишком опасен и непредсказуем. К тому же у меня банально не хватит крови. Её осталось на два месячных стирания памяти: Косу и Атосу. Ну как? Спасёшь своих друзей?

— Ну-у-у… — протянул я, лихорадочно ища выход из ситуации.

Вдруг палец Агаты нажал на спусковой крючок. Раздался выстрел. Пуля попала Крысе в глазницу и осталась либо в черепе, либо в шлеме. Парень не упал — он стоял на месте, будучи бесповоротно мёртвым. Из его глазницы хлестала кровь, стекая в шлем.

Я молча шлёпал губами, не веря в происходящее. Агата, жестоко улыбаясь, процедила:

— Ещё один или пьёшь?

— Поклянись, что не соврала и оставишь Косу жизнь, просто стерев ему память, — торопливо решился я, понимая, что выхода нет.

— Торжественно клянусь, — расплылась она в задорной улыбке.

Ведьма убрала револьвер и достала из кармана пластиковую соломинку. Она вставила её в бутылку и приложила к моим губам. Да, так «Святой защитник» никак не отреагирует — я сам убиваю себя.

Грустно посмотрев на парня, я выдохнул, подмигнув ему:

— Твоё здоровье, друг.

— Быстрее! — воскликнула Агата, буравя меня нетерпеливым взором.

Мучительно осознавая, что это последние секунды моей жизни, я втянул в полость рта горьковатую жидкость, но глотать её не стал, оттягивая момент и надеясь на чудо.

Агата внимательно наблюдала за мной, требуя, чтобы я полностью выпил яд. Пришлось втягивать ещё. Во рту уже не хватало места.

Кос и Чертовка горящими взглядами смотрели на меня. Такого отчаяния я ещё никогда не видел: что в этих глазах, что в тех…

И тут ведьма весело произнесла:

— А глотать и необязательно — яд и через слизистую впитается. Прощай, Лис. Ты был необычным парнем.

Я резко выплюнул жидкость, но было поздно. Заорал «Предвестника опасности». Мне оставалось жить считаные секунды. Мир перед глазами закружился. Стало трудно дышать. Изо рта доносились лишь хрипы. Лёгкие будто горели в огне. Я пытался протолкнуть в них хоть немного воздуха, но всё было тщетно. Моё тело умирало. Жизнь стремительно уходила из него… а вскоре темнота поглотила меня.

Глава 17

Когда тьма рассеялась, я понял, что нахожусь на длинном подвесном мосту. Оба его конца терялись в тумане, который скрывал небо и землю. Впереди меня и позади, в одну линию выстроились полупрозрачные обезличенные подобия людских фигур. Невозможно было понять — мужчина это или женщина. Цепочка монотонно двигалась вперёд. Фигур тут находилось неимоверное количество.

Я с каким-то равнодушием подумал, что мой родной город не смог бы отправить на тот свет столько людей, а, следовательно, мы не единственные уцелевшие: где-то есть ещё поселения разумных. Раньше от этой мысли я бы испытал восторг, но, попав сюда, мой разум окутали апатия и безучастность.

Призрак, в которого я превратился, послушно двигался за всеми остальными покойниками, слыша, как тихонько поскрипывают канаты моста. Полупрозрачные ноги наступали на новенькие доски: казалось, что их только что постелили тут.

Постепенно туман впереди меня рассеивался: чем дальше я шёл, тем явственнее видел проступающую в серой дымке громаду. Ещё через сотню шагов я отчётливо увидел, что это гора, окутанная туманом. Мост вёл к её подножью, где располагались два каменных трона: один побольше, другой — поменьше. От моста в диаметрально противоположные стороны вели две дорожки: одна заканчивалась возле каменной арки, которая, оказалась, затянута, синей субстанцией похожей на огонь, а вторая — обрывалась возле аналогичной арки только с чёрным подобием огня.

Призраки, которые добирались до конца моста, делали шаг на твердь горы, тем самым представая перед тронами, на которых восседали какие-то фигуры, а потом клали правую руку на грубо обтёсанный камень в форме куба. Спустя пару секунд одна из фигур им что-то неразборчиво говорила, после чего покойники шли в арку с тёмным огнём. Лишь один призрак из тысячи отправился в другую арку.

В какой-то момент я оказался достаточно близко от горы, чтобы расслышать единственное слово, которое грозно произносил мужской голос:

— Недостоин!

Что-то мне в нём показалось знакомым, но вяло соображающий разум не захотел напрягаться и анализировать голос. Мне было всё равно. Я опустил взгляд и шёл вперёд.

Вот настала и моя очередь возложить руку на камень. Не поднимая головы, я прикоснулся к нему ладонь и ощутил тёплую шероховатую поверхность.

— Недо… кхем… — вдруг закашлял мужчина на троне.

Я видел лишь его ноги в римских сандалиях, а рядом на другом троне — изящные женские ступни с хорошим педикюром. Оба человека были из плоти и крови.

— Макс? Лис? — неожиданно проговорил мужчина, крайне изумлённым голосом. — Подойди-ка сюда и подними голову.

Я послушно выполнил приказ и посмотрел на вытянувшееся от удивления лицо Воскрешающего. Он был облачён в белоснежную тогу. Бог несколько секунд буравил меня недоумевающим взглядом, а потом наклонился к уху жгучей брюнетки с длиннющими ресницами и хрипло произнёс:

— Давай-ка пока ты тут поуправляй, а я переговорю с одним идиотом.

— Кто это? — с интересом спросила женщина на троне, тоже облачённая в тогу. — И почему на его руке твоё кольцо?

После её слов я скосил взор и увидел, что на моём пальце имеется туманное колечко.

— Это тот самый сын Агнес… Ну в чьём теле сейчас Зло, — объяснил Воскрешающий, бросая на меня недовольные взгляды. — Я на всякий случай дал ему кольцо, чтобы узнать его, если он умрёт и попадёт сюда. Мне даже в голову не приходило, что это событие произойдёт так рано.

— Молодец. Предусмотрительно поступил, — похвалила женщина бога, мягко улыбаясь.

Он на миг счастливо засияла, а потом натянул на физиономию серьёзное выражение лица, слез с трона и отошёл чуть в сторону, махнув мне рукой, чтобы я следовал за ними. Цепочка призраков снова пришла в движение, только теперь женщина говорила «недостоин!»

— Как ты умудрился сдохнуть? — сразу же накинулся на меня Воскрешающий, гневно блестя глазами.

Отвечать мне совсем не хотелось. Безразличие полностью пронизало то, что осталось от меня. Я даже не мог заставить себя открыть рот.

— Тьфу ты, — вдруг зло прошептал бог, словно что-то вспомнил и прикоснулся к моему лбу указательным пальцем.

Я тут же ощутил, как серая апатия отпускает меня, а моё тело из непонятной субстанции наполняется чувствами.

— Да мы атаковали дом ведьмы, а она… — горячо начал говорить я, захлёбываясь от избытка эмоций.

— Помолчи немного. Переведи дыхание, — дельно посоветовал Воскрешающий, глядя на моё состояние. — Вот теперь продолжай.

Я быстро рассказал ему как погиб и какая нынче ситуация в той злосчастной комнате.

— Это что же получается? — принялся вслух рассуждать бог, постукивая указательным пальцем по подбородку. — Если я тебя воскрешу, то она тебя опять убьёт?

— Ага, — закивал я тем, что на данный момент заменяло мне голову. — Может, в другом месте меня воскресите? Ну в храме Всех Богов?

— Не могу, — сказал Воскрешающий, разведя руками. — Кольцо только возвращает душу в тело.

— Тогда мне писец, — снова погрустнел я, хотя секунду назад чуть не лопнул от счастья, осознавая то, что снова буду жить. — Я так и буду мотаться туда-сюда.

— Нет, не будешь. Кольцо одноразовый артефакт, — сообщил мне бог, задумчиво хмуря лоб.

— О, как… — выдохнул я, погрустнев ещё больше. — Тогда мне точно полный пиз…

— Не выражайся тут! — не дал мне договорить хозяин этого места. — Это обитель бога!

— Молчу, — печально проронил я, опустив голову.

— Дорогой, — позвала бога женщина и поманила его пальцем; похоже, что она слышала наш диалог.

— Не называй меня так в присутствии посторонних, — огрызнулся Воскрешающий, двинувшись к женщине, на которую слова бога не произвели никакого впечатления.

Он вплотную подошёл к ней и немного наклонился, чтобы его ухо оказалось возле её пухлых губ. Женщина принялась что-то шептать. Брови бога поползли вверх. Он резко отпрянул от неё, будто ужаснувшись, и прошипел:

— Ты что такое несёшь? Как тебе такое в голову могло прийти?!

— Я не вижу другого выхода, — спокойно заметила она, потом скользнула взглядом по моей расплывчатой фигуре и добавила: — Кажется, он хороший мальчик.

— Хороший?! — повторил бог. — Да он… да он… Нет, этот тип недостоин!

— А Вова был достоин? — коварно спросила женщина, изогнув идеальную бровь.

— Он жизнью пожертвовал! — не согласился Воскрешающий.

— Так он же тебя чуть и не убил, — напомнила она, раздвинув губы в ехидной улыбке. — Ладно, решай сам. У меня работа.

Воскрешающий вернулся ко мне о чём-то напряжённо размышляя.

— Что обсуждали? — полюбопытствовал я.

— Вот если бы ты мне был не нужен… — яростно прошипел бог, не став отвечать на вопрос. — Давай сюда свою руку.

Я молча вытянул конечность, видя через неё поверхность горы. Воскрешающий поднял из-под ног небольшой камешек с острым краем и провёл им по своему запястью. Появился крохотный порез, который тут же затянулся, но на коже осталась капелька крови. Она ослепительно сияла, словно маленькая звёздочка. Бог подцепил её пальцем, тяжело вздохнул, что-то прошептал, воздев глаза к небу, а потом поднёс каплю к моей руке. Она тут же всосалась в полупрозрачное тело. Меня пронзила вспышка нестерпимой боли, похожей на ту, которую я испытывал во время передачи трансформации. Я орал как резаный, а когда прекратил, то услышал голос Воскрешающего:

— Надеюсь, я поступил правильно.

— Что произошло? — прохрипел я, всё ещё вздрагивая от остаточной боли.

— Я передал тебе один процент своей силы, — объяснил бог, косо поглядывая на довольно улыбающуюся женщину. — Если ты когда-нибудь используешь её во вред мне, то смерть твоя будет мучительной, а послесмертие ещё ужаснее. Ты меня понял?

— Ага, — просипел я.

— Моя кровь поможет тебе победить Агату. Её ритуал теперь лишь отчасти властен над тобой, — проинформировал меня Воскрешающий, хмуря брови; ему явно было не по душе, что пришлось отдать часть своей силы человеку, которого он считает недостойным её.

— Понятно, — проронил я, ещё не совсем понимая как мне повезло. — А Крысу? Крысу можете воскресить?

— Да ты охренел?! — взорвался он, побагровев от злости. — Крысу тебе ещё воскресить? А, может, давай всех твоих друзей сделаем бессмертными, а?!

— Дорогой, не кричи так громко, — пропела женщина.

Бог ожёг её яростным взглядом и продолжил громким шёпотом:

— Ты берега-то не теряй. Крысу ему воскресить. Он недостоин этого. Тем более что этот гопник умер раньше тебя, а значит — камень уже проверял его. Атос твой уже в другом месте проходит распределение. Хотя, наверное, он уже попал в царство какого-нибудь бога.

