Петр Воронин

Приподнявшие завесу. Карельский инцидент

Художественное оформление: Редакция Eksmo Digital (RED)

В оформлении использована фотография:

© peterschreiber.media / iStock / Getty Images Plus / GettyImages.ru

* * *

Глава 1

Шаг в неизвестность

Влад вышел из машины и взглянул на часы. Было около восьми; и очередное октябрьское утро выдалось промозглым и серым. Холодный, мелкий дождь, здесь, в самом сердце большого города, сгустился в тягучую взвесь из выхлопных газов и липкой влаги.

Приподняв воротник плотной, матерчатой куртки, Влад стал быстро подниматься по гранитной лестнице, на ходу взглянув на входящий вызов своего смартфона, и хотя он прекрасно понимал, что дома она опять устроит допрос по поводу его вчерашнего прихода за полночь, а сейчас добавит и этот эгоистичный выпад, все же нажал на красный значок. По опыту он знал: бессмысленно объясняться с любимой женщиной по телефону, тем более, когда у тебя нет времени – твои доводы и оправдания, будут напрочь разбиты непредсказуемой женской логикой! К вечеру он, наверное, вернется с букетом ее любимых, захватит бутылочку дорогого испанского вина и все уладит. Конечно, могло оказаться, что дорогой алкоголь и цветы вовсе не панацея против женских капризов, но у него оставалась еще путевка в Европу – шестнадцатидневный круиз с заходом в знаменитые города старого света. Этот последний и самый весомый козырь Влад припас на случай ситуации вроде этой.

Успокоившись на этот счет, он уверенно преодолел последние ступени и направился к фасаду внушительного, посеревшего от затяжных дождей здания…

Мощеный дворик у преддверия главного входа в Петрозаводский государственный университет был заполонен людьми; студенты сбивались в небольшие группы и что-то с живостью обсуждали. Лица многих выражали тревожное недоумение, как бывает у людей, которые под маской скептицизма скрывают заинтересованность.

У самого входа, подперев собственным телом массивную дубовую дверь, курил полицейский. Влад подошел к нему и достал удостоверение.

– Капитан Анцыгин, – Влад еле заметно улыбнулся, заметив, что сержант явно выслуживается, слишком уж долго сравнивая фотографию.

– Все в порядке, вам наверх, – наконец проговорил служитель закона, протягивая документ.

– По главной лестнице?

– Да. Подниметесь на третий этаж, потом налево. Корпус медицинского факультета. Проходите.

Влад оказался внутри одного из крупнейших университетов северо-запада. Миновав центральный холл, он поторопился наверх, невольно припоминая своё студенчество – тяжелые годы обучения, в условиях жесткой дисциплины Петербургской школы милиции. Потом армия, война…

Нахлынувшие воспоминания прервал раздавшийся сверху знакомый голос:

– Владислав, поживее работаем ножками, поживее! Григорич с самого утра нервный как бульдог!

Голос принадлежал Фролову Игорю, самому молодому, но подающему, по мнению своих старших коллег, достойные надежды, оперативнику. Нагловатый, волевой и упрямый парень, всего за полтора года работы в отделе, сумел проявить свои врожденные качества настоящего сыщика, и Влад взял его в свою команду. Он частенько закрывал глаза на грубоватые, порой граничащие с дерзостью шуточки своего юного подопечного, поскольку по-хорошему, субординацию его ребята соблюдали только в кабинете у начальника, однако сейчас решил немного охладить этот игривый, по-мальчишески озорной тон. Поэтому, поднявшись, он без улыбок строго констатировал:

– Иду я, что ты орешь?!.. Леха приехал? – Влад не без удовольствия наблюдал обескураженную физиономию.

– Да все уже там и эксперты и труповозка, – в голосе Игоря послышались обиженные нотки. – А ты что так долго?

Влад с деланной серьезностью напущено сдвинул брови.

– Пробки в центре… А ты, почему в одной кофте, на больняк захотел?

– Да меня Леха подбросил. Мы теперь с ним можно сказать соседи, а куртка в машине я…

– Ладно Игорек, – уже добродушно отмахнулся Влад, – не будем Григорича злить, пошли.

Игорь открыл широкую стеклопластиковую дверь, над которой крупными буквами высилась надпись «медицинский факультет». Пройдя длинный коридор, они свернули в небольшой переход: здесь, судя по запаху краски и разобранному паркету, производился ремонт. Привалившись к стене, стояли заляпанные краской стремянки, под деревянными козлами были аккуратно уложены портреты видных деятелей врачебного мира.

Игорь, снова повеселев, наскоро рапортовал:

– Это крыло недавно отдали в ведение кафедры фармакологии, – пояснил он, жестом указывая уже установленную в переходе новую информационную вывеску. – Здесь ремонт почти во всех аудиториях. Бригада маляров заступает на работу в семь. Они и обнаружили тело.

– Что думаешь? Какой-нибудь нерадивый студент, а? – предположил Влад. – Такие убийства теперь повседневны. Не может сдать экзамен или лабораторные, в итоге накопившуюся злобу вымещает на преподавателе.

– Или в Интернете насмотрятся всякой херни, потом идут людей мочить, – добавил Игорь. – Но, насколько я понял, профессор в последнее время вообще не преподавал. Вел лекции, участвовал в семинарах, но какой-то конкретной дисциплины на нем не висело. Да и способ убийства довольно оригинальный. В общем, посмотришь сам. Нам сюда.

Они обогнули еще один поворот, и Игорь кивнул в сторону свежевыкрашенных двустворчатых дверей в конце ответвления, за которыми через пустующие рамы виднелась лестница.

– Если спуститься вниз, попадешь прямо в подвал, там есть выход на улицу. Леха проверял, – пояснил молодой человек. – А наверху лаборатория профессора. При желании в нее можно попасть и с внутреннего двора университета.

Сыщики поднялись на узкую, упирающуюся в нависающий скошенный потолок лестничную площадку, отмеченную единственной дверью.

Здесь кипела работа: криминалисты корпели над отпечатками, тщательно оберегая полы. Негромко переговаривались между собой врачи скорой помощи. Долговязый опер, в доступно-мягкой форме предлагал отвалить решившим поглазеть студентам.

Вышедший изнутри крепкий, седой мужчина сразу решил этот вопрос более радикально.

– Этих клоунов уберите отсюда! – не обращаясь к кому-то конкретно, выпалил человек. Вам здесь что цирк?! – перегнувшись через перила, прикрикнул он. Затем, поймав взглядом молодых людей, сердито добавил:

– Анцыгин, Фролов, где вас черти носят?

За годы службы, Влад, со старанием опытного психолога изучил всю гамму интонаций, своего начальника – полковника Бархударова. Это искусство, не раз позволяло ему избегать нежелательных последствий для себя и своих друзей, и при прямой беседе позволяло использовать шефа в качестве своеобразной информационной стойки, по которой он определял текущий рейтинг своей команды. Сейчас, не уловив особой жесткости в обращении, сказанном больше для дисциплинарной профилактики, Влад невозмутимо взглянул на начальника.

– Извините Егор Григорьевич, с утра сейчас такие пробки. Проспект со среды на ремонте. Сейчас даже маршрутчики дворами до центра добираются.

– Ладно, парни давайте… – по-отечески строго начал подгонять полковник. – Алексей занялся видеокамерами. Игорь, опроси еще раз рабочих. Тело сейчас повезут на заключение, давай осмотри еще раз комнату, а я поищу декана.

Последние слова были адресованы Владу, который, молча кивнув, зашел внутрь.

Раздвоенная стеклянными перегородками, просторная, но с очень низким потолком аудитория, представляла собой по сути две комнаты; они соединялись между собой небольшим трехступенчатым, восходящим переходом, и дальнее от входа помещение получалось, как бы нависало над ближним.

В первой, занимавшей три четверти всей площади половине, располагалось специфическое лабораторное оборудование и длинный химический стол со всевозможными ампулами, ретортами и микроскопами различных величин. Смежная комнатка, была заставлена металлическими стеллажами, доверху набитыми толстыми медицинскими справочниками и папками. Здесь же теснился компьютерный стол, расположенный таким образом, что сидящий за ним человек мог через стекло обозревать всю лабораторию.

Влад, осматриваясь, отметил про себя, что самого компьютера ни на столе, ни на полу не было, хотя из розетки, разъединенный от блока питания, торчал питающий провод для ноутбука. Он бегло осмотрел лабораторию, обратив внимание на порядок и чистоту в этой зоне, и вернулся в маленький офис. Явных следов борьбы и беспорядка тут тоже не наблюдалось, тем более странным показался ему контраст видимого спокойствия со скрюченным, привязанным к стулу телом.

Грузный, пожилой мужчина, казалось застыл в страшной, неестественной позе. Он видимо был еще жив, когда на голову ему накинули плотный полиэтиленовый пакет, и весь ужас приближающейся смерти, явствовал из искаженной яростной судорогой гримасы. Руки убитого, были туго зафиксированы к подлокотникам, при помощи пластиковых монтажных хомутиков, какими увязывают проводку; вероятно из-за бешеной предсмертной агонии, пальцы у трупа нелепо искривились и побелели до костяшек, а на запястьях остался вдавленный багровый узор.

Влад обратил внимание на то, что ноги не были связаны, а значит убийца, если он был один, полностью контролировал свою жертву, не давая возможности подняться или ударить.

Когда лысоватый судмедэксперт, аккуратно снял с лица убитого запотевший пакет, они увидели кусок скомканного резинового скотча прилипшего к подбородку трупа.

– Наверное, сумел разжать рот в последний момент… – задумчиво предположил Влад. – Но убийце, уже было все равно. – Осторожно повернув голову, он на сосредоточенно остановил взгляд на шее убитого. – А вот здесь, как будто бы синяк?

Эксперт подсветил небольшим фонариком странное, расплывчатое почернение.

– Похоже на удар, каким-то узким, тупым предметом, – подтвердил он присмотревшись. – Однако утверждать не берусь. Могли быть и другие не связанные с убийством причины: скажем болезнь или бытовая травма.

Влад неопределенно пожал плечами.

– Ладно, а что-нибудь поконкретней?

– Видите эти отметины? – ответил эксперт, указывая на шероховатые кровоподтеки на шее. – Это следы удушения. Борозды перемежаются и идут внахлест, из чего можно сделать вывод, что убийца, возможно, пытал жертву, раз за разом снимая и снова стягивая пакет.

– А вот это уже кое-что. Ну а что со временем?

– Судя по окоченению часов семь назад… Точнее после вскрытия.

Быстро сопоставив время смерти, Влад недоуменно пробубнил:

– Семь часов?! Значит, погиб он около полуночи. Вчера у нас было воскресение. И что он здесь делал в такое время, писал диссертацию что ли?

– Этого, я вам не могу сказать, молодой человек, – улыбнулся специалист. – Наше дело анализировать факты. Сухие факты без намека на домыслы. При убитом нашли только документы на имя Петра Михайловича Тихомирова и связку ключей, с ярлыками от дверей лаборатории.

– Только от лаборатории? – насторожился Влад. – А ключи от дома, мобильник?

– Больше ничего.

– Черт, неужели они…

Сыщик не успел завершить свою мысль, когда в аудиторию, быстрым шагом, вошел Егор Григорьевич в сопровождении светловолосого, коренастого крепыша лет тридцати пяти. Влад, инстинктом опытного следователя, почувствовал, что произошло что-то важное.

– Здорово Леха. Вижу есть новости, – развернувшись и пожимая руку молодому человеку, безошибочно определил Влад.

– У нас здесь серьезная каша Влад, – многозначительно ответил парень. – Сегодня, по утренней сводке, прошла информация о пожаре на улице Анохина. Девятая квартира выгорела полностью! Догадываешься чья?

– Кажется догадываюсь, – невесело усмехнулся Влад. – Старик, похоже, серьезно кому-то насолил. И убийцы, конечно цинично и дерзко воспользовались его же ключами, чтобы открыть квартиру! – Влад на секунду задумался, затем, сориентировавшись в новой ситуации, продолжил, обращаясь к собеседнику:

– Леха, дуй сейчас на Анохина, помоги там местным операм. Пожарные и поквартирный опрос на тебе. Сразу звони если что, и сам будь на связи.

Парень кивнул коротким движением, по которому знающий человек определил бы настоящего профессионала и быстро направился к выходу.

– Если это месть, то весьма продуманная и изощренная, – перевел взгляд на начальника Влад. – А может, им что-то было нужно? Необходимо установить, чем Тихомиров занимался в последнее время. Декана удалось застать?

Полковник присел на высокую кипу из книг, и передал Владу потертую картонную папку с надписью «Дело». Озабоченно сгорбившись, он недовольно поморщился.

– Ты полистай конечно, но там по-моему сушняк. А нынешний декан Юрий Ломтев, кстати, бывший студент Петра Тихомирова.

– Вот как? – Заинтересованно вскинулся Влад. – А давно он на должности декана?

– Надо уточнить, – прикидывая в каком направлении, хочет зацепиться Влад, наморщил лоб начальник, – но я так понял, что всего около двух месяцев. Тихомиров вроде как сам за него и похлопотал, а тот…

Звонок мобильного телефона вмешался в их диалог, и Бархударов поднял указательный палец, жестом прося подождать. Выслушав и коротко ответив: «Понятно, сейчас выезжаю», он, вставая, напутственно договорил:

– В общем, это все что я успел расспросить. Информацию по внутренним связям Тихомирова надо осторожно проверить. Так что давай, поработай с преподавателями, а я на совещание. К вечеру жду от всех результатов.

И Егор Григорьевич, подбадривающее похлопав Влада по плечу, не прощаясь, вышел.

* * *

Декан факультета – щеголевато одетый, статный, с бледноватым и без намека на щетину лицом молодой человек, закуривая, некоторое время собирался с мыслями. Он не знал, что Влад, прося его подготовить материалы по последним исследованиям профессора, сам, в течение часа, успел пообщаться с двумя старшими преподавателями и секретарем из приемной комиссии факультета, которые действительно подтвердили, что у Тихомирова и его приемника, давно сложились теплые, подкрепленные общими научными интересами отношения. Некоторые припомнили, что Тихомиров, еще будучи руководителем, не раз с гордостью пророчил молодому человеку большое будущее, но очень удивились, когда тот самолично пришел к ректору, с просьбой отстранить его от должности в пользу Ломтева. Тихомиров был очень уважаемым человеком, и его рекомендация, конечно, имела вес в кругу не только преподавателей, но и руководства университета. Так Ломтев стал деканом.

Опираясь на то, что внезапный уход Тихомирова мог иметь какие-то более глубокие причины, Влад, следуя давно отработанной методике ведения следствия, решил копнуть глубже, с целью вывести наружу возможные скрытые мотивы преступления. Его насторожило странное совпадение, связанное с недавним назначением Ломтева и неожиданным убийством профессора. Необходимо было выяснить наверняка, почему Тихомиров отказался от должности. Может быть, бывший студент знал что-то такое, чего не замечали другие? Что-то связанное с работой профессора или возможно его личной жизнью? Тихомиров, по рассказам был человеком не конфликтным и вполне мог попасть под чужое влияние, а нового руководителя коллеги характеризовали как жесткого, не лишенного тщеславия лидера, правда, не умаляя при этом его профессиональных качеств. Такой человек мог запросто организовать рискованную игру, и, имея определенную информацию, сделать себе карьеру, например, шантажируя или запугав старика. Если же допустить, что Тихомиров, несмотря на опасность, решился все рассказать, тогда он мог собрать ответный компромат и возможно обратиться в полицию.

Версия казалась преждевременной, но она объясняла причины сожжения квартиры профессора. За одиннадцать лет службы, Влад не единожды сталкивался с подобными преступлениями, на почве расчетливого устранения конкурентов, и его внутреннее чутье, давно уже сформировалось в некую систему, позволявшую разделять известную степень вероятности от предрассудков. В любом случае, нужно было проработать все возможные варианты, чтобы отсечь маловероятные предположения и сформировать обоснованные версии.

Поэтому, заглянув в кабинет к Ломтеву, и застав того за просмотром электронных архивов, Влад, следуя своей излюбленной тактике, предложил ему пройти в одну из пустующих аудиторий, и спокойно без свидетелей поговорить. Он, как бы невзначай, предложил декану присесть поближе к окнам, в заранее примеченном кабинете, с таким расчетом, чтобы дневной свет падал на лицо собеседника; при допросе, все эти приемы, работали на ослабление внимания подозреваемого, в то время как наблюдающий человек, мог незаметно подмечать малейшие изменения в поведении, мимике и интонациях оппонента.

Влад поинтересовался, почему профессор одарил таким вниманием именно его, и негативное впечатление у него несколько сгладилось, когда тот, подумав, спокойно ответил:

– Поймите меня правильно, Петр Михайлович был очень талантливым человеком. Признанный, небезызвестный за рубежом, специалист, в своей области! Он ведь помимо основной специальности, имел научную степень микробиолога. Много и долго занимался этой наукой. Дважды удостаивался почетных европейских наград, за свои исследования по фармакологии. Но, как и всякий интеллектуал, Петр Михайлович терпеть не мог глупцов. Наверное, я покажусь вам высокомерным эгоистом, если скажу, что некоторые сотрудники факультета не дотягивают до того уровня, который необходим современному врачу. И Петр Михайлович это знал! Я много лет усердно трудился, чтобы завоевать его уважение и как мне думается, заслужил это право. Заслужил тем, что был лучшим из лучших! Было еще одно важное обстоятельство, из-за которого он принял решение уйти: дело в том, что его сын Олег, который живет и работает в Екатеринбурге, предложил отцу переехать к нему и открыть собственную лабораторию. Жена Петра Михайловича, умерла от инфаркта два года назад, с сыном он виделся редко, и нередко переживал по этому поводу. Я думаю, предложение Олега полностью соответствовало его желаниям, и Петр Михайлович только из скромности, не разглашал своих планов. Знаете, многие мечтают о подобных перспективах, а профессор был человеком мягким и не хотел, чтобы за его спиной звучали завистливые пересуды. После Нового года он должен был уехать. Об этом знали только его родственники и я. Примерно через неделю после разговора с Олегом, он предложил мне свою помощь в продвижении по службе…

– А что могло бы быть дальше, в том случае если бы вы отказались от должности? – живо поинтересовался Влад.

– Ну, были и другие достойные люди, и если бы я отказался, вероятно, поставили бы кого ни будь из наших доцентов.

– Итак, вы согласились, и все вот так просто встало на свои места?

– Многие конечно удивились, но заверяю вас – только факту внезапного ухода профессора. Да, мое назначение было несколько сумбурным, но ведь, в конце концов, многие преподаватели меня поддержали, можете сами спросить.

Ломтев держался уверенно и невозмутимо. Было видно, что он искренне переживает смерть любимого наставника. Влад, разумеется, знал, что показания нужно будет еще раз тщательно проверять, но почувствовал, что мотивы убийства следует искать не здесь. Он решил отстраниться на время от факта назначения Ломтева деканом и сменил тему:

– Ну хорошо, поговорим об этом позже, если вы не против. А сейчас Юрий Геннадьевич, расскажите, чем профессор занимался в последнее время?

– Я ведь уже говорил, что Петр Михайлович потерял супругу, весной позапрошлого года, – с готовностью ответил Ломтев. – И после ее смерти, он углубился в изучение механизмов воздействия новейших лекарств, способных снижать артериальное давление. Многие препараты, при его участии, были впервые досконально изучены. Он тесно сотрудничал с профессорами из других университетов; часто бывал в командировках, всегда знакомясь с последними достижениями самолично. Многие его предложения были по истине инновационными: в частности уникальный метод меченных изотопами микросфер, разработанный нашими московскими коллегами, был им усовершенствован и готовился к внедрению. В последние дни жизни он вплотную занимался исследованием «метиоприла», которое несколько затянулось, из-за поломки оборудования: к сожалению, наше техническое оснащение, пока не может конкурировать с тем, что установлено в лучших университетах страны.

– Скажите, у профессора был личный компьютер или что-нибудь, куда он заносил результаты своих исследований?

– Он всегда держал в лаборатории свой старый ноутбук.

– Ясно. Ме… ти… оприл? – попытался повторить Влад, записывая незнакомое слово в свой рабочий блокнот.

– Да ничего сверхъестественного, – пожал плечами декан. – Довольно известный отечественный препарат. В настоящее время активно используются во многих клиниках. Профессор считал, что его можно доработать.

– Понятно. Над исследованием он работал один?

– Раньше у профессора было много лаборантов, но после смерти жены, он изменился, стал нелюдим, и несколько замкнут. Надо заметить, это изменение никак не сказалось на его умственных способностях, а наоборот скорее усилило их: его лекции по-прежнему были блестящи и всегда собирали полные залы, но прежней открытости у него уже не было. Он полюбил уединение, и в последние месяцы лишь несколько раз приглашал ассистентов, когда ему требовалась помощь. На меня к счастью его мизантропия не распространялась.

– А кто-нибудь еще кроме вас, пользовался его доверием?

– Петр Михайлович и раньше не был особо с кем близок, а после того случая, я стал единственным кому он рассказывал о своих делах.

– Насколько я понял, близких родственников в Петрозаводске у него не было?

– Профессор, как-то упоминал в беседе, что у него есть сестра, с которой он много лет не общался; кажется какая-то давняя семейная ссора… Я, честно говоря, не знаю, а спрашивать было неудобно.

– Значит, по сути, вы были самым близким ему человеком в городе?

– Не знаю, наверное.

Влад задумался. С каждым новым вопросом, ему все меньше верилось, что этот молодой человек был как-то связан с убийством. Однако его показания, помогали следствию разобраться в укладе личной жизни профессора, и впоследствии понять причины преступления. Тихомиров доверял своему младшему коллеге больше других, следовательно, Ломтев мог знать важную информацию; какую-то мелочь, которой, может, и сам не придавал значения. Но окончательные выводы делать было рано. Влад мог и ошибаться, исключая причастность Ломтева. Поэтому сейчас, правильно и вовремя заданный вопрос, мог бы помочь пролить свет на невидимые пока мотивы преступления, и окончательно утвердиться с ролью в нем молодого декана. Влад решил не торопиться, и медленно, словно что-то обдумывая, спросил:

– Юрий Геннадьевич, как вы считаете, кто мог совершить это преступление?

– Я просто не представляю, видит бог, – недоуменно развел руками декан. – На работе он абсолютно ни с кем не конфликтовал! Даже раньше, будучи заведующим курсом фармакологии и преподавая, никогда не заваливал студентов. Просто ставил оценку удовлетворительно и все! Я уже упоминал, что он не выносил разгильдяев, и предпочитал не тратить на них свое время.

– Да, я помню, – подтвердил Влад. – Но признаться, этот факт еще больше запутывает следствие. Мне пока не совсем понятно кому нужна была смерть этого человека. Может, у него появилась женщина?

– Нет-нет, уверяю вас, – заверил Ломтев. – Если бы было что-то подобное, я наверняка знал бы.

– Какие-то новые люди? Вообще что-нибудь необычное в его поведении, не замечали? – допытывался сыщик.

– Вы знаете, в последние недели мы мало общались. Я был просто завален работой, а профессор как раз готовился к поездке в Москву, по делам, и я не хотел его отвлекать. Последний раз, мы разговаривали у него в лаборатории, на прошлой неделе в среду. Поговорили не долго. Он сказал, что скоро у него важная встреча. Позже, когда после работы я хотел зайти к нему, то увидел, что он беседует с каким-то молодым человеком, и не стал мешать.

– Вы сразу поехали домой?

– Да сразу.

– Раньше вы видели этого молодого человека?

– Да, он приходил в начале недели; по-моему, в понедельник. Я видел его в коридоре. Он сразу прошел к профессору. Надо полагать, они заранее договорились о встрече. Но он точно не из университета, по крайней мере, до этого я его не видел.

– И профессор ничего про него не рассказывал?

– Ничего. Наверное, просто не было времени. С момента нашего последнего разговора, мы не общались. В четверг он зашел только поздороваться, в пятницу меня не было в университете… И вот только сегодня мы узнали про это ужасное происшествие!

Влад тщательно записывал все даты, разбивая их сразу же по направлениям отработки. С минуту, он сидел, уткнувшись в блокнот, что-то помечая, затем удовлетворенно поднял голову:

– Вы говорите, впервые видели того парня в прошлый понедельник. Описать его сможете?

– Высокий, на вид лет тридцати парень, – сосредоточившись, начал рассказывать Ломтев. – По-моему брюнет. Я его видел сбоку и второй раз со спины, поэтому на счет цвета глаз и черт лица не скажу. Немножко прихрамывал. Оба раза был одет в темное… Э-э-э…такие брюки и куртка знаете, с множеством всевозможных кармашков. Вообще, он производил впечатление военного или охранника.

– Вы не обратили внимания, он что-нибудь нес в руках?

– У него был какой-то кейс или маленький чемодан, что-то в этом роде.

– Ясно, это все?

– Больше ничего не могу припомнить, я ведь видел его всего несколько секунд.

– Хорошо. Юрий Геннадьевич еще один вопрос. У профессора ведь были ключи от запасного входа; он часто им пользовался?

– Когда профессор задерживался допоздна, то предпочитал выходить через внутренний двор. Он ведь жил совсем рядом с университетом, и так ему было ближе до дома. Не нужно было огибать здание. А вообще, этот вход использовался довольно часто в последнее время. Через него, с разрешения ректора, заносят стройматериалы для ремонта; ну и вынос или привоз оборудования и мебели также осуществляется там.

– Понятно. Тогда последний вопрос, – и Влад неожиданно резко взглянул Ломтеву прямо в глаза. – Вам никогда не приходило в голову убить профессора?

Как ни внезапно прозвучал этот вопрос, все же молодой декан ответил, не колеблясь и очень серьезно:

– Это ваша работа, задавать такие вопросы, я понимаю. Я всегда относился к нему как ученик к любимому учителю и многим ему обязан,… и я бы никогда не причинил бы ему вреда, – помолчав, облегченно добавил он.

Уловка не удалась. Влад понял, что запутанный конец клубка этого таинственного преступления, пока что уходит в неизвестность.

* * *

К двум часам пополудни дождь перестал, и картинка неба застыла в угрюмых, тоскливых красках, словно боги накрыли город огромным пепельно-серым шатром: деревья, покрытые мокрой шалью, замерли в безветрии; даже черные тучи на горизонте казались недвижимы.

Но сам город жил, и к этому часу гудел как разворошенный улей: широкие колонны забрызганных осенней грязью машин образовали на дорогах длинные пробки. В последние годы количество автомобилей в Петрозаводске действительно увеличилось в разы, и узкие улочки старого города, просто не справлялись с плотным, железным потоком! Обеденные и шестичасовые вечерние пробки, стали частью жизни города. Они всегда «рождались» в центре, растягиваясь и доставая своими зудящими щупальцами до районов. В такие часы, нередко можно было услышать недвусмысленные гудки недовольных водителей, заряженных всеобщей напряженной атмосферой, и яростно вжимающих педаль клаксона, чтобы встряхнуть зазевавшегося бедолагу спереди…

Общее настроение города всегда передается и обычным людям, большинство которых в такую погоду незаметно для себя настраиваются на меланхолический лад: терпеливо ждут своего троллейбуса упрямые пенсионеры. Продавцы и разного рода бизнесмены из местных торговых центров, повторяя свой ежедневный маршрут, спешно осаждают многочисленные кафе, чтобы пообедать. Сонные таксисты, дежурят в своих стареньких «Матизах»[1] неподалеку от остановок. Только студенты – вольный народ, беззаботно прогуливаются, смеются и пьют пиво, не обращая внимания на непогоду.

Влад с интересом наблюдал эти злободневные сценки, сидя у окна небольшой закусочной, в соседнем от университета здании. После кропотливого, пятичасового опроса свидетелей, он забежал сюда, перехватить чего-нибудь горячего, и спокойно позвонить домой. В первом случае ему повезло довольствоваться блинами с сыром-ветчиной и с мясом, так как в заведении не оказалось никакой более альтернативы. А во втором, ему пришлось услышать сначала долгие гудки, а потом женский голос, предупредив всякие поползновения, отрезал: «Я занята, вечером поговорим…». И снова гудки. «Обиделась, конечно», – с досадой подумал Влад. – «Бабы блин! Вечно ноют по каждому поводу».

Быстро поев, он уже собрался уходить, когда позвонил Игорь. После того, как Алексей отбыл на квартиру Тихомирова, опрос охранников и просмотр видеокамер лег на него. Он только сейчас закончил свою часть работы, и также еще не обедал. Влад сообщил свои координаты, заказал еще чайник на двоих, и, накинув на противоположный стул куртку, присел обратно.

Через десять минут, Игорь, навалив себе на поднос первого, что бросилось в голодные глаза, подробно отчитывался.

– Есть заключение криминалистов, – обставив себя тарелками и наливая обоим чаю, начал он. – Работал один человек, и работал, похоже, довольно профессионально. На пакете и дверях отпечатков не оставил. Ребята сняли несколько тканевых волокон с рабочего стола, и нашли похожие в лаборатории, на станине одного из микроскопов. По уликам это все! Есть еще одна странность. Вечером в пятницу, уборщица как обычно мыла пол в аудиториях, и в тот вечер видела Тихомирова. Дальше просто чертовщина какая-то… Никаких следов, кроме отпечатков обуви Тихомирова, также обнаружить не удалось! Следы бригадира маляров, товарища Бугуряну, нашего друга из солнечной Молдавии, который обнаружил труп, обрываются, не доходя до тела. Значит в пятницу, уборщица смыла отпечатки всех прочих посетителей, это ясно. Но ведь убийство совершено в ночь с воскресения на понедельник, это мы тоже точно знаем. Как же тогда передвигался наш убийца, может по воздуху?! – и Игорь победоносно и одновременно растерянно заиграл бровями, видимо подумав, что ему удалось поразить своего старшего товарища, необычными обстоятельствами этого и без того запутанного дела.

– Это не фокус, – улыбнулся его недоумению Влад, – хотя этот человек, похоже, действительно серьезно подготовился, и все продумал до мелочей. А что касается твоих мистических предположений то здесь два варианта: он, либо старательно уничтожил все следы на полу, либо использовал обувь без рисунка. Я лично, думаю второе, судя по стилю исполнения всего этого спектакля. Но что-то, должно было остаться, – тоном бывалого оперативника уверил он, – ведь не «Фантомас» же он, в самом деле! У рабочих, что ни будь еще, удалось узнать?

– Ничего существенного, – переключившись на бутерброды с красной рыбой, и отхватив от одного изрядный ломоть, промычал Игорь. – Молдаванин этот, поднялся к профессору в 7.15, хотел попросить поставить «трубу» на зарядку. Увидел тело, сразу позвонил в полицию. Говорит, ничего странного не видел, в кабинете ничего не трогал.

Последние слова прозвучали как нечто нечленораздельное, и, не удержавшись, Влад расхохотался. Игорь не сразу понял причину неожиданной веселости своего молодого начальника, и вид у него был весьма нелепый, отчего Влад развеселился еще больше.

– Да что ты рот набил всем подряд, – отсмеявшись, выдавил он наконец. – Съешь блины, потом бутерброды. А то, как после дальнего плавания все подряд лопаешь, словно мясорубка! Давай, кушай спокойно, я пока в туалет сгоняю.

И Влад, все еще посмеиваясь, вышел из-за стола, давая молодому коллеге время спокойно запить и прожевать. Вернувшись через пять минут, и, обнаружив, что времени этого Игорю вполне хватило, Влад снова настроившись на работу продолжил.

– Так. С этими Молдаванами вроде все ясно. Что с охраной?

– Есть кое-что, – развернув упаковку со жвачкой «орбит» и выдавливая подушечку на ладонь Владу, ответил Игорь. – Мы изъяли все жесткие диски с камер наблюдения, но записи за последнюю неделю я просмотрел лично. И вот что выяснил: в прошлый понедельник к старику приходил какой-то парень, вечером, около семи. С собой нес небольшой чемоданчик, а часа через полтора вышел уже без него… Примерно в это же время, в среду, он появился вновь! Высокий молодой мужчина, одетый в темные тона. В первый раз прошел, показав удостоверение полицейского. Фамилию и имя охранники, к сожалению не запомнили. Во втором случае его пропустили беспрепятственно, так как охрана была предупреждена о его приходе самим профессором. Видимо о повторной встрече они условились заранее… Кто он? Если сотрудник полиции, то, что ему было нужно от Тихомирова? А если «ксива» была липовая, то хотел бы я с ним познакомиться. Никто не посчитал нужным, поинтересоваться целью визитов: очевидно, охрану сбило с толку удостоверение. Но, так или иначе, этот хрен засветился! Я вот сгонял в копировальный зал, распечатал несколько снимков.

Игорь, прервавшись, достал из внутреннего кармана куртки свернутые в трубочку листы.

– Ракурс конечно не очень и все довольно размыто; но общие черты просматриваются хорошо, – распрямив ксерокопии и передавая их Владу, пояснил он.

Влад скептически осмотрел несколько самых удачных копий, на которых серым пятном вырисовывалась фигура высокого, с резкими чертами лица человека. «Как там Игорь сказал, Ракурс хреновый? Да тут вообще Пикассо отдыхает, одни тени. – Сокрушенно подумал он. – Но, в конце концов, это пока все что у нас есть и к Игорю никаких вопросов. Парень отлично поработал».

– Послушай Влад. Раз чемоданчика не оказалось, значит он передал его Тихомирову, это же ежу понятно. – Снова оживился Игорь.

– Очень похоже на то, – не стал оспаривать Влад. – Итак… Игорек, скорректируем сейчас наши действия, – быстро переварив и взвесив новые факты, продолжил он. – Я думаю…

Влад, не договорив, вгляделся в экран своего зазвонившего сотового. И сразу ответил, разглядев имя «Леха».

– Дружище, какие новости? – прикрыв микрофон рукой, Влад шепнул о том, с кем говорит, Игорю.

– Влад новости не очень. Никаких улик, никаких зацепок, вообще ничего не осталось, – раздался спокойный, размеренный голос в трубке.

– Что с квартирой?

– Выгорела полностью! К приезду пожарных даже металлические ручки на дверях оплавились! Причину возгорания пока не называли, но предполагают поджег. Нашли корпус обгорелого ноутбука. Жесткий диск предварительно изъят и сломан. В общем, поработал явно не выпускник музыкальной школы! Ключи от квартиры валялись в прихожей, все в копоти. Отправил на экспертизу, но сам понимаешь… Соседи ни гу-гу.

– Твою мать! И здесь облом! – раздосадовано выругался Влад. – Ладно, как закончишь, давай к нам подгребай, только сначала набери меня или Игоря. И вот еще что, – помедлив, добавил он, – узнай у пожарных, было ли что-то подобное в ближайшие дни, может здесь повезет…

Сыщик, не прощаясь, разъединился. Несколько минут он сидел почти неподвижно, напряженно обдумывая дальнейшие действия.

Убийца обыгрывал их на месте преступления. Не оставил никаких шансов на квартире жертвы. Теперь Влад понял, что вещественных доказательств у них, скорее всего не будет: преступник тщательно и профессионально замел все следы. А если так, то остается как можно скорее понять сложные мотивы этого убийства – только это и даст им ключ к пониманию картины всего преступления. Влад чувствовал, что правильное направление где-то рядом, надо лишь выбрать нужную дверь.

Кафе опустело. Игорь, не задавая вопросов, ждал.

– Я ведь рассчитывал почерпнуть информацию после осмотра квартиры и сконцентрироваться на неизвестном посетителе, – оторвавшись от мыслей, наконец, машинально заговорил Влад, обращаясь равно как к собеседнику, так и к самому себе. – На первое теперь рассчитывать не приходиться: Леха говорит там глушняк полный. Единственное что нам известно точно, это то, что неизвестный старательно уничтожил все следы не только своего вмешательства, но и что-то такое, что позволило бы понять его мотивы. Какой-то предмет или документы, назовем это – «целью». Иначе, зачем сжигать всю квартиру? Видимо убийца, не вполне удовлетворившись пытками, при которых выдавил всю информацию об этой «цели», решил подстраховаться, и спалил все к чертям. Есть еще одна деталь. Убийца расправляется с профессором и направляется в его квартиру, чтобы уничтожить сведения, изобличающие его как преступника. Для этого он использует ключи самого профессора, что может быть проще? Никакого шума и ненужных свидетелей. Этот момент понятен. Но для нас более интересен другой момент: для чего преступник забрал у убитого ноутбук и телефон, ведь при осмотре их не обнаружили? – и Влад только сейчас акцентировано перевел взгляд на напарника.

– Компьютер уничтожен как улика, – озадаченно предположил Игорь. – А мобильник, ну не знаю… Может, он его вообще в тот день не брал?

– Не сам ноутбук улика, а то, что было в нем, – поправил Влад. – А «трубку» он с собой брал, ему в тот день звонили, я узнавал. Так зачем же преступник забрал телефон? Здесь допустимо одно разумное объяснение: убийца мог забрать его, чтобы в дальнейшем воспользоваться, и возможно изменив голос и представившись профессором назначить кому-то встречу, или узнать какую-нибудь информацию. Нужно, как можно скорее узнать, откуда и кому, с данного аппарата был сделан последний звонок; возможно, это даст нам правильный ключ. Сейчас аппарат, скорее всего, уничтожен, но шанс есть! Кроме того, нужно тщательно проработать прочие телефонные контакты профессора за последние недели.

Ну и на счет этого загадочного посетителя. Убийца? Я так не думаю. Судя по осторожности и расчетливости, он вряд ли бы так глупо засветился на видеозаписи. Значит, посещавший Тихомирова мужчина если и имеет отношение к его гибели, то скорее косвенное. Этого молодца многие видели, но никто ничего конкретного рассказать не смог. И все же связь между появлением неизвестного и убийством очень вероятна! Итак, приоритет номер два: поиск предполагаемого свидетеля по фотороботу.

Обговорив еще некоторые детали расследования, Влад связался с Алексеем, поручив ему работу с сотовым оператором Тихомирова, а Игорь должен был вернуться в университет, и еще раз опросить свидетелей, на предмет дополнительных фактов о неизвестном парне в черном. Сам Влад решил остаться в кафе. У него были еще кое-какие соображения и время, чтобы спокойно все обдумать, прежде чем ехать в контору. Через два часа нужно было доложить первые результаты, а кроме неподтвержденных фактами гипотез докладывать было пока нечего.

Влад достал свой блокнот и нарисовал круг, вписав в него слово «Тихомиров». Через минуту из окружности отошли три линии. Влад глубоко задумался.

* * *

– Послушай любимая, я постараюсь побыстрее, только разберусь с этой хренью… Ты приготовь пока ужин, и к часам к девяти я обеща… – Влад с удивлением, в который раз открывал для себя тот давно доказанный факт – что без женщин, жизнь мужчины скучна и несостоятельна! Действительно, еще пять минут назад, он был с головой погружен в монотонную рутину работы следователя, а сейчас, решив перед походом к начальнику предупредить о ненужности назойливых звонков жену, он на собственной шкуре ощущал, как его жизнь, вдруг наполнилась яркими красками внутрисемейных разборок и колючих нервы, дурацких обвинений! Все это он обдумал мгновенно, потому что, не дав ему договорить, сердитый женский голос в трубке снова начал свое грозное наступление:

– … к девяти?! Ты же говорил, будешь как обычно!

– Оленька, ты дай сказать-то, спокойно послушай минуту.

– Ну…

– Профессор этот, довольно известная личность. Вся контора на ушах, дело особой важности… Я обещаю, подразберусь и сразу постараюсь приехать, хорошо?

– Мы сегодня должны были идти на день рождения к Селиным, у них Архипке три годика, ты про это тоже забыл?! – девушка видимо решила окончательно разбить и без того расшатанную защиту противника, начав контрудары сразу по нескольким фронтам.

– Я… э-э-э… нет, конечно не забыл! Ну вот и сходи, отдохнешь там, а я может к вам и подъеду. – (На другом конце, Влад с благодарностью поднял глаза к небу, искренне радуясь неожиданной удачной отговорке).

– Ага, это как в последний раз с кинотеатром?! Ты кстати как-то удачно отмалчиваешься, толком ничего не объяснил, или думаешь, я забыла? – в последние слова была вложена непередаваемая смесь чисто женского запала и утонченной хитрости.

– То дело тоже было очень важным, ты же знаешь. Мы эту банду полгода разрабатывали, кто же знал, что именно в тот вечер им взбредет в голову грабануть этого ювелира! Зато упаковали ребят с поличным, как кильку в банку! Информация была «закрытая», вот я тебе и не рассказывал. А сейчас в любой газете можешь про это дело почитать…

– …ладно, я поняла. В общем, я пойду, но если ты в девять к нам не приедешь, готовить сам себе будешь ясно? Я тебе не домработница!

– Хорошо я постараюсь. Все мне пора.

– Владик, а про любовь?

– Люблю, люблю Оленька, давай пока…

Чмокнув в микрофон, Влад сбросил вызов. Тут же набрав Алексея, он предупредил ребят о том, что будет у Григорича, и звонить ему можно в том случае, если случиться действительно что-то важное. Получив в напутствие пожелание удачи, Влад направился к кабинету начальника.

