Анатолий Терещенко

Телефон. Звонки из прошлого

Предисловие

Ничто на Земле не проходит бесследно…

Николай Добронравов

Книга написана в рамках литературного жанра фэнтези с показом, в конечном счете, правдоподобных временных полотен. События охватывают виртуально-исторические рамки 20-х–50-х годов, к которым имел отношение, живя своей электронной жизнью, дисковый телефонный аппарат. По нему связывались чиновники НКИД — НКВД и МИД — МГБ — КГБ разных уровней по широкому спектру вопросов.

Автор попытался с сохранением исторической правдивости передать суть событий того или иного времени, «подслушанного» в телефонном аппарате главным героем повествования Николаем Петровичем Горшениным. Надо заметить, что «горшего» испытания Петрович, как его называли соседи, не мог себе придумать. Телефон заставлял его слушать себя по ночам, фантастически сохранив в своей памяти или прорываясь в зазеркалье былого интересные звукозаписи диалогов реальных исторических личностей того времени. На этом основании он стал вести дневник.

Ретроспективой (от лат. retrospectare), «взглядом назад» или взглядом в прошлое автор попытался подтвердить или опровергнуть то, что «наговаривал» телефон нашему герою. Неизвестным способом, как утверждал новый хозяин звукового аппарата, телефон сохранил голоса соплеменников. Именно они освещали главные события своего времени.

Есть смысл поверить повествованиям, якобы наговоренным дремучим телефоном-автоматом в первой половине ХХ века и донесшим чудесным образом нашему персонажу об интересных людях, событиях и проблемах той советской эпохи. Автор поверил повествованиям Горшенина, которые он получал якобы из телефона. Со слов супруги Николая Петровича, до конца своих дней он как будто слушал, слышал и записывал забавные диалоги и монологи. Он даже собирался написать книгу. Недавно, к великому сожалению, он ушел из жизни. Вдова покойного передала телефонного монстра и блокнот с дневниковыми записями мужа автору…

Интересно то, что Николай Петрович верил в чудо сохранения звуковой энергии и правдоподобности того, что ему по ночам нашептывал еще крепкий старик-телефон, не меняющий идеологической кожи. Выходит, он не прогибался перед новыми жизненными «…измами», порой крушащими тот большой осколок Красной империи, который сегодня называется Россия, летящей в навязанный народу переживший себя «глобальный» капитализм, который разваливается нынче на глазах даже от газовых проблем, не говоря уже о пандемии ковида с коварными разновидностями его штаммов.

Горшенин считал, что капиталистическая колесница западных стран с потерянными возницами вожжами летит в пропасть. Умные головы ищут ему замену. Устоять бы России. Думается, она, избрав какой-то третий путь, существенно обновится, и к ней потянутся другие народы. Китай это стремительно делает молча.

Как не вспомнить слова поэта Николая Гумилева:

Только змеи сбрасывают кожи,

Чтоб душа старела и росла,

Мы, увы, со змеями не схожи,

Мы меняем души, не тела.

Души менять заставляют нас многие обстоятельства: возраст, опыт, знания, коллектив, война, а если кратко — сама жизнь! Но душу нельзя уничтожить — она неубиенна!

По мере запоминания Горшениным телефонных «нашептываний», вынесенных на страницы блокнота, собралось много материалов. Автор решил систематизировать их и попытаться разобраться в этих земных чудесах.

* * *

История появления чудо-телефона такова.

Николаю Петровичу Горшенину когда-то коллега подарил старый дисковый телефон. Он уже и забыл, кто из многочисленных друзей его осчастливил: то ли из дипломатической когорты, то ли из чекистских рядов в далекие шестидесятые годы. Потом телефонный аппарат долго пролежал в шкафу темной комнаты. На теле этого черного эбонитового долгожителя покоилась тяжелая, как чугунная гантель, такого же цвета телефонная трубка. И вот как-то захотелось хозяину подключить ретро-телефон.

Даритель аппарата, как вспоминал Николай Петрович, рассказывал биографию телефона: он использовался в наркомате иностранных дел СССР. Попал он туда неизвестным образом якобы из НКВД, когда его списали на Лубянке. Несмотря на свою возрастную дремучесть, при подключении к проводной сети он вдруг загудел, а скорее недовольно заворочал, а потом к радости Горшенина заработал — последовали гудки. По нему новый хозяин изредка позванивал приятелям. А затем забыл о нем — появились мобильные аппараты.

Кстати, произведен был этот «дисковик» в конце 20-х или начале 30-х годов. Интересно, что на первых дисковых аппаратах были только цифры. В двадцатые годы прошлого века рядом с цифрами изображались буквы. В СССР на телефоне рядом с цифрами тоже появились буквы. Их было 10: А, Б, В, Г, Д, Е, Ж, И, К, Л. Буква З не использовалась, потому что похожа на тройку.

О «дисковике» любознательный Николай Петрович узнал, что впервые он появился еще в августе 1896 года в США умом и руками американца Элмона Строуджера.

Раритетный подарок Горшенин поставил сначала на тумбочку. Он простоял таким образом несколько лет. Надоело жене Николая Петровича Антонине Петровне постоянно снимать пыль с ребристых поверхностей практически неиспользуемого телефона. На черного цвета аппарате комнатная пыль, заносимая в форточку из окна, смотрящего на автомобильное шоссе, оседала быстро, а главное — заметно.

— Коля, спрячь куда-нибудь подальше этого динозавра. Ты недавно выбросил кнопочный телефон. Смартфон уже держишь в руках. Подумай, нужен ли он тебе. Или спрячь подальше и поглубже или я выброшу.

— Не смей, Антонина, такое говорить. Это исторический сувенир. В нем есть что-то таинственное. Я подключил его к сети — он работает. Ты представляешь, сколько он знает тайн. По нему, небось, переговаривались высокие должностные люди. Может его трубку держали в руках Литвинов или Молотов в МИДе, Берия или Абакумов в НКВД, МВД или МГБ. По нему они слушали указания Сталина, а может, и Ленина. Не дам тебе его казнить. Уберешь, когда меня не станет.

— Да, пожалуй, ты меня убедил. Раритет все же!!! Ну, слава богу, поняла, что он понадобится, когда смартфон разрядится, — рифмованно ответила с улыбкой хлопотливая супруга.

* * *

Прошло несколько недель после этого разговора. Антонина Петровна то с влажной салфеткой, то с куском бумажного полотенца продолжала нести вахту воительницы с пылью. По телефону-ветерану никто не звонил. Он стоял немой в гордом одиночестве на тумбочке у кровати хозяина, накрытый прочитанными газетами и журналами. И вот однажды ночью его владельца, страдающего бессонницей со стажем, насторожили какие-то звуки в самом аппарате.

«Черт побери, что это? Звонка не было, а слышится какая-то возня, шорохи и бульканье», — удивился Николай Петрович. Он поднял трубку. Это были глухие звуки далеких речей и даже диалоги. Общались разные люди. Несмотря на то, что голоса то удалялись, то приближались, можно было отчетливо разобрать, о чем они говорят.

Умом ему было не понять, как могло случиться, чтобы телефон записал диалоги почти как на магнитофонную ленту и передал через толщу лет.

«Или я дурею, или со мной кто-то тонко играет — разыгрывает. Но зачем? Никому зла в жизни не чинил, да и мозги светлые…», — размышлял Николай Петрович.

Но «розыгрыш», почему-то исключительно ночной, продолжался…

Склеенные ученические тетради, превращенные в блокнот, пухли из года в год удивительными «историческими записями», исполненными трудно разбираемым почерком. После кончины Николая Петровича, как уже говорилось выше, автору их передала Антонина Горшенина вместе с «загадочным» телефоном…

— Возьмите «записки сумасшедшего», может и найдете что-либо забавное — посмеетесь. А телефон, бог даст, и у вас заговорит, — ухмыльнулась вдова…

Среди записей Горшенина в числе других нашелся интересный диалог:

«Константин Федин, возвращая Борису Пастернаку рукопись романа «Доктор Живаго», сказал:

— У тебя все написано сумасшедшим языком. Что же, Россия, по-твоему, сумасшедший дом?

Пастернак обиженно ответил:

— А у тебя все написано бездарным языком, что же, Россия — бездарность?

Высокое спортивное чиновничество, как писал Горшенин, довело Россию своими глупостями и ура-патриотизмом до такого унижения, что на международных соревнованиях ей запрещают использовать свою символику: гимн, флаг и называться Россией. От этого делается дурно.

И он был прав: сегодня заставляют наших спортсменов своими руками заклеивать надпись «Россия» на куртках скотчем. Можно ли представить, чтобы такое сотворили с СССР, США, Германией, Франций или другими независимыми странами? Сильные государства уважают. А тут наш национальный позор — результат геополитической трагедии, сотворенной кучкой недальновидных чиновников разных ведомств. А страдает народ и новая держава под названием РОССИЯ…

Заклеивать национальные символы России приказали международные спортивные чиновники из-за антидопинговых санкций на первенстве мира по лыжным видам спорта, проходившем в немецком городе Оберстдорфе с 23.02 по 7.03 2021 года. Российская команда изначально хотела использовать вместо гимна известную советскую песню «Катюша», но и на эту просьбу Международная федерация лыжных видов спорта (ФИС) ответила отказом. Вместо нашего гимна в случае победы россиян зрители и спортсмены будут слушать гимн ФИС.

«Надеемся, что после 2022 года это все закончится», — заявила глава федерации лыжных гонок России Елена Вальбе.

Некоторые «распутанные» тексты автор решил обнародовать в память о трудолюбивом Николае Петровиче. Телефон дал толчок к написанию коротких зарисовок о событиях и людях того времени. Довелось автору их несколько доработать…

Марксисты против России

Ненависть к русским продолжает еще быть у немцев их первой революционной страстью…

Лишь война против России есть война революционной Германии.

Карл Маркс

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…Не во всем прав Карл Маркс относительно той России, доставшейся Ленину, но особенно Сталину, который не поверил в идею всемирной революции и победы в ней пролетариата… Сталин поэтому не мог мириться с Троцким и его последователями, проповедовавшие всемирную бойню. Он прогнал его с Советской России, а потом разогнал и его боевой штаб — Коминтерн… Я записал и запомнил слова Сталина: «Более того, я думаю, что необходимо откинуть и некоторые другие понятия, взятые из «Капитала» Маркса, искусственно приклеиваемые к нашим социалистическим отношениям. Я имею в виду, между прочим, такие понятия, как «необходимый» и «прибавочный» продукт, «необходимое» и «прибавочное» время… Мы могли терпеть это несоответствие до известного времени, но теперь пришло время, когда мы должны, наконец, ликвидировать это несоответствие…»

* * *

Карл Маркс подытожил исторический опыт всех революций резкой и точной фразой — диктатура пролетариата. Именно к этому, по Ленину, сводилось строительство социализма в России. Именно этот тезис Карла Маркса — великого и уважаемого учителя российских большевиков — был реализован на практике в России. И, как ни странно, ничего больше.

Тем не менее, в советские времена фигура Маркса была поставлена на идеологический подиум, на высочайший пьедестал, как высший, непререкаемый, почти неземной авторитет. О его «трудной и героической жизни», о его непростой судьбе издавались гигантскими тиражами книги, включая полное собрание сочинений Маркса и Энгельса. Чудная Красная Россия своей увлеченностью чужими взглядами, не родившими у себя на родине такого движения народных масс, как это было на нашей Родине.

Любовь русских людей к марксизму не поддается рациональному истолкованию.

Так же, как и ненависть к России со стороны его основоположников. В принципе, эту людоедскую фразу против России можно легко приписать основоположнику Третьего рейха, хотя Маркс и Энгельс жили в период Второго рейха.

Критикуя агрессивность ходов Наполеона, Карл Маркс ни словом не обмолвился в плане негатива против французского народа. А вот громя царское самодержавие, он грязно почему-то отозвался о народе российском. Неудивительно, Маркс и Энгельс, как революционеры, рассматривали роль России в Европе того времени, как страны с жандармскими функциями. После победы над Наполеоном Российская империя была вдохновительницей Священного Союза, направленного на борьбу со всеми либеральными движениями и демократическими революциями в Европе. Но, с другой стороны, первым вождям мирового пролетариата приписывают иногда резкие русофобские цитаты. Как правило, источники этих изречений отсутствуют.

В 1852 году покровитель своего учителя Карла Маркса богатый молодой фабрикант Фридрих Энгельс написал книгу «Революция и контрреволюция в Германии». Она была посвящена недавно прокатившимся по Центральной Европе революционным событиям 1848–1849 годов. Это было вовсе не хронологическое их описание, а попытка социологического и политического анализа.

В этой работе Энгельс предстает перед нами как ярый немецкий националист, движимый ненавистью к славянам. По его словам, именно славяне, прежде всего чехи и хорваты, помешали революции в Австро-Венгрии, способствовали ее подавлению. Энгельс вовсю изощряется, чтобы представить эти славянские народы неполноценными, не имеющие права на существование в цивилизованном мире.

Он бредит завоевательным походом прусской военщины на восток, против России, геноцидом русского народа и других славянских народов за исключением поляков. Вот что он писал:

«Ненависть к русским была и продолжает еще быть у немцев их первой революционной страстью со временем революции. К этому прибавилась ненависть к чехам и хорватам. И только при помощи самого решительного терроризма против этих славянских народов можем мы совместно с поляками и мадьярами оградить революцию от опасности. Мы знаем теперь, где сконцентрированы враги революции: в России и в славянских областях Австрии; и никакие фразы и указания на неопределенное демократическое будущее этих стран не помешают нам относиться к нашим врагам, как к врагам».

Комментарии, как говорится, излишни. Потом те же самые мысли он повторит еще в статье «Демократический панславизм», написанной в 1849 году. Аналогичная тематика отражена в книге К. Маркса «Секретная дипломатическая история Европы XVIII века». До 1990 года она полностью не издавалась на русском языке, потому что в последних главах он резко выступает против России и ее властей. Он с желчью писал:

«Московия была воспитана и выросла в ужасной и гнусной школе монгольского рабства. Она усилилась только благодаря тому, что стала виртуозной в искусстве рабства! Даже после своего освобождения Московия продолжала играть свою традиционную роль раба, ставшего господином. Впоследствии Петр Великий сочетал политическое искусство монгольского раба с гордыми стремлениями монгольского властелина, которому Чингисхан завещал осуществить свой план завоевания мира».

Не отсюда ли обвинение России Западом и особенно англосаксами в попытке захватить сначала чуть ли не Европу, а потом добраться и до Америки, высадившись новыми российскими конкистадорами, варварски опустошив поля цивилизации.

А дальше Маркс продолжил идеализировать славу и силу, по существу, в его понимании, высшей расы — нормандцев:

«Колыбелью Московии было кровавое болото монгольского рабства, а не суровая слава эпохи норманнов. А современная Россия есть не что иное, как преображенная Московия».

В дальнейшем эта установка была буквально воспринята и принята на вооружение идеологом германского национализма — нацизма Адольфом Розенбергом. Это он, хорошо знавший Россию, утверждал, что арийцами были русские аристократические роды, в особенности Рюриковичи, происшедшие от викингов, а после революции 1917 года в России остались одни «недочеловеки». Русскими аристократами он, естественно, называл 300-летнее правление династии Романовых. Все эти вельможи и божьи помазанники были не коренными русскими, а выходцами из англосаксонских семей. Вот кто правил царской Россией.

Итак, Маркс называл Россию страной варварской, нецивилизованной, достойной только презрения. Вчитайтесь, читатель, в его призывы:

— нас ждет борьба с варварскими ордами Австрии и России,

— даже в совершенно варварских странах буржуазия делает успехи,

— Россия — оплот мировой реакции, угроза свободному человечеству, единственная причина существования милитаризма в Европе, последний резерв и становой хребет объединенного деспотизма в Европе, враги революции сконцентрированы в России.

Провидец Маркс мысленно никак не допускал, что в России возможна пролетарская революция. Но вот его удивительное перерождение мыслей в голове, которое случилось в 1881 году после убийства царя Александра Второго. Он неожиданно оживился и выпалил: «Россия представляет собой передовой отряд революционного движения в Европе». Но вот вопрос, почему он за передовой отряд революционного движения принял кучку террористов? Ответа нет. Хотя можно его понять — он ждал удара по самодержавию. Убийство царя он принял за «искру, от которой должно возгореться пламя».

Молодой Маркс много уделял внимания анализу Крымской войны, в которой переплелись разные интересы многих государств. Как писал Николай Андреев в журнале «Родина» № 5, 2018 г.:

«Но одно в этой войне было бесспорным — агрессором выступала Турция, которую поддержали Англия и Франция, И именно их сторону безоговорочно принял человек, полный «самой радужной веры в русскую революцию».

Вот и ответ на вопрос, почему для советского партийного чиновничества Карл Маркс и Фридрих Энгельс стали божествами.

Маркс не мог предвидеть, какой кровью обернутся его теории.

Послушаем еще Маркса о русско-турецкой войне 1853–1856 годов. Противником России выступала коалиция Британской, Французской, Османской империй и Сардинского королевства:

«…Без сомнения, турецко-европейский флот сможет разрушить Севастополь и уничтожить русский Черноморский флот; союзники в состоянии захватить и удержать Крым, оккупировать Одессу, блокировать Азовское море и развязать руки кавказским горцам. То, что должно быть предпринято в Балтийском море, так же самоочевидно, как и то, что должно быть предпринято в Черном море: необходимо любой ценой добиться союза со Швецией; если понадобится, припугнуть Данию, развязать восстание в Финляндии путем высадки достаточного количества войск и обещания, что мир будет заключен только при условии присоединения этой провинции к Швеции. Высаженные в Финляндии войска угрожали бы Петербургу, в то время как флоты бомбардировали бы Кронштадт…

— Россия была бы оттеснена к границам Азии.

Карл Маркс жалеет, что этого не удалось сделать Наполеону. Но об этом мечтал и Гитлер.

— Англия имеет возможность нанести удар России в ее самом уязвимом месте. Не говоря уже о том, что она может заставить шведов завоевать обратно Финляндию, для ее флота открыты Петербург и Одесса… Без Петербурга и Одессы Россия представляет собой великана с отрубленными руками…

— Сначала надо добиться, чтобы Россия очистила Крым, все Закавказье и Кавказ до Терека и Кубани, чтобы была сожжена Одесса, разрушена гавань в Николаеве и очищен Дунай до Галаца (город и порт на востоке Румынии — Авт.).

— Бесстыдное одобрение, притворное сочувствие или идиотское равнодушие, с которым высшие классы Европы смотрели на то, как Россия завладевает горными крепостями Кавказа…

— Россия поощряла Гражданскую войну в Соединенных Штатах, так как конкуренция со стороны янки подрывала вывоз русских сельскохозяйственных продуктов на рынки Европы…»

Что ж, разве последнее предложение не напоминает обвинения современной России во вмешательство в выборы президента США?

Явно по советам Маркса выступила и тройка ренегатов-предателей, марксистов (Ельцин, Кравчук и Шушкевич), расколошмативших в 1991 году Красную империю, которую не мог одолеть Гитлер вкупе с Европой…

В 1881 году Маркс получил письмо от русской революционерки-эмигрантки Веры Засулич с просьбой изложить свой взгляд на перспективы революции в России. Он написал несколько вариантов ответного письма, в которых утверждал, что Россия, несмотря на свою отсталость по сравнению с Европой, действительно может стать первой страной, в которой разразится социальная революция. Правда, ни одного из этих вариантов он не отослал. Их обнаружили историки при разборе архивов великого пролетарского бунтаря…

Красный Робин Гуд

Где широкая дорога,

Вольный плес днестровский,

Кличет у Попова лога

Командир Котовский…

Эдуард Багрицкий

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…Чей-то голос закричал: «Зайдер убил Котовского… Но почему его досрочно освободили из заключения?» На этот вопрос, к великому сожалению, до сих пор нет вразумительного ответа. Прошло столько времени, а истинные мотивы снисхождения к нему, убийце Котовского, со стороны тогдашних властей нам и по сей день неизвестны. Не знаем и заказчиков этого коварного преступления…

Свою решительность в борьбе за счастливую жизнь своего народа он подпитывал китайской пословицей: «Либо не начинай дело, либо, начав, не сдавайся!»

Что невероятного в людях, так это решение продолжать идти. И он, этот красный Робин Гуд, шел своим путем к победам…»

* * *

В предвоенные годы в Советском Союзе не было популярнее героя, чем Григорий Иванович Котовский. Одним из первых источников исторической информации, прозвучавшей ночью Николаю Петровичу из телефона, были обрывистые разговоры неизвестных соотечественников тридцатых годов. Речь шла о легендарном рубаке гражданской войны Григории Котовском, который поймал «синюю птицу счастья» в годы смуты и лихолетья. Эти два мужика спорили чего в нем было больше — уголовщины, бандитизма и авантюризма или идейной преданности борца за счастье трудового народа?

По записи в дневнике Горшенина один из них говорил, что в ночь с 5 на 6 августа 1925 года красного красавца-командира застрелил Мейер Зайдер.

— А причину ты знаешь? — спросил собеседник.

— Нет, но слышал, что «Изю Майорчика» арестовали. Он дал признательные показания. Какого Человечища лишилась власть советская?! В сыскном отделении Одессы имелась запись о том, что он прекрасно говорил на русском, румынском и идише. Неплохо знал немецкий и французский. Производил впечатление интеллигента высокого уровня. Контактен. Выдавать себя может за управляющего имениями, помещика, машиниста паровоза, садовника, сотрудника фирмы-заготовителя продуктов для армии. В разговоре немного заикается. Располагает к себе собеседника, так как в обращении со всеми старается быть изящным.

— Вот кого потеряла Москва… Жаль мужика.

— Мог бы руководить Реввоенсоветом или Главкомом Красной армии… Быть наркомом обороны республики…

— Вполне мог — голова у него варила. Да, и сила за хорошим здоровьем было медвежья. Всех бы пережил…

— Умница, смел и удачен.

— Ему везло…

— Знаешь, везет тому, кто везет…

Потом связь прервалась и последовали гудки…

Как уже говорилось выше, не надеясь на память, Горшенин стал записывать ночные информационные передачи в общую тетрадь. Жена не верила глупостям мужа. Но когда он однажды дал Антонине послушать телефонную ретро передачу, у той глаза на лоб полезли. Разговоров четких она не услышала, но глухую речь, писки, клокотания она уловила.

— Чудо, чудо!!! Или мы с тобой сошли с ума… Нет, конечно, это кто-то тебя разыгрывает. Попытайся отключить телефон, — порекомендовала супруга.

— Дело в том, что и отключенный он работает, — признался благоверный.

— Да-а-а!

— Вот тебе и да! — рассерженно буркнул Николай.

— Записывай, записывай все, может, книгу напишешь. Глядишь, какая-то копейка брякнет в наш скромный с тобой семейный бюджет. Напечатаешь. Наверное, не поверят.

— Записываю. Какой из меня писатель?!

— Покажешь кому-либо из пишущей братии.

— Может, и покажу, — грустно ответил владелец чуда.

В дальнейшем он записывал главные темы разговоров, а потом описывал события и впрессованных в их оправу исторических личностей, дополняя своими знаниями материала.

* * *

Будущий герой Гражданской войны родился 12 июня 1881 года в бессарабском селе Ганчешты. После окончания реального училища трудился в имениях местных помещиков, проявляя неуживчивость с ними. Покинуть родные места Григория Ивановича Котовского заставил случай, когда он пытался обольстить жену своего хозяина. Потом он ударился в бега, и стал дружить с налетами с грабежами богатых людей. Неоднократно за это арестовывался. Каждый налет начинался у него с коронной фразы: «Спокойно. Я — Котовский!».

Мятежная душа просила бури. И она разразилась двумя революциями в России — Февральской и Октябрьской. Поначалу он преклонил голову к левым эсерам. Затем, исходя из обстоятельств, Котовский успешно оседлал «красную волну» и ударно промчался на ней до конца свой жизни — гибели от пули предателя в 1925 году, приговаривая и себе, и любому своему сподвижнику: не теряйся, коль взялся за дело, не падай духом, просто — продолжай, продолжай, продолжай…

Командование направляет его на подпольную работу в Одессу. «Жемчужина у моря» превратилась практически в подиум, где пригодились навыки конспирации, полученные в лихие годы разбойной молодости.

В 1918 году удачливый налетчик превратился в лихого партизанского командира, воюя в составе 45-й стрелковой дивизии (СД) на Украине против белогвардейцев, петлюровцев, махновцев, григорьевцев и иных атаманов, наводнивших «незалежную».

После официального окончания Гражданской войны продолжалась боевая служба Котовского в Красной армии (КА) — воевать пришлось с отрядами Нестора Махно на Украине и «антоновщине» в Тамбовской губернии.

Осенью 1921 года он становится командиром 2-го кавалерийского корпуса (КК). Это были годы НЭПа, и КА была в авангарде восстановления порушенного войнами народного хозяйства. Пришлось армейцам заниматься коммерческой деятельностью. Котовский пользовался огромной популярностью как в армейской среде, так и среди мирного населения.

Карьера лихого кавалериста шла в гору. Но 6 августа 1925 года он был застрелен Мейером Зайдером — начальником охраны Перегоновского сахарного завода на Кировоград-чине. В дореволюционной Одессе он был содержателем публичного дома. Мотив такого поведения до сих пор не выяснен.

Познакомился Котовский со своим убийцей при следующих обстоятельствах. Работая в большевистском подполье Одессы, он принимал участие в налетах на тюрьмы и контрразведку Деникина. Изымал во время акций оружие, боеприпасы и продовольствие. Переправлял его приднестровским партизанам. Кроме того, он устраивал диверсии на железных дорогах. После одной из таких операций его вычислила контрразведка противника. Облаченному в форму офицера Добровольческой армии Котовскому пришлось бежать от преследователей.

Он решил воспользоваться первым попавшимся домом. К его хозяину, а это был Мейер Зайдер, он по привычке обратился:

— Я — Котовский! Мне нужен ключ от вашего чердака. Вопросы будут потом. Вы не видели сегодня никакого капитана. Не так ли?

— Так-так, — залопотал одесский еврей.

— Ну и договорились…

Ночью Котовский, переодевшись в гражданское и надев парик, спустился и покинул квартиру.

— Я теперь твой должник.

В 1919 году Зайдер являлся адъютантом одесского налетчика Мишки Япончика и был известен под кличкой «Майорчик». В 1920 году публичный дом закрыла советская власть — Зайдер остался без средств к существованию. Пронырливый еврей, узнав, что в Умани расположен кавкорпус под командованием его должника, поехал к нему. Котовский устроил его начальником охраны сахарного завода. Наверное, этой должности ему показалось мало…

Котовский покидал временное жилище в совхозе Чебан-ка. К нему на проводы приехал Зайдер, мотивируя тем, что хочет помочь его семье собраться в обратную дорогу.

Вечером 5 августа 1925 года воспитатели пригласили героя недавней войны на «костер» в пионерлагерь. После чего он вернулся домой. В полночь жившие по соседству краскомы (красные командиры) по случаю его отъезда решили устроить проводы.

Слово жене героя, Ольге Петровне:

«…Котовский с неохотой пошел, так как не любил таких вечеров и был утомлен: он рассказывал пионерам о ликвидации банды Антонова, а это для него всегда значило вновь пережить большое нервное напряжение. Вечер, как говорится, не клеился. Были громкие речи и тосты, но Котовский был безучастен и необычайно скучен. Часа через три стали расходиться.

Котовского задержал только что приехавший к нему старший бухгалтер Центрального управления военно-промышленного хозяйства. Я вернулась домой одна и готовила постель. Вдруг слышу короткие револьверные выстрелы — один, второй, а затем — мертвая тишина…

Я побежала на выстрелы… У угла главного корпуса отдыхающих вижу распластанное тело Котовского вниз лицом. Бросаюсь к пульсу — пульса нет…

Пуля попала в аорту. Смерть наступила мгновенно. На выстрелы прибежали соседи. Вскоре убийца объявился сам.

Сын Котовского вспоминал:

«…Вскоре после того, как отца вынесли на веранду, а мама осталась у тела одна, сюда вбежал Зайдер и, упав перед ней на колени, стал биться в истерике: «Это я убил командира!..» Маме показалось, что он порывался войти в комнату, где спал я, и она, преградив Зайдеру путь, крикнула: «Вон, мерзавец!». Зайдер быстро исчез…»

Вот что сказал Сталин в своей заметке, опубликованной в Харьковской газете «Коммунист» № 43 (1828) от 23 февраля 1926 года:

«Я знал т. Котовского как примерного партийца, опытного военного организатора и искусного командира.

Я особенно хорошо помню его на польском фронте в 1920 году, когда т. Буденный прорывался к Житомиру в тылу польской армии, а Котовский вел свою кавбригаду на отчаянно-смелые налеты на киевскую армию поляков. Он был грозой белополяков, ибо он умел «крошить» их, как никто, как говорили тогда красноармейцы.

Храбрейший среди скромных наших командиров и скромнейший среди храбрых — таким помню я т. Котовского.

Вечная ему память и слава».

Котовского помнит старшее поколение россиян, у современной молодежи другие герои и увлечения… их больше интересуют деньги и прибыль.

Документы по убийству Котовского были засекречены. Через год после совершенного преступления Зайдер был приговорен к 10 годам заключения…

В тюрьме он сразу же стал начальником лагерного клуба и через три года по УДО «за примерное поведение» был выпущен на волю. Но осенью 1930 года он был убит тремя ветеранами дивизии Котовского.

После гибели легендарного воина его тело было забальзамировано и положено в мавзолей в Подольске (ранее Котовск). В 1941 году его разрушили румынские оккупационные военные, а мумию изуродовали и закопали… Восстановили мавзолей в 1965 году. 28 сентября 2016 года по решению городского совета Подольска останки Григория Ивановича Котовского захоронили на городском кладбище № 1.

Кровавый всполох

Мы шли к власти, чтобы вешать, а надо было вешать, чтобы прийти к власти…

Лавр Корнилов

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…Народ можно заставить повиноваться, но нельзя заставить понимать почему… Людьми невежественными и развращенными нельзя управлять ни с помощью справедливости, ни с помощью разума: они восстают не столько против зла, сколько против добра, которое хотят им делать… К сожалению, и так бывало на Руси… Страх никогда не может стать душою правильно организованного общества, ибо он не создает порядка, а только прикрывает хаос…

Даже в тяжелую годину надо оставаться Человеком… человеку же от власти нужно думать в первую очередь о коллективе, которым ты руководишь…

Слушайте только тех людей, которые вас ободряют и помогают выйти из тупика. Если это то, чего вы хотите, и это внутри вас, то продолжайте в том же духе и пытайтесь делать это всю оставшуюся жизнь…

Самая страшная из войн — это война гражданская. С нею связаны хаос, голод и холод…»

* * *

Белый и красный террор разразился сразу после смены политико-экономической власти в России. Оба они били по простому народу в угоду разных «…измов», исповедующих той или иной стороной. Слова генерала Л. Г. Корнилова о белом терроре, поставленные в эпиграф к этой главе, взяты для сравнения высказывания на эту тему основоположника красного террора В. И. Ленина:

«Для нас нравственность подчинена интересам классовой борьбы пролетариата… Коммунистическая нравственность — это та, которая служит этой борьбе… Дело не в России, на нее, господа хорошие, мне наплевать, это только этап, через который мы проходим к мировой революции».

Что можно сказать? Оба террора — это невыученные уроки истории. На силу действия есть другая сила — противодействия. Эта междоусобная борьба высекала такие искры, что воспламенили облитое горючим материалом все общество. Страдали и власти, но особенно люди, подхваченные вихрем кардинальных с кровью перемен.

За пример автор взял события двадцатых годов в сибирской деревне Дубынка, что расположена на границе с Казахстаном. Откуда взялось это название — дубы, как описывают старожилы этих мест, тут отродясь не росли. Все больше березы да осины. Двести лет осваивали эти места переселенцы из центральной России, бежавшие в богатую, сытую, хлебосольную, свободную Сибирь — кто от произвола помещиков, кто от голода. Ехали туда и предки автора с Украины, особенно с таких губерний, как Киевская, Полтавская и Черниговская. Переезжали сюда со всем скарбом, даже с домами, срубленными из столетних сосен.

Как писала Ольга Ожгибесова в статье «Кровавая заря», в феврале 1921 года колокол на дубынской церкви возвестил о начале одной из самых страшных трагедий, вошедших в летопись крестьянского восстания на юге Западной Сибири.

В каждой войне есть своя «пятая колонна». Не обошла эта традиция и гражданские сшибки в Сибири и других местах новой России. Ярость крестьян, объединенных в т. н. Народную армию, восставших против продразверстки и Красной армии, перекинулась на тех, кто, по мнению мятежников, продался большевикам-коммунистам, развязавшим войну с собственным «простым народом». В число врагов «людей честного труда», а по существу мятежников, сразу же попали их антиподы. Это, прежде всего, советские работники, партийные деятели, рядовые коммунисты-коммунары сельскохозяйственной артели «Зоря», милиционеры, красноармейцы, активисты сельсоветов и, естественно, их семьи.

Люди зверели мгновенно.

Так Ишимская организация РКП(б) на 20 апреля 1921 года потеряла 406 человек убитыми и пропавшими без вести. Одиннадцать арестованных коммунистов доставили в штаб Народной армии, раздели донага, кололи пиками, а в ночь с 12 на 13 января посадили на подводы и увезли.

Пегановский волостной милиционер, член РКП(б) Ф. Соколов был арестован мятежниками. По дороге в штаб конвоиры избивали его пикой, били наганом по голове и лицу, приговаривая:

«Записались в коммуну, хотели наше имущество разделить и на нашей шее поехать. Врете, сейчас вы отпраздновали! Власть коммунистов пала, и мы вас всех с корнем выведем, и будем хозяева сами, и будем жить по-старому: у нас все будет — сало, масло и хлеба с остатками».

В этих словах заключалась главная мысль восставшего крестьянства — вернуться к былой жизни, спокойной и сытой.

Жительница деревни Усть-Ламенская Анна Павловна Терещенко (по всей вероятности, бежавшая от лихоимства помещиков Черниговской губернии, возможно, моя родственница по отцовской линии) вспоминала:

«Был такой Бердов в деревне Евсино, он деревянным стежком убивал. Ему привезут коммунистов, а он убивает. Убийцей был. Может, тыщу убил, может, две, может, три. Потом коммунисты его убили… сначала белые — коммунистов, потом коммунисты — белых, а потом коммунисты — коммунистов».

Надо отметить, в том же Евсино командование мятежников обнародовало приказ № 2 от 9 февраля 1921 года:

«С получением сего предлагается вам в течение 3 часов организовать отряд, арестовать всех коммунистов и истребить».

В докладе командира 85-й бригады войск внутренней службы Н. Н. Рахманова отмечалось:

«В Омутинском районе повстанцы подвешивали взрослых и детей, у беременных женщин разрезали животы, и все это затем, чтобы в корне истребить семя коммуны».

В другом документе, адресованному помглавкому по Сибири, сообщалось:

«200 трупов крестьян были найдены в селе Ильинском… которые там валялись повсюду… в искалеченном виде, причем было видно, что погибшие были даже не расстреляны, а убиты палками и вилами, и среди них даже были мальчики и девочки до 15-летнего возраста».

Секретарю Ильинского волостного комитета РКП(б) П. Я. Курбатову выкололи глаза, сломали кости рук и ног, разрубили топором голову, а потом исковерканное тело коммунара бросили в яму у кирпичного завода. Но он все-таки выжил… Два года он пролежал в госпитале, откуда вышел инвалидом на костылях.

По воспоминаниям брата Курбатова:

«9 февраля 1921 года в Ильинском… поп Увар кропил святой водой повстанцев на святое дело — на убийство. Районная милиция с десятком винтовок, конечно, не могла оказать сопротивление повстанцам. И последние начали уничтожать коммунистов и членов их семей, включая младенцев…

Имущество семьи было разграблено полностью, отец и мать были арестованы и брошены в каменный дом на площади в Ильинке под замок. Воды и пищи не давалось, при низкой температуре без тепла и света, за железными дверями и под охраной бандитов. Был организован штаб по разбору дел коммунистов. Начальник штаба Сытов. Решение штаба: убить немедленно. За порогом приводилось в исполнение тычками. Были зверски убиты 105 человек в Ильинке. Трупы несколько дней валялись на улице и позднее сброшены в яму у кирпичных сараев.

В Ильинке ни один повстанец не пострадал от коммунистов — брат приказал все винтовки оставить в помещении милиции, а самим разойтись по домам. Лозунгом повстанцев было: не оставлять хвостов. Если отец, сын или брат находились на советской или военной службе в Красной армии, все его родственники уничтожались. Арестованных освободили войска из сформированных отрядов коммунистов».

Как не вспомнить о пушкинском бунте кровавом и беспощадном. Страшно, когда в нем участвуют соплеменники. Тогда даже кровное родство у христиан-славян отбрасывается напрочь. Да разве только у славян? Этими социально-политическими пандемиями поражаются и страдают и другие этносы со своими вероучениями. Часто политические «…измы» тому виной.

В основном существовало три причины ненависти повстанцев к чиновникам новой власти. Во-первых, земля в Сибири, как и во всей России, находилась в общинном пользовании. Только община могла распоряжаться ею, только она могла решать, кому и где выделять наделы. Нарушив вековые устои, отняв, по сути, плодороднейшие земли и лучшие сенокосы у своих односельчан и соседей, коммунары не могли не вызвать неприязни и недовольства ими.

Во-вторых, на коммунистов не распространялось положение о продразверстке, хозяйства остальных крестьян натуральные налоги фактически общипывали до крайности, чем обрекли на голод тысячи семей.

В-третьих, большевики отреклись от веры, которая крепка была в сибирских деревнях и других селениях.

Учительница-коммунарка Лидия Томащук, чудом уцелевшая в те дни, вспоминала:

«В селе творилось что-то невероятное. Со все сторон неслись вопли, стоны, рыдания, ругань. На снегу уже валялись мертвые и раненные. Окровавленных людей куда-то тащили, издевались над ними…»

Судьбу коммунаров повстанцы решали три дня. Их вызывали на допросы, избивали, издевались. Изнасиловали и убили несколько женщин. Марию Заполеву, коммунарку, вышедшую замуж без венчания и родительского благословения, заколол вилами родной отец, не простивший дочери своего позора.

Вчерашние мирные крестьяне, ограбленные, униженные, обозленные, сегодня стали кровавыми палачами. Все то зло, которое принесла с собой Советская власть, для них воплотилось в коммунарах и коммунистах. Уничтожить их — означало уничтожить новую власть Советов, вернуться к прежней спокойной, сытой жизни. Они мстили за свой своими разворошенный муравейник. Ничего другого они не хотели.

Мстили с дикой жестокостью. Приговоренных поднимали на пики или тычки — деревянные шесты с привязанными к ним зубьями от бороны.

На площади села Дубынка под торжественный благовест церковного колокола погибали в том числе безвинные люди. Жертв русской смуты сжигали на кострищах. Сжигали соседи и даже родственники коммунаров. Сегодня мы понимаем, что та расправа была лишь жестом отчаяния обманутых и ограбленных сибирских крестьян. Они все — жертвы: и те, кто был убит, и те, кто убивал.

Такой всегда бывает итог гражданской рубки. Это мы видим на примерах других стран, в том числе на постсоветском пространстве. Не дай бог позволить властям наделать глупых ошибок, после которых может полыхнуть беда вновь по всей России. Этого хотят ее недруги.

Голод Поволжья

10 декабря 1921 года правительство Советской республики признало, что в Поволжье число голодающих достигло 22 миллионов человек.

Валерий Ерофеев

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…Говорят, голод на Украине в тридцатые был самым страшным. Нет, до тридцатых были опаснейшими для страны двадцатые, когда правительство Ленина перешло к продналогу, о котором не успели заранее оповестить крестьян до начала весеннего сева… В первый момент предполагалось, что у крестьян удастся получить излишки, то есть то, что должно остаться после сдачи налога и удовлетворения личных потребностей. Проект, однако, оказался несостоятельным уже в первые месяцы 1921 года: товаров, подлежащих обмену, оказалось слишком мало. Промышленность лежала на боку после гражданской бойни. Сократились посевные площади, появился недород — падение урожайности из-за засухи. Свободную торговлю Ленин не разрешил. Именно недород обрушился на территории Повольжья и Приуралья, части Северного Кавказа, Украины и Крыма… Массы бежали с голодных мест. Многие погибали в пути. Появилось огромное количество беспризорников… Ситуация была крайне тяжелая. Самарский делегат на Х съезде Советов, состоявшемся в декабре 1922 года, взывал к власти: «Положение поистине ужасное… Поддержите нас. Мы три года вас поддерживали, три года отдавали все силы Республике, отдавали наш хлеб… У нас дело дошло до того, что люди едят трупы людей. В городах положение было еще хуже…»

* * *

Голод Поволжья — это не просто голод, это был массовый голод во время Гражданской войны по всей России. Он захватил многие регионы, но особенно пострадали районы Поволжья, Южного Урала, юга Украины, Крыма и Казахстана. Запад ответил молчанием на призывы некоторых прогрессивных деятелей помочь Советской России материально или деньгами. На заседании Лиги Наций 30 сентября 1921 года выступил норвежский полярный исследователь, ставший как гуманист и филантроп в 1922 году лауреатом Нобелевской премии, Фритьоф Нансен. Он обвинил западные правительства в желании решить проблему большевизма в России посредством голода и гибели более 20 миллионов человек.

Основными причинами этой беды были:

— жестокая засуха 1921 года, проводимая большевиками продразверстка и стихийный грабеж крестьян голодающими горожанами,

— политика военного коммунизма,

— уничтожение частной торговли и денег,

— разрушительные последствий Первой мировой и Гражданской войн.

Некоторые исследователи среди причин голода также отмечали разруху на транспорте и в сельском хозяйстве, общую отсталость оборудования и средств возделывания, а также исчезновение помещичьих и крупных крестьянских хозяйств.

Следует заметить, что Россия была втянута с августа 1914 года в Первую мировую войну, плавно перетекшую в Гражданскую бойню. Этот семилетний временной отрезок словно огромный насос высосал из хуторов, деревень, сел и станиц массово мужское население. Армия ведь в своей основе являлась крестьянской. По разным подсчетам в этой семилетней рубке земля приняла от 15 до 20 миллионов работящих рук. Поэтому к 1921 году выращивать хлеб было некому. Несмотря на русофобские взгляды Роберта Конквеста в книге «Террор Голодом», он в целом объективно оценивал эту трагедию в России:

«Страшный голод 1921 года произошел не потому, что кто-то принял решение уничтожить крестьян таким методом. Полагать, что он произошел стихийно — тоже неверно. Главным фактором голода был метод Советского правительства добывать хлеб с помощью реквизиции».

Это была ошибка Ленина — доить уже выдоенную корову. Верхи, несмотря на неурожай, потребовали: «Даешь продразверстку!» Поэтому осенью продотряды выгребли из сельских семей весь хлеб до зернышка. Как писал Валерий Ерофеев, в итоге в ряде поволжских регионов в деревнях не осталось даже семенного зерна — неприкосновенного крестьянского запаса, употреблять которое в пищу русский мужик-хлебопашец испокон веков считал кощунством. А когда при этом в течение трех весенних месяцев 1921 года в большинстве поволжских губерний не выпало ни капли дождя, стало ясно, что на регион надвигается невиданное по масштабам бедствие.

Этот голод привел к случаям людоедства и вызвал массовый рост беспризорности. Об этом надо знать современникам, чиновникам и особенно молодежи через понимание важности такого понятия как «продовольственная безопасность».

В конце апреля 1921 года Совет труда и обороны (СТО) принял постановление «О борьбе с засухой». В мае и июне 1921 года Ленин распорядился о закупках продовольствия за рубежом, но его количества не хватало даже для питания рабочих, не говоря уже про крестьянство. На проходившем в июне 1921 года VI Всероссийском съезде был создан Всероссийский комитет помощи голодающим — ПОМГОЛ. В его работе активное участие принимали Горький, Короленко, Калинин и другие.

Писатель В. Г. Короленко обратился с воззванием «К честным людям за границей». В нем он писал:

«Я обращаюсь ко всем честным людям, кому доступным веяния человеколюбия. На Россию надвигается небывалый голод, такой голод, какого не бывало со времен царя Алексея Михайловича, когда на базарах в Москве продавали человеческое мясо…

Отовсюду несутся вести о новых и новых бедствиях. Москва с надеждой смотрит на Украину. Но на Украине неурожай… При таких условиях нам, общественным деятелям России, приходится обращаться за помощью к Европе. И прежде всего мы обращаемся к вам, нашим соотечественникам: помогите, сделайте все, что можете. Мы знаем, при каких условиях мы делаем это обращение: Россия переживает социальный кризис, а это всегда вещь жестокая… Докажите, что для вас страдания России стоят впереди всего…

Народ наш — темный народ. Долгие века его держали в невежестве, и теперь мы пожинаем плоды этого невежества. Помогите! Может быть, с этого акта милосердия начнется возрождение России. Довольно взаимной вражды, довольно ненависти! Может быть, отныне начинается действие противоположного начала, той любви, которая уже стучится к нам, чтобы среди страданий России начать эру возрождения…»

Устами великих умов России продиктован этот акт отчаяния с просьбой о милосердии. И на него откликнулись иностранные организации, в первую очередь Американское и Британское общества друзей России, организации Шведского, Голландского, Чехословацкого, Германского и Французского Красного Креста, религиозная организация США «Первый союз квакеров», «Американская организация помощи» (АРА), а также Норвежский Нансеновский комитет.

Но помощь янки через АРА была коммерческая. Американцы не были бы американцами, чтобы оставаться без навара. Они за продовольствие потребовали оплату драгоценными металлами, бриллиантами, ювелирными изделиями, произведениями искусства, церковными иконами и прочим. Точно так они поступили и с помощью СССР по «ленд-лизу» в годы Великой Отечественной войны. Выплачивала долги Советская Россия США еще несколько десятилетий.

Обстановка в стране в 20-е годы была жуткая.

Вот несколько примеров докладных:

«…В Черемшанской волости Бугульминского кантона ТАССР положение населения ужасное. Ежедневна смертность на почве голода 50 человек. Трупы валяются. Умерших хоронить некому. Скот, собаки и кошки съедены. Установлен факт: родители съели трупы двух своих детей. Шлите продовольственную помощь для спасения населения…»

Выписка из доклада губернского инструктора А. А. Зворыкина от 15 февраля 1922 года:

«Населением Ставропольского уезда съедено все, что только можно съесть: кора деревьев, солома с крыш, тряпье, какое скапливалось годами, все суррогаты до катуна (навоза — Авт.) включительно. Собирают лошадиный кал и в свежем виде перерабатывают его в пищу. Трупоедство развито невероятно. Съедаются не только умирающие свои близкие, но и воруются трупы из амбаров, куда свозятся все покойники в ожидании групповых похорон. Хоронят в каждой деревне один раз в 10–14 дней, человек по 60–80. За последнее время смертность дошла до 10–12 человек в день. Регистрация смертей при этом не ведется…

Съесть человека у многих уже не считается большим преступлением — мол, это уже не человек, а только его тело, которое все равно в земле сожрут черви».

А вот еще один документ:

«Обследованием губинспекторов установлено, что в январе 1922 года в селе Дубовый Умет Иван Малинин 17 лет убил свою 43-летнюю мать. До этого он три недели питался собаками и кошками. У матери было 7 пудов картошки, приготовленной на семена, но она ему ничего не давала. Тогда Малинин удушил ее на печи и утащил в погреб, чтобы потом съесть».

Потерь от голода в южных губерниях Украины можно было бы избежать за счет перераспределения хлеба, произведенного в левобережных и правобережных губерниях. Но Совнарком во главе с Лениным разработал собственную систему приоритетов. Хлеб распределялся в такой последовательности: Красная армия, столицы и рабочие промышленных городов.

В инструкции Вознесенского уездного особого продовольственного комитета Одесской губернии предписывалось:

«Взять в каждой волости от 15 до 25 заложников из кулацкого и середняцкого населения. В случае, если какое-либо село отказывается дать подписку о круговой ответственности или же, дав подписку о выполнении продналога в 48-часовой срок, по истечению времени продналог будет не выполнен, такие села будут объявлены врагами Советской власти. Половина заложников будет судима, вплоть до применения высшей меры наказания — расстрела, после чего будет взята новая группа.

Все наличие зерно-хлеба и зерно-фуража, не придерживаясь цифр причитающегося продналога, в хозяйствах, на коих будет распространена коллективная ответственность, будет конфисковано».

Как видим, заготовители проявляли изобретательность, чтобы извлечь остатки хлеба из крестьянских хозяйств в пораженных голодом губерниях.

И это только ничтожная часть от огромного объема беспристрастных архивных документов того жуткого голодного и холодного времени. К 1923 году крестьяне Поволжья справились с бедой — поля дали хороший урожай. О страшных событиях 1921 года напоминали лишь экспонаты «Музея истории голода», который работал в Самаре до 1925 года. Потом, в 30-е годы, когда в стране «жить стало лучше, жить стало веселей», не только музей закрыли, но и все материалы о голоде стали недоступные как для широкой публики, так и историков-исследователей. Их изымали из краеведческих музеев, а материалы о голоде запрещали публиковать. Рассекретили эти документы только в постсоветское время — в 90-е годы прошлого века.

А потом разразился не менее страшный голод на Украине и снова в России 1932–1933 годов. Голод не выбирал народы. Геноцида не было. Голодание этих лет — это трагедия советской деревни, созданная из-за непродуманности и преступной спешки высокого партийного и советского чиновничества при колхозном строительстве.

Перспектива — маршал или генсек

…Военное искусство по необходимости всегда было искусством передовым, всегда опиралось на последние достижения науки и техники и предъявляло к своим специалистам довольно высокие требования.

Михаил Фрунзе

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…Вымотанный участием в революционном подполье, царскими казематами и тяжелейшими годами Гражданской войны, организм М. В. Фрунзе работал на пределе физических возможностей. Хотя внешне это был вполне здоровый мужик. Но только он знал, как ему было порой тяжело. Но он имел стальной внутренний стержень — никогда не жаловался ни близким, ни соратникам на свое здоровье. Вместе с тем, создавалось предположение, что быстро растущий его авторитет не давал покоя двум антиподам — Троцкому и Сталину. Они завидовали ему из-за того, что он был на примете у Ленина, видевшего его на посту наркома обороны Советской Республики или даже преемника вождя мирового пролетариата. Когда возникло обострение, а вернее появились симптомы воспаления аппендикса, Сталин неожиданно стал вмешиваться в его судьбу. Именно он настоял сделать ему операцию, которая не предвещала особых осложнений.

Но получилось все так, чего боялись родственники — трагедия не заставила себя ждать. Фрунзе скончался. По одной из версий, бытовавших в ту пору, полководцу помогли уйти в бессмертие…»

* * *

Так уж случилось в России, что годы Октябрьской Революции и Гражданской войны вознесли на гребень военачальников новой волны. Многие и не думали связывать свою жизнь с армией, не заканчивали пажеских корпусов и военных академий, но оказались крайне востребованы на фронтах. Это они громили своих оппонентов, напичканных военной теорией под завязку. Одним из таких самородков был Михаил Васильевич Фрунзе — победитель Колчака и Врангеля, нарком по военным и морским делам. И все же, при всем своем авторитете, завоеванном победами и достижениями в военном и государственном строительстве, он так и не смог стать по-настоящему своим для новой партийной элиты, пришедшей к власти после смерти Ленина.

Как известно, В. И. Ленин предлагал обдумать способ перемещения И. В. Сталина с поста генерального секретаря компартии, чтобы выдвинуть вместо него другого человека, который был бы более терпим и внимателен к товарищам. По всей вероятности, исходя из анализа исторических документов, вождь делал ставку на Михаила Васильевича Фрунзе. Чем же зацепил он Ленина? Прежде всего, это был военный советник первого главы СССР. Боевик-подпольщик. Эрудированный марксист. Человек с большим общекультурным кругозором. Владел английским, немецким и французским языками.

М. В. Фрунзе — наполовину русский, наполовину молдаванин — четко понимал значение дружбы народов в многонациональной России.

Презирая грубость, мстительность, высокомерие и хамство, называя их низменными человеческими качествами, он считал, что они ничего общего не имеют с решительностью и требовательностью. Очень высок был авторитет Михаила Васильевича среди военных. Он первым после гражданской войны начал выступать с предложениями о строительстве новой регулярной армии.

Он считал, что «…Современное военное дело, характеризующееся широким применением техники, крайне сложно. Помимо умения и сознательности, оно требует от каждого бойца ловкости, сноровки, расторопности и отчетливости в действиях. Исполнение уставных требований с «прохладцей» и с «развальцей» — верный путь к поражению. Вот почему всякий, кто приравнивает это требование боевого воспитания к стремлению наладить бездушную муштровку старой царской армии либо ничего не смыслит в военном деле, либо просто — враг и предатель…»

Сталин полностью разделял взгляды Фрунзе…

Михаил Васильевич Фрунзе — сын молдаванина-фельдшера Василия Михайловича Фрунзе и Марфы Ефимовны Бочаровой — родился в городке Пишпеке (ныне Бишкек) в 1885 году. Это был тихий, заштатный и скучноватый населенный пункт. Единственным способом вырваться оттуда являлась учеба. В 1904 году он с золотой медалью окончил гимназию в городе Верном (Алма-Ата). Будущий полководец и военный теоретик был женат на дочери ссыльного народовольца Софье Александровной Поповой.

В период революции 1905–1907 годов вел партийную работу в Москве, в Иваново-Воскресенске и Шуе. Он был одним из руководителей Иваново-Вознесенской всеобщей стачки текстильщиков. Во главе боевой дружины шуйских и иваново-вознесенских рабочих участвовал в Декабрьском вооруженном восстании 1905 года в Москве. Неоднократно арестовывался за участие в революционном движении. Для конспирации имел клички Арсений, Василенко, Михайлов и другие.

В 1907 году избирается делегатом IV съезда РСДРП. Неоднократно арестовывался царскими властями за проведение революционной деятельности. В дни восстания в Москве в октябре 1917 года участвовал в боях у здания гостиницы «Метрополь». Успешно командовал Южной группой войск Восточного фронта, а затем и всем фронтом в борьбе с армией Колчака. Руководил штурмом Бухары, являясь командующим Туркестанским фронтом. Он явился организатором изгнания войск генерала Врангеля из Северной Таврии и Крыма в ранге командующего Южным фронтом. Руководил разгромом повстанческой армии Махно и отрядов Тютюнника на Украине.

С марта 1924 года — заместитель председателя Реввоенсовета СССР и наркома по военным и морским делам, с апреля 1924 — одновременно начальник штаба Красной армии и начальник Военной академии РККА. А с января 1925 года — председатель Реввоенсовета СССР и нарком по военным и морским делам. Под руководством Фрунзе проводилась военная реформа в 1924–1925 годах. Она была направлена на сокращение численности армии, разросшейся в период гражданской войны до более 5 миллионов человек, введение принципа единоначалия, реорганизацию военного аппарата и политуправления РККА. Кроме того, он являлся автором ряда военно-теоретических работ.

Несмотря на то, что Фрунзе был противником Троцкого, Сталин ревниво относился к быстрому карьерному продвижению первого. Кроме того, соратника Ленина беспокоило то, что самые его близкие друзья — Ворошилов и Буденный — все больше сближались с Фрунзе, относясь к нему с почтением. Если в искренности Ворошилова, его заместителя по Реввоенсовету и НКО, можно было несколько сомневаться, то Буденного Михаила Васильевича, как «народного маршала», высоко ценил. Не случайно он числил себя кавалеристом — носил синие петлицы и шпоры на сапогах.

Это было время, когда Троцкого заменил Фрунзе. Но вместе с тем Сталин понимал, что РККА еще не стала послушным орудием в его руках. Армию возглавил человек твердых правил, решительный, смелый, пользовавшийся высоким авторитетом в армии и партии. Во всяком случае, не меньшим, чем генеральный секретарь партии.

Бедой Фрунзе было состояние здоровья, потерянного в тюрьмах и на фронтах гражданской сечи. Он страдал коварной болезнью — язва желудка. Ему нужна была диета, спокойный образ жизни, относительная гиподинамия в ходе обострения болезни. А ему его заместитель каждый раз стал предлагать съездить на охоту или рыбалку. Язва этого не терпит. Начались обострения.

Как писал Владимир Успенский в своей книге «Тайный советник вождя»:

«…Ворошилов каждый свободный день использовал для того, чтобы увлечь «друга Мишу» на охоту, в леса и болота, к похлебке из котелка… которую даже здоровый желудок не всегда выдерживает. К месту будет сказано: такое увлечение охотой было у Клима Ефремовича кратковременным и угасло, едва он лишился партнера».

В сентябре 1925 года Ворошилов уехал с женой в Крым, в Мухалатку, где отдыхал Сталин. Через несколько дней они пригласили Фрунзе к себе. И снова Клим предложил Михаилу поохотиться. Только охота тогда в горах оказалась неудачной. Возвратились на дачу совершенно измотанные, без добычи. Возвращение в Москву для Михаила Васильевича было трагическим. Он не ехал — его везли. Сопровождающая медсестра не позволяла ему вставать с постели. Михаил Васильевич чувствовал себя скверно. Усилились боли в области желудка. Но отдохнувши несколько дней дома, он почувствовал себя лучше и с удивлением узнал, что на 29 октября назначена операция. Он писал жене, оставшейся в Крыму:

«Когда ты получишь это письмо, в твоих руках будет уже телеграмма, извещающая о результатах. Я сегодня чувствую себя абсолютно здоровым и даже как-то смешно не только идти, а даже думать об операции. Тем не менее, оба консилиума постановили ее делать. Лично этим решением удовлетворен. Пусть уж раз навсегда разглядят хорошенько, что там есть…»

Оперировали Фрунзе в Солдатенковской больнице. Сталин присутствовал на операции в коридоре операционной. Сильно волновался и даже переживал.

По свидетельству очевидцев, он суетился, метался, как зверь в клетке, обуянный каким-то страхом, который неожиданно вселился в него. Он, наверное, переживал за исход операции, ведь она была не столько одобрена, сколько санкционирована вождем. Об этом знало его близкое окружение…

На вторые сутки после операции Михаил Васильевич скончался… В центральных газетах сообщалось, что Михаил Васильевич ушел из жизни в результате сердечной недостаточности. Поползли слухи, что устранил своего соперника сам Сталин, а точнее по его указанию. Но фактов не было и нет, были и остаются одни эмоции.

В 1920 году в семье Фрунзе родилась дочь Татьяна, через три года — сын Тимур.

После смерти родителей детей на воспитание взяла бабушка. Когда не стало бабушки, сестру и брата определил в свою семью друг Михаила Васильевича — Клим Ефремович Ворошилов.

Через несколько дней после смерти Фрунзе, 6 ноября 1925 года, Ворошилова назначили на главный военный пост в стране. Он на пятнадцать лет стал наркомом обороны Советского Союза.

Ворошилов не остался в долгу. Он напишет статью «Сталин и Красная армия». В ней новый нарком обороны утверждал:

«В период 1918–1820 годов т. Сталин являлся, пожалуй, единственным человеком, которого Центральный Комитет бросал с одного боевого фронта на другой, выбирая более опасные, наиболее страшные для революции места. Там, где было относительно спокойно и благополучно, где мы имели успехи — там не было видно Сталина. Но там, где… трещали красные армии, где контрреволюционные силы… грозили самому существованию Советской власти… — там появлялся т. Сталин».

Через год умирает от сердечного приступа Ф. Э. Дзержинский, которого Сталин называл «не слишком большим другом». Дело в том, что «железный Феликс» в запальчивости после одного из споров с генсеком по острым проблемам государственного строительства высказался в кругу чекистов:

— Откуда взялся в нашей партии этот политический уголовник?

Сталин не прощал обид никому и тоже пускал ядовитые стрелы даже в соратников Ленина. Потом будет череда загадочных смертей соратников, в том числе и Сергея Мироновича Кирова. Не все из-за непонятной спешки в причинах теракта было расследовано. Массово убирались даже свидетели.

У дверей Шамбалы

Шамбалу нужно искать не пешком, а на самолете и вертолете. С помощью фотоснимков и постоянных видео наблюдений через спутник.

Алмат Мусин

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…Легенды о Шамбале широки и многообразны. Она описывается как прекрасная страна человеческой мудрости, гармонии, просветления, населенная умниками, постигшими истину, и незримо управляющими судьбами мира. Варианты трактовки истинной сущности Шамбалы содержатся в буддистских текстах, в посланиях западных путешественников, посещавших Тибет, Бутан и Индию.

Знания о Шамбале встречаются в произведениях мистиков ХIХ и ХХ веков. Большой вклад об этих знаниях внесли своими работами основательница теософии Елена Петровна Блаватская, а также художник и путешественник Николай Рерих и его супруга Елена.

Первое упоминание о Шамбале содержится в древнем тексте под названием «Калачакра-тантра». На санскрите это означает «Колесо времени». Буддистское учение Калачакры связано с соотношением человеческого мира и Вселенной.

По одной из легенд, попавшему в страну Шамбала открываются тайные знания.

В начале ХХ века Гималаи исследовал Фердинанд Оссендовский — русский и польский анархист, химик, геолог, оставивший богатейшие заметки о своем путешествии в книге «И звери, и люди, и боги». Он называл таинственный «рай на земле», расположенный в Гималаях, не Шамбалой, а Агарти в виде подземного царства — святилище, в котором сконцентрирована сила и могущество Владыки Мира. По мнению Оссендовского, он является медиатором между миром божественного и миром людей…»

* * *

Так повелось, что многие люди верят в существование потусторонних сил. И веру этих людей в чудеса не способны поколебать никакие события и личности. Они убеждены, и точка! Даже среди большевиков-атеистов, пришедших к власти в России, хватало мистиков. Не обошел стороной интерес к эзотерическим концепциям и оккультным практикам и чекистские органы. Попытался «приручить мистику» в интересах государства и ВЧК и начальник Спецотдела, который позже был переименован в 9-й отдел ГУГБ НКВД СССР, Глеб Иванович Бокий (1879–1937). Это подразделение занималось защитой секретной информации и ведало вопросами шифрования и дешифровки сообщений.

Дело в том, что после прихода к власти большевиков они столкнулись с проблемой защиты секретных данных и сохранения других тайн государственного масштаба при передаче оперативной информации. Поэтому 5 мая 1921 года по указанию Ленина постановлением правительства — Совнаркома — была создана криптоаналитическая служба в виде Специального отдела во главе с Бокием. Это было важное подразделением в системе ВЧК, ГПУ, ОГПУ и НКВД СССР, так как за подписью Бокия адресовалась информация в Совнарком, минуя руководство ведомства.

О Глебе Бокие мало что было известно в советские годы, хотя автор и писал курсовую работу по истории органов госбезопасности об этом чекисте. Помниться, материалы собирались по крупицам из газетных и журнальных текстов. Знали мы, что он принимал активное участие в революционном движении, двенадцать раз арестовывался царскими властями. От побоев в тюрьме получил травматический туберкулез.

В октябре 1917 года 36-летний Бокий стал членом Петроградского военно-революционного комитета. Фактически, он был одним из руководителей вооруженного восстания. Впоследствии, после убийства Моисея Урицкого, Глеб Бокий возглавил Петроградский ЧК в период начала «красного террора» в ответ на «белый». Затем чекист возглавлял Особые отделы Восточного и Туркестанского фронтов.

О деятельности Бокия подробную информацию противнику дал предатель Родины, сотрудник ИНО ОГПУ (разведка — Авт.), бежавший за границу, Георгий Агабеков:

«Специальный отдел работает по охране государственных тайн от утечки к иностранцам, для чего имеет штат агентуры, следящей за порядком хранения секретных бумаг. Другой важной задачей отдела является перехватывание иностранных шифров и расшифровка поступающих из-за границы телеграмм.

Он же составляет шифры для советских учреждений внутри и вне СССР… Начальником отдела состоит Бокий, бывший полпред ВЧК, буквально терроризировавший Туркестан в 1919–1920 годах. О нем еще и сейчас, десять лет спустя, ходят легенды в Ташкенте, что он любил питаться сырым собачьим мясом и пить свежую человеческую кровь».

Как писал Антон Первушин, информация Агабекова близка к истине, если не считать слухов о человеческой крови. Скорее всего, Бокий действительно употреблял в пищу собачье мясо, которое считалось эффективным средством для лечения туберкулеза.

В узком кругу он был известен еще и своими оккультными увлечениями, основанными на теософских доктринах Я. Беме, В. Соловьева, Е. Блавацкой и других мистиков.

Бокий в свое подразделение подбирал людей самых разных и самых странных, считая, что умники всегда странные типы. Были у него и ученые. Зимой 1924 года Глеб Бокий привлек к работе на Спецотдел ученого-мистика Александра Барченко. Он интересовался изучением биоэлектрических явлений в жизни клетки и работой мозга в живом организме, а также свои лабораторные опыты совмещал с должностью эксперта Бокия по психологии и парапсихологии. Барченко же разрабатывал и методики выявления лиц, склонных к криптографической работе и выступал консультантом при обследовании всевозможных знахарей, шаманов, медиумов, гипнотизеров, утверждавших, что они общаются с призраками. В среде чекистов 9-го отдела, а потом и ОГПУ, ученый-мистик с разрешения Бокия организовал кружок, изучающий наработки оккультной организации «Единое трудовое братство». Барченко выдвинул теорию о существовании в доисторические времена высокоразвитого в культурном отношении общества, погибшего в результате геологических катаклизмов. Остатки этого общества, по его разумению, до сих пор существуют в неприступных горных районах Тибета. Они представляют синтез всех научных знаний. Эти знания хранятся в тайне, тщательно оберегаемые членами этого общества.

Первые связи России с Тибетским религиозным государством пыталась наладить еще Екатерина Великая. Советская власть тоже заинтересовалась Тибетом. Цель — ослабить влияние Англии в этом регионе. В 1925 году по заданию Дзержинского в Тибет направляется группа Николая Рериха. В это же время официальным представителем ОГПУ в Монгольской республике (МР) находился Яков Блюмкин, у которого были прочные связи с Троцким, все еще мечтавшим о мировой революции. По свидетельству И. Дойчера, биографа Л. Троцкого:

«Блюмкин безгранично верил в Троцкого. Он был привязан к наркому обороны всей силой своего пылкого сердца, называя Троцкого образцом совершенного человека».

Еще в 1924 году Блюмкин, не расстававшийся с мечтой стать писателем, подрядился написать брошюру о Ф. Дзержинском в серии «Люди революции». С тех пор он тесно сотрудничает с Троцким, практически становится его секретарем. О борьбе Сталина с Троцким написано много. Первый победил. 18 января 1928 года Троцкого силой доставили на Ярославский вокзал и отправили в Алма-Ату, а уже ровно через год (18 января 1929 года) Особое совещание при коллегии ОГПУ постановило выслать Троцкого за пределы СССР. Пароходом «Ильич» он с семьей и со своим архивом в сопровождении сотрудников ОГПУ он был доставлен в Константинополь.

А что касается Блюмкина, то он в загранкомандировке выполнял резидентские задания в сопредельных с МР Тибете, Внутренней Монголии и Китае, разъезжая по Ближнему Востоку под именем купца Якуба Султан-заде.

Высылку Троцкого за границу Блюмкин воспринял негативно: «Высылка Троцкого меня потрясла. В продолжении двух дней я находился прямо в болезненном состоянии». Его планы бежать за границу поломала Елизавета Горская (она же урожденная Эстер Иоэльевна Розенцвейг, Елизавета Юльевна Зарубина — Авт.), сообщившая о появлении Блюмкина в Москве Мееру Абрамовичу Трилиссеру — руководителю советской внешней разведки. Существует версия, что Блюмкин встречался в Константинополе со старшим сыном Троцкого — Львом Львовичем Седовым, и передал ему некоторые материалы по его деятельности в Тибете.

Осенью 1929 года Яков Гиршевич Блюмкин был арестован, а 3 ноября того же года расстрелян. Когда комендантский взвод под командованием Агранова взял его на прицел, Блюмкин успел крикнуть: «Стреляйте, ребята, в мировую революцию! Да здравствует Троцкий! Да здравствует мировая революция! Вставай, проклятьем заклейменный, весь мир голодных и рабов…»

Это были последние слова авантюриста Блюмкина.

Грянул залп…

Вернемся к экспедиции.

Официально задача этой экспедиции — воссоединение восточных и западных буддистов. Главная же цель — поиск знаний с высокими технологиями. В 1927 году ОГПУ готовится отправка второй экспедиции, теперь уже на вершину горы Канченджанга, где по тибетским преданиям находился якобы один из входов в Шамболу — кладезь всех технологических новинок. Барченко тоже рвался на Тибет. Но и она не состоялась, очевидно, по причине отсутствия результатов первого тибетского вояжа во главе с Николаем Рерихом.

