Сокол Елена

Люблю, скучаю… Ненавижу!

Лена Сокол

«Люблю, скучаю… ненавижу!»

1

Знаете, бывает такое, что ничего не случилось, а тебя разлюбили.

Ты чувствовал что-то большое, сильное, вечное, что вот-вот должно прикоснуться к тебе. Тянулся к нему, почти осязал кончиками своих пальцев, ощущал тепло, направленное на тебя. Крепкое, как ремень безопасности, оно должно было удержать тебя, на какой бы скорости ты не нёсся по жизни. Чёрт, и ведь оно излучало такой свет, который мог осветить весь твой путь…

А потом свет погас. Ничего не стало.

Ян ходил из угла в угол по комнате и что-то говорил, но после его слов «я люблю её», моё сознание отказывалось воспринимать любую информацию.

Мой высокий, красивый, сильный Ян.

Он. Любит. Её.

В смысле – НЕ МЕНЯ.

Чёрт, это всё меняло. Это лишало смысла и наши отношения, и последний год моей жизни, потому что я полностью посвятила его Яну Кореневу, который с легкостью променял меня на «любовь всей своей жизни».

Хотя, нет, не с лёгкостью. Сейчас он присел передо мной на корточки, заглянул в глаза и тихо произнёс:

– Если ты хочешь, я останусь. Только скажи.

То есть, это я должна была решить? Ну, просто замечательно, знаете ли. Я должна была решить, быть ему счастливым или принести себя в жертву.

– Я не хочу так поступать с тобой. – Добавил он.

«Но ты уже делаешь это!» – жалобно пискнуло моё сознание, но вслух не получилось произнести ни слова.

– Прости. – И Ян поймал пальцами проклятую предательскую слезу, скатившуюся по моей щеке.

Я вздрогнула и отшатнулась. Потому что весь этот год я доверяла его сильным рукам, доверяла его ласковым губам и тёплым глазам, которые смотрели на меня сейчас… с жалостью. Ему было жаль беднягу Карину, которая оказалась третьей лишней!

Да не нужна была мне его тухлая жалость! Лучше холод, равнодушие, усмешка – что угодно! Только не вот эта смесь неловкости и сожаления, которые делали его лицо похожим на морду тоскливого верного пса.

– Уходи. – Тихо сказала я.

И отвернулась.

Ян попытался взять меня за руку, но я вырвала её и прижала к груди. Попытка не разрыдаться отдалась дрожью в пальцах, и мне стало зябко.

– Я буду ждать твоего решения. – Как сквозь вату, послышался его голос.

Тихо скрипнула дверь, и на меня обрушилась тишина.

До того, как начать встречаться с Кореневым, я два года страдала от неразделенной симпатии к однокурснику Илье. Тот сначала не замечал меня, а потом мы стали общаться, но он воспринимал исключительно как друга. Отношения с Яном стали моим спасением: я снова ощущала себя живой, нужной и… почти любимой.

Только вот в последний месяц ничего путного из этих отношений не получалось, и виной тому была Любовь. Нет, не фигурально, а в прямом смысле слова – её так и звали Любовь.

Не Люба, Любушка, Любанька или как там ещё, он сам так её и звал – Любовь. «Недостижимый идеал, первая любовь, возведённая на высокий пьедестал, девушка-сказка, девушка-мечта» – почти дословно цитировала его слова моя память.

Я понимаю, что ненормально, когда твой бойфренд постоянно говорит о своей бывшей, но у нас был другой случай – моя соперница не была соперницей в привычном смысле этого слова. Она была мертва уже несколько лет. Да, история сумасшедшая: Ян с Любовью вместе росли в детском доме, из которого девочек продавали в рабство богатым извращенцам.

Когда Коренева разлучили с его девушкой, он сбежал из учреждения и попытался её разыскать, но не успел – она погибла. Так ему сообщили. Как позже выяснилось – чтобы не искал. Глупого, влюбленного мальчишку просто обманули. Избили до полусмерти, чтобы отстал, и вручили ему эту «правду», с которой он и жил все последующие годы, оплакивая свою Любовь и возводя её чуть ли не в лик святых.

Когда мы стали встречаться, Ян рассказал мне всё о ней. Я поддерживала его всякий раз, когда он страдал, вспоминая её. Знала, что он скучает, что думает о ней, что держит в одной из книг её фотографии и периодически достает, чтобы поводить по ним пальцами и крепко прижать к сердцу.

Я не ревновала. Нет. Я ощущала себя спасительницей, которая забирает часть его боли и облегчает страдания. Я знала, что ему со мной становится легче, и что вместе мы преодолеем все невзгоды и перешагнем через прошлое. Я надеялась, что однажды он отпустит её, и что его благодарность перерастет в настоящую любовь ко мне.

Откуда мне было знать, что эту банду богатых педофилов однажды накроет полиция, и эта чёртова Любовь окажется целой и невредимой и вдруг ворвётся в нашу жизнь, как ураган, сметающий всё на своём пути?![1]

И вот теперь Ян сообщил мне о том, что долго боролся с собой, но ничего не может поделать – их незримая связь оказалась гораздо сильнее нашей, вполне осязаемой, связи, и он просит меня его к ней отпустить. Отпустить, представляете?! То есть, я должна была взять на себя ответственность за его будущее, потому что он, видите ли, не мог «просто бросить меня», ведь он «не такой»?!

Может, между нами и не было какой-то сумасшедшей страсти или ослепляющей любви, но разве я должна была почувствовать облегчение, что какое-то время была для него удобной, уютной запасной гаванью, а теперь он может идти к той, кто его любит и ждет? Вместо этого я почувствовала злость на саму себя. За то, что понимаю его, за что не проклинаю и не держу. И за то, что в одночасье стала для него никем.2

Нина ворвалась в квартиру, которую мы с ней вместе снимали, минут через двадцать после того, как я отправила ей смс со словами: «Кажется, мне плохо».

– Если ты это написала, значит, случилось что-то очень-очень плохое! – Запричитала она, сбрасывая обувь и влетая в гостиную. – Что с тобой? Ты жива?! – Прокричала она, тяжело дыша.

Я не знала. Понимала только, что лежу на диване и не могу встать.

– Ты никогда не жалуешься. Ты самый сильный человек, которого я знаю. – Стала кружить вокруг меня подруга. – Ты ж кремень, Каринка! Ты ж… человек-булыжник, ё-маё! Ну, что такое?

Плюхнулась на край дивана и воззрилась на моё лицо. Я продолжала безучастно изучать взглядом потолок и тихо вздыхать.

– Эй. – Нина пощёлкала пальцами перед моим лицом. Затем оглядела комнату. – Тут Пупсик насрал целую кучу возле дивана. Видела? Если ты лежишь рядом с кучей, терпишь эту вонь и всё ещё не встала, не убрала и не наорала на меня, то дела реально плохи. Что с тобой, Зимина?

Я моргнула.

Нина Орлова была моей лучшей подругой с момента приезда в этот город и поступления в Политех. Мы познакомились в первый же день на занятиях и вот уже четвертый год снимали вместе квартиру. В маленькой комнате жила я, а в гостиной она с Пупсиком – так звали маленького вредного йорка, которого Ниночке подарил её бывший парень Кирилл Леманн.

Было бы справедливее, если бы эту тварь (Пупсика, не Кирилла) назвали бы Слугой Сатаны, потому что этот милый и безобидный с виду йорк был настоящим исчадием ада – злобным, хитрым и беспощадным гадёнышем в аккуратно стриженной собачьей шкуре!

Хозяйка обожала Пупсика и в упор отказывалась видеть любые его недостатки, и тот при каждом удобном случае гадил на пол, грыз мои вещи и постоянно норовил тяпнуть меня, то за руку, то за ногу. Может, дело было в том, что Ниночка и сама не обладала ангельским характером и с удовольствием устраивала в нашей общей съемной квартире бардак, а, может в чём другом. Но я и сама не понимала, как и почему до сих пор терпела рядом с собой эту парочку.

– А как же эклеры? – Заныла я.

– Что? – Ниночка положила на мой лоб ладонь и проверила, нет ли температуры. – Какие эклеры? Ты что, опять налупилась сладкого, и тебе стало плохо?

В том-то и дело, что у меня совершенно не было аппетита. И это странно, ведь стоило мне занервничать, я обычно начинала сметать всё из холодильника. Особенно перед сессией, когда боялась, что не сдам какой-нибудь из экзаменов.

– Эклеры… – протянула я, открывая глаза. – Как же они?

– Хочешь сладкого? – Подруга встала и метнулась в кухню. – Значит, сильно перенервничала…

– Нет. – Я попыталась приподняться. – Не хочу.

Она обернулась.

– Причем тогда тут эклеры?

– Каждую пятницу он встречал меня с работы с набором эклеров, которые покупал в кондитерской на углу. – Я горько вздохнула. – Там было пять видов: шоколадный, ванильный, с лимонным кремом, с соленой карамелью и вареной сгущенкой. Они были… символом наших отношений.

– Эклеры? – Скривилась Ниночка, подходя ближе и садясь обратно.

– Да. – Всхлипнула я. – Эклеры по-прежнему есть, а любви уже нет. Как так?

Села, потянулась к подруге и разрыдалась у неё на плече.

– Да что такое-то, Карин? – Поглаживая меня по спине, вопрошала Ниночка. – Он что, бросил тебя, да? Ян тебя бросил? Моя девочка… Хочешь, я начищу ему рыло? А? Заплачу бомжам, они подкараулят его в подворотне и побьют? Хочешь? Или потрачу всю свою заначку на то, чтобы нанять профессионального киллера? Или нет, у меня есть идея лучше – я лично отрежу ему его бессовестное хозяйство бабушкиными ржавыми ножницами!

Она отчаянно пыталась меня рассмешить, но я захлебывалась в слезах.

– Нет, не нужно.

– Он что, тебе изменил? – Нина посмотрела в моё заплаканное лицо. – Расскажи мне всё.

– Нет. Мы порвали друг с другом из-за возвращения Любови в его жизнь. Он её лю-ю-ю-юбит.

– То есть, он тебя бросил? – Нахмурилась она.

– Нет, это я решила его отпустить.

– Да, потому что у него любовь с другой девушкой! – Возмущённо воскликнула она. – Это и называется бросил! А ведь я тебя предупреждала. Ещё когда она только нарисовалась на горизонте, я сразу сообразила, что ты должна держать его от неё подальше. – Нина встряхнула меня за плечи. – Нужно было бороться за свою любовь, Карина! Нужно было отрезать эту девицу от него, минимизировать возможность их встречи, нужно было выдрать ей её поганые лохмы – вот что нужно было сделать!

Я стерла ладонями горячие ручейки слёз.

– Они не поганые. Её лохмы. – Произнесла я, сглотнув. – Они красивые и шелковистые. И сама она добрая и хорошая, это сразу видно.

– Ну, конечно. – Хмыкнула подруга и покачала головой. – Теперь ты будешь оправдывать их обоих.

– А что мне делать?

Она встала и оглядела комнату.

– Для начала умыться, привести себя в порядок и выпить вина. – Нина уперла руки в бока. – Да я бы тоже от тебя сбежала! Посмотри на себя: волосы в хвост, спортивные штаны, занюханная толстовка. Ты девушка или где? – Она всплеснула руками. – Ты уделяла слишком мало времени себе и ему, постоянно пропадала на своей работе. И посмотри на квартиру! Такой бардак! На столе засохшая еда, на полу клочки бумаги, повсюду разбросаны вещи!

– Нина, это твои вещи! – Возмутилась я, оглядываясь. – Твоя одежда, клочки брошюр и квитанций, которые грыз твой Пупсик, остатки твоего завтрака! – Я опустила взгляд вниз. – И кстати, о Пупсике. Он опять пристроился и пытается заняться сексом с моей ногой! Это вообще нормально, нет?

Я попыталась стряхнуть с ноги увлечённого процессом пса, но тот явно не собирался так просто сдаваться – с обезумевшим, голодным взглядом он снова вцепился в мою щиколотку.

– Пупсик хотя бы что-то делает для своего удовольствия! – Не растерялась Нина. – А ты взяла и так просто отдала своего парня сопернице!

– У них любовь, Нина. Настоящая. На всю жизнь, понимаешь?

– Нет. – Честно ответила она.

– Она – его особенная девушка. – С грустью вынуждена была признать я. – Он попросил меня решить за него, как поступить, но тут нечего решать: эти двое любят друг друга, и у меня нет никакого права им мешать. Я хочу, чтобы меня тоже кто-то выбрал, потому что я – особенная. А не потому, что удобная в чём-то.

Может, Нина и была права.

Я только взялась за исполнение своей мечты – открыла собственный цветочный магазин – маленький отдельчик, закуток на входе в торговый центр, и трудилась там всё свободное от учёбы время. Вкладывала в него все свои силы, старалась сделать необычным, наполнить особой индивидуальностью, возила туда только самые лучшие цветы, собирала из них удивительные букеты, развивала аккаунты магазина в соцсетях.

Короче, всё время была занята. Где уж тут уследить за тем, что творилось в душе моего парня? Я металась между институтом и работой и совсем не уделяла ему времени.

Сама виновата.

– Так что мне делать? – Спросила я, оторвав от ноги приставучего пса и передав его Нине, пока он не успел тяпнуть меня за палец.

– Для начала вымыть полы. – Улыбнулась подруга, принимая Пупсика. – Я вижу во-о-он там кучку, у окна за шторкой.

– Но это твой пёс навалил! – Посмотрев в сторону окна, сморщилась я.

– А я пока закажу пиццу и налью нам с тобой вина, – вспорхнула с дивана Ниночка.

– Я не буду опять убирать за ним!

– Хорошо, – она чмокнула Пупсика в лоб, – уговорила, но это в последний раз. Мамочка сама уберёт.

– Это твой пёс, Нина! – Возмутилась я.

– Наш. – Поправила она меня. – Ты только посмотри, какой он пусечка! – Поцеловала его ещё раз и прижала к груди. – Сладкий маленький шалун! И он очень сожалеет.

– Ага, очень. По взгляду видно, что навалит снова, как только его прижмёт.

– У всех свои недостатки, – беззаботно хихикнула подруга.

– У него его слишком много, – нахмурилась я, видя, как скалится пёс, глядя на меня. – Тебе не кажется?

– Ты просто завидуешь, что у него такое милое платьице! – улыбнулась Нина, поправляя нелепый дизайнерский наряд на своём Пупсике.

– Это уж точно. Потому, что, если бы ты не тратилась на шмотки этому засранцу, то нам всегда хватало бы на оплату квартиры!

– Как грубо, – надула губки подруга. – Но я тебя прощаю. Знаю, что ты вечно ворчишь, как старуха, но любишь нашего малыша. – Она качнула Пупсика на вытянутых руках. – Да, мой ангелочек? Да, мой зайчик?

Дитя сатаны криво оскалилось в ответ хозяйке.

– Он улыбнулся! Ты видела? – Радостно взвизгнула Нина. – Он мне улыбнулся!

– Да. – Опасливо скривилась я.

3

Через час к нам приехала наша третья подруга – Нана.

– Привет, дьяволёныш! – Войдя в квартиру, она первым делом увернулась от любовных поползновений Пупсика.

Но собачку интересовал исключительно пакет с угощениями, который был в её руке: он продолжал скакать вокруг этого пакета, точно заведённый.

– Привет, дорогая, – Орлова поцеловала её в щёку и указала на гостиную. – Проходи, у нас тут срочный совет.

– Что-то случилось? – Брови девушки взметнулись вверх.

Обычно Ниночка собирала совет лишь по двум поводам: когда у одной из нас случалось что-то очень хорошее, что можно было отметить чаем с пирожными, или что-то очень плохое из разряда «все мужики сво…», когда нужно было подставить одной из нас твёрдое женское плечо.

Заприметив на столе бутылку вина, Нана сразу почувствовала, что дела у кого-то из нас плохи.

– Псих бросил её. – С болью в голосе сообщила ей Нина.

– Что?

Гостья опустила руки, и коварный Пупсик тут же воспользовался моментом – вцепился зубами в пакет с едой.

– Ох! – Нана тут же подняла руку вверх, и пёс, взметнувшийся в воздух вслед за ним, расцепил челюсти и рухнул на пол. – Ему нужно было родиться питбулем. – Констатировала девушка, глядя на Пупсика. Она прошла в гостиную и замерла у дивана, обнаружив безучастное выражение на моём лице. – Это правда? Псих бросил тебя? Да как он мог…

Психом Яна прозвали за агрессивную манеру езды на треке. Он с детства занимался суперкроссом и вместе с парнем Наны, Ильёй, постоянно участвовал в гонках. Очевидно, теперь болеть за гонщика с номером «13» на джерси будет Любовь.

– Мы разошлись по обоюдному согласию. – Как заклинание повторила я. – Он попросил меня решить, как ему лучше…

– Да бросил он её! – Вмешалась Нина.

– Да, бросил. – Подтвердила я и закусила губу, чтобы снова не расплакаться.

– Ясно. – Нана поставила пакет с покупками на столик, подошла и обняла меня. – Мне очень жаль.

– Знаю.

Я всё-таки дала слабину и щедро оросила слезами и обслюнявила её плечо.

– Так, хватит, – разняла нас Нина, – хватит пускать сопли! Давайте лучше промоем кости этому козлу Кореневу! Пусть сидит сейчас и икает, пусть у него уши горят!

Она наполнила наши бокалы, и мы все расселись на полу вокруг журнального столика. Нана достала из пакета пирог с вишней, капкейки и тарталетки с ванильным кремом и расставила их на столе. Пупсик, возбужденный запахом пищи, стал нервно суетиться между нами, в надежде урвать кусок.

– За нас! – Я вяло подняла бокал.

– За Карину! – Поддержала Нана.

– И за её будущее счастье! – Провозгласила Ниночка. – Все самые классные парни будут у её ног, и жалкий Коренев ещё будет локти кусать, что упустил нашу девочку!

– Да!

Мы чокнулись бокалами, и я с трудом сделала один маленький глоток и поставила бокал на столик.

– Нужно ему отомстить. – Вдруг коварно взглянула на меня Нина.

– Отомстить?

– Да! – Кивнула она. – Когда женщине ломают крылья, она пересаживается на метлу. Сам виноват – так что без претензий потом.

– Это не про меня. – Мотнула головой я. – Не буду я ему мстить.

– И где же та сильная Карина, которая сметает все преграды на своём пути? Которая знает себе цену и не лезет за словом в карман?

– Сдулась. – Я шмыгнула носом.

– А где твоя женская сила? Где коварство и хитрость? Где самолюбие? Ты должна щёлкнуть его по носу! Должна показать ему, чего он лишился, кого потерял!

– Нина, – не удержалась я, – когда вы расстались с Кириллом, ты безутешно рыдала целый месяц! Месяц! Дай и мне пострадать, а?

– Да, рыдала, но через месяц я снова вдохнула жизнь полной грудью. – Она гордо выпятила вышеупомянутую часть тела.

– Да ты пустилась во все тяжкие! – Неловко кашлянула Нана.

– Я… я открыла для себя мир мужчин. – Отмахнулась Орлова.

– Ты привела к нам в квартиру панка из бара! – Напомнила я. – Сколько вы с ним были на тот момент знакомы?

Нина взяла с тарелки кусочек пирога и дала Пупсику. Тот стал смачно чавкать, разбрасывая крошки по полу.

– Меньше часа. – Покраснела она.

– Вот именно! – Я покачала головой. – А потом ты стала встречаться с Ромой Гаевским, чтобы позлить Кирилла, и чем это закончилось? Освежить тебе память?

Подруга закатила глаза.

– Ну… он застал меня с другим.

– Он застал тебя со своим отцом!

– О, боже, да мы просто целовались! – Взмолилась Нина.

– Ага. У него в офисе. На его столе. – Потупив взгляд, добавила Нана.

– Хорошо, – сдалась Орлова, – допустим, я – не образец морали и нравственности. Но всё это в прошлом, и я учусь на своих ошибках.

Мы с Наной понимающе переглянулись.

– И всё же, я настаиваю на своём. – Улыбнулась Нина. – Излечить от чувств могут только новые чувства. Тебе, Карина, нужно заняться собой, отдохнуть и развеяться, иначе ты врастёшь в этот диван и превратишься в склизкий болотный гриб.

– Да, – поддержала её Нана, – предлагаю нам всем вместе сходить на неделе в салон красоты или в спа: чистка пёрышек отлично поднимает настроение.

– Кстати, – Орлова вскочила и бросилась в прихожую, – в прошлом месяце по почте приходила целая пачка купонов в новый косметологический центр, сейчас я их найду!

Через полминуты она вернулась с целой кипой счетов, квитанций, писем и брошюр:

– Скажи мне, Зимина, когда ты в последний раз разбирала почту?

– Мы вместе здесь живём. – Я пожала плечами. – Это наша общая обязанность.

– И ты её не выполняешь. – Хмыкнула подруга, вываливая перед нами гору бумаг. – Попробуй здесь хоть что-то найди…

– А это что? – Выудила из пачки какую-то розовую карточку Нана. Повертела перед лицом. – Ого… похоже, приглашение на свадьбу.

– Что? – Я выхватила карточку из её рук.

– Кому оно? – Спросила Нина.

– Ей. – Указала на меня Нана.

– Карина, покажи! Что там? – Заинтересовалась Орлова.

– Да я и сама не пойму… – Пробегая глазами по строчкам, всё больше удивлялась я. – Похоже, что… мой брат женится. – Я задумалась. – Через…э-э-э… уже через десять дней!

– Сколько это приглашение здесь пролежало? – Нахмурилась Нина.

– Около месяца. – Пробубнила я.

В горле пересохло, пришлось сглотнуть.

– И ты, что, не знала, что твой брат решил жениться?

– Он говорил, да, когда звонил в прошлый раз… но я думала, что он так шутит.

– Так в чём проблема? – Оживилась Ниночка, выхватывая карточку из моих рук. – Это же круто! У тебя ещё есть несколько дней на подготовку!

– Проблема?.. Да нет проблемы… – Я уставилась в пол. – Просто я… не хочу.

– Почему? – Погладила меня по плечу Нана.

– Потому что… не знаю. – Я поёжилась. – Потому что нужно ехать в родной город, увидеться там со всеми, разговаривать… а я… в таком состоянии. Я разбита.

– Ничего себе! – У Нины округлились глаза. – Поехать на море, провести там чудесную неделю с родными на торжестве, выгулять свои лучшие наряды! Что может быть лучше?

– Я… я просто… – у меня никак не получалось подобрать нужных слов.

– Ты же будешь типа свидетельницей? А на свадьбах всегда куча народа и куча красивых парней, так? И ещё есть классный обычай – свидетели должны… ну, ты понимаешь. Ты случайно не знаешь, кто будет свидетелем со стороны жениха?

– Знаю. – Хрипло ответила я.

Сделала тяжелый вдох, и воздух с трудом прорвался в мои легкие.

– Да уже сто лет, как нет на свадьбах никаких «свидетелей» и обычаев! – Заметила Нана.

Но Нину было не унять. Она захлопала в ладоши, указав на меня:

– Тебе нужно переспать с другом жениха!

Я взяла со стола бокал и осушила его залпом, затем подняла взгляд на ошарашенных подруг и тихо произнесла:

– В нём-то вся и проблема.

4

Вспоминать Макса Радова было моим табу. Пока не вспоминаешь – не болит. Я просто отложила воспоминания об этом человеке в самый дальний уголок своей памяти, на самую верхнюю полку, закрыла её на ключик и постаралась забыть. Приказала себе не думать о прошлом, а если вдруг что-то напоминало о нём, старалась отвлекаться на любые домашние дела или учёбу.

Макса Радова для меня больше не существовало, он отбыл в параллельную вселенную – вместе с моими наивными детскими мечтами о принце на белом коне, скачущих по зефирным облакам розовых единорогах и прочих не существующих в реальном мире вещах. Он не должен был оттуда возвращаться, но тут моему братцу вдруг приспичило жениться на какой-то девице, которую он едва знал. Нормально вообще?

И теперь нам предстояло встретиться и провести вместе целую неделю. Неделю! Целых семь ужасных дней в обществе человека, которого ты терпеть ненавидишь! Боже…

Вот скажите, разве может что-то из прошлого вернуться, ворваться в твоё настоящее и всё перевернуть? Похоже, что да. Тем более, со мной это сегодня произошло дважды. Сначала Ян меня бросил из-за своей старой любви, а теперь моя старая заноза по имени Радов впилась мне прямо в зад, и я сидела, смотрела на девчонок и не знала, как сказать им, что именно меня когда-то связывало с Максом.

Он появился в моей жизни, когда мне было двенадцать. Однажды вечером за ужином папа стал обсуждать с мамой переезд в наш район семьи Радовых.

Мой отец гордился тем, что однажды смог перевезти нас из маленькой двушки в старой блочной трехэтажке в приличный двухэтажный дом в неплохом районе, а вот для обанкротившегося Радова-старшего переезд из шикарного особняка у моря в домишко для среднего класса на нашей улице был настоящим ударом.

Мать с отцом рассуждали на тему того, как же бывшие богачи справятся с новой жизнью, а я со скучающим видом жевала овощи и смотрела в окно. Мне было не интересно слушать о ком-то, кто не имел ко мне совершенно никакого отношения. А потом отец сказал, что сынок Радовых пойдёт в обычную школу и будет учиться с моим братом Вовкой в одном классе, и в этот момент по дороге возле нашего дома проехал большой красивый автомобиль.

Стекло заднего сидения было опущено, и я успела заметить лицо мальчишки, сидящего внутри. Золотисто-каштановые волосы, густые черные брови и напряженные карие глаза. Он всматривался в окружающие его дома и недовольно хмурился. Поджимал свои красивые пухлые губы, и выражение его лица становилось практически мученическим. В следующую секунду наши глаза встретились, и я чуть не обронила вилку.

– Дети бывают очень жестокими, – сказал отец, глядя на моего брата, – если Максима будут задирать, ты уж поддержи его, ладно?

Вовка не отличался острым умом, поэтому решил уточнить:

– Почему его должны задирать?

– Потому, что он совсем из другого мира, сынок. Другая одежда, другие привычки, мысли. Этот мальчишка вполне может оказаться высокомерным, и другие ребята быстро его осадят. Кто знает, может это и правильно, но лучше не перегибать палку, вы же ещё дети, понимаешь?

– Как же. – Хмыкнул брат.

Ничего он не понимал.

Но отец оказался не прав. Макс Радов не был высокомерным. Они с Вовкой быстро подружились, и так я узнала, что богатенький сынок сам продал все свои гаджеты, скутер и даже модные джинсы, чтобы помочь деньгами Радову-старшему, который к тому времени уже еле сводил концы с концами и был вынужден распрощаться со всей остальной недвижимостью, автомобилями и дачей.

Макс неплохо адаптировался на новом месте и уже через месяц выглядел так, будто ничем не отличался от любого мальчишки с нашего района.

– Это Карина. – Бросил Вовка, махнув в мою сторону рукой, когда Радов впервые пришёл к нам в дом. – Моя младшая сестра.

– Привет. – Насмешливо скользнул по мне взглядом Макс и без помощи рук избавился в прихожей от своих кроссовок.

Я чуть не ахнула в восхищении – так круто это смотрелось.

– Она мелкая, поэтому играть мы её не возьмём. – Ухмыльнулся брат. – Пошли. – Развернулся и направился в свою комнату.

– Девчонок не берём. – Пожал плечами Макс и последовал за ним.

Они ушли играть на приставке, а я направилась жаловаться маме.

Знаете, в этом возрасте три года – целая пропасть. Когда тебе двенадцать, а им по пятнадцать, дело даже не в разности полов. Я была совсем ещё ребёнком, глупым, неуклюжим. Не интересовалась модой, косметикой, мальчишками. Мне нравилось кататься на велосипеде с моим другом Филей и его соседом Витькой. Мы залезали в чужие сады, воровали абрикосы и черешню, бегали на море, купались до одури, собирали камушки, рисовали мелом на асфальте или краской на заборах. Мы вместе смотрели мультики и пинали мяч во дворе, а Вовка с Максом казались нам совсем уже взрослыми из другого взрослого мира.

И, несмотря на это, я влюбилась. Тогда мне было почти тринадцать, и мама посчитала, что лучшим подарком к моему дню рождения станут уродливые брекеты, которые сделают меня «красивой-красивой, честно-честно». Конечно же, красоты они мне не добавили, и первым эффектом от брекетов стала моя сдержанная улыбка: я старалась не смеяться над шутками и улыбаться с закрытым ртом.

Сейчас, глядя на свои детские фотографии, я могу точно сказать: они меня ничуть не портили, даже наоборот. Но тогда взглянуть на вещи реально не было возможным. Мне казалось, что страшнее меня нет никого в округе.

– Привет, железяка! – Говорил Макс, когда приходил к нам за Вовкой.

– Привет, Гадов. – С гордо поднятой головой отвечала я.

5

И всегда делала вид, что мне до него и дела нет. А потом бежала к маме и жаловалась, что брат меня никуда с собой не берёт. Само собой, Вовка получал нагоняй, и ему приходилось таскать меня с собой на их «взрослые» гулянки.

Я приходила с ними на спортплощадку, садилась на скамейку и смотрела, как они выделывают разные трюки на великах или скейтах. Делала вид, что занята телефоном или книгой, а сама в это время осторожно косилась на Радова.

Разглядывала его, отмечала каждую деталь. Ловкие руки, сильные ноги, гибкость. Но больше всего мне нравилась его широкая улыбка. Он смеялся даже тогда, когда у него ничего не получалось. Даже падая и сдирая колени, он улыбался. А когда наши взгляды встречались, я неминуемо заливалась краской и не понимала, что же такое со мной творится.

– Иди, гуляй со своим толстым Филькой! – Возмущался брат, когда мать в очередной раз навязывала ему моё общество. – Или влюблённые поссорились?

– Он не мой. – Злилась я, толкая его в плечо.

– Мама, мы хотим нормально погулять с пацанами! – Взмолился Вова. – Все опять будут ржать, что я притащился с этой ябедой!

– Мама, они курят за гаражами! Я видела! – Не сдавалась я.

– Возьми сестру, – устало попросила мать, – Филипп уехал к бабушке, девочки все в лагере, что ей, одной, что ли, дома сидеть?

– Достали! – Ворчал Вовка, но, всё же, брал меня с собой в очередной раз.

И Радов картинно закатывал глаза, увидев, что я иду за ними.

Мальчишки специально шли торопливо или ехали слишком быстро, чтобы отвязаться от меня, а я старалась не уступать им: делала усилие, ускорялась и догоняла. А когда запиналась и вдруг падала, они оба смеялись. А если отвлекалась, убегали, и мне приходилось возвращаться домой одной.

Лето прошло, наступила новая осень, а за ней и зима. Макс больше не приходил к нам домой так часто, как в каникулы, но школьные будни дарили мне возможность видеться с ним почти каждый день. Тогда же я с неудовольствием обнаружила, что они с Вовкой начали интересоваться девчонками. Всё чаще стала замечать их обоих в компании старшеклассниц на переменках. Останавливалась и смотрела, как они разговаривают. Видела, какое глупое выражение лица становится у Вовки, и как горят глаза у Макса.

А однажды Макс положил руку одной красивой девушке на талию, и я, увидев это, убежала. Не понимала тогда, что чувствую. Мне стало трудно дышать, было так больно и так обидно, что всё горело изнутри. Мне не хотелось, чтобы он дарил свои красивые улыбки кому-то ещё, не хотелось, чтобы он улыбался всем этим симпатичным девочкам, но, надо было признать, – все старшеклассницы буквально сами прыгали к нему на шею.

Я ненавидела его. За то, что смеётся надо мной, за то, что не замечает, за то, что не принимает всерьёз. Ненавидела и… любила. Наверное, это было очевидно для всех, кроме него. Потому что, кроме насмешек от Макса мне по-прежнему ничего не доставалось.

Однажды он опозорил меня перед всем классом. Был День Учителя, и я знала, что уроки у нас будут вести старшеклассники. Обычно все такие занятия проводятся для галочки, поэтому учить стих, который задали на дом, я не стала. Прозвенел звонок, и на пороге появился он – в модном свитере, узких джинсах, и даже волосы зачесал набок, как порядочный. Только озорство из взгляда ему не под силу было убрать.

Он вошёл, и мы послушно сели на свои места.

У меня язык к нёбу прилип от волнения.

Радов представился, что-то сказал классу, что-то спросил, а я всё не могла оторвать глаз от его лица. Любовалась, витала в облаках.

– Кто у нас здесь отличница? – Бросив на меня взгляд, он быстро пробежался пальцем по списку в журнале. – О, Зимина. Вот с неё и начнём. Иди к доске, Зимина, рассказывай стих, который задали на дом. А двоечникам я даю время выучить, повторяйте пока.

– Я… – Я с волнением поднялась с места.

Он сделал это специально. Он издевался! Даже не учитель, просто старшеклассник, да как он мог…

– Я… – Стала заикаться я.

– Не готова? Ясно. – Радов посмотрел на меня свысока и ядовито улыбнулся. – Ну, что ж, двойка. Потом исправишь.

И жирно вывел в журнале оценку, хотя не имел никакого права этого делать.

Под общий смех я пулей вылетела из класса.

– Ненавижу! Ненавижу! – Кричала на бегу.

Впервые я не стала жаловаться маме. Прорыдала весь вечер у себя в комнате, а потом наорала на брата:

– Вы придурки! Оба! Ты и твой Гадов!

– Вот и держись от нас подальше. – Заржал он.

– Вот и буду! Буду! Это вы ко мне не подходите! Ненавижу вас обоих! – И хлопнула дверью. – Козлы!

Тринадцать лет. У меня не было ни намёка на грудь и прочие округлости. Я была тощим, нескладным подростком, а Радов – уже привлекательным юношей. Не удивительно, что он не принимал меня всерьёз. Я была для него всего лишь «соплёй», неразумным дитём, малявкой, над которой так весело было смеяться вместе с её братом. И я почти смирилась с тем, что так будет всегда, но в этот вечер Макс пришёл к нам в дом с ночевой, и, когда я совсем этого не ожидала, дверь в мою комнату отворилась.

– Что тебе здесь нужно? Пришёл поглумиться? – Я отложила книгу, которую читала, и встала с постели.

Комнату освещал ночник, и Радов мог наслаждаться моим идиотским видом в старомодной длинной пижаме. Но он застыл в дверном проёме, не двигался и смотрел куда-то в сторону.

– Можешь выдохнуть. – Макс улыбнулся и дёрнул плечом. – Я не поставил тебе двояк, только сделал вид. – Радов говорил негромко, явно не желал, чтобы кто-то из домочадцев застал его за визитом в мою спальню.

Я прислушалась. Из гостиной доносился шум телевизора. Парень посмотрел на меня, сделал осторожный шаг, и теперь между нами оставался всего лишь метр.

– Да мне плевать. – Сказала я, задрав нос. – Даже, если в самом деле поставил. Я уже привыкла к тому, что ты такой придурок!

– Хорошо, что я тебе не нравлюсь. – Хмыкнул Макс. – Не у всех хороший вкус.

– А я… я не обязана быть в восторге от твоего присутствия, так что проваливай.

И кивнула на дверь.

– Я – не придурок. Я просто за пределами твоего понимания. – Прошептал он, почти нависнув надо мной.

– Будет здорово, если ты свалишь и закроешь дверь с той стороны. – Произнесла я, ощущая себя взрослой и сильной.

Я впервые смогла дать кому-то отпор.

– Надо чаще тебя злить, – усмехнулся он и вышел.

А я ещё долго пересчитывала в уме чертенят, которых увидела в этот момент в его глазах.

6

– Какая?

Девочки продолжали непонимающе смотреть на меня.

– Что? – Я тревожно нахмурилась и взглянула на карточку с приглашением.

– Какая проблема? – Перепросила Нина.

– Проблема? – Кажется, я немного отрешилась от происходящего.

– Да. – Кивнула подруга. – Ты сказала, что проблема в друге жениха.

– А, это… Да. – Я прочистила горло. – Дело в том, что мы с ним с детства органически не перевариваем друг друга.

– Почему?

Две пары глаз продолжали смотреть на меня неотрывно.

– Ну, бывает такое. – Я пожала плечами. – Встретишь человека и с первого взгляда понимаешь, что… хочешь прожить без него всю свою жизнь. Понимаете? Этот Макс… он… он невыносимый. Ужасный.

– Так значит, Макс? – Нина села поближе.

– Макс Радов. – Я решила подлить себе вина. – Они с моим братом дружат с юности.

– Ты не рассказывала нам о нём. – Заметила Орлова.

Нана кивнула – девушка тоже ни разу не слышала от меня упоминаний об этом человеке.

– Разве? – Попыталась прикинуться я. – Ну, может быть.

Выпила залпом ещё бокал и отвела взгляд.

– У-у-у… – Многозначительно протянула Нина, глядя на меня.

– У-у-у! – Подхватил за ней Пупсик.

– Что? – Не выдержала я.

– Судя по твоему виду, этот Макс для тебя не просто твой старый знакомый.

Нана опять кивнула.

– Он… друг моего брата. – Решив быть честной хоть отчасти, сказала я. – И он изводил меня всё моё детство. Дразнил, подначивал, издевался. Обзывал меня Железякой из-за брекетов! Думаете, приятно было? Конечно, мне теперь не хочется встречаться с ним на этой свадьбе!

– Ясно. – Прищурилась Нина, изучая моё лицо.

– Что тебе ясно? – Мне стало неуютно под её взглядом.

Но подруга молчала. Во время её молчания я думала только о том, что, кажется, все парни, которые мне когда-либо нравились, лишь соревновались друг с другом, кто сделает мне больнее. Наверное, все эти эмоции отразились сейчас на моём лице, потому что Орлова вдруг в удивлении широко распахнула глаза:

– Он что, твой бывший?!

– Что?! Нет! – Вскочила я. Заходила туда-сюда по комнате, размахивая руками. – Кто? Радов? Да он мне… отвратителен! Мы с ним… мы бы… да мы никогда не нашли бы с ним общий язык! У нас… неприязнь! Я не переношу его!

– Точно бывший. – С печальным видом заключила Нана. – Давай, Карин, колись уже.

– Да не бывший он мне! – Я рухнула на диван, и Пупсик, воспользовавшись всеобщим замешательством, умыкнул со стола новое угощение и рванул за штору.

– Но у вас что-то было? – Нина села ко мне.

– У нас… – Я отчаянно замотала головой. – Нет. Я его любила. А он… он – чудак на букву «М», вот и всё.

– У тебя есть его фото? – Нана села ко мне с другой стороны.

– Нет. Я специально не следила за его жизнью и не искала в соцсетях. Мы не виделись с момента окончания мной средней школы.

– Может, он уже разжирел, облысел и женился? – Предположила Ниночка.

– Нина, да Макс всего на три года старше меня!

– Так какой он этот твой Макс?

– Не знаю. – Я закрыла глаза, вспоминая. – Он язвительный, гадкий, наглый, и… все девчонки от него без ума. – Тряхнула головой. – Нет, я не могу, не поеду! Если он будет там, я не переживу этого! Не хочу снова быть той девчонкой, которая бегала за ним хвостиком. Девчонкой, которую он отталкивал, над которой смеялся.

– А как насчёт утереть ему нос? – Нана погладила меня по руке. – Зимина, это же свадьба твоего брата. Праздник. А ты уже не школьница в брекетах, ты – свободная, независимая девушка.

– И одинокая. – Напомнила я.

– А ещё ты самая весёлая и красивая девчонка из тех, что я знаю. – Улыбнулась Нина. – И в язвительности с тобой этому Радову ещё придётся посоревноваться. – Она обняла меня. – Пришла пора вспомнить, что ты сильная и храбрая, Карин. Пусть увидит тебя и поймёт, что потерял. Такая девочка, как ты, ему, козлу, точно не светит.

– Предстань перед ним успешной и красивой. – Подмигнула мне Нана. – Пусть он обалдеет!

– Да. – Поддержала её Орлова. – Тебе точно нужно поехать на свадьбу. Вдруг ты встретишь там свою любовь?

Однажды я уже нашла в этом городе свою любовь, а потом бежала от неё так быстро, что сверкали пятки.

– Не знаю. – Неуверенно протянула я.

– А хочешь, я поеду с тобой? – Предложила Нина. – У меня ближайшие две недели совершенно свободны. Возьмём мою машину, Пупсика, кучу вкусняшек и проведём два самых весёлых дня в пути!

Я бросила взгляд на Пупсика, доедающего кусок пирога за шторкой.

– Весёлых? С Пупсиком?

– И со мной. – Нинка прижалась к моему плечу щекой.

– А как же мой магазин?

– Я могу присмотреть за ним. – Вызвалась Нана. – Потихоньку распродам все имеющиеся цветы, а когда ты вернешься, организуешь новый привоз. Я же помогала тебе на первых порах, помню кое-что по поводу упаковки. А насчет ухода за растениями могу спросить совета у Марли. Помнишь его? Учится на параллельном. Марат – Марли? Кажется, он разбирается в ботанике.

– Марат? Конечно, помню. Он хорошо разбирается в растениях! Скурит все мои цветы, и дело с концом! Почему, думаешь, его прозвали Марли?

И мы дружно рассмеялись.

– В любом случае, твой магазинчик не останется без присмотра, – сказала Нана, – обещаю, что справлюсь.

– Давай, решайся! – Толкнула меня в бок Нина. – Поедем, повеселимся! Тебе же со мной ничего не страшно, так?

– Дерьмо собачье. – Вздохнула я устало.

– Вот именно! Соглашайся! – Улыбнулась Орлова.

– Да я в прямом смысле! – И указала на Пупсика. – Твой ненаглядный опять навалил!

– Не может быть! – Ниночка подорвалась с места. – Пупся, детка, как же так? Ой… Говорю же! Точно. Он не покакал, он просто блеванул!

– Это всё меняет. – Поморщилась я.

Нана согнулась от смеха.

– Мой малыш просто переел. – Ласково причитала Нина, кружа возле пса. – Тебя тошнит, зайка? Нет температуры? Дай потрогаю носик. – Она взяла собаку на руки и покачала головой, глядя на рвоту. – Кариночка, а где у нас совок, бумага, тряпка, хоть что-нибудь?

Мы с Наной переглянулись.

Иногда дружба требует от нас слишком больших жертв.

7

Макс

– Так, значит, это не шутка? – Спросил я.

Вовка решил проигнорировать мой вздох разочарования и продолжил:

– Конечно, нет, дружище! Ты же видел мою Натусю, она просто прелесть. Огонь – девушка! Если я упущу эту знойную красотку, то зачем дальше жить?

Я бросил взгляд назад, через плечо, на сидящую на кровати незнакомку. Как её звали? Кажется, Оля. Или Маша? Неважно.

Она прекрасно понимала, зачем я привёл её к себе, но всё ещё строила из себя недотрогу. Будь она тем, за кого себя выдавала, то не пошла бы в бар, не познакомилась бы там с первым встречным и не уехала бы с ним оттуда.

– Володя, мне иногда кажется, что ты идиот. – Не выдержал я. – А, может, не кажется. – Отвернулся. Взял со стола приглашение на свадьбу и повертел в руках. – Вы знакомы сколько? Два месяца? Меньше? Что ты знаешь об этой Наташе?

– Я знаю о ней достаточно, чтобы понимать, что хочу провести с ней всю свою жизнь. – Твёрдо сказал друг.

Его тон не давал мне надежд на то, что он может передумать.

– Ты понимаешь, во что хочешь вляпаться?

– Понимаю, Макс, и очень этого хочу.

Я выдохнул и отшвырнул от себя карточку.

– Я тебя не узнаю.

– Я всё ещё твой друг. – Заверил он. – Просто перехожу на новый уровень. Я влюбился, Макс. Влюбился по-настоящему, понимаешь? Никто меня не хомутал, не загонял под каблук, я просто хочу сделать счастливой одну конкретную женщину. Её зовут Наташа.

– А если тебе надоест? Через месяц, год, два?

– Я должен попробовать. – Твёрдо сказал друг. – И знаешь. Все эти лозунги типа «Свободу семяизвержения», которыми мы руководствовались в институте, это весело, конечно, и прикольно, но я повзрослел.

– Я понимаю. – Кивнул я, бросив очередной взгляд на гостью. – Но ты же мог попробовать пожить с ней просто так. Да? Кто тебе мешает? Я же не против твоей Наташи и твоих отношений с ней. Я просто не понимаю, зачем нужно всаживать столько денег в торжество и связывать себя обязательствами? Ты ещё молод, Вова.

– Давай, я сам решу, нужно мне это всё или нет, ладно? – Его голос наполнился сталью. – Скажи, ты придёшь или нет? Если нет, я отлично сэкономлю, и, может, у нас даже хватит денег на свадебное путешествие.

– Я знаю, как тебе сэкономить. – Не удержался я. – Отмени свадьбу, брат.

– Радов, я сделаю вид, что не слышал. Так ты придёшь?

Я беззвучно выругался.

– Конечно, приду. Как я могу оставить тебя в такой беде?

– Отлично. – Обрадовался Вовка. – Ставлю плюсик напротив твоей фамилии. Сейчас буду обзванивать остальных. До Каринки не дозвонился, наберу-ка ей ещё раз.

– Она приедет? – Мой голос неожиданно дрогнул.

– Пусть только попробует не приехать! Мы несколько лет с ней не виделись! Судя по фоткам в инстаграме, моя мелкая выросла настоящей красоткой.

Я до боли сжал челюсти. Друг был не прав. Его младшая сестра всегда была красоткой. Следить за её жизнью после её отъезда – единственная слабость, которую я себе не позволял.

Ничего интересного там для меня не было.

– Её парень – спортсмен, надо будет спросить, не собирается ли она притащить его с собой. – Довольно хрюкнул Вова.

– Мне пора. – Хрипло произнёс я. – Нужно идти.

– А, ладно. До связи. – Беззаботно воскликнул он. – Скоро увидимся!

– Да.

Я скинул звонок и, с трудом нацепив на лицо вежливое выражение, повернулся к гостье.

Девушка сидела на краю кровати, закинув ногу на ногу. Хлопала длинными накрашенными ресницами и улыбалась. Она больше не изображала невинность, смотрела на меня зазывно и не скрывала своих желаний.

Ещё одна маленькая лгунья. Как же хорошо, что мы с ней больше никогда не увидимся. Серьёзных отношений я не заводил с момента отъезда Карины.

Чёрт, я опять о ней думаю… Ненавижу это состояние.

– Что такое, красавчик? – Спросила девица, облизнув губы.

– Каждый раз, когда одна моя знакомая появляется в моей жизни, всё идёт наперекосяк. – Тихо ответил я, приближаясь.

Мои слова о другой женщине ничуть её не смутили.

– Иди сюда, сейчас снимем это проклятье. – Улыбнулась она. 8

Карина

Чем больше я думала о предстоящем визите в родной город, тем ярче и подробнее представляла, как встречусь с ним. Войду в комнату, расправив плечи, и одарю этого негодяя легкой полуулыбкой. И взглядом свысока – таким, будто мне и дела нет до этого смертного, а затем хлопну его по плечу: «Эй, да ты повзрослел и стал похож на человека! Поздравляю!».

Э-эх…

В своих фантазиях я была воплощением girl power – девичьей силы, энергии. Я была красивой и гордой, но стоило мне вспомнить события, из-за которых я побросала свои вещи в чемодан, рано утром потащилась на автобусную станцию и покинула свой город в старом дребезжащем ПАЗике, не зная, что будет дальше, как уверенности у меня убавлялось.

Как? Как можно было явиться на свадьбу с высоко задранным носом, помня все унижения, которым Радов меня подверг? Как можно было взглянуть ему в глаза после всего, что между нами произошло?

– Как-как?! Известным местом об косяк! – Успокаивала меня Ниночка в салоне красоты. Её блондинистую шевелюру только что обновили и красиво уложили, а над моей всё ещё продолжали колдовать лучшие мастера. – Сейчас сделаем из тебя куклу Барби, и все мужики будут падать у твоих ног и сами в штабеля укладываться! А Кен этот твой недоделанный увидит тебя и поперхнётся своей собственной слюной!

– У него таких Барби знаешь сколько? – Я попыталась покачать головой, но парикмахер не позволила мне этого сделать. Она как раз равняла кончики моих волос острыми ножницами. – Уверена, что не один десяток, и каждый день разные.

– Тогда тебя, тем более не должна волновать его наглая персона! Впорхнёшь гордой птицей, очаруешь всех парней на свадебной вечеринке, получишь десятки комплиментов, а он пусть видит, кого не оценил и упустил.

– Так и сделаю.

– Вот именно. Пора подтереть сопли и стать прежней Кариной!

– Пора. – Решительно сказала я. – А в чём я приеду туда? У меня даже нет приличной одежды.

– Уж явно не в своих носках с кактусами и джинсовом сарафане. – Усмехнулась Нина, усаживаясь на стул напротив и оглядывая меня с ног до головы. – Купим тебе новые, классные шмотки, не переживай. Все должны увидеть, что ты взрослая, самодостаточная, независимая девушка, а я тебе подыграю. – Она наклонилась и понизила тон. – Только не вздумай никому там рассказывать, что до сих пор собираешь игрушки из киндеров.

– О, Боги! – Не выдержала парикмахер, услышав её.

– Вот именно. – Кивнула ей Нина.

– Я не коллекционирую! – Возразила я, сгорая от стыда. – Мне просто… жаль их выбрасывать!

– Да, поэтому ты и расставила их в ряд на книжной полочке. – Закатила глаза подруга.

– Они… они красивые! Да. И мне нравится иногда баловать себя шоколадом и смотреть, что попадётся внутри. Я люблю сюрпризы! Разве взрослые люди так не делают?

– Не-е-ет! – Дружно ответили из кресел все посетительницы салона.

– Не волнуйся, – успокоила меня Ниночка. Она закинула ногу на ногу. – Мы никому не скажем. И знаешь что?

– Что? – Я поджала губы.

– Думаю, тебе стоит поступить как каракатица.

– Каракатица? – Мои брови в недоумении полезли вверх.

– Да. – С заговорщическим видом кивнула подруга. – Я вчера видела по телеку передачу, там сказали, что каракатицы очень злопамятны. Если их в детстве атакует какой-то вид хищника, то в зрелом возрасте они предпочитают охотиться именно на этот вид хищников.

– То есть, мне стоит отомстить ему? – Догадалась я. – Влюбить в себя, дать надежду и бросить?

– Именно! Стань каракатицей: влюби его в себя и разбей его сердце!

– Да он…он – придурок! – Скривилась я.

– Да все мы – придурки. – Задумчиво вздохнула Ниночка. – И ищем тех, кто полюбит нас такими придурками, что уж теперь.

– Может, мне стоит позвонить Яну? Или написать? – После недолгой паузы предложила я.

– Хочешь написать бывшему?! – Лоб Нины затянулся презрительными складочками.

– Даже не вздумай этого делать! – Почти хором воскликнули клиентки салона и мастера.

Я вздрогнула.

Настоящая женская солидарность во всей красе.

– Хорошо. – Произнесла я и глубже нырнула в кресло. – Не буду ему писать.

– Еще немного, один финальный штришок. – После укладки сказала мастер. Она красиво рассыпала мои волосы по плечам. Они сияли и переливались естественным блеском. – Готово.

– Вау! – Обошла меня кругом подруга.

Я встала и покрутилась у зеркала:

– Красиво?

– Спроси у своего парня. – Посоветовала Ниночка.

– Какого?

– Вот именно. – Хмыкнула она.

– А вот сейчас было обидно… – Насупилась я.

– Обидно, когда щёки в маршрутке трясутся, а сиськи нет! – Парировала Орлова, подошла ближе и обняла меня за талию. – Смотри на своё одиночество, как на возможность. Это свобода, это независимость, перспективы. Вокруг столько классных парней, и они передерутся за право быть с тобой. Хочешь, выбирай любого, разве это не круто? На что тебе твой вшивый Радов? Пусть забьётся в угол со своими детскими обзывками и прикусит свой язык!

– Действительно очень красиво получилось, – сказала я, обращаясь к мастеру. – Спасибо вам большое!

– Да не за что. – Улыбнулась она. – Может, покажешь нам своего Радова?

– Э… – замялась я.

– Она не искала его в соцсетях. – Объяснила Нина.

– Так найди. Разве не интересно? – Настаивала девушка.

– Да, да! Найди! – Послышалось со всех сторон.

– Не знаю…

Но Ниночка уже достала свой телефон, вошла в одну из соцсетей и вбила в поиск имя и фамилию. Через минуту она негромко присвистнула, и посетительницы салона, соскочив с кресел, тут же подбежали к ней.

– Триммер мне в задницу! – Воскликнула моя мастер, глядя на фото, и прикрыла ладонью рот. – А он хорош…

Мне не хотелось проталкиваться сквозь толпу и лезть к дисплею телефона, чтобы выдать свой интерес, но на цыпочки я всё же встала.

– Реально хорош. – Голос Нины стал высоким, в нём почувствовался явный интерес, и это меня, надо признаться, немного укололо.

Нет, не немного. Меня укололо так, что я растолкала их локтями и тоже уставилась на экран. Со снимка на меня смотрела самоуверенная физиономия Макса, приправленная широкой, белоснежной улыбкой.

Гадов был всё так же по-мальчишески обаятелен, его темные глаза сверкали, а взгляд лучился озорством. Он ни капельки не изменился. Только стал ещё красивее. Ослепительно и бессовестно красив, чтоб его!

Настолько, что мне даже пришлось проморгаться, чтобы прийти в себя.

– Что-то он даже не возмужал. – Нарочито безразлично протянула я. – Совсем как подросток. Щёчки нежные и розовые, как попка младенца, стрижка дурацкая…

– Смотри, какая на этой фотке с ним блондинка! – Взвизгнула одна из клиенток салона. – Модель!

Нина открыла и увеличила следующее фото, и у меня моментально пересохло в горле. Они стояли на яхте, и какая-то грудастая мочалка с утиными губами прижималась к его плечу.

– Красотка… – с придыханием сказал кто-то.

– Его я понимаю, – пробормотала я, – а вот её – нет.

– Ты что, ты что! – запричитала толпа недокрашенных и недостриженных девиц. – Он классный!

Я отошла в сторону и замерла у зеркала. Поймала в отражении пронзительный Ниночкин взгляд и, поправив выбившиеся пряди, сказала:

– Не о чем переживать. У меня даже нигде не ёкнуло.

– Ага. – Сделала вид, что поверила мне подруга.

И моё сердце сделало в груди опасный кульбит.

Здесь не только новая причёска понадобится, но и новые туфли, новая осанка, новый запас смелости и желательно сразу новая Карина. А лучше две – про запас, а то, как бы первая быстро не сдулась!

9

– Да, мам.

– Ну, что, тебя ждать?

– Конечно, мам, мы с Ниной выезжаем сегодня на её машине.

В трубке зашуршало, затем раздался недовольный мамин голос:

– На машине?

– Да, ты же знаешь – я боюсь самолётов.

– Но два дня в дороге – это же опасно!

Огромная железная махина в небе представлялась для меня чем-то гораздо более опасным, чем автомобиль, двигающийся по шоссе, но я не стала спорить со склонной преувеличивать каждую мелочь мамой. Она прекрасно знала, что я боюсь высоты, но всякий раз делала вид, что слышит об этом в первый раз.

– Всё будет хорошо, мам, на ночь мы остановимся с Ниной в придорожной гостинице.

– Но там полно чужаков, соответствующая атмосфера, плохое питание, клопы, и неизвестно кто спал в их кроватях до вас! И к тому же, у меня тут ужасная запара с этой свадьбой, и я думала, ты приедешь раньше и поможешь мне.

А вот и истинная причина её тревог.

– А разве Вовка со своей невестой не наняли организатора свадеб? Почему ты всем занимаешься?

– Милая, они наняли какую-то вертихвостку, которая решает все организационные вопросы, но большая часть обязанностей всё равно осталась на мне. Через три дня нужно будет встретить родственников невесты и разместить их на сутки в нашем доме, пока не отправимся в арендованный особняк у моря для основного торжества. Нужно будет улыбаться им, кормить их, изображать радушную хозяйку, а ведь я совсем не знаю этих людей! К тому же, мы забрали к себе бабулю, а она совсем плоха, и эти её провалы в памяти скоро меня доконают! А ещё твой отец со своими «успокойся, успокойся, Света»! Как будто это хоть чем-то мне поможет!

– Мам. – Тихо сказала я.

– Что? – Нервно бросила она.

– Тебе действительно нужно успокоиться. Выдохни и снова вдохни. Медленно. – Я прижала телефон к уху и застегнула свой чемодан. – Я буду у тебя послезавтра и со всем помогу, не переживай.

– Как я могу не переживать? – Пискнула мама. – Моя дочь уехала учиться за тысячи километров от дома и несколько лет не появлялась, мой сын, лоботряс и повеса, сообщает мне, что женится, и это вдруг оказывается правдой! – Она понизила голос. – А теперь ко мне в дом съедутся незнакомые люди, а я совсем не идеальный повар и вообще – ужасная хозяйка. А если они услышат глупые шутки твоего отца? Они поймут, что наш Вовка такой же идиот, как и он, и тогда свадьба отменится, и мы никогда не сможем избавиться от него! Кому нужен такой, как наш Вова? Где мы найдём ещё одну такую же наивную дурочку, как эта Наташа? А если свадьба не отменится, то они что? Сделают меня бабушкой?! Меня?! – В трубке послышалось мычание. Кажется, мама застонала. – В общем, я сама не знаю, чего боюсь. Наверное, всего сразу…

– Мама, ты просто в шоке. – Сказала я, взваливая на себя чемодан и оттаскивая его в прихожую. – Это нормально. Думаю, такие страхи посещают всех родителей будущих женихов и невест. И Вовка наш не идиот, и папа наш тоже. И ты их любишь, и сама не хочешь отпускать сына из дома. Просто ты… слегка растеряна, да? Обещаю тебе, что я приеду, и всё сразу уладится. Вот увидишь.

– Жду тебя, езжай с Богом. – Вздохнула мама.

– Конечно, мам. Целую, до встречи.

Я скинула звонок и повернулась к Нине. Та укладывала наряды Пупсика в красивый мини-чемодан с пайетками.

– Что такое? – Спросила подруга.

– Всё нормально. – Задумчиво ответила я. – У мамы крышняк со свистом съехал из-за Вовкиной свадьбы. Она такую околесицу несёт, что я побаиваюсь ехать. Да и брат в разговоре по телефону вчера показался мне чересчур счастливым. Как-то это меня пугает.

– Лишь бы эта ерунда воздушно-капельным путём не передавалась. – Испуганно заметила Нина. – Я собираюсь оторваться на этой свадьбе по полной.

– Не забудь шлейку для Пупсика, – напомнила я, – будем останавливаться и выгуливать его. Надеюсь, он не изгадит нам всю машину.

– Кто? Пупся? – Округлила глаза Ниночка. – Он же благородных кровей!

– Но воспитание у него дурное. – Напомнила я. – И ещё он злюка.

– Не наговаривай на моего пса! Он милый, умный и добрый.

– Ага, такой добрый, что разрешает тебе спать с краю твоей собственной же кровати!

Исчадие ада как будто поняло, что мы говорим о нём, прибежало и запрыгнуло на кровать.

– И кто такой халёсий ко мне плисё-ё-ё-ё-ёль? – Нараспев протянула Нина. Подхватила пса и закружила на руках. – Не слушай тётю Карину, малыш, она опять ворчит как старая бабка. Не слушай её. Ты у меня самый сладкий и са-а-амый целовательный мальчик на свете!

– Да-да. – Поёжилась я, поймав на себе недобрый взгляд пса.

Животных я очень даже любила, но сейчас речь шла о настоящем дьяволёныше – хитром, как тысяча диких лис. И нацеловывать его и в нос, и в попу, как это делала Ниночка, я уж точно не собиралась.

– Ой, а кто это пришёл? – Пропела подруга, когда раздался звонок в дверь.

– Привет! – В квартиру вошла Нана. – Пришла вас проводить и забрать ключи. Показывайте, какие цветы нужно поливать в ваше отсутствие.

– Привет, проходи. – Сказала я, увлекая её за собой на кухню. – Все оставшиеся цветы здесь. Те, что были в гостиной, поливал Пупсик – сама понимаешь чем, поэтому они отошли в мир иной. А здесь на подоконнике четыре горшка с фиалками, дня через три польёшь их, и всё.

– А почему холодильник заклеен на скотч? – Девушка с удивлением уставилась на ленту, которая держала дверцу закрытой.

– А, это от Пупсика. Этот… – Я бросила взгляд на Ниночку и её питомца. – Этот жук научился открывать и разорять наш холодильник, поэтому пришлось приспосабливаться.

– Ясно. – Удивленно пробормотала Нана.

– А вчера, когда я ужинала, он стал лаять, как будто услышал, что кто-то пришёл. Я отправилась в прихожую посмотреть, а он в это время запрыгнул на стул и сожрал всё мясо из моей тарелки!

– О… находчивый парень, – неловко заметила девушка.

– Да, он у меня умняш. – Нина чмокнула пёсика в лоб, и тот злобно оскалился. – Обожаю твои улыбочки, малыш. – Просияла она.

Мы с Наной понимающе переглянулись.

– Ну, что, давайте прощаться?

И мы обнялись. В тот момент я почему-то даже не подумала о том, что совершаю ошибку, согласившись взять Пупсика с собой.

10

Уже через час я об этом пожалела. Пупсик, оказавшийся в непривычной ему среде, немного запаниковал и потому отказывался возлежать на вышитой разноцветными узорами мягкой подушке, которую приготовила для него Нина. Он носился по салону, как вшивый по бане, скулил, часто дышал и каждые тридцать секунд пытался запрыгнуть то на меня, то на Нину.

– Ничего страшного, он сейчас привыкнет. – Уверяла подруга. – Открой ему окно посильнее, пусть подышит.

В итоге, мне приходилось держать этого сумасшедшего пса, который с удовольствием топтался на моём лице и на груди, пока высовывался в окно и лаял на попутные машины.

А когда он тявкал, мне в лицо летели его слюни, противные и липкие. Я беспрестанно вытирала щёки рукавом, а он в это время царапал задними лапами мои плечи и едва не выпрыгивал в окно – приходилось в последний момент хватать его за задние лапы, как тушку курицы на рынке, и втаскивать обратно в салон.

– Я больше так не могу. – Простонала я, размазывая по лицу очередную партию слюней. – Давай, я лучше поведу, а ты разбирайся со своим эквилибристом сама.

– Ну, ладно. – Сказала Ниночка, свернула на обочину и вдарила по тормозам.

Это было фатальной ошибкой.

Пупсик, не ожидавший такого поворота событий, сперва нырнул в окно, а затем, когда я машинально втянула его обратно, плюхнулся мне на грудь, странно посмотрел на меня, виновато поморщился и… блеванул на меня всем своим завтраком.

– Почему ты не сказала, что его укачивает? – Ворчала я, умываясь из бутылки минуту спустя на улице.

– Откуда мне было знать? – Лепетала Ниночка, прогуливаясь с Пупсиком по пыльной обочине. – Мы никогда с ним так далеко не ездили. Максимум – в маникюрный салон и на стрижку.

Я щедро лила на себя из бутылки и тёрла щёки руками. Ещё как назло, когда снимала заблёванную футболку, задела волосы, и теперь они беспощадно воняли. Пришлось отмывать и их.

– Садитесь с ним на заднее сидение, а я поведу. – Приказала я.

– Хорошо, только не бухти. – Согласилась подруга.

Если честно, мне было жаль Пупсика. Он прогуливался возле машины с растерянным видом и слегка покачивался. Видно, мутило его сильно.

– Бедняга. – Вздохнула я.

И тут же вынуждена была мысленно взять свои слова обратно, потому что пёс поднял заднюю ногу и побрызгал на колесо. Я еле успела отскочить, чтобы меня не задело.

– Мне от укачивания помогали мятные леденцы. – Нина порылась в карманах. – Надеюсь, и ему поможет.

– Он что, станет есть леденец?

– Он ест всё, что не приколочено. – Хихикнула Нина. – Недавно выхватил у меня эскимо и сожрал вместе с деревянной палочкой! Даже не жевал, просто проглотил, чтобы я не успела отобрать.

– И как? Ездили к врачу?

– Нет, конечно. Что ему будет? У него не желудок, а мощные жернова. Уверена, он переварит даже резиновый шланг. Метров десять, не меньше.

Я посмотрела на кроху Пупсика, который жалобно просился обратно в машину.

– Зная этого парня, ничему не удивлюсь. – Обошла машину, села за руль. – Как вспомню Новый Год, и как он таскал со стола еду, потом бежал блевать за шторку, чтобы освободить место в желудке, а потом бежал жрать снова и снова…

Нет, это пёс точно способен на многое, нам не стоило его недооценивать.

– Весь в мамочку. – Улыбнулась Нина, садясь в машину. Она ещё раз протёрла его мордочку влажной салфеткой и смачно чмокнула куда-то промеж глаз. – Очень смышленый. – Она закрыла дверцу, пристегнулась, усадила пса на колени и стала гладить по голове и спинке. – Давай-ка, включи нам радио, и поехали.

Я отрегулировала под себя сидение, пристегнулась, завела мотор и включила аудио-систему.

– И сделай громче! – Скомандовала подруга.

Поворачивая рычаг громкости, я еще не знала о том, что меня ждут несколько часов оголтелого пения и жарких плясок на заднем сидении. Это был первый раз в жизни, когда я завидовала Пупсику – он уснул на своей подушке, и даже визгливые Ниночкины рулады не смогли ему помешать.

– Ты едешь, как бабка! Ведёшь машину, как зануда-ботаник! А, ну-ка, навали! Давай-давай, жми педальку, детка! – Перекрикивала музыку подружка, активно двигая плечами. – «Ты беспоща-а-а-адна! Горишь огнё-ё-ём! Все мои ра-а-аны, твоя награ-а-ада!»

И так далее, далее и далее по репертурам отечественных и зарубежных исполнителей. А я в это время складывала в уме оставшиеся до дома километры. Оставалось еще прилично.

– Купим воды и чего-нибудь перекусить. – Сказала я, останавливаясь на заправке.

– Малыш, ты хочешь пи-пи? – Растормошила своего пса Ниночка.

Мы вышли. Я заправила автомобиль, размяла кости и даже успела сбегать в туалет. В это время Ниночка оббежала с Пупсиком все придорожные кустики, и теперь вернулась обратно к машине.

– На, подержи. – Вручила она мне заметно посвежевшего после бодрой прогулки шерстяного засранца. – Мне тоже нужно в дамскую комнату.

И быстро помчалась в здание автозаправочной станции.

– Нина, там мини-маркет внутри! – Крикнула я ей вдогонку. – Купи воды и еды!

– Ага! – Отмахнулась она.

А я медленно опустила взгляд на Пупсика.

Наверное, так чувствуют себя профессиональные сапёры. В руках у тебя бомба, и каждое движение может стоить жизни. Неровный выдох, нечаянный чих, и вот тебя уже нет.

Пёс смотрел на меня с прищуром, и вряд ли этот взгляд можно было назвать дружелюбным. В любую секунду он мог тяпнуть меня за руку или за нос, и от него всё ещё кисло пахло рвотой.

– Месье Пупсик, если вы не против, – я сделала два осторожных шага и приоткрыла дверь машины, – я сейчас посажу вас внутрь и медленно отойду. – Он оскалился, обнажая верхнюю десну, и мне пришлось сглотнуть. – Но если вы будете так любезны, что не станете на меня рычать, то я непременно отплачу вам чем-нибудь вкусненьким.

– Р-р?.. – Злобное рычание тут же затихло.

Пупсик смотрел заинтересованно. «О’кей», – будто бы говорил мне пёс.

Он позволил посадить себя на заднее сидение и терпеливо ждал, пока я сяду на водительское и достану для него из бардачка лакомство – маленький кусочек злакового батончика. Этот пёс вообще предпочитал только человеческую еду, и Нине частенько приходилось притворяться, будто она ест собачий корм, чтобы он поверил и тоже его поел.

Вообще, думается мне, бывший парень Нины не особо заморачивался с выбором щенка: подарил первого попавшегося и не предполагал, что тот не будет давать Ниночке скучать ни минуты после их разрыва.

– Что это? – Округлила я глаза, когда Нина села в машину и вывалила на сидение еду и напитки.

– Два бургера, шоколадка, кекс, вафля, кола, вода, жвачка, яблоки. – Принялась перечислять она.

– Нет, я про кепку.

– Эту? – Смутилась подруга, крутя в руках розовую бейсболку. – Красивая, да?

Я уставилась на защитную магнитную клипсу, прикрепленную к ткани.

– Нина, ты опять за своё?! – Мне не хотелось верить своим глазам.

После разрыва с Кириллом Нина прошла все стадии принятия неизбежного: шок, отрицание, торг, депрессия и принятие. Но была и еще одна, шестая стадия – клептомания. Чтобы справиться со стрессом, Ниночка стала подворовывать в магазинах. То ручку утащит, то жвачку, то конфетку, то кофточку. Принесёт домой и радуется – эти вещи были для неё что-то вроде маленьких сюрпризов, поощрений, сдобренных приключениями. Маленькими заменителями счастья.

Знаете, как бывает: кто-то пьёт, кто-то ест сладкое горстями и ложками, кто-то ударяется в работу или спорт. Каждый находит что-то, что облегчает его боль. А Ниночка стала таскать из магазинов вещи. И я искренне полагала, что после нашего серьёзного разговора о последствиях таких поступков она завязала. Но не тут-то было.

– Я не знаю, как так вышло. – Пробормотала она. – Это… в последний раз, честно.

Я покачала головой.

– Оно само как-то… – Замялась подруга, дёргая за клипсу. – Даже не помню, как я прихватила эту кепку. – Она подняла на меня взгляд. – Не знаешь, как снять эту штуку?

– Заплатить, Нина! Зап-ла-тить! – Сказала я и вздохнула. – Верни вещь, пожалуйста.

– И как ты это себе представляешь? Я вернусь и скажу, что стырила у них товар с прилавка?

– Обыкновенно. Ты вернёшься и скажешь, что забыла оплатить покупку.

Она покраснела.

– Я не могу…

– Я буду петь вместе с тобой. – Пообещала я. – Всю дорогу.

– Правда? – Её глаза зажглись надеждой.

– Да, будет весело.

– Чёрт, ну ладно. – Улыбнулась подруга и бросилась обратно в магазин.

А вернувшись, надела кепку и села со мной рядом.

Оказалось, что подпевать песням по радио вдвоём гораздо веселее. Особенно, когда окна в машине открыты, а на тебя пялятся из соседних автомобилей изумлённые водители и пассажиры. Мы пели, кричали, никого не стесняясь, хохотали и чокались бутылками с газировкой.

И только Пупсик не оценил атмосферу: спал, прикрыв голову лапами, и, наверное, мечтал, чтобы путешествие поскорее закончилось.

Ближе к полуночи мы остановились у какого-то мотеля. Сняли номер, заказали еды, притащили сумки с вещами, и я первым делом рухнула на кровать.

– Пойду, искупаю Пупсика. – Сказала Нина и скрылась вместе с собакой в ванной.

Мне тоже нужно было принять душ, постирать футболку, но сил не оставалось.

А я закинула ногу на ногу, удобнее устроилась на подушке и достала телефон. Теперь, когда никто меня не видел, я могла спокойно ещё раз пролистать профиль Радова и убедиться, что ничего не чувствую к нему, кроме неприязни. Парни не очень любят делиться фотографиями, и в его профиле тоже было не особо много снимков. На большинстве из них он был серьёзен, и я открыла ту, на которой Макс улыбался.

Она напомнила мне о том дне, когда он унизил меня во второй раз.

11

Я решила, что дискотека для старшеклассников – отличный способ заявить о себе. Радов встречался с какой-то светловолосой выскочкой из маткласса, и их всё чаще стали видеть вместе. Вовка был этому только рад, ведь ему нравилась подружка этой девочки, и он тоже очень хотел гулять в их компании.