— А есть вариант словечко за него замолвить? — робко предложил я. — Чтобы ему там пятки не сильно жгли.

— Он получит по заслугам, — строго сказал Воскрешающий. — Ты думаешь, что и за чертой смерти процветает кумовство и коррупция?

— Н-е-е-т, — протянул я. — Но с другой стороны — меня ведь того…

— Это единичный случай, за который я ещё отхвачу. Тут важно понимать, что ты поможешь мне избавить мир от Зла. А зачем воскрешать Крысу? Кому и чем он может помочь? Да, молчи уже. Я всё решил, — отчеканил бог, а затем вытянул руку в сторону арки с голубым огнём. — Ступай и не подведи меня.

Я кивнул и поплёлся по дорожке. Для Крысы я сделал всё, что мог. Теперь бы вот ещё спастись самому и уберечь от смерти своих друзей. Сколько в реальности прошло времени? Интуиция мне подсказывает, что совсем немного. Должен успеть предпринять хоть что-нибудь.

Каменная арка быстро приближалась. Сполохи синего огня иногда выстреливали в мою сторону короткими протуберанцами. Жар от них совсем не ощущался. Я вытянул руку и прикоснулся к клубящейся синеве и абсолютно ничего не почувствовал. Следующим шагов я проник под свод арки — и моё сознание куда-то унесло.

Тело пронзала боль: каждый мускул будто горел в огне. Я непроизвольно застонал и с трудом приоткрыл веки, который весили как бетонные плиты. Агата, которая, что-то говорила Чертовке, презрительно кривя губы, удивлённо замерла, расслышав мои негромкие стенания. Я попытался прикинуться дохлым, но ведьма уже поняла, что со мной не так всё однозначно. Она немного приблизилась ко мне и прислушалась. Воздух со свистом покидал мои лёгкие, которые принялись радостно функционировать, наплевав на скрытность. Боль постепенно уходила, а сила возвращалась.

Ведьма потрясенно произнесла:

— Не может быть! Ты же умер! Даже духи покинули тебя!

Сосредоточившись, я проверил её слова. Да, действительно, «Предвестник опасности» и «Святой защитник» исчезли. Значит, я, правда, был мёртв какое-то время.

— Немыслимо! — продолжала ошарашенно восклицать женщина. — Как такое может быть? Если бы ты был под «Вторым шансом», то воскрес бы в храме, но Паша мне ничего не говорил о зелье! Невероятно! Да открой ты глаза! Я знаю, что ты пришёл в себя! Или я сейчас выстрелю в тебя! Дух мне больше не помеха!

Её музыкальный голос почти грохотал под сводами комнаты. Решив дать силе бога получше залатать моё тело, я открыл глаза, чтобы ведьма не претворила свою угрозу в жизнь и не выстрелила в меня. Она ведь сейчас думает, что та звезда на потолке сдерживает меня, но я-то чую, что могу двигать пальцами ног.

Только я открыл рот, чтобы начать лопотать всякую фигню — и тем самым тянуть время, как из меня начала выходить ядовитая зелёная жидкость. Она вытекала из моих губ, стекала по подбородку, а дальше попадала на бронекостюм.

— Как… как… — потрясенно шептала ведьма, не в силах поверить в то, что происходило на её глазах. — Да кто ты такой?! Отвечай!

— Я… тьфу… Макс… — исторг я из своей глотки, выплёвывая яд. — По прозвищу… тьфу… Лис. Ф-у-х… всё кажется. Ох и горькая была хренота.

— Почему ты не умер?! — взвизгнула Агата с обидой глядя на меня; в её руке подрагивал револьвер.

Я скосил глаза и посмотрел на Чертовку и Коса. Они были живы. Парень и девушка глядели на меня так, будто увидели призрака. Я даже не знаю, чего больше было в их взглядах: безумной радости или благоговейного страха.

— Отвечай! — опять провизжала ведьма, больно резанув своим криком по барабанным перепонкам.

— Дьявол не приял мою душу. Говорит: возвращайся, — вкрадчиво сказал я, изобразив безумную ухмылку.

Агата не выдержала. Женщину всю затрясло. Её лицо покрылось смертельной белизной, а палец нажал на спусковой крючок, заставив револьвер выплюнуть пулю. Она попала мне точно в рот, выбив несколько зубов и выйдя чуть ниже затылка. Следующая её пуля разорвала щеку, обнажив десну.

Правую сторону моей головы стала заливать кровь. Она также струилась и между приоткрытых губ. Ведьма больше не стреляла. Она смотрела на меня глубоко шокированными глазами, открыв от потрясения рот.

— А всё, знаешь, почему? — произнёс я окровавленными губами.

— Н-е-е-е-т, — проблеяла женщина, шумно икнув.

— Мне известно одно древнее заклинание: ахалай-махалай, на, сука, получай, — быстро выдохнул я и первый раз в жизни ударил противоположный пол.

Агата как подрубленная упала к моим ногам. Револьвер предательски выскользнул из её ослабевших пальцев, а сознание померкло. Великолепный получился нокаут. Я склонился над ней, взял оружие, а потом посмотрел на Чертовку и Коса.

— Чего вы так на меня уставились, словно покойника увидели?

Тут мой взгляд остановился на трупе Крысы. Настроение сразу же упало ниже плинтуса. А ведь ещё предатель Ботаник… Плечи сами собой ссутулились. Из меня будто кто-то выпустил воздух. Я потрогал пальцами щеку и обнаружил, что кожа срослась. Пощупал языком зубы — двух с левой стороны не хватает, но до Ефрема мне ещё далеко. Заглянул в свои параметры: телосложение увеличилось в десять раз, догнав очки здоровья до отметки превышающий одиннадцать тысяч. Повысилось ещё несколько второстепенных характеристик, связанных с телосложением. Охренеть! Меня, вообще, можно теперь убить? Ну, наверное, да, но для этого надо серьёзно постараться.

Продолжив исследовать параметры, я под большим впечатлением обнаружил, что там, где когда-то была графа «трансформация», теперь есть «кровь бога Воскрешающего — 1 %». В ней-то всё и дело.

Открыв глаза, я начал лихорадочно действовать: ногами разрушил алтарь ведьмы, а содержимым ванночки окатил потолок. Целостность рисунка Агаты нарушилась и сдерживающие людей и киборгов силы пропали. Тут же с громким стуком упал труп Крысы.

Кос и Чертовка синхронно облегчённо выдохнули, снова обретя возможность двигаться. Они прижались друг к другу и стали настороженно поглядывать на меня, стоя плечом к плечу. Я застыл на одном месте, придумывая правдоподобную историю о том, как мне удалось выжить. Вот только хорошая мысль в голову не шла. Молчание затягивалось.

— Грохнем её? — наконец нарушил я тишину, наставив револьвер на Агату.

— Грохнем, но не сразу, — осторожно проговорила девушка, постепенно обретая былой равнодушный взгляд. — Надо удостовериться, что она не воскреснет в храме как Спартак.

— Да… воскреснуть… — многозначительно протянул Кос с легко различимым вопросом в глазах.

— Кольцо, — выдохнул я, медленно подбирая нужные слова; примитивная история моего чудесного спасения всё-таки оформилась в голове. — Там в бункере под Киберградом Агнес дала мне кольцо. Она сказала, что оно поможет мне, если я того…

— Что-то не замечала у тебя на пальце никакого кольца, — недоверчиво произнесла ведьма.

Она подошла к Агате, достала из своего кармана смесь каких-то трава и засунула ей в рот. Женщина слабо застонала, но веки не подняла.

— Да вот оно! — снимая перчатку, радостно воскликнул я оттого, что друзья, кажется, поверили.

Но кольца на пальце не оказалось. Видимо, оно исчезло после того, как сыграло свою роль. Я так им и сказал. Не знаю, поверила бы мне Чертовка или нет, но в этот момент слово взял Кос. Он напряжённо проговорил, нахмурив лоб:

— А я видел кольцо у Лиса… чёрное такое. Обратил на него внимание возле храма. Макс, а как оно до сих пор действует? Ты же регенерируешь как… как не знаю кто. Какое-то остаточное явление?

— Ну-у-у, — раздумчиво промычал я, уже не зная, кому можно доверять после предательства Ботаника. — Регенерация немного увеличилась и телосложение. Похоже, что перманентно.

— Вот это колечко! — радостно выдохнул друг. — Значит, ты, когда пил тот яд, чтобы спасти мне жизнь, понимал, что не умрёшь?

— Получается что так, — нехотя пробормотал я, прекрасно зная, как на самом деле обстояли дела.

— Ну, Макс, ты настоящий лис, — восторженно сказал парень, блестя глазами от избытка чувств.

Он подскочил ко мне и крепко обнял. Я растерянно хлопал ресница. А девушка, слабо улыбаясь, выводила в воздухе ведьмовские символы. Она больше не пыталась вызнать то, как я спасся — полуправда её удовлетворила.

Кос отлип от меня, но продолжал держать за плечи. Его лицо светилось от переполняющих парня чувств.

— Я ведь… я ведь… — сумбурно бормотал он. — Тогда думал, что ты ради меня жизнью пожертвовал.

— Кос, успокойся, — строго сказал я, отстранив его от себя. — О деле сейчас думать надо. Вон Паша как нас подставил. Смерть Крысы на его совести.

— Это он да, — мигом помрачнел друг, посмотрев на труп Атоса. — Жалко его.

— Угу, — горько проронил я, присев возле тела Крысы. — Надеюсь, ты попадёшь в хорошее место.

В этот момент Чертовка закончила свои манипуляции и произнесла:

— Надо уходить, — девушка выстрелила из винтовки в голову бесчувственной ведьмы. — Теперь она точно не появится в храме, даже если была под действием зелья.

— Второй, бери вот это тело, — приказал я киборгу.

Он послушно взвалил труп Крысы себе на плечи.

— Надо похоронить по-человечески, — пробубнил Кос, озвучив вслух мой мотив.

— Только нужными травами обработаем, — вставила свои пять копеек Чертовка. — Его дух слишком много знает. Нельзя, чтобы его кто-нибудь вызвал.

Мы молча кивнули, осознавая правоту её слов. Потом ведьма дала распоряжение киборгам поджечь дом. После чего вчетвером потопали вниз: я, друг, ведьма и киборг с телом Атоса.

— Что будем делать с Ботаником? — спросил Кос, когда мы спускались по лестнице.

— Его придётся убить, — зло процедила девушка. — Других вариантов я не вижу. Он может ещё кому-нибудь растрепать правду.

— А если стереть месяц памяти? — неуверенно предложил друг. — У него всё-таки семья.

— Для этого требуется кровь младенца. Слишком много надо единиц воли, — сообщила парню Чертовка. — Ты готов на это пойти?

— Нет, — буркнул Кос, а затем добавил, словно уговаривал сам себя: — Впрочем, Паша заслужил смерть.

— Надо поскорее найти его, — произнёс я, проведя рукой по гладким перилам: жалко придавать огню такой дом, но выбора не было.

— А потом избавиться от трупов Спартака и Левши, — напомнила Чертовка. — Они должны быть в морге в Подгородье. Всё надо успеть сделать до утра, а потом покинуть город и уже не скрываясь вернуться в него ближе к полудню.

— Не подозрительно? Агату только убили, а тут мы, — раздумчиво сказал я, прикидывая какие последствия, могут быть у плана ведьмы.