Среди «постояльцев» секретной лаборатории несколько месяцев числился и лопырьский шаман Иван Данилов, умевший по фотографии определять, чем в данную минуту занимается изображенный на нем человек. Нужно признать, что благодаря экстраординарному таланту, Барченко вместе с Бокием стали обладателями компрометирующего материала на высших руководителей СССР.

Как только об этом узнал Сталин, судьба их обоих была предрешена.

А потом Ежов всех членов «Единого трудового братства» арестовал вместе с А. В. Барченко с обвинительной формулировкой: создание масонской контрреволюционной террористической организации и шпионаж в пользу Великобритании. Эта привязка к стране Туманного Альбиона, думается, не случайна. Дело в том, что в это самое время в тех местах действовал известный в России английский разведчик Томас Эдвард Лоуренс.

После задержания Барченко были арестованы чекисты Бокий, Сосновский, Стырне, Рудь, Александровский и другие. Существует версия, что их оговорил Барченко. Все они были расстреляны 15 ноября 1937 года.

Шамбала — кладовая внеземных технологий и мудрых советов комфортного обустройства жизни. Так утверждают путешественники, историки, востоковеды и эзотерики. Этот мистический край, окутанный легендами и мифами о Шамбале — кладезе древней мудрости, изучался давно. Экспедиции, состоящие из ученых и сотрудников спецслужб на Тибет, где она должна была находиться, посылали Сталин и Гитлер. Занимался глубокими исследованиями Азии и Тибета и Николай Рерих — видный российский художник, путешественник и ученый.

Со временем интерес к этой проблеме угас и в СССР стал под запретом…

Интерес к новым промышленным технологиям Германия, как и любая страна, проявляла не только в ходе активизации разведывательных операций в разных странах мира, но и в результате изучения наследия предков. Так, в 1933 году Берлин создает организацию «Аненербе» или «Немецкое общество по изучению древней германской истории и наследия предков». Через год, когда в Германии воцарился гитлеровский режим, этой тайной организации было поручено изучить все, что касалось духа, деяний, традиций, отличительных черт и наследия «индогерманской нордической расы». Изучение древней германской истории велось с единственной целью — подтвердить превосходство арийской расы в рамках расовой доктрины национал-социализма. При организации был создан одноименный институт с привлечением на его кафедры крупных университетских ученых. Одним из направлений этого учебного центра был поиск технических наработок древнейших цивилизаций. Индия была одной из стран, куда устремились «аненербовцы».

Немцы вообще и Третьего рейха в частности тоже пытались наладить контакты с Тибетом, но им мешали все британцы, оккупировавшие регион Индокитая.

Тибетская научно-исследовательская экспедиция Третьего рейха в составе пяти человек была организована под эгидой оккультного общества «Аненербе» и проходила с мая 1938-го по август 1939 года. Руководил ею ученый Эрнст Шефер под негласным патронажем рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера. Официально деятельность экспедиции включала в себя изучение климата, географии и культуры Тибета. Закрытая часть темы — исследования в области расологии путем антропометрических замеров среди тибетцев для доказательства их принадлежности к древним арийцам и, конечно, поиском «дверей в Шамбалу».

Группе Шефера удалось посетить священные города Тибета Лхасу и Шигадзе, где они получили полное 108-томное собрание буддийского религиозного свода Канжур и другие древние тексты. Был установлен радиомост Берлин — Лхаса, действовавший до 1943 года. Шли переговоры с местными властями о создании в Лхасе германского представительства. Членам германской экспедиции разрешалась фото- и киносъемка. Регент Тибета передал в подарок Гитлеру тибетского мастифа — горную собаку, золотую монету и мантию, которая принадлежала Далай-Ламе.

4 августа 1939 года экспедиция через Багдад вернулась в Германию. Шефер и его сотрудники были встречены как национальные герои. Гиммлер вручил Шеферу кольцо «Мертвая голова» и почетный кинжал СС. Позже в Тибете некоторое время проживал член НСДАП, обершарфюрер СС (фельдфебель в вермахте — Авт.), альпинист и писатель, ставший наставником и другом детства Далай-ламы XIV Генрих Харрер (1912–2006). Харрер получил широкую известность благодаря книге воспоминаний о путешествии в Тибет «Семь лет в Тибете» и одноименному фильму 1997 года по ней, где роль Г. Харрера исполнял Брэд Питт. Всего из-под его пера вышли 23 книги.

Генрих Харрер и действующий Далай-лама оставались близкими друзьями всю жизнь. В 2002 году Далай-лама отметил Харрера за те усилия, которые он приложил для того, чтобы обратить внимание мировой общественности на ситуацию в Тибете.

Чкалов мог стать чекистом

Валерий Чкалов наотрез отказался от предложения Сталина возглавить НКВД СССР.

Из газет

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…16 ноября 1925 года был осужден военным трибуналом на один год лишения свободы, поскольку «явился на аэродром для совершения учебного группового полета в совершенно пьяном состоянии, кричал, шумел». Затем срок был снижен до шести месяцев. В 1927 году Чкалова восстановили в правах. И он, как лучший летчик Ленинградской авиационной эскадрильи, был направлен в Москву для участия в параде на Красной площади, посвященном 10-летию Октябрьской революции…

15 декабря 1938 года комбриг Чкалов погиб при выполнении первого вылета на опытном истребителе И-180 — в его самолете на небольшой высоте заглох мотор. В результате не хватило запаса высоты, чтобы спланировать до взлетно-посадочной полосы…

Сталин предлагал В. П. Чкалову возглавить органы НКВД после отстранения Н. И. Ежова от этой должности. Пилот отказался и вскоре погиб. Существуют разные версии…»

* * *

Есть люди, которые по природе и характеру легко вписываются в ту или другую профессию. Их называют самородками. Таким был Валерий Павлович Чкалов, родившийся 2 февраля 1904 года в небольшой слободе Васильево Балахнинского уезда Нижегородской губернии, впоследствии переименованной в его честь в город Чкаловск.

Его звания и титулы говорят сами за себя: летчик-испытатель, комбриг, Герой Советского Союза, командир экипажа советского самолета, совершившего в 1937 году беспосадочный перелет через Северный полюс в Америку.

После окончания местной начальной школы в 1916 году отец направил его учиться в Череповецкое техническое училище. Но случились три обстоятельства, вынудившие прекратить учебу: началась Гражданская война, возникли материальные затруднения, началась нехватка преподавателей. Пришлось вернуться в отчий дом. Стал работать с отцом подручным молотобойца, а с началом навигации — кочегаром на землечерпалке «Волжская-1» и пароходе «Баян».

Рос здоровым и смелым юношей. Хорошо плавал — переплывал Волгу, нырял под плоты и пароходы. Но однажды он увидел пролетавший над рекой аэроплан. Он шел на низкой высоте. Грохот мотора, свист пропеллера и прозрачная кабина с пилотом предстали таким волнительным зрелищем, настолько поразившим парня, что в тот же день он уволился с работы и отправился в военкомат. Там он попросил направить его в авиационные части РККА. Его зачислили учеником слесаря-сборщика самолетов в 4-й Канавинский авиационный парк, базировавший в Нижнем Новгороде. В 1921 году он уже учится сначала в Егорьевской школе авиации, а затем в Борисоглебске, во 2-й военной школе летчиков Красного Воздушного Флота, где совершил свой первый самостоятельный полет на британском самолете-биплане Avro-504. После ее окончания Чкалова направляю в Москву в 1-ю Высшую школу Красных военлетов РККА ВВФ.

В 1924 году Чкалов, как лучший курсант школы, принимал участие в похоронах В. И. Ленина, неся караул у гроба вождя мирового пролетариата. Московский инструктор А. И. Жуков так характеризовал летчика Чкалова:

«Окончил обучение с аттестацией «очень хорошо». Как летчик и человек очень спокойный. Нарушение дисциплины не наблюдалось…»

В конце мая 1924 года Чкалов прибыл в Серпухов для обучения в Высшей военно-авиационной школе воздушной стрельбы и бомбометания. Летчиком-инструктором у Чкалова в Серпухове был Михаил Михайлович Громов. После ее окончания Чкалова направляют в Ленинград в 1-ю отдельную эскадрилью истребителей. За время службы в этом подразделении он проявил себя как дерзкий и отважный летчик. Неоднократно отстранялся от полетов из-за воздушного хулиганства. Одним из таких примеров был пролет под Троицким мостом, который был совершен на глазах любимой девушки. Но она не оценила его «подвиг» и вскоре вышла замуж за сотрудника НКВД. «Оценило» зато командование посадкой Чкалова на гауптвахту. От обиды «на мир честной» он запил. Начал нарушать дисциплину. В середине ноября 1925 года за пьяную драку в ресторане Чкалова осуждают военным трибуналом к одному году лишения свободы. Затем срок был снижен до 6 месяцев и в конце концов он попал под амнистию.

В 1927 году Чкалов женился на ленинградской учительнице Ольге Ореховой.

Летом того же года его направляют в Липецк на курсы усовершенствования летного состава. Кстати, в Липецке обучались иностранные, в основном немецкие, летчики-истребители, с которыми он, доживи до войны, мог бы встретиться в небе.

Из Липецка его направили в Брянск — в 15-ю авиационную бригаду. В ходе выполнения упражнения полетов на малой высоте, он пролетел под проводами ЛЭП, но при этом по его вине разбилось два аэроплана. Чкалова арестовали, судили, приговорили снова на 1 год лишения свободы и уволили из рядов Красной армии. По ходатайству Я. И. Алксниса и К. Е. Ворошилова наказание было заменено на условное, а потом его вовсе освободили из Брянской тюрьмы.

В ноябре 1930 года Чкалова восстановили в РККА и направили на службу в московский НИИ ВВС РККА в качестве испытателя самолетов. За два года он совершил боле 800 испытательных полетов, освоив пилотирование 30 типов самолетов. 3 декабря 1931 года Чкалов участвовал в испытаниях авиаматки — воздушного авианосца ТБ, несшего на крыльях полдесятка истребителей. С января 1933 года его перевели на работу летчиком-испытателем Московского авиационного завода № 39. 5 мая 1935 года Чкалова за высокую результативность в работе награждают орденом Ленина.

В 1936-м и 1937 годах состоялось два перелета экипажа Чкалов — Байдуков — Беляков. Первый — из Москвы на Дальний Восток (песчаная коса острова Удд в Охотском море, 56 часов лета длиной 9375 км) в июле 1936 года. Они могли и дальше лететь, но кончилось топливо. Второй — из Москвы через Северный полюс в Америку — город Ванкувер, штат Вашингтон (63 часа лета длиной 8504) в июне 1937 года. Они оказались технологическим прорывом, подняв авторитет Советского государства. А нам говорят сегодня, что СССР, кроме некачественных галош, ничего не умел делать.

Возвратившийся после первого полета 10 августа 1936 года экипаж самолета АНТ-25 на подмосковный Щелковский аэродром приехал встретить даже Сталин. Троица отважных летчиков была удостоена звания Героев Советского Союза. С этого момента Чкалов приобрел всенародную известность.

Ко второму полету в США готовились тщательно. Разрешение на его осуществление было получено только после организации дрейфующей станции «Северный полюс-1». Именно она могла поддерживать с самолетом радиосвязь и передавать на его борт метеосводки.

25 мая 1937 года чкаловский экипаж был вызван в Кремль. Сталин внимательно слушал доклад о плане перелета и после этого летчики получили разрешение готовиться к старту. 18 июня в 4 часа 5 минут по московскому времени Чкалов поднял тяжело нагруженную машину с бетонки Щелковского аэродрома и взял курс на север.

Полет оказался очень трудным. Он сопровождался поломками в системе маслопроводов, сбоями в работе двигателя, обледенением винта и плоскостей, что грозило аварией, даже катастрофой. Но самое главное — ограничением запасов кислорода. Однако, несмотря на эти неприятности, отважный экипаж выполнил свой план. 20 июня самолет АНТ-25 приземлился на аэродроме Баракс в небольшом городке Ванкувер.

Среди приветствовавших геройский экипаж на американской земле были посол СССР в США А. А. Трояновский и Дж. К. Маршалл, будущий генерал и государственный секретарь США. Позднее он принял членов экипажа у себя дома. За этот перелет экипаж был награжден орденами Красного Знамени. Это был триумф экипажа и всей советской авиации. Кроме этого, полет положил начало взаимопонимания между советским и американским народами. Это к концу 30-х годов было очень важным.

Тысячи американцев пришли на аэродром Баракс, чтобы поприветствовать отважную троицу пилотов. Героический экипаж был принят президентом США Франклином Рузвельтом. Американцы обожествили Чкалова. Даже звезды Голливуда выстраивались в очередь за автографом. А при возвращении домой на пароходе «Нормандия» с ним познакомилась знаменитая актриса Марлен Дитрих, которая чувственно выражала ему свои восхищения. С этой «белокурой бестией», женщиной-пантерой, сводившей с ума мужчин, завязался у Валерия Павловича даже корабельный роман.

Читая мемуары Марлен Дитрих, можно прийти к выводу, что этот «голубой ангел» с идеальной фигурой и стальным позвоночником была благовоспитанной фрейлейн чуть ли не с безупречным моральным обликом. А вот в воспоминаниях ее единственной дочери, Марии Рива, она была совсем иной — деспотичной и распутной. Думается, такая линия поведения могла быть платой спецслужбам США за ее измену рейху. Что-то подобное было навязано ею советскому режиссеру Г. В. Александрову, который не без ее влияния заставил жену Любовь Орлову стать блондинкой под «а-ля Марлен». У Дитрих была своя игра…

Существует версия, что после снятия с должности руководителя НКВД Н. И. Ежова из-за массовой вспышки репрессий, И. В. Сталин предлагал В. П. Чкалову возглавить это ведомство. Но любитель неба и самолетов отказался от этого предложения.

Возвратившись с трудного перелета домой, Чкалов продолжил работу в качестве летчика-испытателя. 15 декабря 1938 года он погиб при испытании нового истребителя И-180 с массой неисправностей в 25-ти градусный мороз. В полете заглох двигатель. Даже сам конструктор Н. Н. Поликарпов протестовал против ненужной спешки при подготовке И-180 к первому полету. Настояла власть в лице Берии и Сталина.

Согласно версии, изложенной дочерью Чкалова Валерией Валерьевной, в гибели отца виновны НКВД, а также Сталин и Берия, сознательно подводившие Чкалова к смерти во время испытательного полета.

И вот новый удар по Чкалову в современной России. В Москве выселяют родственников легендарного летчика из его дачи в «Серебряном бору». После гибели Героя государство выделило семье Валерия Павловича в бессрочное пользование дом и участок. Дети превратили дом в настоящий музей. Но без их ведома местные власти землю продали частной компании. Как все это похоже на рейдерский захват. Говорят, сотка в Серебряном бору стоит десятки миллионов рублей. Но память о герое не продается ни за какие деньги. А где государство?! Его не слышно…

«Самовары» войны

Я вспоминал, как паршиво мы, пацаны, относились к инвалидам. Мы видели, как гоняла их милиция.

Никакого уважения к победителям не было.

Исчезли они резко…

Алексей Зыков

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…Великая Победа досталась нам, гражданам Советского Союза, ценой миллионов искалеченных судеб, причем искалеченных в прямом смысле слова… Мы знали многих героев, совершивших подвиги на войне, но оставшихся живыми. Их власть делала витриной великого праздника Победы. А вот тех, кто молчаливо совершал элементарный и ежечасный подвиг на войне, самоотверженно и мужественно сражаясь за свободу и независимость нашей Родины, но остался инвалидом, нередко без рук и ног, называли «самоварами» войны. Их партийное чиновничество стеснялось, стараясь в буквальном смысле затолкать подальше от людских глаз…

Мой товарищ по школе Колька П. тоже пришел, нет, его привезли к семье паровозом, а затем принесли живой обрубок к матери. О нем позаботилась власть — его отправили на Валаам в какой-то дом отдыха. Он там и догорел. Сколько таких было после войны, никто не посчитал. О многих забыло общество. Вот такие бы сердечные…»

* * *

В конце сороковых и начале пятидесятых внимание к инвалидам войны пропало быстро. Как говорится, беда примелькалась, а потом и промелькнула быстро. Она стала обыденной — на каждом шагу можно было встретить инвалидов в любом городке, в любом селе и даже хуторке. Они ходили на самодельных деревянных протезах, при помощи самодельных костылей. Безногие инвалиды (их еще называли «самовары») пыхтели, грохоча по тротуарам на тележках, бегающих при помощи подшипников. Отталкивались они от земли руками в кожаных перчатках, брезентовых рукавицах или колодками, подбитыми обрезками автомобильных шин. Эти тележки еще называли «самоходками». Об инвалидах войны, покалеченных воинах — вчерашних офицерах и солдатах, всегда в обществе говорили мало, словно стыдились…

«Базары, вокзалы, многолюдные места, где можно было просить подаяние и выпить водки, стали постоянным пристанищем для этих обездоленных людей…», — писал Виктор Максимов в своей книге «Исповедь старого солдата». Виктор Сергеевич тоже воевал и вернулся с войны инвалидом, хотя руки и ноги были целы. Но контузия давала о себе знать головными болями, бессонницей и кошмарами. Говорят, что жить с ним рядом было тяжело…

2 сентября — дата окончания Второй мировой войны. Тысячи тех, кто вышел с полей сражений полными или почти полными инвалидами, цинично прозвали, как уже говорилось выше, «самоварами». Это были люди без конечностей — «обрубки войны». Власть с ними не церемонилась — их ссылали в многочисленные монастыри, дабы не портили своим убожеством светлый праздник миллионов тех, кто имел руки и ноги и радовался мирной жизнью.

По данным Центрального архива Минобороны СССР, в годы Великой Отечественной войны военнослужащие Красной армии получили 46 миллионов 250 тысяч ранений. Вернулись домой с черепно-мозговыми травмами 775 тысяч фронтовиков. Слепыми — 54 тысячи. С обезображенными лицами закончили воевать 501 342 человека. Потерявших одну руку на фронте насчитывалось более 3 миллионов, обеих рук лишились более 1 миллиона солдат и офицеров. Одноногих насчитывалось 3 миллиона 255 тысяч, безногих — 1 миллион 121 тысяча. С частично оторванными ногами и руками — 418 905 человек. Безруких и безногих, так называемых «самоваров» — 85 942 человека.

На страницах своей книги и в жизни Максимов часто вспоминал инвалида Алексея, встреченного им в первый послевоенный год возле городского рынка. Бывший солдат был без ног, передвигался по городу на «самоходке», самодельной тележке, отталкивался руками от земли. Был женат, еще до войны родил дочь, но, вернувшись с фронта, большую часть времени жил у брата в деревне, не хотел быть обузой своей семье. В деревне выращивал табак, торговал им и таким образом содержал себя и помогал близким.

— Это был такой энергичный и с чувством юмора человек, что я иной раз заглядывал ему в лицо, шутит или нет? — вспоминал Максимов. — Однажды он похвалил хирурга, который из культи предплечья при ампутации сделал ему клешню, как у рака. Искренне похвалил.

А как-то в разговоре неожиданно продекламировал: «Наша армия всех сильней». И столько сожаления и обиды в одной фразе — врали сами себе и сами верили!

Через пару лет Алексея не стало. Был случай, когда в деревне он взял охотничье ружье, ночью выбрался из бани, где жил, и на руках добрался до речки. Там, на берегу, выстрелил себе в сердце. Под камнем у бани оставил записку, в которой просил простить его и похоронить сразу, а потом лишь сообщить жене и дочке. За баней стоял сбитый из не струганных досок четырехугольный ящик с крышкой. Алексей заранее подготовил себе гроб.

1945 год. Автор с родителями жил на Полесье, в городе Сарны. Городок небольшой, но почему-то много бродило инвалидов, увешанных орденами и боевыми медалями — обилия юбилейных и ведомственных тогда не было — сплошь государственные награды. «Самовары» ездили по тропинкам, тротуарам и даже мостовым. Вспоминается дядя Ваня. На груди у него блестели, всегда натертые до блеска суконкой, ордена и медали. Люди подходить к ним стеснялись, то ли от ложного стыда, то ли от вины. Он прирабатывал чистильщиком обуви. Крем, скамеечка низкая и бархотки — вот и весь его инструмент. В городе стояло несколько гарнизонов — офицеры к нему часто наведывались с припудренными полесским лесом «хромачами», идя на службу. Потом как-то сразу они стали пропадать. Оказалось, их отправляли куда-то за пределы города и района, как детям поясняли родители, в областные специальные «общежития». Как потом выяснилось, никаких таких общежитий не было, а существовали монастыри, в частности, на Валааме. Остров на Ладоге знаменит монастырскими комплексами. Туда по указанию Сталина стали свозить «укороченных войной людей» из Ленинграда, Москвы и других крупных городов, где они выживали, побираясь на улицах, на рынках и у кинотеатров.

Власти старались избавиться всеми силами, чтобы калеки своим видом не портили триумфа Великой Победы. С одной стороны, эти герои считались теперь «ненужными» для общества, а с другой — власти предлагали инвалидам самим зарабатывать на жизнь — дескать, в социалистическом обществе должны работать все. Вместе с тем был даже издан специальный закон, категорически запрещавший принимать в учреждения социального обеспечения инвалидов 1-й и 2-й групп, имевших родителей или родственников. В городах они получали пенсию в 300 рублей — 50 % зарплаты неквалифицированного рабочего. Это касалось рядового, сержантского и старшинского состава. В деревнях же вернувшиеся с фронта калеки не получали почти ничего. В те времена власть считала, что содержание инвалидов, вернувшихся с фронта без ног и рук, является делом заботы оставшихся семей.

В основном, многим из калек было по 20–25 годков, когда война их «пообтесала», как они говорили о себе. Впереди их ждала беспросветная жизнь. Понимая это и не желая пребывать в семье «халявщиком», они уходили из жизни в результате суицидов. Дожившие до времен Булата Окуджавы, они воспринимали слова его стихотворения с укором войны: «Ах, война, что ж ты, подлая, сделала…». Она сделала их инвалидами.

Для наглядности этой темы приведу две истории, рассказанные журналистом Владимиром Тихомировым.

Шел уже третий день нашего наступления на Восточную Пруссию, и советская артиллерия методично перемалывала в пыль бетонированные доты Гумбинненского укрепрайона, где окопались недобитые фашисты из группы армий «Центр». Дальнобойные гаубицы работали день и ночь, а вот пилоты бомбардировщиков в бессильной ярости сидели на земле и ждали летной погоды — снежная метель сменялась то непроглядным туманом, то новым бураном.

Наконец, вечером 15 января распогодилось, в штабе дали приказ на вылет, и сразу две воздушные армии обрушили на врага огненный ураган фугасных бомб.

Немцы пробовали огрызаться, и тогда в дело вступили «сталинские соколы» из 813-го истребительного авиаполка, прикрывавшие «бомберов» и уже не раз гонявшие хваленых немецких асов.

Вот и сейчас, едва наши «пешки» — бомбардировщики Пе-2 — успели отработать по немецким позициям, как из облаков дыма выскочили три десятка «фоккеров» — мощных истребителей FW-190. Навстречу им тут же рванулась восьмерка наших Ла-5…

Закипел воздушный бой. В какой-то момент лейтенант Григорий Волошин, взмыв под самые облака, вдруг увидел, как в хвост командира эскадрильи майора Митрофанова зашли сразу два «фоккера».

— Уходи, командир, я прикрою! — обрушился он сверху на немцев. Нажал на гашетку, но ленты обеих пушек ШВАК давно уже были пусты. Черт!

— Командир, уходи! — прокричал он, бросая машину на таран.

Очевидцы видели, как оба самолета столкнулись в воздухе и в огненном взрыве развалились на части. Тело Волошина так и не нашли, хотя его фамилию в тот же день внесли в список безвозвратных потерь, а за спасение командира его посмертно представили к награждению орденом Отечественной войны 1-й степени.

Но Григорий Волошин не погиб. Искалеченного, обожженного и контуженного летчика в тот день нашли наши пехотинцы в каком-то болоте. Врачи-хирурги совершили настоящее чудо, вернув пилота к жизни. Правда, разорванные в клочья ноги пришлось ампутировать, как и обе руки. Но самое главное — от страшной контузии Волошин потерял память, а все его документы сгорели. Никто не знал, как зовут летчика, а сам он не помнил о себе ничего… После контузии Волошин мог только мычать что-то нечленораздельное. Но чаще всего он просто молчал, глядя невидящими глазами в одну точку. Так началась новая эпопея скитаний летчика Волошина — по госпиталям и домам инвалидов.

Как «неизвестный солдат» он оказался в одном из скитов для «психических» — Никольском ските Валаамского монастыря. Пролежал он на койке почти в одном положении 15 лет. В 1974 году на Валаам прибыл художник Геннадий Добров, решивший живописать быт дома инвалидов. Зайдя в Никольский скит, он увидел неизвестного «самовара». Вид его потряс живописца, и он нарисовал его портрет. Рисунки Доброва скоро увидел весь мир. Увидел портрет обитателя Никольского скита и житель Киргизии Николай Григорьевич Волошин, и обмер — это был его погибший отец. Сравнили все сохранившие фотографии — его лицо, вне всяких сомнений. Правда к тому времени лейтенант Волошин умер.

В 1994 году Н. Г. Волошин прибыл на Валаам и поставил памятник на безымянной могиле на самом краю Игуменского кладбища…

Случай, действительно, потрясающий! Как неисповедимы судьбы людские! Эмоции перехлестывают через край!

А вот второй случай. Писатель-фронтовик Виктор Некрасов так описывал жизнь своего фронтового друга, оставшегося без обеих ног:

«Биография-то у меня кончилась. Так, мура какая-то осталась. А ведь летчиком был. Восемь машин на счету имел. И это за каких-нибудь десять месяцев, со Сталинграда начал. Был и комсомольцем, думал в партию вступать. А теперь что? Обрубок… Летать уже не буду, из комсомола выбыл. Мотаюсь по городам с какими-то чертовыми тапочками. В Ростове инвалидная артель их делает — хорошие, на лосевой подошве. Я перевожу их в Харьков, в Одессу, сюда: с протезами всегда проедешь, никто не задержит. А трое ребят — жуки такие, дай бог — загоняют их. Вот так и живу: заработаю — пропью, опять заработаю — опять пропью, А ты говоришь — счастье… Нет его! Ноги-то не вырастут…»

Алкоголизм часто толкал военных инвалидов в ряды «нищей братии». Именно они, увешанные орденами и медалями безногие солдаты-победители, стали «лицом» послевоенного нищенства. В 1948 году с нищими «орденоносцами» власти решили бороться. Был принят даже Указ Верховного Совета СССР «О выселении в отдаленные районы лиц, злостно уклоняющихся от трудовой деятельности в сельском хозяйстве и ведущих антиобщественный паразитический образ жизни».

В 1951 году Сталин потребовал радикально решить эту социальную проблему в Советском Союзе. В июле этого же года были приняты два указа Совета Министров СССР и Президиума Верховного Совета СССР — «О борьбе с нищенством и антиобщественными паразитическими элементами». Результат — статистика МВД поползла вверх. Уже к 1953 году за «паразитический образ жизни» было задержано 182 342 человека. При каждом областном центре стали быстро создавать специальные дома-интернаты. Но больше всего инвалидов войны помещали в отдаленных, скрытых от людских глаз местах, чаще всего в заброшенных монастырях.

Лучше указов действовало ВРЕМЯ — воины Красной армии, «пообтесанные» страшной войной, постепенно покидали Родину…

Приказ убить Абакумова

Абакумов не виновен в преступлениях, которые ему предъявлены. Он выполнял лишь волю ЦК. Меня поразили цельность и мужество Абакумова.

Николай Миронов

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…Самый худшей личностью по интеллекту и характеру из претендентов на место поводыря после смерти Сталина в Советской России оказался Никита Сергеевич Хрущев. Он пытался много чего сделать хорошего для советских граждан, но у него не получалось. В результате его деятельности он нанес ущерб СССР по заявлению Уинстона Черчилля «…в тысячу раз больше, чем я».

Пряча свое активное соучастие в репрессиях 30-х — 40-х годов он, придя к власти, сразу же принялся уничтожать архивы, в которых были следы его активной деятельности на этом «черном» поприще. И только после этого он взялся разоблачать культ личности Сталина, у которого был культ, но была и личность. Многих высоких сотрудников МВД и МГБ СССР, знавших о злодеяниях Хрущева на Украине и в Москве, он старался подвести под уголовную статью или физически уничтожить. Одним из них был бывший генерал-полковник, министр ГБ, герой тайной войны с гитлеровскими спецслужбами, глава Смерша (военной контрразведки) Виктор Семенович Абакумов…»

* * *

Слова эпиграфа принадлежат генерал-майору Миронову Николаю Романовичу (1913–1964) — заместителю начальника 3-го Главного управления КГБ при СМ СССР — военная контрразведка. До службы в органах госбезопасности он работал заведующим отделом административных органов ЦК КПСС по союзным республикам. Фронтовик, имел несколько ранений.

Один из порядочнейших личностей в системе военной контрразведки — так его называл генерал-лейтенант Иван Лаврентьевич Устинов. Миронов обладал даром находить подходы к любому человеку. Уважаем среди коллег. По роду службы поднимал и анализировал дело на Абакумова. Погиб в авиакатастрофе под Белградом 19 октября 1964 года вместе с начальником Генштаба ВС СССР и несколькими генералами в составе советской военной делегации, летевшей на празднование 20-летия освобождения Белграда от немецких оккупантов.

История с расстрелом видного чекиста Глеба Ивановича Бокия повторилась через семнадцать лет с другим оперативным начальником Лубянки — генерал-полковником Виктором Семеновичем Абакумовым. Он, как оказалось в ходе следствия, тоже собирал досье с просчетами, ошибками и даже преступлениями нечистоплотной сталинской элиты и поплатился жизнью.

Отдельные Сталинские наркомы и другие приближенные к телу Сталина, особенно шептуны, любили нередко наклониться к уху вождя. Они же жили вольготно и совершали иногда непростительные ошибки и даже законченные преступления. Но их никто не наказывал. В этой плеяде «верных сталинистов» состояли Берия, Маленков, Хрущев, Булганин, Ворошилов, Молотов, Каганович, Мехлис и другие.

Арестован Абакумов был по указанию Сталина в 1951 году в ходе раскрутки фальшивого доноса его подчиненного подполковника Рюмина по делам эпохи приснопамятного «зоркоглазого» наркома внутренних дел, вчерашнего партийного функционера Н. И. Ежова.

В ходе репрессий 1937 года были арестованы и погибли сотни тысяч советских граждан и виновных в чем-то, и, главное, невинных. Но не десятки миллионов, как это утверждал в своих многотомных опусах Солженицын. Но даже со смертью одного человека надо скрупулезно разбираться, почему и как это случилось?

Но так как в заглавие статьи поставлен вопрос: «Почему Хрущев убил Абакумова?», на него и хочется ответить в силу знаний, полученных автором от свидетелей и очевидцев тех дней. Они оставили свои следы в воспоминаниях и мемуарах, которым нет оснований не верить.

Абакумов хорошо знал об обманках Хрущевым вождя во время его пребывания на Украине и в Москве, на постах члена военных советов Юго-Западного направления и Сталинградского фронта, о репрессиях против военнослужащих Киевского особого военного округа накануне войны. Вина за позорное поражение советских войск под Харьковом в 1942 году полностью лежит на Хрущеве как члене Военного совета Юго-Западного направления и его главнокомандующем Тимошенко. По властному статуту Никита Сергеевич стоял выше последнего — член Политбюро ЦК ВКП(б)!

Осведомлен Абакумов был и о грязных историях старшего сына Хрущева — Леонида, и о «прессовании» силовиков генералов Ивана Никифоровича Рухле, Сергея Романовича Савченко, Николая Николаевича Селивановского и других.

У Хрущева, Маленкова и Берии накопилось столько почти нескрываемой и ревнивой зависти по поводу того, что именно не партийный функционер, а военный контрразведчик В. С. Абакумов стал в годы войны в лице руководителя ГУКР Смерш НКО СССР заместителем самого Сталина по обеспечению госбезопасности в РККА. Ему приходилось чуть ли не каждый день бывать на докладах у Верховного Главнокомандующего, что вызывало неприязнь к «малому человечку» с антропологическими особенностями — высоким ростом, ладно скроенной, статной фигурой и артистически-красивой лепкой славянского лица в звании генерал-лейтенанта. Любимца женщин не только на Лубянке…

После ареста и в ходе жестокого следствия, которое вели его сослуживцы по МГБ, правда, при новом министре Игнатьеве, Абакумова под пытками, названными «физическим воздействием», пытались сломать. Но он выдержал все унижающее человеческое достоинство действия костоломов, никого не оговорив, не предав и не запятнав.

С целью выбить признательные показания бывшего министра ГБ длительное время изуверы держали закованным кандалами в холодильной камере. Били сильно по указанию Сталина, сделав из здорового, сильного и природно-крепкого мужика инвалида.

Существует версия, что если бы «покаялся» и вскрылись причины оговоров его со стороны Маленкова, Хрущева и Берии, то стрелка следствия могла быть переведена вождем на другой путь — против этой троицы. Но Сталина они быстро убрали.

Все это делалось для того, чтобы не всплыли преступные действа этих политиканов в ходе репрессий против советских граждан не только в кровавом 1937 году. После смерти Сталина Хрущев, расправившись с Берией и Маленковым, назначил Генпрокурором СССР своего сослуживца по Украине Р. А. Руденко, заменившего Г. Н. Сафонова. Последний несколько раз намекал новому руководителю Советского Союза о соблюдении буквы Закона, особенно с применением ВМН — расстрела, которая была запрещена Законом еще в 1947 году, а он, как известно, обратной силы не имеет. Это доказывал Сафонов безграмотному в юридических аспектах Хрущеву.

Но Руденко пошел на поводу у Хрущева. Генпрокурор понимал, что суд над Абакумовым — это чисто политический процесс с личной заинтересованностью Никиты Сергеевича. Как говорится, закон не гарантирует обеда, хотя гарантирует обеденный перерыв. И в этот обеденный перерыв прорывается процесс, где закон в загоне, а там правит вор в законе.

Недавно удалось прочесть книгу нашего силача-тяжелоатлета Юрия Власова «Справедливость силы» с его реакцией на вызовы времени и обстоятельств. По его разумению, оба эти понятия помогли ему идти против течения и добиваться результатов. А еще в одном из интервью он заметил:

«Хоть при социализме, хоть при капитализме — подхалимам живется хорошо. Нет у тебя хребта, готов ползать и лизать — ты при любом строе будешь очень нужный человек. Есть у тебя стержень, принципы — при любом строе тебя сотрут и сомнут, такие люди не нужны. У меня был стержень».

Руденко как профессионал понимал тщетность своего робкого голоса, но ничего не мог сделать с напористостью нового хозяина Кремля. Наверное, у него не было того стержня, о котором говорил герой России Юрий Власов.

19 декабря 1954 года закончилось судилище, вердикт которого был оговорен с Никитой Хрущевым заранее, приговоривший Абакумова к высшей мере наказания — расстрелу. Даже в этот момент Руденко посетили сомнения в законности приговора, и он позвонил из Ленинграда Сталину. Роман Андреевич несколько растерянно произнес вопрос:

— Что будем делать дальше?

— Кончайте его, — буркнул Хрущев, уловивший в вопросе нотки сомнений в правильности вердикта. То есть, убейте его, убейте, как убивают скотину. Кроме того, Хрущев торопился избавиться от контрразведчика — боялся разоблачений за участие в массовых репрессиях на Украине и в Москве. Абакумов и его подчиненные все это знали. В тот же день, в день образования органов военной контрразведки, Виктор Семенович Абакумов был расстрелян и кремирован.

Полюса — 21 июня 1941 года

Вставай, страна огромная,

Вставай на смертный бой

С фашистской силой темною,

С проклятою ордой.

Василий Лебедев-Кумач

Из воспоминаний Николая Петровича Горшенина:

«…В неизбежность возникновения войны с Германией мы, мальчишки сороковых-роковых верили, как в себя. Войну я встретил выпускником средней школы. 21 июня гоняли футбольный кирзовый мяч во дворе «до последнего гола» несколько часов подряд. Когда «кирзач» по касательной проходил по ноге, кожа ныла и горела, как от ожога.

Патриотическим порывом многих моих сверстников заносило в военкоматы с просьбами отправить их на фронт. Я был тоже среди них. Но нас всех ждало разочарование — призывались на действительную военную служу по мобилизации более старшие наши товарищи. Нас отправили по домам с издевкой — подрастите! Но скоро Москве понадобилась и наша помощь. Мы стали рабочей силой — землекопами — рыли противотанковые рвы на подступах к столице на Волоколамском направлении. Сначала жили в каком-то сельском клубе, потом в школе. Спали на полу, как убитые. После домашних кроватей и диванов поначалу ныли кости, а потом привыкли. Засыпали быстро — уставали. Натруженные березовыми черенками лопат ладони горели до утра. А потом снова за дело. Через десять дней светились уже янтаринки набитых мозолей. У некоторых слезала кожа с кистей…

А потом я ушел на настоящую войну, длящуюся 1418 дней и ночей. Возвратился с контузией и заштопанными дырками в теле…»

* * *

21 июня 1941 года. Берлин. Третий рейх. Вермахт.

В субботний день берлинцы отдыхали. Гуляли в парках и скверах. Желающие позагорать и поплавать отправлялись на водоемы — озер, прудов и речек в округе хватало. Советское посольство, как говорится, «стояло на ушах». Дело в том, что по воспоминаниям Валентина Михайловича Бережкова, в ту пору бывшего первым секретарем посольства СССР в Берлине, посол Германии в Москве Шулленбург объявил о войне именно 21 июня 1941 года. По правилам международной дипломатии Молотов получив соответствующую ноту, должен был срочно телеграфировать в Берлин, чтобы выяснить у правительства Германии — правда ли это? Вдруг Шулленбург провокатор?

На утренние звонки Бережкова в МИД Германии дежурный отвечал, что министра Рибентропа нет на рабочем месте, как и отсутствует его первый заместитель, статс-секретарь Вейцзеккер. Лишь к полудню объявился директор политического отдела министерства Верман. Он, правда, пояснил, что они у фюрера, который проводит какое-то важное совещание. Сложилась такая ситуация: Шуленбург ноту о разрыве дипломатических отношений Молотову вручил, а аналогичное уведомление нашему послу в Берлине Деканозову вручено не было.

Мало кому известно, что Сталин в своей телеграмме послу от 21 июня 1941 года предлагал организовать встречу с Гитлером. Вождь понимал: война принесет несчастье двум народам, а чтобы избежать этого, нужно немедленно начать переговоры на высшем уровне. Выслушать германские претензии. Сталин был готов на большие уступки: транзит немецких войск через территорию СССР в Афганистан, Иран, передача части земель бывшей Польши — Западной Украины.

Министр иностранных дел Германии Риббентроп вызвал нашего посла Деканозова для вручения официальной бумаги. Дату вручения ее Бережков указал — 21 июня 1941 года. Советское посольство было уже заблокировано.

В одной из книг Бережкова об этих событиях, изданной при правлении Хрущева, дипломат пишет несколько по-другому:

«У подъезда резиденции Риббентропа в роковое утро 22 июня 1941 года нас — Деканозова и меня — ожидал «мерседес» рейхсминистра, чтобы доставить обратно в посольство. Повернув с Вильгельмштрассе на Унтер-ден-Линден, мы увидели вдоль фасада посольского здания цепочку эсэсовцев.

Риббентроп заявил, что Советская Россия хочет нанести удар в спину Германии, воюющей с Великобританией. Затем Риббентроп принялся уверять, что эти действия рейха оборонительного характера, а не агрессия…»

А в это время уже рвались снаряды и бомбы на нашей земле. После совершившегося разбойничьего нападения война была объявлена официально…

До последнего Советский Союз выполнял союзнические договоренности в торговых отношениях. Еще вечером 21 и ранним утром 22 июня 1941 года на Брестском направлении в сторону Германии грохотали поезда с хлебом и нефтепродуктами.

По воспоминаниям солдат и офицеров вермахта, вечером накануне похода на Восток командиры объявили сбор с построением на плацах при полной выкладке. Это было, по существу, не что иное, как объявление боевой тревоги с напутствием от самого фюрера через его послание-приказ. Что же он говорил в свое оправдание начать гибельную для него и Германии войну с Советской Россией?

Обращение Адольфа Гитлера к солдатам Восточного фронта, прочитанное вечером 21 июня 1941 года:

«Солдаты Восточного фронта!

Долгие месяцы я вынужден был сохранять молчание. Однако пришло время, когда я могу открыто обратиться к вам.

Более 160 советских дивизий сконцентрированы на нашей границе, которая в течение нескольких недель систематически нарушается. И не только на нашем участке, но и в Северной Румынии.

Солдаты, наступил момент начала сражения, которое по территории и величине сил, втянутых в него, является самым большим в истории человечества. На севере, на берегу Северного Ледовитого океана, наши товарищи под командованием победителя из-под Нарвика действуют совместно с финскими дивизиями. Немецкие солдаты вместе с финскими героями под руководством их маршала охраняют Финляндию.

Вы образуете Восточный фронт. В Румынии, у берегов Прута, Дуная и на побережье Черного моря, немецкие и румынские солдаты объединились под командованием маршала Антонеску. И эта самая большая в истории группа армий переходит сейчас в наступление, и не только с целью окончательного завершения этой великой войны или для защиты находящихся под угрозой стран, но и для спасения европейской культуры и цивилизации.

Немецкие солдаты! Вас ждут ожесточенные бои, и ваша ответственность велика. Не забывайте, что судьба Европы, будущее Германского рейха и существование нашего народа с этого момента находятся в ваших руках.

Да поможет вам всем Бог в этой великой битве!»

Не помог Гитлеру ни Бог, ни его Провидение.

«То, что губит людей и государства, — говорил когда-то официальный историограф Пруссии Леопольд фон Ранке, — это не слепота, не незнание. Не так уж долго остаются они в неведении относительно того, куда приведет их начатый путь. Но есть в них, поддерживаемый самой их природой, усиливаемый привычкой позыв, которому они не сопротивляются. Он тащит их вперед, пока есть у них еще остаток сил».

Божественен тот, кто сам усмиряет себя, большинство же видит свою гибель, но погружается в нее. Завоеватель Европы, фюрер нацистской Германии, почему-то не внял откровениям Наполеона и советам своего земляка Бисмарка — никогда не воюйте с Россией. Гитлер пошел войной на эту божественную с безбожниками Красную империю и не выдержал испытаний. Сначала треснул «Блицкриг», а потом рухнул и сам план «Барбаросса».

И все же хотелось услышать откровения образованных немцев по этому вопросу. Я их нашел в признаниях знатока нацистской Германии и ее фюрера в лице историка, журналиста и писателя Иоахима Феста. Он утверждал, исследуя политическую линию руководителя Третьего рейха, что вся известная человечеству история не знает такого явления, как он, но следует ли называть его «великим»? Никто не вызывал столько восторга, истерии и благих ожиданий, как он, но никто не вызывал и столько ненависти. Нет другого такого, кто, как он, всего за несколько лет единолично придал бы ходу времени такие ускорения и так изменил бы состояние мира. Нет другого такого, кто оставил бы за собой такой след из развалин.

Лишь коалиция почти всех государств мира после шести лет войны устранила его с лица земли, говоря словами одного офицера немецкого Сопротивления (полковника фон Герсдорфа генерал-фельдмаршалу фон Манштейну — Авт.), убила его «как бешенную собаку».

В своем трехтомном изложении Иоахим Фест показал гносеологию нацизма, взлелеянную тщеславным немецким австрийцем с еврейскими корнями, приведшим к гибели миллионов ни в чем не повинных граждан многих европейских стран и самого его детища Третьего рейха — Германии.

Со словами Феста о том, что «лишь коалиция почти всех стран мира… устранила его с лица земли», автор не совсем согласен. В 1944 году вопрос о разгроме нацистской Германии практически был решен одной страной — Советским Союзом и его Красной армией. Второй фронт открылся тоже в том же году — англосаксы спешили к разделу германского пирога. Помогли бить фашистов? Да! За это спасибо. За помощь по ленд-лизу тоже спасибо. Но Россия за эту помощь рассчиталась, в том числе и золотом.

* * *

21 июня 1941 года. Москва. СССР. Красная армия.

А в это самое время по ту сторону германо-советской границы шла обычная жизнь. Ничто не намекало на начало будущей трагедии. Москвичи тоже отдыхали, как и берлинцы. Выпускники прощались со школой. Гремели выпускные балы. Жизнь для выпускников только начинается. Война придет завтра, а сегодня песни, парки, бульвары, хохот, поцелуи, мороженое…

И в то же время этот день 21 июня разделил жизнь всех граждан Советского Союза на «до» и «после». Самой популярной песней на выпускных вечерах была «Катюша». Она появилась в 1938 году и ее бесконечно крутили по радио, она была лейтмотивом на любом празднике. В старейшем столичном кинотеатре «Художественный» шел фильм «Фронтовые подруги» о девушках-добровольцах во время Финской войны. Фильм словно тревожное предупреждение: война уже на пороге. Выпуск школьников сорок первого не вернется из боя. Погибнет 95 % мальчишек и девчонок, которым сразу же после окончания школы выпадет суровый жребий отправиться на войну…

А что же в Кремле?

Вечером 21 июня маршал Тимошенко и генерал армии Жуков пришли к Сталину с докладом:

— К пограничникам явился перебежчик — немецкий фельдфебель. По его утверждению, он друг России, ее доброжелатель. Он сообщил: немецкие войска выходят на исходные районы для наступления, которое начнется утром рано 22 июня.

Сталин спросил:

— А не подбросили ли нам немецкие генералы этого перебежчика, чтобы спровоцировать конфликт?

Наверное, на Сталина подействовало письмо Гитлера от 14 мая 1941 года, в котором он заверял советского руководителя, что сосредоточения вермахта у советских границ — это отвлекающий момент от готовящего штурма Британии. Поэтому он всеми силами стремился оттянуть войну. Он длительное время не разрешал предпринимать каких-либо мер у западной границы, которые могли вызвать раздражение самого фюрера и дать ему предлог для начала наступления.

Сталин не верил негласным источникам ни военной, ни политической разведки. А ведь такая агентура в лице «Юна» «Старшины», «Корсиканца», «Люци», «Красной капеллы» и др. обладала объективными данными с большой степенью вероятности о летнем вторжении гитлеровской Германии на территорию СССР. Подобные материалы получали Павел Фитин, Александр Коротков, Ян Черняк, Анатолий Гуревич, Рихард Зорге, Шандор Радо и др.

Накануне войны, в середине апреля, из Лондона от Кима Филби поступило сообщение:

«У советских границ развернуто 127 немецких дивизий, в том числе в Польше 58. Всего в Вермахте насчитывается 223 дивизии». Надо сказать, что германские дивизии превосходили по личному составу и вооружению советские…

И вот после трех часов 22 июня начался настоящий вал звонков телефона ВЧ наркому обороны СССР маршалу Тимошенко:

— командующий Черноморским флотом адмирал Октябрьский докладывал, что по данным системы воздушного наблюдения со стороны моря подходит большое количество неопознанных самолетов;

— начальник штаба Западного округа генерал Климовских сообщает: немецкая авиация бомбит города Белоруссии;

— командующий Прибалтийским генерал Кузнецов передает, что вражеская авиация бомбит Каунас и другие города Прибалтики;

— начальник штаба Киевского округа генерал Пуркаев докладывает, что противник бомбит города Украины…

А потом была война, длиной 1418 дней и ночей. О ней написано много чего правдивого и вымышленного. Но это уже другая большая история…

Немцы о русских

Здесь, на этих бескрайних просторах, мы найдем свою смерть, как Наполеон.

Эрих Менде

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…Помню, на фронте, возле Великих Лук, мы пленили группу немецких солдат, отставших от основной колонны. Один из них лопотал немного по-русски. Имя его вылетело из головы. И вдруг мне через несколько лет приснился он, как живой, отвечавший на вопросы, задаваемые армейским чекистом. Вопросы выветрились, а вот ответы немца врезались тавром в мои извилины.

О русских он с неприкрытой ненавистью говорил: «Ничего, ничего, это временная ваша победа, но Германия вас все равно одолеет. Не сегодня, так завтра. Мы теперь понимаем, что с русскими нельзя миндальничать. Мало мы вас истребляли. Нужно было вас всех под нож. Ведь наш нож стоял у горла каждого россиянина. Исторически мы были несовместимы. Мы любим порядок и чистоту, а вы погрязли в бездорожной грязи, которая, как и мороз, помогает вам. Техника и вооружение у нас лучшие, солдаты и офицеры более обучены. Ваша РККА — сброд неучей из рабочих и крестьян».

Молчаливых вояк вермахта мы отправили по этапу в другой штаб, а этого расстреляли. Он оказался гестаповцем, непонятно каким образом затесавшийся в этот небольшой арьергард. Они были неисправимыми врагами Советской России…»

* * *

В конце января 1918 года, в разгар проходивших в Брест-Литовске мирных переговоров с немцами, Александр Блок пишет стихотворение «Скифы». В нем он выражает резкое несогласие с политикой Запада против новой России. Именно свое негодование политикой англосаксов он выразил в этом произведении. Это была жесткая отповедь оккупантам и агрессорам:

Мильоны — вас.

Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы.

Попробуйте, сразитесь с нами!

Да, скифы — мы! Да, азиаты — мы,

С раскосыми и жадными очами!

Для вас — века, для нас — единый час.

Мы, как послушные холопы,

Держали щит меж двух враждебных рас

Монголов и Европы!..

Вы сотни лет глядели на Восток,

Копя и плавя наши перлы,

И вы, глумясь, считали только срок,

Когда наставить пушек жерла!..

Поэт не выступает сторонником войны. Он готов приветствовать европейцев, как братьев. В последней строфе Блок призывает Европу опомниться и пойти на условия всеобщего мира, ведь этот призыв вполне может стать последним.

А жерла пушек Германия наставляла на Россию не раз. Наставила и в 1941 году. Что из этого получилось — знает весь мир.

Споткнулись мы немного летом сорок первого, а потом был для немцев потоп, бегство, отступление и позор поражения…

Прежде, чем говорить об оценке действий советского командования в первые месяцы войны и уровне сопротивления солдат и командиров РККА, следует ответить на вопрос, почему гитлеровцы так быстро подошли к Москве.

Наличие огромного количества грузового транспорта сделало возможным Германии создать организационную структуру. Она состояла из быстроходных танков, моторизованной пехоты, самоходной артиллерии, инженерных войск и частей связи. Такое состояние вермахта позволило не только осуществлять прорыв обороны противника, но и развивать его вглубь, отрываясь от основной массы своих войск на десятки километров. В этой тактике были плюсы и минусы. О плюсах сказано выше, а минусы лежали в плоскости отрыва тыла от действующей на передовой армии. А это уже стратегия. Да, танки становились стратегическим средством борьбы, организующие т. н. «кессельшлахт» — «котельные битвы» (операции по окружению — Авт.).

Пропорции использования всех родов войск в таких быстроходных операциях были немцами тщательно рассчитаны и проверены в боях Европы. Да, в результате таких боев в плен попадало немало наших военнослужащих. Гудериановским «клиньям» рукоплескал Берлин, но дотошные историки подсчитали, что количество пленных советских воинов не соответствует истине. Нам врали рупоры пропаганды Геббельса всю войну о наших потерях. Так, например, говорилось, что во время победы под Киевом взято в плен более 665 тысяч человек. А вот факт опровержения этого пасквиля. В составе всего Юго-Западного фронта (ЮЗФ) перед началом операции насчитывалось 677 085 человек. Бои длились не один день, и после сражений отошли на тыловые рубежи 150 541 человек. А сколько погибло в приграничных боях?! Наверное, не одна сотня тысяч. Главком группы армий «Центр» генерал-фельдмаршал Федор фон Бок после киевского сражения заметил: «Киев — блестящий успех. Но русские как стояли передо мной неразбитыми, так и стояли, и я не знаю, удастся ли их разбить». Не удалось! Группу армий «Центр» потеснили наши воины под Москвой.

Слова, вынесенные в эпиграф, принадлежат обер-лейтенанту Эриху Менде из 8-й силезской пехотной дивизии, сказанные солдатам подразделения 22 июня 1941 года. А ведь они понимали мощь своего вермахта и те победы, которые они одержали в Европе.

Нет, не только гитлеровская Германия с нами воевала. Против Советской России Гитлер поднял подмятую им 350-миллионную Европу. Накануне непосредственного нападения Германии на Советский Союз, немецкие разведчики фиксировали в бинокли с цейсовской оптикой на противоположном берегу Буга мирную жизнь. Сейчас много наплодилось перелицовщиков истории. Все мы, граждане России, если хотим достойно жить дальше, а не так, как живем, обязаны защищать правду о героизме советского народа во время Великой Отечественной войны. Фальсификаторам нашей истории из пятой колонны, как правило, помогают государства Запада.

О войне с СССР Гитлер говорил: «Речь идет об истребительной войне… Через четыре недели мы будем в Москве, и она будет перепахана». Начальник генерального штаба сухопутный войск генерал-полковник Гальдер вторил Гитлеру: «Непоколебимо решение фюрера сравнять Москву и Ленинград с землей, чтобы полностью избавиться от населения этих городов».

Продолжу слова, сказанные Эрихом Менде:

«Мой командир был в два раза старше меня, и ему уже приходилось сражаться с русскими под Нарвой в 1917 году, когда он был в звании лейтенанта… Здесь, на этих бескрайних просторах, мы найдем свою смерть, как Наполеон. Менде, запомните этот час, он знаменует конец прежней Германии — Finis Germania!»

Солдаты Гитлера на водном рубеже у Буга созерцали на противоположном берегу реки портреты Ленина и Сталина, окаймленные гирляндами электрических лампочек, и красные флаги. Мирная жизнь противника успокаивала немцев и одновременно пугала.

Воспоминания радиста Вальтера Штоля: «21 июня каждый из нас получил по 60 патронов и приказ зарядить оружие.

Он вспоминал:

— Я видел, как 21 июня 1941 года через железнодорожный мост в Бресте в Германию проследовал товарный эшелон не то с зерном, не то с углем.

45-я пехотная дивизия входила в Варшаву. В Польше выпили бутылку французского шампанского за победу. А через несколько месяцев — в Париж, чтобы потом по приказу Гитлера наступать на Брест, а затем, после экскурсии по Москве, пройти парадным маршем по Красной площади под оркестр 133-го пехотного полка.

Командир 133 пехотного полка:

— Нам выпала историческая честь первыми выстрелить по противнику из 188-миллиметрового орудия в 3 часа 15 минут 22 июня. После этого начнется операция по разгрому России. Спусковой шнур орудия должен лежать наготове…»

И его немцы дернули…

Началась для России Великая Отечественная война, длиной в 1418 дней и ночей.

Английский военный историк Роберт Кершоу в книге «1941 год глазами немцев. Березовые кресты вместо железных» на одной из страниц дает воспоминание солдата вермахта ефрейтора Эриха Шютковски из горно-пехотного полка:

«Нам было сказано, что все это (война против России — Авт.) кончится через каких-нибудь три недели. Другие были осторожнее в прогнозах, они считали, что через 2–3 месяца. Нашелся один, кто считал, что это продлится целый год, но мы его на смех подняли: «А сколько потребовалось, чтобы разделаться с поляками? А с Францией? Ты что, забыл?»

Но в большинстве своем офицерский корпус и некоторые трезвомыслящие генералы германской армии с уважением и всерьез воспринимали Красную армию. Они считали русского солдата выносливым, способным выполнять поставленную задачу даже в нечеловеческих условиях.

20 марта 1941 года фельдмаршал фон Клюге распорядился уделять на учениях больше внимания развитию у солдат выносливости. Он считал, что в России нечего рассчитывать даже на минимальный комфорт. И людям, и гужевому транспорту с учетом огромных территорий противника предстоит совершать продолжительные марши. Не исключал он применения Москвой химического и биологического оружия. Он считал русских «детьми природы», поэтому настаивал на качестве подготовки тактики ночного боя. А еще Клюге признавался, что русская армия лучше экипирована, чем немецкая.

Ошибались боши, крепко ошибались. Хотя первые победы на советской земле им внушали уверенность, что к осени Москва будет у них в кармане.

Но для 45-й пехотной дивизии вермахта битва за Брестскую крепость оказалась безрадостной: 21 офицер и 290 унтер-офицеров, не считая солдат, погибли в первый же день войны. А за первые сутки в России соединение потеряло почти столько солдат и офицеров, сколько за шесть недель французской кампании.

Начальник штаба командования люфтваффе генерал-майор Гофман фон Вальдау через 9 дней после начала войны (31 июня 1941 года) писал в своем дневнике:

«Качественный уровень советских летчиков куда выше ожидаемого… Ожесточенное сопротивление, его массовый характер не соответствует нашим первоначальным предположениям… Советские пилоты — фаталисты, они сражаются до конца без какой-нибудь надежды на победу и даже на выживание, ведомые либо собственным фанатизмом, либо страхом перед дожидающимися их на земле «комиссарами».

Стоит заметить, что в первый день войны с Советским Союзом люфтваффе потеряли до 300 самолетов. Никогда до этого ВВС Германии не несли таких больших потерь.

Итальянскому корреспонденту и писателю Курицио Мала-парте (настоящее имя Курт Эрих Зукерт — Авт.) один из танкистов группы армий «Центр» заявил: «Мы почти не брали пленных, потому что русские всегда дрались до последнего солдата. Они не сдавались. Их закалку с нашей не сравнить».

Немецкой прессе запретили публиковать карты России, на которых эта страна была представлена целиком. Геббельс объяснил это так:

— Огромные расстояния могут напугать общественность;

— Солдат не должен знать, как дерутся русские;

— Воину вермахта нужно только метко стрелять, а не рассуждать;

— За солдата думают командиры и фюрер…

Уже в начале 1942 года немецкие солдаты стали понимать, что обещанная Гитлером победа в войне вряд ли скоро придет. Военные контрразведчики в ходе допросов немецких военнопленных сигнализировали в Москву о психологическом состоянии солдат вермахта. Так, в спецсообщении от 29 января 1942 года «О моральном состоянии немецкой армии» начальник Особого отдела НКВД Западного фронта капитан ГБ 3 ранга А. М. Белянов докладывал своему руководителю комиссару ГБ 3 ранга В. С. Абакумову:

«…Военнопленный из полка «Великая Германия» Вожцель Эмиль показал, что «фюрер обещал нам кончить войну до наступления рождества, но я понимаю, что война окончится не скоро. Наши солдаты напрасно проливают кровь в России, так как войну, в конце концов, мы все же проиграем. Здесь, в России, мы все замерзнем».

…Переводчик одного немецкого штаба заявил нашему агенту «Клеопатра» в разговоре: «В конце концов, победа будет за русскими».

Один из немецких военнопленных показал: «За последние недели офицеры не отпускают солдат из части, так как боятся, что солдаты будут вести между собой антифашистские разговоры и выражать недовольство войной. Кроме того, за последнее время в немецкой армии участились случаи дезертирства и невозвращения в часть. Офицеры боятся русского влияния и предупреждают солдат о том, что среди русских много «шпионов».

Немецкие солдаты, подбирая листовки, сброшенные нашими самолетами с докладом тов. Сталина, посвященном 24-й годовщине Октябрьской революции, после беглого просмотра эти листовки прятали к себе в шинели.

Военнопленный Заловичек Альфонс по вопросу существования фашистского закона об увеличении народонаселения показал:

«Впервые об этом законе я узнал из советских листовок. После этого мы стали писать домой, и многие солдаты из нашей части получили письма от своих невест о том, что они забеременели. После этих фактов мы поверили советским листовкам. Я получил письмо от своей невесты Вайнек Ильзы, проживающей в селении Харугер Руды, о том, что она забеременела от одного солдата и теперь моей невестой быть не может».

«Русские солдаты — это не люди, — говорил шарфюрер Дитмар Фройц из дивизии СС «Тотенкопф». — Только русский может питаться хлебом, который на вкус как кирпич, посыпанный сеном, а потом воевать в том снежном и грязном аду. Я сосал свой сухарь, чтобы хоть как-то понять этих красных, стать ближе, но так и не понял. Мы прогрызаем себе путь через горящие кварталы, вокруг чад, грязь и копоть, слезятся глаза, ноги едва идут по месиву из грязи и снега. Я не спал уже несколько дней, спасают только таблетки первитина, которые я глотаю горстями. Я стал чертовски сильно привыкать к этой штуке — без волшебной таблетки Адольфа не выдержать такой темп.

Бой идет уже несколько суток — мы закрепились на двух улицах, заняли круговую оборону. На третьем этаже дома раздался взрыв, мы с Бауэром пошли проверить, что там случилось. Сжимая свой гевер (винтовка, карабин — Авт.) на взводе, я был готов стрелять на звук, но все уже было кончено — наверху мы обнаружили тело Зальцмана, пару перевернутых коек и обезображенную русскую санитарку. Она подорвала себя гранатой, а также раненых русских и Зальцмана. Судя по осколкам, торчащим из стен, у этой женщины была оборонительная или противотанковая граната. Через час не стало и Бауэра — винтовочный патрон прошил его спину. У многих из нас был нервный срыв, мы смеялись как безумцы».

Смех сквозь слезы и через страх. Они, наверное, не знали изречения Суворова, сказанное на военном совете в монастыре Св. Иосифа и записанное со слов Багратиона: «Мы — русские. С нами Бог!»

Вот так оккупантов встречала Россия, Многие солдаты вермахта понимали, что фюрер отправил их в эту огромную страну в качестве пушечного мяса. Офицеры зорко следили за моральным состоянием низших чинов. Не 14 дней, а 1418 дней и ночей они отдавали свои жизни и забирали жизни наших людей — воинов и мирных жителей, ради амбиций фюрера, доведшего Германию до поражения в войне и полного экономического опустошения. Они нас называли недочеловеками — варварами.

А ведь Блок в конце «Скифов» предупреждал и советовал:

В последний раз — опомнись, старый мир!

На братский пир труда и мира,

В последний раз на светлый братский пир

Сзывает варварская лира!

Разве эти слова не звучат по-современному?! Они архиактуальны сегодня!

Партизанская берлога

Уже в первые месяцы войны прагматичные люди на Днепре думали, как пережить войну с комфортом.

Из газет

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…Ложных партизан за время войны наплодилось немало. За цифрами их побед стояли иногда преувеличения и откровенная ложь. Но это не говорит, что все партизанское движение было поражено туфтой. Вклад партизан в дело победы над гитлеровцами во время войны огромен. По существу, это был второй фронт в помощь действующей РККА. Одним из примеров действий ложных партизан можно считать существование так называемых народных мстителей, обитающих в Днепровских плавнях. О них я узнал после войны…»

* * *

У Василия Лебедева-Кумача есть стихотворение «Партизан», опубликованное в газете «Известия» 21 августа 1942 года. Оно начинается таким четверостишьем:

Если враг обеспокоен,

Значит вновь пришел Иван —

Знаменитый русский воин.

Приднепровский партизан…

Поэт писал о настоящем партизане. А вот о комфортных, не воевавших партизанах в Днепровских плавнях автор впервые узнал из записей Горшенина. Нужно отметить, что с точки зрения стратегической и военной полезности они в этом районе были не очень нужны. Но вмешалась идеология. Территория оккупирована немцем-врагом, значит нужно народное сопротивление супостату. Власть сельского и районного масштаба к этому призывала. И народ повалил в партизаны. Начали организовываться партизанские базы. В плавни Днепра свозилось многое. Только для Апостоловского партизанского отряда в непроходимые плавни было переправлено 4 автомобиля, 25 велосипедов, 27 коней, 2 тонны муки, 10 центнеров сала, 70 килограммов меда, 5 центнеров мяса, а также 6800 рублей денег.

Свозилось все. Оно и неудивительно. Командиром отряда стал начальник финотдела, а комиссаром — председатель райпотребсоюза. Что касается оружия и боеприпасов, то их надо было добыть у гитлеровцев. Всего в плавнях находилось несколько партизанских отрядов обще численностью около 600 человек.

В августе 1941 года Днепровские плавни посетил корреспондент «Красной Звезды» Теодор Яковлевич Лильин. Цель — описать боевые дела партизан. Видно, принимали партизаны журналиста тепло в прямом и переносном смысле. Он писал:

«На многих тысячах гектаров раскинулись Днепровские плавни. Лоза, верба, высокие зеленые травы создали здесь речную тайгу. Чужой человек в плавнях обречен на погибель. За два шага от вас могут затаиться люди, и вы этого не заметите… Много зеленой ряски, водяных лилий, серебристых верб… Нас осторожно окликают часовые. Пароль, и мы в партизанских владениях…»

С наступлением зимы замаскированные летом роскошными кронами деревьев Днепровские плавни стали хорошо просматриваться с воздуха. В итоге стоянки партизан были обнаружены немецкими разведывательными самолетами, а последующая карательная операция разогнала партизан по домам. Около сотни задержанных «народных мстителей» расстреляли. С распущенных по домам взяли подписки не ходить в плавни без разрешения оккупантов. Но плавни притягивали людей, которые были не в ладах с гитлеровцами, и которым просто некуда было податься: окруженцы, дезертиры и молодежь, не желающая ехать на работу в Германию. Они добывали себе пропитание случайными грабежами соседних деревень.

Один из таких «партизанских» отрядов взял под свое командование Герой Советского Союза Макар Ткачев. Звезду героя получил еще в финской мясорубке. Отечественную войну он встретил на западной границе. Потом дезертировал и в августе 1941 года оказался дома в родном селе Кут Днепропетровской области, где быстро устроился работать лесником. Тем временем в плавнях мирно сидели отдельные группы окруженцев, доедая отары овец, сало и другие продукты, завезенные туда «мудрыми» хозяйственниками.

Отряд Ткачева для показа, как он воюет с оккупантами, в 1943 году, когда немцы стали отступать, убил несколько местных бургомистров и полицаев. Слух о «ратных делах» Ткачева дошел до Большой земли. Армейская разведка — РО штаба 4-го Украинского фронта — решила проверить отряд народных мстителей. Туда была десантирована разведгруппа численностью в 17 человек во главе со старшим сержантом Шеиным — «Токаревым». Разведчики разобрались быстро. В штаб фронта полетела шифровка:

«Герой Советского Союза М. Л. Ткачев в 1941 году сдался в плен немцам со своей батареей и прибыл в родное село к отцу. Народ озлоблен против Ткачева. С целью упреждения предательства Ткачевым и его отцом они расстреляны».

Так бесславно закончилась война для лейтенанта Ткачева. А все партизанское движение в Днепровских плавнях оказалось скомпрометировано. А что остальные? Они были озабочены — войну СССР выигрывает, и надо будет оправдываться перед советской властью. Они понимали, что их могут ждать «награды» и «почести» только на нарах Соловецкого лагеря или Колымы, поэтому разбегались по Союзу, подделывая документы.

Для местных властей плавни оказались «костью в горле». Отдельные журналисты пытались писать о героических вылазках «плавниевых партизан», но народная молва оказалась более объективна. В 1943 году Александр Довженко написал сценарий фильма «Украина в огне» с отражением обстановки в оккупированной Украине и судьбах людей, оказавшихся там. Идея фильма вызвала негодования самого Сталина.

Видно, он знал более глубоко материалы о партизанах из Днепровских плавней, а тем более о действиях другого огня — бандеровского — на Украине. За свое творчество Довженко чудом избежал лагерей. Когда узнал подноготную «плавневой партизанки», решил написать новый сценарий — «Поэма о море». Дело в том, что вредная, позорная людская память будоражила местных граждан. Тогда и было принято решения залить плавни водой Каховского моря. А перед этим стали выселять людей из хуторов, деревень и сел. Люди в спешном порядке стали разбирать изгороди, хаты и сараи…

А память жила. Она вырывалась из кухонных разговоров и залетала стихами, рассказами, повестями в местные газеты и журналы героикой «партизанского движения в плавнях». Власть Хрущева всячески пыталась погасить позор этого очага «народной войны». То, что Александр Довженко может снять «неудобный» с точки зрения идеологии фильм, а не агитку об очередной победе над природой в социалистическом обществе, видимо, поняли и руководители кинематографии СССР.

Александр Довженко 4 октября 1954 года в своем дневнике оставил такие слова:

«Животворящее Каховское море ничего уже не скажет нашим потомкам о своей предыстории, вроде ее и не было вовсе…

Почему правительство остановилось на каховском варианте? Какие мотивы руководили умами вышестоящих? Не научно-технические, как это не удивительно, а идеологические. Об этом говорили специалисты, писали докладные записки…»

Каховское водохранилище — основной источник водоснабжения Юга Украины. Из него вода подается в Северо-Крымский, Каховский, Днепр-Кривой Рог каналы. В зоне затопления оказалось около ста колхозов и совхозов, более 90 населенных пунктов, подтапливались десятки сел и два города — Никополь и Каменка-Днепровская.