Пару раз я видела, как Макс провожал эту блондиночку после школы. Он прижималась к нему плечом и хихикала, а я провожала их взглядом, мысленно умоляя, чтобы Радов не вздумал брать её за руку. Он по-прежнему бывал у нас в гостях по выходным или после школы, они с Вовкой играли в приставку или смотрели сериалы, но, стоило мне появиться в коридоре, как брат плотно закрывал дверь в свою комнату.

– Стукачка!

– Тупица! – Обменивались мы с ним любезностями.

А Макс в последнее время не удостаивал меня ни усмешкой, ни даже взглядом. Словно бы меня и не было вовсе.

Это обижало и расстраивало. Подумаешь, мне тринадцать, а ему шестнадцать – почти ничего, каких-то жалких три года! Подумаешь, железки на зубах! Я писала его имя на последних страницах своих книг, я рисовала его портреты на полях школьных тетрадей, я назвала его именем соловья, что пел под моим окном по утрам. Да я даже сочиняла о нём стихи!

Чёрт, Макс мне так нравился, а я была для него всего лишь ребёнком, и мне было невдомёк, как это исправить. Почти у всех девочек в классе уже выросла грудь, а у меня лишь наметились жалкие прыщики.

Все девочки в параллели были выше меня на голову, носили лифчики, красили губы, а моя мама всё ещё покупала мне детский билет в кино – тот, что для детей до двенадцати лет. И сколько бы я не вздыхала о Радове в тишине своей комнаты, все мои попытки обратить на себя внимание были обречены на провал.

– Возьмёшь меня с собой? – Спросила я, подкатив на переменке к Гале из нашего класса.

Девчонка была рослой, напористой и трещала всем, что уже целовалась с мальчишками.

– Куда? – Удивилась она.

– Ну… это… – Я гордо задрала нос. – На танцы для старшеклассников.

– Тебя? – Галя недоверчиво оглядела меня с ног до головы.

– Ага. – Я смело расправила плечи.

– Так там на входе десятиклассники будут стоять, – ухмыльнулась девчонка, – они мелочь пузатую не пускают.

– Поэтому я и прошусь пойти с тобой. – Я сложила ладони лодочкой.

– Хорошо. – Пожала плечами Галя. – Только оденешься нормально и накрасишься. Не то нам через старшаков не пройти.

– Идёт! – Обрадовалась я.

Подставила ей ладонь, чтобы она отбила, но Галя просто развернулась и ушла.

Меня это не расстроило. Главное – я буду вечером на танцах, больше меня ничего не волновало.

Сказав маме, что иду к Филе делать работу по биологии, я взвалила на плечи рюкзак и вышла из комнаты. Судя по запаху, Вован у себя в комнате готовился к мероприятию, обливаясь вторым флаконом папиного парфюма. Не дожидаясь, пока он выйдет и увидит меня, я пустилась наутёк.

Переодевшись в туалете кафе, я подошла к зеркалу. На мне было платье, в котором мама ходила на новогодний корпоратив в офис, и её же туфли на каблуке. Чтобы платье не болталось, я подвязала его поясом. Вырез был слегка широковат, но так даже лучше. Подумав немного, я достала из рюкзака вату, поделила на две части и засунула в лифчик. Вот – так совсем хорошо.

Практически женщина, к тому же, шикарная. Нанеся тон, тушь для ресниц, тени и щедро подведя губы, я улыбнулась своему отражению.

– Мерилин!

Только сейчас я понимаю, что была тогда Мерилин, да только не той. Мой макияж напоминал Мерилин Мэнсона в худшие его годы, но в тот момент я с гордостью смотрела на своё отражение и даже волосы откидывала назад с каким-то особым, королевским изяществом.

– Неплохо. – Заценила Галочка мой прикид.

Она явилась на танцы в рваных джинсах и топике, открывавшем живот. Это было смело и красиво. И ничего пихать в лифчик ей уж точно не требовалось, грудь у неё была, как две спелых дыньки.

– Идём! Скорей! – Она потянула меня за собой к входу.

Мы примкнули к компании десятиклассниц, сделав вид, что тоже участвуем в их разговоре. Быстро показали билеты и вошли.

Тёмный зал напугал меня с непривычки яркими огнями и агрессивным ритмом музыки. Некоторые взрослые парни с интересом поглядывали в нашу сторону, и мне приходилось смущённо жаться к Гале, когда они проходили мимо.

– Ой! – Взвизгнула я, когда один из них всё-таки щипнул меня за зад.

– Ты ему понравилась, – усмехнулась Галка.

И потащила меня в сторону. Мы остановились у стены, и она протянула мне банку с какой-то жидкостью.

– Что это?

– Пей. Для храбрости. – Приказала одноклассница.

Я сделала два глотка и скривилась.

– Фу! Ослиная моча!

Она рассмеялась.

– Ничего. Войдёшь во вкус и полюбишь взрослые напитки. – Толкнула меня плечом. – Пошли танцевать!

– Я пока тут постою. – Смутилась я.

Непривычная обстановка, гул музыки, шум голосов – всё это немного пугало. К тому же, мне хотелось найти Радова и будто невзначай продефилировать перед ним в новом облике.

– Как хошь! – Бросила Галка и умчалась на танцпол.

Я простояла, наверное, минут двадцать прежде, чем разглядела в толпе его. Макс стоял на небольшом возвышении на одной из трибун, качал головой в такт и смотрел куда-то вдаль. Кажется, размышлял о чём-то или ждал друзей. Я замешкалась всего на минуту: поправила платье, убрала волосы за уши, облизнула губы, а когда сделала шаг вперёд, чтобы подойти, на шею к нему бросилась та самая девица – блондинка из маткласса.

Повисла и прижала свои губы к его губам. Точно пиявка. Он и сам опешил. А потом, как раз в тот момент, когда я силилась посчитать, сколько ударов пропустило моё сердце, он вдруг обвил руками её талию и притянул девушку к себе.

И тут внутри у меня что-то оборвалось. Я отвернулась, зажмурилась, чтобы не зареветь, и сжала пальцы в кулаки.

Ну, и пошёл он! Пошёл!

И бросилась на танцпол.

Мы с Галей танцевали как в последний раз. Аж искры летели из-под моих каблуков. Я вспотела и попросила у неё попить. Хлебнула ещё пару раз из той самой банки и продолжила танцевать.

У меня кружилась голова, сердце стучало быстро-быстро, а танцующие рядом взрослые парни и девчонки казались лишь размытыми пятнами. И только Макс, заметивший меня вдруг в толпе и оттого застывший в неестественной позе, оставался для меня спасительным маяком. Далёким, неприступным. Напрасным чаяньем, недостижимой целью.

Я и не заметила, как он, оставив свою девушку, быстро ушёл когда-то. А когда поняла, что он больше на меня не смотрит, было уже поздно. Чьи-то жёсткие пальцы сжали моё запястье, и кто-то грубо поволок меня к выходу.

– Вы что, не видели, что она малолетка? – Заорал Вовка, выдёргивая меня из зала.

– А мы-то что… – Растерялись дежурные на входе. – Они все вон, какие сейчас!

– Идиоты!

Брат протащил меня мимо толпы старшеклассников и толкнул в двери.

– Ты что здесь делаешь, Карина?! – Заорал он. – Мама знает?

Я вышла на улицу и вдохнула свежего воздуха.

– Тебе-то какое дело? – Устало спросила я.

– Вот её рюкзак и куртка. – Послышался голос за спиной.

Я обернулась. Следом за нами из здания вышел Радов. Он протянул моему брату мои вещи и отошёл в сторону.

– Надевай, мы идём домой. – Скомандовал Вова.

– Никуда я с тобой не пойду! – Я отшатнулась в сторону. – Руки убери, я уже взрослая! Сама решаю, куда и когда мне ходить.

– Ты себя видела, тупица? – Брат швырнул в меня курткой. – Намалевалась, как посмешище! Посмотри, на кого ты похожа. Мать с ума сойдёт. Работу она по биологию делает, как же!

Он положил рюкзак на землю и присел, чтобы достать из него нормальную обувь для меня. Я швырнула в него курткой и метнулась к двери.

– Я иду обратно!

Макс вырос передо мной стеной. Загородил собой путь.

– А тебе чего надо, обезьяна? – Я толкнула его в грудь. – Кем ты себя возомнил? Отойди!

И тут он рассмеялся. Нет, беззвучно усмехнулся. И как-то странно закатил глаза.

– Что? – Разозлилась я. – Что смешного?

– У тебя ус отклеился.

– Ус? – Не поняла я.

– Да у тебя кое-что выпало…

Проследила за его взглядом и замерла. Из моего декольте торчал выбившийся наружу от яростных плясок кусок ваты. Самой настоящей ваты – прямо перед Радовым – чёрт…

Мне захотелось сгореть со стыда, провалиться под землю и желательно немедленно.

– Надень свою куртку, я сказал! – Очень не вовремя оказался рядом с нами мой брат.

– Ненавижу! – Крикнула я ему в лицо. Повернулась к Радову и заорала: – Обоих вас! Ненавижу! Придурки! Отвалите от меня!

Развернулась и помчалась по лестнице вниз. Сама не знаю, откуда во мне взялось столько прыти, но япробежала по скользкой дороге на каблуках, наверное, метров пятьдесят прежде, чем брат догнал меня и взвалил к себе на плечо.

Я пиналась, царапалась, кричала, а он так и нёс меня домой – невозмутимо и… позорно. А сзади шёл Радов. И каждый его взгляд, наполненный усмешкой, бил острым ножом по моему самолюбию. Да что там – и по сердцу тоже.

12

– Проснись и пой, Зимина!

– А?

Меньше всего мне бы хотелось проснуться от ободряющего возгласа подруги над своим ухом, но это уже произошло.

– Я говорю: вставай, пришло время для великих де-е-ел!

– Что? – Я с трудом разлепила веки и, к большому удивлению, увидела перед собой не лицо Нины, а морду Пупсика, нагло развалившегося на моей подушке.

– Я говорю: вставай, принимай душ и постирай уже свою футболку, а то воняет!

– Мм…

– Стаскивай свои кости с кровати, а то опоздаем на бесплатный завтрак! Платить за пересохший тост и яичницу с безвкусным кофе я тут не собираюсь!

– Что он делает на моей постели? – Я попыталась столкнуть пса с кровати, но он лишь недовольно рыкнул и поменял позу. – И почему я лежу поперёк?

– Да ты задрыхла вчера, не дождавшись своей очереди в душ. – Ниночка ходила по номеру, собирая свои шмотки в чемодан.

– Ещё бы. – Проворчала я, поднимаясь. – Моя очередь в душ почему-то была после тебя и собаки, а я вообще-то целый день провела за рулём и устала. Неудивительно, что вырубилась. Мне кажется, я слишком многим жертвую ради нашей сомнительной дружбы, Орлова.

– Обожаю твои бу-бу-бу, моя старушка. – Нинка забралась на мою кровать и стала прыгать. – Давай, поднимай задницу, ста-рая пер-хоть! Нас ждут прик-лю-че-ни-я!

Недовольный Пупсик, не выдержав качки, спрыгнул с кровати. Я тоже поднялась и потёрла свою шею – та ужасно затекла во время сна. Ещё бы – пёс отжал мою подушку и всю ночь провёл в комфорте.

– Мне нужен кофе, – простонала я, вставая и почти на ощупь двигаясь в сторону ванной.

– Будет, если ты поторопишься. – Подруга ловко спрыгнула с постели и шлёпнула меня по заднице. – Особенно, если ты расскажешь мне, что тебе снилось. Ты всю ночь ворочалась и бормотала: «Ненавижу, ненавижу».

– Расскажу. – Отозвалась я, запираясь в ванной. – Если ты поторопишься и выгуляешь своего пса до того, как он решит навалить нам посреди комнаты.

– Договорились!

На удивление завтрак в придорожной гостинице оказался вполне приличным. Питание по системе шведского стола предполагало более десяти наименований блюд, а также выпечку и чудесный капуччино из настоящей кофемашины. Практически рай для путешественников, поэтому мы с Ниной не постеснялись и прихватили с собой еды ещё и в дорогу.

Мою мокрую после стирки футболку мы прицепили к селфи-палке и выставили в окно, чтобы высохла, так что наш корабль теперь обзавёлся импровизированным флагом.

Окна в автомобиле мы открыли настежь, ведь, чем ближе к морю, тем становилось всё жарче, и нам пришлось переодеться в шорты и топы. Мы ехали, орали песни и ели мороженое.

Пупсик, кажется, немного свыкся с мыслью о том, что наше путешествие будет бесконечным, и всю дорогу то спал, то лежал на задней полке и с задумчивым видом глядел в окно.

Наконец, я решилась и рассказала Нине про вату.

– Боже, да кто из нас в этом возрасте не толкал в лифчик салфетки, паралон или носовые платки? Я вот даже носки запихивала! Нет, ну, а что? Ничего такого. – Она изучала карту, облизывая мороженое, купленное на очередной остановке. – Кажется, нам сюда. – Ткнула пальцем в обозначенный на рисунке поворот.

Я направила автомобиль в указанном направлении.

– И кто не малевался в тринадцать лет, как на Хэллоуин? – Продолжила она, пожав плечами. – У меня до сих пор хранятся фотографии с фингалами: это я экспериментировала с фиолетовыми тенями и синей тушью для ресниц, которую купила на сэкономленные с обедов деньги.

– Просто…

– Просто тебе не должно быть стыдно, Карина. Мы как только не чудим в детстве! Особенно, если родители, как, например, мои, постоянно заняты работой и важными делами. У детей слишком много свободного времени и никакого присмотра. Ты не знаешь, что хорошо, и что плохо, и тебе всё хочется попробовать. Удивляюсь, как я осталась жива после такого детства: гаражи, чердаки, подвалы, стройки, казаки-разбойники, разбитые коленки, купание в грязном карьере… Ты когда-нибудь жевала гудрон?

– Не-а. – Призналась я.

– Вот поэтому ты такая зануда! – Рассмеялась она.

– А разве это не опасно для жизни?

– Может быть. – Усмехнулась Нина. – Зато какие воспоминания! Помню, тогда очень хотелось повзрослеть скорее. Если бы я тогда знала, что взрослая жизнь такая шняга, то наслаждалась бы детством. Если бы хоть кто-то объяснил мне тогда, что продукты появляются в доме не сами по себе, а соль и сахар водятся не в солонке и сахарнице, а в магазине, то фиг бы я согласилась взрослеть!

Мы рассмеялись, и она вытянула ноги и положила их на приборную панель.

– И всё-таки, – сказала подруга после паузы, – неужели, ты злишься на Гадова из-за ваты?

– Нет. – Тихо ответила я.

Мою грудь сдавило, горло перехватило, и вдруг сильно запершило в носу. В этот момент мне показалось, что, если я произнесу вслух то, что тяжелым камнем сидело на душе, то тут же задохнусь.

– А ты мне когда-нибудь расскажешь? – Мягко поинтересовалась подруга.

– Угу. – Не в силах проронить ни звука, кивнула я.

Нина сделала музыку громче, и наш автомобиль понёсся дальше по шоссе. Южные пейзажи завораживали, и моё сердце трепетало всё сильнее. «Я дома, почти дома!» – звенело в шуах. И всё вокруг было таким родным и знакомым, что даже дышалось легче.

– Что это? Что?! – Вдруг подскочила на сидении подруга, когда вдали показалась бескрайняя голубая гладь.

– Море, – улыбнулась я.

– Море-е-е!!! – Завизжала она. – Море! Ура! Сворачивай, давай-давай!

– Зачем?

– Искупаемся!

– Если не будем задерживаться, успеем домой к ужину.

– Это море, Зимина, море, понимаешь?! – Хохотала она, в нетерпении стуча ладонями по панели. – Когда, если не сейчас?!

И я свернула с дороги, проехала дальше и остановила автомобиль у прибрежной полосы.

Мы срывали одежду на ходу. Бежали, обгоняя друг друга и визжа от предвкушения. Тёплый песок ласково грел наши ступни, а вечернее солнце ласкало кожу. Мы ворвались в воду с криками, и прохладные волны ударились о наши тела.

Если ехать к морю не ради вот этого момента, то зачем тогда?

Если и ехать к морю, то только, чтобы испытать вот этот чистый и концентрированный восторг.

Бедный Пупсик, не понимая, что происходит, сначала метался у кромки воды и жалобно скулил, а когда мы стали брызгать друг друга водой, не выдержал и бросился к нам.

– Он плывёт! Плывёт! Гляди! – Закричала Нина, двигаясь к нему навстречу.

А я подняла взгляд на бескрайнее голубое небо.

В городах не бывает такого простора, там небо как потолок, а здесь у него нет границ – ни ввысь, ни вширь.

И в этот миг я вдруг поняла, что, чтобы не ожидало меня на встрече с Радовым, я всё выдержу. Я буду сильной, гораздо сильнее него. Мне не занимать гордости и дерзости, и меня больше не держат никакие рамки.

– Иди! Иди к нам! – Позвала Нина.

И я нырнула и поплыла к ним.

Мы подъехали к дому в семь вечера. Пришлось сушить бельё, в котором мы купались, поэтому теперь на нашем корабле было два флага – оба с полотнищами из бюстгальтеров. Так и мы ехали по моему родному городу, заставляя прохожих глазеть нам вслед.

Встречать нас вышел Вовка.

Он изменился: смешные каштановые вихры куда-то исчезли, ямочки на щеках тоже, плечи стали заметно шире. И только бесшабашный, хулиганский взгляд всё ещё выдавал в этом молодом мужчине моего непутёвого братца.

Мы выбрались из машины, и Вова замер, ошарашено оглядывая меня.

– Ты кто? – Усмехнулся он.

Я откинула назад ещё влажные после купания волосы, отдёрнула короткое платье и неловко улыбнулась.

Интересно, как приветствуют друг друга великовозрастные братья и сестрицы, которые не очень-то ладили в детстве? Здороваются за руку, приятельски хлопают друг друга по плечу или, может, пинают под зад, как когда-то раньше?

– Привет, – стеснительно улыбнулась я.

И брат с разбегу заключил меня в объятия.

«Вау, вот, значит, как это бывает!»

Я обняла его, и он покружил меня. Прикольно. Настоящий мужлан. Мужичище. Меня как будто обнулили в компьютерной игре, и я снова вернулась на первый уровень, где всё по-старому, только совсем другое. Надеюсь, не придётся вообще всё начинать сначала?

– Когда ты успела так вырасти? – Спросил он, поставив меня обратно на землю.

– А ты когда успел так состариться? – Хихикнула я, разглядывая пробивающуюся на его щеках чёрную щетину. И ткнула локтем в бок. – Шучу! – Обернулась и указала на подругу. – Вова, а это Нина, моя подруга. Нина, это Вова.

Брат протянул руку, чтобы поздороваться, но в этот момент Пупсик, сидевший на руках у Нины, сделал выпад и чуть не цапнул Вовку за палец.

– Ух. – Изумленно уставился на него брат.

– А это Пупсик. – Представила его я.

– Отчаянный у тебя защитник. – Улыбнулся Вова, глядя на Нину.

Та прижала пса к груди и протянула ему свободную руку. Несмотря на поползновения пса и попытки укусить, они с Вовой всё-таки пожали друг другу руки.

– Очень приятно. – Вежливо произнесла подруга.

– Прошу в дом. – Сказал он и открыл нам дверь.

– Твой брат такой красавчик! – Шепнула Нина. – Вы совсем не похожи!

– Ну, спасибо, Орлова.

– Сумки занесу позже, сначала хочу познакомить тебя с Наташей. – Радостно сообщил Вова, впуская нас в дом. – А вот и она!

– Приве-е-ет! – С распростёртыми объятиями налетела на меня какая-то рыжеволосая девица. Всё, что мне удалось разглядеть за секунду до того, как она с хрустом прижала меня к себе, это большие зелёные глазищи с лисьим прищуром, пухлые розовые губки и копна кирпичного цвета кудряшек. – Привет, Карина! Я так наслышана о тебе!

Если честно, я не могла сказать о ней того же, но всё же произнесла:

– И я. Приятно познакомиться.

Когда объятия, наконец, закончились, Вова подошёл к невесте и обнял её за талию. Надо признать, смотрелись они вместе неплохо, только вот одного я не могла понять: что такая эффектная девица, как эта Наталья, забыла рядом с нашим лоботрясом Володькой?

– Нина. – Представилась ей моя подруга.

Она отпустила пса на пол, и они с Наташей обнялись.

– А вот и моя доча! – Из кухни вышел папа и стиснул меня в объятиях.

Следом за ним, вытирая руки о полотенце, появилась мама:

– Вы вовремя! Скоро будем ужинать. Ох, иди ко мне моя девочка! – Мы обнялись, затем она оглядела меня с ног до головы. – Ты такая тощая, ужас. – Повернулась к моей подруге. – А ты, Ниночка, красивая, как всегда. Ну, привет, теперь мы знакомы лично. – Поцеловала её и вдруг заметила Пупсика. – А это что за мелкий гадёныш?

– Мам, это Пупсик, – начала я, – осторожно, он кус…

Но не успела предупредить, как мама наклонилась и подхватила его с пола.

– Обожаю собак! – И смачно поцеловала в морду.

Опешивший от такого обращения Пупсик даже не стал скалиться и пытаться укусить её. Очевидно, хитрец быстро сообразил, что женщина с ароматом еды на одежде здесь главная и будет всех кормить.

– Бабуля! – Бросилась я к вышедшей встречать нас бабушке.

Выглядела она неплохо и передвигалась вполне бодро. Раскинула морщинистые руки и крепко меня обняла.

– Как дела, Кариночка? Какие новости? – Её голос звучал нежно, совсем как в детстве, когда она сажала меня на колени и рассказывала сказки.

– Всё хорошо, бабуль. Сейчас немного освоюсь тут и всё тебе расскажу.

– Я отнесу ваши вещи в твою комнату. – Сказал мне брат и направился к двери за багажом.

– Не терпится туда подняться. – Призналась я, стискивая бабушкину ладонь. – Кажется, будто жила в ней только вчера, но всё так быстро меняется.

– Не всё. – Неожиданно раздался за спиной чей-то голос.

И моё дыхание оборвалось, потому что я узнала его.

Как же я могла забыть, что даже воздух замирает, наполняется электричеством и громко потрескивает при появлении Радова?

13

Макс

Я заехал в дом Зиминых по просьбе Вовки и надеялся уйти ещё до того, как приедет его сестра. Конечно, мне было любопытно, как выглядит теперь эта маленькая заноза, но я не был готов морально к тому, чтобы увидеть её прямо сегодня, чтобы стоять с ней вот здесь – рядом и, тем более, чтобы разговаривать.

И всё же не удержался – едва завидев её узкую спину и заслышав голос, обратился к ней. Сам не знаю зачем.

– Не всё.

Мои слова повисли в воздухе противным скрежетом – я сам не узнал свой голос, обращённый к Карине.

Она замерла, а затем отпустила бабушкину руку и обернулась. И та секунда, которую я провёл, ожидая, что вот-вот встречусь с её глазами, каким-то непостижимым образом растянулась на целую вечность.

– Ты? – Она медленно и небрежно окинула меня взглядом.

Эта простая фраза разбила вдребезги моё чёртово самообладание. Разнесла в пыль всю мою уверенность. Нет, даже не она сама, а то, как она её произнесла – расслабленно, не суетливо. Свысока.

Карина склонила голову на бок, и пряди её волос рассыпались по плечам. Я невольно вдохнул их аромат. Мёд и апельсиновая цедра – сумасшедшее сочетание. Может, мне и не хотелось реагировать на её запах, но мой организм сделал это тут же и помимо моей воли: сердце заколотилось с бешеной скоростью, а кожа на руках и спине покрылась колючими мурашками.

Мой разум всегда помнил запах этой девушки, другие же – забывал сразу. Парадокс.

– Привет, Рапунцель. – Сказал я, оглядывая её аккуратную фигурку с высоты своего роста. Теперь передо мной стояла не угловатая девчонка, а молодая, красивая девушка. Хрупкая, худенькая, но плечи её были развернуты уверенно. Она казалась такой знакомой и такой чужой одновременно. Чёрт… Всё это приводило меня в полнейшую растерянность. – А ты… повзрослела.

– Да? – Карина изящным и выверенным жестом поправила волосы, упавшие на лицо. – И что меня выдало? Грудь? – Усмехнулась она, недвусмысленно поведя плечом.

Это неосторожное движение заставило мой взгляд упасть в указанное место, но я моментально спохватился, и, сглотнув, поднял глаза на неё.

Девушка смотрела на меня с вызовом и улыбалась. А на её щеках проступали те самые ямочки, из-за которых на детских фотографиях она всегда выглядела смешной и милой.

Прежде эта девчонка не умела носить платья, а теперь платья сидели на ней безукоризненно и лишь умело подчёркивали каждый плавный изгиб её тела.

– Привет, Гадов. – Она смело протянула мне свою ладонь.

– Один: один. – Довольно улыбнулся я.

Девчонка опять бросала мне вызов. Совсем, как тогда. Будто ничего и не изменилось. Будто и не было этих лет.

Игра начиналась, и мы с ней снова перекидывали друг другу мяч, стараясь ударить больнее. Надо признать, мне нравилась дерзость, с которой Карина бросилась в бой. Ничего не изменилось, ничего.

Вот только мне не стоило забывать, какими болезненными могут быть её подачи в этой игре. Не стоило забывать, с какой нежностью могут смотреть эти обрывки закатного неба – её глаза, и как безжалостно они могут ранить потом.

– Рад тебя видеть. – Хрипло сказал я, пожимая её маленькую ручку.

Мало кто из присутствующих понимал, что думал я сейчас совершенно обратное. Пожалуй, кроме неё.

– Это так теперь выглядит радость? – Дерзко повела бровью Карина.

Чёрт, да она меня дразнила! Я неохотно отпустил её руку.

– Рапунцель? – Вдруг вмешалась в наш разговор какая-то блондинка. – Я чего-то не знаю? Почему ты её так назвал?

Она встала между нами и уставилась на меня с интересом.

– Не обращай внимания, – бросила ей Карина, поджав губы, – это наше… личное.

– А ты нас не представишь? – Незнакомка продолжала оценивающе глядеть на меня.

И я едва удерживался от того, чтобы не подмигнуть ей.

– Нина это Макс, лучший друг моего брата. Макс, это Нина – моя подруга.

– Привет. – Я пожал её руку.

Надо же, у Зиминой появились подружки. Раньше она общалась исключительно с пацанами.

– А ты… – Нина бросила взгляд на мою руку и отметила отсутствие кольца на безымянном пальце. – Не женат. – Бесцеремонно заключила она вместо того, чтобы задать мне вопрос. – Жениться не собираешься?

Я чуть не рассмеялся.

– Портить жизнь кому-то ещё? Нет, спасибо. – Отрицательно качнул головой. – Пусть какие-нибудь другие идиоты связывают себя узами брака.

За мой спиной нервно хихикнула Наташа. Она реагировала так всякий раз, когда я при Вове говорил о том, что не верю в любовь и ненавижу свадьбы.

– А ты забавный. – Усмехнулась Нина, кивая на подругу. – Ясно, почему она тебя не выносит.

– Не выносит? – Сделал вид, что удивился я.

Кажется, я опять входил во вкус. Раздражать Зимину мне нравилось больше, чем чувствовать боль.

– Что-то вроде. – Кивнула Нина.

– Я что, всё ещё тебя раздражаю? – Спросил я, переводя взгляд на Карину.

– Да. – Уверенно ответила она.

И сложила руки на груди. В её голосе застыл лёд, в глазах же бушевал огонь.

– Ох, как же жаль, что мне всё равно. – Улыбнулся я, весело пожимая плечами.

– Остроумие и слабоумие – разные вещи, Радов. – Холодно ответила она, качая головой. – Жаль, что ты вырос, но не перестал быть тупицей!

Зимина смотрела на меня с презрением и отвращением, а мне нравилось, что она бесится. Я точно пацан радовался, что мне удалось её уколоть, и с жаром снова бросился в бой:

– Хотел бы я говорить по-идиотски, чтобы объясняться с тобой на одном языке, и, может, тогда ты бы начала понимать мои шутки, но пока увы…

Я нарочито развёл руками.

– Прости, что обидела, назвав тебя идиотом, Макс. – Вежливо улыбнулась Карина. – Я просто думала, что ты и так уже знаешь это.

– Во-о-оу… – Выдохнула её подруга, оглядывая нас с ней по очереди.

– Да эти двое вечно как кошка с собакой! Не удивляйся. – Прервал битву взглядов между мной и Кариной Вовка, несущий чемоданы к лестнице. – Мы тут, конечно, уже привыкли к этому… – он протиснулся между нами, ступил на первую ступень и обернулся, – но я надеялся, что они всё-таки повзрослеют.

– Да мы обожаем друг друга! – Ухмыльнулся я.

– Ага. – Поморщилась Карина. – Как же!

Я послал ей воздушный поцелуй и рассмеялся.

– Максим, а ты ведь останешься на ужин? – Крикнула мне Светлана Дмитриевна, Вовкина мать.

– Чёрта с два. – Прошипела сквозь зубы Зимина.

«Ух, прозвучало как угроза».

Вообще-то, оставаться я не собирался, но почему бы и не сыграть сегодня сразу два раунда?

– Конечно! – Отозвался я. – С удовольствием!

– Отлично. – Послышался её голос из-за спины. – Через полчаса накрываю на стол. А ты, Кариша, помоги-ка Нине обустроиться в комнате, нацапаетесь ещё с Максимкой, успеете, у вас вся неделя впереди!

Зимина шумно выдохнула и закатила глаза. И даже этот её жест был до боли знаком мне.

Чёртовы воспоминания!

Хотя, даже хорошо, что хоть что-то в мире не меняется: это я сейчас про нашу неприязнь.

14

– А почему Рапунцель? – Дёргала меня за локоть Нина. Ей не терпелось узнать, почему Радов так назвал меня. – Скажешь, скажешь?

– Это неважно. – Буркнула я, поднимаясь по лестнице.

– Тогда спрошу у него самого. – Шепнула она.

Брат толкнул ногой дверь в мою комнату и внёс чемоданы.

Мы двинулись следом.

– Да у него каждый год было новое гадкое прозвище для меня! – Отмахнулась я, входя за Вовой в свою старую спальню. – Только отбитому на всю башку неудачнику подобное могло доставлять удовольствие!

– Или Радов тебя бесит потому, что он главный свидетель всех твоих неудач. – Вмешался в наш разговор брат, поставив чемоданы на пол.

– Он не просто свидетель, он их виновник! Все мои неудачи из-за него! – Болтнула я и нервно прикусила язык. – И вообще, никогда не понимала, что у вас двоих общего. Ты… ты нормальный парень, вроде. А он… он – шут гороховый!

– Ох, как ты завелась. – С усмешкой оглядел меня брат. – Того и гляди, пар из ноздрей повалит.

– Ты бы, Вова, лучше за своим другом следил, – предупредила я. – Обидит твою Наташу, и не будет у вас с ней никакой свадьбы!

– Макс ничего такого не сделает, я уверен. – Взмахнул руками брат. – Ты его просто совсем не знаешь.

«Или ты», – ухмыльнулась я.

– И он мне как брат. – Добавил Вовка. – Я не мог его не позвать.

– Ах, ну, да, я и забыла.

– И ведь нормальная же девчонка приехала. – Брат посмотрел на меня, затем на Нину. – Не понимаю, чего она так вечно заводится, когда его видит?

– Может, он просто знает, на какие кнопочки нажимать, чтобы её довести? – Улыбнулась она. И тут же получила от меня тычок в бок. – Ой, и как же тут замечательно! – Во избежание новых тычков запела Нина. – Какая комнатка! – Она огляделась. – Всё такое розовенькое, не хватает только постера с Джастином Бибером!

– Он висел здесь. – Решил сдать меня с потрохами Вовка. – Как раз напротив плаката с Селеной Гомес.

– Какая милота! – Протянула Нина, пихая меня локтем. – И кто мне говорил, что ни от кого никогда не фанател?

– Что-то я такого не припоминаю. – Отозвалась я, разглядывая вышедшую из моды обстановку и мелкие цветочки на обоях.

Я часто смотрела на них, засыпая. Эти цветочки помнили и мои радостные дни, и дни моих падений и разочарований. Также они помнили и кое-что ещё, о чём не обязательно было знать этим двоим. Потому, что мне и самой не хотелось об этом вспоминать.

Я присела на кровать и удивилась тому, как сжалась за эти годы моя комнатка: потолки были низкими, окно крохотным, шкаф для одежды не выше полутора метров в высоту. А ведь совсем недавно казалось, что всё это огромное, а я – настоящая кроха.

– В вашем распоряжении кровать и надувной матрас. – Сказал Вова. – Нина, извини, завтра приедут Наташины родственники, их тоже нужно будет где-то размещать, и если бы не это, то мы выделили бы тебе отдельную комнату.

– Охотно верю. Не переживай, нам с твоей сестрой будет тут уютно и весело.

– Хорошо. – Кивнул брат. Посмотрела на меня и улыбнулся: – Рад, что ты приехала меня поддержать.

– Мой несносный братишка женится, разве я могла пропустить такое событие? – Я вернула ему улыбку.

– Ладно, располагайтесь, принимайте душ и спускайтесь к ужину. – Подмигнул он, вышел и закрыл за собой дверь.

Ниночка будто только этого момента и ждала. Напрыгнула на меня:

– Вот это да! Вот это парень твой Радов! Огнище просто! Вы когда с ним обменивались фразами, я такая: «пиу-пиу-пиу, пдыщ, пдыщ», – еле успевала уворачиваться от летящих искр! – И подруга театрально изобразила что-то вроде сцены из «Матрицы», в которой Нео налету уклонялся от пуль.

– Я рада, что он тебе понравился. – Мне всё ещё не удавалось перевести дух после нашей встречи с Максом. – Но он только кажется милым.

– Нет, ну и баттл у вас был! Шикарное противостояние! Прям эпичная битва! – Не унималась Нина. – «Портить жизнь кому-то ещё», «Слабоумие и остроумие» – класс! Ненависть это или любовь это были, не знаю, но вы двое явно не равнодушны друг к другу!

– Да брось. – Я встала и подошла к окну, чтобы она не могла видеть выражения моего лица. – Я… увидела его и ничего не ощутила. Буквально ничего.

Задумчиво дёрнула плечами. Это ведь было почти правдой, так?

– Ну, да, конечно. – Голос Нины утонул в скепсисе. – И нигде даже не ёкнуло?

– Нет. Совершенно.

На самом деле, когда мы с Радовым оказались лицом к лицу друг с другом, мурашки побежали по моему телу даже в тех местах, которые никаким образом не должны были реагировать на этого идиота.

И до сих пор мои нервные окончания продолжали трещать от электричества, стоило только подумать о том, что он сейчас находится где-то там, внизу.

– А что за Рапунцель? Ты мне так и не скажешь?

– Боже, да ничего такого. – Я уставилась через окно на улицу. Мне показалось, что я почти вижу, как двое мальчишек гонят по дороге на старых великах. Когда-то я наблюдала эту картину практически каждый вечер. Кажется, это было так давно, почти в другой жизни. – Просто у меня волосы были длинные, до задницы. И я их отрезала, на спор.

– Что?!

– Да, я проспорила ему, и мне пришлось постричься. Довольно коротко. Мне было лет четырнадцать, или что-то около того.

– И на что вы спорили?

– Это не важно, я всё равно проиграла. Мы… мы делали много странных и сумасшедших вещей в детстве.

– Меня тоже как-то обрили на лысо. Родители. Во втором классе, когда я приехала из лагеря вшивой. – Нина подошла и обняла меня за плечи. – Так что, с кем не бывает, да, подруга?

– Ага.

– Ты – молодец, отлично держалась. – Решила поддержать она. – Видела бы ты его лицо, когда он рассматривал тебя! Он был ошарашен, Карин!

– Да мне всё равно. – Тихо произнесла я.

Нина крепче сжала руки:

– Да ладно. Мне-то можешь не врать. Вы ругались, как чёртова влюблённая парочка, и только слепой не видел энергетики, бурлящей между вами.

– Влюблённость давно позади. – Хрипло сказала я. – Я ненавижу его, Нина. Каждой клеточкой своего тела, каждой частичкой души – ненавижу. – Мои пальцы сжались в кулаки. – И я его проучу.

– Вот такой настрой мне нравится! – Рассмеялась она. – Что бы там между вами не произошло, а оставить с носом такого красавчика – значит испытать настоящий кайф!

– Поверь, он это заслужил.

– Охотно верю. – Нина отошла, наклонилась к сумке и вытянула полотенце. – Я в душ! – Вышла из комнаты и тут же вернулась. – Ой, а куда идти?

– До конца по коридору и направо.

– Отлично.

– Нина!

– Да? – Она заглянула в дверь.

– Что мне надеть, чтобы выглядеть… эффектно?

– А-а, хочешь, чтобы он ослеп от твоей красоты? – Хитро улыбнулась подруга. – Тогда надевай то красное платье на бретелях, что мы купили тебе два дня назад в торговом центре. Уверяю, Макс упадёт.

– Хорошо.

Я приготовила одежду, заколола волосы на затылке и принялась разбирать вещи. Складывая их в шкаф, я размышляла о том, что вообще сейчас делаю? Зачем мне одеваться так, чтобы понравиться ему? Почему мне интересна его реакция? Почему мне вообще не безразлично, как он на меня посмотрит, и что скажет? Зачем я поддаюсь на провокации и так явно реагирую на него?

– Оставила половину шкафа под твои вещи, – сказала я Нине, вернувшейся из душа.

– Пусть валяются пока. – Она распустила влажные волосы и надела короткое жёлтое платье. – Пойду, поищу Пупсика. Что-то я про него забыла.

– Ищи его там, где пахнет едой. – Подсказала я, взяла полотенце и отправилась в ванную.

Прохладная вода погасила накопившуюся во мне за день усталость и привела мои мышцы в тонус. Десять минут назад казалось, что, стоит упасть лицом в подушку, как я тут же усну, но теперь я могла и горы свернуть – столько прибавилось сил.

Я вошла в свою комнату, придирчиво посмотрела на красное платье и покачала головой. «Не соблазнять же я его приехала». Оденусь проще и строже, и пусть не смотрит на меня вообще!

Достала из ящика белый комбидресс, надела, застегнула на кнопочки между ног. Натянула сверху элегантную синюю юбку, дополнила образ легкими босоножками и, немного подумав, распустила всё-таки волосы. Просто зачесала их на косой пробор и сколола заколкой над ухом. Аккуратно и мило. Сбрызнув шею и грудь парфюмом, я вышла из комнаты.

Сделала несколько грациозных шагов по коридору и замерла. Совершенно чётко ощутила, как одна из пуговиц комбидресса предательски покинула свой пост – расстегнулась. Щёлк! Очевидно, я не очень-то тщательно пристегнула её, а ведь с подобной одеждой нужно всегда быть начеку: если застёжки подведут тебя не в самый удобный момент, то будет стыдно.

Как же хорошо, что я не успела спуститься к столу! Сейчас всё исправлю!

Я наклонилась, приподняла юбку, запустила под подол обе руки. Пришлось немного раскорячиться, чтобы дотянуться до пуговиц. Вот-вот, уже… и… Кровь прилила к моему лицу. Ещё чуть-чуть… и…

– Тебе помочь? – Вдруг заставил меня вздрогнуть голос Радова.

Я подняла на него свой ошарашенный взгляд. Он стоял буквально в метре от меня и с любопытством глазел на то, чем я занималась.

– Ты, похоже, потеряла там что-то очень важное, да? – Он улыбнулся, приподняв одну бровь. – Хочешь, я достану это? Ты только скажи.

15

Макс

На самом деле, забавная ситуация. Я застал девчонку, копошащейся у себя под юбкой. Чем бы она там не занималась, выглядело это весьма двусмысленно. От одной мысли, что она примет сейчас мою помощь, мне вдруг стало жарко.

Но, конечно же, мастерица влипать в щекотливые ситуации, никогда бы не подпустила меня к себе – даже в шутку. Так и вышло: услышав мои слова, Карина лихорадочно одёрнула юбку и поправила причёску.

– Блин… – Проронила она.

От меня не ускользнул и тот факт, что её щёки моментально вспыхнули.

– Всего одно слово. – Уже не мог остановиться я. – Я очень ловкий, уверяю. – Меня конкретно понесло. – Мои руки к твоим услугам! Не спеши отказываться от помощи, Зимина!

– Тебе самому бы кто помог. – Неожиданно с усмешкой заявила она и сдула с лица выбившуюся прядь.

– О чём это ты? – Улыбнулся я.

Мне нравилось, когда она отчаянно старалась сохранить лицо даже в самой патовой ситуации.

– О твоей ширинке, Радов! – Движением головы Карина указала на мой пах. – Она расстёгнута!

– Что? – Я опустил взгляд и не поверил своим глазам.

Молния действительно была застёгнута лишь до середины.

– Или так задумано? – Снисходительно произнесла Карина, пока я торопился исправить оплошность. – Ты оставил её открытой для проветривания? Или, может, выгуливаешь своего зверька?

Обалдеть можно от такой наглости!

– Зверька, значит? – Прищурился я.

– Да. – Усмехнулась она. – Своего… хомячка!

– О-о-о, тогда уж медведя или буйвола. – Я пожал плечами. – Или тигра!

Карина наигранно закатила глаза и покачала головой.

– Вынуждена разочаровать, но, похоже, твои подружки льстят тебе, чтобы не обидеть.

И ехидно хихикнула.

– Ты играешь с огнём, Карина. – Предупредил я.

– Просто у меня не осталось больше сил притворяться, будто я рада тебя здесь видеть, Макс. – Она гордо расправила плечи. – Зачем ты вообще поднялся?

– Твоя мать попросила тебя поторопить.

– Хорошо. – Девчонка попыталась меня обойти. – Отойди с дороги, мне нужно к себе в комнату, чтобы переодеться.

– Ещё раз? – Я отошёл на шаг назад.

– Да у меня расстегнулся комбидресс, это такая кофточка с пуговицами… там… – Она опять покраснела. – Внизу.

– О, я польщён тем, что твои вещи расстёгиваются, едва я появляюсь рядом с тобой.

– Не обольщайся, к тебе это никак не относится. – Парировала Карина, каким-то образом умудряясь смотреть на меня сверху вниз. И грациозно проплыла мимо меня в комнату. – Держи своего зверька на привязи!

– Моего тигра! – Бросил я ей вслед.

– Сомневаюсь, что он так глобально подрос за эти годы. – Усмехнулась она. И тут же запнулась и едва не растянулась на полу. – Чёрт! – Карина вовремя ухватилась за косяк и смогла удержать равновесие.

– Ты всегда такая неуклюжая, или сегодня особый случай? – Не удержался я, обводя взглядом её красивую фигурку.

– Пошёл ты! – Она вошла и захлопнула дверь прямо перед моим носом.

– У-у-у, – произнёс я и рассмеялся. – Скажи, чем я тебя так разозлил, и я сделаю это снова! – Навалился на дверь плечом. – Просто хочется понять принцип: отчего ты так заводишься? От моих слов или моей обворожительной улыбки? Мне нравится, как ты психуешь, Карина! Просто маленькая ядерная бомбочка!

Послышались шаги, и дверь распахнулась.

– Смотри, как бы тебе голову не оторвало. – Прорычала она.

И захлопнула дверь.

– Ух! – Ухмыльнулся я. – Говорю же, взрывная.

И гоня от себя мысли о том, что там, за дверью, эта девушка сейчас переодевается и, возможно, стоит без одежды, я оторвался от стены и спустился вниз. 16

– Ну, что? – Спросила меня блондинка, которая приехала вместе с Кариной. Кажется, её звали Нина. – Где она?

– Переодевается. – Ответил я.

– Всё ещё? – Она округлила глаза.

– Да. – Кивнул ей. – У неё там что-то расстегнулось и не застёгивается обратно.

И воспоминание о странной позе, в которой я застал Карину, снова вызвало у меня улыбку.

– Поэтому я тебя за ней и отправила. – Вздохнула Нина. – Она может копаться часами.

– Ух, а это кто? – Спросил я, заметив путающегося у неё под ногами смешного пса. – Что за старичок?

– Старичок? – Почему-то удивилась девушка. Она наклонилась и взяла на руки собачку. – Какой он тебе старичок? Это Пупсик, мой пёс. Он в самом расцвете сил!

– Просто на вид ему лет восемь-десять, поэтому я так и сказал.

– Что? – У девушки глаза полезли из орбит.

– Это же твой пёс, ты не знала?

– Нет, мне его… подарили. – Нина с подозрением глянула на Пупсика.

– Я могу ошибаться, поэтому спроси лучше у Сергея Анатольевича, Вовкиного отца. Он – ветеринар.

– Правда?

– Да, я серьезно. Карина тебе не говорила?

– Нет. – Девушка задумчиво пожала плечами. – Вот пойду и спрошу.

Она удалилась в кухню, а я направился в гостиную.

– Я смотрю, у вас натянутые отношения с Кариной. – Подошла ко мне Наташа. – Вы так поговорили…

– Нет. – Сухо ответил я. – Они не натянутые. Просто мы с детства обожаем выносить друг другу мозг. У нас неприязнь с первого взгляда, слышала о таком?

– Хи-хи. – Неловко замялась невеста моего друга.

И я выдавил улыбку.

Не знаю почему, но она меня бесила. Необходимость вести себя с ней вежливо буквально выводила меня из себя. Не знаю, чем она мне так не нравилась? Просто одним своим приторно-милым видом раздражала, точно случайно проглоченный кусок наждака.

– Послезавтра выезжаем в дом к морю, тебе придётся жить там с ней под одной крышей. – Некстати напомнила Наташа.

– Постараемся не подраться. – Улыбнулся я и уставился в экран включенного телевизора.

«Господи, сделай, пожалуйста, так, чтобы она поняла, что я не хочу больше с ней разговаривать. Пусть идёт и общается со своим Володей. Может, быстрее ему надоест».

Прошла минута или две, в течение которых эта Наташа не отрывала от меня глаз.

– Кажется, нас зовут к столу. – Наконец, вежливо улыбнулась она и указала пальчиком на столовую.

– Ага. – Выдохнул я и вежливо показал рукой. – После тебя.

Лучше смотреть ей в спину, чем опять улыбаться.

И мы направились в столовую.

– Садитесь, ребята. – Сергей Анатольевич выдвинул для нас стулья. – Надеюсь, руки все помыли?

– Конечно, – расплылась в улыбке Наталья.

Я сполоснул руки, вытер их полотенцем и помог бабушке устроиться за столом рядом с собой, когда в столовой, наконец, появились Карина с подругой.

– Представляешь, твой отец сказал, что Пупсику не меньше восьми лет! – Беспрерывно трещала Нина. – Из-за того, что я его неправильно кормила, у него проблемы с пищеварением, тошнота, рвота и всё остальное! А ещё у него зубной камень и проблемы с дёснами! Твой папа обещал завтра посмотреть его в клинике, провести там полную диагностику. И почему я такая бестолковая и не сделала этого раньше?

– Получается, что Кирилл подарил тебе взрослого пса? – Карина бросила на меня ненавидящий взгляд и остановилась у стола.

Единственные свободные места оставались как раз напротив меня. Ей пришлось опуститься на один из стульев.

– Подозреваю, что он украл его. Я и раньше догадывалась, когда увидела сюжет в новостях… – Покачала головой Нина. – Твой папа сказал, что, возможно, из-за своего самочувствия Пупсик и рычал, и бросался на людей. Печально, правда?

– То есть, если его вылечат, он больше не будет кусать меня за пятки? – Уточнила Карина. – И гадить не будет?

– Наверное. – Пожала плечами её подруга, усаживаясь рядом с ней. – Для начала мы подберём ему новый корм и наладим его питание. Больше никаких угощений с человеческого стола.

Где-то под столом жалобно вздохнул Пупсик, и Карина бросила на меня новый взгляд, наверняка, означавший что-то вроде «жаль, тебя так просто не вылечить». И я тут же парировал его взглядом «я бы переехал тебя машиной, ведь это так заманчиво».

Маленькая лгунья дёрнула уголком рта – она не собиралась сдаваться.

Я улыбнулся – моей капитуляции она тоже не дождётся.

– Бедный Пу-у-упсик! – Протянула Нина. – Прости, что я была так невнимательна с тобой.

А я по-прежнему не видел и не слышал за столом никого, кроме Карины. Надо было признать, что в этом красном платье на тонких лямках с игривыми оборками она выглядело сногсшибательно. Её смуглая кожа переливалась матовым блеском, а спелые, алые губы так и манили поцеловать их.

Мне всё труднее было удерживать на девушке свой ехидный взгляд. Все моя уверенность и злость разбивались о её красоту, как морские волны о мощные камни.

– Я рада, что все, наконец, собрались. – Сказала Светлана Дмитриевна, убедившись, что перед каждым из гостей стоят тарелки с едой. – Да погоди ты! – Она ударила по руке мужа, потянувшегося за десертом. – Сладкое потом, сначала рагу. И налей всем вина, Серёжа.

– Кроме девочек. – Вмешалась бабуля. – Девочки, вам есть восемнадцать?

– Конечно, мама. – Громко сказал ей Сергей Анатольевич, поднимаясь. – Они давно совершеннолетние, просто ты опять всё забыла.

– Максим, помоги, пожалуйста. – Попросила меня Светлана Дмитриевна. – Поухаживай за девушками, налей им вина.

Я тоже поднялся и стал разливать вино по бокалам. Наши с Кариной взгляды опять опасно схлестнулись, точно острые шпаги.

– Что ты будешь, дорогая? – Не своим от нарочитой мягкости голосом спросил Вова у Наташи. – Может, салатик?

Меня выворачивало наизнанку каждый раз, когда он вот так кружил, как идиот, вокруг своей, так называемой, невесты. И судя по глазам Карины, она тоже не узнавала в этом подкаблучнике своего брата. Не рановато ли он разлёгся ковриком под ногами у этой рыжей девицы?

– Ох, Наташ, прости, – спохватилась Светлана Дмитриевна, – а я и забыла, что ты не ешь мяса. И когда уже привыкну? Конечно, накладывай пока салат, а я принесу тебе второе. Вот я раззява!

– Сидите-сидите, всё хорошо! – Елейным голоском пропела Наташа. – Я начну с салата.

– Как дела? Какие новости? – Привычным тоном поинтересовалась у Карины бабуля.

– Э… – Открыла рот та, придумывая, с чего бы начать.

Мне тоже стало интересно. Я опустился на стул и посмотрел на неё.

– Да. – Улыбнулась Светлана Дмитриевна, глядя на дочь. – Кариночка, как там Ян? Почему не приехал?

«Какой ещё Ян?».

Конечно, я не исключал возможность того, что у Зиминой имелся парень. Более того, мне должно было быть всё равно. Но ощущение почему-то было такое, будто мне только что дали коленом в живот.

Я, как и все, замер в ожидании ответа.

– Э… – Карина опустила взгляд и почесала пальцем щёку. – Он…

«Да говори уже! Как там этот чёртов Ян, кем бы он ни был?!»

17

Карина

И как им сказать?

– Он не смог. – Выдавила я.

Нужно было ещё что-то добавить, но у меня словно язык отсох. Ещё бы – этот Радов-Гадов так пялился на меня, что я запаниковала. Меньше всего мне хотелось предстать перед этим напыщенным идиотом жалкой неудачницей – вот и пришлось врать.

– Он на соревнованиях! – Неожиданно вовремя поддержала меня Ниночка. – На важных соревнованиях. – Она обвела присутствующих восторженным взглядом. – Ян ведь спортсмен, вице-чемпион страны. Эти ежедневные тренировки: трек, мотоциклы, тренажёры… качалка опять же. Он, блин, здоровый как бык!

Нина неловко прикусила язык и опустила взгляд в тарелку. «Наговорила, так наговорила». Но я была благодарна ей за помощь.

– Да, у него никак не получилось бы приехать. – Объяснила я. – Спорт отнимает много времени.

Макс продолжал сверлить меня странным взглядом, значения которого я не понимала.

– А каким спортом он занимается? – Вмешался Вовка. – Что-то связанное с мотоциклами, ведь да? Я видел фото. Какая это дисциплина? Эндуро?

– Суперкросс. – Поправила его я.

– Круто. – Заценил брат.

Радов прищурился.

– Так, значит, у тебя есть парень. – Констатировал он.

– Да. – Уверенно подтвердила я.

По крайней мере, снимки в соцсетях всё ещё работали на эту версию.

– Отлично. – Улыбнулся Макс. – Если уж и Карина нашла себе парня, то и любая сможет. Ты вселяешь надежду во всех женщин земли, поздравляю!

Он последовал примеру остальных и принялся за еду, а я чуть челюсть не уронила от такой наглости. В моём доме! При моих родителях! Мы, вообще-то, уже не дети, чтобы безнаказанно дёргать за косички и дразнить друг друга, и мне сейчас было реально обидно!

Я посмотрела на папу, но тот был скорее удивлён, чем возмущён. И он улыбался. А мама – та вообще просто ела своё рагу, не обращая внимания на услышанное.

– Каждый имеет право быть козлом, но ты злоупотребляешь этим, Радов. – Ядовито произнесла я.

– Разве? – Макс посмотрел на меня, приподняв одну бровь.

– Всё, хватит, детишки. – Вдруг вмешалась мама. – Это рагу священно, и я не позволю вам испортить его своими перепалками.

– А у тебя есть девушка, Максим? – Перевела стрелки Нина.

– У меня? – Он неохотно оторвался от еды. – Слава богу, нет.

– А почему «слава богу»? – Решила уточнить моя подруга. – Ты… гей?

Видели бы вы её ангельское выражение лица в тот момент, когда она это произнесла. Я мысленно отбила ей «пять» ладонью.

– Кто? – Закашлялся Радов. – Я?

– Он просто убеждённый холостяк. – Сказал Вова. – Не заводит серьёзных отношений, не верит в любовь и ненавидит свадьбы.

Макс всё ещё продолжал кашлять.

– Бедный. – Протянула Нина. – И кто ж тебя так?

– В смысле? – Нахмурился Радов.

– Обычно мужчины закрываются от чувств после душевной травмы. – Пояснила подруга. – Связанной с женщиной. Кто эта дрянь, которая разбила тебе сердце?

Я сама чуть не закашлялась. Подняла взгляд и посмотрела на него. Радов широко улыбнулся Нине:

– Я просто здравомыслящий человек. Чувства проходят, люди предают. – Он скользнул по мне глазами с укором. – Лучше ни к кому не привязываться. Да я и не умею, наверное. У меня другие интересы.

– Ты ненавидишь свадьбы? – Печально спросила Наташа.

Похоже, это единственное, что она услышала из этого монолога.

– Это просто значит, что сам он никогда ни на ком не женится. – Пояснил Вова.

– Это значит, что ради лучшего друга я потерплю весь этот цирк. – Ухмыльнулся Макс. – Но только один раз, запомни, Вовчик. На вторую и третью свои свадьбы меня не жди.

– Кх-кхм. – Кашлянул папа.

Наташа совсем поникла.

– Хорошая шутка, – укоризненно посмотрел на него мой брат и погладил руку жены. – Но больше так не шути, Макс. Я серьёзно.

«Боже, он не может залепить свой рот даже из уважения к другу. Ничтожество», – подумала я.

– Ребята, а как вы познакомились? – Решила перевести тему Ниночка, обратившись к жениху с невестой.

Те смущённо переглянулись.

– Всё банально. – Ответила Наташа. – Мы отдыхали вместе в санатории и познакомились на процедурах.

– Вы встретились на курорте?

– Да, в Ульяновске. – Пояснил брат, целуя свою невесту.

Ниночка наклонилась ко мне:

– Пардон, а какие у нас курорты в Ульяновске?

– В профилактории. – Добавила Наташа и поцеловала Вовку в нос.

Теперь пришла очередь кашлять бабушки, которая сидела совсем рядом с будущими молодоженами.

– Наташа, – скрипучим голосом сказала она, – а ты готова к тому, чтобы стать женой?

– Мама… – взмолился мой отец.

– Не перебивай меня, Серёжа. – Попросила бабуля. – Ты готова к тому, чтобы отказаться от карьеры и полностью посвятить себя Владимиру? Рожать ему детей, воспитывать их, заниматься их обучением и развитием, создавать уют в доме, делать своего мужа счастливым? Все женщины нашей семьи так поступали и…

– Мама! – Постарался привлечь её внимание папа.

Но бабушка была непреклонна:

– А что я такого сказала? Может, я уже и не модная, но семейные ценности мало чем изменились за последние пятьдесят лет.

– Да. – Кивнула ей Наташа. – Да, я готова. Не скажу, что прямо в таком виде, и что я брошу свою работу, но я постараюсь сделать Вову счастливым.

Они поцеловались, и, кажется, бабушку ответ устроил.

Мама с папой тоже улыбались, глядя на них, и только Радов смотрел на молодых с нескрываемым скепсисом.

– Кстати, – снова взглянула на невесту бабуля, – Наташа, а ты готова к тому, чтобы стать женой?

Я на мгновение замерла, но по печальным лицам сидящих за столом вдруг поняла, что бабушка не впервые повторяла свои вопросы.

– Разве она только что об этом уже не спр… – Начала Нина, но я тут же толкнула её локтем.

– Да, бабуль, – Вова погладил её по плечу, – она готова. Наташа готова, да.

– Хорошо. – Бабуля задумчиво опустила взгляд в свою тарелку.

Я посмотрела на маму.

«Что это?» – спросила у нее глазами.

Она с грустью улыбнулась и пожала плечами.

– Как там твой магазин, дочка? – Решил разрядить обстановку папа.

– Да какой уж там магазин, так, небольшой отдельчик. – Улыбнулась я. – Развивается потихоньку. Когда закончу учёбу, у меня будет больше времени, чтобы заниматься им.

– У тебя свой магазин? – Удивился Радов.

– Да, цветочный.

– Неплохо.

– Да. – У меня даже сердце забилось быстрее от его похвалы. – Тем более, что мне всегда нравилось украшать пространство и ухаживать за растениями. А ты чем занимаешься?

Помнится, Радов всё говорил про какой-то свой путь, не такой, как у всех. Сначала поступил в универ, потом бросил, потом работал то тут, то там, потом всё раздумывал, не поступить ли куда ещё. Моя мама тогда переживала, как бы и Вовка не бросил вслед за ним учёбу и не стал разгильдяем. Но всё обошлось.

– Я открыл транспортную компанию. Пытаюсь возродить из пепла бизнес отца.

– О, это благородно. – Я была приятно удивлена услышанным.

– Спасибо. – Сдержанно отозвался Макс.

– Кстати, это Максим нашёл Вове с Наташей организатора на их свадьбу: Алиса – его подруга.

– Да не подруга, так – знакомая. – Радов отмахнулся. – Случайно пересеклись однажды…

– Она грамотная, – сказала мама, – мне понравилась.

«Всё ясно, насоветовал Вовке какую-то девицу, которую толком и сам не знал. Переспал с ней, притащил к нам в дом и устроил организатором. Мерзость».

– Да, нам она тоже понравилась. – Поддержала её Наташа.

Невеста так мило хлопала глазками, стараясь угодить моим родителям, что у меня всё слипалось от приторности, пропитавшей весь воздух.

– Кстати! – Мама повернулась ко мне. – Кариночка, я вчера видела Филю, твоего лучшего друга детства.

– Правда? – Мои столовые приборы повисли в воздухе.

– Да. Ты знаешь, он та-а-ак возмужал. – Она повела плечом, изображая кого-то, кто телосложением был не меньше Тора. – Похудел, подтянулся, окреп.

– Это тот Филя, который из собственных козявок делал гусениц? – С усмешкой поморщился Радов.

Я бросила на него злой взгляд, и он пожал плечами, типа: «А что? Всё так и было».

– Он стал настоящим красавцем. – Заверила мама. – Точно тебе говорю. – И съев ложку рагу, вдруг снова подняла на меня взгляд. – Кстати, я сказала, что ты приезжаешь, и он обещал к нам зайти.

18

– Сюда? К нам? – Мне вдруг стало как-то не по себе.

– Ну, не в Москву же. – Покачала головой мама.

– А когда?

– Он не сказал.

– Ясно. – Я вернулась к еде.

– Надеюсь, он завязал с козявками. – С насмешкой бросил Макс.

Я же в этот момент не думала ни о каких козявках. Филипп в таком и не забыл замечен. Мы дружили, хорошо общались, много времени проводили вместе в юности. Филя был приятным парнем, и мы вполне могли бы общаться на протяжении всех этих лет, вот только то, как мы расстались несколько лет назад, не позволяло мне поддерживать с ним отношения – в последний раз, когда мы виделись, он признавался мне в любви, а я его отшила.

И как мне теперь смотреть ему в лицо при встрече?

– Не знаю, как Карине, ведь она у нас девушка не свободная, а мне интересно поглядеть на её возмужавшего друга. – Сказала Нина. – Даже если когда-то он лепил из козявок снеговиков, или что он там лепил?

– Гусениц. – Отозвался Радов.

Орлова воодушевлённо и заинтересована кивнула:

– А вдруг он стал скульптором? Думаю, это будет интересное знакомство.

– Он любил фотографировать и снимать на видео. – Вспомнила я.

Фил постоянно кружил вокруг меня с камерой и просил улыбнуться, но, как вы помните, с моей улыбкой в те годы было не всё в порядке.

– А как вам идея пойти сейчас всем вместе к морю? – Воскликнул папа. – Обсудим предстоящие мероприятия, выпьем по коктейлю, искупаемся?

– Отлично! – Захлопала в ладоши Нина.

– Я не против. – Ответила я и посмотрела на Гадова.

«Нет, нет, нет. Вали домой, не порти нам вечер».

– Я тоже не против того, чтобы прогуляться с вами по пляжу. – Дерзко улыбнулся он. – Будет весело.

– Ну, конечно. – Процедила я.

После ужина Вова с Наташей проводили бабушку в спальню, а мы с Ниной помогли маме убраться на кухне.

– Ну, как она тебе? – Шепнула мама, намекая на невесту.

– Я ещё не поняла. – Честно призналась я. – Из штанов лезет, чтобы тебе понравиться, но вроде нормальная.

– А где Пупсик? – Нина вытерла руки полотенцем. – Давно его не слышно, обычно он возле стола кружит.

– Двери закрыты, так что убежать не мог. – Заметила мама. – Должен быть где-то в доме.

– Пойду, поищу, заодно приготовлю купальник. – Подруга повесила полотенце на крючок. – Спасибо, Светлана Дмитриевна, ужин – огонь!

– Пожалуйста.

Когда она вышла, я обняла маму за плечи:

– Расслабься, мам. Ужин был замечательным, и Наташа тоже старается, чтобы угодить тебе.

Она сжала меня в своих объятиях:

– Да я больше переживаю за Вовку. – Поцеловала в лоб. – Лишь бы она до свадьбы не поняла, за кого выходит замуж и не сорвалась с крючка.

Я рассмеялась.

С чувством юмора у моих родителей всегда было всё в порядке. Видимо, это их и сблизило когда-то.

– Ничего не хочешь мне рассказать? – Мама оторвалась и посмотрела на меня. – Я же вижу, что ты какая-то… не такая. Что тебя беспокоит?

– Ничего. – Заверила её я.

Ни один мускул не дёрнулся на моём лице.

– Ладно. – Сделала вид, что поверила мама.

– Пойду… приготовлю купальник. – Сказала я и фальшиво улыбнулась.

– Иди. – Она убрала мои волосы за уши и отпустила меня.

Я вошла в гостиную. Папа смотрел телевизор, а Радов стоял у окна.

– Карина! – Сказал Макс, обернувшись.

– Чего тебе? – Спросила я.

Мне показалось, что из гостевой комнаты на первом этаже доносится лай.

– Можно тебя на пару слов? – Он не улыбался и казался серьёзным.

– Подожди. – Я подняла вверх палец. – Слышишь?

– Что именно?

– Пупсик. Там. – Указала на коридор и, не дожидаясь ответа, пошла в направлении звука.

– Этот пёс, если честно, заслуживает нормальной клички. – Потащился за мной Радов. – Цербер, Геркулес, Танк? Или, может, Торпеда? Нет, Страйкер. Или Хантер? Командор?

– Дьявол. – Предложила я, двигаясь по коридору к источнику лая.

– Задира? Или Шайтан?

– Ага, или Демон. Или Жуть.

– Смерч!

Я толкнула приоткрытую дверь и обнаружила Пупсика. Он стоял в боевой позе посреди комнаты и громко облаивал кусок бельевой верёвки, запутанный вокруг диванной ножки.

– Вот ты где, Мистер Перезвон! – Воскликнула я, входя в помещение.

В этот момент пёс вцепился зубами в верёвку и тут же её отпустил, а затем ловко напрыгнул снова.

– Фу, выплюнь. – Скомандовала я.

Сделала несколько шагов и вдруг поняла, что это… не верёвка. Что-то длинное и белое больше походило на шланг. Я наклонилась, чтобы рассмотреть его, и тут оно шевельнулось. Сначала не явно, а затем задвигалось активнее.

– Что там? – Донёсся из-за спины голос Радова.

– Аа-а-а!!! – Завопила я. – Это змея-я-я!

Белое чудище двинулось и показало из-под дивана тупую голову с желтыми глазами. Пупсик залаял громче – визгливо, почти отчаянно, а я сделала единственное, что пришло мне на ум в тот страшный момент, когда от вида змеи у меня пронеслась вся жизнь перед глазами, – я… запрыгнула Максу на руки.

– Аа-а-а! – Продолжала верещать я, дрожа.

Хорошо хоть, Радов подхватил меня вовремя и крепко прижал к себе.

– Бежим! – Выдохнула я, не отрывая взгляда от змеи, которая замерла возле дивана и больше не двигалась. – Бежим! – Дёрнулась. – Ну, что ты стоишь?!

Видно Макс тоже до чёртиков перепугался, потому что встал, как вкопанный, да ещё и вцепился в меня своими пальцами, точно клещами.

– Что такое? – Ворвался в комнату мой отец.

За ним следом влетели перепуганные Вовка с Наташей.

– Там! Там змея! – Задыхаясь, прокричала я.

Все мои мысли были сейчас о том, что чудовище в любую секунду может укусить Пупсика или Радова за ногу.

– Юленька! – Бросилась на пол Наташа. – Это не змея, это моя Ю-ю-юленька!

А вот это было неожиданно.

– Прости, что перепугали. Наверное, она выбралась из террариума. – Улыбнулся мне брат. – Такое иногда бывает, если неплотно прикрыть крышку.

Невеста сграбастала на руки змею и нежно прижала к груди:

– Всё хорошо, моя маленькая, вот и я.

– Ты не переживай, она не ядовитая. – Добродушно сказал Вовка. – Это полоз. Можешь не бояться.

Наташа чмокнула змею куда-то в область головы или шеи (или что там у змеи?) и подняла её выше, демонстрируя мне безобидность своего ужасного питомца.

Я вжалась лицом в шею Макса. Моё сердце колотилось, как бешеное, дыхание сбилось, по коже бежали мурашки.

– Страшно? – Ехидно сказал Радов прямо мне в ухо.

И вот тут, когда паника немного спала, до меня вдруг дошло, что я всё ещё сижу (или лежу) у него на руках.

– Ой, – сглотнула я и, оттолкнув его от себя, спрыгнула. – Ты… – До меня вдруг начало доходить. – Ты всё знал?! Что это её змея, и что она не опасная, и…

– Угу. – Кивком подтвердил Радов. – Но ты так перепугалась, и кто-то должен был тебя спасти, успокоить…

Да ведь он облапал меня всю, пока держал!

– Боже… – Я подняла на руки Пупсика и попятилась к двери. – Уберите свою змею, пожалуйста. Я ужасно боюсь их, этих…

Пупсик, отталкиваясь от меня лапами, продолжал отчаянно гавкать.

– Конечно. – Улыбнулась Наташа, прижимая противную, гладкую, страшную змею к груди.

А я бросилась наверх в свою комнату. «Кто, вообще, блин, заводит змей? Что за ненормальные?!»

– А я уже готова идти купаться! Что за шум? – Попалась мне по пути Нина. На её плече висела большая пляжная сумка, на голове была кепка.

– Держи. – Я сунула ей в руки Пупсика. Тот тут же успокоился и бросился лизать ей шею. – Оказывается, будущая жена моего брата держит в нашем доме свою ручную змею. Прикинь? И зовёт её Юленькой!

– Прикольно… – Пробормотала Нина.

– Ничего прикольного! – Бросила я и направилась вверх по лестнице.

– Жду тебя внизу! – Крикнула подруга.

Я поднялась, влетела в комнату и захлопнула дверь.

Мне нужно было отдышаться. Какая там змея! Чёрт с ней, со змеёй! Я сама прыгнула в объятия к Радову, а он держал меня на руках! Боже, как так вышло?

Я сделала шаг и больно ударилась ногой о край кровати.

– Твою же м… – и проглотила конец фразы, стиснув зубы.

Похоже, неудачи преследовали меня по пятам.

– Больно? – Раздался голос за спиной.

Ну, вот – точно.

Я резко обернулась:

– Стучаться не учили?!

Радов пожал плечами, вошёл и закрыл за собой дверь. Теперь мы были отрезаны от всего мира, и воздуха в комнате как будто сразу стало меньше.

– Нужно поговорить, Карина. – Тихо сказал он. – Я серьёзно.

19

– Макс, разве твой психиатр не рекомендовал тебе держаться подальше от людей? – Не могла не съязвить я.

– Больно? – Он будто и не услышав моей колкости, шагнул ко мне.

– Нет!

Я обернулась и посмотрела на кровать. Если её немного придвинуть к стене и ближе к окну, то будет удобнее передвигаться по комнате. Мне нужно было делать хоть что-то, лишь бы не смотреть на Радова и не стоять с ним лицом к лицу.

– Чёртова развалюха… – Я подошла и дёрнула кровать за изголовье. – Двигайся, давай!

– Тяжелая? – Спросил Макс.

– Нет.

– Точно?

Я потянула её на себя, и кровать сдвинулась ровно на миллиметр.

– Справлюсь. – Прокряхтела я. Но всё было тщетно. – Ладно, чёрт с тобой, помоги мне! – Попросила Макса.

– То есть, тебе нужен сильный и крепкий мужчина, чтобы передвинуть…

– Нет! – Не дала я ему договорить. – Стала бы я тогда тебя просить?

Радов усмехнулся, но кровать всё же подвинул. Затем обернулся ко мне.

– Чего тебе? Не томи уже, говори, что за разговор? – Потребовала я, уперев руки в бока.

Макс подошёл ближе. Совсем близко. Опасно близко. На каждом вдохе наши тела почти соприкасались, и мне показалось, что у меня закружилась голова.

– Надеюсь, твоя жизнь такая же замечательная, какой ты описала её за ужином, – хрипло произнёс он.

– Можешь в этом не сомневаться. – Ответила я, тяжело дыша.

Радов слегка наклонился, и я замерла, перестав дышать.

Думала, он хочет поцеловать меня. В этот миг моё сердце чуть не остановилось, но вместо этого Макс просто взял с тумбочки одну из книг, которые я успела по дурости выложить из сумки после приезда.

«Что делать, если тебя бросили» – было написано на обложке.

– Это не моё! – Поспешила брякнуть я.

– Уверен в этом. – Улыбнулся он, убирая книгу на место.

Ненавижу его улыбки. Вот бы от них ещё не подкашивались мои коленки, было бы совсем замечательно.

– Так, значит… – Парень навис надо мной. – Ты учишься в универе, чтобы продавать цветы?

– А ты бросил учёбу, чтобы заполнять путевые листы? – Парировала я.

– Просто хотел убедиться, что это действительно то, чего ты хочешь от жизни. Помнится, тебе нравилась математика, и ты достаточно преуспела в ней, чтобы поступить в Политех, а теперь – цветы? – Его лицо выражало недоумение.

– Зато тот, кто не преуспел ни в чём, может заниматься чем угодно – совсем как ты. – Напомнила я ему о том, что он тоже когда-то подавал надежды, а потом бросил учёбу и занялся какими-то сомнительными подработками.

– А ты теперь больнее кусаешь, девочка. – Он наклонился ещё ниже к моему лицу.

– У меня был хороший учитель. – Я расправила плечи, с трудом сдерживая дрожь.