— Придётся поступить именно так. Главу клана станут выбирать в экстренном порядке из-за того, что творится в городе. К сегодняшнему вечеру уже будет известно её имя, — объяснила Чертовка такую поспешность.

— Вопросов больше не имею, — бросил я.

Мы в клубах дыма спустились на первый этаж. Тут уже вовсю полыхал пожар, который начался в той комнате, где Косу съездили мечом по голове. Наше трио торопливо покинуло дом. Остальные киборги присоединились к нам спустя несколько десятков секунд. Дальше мы все вместе стали собирать уцелевшие фрагменты пострадавших во время штурма псевдолюдей.

Когда заканчивали этим заниматься, особняк уже полностью горел, а издали стали доноситься звуки пожарной сирены. Мы поспешили покинуть территорию почившей Агаты. Труп Крысы пришлось нести Косу. Киборги изрядно оказались нагружены частями своих собратьев и их оружием.

Я подумал, что уже второй раз спешу прочь от горящего здания. В тот раз это был клуб «Апокалипсис». Ностальгические воспоминания стали завладевать мной, но я отринул их. Не время. Моя голова повернулась туда, где находился особняк Драгомира. По-моему, стали доноситься звуки выстрелов. Их было не так много, как в прошлый раз. Дело шло к развязке, а, возможно, уже всё решено — просто кто-то кого-то добивает. Интересно, кто же победил? Револьвер или Драгомир? Чей триумф нам выгоднее? А самое главное — откуда столько призраков на том мосту? Где жили эти люди?

Я только хотел поразмышлять над этой темой, как мы уже притопали к храму, и пришлось заниматься насущными делами. Отряд через потайной ход проник в подземелье. Чертовка приказала киборгам отнести свою ношу в одну из пустующих келий, а затем стала учить меня обращаться с ведьмовскими травами. Она встала на колени перед телом Атоса — и урок начался.

Глава 18

Через полчаса мы втроём покинули подземелье, оставив в нём киборгов и труп Крысы. Теперь дух парня невозможно призвать. Я провёл над его телом манипуляции, показанные мне Чертовкой. Она оказалась неплохой наставницей, хотя, конечно, ритуал был достаточно прост. Всего-то несколько кровавых символов и горсть травы в рот. Я быстро провёл его по всем правилам. Девушка осталась довольна и даже скупо похвалила меня. Потом она вручила мне мешочек с этими травами.

На этой ноте мы пока закончили с трупом Крысы. Внутри каждого из нас поселилась уверенность в том, что ни шаманы, ни ведьмы не узнают тайн Атоса, которые очень сильно могут повредить нам.

Наша троица быстро двигалась по городу, который будто вымер. Мы шли в сторону дома Паши, чтобы покарать предателя. Коса наши намерения сильно расстраивали. Он грузно топал ногами, повесив голову и тяжело вздыхая. Но парень понимал, что наши действия оправданы. Я тоже испытывал некие угрызения совести, жалея не Ботаника, а его детей и жену. С другой стороны — смерть Крысы должна быть отомщена, как и предательство Паши в целом. Он ведь точно знал, что Агата как минимум убьёт меня и Чертовку. Подобные мысли добавляли мне решимости.

Вдруг Кос сипло пробубнил, посмотрев на серых упитанных крыс, дерущихся за труп кошки:

— Как мы это сделаем? Ворвёмся в дом и убьём его на глазах детей?

— Он сам выйдет к нам, — уверенно ответила ведьма, которая не испытывала сомнений.

— Ну-ка? — вопросительно бросил я, держа руку в кармане, где был лазерный пистолет.

Винтовки мы оставили в подземелье, а взяли только лёгкое оружие, которое можно спрятать.

— Я изменю свою внешность, постучу к нему в дверь и попрошу выйти, — начала объяснять Чертовка, — скажу, что от Агаты.

— А если Паша узнает тебя? — спросил я, неуверенно глядя на ведьму.

— В подъезде наверняка темно и пыльца каждый раз меняет внешность немного иначе, — твёрдо заявила девушка, упруго вышагивая по брусчатке. — Опа.

Последнее её восклицание относилось к какой-то возне, происходящей около углового дома. Я пригляделся, напрягая органы зрения. Шлемы с ночным видением и бронекостюмы мы также оставили в подземелье, чтобы не вызывать лишних вопросов, когда ночью заявимся в морг. В ближайшее время сражений нам не предстояло, так что поступок оправданный.

Между тем мне удалось рассмотреть, как по земле катаются два тела. Они душили друг друга, приглушённо хрипя: то ли от натуги, то ли оттого, что задыхались. Чертовка вопросительно посмотрела на меня. Я махнул рукой — и мы прошли мимо. По пути нам ещё не раз и не два встретились похожие сцены. Зло продолжало мутить умы людей. Пора бы уже Воскрешающему начать действовать. Таким макаром скоро все жители города поубивают друг друга.

Впереди показался подъезд Ботаника. Перед входом тускло светилась лампа в помятом жестяном абажуре. Её жёлтый свет привлекал сотни насекомых, кружащихся в воздухе. Я на миг подумал, что мы похожи на этих самых букашек: суетимся, что-то пытаемся сделать, бьёмся лбами об стекло лампы и пока мало, что у нас выходит. Возможно, зря я ввязался в эту историю с захватом власти? Хотя… золото, комфорт. Нет, пока рано отказываться от этой идеи. Всё не так уж плохо.

Чертовка потянула на себя дверь, пропуская нас внутрь. Мы проскочили мимо неё и оказались в подъезде. Тут пытались блюсти чистоту и порядок. Он разительно отличался в лучшую сторону от тех домов, в которых я привык жить. Здесь стены были покрыты свежей краской, а потолок побелён. Лестница хоть и деревянная, но ступени не истёрты. А освещение присутствовало на каждом этаже.

Я чуть насмешливо покосился на ведьму. Она пробурчала:

— Ну с темнотой не угадала. Ждите здесь.

Мы остались стоять на пяточке между этажами. Чертовка поднялась на один пролёт выше и оказалась на лестничной клетке. Девушка повертела головой, а затем привстала на цыпочках и выкрутила лампочку. Площадка погрузилась во тьму.

Ведьма негромко постучала в дверь квартиры Паши и затихла. Никто не отзывался. Тогда она использовала свой кулак ещё раз, только теперь громче. Вот теперь сработало. Из-за двери донёсся взволнованный голос Ботаника:

— Кто там?

— Я от Агаты, — произнесла ведьма, прикрыв рот рукой, чтобы изменить голос.

— Что вам надо? — тревожно спросил парень.

— Она хочет, чтобы вы показали ей вход в подземелье, — довольно убедительно соврала девушка.

— Прямо сейчас? — подозрительно осведомился лекарь. — Мы же договорись, что я утром отведу её туда.

Я начал сомневаться в том, что Чертовке удастся выманить его из квартиры. Не хотелось бы убивать Ботаника в его собственном жилье в кругу семьи. В голове Коса бродили подобные мысли. Он раздражённо цыкнул и прошептал:

— Хрен выйдет.

— Передать моей госпоже ваш отказ? — проговорила ведьма с покорными нотками в голосе.

— Переигрывает, — заметил Кос.

— Нет, подождите, — быстро выдохнул Ботаник. — А почему на лестничной клетке так темно?

— Лампочка, наверное, перегорела, — сказала Чертовка.

— Ладно, я сейчас иду, — тяжело произнёс парень.

Прошло пару минут. Дверь широко распахнулась — и он предстал перед ведьмой. Свет из прихожей осветил фигуру девушки. Узнал бы её Ботаник? Вопрос остался открытым. Она сильно ударила его по лицу. Паша неловко взмахнул руками и покатился по ступеням. Ведьма торопливо захлопнула дверь и спустилась к нам.

— Берите его и тащите. Ваш друг, — немного ехидно произнесла она.

— Мы это делаем по своей воле, а не из-за твоего приказа, — проворчал Кос, памятуя их диалог в подземелье.

Парень взял Пашу за ноги, а мне досталась верхняя часть тела. Мы понесли его вниз. Ведьма шла впереди нас. Она открыла нам дверь подъезда — и мы покинули дом.

— Что дальше-то? — спросил Кос, косясь на тело лекаря.

— Отнесёте его чуть дальше, потом убьём и в канализацию, — ровным голосом проинформировала нас Чертовка.

— Как-то это бездушно, — заметил я, хмуря брови. — В канализацию… Он ведь был нам товарищем.

— Что же вы такие совестливые, а? — прошипела ведьма, наградив нас раздражённым взглядом. — Даже предателя убить не можете.

— Был бы он хоть в сознании… — протянул я, за руки неся по улице парня.

— Ага, — поддакнул друг, а затем горячо добавил: — Я в него стрелять точно не буду. Давай-ка ты Чертовка. У тебя вместо сердца мотор. Вот ты с ним и разберись.

— Хорошо, — процедила ведьма, демонстративно сплюнув нам под ноги.

В эту секунду Ботаник, который безвольно «катался» с помощью наших рук, вдруг затрепыхался изо всех сил. Видимо, парень пришёл в себя некоторое время назад, но не стал подавать виду. Он решил дождаться удобного момента и попробовать скрыться от нас. То, какая участь его ждала, Паша прекрасно слышал. И вот теперь лекарь воспользовался эффектом неожиданность, вырвался из наших рук, упал на землю, вскочил с неё и помчался в темноту ночи.

— Стой, сука! — лишь успел заорать я, потрясая кулаками.

Чертовка бросилась вдогонку. А вот Кос поступил иначе. Он ловко вытащил из кармана пистолет, присел на одно колено, прицелился и выстрелил. Красная чёрточка вспорола мрак — и устремилась за бегуном. Условия для точной стрельбы были малоподходящими, но друг попал. Лазерный заряд насквозь пронзил голову Ботаника. Его тело сделало ещё два шага и завалилось набок. Ведьма подбежала к нему, склонилась, а потом выпрямилась и уверенно показала скрещённые руки.

— Ну, всё, прощай Паша, — произнёс я, ощущая горечь во рту.

— Вот не хотел же становиться его палачом, — зло выдал Кос, топнув ногой.

— Стечение обстоятельств, — попробовал утешить я друга. — Если бы не твой выстрел, то мы могли бы упустить его.

— Знаю, — пробурчал парень. — Ладно, что уж теперь. Зато Крыса на том свете спасибо скажет.

— Это да, — согласился я.

Мы подошли к трупу. Ведьма уже проводила над ним ритуал. Я на всякий случай огляделся. Никого поблизости не оказалось, а все окна безжизненно черны.

Девушка достаточно быстро закончила, после чего наградила нас парочкой нелестных эпитетов за то, что мы чуть не дали уйти предателю. Наш мужской дуэт вполне достойно огрызнулся, резонно заметив, что в произошедшем её вина тоже есть. Затем мы отнесли труп к канализационному люку и сбросили его вниз. Когда он упал, раздался сердитый многоголосый крысиный писк.

— Они его сожрут, — ужаснулся Кос, приложив руку ко рту. — Я представил эту картину. Меня сейчас стошнит.

— Пошли, неженка, — буркнула ведьма и потопала к входу в Подгородье.

Теперь наш путь лежал в морг. Мы быстро добрались до лифта, не встретив ни одной живой души. Войдя в железное нутро, поползли в нём вниз. Внутри лифта всё так же пахло табаком, а лампы продолжали моргать. Вот он с грохотом остановился, заскрежетал механизмами и раздвинул двери.