За две недели до смерти, 7 ноября 1956 года, режиссер записал в своем рабочем блокноте:

«Сегодня убедился, что с постановкой «Поэмы о море» будет беда. Срезали 700 тысяч. Похоронить правду, спрятав концы в воду, гораздо дороже, чем о ней рассказать. Народ имеет много оснований ненавидеть нас всех за это…»

Да, лжепартизаны скомпрометировали Днепровские плавни, но герой «оттепели» Н. С. Хрущев решил компромат вмешаться в природу и залить компромат водой. Цена его не интересовала. А что касается «героев», называвших себя народными мстителями, скажем словами поэта о них:

Я один отвоевал.

Покосил я псов немало

И всегда готов косить,

Только жаль вот — трудно стало

Эти камешки носить…

Камешки позора действительно многим сидельцам плавней носить было трудно. Народ знал правду о их «подвигах» в партизанке!

А было ли французское сопротивление?

В рождении версии о всенародной героической борьбе во Франции и за ее пределами против гитлеровских захватчиков принял непосредственное участие сам де Голль.

Юлия Хузиева

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…С именем французского генерала Шарля де Голля связывают великие победы Движения Сопротивления в годы немецкой оккупации Франции. А ведь эта страна сдалась на милость победителя гитлеровской Германии за несколько недель. Явное преувеличение массового выступления народных масс прослеживается на протяжении всей войны. Дело в том, что французское Сопротивление с легкой руки писателей и киношников прочно укоренилось в массовом сознании, как одна из важнейших составляющих борьбы с нацизмом в Европе. Однако в качестве «страны-победительницы нацизма» Франция слишком быстро утратила историческую память. Сегодня лишь 8 % потомков франков и галлов в ходе «заговора молчания» знают о том вкладе, который внес СССР в победу над гитлеровской Германией. А ведь в 1945-м больше половины французов — 57 % — уверенно называли главным победителем Третьего рейха именно Советский Союз.

Степень участия французов в якобы массовом Движении Сопротивления — это ложь, судя по тому, как быстро коричневое пятно покрыло всю страну…»

* * *

Что касается Движения Сопротивления, то оно действительно сильно мифологизировано. До момента открытия Второго фронта общее количество партизан в «Сопротивлении» составляло, по данным экспертов-историков, не боле 25 тысяч человек. Из них более 3000 были советские граждане, бывшие военнопленные. И это на 41 миллион населения…

И возникает закономерный вопрос: «А существовало ли вообще Движение Сопротивления во Франции в тех масштабах, какие нам в голову длительное время вбивала советская пропаганда? Сегодня мы можем сказать твердо: нет. Это все сказки дядюшки Шарля де Голля и наших партийных функционеров.

14 июня 1940 года столица Франции была сдана нацистам без боя. К числу самых поучительных уроков в истории Второй мировой войны следует отнести драматические ошибки, если не сказать преступные ходы европейских лидеров в предвоенный период — Мюнхенский сговор. Умиротворяя, а нередко и потворствуя нацистам, они поставили свои народы на грань физического выживания.

Вторая мировая война завершилась подписанием акта о капитуляции. Рассказывают, что плененный фельдмаршал Вильгельм Кейтель, увидев французского генерала Жана де Тассиньи, готового также поставить подпись, удивленно спросил у маршала Георгия Жукова: «Мы проиграли войну России, Англии и Америке. Но оказывается, нас еще Франция победила. Где и когда?»

Иронию гитлеровского «лакейтеля» можно понять. Начиная с позорного Мюнхенского соглашения-сговора 1938 года самые влиятельные европейские державы — Англия и Франция — открыли семафор гитлеровской агрессии. Британцы сражались, французы сдались практически без боя.

Американские СМИ летом сорокового-рокового писали, что Париж полностью поддался пораженческим настроениям, без малейшего представления о том, что произошло с остальной Францией. Захват страны немцами местные жирные банкиры и бизнесмены праздновали в ресторанах реками шампанского. Им война была не нужна — позорный мир для них был выходом из щекотливого положения. Деньги и прибыль были их утешением. Мужество Франции — где оно? А ведь к началу войны с нацистами Франция располагала третьей по количеству танков и самолетов армией в мире, уступая только СССР и Германии.

Стремительная катастрофа Парижа и роль в этом событии французского Движения Сопротивления заставила другие страны задуматься над этим феноменом. В результате унизительного поражения из-за предательства верхов, в плену у немцев оказалось более полутора миллионов военнослужащих французской армии. но промахи военного командования и пораженческая позиция политиков не умаляют заслуг рядовых солдат и офицеров, мужественно сражавшихся против гитлеровцев в Европе.

После позорной даты 14 июня 1940 года только в августе 1944 года Франция была освобождена от гитлеровской оккупации. 25 августа 1944 года американские войска во главе с генералом Эйзенхауэром и французская дивизия Леклерка вошли в Париж. С ними вместе входили и отряды французского Сопротивления — отдельные части вооруженных сил французского антинацистского движения «Свободная Франция» времен Второй мировой войны.

В пылу славословий в честь освободителей значительную роль в грандиозном событии отдавали бойцам и генералу де Голлю. Республиканские СМИ Франции не знали, что роль этой организации была крайне мала, поскольку Сопротивление как таковое больше существовало в воображении французов, чем на самом деле.

События разворачивались следующим образом. 10 июня 1940 года войска вермахта стояли у Парижа. Правительство Рейно покинуло столицу. Сначала оно переехало в Тур, затем в Бордо, а 16 июня подало в отставку. Новое правительство было сформировано маршалом Анри Петеном, который предложил немцам прекратить военные действия. Боевые операции гитлеровцы прекратили, но установили оккупационный режим. Шарль де Голль крайне возмутился таким поворотом событий и улетел в Лондон, где попросил помощи у Черчилля. Высокий в прямом и переносном понимании француз давно уяснил, что главное в жизни — научиться все повороты судьбы превращать в зигзаги удачи. И казалось, что будет именно так, как он задумал.

7 августа 1940 года Шарль де Голль и Уинстон Черчилль подписали соглашение. В нем указывалось, что де Голль назначается главкомом французскими отрядами Сопротивления. Но британцы на то и британцы, что своих интересов никогда не упустят — отряды взяли под свое руководство, а де Голлю оставили функции призывать из Лондона соотечественников к борьбе против немецких оккупантов.

Поколение советских граждан знало из исторической литературы, что французское Сопротивление с началом оккупации превратилось во «внушительную силу» четвертой республики. Так что это была за сила? До войны во Франции было достаточно граждан, исповедующих фашизм. Много было безразличных к коричневым переменам. Они жили одним днем. Немало было и коллаборационистов, активно сотрудничавших с оккупационными властями. Так, в Померании, а затем в обороне Берлина вели боевые действия с советскими воинами части 33-й добровольческой пехотной дивизии СС Франции — «Шарлемань». Они понесли большие потери. Остатки дивизии сдались в плен американцам.

Третью группу составляли лица, которых отправили в концлагеря или на принудительные работы в Германию. Четвертая — партизаны.

Такая категория тоже существовала, но количество участников движения и размах их деятельности были сильно преувеличены. Численность реальных участников составляла не более 25 тысяч человек. И это в 50-миллионной Франции. Специалисты утверждают, что реальная численность «сопротивленцев» была преувеличена в несколько раз. Эта оценка подтверждается тем, что процесс Сопротивления активизировали в своей основе только коммунистические силы Франции, оказавшиеся вне закона с приходом в страну гитлеровцев.

Ни в какое сравнение Движение Сопротивления Франции не шло с партизанской войной советских граждан против немцев. Всего за войну в вооруженной борьбе участвовало 1 миллион 100 тысяч партизан, многие из которых были награждены орденами и медалями СССР, а 250 человек стали Героями Советского Союза. После распада СССР звание Героя Российской Федерации было присвоено еще 9 партизанам. Это они, наши народные мстители, уничтожили, ранили и пленили свыше 1,6 миллиона гитлеровских солдат, офицеров и чиновников из оккупационных администраций.

Против предательского правительства Виши более активно французы выступали в Африке. Однако все операции по нейтрализации влияния Виши в Конго, Габоне, Убанги-Шари и Камеруне происходили с непосредственной помощью английских военнослужащих во главе с первым виконтом, британским фельдмаршалом Монтгомери.

Конечно, среди французов были и те, как писала Юлия Хузиева, кто оставался непримиримым к гитлеровской оккупации. Но все равно, это не было столь всенародным и всеохватным движением, каким его представляла голлистская историография.

Причины, побудившие представить историю Франции таким образом, заключаются в том, что при послевоенном устройстве пятой республики де Голль старался как можно скорее стереть позорные страницы истории, снять ответственность с общества за правление Виши и коллаборационизм. Нужно было возвеличить французский народ в его собственных глазах и в глазах других стран.

Так появилась целая историографическая традиция, выставляющая Движение Сопротивления во Франции «повсеместной» и «всенародной» силой.

Говоря о французском сопротивлении, немцам нельзя умолчать о воевавшей на стороне РККА авиационной истребительной эскадрильи «Нормандия — Неман», которая действовала на советско-германском фронте с 5 апреля 1943 года в составе 18-го гвардейского истребительного полка 303-й истребительной авиадивизии 1-й воздушной армии.

А вот что вспоминал французский писатель Луи Арагон — орденоносец пяти высших отечественных военных орденов. По подпольному радио во Франции после десанта союзников была передана условная фраза, предупреждающая об этом все подпольные организации: «За разорванное в первый раз сукно — 200 франков». Кстати, такие объявления висят до сих пор во французских бильярдных. Арагон в это время работал в подпольной типографии. Его жена — Эльза Триоле, младшая сестра Лили Брик — любовницы Владимира Маяковского, в это время, сидя на диване, слушала радио.

Услышав эту фразу, повторенную несколько раз, она поначалу не могла двинуться с места. Потом вскочила и выбежала на улицу. И через несколько минут городок стал неузнаваемым. Люди выбегали из домов с зажженными факелами. Побежали на аэродром, куда в точно назначенное время самолеты союзников стаи сбрасывать оружие. Только зачем оно было нужное уже — Германия догорала в огне войны…

Советский галичанин

В советское время имя писателя Ярослава Галана, пламенного борца против украинского национализма и фашизма, было известно каждому.

Огромными тиражами выпускались сборники его сочинений. Но после 1991 года случился провал — Ярослава Галана «постарались» забыть.

Виктор Волынский

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…Национализм — это беда. Когда одна нация, народность, группа граждан говорит, что они превыше всех — это катастрофа. Нацисты, провозгласившие, что Германия только для немцев, остальные унтерменши — недочеловеки, накликали на себя и своих граждан трагедию. Страна в 1945 оказалась в руинах из-за разгрома в ходе Второй мировой войны. Национализм может быть огромным. Но великим — никогда. Сегодня этим грешат политики Киева. Неужели они не понимают печальных последствий такой политики. Бандеризация убьет Украину. Убогий человек, не имеющий ничего, чем он мог бы гордиться, хватается за единственно возможное и «гордится» нацией, к которой он принадлежит косвенно. Но такая гордость уродуется негативными проступками, а иногда и преступлениями. Убийство советско-украинского писателя Ярослава Галана из этой категории…»

* * *

Товарищ Яга, Мирон, Яро, Владимир Росович, Игорь Семенюк — это партийные псевдонимы Ярослава Александровича Галана (1902–1949), украинского советского писателя-антифашиста, драматурга, публициста, члена Компартии Западной Украины с 1924 года. Будущий писатель родился в 1902 году в Дынуве (ныне Подкарпатское воеводство, Польша — Авт.) в семье служащего-русофила. Во время наступления австрийцев в Первую мировую войну эвакуировался вместе с семьей в Ростов-на-Дону.

После войны вернулся на родину. В 1923 году окончил гимназию в Перемышле. Учился в Высшей торговой школе Триеста в Италии, в 1923 году поступил в Венский университет. В 1924 году перевелся в Ягеллонский университет в Кракове, в котором завершил учебу в 1928 году. В студенческие годы приобщился к левому движению. Так постепенно он «краснел». Недаром его называли «красный галичанин».

В середине 20-х годов преподавал польскую словесность в украинской частной гимназии в Луцке. Этот город тогда не входил в состав СССР. Сотрудники польской политической полиции давно присматривались к деятельности молодого учителя и журналиста. И в 1929 году его лишили права на педагогическую деятельность как активного члена редколлегии журнала «Окна» — издания прокоммунистической направленности. Он вскоре стал одним из организаторов группы украинских пролетарских писателей «Горно».

В своей первой пьесе «Дон Кихот из Этенгейма» (1927) рассказал об эпохе послереволюционной Франции начала ХIХ века. В комедии «99 %», пьесах «Груз» и «Ячейка» он разоблачал продажность националистических и шовинистических партий и призывал к пролетарской солидарности. Польские власти его буквально «прессовали» и всячески преследовали. За свои политические убеждения и участие в политических манифестациях он дважды — в 1934-м и 1937 годах — отбывал тюремное заключение.

В 1932 году его жена Анна Геник поехала в советский Харьков и поступила учиться в местный мединститут. Ей нравилась эта профессия, девизом которой были слова «светя другим, сгораю сам», сказанные голландским врачом Николасом Ван Тюльпом. Она сгорела, но при других обстоятельствах… Вскоре по сфабрикованному делу ее арестовали. Следствие велось недолго, всего 21 день. В обвинительном заключении говорилось, что она является «убежденной националисткой и фашистской», а также «шпионкой и контрреволюционеркой».

И вот парадокс — основным аргументом в пользу шпионажа Анны стали 13 писем и 4 фотографии от мужа-коммуниста — Ярослава Галана, которые чекисты изъяли при обыске на квартире. Через два дня после вынесения приговора, 23 сентября 1937 года, ее расстреляли. Как писал Виктор Волынский:

«А ее супруг в это время проходил по делу как член контрреволюционной организации УВО[1]— ОУН[2]. Интересно, что польская полиция тоже изъяла письма жены Галана, которая находилась в это время в Харькове. Однако судебные власти посчитали, что это не повод, чтобы его судить, и отпустили писателя…»

В 1939 году мечта Ярослава Галана осуществилась — Западная Украина вошла в состав СССР. Галичане стали частью УССР. До 1941 года он пытался в подробностях узнать о смерти своей первой жены, требовал пересмотра приговора, поскольку власти скрыли правду о расстреле, заявив, что она приговорена к 10 годам лишения свободы. Но тщетно он искал честного ответа. Возможно, правду он узнал только незадолго до смерти, когда в его мировоззрении начался идейный перелом. Не исключено, что подробности о смерти жены ему довели местные чекисты, с которыми у него были контакты.

В годы Великой Отечественной войны Ярослав Александрович работал журналистом в редакциях ряда фронтовых газет, был специальным корреспондентом газеты «Советская Украина». В 1943 году издал сборник военных произведений «Фронт в эфире».

После войны его творчество было пронизано критикой и осуждением украинских националистов как пособников нацистских оккупантов. Он принимал участие в суде над нацистскими бонзами на Нюрнбергском процессе, представляя советскую прессу в качестве корреспондента газеты «Советская Украина». Он к этому времени являлся уже маститым писателем и публицистом, отмеченным литературными и правительственными наградами. В своих послевоенных сатирических памфлетах автор буквально бичевал националистические и клерикальные круги. Он едко высмеивал слуг греко-католической церкви и антикоммунистическую, официальную доктрину Ватикана. За это в июле 1949 года папа римский Пий ХII отлучил его от церкви.

Ярослав Галан много писал о преступлениях украинских националистов. В своем очерке «Чему нет названия» он описал дикий случай:

«14-летняя девочка не может спокойно смотреть на мясо. Когда в ее присутствии собираются жарить котлеты, она бледнеет и дрожит, как осиновый лист. Несколько месяцев назад в Воробьиную ночь к крестьянской хате недалеко от города Сарны пришли вооруженные люди и закололи ножами хозяев. Девочка расширенными от ужаса глазами смотрела на агонию своих родителей. Один из бандитов приложил острие ножа к горлу ребенка, но в последнюю минуту в его мозгу родилась новая «идея»: «Живи во славу Степана Бандеры! А ну, хлопцы, нарубайте ей свинины!»

«Хлопцам» это предложение понравилось. Через несколько минут перед оцепеневшей от ужаса девочкой выросла гора мяса из истекающих кровью отца и матери…»

Автор поместил эту выдержку из очерка Галана только потому, что он родился в этом городе и был тоже свидетелем националистических шабашей бандеровцев после войны.

К концу 1949 года Галан, будучи человеком жестким, бескомпромиссным, нередко критиковал городские власти за партийные перегибы. В частности, резко для ушей партократов активную русификацию. Он считал, что каждый гражданин в СССР должен говорить на том языке, на котором ему удобно общаться. Наверное, доживи он до сегодняшних дней, схлестнулся бы с майданутыми, запретившими людям Донбасса говорить на родном им языке — русском.

Официально он был признан властями, но его произведения «Под Золотым орлом», «Любовь на рассвете», «Вероника» и другие в последние годы были запрещены. Его очерки и статьи не публиковались. Он был снят с должности корреспондента газеты «Радянская (Советская) Украина». С досады писатель даже назвал Главлит Советского Союза «Комитет по расправе с искусством». Его критиковали и слева, и справа. Он раздражал и власть, и тех, кто боролся с советской властью — украинских националистов. А за неделю до убийства Ярославу Александровичу почему-то органы внутренних дел приказали сдать табельное оружие. А ведь ему львовские националисты не раз угрожали расправой не только за просоветские взгляды, но особенно были возмущены выходом статьи публициста «Плюю на Папу!», отлучившего его от церкви…

24 октября 1949 года к Галану, проживающему во Львове по улице Гвардейская, дом 18, под видом посетителей пришли двое молодых людей — Лукашевич Илларий и Михаил Стахур. Постучали в дверь. Домработница Галана Евстахия Довгун, услышав знакомый голос Лукашевича, не раз бывавшего у хозяина дома, открыла дверь.

— Писатель дома?

— Дома, дома, заходите!

Посетители вошли в кабинет писателя. Галан предложил стул Лукашевичу, а Стахур намеренно задержался сзади.

— Снова неприятности у нас в институте, — поспешно заговорил Илларий Лукашевич.

— Какие именно? — спросил Галан.

Лукашевич подмигнул Стахуру. По этому сигналу Стахур мгновенно из-за пояса вынул гуцульский топор и лезвием стал наносить один за другим удары, (их было одиннадцать — Авт.) по голове писателя. Смерть наступила мгновенно. Потом они связали домработницу и приказали ей молчать, иначе будет убита. Воткнув кляп из носка в рот Евстахии, они спешно покинули место преступления.

Следствие по Лукашевичу и его близким велось Управлением МГБ по Львовской области под № 8440. К сожалению, следствие было проведено крайне поверхностно. Убийцу писателя Михаила Стахура и заказчика, проводника ОУН*, Романа Щепанского по прозвищу Буй-Тур ловили несколько лет. Их задержали только в 1953 году. Щепанского расстреляли через два года в Киеве, а Старуха казнили через повешенье в 1953 году. По другой версии, Щепанский погиб в ходе операции при его задержании — отстреливался.

Память о Галане тоже оказалась изломана, как и его судьба. Его похоронят при огромном стечении народа во Львове на Лычаковском кладбище, поставят памятник и назовут его именем школы, вузы и улицы. Его тексты включат в школьную программу…

В его львовскую квартиру-музей долгие годы будут водить школьников и показывать гуцульский топорик. В упоминаемом городе Сарны именем Галана назовут летний кинотеатр. Потом грянут окаянные 90-е годы и распад единой страны — Советского Союза. Вновь перекроят школьные учебники, писателя назовут вурдалаком и агентом НКВД, закроют музей, снесут памятник. В Одессе улицу Ярослава Галана переименуют в улицу Романа Шухевича. А гуцульский топорик застрянет в головах тех, облученных майданами, кто никогда не читал книжек смелого писателя.

Отрекшаяся от прошлого

Первая советская царевна — дочь И. В. Сталина — в конце жизни отреклась от своего прошлого.

Олег Александров

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…Жизнь Светланы Аллилуевой, дочери Иосифа Сталина, могла бы стать красивой сказкой, а превратилась в мелодраму с шекспировскими страстями, благодаря ее характеру и судьбе. А умение молчать там, где не мог сдержаться ее брат Василий, направило ее в ту сторону, где ее частично признали для своей выгоды. Получила ли она выгоду, а точнее, отдушину себе? Да! Но, опять же, частичную, не полную, сомнительную… Она потеряла и Родину, и себя…

Она выстроила свою жизнь с ошибками, которых потом уже исправить было невозможно. Хотя их можно было исправить на начальной стадии. Она могла бы стать достойной дочерью страны — умственные задатки ведь у нее были. В жизни часто случается так, что после того, как вы признаете свое поражение, вы вдруг начинаете понимать, что успех был на самом деле так близок, не хватило немного упорства. А может тут повлияла избалованность? Наверное… Она нейтрализует волю к успеху…»

* * *

Светлане в жизни несказанно повезло. Появилась она на свет не где-нибудь в глухомани, а в Москве, да еще в семье «вождя всех времен и народов», правившего огромной богато-бедной страной. У отца она была любимицей.

Новая рабоче-крестьянская партийная элита, свернув голову царскому самодержавию и взяв власть в свои руки, стремилась выделиться от остального люда — «глубинного народа». Она переняла у старой власти образ жизни и воспитания своих чад.

В книге «Двадцать писем к другу» о своем детстве она писала:

«Стремились дать образование детям, нанимали хороших гувернанток и немок («от старого времени»)».

Вместе с тем она жаловалась на свое тяжелое детство. Оно было связано (Светлане было 6 лет) с самоубийством матери — Надежды Аллилуевой. Случилось это 7 ноября 1932 года, когда партийная элита отмечала праздник — 15-ю годовщину Октябрьской революции — на квартире у Ворошилова. Подвыпивший Сталин, видя, что жена не особо прикладывается к рюмке, резко заметил: «Эй, ты, пей!».

— Я тебе не эй! — вскрикнула вдруг Надежда.

Она резко поднялась из-за стола и уехала домой. Написала предсмертную записку и застрелилась из небольшого пистолета «Вальтер», который ей подарил брат Павел.

Сталин был потрясен и говорил, что ему самому не хочется жить. Его боялись оставлять одного. Но когда он прочел предсмертное письмо супруги, полное многочисленных обвинений, в том числе и политических, пришел в ярость. Он так и не пришел на похороны…

Таким образом, появилась неполноценная семья. Отец всецело отдавался государственным делам, а дети оказались без присмотра, мягко говоря, разболтались. Сын Василий стал гулять, хулиганить и выпивать, а дочь Светланка, по оценке отца, стала «сильно влюбчивой». В 1942 году на вечеринке у брата Василия 16-летняя школьница встретилась с 40-летним кинодраматургом Алексеем Каплером. Завязался роман с проводами из школы домой. Это Сталину не понравилось. Подсуетился Берия — Каплера объявили английским шпионом и отвесили ему 10 лет лагерей, а дочке вождь дал увесистого «леща».

В 1943 году она поступила в МГУ, а через год выскочила замуж за сокурсника еврея Григория Мороза. Сталин на этот союз прореагировал по-своему: он не захотел видеть ни зятя, ни родню в своем доме. Только поэтому он отселил молодых, выделив им отдельную квартиру в правительственном доме. За три года он ни разу не встретился с зятем, хотя в 1945 году Светлана родила сына Иосифа.

Сталину доносили, что отец Мороза стал представляться старым большевиком, профессором, часто навещающим вождя в Кремле. Хозяину СССР надоела болтовня свата и он приказал развести это «святое семейство». А потом пошло-поехало. Светлана еще четырежды выходила замуж: за Юрия Жданова, Ивана Сванидзе, Браджеша Сингха и Уильяма Питерса. Она имела романы с диссидентом Андреем Синявским, по другим данным, со спортивным комментатором Вадимом Синявским и поэтом Давидом Самойловым.

После смерти Сталина в его спальне охраной была обнаружена сберкнижка, на которой скопилось 900 рублей, она была передана Светлане.

В 1966 году умер ее четвертый муж, индиец Сингх. Она попросила члена Политбюро ЦК КПСС А. Н. Косыгина отвезти прах супруга в Индию. Светлана, оставив на родине сына и дочку, в посольстве США в Дели попросила политического убежища. В одинаковой степени поступком советской принцессы были шокированы власти СССР и США. Из-за бегства Аллилуевой лишился своего поста председатель КГБ генерал-полковник Семичастный. Вновь назначенный шеф КГБ Андропов принял все меры по нейтрализации удара по имиджу Советского Союза. Этот удар готовился в связи с выходом книги Светланы «Двадцать писем к другу».

Она объясняла свой повод выехать в США так:

«…Мое невозвращение в 1967 году было основано не на политических, а на человеческих мотивах. Напомню здесь, что, уезжая тогда в Индию, чтобы отвезти туда прах близкого друга — индийца, я не собиралась стать дефектором (перебежчиком — Авт.), я надеялась тогда через месяц вернуться домой.

Однако, в те годы я отдала свою дань слепой идеализации так называемого «свободного мира», того мира, с которым мое поколение было совершенно незнакомо».

Кстати, в 1967 году английский и советский журналист, тесно связанный с органами КГБ, Виктор Луи (он же Виталий Левин — Авт.) без разрешения автора продал за границу в Германию рукопись этой книги Светланы.

А что касается ажиотажа издательств вокруг рукописи дочери Сталина, то он рос, как на дрожжах. Так, копию рукописи перехватило с правом на издание книги одно американское издательство, и выделило рекордный аванс — 2,5 миллиона долларов. Но органы госбезопасности СССР перехитрили американцев, по всей вероятности, через упомянутого выше Луи, и, проведя хитрую операцию, предвосхитили выход книги публикацией отрывков из нее в немецком журнале «Штерн».

Да и сама книга не несла ничего важного из уже ушедшей жизни советской партийной элиты, так как Светлана не являлась носительницей важных секретов. Хотя американцы ждали каких-то разоблачительных сенсаций. Но получился облом. В результате тираж завис, а его остатки распродавались за бесценок.

Полученный гонорар за книгу Светлана вбухала в проекты очередного мужа, американца Питерса, с которым прожила в браке всего пару лет, успев родить дочь, которую после развода с супругом отдала в квакерскую школу, а по сути, в приют. Она всю жизнь искала приключений, мотаясь из страны в страну.

А как же дети?

Вообще, она детей не любила. Наверное, каждый человек на своем бренном пути ищет свой уголок счастья, спокойствия и радости, завязывая все новые и новые отношения. Но они у нее всякий раз обрывались. Но она с детской наивностью вновь и вновь отправлялась на поиски положенного ей, как она считала, счастья.

В 1984 году немолодая, не особенно красивая (бесцельные годы не украшают), непрактичная и небольшого ума советская принцесса Светлана, разочаровавшись в жизни на Западе, вернулась в СССР. Но здесь она была никому не нужна. Даже детям, которых бросила почти двадцать лет тому назад. Она почувствовала себя одинокой. Одиночество — естественное убежище для мыслей. Но оно вдохновляет всех поэтов, оно создает артистов, оно воодушевляет гениев. Но она не была ни поэтом, ни артисткой, ни гением.

Ей в Москве было трудно не замечаемой. Она переехала на родину отца в Грузию. Остановилась в Тбилиси. Земляки принимали ее с почестями. Светлане и ее дочери предоставили трехкомнатную квартиру улучшенного качества, спец-обеспечение и право вызова автомобиля из гаража Совмина Грузинской ССР. Но и на родине отца ей скоро наскучило. Поэтому в 1986 году Светлана улетела снова в США с разрешения Горбачева.

Там она тоже металась, как неприкаянная, пока не оказалась в богадельне «Ричлэнд» небольшого городка Спринг-Грин. Однажды у нее взял интервью лондонский репортер Дэвид Джоунс. В конце беседы она ему сделала признательное заявление:

«Я бежала из России, я — американская гражданка уже тридцать лет, но они там, в России, никак не могут этого признать. Они продолжают считать меня русской. Я их ненавижу! Я ненавижу русский язык! Мы не русские — мы грузины».

Скончалась советская принцесса 22 ноября 2011 года на 86 году жизни в доме престарелых города Мэдисон (штат Висконсин) в США.

Как не вспомнить Александра Грибоедова:

Судьба — проказница-шалунья,

Определила так сама:

Всем глупым счастье от безумья,

Всем умным горе от ума.

Задатки ума молодой Светланы быстро испарились. Как говорится, наевшись казенного пирога, чиновники и их дети обычно умывают руки. Один коллега автора как-то сказал, что бывают дни и даже времена — сплошные барьеры, мешающие двигаться вперед, как эскарпы танкам. В такие моменты возникают сомнения, стоит ли бороться. Может проще все бросить, то есть сдаться? Это ошибка разочарованных людей, не добившихся в жизни успехов в своих начинаниях.

Все препятствия на жизненном пути, с которыми мы сталкиваемся, предназначены не для того, чтобы мы провели остаток своих дней, испытывая горечь и разочарование. Никогда не сдавайтесь перед трудностями. Все проблемы в жизни проверяют наш характер и делают нас сильнее.

Светлана сдалась на милость трудностей…

Тайна создателя КГБ

Могущественное ведомство на Лубянке многие связывают в основном с именем Юрия Андропова. Однако создал КГБ совсем другой человек. Правда, руководить им Сергею Круглову долго не позволили.

Юрий Паренко

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…Большая разница, не хочет человек грешить или не умеет. Все равно — за грехи всегда надо платить. За грехи заплатили жизнями три руководителя НКВД — Ягода, Ежов и Берия. Не обошел стороной расправы и министр Госбезопасности СССР, герой Смерша генерал-полковник Абакумов. По жизни страшен не грех, а бесстыдство после греха. Наверное, каждый человек в чем-то грешен, безгрешен только Бог. В той системе, в которой работали эти люди в то в время, остаться безгрешным было трудно. Но вот я нашел такого человека, который по существу был первым Председателем КГБ — помог мне телефон…»

* * *

Об этом человеке, генерал-полковнике Сергее Никифоровиче Круглове (1907–1977), даже мы, сотрудники КГБ конца 60-х, ведали совсем немного, а вернее, вообще ничего не знали того, что знаем теперь.

Как известно, НКВД за двенадцать лет своего существования руководили четыре человека: Ягода, Ежов, Берия и самый «человечный» из четверки руководителей того грозного ведомства — Круглов. Ягоду и Ежова судили как разоблаченных шпионов и тем самым «врагов народа». Всемогущего Берию арестовали после смерти Сталина по приказу Хрущева за попытку «государственного переворота» и намерения физического устранения Советского правительства. Все трое в одночасье превратились из палачей в жертвы, попав под жернова очередных репрессий — их расстреляли по приказам из Кремля.

«Везунчиком» оказался заместитель Берии — С. Н. Круглов. Его обошла репрессивная десница. Он и возглавил НКВД до того, как Берию арестовали.

Лаврентию Павловичу Сталин поручил глубоко заняться атомным проектом СССР совместно с внешней разведкой и учеными-физиками.

Однако многие считали, что Круглов, которого он поставил в 1946 году вместо себя, всего лишь марионетка — ниточки в руках у кукловода Берии, который продолжал вершить все дела в НКВД. Но после смерти Сталина, с образованием всесоюзного МВД, в которое вошло и МГБ, Берия снова стал во главе теперь уже мощного ведомства, Круглов уступил министерское кресло Лаврентию Павловичу, арестованному, по другой версии убитому в ходе спецоперации, 26 июня 1953 года.

После этого драматического события Круглову было поручено повторно возглавить МВД и заняться расследованием дела Берии и его соратников. Хрущеву и его ставленникам не понравилась мягкотелость Круглова в ведении следствия по своему недавнему шефу. На это ему несколько раз указывал Кремль. Несмотря на это он оставался на своем посту, и в 1954 году принял активное участие в создании КГБ при СМ СССР. Он фактически был первым руководителем этого знакового ведомства. Однако, в конце концов, ему припомнили «бериевское» прошлое. В 1956 году Круглова попросили из органов.

Председателем КГБ при СМ СССР стал генерал-полковник И. А. Серов, которому симпатизировал хорошо знавший его по совместной работе на Украине Н. С. Хрущев.

А потом шлейф общей работы с Берией не давал покоя ни Круглову, ни его злопыхателям. В глазах у многих партийных функционеров он оставался «подручным Берии». Его стремительно понижали, доведя до уровня районного чиновника. А в 1958 году отправили на пенсию по инвалидности. Однако он ходил по кабинетам хрущевских чиновников, добиваясь справедливости в оценке своей работы в органах госбезопасности и внутренних дел.

Через год его выселили из элитной квартиры, лишили генеральской пенсии, а спустя еще год исключили из партии с обвинением — «за грубые нарушения социалистической законности». А потом отобрали и дачу. Его близкие друзья и родственники рассказывали, что удары судьбы и претензии вчерашних коллег он переносил стоически. Радовало то, что он вместе с некоторыми своими сослуживцами не оказался на нарах или и того горше — в списках подлежащих ликвидации.

По указанию Хрущева многих руководителей НКВД, НКГБ, МВД и МГБ арестовывали и судили с расстрельными приговорами. Ему повезло только потому, что он нигде не засветился в организации жестоких репрессий. А вот унизить власти старались не одного его. Это было в духе того времени — хрущевского «насморка». Он понимал, что высший позор — ради жизни утратить смысл жизни. Этот треклятый смысл покидал его крутой траекторией приземления. Круглов философски считал, что у каждого человека, в том числе и у него, судьба переменчива: плохие дни чередуются с очень плохими, собираясь суточными звеньями в цепь серой обыденности.

В конце жизни Сергей Круглов успокоился, начав жизнь с чистого листа обыкновенным пенсионером. Да, теперь не было ни спецмагазинов, ни спецобслуживания, не было генеральской пенсии и огромного особняка в Жуковке. Он купил скромную дачу-скворечник в Пушкинском районе недалеко от платформы Правда Ярославского направления. Здесь они с женой Таисией Дмитриевной, дочерью Ириной и сыном Валерием коротали летние и теплые весенне-осенние дни.

Один из сослуживцев вспоминал, что Круглов в порывах откровения часто спрашивал его, за что новые власти так свирепы к нему и другим его коллегам. И тут же он отвечал:

«Ведь они тоже варились в то же время и занимались тем, что и я вместе с другими. Не верю я, что Лаврентий Павлович шпион, враг народа и хотел совершить госпереворот. Да, власть любил. А кто ее не любит из тех, кто со стержнем тщеславия вползает в политику, порой до безобразия кривя душой?»

Жизнь, как чужой язык — все говорят с акцентом. А еще она — вопрос времени. И вот этот вопрос возник неожиданно для нашего героя и его семьи — жены, дочери и сына.

Трагедия случилась 6 июля 1977 года. Круглов утром проводил жену на электричку в Москву. Пообещал, что этим же вечером приедет в столицу сам. Но не приехал. На следующий день встревоженная молчанкой супруга вместе с внуком отправились на дачу. Увиденное в поселке лишь усилило тревожные предчувствия. Калитка и дверь в дом оказались открытыми нараспашку, хотя глава семьи был человеком аккуратным и обязательным. Внутри дачи никого не было. Однако через несколько часов дочь Круглова Ирина, поехавшая по просьбе матери в московскую квартиру, обнаружила в замочной скважине записку из отделения милиции. По телефону Ирине Сергеевне сообщили: «Ваш отец травмирован поездом».

У дочери роились вопросы: как травмирован, где он находиться, когда это случилось? Но что случилось на самом деле, так и осталось тайной. Говорят, его сбил поезд…

«Блицкриг» Тухачевского на Висле

Вялотекущая война между польскими войсками и большевиками шла на самом деле где-то уже с начала 1919 года в районах Белоруссии и Украины.

Из газет

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…Поражение Красной армии под Варшавой стало холодным душем для советского руководства во главе с товарищем Лениным. Уже 30 августа Сталин предложил Политбюро РКП(б) создать комиссию по расследованию отступления на Западном фронте. Однако 1 сентября Троцкому, которого поддерживал Ленин, на заседании Политбюро удалось отклонить это предложение.

Это была кровавая трагедия — в плен попало более 80 тысяч красноармейцев и командиров РККА. Все они были замордованы поляками в концлагерях. Выжили единицы. До сих пор польские власти не извинились за этот геноцид, хотя о Катынских событиях, о которых в интерпретации Варшавы не существовало, кричат на весь свет. Теперь многим стало известно, что поляков расстреляли немцы…»

* * *

Октябрьская революция 1917 года, которую сегодня считают госпереворотом, по сути, готовилась в качестве пролога к революции мировой. Но польский «блицкриг» Тухачевского вместе с Троцким и подписание в дальнейшем «похабного» Брестского мира положил конец надеждам большевиков вызвать красную революцию в Германии, а, возможно, и в масштабе всего Старого Света. Это была война с романтикой и большой кровью. К концу 1919 года Ленин, по словам Чичерина, «бесподобной гибкостью и политическим реализмом» пришел к выводу, что «надо считаться с фактом окончательного образования рядом с нами буржуазных национальных республик».

Но этого не желала знать Антанта, стремящаяся заставить воевать против Советской России государства-лимитрофы. Одной из таких стран явилась Польша, опиравшаяся на поддержку Франции. Воскресшее из небытия польское государство обнаружило огромные территориальные притязания, в том числе и главным образом к России. Руководство Польши претендовало на земли Украины и Литвы. И рубка началась.

Жестокостью отличались, без сомнения, обе стороны. Но особо преступно повели себя ляхи в отношении военнопленных красноармейцев и красных командиров. В книге Исаака Бабеля «Конармия» ярко подана ситуация той жестокой сечи и жутких условий жизни советских военнопленных в польских казематах. По существу, это были предвестники нацистских лагерей, куда попали и сами гоноровые шляхтичи через два десятка лет с началом Второй мировой войны.

Юзеф Пилсудский — «начальник государства» — в неоднократных беседах с иностранными дипломатами заявлял, что Войско польское намного сильнее и белогвардейцев, и Красной армии вместе взятых. Хотя англичане не разделяли этих взглядов, считая, что Варшава явно переоценивает свои силы.

А в это время командующий Западным фронтом Тухачевский приказом № 1423 от 2 июля 1920 года призывал:

«Бойцы рабочей революции. Устремите свои взоры на запад. На западе решаются судьбы мировой революции. Через труп белой Польши лежит путь к мировому пожару. На штыках понесем счастье и мир трудящемуся человечеству. На Запад! К решительным битвам, к громозвучным победам! Стройтесь в боевые колонны! Пробил час наступления. На Вильну, Минск, Варшаву — марш!»

Он не раз вместе с Троцким обращался к красноармейцам:

«На штыках понесем счастье!»

Но они были настолько одурманены пропагандистской лихоманкой, что не понимали — на штыках счастье не несут! В результате Красная армия потерпела поражение по двум причинам. Во-первых, из-за уверенности Тухачевского, что Польша во главе с «начальником государства» Пилсудским проиграла, а поэтому сопротивление Варшавы Тухачевский считал сломленным. Получается так, что он верил (под сильной идеологической обработкой Троцкого) — Польша должна быть побеждена. Через ее территорию идет дорога в Германию и другие европейские страны.

Однако именно в этот момент Красная армия была отброшена. Она отступала столь же стремительно, как и стремительно наступала. Вожди кремлевские назвали это фиаско большевиков «катастрофой», после которой впервые отметились публичные столкновения между Троцким и Сталиным.

Во-вторых, если в Москве грезили мировой революцией, то в Варшаве мечты были поскромнее — создать новую Польшу с границами от Балтийского до Черного морей. Территорию возрожденной Речи Посполитой планировалось расширить за счет захвата земель Германии, Белоруссии и Украины. Что они практически и сделали после провозглашения своей независимости. Боясь обострения и опасаясь последствий русско-польской рубки, британский руководитель МИДа лорд Джордж Керзон предложил провести разграничительную линию, т. н. «линию Керзона». Она, казалось, должна была устраивать стороны. Но Пилсудскому этого показалось мало, и он в марте 1920 года двинул войска на Белоруссию.

События в разгар боестолкновений развивались следующим образом…

Советская Россия в это время занималась Врангелем в Крыму. Ленин был озабочен польской проблемой. Противостоять белополякам решили двумя фронтами — Юго-Западным (ЮЗФ) во главе Александром Егоровым, который осенью 1919 года отразил наступление Деникина на Москву, и Западным (ЗФ) под руководством молодого дарования, протеже Троцкого Михаила Тухачевского. Последний слыл безмерно честолюбивым, тщеславным типом, прозванным «красным Бонапартом», замахнулся освободить Украину и Белоруссию, установить Советскую власть в Польше и даже вторгнуться в Германию, находящуюся, по их мнению, все еще в состоянии революционного брожения. Но это было не так. События в красной Баварской республике затухали. Мюнхен становился столицей восходящего нацизма.

14 мая Тухачевский предпринял наступление на своем левом фланге, в районе Минска, завершившееся после двухнедельных боев поражением.

Зато порадовали успехами войска Юго-Западного фронта вместе с 1-й Конной армией, прибывшей на помощь Егорову. Буденовцы, наступая на Киев, попутно разметали отряды Махно и других «самостийщиков» и «незалежников», заставили поляков покинуть украинскую столицу. Накопив силы на своем правом фланге, «красный Наполеон» добился впечатляющих успехов. Он стал спешить к Варшаве, оголив фланги фронта и растянув тылы, не поспевающие за действующими войсками.

ЮЗФ Егорова же с Буденным нацелились на Львов, чтобы потом штурмовать Варшаву общими усилиями. Но Тухачевский, ошибочно оценив обстановку, сломя голову двинулся на Варшаву. Это пахло своеобразным саботажем. Буденный и Ворошилов мечтали о лаврах покорителей Львова. Егоров со Сталиным в качестве члена Реввоенсовета ревновали к славе Тухачевского, обошедшего их на крутом повороте.

Первоначальные успехи Красной армии убедили Ленина в близости установления советской власти в Польше, а затем в Германии и по всей Европе. Но Сталин по-иному оценивал обстановку. Он предлагал Ленину добить Врангеля, после чего нанести удары по Венгрии и Румынии. В Венгрии, после недавнего подавления революции, твердой власти еще не существовало. Румынская армия выдохлась в ходе четырехлетних сражений с немцами. Кроме того, он опасался удара в спину от ненадежной Болгарии. А пока, как считал Сталин, «…пусть делегаты Коминтерна едут разжигать революцию в Германии и Италии, но — сами, сами…».

Но мало кому сегодня известно, что еще за год до наступления ЗФ произошло событие, во многом обусловившее поражение Красной армии в советско-польской войне. В августе 1919 года польские шифровальщики отдела Р-2 Главного штаба Войска Польского (ВП) взломали шифры как Добровольческой армии, так и РККА.

Это обстоятельство дало полякам ясную картину происходящего на территории России от Петрограда до Сибири, от Мурманска и до Черного моря. В августе 1919 года поляки получили и дешифровали более четырех сот шифровок, подписанных Троцким, Тухачевским, Якиром и Гаем. Именно на основании дешифровок командование польской армии смогло принять правильное стратегическое решение в ходе Варшавского сражения.

Помогла полякам оружием и боеприпасами Франция.

Что касается польских крестьян и рабочих, то они не подняли восстания против своего буржуазного правительства, на которое надеялись Троцкий и Тухачевский. Наоборот, появилась заметная волна пробуждения национального духа. Национализм одержал явную победу. Например, Ворошилов 4 сентября отметил в письме к Орджоникидзе, что «мы ждали от польских рабочих и крестьян восстаний и революции, а получили шовинизм и тупую ненависть к «русским». Конечно, если бы нам удалось добраться до Лодзи — Петракова и Домбровского районов, положение резко изменилось бы, но пока дело обстоит довольно неважно».

После чего, оценив обстановку и собрав силы, Пилсудский 16 августа нанес свой контрудар по ЗФ во главе рвущегося к драматическому, а скорее трагическому поражению «красного Бонапарта» Тухачевского. 22–26 августа 4-я армия Шуваева, 3-й кавалерийский корпус Гая и две дивизии 15-й армии Корка ушли в Германию, где были интернированы.

Им, как говорится, еще повезло. А вот попавшим в плен 80 тысячам красноармейцев и командиров пришлось пережить «цементный ад».

Сталин считал, что пленено было более 100 тысяч наших военнослужащих. Более половины советских воинов были умышленно загублены невыносимыми условиями польского пленения. На наши претензии и обвинения в жестокости польская сторона до сих пор отнекивается.

Вторая Речь Посполитая создала огромный «архипелаг» из десятков концлагерей, которые называли «лагерями смерти», раскинувшихся на территории Польши, Белоруссии, Украины и Литвы. Наиболее смертоносными для узников были концлагеря, расположенные на территории Польши — Стшалково и Тухоль. На цементных полах, поливаемых зимой водой, в этих двух лагерях погибло около 40 тысяч красноармейцев от голода и воспаления легких. А если учитывать другие островки «архипелага», то счет подошел к ста тысячам. Сталин называл цифру в 60 тысяч. Другие называли цифру в 80 тысяч. Третьи источники доводят количество жертв воинов РККА до 100 тысяч.

Что касается польских крестьян и рабочих, то они не подняли восстания против своего буржуазного правительства, на которое надеялись Троцкий и Тухачевский. У польского пролетариата заиграл патриотизм, оказавшийся выше интернационализма.

Как отмечают российские исследователи этой проблемы, «сегодня польская сторона, несмотря на бесспорные факты бесчеловечного отношения к пленным красноармейцам в 1919–1922 годах, не признают своей ответственности за их гибель».

Исторические корни антироссийских настроений лежат глубоко в польском обществе. Так, заместитель МВД Польши Юзеф Бек утверждал:

«Что касается России, то я не нахожу достаточно эпитетов, чтобы охарактеризовать ненависть, которую у нас испытывают по отношению к ней».

А тогдашний глава польского государства Юзеф Пилсудский планировал: «Когда я возьму Москву, то на стене Кремля велю написать: «Говорить по-русски запрещено».

Но в 1939 году сама Польша прекратила свое существование.

Сегодня руководство Украины добивается запрета на русский язык. Что можно сказать? Даже в средневековье разрешалось говорить на родных языках!

С луком против гитлеровцев

Гитлеровцы до смерти боялись воинов из Тувы, называя их «черной смертью». Для них тувинцы были внеземной силой российского востока, умеющей воевать не столько мужественно, как беспощадно…

Из газет

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…Я был поражен историей мужественных солдат — тувинцев, которые никогда не брали в плен захватчиков — немецких солдат и офицеров. Каждый тувинец имел, уходя на фронт, свой национальный стилет, которым искусно пользовался в окопе при обороне и в разведке. Но я был удивлен, когда узнал, что эти солдаты советского востока использовали для поражения противника луки, как и кавказцы в Первую мировую войну в составе т. н. «Туземной дивизии» его Величества почти трехметровые пики. Когда наступало затишье в противостоянии сторон, немцы несколько успокаивались, пытаясь насладится «волей». Того, кто приподнимался над бруствером, тут же поражал молчаливо-коварный укол стрелы, выпущенной из лука «охотником-тувинцем». Они говорили командирам: «Пойдем на охоту». Это были великолепные снайперы бесшумного оружия…»

* * *

Сегодня республика Тыва (Тува) находится в составе Российской Федерации. Тыва — это своеобразный азиатский Дагестан. Там все мужчины с самого детства борются. Но это не вольная борьба, а своя национальная — хуреш.

История появления тувинцев на фронтах Великой Отечественной войны такова. Первым и единственным бескорыстным союзником СССР в этой войне была независимая тогда республика Тува. Свободолюбивые тувинцы жили бедно, постоянно кочевали за стадами, как и их далекие предки. Тува или Тыва — это своеобразный азиатский форпост России. На ее южных рубежах она граничит с Монголией.

Шло время, и вот накатились «сороковые-роковые». Но тувинцы не остались в стороне от далекой войны, которая внезапно нагрянула на большого северного соседа — Советскую Россию, и до них бы не дошла. Маленькая народная армия Тувы численностью около пяти сотен человек к концу 1941 года выросла до 1136 воинов. Командирами были офицеры-тувинцы — выпускники советских военных училищ.

Это небольшое государство, вошедшее в состав Советского Союза только 14 октября 1944 году как Тувинская автономная область, отправило на фронт не только тысячи лошадей, тонны продовольствия и весь свой золотой запас, но и бесстрашных добровольцев.

Основу материальной помощи РККА составляли: овчинные полушубки, рукавицы, валенки, лыжи, шерсть, лошади, другой скот, соленая рыба, топленое масло и другие продукты. На деньги, которые собрала Тува, строились истребители Як-7Б и танки Т-34.

Так, 16 марта 1943 года на подмосковном аэродроме «Чкаловский» в присутствии наркома авиапромышленности СССР А. И. Шахурина, делегация ТНР торжественно передала в распоряжение 133-го истребительного авиационного полка ВВС РККА 10 истребителей Як-7Б, построенных на средства, собранные тувинцами.

Но на фронт отправлялись только добровольцы. 15 декабря 1943 года, влившиеся в ряды Красной армии тувинцы приняли присягу и законно вошли в состав РККА. Именно они составили основу личного состава 31-го Кубано-Черноморского полка 8-й кавалерийской дивизии, входившей в состав 13-й армии 1-го Украинского фронта. Первыми добровольцами стали 206 человек под командованием капитана Тулуш Кечил-оола — выпускника Тамбовского кавалерийского училища. В состав этой группы, превратившейся в эскадрон, входило и 10 девушек, ставших медсестрами.

Одна из них, Вера Байлак, вспоминала:

«Когда нас провожали на войну, то для нас самых лучших коней отобрали, провели обряды и ламаистский, и шаманский, окурили артышем и нас, и даже коней. Мы всегда в первую очередь за лошадьми ухаживали, а потом сами кушали. Мы их очень любили!»

Во время освобождения большей части УССР участвовала 8-я кавалерийская дивизия, в составе которой сражался и тувинский эскадрон. Конники осуществляли глубокие рейды по тылам немцев и украинских националистов — бандеровцев — на территории Западной Украины. Всего тувинцы приняли участие в освобождении 80 западно-украинских населенных пунктов.

До 15 декабря 1943 года эскадрон тренировался на военном полигоне во Владимирской области, а потом, как уже упоминалось выше, тувинцы влились в состав 8-го кавалерийского соединения. С декабря 1943-го по март 1944 года тувинцы прошли глубоким конным рейдом по тылам вермахта Сарненскими и Цуманскими лесами и дошли до Карпат. Командование, в частности командир 8-й гвардейской кавалерийской дивизии генерал-майор Д. Н. Павлов, охарактеризовало бойцов-тувинцев так: «Они упорные в бою, к врагу беспощадны. Обладают презрением к смерти и высоким патриотизмом. Пленных никогда не брали…»

Свой первый бой эскадрон провел на малой родине автора — Полесье на Ровенщине у села Деражно. В 2 часа ночи 30 января 1944 года отряд тувинцев внезапно ворвался в село. Они быстро сняли и смяли сторожевое охранение, а потом уничтожили еще 70 гитлеровцев и захватили склады с военным имуществом. Потеряли двух человек. Подобных боевых вылазок на Ровенщине было несколько.

Внезапное появление лихих кавалеристов монгольской наружности действовало на гитлеровцев деморализующе. Так, немецкий офицер Г. Ремке, участник тех событий, писал, что его подчиненные «теряли всякую боеспособность… после нескольких контратак тувинцев, наводивших страх и ужас…»

Фашисты прозвали отряды тувинцев «der Schwarze Tor» — «черной смертью». При появлении этой «армии варваров Аттилы» на поле боя, германцы впадали в панический ужас, теряли боеспособность и бежали из окопов и блиндажей. Как это похоже на действия кавказской «Туземной дивизии» Багратиона в Первую мировую войну, когда немцы и австрийцы терялись, когда на них летели эскадроны с пиками и шашками, пугая криками «аллах акбар».

С боями, преследуя отступающих немцев, полк, в составе которого сражались тувинские добровольцы, пробился к Ровно. 1 февраля тувинцы заняли кирпичный завод и вырвались вперед, на значительное расстояние от остальных сил. Развивая наступление открытыми флангами, эскадрон во главе с капитаном Кечил-оолом вышел к железной дороге и, использовал благоприятный момент, атаковал вражеских солдат. Ворвавшись на железнодорожную станцию, на путях которой стояли эшелоны с военной техникой, они дождались оставшуюся часть полка и ворвались в Ровно. За мужество и героизм 17 тувинцев были награждены орденом Славы.

Сотрудники военной контрразведки 8-й кавалерийской дивизии, где служили тувинские добровольцы, постоянно жаловались в штаб фронта, что они носят свои народные одежды вместо красноармейской формы, а вдобавок по ночам, вооружившись луками, скрытно выдвигаются к немецкой передовой линии обороны — окопам и траншеям. Надо отметить, что тувинцы — прирожденные охотники, и по ночам видели куда лучше немцев, им хватало даже слабого света звезд, не говоря уже о лунном освещении. Ясно, что луку с винтовкой по дальности стрельбы не тягаться. Но у него есть другое преимущество — при выстреле из лука нет демаскирующей вспышки и грохота. Стрела летит тихо, но жалит смертельно. Немцы недоумевали в момент, когда кто-то из окопников внезапно оседал на дно траншеи с коварно-меткой стрелой в теле.

Со временем фашисты разобрались, что стреляли из лука умельцы, профессионалы-охотники. И вот, когда прилетевшая стрела кого-то убивала или калечила, они открывали ответную пальбу наугад. Положительных результатов такая стрельба не давала. Разве что тувинцы подстреливали из луков еще десяток фрицев, освещенных вспышками своих автоматов и пулеметов.

Но у немцев мозги работали. Они вспомнили о своих дрессированных собаках. И вот в одну из ночей, получив «стрелочный привет», они спустили с поводков доставленных на позицию специально обученных овчарок. Фашисты потирали руки — приготовились слушать утробное песье рычание и хрипы удушаемых собаками людей. Но скоро собаки неожиданно приползли с вылазки. Поджатые хвосты свидетельствовали, что они напуганы. Ран и других повреждений на собаках не было…

Разгадка наступила не скоро. Достаточно вспомнить действия особистов на неуставное одеяние некоторых тувинских конников, носивших традиционную одежду. Боши вскоре выяснили, что тувинские сапоги и верхняя одежда у «предков Аттилы» подбивались мехом медведя, снежного барса или рыси. Немецкие овчарки не боялись людей, но запах хищных зверей, исходящий от лучников, наводил на них непреодолимый ужас. Шерсть поднималась дыбом. Они тут же разворачивались и давали стрекоча к своим поводырям, поджав хвосты. Мчались так быстро, что приходилось кувыркаться с пригорков.

Тувинцы мужественно сражались. Например, Герой Советского Союза тувинец Хомушку в Чургуй-оол был всю войну механиком-водителем танка Т-34 в 52-й армии. Другой тувинец, Кыргыз Чамзырын, кавалер многих советских орденов, в том числе ордена «Славы», встретил 9 мая в Праге. 10 тувинцев-красноармейцев выучились на механиков-водителей знаменитых Т-34. Двое из них за беспримерное мужество, проявленное в боях, были награждены высшей воинской наградой — званием Героя Советского Союза: уже упоминаемый выше Хомушку Чургуй-оол и Михаил Артемьевич Бухтуев, который до Победы не дожил — он получил звание Героя посмертно. Около 20 воинов-тувинцев стали кавалерами ордена Славы, до 5 тысяч тувинских воинов награждены другими советскими и тувинскими орденами и медалями.

Знакомый автору советский партизан Николай Бычик, воевавший в Белоруссии и на Западной Украине, рассказывал о чудесах, творимых лучниками-тувинцами. «Однажды мы взяли в плен одного немецкого фельдфебеля. При допросе он рассказал, в окопах и на постах его земляки больше всего боялись «русских монголов», которые по ночам подкрадывались к жертвам и поражали их стрелами, выпущенными из своих луков, привезенных на фронт, а также национальными ножами-кинжалами или финками».

Еще нельзя умолчать о подвиге, совершенном тувинцами — именно Тува отправила в 1944 году пострадавшей в оккупации и освобожденной Украине более 30 000 голов крупного рогатого скота для пополнения национального стада.

Из восьмидесятитысячной Тувы на фронт добровольно отправились 8000 тувинцев — каждый десятый!

Значит, слава о доблестных воинах Тувы докатывалась и до партизан. Великую Победу ковали все народы Советского Союза. Вот этим героям Слава, а не душегубам-бандеровцам, с которыми воевали и посланцы горной Тувы!

Гениальный план Маршалла

США во второй половине 40-х годов совершили акт стратегического милосердия. Их на это подвигли Джордж Маршалл и его единомышленники.

Эван Томас

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…План Маршалла — помощь многострадальным людям Европы, разрушенной Гитлером и его сателлитами в годы войны. Но никакого стратегического милосердия со стороны янки не было. Цель истинная — оторвать руководство этих стран от Советского Союза, мощь которого к концу войны с его огромной армией и вооружением была огромна. В частности, авторитет СССР к концу войны и в первые годы после нее, был таков, что Советская Россия могла завладеть всей Европой.

Но накормить всех она не могла из-за разрушенной гитлеровцами страны. И тут подсуетились англосаксы во главе с Америкой, нажившиеся на мировой рубке. И людей прикормили кашей настоящей и идеологической…»

* * *

Первые два послевоенных года Европа находилась на краю гибели. Поверженный Берлин умирал от холода и голода. Парижане тоже жили в такой же заботе. В Лондоне из-за нехватки угля свет и тепло поступали в дома лишь на несколько часов. Наши воины-победители на выщербленной осколками снарядов стене рейхстага могли прочесть появившуюся глубокой осенью сорок пятого года надпись: «Блаженны мертвые, ибо их руки не мерзнут».

По сути, Европа лежала в руинах: взорванные заводы и мосты, непригодные для судоходства реки, развороченные железнодорожные пути и автомагистрали. Американцев-победителей это обстоятельство нисколько не смущало и не беспокоило. Они занимались в основном коммерческими «вытяжками» из войны и ратовали превратить Германию в страну с чисто сельскохозяйственным содержанием. Отдельные янки призывали даже провести кастрацию германского населения. И только наш первый комендант германской столицы генерал Николай Эрастович Берзарин полевыми кухнями принялся спасать от голодной смерти тысячные толпы берлинцев.

И все же в США нашлись люди, которые предложили идею спасения Западной Европы от хаоса и коммунизма. Они сумели убедить Конгресс в необходимости в течение трех лет выделить для спасения европейских стран громадные по тому времени деньги — 13,3 миллиарда долларов. В пересчете на нынешнее время это более 100 миллиардов «зеленых». Главными дирижерами европейского стратегического милосердия были Аверелл Гарриман, Дин Ачесон, Джордж Кеннан и четырехзвездный генерал Джордж Маршалл — герой войны и с 1947 года госсекретарь США. Он без колебания освятил своим именем и авторитетом план спасения Европы.

Впервые план был оглашен в общих чертах 5 июня 1947 года в Гарвардском университете, где Маршалл произнес простую по смыслу речь:

«Наша политика направлена не против какой-либо страны или доктрины, а против голода, нищеты, отчаяния и хаоса».

Американская пресса поначалу отреагировала весьма сдержано, Европа рукоплескала, ожидая этой помощи. Причину затянуть пояса янки объясняли возможной угрозой «русского медведя» пройтись танковым шквалом по Европе. Но Сталин и сам боялся агрессии вчерашних союзников в обескровленную войной Советскую Россию. Не случайно по указанию вождя наши воины демонтировали рельсовое полотно основных железных дорог Восточной Европы.

Конгресс, напуганный толками о неминуемой войне с Россией, принял План экономического восстановления Европы. Разведка Вашингтона не знала степени слабости главной страны-победительницы. Они считали, что теперь Москва попрет на остальную часть Европы и дойдет до Ла-Манша. И вот уже из техасского порта Галвестон вышел пароход «Джон Куик» с 19 000 тонн пшеницы в трюме. Как писал Эван Томас:

«И вскоре по 150 кораблей в день стали отправляться в Европу с грузами продовольствия и топлива. Везли новые сети для норвежских рыбаков, муку для французских пекарей, трактора для бельгийских фермеров, а для венских детей тысячу цыплят. В Гамбурге пошли в дело 43 миллиона тонн щебня, в который превратился город после американских бомбежек, и, смешанные с присланным из Америки цементом, стали строительным материалом, из которых возводились стены новых зданий…»

Нагрели руки на благотворительности и бизнесмены — отправкой некондиционных и не реализованных товаров. Кроме помощи Европе была и другая сторона. План Маршалла открыл ЦРУ обширные возможности для тайной работы. Вот один из примеров. Чтобы не допустить в Италии в 1948 году к власти коммунистов, на деньги американской разведки щедро подкупались итальянские политики проамериканской ориентации. Такое происходило и в других странах.

Истинная ценность плана до сих пор оспаривается через плюсы и минусы. И все же эксперты доказывают, что в период с 1938-го по 1947 год уровень жизни в Европе падал ежегодно на 8 %, а по мере поступления экономической помощи, кривая диаграммы поползла вверх. Сказалась поставка продовольствия и новых технологий для промышленности.

План Маршалла, который Дин Ачесон назвал «одним из величайших и достойнейших предприятий в истории», стал и одним из первых «предприятий» холодной войны. Суть плана была такова: поставить прочный заслон советскому влиянию в Европе — сытая Европа не захочет коммунистов. Таким образом, планировалось оказывать проамериканское влияние на руководителей восточноевропейских стран с целью увода их из-под влияния России. Поездка Молотова по заданию Сталина в Париж, на совещание лидеров европейских государств, по плану Маршалла положительных результатов не дала. Молотов доложил Сталину, что налицо «закулисный сговор США и Великобритании» против Москвы. В паническом донесении от советского посла в Вашингтоне говорилось, что США приступили к созданию «стратегического кольца» вокруг СССР. Сегодня это план «Анаконда».

Но и у американцев появилось некоторое разочарование тем, что не помогли разрушенной войной России. В августе 1947 года один из авторов плана Маршалла Чарльз Болен мрачно заявил: «Вместо одного мира мы теперь имеем два». Один — с НАТО, другой — с Варшавским договором.

Так кто такой генерал Маршалл, овладевший Европой? Вряд ли его отец, торговец углем из города Юнионтаун, расположенного в Пенсильвании, предполагал, что один из его сыновей, Джордж Кэтлетт Маршалл-младший, войдет в новейшую историю не только своей родины, но и всего мира. Войдет как человек, разработавший блестящую операцию, обеспечивающую мировое экономическое доминирование США вплоть до второго десятилетия ХХI века.

После Великой депрессии конца 20-х годов США быстро восстановили экономику, благодаря концепциям Джона Кейнса, напрочь отвергавшего нарождающийся монетаризм и принципы товарно-денежных отношений, свободных от государственного влияния. Россия же 90-х годов клюнула на эту забаву и оказалась в глубоком кризисе. И возникает закономерный вопрос: неужели Гайдар и Чубайс и их «К» не знали о предупреждающих словах выдающегося экономиста: «Полагаться на «невидимую руку рынка», преодолевая кризис — это все равно что уподобляться дикарям, считающим, что можно приспособить лесной пожар для обогрева своих хижин».

А вот экономика России в 90-х годах, по заверениям либералов-руководителей экономического блока Правительства, не могла существовать без займов МВФ. Результат — мы оказались в удавке, в зависимости от этого фонда. Россия балансировала на грани потери суверенитета в денежно-кредитной сфере. Этими инструментами и методами США пользуются до сих пор. Примером пожжет быть политика лидера Румынии Николае Чаушеску — набрал кредитов у МВФ чтобы развить легкую промышленность. Но проценты по кредитам перевесили всю возможную прибыль. Страна резко сократила внутреннее потребление, чтобы расплатиться за финансовую «помощь» в стиле Маршалла. Потом началась расплата. Цена ее — гибель президента и его супруги.

То же самое сегодня происходит на Украине — в долгах, как в шелках. Заморские пуритане и здесь подсуетились. Результат такой «помощи» общеизвестен. Занимаешь чужие деньги, отдавать придется свои с большими процентами. А это элементарное разорение…

Подвиг опера

Мы знали, что подвиг надо сначала посеять и вырастить. Что зреет он медленно, незримо наливаясь силой, чтобы однажды взорваться ослепительным пламенем, сполохи которого еще долго светят грядущим поколениям.

Борис Васильев

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…Подвиг для нашего народа не жертва, а одно из его повседневных проявлений. Жить в России — это всегда подвиг, тем более на войне. На фронте я всегда видел ту окопную жизнь солдат и командиров, которую можно смело назвать подвигом. А разве не подвиг участие наших женщин и детей в тылу на трудовом фронте. А сколько мы не знаем о тех делах на незримом фронте, которые совершали наши разведчики и контрразведчики, затоптанные в грязь недальновидными политиками в период хрущевского беспредела и волюнтаризма. Сегодня мы поднимаем их, похороненных забвением политиканов и продажных писак в эпоху хрущевского, горбачевского и ельцинского балаганов…»

* * *

12 июля 1941 года 57-й механизированный корпус 3-й танковой группы под командованием генерал-полковника Германа Гота форсировал Десну. И уже через четверо суток его войска вошли в Полоцк. В ходе наступательных действий враг расчленил 22-ю армию РККА Калининского фронта на две части. В районе Невеля в окружение попал 51-й стрелковый корпус этой армии. Для работы штаба армии, который оказался в Великих Луках, срочно понадобились разведывательные и другие секретные документы расчлененного объединения. Нужен был надежный связник. Им оказался сотрудник военной контрразведки лейтенант госбезопасности Нестор Петрович Милакин.

Он родился 1 марта 1916 года в деревне Водово-Селище Зубово-Полянского района Мордовской АССР. В ночь с 26 на 27 июля 1941 года лейтенанту Н. М. Милакину командиром 51-го стрелкового корпуса, входившего в состав 22-й армии, генерал-майором Акимом Марковичем Марковым был отдан боевой приказ. Суть его заключалась в том, что армейскому чекисту следовало пробраться, выйдя из окружения немцев, через линию фронта в город Великие Луки и доставить 10 совершенно секретных пакетов командующему 22-й армии генерал-лейтенанту Ф. А. Ершакову.

Линия фронта быстро удалялась на восток — надо было поспешать.

Лейтенант Милакин преодолел линию фронта, идя лесами и болотами. Приказ он выполнил. Пакеты сдал в штабе армии командующему. После этого особист по распоряжению начальника Особого отдела НКВД 22-й армии майора госбезопасности Прищепа был направлен в организующуюся из лиц, вышедших из окружения, дивизию, где вместе со стрелковым батальоном одного из полков пошел в наступление на немцев и был ранен.

По излечении лейтенант Милакин был направлен в Особый отдел НКВД 379-й стрелковой дивизии (СД) оперуполномоченным отдельной разведывательной мотострелковой роты. В декабре 1941 года, будучи с ротой в бою за деревню Минино, получил ранение в правое плечо. После излечения в начале января 1942 года вновь вернулся в Особый отдел НКВД 379-й СД и был назначен на должность оперуполномоченного 1255-го стрелкового полка. В бою за деревню Пачурино 27 января 1942 года он был контужен, но из части со своего поста не уходил и продолжал работать.

В одном из наградных представлений говорилось:

«Лейтенант Милакин как чекист молодой, но проявил себя за период Отечественной войны как отважный особист, энергичный, дисциплинированный и аккуратен в исполнении приказаний вышестоящих начальников…»

В августе 1942 года советские штурмовые группы готовились к переправе через реку Волга, чтобы занять плацдарм возле села Знаменское. В группу набирали людей обстрелянных, смелых и физически крепких из соединений 16-й гвардейской и 379-й стрелковой дивизий. Задача рисовалась трудной, но на войне легких не бывает, как утверждали фронтовики. Воины верили в благоприятный шанс, который должен привести их к победе. В этом месте оба берега оказались крутыми.

Немцы посчитали этот район неприступным и поэтому не стали строить крупных оборонительных рубежей. Поэтому этот участок защищали не самые боеспособные части. В окопах находилось несколько рот 187-го пехотного полка 87-й пехотной дивизии и четыре танковых пулемета.

28 августа 1942 года без артиллерийской обработки советские штурмовые группы ворвались в немецкие окопы. Началась бойня, переходящая в рукопашную рубку в том числе остро заточенными саперными лопатками. Фашисты не выдержали и побежали. Штурмующие на плечах врага ворвались в село Знаменское…

Командир батальона 1255-го СП 379-й СД, особист, старший лейтенант Нестор Петрович Милакин действовал смело и расчетливо — берег солдат. Наступательный порыв штурмующих прервала только вражеская артиллерийская подготовка с контратакой немцев.