– Мне нравится, какой ты стала. – Склонив голову, медленно обвёл меня оценивающим взглядом Радов.

Мой пульс тут же ускорился до крайне опасных величин.

– Так о чём ты хотел со мной поговорить? – Выдохнула я.

Макс смотрел на меня несколько невыносимо долгих секунд, а затем, словно сдавшись, вдруг сделал шаг назад.

– О свадьбе. – Сказал он. – И о невесте.

– А что с ней не так?

Макс дёрнул плечами.

– Это слишком быстро, они не знают друг друга.

– А, может, это любовь? – Усмехнулась я. – Слышал о таком? Иногда бывает, что людям не нужно время, и они сразу видят, что перед ними их половинка. Но, правда, это у нормальных людей – не таких, как ты.

– Нет, я не верю, что так бывает. – Качнул головой Макс.

– Но ты только не расстраивайся и на завидуй Вовке. – Решила поддержать его я. – Я верю, что где-то на свете существует тупая, непроходимая идиотка, которая полюбит тебя таким, какой ты есть.

Радов расплылся в хитрой улыбочке. Ему нравилось отбивать мои подачи, но в этот раз он решил быть серьёзным до конца:

– Нет, мне действительно это не нужно. И я не завидую. Просто с этой невестой реально что-то не так. Она что-то скрывает, я это чувствую. Вован её совсем не знает. Пройдёт немного времени, и она станет вести себя по-другому.

– И что? Что ты предлагаешь?

Он сделал шаг ко мне.

– Предлагаю временное перемирие. Давай объединимся и узнаем, что с ней не так.

Я отрицательно покачала головой.

– А что с ней может быть не так? Ты Вовку-то видел? Да она для него идеальная партия! Он не богач, не сильно талантлив и не очень-то успешен, в чём её корысть?

– Я пока не знаю, но что-то тут точно не чисто. – Заверил Макс. – Взять хотя бы её фамилию. Рогатко. Её, наверняка, всю жизнь обзывали рогаткой, а это, знаешь ли, не очень приличное прозвище для девушки, если ты понимаешь, о чём я.

– Фу-у-у! – Не выдержала я. – Выходить замуж из-за фамилии – абсурд, а то, что ты сказал, намекая на то, что она девушка не тяжелого поведения, это вообще отвратительно!

– Да ладно!

– Да! И вообще, всё, что вылетает из твоего рта – мерзко, Макс!

– Карина. – И он приблизился ко мне почти вплотную.

– Что? – Сглотнула я.

– Твоё имя из моего рта. Всё ещё мерзко? – Его дыхание ласково прокатилось по моей коже. – Ка-ри-на… – Произнёс он медленно, словно издеваясь надо мной.

Чёрт, а ведь Радов был ослепительно красив. Эти тёмные глаза с наглым прищуром, мягкие губы, самоуверенная улыбка. У меня по спине пробежал холодок. «Нельзя поддаваться его чарам. Нельзя! Не смотри на него!»

– Никаких перемирий! – Решительно отказалась я. – И не вздумай копать под невесту и портить свадьбу моему брату, понял? Он пригласил тебя, чтобы ты его поддержал, так? Вот и поддержи.

– Но я уверен, она – не та, за кого себя выдаёт. – Твёрдо сказал Макс.

– Напомни, когда я в последний раз интересовалась твоим мнением, Радов? Не помнишь? Вот и я тоже. – Я подошла к двери, отворила её и жестом указала ему, чтобы проваливал. – Поэтому брось свои бредни и смирись с тем, что нормальные люди женятся, заводят семьи и хранят верность тому, кого любят. Подчёркиваю – нормальные.

Он выдохнул и прошёл к двери. Остановился, посмотрел на меня.

– Не цепляйся к ней. – Добавила я. – И запомни, у нас с тобой ничего общего, и я никогда не буду на твоей стороне.

– О’кей. – Его взгляд обещал меня уничтожить. – Как скажешь. Война, так война.

20

Макс

Детский сад! Какая война? И зачем я это ляпнул?

Меня начинало раздражать, что мой мозг неумолимо размягчался в присутствии этой девушки. Я видел её, и опять, как в юности, мне хотелось подначивать её, язвить и уколоть сильнее.

Много лет назад это было возможностью быть к ней ближе, было своеобразным способом общения, предлогом контактировать с ней, а теперь? Теперь я и сам не понимал своей потребности цепляться к Карине, но вынужден был признать – это всё ещё приносило мне острейшее удовлетворение.

Дверь захлопнулась прямо перед моим носом, а я всё ещё ощущал запах её духов. Тонкий, цветочный. В сочетании с медовым ароматом её кожи и волос коктейль был убийственным – эдакая нежность с коготками, мягкая, но пронзающая кожу насквозь и впивающаяся в самое нутро.

Я закрыл глаза и снова втянул носом этот запах. Кажется, надо мной нависла реальная опасность влюбиться в неё снова.

– Ну, как она там? – Вырвал меня из раздумий Вова, появившийся в коридоре.

– Жить будет. – Выпрямился я, надевая на лицо беззаботную маску. – У меня до сих пор звенит в ушах от её крика.

«А ладони жжёт от прикосновения её тела», – но об этом я, конечно, промолчал.

– Неудобно, конечно, вышло. – Сказала, появившаяся из комнаты Вовы Наташа. – Я уже привыкла и всё время забываю, что Юленька может напугать людей.

– Впредь держи террариум закрытым! – Попросил я. – Иначе, кого-нибудь из гостей хватит удар, если он увидит в комнате этого… большого белого глиста!

– Хорошо. – Обиженно поджала губки невеста.

И я тут же поймал на себе осуждающий взгляд друга. Да, помнится, он просил меня быть помягче со своей Наташенькой, но я ведь не давал ему клятву на крови?

– Ну, что, идём? – Я кивнул в сторону лестницы.

– Да, пойдёмте. – Друг пропустил свою невесту вперёд.

Родители Вовки и Карины уже ждали нас во дворе.

– Может, стоит снять с машины… паруса? – Предложила Светлана Дмитриевна, глядя на автомобиль, в которой приехали Карина со своей подругой.

Из окон торчали палки, к концу которых были примотаны кружевные бюстгальтеры.

– А, по-моему, неплохо смотрится. – Пожал плечами Сергей Анатольевич.

Я усмехнулся, а Вовка уставился на нижнее бельё сестры в недоумении:

– Всё время забываю, что мелкая выросла и носит лифчик. – Он мотнул головой, будто сбрасывая с себя дурман. – Вроде вчера только под стол ходила пешком…

– Я готова! – Вышла следом за нами Карина. И поняв, куда все смотрят, покраснела. – Ой… – Подошла к машине, сорвала с палок нижнее бельё и сунула в сумку. – Мы просто искупались по дорге…

Я с интересом наблюдал за каждым её движением. Чёрт, а ведь малявка выросла такой женственной, что одним взмахом ресниц могла свести с ума кого угодно!

– Удивительно, как вы не собрали за собой вереницу из машин мужиков, желающих с вами познакомиться! – Хмыкнул Вовка, когда сестра посмотрела на него.

– А почему ты думаешь, что мы не собрали? – Гордо задрала носик Карина.

Вова опешил, а Наташа хихикнула и обняла его за талию.

– Все в сборе? – Спросила Светлана Дмитриевна.

– Вроде. – Отозвался её сын.

– А где Нина? – Карина огляделась по сторонам.

– Изучает окрестности со своим Бобиком. – Сергей Анатольевич махнул рукой в сторону дороги. – Я дал ей пакетик, чтобы приучалась к культуре выгула и убирала за своим псом.

– О… – многозначительно протянула Карина и одобрительно кивнула.

Она бросила на меня короткий взгляд, и я сделал вид, что смотрю вдаль, на её подругу.

– Получилось! Получилось! – Как раз закричала та, помахивая над головой пакетиком с собачьими экскрементами. – Ура! Мы сделали это!

– Я начинаю понимать, почему вы дружите. – Улыбнулся я.

– А я всё ещё не могу понять, почему мой брат дружит с тобой. – Бросила Карина и, плавно покачивая бёдрами, направилась в сторону пляжа.

Минут через десять вся наша дружная компания вышла к морю.

Я снял кроссовки и пошёл по песку босиком. Пляж ещё не опустел, но отдыхающих стало намного меньше. Приятный ветер холодил кожу и, будто специально надо мной издеваясь, трепал волосы идущей впереди Карины. Она шла, глядя по сторонам, и у меня не получалось не следить за тем, как её мягкие локоны колыхались в такт ходьбе, а аккуратные маленькие пяточки ныряли в песок.

– Если честно, – сказал Вова. – Мы подумываем переехать. – Он крепче сжал Наташину ладонь. – Мне предложили работу в Краснодаре.

– Правда? – Обернулась Карина.

– Скорее соглашайся, – вместе с ней обернулась и Светлана Дмитриевна, – пока они не осознали свою ошибку и не передумали!

– Ха-ха, мама, как смешно! – Скривился Вовка. – Я серьёзно. Там хорошая компания, интересные перспективы, да и Наташа сможет быстрее устроиться на работу в городе побольше, чем наш.

– Зачем тебе переезжать? – Не выдержал я. – Разве мы с тобой не говорили об этом? Мне нужен хороший логист, с оплатой я тебя не обижу, что тут думать?

– Я не знаю. – Друг пожал плечами. – Просто Наташа…

– Ой, а пойдёмте в бар! – Воскликнула невеста, не давая ему договорить и указывая на пляжную забегаловку под открытым небом.

– Я за! – Поддержала её Карина.

– И я! – Отпустив пёсика с поводка, обрадовалась Нина.

– Тогда идём.

И все дружно направились туда.

– А знаешь, как предки выживали меня из дома в прошлом году? – Спросил Вова, когда мы расселись вокруг деревянного столика под широким навесом-грибком.

– Как? – Зимина опять оказалась прямо напротив меня.

– Ты не поверишь! – Начал он.

И я приготовился в двадцатый раз слушать, как они «аккуратно» выпроваживали из дома своего великовозрастного сынка.

– Сначала мама с папой оставляли мне на столе записки, в которых было написано что-то вроде «Завтрак на столе» или «Обед в микроволновке, разогрей». – Вовка взмахнул руками, с укором взглянув на родителей. – Потом я стал просыпаться, а вместо обеда меня ждали бумажки со словами «Продукты в холодильнике, свари себе пожрать». А потом они сменились записками: «Продукты в магазине, деньги на столе, сходи, купи, свари»!

Вовкины родители не выдержали и рассмеялись, а он округлил глаза, будто приготовился рассказывать сюжет боевичка:

– А потом знаешь что?

– Что? – Выпучив глаза, подыграла ему Карина.

– В один прекрасный день я проснулся, а на холодильнике записка: «Продукты в магазине, а деньги – на работе»! Прикинь! «На работе»!

И наш столик содрогнулся от хохота. Вовкины мама с папой дали друг другу «пять».

– Я, блин, только год, как окончил универ, м-а-а-ам! – Протянул Вован. – И мне пришлось устраиваться менеджером и искать себе квартиру. Копец, вы бессердечные!

– Я запишу себе этот метод. – Хрюкая от смеха, простонала Нина. – Меня мои просто выперли пинком под зад, едва я окончила школу, а твои тебя ещё год после универа терпели! Го-о-од!

– Да мне было всего двадцать три-и-и! – Возмутился Вовка.

– Неужели, я терпела его целых двадцать три года? – Закатила глаза Светлана Дмитриевна.

– Вот откуда у тебя столько седых волос, дорогая. – Сочувственно обнял её муж.

Подошёл официант и поставил перед нами бокалы. Я взял свой, и мы все дружно чокнулись.

– Иногда мне кажется, что меня усыновили. – Вздохнул Вовка.

– Ну, что ты, сынок! Н-е-ет! – Мать нежно погладила его по плечу. – Думаешь, мы бы тебя выбрали?

И воздух содрогнулся от новой лавины смеха.

Вот что мне всегда нравилось в их доме. Атмосфера.

Они ловко подкалывали друг друга и потом дружно смеялись. И любой в этом доме в случае чего мог рассчитывать на поддержку близких. Я приходил к ним в гости и забывал о том, что у моего отца депрессия, а мать пристрастилась к бутылке. Я хотя бы на несколько часов мог стать одним из них, побыть частью чего-то нормального, доброго, цельного.

И теперь, когда я окидывал их взглядом, я в очередной раз жалел, что предал однажды их доверие. Возможно, если бы они знали правду, то не захотели бы сидеть со мной за одним столом.

– Филипп! Это же Филипп! – Воскликнула Светлана Дмитриевна, поднимаясь со своего места. – Филя, иди к нам! – И махнула рукой.

Я посмотрел на Карину, а она – на меня.

Возможно, в этот момент мы подумали с ней об одном и том же.

21

Наверное, на несколько секунд у меня случился ступор.

В этом мужественном профиле, волевом подбородке, темно-серых лучистых глазах очень тяжело было сразу отыскать прежнего Филю, который ещё не так давно был рыхлым, неповоротливым и постоянно отставал от друзей, если все вместе бежали куда-то.

Теперь же в нескольких метрах от нас стоял подтянутый молодой парень, ничем, даже отдалённо, не напоминавший неуклюжего толстого подростка. А когда он обернулся на голос моей матери и увидел меня, его лицо озарилось искренней улыбкой. И вот в этот самый момент картинка и сложилась: те же самые черты, те же морщинки возле глаз во время улыбки, тот же изгиб черных бровей.

– Филя? – Пробормотала я, поднимаясь.

– Каринка! – Он попросил своих друзей подождать и направился к нам.

Я выбралась из-за стола и неуклюже пошла навстречу. Собиралась протянуть руку, но Фил так широко распахнул объятия, что я тут же растерялась. Сама не поняла, как влетела в них, и как он легко подхватил меня и оторвал от земли.

Вот это встреча…

– Не могу поверить, что это ты! – Воскликнул старый друг, отрываясь от меня и глядя во все глаза.

– Честно говоря, я тоже… – Мой голос потерялся в шуме голосов посетителей пляжного кафе.

Чувство радости и неловкости смешались в странный коктейль.

– Ты та-а-ак изменилась! – Он говорил низко, как взрослый мужчина, и это звучало жутко непривычно.

Лицо у меня в этот момент было, наверняка, такое, будто я увидала падающий с неба снег в июле.

– Ты тоже. – Произнесла я. Не удержалась, вытянула руку и помяла пальцами его бицепсы. – В последний раз, когда мы виделись, ты был таким… оверсайз. – И тут же спохватилась: – Ой, прости…

– Да что там! – Расплылся в улыбке парень. – Я был жирным, говори уж, как есть.

– Ага. Вроде того.

Я обернулась и посмотрела на своих родных. Мама с папой улыбались, Радов уже не выглядел таким уверенным – он хмурился, а Ниночка на меня вообще не смотрела: она обронила и никак не могла поднять со стола свою нижнюю челюсть.

– Помнишь моего брата? – Смущённо сказала я. – Вова через пару дней женится, и мы тут все собрались по этому поводу.

– Да, конечно! Привет! – Фил бросился пожимать руки присутствующим. – Очень приятно, очень приятно.

– А это Нина – моя подруга. Мы учимся вместе. – Добавила я, когда он дошёл до Орловой.

– Очень приятно, Филипп. – Улыбнулся он.

Подруга ему кивнула, но как-то заторможено. Совершенно очевидно, её челюсть всё ещё отказывалась вернуться в исходное положение, и рот Орловой так и оставался открытым.

– Рад знакомству. – Попытался прервать их рукопожатие Фил.

Но подруга никак не хотела отпускать его руку. Кажется, у неё нерв защемило, или что-то там замкнуло.

– Ни-на, – наконец, вернулся к ней дар речи.

И они расцепили руки.

– Так вы вышли прогуляться? – Спросил Фил, отходя от стола и поворачиваясь ко мне.

– Да, – замялась я, – может, искупаемся.

– Не хочешь с нами, Филипп? – Предложила моя мама.

– Я не знаю… меня, вообще-то, ждут друзья. – Он кивнул в сторону парней, стоящих у стойки бара, и вернул взгляд на меня. – Может… я зайду к тебе завтра? Ты ведь ещё будешь в городе? Расскажешь, как жизнь, что нового. Сходим вместе куда-нибудь. Хорошо?

– Да, давай. – У меня, кажется, вспотели ладони.

– Отлично, тогда до завтра. – Фил приблизился и решительно прижал меня к своей груди.

Всё произошло так быстро, что я не успела даже подумать и тоже обняла его в ответ.

– До завтра.

Отпустив меня, он махнул моим родителям:

– Хорошего вечера!

– И тебе, Филя!

Все улыбнулись ему на прощание, и лишь Радов сделал вид, что у него в бокале происходит что-то гораздо более интересное.

Я вернулась к столу и примостилась с краю, рядом с Максом. Родные стали громко спорить о том, что ещё заказать из выпивки, а я потянулась за своим бокалом.

– Я помогу. – Неожиданно предложил мне Радов.

Поднялся, взял мой бокал и поставил передо мной.

– Ты так любезен. – Кивнула я. – Спасибо.

Макс посмотрел на меня хмуро, а затем выпил сразу половину содержимого своего стакана.

– Это так не пьют, Радов. – Покачала головой я. – Нужно смаковать, попробуй пить маленькими глотками.

Он бросил взгляд в сторону стойки бара, затем поднял свой стакан и опустошил сразу до дна.

– Попробовал. – Резко сказал он. – Не получилось.

Я смотрела в его лицо, а Макс смотрел на меня и задумчиво морщился, будто долго не решался, что-то сказать. Если бы не Ниночка, наш зрительный контакт можно было бы считать подозрительно затянувшимся.

– А ты уверена, что он был толстым? – Наклонилась к нам моя подруга. Она всё ещё буравила взглядом спину Фила, который как раз покидал кафе вместе с друзьями.

– Весьма. – Кивнула я.

– А вообще, предупреждать надо. – С укором произнесла подруга. – Если бы я знала, что в этом городе столько красивых парней, то уж точно привела бы себя в порядок к пляжному сезону!

– Так тебе понравился Филя?

Мне, чтобы говорить тише, приходилось наклоняться на плечо Макса, что было не очень-то удобно, потому что у меня то и дело замирало от этого сердце.

– Понравился – слабо сказано. – Принялась обмахивать себя ладонями Ниночка. – Плевать, каким он там был раньше. Сейчас это просто ходячий, убийственный секс! Ты просто обязана меня с ним свести! – Она кашлянула. – Если, конечно, сама на него не претендуешь. Ведь нет?

– Бог с тобой, Орлова, Фил – замечательный парень, пусть живёт себе спокойно.

– Может, обсудите это потом? Без меня? – Радов посмотрел по очереди то на меня, то на неё.

– Ты не желаешь мне счастья, Зимина? – Возмутилась Нина.

– На что ему такое счастье, как ты, Нина? – Рассмеялась я.

– Что ты этим хочешь сказать?! – Подруга попыталась пихнуть меня, но попала Радову по руке.

– Эй! Всё, брейк! – Сказал он, вставая. – Предлагаю взять всё с собой и пойти искупаться.

И торопливо выбрался из-за стола.

22

– А парень-то ревнует.

– Что? Кто? – Удивилась я.

Мы с Ниной плелись последними, и подруга взяла меня под локоть.

– Кто-кто? Дед Пихто! – Она наклонилась к моему уху. – Гадов твой.

– Кого ревнует?

– Ой, да не прикидывайся! Всё ты понимаешь. – Нина кивнула в сторону берега, где Макс шёл, пиная песок, а вокруг него нарезал круги заливисто гавкающий Пупсик. – Как речь зашла про твоего друга детства, он заметно напрягся, а как увидел его, так сразу и поник.

– Бред…

– Ничего и не бред, у меня глаз-алмаз, Зимина! Точно тебе говорю: он как Фила твоего узрел, так у него настроение сразу и испортилось. Ревнует.

Я остановилась и посмотрела на подругу:

– Уверяю тебя, ничего такого быть не может. Радов всегда относился и относится ко мне, как… ну, не знаю, к пустому месту, что ли. Я для него что-то такое, что… не больше назойливой мухи. Раздражающий фактор.

Я отвела взгляд, но вряд ли от подруги укрылось моё разочарование этим фактом. Да, я – пустое место для Радова, но однажды я совершила ошибку, поверив, что это можно изменить, и горько за неё поплатилась.

У меня сводило колени от одних только воспоминаний о том коротком миге, на который я позволила себе думать, что между нами может быть что-то серьёзное.

– Ну да. – Нина обвела взглядом берег. – По вам сразу видно, что вы «два пустых места» друг для друга. – Она кивнула в сторону обнимающихся Вовки с Наташей. – Вон, между будущими молодожёнами меньше искр, чем между тобой и Гадовым. Если ты думаешь, что все вокруг слепые, то обманываешь саму себя.

– Что ты хочешь этим сказать? – Я попыталась успокоить дыхание, но тщетно. – Думаешь, так заметно, что нас с ним связывает… кое-что?

– Эй! Эй! – Замахала Ниночка руками, увидев что-то вдали. – Прости, Карин. – Бросила мне и понеслась в сторону воды: – Эй, он опять подобрал что-то! Макс, лови его! Тьфу, Пупся, брось, брось!

Она швырнула сумку на песок и помчалась за собакой. Радов решил ей помочь и тоже побежал за Пупсиком, но пёс оказался проворнее их двоих: словно издеваясь, он припустил вдоль кромки воды, зажав в зубах что-то подобранное с земли.

– Дай! Дай сюда! Плюнь, Пупсик, фу, плюнь эту дрянь! – Кричала Нина.

– Эй, дружище, у тебя что, петарда в заднице? – Смеялся Макс, пытаясь его догнать. – Откуда в тебе столько прыти?

– Я помогу! – Влился в погоню Вовка.

– Нужно его окружить! – Бросилась к ним Наташа.

– А что, нельзя просто позвать его? – Спросил папа, направляясь к ним. – Эй, Тузик, иди сюда. – Он постучал по ноге. – Ко мне!

Я улыбалась, глядя, как вся компания, заливаясь смехом, кружит по пляжу, а ловкий йорк каждый раз оставляет каждого из них с носом. И согнулась напополам от смеха, когда Радов, сделав ловкий и резкий выпад, мешком повалился на песок, так и оставшись ни с чем.

– Держу его! – Проорал Вовка, расставив широко ноги.

Но Пупсик умудрился пробежать между его ног, а затем, чуть не попавшись в руки Наташе, снова дал дёру вдоль берега.

– Сто-о-ой!

Я стёрла слезу, выступившую от смеха.

– Этот пёс, похоже, не даст здесь никому скучать, да? – Сказала мама, подойдя и обняв меня за плечи.

– Похоже, что да. – Отозвалась я.

– Я держу его! Держу! – Крикнул Вовка.

И прихватил, наконец, Пупсика за вертлявую задницу.

В другой раз пёс непременно бы цапнул его, но тут ему, видимо, не хотелось выпускать добычу из зубов, и он просто извивался и дёргался, надеясь выбраться. Надо отдать должное, мой брательник держал его крепко: не зря всю юность он отдал волейболу.

– Что ты жрёшь? Что ты жрёшь? – Склонилась над псом Нина.

И йорк начал жевать быстрее – чтобы не отобрали.

– Что это? Что за ерунда? Фу-у-у! – Подруга всё-таки вытащила из его зубов кусок чего-то непонятного, коричневого и мохнатого. – Уэ-э-э! – Сморщилась она. – Я не знаю, то ли это чьи-то экскременты, то ли дохлая мышь… или рыба? Мне плохо, фу-у-у!

– Пойдём, покажу, куда можно выкинуть эту гадость, и где вымыть руки. – Сказал Вовка, отпуская пса и указывая в сторону кафе.

– Бе-е-е, мерзость! – Простонала Нина, вытягивая руку, чтобы не смотреть на «добычу». – Меня сейчас вырвет!

Пупсик увился за ними, подпрыгивая и пытаясь забрать обратно свою «прелесть».

– Фу, малыш, фу! Нельзя!

Они направились к умывальникам, а Наташа крикнула:

– Ну, что, кто идёт купаться? – И стала стаскивать с себя платье. – Ты идёшь, Макс?

– А, давай. – Улыбнулся он и тоже стал скидывать одежду.

– Я пас. – Ответил папа, остановившись на линии берега.

Я смотрела, как Радов оголяется, и просила своё бедное сердце не стучать так громко, чтобы мама не услышала.

Да, Макс и раньше был хорош собой, а теперь и вовсе стал неотразим. Его жилистое, загорелое тело смотрелось шикарно в закатных лучах. Мышцы наливались силой при каждом движении, а тонкий крестик на серебряной цепочке и черные плавки оставались идеальными украшениями для его крепкой фигуры после того, как он избавился от всей остальной одежды.

Радов дёрнул плечами, точно атлет, который разминается перед стартом, и я сглотнула как раз перед тем, как он обернулся ко мне и с усмешкой крикнул:

– Ты идёшь, Колючка?

Ну, вот, ещё одно моё прозвище. «Давай, расскажи о всех!»

– Нет! – Ответила я, отрицательно махнув рукой.

– Опять трусишь? – Он поднял бровь.

Чёрт, Гадов снова бросал мне вызов.

– Я пойду позже. – Заверила я.

– Трусишка! – Рассмеялся Макс, развернулся и побежал к воде.

Наташа мелкими шажочками бросилась его догонять. Над тёмно-синими волнами поднялись брызги, а у меня всё никак не получалось отвести от них взгляд.

– Почему ты не пошла с ними? – Спросила мама.

– Подожду Нину. – Тихо ответила я.

Не объяснять же ей, что я была не в силах раздеваться прямо перед ним, прямо на его глазах?

– Так ты мне скажешь, что такое стряслось?

– В смысле? – Я обернулась к ней.

У меня перехватило дыхание.

– В тот день, когда ты уезжала от нас, у тебя было точно такое же лицо, как и сейчас, Карина. Что случилось?

Её глаза наполнились искрами тепла, и я поняла, что часть правды мама точно заслуживает знать.

– Мы расстались с Яном, мама.

Её лицо вытянулось.

– Ох… Почему? – Она нахмурила брови.

Я пожала плечами:

– Потому, что он, кажется, любит другую.

– Дочь, мне так жаль… – Мама протянула руку и сжала мои пальцы в своей ладони.

– Мне тоже, но я в порядке. Честно. – Кивнула я.

– Надеюсь, ты сказала ему, что он козёл? И что он ничтожество, и что твой папа отрежет ему его жалкое хозяйство садовым секатором?

– Конечно, мам. – Улыбнулась я.

Она погладила меня по волосам и прижала к своей груди:

– Ну, ничего. Всё будет хорошо. Всё забывается, дочь. Ты знаешь, я рада, что ты мне всё рассказала. Ты ведь знаешь, что можешь рассказать мне абсолютно всё?

«Увы, нет. Кое-что может сломить тебя, мама».

– Да, конечно.

– Вот и хорошо. – Она поцеловала меня в лоб.

Её пальцы продолжали перебирать мои волосы.

– Солнышко, ты что, покрасилась? – Мама замерла, отстранилась и ещё раз погладила мои пряди.

– Да, мам, нравится?

– Больше не ходи к этому парикмахеру. – Строго сказала она. – Свой цвет идёт тебе больше.

– Но это и есть мой цвет.

– Конечно же, нет. – Улыбнулась она и поцеловала меня в лоб. – Мама всегда лучше знает.

Вот поэтому я и не поделилась с ней самым главным.

Даже не представляю, что было бы, не будь у нас Вовки: в детстве он косячил так мощно, что у мамы не оставалось ниакаих сил ругать меня, всё уходило на брата.

А вот, кстати, и он.

Вова с Ниной возвращались из кафе, о чём-то весело смеясь. В руке у брата была бутылка, а в ногах вился неугомонный Пупсик.

– Тебе же врач запретил пить больше одной бутылки, сынок! – Обратился к нему папа.

– Какой врач? – Опешил Вовка.

– Я. – Выхватил у него бутылку отец.

– Но ты же ветеринар, пап. – Надулся брат.

– Не спорь с отцом, щенок! – Сказал тот, победно рассмеялся и отхлебнул из бутылки.

– Ну, па-а-ап!

Но отец уже обошёл его и направлялся к нам:

– Снимай подгузник и марш в воду! – Бросил он ему через плечо.

Они ещё немного попрепирались, а затем Вовка скинул одежду и побежал к морю вслед за остальными.

– Вот почему я люблю дом… – Негромко произнесла я.

– Иди к ребятам. Искупайся. – Подтолкнула меня мама. – Вода всегда лечит.

– Карина, ты идёшь? – Позвала меня Нина, остановившись на полпути к воде.

– Конечно, идёт. – Мама взяла у меня сумку. – Давай, шевели батонами, Зимина!

– Иду! – Крикнула я, быстро сорвала с себя платье, закрутила волосы в узелок и понеслась навстречу веселью и солёным морским брызгам. – А-а-а-а!

23

Я услышала, как брат говорил по телефону про утёс.

Кажется, они с Максом решили пойти туда вечером. Конечно же, с девчонками – в этом я даже не сомневалась. Вовка давно забросил велосипед и прочие пацанские развлечения, теперь он старательно брился – точнее, мучил по полчаса каждое утро свой гладкий юношеский подбородок острой бритвой в надежде, что там, наконец, проклюнется долгожданная щетина, затем придирчиво и старательно гладил свои шмотки, начищал добела кроссовки и обильно одеколонился папиным одеколоном перед своими гулянками.

А ещё они с Радовым готовились сдавать на права в местной автошколе. Оба грезили тем, что будут катать вечерами девчонок по городу на мотоциклах и машинах.

Да, они повзрослели, стали старше, опытнее, и больше теперь походили на молодых мужчин, чем на юношей, но и я не отставала – теперь у меня округлились бёдра, «проклюнулась» грудь, наметилась талия, и я не упускала ни единого случая, чтобы их продемонстрировать.

И чем же берег моря не лучшее место для этого? Конечно, я ухватилась за идею «случайно» пересечься там с братом и Максом.

– Будем запускать змея! – Объявила я Филу и Витьке.

Приволокла в их «логово» необходимые детали и материалы для изготовления воздушного гиганта: картон, ножницы, рейки, веревку, клей, краски, ткань. Я знала, чем увлечь мальчишек: они сразу же загорелись идеей смастерить и запустить воздушного змея.

– Давайте сделаем дракона? – Предложил присоединившийся к нам Сашка Кейзер.

Он притащил мамины ленты, полиэтилен и свой старый дождевик, который мы разрезали и натянули на каркас. К вечеру наш змей был готов, и ребята с радостью поддержали мою идею отправиться на утёс, где было просторно, не было деревьев и линий электропередач.

Мы пришли к самому обрыву, под которым простиралось бескрайнее море, и стали по очереди запускать нашего дракона, разбегаясь и держа его за уздечку. Змей поднимался высоко, кажется, к самому небу и изящно ловил потоки ветра.

Мы носились по краю утёса и громко смеялись, а Филя снимал нас на камеру.

– Там возле гаражей есть подходящая кирпичная стена, предлагаю забраться туда ночью и нарисовать нашего дракона! – Предложил Сашка[2].

– У меня уже есть набросок. – Витька показал нам листок, на котором он только что нарисовал змея карандашом.

Надо признать, что рисунок был выполнен настолько талантливо, что дракон на нём действительно будто парил в воздухе. Не зря Витька уже несколько лет ходил в художественную школу.

– Кривовато! Портреты тебе явно удаются лучше, Миллер! – Ударил его по плечу Сашка.

– Да пошёл ты!

Они побросали вещи и стали гоняться друг за другом, пытаясь задеть ладонью по спине.

– Эй, салажата, осторожнее! – Завопил мой брат, когда они чуть не врезались в него. – Вы чуть не сбили с ног мою девушку!

Парни остановились, чтобы отдышаться, а я обернулась на звук Вовкиного голоса. Не заметила, как и когда они успели появиться тут.

Их было четверо: Вова, Макс и две их девушки – надо признать, симпатичные.

– Опять гоняешь с пацанами? – Подошёл ко мне брат. – Девчонки не берут тебя в свои игры?

– Мне скоро пятнадцать, какие игры, Вов? – Расправила я плечи и положила руки на талию. – Мы с ребятами отдыхаем, а ты чего припёрся на наше место?

От меня не укрылось, каким оценивающим взглядом обвёл мою фигуру Радов, но одна из девушек тут же взяла его под руку.

– Ваше место? Тогда, может, мне сказать маме, что её дочь-подросток гуляет в компании… – он понизил тон голоса и обвёл взглядом мою банду, – всяких недомерков.

– Сам ты недомерок, понял? – Огрызнулась я. – Надеюсь, твои подружки в курсе, что ты задумал насчёт них? – Я повернулась к их спутницам. – С тобой он гуляет потому, что у тебя большие сиськи, хотя считает тебя толстой и прыщавой, ясно? Я сама слышала, как он говорил это Радову. А про тебя он сказал…

Девочки охнули и переглянулись.

– Э-э, ты чего порешь? – Вытаращился на меня брат.

Я отбежала назад:

– Пожалуешься маме, и твои курицы узнают кое-что ещё!

Вовка попытался меня поймать, но я была быстрее. Очень скоро он успокоился, показал мне средний палец, крикнул что-то, и они все вместе направились к обрыву.

– Лихо ты с ним. – Восхитился Филя, убирая камеру на валяющееся под ногами бревно.

– Пусть знает своё место. – Задрала нос я.

– Эй, сопляки! – Вдруг подозвал моих ребят Макс.

– Мы тебе не сопляки! – Ответил Витька, бросая змея на землю.

– Хорошо, не сопляки. Идите сюда, парни!

И все трое моих друзей подошли ближе.

Что мне оставалось делать? Не стоять же поодаль? И я тоже сделала несколько шагов вперёд.

– Слабо вам прыгнуть вниз? – Ухмыльнулся Макс.

Первым к краю подошёл Сашка, решительно посмотрел в пропасть.

– Не слабо! – Воскликнул он.

О чём он? Зачем Радов их подстрекает? Я сделала шаг вперёд, но резкий порыв ветра заглушил их голоса.

– Или кишка тонка? – Донёсся до меня голос Макса.

Девицы весело рассмеялись. Они и Вовка уже раздевались, и мои парни тоже начали стаскивать с себя одежду. Даже Филя, который откровенно трясся, глядя вниз, медленно скинул с себя рубашку и шорты и замер у края.

– Что вы делаете? – Я бросилась к ним. – Эй!

Но Витя, Сашка и Вовка уже выстроились в ряд. Мгновение, и все трое друг за другом прыгнули вниз. Следом за ними, перекрестившись, сиганул Филя. Далее – девчонки с оглушительным визгом.

Когда я подбежала к краю, меня пошатнуло потоком прохладного воздуха. Мои ступни чуть не сорвались вниз, но Радов вовремя удержал меня за плечо.

– А тебе слабо, Железяка?

Позавчера мне сняли брекеты, но он по-прежнему обзывал меня этим гадким словом. Это было жутко обидно!

Я убедилась, что на поверхности воды показались головы парней, и отошла назад.

– Тебе что, нечем заняться, Гадов? – Воскликнула я. – А если бы они разбились?!

– Так не разбились же! – Улыбнулся он и принялся снимать с себя одежду.

На землю полетели его футболка и шорты. Раздевался он, а голой себя, почему-то, почувствовала я. Во рту пересохло, по телу пробежал противный озноб.

– Ну, что? Слабо тоже прыгнуть? – Кивнул Макс в сторону обрыва.

Парень внимательно оглядывал меня с головы до ног, останавливаясь лишь на длинных волосах, в которых бился ветер, и ударяющемся о колени подоле платья.

Его взгляд обжигал мою кожу, он гладил и одновременно бил – хлёстко, больно.

– Это вы тут красуетесь перед своими дурочками! А я пока ещё в своём уме и не стану сигать с высоты прямо на скалы! – Произнесла я, кутаясь в собственные ладони от страха и холода.

– Может, тебе просто страшно? – Ухмыльнулся он, подходя ближе. – Так прыгай, я тебя там поймаю.

Это прозвучало так неоднозначно, что я невольно снова подошла к краю.

– Нет, мне не страшно… – Пробормотала я.

Мой взгляд переметнулся со следов от загара на его теле на морские волны, бьющиеся о берег там, у подножия утёса. Я посмотрела вниз, и мой пульс ускорился.

– Нет, ты испугалась. – Вкрадчиво произнёс Макс, оказавшись позади меня.

Мы стояли так близко, что соприкасались нашими телами на каждом вдохе, и моё сердце практически выпрыгивало из груди. Другая бы испугалась, что он может толкнуть её в спину, а я лишь прикрыла веки, мечтая, что он обнимет меня.

– Трусишка. – Прошептал Радов. Его дыхание согрело мой затылок. – Какая же ты трусишка…

– Нет. – Вымолвила я, ощущая спиной идущее от него тепло.

– Сейчас я прыгну. – Вдруг серьёзно сказал он. – А если ты не прыгнешь вслед за мной, значит, – ты проиграла. – Его ладонь медленно прошлась по моим волосам, он намотал одну из прядей на свой палец и осторожно потянул. – И если ты не прыгнешь, Железяка, то я поднимусь, отрежу твои красивые волосы и заберу себе в качестве трофея.

Я не сразу поняла, что произошло дальше. Он отпустил меня, и только я успела глотнуть воздуха, как увидела, что Макс разбегается и пулей летит вниз.

Всплеск воды, и…

Моё дыхание оборвалось, глаза напряженно впились в тёмно-синюю поверхность воды.

– Прыгай! – Донеслось снизу, едва его голова показалась над покатой волной. – Прыгай, сказал!

Я поймала взглядом всех, кто держался рядом с ним на волнах, оглядела серовато-белые камни, торчащие на поверхности, услышала крики чаек и… замерла.

Поняла, что не смогу этого сделать. Слишком высоко, слишком опасно. Колени затряслись, голова закружилась, и я, задыхаясь, сделала шаг назад.

– Прыга-а-ай! – Повторил Макс. – Ха! Я так и знал, тебе слабо…

Его голос растворился в шуме воды и криках птиц.

Я отшатнулась и упала на землю.

Отдышалась и отползла ещё дальше от края. Подобрала ножницы, которые мы захватили с собой, чтобы при случае можно было починить змея, собрала рукой свои волосы в хвост прямо у затылка и… несколькими решительными движениями отстригла.

«Пошёл ты к чёрту, Радов, пошёл ты! Пошёл ты-ы-ы!» – Рыдала я, сжав зубы.

А когда все они поднялись наверх, я уже, как ни в чём не бывало, запускала змея.

– Ну, и дела… – Ошарашено произнёс Вовка, увидев мою новую стрижку.

Я даже не посмотрела в их сторону. Натянула уздечку нашего дракона и понеслась вдоль обрыва, ловя ртом соленый морской воздух.

Кто-то из парней громко присвистнул, а затем до меня донёсся и удивлённый голос Радова:

– А ты слово держишь, Рапунцель!

Так у меня появилось новое временное прозвище. Но впервые сказано оно было с уважением.

24

Макс

– Твои волосы стали темнее. – Сказал я.

– Разве? – Карина расслабленно лежала на волнах, глядя в закатное небо.

– Да, длиннее и темнее. – Зачем-то уточнил я, проплывая рядом с ней.

– Выгорели на солнце, решила добавить им цвета, поэтому покрасила. – Ответила она.

– Твой родной цвет подходил тебе больше.

Девушка приняла вертикальное положение и посмотрела на меня. Её покрытое капельками лицо озарилось хитрой улыбкой. Карина удерживалась на волнах, раскинув руки и пристально глядя на меня.

– Напомни-ка, Радов, когда это я в последний раз интересовалась твоим мнением? – Спросила она. Покачнулась на волнах и улыбнулась. – Не помнишь? Вот и я тоже!

– Это был комплимент, дурочка. – Стараясь унять нахлынувшую дрожь, сказал я. Затем неодобрительно качнул головой и окатил её водой. – Мне нравились твои волосы. Всегда.

Солёная вода попала ей в рот, и она закашлялась.

– Ах, ты… – Тут же оттолкнулась и обрызгала меня.

– Язва! – Бросил я, сделав движение рукой, и девчонку накрыло новой, мощной волной.

Карина закашлялась. Глаза, нос, рот, уши – всё у неё наполнилось влагой.

– Кх-кх! Придурок… – Стала отмахиваться она от всё новых и новых волн и брызг, которыми я обстреливал её. – Перестань! Ох, я тебя!

И зажмурившись, отчаянно ринулась в бой.

– Я здесь, глупышка, – пропел я, отплывая.

– Ты у меня получишь! – Бросилась Карина на звук моего голоса, не видя ничего из-за воды, забившей ей глаза. Она кашляла и брызгалась наугад, во все стороны. – Получай, на!

Это была настоящая войнушка.

Наконец, Карина догнала меня, подплыла сзади и схватила меня за шею над водой. Почти забралась мне на плечи, но я ловко вывернулся и скинул её с себя. И девчонка ушла под воду прямо с головой.

– Я уж думал, ты не выплывешь! – Рассмеялся я, едва она вынырнула.

И дал дёру в сторону берега.

А потом мы с ней мчались по прибрежной полосе, обкидывая друг друга всем, что попадалось под руку, в том числе и песком.

– Всё! Сдаюсь! – Наконец, крикнул я и упал.

– Ты проиграл! – Смеялась она, падая рядом. – Проиграл!

Шутливо пнула мне под зад и повалилась на песок.

– Придётся снова мыться, я весь в песочных брызгах. – Возмутился я. – Блин, у меня даже в волосах песок! – Потряс головой, затем подполз к ней.

Карина села.

Там, вдали, на волнах качались Вовка, Нина и Наташа. Слева, на берегу, наблюдая за ними, сидели родители. Похоже, мы с Зиминой слишком увлеклись погоней и убежали далеко от своих. Теперь их голоса сливались в тихие отголоски, приглаженные шумом моря.

– Целых семь дней. – Усмехнулась Карина, наблюдая, как пенистые воды лижут пальцы её ног.

Её мокрые волосы упали на лицо, и ей пришлось откинуть их назад.

– Всего семь. – Сказал я, усаживаясь рядом с ней, плечом к плечу. – И один уже на исходе.

Я не знаю, что это было, но моё сердце забилось неистово.

Громко, сильно, больно.

Такой волшебный момент: мы сидели, почти касаясь друг друга, и смотрели вдаль.

Молча.

Что-то такое волшебное витало между нами в воздухе, но каждый из нас боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть его ненароком.

– Ты сидишь слишком близко ко мне, Радов. – Наконец, хрипло произнесла она.

– Я всё ещё должен бояться, что кто-то заметит это? – Не глядя на неё, спросил я.

Карина не ответила. Но улыбнулась.

И в этот момент я понял, что мой мир стал глухим без её улыбок.

Нет, нельзя разлюбить по щелчку пальцев, это так не работает. Твоё сердце иногда выбирает те вещи, которые ненавидит разум, и ничего нельзя с этим поделать. И только они дают тебе возможность почувствовать себя счастливым.

– Пора. – Прошептала Карина, поднимаясь, когда из воды выбрались остальные.

Мы быстро забежали обратно в воду, смыли с себя песок и помчались к своим.

У меня стучали зубы, когда я обтирал себя полотенцем. Если честно, я не купался в море все эти годы. Меня просто не тянуло. И, наверное, только из-за Карины я сделал сегодня исключение.

Мы весело болтали на обратном пути, привычно обменивались колкими фразами, с удовольствием поддевали друг друга, но, всё же, это больше походило на перемирие, чем на войну. Будто и не было никаких обид, боли и стольких лет вдалеке друг от друга, будто…

– А я вас тут заждалась! – Оборвал эту идиллию звонкий голос Алисы.

Она стояла на крыльце дома Зиминых в своём идеально выглаженном платье с глубоким декольте, со своими идеально уложенными волосами и с привычно идеальным макияжем. Девушка нетерпеливо постучала ноготком по планшету, который держала в своих руках, затем оглядела всю компанию и вежливо улыбнулась.

– Почти всё готово к торжеству, но необходимо уточнить ещё кое-какие детали. – Сказала она, спускаясь с крыльца нам навстречу. – Добрый вечер всем! 25

Карина

И почему я не удивилась, когда приглашённая распорядителем свадьбы девушка оказалась блондинистой красоткой с увесистой грудью? Это же Радов. Все самые красивые девушки всегда увивались за ним! Вполне закономерно, что он устроил одну из них организатором торжества моего брата.

А я уж, было, размякла… Расслабилась! Разомлела от бокала вина и нашего многозначительного молчания на берегу моря.

Идиотка…

– Добрый вечер, Алиса. – Поздоровались с ней мои родители.

– Привет! – Обняли её будущие молодожёны.

– Я смотрю, вас стало больше. – Девушка остановила свой взгляд на нас с Ниной.

Её губы дрогнули в вежливой улыбке.

– Да, приехала наша дочь – Карина. – Представила меня мама. – А это её подруга Нина.

– Очень приятно. Алиса. – Протянула мне ладонь большегрудая.

– И мне. – Кивнула я, стараясь не смотреть на её внушительный бюст.

Расщелина в её декольте напоминала целый гранд-каньон, и взгляд непроизвольно сам нырял в неё – его туда будто засасывало какой-то невидимой силой.

«Да уж, ясно, каким очарованием эта красотка заманила в свои сети Гадова».

– Здрасьте. – Сказала Ниночка, пожимая её холодную руку.

И взгляд Орловой тоже моментально спикировал в ущелье Алисиного декольте.

– А-а-ай! – Едва успела отскочить Алиса, когда Пупсик, обнюхав её ноги, решил, что это вполне подходящие «два столба с дороги», и поднял заднюю лапу, чтобы помочиться. – Держите свою собаку, пожалуйста! Уберите, уберите её от меня!

– Простите, он просто обижается, когда я не представляю его незнакомым людям! – Воскликнула Нина, даже не пытаясь поймать Пупсика. – Он считает себя личностью.

Радов наклонился и подхватил пса на руки.

– Здравствуй, Максим. – Низким голосом сказала Алиса, едва он выпрямился.

– Привет. – Бросил Радов.

«Пожалуйста, кто-нибудь, скажите этой женщине, что она сейчас съест его одними глазами!» – поморщилась я.

– Ну, что, – прервала их взаимное проникновение взглядами моя мама, – пройдём в дом?

– Да, было бы замечательно. – С опаской глянув на собаку, закивала Алиса.

И зацокала каблучками к входной двери.

– Клешня у неё холодная, точно у Смерти. – Шепнула Ниночка, склонив голову и наблюдая за тем, как покачиваются обтянутые тканью юбки крепкие ягодицы Алисы.

А я снова ощутила себя девчонкой-подростком, которая оценивающе оглядывала каждую пассию Радова, осознавая, что никогда не будет для него столь же привлекательной, как она.

– Как вы понимаете, по времени мы были очень ограничены. – Вещала Алиса на всю гостиную, раскладывая какие-то листочки перед женихом и невестой. – Но, к счастью, с вами работает профессионал. – Она указала на себя, улыбнулась и бросила игривый взгляд на Макса. – Я смогла утрясти все организационные моменты. Посмотрите. – Что-то нажала на экране планшета. – Итак, на завтра у вас назначены примерки нарядов, здесь договор на видео и фотосъемку, я договорилась с лучшими специалистами, это смета по декору…

Она что-то говорила и говорила, а я в это время успела сходить на кухню, попить сока, развесить полотенца, перекусила черешней и вернулась в гостиную.

– Тогда прощаемся до завтра. – Алиса горячо обняла невесту, затем жениха.

Похоже, все организационные моменты были улажены. Наташа едва в ладоши не хлопала от радости.

– Спасибо, спасибо вам! – Пропищала она.

И бросилась обнимать Вовку.

– Всего доброго. – Вежливо улыбнулась Алисе мама.

Папа, продолжая оглядывать сметы, очевидно, подсчитывал траты и количество седых волос, которых у него прибавится в связи со всеми грядущими празднованиями.

– До свидания, – криво улыбнулась я, подхватывая со стола одну из оставленных Алисой бумажек.

Бегло пробежалась по ней глазами. Цифры, цифры. Кроме цветочного декора ничего интересного для меня не нашлось.

– Макс, тебя подвезти? – Остановилась в дверях свадебная устроительница.

Её движения были настолько плавными и чувственными, что меня начинало укачивать.

– Меня? – Радов поставил на столик стакан с лимонной водой. – А… – Он оглядел присутствующих. – Ну, хорошо. Можно.

– До завтра, Максим. – Погладила его по плечу моя мама. – Спасибо, что пришёл.

– Да не за что.

Он кивнул и вышел следом за Алисой из дома, не забыв по пути нагло подмигнуть мне.

Ниночка не удержалась и тут же бросилась к двери, чтобы посмотреть, как они будут отъезжать. Я тоже подошла к окну.

Алиса села в свой желтый женский хэтчбек и поманила Радова пальчиком.

Макс обернулся, махнул нам на прощание и направился к пассажирской двери.

– Она что, прямо на каблучищах за рулём поедет? – Пробормотала Нина. – Это же опасно.

– Будь осторожнее в дороге! – Крикнула я. И когда Макс сел в машину, добавила негромко: – И не забудь пристегнуть… презерватив!

Жар тут же ударил мне в щёки.

– Какая осторожность, детка? – Скривилась Ниночка. – Ты видела её подушки безопасности? Там двойной, усиленный, амортизирующий air bag[3]!

– Всё, как он любит. – Тихо заметила я.

Развернулась и отправилась в свою спальню.

26

Макс

– Что-то ты не особо рад меня видеть, – Алиса вывернула руль, и автомобиль резво выехал на дорогу, – или мне показалось?

В окне мелькнули фигуры девушек: Карина со своей подругой проводили машину взглядами и задернули шторы.

– Что? – Переспросил я.

Устроить Алису распорядителем свадьбы было не самой моей лучшей идеей, но в тот момент я думал не о том, что придётся видеться с ней чаще, а о том, что виноват перед ней. И мне хотелось хоть как-то компенсировать этой девушке отсутствие интереса и привязанности к ней.

– Я заметила, что ты держался отстранённо. – Объяснила Алиса, направляя машину в нужную сторону.

– А как мне нужно было держаться? – Я бросил на неё недоумевающий взгляд.

Пальцы девушки крепко сжались на руле. Автомобиль набирал скорость, а она собиралась с духом, чтобы не вывалить на меня сразу все свои претензии.

– Я звонила тебе… – Выдохнула она.

Уголки её губ замерли в напряжении. Похоже, она едва удерживалась от того, чтобы не устроить мне сцену.

– Я знаю. – Я не сводил с неё взгляда. Было бы здорово, если бы она сорвалась сейчас и вывалила на меня кучу своих претензий. Тогда оставалось бы всего лишь напомнить ей о том, что я не обещал никаких отношений. Но Алиса продолжала питать надежды, и потому вынуждена была лавировать, подбирать слова и буквально ходить в этом смысле по краю. – Я работал.

– Но ты мог перезвонить. – Девушка улыбнулась и бросила на меня взгляд. Её улыбка казалась вымученно вежливой.

– Мог. – Просто сказал я.

Проблема девушек, желающих отношений с тем, кто не может им этого дать, в том, что они всегда до последнего верят в то, что у них однажды всё получится. Только вот дело в том, что если мужчина хочет позвонить, он позвонит. Хочет прийти, придёт. Хочет быть с ней – будет. И ни что ему не помешает этого сделать: ни дождь, ни ураган, ни чёртов армагеддон.

Не однажды, а сейчас, в этот самый момент.

Уверять себя в обратном – значит, тратить своё время впустую. Если мужчина не заинтересован, со временем это не изменится.

– Но ведь ты провёл вечер с этими людьми! – Тон её голоса вдруг повысился до неприятно визгливого. Пальцы рук добела сжали руль. – У тебя что, даже минутки свободной не нашлось, чтобы перезвонить мне?!

Алиса наградила меня ещё одной фальшиво выдержанной улыбкой.

– Нет. – Спокойно ответил я.

И расслабленно вытянул ноги.

– А, может, ты просто не хотел? – Начинала закипать она. – Или тебе было с ними та-а-ак уж интересно?

– Эти люди мне как семья, Алиса. – Я опустил стекло и подставил лицо прохладному солёному воздуху. – Это было важнее всего остального.

– Значит, просто не хотел. – Она невольно притопнула, и машина рванула вперёд ещё быстрее.

Я прочистил горло и посмотрел на неё.

Как объяснить женщине, с которой у нас один раз, месяц назад, был случайный секс, что это ничего не значило для меня и случилось только потому, что до этого у меня целый год не было близости ни с кем?

– Алиса, я должен попросить у тебя прощения.

– За что? – Взвизгнула она.

– За то, что невольно дал тебе понять, что мы с тобой… ну, как-то связаны. – Нужные слова всё никак не подбирались, и я заёрзал на сидении. Обычно девушки бывают более понятливы и менее настойчивы. – Я не хотел… ввести тебя в заблуждение. Не трать своё время на меня, не звони мне, не приглашай меня никуда. Я… одиночка, понимаешь?

– Значит, это всё из-за неё? – Её грудь заходила ходуном на вдохе и выдохе.

Кажется, Алиса была уже на грани. Я почувствовал себя подлецом.

– Из-за неё?! – Повторила она громче.

– Из-за кого? – Насторожился я.

– Из-за той, с тёмными волосами.

– Кого ты имеешь в виду? Карину?

Ох, зря я не пристегнулся.

– Мне плевать, как её зовут. Сестра жениха! – Голос Алисы тонул в истерических нотках. – Ты смотрел на неё, как… не знаю… как верный пёс!

– Разве? – У меня в горле пересохло.

– Да! Ты из-за неё такой, да? Из-за неё?!

– Какой такой? – Этот разговор мне начинал надоедать.

Я выпрямился.

– Пустой! Холодный! – Алиса взмахнула рукой. – Равнодушный!

Кажется, её внимание с дороги полностью перетекло на меня, и теперь поездка становилась крайне опасной.

– Алиса, дело не в Карине. И не в тебе. – Я невольно ухватился рукой за обшивку двери. Мой взгляд метался по дороге, по которой мчался автомобиль. – Просто я не хочу отношений с тобой. Неужели, это и так не понятно?

Девушка резко ударила по тормозам, и шины завизжали. Машину тряхануло, она завиляла по дороге, а затем выбросило на обочину.

– Убирайся! – Крикнула Алиса, когда автомобиль замер.

Я упёрся вытянутыми руками в панель, моё сердце стучало нереально быстро. Как мы не разбились, один Бог знает.

– Прости, если обидел. – Выдохнул я.

– Пошёл вон из моей машины! – Указала она. – Уходи-и-и!

– Хорошо.

– И не звони мне больше!

«И не собирался, если честно».

Я толкнул дверь и выбрался на обочину:

– Прости…

Автомобиль резко сорвался с места, обдав меня брызгами гравия и облаком серой пыли. Глядя ему вслед, я покачал головой.

Похоже, мне ещё повезло отделаться лишь малой кровью. 27

Я замерла возле открытого окна. Вечерние сумерки наполнились стрёкотом цикад и сладким запахом цветов. Земля медленно остывала, и воздух напитывался тяжелой, горячей влагой.

Всё-таки, жизнь на тихом морском побережье текла совсем другим чередом. В большом шумном городе, полном суеты, все спешили куда-то, толкались, хмурились, выглядели сосредоточенными и угнетёнными, будто бы на их плечах лежала вся тяжесть мира.

Здесь же всем правили солнце, шелест прибоя, запахи дивных цветов и ароматы спелых фруктов.

Когда я жила в этом городе, я совсем по-другому смотрела на жизнь – может, была ещё совсем юной и глупой? Или мыслила совсем по-другому.

Я упёрлась руками в подоконник и выглянула наружу.

Розовая закатная дымка почти рассеялась на горизонте, а на острых верхушках-пиках горной гряды повис туман. Нежно алого цвета разводы смешались с серым паром и теперь густо оседали над морем.

Я втянула носом вечерний воздух и вспомнила тот день, когда стояла здесь вот так же – глядя в окно и ощущая, что, наконец-то, моя мечта сбылась. Из динамиков доносилась плавная мелодия, и я такая: «Стоп. Это же как про нас. Это наша песня!» И подумала: «Какая же я счастливая…»

Я тогда просто ещё не знала, что никаких «нас» и не было – мне просто померещилось. Он играл мной, как и всегда, как и со всеми, а я и поверила.

Играл. Почти как сейчас – когда я, глядя в его смеющиеся, лучистые глаза, готова была поверить ему снова.

– Опять о Гадове думаешь? – Ворвалась в комнату Нина.

Она несла в руках завёрнутого в полотенце Пупсика, тот после купания пах моим шампунем и казался милым и безобидным, точно младенец.

– Вот ещё. – Фыркнула я.

– Просто у тебя такое блаженное выражение лица, – заметила подруга, отпуская Пупсика на матрас.

Тот сразу встрепенулся и стряхнул всю лишнюю воду с шерсти прямо на простынь.

– А я-то хотела гостеприимно предложить тебе спать на кровати. – Сказала я, прикрывая окно на четверть. – Но твой пёс уже выбрал матрас, так что поздравляю – вы оба спите на нём, на полу!

– А я не прихотливая, – ничуть не расстроилась Ниночка. Она стряхнула полотенце и повесила на спинку стула. – Так что, о чём ты думала? О том, как вы с Гадовым объявили друг другу войну, а потом сидели на берегу, прижавшись плечами, точно влюблённые воробьи на проводах?

– Что? – Я постаралась казаться равнодушной. – Нет! Я думала… думала… не написать ли Яну. – Поправила подушку и легла на кровать. – Выложила несколько сегодняшних фотографий в stories Инстаграма, заодно проверила его страничку. Думала, вдруг какие-то новости? Вдруг он скучает по мне?

– Знаешь, как понять, что разлюбил человека? Ты разлюбил, когда перестаёшь проверять, просмотрел ли он твои сториз. – Нина взяла собачью щётку, поймала Пупсика и собрала шерсть на его макушке в аккуратный хвостик. – Я поняла, что успокоилась, когда мне стало всё равно, интересуется ли Кирилл моей жизнью.

– И причём тут я?

– Забей уже на своего Яна. Хватит о нём думать. Все твои мысли о вашем расставании, а ему, наверняка, вообще всё равно? Неразделённая любовь – это могила, в которой гниют заживо обезумевшие от чувств идиоты. Не нужно тебе этого. – Она повязала на хвостике пса крохотный бантик. – Приглядись лучше к Гадову. Кажется, он от тебя без ума.

– В какой момент тебе это показалось? Когда он язвил мне или когда уехал с сисястой Алисой, или как её там?

– О, да ты ревнуешь. – Брови подруги подпрыгнули вверх.

– Пф! – Отвернулась я.

– Что же там между вами такое произошло?

Я не стала отвечать.

Ком встал в горле.

– Ладно, не говори. – Нина плюхнулась на матрас. – Я чувствую, что скоро это созреет, как мерзкий прыщ, и прорвётся наружу – бдыщ!

Я улыбнулась.

– Нинок, закрой-ка, пожалуйста, дверь на замок. Там есть задвижка.

– Боишься, что секси-красавчик Максик проникнет в твою спальню под покровом ночи? – Спросила подруга, поднимаясь. – Боишься за сохранность девичьей чести? Тогда нужно закрыть ещё и окно. Вдруг он взберётся сюда, как отважный ниндзя?

Она даже хрюкнула от смеха.

– Нет, просто не собираюсь спать с открытой дверью в тот момент, когда рядом ошивается эта… Нагайна![4]

– Ой, ты права. – Сказала Нина, щёлкая замком. – Невеста и впрямь странная.

– Да я про Юленьку!

– А-а-а, про змею? Жаль, я её не видела.

– Тебе повезло!

Нина распустила волосы и выключила свет. Комната наполнилась серебристым сиянием загорающихся на небосводе звёзд.

– Знаешь, а ведь Радов прав. – Сказала я, забираясь под тонкую простынь, служившую мне одеялом на эту ночь.

– В чём? – Подруга легла на свой матрас.

– Он подозревает, что невеста что-то скрывает. Даже предлагал мне объединиться, чтобы выяснить, что именно.

– И почему он так решил? – Донеслось снизу.

– Потому, что она ведёт себя странно, из кожи вон лезет, чтобы всем понравиться. Свадьба эта… быстро всё как-то. Только познакомились, и сразу необходимость пожениться. Вот и расписались бы, зачем нужно целое торжество? Оба ещё толком на ноги не встали, только работать начали, и родители им денег добавляют на празднование. А вдруг всё зря? Вдруг они разведутся через месяц? Ты ведь не знаешь моего Вовку. Он, конечно, не полный идиот, но дуралей знатный, такого легко вокруг пальца обвести. Думает, что ловелас и крутой мачо, а на деле – наивный добряк. Родители всегда радовались, что он дружит с Максом, тот… посерьёзней, что ли. Думали, присмотрит за ним.

– Думаешь, она обвела его вокруг пальца? Натаха эта. Тогда в чём её выгода? Имущества у Вовки Зимина, кроме портков и телефона, нет и не было, талантами он тоже, как вижу, не блещет… Может, она нелегал, и ей нужен от него штамп в паспорте? Ради вида на жительство, а?

– Я тоже никак не пойму. Наверное, стоит нам к ней присмотреться.

– Хочешь, я обшмонаю её чемоданы, пока её не будет в доме? – Предложила подруга.

– Нина-а-а! – Рассмеялась я.

– А что?

– Сначала клептомания, а теперь это – да ты прогрессируешь.

– Я просто предложила. – Хихикнула она.

– К тому же, там у неё Юленька в комнате. Бр-р-р! – Меня передёрнуло. – Что, вообще, в голове у человека, который держит змею? Да ещё такую мерзкую, белую, фу… Говорят же, какой хозяин, такой и питомец.

– Соглашусь. – Отозвалась Ниночка. – Вот мы с Пупсиком тоже похожи. Он милаш, и я милашка. А ещё он такой же красивый, благородный, энергичный, смышленый, грациозный, как я.

– Это точно. – Хмыкнула я.

Хотела добавить ещё пару эпитетов, но не стала.

– Слушай, а как у этого Фила фамилия? Поищу его в соцсетях.

– Нина-а-а, – протянула я, поворачиваясь на другой бок.

– Не, ну, а что? Радов твой с тебя очей не сводит, Вован уже занят этой своей рыжулей, а мне что делать? У меня и так уже недомогание – никто меня не домогается. Уступи мне хоть Фила, а? Такой парень классный, и почему ты мне раньше про него ничего не рассказывала?

– Не знаю.

– Колись, было что у вас с ним?

– С кем? С Филей?

– Ага.

– Не-а, не было. Мы просто дружили.

– Потому что он был жирижаблем? – Искренне удивилась Нина.

Я рассмеялась.

– Нет, потому что мы просто дружили. И потому, что… я была влюблена в Макса.

– Ах, да. Точно.

– И я Максу сегодня на руки запрыгнула. – Добавила я, не в силах сдержать смех.

– Реально? – Прыснула со смеху Нина. – Прям на руки?

– Ага. Потому, что змею увидела!

– Да ла-а-адно! Не вали всё на змею!

– Серьёзно. А ещё он застал меня, копающейся с застёжками комбидресса под юбкой!

– Аха-ха! Реально?

– Да! И предложил свою помощь.

– Ой, не могу. Надеюсь, ты согласилась?

– Нет.

– Жалеешь?

Мы опять рассмеялись.

Наши разговоры продолжались ещё около часа. С Ниной хохотать можно было бесконечно, она всегда отлично поднимала мне настроение, но завтра нужно было рано вставать. Когда, наконец, подруга уснула, я отвернулась к стене, закрыла глаза и окунулась в тишину.

«Наверное, Макс сейчас обнимает эту Алису» – промелькнула мысль у меня в голове.

А я тут, одна.

Но не успела об этом подумать, как что-то внизу зашевелилось, а затем запрыгнуло мне на кровать.

– Даже не думай. – Остановила я Пупсика. – Подушка – моя, ты спишь в ногах, усёк?

Он неохотно замер, а затем послушно опустился на постель возле моих ступней.

– Вот так-то лучше.

Но продолжалось это недолго: как раз, когда я начинала проваливаться в сон о солёных морских волнах и красивых глазах Радова, возле моего лица приятно запахло шампунькой. Затем что-то защекотало шею, засопело возле моего уха, но… сопротивляться уже не было сил.

28

Когда я проснулась, Нины уже не было в комнате. Если позволяли обстоятельства, подруга обычно спала до обеда, поэтому ранний подъём был для неё чем-то новым и… странным.

Я встала, привела себя в порядок, надела платье и пошла разведать, куда же она могла смыться.

– Привет, бабуль. – Обняла бабушку, сидевшую в кресле-качалке на первом этаже.

Она прижалась к моему животу, легонько, насколько позволяла сила в её морщинистых руках, и сжала меня за талию.

– Как дела? Какие новости, Кариша? – Улыбнулась она.

– Всё хорошо. Вот, проснулась, не могу никого найти. Не знаешь, где все?

Бабушка задумалась, но тут со двора послышался звонкий лай.

– Кажется, они в беседке. – Вдруг прояснился её взгляд. – Твоя подружка со своей Моськой тоже пошли туда. Слышишь, как лает?

– Ага, спасибо, бабуль. – Я наклонилась и поцеловала её в дряблую щёку.

– Ты уже завтракала? Покормить тебя?

– Нет-нет, сиди. Я сама. Я справлюсь. – Заверила я.

И беспокойство, вдруг родившееся в её взгляде, моментально растворилось.

Я на цыпочках пробралась к двери, ведущей в сад.

– Нет. Нет. – Слышался голос отца. – Нет, так не пойдёт. Ты ничего не получишь, пока не сделаешь так, как нужно мне, ясно?

Опять отчитывает Вовку, всё понятно.

– Сидеть! Сидеть, я сказал.

Ну, ведь точно.

А-а-а, нет – я нашла его взглядом.

Отец сидел под абрикосовым деревом, а возле него крутился неугомонный Пупсик.

– Вот так, дружище, а теперь получай своё лакомство. – Довольно улыбнулся папа, когда пёс прижал свой вертлявый зад к земле, и протянул ему кусочек какого-то корма. – Молодец, Тузик!

– Он – Пупсик! – Раздался откуда-то голос Ниночки.

– Точно.

Я повернулась и увидела их с мамой в беседке под тенью навеса. Они расположились возле настоящего пузатого самовара в окружении десятков каких-то склянок и кастрюль, и с моей наблюдательной точки не было видно, чем они там занимались.

– Вот, смотри. – Поучала мама. – Абрикосы мы берём специально немного недозрелые, а вишню наоборот – спелую.

– Поняла. – Кивнула Нина, поправив красный фартук, повязанный у неё на груди.

Я вышла и двинулась им навстречу. Солнце ещё не было в самом зените, но припекало уже знатно. В воздухе стояла тяжёлая, душная влага.

– Абрикосики мы с тобой разделили на половинки и убрали из них косточки. – Продолжала моя родительница, указывая на чашки. – Из вишни Серёжа тоже удалил косточки. Теперь нам нужно налить воду в сахар и приготовить сироп для варенья.

– Чем занимаетесь? – Спросила я, входя под навес.

Обе как по команде вздрогнули.

– Ой. – Мама схватилась за сердце. – А мы тут не шумим, чтобы ты выспалась, как следует.

– Доброе утро, дочь! – Махнул мне отец.

– Доброе, пап! – Прищурилась я, прячась от косых лучей солнца. Села за большой, деревянный стол и уставилась на склянки. – Я выспалась. Оказывается, ужасно приятно просыпаться в родном доме.

– А мы тут варенье варим. – Улыбнулась Нина, придвигая ко мне таз с абрикосами. Ноздри защекотал приятный фруктовый аромат. Сразу вспомнились детские годы, когда можно было наедаться ими до такой степени, что трудно становилось дышать. – И чай тебе заварили. Мятный.

– Там ещё листья ежевики и шиповника. – Мама бросилась к самовару, налила в красивую белую кружку чаю, устроила её на белое блюдце и поставила передо мной. – А Ниночка тебе бутерброды к завтраку сделала. Да, Нин?

– Да.

Это шутка? Я бросила полный недоумения взгляд на подругу, и та убрала с одной из тарелок салфетку. На ней лежали аккуратные круглые бутербродики с сыром, авокадо и зеленью.

– Ух, ты ж… – Мои брови полезли на лоб.

Дома Нина без чужой помощи даже хлеб не нарезала бы.

– Я старалась. – Засияла она. – Твоя мама научила. – Они переглянулись, и Нина добавила: – Вот варенье сейчас научусь варить, а дома сама буду пробовать. Я в детстве любила крыжовенное, но моя мама никогда не рассказывала, как его делать. Кажется, она вообще покупала его в гастрономе… – Подруга пожала плечами.

– Ты ешь, ешь, а то сейчас мухи налетят. – Улыбнулась мама и бросила взгляд на отца. – То есть, родственники понаедут.

– А где, кстати, Вовка? – Огляделась я, усаживаясь удобнее.

– Они с Наташей укатили в аэропорт, встречать её родню. Часа через два вернутся. Я вот мясо замариновала, к их приезду пожарим.

– А что у неё за родня? – Спросила я, наклоняясь и втягивая ноздрями ароматы трав, отдавших все свои соки чаю.

– Да простые люди: мать – педагог, отец – нефтяник. В смысле, обычный буровой мастер. Трое детей: Вовкина Наталья и двойняшки – Митя и Маша. Им по десять лет. С ними приедет двоюродная сестра Наташи – Ольга со своим новорождённым ребёнком, а ещё лучший Наташин друг – Григорий. Она сказала, они с ним с детства дружны. И вроде всё. Остальная родня будет только к самому бракосочетанию.

– Ясно. – Хмыкнула я, взяв бутерброд. – Значит, весело будет. Кстати… раз уж тут Вовки нет, я должна спросить.

– Спрашивай. – Сказала мама, занявшись сиропом.

Она поставила большой таз на огонь маленькой плитки и стала ритмично помешивать сахарную воду.

– К чему такая спешка, мам? Вовка что… скоро сделает тебя бабушкой?

Папа закашлялся, Пупсик залаял, Нина хихикнула, а мама уронила ложку в сироп и беззвучно выругалась.

– А что? – Удивилась я, жуя бутерброд. – Раз возникла такая необходимость жениться после совсем непродолжительного знакомства, значит, есть какие-то обстоятельства. Он что, обрюхатил эту Наташу?

– Карина-а-а! – простонал папа.

– А что такого, пап? Нормальный вопрос! – Я посмотрела на него. – Помнишь, когда Вовка в одиннадцатом классе отпрашивался с ночёвкой к Радову, чтобы типа делать уроки, ты всегда напоминал ему, чтобы он надевал «обложки на учебники»? Помнишь, да? Вот я и подумала, что мой брат должен быть уже достаточно просвещённым в данной области!

– Не думаю, что дело в этом, дочь. – Ответила за него, выуживая из таза с сиропом ложку при помощи вилки, мама. – Они позавчера чуть не закусились с бабулей из-за того, что она требовала сказать ей, когда у неё уже, наконец, появятся правнуки. Твой брат попросил её отстать от Наташи и сказал, что они не торопятся с этим вопросом и планируют пока пожить для себя.

– Тогда в чём, блин, дело? – Не выдержала я.

– Это Макс тебя надоумил? – Отец подошёл к беседке и облокотился на деревянное ограждение. – Он и со мной тоже беседовал. Беспокоится за друга.

– А вы не беспокоитесь? – Покачала головой я. – Вовка же ваш сын, как-никак!

– Да. – Папа бросил на маму загадочный взгляд и кивнул. – И он достаточно взрослый, чтобы решать самому, и чтобы самому совершать ошибки и нести за них ответственность.

– Вот у вас и подход… – Я посмотрела на Нину. – Ты не знаешь, почему сыновьям обычно разрешают всё, а дочерей воспитывают как монахинь?

– Это неправда. – Вмешалась мама. – Мы тебе тоже многое позволяли.

– У меня братьев нет. – Пожала плечами Нина. – Сравнить не с чем.

– Я думаю, Вовка реально влюблён. – Уверенно добавил отец.