Наша троица опустила головы, будто мы сильно провинились, и двинулась в боковой тоннель. Так камеры не должны записать наши лица. Мы преодолели Перепутья, а затем пошли к моргу. По пути стали обсуждать то, как ловчее проникнуть внутрь него. В это позднее время там обязательно должен быть сторож. Убивать его не хотелось. Тогда я предложил лишить мужчину памяти. Ведьма согласно кивнула головой. Косу тоже пришлась по душе моя мысль. Но когда мы оказались возле морга, то нам не пришлось ничего делать. Дверь была открыта, а за ней в одном из помещений обнаружился труп в форме сторожа. Кто-то совсем недавно лишил его жизни. Тело лежало в луже крови и с кухонным ножом в сердце. Рядом стоял грязный стол, на котором обнаружилась пустая бутылка, два стакана и открытая банка консервов.

— Алкоголь до добра не доводит, — нравоучительно заметила Чертовка, бросив взгляд на бутылку.

— Да это не из-за него, — постарался Кос защитить крепкий напиток. — Просто весь город какой-то на голову больной стал. Ты же сама видела.

— Видела, — вынуждена была согласиться девушка, не став дискутировать с парнем. — Так, нам надо быть настороже, а то собутыльник этого несчастного может быть ещё где-то тут.

— Ага, — брякнул я. — Пошли искать холодильники с нужными телами?

— Погнали, — произнёс друг и вышел из комнаты. — Свеженьких, по-моему, вон там хранят.

Мы двинулись за Косом. Он уверенно провёл нас по короткому коридору, а потом зашёл в помещение с холодильными камерами. На каждой дверке оказалась картонная табличка с именем трупа. Отряд стал искать Спартака и Левшу. Хорошо, что последнего при жизни знал Кос, иначе хрен бы его мы отыскали. В табличке же не указывалось прозвище. Итак, пришлось открывать все камеры и осматривать лица. Спартака-то мы нашли достаточно легко, а вот с телом Левши пришлось повозиться. В итоге мы всё-таки провели ритуалы над обоими трупами, после чего покинули морг. Убийцу сторожа так и не встретили.

Отряд пересёк город и оказался возле ворот. Благо, что общее помешательство не захлестнуло тех, кто охранял стену, иначе внутрь могли прорваться какие-нибудь мобы. Ну, в принципе-то, как раз эти-то хмурые ребята и должны быть психологически крепкими персонажами. Они много чего повидали на своём веку. Эманациям Зла так просто не пробраться в их черепные коробки. Мы же ведь тоже — пока не поддались им.

Чертовка изменила внешность и подошла к бойцу охранки. Он в одиночестве курил возле ворот. Я и Кос затаились за углом гаража, пристально наблюдая за действиями ведьмы. Она что-то обговорила с мужчиной, после чего приглашающе махнула нам рукой. Наш дуэт торопливо поскакал к ней, тщательно скрывая лица. Ведьмовская мазь закончилась, как и пыльца, отводящая глаза. Боец открыл калитку, а остальные сотрудники охранки сделали вид, что тут никого нет — и, вообще, вон там какая-то гадина в небесах летит.

Мы выскользнули из города и торопливо двинулись к лесу.

Я хрипло спросил у Чертовки, немного волнуясь:

— На мобов-то не налетим? И ребята эти потом нас не сдадут? А то вдруг сложат два плюс два: троица вышла из города среди ночи, а утром — такая же троицы вошла в него, только теперь не скрываясь.

— Бойцы охранки не сильны в математике, — усмехнулся Кос, чуть не подвернув ногу, угодив в небольшую ямку. — Твою мать!

— Не думай об этом, — успокоила Чертовка, положив руку на моё плечо. — У меня всё схвачено.

— Ага, как же… — многозначительно пробурчал я, намекая на ловушку Агаты.

Девушка поняла мой намёк и резко сказала:

— Такого я не могла предусмотреть. Предательство Ботаника — трудно прогнозируемый фактор. Нас ведь всего было четверо! А Крыса, вообще, ничего не знал. Вот даже мне сейчас стало его жаль. Он хоть и уголовник, но был с нами до конца.

— Ага, — поддакнул я, не став упоминать, что Атос предлагал свалить из особняка.

Кос грустно вздохнул. Разговор на этом затих. Дальше мы двигались в молчании, внимательно озираясь вокруг. Ночных мобов никто не отменял. Они могут выскочить откуда угодно. А нам надо в лес, туда, где их владения. Сначала вот только ещё поле пересечём. Мы потопали среди растений подсолнечника. Несколько семечек упало мне за шиворот.

Отряд шёл цепочкой, возглавляла которую Чертовка. Неожиданно она остановилась и выставила руку.

— Впереди кто-то есть, — раздался её свистящий шёпот.

— Кто там может быть? Подсолнечник? — попытался пошутить Кос, выглядывая из-за плеча ведьмы. — Нет, зверолюд.

— Заткнись, — едва размыкая губы, прошипел я.

Среди растений копошилась серая фигура, очертания похожая на упомянутого другом моба. По-моему, зверолюд что-то ел. До нас доносилось отвратительно чавканье. Он пока не замечал нас, так как был обращён спиной к нашему трио. Ветер же дул с его стороны. Запах услышать он тоже не мог.

— Может, подстрелим его? — предложил Кос, не послушавшись меня и снова открыв рот.

— А если подсолнечник загорится? — из вредности прошептал я. — Город без продовольствия оставим? Москва вон от одной свечи сгорела.

— Да я ему точно в голову попаду, — заверил меня парень. — Ну, что?

— Давай, — подумав, согласился я.

Чертовка молча кивнула. Кос достал пистолет, выбрал удобную позицию и выстрелил. Как он и обещал — лазерный заряд угодил точно в голову мобу. Он успел лишь издать какой-то тонкий скулёж, после чего распластался среди растений.

Мы торопливо подошли к нему. Точно, зверолюд. А рядом труп молодого парня, в разорванной рубашке и с перехваченным когтями горлом. Под телом оказалась влажная земля, пропитавшаяся кровью. Моб успел пожрать левую ногу до середины бедра.

— Что он здесь делал? — задался вопросом Кос, хмуро глядя на труп.

— Это сейчас не главное. Смотри… — палец девушки указывал на татуировку, расположенную чуть ниже ключицы мертвеца.

— Символ Воскрешающего, — охнул парень. — Это его адепт?

— Наверное, — неуверенно проронила ведьма. — Раньше я не видела людей, которые бы делали тату со знаками богов.

— А может этот тип один из тех больных на голову, кто кровавые жертвы ему приносят? — предположил Кос, перекривив от омерзения физиономию.

Я вынужден был мысленно согласиться. Мне в голову пришла ровно такая же мысль.

— Ладно, нам надо уходить отсюда, — произнесла Чертовка и двинулась к лесу. — Потом, может быть, выясним, что он тут делал, но вряд ли, конечно.

Парень покачал головой и последовал за ней. Я замыкал наш крошечный отряд. Образ относительно доброго бога Воскрешающего как-то сразу померк. Если ему приносят кровавые жертвы, значит, он позволяет это делать или как? Я и раньше сталкивался с проявлением «любви» поклонников бога к нему, но это было давно и немного стёрлось из памяти. А вот теперь вспыхнуло с новой силой. С тем ли я богом связался, чья кровь во мне? Не солгал ли он, сказав, что оставит моей матери жизнь? Подозрения обуяли меня, но выбора уже не было — придётся идти до конца.

Тем временем мы добрались до опушки леса. Горизонт окрасился розовым цветом. Вот-вот забрезжит рассвет. Я уселся на траву и привалился к дереву. Тяжёлая во всех планах ночка.

Чертовка проговорила, присев рядом:

— Нашу одежду надо превратит в лохмотья, а то странно получится, что мы столько скитались, а шмотки в полном порядке. И оружие стоит спрятать. На воротах нас будут проверять.

— Я так и думал, — пробормотал Кос, вытянувшись во весь рост на траве и подложив под голову руки. — Покараулите пока кто-нибудь, а я вздремну. Два раза вас сегодня вытащил. Надо же и отдохнуть герою.

Ведьма чуть снисходительно посмотрела на него, а затем перевела взгляд на меня. Я быстро закрыл глаза и притворился, что сон мгновенно одолел меня.

— Да уж покараулю, мужчины, — язвительно изрекла она.

Несмотря на то что я всего лишь притворялся — сон и, правда, сморил меня. Жаль, вздремнуть мне удалось не больше пары часиков. Ведьма разбудила меня похлопыванием по плечу. Я резко открыл глаза, ощущая, как затекло тело. Поза для сна оказалась крайне неудобной. Позёвывая, встал на ноги и стал разминаться. Солнце уже выглянуло из-за горизонта и начало свой путь по небосклону.

Чертовка без церемоний пнула ногой по Коса, который сладко спал на боку. Парень тут же встрепенулся, торопливо выдохнув:

— Кто? Что? — в эту секунду его ещё замыленный сном взгляд встретился с холодными глазами ведьмы. — А… это ты. Тьфу, приснилось, значит, что тебя черти куда-то унесли.

— Мечтай, — огрызнулась девушка.

Друг тяжело вздохнул, покачал головой и воздел себя на задние конечности. Весь его помятый вид говорил, что сон был великолепен.

— В город? — спросил я, поглядывая на солнце.

Тучи пропали. Небо стало безоблачным. Ночные страсти сейчас казались чем-то нереальным, словно происходили не здесь и не с нами.

— Одежда, — напомнила ведьма.

— А, точно, — проронил я, протирая пальцами глаза.

Под утреннее пение птиц мы стали превращать свои шмотки в какие-то лохмотья. Вываляли их в жирной лесной почве, порвали кое-где, а потом напялили на себя.

— Ну и мерзость, — пробурчал Кос, стараясь не прикасаться к себе. — Волосы тоже?

— Ага, — твёрдо бросила Чертовка.

Пришлось и причёску корректировать — спутать волосы и немножко припорошить землёй.

— Нас в таком виде в город точно не пустят, — продолжал негодующе бормотать парень. — Мы не переусердствовали? Нас хоть узнают? А то скажут, что бомжи какие-то явились. Ещё подумаю, что мы заразу какую-нибудь можем занести и пристрелят от греха подальше.

— Всё нормально, — отрезала ведьма, которая лишь слегка испачкала свои роскошные волосы, зато я и Кос выглядели как два домовёнка из стародавнего мультфильма. — Пошли в город.

Она махнула рукой и двинулась к стенам. Мы опять преодолели поле. Труп парня уже кто-то съел, даже костей не осталось — только валялись лохмотья от одежды и один ботинок. Потом отряд выбрался на дорогу. Вдалеке открылись городские ворота — и из них выскочило несколько грузовиков и сельскохозяйственная техника. Все они двинулись нам навстречу. Мы прижались к обочине и топали вперёд. Машины проехали мимо нас. Люди, которые сидели в кузовах, удивлённо пялились на наше трио. А затем кто-то узнал Чертовку и тут же сообщил своим соседям об этом. Сарафанное радио начало работать. Жаль, меня и Коса никто не узнал. Переборщили мы с маскировкой, переборщили.

В городе произошло то же самое. Бойцы охранки узнали Чертовку, а нас нет. Они восторженно приветствовали её и стали расспрашивать о том, как она выжила, ну и как спаслись эти две грязные чушки, которые сопровождали её. Ведьма вкратце пересказала им заготовленную легенду. Бойцы с жадностью проглотили её, признав, что мы грозные бойцы.