* * *

Седые, мохнатые брови Егора Григорьевича сдвинулись еще суровее, чем обычно, когда Влад закончил свой обстоятельный, получасовой отчет. Он успел набросать довольно сносный рапорт, но все это время Бархударов внимательно слушал, предпочитая, как и многие старые служаки, бумаге – разговор. Когда Влад сделал многозначительную паузу, давая понять, что больше пока сказать нечего, он строго, но с пониманием и досадой высказал свое мнение:

– Влад, поработали-то вроде не плохо, а в результате одни вопросы! Ты хочешь сказать, что кроме отработки пропавших вещей у нас есть только этот мужик? – И полковник ткнул пальцем в одну из ксерокопий сделанных Игорем.

– Все не так уж мрачно Егор Григорьевич, – мягко, но с достоинством парировал Влад. – На счет этого молодого человека нам пока действительно сказать нечего, но, я думаю, это вопрос времени. Важно то, что нам удалось собрать другие значимые сведения. Во-первых, основываясь на имеющихся фактах, мы можем с большой долей вероятности предположить, что убийство совершил человек, специально подготовленный и обученный, скорее всего профессиональный убийца. Я убежден, что преступление было тщательно спланировано, и, проанализировав все имеющиеся сведения, могу в целом обрисовать его исполнение.

Полковник промолчал и сыщик продолжил:

– Убийца, скорее всего, использовал запасной вход, взломав примитивную схему домофона. Он знал, что внутренний двор университета не контролируется видеокамерами, да и риск быть просто замеченным в поздний час минимален. Он поднимается наверх, и нейтрализует профессора. Как? При осмотре тела я обратил внимание на небольшой синяк на правой стороне шеи профессора. Так вот, час назад, я созванивался с экспертами, так как у меня возникло одно предположение касательно этой детали. В общем, не углубляясь во все хитросплетения анатомии человека, я просто скажу, что нужно обладать определенными знаниями, чтобы отключить человека, поразив так называемый каротидный синус – жизненно важный пучок нервов на шее сбоку. Это еще раз подтверждает то, что исполнитель не обычный человек. Что же дальше? Дальше преступник начинает свою жестокую пытку с целью получения какой-то информации. Я думаю это наиболее вероятное предположение. Хотя убийца использовал башмаки без рисунка, все же удалось найти следы его деятельности в лаборатории, у одного из микроскопов. Это говорит о том, что и Тихомиров в свою очередь над чем-то работал в тот вечер; для нас это очень важный факт, он подтверждает состоятельность моих предположений. Эту версию дополняет еще и то, что вымучив нужные сведения и расправившись с профессором, (здесь сюрпризов нет: официальное заключение смерть в результате обтурационной асфиксии, или попросту говоря удушения) убийца забирает ноутбук и телефон, опять же с целью получения дополнительной информации, а возможно и для использования. Обгорелые ошметки ноутбука, нашлись в сгоревшей квартире. Видимо, почерпнув все, что было необходимо, преступник попросту его уничтожил, потому что данные, занесенные в компьютер профессором, давали бы тем, кто его найдет ниточку для раскрытия преступления! К сожалению, винчестер не восстановить, а вот пропавший телефон отрабатываем по полной.

– Да, ты говорил, – разволновавшись, приподнялся Бархударов. – Но неужели и в самом деле сработал профи? Откуда он взялся здесь в Петрозаводске? А что же дальше ты мне рассказываешь?! Ученый «гриб» и хренов ниндзя! Киллер-профессионал и «ботаник»! Что могло их связывать? – И Егор Григорьевич, видимо немного опешив от такого поворота дела, озадаченно уставился на Влада.

– Сейчас трудно сказать. Я надеюсь, как только выйдем на этого типа, – Влад снова кивнул на распечатку с незнакомцем, – многое станет понятно. Он ведь принес что-то Тихомирову, это факт. Ясно, что профессор, согласившись взять это «что-то», затронул интересы людей решительных и жестоких! И пока, во всяком случае, для их поимки у нас есть хорошие шансы.

– Я рассчитываю на вас Влад, – доверительно понизил голос начальник. – Дело резонансное и журналюги уже наседают. Старикан то ведь был не простой! Его сын звонил, настаивает на скорейшем расследовании. В общем если начнется шумиха, сверху начнут шкуры драть. Помнишь, наверное, дело «чеченского» ветерана, слетевшего с катушек четыре года назад? Вы-то не знаете, как нас всех тогда отутюжили, еле задницы на креслах сохранили! Так вот, повтора такой ситуации не хотелось бы.

Влад коротко дернул головой.

– Понял, все сделаем Егор Григорьевич. Разрешите идти?

– Иди… и Влад, в любое время, ну ты знаешь.

– Знаю Егор Григорьевич.

* * *

Влад вышел с тяжелым ощущением давящей ответственности за профессиональный престиж своей команды. Он чувствовал, что здорово лукавил, выказывая такую уверенность в скором раскрытии дела. Но Егор Григорьевич всегда относился к нему хорошо, и у Влада просто не хватило духу поделиться с ним одним нехорошим предположением относительно разыскиваемого мужчины: а именно тем, что если этот человек был как-то связан с профессором, то о нем знал и убийца. Выходило так, что живым этого важного свидетеля они могли и не увидеть.

«Ладно Анцыгин, успокойся, чего ты разнервничался, – подбадривал себя сыщик. – Пока что это только предположение, и ничего еще не потеряно, надо работать».

Влад решил остаться в конторе и поработать над возможными версиями, на случай если направление их поисков ничего не даст. Через пару часов работы в своем кабинете, голова его загудела. Он стал тупо разглядывать свое отражение в сформированном вечерними сумерками своеобразном зеркале окна. Хотелось домой, обнять жену, нормально поужинать и заснуть, прижавшись к теплому женскому телу. Он уже стал собираться, подумав, что от ребят сегодня уже вряд ли будут какие-то новости, когда уже в начале восьмого позвонил по обыкновению невозмутимый Леха.

– Влад есть! – в голосе друга улавливался лишь сдержанный азарт, от наступившего, наконец, результата. – Еще один похожий пожар зарегистрирован прошлой ночью. Мы пробили хозяина квартиры. Некто Кирилл Цейганов – бывший опер. Три года назад, не пройдя переаттестацию, уволен из органов. В настоящее время работает охранником в эпидемиологическом институте «КарелБиоКрионика». У него квартира на Ла-Рошель[2]. Как и в случае с Тихомировым от хаты ничего не осталось…

– А тело? – затаив дыхание, перебил Влад, – тело обнаружили?

– Нет, квартира оказалось пустой. И вот еще: нам удалось установить, что последний раз с телефона Тихомирова, отправляли сообщение, часа за два после его смерти. Удалось вычислить номер второго абонента, который сейчас не активен. Текст сообщения узнать невозможно, сам знаешь.

– Черт! Я так и думал, – Леха расслышал в динамик, как Влад ударил открытой ладонью по стенке. – Это он звонил, понимаешь? Убийца! Наверное, пытался установить нужного человека или выманить кого-то…

– Может и так, – чувствуя, насколько сейчас его друг раздерган, не стал накручивать Леха, – Ладно, нам что делать?

– Захвати Игоря, и выдвигайтесь на место, – не теряя надежды, ответил Влад. – Делать нечего, попробуем, хоть что-нибудь нарыть. Я попробую вызвонить Аркашу и сразу выезжаю.

– Хорошо. Влад, этот дом первый после военкомата, сразу за мостом. Мы с Игорьком будем ждать у стоянки на углу.

– Договорились.

Заскочив еще раз к засидевшемуся на своем посту Бархударову, Влад наскоро обрисовал ему вновь поступившие факты, и поделился своими соображениями на их счет. Тот быстро согласовал дальнейшие действия группы, предложенные Владом, и еще раз пообещав любую поддержку, отпустил.

Выйдя из кабинета, Влад достал свой смартфон, и с секунду покопавшись, нашел нужное имя.

Сыщику повезло: Аркадий Спивак, его приятель и по совместительству заведующий отделом криминалистики их конторы, был в этот вечер свободен и согласился помочь. Конечно, у них в ведомстве работали и другие грамотные эксперты, профессионалы своего дела, но Влад в подобных особых случаях, всегда предпочитал работать именно с Аркадием. Он первым делом поехал за ним, и, не смотря на спешку, прошло еще не менее получаса, прежде чем они оказались в районе набережной знаменитого и дружественного Петрозаводску французского города-крепости Ла-Рошель.

Было ровно двадцать часов вечера. К этому времени, поднявшийся восточный ветер, понизил на пару градусов температуру, но зато отогнал мрачный циклон, оттеснив его к ближайшим границам Скандинавии. Вечернее небо, очистившись, наполнялось иссиня-черной палитрой, коварно окутывая надкусанный диск луны. Холодные, грязные воды Лососинки[3], тянущиеся вдоль всей набережной, отражали ее мертвенно-бледный свет. Быстро темнело, и уже начинали капризно моргать набирающие накал фонари уличного освещения, издавая при этом нарастающий, тупой зуд. Угрожающе скрипели серые тополя прибрежного парка.

Подъехав к расположенной на пересечении двух улиц автостоянке, Влад узнал машину Алексея. Поморгав ребятам дальним светом фар, и пропустив их машину вперед, они свернули во двор нужного дома. Припарковавшись прямо на детской площадке, поскольку все внутреннее пространство двора было забито автомобилями, Влад, выпустив Аркадия, вышел, накинув для тепла капюшон.

– Вот этот подъезд, – указывая на угловую часть «девятиэтажки», доложил подошедший Алексей. – Игореня, тебе правда не холодно? – критически осматривая с опаской плетущегося сзади напарника, с усмешкой добавил он.

Игорь сконфуженно промолчал, памятуя об утрешнем разговоре с Владом, где немного соврал о том, что был в куртке. Аркадий, сдержанно пожал руки обоим.

– Раздолбай! – отвлеченно махнул на Игоря рукой Влад. – Ладно, парни, опросите еще раз соседей, а мы с Аркадием Леонидовичем осмотрим квартиру. Работаем предельно внимательно, важна каждая мелочь!

Они поднялись на нужный этаж, и осмотрели закопченные от едкого дыма стальные двери квартиры. Ребята отправились по этажам, а старшие детективы, опустив ограждающую ленту, поскольку квартира была опечатана, аккуратно зашли внутрь.

После кропотливого трехчасового обследования их усилия были в какой-то мере вознаграждены. В квартире все было перевернуто вверх дном: то, что когда-то было коврами и мебелью превратилось в обожженные груды черного пепла. Поскольку был уже вечер, им пришлось работать, освещая заваленные проходы фонариками, которые предусмотрительно захватил Леха. В таких условиях, они долго провозились без какого-либо результата, и раздосадованный Влад уже собрался бросить безнадежный осмотр, с тем, чтобы вернуться сюда днем, когда в конце узкого коридора, им, с большим трудом, удалось обнаружить лишь фрагменты того, что на первый взгляд показалось им кусочками необычного сосуда, сработанного из нержавеющей стали.

Выйдя на свет, Аркадий тщательно осмотрел их, при помощи диковинных оптических приспособлений, из захваченного с собой особого чемоданчика со специальными инструментами.

– На эти штучки, стоит обратить самое пристальное внимание, – сказал он очень серьезно, передавая один из осколков Владу. – Это элементы баллончика, в который, скорее всего, был закачан каким-то легковоспламеняющимся термическим газом или составом, с достаточно высокой температурой горения, судя по тому, как изменилась структура металлов в квартире. Вещество это обладает способностью оседать и вязнуть на любой поверхности, наподобие напалма, поэтому так высок процент его воздействия при воспламенении.

– Особый газ! – с благоговейным трепетом пробормотал Влад, потупив взгляд. – А я думал, сюрпризы закончились. Думаю, на квартире Тихомирова использовали такой же. Скажи, можно определить состав?

– Не знаю даже, – покачал головой эксперт. – Внутренние стенки конструкции обожжены как снаружи, так и внутри. Очевидно, эта дьявольская игрушка была исполнена таким образом, чтобы потом невозможно было докопаться. Видишь этот крепеж, – продолжил пояснять он, указывая на крючковатые вырезы в одном из элементов. – Возможно, здесь был установлен детонатор, или пьезодатчик с таймером. Вот такие пироги… Я их возьму, конечно, попробуем поработать в лаборатории, но обещать ничего не буду.

Влад с признательностью посмотрел на приятеля.

– Брось Леонидыч, ты и так помог. Парни еще работают, давай я тебя домой отвезу.

– Да перестань, – отмахнулся Аркадий, – я все равно прогуляться хотел, да в магазик зайти. Давай, если появятся новости, сразу позвоню. Удачи.

Приветливо попрощавшись, Аркадий ушел, а Влад, прислушавшись, заглянул в узкий просвет лестничных перил, пытаясь угадать, на каком этаже сейчас его ребята. Ничего не высмотрев, он позвонил Лехе. Тот, быстро ответив, что они почти заканчивают и скоро подойдут, повесил трубку.

Спустя минут пятнадцать, вся компания, выйдя во двор, держала совет.

– В общем, все, что удалось нарыть, это показания старого деда с пятого этажа, – рассказывал Игорь. – Влад, это было нечто! Он нас к себе-то впустил. В хате вонища, объедки какие-то, тут же потники в углу, короче жесть! Неудивительно, что с ним местные опера долго не стали возиться. Короче, он сначала нифига: мычал только, да ересь какую-то нес, говорил, мол, сегодня уже приходили милиционеры! А потом, дурень, вспомнил! Он спозаранку любит со своего пса выгуливать. Настоящий волколак! Ну и вот, в районе пяти утра, видел какого-то хмыря, правда со спины. Тот говорит, еще глянул так в пол оборота, а потом быстро свалил. Вот и все. Старик показал только, что ростом мужик был примерно с меня и в черной шапке, других примет не запомнил.

– Чувствую, на его же счастье, – Влад изобразил некое подобие улыбки. – Утром, надо будет сразу запросить всю информацию по этому случаю. Игорь, завтра свяжись со следаками с этой «земли», и проследи, чтобы завтра же, на входную дверь установили временный замок: квартира нам еще понадобиться. А мы с Лехой поедем в эпидемиологический институт. А сейчас все, расходимся! Выспитесь, как следует, завтра вы мне понадобитесь здравомыслящие и полные сил. Давайте, до завтра.

Влад пожал молодым коллегам руки, а сам не спеша, направился к своей машине, попутно набирая телефон рабочего кабинета Егора Григорьевича. Доложив результаты изнурительной работы, и получив примерно такие же пожелания, какими он напутствовал ребят, молодой человек отправился домой.

Глава 2

У Призраков тоже есть тень

В тускло освещенную, без единого окна комнату, зашел мужчина, и сидевший за столом человек сделал властное, аристократическое движение кистью, как если бы генерал подзывал к себе вымуштрованного солдата. Этот надменный жест, однако, нисколько не смутил вошедшего, только рельефней сузились его впалые скулы, на жестком как у каменного истукана лице. Ничего не читалось в черных, холодных, глазах. Он приблизился и застыл в ожидании дальнейших распоряжений, скрестив у пояса руки.

– Говори! – последовал строгий приказ.

– Как вы и предполагали, утечка исходила от женщины, – мужчина говорил тихим, каркающим голосом, и, не поднимая головы.

Уголки рта у спрашивающего искривились в злобной, мстительной усмешке, а на левой щеке скомковался, и стал заметен, уродливый, дугообразный шрам.

– Эта старая стерва, все-таки обманула нас, – прошипел он, продолжая хищно улыбаться. – Но почему я не вижу эту дрянь здесь? Я же велел доставить ее ко мне!

– Она отравилась, – спокойно ответил мужчина. – Мы нашли медсестру, которая ей помогала. С ней уже проблем не будет…

– Не будет проблем, говоришь?! Ты понимаешь, что ОНИ уже в городе? Да плевать мне на медсестру! Что с ее щенком? – в ярости вскочил человек.

– Его поимка, вопрос времени, – не шелохнувшись, заверил допрашиваемый.

Взбешенный человек вскочил и хотел еще что-то добавить, но, подавив ужасающим усилием воли, свою звериную экспрессию, присел обратно. Некоторое время он сидел неподвижно, прикрыв веки, только по вздувшимся по бокам надбровий венам, можно было угадать, насколько напряжен и сконцентрирован его мозг.

– Кто занимается расследованием?

Черноглазый полез во внутренний карман своего длинного, темно-серого плаща, достав массивный спутниковый телефон. Покопавшись в настройках, он открыл и сухо зачитал нужную информацию:

– Анцыгин Владислав Юрьевич 77-го года рождения – старший следователь отдела по расследованию особо важных дел следственного управления. Капитан юстиции. Судя по данным, личность незаурядная: умеет принимать нестандартные решения и прекрасно владеет приемами дедукции. В органах работает с 2002 года. Участвовал во многих громких делах по республике. В частности, разработка банды вымогателей, завершившаяся инсценировкой заказного убийства еврейского ювелира Балаца, весной этого года, велось при его непосредственном участии. За это дело, все члены его группы, представлены к благодарности, и каждый получил медаль «За верность служебному долгу».

Костяк группы сформирован из трех следователей: помимо самого Анцигина, в него входит старший лейтенант Алексей Волков – ветеран боевых действий, как и сам Анцыгин. Оба они участвовали в первой Чеченской кампании, и являются лучшими друзьями детства. Волков характеризуется как спокойный и уравновешенный специалист. В армии специализировался на разминировании различных объектов. Очень сильный физически; в 22 года стал мастером спорта по боевому самбо.

Младший следователь, Игорь Фролов, у них новичок, и по нему особой информации нет. Судя по тому, что едва окончив университет, он без посторонней помощи смог сделать себе карьеру, можно предположить в нем талант и напористость. У меня все.

– Ребятки не плохи, весьма не плохи, – по-кошачьи прищурился человек. – Какова вероятность, что выродок этой шлюхи обратиться к ним?

– Если раньше он не обратился в органы, то и сейчас не пойдет. В любом случае, все нужные выходы на Следственное управление у нас есть, и работу группы можно будет приостановить если нужно.

Взгляд сидевшего за столом загорелся сатанинским огнем, когда он услышал слово «приостановить»: слишком двусмысленно оно прозвучало. Он удовлетворенно, но с прежним железом в голосе продолжил:

– Если эти ребятишки действительно так хороши, значит, они будут в институте уже завтра…Минимизировать круг осведомленных! Подготовьте персонал. Возможность утечки информации об «объекте», должна быть полностью исключена. Надеюсь, все образцы изъяты?

– Последний контейнер отправлен час назад.

– Инструкции те же.

– Я все понял.

Мужчина замолчал, в ожидании дальнейших распоряжений. Вместо ответа он увидел вальяжный жест, каким хозяин отправляет в конуру провинившегося пса. Мужчина неслышно удалился.

* * *

Влад спал очень плохо. Вернувшись лишь к полуночи в свою квартиру, умывшись, и наскоро, не разогревая, поев, он, наконец, добрался до постели, осторожно ложась, чтобы не потревожить Ольгу. Как опытный детектив, он, конечно, подозревал, что она возможно и не спала, притворяясь, как это делают обиженные женщины. Но Влад слишком устал для поздних разъяснений, и осторожно поцеловав жену в горячую бархатную щеку, попытался поскорее заснуть.

Но сон не задался: в городе начался отопительный сезон, и в комнате, несмотря на открытую форточку, стояла невыносимая духота. Провалявшись в беспокойной полудреме часов до четырех, Влад, наконец, сумел на короткое время отключиться. Но недостаток свежего воздуха отразился на работе утомленного мозга, позволив разыграться воображению.

В голове сразу возникли образы таинственных событий: вот он, Влад, сидит в университете, пытаясь решить кровавую головоломку. А вот глаза Аркадия светятся в темноте обгорелой квартиры. Огонь, немые крики неизвестных жертв, и коварно расползающийся по полу, готовый вспыхнуть смертоносный газ. Внезапно фантомы исчезли, и закрытые веки заполонил неприятный ядовито-бирюзовый туман. В центре угадывалась окутанная зловещим покрывалом фигура. Хаотично и неслышимо перемещаясь, она стала медленно, но неумолимо приближаться, гоня перед собой волну липкого страха. И вот уже можно разглядеть лицо неизвестного: оно все черное и испещрено кровавыми нарывами. Во впалых глазницах лишь непроглядная пропасть. Словно ниоткуда в руках убийцы появляется тусклая гладь короткого обоюдоострого ножа и…

Весь в поту, Влад проснулся, мысленно поблагодарив бога за то, что это был всего лишь сон. Он сходил на кухню попить, а потом приоткрыл бок стеклопакета: постояв немного под холодным и успокаивающим током ночного воздуха. Это помогло. Причудливые, страшные мысли улетучились, и остаток утра он провел спокойно и без сновидений.

* * *

Вызывной сигнал оживил телефон Влада, но долго еще нетерпеливо блуждал в линии, пытаясь заставить отозваться самого абонента; и если бы не дополнительный «виброзвонок», молодой сыщик едва ли смог услышать раздающуюся из-под подушки ритмичную мелодию. Наконец непослушная рука нащупала привычные очертания знакомой вещи, и большой палец, нащупав тактильную связь со смартфоном, нажал на нужную область экрана.

– Слушаю, – пробормотал Влад с еще закрытыми глазами.

– Рота подъем! – на армейский манер отчеканил Леха. – Ну, ты как, старый?

Влад встал, и тихонько, стараясь не тревожить спящую жену, вышел из спальни, аккуратно прикрыв за собой дверь. Пройдя на кухню, он негромко ответил:

– В норме. Ты где?

– Через пятнадцать минут буду у тебя. Братишка ты точно в порядке?

– Да все хорошо, спал только хреново, и снилась всякая чушь. Давай я сейчас чайку бахну, и на выход. Подъезжай к подъезду, сегодня на «твоей» поедем. А то у меня еще масло до сих пор не меняно.

– Может взять тебе «энергетика»? – осторожно поинтересовался друг.

– Да нет дружище, я правда в норме. Давай я быстро…

Влад умылся, и наскоро перекусив, стал собираться. Уже накинув свою любимую куртку в стиле «милитари», поправив шарф и беря ключи, он вдруг услышал язвительный, и как ему показалось удивленный голос из спальни:

– И во сколько сегодня?

Влад еле слышно чертыхнулся.

– Малышка, давай я тебе днем позвоню… – только и смог пробубнить Влад.

– Ну-ну… – последовал короткий ответ.

Раздосадованный, Влад вышел во двор своего дома. У подъезда его уже ожидал прогуливающийся вдоль машины Леха. Поздоровавшись, друзья уселись в теплый салон и отъехали. Алексей сразу ввел друга в курс дела.

– Игореня поехал расспрашивать местных оперов с «той земли», как и договаривались, а нам за город.

– За город? – удивленно переспросил Влад.

– Да. Эта «КарелБиоКрионика» находиться на одном из ответвлений западной магистрали, в тридцати километрах от города. Так что откидывай кресло, часок пощемать у тебя есть, а то глаза красные как у сварщика.

– А знаешь что, – улыбнулся «сварщик» в ответ, – я, пожалуй, так и сделаю.

И Влад, надвинув на глаза капюшон, с наслаждением откинул спинку сидения.

* * *

– Открывай, открывай! Сотрудники Следственного комитета, не видишь что ли? – Леха прижал корочку к толстому, сработанному из прозрачного полимера окошку.

Худощавый охранник всмотрелся, и лишь внимательно сравнив фотографии с оригиналами (Влад, видя с кем пришлось столкнуться, молча предоставил и свое удостоверение), нажал огромную черную клавишу, на расположенной напротив него многофункциональной консоли.

– Проходите в безопасный сектор! К вам подойдут, – прозвучал выведенный на внешние динамики металлический голос.

Изготовленная из того же материала что и окошко дверь, едва слышно убралась вовнутрь стенной ниши, и молодые люди прошли вперед, направившись прямо по узкому коридору с единственной дверью в конце. Открыв ее и пройдя внутрь, они оказались на углу конторки, смахивающей на гостиничный «ресепшн», от которой расходились два длинных коридора с рядом затененных дверей. За ней восседал еще один охранник, молча уставившийся на вошедших следователей.

– Серьезная контора, – присвистнул Леха осмотревшись, и остановив взгляд на недружелюбных завитках знака биологической угрозы, на висевшем предупреждающем плакате. – Я и не знал, что у нас есть подобное место.

– Все оттого, что простым смертным сюда не попасть…

Они увидели, что одна из дверей открылась, причем тоже совершенно бесшумно, и к ним на встречу вышел мужчина средних лет, с короткими, вьющимися кудряшками, высоким лбом и бычьей шеей, казавшейся неестественной по сравнению с тщедушным, сутулым телом. Сквозь строгие, правильной, прямоугольной формы очки, сыщиков стала рассматривать пара внимательных, пепельно-серых глаз. Строгое, жесткое лицо выдавало закрытость и дремлющую в человеке агрессию, хотя внешне он старался казаться приветливым.

– Разрешите представиться молодые люди. Я Виктор Кат, заведующий институтом, – натянуто заулыбался человек, подойдя к собеседникам и пожимая им руки. – Чем могу помочь?

– Мы расследуем обстоятельства исчезновения одного вашего сотрудника, – сразу ввел его в суть Влад. – По нашим данным он работал здесь охранником.

– Кто именно?

– Некто Цейганов Кирилл Витальевич.

– Цейганов? – заведующий на секунду задумался. – Да, кажется это один из наших. Что же с ним случилось?

– В его квартире был сильный пожар, а сам он исчез, – Влад естественным движением отвел от собеседника глаза, и теперь аккуратно наблюдал за ним исподлобья. – Нам срочно нужно его найти. Этот человек, может оказаться важным свидетелем по другому делу.

– Ясно, – кивнул головой Кат, на лице которого не дрогнул ни один мускул, пока Влад рассказывал. – Подробную информацию о Цейганове, вы можете получить у нашего начальника охраны. Он у себя в кабинете.

– Леха займись начальником, – обратился Влад к молчавшему до сих пор Алексею.

– Первая дверь по этому коридору, – снова вмешался Кат, указывая нужное направление. Он уже в курсе, что вы пришли.

– Спасибо, – недовольно буркнул Леха, и, отвернувшись, чуть слышно добавил, – конспираторы хреновы!

Проводив внимательным взглядом молодого следователя, заведующий снова казалось терпеливо повернулся к Владу:

– Извините, но у меня не так много времени. Я не настолько хорошо знал Цейганова, чтобы рассказать о нем еще хоть что-то. Но если я вам могу еще чем-то помочь, пожалуйста, спрашивайте, только поскорей.

– Да я вас надолго не задержу, – заверил его Влад, поняв, что имеет дело с прагматичным циником – то есть самым закрытым типом людей. – Расскажите, что еще помимо дежурств, входит в обязанности охраны?

– Контроль периметра всего здания с ежечасным обходом, основная их задача, – ответил Кат, – но, кроме того, у нас здесь введена система иерархических уровней безопасности.

– Поясните.

Кат развернулся, указав на висевшее подсвеченное табло, с крупным планом сооружения внутри.

– Видите зоны помеченные красным? Туда разрешен вход только специалистам и нашим инженерам. В синюю и зеленую области разрешен проход охранникам, но в синюю, могут попасть только те из них, кто имеет второй уровень допуска. Подобная привилегия предусматривает права на некоторые дополнительные функции, связанные с оказанием помощи нашим ученым, при транспортировке штаммов. Подробный список сотрудников находиться у начальника охраны.

– Ясно. Ну а чем же вы здесь занимаетесь? – задал Влад основной свой вопрос.

– В нашем институте изучают самых страшных врагов человечества – вирусы и бактерии, – улыбнулся Кат. – Вот вам пример из статистики: количество инфицированных клещевым энцефалитом в регионе, за последние два года увеличилось на двенадцать процентов. Боррелиоз, мутагенные формы гриппа и туберкулеза, их развитие и опасные мутации нуждаются в постоянном контроле, иначе в какой-то момент они победят нас. А ведь климат и флора Карелии лишь способствуют распространению сезонных эпидемий! Для их предотвращения и был семь лет назад создан наш институт.

– Вы уже упоминали об открытии, – припомнил Влад. – Но как же все-таки так вышло? Я живу в Петрозаводске всю жизнь, но ни разу не слышал об этом месте.

На этот раз, по лицу заведующего пробежала едва заметная тень нервозности, которую он тут же постарался скрыть, ответив полушутливо:

– Я всего лишь заведующий. Человек маленький, так сказать. Центр построен на деньги частных инвесторов: магнаты крупных фармацевтических корпораций и просто ловкие бизнесмены, удачно вложившие свои капиталы, вот кто стоит у руля. Зачем им реклама, когда на наших вакцинах, они зарабатывают миллионы, работая с проверенными партнерами?

– Значит, комплекс построен на частные средства? – удивленно переспросил Влад. – Но кто осуществляет надзор? Ведь насколько я понял, институт является источником биологической угрозы?

– Вы правы, – кивнул Кат, поправляя очки. – Нам, конечно, не позволяют своевольничать. Институт обязан предоставлять полную информацию о своей деятельности Главному эпидемиологическому управлению России. А, кроме того, местными надзорными органами и причастными службами, здесь проводятся ежеквартальные ревизионные проверки: документация, образцы вакцин и штаммов, все подвергается жесткому контролю! От себя же могу заверить, что каким-либо санкциям институт ни разу не подвергался. Все лаборатории находятся на пятиметровой глубине, и защищены специальными перекрытиями. В случае утечки вирусов, помещения лабораторий превращаются в герметично запертый, бетонный мешок. Небольшое исключение составляет банк штаммов: это помещение, где мы храним образцы. Туда дозволено входить охранникам со вторым уровнем допуска. Но и здесь риск исключен: штаммы хранятся в специальных, запечатанных капсулах, изготовленных их защищенных материалов. Случись человеку уронить ее, и он отделается лишь легким испугом. Как видите, все предусмотрено. А теперь молодой человек, прошу меня извинить. Если у вас ко мне все, то мне пора работать.

– Еще пару вопросов, – жестом приостановил заведующего Влад. – Скажите, бывали ли у вас случаи заражения самих сотрудников?

– Ни разу.

– И еще одно… А впрочем нет, это все. Благодарю за помощь.

– Удачи вам в вашем расследовании капитан, – как-то странно произнес Кат, и, не пожимая руки, удалился.

«А ведь я не представлялся в звании, – промелькнуло у Влада. – Впрочем, ему наверно доложили».

* * *

Влад уступил руль другу, и теперь с наслаждением вкушал горячий чай из термоса, который Леха, на всякий случай всегда брал с собой. Они спешили обратно в город, попутно делясь полученной информацией.

– … в общем Цейганов этот, – рассказывал Леха, – по словам начальника, на хорошем счету. Он же из наших: бывший опер. Исполнительный, ответственный. По рассказам сослуживцев любит выпить, но всегда после смены. Получают они здесь, вполне прилично для охранников, и за работу как-никак держаться.

– Знаю, – подтвердил Влад, передавая наполовину заполненный чаем колпак от термоса Лехе. – У них там введены иерархические допуски. От этого, наверное, зависит и зарплата. А что сам начальник?

– Тот еще тип. Здоровый как морж! Своих, держит в ежовых рукавицах.

– Да уж. И что ты обо всем этом думаешь?

– Думаю, странная это контора, по меньшей мере.

– Я тоже, – согласился Влад, освежая в памяти свой разговор с Виктором Катом. – Заведующий что-то недоговаривает. Центр обладает определенной независимость по сравнению с государственными учреждениями. Нет гарантий, что люди проверяющие его не получают на лапу, понимаешь?

– Как поступим?

– Определенная связь есть, – нахмурился Влад. – Тихомиров был талантливым фармакологом. Цейганов – простой охранник. Но он работает или работал в месте, где занимаются изучением вирусов. Может профессор зарабатывал на стороне, работая на институт, как думаешь?

– Мотивы его убийства? – спросил Леха, идя на очередной обгон.

– Пока не знаю. Запрещенный препарат? «Военка»? Черт его знает, что они могли хотеть от Тихомирова.

– А Цейганов?

– Цейганов связующий между профессором и «КарелБиоКрионикой». Возможно выполнял роль курьера. А если… Нет, нет… Хотя…

Влад задумался, уставившись в боковое окошко, и до самых дверей конторы ни проронил, ни слова.

* * *

Ребята долго ждали его, не решаясь отобедать, но, прождав больше часа, заказали большую пиццу.

Влад, в это время, вместе с полковником Бархударовым встречался с Олегом Тихомировым – сыном погибшего ученого. Мужчина прибыл нынешним утром, и, подключив свои, как оказалось обширные связи, стал давить на следствие, требуя найти убийц в кратчайшие сроки. Дело запахло громким скандалом, и руководство направило Анцыгина, на пару с начальником, урегулировать вопрос.

Влад, рассчитывающий пообедать дома, снова стал заложником ситуации. Не избежал он и невнятных объяснений с Ольгой.

Поэтому сыщики не удивились, когда он, только в четвертом часу войдя в их кабинет, первым делом достал их холодильника двухдневный салат, оставленный про запас, и молча, уселся за стол.

Игорь поднес еще теплый кофе и остатки пиццы. Тактично отвернувшись, ребята присели за последний стол с компьютером и запустили пасьянс.

Влад ел очень быстро – привычка, оставшаяся еще с армии. Поэтому, уже через десять минут, он утерся салфеткой и недовольно констатировал:

– Блин! Как горячего хотелось! Если так пойдет дальше, можно и желудок подпортить на салатах этих.

– Не переживай старый, – развернулся задом наперед на стуле Леха скрестив руки на спинке, – Игорек вот только так и питается. Видишь, какой здоровый! Давай выкладывай, что там у вас с Григоричем было?

– Ай, – отмахнулся Влад, – и не спрашивай. Тихомиров-младший, похоже, не в пример отцу: подключил целый взвод юристов! Грозится обратиться в прессу, если мы якобы будем бездействовать. Григорич психует! Говорить сыну, о наших с тобой Леха предположениях, я не стал. Для таких предположений нужно крепкое основание, а у нас пока что болото! Так что мужики, работы хватает. Игорюха, давай рассказывай, что нарыл?

Игорь, довольный как дворовой петух, встал, и, подойдя к шкафу для одежды, достал свой рабочий кожаный портфельчик. Вытащив оттуда какие-то бумаги, он протянул их Владу.

– Пришлось поднапрячься, и включить личное обаяние, – начал пояснять он, делая глаза томными как у слащавого актера, – и вот результат налицо! Это распечатки банковских операций Цейганова за годовой период. Взгляните на сентябрь! Я обвел там маркером. Видите, сначала к нему поступил перевод в миллион, а через несколько дней еще два!

– А получал то он около тридцати тысяч, – присвистнул Леха.

– То-то и оно. Мужик получает тридцатку и вдруг ему прилетает три «лимона»! Вам это не кажется странным? Никакого наследства он не получал, я проверил. Да он женушке, еще три года должен алименты выплачивать. Но самое главное это то, что мне удалось проследить дальнейшую судьбу этих денег. И знаете, что оказалось? Почти всю сумму Цейганов отдал на лечение матери, которая сейчас лежит в нашей онкологии, здесь в Петрозаводске, под наблюдением после лечения. Я ее навестил и побеседовал с лечащим врачом: тот подтверждает, что сын действительно оплатил полный курс химиотерапии и других процедур в Москве. Сама она говорит, что не видела Кирилла с прошлого четверга. Он обещал зайти на днях, но так и не появился. И последнее: Вася в отпуске, за него участковым какой-то хмырь. Но, говорит, к квартире Цейганова претензий никогда не было. А вот тот дед, который держит дома этого оборотня зубастого, видал, как к Цейганову приходил молодой парень, по описанию похожий на профессорского гостя. Дед на стреме! Говорит помогать нам будет, дескать, возьмем гадов вместе! Телефон мой еще раз записал.

– Ну ладно, – перебил Влад, – то, что проследил судьбу денег молодчина. Дверь Цейганова осмотрел?

– Обижаешь: замки, печати целы! Никто не входил.

Влад пристукнул обеими ладонями по столу и обвел взглядом своих помощников.

– Неплохо поработали парни, но надо не расслабляться. Попробуем отбросить маловероятные версии. Итак, что мы имеем по факту? С пытками убит престарелый профессор, человек тихий и не конфликтный, но обладающий широкими знаниями; убит он, причем явно не дилетантом. Идем дальше. Причастность декана Ломтева, не вяжется со свидетельскими показаниями, и все же не будем о нем забывать. С другой стороны у нас имеется некий Кирилл Цейганов – охранник в институте по изучению вирусов и бактерий. В его квартире происходит такой же пожар, как и в квартире профессора. Ребята из Аркашиной группы по моей просьбе осмотрели сегодня квартиру Тихомирова, и нашли те же признаки. Таким образом, связь между этими двумя людьми, довольно очевидна.

И третий персонаж: некий молодой человек, который навещал несколько раз профессора и что-то ему приносил, а возможно и забирал. Что же мы из всего этого можем заключить?

Игорь понял ход мыслей своего молодого начальника и задумчиво спросил:

– Думаешь, старик работал на институт?

– Очень вероятно. Допустим, Тихомирова используют вслепую, для работы над созданием запрещенных препаратов, взамен на право пользоваться их оборудованием. Ему хорошо платят, и, заработав достаточно, он решает завязать, не подозревая во что ввязался. Ведь он стал носителем информации, а утечки ее конкурентам они не могли допустить.

– Правильно, – начал развивать версию Игорь. – А Цейганов мог догадываться о нечистых разработках – он же бывший опер! И он не мог в таком случае не видеть Тихомирова. Мы знаем, что у Кирилла больная мать – нужны деньги. И вот он узнает, что профессор собирается уехать. Он принимается шантажировать профессора, грозясь вывести его на чистую воду, и за молчание получает от него нужную сумму. Но руководство института узнает об их связи. Они нанимают профессионального киллера, возможно гастролера, и убирают обоих.

– Пожары в квартирах? – улыбнулся Влад, давая молодому сыщику довести мысль до конца.

– Видимо старикан имел какие-то бумаги, скажем липовые договора, бросающие тень на институт. Возможно, что-то подобное собрал и Цейганов.

– Неплохо Игорек, – похвалил Влад. – Не хватает объяснения некоторых деталей, но если предположить, что наш убийца любитель экзотики, то эту версию вполне можно принимать как рабочую. Вчера дело показалось мне чересчур уж запутанным, но теперь появилась хоть какая-то ясность.

– Стоп, – вмешался Леха. – А как же тот парень, что навещал Тихомирова? Вы что про него забыли?

– Я знал, что вы спросите, – успокоил его Влад. – И вот что думаю: если немного видоизменить нашу гипотезу, то вполне можно допустить, что Тихомирову были даны полномочия заниматься исследованиями дома. Таким образом, посещавший его молодой человек, мог быть кем-то вроде специального курьера, доставлявшего профессору необходимые для исследования составляющие. В университете его видели всего два раза, но кто знает, сколько раз он встречался со стариком вне работы?

– Немного не вяжется, – размышлял Леха. – Вспомни, ведь парень показывал полицейскую «ксиву». Хотя я вполне согласен: ребята, замочившие старика – это серьезные люди; и подделка такого удостоверения для них конечно не проблема.

– В общем, подумать есть над чем, – заключил Влад. – Для решения преступления, воспользуемся методом, который не раз доказывал свою состоятельность: попробуем использовать метод исключения. Институт «КарелБиоКрионика», Цейганов, Профессор Тихомиров и неизвестный посещавший его – четыре составляющих. Тихомиров мертв, значит, одно звено отпадает само собой. Остается отработать три из четырех. Бросим еще силы на поиск Цейганова и покапаем на институт. Может еще кто-нибудь из сотрудников привлечет наше внимание. Значит сейчас…

Влад не успел договорить, потому что в кабинет, резко, с нажимом рванув дверь, спешно вошел Егор Григорьевич. Отмахнувшись от приподнявшихся сыщиков, он подошел к окну и строго заторопил:

– Собирайтесь живо! Звонили из Голиковского отдела. Час назад в районе подростки обнаружили обезображенный труп.

– И что? – просто спросил Влад, чувствуя каким, будет ответ.

– Может и ничего, но место преступления находиться в двух минутах от дома Цейганова.

– Вот и осталось два из четырех, – проговорил Леха.

* * *

Трое щуплых сотрудников роты ППС[4] охраняли периметр, не давая любопытствующей группе «малолеток» с обветренными и грязными физиономиями подойти поближе.

Влад подошел, и быстрым движением достав удостоверение, кивнул разговаривавшему чуть громче остальных сержанту:

– Того, кто обнаружил труп, отведите в мою машину, а остальных уберите отсюда, только быстро!

Привычные по характеру службы работать с подобным контингентом полицейские, лениво посмотрев друг на друга, отправились выполнять распоряжение, а Влад и Игорь завернули на грязную тропинку, ведущую к заброшенному, полуразрушенному кирпичному строению, ютившемуся у плотины, что уже несколько десятков лет сдерживала мусор, скапливающийся на Лососинке в половодье. Уже подходя к двери, они брезгливо прикрыли ладонями лица – организмы не выдерживали бившей изнутри здания, сырой волны вони, от пропитанных мочой стен! Сыщики зашли внутрь.

Небольшое помещение напоминало котельную: в пол уходили обветшалые, местами насквозь прогнившие трубы; а стекавшая с потолка ржавчина окрасила стены багровой пеной. Криминалисты уже установили специальные прожектора, под их белым, сухим светом были хорошо видны множественные осколки битого стекла. Разбросанные по полу порыжелые лохмотья и грязный тюфяк говорили о том, что место, скорее всего, облюбовали бомжи.

Тело, распухшее и невообразимым образом исковерканное, свисало из наполовину заваленного мусором коллектора. На первый взгляд нельзя было даже определить пол трупа: ноги и нижняя часть туловища скрывались в темноте трубы, остальная часть тела представляла собой обугленный фарш из натянутых и полопавшихся поверхностных мышц. Правая сторона грудины была проломлена: пробив кожу, причудливо торчали из нее почерневшие ребра.

На потолке и полу виднелись подтертые и всем известные знаки поклонников сатаны: пентаграммы и тройные шестерки, нанесенные углем и красками. Однако Игорь обратил внимание Влада на неизвестный ему странный символ на одной из стен. Это был четко очерченный образ головы, человека в капюшоне, с протянутой рукой и с черным шаром на ладони. Лицо человека представляла пустота, лишь откуда-то из глубины светились щелочки двух злобных глаз.

По выражению лица Влада, Игорь понял, что тот придал рисунку большое значение.

Вынырнувший из неосвещенного угла человек, заставил обоих сыщиков вздрогнуть. Он прогнусавил сквозь медицинскую маску:

– Влад, пошли на воздух, у меня уже с утра башка болит. Таблетки нету у тебя? Сейчас на улице все тебе изложу.

Сыщики были только рады. Выйдя, они молча поздоровались. Игорь остался у входа, чтобы подробнее опросить полицейских, которые прибыли первыми, а Влад, обогнув злосчастное строение вместе со знакомым экспертом, оказался на свисавшем прямо над Лососинкой, небольшом, поросшем лиловым мхом, открытом балконе. Тут воздух был не таким спертым, и хотя со стороны нависавшего рядом автомобильного моста, сильно тянуло выхлопом, обоим показалось, что дышать стало легче.

В углу, приваренный прямо к торчавшим из пола загнутым проушинам, ржавел какой-то заброшенный механизм, смахивающий на старинный лафет для пушки. Присев на него, и доставая свой рабочий блокнот, Влад терпеливо попросил:

– Давай Серега рассказывай, сейчас Григорич должен подъехать надо внятно всю картину обрисовать.

Мужчина устало мотнул головой и только втянул шею в поднятый ворот пошарканной осенней куртки: нынешний, недобрый день оказался хотя и не дождливым, но пронизывающе холодным и ветреным.

– Я понял Влад, не дави. Я просто с ночи. Герасимов заболел паскуда, меня сразу сюда, только домой зашел… Ну ладно. Т-а-а-к, значит по трупу… Мужчина, не старый еще, точнее пока сказать не могу, так как на теле, в результате обширного ожога, почти полностью отсутствует кожа. Судя по окоченению и трупным пятнам, смерть наступила около суток назад, плюс минус два часа.

– Точную причину смерти сейчас сможешь назвать? – Влад на секунду замешкался, расписывая на холоде ручку.

– Пока трудно сказать. У убитого наблюдаются несколько колотых ран и как минимум две из них очень серьезные, в область сердца и печени. Кроме того, серьезно повреждена грудь, не говоря уже об ожогах. В общем, поработали над дядькой не хило. Но что самое главное, порезы он получил не в этой халупе, а вон на том бережку. – И эксперт указал на окаймленную высохшим тростником, вдающуюся в берег реки илистую заводь.

– Значит, его убили там, а тело потом втащили внутрь? – вскинулся Влад.

– Да. Там мы нашли следы борьбы и в придачу правый ботинок жертвы.

– Я должен сам все посмотреть! Надеюсь, никого не пускали?

– Обижаешь начальник! – деловито отозвался эксперт.

Влад спустился к реке, но, не успев осмотреться, заметил спускающегося со стороны дороги Алексея, который задержался всего на несколько минут, заскочив по пути на место преступления домой. Чтобы не натоптать, Влад вернулся чуть назад, и звучно окликнув, встретил его на краю тропинки.

– Ну как дела капитан? – осведомился Леха.

– Между херово и очень херово, – сыронизировал Влад. – Ольке не знаю, что скажу. Я утром-то еле отделался. Нам ведь по идее через две недели ехать надо, но я ей еще не рассказывал; а путевка уже оплачена! И вот на тебе, такая завертелась карусель!

– Да ладно не парься, все бабы такие, – участливо поддержал Алексей. – Я своей по поводу работы сразу объяснил, чтоб не совалась, так вроде не грызет. Так что с этим жмуром? – тактично сменил он эту больную для друга тему.

– Разделали мужика, как на скотобойне. Даже не знаю кому нужна такая жестокость. – Тихонько проговорил Влад, качая головой. – Сначала ножом кололи, вон у того берега, потом втащили в этот бомжатник. – Продолжал он, показывая злополучные места.

– Так это Цейганов? – приятель прищурился, от нещадно бивших по уголкам глаз, холодных ветряных копий.

– Да в том-то и дело, что пока не ясно, – давно отучивший себя загадывать, что-либо наперед, уклончиво ответил Влад. – Труп облили чем-то и подожгли. Одежда, волосы, все уничтожено, а кожа как после гриля.

– Опять этот хренов пироман – его работа! – зло сплюнул, Леха. – Ладно, с чего начнем?

– У меня в машине парнишка, тот самый, что обнаружил труп. Иди, потолкуй с ним, как ты умеешь; если надо надави чуток. По виду мальчонка пуганый, но ты уж постарайся. Пусть рассказывает любые подробности, начиная с той, что они вообще здесь делали.

Леха отправился допрашивать подростка, по пути взглянув на тело убитого, а Влад остался у берега, чтобы еще раз мысленно воссоздать картину преступления.

Внезапно он почувствовал на спине чей-то взгляд. Обернувшись, он увидел вдалеке темноволосую, молодую девушку в темном плаще, и с накинутым на голову раздувающимся капюшоном. Она, казалось, пристально рассматривает не жуткое место, а его самого. Поймав его взгляд, девушка сразу отвернулась, и безразлично казалось, пошла прочь.

«Черт бы побрал эту молодежь!» – подумал Влад, и вскоре позабыл о странной встрече, полностью погрузившись в работу.

* * *

Тщательный осмотр места убийства и опрос свидетелей, занял не менее двух часов, после чего друзья спустились вниз по реке, где не так продувало. Лицо Влада выражало недоумение и озабоченность.

– Не понимаю, – покачал он головой, обдумывая вслух результаты работы. – Это убийство немного не вяжется с нашими предположениями: оно разительно отличается от убийства Тихомирова! Больше похоже на ритуальное. Ты же видел этот символ на стене. Я отправил Игоря поработать над ним в Интернете.

– Кстати о символах, – оживился Леха. – Пацан божиться, что видел точно такой же на канализационных люках возле территории Александровского завода. Там.

Алексей указал на видневшуюся полосу длинной, бетонной стены, за которой располагался внушительный комплекс промышленных сооружений.

– Этого еще не хватало, – пробубнил Влад, всматриваясь в сырость.

– Думаешь «сатанисты»? – засомневался Леха.

– Бес его знает, – скривился Влад, – Сейчас каких только психов не развелось. Ладно, давай парня сюда.

– Зачем это?

– Другого выхода нет. Придется проверять, чего он там видел…

* * *

Онежский тракторный завод – таково было последнее название цехов, раскинувшихся на территории не менее десяти гектар. Некогда славное предприятие, основанное еще при первом императоре Петре, давно простаивало, и теперь, это место было просто огромным, недоступным для посторонних глаз пятном на карте карельской столицы.

Могучие стены опустевших зданий-призраков, гордо напоминали о былой мощи советской промышленности: штукатурка на них облупилась и выкрошилась, кирпич потускнел, а в одной из пристроек открыли музей промышленной истории Петрозаводска и стали водить туда группы школьников, с целью приобщить к знаниям об истории города. В последние годы в газетах стали появляться статьи о том, что значительная площадь заводской земли будет отдана столичным инвесторам под постройку новых торговых центров.[6]

Сыщики, сопровождаемые своим чумазым гидом, проследовали вдоль реки по тропинке, идущей параллельно западной стороны ограждения, оцепляющего территорию заброшенного предприятия. Дойдя до небольшого мостика, они перешли на другой берег грязного потока Лососинки, и очутились всего в нескольких десятках шагов от бывшей проходной в завод.

Здесь было тихо и пустынно. Озябшие птицы угрюмо наблюдали за редкими прохожими, свесив клювы с установленного на железобетонный постамент памятника одного из первых трелевочных тракторов модели ТДТ-40 выпущенного еще в 50-е. Только огромные чугунные ворота проходной, поскрипывали от крадущихся по опустелым дворам ветровых завихрений, издавая прерывистый скрежет.

За воротами не было слышно признаков деятельности человека, но низкий, урчащий лай собаки, разносившийся где-то изнутри, говорил том, что территория охраняется.

Подросток свернул к северной стене, и вся компания, пройдя вдоль ограждения еще несколько метров, остановилась у припорошенного сырыми кленовыми листьями канализационного колодца. Кольца бетонной опалубки на нем проплесневели и местами обвалились; через образовавшиеся дыры проглядывалась пустота, и шел ток теплого, спертого воздуха. На крышке люка, едкой, пурпурной краской из баллончика, был уродливо «напылен» знакомый устрашающий знак.

– Ну че? – похвастался командир маленькой шайки, утирая грязный нос рукавом. – Я же говорил. Мы с пацанами все здесь знаем!

– Ладно крутышка, – осадил его Леха. – Давай рассказывай, давно он здесь нарисован?

Шпана деловито состряпал важную физиономию и забегал хитрыми глазками.

– Неа… Мы здесь еще в августе купались, ниче вроде не было. Вон там еще один колодец, а еще дальше дыра там такая в земле…

– Дыра в земле? – переспросил Влад.

– Да там прям видно, уходит под землю! Ее не видно короче да… Кустами там, этими с колючками закрыта… Но я вам отвечаю, мы сами видели: ночью оттуда люди выползали!

– Ладно, вали! – Леха зарядил подростку хорошую саечку в лоб. – Еще раз узнаю, что вы по ночам здесь шляетесь, на учет поставим, понял?

– Понял дяденька.

– Вали! – приподнял брови сыщик, и, проводив взглядом улепетывающего мальчишку, повернулся к размышлявшему другу. – Ну что скажешь старый?

– Да даже и не знаю, – развел руками Влад, слегка ссутулившись от прохлады. – То, что труп оказался в этой халабуде, с рисунками на стене, может и чистое совпадение; и нам не стоим отвлекаться сейчас на всякого рода дьявольщину. Если честно не очень-то вериться что Цейганов и Тихомиров стали жертвами какого-то культа или обряда. С другой стороны, известно огромное количество случаев, когда членами сект оказывались различные известные и уважаемые личности. Может профессор вовсе и не работал на «КарелБиоКрионику», а лазил по ночам в колодцы?! Смешно. Да только ведь на нашей практике и не такое бывало, верно? Ладно, давай хоть откроем его, да заглянем внутрь.

Приподнять крышку люка было не так-то просто, но Алексей выломал прямо из забора кусок ржавой арматуры, и, подцепив упор металлического блина, сдвинул его в сторону.

Дневной свет, осветив округлый тоннель, уходящий вниз, открыл взору сыщиков отвратительную картину: полусгнившие элементы скобтрапа, торчащие из кольцевых секций, были замазаны коричневой запекшейся кровью. На одном из них, обломанном и превратившимся в крюк, висела высохшая тушка поросенка, нанизанная таким образом, что уголок металла торчал из пасти.

Дно колодца, покрывал черный песок, на котором виднелись множественные свежие следы от ботинок.

Леха с отвращением сморщился, и, отойдя от колодца, тихонько выругался вслух:

– Твою мать! Что же за день такой? Одна мерзость вонючая! Что теперь?

По посерьезневшему лицу Влада, Алексей понял, что тот уже принял решение.

– Через два часа мне нужен человек, знакомый со схемами подземных коммуникаций завода, – ответил Влад, осматриваясь и что-то прикидывая в уме. – Знаешь, я где-то читал, что под этими запустелыми цехами осталась настоящая сеть катакомб. Найди нужного человека! Надо обратиться в управление градостроительства Петрозаводского округа, пусть поднимут архивы.

– Понял, сделаю…

– Я подтяну городской ОМОН[7]. Подождем вестей от Игоря и вместе, сегодня же обыщем тоннели. Теперь сомнений нет – в городе завелась опасная секта!

* * *

Величавые тополя и задорные клены, казались в сумерках неприветливыми, деревянными големами. Над замерзающей Лососинкой поднимался холодный пар. Вечер был тихий. Воздух казалось жил, резонируя с шумами вечернего города, впитывая в себя малейшие звуки: перестук от проходящих милях в трех составов, слышался, казалось совсем совсем рядом. Быстро темнело.

Группа людей, всего около тридцати человек, скучковалась в круг, прямо под жужжащим уличным фонарем. Большинство мужчин были одеты в форму полицейского спецназа. Рядом с некоторыми, виляя хвостами, послушно сидели служебные собаки. Влад и Алексей, подсвечивая себе фонариками, держали развернутую инженерную схему, а усатый, пожилой мужчина в шерстяной кепке с «ушами» и с папиросой в зубах, водил по ней указательным пальцем.

– Можно спуститься у северной стены, – объяснял он, покусывая готовый обломиться хабарик. – Там есть два прохода в подземелья. Здесь и здесь. Еще одна группа зайдет со стороны поликлиники вот тут, и еще две с востока. Если все выдвинутся одновременно, то, в конце концов, сойдутся здесь, под самым сердцем завода.

Инженер ткнул прямо в середину плана подземных коммуникаций, на котором были обозначены изменяющиеся по направлению, но неизменно ведущие к центру лабиринта пять ходов.

– Предупреждаю сразу мужики, – предостерегающе продолжил инженер, – там необозначенных ответвлений и переходов дохера! Каналы канализации, стоки для выгрузки шлаков, забитые дерьмом разным…То, что не обозначено вообще, может появиться. План много раз менялся в разные годы, а изменения вносились коряво или не заносились вовсе. Я сам спускался туда в последний раз в конце 90-х, потом много чего дорисовывал. Ну и крысы… Так что если не хотите упустить гадов и самим шеи не поломать – смотрите в оба!

Мужчина замолчал и обвел взглядом присутствующих в ожидании вопросов.

В этот момент послышался шорох листвы, и к группе приблизилась молчаливая тень. Все обернулись.

– Игорюха, ты! – весело воскликнул Алексей, осветив своего молодого друга. – А мы уж без тебя было собрались на прогулку, думали испугался.

– Щас! Кто тогда твою задницу прикрывать будет? – улыбаясь, парировал подошедший Игорь.

– Ладно, парни, давайте посерьезней, – вмешался Влад и обратился к собравшимся. – Мужики пять минуток покурите, мы переговорим с коллегами. Это важно для всех.

Влад увел своих сыщиков в сторонку и поспешно призвал Игоря к ответу:

– Выкладывай, что узнал?

– В общем, я перешерстил всю Сеть, – уверенно заявил молодой человек, – нигде именно такой символ не встречается. Есть похожие картинки на сайтах поклонников оккультизма и некоторых рок-групп, но точно такого нигде.

– Совсем здорово, – кисло улыбнулся Леха. – Полезем в эту дыру, не зная с кем связались.

– Да не усложняй ты! – запсиховал Влад. – Если это обычные «сатанисты-подростки» надаем им по шеям и весь разговор.

– Обычные «сатанисты», людей не сжигают… – степенно напомнил Леха.

– Поэтому, мы все будем вдвойне осторожны, – остывая, подытожил Влад, положив друзьям ладони на плечи. – Давайте парни, пора…

Тройка следователей вернулась к группе спецназа, в сгущающейся темноте больше похожей на собравшихся на разборку братков. Ожидавшие мужчины прервали травлю баек, и, побросав окурки, обратились в слух.

– Всем внимание! – начал инструктировать Влад, – ответственность за операцию несет моя группа, поэтому внимательно послушайте. Там внизу, возможно скрывается группа людей или человек, которые могут быть причастны к нашему расследованию. Есть все основания полагать, что эти люди крайне опасны. Вместе с этим, наша задача обыскать катакомбы, и попытаться, без жестких последствий, задержать всех, кто окажет нам упорное сопротивление. Табельное оружие прошу применять только в случае крайней необходимости. Брать их нужно живыми. Это понятно? Хорошо. Тогда разобьемся на пять групп, и возьмем по четыре человека для каждого направления. Еще по одному человеку оставим у каждого входа.

Дальше. Охрана завода – это частное охранное предприятие. Дежурят по трое. Их не предупреждали о том, что будет проводиться полицейская операция, поскольку они могут оказаться причастны. Поэтому, еще два человека проследят, чтобы они не вмешивались и не с кем не связывались во время операции. Остальные займут позиции на территории завода, в местах выхода коммуникаций на поверхность. Так… связь держим по рациям. Наш консультант Вадим Эдуардович останется здесь, и будет, если потребуется помогать нам. Работаем на третьем канале. Позывной старшей группы – «первый». Напоминаю, двигаемся от внешнего периметра к центру. О любых происшествиях докладываем незамедлительно.

Все. Если вопросов нет, расходимся по позициям и ждем команды к спуску.

Командир омоновцев – здоровенный мужик, ростом и комплекцией напоминавший братьев Кличко, выступил вперед, и, поправив завернутую на лбу черную шапочку-маску, пробасил:

– Послушай капитан. Мои парни все сделают. Но если станет горячо, ты уж не обессудь.

– Будьте осторожны, – только и ответил Влад. – Все мужики. Ни пуха. Расходимся.

Бойцы разбежались занимать позиции, и через двадцать минут самая дальняя от места сбора группа подтвердила готовность.

Команда Влада, в которую для усиления, помимо самих сыщиков взяли одного омоновца, со штурмовой винтовкой, уже ждала у того самого колодца, который Влад с Лехой осматривали еще днем. Перекрестившись, Влад отдал по рации приказ начать операцию, и его группа спустилась вниз.

Наверху, остался еще один представитель силовой поддержки, и инженер по подземным коммуникациям, тихонько матерящийся себе в усы.

* * *

Узкий, страшно сжимающий в своих грязных каменных объятиях подземный ход, освещался вдаль так, насколько доставал луч мощного «антиударного» фонаря. Дальше была тьма.

Двое людей едва ли могли уместиться в тоннеле по ширине, поэтому группа начала передвигаться гуськом: Впереди собранный, чуткий Алексей. Вторым, постоянно прислушиваясь, шел напряженный Влад, а приутихший Игорь и невозмутимый омоновец замыкали боевой квартет.

Несмотря на запущенность коммуникаций, участникам опасного мероприятия стало ясно – подземелья не пустуют: буквально через несколько десятков шагов, Леха обнаружил останки сломанного «электрошокера», а пройдя чуть дальше, группа наткнулась на облупившуюся бочку, заполненную мутной от пыли водой. Отломив от бочки ржавый ободок, Игорь выловил из нее лоскуты окровавленных бинтов.

Почти сразу после этой находки, в эфир, с ужасными искажениями вышел командир одной из групп.

– …первый как слышите… первый?.. – обрываясь, взывал, казалось далекий голос.

– Слышу, слышу тебя, говори, – Влад остановился как вкопанный и медленно заводил рацией, пытаясь не потерять радиосигнал.

– …все боковые ходы помечены непонятными знаками…походят на иероглифы какие-то…прием…

– …понял тебя… отбейся, кто-то еще в эфире… кто зовет?

– … докладывает командир четвертой группы. – Чуть поразборчивей зашипела рация. – …один из офицеров слегка ранен… попал в замаскированный капкан…

– …принято, – сердито ответил Влад. – Смотреть всем под ноги! Работаем…

– Вы куда меня затащили, в логово «Пилы»? – попытался пошутить Игорь, но вышло это у него несколько натянуто.

– Все это очень серьезно, – Влад не улыбался. – Кто заметит знаки на стенах, подсказывайте. Пошли.

Мужчины двинулись дальше, окруженные почти загробной тишиной. Слышно было только чавканье ботинок, в местах, где было особенно сыро, и частое дыхание глоток, жадно хватающих обедненный кислород.

Влад, опасаясь спугнуть преступников, выставил на рации минимальный уровень громкости.

Несколько минут передвигались без остановок. Тоннель начал кривиться, поворачивая на восток. По пути попадались небольшие углубления в стенах, внизу которых виднелись уходящие еще глубже каналы, забитые различным мусором. У одной из таких ниш, Алексей остановился и осветил ее изнутри.

– Взгляните сюда парни, – подозвал он, с отвращением удачно попав под живот огромной, отвратно лоснящейся крысе, – …и чем они только здесь питаются? Здесь рисунок. Похоже на карту.

– Точно, – выглянул из-за плеч старших детективов Игорь. – Вот смотрите: пометка, где мы находимся, а чуть подальше должен быть переход в соседний тоннель.

– Хотел бы я знать, кому все-таки все это нужно, – обратился ко всем Леха, отводя свет себе под ноги.

Влад дернулся, и, прищурившись, уставился на то место, куда только что падал свет.

– Ты чего? – не понял Леха.

– Вырубаем все фонари, – скомандовал Влад, – смотрите!

Свет погас, и на стене, чуть пониже нарисованного плана тоннелей, мужчины увидели уже знакомый им символ головы человека в капюшоне. Кривая ухмылка непонятного образа, зловеще мерцала в темноте остывающим, бирюзовым огнем.

Влад потер пальцами об рисунок – на руке остался тускло светящийся след.

– Специальная фосфорицирующая краска, – сказал он, растерев и понюхав состав; почти без запаха. Уверен, таких рисунков здесь много, просто мы не замечали. Если честно мужики, я не сильно верил, что эти подземелья связаны с нашими убийствами, но теперь думаю иначе. Очень уж много здесь странностей. Военизированная секта? Бывшие силовики, со скуки или потехи ради, забравшиеся под землю и сжигающие при каждом удобном случае людей? Надеюсь что я не прав. – Искренне признался сыщик.

Влад снова включил фонарь и сравнил свою карту с рисунком на стене.

– Если карта не врет, у нас впереди два закоулка и переход. Нужно их обыскать.

Продвинувшись еще на пару десятков метров, группа вошла в своеобразную колонную залу, облепленную отсыревшим камнем: шесть монолитных столбов, поддерживающих свод, образовывали мрачноватую, сумрачную анфиладу. С трехметрового потолка, выложенного в форме арки, тонкими нитями стекали тускло мерцающие струйки грязной воды. Где-то наверху завывал ветер, заглядывая в обустроенный световой колодец.

Как и было показано на карте, за колоннами просматривались два хода, уводящие в угрожающую, темную тишину.

Мужчины сбились в кучку. Влад знал, что один из ходов заканчивается тупиком. Договорившись, что они не будут отходить далеко, Влад отдал молчаливому омоновцу короткое распоряжение осмотреть закуток. Боец, ни слова не говоря, нырнул в темноту.

Тройка сыщиков уже хотела отправиться дальше, но в этот момент спецназовец со сдавленным стоном, шаркая берцами о землю и шатаясь как пьяный, буквально вывалился обратно. Рукой он закрывал глаза. Когда мужчины подхватили его, стало видно, как сильно раздражена кожа на искаженном лице.

– Газ, газ… – прохрипел боец, – не заметил растяжки на полу…

Послышался едва уловимый шорох, идущий со стороны того ответвления, которое осмотреть не успели.

Леха направил туда луч, и едва успел увернуться от мощного удара бейсбольной битой, направленного в область его колен: с диким криком, из проема на него выскочил человек, в уродливо разрисованной красными мазками хоккейной маске и снова замахнулся. Леха не стал медлить. Отклонившись, как маятник вбок, он снова удачно уклонился. Затем, нырнув под противника, и ухватив его сзади за подбородок, повалил на землю. Короткий, резкий тычок в голову, и человек потерял сознание, раскинув руки. Все произошло настолько неожиданно, что оторопевшие мужчины, наблюдавшие за картиной, не успели даже приблизиться.

– Взял его! – прорычал Леха, разворачивая нападавшего на живот.

Он не успел начать обыск, потому что в следующее мгновение из-за дальней колонны высунулась рука, и в шею ему вонзились два длинных, гибких электрода. Раздался стрекочущий треск, Алексея затрясло как в конвульсиях, и не в силах совладать с судорогами он завалился на бок.

На секунду показалась голова в черном противогазе, и тут же быстрой тенью человек скользнул в темный проем.

– Остаешься здесь! – закричал Игорю Влад, – я за ним…

Влад нырнул в темноту и побежал на звук удаляющихся шагов. Бешеный стук сердца, мгла и хаотично прыгающий луч фонаря, пытающийся поймать спину удирающего… На секунду, Владу показалось, что он попал в один из тех кошмаров, которые приходят по ночам.

Потерянное чувство реальности, вернулось к нему прямо на бегу, когда вновь заработала рация:

– … первая, пятая группы готовность! Гоним к западному тоннелю двоих подозреваемых… взяли еще двоих… оказывают агрессивное сопротивление… как поняли…?

– … понял, понял тебя… – выдохнул Влад…

И тут, дрожащий луч выхватил из темноты темную фигуру. Каменный коридор, по которому бежал Влад, загибался влево, но человек не стал убегать дальше. Вместо этого он сорвал с лица противогаз, откинул его в сторону и стал быстро подниматься наверх по врезанным в стену железным скобам, образующим лестницу.

Влад сделал предупредительный выстрел, и, набегая, выкрикнул:

– Стоять на месте! Работает Следственный комитет!

Человек повернул голову, и на миг показалось, оторопел. Но уже секунду спустя принялся еще рьянее карабкаться, срываясь и проскальзывая ступнями. Еще мгновение и неистовый силуэт скрылся под сводами тоннеля.

Влад и не пытался стрелять. Во-первых, до цели было далековато, да и стрелять на бегу было крайне неудобно. Кроме того, он знал, что в этом нет необходимости.

Он спокойно дошел до того места и почувствовал, как в легкие попала струя свежего воздуха. Подняв голову, Влад увидел прямо над собой звезды.

Из отрытого проема высунулась голова в черной с прорезями маске:

– Все О`кей командир! Взяли упыря…

* * *

Егор Григорьевич отхлебнул горячего кофе и посмотрел в окно – в Петрозаводске давно наступила глубокая ночь. Он, как и все ребята, еще не был дома, ожидая конца операции, и готов был выслушать подробный рапорт.

Задержанных доставили уже часа два назад, и поскольку их сразу повели на допрос, ему только и оставалось что ждать.

Задумавшись, полковник даже не заметил, как опустела почти литровая чаша возбуждающего, ароматного напитка.

Наконец, в дверь вежливо, но довольно громко постучали, и вся группа зашла в кабинет. По несколько разочарованным и уставшим лицам Бархударов понял, что результат оказался не таким, как они думали.

Ребята расселись вокруг стола для совещаний и Влад, не мешкая, приступил к докладу.

– В общем, Егор Григорьевич, это не те, кто нам нужен, – тихо, но уверенно начал он. – В этих подземельях, было организовано нечто вроде нездорового спортивного клуба, членами которого являлись люди, ищущие острых ощущений. Нам в какой-то мере повезло: во-первых, по чистой случайности очередной сбор членов клуба был назначен именно на эту ночь. Ну а во-вторых, тот парень, некий Егор Гасанов, за которым гнался я, оказался одним из идейных лидеров и разработчиков этой гнусной игры. Со всеми задержанными пришлось поработать, но они выложили нам все.

Представьте себе людей, точнее сказать фанатов жестоких и страшных компьютерных игр. Они настолько погружаются в атмосферу виртуального мира, что даже самая реалистичная игра, не может удовлетворить потребности их воспаленного воображения. Этим пороком, и воспользовалась, примерно год назад, группа лиц, состав которой нам еще предстоит определить полностью. Они узнали, что катакомбы Александровского завода давно пустуют и решили организовать там свой «кровавый» пейнтбол.

Правила таковы: члены клуба, заранее договариваются о встрече и организуют противоборствующие фракции. Разрешены любые удары, приспособления и ловушки которые могут покалечить, но не убить. Таким образом, они добивались максимального реализма. Дальше – просто. Изувечь, обезоружь противника – и ты победитель! Выигравшей фракции доставался крупный денежный выигрыш. Многие из участников принимали наркотики. Когда в темноте они наткнулись на нас, то приняли за участников ночного турнира и стали нападать.

Кстати, война велась по всем правилам искусства: у каждой группировки были свои секретные коды, знаки на стенах, атрибутика и прочее… И главное: организаторы клуба «deadlab», так они называли свое предприятие, одновременно являлись и главенствующей фракцией – «Всевидящие». Это их символику мы обнаружили в помещении, где убили Цейганова, и на люке возле завода. Образ человека, который держит в руках шар, означает, вроде того, что противников они найдут повсюду… Сатанинские знаки просто совпадение. А вот тушка поросенка, насаженная на крюк, их работа: они использовали подобные дешевые приемы для создания антуража.

По этому делу придется еще поработать. Нам удалось узнать имена только некоторых членов клуба. Гасанов подтверждает, что всего же их около сотни. Сегодняшним участникам в большинстве удалось скрыться, через ими же и созданные потайные ходы, о которых мы ничего не знали.

– Тьфу! – выругался Бархударов, когда Влад замолчал, давая понять, что доклад окончен. – Нет, вы только подумайте! Что за говенное поколение?! Как же мы в детстве: в «попа» там или в «казаки-разбойники»? А эти? Говнюки малолетние! Всех бы, лично, по жопе выдрал бляхой армейской, как меня батя порол, и за книгу! Ладно, почему думаете, шпана эта непричастна к нашему делу?

– У них алиби, – ответил Влад протирая уставшие глаза. – В ночь убийства Тихомирова, у клуба был сбор на другом объекте: это заброшенная Сунская птицефабрика в поселке Янишполе, до 2004 года снабжавшая республику отборным яйцом. Закрытая из-за долгов, она не функционирует и по сей день. Полчаса назад, к нам доставили сторожа, который за щедрую плату предоставлял в полное пользование сооружения фабрики, для бесноватых игрищ клуба. Он перепуган и конечно расскажет нам все.

– М-м-да… дела говенные, – прошамкал Бархударов. – Как сами то? Волков, Живой?

Леха потер шею, нащупав набухлость от недавних проколов, и сделал пару наклонов головой.

– В норме Егор Григорьевич, только голова побаливает.

– Игорь, ты как?

– Все в порядке, – улыбнулся Игорь, – отделался впечатлениями.

– Ладно мужики, – помявшись, съехал с темы полковник. – Не хотел говорить до утра, но раз уж собрались… В общем отработка «КарелБиоКрионики», по нашим каналам ничего не дала. Там не просто докопаться не к чему; там комар носа не подточит! А это значит, что если в ближайшее время вы не накопаете что-нибудь действительно убойное на этот институт, то и эту версию придется оставить. Сейчас давайте по домам, отдыхайте. Завтра разрешаю выйти после обеда. Но учтите мужики, во второй половине дня, мне нужны новые, четкие мысли по делу. Все. Свободны…

Приехав домой, Влад, усталый и сонный, все же нашел в себе силы разогреть остатки ужина, и даже налил себе бокал своего любимого глинтвейна. Сидя за кухонным столом, он обратил внимание на фотографию, прикрепленную на холодильник магнитом. На ней, они с Ольгой стояли прямо посреди бриллиантовой лагуны, веселые и загорелые: на Владе смешная гавайская рубаха и белая соломенная шляпа, в зубах огромная сигара. У Ольги на шее колье из ракушек и веснушки на лице. Она смеется и строит ошарашенную мордашку. Внизу красивая надпись на английском – «Cuba 2009».

Влад с досадой подумал о том, как давно они не отдыхали вместе. Не то, чтобы речь шла о каких-то дальних поездках, а вот так, просто гуляя по онежской набережной или Губернаторскому парку. Да что тут говорить: Влад, пропадая целыми днями на работе, стал забывать дарить жене цветы!

– Ничего, Владислав Юрьевич, ничего, – подмигнул он мужчине в гавайской рубашке, – разберемся.

Он доел, и быстро приняв душ, проследовал в спальню.

Она всегда просыпалась, в любое время ночи, как бы тихо он не старался заходить. Влад, сам не зная отчего, суеверно верил, что между ними существует какая-то особая химия, невидимые нити которой, всегда поддерживают связь между двумя любящими друг друга людьми. Вот и сейчас, когда он лег, уткнувшись лицом в ее вкусно пахнущие волосы, Влад почувствовал, как ее маленькая ручка прокралась ему на бедро.

Придвинув теплое тело поближе к его животу, она тихо спросила:

– Владик ты покушал?

– Да малышка, спи, – прошептал Влад, слегка приобняв ее за талию.

– Устал?

– Немного…

– Завтра привяжу тебя к батарее, – обиженно просопела Ольга, – и никуда не пущу. А может, кстати, и к кровати, понял?

– Спи дурочка, – беззвучно усмехнулся Влад, у которого веки моментально начали наливаться свинцом. Спи…

* * *

Время стало работать против них: неделя подходила к концу, а команда Влада не сумела зацепиться и развить основную версию. Влад сам еще раз съездил в институт «КарелБиоКрионика», чтобы более подробно переговорить с Виктором Катом, но того не оказалось на месте. Начальник охраны объяснил, что заведующий в отъезде. Владу удалось переговорить с одним из старших сотрудников, но ничего важного он не узнал. Предъявить руководству института было нечего.

Игорь с Алексеем, старательно, но безрезультатно отработали все незначительные и малоизвестные связи профессора Тихомирова и Кирилла Цейганова, тело которого, после ряда экспертиз, все-таки было опознано – ничего. Охранник вел незаметный, размеренный образ жизни, а Петра Тихомирова, как уверяли в «КарелБиоКрионике», никто из сотрудников никогда не видел. До следователей дошла информация о том, что мать Кирилла пошла на поправку; сын, погибший такой страшной смертью, так и не узнал, что собранные им деньги помогли матери.

Декан Петрозаводского университета Ломтев, проявил искреннее участие в расследовании, и, созвонившись с Владом, даже припомнил, что как-то застал профессора в глубокой задумчивости, и тот бормотал что-то себе под нос. Ломтев не стал отвлекать профессора, но расслышал, как тот шепчет что-то вроде: «… я то думал, что изучил многое. Но господи, как же я ошибался…».

Сыщики чувствовали, что все эти мелкие факты и косвенные улики, неуклонно говорили о том, что ведется замысловатая теневая игра. Но у группы не было по-настоящему важных свидетелей.

Между тем, сын профессора Олег Тихомиров, покинул Петрозаводск, пообещав лично контролировать ход расследования из Екатеринбурга.

Дело клуба «deadlab», передали второму отделу по расследованию особо важных дел, а благодаря вездесущим журналистам, по федеральным каналам показали сюжет, о новом веянии в развлечениях людей, которым не хватает острых ощущений. За преступление, которое сыщики раскрыли как бы попутно, команда Анцыгина получила благодарность, которую ребята приняли сдержанно.

Поскольку даже такой высококвалифицированный спец, как Аркадий Спивак, не обещавший впрочем ничего, что превосходило бы его возможности, не сумел, на основании детального изучения сгоревших квартир погибших, дать сыщикам какой либо ключ, ребята поняли, что у них остается она единственная ниточка.

Поиск человека, который навещал профессора, вот на что Влад, в конце концов, бросил все силы. Опыт его, говорил о том, что фигура эта и есть то связующее звено, та часть паззла, которой не хватает, чтобы разглядеть картину в целом.

Ежечасно, по оперативным каналам, приходила информация о схожих молодых людях, которых видели в различных районах города. Группа даже выезжала в пригородный военный гарнизон Бесовец, где по имеющимся данным, видели неизвестного в маленьком городке молодого мужчину. Но им оказался просто начинающий наркоман, скрывающийся от полиции у приятеля. Прочие же сведения оказывались пустышками…

Время шло, а дело не двигалось с мертвой точки. Высшее руководство давило на Егора Григорьевича, а тот, не без досады, жестко напрягал группу.

К концу недели, сыщики настолько издергались, что сами стали походить на наркоманов. Влад даже сам удивлялся тому, как он сумел выкроить время для того, чтобы сходить с Ольгой в ресторан. Все равно расслабиться у него не получилось: их постоянно отвлекали звонками, и хотя Влад всеми силами старался показать, что звонки эти не имеют большого значения, Ольга, чувствуя внутреннюю озабоченность мужа, психовала. Вечер был сорван.

Настала пятница. В Петрозаводске выпал и сразу же растаял первый снег. На улицах господствовала грязная слякоть.

В конце второй половины дня, Влад отпустил ребят позаниматься капризничающей, старенькой Лехиной «ауди», а сам, до глубокого вечера, просидел за своим столом, бесцельно разглядывая фотографию Амурхана Яндиева – знаменитого охотника на маньяков. Влад искренне верил, что оберег этот, всегда приносил удачу в расследованиях всему отделу. Раз за разом, он пытался представить картину преступлений как единое целое, и снова приходил к выводу, что в запутанном сценарии не хватает кого-то или чего-то очень существенного.

Вечер давно перевалил за десять часов, когда ход его мыслей прервала очередная мелодия смартфона. Звонил Игорь. Влад нажал на ответ, с усмешкой думая, что ребятам не хватает каких-нибудь запчастей, и сейчас они попросят его съездить за ними, но возбужденный голос молодого человека заставил его напрячься.

– Ну, начальник, держись! – выпалил Игорь.

– Говори! – поторопил Влад.

– Только что звонил Семеныч, ну дед этот добанутый, из подъезда Цейганова. Ты же помнишь, он там, на этаже Цейганова дежурит с тех самых пор?!

– Ну…

– В общем, минут десять назад, Семеныч увидел какого-то парня. Тот пытался взломать наш навесной замок. Короче, дед сохранил бы незаметность, притаившись у мусоропровода, но, не сдержавшись, чихнул. Спугнул, но нам, похоже, повезло: выглядело все естественно, и парень принял его просто за одного из домочадцев. Ушел спокойно и не суетясь.

– Так! – активизировался Влад. – Звони сейчас старику, скажи, чтобы и носа своего туда больше не совал! Сегодня этот человек вряд ли вернется, но прошляпить мы не можем. В ночь, на квартире подежурит Леха, найдем ему кого-нибудь в помощь. А ты, если ничего не произойдет, готовься на завтра. Там на квартире что-то есть, и он вернется обязательно! Мы возьмем его Игорек!

– Не сумневаюсь шеф…

– Не юродствуй. Давай, до связи.

Влад быстро организовал дежурство на квартире Цейганоава, но, как и предполагал, ночь прошла спокойно. Никто не пытался проникнуть в квартиру, вплоть до полудня нового дня.

Следующие сутки дежурить предстояло Игорю. Помимо дежурившей на улице группы захвата, для усиления в помощь ему направили местного участкового и старого приятеля ребят Василия Корнелюка…

* * *

– …говорю тебе балда, Джонс его сделает!

– Может и так, да только Федор все равно лучший и все тут…

– Ты хоть смотрел его бои вообще, а?

– Да мне и смотреть не надо, я тебе дело говорю: и дело это говорит о том, что ты сам балда!

Вот уже несколько часов, два приятеля, ожесточенно выясняли, кто же из них лучше разбирается в боях без правил. Каждый, как это водиться у мужиков, преподносил себя специалистом, хотя оба обладали знаниями в этой области, на уровне просмотра телевизора под баночку пива.

– Да ты послушай меня Игорек, – начал заводиться Василий. – Джонс – это боец совершенно другого формата! Бойцы UFC – элита мирового миксфайта!

– П-ф-ф… Элита! Да ты вспомни, как Федор в свое время остановил Мирко… А Ногейра? Порвал, как тот тузик грелочку! А ведь это были тогдашние чемпионы. Ну и где же после этого твоя элита? Да в заднице!

От такой наглости, Василий разозлился еще больше. Он запыхтел, как паровоз, идущий в гору, вобрав побольше воздуха, в могучие легкие своего грузного тела и злобно уставился на Игоря. Комичности добавляло два момента: во-первых, у Василия, несмотря на богатырское сложение, было пухленькое, по-детски миловидное лицо, добродушие которого не могла испортить даже самая устрашающая гримаса. А во-вторых, друзья находились в полумраке и разговаривали шепотом, отчего и гневная физиономия и голос здоровяка, из-за приглушенности совсем не страшный, казались особенно смешными. И Василий это понял.

– Сам ты в заднице! – обиженно огрызнулся он. – Ты мне скажи, отчего тогда твой Федор, и все наши, не выступают в штатах, если они так хороши?

– А ты сам посуди, – безнадежно цокнул Игорь. – Мы им нужны, как ежу футболка! Да выдай их промоутеры, контракты нашим, и все! Групповое «мочилово», говоря нашим языком.

Уверенность в собственных познаниях у Василия пошатнулась, но он, как подлинный упрямец, продолжал нахраписто гнуть свое: пусть он выглядит смешно, но этому салаге его не переспорить.

– Да иди ты, – Игорь скорее ощутил чем увидел, как Василий отмахивается в темноте. – В конце ноября пройдет очередной «Bellator», там выступают несколько наших, тогда и поглядим. Может по пивку? – Грустно добавил участковый, разминая затекшую шею. Надоело уже тут тухнуть!

Игорь закатил глаза и постучал по остаткам обуглившегося подоконника. Поскольку в квартире стоял непереносимый запах гари, друзья расположились возле окошка, приоткрыв форточку.

– Ты что тю-тю, – покрутил он у виска. – Влад сказал никакой самодеятельности! Хочешь спугнуть клиента?

– Да знаю я, просто тягомотина эта, уже всю душу измотала. Кто сюда вообще может припереться, здесь же все сгорело, а? Может он сегодня и не придет?

– Может и не придет.

– А дома хоккей…

– А дома хоккей, – передразнил Игорь, – и жена в постели.

– Представь себе малыш…

– … с мужиком!

– Что?!

Огромная лапа, скрутила шею наглеца, и бугай стал добродушно ворошить волосы Игоря, называя его при этом мелким засранцем. Внезапно оба замерли, одновременно услышав слабый металлический скрип. Кто-то возился с замком на входной двери, который предусмотрительно навесил Леха, сдавая дежурство. Молодые люди аккуратно, стараясь не шуметь, переместились в самый темный угол комнаты, и спрятались за почернелым и искореженным остовом металлического стеллажа для цветов.

Еще несколько минут продолжался осторожный скрежет, затем на секунду, квартиру осветила полоска света, и дверь тихо прикрыли. В прихожей послышался легкий шорох. Друзья из своего укрытия разглядели силуэт человека, который несколько секунд стоял замерев, и видимо осматривался. Затем, включив фонарик, человек прошел в помещение кухни.

– Пусть сделает то, зачем пришел. Возьмем его, когда будет выходить обратно, – шепнул приятелю Игорь, аккуратно открывая заклепку висевшей на боку кобуру и вытаскивая пистолет.

Осторожно выглянув, молодой следователь разглядел, что они имеют дело с высоким мужчиной. Присев на корточки, в дальнем углу кухни, тот зажал свой фонарь во рту, и теперь пытался сдвинуть или зацепить что-то. Игорь не видел что именно, но после того, как незнакомец, повернувшись вполоборота, положил подле себя кусок какой-то плитки, гулко стукнувшей о пол, он догадался, что там оборудован тайник. Затем мужчина, нагнувшись еще ниже, запустил в темноту руки, и, достав что-то, сунул полученный предмет себе во внутренний карман куртки. Поднявшись, он отряхнулся и направился к выходу.

В этот момент, два луча полицейских фонариков, осветили его возбужденное лицо.

– Стоять! Руки за голову! – отчетливо проговорил Игорь, не выкрикивая, но достаточно громко и веско, как человек знающий цену подобным высказываниям. – Не делайте пожалуйста резких движений.

Мужчина, оказавшийся молодым человеком лет тридцати, не выглядел напуганным. Он спокойно скрестил на затылке ладони, и, не произнося ни слова, встал в ожидании. Лишь по выражению его красивого лица, можно было прочесть какой-то внутренний надлом, безысходность, тенью заслонившую смелый взгляд.

Игорь, под прикрытием напарника, осторожно приблизился, ловко набросил ему наручники, и, развернув к стенке, стал обыскивать.

– Так, так. Что тут у нас… – комментировал он, начав ощупывать карманы. – Опа! Вась, ты только взгляни, полицейская «ксива»! А это что? Раз, два, три паспорта! Кажется, мы взяли самого Бонда… А вот и нож, и травматическая хлопушка, в общем, полный набор джентльмена. – Чего молчишь парень? Ты кто? Имя назовешь или выбирать из этого? Молчит… Ладно, а там что?

Молодой сыщик, откинул край куртки обыскиваемого, и вытащил из внутреннего кармана его куртки вытянутую, закупоренную необычным механизмом колбочку, из тусклого металла. Ряд непонятных букв и цифр, видимо составляющих какую-то кодировку, был нанесен по всей ее длине.

Парень досадливо одернул плечо, и Василий, мгновенно отреагировав, с силой прижал его к стене, ухватив за шиворот.

– Не дергайся!

– Не трогайте это ради бога, – впервые тихо заговорил задержанный. – Это небезопасно!

– Лады, – с интересом присмотревшись к нему, сказал Игорь. – Что еще?

– Больше ничего не скажу, – ответил парень. – Везите куда следует.

Игорь пожал плечами, и, достав телефон, набрал номер Влада.

Через мгновение звонок достиг абонента, и в трубке послышалось нетерпеливое «Ну?».

– Владислав Юрьевич, клиента упаковали, – скромно похвастался Игорь, – сейчас доставим в отдел.

– Поаккуратней там! Я выезжаю. – Последовал короткий ответ, и Влад отбился.

Перед тем как покинуть квартиру, Игорь сам осмотрел тайник на кухне, хитро оборудованный под угловой кафельной панелью на полу. Не обнаружив в нем более ничего, кроме небольшой суммы денег, видимо припрятанной бывшим хозяином на черный день, они покинули квартиру, уводя арестованного под руки.

* * *

Леха глубоко зевнул, затем, отхлебнув горячего кофе, положил чашку, и обратился к нервно бороздящему взад вперед комнату Владу.

– Почему он молчит? Может попробуем задействовать психолога?

– Это идея, – поддержал Игорь. – Парень сказал всего пару слов, да и то с неохотой. Он как будто чего-то боится. Вернее сказать, ему, по-моему, очень досадно, что мы его взяли.

– Психолог здесь не поможет. Я попробую еще раз, – отклоняя предложение ребят, решил Влад. – Прошло уже больше двух часов, как он один. Думаю, у него было достаточно времени, для того чтобы все обмозговать. Мы должны придумать способ разговорить его. Ты прав Игорек: мне тоже показалось, что в какой-то момент он готов раскрыться, и думаю, знаю, что следует делать.

– Что же?

– То, к чему мы вместе пришли. Нужно понять, какую роль он занимает во всей схеме. Тогда ответы придут сами собой. Подтолкнем его к этому…

Влад подмигнул друзьям, и, выйдя в коридор, проследовал в помещение для допросов.

Красивый молодой человек, устало посмотрел на вошедшего следователя, но, не сказав ни слова, отвернулся, уставившись бегающим взглядом на одиноко стоящий на столе графин с водой. Мужчина провел здесь остаток ночи, и это начинало сказываться на его облике: слегка затуманенный взгляд его был тяжелым и сонным, а благородное с правильными чертами лицо, казалось хмурым. Черные, жесткие волосы были растрепаны. Влад знал, что он сидел, обхватив голову обеими руками, а это был верный признак того, что парень думал.

Это давало Владу определенные надежды. Он спокойно присел напротив, и, достав специально приготовленные для допросов сигареты, протянул пачку арестованному.

– Курите?

Молодой человек коротко кивнул и вытащил одну сигарету. Влад услужливо помог с огнем.

– Прекрасно, – продолжил сыщик. – А теперь давайте поговорим еще раз. Не возражаете?

Молчаливый собеседник затянулся, и вместо ответа выпустил тонкую струйку дыма.

– Я понимаю, – тактично продолжил Влад, – вы чего-то опасаетесь. Но, может быть, все дело вовсе не в тех людях, что открыто режут людей на улицах моего города?

Парень еле заметно, но все же ощутимо одернулся. Влад понял, что на этот раз выбрал верное направление.

– Так чего же вы боитесь? – повторил он вопрос. – Может того, что вам не удалось довершить? То, ради чего вы пробрались в квартиру Кирилла Цейганова? Отчего вы молчите? Назовите хотя бы ваше настоящее имя, чтобы я мог надлежащим образом к вам обращаться. Доверьтесь мне, и даю слово офицера я смогу вам помочь.

– Вы не понимаете. Никто не понимает, – последовал короткий ответ.

– Не понимаю? Чего именно? Послушай парень, нам вполне хватит улик как минимум для того, чтобы предъявить тебе обвинение в соучастии в убийстве. У нас имеется достоверная видеозапись твоих визитов к профессору Петру Тихомирову! Есть и свидетели, которые видели тебя накануне его убийства. Это очень серьезные доводы, ты пойми. Поможешь сейчас нам, возможно выпутаешься, а будешь упираться рогом, нам придется выдвинуть обвинение; и тот, кто на самом деле изувечил как минимум двух человек, останется гулять на свободе, понимаешь? Мы предполагаем, что следы ведут в исследовательский центр «КарелБиоКрионика», но у нас нет связующих показаний чтобы доказать их причастность.

При упоминании «КарелБиоКрионики», взгляд у допрашиваемого, стал более осмысленным и жестким. Скулы напряглись и заиграли желваками. Еще несколько мгновений он молчал, а затем мотнул головой наверх, туда, откуда на него был направлен объектив видеокамеры, с красным огоньком внизу.

– Отключите камеру и микрофон, – попросил он. – В голосе почувствовались едва зарождающиеся нотки взаимодействия.

– Хорошо, – выдержав паузу, согласился Влад. – Только учти парень, от степени твоей искренности будет зависеть многое.

Повернувшись лицом к камере, он громко произнес: «Под мою ответственность!», и отключил микрофон от линии.

Парень некоторое время собирался с мыслями. По нервно сжимающимся ладоням и беглому взору, можно было понять его крайнее возбуждение. Весь его вид, выдавал в нем человека, которому предстоит тяжелый выбор. Наконец, решившись, он затушил сигарету, поднял голову и заговорил:

– Мое настоящее имя Антон Кравец. Вся информация обо мне и моей миссии здесь, в Карелии, содержится в некоем документе. Сейчас, если вы друг, вы должны следовать моим инструкциям. Я нахожусь здесь уже несколько часов, и ситуация в любой момент может стать критической.

– Мы готовы сотрудничать, – заверил Влад, – но для этого я должен знать все. Вы говорите, у вас есть некий документ. Что в нем?

– Ответы.

– Ответы?

– На все…

– Хорошо. И как же, по-вашему, нам следует поступить?

– У меня изъяли связку ключей. Возьмите их и отправляйтесь в Петрозаводский яхт-клуб. Знаете где это? Хорошо. Я снимал там угол на пришвартованном дебаркадере. Спросите на проходной, где поселился Руслан – под этим именем меня там знают. Внутри моей комнаты найдете сундук, с крышкой, стилизованной под спасательный круг. Там я оборудовал второе дно. Пусть меня пока подержат здесь. Забирайте папку и возвращайтесь сюда. Я попытаюсь подсказать, как действовать дальше.

– Кто-нибудь еще знает о месторасположении документа? – быстро спросил Влад.

– Только я один, – ответил парень и, придвинувшись поближе к следователю, понизив голос добавил: – И вот еще что. Не пытайтесь вскрыть капсулу, которую у меня забрали. Это зло! Величайшее зло! Лучше придержите ее пока у себя. Когда изучите документы, сами решите что с ней делать. Будьте осторожны!

Странно для Влада прозвучали последние слова, как будто молодой человек предупреждал близкого ему друга.

– Скажите Антон, почему вы все-таки решили довериться мне? – спросил он.

– По человеку сразу видно злодей он или нет, – взглянув прямо в глаза Владу, ответил парень. – Надеюсь, что я не ошибся.

* * *

Алексей тщательно осмотрел свой пистолет: отполировал кусочком ткани царапину на рукоятке, проверил, свободно ли он ходит в кобуре. Затем опробовал ход рычажка предохранителя, убрал оружие, и, подойдя к огромному сейфу, стоящему в углу их кабинета, достал из него короткий боевой нож. Этот нож, Алексею подарил во время пьянки, один знакомый спецназовец, в те времена, когда они с Владом проходили службу в горячих точках. Брать клинок, категорически запрещалось всем, за исключением хозяина. Сам же владелец, носился с ним словно с ребенком, никому не давал в руки и рассказывал, что резная рукоятка, из настоящего оленьего рога и обоюдоострое лезвие, заговорены шаманом из народности манси, и всегда берегут своего хозяина от смерти. Когда у них в команде только появился Игорь, он, по своей веселой наивности, имел глупость упрекнуть Леху в неумении использовать это оружие, за что и был наказан очередной проставой: конечно, он не мог знать, что Алексей Волков, вот уже несколько лет, занимал должность инструктора по рукопашному и ножевому бою при управлении. После того случая, Игорь зауважал своего старшего товарища, не только как опытного сыщика, но и как сильного человека. Молодые люди сильно подружились, и при каждом удобном случае подкалывали друг друга. Игорь неуемно придумывал все новые байки. Шутки по поводу владения ножом, и без того превратившиеся в легенду всего отдела, приобретали необычайно яркие краски, из уст молодого, остроумного нахала.

– Ого! Вождь краснокожих выходит на тропу войны! – игриво поигрывая бровями, не удержался юноша и в этот раз.

– Послушай меня сынок, – в том же духе парировал Леха. – Я владел этим ножом, когда ты еще слюнявчик носил, понял! И вообще, пей давай свой чаек, дай взрослым дядям собраться.

– Все понял. Дядь Леша, а когда скальпы срезать будете, позовете посмотреть?

Леха стал заводиться победоносным смехом.

– О, кей молодость! Только проверю правленое ли лезвие – задницу тебе побрею!

Оба приятеля дружно расхохотались, и Игорь уже приготовился снять новую колючку с языка, когда в кабинет быстрым шагом вошел Влад.

– Слушай сюда парни! – заторопил он. – Игорь, побудешь пока здесь. Присмотришь за Антоном. Глаз не спускать! Мы с Лехой сгоняем за документами. Если парень не врет, у нас в руках окажутся все нити. Все формальности я утряс. Григорич пообещал поддержку спецназа, по первому требованию. И еще одно мужики: не трепитесь пока на счет находки Игоря. Покуда во всем не разберемся, пусть пока побудет у меня. Давай Леш, собирайся. Я заскочу еще на пяток к Григоричу, и выезжаем.

Влад нарочно не стал говорить ребятам о том, что кроме прочего сказал ему несколько минут назад Бархударов. А именно, что на этот раз проколов быть не должно. В действительности, Влад и сам отлично представлял, что на плечи их отдела, легла репутация всего управления. Умолчав до поры о странной находке на квартире Цейганова, он всего лишь хотел дождаться того момента, когда поймет наконец всю схему преступлений. Сейчас, сыщик хотел только убедиться, в полной силовой и юридической поддержке сверху. Поэтому, он и забежал еще раз не надолго к Егору Григорьевичу, узнать о некоторых формальностях, которые могли бы стать серьезным препятствием в планируемой облаве, в том случае если причастность «КарелБиоКрионики» подтвердиться. Обговорив наскоро еще некоторые детали с начальником, они с Алексеем выехали в направлении петрозаводского яхт-клуба, который располагался в районе восточной прибрежной полосы города.

Молодые следователи были уже на полпути к месту, когда Владу позвонили. Сыщик сразу узнал номер сменного дежурного управления и слегка удивленно переглянулся с Алексеем. Смутная тревога пробежала по его и без того озабоченному лицу.

– Гриша Лехницкий звонит, – пояснил он, отвечая на вопросительный взгляд друга. Он сегодня дежурит. – Слушаю?

– Влад, здорово еще раз, – заголосил в трубке низкий мужской голос. – Я подумал, для тебя это может быть важно. Але? Ага… В общем сейчас к вам в отдел прошел какой-то комитетчик. Полкан. Фамилия Худоев, знаешь такого? Невысокий такой, темноглазый мужик… Ты слушаешь?

– И что? – голос у Влада осекся.

– Пришлось его пропустить. Хочет допросить вашего ночного хлопчика… Але? Але?

Последних слов Влад уже не слышал. Он развернул машину так резко, что едва не сбил двух пешеходов, мирно переходящих дорогу, и рванул обратно. Алексей все понял, и молчал.

Найти кротчайший маршрут! Проехать по задворкам! Обмануть дневные заторы! Успеть, только бы успеть, пока не случилось непоправимого, стучало в головах обоих. Пять минут. Десять. В управление они вбегали, а машину Влад бросил, припаркованную прямо на газоне, оставив заведенной. Расталкивая попадавшихся навстречу сотрудников, молодые люди бешено ворвались на этаж своего отдела. И поняли, что произошло нечто ужасающее.

Влад, словно во сне, видел огромную лужу крови, вытекавшую из их кабинета. Он, как сомнамбула приблизился к дверям, заглянул вовнутрь и первым увидел их коллегу Семена Воронца, который видимо зашел к ним по делу. Тот сидел, прислонившись к стенке открытого сейфа, бумаги и вещи из которого были разбросаны по полу. Изо рта него вытекала темная струйка.

А возле окна, широко раскинув руки, лежал Игорь. На его обезображенном, уродливо расползшемся горле, зияла огромная резаная рана. На лице, перемазанном землей из опрокинутого горшка с кактусом, который стоял у ребят на подоконнике, застыла беззаботная улыбка: молодой человек, видимо не успел даже взглянуть на своего убийцу.

Влад стал ощущать себя участником какого-то отвратительного представления в театре для умалишенных. Его трясло как на холоде, или кто-то его тряс.

Скованным, роботоподобным шагом он прошамкал в соседнюю комнату для допросов. Здесь лежало третье тело: Антон Кравец, сумет защититься настолько, насколько это было возможно. Руки и шея были исколоты. Человек отчаянно защищался, но тщетно. Точный удар, видимо в сердце, оборвал и его жизнь.

Влад отшатнулся в коридор. Вокруг него сновали люди. Много людей. Но Влад их не замечал. Он, словно насекомое, стал видеть картинки в замедленном действии: крики молодых сотрудниц, гнетущее перешептывание мужчин и отборный мат особо несдержанных коллег, все приобрело аморфный, как после тяжелой контузии фон. Внезапно Влад почувствовал острую боль в плече. Какое-то существо вцепилось в него, ухватив своей клешней. Он резко обернулся.

– Влад! Влад! Да что с тобой? – Леха с силой тряс друга, с беспокойством всматриваясь ему в лицо. – А ну соберись старый! Не время сейчас.

Влад потихоньку начал приходить в себя. Вот он, взбешенный, но всегда собранный Леха. Вот подошел полковник Бархударов. Он ошеломленно переводит взгляд с трупа Кравеца на него. И ему, как видно, не терпится задать Владу вопросы. А вот и следы крови от его собственных ботинок на кафеле…

Влад тряхнул головой и присел, приложив пальцы к вискам.

– Извините. Меня словно накрыло, – сказал он, стараясь сохранять хладнокровие. – Думал, со мной такого не может случиться. Игорь… Этому парню было всего двадцать четыре! Господи… Ублюдки. Они же… Они… Егор Григорьевич, мы обязаны уничтожить этих выродков!

– И мы возьмем их, сынок. Возьмем. Ты только успокойся, – полковник подхватил Влада под руку, приподнял и потащил за собой, стараясь увести подальше от ужасного места. Леха последовал за ними. – Езжайте сейчас за документами Кравеца как и договаривались, а мы здесь во всем разберемся. Я только распоряжусь, чтобы вам оказали поддержку.

– Нет, – резко ответил Влад. – Мы сами справимся. Пусть все готовятся. Ждите звонка от нас.

Полковник обеспокоено сдвинул брови, но спорить не стал.

– Ладно, езжайте одни. Леша ты присматривай за ним. Давайте парни, пора с этим заканчивать. Кстати, не знаешь, что они могли искать в вашем сейфе?

– Не знаю Егор Григорьевич. Не знаю.

* * *

Влад снова умолчал о том странном сосуде, который вначале действительно предполагалось убрать в сейф. Но после того как Влад вызвал на откровенность Антона Кравеца, загадочная вещица перекочевала в его карман. На то, чтобы сохранить ее там, появились дополнительные причины; ужасная сегодняшняя трагедия, дала ему дополнительную ясность: молодой человек понял, что кто-то информирует невидимых убийц. И этот кто-то был из их управления. «Иначе как бы они узнали в течение такого короткого времени, где находиться Кравец?», – думал он. Тут же пришло другое предположение: Владу стало понятно, что «крыса», завелась задолго до последних событий. Кто-то контролировал работу группы, с самого начала расследования. Это мог быть кто угодно: от уборщицы, имеющей кроме простоватого вида еще глаза и уши, до высшего руководства конторы. В такой критической ситуации, Влад не мог рисковать. Антон советовал не показывать эту вещь никому и Влад почему-то ему верил. И не только потому, что человек, предостерегавший его всего час назад, валялся сейчас исколотый, как кусок мяса.

Сейчас он гнал. Гнал как никогда в жизни. Не замечая светофоров и знаков, игнорируя гневные окрики водителей. Перед взором все время стояло улыбающееся лицо Игоря! Он как будто сидел на заднем сидении, готовясь выдать очередную каверзную шуточку. Влад даже посмотрел в зеркало заднего вида, чтобы убедиться в своем наваждении, но увидел только, как кто-то машет ему руками, показывая недвусмысленные жесты пальцем у виска.

Прошло не более пятнадцати минут, а они уже выходили из машины у ворот яхт-клуба. На территории никого не было видно: в это время года здесь вообще бывало малолюдно, поскольку опытные яхтсмены в Петрозаводске, редко оставляют свои лодки на плаву, дольше, чем до середины октября, опасаясь ледостава.

Сегодня, кроме нескольких мужчин, латающих вдалеке потрепанный осенними штормами волнолом, по клубу бродил только старый сторожевой пес, да его хозяин-дедушка, в вязаном свитере и синей спортивной шапочке, знававшей наверное еще период перестройки.

Когда дворняга, завидев гостей, отрывисто залаяла, старик отложил «покоцаный» колун, которым охаживал березовые поленья и подошел к воротам.

– Тихо! Тихо Кучум. Старый лешак! Вам чего мужики?

– Открывай ворота батя, – ответил Леха протягивая удостоверение. – Убери своего крокодила, и покажи, где тут проживал Руслан.

– А что, он натворил чего? – усмехнулся дед, смачно высморкавшись в одну ноздрю. – Парень вроде спокойный.

– Отец, давай вопросы потом. Веди на место, ключи у нас есть, – поторопил Алексей.

Влад молчал.

– Ладно, ладно начальник, – откашлявшись, заторопился сторож. – Сейчас только Кучума привяжу, а то ведь покусает стервец.

Старик поднял с земли стальной трос, с карабином на конце, пристегнул его к ошейнику собаки, ухватив ее за загривок, и намотав трос на толстый крюк от изолятора, вкрученный в заднюю стенку невысокой бытовки, открыл боковую калитку. Следователи прошли, и сторож повел их вглубь территории, прямо между рядами «зимовавших» на стапелях яхт.

Пройдя метров триста, вдоль побережья неприветливо продувающей промозглой сыростью петрозаводской губы, они увидели обшарпанный дебаркадер, стоящий на якорях у причала. Его корма соединялась с сушей узкой дощатой сходней.

– Вот там он и жил, – указал их проводник на плавучий дом. – Вон вход в его комнату справа по борту. Только поосторожней ребята, палуба после дождей совсем скользкая. Держитесь за леера!

Молодые люди сухо поблагодарили провожатого, дождались когда он удалиться, и, достав оружие, осторожно пробрались на судно. К Владу уже вернулось спокойствие и его знаменитое обыкновение рационально мыслить. У самых дверей он предупредил друга:

– Чтобы там ни было, я вхожу первым. Ты прикрываешь.

Прислонившись ухом к двери и выждав некоторое время, он аккуратно отпер замок ключом, полученным от Антона. Нырнув в полумглу заводил вокруг себя пистолетом.

Леха чутко осматривался, контролируя периметр вне помещения. Через минуту он услышал:

– Чисто! Можешь входить. Дверь прикрой на замок.

Леха вошел, разглядев у дальней стены силуэт друга.

– Вот он, – вполголоса сказал Влад, указывая на большой клепаный ящик в углу каюты. – Мы подобрались к самому дну!

Сыщик приблизился, затаив дыхание открыл сундук, и, приоткрыв шторку небольшого окошка, начал доставать из него содержимое, внимательно осматривая каждую вещь.

– Карты Карелии, GPS навигатор, набор отмычек, газовая горелка, ружейные патроны, какие-то датчики… – перечислял он. А это? Вот! Похоже это то, что нужно. Давай присядем.

Влад достал толстую, со шнуровкой папку, и присев на край сундука, открыл ее. Над доброй сотней изрядно помятых листов, различающихся по формату и качеству бумаги, лежала потрескавшаяся черно-белая фотография. На ней была запечатлена семья из трех человек: красивый, широкоплечий мужчина с суровым взглядом, крупным носом и темными волосами, зачесанными назад, обнимал одной рукой хрупкую кудрявую девушку; между ними стоял маленький мальчик. На оборотной стороне снимка красовалась изящная надпись, нанесенная видимо чернильным пером: «Леонид, Людмила и Антон Кравец. Харьков 1985 г».

Отложив семейный фотопортрет, Влад взглянул на первый лист в папке. «Л.А.Кравец. Собственноручная рукопись», было написано на заглавии. Алексей встал поближе к свету и приготовился слушать. Влад перевернул страницу и начал читать.

Глава 3

Откровение

Мотивы, побудившие написать меня мою злосчастную историю, были настолько сильны, что я, даже несмотря на страх быть растоптанной, попади эта рукопись не в те руки, решилась написать ее. И хранила те события в памяти трепетно, день за днем, год за годом, выжидая, сначала сама не зная чего. В одном я точно была уверена: наступит момент, и я сумею обнародовать информацию о тех ужасных вещах, что творились в подземельях одной лаборатории.

И вот, наконец, после многих лет проведенных в этом клоповнике, среди убийц и умалишенных, ежедневно вдыхая вонь грязных тел и вонючих матрацев, наконец я у цели! Моя месть, дастся мне дорогой ценой, я знаю, но бессильная ярость, глубокое отвращение и презрение к моим гонителям, сделали меня сильной, и я смогу расстаться с жизнью без сожаления. За нашу семью и друзей сумеет отомстить мой сын, и мир узнает о ядовитых гадах, и о великом зле, живущем среди нас. Я, Людмила Кравец, приподняла завесу кошмара: мерзкую, кровавую вуаль, что скрывает от людей правду. Момент настал!

Все началось весной 1980-го года, когда нас с мужем особым порядком отозвали из Украины, где мы родились и жили. Я тогда была худенькой, со смешными завитками двадцатилетней девушкой – молодой женой успешного ученого. А познакомились мы двумя годами ранее, в период, когда я еще училась в университете. Леонид уже был кандидатом на звание профессора в своем «НИИ микробиологии и иммунологии имени Мечникова», и иногда приезжал с курсом лекций, а мое обучение подходило к концу – пора было браться за дипломную работу. Я, застенчивая студентка, консультировалась у красивого шатена с благородным взглядом, и с первого же дня влюбилась как наивная дурочка.

Господи, с какой же радостью я вспоминаю то время! Страсть между нами, вспыхнула как порох, и по окончании моего обучения мы уже жили и работали вместе, а к концу 79-го расписались, скромно отметив женитьбу в кругу ближайших друзей и родственников.

Так мы начинали жить. Жили, как и все советские граждане. Вместе ходили на работу, занимаясь интересным делом, а в перерывах травили байки и шутили с коллегами. Мы умели радоваться малому, и небольшой домик на окраине Харькова, оставшийся Леониду после смерти родителей, вполне нас устраивал. Помню, по воскресениям, у нас собиралась большая компания: мужчины устанавливали на бобину новенького, на ту пору магнитофона любимые пленки и садились за карты, в то время как жены рассаживались на кухне посплетничать. Так, все сидели до глубокой ночи, а уходя прощались легко, зная что через неделю все свидятся вновь. Боже, слезы каменеют у меня на глазах, когда я вспоминаю дни нашей молодости! Как могли мы потерять все то, что было нам дорого? Какой момент оказался поворотным? Трудно сейчас, по прошествии стольких лет, найти ответы, да это никому и не нужно. Винить некого, я ясно только одно: все было хорошо, до поры, пока наша идиллически-размеренная жизнь, не сменилась на нечто совсем иное, когда перед нами открылись новые, завораживающие горизонты.

Я запомнила тот день, как будто это было вчера. 14 мая 1980-го, как раз после праздников, к нам в институт заявились какие-то люди, и Леонид, обменявшись с ними несколькими фразами, был вынужден отложить работу и даже попросил меня выйти. Припоминаю, что я тогда здорово обиделась, потому что раньше у нас не было секретов друг от друга. А вечером у нас состоялся разговор. Речь шла о работе в новой, засекреченной лаборатории, где-то в Центральной Карелии. По словам мужа, нас ожидала прекрасная перспектива, поскольку на новый проект были приглашены только лучшие специалисты со всего союза. Леонид говорил красноречиво и возбужденно, его глаза горели. Я все понимала: большое доверие от государства, блестящая карьера, возможность получения льготного жилья по завершению работы и шанс поработать с элитой советской научной мысли, чего еще мог желать молодой, инициативный ученый? Его работы знают, его талант оценили на самом высоком уровне, и что самое главное – несмотря на секретность, получено разрешение взять меня с собой, хотя я на тот момент была лишь младшим научным сотрудником.

Всю ночь мы просидели на кухне, пили крепкий чай и рисовали себе светлое будущее, а на следующий день подписали все необходимые документы, в том числе подписку о неразглашении. Контракт был составлен предварительно на три года, и среди всего прочего, в договоре особый акцент был сделан на то, что на весь этот период я должна была принимать специальный препарат, исключающий возможность забеременеть. Такой «прецедент» как было указано в договоре, был крайне нежелательным, поскольку предполагал отрыв от исследований. Что это за исследования и куда конкретно нас отправят, нам предстояло узнать по прибытию в Москву. Нам дали две недели на подготовку к отъезду, подкинув нужную легенду о том, как объяснять внезапную отлучку сослуживцам и родне. Эти последние дни нашего пребывания на родине были самими мучительными и душераздирающими, и хотя внутренне мы сумели себя перебороть и подготовить, все же прощание с родимой землей лично для меня было очень болезненным. Не стану я здесь об этом писать: слишком дороги мне эти воспоминания…

Первого июня мы прибыли в столицу СССР. Нас встретили и отвезли на какой-то подмосковный армейский полигон, для инструктажа. Помню, у меня в тот день ужасно болела голова, и муж то и дело встревожено всматривался мне в лицо. Знаю, я расклеилась тогда. Мне было не по себе, как будто мы стояли на краю пропасти, и был момент, когда я хотела схватить мужа за руку и сбежать. Наверное, это было то самое проявление пресловутого «женского чутья». Что было потом, я уже плохо припоминаю. Нас проводили в высокий, просторный ангар, через широкие окна которого просматривалась вертолетная площадка. На ней находились три вертолета, «МИ-8» кажется.

Оказалось, мы были последними кого ждали: в помещении был развернут мобильный штаб, а на поставленных вразнобой металлических скамейках сидели люди. Помимо нас, в новый проект пригласили еще одиннадцать человек, среди которых, обращали на себя внимание двое бородатых, со светлым оттенком волос мужчин: как потом оказалось, шведские ученые-энергетики.

А посередине, за широким секретарским столом, восседали четверо военных, и еще двое людей в гражданской одежде. Сбоку от них, на высоком, передвижном стеллаже, была раскатана крупномасштабная карта Карелии, с нанесенными красным штабным карандашом пометками.

Один из тех, что был при погонах и выглядел постарше остальных, встал и поприветствовал всех присутствующих, а затем последовала краткая и без отступлений, насыщенная военной строгостью и патриотизмом речь. В своем обращении, он поблагодарил всех нас, за согласие потрудиться на благо нашей страны, призывал к нашей стойкости и терпению, в связи с предстоящими лишениями, и еще раз вежливо, но с металлом в голосе напомнил про нашу скромность.

Затем слово было передано штатскому. Его представили как начальника по вопросам безопасности и одного из кураторов проекта на самом объекте. И если выступающего первым я сейчас и не вспомню, то образ этого дьявола надолго врезался в мою память! Он казался живой реинкарнацией самого Гейдриха[8]: высокий, слегка сутулый, с бледной как у больного младенца кожей. Ледяной взгляд злых, бесцветных глаз и отвратительная усмешка, вот каким я впервые сумела рассмотреть Альберта Краца – нашего начальника охраны.

И снова я почувствовала тогда неладное, словно предчувствуя большие беды, которые обрушаться на нас из-за того, что мы связались с этим человеком. Если бы я знала, чем обернется для нас это знакомство, я бы никогда не села в эти проклятые вертолеты!

Но вот, представившись, он заговорил, и однако, голос его не вызывал отторжения, наоборот, незыблемое спокойствие и вкрадчивость, оказывали почти гипнотическое действие. Он предупредил нас о том, что как только он начнет раскрывать ту информацию, которая является секретной, дороги назад уже не будет, (а была ли она уже тогда?) и те, кто по каким-то причинам передумал, вправе еще отказаться от кампании, без ущерба для своей репутации и карьеры. Все промолчали, и он посвятил нас, наконец в суть проекта.

Итак: в глухих дебрях карельских лесов, глубоко в подземной пещере, найдено невиданное доселе вещество, с неопределенным составом и неизученными свойствами. Доисторический, первородный организм! Вещество крайне раздражительно реагирует на внешнюю среду и погибает при попытках выноса его на поверхность: биологическая структура стенок и микроклимат внутри пещеры, является для него естественной питательной средой, которая видимо, не изменилась с развитием эволюции. А пока же, на месте где будет производиться добыча и исследование вещества, интегрированы подземные модули с независимой, автономной энергосистемой. В них находиться самое современное оборудование и вся необходимая инфраструктура для проживания; собственный мини-госпиталь, при необходимости может принять до десяти коек. Нас транспортируют туда в течение нескольких часов, высадят, и проводят внутрь ночью, так как по условиям контракта, мы не должны знать или догадываться о точном местонахождении. Примерный квадрат нашего назначения нам указали на карте.

Мы слушали все это, раскрыв от удивления рты, и я видела, как в глазах ученых разгорается блеск научного энтузиазма. Мне был знаком этот блеск, ведь я часто наблюдала его у Леонида, когда он, сидя у себя в лаборатории, пытался постичь новые ветви неизведанного, засиживаясь допоздна и питаясь одними бутербродами. И я отлично понимала, о чем он в тот момент думал: вот он реальный шанс по-настоящему проявить себя; вот возможность сделать что-то важное для своей страны, а может и для всего мира! Мой муж, как и все мы, жестоко ошибался…

Остаток дня, специалист в области охраны труда, и человек ответственный за снабжение, провели вводный инструктаж по поводу возникновения чрезвычайных ситуаций и правилам внутреннего распорядка на «объекте». Рассказали о сроках доставки провизии. Так, мы узнали, что раз в месяц, нам будут доставляться свежие продукты, а также индивидуально оговоренные заказы и пожелания: скажем, кто-то захотел побаловать себя эскимо или выписать новый номер любимого журнала. Затем, когда все члены комиссии выступили, нам дали немного свободного времени, на перекур и личные надобности. До отправки оставались считанные минуты.

Нас разделили на три группы, и мы поднялись в вертолеты. Во время полета меня снова накрыла головная боль, и упругий треск вращающихся лопастей лишь усиливал ее. Сам перелет показался мне очень долгим, и в то время, как Леонид сосредоточенно высчитывал будущее место конечного пункта, пытаясь просчитать скорость летной машины и сопоставить его с затраченным временем, я изнывала от пульсирующей в висках боли и шума, и к концу нашего воздушного путешествия, оказалась совершенно разбитой.

Наконец мы приземлились. Наша группа спустилась на землю, и я с удовольствием вдохнула прохладу ночного летнего леса. Боль и треволнения потихоньку рассеялись, отступая перед благодатью северной природы. Все осмотрелись. Оказалось, мы сели на вырубленной площадке, у подножия высокого кряжа. Эта своеобразная посадочная платформа, представляла собой разработанную, ровную поверхность, очищенную от криволапых сосен, путем спилки их под корень и выровненную наваленным еловым лапником.

Вокруг нас, куда бы мы ни взглянули, были сплошные холмы, утыканные могучими соснами и причудливыми, карликовыми елочками. Мне сразу представилось, что дремучие леса из детских сказок, должно быть выглядят именно так!

И снова все припоминается мне совершенно четко, словно ответственные моменты моей судьбы нарочно отложились в самом потаенном уголке моего сознания: да, светила холодная, бездушная луна, освещая этот лесной своеобразный котлован, в самом центре которого были посажены наши вертолеты. А в стороне от всех я. Поднялась немного на холм, и теперь наблюдаю за всеми: вот мужчины помогают друг другу накинуть тяжелые рюкзаки с провизией, и отходят на безопасное расстояние, позволяя пилотам снова поднять в воздух свои машины. Три огромные, железные птицы, шумно взмывают ввысь и скрываются за нависшей линией горизонта, оставляя нас наедине с природой в диком, почти первобытном краю.

Нашим проводником, оказался этот неприятный тип Альберт Крац. С самого начала, он довольно грубо попросил меня спуститься. Подозвав всех нас, он попросил не расходиться, во время нашего перехода до «объекта». Идти мы должны были строго друг за другом, и за соблюдением данного указания, должны были проследить, взявшиеся неизвестно откуда двое угрюмых мужчин: Крац представил их как своих помощников. Я догадалась, к чему были все эти предостережения: хотя пик белых ночей, какие бывают в это время на севере, еще не начался, все же было довольно светло, а это повышало риск того, что мы сможем запомнить особенности местного рельефа, что в свою очередь противоречило условиям наших контрактов. Но никто ничего подобного сделать и не пытался: мы спокойно направились к конечной цели, опекаемые нашими бдительными стражами.

Идти пришлось около часа, причем продвигались мы не по тропам, каких здесь видимо вообще не было, а что называется напролом – через бурелом и валежник! Крац – головной в нашей группе, несколько раз внезапно менял направление, запутывая нас все больше.

По мере продвижения, местность начала меняться: лес поредел, и все чаше стали появляться огромные камни, и скалистые лбы с округлыми уступами, на которых росли странные, изогнутые деревья, казавшиеся в полутьме ночного леса, хищными фигурами мистических чудовищ.

Наконец мы подошли к подножию высокой горы, и, обогнув ее примерно вполовину, уперлись в выпирающий прямо из склона массивный валун.

«Здесь находиться главный вход господа», – усмехнулся тогда Крац.

С этими словами, он подошел к этому выступу, и, нашарив сквозь облепляющий стену горной породы мох, кнопку замаскированного микрофона, произнес несколько негромких слов.

Тотчас, округлая часть валуна отделилась от горы и полоска света, бьющего казалось из самых недр, очертила границы потайной двери!

Все переглянулись, а Леонид взял меня за руку. Дверь открылась во всю ширь, представив нашему взору длинный, резко уходящий вглубь тоннель, освещенный мягким дежурным светом. Мы зашли внутрь.

То, что представилось нашим глазам потом, поражало воображение, и никто не в силах был этого скрыть! Каменный коридор сначала уходил все время вниз, затем стал постепенно уширяться, и после пятиминутного спуска, нам открылась потрясающая картина: тоннель заканчивался выходом на массивное каменное плато, созданное естественным образом самой природой. Как огромный березовый кап, крепилась эта широкая площадка к почти отвесной стене просторной пещеры, на высоте почти пятиэтажного дома. Внизу, по всему периметру, стояли направленные вверх прожектора, освещая пещеру по самые своды.

А прямо под нами стояло то, что бесспорно можно было бы назвать чудом инженерной мысли! Если представить себе крошечный городок, помещенный в жерло потухшего вулкана, то именно так, в целом, можно обрисовать возникшие у меня тогда ассоциации. По сути, это был жилой квартал, мастерски наложенный, словно на рисунке гениального творца, на внутренний ландшафт пещеры.

В металлических, «контейнерообразных» модулях, горел розоватый свет, а из боковых, как жабры акулы отверстий строения, установленного отдельно от основной группы и стоящего особняком, пробивался белый дымок. Кто-то шутливо предположил, что там готовят праздничный ужин, по случаю нашего прибытия и оказался частично прав: это был жилой корпус, а тот самый дымок – результат работы кухонных вытяжек.

Первым делом нас проводили туда и накормили. Затем, один из двух, сопровождающих нас помощников Краца, зачитал список закрепленных за каждым членом группы боксов, объявив, что до полудня мы свободны и можем потратить это время на обустройство и отдых. Нам выдали ключи и проводили в жилую зону. По пути, мы с мужем познакомились со своими ближайшими соседями по нашему корпусу «Д», расположенному несколько в стороне от других корпусов. Десятый бокс заняли те самые шведы. Говорили на русском смешно и коряво, но мы поняли, что они будут заниматься энергообеспечением «объекта», совместно с еще двумя инженерами. Кроме того, нам удалось уяснить, что они уже имели отношение к созданию «объекта»: по их проектам была разработана целая система автономного питания.

Ну а наше жилище представлял бокс № 9. Боксом – здесь называли жилые комнаты, представлявшие собой стандартные помещения, с низкими, утыканными пожарными датчиками потолками и металлической входной дверью. Окна отсутствовали. И поскольку смотреть было не на что, на противоположной от входа стене были закреплены огромные, наподобие современных фотообоев плакаты, как оказалось позже, в каждом боксе разные. У кого-то было изображено скалистое побережье неизвестного моря, а у кого-то просторы полей со стогами во время покоса. Нам же досталась такая картинка из жизни: тихое озеро во время заката. Заходящее за горизонт солнце, освещает края двух островов, разделенных узким проливом. И в этот пролив направляется длинная лодка-карелка. Ею правит сидящий на корме человек, держащий в руках короткое весло. Наверное, так и жили древние поморы или вепсы не знаю…

Внутреннее убранство комнаты, представляли собой две раздельно стоящие алюминиевые кровати, которые мы тут же сдвинули в общую. Они были оборудованы рундуками для хранения постельного белья. Ближе к входу, узкая «дверь-гармошка», наподобие тех, что устанавливают в троллейбусах, открывала проход в туалет, с железным как в поезде унитазом, такой же раковиной, и довольно ущербной душевой кабинкой. Остальная часть комнаты, была обставлена навесными открытыми полками, для хранения всяческих мелочей. Ну и стол, похожий больше на столярный верстак, входил в широкую стенную нишу, был украшен тремя выдвижными полками и «П-образным» светильником, на гибкой телескопической ножке.

Я валилась с ног от усталости и впечатлений, а Леонид, постоянно старавшийся меня подбодрить, в конце концов, сам утомился. Поэтому, побросав свои сумки и наскоро умывшись, мы легли спать.

Ближе к полудню, когда мы еще дремали, нежась под шерстяными одеялами, нашу семейную идиллию, грубо прервал голос Краца, раздавшийся из подвесного динамика внутренней связи: «Всем сотрудникам, через час прибыть к входу в главный корпус! Повторяю, всем прибыть к главному корпусу, через час», – призывал он. И внезапно: «Кравец Людмила, оставаться в боксе. Вас проводят на медосмотр».

Немного растерявшись, я наскоро приняла душ и стала ждать. Муж завернулся в одеяло, досыпая положенное. Через несколько минут к нам постучали, хотя вообще, двери открывались, от выданных индивидуально, специальных, электронных ключей. Изнутри же, дверь открывалась как самая обычная. Я отворила. На пороге стоял сам Крац. Прикрыв за собой, я вышла в коридор.

«Прошу вас следовать за мной. Это не займет много времени», – холодно сказал он.

Я не стала задавать вопросов, так как догадывалась о цели моего посещения. И все же легкое недоумение, наверное, явно выражалось на моем лице, потому что, с секунду помедлив, он добавил: «Если вы внимательно читали условия контракта, то этот вызов не должен быть для вас неожиданностью».

При этом, он так странно, и как мне показалось пренебрежительно, взглянул на меня, что мне стало неуютно и жутко, как если бы я встретилась взглядом с коброй. Тогда я не сразу поняла, что значил этот взгляд, но позже мне все открылось: да, он с самого начала относился ко мне как к ненужной обузе! Глупая овечка, девчонка, увязавшаяся за мужем, неопытная, наивная дурочка, на которую нужно тратить средства и время, вот кем была я для него!

Вопреки тревожным ожиданиям, медосмотр не стал испытанием, и встреча с врачом подарила мне нового друга: сибирячка Лидия Орлова, оказалась не только первоклассным специалистом, но и прекрасным человеком. На тот момент ей было 34 года, и на ближайшие одиннадцать месяцев, Лидия стала мне кем-то вроде старшей сестры. Мы как-то сразу подружились, потому что ее мудрость и острый ум, удивительно сочетались с веселостью и добродушием. Полненькая, курносая, с удивительно живыми и добрыми глазами, к таким людям тянешься сразу.

У нее конечно уже сложилось собственное мнение об «объекте». «Людочка, не забивай голову», – говорила она, отвечая на мои треволнения. – «Я здесь уже две недели, а в некоторые корпуса меня даже не пускают. Ну и ляд с ними! Я в эти дела не лезу, а просто делаю свою работу. И ты делай свою…».

Она провела ряд тестов, на раннюю беременность и общее обследование. Затем, составив специальный рапорт, выдала мне на руки месячную дозу новейшего препарата, почти полностью исключающего возможность оплодотворения, при условии правильного применения.

«У меня было немножко времени на то, чтобы изучить этот препарат. Он достаточно безопасен. Главное принимай вовремя», – подбодрила меня моя новая подруга.

Таким образом, одно из главных условий моего контракта было выполнено.

А теперь я перехожу к самой важной части моего рассказа. В тот же день, за завтраком, мы, наконец, все познакомились! Вот полный список участников проекта: молодой и веселый Йонни Оберг и его старший товарищ Арвид Эк – физики из Лундского университета. Прибыли, как я уже упоминала, заниматься техническим обслуживанием системы энергообеспечения модулей, к слову сказать, одной из самых передовых на тот момент в мире: работающей на ядерных топливных элементах! К ним в помощь приписали двух наших инженеров – Олега Нифагина и Эдуарда Радюкевича. Сергей Новак, Вадим Утилин и Геннадий Тропарев, были доставлены из далекой Якутии, где работали в «Институте горного дела Севера». На их плечи легла работа по изучению внутренностей горы. Константин Раев – наш радист. Немногословный и скромный. Борис Мажаров, с которым мой муж и я сдружились больше чем с остальными, Генрих Эйлер ученый с немецкими корнями и Георгий Вадбальский – доценты из медицинского факультета Московского университета. Таким образом, мы с мужем, затем Лидия Орлова, обладавшая первоклассным опытом в разных сферах медицины, включая военно-полевую хирургию, и эта тройка московских ученых, была объединена в рабочую группу по изучению вещества.

Итак, включая Альберта Краца, его двух вооруженных до зубов помощников, общаться с которыми нам не разрешалось, и карельского повара Михаила Байдина, умевшего приготовить отличный обед всего из нескольких продуктов, внутри горы одновременно находились восемнадцать человек.

После завтрака, когда все вновь прибывшие прошли в свою очередь через кабинет Орловой, нас повели к «источнику».

Проход к этому тоннелю, располагался в самом освещенном углу пещеры, у западного свода. Там, испещренный глубокими трещинами уступ, резко обрывался в глубокую пропасть.

Спуск вниз, производился при помощи усиленной шахтерской клети, причем за раз, можно было забрать не более двенадцати человек.

Мы с Леонидом спускались в первой группе, и по мере того как мы углублялись на нижние ярусы обрыва, стали замечать, как удивительно меняются стенки окружающей нас горной породы: метрах на пятнадцати ниже уровня пещеры, они стали приобретать, яркий, цветной окрас! На причудливых выступах появились светящиеся в темноте лоскутки какой-то странной, как будто живой материи. Сережа Новак – опытный спелеолог, изумленно качал головой. «Просто неизвестный науке, фосфорицирующий гриб. Это не то о чем вы думаете», – пояснил сопровождавший нас Крац.

Наш подземный лифт вскоре остановился. На вбитом в скалу столбике стояла отметка −52. Но не на нее мы смотрели, а на странный, мерцающий дым, заполонявший узкий тоннель. За ним угадывалось пространство. Дождавшись остальных и пройдя вперед еще несколько метров, мы увидели то, за чем прибыли: могучие колонны, растущие как сталагмиты сверху вниз, торчали из-под свода огромного грота и светились тусклым, оранжевым светом. Поразительное вещество, имевшее этот окрас, пульсировало, и все переливалось на этих исполинских опорах, заставляя присутствующих раскрывать пошире глаза и рты. Чудное, завораживающее зрелище! Островок фантастики в привычном для нас мире!

«Господа, готовьте ваши лаборатории и с завтрашнего дня приступайте к исследованиям…», – не замедлили последовать строгие наставления, нашего начальника безопасности.

Так мы узрели то, из-за чего наши судьбы оказались подорванными. Страшный сценарий, уготованный каждому, вступил в силу.

Нет смысла подробно описывать весь ход наших исследований, такой пересказ растянулся бы на несколько сотен страниц. Важно только то, чем все это закончилось.

Мой муж Леонид возглавил рабочую группу. Несколько месяцев тщательнейших изучений, и мы стали понимать, что представляет собой это вещество. «РГД-52» или «регенеративный домен» как мы его назвали, приписав ту самую отметку о глубине его нахождения – являл собой универсальный, обладающий уникальными свойствами организм, способный паразитировать в любом живом организме, после введения или попадания его непосредственно в кровь; причем во втором случае достаточно было даже небольшой ранки!

Мы выяснили, что вводить «РГД-52», необходимо было не позднее 15-18 минут после взятия образца из пещеры, что делалось, кстати, с величайшей предосторожностью, в специальных костюмах и при помощи собственноручно разработанных приспособлений. Если данное условие не соблюдалось, культура неизменно погибала.

Постепенно нам удалось выделить чистый штамм, и мы приступили к опытам над животными. Эксперименты с мышами показали, что прямое введение «РГД-52», незамедлительно после сбора, давало стопроцентную адаптацию его к организму хозяина. И наоборот, грызуны погибали, если культуру передерживали в неестественных для него условиях.

На какое-то время мы оказались в тупике: мы разработали технологию сбора организма, изучили его свойства, но не могли вывезти его за пределы нашего объекта, не погубив. Попытки смоделировать идентичную месту сбора микрофлору искусственным путем, оказались безуспешными: в наше время таких технологий еще не существовало. Варианты заморозки «РГД-52», погружению его в различные растворы или вакуум, также не увенчались успехом.

Тогда мы предположили, что остается возможность перевозить вещество прямо внутри носителя, как в биологическом контейнере.

Мы терпеливо продолжили наши научные изыскания, пока случай не открыл нам новое, страшное открытие.

К тому времени мы уже знали, что «РГД-52» обладает поразительными регенеративными свойствами, и способствует изменению структуры ДНК при введении, но углубленные процессы его воздействия на живой организм еще не изучили. И вот, спустя некоторое время с того дня, как мы приступили к экспериментам над животными, пес «Кошей», как прозвали его наши мужчины, за приобретенную способность быстро исцелять раны, и группа мышей самцов стали проявлять признаки беспокойства и внезапной агрессии: некогда дружелюбный пес прокусил Йонни руку, когда тот принес ему куриные косточки, а грызуны стали нападать друг на друга! Собаку решено было усыпить на время, для обследования.

И вот здесь мы натолкнулись на удивительные отклонения: при прослушивании сердцебиения Лидия заметила странную аритмию. Кроме того, мышечная масса животного увеличилась на пятнадцать процентов, а анализ крови вообще ни на что не был похож! Решено было сделать вскрытие, и после первого же надреза мы стояли изумленные: стенки кишечника уплотнились и загрубели, на почках и печени появились вросшие в органы слизистые, упругие отростки. Легкие также поменяли форму: их обволокла бледная ткань, со множеством крошечных спор. Обследовав мышей, мы обнаружили подобные изменения.

Итак, невероятно, но, слившись в симбиозе с живым организмом животного, «РГД-52» способствовало образованию совершенно нового, неизвестного науке существа!

Теперь, мы могли более-менее ясно, изложить результаты нашей работы. Леонид подготовил первый отчет, составленный так, чтобы его мог без труда понять широкий круг контролирующих нашу работу лиц. Отчет тем же днем отправили «наверх». У моего мужа всегда был неважный почерк, поэтому запись с его слов производила я сама, и неплохо помню ее по памяти. Вот наиболее значимая для моего рассказа часть отчета:

«… вещество, названное нами «РГД-52», без сомнения представляет огромную научную ценность, так как его молекулы представляют собой многофункциональную материю, способную при введении ее в живой организм, оказывать благотворное влияние на поврежденные клетки хозяина. Свойства его поразительны: например, глубокая резаная рана, затягивается всего за несколько минут. Однако постепенно вещество начинает доминировать над всеми процессами, происходящими в теле носителя, вызывая необратимые изменения! У подопытных существ наблюдалось образование новых клеток и даже целых органов. Вещество как бы подбирает «ключ» к ДНК носителя и внедряется в него на клеточном уровне. Таким образом, в организме какое-то время существуют две ДНК. Это явление известно как «химеризм». Организм, безусловно требует дальнейшего, тщательного изучения, для того чтобы понять все его возможности и механизмы воздействия внутри живого тела. Прошу учесть мнение нашей группы относительно того, что практическое применение «РГД-52» в каких либо целях, на данном этапе исследований невозможно…»

В конце рапорта, мы изложили еще некоторые наши выводы, и присоединили к нему цветные фотографии животных после вскрытия.

После того как наш отчет был отослан, нам поступило распоряжение на время приостановить исследования. Мы несколько недель «валяли дурака»: играли в карты, ходили внутри комплекса друг к другу в гости. Весело отпраздновали Новый год. Кто-то предположил, что теперь лаборатории закроют, и мы всерьез стали подумывать о возвращении домой.

Но напрасно мы надеялись, что наша миссия исполнена. Все уже было предопределено.

9 января 1981 года, пришла секретная директива с особыми указаниями для нашей группы. Альберт Крац озвучил нам ее суть: руководство проекта посчитало, что необходимо продолжить исследования, акцентировав особое внимание именно на регенеративных свойствах «РГД-52» (название нам разрешили оставить неизменным). Опыты над животными, были рассмотрены и оценены как «без сомнения важные, но не столь актуальные». Наверху потребовали предоставить действительно ценные результаты и перейти к опытам с людьми. С этой целью, нас уведомляли, что на «обьект» будет доставлена группа приговоренных рецидивистов, по прибытию которых следует незамедлительно продолжить работу.

Так мы оказались вовлечены в эти фашистские эксперименты! Конечно, поначалу все воспротивились, и многие были крайне возмущены: одно дело проводить во благо науки опыты над животными и конечно совсем другое подвергнуть этим варварским, антигуманным экспериментам людей!

«Это бесчеловечно. Мы ученые, а не нацистские изверги», – возбужденно заявлял Леонид. – «Лично я отказываюсь продолжать работу! Если они преступники, пускай государство решает их судьбу».

Зло посмотрев на, него Крац ответил тогда: «Государство уже решило! Господа, напоминаю вам, что все вы подписали контракты! Отказ от выполнения руководящих предписаний, в вашем случае будет приравнен почти к государственной измене! Эти зеки не люди, а скоты; рангом они пониже тех же подопытных крыс. Вы находитесь на секретном объекте! Так что утрите сопли, и принимайтесь за работу! Завтра к вечеру материала у вас будет предостаточно…».

В тот день мы впервые уяснили, во что ввязались. Навряд ли стоило надеяться, что люди называющие других людей «материалом», отступятся от своих замыслов. Некоторые пробелы нашего понимания всей картины в целом, теперь можно было объяснить: с самого начала нас водили за нос, постепенно подводя к экспериментам на людях. Как еще можно было объяснить тот факт, что «материал» был подготовлен так быстро, почти сразу же после того, как мы отправили наш отчет? Видимо руководство заранее уготовило такую участь этим несчастным. И это, кроме прочих наших выводов, могло означать то, что нашим руководителям было известно о некоторых свойствах «РГД-52» еще до нашего появления на «объекте». Откровенно говоря, на тот момент, мы ни разу по настоящему не интересовались, о том кто и когда обнаружил это место, хотя благодаря нашим горным инженерам мы знали, что в пещере, на месте источника «РГД-52», прямо под сводами, есть замурованная, без сомнения людским трудом расщелина. Значило ли это, что кто-то уже побывал здесь раньше и смог разузнать секреты этой горы?

Для нас это так и осталось тайной, потому что подтвердить или опровергнуть наши сомнения было попросту некому. Из всех людей находившихся на объекте, правду знал, пожалуй, один лишь Крац, но к нему обращаться было бессмысленно.

Между тем нам предстоял нелегкий выбор: бросить все и пренебречь доверием государства? Или продолжить работу, усыпив собственные убеждения?

«В конце концов, это ведь отбросы общества», – говорил Вадбальский. – «Убийцы, насильники. Пускай их тела послужат науке, ведь их все равно расстреляют».

«Но это отвратительно!» – категорично отвечал мой муж. – «Это же живые люди! Зная результаты наших исследований, я боюсь даже предположить, что ОНО сотворит с человеком!»

«С другой стороны, разве не для блага человечества, мы ведем здесь нашу работу?» – высказал свое мнение Генрих Эйлер – «Возможно из крови человека удастся получить сыворотку, которую можно будет безопасно перевозить и хранить. Мир получит воплощение панацеи!»

«Глупцы!» – прикрикнул на них Леонид. – «Думаете, если бы нам удалось получить такое лекарство, они допустили бы утечку информации о нем? Вы всерьез полагаете, что наше руководство распихало бы его по аптекам, и назначило скидки пенсионерам? Если вы спали до сих пор, проснитесь же хоть сейчас! Мы на секретном, военном объекте! Как только мы закончим работу, нам не позволят и слова пикнуть о том, что здесь происходило!»

«То, что говорит Леонид, вполне обоснованно», – вмешался тогда Борис, всегда предпочитавший спокойный и взвешенный диалог. – «Но, друзья, давайте сейчас не будем ссориться! Нам нужно прийти к общему решению, по возможности не переступая личных убеждений. Я считаю, мы вполне можем продолжить работу, но подвергать этих людей мучениям, конечно, было бы верхом цинизма. Будем же действовать более гуманно: предположим можно погружать преступников в искусственную кому, используя наркоз? Это мы можем сделать. Давайте абстрагируемся от черных мыслей и военных заговоров, а будем просто делать свою работу».

После того, как все члены группы выразили свои мнения, совпадавшие большей частью с мнением Бориса – Леонид обреченно уступил. Гнетущая атмосфера внутри комплекса действовала к тому времени уже на многих: кто-то был просто смущен и запуган разговорами Краца, других все еще прельщала жажда нажиться на государственных почестях, а некоторые действительно не видели в экспериментах над преступниками ничего предосудительного.

«Будь что будет», – соглашался мой муж, качая головой. – «Давайте работать коллеги. Но предупреждаю вас, на этом все не закончиться…»

Дискуссия наша закончилась глубокой ночью. Все разошлись, а мы вернулись в свой бокс. Я кинулась к мужу на шею и заплакала. Я умоляла его оставить работу и уехать из этого места, бросив все и всех.

«Скоро все закончиться малыш, не нужно плакать. Закончим эту работу и сразу уедем», – обхватив ладонями плечи, посмотрел мне в глаза Леонид. – «Даже если придется отказаться от всех привилегий».

А потом, повинуясь внезапному порыву, мы начали целоваться, и, позабыв обо всем, занялись любовью. Это была настоящая страсть! Мы, словно первобытные дикари, вдали от цивилизации, вне этого мира, любили друг друга и не могли насытиться! Под конец, когда уже ослабли наши тела, но не наши чувства, мы совершенно обессиленные, заснули, пребывая в сладострастной неге. Возможно от пережитого стресса, а может от наступившего раскрепощения, но противозачаточные таблетки, в шкафчике у кровати, остались в ту ночь нетронутыми…

События последующих месяцев, развивались стремительно: конечно, я поняла, что допустила большую оплошность, забыв принять препарат, но поначалу не придала этому большого значения, даже не подозревая, что той ночью был зачат наш сын. Я никому ничего не рассказала.

Между тем, к нам доставили трех человек, которые больше походили на загнанных зверей. Они ничего не понимали, и эта неизвестность страшила их, выливаясь в яростную агрессию: жутко было наблюдать, как их ведут как на средневековую казнь, со скованными наручниками руками и черными мешками на головах. Страшные ругательства изрыгались из их уст, а закованные ладони не позволяли им добраться до наших шей. Мы не знали их имен. Не знали, были ли у них семьи. Мы не знали ничего. Нам привезли «материал».

Началась работа: подопытных погрузили в кому, заставив работать жизненно важные функции и каждому ввели различные по кубатуре дозы «РГД-52».

Результаты оказались поразительными: организм показал намного большую приживаемость «домена» в теле человека, по сравнению с животными. Уже на исходе первых суток после введения, «РГД-52» смог поглотить и переработать злокачественную опухоль, на затылке одного из наблюдаемых. Тестирование с нанесением ущерба телу, выявило многократное увеличение скорости метаболизма, благодаря чему раны, в том числе и глубокие колотые, затягивались почти мгновенно! По сути, перед нами были уже не люди, а новые, сильные существа с мощной защитой.

Однако мутагенные свойства «РГД-52» предотвратить не удалось и ужасающая обратная сторона действия этого организма, стала проявляться у всех подопытных: у рецидивиста, которому ввели самую большую дозу, на тринадцатый день после инъекции открылись глаза, при этом глазное яблоко заметно расширилось, зрачки поменяли цвет и заполнили всю радужницу. Кроме того, у него значительно выросла грудная клетка, и при пальпации не прощупывались межреберные пустоты, а ногти стали прочнее и волокнистей. Сверхчеловек, пытаясь выжить, усиливал себя.

«26 января 1981 года, время 11 часов 30 минут. Подопытный с третьей отрицательной группой крови, возраст 54 года, вес 71,5 килограмм, имя неизвестно. Пульс учащенный, но в пределах нормы. Подопытный готов к вскрытию…», – так я начинала свою запись на специальный магнитофон, в тот день, когда произошел «инцидент».

Вся исследовательская группа собралась в лаборатории и готова была начать. Крац решил лично присутствовать и молча стоял в стороне.

Ребята, которые напрямую не были связаны с экспериментом, знали, что этот день будет важным для всех нас; они нетерпеливо ждали вестей, осадив кухонный блок.

Объект наших исследований так и лежал с открытыми глазами, пребывая в странном анабиозе. К внешним изменениям на его теле, добавились прочные оранжевые чешуйки в локтевой и пяточной зонах.

Операция должна была вот-вот начаться, и Леонид отдал распоряжение Вадбальскому проверить, надежно ли закреплены на теле все датчики.

Сначала мы ничего не поняли. Увидели лишь, как вздымается и трясется, словно тряпичная кукла, тело Вадбальского. На его спине быстро расползалось кровавое пятно: белый халат вдруг натянулся, и через разорвавшуюся ткань высунулось уродливое, острое щупальце. Оно отшвырнуло тело бившегося в агонии человека в угол лаборатории так, что мы услышали хруст костей!

Перед нами открылась кошмарная картина: то, что раньше было человеком, превратилось в клубок пульсирующих связок и когтей! Существо переливалось разными цветами, как хамелеон, и издавало низкий, уродливый крик; затем внезапно вскочило, невероятным образом изогнув остатки человеческого торса, и бросилось на нас.

От ужаса я впала в оцепенение, а Лидия порывисто закричала. Началась паника. Кто-то бросился прочь из лаборатории, и только несколько мужчин, схватившись за запасной операционный стол на колесиках, сумели преградить наступление чудовища, оттеснив и прижав его к стене. Леонид схватил висевший на стене огнетушитель и замахнулся на бившегося в ярости монстра, но ударить не успел, потому что, один за другим прозвучали не менее семи выстрелов. Лишь после того, как мозги существа превратились в кровавую кашу, мы поняли что все кончено.

«Эксперимент дал неожиданные результаты», – невозмутимо убирая в кобуру свой пистолет, сказал тогда Крац, с интересом разглядывая эту тварь. – «Уберите здесь все. На сегодня работа закончена».

Уходя он даже не взглянул на труп Вадбальского и ничего не сказав вышел.

Прошла неделя. Мы постепенно оправились от шока, но ничего уже не было как раньше! Крац запретил нам рассказывать другим работникам о том, что произошло, но мы посчитали своим долгом поставить их в известность. Теперь-то все согласились с тем, что наша пещера – это колыбель зла!

Тело чудовища мы кремировали, а те двое других были заморожены на следующий после «инцидента» день, и отправлены в специальных контейнерах наверх. Их последующая судьба осталась для нас неизвестной.

От руководства, снова поступило распоряжение на время прекратить любые исследования. Нам запретили покидать территорию комплекса, лишив бывшей ранее привилегии, выходить в близлежащий лес на прогулку.

Помещение связевой навещал теперь лично Альберт Крац, в то время как наш связист Раев, оставшись без работы, болтался без дела, а у выхода из пещеры был выставлен конвой. Мы поняли: наверху решают нашу судьбу.

Именно в этот период я начала замечать задержку. Переговорив наедине с Лидией, мы втайне от всех провели анализ – я была беременна.

Мы решили пока никому об этом не рассказывать, потому что нарушение условий контракта, могло повлечь за собой серьезные санкции. Об аборте, как уверяла Лидия, не могло быть и речи: в противном случае я навсегда могла остаться бесплодной. Поскольку все работы приостановили, я, под предлогом общения с подругой, встала под наблюдение.

Но этот ублюдок Крац, узнал обо всем каким-то образом. Вспоминая то время, я теперь почти уверена, что во всех помещениях были установлены микрофоны, чтобы следить за нами. А может быть, он сам что-то заподозрил. В любом случае, нам следовало вести себя более осмотрительно, находясь рядом с таким человеком.

Однажды я заглянула к Лиде, но ее не оказалось на месте. Я решила подождать, присев на кушетку. В этот момент дверь открылась, и в помещение вошел Крац. Трудно представить какое отвращение вызывал у меня этот человек. Внутренне я вся задрожала.

«Очередной осмотр?» – ехидно прищурился он.

«Жду подругу», – только и ответила я.

Ухмыльнувшись, он взглянул на пакет, который я захватила с собой. Там лежала чистая простынь, которую я всегда брала на осмотры.

«Разрешите взглянуть?» – резко спросил он, не сводя с меня леденящего взгляда.

«Смотрите. Это не мое», – дрожащим голосом отвечала я.

«Странно», – продолжал свою травлю этот змей. – «А мне показалось, будто что-то было у вас в руках, когда вы шли».

Нервы в тот момент у меня чуть не лопнули. Я еле себя сдерживала, чтобы не сорваться в истерику.

Я прошептала что-то вроде: «Нет. Вам показалось…». Тогда он вдруг присел рядом со мной. Я оцепенела.

«Вы обманываете меня?» – голос его стал страшен.

Не в силах ответить я затравленно молчала.

«Напоминаю: если выясниться, что вы позволили себе обмануть меня, вас и вашего мужа лишат всех привилегий. Но уверяю вас, вы можете мне довериться. Вам наверное неизвестно, что у меня есть кое-какой опыт по части медицины, и я могу лично вас осмотреть. Не бойся меня девочка, я знаю женщин!».

Его рука опустилась мне на промежность. Вскрикнув, я с силой оттолкнула его так, что он ударился затылком о стену. Через секунду он в ярости вскочил.

«Мелкая сука!» – рычал он, надвигаясь на меня.

На столе у Лидии, лежала связка ключей, надетых на круглое, стальное кольцо. Схватив ее, я изо всех сил, с размаху, хлестнула его по лицу. На рубашку ему брызнула кровь, а на щеке повис лоскут распоротой кожи! Шрам от этого удара, останется у него на всю жизнь. Воспользовавшись его замешательством, я сумела убежать.

Я ничего не рассказала мужу, да и вообще никому. Леонид был человеком горячим, и случись ему ввязаться в разборку с Крацем, неизвестно, чем бы это все закончилось. Поэтому, я решила тогда не подавать виду, и понаблюдать, что же предпримет Крац. Он же, со своей стороны, тоже казалось, не проявлял ко мне никакого интереса. Не делал попыток заговорить со мной или мужем. Только теперь, прогуливаясь по комплексу, а после того случая, выходила я только в присутствии мужа или друзей, я нутром чувствовала, как щиплет спину ненавистный взгляд.

Стоит упомянуть еще кое-что. Это произошло в середине апреля 1981 года, примерно за две недели до того как объект закрыли: как-то вечером к нам в комнату постучали. Оторвавшись от карт, Борис, составивший вместе с Олегом Нифагиным в тот вечер нам компанию, отворил дверь. В коридоре стояли горные инженеры: Новак, Утилин, Тропарев и наши соседи шведы.

«А у вас тут весело…», – разулыбался Йонни, подбирая слова. – «Можно и нам присоединиться?»

«Мы вам всегда рады», – отвечали мы.

Когда они вошли, Вадим Утилин вдруг шепотом попросил прибавить звук на кассетнике, который мы выпросили еще прошедшей зимой. Приложив палец к губам, он заговорщицки нам подмигнул. Затем, сняв рюкзак и подозвав всех поближе, негромко заговорил: «Нам следует быть бдительней. Потому что, сдается мне, у этого вампира Краца и его псов, везде глаза и уши. Но этого им не видать!»

С этими словами, он вытащил из рюкзака какой-то предмет, завернутый в тряпки, и размотав клубок, со смехом выложил его на стол. Глаза вошедших горели.

Сначала мы ничего не поняли, уставившись на серый булыжник.

«Друзья», – с радостью объяснил Сергей Новак, – «Даже если мы не получим обещанных наград за нашу работу, все смогут обеспечить свое будущее, потому что перед вами самый настоящий платиновый самородок!»

Мы молчали пораженные. Наконец Борис первым поинтересовался подробностями удивительной находки: оказывается, слоняясь целыми днями без дела, наши друзья решили исследовать все дальние уголки и тоннели огромной пещеры, в которой мы находились. Никто не обращал на них внимания, ведь люди Краца сторожили только главный вход и спуск к месту источника «РГД-52». По самому же комплексу, и внутри пещеры, мы передвигались независимо. И вот, рассматривая галереи и составляя план горы, они случайно наткнулись на небольшую, темную расщелину, так искусно припрятанную самой природой, что не случись Йонни поискать себе нужник, они вряд ли бы ее нашли.

«Понимаете, эта щель между двумя слоями горной породы, закрыта огромным пластом, и увидеть ее невозможно, если не забраться туда», – возбужденно рассказывал Гена Тропарев. – «Проем уходит наверх и упирается в поперечную плиту, а пролезть туда может лишь один человек, да и тому придется работать в очень ограниченном пространстве. Но это все пустяки. Главное сейчас перед вами. Жила небольшая, но и того что есть, нам надолго хватит, если продать».

Мы осторожно рассказали о замечательной находке всем остальным. Ребята сделали еще несколько вылазок, в результате которых каждый из сотрудников объекта, исключая конечно Краца и его людей, стал обладателем довольно увесистого куска этого драгоценного элемента. В денежном эквиваленте, это на то время была баснословная сумма; а мысль о том, что место удалось сохранить в секрете от руководства, грела душу. Хотелось теперь только одного: выбраться на свободу и забыть обо всем!

О дальнейших событиях я всегда вспоминаю с особой болью и горечью.

Крац исчез куда-то и уже не возвращался. А двадцать четвертого апреля 1981 года, нас официально уведомили о закрытии объекта и дали несколько часов на сборы. Впрочем, это было лишним: каждому из нас хотелось побыстрее покинуть это проклятое место!

Ночью, помощники Краца вывели нас из комплекса, и проводили до того самого места, где почти полтора года назад высадили.

Через два часа мы оказались в одной из гостиниц Петрозаводска. Руководство гостиницы было уведомлено о нашем прибытии, потому что в фойе были разложены кресла, вокруг журнального столика, как на пресс-конференции. Здесь нас встретил Альберт Крац.

Сначала реалии казались радушными: каждому из членов группы, были выданы сертификаты, дающие право покупки хорошей квартиры в своем городе. Шведам этот сертификат заменили денежным вознаграждением. Сам Крац, лично извинился перед нами, за причиненные неудобства и проявленное терпение. Он заверял нас, что руководство проекта, вполне довольно нашими результатами, даже, несмотря на то, что мы не отработали лишь треть времени прописанного в контрактах.

«Теперь этим займутся другие. А вы забудьте о том, что видели…», – говорил он.

Театрально откланявшись, он удалился, словно его никогда и не существовало.

Настала пора нам подумать, как выбираться из Карелии. Почти всем нужно было теперь добираться до столицы, чтобы потом следовать дальше, к себе домой. Но мы заранее обменялись координатами с наиболее близкими друзьями, и, проведя остаток ночи в гостиничном ресторане за беседой, тем же днем взяли билеты на поезд до Москвы.

На следующий день, находясь на борту самолета, следующего рейсом Москва-Харьков, мы летели домой с надеждой, что все закончилось.

Но мы выбрались из места, куда бог не заглядывает, и с тех пор стали для него бестелесными призраками. Он больше не хотел видеть нас.

12 Октября 1981 года у нас родился сын. В честь моего свекра, всегда относившегося к нам с теплотой, мы назвали ребенка Антоном.

Первые годы не было предела нашему счастью, пока на горизонте снова не замаячила грозная туча: шла осень 1983 года. К тому времени мы продали наш старый дом, и, присовокупив к вырученной сумме полученный сертификат, поселились в новой квартире на другом конце Харькова. Леонид не мог лгать старым друзьям о том, чем мы занимались, поэтому мы и переехали подальше от прежней жизни, отгородившись от расспросов. Вообще мой муж сильно изменился после возвращения, как-то постарел и казался измученным. Не желая громко заявлять о нашем возвращении, он занялся частными исследованиями.

Первые дурные вести пришли уже в конце октября: я временно не работала и всецело посвящала себя дому и ребенку. В один из вечеров Леонид пришел домой, неся в руках письмо. По необычному конверту и маркам, мы сразу поняли, что оно от наших шведских друзей. Это было несколько странно, поскольку ребята совсем недавно присылали нам фото-открытку с горнолыжного курорта Оре.

Прочитав письмо, мы обомлели: писал отец Йонни, который в свое время служил на русском исследовательском судне, и неплохо знал наш язык. В тексте говорилось, что в начале месяца случилась ужасная трагедия: Йонни и Арвид, неразлучные друзья и коллеги, отправились вместе в выходные на рыбалку. Но на одном из обледенелых поворотов, их автомобиль занесло, и машина сорвалась вниз с тридцатиметрового склона. Оба погибли на месте!

Весь вечер я проплакала, вспоминая двух замечательных молодых парней. Сколько у них было планов, сколько энергии; и вот этот нелепый несчастный случай, уносит жизни лучших из лучших! Мы отправили ответ с нашими соболезнованиями родителям, и вскоре событие о потере друзей растворилось в серых буднях собственных забот. До поры…

Примерно в начале апреля, уже нового 1984 года, нам позвонила жена Бориса Мажарова, и дрожащим голосом рассказала, что муж на днях сильно простудился. Отлежавшись несколько дней дома он вроде бы пошел на поправку, но накануне ночью его состояние резко ухудшилось, он впал в кому, и, не приходя в сознание, скончался еще до приезда врачей!

Все это было более чем странно. Но тогда мы не связывали несчастный случай, произошедший со шведами с внезапной смертью Бориса.

Леонид вылетел в Москву на похороны, а я все никак не могла дозвониться до Лидии Орловой, с которой мы пару раз в месяц созванивались. По ее номеру в Новосибирске никто не отвечал, а кроме старого адреса, других данных у меня не было. Я написала ей письмо в надежде получить ответ…

В тот вечер мне было не по себе. Чувство постоянной тревоги и ожидание чего-то страшного не давало покоя. Леонид еще не вернулся с похорон. Маленький Антоша весь день капризничал. Я где-то слышала, что дети всегда чувствуют беду; может и он почувствовал что-то тем вечером?

Только к полуночи ребенок заснул, а я, наглотавшись успокоительного, присела отдохнуть в кресле. В комнате было очень тихо и мне стало страшно. Внезапно я почувствовала, что кто-то стоит за входной дверью. Прокравшись на цыпочках и дрожа от начавшей колотить меня крупной дрожи, я осторожно заглянула в глазок: сердце у меня на мгновение остановилось, а челюсть затряслась от ужаса – там стоял какой-то человек и смотрел прямо на меня! С трудом сдержав крик, я бросилась к телефону.

Приехавший наряд милиции, ничего особенного на их взгляд не обнаружил. Мол, мало ли кто тут шатается. Крыть мне было нечем.

Весь следующий день я была сама не своя: тревога усилилась и обволокла меня, противно сжимая, словно смирительная рубаха. У Антоши поднялась температура, и прибывший врач определил признаки вирусной инфекции.

К вечеру нервное напряжение достигло предела, а когда не вернулся Леонид, который уже должен был прилететь, у меня начала нарастать настоящая истерика. Я бросилась звонить в Москву. Вдова Бориса рассказала, что муж провел с ними вес день: съездил на кладбище, посидел на поминках, а затем отправился в аэропорт. Билет у него был куплен заранее, и он просил его не провожать.

От отчаяния, я, не дослушав, бросила трубку. Господи что же случилось?! Почему он не позвонил, если задерживался? Я связалась с аэропортом и получила убийственный ответ: его рейс приземлился несколько часов назад! Я не знала, что делать и сил уже не было. Провалявшись в мучительной полудреме остаток ночи, я рано утром встала, чтобы снова пойти в милицию. Но они пришли сами…

Те минуты я плохо помню, потому что все происходило для меня будто под наркозом. Кажется, я открыла дверь, и у меня спросили имя. Я ответила машинально, не задумываясь. Тогда они спросили мой ли муж Леонид Антонович Кравец. Я ответила, что мой и просто спросила: «Что с ним?»

Все оказалось до боли повседневным: в одном из переходов московского метро, обнаружен труп мужчины среднего возраста. Осмотр тела выявил смерть от трех колотых ножевых ранений. При убитом найдены документы на имя гражданина республики Украина Леонида Кравеца. Убийца арестован неподалеку от места преступления – им оказался местный гуляка и алкоголик, постоянно ошивавшийся в переходах. При нем обнаружен окровавленный нож и бумажник убитого. Сам «убийца», после того как оправился от пьяного угара, своей вины отрицать не стал…

Я плакала до боли в глазах, все то время пока старший брат Леонида Юрий, не слетал в Москву на опознание и не доставил тело! Я рыдала, захлебываясь слезами и своими соплями, до хрипоты на похоронах, не видя и не слыша ничего! Я пугала маленького сына своими внезапными обмороками, когда мне становилось дурно от водки! В какой-то момент я находилась на грани жизни и смерти. Лишь помощь друзей в нужный момент, помогла мне выкарабкаться из этой трясины тяжелейшей депрессии.

Осознание того, что нас убирают одного за другим, пришло сразу после того, как я снова смогла встать на ноги. Глупо было надеяться, что нас оставят в покое. Мы все увязли в этом поганом болоте, с того самого дня, как подписали эти треклятые контракты.

Можно было поверить в случайную смерть шведских ребят. Но последующая странная гибель Мажарова, нелепое нападение на моего мужа и внезапное исчезновение Лидии, недвусмысленно констатировали существующую реальность, складываясь в страшный пазл. Я поняла, что все свидетели прошлого, так или иначе, найдут свою погибель: нас всех ждало неминуемое уничтожение!

Наверное, у каждого в жизни бывают моменты, когда мы чувствуем безысходность. Дикую безысходность, от которой хочется кричать и сжимаются пальцы до белены на костяшках. Впервые я задалась вопросом: если людей убирают как мусор, тогда на кого же мы работали? В такой ситуации я оказалась. Обратится в милицию? Бессмысленно. Я хорошо понимала, что за люди на нас охотятся. Даже если бы мне поверили, никто не смог бы доказать связь между «обыденными» смертями моих друзей со смертью мужа. Бежать? С трехлетним ребенком? Без связей, без надежды скрыться, подвергая опасности других людей? Нет…

А между тем я должна была действовать. Во имя памяти мужа и как мать, защищающая свое дитя. Я не знала когда и как противник нанесет свой удар. А ничто не пугает так, как неизвестность, и хотя чужаков за моими дверьми больше не появлялось, я знала, что времени мало.

Я сама все продумала. Никто, даже самые близкие родственники, не должны были догадаться о наших планах.

Я решила стимулировать развивающуюся шизофрению и добиться того, чтобы меня упрятали за стены психиатрической клиники. На фоне внезапной потери мужа, это выглядело естественно, и не должно было вызвать сильных подозрений. Только так я могла оставаться в живых, и отвести угрозу от сына. Я была готова пойти на такое ради сына, в надежде на то, что мои враги рано или поздно оставят меня в покое.

Продумав все до мелочей, я притворила свой план в действие: поздним вечером, я прошла на кухню и открыв полочку для посуды, достала широкий нож для мяса. Затем прошла в спальню к малышу. Сердце готово было разорваться, но я должна была быть сильной и постаралась собраться. Я сделала Антоше два аккуратных надреза, в безопасных для жизни местах на предплечье и сбоку между ребер. Потом размазала кровь так, чтобы ее казалось побольше. Потом я обошла все комнаты, выбивая поочередно в каждой окна стульями. Антоша проснулся, и заплакал. А мне оставалось последнее: не выпуская ножа, я принялась что есть мочи кричать и молотить ногами в стену, пока соседи не вызвали наряд.

Все произошло так, как я ожидала: консилиум специалистов, диагностировал острое душевное расстройство. А поскольку я изо всех сил изображала из себя полоумную, меня отправили на принудительное лечение во вторую «спецклинику». Из разговоров врачей, мне удалось уяснить, что Антошу забрал к себе старший брат мужа, на что я больше всего надеялась. Все получилось.

Но зря я снова понадеялась, что мне удастся отсидеться там до того момента, когда мы с сыном сможем почувствовать себя в безопасности. То, что я посчитала реальной возможностью выбраться из силков безысходности, обернулось самым долгим кошмаром в моей жизни.

Лучшие свои годы я провела в этой лечебнице! Первое время они следили за мной: раз в месяц появлялся этот худощавый тип с крысиной ухмылкой. Он подолгу беседовал с врачами, а однажды неожиданно зашел в мою палату, когда я была одна, и стал шепотом задавать вопросы. Я строила из себя дурочку, притворяясь впавшей в апатию тихоней, а он все пристальнее разглядывал меня, стараясь уловить малейшую фальшь. Это было что-то вроде контрольной проверки, больше я никогда не видела этого человека, но отныне всегда была настороже. Я никому не доверяла, и за долгие годы настолько вжилась в образ, что ни разу себя не выдала.

Однажды на прогулке я случайно услышала разговор двух моих соседок. Они говорили тихо, с опаской поглядывая на меня, и до меня вдруг донеслось: «мужеубийца». Видел ли бог, какое твориться зло, я не знаю?! Ведь они придумали для меня хорошую легенду: мерзавка застала мужа в ванной с любовницей и забила обоих кухонным ножом, покалечив заодно и собственного сына!

Таким образом, я оказалась на самом дне, даже в глазах последних психов! Без права переписки. Без права посещения, даже близких родственников. Без надежды.

Описывать все последующее, что мне довелось пережить, находясь на лечении, я не стану. Такое трудно передать даже на словах…

Я действительно оказалась в страшной и глупой ситуации: знать, что у тебя растет сын, которого ты не можешь увидеть; видеть в окне солнце и не иметь возможности выйти с застенок, чтобы погреться; не чувствовать на лице прикосновения ветра, дождя и снега. От всего этого можно было и вправду сойти с ума.

Годы, шли долгие годы, а я не могла ничего предпринять, боясь кому-либо довериться! Я знала, что персоналу клиники нельзя доверять, ведь их наверняка обработали должным образом, на тот случай как им действовать, если вдруг у меня наступит улучшение.

Но с годами приходит мудрость и желание побыстрее покинуть лечебницу, сменилось острым чувством мести! Связаться с возмужавшим сыном, рассказать ему всю правду, отомстить за все, что мы пережили – вот что стало целью моей жизни!

Тем не менее, прошло еще несколько лет. За это время сменилась власть, сменилась эпоха, и только к середине 2010 года, я смогла наконец найти нужного человека… В то время в клинике появилась новая медсестра Ирина, проявлявшая благодушие и терпеливость ко всем больным – человек боговерный и праведный. Несколько месяцев я присматривалась к ней, боясь ошибиться. Но я научилась быть осторожной и не торопилась! Лишь после сотни предостережений, я решила довериться ей.

После нескольких коротких встреч, я сумела вкратце описать ей свою историю, опустив конечно существенные детали. Так было лучше и для нее самой; пообещав хорошо заплатить, я уговорила ее разыскать моего сына, который к тому времени шел уже стал взрослым мужчиной.

Несколько недель ушло на то, чтобы отыскать Антона. У своего дяди, он, как оказалось, давно не жил: снимал квартиру в центре Харькова, вел свободный образ жизни. За прошедшие годы, мой мальчик успел выучиться на журналиста, и был на хорошем счету, работая в небольшом издательстве.

Ирина сумела найти его и передать краткое письмо от меня. Конечно, он был потрясен и поначалу отнесся ко всему с недоверием. С детства, его убедили в том, что его мать хоть и жива еще, но мало чем отличается от животного! Узнать после стольких лет, что твоя мать не больная психопатка, а истерзанная судьбой, и всегда помнящая о нем женщина, наверное, было для него, по меньшей мере, легким шоком! К счастью, он очень захотел со мною встретиться, и в душе я благодарила бога, потому что боялась его реакции.

Ирина объяснила ему, что для всех нас, будет безопасно сохранять строгую тайну, до того момента пока мы не сможем увидится. Попытки добиться посещения, могли разрушить все планы. Нужно было ждать. Ждать и надеяться.

Моя помощница снабдила меня бумагой, и я, пряча листы в распоротом матраце, втайне приступила к написанию этого документа. Примерно через месяц я была готова передать рукопись в руки сына…

Те, чьим глазам эта рукопись случайно предстанет, могут задать себе справедливый вопрос – зачем я все это написала? Зачем изложила факты в таких подробностях? Почему так тщательно описывала малейшие детали интерьера на «объекте» и раскрывала свои внутренние переживания? И я отвечу: находясь в этой проклятой лечебнице, я должна была находить в себе силы бороться дальше! А для этого, мне нужно было определить для себя смысл самого существования. Жаль, что этим смыслом, в итоге оказалась месть… Но было и еще кое-что: Это моя собственная судьба! Ведь, по сути, время, проведенное на «объекте», определило весь дальнейший ход моей жизни. Этот период, стал отдельной ячейкой моей души. Да, мне больно читать строки, написанные собственной рукой, но не все. Было много хорошего! То, что мне приятно вспоминать: это и наши посиделки за нарисованным прямо на полу покерным столом. Это и воскресные пунши «из-под полы», приготовленные и разлитые в молочные бутылочки нашим замечательным поваром Мишей Байдиным. Это и завораживающие прогулки по лесу, в те редкие часы, когда нам разрешали подниматься наружу. Все это я буду помнить, вплоть до последнего своего часа.

P.S Мой дорогой сынок! Эта рукопись, предназначена главным образом для тебя. Теперь ты знаешь, как и за что погиб твой отец, и почему ты был лишен матери. Ты смысл моей жизни! Ты, тот греющий душу ветерок, что не давал потухнуть тлеющему угольку моего сердца все эти годы. Ты моя надежда, навсегда покинуть мою тюрьму, и быть только с тобой. Ты – мой повзрослевший мужчина.

Все факты изложены в точности. Изучи их внимательно, потому что настала пора действовать! Текст этот поможет как и тебе, так и теперешней полиции, случись тебе доверится кому-нибудь.

Теперь послушай, что следует делать и прими мои советы. Мы не сможем быть вместе, пока живы или находятся на свободе мои гонители. Ты должен найти того, кого я считаю одним из главных виновником всех наших бед. Он знал всех членов группы. Знал об их личной жизни и собирал на нас досье. Нас убирали по его наводке, я уверена. Как ты уже наверное понял, это тот мерзкий выродок Альберт Крац! У меня было предостаточно времени, чтобы обдумать где его искать. Я почти уверена, что «объект» работает и поныне. Вопрос в том, чем там занимаются? Значит, следы Краца нужно искать в Карелии. Твой унаследованный ум, как у отца, навыки журналиста и молитва матери, пусть будут тебе подмогой и охраной!

В нашей старой квартире, сделан тайник, внутри вентиляционной шахты в кладовке: отыщи платиновый самородок, и у тебя будут деньги. Если нужно продай квартиру. Не поступай опрометчиво и всегда помни – это очень серьезные люди! Тяжело тебе придется, но помни: нигде мы не будем чувствовать себя в безопасности, пока они живы или не за решеткой. Собери побольше доказательств, и мы сможем открыто выступить против убийц. Если же ничего не выйдет, то хотя бы отомсти за нашего отца и друзей. Тогда я по крайней мере смогу умереть здесь спокойно.

Вот и все сын. Помочь тебе я могу лишь последними напутствиями.

Обрати особое внимание: за все время пребывания в секретном комплексе, мы много раз, выходя на прогулки, производили некоторые природные наблюдения, и потом пытались высчитать, где находиться «объект». Леонид считал, что наша команда определила это место с точностью до пятидесяти километров. По нашим расчетам, эта гора находится где-то в Муезерском районе Карелии. Не много конечно, но для начала неплохо. Разведывай, наблюдай, думай. Запомни еще раз: действуй очень осторожно. Враг чрезвычайно умении коварен, но я уверена, ты справишься!

PSS: Твои расследования могут взворошить этот поганый улей, быстрее чем тебе может показаться! Ирина даст тебе знать, если они снова выйдут на меня. В этом случае бросай все и беги из страны. Удачи тебе сынок!

* * *

Молодые люди с неподдельным изумлением взглянули друг на друга. Молчание нарушил Алексей:

– Я ожидал чего угодно, только не такого. Старик, неужели у нас в Карелии существует такая штука?!

– Я чувствовал, чувствовал! – бормотал Влад, переходя почти на шепот. – Видишь, дело очень серьезное! Если все, что написала эта женщина правда, то мы с тобой братишка, вляпались в большое дерьмо!

– Как поступим? – Леха не изменил привычке мыслить на шаг вперед.

– Дальше? Этот парень был важнейшим свидетелем. Прочих, кто хоть что-то знал об этом деле, как ты знаешь, нещадно убирают. Думаю, мы оказались обладателями чего-то вроде «ящика Пандоры» – убивает каждого у кого в руках.

– Ладно, напугал. Ну а если их все же убрали за дела прошлые?

– Нет Леха. Эта адская лаборатория еще действует, это точно! Иначе многим удалось бы избежать мясорубки. Они всеми способами стараются не допустить утечки информации об их темных делишках.

– Что же делать?

Влад отложил часть листов, пододвинув к взору Алексея остальные.

– Здесь продолжение рукописи, написанное Антоном. Прочитаем. Возможно появятся новые мысли.

– Только старый, давай побыстрей, – поторопил Леха. – А то у меня предчувствие нехорошее.

– И у меня.

РАССЛЕДОВАНИЕ АНТОНА КРАВЕЦА.

Мне было трудно поверить в то, что написанное является правдой. Лишь после того как медсестра Ирина, передала мне несколько видео-посланий, снятых на мобильный телефон, я понял, что происходящие в моей жизни перемены, вполне реальны. С того момента, моим долгом как сына и как журналиста, стал поиск истины!

Мучительные лишения матери, смерть моего отца, которого я никогда не знал, кто-то должен был за все это ответить; гнев всколыхнулся во мне, как штормовая волна, а душа требовала возмездия! Положившись на свою удачу и заручившись благословлением матери, я приступил к расследованию.

Я, без особого труда, нашел упомянутый мамой тайник, и довольно быстро сумел обратить найденный самородок в деньги. Поскольку действовать предстояло в России, большую часть суммы я запросил в рублях – получилось чуть больше пяти миллионов.

Часть денег, сразу ушла на изготовление поддельных документов и важных удостоверений, которые мне изготовили очень надежные, проверенные люди. Теперь я мог действовать.

Прежде всего, предстояло задаться вопросом, уже приходившим маме на ум: кем же были те люди, что завербовали моих родителей? Можно ли по прошествии стольких лет их найти? И главное: где находиться этот загадочный «объект»? Кто и когда его обнаружил? Действует ли он поныне? Все эти вопросы требовали ответов.

Воспоминания матери, служили мне единственным подспорьем, в решении этой гигантской временной головоломки. Я обратился к первым страницам рукописи: Мать писала: «…нас привезли на какой-то военный полигон…». Что это за странный полигон, куда их доставили? Быть может там, сохранились свидетели тех давних дней?

Я решил отправиться в Москву, приняв этот город за отправную точку расследования. Кроме того, там у меня были налажены надежные связи в сфере криминальной журналистики.

Через одиннадцать месяцев работы в столице, мне удалось достигнуть определенных результатов: мне так и не удалось узнать, где находилось то место, зато, проведя частное расследование, подключив все свои каналы и потратив немало денег, мне посчастливилось заполучить список лиц, причастных к специальным проектам в 70-е и 80-е годы прошлого века. Информация действительно была строго конфиденциальной и стоила мне почти половины всех накоплений; но я щедро платил мзду, пробивая дорогу через закрытые двери и развязывая непослушные языки.

Еще несколько месяцев ушло на то, чтобы обработать каждого из моего списка и определить степень его причастности к работам на «объекте»: я провел колоссальную работу, и к концу 2011 года имел список из пяти человек, курирующих строительство и деятельность секретных подземных объектов, в те годы.

Между тем действовать мне приходилось крайне осторожно: от надежных источников пришла информация о том, что моей деятельностью интересуются какие-то люди, и настроены они очень серьезно. Я понял, что ворошу улей врага, и на время затаился…

Весной 2012-го я снова приступил к поискам. На этот раз я решил заняться тем, что проверил судьбы каждого из моего списка. И вот что выяснил: первый в моем списке – Георгий Васильевич Туманов; Генерал. С 1973 по 1987 годы руководил специальными проектами в вопросах обеспечения внутренней безопасности страны. Курировал разработку химического оружия. Москвич. В один из холодных, зимних вечеров, он возвращался домой с вечеринки но, будучи в изрядном подпитии, соскользнул с моста и утонул, проломив лед. Личный водитель по странному стечению обстоятельств, был отпущен.

Случайность? Воля случая? Но если верить рассуждениям матери, эти, казалось бы, совпадения, превращались в закономерность. Но ведь это только начало.

Мариус Михайлов-Кястучис – первоклассный инженер литовского происхождения. Работал на советское правительство. Он утверждал проекты строительства особых сооружений, таких, как например засекреченный ядерный бункер, созданный внутри недр горы Ямантау в Южном Урале. Весной 1988 года, находился на своей даче в подмосковном Щукино. Ночью дом загорелся. Погиб сам инженер и его восьмилетняя дочь Инга. Официальная версия следствия: неосторожное обращение с огнем. Тоже совпадение; спрашивал я себя?

Семен Забродин – военный врач. Занимался деятельностью связанной с медицинскими инновациями в сфере обороны. Этому человеку не повезло больше других: он возвращался домой с работы, по обыкновению на служебной машине. Водитель довез его до подъезда, но, отъехав всего несколько метров, услышал страшный грохот. Вернувшись, он обнаружил бездыханное тело шефа. Его голова была проломлена огромной сосулькой, огрызки которой свисали из-под крыши.

И в этом случае доказать присутствие чьей-то злой воли, не представлялось возможным, а невидимый враг, похоже, проявлял разнообразие.

Итак, в моем списке оставалось лишь двое: один из них – Роман Елизаров. Тоже крупный военный начальник; человек, отвечавший за снабжение и своевременный ремонт оборудования на «объектах». Его судьба доподлинно неизвестна: летом того же 88-го года, пропал на охоте вместе с двумя приятелями. Поговаривали, что только следующей весной, местные сельчане нашли три разложившихся трупа, до того изуродованные жарой и животными, что опознать их не представлялось никакой возможности.

Оставался последний человек: тот, кого ненавидела моя мать, считая его первопричиной всех несчастий, обрушившихся на нашу семью: и этим человеком был Альберт Витольдович Крац. Личность, судя по имеющейся информации весьма незаурядная, как и все настоящие мерзавцы. Родился и вырос в Германии, где служил его отец; семья Крацев до сих пор считается одной из самых уважаемых, в небольшом немецком городке на юге страны. В конце 60-х переехал учиться в Россию, где с отличием окончил военное училище. До конца 70-х служил в военной разведке, а затем его, по-видимому, пригласили поучаствовать в спецпроектах в качестве консультанта по стратегической безопасности.

С момента как он засветился на проекте в Карелии, и по настоящее время, данных о нем не было. Где он находиться и чем занимается, оставалось только гадать…

Я привожу рассказ о моем расследовании как единое целое. На самом же деле, более сложного дела, трудно было представить: мне приходилось ночами сидеть в Интернете, отыскивая нужные сведения! Я проштудировал сотни старых газет, выискивая важнейшие факты! Я побеседовал с дюжиной людей, которые поначалу, и видеть меня не желали. Я придумывал сотни уловок: собирая например информацию о Краце, я звонил в Германию, прикинувшись страховым агентом, уточняющим давние дела.

Я чувствовал, что хожу по лезвию ножа, и в какой-то момент понял, что в Москве мне оставаться стало небезопасно.

Я снова залег на дно. Это дало мне время хорошенько все взвесить. Проанализировав полученные мною сведения, я теперь мог примерно реконструировать картину событий: предположим, родители действительно работали на правительство. Когда проект «заморозили», все участники видимо оказались под колпаком у спецслужб. Каждый их шаг контролировался, ведь их услуги могли понадобиться вновь. Но годы шли, а людей, работавших в подгорном городе, никто не тревожил. И вот тут появляются третьи лица – люди, пытающиеся наперекор закону продолжить исследования внутри горы. Не чураясь убийств, и не боясь правительства, они убирают всех сотрудников участвовавших в проекте, не забыв про верхушку руководства!

Напрашивался логичный вывод: что если они планировали продолжить исследования, то эти исследования были незаконными. Может они продолжили опыты с людьми?

Итак, теперь, по крайней мере, у меня появилась надежда выйти на правильный след. Видимо Крац был завербован той самой «третьей» стороной, может быть еще до начала «Карельского проекта». Если предположить, что на проекте он занимался шпионажем, действуя в интересах сторонней организации как двойной агент, все становилось на свои места. А если так, то его следы действительно нужно было искать в Карелии, поближе к «объекту».

Пробыв еще несколько недель в столице и собрав еще некоторые данные, которые могли бы впоследствии мне пригодиться, я, в конце 2012 года отправился в Петрозаводск.

Я прибыл в столицу Карелии 21 декабря, но, не успев пробыть в городе и двух часов, получил тревожные новости: звонила Ирина, что само по себе было тревожно, так как мы созванивались напрямую лишь в крайних случаях. Она рассказала, что мать последние две недели плохо себя чувствовала, жалуясь на сильные головные боли. Когда ей наконец провели обследование, обнаружился страшный диагноз – рак мозга!

Поняв, что могу так и не увидеть мать живой, я спешно вернулся в Украину.

Мама сильно боялась за нас обоих, но я не в силах был больше сдерживать чувства: подкупив руководителя студентов-медиков, проходящих практику в лечебнице, я примкнул к их группе и пробрался в больницу! Ирина помогла нам со встречей.

Я не стану описывать здесь нашу короткую встречу. Шок оттого, что я обрел самого дорогого мне человека, не отпускал меня потом никогда. Досада и горечь, что я могу вскоре его потерять, сжимала мое сердце холодными клещами отчаяния!

У нас было пятнадцать минут. Мать умоляла меня не думать о ней и продолжать расследование…

Времени оставалось мало. Ирине удалось узнать, что врачи давали матери максимум год, а умирать в этом гадюшнике она не хотела. Пока была хоть какая-то надежда разоблачить наших врагов, и вытащить мать, я должен был действовать. С тяжелым грузом на душе я согласился.

Сказать по правде, начиная это расследование, я постоянно подпитывал себя охотничьим азартом журналиста: загадки прошлого будоражили мое воображение! Теперь же, после встречи с мамой, что-то во мне переменилось. Лютая ненависть к нашим врагам, загоревшаяся во мне с новой силой, сделала меня более беспринципным и жестким: теперь я знал, что не успокоюсь, пока не отомщу. Я был готов продолжать до конца!

Поскольку, после пребывания в Москве, кошелек у меня порядком истощился, я продал нашу старую квартиру первому попавшемуся агентству и вскоре вернулся туда, где закончил.

Я вновь прибыл в Петрозаводск к исходу февраля 2013-го, и, сняв угол на стареньком дебаркадере в отдаленном, прибрежном районе города, с видом прямо на Онежское озеро, стал обдумывать с чего мне начинать.

Бессмысленно описывать все те трудности, с которыми мне пришлось столкнуться в Карелии. У меня не было четкого плана действий, и по началу я плохо представлял, каким же образом мне удастся выйти на след зловещей организации.

Я попытался разыскать следы деятельности Краца напрямую, отталкиваясь от его имени и фамилии. Проделанная, колоссальная работа, ничего не дала: в самом Петрозаводске, и во всей Карелии, имя Альберта Краца нигде не «светилось».

Когда эта работа ничего не дала, я решил подойти с иного «ракурса» и попытался заняться поиском «объекта». Во-первых, потому, что других вариантов не оставалось. А во-вторых, я знал примерное его расположение, и это давало мне определенное преимущество.

Начав все с нуля, я задался вопросом: а много ли мест в Карелии, где не ступала нога человека? Ведь нельзя же сравнивать 80-е годы, с двадцать первым веком, когда популярность республики как туристической, оснащенность и технические новшества самих туристов и охотников, выросла в разы. Если «объект» находился в такой глухомани, где мог побывать лишь забредший зверь, то задача представлялась неимоверно сложной. Но если предположить, что он находиться не так далеко от населенных пунктов? В таком случае, вполне могли сыскаться свидетели, видевшие или слышащие что-нибудь интересное.

Исходя из этих рассуждений и освежив в памяти рукопись матери, я набросал себе на карте зону поиска: Мама предполагала, что подземная лаборатория находиться где-то в Муезерском районе. Это подтверждалось и словами военного, который указывал им ориентировочную зону высадки, как говорилось в рукописи. Дальше, мать писала, что отец, по ходу их перелета, пытался высчитать примерное место высадки, и вряд ли от его внимания ускользнуло, если бы их перевозили не по Карелии, а куда-то еще. Таким образом, я нарисовал для себя круг, радиусом в двести километров, и принялся дальше подробно изучать воспоминания матери.

С ее записанных слов следовало, что «объект» располагался на крупной возвышенности. Конечно, забираться на нее им не позволяли. Но гора – это еще один ориентир! С другой стороны в Карелии тысячи лесистых гор и холмов. Как же найти среди этого множества нужный? А может это место, располагалось на одном из бесчисленных островов?

Проводя бессонные ночи в Интернете, я нашел десятки упоминаний о странных местах в различных районах республики, но проверять каждое из них, было сверх моих возможностей. Я снова оказался в тупике.

Радовало только то, что интерес к моей персоне пока здесь никто не проявлял. От Ирины новостей не приходило. Это успокаивало: случись что-нибудь с мамой, она непременно дала бы знать.

Еще несколько месяцев, я безуспешно пытался накопать хоть что-то, что помогло бы мне приблизиться к разгадке тайны, занимавшей все мои мысли. В итоге я понял, что на проверку всех родившихся предположений не хватит и жизни. Оставалось одно: пойти ва-банк, по возможности действуя крайне осторожно.

В кино, такие варианты называют – планом «Б». Его я предусматривал как крайнюю меру, на тот случай если других не останется: нужно сделать так, чтобы враг сам раскрыл себя, оставаясь при этом в тени. Задача предельно опасная, но ничего другого мне не оставалось.

Заплатив хорошую сумму, редактору одной из известных Петрозаводских газет, я уговорил его напечатать написанную мною статью, и обратить на нее внимание, разместив на первой колонке. Согласно моему плану, статья, носившая научно-фантастический характер и открыто намекающая на существование на территории Карелии неких секретных заводов, в которых проводятся ужасные опыты, должна была привлечь внимание врага.

Я долго готовился, тщательно обдумывая малейшие нюансы и пути отхода в случае опасности. Сняв еще одну квартиру, почти в самом центре, я, одновременно забронировал номер в небольшой гостинице, щедро оплатив месяц проживания. Окна моего номера, располагавшегося на третьем этаже, выходили прямиком на окна квартиры того самого дома, где по легенде я жил. Сама квартира была на первом этаже. Таким образом, находясь в своем наблюдательном пункте в гостинице, я мог беспрепятственно наблюдать за тем, что происходит внутри квартиры напротив. Редактор газеты, в случае если выйдут на него, должен был честно рассказать, где искать автора статьи – так мы условились.

В хорошо зарекомендовавшей себя фирме, по продаже и установке систем видеонаблюдения и безопасности, я, по поддельным документам, приобрел несколько магнитных датчиков GPS, с прибором для их отслеживания, а в квартире установил охранные датчики на входной двери. И эта работа, наконец, дала долгожданный результат!

Статья должна была выйти в ближайший понедельник июня. К вечеру воскресения, у меня все было готово. Заняв круглосуточную позицию у окна своего номера, настроив бинокль и набравшись терпения, я стал ждать. В первые дни после выхода статьи, никто не показывался. И вот к концу недели, во двор медленно, словно водитель присматривался, въехал черный внедорожник. Машина привлекла мое внимание, и я отметил про себя, что вся она покрыта лесной грязью – это говорило о том, что хозяин автомобиля, совершает поездки за город. Покружив по двору, джип остановился у моего подъезда. Я напрягся, потому что лицо вышедшего человека, выглядело угрожающим и каким-то бездушным. Осмотревшись, он проследовал в подъезд, а через пять минут (значит, замок он открыл за четыре!), я уже наблюдал его зловещую фигуру в объектив своего бинокля.

Внутренне, я весь задрожал, потому что разглядел у него в руках тускло мерцающий пистолет с глушителем. Он осторожно заглянул в ванную, затем изящно, будто ожившая тень, быстро и профессионально осмотрел комнату. Обнаружив, что квартира пуста, он преспокойно уселся в кресло и стал ждать.

Я понял, что у меня появился шанс: спустившись на улицу, я незаметно для окружающих, установил GPS датчик над правой колесной аркой машины незнакомца, прикрыв его куском пластиковой защиты.

Дрожа от возбуждения, я вернулся в номер, и остаток дня наблюдал за мужчиной, который казалось, чувствовал себя как дома. Он просидел до полуночи почти недвижимо, хотя было видно, что он не спит. Затем, вдруг резко поднявшись, позвонил кому-то, и минут через пять отъехал от дома.

Я бросился к прибору слежения – работает! Признаться, на мгновение я почувствовал себя настоящим шпионом.

Объект слежения, без остановок, сразу же быстро направился в западном направлении города и остановился только в нескольких километрах от Петрозаводска.

На следующий день, я уже знал название места, куда тот прибыл – институт «КарелБиоКрионика»!

Теперь осталось описать самую значительную и интересную часть моей работы. О том, как я добрался до самого дна.

«КарелБиоКрионика»: обнаружив это место, я понял, что нащупал существенный элемент этой запутанной мозаики. Официально в институте занимались вопросами бактериологии и изучением вирусов, таких, как распространенного на севере клещевого энцефалита. Открытый в начале двухтысячных, на средства частных инвесторов, институт имел статус режимного объекта, и попасть внутрь обычному человеку было попросту невозможно.

Снова я оказался в затруднительном положении. Теперь они знали, что против них кто-то работает, хотя я надеялся, не догадывались кто именно. Соваться в волчье логово теперь, было равносильно самоубийству. Я никак не мог проникнуть туда, понимая, что любой новый человек привлечет к себе внимание. Разоблачение и последующая смерть посягнувшего на тайны этого места были бы скорыми.

Территория самого комплекса, располагалась за высоким, бетонным ограждением. По периметру были расставлены камеры слежения. На въезде – хорошо охраняемый пропускной пункт!

День за днем, я наблюдал за всеми кто приезжал на территорию института, спрятавшись далеко в лесу, и вооружившись на этот раз подзорной трубой с более сильной оптикой. Мне удалось узнать, что каждые двенадцать часов, смена охраны и сотрудников менялась: приходил автобус, и отдежурившие работники уезжали, а на смену заступали новые. По-видимому, работа там велась круглосуточно. Но самое главное то, что уже на четвертый день наблюдений я увидел, как во двор института приземляется вертолет. Вертолет! Его наличие могло означать очень многое! Возможно ли, что я увидел перед собой один из концов этой запутанной нити? Неужели эти вертушки – прямой путь к «объекту»?

Мой мозг готов был взорваться от наступившего волнения! Вместе с тем, руки у меня были по-прежнему связаны. Проникнуть в «КарелБиоКрионику», я не решался. Наблюдение за машиной человека посещавшего мою квартиру, ничего больше не давало. Автомобиль не покидал территорию института, с того самого дня, а этот наемник возможно постоянно находился внутри комплекса. А может, он покинул его на том самом вертолете? Этого я не знал. Нужно было придумать что-то еще…

Период с июля по конец сентября 2013 года стал решающим во всем моем расследовании. Оставив на время наблюдение за институтом, я решил просмотреть записи на социальных форумов, где люди обычно обсуждают различные байки и новости. Поскольку моя статья была опубликована и в электронном виде, кто-нибудь мог высказать что-то полезное.

Снова я засел за компьютер, часами просматривая различные блоги и сайты. Каких только версий не рождалось у наших граждан! Некоторые даже утверждали, что Карелия – это колыбель мироздания, давно выбранная инопланетянами как начало начал на земле!

Наконец один отзыв привлек мое внимание. Писал один исследователь всяких необычных и загадочных историй; человек занимавшийся собиранием подобных фактов всю жизнь. Он оставил длинную рецензию, не критикуя, но и не одобряя мою статью. Внимание мое привлекла одна строчка: «Если и есть в Карелии поистине загадочное место», – писал он, – «Это это бесспорно гора Вотто-Вараа[9], что расположена неподалеку от поселка Гимолы, в Муезерском районе». Гора Вотто-Вараа! Мне уже попадалось на глаза это название, еще в тот период, когда я собирал информацию о рельефе Карелии. Но тогда я не придал этому значения, поскольку мистический ореол, раздутый в СМИ сделал это место общеизвестным. Но теперь, я был полон решимости, рассмотреть все версии.

Я посмотрел фото местности вокруг горы Вотто-Вараа: среди множества красивых снимков выделялись фотографии огромных «валунов-сейдов», и маленьких кривых сосенок; а ведь похожая местность упоминалась и в отчете матери!

Мое подозрение усилилось. Бросив работу в Петрозаводске, я отправился в Гимолы, чтобы поближе узнать о таинственной горе.

Прибыв в поселок, и сняв домик у миловидной старушки Валентины Ивановны, я на несколько недель стал завсегдатаем небольшой харчевни на окраине. Чтобы не вызывать лишних расспросов, я представился бизнесменом из Питера, ищущим подходящее место для постройки нового деревообрабатывающего предприятия.

Гимольские «аборигены» прозвали меня «столица», норовя при каждой встрече раскрутить на выпивку. Мне только это и было нужно.

Как-то вечером, мне удалось затесаться в компанию трех местных гуляк. Среди пьяного угара и невероятной ругани, иногда проскакивали интересные вещи: «Да че тут говорить, мужики», – в перерывах между отрыжками, рассказывал бородатый, с бронзовым от загара лицом мужичок, которого здесь называли Егорычем. – «Места у нас дикие, а городские эти, ты уж извини браток, понаехали за последние года».

«Зачем же?» – спрашивал я как можно безобиднее, стараясь скрыть свой интерес.

«Да знамо зачем», – поддержал разговор, рыжий детина с замутненными глазами. – «На Вотто-Ваару повадились! Приедут: ручонки нежные, все такие мажоры, блядь! В лесу-то никогда небыли, пижоны городские, а бабы некоторые в шортах да в маечках, покуда комары жопу не накусают! Смех! Ты-то ниче, мужик нормальный, а эти…»

«А чего ж тама интересного на горе-то? – бросил я, подстраиваясь под манеру общения этого персонажа.

«Э-э-э не скажи!» – протянул рыжий, грязной рукой ныряя в банку с малосольными огурцами. – «Места дикие, и жути хватает! Уж не раз наши мужики пропадали, да и городские обосрамшись бегали, когда их парень с девкой отбились, три зимы назад. Только кепочку потом и нашли на болоте!»

«Брехня это все мужики. Обычное место», – махнул я рукой разыгрывая недоверие.

«Брехня говоришь?» – вмешался молчавший до сей поры, третий участник пирушки – сутулый тип в старых рейтузах, тельняшке и с огромным бланшем вокруг небритой щеки. – «Ну ты «столица» как тот Фома-Антихрист! Говорят тебе в лесах дело нечисто! Не веришь, сходи к Лехно – старый пень знает поболе нашего! Уразумел?»

«Лехно?» – переспросил я.

«Старик, что живет на отшибе, по ту сторону озера», – объяснил Егорыч. – А вообще: Авенир Валентинович Лехно, понял? Он воевал в этих местах, когда тебя мать еще срать на горшок водила! Найдешь его – сказками накормит по самое небалуйся…»

К этому времени компания, уже порядком захмелевшая, чесала кулаки, явно намечая кутеж с местной братвой. Под благовидным предлогом мне удалось ускользнуть.

Добравшись до своего домика, я ополоснул голову прохладной колодезной водой, чтобы собраться с мыслями и переварить информацию. Я прикидывал, можно ли верить подобным россказням; ведь почти в каждой деревне, существуют страшные истории о пропаже людей, встречах с лешими, русалками и прочей чепухе. Все они составляют неизбежную часть местного фольклора. Но что, если все это правда? При разговоре, я внимательно следил за всеми изменениями в эмоциях моих рассказчиков. Конечно, они все были пьяны в стельку, но не похоже, что врали. Полный решимости разобраться во всем, я положился на удачу.

Следующим моим шагом, стал поиск этого Лехно, которого здесь уважали и побаивались за его нелюдимость и грозный вид: в поселке, до сих пор ходила легенда о том, как он голыми руками задушил взбешенную рысь, которая напала на него в лесной глуши. Послушав «сарафанное радио», я понял, что с тех пор как умерла его супруга, он жил отшельником, в поселке не появлялся, питаясь видимо дарами леса и земли. К вечеру того же дня я нашел его дом.

Моему удивлению не было предела: восьмидесятипятилетний, совершенно седой мужчина, не только сохранил ясность ума, но и остатки былой силы в некогда могучем теле. Когда он пожимал мне руку, я почувствовал кипучую энергию, бьющуюся в этом человеке. Из-под густых, мохнатых бровей, на меня смотрела пара живых внимательных глаз.

Поздоровавшись, старик пригласил меня в дом, единственная комната которого, как оказалось, была забита различными подвешенными на веревочках травами и убогими полками, доверху набитыми различными книгами. Хозяин указал на уютное кресло-качалку возле камина.

Я, согласно легенде, представился бизнесменом, жадным до всякого рода историй и пустился в пространный рассказ о том, как же мне было бы интересно послушать всякие небылицы. Но этот человек, казалось, видит меня насквозь, как через стекло, потому что, выслушав мой треп, он ни слова ни говоря, заглянул прямо мне в глаза. Мне стало не по себе. Мысленно я корил себя за то, что был не вполне естественен. «Не знаю, что у тебя на уме сынок», – усмехнулся старик в бороду. – «А знаю я только одно: не будь у тебя ко мне настоящего интереса, разве ж приперся бы ты ко мне? Много лет никому нет дела до старого вояки. Ты весел на словах, но на лице у тебя скорбь! Ты не юли парень, говори открыто и честно. Гляди ж, и я чем подсоблю».

Вот так он мне и сказал. За долгие месяцы моих скитаний, мне нечасто приходилось доверяться, кому бы то ни было. Но, услышав такую искренность, идущую казалось от всей широкой души, я, почему-то почти не колеблясь, решил открыться этому человеку.

Я честно рассказал ему, что давно разыскиваю место, где было совершено большое зло, и что от результатов моих поисков зависит жизнь моей матери и меня самого.

К моему удивлению рассказ вовсе не удивил его. Наоборот, во время повествования он внимательно слушал, хмуря до складок на лбу брови и кивая головой. На мгновение мне даже показалось, что он прошептал что-то.

Когда я закончил он произнес, доставая из духовки глиняный чайник: «Ты посиди здесь сынок, попей покуда вот чаю на травах, а мне с мыслями собраться следует».

Пока я с наслаждением вкушал ароматный отвар, дед прислонил щербатую лестницу, почти вплотную к небольшому лючку в потолке, и взобрался на чердак. Заскрипели половицы, сверху посыпались посеревшие от времени опилки: было слышно, как что-то тяжелое тянут по потолочному настилу. Через минуту, в открытое отверстие высунулась седая голова: «Принимай груз солдатик», – пропыхтел мой новый знакомый.

Я аккуратно принял небольшой, окованный дубовый сундучок и помог ему спуститься.

«Так вот слушай парень», – начал он очень серьезно, отрывая сундучок, когда мы снова расселись у камина. – «Я не ворошил этих бесов уже много лет, но всегда помнил! Это произошло в дни моей молодости, когда я со своими друзьями бил фрицев в этих лесах. Накидай-ка дровишек сынок, и приготовься слушать…»

Так, волею случая, а может благодаря божьей помощи, мне открылась еще одна невероятная история. Я привожу ее здесь в сильно укороченном виде, хотя записал все на диктофон. Просто захоти я перенести его рассказ на бумагу, то получилась бы небольшая книжка, так как просидели мы почти всю ночь.

Вот что мне удалось услышать: во времена второй мировой, Авенир Валентинович, воевал в тех местах с нацистами, в составе бригады командира Вадима Ерохина. Проводя партизанские вылазки, они успешно обороняли северные рубежи от вражеских лазутчиков. Год за годом, однообразие кочевой, таежной жизни, сменяли жаркие схватки с фашистами, но то, что случилось 17 августа 1943 года, всего в восьми милях от пресловутой горы Вотто-Вараа, было настолько странным, что положило начало весьма примечательным событиям в жизни старого солдата. Вспоминая об этом, Авенир Лехно, даже тогда не скрывал собственного удивления.

«… месяцев за семь до того дня, мы вели бои близ одной возвышенности, с высотой метров в двести», – рассказывал он поглаживая бороду. – «Фрицев трудно было выкурить оттуда, поскольку эти засранцы хорошо оборонялись, заняв выгодные высоты. Да и местный рельеф изучили хорошенько. Только наши парни тоже были не промах, это я тебе верно говорю! Мы тогда почти всех перебили, и чтобы не тратить понапрасну бойцов, окружили гору, заняв что-то вроде осадного кольца. Немцам некуда было деваться со склонов, а нам оставалось только ждать, пока они все не сдадутся или подохнут с голода. Тогда-то и начались странности: Данила Кущук – наш снайпер, снял одного фрица, прятавшегося высоко в расселинах. Даня специально стрелял чуть ниже, чтобы камешками посечь ему лицо, а потом хвалился перед нами как снес ему пол-лица! Сутки спустя, немцы предприняли отчаянную попытку прорвать наше кольцо: нескольким удалось сбежать, остальных мы перебили. Но интересно другое. Кущуку, по его словам, пришлось схватиться в рукопашную с тем самым фрицем, в которого он стрелял, и он утверждал, что тот, схватив его за горло, одной рукой приподнял и швырнул о землю! А Даня-то, надо сказать, весил под центнер! Но что его больше всего поразило, так это то, что на немце не было ни царапины! Немец этот, был одним из немногих, кому удалось спастись в тот день.

Ребята уверяли Кущука, что он обознался: в бою мол кровь закипает, да и нервы на пределе, мало ли что померещиться. Говорили мол: «Ты сколько в прицел того фрица видел? Минуту не более…». Мало-помалу дело забылось, хотя мне кажется, что ребятам так и не удалось убедить товарища, как впрочем, внутренне и меня самого. Я знал Данилу с детства, и вот что я тебе скажу парень – померещиться ему не могло! Не таковской он был закваски! И не зря он, после того случая, стал постоянно поглаживать нательный дедов крест».

Случай был действительно загадочный. Ну а 17 августа, случилось нечто еще более примечательное.

У старика сохранились карты тех мест, составленные партизанами из его отряда, и это была неожиданная удача. Как оказалось, Авенир прекрасно помнил все, что происходило в тот день, и даже показал точное место на карте. По его словам, они совершенно случайно набрели на немцев. У солдата из его бригады заподозрили воспаление легких – необходимо было как можно скорее принять какие либо меры. Необходимых медикаментов не было: так как запас лекарств ограничивался военно-полевой аптечкой. Добираться до райцентра – потерять двое суток! К вечеру, у парня резко скакнула температура, и начался кашель с обильным выделением гнойной мокроты, и тогда Ерохин, при жизни смелый и предприимчивый организатор, предложил экстренный план. В бригаде был один человек, Федор Матюш – потомственный следопыт и охотник, знавший окрестные земли как свои пять пальцев. Посоветовавшись с ним, Ерохин решил выступать немедля, пройдя напрямки через топи, с таким расчетом, чтобы к полудню добраться до ближайшего поселка Суккозеро. До болот добрались уже под утро. Впереди их ждал изнурительный переход, необходимо было разжечь костер и поесть. Решено было устроить привал у границы леса, и за валежником отправили самого молодого члена группы пятнадцатилетнего Валеру Ерохина – племянника командира. Старик вспоминал, как все замерли, когда через пятнадцать минут, в могильной тиши северных болот резанул и оборвался низкий мальчишеский крик! Все бросились на звук голоса и наскочили на небольшой отряд немцев…

«…не знаю, кто их послал, но это был не простой отряд, парень», – хмурился Лехно, вспоминая подробности. – «Что-то вроде элитной развед-группы! Ты представляешь, что в те годы это было такое? Да мы таких штук вовек не видывали! Усовершенствованные MP-40, с глушителями, винтовки с диковинной оптикой и даже арбалеты! Понимаешь, у них все было для того, чтобы передвигаться и стрелять как можно тише. Когда мы загнали их к краю болот, туда, где начиналась глубокая топь, вдруг раздались несколько взрывов. Немцы перестали отстреливаться и затаились. На разведку боем отправили меня и еще шестерых парней. Пробравшись к месту, где прозвучали взрывы, и еще поднимался странный бирюзовый дымок, мы рты раскрыли: девять трупов! Рожи у всех страшные, изо рта течет зеленая пена. Говорю тебе браток, там готовилось что-то очень серьезное, потому как фрицы предпочли отравить себя, нежели попасть в плен. Вот так! Но думаешь это все? Хрен с маслом! Знаешь, откуда были те взрывы? Повсюду были разбросаны куски каких-то кейсов или металлических коробок с краями, оплавленными настолько, что осколки эти прожгли мох до самой земли! Вот и еще сюрприз так сказать: самоуничтожающиеся чемоданы, да еще заметь, с необычной взрывной начинкой! Они несли что-то, а когда поняли, что все пропало, уничтожили все следы. Я внимательно осмотрел место и обнаружил еще несколько примечательных деталей. Оказалось, что некоторые немцы вообще не стреляли: стволы холодные, запаха пороховых газов тоже не было. Но с чего бы это? Тогда я подумал, что те, кто не стрелял, были вовсе не солдатами, скорее гражданские, переодетые в военную форму. Быть может ученые или исследователи…»

Я слушал, затаив дыхание. Оказывается тайна «объекта», могла корнями уходить во времена великого противостояния!