– А его невеста? – Усмехнулась я. – Она влюблена в нашего Вовку?

Мама предпочла промолчать, а папа тихо умыкнул из таза абрикос и отправился вместе с Пупсиком обратно под дерево.

– Я люблю своего придурка-братца и желаю ему счастья, – тихо сказала я, – вот и всё.

– Я знаю. – Отозвалась мама.

И мы продолжили каждый заниматься своим делом: я завтракала, а мать проводила свой мастер-класс для Ниночки.

Бутерброды оказались невероятно вкусными, чай необыкновенно ароматным, а запахи фруктов сделали это утро практически идеальным. Как ни пыталась я вспомнить, почему предпочла большой город тихому уюту маленького приморского городка, так и не смогла. Мегаполис проигрывал ему по всем статьям.

Сад, пение птиц, ароматы цветов и шум моря вдалеке – просто рай. Но этот наполненный красками и запахами час был лишь затишьем перед настоящим весельем. В обед в наш дом ворвалась толпа галдящих родственников Наташи.

Мы вышли встречать их в коридор.

– Знакомьтесь, это мои мама с папой! – Торжественно объявила невеста. – Мама – Лариса Александровна, папа – Тимофей Львович! – Будущие родственники обнялись с моими родителями. – Это моя двоюродная сестра Оля, а это её сын Жорик – он спит. – Указала Наташа на рыжеволосую женщину с ребёнком на руках. А когда все её поприветствовали, пропустила вперёд двух крепышей с недовольными лицами: – А это мои брат с сестрой: Маша и Митя, они хорошие ребята и будущие великие артисты.

Дети синхронно отвесили присутствующим по легкому полупоклону.

– Ух, ты, здрасьте, – сказал мой отец.

– А это…? – пискнула Ниночка, когда какой-то мужчина внёс в дом духовой инструмент.

– А это тромбон! Митя играет, а Маша у нас танцует чечётку! – Радостно воскликнула Наташа. – Ребята обязательно исполнят для вас свои номера. Уверяю, вам понравится, они у нас – настоящие таланты!

– Да я не про трубу… – Пробормотала Нина, глядя снизу вверх на двухметрового черноглазого красавца, держащего в руках инструмент.

– А… это Гришка! – Сияя, представил гостя мой брат. – Лучший друг моей Натуси. Прошу любить и жаловать!

Он принял из его рук тромбон, и «Гришка-косая сажень в плечах» бросился пожимать руки всем присутствующим.

– Очень приятно. – Промямлила Нина, когда лучший друг невесты вдруг наклонился и поцеловал её ладонь. – Ой…

– Ага. – Подтвердила я, когда он коснулся губами моей ладони и обворожительно улыбнулся.

– Ой, а вы кто? Дядя Стёпа? – Удивилась бабушка, подставляя и свою руку.

Мужчина любезно наклонился и поцеловал её хрупкую, сухонькую ручку.

– Для вас могу быть кем угодно. – Низким голосом произнёс он.

Бабушка тут же растаяла, а мама поспешила протянуть ему и свою ладонь.

– Светлана, – кокетливо хихикнула она.

– Дмитриевна, – добавил мой отец, оттесняя её и протягивая свою руку великану, – а я Сергей Анатольевич, рад знакомству.

– Натали много рассказывала о вас. – Решительно пожал Григорий его ладонь. – Для меня честь быть здесь с вами.

– Да брось! – Вовка шарахнул его по плечу (ему едва не пришлось подпрыгнуть, чтобы сделать это). – Меньше официоза, дружище! Здесь все свои!

– Вы проходите-проходите, – обратилась мама к гостям. – Сейчас будем обедать.

А Нина оттащила меня в сторону и осторожно шепнула:

– Вот скажи мне, подруга. – Она проводила взглядом всю процессию и, конечно же, крепкую задницу Григория. – И зачем тебе Вовка, когда рядом есть вот такой «лучший друг», а?

– Не знаю. – Ответила я.

Наш Володька явно проигрывал внешне на фоне такого двухметрового красавца Гришки.

– Я готова отдать руку на отсечение, но у них что-то было с Наташкой.

– Было… или есть. – Сказала я, наблюдая, с каким восхищением невеста смотрит на своего любимого друга.

– Ой, а какой у вас рост, Гришенька? – Спросила бабуля, когда он галантно взял её под ручку, чтобы помочь дойти до гостиной.

– Один метр, девяносто семь сантиметров! – С гордостью ответила за него Наталья.

– Ого! – Удивилась бабушка.

– Точно что-то есть. – Прошептала мне на ухо Нина.

29

Родители Наташи заняли гостевую комнату, двойняшки с тромбоном поселились вместе с ними. Двоюродная сестра Ольга с ребёнком въехала в пустующую каморку на чердаке: по сути это было оборудованным помещением с ремонтом – в детстве мы с Вовкой пугали друг друга тем, что там живут привидения. Но с тех пор, как родители вывезли оттуда весь хлам, комнатка перестала быть мрачной и выглядела вполне уютно и солнечно.

Грише оставалось поселиться в гостиной, либо в бабушкиной комнате – вместе с ней, разумеется. Даже не знаю, почему брутальный мачо-красавчик отказался от такой заманчивой идеи, но он заверил нас, что и так собирался остановиться в прибрежной гостинице. Поэтому, пока все обустраивались в комнатах, Григорий помогал нам накрывать на стол во дворе.

– У вас чудесно! – Сказала Лариса Александровна, выйдя на веранду, раскинув руки и подставив своё веснушчатое лицо солнцу. – Дети не сказали, они планируют остаться жить здесь?

Моя мама пожала плечами:

– Не знаю, почему им не сидится на месте. Вова говорит, что ему предлагают работу в Краснодаре, и что они с Наташей планируют переезд туда. Не понимаю, почему нужно уезжать, если здесь у них всё есть: у сына неплохая должность, к тому же, друг зовёт его работать к себе, и там денег даже больше будет. Опять же, здесь мы с мужем – поможем ребятам построить домик на берегу. Да и Наташа – хороший специалист, такой будет не трудно найти здесь работу по душе.

– Они ничего не говорили мне об этом, – Лариса с удивлением пожала плечами. – Первый раз слышу про Краснодар.

– Да? – Мама поставила на стол последний прибор. – А я думала, это вы их поддержали в этом решении. Странно. Город развивается. На месте Прибрежки, это тут, недалеко от нас, хотят строить современные отели для туристов. Мэр сказал, что планирует выделить даже зону под казино.

– О… – Задумчиво протянула будущая родственница. – Мощно.

– Вот именно.

Из дома выбежал Пупсик, а за ним – детишки.

Все трое с визгами пронеслись мимо и убежали в сад. Следом вышла Ниночка. Она проводила пса, удирающего от погони, взглядом, полным жалости.

– Сорванцы. – Умилилась Лариса. – Очень любят животных.

– Заметно. – Пробормотала подруга.

– Юленьку они просто обожают! – Женщина подошла к столу. – Чем вам помочь, Светлана?

– Ой, нет, вы здесь гостья, так что просто присаживайтесь. – Улыбнулась моя мать и посмотрела на нас с Ниной. – Мы с девочками сами справимся.

Мы с Ниной тут же подорвались и бросились к столу, помогать маме расставлять закуски.

– Вот варенье свежее, а деткам компот из персиков, – хлопотала мама, кружа вокруг стола. – Серёжа, как там мясо?

– Угли уже подошли, нанизываю на шампура! – Отозвался отец.

– Батя, давай, помогу. – Присоединился к нему Вовка, выйдя из дома.

Наташа в это время о чём-то мило ворковала с Гришей на веранде.

– Так, дамы и господа! – Тимофей Львович вынес из дома деревянный ящик. – Куда поставить наше коллекционное вино?

– Последи-ка за мясом, – попросил Вовку отец и направился к мужчине. – Давай сюда, в нишу. – Открыл створки и помог будущему родственнику устроить туда ящик.

– Откроем в день свадьбы. – Отряхнул руки Тимофей Львович. Выглядел он бодро, но моему отцу всё же уступал: внушительное пузо добавляло мужчине возраста. – Я специально ждал этого грандиозного события, чтобы попробовать винца, в которое угрохал десять лет назад целое состояние!

– Ого, какая выдержка, – мой отец протёр пальцами пыль с одной из бутылок.

– Да, смотри на даты, – гордо указал Тимофей Львович, довольный тем, что смог впечатлить его.

Теперь мужчинам было о чём поговорить.

– А где бабуля? – Огляделась я по сторонам.

– Сейчас Макс поможет ей разобраться с очками и приведёт к столу.

– Что, Радов приехал? – Удивилась я.

И хотела добавить «На фига?», но вовремя сдержалась. Вряд ли бы гости меня поняли.

– Ой, это вы про Вовочкинового друга говорите? Нужно с ним познакомиться. – Улыбнулась Лариса. – Они с Наташенькой столько про него рассказывали!

– Сходи-ка, поторопи их, дочь. – Обратилась ко мне мама.

Я бросила взгляд на Нину, и та ехидно усмехнулась.

– Хорошо. – Послушно кивнула я.

Мне не хотелось перечить матери при посторонних. Она прекрасно знала, что мы с Максом не переносим друг друга, а всё равно посылала меня за ним – будто специально издевалась!

Я положила салфетки в салфетницу и направилась в дом.

Пупсик лаял, как заведённый, дети бегали за ним вокруг деревьев и смеялись, но мне всё равно удалось расслышать, как Наташа, наклонившись к уху Гриши, радостно произнесла:

– Не знаю, как пережила бы это, если бы ты не приехал!

И услышанное заставило меня насторожиться сильнее.

Я вошла в дом и остановилась у окна. Отодвинула край занавески. Каждое касание, каждый взгляд Наташи – всё говорило о том, что этих двоих связывало что-то серьёзное. Так касаются друг друга только близкие люди, так смотрят друг на друга – только любовники, мне ли не знать?

Да и вообще, как может молодая женщина не обращать внимания на такого шикарного широкоплечего красавца, как этот Григорий? Даже мама с бабушкой держали осанку и поправляли волосы в его присутствии – и всё это словно на уровне какого-то рефлекса, а что уж говорить о Наташе, которая, пользуясь правом ближайшего друга, частенько оставалась с ним наедине?

И куда, блин, Вовка только смотрит, а?

Я перевела взгляд на брата: тот увлечённо обмахивал газетой шашлык. Вот болван! И ведь даже ни капли ревности или элементарной бдительности! Эх, Володя-Володя!

– Подглядывать нехорошо. – Сказал мне вдруг кто-то прямо в ухо.

И я едва не подпрыгнула.

– Чёрт! – Выдохнула, обернувшись, и положила руку на сердце.

Макс расплылся в обаятельной мальчишеской улыбке.

– Ты опять попалась. Ты всегда попадаешься! – С видом победителя заявил он.

– Где вы так долго? – Я перевела взгляд на бабулю, стоящую рядом с ним.

И тронула пальцами шею и ухо: там, где он почти коснулся меня только что губами. В этом месте у меня горела кожа.

– Мы искали мои очки. – Ответила за него бабушка. – Оказывается, я положила их в книгу.

– Мама зовёт за стол. – Сказала я, стараясь больше не смотреть на Макса. – Давай, помогу тебе дойти. – И протянула руку.

– Не надо, я и сама могу. – Замотала головой старушка. – Я ещё не рухлядь. Ну, или, может, не совсем рухлядь. – Она расправила плечи и переступила через порог. – Вот, видишь. Иду.

Макс всё равно догнал её и помог спуститься со ступеней.

Все уже рассаживались за столом. Гриша выдвинул стул и помог сесть Наташе. Она нежно провела пальцами по его ладони, а затем одарила благодарным взглядом.

– Стой. – Остановил меня Радов, преградив путь.

– Что? – Я уперла руки в бока.

– Ты всё ещё думаешь, что невеста так же проста и невинна, как хочет показаться?

Чтобы не ощущать себя уязвимой под его взглядом, я посмотрела сначала на невесту, рядом с которой сел Гриша, а затем на брата, который беззаботно снимал шашлык с шампуров.

– А тебе больше всех надо, Макс? – Наконец, подняла я на Радова свой взгляд.

Сегодня на нём были простые хлопковые футболка и шорты, его лицо было гладко выбрито, а волосы небрежно взбиты и уложены набок, и он выглядел таким свежим и юным, будто и не было этих нескольких лет, будто мой выпускной был только вчера.

– Я просто не понимаю. – Он навис надо мной, словно туча. – У тебя высокий IQ, Зимина, пора начинать им пользоваться.

– Что ты хочешь от меня? – Выдохнула я, с трудом удерживая на себе его взгляд.

– Боже… – Он закатил глаза, собираясь с мыслями. – Как ещё объяснить…

– Чёрт, Радов, да говори уже! – Прошипела я, оглядываясь, чтобы убедиться, что нас никто не слышит.

– Просто посмотри на них, – он махнул в сторону стола, за которым прижавшись друг к другу, точно голубки, сидели Наташенька с Гришенькой.

– И? – Фыркнула я.

– Ты тоже это видишь?

– Ну да. – Я пожала плечами. – У невесты есть лучший друг. В чём проблема-то?

– То есть, по-твоему, никакой проблемы нет? – Не на шутку завёлся Макс.

Проблема есть, и она очевидна, вот только признать её – значит, согласиться, что Радов прав, а этого допустить мне совсем не хотелось.

– Слушай, каждый имеет право тупить, но ты злоупотребляешь этим, Макс, честное слово. – Не выдержала я. – Давай, говори уже, чего ты хочешь?

– Эта свадьба – цирк! Невеста просто дурит всем голову! – Пробубнил он мне на ухо.

– О’кей, иди, скажи это всем присутствующим, – усмехнулась я. – Или у тебя нет доказательств, правдоруб ты наш?

– Карина, речь идёт о твоём брате!

Я прищурилась, вглядываясь в его лицо:

– А, может, ты просто недоволен тем, что твой друг женится на хорошей девушке в то время, как ты, весь такой классный и популярный, никому на шиш не нужен со своими принципами, своим желанием быть свободным и со своей дешевой популярностью? А?

Радов поднял руку, будто собирался схватить меня за шею и задушить, но вдруг замер. Затем просто сжал пальцы в кулак перед моим лицом, медленно опустил его и шумно выдохнул.

– Спорим, я прав? – Сказал он.

– Ой, обожа-а-аю твои споры! – Насмешливо пропела я.

– Я прав, и тебе придётся признать это. – Решительно заявил Макс. – Вот увидишь. Я докажу.

– Флаг тебе в руки.

– Или ты можешь попробовать доказать, что я ошибаюсь. – Вдруг улыбнулся он.

– Всё-таки, вынуждаешь меня спорить с тобой? – Хищно прищурилась я.

Во мне закипал азарт.

– Давай, утри мне нос, Колючка. Или тебе слабо? – Он игриво дёрнул бровью.

– Ненавижу тебя… – Прошептала я, качая головой. А затем решительно протянула ему руку. – Конечно, не слабо! – Я вложил свою ладонь в его крепкую руку, и мы снова превратились в двух неуступчивых, вечно воюющих друг с другом подростков. – Я докажу, что ты зря придираешься к девчонке, и что ты просто… одинокий неудачник-шовинист!

– Идёт. – Он крепко сжал мою ладонь. – А я докажу, что она водит всех за нос, и никакой свадьбы не будет!

– Только не будь слишком самонадеянным. Будет или нет свадьба, решать не тебе.

– Значит, я докажу, что она что-то скрывает.

– Если докажешь, – улыбнулась я, пытаясь вырвать свою руку из его.

– Но если докажу, то ты проиграешь, – наклонился он к моему лицу и прошептал едва слышно: – а если ты проиграешь, то исполнишь любое моё желание.

Я беззвучно рассмеялась. «Ха! Как же!»

– А ты – моё, не забывай об этом. – Я всё же вытащила руку и показала ему средний палец.

– Победа будет за мной. – Напомнил Радов.

– Только в твоих мечтах! – Шепнула я.

Наши лица оказались так близко, что хватило бы и дуновения ветерка, чтобы наши тела двинулись по направлению друг к другу, а губы соприкоснулись.

– Ребята, кончайте грызню, садимся за стол! – Прошёл мимо нас мой братец с тарелкой шашлыков.

Он рассмеялся, а я зависла, наблюдая за глазами Радова. Кажется, Макс тоже вдруг только что понял, что это не очередной детский спор – это жизни людей. И не просто людей, а наших близких людей. И поэтому нам стоило быть осторожными и деликатными в наших действиях.

– Думаю, нам стоит провести сегодня вместе весь день, – обратилась я к Наташе, сев за стол. – Узнаем друг друга поближе. Как тебе?

Она засияла:

– Конечно! Отличная идея! Тем более, что после обеда мы с вами, – невеста обвела нас с Ниной взглядом, – едем… на примерку платьев!

– Как здорово! – Поддержала Нина.

– Супер! – Улыбнулась я.

И мы с Радовым обменялись довольными взглядами.

30

Макс

Меня радовало, что старые приёмчики всё ещё действовали на Карину. И пусть это было глупо, да и смотрелось так же, я ощущал какой-то невероятный подъём на душе – даже несмотря на то, что моя необъяснимая тяга к этой девушке была лишь проявлением моей собственной слабости.

Обед проходил замечательно, и Зимина не сводила взгляда с невесты. Необходимость соревноваться со мной заставила её встать на мою же сторону – пусть она так и не считала. Не знаю, с чего вдруг я брякнул про какое-то там желание, ведь у меня не было определённого плана, но импровизация сработала – теперь у Зиминой была мотивация уделать меня, а я радовался этому, как пацан.

– За молодых! – Поднял бокал домашнего вина отец Наташи.

Все его поддержали, и я ещё раз обвёл присутствующих взглядом. Обычные люди, довольно милые. Все родственники невесты были приятными и не вызывали никаких подозрений. Но этот приторный, фальшивый Бандерас с его башкой под потолок и ухажёристыми манерами ужасно напрягал – его отношение к драгоценной Наташеньке было чересчур трепетным и нежным.

Он едва ли в рот ей не заглядывал.

Не будь рядом Вовки, кормил бы с ложечки и нежно промокал бы её губки салфеткой. А, может, и своими губами, кто знает?

Во всяком случае, именно так его забота и выглядела, и мой разум напрочь отказывался понимать бездействие и полную отрешённость друга. Неужели, он не видел, что этот desperado слишком уж по-хозяйски тянет к его будущей жене свои наглые, волосатые лапы?[5]

– Так, – Наташа посмотрела на часы и встала, – предлагаю девочкам выдвигаться в сторону салона, не будем заставлять Алису ждать.

От упоминания имени бывшей любовницы у меня задёргалось веко. Я, конечно, отлично прогулялся вчера вдоль побережья до дома пешком, но воспоминания о её истерике немного пугали меня.

Лишь бы обиды Алисы не навредили организации торжества. И о чём я только думал, когда предложил Вовке её услуги?

– Мальчики, тоже, пожалуйста, не опаздывайте, у вас примерка костюмов уже… – Наташа бросила новый взгляд на циферблат, – через полчаса!

– А мне куда? – Спросил Григорий.

Как в анекдоте про обезьяну, которая не могла определиться – к умным ей, или к красивым. Он что, не знал, с мальчиками ему отправиться или поехать на примерку платьев с девочками?

– Мужик, ты едешь с нами. – Сказал Вова, поднимаясь со скамьи.

– Ты же не собирался помогать невесте надевать платье в примерочной? – «Пошутил» я, вставая из-за стола.

– А, хорошо. – Кивнул Гриша.

– Вот и славно. – И Наташа весело взбила пальцами его волосы.

Слишком откровенный жест – Карина, судя по её взгляду, это тоже отметила.

– А потом парни отвезут тебя в гостиницу, чтобы ты мог заселиться. – Добавила невеста.

– А, хорошо. – Согласился Гриша.

Да уж, небогатый у него словарный запас. Ручки дамам он целовал с гораздо большим энтузиазмом.

– Поедем на моей. – Предложил я.

В машину сели Вова, Сергей Анатольевич, Тимофей Львович и Григорий. Последнему пришлось расположиться на пассажирском сидении, рядом со мной, только там вмещались его километровые ноги.

– Ты, наверное, занимался в школе баскетболом? – Поинтересовался я, наблюдая за тем, как он устраивается на сидении.

– Все об этом спрашивают. – Радушно заметил громила. – Но спорт меня не увлекал, я ходил в художественную школу и мечтал стать скульптором.

– И как? Сбылась мечта?

– Я буду пластическим хирургом, сейчас прохожу ординатуру.

– Ух, ты… Интересно. А по тебе не скажешь, что ты никогда не занимался спортом. – Сказал я, направляя автомобиль на оживленную дорогу.

– Это всё мои ежедневные кардио.

– Мм, значит, ты много бегаешь? Ну, это тоже спорт. Девушкам нравятся крепкие парни, да?

Он вежливо улыбнулся.

– Да, наверное.

– Так вы с Наташей давно дружите? – Не удержался я. – Смотрю, у вас такие тёплые отношения…

– С детства. – Ответил Григорий без тени стеснения.

– Гришка нам как сын! – Заверил нас Тимофей Львович.

– Да, мы с Наташей ещё со школы не разлей вода. – Подтвердил великан.

– Какая прелесть. – Я бросил взгляд в зеркало заднего вида.

Вова посмотрел на меня хмуро.

– И что ты к нему пристал? – Не выдержал он, когда мы приехали к салону, вышли из машины и стали подниматься по лестнице.

– А что такого? Я же просто спросил. – Прошептал я. – Не хочу, чтобы ты однажды вернулся с работы и застал на вашем супружеском ложе этого человека-циркуля.

Друг ударил меня локтем в бок.

– Этого не будет, я знаю. – Твёрдо сказал он. – Они реально просто дружат, с детства поддерживают друг друга, понимаешь?

Мы отстали от остальных, и я посмотрел на Вову.

– И ты уверен, что однажды она не принесёт тебе из роддома маленького двухметрового Гришку?

– Прекрати. – Серьёзно сказал друг. – Ещё одно такое слово про мою будущую жену, и ты покатишься отсюда кувырком. – Похоже, он не шутил. – Я доверяю Наташе и знаю, что она меня не обманет.

– Конечно. – Как я не сдерживался, уголки моих губ всё-таки поползли вверх в скептической улыбке.

– У нас любовь, ясно? Слышал о таком когда-нибудь? – Вовка приблизился ко мне вплотную и покачал головой. – Нет, не слышал. Я ведь раньше такой же был, как ты. Но то, каким я стал с моей Наташей, это другое. И таким я себе нравлюсь больше! Надеюсь, однажды ты испытаешь эти чувства и поймёшь.

– А Карина со мной согласна. – Выпалил я.

Вовка бросил быстрый взгляд на мужчин, которые уже поднялись по лестнице и отправились искать нужную дверь, и снова посмотрел в моё лицо:

– Не втягивай в это мою сестру.

– Но она тоже считает, что у твоей невесты с этим верзилой слишком тёплые отношения!

Друг на секунду задумался, хотел что-то сказать, затем просто вздохнул и хлопнул меня по плечу:

– Всё, пошли. Нас ждут.

Он развернулся и стал подниматься по ступеням.

Я нагнал его:

– Я просто забочусь о тебе.

– Знаю. – Кивнул он.

Мы преодолели половину ступеней, когда я добавил:

– Карина так изменилась, да?

– Ага, – отозвался Вовка, – она подросла. Немного.

– Мне, кажется, мы даже нашли общий язык.

– Вы-то? – Усмехнулся он, глядя на меня. – Сильно сомневаюсь. Она тебя не переваривает.

– Нет, она повзрослела. И теперь мы вполне… ладим.

А ещё у меня теперь есть желание. Что же мне загадать, когда она проиграет?

– То, что у неё выросла грудь, ещё ни о чём не говорит. – Бросил Вовка, ускоряя шаг. – Это моя младшая сестра, дружище, так что даже не думай. Она не одна из твоих девок. Она всё ещё моя младшая сестра.

Я остановился и, глядя ему в спину, сжал пальцы в кулаки. Мой пульс ускорился, челюсти заскрипели. Затем я взял себя в руки и тоже ускорил шаг:

– Эй, я ни о чём таком даже и не думал!

31

– Это здесь! – Указала Наташа.

– Наконец-то! – Простонала Нина. – Я уж думала, мы никогда не доедем!

Пупсик исцарапал все её коленки во время поездки.

– Я просто соблюдаю скоростной режим. – Объяснила я, аккуратно паркуясь у входа в здание.

– Чей? Скоростной режим улитки? – Нина отстегнула ремень. – Я вся взмокла, пока мы тащились сюда!

Едва автомобиль замер у тротуара, она толкнула дверцу и выбралась наружу:

– А-а-а! Свежий воздух!

– А мне понравилось. – Донёсся с заднего сидения Наташин голос. – Не люблю быстрой езды.

Вот, не зря я выступила её адвокатом. Милейшее создание, не так ли?

– Просто я несколько лет не была в городе. – Попыталась объяснить я. – Не то, чтобы заплутала, но здесь всё так изменилось, что мне хотелось рассмотреть каждую деталь.

– Красивый город. – Подтвердила Лариса Александровна и стала выбираться из машины. – Тихий, живописный!

– Только жарко очень. – Отозвалась Ольга, поправляя слинг, в котором лежал её сын. – И Жорик плохо спит из-за влажности.

– Ну, так мы ведь на юге. – Улыбнулась я, заглушив мотор.

– К сожалению. – Поджав губки, заметила она и выбралась из машины.

– Не обращай внимания, – Наташа потрепала меня по плечу, – свадьба: все нервничают.

– А ты? – Спросила я, глядя на неё в зеркало заднего вида. – Ты как? Волнуешься?

Наташин взгляд забегал:

– Ни капли. – Она, наконец, посмотрела на меня. – Только насчет погоды или платья, например. Или того, чтобы торжество понравилось родным. А в остальном… – Её губы тронула лёгкая улыбка. – Я ведь выхожу за самого прекрасного человека на Земле, что может пойти не так? Даже если будут какие-то накладки, это ведь мелочи?

– Верно. – Кивнула я.

– Кстати…

– Да? – Я отстегнула ремень и обернулась к ней.

– Насчёт Макса. – Она неловко улыбнулась и нервно почесала висок. – Мне кажется, он меня недолюбливает.

– Разве?

– Даже хуже. – Кивнула невеста. – Кажется, я его… раздражаю!

Нет, не кажется.

– Да брось, – отмахнулась я, – этот тип ненавидит сам институт брака! И никак не может смириться с тем, что его лучший друг больше не будет сопровождать его на вечеринки и помогать там клеить глупых девчонок. Его бесит, что Вова остепенился. Но Макс смирится, я тебя уверяю. На самом деле, он только выглядит самоуверенно, а так – вполне безобиден.

И сердце кольнуло от воспоминаний о том, каким жестоким может быть Радов, если захочет причинить боль.

– Понятно. – Поникла Наташа.

– Да ты не переживай. – Я вылезла и открыла ей дверь. – Идём, остальные уже заходят внутрь. Сейчас ты примеришь самое красивое свадебное платье в мире и перестанешь переживать из-за идиота Радова.

– Вижу, ты не переносишь Макса? – Смущённо улыбнулась Наташа, покидая салон.

Я закрыла машину и пожала плечами.

– Ну… Они знатно доводили меня с Вовкой в детстве. Только не могу же я злиться на собственного брата? Так? Поэтому мне приятнее думать, что это Макс виноват во всём.

Моя улыбка добавила уверенности словам, а вот настоящую историю ей знать незачем: во-первых, я не собиралась настолько сближаться с будущей родственницей, и во-вторых, я всё ещё держала в уме подозрения Радова.

Меня устроил бы любой расклад: невеста окажется подлой стервой – я спасу брата от женитьбы, окажется душкой – Гадову придётся исполнять моё желание.

Так что же загадать в случае победы? Заставить его бегать голым по городу? А, может, пусть набьёт на своём теле моё имя? Или… пусть скажет, почему так поступил со мной тогда… Нет, этого я знать не хочу.

Да и нечего там знать. Всё дело в его сволочной натуре: сегодня одна, завтра – другая. Лично мне он ничего не обещал, так чего обижаться?

Мы вошли с Наташей в здание салона. Внутри было прохладно, и я откинула назад прилипшие к шее волосы.

– Нам туда, – указала невеста на мраморные ступени, ведущие на второй этаж.

Мы стали подниматься.

Сверху слышались голоса Нины и остальных. Я вдруг подумала о том, что моя мама осталась дома с двумя сорванцами. Наверное, к нашему возвращению у неё будет дёргаться глаз и разовьётся заикание, но что поделать? Для матери невесты присутствовать на примерке важнее.

– Кстати, о Григории. – Произнесла я.

– Да?

– Мне он показался… классным. – Я подняла большой палец вверх.

– Да, Гриша всем нравится. – Её глаза наполнились нежностью.

– И вы с ним… Хорошо смотритесь, правда. Он… совсем не такой как Вова.

– Ой, да, – закивала Наташа, – совсем не такой!

– Большой. Сильный.

– И ужасно ранимый. – Улыбнулась девушка. – В детстве мне приходилось часто заступаться за него.

– Правда?

– Да. – Заверила она. – Его мальчишки дразнили. За то, что он такой… ну, понимаешь… утончённый, добрый.

– Есть такое, заметила.

– Вот. – Наташа указала на дверь. – Нам сюда. – Пропустила меня вперёд. – Зато Гриша очень внимательный и понимает меня во всём. Знает… хм, как бы лучше выразиться… все мои трещинки.

– О… бесценное качество… – Сказала я и неловко прочистила горло.

– Простите, но с собачкой не положено. – Донёсся до нас голос сотрудницы, едва открылась дверь.

Мы вошли и застали Нину, препирающейся с менеджером салона.

– Что значит «не положено»? – Громко возмутилась подруга. – Это мой компаньон, я без него не могу!

– Я вынуждена попросить вас оставить его на улице.

– Нет, так не пойдёт. – Нина топнула ножкой. – Вы не понимаете, это вообще-то… пёс-поводырь!

– Поводырь? – Округлила глаза сотрудница. – Но… я не вижу, чтобы вы… нуждались.

– А я глухая! Вот. Видите, да? Ничего не слышу, совсем ничего! Читаю по губам! – Ниночка воспользовалась растерянностью менеджера и указала на меня: – Вот! Она подтвердит! Карина, скажи уважаемой, что я без Пупсика совсем не могу!

– Ох… да… – Промямлила я неуклюже.

– Подтверждаю! – Решительно заявила Наташа, подойдя к сотруднице. – Моя гостья ничего не слышит, поэтому этот пёс – её ценнейший спутник.

– Хорошо… Тогда я не могу вам препятствовать, – уступила менеджер. – Только, пожалуйста, следите за своим животным, хорошо?

– Вообще без проблем, – бросила Нина и прошла в зал.

– Спасибо, – произнесла я, следуя за ней.

– У меня двоюродный брат в Самаре. – Шепнула подруга. – Лёшка, помнишь? Глухой. Везде с собой своего спаниеля таскает, и никто не может ему запретить. Закон!

– Прошу сюда. – Указала нам на диванчики вторая сотрудница.

Мы сели, а Наташа с мамой отправились в примерочную. Ниночка тут же спустила с рук пса, и тот побежал к стоящей в углу раскидистой пальме, чтобы справить нужду, и уже собирался поднять заднюю лапу, как я бросилась к нему.

– Блин! – Я вовремя подняла собаку на руки. – Ах, ты ссыкун!

– Да пусть бежит, – отмахнулась Ниночка. – Пусть оросит этот жалкий куст, может, он лучше расти будет!

– Нет уж, держи. – Я вручила ей пса и приказала: – Держи. – Села рядом и обвела взглядом зал. – Смотри, какая здесь красота, какая роскошь. Культурное место, явно не для собачих какашек и прочих Пупсиных проделок.

– Ой, а что может натворить один ма-а-а-ленький пёс? – Закатила глаза подруга. – Я тебя умоляю!

Пупсик оглушительно гавкнул, и я потёрла оглушённое ухо:

– Он – всадник апокалипсиса, так что не советую расслабляться.

– Ну, вот, Жорик проснулся. – Недовольно зыркнула на нас разгуливающая по залу Ольга и принялась покачивать своего малыша.

– Прости, – неловко улыбнулась я и пригрозила Пупсику пальчиком. – Тс-с-с!

– Гав! – Отреагировал пёс.

– Чёрт!

– Он не может молчать. – Снимая с себя ответственность, констатировала Нина. – Он же пёс. К тому же, поводырь! Его служба и опасна, и трудна…

Ольга её шутки не оценила – принялась качать ребёнка активнее.

Я одарила подругу осуждающим взглядом.

– А чо я? – Одними губами произнесла Нина и, с трудом сдерживая смех, стала качать на руках Пупсика, пародируя Ольгу.

– Ну, как? – Вышла из-за длинной шёлковой шторы Наталья.

– Вот это да… – Если бы не слинг, Ольга выронила бы ребёнка от изумления.

Я замерла, а Нина чуть не уронила челюсть от увиденного.

Выглядела невеста ослепительно, и это ещё слабо сказано. Вылитая Золушка на балу – только рыжая. Подол казался большим зефирным облачком, а корсет мягко подчеркивал тонкую талию и упругую грудь. Наташа смотрелась в этом наряде изящной фарфоровой статуэткой – хотелось любоваться ею и томно вздыхать.

– Великолепно! – Произнесла я, сделав над собой усилие и оторвав язык от нёба.

– Просто ох… – не совсем приличные слова сорвались с губ Нины.

Ещё минут пятнадцать Наташа кружилась перед нами, примеряя аксессуары и фату. Ещё минут двадцать мы все дружно помогали подобрать ей подходящие к платью туфли. Ещё десять уговаривали Ларису Александровну успокоиться и больше не реветь – настолько растрогана она была.

А потом, удаляясь в примерочную, Наташа указала на нас троих – меня, Нину и Ольгу, и сказала:

– А теперь ваша очередь примерять платья для подружек невесты.

Нина захлопала в ладоши, и Пупсик-таки вырвался на волю – побежал метить белый кожаный диван. Подруга еле догнала его и прижала к себе:

– Вы арестованы, мистер!

От платьев подружек все мы ожидали чего-то столь же ослепительного, как и наряд невесты, может, разве что, чуть поскромнее, но консультант магазина вынесла нам три сливового оттенка коктейльных платья с открытыми плечами и странными перьями по низу.

– Они что, их марганцовкой красили? – Нина непонимающе захлопала ресницами.

– Фукорцином. – Поморщилась я, разглядывая перья.

– Подол похож на мёртвого лебедя…

– Нравится? – Вышла из примерочной Наташа. – У друзей жениха будут лиловые аксессуары, так что смотреться вы будете просто шикарно!

– Я предпочла бы цвет луковой шелухи. – Прошептала Нина.

– Это нам? – Кажется, Ольга тоже не оценила наряды.

– А вы примерьте. Уверяю, на вас они будут сидеть отлично. Если нет, успеем подогнать или подобрать что-то похожее.

– А можно сразу похожее? – Заныла Нина.

Наташа подошла, взяла у неё Пупсика и указала на платье:

– Ниночка, ты для начала примерь, ладно? Просто посмотри, как будет смотреться.

– О’кей. – Подруга взяла чудо с перьями и потопала за шторку.

Я сделала то же самое.

Как раз, когда уже надела на себя наряд и пыталась застегнуть молнию на спине, в моей сумке затрезвонил телефон.

Я достала его и ответила на звонок.

– Да?

– Карина, это Филипп.

– Филипп? – Удивилась я.

– Мой красавчик звонит? – Раздался голос псевдо-глухой Нины из соседней примерочной.

– Филя? – Я выбралась из-за шторки и направилась к двери. Вышла из зала, прикрыла дверь и остановилась у окна в коридоре. – Да, Филь, я слушаю. Как ты узнал мой номер?

– Прости, твоя мама дала. Я приходил, искал тебя, мы ведь… вроде договаривались вчера.

– Ох, да, просто я сейчас на примерке платья. – Мои пальцы нервно разгладили перья на подоле. – А ты… ты хотел встретиться?

– Да. Если можно.

– Слушай, а если я приду не одна, ничего? Тут со мной невеста и ещё кое-кто.

– Конечно. Со мной сейчас тоже друзья, я тогда возьму их с собой. Давай встретимся в кафе?

– Какое кафе? Называй. Через час будем там.

– «Фламинго». Это Приморский бульвар, помнишь?

– Фламинго? Помню, Филь, конечно! – Я расплылась в улыбке.

Мы часто проходили мимо этого кафе и рассматривали посетителей через стекло. Воображали, что станем взрослыми и будем отдыхать там каждый вечер. Сейчас так забавно это вспоминать!

– Тогда через час.

– Договорились!

Я сбросила звонок, прижала телефон к груди и покачала головой. Вроде всего лишь встреча, даже не свидание, а почему-то так тепло стало на душе.

– Кх-кхм. – Кашлянул вдруг кто-то за моей спиной.

Я резко обернулась.

Радов. В строгом сером костюме, сшитом точно по фигуре, с узким лиловым галстуком, край которого прячется под стильным серым жилетом. Идеально причёсанный. Статный, элегантный, красивый – закачаешься!

– Шикарно выглядишь… – Обведя меня взглядом, хмыкнул он и только затем посмотрел в глаза. – Обычно так одеваются танцовщицы кабаре или… проститутки. – Макс нагло улыбнулся. – Но тебе идёт.

– Спасибо, Радов, ты, как всегда, ужасно мил. – Сжав в руке телефон, я сделала к нему шаг. Прищурилась, внимательно разглядывая его лицо. – Только вот… что это?

– Где? – Он коснулся своей щеки.

– Тут. На твоём лице. – Я указала на уголок его губ. – Да у тебя же рот перекосило от самодовольства!

– Разве? – Усмехнулся он, явно получая удовольствие от очередной нашей схватки.

– Да. – Заверила я, кивнув. – Вообще-то, я не верю в пластическую хирургию, Макс, но в случае твоей напыщенной ухмылочки лучше было бы и рискнуть. Такая милая мордашка… – Я приблизилась к его лицу, и в носу защекотало от пряного мужского парфюма. Дышать мне стало гораздо труднее, но я взяла себя в руки. – И такой уродливый перекос…

Меня словно магнитом потянуло к его губам. Макс наклонился ниже, и на секунду я испугалась, что он хочет поцеловать меня. Казалось, поцелуй уже неизбежен, но у меня вовремя получилось остановиться.

Я нахмурилась, а затем громко и прямо ему в лицо воскликнула:

– Ты что, следишь за мной?! Какого лешего ты здесь оказался?!

32

Макс

Ох, как мне нравилось, как она злится!

Наморщила лоб, вскинула брови, стиснула руки в кулачки, а глаза как загорелись – того и гляди, испепелит одним взглядом. Да ещё и стоит так близко, что медовый аромат её волос крадёт моё дыхание.

Сам не понял, как подался вперёд, ухватил её за талию и крепко прижал к себе.

– Ох!

Наверное, всё ради вот этого момента, когда её глаза ошеломлённо распахнулись, а рот от неожиданности принял форму буквы «О». Такой дерзости Карина от меня не ожидала и потому попросту опешила.

– По-твоему, я специально приоделся в этот чудесный костюмчик, чтобы поиграть с тобой в шпионов?

Девушка жадно глотнула воздуха, но попытку вырваться не сделала. Лишь хлопала ресницами, пристально разглядывая моё лицо. Её губы дрожали, а высокая грудь, прижатая к моей груди, часто поднималась и опускалась.

– Платье в тебе явно лишнее, – хрипло сказал я, переведя взгляд с её лица на её бюст, обтянутый грязно-лиловой тканью.

Снова поднял глаза.

– Руки убрал. – Нетвёрдым голосом произнесла она и упёрлась в меня ладонями. – Быстро.

Было не похоже, что она действительно этого хочет.

Девушка взволнованно облизнула губы, и мой пульс ускорился.

– Может, я не хочу их убирать? – И прижал её к себе крепче.

Наверное, у меня поехала крыша. Забыл, как больно было в прошлый раз, и захотел, чтобы она напомнила?

– Не надо, Макс. Я не хочу. – Прошептала Карина слишком быстро, и её ложь прозвучала слишком явно. – Я не игрушка.

Не знаю, как моя ладонь вдруг оказалась на её лице, но факт остаётся фактом – я коснулся большим пальцем её щеки, нежно провёл от уголка губ до виска и убрал за ухо непослушную прядь волос.

– Так, значит, соскучилась по нему? – Я безумно хотел поцеловать её, но всё ещё чувствовал себя уязвлённым. – Назначила свиданку в кафе?

Моё желание быть с ней побеждало все законы логики. Я готов был позволить ей снова вонзить её острые коготки в моё сердце ради короткого, ослепительного мига близости – просто, чтобы проверить, что я всё ещё живой внутри, что могу чувствовать, могу быть с кем-то рядом – не пустой оболочкой с пластилиновой улыбкой, а человеком из плоти и крови, который не боится стука собственного сердца и холодных теней прошлого.

И на секунду мне показалось, что я вижу в её глазах ответ: «Нет, тогда для меня тоже всё было серьёзно. Мне жаль, что мы так поступили друг с другом, потому я и сбежала», но огонёк надежды тут же погас.

– Ты о чём? – Выдохнула она.

– Я про «Фламинго». – Улыбнулся я. – И твоего дружка.

– А ты… ревнуешь, что ли? – Усмехнулась Карина.

– Я?!

Чёрт.

Мои руки отпустили её талию, и Карина чуть не рухнула вниз, потеряв равновесие. Хорошо, что я вовремя подхватил её снова:

– Просто я тоже собирался сегодня во «Фламинго». – Неуклюже добавил я.

Вот идиот.

– Тогда постарайся не попадаться мне там на глаза, ладно? – Она осторожно высвободилась из моих объятий. – Тебя и так слишком много в моей жизни в последние два дня.

– Подожди! – Я взял её за руку и притянул к себе.

А, может, к чёрту все эти обстоятельства? К чёрту этого Фила с его «Фламинго»? К чёрту этого Яна, о котором все трещали за столом? Может, мы больше не будем обманывать себя и друг друга? Я хочу, чтобы эта стервозина была моей, так пусть будет моей. И пусть будет больно, зато эта боль вдохнёт в меня жизнь.

– Что ещё? – Закатила глаза Карина.

Каждый раз в её попытках показать, как сильно я её раздражаю, я видел обратное – она тоже нуждалась во мне. В каждой её колючке, в каждом слове, маленькой иголочкой входящем в кожу, я ощущал страсть и притяжение.

Но как сказать об этом вслух?

– Подожди. – Я стиснул её руку и опустил взгляд.

Её ладонь была такой маленькой по сравнению с моей…

Мы уже много лет цапались с Кариной, мы постоянно разводили словесные баталии, бодались, как два упрямых барана, и я всё это время забывал про то, что я-то большой и взрослый, а она – она не такая уж и сильная, какой хотела бы казаться.

– Да что такое, Радов? – Её голос едва различимо дрогнул. – Размышляешь, какую бы ещё гадость мне сказать? Используй сарказм, он же не редко тебя выручал. Ну же! Давай, напряги мозги и выдай!

Она так привыкла к нашим взаимным оскорблениям, что не ждала от меня ничего другого.

Никто в целом мире, кроме нас двоих, не знал, что мы умеем по-другому.

Никто и не должен был знать.

Возможно, и сама Карина уже забыла о том, как это бывает. Забыла, что однажды это было правдой. Или чем это было?

– Эй, ты меня пугаешь… – Произнесла она, наклоняясь вперёд и пытаясь заглянуть мне в глаза.

Но я закрыл веки и медленно втянул ноздрями воздух.

Сейчас или никогда.

Ты должен сделать это.

Ведь если кто-то тебе по-настоящему дорог, он должен знать об этом. Простые слова иногда весят тяжелее всего, что есть на свете. Иногда они вершат судьбы и определяют будущее.

– Кого ты видишь, когда закрываешь глаза? – Тихо спросил я.

– Что?

– Каждый раз, когда закрываешь свои глаза, Карина? Где бы ни была, что бы ты ни чувствовала, кого ты видишь?

Воздух вокруг нас застыл.

Девушка не шевелилась и, кажется, даже не дышала. Она не спешила отвечать, и мне пришлось поднять на неё свой взгляд.

Карина стояла с открытым ртом, кровь отхлынула от её лица. Ощущение было такое, будто ей тяжёло стало дышать. Она сглотнула.

– Так кого? – Спросил я, стиснув её ладонь.

Хотя и так уже знал ответ – он отражался в её зрачках.

Тишина повисла над нашими головами, зазвенела где-то под потолком, а затем вдруг разбилась эхом стучащих по коридору каблучков.

«Что за звук? Откуда он? Почему нарушил такой хрупкий момент?»

– Простите, я опоздала! – Раздался голос Алисы.

Она только что поднялась по лестнице и теперь вынужденно притормозила, застав нас у окна, держащимися за руки.

– Здравствуйте, – Карина пугливо выдернула свою руку из моей ладони.

– Привет. – Поздоровался я.

– Прошу прощения, что помешала. – Замешкалась Алиса.

– Вы не помешали. – Зимина поспешила к двери, ведущей в салон. – Мы… просто разговаривали.

Она даже не обернулась, чтобы посмотреть на меня. Вошла внутрь и хлопнула дверью.

Зато Алиса не упустила момента: оглядела меня с ног до головы, многозначительно хмыкнула и с довольным видом проследовала за ней.

Я отвернулся к окну, стараясь унять сердцебиение.

И почему любовь всегда всё портит? Ведь жизнь без неё намного проще. И краски не такие яркие, и ощущения не такие острые, и улыбка – это просто улыбка, а не чувство полёта или легкое опьянение. И боли нет. Той дикой боли, от которой выворачивает наизнанку, которая как ржавое лезвие разрывает кожу и проникает внутрь безнадежным, медленным ядом.

Так почему нам всем так хочется любить?! Почему?

Может, мы просто безумцы, вот и всё?

33

Мои волосы отросли уже до лопаток, а Радов бросил институт – об этом судачил весь район. И именно эту новость обсуждали на нашей кухне уже второй день.

– Надеюсь, ты не поступишь так же безответственно? – Вопрошала мама, с беспокойством глядя на Вовку.

– Куда он, вообще, сейчас пойдёт? Чем займётся? – Разводил руками папа.

А Вовка в ответ лишь пожимал плечами.

Никто на всём белом свете не знал, почему Макс так поступил. Кроме меня. Мне казалось, что я понимаю его лучше кого либо, даже лучше своего бестолкового братца, который проводил с ним всё своё свободное время.

– Да отстаньте вы уже от Радова. Захотел и бросил, что тут такого? – Не выдержала я.

– Если кто-то из вас поступит так же, – предупредил отец, оглядывая нас с братом, имейте в виду, что помощи от нас вы не получите, будете всю жизнь мести дворы или таскать подносы в кафе.

– Кто, вообще, в наше время обходится без образования? – Мать отложила в сторону вилку. – Хочешь ты того или нет, но хоть какой-то диплом у тебя должен быть!

– Поэтому твой диплом, мама, валяется в ящике с документами с момента окончания тобой вуза? – Буркнул Вовка.

Впервые я его даже почти зауважала.

– Я никогда не хотела работать по специальности. – Возразила моя мать, переглянувшись с отцом. – Но зато у меня есть диплом. И он… он моя страховка на случай, если я останусь без работы!

– Твои мозги и наш отец – вот твоя страховка, разве нет? – Вова промокнул рот салфеткой и встал из-за стола. – И вообще, перестаньте цепляться к Максу. Я уверен, он знает, что делает.

– Владимир! – Грозно рявкнул отец.

Но Владимир уже гордо удалился в свою комнату.

– Ты наказан! – Неуверенно добавила мать.

И нарвалась на усталый взгляд папы. Оба понимали, что здоровенному детине, которому через полгода исполнится двадцать, они уже не указ.

Я улыбнулась сама себе.

Родители ничего не понимали. Вовка никогда бы не бросил учёбу: его мозг был устроен как двигатель отечественных Жигулей – крайне просто, и усовершенствование не было предусмотрено в ближайшие лет тридцать точно. Он пёр только вперёд или только назад – по накатанной.

И ещё мой брат прекрасно понимал, что нужно быть отчаянным и смелым, чтобы идти путём, который выбрал для себя Макс. Этот путь только для горячих сердец.

Никто тогда не знал, что задумал Радов, но я много подслушивала у двери комнаты брата, поэтому догадывалась, что он планирует открыть со временем своё собственное дело, поэтому и зарабатывает на стартовый капитал.

Макс работал много: утром курьером (я проследила), а вечером грузчиком на пристани. Один из банков дал ему смешную сумму в кредит под бешеные проценты, и на них он купил ржавую развалюху, на которой таксовал ночами.

Радов очень уставал – это видно было и по его бледному лицу, и по крепким мышцам, и по тому, что он уже дважды за эту весну уснул во время разговора с моим братом прямо на кресле в гостиной.

Мои чувства к нему никуда не делись, и я думала, что я одна в целом мире могу его понять. Но Макс так не считал. Он по-прежнему меня не замечал, и я была для него лишь мелкой занозой – младшей сестрой его лучшего друга, неуклюжей и забавной. А ещё по нему всё так же вздыхали все девчонки района – выбирай любую.

На носу уже маячили выпускные экзамены, и я дала себе зарок: если у меня не получится добиться его внимания, отправлю документы в различные вузы страны и уеду туда, куда получится поступить. И навсегда забуду Макса.

У меня оставался всего лишь месяц.

Вчера мы столкнулись с ним во «Фламинго». Ну, как столкнулись… Я услышала, что Вовка позвал его туда встретиться с симпатичными девчонками, и заявилась тоже.

– А ты что здесь делаешь? – Удивился Радов, столкнувшись со мной у бара, где я попивала коктейль. – Ты одна?

«Одна. Сижу вот, наблюдаю, как твоя ладонь время от времени ложится на талию той брюнетки с волосами до пояса».

– Да. Ищу, с кем бы познакомиться.

– Что пьёшь? – Он бесцеремонно взял мой бокал и попробовал содержимое.

– Безалкогольный, не переживай, папочка.

Но Радов всё равно угрожающе зыркнул на бармена.

– Езжай домой, пока твой брат тебя не увидел. – Посоветовал он мне, наклонившись к самому уху. – Ему не понравится, что ты здесь одна в такой короткой юбке и в такое позднее время.

«Хоть юбку заметил, и то хорошо».

Я чувственно, как мне тогда казалось, закинула ногу на ногу.

– Мне начхать на мнение моего брата. Я отдыхаю, где хочу. Я уже взрослая, ясно?

«Надеюсь, до него хоть сейчас дойдёт, что я уже женщина, а не ребёнок».

– Если ты уже взрослая, и хочешь с кем-то познакомиться в баре, то лучше сразу впиши свой номер телефона в меню местной кухни. Так будет быстрее. – Качнул головой Макс.

Боже, я ненавидела этот его взгляд. Снисходительный, почти отеческий. Ну, когда же он поймёт, что я больше не девочка с железяками во рту и ватой в лифчике? Все мои сверстницы давно расстались с девственностью и уже сменили по несколько парней, а я всё жду и жду, когда он обратит на меня внимание!

– Слушай, вали уже к своему Вовочке и вашим курицам, ладно? – Отвернулась я. – А меня оставь в покое.

– Карина, я тебе по-хорошему советую. – Шею обожгло его дыханием.

В баре было шумно, но мне хотелось верить, что он наклонился ко мне так близко не поэтому, а потому, что просто хотел быть ближе.

– Иди за свой столик. – Выдавила я.

– А ты иди домой.

– Нет.

– Ты опять за своё?

– То, что тебе не нравится мой ответ, не значит, что это не ответ.

– Красивой девушке опасно быть здесь одной. – Он почти упёрся подбородком в моё плечо.

Я закрыла глаза. «Я – красивая. Красивая!»

– Это не твоё дело. – Прорычала я вслух. – Иди, займись той брюнеткой, а со своими делами я уж как-нибудь справлюсь сама.

– Пойдём, отвезу тебя домой.

Он меня что? Отвезёт?

Я обернулась и уставилась на него. Макс кивнул.

– Идём, Колючка. – И протянул мне руку.

Наверное, любая девчонка удавилась бы за возможность держать его за руку, но для меня это значило намного больше, чем для любой из них. Поэтому я медлила.

– Идём. – Улыбнулся он.

И сам взял мою ладонь.

Мы направились в сторону уборных и вышли через чёрный ход. Макс открыл для меня пассажирскую дверцу и посадил в салон. Моё сердце, кажется, уже не билось. Или билось так медленно, что у меня тряслись коленки, и кружилась голова.

– Ты чувствуешь себя самостоятельной. – Сказал он, заведя мотор. – Но, поверь, мужчины могут быть очень опасны. Особенно в таком месте, особенно под влиянием алкоголя. Не стоит ходить по барам одной.

– Я могу постоять за себя. – Ответила я, пристёгиваясь.

– Девушке твоего возраста положено ходить с подружками в кинотеатр или в парк, а не в питейные заведения.

– Какого такого возраста? – Фыркнула я. «Неужели, он ничего не видит?». – Мне скоро семнадцать!

– Это просто совет. – Улыбнулся он. Это была одна из тех обворожительных улыбок, которые нужно выписывать безнадежным больным и выдавать строго по рецепту. – Совет старшего товарища.

Я отдёрнула юбку и отвернулась к окну.

«Товарищ он мне, блин!» До чего же обидно! Я закусила губу, чтобы не разреветься, и всю дорогу уговаривала себя не хлюпать носом, чтобы он не догадался, что мне хочется плакать. От натуги начало саднить в горле, а в глазах застыли предательские слёзы.

– Не злись, – тихо сказал Макс.

Я не ответила.

Всё смотрела искоса на его сильные мужские руки, лежащие на руле, и думала о том, что он высадит сейчас меня у дома, а сам поедет обратно и будет обнимать этими руками ту идиотку из «Фламинго».

И мне приходилось стискивать челюсти, чтобы не допустить слёз. И стискивать так сильно, что искры летели из глаз.

Машина остановилась у нашего дома, и я пулей вылетела из неё и помчалась к двери. Он дождался, когда я войду внутрь, и только тогда уехал.

– Что-то случилось, Карина? – Спросила мама.

– Ничего! – Я промчалась мимо неё и взбежала вверх по лестнице.

Упала на кровать в своей комнате и стала колотить руками подушку, а потом разревелась.

Они вернулись домой через час, и я была удивлена, когда услышала их голоса. Мама была чрезвычайно мила с Радовым и ничем не выдавала своего осуждения. Всё-таки, это не её сын бросил учёбу. Она велела им разогреть ужин и отправилась спать, а я прокралась на цыпочках в коридор и убедилась, что они вернулись насовсем и останутся у нас ночевать.

Не знаю, что это значило, но я радовалась, как сумасшедшая тому, что они не остались там, в кафе, с этими девушками. Мне было спокойно от того, что Макс предпочёл гулянке ночёвку в нашем доме.

Я оставила дверь в свою комнату открытой – мало ли. И полночи ждала его. Но, разумеется, он не пришёл.

Наверное, поэтому я с досады и злости на следующий день облила их девчонок водой с балкона.

Дело было так: эти две швабры, с которыми парни вчера отдыхали во «Фламинго», припёрлись к нам в дом ближе к вечеру. Вовка велел им ждать, а сам побежал звонить Максу и одеколониться. Эти расфуфыренные метёлки встали аккурат под моими окнами и стали обсуждать Радова: какой он красавчик, как смотрел на одну из них, как жаль, что он так рано засобирался домой и прочее.

Ну, я и не выдержала.

Да ещё и кувшин, полный воды, из которого я обычно поливала цветы, как назло, оказался рядом. Будто сам в руку попросился. И всё. Я взяла его и выплеснула на них сверху все три литра.

Шуму поднялось! Визгу! Эти мокрые курицы забегали, заголосили. Мой братец тоже психанул: ворвался ко мне в комнату, замахал руками, стал обзывать. Родители прибежали.

– Да я просто цветы поливала. – Пожала плечами я. – Откуда я могла знать, что Вовкины тёлки будут под окнами пастись?

– Придурочная! – Бросил Вовка и побежал утешать подружек.

А я улыбнулась, и мама, скорее всего, всё поняла. Но ругать не стала.

А вечером, когда мой брат переодевался, готовясь на очередную свиданку, на пороге моей комнаты появился Макс.

– Зачем ты это сделала? – Его плечи ссутулились.

– Что именно? – Вздёрнула носик я.

– Ты знаешь. – Тихо произнёс он.

Вошёл и закрыл за собой дверь. Моё сердце забилось оглушительно громко. Так, будто собиралось выпрыгнуть из груди.

Я сделала шаг, облизала губы и посмотрела на него снизу вверх.

– Зачем? – Строго повторил Макс.

– А зачем тебе такие, как они? – Я подошла ещё ближе и замерла. Внимательно вгляделась в его пронзительные карие глаза. – Зачем тебе эти дешёвые курицы, когда есть я? – «Неужели, он не видел, как сильно я любила его? Неужели, не видел, что мне больше никто не был нужен?» Я медленно подняла руку и коснулась пальцами его щеки. Он была колючей в том месте, где пробивалась чёрная щетина. – Я ведь люблю тебя. – Прошептали мои губы.

«Я что, реально сказала это вслух?»

Глаза Макса потемнели, в них засверкали молнии.

Он провёл языком по губам, немного подался вперёд, наклонился к моему лицу… а затем вдруг резко перехватил мою руку. Его пальцы сжались, черты лица заострились, стали жёсткими, неприступными.

– Никогда больше не говори так. – Холодно сказал он, выпрямляясь. Отбросил от себя мою руку и покачал головой. – Малолетки меня не интересуют, ясно?

Развернулся и, точно ошпаренный, вылетел из моей комнаты прочь.

Вот теперь моё сердце не билось точно.

Я покачнулась, приложила ладонь к груди, но ничего не почувствовала. Пусто. Словно ничего там и не было.

34

«Кого ты видишь каждый раз, когда закрываешь глаза? Кого ты видишь?» – стучало у меня в висках.

Что это? О чём он хотел сказать?!

«Кого?..»

Да. Всякий раз, когда я ложилась спать и смыкала веки, передо мной вставал его образ. Всякий раз, когда я держала Яна за руку, я прикидывала, каково было бы вот так держать ладонь Максима и идти с ним рядом по улице. Всякий раз, когда бывший парень меня целовал, я думала о том, что было бы, будь мы всё ещё вместе с Радовым? У меня по-прежнему замирало бы сердце, когда его губы касались бы моих губ?

Только одна беда: когда я думала о прошлом, я ощущала его как отголоски своей старой боли. Словно бы это прошлое было застарелыми ранами на моём теле: «О, болит, – значит, к дождю». Но что, если, вспоминая Радова, я чувствовала не боль, а… любовь? Что, если это она всё время жила во мне, заставляя так сильно сжиматься сердце от воспоминаний? Что, если она… всё ещё жива?

Вот о чём я подумала, когда он взял меня за руку и задал этот вопрос. Я поняла, что никуда она не девалась. Эта любовь всегда была со мной. Я носила её в себе все эти годы…

Я не знала, что чувствую, когда убегала от него – и тогда, и сейчас.

А когда он спросил меня, кого я вижу, когда закрываю глаза, я осознала, что… любовь убить нельзя. Попытаться убить её – это как убить себя. Невозможно. Даже если тебе удастся похоронить чувства где-то глубоко в своей душе, всё равно найдётся кто-то смелый или глупый, кто однажды ковырнёт твою рану, да так, что всё потаённое вдруг обнаружится под слоями лет, мыслей и тяжких переживаний и прорвётся наружу с такой невероятной силой, что прежняя боль только умножится.

– Вижу, ты тоже не в восторге от платья. – Поникла Наташа, когда я ворвалась в помещение салона и помчалась прямиком в примерочную, даже не глянув на себя в зеркало.

– Зато оно так мило развевается при ходьбе. – Хмыкнула Нина. – Гляди, пёрышки так и летят по ветру!

Я забежала в примерочную, задёрнула штору и наклонилась локтем на зеркало, чтобы отдышаться. Сердце стучало так сильно, что буквально вырывалось из груди.

– Что такое? – Спросила Ниночка, аккуратно отогнув край шторки.

Шелест подола её платья предупредил меня о её приближении, поэтому я успела смахнуть слезинку ещё до того, как подруга увидела моё лицо.

– Ты плачешь? – Всё-таки, заподозрила она.

– Это так… – Отвернулась я. – По работе…

– Согласна, платья так себе. – Хихикнула Нина. – Зато можно жрать, как не в себя, на свадебном застолье – перья мёртвых лебедей отвлекут внимание от внезапно раздувшегося живота. Они вообще от чего хочешь отвлекут внимание! Они, блин, фио-ле-то-вые!

– Ну, что, как вам наряды? – Громыхнул на весь салон голос вошедшей Алисы. – Правда, шикарные?

– Знаешь, Алис, мне кажется, они… слишком шикарные для моего торжества, – замялась Наташа, – и девочкам не очень нравятся.

– Но ведь ты же сказала, что они тебе по душе?

– Да-а, но… Если честно, я ничего не понимаю в платьях и в моде. Думала довериться тебе, как профессионалу, а теперь девочки их примерили, и, знаешь, они реально какие-то громоздкие и вычурные. Они не в духе нашего спокойного и нежного торжества.

– Если честно, они просто отстойные! – Не стала церемониться Лариса Александровна.

Кажется, её голос прозвучал из одной из примерочных.

– Поддерживаю! – Крикнула Ниночка.

– Но как мы сейчас найдём несколько подходящих одинаковых нарядов, правильно оттеняющих белоснежность платья невесты?! – В голосе Алисы послышались истеричные нотки. – Наталья, вы ведь должны сиять в свой самый важный день, а наряды подружек должны…

– Я понимаю, но, может, всё-таки найдётся что-то менее экстравагантное?

Я выдохнула и выбралась из примерочной:

– А, может, мы просто сэкономим? – Сказала, появившись перед ними в этом странном перьевом облаке. Бросила взгляд в зеркало и покачала головой. – Придём на торжество каждый в своём, и не придётся тратиться на салонные платья? Всё-таки, если мы собираемся «оттенять» невесту, то наши наряды должны быть скромными, не броскими…

– И без перьев! – Поморщилась Нина.

Пупсик гавкнул и чуть не спрыгнул с Наташиных рук. Ему не терпелось попробовать хотя бы пару пёрышек на вкус.

– Но… но… – покраснела Алиса.

– Так мы сократим бюджет, это логично. – Невеста погладила Пупсика. – И всем будет комфортно. Да?

– Да! – Закивали мы одновременно.

Ольга, которая каким-то образом умудрилась надеть слинг поверх лилово-фиолетового недоразумения, облегченно выдохнула и бросилась обратно в примерочную:

– Лариса Александровна, подержите, пожалуйста, Жорика, я переоденусь. Лариса Александровна, вы где?

Алиса старалась сохранять спокойствие, но её ноздри широко раздувались на выдохе.

– Так, и что ещё у нас пойдёт не по плану? – Проворчала она себе под нос, утыкаясь в экран планшета.

Я пожала плечами, а Наташа знаком дала понять, что всё уладит с чересчур нервной устроительницей торжеств. Она и не подозревала, что именно я являлась основной причиной такой реакции Алисы. Очевидно, подружка Радова психанула, застав нас с ним у окна, держащимися за руки.

– Лариса Александровна! Ой… – Вдруг охнула Ольга.

Мы все обернулись.

Мать невесты выбралась из примерочной, поддерживая руками объемный подол пышного свадебного платья.

– Мама! – Воскликнула Наташа. – Зачем ты его надела?!

Наряд смотрелся на будущей родственнице довольно странно. Хорошо, что она надела платье с витрины, а не платье своей собственной дочери.

– Здесь шнуровка, я влезла, всё в порядке. – Пыхтя, Лариса Александровна расправила подол, прошлась пальцами по стразам на лифе и покружилась у зеркала.

Нина хихикнула, а у Алисы задёргался глаз.

– Мама, но зачем? – Виновато ходила вокруг неё Наташа.

– Я должна была это сделать, дочь! Есть всего две вещи, с которыми я не могу смириться: что не буду больше кормить грудью своих детей, и что никогда больше не надену белое платье! Никогда! Это печально, понимаешь?

Она игриво повела плечом и улыбнулась своему отражению в зеркале.

– Но вы с папой можете повторить свои свадебные клятвы. Как тебе идея? – Растерянно предложила Наташа. – Многие так делают. Собираются, приглашают гостей, проводят церемонию…

– Ты думаешь? – Загорелась Лариса Александровна.

– Как вариант.

Алиса даже не пыталась скрывать ужаса и отвращения в своих глазах.

– Это будет весёлая свадьба. – Заметила Нина, ковыляя обратно в примерочную, чтобы снять наряд.

В кафе «Фламинго» мы приехали с опозданием. Нина хотела выглядеть сногсшибательно, поэтому перетрясла все вещи и перемерила весь свой гардероб. И мой, разумеется. Наконец, она остановилась на белом сарафанчике в горошек, а я надела джинсовую юбку и красную блузку с широким вырезом. Ольга оставила своего малыша Ларисе Александровне, а Пупсика мы вручили моему отцу для проведения диагностики.

Пока оторвали Наташу от Вовки, пока вызвали такси, пока добрались, прошло, наверное, часа два, но Фил даже вида не подал, что устал нас ждать. Провёл к их столику, усадил и стал знакомить со своими друзьями.

– Это Давид. – Представил он кудрявого черноглазого обаяшку. – Карина, ты должна его помнить, он учился в параллельном классе. А это Святослав, его ты точно не знаешь, он у нас новенький.

– Привет. – Сказала я.

– Привет! – Парни подвинулись, чтобы девушки могли удобнее рассесться на диване.

– Это Наташа, будущая жена Вовы, это Оля, её сестра, – представила я девчонок, – а это Нина, с ней вы уже виделись.

– Очень приятно, – Улыбнулся Филипп.

Ниночка зарделась и отвела взгляд. Сегодня она была самим ангелом во плоти. Официант принёс меню, и девушка тут же спряталась за объёмной картой.

– Чем занимаетесь, парни? – Оживилась Ольга. – В смысле, по жизни.

Они переглянулись.

– Учимся, работаем. – Улыбнулся Давид, откинув с лица озорные кудряшки. – Вот Свят, к примеру, астролог. Составляет гороскопы, проводит обучение[6].

– Да, буквально на днях открыл свою школу астрологов. Интересуетесь этой темой?

– Да, это ужасно интересно!

Я поймала взгляд Фили. Кажется, парень чувствовал себя немного не в своей тарелке. Он и раньше слегка стеснялся меня, а теперь мы выросли, и нам обоим стало совсем неловко.

Я наклонилась к нему и спросила:

– А как там Витя? Вы не общаетесь? Как там Сашка Кейзер? Всё рисует?

Улыбка моментально сползла с его лица. Он опять посмотрел на парней, и те тоже замолчали, услыхав мой вопрос.

– Что? – Нахмурилась я, не понимая, почему вдруг над столом повисла тишина.

35

Фил отвёл меня в сторону. Я села на барный стул и обернулась через плечо: официант уже поставил на наш столик напитки, и друзья Фила активно отвлекали девчонок разговорами.

– Что такое, Фил? Я не понимаю. – Спросила я, переводя взгляд на друга.

– Ты что, совсем ничем не интересовалась после своего отъезда? Ни с кем не списывалась из наших? – Он опустился на высокий стул рядом со мной и дал знак бармену.

Тот наполнил два бокала и поставил перед нами.

– Нет. – Призналась я.

– Это… из-за меня? – Напряжённо сдвинул брови Филипп.

– Почему?

– Просто ты так резко пропала после выпускного, и я подумал, что из-за… ну, ты понимаешь, из-за моих слов. – Он почесал затылок.

Я вспомнила события выпускного, и в щёки тут же ударил жар.

– Что ты, нет! – Заверила его я.

– Я не хотел тебя пугать тогда. – Сделав глоток, произнёс парень. Его пальцы прочертили неровную линию по гладкой стойке бара. – И не должен был делать того, что сделал. Извини.

– Да брось, – я коснулась его плеча, заставляя посмотреть мне в лицо, – я, конечно, была тогда ошарашена, но это вовсе не то, из-за чего я уехала из города. Мне просто нужно было оставить… всё это и начать новую жизнь.

– Это из-за Радова? – Его проницательный взгляд заглянул мне, кажется, прямо под кожу.

– Что? Почему? – Смутилась я. И отвела глаза. – Я… он не… мы не… нет.

– Не оправдывайся. – Поспешил успокоить меня Фил. Он взял меня за руку. – Я же всё видел. Макс тебе всегда нравился.

– Ну… – Замялась я.

– А ему нравился кто угодно, кроме тебя.

– Да. – Кивнула я, решив не разубеждать его. – В любом случае, Радов – придурок, давай, не будем о нём, ладно? Лучше расскажи, что там с Сашкой и Витькой? У тебя так изменилось лицо, когда я о них спросила… И почему ты не стал говорить при всех?

И снова это выражение лица: Фил побледнел и сразу как будто осунулся. Я видела это выражение лица лишь однажды – у бабушки, в тот день, когда умер мой дед.

– Что такое, Фил? – Я тряхнула его за плечо, вынуждая взглянуть мне в глаза. – Да говори уже!

– Подожди. – Он втянул ноздрями воздух, будто вместе с болью. – Сашки больше нет…

– Как? – Протянула я ошарашенно.

Мне только минуту назад казалось, что Сашка вот-вот тоже войдёт в эту дверь. Рассмеётся, обнимет меня, спросит, как дела, и расскажет о своих творческих успехах. А теперь я ощущала какую-то пустоту – будто внутри меня что-то оборвалось. И ещё вину – за то, что не писала, не звонила и не интересовалась тем, как они тут все живут.

– Что случилось? – Хрипло спросила я.

Что вообще могло произойти с молодым здоровым парнем, полным сил и надежд? Полным планов и мечтаний? Сашка Кейзер был самым жизнерадостным человеком из всех, кого я знала. Они с Витькой всегда ходили парой, точно приклеенные. Не похожие внешне и одинаковые внутри. Вечно соревнующиеся, спорящие друг с другом, толкающиеся, смеющиеся… Что же такое стряслось?

– Пожар. – Фил «умыл» своё лицо дрожащими ладонями. – Чёрт, я до сих пор не знаю, как об этом говорить! Столько месяцев прошло, а будто всё случилось только вчера. – Он выдохнул и стиснул зубы до скрипа. – Мне и сейчас он везде мерещится. Кажется, что обернусь, а он сидит там, – указал за спину, – за угловым столиком, и делает набросок. Я подойду, а он скажет мне: «Гляди, это ты!» А на листе шарж: я с огромным носом, крохотными ручонками и гигантской камерой в них.

– Пожар? Он… сгорел? – Выдавила я.

Фил лишь кивнул. И стиснул мою ладонь в своих пальцах.

– Витька был там. Приехал почти одновременно с пожарными. Следом – я. Помню, как он метался тогда. Туда-сюда, туда-сюда. Кричал, плакал, затем кинулся в огонь спасать, но не нашел его. А потом Сашку вынесли… Помню запах этот, гарь… Они всей семьёй в тот день в этом доме сгорели. Я как окаменел, а Витька – он словно с ума сошёл. Помешался на Саньке и на мести тем, кто его убил.

– Убил? – По спине пробежал холод[7].

Невозможно было в это поверить.

– Ох, ты же ничего не знаешь… – Фил закусил губу. Он уставился в одну точку, помолчал, затем сделал маленький глоток из бокала и посмотрел на меня. – Мэр Алиев решил снести Прибрежный район и построить на его месте туристический рай с отелями. Жителям предложили свалить на окраину или продать свои дома за бесценок, а чтобы они быстрее согласились, начали поджигать их дома.

– Господи! – У меня перехватило дух.

Фил достал из кармана своих шорт мобильник, нашёл нужное фото и развернул гаджет экраном ко мне.

На снимке был выступ крыши, ниже которого на кирпичной кладке располагалось яркое граффити: лицо паренька и ниже надпись «Я хотел жить». Я сразу узнала эти зеленые глаза, полные света и доброты, эти ямочки на щеках и широкую улыбку. Сашка Кейзер был как живой – казалось вот-вот моргнёт и скажет: «Ну, ты чего? Не кисни, Зимина! Гляди, жизнь прекрасна, и она любит тебя!»