Дальше наше трио отправилось в главное отделение внешней охранки, туда, где был первый раз убит Спартак. Нам следовало отчитаться перед своими нанимателями. Мы быстро добрались до него, а затем проникли внутрь. Я обратил внимание, что сегодня, вроде бы, эманации Зла не так сильно чувствуются. Драк на улицах города не было.

Дежурный боец отвёл нас к самому главному начальнику и тот выслушал нашу легенду. Он, как и ребята на воротах, тоже оценил рассказ на пять баллов, после чего пообещал выписать премию. Мужчина даже не стал вспоминать о казённом имуществе, которого мы лишись. Вот только его смутило то, что почивший Спартак, говорил, будто бы мы все погибли. Нам пришлось заверять его, что, дескать, у меня был дух, который помог нам не умереть и так далее. Начальник и тут во всё поверил. А чего ему сомневаться? Он только рад, что выжило ещё несколько человек после той бойни в Сосенках. Ему же невдомёк, какие на самом деле ведутся игрища.

На этой ноте мужчина отпустил нас по домам, сказав, что свяжется с нами, если возникнут ещё какие-нибудь вопросы. Мы покивали головами и удалились. Чертовка потопала восвояси, а я и Кос двинули к другу в квартиру. Надо привести себя в порядок, а потом нанести пару визитов.

Глава 19

Пока топали по городу, который обсуждал смерть Драгомира от рук Револьвера, все прохожие принимали нас за бездомных бродяг. Кос кривился и шипел, глядя на их презрительные лица. Я же воспринимал отношение людей с философским спокойствием. Мне-то известно — кто я.

Когда мимо нас продефилировали две юные аппетитные нимфы, а это уже было в квартале среднего пошиба, то друг от стыда едва под землю не провалился. Его лицо покраснело под слоем грязи, а глаза принялись метать молнии ярости, не хуже, чем мифический Зевс. Он с ненавистью несколько раз повторил имя ведьмы, которая придумала такой план, после чего почти побежал к своей квартире. Мне не оставалось ничего другого, как последовать за ним.

Вот мы домчались до подъезда, взлетели по лестнице и Кос постучал в дверь соседской квартиры. Открыла хмурая мадам с тёмными синяками под глазами и в заляпанном цветастом халате. Она отпрянула от нашего дуэта и судорожно перекрестилась, а затем торопливо выдохнула, сверкнув золотым зубом:

— Вот те черт. Ваньки нет!

— Да это ж я! Кос, — бросил парень, торопливо счищая со щёк грязь — Запасной ключ от квартиры моей нужен. Я вам, как обычно, оставлял, когда из города отчаливал. Свой потерял.

— Костя! — признала соседа женщина, всплеснув дебелыми руками. — Где же тебя так помотало? А я ж думала, что это Ванькины алкаши пришли. Вот точно так же они выглядят, а порой и хуже.

— Верно служил отечеству, — безрадостно произнёс Кос, совсем не патриотически шмыгнув носом.

— Слухи-то ходили, что тебя в Сосенках мобы пришибли. Ох, я переживала, — раскудахталась она. — Ванька целую неделю пил. Обычно-то он хоть один денёк трезвый ходит, а тут прям семь дней. Ох, и сильно он пил, всё тебя вспоминал.

— Нам бы это… ключ, — напомнил я женщине. — Помыться бы скорее.

— Сейчас, милок, сейчас, — протараторила та и скрылась в квартире.

Вернулась она через минуту и торжественно вручила ключ, пожелав больше не попадать в такие передряги.

Когда дверь её квартиры закрылась, а Кос орудовал ключом в замочной скважине своей, я ехидно проговорил:

— Уважают тут тебя. Если в следующий раз пропадёшь, то весь дом сопьётся.

— Серьёзный аргумент, чтобы из города больше носа не показывать, — пробормотал друг, криво усмехаясь.

Он открыл дверь — и мы проникли в квартиру. Тут нас встречал ликующий домовой. Он мигом забросал меня десятками вопросов. В хриплом голосе духа слышалась искренняя радость. Он напомнил мне верного пса, который чуть не помер от счастья, когда после долгой разлуки вернулся хозяин. Я стал отвечать на его вопросы, а Кос молниеносно скинул лохмотья, оставшись в неглиже, и стремительно рванут в душ. Оттуда донёсся его полный гнева голос:

— Суки, горячую воду выключили!

Я никак не стал комментировать его слова, а перешёл в наступление на домового. Меня интересовало — он сознательно помогал Агнес? Дух пошёл в отказ. Он уверял меня, что не имеет к ней никакого отношения. Мне его пламенная речь показалась убедительной. Яшка был оправдан и тут же извещён об этом. Он мгновенно предложил выпить за это. Я попросил его подождать пару дней, а уж потом налакаться вволю.

Тем временем друг закончил водные процедуры и освободил душ. Я заскочил в него и с наслаждением вымылся. Даже холодная вода не помешала появиться на моих устах довольной улыбке. Затем я вытерся и надел шмотки, приготовленные другом. Дальше мы торопливо позавтракали какой-то пустой кашей, из той крупы, которая всё это время хранилась в шкафу на кухне. Домовой быстро приготовил её. Мы ели кашу, аки голодные волки. Желудок радовался горячей пище и требовал ещё и ещё.

Наконец, мы насытились, поблагодарили Яшку и покинули квартиру. Теперь наш путь лежал к толстой подруге Этель. Надо было забрать моего мопса. Повеселевший Кос скакал молодым козликом по улицам и подмигивал почти всем девушкам без разбора. Вынужденное воздержание сделало его менее разборчивым. Несколько сальных подмигиваний достались таким экземпляр, на которых парень раньше даже не глядел.

Он доверительно прошептал, наклонившись к моему уху:

— Если сегодня к вечеру не найду девушку, пойдём к грязнулям в «Райскую норку».

— Обожди, — одёрнул я его. — Надо сперва узнать, как там дела у Чертовки. Мы же не просто так оставили себе по одному средству связи.

— На часок-то можно заскочить, — начал канючить друг.

— На часок? — деланно презрительно протянул я, свысока глянув на него. — А где же твоё незабвенное — я меньше, чем два часа не могу?

— Я очень постараюсь успеть за час, — нашёлся он, широко улыбнувшись.

— Ладно, потом посмотрим, — не стал я ничего обещать.

Мы ещё перекинулись несколькими ничего незначащими фразами, а потому замолчали. Наш дуэт уже топал по моему бывшему кварталу. Всё здесь было до боли знакомым: мусор, обшарпанные стены, граффити непристойного характера и Максимыч. Он всё так же сидел на перевёрнутом ящике из-под патронов, только теперь у него было две ноги.

Старик заметил нас и расплылся в радостной улыбке. Его выцветшие глаза засияли, как звёзды. Он громко выдал, словно пока ещё не верил:

— Макс?! Макс! И этот… как его…

— Кос, — подсказал я, подходя к Максимычу.

Он резко встал со стула и крепко обнял меня, а потом пожал руку Косу.

— А я ведь чувствовал, чувствовал, что ты жив, — тарахтел старик, не отрывая глаз от моего лица. — Все говорили: мол, он там в этих Сосенках сгинул. А я — нет, не мог этот парень дать себя разорвать каким-то вшивым мобам. А потом, гляди чего… — тут он постучал кулаком по протезу, — Крыса пришёл ко мне и золотые монеты вручил. Я говорю: от кого? А он рожу свою хитрую отвернул и утопал. Ничего, гад, не сказал. Но я-то сразу понял, что это ты деньги передал. Ведь так, Максим? Ты же обещал мне помочь, вот и помог.

— Прозорливый ты старик, — проронил я, не сумев сдержать улыбку; ну хоть кому-то помог.

— Я знал! Я знал! — воскликнул Максимыч и снова принялся меня обнимать. — Ну, сказывай, как вы выбрались?

Он отпустил меня, присел на краешек ящика и похлопал рядом с собой. Я примостился около старика и пересказал ему уже начавшую расходиться по городу легенду. Кос иногда важно кивал головой, подтверждая мои слова. Максимыч охал, ахал и восторженно цокал языком, а потом, дослушав мой монолог, стал рассказывать о том, что тут у них в городе творилось. Я и так это знал, но делал вид, что мне чрезвычайно интересен рассказ старика. Он, захлёбываясь жёлтой слюной, потрясал сухоньким кулачком и клял последними словами Револьвера, который развязал войну. По мнению старика, и тот беспредел, который творился крайние несколько дней, тоже он спровоцировал. Максимыч не мог объяснить как именно, но говорил, что прямо вот сердцем чует. Отчасти он был прав и ошибался только в источнике, скажем так, помешательства.

В какой-то момент беседы я встал с ящика и проговорил:

— Пойдём мы, Максимыч, у нас ещё столько дел. Пока.

— Навещайте уж старика, — произнёс он с жалобными нотками в голосе. — Тяжело мне здесь одному.

— Так ты теперь на двух ногах — к друзьям можешь бегать, — саркастично заметил Кос.

— Ты можешь не навещать, — пробурчал дед, мигом обидевшись на парня. — Удачи тебе, Максим. А ты это… иди… как там тебя…

Мы удалились от Максимыча, после чего я попенял другу за грубость. Он пообещал, что на обратном пути обязательно извинится. Наш дуэт обошёл дом и стал подниматься по лестнице. Она вибрировала от каждого шага. Я посмотрел на окна своей бывшей коморки — новые. Интересно, кто сейчас там живёт?

В это время мы уже добрались до двери, за которой, надеюсь, скрывался живой Гром. Я постучал. Из квартиры раздался знакомый сердитый лай. Мопс точно был жив. Я облегчённо выдохнул, пригладив волосы. Тут раздались тяжеловесные шаги и дверь открылась.

— О, живой! — выдохнул толстушка, округлив глаза. — Вот ничего тебя, Лис, не берёт. Да и тебя, Кос.

Гром выскочил из квартиры и стал виться возле моих ног. Я присел и стал трепать его за толстую шкуру на боках. Мопс похрюкивал от радости. Толстушка с некой ревностью в глазах наблюдала за нами.

— Заберёшь? — спросила она, пытаясь не казаться расстроенной.

— Э-м-м-м, — задумчиво протянул я, снизу вверх глядя на неё.

По лицу девушку несложно было прочитать, что она искренне привязалась к собаке и совсем не горела желанием расставаться с ней. Мне стало немного жаль её.

Я выпрямился и произнёс:

— А Этель дома?

— Так она больше не живёт здесь, — удивила меня толстушка. — С тем мужиком съехалась, у которого кантовалась пока тебя бандюги искали. Обиделась она на тебя, сильно обиделась. Готовь шубу.

— И больше не работает проститу… кхем… по профессии? — уточнил Кос взволнованным голосом.

— Всё, завязала, — печально сказала девушка, пожав могучими плечами. — Одна я тут теперь осталась. Мы даже видимся редко.

— Ну молодец, — заочно похвалил я Этель.

— Ага, — безрадостно поддакнул Кос.

— Ладно, собаку пока оставляй у себя, — решил я, почесав голову. — Потом заберу.

— Хорошо, — обрадовалась толстушка и хотела поцеловать меня в щёчку, но я ловко увернулся и быстро поскакал вниз по лестнице.