Командующий 9-й армии вермахта генерал-полковник Вальтер Модель бросил против наших воинов танковую роту…

Бой за Знаменский плацдарм и тяжелая битва за Ржев вошли золотыми страницами в летопись Великой Отечественной войны. Этот клочок советской земли обороняли десантники военного чекиста старшего лейтенанта Н. П. Милакина. Они были вооружены несколькими пушками калибров 45 мм и 57 мм, двумя противотанковыми ружьями (ПТР) и… собаками, обученными бросаться под танки с фугасами на спинах.

Немцы перехватили через посты радиоконтроля переговоры командования 1255-го стрелкового полка с нашими обороняющимися воинами.

— На Вас идут танки… Вы их видите?

— Да! Видим…

— Пропустите?

— Нет, не пропустим…

И все же «миланинцы» пропустили вражеские танки, а потом ударили по их пехоте, облепившей броневые машины. На клочке земли в один квадратный километр начался упорно-кровавый бой. В это время по танкам нанесла огонь советская артиллерия, а кинологи спустили с поводков собак с минными сумками. Отсеченная от танков вражеская пехота попадала под кинжальный огонь десантников. Советские пушкари, собаки и два противотанковых ружья выводили одну грозную машину за другой. Нестор Петрович руководил боем. А когда был убит один из «пэтээровцев», встал в окоп и подбил в упор надвигающийся на него танк. После этого он получил тяжелое ранение. Его успели эвакуировать в госпиталь. За этот подвиг он был награжден орденом Ленина.

После излечения он потом воевал на Калининском, Волховском, Западном, Втором Прибалтийском фронтах. Войну закончил в звании майора.

Наш герой был награжден орденами Красной Звезды, Ленина, Александра Невского, медалями «За боевые заслуги», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», «За оборону Ленинграда» и «За взятие Будапешта».

После войны проживал в Казани…

Он спас большую тройку

Мужество есть великое свойство души, народ, им отмеченный, должен гордиться собою.

Николай Карамзин

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…Забытый и забитый хрущевской пропагандой, связанной с развенчанием культа личности Сталина, военный контрразведчик генерал Николай Григорьевич Кравченко, как и многие другие чекисты того времени, испытал на себе несправедливость и унижение со стороны властей. Мои друзья говорят, что он в 1943 году в звании подполковника спас Сталина, Рузвельта и Черчилля на международной встрече в Тегеране. И за это получил генеральские погоны. Суетливый и злопамятный Хрущев незаконно уволил генерала со службы с запретом носить форму, лишил квартиры и пятидесяти процентов пенсии…»

* * *

Речь идет о забытом на 50 лет активном участнике Великой Отечественной войны военном контрразведчике генерал-майоре Кравченко Николае Григорьевиче (1912–1977). Это он первым встретил войну в Одессе, воевал на Юго-Западном, Западном и Брянском фронтах. Дважды был ранен в боях в составе попавшей в окружение в районе Демянска 34-й армии.

Летом 1943 года по указанию начальника ГУКР Смерш НКО СССР подполковник Н. Г. Кравченко был откомандирован с УКР Смерш Брянского фронта в распоряжение Центра.

На проявленный интерес подчиненного о причине его отъезда в Москву начальник УКР БФ генерал-майор Н. И. Железников, приподняв плечи, ответил:

— Вы мне, конечно, нужнее здесь, но приказ — есть приказ!

Он не сказал ему, что Абакумов просил найти ему и откомандировать в Москву на собеседование опытного, умного, смелого, симпатичного и рослого оперативника из числа руководящего состава.

В Москве с Н. Г. Кравченко провел ознакомительную беседу начальник военной контрразведки генерал-лейтенант Виктор Семенович Абакумов. Подполковник ему понравился. Существует версия, что руководитель Смерша вместе с Кравченко ходили в Кремль на собеседование к Сталину. Суть задания Николаю Григорьевичу раскрыли только после возвращения на Лубянку.

А она была такова: он должен будет возглавить аппарат военной контрразведки на секретной Международной конференции в Тегеране (с 28 ноября по 1 декабря 1943 г.) и взять под охрану главных участников «Большой тройки»: руководителей СССР — Сталина, США — Рузвельта и Великобритании — Черчилля. Были и другие важные объекты, через которые диверсанты-террористы могли просочиться к месту международных переговоров для совершения своих преступных намерений.

Подполковник Н. Г. Кравченко вылетел в Тегеран заранее для организации работы по нейтрализации готовящейся террористической акции фашистов. И ему удалось вместе территориальными органами НКВД и разведчиками НКГБ за короткое время практически очистить Тегеран от вражеской агентуры и других пособников спецслужб Третьего рейха. А операция по убийству глав выше указанных правительств готовилась на очень высоком уровне. Ее поручили любимцу Гитлера, опытному диверсанту, оберштурмбанфюреру СС Отто Скорцени. Именно он должен был возглавить операцию «Длинный прыжок».

Однако, получив сигнал от своей «действующей» агентуры, что операция практически провалена, Скорцени ретировался. Он побоялся прилетать в Тегеран.

То, что и как делал Н. Г. Кравченко в Тегеране, до сих пор хранится в архивах — говорят, время не пришло, а может, из гуманных соображений. Он тоже никому никаких подробностей о своей деятельности не рассказывал. Говорили, был «вещью в себе». Автор так не думает. Он отличался словоохотливостью, контактностью, умением слушать и слышать собеседника, прямолинейностью, помноженной на осторожность, когда надо было планировать ответственные операции или перед лицом опасности.

Всех контрразведчиков и разведчиков Сталин наградил боевыми орденами — заслужили! А вот подполковнику контрразведки Смерш он присвоил через одну ступень воинское звание генерал-майор. Нужно сказать, что Сталин не разбрасывался ни наградами, ни званиями, ни должностями, особенно чекистам. Он и так знал, что они преданы Родине и выполняют честно свой служебный долг. Значит, Верховный знал что-то такое, очень важное, что сделал на своем посту подполковник Николай Кравченко.

Правда, есть данные, что о присвоении звания генерала подполковнику просили Сталина Черчилль и Рузвельт. Но без какого-то основания они бы этого не сделали…

Вот как это было. Перед окончанием встречи Рузвельт попросил Сталина показать ему того человека, кто успешно организовал обеспечение безопасности прошедшей конференции.

И перед Сталиным, Черчиллем и Рузвельтом предстал подполковник Николай Григорьевич Кравченко.

Президент США выразил удивление: человек обеспечил стопроцентную безопасность, может, даже спас жизни главам трех держав — и всего лишь подполковник.

— Я бы хотел видеть этого офицера генералом, — улыбнулся он, обращаясь к Сталину. А Черчилль в знак согласия закивал головой.

Когда делегации разъехались по домам, Кравченко вместо «родного» Брянского фронта попал в Москву. Его поселили в гостинице «Пекин», здесь он ждал решения. И только 21 февраля 1944-го подполковник облачился в форму генерал-майора.

После войны Н. Г. Кравченко служил в ГСВГ — заместителем начальника военной контрразведки МГБ СССР, заместителем начальника Особого отдела МВД по Белорусскому военному округу, а затем начальником Особого отдела КГБ по Прикарпатскому ВО. В 1959 году он был уволен по указанию Н. С. Хрущева, якобы за нарушение «социалистической законности».

На самом деле он в тридцатые годы участвовал в качестве помощника следователя при допросах разоблаченных агентов польской резидентуры «ПОВ» (Польской организации войсковой). Он, будучи молодым оперативником, всего лишь в качестве писаря заполнял графы протокола.

В ходе детальной проверки материалов обвинения в его адрес, они не подтвердились. А наш герой пострадал — его отправили на 50 % пенсии, т. е. лишили генеральской пенсии, отобрали квартиру во Львове и унизили запрещением носить военную форму.

Он уехал к сестре в Калининград, где когда-то руководил армейским аппаратом Смерш Особого военного округа Кенигсберг (1945–1946). Генерал-фронтовик мужественно, достойно великому гражданину Отчизны перенес эти издевательства властей.

Без коллектива жить не мог, устроившись на общественных началах помогать местному Парткому. Много читал. От него ждали и коллеги, и простые граждане откровений об операциях против немецких спецслужб в Тегеране. Но он молчал. Видно, соблюдал оперативный обет.

Охотно делился впечатлениями о начале войны, когда он служил в Одесском особом ВО. Рассказывал об участии в тяжелых и вязких боях и оперативных операциях на многочисленных фронтах.

Скончался Н. Г. Кравченко 13 апреля 1977 года.

Автору довелось служить ровно через десять лет после ухода Н. Г. Кравченко на пенсию в Особом отделе КГБ по ПрикВО. Тогда работало еще много офицеров, которые знали его до увольнения.

Прошло время и автор, благодаря воспоминаниям военных контрразведчиков Советов ветеранов ДВКР, ФСБ РФ (Ф. И. Рыбинцева, В. Г. Иванова, В. Б. Коковина, Д. Ф. Капранова, Г. М. Казимира и др.), а также Управления ФСБ по Калининградской области (С. И. Захарова) собрал материал и подготовил две документально-художественных книги в Издательском Доме «Аргументы недели» о забытом герое генерал-майоре Н. Г. Кравченко: «Смерш в Тегеране» и «Он спас Сталина».

После выхода в свет книг появились публикации о нем в СМИ, документальные зарисовки на центральном телевидении. В 2012 году в честь 100-летнего юбилея на кладбище состоялся митинг общественности города.

18 декабря 2019 года с участием представителей Калининградского отделения Российского союза ветеранов у дома № 38–40 прошел торжественный митинг, посвященный открытию мемориальной доски генералу Н. Г. Кравченко.

На мраморной плите выбиты его портрет и текст:

«В этом доме с 1960-го по 1977 год

жил легендарный советский контрразведчик

генерал-майор КРАВЧЕНКО НИКОЛАЙ ГРИГОРЬЕВИЧ»

Открыл митинг председатель Совета ветеранов управления ФСБ РФ по Калининградской области Сергей Иванович Захаров. «Сегодня, — сказал он, — мы открываем мемориальную доску легендарному советскому контрразведчику, участнику Великой Отечественной войны, активному участнику исторических событий, которые определили судьбу нашей нынешней родины. Именно на Тегеранской конференции, безопасность которой обеспечивал фронтовой чекист Кравченко, было принято решение о том, что северная часть Восточной Пруссии с незамерзающим портом после войны должна отойти к Советскому Союзу. Это наша теперешняя Калининградская область, которая навеки стала частью великой России…»

Тележурналистка Марина Иргашева создала фильм «Смерш», где впервые на ТВ появилась информация о Кравченко. Валентин Волосович подготовил фильм «Воспоминания о забытом герое Тегерана-43», который завоевал приз зрительских симпатий.

Таких людей Родина должна помнить! И она их помнит!

Последний полет «Ворона»

У него все свойства собаки, за исключением верности.

Сэмюэл Хьюстон

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…Предательство бывшего командующего 2-й ударной армии Андрея Власова, нужно признать, было одним из самых неприятных для Кремля эпизодов в ходе Великой Отечественной войны. Генерал, сразу же после того, как сдался противнику, занявший антисоветскую и антисталинскую позицию, рассматривался советским руководством как серьезная опасность. В Москве больше опасались не созданной для него немцами Русской освободительной армии (РОА[3]), а угрозы в морально-политическом плане и негативного влияния на личный состав РККА… За ним стали активно охотиться военные контрразведчики… Случайно поймали военные, когда предатель попытался бежать в оккупационную зону американцев. А потом его сдали советским военным властям. Родина его сурово покарала. Власов вместе с подельниками закончили свою жизнь позорным для военнослужащих способом — их не расстреляли, а повесили…»

* * *

Власов и власовщина всегда были под испепеляющим огнем критики. Омерзительное явление предательства порицается в любом обществе. А тут генерал, не только бросивший солдат и офицеров своей армии на произвол судьбы, а перешедший на сторону врага и согласившийся стрелять теперь не по немцам, а по своим соотечественникам. Власов, сколотивший так называемую «Русскую освободительную армию» (РОА[4]), бросил ее против вчерашних своих ратников РККА и советских граждан.

Каково же было удивление многих россиян, когда на прилавках появилась книга бывшего мэра столицы России, «демократа первой волны» Гавриила Попова «Вызываю дух генерала Власова». Ну что ж, воспользовавшись понятием власовщины в трактовке Попова, можно смело записывать в список современных предателей и Горбачева, и Ельцина, и Собчака и многих других приспешников идеи предательства для развала большой страны, какой был СССР.

Гавриил Попов своей книгой даже не представляет, как подставляет современных демократов.

В своем фэнтези-повествовании, своеобразном оккультном сеансе Гавриил обращается к явившемуся к нему духу предателя и самому Власову: «И первым в этом мемориале должен стоять памятник вам. И — очень близко к вам — памятник Андрею Дмитриевичу Сахарову. Вы оба очень близки… И пока наше современное демократическое движение не осознает своего родства именно с вами… — оно не будет прочным и перспективным…»

Стоит задуматься, что же означает нынешнее «родство демократов и либералов с власовским движением?»

Как писала газета «Завтра», «…забудем пока о Сталине, хорош он или плох, власовцам до него было не добраться». Все многочисленные разрозненные до конца 1944 года соединения из русских военнопленных, из трусости, жажды выжить, мести или еще по каким-то причинам пошедшие служить в вермахт и в эсэсовские части, объединенные условно именем предателя Власова, стреляли из немецких карабинов и автоматов не по Сталину и его комиссарам, даже не по генералам, а по простым русским деревенским паренькам, защищавшим свою родину.

Я бы добавил по простым рабочим, студентам, интеллигентам и т. д., ставшим в строй защитников Отчизны от ворвавшегося на просторы России двуногого зверья в облике гитлеровских нацистов.

К счастью, воевали власовские части с самых первых лет крайне плохо. Гитлер справедливо не доверял им, не потому, что видел в них замаскированных энкаведешников, а потому, что не видел у этих предателей реального стимула храбро сражаться за интересы Германии.

Более правдивую и откровенную книгу о предателе написал дипломат, бывший посол СССР в ФРГ, первый заместитель министра иностранных дел СССР Юлий Александрович Квицинский. Называлась она «Генерал Власов: путь предательства». Скрупулезно изучив подлинные немецкие и советские материалы на генерала Власова, он создал объективный образ морального падения предателя.

Власов попал в плен к немцам 12 июля 1942 года. Будучи плененным, он согласился возглавить Комитет освобождения народов России (КОНР) и его боевое крыло Русскую освободительную армию (РОА). Генерал часто ездил и летал к местам, где содержались советские военнопленные, и призывал их следовать его примеру. Только поэтому весной 1943 года сотрудники Смерш НКО СССР начали предпринимать попытки выйти на предателя и уничтожить его или захватить в плен для последующего суда над ним.

По указанию наркома внутренних деле Л. П. Берии была организована охота на изменника Родине. По указанию руководителя военной контрразведки генерал-лейтенанта В. С. Абакумова на предателя было заведено дело оперативной разработки под кличкой Ворон. Особисты, а затем смершевцы предпринимали попытки выйти на эту коварную и хищную птицу и ликвидировать ее. Вначале операции ставку сделали на личного пропагандиста Власова бригадного комиссара Георгия Жиленкова, жена которого проживала в Москве. По рекомендации чекистов она написала письмо мужу, которое должно было шантажировать власовца. Для этой цели в район Пскова была заброшена оперативная группа во главе с майором госбезопасности Львом Корчагиным. Но операция провалилась.

Весной 1943 года сотрудники Смерш организовали целую агентурную сеть по местам, где бывал Власов. Так, в один из районов Смоленской области была выброшена группа, насчитывающая 22 человека. Среди них были негласные сотрудники и оперативники, в совершенстве владеющие немецким языком. В Минске действовало четыре группы общей численностью 37 человек. В Западной Белоруссии по Власову работало несколько оперативных групп численностью 55 человек. К лету 1943 года за Вороном уже охотились более 200 профессионалов оперативного розыска.

Отчаяние обуяло чекистов из-за неудач. Тогда командование Западного фронта решило взорвать Ворона. Разведывательный отдел фронта в мае 1943 года получил информацию, что Власов прибудет в Могилев и остановится в особняке на Первомайской улице. Для этого группа военных разведчиков под командованием майора Александра Одинцова заминировала здание. Но предатель так и не появился в городе. Сорвалась попытка ликвидации Ворона и в Смоленске, где он должен был выступать в Русском народном театре вместе с бургомистром города Борисом Меньшагиным. Мероприятие прошло, а вот группа прибыла тогда, когда предатели покинули здание.

Охотились за генералом Власовым и в Германии. Так, в Берлин был заброшен майор С. Капустин в качестве перебежчика, которому ставилась задача войти в доверие к генерал-майору Малышкину и через него уничтожить Власова. Но операция провалилась. Капустин был раскрыт и расстрелян немцами. Провались операция и с отравлением Ворона через комбрига Михаила Богданова, сотрудничавшего с немцами с осени 1941 года.

До конца войны советским спецслужбам так и не удалось избавиться от Власова. После разоружения РОА[5]в мае 1945 года генерал пытался укрыться в зоне оккупации союзных войск. Однако во время следования в город Пльзень в Чехословакии, где дислоцировались штаб и управление 3-й американской армии, 12 мая 1945 года он был задержан разведывательной группой капитана Якушева. Власов прятался под одеялами в одной из машин. Через три дня предателя спецрейсом доставили в Москву на Лубянку. Это был последний полет Ворона.

1 августа 1946 года генерал Власов был повешен вместе со своими сторонниками по решению Военного трибунала. Так решило Политбюро ЦК компартии. Здесь оно не ошиблось…

Н. И. Кузнецов и Курская Дуга

Николай Иванович Кузнецов — советский сотрудник органов государственной безопасности, разведчик и партизан, лично ликвидировавший 11 генералов и высокопоставленных чиновников оккупационной администрации нацистской Германии. Герой Советского Союза (декабрь 1944 г.)

Википедия

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…Сегодня некоторые либералы в России и галичане на Украине называют партизанского разведчика Николая Ивановича Кузнецова террористом, считая, что такими методами не должно было воевать социалистическое государство рабочих и крестьян. Но я не согласен с этим постулатом. Тот враг, который напал на мою Родину 22 июня 1941 года, вовсе не воевал в белых перчатках. Я видел на войне те зверства, которые он причинял мирным жителям, как он обходился с нашими военнопленными, какую антисоветскую и антироссийскую идею закладывал в души солдат и офицеров вермахта. Это были звери воплоти.

Не мы напали на Германию. Они пришли к нам, чтобы рушить наши города и села, убивать наших людей. Ответ с призывом мог быть только один — убей фашиста. Об этом, помню, говорил писатель Илья Эренбург:

«Как кровь в виске твоем стучит, как год в крови, как счет обид, как горем пьян и без вина, и как большая тишина, что после пуль и после мин, и в сто пудов, на миг один, как эта жизнь — не ешь, не пей, и не дыши — одно — убей!..» Это была благородная месть за нашу поруганную фрицами землю…

* * *

1939 год.

Отца-машиниста паровоза депо станции Ромны на Юго-Востоке Украины по комсомольской путевке направили поднимать железнодорожный транспорт на Западной Украине, только что присоединенной к СССР.

Его назначили в депо ст. Сарны, Ровенской области, где и родился автор этих строк в 1940 году. А потом была война — отец убыл на фронт, а автор с матерью в эвакуацию. Для него этот городок северного Полесья стал малой родиной, с которой связали детство и учеба в школе. Потом, в 8 лет прочтя первую книгу «Это было под Ровно», он узнал, что на его родине действовал разведывательно-диверсионный отряд особого назначения (РДООН) 4-го управления НКГБ СССР (руководил управлением генерал-майор П. А. Судоплатов — Авт.) полковника Дмитрия Николаевича Медведева. Именно в нем совершал свои подвиги во имя Родины выдающийся советский разведчик Николай Иванович Кузнецов с боевыми побратимами, местными гражданами, в том числе и сарненцами.

Люди, пережившие войну, особенно те, кто был в оккупации, когда узнавали о деятельности отряда Медведева и о роли Кузнецова в нем — отказывались верить, что это реальное лицо. Думали — очередной придуманный журналистами Штирлиц.

Но это был живой человек, который таким и остался в благодарной памяти потомков. Нобелевский лауреат Фредерик Жолио-Кюри так отозвался о нашем соотечественнике-герое:

«Если бы меня спросили, кого я считаю самой сильной и привлекательной личностью среди плеяды борцов против фашизма, я бы без колебаний ответил: Николая Ивановича Кузнецова, великого гуманиста, уничтожавшего тех, кто хотел уничтожить человечество».

После окончания Высшей Школы КГБ автор был направлен на службу в ПрикВО. Служил в 1-м секторе Особого отдела (ОО) округа. Между ОО военного округа и УКГБ по Львовской области традиционно сложились деловые отношения. Фронтовики Смерша нередко делились своими воспоминаниями в коллективе областного Управления КГБ. К военным контрразведчикам наведывались с лекциями о борьбе с местными националистами «территориалы» — так мы называли сотрудников УКГБ.

Армейские чекисты были приятно удивлены, когда на встречу пришел поделиться своими воспоминаниями боевой соратник Н. И. Кузнецова сотрудник 5-го отдела УКГБ майор Николай Владимирович Струтинский. Автор в звании лейтенанта и майор разговорились. Оказались земляками. Потом неоднократно встречались. В беседе он рассказал некоторые подробности установления истины последних дней жизни Кузнецова. Поведал он и о мероприятиях поиска места гибели и захоронения героя. В них майор принимал активное участие. Рассказывал он и о главных операциях, совершенных вместе с Николаем Ивановичем.

Какая радость наступила, когда он подарил автору этих строк свою книгу «Шла война народная…». Прочтя ее, при очередной встрече с Николаем Владимировичем я назвал ее «Энциклопедией партизанской войны!»

Теперь коснемся главной темы — помощи Н. И. Кузнецова РККА в боях с немецкими оккупантами. Она была широко-плановая, глубокая и результативная. О деятельности Пауля Зиберта — Николая Ивановича Кузнецова — в западных областях Украины автор писал в нескольких своих книгах: «Смерш против бандеровцев», «Я служил с НИМИ», «Смерш в Тегеране», «Он спас Сталина». В книге «Отряды зафронтовой заброски» есть глава «Пауль Зиберт», в которой описаны вкратце заслуги разведчика по выходу через связи с немецкими офицерами-болтунами и свою агентуру на информацию стратегического уровня.

От сотрудника СД 28-летнего майора фон Ортеля и своего агента «17» Майи Микоты он первым получил сведения о готовящейся террористической акции против лидеров «Большой тройки» в Тегеране — Сталина, Рузвельта и Черчилля. Кроме того, он также впервые вышел через свои возможности на точное расположение бункера (ставки) Гитлера «Вервольф» — «Оборотень» или «Волчье логово» — в районе поселка городского типа Стрижавка под Винницей. Вскоре фашистский бункер сравняли с землей наши асы из дальней авиации.

Однако, наверное, самую главную свою победу в разведывательной деятельности, находясь в РДООН «Победители», он одержал при встрече с обер-президентом Восточной Пруссии и гауляйтером-рейхскомиссаром Украины, любимцем Гитлера Эрихом Кохом. Помогли нашему разведчику встретиться с Кохом личный собаковод последнего Шмидт и адъютант гауляйтера майор Бабах.

Кузнецов готовил покушение на палача украинского народа. Сценарий написали в отряде. Он должен был просить разрешение у Эриха Коха на помолвку с фрейлин Валентиной Довгер (подпольщица-партизанка). Убить фашиста не удалось из-за сложностей оперативной обстановки в кабинете Коха — охрана из трех телохранителей и двух овчарок. Но осечка дорого обошлась и Коху, и Гитлеру.

Вот как это было.

После возвращения в отряд 31 мая 1943 года о своей осечке Кузнецов рассказал своему побратиму Струтинскому. В этой операции участвовал брат последнего — Жорж Струтинский. Николай Владимирович Струтинский в беседе на встрече с военными контрразведчиками так обрисовал эту операцию.

Первой к Коху зашла «невеста». Палач был осведомлен, что семья Валентины пострадала от большевиков, отец замучен красными бандитами. Через три минуты она покинула кабинет.

Теперь очередь была для «заслуженного фронтовика, кавалера 2-х орденов «Железного креста», пролившего кровь на Восточном фронте. И вот он в кабинете. Сердце бешено стучало, оно отсчитывало время и словно кричало: «Не медли, Николай, стреляй, стреляй в палача!!!» Лицо разведчика горело, каждый нерв был напряжен. Время аудиенции истекает, а он не может совершить акт возмездия.

Когда для проверки он попытался вытащить носовой платок, обе натренированные овчарки ощерились и зарычали. Один охранник, стоящий у окна, недалеко от стола, напрягся. Достать небольшой пистолет не было никакой возможности. Его бы пристрелили на месте. Он ценил себя в борьбе с немцами, а поэтому погибнуть бесславно не захотел.

За огромным столом, заваленным разными деловыми бумагами, сидел с лицом, выбритым до синевы, с усами щеточкой а-ля-Гитлер сам гауляйтер. Он буквально впился в Пауля Зиберта немигающими, навыкате глазами.

— Запомните, офицеру немецкой армии не стоит слишком много внимания уделять особам сомнительной принадлежности. Потом серьезно взглянув на офицера вермахта, спросил:

— Где вас ранило?

— Под Курском, гер гауляйтер, — ответил чужим от волнения голосом Пауль Зиберт.

— Как ведут на фронте солдаты вермахта?

— Готовы воевать. Я бы даже сказал, горят желанием смело сражаться с врагом.

— А откуда вы родом?

— Эльбинг, Восточная Пруссия, гер гауляйтер. Там находится замок Шлобиттен. Мой отец был управляющим замком князя. Там я…

— Постойте, постойте, замок Шлобеттен? Я был там… на охоте. Видел вашего отца. Как же, помню и вас, подростком. Выходит, вы мой земляк!

— Так точно, гер гауляйтер!

— Обязательно приеду туда поохотиться…

— Буду бесконечно счастлив, — ответил Пауль Зиберт.

— Ваши планы?

— После выздоровления снова уеду в родную часть, на передовую, под Курск, гер гауляйтер.

— Скоро вы получите удовольствие за пролитую кровь, за ваши раны. На вашем участке фронта фюрер готовит большой сюрприз большевикам. Скоро армия и нация выполнит свою историческую миссию. Мощный, всесокрушающий прорыв у Курска и Орла совершат «тигры» и «пантеры» вермахта. Я вам советую как можно быстрее решить свои дела, и отправится на фронт.

— Хайль Гитлер! — гаркнул в конце хвастливого и предательского для вермахта монолога палач.

— Будет исполнено, гер гауляйтер. Хайль Гитлер! — тоже, как положено громко произнес обер-лейтенант, вскинув вверх руку…

То, что он услышал из уст приближенного к фюреру, буквально потрясло Кузнецова. Эти слова стоили не одной такой головы как Эрих Кох. Опять сердце гулко застучало от радости…

Содержание разговора с Кохом по Курску вечером 31 мая уже знали в штабе партизанского отряда. Хотя Медведева одолевала досада, что Кох остался жив, но то, что он сообщил Зиберту, дорогого стоило. Ночью о намерениях немцев стало известно Ставке ВГК и Сталину. Итак, первый сигнал о готовящемся скором наступлении гитлеровцев в районе Курска под кодовым названием «Цитадель» подал легендарный разведчик Николай Иванович Кузнецов.

Летом 1943 года «Цитадель» рухнула под мощью сокрушительных ударов Красной армии. Но это уже другая история…

27 июля 2011 года автор выезжал к брату, живущему в городе Сарны. Вместе с ним и с «не перекрасившимися», «не переобувшими» ветеранами УКГБ по Ровенской области мы посетили героические места в городе Ровно, где сражался на незримом фронте Н. И. Кузнецов. Потом 100-летний юбилей героя мы отметили в небольшом кафе, где каждый мог сказать свое теплое слово о Николае Ивановиче Кузнецове.

Из Ровенщины автор привез часы легендарного разведчика, хранившиеся дома в семье вдовы одного из партизан. Они переданы в Совет ветеранов ДВКР и хранятся сегодня в нашем музее на видном месте.

Во время службы во Львове мы часто посещали могилу Н. И. Кузнецова на «Холме Славы». Приносили цветы. Сегодня она обезображена до неузнаваемости варварами-националистами. Памятник-бюст Н. И. Кузнецову в Ровно демонтировали.

Над прахом героя кощунствует даже местная власть. Торгуются с родственниками богоборцы. Не знают, за сколько продать останки.

Нельзя забывать прошлое, ибо оно частица нашего настоящего и тем более — будущего! Кто в него стреляет пулей, оно может возвратиться снарядом или бомбой. Львовская бандеровская администрация забыла об этой истине, ибо единственной мерой времени является память.

Сталинградское сражение Сталина

Пора сказать решительно и бесповоротно, что с врагами нужно биться, а не соглашаться.

Иосиф Сталин

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…Сталин и Сталинград — это единый узел главной битвы за сохранение Советского Союза. Если бы гитлеровцам удалось захватить этот город на Волге, мы бы могли проиграть войну. Враг делал ставку только на победу — стратегический выигрыш. Не случайно Сталин подписал 28 июля 1942 года приказ № 227 «О мерах по укреплению дисциплины и порядка в Красной армии и запрещении самовольного отхода с боевых позиций», получивший среди наших воинов название «Ни шагу назад!».

Он был публично зачитан всему личному составу Красной армии. Я с ним ознакомился в 1958 году, когда он был опубликован впервые. Он появился в связи с резким обострением стратегической обстановки на фронте. Приказ увидел свет тогда, когда РККА после поражения в Харьковской операции 1942 года, неудачных боев в районе Воронежа, на Дону и на Донбассе, с огромными потерями отступала до Волги и Северного Кавказа. А на оккупированной территории все еще оставалось более 70 миллионов советских граждан.

Говорят, проект приказа готовил начальник Генерального штаба Александр Михайлович Василевский. Однако, как признавался он после войны, от первоначального текста практически ничего не осталось. Сталин забрал проект и кардинально переписал его. Именно Сталин вписал жесткий пункт, что население «проклинает» Красную армию за отступление…»

* * *

Мировая историография всегда считала классическим разгром карфагенцев Ганнибалом в 216 году до н. э., то есть римских легионеров у города Канны на юго-востоке Италии. Классическое окружение под Каннами, осуществленное Ганнибалом, стало образцом удачного сражения. Так вот, в той баталии участвовала римская армия в составе 63 тысяч пехотинцев и 6 тысяч конницы. У Ганнибала было 40 тысяч пехоты и 10 тысяч конных воинов. Он построил боевой порядок в виде подковы, в которую ударила плотно сбитая фаланга римской пехоты и сама побежала в подготовленный ей мешок. Ганнибал «согнул» подкову, заведя конницу с тыла. Римская армия Теренция Варрона была обречена и полностью уничтожена в котле.

И вот спустя 2158 лет после Канн по такому образцу, собственно, строилась и Сталинградская битва.

Наполеон для захвата России привел к нам армию в 600 тысяч человек. А в Сталинградской битве только со стороны вермахта участвовало более миллиона солдат и офицеров, около 700 танков, более 10 тысяч орудий и 1216 самолетов. С нашей стороны в боях участвовало тоже более миллиона человек, около полутора тысяч танков, 1350 боевых самолетов и 15 500 орудий и минометов. Протяженность фронта, на котором проходило это сражение, превышала 500 километров.

Это было грандиозное сражение по количеству применяемой боевой техники, ожесточению воюющих сторон и громадных потерях в живой силе с той и другой стороны. По сути, здесь, на Волге, решалась судьба России. Если бы немцам удалось захватить город, тыловые коммуникации были бы отрезаны от фронтов, и в войну непременно ввязались бы Турция и Япония, ждавшие этого момента. В мобилизации сил советского народа и ее армии велика роль Ставки ВГК и самого Сталина, в честь которого был назван этот город и за который он дрался как солдат и стратег.

Сталинград стал синонимом классической операции на окружение и уничтожение противника.

Астрологи утверждают, что если такая грандиозная операция, какой явилась Сталинградская битва, завершилась удачно, то на это должны указывать закономерные планетарные перестроения таких планет как Уран, Марс, Юпитер и Сатурн, в честь которых были названы одноименные военные операции.

В ходе Великой отечественной войны эти планеты сыграли свою символическую роль: чтобы жила первая, нужно было пожертвовать второй, третья должна была заменить вторую, а четвертая должна была помочь первой.

Для реализации плана «Уран» (Сталинградская наступательная операция 19 ноября 1942-го — 2 февраля 1943 года) была проведена операция «Марс» (Ржевско-сычевская операция (25 ноября — 20 декабря 1942 года), которая отвлекла на себя силы и внимание командования вермахта Третьего рейха.

Операция «Юпитер» должна была стать продолжением наступательной инициативы после «Марса». Но из-за поражения «Марса» от последней битвы отказались. Операция «Сатурн» под Сталинградом должна была взять в кольцо германские войска, но так как сил РККА было недостаточно, пришлось Ставке проводить операцию «Малый Сатурн» (Среднедонская наступательная операция 16–30 декабря 1942 года). Таким образом, этими операциями был освобожден Сталинград и произошел так называемый коренной перелом в ходе не только Великой Отечественной войны, но и всей Второй мировой бойни, устроенной немецкими нацистами.

В целом, план операции «Уран» был до гениальности прост. От участков прорыва на реке Дон, к северу от Сталинграда, и от цепочки многочисленных озер к югу от города армии расходились веером, образуя внешние и внутренние фронты окружения.

Середину веера образовывали обладавшие наиболее пробивной силой танковые и механизированные корпуса. Они должны были первыми прорваться навстречу друг другу. И все же напрашивается вопрос: с учетом огромной массы немецких войск в лице крупной, боеспособной и закаленной опытом в победных боях на Восточном фронте 6-й германской армии, возглавляемой одним из авторов плана «Барбаросса», генерал-полковником, ставшим на несколько дней до поражения фельдмаршалом, Фридрихом Паулюсом — на что надеялись?

Надежду на быстрое завершение операции давал тот факт, что на флангах армии Паулюса были румынские войска, не отличавшиеся стойкостью. Донской фронт выполнял задачу сковывания окружаемого противника и наступал своим правым крылом с ограниченными целями.

«Шлите приемщика за получением меховых перчаток» — такая телефонограмма была отправлена в 5-ю танковую армию. Эти слова означали атаку нашей пехотой 19 ноября в 8.50. Именно в это время фронты перешли в наступление. Этот день стал днем праздника артиллерии.

В итоге советские войска разгромили оккупантов в ходе операции под кодовым названием «Уран». Немцы битву за Сталинград называли адом на Земле и красным Верденом (имеется в виду неудачное наступление кайзеровских войск на позиции французов в 1916 году — Авт.). Маршал Советского Союза А. М. Василевский в своей книге мемуаров «Дело всей жизни» утверждал, что кодовые названия всем стратегическим операциям РККА придумывал лично народный комиссар обороны, ставший Верховным Главнокомандующим и руководителем Ставки Иосиф Виссарионович Сталин.

Существует и другая версия происхождения наименования операции «Уран». Незадолго до начала Сталинградской наступательной операции на даче Сталина в Кунцеве состоялась встреча главы государства с двумя крупнейшими учеными — В. И. Вернадским и А. Ф. Иоффе. На этой встрече обсуждалась стратегическая проблема возможности создания советского ядерного оружия. Один из руководителей советской внешней разведки генерал П. А. Судоплатов вспоминал:

«Сталин был так заворожен мощным разрушительным потенциалом атомной бомбы, что в конце октября 1942 года предложил дать кодовое название плану контрнаступления под Сталинградом — операция «Уран».

После победоносного завершения Великого сражения на Волге — Сталинградской эпопеи — И. В. Сталин в своем выступлении 23 февраля 1943 года заметил:

«Красная армия не только освобождает от врага советскую землю, но и не выпускает врага живым с нашей земли, осуществляя такие серьезные операции по окружению и ликвидации вражеских армий, которые могут послужить образцом военного искусства».

Сталинградская битва длилась двести дней. В ходе ее были разгромлены 6-я полевая армия и 4-я танковая немцев, 3-я и 4-я румынские армии, 8-я итальянская армия. Общие потери противника убитыми, ранеными и пленными составили почти 1,5 миллиона человек: солдат, офицеров и генералов.

После этой битвы значительно вырос авторитет СССР среди стран-членов антигитлеровской коалиции. Эта победа показала выдающееся мастерство наших полководцев и блестящую боеспособность советских воинов. Германское военно-политическое руководство было потрясено до основания. Союзники Германии — Япония, Италия, Румыния, Венгрия, Испания и Турция сильно засомневались в победе Гитлера на Восточном фронте и попытались соскочить с подножек мчащегося к своей гибели состава под названием Третий рейх.

Но перед Сталинградской битвой были еще черные дни лета сорок первого и зимние победы РККА под Москвой, воодушевивших наших воинов мыслью, что немца можно и нужно бить главным оружием — русским духом.

* * *

Как же зарождался проект Сталинградской битвы и ее оценка иностранцами? Есть смысл привести слова телеграммы Сталина Жукову, датированной 3 сентября 1943 года: «Положение со Сталинградом ухудшилось. Противник находится в трех верстах от Сталинграда. Сталинград могут взять сегодня или завтра, если Северная группа войск не окажет немедленной помощи. Потребуйте от командующих войсками, стоящих к северу и северо-западу от Сталинграда, немедленно ударить по противнику и прийти на помощь сталинградцам. Недопустимо никакое промедление. Промедление теперь равносильно преступлению. Всю авиацию бросьте на помощь Сталинграду».

Казалось, что это было самое тяжелое время, но дальнейшие события показали, что бывает и хуже… По словам автора книги «Сталинград» Энтони Бивора в беседе с одним из ветеранов РККА, участвовавшим в этой грозной эпопее, Чуйковым, он заметил:

«Мы, русские, были идеологически готовы к Сталинградской битве. Мы не обманывались насчет той цены, которую придется заплатить за победу».

Обстановка была архисложной. Она была трижды опасна для страны. Ее существования. Правда, это немногие из солдат понимали. Знали большие командиры. Знала Москва. Знали, конечно, Сталин и советский Генштаб. Руководство вермахта было уверено, как и рядовой состав, что они отомстят русским за прошлогодний позор под Москвой.

И все же, когда началась рубка, лишь немногие смогли выдержать сталинградский ад. Как считали некоторые авторы, писавшие о Сталинграде, этому немало способствовала жесткость, нередко переходящая в жестокость, советского командования. Чуйков говорил:

«В горящем городе мы не можем позволить себе гауптвахту для трусов». Более того, солдаты и гражданское население получали и такие предупреждения:

«Те, кто не помогает Красной армии всеми возможными способами, не соблюдает дисциплину и порядок, являются предателями и должны быть безжалостно уничтожены». Как говорили умники, всякая власть есть непрерывный заговор и сильное возбуждающее средство. На войне такое явление более чем заметно. Великий военный теоретик Карл Клаузевиц пояснял, что на войне все просто, но самое простое в высшей степени трудно. На войне всякие сантименты отбрасываются напрочь — противник охотится на тебя, ты на него. Мгновенно включается механизм пересмотра ценностей человеческой жизни. И все же установить железную дисциплину в подразделениях и частях РККА на Сталинградском фронте было непросто.

Только к началу сентября 1942 года по данным членов военных советов и политотделов соединений, армий и фронтов удалось погасить среди личного состава пораженческие настроения. Докладывались и материалы о значительном снижении числа переходов на сторону противника.

За время Сталинградской битвы, как писал Бивор, 13 500 советских военнослужащих были приговорены военным трибуналом к смертной казни. Расстреливали за отступление без приказа, за «самострельные» ранения, за дезертирство, за переход на сторону противника, мародерство и антисоветскую агитацию. Расстреливали так же солдат, если они не открывали огонь по дезертиру или бойцу, намеревающемуся сдаться в плен…

О количестве расстрелянных советских военнослужащих Бивор пишет с явным преувеличением, как считают наши историки и эксперты по войне.

К сожалению, историю сражений переписывают в зависимости от политических тенденций своего времени. Так, в 1961 году вышла в шести томах история «Великой Отечественной войны Советского Союза в 1941–1945 гг.». И вот в 3-м томе, насчитывающем более 650 страниц, в главе «Разгром немецко-фашистских войск под Сталинградом» Сталинграду посвящено только 73 страницы. И ни одного слова о роли Верховного Главнокомандующего товарища Сталина!

Это была месть нового хозяина Кремля, махрового партократа и законченного волюнтариста Никиты Хрущева, положившего начало шествию Советского Союза к развалу. Так, по крайней мере, считают многие уважаемые мною политики, историки и писатели.

Писатель Карпов в книге «Генералиссимус», ссылаясь на вышеупомянутый шеститомник, цитирует, что авторство зарождения операции «Уран» после смерти Сталина стали приписывать другим людям:

«6 октября командующий Сталинградским фронтом генерал-полковник А. И. Еременко и член военного совета фронта генерал-лейтенант Н. С. Хрущев направили в Ставку предложения по организации и проведения наступления».

Маршал Еременко в своих мемуарах, названных «Сталинград», вот так описывает зарождение плана Сталинградской операции:

«Как-то в сентябре 1942 года в конце наших переговоров по ВЧ с И. В. Сталиным я вернулся к вопросу о подготовке контрнаступления. Переговоры, хотя и по ВЧ, велись, конечно, с соответствующими предосторожностями.

— Товарищ Сталин, — обратился я к Верховному Главнокомандующему, — не пора ли нам начать подготовку для «переселения» и на севере, и на юге? Условия для этого созревают.

— Хорошо, товарищ Еременко, — ответил И. В. Сталин, — подумаем над вопросом подготовки переселения…

Новостью о состоявшихся с Верховным Главнокомандующим переговорах я сразу же поделился с Никитой Сергеевичем. В наших беседах мы детально обсудили все существенные вопросы: о направлении удара, районах сосредоточения и исходных районах для наступления, о частях врага, против которых нацеливался удар, его резервах, дислокации. Так выкристаллизовывался наш план…

Придя к совершенно определенным выводам, мы решили сформулировать их письменно и направить в Ставку. В итоге появился документ, в котором были высказаны соображения, как добиться разгрома гитлеровских войск под Сталинградом».

Но вот что интересно: книга была издана в 1961 году, когда Никита Сергеевич был Первым секретарем ЦК КПСС, и ему хотелось быть чуть ли не стратегом операции «Уран».

Но дело в том, что над ней работала Ставка ВГК во главе со Сталиным. Активное участие в разработке секретнейшего плана Сталинградской наступательной операции принимали Жуков и Василевский, а отдельные ее стороны совершенствовались в Оперативном управлении Генштаба полковником М. М. Потаповым. Разрабатывалась она в обстановке глубокой секретности.

После телеграммы Сталина Жукову от 3 сентября 1942 года, часть текста которой вынесен в качестве эпиграфа этой главы, Жуков ответил вождю по телефону ВЧ:

«Я глубоко выяснил ситуацию в обороне города. Приказать завтра же начать наступление — могу. Но дело в том, что войска всех трех армий будут вынуждены начать бой почти без боеприпасов, так как их могут доставить на артиллерийские позиции не раньше вечера 4 сентября».

А вот что сказал Председатель Государственного Комитета Обороны И. В. Сталин в докладе на торжественном заседании Московского Совета депутатов с партийными и общественными организациями Москвы 6 ноября 1943 года:

«Битва под Сталинградом кончилась окружением 300-ты-сячной армии немцев, разгромом последней и пленением одной трети окруженных войск. Чтобы иметь представление о размерах того невиданного в истории побоища, которое разыгралось на полях Сталинграда, необходимо знать, что по окончанию Сталинградской битвы было подобрано и похоронено 147 тысяч 200 убитых немецких солдат и офицеров и 46 тысяч 700 убитых советских солдат и офицеров. Сталинград был закатом немецко-фашистской армии. После Сталинградского побоища, как известно, немцы уже не могли оправиться…»

Франклин Рузвельт, президент США, отреагировал на победу в Сталинградской битве адекватно. Он направил в Сталинград грамоту, текст которой гласил:

«От имени народа Соединенных Штатов Америки я вручаю эту грамоту городу Сталинграду, чтобы отметить наше восхищение его доблестными защитниками, храбрость, сила духа и самоотверженность которых во время осады с 13 сентября 1942 года по 31 января 1043 года будут вечно вдохновлять сердца всех свободных людей. Их славная победа остановила волну нашествия и стала поворотным пунктом войны Союзных Наций против сил агрессии».

После победы советских войск в Сталинграде в личном и секретном послании премьер-министра г-на Уинстона Черчилля г-ну Сталину говорилось:

«Цепь необыкновенных побед, звеном которой является освобождение Ростова-на-Дону, известие о чем было получено сегодня ночью, лишает меня возможности найти слова, чтобы выразить Вам восхищение и признательность, которые мы чувствуем по отношению к русскому оружию. Моим наиболее искренним желанием является сделать как можно больше, чтобы помочь Вам.

14 февраля 1943 г.»

В ходе переговоров на Тегеранской конференции 29 ноября 1943 года Уинстон Черчилль заявил:

«Сам Сталинград стал символом мужества, стойкости русского народа и вместе с тем символом величайшего человеческого страдания. Этот символ сохранится в веках. Надо, чтобы будущие поколения могли воочию увидеть и почувствовать все величие одержанной у Волги победы и все ужасы бушевавшей там истребительной войны. Хорошо бы оставить нетронутыми страшные руины этого легендарного города, а рядом построить новый, современный город.

Развалины Сталинграда, подобно развалинам Карфагена, навсегда остались бы своеобразным памятником человеческой стойкости и страданий. Они привлекли бы паломников со всех концов земли и служили бы предупреждением грядущим поколениям».

В тот же день премьер-министр Уинстон Черчилль вручил Маршалу Советского Союза Иосифу Сталину в присутствии президента США Франклина Рузвельта и почетного караула на церемонии, приуроченной к открытию Тегеранской конференции, наградной меч — «Меч Сталинграда».

Меч был украшен драгоценными металлами и камнями. Обоюдоострый, остроконечный клинок, выпуклый без дола, был выкован по специальному указу короля Великобритании Георга VI из первоклассной шеффилдской стали в знак восхищения британского народа мужеством, проявленным советскими защитниками Сталинграда во время битвы за город. Рукоять была покрыта оплеткой из 18-каратной золотой проволоки.

По клинку кислотой вытравлены надписи на русском и английском языках. Вот русский текст:

ГРАЖДАНАМ СТАЛИНГРАДА. КРЕПКИМ КАК СТАЛЬ.

ОТ КОРОЛЯ ГЕОРГА VI.

В ЗНАК ГЛУБОКОГО ВОСХИЩЕНИЯ

БРИТАНСКОГО НАРОДА.

При посещении мемориала в Сталинграде Шарль де Голль о подвиге РККА и советского народа обошелся дежурными фразами, отметив «роль союзников» в Сталинградской битве, что было уже странно. Генерал сказал:

«Я хочу воздать должное Сталинграду и отметить тот урок, который он нам дает. Сталинград является не только символом побед, он является прекрасным уроком того, что могут сделать союзники, объединившись вместе против ненавистной Германии. Никогда в дальнейшем Германия не сможет снова поднят оружие против демократических стран».

Отличился де Голль еще и на приеме в Москве. Западный корреспондент попросил французского генерала поделиться своими впечатлениями о Сталинграде.

— А… Сталинград, — сказал де Голль, — да, народ могучий, великий народ. Корреспондент согласился:

— Конечно, русские…

Де Голль раздраженно прервал его:

— Я говорю не о русских, а о немцах. Как они сумели зайти так далеко?

Ну что скажешь, побежденная, а скорее сдавшаяся почти без боя гитлеровцам Франция неожиданно оказалась в союзническом списке. На Нюрнбергском процессе над главными нацистскими преступниками фельдмаршал Вильгельм Кейтель с издевкой заметил: «А что, французам мы тоже проиграли?». Немец этим вопросом с уничижением показал, что «галльский петух» сразу же сложил поднятые крылья и согласился на оккупацию. А что касается массовости Движения Сопротивления, возглавляемого генералом де Голлем, то оно не существовало в том масштабе, как его пыталась показать патриотические СМИ. Воевали, конечно, и немногие французы, но большая часть отрядов Сопротивления состояла из советских военнопленных и других иностранцев, бежавших из концлагерей.

Мао Цзедун 10 октября 1942 года написал статью «Переломный момент войны». Сталинградская битва еще не закончилась, но «великий кормчий» уже отмечал ключевую роль Сталинграда:

«Есть нечто общее между обороной города Сталина, который Красная армия отстаивает уже сорок восемь дней, и обороной Москвы в прошлом году. Это общее состоит в том, что оборона Сталинграда сорвала гитлеровские планы на нынешний год так же, как оборона Москвы сорвала его прошлогодние планы. Короче говоря, Гитлеру остается только одна дорога — в могилу… Политическая жизнь Наполеона и Сталинградская битва предопределяет его гибель. Всякий, кто оценивает международную обстановку пессимистически, должен изменить свою точку зрения».

Берлин 21 июня 1941 года

Мне всегда сильно вредит то, что я слишком недооцениваю тех, кого не уважаю.

Шарль Монтескье

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…Исторически тевтоны всегда были у горла или у ног россиян. Россия с немцами воевала и дружила. Как только Германия налаживала контакты со славянским Востоком, англосаксы стремились взорвать эти отношения: торговые, культурные, военные… Немцы опережали Россию в промышленном плане, и надо быть откровенным, они в разумных рамках делились новыми технологиями, машинами и станочным парком. Санкт-Петербург и Москва снабжала Берлин продовольствием и промышленным сырьем, которого недоставало бошам.

Мы до последнего поставляли все эти товары даже Третьему рейху, согласно договоренностей 1939 года. Уже калились жерла немецких пушек, стреляющих 22 июня сорок первого года, а через Брест все шли и шли эшелоны с товарами в Германию. Таковы мы, славяне, умеем держать слово… Третий рейх в экономическом плане совсем был не похож на Германию эпохи Рейхс-президента Пауля фон Гинденбурга…»

* * *

Наша пропаганда долгое время применяла карикатурные и надуманные выпады против Гитлера. Называла его «обозным ефрейтором», «несостоявшимся художником», «шизофреническим полководцем» и пр. Оставим это на совести наших политиканов.

По словам ярого адепта Иосифа Виссарионовича, войскового разведчика, Героя Советского Союза, руководителя писательской организации СССР, автора двухтомника о Сталине «Генералиссимус» Владимира Карпова, руководителя Третьего рейха мы все же недооценивали. По его мнению, «недальновидность и неразумность такой пропаганды можно показать всего одним вопросом: если ефрейтор загнал нас на Волгу, то что же собой мы представляли?»

За каких-то семь лет Гитлер быстро накачал «стальные мускулы» Третьему рейху через стремительную индустриализацию страны, создал мощный вермахт — армию, покорив практически всю Европу. То, что ошибался и, в конце концов, авантюрно зарвался через нападение на Советскую Россию, предав забвению пророчества «железного канцлера» Отто фон Бисмарка, это другой вопрос. Да, роковым для него оказалось, что по воле судьбы он стал главным оппонентом Сталина.

А еще страшнее для него то, что явился главным садоводом нацизма, взрастившего его до уровня государственной политики.

До сих пор историки спорят между собой по поводу того, когда в голову фюрера влезла мысль напасть на СССР. На мой взгляд, это не так важно, не принципиально. То, что Гитлер поведет свои рати против России, было предопределено уже в книге «Майн кампф».

Примеры? Пожалуйста. Ровно в полдень 7 марта 1936 года, одетый в полувоенную униформу, Адольф Гитлер взошел на трибуну Кролльского оперного театра в Берлине, где собрался безвластный рейхстаг нацистской Германии. Сначала он говорил о безнадежности и глубоком предательстве миролюбивого немецкого народа, удерживаемого в заложниках великими державами мира, об унизительных договорах, навязанных в качестве мести, об угрозе со стороны Советского Союза. После он объявил, что именно в это время в западных провинциях рейха немецкие войска идут в свои будущие мирные гарнизоны Рейнской области. Это была, по сути, репетиция блицкрига.

А уже 23 ноября 1939 года на совещании с генералами Гитлер заявил:

«…Россия в настоящее время не опасна. Она ослаблена многими внутренними событиями, кроме того, у нас с ней договор. Однако договоры соблюдаются только до тех пор, пока они целесообразны… Мы можем выступить против России только тогда, когда у нас будут свободны руки на Западе».

Руки освободились после захвата Польши, Франции и других европейских стран. Черед чисто логически и политически настал покорить Советскую Россию. Фюрер не желал терять времени — победы в Европе работали на Германию. В 1940 году после разгрома французской армии настал тот момент, когда Гитлер мог сказать — черед настал!

Ровно за год, день в день, 22 июня 1940 года, в день капитуляции Франции начальник генерального штаба сухопутных войск генерал-полковник Гальдер получил указание от главы Третьего рейха и его военного министра — главнокомандующего сухопутными войсками генерал-фельдмаршала немецкой армии Браухича о разработке плана вторжения в Советский Союз…

* * *

Гитлер спешил с войной против СССР. Но палки в колеса военной машины поставили Балканы, которые, со слов военных экспертов, были «всегда беременны войной». Для югославских бунтовщиков Гитлер приготовил армию генерал-полковника Листа с задачей навести порядок на Балканах. Ввязавшись в события на Балканах, фюреру пришлось отложить сроки наступления на Восток — против СССР. Менялась диспозиция событий из-за перегруппировки и переброски германских войск на помощь Листу. Началось вторжение в Югославию с бомбардировкой Белграда.

Гитлер нервничал, понимая, что воевать с большевиками и победить их он может только летом. Поэтому он спешил быстрее разобраться с Югославией, особенно с Сербией, которую он называл «путчистским государством».

А тут еще подсуетился лакеистый Кейтель:

«Я заметил, что дату начала войны на Востоке переносить нельзя, так как сосредоточение войск по максимально уплотненному графику уже идет полным ходом, и мы не сможем взять оттуда никаких сил…»

Потом Лакейтель испугается своей смелости и согласится с планами Гитлера, который, как говорится, вошел в раж. Такого фюрера переубедить невозможно и опасно…

Пока немцы возились с Югославией, дрожжи войны с Советами стали подниматься. Мощную группировку вермахта у границ СССР невозможно было скрыть — она была на виду у местного населения, а тем более советской разведки.

Нас будет интересовать день 21 июня 1941 года, к которому в недрах МИД Третьего рейха уже была подготовлена телеграмма министра иностранных дел Германии И. фон Риббентропа послу в СССР Ф. Шуленбургу. Вот ее сокращенный текст:

Срочно!

Государственная тайна!

По радио!

Послу лично!

1. По получении этой телеграммы все зашифрованные материалы должны быть уничтожены. Радио должно быть выведено из строя.

2. Прошу Вас немедленно информировать господина Молотова о том, что у Вас для него есть срочное сообщение и что Вы поэтому хотели бы немедленно посетить его. Затем, пожалуйста, сделайте господину Молотову следующее заявление:

«Советский полпред в Берлине получает в этот час от имперского министра иностранных дел меморандум с подробным перечислением фактов, кратко суммированных ниже:

I. В 1939 г. имперское правительство, отбросив в сторону серьезные препятствия, являющиеся следствием противоречий между национал-социализмом и большевизмом, попытались найти с Советской Россией взаимопонимание. По договорам от 23 августа и 28 сентября 1939 г. правительство рейха осуществило общую переориентацию своей политики в отношении СССР и с тех пор занимало по отношению к Советскому Союзу дружественную позицию. Эта политика доброй воли принесла Советскому Союзу огромные выгоды в области внешней политики.

Имперское правительство поэтому чувствовало себя вправе предположить, что с тех пор обе нации, уважая государственные системы друг друга, не вмешиваясь во внутренние дела другой стороны, будут иметь хорошие, прочные добрососедские отношения. К сожалению, вскоре стало очевидным, что имперское правительство в своих предположениях полностью ошиблось.

II. Вскоре после заключения германо-русских договоров возобновил свою подрывную деятельность против Германии Коминтерн с участием официальных советских представителей, оказывающих ему поддержку. В крупных масштабах проводится открытый саботаж, террор и связанный с подготовкой войны шпионаж политического и экономического характера… Советский начальник штаба предложил Югославии оружие против Германии… Ведущим принципом оставалось проникновение в небольшие страны с целью их деморализовать, а в подходящее время и сокрушить.

III. В дипломатической и военных сферах, как стало известно, СССР… проводил дальнейшую большевизацию Европы…

Действия СССР против Прибалтийских государств, Финляндии и Румынии… продемонстрировали это достаточно ясно… имперское правительство в течение какого-то времени… смотрело на это сквозь пальцы.

IV. Когда Германия с помощью Венского арбитража от 30 августа 1940 г. урегулировала кризис в Юго-Восточной Европе, явившийся следствием действий СССР против Румынии, Советский Союз выразил протест и занялся интенсивными военными приготовлениями во всех сферах… Предупреждение, сделанное Германии в связи с оккупацией ею Болгарии после вступления германских войск, явно враждебное по своей природе, и в этой связи были столь же значимы, как и обещания, данные Советским Союзом Турции в марте 1941 г., защищать турецкий тыл в случае вступления Турции в войну на Балканах.

V. С заключением советско-югославского договора о дружбе от 5 апреля этого года, укрепившего тыл белградских заговорщиков, СССР присоединился к общему англо-югославо-греческому фронту, направленному против Германии… Лишь быстрые германские победы привели к краху англо-русских планов выступления против германских войск в Румынии и Болгарии.

VI. Эта политика сопровождалась постоянно растущей концентрацией всех имеющихся в наличии русских войск на всем фронте — от Балтийского моря до Черного… В дополнение к этому из Англии поступают сообщения, что ведутся переговоры с послом Криппсом об еще более близком политическом и военном сотрудничестве между Англией и Советским Союзом.

Суммируя вышесказанное, имперское правительство заявляет, что Советское правительство вопреки взятым на себя обязательствам:

1) не только продолжало, но и усилило свои попытки подорвать Германию и Европу;

2) вело все более и более антигерманскую политику;

3) сосредоточило на германской границе все свои войска в полной боевой готовности.

Таким образом, Советское правительство нарушило договоры с Германией и намерено с тыла атаковать Германию, в то время как она борется за свое существование, Фюрер поэтому приказал германским вооруженным силам противостоять этой угрозе всеми имеющимися в их распоряжении средствами».

Конец декларации.

Прошу Вас не вступать ни в какие обсуждения этого сообщения, Ответственность за безопасность сотрудников германского посольства лежит на Правительстве Советской России.

РИББЕНТРОП

Таким образом, в заявлении не было слов «объявляем войну». Поэтому наши историки обоснованно утверждают, что нацисты напали на Советский Союз без объявления войны.

Кстати, Молотов спросил у посла, что означает эта нота, на что Шуленбург ответил, что, по его мнению, начало войны.

В 12.15 дня по московскому времени с радиообращением к нации о начале войны с Германией выступил глава НКИД В. М. Молотов. свою речь он закончил знаковой фразой: «НАШЕ ДЕЛО ПРАВОЕ. ВРАГ БУДЕТ РАЗБИТ. ПОБЕДА БУДЕТ ЗА НАМИ».

Когда нам говорят, что Великая Отечественная война против Советского Союза началась без объявления нацистской Германией войны — это правда. Дело в том, что обычно войну начинают после объявления войны. Декларация же от 22 июня 1941 года была сделана послом гитлеровской Германии в СССР Вернером фон дер Шуленбургом Народному комиссару иностранных дел СССР В. М. Молотову в пределах от 6.00 до 6.30 утра и являлась фактическим объявлением войны Германией Советской России — Советскому Союзу, хотя в заявлении эти слова отсутствовали. А вот военные действия уже шли полным ходом в течение нескольких часов.

Как мы видим, война началась вероломно. Договор 1939 года и письмо Гитлера от 14 мая 1941 года подвели Сталина. Он боялся мощи Германии, на которую работала почти вся оккупированная Гитлером Европа, поэтому как нож по сердцу для военных было заклинание: «Не провоцировать Германию!» Что из этого получилось, знает каждый россиянин. Третий рейх броней вермахта ломанулся, взломав наши двери, в летние просторы Советской России, все еще верящей, что враг не посмеет напасть.

Обратимся снова к начальнику штаба Верховного командования вермахта генерал-фельдмаршалу Вильгельму Кейтелю. Он вспоминал о лете 1941 года: «Казалось, будто колосс на Востоке вот-вот рухнет под мощными ударами германской армии, ибо первые и, пожалуй, самые лучшие советские полевые войска, понеся чудовищные потери в людях и технике, были к осени действительно почти истреблены. Тысячи орудий и танков грудой металла валялись на полях сражений после первых битв на окружение, а число военнопленных давно перевалило за миллион».

Спрашивается, какая еще армия в мире смогла бы преодолеть такие уничтожающие удары, не приди ей на помощь бесконечные пространства, людские резервы и русская зима.

А 3 июля 1941 года начальник генштаба сухопутных войск генерал-полковник Франц Гальдер записал в своем дневнике:

«Итак, не будет преувеличением, когда я утверждаю, что поход против России выигран за 14 дней. Разумеется, этим он еще не закончен». Поспешил немецкий генштабист.

Сам Гитлер пел ту же песню — разбита не только полевая Красная армия, но и сама военная мощь СССР подорвана настолько, что никакое ее восстановление, ввиду невероятных потерь в технике, уже не сможет спасти ее от полного уничтожения.

Просчитались нацистские политики и генералы. Россия выстояла и в конце концов сломала хребет вермахту.

В своих промахах они винят огромную территорию России, людские ресурсы и Деда Мороза. Но, господа боши, в аналогичных условиях сражались и наши воины. Они оказались сильнее тевтонов. Многие германские полководцы задним числом упрекают командование вермахта в жестокости немецкой армии против мирного населения, мол, из-за этого создался второй советский фронт — партизанский.

И действительно, Берлин приказывал не жалеть россиян, считая их за быдло. 16 декабря 1942 года Кейтель издал очередной приказ по вооруженным силам. Вот выдержка из него:

«Представляется не только оправданным, но и необходимым, чтобы войска использовали любые методы без каких-либо ограничений, даже против женщин и детей, если только это будет способствовать нашим успехам. Любое проявление жалости является преступлением против народа Германии».

О минувшей войне написано много чего. На Западе — глупостей. В России даны правдоподобные полотна Великой битвы с очень сильным противником — самой сильной армией того времени. Мы отстояли свою независимость, и враг был разбит!

Вторая мировая война, и особенно Великая Отечественная война, показали силу, отвагу и мощь советского солдата, выпестованного Великой многонациональной Россией.

Обратимся к сегодняшнему неспокойному времени. Как оно похоже на предвоенные «сороковые-роковые».

Опять приходиться констатировать: теперь англосаксы хотят повоевать с россиянами. Есть смысл им прочесть труды «железного канцлера», объединителя Германии Отто фон Бисмарка с концовкой: «Никогда не воюйте с Россией!»

Она непобедима своим воинством!!!

Полосухинцы на Бородино…

Противник густо лез. Темным-темно.

Грозя бедой, ползли его машины,

Стремясь прорваться сквозь Бородино

На гладкие можайские равнины.

И что таить — силен был наглый вор,

Привыкший грабить подло и жестоко.

Тогда-то и пришла и приняла в упор

Удар врага дивизия с востока.

Сергей Васильев

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…Мы знали, что враг готовился покорить Москву с двух направлений — Северо-Восточного и Юго-Западного. К осени 1941 года столица практически была незащищена. С разгромом Юго-Западного, Брянского, а также Западного и Резервного фронтов, разгромленных в Вяземском «котле», для столицы создалось угрожающее положение. Паника среди москвичей достигла пика к середине октября сорок первого и гуляла смерчем по улицам, переулкам и бульварам города. Шоссе Энтузиастов превратилось в унылую толпу уходящих на восток местных граждан. Только Сталину и сотрудникам НКВД удалось немного разрядить обстановку. А враг пер буром, особенно танки Гудериана…

Слава о героях обороны Москвы генералах Панфилове, Доваторе, Белове и других полководцах гуляла по страницам книжек, журналов и газет. А вот о герое второго Бородинского сражения командире 32-й стрелковой дивизии полковнике Викторе Ивановиче Полосухине россияне до недавнего времени знали мало чего или ничего не знали. В Великую Отечественную войну, в октябре 1941 года, его соединение было срочно переброшено на защиту Москвы на самое опасное Можайское направление…»

* * *

Почти через 130 лет, в октябре 1941 года, на славном Бородинском поле снова завязались ожесточенные бои, только теперь не с французами, а с немцами, рвущимися к Москве, чтобы захватить ее и отпраздновать здесь победу над Советской Россией. Они даже пригласили для этого феерии французское подразделение со знаменами эпохи Наполеона. Но их наступательный пыл охладила 32-я Краснознаменная стрелковая дивизия, командный пункт которой находился в деревне Горки. Именно в этом месте когда-то была и ставка М. И. Кутузова.

Советским соединением командовал сибиряк полковник Виктор Иванович Полосухин (1904–1942). Он обладал такими командирскими качествами, как воля, решительность, инициативность, умение быстро ориентироваться в обстановке. А еще это был скромный и смелый человек, а герои всегда отличаются такими чертами характера. Личный состав дивизии Полосухина, состоящий в основном из шахтеров и рабочих Сибири и Дальнего Востока, сражался храбро, мужественно перенося морозно-снежные лихолетья. Воины-полосухинцы удерживали в течение 6 суток части 40-го моторизованного корпуса гитлеровцев, бешено рвавшиеся к Москве. Они не жаловались на русскую зиму, как это делали фрицы вермахта. Они не столько воевали, сколько мужественно сражались за свою поруганную землю.

Дивизия сразу по прибытию в Подмосковье была включена в состав 5-й армии и 16 октября 1941 года приняла свой первый бой во время Московской битвы, ведя напряженные оборонительные бои с превосходящими силами противника на Можайском направлении. Именно здесь ее воины уничтожили за этот период около десяти тысяч солдат и офицеров противника.

Согласно архивным данным, с 5 декабря 1941 года 32-я стрелковая дивизия участвовала в контрнаступлении советских войск под Москвой, пройдя за декабрь месяц около ста огненных километров, освободив более 200 населенных пунктов. Именно в это время Виктор Иванович получил известие, что 3 октября у него родился сын Анатолий. Эта радость его еще больше окрыляла и придавала сил в борьбе с фашистами.

После неудачной попытки прорваться к Москве 40-го механизированного корпуса вермахта, главнокомандующий группой армий «Центр» фельдмаршал Федор фон Бок приказал командующему 4-й танковой группы генерал-полковнику Гепнеру все же разгромить противника и войти в Москву.

В ответ командующий 5-й армии генерал-майор Дмитрий Лелюшенко отдал приказ Полосухину организовать оборону в полосе по фронту протяженностью около сорока километров западнее Можайска. Именно в это время начальник военной контрразведки генерал-лейтенант В. С. Абакумов информировал Сталина, что колонна вражеских танков зафиксирована восточнее Можайска. Это тревожное сообщение вызвало переполох среди партийного руководства.

12 октября враг был встречен и остановлен. Бои были изнурительными и тяжелыми. Как писали Владимир Носарев и Сергей Перелыгин, знающие эту тему:

«Накал боевых действий трудно передать словами, только один пример: когда расчет, подбивший не один танк противника, вышел из строя, остался у орудия один артиллерист Федор Чихман. Будучи тяжело раненым (ему оторвало руку), он наводит орудие и подбивает идущий на наши позиции танк…

Свидетелем этого подвига был сам комдив полковник Полосухин. Он же первый оказал помощь истекающему кровью бойцу. До 18 октября, когда дивизия получила приказ отойти, противник на этом направлении не смог продвинуться вперед».

В своих мемуарах маршал Г. К. Жуков писал:

«На Можайском направлении против 40-го мотокорпуса врага, поддержанного авиацией, особо упорно сражалась 32-я стрелковая дивизия полковника Полосухина. Спустя почти 130 лет после похода Наполеона, на Бородинском поле, на том самом поле, которое давно уже стало нашей национальной святыней, бессмертным памятником русской воинской славы, разгорелся бой. Воины 32-й стрелковой дивизии не уронили этой славы, а преумножили ее».

Виктору Ивановичу Полосухину не удалось увидеть сына. 18 февраля 1942 года, находясь на рекогносцировке перед готовящейся контратакой недалеко от села Семеновское под Можайском, героический комдив был сражен пулеметной очередью. Сейчас это место именуется Долиной Славы.

Необходимо признать: соединения сибиряков и дальневосточников под командованием полковника В. И. Полосухина сдержали наступление гитлеровцев на Москву с крайне опасного Можайского направления.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 2 января 1941 года полковник В. И. Полосухин был награжден орденом Красного Знамени за успешные боевые действия в период с 1 по 4 декабря 1941 года в районе деревни Акулово.

Именно контратаки «полосухинцев» не позволили немцам собраться и перейти в наступление. С этого рубежа началось отступление немецко-фашистских захватчиков. Красная армия нанесла первое серьезное поражение гитлеровцам, показав мировой общественности, что немца можно бить. Контрнаступление РККА под Москвой разрушило стратегический план Гитлера «блицкрига». С этого периода начались у немцев сплошные поражения, вылившиеся в последующем в «Десять сталинских ударов».

Герой новой Бородинской битвы полковник В. И. Полосу-хин ушел из жизни в бою. Прошло много времени, чтобы о нем вспомнили. Правда, 20 октября 1981 года решением 8-й сессии городского Совета народных депутатов г. Можайска В. И. Полосухину было присвоено звание Почетного гражданина города Можайска (посмертно).

Достойно оценила подвиг комдива только новая Россия. Указом Президента Российской Федерации В. В. Путина от 16 августа 2021 года № 465 за мужество и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками в период Великой Отечественной войны 1941–1945 годов полковнику Полосухину Виктору Ивановичу присвоено звание Героя Российской Федерации (посмертно).

* * *

А теперь почитаем о реакции немцев на эту Гитлером затеянную всемирную бойню.

Из писем жен немецких солдат и офицеров, обнаруженных в карманах погибших мужей под Москвой на полосухинском направлении.

«Дорогой Оливер!

Пишу тебе с огромным камнем на сердце. Страшно скучаю по тебе. В Люблине вижу нередко цыган, евреев и русских, как их везут в Майданек. Жутко надоело видеть эти рожи. Настоящие неандертальцы — эти сросшиеся брови, их бороды, потухшие глаза. Как я счастлива, что родилась в Германии, а мой муж убивает этих третьесортных людей. Хочется слышать рассказы о результатах твоих выстрелов по ним. Твоя вечно любимая Шериль».

«Любимый Роберт!

Спасибо тебе за те подарки, какие ты прислал нам с мамой. Советские шубы гораздо лучше наших. Умеют же эти бараны делать настоящие вещи. Жаль, только на это они и годятся. Сапожки, кстати тоже безупречные. Для зимы в Германии они прекрасны. Не мог ли ты еще прислать шубу для мамы. Вообще вези все и побольше… Когда еще такой случай подвернется. Жду не дождусь, Эрика».

«Милый Джозеф!

Я обожаю те соления, которые ты мне отправлял. Все невероятно вкусно. Поверить не могу, что такие люди могут приготовить такую вкуснятину, используя свой крошечный мозг. Ну, да ладно, у них нет будущего, но зато у меня есть десяток баночек. Узнай у кого-то рецепт — буду и тебе готовить такую закуску. Спасибо за золотую цепочку. Я ее удачно продала и купила сережки с бриллиантами. Твоя Ирма».

При разгроме штабов воинских частей вермахта удавалось захватить почту. Вот несколько писем, которые не дошли до адресата:

«Я, Генрих Тивель, поставил себе целью истребить за эту войну 250 русских, евреев, украинцев, всех без разбора. Если каждый солдат убьет столько же, мы истребим Россию в один месяц, все достанется нам, немцам. Я, следуя призыву фюрера, призываю к этой цели всех немцев…

Из блокнота солдата 29 октября 1941 года».

«10 января. Ровно в 6 часов на западе начинается жуткий ураганный огонь. Такого грохота я еще никогда не слышал. Целый день над нами летает бесчисленное количество самолетов, сбрасывающих бомбы под гул орудий. 13 января… У меня сегодня какие-то странные предчувствия. Выйдем мы отсюда или нет?

Из дневника унтер-офицера

Германа Треппман из 371-й пехотной дивизии».

«…Три врага делают нашу жизнь очень тяжелой: русские, голод и холод. Русские снайперы держат нас под постоянной угрозой.

Из дневника ефрейтора М. Зура».

«Потери жуткие, не сравнить с тем, что были во Франции… Сегодня дорога наша, завтра ее забирают русские, потом снова мы и так далее. Никого еще не видел злее этих русских. Настоящие цепные псы! Никогда не знаешь, что от них ожидать.

Из дневника солдата группы «Центр» 20 августа 1941 г.

Как видно из ответов не отосланных солдатских писем, мораль германских войск, как и их родственников, опьяненных геббельсовской пропагандой, была вывернута наизнанку.

Часы легендарного разведчика

…Я отдаю свою жизнь за святое и правое дело, за настоящее и цветущее будущее нашей Родины.

Николай Кузнецов

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…Впервые я прочитал о подвигах советского разведчика Николая Ивановича Кузнецова еще в 1948 году в книге полковника Медведева «Это было под Ровно». Диверсионно-разведывательная группа «медведевцев» вскоре переросла в мощный партизанский отряд. В отряд был направлен негласный сотрудник органов госбезопасности Н. И. Кузнецов, который отметился местью немцам за поруганную ими советскую землю. Он уничтожил 11 генералов и высоких имперских чиновников, вскрыл план наступления фашистов под Курском и установил место точной дислокации гитлеровского логова под Винницей. Его убили украинские националисты — бандеровцы — при выполнении последнего приказа Медведева «поработать во Львове»…»

* * *

Судьба распорядилась так, что автору довелось родиться на Полесье в городе Сарны, а учится и служить в городах Владимир-Волынском, Ровно и Львове. Именно в этом территориальном треугольнике действовал выдающийся советский разведчик Николай Иванович Кузнецов (27.07.1911– 09.03.1944) в составе партизанского отряда «Победители» полковника Д. Н. Медведева.

Автор рано познакомился с книгой Медведева «Это было под Ровно». Он был буквально романтизирован героями произведения и их подвигами: от обнаружения бункера Гитлера под Винницей — сверхсекретного объекта под кодовым названием «Вервольф», и до физического устранения наиболее одиозных и кровавых палачей фашистской Германии. Как известно, Кузнецов действовал под именем немецкого офицера Пауля Зиберта…

В конце 1980-х годов память о Кузнецове в очередной раз коснулась автора теплым крылом. Дело в том, что мой родственник Л. Н. Коваленко еще при Советской власти решил открыть в Сарнах при сельхозтехникуме, где он работал преподавателем, небольшой краеведческий музей. Стал собирать экспонаты по городу и в ближайших селах, где действовал отряд «Победители». Экспозиция о Великой Отечественной войне была особенно ярка и содержательна. Еще бы — край партизанской славы!

После чернобыльской трагедии и беловежского предательства пришлось Леониду Николаевичу с женой (сестрой автора) Марией уезжать из Полесья на юго-восток Украины. Музей стал не нужен и даже идеологически вреден новым властям. Его начали потихоньку растаскивать.

И вот в конце 1990-х, помогая родичу в деревенском обустройстве, автор снова прикоснулся к памяти о Кузнецове.

— Хочешь увидеть реликвию? — заговорщицки спросил Леонид и повел в светелку хаты. Открыл тяжелую крышку сундука и вытащил с самого дна небольшой сверток. В домотканом рушнике блеснул металл. Это были серебряные карманные часы.

— Что и чье это?

— Часы самого Николая Кузнецова!

— Как они к тебе попали?

— Мне их передала женщина, муж которой был связан с партизанским отрядом Медведева. Он после войны участвовал в операциях в отряде «истребков» по подавлению бандеровских банд и погиб в 1947 году.

— А каким образом они оказались у него?

— Дело в том, что он был неплохим часовым мастером. После возвращения на базу, проведя одну из очередных боевых операций в Ровно, Кузнецов обнаружил свои часы неисправными. Так как этот швейцарский «аппарат» он очень любил, считал чуть ли не талисманом, то обратился к «лесным умельцам». Ну вот наш часовщик и взялся отремонтировать хронометр. Вскоре Кузнецов отправился во Львов, а затем его следы и вовсе затерялись.

— Как фамилия партизана?

— Не знаю.

— А где живет его жена?

Леонид назвал улицу и номер дома, открыл имя старушки. Она даже тогда, когда передавала часы в музей, то ли из-за скромности, то ли из-за боязни неприятных последствий волновалась и просила себя не называть — время на Украине было гремучее. Националисты подняли голову. А ведь это было в центре бандеровского шабаша.

— Что муж рассказывал ей о появлении часов? Где они хранились? Жива ли она? — выстреливал автор один за другим вопросы Леониду. Муж открылся о принадлежности часов Кузнецову только после войны, когда стало ясно, что Пауль Зиберт погиб. Была у женщины мысль продать их, но не нашлось покупателя.

— Что собираешься делать с ними?

— Знаешь, бери их себе. Тебе они ближе, чем мне, — ответил Леонид. — Может, напишешь в газету. Сфотографируешь и покажешь людям. Есть же еще живые свидетели, которые могли видеть их у Кузнецова — Цесарский, Струтинский, Довгер и другие. Наконец, может кто из родственников остался…

Вот и вся история с часами Героя Советского Союза Н. И. Кузнецова. И все же мысли, почему он считал их талисманом, реликвией и где мог приобрести, не покидали автора. Собирая материалы о легендарном разведчике, автор наткнулся на интересную повесть Теодора Гладкова «С места покушения скрылся». С Теодором Кирилловичем Гладковым автор потом познакомился на литературных диспутах в редакции журнала «Лубянка». Он был рад, что встретил в лице автора человека его идеологической ориентации и уроженца тех героических мест.

В своей повести Гладков использовал множество до сих пор закрытых архивных материалов. В ней он несколько приподнял и обнажил предвоенное время, когда Николай Иванович в качестве негласного сотрудника под псевдонимом «Колонист» и под именем Шмидта Рудольфа Вильгельмовича работал в Москве. Он «специализировался» по посольским резидентурам Германии и других прогермански настроенных стран, ставших членами Оси.

В частности, бывший начальник отделения центрального аппарата советской контрразведки В. С. Рясной, «опекавший» германское и словацкое посольства, рассказал, что чекисты обратили внимание на советника словацкой миссии господина Крно. Он часто заменял посланника в его отсутствие. Шмидту было дано поручение познакомиться со словацким дипломатом и войти к нему в доверие. Кузнецову как человеку коммуникабельному не составляло особого труда выполнить это задание руководства.

Оказывается, словак регулярно ездил в Братиславу и чемоданами возил ювелирные изделия, главным образом часы, для спекуляции, разумеется, злоупотребляя дипломатической неприкосновенностью. Кроме того, было установлено, что Крно связан с нацистской разведкой, являясь негласным источником военной разведки Третьего рейха — Абвера.

Его заинтересованность в Кузнецове-Шмидте объяснялась просто: удобнее и безопаснее продавать контрабандный товар одному надежному посреднику, чем многим случайным покупателям. Кузнецов поддерживал деловые связи с Крно в течение двух месяцев. За это время он приобрел и сдал на Лубянку столько превосходных швейцарских часов, что руководитель советской контрразведки генерал-лейтенант Петр Васильевич Федотов разрешил продавать их по низкой цене всем желающим сотрудникам.

Только после этого чекисты приняли решение осуществить вербовку Крно. Для того, чтобы осуществить эту операцию, надо было завлечь последнего на квартиру его компаньона по «грязному бизнесу». Кузнецов симулировал травму ноги, поэтому пригласил дипломата с товаром к себе. После некоторого колебания словак согласился навестить «больного», и принес новую партию часов в специальном поясе «патронташе».

Когда же товар разложили на столе, в квартиру вошли трое чекистов под видом сантехников из-за якобы «протечки воды в ванной комнате». Увидев гору часов на столе, начальник группы отрекомендовался сотрудником МУРа…

Сначала была немая сцена. Долго дипломата убеждать не пришлось — он понял все. Вербовка была удачно проведена при помощи Николая Ивановича Кузнецова.

Не отсюда ли эти часы у нашего героя? Наверное, он ими дорожил, а поэтому, когда вышли из строя попросил отремонтировать партизанского часовщика.

Длительное время автор хранил работающие часы как реликвию — связь времен! А потом, после открытия Музея Славы при Совете ветеранов ДВКР ФСБ России, подарил их в качестве экспоната.

Сегодня их можно видеть на витрине одного из тематических отделов, посвященного деятельности разведывательно-диверсионных групп органов государственной безопасности и партизанскому движению, которое оперативно обслуживалось силами военной контрразведки СССР.

В 2011 году автор побывал в городе Ровно, где вместе с истинными патриотами нашей большой Отчизны, ветеранами бывшего УКГБ УССР по Ровенской области, отметили 100-летний юбилей разведчика. К сожалению, других российских представителей на празднике бессмертия Героя Советского Союза не было замечено.

Наступали времена отступления трусливого президента Януковича. Об этом говорили бесстрашные наши коллеги, которые стоят на позициях почитания подвигов героя-разведчика до сих пор.

Памятники и бюсты Н. И. Кузнецову на бандеровской Украине порушены, названия городов и улиц в его честь заменены именами одиозных личностей — пособников фашистов Бандеры, Шухевича и других палачей украинского народа. На могиле Кузнецова, расположенной на Холме Славы, барельеф сбит. Намогильная плита облита желтой краской. Но вот удивительно — всякий раз на разрушаемой варварами могиле появляются все новые и новые цветы. Их приносят незаметно патриоты, которых становится все больше.

Родственники нашего героя просят руководителей Львовской администрации, состоящих в своей основе из оголтелых «нациков», решить вопрос о перезахоронении останков Героя на его родине в России, но они греховно торгуются. Даже прах человека стал у нелюдей предметом торга. Время, разум и христианская вера перемелет грехи и глупости отдельных галичан. Протрезвление должно наступить, это понимают два братских народа и ждут его. Ведь в моменты социально-политических бурь и потрясений ветвям общего нашего древа, бьющихся и трущихся друг с другом, больно до корней.

Так жить нормальные народы обеих стран долго не смогут. И верится, что наступит светлый день Обновления, и мы будем по-соседски мирно и созидательно существовать, а может, и вместе в одной стране под названием Великая Русь.

Это время просится, а расплодившая с подачек и обещаний Запада скверна русофобии растворится в чистых водах взаимопонимания и дружбы двух братских народов.

Мы — один народ!

Галицийцы считают по-другому — они сегодня, к великому сожалению, правят на Украине, совершив государственный переворот на майдане 2014 года по планам англосаксов.

СМЕРШ в Кенигсберге

Ветераны, знайте: подвиг Ваш не предан, именно им сегодня мы все живем!

Тимур Акиев

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…О подлости, которую совершил Никита Хрущев в отношении сотрудника Смерша генерал-майора Николая Григорьевича Кравченко, мне стало известно в конце пятидесятых годов теперь уже прошлого столетия. Время несется… Новый вождь его гнобил только за то, что он в Тегеране на международной конференции в 1943 году спас от смерти «Большую тройку» — Сталина, Рузвельта и Черчилля.

Гитлеровские спецслужбы готовились уничтожить их физически. Спас от гибели руководителей СССР, США и Англии военный контрразведчик подполковник Н. Г. Кравченко вместе с другими советскими спецслужбами. Сталин присвоил подполковнику звание генерала, минуя полковничьи погоны.

Только за то, что в числе спасенных руководителей был Сталин, его преемник предал анафеме честного офицера госбезопасности, лишив его законной пенсии, права на ношение формы и квартиры во Львове. Доживал свою жизнь он в Калининграде у родственников…»

* * *

Ранее нигде не публиковавшаяся фотография среди участников советского военного парада в Кенигсберге 7 ноября 1945 года запечатлела забытого более, чем на полстолетия сотрудника легендарного Смерша генерал-майора Кравченко Николая Григорьевича, принимавшего активное участие в боях и оперативных действиях органов военной контрразведки с первых дней Великой Отечественной войны.

Действительно, он также участвовал в охране «Большой тройки» и спецоперациях по обезвреживанию группы гитлеровских агентов-террористов, готовивших покушение на руководителей СССР, США и Великобритании — И. Сталина, Ф. Рузвельта и У. Черчилля в Тегеране.

Блестяще организованная советскими органами госбезопасности совместно со спецслужбами союзников операция по нейтрализации готовящейся террористической акции фашистов произвела сильное впечатление на президента США Ф. Рузвельта и премьер-министра Великобритании У. Черчилля. Они корректно высказали желание увидеть человека, который спас им жизнь.

Удивленные низким воинским званием одного из непосредственных руководителей этой операции — подполковника Николая Кравченко, они посчитали своим долгом попросить Сталина присвоить ему генеральский чин. Глава Советского Союза выполнил их просьбу…

После Тегеранской конференции новоиспеченного генерала Николая Кравченко направляют начальником управления контрразведки Смерш по Среднеазиатскому военному округу. Кстати, там находилась малоизвестная современникам школа Смерш, которую он, как начальник окружной военной контрразведки, курировал и опекал.

Затем он становится начальником Управления контрразведки Смерш НКО СССР по Туркестанскому военному округу. А с 1 октября 1945 года по 4 февраля 1946 года он проходит службу в должности начальника управления контрразведки Особого военного округа Кенигсберг. Управление размещалось в здании по нынешнему проспекту Победы, в доме № 124. Следует отметить, что местные жители называют до сих пор это здание чекистским термином — «СМЕРШ».

По прибытию к новому месту службы генерал-майор Н. Кравченко представился командующему Особым военным округом генерал-полковнику Кузьме Галицкому.

Кузьма Никитович принял его с подчеркнутым вниманием, уже до встречи узнав от сослуживцев о легендарном молодом генерале.

— Николай Григорьевич, я знаю, вы прибыли с теплых краев, не потревоженных войной, здесь сами видите, в каком состоянии город, — пояснял командующий. — Думаю, вам здесь надо начинать с устройства гнезда. Жилой фонд разрушили до основания снаряды и бомбы, и наши, и немецкие. Тяжело нам достался штурм этой прусской твердыни. Выкуривали немчуру лужеными глотками тысяч орудий. По вопросам размещения Управления контрразведки и личного состава обращайтесь к начальнику Временного гражданского управления Виктору Гузию.

— Да, Кузьма Никитович, то, что я увидел — потрясло, война закончилась, и надо переходить на мирные рельсы, но здесь, в Кенигсберге, последствия войны еще долго придется разгребать в прямом и переносном смысле, — согласился Кравченко.

— И для вашей службы работы тут по горло, — командующий большим пальцем руки как бы прочертил линию ниже подбородка. — Немцев, в том числе враждебно настроенных, осталось тут немало. Да и отряды польской Армии Краевой дают о себе знать. Стреляют в спины нашим людям, особенно воинам.

— Что ж, будем противопоставлять им наше оружие. Наведем порядок, — бодро заявил молодой генерал из Смерша.

— Надо, надо скорее очищаться от скверны бандитизма. Гражданский народ прибывает потихоньку, строительные специальности нужны в первую очередь…

А задач — политических, экономических, финансовых, заготовительных, строительных и оперативных — в этом Особом военном округе было невпроворот. Тут и установление твердого режима, обеспечивающего спокойствие для жизни и работы населения, и регистрация, и учет прибывающих и местных граждан, и их трудоустройство, и подготовка, и пуск предприятий местного значения для обслуживания нужд населения и потребностей.

Не надо забывать время и обстановку, в которой велась оперативная работа в Кенигсберге в период нахождения здесь Николая Кравченко, с 1945-го по 1946 год.

Среди гражданского населения скрывалось немало гитлеровских агентов и военных преступников, а также участников формирований РОА*. Они всячески пытались легализоваться. В глухих районах действовали остатки эсэсовских диверсионных групп. На территории соседней Литвы долго напоминали о себе диверсиями и террором банды националистов.

Учитывая эти обстоятельства, иностранные спецслужбы, прежде всего Великобритании и США, развернули активную разведывательно-подрывную деятельность на освобожденной советскими войсками территории.

Военные власти, сотрудники Смерш, территориальные органы и другие советские граждане всегда проводили грань между нацистами и трудящимися Германии. У них не было чувства мести к немецкому населению. Все немецкие граждане, лишенные крова и средств к существованию, получили жилье, пищу, медицинскую помощь. Те, кто мог трудиться, имели работу, зарплату и продовольственный паек наравне с советскими рабочими. Для детей-сирот были открыты детские дома.

В этот период, а точнее в декабре 1945 года, в Кенигсберг к брату приехала сестра Николая Григорьевича — Ольга. В 1946 году она вышла замуж за водителя Кравченко — Веревкина Ивана Гавриловича. Молодожены получили отдельное жилье.

После свадьбы Ольги и Ивана генерал-майора Н. Кравченко перевели к новому месту службы в Москву, на должность начальника отдела «2-А» Второго главного управления МГБ СССР. В дальнейшем он учился на курсах переподготовки руководящего состава при Высшей школе МГБ.

Работал в Группе советских оккупационных войск в Германии, а потом и в Белоруссии. Последних пять лет службы он возглавлял Особый отдел КГБ при СМ СССР по Прикарпатскому военному округу.

В период хрущевской десталинизации, когда под дробилку репрессий попали люди, работавшие при Сталине и им отмеченные, сложилась трагически и судьба генерал-майора Н. Кравченко. На всех углах и перекрестках Советского Союза срочно перекрасившиеся вчерашние партократы из сталинской обоймы, ставшие в одночасье клевретами нового партийного барина, кричали о сплошных преступлениях и недостатках предыдущей эпохи, в делах которой и сами активно поучаствовали.

Вешались негативные ярлыки на полководцев, выдвинутых Красной армией и народом в годы войны. Авторитет армии был снижен до опасно низкого уровня, а о роли органов госбезопасности и говорить не приходилось — они были затоптаны в грязь. Все — и контрразведка, и разведка. В одну кучу бросались и негодяи, и честные, порядочные, мужественные офицеры и генералы, которых было несомненное большинство.

Одним из этого ряда обреченных закончить жизненный путь в унижении и прозябании был и Николай Кравченко — бывший герой Тегеранской конференции, спасший в ходе участия в агентурно-оперативных мероприятиях вместе с другими сотрудниками Смерша жизни руководителям антигитлеровской коалиции. С 1960 года он жил в Калининграде, где находилась и его родная сестра Веревкина Ольга Егоровна и племянник Анатолий Иванович Веревкин. Скончался Николай Григорьевич 13 апреля 1977 года, был предан земле на Старом кладбище города.

Генеральскую форму — шинель, мундир и фуражку брата сестра Ольга отдала своей хорошей знакомой, которая работала костюмером в областном драматическом театре. Получается, что военная форма Николая Григорьевича продолжала нести патриотическую службу еще многие годы на подмостках и подиумах областной, а значит, и всей советской культуры.

Благодаря усилиям неравнодушных людей имя легендарного контрразведчика проступает из тьмы забвения. В последние годы о нем появился ряд публикаций в газетах, журналах и в Интернете, издано три книги: «СМЕРШ в Тегеране», «Он спас Сталина» и «Герои СМЕРШа» в серии ЖЗЛ, создано и показано два телевизионных фильма. А по инициативе Совета ветеранов УФСБ России по Калининградской области 19 декабря 2019 года в 11:00 на доме № 38–40 по улице Чайковского в Калининграде, где Николай Григорьевич провел последние 17 лет, состоялось открытие мемориальной доски в его честь.

Забытое имя

Когда кончается эпоха, кончают жить и ее герои.

Из газет

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…О Кузьме Павловиче Лукине мне рассказывал мой друг, старый машинист паровоза из депо Ховрино. Потом он работал в депо Москва-сортировочная. Всю войну провел за регулятором и реверсом. Водил и литерные поезда с высокими военными чинами и партийными чиновниками. Много чего видел он интересного. Не раз его эшелоны с боевой техникой и личным составом бомбили немецкие воздушные стервятники. Чудом остался жив, хотя и получил тяжелое ранение. Лукина он называл «железнодорожным чекистом…»

* * *

Мысль написать статью о полковнике госбезопасности Лукине Кузьме Павловиче родилась у автора не спонтанно. Ее каркас возник под впечатлением от встреч и бесед с его дочерью Аллой Кузьминичной Лукиной.

Повлияли на появление этого очерка и рассказы моего отца, машиниста 1-го класса, «Почетного железнодорожника СССР», участника Великой Отечественной войны, которому тоже довелось водить литерные поезда.

Речь пойдет о таких поездах, к которым были причастны люди из разных ведомств: и чекист, и паровозник.

В начале 90-х Алла Кузьминична Лукина скупо рассказывала о неспокойной жизни своего отца подруге Логиновой Александре Васильевне. Автора заинтересовала личность этого незаурядного специалиста-контрразведчика.

Со слов дочери Лукина, они с матерью Еленой Васильевной практически не видела дома отца и мужа. Постоянные командировки сужали общение в семье.

— А куда он ездил? — поинтересовался я.

— Он был ответственным по литерным поездам.

— Помню, папа каждое лето выезжал на шесть месяцев в Хосту для обеспечения отдыха Сталина. Были кроме длительных летних командировок и краткосрочные — по несколько недель. У него вся жизнь была связана со «стальными колесами и охраной на железке».

— А где он служил до этого?

— Был и военным чекистом, и транспортным, долгое время работал в управлении охраны вождей… Документов и фотографий в форме много оставил. Правительство часто его награждало высокими наградами, но за какие конкретные дела — не знаю… Из больших дел мне известно, что он сопровождал тело Ленина в Тюмень. Обеспечивал поездки Сталина на Тегеранскую, Ялтинскую и Потсдамскую конференции…

Во время войны имел отношение к Смерш, потому что было у него удостоверение с этим грозным брендом. Часто вспоминал о совместной работе с Абакумовым, которого характеризовал как смелого, умного и хорошо знающего оперативную работу генерала. Много времени отец отдавал поездкам в Сочи на дачу Сталина.

— Вы говорили, что родителя часто отмечало руководство наркомата внутренних дел, какими же наградами он был награжден?

— Кажись, есть в коробке ордена Ленина, три Боевого Красного знамени, Красной Звезды, Знак Почета и много медалей.

Вскоре Алла Кузьминична заболела. Квартиру пришлось продать, и оказалась она в доме престарелых, а награды и некоторые оставшиеся документы передала подруге Логиновой, а через последнюю они оказались у автора.

«Хорошо, что так получилось, новые хозяева, — подумал я, — поступили бы с имуществом семьи Лукина так же, как обошелся недавно некий нувориш с имуществом и квартирой генерала армии Антонова и Лепешинской». Ордена и медали ведь стали товаром, как и совесть.

В оставшихся документах много интересных исторических находок. Меня привлекло одно удостоверение, датированное 1 сентября 1923 года, своим современным звучанием.

Из-за трудности прочтения его, я попытался восстановить текст:

УДОСТОВЕРЕНИЕ

Дано сие особо уполномоченному по Колпянской ветви по борьбе со взяточничеством и хищением тов. Лукину в том, что он действительно является уполномоченным от Учтройки ст. Курск 2 Московско-Киево-Воронежской ж.д., которому предоставляется право производить аресты, обыски, допросы, подачи служебных депеш, а также говорить по прямому проводу под его личною ответственностью.

Всем учреждениям и должностным лицам предполагается оказывать полное содействие тов. Лукину при исполнении им служебных обязанностей.

Что подписью и приложением печати удостоверяется.

Действительно по 1 сентября 1923 г.

Примечание: Предъявитель сего пользуется вышеуказанными правами на основании приказа Наркомпуть от 16.5. 1922 года, № 1310.

Председатель Учтройки

по Б/ВХ ст. Курск 2 М.К.В. ж.д. (подпись)

Секретарь (подпись).

Среди документов было удостоверение — грамота о награждении К. П. Лукина приказом НКВД СССР 3 002729 от 19 декабря 1942 года нагрудным знаком Заслуженного работника НКВД № 1738 за успешное выполнение заданий НКВД СССР, и другие.

* * *

Как известно, с первых же часов войны Москва ожидала ударов фашистской авиации. Уже на рассвете комендант Кремля генерал-майор Н. К. Спиридонов ввел на территории Кремля Чрезвычайное положение (ЧП).

Генерал Спиридонов вспоминал:

«Я сделал вывод, что в связи с неизбежными налетами фашистской авиации, а также быстрым продвижением врага сохранить тело Ленина в Москве даже в специальном убежище не удастся. Я возбудил вопрос об эвакуации…

26 июня предложение было рассмотрено Политбюро ЦК партии. Я изложил свои соображения и высказался за эвакуацию тела Владимира Ильича в Тюмень. На вопрос Сталина, почему туда, ответил:

«Малонаселенный, тыловой город. Нет промышленных и военных объектов. Не привлекает внимание немецкой авиации…»

В Кремль вызвали профессора Б. И. Збарского, возглавлявшего группу ученых-бальзаминаторов. Почти два десятка лет они трудились над забальзамированным телом вождя в идеальных условиях, поэтому боялись тряски, перепадов температуры, влажности, яркого света. Эти сомнения были высказаны коменданту Кремля, который убедил все же Сталина в правильности своего решения.

По этому поводу чекист из кремлевской комендатуры А. Т. Рыбин писал:

«Сталин молча постоял у саркофага. И тихо сказал, как бы говоря сам с собой:

— Под знаменем Ленина мы победили в гражданской войне. Под знаменем Ленина мы победим и этого коварного врага».

Поздним вечером 3 июля 1941 года поезд покинул Москву. В одном вагоне находился саркофаг с телом Ленина, в других — взвод охраны, медработники, обслуживающий персонал, их семьи. О степени секретности мероприятия говорит тот факт, что о пункте назначения знали только двое: профессор Б. И. Збарский и начальник поезда полковник госбезопасности К. П. Лукин.

13 сентября 1945 года мавзолей Ленина вновь был открыт.

* * *

Литерные поезда серии «А» совсем не выдумка сталинской эпохи. Да, это правда, в войну Сталин боялся летать на самолетах. В небе тогда господствовала немецкая авиация. Поэтому президиум Верховного Совета СССР запретил членам Политбюро пользоваться воздушным транспортом на большие расстояния. И вот тогда специалисты вспомнили о литерных поездах.

Немного истории.

Дело в том, что первый российский литерный вагон появился еще у Николая Первого. 3 ноября 1836 года он с императрицей и наследником совершил в восьмиместном купе вагона 1-го класса первую поездку. Потом, в 1874 году, появился поезд с 4-мя вагонами. Особо выделялся императорский вагон голубого цвета, он был длиннее других — 36 метров. Со временем состав увеличился до пятнадцати вагонов. Николай Второй обладал уже несколькими литерными поездами. В нем было предусмотрено практически все для полной жизнедеятельности августейших особ и свиты: отопление и вентиляция, канализация и внутренняя телефонная связь, снабжение водой, опочивальня и салон-столовая, мужской и дамский вагон для царской фамилии. Стены кабинета для царя были отделаны кожей. На окнах — бархатные занавески и светлые шелковые шторы. Передвижение царских поездов проходило в обстановке полной секретности.

В годы гражданской войны идея литерных поездов была захоронена из-за распространенного бандитизма.

По рассказу дочери полковника, у истоков сталинских литеров стоял именно ее отец — Кузьма Павлович Лукин. В ноябре 1942 года к машинистам паровозного депо Москва-сортировочная Виктору Лиону и Николаю Кудрявкину подошел незнакомый, крепкого телосложения, русоволосый человек. Отрекомендовался:

— Полковник Лукин. Я бы хотел с вами поговорить.

— ???

— Предлагаю вам поработать в транспортном отделе Главного управления охраны.

— Нет. Мы привыкли возиться с паровозами, — в унисон ответили оба.

— А вы и будете рядом с паровозами…

Через месяц неутомимый Лукин снова появился в депо, предложил машинистам сесть в машину и для большей убедительности привез их на Лубянку. Там они быстро «убедились», что предлагаемое им дело — их кровное дело. Упираться уже не было смысла…

В служебные обязанности новоиспеченных машинистов-охранников входило обеспечение безопасности движения литерных поездов. Это, прежде всего, технический осмотр локомотива, замена его на новый в случае обнаружения неисправности, а в пути следования — контроль за выполнением локомотивной бригадой необходимых правил.

Первый межгосударственный сталинский литер начал действовать в конце 1943 года при подготовке к Тегеранской конференции. Был сформирован особый состав. В него вошли несколько вагонов-салонов, вагон для охраны, штабной вагон с отдельным купе для коменданта поезда, других сотрудников, вагон-гараж на две автомашины, вагон-ресторан и продуктовый. В начале и в конце так называемого литера «А» — платформы с защитными установками и спаренными крупнокалиберными пулеметами.

У вагона салона не было одного тамбура, за счет чего салон удлинялся. Он являлся бронированным вагоном, а потому весил на двадцать тонн больше обычного вагона. Практически Лукиным было подготовлено три поезда. Перед отправлением основного поезда со станции Николаевка отправился контрольный на расстоянии перегона, второй локомотив тащил основной — литерный. Третий замыкал состав на расстоянии тоже не дальше одного перегона…

Другая поездка на таком поезде была организована для Сталина, выезжавшего на Ялтинскую конференцию. Она прошла без эксцессов. Единственное, что мешало — это паровозный дым.

В третий раз в Берлин на Потсдамскую конференцию литерный состав тянули американские тепловозы серии Dа 20–27 из числа полученных по ленд-лизу. Они были доставлены морем. Сборка проходила в Раменском депо под Москвой. В организации всех этих трех поездок вождя участвовал полковник К. П. Лукин и его помощники — машинисты Виктор Лион и Николай Кудрявкин.

Перед основной поездкой Лион с Кудрявкиным для изучения профиля пути провели пробный поезд по маршруту Москва-Потсдам-Москва.

Состав с вождем не ехал, а «плыл» — мягко, без рывков, с остановками «по требованию». Сталин любил короткие прогулки.

Лукин вспоминал:

«Во время одной из прогулок Сталин подошел к тепловозу.

— Доедем мы на этой машине до Берлина? — спросил он у машиниста Кудрявкина.

— Не только до Берлина, но и обратно в Москву вернемся, товарищ Сталин, — ответил Николай. Потом Сталин направился к паровозу и побывал в кабине машиниста. Там было чисто, даже коврики постелили…

В Потсдам прибыли вечером 16 июля строго по графику, составленному в НКВД.

На следующий день около семнадцати часов во дворце Цецилиенхоф открылась международная конференция…

При возвращении в Москву, правда, произошла накладка по независящим от машиниста Лиона причинам: вагон Сталина остановился не точно возле ковровой дорожки. Была дождливая погода, и генералиссимусу пришлось топать к машине по лужам. Машиниста по этому поводу заставили написать объяснительную записку. Но все обошлось — разобрались наверху. Лукин принимал в этом непосредственное участие. Оказалось, бригада действовала по инструкции, только не по правительственной, а по железнодорожной.

Позже машинистам были вручены по ходатайству Лукина медали «За боевые заслуги».

Для обеспечения спецрейса, как писал В. Михайлов в статье «Рейс особого назначения», на всех крупных и узловых станциях заранее готовились и стояли под парами сотни паровозов (одним из таких паровозов был локомотив моего отца серии «Су» — Авт.). Причем не день, и не два они стояли. А с ними на круглосуточной вахте находились тысячи машинистов, помощников, кочегаров, поездных диспетчеров, станционных работников всех рангов… Это только по транспортной линии, по ведомству генерала Ковалева (наркома путей сообщения — Авт.)

Но, помимо этих процедур, необходимо было еще обеспечить надежную охрану литерного маршрута. Здесь, разумеется, распоряжались Берия, Абакумов, в целом два ведомства — НКВД и НКГБ, а потом МГБ СССР.

В Белоруссии, например, в охране трассы литерных маршрутов участвовало более 80 % личного состава работников НКВД. Они стояли через 100–200 метров с двух сторон путей на всех железнодорожных перегонах. Особенно тщательно охранялись мосты. На линии курсировало несколько бронепоездов. Московскому и Белорусскому военным округам было приказано привлечь к этой операции несколько стрелковых и танковых дивизий.

К. П. Лукин провел колоссальную организационную работу при подготовке этих трех литерных рейсов.

Мой отец тоже был «литерщиком», но Сталинского поезда он не повел, так как состав прошел по Белорусской земле. А вот литерный поезд с К. К. Рокоссовским ему пришлось вести — и в Польшу, и из Польши.

* * *

Как уже говорилось, по рассказам дочери Лукина Аллы Кузьминичной, отец часто выезжал в Сочи — готовить «оперативно» дачу для Хозяина «под соответствующий уровень функционирования».

Сталин любил здесь отдыхать в конце лета или начале осени, а его семья наслаждалась в этом живописном месте только в летние месяцы. Место, где была основана дача Сталина в 1937 году, было и до сих пор остается одним из популярных в Сочи. Дача расположена на вершине горного хребта между Мацестинской долиной и Агурским ущельем. Захватывающий дыхание, изумительный вид открывается отсюда на сказочные заснеженные горные вершины Главного Кавказского Хребта.

Сталин обожал выходить на большой балкон и любоваться вершинами гор. Море, горы, замысловатый ландшафт, бодрящая девственная природа, лечебные источники, неограниченная возможность наслаждаться горным воздухом, наблюдать, как оранжевый диск дневного светила медленно садится за горы, как поблескивают на морской воде солнечные лучи — все это, несомненно, производило на отдыхающих здесь Сталина и его соратников из Политбюро, а также лидеров различных партий и глав государств неизгладимое впечатление.

Именно сюда приезжал загодя полковник Лукин для подготовки дачи «под соответствующий уровень функционирования».

С 25 по 29 сентября 2008 года группе ветеранов Департамента военной контрразведки (ДВКР) ФСБ РФ во главе с руководителем Совета ветеранов ДВКР генерал-лейтенантом в отставке В. В. Фалуниным за счет средств региональной организации «Ветераны военной контрразведки» была любезно предоставлена возможность посетить Сочи с проживанием в одном из пансионатов «Зеленой Рощи».

С экскурсоводом мы посетили и дачу Сталина. Гид рассказала много интересного об обитателях этого сталинского гнезда.

— Время правления «вождя всех народов» заняло почти тридцатилетний период в нашей истории, именно поэтому внешние декорации и интерьер дачи сохранили прежний вид и не были изменены. Оказавшись внутри здания, — поясняла она, — все также можно увидеть письменный стол Иосифа Виссарионовича. Ковер, по которому он ходил, семейные фотографии, кожаный диван, сделанный по его заказу, камин, бильярд и гостиный зал с длинным столом.

За его гостевым столом нам местное руководство устроило ужин.

В музее на нижнем этаже нас встретила восковая фигура вождя. Он сидит за письменным столом в защитной форме — «сталинке» — с трубкой в руке. Все это нас как бы возвращало в эпоху 30-х годов уже прошлого столетия.

Считаю, что для поднятия уровня патриотического воспитания молодого поколения армейских контрразведчиков забытую деятельность чекиста Лукина Кузьмы Павловича надо восстановить через архивы.

Дочь не случайно рассказала, что одно время он был «военным чекистом». Поэтому все правительственные награды, фотографии и документы, дабы они не попали в руки торгашей-спекулянтов, автором были переданы в музей военных контрразведчиков. Они стали экспонатами, занимая достойное место на стеллаже в выставочном зале Совета ветеранов Департамента военной контрразведки (ДВКР) ФСБ РФ.

Туннельная ловушка для янки

«Случайное» обнаружение Советами Берлинского тоннеля выглядело так естественно, что следующие пять лет американцы искренне считали, что операция «Золото» была разоблачена лишь из-за стечения обстоятельств…

Из газет

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…Ловушкой для дяди Сэма явился прорытый американцами тоннель под Берлинской стеной для получения шпионской информации о ГСВГ. Янки затратили немалые средства на рытье подземного тоннеля и оборудование его дорогим техническим оборудованием. А в результате эти «кроты» получили по мордам…

Опозорились они тогда, в середине пятидесятых годов, страшно как… весь мир хихикал, когда из-под земли выволакивали дорогостоящее оборудование двуногих землероек. Это была достойная победа советской контрразведки…»

* * *

В то апрельское утро 1956 года, когда глава советского государства Н. С. Хрущев, находившийся с официальным визитом в Лондоне, собирался в Букингемский дворец на встречу с королевой, ему доложили о ЧП в ГДР (Германской Демократической Республике). Там, в пригороде Берлина Вюнсдорфе, районе расположения ставки Группы советских войск в Германии (ГСВГ), был обнаружен тайный подземный тоннель, ведущий из американского в советский сектор Берлина.

В подземелье нашли специальную аппаратуру для перехвата секретных переговоров командования ГСВГ с Москвой по ВЧ. Сенсационную новость уже успела сообщить Би-би-си. Наверняка, знала о ней и королева. Но Хрущев вел себя, как подобает джентльмену, лишь изредка ехидно улыбался. Для него эта сенсация была новостью позавчерашнего дня. Знал он и о том, что одним из разработчиков совместной операции ЦРУ и СИС (английской разведки) был сотрудник разведывательной службы Британии Джордж Блейк, который давно уже работал на нашу разведку. Операция под кодовым названием «Голд» («Золото») готовилась по личному указанию шефа ЦРУ Аллена Даллеса. В общих чертах об этой операции и ответной операции наших спецслужб советская пресса много чего писала. Но подробности стали известны гораздо позднее…

В начале 1950-х годов наши спецслужбы в ГДР перешли с использования радиоканалов на телефонные переговоры по подземному кабелю. И западная разведка оказалась без важного источника информации. А интересовало ее многое: например, боевая подготовка частей ГСВГ, которой командовал Маршал Советского Союза А. А. Гречко, кадровые перемещения комсостава, директивы нашего Генштаба…

Вот что об этом писал в своих мемуарах «Искусство шпионажа» сам Аллен Даллес:

«Ныне широко известный берлинский тоннель, проходящий из Западной в Восточную часть Берлина, был проведен западными разведками для того, чтобы тайно подсоединиться к советским линиям связи в Восточной Германии. Это было во всех аспектах хорошо продуманное и комфортабельное сооружение…»

Действительно, уникальный тоннель проходил на глубине свыше 5 метров, его длина превышала 600 метров. Большая часть тоннеля шла по территории советской зоны. Заминированный вход защищали бронированные двери. В глубине лабиринта, уже на нашей территории, находилось огромное помещение, где к трем кабелям телефонной сети, ведущим в Вюнсдорф, была подсоединена записывающая и подслушивающая техника. Но Даллес, естественно, не мог предполагать, что по этой сети специально для него «гнали» дезинформацию. Не знал он и главного: что любимчик и гордость СИС Джордж Блейк давно уже работал на советскую разведку. Провал операции «Голд» для Запада стал полной неожиданностью.

В своей книге Даллес признается:

«Все шло прекрасно, пока не наступили морозы. Снег, припорошивший землю над тоннелем, начал таять… И к нашему ужасу четко обозначилась прямая дорожка над тоннелем из Западного в Восточный Берлин…»

Весной 1956 года руководство советской разведки приняло решение пресечь эту деятельность ЦРУ в Берлине. В ночь с 21 на 22 апреля начались работы по поиску мест короткого замыкания. Так вышли на тоннель. Американцы еле успели унести ноги. После того, как об этом сообщили газеты, лабиринт стал местом настоящего паломничества. Сюда съезжались толпы экскурсантов со всего Восточного Берлина. Приезжали семьями. Опытные экскурсоводы обстоятельно рассказывали о назначении уникального объекта.

Предприимчивые берлинцы построили здесь сеть специальных «гаштетов», где предлагали гостям баварские сосиски и лучшие сорта мюнхенского пива… Так завершилась операция, на которую сэр Даллес возлагал большие надежды. А как сложилась судьба Джорджа Блейка? По одной из версий, он с 1961 года находился в Ливане, где изучал арабский язык. Но на него уже началась охота. Руководство СИС отозвало Блейка в Лондон. Там его обвинили в шпионаже в пользу Советского Союза. Суд приговорил Блейка к 42 годам тюремного заключения. Как ему удалось бежать, до сих пор остается загадкой. По одной из версий, он вышиб расшатанный прут в окне камеры, выбрался на крышу и бесстрашно спрыгнул на землю. Его тут ждали…

Так это было или нет, вряд ли кто-нибудь знает достоверно. Но факт остается фактом: через Ла-Манш Блейка вывезли в закрытом фургоне в Восточную Германию. Оттуда товарищи из КГБ привезли его в Москву, где его встречали с почестями…

Одно время Джордж Блейк работал в Институте мировой экономики и международных отношений. Те, кто некогда сотрудничал с ним, свидетельствовали, что до конца своих дней он оставался коммунистом и очень жалел о крахе социалистической системы. И что бы о нем ни говорили сейчас, это была уникальная личность. Он сумел заманить Аллена Даллеса в запутанный лабиринт, из которого шеф ЦРУ так и не смог выбраться.

Операция «Берлинский туннель» или История Берлинского туннеля, получившая англо-американское название операция «Голд», стала одной из самых громких разведывательных операций времен «холодной войны». Это крупнейшая разведоперация американских и английских спецслужб по проникновению в коммуникации Советов и ГДР при помощи туннеля, прорытого глубоко под советским сектором. В конце 1940-х годов советские службы в Австрии и Германии перешли с использования радиоканалов на два вида кабельной связи. Один из них — по воздушным кабельным линиям на телеграфных столбах, другой — через подземный кабель.

Разведки США и Великобритании обратили свое внимание на подземный кабель, уложенный почти там же, где были кабели довоенных Австрии и Германии, которые были частично использованы советскими оккупационными войсками. Начали работу спецслужбы США и Англии с приобретения агентуры в восточно-берлинском почтовом ведомстве, через которую получили сведения о системе расположения кабелей и их использовании.

В августе 1953 года директору ЦРУ Аллену Даллесу был доложен план сооружения подземного туннеля. Половину туннеля предполагалось проложить под советской территорией и в ее конце, там, где проходит советский кабель, установить подслушивающую аппаратуру. Операция задумывалась и осуществлялась с поистине американским размахом.

Успех гарантировали абсолютная секретность, большие деньги, вложенные в строительство, и новейшая техника, предоставленная англичанами.

Берлинский туннель

В один из декабрьских дней 1953 года в Лондоне проходило секретное совещание представителей Центрального разведывательного управления (ЦРУ) США и «Сикрет интеллидженс сервис» (СИС) Великобритании. В результате было принято решение о прокладке туннеля к линиям связи советских войск и линиям связи Германской Демократической Республики.

В качестве заместителя начальника отдела «Y», внедрявшего подслушивающую технику на советских объектах, Джордж Блейк принимал личное участие в этом совещании специалистов-разведчиков СИС и ЦРУ. Протоколы сверхсекретного совещания он передал С. Кондрашову, исполнявшему обязанности резидента КГБ в Лондоне. После того, как в Москве получили доклад Кондрашова о туннеле и других подслушивающих операциях, забота о безопасности Блейка приобрела приоритетное значение для руководства КГБ.

Тем временем, не подозревая о том, что советской разведке уже было известно о результате их замыслов, американцы и англичане форсировали завершение строительства. В берлинском районе Альтглинике, где проходила граница американского сектора Берлина, американские военные власти построили корпуса станции подслушивания. От них был прорыт пятисотметровый туннель, оборудованный по последнему слову техники, для подключения подслушивающей, усилительной и прочей шпионской техники к телефонным кабелям на территории ГДР. Это было внушительное сооружение — под землей можно было свободно ходить и передвигать тележки с аппаратурой. Через подземный ход пролегали кабели, соединяющие советские военные коммуникации с американским центром обработки данных.

Туннель был подведен к колодцу, через который тянулись телефонные и телеграфные линии из советского посольства, Верховного командования в Берлине, а также правительственные линии связи ГДР. О масштабе прослушивания говорит такой факт: ежедневно несколько десятков катушек с записью телефонных переговоров отправлялись самолетом в Лондон, где обрабатывались голосовые записи, а телеграфные сообщения отправлялись на дешифровку в США.

Весной 1956 года руководству КГБ стало ясно, что дальнейшее существование туннеля может представлять угрозу интересам безопасности СССР. К тому времени Блейка перевели в резидентуру английской разведки в Берлине и никакого отношения к туннелю он уже не имел.

Ночью 22 апреля 1956 года советские связисты, «осуществляя срочный ремонт» телефонного кабеля, обеспечивающего связь между Восточным Берлином и Москвой, наткнулись на ответвление. Они обнаружили туннель, ведущий к американскому пакгаузу по ту сторону границы, разделяющей советский и американский сектора Берлина.

Как писали газеты того времени, 22 апреля 1956 года русские неожиданно обнаружили туннель на своей территории. Сработала сигнальная система. Русские никого не нашли в туннеле, но оборудование было на месте. Операторы исчезли так быстро, что русские обнаружили кипящий кофейник в пустом помещении.

Наша сторона не пошла на уничтожение установленной американцами и англичанами аппаратуры перехвата телефонных разговоров, а на следующий день организовала пресс-конференцию, на которой обвинила американцев в возмутительном вторжении на территорию советского сектора Берлина и заявила решительный протест. Собравшихся журналистов пригласили на «экскурсию» в туннель.

Точка в этой игре трех разведок была поставлена весной 1956 года. После скандального разоблачения, когда все улики были налицо и играть в прятки отпала нужда, высокопоставленные деятели из ЦРУ все же пытались утверждать, что, мол, эта операция была самой результативной за последние годы. Тогда ни в Вашингтоне, ни в Лондоне не могли даже предположить главное — их акция оказалась обреченной еще до того, как были созданы чертежи этого «предприятия».

Само «обнаружение» туннеля было проведено искусно. Последовавшее за этим совместное расследование Интеллидженс сервис и ЦРУ обстоятельств провала операции пришло к выводу о его чисто технических причинах. Об утечке информации и речи не шло. И только в 1961 году, после ареста Блейка, СИС и ЦРУ стало известно, что советские власти были детально ознакомлены с операцией «Туннель» еще до того, как первая лопата вонзилась в землю. Блейк сумел передать советской разведке сведения об этой операции американской и английской разведок еще на стадии ее первоначальной разработки.

Большую и ответственную работу провел в Берлине с 1953-го по 1957 год генерал-лейтенант Питовранов Евгений Петрович в качестве Уполномоченного КГБ при МГБ ГДР. Именно за этот период под руководством Е. П. Питовранова был проведен ряд крупных и высокоэффективных мероприятий по срыву антисоветских планов НАТО. В числе их и работа по туннелю англосаксов.

Война… и война после войны

Памяти нашего старшего коллеги, героя войны генерал-лейтенанта Александра Ивановича Матвеева.

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…Война после войны могла продолжиться не в холодном, а в горячем варианте. Она могла стать прологом еще более страшной и разрушительной планетарной бойни. Так, только план США «Троян» предусматривал нанесение по СССР массированного авиаудара. Бомбы должны были упасть на 20 советских городов, на которые агрессор планировал сбросить 300 ядерных и 20 тысяч обычных бомб. Если бы такое произошло на самом деле, это стало бы новой, гораздо более страшной «Хиросимой», жертвы которой трудно было бы представить. Однако в 1949 году Советский Союз разработал собственную ядерную бомбу, а затем в СССР был создан полный комплекс ракетно-ядерных вооружений, систем защиты, оповещения и автоматического ответного ядерного удара, что свело на нет возможность прямой неограниченной войны с СССР и Россией…»

* * *

Это произошло в конце 70-х годов.

Первым заместителем начальника военной контрразведки СССР был генерал-лейтенант Александр Иванович Матвеев. Автору этих строк, как редактору стенгазеты «Чекист», редакция поручила накануне очередного праздника Дня Победы взять интервью у заслуженного фронтовика. До сих пор эти записи остались у автора — они святые.

Созвонившись с руководителем, он определил время встречи. Внешне генерал казался несколько замкнутым, неразговорчивым, даже хмуроватым человеком. В небольшом кабинете Александр Иванович сидел за столом со стопкой бумаг и что-то внимательно читал. Когда же увидел в проеме двери гостя, медленно поднялся со стула и протянул руку для приветствия.

На вопросы отвечал куцыми, чеканными фразами. Но в этих коротких ответах лежали пласты интересных оперативных дел. Оказалось, что война его застала в Запорожье на комсомольской работе. В органы госбезопасности пришел по разнарядке, но учиться чекистскому ремеслу доводилось не в аудитории, а в боевой обстановке.

— Помню свой 983-й стрелковый полк 253-й стрелковой дивизии. Я нашел свою часть в балке, в пяти километрах от Кривого Рога. В поисках комиссара полка я со своим товарищем оказались на подсолнечном поле. Там же я впервые увидел фашистов. Они были именно такими, какими их представлял по кинофильмам, книгам и плакатам. Немцы надменно сидели на проезжавших машинах и мотоциклах с поднятыми головами, в расстегнутых мундирах, с засученными рукавами, готовые к насилию и убийствам.

Ах, как мне захотелось полосонуть из автомата по ним. В душе нарастал гнев и решимость вступить с ними в бой, — спокойно рассказывал генерал. — Ну, я и поддался соблазну, и чуть не погубил себя и сослуживца. Когда проезжала очередная группа мотоциклистов, я с бугорка дал длинную очередь из ППШ. Головная машина перевернулась, а на нее наскочила другая. Образовалась свалка. Послышались стоны и крики. Пришлось срочно переменить место стрельбы. Я отбежал в сторону метров на двести. Это спасло нам жизнь. Немцы открыли шквальный огонь из пулеметов и автоматов по полю. Из этого первого боевого крещения я сделал вывод: никогда не спеши и не руководствуйся эмоциями!

Он говорил языком практика, а потому ясно излагал мысли. О далеком прошлом военного лихолетья рассказывал с ожившими глазами. Это были примеры уже из оперативной практики.

— Приходилось не только заниматься вопросами борьбы с вражеской агентурой, поддержания на соответствующем уровне режима секретности, выявления паникеров и членовредителей, вскрытия намерений отдельных военнослужащих перейти на сторону врага, но и наравне с другими воинами ходить в атаки и даже драться в рукопашную, — откровенничал Александр Иванович.

— Помню, на четвертые сутки мы с боями вышли к Днепру. К этому времени полк наш был сильно потрепан. В части осталось несколько минометов и противотанковых ружей, а личного состава — всего около трехсот человек. Мы с напарником — оперуполномоченным Панариным — наряду с решением оперативных задач поднимали боевой дух воинов. Помню, пришли на позиции к солдатам, стоящим в противотанковом рве. Они сражались отчаянно, но их было мало. В поле дымились подбитые ими фашистские танки. Бойцы умудрились даже побывать в утробах броневых монстров и добыть трофеи: автоматы «шмайсеры», пистолеты и гранаты с длинными деревянными ручками.

Радость была неописуема, когда я впервые увидел работу «катюш». Они наводили ужас на врага, а у нас вызывали гордость. А было это так.

О скоплении немцев перед нашим участком фронта командование дивизии доложило в штаб армии, — комдив просил поддержать «огоньком». Через пару часов в нашу часть прибыла группа офицеров-артиллеристов для рекогносцировки местности. Они обследовали визуально передний край противника, сделали отметки на картах и убыли. А вечером этого же дня в наше расположение прибыло восемь машин, крытых брезентом. Они были похожи на понтонные установки.

А тем временем «понтоны» быстро рассредоточились, сбросили брезентовые чехлы и стали извергать какие-то огненные стрелы. Реактивные снаряды попадали прямо в гущу скоплений фашистских войск. Поле боя превратилось в фантастическое извержение огненных стрел, летящих через наши головы. На стороне противника все пылало, казалось, что сама земля горит под ногами у бегающих в ужасе фашистов. Немцы, оставшиеся в живых, бросали оружие и с видом перепуганных насмерть зверей мчались вглубь своих боевых порядков. Увиденный эффект нашего нового оружия сильно воодушевил личный состав и боеспособность значительно возросла. Немцы на время затихли…

На вопрос о первых оперативных успехах он рассказал, что это случилось осенью 1941 года в районе Большой Токмак.

— Ночью при переходе через линию фронта были задержаны трое вооруженных военнослужащих. Я прибыл в штаб батальона. В блиндаже сидели неизвестные. Один в звании старшины, а двое — рядовые. Я приказал разоружить их и приступил к допросу. Один из задержанных заявил, что он родом из Запорожья. Я обрадовался — земляк, а потом понял: темнит мужик. Стал колоть, он и признался.

Немцы забросили их для проведения диверсий на железнодорожном узле Волноваха. Вскоре мы их отвезли в Особый отдел армии…

Вторым успехом было разоблачение предателя-подстрекателя некоего Боркова. Нашему полку для усиления был придан бронепоезд. Экипаж его формировался на месте, в том числе из военнослужащих, недавно вышедших из окружения. И вот мы получили сигнал, что красноармеец Борков распространяет изменнические настроения. Подвели к нему доверенных лиц, и стало ясно, что он вынашивает планы сколотить группу для захвата бронепоезда.

С учетом предстоящего наступления и в целях пресечения преступных намерений было принято решение Боркова арестовать. По указанию начальника Особого отдела дивизии мне приказали провести первый допрос задержанного. Борков «чистосердечно», как мне показалось, стал признаваться и каяться. Заявил, что готов «свое преступление искупить кровью в бою». Я расслабился, и чуть было не поплатился жизнью…

Вечером Боркова привели снова ко мне в штаб полка. В соседней комнате отдыхала смена солдат с автоматами. Цель беседы с преступником — оформление необходимых документов для передачи его в дивизию. Конвоиру я предложил подождать за дверью. Когда все препроводительные материалы были готовы, я встал из-за стола и направился к двери вызвать конвоира. В это время Борков бросился в комнату и, схватив автомат, направил его в мою сторону. Я прыгнул на него и, ударом рукоятки пистолета в живот, уложил его на пол. Солдаты помогли скрутить предателя. Это был для меня второй урок с полученной оценкой «двойка» от своего руководства…

А потом для молодого офицера настали печальные дни отступления по Украине в сторону Ростова-на-Дону, затем к Волге, и, наконец, участие в боях за Сталинград.

— Мне довелось быть участником Сталинградской битвы с августа 1942 по февраль 1943 года. Я в то время являлся заместителем начальника Особого отдела 99-й Краснознаменной стрелковой дивизии. Сталинград был пеклом, в котором сгорали каждодневно тысячи человеческих жизней. В числе пополнения полков дивизии, наряду с призванными резервистами, прибывали военнослужащие, вышедшие из окружения противником в одиночку и бежавшие из немецкого плена. Гитлеровская разведка широко использовала эти каналы засылки своей агентуры в наши войска.

Геббельсовская пропаганда вела усиленное идеологическое воздействие при помощи листовок и радио. С самолетов сбрасывались тысячи тонн этой макулатуры, а специальные громкоговорители, установленные на автомашинах, вещали на русском языке разоруженческую тематику. Выступали предатели-перебежчики, рисовавшие «прелести» нахождения в немецком плену.

С учетом напряженной обстановки, возникшей на многих фронтах, 28 июля 1942 года Сталин как Главнокомандующий издал приказ № 227 «Ни шагу назад». Заявляю со всей откровенностью, что этот приказ сыграл важную роль по стабилизации обстановки на фронтах. В корне пресекались паникерство, членовредительство и самовольное оставление боевых позиций.

Процесс поиска вражеской агентуры не прерывался, образно говоря, ни на час. Однажды во время бомбежки склада МТО дивизии с земли было выпущено несколько сигнально-осветительных ракет в направлении этого склада. Военным контрразведчикам стало ясно, что это дело вражеской агентуры. Стали искать. И вот от агентуры поступило сообщение, что в деревне, недалеко от склада, появились двое военнослужащих, устроившихся на постой в избе. Хозяйке дома они выдавали себя за солдат одного из наших полков. Проведенной проверкой по спискам личного состава указанного полка они не значились. Арестованные признались, что являются агентами немецкой военной разведки, заброшенными в расположение нашей дивизии с диверсионно-разведывательными задачами.

19 ноября 1942 года Советская армия перешла в генеральное наступление. Предельно прижатая Сталинградская «пружина» дала обратный ход — мы погнали врага на Запад. Немец стал другой. Был даже такой случай… В наш Особый отдел забрел один гитлеровский солдат и попросил принять его в плен!!!

В честь победы под Сталинградом многим армиям и соединениям были присвоены звания гвардейских. Наша 99-я Краснознаменная стрелковая дивизия стала именоваться 88-й Гвардейской стрелковой дивизией.

3 апреля 1943 года ГКО принял постановление о реорганизации Особых отделов в органы контрразведки Смерш (Смерть шпионам) с передачей их вновь из НКВД в ведение Наркома Обороны СССР. Это решение привело еще к большему взаимодействию армейских и флотских чекистов с военным командованием.

Потом была снова Украина с проблемами бандеровщины и отрядов так называемой УПА*, за ней Польша — с «партизанами» Армии Крайовой. В этот период я уже был начальником Особого отдела 47-й гвардейской стрелковой дивизии.

Бои за Берлин были особенно кровопролитны. Наша дивизия воевала в составе 8-й гвардейской армии, упорно продвигавшейся к центру германской столицы. 30 апреля над поверженным рейхстагом взвилось победное Красное Знамя!

1 мая на командный пункт 8-й ГА был доставлен начальник генерального штаба сухопутный войск вермахта генерал Кребс для переговоров. От нашего предложения сложить оружие он отказался, поэтому сразу после его ухода наши войска открыли ураганный огонь по фашистам, оборонявшим Берлин. И враг не выдержал, запросил пощады. А на следующий день, в расположение нашей дивизии с белым флагом в руках явился и сдался командующий обороной Берлина генерал артиллерии Вейдлинг.

Командир дивизии Шугаев, комиссар Николаев и я допросили фашистского генерала. Он сидел на стуле и испуганно глядел на нас. Потом скорбным голосом промолвил, что полностью убедился в окончательном окружении Берлина…

— Я смотрел на этого сгорбившегося дрожащего фашистского генерала, — писал в воспоминаниях ветеран, — и в памяти вставали образы гитлеровских вояк начального периода войны — наглых, беспощадных, уверенных в своей безнаказанности грабителей и убийц, автоматной очередью, виселицами и душегубками насаждавших на советской земле «новый порядок».

Вооруженный до зубов гитлеровский солдат почитал себя вершителем человеческих судеб: везде, где он проходил, оставались пепелища городов и сел, страшные могилы с трупами стариков, женщин и детей. И вот теперь настал долгожданный час, когда не рядовой фашистский солдат, а гитлеровский генерал держал в дрожащих руках белый флаг и слезно просил о пощаде.

И в моем сердце поднималась огромная волна радости и гордости за великий советский народ, за нашу Родину и Великую Победу!

Вейдлинг был доставлен в штаб армии и вскоре по радио (на немецком языке) был оглашен его приказ о капитуляции фашистской Германии…

Моросил мелкий весенний дождик. И мне пришла на память строка из рапорта генерал-фельдмаршала Захара Григорьевича Чернышева, бравшего в 1760 году, во время Семилетней войны, вражеский Берлин: «Берлин сдался на аккорд. День был дождливый. Всего было пленено более 79 тысяч вражеских солдат и офицеров».

Но вернемся к беседе… Генерал закончил свою беседу взятием Берлина, а затем добавил:

— А потом была специальная командировка, где продолжалась война после войны, но об этом как-нибудь я расскажу позже.

И это «позже» наступило только через несколько десятилетий, о чем он перед смертью написал в своей первой и последней книге-исповеди «1418 дней и ночей Великой Отечественной войны».

* * *

Автор часто задумывался над вопросом: почему такому опытному контрразведчику как Матвеев не поручили возглавить военную контрразведку (ВКР) в масштабе КГБ СССР? Ведь будучи начальником Управления особых отделов КГБ ГСВГ, в его подчинении был человек, который стал его начальником — капризный, самолюбивый, высокомерный с подчиненными, он был выходец из партийной касты. Тогда модно было обкатывать руководителей в цековских кабинетах. И нашел автор ответ на страницах книги своего коллеги, полковника Виктора Редченко «Признать утратившим силу».

Он писал, что в главке в это время уже прочно утвердился партийный воспитанник — Н. А. Душин. После довольно длительного пребывания в отделе административных органов ЦК КПСС в качестве заведующего сектором, он сразу же возглавил военную контрразведку.

В Управлении как-то сразу повеяло номенклатурным ветерком. Чисто цековская безапелляционность, амбициозность и отсутствие способности даже теоретически допустить наличие интеллекта у подчиненного не всем пришлись по вкусу. Матвеев как Человек и Генерал достойно перенес этот номенклатурный щипок и никаким выпадом своей обиды не позволил себя унизить.

А потом со сцены быстро стали исчезать умные и талантливые руководители — Матвеев, Николаев, Евдокушин, Нарышкин и другие. Их место заполняли люди с явно выраженной склонностью к приспособленчеству. Длительное пребывание на данном посту одного человека привело к нивелировке кадрового аппарата в центре и на местах; возрождению усредненного типа руководителя, мыслящего категориями внешнего, показного благополучия, способного на угодничество и обман.

Период деятельности этого руководителя в истории военной контрразведки отмечен рождением новой психологии людей, способных занять любые посты и должности без оглядки на собственные возможности, потерявших ощущение меры ответственности, не боящихся власти и рвущихся к ней…

* * *

После ухода в отставку и став председателем Совета ветеранов ВКР, Матвеев стал еще более замкнутым — одолевали болячки. Коллеги генерала скупо делились о его специальной командировке — не знали всех ее перипетий или не хотели «бежать впереди паровоза». И все же автор однажды задал Матвееву прямой вопрос о его работе сразу после войны на территории Западной Германии. Он улыбнулся и тихо из-за плохого самочувствия, ответил:

— Молодой человек, это большая тема при сравнительно малом моем пребывании за границей. Думаю, в моей книге вы скоро прочтете об этом.

А это «скоро» растянулось на несколько лет. Писать со слов некоторых «свидетелей» автор не мог, но когда в руки попала подаренная Матвеевым книга, он нашел в ней главу «Спецкомандировка».

Дело в том, что в конце войны в отделы ВКР Смерш из различных источников стали поступать данные об эвакуации из Берлина и его окрестностей на юг Германии различных фашистских специальных органов. Сотрудники Абвера предложили свои услуги американцам. С этой целью сотрудники военной разведки вермахта пытались передать недавнему врагу и себя, и свою агентуру для подрывной работы против советских Вооруженных Сил (ВС) — начиналась холодная война. С ними эвакуировалось и разного рода предательское отрепье и охвостье.

В 47-ю дивизию, начальником Особого отдела которой являлся наш герой, прибыл представитель контрразведки 1-го Белорусского фронта майор В. П. Михайлов. Он имел специальное задание по проверке этой информации.

Во время боев еще на Одерском плацдарме был взят в плен офицер туркестанского легиона Мустафаев. Он привлек внимание в связи с тем, что рота, которой командовал предатель, прибыла на Берлинский фронт из Южной Германии… В частности, он рассказал, что на место боевых формирований туркестанского легиона, которые отправлялись на фронт, прибывали из Берлина и других районов Восточной Германии какие-то секретные подразделения, среди личного состава было много выходцев из СССР.

Документы и показания пленных оказались весьма ценными. Они неопровержимо доказывали, что «союзнические» разведорганы в лице общеевропейской организации, ведавшей репатриацией перемещенных лиц (ЮНРА), действительно концентрируют свои силы на юге Германии.

После доклада Центру, поступило указание: «Для более глубокой ее проверки подобрать и направить на юг Германии своих надежных людей».

Проведение этой операции было поручено Михайлову и Матвееву.

Поскольку война подходила к концу, отобранных людей надо было перебросить на юг Германии в потоке беженцев на Запад… В числе переброшенных за линию фронта были Мустафаев… и Беспалов, служивший в РОА*. Оба они прибыли на Берлинский фронт из южно-германского города Ульм.

Матвеев подобрал для своего коллеги кандидата — некую Ренату Лонге, которую впоследствии прочно внедрили в интересуемую военных контрразведчиков организацию.

Михайлов поверил своим агентам, так как они чистосердечно раскаялись в совершенных ими преступлениях, предоставили важную информацию об агентуре и официальных сотрудниках спецорганов, расположенных теперь в городах Штудгард и Ульм. Он стал активно перебрасывать своих людей в эти места, часто выезжая в южную Германию для встреч с ними. Но вскоре Михайлов трагически погиб при загадочных обстоятельствах — не исключалось предательство.

Его должность была предложена подполковнику Матвееву. Он согласился с будущей работой и с изменением фамилии на Смирнов. Путь к будущему месту работы лежал через Франкфурт-на-Майне, Баден-Баден, Нюрнберг, Тюбинген. Именно в Тюбингене находилась советская миссия по репатриации, которую должен был возглавить Смирнов.

«Благополучно добравшись до места, — писал Матвеев от третьего лица, — Смирнов нанес визиты французским оккупационным властям, установил контакт с представителями ЮНРА, занимающимися репатриацией советских граждан, и приступил к посещению лагерей перемещенных лиц, где содержались граждане многих стран, в том числе и советские граждане, угнанные во время войны в Германию».

При посещении одной из секций организации по репатриации он увидел Ренату Лонге, которая не подала вида для окружающих ее сотрудниц, что знакома с господином Смирновым. Это обстоятельство озадачило контрразведчика: боится или работает по заданию? В дальнейшем сомнения развеялись, и до самого окончания своей деятельности в миссии Рената Лонге оказывала неоценимые услуги Смирнову, как и другой немец — Вальтер Шток, свято верившие, что основными героями в борьбе с немецким фашизмом были все-таки русские солдаты и офицеры.

Матвееву-Смирнову пришлось пережить массу провокаций, чинимых нашими послевоенными «союзниками». Особенно активно работали против советской миссии представители французской и американской разведок. Они предпринимали всяческие действия, чтобы отговорить советских граждан от возвращения на Родину, используя для этого всю предательскую нечисть из числа карателей, полицаев, старост, агентов Абвера и другого отрепья с кровью на руках. Они понимали, что Смирнов — это личность, переигрывавшая в противодействии руководителей разведслужб Франции, Британии и США в лагерях. Однажды они спровоцировали поход против нашей миссии, якобы взбунтовавшейся части советских граждан, нежелающих выезжать на Родину. Цель — физическое устранение Смирнова. Но все обошлось благодаря выдержке и мужеству нашего героя. Он понял: его хотят убрать. Но офицера это не испугало.

Матвеев знал, что «союзники» активно используют канал репатриации для засылки в страну диверсантов, террористов и шпионов из числа людей, совершивших злодеяния на оккупированных территориях во время войны. И эти данные он получал через свою агентуру.

Второе покушение на жизнь Смирнова было во время поездки в лагерь города Ульм. Не доезжая до места очередной работы с перемещенными лицами, его машина наскочила на шипы, искусно расставленные на шоссе. Машину повело в сторону встречного движения, и совершенно случайно не произошла катастрофа. Когда Смирнов и опытный водитель вышли разобраться с ситуацией, к машине, как по команде, стала приближаться группа людей. Слышна была русская речь. Потом контрразведчики услышали выкрики: «Бей комиссаров», «бей большевиков» и матерную брань. Толпа вплотную приблизилась к машине. Смирнов достал табельное оружие (пистолет «ТТ») и дважды выстрелил вверх. Люди на мгновение замолкли. И тогда он решительно и громко сказал:

«Я офицер Советской армии. Да, я большевик. Я всю войну воевал на фронте и мне не страшны ваши угрозы. Вы можете меня убить. Вас тысячи, а я один. Но помните, этим вы совершите тягчайшее преступление, и моя Родина вам этого никогда не простит, а в ответе будут все, кто здесь присутствует».

— Бросай оружие, — и снова раздалась гнусная брань.

— Оружие мне вручено под присягой, — ответил Смирнов. — И пока я живой, не выпущу его из рук. Вы объясните толком, что здесь происходит, почему с такой враждебностью нападаете на своего соотечественника?

А потом возник диалог, и на надуманный вопрос о расстреле всех пленных, он сумел аргументировано ответить и снизить накал страстей. Толпа стала медленно растекаться в разные стороны. А несколько человек из толпы — Волошенко, Максимов и Гайдук — выразили готовность помочь с ремонтом. Через несколько минут они прикатили новые скаты, а старые камеры заклеили. По дороге к лагерю заехали в гаштет перекусить. Все трое наперебой рассказывали, что в лагере ведется злобная антисоветская пропаганда. Систематически в лагерь приезжают представители ОУН*, НТС* и других антисоветских зарубежных организаций. Американцы тоже часто выступают и агитируют перемещенных лиц не возвращаться на Родину, а выезжать в США, Канаду, Австралию и другие страны.

Возвратившись в Тюбинген, Смирнов нанес визит руководителю бюро ЮНРА Лонгле и заявил ему официальный протест по поводу инспирированных провокаций. Француз сделал удивленное лицо и заявил, что совершенно не информирован об этих событиях. Армейский контрразведчик понимал, что все это блеф и лицемерие, но такова жизнь, как говорят французы.

Третье покушение на жизнь Смирнова было при организации посещения больного соотечественника в госпитале города Зальцнера вместе с представителем Красного Креста при ЮНРА немкой Шмидке Ингой.

«По дороге в больницу Смирнов поинтересовался у доктора, что известно о больном, чем он болен, когда заболел, в каком состоянии находится в настоящее время. Она сказала, что незнакома с его историей болезни и выполняет сейчас чисто благотворительную миссию Красного Креста. Шмидке произвела впечатление открытой и добропорядочной женщины…»

Когда прибыли в клинику, Смирнов попросил ознакомить его и врача с историей болезни советского гражданина Федотова. Шульц (шеф клиники) вопросительно посмотрел на офицера и его сопровождающую и сказал: «Разве Вы не информированы, что ваш соотечественник Федотов болен проказой?». Инга, после этих слов изменилась в лице.

Смирнов взял себя в руки и спокойно спросил:

— Тогда с какой целью вы пригласили меня с госпожой Шмидке к больному.

— Исключительно по настоянию больного, — промямлил Шульц.

— Вы врач, и прекрасно знаете, что проказа — это особое инфекционное заболевание. Общение с такими больными исключено, — сказал Смирнов. — Как вы намерены организовать встречу с больным?

— Да, конечно, это самое страшное заболевание, но он, бедняга, так просил, — засуетился Шульц и, продолжив оправдываться, пробормотал. — Если вы все же пожелаете встретиться с больным, мы примем все меры безопасности. У нас есть спецкостюмы и встреча будет происходить в комнате, отгороженной от больного толстым органическим стеклом.

— Хорошо, только кроме нас с доктором Шмидке должны будут участвовать вы как шеф клиники, главврач Шнайдер, лечащий врач и представитель эпидемической службы города, — с возбуждением произнес советский офицер.

Встреча состоялась в составе указанной группы в боксе больного через стекло. Около стола было срочно смонтировано переговорное устройство. В комнате Смирнов увидел какое-то чудовище, напоминающее очертание человеческого тела. Вся его поверхность была покрыта высоко поднятыми струпьями. Он двигался по комнате и что-то жевал. Увидев советского офицера, радостно воскликнул:

— Здоровья желаю, товарищ Смирнов!

— Что вы хотели?

— Разыщите моих родственников и сообщите им о моей болезни.

— Я все сделаю, но при таком состоянии заболевания ваша репатриация на Родину невозможна, — откровенно заметил Смирнов.

— Да я и сам понимаю, но мне посоветовали обратиться к вам.

— Кто посоветовал? — уже строго спросил представитель советской миссии.

— Лечащий врач Манфред…

Отвергнув предложение Шульца выпить кофе, Смирнов и Шмидке покинули клинику. По дороге женщина заплакала, живо представив последствия для семьи ее общения с заразным больным. Смирнов был возмущен этой провокацией американцев. При прощании немка поблагодарила советского офицера за спасение ее жизни.

— Ах, как я была беспечна, — вымолвила опять всплакнувшая Инга.

Последнее событие заставило Смирнова задуматься о том, что спецслужбы бывших союзников решили избавиться от него чужими руками, используя недобитых гестаповцев и предателей из числа бывших советских граждан.

Но его негласные источники работали четко, снабжая советскую военную контрразведку информацией о готовящейся в лагерях Золингена, Шварцбурга, Грослебен и других вражеской агентуре для переброски в СССР по каналу репатриации. Так, в СССР были выведены явные агенты США и Франции Малиновский, Поляков и другие, через которых были завязаны оперативные игры с разведорганами бывших союзников.

Но руководители ЮНРА Гофре, Лонгле и Рой никак не могли успокоиться — провалы их планов шли один за другим.

Узнав, что Смирнов увлекается рыбалкой, Рой пригласил его посетить дачу ЮНРА на Баден-Зее.

— Там можно организовать отличную ловлю рыб спиннингами с лодок, — заверил Рой. Смирнов согласился, так как ранее бывал на Баден-Зее, это на границе с Австрией и Францией, примерно в 100 км от Тюбингена. Но он был, однако, поражен той любезностью иностранца, которой последний рассыпался в разговоре.

Утром следующего дня пять человек советской миссии убыли на рыбалку.

Дадим слово Матвееву:

«Утром в 6.00, как было условлено, легкий завтрак, и все рыбаки, облачившись в спортивные костюмы, отправились к причалу, где были подготовлены резиновые надувные лодки… Оружие и портфель оставил под сохранность переводчика Макарова…»

Сотрудник, представленный Смирнову, назвал свою фамилию — Готье. Это был мужчина спортивного склада, ему было лет 30. Он не знал русского языка, слабо владел немецким, на котором и пришлось изъясняться. Рыба ловилась хорошо. Одна, вторая, третья… Скоро Смирнов выловил уже десять судаков и двух огромных угрей. И вдруг из днища лодки ударил фонтан воды. Вода быстро прибывала, наполняя лодку. Напарник что-то бормотал, озираясь по сторонам. Лодка перевернулась, а Смирнов оказался под лодкой. Он намеревался вынырнуть и отплыть в сторону. Но в этот момент какая-то сильная рука схватила его за ногу и потянула в глубину озера.

— Ловушка, — промелькнула мысль у офицера. Он на мгновение освободился от захвата, вынырнул и набрал воздуха, но в этот момент его снова кто-то схватил и потянул ко дну. Офицер был хорошим пловцом и физически сильным человеком. Открыв глаза, Смирнов увидел акваланг. Он тут же ухватился за шланг и с яростью сорвал с головы диверсанта маску. Тот сразу же освободил ноги. Под водой завязалась борьба. Дыхание у офицера было на пределе. Пытаясь вырваться из объятий аквалангиста, Смирнов нащупал рукой на боку комбинезона какой-то твердый предмет, это был нож. Он начал наносить своему врагу беспорядочные удары. Наконец руки его повисли, и наш офицер пробкой вынырнул на поверхность. Он увидел перевернутую лодку и напарника, плывущего к нему. В этот момент он понял, что Готье тоже соучастник, поэтому закричал с ножом в руке, чтобы он не подплывал к нему, а вызвал спасателей. И только когда он их увидел, то опустил нож на дно и сам поплыл к напарнику. При приближении он заметил, что под его спортивным костюмом находится легкий надувной жилет.

Спасательный катер и лодка Роя подошли почти одновременно. Спасатель, подняв Смирнова на катер, потребовал немедленной доставки его в госпиталь. Подполковник категорически отверг это и потребовал доставить его на виллу к Рою.

Все стало ясно!

Разбирательство пришло к выводу, что лодка напоролась на корягу-топляк. Рой с иезуитской гримасой принес извинения и высказывал сожаления, но Смирнов молчал о том, что пережил. О своих добродетелях он подумал:

«Чем они отличаются от гитлеровских палачей, только разве трусостью, норовят настигнуть свою жертву из-за угла».

Это было четвертое покушение на жизнь представителя советской миссии в Тюбингене.

«Спустя неделю после провокации на Баден-Зее, Смирнов получил из Центра сообщение о том, что на уровне штабов французских и американских оккупационных войск в Германии сделано представление штабу советских оккупационных войск в Германии о невозможности дальнейшего пребывания в их оккупационных зонах советского офицера Смирнова, возглавляющего советскую миссию по репатриации в Тюбингине. Это обосновывалось утверждением, что Смирнов занимается пропагандой, наносящей ущерб союзникам».

Однако советское командование эти обвинения отвергло как необоснованные и требование об отзыве было отклонено. Надо было выждать время и завершить свои оперативные дела в связи с предстоящим отъездом и провести заключительные встречи с помощниками.

Вскоре Смирнов получил указание прибыть в Берлин — специальная командировка закончилась. Предстояла новая, не менее трудная и ответственная работа в системе военной контрразведки…

Покушения на Сталина

Более яркого проявления слабости, чем террор, в мире не существует.

Дэн Браун

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…Террористами не рождаются. Они просто неправильно воспитаны. Люди рождаются все безгрешными. Я смело могу сказать — с одинаковым генетическим капиталом. Потом вмешиваются природа, образование, воспитание и политика. В каждом обществе встречается какое-то количество эгоистов и какое-то количество великодушных. Как когда-то кто-то из великих сказал, что одних воспитывают солдатами, при помощи пропаганды учат подчиняться, убивать, не имея собственного мнения. В других развивают способность мыслить самостоятельно и творить. Исходный материал один и тот же. За все отвечают родители и власть… Последнюю не всегда жалуют и любят. Она не березка, чтобы ею любоваться. Люди уважать ее обязаны, но только за хорошие дела, которые она делает гражданам, избравшим ее ради лучшей жизни, чем она была при старых правителях…»

* * *

Строго говоря, речь пойдет о попытках покушений на «вождя всех народов». Нужно отдать должное Сталину, он так сумел организовать охрану собственной персоны, что все попытки убить его заканчивались крахом. В годы сталинского правления информация по этим вопросам являлась строжайшей государственной тайной, и сложилось даже убеждение, что на жизнь вождя никто и не покушался. Что не было на него террористических поползновений из-за того, что «жить стало лучше, жить стало веселей».

После ХХ, а особенно ХХII съездов КПСС, где был осужден культ личности, появилось много публикаций, в которых многочисленные критики сталинизма сетовали, что высокопоставленные военные, чекисты, партийные деятели, как бараны, шли под нож кровавого диктатора, не предпринимая даже попыток устранить его.

Анализ последних данных мемуарного характера позволяет нам назвать несколько попыток покушений на Сталина со стороны откровенных террористов и недоброжелателей советского руководителя.

1. Покушение сотрудника английской разведки.

16 ноября 1931 года в Сталина пытался выстрелить Огарев — белый офицер и секретный сотрудник английской разведки, действовавший по заданию РОВС (Русского общевоинского союза) и работавший в системе нефтяной секции Торгпрома. Он случайно встретил И. В. Сталина на улице Ильинка, около дома 5/2, и попытался выхватить револьвер. Следивший за ним сотрудник ОГПУ помешал покушавшемуся. После этого инцидента на записке заместителя председателя ОГПУ Акулова по поводу произошедшего была наложена резолюция:

«Членам Политбюро. Пешее хождение т. Сталину по Москве надо прекратить. В. Молотов» (подписались также Каганович, Калинин, Куйбышев).

2. Столкновение с грузовиком. При проезде через Ривьерский мост в Сочи в ночь с 25 на 26 августа 1931 года автомобиль «бьюик», в которой сидели Сталин и Ворошилов, столкнулся с грузовиком. Охрана открыла стрельбу, шофер грузовика скрылся. Ни Сталин, ни Ворошилов не пострадали. Шофер, как потом выяснилось, был пьян, намерений убить вождя у него не было.

3. Обстрел катера.

23 сентября 1931 года Сталин отдыхал на даче «Холодная речка» около Гагр. На катере «Красная Звезда» Сталин отправился в морскую прогулку к мысу Пицунда. По дороге обратно при подходе к Гаграм катер был обстрелян с берега из винтовки. Пули прошли мимо, никто не пострадал. Оказалось, что пограничный пост не был проинформирован о прохождении правительственного катера с задержкой по времени (которая произошла из-за непогоды). Командир отделения пограничников Лавров сделал три предупредительных выстрела по неопознанному им судну.

4. Катастрофа самолета «Максим Горький».

18 мая 1935 года самолет АНТ-20 «Максим Горький» столкнулся с самолетом И-5, пилотируемым летчиком Благиным, обе машины упали на землю, все члены экипажа и пассажиры погибли. В СССР все было списано на несчастный случай и на халатность при проведении испытаний. Однако существует версия, что катастрофа была покушением на Сталина и других руководителей СССР, поскольку был слух, что в «Максиме Горьком» должны лететь Сталин, Молотов, Каганович, Орджоникидзе и др. В сентябре 1935 года варшавская газета «Меч» опубликовало воззвание Николая Благина, в котором он писал, что собирается сознательно протаранить самолет, чтобы внести свой вклад в борьбу с большевизмом.

5. Операция «Медведь».

Как считают специалисты, до Второй мировой войны наиболее тщательно подготовленной и организованной японской разведкой была попытка убить Сталина во время его приезда на отдых в Сочи. Идея и руководство этой операцией принадлежали беглому генералу НКВД Генриху Люшкову, который раскрыл перед японцами всю известную ему информацию о сталинском терроре и о методах работы НКВД вообще. Именно Люшков предложил японцам план убийства Сталина. Они охотно за него ухватились, назвав это покушение как операция «Медведь».

Итак, тайная диверсионная операция под кодовым названием «Медведь» была подготовлена при участии бежавшего в 1938 году к японцам начальника Дальневосточного управления НКВД Г. С. Люшкова. Цель ее — уничтожить Сталина в одной из его резиденций. Исполнителями должны были стать шесть белогвардейцев из «Союза русских патриотов». В Мацесте Сталин принимал лечебные ванны, и во время процедур оставался в комнате один. Тут его и должны были убить.

Однако в начале 1939 года во время перехода турецко-советской границы у селения Борчка террористическая группа была замечена пограничниками и по ней был открыт пулеметный огонь. В результате чего трое были убиты, остальные бежали. Предположительно, о планах террористов сообщил советский агент Лео, работавший в Маньчжоу-Го.

В 1939 году Люшков был заочно приговорен в СССР к смертной казни. В Японии он стал гражданином под именем Ямогочи Тосикадзу.

В июле 1945 года Люшков был переведен из Токио в расположение японской военной миссии в Дайрэне (Китай) для работы в интересах Квантунской армии. 16 августа 1945 года квантунцы капитулировали. 19 августа Люшкова пригласил начальник Дайрэнской военной миссии Ютаке Такэоке и предложил предателю покончит жизнь самоубийством для того, чтобы таким образом скрыть от советского командования известные Люшкову данные о японской разведке. Люшков отказался и был застрелен тем же Такэоке.

По другой версии, Люшкова привезли в Китай для выдачи СССР в обмен на захваченного в плен сына бывшего премьер-министра князя Коноэ. Люшков узнал о планах японцев и предпринял попытку побега, но был схвачен офицерами и задушен.

6. Дело «Клубок».

В начале 1930-х годов был образован достаточно реальный заговор против Сталина с участием Енукидзе, Петерсона и военных, который получил название «дело Клубок». В рамках этого заговора планировался арест или убийство Сталина и его ближайшего окружения. Все основные обвиняемые, проходившие по этому делу, были расстреляны. Материалы дела в значительной мере засекречены до настоящего времени.

7. А вот еще один факт покушения на вождя. В литературе существуют упоминания, что в январе 1935 года в Сталина в кремлевской библиотеке стреляла представительница графского рода Орлова-Павлова. Сталин не пострадал, а стрелявшая была арестована и вскоре расстреляна. Одновременно были сняты со своих постов Енукидзе и Петерсон. Это покушение тоже приписывают к делу «Клубок».

Начало делу положил донос Сталину в начале 1935 года, полученный от А. С. Сванидзе (брата первой жены Сталина), сообщившего о заговоре. Он готовился с участием секретаря ЦИК СССР Енукидзе и коменданта Кремля Петерсона при поддержке командующего войсками Московского военного округа Корка. Арест «узкого руководства» планировалось провести по приказу Петерсона с помощью кремлевского гарнизона на квартирах либо в кабинете Сталина. Или, что считалось более предпочтительным, в кинозале на втором этаже Кавалерского корпуса Кремля.

Расследование дела было поручено наркому внутренних дел СССР Ягоде. Следствие первоначально стало изучать характер доносов на трех уборщиц Кремля, занимавшихся «клеветническими разговорами». Согласно позднейшим показаниям Ягоды, он сознательно саботировал следствие:

«Когда по прямому предложению Сталина я вынужден был заняться делом «Клубок», я долго его тянул, переключил следствие от действительных виновников, организаторов заговора в Кремле (Енукидзе и других) на мелких сошек: уборщиц и служащих…»

Ягода также позднее показал, что, воспользовавшись этим делом, он попытался взять охрану Кремля в свои руки. Существование дела подтверждается признательными показаниями, которые дали основные его участники сразу же после ареста: Енукидзе — 11 февраля 1937 года в Харькове и Петерсон — 27 апреля 1937 года в Киеве. Они признались в подготовке переворота, намерениях арестовать или убить Сталина, Молотова, Кагановича, Ворошилова и Орджоникидзе. Согласно показаниям Ягоды, данным в мае 1937 года, к заговору были причастны: А. С. Енукидзе, Л. М. Карахан, Р. А. Петерсон, А. И. Корк, М. Н. Тухачевский.

Тухачевский показал 1 июня 1937 года:

«Зимой 1928–1929 г., кажется, во время одной из сессий ЦИКа, со мной заговорил Енукидзе, знавший меня с 1918 года и, видимо, слышавший о моем недовольстве своим положением и о том, что я фрондировал против руководства армией. Енукидзе говорил о том, что политика Сталина ведет к опасности разрыва смычки между рабочим классом и крестьянством…

Я рассказал Енукидзе… о большом числе комсостава, не согласного с генеральной линией партии, и о том, что я установил связи с рядом командиров и политработников, не согласных с политикой партии. Енукидзе ответил, что я поступаю вполне правильно… Я продолжал информировать Енукидзе о моей работе…

Когда на XVI партийном съезде Енукидзе имел со мной второй разговор, я весьма охотно принимал его установки…

Корка я завербовал летом 1933 г. во время опытных учений, организованных под Москвой штабом РККА… стал его прощупывать и мы быстро договорились. Я тогда не знал, что Корк был уже завербован Енукидзе… Я сообщил Корку, что имею связь с Троцким… Единственно реальным представлялся «дворцовый переворот», подготавливаемый… совместно с работниками НКВД…»

Существует версия о попытке переворота военными 1 мая 1937 года. В этот день на поясе наркома обороны Ворошилова был револьвер в кобуре, чего не было никогда ни раньше, ни позже…

11 марта 1938 года на Сталина во время прогулки в Кремле было совершено покушение. Лейтенант Данилов, военнослужащий тульского гарнизона, одетый в форму офицера войск ГПУ, прошел в Кремль по поддельным документам и попытался убить Сталина. На допросе Данилов признался, что состоит в тайной террористической организации, цель покушения — отомстить за маршала Тухачевского.

8. Шестого ноября 1942 года, накануне национального праздника СССР, спрятавшийся на Лобном месте Красной площади человек, встал и стал стрелять из пистолета по выехавшей из Спасских ворот Кремля правительственной машине. Он успел сделать несколько выстрелов. А потом был схвачен охраной.

Дезертировавший из Красной армии Савелий Дмитриев принял машину Микояна за машину Сталина. При покушении никто не пострадал. Почти восемь лет провел Дмитриев в тюрьмах НКВД, где пытались выяснить мотивы покушения. Существуют две версии: первая — Дмитриев пострадал в период сталинских чисток и хотел отомстить, и вторая — он был психически больным человеком.

В конце августа 1950 года в центральных газетах СССР была помещена небольшая заметка:

«Террорист Дмитриев был задержан на Красной площади. 25 августа 1950 года по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР он расстрелян».

Истинные мотивы этого покушения и результаты следствия пока неизвестны. Однако отдельные, попавшие в печать детали свидетельствуют, что покушался Дмитриев именно на Сталина.

9. В 1943 году в Касабланке состоялась встреча президента США Рузвельта с премьер-министром Великобритании Черчиллем. Гитлер узнал об этой встрече только после ее окончания, когда было опубликовано официальное коммюнике. Фюрер пришел в ярость и, вызвав к себе главу немецкой военной разведки (Абвера) адмирала Канариса и начальника главного управления имперской безопасности (РСХА) Кальтенбрюннера, устроил им выволочку. Хитрый адмирал подождал, пока утихнет ярость Гитлера, и спокойно доложил ему, что еще не вечер. Сотрудникам Абвера удалось расшифровать американский военно-морской код, и они узнали, что возможным местом встречи Большой Тройки — Сталина, Рузвельта и Черчилля намечается Тегеран.

Тут же обоим ведомствам было дано задание — подготовить операцию, в результате которой следует похитить президента США, а Сталина и Черчилля убить. Эта глубоко законспирированная операция получила название «Длинный прыжок». В специальных школах Абвера и СС стали готовить исполнителей этой акции. В СС руководил подготовкой известный террорист Отто Скорцени, имя которого после удачного похищения из заточения Муссолини не сходило со страниц фашистской прессы.

Первыми о подготовке какой-то чрезвычайно секретной операции немцев в Иране узнали советские разведчики. Предупреждение об этом и некоторые детали о ее возможных исполнителях пришли из ровенско-сарненских лесов. Известно, что в годы Великой Отечественной войны под Ровно действовал специальный отряд особого назначения под командованием полковника Медведева. В его составе был выдающийся разведчик Николай Иванович Кузнецов. Кем он был на самом деле, о его оперативной деятельности до 1941 года не знали ни Медведев, ни его заместитель по разведке Лукин.

В опубликованных уже после войны воспоминаниях они писали о Кузнецове как о талантливом разведчике-самородке. Между тем Николай Кузнецов был кадровым сотрудником советской разведки и начал службу в ней еще в 1938 году. Его чисто арийская внешность, цепкая память, изумительная способность перевоплощаться, блестящее знание немецкого языка и Германии не могли остаться незамеченными. Его долго готовили и забросили в тыл к немцам только в 1942 году.

Кузнецов отменно сыграл роль фронтовика обер-лейтенанта, а потом гауптмана вермахта Пауля Зиберта. Он неоднократно появлялся в Ровно, был своим человеком в кругах немецких офицеров, а самое главное, сумел расположить к себе опытного фашистского разведчика, штурмбанфюрера СС Ульриха фон Ортеля. Расположить настолько, что Ортель сообщил Кузнецову, кто следит за его «невестой». В ходе откровенных бесед с Ортелем Кузнецов узнает, что последний раз он был в России незадолго до войны. Присутствовал на параде 1 мая 1941 года. Хорошо говорит по-русски и в Москве занимался не оказанием помощи в строительстве социализма, а разведкой.

Ортель предложил Кузнецову перейти на службу в СС, где он сделает более удачную карьеру, чем в вермахте. Обещал даже познакомить, как он сказал, со своим близким другом Отто Скорцени. Однажды в припадке пьяного откровения Ортель сообщил Кузнецову, что ему предложено принять участие в операции, которая перевернет ход войны. Вначале Кузнецов принял это за хвастовство пьяного эсэсовца. Но вскоре Ортель таинственно исчезает из Ровно. Стали даже распространятся слухи, что он покончил с собой.

Кузнецов, по крупинкам через свою агентуру стал собирать сведения по Ульриху. Через близкую связь гитлеровца и нашу негласную сотрудницу Марию Микоту он установил, что Ортель направляется в Иран.

Немедленно об этом было сообщено в Москву. Разумеется, ни Кузнецов, ни руководство советской разведки тогда еще ничего не знали об операции «Длинный прыжок». Не дремали и английские спецслужбы. Резидентом немецкой и английской разведок в Тегеране волей случая оказался швейцарец Эрнст Мерзер. Интересно отметить, что в английскую разведку его рекомендовал кадровый ее сотрудник, а впоследствии известный писатель Сомерсет Моэм. По заданию английской разведки Мерзер «позволил» себя завербовать людям Канариса. Сам адмирал весьма тщательно проверял своего нового сотрудника. Вероятно, в душе этого опытного профессионала были какие-то сомнения, но так и не удалось обнаружить, что Мерзер — двойной агент. В конце 1940 года Абвер направляет Мерзера в Тегеран, где существовала многочисленная сеть немецкой агентуры.

Летом 1941 года СССР и Англия ввели свои войска в Иран. Это оказалось неожиданным для немцев, многие из германских агентов были схвачены, части удалось бежать, и так случилось, что Мерзер стал резидентом немцев и англичан. Именно он опознал в Тегеране руководителей отрядов немецких диверсантов Ортеля и Обера. Немедленно об этом поставили в известность советские и американские спецслужбы.

Перед началом встречи в Тегеране Сталин предложил Рузвельту остановиться в советском посольстве, которое находилось рядом с английским. Рузвельт вначале отклонил это предложение, но затем, после доклада представителя американской секретной службы Майкла Рейли, который ознакомил его с информацией о готовящемся покушении на руководителей держав антигитлеровской коалиции, президент США принял это предложение.

Многие источники публикуют сообщение о пресс-конференции, на которой президент США 17 декабря 1943 года объяснил, почему он решил остановиться в советском посольстве в Тегеране, а не в американском. Сталин сообщил ему о немецком заговоре. Американское посольство располагалось в полутора километрах от советского. Президент заявил, что вокруг Тегерана находилась не одна сотня немецких террористов.

И для немцев было бы довольно выгодным делом, если бы они могли разделаться с маршалом Сталиным, Черчиллем и с ним в то время, как они следовали бы улицами Тегерана. Так была сорвана операция «Длинный прыжок» и попытка убить Сталина. Более, чем через 20 лет после этих событий сбежавший после войны в Испанию Отто Скорцени в беседе с корреспондентом парижской газеты «Экспресс» заявил:

— Из всех забавных историй, которые рассказывают обо мне, самые забавные — это те, что написаны историками. Они утверждают, что я должен был со своей командой похитить Рузвельта во время Ялтинской конференции. Это глупость: никогда мне Гитлер не приказывал этого. Сейчас я вам скажу правду по поводу этой истории: в действительности Гитлер приказал мне похитить Рузвельта во время предыдущей конференции — той, что проходила в Тегеране… Но! Из-за ряда причин это дело не удалось провернуть с достаточным успехом…

10. Как следует из мемуаров начальника политической разведки Германии Вальтера Шелленберга, летом 1944 года он был приглашен министром иностранных дел Риббентропом в свою летнюю резиденцию. Там, отведя своего гостя в угол, Риббентроп посвятил его в план тайной операции, о которой якобы знают только Борман и Гиммлер. «Надо убрать Сталина», — сказал он. План Риббентропа состоял в том, чтобы заманить Сталина на какую-нибудь конференцию, и там он готов убить Сталина из пистолета, замаскированного под авторучку.

Шелленберг посчитал этот план результатом нервного расстройства Риббентропа. Он понимал, что в то время, когда Германия несомненно проигрывала войну, Сталин ни за что не согласится встречаться с немцами.

К удивлению Шелленберга, вскоре после этого его вызвал Гиммлер и предложил другой план убийства Сталина. В мастерских СС была изготовлена специальная мина, размером с кулак и имевшая вид куска грязи. Она обладала большой разрушительной силой, и ее детонатор управлялся по радио. Коротковолновый передатчик размером с пачку сигарет действовал на расстоянии чуть более десяти километров.

В лагерях советских военнопленных были найдены два человека, ранее репрессированных советскими властями, которые согласились выполнить это задание. Один из них был знаком с механиком из гаража Сталина. Эти два диверсанта были заброшены в СССР, и затем связь с ними прервалась. Шелленберг полагал, что они были либо схвачены советской контрразведкой, либо сами сдались и рассказали об этом задании.

Однако идея убить Сталина не покидала Гитлера. В том же 1944 году начальнику восточного отдела РСХА оберштурмбанфюреру СС Греве было поручено подготовить и направить в Москву небольшую группу террористов. В качестве исполнителей этой акции были выбраны два человека: Петр Иванович Шило — он же Таврин или Политов, и его любовница, ставшая в 1943 году женой, Лидия Яковлевна Шилова.

Несколько слов о них.

Командир взвода Красной армии лейтенант Шило в мае 1942 года добровольно сдался в плен и перешел на сторону немцев. Он согласился сотрудничать с гестапо, и был направлен в Австрию в специальную школу. В том же месяце немцы захватили в плен тяжело раненного генерал-майора Красной армии Шепетова. Его вылечили и также предложили перейти на сторону немцев. Генерал категорически отказался и был замучен в лагере военнопленных. Как мы увидим ниже, судьбы их пересекутся, и награды генерала станут одной из причин провала террориста Таврина. После окончания разведшколы он был направлен в Псков и там работал гестаповским агентом под псевдонимом Политов в концлагерях среди советских военнопленных и среди местного населения. В Пскове он знакомится с Шиловой, служившей у немцев и на немцев. Вступает с ней в близкую связь. Именно эту парочку сочли возможным послать в СССР для убийства Сталина.

Им разъяснили, что операция так подготовлена, что им ничего не угрожает, а по ее выполнению оба будут щедро вознаграждены. Они станут подданными рейха. Скорцени лично руководил подготовкой этих террористов. А затем их переправляют в Ригу, где тогда располагался разведывательный центр «Цеппелин-Норд»; там Шило и Шилова совершенствовали практические приемы осуществления диверсии. Именно в Риге предатель впервые «засветился».

Он должен был действовать в СССР под видом сотрудника Смерша майора Таврина. Вспомнив, что особисты в армии любили носить кожаные пальто-плащи, Шило решил сшить себе точно такое же. Откуда ему было знать, что владелец швейной мастерской в Риге был связан с подпольем. И когда совершенно незнакомый ему человек заказал сшить кожаное пальто советского офицерского образца и принес сверток кожи с советскими клеймами, то он сообщил об этом руководству. Немедленно словесный портрет заказчика был передан в Москву.

Операцию немцы готовили весьма тщательно. Для террориста было изготовлено несколько комплектов советских документов, из которых основным было удостоверение на имя начальника отдела Смерш 39-й армии майора Таврина. Его появление в Москве объяснилось отпуском после ранения и лечения в госпитале. Для имитации залеченных ранений опытные немецкие хирурги сделали пластическую операцию — несколько надрезов на теле с наложением швов.

Таврина оснастили советскими наградами, из которых, как они считали, основными были орден Ленина и медаль «Золотая Звезда», отобранные у генерала Шепетова. Предусмотрели и такие детали, как экземпляры газет «Правда» и «Известия», в которые были вмонтированы очерки о его подвигах, указы о награждении и портрет героического майора Таврина.

Безупречно изготовленные документы гласили, что майор Таврин и младший лейтенант Шилова направляются в Москву, где после сдачи специального груза им предоставляется краткосрочный отпуск. Предусматривались два варианта покушения на Сталина. Первый — выстрелить в его машину специальным аппаратом, который немцы назвали «панцер-кнакке». Это была короткая стальная трубка, которую легко было скрыть под рукавом шинели или кителя. Трубка ремнями прикреплялась к руке, а в кармане скрывался аппарат кнопочного включения. В трубку помещался 30-миллиметровый снаряд кумулятивного действия. Он был способен пробивать броню на расстоянии в 300 метров. Достаточно было поднять руку по направлению к машине и нажать другой рукой кнопку в кармане, как устройство срабатывало.

В качестве запасного варианта было изготовлено мощное взрывное устройство, вмонтированное в небольшой портфель. Таврину были даны явки людей, которые помогут ему достать гостевой билет на торжественное заседание 6 ноября 1944 года. Там он должен был незаметно оставить портфель и взорвать его по радиосигналу после того, как сам покинет зал заседания.

Для осуществления этой операции по заданию РСХА был изготовлен специальный четырехмоторный бомбардировщик типа «Арадо-332». Он имел самое современное навигационное оборудование, был хорошо вооружен для борьбы с истребителями и мог совершить посадку на весьма ограниченной по размерам площадке. В самолет был вмонтирован специальный трап, по которому на советском мотоцикле М-72 Таврин и Шилова сразу после приземления съезжали и двигались к Москве.

Все, что было предназначено для диверсии, было помещено в металлические ящики. Печати и надписи на них запрещали кому бы то ни было вскрывать их до доставки в Москву, так как они содержат совершенно секретные материалы.

За несколько месяцев до заброски террористов недалеко от Смоленска была выброшена небольшая группа немецких агентов, в задачу которых входил поиск площадки для посадки самолета. Эти агенты должны были принять самолет и на нем возвратиться в Германию. Но эту группу захватила советская контрразведка, по другой версии они сами пришли с повинной. Как бы то ни было, эта группа стала работать на советскую контрразведку. С ее помощью была найдена площадка, и самолет ждали в условленный день. Ни эти агенты, ни чекисты не знали, кого и зачем доставит этот самолет. В условленный день он не прилетел. При перелете через линию фронта самолет был поврежден зенитной артиллерией и совершил вынужденную посадку в 150 километрах от того места, где его ждали. Таврин и Шилова сразу съехали на своем мотоцикле и устремились к Москве. Экипаж бросил поврежденный самолет и лесами стал пробираться к линии фронта.

Пустой самолет вскоре нашли, и тут же перекрыли все дороги, ведущие к Москве. На дороге Ржев-Москва одна из поисковых групп 5 сентября 1944 года остановила для проверки документов мотоцикл, на котором ехали Таврин и Шилова. Золотая Звезда героя из-под распахнутого плаща, несомненно, произвела эффект. Документы были в порядке. Террористов уже собирались отпустить, но Таврин вызвал подозрение своим ответом на вопрос, откуда они едут. Он назвал пункт, далеко отстоящий от этого места. Старший группы удивился — всю ночь шел дождь, а мотоцикл и его пассажиры совершенно сухие. Тогда под предлогом, что их не могут пустить одних с таким важным грузом, предложили передохнуть, пока не придет вызванное подкрепление. Таврин зашел в дом, Шилову под предлогом охраны груза оставили в коляске мотоцикла. В доме было жарко, Таврин снял плащ, и сразу стало понятно, что он не тот, за кого себя выдает. Все предусмотрели его инструкторы, но в порядке ношения советских наград, очевидно, положились на Таврина, как бывшего советского офицера. А он не знал, что недавно введен новый порядок их ношения, который строго соблюдался на фронте. Запросили 39-ю армию, а там майор Таврин не числился. Террористов задержали и тщательно обыскали. Чужие ордена, Золотая Звезда погибшего генерала, найденное при обыске снаряжение говорили сами за себя. Под давлением улик пришлось сознаться за обещание сохранить жизнь. Таврин более двух месяцев дурачил немцев. Шилова, чей почерк радиста хорошо знали, слала в немецкий разведцентр оптимистические радиограммы, что вот-вот они выполнят задание. Только в начале 1945 года там поняли, что их водят за нос. Так сорвалась последняя немецкая попытка убить Сталина.

За успешную поимку этих очень опасных террористов начальник Смерша генерал-лейтенант Абакумов был награжден орденом Кутузова 1-й степени. По статусу орденами такой степени награждали за успешно проведенную операцию фронтового масштаба. Вот как высоко оценил Сталин свою безопасность.

В дальнейшем радиопередатчик Таврина-Шиловой был использован для радиоигры НКГБ под кодовым названием «Туман».

В 1952 году вместе с женой Шило были признаны виновными в измене Родине и расстреляны по приговору суда. Первые публикации в печати об операции Таврина-Шиловой появились только в 1965 году.

Смерть Сталина

Существует много версий, объясняющих некоторые необычные обстоятельства смерти Сталина. Часто утверждают, что умереть Сталину «помог» кто-то из его ближайшего окружения. Однако достоверно известно лишь то, что когда 1 марта у Сталина случился инсульт, охрана не приходила к нему на помощь в течение нескольких часов. Врачи были вызваны также с большим запозданием, так как охрана просила санкцию членов Президиума ЦК КПСС, входивших в «узкое руководство».

Так что, как видит читатель, против Сталина был предпринят ряд террористических акций. Когда-то коктебельский «активный затворник» поэт и художник Максимилиан Волошин писал, что когда хотят сделать людей добрыми и мудрыми, терпимыми и благородными, то неизбежно приходят к желанию убить их всех.

Робеспьер верил в добродетель, но он создал Террор.

Жан-Поль Марат, веря в справедливость, хотел «отрубить 500 голов, чтобы все пошло хорошо». Вскоре предложил повесить 800 депутатов Национального собрания в саду Тюильри. Позднее, выступая в Совете Коммуны, потребовал казнить 40 тысяч контрреволюционеров. Не прошло и двух месяцев, как Марату, «чтобы все пошло хорошо» нужно уже 270 тысяч голов. Безумие в том, что палач Марат и мученица Шарлотта Корде, убившая его ножом, с одним и тем же сознанием подвига хотели восстановить добродетель и справедливость на земле. Не получилось!

С террором надо бороться всем обществом. Простить террористов, как говорил Президент России В. В. Путин, это дело Бога, мое дело отправить их к нему…

Андрей Сахаров и «Посейдон»

В 1950-х годах выдающийся советский ученый, физик-ядерщик Андрей Сахаров предложил для уничтожения прибрежных американских мегаполисов искусственное цунами.

Олег Покровский

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…Проблема искусственного вызова цунами не нова. Первым, кому пришла в голову мысль использовать цунами как оружие, был новозеландский профессор Томас Лич. Идеей этой занялись янки сразу же после появления у них ядерного оружия. Как писали газеты, у американских изобретателей сразу же встал вопрос доставки такой бомбы или мины до советского побережья. Самолетами они боялись — собьют средства ПВО, оставался один путь — водный, а скорее — подводный. Они проводили испытания на своих ядерных полигонах, взрывая атомные заряды на разных глубинах. Но нужного эффекта достигнуто якобы не было. Волна поднималась высокая, но не такая разрушительная, как хотелось. Она быстро «тормозилась» — гасилась. Среди ученых и журналистов того времени даже поговаривали, что англосаксы блефуют. Потом на долгие годы вообще забыли об этом виде оружия…»

* * *

Нет, не забыли — советские ученые вспомнили. Немного истории. Как известно, во время Второй мировой войны США воевали с Японией. В Новой Зеландии они строили военно-морские базы (ВМБ). При оборудовании новых портов для военных кораблей союзников проводились работы по углублению дна с использованием взрывчатки. И вот тут местный ученый Томас Лич обратил внимание, что подводные взрывы вызывают искусственные волны. «А нельзя ли вызвать именно таким способом цунами в портах Японии?» — подумал новозеландец. Он поделился этой мыслью с американцами. Те ухватились за ноу-хау. Стали взрывать тротиловые фугасы разной мощности. Но нужной смертоносной волны не получалось. И только с появлением атомного оружия янки всерьез занялись созданием нового вооружения.

Общеизвестно, что в период с 28 апреля по 18 августа 1958 года на Тихоокеанском ядерном полигоне в районе атолла Джонстон проводилась серия ядерных взрывов в ходе так называемой операции «Хардтек-1». Советской разведке вскоре стали известны результаты наработок ястребов США, готовившихся взорвать фугас со стороны Северного Ледовитого океана. Но этот людоедский проект не прошел.

Расчеты показали, что для цунами надо поднять волну высотой километр, а вот духу у янки не хватило. Фугас не мог создать цунами с огромными массами из ледяных торосов.

И вот «вдруг» с аналогичным проектом выступил молодой советский ученый Андрей Сахаров. Он предложил военспецам не воздушную и не надводную, а подводную идею доставки мощного ядерного фугаса. Он вспоминал:

«После испытания «большого» изделия меня беспокоило, что для него не существует хорошего носителя (бомбардировщики не в счет, их легко сбить), то есть в военном смысле мы работали впустую. Я решил, что таким носителем может явится большая торпеда, запускаемая с подводной лодки…»

Как писал Олег Покровский в статье «Цунами на службе Пентагона», Сахаров предложил в качестве носителя использовать еще только проектируемую атомную субмарину («объект 627»), установив на ней суперторпеду Т-15 калибром 1550 миллиметров и длиной боле 23 метров. Ее мощность в 6 раз превышала мощность «Малыша», сброшенного на Хиросиму.

Предполагалось, что в случае обострения международной обстановки с перспективой начала третьей мировой войны субмарина скрытно приблизится к американскому берегу на 20–30 километров и выпустит суперторпеду. Израсходовав всю энергию от аккумуляторных батарей, Т-15 ляжет на грунт где-нибудь в шельфе вблизи атлантического побережья США. Далее можно было действовать по двум вариантам. В первом случае включался часовой взрыватель, который срабатывал только после ухода подлодки на безопасное расстояние. По второму варианту взрыватель вовсе не включался, а затаившаяся на дне торпеда превращалась в мину, способную покоиться на дне недели и месяцы, чтобы взорваться только после подачи радио или акустического сигнала.

Сахаров считал, что в результате взрывов этих гигантских торпед с ядерной начинкой поднимутся волны высотой более трехсот метров. А если подорвать их с двух океанических побережий, то может произойти перелив океанов. На сушу будут выброшены как щепки подводные лодки и авианосцы. Порты, морские базы и близлежащие города, в том числе мегаполисы, будут разрушены. Но гуманизм советского правительства сыграл свою роль — сахаровский проект на время заморозили. Эксперты посчитали, что в СССР нет мощных зарядов, чтобы поднять цунами.

Но вот 30 октября 1961 года на архипелаге Новая Земля был произведен самый мощный в истории холодной войны рукотворный ядерный взрыв мощностью более 50 мегатонн. И Сахаров вернулся к своему проекту суперторпеды. Он обратился за поддержкой к военным. В частности, к руководителю 6-го управления ВМФ СССР контр-адмиралу П. Ф. Фомину (1904–1976), занимавшемуся испытанием ядерного оружия.

— Петр Фомич, время моего детища настало. Есть достойный фугас для цунами, — заявил Сахаров адмиралу.

Сахаров, вскоре ставший миротворцем, позже вспоминал:

«Он (Фомин — Авт.) был шокирован «людоедским» характером проекта и заметил в разговоре со мной, что военные моряки привыкли бороться с вооруженным противником в открытом бою, и что для него отвратительна сама мысль о таком массовом убийстве. Я устыдился и больше ни с кем не обсуждал свой проект…»

Правда, французы во время испытаний на полигоне атолла Муруроа в 1979 году совершенно случайно вызвали цунами. Дело в том, что заклинивший в испытательной шахте ядерный заряд сдетонировал с такой силой, что по атоллу прошла огромная трещина. Оползень вызвал цунами, унесшее множество жизней. Париж отреагировал так: произошла природная катастрофа. После этого французские военные на островах прекратили ядерные испытания.

Но в связи с обострением геополитической обстановки в мире, агрессивности США, выказываниями ястребами Пентагона угроз против России наши ученые вернулись к проекту Сахарова и создали такую суперторпеду под кодовым названием «Посейдон». Это российский вариант беспилотного подводного аппарата, оснащенного ядерной энергоустановкой.

В марте 2018 года президент РФ В. В. Путин в своем послании Федеральному собранию сообщил о разработке подводных беспилотных аппаратов:

«В России разработаны беспилотные подводные аппараты, способные двигаться на большой глубине и на межконтинентальную дальность со скоростью, кратно превышающей скорость подводных лодок, самых современных торпед и всех видов надводных кораблей».

Википедия пишет, что это «Посейдон» — изделие 2М39. Натовское обозначение «Статус-6» — российский проект ядерной торпеды. Основная задача аппарата — доставка ядерного боеприпаса к берегам вероятного противника. А также нанесение гарантированного неприемлемого ущерба территории страны путем создания обширных зон радиоактивного загрязнения, цунами и других разрушительных последствий ядерного взрыва. В открытых источниках есть описание «Статуса-6»:

«Это быстрая глубоководная малозаметная атомная лодка миниатюрных размеров с диаметром 1,8 и длиной 20 метров, массой около 100 тонн. Самая большая торпеда в мире. Это торпеда «Судного дня». Она имеет фактически неограниченную дальность действия.

Большинство экспертов считает, что ядерный реактор «Статуса-6» обеспечивает скорость торпеды от ста и почти до двухсот километров в час. Эта российская суперторпеда может незаметно «шляться» в толще воды и выбрать цель на дальности в 10 000 километров.

Агрессивные янки должны понимать, что в случае развязывания новой мировой войны они получат не только горячее небо, но и более горячую воду в прямом и переносном смысле. Тактико-технические характеристики этого изделия таковы, что невозможно отфиксировать эту торпеду, мчащуюся с невероятной скоростью под водой или по-щучьи лежащую в береговом подбрюшье противника.

Кортелисы — украинская Хатынь

Украинская деревенька Кортелисы (Кор-телесы), затерянная в волынских лесах, вряд ли привлекла бы к себе внимание, если бы не страшная трагедия: 23 сентября 1942 года село полностью уничтожили гитлеровцы.

Виктор Волынский

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…Я несколько раз бывал в Белоруссии. Она больше других советских республик пострадала от немецкой оккупации. Довелось видеть музейно-исторический комплекс Хатынь и слышать рассказы очевидцев о трагической судьбе деревни и ее жителей, загубленных нацистами вместе с украинскими националистами — бандеровцами. И вдруг услышал о печальной судьбе украинской Хатыни — села Кортелисы на Волыни. Там нацисты тоже показали свое истинное лицо душегубов. Они сжигали дома вместе с жителями, расстреливали без сожаления стариков, детей и женщин. Для гитлеровцев славяне были недочеловеками, поэтому они уничтожили украинское село вместе с его жителями…»

* * *

Помню, как в 50-е годы теперь уже прошлого столетия нас, школьников железнодорожной школы № 6 города Сарны, каждое лето вывозили отдыхать в пионерские лагеря. Один из них находился в городе Ковель Волынской области. Однажды пионервожатая нашего отряда объявила, что завтра мы выезжаем на экскурсию в село Картелисы для посещения места жестокой расправы гитлеровцев над местными жителями. Немцы во время войны сожгли деревню Кортелисы с хуторами вместе с жителями.

В памяти мало чего осталось от той экскурсии. Помниться, в селе еще не было мемориала жертвам фашистских палачей, запомнились только плачущие женщины. Стоял сплошной рев. Плакала и пионервожатая вместе с нашими девочками…

Второй раз мне довелось побывать в Кортелисах, будучи слушателем Владимир-Волынского педагогического училища физического воспитания в 1959 году. Тогда трагедия села воспринялась мною не так глубоко…

Прошло много времени, прежде чем мне удалось познакомится и разобраться в трагизме тех событий. Но все по порядку…

23 сентября 1942 года рота «Нюрнберг» 3-го батальона 15-го полицейского полка совместно со вспомогательной местной украинской полицией из местечка Ратно и белорусскими полицейскими окружили деревню Кортелисы вместе с хуторами Заболотье, Борисовка и Борки. Местных жителей стали выгонять из хат и методично расстреливать. В этом кровавом четырехугольнике было убито 2875 жителей, в том числе 1620 детей. Среди погибших были украинцы, русские, белорусы и несколько сот евреев. Последние занимались торговлей и ремеслом. В селе имелись три магазина, в которых продавались сахар, соль, спички. Вместе с тем еврейские скупщики приобретали у крестьян сельскохозяйственную продукцию, и всегда ее выгодно продавали.

Евреи для нацистов были словно красная тряпка для быка. Поэтому сразу же после оккупации, с сорок первого года, жизнь в селе замерла. А уже летом 1942 года нацисты стали проводить в жизнь план уничтожения еврейского населения. Начались периодические облавы. В первую операцию 12 июля фашисты задержали 30 человек и тут же их расстреляли. Видя свою безысходность, некоторые селяне бежали в леса, где искали пути к партизанам. Отряд народных мстителей быстро разрастался и за счет красноармейцев, вышедших из окружения, и бывших защитников Брестской крепости. Скоро его численность перевалила за сотню бойцов. Командиром отряда избрали опытного и смелого партизана Бориса Михайловского. Отряд был небольшой, но остро жалил захватчиков и их прихвостней из числа местных полицейских.

Немцы обложили все деревни данью. Собирали налоги фуражом, продуктами и заготовкой стройматериалов. Все деревни платили «оброк», а Кортелисы противились. Немцы послали в село своего соглядатая некого Петра Пригонюка. Но партизаны его выследили и уничтожили, а через неделю застрелили двух солдат вермахта. Партизаны воевали успешно, но отдуваться приходилось жителям Кортелисов. Вот так за нарушение порядка и убийства немецких военнослужащих каратели решили наказать мятежных селян. В один из приездов в село они расстреляли семь человек. В ответ партизаны убили еще одного солдата и младшего офицера.

Как писал Виктор Волынский: «…И только после этого оккупанты решили проучить как партизан, так и всех жителей окрестных сел. Командир 15-го полицейского полка Юрген Голлинг издал приказ об уничтожении деревень и сел, пораженных «бандитской заразой».

Операцией под кодовым названием «Треугольник» предусматривалось уничтожить кроме Кортелис еще около двадцати близлежащих хуторов. Для окружения села и вывоза продуктов привезли старост из Ратного, Камень-Каширского, белорусских селений Малориты, Хотислава и других сел. Командовал «ротой смерти» обер-лейтенант Глюкс.

Архивы, как говорится, не горят, они сохранили отчет командира роты «Нюрнберг» обер-лейтенанта Глюкса командиру батальона майору Голлингу. Вот его фрагмент:

«…Операцию по уничтожению большевистских партизан провел, полностью придерживаясь вашего приказа и устных указаний…

23 сентября 1942 года Кортелисы с хуторами были окружены внешней петлей из полицейских. Чтобы избежать случайной паники — выдал полицейским лишь по одному патрону. Приказал: всех гнать к центру села на собрание. Я вел себя так спокойно, что мой покой передавался подчиненным и жертвам. И это обеспечило успех…

…Мне удалось захватить и конвоировать к месту расстрела всех живых Кортелисов и хуторов. Всех без исключения. Поставил легкие пулеметы на выгодные позиции. Поставил за пулеметы опытных, проверенных мной солдат, которых менял через каждые тридцать минут. Расстрел проводил в пяти местах одновременно, заглушая пулеметы ревом автомобильных моторов.

Сперва расстрелял молодых мужчин, которые могли оказать сопротивление. Расстрел женщин и детей проходил без любых осложнений…

Рота «Нюрнберг» потерь не имеет. Один шофер после выполнения приказа заболел — приступ гастрита. Израсходовано патронов: четыре тысячи триста двадцать один (4321). Один пулемет требует ремонта из-за чрезмерного перегрева.

Обер-лейтенант Глюкс».

Итак, бойня была спланирована и исполнена с немецкой пунктуальностью. Началась точно по плану в 9.00 и закончилась в 16.25 с перерывом на обед. Детей и стариков били прикладами — тела бросали в ямы, вырытые местными полицаями. «Захороненные» трупы присыпали землей. Каратели сожгли более 700 домов.

В этой трагедии есть один нюанс, о котором молчали советские власти. Суть загадки такова. Как могло случиться, что местные партизаны, зная о карательной операции немцев, не пришли на помощь землякам, по существу, кормивших, обогревавших и лечивших их. Здесь явный моральный аспект — масштабы трагедии были бы меньше, если бы народные мстители среагировали бы на бойню беззащитных граждан, растерзанных врагом…

Знаю, что после войны чекисты Управления КГБ по Волынской области выловили немало предателей Родины, в том числе и участников кортелисской трагедии. Их сурово судили. Часть приговорили к ВМН, но большинство было отправлено в лагеря. После смерти Сталина новый хозяин Кремля повел себя странно — он освободил из мест заключения украинских коллаборантов, руки большинства которых были по локоть в крови. Ворота лагерей распахнулись для более чем 100 тысяч оуновцев бандеровского окраса и плененных вояк УПА[6].

Скоро они оказались на малой родине — Украине — и повели себя вполне объяснимо. Они встали на позиции махровой русофобии — антисоветчиками они были еще до войны. Борьбу с националистским подпольем на Украине вели правоохранительные органы — от прокуратуры до НКВД и КГБ.

На Украине борьбу против украинских националистов было поручено возглавить генералу П. И. Ивашутину. В сентябре 1952 года он был назначен министром государственной безопасности УССР, а в 1953 году стал заместителем министра внутренних дел Украины. Существует версия, что когда генерала назначали на должность министра госбезопасности УССР, Сталин пообещал ему присвоить звание Героя Советского Союза, если он справится в борьбе с националистическим подпольем, то есть погасит его.

Крупные руководители националистических организаций были уничтожены, а рядовые члены этих организаций, которым удалось избежать наказания за совершенные ими злодеяния против соотечественников и представителей советской власти, ушли в подполье. Они на долгие годы прекратили террористические акты и затаились.

Ивашутин справился с порученным Кремлем заданием, но вскоре умер Сталин. Об обещании высокие чиновники забыли. Ивашутина отозвали в столицу. Перед отъездом из Киева в Москву генерал сказал руководителям украинского правительства пророческие слова:

«…Борьба с бандеровцами не окончена. Пройдут годы, осужденные отбудут свои сроки. Далеко не все из них вернутся на Украину раскаявшимися. Вырастут дети и внуки репрессированных. В их душах сохранится обида за судьбу своих отцов и дедов…

При мощной подпитке с Запада, на волне украинского национализма и русофобии бандеровщина возродится. Поэтому необходимо адекватное противодействие — политическое, экономическое и социальное, но особенно — идеологическое».

Но вернемся к Кортелисам. 5 мая 1980 года на территории уничтоженного села местные власти открыли мемориальный комплекс «Жертвам фашизма» с семью братскими могилами мирных жителей. На мраморных плитах высечены фамилии жителей села, погибших в том страшном аду 23 сентября 1942 года.

Для того, чтобы показать активность борьбы вояк УПА[7]против немцев, националисты пытались увязать гибель начальника штаба СА, рейхслятера Виктора Лютце со своей деятельностью на Украине. Но это был очередной фейк бандеровщины. А истина такова: 1 мая 1943 года он вместе с семьей попал в автокатастрофу возле Потсдама. По указанию Гитлера Геббельс 3 мая организовал пышные похороны рейхсляйтера.

Украинско-советский писатель Владимир Яворивский в 1981 году написал просоветскую книгу «Вечные Кортелисы», в которой с грустью описывал трагизм украинской Хатыни. Воспевал советский строй и воинов Красной армии. Клеймил бандеровское охвостье. Но после 1991 года он быстренько «переобулся», став мастером политической проституции, воспевающим оуновцев и уповцев.

В книге же «Вечные Кортелисы» можно найти такие строки:

«Полицаи, вся здешняя сволота, мерзость человеческая, пустилась в бандеровские банды. А куда же им от людей честных было деваться?.. Многих полицаев разыскали наши «ястребки» в бандах бульбашей и бандеровцев, куда приютились все фашистские собаки…»

С приходом Красной армии «…сразу же создались органы советской власти, и впервые за четыре столетия кортелисцы посылают детей в украинские школы. Впервые получили избу-читальню и бесплатный медицинский пункт. Впервые бедняки делят между собой помещичью землю…»

Как писали газеты, бывший главный обвинитель-русофоб поздно родился, иначе, возможно, к 400 тысячам украинских полицаев можно было смело приплюсовать еще одну боевую единицу.

Предают, продают и мимикрируют только «свои»!

Герой без героя

Нам не забыть о той войне,

Прошедшей уже в прошлом веке.

Она в тебе, она во мне,

Как в каждом русском человеке…

И. М. Никитина

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…О герое захвата картотеки гитлеровской разведывательно-диверсионной школы в Риге капитане Смерша Михаиле Андреевиче Поспелове и его коллегах мне рассказывал сам генерал Николай Иванович Железников, в 1944 году начальник военной контрразведки 2-го Прибалтийского фронта. Ведь мы с ним земляки — оба с Тамбовщины, утопленной в крови во время крестьянских бунтов войсками во главе с Тухачевским…

А что касается Николая Ивановича он являлся главным дирижером этой уникальной и дерзкой по содержанию операции военных чекистов эпохи Смерша…»

* * *

Впервые о подвиге группы розыскников во главе с сотрудником Смерш капитаном Михаилом Андреевичем Поспеловым нам, слушателям 1-го факультета Высшей школы КГБ при СМ СССР рассказывал в далеком 1965 году его начальник генерал-лейтенант Н. И. Железников. Мы Николая Ивановича очень уважали как общительного человека, фронтовика и сотрудника легендарного Смерша.

История зарождения этой операции подробно описана в моей книге «Воин эпохи Смерша» с акцентом на главного розыскника 2-го Прибалтийского фронта подполковника Александра Алексеевича Шурепова. Его удачно сыграл артист Алексей Феклистов в образе подполковника Смерша Полякова в кинофильме «В августе 44-го» по повести В. Богомолова «Момент истины…»

Кстати, В. Богомолов приезжал к ставшему генералом А. А. Шурепову в Киев для консультации и знакомства с материалами розыскной работы армейских контрразведчиков в годы войны.

Примечательно то, что именно подполковник Шурепов «писал сценарий операции» для М. А. Поспелова и его группы…

Это произошло в 1944 году, накануне наступления в Латвии. Шурепов, как руководитель розыскного отделения фронта, получил от подчиненного данные о конкретных действиях еще одного резидента Абвера в Риге — местного гражданина по фамилии Лангас. Проанализировав материалы, он обобщенной справкой доложил о подозреваемом латыше руководству Управления ВКР Смерша фронта. Начальник Управления 2-го Прибалтийского фронта генерал-майор Николай Иванович Железников высоко оценил материалы розыскников, увидев в них интересную перспективу развития.

После ареста Лангаса и грамотно построенного Шуреповым допроса латыш сознался, что действительно являлся резидентом по руководству немецкой агентуры из числа местных граждан. Он сообщил, когда и кем был завербован, назвал некоторые явочные места для встречи с агентурой, подробно описал нескольких своих агентов, работавших в тылу советских войск и, самое главное, сообщил о факте и месте дислокации в Риге подразделения гитлеровского разведывательного органа «Абверштелле — Остланд».

Посовещавшись, оперативники-розыскники и следователи решили провести захват разведшколы, но не в момент наступления, когда уже будет поздно из-за срочной эвакуации разведшколы, а непосредственно перед ним. Генерал Железников вызвал Шурепова.

— Так вы решили брать абверовцев разведшколы тепленькими? — спросил Железников.

— Да, Николай Иванович, при такой ситуации улов должен быть приличным. Они не успеют переправить картотеку своей агентуры и другие интересующие нас документы дальше в тыл, — ответил подполковник.

— Пожелаю удачи, сетку только возьмите покрепче, а то рыба крупная, может и прорваться… Прорвать снасти и улизнуть, — улыбнулся генерал, затягиваясь папиросой «Казбек».

— Рыбаки опытные и снасти надежные, товарищ генерал, — успокоил также шуткой своего начальника главный розыскник.

Непосредственно операцию по захвату школы поручили провести молодому, способному и смелому военному контрразведчику капитану Михаилу Андреевичу Поспелову…

За его плечами уже был опыт партизанской борьбы в тылу врага. Поздней осенью 1941 года партизанский отряд, где комиссаром был Поспелов, в яростном бою разгромил фашистский гарнизон одной из деревень под Старой Руссой, освободив из плена более 400 красноармейцев и командиров и взорвав немецкий артиллерийский склад. В этом бою Михаил получил тяжелое осколочное ранение. После выздоровления он опять неоднократно участвовал в боевых операциях партизан.

В 1942 году Поспелова отозвали из-за линии фронта и направили на службу в военную контрразведку. Такие кадры были нужны особистам. К октябрю сорок четвертого он уже приобрел богатый опыт контрразведывательной работы. Им был предотвращен побег к немцам четырех рабочих оборонного завода и разоблачен агент немецкой разведки в городе Резекне. Сослуживцы считали его фартовым, то есть везунчиком. Он часто из крутых, казалось, безнадежных ситуаций выходил победителем, что и определило его судьбу возглавить оперативную группу для операции в Риге.

От фронтовиков доводилось неоднократно слышать: «На войне люди учатся и мужают быстро…»

Накануне операции была сформирована группа в количестве 6 человек вместе с 36-летним Лангасом, который хорошо знал не только улицы Риги, но и расположение абверовского разведывательного органа. Латышу поверили, так как понимали: бывшему резиденту надо отрабатывать за свои грехи, а сбежать к отступающим немцам — нелогично и опасно. Ведь дело шло к разгрому не только гитлеровцев на территории его родины — Латвии, но и всего Третьего рейха.

В ночь на 13 октября 1944 года группа Поспелова, переодетая в немецкую форму, благополучно перешла на одном из участков линию фронта и незаметно вышла к окраине Риги. Под покровом темноты Лангас, хорошо ориентируясь в городе, провел группу к объекту операции — двухэтажному зданию, стоящему на узкой старинной улице латвийской столицы. Именно в этом рижском доме и располагался один из главных разведывательных отделов «Абверштелле-Остланд».

Следует заметить, что именно из этого шпионского гнезда 5 сентября 1944 года выпорхнула группа террористов в составе «майора» Таврина и его напарницы «младшего лейтенанта» Шиловой с целью физического устранения Верховного главнокомандующего И. В. Сталина. После переброски самолетом они были задержаны чекистами и использованы в радиоигре «Туман», туманя мозги разного рода дезинформацией вермахту и Абверу…

Итак, сообразуясь с обстановкой, поспеловцы договорились снять бесшумно часовых, что и было аккуратно сделано финками. Но, ворвавшись внутрь здания, где было темно и тихо, контрразведчики неожиданно наткнулись на засидевшихся допоздна абверовцев, то ли пивших шнапс, то ли спешно обсуждавших порядок эвакуации школы и документов. Увидев нежданных гостей, они с перепуга открыли беспорядочную стрельбу. Группе советских контрразведчиков удалось быстро уничтожить двенадцать фашистов, найти сейф с картотекой и некоторые другие оперативно значимые документы. Ломов и топоров не потребовалось — ключи от металлических шкафов находились в дежурке.

Однако звуки выстрелов и возня в здании привлекли внимание патрулей, проходивших мимо школы. Скоро весь особняк был оцеплен гитлеровцами. Они прекрасно понимали ценность картотеки для противника, окажись она в руках советской контрразведки. Разоблачить заброшенную агентуру Абвера через линию фронта будет для чекистов делом техники.

Завязалась жестокая и кровавая сшибка. Смельчаки из Смерша противостояли батальону озверевших немцев, которым был отдан приказ: во что бы то ни стало выбить наших воинов из здания и спасти важнейшую документацию. В ответ наши воины прикрыли окна металлическими сейфами, мебелью и ящиками.

— Ребята, надо продержаться, — скомандовал капитан Поспелов. — Нас выручат. Наступление должно вот-вот начаться или уже началось. Вы сами слышите гул приближающейся канонады.

Наши воины после этих слов приободрились. В ход пошли, в том числе, «шмайссеры» и гранаты противника. Вскоре Поспелов и еще один из малочисленной группы контрразведчиков были ранены, но они, наскоро перевязав раны, продолжали сражаться. Очередная брошенная немцем граната с деревянной ручкой, как потом вспоминал наш герой, разорвалась вблизи Поспелова.

Его буквально посекло кусками рваного горячего металла в результате пяти слепых осколочных ранений. Один из них впился в горло. Не обошлось и без контузии.

Через мгновение поспеловцы услышали дальний гул боевой техники, стремительно приближавшейся к городу. Скоро гул сменился на рокот танковых дизелей и лязг гусениц по мощеным улицам латвийской столицы. У наших обороняющихся воинов появилась надежда, что их скоро поддержат ворвавшиеся в Ригу передовые армейские подразделения.

Подполковник Шурепов не находил себе места — беспокоился за группу. Он заранее предложил начальнику Управления контрразведки фронта идею — выбросить на помощь поспеловцам десант. Нужно было решить этот вопрос быстро — на кон ставилась жизнь смельчаков, его подчиненных…

Генерал-майор Н. И. Железников по договоренности с командующим фронта добился срочного направления по адресу немецкой разведшколы, захваченной контрразведчиками и осажденной фашистами, подразделения спецназа разведотдела. Группа воинов спецназа — военных разведчиков — буквально летела на боевых разведывательно-дозорных машинах (БРДМах), как на крыльях, на выручку военным контрразведчикам…

Обороняющиеся скоро услышали рядом с домом сухие автоматные очереди наших ППШ и разрывы родных гранат. Война развила у воинов слух поистине музыкальный — они определяли звуковые оттенки отечественного стреляющего оружия и взрывающейся «карманной артиллерии».

— Ура-а-а!!! — взорвались хором оборонявшиеся сразу все вместе. Кричали так сильно, так надрывно, так мощно и зычно, что создавалось впечатление, будто в доме находится несколько десятков человек. Немцев этот яростный крик и стремительно приближающаяся стрельба повергли в шок. И вдруг все вместе они в панике побежали. Это наши автоматчики — группа спецназа из соседнего переулка открыла по ним шквальный огонь…

Когда оперативные работники стали изучать содержимое картотеки и других сейфовых документов, вырисовалась четкая картина агентурного круга обучаемых и преподавателей рижского разведоргана «Абверштелле-Остланд». Тогда сотрудники УКР Смерш 2-го Прибалтийского фронта вышли на десятки немецких агентов, засланных за линию фронта и работавших в тылу наших войск. Все они были арестованы и преданы суду.

Командующий войсками 2-го Прибалтийского фронта Маршал Советского Союза Л. А. Говоров и начальник ГУКР Смерш НКО СССР генерал-лейтенант В. С. Абакумов высоко оценили результаты этой хорошо продуманной и дерзкой операции военных контрразведчиков. Всех ее участников представили к правительственным наградам… Капитан Поспелов был представлен к ордену Красного Знамени, но получил он его только в 1975 году — к 30-летию победы над Германией…

* * *

Но вернемся к событиям того времени.

Промозглая осень 1944 года. Столица Латвии освобождена.

Раненных определили в армейский госпиталь, куда попал без сознания и истекающий кровью капитан Поспелов. От ран и контузий воины погибали ежедневно. Для захоронения их недалеко от лечебного заведения были вырыты котлованы для братских могил. Там захоранивали тела наших воинов. Когда дежурные санитары обнаружили без признаков жизни очередного кандидата на погребение, они положили его на носилки и спешно отправились в сторону кладбища.

Когда медбратья прибыли на место упокоения армейца, он вдруг застонал, на мгновение открыл глаза.

— Смотри, он живой, шевельнулся, надо нести его назад, — предложил один из санитаров.

— Давай, да побыстрее, — заметил другой.

— Побежали! Может, спасем его, — выкрикнули оба.

Быстрый осмотр военного хирурга и санитарная машина с тяжело раненным офицером Советской армии помчалась в городскую больницу Риги.

Так офицер оказался на операционном столе Рижской горбольницы. Местные хирурги, перешептываясь на латышском между собой, извлекали из тела воина глубоко застрявшие осколки. После активных процедур пациент пришел в сознание. Поспелов подумал: «Фу, черт, неужели я попал в плен к немцам? Вот беда. Как же это случилось?» Вскоре он понял, что находится в руках высоких профессионалов-латышей. Активное лечение давало о себе знать. Силы постепенно вливались в изнуренное и посеченное осколками тело. А после того, как его выписали из больницы, капитан Поспелов провалялся в госпиталях и Ленинградском институте нейрохирургии еще более восьми месяцев.

Кстати, командование 18 октября 1944 года поспешило отправить сестре Поспелова письмо, в котором говорилось:

«Здравствуйте, Нина Андреевна! С прискорбием извещаем, что 18 октября с.г. после тяжелого ранения умер Ваш брат. Сообщите, куда направить оставшиеся его вещи?»

Потом его коллеги успокоили Нину Андреевну сообщением о досадном недоразумении. Со временем она узнала все подробности судьбы брата, вернувшегося с того света…

Есть смысл рассказать подробно о жизни и деятельности нашего героя. Итак, покойником, которого спасли санитары, оказался офицер РККА, а если точнее, то сотрудник военной контрразведки Смерш капитан Михаил Андреевич Поспелов, 1917 года рождения, уроженец деревни Мосейково Лесного района Тверской области.

В ряды РККА призван в 1938 году. Срочную военную службу проходил до марта 1941 года. Член ВКП(б). С апреля по июнь 1941 года работал в Ленинграде инструктором политотдела по комсомольской работе отделения Октябрьской железной дороги. С началом войны добровольцем ушел на фронт.

В период с июля 1941 года по март 1942-го воевал политруком, затем комиссаром батальона и командиром разведгруппы Ленинградского партизанского отряда под командованием Савченко. При этом проявил себя как талантливый организатор диверсионной деятельности. Принимал участие в разработке операции по освобождению более 400 советских военнопленных, в операции разгроме немецкого гарнизона в деревне под Старой Руссой и подрыве вражеского арсенала с боеприпасами.

В декабре 1941 года награжден орденом Красной Звезды. В представлении отмечалось:

«Будучи политруком 2-го батальона партизанского отряда, 10.8.41 г. непосредственно руководил организацией засады у дороги, ведущей к селу Городовик, где были расположены многочисленные части противника. При этой операции им лично было уничтожено 2 автомашины противника с горючим и 7 человек немецких солдат.

11 августа у Савостина острова в результате боевых операций было уничтожено 5 мотоциклистов-разведчиков во главе с немецким офицером.

14 августа у Зеленого Клина группа т. Поспелова уничтожила 12 немецких солдат и 10 человек ранила.

4 декабря 1941 года представление к награждению подписано начальником штаба Северо-Западного фронта (СЗФ — Авт.) генерал-лейтенантом Ватутиным, а 11 декабря 1941 года приказ о награждении капитана Поспелова подписал командующий войсками СЗФ генерал-лейтенант Курочкин…» В 1942 году воевал в партизанском отряде под командованием Латыпова. В одном из боев получил тяжелое осколочное ранение в области брюшины. По рассказу сына Поспелова Вячеслава: «Осколок распорол мягкие ткани живота, откуда стала вылазить часть тонкой кишки. Превозмогая боль, он ее вправил, и тут же потерял сознание. Подлечившись, он снова встал в боевой строй. По признанию отца, его спасла молоденькая медсестра, вытянувшая его за ворот шинели из-под обстрела…» С марта 1942-го по апрель 1943 года служил сотрудником Валдайской оперативной группы Ленинградского штаба партизанского движения, затем до конца войны — сотрудником УВКР Смерш 2-го Прибалтийского фронта.

18 марта 1944 года Поспелов был награжден медалью «За Отвагу». Благодаря захваченной картотеке на вражескую агентуру в конце войны и в сороковых удалось разоблачить боле 200 немецких лазутчиков. Не помогли и смены некоторыми фамилий. Поспелов во время войны был дважды тяжело ранен — в ноябре 1942 года и в октябре 1944 года во время спецоперации в Риге.

После окончания рижской операции генерал-лейтенант Н. И. Железников подготовил представление на звание героя Советского Союза капитану М. А. Поспелову. но документы где-то затерялись.

В представлении на звание героя Советского Союза Железников подробно описал его подвиг. Вот фрагмент из представления:

«…За выдающиеся заслуги в борьбе с немецко-фашистскими оккупантами и проявленные при этом доблесть и мужество тов. Поспелов Михаил Андреевич достоин высшей правительственной награды — звания Героя Советского Союза.

Генерал-лейтенант Н. И. Железников».

Кстати, Сталин за время войны не подписал ни одного представления оперативникам органов государственной безопасности к званию героя Советского Союза, за исключением четырех посмертно: Михаилу Петровичу Крыгину, Петру Анфимовичу Жидкову, Василию Михайловичу Чеботареву и Григорию Михайловичу Кравцову.

После окончания Великой Отечественной войны майор Михаил Андреевич Поспелов продолжал служить в особых отделах МГБ — МВД — КГБ СССР Ленинградского военного округа. В 1957 году ему было присвоено звание «Почетный сотрудник госбезопасности СССР». Уволен в запас в 1958 году.

Светлую память о мужественном военном контрразведчике, герое — патриоте Михаиле Андреевиче Поспелове бережно хранят его потомки. Так, на телеканале «Звезда» вышел фильм, посвященный самой дерзкой операции за всю историю спецслужб: «Смерш против Абвера: рижская операция капитана Поспелова».

Но не было бы нашего героя без участия в зарождении этого проекта генерала Николая Ивановича Железникова, о чем не раз говорил сам Поспелов. Несколько добрых слов хочется сказать устами его сослуживцев.

Генерал-лейтенант Иван Лаврентьевич Устинов:

«Впечатление о нем по совместной работе в ГСВГ в начале 1950-х положительное. Это был очень порядочный человек, до мозга костей преданный Отечеству, и эту линию он отстаивал до конца…

Он пользовался большой любовью сотрудников и членов их семей, заботливо относился к ним и, насколько мне известно, не было случая, чтобы он отказал кому-либо в житейской просьбе…»

Генерал-майор Кириллов Василий Афанасьевич:

«Был очень добрый человек несмотря на суровость службы. Заботился о подчиненных как отец родной. На фронте его недаром называли «батей». Он был настоящий патриот Отечества. Это его слова: «Не бывает у человека двух матерей, как не должно быть двух родин…»

Первый майдан

Обломки обелисков из гранита

ползли, ползли и выбились из сил…

На кладбище расстрелянных иллюзий

Уж не хватает места для могил.

Василь Симоненко

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…Мне довелось присутствовать на первом майдане в предвыборной кампании кандидата в президенты Украины Виктора Ющенко — косноязычного националиста, русофоба, организовавшего через необандеровцев из Галичины так называемую «померанчевую» (оранжевую) революцию. Массовые лозунги «Ющенко — наш президент!», «Ющенко — так, так, так!!!» и прочие, палатки на Крещатике, толпы орущих нациков говорили, что майдан подготовлен на деньги Запада. Он был щедро проплачен в первую очередь американцами. В частности, радетели «демократии» не скупились на баксы — станок для печатанья «доляров» был и остается у них в руках…»

* * *

Первый майдан с одураченным народом в Киеве образца 2004 года довелось посетить и автору этих строк. Волны оранжевой («померанчевой», укр. — Авт.) революции на вершину власти выбросили двух неудачников: Виктора Ющенко в качестве президента и Юлию Тимошенко на роль премьер-министра Украины.

Первый украл власть у своего соперника Виктора Януковича, который победил во втором туре. В нарушение Конституции Украины был назначен третий тур переголосования. Путем мошенничества продрался к трону Виктор Ющенко. Юля Тимошенко — газовая принцесса — скоро села на нары за махинации с газом, конечно, российским, который нещадно воровали из трубы.

Друг школьных лет киевлянин Станислав Каменецкий предложил мне провести несколько, как он говорил, «исторических дней» на майдане, после которого уже через два года Украину будет не узнать…

Музыка, грохот барабанов, песни, но в отличие от второго кровавого майдана 2014 года люди еще не оскотинились и не скакали. Не было еще лозунгов: «Москаляку — на гиляку!», «Москалей на ножи!», «Москали — не люди!», «Кто не скачет, той москаль!» и другие.

Но уже встречались другие. Вот одно из них, перефразированное, очевидно, из стихотворения В. Маяковского «Долг Украине»:

«Ты зубы не скаль

На Украину, москаль!»

Свои впечатления я изложил в серии коротких эпиграмм и таких же стихотворений.

Оранжевый туман

над городом, как мрак,

Орет майдан многоголосьем глоток:

Наш Ющенко! Наш президент!

Так! Так! Так! Так!

Откроем же на трон ему ворота!

Кричат, визжат трибун говоруны,

За нацика шарфами голосуют…

Очередные в Хате тати и вруны

Красивую Украину рисуют…

Нарисовали не счастье, а новый кровавый майдан 2014 года — «революцию гидности» («революцию достоинства»), превращенную в государственный переворот.

А пока народ веселился, особенно в армейских палатках — подарках янки. Внутри каждого брезентового домика стояли газовые печки. Высоко располагались полати, покрытые матрацами и шерстяными армейскими одеялами. Внутри было тепло и уютно — можно в них было беспроблемно даже зимовать. Каждую палатку представлял штаб определенной области Украины.

Спрашиваю девушку — дежурную по палатке одной из западных областей:

— Где и как питаетесь?

— Продуктами мы запаслись. Подкармливают нас и сердобольные киевляне. Приносят выпечку, налысники (блинчики с творогом — Авт.) и вареники.

— Чьи палатки?

— Американские. И не только эти домики, но и постельные принадлежности, и печки.

— За кого будете голосовать?

— За Ющенко. Он выведет страну на дорогу изобилия. Он патриот Украины.

— Какой?

— Конечно, западной. Оттуда идет цивилизация… Через год-два Украину не узнаете…

Быстро прошумели годы правления «трехтурного» президента, оседлавшего сразу проблемы голодомора и геноцида, реабилитации ОУН[8]и вояк УПА[9]. Он сразу же присвоил бандеровскому головорезу-боевику, абверскому командиру отряда «Нахтигаль», нацистскому гауптману Роману Шухевичу звание Героя Украины.

Что касается экономики, то ее показатели резко упали. Начался процесс саморазрушения промышленности и сельского хозяйства. Страна быстро сдавала социальные позиции. Надо признаться, что общество писало политический некролог чиновникам пана Ющенко. Но он отличался от обычного, человеческого, где о мертвых говорят либо хорошо, либо ничего. Но не будем злорадствовать, оценивая глупости правления давно ушедшего символа оранжевой революции.

Но правда стала достоянием СМИ. А она такова. Придя к власти, Ющенко стремительно провел смену чиновников госаппарата. Стал рубить сук, на котором сидел. 17 тысяч профессионалов оставили свои места. Их заменили неопытные, в основе своей «западники» в прямом и переносном смысле. Начались сбои в промышленном производстве. Экономика рушилась, что отразилось на благосостоянии населения.

Народ почувствовал, что власть заигралась в ненужную политическую игру, а простолюдина дурят порожними обещаниями. Президент, обладавший огромным ресурсом доверия западной и центральной частей страны и несколько запуганный своим провалом на востоке Украины, стал активно пропагандировать антироссийские идеи.

Несмотря на это, Украина стала восприниматься Западом как страна третьего мира: воровством российского газа и дележом «черного нала», коррупцией, сопоставляемой с показателями центральноафриканских государств, дальнейшим расцветом СПИДа, ростом националистических течений, развалом системы здравоохранения и образования.

Запад, в частности ЕС и НАТО, среагировал четко: начиная с 2010 года гражданам демократической Украины получить шангенскую визу стало куда сложней, чем туристам из России. Сам процесс вступления в ЕС и НАТО стал недостижимым. Невеста не понравилась женихам. С 2006 года Ющенко по советам галицийского окружения взял моду учить население такими призывами: «Думать по-украински!», «Мечтать по-украински!», «Моя нация!», «Главное, не терять надежды!», «Украинская мова победит русский язык!» и т. д. И это при том, что почти 80 % на Украине говорят и думают по-русски.

Постепенно гуманитария брала верх над экономикой. А она разрушалась массой нерешенных социальных проблем. Оранжевого президента ничто другое особо не интересовало, кроме «исторической справедливости», как он понимал ее на своем уровне. В результате такой политики был непомерно раздут культ героев — Мазепы, Петлюры, Бандеры и других пораженцев и политических банкротов. Не поэтому ли моим землякам старательно прививался комплекс неудачников? Не случайно в гимне есть слова о кончине державы — «Ще не вмерла Украина и слава, и воля…». А почему она должна умереть? Болела она тяжело и болеет из-за таких неудачников и предателей, как Петлюра, Бандера, Ющенко, Янукович, Порошенко и нынешний шут Зеленский.

Как писал Роман Щука, Ющенко не душил украинцев, как его некоторые предшественники и последователи. И все же оранжевый майдан проложил дорогу для майдана второго, кровавого в 2014 году, с гибелью сотен ни в чем не повинных людей, сдачей Крыма, крематорием в Одессе, гражданской бойней на Донбассе, с жертвами уже более 16 тысяч граждан «незалежной», полностью зависимой от США.

Майдан-14 не был революций достоинства, это был государственный переворот. Переворот оплатили американцы. Стоил он им 5 миллиардов баксов. За смерти людей никто до сих пор не ответил по закону.

Презентация «Голодомор» как главного события украинской истории с поминальными крестами, которые, наверное, сегодня рубят на дрова, привела к тому, что таковая стала видеться в слишком мрачных тонах и конструировала у жителей новой «демократии» синдром жертвы, не субъекта истории, а объекта издевательств, что развивало комплекс национальной неполноценности.

Вместо того, чтобы, имея большинство в парламенте, по-тихому, если ему уж так хотелось, принять закон о выплате ветеранских надбавок бывшим воякам УПА[10], регулярно на 9 мая президент косноязычно вещал о всемирно-историческом значении бандеровского движения в борьбе с фашистами и большевиками. Тем самым раздражая просоветски настроенных граждан, и, фактически, стравливал ветеранов-фронтовиков, усиливая общественное противостояние.

Ющенко раскручивал мракобесные идеи о том, что украинцы произошли от трипольцев. Ученые-историки как зарубежные, так и отечественные напрочь опровергли эти бредовые взгляды. К 2008 году киевляне признавались, что с приходом к власти Ющенко они приобрели национальную гордость, называя его личность так: «из всех восточноевропейских стран у нас самый глупый президент».

По данным ЮНЕСКО Ющенко оставил страну самой бедной из стран Европы. Такой она остается до сих пор. Разорить ее помогли Янукович и Порошенко. Сегодня Украину добивает шут гороховый Зеленский. Правда, здоровые силы растут. Они по-другому смотрят на обанкротившихся националистов, ставших опасными политиканами для страны. Той страны, которая в букете СССР была самой цветущей республикой.

Россия и Белоруссия ближние и близкие соседи Украины. Руководители «незалежной» взяли в друзья США. Но они очень далеко. Англосаксы во главе с американцами постоянно навязывают свои «демократические ценности». Результат этих ценностей: Панама, Ирак, Ливия, Югославия и ряд других стран. Янки ищут выгоды в войнах. Так было, есть, но так не будет. Однополярность уже размывается, рассеивается, как туман под действием дневного светила. А светило сегодня — стремительно развивающийся Китай в союзе с Россией. А что касается Украины, то ее уже кинули и США, и Европа. Разросшийся мировой экономический кризис окончательно добьет Украину. Запад ее уже сейчас почти всю выпотрошил. Для США она нужна как дубина против России, как пушечное мясо. Защищать «укров», как они себя сегодня величают, не станут ни янки, ни боши, ни томми.

Запад прекрасно понимает, что с Россией воевать опасно, а поэтому никто из блока НАТО не пошлет умирать своих солдат и офицеров. Таких президентов народ подымет на вилы. Пушечное мясо готовят из украинских нациков, пытающихся играть на струнах расстроенной патриотической домбры. Население Украины прозревает, кроме шута во власти и его непонятого людьми окружения. Он обманул свой народ сладкоголосыми обещаниями.

Необандеровцы называют россиян оккупантами. Но, позвольте! Эти «оккупанты» вывели УССР в самую передовую республику. Туда советские граждане бросили передовые технологии в ходе социалистических пятилеток. Оккупация же Украины существовала при Гитлере, а сегодня англосаксами она опустила до неузнаваемости с разрушенными промышленностью и сельским хозяйством. Мы, россияне, это проходили в лихие 90-е годы. Украина в то время еще жировала за счет союзного потенциала, созданного всеми народами СССР, а не потомками мифических укров, выкопавших котлован для Черного моря…

В народе говорится: бойся козла спереди, коня сзади, а дурного в своей некомпетентности политика со всех сторон. Вот шут-политик и пошутил зло с моими земляками — при чем тут Россия?

То, что в настоящее время происходит на Украине — стратегическая мечта руководства США и вообще англосаксов. Суть этой долгожданной мечты заключается в том, чтобы стравить два братских народа с тем, чтобы русские уничтожали русских, украинцев на украинской и российской территориях, а Запад наблюдал бы за этим со стороны, подбрасывая дрова в огромный костер в виде оружия и информационной чуши. Именно этим объясняются все события на Украине и маниакальное стремление США и Британии к тому, чтобы столкнуть Россию и Украину в военном конфликте.

Но идиоты в Европе те, кто думает, что получится отсидеться, если вспыхнет полымя ядерного апокалипсиса. Англия — островное государство, США далеко за водами двух океанов, а вот лоскутное одеяло ЕС будет сожжено. Танками, как основой огневой мощи, сегодня не воюют, есть другие средства доставки бомб и снарядов. Англосаксам тоже не отсидеться — российские ракеты их достанут. Россия опять выиграет самым страшным оружие по Бисмарку — огромной территорией.

Шпионы при вождях

Наш разведчик в их тылу — это доблестный патриот. Их разведчик в нашем тылу — это гнусный шпион.

Юлия Трунина

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…Любое разведывательное сообщество в своей деятельности метит при мишенной системе попасть в десятку или ближе к ней. «Десятка» для нее — это важные государственные ведомства: МИД, Генштаб и, наконец, Правительство. Для гитлеровцев и англосаксов — Кремль в первую очередь. Попасть туда сразу трудно, а вот вырастить агента и внедрить его при системе кумовства проще простого…

Бойтесь своих звонкоголосых типов. Именно «свои» продают и предают. Говорят, в Кремле тоже были агенты не только влияния, но и настоящие «кроты». Они имелись при царе и при Керенском во Временном правительстве, в Смольном в Петрограде при большевиках, при Ленине и Сталине в Кремле…»

* * *

Вопрос подготовки и внедрения в стан противника «кротов» в разведке самый главный. Разведчик — это действительно наш герой, шпион — это детище противника, засланного на неприятельскую сторону в личинах лазутчиков, предателей, платных агентов или «кротов». В своей основе это корыстолюбцы или открытые русофобы, предающие и продающие Отечество. Кто-то из великих говорил: «Любить государство и чиновничью власть только за хорошие дела, отчизну, страну и ее народ — всегда!!!

Те, кто посягнул на интересы личности, коллектива, общества с преступными целями, те — враги. Для крупных государственных деятелей шпионаж — не профессия, а лишь средство для достижения масштабных или узких целей. Что касается органов госбезопасности, охота на «кротов» всегда являлась первоочередной задачей. Если верить архивам, особенно периода Великой Отечественной войны, то органы военной контрразведки в лице особых отделов и подразделений КРО Смерш НКО СССР продемонстрировали свое превосходство в борьбе с агентурой немецких спецслужб. Наша военная контрразведка практически парализовала, а затем и разгромила их замыслы, планы и осиные гнезда.

История шпионажа стара как мир. Для исследования возьмем ХХ век. Начать хочется с той «мишенной системы», о которой писал в дневнике Н. П. Горшенин. Иностранные разведки активно работали против России и в Первую, и во Вторую мировые войны. Особенно ярились они против Советского Союза в период Великой Отечественной войны.

Есть смысл кратко коснуться четырех исторических периодов России, против которой шли противодействия спецслужб противника:

— царский двор императора Николая II;

— Временное правительство во главе с Керенским;

— штаб Революции Смольного с Лениным во главе;

— Кремль во главе со Сталиным.

Царский Двор

Царский двор эпохи царя-неудачника Николая II буквально кишел всякого рода «доброжелателями» России. Активно работали легальные резидентуры посольств США, Великобритании, Франции и Германии. Послы США в России: Дэвид Фрэнсис, Англии — Джордж Бьюкенен, Франции — Жорж Морис Палеолог и Германии — Фридрих Пурталес. В начале ХХ века в Европе начала бряцать оружием Германия, угрожая Франции и Англии. Именно Пурталес пытался лично и через свою агентуру помешать сближению России с Францией и Великобританией. Это он 19 июля (1 августа) 1914 года вручил русскому министру иностранных дел С. Д. Сазонову ноту об объявлении Германией войны России. По воспоминаниям российского министра, сделав это, Пурталес «отошел к окну и заплакал». Как все это повторилось через 27 лет с другим послом Германии, ставшей Третьим рейхом, графом Вернером фон де Шуленбургом. Танцуя на банкете с советской разведчицей Зоей Рыбкиной в своем посольстве, он с горечью заметил о скором начале войны. После объявления войны России Пурталисом власть его через несколько лет отправит в отставку. Шуленбургу повезло меньше — 10 ноября 1944 года он был казнен через повешение в тюрьме Плетцензее, обвиненный в заговоре против Гитлера.

Итак, царский двор на фоне предвоенного времени кишел всякого рода интригами, обвинениями, поиском разведками закрытой информации друг о друге. После присоединения с переходом России на сторону Франции и Великобритании и образования Антанты, Германия стала врагом России. Началась Первая мировая война…

Одной из тайн Петербургского двора начала ХХ века является бурная личная жизнь и творческая деятельность примы русского балета Матильды Кшесинской. К сожалению, в советский период о ее похождениях мы знали совсем мало. Это она — прима балета, великая соблазнительница, уложившая в свою постель цесаревича Ники и двух великих князей, женщина-вамп, от которой было трудно отвязаться. Лучшей кандидатуры для вербовки разведчикам-иностранцам трудно было бы найти. Разве могли спецы тайных операций из легальных резидентур великих европейских стран оставить в покое это чванливое существо, обладающее широкими связями в верхах, в том числе военных. Конечно, прямых документальных материалов спецслужбы не оставляют и умеют надежно хранить в тайне не только реальные имена, но и псевдонимы. А вот косвенных признаков полно. Главный — обилие денег, которых не было и в помине у таких прославленных исполнительниц на балетном подиуме, как Елизавета Герд, Тамара Карсавина, Ольга Преображенская, Юлия Седова, Ольга Спесивцева, Анна Павлова и другие.

Возникает вопрос, как нищая танцовщица Малечка Кшесинская стала одной из богатейших женщин России? В конце 1890-х она покупает загородный дворец в Стрельне. Балерина провела его капитальный ремонт и даже приобрела собственную электростанцию. Весной 1906 года она покупает участок земли в Северной Пальмире и заказывает архитектору Александру фон Гогену строительство очередного дворца. Банкир-миллионер Гораций Гинцбур, связанный с германским бизнесом, дарит «милой Малечке» дом на Каменном острове, до сих пор известный как «особняк Кшесинской», облюбованный после возвращения из-за границы в 1917 году Лениным. Что это — подарок или гонорар?

Есть данные об участии Кшесинской в убийстве Столыпина с участием сиониста Богрова. После февральской революции особняк Кшесинской был захвачен и разграблен солдатами. 13 июля 1917 года она с сыном Владимиром направляется в Кисловодск на одну из своих дач. Там ее ждал великий князь Андрей Владимирович — внук царя Александра II. Прожили они там два года, вплоть до разгрома Добровольческой армии, а потом через Новороссийск на итальянском судне «Семирамида» она прибыла в Венецию, затем переехала во Францию на свою виллу Кап д’Ай близ Канн. Вторую виллу под названием «Ямал» она имела в Париже…

Можно только предполагать, откуда эти деньги. По всей вероятности, она могла получить их в результате «второй» жизни… Нынешние либерального толка писатели и журналисты утверждают, что Кшесинская, находясь в эмиграции, была далека от политики. Однако это не так. В эмиграции ее услугами решил воспользоваться один из организаторов антироссийской боевой диверсионно-террористической организации «Братство русской правды» (БРП), белогвардейский полковник князь А. П. Ливен.

После похищения чекистами руководителя РОВС генерал-лейтенанта Кутепова, БРП решило нанести ответный удар большевикам — похитить наркома иностранных дел Советской России Г. В. Чичерина. Ливен обратился к Кшесинской:

— Матильда, не смогла бы ты узнать, когда пребывает в Ривьеру и где поселится Чичерин? — поинтересовался Анатолий Павлович.

— Когда вам нужна эта информация?

— Срочно.

— Хорошо.

Через некоторое время она узнала все, что у нее попросил белый полковник. Ливен остался довольным безукоризненно выполненным заданием.

— Вы у нас настоящий офицер разведки, — заметил он.

В своих мемуарах Кшесинская много писала о взаимоотношениях с мужем и сыном, но ничего о характере их деятельности. Сын Матильды Владимир Андреевич являлся членом антисоветской организации «Молодая Россия». Историк А. В. Карташов писал в конце тридцатых о младоросах так: «Это дрожжи будущего гитлеризма. Гитлеризм же теперь в моде». Несмотря на антисоветизм, витающий в БРП, немцы были негативно настроены на то, что россияне ратуют на создание монархической России. Начались аресты некоторых активных членов «братства». 23 июня 1941 года был арестован и Владимир. Его мать Кшесинская встретилась в Париже с шефом гестапо Мюллером и попросила его освободить чадо. Через сутки сын вернулся домой.

Вторая встреча Матильды с сыном произошла в августе 1944 года. На нем была английская военная форма. После длительной беседы с сыном она поняла, что он связал свою судьбу с английской разведкой.

А что касается самой примы балета, то «вторая работа» приносила ей огромные деньги, на которые строились виллы и дворцы. Предательство иностранные разведки щедро оплачивали.

Против России накануне войны активно действовала также австрийская разведка. Так, ее агенты Альтшиллер и Поляков работали в Киеве против командующего Киевского военного округа и одновременно генерал-губернатора Киевской, Подольской и Волынской губерний Сухомлинова, вскоре ставшего военным министром, и его дружка полковника Мясоедова. У контрразведчиков и некоторых военных были материалы, что они оба были если не завербованы немцами, то активно изучались в плане вербовки. Сухомлинова спасал царь не без влияния его супруги-царицы.

Мясоедова арестовали и по приговору суда он был повешен 2(15) апреля 1915 года. Со слов участника Первой мировой войны генерал-майора М. Д. Бонч-Бруевича: «…Допрашивать Мясоедова мне не пришлось, но по должности я тщательно знакомился с его следственным делом и никаких сомнений в виновности изобличенного шпиона не испытывал». Существуют и другие мнения. В частности, начальник немецкой разведки того периода Вальтер Николаи после ареста в 1945 году на допросе показал: «Приговор… является судебной ошибкой. Мясоедов никогда не оказывал услуг Германии». А что еще он мог сказать?

Военному министру 12 сентября 1917 года суд предъявил обвинения в измене Родине, в бездействии власти и взяточничестве.

Сухомлинов из тюрьмы «Кресты» был освобожден 1 мая 1918 года. Он сразу же выехал в Финляндию, а оттуда в Германию в объятия своего недавнего врага…

Временное правительство

В феврале 1917 года в России пала монархия, не выдержавшая тягот и невзгод Первой мировой войны. К власти пришло Временное правительство (ВП) во главе с князем Г. Е. Львовым, спровоцировавшее начало распада едва сложившейся системы правоохранительных органов Российской империи. И все же одной из немногих отечественных силовых структур удалось уцелеть. Ею оказалась военная контрразведка. Как это могло случиться? Дело в том, что территориальные органы безопасности и жандармерий были разгромлены. Свои посты покинули многие профессионалы. Ставка на военную контрразведку основывалась на том, что ВП приняло решение о продолжении войны с Германией и крайне нуждалось в обеспечении государственной безопасности армии и флота.

Учитывая важность борьбы со шпионажем, новая власть 23 апреля 1917 года принимает «Временное положение о контрразведывательной службе во внутреннем районе». Задача т. н. военно-контрольных органов состояла «исключительно в обнаружении и обследовании неприятельских шпионов, а также лиц, которые своей деятельностью могут благоприятствовать или фактически благоприятствуют неприятелю в его враждебных действиях против России и союзных с ней стран».

Аналогичными были задачи этого ведомства и на театре военных действий. Однако бесконечная череда реорганизаций не отменяла необходимости ведения борьбы с вражеской агентурой, активность которой существенно возросла со стороны Германии и Японии. Вот некоторые результаты борьбы с «кротами» того периода.

По сводке военной контрразведки (ВКР) Иркутского военного округа за 1917 год: «Получены сведения, что во 2-й школе прапорщиков состоит в качестве парикмахера неизвестный японец, проживающий в Иркутске по адресу… Указанный японец, по сведениям, устроился в школу с целью военного шпионства».

А вот сводка с Дальнего востока: «Получены сведения, что проживающий в г. Чан-Чунь некий Морис Умлауф или Морис Миллер командирован германским консульством в Шанхае с целью собирания в России нижеследующих сведений:

1) были ли американские и японские военные припасы отправлены во Владивосток или в Николаевск;

2) закончена ли постройка Амурской железной дороги, если нет, то какая часть не закончена и сообщить приблизительно число дня открытия».

Кроме того, шпионскую деятельность стали вести уже не только противники России, но и ее западные союзники. В Мурманске и Архангельске стали появляться английские и американские офицеры и всякого рода представители. Одним из них был консульский агент США и датский подданный — Карл Леве. Находясь в 1917 году в Архангельске, он предпринимал попытки получить секретные карты фарватеров Северной Двины, Белого моря и Кольского залива, что не могло остаться без внимания КРО.

Помимо этого, сложности вызывали не только обнаружение и арест иностранных агентов, но и их содержание в следственных изоляторах и тюрьмах. Дело в том, что многих «кротов» силой освобождали революционно настроенные солдаты и матросы, видевших в заключенных «защитников простого народа».

Как известно, А. Ф. Керенский (1881–1970) во ВП был и министром юстиции, и военным и морским министром. Он сменил своего предшественника Г. Е. Львова 7(20) июля 1917 года, став министром-председателем, сохранив пост военного и морского министра. Именно в это время пышным цветом расцвела активность разведок союзников России — США, Франции и Англии. Безусловно, Германия в деле шпионажа была впереди них. О злодеяниях Антанты периода правления Керенского в России знают многие наши читатели, поэтому нет смысла акцентировать на этом внимание.

Что касается политического неудачника и краснобая, то о нем четко сказал агент британской секретной службы «Сомервиль» и писатель Сомерсет Моэм, встречавшийся с Керенским в ноябре 1917 года:

«Положение России ухудшалось с каждым днем, а он убирал всех министров, чуть только замечал в них способности, грозящие подорвать его собственный престиж. Он произносил речи. Он произносил нескончаемые речи. Возникла угроза немецкого нападения на Петроград, Керенский произносил речи. Нехватка продовольствия становилась все серьезнее, приближалась зима, топлива не было. Керенский произносил речи. За кулисами активно действовали большевики, Ленин скрывался в Петрограде… Он произносил речи».

Он фактически расчистил большевикам дорогу к власти.

Смольный

Смольный — это слово в СССР воспринималось как символ Великой Октябрьской Социалистической революции. Здание Смольного было построено в Санкт-Петербурге в начале 1806 года по проекту Джакомо Кварнеги. До 1917 года там располагался Смольный институт благородных девиц — первое в России женское учебное заведение. В августе 1917 года сюда из Таврического дворца переехали ВЦИК Советов и Петроградский Совет.

В Смольном дворце размещался штаб по подготовке к восстанию большевиков, которым руководил Петроградский военно-революционный комитет. Вот почему Смольный еще называют «колыбелью революции». После Октябрьской революции в Смольном разместилось первое советское правительство — Совет Народных Комиссаров (СНК или Совнарком), который возглавлял В. И. Ленин.

Смена режима, появление нового социалистического государства как магнитом притягивали к Смольному недругов большевистской власти. Разведки активизировали свою деятельность в разы.

В конце августа 1918 года питерские чекисты ликвидировали в своем городе шпионскую резидентуру, возглавляемую военно-морским атташе, капитаном 1-го ранга Фрэнсисом Кроми, который погиб в перестрелке с оперативниками в здании британского посольства. Произошло это при таких обстоятельствах. 30 августа после убийства главы петроградской ЧК М. С. Урицкого, покушения на В. И. Ленина и сведений о готовящемся «заговоре послов», советскими властями было принято решение арестовать британских дипломатов и разведчиков. 31 августа чекисты ворвались в здание британского представительства.

После его гибели томми расконсервировали своего, уже девять лет обретавшегося в Петрограде агента СТ-25 Пола Дюкса, известного как «человек с сотней лиц» из-за умения перевоплощаться. Используя документы с разными фамилиями (Сергей Савантов, Павел Павлович, Павел Иванович, Карл Владимирович, Пантюшка и др.), он проникал в необходимые ему советские учреждения для сбора секретных данных. Кроме того, он руководил тремя нелегальными антисоветскими организациями: «Великая единая Россия», «Национальный центр» и группа Ильи Кюрца.

Главной его помощницей и любовницей стала сотрудница Василеостровского райкома партии большевиков врач Надежда Петровская (Волфсон). Именно она была вхожа в Смольный. Через свои связи она добыла пропуск для любовника Поля Дюкса, поэтому агент британской «Интеллидженс сервис» СТ-25 стал посещать заседания Петросовета, Коминтерна и другие. Глава Петросовета и Коминтерна Зиновьев был третьим человеком в советской иерархии после Ленина и Троцкого. Только поэтому в Смольном можно было поживиться не меньшими секретами, чем в Кремле.

Таинственный англичанин с июня 1919 года оказался в поле зрения Петроградской ЧК. Почувствовав опасность ареста, он 30 августа того же года бежал в Финляндию. В 1920 году король Георг V посвятил его в рыцари. Пол Дюкс мотался по миру и скончался в Кейптауне (Южная Африка) в 1967 году.

Руководство питерского подполья, созданного Полем Дюксом, перешло в руки Петровской. Вскоре чекисты арестовали Петровскую. Но она оказалась не из робкого десятка и написала письмо… Ленину. В нем дама напомнила главе Совнаркома, что в царское время она под видом невесты навещала его в тюрьме, передавая весточки от товарищей. По указанию вождя Петровскую — «невесту Ильича» — из камеры выпустили. Спустя некоторое время арестовали вновь с двумя сыновьями. Одного сына расстреляли за связь с иностранной разведкой. Не трудно догадаться, что он помогал рыцарям Туманного Альбиона.

9 января 1920 года на Гороховой, в доме 2 собралась коллегия Петроградской ЧК. Важность заседания подчеркивалась присутствием председателя Петросовета Григория Зиновьева и председателя ВЧК Феликса Дзержинского. Собравшимся предстояло решить судьбу 102 человек, арестованных по делу трех организаций Поля Дюкса. Всего было задержано более 400 человек. Под номером два после Петровской шел 51-летний Илья Кюрц — один из руководителей английского шпионажа и юденической разведки в Петрограде. К расстрелу было приговорено 68 человек, остальные отделались разными сроками заключения и профилактики. Петровской и Кюрцу расстрел, соответственно, был заменен: помилованием — первой и пятилетним заключением — второму.

Кюрца в дальнейшем использовали в оперативной игре с целью выманить Дюкса в Россию. С 1924 года Илья Кюрц в качестве сексота жил в Москве. Но тот отказался посетить страну Советов. После чего руководство ОГПУ посчитало Илью Романовича Кюрца «отработанным материалом» и вскоре его арестовали повторно (26 августа 1930 года) и расстреляли по постановлению коллегии ОГПУ от 25.04.1931 года…

Кремль

В мишенной системе спецслужб Третьего рейха, как и в разведках других стран, стояли «десятки», выражавшие основные ведомства противников. Главные агентурные устремления нацистской Германии, особенно в период войны, фокусировались в первую очередь на Ставку верховного главнокомандования (СВГ), Государственный комитет обороны (ГКО), Генштаб ВС, ЦК ВКП(б), Совет Министров (СМ) СССР и другие важные объекты.

Конкретно против Кремля работали находящиеся в ведении Гиммлера VI Управление имперской безопасности (РСХА), подчиненный верховному командованию вермахта Абвер адмирала Канариса и входивший в структуру Генерального штаба сухопутных войск 12-й Отдел «Иностранные армии Востока» под руководством генерал-майора Гелена.

Именно сотрудниками этого отдела был внедрен практически в Кремль агент с номером «438». Операция осуществлялась под кодовым названием «Фламинго». Очевидно, ее так нарекли из-за цвета перьев этой красивой птицы. Они красные или розовые. Розовые надежды роились в мозгах геленовцев на победу над красными. Точная фамилия этого «крота» до сих пор засекречена.

Но в вышедшей книге британского писателя и разведчика Эдварда Кукриджа (чеха по происхождению) «Гелен: шпион века» автор упоминает человека, возможно связанного с агентом 438. Это политработник Западного фронта, бывший сотрудник ЦК партии, капитан Владимир Минишкий. Известно, что он родился в 1903 году. Офицер попал в засаду и таким образом оказался в плену у немцев. Это случилось 13 октября 1941 года. Таким образом он вместе с водителем легковушки, которая использовалась им для поездок в дивизии и армии, оказался плененным.

Известно, что до войны он работал партийным функционером сначала в Московском горкоме партии, а потом получил назначение в секретариат ЦК ВКП(б). В литературе агент 438 проходит под разными фамилиями: Мышинский, Минешкия, Мишинкин, Минишкий…

Не исключено, что репрессии 1930-х годов каким-то образом зацепили его. Появилась обида на советскую власть, но он ее прятал до поры до времени. А поэтому затаился.

Минишким, в котором немцы сразу же опознали важную птицу, занялся заместитель Рейнхарда Гелена генерал Эрнст Кестринг. Это он, ветеран германской разведки, организовал в декабре 1918 года бегство из Киева гетмана Скоропадского. Это он был дважды военным атташе Германии в Москве. Последний раз с 1935-го по 1941 год.

Это он докладывал Гитлеру свои впечатления о параде войск Московского гарнизона 1 мая 1941 года.

Это он с сентября 1942 года являлся уполномоченным по вопросам Кавказа при группе армий «А», отвечая за формирование «туземных» воинских частей из числа коллаборационистов и перебежчиков.

Это он в 1944 году создавал отряды «лесных братьев» в Прибалтийских странах. 4 мая 1945 года был взят в плен американскими войсками и через три года оказался на свободе.

Это он предусматривался в качестве свидетеля на Нюрнбергском процессе, но СССР высказался против его использования.

Пленник довольно охотно пошел на вербовку. Ему тщательно придумали героическую, но не чрезмерную версию побега и постарались ее подтвердить другими источниками. Когда в июне 1942 года «беглец из плена» перешел линию фронта, его не только оправдали, но и признали его поступок геройским. Самое же удивительное то, что Минишкого определили в военно-политический отдел ГКО, сотрудники которого протоколировали совещания этого органа.

Первый раз заседание ГКО Минишкий посетил вечером 13 июля 1942 года. На заседании присутствовали маршал Шапошников, Молотов, Ворошилов и военные атташе Англии, США и Китая. Сколько еще он протоколировал заседаний ГКО знает только архив Гелена, хранящийся сегодня в США.

Начальник генштаба сухопутных войск вермахта генерал-полковник Гальдер в своем дневнике писал, что агент 438 «представил точную информацию о силах противника, заново развернутых начиная с 28 июня, и о предполагаемой силе этих соединений. Он также дал правильную оценку энергичных действий противника по защите Сталинграда».

Как писал Дмитрий Митюрин, в конце 1942 года, когда возникла угроза его провала, шпиона вывели из игры, обеспечив переправу через линию фронта. В дальнейшем агент работал у Гелена как аналитик, а затем вместе с ним ушел к американцам. Умер в 1980-х годах в Вирджинии.

Со слов же Гелена, агент 438 работал на Третий рейх до 1945 года. Об этом говорил знакомившийся с архивами нацистского генерала уже упоминаемый выше англичанин Эдвард Кукридж.

Впрочем, есть нюанс: человека с подобной фамилией ни в РККА, ни в аппарате ЦК не обнаружено. Возможно, это очередной псевдоним агента. Но остается загадкой, как могла все же утечь совершенно секретная информация Ставки? Неужели это плод работы того самого агента 438?

Зато совершенно точно известны донесения, которые Гелен получал в 1942 году. В них говорилось, что Советский Союз испытывает дефицит человеческих ресурсов, поэтому отказывается помочь Британии дивизиями в Египте, но готов предоставить иную помощь. Это косвенно подтверждено стенограммами заявлений советского посла в Лондоне И. М. Майского: «Наши людские ресурсы не безграничны». А также информацией об эвакуации советской промышленности, о наступлении на Харьков после «майских праздников», проблемах с рабочей силой в оборонной промышленности, о развертывании новых дивизий, начиная с 28 июня и др. И все же ни один шпион, даже самый ценный, не может выиграть войну.

Теперь несколько слов о Гелене, который не планировал гибнуть в проигранной войне. Осознав, что данные, накопленные его отделом, в дальнейшем понадобятся западным державам для борьбы с СССР, он сканировал весь свой архив. Затем Гелен упаковал микрофильмы в непромокаемые контейнеры и спрятал их в нескольких местах Австрийских Альп. Там, по всей вероятности, и находятся следы с материалами на агента 438.

22 мая 1945 года он сдался в плен американским войскам. Отбыв три месяца в фильтрационном лагере, он вылетел в США на переговоры с руководством военной разведки США — РУМО.

До самой смерти в 1979 году он занимался разведкой. Его детищем было создание в ФРГ федеральной разведслужбы (BND). После выхода на пенсию оставался консультантом этой службы.

Трагедия однополчанки

Даже сейчас, 75 лет спустя после начала войны, всплывают вдруг из небытия новые имена, новые факты. Одно из открытий случилось в начале 2016 года: волею случая стало известно о девушке, повторившей подвиг Зои Космодемьянской.

Звали ее Елизавета Беневская…

Из газет

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…Сколько еще не раскрытых подвигов, совершенных нашими патриотами в годы войны, присыпаны землей и хранят братские и безымянные могилы? Со знаменитой Зоей Космодемьянской они были однополчанками — обе служили в легендарной воинской части № 9903. Деятельность этого подразделения подчинялась разведотделу Западного фронта. Командиром этой строго засекреченной части был оперативный сотрудник органов госбезопасности Артур Спрогис. В этой части суровой осенью готовили диверсионно-разведывательные группы (РДГ) и отряды (РДО) для засылки за линию фронта в ближайшие тылы наступающих немецких войск. Мне довелось много чего прочесть о в/ч № 9903…»

* * *

Руководство СССР знало, что Гитлер ведет войну не столько против советского большевизма, сколько ради завоевания территории. Фюрер разглагольствовал, «что если мы хотим приобрести новую территорию в Европе, то это может быть сделано в основном за счет России, и опять новая германская империя должна следовать по стопам тевтонских рыцарей. Но на этот раз земли для германского плуга будут приобретены германским мечом, и таким образом мы обеспечим нации хлеб насущный».

Наша страна ответила стойкостью и мужеством на факты оккупации захватчиками наших земель.

16 ноября 1941 года — это день, когда прорвавшие фронт немецко-фашистские войска могли беспрепятственно войти в Москву. Положение обороняющих было отчаянным. НКВД СССР первым из силовых структур среагировал на необходимость проведения зафронтовой работы силами специальных РДГ и РДО. Несколькими днями позже командование Красной армии в лице Разведывательного управления Генштаба ВС СССР тоже приняло решение об организации разведывательно-диверсионной деятельности на фронте и в ближайшем тылу врага силами выпускников школ, молодых рабочих и студентов. Спустя неделю бойцы приняли присягу, зачитав перед строем слова клятвы:

«Вступая в ряды народных мстителей, перед лицом моей Родины, моего народа клянусь не выпускать из рук оружия, пока священная земля социалистической Родины не будет очищена от немецко-фашистских оккупантов».

А дальше ребят разбили на группы, которые по мере комплектования уходили на задания в бессмертие. Многие погибали при первых же операциях в тылу врага. О подвиге бесстрашной разведчицы, Героя Советского Союза, комсомолки Зои Космодемьянской знают многие в России и в мире.

Но вот совсем недавно открылась история трагической гибели однополчанки Зои — Елизаветы Ивановны Беневской (1915–1942) уроженки села Давыдчичи Брянского уезда. Кстати, Елизавета Беневская была внучкой генерал-лейтенанта Аркадия Семеновича Беневского, участника русско-турецкой войны, генерал-губернатора Амурской области. Отец Лизы, Иван Аркадьевич Беневский, был соратником писателя Л. Н. Толстого и членом редакции издательства «Посредник». В своем имении он организовал толстовскую сельскохозяйственную общину, отказавшись от собственности на землю.

Четверых своих и еще четверых усыновленных детей чета Беневских воспитывала, как говорится, трудом на ниве: заготавливали сено для скота, работали в огороде, много читали… В 1931 году Лиза окончила школу с отличием и поступила в Московский энергетический техникум. Эрудированная, веселая, красивая и рослая девушка стала душой студенческого коллектива. Она прекрасно пела, играла на пианино, на гитаре, любила поэзию, часто декламируя стихи известных поэтов.

После успешного окончания техникума в 1936 году ей предложили должность преподавателя в Московском энергетическом институте имени С. Орджоникидзе. В 1939 году она поступила на первый курс этого института. Она училась с интересом. Роились планы на будущее, но все перечеркнула война. Как писал поэт и бард Булат Окуджава: «Ах, война, что ж ты, подлая, сделала: стали тихими наши дворы. Наши мальчики головы подняли — повзрослели они до поры…»

Подняли головы для защиты Отчизны от бешенного врага и наши девочки той грозной поры. Фронтовичка и поэтесса Юлия Друнина так писала о своих сверстницах: «Я ушла из школы в блиндажи сырые, от прекрасной дамы в мать-и-перемать, потому что имя ближе, чем Россия, не могла сыскать…»

Со второго курса МЭИ в «блиндажи сырые» добровольцем ушла и Ляля Беневская. Когда ей предложили уехать в эвакуацию, она ответила резко и твердо: «В эвакуацию не поеду. Мое место сейчас на фронте».

И она ушла добровольцем в диверсионно-разведывательную воинскую часть № 9903, где избрала себе псевдоним Лиза Чарская. Однополчанка Р. Г. Загирова вспоминала:

«Когда я слышу имя Лизы Беневской, передо мной встает миловидная девушка среднего возраста, с коротко стриженными волосами, улыбчивым лицом и ласковым взглядом ясных глаз. Она среди всех девушек отличалась аккуратностью. Гимнастерка и брюки всегда были поглажены, под гимнастеркой — белоснежная чистая рубашка. Сапоги всегда были начищены до блеска. Ее облик — одно из ярких воспоминаний о моих подругах-однополчанах. Лиза была очень общительной и дружелюбной. Мы всегда прислушивались к ее словам, ее замечания по нашему быту воспринимались без возражений.

Вечерами девушки часто собирались возле ее кровати и вели общие разговоры: о войне, о литературе, о жизни. Центром этих разговоров всегда была Лиза. Ее суждения были самыми интересными. Лиза была очень внимательной к своим товарищам».

Лиза в составе ДРГ трижды переходила линию фронта для выполнения специальных заданий: минирования дорог, уничтожения фашистов, подрыва и поджога складов воинских частей вермахта на оккупированной территории, разведки мест дислокации гитлеровских частей и расположения их боевых позиций.

Свое последнее, четвертое, боевое задание она осуществила группой во главе с Катей Пожарской 16 января 1942 года, перейдя линию фронта в районе населенных пунктов Брюхово и Свердлово. Они получили задание уничтожить отступающие по Можайскому шоссе немецкие части. Пробирались по глубокому снегу. Мороз в тот день доходил до 40 градусов. Костры жечь, чтобы согреться и приготовить кипяток, было запрещено. Возникала опасность быть обнаруженными неприятелем.

Однополчане вспоминают о ее последнем бое:

«Мы заняли позицию на изгибе дороги. Ожидали немецкий обоз, лежа в снегу. Всех охватила тревога… Показались немецкие подводы. На них — узлы, самовары, коробки. Вслед за обозом двигались отходящие части противника. Мы открыли огонь. Начался бой, он продолжался 40 минут. В бою было уничтожено около 200 немецких солдат и офицеров и 12 повозок. Движение было остановлено на сутки. Лиза Беневская лично уничтожила 5 гитлеровцев. Будучи раненой, не покинула поле боя и продолжала вести огонь по противнику».

С тяжелым ранением в плечо Лиза и другие бойцы РДГ были оставлены в землянках партизанского отряда Василия Булычева, а убитые похоронены. 17 февраля 1942 года командующий войсками Западного фронта генерал армии Г. К. Жуков подписал приказ № 191 «О награждении личного состава». В списке награжденных значилась и Елизавета Ивановна Беневская — орденом Красной Звезды (посмертно).

Большую работу по установлению картины гибели Елизаветы Беневской проделала ее племянница Татьяна Михайловна Осипова. Она выезжала на Брянщину в 2016 году в поисках правды о гибели тети Лизы. Местные жители деревни В. Н. Дунино — Моисеенкова и ее сыновья Василий и Юрий — рассказали племяннице, что знали от мужа и отца Ивана Моисеенкова, к тому времени уже скончавшегося. Вот что он рассказывал супруге:

«Зимой 1941–1942 годов я и Коля Бирюков (нам тогда было по 17 лет) были разведчиками в партизанском отряде. Жили мы в селе Рахманино.

Однажды, уже в феврале, когда наши села были уже освобождены Красной армией, мы шли через лес из Рахманино в Дунино.

Недалеко от места боя, который был 19 января, нашли двух убитых: они были одеты, но без верхней одежды и разуты. Повезли их на санках в ближайшую деревню — Дуни-но. Выходя из леса, около дороги, у сосны, нашли еще одну убитую женщину: раздетую и с выколотыми глазами, с вырезанной грудью, сломанными пальцами, с разрывной раной на плече. Над правым глазом у нее был небольшой шрам от зажившей раны… Наверное, фашисты гнали ее в Дунино…»

Из анализа материалов, добытых местными следопытами, вырисовывается такая картина трагедии. Ее создали тевтонцы нацистского окраса, которые утверждали, как сегодня и англосаксы, что они на кончиках штыков несут истинную демократию. А картина разворачивалась жуткая. Как подстреленную птицу немцы, прочесывая местность и собирая труппы своих солдат, обнаружили тяжело раненую Елизавету. Доставили ее в полевой штаб, находившийся в автомобильном кунге. Начался допрос с пристрастием. Офицеры требовали признаться в каком подразделении она воевала. Лиза отказалась отвечать. Тогда ее на 40-градусном морозе раздели догола и повели — ночью, босую, по снегу! — в Дуни-но. По дороге продолжали допрос. Она молчала. Гитлеровцы были в ярости из-за потерь в ходе разгрома их обоза. Они пытались всеми силами «развязать ей язык». Она молчала. Тогда ей стали ломать пальцы на руках. Она молчала. Стали тесаками рубить пальцы. Она молчала. Тогда ей выкололи глаза. Она молчала. И вот боши еще живой отрезали обе груди. Она молчала, оставляя на снегу кровавую дорожку. Разъяренные оккупанты, видя, что силы ее покидают, закололи штыками и бросили тело на опушке леса под сосной…

Однополчанка Лизы по отряду Спрогиса М. М. Паншина вспоминала:

«Запомнила ее рослой, статной, румяной девушкой… мы смотрели на нее как на человека знающего, взрослую серьезную женщину. Чувствовался в ней и ум, и образование, и знание дела. Интересная была. Очень хорошо улыбалась…»

Такой была молодежь Советского Союза.

Что касается ордена — родственники так до сих пор и не получили награду Лизы — орден Красной Звезды (посмертно), а ведь прошло столько лет. Автор считает, что она достойна более высокой награды — Героя России! Она отдала жизнь за нашу большую страну, которую мы потеряли из-за предательства…

Немецкий Власов

Преступление нуждается лишь в предлоге.

Аристотель

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…И у немцев среди генералов существовали свои Власовы. Предлоги для сдачи в плен были у них типичные — поражения в сражениях против РККА. В таком положении оказался новоиспеченный фельдмаршал Паулюс со своими генералами. Говорят, был еще один крупный генерал, который сдался где-то в Белоруссии после нашей победоносной операции «Багратион», которую блестяще провел «советский Суворов» Константин Константинович Рокоссовский. Именно в этой операции была практически разгромлена группа армий «Центр», возглавляемая генерал-фельдмаршалом Моделем…»

* * *

После сдачи в плен командующего 6-й армии фельдмаршала Фридриха Паулюса в Сталинграде, одного из разработчиков плана нападения на СССР под кодовым названием «Барбаросса», случай сдачи в плен советской стороне второго командующего объединением повторился — теперь 4-й армии. Этим нацистским военачальником был генерал-лейтенант Винценц Мюллер, участник Первой и Второй мировых войн.

Уроженец Верхней Баварии, он никогда не забывал, что он баварец, гордился малой родиной и с ней у него были неприятности в дальнейшем. Но об этом читатель узнает ниже.

Послужной список у него был большой. Он успел послужить и в рейхсвере, и в вермахте. Начало Второй мировой войны полковник Мюллер встретил на должности начальника оперативного отдела в штабе группы армий «С», которая стояла во время Польской кампании вермахта на германо-французской границе против линии Мажино. Именно вояки этой группы прорвали эту «неприступную» линию. При нападении на СССР Мюллер возглавлял штаб 17-й армии, действующей на Украине и Северном Кавказе. Потом он командовал 12-м армейским корпусом и корпусной группой «D». За проявленную стойкость в боях на Восточном фронте Гитлер наградил его Рыцарским крестом (Железным крестом).

10 июня 1944 года он сменил генерала Курта фон Типпельскирха на посту командующего 12-го армейского корпуса. Типпельскирха назначили командовать 4-й армией. А ровно через 12 дней советские войска начали одну из крупнейших операций Великой Отечественной войны — «Багратион». В ходе этого грандиозного сражения была освобождена территория Белоруссии и разгромлена группа армий «Центр».

Типпельскирх со своим штабом эвакуировался в тыл, поручив Мюллеру принять командование 4-й армией в случае потери связи. Связь была прервана, поэтому Мюллер фактически командовал 4-й армией. После освобождения войсками Рокоссовского Минска главные силы войск 4-й армии противника (более 100 тысяч человек) попали в окружение. Положение немцев с каждым днем становилось все тяжелее: прекратилось снабжение боеприпасами и продовольствием, штаб 12-го корпуса был рассеян, усилилось разложение войск.

5 июля 1944 года генерал Мюллер направил в тыл последнюю телеграмму: «Сбросьте с самолета хотя бы карты местности, или вы уже списали нас?» Ответа не последовало. В голове немецкого генерала боролись два мотива: продолжать сопротивление или сдаться на милость явно побеждающему противнику, сохранив жизни многих своих солдат и офицеров. Он выбрал второе решение. Для этого Мюллер 8 июля 1944 года, находясь в безвыходном положении, отдал приказ войскам 4-й армии прекратить сопротивление. Вспоминая об этом своем поступке, он позднее писал:

«С имевшимися в моем распоряжении силами и средствами я не был в состоянии прорваться на юго-запад. Общая обстановка: занятие русскими войсками Барановичей и их выход в район западнее этого города, продвижение крупных русских соединений на запад от района окружения — все это сделало дальнейшее сопротивление бессмысленным и заставило отказаться от последних надежд на помощь с запада. Снабжение наших частей прекратилось: мы располагали лишь очень слабой артиллерией и почти не имели противотанковых средств. В этой ситуации я лично вступил в переговоры с командованием частей Красной армии, расположенных в данном районе…»

До этого генерал обратился к офицерам и солдатам с предложением прекратить напрасное сопротивление и вступить в переговоры с советским командованием. Однако он не получил поддержки. Все настаивали на новых попытках прорвать кольцо окружения. Но все же 8 июля он в сопровождении одного офицера и горниста выехал верхом на коне навстречу советским воинам. Троих немцев задержала охрана одного из штабов артиллерийского соединения. Там приказ о капитуляции был напечатан на немецкой пишущей машинке и размножен. Немцы стали массово сдаваться…

* * *

С самого начала пленения и он находился в лагере для военнопленных. Там Мюллер начал активно участвовать в антифашистской деятельности. 3 августа он 1944 года он стал членом Национального Комитета Свободная Германия (НКСГ) и Союза немецких офицеров. Часто выступал на радиостанции «Свободная Германия». 8 декабря 1944 года он подписался под воззванием НКСГ с 50 генерами в адрес группы армий «Север» о бесперспективности дальнейшего сопротивления Красной армии.

После возвращения в Германию в 1948 году Мюллер вступил в Национал-демократическую партию Германии. Его снова призывают на военную службу для участия в создании боеспособной армии и полиции ГДР. В 1952 году ему опять присваивают звание генерал-лейтенанта Национальной Народной армии (ННА) ГДР. В Восточной Германии он вырос до начальника Главного штаба ННА и заместителя министра национальной обороны ГДР Вилли Штофа.

Однако тоска по малой родине, какой для него была Бавария, и ностальгия по фронтовым друзьям с каждым днем давали о себе знать. Несмотря на занимаемый высокий пост в ННА Восточной Германии генерал Мюллер стал негласно налаживать контакты со своими земляками и сослуживцами. Для этого он нередко выезжал в Западный Берлин. Не исключено, что БНД заинтересовалось личностью вчерашнего нацистского генерала, служившего теперь своему антиподу — просоветской ГДР.

В середине пятидесятых годов он даже тайно встречался с министром финансов ФРГ Фрицем Шеффером в Западном Берлине. Не дремала и восточно-германская спецслужба «Штази». Получив эти данные, она сделала вывод о политической неблагонадежности генерала, и власти вскоре отправили его в отставку.

Параллельно вскрылись его преступления на Восточном фронте, в частности на Донбассе, в городе Артемовске, с массовым убийством евреев и расстрелом советских военнопленных. В частности, 11 января 1942 года в Артемовске произошла страшная трагедия под названием «Артемовский Бабий Яр», когда в заброшенной выработке алебастровой шахты было расстреляно и заживо замуровано более трех тысяч людей. Артемовский горсовет открыл на месте преступления нацистов мемориал «Стену плача». Известно, что с этой стены постоянно сочится грунтовая вода, но люди говорят, что это не вода, а слезы по безвинно погибшим.

Дважды отставной генерал переживал, мучился из-за начавшейся кампании по его дискредитации. Он оставил потомкам незаконченную книгу «Я нашел подлинную родину». Вот цитата из этой книги:

«Основной урок, который мы, немцы, должны извлечь из нашего позорного поражения: «Это не должно повториться!» Надо идти другим путем. Народ должен создать подлинный демократический строй в своем государстве и навсегда лишать власти людей, которые стремятся к военным авантюрам».

Что ж, сказано правильно, золотые слова!

Он очень переживал за изменение отношения общества к нему в связи с обнародованием его прошлого во время войны. 12 мая 1961 года морально и физически истощенный Мюллер выбросился с балкона собственного дома в пригороде Берлина. Смерть была мгновенной.

Наверное, так в жизни ведется — за грехи надо платить. Он, как трамвай, двигался по жизни в направлении, которое не могло быть изменено. Хотя пытался! Без раскаяния нет прощения…

Японские ковидники

После окончания Второй мировой войны в ходе разгрома Квантунской армии Японии были вскрыты зловещие планы Токио по разработке бактериологического оружия силами отряда № 731. Американские власти не призвали этих преступников к ответу, потому что информация о японских экспериментах в области бакоружия представляла большую ценность для программы США по его разработке.

Из газет

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…Как известно, еще задолго до начала Второй мировой войны японцы вынашивали планы нападения на Советский Союз, пополняли Квантунскую армию личным составом и укрепляли ее различными системами новейшего вооружения. Квантунцы не побрезговали в случае необходимости применить против китайцев и россиян химическое, и даже запрещенное к тому времени бактериологическое (биологическое) оружие.

Самураи подходили к решению подобной проблемы по-иезуитски: кому дозволена цель, тому дозволены и средства. Для них, вояк Страны восходящего солнца, это было правое дело. Но в борьбе за «правое дело» иногда проигрывает дело, а иногда — правота… Отряд № 731 занимался именно этими опасными для человечества вопросами…»

* * *

Речь пойдет о сугубо засекреченном объекте японской военщины — отряде № 731. Это была своеобразная психологически-испытательная и производственно-бактериологическая лаборатория, которых, к великому сожалению, США сегодня расплодили по всему свету. По одной версии, пандемия ковида стала результатом бесконтрольных испытаний в одной из лабораторий янки. Но они этим самым наказали и себя — по количеству заболевших разными видами ковида янки в передовиках. За грехи надо платить.

Чем же занимался этот отряд? Специалисты отряда особого назначения японских вооруженных сил занимались исследованиями в области биологического оружия с целью подготовки к ведению бактериологической войны, в первую очередь против Советской России и Китая. Сотрудники лабораторий отряда № 731 проводили опыты на живых людях с целью установления количества времени, которое человек может прожить под воздействием разных факторов:

— поражение кожных покровов кипятком;

— высушивание (мумификация) тела в специальных камерах;

— лишение воды или пищи;

— обморожение всего тела или отдельных его участков;

— лишение сна до потери сознания;

— поражение электротоком;

— вивисекция или живосечение на живом человеке без анестезии с целью изучения функций организма, воздействия на него различных веществ, методов лечения;

— заражения инфекционными болезнями;

— разработка разных штаммов биологического оружия, распространение пандемий и т. д.

Аналогичной деятельностью применительно к домашним животным и сельскохозяйственным культурам занимался и отряд № 100. Этому отряду тоже ставилась задача по производству бактериологического оружия и проведения диверсионных мероприятий — заражение и отравление колодцев, водоемов, лошадей, крупного рогатого скота и других домашних животных.

Основная база этого подразделения находилась в 10 километрах южнее Синьцзина в небольшом населенном пункте Мэнцзятунь. Штат его сотрудников был намного меньше отряда № 731 и насчитывал около 800 человек. Кроме этих отрядов было еще два филиала — №№ 162 и 643.

Идея же создания отряда № 731 восходит к 1932 году. Сначала японцы организовали лабораторию, а потом отряд под этим номером, разместив его в 1936 году вблизи деревни Пинфан к юго-востоку от Харбина. Чтобы подготовить площадку для секретного объекта, были сожжены более 300 китайских крестьянских домов. На тот период эта территория принадлежала марионеточному государству Маньчжоу-Го. Для отряда было построено около полутора сотен зданий на пространстве в 6 квадратных километров. Легендировалась стройка под размещение Главного управления по водоснабжению и профилактике частей Квантунской армии.

Руководил отрядом генерал-лейтенант медицинской службы Сиро Исси.

Для соблюдения режимных мер создавалась полная автономность жизнеобеспечения объекта. Внутри высокого и глухого забора находились две электростанции, артезианские скважины, аэродром, истребительная авиация ПВО, приготовленная к уничтожению воздушных летальных аппаратов, даже японских, пролетающих без разрешения над территорией отряда, а также отдельная железнодорожная ветка.

Следует заметить, что набирали в отряд выпускников престижных японских университетов, ученых и военных специалистов. Много было выпускников медицинских вузов. На заседании правительства, когда обсуждался вопрос о месте дислокации отряда, все — и политики, и военные — чуть ли не в один голос заявили, что его надо из-за безопасности страны вынести за пределы Японии. Предлагали отряд ориентировочно разместить в Китае.

Во-первых, в метрополии сложно было соблюсти режим секретности.

Во-вторых, утечка материалов грозила смертью китайцам, а не японцам.

В-третьих, под рукой было полно субъектов для испытания, так называемых «бревен» — местных граждан: китайских, корейских, американских, австралийских, советских военнопленных, российских белоэмигрантов, проживавших в Харбине, и даже захваченных в округе местных крестьян. Нередко «бревнами» становились целые семьи с малолетними детьми. Пригнанных «подопытных кроликов» или «бревен» хорошо откармливали трехразовым питанием — чистота эксперимента превыше всего! «Бревно» в отряде это был уже не человек, а препарат или объект изучения.

В одном из заявлений на допросе сотрудник отряда Тоши-ми Мизобучи, захваченный советской военной контрразведкой Смерш после поражения Квантунской армии, признался:

«Мы считали, что «бревна» — не люди, что они даже ниже скотов. Впрочем, среди работавших в отряде ученых и исследователей не было никого, кто хоть сколько-нибудь сочувствовал «бревнам». Все — и военнослужащие, и вольнонаемные отряда — считали, что истребление «бревен» — дело совершенно естественное…

«Бревна» уже мертвые сами по себе. Теперь они умирали второй раз, и мы лишь исполняли смертный приговор».

На «бревнах» испытывали эффективность разных штаммов болезней. Особенно нравилась чума. В лабораториях отряда был выведен такой штамм чумной бактерии, который в 60 раз превосходил по вирулентности обычную чуму. Хотя, по правде говоря, трудно назвать такую страшную болезнь обычной…

Жертвы, как говорилось выше, часто попадали в отряд вместе с детьми и внуками. Японских врачей интересовало поведение разных возрастных групп при заражении. Часто людей препарировали живыми, вытаскивая органы, и наблюдали, как болезнь распространяется внутри.

На допросе в советской военной контрразведке в 1945 году один из сотрудников признался:

«У всех подопытных, погибших от цианистого водорода, лица были багрово-красного цвета, у тех, кто умирал от иприта, все тело было обожжено так, что на труп нельзя было смотреть. Наши опыты показали, что выносливость человека приблизительно равна выносливости голубя. В условиях, в которых погибал голубь, погибал и подопытный человек.

Чумные бомбы иногда сбрасывались с самолетов над китайскими деревнями… Мы накопили боеприпасов с бактериологической начинкой столько, что могли уничтожить все человечество».

Японцы воевали не только с Россией и Китаем, они замахнулись и на США. У них был отработан план операции по Америке под кодовым названием «Вишня расцветает ночью». Несколько подводных лодок планировалось подвести к американскому побережью и выпустить самолеты, которые должны были распылить над Сан-Диего чумных мух. Но, боясь возмездия, премьер-министр Тодзе отказался от этой затеи.

* * *

Свидетель тех грозных событий сорок пятого года на Дальнем Востоке генерал-майор Павел Крамар, тогда в звании капитана военной контрразведки Смерш, вспоминал:

— Мне с коллегами приходилось сражаться с разведывательной системой территориальных разведорганов так называемых японских военных миссий (ЯВМ), и я был свидетелем расследования злодеяний отряда № 731. Запомнился случай, рассказанный на допросе одним из офицеров этого отряда об опытах по обморожению.

Людей при лютом морозе выводили ночью во двор и заставляли опускать оголенные конечности в бочку с холодной водой. Для большего и быстрого эффекта эксперимента ставили мощные вентиляторы. Искусственный ветер дул до тех пор, пока подопытные не получали обморожение…

— А как определяли степень обморожения? — спросил один из моих коллег японца.

— Сотрудник отдела, ответственный за эксперимент, брал палочку и стучал по обмороженным рукам и ногам. Если они издавали звук, похожий как при ударе о деревяшку, значит, это была кондиция. Затем обмороженные конечности клали в воду определенной температуры и наблюдали за отмиранием мышечной ткани…

Помнятся его рассказы об опытах в барокамерах:

— Помещали человека в вакуумную барокамеру и постепенно откачивали воздух. Естественно, менялась разница в сторону увеличения между наружным давлением и давлением во внутренних органах. Сначала у «бревна» вылезали из орбит глаза, потом лицо распухало до размеров большого мяча, сосуды вздувались, как змеи, а кишечник, как живой фантастический полоз, неизвестным образом проникший внутрь, выползал наружу.

А потом, по мере дальнейшей откачки, человек просто взрывался, как передутый воздушный шарик… Отмечались случаи, когда у людей отрезали руки, а потом старались пришить, меняя местами правые и левые конечности. Вливали в человеческое тело кровь лошадей, свиней и обезьян. Врачи-самураи вводили в желудок живого человека гниющие куски ткани и наблюдали процесс протекания заражения организма. Практиковали на конвейере смерти и другие эксперименты…

Страшные картины истязаний буквально кричат: неужели эти изверги были без сердца?!

Нужно признать, что японская армия была первой в истории войн, применившей бактериологическое (биологическое) оружие. По свидетельству командующего Квантунской армией Отодзо Ямады, она вела бактериологическую войну главным образом в Северо-восточном Китае — Маньчжурии, в результате которой погибли тысячи китайцев, уничтожен скот.

Методы применения этого оружия у них были элементарные:

— рассеивание бактерий артиллерийскими снарядами и минами;

— сбрасывание с самолетов начиненных бактериями бомб;

— бактериологическое заражение жилых районов, источников воды, пастбищ…

* * *

Чувствуя свое поражение, главнокомандующий Квантунской армии генерал Отозо Ямада отдал приказ об уничтожении следов «изысканий и опытов» в отрядах № 731, 100 и их филиалах № 162 и 643. Военный контрразведчик, контр-адмирал Иван Пантелеевич Рыдченко, с которым автору этих строк довелось служить в Особом отделе КГБ при СМ СССР по Прикарпатскому военному округу, рассказывал немало историй о деятельности военных чекистов Тихоокеанского флота во время войны. Поведал он о леденящих душу фактах, ставших ему известными, в частности, по отряду № 731. Он не понаслышке знал о событиях тех лет на Дальнем востоке.

— Вам, наверное, доводилось читать документы с разбирательством по человеческим жертвам в отряде смерти и другим подобным подразделениям Квантунской армии, сколько же погибло людей? — поинтересовался автор.

— Да, знакомился я с ними на Тихоокеанском флоте. Что могу сказать… По воспоминаниям сотрудников отряда № 731, всего за время его существования в стенах лабораторий погибло в страшных муках около 3000 человек. Но были и другие данные, высветившие иную цифру человеческих потерь — более 10 000 человек. Я знакомился с некоторыми материалами Хабаровского процесса, так вот, по единогласному признанию бывших служащих отряда национальный состав испытуемых был таким: почти семьдесят процентов — китайцы, тридцать процентов — русские. Были там корейцы, монголы, американцы и представители других народов, но это были единицы. Подопытных набирали в возрасте от двадцати до сорока лет.

Необходимо отметить, что в этом отряде не было никаких «отходов производства». После экспериментов с обморожением покалеченные люди шли в газовые камеры, а органы после экспериментальных вскрытий поступали в распоряжение микробиологов. Каждое утро на специальном стенде висел перечень того, в какой отдел пойдут какие внутренние органы от намеченных вскрытий «бревен». Результаты проводимых опытов тщательно документировались. Помимо кипы бумаг и протоколов в отряде было около двадцати кино- и фотокамер.

Конец отряду № 731 и другим подобным подразделениям положили воины Красной армии. Как известно, 9 августа 1945 года советские войска начали стремительное наступление широким фронтом против японских самураев в лице Квантунской военной группировки.

Понимая, что наступает пораженческий для Японии конец войне, начальник этого зловещего отряда Сиро Исси получил шифротелеграмму из Токио. В ней была такая строка: «…отряду действовать по собственному усмотрению». Поэтому он приказал уничтожить всю документацию, препараты и умертвить газом оставшихся в живых испытуемых. Их сжигали вместе с бумагами в огромных ямах. Копали ямы военнопленные отряда. Их тоже постигла та же участь — стать со временем холодной золой.

Сиро Исси прямо заявил:

«Недопустимо, чтобы в руки наступающих советских войск попал хотя бы один из препаратов».

В реку Сунгари в ночь с 10 на 11 августа были выброшены экспонаты «выставочной комнаты» — огромного зала, где в наполненных специальным раствором колбах хранились отрезанные человеческие органы, конечности, разрубленные и распиленные разными способами головы, препарированные тела.

И все же часть материалов, как показали подсудимые японцы на Хабаровском процессе, проходившем с 25 по 30 декабря 1949 года в Военном трибунале Приморского военного округа, была сохранена. Вина всех обвиняемых была доказана. Они получили различные сроки лишения свободы. Отходчивая русская душа!

А еще жуткость обращения с «бревнами» выразилась в том, что многие сотрудники этого отряда, избежав ареста, получили в Японии ученые степени и общественное признание. К сожалению, не был задержан глава отряда № 731 Сиро Исси, как и ряд других международных палачей. Американские власти не призвали этих преступников к ответу, потому что информация о японских экспериментах в области бактериологического оружия представляла большую ценность для программы США по его дальнейшей разработке.

Сегодня янки совершенствуют это оружие у себя на родине, а также на территории некоторых западных странах и постсоветских государств, в частности, в Грузии и на Украине. Нельзя исключать, что ковид и его разновидности — это рукотворный результат этих продолжателей экспериментов отряда № 731.

Lebensborn — инкубатор эсэсовцев

«Лебенсборн» (Lebensborn), или «Источник жизни» — так называлась разработанная под руководством рейхсфюрера СС Гиммлера программа превращения германской нации в «расу господ» путем селекционного отбора лучших представителей «новой чистой породы» людей.

Из газет

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…Инкубатором арийцев в Гитлеровской Германии была программа, запущенная Гиммлером, под названием «Лебенсборн», или «Источник жизни». Что же заставило беспокоиться Гитлера о демографии? Прежде всего, две проблемы: чистота нации и неуклонное снижение рождаемости в Германии. Огромная масса мужского населения была выбита в ходе Первой мировой войны, что отразилось на появление большей цифры женщин в стране, чем мужчин. Добавило силы амплитуде в социальных качелях в сторону слабого пола тяжелое положение послевоенной жизни униженной Германии, поверженной Антантой. Поэтому фюрер призывал как можно активнее дамам рожать «расово полноценных арийских детей» независимо от того, рождены они в семье или вне брака…»

* * *

Расовая теория нацистов гласила, что самой чистой нацией в мире являются арийцы, которые имеют свои биологические параметры — рослые, сильные, физически крепкие, пропорционально скроенные, светловолосые и голубоглазые парни и девушки. Именно из малолеток должны вырастать такие особи, которых они величали не иначе как «расой господ». Ведь они готовились стать владыками мира. Глава агитационно-пропагандистского ведомства колченогий Геббельс трубил, что Германия превыше всего и всех. Но демографическая теория должна подкрепляться организационной практикой. И она скоро после прихода Гитлера к власти появилась в виде программы «Лебенсборн» или «Источник жизни», разработанной под руководством рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера. Верхушка Третьего рейха приветствовала эту программу, принимая тезис — кто будет воевать через двадцать лет, если женщины не нарожают будущих солдат?

Кроме всего прочего, послевоенную Германию периода 1920-1930-х годов захлестнула «эпидемия абортов». Немецкий историк Фолькер Кооп, исследуя программу «Лебенсборна», столкнулся в архивах с дикой цифрой — в среднем за год немки делали более 600 тысяч прерываний беременности. Гиммлер предложил выход и принял решение — создать спецприемники, в которых женщина могла бы спокойно родить младенца и передать его для дальнейшего воспитания государству.

Для того, чтобы зачать ребенка и родить малыша, истинным арийцам не обязательно было вступать в брак и жить совместно. Он и она могли просто зачать ребенка без всяких последствий, а позже расстаться. Появившийся на свет «ариец» или «властелин мира» проходил особый ритуал «арийского крещения» — мать от имени новорожденного давала клятву верности фюреру и рейху. В Германии во время войны развернулось движение «Ребенок для фюрера». Поощрялась беременность от членов СС как «наиболее чистых в расовом отношении», а также «политически и идеологически благонадежных». Для этой цели существовали специальные дома свиданий, где самец-эсэсовец мог оплодотворить расово полноценную самку — арийку минимум в третьем поколении.

Перечитывая фрагменты писем немецких солдат и офицеров и признания военнопленных в книге «Лубянка в дни битвы за Москву», можно встретить немало обиженных на своих жен и подруг окопников, забеременевших от эсэсовцев. Не случайно личный состав вермахта ненавидел вояк с черепной кокардой на фуражках.

Фрау Геббельс показала пример дамам рейха, как ответить фюреру на его призыв, что главная задача женщин — рожать детей для Германии. От первого брака у нее был сын Харальд Квандт, переживший войну и попавший в плен. В браке с Геббельсом фрау Магда родила шестерых детей: Хельгу, Хильду, Хельмута, Хольдину, Хедвигу и Хайду. Супруги Геббельс специально дали всем своим детям имена, начинавшиеся с латинской буквы Н — с той же буквы, с которой начиналась фамилия Hittler.

Итак, проект «Лебенсборн» как организация был создан по личному указанию рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера 12 декабря 1935 года. Уставом организации предписывалось, что ее руководителем может быть только офицер из членов СС, назначенный рейхсфюрером. Организация «Лебенсборн» входила в состав Главного управления расы и поселений для «подготовки расово чистых матерей и воспитания арийских младенцев». В 1938 году отдел был преобразован в управление L в составе Личного штаба рейхсфюрера СС. Руководителями «Лебенсборна» были оберфюрер СС Грегор Эбнери и штандартенфюрер СС Макс Зольман.

Для подготовки будущих матерей и воспитания детей организация «Лебенсборн» создавала собственные Дома матерей и Дома ребенка. Всего было 6 Домов ребенка и 17 Домов матери.

Но собственных деток с арийской кровью гитлеровцам показалось мало. Когда началась Вторая мировая война и нацисты оккупировали пол-Европы, подходящих для «германизации» детей принялись искать в других странах. Наиболее расово приемлемыми детьми, по оценке Гиммлера, были ребята из таких оккупированных стран, как Франция, Норвегия, Чехословакия, Литва, Латвия и Эстония.

Интересный эпизод по этому поводу рассказал в одном из своих выступлений известный разведчик из когорты легендарного генерал-лейтенанта П. А. Судоплатова полковник А. П. Святогоров, о котором автор написал несколько книг: «Под псевдонимом Зорич», «Щит и меч майора Зорича» и «Командир разведгруппы. За линией фронта». Так вот, с его слов, во время проведения операции по уничтожению коменданта Харькова генерала Георга фон Брауна бойцы разведывательно-диверсионного отряда были свидетелями, как немцы мотались по городу и отбирали белокурых и синеглазых девушек и молодых женщин для отправки в Германию по проекту «Лебенсборн». Тех, кто отказывались, репрессировали или забирали силой.

Один из наиболее трагичных случаев, связанных с германизацией девушек, произошел в чешском селе Лидице. Немцы стерли село с лица земли. Это была месть за убийство 27 мая 1942 года двумя чехами — Йозефом Габчиком и Яном Кубишем шефа РСХА и протектора Богемии и Моравии обергруппенфюрера СС генерала полиции Рейнхарда Гейдриха. Все мужчины Лидице старше 16 лет (172 человека) были расстреляны. 195 женщин отправлены в концентрационный лагерь Равенсбрюк, а 23 детей отобрали для германизации. Остальные 82 ребенка, не прошедшие расовый отбор, отправили в концлагерь Хелмно, где их отравили газом.

Самый известный ребенок «Лебенсборна» — шведская певица и актриса Анни-Фрид Лингстад из групп «АББА». Мать у нее норвежка, а отец ариец из подразделения СС. Так родилась нордическая полукровка.

Сколько детей было увезено в Германию — до сих пор не известно. Большая часть архивов «Лебенсборна» была уничтожена путем сожжения его сотрудниками. В ходе допроса шеф этой организации штандартенфюрер Макс Зольман назвал приблизительно цифру: 50 000 детей было вывезено на усыновление в Германию из оккупированных областей СССР.

По этому поводу Герлинда Свиллен, пресс-секретарь ассоциации «Рожденные войной», заявила, что лично знает десятки случаев, когда для приютов «Лебенсборна» похищали русских и украинских детей:

«Если мать и отец сопротивлялись, эсэсовцы убивали их на глазах у ребенка».

Но самое страшное другое… После победы домой вернулись лишь четверть малолетних узников инкубаторов СС из Восточной Европы. Остальные растворились неизвестно где.

Итак, судя по преступлениям, совершенным солдатами вермахта и эсэсовцами в угоду проекта «Лебенсборна», на Малом Нюрнбергском процессе (восьмом из двенадцати, проведенных оккупационными властями США) по делу «Главного расово-колонизационного ведомства СС» против руководителей «Лебенсборна» было выдвинуто три обвинения:

1. Преступления против человечности.

2. Разграбление оккупированных территорий.

3. Принадлежность к СС.

Следствие шло почти полгода. Трибунал США, наконец, 10 марта 1948 года вынес свой вердикт. Согласно ему, руководитель «Лебенсборна» штандартенфюрер СС Макс Зольман вместе со своими заместителями и ближайшими соратниками был осужден по третьему пункту обвинения. На нарах он провел менее трех лет. Правда, после освобождения из тюрьмы ему пришлось заплатить штраф в размере… 50 марок ФРГ…

Германия провела две мировые войны и в обеих проиграла. Следует заметить, что в обеих случаях на Россию ее науськивала Британия. Сегодня она снова толкает великую европейскую страну ФРГ на шаг, довольно опасный в первую очередь для «незалежной», а потом и островного государств без колоний под названием «страна туманного Альбиона». Опасность быть поверженным в который раз грозит и Берлину.

Остап Бендер из Америки

Американский миллионер Арманд Хаммер достоин занять почетное место в когорте самых отъявленных мошенников и авантюристов всех времен и народов…

Виктор Медников

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…Самым большим и самым богатым «другом» Советского Союза был великий грешник, американский мультимиллионер и прославленный воротила ХХ века, потомок евреев из Одессы Арманд Хаммер. Говорят, он встречался со всеми советскими лидерами, за исключением Сталина. Наверное, Сталин не мог ему простить его связь с Троцким.

Хаммеру были известны многие короли и президенты, высокие чиновники и миллиардеры, принцы и наследники престолов, знакомство с которыми он использовал исключительно в корыстных целях. Его еще называли героем капиталистического труда, потому что на кончике любой его мысли маячила главная цель его жизни — прибыль, навар, гешефт. Свой первый миллион в США он заработал, обойдя «сухой закон». Второй — заключал браки с состоятельными вдовами. В течение многих лет этот авантюрист с маниакальным упорством добивался Нобелевской премии и британского дворянского титула. Он был единственным капиталистом, награжденным орденом Ленина. По сути, он был настоящим Остапом Бендером, мотающимся по миру в надежде поживиться…»

* * *

Кем же на самом деле был этот советский орденоносец и американский мультимиллионер? Оказалось, что он имел одесские корни. Родился 21 мая 1898 году в Нью-Йорке. Так он получил гражданство США, так как его родственники и родители — отец Джулиус и мать Роза Хаммер — перебрались в эту страну «благодати и богатства», «истинной демократии» от притеснения евреев в царское время в России.

Отец его, Яков, сменивший имя на Джулиус, занимался медицинской практикой, был врачом-гинекологом и владел пятью аптеками. Он являлся сторонником левых взглядов и поддерживал советский режим, так как многие евреи после 1917 года ринулись в России во власть.

Свое особое расположение к идеям социализма отец выразил в данном сыну имени. Дело в том, что arm and hammer переводится с английского как «рука и молот», которые были символами власти пролетариата.

Джулиус же стоял у истоков создания коммунистической партии США. Оказывал ей финансовую поддержку. Арманд был знаком с Львом Троцким и другими лидерами мирового коммунистического движения. Вскоре он стал финансовым советником первого представительства Советской России в США. Поэтому полицейские власти держали старшего Хаммера под постоянным оперативным контролем.

Сынок Джулиуса пошел по стопам отца, увлекшись медицинской практикой после соответственной подготовки. Скоро случилась беда. После проведения аборта сыном Хаммера, пациентка умерла. Вину на себя взял отец. Его судили — дали 10 лет, отсидел 3,5 года. Этот случай подтолкнул Арманда выехать в Европу, а потом и в Россию с «рекомендательным письмом» от отца, где нашлись влиятельные силы, которые организовали сыну «американского коммуниста» встречу с Лениным. 10 ноября 1921 года 23-летнего предпринимателя из Америки с сомнительной репутаций принял в своем кремлевском кабинете вождь мирового пролетариата В. И. Ленин. Более того, он с ним проговорил тет-а-тет около четырех часов. Ленин подарил американскому ходоку свой портрет с надписью: «Товарищу Хаммеру от Ульянова (Ленина)».

Из кабинета вождя революции, как писал Виктор Медников, Хаммер вышел с мандатом, дающим его владельцу практически неограниченные полномочия. Он назначался представителем всех американских компаний в России. Всем внешнеторговым, железнодорожным и прочим организациям предписывалось оказывать американскому бизнесмену всестороннюю помощь и поддержку.

Таким образом бизнесу Хаммера была открыта зеленая улица в Советской России. А на столе в кремлевском кабинете осталась статуэтка, изображающая обезьяну, сидящую на книге Чарльза Дарвина «Происхождение видов» и с философским видом рассматривающую человеческий череп, зажатый в лапе. Сию вещицу, приобретенную в Лондоне, Хаммер подарил вождю революции.

Подарок оказался со смыслом!

Так он остался на 9 лет работать в Советской России.

Жизнь на российской земле Хаммеру была по душе. Удачная женитьба на дочери царского офицера с огромным приданным, шикарный особняк в центре Москвы, прислуга, личное авто с шофером и благосклонность властей превратили его существование в рай. Существует версия, что даже на смертном одре Ленин завещал заботиться об американском друге Советов. Не поэтому ли Хаммер пользовался покровительством всех лидеров — от вождя пролетариата до главного перестройщика.

Горя показным стремлением помочь Советской Росси прорвать экономическую блокаду, больше всего он хотел нажиться, заполучив какую-либо выгодную концессию. Но первая сделка, разработка асбестовых рудников на Урале, не принесла ожидаемых доходов. Более удачной оказалась карандашная концессия. Ему удалось нелегально вывезти немецких специалистов, оборудование и засекреченную технологию и создать фабрику по производству карандашей. Потом ее выкупило государство и назвало именем Сакко и Ванцетти. Хаммер хотел, чтобы на карандашах было выбито его имя — не получилось. Не брезговал он брать деньги под свои проекты и у частных лиц. Так, он занимал, по примеру Остапа Бендера, довольно приличные суммы у «подпольных советских миллионеров» — непманов, а потом попросту кидал их, угрожая своими связями в Кремле и на Лубянке.

Со временем в СССР все частные предприятия стали переходить в собственность государства. Хаммер понял — навара тут уже никакого не будет, но он подсуетился и через наркома внешней торговли Анастаса Микояна вывез частную коллекцию предметов русского искусства из фондов Гохрана, где находились экспроприированные большевиками сокровища царской семьи и другие драгоценности. Вывез для продажи. В этих операциях участвовали и сотрудники Амторга ОГПУ.

В 1920-е годы братья Хаммеры участвовали в секретных операциях советской военной разведки и ОГПУ в Риге.

А на вырученные деньги он должен был закупить пшеницу для голодающей России. Товар, продажа, деньги — это был его конек. До сих пор трудно сказать, сколько картин, скульптур, изделий из драгоценных металлов и прочих предметов культурного наследия было вывезено из Советской России ловким авантюристом, и какая сумма из общей выручки «прилипла» к его жадным рукам.

Вскоре он наладил в США производство поддельных яиц Фаберже, так как фирменное клеймо раздобыл еще в Москве. Он объездил почти всю Америку со своими балаганами-выставками «Сокровища Романовых», в которых на один сомнительный подлинник приходилась дюжина несомненных подделок.

Абсолютно точно, что львиная доля немалого состояния Хаммера сложилась в результате этой операции.

Общеизвестно, что в годы депрессии в США был издан так называемый сухой закон. Предприимчивый Арманд Хаммер понял, что на продаже именно алкогольной продукции можно будет сколотить небольшой капитал. Однако тогда перед авантюристом возникла другая проблема: каким образом сделать так, чтобы не оказаться на скамье подсудимых? И этот вопрос был скоро решен молодым дельцом.

Вскоре его предприятие заработало. Под маркой фирмы, принадлежащей ему, выпускалась имбирная настойка, которая имела лечебно-профилактическое назначение. Но главная цель производителей заключалась не в этом. Разбавив настойку в определенном соотношении обычной питьевой водой, любители горячительного могли употреблять ее в качестве алкогольного напитка.

С течением времени лечебная настойка, рецепт которой был разработан самим Хаммером, стала одним из самых популярных «лекарственных средств» в Соединенных Штатах. Всего за один год владелец предприятий, выпускавших «имбирную воду», превратился из никому не известного человека в миллионера.

Когда сухой закон был отменен, Арманд решил изменить специализацию своей компании. Он решил заработать на производстве дешевых деревянных пивных бочек. Для этого он закупил в России дешевый лес и поставил цеха для бондарей. Дело пошло бойко и хозяин выручил немалую сумму денег.

Зарабатывая на человеческих слабостях, Хаммер после отмены «сухого закона» быстро построил завод по производству виски. Качество напитка было низким, как и его цена. Хаммеровскую бормотуху быстро разбирали. Он увеличивал производство и богател.

После войны он занимался углем и нефтью. Стал собственником крупной фирмы «Occidental Petroleum». Через пять лет доход молодой фирмы уже составлял более 500 миллионов американских долларов. А еще через год эта фирма вошла в список самых богатых и крупных предприятий США, занимавшихся нефтедобывающим промыслом.

В дальнейшем, пользуясь дружбой с советскими лидерами, Хаммер продолжал доить страну. Он умел входить в доверие к советским лидерам. Не последнюю роль здесь играло личное знакомство с Лениным, которое он подчеркивал при каждом удобном случае. Всем — от Хрущева до Горбачева — приятно было пожать руку, помнящую рукопожатие вождя мирового пролетариата. При паталогической жадности, он не скупился дарить знаковые подарки высоким советским правителям. Однако некоторые подарки стране Советов были сомнительного свойства. Вот один из примеров. В 1972 году он подарил Эрмитажу портрет актрисы А. Сарате кисти Франциско Гойи. Подлинность этого полотна вызывала большие сомнения у специалистов. После чего картину убрали с показа в запасники музея и больше не выставляют.

А построенные завод по производству вредного аммиака в Тольятти (в Европе такую стройку запретили) и Центр международной торговли в Москве, который до сих пор называют Хаммеровский, хотя ни в то, ни в другое предприятие он не вложил ни цента? Но денег «напилил» в сметных хитросплетениях.

Первая женщина в политбюро министр культуры Екатерина Фурцева построила дачу, в которую, по утверждению сведущих американцев — один из них поплатился жизнью за попытку огласки — Хаммер вложил сто тысяч долларов.

Хаммер финансировал строительство Одесского и Вентспилсского припортовых заводов — предприятий по производству жидких аммиачных удобрений в СССР.

Поддерживал Республиканскую партию США. Был осужден за противозаконные пожертвования на избирательную кампанию Ричарда Никсона, но впоследствии был полностью амнистирован президентом Джорджем Бушем-старшим.

Он создал в Лос-Анджелесе музей произведений искусства. Его наиболее ценный экспонат — «Лестерский кодекс», написанный рукой Леонардо да Винчи. В 1994 году он был продан Биллу Гейтсу за 30 миллионов долларов.

В конце своей жизни Хаммер заранее оповестил родственников о том, что он оставил каждому из них значительные средства по завещанию…

Но жадность фраера сгубила.

10 декабря 1990 года Арманд Хаммер в последний раз глянул на этот мир, глянул на людей еще живыми глазами. Через сутки было запланировано объявление завещания. Когда вскрыли конверт с завещанием, то оказалось, что сыну, Юлиану, достались крохи. Оскорбленный, он не явился на похороны отца, как и большинство других родичей, в такой же степени уязвленных и обманутых покойным. Самая же большая неожиданность была в том, что долги мультимиллионера и тайкуна (игрока по жизни — Авт.) Арманда Хаммера были едва ли не более того, что можно было возместить, используя все, что осталось от него в этом мире.

Мемуары Арманда Хаммера «Мой век — двадцатый. Пути и встречи» были опубликованы в СССР при Горбачеве в 1988 году.

Жизнь, ставшая привычкой

Мы то, что мы постоянно делаем. Таким образом, совершенство — это не действие, а привычка.

Аристотель

Из дневника Николая Петровича Горшенина:

«…О жизни как привычке преодоления трудностей Валентином Алексеевичем Шориным я слышал от моих друзей из числа дипломатов и соседей. Этот человек мой сверстник. Оба закончили десятилетку в Москве в сорок первом, роковом для нашего поколения. Роились планы дальнейшей учебы. Жили надеждами на интересную самостоятельную жизнь. Но война поломала нам «планы, подарив раны». Мы — выпускники московских десятилеток — стеной встали в рати оборонцев для защиты нашей столицы. И отстояли ее от бошей. Подлая война у миллионов отняла эту самую жизнь, которая должна быть стать привычкой…»

* * *

Впервые мне удалось познакомиться с Валентином Алексеевичем Шориным (26.10.1923–26.11.2014) через коллегу и исторического энциклопедиста Владимира Федоровича Астафьева. Для последнего ветеран войны и знатный дипломат был не только сосед по подъезду, но в какой-то мере человек-легенда, которому очень нужно было общение. Он жил один, изредка посещаемый дочерью, у которой была семья.

Валентин Алексеевич прошел всю войну, весь изрешечен пулями и осколками. Остался после войны молодой человек практически инвалидом. Многие подобные ему опускались, ударяясь в поиски горячительных напитков. Он же нашел себя. В 1944 году он поступает в МГУ на международный факультет. В октябре того же года распоряжением правительства факультет преобразовали в МГИМО…

А перед этим была война. Страшная война, особенно под Москвой, когда решалась судьба страны. О событиях битвы под Москвой, как правило, читатели осведомлены из мемуаров, написанными полководцами. Так уж заведено, что подобные мемуары нередко повествовали о жизни, которую автор воспоминаний хотел бы прожить. И все же, как писал в коротких афоризмах Станислав Ежи Лец, описание жизни человека, выдуманное им самим, является подлинным.

Но мне хотелось вложить в рукопись этой главы слова солдатской правды, услышанные от рядового бойца из заснеженных окопов зимы образца 1941–1942 годов под Москвой, пережившего ад одного из крупнейших сражений Великой Отечественной войны.

Работая над этой главой, автор взял интервью у Валентина Алексеевича — видного дипломатического работника. За особые заслуги перед Советским Союзом и Российской Федерацией в области внешней политики распоряжением Президента РФ В. В. Путина от 29 декабря 2001 года № 724-рп ему было установлено дополнительное к пенсии пожизненное ежемесячное материальное обеспечение. Мемуаров он не писал. А когда автор спросил у него — почему? Ответ последовал четкий и глубокий по смыслу.

— Хм… Мемуары — это публичная исповедь в грехах своих ближних. А я не хочу плодить грехи.

— Валентин Алексеевич, как вы попали на фронт и когда? — интересуюсь у бывалого солдата без ног и видного дипломата, обожженного пламенем войны на всю оставшуюся жизнь.

— 17 июня 1941 года после окончания десятого класса 434-й средней школы бывшего Сталинского района Москвы у нас был выпускной вечер. Ездили купаться, играли в футбол и волейбол. Помню, нашего классного руководителя и директора школы мобилизовали в армию. Выступал перед нами новый директор, призвавший нас, парней, на фоне неспокойной ситуации и возможной войны с немцами поступать в военные училища…

— Подавали заявления?

— Да… Из нашего класса, если память не изменяет, трое уехало поступать: Тушнянский, Либерман, Шмырев…

— А каким запомнился вам день 22 июня?

— В тот день мы, пацаны соседних дворов, до умопомрачения играли на небольшом пятачке «ничейной земли» в футбол. Такую землю для игр в футбол, лапту, городки можно было встретить тогда в любом микрорайоне столицы. Точечной застройки не существовало. Ворота обозначили брошенными на землю майками и рубахами. Играли несколько многочасовых таймов с переносом окончания матча «до последнего гола». Этих последних голов, наверное, было штук десять — так хотелось играть. Сил было полно в молодом теле…

Узнали о начале войны только к исходу дня. Когда пришло осознание, что враг опасный, война будет большая, а враг стремительно наступает, побежали в военкомат с просьбой призвать в армию. Растерянный военком нас почему-то прогнал, заявив, что у него много забот с призывниками двадцатого года рождения, а вы, мол, еще «зеленые фрукты», должны немного «поспеть».

Но вскоре и нас, 18-летних, погрузили в машины и отправили на рытье противотанковых рвов. Ехали ночью, поэтому трудно было ориентироваться на местности. Наутро подвезли к Днепру в районе между Вязьмой и Смоленском. Жили в зданиях опустевших клубов, школ и ферм. Организаторы нас часто забывали кормить. Мы завидовали проходящим на запад войскам с дымящимися на ходу полевыми кухнями. Радовались, когда останавливалась какая-то часть. Командиры отдавали приказ накормить и нас…

— А когда вас призвали в армию?

— Вскоре… Я оказался в 77-м стрелковом полку 26-й стрелковой дивизии 8-го стрелкового корпуса 20-й армии Западного фронта. Солдаты в основном были с начальным образованием. У нас в батальоне имелось три роты. Первая — вооруженная автоматами ППШ, вторая — винтовками, третья — ополченцы без оружия. Им сказали командиры: ваше оружие на поле брани…

Я стал командиром противотанкового орудия — 45-мм пушки, «сорокопятки». Расчет — 7 человек, вес пушки в боевом снаряжении — полтонны. Как правило, ее таскали три лошади. Они довозили пушку с зарядными ящиками до позиции, затем коневоды уводили наши «живые моторы» в тыл. Берегли «лошадиные силы».

В декабре 1941-го в районе Волоколамска наша 26-я дивизия полегла полностью вместе с 77-м стрелковым полком. Видел проход мимо наших позиций конной группы под командованием генерала Льва Михайловича Доватора. Помню, как сегодня, стоял морозный, заснеженный день. А они все мчались в темных бурках. Я тогда подумал: они ведь мишенями станут на белом фоне заснеженного поля. Через несколько дней доваторцы уже возвращались на лошадях в белых маскхалатах. Недавно я прочитал стихотворение старшего сержанта Я. Е. Энтина и был поражен точностью переданных впечатлений. Они меня тронули до глубины души. Вот послушайте:

В атаку конь тебя несет,

В бою нет ближе друга.

От верной смерти он спасет,

Хоть дождь, хоть снег, хоть вьюга.

Туман, Огонь, Индус, Стратег,

Русалка, Ветер, Гладиатор —

Такие клички лошадям

Любил давать Доватор!

24 декабря меня, в прошлом увлекавшегося спортом, отобрали в лыжный батальон 2-го кавалерийского корпуса генерала Белова. Сначала закапризничал: как так, в век моторов и брони буду воевать в лошадином войске? Потом мнение изменилось. Конница сорок первого отличалась от своей старшей сестры двадцать первого года. А потом много хорошего узнал о самом корпусном командире Павле Алексеевиче Белове. Он был действительно отец солдата — ярким представителем того алмазного фонда советских людей, без которых немыслима была победа и праздник 9 мая 1945 года.

Павел Алексеевич был очень авторитетным среди командиров, но, к сожалению, до сих пор почему-то мало знаком широкой публике…

* * *

Когда я слушал исповедь солдата, то поймал себя на мысли: а ведь действительно, как мало знакомо это имя. Стал искать материалы и нашел в этом скромном, высококультурном, образованном генерале очень много такого, за что его можно назвать ЧЕЛОВЕКОМ.

9 января 1942 года корпус был включен в состав Западного фронта. Это было время, когда в эскадронах оставалось по 6–8 человек из числа начавших войну. Более пяти месяцев остатки корпуса сражались в тылу у немцев в ходе Ржевско-Вяземской операции вместе с партизанами. За успехи в боях под Каширой 2-й кавалерийский корпус был преобразован в 1-й гвардейский.

Следует отметить, что гений и грамотность генерала Белова не были по достоинству оценены представителем Ставки, командующим Западным фронтом Г. К. Жуковым. Его корпус бросали на самые тяжелые участки фронта — затыкать так называемые «дыры и прорехи».

Так, корпус по приказу Жукова был направлен на взятие Серпухова, но обещанной поддержки выделено не было. И только грамотные действия и личное мужество командира кавкорпуса спасли ситуацию. Был случай, когда опять по приказу Жукова корпус 21 декабря 1941 года был снят с пунктов переформирования, и его бросили на освобождение небольшого подмосковного городка. Выяснилось потом, что не сформированное до конца соединение в спешке направили на освобождение ни тактически, ни стратегически не значимого объекта в операциях под Москвой. Жуков решил таким образом сделать подарок вождю в день его рождения. Белов возмутился, посчитав этот приказ преступным в силу неподготовленности операции и отсутствия артиллерийской и авиационной поддержки.

Из прочитанного большого объема материалов о взаимоотношениях Белова и Жукова сложилось впечатление, что представитель Ставки завидовал интеллекту корпусного генерала и глубокому уважению к нему подчиненных солдат и офицеров.

Комиссар группы Белова полковник Л. Любашевский вспоминал:

«Я был комиссаром штаба Группы войск Белова с начала февраля 1942 года. Через мои руки проходили все документы фронта. По долгу службы мне поневоле приходилось все их читать и докладывать. Я не собираюсь вникать в их оперативный смысл или ошибочность, дело, пожалуй, не в этом.

Все важные документы, как правило, подписывались Жуковым и Булганиным (член военного совета Западного фронта — Авт.). Честно скажу, что во всех документах красной нитью проходит беспощадность Жукова. Оно было направлено, в первую очередь, на ограничение прав и инициатив Белова. Именно сковывание инициативы Белова. Жестокость и грубость Жукова, доходящая до оскорбления личности — вот в чем его главная ошибка.

Ошибка, которая не могла не отразиться на боевых действиях нашей группы, хотя даже в таких случаях Белов находил в себе силы, терпение, мужество и умение вести дело так, чтобы приказ был выполнен.

Вспоминаю такой случай, когда мы уходили прямо из-под огня немцев, перебазировали 28 мая штаб в Большую Хатунь. На телеграмму Белова о смене КП Жуков ответил: «Кто вам дал право принимать самостоятельное решение?»

Долго мне этот документ не хотелось показывать Белову, но долг службы обязывал. Белов, читая принесенную телеграмму, почесал за ухом, покрутил усы и устало сказал: «До чего же жестокий и бездушный человек!»

Затем вызвал коменданта и приказал всем людям, которых валила с ног усталость, отдыхать. Белову было виднее, чем Жукову, какое решение принимать, и ему нужно было давать инициативу и все права, а не унижать, дергать и оскорблять.

Такое мое мнение…»

* * *

— Валентин Алексеевич, вы москвич, на коне, очевидно, не сидели. Как воспринимали службу в кавалерии — таких архаичных войсках в середине ХХ века?

— Ничего подобного, кавалеристы зарекомендовали себя грозной силой, прежде всего их сила в маневренности и внезапности ударов с флангов и тыла. Немцы со своей бронетехникой были привязаны к дорогам, а коннице не надо было дорог. Для нее дорогами были поля, леса, перелески. Наши лучшие дороги — бездорожье. Конники внезапно наваливались на врага и наносили неожиданные удары.

Изменилась ведь тактика применения лихих всадников. Как правило, кавалеристы воевали в пешем строю. Полк подходил к линии атаки в конном строю и спешивался. Коноводы, один на три-четыре лошади, уводили их в укрытие. Кавалеристы совершали длительные, тяжелые и утомительные марши, часто на неподкованных конях. От этой болячки страдали животные и переживали конники. Долго в кавалерии провоевать не пришлось.

— Почему?

— Я был ранен, пуля раздробила нижнюю челюсть. Санитары сначала доставили меня в палатку какой-то медчасти. Внутри стояли двухярусные металлические кровати. Внизу почему-то отдыхал медперсонал, здоровые мужики, а раненые находились наверху — их туда забрасывали, как мешки или снопы.

Я бредил, терял сознание, меня посчитали кандидатом на тот свет и в этот момент обокрали. Забрали часы, ручку, блокнотик, деньги. Вернули потом только комсомольский билет. Но молодой организм выдержал ранение через вмешательство врачей. Долго не мог жевать. Но зубы каким-то невероятным способом доктора поставили на место, и они прижились. Невероятно, но факт…

После госпиталя снова на войну — в объятия родной «сорокопятки».

Помню, под Вязьмой весной 1942 года дали команду на изменение позиции. Из моего расчета в семь человек осталось только двое. И вот надо было 450-килограммовую пушку переместить уже без лошадей в другое место, авиация неприятеля бомбит. Артиллерия противника обстреливает. Из какой-то близи долетают даже мины. Кругом стоны, крики, матерщина, ржание испуганных и раненых коней, какофония разных команд. Но больше всех выделялась и запомнилась одна команда, выраженная одним повторяющимся словом: «Вперед! Вперед! Вперед!» Четко до сих пор помню, что «За Сталина!» никто не кричал на нашем участке боевых действий.

Итак, затащили мы вдвоем нашу пушку на пригорок. В аккурат перед оврагом. Внизу вижу — копошится масса солдат и командиров разных степеней. То ли они прятались там от осколков, то ли готовились к броску. Некогда было анализировать. Отдавал команды какой-то командир с большой лысой головой, так похожий на Котовского. Вдруг очередной налет, и моего заряжающего сразил прилетевший откуда-то большой, как лопата, осколок, полосонувший его по шее. И мой помощник покатился под откос на дно оврага.

Я один среди воя снарядов и мин. В стороне разорвалось несколько авиабомб. Взрывной волной пушку снесло к краю оврага, и она, перевалившись через горбинку, предательски покатилась вниз, как я не сопротивлялся, упираясь ногами. Упирался так, что разорвалась в паху какая-то жила. Кровь сразу же просочилась сквозь брюки. А пушка-то, дура, потащила и меня за собой.

Там, на дне большого оврага с густо поросшей травой, я попросил пехотинцев помочь выкатить ее на противоположный его край, чтобы открыть огонь по противнику. Желающих нашлось немного. Вижу, с левой стороны подкатила легковушка — «эмка». Оттуда выскочил какой-то коротконогий генерал с палкой и закричал матом на лысого, который оказался большим командиром. При большом звании — полковника. Выскочивший из машины генерал огрел лысого палкой по голове и закричал в приказном порядке: «Вперед! Расстреляю! Я кому сказал — вперед!»

Удар был звучен, так как в него генерал вложил и силу, и гнев одновременно. Полковник быстрым движением буквально выхватил пистолет из кобуры. Ну, думаю, сейчас пальнет он в обидчика, пристрелит хулигана-генерала. А он вдруг гаркнул: «Ура, вперед, за мной!» И тут «За Сталина!» никто не прокричал. Полковник мигом на карачках преодолел крутой склон, солдаты — за ним, меня, естественно, бросили.

Тогда я обратился к генералу:

— Товарищ генерал, помогите… дайте команду, прикажите помочь переместить пушку.

Он взглянул на меня как-то зло, весь красный от волнения, махнул рукой и вскочил в легковушку. Я узнал его — этим генералом был Георгий Константинович Жуков…

После войны, когда Жуков приезжал в Варшаву к своему коллеге, министру обороны Войска польского Рокоссовскому, я, находясь на дипломатической работе, организовывал эту встречу по линии советского посольства. Маршалу я тогда при застолье напомнил тот эпизод. К моему удивлению, в его памяти тоже остался этот фрагмент наступления. Полководец вспомнил. Закивал, рассмеявшись:

— Если бы я его не шуганул, погибли бы все в этой яме…

Запомнил, наверное, потому что это были драматичные минуты жесточайшей битвы…

* * *

— А какие были дальше ваши фронтовые дороги?

— Осенью 1942-го меня направили в школу младших командиров в Вологде. В основном занимались «шагистикой» и «разбором и сборкой винтовки». По плацу ходили строем и горлопанили патриотические песни. Одна была местная. В ней были примерно такие слова:

Школа младших командиров

Комсостав стране кует,

Смело в бой вести готовы

Мы солдат за свой народ!

Осенью 1942-го попал на Калининский фронт в район Ржевско-Сычевской операции. Это был настоящий ад — мы воевали в окружении и выбирались из него. Нам с самолетов сбрасывали хлеб, который невозможно было резать, его кололи штыками на осколки или разбивали молотками. Питались не то, что неважно, откровенно плохо.

Помню, один татарин варил мясистые оковалки лошадиного мяса. Коня убило осколком прямо в голову. Целый день варил, но оно было как резина и почему-то пахло мочой. Пожевал я — вырвало. Меня стали ругать солдаты, хорошо не побили.

Хлеб ходовой товар был. Вот старшина нашей роты приноровился менять этот хлеб на водку. В основном на самогон. Его уличили в преступлении контрразведчики, арестовали и, наверное, расстреляли. Его увели в штаб, и мы его больше не видели.

Однажды ребята добыли в покинутом немецком блиндаже какую-то спиртовую жидкость. Выпили, а через час все шестеро стали трупами. Мучились страшно. При разбирательстве переводчик указал на этикетку. На ней было написано, что это «яд» и даже для острастки изображен знак «череп и кости». Но страсть расслабиться проигнорировала рассудок.

Запомнился случай, когда для застрявшей в распутице автоколонны, у которой кончилось горючее, головотяпы с самолета из-за отсутствия грузовых парашютов сбрасывали прямо канистры с бензином и соляркой. Они почти все, естественно, разбивались. Приходилось пехоте и особенно кавалеристам прикрывать арьергард колонны, пока она не покинула это глиноземное месиво, используя крохи топлива из не разбившихся канистр.

Растерянности было хоть отбавляй. Один командир сначала переоделся в солдатскую гимнастерку. А потом, когда началось наше небольшое наступление для выхода из окружения, нарисовал на петлице химическим карандашом или чернилами, уж не помню, чем, три квадрата, или «кубаря», и стал старшим лейтенантом. Мы его слушали и выполняли команды.

Один эшелон с «сибиряками» попал к немцам. Станцию они захватили внезапно. Погибли практически все. Фашисты не только открыли ураганный огонь по вагонам и платформам с боевой техникой, но затем и подожгли его.

Были нередки случаи, когда наши «катюши» били по своим. Лупили по нам, выкашивая ряды красноармейцев. Задержанные немецкие военнопленные говорили, что они стреляли нередко по практически безоружным советским солдатам, так как русские придерживали патроны — экономили.

Фашисты были правы: мы каждый патрон берегли, каждый снаряд пытались сохранить, чтобы выстрелить по цели уже наверняка. А вот когда приходилось выбивать немцев из их позиций, то видели груды стреляных гильз. Значит, у них боеприпасов было вдоволь, и он их не экономили, знали — подвезут.

Немцы на железнодорожных ветках часто использовали свои трофейные бронепоезда. Их крупные калибры орудий и пулеметы обстреливали нас, лежащих в полях. Мы были как на ладони.

Зимой появлялось много обморожений. Помню, ампутировали руку одного матроса. Анестезии никакой. Врач заставил его выпить бутылку то ли водки, то ли разведенного спирта, а потом отпилил руку. Несчастный сначала кричал, матерился, а потом успокоился. Видно, начал действовать спиртной наркотик — армейское «снотворное».

* * *

— У вас же было и второе ранение, более серьезное, чем первое?

— Да, под Ржевом осколок мины оторвал у меня часть икры левой ноги. И тут же я получил и второе ранение — пуля пробила мягкие ткани в области бедра на правой ноге. Целую ночь я куда-то полз, полз на спине, отталкиваясь от земли локтями, а потом потерял сознание.

Обнаружила меня санитарка, думала, как потом рассказывала, что я мертвый. Назвала меня «кузнечиком», когда я рассказал, как передвигался. Вынесла девушка на своих хрупких плечах парня сто восемьдесят восемь сантиметров. Потерял много крови, но живительный снег Подмосковья спас меня — сосуды спазмировались от холода. Довезли на полуторке до госпиталя. Катался по кузову, как бревно незакрепленное. Посмотрел на ногу — белеет уже заиндевевший на морозе масол. Руки посинели, а ноги побелели. Перевязка и прямиком в Москву. Попал в сортировочный эвакогоспиталь № 290. Сейчас это военный госпиталь имени Бурденко. Врачи пришли к заключению, что надо ампутировать ногу, так как началась гангрена. Главный военный хирург Николай Нилович Бурденко, осмотрев меня, тоже был такого же мнения. Но военврач Зеленова спасла мне конечность…

Кстати, ее сын служил в моем 77-м полку и погиб под Волоколамском. Она по-матерински отнеслась ко мне. Никогда не забуду ее жертвенность. Нужно было срочное переливание крови. Необходимого «сока жизни» не было в наличии. А у нее моя группа крови оказалась. Тогда Зеленова распорядилась, чтобы ее положили рядом со мной для прямого переливания. И вот таким образом она отдала мне часть своей крови. Я ей обязан своей жизнью. Я ей помогал всем, чем мог. Ее уже давно нет, а мне сегодня восемьдесят девять.

Добрая землячка меня всячески опекала. Принимала, наверное, за сына, отдавая нерастраченную свою нежность погодку ее первенца и любимца. После переливания крови и мучительных операций по пересадке кожи и наращиванию мышечной массы, я встал на ноги. Это были очень тяжелые операции.

Помню, лежу на госпитальной койке. Полночь, тишина. Смотрю в проем окна куда-то наверх. Вижу кусок темного ночного неба, словно расшитого бисером. В яркой зимней россыпи звезд висит латунная сковородка луны. Природа как бы приглашает. Я плачу, глядя на эту красоту, не то из-за радости, что я остался жив, не то от грусти, что война меня покалечила и я всю оставшуюся жизнь буду инвалидом. Переживания не дали мне уснуть до утра. И таких ночей с мучительными внутренними монологами бывало много.

Часто снились цветные сны с лесами Смоленщины и Подмосковья. И колонны, колонны наших и неприятельских войск. Гудела и грохотала земля от многотонных бронированных чудовищ, нарисованных снами с фантастическими фигурами и формами. В природе таких танков не было, какие рисовал мне умиротворитель ночного блаженства Гипнос.

Потом проезжала моя почему-то самоходная пушка-«сорокопятка» на огромных колесах, а за нею по пыльной дороге то шаркали солдатские ноги в ботинках с обмотками, то вдруг возникала каменная площадь, и по ее торцам, сверкая начищенным хромом сапог, проплывали радостные советские воины.

Продолжал я воевать во снах с немцами. Бил по ним из своей пушки, стрелял из противотанкового ружья, колол штыком, строчил из автомата, бросал в неприятельскую гущу гранаты. Довоевывал то, чего не пришлось сделать дальше. Словно помогал своим товарищам, оставленным на поле брани.

Вот таким образом война для меня и закончилась…

В 1944 году я поступил в МГУ на международный факультет. В октябре того же года распоряжением правительства факультет преобразовался в МГИМО…

* * *

Итак, судьба рядового Шорина Валентина Алексеевича молодыми годами была вмонтирована в рамки опасной для столицы и страны вражеской военно-стратегической операции «Тайфун». Казалось, сама суровая природа зимы с сорок первого на сорок второй год не смогла стерпеть позора присутствия новых тевтонцев в лице немецких оккупантов на земле Подмосковья и выжигала противника суровыми морозами и кинжальными метелями вместе с армейской местью за поруганную Отчизну.

И враг, все еще сильный, очень сильный, отступил, отстреливаясь, и побежал, нередко останавливаясь с надеждой реваншем возобновить наступление под Сталинградом, на Курской дуге и в других знаковых сражениях. И везде он был бит советским воином, пока он не дошел до Берлина и не водрузил красное знамя над Рейхстагом.

Потом наступила пора для вчерашнего солдата почти двадцатипятилетних загранкомандировок с выполнением внешнеполитических задач и со встречами с интересными людьми в Польше, США, Эфиопии, Венесуэле, на Кубе и в ряде других стран.

И все же под старость вражеские осколки и пули, принятые защитником Москвы, дали о себе знать. Сначала он потерял одну ногу, а потом лишился и другой. Но он не сдавался на милость недугу. Он весь был проникнут верой, что он нужен людям, а они нужны ему.

— Сущность всякой веры, — заметил в беседе Валентин Алексеевич, — состоит в том, что она придает жизни такой смысл, который не уничтожается ни болезнью, ни смертью. А что касается просьб у Бога, то скажу: я бы уверовал в Бога, да смущает толпа посредников. Их много, я один. За право быть в строю Жизни надо бороться, не уповая на чью-то помощь.

Бывший солдат, ставший уважаемым дипломатом, подробно рассказывал об особенностях первого визита советского лидера в США, о встречах с В. Молотовым, О. Трояновским, Д. Эйзенхауэром, М. Монро, Н. Хрущевым, Ф. Кастро, Г. Жуковым, К. Рокоссовским и многими другими историческими личностями.

Рассказ об этих встречах — это уже другая история! А может быть, и другая книга о герое.

Какая насыщенна жизнь! Судьба ему отдала многое, что забрала война, кроме здоровья. Он жил и работал, как сам выражался Валентин Алексеевич, по привычке — с самоотдачей.

Послесловие

Вы спрашиваете о результатах «агрессии» России? Они таковы: половина Европы и часть Азии получили свою государственность из рук именно этого государства.

Викко Корхонен

Вот и закончились выдержки из дневников Николая Петровича Горшенина. Независимо от того, слушал и слышал ли он телефонные разговоры из прошлого, которые «записал в свою память дисковик», поражают его широкие знания исторического прошлого России и искренняя патриотическая патетика настоящего россиянина. Он в войну защищал Советскую Россию, а после распада СССР стал не квасным, а настоящим патриотом России нынешней.

В его последнем дневниковом блокноте довелось найти слова, подтверждающие его оценку своей родины: «Сегодня Россию обвиняют англосаксонские агрессоры в агрессии по отношению к Украине. Вместе с тем, американцы понастроили вокруг России военных баз, опоясав огромную страну цепью с планом под названием «Анаконда». Кодовое название операции говорит само за себя — Россию хотят задушить экономически. Угрозы сыпятся и военного характера — вторжения, чтобы разрубить ее на части, как сделали с Советским Союзом. Чем же мы провинились перед Западом, почему столько злости и недоброжелательности со стороны вечных недругов Руси англосаксов? Россия многим помогала, сейчас, после предательского ее четвертования, от нее отвернулись…»

Все правильно сказано. Мы многое забываем. И вот мне довелось познакомиться с анализом человека, который не забыл подвигов России.

Финский блогер из города Оулу, столицы северной Суоми, Викко Корхонен недавно шокировал Facebook и Запад глубокими мыслями, разместив в Интернете свою статью «Вот почему полмира обязаны России по гроб жизни».

«Вы спрашиваете, — писал он, — о результатах «агрессий» России? Они таковы: половина Европы и часть Азии получили свою государственность из рук именно этого государства.

Давайте вспомним, кто именно:

— Финляндия в 1802-м и 1918 годах (до 1802 года, никогда не имела собственного государства);

— Латвия в 1918 году (до 1918 года никогда не имела собственного государства);

— Эстония в 1918 году (до 1199118 года никогда не имела собственного государства);

— Литва восстановила государственность в 1918 году также благодаря России;

— Польша восстановила государство с помощью России дважды, в 1918-м и 1944 годах;

— Румыния родилась в результате русско-турецких войн, а суверенной стала по воле России в 1877–1878 годах;

— Молдавия как государство родилась внутри СССР;

— Болгария освободилась от гнета Османской империи и восстановила свою независимость в результате победы русского оружия в русско-турецкой войне 1877–1878 годов, которая и имела это своей целью. В качестве «благодарности» государство Болгария в двух мировых войнах участвовала в составе антирусских коалиций. Сейчас Болгария — член НАТО, и на ее территории размещены базы США. После 1945 года в этой стране не было ни одного русского солдата;

— Сербия как суверенное государство родилась тоже в результате той войны;

— Азербайджан как государство оформился впервые только в составе СССР;

— Армения сохранилась физически и возродилась как государство только в составе СССР;

— Грузия сохранилась физически и возродилась как государство благодаря Российской империи;

— Туркмения никогда не имела государственности и сформировала ее только в составе СССР;

— Киргизия никогда не имела государственности и сформировала ее только в составе СССР;

— Казахстан никогда не имел государственности и сформировал ее только в составе СССР;

— Монголия никогда не имела государственности и сформировала ее только с помощью СССР;

— Белоруссия и Украина также впервые обрели государственность как следствие Великой Октябрьской революции в составе республик СССР. И лишь в 1991 году (также от имени России) получили свою полную независимость.

Также стоит учитывать роль России — СССР в рождении и становлении таких государств как КНР, Вьетнам, КНДР, Индия, Греция (была отбита у турок Россией в далеком 1821 году), Алжира, Кубы, Израиля, Анголы, Мозамбика и т. д…

Вот такая странная «агрессия» исторически проявлялась со стороны русских!

При значительном вкладе этой страны даже Швейцария добилась независимости от Франции. А точнее, это было сделано благодаря Суворову и с тех пор Швейцария ни разу(!) не воевала.

Также имело место:

— Освобождение Австрии и Чехословакии от Третьего рейха в 1945 году;

— Позиция Екатерины II в 1780 году с созданием Лиги вооруженного нейтралитета и фактическая поддержка Североамериканских Соединенных штатов в борьбе за их независимость от Британии;

— Дважды за последние два века подаренная Россией независимость большинству европейских государств после уничтожения ею Гитлера и Наполеона;

— Позиция Сталина в переговорах с США и Англией, давшая Германии возможность сохранить государственность после поражения в 1945 году;

— Позиция Горбачева, позволившая без лишних проблем в 1990 году повторно объединить обе Германии;

— Помощь СССР Египту, после которой тот смог выстоять и закрепить свою независимость в войне с Израилем, Британией и Францией в 1956–1957 годах;

— Вмешательство СССР в 1967 году, остановившее войну Израиля и Египта (фактически спасшее арабов от разгрома в двух войнах 1967–1974 годов);

— Решающая роль Советского Союза, обеспечивающая завоевание Анголой независимости в 1975-х годах;

— И, наконец, главное. Именно СССР после победы во Второй мировой войне сыграл ключевую роль в том, чтобы большинство колоний Западной Европы получили свою независимость в запущенном Советским Союзом процессе общемировой деколонизации.

Вся история говорит о том, что Россия была последовательна при любой власти и строе в отстаивании принципов независимости и самоопределения наций и народов. Именно она всячески помогала созданию многополярного мира в любую эпоху и во все времена.

К сожалению, очень часто при этом она жертвовала собственными интересами. И если бы политика России-матушки хоть на долю была бы аналогичной Британской, то сейчас полмира находилось бы в составе Российского Императорского Содружества наций, а русский народ купался бы в роскоши, как шейхи Саудовской Аравии, за счет освобожденных от других колонизаторов государств, стран и их капиталов.

ВОТ ПОЧЕМУ ПОЛМИРА ОБЯЗАНЫ РОССИИ ПО ГРОБ ЖИЗНИ. И вот почему вы все так виноваты перед этой великой страной».

А с другой стороны, мои соотечественники все чаще и чаще повторяют: «Я — русский! Я устал! Устал извиняться, устал нести ответственность, устал стыдиться, устал чувствовать позор! За что?.. Все мы еще недавно были гражданами Большой Руси.

За то, что из Азии пропал рабовладельческий строй?

За то, что Эстония, Латвия и Литва в СССР катались как сыр в масле?

За то, что, обороняя Порт-Артур, променяли 15 тысяч русских на 110 тысяч японцев?

За то, что, обороняя Петропавловск-Камчатский в 1854 году около 1000 ополченцев, потеряв 40 человек, отбили атаку трехкратно превышающих сил, отправив в могилу или на койку 400 противников, и за то, что их командующий-англосакс застрелился?

За то, что Кипр, Болгарию, Грецию освободили от турок?

За то, что не дали уничтожить сербов?

За то, что 90 десантников не дали прорваться 2500 боевиков через высоту 776?

За то, что два батальона наемников в Грозном не смогли уничтожить штурмовой отряд Майкопской бригады?

За то, что советская армия освободила Европу от фашизма?

Может мне извиниться за стойкость осажденных турками в 1877 году русских солдат и офицеров в крепости Баязет, так и не сдавшихся противнику?

За Брестскую крепость?

За «атаку мертвецов» русской крепости Осовец в 1915 году?

За эсминец «Новик» или лидер «Ташкент»?

А может, перед монголами — за то, что мы их иго сбросили?

Или за Александра Невского? За то, что европейских рыцарей на дно Чудского озера спустил?

А может, извиниться за 9-ю парашютно-десантную роту 345-го парашютно-десантного полка, принявшую бой на высоте 3234 в Афганистане?

За что я, как россиянин, должен извиниться!?

За то, что несмотря ни на что, мы сохранили честь, гордость и человеколюбие?

За то, что наши правители не дают нас опустить до уровня Сомали?

За то, что мои прадеды выбили с Дальнего Востока японцев и американцев?

Я понял!..

Я должен извиниться за то, что немытая, забитая и необразованная Россия дала миру Толстого, Герцена, Горького, Гоголя, Ломоносова, Чернышевского, Циолковского, Королева, Гагарина и других светочей мысли и подвига?!

Да. Я устал. Я устал извиняться за то, что во мне течет кровь тех, кто прибивал щит на врата Царьграда, кто освоил 1/6 земной суши, тех, кто спас Европу от татаро-монголов и фашистов, тех, кто проехал по улицам Парижа, тех, кто на кораблях спасал будущее США от Британии. Можно много перечислять, но…

У каждого государства есть страницы истории, которыми можно гордиться, но почему-то только Россия должна стесняться своей истории и посыпать голову пеплом! И перед кем? Перед Европой, которая уничтожила инков, ацтеков, майя, сжигала людей на кострах инквизиции, уничтожала столетиями женщин-«ведьм», вырезала пол-Африки, а остальных продала в рабство.! Интересно, что должны мы сделать, чтобы наконец-то все, «униженные» нами, нас «простили»?

Может, хватит нам писать о своей истории в извиняющимся и самоуничижительном тоне? Лично я устал извиняться! Пора научиться гордиться тем, кто ты есть! Я хочу, чтобы мои дети и внуки гордились той страной, в которой они родились…

Вот как по этому поводу сказал поэт Игорь Осадчий:

Я Русский, этим званием горжусь,

Да Русский Я, устал вам извиняться.

Была и будет вечно моя Русь

Великой, чтоб державою остаться.

Ответственность устал нести стыдясь,

За что, скажите, бить мне вам поклоны?

За то, что с грязью черной не мирясь

Вас бил мой дед, не проронив ни стона?

Зато, что вы, желая жить богато,

Свои доходы славя на крови,

Давили в жизни все, забрав все злато?

Нет почести в делах тех, нет любви.

За каждый день, за час, за миг, мгновенье,

Не стану извиняться и просить.

Я верю, он придет без промедленья

Тот день, когда без вас мы станем жить.

Когда, упав смиренно на колени,

Вы, пред иконой каясь чуть дыша,

С надеждой, лобызая лишь ступени

Покаетесь, что делали, греша.

Я Русский, я горжусь тем, кто я есть,

Позор устал терпеть, уж нету мочи.

Не слышали вы даже слово Честь

Ни в света день, ни в покрывало ночи.

Я Русский, этим званием горжусь,

Те все слова, поверьте, не в надменность.

Что я сказал свою имеет ценность,

Была бы лишь Великой моя Русь.

А что США?! Тысячу раз был прав великий английский правдоруб-литератор Чарльз Диккенс, когда заявил: «Миссия Америки — опошлить Вселенную». До сих пор они ее опошляют кровавыми войнами и трансформацией сознания людей. Сегодня противник № 1 для них Россия, а потом Китай.

Американский журналист и политолог Дэвид Свансон писал в своей статье о идеологической машине США и влиянии на ее работу Пентагона:

«Пропаганда наиболее эффективна, когда люди не думают, что это пропаганда, когда мы воображаем, что американские военные лишь изредка и незначительно влияют на американские фильмы, мы сильно заблуждаемся, Пентагон реально участвует тем или иным образом в создании практически каждого боевика и других фильмов, где есть военная подоплека. Его влияние распространяется на телевизионные шоу всех видов. Военные гости и чествование американских военных на игровых и кулинарных шоу, спортивных играх — это, по сути, церемонии прославления военнослужащих США, которые были оплачены и поставлены за счет налогов США и бюджета американских вооруженных сил».

Очень часто в голливудских боевиках русские солдаты представлены как «плохие парни», «садисты», «изуверы», а их командиры, генералы и политическое руководство — как отпетые негодяи. Им помогают доморощенные либералы, демократы разлива 90-х годов. Последние помогают встроить хоть тушкой, хоть чучелком нашу страну в «мировое сообщество». Любой ценой и в качестве кого угодно: сырьевого придатка, третьесортного государства, свалки высоких технологий и прочего. Ну как тут не вспомнить Герцена с его пророческими словами о демократии, изложенные в знаменитых «Письмах в будущее»:

«Демократия… в ней страшная мощь разрушения, но как примется создавать, она теряется в ученических опытах, в политических этюдах… действительного творчества в демократии нет — и потому-то она не будущее… Демократия не может ничего создать, это не ее дело, она будет нелепостью после смерти последнего врага, демократы только знают, говоря словами Кромвеля, чего они не хотят, чего они хотят, они не знают».

Некоторые из либералов-демократов ельцинского разлива договорились до того, что Ленинград надо было сдать немцам, а стране всей поднять руки на милость Гитлера. И даже до того, что уничтожение России есть… есть благо для России! И, разумеется, для всего мира. Когда они глаголют «весь мир», они подразумевают исключительно Запад, которому столетиями не нравилась Россия независимо от политического режима. Это говорят не столько либералы, сколько пятая колонна, утвердившаяся и осевшая в нынешней России — их кормилице.

Верю! Россия выстоит! Не мешали бы ей только собственные неучи, мздоимцы и откровенные внешние враги. Сколько санкционных палок поставили и ставят недруги в колеса России, но она, несмотря на трудности, стоит в ряде великих держав. Есть на кого ровняться — она правопреемница Советской Сверхдержавы!

Верю в богатую, а не нищую Россию. Только тогда патриотизм станет частью национальной идеи!

Использованная литература

1. Кара-Мурза С.Г. Маркс против русской революции. — Ленинградское интернет-телевидение. — 2016.

2. Терборн Й. От марксизма к постмарксизму? — М.: «Издательский Дом ВШЭ», 2021.

3. Андреев Н. Карл Маркс: сжечь Одессу… разрушить Севастополь. — Журнал «Родина». — 1 мая 2018.

4. Почему Карл Маркс не любил Россию. — Интернет-портал «Русская семерка». — 30 сентября 2019.

5. Жирнов Е. Одна из главных причин той суммы ошибок. — М.: «ИД «Коммерсант». — 21 марта 2021.

6. Митюрин Д. Оттенки белого. Почему русская контрреволюция упустила победу? — М.: Журнал «Загадки истории». — № 47 — 2016.

7. Терещенко А.С. Разлом. Белый и красный террор. — М.: «Издательский Дом Аргументы недели», 2018.

8. Белокопытов В.И. Лихолетье: (Из истории борьбы с голодом в Поволжье 1921–1923 гг.). — Казань, 1976.

9. Поляков В.А. Голод в Поволжье, 1919–1925 гг.: происхождение, особенности, последствия». — Волгоград: «Волгоградское научное издательство», 2007.

10. Голод 1932–1933 гг. — Статья на сайте Исторического факультета МГУ.

11. Сидорчик А. Лучший полководец революции. Кто убил Михаила Фрунзе? — М.: Газета «Аргументы и Факты». — 2 февраля 2020.

12. Широкорад А. Тайны командарма Михаила Фрунзе. — М.: Газета «Военное обозрение». — 29 октября 2017.

13. Альтшуллер М. Михаил Фрунзе: гениальный самоучка». — М.: Журнал «Военная история», № 5.

14. Байдуков Г.Ф. В. П. Чкалов (К 70-летию со дня рождения). — Москва: «Военно-исторический журнал». — № 2. — 1974.

15. Бабаев М. «Воздушный хулиган» Валерий Чкалов: О том, каким он был, рассказывает сын легендарного летчика. — М.: «Российская газета». — 11 июня 2004.

16. Первушин А. Оккультные тайны НКВД. — Журнал «Загадки истории». — № 44. — 2015.

17. Субботин Н. Алхимики НКВД. — М.: Журнал «Тайны ХХ века». — № 10. — 2014.

18. Кондратенко С. Красный Робин Гуд: история жизни и славы Котовского. — Интернет. — 24.06. 2019.

19. Скорцени О. Неизвестная война. — Минск, 2003.

20. Квицинский Ю. Генерал Власов: путь предательства. — Москва, 1999.

21. Попов Г. Вызываю дух генерала Власова. — Москва, 2009.

22. Гудериан Г. Воспоминание Солдата. — Смоленск: Издательство «РУСИЧ», 1998.

23. Бивор Э. Сталинград. — Смоленск: Издательство «РУСИЧ», 1999.

24. Хаупт В. Сражение за Берлин. Штурм цитадели Гитлера 1945. — М.: Издательство «ЦЕНТРПОЛИГРАФ», 2014.

25. Фомин А. Котовский Григорий Иванович на «Чисто Одесском сайте». — 2021.

26. Мильтюхов М. Советско-польские войны. Белый орел против красной звезды. — М.: Издательство «ЯУЗАЭКСМО», 2004.

27. Митюрин Д. Польский «блицкриг» Тухачевского. — М.: Журнал «Загадки истории». — № 24, стр. 20–22. — 2020.

28. Бофф Д. История Советского Союза. — М.: Издательство «Международные отношения», 1994.

29. Томас Э. Гениальный план Маршалла. — М.: Журнал «Итоги». — № 24 от 17 июня 1997.

30. Скиданов Ю. Экономический план, перекроивший мировую политическую систему. — М.: Журнал «Российская Федерация». — № 4. — апрель 2018.

31. Носарев В., Перелыгин С. Герой второго Бородинского сражения. — М.: Газета «Независимое военное обозрение». — 16.07.2020.

32. Карпов В. Генералиссимус. — Калининград: Издательство «Янтарный сказ», 2002.

33. Покровский О. Цунами на службе Пентагона. М.: Журнал «Загадки истории». — № 9 — 2021.

34. Белани К. Тур вальса с господином Шулленбургом. — Киев: Журнал «В мире спецслужб». — № 7. — 2004.

35. Гринев Н. Об украинской Хатыни и хамелеонах. — сайт в Интернете. — 14 февраля 2011.

36. Щука Р. На политическую смерть Виктора Ющенко. — Журнал «Посев». — № 3. — 2010.

37. Моэм У.С. Эшенден, или Британский агент, т. 4. — М.: Издательство «Художественная литература», 1993 г.

38. Хавкин Б. Источник жизни. — М.: Журнал «Загадки истории». — № 13. — 2014.

39. Виноградов В.К., Жадобин А.Т., Жиляев В.И., Марковчин В.В., Перемышленникова Н.М., Сигачев Ю.В. Лубянка в дни битвы за Москву. — М.: Издательский дом «Звонница-МГ», 2002.

40. Медников В. Американский Остап Бендер. — Киев: Журнал «Тайны ХХ века». — № 10. — 2014.

41. Свердлов Ф.Д. Ошибки Г. К. Жукова. — М.: Издательство «Монолит», 2002.

Примечания

1

Организации, запрещенные в РФ.

2

Организации, запрещенные в РФ.

3

Организации, запрещенные в РФ.

4

Организации, запрещенные в РФ.

5

Организации, запрещенные в РФ.

6

Организации, запрещенные в РФ.

7

Организации, запрещенные в РФ.

8

Организации, запрещенные в РФ.

9

Организации, запрещенные в РФ.

10

Организации, запрещенные в РФ.

Content

Анатолий Терещенко
Телефон. Звонки из прошлого

Предисловие

Марксисты против России

Красный Робин Гуд

Кровавый всполох

Голод Поволжья

Перспектива — маршал или генсек

У дверей Шамбалы

Чкалов мог стать чекистом

«Самовары» войны

Приказ убить Абакумова

Полюса — 21 июня 1941 года

Немцы о русских

Партизанская берлога

А было ли французское сопротивление?

Советский галичанин

Отрекшаяся от прошлого

Тайна создателя КГБ

«Блицкриг» Тухачевского на Висле

С луком против гитлеровцев

Гениальный план Маршалла

Подвиг опера

Он спас большую тройку

Последний полет «Ворона»

Н. И. Кузнецов и Курская Дуга

Сталинградское сражение Сталина

Берлин 21 июня 1941 года

Полосухинцы на Бородино…

Часы легендарного разведчика

СМЕРШ в Кенигсберге

Забытое имя

Туннельная ловушка для янки

Война… и война после войны

Покушения на Сталина

Андрей Сахаров и «Посейдон»

Кортелисы — украинская Хатынь

Герой без героя

Первый майдан

Шпионы при вождях

Трагедия однополчанки

Немецкий Власов

Японские ковидники

Lebensborn — инкубатор эсэсовцев

Остап Бендер из Америки

Жизнь, ставшая привычкой

Послесловие

Использованная литература

Примечания