Ниже, под граффити, белела подпись – «К».

– Это Витя рисовал, так ведь? – Спросила я. На глаза навернулись слёзы. – Узнаю эти размашистые штрихи.

– Он никак не мог его отпустить. Хотел, чтобы Саня жил в его работах. Весь город теперь усеян такими полотнами. Миллера у нас так и называют – Кей. Нас всех так называют, всю нашу команду. Только вот…

– А где, кстати, сам Витька? – Прищурилась я, не понимая.

Фил прочистил горло и показал следующее фото.

Белый фасад здания, а на нём кроваво-красное граффити: языки пламени пожирают дом, а в пасти пожара лица десятков детей. Они кричат, плачут, тянут руки и молят о пощаде. В их глазах тихая, немая безысходность. И ниже подпись: «Убийца».

– Это на доме мэра. – Сказал он. – Короче, мы вляпались в неприятности, Карин.

– Где Витя? – Дрожащим голосом потребовала я.

Мне стало трудно дышать от увиденного.

– В СИЗО. Ожидает суда.

– Как…?

Фил покачал головой:

– Вик считал, что только так нас услышат, только так можно будет привлечь внимание федеральных властей и остановить снос и убийства. Городская администрация, торговый центр, гостиница – мы оставляли свои разоблачающие граффити везде, где только можно. Мы очень рисковали…

– Вы с ума сошли? – Прошептала я.

– Вика поймали на последнем перфомансе: собрался целый митинг в нашу поддержку, пришло много людей. Мы думали, что мы победили, да в принципе так оно и есть. Теперь снос приостановлен, выселения прекратились, и против Алиева возбуждено уголовное дело, но… Вика это не спасёт. Ему дадут срок.

– Срок?..

– Минимальный – таков уговор с Алиевым. Он отказывается от отношений с Джемой, и за это не будет наказан по всей строгости. Нас также не тронут. – Фил тряхнул головой. – Я был против! Я хотел ответить за наши дела наравне с Витькой, но он настоял на том, чтобы никто из нас в это не лез.

– Кто такая Джема? – Нахмурилась я.

– Дочь мэра.

– Вот как… – У меня опустились руки.

– Да. В том-то и проблема. – Фил опустошил свой бокал. – Алиев просто мстит. Сама понимаешь, папина дочка из богатой семьи и хулиган из трущоб – там сразу было без вариантов.

– Я жалею, что меня не было рядом. – Произнесла я, потирая лоб. – Я хотела бы быть с вами рядом в эти трудные времена. Мне жаль, что я так поступила – что уехала и больше не общалась ни с кем… – Я наклонилась на стойку и задумчиво отпила из бокала. – Не представляю Витю с девчонкой. – И улыбнулась. – Только с пачкой карандашей и скетчбуком.

– Она классная. Жаль, что вы не знакомы. – Губы Фила растянулись в улыбке. – Джема помогала нам на каждом этапе. Такая смелая!

– И как они теперь? В смысле, она и Вик.

– Думаю, она будет его ждать. Такие чувства просто так не проходят. – Уверенно сказал парень. – Первая любовь – она ведь самая сильная.

Я потупила взор.

– Да, наверное. – В глазах защипало.

– Давай вытирай слёзы и вернёмся за столик. Кажется, твоя подруга заскучала – сто раз уже обернулась и посмотрела на нас.

– Кто? Нина? – Я бросила взгляд на неё, и она махнула нам рукой. – Да, она егоза. – Я улыбнулась Филу. – Думаю, тебе понравится. Тоже в некотором роде нарушительница закона.

Парень печально улыбнулся, и я подмигнула ему.

– Ты точно на меня не злишься за то, что случилось на выпускном? – Спросил он, вставая.

– Нет. – Заверила я. – И никогда не злилась.

И мы пошли к столику.

Ребята уже вовсю веселились.

– Я составляю гороскопы. – Рассмеялся светленький парнишка, которого представили Святославом. – Пишу всё, что приходит в голову – от балды. У меня в базе сотни таких предсказаний, программа выбирает некоторые из них рандомно и составляет общий прогноз. Далее клиент вносит оплату, и ему на почту отправляются его астрологические «рекомендации». – Он нарисовал в воздухе пальцами кавычки.

– Гениально! – Восхищённо хлопнула в ладоши Ольга.

– И весьма прибыльно. – Заверил парень, смеясь.

«Да, похоже, они тут все мошенники и шулера», – улыбнулась я. Кажется, я многое пропустила за годы отсутствия.

Мы уселись за столик, и вечер продолжился.

Буквально через полчаса Наташин телефон зазвонил, она посмотрела на экран, сказала, что это Григорий, извинилась и торопливо удалилась поговорить.

Я решила немного подслушать. Оставила ребят и направилась в коридор. Невеста стояла возле уборных, прислонившись плечом к стене, и мило ворковала с лучшим другом по мобильнику.

В таком шуме вряд ли бы она услышала, что я подхожу к ней сзади, поэтому я решила рискнуть: сделала шаг, два, три. Застыла, вытянув шею. Почти расслышала пару слов, как вдруг… кто-то подкрался ко мне со спины и закрыл мне рот ладонью:

– Не кричи, Колючка. – Прошептал он, прижимаясь. – И не сопротивляйся. Это похищение!

36

Макс

– М-м-м-м-м! – Промычала Карина, пока я оттаскивал её в сторону.

Сделать это было совсем не трудно: девчонка была лёгкой, точно пушинка, к тому же, очень вяло сопротивлялась. Едва мы отошли за угол, как я взвалил её себе на плечо.

– Эй, ты что себе позволяешь? – Взвизгнула она, когда я вынес её на улицу через чёрный ход.

Наконец-то, в спину прилетело несколько ощутимых ударов.

– Не бушуй, – усмехнулся я.

Правду говорят: своя ноша не тянет. Я мог бы нести её так ещё несколько километров, лишь бы утащить подальше от целой толпы соперников, рассевшихся за их столиком.

– Гадов, ты что, сдурел?! – Воскликнула Карина, едва я поставил её на ноги у своей машины. И тут же толкнула меня ладонями в грудь, а затем нервно одёрнула юбку. – Ты на фига меня поволок?! Да ещё таким… таким способом! – Она так забавно сердилась: «Ну, просто умора». – Варвар! – Ещё раз толкнула меня в грудь и горделиво поправила свои растрепавшиеся волосы. – Да моё нижнее бельё весь бар, наверное, увидел! – И ещё раз одёрнула юбку. – Пещерный человек, блин!

– Уверяю, что нет. – Сказал я, нависая над ней. – Я бы не допустил, чтобы твоё бельё видел кто-то ещё, кроме меня.

Её глаза вспыхнули огнём. Следом за ними – щёки. Даже в зарождающихся сумерках было отчётливо видно, как она покраснела.

– Ты… ты! – Смущение на секунду сбило её с толку, и Карина так и не придумала ничего лучше, чем просто в очередной раз толкнуть меня в грудь.

– Так не пойдёт. – Усмехнулся я, перехватив её запястье. Сделал шаг вперёд и заставил её приблизиться ко мне вплотную. – А если я толкну в ответ?

Тяжело дыша, она смотрела в моё лицо, а затем угрожающе прищурилась:

– Отпусти! Живо!

Я разжал пальцы, и девчонка, не ожидав, что я так быстро сдамся, по инерции отшатнулась назад.

– Грубиян!

– Хамка. – Улыбнулся я.

– Так чего ты хочешь? – Спросила она, глядя на меня недоверчиво и театрально потирая «пострадавшее» от моего захвата запястье. – Зачем оторвал меня от работы?

– Так ты работала? – Я придал лицу шутливой серьёзности.

– О, да! – Кивнула несколько раз Карина. Она мотнула головой в сторону здания. – И я почти добыла нужные нам сведения! Почти – но ты помешал.

Её кривоватая усмешка вызвала у меня улыбку. Не наигранную – настоящую.

– Сведения?

– Да. Я почти подслушала её разговор с этим Гришей! Они так мило ворковали, что я была уверена, что точно узнаю сейчас что-то важное. Узнала бы, если бы не появился ты!

– Так ты теперь думаешь, что между ними всё-таки что-то есть? – Нахмурился я.

– Я… – Девушка поняла, что ступила на скользкую почву, и вот-вот проиграет мне. – Нет!

– Ты забыла, за какую команду играешь, да, Зимина? – Засмеялся я. – Ладно, не расстраивайся. Если сдашься досрочно, то я не стану требовать с тебя свой выигрыш!

– Иди ты… – Недовольно вздохнула она и обиженно сложила руки на груди. – Я докажу. Всё равно докажу! Я…

– Подожди. – Я открыл дверцу машины и жестом пригласил её присесть. – Гриша сейчас у тебя дома. Вместе с Вовкой и отцами двух семейств они готовят ужин и звонили Наташе сказать, что ждут вас домой через час.

– Да? Откуда ты знаешь? – Она закусила губу.

– Я сам только что оттуда. – Признался я.

– Ладно. Значит, у меня есть ещё час в компании друзей. – Уголки её губ ехидно приподнялись.

– Так торопишься вернуться к своему любителю козявок? – Ухмыльнулся я.

Отдавать Карину ему или кому-либо другому я не собирался. По крайней мере, сегодня. По крайней мере, пока мы с ней не расставим точки над «i».

– Тороплюсь вернуться в компанию людей, которые мне приятны. – Прищурившись, ответила Зимина.

Хотя бы, что-то оставалось неизменным. Эта девушка снова бросала мне в лицо дерзость и ждала моей реакции, а я от этого кайфовал.

– Даже не спросишь, зачем я тебя похитил?

– Заметно, что мне это интересно? – Вскинула подбородок Карина. – Я всё ещё собираюсь вернуться к друзьям.

Ох, как же мне нравилось, когда она так делала.

– А я тебя не пущу. – Улыбнулся я. – Не сегодня.

И снова жестом указал на салон своего автомобиля.

– Гадов, умоляю тебя, не томи! – Она вздохнула, закатив глаза для пущей театральности. – Говори, что тебе нужно, и я пойду.

– Я хочу, чтобы ты поехала со мной. – Я отпустил дверцу и шагнул к ней. – Тогда и узнаешь – куда и зачем.

Девушка посмотрела на мою машину, затем на здание кафе, затем на меня и устало выдохнула:

– Но меня ждут…

Я сделал ещё один шаг:

– Мы им позвоним. Скажем, что ты скоро вернёшься. Обещаю.

Она глубоко вдохнула и явно напряглась от того, что я оказался слишком близко.

– Не нужно давать обещаний, Макс. – Сглотнула и поджала губы. – По крайней мере, мне. Я знаю цену твоих обещаний.

Я нахмурил брови и наклонился ещё ниже к её лицу. Бежать ей было некуда. Моё сердце сжалось от боли и удовольствия одновременно. Всё-таки, я неописуемо скучал по этой девчонке всё это время.

– Я приехал, чтобы забрать тебя отсюда. И я заберу. – Моя решительность должна была развеять все её сомнения.

На лице девушки появилось растерянное выражение. Самоуверенная усмешка коснулась её губ, но не глаз. Те смотрели на меня с такой болью, что на мгновение мне показалось, что они пронзают мои внутренности, будто ножом.

– Слушай… – Карина наморщила носик. – Если я пообещаю скучать по тебе, то ты свалишь отсюда? А? – Ей всё труднее было сохранять самообладание в непосредственной близости от меня. – Всё-таки, там мои друзья, мы обсуждали важные вещи, меня не было здесь несколько лет, и я пропустила важные события… – Она неуверенно пожала плечами. – Я очень долго не виделась с ними.

– Но ты и со мной не виделась. – Возразил я. – Долго. – Невольно замер, а затем сделал шаг и взял её за руку.

Девушка вздрогнула. Её рука была мягкой и тёплой. Мне хотелось обнять Карину и закрыть глаза. Насладиться покоем, о котором я мечтал все эти годы. Покоем, который она принесла мне своим возвращением.

Я хотел обнять её и не отпускать. Больше никогда.

Ведь если есть хоть один грёбаный шанс на то, что у нас есть этот один грёбаный шанс быть вместе, то почему бы его не использовать?

Какого чёрта я должен был отступать снова?

Чего я хотел? Быть с ней, слышать её голос, ощущать тепло её тела, чувствовать её манящий аромат, видеть свет в её глазах, позволять ей доводить меня до сумасшествия своими поцелуями и ласками. Я просто хотел, чтобы она была рядом, и чтобы весь остальной мир исчез.

Я настойчиво прижался к Карине всем телом, медленно потянулся к её губам, и в этот волшебный момент девушка, испуганно подавшись назад, вдруг хрипло произнесла:

– О’кей, Макс, я поеду с тобой.

Обошла меня и плюхнулась на сидение.

Я тихо выругался, развернулся, закрыл за ней дверцу, обошёл автомобиль и сел на водительское место.

Наверное, нужно было извиниться. Но за что? За то, что я хотел её поцеловать? Да, чёрт побери, я всё ещё хочу это сделать! И сделаю. Да и она хотела этого поцелуя – я видел это по её глазам. Так в чём же дело?

– У меня друг умер. – Тихо сказала Карина. Сжала пальцы в кулаки и потерла ими свои колени. – Мне сказали об этом только полчаса назад, а я… я даже не могу заплакать, потому что не верю в это! – Её голос звучал надтреснуто. – Я всё ещё не осознала, что его больше нет… Я просто не понимаю, как это возможно, что человека просто нет!

Я положил свою руку поверх её руки и легонечко сжал.

– Мне очень жаль. – Произнёс я тихо. – А… что за друг?

– Саша Кейзер.

Я задумался. Эти ребята были младше нас года на три, четыре. Я не всех знал по именам и фамилиям.

– Это такой парнишка вечно в худи, с растрёпанным волосами и тетрадью для набросков в руках?

– Угу. – Кивнула она, зажмуриваясь и стискивая зубы.

– У него ещё такой друг был…

– Витька.

– Точно. – Вспомнил я. – Мы ещё дразнили его, называя «братом от другой мамы».

– Да, – всхлипнула Карина.

Я крепче сжал её ладонь.

– Ясно. Жаль. А что случилось? А то я уже лет сто не видел никого из вашей компании… из мелких.

– Пожар. Сашка не выбрался.

– О… – Я с сожалением покачал головой. – Значит, и он тоже. Этой весной много знакомых погибло от огня. – Мои мысли почему-то вернулись к Вовке. – Я даже не знаю, что делал бы, если бы потерял друга. Даже думать о таком не хочу.

– Мы с Сашкой не были особенно близки, – призналась Карина, – но я всё равно считала его другом. И теперь мне стыдно, что мы отдалились настолько, что я даже не знала о его гибели.

– Уверен, он бы тебя понял. – В тишине сказал я.

Мы сидели молча ещё с минуту, а затем я завёл двигатель.

– Не надо, – попросила Карина, когда я хотел настроить кондиционер. – Я хочу дышать морем. – Она печально улыбнулась и опустила стекло. – Соскучилась по нему.

Я кивнул и тоже опустил стекло с водительской стороны. Автомобиль тронулся, и в салон ворвались вечерняя прохлада и запах цветов.

– А куда ты меня везёшь? – Спросила Карина, выпрямляясь, чтобы лучше рассмотреть окрестности, едва мы выехали на набережную и двинулись в сторону горного хребта.

– На утёс. – Ответил я.

– О… – Удивлённо выдохнула девушка.

«Да. Там у тебя не останется выбора. Там тебе придётся признаться, почему ты предала меня».

37

Карина

– Да, встретимся уже дома. – Сказала я Нине. И добавила: – Прости.

– Я рада, что ты развлекаешься! – Воскликнула она.

– Я не развле… – попыталась оправдаться я, но связь уже оборвалась.

Выходит, Ниночка подумала, что я уехала с Гадовым на свидание? Да как она могла?!

– Спасибо. – Я вернула телефон Максу.

Моя сумочка с телефоном остались у подруги. Оставалось надеяться, что Нина не уйдёт без них из «Фламинго».

– Мне нравится твоя подружка. Как её? Нина? – Задумчиво сказал Радов, направляя автомобиль в сторону утёса.

Не знаю почему, но меня задели его слова.

– И как я могла забыть, что ты предпочитаешь блондинок? – Фыркнула я.

И тут же мысленно отругала себя за глупость: ведь обещала же держаться холодно и равнодушно, так зачем было выставлять себя недовольной и слабой? Подумает ещё, что я ревную.

– Кто тебе сказал такое? – Поинтересовался Макс.

Уже смеркалось, но я видела, как на его лице зажглась эта противная самодовольная ухмылочка.

– А разве я не права? – Улыбнулась я, закидывая ногу на ногу.

В тесном салоне автомобиля этот жест смотрелся довольно неуклюже.

– Мне нравятся девушки. – Он пожал плечами. – Любые. Блондинки, брюнетки, рыжие.

– Ты ещё и не разборчив. – Я закатила глаза.

Он как будто наслаждался моей реакцией: бросил довольный взгляд и снисходительно улыбнулся.

– Ты опять сделала неправильные выводы, Колючка. – Голос Макса стал твёрже. – Я говорил о том, что мне понравилась Нина. Но в том смысле, что я рад, что у тебя, наконец, появилась подруга. Она… милая.

– А. – Бросила я и отвернулась к окну.

– Чем-то напомнила меня. Тоже, судя по всему, не хватило родительской ласки и общения.

– А-га. – Отозвалась я, всё ещё делая вид, что мне не интересны его рассуждения.

Но от сердца, почему-то, вдруг отлегло.

– И пёс у неё забавный. Точь-в-точь как она.

– Невоспитанный? – Я повернулась и встретилась лицом к лицу с Радовым.

– Точно. – Он посмотрел мне прямо в глаза.

И я вдруг вспомнила, как надолго задерживалась раньше в его взгляде. Как тонула в нём. В смысле, могла долго смотреть вот так – в лицо, и казалось, что мне становилось теплее и уютнее.

– Как ты его терпишь? – Поинтересовался Радов, отвернувшись и уставившись на дорогу, которая, приближаясь к утёсу, начала вилять.

– Кого? Пупсика?

– Да, этого злодея.

– Нормально. – Призналась я. – Наверное, я просто не виню его за его проделки. Он не со зла. Когда у тебя появляется уже взрослый пёс, воспитанный кем-то другим, то очень трудно искоренить в нём старые привычки. Раньше он бесконечно накидывался и кусал нас за ноги, теперь временами даже ласкается. К тому же, папа сказал, что знает, чем это вызвано, и частично сможет с этим помочь. – Я высунула в окно руку и стала ловить пальцами воздух. – То же самое с Ниной: родители не объяснили ей, что значит жизнь. Как вести себя с мужчинами, как быть нежной и милой, как убирать за собой дома. Она всё познаёт на опыте – путём проб и ошибок. Зато дружить Нина умеет, как никто другой. И я учусь у неё никогда не унывать.

– Это замечательно. – Улыбнулся Макс.

Его радость казалась искренней.

– Мне показалось, или вы с Вовкой немного отдалились друг от друга? – Решила я задать вопрос прямо в лоб.

Его пальцы нервно сжали руль: сомкнулись крепче и тут же расслабились.

– С чего ты решила?

– Ну, когда-то же он успел познакомиться с Наташей, так? – Предположила я. – До этого вы вечно как привязанные друг к другу ходили.

– Это было в юности. – Уточнил Макс. – А потом… разные дороги, работа, да и интересы немного поменялись.

– Он больше не хотел тусовать с тобой в клубах до утра? – Усмехнулась я.

Будь проклята эта моя постоянная тяга к тому, чтобы уколоть, укусить, ущипнуть, задеть его или ударить наотмашь неприятным словом!

– Нет. – Ответил Макс и посмотрел на меня так, будто видел вообще впервые в жизни и не узнавал. – Как раз наоборот.

– Да?

Честно говоря, я не поняла значения сказанного.

Хотела, было уточнить, но Макс уже отвернулся, и автомобиль притормозил.

– Приехали. – Сообщил Радов.

Заглушил мотор, и, не дожидаясь меня, вышел.

Побрёл к обрыву.

Я выбралась из машины и огляделась. Утёс зарос травой и выглядел неухоженным. Где-то в зарослях прятались прежние дорожки, и только круглое чёрное костровище напоминало о том, что люди по-прежнему иногда посещали это место.

Я сделала несколько шагов и остановилась. Вдали, в разводах тлеющего заката, мелькали силуэты птиц, но я смотрела не на них – глядела выше, туда, где, как мне казалось, всё ещё трепыхался на ветру воздушный змей.

Это было просто видение, но мне показалось, что я отчётливо различаю мальчишеские голоса, они несутся вслед за ним и радостно оповещают весь мир о том, что их змей может летать – а это для них почти что чудо.

Я опустила взгляд и проследила глазами до края обрыва. Вон там всё ещё будто сидел мальчишка с тетрадью и делал наброски, а там, подальше, носился пацан с камерой, которую ему на день рождения подарили предки. Даже когда он падал, он не выпускал её из рук – чтобы не разбилась. Не дай бог, она повредится, и родители накажут его так, что мало не покажется.

Я посмотрела на то место, где однажды отрезала себе волосы. В мыслях пронёсся этот момент: большие ножницы с длинными лезвиями, шелковистые пряди, зажатые меж них, нажатие с усилием. Нет, они не поддались сразу, пришлось постараться, но я всё-таки отрезала их и швырнула под ноги.

Даже в воздухе всё так же пахло солёными брызгами, и в ушах так же гулко шумело море. И будто не было всех этих лет. И не было десятков глупых поступков.

– Мне всегда нравилось тут бывать. – Сказал Макс, когда я подошла к нему ближе.

Теперь мы оба стояли в трёх шагах от края, а внизу, под нашими ногами, бушевало бескрайнее море.

– И мне.

Ветер трепал волосы Радова и доносил до меня запах его парфюма. Совершенно другой запах, нежели тот, что я помнила из детства, но всё же Макс пах Максом – это было несомненно. И, несмотря на все негативные эмоции, что я к нему питала, в этот момент мне было максимально приятно и комфортно рядом с ним.

Давно нужно было признать, этот парень всегда был частью меня и моего детства. И он оставался ею и сейчас. Мы просто стояли и слушали тишину. Вместе. Просто смотрели вдаль, и в этот момент я чувствовала, что мне хорошо, и что я могу стоять с ним вот так практически бесконечно.

Внутри меня воцарился настоящий покой, но я заметила, что рука Макса нервно отстукивала какой-то ритм по его ноге. Так резко, что мне хотелось протянуть свою ладонь, сжать его руку и успокоить её. Дать понять, что я рядом. Что бы его ни тревожило, сейчас это было абсолютно не важным.

Я подняла взгляд и посмотрела на Макса. Прищуренные от ветра глаза, мелкие морщинки там, где уголком сходились реснички, напряжение на губах, тяжёлый вздох. Ощущение было такое, что какая-то эмоция внутри него скручивалась спиралью, требуя выход. И если этого выхода ей не дать, то Макс попросту взорвётся.

Я не знала, что мне делать.

Накрыть ладонью его ладонь? Провести подушечкой пальца по его коже, успокоив его сердце? Дать ухватиться за себя, как спасательный круг? Взять его за руку так, будто это совершенно легко и привычно, и забыть о том, что он тот самый человек, что причинил мне самую большую в моей жизни боль?

Дилемма, чёрт её подери.

И пока я решалась, новый порыв ветра слегка подтолкнул меня к Максу.

Мой мизинец осторожно скользнул по его мизинцу, вызвав электрический разряд под кожей. Ещё раз – только это движение вызвало уже целую цепь разрядов, от которой по телу разбежались мурашки. И всё внутри меня потребовало, чтобы я теперь коснулась его по-настоящему. Всё внутри меня снова манило к нему.

– Посмотри вниз. – Хрипло попросил Макс.

Его голос выдернул меня из бездны размышлений.

– Что? – Меня даже покачнуло.

– Подойди и посмотри. – Серьёзно сказал он.

Я подняла взгляд на его лицо и поняла, что парень не шутит.

– Лучше я посмотрю в дуло пистолета. – Усмехнулась я.

– Пожалуйста. – Произнёс Макс и облизнул губы.

Он никогда не говорил «пожалуйста» и, уж тем более, не просил ни о чём. Только спорил, дразнил, приказывал. Но то, с каким выражением лица Радов попросил меня сейчас приблизиться к краю обрыва, говорило о том, что для него это было очень важным.

– Хорошо. – Тихо ответила я.

Сделала шаг, ещё один. Осторожно посмотрела вниз. Стоило только увидеть острые гребни волн и гладкие грани торчащей из воды горной породы, как у меня затряслись коленки.

– Посмотрела. – Пробормотала я, оборачиваясь. – И что?

Одежда и волосы Макса трепыхались на ветру, но сам он был недвижим и решителен. Его взгляд потемнел, руки сжались в кулаки, губы задрожали.

– Прыгай. – Едва слышно произнёс он.

– Что? – Удивилась я.

И улыбнулась ему. Странные шутки, Радов. Слегка попахивает безумием.

– Прыгай. – Повторил он.

На его лице не дрогнул ни один мускул.

– Сейчас же, ага. – Бросила я, сделала шаг и замерла.

Потому что Макс преградил мне путь. Напряжённые морщинки в уголках его глаз стали ещё глубже.

– Прыгай, я сказал.

– Чего это ради? – Уже не так уверенно усмехнулась я.

Мои руки задрожали.

Радов сделал шаг вперёд, вынуждая меня отступить. Но отступать было некуда. Или к нему в объятия, или назад – в пропасть с обрыва. Я стояла, уставившись в его безумные тёмные глаза, и не могла поверить в то, что он говорит это серьёзно.

Ветер хлестал нас по щекам, а мы, как двое сумасшедших, буравили друг друга взглядами на краю утёса в закатных сумерках.

– Ты прыгнешь с этого обрыва или скажешь мне, почему сбежала тогда. – Глухо прохрипел Макс, нависая надо мной. – Прыгнешь или скажешь, почему так поступила со мной? Почему предала?

– Ты издеваешься? – Я дрожала уже всем телом.

Мой голос тоже меня подвёл. Он дрогнул, когда я вдруг осознала, что без сомнений всё ещё люблю этого человека. И ни его жестокость, ни резкость, ни попытки свалить всё на меня не могут этого изменить. Чёрт!

– Я предала? – Выкрикнула я.

Сделала глубокий вдох и поджала губы. «Да как он мог?! Кем он себя возомнил?!»

– Да. – Коротко кивнул Макс и сделал ещё один шаг, буквально прижав меня к обрыву, заставив балансировать на узком клочке суши, распростёртом высоко над водой. – Ты скажешь это или прыгнешь с грёбаного обрыва, поняла?!

Моё сердце сжалось и рухнуло вниз. Я бросила ему в лицо свой последний умоляющий взгляд, но Радов был непреклонен. Этот предатель требовал сказать, почему я его предала.

Я. Предала.

Смешно…

– Говори! – Взревел он.

Макс знал, что я никогда этого не сделаю.

Но я никогда не сдавалась. И никогда не проигрывала ему.

– Говори!!! – Проорал он мне в лицо с таким остервенением, будто собирался вырвать из груди моё сердце.

Я вздрогнула и зажмурилась. Секунда, две, три… Открыла глаза, надеясь, что он растаял, словно мираж, но Макс всё ещё тяжело дышал мне в лицо.

– Говори… – Прошептал он.

Тогда я посмотрела ему в глаза в последний раз, развернулась и решительно шагнула в пропасть.

38

Макс

Я выбросил вперёд руки, чтобы ухватить Карину, но не успел. Ткань её блузки проскользнула меж моих пальцев и сорвалась вниз – вместе с хозяйкой.

– Не-е-т! – Хотел крикнуть я.

Но горло перехватило от страха.

Сердце дёрнулось и замерло. Первую секунду я будто окаменел, боялся подойти к краю и посмотреть вниз. Боялся, что увижу её тело, лежащее на камнях в неподвижной позе.

Мои руки и ноги оледенели, а душа будто провалилась и рухнула в пятки.

– Карина! – Закричал я теперь уже по-настоящему.

Она не могла прыгнуть. Не должна была этого делать! Я знал, что она боится высоты, поэтому был уверен, что девушка никогда не прыгнет. Я просто хотел её разговорить! Что я наделал…

– Ка-ри-на!!! – Мой голос рассыпался туманом над синей гладью воды.

Я стоял на краю и смотрел на море. На поверхности не было видно её очертаний, и секунды тянулись словно вечность: одна, две, три. Дольше тянуть я не мог. Достал из карманов ключи, телефон, швырнул их на землю, скинул кроссовки, разбежался и….

Это оказалось труднее и страшнее, чем в юности.

На какое-то мгновение твоё тело ныряет в плотный воздух, а затем камнем летит вниз. Невероятно долго и почти молниеносно. Короткий миг, когда ты успеваешь моргнуть, а в голове в это время проносится около сотни вопросов, на которые не найти ответов.

Только бы она была жива.

Только бы не ударилась и не утонула.

Ни одной мысли о себе самом. Ничто более не важно, пока ты в этом затяжном коротком полёте между небом и землёй.

Шу-ух!

Вода приняла меня, как масло принимает острое лезвие ножа.

Тело пошло вниз, а кожу зажгло.

В ушах зашумело, и тяжесть сдавила грудь. Я будто оглох и потерял ориентацию в пространстве. Три, два, один – и погружение замедлилось. Почувствовав это, я вложил все свои силы в то, чтобы всплыть на поверхность.

– Ка…

Вместо того, чтобы закричать, я закашлялся.

Твою же мать…

Пытаясь удержаться на плаву, сплюнул воду. В носу защипало. Вдохнув воздуха и продолжая кашлять, я попытался оглядеться. Нигде не было её видно, и вот теперь я запаниковал уже по-настоящему. Дело даже не в том, что до этого мне было не страшно за Карину, нет. Я смертельно испугался, когда она кинулась с обрыва. Но теперь…

Теперь я будто немножечко умер.

Конечности онемели, в висках запульсировало. Я снова ощутил себя беспомощным мальчишкой, чей отец висит в петле в чулане, синея, теряя последние жизненные силы и задыхаясь.

Я снова держал его тело на своих узких плечах, кричал и плакал, потому что никто не являлся, чтобы мне помочь. Я умирал, но не мог отпустить его – иначе бы он умер тоже. И так же медленно тянулись секунды, и я всё так же был бессилен и готов сдаться. Но не мог.

– Слава богу! – Простонал я, увидев, наконец, её тёмные волосы над водой. – Карина!

Бросился в ту сторону, где мелькнула её макушка, стал отчаянно грести руками.

Девушка с трудом удерживалась на воде: одежда и обувь тянули её обратно на глубину. Карина кашляла и громко хватала ртом воздух.

– Всё хорошо, я здесь! – Крикнул я. – Подожди!

Подплыл, ухватил её подмышки.

– Оставь меня! – Прохрипела она, извиваясь. – От… кх-кх… отпусти!

Вкладывая в каждое движение все последние силы, я потащил её к берегу.

– Да пусти ты, – кашляя, выдавила девушка, – я… сама могу.

Но все её силы уходили на то, чтобы выхаркивать воду. Карина повисла на моей руке, упёрлась затылком в мою грудь и больше не сопротивлялась.

Лишь когда под нашими ногами обнаружилась твёрдая поверхность, она оттолкнула меня и тяжело упала на воду. Вяло перебирая ногами, побрела к берегу. На глубине примерно в полметра Карина и вовсе упала на колени и поползла.

– Стой! Да стой же ты! – Крикнул я, бредя за ней.

Вода была у меня везде: в глазах, в носу, в ушах, во рту. Море то и дело подгоняло меня волнами, било в ноги, толкало к ней.

– Так трудно было просто ответить мне?! – Спросил я.

Карину покачивало. Она выбралась на берег и рухнула прямо на камни.

Моё сердце больно колотилось о грудь.

– Трудно было сказать? – Я опустился на землю рядом с ней. – Эй, посмотри на меня!

Карина с трудом перевернулась, подтянулась на руках и села. Вода стекала с её волос на мокрую одежду, веки были красными, плечи дрожали.

– Зачем ты это сделала? – Спросил я жёстче, чем следовало. – Зачем прыгнула?!

Очевидно, это спровоцировало её на ответные действия. Девушка сжала челюсти, размахнулась и изо всех оставшихся сил влепила мне звонкую пощёчину.

– Да пошёл ты! – всхлипнула она.

– Никуда я не пойду! – Разозлился я.

Придвинулся, взял в ладони лицо Карины и поцеловал её. Губы девушки были ледяными и солёными на вкус, но в то же время они оставались самыми мягкими на ощупь и самыми нежными в мире. К тому же, я собирался их отогреть.

Руки Карины надавили мне на грудь, но сопротивляться было бесполезно. Едва её губы разомкнулись, как мой язык соблазнительно коснулся её языка. И это было даже лучше того, что я помнил. Я целовал её глубоко и настойчиво, а она отвечала мне нерешительно, даже невинно – словно именно этот поцелуй был для неё первым в жизни.

Прошло несколько секунд прежде, чем девушка расслабилась и подалась мне навстречу. Сама приникла к моему телу, и это было даже горячее, чем в моих снах и фантазиях.

Её пальцы оставляли обжигающие следы на моей коже, запутывались в моих волосах, распаляя меня всё сильнее и сильнее. Наши поцелуи становились всё смелее и откровеннее, ярче любых слов, говоря о наших мыслях и желаниях, но Карина оборвала всё это в один неожиданный миг:

– Нет. – Она оттолкнула меня и вскочила на ноги. – Нет, я не хочу!

– Сто-о-ой, – взмолился я, всё ещё ощущая на губах ускользнувшее тепло.

Но девушка уже бежала вверх по камням.

– Отстань, Радов. – Бросила она.

– А если я не хочу отставать? – Крикнул я ей в спину, поднялся на ноги и пошёл следом. – Что, если я считаю, что сделал ошибку, когда отстал от тебя в прошлый раз?!

– Твои проблемы! – Карина покачала головой. Одёрнула мокрую юбку. – Я не хочу всего этого! Мне нужны нормальные отношения, а не… не ты!

Я слышал, как хлюпает вода в её обуви.

– Значит, такие «нормальные» отношения – твой идеал? Такие нормальные, что ты здесь со мной, ты целуешь меня, а где-то там тебя ждёт твой парень?

Чёрт, я так нуждался в этой девушке, но всё равно не мог быть с ней нежнее.

– Я не хочу быть с тобой, понял? Не хочу этих поцелуев и… всего этого! – Она всплеснула руками и ускорила шаг. – Мне не надо! Я просто не хочу, чтобы опять было больно! – Карина почти задыхалась. – Мне нужен кто-то, кто будет любить меня по-настоящему. Так сильно, что на других даже и не посмотрит. Ты никого не любишь, ты просто трахаешь девчонок… Нет, мне не нужен такой, как ты!

– А ты не думала, почему я такой? Кто меня таким сделал? Кто…

– Да замолчи ты уже! – Она обернулась и обхватила себя руками. По её щекам текли слёзы. – Лучше бы ты вообще не появлялся в моей жизни! Лучше бы я с тобой больше вообще не встречалась…

Её колотило. Карина так дрожала, что слышно было, как стучат её зубы.

– Ты замёрзла. – Сказал я тихо. – Идём скорее, согреемся в машине.

Когда мы поднялись, я завёл двигатель машины, достал из багажника плед и приказал Карине раздеться. Губы к тому моменту у неё уже были синими-синими. К тому же, солнце село, и ветер только усилился.

– Что? Не буду я раздеваться! – Стуча зубами, проворчала она.

– Кому сказал? Снимай одежду, а то заболеешь.

Развернул плед.

– Отвернись. – Попросила девчонка, дрожа.

– Господи… – Я закатил глаза.

– Отвернись! – Настояла она.

Я отвернулся.

Карина быстро скинула с себя одежду, отжала её от воды, бросила на капот и завернулась в плед. Я помог ей сесть в автомобиль и убрал её мокрые вещи в багажник. Снял с себя футболку, бросил туда же и сел за руль.

Карина демонстративно отвернулась к окну.

– Это, чтобы согреться. – Я достал с заднего сидения и протянул ей бутылку вина, которую припас заранее для нашего разговора. – Есть ещё бутерброды. Будешь?

– Нет. – Ответила девушка, но бутылку взяла.

Она вынула пробку, сделала несколько глотков, и мы поехали в сторону дома.

Карина молчала, продолжая мелко дрожать. Я ощущал перед ней вину. Мне не хотелось лезть к ней с расспросами, но, всё же, хотелось понять, почему ей проще было преодолеть свой страх и прыгнуть, нежели дать ответ на мой вопрос. Чего она так боялась?

– Нет никакого парня. – Вдруг сказала она.

– Что? – Повернулся я к ней.

Ткань пледа случайно отогнулась, и под ним мелькнуло полукружие груди.

Карина торопливо прикрылась.

Я сглотнул.

– Ян. – Уточнила она. – Мы с ним расстались.

39

Карина

Он больше ничего не спрашивал, но мне почему-то хотелось рассказать ему подробнее. Ещё и вино приятно согревало изнутри, поэтому, спустя несколько минут молчания, я решилась:

– Это он бросил меня.

– Правда? – Макс бросил на меня короткий удивленный взгляд.

Ох, уж эти его взгляды! Каждый из них до сих пор переворачивал мой мир. А теперь, после нашего поцелуя, мне хотелось, чтобы все его взгляды были обращены только ко мне.

– Да.

– Но почему? – Он казался заинтересованным.

Автомобиль уже въехал в город, и салон осветили огни витрин и уличных фонарей. Пляшущие по лицу Радова блики света показались мне красивее и пляжа, и моря, и дивных фруктов, и всех цветов в мире. Неужели, вино успело ударить в голову?

– У него появилась новая девушка. Вернее, старая.

– Он изменил тебе со старухой? – Опешил Макс.

– Не-е-е! – Даже рассмеялась я.

Мои руки начали согреваться, сознание приятно «поплыло». Мне хотелось улыбаться и плясать. Нет, Гадов точно подмешивал в свои поцелуи что-то сильнодействующее.

Ух, Гадов какой!

– Так он тебе изменил? – Серьёзно спросил Макс.

Эти бессовестные тени от фонарей заплясали на его коже разноцветными бликами, ласково скользнули по шее, а затем спустились вниз по крепкой груди.

«Нет, нельзя так открыто пялиться!» – приказала я самой себе и даже нахмурилась для пущего вида.

– Нет. Ян – не такой. Он хороший. – Вытянула ноги и вздохнула. Сделала ещё пару глотков прямо из горлышка. – Я на сто процентов уверена, что он не стал бы мне изменять. Нет, никогда.

– Но ты же сказала…

– У них там Любовь. Понимаешь, Радов? – Я печально улыбнулась и цокнула языком. – Конечно, не понимаешь, куда тебе! Любовь у него, ещё с детства! Девочка-ангелочек, травмированная вся, с некоторых пор психологически не стабильная. А он влюблен в неё с детства и думал, что она умерла. А тут она – жива-живёхонька! – Я взбила пальцами мокрые волосы, впилась в бутылку губами, жадно глотнула, а затем посмотрела на Радова. – Первая любовь не умирает. Мне один умный человек так сказал.

Макс глянул на меня исподлобья и сразу отвернулся.

– И Ян ушёл к ней? – Спросил он.

Какое-то простое слово «ушёл», а мне будто граблями пересчитали все внутренности. Сразу стало так больно, так пусто и тоскливо…

– Ушёл, да. Я сама отпустила.

– И почему ты не стала за него бороться?

– Бороться? – тихо повторила я за ним и уставилась вдаль. Странный вопрос, конечно. – Зачем бороться за того, кто тебя не любит, Макс? Если у человека есть хотя бы малейшие сомнения в том, хочет он быть с тобой или нет, то разве это любовь? Нет уж, лучше отпустить. Пусть найдёт своё счастье с кем-то другим.

– А как же твоё счастье?

– А моё … тоже где-нибудь бродит. – Посмотрела я на него из-под опущенных ресниц.

Или бродит, или ведёт автомобиль… Или, может, я опять мечтаю о том, что просто не может быть реальностью?

– Так ты его любила?

– Я?.. – У меня в горле пересохло.

Любила ли я Коренева? Да. Совершенно точно – любила. Но если сравнить эти чувства с чувствами к Максу – они просто ничто. Привязанность, нежность, интерес – что угодно, но только не любовь.

Но сейчас я задумалась об этом впервые.

– Не знаю. – Проронила я тихо.

И уставилась на дорогу.

Когда машина подъехала к дому, мы вышли, и Макс достал из багажника мою одежду. Та всё ещё была мокрой.

– Твои, наверное, всё ещё заседают за столом. – Сказал Радов, протягивая её мне.

– Да, там теперь полный дом народа. Так непривычно… – Я взяла комок влажных тряпок, а сама посильнее закуталась в сухой, тёплый плед.

– Я, наверное, не буду заходить. – Он протянул мне мою обувь. – Сам всё ещё в сырой одежде.

– Да, хорошо. – Замялась я.

Вернула ему бутылку.

– Тогда до завтра? – Улыбнулся он.

Маленькая доза его убийственной улыбки наполнила мою чашу опьянения до краёв. Сама не понимая зачем, я вдруг брякнула:

– Посидишь со мной?

– Где? – Оживился Макс.

– Ну, не знаю… – Я бросила взгляд на машину, затем на дом с горящими окнами. – В саду?

– Хорошо, пойдём. – Сразу согласился он.

Мы вошли через калитку, оставили мою мокрую одежду и обувь у порога и пробрались в сад.

Радов сел под абрикосовым деревом прямо на траву.

– Я бы укрыла тебя своим пледом, – улыбнулась я, опускаясь рядом с ним на траву, – но у меня под ним почти ничего нет.

– Я могу закрыть глаза, – радостно заявил Макс, – и обещаю не пускать в ход руки!

– Нет уж, давай-ка грейся вином! – Рассмеялась я, приваливаясь спиной к стволу дерева.

Мы сидели плечом к плечу, а рядом с нами стрекотали цикады и пели ночные птицы.

– Смотри, какая луна. – Указал Макс на небо, глотнув немного из бутылки.

Я уставилась на большой желтый шар над головой.

– Здесь она другая. Красивая. – Я забрала у него бутылку и глотнула вина. – Там всё какое-то обычное, а здесь всё удивительное.

– Просто здесь твой дом. – Усмехнулся Радов. – Иногда нужно уехать из маленького городка, чтобы понять, как сильно ты мечтаешь туда вернуться.

– Думаешь, я мечтаю? – Я подняла бровь.

– Конечно. – Уверенно кивнул он.

– С чего ты решил?

– С того, как ты смотришь на эти места, на море… на меня.

– Пф. И как? – Сердце толкнулось в рёбра.

– Там тебе всё нравится, но не более. А тут… тут тебе может многое не нравиться, но ты всё равно это любишь.

– Море – да, но не тебя. – Я толкнула его в бок, смеясь.

– Не зарекайся, Карина. – Тихо произнёс Макс. – Никогда не зарекайся!

Я даже смутилась.

Когда он не обзывался, я почти чувствовала тепло в его голосе. К тому же, я откровенно врала. Моё имя из его уст никогда не звучало мерзко. Оно звучало так, что моё сердце пропускало сразу несколько ударов.

– Помнишь, как ты уснул на полу в гостиной, а я обвела тебя мелом? – Решила разрядить обстановку я.

– Когда мне было восемнадцать? – Рассмеялся он. – Помню! – Легонько подтолкнул меня. – А помнишь, я прицепил к твоему ремню сзади ленту туалетной бумаги, а ты не заметила и шла с ней так из кафе до дома?

– Блин! Помню! – Расхохоталась я. – А помнишь, как я встретила вас в магазине и подсунула тебе в карман магнитную клипсу, и ты запикал на выходе?

– Это была ты?! Вот стерва! – Он двинул меня сильнее. – А помнишь, я толкнул тебя в бассейн, когда ты явилась на вечеринку к моей однокласснице?

– Это был ты?! – Я выпучила глаза. – Боже… Если бы я тогда знала!

– Ты бы устроила мне «тёмную»!

– Точно!

Возле двери мелькнула полоска света. Кто-то вышел из дома.

– Тс-с! – Приказала я молчать, закрыв его рот своим пальцем.

Мне не хотелось, чтобы кто-то разрушил нашу идиллию.

– Кажется, это Гриша. – Сказал Макс, убирая мою руку. – Да, точно он. Пошёл куда-то.

Тень мелькнула и тут же исчезла.

Наверное, он зашёл в дом или вовсе ушёл.

– А, знаешь, я ведь была твоим сталкером в юности. Ну, почти.

– Это как?

– Понимаешь, у девочек в этом возрасте все чувства… гипертрофированы. – Вино явно слишком развязало мне язык. – Кажется, если любовь, то навсегда. А если не увидишь сегодня предмет своего обожания, то умрёшь. Умора, правда?

– Да? – Макс игриво дёрнул бровями. – Так, значит, я был предметом твоего обожания?

Вот же… блин!

Я застыла.

– Типа того. – Ответила осторожно.

Радов продолжал та-а-ак пялиться на меня, что мне захотелось, чтобы кто-то срочно кашлянул – совсем как в фильмах. Иначе, могло случиться что-то непоправимое. Непоправимое в данном случае – я, берущая свои слова (про то, что мне нужен надёжный мужчина) обратно, и набрасывающаяся на Макса с неистовыми поцелуями.

Ох, вино-вино…

Но мне повезло: дверь снова скрипнула, и на выходящего упал свет. Это была Наташа.

– Тс-с. – Макс сжал мою руку.

А я и не собиралась привлекать внимания. Мне нравилось тут, под деревом, с этим красавчиком и покачивающейся в небе луной.

Стоп, покачивающейся?

– Куда она пошла? – Насторожился Радов.

– Не знаю. – Ответила я.

Мне, и правда, не было видно отсюда.

– Слышишь шаги?

– Ага.

– Она что, идёт сюда? – Шепнул он мне в ухо.

По спине пробежали мурашки.

Я была уверена, что не будь сейчас этих шагов в темноте сада, то мой плед быстро капитулировал бы перед настойчивыми руками Макса. От него исходило такое тепло, такой приятный аромат, что меня тянуло к нему буквально магнитом.

– Что у вас там? – поинтересовался Радов, прислушиваясь и указывая рукой на сарай.

– Где там? – Я с неохотой оторвалась от созерцания его шеи, в которую уже собиралась впиться, точно алчущий свежей крови вампир.

– Там. – Махнул он рукой.

Скрипнула старая дверь.

– Там сарай. – Пробормотала я, придвигаясь к Максу.

А к чёрту всё! Может или нет свободная и слегка пьяная девушка заняться любовью с красивым свободным парнем под абрикосовым деревом, если ей этого очень-очень хочется? Может, конечно!

– Слышишь?! – Прошептал Радов, поднимаясь как раз в тот момент, когда мои губы потянулись к его губам.

– А? – Я чуть не упала на траву.

– Вот это. – Сказал он.

И тут я тоже услышала.

Смешки, приглушённое хихиканье, какая-то возня.

– Они что там… – Я округлила глаза и прикрыла рот ладонью.

– То есть, пока Вовка за столом с родными… – Макс взял меня за руку и потащил к сараю. – Пока он там развлекает её родителей, она тут этого Григория ублажает?!

– Тихо ты! – Шикнула я, поскакав за ним козликом по газону.

– Да я его сейчас! – Разозлился Радов.

– Подожди! – Я дёрнула его за локоть. В сарае в это время уже раздавались характерные непристойные звуки. Что-то шумело, скрипело, стукало, и всё это дополнялось тихими женскими стонами. – У тебя с собой телефон?

– Да. Зачем? – Не понял Макс.

– Давай сюда. – Попросила я. – Ты откроешь двери, а я сделаю фото. Если эти гады станут отмазываться, то мы предъявим Вовке доказательства!

– Ты с ума сошла?

– А ты струсил?

Мы ещё немного попрепирались, а затем, как два матёрых партизана, подкрались к двери.

– Готова? – Радов ухватился за ручку.

– Сейчас. Так, вспышка настроена. – Прошептала я. – Давай!

Он дёрнул дверь, а я нацелила телефон и несколько раз щёлкнула темноту.

Но то, что озарила собой вспышка, заставило меня охнуть и выронить камеру из рук.

Наташа и Вовка. Вова и Наташа.

Лучше бы я ослепла! Мамочки!

Застать своего брата за этим делом? Никому не советую.

Лучше уксуса в глаза!

Обнаруженные на месте преступления замерли, в ужасе уставившись на меня, а затем Наташка вдруг испуганно пискнула:

– Ой!

– Какого чёрта?! – Заорал мой брательник, отпустив её бёдра и начав судорожно натягивать обратно свои штаны.

– П-простите… – пробормотал Радов, подняв свой мобильник с земли и попятившись назад.

– Мы просто искали… топор! – Брякнула я, едва мой взгляд упал на лежащее у двери орудие. И тут же в голову пришла шальная мысль о том, что разозлившийся до предела Вовка может использовать его против нас. Тогда я икнула, подхватила полы пледа и понеслась прочь с криком: – Бежи-и-им!

40

Рассветный берег наполнялся красками. Я стояла по щиколотку в воде и щурилась от отражающихся на голубых волнах солнечных лучах. Чайки летели так низко, а кричали так громко: «Уа-уа-а-а-а!!! Уа-а-а-а-а!»

Что?

Я подпрыгнула на постели и заметила, что Пупсик, лежавший у меня под боком, сделал то же самое.

Мы уставились друг на друга, не понимая, что происходит.

И тут этот чудовищный звук вдруг повторился. Гигантская утка крякнула прямо в медный таз: «У-у-а-а-а-а-а!», а потом, кто-то не менее гигантский, извините за выражение – громко выпустил газы.

А затем ещё, и ещё.

Что это?

Бедняга Пупсик впервые был настолько ошарашен, что решил не торопиться и не заливаться оглушающим лаем. Он лежал, глядя на меня во все глаза и словно ожидая ответа: «Это что ещё такое, святые гончие?»

А затем послышался стук десятком молотков.

Нет, молоточков. Они стучали быстро-быстро, ритмично, динамично, и их стук был настолько въедливым, что с легкостью стал бы альтернативой трепанации – по крайней мере, у меня сейчас было ощущение, что мою черепную коробку вскрывают, и миксером с нарастающей скоростью взбивают мозги.

Я села, потянула на себя одеяло.

Что это? Апокалипсис? Ремонт? Нашествие дятлов? Куда бежать? Что делать?

И в этот момент где-то внизу протяжно затрубил слон: «Фру-у-у-у-!»

И молоточки ускорились: «Пам-па-дам, па-да-па-па-дам!» – как в фильмах ужасов, когда приближается маньяк.

Я поняла: на наш дом наехал экскаватор! Всё рушится!

Откинула одеяло, вскочила, бросилась к двери, распахнула её, и тут снизу раздались аплодисменты.

Может, я ещё сплю?

Но звуки слышались совершенно отчётливо: несколько человек хлопали в ладоши, а потом кто-то сказал:

– Потрясающе! Браво! Мо-лод-цы!

– Тебе повезло. – Только голос Ниночки сейчас мог спасти меня от пожизненного заикания. Подруга поднялась по лестнице и буквально втолкнула меня обратно в комнату. – Ты была здесь, в спальне, а мне «посчастливилось» находиться внизу во время этого «кОнцерта»!

– Что это там? – Я махнула в сторону двери.

– Твои новые родственники! – Поморщилась девушка, скидывая с себя босоножки и падая на лежащий на полу матрас.

Только в этот момент я заметила, что она была в той же одежде, что и вчера.

– Чудесные малыши! – Поднялась на локтях Нина. – Мальчик вызывает Сатану при помощи Тромбона, а его сестра будит чертей в преисподней своим бравым исполнением чечётки! Шикарный, блин, дуэт! – Она рухнула обратно. – И как ты думаешь, так ли уж необходимо было это представление в восемь утра, а?

Где-то внизу протяжно заревел младенец.

– О, этот тоже не заценил их музыкальные экзерсисы. – Пробормотала подруга, массируя пальцами свои веки.

– Нина, ты что, ещё не ложилась? – Удивилась я.

– Нет, я только что вернулась.

– Откуда? Где ты была?

Она села и осуждающе посмотрела на меня:

– Ну, ты же нас бросила, так? – Девушка пожала плечами. – Ольга с Наташей уехали домой, а я осталась с парнями. – Мечтательная улыбка озарила её лицо. – Слу-у-ушай, они такие классные! Я серьёзно. Мы полночи играли в карты, катались на мотоциклах, фотографировали рассвет!

– С кем? – Всё ещё не доходило до меня.

– С кем-с кем! С Филом и его парнями! – Закатила глаза Нина. – Твой друг детства прокатил меня по побережью, показал горы, а утром угостил завтраком в первой же открывшейся кофейне. Как я могла променять всю эту романтику на ночёвку с тобой на этом матрасе, зануда?

– Так ты… и Фил… вы? – Растерялась я.

– Да брось! – Отмахнулась она. – Нет, он такой скромняга, что меня это даже заводит. Такие парни должны доставаться хорошим девчонкам, а не таким, как я.

Нина нацепила на лицо беззаботность, но я успела прочесть в её взгляде печаль.

– Каким таким? – Я подошла ближе.

– Без башки. – Грустно усмехнулась она. – Оторванным.

– Ты у меня не без башки. – Я присела к ней на матрас и слегка приобняла. – У тебя, конечно, башка дурная, но всё остальное – очень даже ничего. И ты душевная.

– Я всё только порчу. Всегда. – Улыбнулась Нина.

Пупсик подбежал к ней и мягко ткнулся башкой в руку. Подруга погладила его.

– Видишь? Даже Пупся против того, чтобы ты так говорила. – Возразила я, прижимаясь к ней.

От волос Нины пахло солёным морем, ветром и ласковыми рассветными лучами.

– Кстати. – Подруга отпрянула от меня. – А ты почему не заметила, что меня нет? Даже не позвонила… Ты чем занималась вчера?

И я замерла, восстанавливая в уме события вчерашнего вечера.

– Боже… – Хрипло произнесла я.

– Что? – Рассмеялась Нина, глядя в моё лицо. – Это Гадов? У вас что-то было? Да? А ну-ка, колись!

– Если бы… – Кисло протянула я. – Если бы у меня что-то было с Гадовым, с утра бы не было так гадко. Блин… И как я теперь буду брату в лицо смотреть?

С досады я закрыла голову руками.

Чёрт, чёрт, чёрт!

Теперь всякий раз, когда буду видеть их с Наташей, у меня перед глазами будет всплывать эта постыдная сцена. Увидеть брата за «этим делом» не было моей мечтой, и я отдала бы многое сейчас за то, чтобы стереть этот инцидент из своей памяти. И желательно из памяти всех остальных свидетелей.

– Так что? Что произошло? – Оживилась Ниночка.

– Мы с Максом застали вчера в сарае Вовку с Наташкой.

– В смысле? Что, значит, застали? – Не поняла подруга.

– В том самом смысле! – Покраснела я. – Мы думали, что невеста развлекается там со своим лучшим другом. Ворвались, чтобы заснять их, а там вместо Гриши оказался мой брат… – Меня пробрало на смех. – Со спущенными штанами!

Нина повалилась на спину и покатилась со смеху.

Снизу снова раздался вой тромбона, и у меня тоже больше не получалось сдерживаться – я расхохоталась до слёз.

– Он штаны свои напялил и погнался за нами, а я, как бешеный ямакаси, полетела от него босиком по саду, завёрнутая в плед[8].

– Плед? – Держась за живот, простонала от смеха Нина.

– Плед! Да! И, конечно же, запнулась и упала в траву! А Радов мне кричал вслед: «Куда ты бежишь? Стой! Стой!» И оказалось, что Вовка даже не бежал за мной!

– Смешно!

– Не смешно! – Я утёрла слёзы, выступившие в уголках глаз. – Вован нас потом двоих отчитывал, как школьников. А мы ржали, не в силах объяснить, зачем попёрлись поздно вечером в этот сарай!

– А зачем они сами-то туда пошли? С Наташкой.

Я согнулась пополам от смеха:

– Брат сказал, что дом полон родни, кругом уши, вот они и захотели уединиться! Он же не знал, что по саду с фотоаппаратом бегают ниндзя-папарацци!

– А что со снимком?

– Радов удалил его. – Скривилась я.

– Хотела бы я на него посмотреть! – Хрюкнула от смеха Нина.

– О, не-е-е-ет! – Простонала я, вспоминая голый зад братца. – Зрелище не для слабонервных! Та еще «прелесть»!

В комнату постучали.

Я поднялась, стёрла слёзы и направилась к двери.

Наверное, мама – пришла позвать на завтрак. Я не ожидала увидеть у себя под дверью кого-то другого в такой час, поэтому только слегка одёрнула широкую футболку, в которой спала, а затем распахнула дверь.

– Ты?

– Доброе утро! – Поприветствовал меня Макс.

Опустил взгляд ниже, на мои голые ноги, и весело присвистнул.

– Эклеры?.. – Пробормотала я, уставившись на коробку в его руках.

41

Макс

– Что такой хмурый?

– А? Что? – Мне пришлось отвлечься от собственных мыслей.

Резким движением головы Вовка откинул назад длинную чёлку. Меня раздражала его пижонская стрижка и эта дурацкая манера дёргать башкой, как молодой жеребец, но Зимин просто балдел от своей новой причёски, ведь его постригла Ксюня – так он ласково называл свою новую девчонку, которая училась на парикмахера в одном из местных колледжей.

Да, в последнее время я отметил некоторую закономерность – подружек Вован выбирал себе странных. То у него рокерша, то гопница, то балерина, а что хуже – менялись они теперь со скоростью конвейера.

На этой неделе одна, на следующей – другая. И я уже начинал побаиваться его вот этого: «Хэй, пошли-ка в клуб, мне хочется свежей крови!»

Я не был готов сопровождать его в подобные заведения чуть ли не ежедневно, но Зимин в этом плане стал почти одержимым: соблазнение всё новых и новых девчонок с тех пор, как он свёл подростковые прыщи и стал увереннее в себе, стало для него сродни спортивному азарту.

– Я говорю: чего ты такой хмурый? – Хлопнул он меня по плечу.

Бар, в который мы зашли, был набит битком. Вовка ждал, когда придёт его Ксюня с серьгой в губе, вечер обещал быть насыщенным и весёлым, а я мыслями был в совершенно другом месте, если честно.

– Устал. – Ответил я, опираясь локтями на барную стойку.

– Ты загонишь себя этими подработками. – Укорил меня друг.

– Всё нормально. У меня целых два выходных в неделю.

Он наклонился к моему уху:

– А оставшиеся пять дней ты работаешь чуть ли не круглосуточно.

– Зато я могу угостить тебя выпивкой. – Улыбнулся я, доставая купюру и передавая её бармену.

– Вот за это спасибо. – Расцвёл Вован. – Батя урезал мне довольствие с тех пор, как меня чуть не отчислили после прошлой сессии.

Он скривил рожу, изображая то ли испуг, то ли отвращение. Его подружка, подошедшая к нему со спины, заржала, как лошадь, а затем бросилась к нему целоваться.

– Привет!

– Приве-е-ет! – Они развернулись лицом друг к другу и начали практиковаться в французских поцелуях.

Я поморщился. «И где он только находит этих девиц?»

Хотя, к чему вопросы? Я и так знал ответ: везде. Везде, где только можно было. На улице, в баре, в клубе, на пляже. Володька помешался на том, чтобы доказать всему миру, что он реальный самец.

– Ребята, я вас оставлю, ладно? – Мне пришлось отвлечь своего лучшего друга от глубоких дайвинг-поцелуев хлопком по плечу.

Если бы я этого не сделал, Вован, возможно, уже через секунду выудил бы изо рта у этой Ксени все её пломбы по очереди.

– Эй, ты куда? – Возмутился он.

Хотя, откровенно говоря, ему было плевать, уйду я или нет. Моей миссией было сопровождать этого сластолюба на вечеринки, а затем сваливать, когда он найдёт себе пассию на вечер, или, если повезёт (и если найдётся такая дурочка), то на неделю.

– Ты прав, брат. Мне нужно выспаться. – Я пожал ему руку. – Встретимся завтра.

– Хорошо. Счастливо! – Махнул мне Вовка.

«А, может, и не встретимся», – подумал я.

Зимин продолжал учиться в универе, а я круглыми сутками батрачил, чтобы не развалилась моя семья. Для всех вокруг я теперь стал странным, люди не понимали меня и старались держаться подальше, а мне всего лишь хотелось, чтобы мать больше не притрагивалась к бутылке, а отец поскорее выкарабкался из затяжного пике депрессии.

После попытки суицида трёхлетней давности он исправно лечил нервы, но мне всё чаще приходила в голову мысль: а не было бы легче, если бы я его тогда отпустил?

Ведь он же хотел уйти, так? А теперь мучился, продолжая жить. И виноват в этом был я.

И я ненавидел себя за эти мысли.

– Закурить есть? – Заставил меня вздрогнуть какой-то прохожий, привалившийся к стене.

– Не курю. – Ответил я, вглядываясь в темноту.

И поспешил дальше.

Тёмные улочки петляли вдоль побережья к центру города, а я всё шёл и шёл, вдыхая вместе с горечью тоски пряный запах трав и влажный воздух моря. Шёл в обратную сторону от дома.

Сам не знал, зачем иду туда. Не знал, зачем наврал сейчас другу. Мне просто нужно было пройти мимо и убедиться, что с ней всё в порядке, ведь я слышал, что она пойдёт на танцы с одним из своих новых приятелей.

Я слышал, как она говорила об этом по телефону кому-то из друзей. И я знал, о ком идёт речь, когда она назвала имя парня.

Он был старше её на год, и это мне очень не нравилось. Этот тип был наглым и менял девчонок, словно перчатки, а Карина согласилась на свидание с ним только для того, чтобы доказать всем вокруг, что она уже взрослая, и что ей уже можно.

Такая наивная, такая доверчивая. Вредная и глупая.

Карина ненавидела меня после того разговора. А я не мог поступить иначе. Я понимал, что это не правильно. И что это против закона и морали. Её родители посадят меня, если я к ней притронусь, а её брат – тот просто меня убьёт.

Что бы я не чувствовал к этой маленькой упрямой занозе, это должно было и дальше оставаться только при мне.

Никто не должен был знать о моих чувствах. А она уж тем более.

«Я только посмотрю одним глазком. Удостоверюсь, что всё хорошо, и сразу уйду».

Гул музыки из помещения сотрясал стены и стёкла. За окнами мелькали лучи светомузыки. Я вошёл в помещение и остановился у стены. Народу было много, даже слишком. Пьяные малолетки, одетые вульгарно и броско накрашенные, вызывали у меня лишь отвращение. Притаившись в тени, я стал выискивать глазами Её.

Карина не заставила себя долго ждать. Через пару минут я увидел, как её кавалер тащит её к выходу. Какой-то прыщавый юнец с прибрежки, одетый, как отрепье, но мнящий себя местным мачо. Он прихватил её за талию и грубо подтолкнул в сторону коридора.

– Но я хочу ещё потанцевать. – Смутилась Карина, оглядываясь назад. – Мои друзья, они только пришли.

– Никуда они не денутся, идём. – Раздевая её глазами, пробубнил парень. Затем наклонился к её лицу и прошептал что-то на ухо.

Мне будто кто-то ударил под дых. Его мерзкое дыхание на её атласной, белой коже, его грязные лапы на её талии, взгляд, обследующий юное тело…

Я сжал кулаки.

– Куда ты меня тащишь? – Пискнула она. – Ну, Миш, ну, подожди!

Я сам не понял, как ринулся вперёд. Мне хотелось вырвать его вонючий язык и запихать ему же в задницу. Хотелось переломать руки, которые только что так бесцеремонно касались изгибов её тела. Мне хотелось бить его, пока он не рухнет на землю. А потом ещё бить. И бить, и…

Сам не знаю, что на меня нашло.

Я налетел на парня и ударил его в челюсть.

Он упал к противоположной стене и ударился спиной. Я дышал тяжело, а он был напуган, и из уголка его рта теперь сочилась кровь.

– Ещё раз притронешься к ней! – Прорычал я, не узнавая свой собственный голос.

– Ма-а-акс! – Закричала Карина.

Только теперь я увидел, что она чуть не упала, и только благодаря тому, что ей помог удержаться на ногах кто-то из присутствующих.

– Я тебя предупреждаю. – Процедил я, приблизившись к поверженному противнику. – Держись от неё подальше.

Тот глядел на меня исподлобья, но попыток подняться не делал.

– Макс! – Карина повисла на моей сжатой в кулак руке. – Что ты творишь?!

Она переместилась и встала между нами. В её глазах был шок.

– Пошли отсюда. – Я схватил её за руку и буквально поволок за собой на выход.

– Пусти! Пусти! – Девушка кричала, царапалась, пыталась оттолкнуть меня и освободиться.

Её кавалер не спешил её вызволять, поэтому мы спокойно выбрались на прохладный вечерний воздух.

– Пусти! – Разрыдалась она на улице.

Я остановился, обернулся к ней и разжал пальцы.

Карина сжала зубы и посмотрела на меня с такой дикой ненавистью, что её подбородок задрожал.

– Ненавижу! Ненавижу тебя! – Прокричала она.

«Боже, сколько же раз я слышал это от неё».

И я по праву заслуживал этой ненависти. Только это обжигающее чувство всё ещё держало нас на расстоянии друг от друга. И так было безопаснее для обоих.

– Придурок… – Всхлипнула она, потирая запястье. Даже в гневе Карина была красивее любой девушки, что я когда-либо видел. – Какой же ты придурок, Гадов! – Она бросилась ко мне и ударила ладонью в грудь. – Ты всё испортил! Испортил! Ты всегда всё портишь! Ненавижу тебя!

– Прости. – Тихо ответил я.

И сглотнул.

Каждой клеточкой мозга я понимал неправильность своих чувств, но моё сердце посылало меня на хрен.

– Да что тебе от меня нужно?! – Заплакала Карина, бросаясь на меня с новой порцией ударов. Мою грудь обожгли следы её ладоней. – За что ты так со мной?! За что?! – Размазав слёзы по лицу, она размахнулась, но не ударила. Её бессильно руки повисли, точно плети. – Почему я тебе так не нравлюсь?

Она почти пропищала эти слова.

– Дурочка. – Выдохнул я, разглядывая её блестящие от слёз шоколадные глаза.

Если бы она задержала свои ладони на моей груди чуть дольше, то непременно заметила бы, как сильно бьётся моё чёртово сердце, почувствовала бы его толчки даже через рёбра.

– Дурочка. – Тихо повторил я, опьянённый близостью её тела.

И мои руки сами потянулись к её волосам. Я погрузил в них пальцы, притянул её голову к себе и жадно поцеловал девушку.

Если уж не получалось объяснить, что она ошибается, то я мог ей это, хотя бы, показать.

Карина замерла.

Сначала ответила на поцелуй неуверенно, но затем её мягкие, пухлые губы ответили мне с неуклюжей горячностью. Хрупкие девичьи руки сомкнулись на моей шее, потянули, привлекая меня всё ближе, а затем девушка вдруг отпрянула:

– Что? – Спросила она задыхаясь. – Что это значит?

Карина посмотрела на меня во все глаза и опустилась на пяточки. Оказывается, ей приходилось вставать на носочки, чтобы целовать меня.

– Это значит, что ты – только моя. – Твёрдо сказал я. Наклонился, притянул её к себе и прижался лбом к её лбу. – И у меня будут из-за этого большие проблемы.

Этими словами я подписывал себе приговор.

– О… – понимающе протянула Карина. Её длинные реснички забавно затрепетали, а глаза наполнились прозрачным блеском, словно два безграничных, чистых озера. – А… если о нас никто не узнает?

Я должен был отказаться, но близость девушки, о которой я запрещал себе думать, но постоянно думал все последние годы, буквально лишила меня рассудка.

– Нам нельзя. – Тихо ответил я.

Она понимающе кивнула.

А затем я жадно её поцеловал.

42

Карина

– Проголодалась с похмелья? – Участливо улыбнулся Макс, заметив мой взгляд, направленный на пирожные. – Держи, подкрепись! – И сунул мне в руки коробку с эклерами. – Бегать босиком ночью по саду это вам не шутки.

– Ха-ха. – С каменным лицом парировала я.

– Возможно, ты ожидала, что я принесу тебе на завтрак бокал горячительного? Мутит, наверное, после вчерашнего? – Он сочувственно качнул головой. – Сушняк не мучает?

– Ха. – Прищурилась я. – Как смешно.

Но эклеры взяла.

– Могу я войти? – Радов бесцеремонно шагнул на порог.

– Это моя спальня, вообще-то. – Напомнила я, преграждая ему путь. – И я не одета.

– Меня устраивают оба пункта. – Игриво дёрнул бровями Макс и потянул ко мне свои руки.

– Э-эй, – дёрнулась я, пытаясь увернуться от его объятий. – Держи себя в узде! – Посмотрела на него с подозрением. – А ты чего, вообще, припёрся ко мне в такую рань? Да ещё и с эклерами.

– Не любишь эклеры? – Нахмурился Радов.

– Нет. – Качнула я головой. – Терпеть не могу.

– Любит-любит! Ещё как! – Раздался из-за спины голос подруги.

Макс извернулся и толкнул дверь. Та отворилась так, что ему стало видно матрас, на котором она возлежала.

– Привет, Нинок! – Махнул он ей рукой. – Гляжу, ты уже при параде.

– Так зачем пришёл? – Напомнила я ему и бросила хмурый взгляд на Орлову.

Та расплылась в улыбке, явно готовая перейти на сторону зла и впустить этого козла в огород, то есть – этого незваного гостя в мою спальню.

– Поговорить с тобой пришёл. – Радов наклонился плечом на косяк двери и обвёл мою фигуру самодовольным взглядом.

– О чём?

– Не впустишь, не узнаешь. – Улыбнулся он.

«Как всегда в своём репертуаре».

Я закатила глаза. Сделала это с таким профессионализмом, чтобы он сразу понял: на меня его обаяние давно не действует.

– Так о чём?

Радов подался вперёд, и моё сердце замерло. А он всего лишь протянул руку и убрал мелкую пушинку с моей футболки.

– Разве ты забыла, что мы все вместе сегодня едем в дом у моря? – Низким голосом промурлыкал он.

Я невольно забыла, как нужно дышать. Поёжилась от его близости и решительно мотнула головой:

– Нет. Не забыла. А что, прямо с утра?

– Все уже собираются. – Его пальцы снова бессовестно и по-хозяйски снова пробежались по моему плечу. Скатали невидимый катышек и небрежно отбросили в сторону.

Я смотрела на его руки, точно загипнотизированный удавом кролик.

– А ты тут причём? – Сглотнула. – И эклеры? – Насупилась я для вида.

– Как это? – Макс наклонил голову и подмигнул. – Ты же мой компаньон! Ночные поиски топора, не забыла?

– Чёрт… – Покраснела я, вспоминая неловкую ситуацию и идиотский забег по саду.

– Так могу я принести завтрак своему компаньону или нет?

Его взгляд нагло блуждал по моим обнажённым ногам.

– Можешь. – Перехватила я его. – Тогда где же кофе? Не полагается к завтраку?

– Если хочешь, принесу. – Выпрямился он, засовывая свои бесстыжие руки в карманы шорт. – Только придётся подождать минутку. Идёт?

– Тогда жду. – Согласилась я.

Вытолкала его и бесцеремонно захлопнула дверь прямо перед его носом.

– Ого! – Усмехнулась Ниночка. – Круто ты с ним!

Я ждала, что Макс постучится, но за дверью стало тихо, а затем послышались удалялись шаги. Значит, либо Радов отправился за кофе, либо мысленно послал меня ко всем чертям и ушёл насовсем. Меня, если честно, устроил бы второй вариант.

– Мой запас любезности исчерпался. – Объявила я, откладывая эклеры на столик и направляясь к шкафу, чтобы переодеться.

– А я думала, Гадов – твой МВМЖ. – Сказала Нина, откидываясь на подушку.