Кос последовал за мной. Мы спустились и нырнули в тёмную подворотню, чтобы связаться с Чертовкой. Как раз наступило время узнать подробности того, что нынче происходило в клане ведьм. Друг остался стоять на стрёме, а я торопливо вызвал девушку. Лишь бы ей сейчас удобно было разговаривать.

— Чего тебе? — вылетел из динамика немного раздражённый голос ведьмы; я уже хорошо различал её эмоции.

— Кос волнуется — жива ли ещё? — ехидно выдал я, облокотившись на стену дома.

— Всё нормально. Я скоро стану членом Совета, вот только… — Чертовка на миг замолчала, а потом напряжённо продолжила: — Вот только Револьвер сегодня собирается распустить его. Он инициировал внеочередное собрание членов Совета, чтобы уведомить их об этом, а себя провозгласить единовластным правителем города.

— И что же делать? — торопливо спросил я, слыша с каким грохотом рушится наш план.

— Придётся дать бой, — безапелляционно заявила она. — Мы убьём его и оставшихся членов Совета. Я всё подготовлю: у нас будут киборги и ведьмы. Только не станем пользоваться лазерным оружием, иначе выдадим себя. В подвале клана хватает обычного. Через полтора часа начинается церемония выбора главы клана. Жду вас возле Башни Ведьм через два с половиной часа. Там вам выдадут оружием, после чего вы двинетесь к зданию Совета. Инструкции получите на месте. Всё ясно?

— Ага. А ты точно станешь самой главной ведьмой? — засомневался я, сдвинув брови над переносицей и ощущая, что драма близиться к развязке.

— Точно, — зло бросила она и отключилась.

Кос стоял чуть в стороне от меня, но всё слышал. Он многозначительно протянул, залихватски подмигнув мне:

— У нас есть как минимум два часа. Как же их провести двум бравым бойцам, которые уже уйму времени не знали женщин?

— Уговорил, — кивнул я, спрятав средство связи в карман. — Пошли в бордель. Только бухла ни-ни.

Мы двинулись той же дорогой, которой шли сюда. Я специально выбрал её, чтобы Кос извинился перед стариком, но его не оказалось на месте. Тогда друг клятвенно заверил меня, что в следующий раз обязательно попросит у Максимыча прощение. Я поверил ему — и мы продолжили путь.

День едва перевалил полдень. В «Райской норке» практически никого не оказалось: всего парочка посетителей и три грязнули. Девицы были не самых лучших внешних данных. Кос аж перекосился весь, но всё же похоть взяла своё. Он выбрал девушку с большой грудью и не менее выдающимся носом, после чего грязно пошутил:

— Лишь бы пупок не проткнула.

Он приобнял её за талию, и они исчезли на втором этаже. Я остался один с двумя грязнулями, которые профессионально строили мне глазки и демонстрировали свои полуобнажённые фигуры. Глядя на них, меня охватило ощущение гадливости. Я почувствовал себя на берегу болота, до пучины которого всего один шаг, а точнее почти два десятка сантиметров. Ещё некстати вспомнилась Чертовка. Рядом с этими мадмуазелями она казалась винцом чистоты и порядочности. Я раздражённо пожевал губы и отказался от их услуг. Они разочарованно выдохнули и ушли за столик в углу заведения.

Неожиданно от двух мужиков, которые сидели возле окна, донеслось:

— Эй, Лис!

Я повернулся к ним и узнал одного из своих шапочных знакомых. Он удивлённо продолжил:

— А я думаю: ты не ты. Убили ж вроде бы тебя. Иди к нам, раз уж с девкой не ушёл. Мы тут пиво глушим.

Мгновение поразмыслив, я принял предложение. Пересёк зал и оказался с ними за одним столиком. Первым делом, конечно же, начал вешать им лапшу на уши о том, как я, Кос и Чертовка выжили в той резне в деревне. Мужики заворожённо слушали меня. Они были простыми работягами, и мой рассказ казался им чем-то нереальным: все эти перестрелки, духи, целая армия мобов. Ребята едва находили слова, чтобы хоть как-то оценить мой монолог. Пока я красочно расписывал свои приключения, они совали мне в руку кружку с пивом, но я отказывался, а потом всё-таки схватил её и опорожнил. Уж больно в горле пересохло.

Когда я закончил рассказ, они, перебивая друг друга, начали трындеть о своих житейских проблемах: платят мало, жена пилит, проститутки берут много. Мне приходилось слушать их и сочувственно кивать головой. Так я и провёл целых два часа, под конец которых стал поглядывать на лестницу, ведущую на второй этаж. Вот заскрипели её рассохшиеся ступени — и показался довольный Кос. Рот парня не закрывался из-за широкой улыбки. Позади него шла грязнуля со всклокоченными волосами и восторженным взглядом.

Я встал из-за стола, распрощался с мужиками и двинулся к выходу. Кос присоединился ко мне и благодушно заявил:

— Вот теперь можно и мир спасать.

— Пошли, спасатель, — пробормотал я и покинул заведение, краем глаза заметив, как большеносая проститутка, возбуждённо сверкая глазами, что-то торопливо рассказывает своим товаркам.

— А ты чего так быстро? — ехидно спросил Кос, прикрываясь рукой от яркого солнечного света. — Скорострел?

— Заткнись, а, — недружелюбно пробурчал я, двигаясь к Золотому кварталу.

— Ладно, чего ты? Бывает. Не со мной, конечно, но точно бывает, — продолжал глумиться друг, довольно скаля зубы.

— Дело тут в другом. Видел я с мужиками за столом сидел? Так вот знакомец там один мой был. Позвал меня и говорит: девка, с которой ушёл твой друг, сифилисом болеет. Я за тобой погнался, а номер найти не смог.

— Ты ведь шутишь? — протянул Кос.

От его лица отлила вся кровь. Он смертельно побледнел. Даже шея стала того же цвета, что и чистый лист бумаги. Рот парня широко распахнулся, продемонстрировав язык и желтоватые зубы.

— Шучу, — сжалился я над ним, пока его инфаркт не хватил.

— Ну ты и урод, — грозно выдавил парень, отняв руку от сердца. — Это же надо так шутить… совсем мозгов нет.

Он обиженно замолчал. Мы потопали дальше. Друг бросал на меня уничижительные взгляды, но рта больше не раскрывал. Я наслаждался тишиной. Но она продлилась недолго. Он таки заговорил, когда мы добрались до Башни Ведьм, которая имела семь этажей из красного кирпича, узкие окна с решётками и двустворчатые двери из морёного дуба.

— Вот это козочка, — промычал Кос, когда увидел, что нам навстречу идёт молодая ведьмочка с милыми ямочками на щеках.

Она спросила, уважительно посматривая на меня и игнорируя Коса:

— Вы Максим?

— Ага.

— Прошу за мной.

— Э? А я? — встрепенулся друг.

— Вы тоже можете идти, но ничего не трогайте без моего разрешения, — строго произнесла ведьма.

— Ему, значит, можно, а мне нет? Что за произвол? — возмутился друг, размахивая руками.

— Таков приказ новой главы клана, — сообщила девушка, проскальзывая между толстыми створками дверей.

— Вот… — Кос явно намеревался сказать какую-то грубость, но сдержал свой порыв.

Мы последовали за ведьмой. Она провела нас через анфиладу пустых залов с мраморным полом, а потом наше трио стало спускать по винтовой лестнице куда-то под землю. Тут оказалась крепкая, железная дверь. Девушка открыла её тремя ключами, а потом посторонилась, пропуская нас внутрь. Мы вошли. Кос присвистнул от удивления. Его свист отразился от арочного потолка, ящиков с оружием и боеприпасами. Мы попали в арсенал клана ведьм.

— Госпожа Чертовка посоветовала вам брать что-то небольшое, — проинформировала нас ведьма, скромно стоя возле двери. — Охрана Золотого квартала подкуплена, но в здание Совета с оружием не попасть. Вы будете ждать сигнала главы клана, недалеко от входа. Там ещё будут два десятка моих сёстер. Вы все по одному или вдвоём проникнете в квартал, дабы не вызывать подозрения и станете строить из себя обычных гуляк.

— А ты кто такая, милая? — полюбопытствовал Кос, беря в руку чёрный пистолет с длинным гладким стволом. — Раз Чертовка доверяет тебе такие тайны.

— Госпожа Чертовка, — ревниво поправила молодая девушка. — Она моя наставница.

— Хм… никогда не думал, что у неё есть ученица, — пробормотал себе под нос парень и больше не стал задавать вопросов.

— На посту вам надо будет шепнуть охране, что вы «будущее этого города», — продолжила поучать нас ведьма, как проникнуть в Золотой квартал. — После этого они вас пропустят.

— Как высокопарно, — заметил я, роясь в оружии.

Девушка промолчала. Видимо, на этом её реплики оказались исчерпаны. Я и Кос быстро подобрали себе по пистолету, взяли глушители, запасные обоймы, зелья, четыре гранаты, засунули всё это под одежду и распихали по карманам, а затем ведьма вывела нас наружу.

Тут я решил уточнить:

— А какой сигнал-то?

— Вы ведь «Говорящий с духами»?

— Ну да, — бросил я, гордо приосанившись.

— А у меня «Орлиный глаз», — не преминул вставить друг.

— Поздравляю. У меня в детстве стеклянный был. У куклы выпал, — серьёзно сказала девушка.

На её лице не дрогнул ни один мускул. Непонятно было: шутит она или, правда, не поняла, что имел в виду Кос. Я же громко расхохотался, глядя на вытянувшуюся физиономию друга. Он заголосил, выпучив глаза:

— Да это талант у меня такой!

— Ясно, — равнодушно проронила ведьма, опустив заискрившийся взгляд. — Что касается сигнала, то госпожа Чертовка пошлёт его с помощью духа. Вы услышите его голос. Действовать вам придётся по обстоятельствам. Собрание, как обычно, будет проходить в центральном зале. Думаю, все жители города знают, где он находится.

— До свидания, — распрощался я с девушкой.

Она кивнула в ответ и вернулась в башню. Мы потопали к Золотому кварталу.

— Глупая какая-то она и такая же чёрствая, как Чертовка, — пробурчал Кос, а потом задался вопросом: — А где все ведьмы? Почему мы никого не видели, кроме этой пигалицы?

— Ну, наверное, где-то сидят и обсуждают, что делать дальше, — предположил я. — Мне любопытно узнать другое: какими ещё духами сможет располагать Чертовка, став главой клана? Она ведь получили доступ к мощнейшим артефактам, которые ведьмы копили годами.

— Даже не думай, что Чертовка поделится ими с тобой, — усмехнулся парень, запустив руку в растрепавшиеся волосы. — Так далеко её железная любовь не зайдёт.

— Поживём — увидим, — философски выдал я.

Мы продолжили перемывать косточки Чертовке и всем ведьмам в целом, а прекратили только возле ворот, которые вели в Золотой квартал. После приснопамятной ночи охрана вернулась на место, а турели вновь стали функционировать. Нас со всей серьёзностью начали проверять, но стоило мне шепнуть, что я будущее этого города, как меня без особой тщательности похлопали по карманам, а затем пропустили. Кос тоже прошёл без всяких проблем.

Мы устремились к зданию Совета. Оно располагалось в центре квартала и приставляло собой белоснежное четырёхэтажное строение с тремя куполами и массивными белыми колоннами. Вокруг здания была уложена брусчатка, посажены деревья и стояли скамьи.