Я попытался мысленно реконструировать и связать воедино события тех лет, опираясь на собственные факты: предположим тот немец, который показался Кущуку вдруг ожившим, не умер сразу после выстрела. Тяжело раненый, он почти вслепую рыскает по камням, случайно натыкается на разлом и падает в расщелину, ведущую внутрь горы. Так, сам не понимая, он оказывается в ТОЙ САМОЙ ПЕЩЕРЕ, где добывали «РГД-52». Ведь мама писала, что работая на «объекте», они уже тогда задумывались о том, кто и как нашел это место. Итак, человек попадает прямо в объятия зла! Раны его кровоточат; он обессилен. Зная теперь свойства этого жуткого микроорганизма, можно предположить, что ОНО атаковало человека, внедрившись через открытые раны в организм. За короткое время, раны затягиваются, силы возвращаются в троекратном размере, и человек выбирается оттуда, совершенно не понимая, что же с ним произошло. Потому, что это был уже не человек! Видимо ему удается добраться до своего командования. Дальше, зная свойства «РГД-52», можно было попытаться предугадать последующее развитие этой истории: человек этот, начал превращаться в монстра. Происшествием, конечно же, заинтересовались немецкие спецслужбы или тайные оккультные общества, которых в те годы в Германии было множество. Они отправляют в Карелию своих ученых, под видом солдат. Вероятно, заброшенной группе удалось заполучить образцы микроорганизма, которые они переносили в специальных кейсах. Но, возвращаясь обратно, они наскакивают на бригаду Ерохина, и, следуя инструкциям, уничтожают все доказательства, позволяющие понять причины их появления. О том, что происходило дальше, можно только догадываться. В любом случае, остались люди, которым было известно точное месторасположение пещеры. И то, что Авенир Лехно рассказал мне, после описания их стычки с немцами в августе 1943-го, доказывало, что в какой-то момент о существовании «чудо-пещеры», узнали или догадались и наши службы контрразведки.

«…Война закончилась», – заканчивал свой увлекательный рассказ Авенир Валентинович. – «Мы вернулись из-под самого Волхова, куда нас забросила судьба под конец войны. О тех событиях я уже и не вспоминал, до тех пор, пока не пропал мой брат Григорий. Это было зимой 1976 года. Он ушел поохотиться на лосей и не вернулся. Я долго искал, пока не обнаружил следы от его лыж, неподалеку тех самых мест, где тогда мы наткнулись на фрицев. До ночи тогда я проплутал, протоптав еще мили с три, покуда не увидал огни в темноте. Приблизившись к заснеженным холмам, я не поверил своим глазам: у подножия самой высокой горы были складированы, какие-то блоки, закатанные в полиэтиленовую оболочку. Вокруг холма было полно огней и света, много техники и вертолетов! Одни люди в военной форме, перетаскивали что-то на ту сторону холма, работая целыми бригадами, другие охраняли подходы. Я заметил огромные полевые палатки и костры для обогрева. Эта была адова кузница! Я поспешил убраться оттуда, и, пятясь, вдруг снова наткнулся на отпечатки валенок брата неподалеку. Этот сектор просматривался охраной. Внезапно след обрывался, оканчиваясь на небольшом, утоптанном пятачке. Со стороны горы к нему вели три пары армейских сапог. Порывшись в снегу, я обнаружил пропитавшиеся кровью комья…»

Это было просто невероятно! Вне всякого сомнения, старику удалось запечатлеть начальный этап строительства «объекта». Я весь дрожал, не смотря на душную ночь. Наконец-то у меня появилось реальное подтверждение моих догадок!

Я снова попытался мысленно продолжить весь ход этой сложной игры: примерно в середине 70-х, правительство запускает программу строительства засекреченного комплекса внутри горы. Рабочую силу представляли наши военные инженеры, хотя, если припомнить рукопись матери, в какой-то момент им понадобилась помощь шведских физиков. Все эти люди, в большинстве своем, скорее всего, не знали, где находятся, иначе получалось бы слишком много свидетелей. Их просто доставляли на вертолетах, под покровом ночи, как и моих родителей, и они работали на благо государства, живя в военно-полевых условиях. Эта грандиозная мистификация тщательно охранялась от случайных глаз! Авениру Лехно по чистой случайности удалось уйти незамеченным. Его брату видимо повезло меньше.

«Но почему же вы не обратились в органы?» – спрашивал его я.

Тогда старик грустно улыбнулся, и, положив мне тяжелую ладонь на плечо, сказал проникновенно: «Сынок. Я потому еще ноги то волочу, что зарекся в свое время держать язык за зубами!»

Действительно, как это ни прискорбно, но тогдашнее правительство тоже не чуралось грязной работенки: факт исчезновения брата Лехно, доказывал это! Но, как оказалось впоследствии, руководители проекта сами попали в чужие, ловко расставленные сети и запутались в них. Их всех устранили, а контроль над «объектом», перешел к неведомому врагу…

Я покидал дом Авенира с радостью: только что судьба свела меня с замечательным человеком и удивительным рассказчиком! Лехно, на прощание, напутствовал меня многими полезными советами, но самое главное, передал мне свои старые карты, где были указаны точные координаты злосчастной горы с высотой в двести три метра!

Я много раз потом задумывался: каким же поразительным образом, просто заинтересовавшись заметкой о горе Вотто-Ваара, известной во всей России я стал обладателем таких важнейших фактов? Ведь по невероятному совпадению, высота «203», располагалась всего в восьми милях от Вотто-Ваара! Интересно и другое: я читал, что окрестности Вотто-Ваара стали местом паломничества всевозможных экстрасенсов и доморощенных ведьм. Раз в году, на горе традиционно собираются самые авторитетные колдуны и маги со всей России. Устраивая демонические обряды, они, похоже, действительно верят в сверхестесственные свойства тех мест, отмечая аномальное воздействие горы на механизмы и электронную аппаратуру. Ходили слухи, что у некоторых «посвященных» начиналось носовое кровотечение и галлюцинации. Люди верят, что сила этого места необычайно высока, даже не подозревая, что настоящее зло таиться под другой горой, всего в трех-четырех часах ходьбы!

Так или иначе, но Вотто-Ваара все-таки оказала на меня свое магнетическое действие, заставив приехать и докопаться до истины.

Осталось изложить немного: вернувшись в Петрозаводск, я несколько дней обдумывал окончательный план. На гору соваться пока было рано. Обращаться в полицию, не имея железных доказательств – тоже. Нужно было понять схему действия их тайного конвейера, и найти нужные рычаги.

По всей видимости, институт был чем-то вроде перевалочного пункта, для хранения и возможно доработки, добытого на «объекте» «РГД-52». Ведь оборудование в институте, должно быть, было гораздо современнее того, что было установлено на «объекте». Я обдумывал: возможно ли, что в наши дни, им удалось научиться перевозить «РГД-52», сохраняя ненадолго его свойства, а затем производить здесь, в пригороде Петрозаводска?

Возобновив наблюдение за институтом, мне удалось увидеть прибытие очередного вертолета, из которого выходили люди в защитных костюмах. На этот раз я разглядел, что в руках они несли белые контейнера, наподобие тех, что используют для транспортировки органов. Мое подозрение, что «адский конвейер» работает, превратилось почти в уверенность.

Теперь, чтобы открыто обвинить моих врагов, мне нужно было доказать связь между «КарелБиоКрионикой» и «объектом», отмеченным у меня на карте. Нужны были хоть какие-то имена и точная схема организации… А еще, мне нужен был образец «РГД-52»!

Я решил действовать через охрану комплекса «КарелБиоКрионика», сотрудники которого, скорее всего, не были посвящены во все тайны института. Одновременно с этим, я начал подыскивать подходящего специалиста в области микробиологии, и вышел на Петра Тихомирова – профессора и замечательного специалиста в своей области. Я намекнул ему, что в скором времени, у меня в руках может оказаться нечто совершенно исключительное, пробудив в нем научный интерес. Он согласился помочь, как только я передам ему в руки образец.

Оставалось найти нужного человека в институте. Я стал следить за автобусом, развозившим охрану «КарелБиоКрионики», и через месяц знал адреса многих из сотрудников. Из нескольких потенциальных кандидатов на роль сообщника, мое внимание привлек один парень, с которым мне удалось завязать «случайное» знакомство в каком-то супермаркете. Разговорившись, я составил ему компанию в пивной неподалеку, и к вечеру мы расстались друзьями. Мужчину звали Кириллом. Через несколько дней, присмотревшись к нему повнимательнее, соблюдая крайнюю осторожность при общении, я понял, что не ошибся в выборе: Кирилл раньше работал в полиции, но из-за ссоры с начальством, вынужден был уйти из органов. Потом начались ссоры дома – в итоге которых жена, забрав с собой дочку, ушла. А тут еще тяжело заболела мать! Чтобы хоть как-то оставаться на плаву, Кирилл устроился охранником в комплекс «КарелБиоКрионика». Работал сутки через двое, отдавая почти все заработанное на лечение матери. Иногда выпивал, но при этом, надо сказать, оставался хорошим работником, и никогда не перебирал больше положенного; всегда помня о том, когда его смена.

Понимая, что настала пора решающих ходов, я прикинулся агентом конкурирующей фармацевтической фирмы, и предложил ему миллион рублей, в обмен на сведения о компании «КарелБиоКрионика», предупредив конечно об огромном риске. Обдумав мое предложение, он согласился – и так я стал обладателем последних, важнейших сведений!

Мне удалось выяснить, что за безопасность внутри комплекса, отвечают хорошо подготовленные и только лицензированные охранники. Руководят ими люди жестокие и властные: внутри здания, и по периметру всей территории, соблюдается строжайшая дисциплина! Помимо начальника охраны, всегда назначается старший смены, который лично докладывает о любых внештатных ситуациях некоему типу, которого охранники прозвали «Графом». По описанию Кирилла, этот человек был очень похож на того типа, что навещал мою квартиру: мужчина, лет сорока, с черными, как угольки глазами и каменным взглядом. Он живет в самом комплексе, хотя часто и надолго отлучается. Был там еще некто Виктор Кат – заведующий комплексом. Он выполнял надзор и руководство рабочим персоналом: судя по рассказам Кирилла человек чрезвычайно хитрый и скользкий. Но больше всего все боялись другого: высокого, худого старика со шрамом на щеке. Появлялся он редко, и всегда его появление совпадало с прибытием вертолетов. Со слов моего нового приятеля, не было еще дня, когда бы он, по прибытию в институт, не устроил кому-нибудь грубого разноса, будь то внешний вид или непонравившееся ему поведение сотрудника. Однажды, он даже ударил молодую лаборантку за то, что ему показалось, будто у нее грязные волосы! Но, даже не смотря на такие случаи, никто не уходил, потому что платили в институте на порядок выше, чем составляла даже зарплата в некоторых государственных учреждениях республики.

Шрам на лице! Я весь дрожал от возбуждения. Неужели это Альберт Крац? Вот так сюрприз. Оказывается, он действительно жив, и работает здесь в Карелии! Это была еще одна большая удача в моем расследовании. Теперь нужно было только добраться до закрытых и тайных дверей «КарелБиоКрионики»…

Кирилл нарисовал мне план верхнего этажа комплекса: по всему периметру, его охватывал коридор, образуя нечто вроде большого пятиугольника. Охрана контролировала весь этаж, со всеми его переходами, включая проходную. Проход же вглубь комплекса, то есть вниз на лифтах, к самим лабораториям, охранникам строго воспрещался. Значит о том, чтобы подобраться поближе к лабораториям не могло быть и речи.

Но, внимательно анализируя информацию, поступавшую от Кирилла, я выяснил, что в самом дальнем крыле комплекса, расположено помещение, куда приносят и хранят небольшие металлические сосуды с различными вирусными культурами. Этот, так называемый «банк штаммов», предусмотрен как раз на случай приезда важных руководителей института. К их приезду подготавливают специальные «антиударные» кейсы, заполненные сосудами, и только один из охранников заходит внутрь и выносит нужный кейс. Кроме того, охрана иногда получает распоряжение, отправить те или иные сосуды обратно вниз в лабораторный корпус. Это обусловлено тем, что ученым, работающим внизу, необходимо как минимум двадцать минут, на то чтобы пройти систему дезинфекции и снять костюмы, прежде чем выйти. Тогда, для таких целей используется воздушная транспортная магистраль, куда помещают колбочку с необходимым шифром.

Если бы удалось выкрасть хотя бы один образец, у меня в руках оказались бы все улики! Но и здесь были довольно серьезные сложности: во-первых, в помещение банка штаммов имели право входить только охранники со вторым уровнем допуска. Для этого требовалась специальная электронная карта, которой у Кирилла не было. Кроме того, это помещение изнутри контролировалось видеокамерами, контроль за которыми осуществлял сам «Граф». И даже если бы удалось незаметно припрятать хоть что-нибудь, нужно было еще пройти сложную систему сканирования на проходной.

Задача предстояла предельно сложная и опасная, но я решил идти до конца: мне пришлось частично раскрыться Кириллу, и я сильно рисковал, но другого выхода не оставалось. Я пообещал выдать миллион наличными, если он добудет мне запакованный штамм, и еще один «сверху», если вирус окажется тем, что мне нужно. Получив согласие, я всерьез стал обдумывать выходы на ФСБ и генеральную прокуратуру…

Та неделя, стала роковой для всех нас. Кривая судьбы замкнулась в петлю и все пошло крахом!

Сначала все шло неплохо. После нескольких сорвавшихся попыток, Кириллу удалось дождаться очередной погрузки кейсов, и вытащить два узеньких, закупоренных сосуда, спрятав их в вырез подошвы подготовленного нами ботинка. Один из образцов мы спрятали на квартире Кирилла, где у него был оборудован тайник в полу на кухне. Сам он, на следующий же день взял больничный, сославшись на боли в спине, и стал ждать новостей от меня. Предупредив его о том, что в ближайшие дни ему следовало быть предельно осторожным, я стал действовать дальше.

5 Октября, я встретился с Профессором Петром Тихомировым, посетив его лабораторию в Петрозаводском университете, и передал ему второй образец.

Еще через два дня, созвонившись с ним с телефонного автомата, я понял, что мы добыли то, что нужно: изумленный профессор, с дрожью в голосе рассказывал, как переданное мною вещество, за какие-нибудь пятнадцать минут, расправилось с мутагенным вирусом гриппа! Он попросил еще две недели на то, чтобы провести более детальные исследования…

Время пошло и вроде бы все было спокойно. Но, спустя два дня после встречи с профессором, внезапно позвонила Ирина. Она сообщила тревожные новости: случайно ли или преднамеренно, но маму перевели в другое крыло, и контактировать с ней Ирина больше не могла. По ее словам здоровье матери резко ухудшилось, за последнее время, а накануне, она видела издалека, как к ней в палату входили какие-то люди, и это были не врачи.

Больше мне ничего не удалось узнать. Связь резко оборвалась, и после на мои звонки Ирина не отвечала. А на следующий день, на мой номер позвонил какой-то мужчина и сказал, что выколет моей матери глаза, если я обнародую хоть какую-то добытую мной информацию! Я готов был сорваться в крик от бессильного гнева и злости! Ответив, что если они тронут ее хоть пальцем, я не задумываясь «солью» все их гнусные схемы в органы. Затем я сломал свой аппарат, чтобы они не могли меня вычислить.

Я попытался абстрагироваться от охватившего меня смятения и хорошенько все взвесить. Только надежда на то, что они не тронут мать, пока существует угроза разоблачения, позволяла здраво мыслить.

Надеясь, что врагам известно не все, я купил новую сим-карту с телефоном, и, выйдя на Кирилла, посоветовал ему на время убраться из города. Затем, позвонив Тихомирову, поторопил его с исследованиями, а сам залег на дно. Самое большее, к концу следующей недели, у меня должны были появиться результаты работы ученого. Тогда я смог бы сделать новый ход.

Но все пошло не так: с того момента, как на меня вышли враги, я всегда держал сотовый выключенным, изъяв из него батарею. Но, в ночь понедельника 19-го октября, мне понадобилось сделать срочный звонок. За ту минуту пока аппарат был включен, мне на новую карту пришло странное сообщение: профессор просил меня срочно подойти к внутреннему двору университета, ссылаясь на важные сведения. Заподозрив ловушку, я отключил и этот аппарат. А вечером того же дня, при просмотре местных новостей, сердце у меня окаменело: в выпуске рассказывалось, что накануне ночью, в своем рабочем кабинете, находящимся в здании госуниверситета, был убит Петр Тихомиров – известный и уважаемый в городе человек. Я понял, что всех нас просчитали! Лишь экстренные меры могли хоть как-то исправить положение.

Моя мысль работала так: нужно договориться с этими нелюдями, чтобы они не трогали мать. Обеспечить безопасность Кирилла. Передать им ложные результаты моего расследования, напоив дезинформацией. Забрать мать и покинув страну, передать сведения спецслужбам.

На моей старой сим-карте остался номер одного из извергов. Выслушав мои условия, ответивший уже другой человек, расхохотался противным, каркающим смехом: «Поздно крысеныш», – злорадно шипел он в трубку. – «Старуха покончила с собой, надо сказать на ее же счастье. А медсестричка и молодой дуралей, уже кормят паразитов! Это конец мальчик. Вернешь второй образец, и может твой дорогой дядюшка в Харькове, проживет немного подольше… Завтра! Седьмой километр Суоявского шоссе. Тебя будут ждать в три…»

Это конец. Я пишу заключительные строки, потому что это действительно конец. Обдумывая сейчас годы, потраченные на поиски истины, я понимаю, что в конце концов гонялся за призраками: кто этот неведомый зверь, пожирающий чужие жизни и плюющий в лицо закону? Кем были те завуалированные кукловоды, что возвели хаос и зло в ранг теневой системы? Когда был основан зародыш таинственной организации? Во времена нацистского режима? Раньше? Боюсь, я этого никогда не узнаю…

Сегодня я вернусь на квартиру Кирилла, которого втянул в это грязное дело, чтобы взять образец, и поеду на встречу. Что потом? Я не знаю. Я, правда, не знаю. Моя мама, Ирина, профессор Тихомиров, Кирилл… Сколько еще? Как остановить страшный конвейер? Боюсь теперь мне это не по силам.

У меня остается лишь лезвие, спрятанное в рукаве и дикое желание оказаться в полуметре от Краца…

* * *

Влад замолчал, остекленело уставившись в одну точку: его мозг лихорадочно обрабатывал поток невероятной информации, пытаясь отреставрировать события прошлого.

Леха же, наоборот, против своего обыкновения начал оживленный монолог:

– Что за черт братишка?! А? Во что же мы все-таки влезли? Да кем они себя возомнили – богами?! Игорю что, располосовали глотку из-за какого-то сраного дерьма?! – Алексей изо всех сил, с ненавистью пнул, стоявшую у окна тумбочку: по полу рассыпались осколки графина и мелочь… – Но мы их отыщем, и тогда клянусь, я вобью их же поганый кинжал им в глотку! Ну что ты молчишь Влад?

– Да что толку мебель ломать? – Влад схватил его за запястье, пытаясь успокоить. – Разве ты еще не понял: общечеловеческие законы не для них! Мы столкнулись с людьми, для которых убийство – это рутина. И теперь мы должны решить, как нам действовать дальше.

Леха с силой отдернул руку. Огонек испепеляющей ненависти полыхнул в его глазах.

– Как действовать? Влад, это дело вышло за рамки официального расследования. Это наше личное дело теперь! Найдем этих гадов, и скормим собакам!

– Нужно все обдумать, – колебался Влад. – Давай для начала уберемся из этого корыта. Поедем к Григоричу – «старый волк», даст хороший совет и поможет с людьми. Плох тот вояка, что затевает бой, не имея плана нападения; помнишь, как говаривал наш командир? А из теперешних наших шефов, разрешение заварить такой крутой «борщ», тебе никто не даст! Значит, придется что-то придумывать самим, хорошо?

– Добро братишка. Извини, сорвался немного. Просто тошнит уже от этих уродов!

– Не бери в голову, я и сам на взводе, – признался Влад. – Ну, давай на выход…

Они выбрались из судна и направились к машине, не обращая внимания на разыгравшуюся непогоду; лишь налетевший с Онеги холодный ветер, заставлял их, словно черепах, инстинктивно втягивать шеи. Пошел сразу сильный дождь.

За несколько метров до автомобиля у Влада засветился смартфон. Когда на экране высвечивалась фотография Ольги, Влад всегда радовался; но сейчас, непонятная тревога пробежала по его озябшей коже. Он нажал на «прием». Несколько секунд, в трубке слышался лишь приглушенный шорох и чье-то учащенное дыхание.

– Любимая? Оленька? Ты слышишь? – Влад готов был сорваться в крик.

– Владик… Владик… – послышался хриплый ответ.

– Слава богу, любимая, с тобой…

Влад осекся на полуслове, услышав громкий вскрик. В следующее мгновение руки его задрожали. Алексей в испуге наблюдал за другом.

В телефон заговорил, низкий каркающий голос:

– Сейчас вы поедете в направлении южной «промзоны», – начал голос, – У поворота…

– Да ты… – Влад с такой силой сжал свободную руку, что разом хрустнули все фаланги. – Тварь! Только тронь ее и тебе конец! Слышишь! Слышишь меня падаль? Я тебя…

Леха приблизился, и одной рукой прижав к себе друга, попытался выхватить у него телефон. У него это получилось, а Влад так и остался стоять, подставив пылающее лицо под струю дождя.

Лицо Алексея сделалось жестким как у гранитной статуи. Он поднес трубку к себе:

– Говори выродок, но знай: если она пострадает, я жизнь потрачу чтобы отыскать тебя.

– А-а-а, господин Волков! Мне приятно слышать вас, – последовал ответ. – Знаете, а из вас вышел бы первоклассный наш сотрудник! Если вам наскучила работа следователя, только дайте знать.

– Ты трепаться будешь, или дело говорить? – Леха с ненавистью сплюнул в лужу.

– Т-с-с-с…. – угрожающе зашипел незнакомец. – Поосторожней молодой человек с выражениями! Еще слово и с ее симпатичной мордашки начнут срезать лоскутки! Вы поняли?

– Говори.

– Ваш друг не дослушал, но это поправимо: итак, вы двое, немедля отправитесь к повороту на птицефабрику, с южной стороны города. Вас встретят и провезут в одно хорошее место неподалеку. Там у нас оборудовано нечто вроде зала для приема дорогих гостей… Вы привезете все материалы, которые собрал этот щенок Кравец, передадите их нам, и спокойно поедете домой. Уверяю, очень скоро вы о нас позабудете, и все станет как прежде. Вы вернетесь к работе, а семья Анцыгиных поедет в отпуск. Не правда ли замечательно?

– Просто великолепно, – съязвил Леха. – Мы будем! Это все?

– Конечно. Но только, молодой человек, предупреждаю вас: вход у нас исключительно по приглашениям. Приезжайте одни…

В трубке послышались сигналы отбоя. Леха повернулся к Владу.

– Назначили встречу. Хотят, чтобы мы приехали вдвоем. Мы вытащим ее, слышишь? Обязательно вытащим!

– Леха?

– Что?

– Ведь это конец, да? Нам не уйти оттуда живыми, ты же знаешь. К чему эта храбрость?

– Не раскисать боец! – прикрикнул Леха. – Это мы еще поглядим! Вспоминал нашего комвзвода? Так вот тебе: бой не проигран, пока жив хоть один боец! Повоюем!

Влад улыбнулся: Леха; старый добрый Леха! Бог поистине оказал ему милость, подарив такого друга.

– Да старый, воевать так воевать, – продолжал Алексей. – Но с этой минуты мы сами вне закона, так?

– Верно, мы теперь сами закон. И закон этот будет суров!

* * *

Ждать пришлось недолго: минут через двадцать, после того как они подъехали к назначенному месту, к ним подъехал черный, тонированный внедорожник, аккуратно притормозив сразу позади капота их машины – сыщики успели разглядеть, через темноту стекол, не менее трех зловещих силуэтов. В джипе поморгали габаритными огнями, приглашая ехать следом.

Объехав указатель черты города, два автомобиля быстро направились в сторону петрозаводской птицефабрики. Когда головная машина, сбавив скорость, свернула на неприметную лесную грунтовку, Леха коротко кивнул Владу, проверил, легко ли выходит из ножен его любимое оружие, и тихо произнес: «Влад приготовься! Сейчас начнется».

Влад резко остановился, нажав на клаксон. Они увидели, что машина неизвестных тоже притормозила. Из нее, не спеша, почти одновременно, вышли четверо мужчин.

Влад с Алексеем, стараясь выглядеть естественными, тоже вышли, нарочно хмурясь на непогоду. Влад развел руками, обращаясь жестом к своим угрюмым проводникам:

– Господа, у нас кажется проблемы с движком. Сырость такая да лужи! Может свечи залило?

Четверка совершенно безликих существ, одетых к тому же во все черное, обменялись взглядами. Тот, что был за рулем, что-то сказал остальным. Трое двинулись к сыщикам, а отдавший им распоряжение, вытащив пистолет, только подался вперед, сделав всего несколько шагов.

– Дальше поедете с нами! – произнес один из них, приблизившись. – Сдайте оружие и следуйте с нами.

Ребята достали свое табельное оружие, и спокойно передали его в руки врагов. Их быстро повели к внедорожнику. Двое шли по бокам; забравший стволы – сзади. У самой машины, Леха очень естественно поскользнулся, наступив на край сырой колеи. Тот, что шел позади схватил его за шиворот и, прошипев: «встать калека!», поволок его вверх.

Все произошло очень быстро: схвативший Алексея мужчина, еще не успел упасть лицом в коричневую, истоптанную грязь, взахлеб давясь собственной кровью, как Леха уже метнул побагровевший клинок в открытую шею того, что оставался у машины. Двое других, сразу попытались открыть огонь, но одного Влад успел перехватить за запястье и свалить наземь: между ними завязалась отчаянная борьба. Второй успел выстрелить, целясь Алексею в голову, но молодой человек, одним скачком резко сократил дистанцию и ударил противника головой. Покачнувшись, тот потерял равновесие. Алексей с ловкостью кошки сбил его с ног, и, развернув, мгновенно зафиксировал замок на шее. Резко и сильно раздернул он голову противника. Послышался омерзительный хруст: Леха отшвырнул безжизненное тело и поспешил на помощь другу.

Он подоспел вовремя: бледный, худой и страшный человек, оседлав Влада, все глубже и глубже вдавливал его голову в мутную лужу. Обхватив руки атакующего, Влад из последних сил пытался сдержать яростный натиск! Внезапно убийца обмяк, как мешок с опилками, и тихо осел, завалившись набок.

– Будешь знать, что такое «морпех», сучонок! – выдохнул Леха, поглаживая рукоятку подобранного пистолета, и помогая Владу подняться. – Как ты братишка?

– Бывало и получше, – прохрипел Влад, выплевывая грязную траву и воду. – Еще чуток и он передавил бы мне трахею! А у нас как будто все неплохо, а? – добавил он, ошарашено оглядевшись. – Что дальше?

– Берем этого, – кивнул Леха, на бессознательное тело лежащего рядом. – Побеседуем с парнем, да с пристрастием!

– Такого трудно будет расколоть.

– Не беспокойся братишка, – спокойно отозвался Леха. – Очень скоро он все нам расскажет…

* * *

Очнувшийся человек, в немом изумлении уставился сначала на двух друзей, а потом на свои босые ноги. Всмотревшись, он зло усмехнулся: к ступням была подвязана пара тугих медных скруток оголенного провода, концами уходящих к электрическому расцепителю. Человек, крепко привязанный к стулу, был звеном прохождения цепи фазного напряжения.

Леха, державший руку на рубильнике, щелкнул пальцами, чтобы привлечь внимание незнакомца и с отвращением бросил:

– Ну, сволота, доигрался?! Сейчас я буду задавать вопросы, а ты будешь отвечать понял? Не слышу урод? Упрешься рогом парень, и клянусь богом, я зажарю тебя как барана! Кто вы такие? На кого работаете? Где девушка? Быстро!

Ответом – было молчание и пугающая апатия допрашиваемого. Казалось человека, ничуть не тревожила перспектива быть поджаренным. Он медленно поднял голову, и язвительно ухмыльнувшись, закрыл глаза.

Влад, молча наблюдавший за всем этим, забеспокоился, и с тревогой посмотрев на друга, покачал головой. Но Алексей лишь скривил зубы и отмахнулся. Пинком толкнув мужчину в плечо, он прикрикнул ему под ухо:

– Я вопросов не повторяю! Ты будешь говорить мразь?!

И в этот раз последовало безмолвие. Алексей со злостью сорвал ручку рубильника, и плотно сжав зубы, стал смотреть на человека: мужчину затрясло как тряпичную куклу, вены на его шее вздулись как змеи, а в глазах загорелась бешеная агония; человек издавал сдавленный хрип. Так продолжалось несколько секунд, пока из распределительного щитка не посыпались искры. Погас свет. В кромешной тьме витали лишь полосы серого дыма.

– Кажется, вышибло автомат, – прошептал Влад, нащупывая рукой стенку. – Надеюсь у тебя в гараже хорошая шумоизоляция? Не хватало еще, чтобы люди вызвали наряд.

– Не беспокойся, – отозвался Леха, – мы же под землей. Кто тут услышит? Слышишь голубчик? И не надейся!

Последние слова, Алексей произнес, врубив автоматический выключатель, и быстро подойдя к мужчине, резким рывком за волосы, запрокинув ему голову. Тот почти не сопротивлялся, лишь губы его еле слышно нашептывали странные слова:

– Каста… послушников… – бормотал он, спуская кровавую слюну. – … третья, восьмая, двенадцатые главы… Преданность лиге беспрекословна… вступление безвозвратно… позор поражения – результат безрассудства и глупости… четвертый канон… послушник чтит своего игумена…

– Что это с ним? – последние слова Алексей хорошо расслышал. – Может, их чем-то опаивают, а Влад? И эти звери становятся как зомби? Ну, знаешь, никакой души, одни инстинкты.

– А знаешь, ты возможно прав, – Влад осторожно оттянул веки, пребывающего в каком-то странном трансе мужчины и прищурился. – Но я думаю, это скорее похоже на некую форму фанатизма, чем на опьянение. Он… он словно запрограммирован, лишен воли…

– Ну я и говорю. Что же продолжим!

– Леха, а ты уверен? – засомневался Влад.

– Уверен ли я? Да, черт возьми, я уверен! Что-то я не припоминаю, чтобы они спрашивали нашего мнения, когда резали Игоря! А Ольга? Ты что же забыл?

– Да, но…

– Послушай Влад! Ты для меня все равно, что брат родной, ты знаешь! Не время сейчас спорить. Просто отойди и дай мне немного времени. Плевать я хотел на его выучку! Еще пара подходов и он защебечет как птенчик, не сомневайся!

Влад молча отвернулся и Леха снова подошел рубильнику: от нового, мощного разряда, спина у человека согнулась в дугу, а пальцы впились в боковины стула, прорвав обивку. Изо рта набухала противная пена.

На этот раз Леха выдержал время. Отключив питание он снова подошел к допрашиваемому: на мужчину страшно было смотреть!

– Говори же выродок! – зарычал Леха. – Иначе подохнешь, как больная кошка! Кто вас послал? Где держат девушку?

Измученный фанатик с трудом поднял голову, скосив на него глаза. Из пожелтевших уст, послышалось бульканье и нечто походившее на отвратительный смех.

– Хочешь знать, где эта девка? – прохрипел он. – Вы никогда ее не найдете! У этой кошечки оказалась редкая кровь, а такие экземпляры доставляют на «объект». Над ней славно поработают; выправят кости…Скоро она станет похожа на паучиху…

Влад, в ярости кинулся к нему, но на полпути его удержал Леха и попытался успокоить. Внезапно друзья почувствовали сзади какое-то движение. Влад выхватил пистолет. Но выстрела не последовало: мужчина, за это короткое время сумевший освободить себе руки, обхватил свою голову, и в одно движение свернул себе шею.

Сыщики с отвращением наблюдали страшную картину: в последний момент, самоубийца непроизвольно прикусил себе язык, и на лице его теперь застыла дьявольская гримаса. Леха тихо выругался. Глаза Влада горели от возбуждения.

– Ты это видел? – промолвил он пораженный. – Это просто невероятно! Высшая форма самопожертвования, как у средневековых самураев! Это действительно не люди – роботы!

– Неважно, – прервал его Леха. – Для нас главное, что этот упырь проговорился. Дурачок! Он и не думал, что нам станет известно, где находиться этот гребаный «объект»! Теперь они наши!

Влад неуверенно покачал головой.

– Не получиться. Даже если мы найдем гору, как попадем внутрь? И потом, ты слышал его: Ольгу держат внутри. Если попытаемся войти туда силой, они убьют ее.

– Неважно, – отрезал Леха. – Если то, что он здесь бормотал, правда, ей скоро придется не сладко! Значит, медлить нельзя.

– Господи, только бы ее не тронули…

– Гм… Я и говорю. Нужен ход. Позвони Григоричу и запроси поддержку спецназа. Оставим ребят неподалеку, а сами «шумнем» хорошенько – это должно сработать. Они не тронут нас, пока не узнают все, что им нужно. Застав их врасплох, предложим сделку: Ольга в обмен на документы Кравица и возможность спокойно уйти. А как только выберемся, перестреляем всю эту погань!

– Думаешь выйдет?

– Вряд ли, но попытаться стоит, – шутливо попытался разрядить обстановку Леха.

– Лады, а с ним что делать? – посмотрел Влад на скорчившийся на стуле труп. – Будешь продавать гараж вместе с этим пугалом?

– Нет, блин, надену на него японские доспехи и сотворю мумию!

* * *

– Анцыгин, какого черта?! Почему не выходите на связь? – грозно, но в тоже время обеспокоено раздался голос Бархударова.

– Егор Григорьевич нет времени, – постарался как можно быстрее объясниться Влад. – Нам срочно нужна поддержка спецназа.

– Спецназа? А в чем дело? Вы где?

– Да не важно! Организуйте поддержку штурмовой группы, мы встретим их на объездной…

– Сообщи, где вы находитесь!

Влад почувствовал недоброе: слишком неестественным, с каким-то надломом, показался ему голос начальника. Влад выдержал паузу и тихонько спросил:

– Егор Григорьевич скажите, что происходит?

– Послушай Влад. Дело приостановлено! – С досадой нервно отозвался полковник. – Ваша группа временно отстранена от расследования. – Егор Григорьевич понизил голос в трубке. – Час назад мне звонили из управления. У них имеется информация, что вы оба замешаны в этих убийствах. Вас хотят обвинить в «крышевании» нелегальных предприятий, занимающихся изготовлением запрещенных препаратов…

– Что?! Но это же бред…

– Знаю, но я обязан подчиниться! Вы должны немедленно явиться в контору, иначе вас объявят в розыск.

– В розыск? Да это же «подстава» в чистом виде! Где-то наверху «оборотень» завелся! Егор…

– …послушай меня Влад! У меня связаны руки. Но все еще можно исправить. Приезжайте сюда, сдайте оружие, и мы что-нибудь придумаем вместе.

– У них моя жена. Егор Григорьевич вы понимаете?

Зависла тишина. Наконец, старый служака, тяжело вздохнув, спросил:

– Ладно Влад, что нужно делать? Сам понимаешь, я сейчас могу немногое. Говори.

– Этого разговора не было, – быстро заговорил Влад. – Скажете, что нас пока не удалось найти. Отправьте людей на небольшую лесную дорогу, примерно в двух километрах от поворота на птицефабрику. Пока они будут там разбираться, мы успеем уйти из города.

– Понял. Что еще?

– Егор Григорьевич.

– Да?

– Вы ведь можете потерять работу из-за нас…

– Ты обо мне не думай. Скажи лучше Волков рядом?

– Да, мы на громкой связи.

– Так вот послушайте моего совета: немедля после разговора, разбери свой мобильник, иначе вас сцапают! Не думайте обо мне: старый дурак сам разберется. Не перебивай! Найти свою жену, это все о чем ты должен сейчас думать. Удачи вам сынок, и будьте осторожны оба! Это мой последний приказ. Все.

Линия оборвалась, и Леха, забрав из руки Влада его смартфон, в ярости выкинул его на грязную обочину. Следом полетел и его собственный аппарат. Друзья замолчали, не в силах еще поверить в услышанное.

– Что же. Теперь мы одни, – только и вымолвил наконец Леха.

* * *

Машина стремительно мчалась по сырой, разбитой трассе. Мимо проносились небольшие деревеньки и крупные поселки. В вечерних сумерках были видны струйки голубого дыма, вьющиеся от домашних очагов и бань. Вдоль обочины попадались стоящие ведра с клюквой и грибами: у сельчан, подходил к концу очередной сезонный сбор.

Леха оторвал взгляд от GPS-навигатора, со светящейся картой Карелии, который ребята нашли и прихватили из каюты Антона Кравеца, и посмотрел в боковое окошко.

– Эх, грибочков хочется! А? Дядя Владик грибов бы сейчас да с картошечкой!

– Как вернемся, куплю тебе целое лукошко, – усмехнулся Влад, оторвавшись от гнетущих мыслей. – Ты определился с местом?

– Да. Кравец поставил маркер в нужном нам месте, там и находиться пресловутый «объект». Как проедем Гимолы, дорога перейдет на грунтовку. Продвинемся на машине, сколько можно, потом пешком примерно километров тридцать на северо-восток. Слушай, а может, попросим помочь старика?

– Старика?

– Ну того, про которого писал Антон. Ведь это он подсказал ему координаты, и сам ходил туда.

Влад отрицательно покачал головой.

– Нет. Он уже потерял брата, насколько я помню. Мы не имеем права вмешивать его.

– Да, наверное…

– Для нас главное, найти вход в пещеру, а дальше как бог даст. Рукопись и образец мы спрятали надежно. Пока они их не получат, мы в безопасности. И знаешь, может так даже и лучше, что мы идем одни, ведь если бы они заподозрили облаву, было бы хуже.

– Слушай, а ты никогда не думал, что все это «липа»?

– В смысле? – не понял Влад.

– Ну, все это. – Леха ткнул пальцем на карту. – Может этого «объекта» и нет вовсе.

– Конечно думал.

– И что?

Вместо ответа, Влад еще сильнее «притопил» педаль газа, и поудобнее устроился в сидении.

* * *

Автомобиль бешено гудел, пытаясь сдвинуться с места, разбрызгивая передними колесами, снопы грязных капель на лобовое стекло. Наконец, Влад поставил передачу на «нейтраль» и выключил зажигание.

– Крепко засели! – Просветил он друга, приоткрыв дверцу. – Дальше пойдем пешком.

Друзья вышли и осмотрелись. Близилась полночь. Темная полоса леса вокруг, сливалась с почти таким же темным небом. Где-то неподалеку журчал ручей, пополненный бесконечными дождями; под ногами все хлюпало.

Леха повертел в руках навигатор и удовлетворенно хмыкнул.

– Все. Нам туда. – Махнул он неопределенно. – Если все пойдет без эксцессов, часов за пять-шесть доберемся.

– С богом! – отозвался Влад. – Ночь сейчас наш главный помощник. Идем.

Время казалось, замерло: час? Сутки? Бесконечность? Влад потерял счет минутам. Пот заливал шею, в то же время как промокшие насквозь ноги сводило от холода. Кругом только тьма и деревья. Почти непроглядные лесные тропки, освещает тусклый свет от экрана навигатора. Впереди слышится тяжелое дыхание друга.

Вначале идти было труднее всего. На пути вставали небольшие, но частые болотца. Чтобы не терять времени, друзья проходили их напрямик, перед каждым переходом выламывая для себя слегу.

Радовало одно: местность, по ходу движения, стала совпадать с описанием Людмилы Кравец. Вскоре они стали замечать те самые кривые, маленькие сосны, которые четко вырисовывались уродливыми фигурами во тьме. Потом лес поредел, и все чаше стали появляться высокие холмы, заросшие мхом. Несколько раз сыщики натыкались на огромные валуны, молчаливые и таинственные.

Было около пяти утра, когда они, все в царапинах, поту и паутине, сделали привал. Судя по показаниям прибора, идти им оставалось около мили.

Леха присел на ствол сломанного бурей и временем сухостоя, разулся, и стал вытряхивать из ботинок листья брусники, болотную тину и иголки. Влад прилег прямо на землю, привалившись к обгорелому пню.

– Я думаю это место вон за тем холмом, – сказал он, вытирая рукавом слизь из пересохших губ. – Уф! Пить хочу до смерти!

– Придется потерпеть, – согнувшись, прокряхтел Леха, с усилием натягивая размокший ботинок. – Твой пень наполнен дождевой водой, довольно чистой. Хлебни пока оттуда.

Влад развел руками тину, выкинул ошметки еловой коры, и, отпив немного воды из коряги, спросил:

– Леха?

– М-м-?

– Ты готов?

– К чему?

– Ну, ты понимаешь…

Ничего не ответив, Леха высморкался, и, поднявшись, вынул свой изрядно уже насытившийся кровью нож, поигрывая им, стараясь поймать лезвием лунный свет. Затем, вскинув плечи, направился вперед, но Влад расслышал, как он тихо произнес: «Я готов!».

Они приближались. Приближались к злу. Пройдя несколько сот метров, Влад стал почти физически ощущать присутствие чуждой, губительной воли. Все здесь кричало: «Не ходи сюда!» И когда, преодолев небольшой подлесок, они увидели в предрассветных сумерках очертания горы, точно подходившей под описание в рукописи, Влад даже не удивился.

До подножия оставалось метров пятьсот. Влад немного отстал от своего друга, зацепившись размотавшимся шнурком за куст голубики. Пригнувшись, он замешкался, разматывая клубок. Внезапно боковым зрением он уловил какое-то мерцание в воздухе. Приподнявшись, нашел он глазами Леху и замер: с ужасом Влад увидел, как одна за другой, на спине Алексея запрыгали три красные точки от лазерных прицелов, и попытался крикнуть, но в следующее мгновение затылок его обожгла тупая боль и глаза застелила белая вспышка. Потом только пустота…

* * *

Болото. Отвратительное, холодное и вязкое. Чувствуется, как зловонные испарения, обволакивают его торчащую над поверхностью жижи голову. Тело погружено вглубь. Сотни мух и прочей болотной нечисти, облепили глаза, заползли в уши и ноздри, забили рот. Вот из тины поднимается нечто похожее на человекообразного паука, и, уставившись на него желтыми глазищами, подползает к нему. От ужаса у Влада глаза идут кровью: у монстра лицо жены! Существо нависает над ним, открывая гнилую пасть и высовывая толстый, похожий на пиявку язык с колючками. Резким наклоном чудовище заглатывает его голову…

Влад очнулся. Его всего трясло от кошмарного видения. Голова раскалывалась от ноющей, тягучей боли, отдававшей в плечи и спину. Одна ноздря была чем-то забита: пошевелив носом, Влад почувствовал, как ему в рот стекает струйка горячей крови.

Мало-помалу, сознание стало к нему возвращаться, и взор стал осмысленным. Осмотревшись, он увидел, что прикован наручниками к металлическим перилам лестницы, уходящей куда-то вниз. Влад повернулся набок и замер: да, это была она! Огромная пещера, сводами уходящая в темноту, холодная и завораживающая! Десятки взрывозащитных светильников, ярко освещали спуск к небольшому городку, или скорее подгорной фабрике, таящей зловещие секреты. Даже воздух здесь был наполнен глубокой таинственностью. Казалось, что человек попал в мистический компьютерный «квест», где должен распутать серию загадочных головоломок. Не в силах сдержать эмоции Влад прошептал: «Значит – это правда!»

Сзади почувствовалось движение: Влад медленно развернулся – Леха! Он видимо был без сознания, поэтому Влад не сразу его заметил. Руки его также были скованы за спиной, а взгляд блуждал. «Видимо чем-то его накачали», – промелькнуло у Влада.

– Дружище ты как? – Влад уперся спиной в плечо друга, пытаясь раскачать и привести в чувство.

– А-а… Братишка ты? Мы… Где это мы?

– Я думаю, что внутри «объекта». – Обрадовавшись, что друг приходит в себя, ответил Влад. – Как видишь это не миф.

– Кажется, в меня зарядили каким-то дротиком! В голове как в заднице, – начало возвращаться к Лехе присущее ему грубоватое чувство юмора. – Долго я был в «отключке»?

– Не знаю, меня самого по башке чем-то саданули. Чувствую, гематома наверное с грецкий орех. Ты вниз посмотри – удивишься.

Леха неуклюже развернул шею и свесил голову. С минуту друзья молчали, осознавая, что все это им не сниться.

– Похоже на ад кромешный, – заключил Леха. – Не хватает только огня и сатанят!

– Думаю, очень скоро мы увидим и то и другое, – саркастически бросил Влад, уловив взглядом какое-то движение внизу. – Тише! Кажется к нам идут.

У начала лестницы зашевелились тени и стали слышны приглушенные голоса. Через несколько минут друзья увидели, что к ним поднимается небольшая процессия. Шестеро: по паре вооруженных, одетых в черное обмундирование, вооруженных бойцов, идут во главе и позади. Посередине, вальяжной, неспешной походкой, поднимается худой и высокий мужчина в темно-коричневом костюме. Высохшие скулы и пепельные, зачесанные назад волосы, с трудом позволяют определить его точный возраст. Рядом с ним, чуть в стороне, невысокий, черноволосый крепыш. В опущенной руке у него угадывается очертание пистолета.

Они поднялись на площадку, где находились спокойно наблюдавшие за ними сыщики. Охрана сразу обступила ребят по бокам. Тот, что видимо был приближен к главарю, что-то шепнул ему на ухо и отодвинулся в сторону, угрожающе скрестив руки с оружием: он походил на цепного пса, готового броситься на затравленную жертву по воле хозяина.

Высокий человек, достал, и демонстративно закурил толстую папиросу, с неподдельным интересом разглядывая друзей: видимо появление молодых людей все-таки не было предвиденным. Наконец он присел на принесенный специально для него раскладной табурет и зловеще улыбнулся. Влад заметил на его щеке белесую складку от шрама.

– Знаете, а это одно из немногих мест здесь, где разрешается курить, – заговорил человек, продолжая рассматривать пленников. – А я и не думал, что у господ следователей, хватит умения на то, чтобы отыскать это место! Признаюсь, для меня это приятный сюрприз. Как вы узнали?

– Много будешь знать, еще быстрее подохнешь! – огрызнулся Леха. – Но можешь не беспокоиться, мы пришли одни.

– Правда? – человек сотворил наивную гримасу. – А знаешь, я тебе верю. Нет, правда. Верю настолько, что даже не стану подвергать вас специальному допросу. Знаете, в мое время для таких вещей использовали «сыворотку правды». Но тут у меня, ее представьте, нет! Сейчас тоже есть способы не такие гуманные, зато эффективные. Но оставим это. Дело в том, что я не выношу пыток. Б-р-р… Пока я здесь, никто не будет страдать! Я, как и всякий философ, убежден, что согласия с человеком, можно достичь и без этого. Поэтому я вам верю. Мне безразлично, явились ли вы одни, или припрятали в лесу целый полк. Мне непонятно одно: зачем вы пришли сюда?

– Где моя жена? – глухо прорычал Влад, стараясь сохранять хладнокровие.

– Ах это! – наигранно удивился мужчина. – Вы знаете Владислав, у вашей супруги есть все данные для того, чтобы послужить науке. Разве это не замечательно?

– Послушайте Крац, – прошипел, сквозь зубы Влад. – Об этом месте знаем только мы двое! Отпустите мою жену. Мы оставим расследование и передадим вам все материалы, что собрал Антон. В противном случае, независимый человек, которого вам не просчитать, поскольку он сам имеет указания от нас, постоянно менять свое местоположение, так вот он опубликует материалы, а копии передаст спецслужбам, если через сутки мы не выйдем с ним на связь. Пока что он действует вслепую, но это дело времени.

Мужчина привстал, и с наигранным убеждением, окинув взглядом приспешников, кивая, несколько раз бесшумно хлопнул в ладони.

– Браво! Это и впрямь бесподобно господа! Вы меня узнали? Действительно, я кажется позабыл представиться. Простите мне мою неучтивость: Альберт Крац к вашим услугам! Впрочем, – он перевел взгляд на Алексея, – мы уже знакомы, в каком-то смысле. Это я вам звонил. Но уверяю вас господа, вы не правы предполагая, что об «объекте № 14» известно только вам. Теперь уже нет. Щенята! Вы ведь даже не представляете, во что влезли! И не поймете! Эта гора станет вашей усыпальницей, и вы умрете, так и не поняв, почему не сработал ваш план! Думаете, мне нужны ваши жалкие писульки? Надеетесь спасти жену? Да вы просто два тупоумных червя, которых следует раздавить! Вы…

– Послушай ты, клоун старый! – рванулся Леха в своих оковах, вызывающим взглядом окидывая охрану. – Хватит скоморошничать, аристократ хренов! Отцепи мне руки, и я покажу вам червя!

Крац обернулся к черноволосому, исполнявшему видимо обязанности его личного телохранителя.

– Видишь Виггор: этот молодой человек, стал бы для тебя достойным противником! Жаль, что он скоро умрет: поединок был бы зрелищным. Кстати! Позволю себе поздравить вас с успешным раскрытием дела, – продолжил Крац, указывая рукой на своего помощника. – Ведь это Виггор убил всех ключевых свидетелей, включая вашего друга (при этих словах Леха с лютой ненавистью посмотрел на крепыша), который оказался не в том месте и не в тот час. В каком-то смысле ваша работа закончена. Убийца перед вами! Чего же вам еще?

– Настоящий убийца вы. И вам это хорошо известно, – Влад старался говорить с достоинством. – Скажите, где моя жена, или «объект» найдут, а если…

Влад не успел договорить, потому что Крац, неожиданно резко придвинулся и схватил его ладонью за рот, с такой силой сжав щеки, что молодого человека пробрала судорога боли. Леха, извернувшись, хотел ударить его каблуком, но, получив мощный удар прикладом в висок, осел и затих.

– Как смеешь ты угрожать мне щенок! – взвизгнул Крац. – Да одно мое слово, и с тебя сдерут кожу как с цыпленка, а потом повесят на собственных ушах! Но мне не этого хочется: я хотел бы отдать вам дань уважения, позволив просто умерев здесь.

Он отдернул кисть и с ненавистью, к которой примешивалось нечто вроде презрительного восхищения, продолжил:

– Конечно, веселее было бы, если вас упрятали за решетку. Тоже кстати, моя идея. Но вы здесь, а это значит, что я вынужден инициировать «протокол ликвидации». Только подумайте! Уникальный источник сырья, сохранившийся со времен динозавров, скрытый в недрах этой горы, канет в небытие! Счастье еще, что нашим ученым удалось разработать технологии для воспроизводства аналогов. Но повторяю: не тешьте себя мыслью, что горстка крысят из Следственного комитета, или милое семейство Кравец, станут причиной тому! Вас можно было раздавить в любой момент, как надоедливых мух! Причины совсем в другом, но узнать их в этой жизни вам не дано. Вам я дарю, лишь право узреть час своей гибели, в благодарность за доблестную службу.

С этими словами, Крац, язвительно откашлявшись, достал карманные часы советской эпохи и бросил их к ногам Влада.

– Это мой прощальный подарок, – сказал он вставая. – Итак, у вас остается час. Прощайте Владислав! Надеюсь, встретимся теперь только в аду!

Он отвернулся, и, поправив лацканы своего пиджака, направился вниз по лестнице. Охрана молча последовала за ним.

Влад тупо прислушивался к удаляющимся шагам, ни слова не говоря. Внезапно как безумный он стал вырываться и кричать, срываясь в хрип:

– Ублюдок! Отпусти хотя бы ее зверь! Слышишь? Да что вы за люди такие… Сдохни тварь!

Влад долго еще кричал, пока все не затихло. Никто не вернулся, чтобы заткнуть его, лишь собственное эхо поиздевалось вдоволь.

Через несколько минут, начал приходить в себя Леха. С трудом подняв разбитую голову, он мрачно улыбнулся:

– Что ж братишка, похуже, чем на этот раз, пожалуй, и не было. А где эти гады?

– Никого нет, – в отчаянии ответил Влад. – Послушай, что-то пошло не так: я ничего не понимаю! Они сами хотят все здесь взорвать! Все ушли. Наверное, внизу есть еще один выход ведущий наружу. У нас осталось чуть меньше часа.

Леха коряво подмигнул другу.

– Час? А пиво и девочки будут?.. Ладно братишка, шутка не в тему, это точно. Пора и нам валить отсюда.

– Ты знаешь, да я не против, только «руки связаны», – ответил поговоркой Влад.

– Послушай, есть один старый прием. Я видел как парни из спецназа, проделывали такие штуки: нужно как следует ударить по большому пальцу – кость вылетит и тогда я смогу освободить кисть. Там внизу виднеется пожарный ящик. Я сгоняю за топором, и мы вытащим и тебя…

– Я не смогу, – Влад с испугом посмотрел на друга. – Ты бы видел себя. На тебе же лица нет! Давай я…

– Влад, мы теряем время! – отрезал Леха. – Ничего мне не будет. Врежь посильнее и давай убираться.

Влад застыл в нерешительности, не зная, как ему следует поступить: оставить друга инвалидом или придумать что-то еще. Но что?

– Давай! – со злостью процедил Леха. – Ну давай же!

– Ладно. Ты потерпи, слышишь? Упрямый сукин сын!

Леха развернулся, и, встав на корточки, положил руки на продольную связку перил так, что правая кисть оказалась сверху. Оттянув кольцо наручников как можно дальше на запястье, он вытянул в линию все пальцы, прижав большой к ладони.

– Бить нужно резко и сильно, – предупредил он. – Я готов!

Влад колебался еще несколько секунд, и никак не мог решиться. Наконец, собравшись, он встал поудобнее, и с силой ударил пяткой ботинка, между большим и указательным пальцем друга.

Алексей скривил рот и покачал головой.

– Неплохо дружище, неплохо. Но нужно еще. Давай туда же…

Новый удар. Алексей все ниже опускал голову.

– Еще…

– Ты же сейчас потеряешь сознание!

– Давай мать твою!

Последний удар выгнул ладонь Алексея в полумесяц. Влад с бессильной ненавистью утер выступившие слезы.

– Я больше не могу! Просто не могу братишка…

– Ладно, – тяжело поднимаясь, ответил Леха. – Давай попробуем.

Он потянул ладонь, из предательски державшего ее железного кольца: кожа сложилась в складки, посинели вздувшиеся вены. Сделав последнее усилие, Алексей медленно вытащил кисть, ободрав по бокам кожу.

– Ну вот и все, – улыбнулся он, пренебрежительно осматривая руку. – Я сейчас.

Алексей, пошатываясь от пульсирующей боли, спустился вниз, где действительно обнаружил пожарный щиток. Разбив локтем стекло, он достал из него новенький красный топор. Поднявшись к Владу, он не смог сдержать улыбки:

– Ну что «Ди-Каприо» готов?

Положение Влада действительно напоминало известную сцену из «Титаника»: он максимально отклонился назад, натянув на поручне цепочку от наручников. Примерившись, Леха быстро и резко ударил тяжелым лезвием, метя в середину колечка – раздался оглушительный звон, и цепь лопнула, потеряв прорубленное кольцо; Влад, не удержавшись, упал на спину.

– А теперь уходим! – Алексей протянул ему руку, помогая встать.

– Нет! – Влад не разжимал руки. – Нужно убедиться, что ее здесь нет.

– Ну и кто из нас больше «безбашенный», я или ты? – усмехнулся Леха. – Ладно, идем. Только старик, ты уж следи за часами. Не хочу я, чтоб меня поджарили в этой пещере.

Друзья сошли вниз, и с опаской приблизились к одной из дверей зловещего сооружения: вся пещера освещалась теперь тусклым, мертвенно-розовым аварийным светом. Окутанные пурпурным туманом стены комплекса, казались людям чем-то нереальным, словно они попали на чужую, смертельно-опасную планету, а перед ними вход в логово пришельцев.

Влад заглянул в узкое, зарешеченное изнутри окошко сбоку и повернулся к другу.

– На двери электронный замок, но, по-моему, внутри все обесточено, – доложил он, и толкнул дверь вовнутрь.

Дверь поддалась, и друзья осторожно вошли, оказавшись в небольшом помещении.

Внутри, освещение было другим: было темно, но вместо красных светильников, что поддерживали свет в пещере, здесь были установлены проложенные в полу гибкие и длинные лампы. По ним бегал пучок света в виде стрелочек, указывая направление выхода. С потолка, из встроенных динамиков, женский голос громко и отчетливо возвещал: «Внимание!!! Инициирован протокол ликвидации. Всем сотрудникам срочно покинуть комплекс. Внимание…».

В комнате стояли металлические шкафчики, и из открытой дверцы одного из них, был виден висевший, необычный костюм: он был черного цвета, и с какими-то трубками, идущими за спину. На закрепленной заклепками бирке, был отчеканен номер. Двойные двустворчатые ставни, ограждающие небольшой коридор, ведущий дальше, были открыты.

– Похоже на примерочную, – угрюмо отметил Леха.

– Нам туда, – кивнул в сторону коридора Влад. – Наверное, задействован какой-то резервный источник, на случай аварии. Смотри, световая дорожка, идет оттуда. Идем.

Следуя сигналам, они прошли дальше, и очутились в центре полукруглой залы – три ответвления, уходили в разные стороны. Над каждым висели подмаргивающие от перепадов напряжения таблички, указывающие специфику направления. Друзья прочитали надписи: в коридор налево вел указатель «Жилая зона». По центру расположилось огромное прозрачное заграждение, открывающееся вверх как роллета – табличка наверху показывала надпись: «Административный корпус». А правое ответвление, ребристой, винтовой лестницей уходило куда-то вверх – это был «Лабораторный корпус».

– Обыскать комплекс ничего не стоит. Он небольшой, по сути, – прикинул вслух Влад. – Леха осмотри жилую зону, а я покопаюсь в кабинете начальства. Встретимся здесь через десять минут и вместе заглянем в лаборатории.

Тут его взгляд разглядел в полумгле какой-то стенд. Присмотревшись, Влад подошел и подозвал друга.

– Смотри. Здесь карта всего комплекса. Это трехмерная голограмма! А внизу переносные фонари. Это кстати. Так, что тут у нас? Медблок, криокамеры, лаборатория генетики… Это просто поразительно! Сколько же все это стоит?

– Сколько бы ни стоило, не забывай: скоро от этого места ничего не останется! – Сердито напомнил Леха.

– Ты прав! Давай заканчивать.

Друзья разошлись, и принялись быстро и профессионально, как и подобает настоящим сыщикам обыскивать каждый уголок.

Прошло около пятнадцати минут, прежде чем Влад снова вышел в центральную залу. Через минуту подоспел Леха. Влад вопросительно кивнул другу.

– Ну?

– Здесь точно никого: кровати заправлены, в тумбочках и шкафчиках ничего кроме мелочей. Ни писем, ни фотографий, ничего, что бы могло нас заинтересовать. А у тебя что?

– Да то же самое: все жесткие диски изъяты. Никаких электронных носителей, тоже не осталось. Бумажные документы, собраны в ящики и сожжены. Я нашел только это.

Влад показал обгорелый листок.

– Это список провизии на первое полугодие, с расчетом нормы для одного человека. Здесь тридцать семь пунктов. Значит, около сорока человек, жили и работали здесь круглогодично – целый подземный мир!

– Да уж, – Леха брезгливо сплюнул. – Муравьи хреновы! Ладно, сколько у нас времени?

Влад достал часы, оставленные Крацем.

– Если этот ублюдок не врал, у нас остается тридцать две минуты. Поспешим!

Молодые люди поднялись наверх, следуя по крайнему ответвлению, и оказались перед началом анфилады застекленных помещений, расходящихся, по сторонам длинного коридора.

На этаже витал потусторонний, бирюзовый смок; лучи фонариков терялись в отравленном тумане.

«Внимание!!! Инициирован протокол ликвидации…», – продолжал голос.

– Да тут дышать нечем, – скривился Леха, закрывая лицо рукавом куртки. – Мы не загнемся здесь, как думаешь?

– Старайся не вдыхать сильно, – ответил Влад, следуя его примеру. – Это должно быть медицинский блок. Давай зайдем.

Осмотрев обширное медицинское помещение с хирургическим столом и двумя койками, друзья обнаружили следы свернувшейся крови на полу и простынях. Многие препараты, расставленные по полкам, оказались нетронуты. Видимо забирать их посчитали нецелесообразным. Двери, ведущие к «криокамерам», оказались заблокированными. На них были установлены слоты для электронных ключей, и хотя питания не было, двери не поддавались.

Оставалось проверить лаборатории. Вход туда также оказался недоступным, и ребятам пришлось не менее десяти раз ударить снятым со стены огнетушителем, об особо прочное стекло одной из боковых стен, прежде чем им удалось проделать небольшое отверстие. Остальное доделал пожарный топор, который Леха предусмотрительно прихватил с собой. Буквально прорубив себе узкий проход, друзья протиснулись внутрь лабораторного корпуса.

Ужасная картина открылась их воспаленным глазам: лучи фонарей выхватывали из темноты огромные сосуды, заполненные вязкой, цвета гнилой моркови жидкостью, внутри которых были погружены тела каких-то невероятных, изуродованных животных. Сложная система труб и шлангов опутывала потолок, и, спускаясь по стенкам, подпитывала своими отростками небольшие, герметично запертые ящики, из блестящего сплава. Влад открыл один из них и тут же в отвращении отпрянул: внутри шевелилось нечто напоминающее пиявку, только существо было намного крупнее. Видимо почуяв угрозу, оно ощетинилось сотней красно-бурых игл.

Влад резко захлопнул крышку, и беззвучно выругавшись, стал продвигаться дальше.

В смежном помещении был оборудован зал для специальных операций: огромные, овальные прожектора, нависали над рядом полностью оборудованных столов. Боковины и изголовья каждого, были «нашпигованы» сложнейшей электроникой, а рядом, на никелированных столиках, лежали пугающие инструменты.

Осматривая зал, Влад почувствовал, что наступил на что-то скользкое: подсветив под ноги, он проследил лучом след еще свежей крови, тянущийся к днищу одного из столов. Внезапно, Влад увидел то, что показалось ему знакомым, и весь задрожал. Бросившись к месту, он схватил что-то в руки.

Леха замер и озираясь, покрепче сжал топор.

– Что? Что там Влад?

– Господи… – голос у Влада срывался. – …это же Ольгина рубашка!

Он вцепился пальцами в окровавленную, клетчатую «домашнюю» рубаху, какую обычно одевают, когда зябко.

– Значит… значит, ее забрали прямо из дома, – продолжил он запинаясь. – Одна! Здесь! Господи…

Леха не нашелся, что сказать. Вместо ответа, он нажал на кнопку светового табло для просмотра рентгенограмм, которое заприметил за спиной у Влада: табло вспыхнуло и стало постепенно угасать, срывая чудовищный снимок. На нем была зафиксирована человеческая грудная клетка, внутри которой находилось существо, напоминающее гигантскую сколопендру.

– Матерь божья! – поморщился Леха. – Да чем же они здесь занимались?

Влад не реагировал. Привалившись к стене, он тупо мотал фонариком, рисуя круг.

Леха приобнял друга и постарался подбодрить:

– Послушай. Нам пора уходить. Сейчас нет времени. Но мы найдем ее, ты понял? Я жизнь потрачу, но мы ее найдем!

– Думаешь, она еще жива?

– Не смей и думать об этом! – Леха как следует, обстучал Влада по плечам. – Она жива и вы скоро поедете в круиз, ты помнишь? Будешь пить «шардоне» и копать лопать омаров в Париже!

Влад рассмеялся, но смех вышел вымученным.

– Умеешь ты поддержать. Ладно, давай выбираться, а там видно будет.

«Всем сотрудникам срочно покинуть комплекс…», – не умолкали стены. Сыщики быстро вернулись в залу, где висел план комплекса, и метнулись к карте.

– Смотри: мы здесь, – заводил пальцем поверх стеклянной установки Леха. – Это главная дверь, но она наверняка заблокирована, а эта ветка видимо ведет к спуску на нижние ярусы. Видишь пометки? Наверное, глубины. Там ведь находится сам этот пресловутый источник. Но там нет выхода. Так… Вот! Запасной тоннель ведет прочь от всего комплекса! Это за последним модулем, на возвышении, живо!

Друзья выбрались из комплекса, и, обогнув бугристую породу, резко вздымавшуюся над комплексом, обнаружили выбитые в скале ступеньки, ведущие куда-то вверх. Поднявшись на несколько метров, молодые люди увидели вход в освещенный тоннель с грубо отесанным полом и влажными стенами. Тоннель был абсолютно прямым, и в конце его можно было различить вертикально стоящую лестницу.

Переглянувшись, мужчины бросились к ней.

– Там наверху люк, – подбежав первым, запрокинул голову Леха. – Ты подожди пока. И давай потихоньку за мной, – добавил он, на всякий случай передавая Владу топор.

* * *

Освещая горизонт, пурпурной занавесью занималось утро: хрупкие веточки низкорослых, высохших елочек, слегка вибрировали, пытаясь словно усталость, сбросить, тускло блестевшую росу. Сумрак упрямо отступал в самые потаенные уголки леса. Шумно вспорхнул, заканчивая ночную охоту, филин. Воздух наполняло беззвучие: Казалось, весь мир стоял у черты новой эры самого мироздания.

Друзья выбрались наверх, и, осмотревшись, увидели, что находятся примерно посередине склона горы. Молча, они стали спускаться, стараясь смотреть под ноги: ночной конденсат осел на округлых и гладких каменных лбах, сделав их смертельно опасными. Любой неверный шаг, мог привести к гибели.

Благополучно преодолев опасный участок, они уже отошли от горы метров на двести, когда совершенно неожиданно, словно ниоткуда выросла, молчаливая тень.

Влад не успел даже прикрыться, как почувствовал, что железные руки с какой-то дикой, первобытной силой, рванули его вперед. Через мгновение в области кадыка почувствовалась нестерпимая боль и по всему телу пробежала удушливая судорога. Затем его отшвырнули в сторону и Влад, почти отключившись, успел только услышать, как проревел сзади Леха: «Это ты ублюдок! Иди ко мне!»

Влад завалился на бок, и, будучи не в силах пошевелиться, бессильно взирал, как бьется его друг. Это было как сон. Он все понимал, но не мог и двинуться. Он хотел помочь, но его тело оказалось ему не подвластно! Он все понимал: да, это тот самый тип, которого Крац называл Виггором. Тварь – что зарезала Игоря! Видимо его оставили для того, чтобы убедиться в фактическом уничтожении «объекта». Он наносит быстрые и сильные удары, метя в жизненно-важные точки человеческого тела. Леха слишком устал и изранен, чтобы успевать отражать их: потому, как опытный боксер, развернувшись, он прикрывает искалеченную руку и ставит другой широкие блоки. Внезапно, резко сблизившись, он сильно бьет противника головой. Теперь-то ублюдку приходиться отступить! В измождении, Леха припадает на одно колено, но это лишь ловкий тактический ход: человек в холодной ярости бросается на него, но получает горстку песка в лицо и дезориентировано мотает головой. Тогда Леха новым, могучим ударом ноги сваливает убийцу на землю, и тут же оказывается в позиции, что в смешанных единоборствах зовется «маунт»[10]. Но он не наносит решающий удар, не проводит болевой или удушающий. Его фигура на секунду замирает, а потом медленно нагибается вниз, нависая над противником. Руки, непослушные и расслабленные как нити, виснут как у куклы: Влад в ужасе наблюдает, как из левого бока друга, ненавистная рука, сантиметр за сантиметром, вынимает длинное лезвие. Тело Алексея отбрасывают в сторону. Незнакомец встает, но тут же снова падает, отброшенный ударной волной мощного взрыва…

Влад снова попадает в тот сон. Разве такое возможно? Так вот как все это должно было закончиться! Снова ядовитый, бирюзовый туман. Снова хаотично надвигающаяся зловещая фигура. Снова тусклый блеск ножа; только теперь фигура приблизилась почти вплотную. Ужасный, мертвенно-бледный призрак черноволосого человека, заносит над ним губительный металл, но в последний момент лоб убийцы разрывает огромная дыра и черная кровь заливает ему лицо!

Грань между сном и явью оказалась истертой. Влад, теряя сознание, успел осознать это и даже удивился.

Глава 4

Конец большого начала

Влад лежал, безразлично взирая на неприветливое и унылое утреннее небо. Со стороны могло показаться, что человек отдыхает, наслаждается шумами осеннего леса, вдыхая летучие испарения сосновых смол.

Но Влад полностью пришел в сознание. И то, что он чувствовал на своем лице кровавый пот, застилающий глаза, затекающий в уши и за воротник, доказывало, что он еще жив. Он все помнил: он знал, что где-то недалеко, всего шагах в двадцати, лежит его лучший друг. Он мертв, потому что Влад собственными глазами видел, как эта ненавистная гнида заколола его братишку. А что потом? Взрыв, боль, какие-то люди вдали. Его сознание вдруг стало искажаться. Теперь он уже не был так уверен: на минуту Влад подумал, что попал в какой-то странный, альтернативный мир. Подземная, секретная лаборатория?! Да такое бывает только в паршивых фантастических триллерах! Однако факт остается фактом: кто-то подорвал самый настоящий подземный городок. Стоит просто присмотреться получше, и можно будет увидеть, как осел грунт, на восточном склоне горы.

Влад улыбнулся. Все кончено: Ольгу похитили; ребята погибли! И он теперь останется здесь и уснет. Уснет навсегда.

Он прикрыл веки, погрузившись в беспокойный сон, граничивший с состоянием комы. Картинки последних событий, начали сменяться сценами из детства: вот он сидит на голубом велосипеде, готовый съехать с небольшой горки, а отец держит его за седло. Сейчас он оттолкнет его, придав ускорение, и останется только начать крутить педали – так отец учил его. Там, у начала горки, стоит Лешка – его дворовый дружок. Его разодранные колени и локти говорят Владу о том, как опасна езда на велосипеде, и он боится. Но раз Леха смог, должен попробовать и он! Друг не раз подтрунивал над ним, обзывая обидными прозвищами. Он и сейчас усмехается, теребя свои белокурые вихры. Нет! Влад докажет отцу и Лехе, что он не слабак! Вперед! Всплеск адреналина, буйство эмоций: о боги двора, взгляните на мужчину! Вот это скорость! Но внезапно, сандаль предательски соскальзывает с педали, и ремешок затягивает между звездой и цепью. Расширившиеся зрачки, судорожное хватание руля, тупая боль…

– Он жив, просто на время отключился, – Влад слышал голос отчетливо. – Вы меня слышите Владислав?

Сделав усилие, Влад с трудом открыл глаза. Голова раскалывалась; его ужасно тошнило. Невероятным усилием, заставив свое зрение сфокусироваться, он различил, наконец, нависшие над ним два силуэта: могучий мужчина и молодая девушка. Оба в незнакомом военном обмундировании; корпуса прикрывает легкая броня. У девушки темные волосы, увязанные в пучок, а на щеке уродливые ячеистые стяжки – результат ожога. У мужчины во взгляде спокойствие и сталь. Он заговорил первым:

– У вас серьезная контузия. Можешь говорить? – спросил он, аккуратно поворачивая и осматривая голову Влада.

Влад мог ответить, но вместо этого его рука поползла по земле, пытаясь нащупать что-нибудь, чем можно было ударить.

Мужчина с легкостью отвел его руку и посмотрел прямо в глаза.

– Не нужно! Вы в хороших руках.

– В хороших говоришь? – прохрипел Влад. – Да дай мне только встать, и я…

Влад попытался приподняться, но, привстав на один локоть, обессилено рухнул обратно.

– Лучше добейте меня! Потому что богом клянусь, если я встану, я вам шеи перегрызу, зверье!

– Послушай парень! – Влад чувствовал, что его трясли. – Мы тебе не враги, ясно? Мы тебе поможем.

– Да осторожней ты! – сердито вмешалась девушка. – Ты же видишь, он совсем ослаб. Я сама с ним поговорю, отойди.

Девушка прикоснулась обеими ладонями к его щекам, и Влад почувствовал, как растекается тепло ее рук, по его озябшей коже. У него уже не было сил сопротивляться, но говорить он мог.

– Что здесь происходит? Вы кто? – голос его звучал тихо, но разборчиво.

– Я расскажу, но готовы ли вы сейчас слушать? – спокойно ответила девушка.

Вместо ответа Влад кивнул, жмуря глаза.

– Даже если то, что вы услышите, покажется вам невероятным? – уточнила собеседница, внимательно вглядываясь в изможденное лицо сыщика.

Влад кивнул еще раз.

Девушка сделала знак мужчине, и аккуратно прихватив Влада под мышки, они прислонили его спиной к ближайшей ели. Затем, переглянувшись со своим напарником многозначительным взглядом, она присела на корточки, оказавшись лицом на одном с Владом уровне. Мужчина остался стоять, сжимая висевший наперевес автомат и сосредоточенно вглядываясь в предрассветный туман.

– Опасность еще не миновала, – снова обратилась к Владу девушка. – В любой момент, могут появиться враги; надо уходить! За нами пришлют вертолет.

– Я никуда не полечу, пока мне не объяснят, что здесь происходит, – снова огрызнулся Влад. – Вы из военной разведки? ФСБ?

Влад дал себе слово не удивляться, и все же изумленно замер, когда девушка, с секунду помедлив, ответила совершенно неожиданно, причем вопросом на вопрос.

– Вы слышали когда-нибуль про группу Игоря Дятлова?

Прошло несколько секунд, прежде чем вопрос был осмыслен. Влад действительно не раз слышал эту загадочную историю о таинственной и страшной смерти советских туристов. Загадка полувековой давности. История – ставшая частью пугающих городских легенд. Но сопоставить события последних недель с теми далекими днями, его взбудораженный мозг никак не мог. Просто не было сил. Он решил схитрить.

– Слышал, и что с того? – ответил он нарочито просто, стараясь показать, что его не так просто будет сбить с толку.

– Девять студентов, путешествуя по горам северного Урала, столкнулись с той же организацией, что так занимала все ваши мысли в последние дни, вот что! – Отрезала девушка.

– С организацией?

– Во всем мире, и на слуху у обычных граждан, она известна под многими названиями. Один английский офицер, бывший шпион, называл их «комитет трехсот». Мы же зовем их по разному… Э-э-э… Сейчас долго объяснять… В общем-то, для нас неважно как их называют. Важно то, что они есть! Это мощнейшая, преступная структура, щупальца которой расползлись по всей планете!

– А вы наверное «женщина-невидимка»? – устало ухмыльнулся Влад. – А это кто – «соколиный глаз»? Послушайте, я может и слегка контужен, но я не идиот! Что это за чушь собачья?

Теперь и девушка начала терять терпение.

– Да выслушайте же меня, наконец! Мы давно присматривались к Карелии, но конкретных сведений у нас не было. И вот, несколько лет назад, к нам в руки попал список и некоторые упоминания о деятельности сотрудников некоего «объекта № 14», датированный 1992 годом. Тогда же впервые засветилась фамилия Кравец. Понимаете теперь? В последние месяцы мы стали ощущать странную активность наших врагов в республике. Затем, в Петрозаводских газетах, появилась, неизвестно кем написанная статья о секретных объектах на территории республики. Эта заметка окончательно привлекла внимание нашего руководства, и мою группу отправили в Петрозаводск. Уже находясь в вашем городе, мы заинтересовались странным убийством, профессора Тихомирова. Теперь вам станет до конца понятно, почему его так долго пытали: они хотели знать наверняка, кто еще представляет для них угрозу, и кто затеял игру против них! Конечно, и нам понадобилось время, чтобы сопоставить все данные, но после, когда мы узнали, что убитый в вашем отделе молодой человек был сыном Людмилы Кравец, это дало нам ключ. Вы должны знать, что вас постоянно держали под контролем. Но и мы старались не упускать вас из виду. К жестокой резне Кририлла Цейганова, примешалась одновременно месть за предательство, и хитрый ход замаскировать убийство под ритуальное, чтобы запутать следствие. Я была на месте преступления и украдкой видела труп, а…

– Та незнакомка, в капюшоне у реки! – перебил Влад, больше не ухмыляясь.

– Так вы помните? – рассмеялась девушка. – Это хорошо, значит голова в порядке. Да, это была я.

– Ладно. – Сыщик сплюнул сухой слюной, – Допустим, злодеи существуют. Я и сам все время чувствовал, что за всем этим стоят очень серьезные люди. Но что-то здесь не сходиться! Как получилось, что подобная организация позволяет себя раскрывать?

– На подобный рассказ сейчас нет времени, – терпеливо ответила девушка. – О деятельности наших врагов, вам расскажут другие. Я же могу только обрисовать ситуацию в целом: наверное, вы уже поняли, что эта организация существует давно. Упомянув группу Дятлова, я привела лишь один из множества примеров их грязной деятельности. Волнения на Востоке; финансовые кризисы в странах Европы; убийства и исчезновения десятков людей по всему миру, все это и многое другое спланировано людьми умными и жестокими! Если удача нам улыбается – мы находим связь. Тонкие ниточки, указывающие на то, кто же за всем стоит.

Мы изучаем историю «комитета» очень давно, и все же знаем о нем очень мало: так, например, нахождение «объекта № 14», до сегодняшнего дня было нам неизвестно. Мы вообще поначалу и представить не могли, что события в Петрозаводске, обернуться, таким образом, и сначала недоумевали, почему они действуют так явно открыто.

Слушайте же, как все было: как только они поняли, что, возможно, не смогут быстро вычислить Антона, они принялись убирать всех прочих свидетелей, причем убивать жестоко, и с одной единственной целью – чтобы привлечь нас. Зачем? Враги узнали, что мы уже в городе. Не зная, сколько еще людей теперь владеет информацией об «объекте», и, боясь утечки, они были готовы уничтожить его в любой момент. А банальная жажда мести, за то, что возможно придется расстаться с одним из крупнейших в первую очередь финансовых источников, каким являлся для них «объект № 14», заставила их действовать так жестоко. Судите сами: в последние годы, мы все чаше стали наталкиваться на следы воздействия невероятных вакцин, делающих солдат и боевиков из разных стран сильнее и агрессивнее. Были вещи и похуже: вещество, найденное в этих лесах, послужило основой для разработки гнусных и преступных биологических экспериментов, и оно же являлось причиной миллиардных денежных потоков, которые оседали на теневых счетах этой организации.

Итак, они захотели убить сразу двух зайцев: во-первых, привлечь наше внимание зверскими убийствами, чтобы потом заманить в ловко расставленные сети. Отчасти это им удалось: за последний месяц мы потеряли здесь пятерых наших. И второе: эти убийства были направлены на запугивание Антона и одновременно служили гарантией, что ваша группа отработает на «все сто», а это было выгодно врагу, на тот случай если бы вы нашли Кравеца первыми, что и случилось. Вас использовали как инструмент. Боятся им было нечего: кто-то из вашей конторы, сливал всю информацию, обо всех ваших продвижениях по делу, и в нужный момент, вас все равно отстранили бы тем или иным способом. Шпионы у агентов «комитета» повсюду, причем сидят они на самых высоких чинах. Дальше? Мы по оплошности упустили вас из виду, после того как вы покинули Петрозаводский яхт-клуб, однако затем засекли, что вы покинули город и двигаетесь на запад. Мы почти нагнали вас у самых Гимол, но там вы бросили вашу машину. Вот таким…

Девушка вдруг замолчала, увидев, как изменился взгляд у Влада. По мере того как она раскрывала все новые и новые подробности того, что он так стремился понять, внутренняя ярость закипала в его жилах. Молодой человек был на пределе нервного истощения.

– Значит, все было зря? – проскрипел он сквозь зубы, от начавшей бить его лихорадки. – А как же Игорек? А Леха, и Антон? А..? Я… нет… Неужели все это из-за сраной лаборатории? Ну да… Нужно было не убивать эту падаль! – Влад только сейчас заметил лежащий рядом труп черноволосого убийцы. – Зачем вы это сделали? Он бы за все ответил! Он… он…

– Он ничего бы не сказал ни нам и вообще никому, – покачала головой девушка. – Таких как он, тренировали с детства по специальной программе «игумен»: это страшная и засекреченная военная программа, разработанная еще в 50-е. Людей обучают не обращать внимания на любые лишения и боль, а также беспрекословно чтить идеалы лиги. Это своего рода живые роботы – идеальные убийцы, готовые выполнить любую волю хозяина. Долгий путь от вступления в послушники до статуса «игумена», делает из них идеальных солдат. Мы узнаем их по черным татуировкам цветка гелиотропа на груди, символизирующих «преданность». Так что он скорее воткнул бы себе нож в сердце, чем сказал бы хоть слово.

– Ну я и говорю, – нервно хихикнул Влад. – Сукины дети, а не люди! Но все же они просчитались. Да! Сучата! Они и подумать не могли, что этот парень сумеет добраться до сути. Ха… Он молодец! А мои парни…

Речь у молодого человека становилась все более бессвязной, лоб горел, а глаза затуманились.

– Ему становиться хуже, – быстро среагировала девушка, знаком подзывая напарника. – Нужно выбираться.

– Вертушка будет через десять минут, – доложил здоровяк.

– Поняла. Говорить сейчас он уже не в состоянии. Сделаю ему укол, и пусть поспит немного.

Девушка открыла поясную сумочку, и достала небольшой инъекционный шприц. Влад уже был в полуобморочном состоянии, и, свесив голову набок, что-то бормотал. Она аккуратно приподняла его голову, прислонилась губами к его уху и тихо произнесла:

– Нам пора. Не беспокойтесь, Илья позаботиться о вашем друге. Прошу вас не сдавайтесь: вы нам очень нужны! Вы бесценный свидетель и сильный человек! Возможно, придет время, и вы сумеете отомстить за своих близких. А теперь отдыхайте.

Задрав рукав, она осторожно, стараясь не тревожить изможденное тело, ввела раствор. Влад погрузился в беспамятство.

Продолжение следует….

Сноски

1

Матиз – Имеется ввиду автомобиль DAEWOO MATIZ, очень популярный у таксистов России.

2

Ла-Рошель – Небольшая набережная в центре Петрозаводска. Названа в честь города-побратима Петрозаводска.

3

«Лососинка – одна из двух мелководных рек протекающих в Петрозаводске.

4

«ППС» – патрульно-постовая служба.

6

По состоянию на 2021 год, часть цехов Онежского тракторного завода, действительно постигла участь кануть в Историю: они уступили место современному жилому комплексу и торговому центру.

7

«ОМОН» – отряд милиции особого назначения. Полицейский спецназ в России.

8

«Гейдрих» – Имеется ввиду Ренхард Гейдрих. Честолюбивый и жестокий нацист, времен второй мировой войны. Шеф РСХА. Один из авторов идеи об «окончательном решении еврейского вопроса».

9

«Вотто-Вараа» – скальный массив в центральной, западной части Карелии, высотой 417 метров. Является так называемым «местом силы». Другое название «Русский Стоунхенжд».

10

«Маунт (мaunt)» – позиция в партерной борьбе. В общем случае положение, при котором один из соперников оказывается сверху другого.

Content

Петр Воронин
Приподнявшие завесу. Карельский инцидент

Глава 1 Шаг в неизвестность

Глава 2 У Призраков тоже есть тень

Глава 3 Откровение

Глава 4 Конец большого начала

Сноски