– Что ещё за МВМЖ?

– Мужчина всей моей жизни. В данном случае – твоей жизни.

– Пф. – Фыркнула я. – Вот ещё!

И про себя улыбнулась: надо же, принёс мне эклеры. Заботится.

– Даю руку на отсечение, что так и есть. – Уверенно заявила Нина.

Я стащила футболку через голову, достала из шкафа платье, надела и поправила подол.

– Ты бы не говорила так часто про свою руку. – Предупредила я. – Мой дед однажды заявил, что зуб даёт, что бабушка окажется не права. В итоге, запнулся, упал, ударился, а потом двадцать лет ходил с золотым зубом.

– Мне не грозит, я знаю, о чём говорю. – Подруга завела руки за голову и уставилась в потолок. – Этот парень та-а-ак смотрит на тебя, как на меня никто в жизни не смотрел. Точно тебе говорю. У меня нюх на такое.

Я подошла к зеркалу и поправила волосы. Подёргала себя за щёки, чтобы появился румянец. Мне хотелось выглядеть свежей и красивой. А потом вдруг и очень некстати вспомнила про свадьбоустроительницу с внушительным бюстом.

– Пусть смотрит на свою Алису. – Сказала я и обиженно поджала губы. – Или как там её зовут?

– Так они что… встречаются? – Заинтересовалась Нина.

Я пожала плечами:

– Наверняка.

– То есть, ты точно не знаешь? – Она даже поднялась на локтях.

– Нет, конечно.

– А почему не спросишь у него?

– А зачем? – Мне стало не по себе. – Как будто мне это интересно!

Ниночка расплылась в улыбке и рухнула обратно на подушку.

– Если ты будешь с таким же выражением лица говорить ему, насколько он тебе безразличен, то выдашь себя моментально!

– Нина-а-а-а! – Возмутилась я, хватая зубную щётку. Мне хотелось успеть привести себя в порядок до возвращения Радова. Я подошла ближе и наклонилась над ней. – Ты реально думаешь, что я хочу быть с ним?

Мой приём с закатыванием глаз выручал меня не раз, но теперь я натолкнулась на насмешливый взгляд подруги.

– Тренируйся перед зеркалом, дорогуша. Может, тогда он и поверит. – Засмеялась Нина. – Лично я – нет. У тебя сейчас в глазах купидончики, а на лице написано: «Боже, какое прекрасное утро! Максимка заявился ко мне с пирожными, а я послала его за кофе! Ещё немного понабиваю себе цену, а потом он меня поцелует!» – Нина перестала изображать меня и жёстко нахмурила брови: – Детский сад, штаны на лямках!

– Он меня уже… поцеловал. – С горечью выдала я и потупила взор. – Вчера.

Нина вытаращила на меня глаза, затем поднялась, вцепилась мне в плечи и с силой повалила на матрас:

– Правда? Правда?! Он тебя поцеловал? А ты что? – она обняла, затем отпустила меня, снова обняла, затем снова уронила меня и прижала ладонями к полу. – Я хочу знать всё: как он это сделал, как ты ему ответила, где был твой язык, и где его? Как он тебя трогал, что сказал? Всё-всё-всё!

Её глаза горели, и мне ужасно не хотелось расстраивать подругу. Она так радовалась за меня – явно больше, чем я сама.

– Радов поцеловал меня вчера на берегу после того, как я спрыгнула с утёса.

– Ты что?! – Нина ухватилась за сердце. – То есть ты… фьить! – Она изобразила падающий самолёт.

Девушка так и застыла с открытым ртом.

– Да. – Кивнула я мечтательно. – А он – за мной. – И показала жестом то же самое. – Фьить!

Подруга повалилась на подушку, имитируя головокружение или обморок. Затем резко поднялась, едва не ударившись со мной головой, и воскликнула:

– А дальше?!

– А дальше мы немного поругались. – Улыбнулась я, прокручивая в уме события прошлого вечера. И он меня поцеловал… А потом я его оттолкнула, и мы снова поругались.

– Ммм… идеально… – сложила лодочкой ладошки Нина, а затем строго посмотрела на меня: – Но ты дура, конечно.

– Я? Дура?! Это ещё почему? – Удивилась я.

– Оттолкнула-то ты его зачем? – Развела руками подруга.

– Я… ну… я не знаю. – Мои плечи поднялись и безвольно опустились. – Потому, что… испугалась. Да! – С жаром принялась объяснять ей. – Испугалась, что снова будет больно. Что я снова влюблюсь в него, и окажется, что для него это ничего не значит! Что снова буду лишь одной из тысячи, а мне так не нужно, я хочу быть единственной, я хочу…

– Да что там у вас такое стряслось? – Перебила меня Нина, тяжело вздохнув. – В прошлом, имею в виду. Что между вами произошло?

Я поникла, раздумывая, рассказать или нет, и в этот момент в дверь настойчиво постучали.

– Эй, злюка, открывай! – Послышалось из коридора.

– А вот и кофе прибыл. – Улыбнулась Нина. Она погладила меня по руке, а затем откинулась на подушку. – Притворюсь, что сплю, а ты иди, погуляй с ним по саду, выпей кофе, заведи его куда-нибудь подальше… – Подруга закрыла глаза и зевнула. – Повали под дерево, да засоси хорошенько!

– Нина! – Рассмеялась я и толкнула её в бок.

– Я именно так бы и сделала. – Пробормотала она, натягивая на себя одеяло.

Похоже, Орлова решила спать прямо в одежде.

– Даже не сомневаюсь. – Улыбнулась я.

Встала, отложила зубную щётку и открыла дверь.

– Твой кофе, вредина. – Ухмыльнулся Радов, протягивая мне чашку.

– Тс-с! – Цыкнула на него я. Взяла кофе, прикрыла дверь и поманила его за собой по коридору.

– Куда?

– Идём. – Сделала глоток из кружки. – Ой! Горячий… – Упрекнула Макса, зажмуриваясь.

– Вообще-то, нужно говорить «спасибо», Зимина. – Недовольно заметил Радов.

– Да?

– Точно.

– Уверен? – Я свела брови к переносице.

– Совершенно уверен. – Отозвался он задумчиво.

Я обернулась с целью уличить его. Так и было: он шёл сзади, бесцеремонно пялясь на мою задницу. Обнаружив, что пойман, Макс даже не смутился: многозначительно дёрнул бровями и послал мне одну из своих самых наглых улыбок.

43

Макс

– Ты не взяла эклеры. – Напомнил я.

– Ты вспомнил об этом, пялясь на мою задницу? – Она нахально изогнула бровь.

– Да. – Не стал отпираться я. – Она тоже аппетитная! Вот такая вот логическая цепочка.

Карина нахмурилась:

– А я и Пупсика не взяла. – Она обогнула меня, вернулась к двери и открыла её. Пёс пулей промчался мимо меня к лестнице и сбежал по ступенькам. – Прогуляемся с ним, ладно? Иначе, он оставит Ниночке сюрприз, а, может, и сразу два. Этот парень обычно не утруждает себя ожиданиями выгула.

– Ты опять забыла эклеры. – Я кивнул на дверь.

– Ой. – Остановилась Карина. – Ну, ладно, потом. – Она махнула рукой и направилась к лестнице. – Сначала мне нужно взбодриться после вчерашнего. – И сделала пару глотков горячего кофе из кружки. – Ай, опять забыла, что он горячий!

– Узнаю тебя прежнюю. – Не смог сдержать улыбки я.

Мы спустились в гостиную. Из столовой раздавались голоса: кажется, Светлана Дмитриевна уже угощала гостей завтраком. Мужчины о чём-то весело спорили, а женщины смеялись.

– О, так вот эта штука гремела на весь дом? – Покосилась Карина на лежащий на диване блестящий тромбон.

– Да, – подтвердил я, – когда подъехал, подумал, что твои родители завели в доме слона, и тот чихает!

– Я подумала примерно то же самое. – Поморщилась девушка. – О, привет, бабуль! – Сказала она, толкнув дверь на веранду.

Пупсик, вырвавшийся, наконец, на свободу громко залаял и умчался в растущие вдоль забора кусты.

– Доброе утро! – Поприветствовал и я старушку.

Та сидела на кресле на веранде, укрытая моим пледом.

– Доброе утро. – Она поцеловала внучку, затем уставилась на меня. – О, Максим, как ты повзрослел! У тебя, наверное, уже и усы растут, да?

Вчера она спрашивала у меня то же самое.

– Есть немного. – Я погладил тыльной стороной руки свою щёку.

– А ты почему не завтракаешь со всеми? – Поинтересовалась у неё Карина.

Бабушка нахмурилась и подтянула повыше плед:

– У меня голова гудит. Ты слышала эти чудовищные звуки, которые эти ужасные дети извлекали из тромбона? Как будто кто-то, извиняюсь, бзданул в медный таз! Или решил подвинуть табуретку, не отрывая от нее своей задницы! Пф, да многие и без тромбона так могут!

– Бабуля, – сжав её руку, рассмеялась Карина.

– А что? Я впервые за последние двадцать лет пожалела, что твой дед потерял на охоте своё ружьё! – Старушка обернулась на звук открывающейся двери. – Вот так-то лучше, правильно. – Прокряхтела она. – Молодцы, что взяли скакалку, идите в сад, попрыгайте.

Я обернулся и в ужасе застыл: близнецы выбежали из дома, держа в руках бедную Юленьку – один за голову, другой за хвост.

– Дети! – Позвала их Карина, выпрямляясь. – Поаккуратнее, она же живая!

– Мы погуляем с ней в саду! – Отозвались они. – Юленька любит поползать в тени!

И с визгом умчались под абрикосовые деревья.

– Пупсик! – Вспомнила Карина и взяла с крючка поводок. – Ладно, бабуль, мы прогуляемся с собакой. Как бы он не нарвался на змею.

– Ступайте. – Отмахнулась бабушка. – Я хоть посижу в тишине, а то собаки лают, дети визжат, младенец кричит. Ещё и ночью какой-то умалишённый орал прямо у меня под окнами! Нет, точно нужно будет купить новое ружьё.

Мы с Зиминой переглянулись. Она улыбнулась. Вспомнив, как девушка носилась по саду босиком, обёрнутая в этот самый плед, я улыбнулся тоже.

– Ну, так что? – Спросила Карина, когда мы спустились вниз.

– Что? – Я потёр шею.

– Что ты сделал с теми снимками в своём телефоне? Ты их видел, вообще?

Мы рассмеялись.

– Конечно, видел. – Сказал я, подзывая пса похлопыванием по ноге. – Видел, когда удалял их при Вовке. – Взял у Карины поводок и пристегнул к ошейнику пса. – Они были плохого качества. Если не присматриваться, то можно подумать, что на них четырёхногий снежный человек, который выполняет приседания на скорость.

– Боже… – Она закрыла глаза ладонями. – Как вспомню, как Вовка орал на нас…

– А ты ещё пустилась наутёк от него!

– Я просто… я растерялась! – Утирая слёзы, засмеялась Карина.

– Не переживай. Он был так зол и ошарашен, что не искал логики ни в твоём поступке, ни в нашем с тобой нападении на сарай.

– Чёрт, и как теперь смотреть на брата и не прокручивать в голове эту сцену?

– Со снежным человеком?

– Да, с четырёхногим!

Мы вышли за калитку и направились вдоль по улице.

Пупсик деловито семенил перед нами. Я держал его за поводок, а Карина шла рядом, наслаждаясь кофе. Идеальная утренняя прогулка. Чем дальше мы удалялись от дома, тем сильнее я радовался тому, что никто нам не помешает, и никто нас не увидит.

– Ну, так что это, Радов? – Невинные глаза Карины вопросительно посмотрели на меня.

Мы остановились, и Пупсик, натянув поводок, юркнул под раскидистый куст у дороги.

– Что, Колючка?

Я буквально тонул в её взгляде.

«Ты как бритва, – хотелось сказать мне ей. – Острая. С тобой больно, а без тебя вообще никак».

Если честно, я хотел её до безумия. Жаждал подарить ей весь мир, всего себя. И все эти годы я не мог прикасаться к другим девушкам, не думая о ней.

– Этот кофе. – Игриво усмехнулась она. Повела плечом и откинула назад длинные волосы. – Ты признаёшь, что проиграл, да? Уже начинаешь исполнять мои желания?

– Что-о-о? – Ухмыльнулся я. И гордо выпятил грудь. – С чего бы это?

– Ну, как же? – Хитро улыбнулась девчонка. – У Вовки с Наташей всё хорошо, вон – используют каждый момент, чтобы уединяться и вести себя, точно похотливые кролики. И, стало быть – я по-бе-ди-ла.

Она пропела эти слова таким сексуальным голосом, что я готов был сдаться и исполнить любое её желание немедленно.

– Слушай. – Сказал я хрипло. Сделал шаг и оказался прямо перед её лицом. – А давай… попробуем ещё раз?

Кажется, она не поняла, о чём я. Рассмеялась и толкнула меня в грудь.

– Что, Макс, так трудно признать проигрыш? Думаешь, заставлю тебя бегать голым по площади? Не-е-ет, придумаю что-нибудь коварнее. – Она наклонилась на меня, задыхаясь от смеха и даже не подозревая, каким образом действует на меня её близость. – Но если ты так сильно сомневаешься, то можно, конечно, попробовать и ещё разок! Если бы ты меня вчера не похитил и не заставил прыгать со скалы, то я провела бы с невестой гораздо больше времени. О’кей, придумаем что-то ещё и попытаемся вытянуть из неё какие-нибудь подробности, но я уверена – Наташка любит моего братца!

– Карина. – Произнёс я серьёзно, сделал шаг, схватил её свободной рукой за талию и притянул к себе. – Я не об этом.

Её взгляд уткнулся в кружку с кофе, из которой только что чуть не выплеснулось содержимое. Затем она медленно подняла голову и посмотрела на меня.

– А о чём?

Моё горло сжалось.

– О нас с тобой.

Карина облизнула губы. От неё пахло сладким кофе с едва уловимой горчинкой.

– В смысле? – Её чёрные глаза мерцали.

Меня манило их загадочное мерцание.

– Мы можем попробовать снова. Мы должны. – Выдохнул ей это почти в губы. – Нам ведь ничто не мешает. Я же вижу, что не безразличен тебе. Это так?

Девушка продолжала смотреть на меня.

Она не спешила кивать.

– Всё, что было в прошлом, пусть остаётся в прошлом. – Продолжал я. – Обещаю, что не разочарую тебя. Все старые обиды друг на друга оставим позади. – Мои пальцы на её талии сжались крепче, мы плотнее соприкоснулись телами, и я почувствовал, как гулко и быстро бьётся её сердце. – Я тебя уже давно простил.

– Ты? Меня? – Карина моргнула. Ещё раз и ещё. Добела сжала губы и резко отстранилась. – Ты меня простил? А я? Я тебя не должна была прощать?

– Согласен. – Задыхаясь, торопливо произнёс я и взмахнул руками. – Согласен, мы оба причинили друг другу боль.

– То есть, я тебя не должна была прощать? – Словно не слыша меня, повторила она. – Мне было не за что прощать тебя, Радов? – Её подбородок задрожал. Девушка прижала кружку с недопитым кофе к груди, словно пытаясь закрыться, защититься от меня. – Но ты… ты целовал ту девушку! На моих глазах! Ты уничтожил меня этим поступком… Ты получал от этого удовольствие… Я… – Карина попятилась назад. – Нет, я тебя не прощаю! Точнее, давно простила, но с тех пор мне стало на тебя наплевать.

Я вспомнил, как отомстил ей, и мне стало тяжело дышать. Но она первая нанесла мне удар, так что…

– Никогда. – Она замотала головой. – Никогда больше я не сделаю такой ошибки и не свяжусь с тобой, Макс. Можешь сколько угодно носить мне кофе, отпускать свои шуточки и расточать вокруг меня флюиды своего обаяния. Со мной это больше не работает. Я больше не та наивная дурочка, какой была!

– Какое же лицемерие. – Усмехнулся я.

Обвёл её долгим взглядом, затем твёрдо вложил в её ладонь собачий поводок.

– Я тоже больше не тот наивный идиот. – Улыбнулся ей. – И как я мог забыть, кто ты, и на что ты способна?

– Это потому, что я уехала? – Карина выглядела поражённой. – А как мне нужно было поступить? – Её глаза со злостью прищурились. – Нужно было проглотить обиду, сделать вид, что ничего не было, и упасть в твои объятия?! Вот уж нет!

– И как я мог связаться с той, кому вообще плевать, с кем… быть? – Со злостью выплюнул обиду ей в лицо. – Сегодня один, завтра другой, какая разница, да, Зимина?

Она застыла, сжав челюсти.

Я видел, как её рука дрогнула. Ожидал получить пощёчину, но этого почему-то не произошло. Карина просто покачала головой – немного удивлённо и даже разочарованно, а затем резко дёрнула поводок, развернулась и направилась к дому. Пёс засеменил за ней.

– Стой! Да стой ты! – Крикнул я, проклиная себя за резкость. А потом махнул рукой: – Ну, и иди! Иди!

И так довольно бегал за Зиминой. Нет, так нет.

Хватит с меня и того, что я простил её и первым сделал шаг к примирению. Провальный шаг, ну и что теперь?

– Карина! – Позвал я, устало волочась за ней.

Кажется, я обидел её. Был слишком резким.

Ссориться у нас всегда получалось лучше, чем разговаривать, как взрослые люди.

– Ну и вали… – пробубнил уже себе под нос.

И почему, оказываясь рядом с ней, я снова ощущал себя глупым пацаном?

– Карин!

Но она уже свернула к дому.

– Блин.

Я ускорил шаг, но как раз в этот момент к дому подъехала машина Алисы. «Этой только не хватало…»

– О, ты уже здесь. – Улыбнулась девушка, выбираясь из авто. – Отлично. Поможешь с вещами. Я еду с вами, и мне нужно проконтролировать, чтобы никто ничего не забыл.

– И тебе доброе утро, Алиса.

44

Карина

Я ворвалась в дом, спустила собаку с поводка и собиралась уже взбежать по ступеням к себе в комнату, когда услышала голос мамы:

– Карина Сергеевна, пойди-ка сюда.

Я остановилась, выдохнула, смахнула слезинку, навернувшуюся на глаза, и направилась в кухню.

Пупсик с удовольствием тоже поменял траекторию своего маршрута – ему определённо нравилось в помещении, где стоял аромат горячей пищи.

– Доброе утро, пап! – Почти не глядя, махнула я отцу, развлекающему новых родственников в гостиной. – Доброе утро всем! – Махнула я и им, натянув на лицо подобие вежливой улыбки.

– Доброе утро, Карина! – Отозвались они.

Я вошла в кухню, поставила кружку на стол и постаралась поскорее спрятаться от изучающего взгляда матери:

– Доброе утро, мам. – Отвернулась к раковине – Помочь тебе вымыть посуду?

– Завтракать будешь? – Каким-то странным тоном поинтересовалась она.

– Не хочется. – Я включила воду и взяла губку.

Одна из слезинок скатилась по щеке и упала в раковину. Кап!

– Ты же знаешь, маленькая, хороший завтрак – залог плодотворного дня? – Сказала мама, звеня чашками.

Пупсик запрыгнул на стул и изобразил хорошего мальчика в ожидании лакомства.

Я шмыгнула носом.

«Только не реветь, только не при ней». Я ненавидела все эти расспросы, жалость, нравоучения, поэтому старалась не показывать матери своего настроения.

– Это ко мне не относится. – Ополаскивая тарелку, сообщила ей. – Стоит мне только плотно позавтракать, как я разжираюсь на целый день: первое, второе, компот, а потом повторить, и так много раз до самого вечера. Нет, спасибо.

– Ну, со мной-то хоть посидишь?

– Конечно.

Я вздрогнула, когда она вдруг погладила моё плечо.

Сама не поняла, как мама успела так беззвучно приблизиться. От этого прикосновения мне захотелось броситься к ней на шею и разрыдаться. Вместо этого я крепче стиснула зубы.

– Пожалуй, капну чего-нибудь покрепче в свой кофе. – Мягко произнесла мама. – Кормить и развлекать целый… – она перешла на шёпот, – целый цыганский табор – это выше моих сил.

– Я слышала концерт. – Улыбнулась я, убирая тарелку на сушилку. – Мне показалось, что слон орёт мне прямо в ухо. – Взялась за кружку. – Бабуля выразилась на этот счёт покрепче.

– О, да-а-а! Видела бы ты её лицо! – Сказала мама, отходя от меня. – Она даже добралась до веранды без посторонней помощи. Только бы быстрее покинуть дом и не слышать этого.

– Чудодейственная сила музыки! – Рассмеялась я сквозь слёзы и шмыгнула носом.

– Да. – Усмехнулась родительница. – Мне показалось, что девочка сплясала чечётку прямо на моих нервах, а не на нашем новом ламинате. – Она взяла кофейник и разлила напиток по чашкам. – Бросай эту посуду, чёрт с ней, и садись, поболтаем.

– Я домою её. – Просипела я.

Пупсик завилял всем телом, едва мама поставила на стол печенье. Приготовился к броску, дожидаясь, когда она отвернётся. Я брызнула в него водой с пальцев, чтобы охладить его пыл.

– Ну, ладно. – Мама, не заметив активности пса, подошла к окну. – О, Алиса приехала. – Отодвинула штору и помахала ей рукой. – Хорошая девочка. Толковая, грамотная.

– Угу. – Промычала я.

И боковым зрением заметила, как мать бросила на меня задумчивый взгляд.

– И Максим ей наш нравится… – Таинственно сказала она и отвернулась к окну. – Вон, припахала его помочь ей с вещами.

Пупсик всё-таки тиснул печенье и спрыгнул под стол.

– Угу. – Подала голос я.

– Что такое? – Голос матери прозвучал спокойно и тихо. Даже вкрадчиво. – Опять не поладили с ним? Никак не можете найти общий язык?

Я сглотнула ком в горле.

– Да он вообще… идиот. Никак повзрослеть не может.

– Иногда мы ведём себя глупо с теми, кто нам особенно дорог.

Что?

– Что?! – Возмутилась я, оборачиваясь. – Кто дорог? Он? Мне?

Судя по лицу мамы, она только этого и добивалась. Увидеть моё разгорячённое слезами лицо и убедиться – да, я страдаю из-за Радова и нашей прогулки, состоявшейся только что.

– Вообще-то, я имела в виду его. – С видом победительницы-разоблачительницы улыбнулась она. – Максиму дорога наша семья. Ты же знаешь, что он здесь – как свой. Давно уже. И для меня тоже. Почти как сын.

Я резко отвернулась и стиснула челюсти. Вцепилась в тарелку, но та как назло, была скользкой и выпрыгнула из рук. «Да что же такое!»

– Все проблемы от того, что люди просто не слышат друг друга. – Сказала мама, отходя от окна. – Могли бы, да не хотят. Часто – из-за непомерно раздутой гордости.

– К чему это ты? – Занервничала я.

– К тому, что ты всегда была умнее Вовки, и я этим гордилась. Хоть и импульсивная, но даже в детстве рассуждала здраво. И должна понимать, что нельзя всё время убегать, иногда… нужно просто разговаривать друг с другом. И не вести себя, как два барана.

– Мам… – Я не знала, что сказать. Думала, что она даже не догадывалась о моих чувствах к Радову. – Мам, я не умнее Вовки. Сто процентов.

– Да брось. – Послышался её голос. – Вова – вылитый папа. Душа компании, жизнерадостный оболдуй и любитель поидиотничать. Он добрый, но ему нужен хороший руководитель рядом – такой, как Наташа, например. Чтобы держать в узде, направлять. Я люблю своего сына, но блин… Сама понимаешь, он родился в Новый Год: Дед Мороз никогда особо не любил меня, и вот такой подарок сделал.

Я не могла не рассмеяться. Вытерла слёзы локтем.

Вовка определённо был маминым любимчиком, но вот это подтрунивание над ним – это, конечно, высший пилотаж. Неужели, у меня когда-то будут дети, над которыми я смогу так же весело подшучивать?

– Наверняка, обо мне говорите? – Ворвался в кухню мой брат, словно прочитав наши мысли.

– Как будто нам поговорить больше не о чем! – Отмахнулась мама.

Брательник наклонился и поцеловал её в щёку:

– Что-то я сегодня храпанул, да? – Затем покосился на меня. – Эй, привет, сеструндель, я гляжу, ты уже нашла во что одеться?

Я улыбнулась, вспомнив плед. А потом улыбка сползла с моего лица: вспомнила про снимки в сарае и рассерженное лицо брата. Стыдно-то ка-а-ак!

– И тебе доброе утро, извращенец. – Ответила я.

– От извращенки слышу!

– Так, всё! Хватит любезностей. – Провозгласила мама, разведя в воздухе руками. – Брейк!

– Ладно. – Нехотя опустился за стол Вовка. – Мам, есть чо поесть?

– Конечно. Еда в микроволновке, разогревай.

– Мам, но ведь я уже сел! – Развалившись на стуле, заныл великовозрастный детина. – Ну, ма-а-ам, – он ласково улыбнулся ей, – неужели твой первенец не может получить от матери немного заботы?

– Раньше первенцев приносили в жертву на алтаре, чтобы умилостивить богов. – Усмехнулась мама и сделала глоток кофе. – Так что поднимай-ка задницу, дорогуша, и обслужи себя сам.

– Ар-р… – Закряхтел Вовка поднимаясь.

Я закрыла кран и стряхнула с рук воду.

Мама довольно подмигнула мне и указала на стол. Я прошла мимо окна и прежде, чем сесть, бросила взгляд на улицу. Радов с Алисой как раз заходили в дом.

– Он наговорил мне… всякого! – Коротко объяснила я Нине своё нежелание общаться с Максом, когда мы ехали в дом у моря.

– И что ты теперь не будешь с ним разговаривать? – Спросила она.

– Я даже смотреть на этого гада не хочу! – Решительно провозгласила я.

Дом на берегу оказался настоящей виллой. Двухэтажный особняк из белого камня. Огромная стоянка для автомобилей, море зелени, кустарников, цветов. Широкие подъездные дорожки, выложенная мрамором веранда с видом на море и красивая тропинка, ведущая вниз, к берегу.

– Вот здесь будет проходить бракосочетание. – Объявила Алиса, когда мы остановились у входа в дом. – Она грациозным взмахом руки указала нам на площадку, примыкавшую к берегу. – Поставим арку, всё украсим, тут расставим стулья.

Я едва ли не зевала, слушая её восторженные рассказы о собственном профессионализме, и периодически бросала взгляды на Радова, который вызвался довезти бабушку и теперь шёл с ней под ручку к входу в дом.

– Здесь зона отдыха, можно будет поиграть в подвижные игры, а там – на веранде выпить по коктейлю. Столы поставим вон там, в тени деревьев, а там оборудуем сцену. Завтра приедут установщики.

Я всё-таки не удержалась и зевнула – громко, смачно. За что тут же схлопотала сердитый взгляд Алисы и тычок от Ниночки.

Но надо признать, свадебная устроительница легко брала себя в руки – вот и сейчас, натянув улыбку, весело продолжила:

– Организуем бар, живую музыку, бла-бла-бла…

Меня тошнило от её собранности, организованности и от её объёмных «подушек безопасности» тоже. Поэтому я развернулась и поплелась в дом вместе со своими чемоданами. Если эта свадебная вертихвостка думает поселиться на эти дни вместе с нами, то пусть выкусит – если кто и займёт лучшую комнату, то это буду я.

– Как там тараканы в твоей голове? – Поинтересовалась Нина, входя в дом вместе со мной. – Что решили насчёт Радова?

– Мои тараканы голосуют против него! – Решительно заявила я, переступая порог.

И даже присвистнула. Так светло и красиво было в этом богатом особняке. Похоже, мама с папой не прогадали, когда решили устроить празднование на берегу моря в этом чудесном месте.

Внутри всё было отделано в стиле скандинавского минимализма, и казалось, что всё вокруг буквально залито светом и воздухом. А та стена, что выходила к воде, вообще была от пола до потолка стеклянной, отчего создавалось ощущение безграничного простора.

– Ух, ты! – Воскликнула Нина, оглядываясь. – Мне нужен вид на океан, пошла занимать лучшую комнату!

– На море. – Подсказала я.

– Кто помешает мне думать, что это океан? – Возразила она и, хихикая, взобралась наверх с чемоданом по широкой каменной лестнице.

– Поможешь? – Раздался голос Макса.

Я обернулась.

Они с бабушкой стояли вдвоём на пороге, и он подталкивал в мою сторону её чемодан. «И как я могла забыть, что лучшая комната должна была достаться бабуле? А главное – на первом этаже, чтобы ей не пришлось подниматься наверх»

– Это моя бабушка. – Процедила я сквозь зубы, отпустила свой чемодан и направилась к ним. Взяла бабушку под свободную руку и бросила на Радова злой взгляд: – Ты тащи чемодан, а я поведу её.

Он кивнул.

– Нужно, наверное, поискать для неё комнату на первом этаже. – Сказал Макс задумчиво.

– Разумеется. – Съехидничала я.

Он только покачал головой.

– Как дела, Кариночка? Какие новости? – Подняла на меня взгляд бабушка.

– Всё хорошо, ба. – Улыбнулась я, придерживая её во время ходьбы.

– Как дела в школе? – Совершенно искренне поинтересовалась она.

Мы с Радовым переглянулись.

– Нормально. – Устало ответила я.

Макс подхватил её чемодан, и мы поплелись искать подходящее помещение. В это время в дом с шумом ворвались и остальные.

А к тому моменту, как мы устроили бабушку и помогли разобрать её вещи, оказалось, что все комнаты с видом на море уже были заняты нашими будущими родственниками.

– Прости, – развела руками мама.

– Ну, конечно же. – Проворчала я, тараня за собой чемодан по коридору первого этажа.

– А мне тут нравится, – толкая дверь в одну из комнат сказал Макс.

Этого ещё не хватало! Теперь мы трое суток будем жить в соседних помещениях!

– Ужас. – Бросила я, вкатывая чемодан в свою комнату и хлопая дверью. Прошлёпала к окну и обнаружила, что это была дверь на балкон. Вышла и ошалело всплеснула руками: – Что?! Так у нас ещё и балкон смежный!

– Привет. – Виновато улыбнулся Радов, выходя из своей комнаты на свою часть балкона.

– И пока. – Проворчала я, убираясь оттуда прочь.

И демонстративно закрыла дверь на замок.

45

Макс

– Ты одет? – Вовка ворвался без стука.

В этом не было ничего удивительного. Друг редко утруждал себя проявлениями вежливости и такта.

– Нет!

Я как раз искал подходящую одежду для прогулки по берегу: разглядывал валяющиеся на полу шмотки, не понимая, куда делись мои любимые шорты. Зимина же мало волновал тот непримечательный факт, что я был сейчас перед ним почти без одежды – в одних трусах.

– Ничего, я не стесняюсь. – Отмахнулся Вован, прикрывая за собой дверь. Прошёл к окну и даже присвистнул: – Не повезло, так не повезло! В доме на побережье и жить в комнате с видом на город? Фу!

– Мне нравится. – Почёсывая затылок, ответил я.

Где эти чёртовы шорты? Неужели, забыл дома?

– Я хотел с тобой поговорить. – Признался вдруг он, обернувшись.

– Раздумал жениться? – Попытался угадать я.

– Ни за что! – С жаром воскликнул Вовка.

– А, ну да. – Хмыкнул я. – Зря, что ли, ты тащил сюда невесту, её вещи, всех её родственников и террариум с лучшим другом?

– Подружкой. – Улыбнулся он. – Её зовут Юленька.

– Я про Гришу, но да ладно. Итак, о чём ты хотел поговорить?

Друг плюхнулся на мою кровать:

– Ты же вроде танцевал вальс на последнем звонке?

– Что это ты решил вдруг вспомнить об этом? – Мои брови взметнулись вверх. – Это ведь было в прошлой жизни, старик.

– Научишь меня? – Его глаза загадочно загорелись.

– Что? Зачем тебе это? – Уставился я на него.

– Свадебный танец! – Объяснил Вовка. Он явно жутко нервничал. Друг сел и вытер вспотевшие ладони о ткань своих шорт. – Мы с Наташей будем танцевать на свадебном торжестве, а я не умею!

– Совсем?

– Совсем. – Кивнул он.

– Ясно. – Кашлянул я. – А я, стало быть, должен тебя научить?

– Ага. – Радостно закивал Вован. – Так ты согласен? Дашь мне несколько уроков?

Я задумался.

Бросил взгляд в зеркало. На мне всё ещё были одни боксеры. «Точно, я же собирался найти одежду!» Мазнул взглядом по раскиданным на полу тряпкам. «Да где же они?»

– А что мне за это будет? – Спросил я у Вовы.

– А что ты хочешь? – Вскочил он.

– Не знаю. – Пожал плечами. – Устроишь нам завтра мальчишник?

– Мальчишник… – Друг заметно поник. – Ну…

– Что? Невеста будет против? – Я вонзился в него хмурым взглядом.

– Не-е-е! – Не очень-то уверенно пропел друг. Затем сглотнул и неловко улыбнулся: – Просто… мы с ней уже обговорили эту тему, и… решили, что не хотим устраивать подобные… мероприятия.

Он смущённо улыбнулся.

– Что за свадьба без мальчишника? – Поморщился я. Теперь, когда мы с Кариной окончательно поссорились, мне было совсем не весело, но хотелось праздновать всем назло. – Это же не настоящая свадьба!

– А вот и нет. – Мотнул головой Вован.

– А вот и да! – Я сложил руки на груди. – Ты должен устроить нам праздник, напиться на нём и переспать со стриптизёршей! Или со всеми стриптизёршами сразу!

– Никаких стриптизёрш! – Испуганно оглянулся на дверь друг.

– Идёт! – Я подошёл и пожал ему руку. – Никакого секса со стриптизёршами, и завтра мы идём в бар!

– Я… э… – Протянул он.

– Ничего. – Я потряс его за руку. – Твоей Наташе тоже понравится идея развеяться с девочками, вот увидишь!

Вовка совсем поник.

– Ладно. – Сказал он. – Хорошо. Я ей скажу.

– Мужик! – Довольно объявил я и отпустил его руку.

– Но… ты ведь научишь меня танцевать? – Скромно попросил друг.

– А, это. – Отмахнулся я. – Да легко!

– Ура! Спасибо! – Неожиданно он бросился мне на шею. – Спасибо тебе, дружище! Спасибо тебе! – Вовка прихватил меня за талию, грациозно взял за руку. – Как там? Раз, два, три, раз, два, три? – Он поволок меня вдоль комнаты.

– Да погоди ты! – Взмолился я, запнувшись о его ноги. – Стой! Не так! – Взял его руку правильно. – Вот так, выпрями спину. Да, молодец. Расправь плечи, подними подбородок. Хорошо. – Я опустил взгляд на его ноги. – Первый шаг вот с этой, понял? Далее вот так – раз, два, три, че-ты-ре.

– О-о… – многозначительно протянул Вован.

На его лице отразилась трагедия. Он реально думал, что, если будет скакать по паркету, словно стрекозёл, то все решат, что это и есть его танец.

– Пробуй ещё раз. – Скомандовал я. – Тебе придётся самому вести. Давай, я – твоя невеста. Да возьми ты мою руку нормально, а не как черенок от лопаты! И-и-и, поехали: раз, два, три!

– Ой, прости! – Брякнул он, в который раз наступая мне на ногу.

Смахнул капли пота со лба, и мы продолжили.

– Не эту, а ту! Не туда, а сюда! – Прорычал я, направляя его в нужную сторону.

– Эй, парни! – Донёсся до нас чей-то голос. – О-ой…

В дверях стоял растерянный Григорий. Я бы на его месте тоже был в шоке, увидев двух танцующих наедине мужчин, один из которых был практически голым, (если не считать трусов).

– Простите, зайду попозже… – Смутился он, пятясь назад и краснея.

Вовка тут же скинул руку с моей талии и отпрыгнул назад:

– Гриня!

– Стой! – Громыхнул я. И когда Гриша замер, добавил: – Войди и закрой за собой дверь. Живо! – И когда тот послушно вошёл и закрылся, я поинтересовался: – Ты вальс танцевать умеешь?

– Я? Ну… немного. – Замялся фальшивый Бандерас.

– Будешь сменным партнёром. – Скомандовал я.

Вовка закашлялся и снова вытер со лба пот.

Вечер танцев продолжался.

– Подожди. – Позвал меня друг, когда мы после репетиции выходили из моей комнаты.

– Что ещё? – Спросил я, застёгивая наручные часы. – Ты ещё не наобжимался со мной? Повторим?

Он дождался, когда Гриша выйдет, и только тогда протянул мне кольцо:

– Вот.

– Оно обручальное? – Удивился я. – Слушай, братишка, я не думал, что мои объятия тебя настолько впечатлят! Прости, конечно, колечко милое, и даже в моём вкусе, но вынужден отказаться – я решил состариться холостяком.

– Да иди ты! – Он двинул мне локтем. – Просто… – Вовка понизил голос до шёпота. – Я боюсь потерять. Сохранишь его у себя до бракосочетания?

– Я? Да без проблем! – Усмехнулся я. Взял кольцо, открыл ящик и зашвырнул его туда. – Вот, никуда не денется.

Хлоп! Закрыл ящик.

– Я передумал, – насупился Вовка. – Давай его обратно.

– Ладно-ладно, не гони. – Я успокоил его легким ударом по плечу. – В комоде вместе с моими носками твоё кольцо будет в полнейшей сохранности, уверяю! – Я вывел его из комнаты, запер дверь и добавил: – Ты слишком много значения придаёшь этой свадьбе. Это всего лишь штамп в паспорте, дружище. Это… почти как удавка, только невидимая!

– Да пошёл ты!

Мы снова в шутку потолкались и вышли на свежий воздух.

Я огляделся. Сумасшедший пёс носился по берегу и кусал детей за пятки. Родители Наташи гуляли возле воды, а бабушка наблюдала за ними с веранды.

– Может, выпьем по коктейлю? – Предложил Гриша, подойдя к нам и указав на мини-бар, установленный на веранде.

– Нет. – Задумчиво произнёс я. – Лучше…

На игровой площадке, выстланной песком, разворачивалось интересное действо: Карина, Наташа и Нина, а также неизвестно откуда взявшиеся здесь Филя и двое его смазливых приятелей вместе играли в мяч – пытались забрасывать его по очереди в кольцо.

– Может, тоже поиграем? – Спросил Вовка, заметив свою будущую жену на площадке.

– Да. – С улыбкой кивнул я. – Пошли.

– Может, в волейбол? – Засучил рукава рубашки Григорий. – Мяч как раз подходящий. Правда, я никогда не играл в него, но знаю правила игры. Изучить теорию – уже половина успеха, так говорят?

– В вышибалы. – Сказал я, прищуриваясь, когда Карина отбила этому Филе «пятерку» за успешный бросок. – Там правила ещё проще. – И взъерошил волосы. – Да и сам процесс интереснее.

46

Карина

– Ничего, что мы приехали? – После очередного броска в кольцо обратился ко мне Фил. – Просто Нина сказала, что можно, и мы заехали по пути.

Я бросила взгляд на подругу. Она вся сияла. Подхватила мяч, увернулась от Свята и со смехом зашвырнула его в корзину.

– Всё правильно сделали. – Улыбнулась я другу. – Рада видеть тебя здесь.

Он подмигнул мне, подхватил мяч и тоже помчался к кольцу.

Я действительно была рада видеть здесь и его, и парней. Немного удивилась, когда они приехали, потому что Ниночка забыла предупредить меня о своём приглашении, но быстро сориентировалась и сделала вид, что так и было задумано.

– Я с вами! – Присоединилась к нам Ольга. – Отдала Жорика твоей маме, так что у меня есть время размять кости.

– Отлично. – Я жестом пригласила её на площадку и бросила беглый взгляд на дорожку, по которой мои мама с папой катали коляску.

Смотрелось это, надо признать, довольно мило.

– И мы с вами! – Раздался вдруг голос брата.

– Ура! – Бросилась ему на шею Наташа.

Я оглядела подошедших свысока. К Вовчику и Грише у меня не было претензий, а вот присутствие Радова напрягало.

– Привет, парни. – Он пожал каждому из друзей Фила руку, а затем и ему самому: – ЗдорОво!

– Привет. – Слегка кивнул ему Филипп.

Видимо, рукопожатие вышло слишком крепким, потому что мой друг детства как-то загадочно хмыкнул, высвобождаясь из тисков Макса.

– Во что играем? – Поинтересовался Вова.

– Так, дурачимся! – Ответила Нина, крутя в руках мяч.

– Предлагаю вышибалы! – Улыбнулся Макс.

Я помнила этот взгляд. С таким нахальным видом он каждый раз бросал мне вызов.

– Нет, это не интересно. – Я презрительно наморщила лоб.

– Давай! Сыграем! – Наперебой закричали все.

– Глупая игра! – Сказала я громче, заметив общий ажиотаж. – И, к тому же, травматичная!

Но все присутствующие уже так завелись, что не обращали на меня никакого внимания.

– Можешь не повторять. – Обратился ко мне Радов, выхватив у Ниночки мяч и перекатывая его в руках. – Тебя всё равно никто не слушает.

«Вот гад! Да я б его…»

У меня пальцы от ярости сжались в кулаки.

– Я не стану играть в это. – Отрезала я и направилась в другую сторону.

– Испугалась? – Донеслось мне в спину. – Или опять решила досрочно признать своё поражение?

Я остановилась.

Обернулась и смерила его взглядом, которым можно было резать металл. Радов ещё сильнее расплылся в ехидной улыбке.

Лучше бы вообще никогда больше на меня не смотрел.

«Как же он меня бесит!»

– Это ты должен бояться проиграть мне. – Решительно заявила я.

И он звонко рассмеялся.

«Вот гад!»

– Так вы идёте или нет? – Крикнул нам Вовка.

Остальные уже успели занять места на площадке.

– Идём! – Ответила я, принимая вызов.

– Тогда вы – вышибалы! – Проорал брат.

Смеясь, как школьники, ребята сбились в кучку.

– Могу я тоже сыграть с вами? – Внезапно промурлыкал кто-то. – У меня свободные полчаса до приезда монтёров.

Я повернулась.

Это была Алиса. Блондинка переоделась в короткие спортивные шорты и облегающий топ, и каждый её шаг вызывал колыхание объёмной груди, от которой совершенно нереально было оторвать взгляд.

«Ну, уж нет!» – подумала я.

– Конечно! Давай с нами! Идём сюда! – Закричали остальные.

И девушка, положив на скамейку свой планшет, направилась на площадку.

– Тогда пусть она будет вышибалой, – предложил кто-то из ребят.

И мне ничего не оставалось, как повиноваться. Я примкнула к ним.

– Никаких «свечек», «картошек», «бомб» и «солдатиков»! – Предупредил Вовка. – Только «пули» – на выбывание!

– Идёт! – Отозвался Радов.

И игра началась.

Они с Алисой стали по очереди швырять в нас мяч, а мы, хохоча и толкаясь, перемещались туда-сюда по площадке.

Первой выбили Ольгу, затем Вовку – он закрыл собой свою невесту. Парням удавалось держаться дольше, хотя я и видела – Радов намеренно кидал всё сильнее и целился именно в них.

Точнее, в Фила. Но тот был слишком спортивным и ловким, чтобы так просто уступить.

– Ай! – Вскрикнула вдруг Ниночка, получив от Алисы мячом в бок.

– Ты выбываешь! – Радостно объявила ей свадебная организаторша.

– Ну и ладно. – Поплелась к скамейке Нина, обиженно потирая бедро.

Следом за ней Макс мощными ударами вышиб Гришу, Давида и Свята. Ребята, казалось, совсем не расстроились – отправились к остальным, чтобы подбадривать нас – оставшихся на поле боя.

– Берегись! – Крикнула я Наташе.

Поняв, что не может выбить меня, Алиса занялась ею. Швыряла мяч хлёстко и резко. Другая давно бы вывихнула себе плечо такими взмахами, а эта, словно заправская метательница ядра, вкладывала в каждый толчок все свои силы и всю свою хитрость.

– Ха-ха! – Грациозно продолжал уклоняться от ударов Радова Фил.

Максу никак не удавалось поразить цель, и он заметно нервничал.

– Молодец! – Друг снова дал мне «пять».

Скамейка болельщиков ликовала.

– Ничего… сейчас-сейчас… – Засучила рукава футболки до самых плеч Алиса.

Расставила ноги пошире, прицелилась. Удар!

– Мимо! – Вскочила со скамейки Ниночка.

Ольга захлопала в ладоши.

– Давай, Натуся, держись! – Проскандировал Вовчик.

Мы все втроём обнялись, затем приготовились к новому броску, и вот тут Макс всех нас обманул. Ожидавший удара Фил дёрнулся, но мяч полетел в Наташу. Бум! И удар пришёлся ей в плечо.

Хорошо хоть, успела немного отвернуться, а то получила бы прямо в грудь.

– Как жаль, – я хлопнула её по спине.

– Держитесь тут. – Улыбнулась она нам с Филом.

– Иди ко мне, моя маленькая! – Вовка принял её в свои объятия. – Ну? Чего? Ты и так долго держалась!

– Ну, и какая у нас стратегия? – Шепнула я Филу, пока Алиса бегала за мячом.

– Эта девица, – он указал на свадебную устроительницу, – кидает сильно, но с меткостью у неё беда. Так что, пока мяч летит, можно успеть сориентироваться.

– А Радов? – Задыхаясь, я вытерла руки о бёдра.

– А этот меткий и ловкий. И удар у него поставлен. Он сначала погоняет нас, чтобы лишить сил, а потом ударит. И ударит больно. Так что не подставляйся.

– Справимся! – Я подалась вперёд и обняла его.

А затем мы разошлись по площадке.

Теперь, когда народу стало меньше, перемещаться было удобнее.

– Фил! Филька, давай! – Прокричала Нина. – Каринка, держись!

– Держись, друг! – Крикнул кто-то из парней.

– Давай, мелкая! – А это уже мой брат.

Я бросила на них быстрый взгляд.

На скамейке никто больше не сидел, все переживали за нас, стоя.

Резкий бросок! И я едва успела сориентироваться. Шагнула в сторону, и мяч пролетел мимо. Поймав на себе неприязненный взгляд Алисы, я развернулась, и очень вовремя, потому что с другой стороны в меня уже летел снаряд Радова.

– Оп! – Я присела, и он просвистел у меня над головой.

– Так им! – Подбежал ко мне Фил.

Мяч улетел с площадки, поэтому у нас было время подбодрить друг друга. Фил хотел отбить мне «пятёрку», но Макс так мощно буравил меня глазами, поэтому я решила воспользоваться случаем и запрыгнула на Фила для дружеского объятия.

К тому времени, как Алиса вернулась с мячом, Филипп уже поставил меня обратно на асфальт.

– Берегись! – Крикнул он.

Но я отвлеклась.

Бросила взгляд на Нину и заметила, что подруга поникла. «Ну, я и тварь, Филька же нравится ей…»

Но эти мысли вышиб из меня мяч, обрушившийся прямо на грудь.

Ощущение было таким, будто лошадь лягнула меня в солнечное сплетение. Голова закружилась, и я медленно подалась назад.

– Всё хорошо? – Подхватил меня Фил.

Я увидела перед собой обеспокоенное лицо Макса – он тоже сразу подбежал.

– Да. Всё нормально. – Произнесла я, закашлялась и вновь приняла вертикальное положение. – Нормально!

Обожгла взглядом довольную Алису и побрела на скамейку.

– Как ты? – Довольно холодно и почему-то спокойно поинтересовалась у меня Нина.

– Хорошо. – Ответила я, присаживаясь на край скамьи.

Грудь саднило, и всё ещё хотелось кашлять.

– Продолжаем! – Объявил Радов.

И обстрел продолжился.

Фил держался отлично, поэтому мне не удалось долго усидеть на скамье. Я встала и запрыгала у края площадки вместе с остальными:

– Фил! Фил! Фил! Фил!

Макс словно обезумел. Швырял в него мячи всё яростнее и всё сильнее злился собственным неудачам. Да и Алисе всё чаще приходилось бегать к берегу, потому что запущенные с такой скоростью мячи едва не пришибали её саму, а потом летели дальше и ещё дальше.

– Фил, держись! – Крикнул Вовка.

А вот Нина теперь болела молча. Просто стояла, смотрела и нервно ломала пальцы.

– Ты чего? – Спросила я неё.

– Ничего. – Ответила подруга спокойно.

Но на меня не посмотрела.

– Какой красивый корабль. – Задумчиво сказал Макс. – Вы только поглядите.

– Где? – Спросил кто-то.

И все дружно уставились на воду.

Как раз в этот момент он с силой швырнул мяч, и тот попал Филу прямо в голову.

– Э-эй! – Заорала я, бросаясь на площадку.

Не ожидавший такой подлянки Филипп рухнул на задницу и теперь сидел, оглушенный, прижав ладонь ко лбу.

– Так нечестно! – Бросились за мной и остальные.

– Ты сдурел, что ли, совсем?! – Прокричала я улыбающемуся Радову.

Опустилась на колени рядом с Филом и заглянула ему в лицо:

– Ты как?

Тот часто-часто моргал, а на лбу у него расплывалось красное пятно.

– Идиот. – Прорычала я. Обернулась и уже в лицо Максу повторила: – Идиот!

– А что такого? Это же просто игра! – рассмеялся он. – Это спорт, тут бывает больно. Так ведь, Фил? – Он наклонился к нему. – Ты ведь не в обиде, нет?

– Всё нормально. – Мужественно отозвался Филипп, поднимаясь на ноги. – Со мной всё в порядке.

Нина смотрела на него, закусив губу.

– Иди, посиди, – тихо сказала она. – Голова не кружится?

– Вроде нет. – Негромко ответил он.

– Продолжим? – Обернулась я к Радову. – Что-то я не наигралась. – Подняла мяч и встала к линии. – Эй, ребят, кто со мной?

– Я! – Поднял руку Свят.

– Отлично. – Улыбнулась я и перевела взгляд на Радова. – Теперь мы со Святом – вышибалы, а ты, дружок, вставай-ка сюда, посередине.

«Буду тебя убивать».

– Всем спасибо, мне пора возвращаться к работе. – Тут же поспешила удалиться Алиса. Видимо, её напугал мой бравый настрой. – Сейчас будут монтировать арку, мне нужно присутствовать. – Она подхватила со скамейки планшет и торопливо засеменила к дому. – Встретимся позже!

«Стерва!»

Ну, ничего. Гадов-то всё ещё оставался тут.

– Сыграем ещё? – Вова потянул Наташу на площадку.

– Давай!

Через полминуты перед нами стояли они, Гриша, Давид и Ольга.

Но я не замечала их. Моя главная мишень стояла неподвижно и смотрела мне прямо в глаза.

– Поехали! – Крикнула я, облизнув губы.

Размахнулась и швырнула в него мяч. Макс увернулся.

– Хэ-хэй! – Обрадовался Вовка.

Он носился по площадке, точно танцор балета по сцене, не замечая, что никто в него и не целился.

– На! – Свят ловко вышиб Давида.

Они оба рассмеялись.

Для ребят это была по-прежнему лишь весёлая игра.

Для меня – месть.

– Держи! – Я кинула в Радова мяч, но тот, смеясь надо мной, просто шагнул в сторону. – Чёрт!

Теперь я злилась ещё сильнее.

Мне хотелось забить его мячами, отхлестать ладонями по лицу, хотелось… Я и сама не знала, чего. Меня просто раздражала его наглая улыбка. Как он мог улыбаться всё это время после того, как причинил мне такую боль?! Как мог ещё и меня упрекать в чём-то?!

«Бесит, бесит!»

– Держи!

Свят всё ещё играл и веселился, а я вела битву не на жизнь, а на смерть. Метала и метала в Макса снаряды, будто машина, бесперебойно подающая мячи.

Я точно знала, что мне станет легче, если я попаду.

Но скоро и всем остальным стало очевидно, что целилась я только в Макса. Наташа во время моих бросков перестала перемещаться по площадке, а Гриша и вовсе не смотрел в мою сторону. И только Вовка метался по квадрату с грацией бегемота, всё ещё крича, что он неуловим для вражеских пуль.

– Хватит. – Вдруг сказал кто-то.

Я повернулась.

Всё моё внимание было сосредоточено на Святе, который побежал к воде за мячом. Я даже и не заметила, как Нина подошла ко мне.

– Чего хватит? – Не поняла я.

Её лицо было бесстрастным.

– Разберитесь уже между собой! – Разочарованно произнесла она. – Твой брат, может, и недалёкий, но и он тоже скоро заметит, что между вами с Радовым что-то не то. Остальные все уже давно всё поняли!

– Что… я… – У меня будто пропал дар речи. – Я не…

Подруга удалялась к скамейке, а я даже не знала, что ей ответить.

«Да к чёрту всё!»

Едва мяч оказался у меня в руках, я метнула его так молниеносно, что Макс не успел среагировать. Получив удар в живот, он на пару секунд зажмурился.

– Это просто спорт, Радов! – Крикнула я, победно задирая подбородок. – Вали с площадки, слабак! Вали!

Обернулась, чтобы посмотреть на Филю, ведь я только что отомстила за него, но обнаружила, что они с Ниной уже уходили в сторону берега вдвоём.

Блин…

Посмотрела на Макса.

Он тоже следил за удаляющимися с площадки молодыми людьми. Похоже, перехватил мой взгляд.

А когда снова посмотрел на меня, в его глазах плескалось разочарование.

– Ну, что, продолжаем? – Крикнул мне Свят.

– Да… – Ответила я неуверенно.

Радов покачал головой и пошёл прочь.

Почему-то победа не радовала. Она имела какой-то неприятный горький привкус. И даже хуже: я совсем не ощущала удовлетворения, мной овладело гадкое, липкое чувство, будто я только что опять облажалась.

47

Макс

Вечер выдался чудесный.

Мы пожарили мясо, вытащили обеденный стол на веранду, наделали кучу салатов, закусок, порезали детям арбуз. За ужином собрались все присутствующие. Было очень шумно и весело. Вовкин отец шутил, а Наташин развлекал нас байками и нелепыми историями из собственной жизни.

Когда солнце уже опустилось к горизонту, а вода стала переливаться алым, розовым и голубым, я вышел из-за стола и сфотографировал закат. Смотрелось это так, будто солнечные лучи подожгли море – необыкновенно красиво, и мне захотелось оставить эту картинку в своей памяти.

Желая поскорее погрузить ноги в прохладный, влажный песок, я взял собаку и отправился к берегу.

– Ты куда? – Позвала меня Алиса.

Похоже, девушка так хорошо здесь освоилась, что собиралась остаться и ночевать. Я надеялся, что не со мной.

– Сейчас приду. – Бросил я, не желая давать ей новых напрасных надежд.

Мне не хотелось, чтобы она увязалась за мной. Ещё одна совместная прогулка могла вылиться в новый «от ворот поворот» и, как следствие, новую истерику. А я теперь предпочитал держаться от неё подальше.

– Ладно! – Она недовольно поджала губы.

– Куда пойдём? – Спросил я у пса.

Тот поднял на меня свою забавную мордочку, гавкнул, а затем неуклюже припустил вдоль берега.

Крохотные, тонкие лапки Пупсика проваливались в рыхлый песок, и потому бежать ему было неудобно, но приятель быстро сообразил, что ближе к воде передвигаться будет намного удобнее, и заторопился туда.

Я обернулся через плечо и с печалью взглянул на дом.

Город отдыхал от жары, постепенно погружаясь в сумерки и синюю, безграничную тишину. Ветер мягко играл языками костра, возле которого расселись Нина с её новыми друзьями. Он окутывал прохладой родителей, которые кутались в кофты и пиджаки, болтая на веранде, и игриво трепал волосы Наташи, которая стояла на балконе между Вовой и Гришей, о чём-то рассказывая, смеясь и активно жестикулируя.

И мне впервые было плевать на их странные отношения и на тайны, которые они, возможно, друг от друга скрывали. Было плевать на багровый небосклон, на дыхание ветра, на лёгкую прохладу и на таинственный шёпот волн.

Я шёл, глядя, как тонут в песке мои ступни, и понимал, что точно так же тону в бездне боли и обид, которыми мы с Кариной щедро осыпали друг друга всё последнее время.

– Где она, вообще? Ты её видел? – Спросил я у пса.

Тот деловито глянул на меня и засеменил дальше. Днём здесь выгуливали какую-то мелкую лохматую дворняжку, и Пупсик, кажется, теперь отчаянно искал её следы. Ему было не до моей Карины.

– Без неё стало совсем пусто. – Тихо сказал я.

Моя Рапунцель ушла куда-то сразу после ужина, и одиночество стало ещё более очевидным.

«А ведь, оказывается, я хреновый друг». Пришёл сюда только из-за неё, а не из-за грядущей свадьбы Вовки. Вообще, всё из-за нее: все мои плохие поступки и хорошие, все мои улыбки и слёзы, все надежды и чаяния, успехи и неудачи. Все закаты, рассветы, приливы, наводнения, ураганы – абсолютно всё из-за неё.

Она словно вращала всю мою планету вокруг себя.

Заставляла солнце всходить и падать за горизонт одним взмахом своих бесконечно длинных, пушистых ресниц. Одной улыбкой сдвигала горы. Одной слезинкой вызывала затяжные ливни и одним равнодушным взглядом обрушивала многодневную засуху на этот мир. На мой мир.

Мир, который был пуст без неё.

– Давай-ка, домой. – Позвал я пса. Тот успел уже вываляться в грязи, искупаться, высохнуть, снова искупаться, а теперь он нёс в зубах какую-то кривую палку с видом золотоискателя, наконец, обнаружившего клад. – Мы и так уже далеко ушли, теперь обратно пилить целый час. Пошли!

Не знаю, как так вышло, но я, видимо, задумался и всё шёл-шёл-шёл. Пришлось брать на руки кроху Пупсика и тащить его домой на себе – даже не представляю, какое испытание для такого малыша с такими маленькими лапками пройти такое расстояние!

Когда мы вернулись, ребята всё ещё сидели у костра. Я и так не стал бы подходить – мы не были приятелями, но сейчас я видел, как Нина улыбалась, прижимаясь своим плечом к плечу Филиппа, пока тот что-то рассказывал ей об устройстве своей камеры, и потому не хотел разрушать этой идиллии.

Просто махнул им рукой, отпустил Пупсика и направился в дом. А пёс, бросив на меня благодарный (как мне показалось) взгляд, рванул к хозяйке – очевидно, чтобы похвастаться своей добычей.

– Близнецы спят в гостиной! Будь тише. – Шепнула мне на ухо Вовкина мама, когда я проходил через веранду.

– Хорошо. – Кивнул я.

Вовкин отец пел под гитару, женщины ему подпевали, а стол ломился от еды и напитков. Но я всё же решил не оставаться с ними.

Мне хотелось побыть одному. Не желая случайно нарваться на Алису, и потому не включая свет, я тихонько прошёл через гостиную, посреди которой на диване прямо в одежде, с рогаткой в руках и с теннисными ракетками на груди спали близнецы – видимо, прямо так и вырубились.

Я взял бутылку с ледяным напитком в холодильнике и тихонько юркнул в коридор, ведущий к нашим с Кариной комнатам.

Остановился у двери её комнаты. Свет в ней не горел. Прислушался – было тихо. Хотел постучать, но побоялся разбудить. Опустил руку, вздохнул и пошёл к себе.

Вошёл, сел на кровать, открыл бутылку и сделал несколько глотков.

Глупо как-то всё. Такой вечер пропал.

Взял наушники, вставил их в уши, подключил к телефону. Содрал покрывало с кровати, схватил подушку, вынес их на балкон, расстелил на полу, устроился и уставился на вот-вот только проклюнувшиеся на небе звёзды.

– Красиво. – Усмехнулся самому себе.

Вроде всегда жил здесь, но не замечал таких простых и красивых вещей, как небо, море, закат, воздух.

А теперь всё это словно имело какое-то другое, новое значение.

Солёный запах вечернего моря сгущался и становился почти осязаемым, звуки затихали, словно безмолвно грязли во тьме, а небо опускалось на тебя так низко, что до него почти можно было дотронуться – стоило только протянуть руку.

В моих наушниках заиграла мелодия, и я закрыл глаза.

Огоньки звёзд, отпечатавшиеся на веках, всё ещё горели внутри меня и тихо пульсировали в такт музыке. Я сделал ещё глоток, поставил бутылку и вытянулся, почти побеждённый сном. Как не потерять теперь это чудесное ощущение? Ощущение того, что Она – где-то рядом. Буквально тут, за стенкой. Ведь Карина уедет, а оно останется со мной навсегда.

Неужели, я отпущу эту девушку снова? Неужели, смогу?

– Эй. – Раздался её голос сквозь шум моря и переливы мелодии.

Я даже не шелохнулся. Мало ли, что привидится в воспалённом воображении потерявшего голову идиота.

Музыка продолжала плавно качать меня на своих волнах.

– Ты что, уснул? – Уже громче над ухом.

Я и не думал открывать глаз. Её голос – тоже музыка. Пусть играет.

Она проворчала что-то. Кажется, ругательство. Неужели, не привиделось?

Я открыл глаза, но её уже не было. Кажется, хлопнула балконная дверь.

Ушла?

Я потянул носом густой солёный воздух с привкусом дыма от костра. В нём ощущались и лёгкие нотки её духов.

«Она была здесь. Точно была».

Я сдёрнул один наушник и прислушался. Тихо. Ничего, кроме шелеста волн.

Но только смежил веки, как вновь послышались её шаги.

– Вроде взрослый человек, а всё туда же. – Брюзжала она. – И что на кровати-то не лежится. Простыть ведь можно…

Ароматы мёда и апельсинов уже щекотали мой нос.

Я чувствовал, как она склонилась надо мной, как пряди её волос нежно коснулись моего лица. Ощутил, как она потянула наушники, сдёрнула их с меня и отбросила в сторону. Что-то тёплое и мягкое накрыло моё тело.

Что это?

О, это она принесла для меня одеяло. Укрыла, поправила.

– Надеюсь, ночью пойдёт дождь. – Пробубнила она себе под нос, подтыкая одеяло. – И ты промокнешь, Гадов.

И тут я рискнул приоткрыть веки.

Карина была прекрасна. Сине-сиреневые сумерки осели на её коже, впитались перламутром в волосы, в одежду, и сделали её чёрные глаза ещё темнее, но вместе с тем и прозрачнее. Смотреть в них было так же восхитительно, как смотреть в саму вечность.

От завораживающего зрелища у меня перехватило дух.

– А-а… – застыла девушка, склонившись над моим лицом. – Так ты не спишь?

Я всё ещё тонул в её глазах, точно в тёмной воде. У меня не было сил пошевелиться, поэтому я лишь улыбнулся.

– Тогда я забираю своё одеяло обратно! – Устало сказала она и потянула ткань.

Карина хотела подняться, но я ей не дал. Не успела она даже пискнуть, как я хищно притянул её к себе.

– А ну убр… – Её слова утонули в страсти нашего поцелуя.

Я чувствовал, как громко колотилось её сердце, и это буквально срывало мне башню. Очень скоро легкие касания губ и языков превратились в жадные укусы, а мягкие прикосновения в требовательные нажатия и даже в щипки.

Я видел, как глаза девушки потемнели от голода, меня и самого уже трясло от желания – как в лихорадке.

Через секунду мои руки уже были везде: в её волосах, на лице, на спине, на бёдрах. На пол полетели наши футболки, шорты, но битва ещё продолжалась, и никто не собирался уступать.

Её хрупкие ладошки исследовали моё тело с таким остервенением, будто никогда не знали его, или будто хотели наказать – каждым касанием, каждым нажатием, каждым ударом.

Это была схватка, в которой не бывает победителей. Это была встреча двух сумасшедших, которые вгрызались друг в друга, желая испить до дна – до самой последней капли. Мы потеряли остатки разума, и для нас больше не было никаких границ.

Карина дёргала пояс моих боксеров и нервно прикусывала мои губы, злясь, что так трудно избавлять от одежды того, кто придавлен тяжестью её собственного тела. И мне приходилось приподниматься, чтобы помочь ей избавить меня от неё, точно от ненужной шелухи. Мы возились, ругались, целовались, раздевались, и вообще, происходило чёрт знает что – которое только заводило нас ещё больше.

Наконец, одурманенный пьянящими поцелуями девушки, я сорвал с неё последнюю преграду – её бельё. А затем крепко сжал пальцами её бедра и рывком усадил Карину на себя.

Сама того не желая, она застонала и прошептала моё имя:

– Макс…

Я судорожно притянул её к себе и закрыл её рот поцелуем.

«Я знаю. Знаю… Молчи…»

Двигаясь в одном ритме, терзая друг друга неистовыми поцелуями и обжигая дикими ласками, мы всё ещё помнили, что самое главное – любить друг друга тихо. Так, чтобы никто нас не услышал.

Даже теперь. Даже сейчас. Здесь.

48

Макс

– Будешь досматривать? – Я потянулся к пульту.

Вовка не отреагировал. Его глаза были закрыты, дыхание было ровным. Он спал.

– Тогда выключаю. – Тихо сказал я.

И просто убавил звук.

Затем встал со стула, прошёл мимо его кровати и даже помахал руками перед его лицом, чтобы убедиться в том, что спит он крепко. Потом постелил себе на диване, взбил подушку и вышел в коридор.

Мурашки, блуждавшие по спине, впивались в меня, точно мелкие ледяные колючки, – так сильно я нервничал.

«Я буду тебя ждать», – звучал в голове голос Карины.

– Не стоит торопиться, – сказал ей я в тот момент, как услышал эту фразу, – нам нужно подождать.

– Нет, я не могу. Ты мне нужен. – Вцепилась она в мою грудь. – Я же не прошу тебя рассказывать всем о нас прямо сейчас! Давай, расскажем сразу, как я достигну совершеннолетия? Ждать осталось всего-ничего. Папа поорёт и успокоится, мама напьётся валерьянки, но примет тебя – ты ведь ей как сын, а Вовка максимум, что может сделать, это поколотит тебя. Но, уверена, в итоге простит. – Девчонка потянулась к моим губам. – Я уже взрослая и не обязана отчитываться им обо всём, что делаю.

– Да, но…

– Приходи! Пожалуйста, приходи!

Я тогда ответил ей «нет», но знал – Карина всё равно будет ждать.

Упрямица.

Вот и сейчас, уверенный в том, что держу слово, я вышел из комнаты её брата, чтобы пойти в кухню и «выпить воды». Я реально уверял себя в том, что собираюсь сделать именно это. И сделал бы. Если бы не увидел её стоящей в полутьме коридора у двери собственной комнаты в одной футболке на голое тело.

Чёрт, эти её футболки!

Она всегда спала только в них. Объёмные, широкие – почти как платья. Открывавшие взору лишь стройные ноги и острые коленки. Пару раз я уже проходил ночью мимо её комнаты, и когда дверь была приоткрыта, останавливался и позволял себе любоваться ею хотя бы несколько секунд.

Обычно Карина спала, свернув одеяло в рулон, варварски подмяв под себя и придавив сверху ногой. Я ощущал себя озабоченным подростком, когда с трудом находил в себе силы, чтобы закрыть дверь её комнаты и идти дальше.

Но сегодня… Сегодня она стояла передо мной в этой чертовой длинной футболке и протягивала ко мне руку. Манила, звала.

В её глазах были огонь и надежда, а моё многолетнее помешательство этой девушкой стало чем-то вроде дикой жажды, которое полностью лишило меня разума.

Я знал, что поступаю подло по отношению к её родителям, которые всегда были добры ко мне, понимал, что предаю долгую дружбу с её братом, но ничего не мог с собой поделать.

Сделав шаг, я оплёл руками её хрупкую фигурку. Стиснул пальцами её упругую попку, притянул девушку к себе крепче, поцеловал её в сладкие губы, и понял, что стремительно лечу куда-то в дикую бездну.

Я потерял себя ещё давно – когда впервые увидел её.

А теперь – теперь словно нашёл.

– Мне пора возвращаться. – Прошептал я на рассвете.

Солнце всё сильнее набирало обороты, распространяя вдоль горизонта свои лучи, природа оживала: чирикали птицы, шумело море, нарастали и другие звуки. Небо светлело, и мне тоже нужно было торопиться.

– Полежи ещё. – Пробормотала Карина, ворочаясь.

– Не могу. – Я поцеловал её в лоб и приподнялся.

Рука затекла от тяжести.

– Ну, полежи… – Попросила она.

Нельзя рисковать. Мы и так лежали, болтали с ней шёпотом часов до четырёх ночи. Обычно я уходил от неё слегка за полночь, а сегодня, можно сказать, вообще переночевал в её комнате.

– Ты же знаешь, что мне не стоит этого делать. – Улыбнулся я, разглядывая сонные черты её лица.

Встал, надел бельё и обернулся. Карина была прекрасна с алыми от долгих поцелуев губами, с разметавшимися по подушке мягкими волосами, с нечаянно оголившейся из-под одеяла идеальной грудью.

Надо было быть дураком, чтобы оставить её тут одну и уйти, но таковы уж были правила нашей игры.

Эти отношения продолжались уже месяц, и мы, кажется, растеряли все остатки осторожности и благоразумия, рискуя быть пойманными почти каждую ночь. Но ждать нам оставалось недолго: через несколько месяцев тайное должно было стать явным. Мы договорились, что сообщим её родителям о наших отношениях, и Карина уйдёт со мной. А дальше будь, что будет.

– У нас всё серьёзно? – На днях спрашивала она.

Мы скрывались ото всех, поэтому вопрос стоял остро. Особенно в свете того, что свободные девушки продолжали постоянно атаковать меня своим настойчивым вниманием.

– Конечно. – Ответил я ей тогда.

– Это хорошо потому, что я не собираюсь любить больше никого, кроме тебя. – Бросила Карина мне на шею.

И теперь, когда она лежала передо мной и сонно нежилась в своей девчачьей розовой постельке в этой милой комнате с обоями в цветочек, я понимал, какая на мне лежит колоссальная ответственность. Я осознавал, что тоже никого и никогда не любил до неё. И никогда больше не полюблю.

– Придёшь сегодня? – Она открыла глаза.

Я натянул шорты, надел футболку.

– Ты же знаешь, это небезопасно, мы с тобой уже говорили.

Приходилось шептать и одновременно прислушиваться к звукам в коридоре.

– Это выпускной, Радов. – Улыбнулась она. – Мама с папой уйдут после торжественной части, на танцы не останутся. Ты придёшь, и мы уйдём вместе. Посидим на утёсе, где нас никто не увидит, хорошо?

За эти улыбки я готов был на любые безумства.

– Хорошо. – Поцеловал её и осторожно вышел.

– Который час? – Пробубнил Вовка, подскакивая на постели, едва я вошёл.

У меня гулко забилось сердце.

– Ещё только шесть, спи. – Ответил я.

Он рухнул лицом в подушку, а затем снова поднял на меня сонный взгляд:

– А ты куда? Уже домой пошёл?

– Я… нет, пить ходил. – Оправдался я, чувствуя, как ледяная капля пота катится по спине.

– А, ага. – Кивнул друг, упал лицом в подушку и тут же уснул.

Вечером я купил самый красивый букет и отправился на её выпускной. Знал, как Каринка любит цветы, и как важен для неё этот день, и мне хотелось, чтобы она знала, что я точно достоин того, чтобы она осталась здесь со мной.

Я понимал, что её готов был принять едва ли не любой университет страны, но она решила учиться здесь, в родном городе, – из-за меня. И мне хотелось оправдать её надежды.

Я остановился у здания и взглянул на часы. Пришёл раньше, чем договаривались. Оставалось либо ждать её полчаса, либо позвонить. Набрал номер, она не ответила. Не знаю почему, но я решил пойти в зал. Было многолюдно, и вряд ли бы кто обратил на меня своё внимание.

Её голубое, точно облачко, нежное платье бросилось в глаза сразу даже в полутьме. Карина танцевала с каким-то парнем, и тот неуклюже держал её за талию. Мои пальцы сжались в кулаки, глаза налились кровью. «Всего лишь танец» – пытался успокоить я себя, но в следующий момент парень положил свои ладони на её лицо, притянул к себе и… поцеловал.

Я будто получил удар под дых.

«Эй, дай ему в лицо!» – прокричал мой разум то ли ей, то ли мне самому. Я сделал шаг, готовый наброситься на соперника, но… Карина не оттолкнула его.

Я узнал этого сопляка – это был её приятель. Толстяк, вечно носящийся по району со своей камерой.

И он целовал её на глазах у всех, а Карина не сопротивлялась. И даже положила свои ладони на его грудь.

Мерзость!

Я развернулся, швырнул букет в мусорку и ушёл.

Карина

– Филя, Филь! – Я осторожно отстранилась и, не в силах перевести дыхание, уставилась на него.

– Что? – Парень снова тянулся ко мне.

– Филь… – Я покачала головой. – Ты чего?

Мои губы горели.

Получить на свой выпускной поцелуй и признание в любви от лучшего друга – это, знаете ли, шок. Особенно, если вообще ничего не предвещало!

Или предвещало? Может, я просто не хотела замечать ничего и никого, кроме своего Радова.

И только теперь, глядя в глаза Филиппа, в глаза вечно неуклюжего и нерасторопного Фильки, своего закадычного товарища, я понимала, что всё-таки значили его по-собачьи преданные и полные надежды взгляды.

– Я люблю тебя, Каринка. Люблю! – Так по-доброму улыбнулся он.

И снова полез целоваться.

– Нет. Нет! – Я крепко сжала его ладони. «Мой друг. Мой любимый друг! Единственный, комы можно было доверять». – Филь, я н-н-не могу. – Пробормотала я, отчаянно тряся головой. – Ты ж… мы же… да у меня парень есть!

– Что? – Он выглядел потрясённым.

– Ты прости… – Произнесла я, отстраняясь. – Потом поговорим, ладно?

Помчалась в уборную, умылась холодной водой, поправила причёску. «Надо же! Филька всё это время был в меня влюблён и решил признаться только сейчас! С ума сойти! Как теперь быть?»

Я достала из сумочки телефон, чтобы позвонить Максу, и обнаружила пропущенный от него. Перезвонила, но он не взял трубку. Позвонила ещё, но его телефон уже был выключен.

«Разрядился» – догадалась я.

Вернулась в зал, побродила, посидела, потанцевала, посмотрела на часы. Ещё раз набрала его номер. Тщетно.

Через два часа, потеряв всякую надежду и догадываясь, что с Радовым могло случиться что-то нехорошее, я позвонила брату.

– Вовка, забери меня с выпускного! – Попросила я.

– Хорошо, сейчас приеду. – Ответил он.

– А ты… один? – Поинтересовалась я.

Мой голос дрожал.

– Нет, мы с Максом.

«Слава богу!»

– Тогда жду.

Я так обрадовалась! Он не пришёл, потому что с ним был мой брат. Зря переживала!

Едва машина Зимина подкатила к школе, как я помчалась к ней. Собиралась запрыгнуть на заднее сидение, но Вовка почему-то открыл мне переднюю дверцу.

– Привет! – Плюхнулась я, не боясь помять платье. – А где…

Обернулась, и тут у меня пропал дар речи.

Ощущение было таким, будто мне сердце вырвали из груди, швырнули на грязный асфальт и остервенело растоптали грубыми подошвами старых башмаков.

Радов на заднем сидении целовался взасос с какой-то девицей.

– Не обращай внимания, – усмехнулся брат, – ребята решили, что моя тачка это гостиница.

Девица хихикнула, отстраняясь.

Но Макс по-хозяйски сгрёб её и притянул обратно к себе.

Он стал целовать её с ещё большим жаром и усердием. Кажется, я даже видела, как мелькал у неё во рту его язык. Язык, который ещё ночью ласкал меня. Радов целовал её теми же губами, которыми целовал меня несколько часов назад. Теми же губами, которыми клялся, что у нас с ним всё серьёзно. Трогал её теми же руками…

– Тебя домой, надеюсь? – Спросил Вовка.

Я с трудом заставила себя отвернуться и выдавить:

– Да.

Я смотрела в лобовое стекло, слушала хихиканье этой девицы, её возню, слышала голодное дыхание Макса и видела перед собой лишь пустоту.

Ведь мог же он сказать мне, что просто хочет переспать со мной? Зачем было пудрить мозги? Зачем так? Так жестоко, так грубо…

Я поняла, что меня обманывали. Поняла, что наши отношения ничего не значили для него. Поняла, что мои планы рухнули, и что я никогда уже не буду с ним. И вдруг ощутила потерю как от смерти близкого человека.

Ни мечты, ни надежд, ни биения сердца в груди.

Всё заместила боль.

Я выскочила из машины возле дома, не дожидаясь, когда она остановится. Споткнулась, рухнула на землю, поднялась и помчалась к двери.

– Видимо, выпила лишнего с подружками. – Послышался смех брата.

Мне было плевать. Слёзы застилали глаза.

Я взбежала по ступенькам, закрылась в комнате и принялась швырять вещи в свой чемодан. Последними положила документы и деньги, которые копила на то, чтобы снимать квартиру первое время, как уйду от родителей. Теперь они должны были мне пригодиться.

Я села на пол и стала ждать рассвета, чтобы уехать из этого города навсегда.

Меня трясло, словно в лихорадке. Колотило. Зуб на зуб не попадал.

Но я не ревела.

Не могла.

Мне будто ампутировали все чувства. Меня саму ампутировали.

Меня убили.

49

Карина

Я не знаю, что это было, если не признание в любви. Макс Радов признался мне в любви – своими прикосновениями, поцелуями, жестами, взглядами, объятиями. Всем, кроме слов, потому, что говорить друг с другом мы ещё не научились.

А вот язык тел нас ещё никогда не подводил.

Мы отчаянно нуждались друг в друге – это единственное, что было правдой. И теперь – больше, чем когда-либо до этого.

Я сама не поняла, почему проснулась.

Шелестели волны, в небе кричали чайки, и Макс был первым, кого я увидела, открыв глаза. Воспоминания о прошедшей ночи тут же обрушились на меня потоком.

Мы не озаботились тем, чтобы войти в дом – занимались любовью прямо на островке из одеял, небрежно расстеленных на балконе. Смятая ткань, вздохи, следы поцелуев, смытых с кожи прохладным ветром, страстный шёпот – всё это мешалось с шумом моря и до сих пор потихоньку растворялось в прибрежном воздухе.

И сейчас я лежала рядом с ним, смотрела в его смешное, сонное, помятое лицо и не верила, что эта ночь могла стать нашим последним «прощай» друг другу. Я всей душой противилась этому.

– Мм… – Дёрнулся во сне Макс.

И я улыбнулась. Огляделась по сторонам и вдруг поняла, что, прикрытые лишь одеялом, в остальном мы были на виду у всех, кто пожелал бы выглянуть сейчас в окно в этот ранний час.

И в ту же секунду послышался стук. «Бам-бам-бам!»

«Что это?» – подскочила я. – «Откуда звук?»

Кажется, кто-то колотил в дверь моей комнаты.

«Так вот почему я проснулась!»

– Эй, Радов, кто-то пришёл. – Прошептала я, тормоша его.

Но он лишь сонно перевернулся на другой бок.

– Радов, блин!

Я выползла из-под одеяла, судорожно собрала разбросанную одежду и забежала к себе в комнату. Стук повторился: «Бам-бам-бам!»

– Бли-и-ин…

Я сунула одежду под подушку, накинула халат, перевязала его на талии поясом.

– Карина! – Раздался мамин голос из коридора.

– Да-да, иду! – Заметалась я.

Бросила взгляд в зеркало: немного растрёпана, но вполне сойду за человека, проспавшего всю ночь лицом в подушку. Или человека, воевавшего с подушкой до самого утра. Или…

– Карина!

Я резко метнулась к балконной двери. Макс всё ещё возлежал в коконе из одеял совершенно голый и абсолютно умиротворённый.

– Радов! – Шёпотом «прокричала» я. – Моя мама пришла!

Не отреагировал.

Тогда я закрыла дверь, повернула ручку, задвинула шторы и бросилась к входной двери.

– Девять утра, неужели, всё ещё спишь? – Удивилась мама, когда я впустила её.

Она прошла в середину комнаты и огляделась.

– Уже девять? – Хрипло спросила я.

И машинально коснулась рукой припухших губ. Мне казалось, они буквально кричали о том, что совсем недавно их жадно покрывал поцелуями лучший друг моего брата.

– Ты не видела тромбон? – Внимательно обведя взглядом комнату, мама скрестила руки на груди.

– Что? Тромбон? Ты серьёзно?

– Абсолютно. – Кивнула она.

Наклонилась и глянула под мою кровать.

– Ма-а-ам! – Взмолилась я, поправляя спутанные волосы.

– Мы перерыли почти весь дом! – Объяснила она, выпрямляясь. – Вчера привезли его сюда, это точно. И вечером я видела инструмент в гостиной. А теперь младший Рогатко не может его нигде найти, и, кажется, у него начинается настоящая истерика!

– Хочешь сказать… – Я подошла к зеркалу и быстро зыркнула на своё отражение, чтобы убедиться, что на шее не осталось никаких «отметин». – Кто-то украл… тромбон?

– Видимо! – Всплеснула руками мама. На её лице отразилось раздражение. – Малец хнычет сейчас в гостиной, а все вокруг прыгают перед ним, стараясь развлечь и утешить.

– Но кому понадобилось красть тромбон? – Нахмурилась я. – Какому святому человеку?

Она улыбнулась и пожала плечами.

– Не знаю, но дай бог ему, конечно, здоровья. – Мама подошла к окну, и у меня ёкнуло сердце. – Знаешь, как-то однажды мы по глупости купили твоему брату барабан…

– Что-то припоминаю. – Задумалась я. – Кажется, на него упал шкаф, да? Вовка ещё так страдал, так долго оплакивал его…

Родительница многозначительно дёрнула бровями:

– Да, упал…

– О, мама! Так шкаф упал на него не случайно?! – Я закрыла ладонью рот.

– Твоему брату знать это не обязательно, ладно? – Неловко ломая пальцы, улыбнулась она. – Он тогда действительно переживал. Поэтому, когда шкаф упал и на его хомяка Аркадия, пришлось врать, что…

– О, боже! Так Аркадий… – Вытаращилась я.

Мама лишь развела руками:

– Увы.

– Бедный Аркадий, – мой голос осип.

– А ты, кстати, чего сидишь в темноте? – Потянулась она к шторам.

– Не-е-ет! – Хотела заорать я, но крик так и застыл на моих губах.

Мать резко распахнула шторы, и в комнату ворвался солнечный свет.

– Ничего красивее никогда не видела! – Воскликнула она.

Я, точно во сне, сделала шаг, обвела взглядом балкон и с облегчением выдохнула:

– Да!

Радова на нём уже не было.

– Только моря не хватает. – Добавила мама. – Хорошо, что у нас с папой нормальный вид из окна.

– Ну, спасибо. – Кашлянула я.

Она обернулась ко мне и погладила меня по плечу:

– Ты не переживай, зато до моря рукой подать. Давай-ка, собирайся и спускайся к завтраку. Через час отправляемся на экскурсию на винодельню. Я бы с удовольствием провела этот день у моря, но так даже лучше – есть чем развлечь новых родственников. Хорошо, что Алиса организовала наш досуг.

– Так это её идея?

– В общем, да. – Мама поцеловала меня в лоб и направилась к выходу. – Не знаешь, где мне стоит ещё поискать этот злосчастный тромбон?

– Не знаю. – Я пожала плечами. – Голосую за то, чтобы он не нашёлся до окончания торжества.

– А как же Митя? – Она открыла дверь, и со стороны гостиной послышались голоса и детские всхлипы.

– Купите ему леденец. – Подмигнула я. – Или пусть Вовка подарит ему свою ПлейСтейшн!

– О, нет, как ты могла замахнуться на святое! – Воздела руки к небу мама. – Если сказать ему об этом, то он разрыдается громче этого пацана!

Я рассмеялась, и она, послав мне воздушный поцелуй, покинула комнату.

Приняв душ, я высушила волосы феном, надушилась и надела короткое хлопковое белое платье. А когда наклонилась, чтобы застегнуть босоножки, в комнату постучали.

– Войдите. – Улыбнулась я, ожидая, что сейчас зайдёт Макс.

Но это была Нина.

– Не ждала меня?

– Нет, входи. – Обрадовалась я, усаживаясь на край кровати.

– Просто у тебя улыбка сползла с лица, когда ты меня увидела.

– Нет, просто… я думала, что ты всё ещё обижаешься на меня, и не знала, как лучше извиниться перед тобой.

– Передо мной? За что? – Ниночка плюхнулась на кровать рядом со мной.

– Ты сама всё понимаешь. Из-за Фила. – Я прикусила нижнюю губу.

– Ах, из-за этого. – Она отмахнулась. – Я не обижаюсь, мы же подруги. К тому же, у меня с ним без шансов.

– Почему?

– Потому, что мы через пару дней уедем, а он останется здесь, глупенькая. – Улыбнулась она. – Как ты представляешь себе отношения на расстоянии? Правильно, никак.

И в этот момент я вдруг поняла, что мы с Максом тоже обречены.

– А ещё он хороший. И умный. – С печалью в голосе сказала подруга. – И мы с ним разного поля ягоды.

– Да брось… – Неуверенно пробормотала я.

– Уже бросила. – Рассмеялась она и беззаботно отмахнулась. – Ну, а вы что? Поговорили с Радовым?

– Мы… – У меня в горле пересохло. – Мы сделали… определенный шаг в этом направлении.

– Ну, и хорошо. – Кивнула Ниночка. – А то, я смотрю, эта Алиса уже с утра приклеилась к нему и тычет в лицо своей бахчой!

– Бахчой?

– Ну да. – Подруга изобразила безразмерное декольте свадебной устроительницы. – Жонглирует своими дынями прямо у него перед носом.

– А, ясно. – Поникла я.

– Да не расстраивайся ты. Он просто спустился к завтраку, а она только приехала. Увидела его, подсела и давай расписывать, как увлекательно пройдёт экскурсия на винодельню.

– А он? – Я нечаянно снова выдала свой интерес.

Обнаружив это, Нина расплылась в улыбке.

– А он, я уверена, предпочитает дыням… красивые сочные яблоки. – Она подмигнула мне.

– Вот как… – мои щёки залились румянцем.

– Но ты не расслабляйся. – Серьёзно сказала подруга, положив свою ладонь на моё плечо. – Она вызвалась помочь ему с организацией мальчишника.

– Вот как? – Повторила я.

– Да. Макс пытался отказаться, но Алиса настояла.

– Значит, она тоже будет там?

– Вероятно. – Кивнула подруга.

Мои глаза хищно прищурились.

– Но ты не переживай. – Встрепенулась Ниночка. – Я знаю, как сделать наш девичник незабываемым!

– А вот теперь я реально переживаю. – Ответила я, сжимая челюсти.

50

Макс

– Макс, ты меня избегаешь? – Дёрнула меня за рукав футболки Алиса.

Все уже погрузились в микроавтобус, и я торопился занять место ближе к Карине.

– Как ты догадалась? – Нахмурился я, обернувшись к ней.

Девушка опешила.

– Так ты даже не скрываешь того, что я тебе теперь неприятна?

Мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы вдохнуть и спокойно выдохнуть.

– Послушай, Алиса. – Я отвёл её в сторону. – Прости меня, пожалуйста, но я думаю, мы выяснили всё ещё в тот момент, когда ты высадила меня из своей машины. Разве нет?

– Я погорячилась. – Нервно улыбнулась она, подаваясь вперёд.

– А я в тот момент был предельно честен с тобой. – Я положил руки на её плечи. – Так что ничего не выйдет. Пойми, Алиса, я не хочу отношений.

– Тогда может… – она с надеждой подняла на меня взгляд, – раз уж…

– Нет. – Я поднял руки, показывая, что не хочу никакого рода отношений вообще. – Извини.

– Но…

– Меня ждёт моя девушка.

– Девушка? – Её глаза округлились.

– Да, – расплылся в улыбке я, – да вот же она! – Пожал плечами и поспешил к направляющейся к автобусу старушке: – Давайте, помогу!

– Ой, Максимка, спасибо. – Бабушка Карины оперлась на мой локоть.

– Сейчас я… – Вовка остановился в дверях. – А, ты уже помогаешь? Отлично! – Он тоже подал руку, и мы втащили бабулю в салон.

– Сюда. – Я усадил бабушку у окна, а сам плюхнулся на соседнее сидение. – Удобно?

– Да. – Проворчала старушка. – Только нужно попросить их закрыть все окна, а то меня сдует.

– Без проблем! – Я поднялся и закрыл крышку люка.

Алиса, бросив в меня недовольный взгляд, прошла в конец салона и села. Тогда я снова занял своё место и обернулся назад:

– Приве-е-ет!

– Привет! – Улыбнулась Нина, поглаживая лежавшего у неё на коленях пса.

Сидевшая с ней Карина лишь подняла уголки губ в полуулыбке.

– Готовы к дегустации вина? – Спросил я, не отрывая взгляда от Зиминой.

– Лишь бы не надегустироваться до девичника! – Хихикнула Нина. – У нас большие планы на вечер. Лимузин, шампанское, стриптизёры!

Карина толкнула её локтем в бок и улыбнулась.

Теперь её улыбка предназначалась мне, и это было бесспорно. Значит, произошедшее между нами этой ночью точно что-то значило для неё, и даже упоминание стриптизёров никак не могло омрачить моего настроения.

Я ощущал себя котом, сходящим с ума от того, что где-то неподалёку перевернулся грузовик с валерьянкой. Меня тянуло, манило к ней. И я знал, кто именно дарит мне чувство приятного опьянения – эта девушка сейчас смотрела на меня, и её щёки слегка розовели от смущения.

– Слышали про винный туризм? – С трудом перевёл я взгляд на Ниночку, а затем вернул обратно на Карину. – Люди специально планируют свой отдых на юге так, чтобы посетить различные винные фестивали и плантации.

– О, мне нравится такой отдых! – Оживилась Нина.

– Они посещают виноградники, осматривают производство, ходят на дегустации.

Подруга толкнула Карину в плечо:

– Как думаешь, может, мне выучиться на сомелье?

– Да ты в сортах винограда не разбираешься. Кишмиш от Изабеллы в магазине отличить не можешь. – Сказала Карина.

Её лицо светилось под моим взглядом.

– Но зато я хорошо делаю вид, что разбираюсь! – Не сдавалась Нина. – Думаешь, не смогу, задумчиво глядя вдаль, рассуждать об оттенках и послевкусиях? Не смогу врать, как раскрывается винный аромат? – Она говорила что-то ещё, а затем помахала перед нашими лицами рукой: – Эй, вы двое даже меня не слушаете!

Она была права.

Я смотрел в лицо Карины, будто зачарованный. Её глаза были сегодня такими умиротворёнными, такими мягкими и нежными, что мне всё время хотелось улыбаться.

– Все здесь? – Громыхнул над ухом голос Алисы. – Все собрались? – Она расхаживала по салону, считая собравшихся. – Тогда отъезжаем!

– Ура! – Завопили дети.

Я подмигнул Карине, отвернулся и устроился удобно на своём месте. Бабушка недовольно забубнила что-то себе под нос, а затем повернулась ко мне. И когда автобус тронулся, спросила:

– Ну, что Максимка, как дела? Что нового на работе?

Ого, да это прогресс. Я для неё больше не школьник.

– Всё хорошо, моя фирма развивается. – Воспользовавшись тем, что у неё просветление, решил открыться я. – Этот микроавтобус для поездки, кстати, предоставила тоже она. То есть, я.

И мы с ней проболтали всю дорогу до винодельни, которая проходила сначала через горные перевалы, укутанные густым туманом, а затем простиралась через золотые поля, залитые солнцем.

– Добро пожаловать в наше винодельческое хозяйство! – Объявил наш гид, когда мы выбрались из автобуса. – Прошу пройти в зал, сейчас на улице довольно жарко.

Хозяйство оказалось огромным загородным комплексом с гостиницей, уютным рестораном прямо посреди виноградников и собственным производством вина и сыра.

Умиротворяющий пейзаж с тянущимися вдоль горизонта кустами винограда и белыми горными пиками, широкий двор с беседками, столами и прудом, шикарный зал с витринами и продуманный до мелочей современный интерьер – всё здесь поражало воображение.

Народу, кроме нас, было немного, поэтому и бабушка чувствовала себя уютно.

– Позвольте. – Галантно взял её под ручку Вова.

– Конечно, – уступил я ему свою даму.

Воспользовавшись случаем, Григорий тут же увлёк разговорами Наташу, но это сейчас волновало меня куда меньше, чем мои запутанные отношения с Зиминой, которую я старался не выпустить из вида.

– Прошу вас в большой зал. – Позвал нас гид.

Картины, статуи, история винодельчества – всё тянулось довольно монотонно и нудно. Но дальше мы спустились в погреба, в которых стояли огромные металлические цистерны и вековые дубовые бочки, и стало интереснее.

Гид рассказывал о тонкостях сбора и обработки винограда, затем об этапах производства вин, о том, как определять качество напитка на вкус, запах и цвет, а затем предложил нам продегустировать несколько видов.

К вину предложили местный сыр, он понравился всем, кроме Тимофея Львовича – тот так возбудился от количества коллекционного алкоголя, что требовал срочно показать ему все редкие вина.

– Насколько здесь всё затянется? – Спросил я у Светланы Дмитриевны.

Та глянула на часы.

– Уезжаем через два с половиной часа.

– Угу. – Я открыл на смартфоне карты и сверился с ними.

– Торопишься куда-то? – Прильнула ко мне Алиса.

– Да. – Кивнул я. – Хочу вздремнуть часок среди виноградных кустов.

Поняв, что я иронизирую, она фыркнула и продолжила путь.

Гид продолжал что-то рассказывать о сортах производимых вин, увлекая всю компанию дальше и дальше по узкому прохладному коридору.

– Постойте-ка. – Я преградил Карине с её подругой путь.

– Стоим. – Отозвалась Нина, закинув в рот кусок сыра.

Мне пришлось наклониться к ним, чтобы остальные не услышали:

– Ниночка, я могу на тебя рассчитывать?

– В чём? – Она с сомнением оглядела меня. – Ты утащил пару бутылок вина и нужно помочь их распить? И куда спрятал? В бикини?

– Нет. – Улыбнулся я. – Прикроешь меня на пару часов?

– Э…

Я взял за руку Карину и подтянул к себе:

– Я вынужден похитить твою подругу и обещаю вернуть её к отъезду, но на тебя ложится особая ответственность.

– Какая? – Вытаращилась на меня Ниночка.

– Развлекать присутствующих так, чтобы никто не заметил нашего отсутствия.

– Но…

Я обернулся. Остальные не обращали на нас внимания. Многие уже ушли так далеко, что завернули за угол.

– С ума сошёл, Радов?! – Дёрнула руку Карина. – Никуда я с тобой не пойду!

– Пойдёшь. – Сказал я.

Если бы она не хотела, то непременно бы высвободилась – я знал её слишком хорошо, чтобы быть в этом уверенным.

– О’кей. – Оценив ситуацию, согласилась Ниночка. Затем посмотрела на пса и пожала плечами: – Придётся нам с тобой поработать, приятель.

Тот звонко гавкнул.

– Спасибо. – Поблагодарил я. – И ещё. – Протянул руку, снял с головы Нины широкополую шляпу и надел Карине на голову. – Ей это пригодится.

– Куда ты меня собрался вести? – Попробовала возмутиться Зимина.

Но я взял её за руку и увлёк за собой по коридору.

– Так куда?

– Помолчи.

В главном зале я прихватил бутылку холодного вина, а затем мы вышли на улицу.

– Что за дела, Радов? – Карина упёрла руки в бока.

– Это похищение.

– Опять? – Лукаво улыбнулась она.

Словно кто-то снова подлил ведро валерьянки в костёр моей одержимости.

– Да. – Радостно кивнул я.

И поцеловал её.

– Ты что! Нас могут увидеть! – Через пару секунд нехотя высвободилась Карина.

Счастливая до невозможности. И игриво толкнула меня ладонью в грудь.

– Они все в подвале. – Я взял её за руку и потянул за собой к плантации. – Нам пора спешить.

– Куда?

– Я должен тебе что-то показать! Судя по карте, оно где-то недалеко. Ну, или почти недалеко.

– Сумасшедший! – Крикнула она, поддерживая рукой шляпу.

Сначала мы быстро передвигались по полю среди бесконечных зеленых кустов винограда, но очень скоро жара замедлила ход, а долина стала казаться бесконечной.

– Далеко ещё? – Стонала Карина.

– Скоро! – Отвечал я, надеясь, что не наврал.

– Обувь натирает.

– Сними!

– Не-а!

Но через пять минут всё же остановилась и послушно сняла. Взяла в руки и пошла дальше босиком.

– Долго ещё?

– Нет, наверное.

– Наверное?! – Простонала Карина. – Радов, ты обалдел?

Мне всегда нравилось, как она ругается, и теперь я знал, в чём моё предназначение – профессионально раздражать её, чтобы она могла выплескивать на кого-то все свои бесконечные колючки, ворчанья, претензии, ругательства и даже дерзкие словечки.

– Поверь, это важно. – Сказал я, остановившись.

Девушка врезалась в мою грудь и едва успела придержать шляпу.

– Что важно? – Замерла она, глядя на меня снизу вверх.

– То, что ты должна увидеть.

– Ох, ну пошли!

Наконец, вдалеке показалась река. Плантации тянулись по её высоким берегам непрерывной изумрудной полосой. Но там, где её русло поворачивало, взору открывались совершенно иные, неповторимые красоты.

– Срежем здесь! – Скомандовал я.

Так было быстрее. К тому же, мне не хотелось, чтобы она раньше положенного увидела то, что я уже заметил.

– Может, вернёмся? – Простонала Карина.

– Мы почти дошли, а обратно идти далеко. Хочешь, я тебя понесу?

– Не-е-ет! – Отказалась она.

– Осторожно, здесь..! – Но я не договорил.

Девушка охнула, потеряла равновесие и свалилась вниз по небольшому склону, в лоне которого бежал небольшой ручей.

– Жива? – Усмехнулся я, наклоняясь и подавая ей руку.

Не знаю каким образом, но Карина умудрилась даже не испачкать своё светлое платье. Вскочила на ноги, ловко отряхнулась, нервно притопнула и выругалась.

– Да пошёл ты!

– Давай руку. – Я сел на корточки и протянул ей ладонь.

– Я сама. – Буркнула она, подобрав с земли босоножки.

– Хорошо. – Хмыкнул я.

Сел на бревно, открыл бутылку и сделал пару глотков.

Зимина примерилась, ухватилась рукой за корень дерева, подтянулась, но тот оторвался, и она шлёпнулась вниз.

– Блин!

– Знаю. – Отозвался я.

– Сейчас. – Девушка сделала новую попытку, но только замарала в земле руки.

Слушая, как она рычит, я сделал ещё несколько глотков.

– Так тебе помочь?

Карина крикнула что-то такое, что в теле-трансляциях обычно принято запикивать.

– Как хочешь. – Я подставил лицо солнцу и улыбнулся.

– Ладно, помоги! – Наконец, сдалась она.

– А что мне за это будет?

– Да помоги уже! – Рассвирепела девчонка.

– Дорогая, похоже, тебе нужно выпустить пар. Сделай ещё несколько попыток, а затем попроси меня ласково. – Продолжал издеваться я.

«Пик, пик, пик!»

Ну, вы поняли.

– Если я отсюда выберусь, ты не жилец! – Проорала она.

– Лучше скажи. – Я сделал глоток и мечтательно уставился вдаль. – Мне нужно определиться. Мы с тобой теперь вместе, или как?

– Ты ко мне больше и на пушечный выстрел не подойдёшь! – Карина швырнула в меня босоножкой, затем второй, но оба раза я ловко увернулся.

– Просто хочу уточнить: я сегодня на мальчишник как одинокий и свободный иду? Или у меня девушка есть, и нужно вести себя прилично?

– А ты спроси у своей Алисы! – Донеслось до меня из ямы.

– Почему у своей? Не моя она. И не интересует меня. Я, вообще-то, тебя имел в виду.

– Меня? – Растерянно.

– А что тебя удивляет? – Я подошёл к краю и склонился над ней. – Иди-ка сюда.

Протянул руку, Карина подобралась повыше, ухватилась, и я вытащил её наверх.

Первым делом она, конечно же, ударила меня кулаком в плечо.

– Ай!

Моя дикая амазонка!

– Дай сюда. – Девушка отобрала у меня бутылку, села на бревно и сделала несколько глотков. – Не мог воды с собой взять? – Спросила она, вытирая тыльной стороной руки губы.

– Не мог, – улыбнулся я, представляя, как пью капельки вина с её губ.

– Зачем ты, вообще, сюда меня завёл? – Устало выдохнула она.

– Идём, покажу. – Я протянул ей руку.

Карина ухватилась за неё, я помог ей встать, а затем повёл за собой вдоль деревьев.

– Вот зачем. – Сказал я с придыханием, когда мы вышли из-за опутанных солнечными лучами стволов.

– О, боже! Боже… – Воскликнула она. – Я не верю своим глазам!!!

– Красиво?

– Да я такое, наверное, только в детстве в последний раз видела! А, может, и не видела… Это чудо, Макс, это просто чудо какое-то!

Её было не остановить. Карина забыла и про меня, и про вино, и про босоножки. Она понеслась по тропинке вниз – прямо к огромному лавандовому полю, раскинувшемуся посреди долины. Развела руки и ворвалась в это безграничное фиолетовое безумие, словно нырнула в море.

– Посмотри! Ты только посмотри! – Кричала она.

Смеялась, бежала, обнимала руками цветы, гладила их ладонями и бежала дальше. Кружилась. Хохотала. Падала в лавандовые волны, вставала, бежала дальше, вдыхала полной грудью и вытирала слёзы.

«Чёрт, это же просто цветы, а она плачет. Отчего?» – думал я.

И шёл следом, хмелея, то ли от Карины, то ли от резкого и тёплого запаха лаванды.

Девушка порхала вокруг цветов вместе с сердитыми пчёлами, а я брёл за ней, впитывая взглядом её удивлённое, восторженное лицо, её лёгкую походку и плывущие по ветру гладкие волосы. И даже не сразу сообразил, что нужно скорее достать телефон и сделать снимки.

А когда достал, Карина уже танцевала.

И не было ничего красивее этой тонкой фигурки, кружащейся в облаке цветов, словно утренняя звёдочка, тающая в разлитой по полю голубовато-синей туманной заре.

Промежутки между рядами лаванды были совсем узкими, поэтому казалось, что её босые ступни утопали в ней, точно в ковре.

На секунду я задумался, не оптический ли это обман: качающаяся на сиреневых волнах красивая хрупкая девушка? Но новый кадр запечатлел её чудесную улыбку – ту улыбку, что я видел всякий раз, когда закрывал свои глаза.

И тогда я понял, это не мираж. Она действительно здесь – со мной.

И ещё через пару секунд я убедился в этом окончательно: Карина запрыгнула на меня с разбегу и обняла – руками, ногами, спутанными прядями волос.

Я выронил телефон и бутылку и потерял равновесие. Смеясь, мы вместе повалились на землю, и пышные поросли лаванды поглотили нас с головой.

– Спасибо, – прошептала мне Карина, задыхаясь.

– Пожалуйста. – Ответил я. – Всё для тебя.

И тогда она поцеловала меня.

Я знал, что ей должен был понравиться мой сюрприз, но не ожидал, что он понравится настолько и мне самому.

Все эти запахи, эти цвета, эти… губы!

Мм… губы…

Уже через двадцать минут мы, заслышав вдалеке голоса туристов, лихорадочно надевали на себя сброшенную в порыве страсти одежду, а потом, смеясь, бежали прочь с поля, застёгиваясь на ходу и допивая вино. И хохотали, пытаясь понять, куда же делись её босоножки. Вернулись, отыскали их и помчались обратно на винодельню.

Вернулись все грязные, запыхавшиеся, раскрасневшиеся, усталые, но безумно довольные. Наша компания уже тихонько подтягивалась к автобусу.

Я швырнул пустую бутылку в урну и хотел поцеловать Карину, но она вовремя увернулась.

– Там моя бабушка, дурень. – Затем выпрямилась и кашлянула. – И мой брат.

– Так вот вы где! – С распростёртыми объятиями кинулась к нам Нина. – Сла-а-ава богу! Нашлась моя шляпа! – Она подошла ближе и процедила: – По гроб жизни мне оба будете обязаны! – А затем уже громче добавила: – Вот я растяпа! Надо же было так глупо шляпу потерять! – Содрала с головы Карины шляпу и натянула на себя. – Ну, что ж! Теперь я готова! По коням!

В общей суматохе мы, кажется, не вызывали ни у кого подозрений. Но когда все расселись, и автобус тронулся с места, Нина придирчиво оглядела нас обоих, а затем покачала головой:

– У неё платье грязное, а у тебя трава в волосах. Но даже не это, а ваши до противного счастливые рожи вас выдают!

Карина улыбнулась и потупила взор.

А я пожал плечами:

– Мы просто неудачно упали со склона.

– Мне тоже уже давно нужно хоть с кем-то хоть куда-то упасть. – Вздохнула Ниночка.

– Гав! – Прозвенел пёс.

Наверное, это означало «и мне».

51

Макс

Светлана Дмитриевна и Лариса Александровна остались дома с детьми, а Тимофей Львович и Сергей Анатольевич и Гриша увязались с нами на самый скучный мальчишник в мире. Безбашенная вечеринка, которую нам взялась организовать Алиса, оказалась тухлыми посиделками под салатики в унылом джаз-кафе.

Зато сама девушка явно наслаждалась мероприятием: сидела в центре стола, указывала, кому и сколько пить разбавленного пива, что и как есть, и сама задавала темы для интеллектуальных бесед.

– Может, ей твоя Наташа приплатила за организацию мероприятия? – Поинтересовался я у Вовки.

– Что ты, нет. Моя Наташка весёлая, она бы текилы заказала, бассейн и файер-шоу.

– Чувствуется, если и дальше так пойдёт, то через полчаса мы по кефирчику и спать. – Сказал я и встал с места.

– Ты куда? – Напряглась Алиса.

– Мне нужно позвонить. – Я достал из кармана телефон и помахал перед её носом. – Другу.

Бросил разочарованный взгляд на стол, заставленный диетическими закусками, прошёл через зал и выбрался в коридор.

– Ты как?

– Я в клубе «Зона». – Ответила Карина. – У нас тут небольшой зал. Со мной Нина, Наташа, Ольга. Сидим, болтаем.

– А мы в какой-то джазовой забегаловке. – Улыбнулся я, довольный тем, что слышу её голос. – У нас тут крутая шоу-программа, и я уже планирую побег.

– Тогда звони мне, как освободишься.

– Хорошо.

Мы попрощались, и я пошёл дальше по коридору.

Заглянул в соседний зал: там было оживлённо, играла динамичная музыка, раздавался смех, а между столиков ходили с подносами полураздетые официантки.

– Посторонись, красавчик! – Вдруг толкнула дверь какая-то девушка.

– Простите… – Я отошёл на почтительное расстояние.

Она вышла на свет и прикрыла дверь, и только в этот момент я заметил, что из одежды на ней были лишь трусики. Свой расшитый пайетками бюстгальтер девушка несла в руке.

– Стой! – Бросился я за ней.

– Чего тебе?

– Слушай, ты стриптизёрша, да?

Девица остановилась у одного из помещений и положила руку на ручку двери:

– А у тебя есть сомнения? – Она дёрнула плечами, демонстрируя грудь.

Я невольно опустил взгляд на демонстрируемое. Да, ответ напрашивался сам собой.

– А мы тут… в соседнем зале сидим. – Пробормотал я.

– В доме престарелых? – Усмехнулась она. – Ясно.

Открыла дверь, вошла внутрь и закрылась.

Я подумал пару секунд, затем постучал. По коридору прошло несколько парней.

– Чего тебе? – Выглянула стриптизёрша.

– Я хотел договориться.

– Ладно, войди.

Очевидно, это была её гримёрка. Девица, ни капли не стесняясь, скинула с себя остатки одежды. Я прикрыл дверь, бросил на неё взгляд и отвернулся.

– Не смущайся. Плати три сотки и смотри, сколь хочешь. – Промурлыкала она.

– Э… нет. У меня тут мальчишник. – Попробовал объяснить я. – Что скажешь, если я попрошу тебя станцевать?

– Перед тобой?

– Перед нами. Нас шестеро. Выступишь в качестве подарка для жениха?

– Ты, что ль, жених?

Кто-то постучал, затем скрипнула дверь.

– Я занята, у нас тут междусобойчик с… женихом из джаз-богадельни, – сказала она, улыбнувшись кому-то.

Дверь закрылась.

– Так станцуешь? – Переспросил я.

Девица быстро натянула на себя трусики и ковбойский костюм:

– Да. Но за двойную оплату. Освобожусь через полчаса, если не будет привата.

– Договорились! – Обрадовался я.

– Выход за твоей спиной, – бросила стриптизёрша, повернулась к зеркалу и деловито поправила грудь.

Карина

– За нас, девочки!

– За нас!

Мы чокнулись, выпили напитки до дна и продолжили оживлённо болтать. На сцене как раз выступали какие-то молодые девчонки из шоу-балета, когда Нина наклонилась ко мне:

– Как коровы на льду! Совсем танцевать не умеют!

– А мне показалось, что они неплохо двигаются. – Хихикнула я, пританцовывая плечами в такт.

– И музыка – отстой! – Отмахнулась Нина. – Сейчас приедут Фил с ребятами, и будет веселее. Ты же не против, что я их позвала?

– Я? Не-е-ет!

– Давид сейчас подрабатывает ди-джеем в местных барах. Сказал, что приедет, поставит нам нормальную музыку.

– Отлично! Хорошо, что ты так быстро с ними всеми подружилась.

– А ты не обижаешься? – Подруга повисла на моём локте.

– Что ты, нет! Мне нравится, что мои друзья дружат.

– Пошли танцевать? – Позвала нас Наташа.

Не могли же мы отказать невесте? Встали и побежали на танцпол. Было так весело и так жарко, что мы запыхались – то ли от танцев, то ли от хохота.

– А вот и они! – Нина бросилась к пришедшим парням и обняла каждого по очереди.

– Ой, я вас помню! – Рассмеялась Оля. – Ты – Фил? А вы… Свят и Давид?

Молодая мама, кажется, уже немного захмелела.

– Да, привет. – Они пожали ей руку.

Мы прошли за столик. Сели, выпили, поболтали, а затем Свят стал искать зажигалку и выложил все свои вещи из карманов.

– Что это? – Глаза Наташи загорелись.

– Это? – Парень потряс в воздухе картонной коробкой. – Это карты моей сестры. Я таскаю их с собой, чтобы тренироваться. Разучиваю разные… трюки.

– Сыграем? – Невеста потёрла ладони друг о друга.

– Давай. – Согласился Свят.

– Может, не надо? – Надула губки Оля. – Пойдём лучше, потанцуем?

– Ты танцуй, а я сыграю. – Отмахнулась Наташа. – Кто ещё со мной?

– Давай я. – Вызвался Фил.

– А я за тебя поболею. – Положила на его плечи ладони Ниночка.

– На раздевание? – прищурилась невеста.

– Ого! – Удивились парни.

– Спорим, я вас раздену!

– Только не меня! – Покачал головой Свят, принимая её вызов.

Они заказали ещё выпивки, и игра началась.

Я была поражена тем, как ловко Наташа управлялась с картами. На очередном ходу она даже уличила Святослава в попытке жульничать, за что ему пришлось распрощаться с кепкой. Очень быстро с парней стали слетать не только головные уборы, но и футболки, обувь, носки.

Уже через полчаса Наташа сидела перед раздетыми по пояс парнями и злодейски хихикала, тасуя карты. Похоже, она серьёзно вошла в раж. А вот Нина нисколько не расстраивалась тому факту, что Фил проигрывал, ведь ему приходилось раздеваться у неё на глазах.

Ольга всё это время весело зажигала на танцполе, и я периодически перемещалась от неё к столику и обратно.

Давид занял место у пульта, и мы с Олей помахали ему рукой.

Заиграла «Rompasso – Kamikaze», и мне вдруг стало тяжело дышать от слов этой песни: «Every time I close my eyes it’s you» – это же… это опять, чёрт подери, про нас!

Это вся наша история.

Когда сердце выбирает того, кого отрицает разум.

Когда ненавидишь и всё равно любишь.

Когда закрываешь глаза и видишь только Его.

Когда любовь сильнее любых запретов.

Когда ты позволяешь случиться тому, что против правил.

Когда вы вдвоём падаете в бездну, точно двое камикадзе…

И когда это самое правильное, что могло произойти с вами.

– Нина, Нина! А ведь он реально мой МВМЖ! – Дёргая её за руку, прошептала я.

– Дошло до тебя, значит! – Закатила глаза подруга. – Как до утки на седьмые сутки!

– Я ему сейчас позвоню!

– Звони, звони, а мой вон – сейчас штаны снимет! – Посетовала она, потирая ладони. – Жду, не дождусь!

Игра продолжалась, и Наташа лютовала.

Она играла так, что не оставляла парням ни единого шанса. Такими темпами они рисковали уже через полчаса остаться без трусов, а за это нас могли и выгнать из заведения.

– Первый раз вижу, чтобы Свят уступил кому-то в карты. – Сказал Давид, который только что уступил пульт другому ди-джею и теперь спешил присоединиться к нам.

– Ты уже доиграл? – Спросила я.

– Да, у меня перерыв. – Он бросил взгляд на часы.

– У тебя круто получается. – Призналась я, кивнув в сторону сцены.

– А, это. – Улыбнулся он. – Спасибо.

– Я пойду, позвоню нашим. У них мальчишник в джаз-клубе.

– Да? Я только что был там. – Давид взбил свои кудряшки.

– Стриптиз, водка, сигары? Стандартный набор?

– Этого не знаю. – Рассмеялся он, вскидывая руки. – Стриптизёрша уединилась в гримёрке с женихом, но в остальном вроде тихо.

– С женихом? – У меня глаза полезли на лоб.

– Ой. – Прикусил губу Давид. – Ну… я практически ничего не видел, но…

– Не говори этого невесте, хорошо? А я пойду, позвоню брату.

– О’ кей. – Поняв, что наговорил лишнего, стиснул зубы Давид.

Я вышла в коридор и набрала номер Вовки.

«Вот козлина, вот засранец! Я его сейчас…»

– Да-а-а-а! – Ответил брательник.

– Ты чем там занят, Зимин?! – Строго спросила я.

– Отдыхаю. – Спокойно ответил он. На заднем плане звучали фортепианные импровизации. – А вы?

– У нас всё хорошо. Мы пьём, едим, танцуем, играем в карты.

– Карты? – Его голос выдал озабоченность.

– Да. – Подтвердила я.

– В смысле… игральные?

– Ну да. Погоди, я не об этом. Я чего звоню…

– Карина, а Наташа тоже играет в карты?

– Д-да. – Неуверенно ответила я.

Его тон меня насторожил.

– Как так? Кто дал ей карты?!

– А… Э…

– Ничего не предпринимай! Я выезжаю!

Вызов оборвался, и я застыла в недоумении. «Это что, вообще, сейчас такое было? Как понимать?»

Но вернувшись в зал, я быстро забыла о разговоре с братом, потому что не поверила своим глазам.

– Я сейчас покажу, как надо танцевать! – С этими словами под трек «L’One – Все танцуют локтями» на сцену взобралась Ниночка.

– Давай-давай! – Поддерживала её Ольга.

Я примерно догадывалась, на что способна моя подруга, но то, что она может так потрясающе двигаться, даже не подозревала. Всего парой движений Нина вызвала такую бурю восторга у собравшихся, что заткнула за пояс даже профессиональных танцовщиц. Каждый наклон, каждый взгляд или поворот головы казались отточенными до совершенства, а каждое покачивание бёдрами порождало восхищённые вздохи и даже свист.

Фил, заглядевшись на неё, кажется, совсем забыл про игру, а мы с Ольгой, как две обезьянки, скакали у сцены, поддерживая подругу, визжа и пытаясь повторить хоть что-то из её движений.

Не знаю, сколько продолжались эти дикие танцы, но вошедшие в зал Вовка, Гриша и Макс застали следующую картину: Наташа сидела за столом с двумя полуголыми мужиками, а мы, вспотевшие и разгорячённые, прыгали у сцены, на которой извивалась Нина. Как раз в эту секунду к ней подошёл босоногий Фил (в одних шортах и с голым торсом) и потянулся, чтобы поцеловать, но Нина испуганно отшатнулась и неуклюже повалилась вниз со сцены.

– Что здесь происходит? – Обратился ко мне брат.

Шум музыки затих, голоса оборвались.

– А-а-а! Кажется, я сломала руку! – Спасла меня от неудобных объяснений Ниночка.

52

Макс

– Кто ж знал, что она действительно сломала её? – Рассмеялся я, вышагивая по тёмной набережной. – Твоя подруга вечно что-то придумывает. Артистка! Разумеется, сначала никто ей не поверил!

Карина взяла меня за руку и прижалась щекой к моему плечу.

– Зато когда Филя нёс её на руках в травмпункт, я чуть слезу не пустила – это было так романтично.

Мы шли вдвоём вдоль берега, и ветер ласково шелестел в наших волосах.

– Ага, твоя Нина и так всё залила слезами. Её опухшее лицо – это было пугающе, а не романтично.

– Ты ничего не понимаешь, – расплылась в улыбке Карина.

Я остановился, наклонился, поцеловал её, а затем мы пошли дальше.

– Прогуляться пешком было хорошей идеей. – Сказала она. – Вечером у моря так хорошо!

– Дыши-дыши, тебе нужно проветриться. Ну, вы там и устроили!

– А что такого? Всё было культурно!

– Если бы твоя подруга не выпила лишнего, то не полезла бы на сцену, не рухнула с неё и не сломала бы руку.

Карина стиснула мои пальцы.

– Ты плохо знаешь Ниночку. Она была практически трезва, а вот Вовка нет: как увидал за нашим столиком парней без одежды, так схватил свою Наташку и поволок домой! Даже в травмпункт с нами не поехал!

– Она что, реально играла с ними в карты? – По-прежнему отказывался верить я.

– На раздевание! – Рассмеялась Карина. – Ого! – Она остановилась. – Смотри, какая луна!

– Где? – Улыбнулся я, разглядывая её красивое лицо.

– Там, глупенький. – Девушка указала пальчиком на тёмное небо.

– Действительно. – Выдохнул я, подняв глаза на белый диск, висящий низко над нашими головами.

Мои руки сами сомкнулись вокруг талии Зиминой.

– Какая она… большая! – Восторженно произнесла она.

– Ага. – Согласился я.

И перевёл взгляд на девушку. Желание поцеловать её было больше, чем какая-то там луна.

Карина медленно опустила голову, и наши глаза встретились. Она хотела того же самого, поэтому мы не стали терять время.

Никогда не теряйте время – целуйтесь. Поцелуи под луной – самые лучшие из всех поцелуев. Это я теперь точно знаю.

Карина

Когда мы вернулись в дом, свет в окнах уже не горел. Никто не должен был знать, что мы пришли вдвоём, поэтому мы с Радовым обошли здание и прокрались тихонько на веранду.

– Стой! Кто идёт? – Заставил нас замереть чей-то строгий голос.

Мы машинально разъединили руки и обернулись.

В кресле с бокалом какого-то напитка тихонько покачивалась бабушка.

– Бабуля? – Удивилась я.

– Пупсик? – Опешил Макс.

В её ногах спал Пупсик, а рядом с ним стояла пустая чашка.

– Не кричите. – Попросила бабушка. – Видите? Спит человек. Устал за день, набегался, нагавкался. Дети эти невоспитанные его весь день достают, гоняют, тискают, да ещё жара на улице такая. Я бедному парню компотика налила, он нахлебался и уснул.

Я наклонилась и подняла с пола бутылку. Коллекционное вино Тимофея Львовича. В чашке пса на дне были такого же цвета розоватые разводы.

– Компотика? – Уточнила я.

Бабушка кивнула:

– Угощайтесь тоже. Обещаю, ничего не скажу маме.

– Но бабуль… – Я села в соседнее кресло.

– Вам ведь завтра не в школу? – Решила напоследок уточнить старушка.

– Нет. – Макс опустился в кресло рядом с ней. – Завтра выходной.

– Ну, вот, тем более. – Она протянула ему бутылку. – Бокалы там, на столике. Бабушка разрешает, бери.

Радов пожал плечами, взял посуду, бутылку и налил нам с ним по бокалу.

– Рассказывайте, давайте, как ваши дела? – Попросила бабуля. – Кто Нинке руку сломал? Она домой вернулась с гипсом, пришлось мне и её компотиком отпаивать.

– Это всё танцы!

И мы проболтали с ней ещё около часа.

Проводив бабушку до её спальни и пожелав доброй ночи, мы переглянулись.

– Ты тоже видел тромбон? – Прошептала я.

– У неё на комоде? Да, это точно он. – Подтвердил Макс.

С трудом сдерживая смех, мы добрались до наших комнат.

– К тебе или ко мне? – Спросил он.

– К тебмне, – захихикала я.

Похоже, компотик перед сном был явно лишним.

Смеясь и обнимаясь, мы ввалились в его спальню.

– Когда мы всем расскажем о нас? – Расстёгивая пуговки на моей блузке, поинтересовался Радов.

– Ты уверен, что нужно? – Целуя его, выдохнула я.

– Да. – Кивнул он, сдёргивая блузку с моих плеч. – Да?

– Тогда завтра. – Пообещала я.

И рассмеялась.

– Точно? – Смеясь, Макс продолжал избавлять меня от одежды.

– Сто процентов. – Заверила я, прикусывая его губу.

– Это навсегда. – Зачем-то сказал он.

И мы заржали.

– Тс-с! – Я приложила палец к губам.

– Тс-с! – Согнулся от смеха Макс. – Погоди. – Достал что-то из комода и взял мою руку. – Чтобы ты не забыла о своём обещании, до завтра оно побудет у тебя.

– О-о-о… – протянула я, глядя, как он надевает мне на палец кольцо.

Оно было красивым и ярко сверкало в свете луны.

– Ага. – Согласился Макс.

– Ну… – Засмотрелась я на украшение.

– Да. – Кивнул Радов.

– Эх.

– Это навсегда. – Напомнил он.

И мы прыснули со смеху, повалившись на пол.

– Пойдёшь за меня? – Едва прекратив ржать, спросил Макс.

– Пойду. – Захихикала я.

– Я серьёзно. – Нахмурился он.

– Я тоже. – Заверила я.

И мы снова покатились со смеху.

И только поцелуи смогли отвлечь нас от того, чтобы не наобещать сейчас друг другу ещё большего. 53

Карина

Я очнулась, когда в комнату Макса постучали.

– Спишь? – Раздался голос моего брата.

– А? – Сонно протянул Радов.

– Там Вовка! – Принялась я его тормошить.

– Кто? Вовка? Что? – Он с трудом приходил в себя.

Ручка двери дёрнулась и опустилась, и я зарылась с головой под одеяло.

– Нет, не входи! – Крикнул Макс, поднимаясь. – Погоди, оденусь!

– Ла-а-адно.

– Давай, дуй, к себе. – Шепнул мне Макс.

У меня ещё глаза до конца не открылись, поэтому пришлось собираться практически на ощупь. Я встала с постели, и Радов шлёпнул меня по заднице.

– Ай! – Беззвучно возмутилась я.

Он послал мне воздушный поцелуй.

– Одевайся! – Напомнила я ему.

– Точно. – Сообразил Радов.

Я подобрала с пола одежду и выбежала на балкон.

– Входи! – Разрешил Макс.

Я едва успела юркнуть к себе, как услышала:

– Что это?

– Чёрт. – Отозвался Макс.

– Чьи это?

– Так. Мои… Из коллекции.

– Ты коллекционируешь женские трусики? – Удивился мой брат.

Я опустила взгляд и оглядела ворох одежды в своих руках. Конечно же, трусиков там не оказалось. «Чёрт, чёрт, чёрт, чё-ё-ёрт!»

– Да. – Выдавил Радов. – Не трогай. Дай их сюда.

– Ты что, притащил сюда эту стриптизёршу или… О, боже… – У меня сердце перехватило, пока я дожидалась продолжения фразы. – Это трусы Алисы? Да? Сознавайся!

– Отстань от меня, Володя. – Взмолился Радов, уводя тему разговора от острых углов. – Скажи лучше, что тебе от меня нужно? Зачем припёрся в такую рань?

– Хотел на завтрак позвать, все давно уже на веранде.

– А-а, ясно. Сейчас соберусь.

Шаги приближались, и я испугалась, что Вовка выйдет сейчас на балкон и застанет меня, поэтому плотно прикрыла дверь в свою комнату и задёрнула шторы.

Мне было страшно и смешно одновременно.

Эти игры не доведут нас до хорошего, но мне всё равно было приятно осознавать, что мы с Максом снова вместе. Нужно было просто сообщить обо всём родным. Пусть даже предоставить не саму правду, а её усечённый вариант, (ведь им не обязательно было знать, что всё началось ещё тогда, в школе), – и тогда нам не пришлось бы прятаться.

Приняв душ, я оделась, расчесалась, надушилась и вышла в гостиную. От мыслей о том, что я сейчас встречусь с Максом, у меня захватывало дух. На веранде мелькали фигуры родных, они сидели за столом, громко и весело обсуждая что-то за завтраком. А вот Нина, заметив моё появление, встала и зашла в дом.

– Привет! – Её левая рука была загипсована от пальцев и почти до самого локтя. – Женщина-робот приветствует вас!

– Ну, как ты? – Я с сожалением оглядела её обновку.

– В носу ковырять и попу чесать могу, а остальное – ерунда! – Пританцовывая брейк в стиле Электрик Буги, Ниночка отмахнулась.

– Я серьёзно.

– Если серьёзно, то тебе придётся помочь мне вымыть голову, сделать причёску и одеться к торжеству. А так… – Она подмигнула. – Никакой перелом не помешает мне отжечь на этой свадьбе!

– Это хорошо. – Я постучала костяшкой пальца по гипсу, и тот отозвался глухим звуком. – Кстати, не хочешь рассказать, почему ты предпочла упасть со сцены вместо того, чтобы поцеловать Фила?

Подруга почувствовала себя неловко под моим внимательным взглядом.

– Ну… – Она пожала плечами, привычно нацепляя на себя беззаботный вид. – Не знаю. Просто… мелькнула мысль о том, что я не достойна такого парня, как Филипп. Он ещё встретит кого-нибудь лучше. – Нина опустила глаза в пол. – А мутить просто так – на пару ночей… Нет, не хочу. Опять останусь с разбитым сердцем.

– Правильно. – Я тронула её за плечо. – На пару ночей не нужно. А вот серьёзно вы вполне могли бы попробовать.

– Ой, Зимина-а-а! – Рассмеялась она. – Скажи лучше, куда вы с Радовым срулили вчера после того, как Фил повёз меня из травмпункта домой? Макс ведь из-за тебя сорвался с мальчишника, да? Они там и Алису бросили, и стриптизёршу, которая вышла перед ними танцевать. Гришка так нам сказал.

– Стриптизёрша… – вдруг вспомнила я. – Погоди-ка! Мне нужно поговорить с братом. – И не успела я договорить, как он появился на пороге гостиной. – Вовка! Иди-ка сюда.

Успеем побеседовать, пока все на веранде.

– Привет, мелкая! – Обнял он меня. – Идёшь завтракать? – Махнул моей подруге: – Привет, Нина, как рука?

– Болеет. – Махнула загипсованной рукой Ниночка.

– Давай, отойдём? – Я потянула его в сторону.

– Зачем?

Я всё же взяла братца под локоть и отвела к стене.

– Что случилось? – Нахмурился он.

– Вова, я хотела поговорить с тобой о вчерашнем.

– Натворила чего? – Брат скрестил руки на груди. – А, может, это ты выдула три бутылки вина и одну шампанского у Наташкиного бати? Он утром нашёл тару на веранде и знатно так понервничал.

– Э… нет. Не я. – Я замотала головой. – Наоборот! Я хотела поговорить о том, что ТЫ творил вчера на мальчишнике.

– Я? Ты о чём? – Не понял братец.

– Мне сказали о том, что ты уединился в служебном помещении со стриптизёршей! – Прошипела я, толкая его в грудь. – Ты ведь завтра женишься, дурень! На фига жениться, если не готов? Я всегда думала, что люди идут на этот серьёзный шаг, когда готовы провести всю свою жизнь с одним человеком, а ты, блин, трахаешь стриптизёршу на собственном мальчишнике!

– Я?! – Вытаращился на меня брат.

– Вова? – Раздался за моей спиной голос Наташи.

Нина кашлянула, но было уже поздно.

Я обернулась. По лицу невесты было ясно: она всё слышала.

– Наташ, я… – неловко развёл руками мой брат.

– Вова, как ты мог? – Её губы задрожали. – Ты же сказал, что никогда и ни с кем больше… Ты же обещал… ты…

Она попятилась назад, к веранде.

– Наташ, да я вообще не понимаю, о чём она говорит! – Побелел Вовка.

– Я тебе верила! – Выдохнула она, комкая пальцами ткань блузки на своей груди. – Я думала, что у нас всё получится. Но теперь вижу, что нет. У таких, как мы, ничего не выйдет! Всё было зря…

Она развернулась и резко выбежала на веранду.

– Наташа! Наташ! – Он бросился за ней. Выбежал, чуть не снёс обеденный стол. Оглянулся по сторонам и, не обращая внимания на онемевших родственников, прокричал: – Ната-а-аш! Стой!

И помчался куда-то.

– Что это было? – Решила уточнить Ниночка.

Все собравшиеся на веранде перевели на нас взгляды. Отец отложил приборы, мать встала.

– Я же не думала, что она услышит. – Сказала я, зажёвывая губу.

– Что случилось, Карина? – Спросила мама, выбираясь из-за стола. – Что происходит?

Мать и отец Наташи спустились вниз, чтобы посмотреть, куда побежала их дочь. Близнецы тоже повскакивали со своих мест, и даже Григорий, который слушал в кресле-качалке музыку, снял наушники и огляделся по сторонам.

– Кажется, я всё испортила. – Пожала плечами я.

Но уточнить, как именно, мне не удалось. Быстро взлетев обратно по ступеням, в комнату ворвался разъярённый Вовка.

– Что ты наделала?! – Бросился он ко мне. – Какая стриптизёрша?! Ты в своём уме? Что ты вечно лезешь не в своё дело?! – Брат схватил меня за плечи и принялся трясти. – Ты что ей такое наплела?!

Вокруг нас со звонким лаем закружился Пупсик.

– Я… я…

– Вчера карты эти! – Проорал он мне в лицо. – Ты зачем притащила карты, дура?! Ты знаешь, кто она?! Она – игроманка! Думаешь, мы в Ульяновске в санатории отдыхали? Нет! Лечились мы! В реабилитационном центре лечились! Проходили курс психологической помощи!

– Вова, ты что наркоман? – Ахнула мама.

– Нет!

– Алкоголик? – Пропищала она, закрывая лицо руками.

Брат зарычал и ещё сильнее стиснул мои плечи.

– Я – сексоголик! Сексоголик, мама! – Он чуть не ревел от сожаления. Затем стиснул зубы, снова посмотрел на меня и процедил: – Долбаный сексоголик, а ты сказала ей, что я там… со стриптизёршей! Ты понимаешь, что ты наделала?! Идиотка!

– Убери от неё руки. – Холодный и жёсткий голос Радова вывел меня из оцепенения.

– Отвали, Макс! – Крикнул Вова.

– Убери. – Радов положил свои ладони на его запястья. – Это я был со стриптизёршей. Я. – Он аккуратно снял его руки с моих плеч и посмотрел на меня. – Я был в её гримёрке, но…

– Макс! – Из меня будто выбили дух.

– Ты не так поняла. – Радов поднял руки вверх. – Я был там, да.

– Замолчи! – Я с силой толкнула его ладонями в грудь. – Замолчи!

– Карина, у нас с ней ничего не было.

Из меня будто душу вынули, растоптали, а затем вернули в тело. Мне было плевать, что все на нас смотрят, я почувствовала, как горячие слёзы хлынули из глаз, и уже не могла держать это в себе:

– Вот почему! Вот почему я тогда уехала! Потому, что ты – ничтожество! Ты подлец! Ты никогда не поменяешься!

– Карина! – Макс сделал шаг в мою сторону. – Да не было у меня ничего с ней. Я просто договаривался насчёт танца для жениха.

– Я никогда больше тебе не поверю! – Я вложила в новый удар все оставшиеся силы. Толкнула его в грудь, но он даже не шелохнулся. Я смахнула слёзы и всхлипнула. – Ты врал мне! Ты плёл мне чушь про любовь до гроба, пользуясь тем, что я была наивной малолеткой! И всё ради того, чтобы переспать со мной!

– Нет.

Я смотрела в его растерянное лицо и не могла поверить, что снова повелась на эту чушь. Снова поверила ему, и он снова меня обманул.

– Ты приходил ко мне в комнату, ты спал со мной, пока не видели мои родители и мой брат, а потом целовался у меня на глазах с очередной шлюхой… мерзавец! – Мой подбородок затрясся.

– Потому, что ты обманула меня. – Склонился надо мной Макс. – Ты целовалась с этим Филей на выпускном, я был там и всё видел. Знаю, что поступил жестоко, но я тогда был молод и глуп. Прости.

У меня закружилась голова.

Кто-то охнул – кажется, Нина.

– Я не… я не… – у меня во рту пересохло. – Это он поцеловал меня! Он! Не я!

– Но ты не сопротивлялась. – Макс впечатал меня этими словами в стену. – Было похоже, что тебе нравилось.

– Потому, что он… мой друг. – Сказала я тихо. А потом в груди так зажгло, что я сорвалась на крик: – Мой друг! Я была в шоке! А ты даже не разобрался! Даже не подошёл и не спросил у меня! Ты просто пошёл и… и с той девкой… А я любила тебя…

– Карин… – Тяжело дыша, потянулся ко мне Макс.

– Ты спал с моей сестрой? – Разрезал повисшую между нами тишину голос брата.

Он попытался оттеснить от меня Радова.

– Вов, подожди. – Не глядя на него, проронил Макс.

– Ты спал с моей сестрой?! – Вова дёрнул его за шиворот.

И понеслось.

Под мой оглушительный визг брат оттащил Макса в сторону и ударил кулаком в лицо. Тот рухнул на пол, и Зимин налетел и стал молотить его уже обеими руками. Мама закрыла глаза руками, а папа бросился оттаскивать разъярённого Вовку от лежащего и пытающегося защищаться локтями от града ударов Радова.

– Хватит! Прекрати! – Кричала я.

– Убирайся! Убир-р-райся! – Пытаясь дотянуться до него, вопил раскрасневшийся Вова. – Вали отсюда, иначе я тебя убью!

– Карина, пожалуйста. – Обратился ко мне Макс, поднявшись на ноги и пошатываясь.

Из его губы сочилась кровь, а область вокруг глаза заметно покраснела.

– Лучше уходи, Максим. – Попросила мама, бросив на него строгий взгляд. – Иди! – И указала на дверь.

Кивнув, Радов прошёл через гостиную к выходу.

– Мама! – Воскликнула я.

– А ты сядь. – Холодно приказала она, бросив короткий взгляд на диван.

Вова, которого пытался успокоить отец, всё ещё изрыгал проклятья в спину лучшего друга. Папу и самого трясло от услышанного, но он продолжал придерживать сына за плечи, чтобы не допустить новой драки.

– Оставлю вас, – пробормотала Ниночка, выбираясь на веранду, где столпились остальные, и закрывая за собой стеклянную дверь.

Я медленно опустилась на диван.

– А это у тебя откуда?! – Метнулся ко мне старший брат. Грубо схватил мою руку и чуть не вывихнул палец. – Почему на тебе её обручальное кольцо?!

Я виновато опустила взгляд и попыталась снять украшение. То, как назло, словно вросло в кожу. С трудом крутилось, но никак не хотело сниматься. Мои руки дрожали, а перед глазами мутнело от слёз.

– О чём ты только думала? – Разочарованно спросил Вовка. – О чём?!

Я потянула сильнее, мой сустав щёлкнул и заныл от боли, но кольцо не снялось. Палец покраснел и начал отекать. Я всхлипнула и посмотрела на родных. Кажется, все трое были в ужасе от произошедшего.

54

Карина

– Это было перед моим отъездом. – Я буравила взглядом собственные ладони. – Он хотел подождать моего совершеннолетия, но я настояла. Да, мы были вместе, но это только моя вина. В общей сложности мы тогда встречались меньше месяца, но любила я его всегда. – У меня, наконец-то, хватило сил поднять на них глаза. – Всегда! С того самого момента, как увидела!

– Боже, дай мне сил. – Папа тяжело вздохнул.

Он продолжал мерить шагами мою комнату и рвать на себе волосы.

– Папа! – У меня никак не получалось успокоить его. Он на меня даже не смотрел. – Пап…

– Я убью его. Убью. – Прорычал Вовка, сжимая и разжимая пальцы.

– Мама, ну, ты хоть скажи! – Попросила я. – Макс ведь не делал ничего плохого, мы оба были ещё детьми…

– Ему было двадцать! Двадцать! – Всплеснул руками отец. – Взрослый мужчина!

– Ладно, Серёж, какая теперь разница. – Робко произнесла мама. – Вспомни себя в двадцать – ветер в голове! Ребёнок ребёнком. Или вон, посмотри на своего сына – жениться собрался, а самому только бы развлекаться! Даже носки себе постирать сам не может! Двадцать четыре годика почти!

Вова спрятал лицо в ладони.

– Это развращение малолетней! – Брезгливо бросил папа. – Это моя дочь, в конце-то концов! Ей было всего семнадцать! Предлагаешь так это и оставить?

По моим щекам беспрестанно катились слёзы. Не могла же я им рассказать, как бегала за Радовым, как пихала вату в свой лифчик, как наносила на лицо боевой раскрас, чтобы ему понравиться, как резала ради него свои волосы?

– Он всегда меня оберегал. Всегда любил. – Всхлипнула я, размазывая влагу по щекам. – Даже когда я думала, что не любит, он люби-и-ил меня! Это всё я, всё из-за меня. Я совратила его!

Вова нервно хохотнул и что-то промычал себе под нос.

– Нам всем просто нужно успокоиться. – Мама осторожно коснулась папиного плеча. – Давайте остынем и попьём чаю с абрикосовым вареньем?

– Света! – Крикнул он так громко, что я вздрогнула.

– Что Света?! – Одёрнула руку мама. – Что?! Может, нам посадить пацана? А? Давай! Мало ему в своей семье доставалось! Или давай, побьём его ещё раз? Все вместе! Тебе легче станет? Мне – нет. Знаешь, о чём я жалею больше всего? – Она положила ладонь на сердце. – О том, что была настолько ужасной матерью, что дочь никогда не рассказывала мне о своих чувствах! О том, что она уехала от нас! Уехала, а мы даже не спросили, почему. Жалею, что меня не было рядом, чтобы поддержать её… – Мама шумно втянула носом воздух и замотала головой. – Я жалею, что не поговорила с ними обоими ещё тогда, ведь я видела, что происходит! Видела, как они тянулись друг к другу, как смотрели друг на друга. Видела, но ничего не говорила, потому что тоже понимала, что им нельзя. Что рано ещё! Что молодые они совсем! И ведь ничего не изменилось, посмотри – между ними всё по-прежнему, а мы тут стоим и орём. Зачем? Чтобы ещё хуже всё сделать?

– То есть, ты предлагаешь закрыть глаза на то, что он воспользовался её юностью и наивностью? – Уставился на неё отец.

Его ладони тряслись.

– Он не пользовался, папа. – Пискнула я.

Мама посмотрела на меня, нервно убрала волосы за уши, затем перевела взгляд на отца.

– Это же наш Максим. – Она указала на меня. – И наша дочь, которая всё ещё его любит.

– А я? – Вовка вскочил с кресла. – Меня он тоже, получается, предал! Она – моя сестра, а он дурил ей голову. Это ненормально, что они… что… – Брат презрительно поморщился. – Фу!

– А ты-то сам? – Махнула на него мама. – Тоже молчал о своих проблемах. Почему? Мы же твои родители, мы могли тебе помочь!

– Это другое, мама. – Вовка нервно дёрнулся. – Совсем другое! Причём здесь, вообще, я?!

– Притом, что мы с папой никогда не делились с вами нашими, взрослыми проблемами. – Сказала она, вздыхая. – Мы всё время пытались оградить вас от всего ненужного, а по итогу просто не научили делиться переживаниями и разговаривать о них. Мы – ужасные родители…

– Ты ушла от темы, Света. – Напомнил отец. – Что нам теперь делать со всей этой ситуацией?

Мама пожала плечами.

– А нет никакой ситуации. – Сказала я, вставая. Вытерла слёзы и обвела их решительным взглядом. – Есть я и Макс, и мы взрослые люди. Мы сами разберёмся в своих отношениях. Да, мы наделали кучу ошибок и потеряли много времени, но наша любовь… она не была ошибкой. Никогда. – Я медленно вдохнула под их тяжелыми взглядами и медленно выдохнула. – Как мы ни старались держаться друг от друга подальше, у нас не вышло. И если бы можно было вернуть прошлое, то, уверена, мы поступили бы точно так же. Разумеется, не считая нашего расставания. Для меня это травма, это ужасная трагедия, которая чуть не сломила меня, но это же и большой урок. Любовь – это говорить и разговаривать, слушать и слышать. А если жить одними эмоциями, то они только отталкивают людей друг от друга. Я теперь буду поступать по-другому.

– Я не знаю… – Устало произнёс отец.

А мама взволнованно скрестила пальцы на груди.

– Макс виноват, но вам придётся простить его. – Добавила я. – Потому, что я люблю его, и ничто это уже не изменит. – А затем повернулась к брату. – А Вова любит Наташу, и гораздо важнее найти сейчас её и попытаться всё исправить.

Брат яростно стиснул челюсти.

– Прости, что набросилась на тебя с обвинениями прямо там, в гостиной, при всех. – Сказала я, искренне жалея о своей глупости. – Я всё ещё сначала делаю, а потом думаю.

– Хоть что-то у вас общее. – Брякнула мама и, поймав строгий взгляд отца, прикусила язык.

– Так это были твои трусы в его комнате? – Вдруг поморщился братец.

«Ой, как не вовремя он про них вспомнил…» До Зимина всегда доходило как до жирафа.

Я закусила губу и кивнула.

Папа застонал, а мама погладила его по плечу:

– Пришло время становиться понимающими родителями, Серёж.

– Кажется, мне нужно выпить. – Вздохнул он, потирая лоб.

У меня в кармане зазвонил телефон. Я достала его и бросила взгляд на экран.

«Ян».

Выключила звук и убрала аппарат обратно.

– Не переживай, Вов. – Я осторожно приблизилась к нему. – Наташа вернётся, и я всё ей объясню. Вот увидишь, всё наладится.

– А кто успокоит её родителей? – Покачал головой отец. – Они в шоке от всего, что услышали. Проблемы с азартными играми у их дочери стали для них сюрпризом, а вот новость о том, что их будущий зять… озабоченный, думаю, не особо их порадовала! Даже если молодые помирятся, я сомневаюсь…

– Папа! – Взревел Вовка. – Я не озабоченный, я… Блин, да это гораздо глубже! Тебе не понять… Никому, вообще, не понять, кроме Наташки! И где она сейчас? Где нам её теперь искать? Как же свадьба? А если она не поверит мне?

– Думаю, она вернётся. – Предположила мама. – Давайте подождём.

Отец подошёл к окну и отодвинул штору:

– Гришка убежал за ней. Может, догонит.

– Мобильник у неё с собой? – Вспомнила я.

– Нет, остался в спальне. – Печально выдохнул Вовка.

Впервые я видела его таким потерянным и отчаявшимся. Он с трудом держался, чтобы не пасть духом.

– Я всё исправлю, Вов. – Сказала я, опуская ладонь на его плечо.

Он инстинктивно дёрнулся, и я, словно обжегшись, убрала руку.

– Я её верну. – Пообещала я.

И покинула комнату.

55

Макс

– Больно? – Мама втянула голову в плечи.

– Нет. – Заверил я.

– Прости, придётся ещё потерпеть. – Она улыбнулась и снова приложила ватку, смоченную в каком-то растворе, к моему лицу.

Я снова зажмурился: кожу в области рассечения защипало. Синяк под глазом меня не пугал, но маму заставил знатно попереживать. Она же и настояла на том, чтобы обработать сечку на брови.

Я не возражал.

По двум причинам: первая – когда она заботилась обо мне, всё снова будто было по-прежнему, вторая – с близкого расстояния я мог почувствовать, пила она сегодня или нет.

Собственно говоря, держалась мать уже год, но нам с отцом приходилось постоянно контролировать её и переживать. По этой же причине я и не покидал родительский дом: боялся, что только воцарившееся между отцом и матерью шаткое равновесие может пошатнуть мой отъезд.

– Так ты не скажешь, что случилось? – Спросила она, выкидывая ватку и присаживаясь на стул передо мной.

Теперь, когда мама была в завязке, и её лицо было не тронуто неприятной отёчностью, она выглядела значительно моложе. Новая причёска и подаренные папой серьги придавали её образу ухоженности.

– Я же сказал: ударился о дверь.

– Ну да. – Хмыкнула она. – Крепкая была дверь, наверное?

– Дубовая. – Сказал я, кашлянув.

– Наливается. – Мама осторожно коснулась пальцами области под моим глазом. – Будет синяк.

– Ну и ладно.

– А как ты на свадьбу-то пойдёшь?

– А я не…

У меня голос пропал потому, что я вдруг увидел стоящую в дверях Карину.

– У меня есть хорошее средство. Тональный крем. – Улыбнулась она. – Замажем, и будешь как новенький.

– Да ты проходи, Карин, не топчись на пороге! – Раздался голос моего отца. Он вошёл за ней следом и указал на гостиную. – Будь как дома!

– Здравствуйте… – Удивилась мама.

Прижала руки к груди и уставилась на девушку, как на невиданную зверушку.

– Привет. – Пробормотал я, поднимаясь со стула.

Никогда прежде порог этого дома не переступала ни одна девушка, поэтому я вполне мог понять реакцию матери.

Я никого не приводил сюда. И даже не потому, что переживал, что гостья может застать беспорядок, пьяную мать в отключке или тонущего в депрессиях отца.

Просто кроме Карины я никого и никогда не считал своей девушкой. Она была первой. И единственной.

– Добрый день, я – Карина. – Краснея и смущаясь, девушка протянула руку моей матери. – Сестра Вовы.

– Галина Аркадьевна. – Пожала её мама. – А вы..?

– Я… – Карина подняла на меня взгляд, её ресницы затрепетали.

– Карина – моя девушка. – Ответил я вместо неё.

– О-о… – многозначительно протянула мать.

– Может, поедим? – Вмешался отец. – Я ужасно устал на работе. Что у нас на ужин, Галя?

Он взмахнул перед нашими лицами выпачканными в мазуте руками – опять полдня ковырялся с машинами в гараже фирмы.

– Ой, нет, спасибо, я не голодна… – Попробовала отказаться Карина. – Извините.

– Нам нужно выйти, поговорить. – Объяснил я.

– Я никуда не отпущу вас, пока не накормлю. – Строго сказала мама. – Мойте руки, и быстро к столу!

Я собирался ослушаться, но моя девушка была гораздо вежливее: она послушно кивнула и отправилась мыть руки.

Во время обеда родители бессовестно бомбардировали её разными вопросами, но Карина каждый раз терпеливо и вежливо отвечала на них и даже задавала свои.

– Прости. – Сказал я, когда мы, наконец, остались одни.

– Ничего. У тебя милые родители. – Пожала плечами Карина.

– Да уж. – Поёжился я, оглядываясь на дом.

Занавеска дёрнулась – значит, оба были на наблюдательном посту.

– Тебе идёт этот… фонарь. – Хихикнула она, сделав шаг вперёд и почти прижавшись к моей груди.

– Ты про синяк? Да, он довольно милый. – Я обнял её за талию.

Мы стояли, молчали и просто смотрели друг на друга.

– Я ведь разбила тебе сердце и даже не знала об этом. – Наконец, тихо проговорила девушка. – Кто ж знал, что Фил полезет ко мне с поцелуями на выпускном?

«Ты и есть моё сердце», – подумал я, глядя в её невозможно красивые глаза.

– А я был последним идиотом, что не подошёл к тебе тогда, сделал неправильные выводы и ударил ещё больнее. – С сожалением произнёс я.

– В юности мы все идиоты. – Улыбнулась она. – Такова жизнь. Но, знаешь, что в ней хорошо?

– Что? – Склонился я к её лицу.

– Что можно учиться на своих ошибках и пытаться всё исправить.

Мне ужасно хотелось её поцеловать, но я всё ещё помнил про родителей, прячущихся за шторкой.

– Так ты пришла, чтобы всё исправить, Колючка?

– Я пришла, потому что ты мне должен, Гадов. – Расплылась в хитрой улыбке Карина. – Спор. Помнишь? Ты проиграл и должен мне желание.

– Да хоть все желания сразу. – Я взял её лицо в ладони. – Согласен быть твоим рабом до конца жизни. Только не заставляй мыть посуду – это я ненавижу, ладно? И целовать твои пятки не заставляй. Хотя, нет. Пятки оставляем – у меня пунктик на эту часть тела. Вообще, на любую часть твоего тела, если честно!

– Никаких извращений. – Рассмеялась она. – Можешь целовать мои пятки, когда захочешь, но желание не об этом.

– О чём тогда?

– Сними с меня это кольцо, палец уже распух. И помоги уговорить Наташку вернуться. Она пропала, уже вечер, и никто не может её найти. Завтра свадьба, и, сам понимаешь, все сходят с ума, переживают.

– А что с пальцем? – Я взял её ладонь и потянул вверх.

– Кольцо застряло, а Вовка распсиховался, да как дёрнет его!

– Больно? – Спросил я, аккуратно сдавливая кожу вокруг золотого ободка.

– Терпимо. – Скривилась Карина.

– Тут ничего страшного, сейчас снимем.

– И как? Может, намылить?

– Сейчас.

Я взял её палец и потянул к себе в рот.

– Эй, ты что делаешь? – Смутилась девушка.

– Доверься мне.

Она зажмурилась, а я нежно обхватил губами её палец и покрутил ободок кольца своим языком. Затем сжал его зубами и аккуратно, и очень медленно стянул его с пальца.

– Ого! – Уставилась на свой палец Карина.

Затем перевела взгляд на меня.

– Угу, – я достал изо рта колечко и положил в её ладонь. – В следующий раз обещаю подобрать подарок по размеру.

От меня не укрылся тот факт, что она покраснела, услышав эти слова.

– Так, где, ты думаешь, может находиться невеста? – Поспешила перевести тему Карина, заметив, что мои родители наблюдают за этой сценой.

– Хм, есть пара мыслей, – ответил я.

56

Карина

– Рыженькая такая, волосы до лопаток, глаза зелёные. – Объясняла я уже, наверное, в двадцатый раз.

Мужик пожал плечами и отмахнулся. Это был уже третий бар из тех, что мы объехали, в котором практиковались незаконные карточные турниры и прочие азартные игры, но Наташу никто не вспомнил. Что нам оставалось делать? Искать подпольные казино?

– Я её видел, – вдруг прохрипел какой-то бородач, не поднимая глаз от стола с разложенной на нём колодой карт.

– Видели? – Оживился Макс.

– Да. Рыжую. – Кивнул он. – Вошла в бар, хлопнула две рюмки, покрутилась вокруг столов, погрызла ногти, пустила соплю.

– Что сделала? – Решила уточнить я.

– Соплю. Пустила. – Бросил он на меня раздражённый взгляд. – Реветь собиралась. Но я сказал, что здесь только мужики, и никто не ревёт. Сказал, что, если она собирается играть, пусть садится. Спросил, есть ли у неё деньги. Ежели нет, то может сыграть на свои серьги или часы.

– А она?

Он пожал плечами:

– Развернулась и дёрнула к выходу.

– Ясно. – Нахмурился Макс. – А когда это было?

– Когда? – Протянул мужик задумчиво. – Так партейку назад. Недавно совсем. Может, ваша девица ещё где-то рядом шатается, поищите.

– Спасибо!

Мы бросились к выходу.

– Как думаешь, куда она могла пойти? – Спросил Радов, оглядывая улицу.

Витрины, лотки, запах пряностей, крики уличных зазывал… В этом районе всё было грязным и серым. Единственным светлым пятном была полоска берега у моря.

– Может, туда?

И мы побежали к пляжу.

– Вон, смотри! – Крикнула я, указывая на одинокую фигурку вдалеке.

Девушка сидела у кромки воды, обняв колени руками и печально склонив на них голову.

– Идём! – Я взяла парня под локоть и потащила за собой.

– Тебе лучше пойти одной. – Остановил меня Макс.

– Почему?

Он шепнул мне кое-что на ухо, и я кивнула:

– Ладно. Тогда я тебе позвоню.

Отпустив его руку, я направилась к Наташе. Подошла, села рядом, вытянула ноги и уставилась вдаль.

– Почему? – Мой голос будто хрустнул от напряжения.

Девушка вздрогнула и подняла на меня взгляд. Выпрямилась, расправила плечи.

– Что почему? – Тихо спросила она.

– Почему ты остановилась? – Я посмотрела ей в глаза. – Почему не стала играть? Жаль стало украшений? Обычно зависимости размывают границы, разве нет? Игроманы проигрывают деньги, дома, целые состояния. Алкоголики, наркоманы и прочие – они же воруют даже у близких, чтобы разок вмазаться. Так что остановило тебя в том баре?

Наташа побледнела.

Психолог из меня так себе, поэтому, допускаю, что мои слова прозвучали для неё, словно пощёчина. Но зависимость – это болезнь. Мне было жаль девушку, но для исцеления всегда необходимо осознание проблемы.

– Я не знаю. – Её голос прозвучал глухо.

Она сглотнула.

– Пойдём, сыграем? – Кивнула я в сторону заведения. – Разок, я с тобой за компанию.

Девушка на пару секунд зависла, а затем замотала головой.

– Нет.

– Как долго ты держалась? – Задала я вопрос.

– Полгода. – Ответила она, жадно втянув носом воздух.

– А как ты поняла, что тебе нужна помощь? Как остановилась?

Наташа пожала плечами.

– А я и не поняла. – Она отвернулась и уставилась вдаль. – Я потеряла всё и боялась, что родители узнают. Мне было стыдно. Я не собиралась проходить курс реабилитации, просто мне некуда было идти, и на глаза попалось это объявление. Последние деньги пошли на билет, а там… Там я встретила Вовку, и у меня началась новая жизнь.

– Тебя не напугала его… зависимость?

Она будто перестала дышать. Затем потёрла глаза пальцами и снова посмотрела на меня.

– Мы помогали друг другу справляться с этим. Вова стал моим сдерживающим фактором, а я – его. У меня впервые появился ориентир. Появилось то, ради чего захотелось бороться.

– Мой брат очень изменился. – Заверила я. – Стал совсем другим. – Я коснулась пальцами её плеча. – И всё благодаря тебе.

– Этого вы точно не знаете. – Грустно улыбнулась Наташа.

– Он не изменял тебе. И не собирался – просто вышло недоразумение.

– Я понимаю. – Кивнула она. – Но… сколько мы продержимся ещё? Полгода? Год? Два? А если поссоримся и сорвёмся? Что будет тогда? Для чего это всё?

– Вам есть ради чего сражаться. – Напомнила я.

Девушка покачала головой.

– Нет. Мы оба неправильные. Я и он. Думаешь, у таких, как мы, есть хоть какой-то шанс?

Я вспомнила себя и Макса. Вечные войны, стычки, попытки уколоть, вспышки гнева и импульсивные поступки. Был ли у нас шанс? Я хотела бы надеяться, что да. По крайней мере, мы должны были попробовать.

– Шанс есть у всех, главное – желание быть вместе. Ты любишь моего брата?

– Люблю, – ни капли не сомневаясь, ответила она. – Но… зачем, например, тебе такая родственница, как я?

– Какая такая? – Улыбнулась я и сжала в своей руке её ладонь.

Стоило только вспомнить своего непутёвого братца, как Наташа становилась в глазах моих родителей святой благодетельницей.

– Такая. – Всхлипнула невеста. – У меня ж ничего нет. Только одни проблемы. Да ещё и кажусь всем вам странной: чистюля, вегетарианка, любительница змей. Даже лучшему другу Вовы я сразу не понравилась.

– Не обращай внимания на Макса. – Отмахнулась я. – Но змея у тебя, конечно, бр-р-р… – меня передёрнуло от воспоминаний о длинном гладком тельце полоза.

– Юленька – тоже часть психологической реабилитации. – Призналась Наташа. – Мне предложили взять самое мерзкое создание, какое только бывает, назвать именем человека, который меня обидел, и попытаться его полюбить. Так я купила полоза и назвала его Юленькой в честь Юли Редькиной – моей бывшей подруги.

– Вот оно что! – Удивилась я.

– Да. Юля была моей лучшей подругой. Я решила помочь ей, устроила к себе в фирму, помогала освоиться там, обучала всему, а она, как оказалось, всё это время настраивала против меня моих коллег. Затем оболгала меня перед начальником, и тот меня уволил. А в день увольнения Юля прилюдно высмеяла меня за мои проблемы с азартными играми перед всем штатом сотрудников – вот это был удар. Чтобы оправиться от него, психолог и посоветовала мне простить её вот таким необычным способом.

– И что, тебе никогда не хотелось случайно наступить этой змее на хвост? – Прищурилась я.

– Нет. – Заплаканное лицо Наташи засияло. – Я поняла, что змея есть змея, и сколь ни обижайся, её предназначение шипеть, ползать и лопать таких беззащитных кроликов, как я. Простила и отпустила. Пусть будет счастлива.

Кажется, она говорила это совершенно искренне.

– Тогда почему ты не хочешь попробовать и самой стать счастливой? Вовка – большой и сильный, с таким не страшно бороться даже с ураганом, не то, что с какими-то там зависимостями!

– Я не знаю… – испуганно проговорила она, но в её глазах лучился огонёк надежды, – а получится ли у нас?

– Так ты и не узнаешь, пока не попробуешь. – Я достала из кармана кольцо и протянула ей. – Выходи за моего брата, Наташка? И я буду любить тебя до конца своих дней.

Она рассмеялась, размазала слёзы по лицу и протянула руку. Я надела кольцо на её безымянный палец, и мы обнялись.

– Кстати, что там насчёт Григория? – Мне пришлось прочистить горло, чтобы затронуть этот щепетильный вопрос. – Это из-за него Радов напрягается. Уж больно тёплые у вас с ним отношения. Вы… случайно не встречались раньше?

– Что ты, – округлила глаза Наталья, – Гришка же гей! Вова не сказал вам? Мы с Гриней тогда и сдружились, когда я его защитила от нападок мальчишек. С тех пор и поддерживаем друг друга, как можем. Он мне денег несколько раз одалживал, дважды я их просадила в автоматы… – Она стиснула зубы. – Короче, есть что вспомнить…

– Неожиданно! – Хихикнула я.

– Да, он красавец. – Подтвердила Наташа. – Такая потеря для генофонда страны и для всех женщин…

У меня зазвонил телефон. Я взглянула на экран и нажала «отбой».

– Слушай. – Посмотрела на Наташу. – Есть здесь одно место, очень помогает охладиться. Хочу тебе его показать. Пойдёшь?

– Пошли. – Согласилась она.

Уже через полчаса мы стояли возле ледовой коробки во дворце спорта. Там, на льду, в полном обмундировании Вовка бил клюшкой по шайбе, и та со свистом залетала в ворота.

– Отличный способ снять напряжение. – Сказал Радов. И протянул Наташе снаряжение. – Надевай.

Девушка помедлила с пару секунд, затем оделась и нацепила коньки. Держалась на льду она достаточно уверенно и ровно.

– Держи. – Макс протянул ей клюшку.

Она взяла её и вошла в коробку как раз в тот момент, когда Вовка осуществил очередной удар. Он обернулся и замер.

– Я бью следующей, – сказала Наташа.

Мой брат бросил клюшку и помчался к ней. Чуть не сбил с ног – так торопился. В стороны полетели снежинки и брызги льда из-под его коньков, когда он затормозил возле неё. Девушка засмеялась, и Вовка стиснул её в своих объятиях и поцеловал.

– Беру свои слова обратно. – Прошептал Макс, обвивая мою талию руками и прижимаясь ко мне сзади. – Смотрятся они как надо. Хоть и два чудика.

Я обернулась и посмотрела в его лицо.

– Даже с фингалом ты – красавчик, Радов. – Усмехнулась я. – Тоже смотришься, как надо.

– Поцелуешь красавчика? – Наклонился он ко мне.

Но не успел Макс коснуться моих губ, как с коробки до нас донёсся голос Вовки:

– Только не при мне! Мерзость! Фу-у-у-у… – А затем уже тише: – А что? Натусь, я ведь реально никогда к этому не привыкну! Да брось! Она же моя сестра!

– Привыкнет. – Заверил Макс.

И всё-таки меня поцеловал.

Горячие губы Радова в ледяной прохладе окружающей обстановки были лучшим, чем я когда-либо пробовала согреться в своей жизни.

57

– Дорогая, выпей компотика, – настойчиво предложила бабушка.

– Дыши. – Подсказала я. – Вдыхай, выдыхай. Это просто нервы.

– А что, если… – Хрипло начала Наташа.

– Никаких «если», – строго сказала Нина, забирая из дрожащей бабушкиной руки кружку с «компотиком» и протягивая невесте. – Всё будет хорошо!

– И не вздумай реветь. – Предупредила визажист. – Мы хоть и проверили тушь слезами, но я не советую экспериментировать снова. Разрешаю расплакаться только на танце с отцом и на родительских речах – к этому времени трезвых в зале уже не останется.

Она последний раз взмахнула кистью, припудрила невесте кончик носа, довольно кивнула и отошла.

– Спасибо. – Улыбнулась Наташа. Уголки её губ подрагивали, глаза блестели. Она взяла кружку и сделала пару жадных глотков, а затем поморщилась. – Ух, что это?

– Живая вода. – Прокряхтела бабушка. – Боюсь, в своё время Света не вышла бы за моего сына без кружечки такой вот водицы. Тоже впечатлительная была.

Невеста выдохнула и зажмурилась:

– Крепкая!

– Если ты ещё не беременна, дочка, то тебе можно. Пей, пей. – Сказала Лариса Александровна. – Ты же не беременна?

– Нет. – Затрясла головой Наташа.

– Что вы, мама, – вступилась за неё бабуля, – наш Вова – приличный мальчик, никаких шалостей до свадьбы!

– Конечно. – Согласилась женщина. – Конечно…

И мы все с улыбкой переглянулись.

– А туфли? Где туфли? – Засуетилась Ольга, порхая вокруг нас с ребёнком на руках.

– Вот. – Невеста подняла подол платья. На её ногах красовались белоснежные кеды. – Так мне будет комфортнее.

– А чего уж ты, доченька, болотные сапоги-то не напялила? – Покачала головой бабушка.

– Может, передумаешь? – Схватилась за сердце Лариса Александровна. – Где те симпатичные лодочки, которые мы выбрали в салоне?

– Там и остались. Всё в порядке, мама. – Заверила она, опуская подол. – Так я буду для всех утончённой, но на деле останусь самой собой.

– В кроссовках проще сбежать, если передумаешь. – Брякнула Нина. И тут же виновато прикусила язык. – Ой, простите. – Она втянула голову в плечи, поймав на себе осуждающие взгляды собравшихся. – Я имела в виду, что до туалета проще бежать, если съешь что-то не… ой, я вообще ничего не имела в виду… – подруга отмахнулась. – Язык мой – враг мой…

– Ну, что, готова? – Я присела перед Наташей и взяла её за руки.

– Да. – Кивнула она.

Лариса Александровна поправила фату, мы встали и направились к выходу.

Дом наполнился огромным количеством гостей со стороны жениха и невесты. Приехал Фил с ребятами, бабушка и дедушка Наташи, её школьные и университетские подруги, друзья Вовки. Все общались друг с другом, потягивая шампанское, и потихоньку перемещаясь на улицу к месту бракосочетания.

Алиса уже находилась там: координировала рассадку, давала указания своим ассистентам, официантам, музыкантам, занимающим места с краю от арки, и даже гостям.

К слову, сама арка была украшена весьма своеобразно. Свадебная устроительница выплеснула на неё всю свою любовь к кислотно-фиолетовому: тюль, шары, перья, и всё это щедро было украшено сверху россыпями из роз, гиацинтов, сирени и флоксов соответствующих оттенков.

Флорист во мне негодовал, а душа требовала срочно бежать и всё исправлять, но я с трудом удерживалась от такого шага. Тем более, что всем вокруг этот сиренево-фиолетовый фейерверк казался красивым, необычным и даже… приятным.

Поэтому Алиса царственно вышагивала среди рядов фиолетовых стульев, приветствуя собравшихся, и явно была горда собой.

– Ну, как она? – Голос Радова заставил меня вздрогнуть.

По шее прокатилась щекотка от его тёплого дыхания.

– Всё хорошо. – Я повернулась и улыбнулась ему.

На Максе был тот самый шикарный серый костюм с жилетом и лиловым галстуком.

Теперь я понимала, почему все женщины реагировали на него таким образом: Радов ведь был из той породы мужчин, глядя на которых начинаешь думать о том, что все женщины мира желают тебе сейчас провалиться под землю за то, что ты просто стоишь рядом с ним.

– А как Вова? – Спросила я.

Макс кивнул в сторону, и я заметила брата, который уже направлялся к арке.

«Мать моя – женщина!»

Да никакой он не Володька! Зимин сегодня выглядел едва ли не красивее Макса: статный, взрослый, серьёзный. Даже причёсанный! И этот серый костюм-тройка даже менял его походку: теперь она была не дурацкой, а уверенной и слегка даже вальяжной. Как у миллиардера, честное слово!

– Вот это да… – Выдохнула я. – Лишь бы теперь не опозорился с танцем.

– Этого не будет. – Заверил меня Макс.

– Ты что, репетировал с ним? – Чуть не рассмеялась я.

– Да. – Кивнул Радов. – Я был плохим другом, но теперь собираюсь исправиться.

– Красавчик! – Похвалила я его, приближаясь и поправляя ворот его рубашки, а затем и галстук. – Вот так-то лучше.

И даже синяк у него под глазом сегодня был практически не виден под слоем тона.

– Иди-ка сюда. – Макс провёл носом по моей щеке.

Я ожидала поцелуя, но вместо этого он запустил руку мне за спину и потянул за ткань платья.

– Эй! – Возмутилась я.

– Ярлычок с ценой. – Он протянул мне бирку, которую только что оторвал с моего платья.

– Ой… – Покраснела я. – Блин, как это я?

– Ты как всегда в своём репертуаре. – Усмехнулся Радов.

Я повернулась и поймала печальный взгляд Алисы, направленный на нас.

Девушка даже не скрывала своего разочарования. Мне было жаль её, но я собиралась привыкнуть к тому, что все женщины вокруг теперь станут смотреть на меня именно так.

– Кстати, как там мама с папой? – Покосилась я в сторону своих родителей.

– Всё хорошо. – Макс взял меня под руку. – Твоя мать была очень любезна со мной, а вот отец прочёл лекцию и намекнул, что у него есть садовый секатор. Не знаешь, что он хотел этим сказать?

– Даже не представляю. – Неловко улыбнулась я и прочистила горло.

Мы разошлись по обе стороны от арки.

Парни выстроились в ряд слева, девушки справа. У всех подружек невесты, кроме Нины, в руках было по небольшому букетику. Ниночка же предпочла держать в здоровой руке наряженного в фиолетовый фрак Пупсика. Выглядел он сногсшибательно. Морской ветер слегка растрепал его модную причёску, но, надо было признать – ничто не могло бы сейчас испортить природного обаяния этого мохнатого гадёныша, высунувшего изо рта свой язык и оглядывающегося по сторонам, прикидывая, чего бы сегодня ещё ему натворить.

А дальше было очень трогательно.

Наташу к импровизированному алтарю подвёл отец, кольца на вышитой шёлком подушечке поднесла её младшая сестрёнка. Вовка нежно взял свою невесту за руку и выглядел он в этом момент взрослым, серьёзным и надёжным мужчиной.

А после вопроса церемониймейстера о готовности быть друг с другом в радости и в горе, ребята сказали заветное «да», и я заметила, как заблестела влага в глазах Радова.

– Ты так растрогался? – Спросила я его после. – Неужели, ты больше не ненавидишь свадьбы?

– Я? Да брось! Это ты ревела белугой, а я – кремень! – Пытался убедить он меня.

Мы подкалывали друг друга до тех пор, пока пролетающая мимо чайка не уронила рыбью голову прямо на Алису, и Пупсик с восторженным лаем, вырвавшись из рук Нины, не бросился её подбирать.

Я с трудом удержала смех, а уже через полчаса никто и не вспомнил, из-за чего свадебной организаторше вдруг пришлось бежать и переодеваться.

– Кто это? – Спросил Макс, указывая на высокого блондина в белом костюме, когда мы рассаживались по местам за банкетным столом.

– Впервые его вижу. – Удивилась я.

– Может, родственник со стороны невесты? – Предположил Радов.

Но необходимость гадать отпала сама собой, когда незнакомец вдруг подошёл к Грише и взял его за руку.

– О, похоже, это бойфренд Бандераса. – Проговорил Макс.

Я опустилась на стул:

– Кого?

– Гришкин хахаль. – Пояснил он, усаживаясь рядом.

– Двойная потеря… – Протянула я, глядя, как мужчины тепло и нежно приветствуют друг друга объятиями.

– Что? – Не понял Макс.

– Ничего. – Улыбнулась я. – Всегда жалко, когда красивые мужчины оказываются игроками другой команды.

– Так, значит, ты считаешь его красивым? – Ревностно сжал мою ладонь Радов.

– Может быть, может быть… – Дразня его, пропела я.

Мужчины подошли и сели как раз напротив нас, поэтому нам пришлось закрыть тему.

– Привет, это Родион, мой парень. – Представил нас Григорий.

– Привет, Карина. – Радостно поприветствовала я его.

– Макс. – Мой парень пожал блондину руку.

Рядом с нами устроились Нина, Фил и его друзья. Поводов для ревности у Макса стало только больше, но он, кажется, не смотрел больше ни на кого, кроме как на меня. Через минуту мы уже весело болтали с соседями по столу.

– А где Пупсик? – Вдруг вспомнила я.

– Для него даже поставили отдельный стул, но он предпочёл забраться на колени к бабушке. – Нина махнула в сторону стола для родителей.

И не удивительно: бабуля щедро делилась с ним всем, что было на столе.

– «Ладно, – подумала я, когда мне принесли кричащий кулёк, – разберёмся». – Начала свою напутственную речь моя мать. – А теперь этому оболдую почти двадцать четыре, а я, блин, всё ещё пытаюсь разобраться!

– Ну, спасибо, мам! – Крикнул Вовка.

Все рассмеялись.

– Этот парнишка не давал мне расслабляться ни на секунду. – Продолжила она, поднимая бокал. – С самого детства давал нам жару. Всегда хотел в туалет, едва мы оказывались там, где туалета нет.

Новая волна хохота прокатилась по столам.

– Выбивал окна соседям рогаткой. – Она улыбнулась нашей соседке Томе. – Прости, Том. – И вернула взгляд на сына с невесткой. – Изрисовывал обои в комнате, а валил на сестру. Сжёг мне кастрюлю и половину кухонного гарнитура, разбил люстру, передрался с половиной района… Перечислять можно вечно, но, поверьте, скучно нам не было ни дня! – Мама замолчала, а затем расплылась в улыбке. – Даже не верится, сынок, что ты покидаешь родительское гнездо и вступаешь в семейную жизнь. Мы с папой желаем вам жить в любви и согласии, уважать друг друга и смотреть вперёд – навстречу счастью и новым радостям. А мы всегда поможем и поддержим!

– Спасибо, мам, пап! – Вскочил с места Вовка. – Не передать словами, как я вас люблю!

– Деньгами можешь передать, как разбогатеешь! – Обнял его отец.

Все рассмеялись, а мама примкнула к их объятиям.

Я смахнула слезу.

– А у меня речь будет короткой. – Поднялась бабушка. – Я дарю тебе квартиру, Володька. Не надо вам никаких Краснодаров, живите здесь! И живите счастливо!

Трясущейся рукой она протянула ему ключи.

– Ты чего, ба? Ох… Ну, спасибо! – Подхватил он её на руки.

«Вот почему она переехала к родителям» – догадалась я. Не только из-за своей болезни. Она хотела сделать внуку подарок.

Макс

– Макс, Карина, теперь слово с вас! – Через некоторое время обратился к нам Вова.

Мы встали.

– Прежде всего, – волнуясь, сказал я и сжал в руке микрофон, – я хотел бы сказать, что очень рад быть твоим другом, Вова. Надеюсь, что буду свидетелем и на твоей следующей свадьбе!

– Радов! – Захохотала Карина, пихая меня локтем.

Поняв, что услышанное было шуткой, остальные тоже засмеялись.

– На самом деле, дружище, я очень рад тому, что ты нашёл свою любовь. – Улыбнулся я. – Наша дружба пережила ссоры, непонимания, недомолвки, но всегда была выше этого. Сегодня ты женился, и я искренне желаю твоей семье самой сильной на свете любви. Это навсегда, ребят! И пусть это «навсегда» будет для вас олицетворением счастья!

Зал зааплодировал.

– Дорогой мой братик, – сказала моя Рапунцель, взяв микрофон. – Сколько бы мы не ссорились, ты всегда был для меня надёжной опорой. Кто бы ещё надевал мне одежду наизнанку, водил бы в садик по утрам, защищал от монстров под кроватью? Кто бы другой помог мне отличать лук от капусты в салате и прикладывал бы подорожник к разбитому колену? Кому бы я показывала свой чёрно-синий язык, наевшись черники, и кто бы показывал мне свой такой же в ответ? – Она всхлипнула, и я погладил её по плечу. – Это было чудесное время, Вовка. Спасибо тебе за моё детство, спасибо за всё!

Зимин бросился её обнимать, и пока они занимались этим, я вытащил из-под стола коробку:

– А это наш подарок вам. Поздравляю!

Вовка сначала обнял сестру, а затем посмотрел на подпись на подарке: «Не открывать до первой ссоры».

– Что там? – Прищурился он.

Мы дружно пожали плечами.

– Ладно, пусть будет сюрприз! – Обнял он теперь уже нас обоих.

На самом деле, мы с Кариной рано утром исколесили весь город, чтобы выбрать самые красивые бокалы и бутылку самого хорошего вина, которые и упаковали в эту коробку.

«– И вот это. – Я положил туда несколько крупных купюр. – Выпьют вина и закажут себе пиццу.

– Лучший набор для примирения. – Поддержала меня моя девушка.

Это было то самое вино, которые мы пили с ней на лавандовом поле».

– Давайте, потанцуем! – Нина потащила нас на танцпол.

– Нет, – пытался сопротивляться я.

– Давай! – Смеясь над тем, как эта неугомонная мадемуазель с гипсом на перевес кривляется, зазывая нас, рассмеялась Карина.

И потянула меня за руку.

Я встал, последовал за ней, но вдруг заметил растерянный взгляд Нины, направленный куда-то мне за спину.

– Карин… – Сказала она как-то испуганно.

– Что? – Утягивая меня за собой, спросила Зимина.

– Там. – Нина указала пальцем.

Карина обернулась и замерла.

Её пальцы сжали мою руку. Кажется, она не ожидала увидеть здесь того, кто стоял сейчас перед нами.

Высокий, крепкий парень с короткой стрижкой и напряжённым лицом. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять: она знала его и знала близко.

В горле тревожно зажгло, неприятное предчувствие сковало мне грудь.

– Ян? – Тихо проронила она. Отпустила мою руку и сделала к нему шаг. Затем обернулась и взволнованно бросила мне: – Прости.

58

Карина

– Прости, мне нужно отойти. – Каждая клеточка моего тела заныла от боли.

Я никак не ожидала увидеть здесь своего бывшего парня, и была шокирована его появлением. И это был такой странный момент, когда ты вроде понимаешь, что ничего плохого не сделал, но боишься, что другие тебя не поймут и отреагируют как-то неправильно. Если уж говорить прямо, то я просто испугалась, не зная, как воспримет это Макс.

– Иди. – Кивнул он напряжённо.

Казалось, что всё у него внутри заходило ходуном.

Радов сжал челюсти и, стараясь держать себя в руках, перевёл взгляд на Коренева. Несмотря на разбушевавшийся при виде соперника внутренний огонь, внешне Макс держался достойно.

Я отвернулась, сделала несколько шагов и остановилась перед Яном.

– Что ты здесь делаешь? – Спросила я.

Кровь отхлынула от моего лица.

– Отойдём? – Предложил он.

Его присутствие сбивало меня с толку, чувства смешались. Передо мной стоял Ян, которого я за прошедший год привыкла держать за руку и обнимать. Ян, которого так хорошо знала и понимала, за которого болела всей душой. Мой большой, сильный Ян, который был мне не безразличен даже после того, как причинил боль.

Он был таким родным и близким, но только теперь я понимала, что чувства к нему – это даже близко не то большое и светлое, что я чувствовала к Максу. Это было попыткой забыться, попыткой найти в ком-то родственное тепло. Это было суррогатом, временным заменителем.

И мне стало стыдно перед ним.

– Конечно. – Ответила я и указала в сторону коридора.

Ян пропустил меня вперёд, и мы стали пробираться через толпу танцующих гостей. Я почувствовала, что он положил ладонь на моё плечо, но вырываться не стала. Представляла, что ощущает Макс, видя это, но, понимала, что не делаю ничего плохого, и потому позволила событиям развиваться так, как они развивались. В конце концов, мне просто хотелось узнать, зачем Коренев преодолел такое расстояние, и что хочет мне сказать.

– Входи. – Я толкнула дверь в свою комнату.

Ян вошёл, я за ним следом. Дверь закрылась, шум остался за стенами, и мы погрузились в тишину.

– Как ты меня нашёл? – Спросила я, поворачиваясь к нему.

– Шикарно выглядишь. – Выдохнул он и прикусил губу. Затем поднял руки, провёл ими по короткому ёжику своих волос и опустил. Парень смотрел на меня, словно что-то хотел сказать, но не мог: не позволяла боль, разрывающая его изнутри. – Я… я… – Ян всплеснул руками, а затем ссутулился. – Ты не отвечала на звонки, и поэтому я сел в самолёт. Нашёл твой дом, но там никого не было. Стал бродить, спрашивать у всех, а потом увидел, что Нина выложила фото с гео-локацией. Приехал в это место, и какая-то блондинка подсказала, где мне тебя найти.

– Ясно. – Я нервно облизнула губы.

– А тут… красиво. – Он смерил шагами комнату и остановился у окна. – Жаль, что мы с тобой ни разу сюда не приезжали вместе.

– Да, жаль. – Я впитывала глазами его чёткий, решительный профиль и почти физически ощущала его внутренние терзания.

– Я даже не познакомился с твоими родителями. – Ян качнул головой и дёрнул плечами.

Я видела, как нарастала его тревога, как деревенели мышцы от напряжения. Мы провели вместе достаточно долгое время, чтобы можно было понять, что парень действительно мучился.

– Просто скажи мне. – Хрипло сказала я.

– Что? – Ян обернулся.

Его голос дрожал, а лицо сковала гримаса боли.

– Скажи, зачем приехал, и что хочешь мне сказать. – Улыбнулась я, делая шаг вперёд.

– Я не знаю. – Проронил он. Его пальцы сжались в кулаки. – Я честно не знаю, Карин.

– Всё хорошо. – Я подошла ближе и замерла, окунаясь в его взгляд.

В глазах парня застыли слёзы.

– Нет, не хорошо. – Он взял меня за руки и крепко сжал мои пальцы. – Не хорошо, Карин. Я ведь… я – урод, да? Я сделал тебе больно. Бросил тебя. Растоптал. – Его губы задрожали. – Я думал только о себе. О том, чтобы мне было хорошо. Я никогда не думал, что поступлю так с тобой, но… поступил.

– Ян… – Я прижалась к его груди и посмотрела ему в лицо.

– Я – ничтожество. – С презрением выдавил он. – Не стою даже твоего мизинца. Прости, что заставил тебя всё это пережить. Прости, что так поступил. Прости меня когда-нибудь, если сможешь. – Ян взял моё лицо в ладони. – Когда ты не взяла трубку, я так испугался. – Он замотал головой. – Подумал, если ты что-то сделаешь с собой из-за этого, то я себе никогда не прощу. Потому и приехал. Потому, что мне стыдно. Очень стыдно!

Слезинки подрагивали в уголках его глаз. Одна не выдержала и всё-таки скатилась по щеке, и в этот момент я поняла, что никогда не ошибалась в нём. Ян Коренев – достойнейший из мужчин. Добрый, умный и надёжный. Повезло той, кого он полюбил всем сердцем.

– Я горжусь тобой, Ян. – Улыбнулась я сквозь слёзы.

– Ты? Мной? – Его лицо затопила горечь.

– Да. – Кивнула я, положив свои ладони поверх его. – Я никогда в тебе не сомневалась. Никогда не разочаровывалась. И всегда была уверена, что ты меня не подведёшь.

– Но я…

– Ты не ничтожество, Коренев. – Моей любви и нежности к этому человеку не было границ. – Ты самый честный и решительный человек из всех, кого я знаю.

– Но почему? – Он выглядел смятённым.

Опустил руки и уставился на меня.

– Ты не изменял мне и никогда не обманывал. Когда в твою жизнь вернулась Люба…

– Любовь. – Поспешил поправить меня Ян.

И тут же виновато поморщился.

– Когда в твою жизнь вернулась Любовь, ты сразу сказал мне, что вернулись и твои чувства. Ты был честен со мной, и за это я тебе безумно благодарна. Потому, что если бы ты продолжил бороться с собой, то мы оба были бы несчастны. И если бы мы дальше пытались быть вместе и сохранить то, что было между нами, я никогда не вспомнила бы о любви, которая жила всё это время внутри меня.

– Ты серьёзно? – Прохрипел Ян.

– Да. Тот парень… – Я кивнула на дверь. – Макс.

– Так. – Он с интересом нахмурил брови.

– Моя первая любовь. И, похоже, единственная. Однажды я убежала от него вместо того, чтобы поговорить, и всё это время страдала. Я не жила. Я словно была во сне, в ожидании его возвращения. А теперь я проснулась, и мы снова вместе. – Я снова сделала шаг и взяла Яна за руку. Подняла голову и посмотрела ему в глаза. – И если бы ты не отважился вернуть свою любовь, я никогда бы не вернула свою.

– Карина… – Он притянул меня к себе.

Я зарылась лицом в его грудь и позволила слезам литься. К чёрту макияж, к чёрту его рубашку, к чёрту всех! Я была так благодарна и так счастлива, что сама не понимала, как вообще возможно было ощущать что-то подобное!

– И всё равно прости меня. – Ян поцеловал мои волосы.

– Ты же теперь не вычеркнешь меня из списка своих друзей? – Уточнила я, отрываясь от него.

Шмыгнула носом.

– Нет, конечно. – Он притянул меня обратно.

– Ты останешься? – Поглаживая его спину, спросила я. – У нас тут весело.

Это были самые тёплые объятия в моей жизни.

– Нет. – Ответил Ян, перебирая мои волосы. – Я буду здесь лишним.

– Ты должен ехать к ней. – Догадалась я.

Теперь он был свободен окончательно. Наверное, Любовь ждала его возвращения. Судя по тому, что Ян рассказывал о ней, девушка была хорошей и доброй. Такая вряд ли бы захотела строить своё счастье на несчастье чужом.

– Да. Спасибо, что поняла меня. – Его подбородок коснулся моей макушки.

Парень качнулся несколько раз из стороны в сторону перед тем, как разорвать наши объятия.

– Я хочу, чтобы ты был счастлив. – Призналась я.

И это было истинной правдой.

59

Проводив его, я вернулась в зал. Как раз успела на танец молодых.

Все замерли и с умилением следили за тем, как Вова кружит в вальсе свою очаровательную жену. На это невозможно было смотреть без слёз, поэтому я снова проверила свой макияж на прочность.

– Всё хорошо, бабуль? – Я застала бабушку сидящей на кресле на веранде.

– Да. – Всхлипнула она и уставилась вдаль.

– Ты почему ушла? Видела их первый танец?

– Ага. – Она тайком утёрла слёзы. – Я вспомнила о дедушке. Наверное, он там меня ждёт.

Я обняла её за плечи и посмотрела на море. Ветер ласково гладил его атласную гладь, а солнце согревало её своими лучами. Стихия, дремотно вздыхая под лаской этих лучей, щедро отдавало воздуху соли.

– Я тоже скучаю по нему. – Тихо сказала я.

– А вы, оказывается, уже совсем взрослые: ты и Вова. – Улыбнулась бабушка.

И по её лицу разбежались десятки морщинок.

– Похоже на то.

Я радовалась её просветлению.

На веранду вышли моя мама и Ольга с малышом. Мама подала бабушке чай, а сама сделала глоток шампанского из бокала и поставила его на столик.

Они сели и уставились на нас.

– Похоже, я созрела для материнского совета. – Провозгласила мама.

– Только не это. – Нахмурилась я.

Ольга хихикнула.

– Совет первый. Никогда не мешай вино и шампанское. – Покосилась на маму бабуля. – И запомни, что тренер, психолог и бармен – три самых важных человека во взрослой жизни женщины! Вот и все советы.

– Я не об этом! – Закатила глаза мама. – Макс там скучает один. Иди и пригласи его на танец, дочка.

– И никогда не спите под разными одеялами. – Добавила бабуля. – С этого всё начинается! Эти чёртовы одеяла рушат браки!

– Вот это, кстати, правда. – Сделав глоток, кивнула мама. – Мы с папой однажды чуть не развелись из-за этого.

– Перестань! – Рассмеялась я. – Разве вы с ним когда-то ссорились?

– Конечно! Просто вы никогда не слышали. – Заверила она. – Я же люблю твоего отца, детка. К тому же, если мы когда-нибудь разведёмся, мне придётся похудеть килограмм на двадцать и снова ходить на свидания, а мне лень. И вообще, мне придётся туго потому, что у меня из отложений только жировые, так что я в пролёте.

– Мама!

Она чокнулась бокалом с бабушкой, точнее с её чаем:

– Нет, замужем на самом деле хорошо. – Улыбнулась мне мама. – Но Натахе я всё равно не завидую!

И они дружно захихикали. Я бы даже сказала – злодейски захихикали. Будто тайно провернули какое-то грязное дельце.

– Ты иди, иди, – отмахнулась от меня мать, – ступай, пока никто твоего Максимку не утанцевал. – Затем поставила бокал, протянула руки и взяла Жорика. – И ты, Оль, иди. Оторвись там, как следует!

Мы с Олей переглянулись и побежали в зал. Там как раз начиналась медленная композиция.

– Потанцуем? – Преградил мне путь Радов.

Я так и знала, что всё это время была у него на мушке! Он меня ждал и постоянно держал в поле зрения.

– Ну, давай. – Согласилась я.

У меня от сердца отлегло, когда я увидела, что он на меня совсем не злится.

– Как поговорили? – Поинтересовался он, беря меня за руку и притягивая к себе.

– Благословила его. – Улыбнулась я.

– А я бы тебя так просто не отпустил. – Прищурился Макс, покачивая меня в танце.

– Ого! – Удивилась я его танцевальным способностям.

– Я ещё и не так умею. – Подмигнул он, крутанул меня и прижал к себе.

От него так приятно пахло парфюмом, что у меня закружилась голова.

– Ух… – Вздохнула я и рассмеялась, наваливаясь на его грудь.

– Смотри туда. – Макс указал на Гришу. – Ещё один мой ученик.

Григорий плавно вёл в танце своего бойфренда.

– Может, тебе открыть свою школу танцев?

– Может. – Согласился Радов. – Вон тому пареньку не помешали бы пара уроков. – Он кивнул в сторону Фила, который пытался кружить в танце довольную Ниночку.

– Просто у него партнёрша в гипсе, а под ногами Пупсик мешается.

– Да какой он вам Пупсик, он же Арнольд! – Возмутился Макс, наклоняя меня. – Железный Арни!

Затем он рванул меня на себя, и я буквально впечаталась в его грудь. Наши сердца забились в унисон, дыхания переплелись.

Мне так нравилось смотреть в бездну его тёмных глаз, что я потеряла счёт секундам. Радов, конечно же, поспешил всё испортить:

– И почему мы с тобой потеряли столько времени? – Выдохнул он.

– Потому, что у меня не было ног от ушей, огромных сисек и запаса наглости? – Рискнула предположить я.

Макс протестующее зарычал.

– Потому, что у тебя был брат, которому я обещал не трогать тебя! А дальше… дальше сама знаешь. Просто мы – два идиота.

– Вот тут соглашусь.

И я поцеловала его, чтобы запечатлеть в памяти этот чудесный момент.

– Раз, два, три! – Крикнула невеста, швыряя за спину букет.

– Пожалуйста, мне уже двадцать один: помирать скоро! Мне это нужнее! – Расталкивая пятнадцатилеток, взмолилась Ниночка.

Момент, как она с гипсом наперевес летит за букетом, Филипп запечатлел на свою камеру. И как ловит и радостно потом скачет – тоже. А ещё тот момент, где Пупсик уединяется для любовных утех с этим букетом за шторой. А ещё момент, где мы с Радовым сидим на полу, едим закуски, запиваем их шампанским, и я спрашиваю:

– А что будет потом? Что будет, когда праздник кончится?

И Макс отвечает:

– А кто сказал, что он кончится? Я ему не позволю.

А ещё момент, где у Вовки рвутся штаны во время танца, а Наташа кричит, что он «порвал танцпол». А ещё, как мы вдыхаем газ из шаров и дружно поём смешными голосами, а Радов голосом миньонов ворчит:

– Кто-то собирался взрослеть, Железяка! Не знаешь, кто?

И мы все сгибаемся пополам от хохота. Мерзкого, гномьего хохота, от которого хочется смеяться ещё и ещё.

А потом на зал обрушивается ужасный звук: будто слон трубит, или кто-то в унитаз… ну, сами знаете что.

– Как они нашли тромбон? – Недовольно ворчит бабушка и затыкает уши.

И мы все дружно покидаем зал и бежим к морю, обгоняя друг друга и смеясь. Сбрасываем на ходу обувь и пинаем босыми ногами воду.

– Это навсегда, – шепчет мне Макс.

И целует.

Солёные брызги летят нам в лица, но всё равно это наш самый сладкий поцелуй из всех.

Эпилог

Макс

– Места больше нет. – Предупредил Вовка, осматривая багажник.

– Складывай-складывай! – Скомандовала его мать.

– Куда?

– Ту-да!

В багажнике машины Нины и так уже лежало двенадцать ящиков с персиками, абрикосами и черешней, восемь банок варенья, два арбуза, два мешка травяных сборов, коробка с орехами и корзина с сухофруктами, но Светлана Дмитриевна не собиралась сдаваться.

Они с бабушкой с точностью до грамма подсчитали, сколько провизии необходимо девочкам, чтобы протянуть в грязном, сером мегаполисе до следующего лета, поэтому в машину обязано было вместиться всё.

– Мам, и куда столько? – Пыталась сопротивляться Карина. – Я же ещё приеду! Мы теперь с Максом будем постоянно друг к другу ездить.

– С ума сошли? – Она стёрла пот с лица и втиснула в багажник дыню. – Такие расстояния! Такие деньги на билеты! Даже не думайте!

Карина не стала спорить. Пожала плечами и отошла в сторону.

Вчера мы долго размышляли над тем, как нам поступить: у меня здесь развивающийся бизнес, который на данном этапе нельзя ни бросить без присмотра, ни перенести в другой город, а у неё там – учёба, которую тоже не оставишь на полпути.

Договорились о том, что потерпим остаток времени – будем приезжать друг к другу на выходные и видеться во время каникул. А дальше будет видно.

– Чего такая хмурая? – Я обнял её за плечи и прижал к своей груди.

– Не хочу уезжать. – С тоской ответила Карина.

– Так оставайся. – Я уткнулся носом в её шею.

Она поёжилась, как от щекотки, а затем обвила мою спину руками. Прижалась крепче. Для неё отъезд тоже был испытанием. Каждый из нас переживал, что расстояние станет серьёзной проверкой для наших чувств. Доверие в наши отношения мы вернули, но как быть с тем, что тут же придётся расстаться – не имели понятия.

– Не могу. – Выдохнула Карина. – Я и так надолго оставила свой магазинчик. Представляешь, что такое цветочный бизнес? Постоянный уход за товаром, регулярные свежие поставки, контроль, отбор цветов вручную и прочее-прочее-прочее. – Она подняла на меня взгляд. – Может, мне съездить, закрыть магазин и забрать документы из Политеха?

– Хочешь всё бросить? – Я покачал головой. Мой жизненный пример – скорее исключение, да у меня и не было выхода. Бросать учёбу в её случае – худший вариант. – Ты же понимаешь, что я никогда тебе этого не позволю? Уж лучше я всё здесь брошу, а там начну с нуля.

– Нет! – Карина сразу отмела моё предложение. – Я знаю, что для тебя значит твоя фирма. Никогда.

– Значит… – Я пожал плечами.

– Значит, у нас нет выхода? – Испуганно прикусила губы девушка. – Это тупик?

– Значит, нужно просто немного потерпеть. – Улыбнулся я, целуя её в кончик носа.

Вовка прошёл мимо нас, держа ящик с фруктами на вытянутых руках. Он сопел, точно породистый свин. Друг издавал эти странные ворчащие, сопящие, рычащие и стонущие звуки всякий раз, когда видел нас обнимающимися и целующимися.

Таким образом он активно выражал своё несогласие с тем, что мы с его сестрой теперь вместе. Никак не мог привыкнуть: вроде и не препятствовал, но и упрямился. А для нас его покряхтывания и недовольные похрюкивания за эти сутки уже стали увлекательной игрой: мы каждый раз пытались угадать, голосом какого животного возмущается Вовка.

– Филин. – Выдала свой вариант Карина.

– Хряк. – Прошептал я.

И она, смеясь, спрятала своё лицо в ткань моей рубашки.

– А если серьёзно. – Я вплёл пальцы в волосы девушки и посмотрел ей в глаза. – Вся наша жизнь это лишь череда испытаний: мелких и крупных. Справился с одним, переходишь на следующий уровень – там бонусы и новые испытания. Главное, собрать больше очков, пройти больше уровней и получить удовольствие от процесса.

– Это ты к чему? – Её глаза озарились светом.

– К тому, что мы с тобой всё выдержим.

Я не отвёл взгляда. Смотрел, впитывая её улыбку и черты лица, стараясь запомнить их до следующей встречи.

– Обещаешь? – По-детски наивно спросила Карина.

Она всегда была сильной, дерзкой и смелой для всех, но свои слабости показывала лишь мне. И я собирался стать самым надёжным и самым решительным для того, чтобы она могла ощущать себя маленькой слабой девочкой каждый раз, когда захочет этого. Я собирался быть сильным за нас двоих.

– Обещаю, что буду бесить тебя до конца твоих дней. – Сказал я, наклоняясь к её лицу. – Буду делать это профессионально, с душой и с огоньком.

– Уговорил. – Прошептала Карина, вставая на носочки.

Я коснулся её мягких, спелых губ, и у меня привычно замерло сердце. Наверное, это никогда не пройдёт, и оно будет замирать так каждый раз.

Я был в этом уверен.

– М-м-мргх. – Раздалось над ухом.

Это Вовка отправился за следующим ящиком.

– Бык? – Отрываясь от меня, предположила Карина.

– Лось. – Уверенно ответил я.

– Или козёл?

– Ну, всё уже, всё! – Простонала Нина. – Хватит нас травить! Я чувствую себя ущербной, когда вы милуетесь у всех на виду! Эти отвратительные флюиды счастья и страсти напоминают мне о том, что никто не скидывал меня с утёса, не пробирался ко мне в комнату ночью через балкон и не надевал мне на палец чужое обручальное кольцо!

– Ладно, ладно. – Мы нехотя отлепились друг от друга, но только губами.

Всем же остальным: взглядами, руками, теплом мы всё ещё были тесно связаны.

Разъединить объятия означало для нас поставить запятую в нашей истории, а нам не хотелось никаких запятых – нам хотелось жить здесь и сейчас, быть рядом, пропитываться друг другом, наслаждаться каждым мгновением.

Отойти в сторону для меня было как оторвать себя от неё вместе с кожей и мясом, оставить лишь обнажённые кости, истекающие кровью. Чёрт, это даже мысленно было жутко больно.

– Всё, пора. Ещё столько часов в дороге. – Сергей Анатольевич решительно закрыл багажник. – Давайте прощаться.

Пока Карина обнималась с родителями, Нина подошла ко мне.

– Я пригляжу за ней, обещаю. – Она протянула ту руку, что была без гипса. – Мужиков от Каринки буду отгонять ссаными тряпками, а в случае реальной угрозы сразу наберу службу спасения – тебя.

Проигнорировав руку, я обнял всю Нинку сразу.

– Спасибо, друг. – Похлопал её по спине. – Кстати, где твой фотограф?

– Видеограф. – Поправила она. – Не знаю я. Сказал, что у его друга судебное заседание сегодня. Не смог прийти, короче.

Я отстранился и посмотрел на неё:

– И ты расстроилась?

Нина нервно пожала плечами.

– У меня с мужиками всегда так, ничего удивительного. – И тут же беззаботно рассмеялась. – Главное, что у меня есть вы – мои друзья, а на остальное мне «в рот компот», поверь!

– Хорошо.

Мы обнялись ещё раз.

Затем я присел и погладил её пса:

– Давай, Пират, не шали, ладно? Ты мужчина серьёзный, так что оставляю тебя за старшего: пригляди в дороге за девчонками, не дай их в обиду.

Мохнатый ткнулся в мою ладонь макушкой и завилял костлявой задницей. Кажется, понял.

– Моя девочка. – Светлана Дмитриевна отпустила дочь, смахнула слезинку и отошла. – Пиши и звони маме каждый день, ладно?

– Ага. – Кивнула Карина.

– Каждый, поняла?

– Да, мам, да. – Обнимая по очереди Наташу и Вову, пообещала Зимина.

– Тёплые носочки на зиму. Тебе и Ниночке. – Бабушка сунула Карине пакет в руки, а затем уже обняла. – Пиши бабушке письма, не забывай.

– Конечно. – Карина поцеловала старушку.

– Бумажные!

– Хорошо. – Пообещала она.

– Ничего не забыли? – Усадив Нину и Пупсика, Сергей Анатольевич ещё раз оглядел салон автомобиля.

– Вроде нет.

– Ну, счастливо!

Все посторонились, готовясь к тому, что машина будет отъезжать. Но Карина задержалась у водительской дверцы и посмотрела на меня.

Я подошёл.

Она встала так, чтобы из-за моей спины родителям не было видно её лица.

– Помнишь, ты спрашивал…

– О чём? – Я погладил большим пальцем её щёку.

Пушистые ресницы встрепенулись, и Карина посмотрела на меня.

– Ты спрашивал, кого я вижу, когда закрываю глаза.

– Угу. – Я кивнул.

– Ты всегда знал ответ, да? – Она улыбнулась, чтобы не заплакать, и сжала губы добела.

Я снова кивнул.

И сглотнул.

Это прощание давалось мне тяжело.

– Я тоже. – Вздохнула Карина. – Я тоже видела лишь тебя, закрывая глаза. Всегда.

Все смотрели на нас, поэтому мы лишь соприкоснулись лбами. Но Володя всё равно замычал. А потом заржал – видимо, Наташа пихнула его локтем в бок.

– Я буду скучать. – Пообещал я. – Даже не представляешь, как.

– Представляю. – Карина переплела наши пальцы, сжала, а затем отпустила.

Карина

Автомобиль удалялся всё дальше от дома, а я всё никак не могла оторвать взгляда от зеркала заднего вида. Фигуры родных уменьшались, становясь маленькими серыми точками. Но лишь тогда, когда они исчезли совсем, я смогла вернуть взгляд на дорогу.

– Как ты? – Спросила подруга.

– Нормально.

Я оставляла позади не только отчий дом, любимый берег, солнце и лучшие воспоминания – моё сердце тоже осталось там, с ними. С Радовым. И я не представляла, сколько смогу прожить без него. День, два, пять? А что потом?

– Ты сейчас руль вырвешь, расслабь ручки, Зимина. – Посоветовала Нина. – Выдохни.

– Да всё со мной нормально. – Заверила я.

– Даже Пупсик тебе не верит. – Сказала подруга.

И пёс гавкнул.

– Я считаю, тут нечего расстраиваться. – Нина открыла окно и подставила лицо ветру. – Будете видеться редко, зато каждая встреча – как праздник! Некогда будет ссориться и упражняться в злословии, будете ценить каждую минуту, проведённую вместе.

– А чего ты сама тогда расстраиваешься? – Парировала я. – Или думаешь, не вижу, что на тебе лица нет?

– Я? Расстраиваюсь? Из-за чего?

– Из-за Фили, конечно.

– Не, я проще отношусь к таким вещам. – Стараясь казаться безразличной и весёлой, отмахнулась Ниночка. – Мы с ним даже не встречаемся, о чём переживать? Подумаешь, погуляли пару вечеров, разве это что-то значит?

– А вы с ним…

– Что?

– Ну…

– Намекаешь, что он меня поматросил и бросил? – Прищурилась подруга, сканируя меня взглядом.

– Да. – Не стала отпираться я. – Я как раз об этом.

В день свадьбы они гуляли всю ночь, а после я Фила уже не видела.

– Да не было у нас ничего! – Довольно сказала Нина. – Так, поцеловались разок, даже говорить тут не о чем. Видимо, не получилось у Фили меня поматросить, так он и потерял интерес. Так что…

– В рот ему компот. – Подсказала я.

– Именно!

Помолчав немного, я добавила:

– Но у тебя остался его автограф.

Она покосилась на свой гипс, разукрашенный цветными закорючками.

– Ах, это?.. – Нина обвела взглядом рисунки. – Да. Чиркнул на память. Тут и остальные ребята расписались. – Она указала пальцем. – Это Дав нарисовал, а это Свят. Он, кстати, хотел научить меня, как с помощью гипсовой повязки таскать товары из магазинов… – Нина поймала мой напряжённый взгляд и рассмеялась. – Но я, разумеется, отказалась! К чему мне эти навыки?

– Ни к чему. – Подтвердила я.

Она вытянула ноги, надела кепку и улыбнулась.

– Я буду скучать по этим местам.

Я была с ней согласна.

Запахи цветов, фруктов, свежести. Запахи соли, рыбы, водорослей – запах моря. Аромат удовольствия, отпуска, счастья. Хрустальный, мощный, звенящий аромат юга. Запах любви. Макса. Всего, что мне так дорого.

– Я так не могу. – Сказала я и вырулила на обочину. – Не могу, Нин.

– Что ты делаешь?

– Мы разворачиваемся и едем обратно! Я так не могу! Мы только снова обрели друг друга, и я…

Нина положила руку на руль.

– Подожди.

– Мне нужно обратно, Нина! – Я задрожала всем телом. Это было похоже на панику. Весь мой организм сопротивлялся тому, чтобы покидать эти места. – А что если ничего не получится? Что, если мы не сможем? Что…

– Карина. – Позвала она. – Посмотри на меня.

В моих глазах застыли слёзы.

– Смотрю.

Нина сжала мои пальцы. Мимо проехал кто-то и громко нам посигналил. Я вздрогнула, и моя подруга показала ему средний палец. Затем перевела взгляд на меня.

– Ты могла бы переживать, если бы у вас было так же, как у меня с Филом – неопределённо. Но у вас с Радовым – по-настоящему. По-настоящему, понимаешь? Если бы у меня спросили, что такое любовь, я бы сразу указала на вас. Вы ведь не только идеально дополняете друг друга, не только разговариваете и смеётесь одинаково, вы даже ругаетесь на одном языке! А когда вы рядом – это искры в разные стороны, это взрывы фейерверка. – Нина пожала плечами. – Вы уже пронесли своё чувство через годы, и оно уже прошло проверку временем. Вы всё сможете. Любовь всегда найдёт выход. Зуб даю.

– Побереги-ка свои зубы. – Всхлипнула я и улыбнулась. – С рукой вон что вышло.

– Это ерунда. – Бросив взгляд на гипс, усмехнулась подруга.

– До свадьбы заживёт.

– Да. – Кивнула она. – Ну, всё? Успокоилась? – Нина погладила моё плечо, а затем включила радио. – А теперь вези меня домой!

Прошла неделя.

Семь мучительных дней. Не скажу, что меня отпустило, но ежедневные телефонные разговоры и видео-звонки создавали ощущение, будто Макс всё время находился где-то рядом. Это помогало без слёз смотреть на наши общие фотографии со свадьбы и хоть как-то, но мириться с холодной постелью, в которой так не хватало его тепла.

– Ладно, всё, я захожу в магазин. – Промурлыкала я. – Пора открываться, уже и народ стоит у дверей.

– Люблю тебя. – Низким, глубоким голосом сообщил Радов.

Эти слова грели душу.

– И я тебя. – Я чмокнула трубку. – Позже позвоню, хорошо?

– Ладно.

Я спрятала телефон в карман и достала ключи. И только приблизившись к своему отделу, заметила, что посетитель, ожидающий у дверей, вовсе не посетитель, а курьер в фирменном костюме, и позади него стоит несколько коробок.

– Здравствуйте, чем могу помочь? – Поинтересовалась я, пытаясь из-за его плеча разглядеть содержимое коробок.

– Зимина Карина Сергеевна? – Уточнил он, пробежав глазами по бумагам, которые держал в своих руках.

– Да, это я, а что?

– Для вас доставка цветов.

– Для меня? Каких цветов? Я обычно самостоятельно закупаюсь на цветочной базе…

И тут у меня перехватило дух.

– Распишитесь, пожалуйста. – Курьер, воспользовавшись моментом, подсунул мне лист и подал ручку.

Кажется, я нарисовала там какую-то закорючку. Не помню.

Всё моё внимание было приковано к тому, что лежало в контейнерах на дне этих коробок. Тонкие сиреневато-синие веточки лаванды. Много веточек – столько, сколько сразу и не сосчитать. Столько, что можно сделать огромное количество букетов.

Да в них было столько лаванды, что она заняла бы весь мой магазинчик!

А запах… я будто вернулась в тот день, когда мы бежали под обжигающим солнцем по лавандовому полю… Рыхлая земля под босыми ступнями, ветер в волосах, привкус вина на губах и поцелуев Макса на языке.

Что это? Как это?

Я растерянно перебегала от одной коробки к другой, трогала кончиками пальцев нежные лепестки и пушистые нераскрытые соцветия, и у меня кружилась голова.

Только один человек на всём свете мог сделать для меня это.

– Алло, Макс! Ты с ума сошёл? Как же это… Откуда? Как ты… – у меня не хватало слов. – Они та-а-акие чудесные!

– Я просто скучал. – Тихо ответил он.

И голос его прозвучал очень близко. В трубке и ещё где-то.

У меня даже кольнуло сердце.

Я встала, оглянулась и не поверила своим глазам. Из другого конца торгового центра ко мне направлялся сам Радов.

– Макс… – Выдохнула я, любуясь его уверенной, решительной походкой.

– Я просто очень сильно скучал. – Сказал он, поднимая руки.

И тут я не выдержала и помчалась ему навстречу.

Любимая улыбка, распахнутые объятия, прыжок: три, два, один… вот оно!

Наверное, именно так и запоминается жизнь – моментами, когда от счастья замирает сердце.

Пупсик

– Я выхожу замуж! – Орёт Ниночка, бросаясь на свою подругу прямо посреди улицы.

– Куда ты выходишь? – Не понимает та.

Но крепкие объятия моей хозяйки уже сковывают её по рукам и ногам.

– Замуж! Замуж! Я! Выхожу!

– Обнимашки! Обнимашки! – Радуюсь я, путаясь в их ногах. Делаю три круга, а затем начинаю прыгать: – Обнимашки! Обнимашки! Обожаю! Да! Мы выходим замуж!

– Да погоди ты, какой замуж? Когда? – Всё ещё не верит Карина.

– Вот. – Ниночка демонстрирует ей кольцо, подаренное Филом. – Я сама в шоке! Всё так быстро!

Они обе визжат и прыгают, а я, высунув язык, нарезаю вокруг них круги, пока окончательно не запутываюсь в поводке и не начинаю задыхаться. Кашляю и бегу в обратную сторону, чтобы распутаться, но запутываюсь ещё сильней. Валюсь набок, вскакиваю, падаю, вскакиваю, прыгаю.

– Мы переезжаем! – Сообщаю я громко, пока хозяйка помогает мне выпутаться. – Фил получил здесь работу и снял квартиру, а мы переезжаем к нему насовсем! Он любит нас, у него мягкое, тёплое одеяло, и я смогу гонять голубей в парке! А ещё он готовит для нас тефтели, макароны, пельмени и пиццу! А ещё фотографирует нас обоих! Да! Это кайф!

– Ой, а чего это он так разлаялся? – Морщится Карина. – У меня даже уши заложило.

В этот момент я успеваю сделать выпад и лизнуть её в лицо.

– Ай! – Зажмуривается она.

– Да, крошка! Я так счастлив! Дай, поцелую ещё? – Тянусь к ней языком. – Дай, дай, дай! Переедешь с нами? Поехали! Там тефтельки!

Кручу задницей и разбрызгиваю в разные стороны слюну.

– Жизнь прекрасна! Жизнь прекрасна! Ю-ху! – Все должны знать об этом.

– Он слишком завёлся, пойдём, прогуляемся, и ты мне всё расскажешь. – Предлагает Карина.

– Пойдём. – Ниночка ослабляет поводок.

– И как он решился? Так быстро. Вы знакомы всего четыре месяца.

– Это сумасшествие, знаю!

Я несусь в траву.

– Классное дерево! – Поднимаю ногу. – Шикарный кустик! – И сюда брызну. – О, скамеечка! – Пись.

Пись-пись-пись-пись – как автоматная очередь!

Пусть знают, кто тут лучший стрелок. Пусть знают, чья это территория!

– Ой, какая хорошенькая девочка! – Наклоняется ко мне старушка. – Какая причёска, какое милое красное пальтишко!

– Сама ты девочка! Прочь руки, бабка! А я мужик! – Бросаюсь на неё, показывая, кто тут ужас, летящий на крыльях ночи. – Дай-ка сюда свой палец, откушу! И руку откушу! И ногу! И голову тебе откушу!

Бабка шарахается, а я довольно иду дальше.

Пусть знают, кто здесь самый крутой. Пусть знают, кто здесь босс.

– Шикарный цветочек! – Пись. – О, какой ботинок! – С-сык!

– Пупсик! – Ниночка тянет меня за поводок. – Простите, пожалуйста, он не специально!

Ещё как специально!

Я передвигаюсь уверенной походкой. Плечи расправлены, лапы ступают ровно, хвост по ветру, шёрстка блестит.

– И кто тут самый секси, а?

Девушки болтают о грядущей свадьбе, а я иду впереди. Я их телохранитель, я полностью контролирую ситуацию. Если только кто-то косо посмотрит, то я сразу…

– Эй, ты, швабра! Хочешь нарваться на неприятности?! – Бросаюсь в бой, едва завидев на дорожке овчарку.

– Это ты мне? – Удивляется он.

– Тебе, доходяга! – Я натягиваю поводок.

Я – большой. Меня много. Вон, сколько мышц, посмотри. А ещё я очень громкий:

– Прочь с дороги, переросток патлатый!

– Слабоумие и отвага. – Бормочет Ниночка.

Что такое «слабоумие»? Кто-нибудь знает? Я вот нет. А отвага – это моя лучшая черта, говорю без тени стеснения.

– Подойди! Или боишься? – Ору вдогонку овчарке.

Его хозяин предусмотрительно тянет своё жалкое подобие собаки в сторону.

– Вот и правильно! Валите! Трусы! Валите, а не то не поздоровится обоим! – Кричу я. – Вы ещё меня не знаете! Я вчера пять таких овчарок на куски порвал! Одни клочья шерсти остались!

Ох, и шикарная сегодня прогулка. Ниночка не торопится домой, а, значит, мне не придётся притворяться мёртвым, чтобы растянуть удовольствие подольше.

– О, хлебушек! – Рву поводок, пытаясь подобраться к нему ближе.

Помогаю себе лапами, языком, но коварная Нина, помня о моей диете, оттаскивает меня назад.

– Стерва. – Ворчу я. – Так нечестно…

От него так вкусно пахло плесенью!

Как назло, по пути не попадается больше ничего, кроме старых чужих какашек.

– А вот и мои! – Гордо кручу головой я. – Это я сделал вчера! Я! Видите, какие ровные кренделёчки? Так только я умею. Профессионал!

Идём дальше, и вдруг из-за поворота выруливает женщина, а на поводке у неё большой чёрный пёс.

– Ротвейлер. – Взволнованно говорит Нина и спешно отходит в сторону.

Тянет меня за собой.

– Эй, Нинок, а почему мы должны уступать дорогу какой-то там псине? Пусти! Дай, покажу ему, кто тут хозяин! Мне плевать, как его зовут, хоть Ротвейлер, хоть Пропеллер, хоть…

И я замираю, почуяв флюиды страсти.

– Леди. – Преклоняю голову перед незнакомкой.

Та проходит мимо нас, высокомерно задрав подбородок и гулко звеня мощным ошейником-цепью.

«Что за величавая поступь, что за осанка. Истинная королева!»

– Позвольте один вопрос? – Так и не дождавшись даже короткого взгляда в свою сторону, с надеждой бросаю я.

Но она непреклонна. Царственной походкой удаляется прочь, цокает коготками.

– Можешь делать вид, что не заметила меня, красотка, но тут повсюду мой запах! – Усмехаюсь я. – Ты ещё услышишь обо мне, ты ещё узнаешь! Здесь все знают про великого Пупсиньо – грозу всех цыпочек и неутомимого Казанову здешних парков! Здесь ни один кобель мне не соперник! Слышишь, куколка? Я – весь твой!

– Весь? – Выдаёт она басом.

Да таким зычным, что меня пошатывает от порыва ветра.

«Она обернулась! Обернулась!»

– Вот это женщина… – выдыхаю я.

– Ты ей явно понравился. – Говорит Ниночка.

– Правда? Серьёзно?! – Я вьюсь волчком у её ног. – Скажи это ещё! Ещё! Скажи!

Псык под дерево, псык под куст! На бордюр, на клумбу, на чей-то велик – да я брызгаю как Бог!

– Простите! – Спешит извиниться перед велосипедистом Ниночка.

– Не извиняйся, дорогая, – одёргиваю её я, – тебе не за что просить прощения. Даже старина Робин Гуд не стрелял так метко, как я!

Примечания

1

Описываемые события происходят в романе «Обаятельное чудовище» Лены Сокол.

Вернуться

2

Фил, Виктор, Саша – герои книги «Кей и Джема» Лены Сокол.

Вернуться

3

Air bag – система пассивной безопасности автомобиля, подушка, наполненная воздухом, либо другим газом.

Вернуться

4

Нагайна – имеется в виду гигантская магическая змея из серии романов о Гарри Поттере.

Вернуться

5

Desperado («Отчаянный») – фильм с Антонио Бандерасом.

Вернуться

6

Святослав Коршунов – герой книг «Наглец» и «Кей и Джема» Лены Сокол.

Вернуться

7

Описанные события происходят в книге «Кей и Джема» Лены Сокол.

Вернуться

8

Ямакаси – продолжатели традиций таинственных ниндзя.

Вернуться

Content

Сокол Елена Люблю, скучаю… Ненавижу!