Наш дуэт потратил минут десять, прежде чем добрался до него. Я обратил внимание, что транспорта на улицах стало меньше. Бомонд предпочитал сидеть дома. Наверное, они сейчас пытаются понять, что несёт им смерть Драгомира и усиление Револьвера.

Оказавшись возле здания Совета, я и Кос прогулочным шагом двинулись по местной уютной аллейке с декоративными фонтанами. Вокруг нас прохаживались парочки в дорогих одеждах и с высокомерными взглядами. На скамьях читали книги девушки. Представительниц женского пола тут было явно больше, чем мужчин. Не стоит подвергать сомнению то, что часть из них ведьмы, в смысле, настоящие ведьмы из клана Чертовки.

Я иногда бросал внимательный взгляд на короткую лестницу, ведущую к дверям здания Совета. Возле них, вытянувшись во весь рост, стояли четыре вооружённых бойца в бронежилетах. До них было метров пятьдесят. Стоил ли пытаться прорваться внутрь этим путём или же бросить гранату рядом с окном, чтобы на хрен вырвало кованую решётку? Я шёпотом спросил мнение Коса. Он так же тихо ответил мне, что голосует за решётку. На этом план был утверждён.

Глава 20

Пока мы прохаживались по парку в тени деревьев, я заметил несколько делегаций членов Совета, среди которых была и группа с Чертовкой во главе. Их всех очень тщательно досматривали на входе, не делая различий по рангам. Внутрь с оружием точно хрен попадёшь. Потом двери закрылись и, видимо, началось заседания или как они там называют своё сборище.

Кос в это напряжённое время, легкомысленно начал флиртовать с симпатичной розовощёкой блондинкой, которая примостилась на скамейке, подставив лицо солнечным лучам. Я остался в одиночестве, и точно чёрный ворон бродил по дорожке, заложив руки за спину. Моё чело пересекли глубокие морщины раздумья.

Губы непроизвольно прошептали:

— Среди могил я в час ночной брожу один с моей тоской…

И тут в голове раздался отчётливый гнусавый голос: «Пора». Я торопливо подошёл к Косу, схватил его за плечо и поволок за собой.

Он помахал рукой девушке и крикнул:

— Надо срочно спасать мир! Ещё увидимся! — затем парень спросил у меня: — Началось или ты просто завидуешь?

— Началось, — лихорадочно бросил я, побежав к окну с решёткой.

Из здания начали доноситься какие-то крики, а потом выстрелы. Прилегающая территория тоже ожила. Десятка два женщин, достали из-под одежд оружие и бросились к входу в Совет. А вон и киборги бегут. Двое. Значит, четверо прошли внутрь с Чертовкой. Ну, да, благоразумно. Видимо, больше по регламенту не положено брать с собой.

Тут Кос подбежал к окну, заглянул внутрь и протараторил, захлёбываясь воздухом:

— Коридор. Никого нет.

— Давай, — проронил я и присел на одно колено, зажав уши.

Он положил гранату между оконным стеклом и решёткой, а затем молниеносно оказался возле меня. Раздался взрыв. Решётку выворотило из стены — и она с грохотом упала на брусчатку.

Я вытащил пистолет, запрыгнул на подоконник, а потом оказался в длинном пустом коридоре. Выстрелы доносились откуда-то из правой части здания и от входа. Наш дуэт побежал к центральному залу. Я двигался впереди, так как моё возросшее телосложение позволяло работать в качестве щита.

Вдруг из-за красивой двери с резными завитушками выскочил гомункул — противоестественное создание Жорика, которое состояло из обнажённого человеческого тела и медвежьей башки. Он заревел так, что нам на голову едва не упала хрустальная люстра. Из комнаты позади него донеслось похожее рычание.

Стрелять в гомункула было бессмысленно. Обычные пули не причиняют ему особого вреда. Тогда я подскочил к нему, пока он упражнялся в вытягивание ноты и от всей души толкнул назад, заметив, что там лестница, на которой стоят его рассерженные лесные однополчане. Гомункул не ожидал подобного сюрприза и стал заваливаться назад. Тут не подвел Кос. Он в мгновение ока понял, что я задумал, и бросил гранату на лестницу. Мне оставалось только закрыть дверь и упасть на пол, прикрыв голову руками.

Рвануло знатно, аж пол задрожал, а дверь с силой вынесло, и она разлетелась в щепки, встретившись со стеной. Я резко вскочил на ноги и заглянул на лестницу. Её украшали фрагменты человеческих и звериных тел. Мы завалили не меньше четырёх гомункулов. Хорошее начало.

Дальше мы рванули по коридору направо. Звуки выстрелов нарастали. Они были впереди нас и позади. Наверное, охрану на входе уже вынесли. Кос шёл за мной, прерывисто дыша. Вдруг он вытянул руку с пистолетом и нажал на спусковой крючок. Грохот выстрела заставил зазвенеть в правом ухе. Пуля попала в голову бойца, который показался в коридоре. Мы замедлили шаг. За первым бойцом выскочил второй, третий, четвёртый. Они были уже научены горькой судьбой своего товарища, так что сразу открыли по нам огонь. Спрятаться было негде, так что я прижался к стене, сокращая площадь обстрела, а Кос укрылся за мной. Несколько пуль больно попали в районе печени, вызвав обильное кровотечение, но мужики поплатились за это. Кос завалил их. Они, как и мы, были вооружены только пистолетами и оказались без брони.

Друг бросился к ним и поднял оружие.

— С двух рук буду стрелять, — прерывисто дыша, сказал он, сдувая со лба прилипшую прядь волос. — По-македонски.

Я же, скривив рожу, приподнял продырявленную рубашку. Мои глаза удивлённо расширились, когда пули начали выползать через проделанные ими отверстия и падать на пол.

— Мерзкое зрелище, — содрогнулся парень, а затем резко повернулся и начал в кого-то стрелять.

Я не видел, кто там за углом, но он торопливо сообщил, прижавшись к стене:

— Охранка. У них «калаши». Давай свои гранаты.

Быстро вытащив их из карманов, передал ему, покосившись на раны. Они уже затянулись даже без применения зелья.

Друг выглянул в коридор. Мимо просвистела очередь, впившись в стену и выбив из неё кирпичную крошку. Кос еле успел убрать голову.

— Меткие, суки. Лучше бросай ты, — пробормотал он, вернув мне гранаты.

Я принял их, а потом метнул, сделав шаг в коридор. Размен получился таким: мою грудь навылет прошили несколько пуль, а две гранаты отправили на покой троих бойцов охранки и разворотили часть пола. Там образовалась дыра в подвал.

— Ты как? — тревожно спросил друг, глядя на мою окровавленную грудь. — На зомбаря какого-то похож.

— Вроде нормально, — хрипло ответил я, на всякий случай выпив зелье.

Процесс исцеления пошёл веселее. Мы двинулись дальше. Двери центрального зала уже были практически возле нас. Перестрелка там смолкла. Кто-то победил или передышка? Наш дуэт свернул на очередном повороте — и предстали перед залом. Двери лежали на полу, сорванные какой-то силой. Внутри оказались четыре десятка трупов в лужах крови. Среди них лежали киборги, ведьмы, гомункулы, члены Совета и так далее. Из-за перевёрнутого стола доносились болезненные стоны, принадлежащие женщине. Но самое важное было то, что в зале присутствовала Агнес. Она стояла над Револьвером, который пытался уползти от неё, оставляя на дубовом паркете широкий кровавый след.

— Вот это нам повезло, что она сейчас грохнет его, — радостно прошептал Кос, прячась за дверным косяком, а я стоял за другим и обескураженно наблюдал эту картину. — Вот только, где Чертовка? Похоже, что все члены Совета мертвы.

— Надо проверить кто-то там стонет, — обеспокоенно выдал я и осторожно проскользнул в зал.

— Я тут постою, прикрою, — прошептал осторожный друг.

Зло стояло ко мне спиной в том конце помещения. Она не должна была заметить меня, увлечённая Револьвером. Я, трусливо пригибаясь, проскочил к столу и нырнул за него. Тут обнаружилась раненая Чертовка. Моё сердце радостно подскочило. Девушка находилась в полубессознательном состоянии. Её левая рука была неестественно вывернута, а живот разворочен. Я видел внутренние органы и часть металлических рёбер. Под ней натекла приличная лужа крови. Если бы она была обычным человеком, то уже отправилась бы на тот свет, а так ещё есть шанс её спасти. Я вытащил зелье здоровья и влил его в окровавленный рот ведьмы. Она закашлялась, но большую часть проглотила. Мои пальцы стянули края чудовищной раны — и кожа стала срастаться: медленно, неохотно. Надо ещё зелья. У меня осталась одна склянка, и я отправил её содержимое между губ Чертовки. Процесс заживления пошёл чуть быстрее, но всё равно очень медленно. Она уже точно не умрёт, но в бою не поможет. Тут веки девушки задрожали и поднялись. Затуманенные болью глаза уставились на меня.

— Лис, — прохрипела она, пуская кровавые пузыри. — Ты пришёл. Твоя мать… то есть… Зло. Она была в свите одного из… — тут девушка закашлялась, выпустив изо рта струйку крови. — Когда началась перестрелка, то… это она всех потом… Даже зелье «Второго шанса» не помогло… Ей зачем-то нужен Револьвер. Он устроил ловушку… Хотел убить членов Совета…

— В последнее время это популярная идея, — проворчал я, наблюдая, как исчезает рана.

— Тут был Жорик… она и его… кхем… кхем… Я умираю.

— Э, ты чего? Хочешь Коса порадовать? Я в тебя влил два зелья здоровья. Ты не умрёшь, если будешь бороться, — накинулся я на неё.

— Поцелуй меня, — неожиданно сказала девушка и вытянула губу трубочкой. — Это может быть наш последний миг вместе. Я чувствую, как холодеют пальцы.

— Уж не притворяешься ли ты? — засомневался я, глядя как её лицо приобретает здоровый цвет.

— Притворяется-притворяется, — раздался за спиной знакомый ехидный голос.

Я торопливо обернулся, а Чертовка быстро приняла сидячее положение, будто и не умирала вовсе. На нас смотрел Воскрешающий. Он был в каком-то старинном расшитом серебром балахоне и с витым посохом в руке. На его боку в ножнах висел меч.

— Чего вылупился? Сейчас будет твой звёздный час, — насмешливо проговорил он мне, осторожно выглядывая из-за края стола. — Ишь моду взяла моих адептов убивать: одного, второго… десятого.

— А ты кто такой? — прошипела ведьма, непонимающе хлопая глазами.

— Мир пришёл спасать от Зла, — пробурчал он, одним прыжком перемахнул стол и швырнул молнию в спину Агнес, которая умудрилась отразить её.

— Очень по-мужски, — жёлчно заметила Чертовка, а затем застонала и распласталась на паркете.

Девушка потеряла сознание из-за потери крови. Надо бы вытащить её отсюда. Я взял ведьму на руки и у меня чуть спина не сломалась. Она весила как крупный мужчина. Мне с трудом удалось вынести её из зала, пока боги молча поливали друг друга заклятиями, а Револьвер протяжно стонал.

Возле дверей я увидел, что Кос не один. Рядом стоял бледный как смерть Ружо.

— А ты тут откуда? — неподдельно удивился я, раскрыв рот.

— Здания должен был защищать. На Рревольверра рработаю, — проблеял он, трясущимися губами.

— А чего тогда его не защищаешь? Вон же он, — насмешливо произнёс я, кивнув головой на стонущего работодателя.

— Да ну его. На себя рработать буду, — нашёлся он, а потом пояснил как тут оказался: — Я мимо прробегал, гляжу, Кос. Ну я к нему, а здесь и ты с бабой дохлой.

— Она не дохлая! — рявкнул я. — Отнесите её в безопасное место и дайте зелья.

Они беспрекословно взяли ведьму за руки и за ноги и одновременно изумлённо охнули.

— А ты куда? — лихорадочно спросил Кос, выгибая спину дугой под тяжестью ведьмы.

— Туда, — бросил я и решительно вошёл в зал.

Парни переглянулись и потащили Чертовку подальше от центра божественных боевых действий. В зале нас осталось трое. Да, трое. Револьвер отдал богу душу. Его тело в разорванной одежде безвольно лежало на паркете, раскинув руки. Я обратил внимание, что возле ключицы ровно такая же татуировка, как у того несчастного, сожранного мобами в поле. Видимо, Зло решило привлечь внимание Воскрешающего, убивая его адептов. Хороший ход — ведь он получился.

Зал тем временем содрогался от гуляющей по нему энергии. Агнес швыряла в бога тёмные шары, вызывала фигуры воинов из чёрного тумана, насылала на него ураган из клинков, а сама скрывалась в плотном полупрозрачном коконе. Воскрешающий пятился, огрызаясь молниями, искрящимися стрелами, а воинам Зла противостояли элементали из воздуха, которые выглядели как джинны из мультиков. Бог, так же, как Зло, оказался окутан защитным коконом, который дрожал под натиском Агнес. В прямом столкновении он совершенно точно проиграет, но всё равно бог очень силён. Ведь мне, человеку, даже сложно дышать из-за того, что божественная энергия, словно пожар накаляет воздух. Вот начал обугливаться паркет. Запахло горелой человеческой плотью. Вспыхнули обои на стенах, и загорелась одежда на трупах. Зал превращался в форменный Ад.

Я хотел было поднять руку с пистолетом и выстрелить в Агнес, но у меня не получилось этого сделать. Воздух загустел. Зло не обращало на меня внимания. Тёмные воины тоже игнорировали мою тушку, сражаясь с элементалями. Тут на мне вспыхнула одежда. Она стала гореть, причиняя нестерпимую боль. Хотелось бросить всё и бежать, бежать, бежать, но тело почти не слушалось меня. Я заорал от боли. Мой дикий крик отразился от стен и заметался внутри зала. Агнес чуть скосила глаза. В них сверкнуло презрение. Она начала разворачивать кисть руки так, чтобы пальцы смотрели в мою сторону. Ну, вот и конец. Мать не сможет помешать ей. План Воскрешающего провален. Агнес не взбрыкнёт. Но… что это? Пальцы на миг дрогнули, словно Зло на долю секунды решило оставить свои намерения убийственного характера, но тут же кисть руки пошла дальше. В этот миг активизировался Воскрешающий. Он выпустил из посоха жужжащую, словно рассерженный шмель, молнию. Она вспорола воздух и впилась мне в грудь, проделав дыру размером с кулак. Я взвыл от боли, ноги подломились — и моё тело медленно-медленно стало падать на колени.

В глазах Зла отразилось отчаяние. Всего краткий миг оно царствовало в этих бездонных озёрах, но богу хватило. Он телепортировался к Агнес, кокон которой пропал, и сильным ударом меча перерубил её шею. Голова упала на пол и заскакала по нему, будто сдутый мяч. В это же мгновение пропали все туманные воины, а из тела Агнес выскочила чёрная клякса, размером с два кулака и бесследно растворилась.

Воскрешающий отозвал своих воинов. Воздух перестал быть густым. Я упал вниз лицом и захрипел. Создание не хотело покидать меня, хотя рана казалась смертельной. Крови натекло столько, что можно было бумажные кораблики пускать. Я скосил глаза на бога, не чувствуя конечностей. Он взял тело моей матери, пнул ногой голову к дверям и направился ко мне, насвистывая какую-то песенку.

— Молодец, — бодро похвалил Воскрешающий, схватил за шиворот и вытащил из горящего зала.

Он уложил меня рядом с трупом Агнес, принёс её голову и оставил возле шеи, затем прикоснулся ко мне. Я ощутил благословенную энергию, которая пронзила тело. Рана мигом затянулась. Конечности вновь стали слушаться меня.

— Оживляй её! — сразу же заорал я, вскочив на ноги.

— Один момент, — улыбнулся он, а затем на секунду пропал и опять возник передо мной; его лицо было донельзя смущённым. — Кхем… ты только не верещи, но…

— Что «но»? — затаил я дыхание, предчувствуя какую-то страшную новость.

— Агнес отказалась возвращаться к жизни, — ошарашил меня бог. — Это её решение и я не могу оспорить его. Она говорит, что заслужила такой конец… и она любит тебя.

— Ты обещал! — заорал я, брызжа слюной. — Верни её! Верни!

— Не могу, — развёл он руками. — Свобода человеческой воли — краеугольный камень, на котором строится божественная сила. Мне не дано никого не к чему принуждать.

— Нет! Нет! Нет! — начал причитать я, упав на задницу и схватившись за голову.

— Но раз я не смог вернуть её к жизни, то попробую воскресить кого-нибудь другого. Назови одно имя.

Эпилог

Итак, то побоище в здании Совета устроила злокозненная ведьма Агнес Окко, которая оказывается не умерла, а жила где-то за пределами города. Отчего-то ей приспичило отомстить людям за все обиды и начала она с Совета, но там же и закончила, благодаря бравой ведьме Чертовке и её команде. Такова стала официальная версия произошедшего. Люди поверили в неё, так как и доказательства были. Мне она не сильно понравилась, но пришлось уступить. Сложно было бы объяснить жителям то, что всё устроило Зло. Через несколько дней тело моей матери я втайне поместил на кладбище в Подгородье.

Во главе города встала Чертовка, потому что она осталась единственным живым членом Совета. Дальше, пользуясь суматохой в городе, в Совет вошли герои тех дней: Кос, я и Крыса. Да, мне подумалось, что он больше всех заслуживал воскрешения. Друзьям пришлось поведать об уговоре с Воскрешающим. Я обошёлся без подробностей, чтобы бог лишний раз не орал на меня, но всё же он навестил меня и попенял за это, хотя и понимал логичность такого поступка. Кстати, бог предупредил меня, что Зло не погибло, а просто вернулось в Астрал, и когда она вновь появится в реальности, а я ещё буду жив, то её месть непременно настигнет меня. Также он посоветовал Чертовке держать язык за зубами. С тех пор она не вспоминала о той встрече за перевёрнутым столом.

Дальше мы стали пилить наследство погибших членов Совета, используя клан ведьм. Подобное беззаконие длилось почти неделю, после чего начали наводить в городе порядок. Крыса неожиданно стал самым яростным борцом с преступностью, а не просто владельцем ломбарда. Люди быстро зауважали его.

Проблем в городе оказалось невпроворот. Я несколько раз в сердцах проклинал тот миг, когда решил помочь Чертовке прийти к власти. Это нам ещё повезло, что со смертью Револьвера ушли и кровавые круги Воскрешающего, выведенных на стенах городских домов. Видимо, он и был главой этих сектантов. Ну и смерть некроманта Жорика нам тоже помогла. Охранка быстро отловила оставшихся гомункулов, а новых слепить было некому. Жаль вот только Халдей куда-то скрылся, а может физиономию сменил и живёт себе спокойно.

Немного обустроившись в Совете, я стал помогать своим друзьям-товарищам второго круга. Домового Яшку перевёл на постоянное место жительства в отремонтированное здание Совета, которому сильно досталось. Восстанавливал главное строение города Максымыч. Он охотно принял моё предложение стать начальником строительной бригады. Ефрему я подарил квартиру и определил в морг… сторожем. Теперь он счастливо улыбался искусственными зубами. Потом я помог организовать свадьбу Ружо и Милы. Парень наконец-то вышел за неё замуж. Ещё я назначил пенсию вдове Ботаника, купил Этель шубу — и она простила меня. Спустя год бывшая грязнуля родила от того самого мужика, с которым сожительствовала. Родилась дочка. Кос сказал, что в следующий раз повезёт. Толстая подруга Этель дала ему звонкого леща. Грома я всё-таки забрал, но девушка часто навещала его.

Через какое-то время, когда жизнь в городе наладилась, я начал посматривать в сторону эльфов. Мне нужна была их поддержка, потому что я точно знал — существую ещё поселения. Надо только найти их, а у альвов есть тропы. Нужна была совместная экспедиция людей, эльфов и восстановленных киборгов за пятисотый километр. Я пошёл с этой мыслью к Чертовке. Она долго брыкалась, не зная того, что я видел на мосту, а потом всё-таки согласилась. Мне пришлось пообещать ведьме, что я женюсь на ней, вернувшись из этой экспедиции. Дальше мне удалось выйти на контакт со своей дальней родственницей. Когда я с ней увиделся, гуляя по лесу в том самом районе, где мы встретились в первый раз, то обратил тщательнейшее внимание на то: изменилась ли она? Нет, вроде бы Жизеэль никак не преобразилась после манипуляций Агнес. Возможно, смерть ведьмы всё развеяла. Я и эльфийка, которая встала во главе своего народа, всё обсудили и заключили множество соглашений: о мире, торговле, взаимопомощи и так далее. Конечно, альвы обязались впредь не угонять людей в рабство, а мы обещали им продавать труд заключённых. Естественно, что на словах и на бумаге всё звучало прекрасно, а вот на деле… каждый из нас понимал, что преодолеть взаимные годы вражды будет сложно. Но первый шаг уже сделан.

Спустя месяц экспедиция была собрана, а через неделю тяжеленных боёв с мобами двадцать процентов от общего количества членов экспедиции преодолели пятисотый километр, и вышли из леса, казавшегося нам бесконечным. Мы оказались на каменной бесплодной равнине. Тут сигнал куда-то пропал — и из рации слышались только хрипы. Астрал тоже не принимал меня. Я просто не мог в него выйти. Так продолжалось почти сто километров, а потом мы поймали радиочастоту, только на ней был слышен мужской гортанный голос, говоривший на непонятном языке. Теперь все остальные кроме меня, убедились, что есть ещё люди. Правда, вскоре мы выяснили, что это был не человек, а гном. Экспедиция набрела на дорогу, которая привела к подгорному городу. Тут нас радушно встретили местные жители — гномы. Среди них быстро нашёлся бородатый коротышка, который разумеет по-нашему и завязалась беседа. Так мы узнали, что после Войны сохранилось множество городов. В них живут эльфы, гномы, люди, джины, кентавры и хрен его знает, кто ещё. Вот только путешествовать между ними чрезвычайно сложно из-за мобов, локальных войн, бандитов, мутантов и прочих опасностей. Недавно вот кто-то взорвал железнодорожные пути. Мы слушали гномов и охали от изумления. Да с таким багажом знаний надо обязательно вернуться живыми. И… мы вернулись… не все, но всё же… и мне пришлось-таки жениться на Чертовке. А потом опытным путём мы узнали, что тот лес, в середине которого наш город, накрыт, словно крышкой, одной большой аномалией, глушащий все сигналы, даже Астрал. Окружность этой аномалии проходила точно по каменной равнине.

А что же было после всей этой истории? Возможно, когда-нибудь найду время и расскажу вам об этом, а пока хватит.

Content

Евгений Решетов
Игра наяву 4. Власть

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог