Серия «Спеллджамминг»

Книга пятая

Найджел Финдли

Разбитая сфера

Перевод с английского Белоголова А.Б.

Пролог

В этой части вселенной цвета флогистона были особенно хаотичными. Они рябили и бежали, сворачивались и кружились, как масляные краски, кипящие вместе в одной кастрюле, миллион миллионов ярких оттенков, большинство из которых могли быть названы только самими богами.

В этой части вселенной хрустальные сферы — каждая, из которых представляет собой «замкнутый сферический космос» — сгруппированы близко друг к другу. Они качались и перемещались на приливах флогистона, слишком медленно, чтобы увидеть их движение, но все, же безумно быстро, как обычно измеряют эти вещи, будто они были радужными сетями со стеклянными поплавками, используемыми рыбаками на тысяче тысяч миров. Они были похожи на жемчужины неисчислимой цены, ловящие и отражающие странный свет Потока.

Эти жемчужины были плотно упакованы, иногда разделенные расстоянием меньше, чем диаметр одной сферы, иногда намного меньше.

Что произойдет, если они столкнутся? Многие мудрецы многих рас задавали этот вопрос, но никто не мог дать хорошего ответа. Могли ли они столкнуться, или их разделял какой-то отрицательный аналог гравитации? Будут ли они сталкиваться, а затем отскакивать друг от друга, как мячи в игре, известной как «воздушные пробки», в которую играют на нескольких планетах? И если да, то как это повлияет на солнца и планеты — и возможные цивилизации на этих планетах — внутри сфер? Будет ли результатом этого планетарная катастрофа? Или жители вообще не заметят этого?

Или, может быть, сферы разлетятся при ударе? Немногие мудрецы поддерживали эту последнюю точку зрения... хотя многие мифы содержали тему обсуждения разбитой сферы...

И сквозь это переполненное пространство двигался корабль, темная масса на сюрреалистическом фоне Потока. Струи, капли и реки флогистона расступались перед ним — казалось, неохотно — обтекая его, но, все же, почтительно обходя, прежде чем снова сомкнуться за ним. Разноцветный флогистон — или, точнее, там, где его не было, — образовал однородный яйцевидный пузырь чистого воздуха вокруг корабля. Хотя корабль двигался плавно, он двигался  невообразимо быстро.

Корабль был огромным, массивным, изогнутым, крылатым, как скат манта, размером с небольшой мир, с длинным хвостом, поднятым вверх, уравновешиваясь над верхней поверхностью огромного корабля. Здесь, в хаотичном свете флогистона, было невозможно определить цвет корабля или даже то, был ли у него цвет. Он был похож на резко очерченную тень, на очертания непроницаемой черноты.

«Спеллджаммер».

Это было название, первоначально данное великому кораблю эльфами — если эльфам можно доверять, чтобы говорить искренне, по такому важному вопросу, как этот, — и это название, впоследствии отражающее суть всех меньших кораблей, которые бороздили космические пути, используя заклинательный привод движения. «Спеллджаммер» — предмет бесчисленных легенд, мифов и рассказов в барах и тавернах, большинство из которых были противоречивы. Это был величайший космический корабль, когда-либо построенный — если он действительно был построен — и самый быстрый, созданный богами как испытание для верующих или бич для неверующих. Или, возможно, он был построен таинственной расой, давно исчезнувшей из вселенной, или создан демоном с Низших Миров, проданным амбициозной расе в обмен на их коллективную душу. Или, может быть, он был порожден в совершенно другой вселенной, со своим собственным набором кристаллических сфер. Его капитаном и экипажем были...

Кто знал? На эту тему легенды тоже  противоречили друг другу. Был ли его капитан богом, с другими бессмертными в качестве экипажа? Или демоном? Или смертным, который завоевал эту честь благодаря эпическим подвигам храбрости? Или могучий корабль был без капитана и команды и не нуждался в них?

Безмятежно, не обращая внимания на беспорядок и разлад, царившие вокруг, «Спеллджаммер» бесшумно двигался дальше.

Массивный корабль-манта изменил курс, направив нос к ближайшей из хрустальных сфер. Когда он приблизился, масштаб этой сцены стал очевиден. «Спеллджаммер», самый большой корабль в мире и больше, чем некоторые миры, казалось, уменьшился по сравнению со сферой. Сначала он проявился как птица рядом с могучим замком, затем как муха на горе, наконец, как комар на фоне всего мира. Перед огромным кораблем поверхность хрустальной сферы казалась плоской стеной из перламутра, простирающейся до бесконечности во всех направлениях, без малейшего намека на кривизну. Здесь, среди плотно упакованных хрустальных сфер, предстали в перспективе  масштабы смертных и масштабы богов.

Яркая точка вспыхнула на радужно-серой стене перед «Спеллджаммером». Подобно звезде, невероятным образом горящей здесь, во флогистоне, она разгоралась с блеском, быстро становясь невыносимой для наблюдения. Казалось, она расширялась, хотя было ли это так или нет, или большой корабль опускался к ней, было непонятно. Из безразмерной точки она превратилась в маленький диск актинического света, увеличивающийся с каждым мгновением. Затем в его центре появилась черная точка, сначала почти невидимая в центре сияния, но быстро увеличивающаяся. В мгновение ока она превратилась в широкое кольцо сверкающего света вокруг черного диска, теперь усеянного звездами.

«Спеллджаммер» нырнул в центр черного диска, вышел из Потока и попал в дикое пространство.

Здесь, внутри сферы, не было ни одного из коагулированных цветов флогистона. Темнота пространства, которое «обитатели планет» называют «Реалмспейс», то есть,  «реальным», окутала огромный корабль. С огромной скоростью он унесся прочь от внутренней поверхности хрустальной сферы, которая теперь казалась бесконечной черной пустотой, усеянной чужими звездами.

В центре сферы — в бесчисленных миллионах лиг от «Спеллджаммера» — находилось солнце... или, точнее, что-то, что было солнцем. Теперь это было разорванное и разбитое тело звезды, разорванное изнутри катастрофическими силами. Концентрические кольца газа расширялись от того места, где было солнце. Несмотря на то, что масштаб был настолько велик, что фактическое движение было незаметным — что было бы в любом масштабе времени, измеряемом менее чем столетиями, — ощущение скорости, непостижимого неистовства было неизбежным. Под воздействием излучения, о котором мудрецы могли только догадываться, газ флуоресцировал пронзительными зелеными и фиалковыми цветами.

Примерно в четверти расстояния от центра туманности находились два крошечных белых пятна, каждое из которых составляло лишь малую долю размера газовых облаков. До того, как звезда разорвала себя на части и обрушила свою ярость на своих детей, эти два пятна были планетами, самыми большими из тринадцати. Теперь остались только две — остальные испарились почти мгновенно — и даже они сгорели дотла, лишившись всего живого.

И в самом сердце туманности было что-то еще. Обнаруживаемый только органами чувств, более точными, чем зрение, он притаился, как призрак, среди испускаемых радиацией газов: крошечный труп разрушенной звезды.

«Спеллджаммер» летел далеко от ярости центра хрустальной сферы, там, где не было ничего, кроме света и затяжных гравитационных волн, отражающих самосожжение звезды. Своими  таинственными чувствами он сканировал пространство — ища, всегда ища.

Мириады мыслей мелькали в том, что некоторые могли бы назвать разумом корабля, мысли в сочетании с эмоциями, которые имели лишь минимальное сходство с теми чувствами, которые испытывали люди. Печаль, вот что было основной эмоцией, печаль, окрашенная чувством потери. В этом был оттенок незавершенности и тоски.

И сильное, скрытое чувство страха.

Глава первая

Плечи Телдина Мура поникли. Он открыл глаза. Истинное видение заменило магическое, ментальное видение, которое владело им в последнее время — час, или два? Свет в его маленькой корабельной каюте померк; яркий блеск расплавленной бронзы, отразившийся от нескольких металлических деталей, потускнел, не оставив ничего, кроме света маленькой оплывающей масляной лампы. Телдин хорошо знал этот бронзовый свет, знал, что он исходит от дорожного плаща, накинутого на его плечи. Он видел этот свет много раз за последние недели.

Он ослабил мышцы, болевшие от долгого пребывания в одном и том же положении. Сложив обе руки на столе перед собой, он держал простой бронзовый амулет, затем опустил его на покрытую царапинами столешницу. Он получил этот амулет... когда? — «В Пастушьем пространстве», — вспомнил он, в этой странной хрустальной сфере, где чудовищная «мегафауна» бродила внутри сферы, и более знакомые расы строили свои дома вокруг следов великих существ, или даже на их гигантских телах. — «Разве не Гея отдала мне его»?

Гея. Он вздохнул. Геадрель Голдринг, похожий на ребенка кендер. Всякий раз, когда он думал о ее сверкающих глазах, ее блестящих волосах или ее быстром смехе, он чувствовал болезненную пустоту внутри — ощущение, что он потерял что-то важное для себя, но никогда не понимал, что у него было. — «Разве не так всегда бывает»? — цинично спросил он себя. Вы никогда не осознаете ценность чего-то, пока оно не исчезнет.

— «Но что, же я потерял»? — снова спросил он себя. Между ними никогда ничего не было, ничего значительного... было ли? Он не мог вспомнить ни одного ласкового слова, ни одного момента родства.

По крайней мере, он ничего не мог вспомнить сознательно. Но иногда, когда он спал, его сны содержали дразнящие образы: разговор в его каюте, где были произнесены слова, которые он не мог вспомнить во время бодрствования, и осознание того, что между ними все-таки что-то было.

Телдин разочарованно покачал головой. — «Почему я не помню всего этого сейчас»? — потребовал он от себя. — «Это не то, что я, скорее всего, забуду, так что ли?» Гораздо более вероятно, что образы были созданы какой-то частью его разума, проявлениями какого-то скрытого желания — вероятно, иметь кого-то, кому можно доверять, как признал он. Это была роскошь, которая в последнее время была для него слишком редкой.

И все же Гея ушла. Он оставил ее в «Пастушьем пространстве» — по ее собственной просьбе, быстро поправил он себя. Насколько ему было известно, она все еще была жива — но он не мог сказать этого о многих людях, о которых заботился за последние месяцы. Кто знает? Может быть, он, в конце концов, увидит ее снова. Вселенная была огромной, но судьбе, казалось, нравилось бросать космические кости, так, что время от времени, возникали абсурдные совпадения, особенно вокруг Телдина Мура.

Он поднял амулет, скрутил цепочку между большим и указательным пальцами, так что бронзовый диск медленно повернулся.

Внешне это была такая простая вещь, не более богато украшенная, чем плащ, который он носил. И все же, и, то, и другое — амулет и плащ — по-видимому, были предметами огромной магической силы. Плащ — Плащ Первого Пилота, средство, кормило абсолютной власти — наделял его магическими способностями, которые он только начал исследовать. Самым важным из них — если верить эльфам и «фалу» по имени «Уан Сикс Найн» — было то, что он позволил бы ему управлять «Спеллджаммером».  Этот корабль был величайшим из всех космических судов и объектом своего рода космической охоты, в которой участвовало большинство космических рас, о которых Телдин когда-либо слышал (и, вероятно, о некоторых он не слышал). Очевидно, плащ, переданный ему умирающим капитаном, чье заклинательное судно потерпело крушение на его ферме на Ансалоне, отмечал его как кандидата на должность следующего капитана «Спеллджаммера».

Все, что ему нужно было сделать, это найти великий корабль.

Вот тут-то и пригодился амулет. Опять же, по словам «Уан Сикс Найн» и эльфов Эвермита, он позволил Телдину «увидеть глазами «Спеллджаммера» — увидеть, что улавливал огромный корабль своими странными чувствами. В те моменты, когда он использовал амулет, он испытывал удивительные вещи: солнца и миры за пределами воображения, все воспринимаемые чувствами, совершенно отличными от — и более чувствительными, чем грубое человеческое зрение. На этот раз он увидел хрустальные сферы, упакованные так плотно, что казалось, они вот-вот соприкоснутся, и солнце, которое, по-видимому, взорвалось, как бочка с дымным порохом. В конце концов, надеялся Телдин, он увидит что-то знакомое через видение «Спеллджаммера» — какую-нибудь сферу или мир, который он уже посетил, — и тогда он узнает, где находится таинственный корабль.

Он снова потер усталые глаза. Это было не все, что пришло через ментальную связь. Иногда — обычно, когда он уставал, как сейчас, — он чувствовал эмоции, проходящие через эту связь. Это были сильные эмоции, но чуждые, трудные для понимания.

Эмоции. Эта концепция беспокоила его на глубоком уровне. — Эмоции — это характеристика чувствительности, самосознания, не так ли? — спросил он себя. Как «Спеллджаммер» может быть разумным? Конечно, «Уан Сикс Найн» и другие говорили ему, что огромное судно было живым, но как корабль мог быть чувствующим и разумным, мог осознавать свое собственное существование, со своими чувствами, надеждами и страхами? Невозможно. Он просто не мог совершить такой интеллектуальный скачок.

— В любом случае, — напомнил он себе, — одна из эмоций, которую я иногда испытываю, — это страх. А чего может бояться «Спеллджаммер»?

Нет, твердо решил он, эмоции, которые он испытывал, исходили не от корабля, а из гораздо более непосредственного источника. Очевидно, амулет улавливал его собственные эмоции — и только тогда, когда он уставал, и его ментальная защита ослабевала. В этом было гораздо больше смысла. Чувства тоски, потери, страха — все это были его собственные эмоции.

— «Но как тогда  насчет снов»? — спросила часть его разума. Пару раз ему снился «Спеллджаммер», и тогда он тоже испытывал эмоции. Один раз он даже «слышал» слова, связанные с этими эмоциями. Что-то о «других в погоне» и великом стремлении. Так это,  или не так, но он обнаружил, что эти слова напрямую связаны со «Спеллджаммером».

Он решительно встряхнул головой, прогоняя эти мысли. Это были просто сны, а какое отношение сны имеют к реальности? — «Ровно ничего, вот что», — подумал он.

Он встал и потянулся, почувствовав, как напряглись мышцы его плеч и шеи. — Устал, — снова сказал он себе, — слишком устал для таких глубоких мыслей. Глубокие мысли так легко становятся неподдерживаемыми фантазиями, если не обращать на них внимания.

Потягиваясь, он мельком увидел свое отражение в зеркале, установленном на переборке. Его губы изогнулись в улыбке.

— «Что бы сказал дедушка, если бы увидел, как я сейчас одет»? — подумал он. — «Или, прости господи, мой отец»? Он провел руками по бокам своей черной, как ночь, куртки, почувствовал, как мягкий ворс бархата ласкает его кожу. Облегающие брюки из черного хлопка заправлены в высокие сапоги. Плащ, в котором проявлялись самые непредсказуемые изменения цвета, теперь тоже был черным, под стать остальной части его ансамбля. Непроницаемый черный цвет его одежды нарушался только блеском серебра: застежка плаща в виде львиной головы, пуговицы куртки, пряжка его широкого кожаного пояса — тоже черного, конечно, — и две совершенно бесполезные пряжки на сапогах. У него была пара черных перчаток — на самом деле краг, доходящих до середины предплечий, — чтобы завершить наряд, но они были где-то в его каюте вместе с коротким мечом и ножнами.   А  также он обладал тремя ножами, которые спрятал за пряжкой ремня и в голенищах сапог, когда приземлился.

С кривой улыбкой он вспомнил, как всегда одевался: простая домотканая куртка и бриджи, обычно в землистых тонах, и практичные сапоги из твердой кожи с крепкими петлями. Одежда фермера.

Но затем Валлус Лифбовер — маг и представитель эльфийского Имперского Флота — снабдил его хорошо сшитой черной одеждой для встречи с правителями Эвермита на Ториле. В то время он подумал, что такой наряд был бы нелепым для человека его положения и происхождения. Оглядываясь назад, однако, он задавался вопросом, проявили бы эльфы к нему такое же уважение и честь, если бы он был одет как копающийся в земле фермер, а не как исследователь дикого пространства, которым он считал себя в то время. Вероятно, нет, усмехнулся он. Соответственно, во время своей последней посадки он обзавелся новым гардеробом.

Он снова изучил свое отражение в зеркале, задумчиво поглаживая челюсть. Его новая борода — коротко подстриженная, чуть больше узкой полоски песочных волос, идущей вдоль линии подбородка, — все еще казалась странной для его пальцев.

Но она определенно соответствовала одежде, как он вынужден был признать. Со своими светло-каштановыми кудрями, подстриженными, как он думал, «под горшок» — коротко, чтобы поместиться под бронированным шлемом, — и бородой, плюс черная одежда, он выглядел довольно по-пиратски. — «Телдин Мур, пират из дикого космоса, наемный убийца». Он фыркнул.

— И все же, — сказал он себе, — я ношу Плащ Первого Пилота, как его называют эльфы. Почему бы не одеться соответствующим образом? Он насмешливо отсалютовал своему зеркальному отражению.

На мгновение он подумал о том, чтобы выйти на палубу подышать свежим воздухом. Одноместная каюта его корабля была маленькой, не намного больше, чем кладовая для парусов, которую он делил с гномами на борту корабля «Зонд». Иногда он сожалел о своем решении отправиться в плавание в одиночку на корабле, достаточно маленьком, чтобы им мог управлять один человек. Хотя он наслаждался уединением и возможностью подумать без помех, он часто подозревал, что компромиссы были слишком велики. Пространство было главной проблемой, но еще более важным был тот факт, что он не мог положить конец своему уединению, когда закончил обдумывать свои глубокие мысли.

— «И все же», — напомнил он себе, — «ты сам это придумал, а теперь выкручивайся, как можешь».

Расставшись с Валлусом Лифбовером, бионоидом Гектатом и другими членами своего последнего экипажа, Телдин задумался о приобретении собственного корабля. Сначала он пришел в ступор из-за ошеломляющих цен даже на самое маленькое заклинательное судно. Но потом он обнаружил, поговорив с мелким судовым брокером, что деньги были наименьшей из его проблем. По-видимому, благодаря некоему «Мастеру Капитану Лифбоверу» у Телдина была кредитная линия, открытая Имперским Флотом, достаточная для того, чтобы напрямую купить что-либо размером с корабль-молот, как «Зонд» покойного Элфреда Сильверхорна, или даже больше.

Однако корабль такого размера был не тем, чего хотел Телдин. Ему не потребовалось много времени, чтобы найти судно, которое идеально соответствовало его потребностям. Корабельный брокер вел себя так, будто Телдин сошел с ума, когда указал на это, но это не имело значения. Было что-то привлекательное в старом речном торговом судне, переделанном для заклинательных полетов за счет добавления потрепанного небольшого привода движения, что привлекло Телдина к нему. Он подумал, что история корабля, вероятно, очень похожа на его собственную: большую часть своего существования он провел в какой-то мирной, буколической — и определенно земной — обстановке, и только недавно был погружен в запутанную реальность дикого пространства, Потока и огромной вселенной.

Судно было коротким и широким — не более тридцати футов от носа до кормы и более половины его длины в ширину — с   квадратным парусом на единственной мачте. В нем была одна общая каюта с небольшим закрытым помещением для привода на корме, плюс удивительно большой грузовой отсек. В ответ на вопрос Телдина брокер неохотно признал, что кораблем может управлять один человек — хотя и с гораздо меньшей скоростью и маневренностью — и это впечатлило Владельца Плаща.

Была заключена сделка, и на следующий день на рассвете он отправился в путь. С плащом — абсолютным кормилом — светящимся розовым рассветом за спиной, Телдин слушал, как вода с шипением стекает с корпуса корабля, когда он поднимался из гавани. Несколько быстрых экспериментов подтвердили, что снижение скорости и маневренности, вызванное экипажем, состоящим из одного человека, вполне компенсировалось невероятным дополнительным управлением, которое давал ему плащ. Корабль был безоружен, но хозяин плаща был уверен, что сможет ускользнуть от всех, кроме самых быстрых судов, которые могут последовать за ним.

И поэтому он отправился в дикий космос на своем собственном корабле, которому он дал название «Фул» (корабль дураков), хотя теперь он был единственным дураком на борту, одиноким и — впервые за долгое время — свободным.

— «Но свободен ли я на самом деле»? — подумал он, поглаживая гладкую ткань плаща. — «Нет, пока на мне надета эта штука».

Независимо от того, как сильно он хотел это отрицать, он все еще был связан, его действия были ограничены. Он никогда не был в числе тех, кто склоняется перед велениями судьбы без какой-либо борьбы, и теперь это не изменилось. Но что он мог поделать? Он не мог снять плащ; это было частью магии плаща. И даже если бы он мог, сделал бы он это? Должен ли он? Во вселенной было много других существ, которые хотели командовать «Спеллджаммером». И они убили бы его за ту огромную силу, которую он представлял. И все же он обнаружил, что не доверяет никому, кто хотел бы стать следующим капитаном «Спеллджаммера»....

— О, Паладин! — он выругался сквозь стиснутые зубы. Он ненавидел эту ситуацию. С тех пор как он впервые увидел этот трижды проклятый плащ, его действия были строго ограничены. Хотя теоретически у него была свобода выбора в каждой точке принятия решения, его все еще подталкивали к определенному курсу его собственные этические и моральные взгляды.

— Неужели я всегда буду в такой ловушке? — спросил он себя. — Когда я должен сказать «к черту все последствия» и действовать в своих собственных интересах? Он скрестил руки на груди, сердито сжав челюсти.

А потом он еще раз мельком увидел себя в зеркале. Это изображение вызвало полуулыбку на его губах. — Твердолобый Телдин Мур, — упрекнул он себя. — По крайней мере, я не теряю чувства юмора.

*****

Он проснулся с кружащейся головой и отвратительным привкусом во рту. Тупая головная боль поселилась за правым глазом, а желудок горел так, словно он выпил кислоты.

— «Опять», — с отвращением подумал он. — «Это становится слишком привычным».

Он посмотрел на глиняный кувшин на тумбочке рядом со своей кроватью. Он забыл вставить пробку на место, и резкий аромат полыни наполнил каюту. Руками, которые могли бы быть более устойчивыми, он закрыл кувшин. Запах крепкого спиртного, конечно, все еще витал в воздухе и продолжал сводить его желудок.

— Так не должно продолжаться дальше,  — сказал он себе.

Не так давно Телдин гордился тем, что не пил крепких напитков. Во время плавания на борту корабля-молота «Зонд» с Элфредом Сильверхорном у него развился вкус к сагекорсу, но он не чувствовал необходимости выпивать больше, чем случайную маленькую стопку. Но сейчас?

Он взял кувшин и покрутил его, оценивая содержимое. Примерно треть выпита, предположил он, а вчера кувшин был полным. Стоит ли удивляться, что он чувствовал себя, как навоз скаввера?

Что еще хуже, это было не в первый раз. У него начались проблемы со сном, когда он еще был на Радоле, вскоре после того, как  расстался с Валлусом Лифбовером. Несмотря на то, что его тело смертельно устало, он обнаружил, что не может отключить свой разум. Лежа в постели, он ловил себя на том, что прокручивает в голове все основные моменты принятия решений на пути, который привел его с Ансалона сюда, пытаясь найти какие-то альтернативные варианты, которые могли бы все изменить к лучшему. В конце концов — иногда несколько часов спустя — он погружался в беспокойный сон, мучимый кошмарами. Он просыпался уставшим, запутавшись в простынях, которые из-за его метаний превращались в пропитанные потом веревки.

Он выдержал так почти неделю, неуклонно уставая все больше и больше, его глаза, полные песка, становились все более запавшими. Однажды ночью, в отчаянии, он купил фляжку полынной настойки в гостинице, где остановился, и использовал ее, чтобы напиться до беспамятства. Удивительно, но на следующий день он чувствовал себя лучше отдохнувшим (хотя в результате похмелье было эпическим). Более того, он, казалось, разорвал порочный круг. Следующие несколько ночей ему удавалось спать, не выпивая, и он думал, что с этими проблемами покончено.

Но не тут-то было. Кошмары вернулись, как и часы, в течение которых он смотрел в потолок, переосмысливая все, что он сделал с тех пор, как покинул свою ферму. Ему снова пришлось обратиться к бутылке, когда он больше не мог выносить бессонницу. К этому времени он уже был на борту «Фула», и в космосе. К счастью, он предусмотрительно включил несколько кувшинов полынной настойки в свои дорожные припасы.

Было это  около трех недель назад, плюс-минус несколько дней. Хотя он старался употреблять спиртное экономно, только когда чувствовал, что больше не может справляться с бессонницей, его самообладание постепенно ускользало. За последние три-четыре, или даже больше  ночей напролет он усиленно потреблял сагекорс. Он осторожно покачал головой, чтобы не усугубить тупую боль. — Это нужно прекратить, — громко повторил он.

Он медленно поднялся с кровати. Не потрудившись одеться, он развернул плащ до полного размера, обернул его вокруг своего тела и вышел на палубу, остановившись только у бочки с водой, чтобы смыть кислый, мертвый привкус во рту.

Дикое пространство в этой хрустальной сфере было прохладным, но не холодным.

Свежий воздух обдувал его кожу сквозь плащ и хлопчатобумажное нижнее белье. Хотя это на мгновение усилило его головную боль, относительный холод, казалось, очистил его мозг от паутины, придав его мыслям большую ясность. Он вынул звездную карту из футляра и развернул ее, сравнивая то, что она показывала ему, с тем, что он мог видеть через перила корабля.

Это была главная проблема с путешествием в одиночку, как он признался  сам себе. Даже используя плащ, он мог управлять кораблем лишь в течение ограниченного периода времени, прежде чем слишком устанет, чтобы продолжать. Сначала ему удавалось продержаться всего четыре или пять часов, прежде чем его мысли начинали затуманиваться, а контроль над судном начинал ослабевать. Однако, попрактиковавшись, он взял себя в руки, чтобы управлять «Фулом» на полной скорости — более чем в четыре раза превышающей нормальную скорость заклинательного полета, как он предположил, даже без дополнительного экипажа — более двенадцати часов. За это время, как он прикинул — основываясь на том, что однажды сказала ему Сильвия, покойный навигатор «Зонда», — что маленькое судно может преодолеть более ста миллионов лиг. Это было невообразимое расстояние, как он подумал  в тысячный раз, особенно для ничего не знающего фермера. Это было расстояние, эквивалентное путешествию вокруг экватора Кринна более семи тысяч раз за один день. Как люди вообще могли воспринимать заклинательные путешествия как нечто само собой разумеющееся?

В любом случае, на управление кораблем приходилось двенадцать часов из каждых двадцати четырех. Остаток суток  был занят ремонтными работами, которые требуются каждому кораблю, проверкой курса, с нанесением его на карту, но в основном со сном. В течение этого времени «Фул» просто дрейфовал. В диком пространстве он обычно — и «обычно» было ключевым словом — придерживался примерно того же курса, что и при включенном приводе, и поддерживал приличную скорость. Путешествие в Потоке было совсем другим делом; во флогистоне были реки, вихри, даже водовороты, которые могли поймать дрейфующий корабль и швырнуть его в совершенно непредсказуемых направлениях. Учитывая это, Телдин был удивлен, что оказался в хрустальной сфере, до которой хотел добраться.

Однако это был неэффективный полет и большой риск.

Когда он впервые покинул Радол, у него не было никаких реальных планов. Он просто хотел уйти — подальше от эльфов, подальше от бионоидного Гектата, подальше от всех и всего, что напоминало ему о бремени, лежащем на его плечах. Первые пару дней в космосе он провел, погруженный в жалость к себе, попеременно проклиная себя и судьбу, которая сочла нужным наделить его абсолютным кормилом. В конце концов, он избавился от этих негативных чувств, как и предполагал, и смог сосредоточиться на поиске решения, а не просто зацикливаться на проблеме.

Если бы он надеялся найти ответ, один простой ключ, который разрешил бы все, он был бы разочарован. Однако то, что он обнаружил, было, новым взглядом на этот вопрос. Проще говоря, ему не нужно было принимать решение сейчас — по крайней мере, не главное решение — становиться или нет следующим капитаном «Спеллджаммера». Даже если бы он решил — либо утвердительно, либо отрицательно, — как именно это изменило бы ситуацию здесь и сейчас? Если он выберет «нет», ему придется понять, как избавиться от плаща и как уберечь его от рук тех, кто будет использовать «Спеллджаммер» во зло. Если «да», он должен отыскать корабль. Любой курс требовал, чтобы он узнал намного больше, чем знал в настоящее время.

Что, конечно, прекрасно определило его следующий шаг. Он должен был узнать как можно больше как о «Спеллджаммере», так и об абсолютном кормиле, его плаще. Тогда вопрос заключался в том, как это сделать?

Некоторое время он подумывал о том, чтобы вернуться в «Пастушье пространство», чтобы снова поговорить с гигантским слизняком «Уан Сикс Найн», но, в конце концов, отказался от этой идеи. Как он мог быть уверен, что гигантский мудрец, слизняк говорил ему правду, а не скрывал свои знания, чтобы заставить Телдина делать то, что хотел от него «фал»? Конечно, «Уан Сикс Найн», похоже, не проявлял никакого личного интереса к плащу — и Телдин не мог представить, как это существо могло надеть его, — но отражало ли это реальность или просто незнание ситуации Владельцем Плаща?

Тот же аргумент был справедлив и относительно эльфов, гномов... и всех остальных, если уж на то пошло. Насколько он знал, у любого мудреца, к которому он обращался, могли быть какие-то скрытые планы, касающиеся абсолютного кормила и самого «Спеллджаммера». Нет, он должен был найти какой-то совершенно объективный, не связанный с этим источник информации: библиотеку — пугающий вывод для едва грамотного фермера, но он не мог избежать его.

Находясь на «Рок-оф-Брал», Телдин слышал рассказы об огромной библиотеке или архиве, предположительно величайшем хранилище знаний во вселенной, расположенном в мире под названием «Кресцент» в хрустальной сфере, известной как «Хатспейс». Он привел «Фул» на посадку в Ремагин, небольшой порт на планете Уист в той же сфере, что и Радол, чтобы узнать больше.

Большинство людей слышали хотя бы что-то о Великом Архиве на «Кресценте», но не знали, где во вселенной его можно найти. Телдину потребовалось почти два дня, чтобы разыскать мудреца, который не только описал путь в «Хатспейс», но и продал ему звездную карту  этой далекой хрустальной сферы. Вооруженный необходимой информацией, Телдин снова отправился в космос, взяв курс на «Хатспейс».

Он свернул карту и вставил ее обратно в защитный футляр. Позволив себе натянутую удовлетворенную улыбку, он положил руки на поручни, глядя вперед по курсу своего корабля.

Прямо перед маленьким судном находилось солнце системы «Хатспейс», огненное тело в центре хрустальной сферы. Оно было намного тусклее солнца Кринна — настолько, что Телдин мог смотреть прямо на него без боли в глазах, — и у него был холодный кирпично-красный цвет. Из того, что сказала ему карта, солнце — предсказуемо названное «Хат» — было более чем в десять раз больше, чем собственное солнце Кринна, раздутое, хрупкое светило, приближающееся к концу своей естественной продолжительности жизни, которому суждено превратиться в солнечный пепел «всего» через несколько миллионов лет. На таком расстоянии, однако, оно выглядело лишь немного больше, чем солнце в середине лета при наблюдении с северного поля фермы Телдина.

Он наблюдал за солнцем в течение нескольких минут, пытаясь обнаружить небольшие изменения в его размерах, которые дали солнцу «Хат», то есть «сердцу» — и, следовательно, всей хрустальной сфере — свое название. Согласно тому, что сказал ему мудрец, «Хат» медленно «билось», расширяясь и сокращаясь с небольшим, но заметным интервалом в течение цикла в несколько часов. — Как, интересно, здесь жить, — спросил себя бывший фермер, — под солнцем, которое не является постоянной вещью?

Он знал, что если бы он позволил себе достаточно времени, то смог бы увидеть, как «Хат» меняет размер. Но у него не хватило на это терпения, по крайней мере, не сейчас. Согласно карте и его собственным,  неточным наблюдениям, он находился менее чем в дне пути от «Кресцента» под управлением его абсолютного привода движения.

Возбуждение пощекотало его грудь. Если Великий Архив был таким замечательным, как все утверждали, он должен узнать — сам, без какого-либо посредника, искажающего информацию, — больше о могущественном «Спеллджаммере». Может быть, он найдет то, что ему нужно знать, чтобы принять серьезное решение, которое всегда давило на него... и, кроме того, то, что ему нужно знать, чтобы на самом деле осуществить решение, как только он его примет.

Бросив последний взгляд на солнце системы «Хатспейс», он повернулся, чтобы  спуститься под палубу — одеться и направить свое маленькое судно к далекому «Кресценту».

Глава вторая

— «Должно быть, я начинаю уставать», — подумал Телдин. — «Год назад — даже несколько месяцев назад — я был бы так ошеломлен, что не мог бы пошевелиться. А сейчас? Я отношусь ко всему этому спокойно».

Это, конечно, был мир «Кресцент», что-то, напоминающее полумесяц. Когда «Фул» приблизился к маленькой планете, она, казалось, оправдала свое название: яркая серебряная дуга на черном фоне дикого пространства. Сначала Телдин предположил, что мир выглядит так, потому что солнце освещает его под углом — по той же причине, по которой знакомые луны Кринна показывали разные фазы. Но теперь, подойдя ближе, он понял, насколько подходящим было на самом деле название этого маленького мира.

«Кресцент» на самом деле был похожим на полумесяц — изогнутым кусочком мира, напоминающим огненное яблоко с огромным, откушенным от него кусочком. Два заостренных конца странной планеты — «рога», как он их назвал, — казалось, были закреплены в пространстве, будто прикреплены к одной оси. Остальной мир вращался вокруг этой оси, будто каменная дуга была только частью сферической планеты.

Согласно его карте, все население планеты было сосредоточено на изогнутой внутренней поверхности дуги. Подведя «Фул» поближе, Телдин понял, почему. Внешняя поверхность «Кресцента» была самой суровой, негостеприимной на вид средой, которую он когда-либо видел, и на ней были такие адские бездны, как на  планете гоблинов «Армистайк». Поверхность суши была сплошь покрыта горами и кратерами, расколотыми огромными трещинами и разломами шириной в лиги, будто по этому миру били космическим молотом, пока он не раскололся. Облаков было немного, но те, которые он мог видеть, двигались невероятно быстро на фоне ландшафта, намекая на ветра, убивающие корабли. Владелец Плаща поймал себя на том, что содрогается только при одной мысли о том, чтобы попытаться там приземлиться.

В отличие от внешней, внутренняя поверхность «полумесяца» была совершенно привлекательной. Конечно, там были горные хребты, достаточно большие, чтобы их можно было увидеть из космоса, но отдельные вершины выглядели неизмеримо старше, выветренные в гладкие, волнистые формы, совершенно отличные от острых, как нож, чудовищ с игольчатыми вершинами на другой стороне этого мира. Внутренняя поверхность представляла собой землю размытых зеленых и коричневых тонов, сильно напоминая Телдину о его последнем взгляде на Ансалон из космоса и даже о местности вокруг Раутхейвена и Эвермита на Ториле.

А это что? Казалось, что на поверхности планеты была какая-то особенность, которая выглядела гораздо резче, ярче, чем размытое окружение. Это было похоже на острую черную точку...

Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать то, что он видел. Черной точки вообще не было на поверхности планеты. Это был какой-то корабль, быстро поднимающийся из атмосферы. Телдин наблюдал за ним в течение нескольких десятков ударов сердца, ожидая, что корабль «поплывет» по поверхности планеты в том или ином направлении. Но ничего этого не было видно, так как корабль расширялся в его поле зрения — больше не безразмерная точка, а форма с длиной и шириной. Никакого движения в какую-либо сторону. Это означало, что он направлялся прямо к «Фулу».

Телдин почувствовал тепло на своей спине, как жар полуденного солнца, падающий на его плечи. Он понял, что его плащ, абсолютное кормило пылал силой, реагируя на его мысли и подсознательные страхи. Корабль — чем бы он ни был — шел прямо на него. Хотя он знал, что безоружный «Фул» может обогнать и перехитрить практически любой другой корабль, это преимущество могло помочь ему, только если он им воспользуется....

Телдин нахмурился, наблюдая за ходом своих мыслей. — «Параноик», — упрекнул он себя. — «Ты начинаешь видеть врагов повсюду».

Корабль продолжал приближаться. Теперь он мог разглядеть его очертания, угловатую, горбатую форму осы. Он снова почувствовал, как его плащ ожил. — «Неудивительно», — подумал он. — «В последний раз я видел корабль-осу вблизи, когда пираты напали на корабль «Неистощимый» недалеко от Кринна». Он заставил себя ослабить контроль над силой своего абсолютного кормила власти. — Нет, — резко приказал он себе. — Если я буду убегать каждый раз, когда ко мне  приближается корабль, я никогда никуда не доберусь.

Если у него и были какие-то сомнения относительно места назначения корабля-осы, то теперь они исчезли. Жестокий на вид корабль, выкрашенный в тускло-серый цвет, замедлил ход и приближался прямо к «Фулу». С этого расстояния, примерно на расстоянии брошенного копья, Телдин мог видеть движение на угловатой палубе  судна. Стоя на своей открытой палубе, он чувствовал себя уязвимым — один меткий выстрел из тяжелой баллисты корабля-осы положил бы ему конец, и плащ мало что мог бы сделать, чтобы спасти его, — но он жестоко подавил эти страхи. Он стоял у перил, широко расставив ноги, и уперев руки в бока, и ждал.

Теперь два корабля были достаточно близко, чтобы их атмосферные оболочки слились. Телдин услышал голос, раздавшийся через открытое пространство между ними. Язык был общим для вселенной, но акцент был незнакомым: — Разрешите подойти поближе?

Телдин сложил ладони рупором у рта. — Что вы за судно? — крикнул он в ответ.

— Мы — «Пасвокер», — раздался голос с корабля-осы, — из Миротворческих Сил «Кресцента». Разрешите подойти поближе.

— Какова ваша цель? — запросил Телдин.

— Обычная проверка прибывающих кораблей, — немедленно последовал ответ. — Пожалуйста, остановитесь. Разрешите подойти,  прошу в третий раз. На этот раз «просьба» о разрешении даже не была сформулирована как вопрос.

Телдин колебался. Судя по тому, как человек на борту «осы» уточнил, что это был третий запрос, он должен был предположить, что в игру вступит какая-то официальная политика, если он не ответит правильно. Он нервно взглянул на оружейную платформу, заполнявшую нос угловатого корабля. Баллиста может выстрелить прямо в корпус. — Разрешение предоставлено, — быстро крикнул он в ответ.

Он напряженно наблюдал, как «оса» маневрирует ближе, боком к «Фулу». Теперь он мог видеть маленькую белую эмблему, нарисованную на корпусе возле самого широкого места судна — простой полумесяц с семиконечной звездой между его «рогами». Баллиста, установленная на поворотном креплении на верхней оружейной палубе корабля, была нацелена через перила правого борта прямо на меньший корабль Владельца Плаща. Телдин видел, что оружие было заряжено и взведено и возле него был расчет из четырех человек. Они были одеты в серую униформу строгого милитаристского покроя и выглядели — на его частично опытный взгляд — пугающе дисциплинированными и компетентными. — Насколько компетентными они должны быть, в конце концов? — спросил он себя с усмешкой. — На таком расстоянии даже я бы не промахнулся.

«Пасвокер» придвинулся ближе. Телдин должен был признать, что члены экипажа «осы» были определенно компетентны и феноменально удачливы. Огромные крылья из хрупкого полупрозрачного материала простирались от верхней части сгорбленной спины корабля, с общим размахом, равным восьмидесятифутовой длине осы. Если этого было недостаточно, то шесть тонких сочлененных ног — шасси корабля — простирались вниз и наружу от киля. Если бы кто-нибудь спросил его, то Владелец Плаща заявил бы — категорично и без сомнений — что для «осы» было бы совершенно невозможно приблизиться к «Фулу», не пробив одной из своих ног корпус меньшего корабля или не оборвав одно из своих хрупких крыльев.

И все же, похоже, это было именно то, что имел в виду капитан «Пасвокера». Крылья «осы» по правому борту нависли над палубой «Фула», в то время как три заостренные ноги простирались всего на пару футов ниже киля бывшего речного судна. На мгновение Телдину неприятно вспомнилось, как «Зонд» был схвачен кораблем-пауком неоги вскоре после его вылета с Кринна.

«Оса», наконец, завершила свой деликатный маневр, повиснув в пространстве — совершенно неподвижно по отношению к «Фулу» — с перилами своей передней палубы не далее, чем на рост человека от корпуса меньшего корабля. Телдин неохотно признал, что это было мастерское управление кораблем. — «Если бы я попытался это сделать — даже с самым совершенным приводом — я бы, вероятно, продырявил оба корпуса», — подумал он.

Пока он смотрел, из люка на открытую носовую палубу появилась фигура. Телдин отметил, что она была высокой и стройной, почти такого же телосложения, как и он сам, но, возможно, на пол-ладони выше. Несмотря на то, что человек был одет в униформу, похожую на ту, что носили члены  оружейного расчета, Телдин сразу понял, что смотрит на офицера.

Человек посмотрел через шестифутовый промежуток на Телдина, быстро кивнул и сделал короткий жест, который Владелец Плаща принял за форму приветствия. — Разрешите подняться на борт.

Телдин колебался достаточно долго, чтобы бросить быстрый взгляд на баллисту — теперь уже в упор — прежде чем ответить: — Разрешение предоставлено.

— Это экипаж, состоящий из настоящих мастеров-профессионалов, — сказал себе Телдин. Через мгновение после того, как он дал свое разрешение, на передней палубе «осы» появились еще три члена экипажа в серой одежде. Из-под перил — вне поля зрения Телдина — они достали широкую деревянную доску, которую быстро установили между двумя кораблями. Офицер легко ступил на доску и так небрежно, будто шел по городской улице, пересек проем. Он спустился на палубу бывшего речного торговца и повторил свой прежний салют.

Владелец Плаща склонил голову в отрывочном полупоклоне. — Добро пожаловать на борт...?

— Лейтенант-коммандер Горас, — быстро сказал мужчина. Из-под своей серой куртки он достал маленькую, размером с ладонь, грифельную доску и заостренный кусок мела. — Название вашего корабля? — спросил он.

— Э-э, корабль дураков, простите, «Фул».

Горас приподнял бровь, но ничего не сказал, делая пометку на грифельной доске. — Имя владельца?

Телдин на мгновение заколебался. Затем: — Алдин Брюер, — сообщил он, назвавшись тем же псевдонимом, что и в Раутхейвене.

— Брюер, — пробормотал офицер, делая еще одну пометку на доске. Затем он взглянул на Телдина из-под густых темных бровей. — Брюер? — повторил он, произнося это слово как вопрос.

Владелец Плаща почувствовал внезапную вспышку страха — неужели здесь разыскивают Алдина Брюера? Он почувствовал холодное покалывание вдоль линии волос на голове, и его грудь внезапно сжалась.

— «Но нет», — твердо решил он, — «это смешно. Сколько месяцев я нахожусь вдали от Раутхейвена? Как кто-то может искать меня здесь, под этим именем»? Он почувствовал на себе пристальный взгляд офицера, его ясные глаза затуманились растущим подозрением. — Правильно, — быстро ответил Телдин, — Алдин Брюер.

Горас покачал головой. — Нет, я имел в виду — вы действительно пивовар? Это  маленькая шутка. Он долго и пристально смотрел на Телдина, затем опустил глаза, чтобы написать что-то еще на своей грифельной доске. Когда он снова поднял глаза, его лицо было еще более бесстрастным, чем ранее. — А чем вы занимаетесь, сэр? — спросил он.

Телдин пожал плечами. — Путешественник.

— Не торговец?

— Нет, — ответил Владелец Плаща.

— На борту нет товаров для торговли?

— Ни одного.

Мел Гораса заскрежетал по грифельной доске, отчего у Телдина на затылке встали дыбом волосы. — Никаких торговых товаров, — пробормотал офицер. Он еще раз смерил Владельца Плаща своим холодным взглядом. — Тогда с какой целью вы прибыли на Кресцент, позвольте вас спросить?

— Великий Архив, — сразу же и правдиво ответил Телдин.

Офицер медленно кивнул. — Итак, вы прибыли в поисках знаний, — сказал он бесстрастно. — Каких конкретно знаний?

И снова Телдин заколебался. Он понимал, что все идет не очень хорошо. Если Горас не подозревал его — по какой бы то ни было причине — когда он впервые поднялся на борт, то теперь, без сомнения, подозревал. Неловкость Телдина в вопросе с именем позаботилась об этом. Лучший способ отвести это подозрение состоял в том, чтобы сказать правду — свободное и полное раскрытие своей цели.

Но он не мог этого сделать, не так ли? Признаться, что он искал информацию о «Спеллджаммере» было слишком рискованно.

— Просто ищу разные старые космические легенды, — неопределенно ответил он. — Мифы и рассказы путешественников, что-то в этом роде. Он мысленно поморщился; его объяснение прозвучало сомнительно даже для его собственных ушей.

Горасу это тоже показалось не намного лучше, судя по его проницательному взгляду. Офицер почти минуту ничего не говорил и просто пристально смотрел на Телдина. Владелец Плаща понимал, что офицер ждет, когда он продолжит говорить, просто чтобы заполнить тишину, и, возможно, обвиняет себя в этом. Все, что он мог сделать, — это придержать язык и подождать, пока этот человек уйдет. Как бы трудно это ни было, он инстинктивно понимал, что это его лучший путь.

Наконец Горас отвел взгляд от лица Телдина, чтобы нацарапать еще одну заметку на грифельной доске. — Мифы путешественников, — пробормотал он себе под нос. — И никаких товаров для торговли. Он снова поднял глаза. — Тогда, я полагаю, вы не откажетесь показать мне нижние палубы, — простодушно добавил он.

Телдин провел его в маленькую главную каюту, наблюдая, как холодные глаза офицера обежали ее, очевидно, мысленно перечисляя все содержимое отсека. — Что здесь сзади? — спросил Горас, указывая на маленькую дверь в кормовой части главной каюты.

— Привод движения, — ответил Телдин. Он распахнул дверь, чтобы Горас мог заглянуть в тесный отсек, немногим больший, чем небольшой привод, в котором он находился. — «Повезло, что я не снял привод, как собирался», — подумал Владелец Плаща. Это разожгло бы любопытство офицера, если бы привода не было — космический корабль без заклинательного привода...

Горас бросил в отсек управления лишь мимолетный взгляд. — И грузовой отсек, пожалуйста, — сказал он.

Владелец Плаща повел его обратно на палубу и указал на закрытый люк рядом с носом. Не дожидаясь, пока его попросят, он открутил крепежный болт и откинул одну створку крышки люка. Горас присел на корточки рядом с отверстием, вытянув шею, чтобы лучше рассмотреть трюм. Он кашлянул, и Телдин отчетливо услышал эхо звука в пустоте.

Горас снова встал, показывая, что Телдин может снова закрыть крышку люка. Офицер еще несколько секунд царапал что-то на своей доске, затем быстро кивнул. — Вы можете продолжать движение, капитан Брюер на корабле «Фул», — сказал он официальным тоном. — Как посетитель «Кресцента», вы должны впервые высадиться в городе «Компакт». Посадка в любом другом месте строго запрещена и будет считаться доказательством намерения провезти контрабанду. Вы понимаете? Он подождал кивка Телдина. — У вас есть какие-нибудь вопросы?

— Только один, — медленно произнес Телдин. Он подошел к перилам и посмотрел вниз, на планету, раскинувшуюся внизу. — Только где же город «Компакт»? Если я приземлюсь где-нибудь еще, это будет доказательством того, что я заблудился.

Впервые тонкие губы Гораса изогнулись в том, что можно было бы назвать улыбкой. — Я думаю, что могу запросто продать вам карту планеты, капитан Брюер, — сказал он, усмехнувшись.

*****

Позже Телдин вынужден был признать, что карта Гораса с лихвой окупила себя. Когда он спустил «Фул» по спирали в атмосферу, сравнил географические объекты, которые  мог видеть в простирающемся внизу мире, с картой. С помощью этой карты ему удалось найти крупнейший город этого мира — «Компакт», в котором находится Великий Архив. Без этой карты он обнаружил бы столицу только по чистой случайности или после тщательных поисков. Несмотря на то, что «Компакт» считался огромным, а сам «Кресцент» был всего лишь маленьким миром, масштабы — человеческий и планетарный — были так далеки друг от друга, что город с таким же успехом мог быть невидим с орбиты.

Однако как только он узнал, что нужно искать — и как только  опустил «Фул» на достаточно низкую высоту — было легко обнаружить «Компакт». Он выглядел как огромный мегаполис, раскинувшийся на три четверти дуги вокруг большого озера с лазурно-голубой водой. Такой же большой, как Раутхейвен, если не больше, «Компакт» не обладал красотой того портового города. Вместо чисто белых стен и ярко-красных черепичных крыш этот город казался сплошь серым; единственным ярким пятном было само озеро.

Телдин пожал плечами. — Я здесь не для того, чтобы любоваться пейзажем, — напомнил он себе и повел «Фул» на посадку, на поверхность озера.

Теперь он шел по узким улочкам «Компакта», размышляя о его странном названии. — «Интересно, откуда оно взялось»? С земли город выглядел еще более унылым, чем из космоса. Нигде не было видно никакого разнообразия расцветки, которую можно было бы разглядеть. Все, от улиц до стен зданий, до одежды горожан, было выдержано в разных оттенках серого цвета. И ничего другого — даже никакого намека на черный цвет. Даже кожа жителей имела серый оттенок, как с усмешкой отметил Телдин.

Люди Компакта были невероятно мрачным народом, как решил он, удивляясь. Выражения лиц мужчин выглядели такими же тусклыми, как и их одежда, обрамленные простыми стрижками, которые выглядели так, будто их сделали садовыми ножницами. Что касается женщин, он не мог сказать, какое у них было выражение лиц; они были одеты в плащи до земли — серые, конечно, — с капюшонами, надвинутыми на головы, скрывающими их лица. Прохожие редко поднимали глаза от земли у своих ног — он заметил, что они бросали в его сторону подозрительные взгляды, — и они никогда не улыбались.

Они, казалось, почти не разговаривали, кроме как шепотом. Даже дети, которых было много на улицах, вели себя неестественно тихо. Вместо того чтобы бегать и играть, смеяться и кричать, как положено детям, они спокойно ходили, как уменьшенные версии взрослых. — «Какое унылое место для взросления», — размышлял Телдин, вспоминая свое собственное шумное детство. — «Я уверен, что мой отец хотел бы, чтобы я был похож на этих маленьких зомби, но — слава богам — все вышло не так».

После нескольких минут ходьбы по улицам Телдину показалось, что он может выделить некоторых людей, которые  выглядели так, будто они не  принадлежали к этой общности. Конечно, на них была та же самая серая одежда, и они держали глаза опущенными, а рты закрытыми. Но было что-то в их выражениях — возможно, намек на интерес или жизненную силу, — что отличало их от других людей. И Владелец Плаща с удивлением понял, что они тоже гости этого города. — «Они знали, чего здесь можно ожидать, и приняли одежду и манеры местных жителей, чтобы не выделяться так, как я», — догадался он и нахмурился. — «Мне следовало провести больше исследований, прежде чем приходить сюда», — признался он себе. Нужно было что-то сделать, чтобы не привлекать к себе внимания.

И эту ситуацию можно было легко изменить. Используя способности плаща менять облик, ему потребовалось бы всего мгновение, чтобы превратиться в серого дрона. Конечно, претерпевать изменения на переполненной улице было бы не самой умной идеей. Он огляделся вокруг. Все, что ему было нужно, — это пустынный переулок и пара секунд, чтобы исправить свою ошибку. Но затем его взгляд упал на группу крепких мужчин на другой стороне улицы, и он понял, что у него может не оказаться этих двух секунд, чтобы что-то сделать.

Их было пятеро, все крупные и широкоплечие, самый маленький ростом с Телдина, а самый крупный на голову выше. Они были одеты в серую одежду и имели строгие прически, которые выдавали в них местных жителей «Компакта», но их глаза были устремлены на Владельца Плаща, а не в землю, и выражение их лиц было жестким и сердитым.

Телдин остановился как вкопанный. Он даже не мог предположить, из-за чего могли рассердиться люди в серой одежде, и он был не в настроении для какой-либо конфронтации. Он быстро огляделся вокруг, ища какой-нибудь способ избежать встречи с ними, где-нибудь, чтобы скрыться из виду. Однако он был посреди улицы, и в радиусе дюжины ярдов не было ни переулка, ни даже открытого дверного проема.

Но это не помогло бы ему, даже если бы они и были. Самый крупный из пяти мужчин уже шагал к Телдину, остальные следовали за ним.

Не имея иного выбора, кроме конфронтации, Телдин выпрямился во весь рост и изобразил на лице выражение, которое, как он надеялся, выражало решимость и уверенность. Он откинул плащ и упер кулаки в бедра. На мгновение он, молча, выругал себя за то, что оставил свой меч на борту «Фула» и доверился только своим ножам, но затем отбросил эту мысль как бесполезную.

Здоровяк остановился в шаге от него и впился взглядом в лицо Телдина. Остальные четверо расположились по обе стороны от него на полшага, или около того, дальше. На мгновение воцарилась тишина, пока пятеро мужчин оглядывали его с головы до ног. Затем: — Ну? — холодно спросил Телдин.

— Ты большой фантазер, не так ли? — потребовал лидер, его голос был похож на звук катящегося гравия. — Идешь здесь в своих дьявольских расцветках, и не исполняешь наших Традиций.

Телдин ответил не сразу. Затем он пожал плечами, как, будто гнев большого человека ничего для него не значил. — Я одет в то, что обычно ношу, — ответил он, наконец, и его голос звучал разумно. — Я не знаю ваших  Традиций, но я не намерен никого оскорблять. И, с этими словами он отвернулся, готовый уйти.

Но главарь схватил его за плечо рукой размером с праздничный окорок и дернул назад. Он пристально посмотрел на Телдина с расстояния вытянутой руки, дыша своим кислым дыханием прямо в лицо Владельцу Плаща. — Традиции да будут законом, — прорычал он. — Ты пришел сюда, чтобы нарушить эти законы. Тогда какие еще законы ты здесь нарушаешь?

Хватка мужчины на плече Телдина была достаточно крепкой, чтобы причинить боль — очевидно, слишком крепкой, чтобы маленький человек мог легко освободиться. Владелец Плаща быстро обдумал свои возможные варианты. На мгновение он подумал, не попытаться ли вырваться, но сразу понял, что это только еще больше разозлит мужчину.

С усилием он заставил свое выражение лица успокоиться и тихо сказал: — Я здесь не для того, чтобы нарушать какие-либо  ваши законы.

— Но ты, же нарушаешь его, не так ли? — резко потребовал серый мужчина. — Он действительно делает это, верно, парни? Остальные зарычали и хрюкнули в знак согласия. — Тогда что у нас с нарушителем закона? — спросил вожак.

Телдин быстро перевел взгляд с одного лица на другое и увидел одно и то же, написанное на всех пяти, выражениях. Они возбуждают себя, признал он, возбуждают, чтобы что-то сделать. Вопрос был в том, как далеко они зайдут? Он позволил своей правой руке подобраться ближе к рукояти маленького ножа, спрятанного за пряжкой  широкого пояса. — Я не причиню вам никакого вреда, — сказал он так спокойно, как только мог. На самом деле он не боялся за свою жизнь — он не думал, что эти люди похожи на обученных воинов, и он, вероятно, мог бы выстоять против пяти уличных забияк, — но всегда был шанс, что одному из его врагов повезет и он ранит его, возможно, сильно. Даже если бы он остался невредимым, драка привлекла бы слишком много внимания к «иноземцу в черной одежде» и могла помешать ему, чтобы добраться до архива.

— Ты вредишь просто своим присутствием, нарушитель закона, — проворчал мужчина. Он крепче сжал плечо Телдина, затем отвел другой твердый как камень кулак, чтобы ударить им в лицо.

Телдин поднял левую руку, чтобы отразить предстоящий удар. Правой рукой он выхватил нож из потайных ножен и занес тонкое лезвие для удара.

— Стоять! Резкая команда эхом разнеслась по улице.

Шестеро мужчин замерли, образовав странную картину. Телдин дико огляделся в поисках того, кто это произнес.

— Стоять, я сказал, — повторил голос.

Теперь Телдин смог увидеть говорившего. Он был стройным мужчиной на дюйм или два выше Телдина и, судя по его лицу, на пару лет моложе. Он был одет в ту же невзрачную серую одежду, что и напавшие на Владельца Плаща, и его волосы — тонкие, как паутинка, и такие светлые, что казались почти белыми, — были подстрижены в том же строгом стиле. Его бледные серо-голубые глаза смотрели спокойно, лицо ничего не выражало.

Мужчина, державший Телдина, впился взглядом в новоприбывшего человека. — Вы защищаете нарушителя закона? — прорычал он.

— Он нарушает закон только потому, что не знает закона, — резонно заметил пришелец. Его голос потерял свою властность и теперь был мягким, почти музыкальным. — Что говорит «Истинный Путь» о неведении?

Крупный мужчина колебался. Его рука ослабила хватку на плече Телдина, а затем полностью отпустилась. Он взглянул на товарищей, стоящих по бокам, в его глазах было сомнение. — Неведение — величайшее преступление... — медленно произнес он.

— ... но преступление должно быть исправлено, а не наказано, — заключил пришелец. — Я прав? Наш друг, — он указал на Телдина, — идет в Великий Архив за знаниями, с уважением и почтением, как ему и положено. Он не знает наших обычаев, это правда, но вина в равной степени лежит и на вас за то, что вы не просветили его.

Бывший враг Телдина опустил взгляд. Его товарищи уже сделали пару шагов назад, будто пытались раствориться в окружающей их толпе.

Здоровяку удалось выдать последнюю вспышку бравады. — И кто вы такой, — спросил он пришельца, — чтобы наставлять меня на «Истинный Путь»?

— Я — «Дитя Пути», — тихо ответил пришелец. Он протянул что-то мужчине. Телдин не мог разглядеть деталей, но эта вещь была похожа на серебряный диск диаметром в пару дюймов, украшенный сложными символами.

Для Телдина это ничего не значило, но его враг мгновенно осознал ситуацию. Сероватый цвет лица здоровяка побледнел еще больше, и он снова опустил взгляд. — Я прошу прощения, Достойный, — пробормотал он, судорожно прикасаясь кончиками пальцев правой руки ко лбу. — Я...

Незнакомец прервал его. — Хватит, — резко сказал он. — Подумайте над тем, что я сказал... но сделайте это где-нибудь в другом месте.

Телдин наблюдал, как его бывший противник исчез в толпе, сопровождаемый своими товарищами... затем слегка вздрогнул, когда незнакомец заговорил с ним.

— Я думаю, вам это не понадобится.

Щеки Телдина вспыхнули от смущения, когда он понял, что все еще держит свой нож, готовый нанести удар врагу, которого перед ним уже не было. Он поспешно вернул клинок в ножны. — Спасибо, — тихо промолвил он. — Я не знал, как лучше с этим справиться.

— Вы справились с этой ситуацией единственным возможным для вас способом, — ответил незнакомец, пожимая плечами. — Они собирались «дисциплинировать» неверующего — вероятно, после нескольких часов в винной лавке, набираясь храбрости, — и он улыбнулся.

Телдин, однако, в ответ не улыбнулся. В дыхании этого человека не было никакого запаха алкоголя. Что это значит? Значило ли это вообще что-нибудь, или паранойя Телдина снова разыгралась?

— В любом случае, — продолжал молодой человек, — в «Компакте» это не редкость. Один из недостатков жизни в теократии заключается в том, что иногда верующие позволяют своему рвению немного выйти из-под контроля.  Он снова пожал плечами. — Истинный Путь должен быть путем мира, но люди иногда забывают, что он распространяется и на неверующих.

— Вы все время об этом упоминаете, — заметил Телдин. — А что такое Истинный Путь? Он поколебался, затем осторожно добавил: — Если у вас есть время сказать об этом.

Мужчина одарил Телдина обезоруживающей улыбкой. — У меня есть время, — подтвердил он. Он взглянул на солнце, которое висело в небе, раздутое и красное, чтобы определить час. — Вы когда-нибудь ели хигхсунфеаст? — спросил он.

— Нет, — ответил Телдин, — и я был бы рад угостить вас едой. Или, — он криво изогнул бровь, — это было бы против Традиций?

*****

Блондин уселся за маленький столик напротив Телдина. Место, которое он выбрал, напомнило Владельцу Плаща винные лавки, которые он видел на «Рок-оф-Брал», за исключением того, что здесь были маленькие столики прямо на улице, где посетители могли наблюдать за прохожими. Это был один из тех столиков на открытом воздухе, которые выбрал незнакомец.

Пока его новый знакомый устраивал свой стул по своему вкусу, Телдин внимательно присмотрелся к нему. Первое, что он понял, было то, что он вполне мог ошибиться в своей оценке возраста этого человека на целых десять лет. Его лицо было гладким и без морщин, и могло принадлежать мужчине едва тридцати лет. Но его глаза опровергали это впечатление. Они казались спокойнее, проницательнее — мудрее, — чем могли быть глаза тридцатилетнего человека.

Единственными людьми, которых Телдин когда-либо видел с таким сочетанием очевидной молодости и редкой мудрости, были эльфы. Стараясь не показывать своего интереса, он внимательно осмотрел уши мужчины. Да, у них, похоже, были черты, типичные для эльфийской расы, хотя, конечно, они не были так ярко выражены, как, скажем, у Валлуса Лифбовера.

Незнакомец улыбнулся Телдину через стол. — Я должен вам кое-что сказать, прежде чем мы приступим к еде, — беспечно сказал он. — Назовем это традицией. Реакция Телдина, должно быть, отразилась на его лице, потому что блондин усмехнулся. — Нет, нет, — успокоил он его, — это совсем не похоже на «Традиции», о которых шла речь ранее. Просто я никогда не позволяю кому-либо покупать мне еду, если я не знаю его имени.

Телдин почувствовал, как его собственное лицо расплылось в улыбке. — Алдин Брюер, — сказал он, решив придерживаться псевдонима — по крайней мере, на данный момент.

Блондин любезно кивнул. — Рад знакомству, Алдин Брюер. Меня зовут Джан, — он произнес это слово, как «Дайан». — Джан Алантри, с Кресцента.

Телдин бросил на него удивленный взгляд. — С Кресцента? — эхом отозвался он.

Джан снова усмехнулся. — Да, — подтвердил он, — я родился здесь. Мой отец был священником Истинного Пути — и, следовательно, я — Дитя Пути, как я уже сказал этому мужлану ранее, и достойный уважения.

Он пожал плечами. — К сожалению, у моего отца было, гм, маргинальное решение влюбиться в кого-то, кто «не соответствовал крови», что делает меня достойным неуважения. Это почти выравнивается.

— Значит, вы полуэльф, — заявил Телдин. Джан кивнул. — И это здесь проблема?

Джан обвел жестом вокруг. — Посмотрите на их лица, — предложил он. — Заметили что-нибудь необычное?

Телдин сделал, как ему было сказано. Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, к чему клонит полуэльф. — Они все люди, — медленно сказал он.

Джан кивнул. — Кровь очень важна для последователей Истинного Пути, — объяснил он. — Если бы я не был Дитя Пути, моя жизнь могла бы закончиться давным-давно. Он улыбнулся, будто то, что он только что сказал, его совсем не волновало. — В любом случае, я пошел по стопам своего отца — я готовился к священству. Но продолжающееся предубеждение действовало мне на нервы. Я уволился и даже покинул Кресцент. Он  усмехнулся, будто осуждая себя. — Вы понимаете такие вещи: уехать из дома, увидеть вселенную. Я приехал домой всего пару недель назад.

Телдин медленно кивнул. В этом было много смысла. Несмотря на то, что Джан одевался как местный житель и, очевидно, много знал об этой культуре, в нем было что-то очень отличное от тех, кто прожил свою жизнь на Кресценте. — Вы все еще следуете Истинному Пути?

— В моем сердце, — тихо ответил Джан.

— И…?

Улыбка полуэльфа вернулась. — И каков Истинный Путь? — закончил он за Телдина. — Это религия Кресцента, поклонение богу Марраку, Владыке Всех Знаний.  Он пожал плечами. — Сама вера основана на уважении к знаниям и обучению — замечательный принцип, если вы спросите меня.

— К сожалению, Церковь Истинного Пути — это организованная, бюрократическая религия, выросшая вокруг веры в Маррака, — внесла некоторые изменения. Согласно Церкви, знание должно почитаться... и почти все остальное должно быть подавлено.

— Вот откуда взялись «Традиции», — продолжал Джан, — и все остальные репрессивные атрибуты религии.

— Я не знаю, как я отношусь к организованным религиям, — тихо и честно сказал Телдин, — но я думаю, что мне бы хотелось, чтобы одна из них ставила во главу угла знания. Он обвел рукой вокруг себя. — Кресцент, должно быть, динамичное место, — заметил он, — всегда узнаешь что-то новое, всегда...

Джан прервал его фырканьем. — Может быть, так и должно быть, — сухо сказал он, — но это не так. Есть еще кое-что, что изменила Церковь. Согласно церковной доктрине, единственные знания, которые имеют значение, — это старые знания. Все, что важно — все, что реально, — уже открыто. Нет необходимости пытаться обнаружить что-то еще. Все, что вы  узнаете нового, что выходит за рамки «истинного знания», — это просто ложь, созданная Великим Обманщиком, чтобы ввести нас в заблуждение. Он снова фыркнул. — Чепуха, конечно, и это еще одна причина, по которой я покинул Кресцент: я понял, что это чепуха.

— Но, по крайней мере, есть Великий Архив, — продолжил он менее циничным тоном. — По крайней мере, Церковь сделала что-то правильно, хотя, возможно, и по неправильным причинам. Они думают, что защищают чистоту Истины. То, что они на самом деле делают, — это предоставляют невероятные услуги ученым со всей Вселенной. Таким, как вы, хм? — добавил он, улыбаясь Телдину.

Владелец Плаща почувствовал ледяной холод в животе. — Это уже второй раз, когда вы говорите — или подразумеваете — что я направляюсь в архив, — отметил он, стараясь, чтобы его голос звучал легко, но сомневаясь, что ему это удалось. — Откуда вы это знаете?

Полуэльф широко, обезоруживающе улыбнулся. — Иначе, зачем бы вы приехали в Кресцент, клянусь разумом Маррака? — спросил он. — Возможно, чтобы поучиться у нас чувству моды? Он положил свою руку  в сером рукаве, рядом с рукой Телдина в рукаве черном, и щелкнул по  серебряной пуговице на манжете.

Телдину пришлось рассмеяться, его подозрения развеялись от непринужденности собеседника. — Хорошо сказано, Джан Алантри, — согласился он с улыбкой. — Так, где же находится этот ваш Великий Архив?

— Совсем недалеко, — ответил Джан. — Идите по этой улице, вот сюда. Когда дойдете до главной площади, поверните направо. Вы не пройдете мимо него, — он сделал паузу. — Если хотите, — предложил он, — после нашей трапезы я могу отвести вас туда. Возможно, даже помогу вам найти то, что вам нужно. Там система регистрации... довольно интересная.

Телдин колебался. Это было доброе предложение, и к тому же ценное. Он уже беспокоился о том, как он найдет нужную ему информацию — учитывая тот факт, что он не был  опытным читателем — и даже не слышал об «интересной» системе регистрации книг и документов. Но он инстинктивно не хотел говорить, что ищет информацию о «Спеллджаммере».

— Спасибо за ваше предложение, — ответил он, — но я не могу отнимать у вас так много времени. Он снова заколебался! — Но, — добавил он импульсивно, — если вы не возражаете встретиться со мной за бокалом вина — здесь — после ужина...

Улыбка полуэльфа стала шире. — Я был бы польщен, Алдин Брюер, — вежливо ответил он.

*****

— «Мне следовало бы лучше узнать дорогу», — с усмешкой подумал Телдин. Всякий раз, когда кто-то говорит: — Ты не пройдешь мимо, тебя будет водить Темная Королева, пока не найдешь то, что ищешь. Он сухо усмехнулся. Полуэльф, Джан, забыл сказать, что в «Компакте» было несколько больших внутренних дворов, которые посетитель мог принять за «главную площадь». Телдин начал свой поиск с  одного из них, и ему потребовался почти час, чтобы буквально наткнуться на Великий Архив.

По крайней мере, его странствия не были прерваны более пылкими поборниками Маррака, которые искали неверующих для наказания. Как только он оставил Джана в винной лавке, сразу нырнул в пустынный переулок и позаботился о своем внешним видом. Он посмотрел на свою одежду, простые бриджи и куртку из грубой серой домотканой ткани. — Ну, если и это не соответствует «Традициям», то я не знаю, что будет, — сказал  он себе. Взяв складку ткани между большим и указательным пальцами, он потер ткань. Хотя она выглядела как домотканая, на ощупь она все равно была похожа на гладкую, дорогую ткань его черного костюма. Он озадаченно покачал головой. Иногда, когда он использовал плащ — теперь уменьшенный до размера ожерелья — чтобы изменить свою внешность, все детали менялись, включая текстуру. Однако в других случаях наблюдались удивительные несоответствия — как сейчас. Результаты казались совершенно непредсказуемыми.

— «Ну что же», — подумал он, пожимая плечами, — «в данный момент это не имеет значения. Все, что мне нужно делать, это держаться подальше от подозрительных портных».

Великий Архив был в одном квартале от него. Теперь он ясно его видел. Улица, по которой он шел, была узкой, что его немного удивило. Разве магистраль, ведущая к одной из самых значимых достопримечательностей города, не должна быть шире, заметнее? Здесь было даже не так оживленно, не так многолюдно, как на других улицах, по которым он бродил, заблудившись. Его окружали одетые в серую одежду уроженцы «Компакта», но их было не более дюжины. Он пожал плечами. На самом деле это не имело значения, и он направился к архиву.

И именно тогда он увидел фигуру впереди себя. Это был крупный мужчина, одетый в песочно-коричневую овчину и кожу. Он был широкоплечим и мускулистым, с вьющимися черными волосами, спадавшими на плечи. Этот человек выглядел так же неуместно среди маленьких, тускло одетых последователей Маррака, как волк среди ягнят. Он стоял спиной к Телдину и смотрел на небольшую площадь перед архивом. Пока Телдин наблюдал, он начал поворачиваться.

— «Он опасен. Очень опасен!». Эта мысль вспыхнула в голове Телдина без предупреждения, с силой и внезапностью мысленного крика. Он понятия не имел, откуда взялась эта мысль, но сам этот факт делал невозможным ее игнорировать. Без колебаний Телдин сошел с дороги в узкий переулок — быстро, прежде чем кудрявый мужчина успел обернуться и заметить его. Он прижался к грубой кирпичной стене здания. Его сердце колотилось, пульс стучал в ушах. Он затаил дыхание...

— Какого черта, я делаю? — спросил он себя. — Откуда взялась такая реакция?

Кто был этот человек, чтобы заставить его прятаться? Никто из тех, кого знал Телдин, — просто еще один незнакомец в городе «Компакте». Владелец Плаща отреагировал на мысленное предупреждение об опасности... но откуда пришло это предупреждение, и почему он должен ему доверять? Пробормотав проклятие, он снова вышел из переулка и огляделся в поисках широкоплечей фигуры. Но мужчина исчез в неизвестном направлении.

Телдин снова выругался. — Что, во имя Бездны, только что произошло? — снова спросил он себя. — Откуда взялось это ощущение опасности? От плаща? Конечно, плащ — «высшее кормило» иногда снабжал его информацией или усиливал его чувства — он вспомнил, как он показал ему сияющего дракона сквозь магическую маскировку «Силестиал Найтперл», — но было ли это аналогичным примером?

Или его разум начал играть с ним злые шутки? Было ли это первым признаком начала паранойи? У него определенно было достаточно причин не доверять незнакомцам, учитывая его недавний опыт....

Нет. Он решительно покачал головой. Разгладив свой унылый серый наряд, он прошел последний квартал, пересек маленький дворик, подошел к Великому Архиву и поднялся по мраморным ступеням к большой двойной двери.

Архив представлял собой огромное здание, занимавшее два городских квартала. Построенный из тонко обработанных блоков серо-белого мрамора, он, казалось, сочетал в себе полдюжины архитектурных стилей. Высокие и узкие арки открывались в широкие, приземистые колоннады. Колонны нескольких разных стилей обрамляли лестницу, а фасад украшали различные резьбы и барельефы. В любой другой обстановке несоответствие стилей выглядело бы хаотичным, даже уродливым. Однако сам размер Великого Архива приводил все в порядок. В то время как Телдин нашел бы недостатки в меньшем здании, архив был настолько устрашающим, что он просто принял его: архив существовал, и это все, что в нем было. Он поколебался мгновение, затем толкнул одну из огромных, почерневших дубовых дверей и вошел внутрь.

Он не был точно уверен, чего ожидал. Если бы на него надавили, требуя ответа, он, вероятно, предположил бы, что Великий Архив будет состоять из маленьких, вызывающих клаустрофобию комнат, с полками книг в кожаных переплетах и тщательно свернутыми свитками, стоящими рядами от пола до потолка. Но все оказалось совсем не так, как он ожидал.

Двойные двери открылись в большой круглый зал, размером, по крайней мере, равном броску кинжала. Он выглядел совершенно пустым: ни людей, ни полок с книгами. По периметру он увидел арочные дверные проемы, ведущие во внутренние помещения здания. Прямо напротив него, диаметрально противоположно двери, находилось большое, богато украшенное деревянное сооружение, похожее на огромную судейскую скамью. Оно тоже казалось пустым. Он сделал пару шагов по полированному мраморному полу к скамье, его шаги гулко отдавались эхом, и остановился.

Зал был почти такой же высоты, как и в ширину, стены и колонны тянулись вверх, в десять или более раз выше человеческого роста, к полусферическому куполу над головой. В куполе были окна, сделанные из множества маленьких, неправильной формы кусочков хрусталя, каждый разного цвета. Красноватый свет солнца «Кресцента»  сиял сквозь них, его лучи рассыпались на осколки и копья сотен оттенков, каждый из которых ослеплял его глаза, как разноцветные звезды дикого пространства.

Ему потребовалось несколько мгновений пристального взгляда, чтобы понять, что цветные стекла  на самом деле формируют картинки. Мужчины и женщины, в три раза больше человеческого роста, прогуливались по изумрудно-зеленым лесам под невероятно голубым небом или сидели за столами в комнатах, завешенных малиновыми и золотыми шторами. На дюжине таких видов люди, одетые в струящиеся одежды ярких цветов, делали непонятные вещи.

Что-то коснулось левого бедра Телдина. Вздрогнув, он посмотрел вниз.

Маленькая фигурка, одетая в серую рубашку и мешковатые серые панталоны, стояла рядом с ним, глядя на него снизу вверх. Блестящие зеленые глаза сверкнули на загорелом лице, обрамленном туго вьющимися каштановыми волосами. Фигура, совершенно очевидно, была гномом.

— Вы здесь на экскурсию? — спросила маленькая фигурка, ее голос звучал так быстро, что слова почти сливались воедино. — Если вы здесь на экскурсию, мне очень жаль сообщить вам, что экскурсии не будет. Раньше мы проводили туры, — продолжал он, даже не переводя дыхания, — но так мало людей принимали участие, что мы решили, что больше нет причин устраивать туры. Так что, если вы ищете экскурсию...

— Нет, — резко сказал Телдин, обрывая поток слов.

Глаза гнома широко раскрылись, очевидно, пораженные бесцеремонностью Телдина.

— Нет, спасибо, Мастер Гном, —  продолжил Владелец Плаща менее решительно. — Я здесь не для экскурсии.

Гном, казалось, испытал облегчение. — Это хорошо, потому, что у нас больше нет экскурсий, но если вы хотите услышать больше о витражных хрустальных окнах над вами, я, конечно, могу вам рассказать. Они олицетворяют Золотой Век Познания, когда Маррак — да будет всегда восхвалена Его мудрость — ходил по миру, прежде чем были познаны все Великие Истины, и прежде...

Телдин поднял, и развел руки ладонями вверх.

Слова гнома затихли, и он выглядел озадаченным. — Вы не хотите узнать о витражных хрустальных окнах? — спросил он через мгновение. — Тогда чего вы хотите?

— Мне нужны кое-какие книги.

Гном моргнул. — Ах, книги, вот как? Его лицо внезапно снова просветлело. — Что ж, вы пришли по адресу. Как вы можете знать, а можете и не знать, это Великий Архив Кресцента, и...

И снова Телдин прервал его. — Я знаю, —  сказал он спокойно. — Вот, почему я здесь.

— Ах, — повторил гном. — Ах. Да. Что ж. Гном надул щеки. — Какого рода книги?

Телдин вздохнул. Этот разговор шел так же, как и все его разговоры, когда в нем участвовали гномы. — Может быть, мне следует поговорить с кем-нибудь из начальства, — осторожно предложил он. — С библиотекарем.

— Это я, — объявил гном с широкой ухмылкой, прижимая маленький большой палец к груди. — Второй Помощник Третьего Помощника Заместителя Библиотекаря (Дневной) Фазиналеантин Мемемельнисикян. Вы можете называть меня Фазин, если хотите.

— Фазин, — начал Телдин, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал ровно, — вы Второй Помощник Третьего Помощника Библиотекаря...

— Второй Помощник Третьего Помощника Заместителя Библиотекаря...

— Неважно,— оборвал его Телдин. Лицо Фазина вытянулось. — Где Первый Помощник, что бы там ни было с остальными? Или, еще лучше, настоящий библиотекарь?

— Я могу сказать вам, где они все находятся, — ответил Фазин.

— Вы можете сделать это  пятью словами или еще короче?

Гном на мгновение заколебался, затем начал считать на пальцах. — Их... нет... на… дежурстве… сегодня-и-их-не-будет-на-дежурстве-еще-неделю-или-около-но-если-вы-захотите-вернуться-тогда-вы-сможете-поговорить-с-ними, — закончил он, запыхавшись.

Телдин несколько мгновений не решался заговорить. Хотя он знал, что у него неплохо получается, разговаривать с гномами — очень специфический навык, если кто-то хочет избежать убийства, — он все еще находил это более утомительным, чем смертельный бой. — Вы можете помочь мне найти несколько книг? —  спросил он, наконец.

— Это моя работа.

Владелец Плаща вздохнул. — Тогда отведите меня к вашим книгам, — предложил он.

*****

Вместо того чтобы отвести Телдина к книжным полкам, как ожидал Владелец Плаща, Фазин провел его в небольшую, но уютную комнату рядом с круглым залом. Гном указал на маленькую коробочку, в которой лежали квадратные листки бумаги, перо и чернильница. — Вы запишите на бумаге темы, о которых хотите прочитать, — объяснил Фазин. — Затем я зайду в систему регистрации и найду соответствующие книги. Затем я принесу их вам сюда. Это эффективный процесс, намного лучший, чем, если бы вы сами пытались использовать нашу систему регистрации. В конце концов, — добавил он с быстрой усмешкой, — я изучаю ее уже шесть лет, и иногда она все еще удивляет меня. Когда мы запустим новую систему индексации и регистрации, все будет намного лучше, но... Очевидно, он увидел нетерпение на лице Телдина, потому что подтолкнул коробку с бумагами через стол к человеку. — Вот, — предложил он, — просто запишите то, что вы хотите узнать.

Телдин посмотрел на перо и бумагу. — Разве я не могу просто сказать вам? —  спросил он.

Фазин выглядел шокированным. — Вы сами должны это написать. Такова система, и система не будет работать, если вы ей не будете следовать.

— Почему?

Гном на мгновение замолчал. — Я не знаю, — признался он, — но такова система, и я уверен, что для этого есть очень веская причина. Всегда есть очень веская причина... Он замолчал, затем глубоко вздохнул. — Почему бы вам просто не сказать мне? — капитулировал он. — Что вы хотите узнать?

Настала очередь Телдина сделать глубокий вдох, чтобы попытаться снять внезапное напряжение, которое он почувствовал в груди. — «Спеллджаммер», — выдохнул он. — Достаньте мне, что у вас есть о «Спеллджаммере».

Зеленые глаза Фазина распахнулись так широко, как только могли. — Вы имеете в виду один-единственный «Спеллджаммер», а не просто заклинательные суда, которые также известны? Да, конечно, я понял. Хорошо. Он выхватил из коробки листок бумаги и нацарапал на нем несколько неразборчивых слов. — Будем следовать системе, — заговорщически заметил он Телдину. — Вы бы хотели их все сразу?

— Что?

— Все книги, — терпеливо объяснил Фазин. — Вы бы хотели получить их все сразу или, может быть, для начала одну сотню за один раз?

— Что? — снова потребовал Телдин.

Фазин пожал плечами. — Я полагаю, вам нужна вся информация, которой мы располагаем об одном, и единственном «Спеллджаммере», — заметил он. — Все книги и свитки в архиве, в которых упоминается один-единственный  «Спеллджаммер», ну, их, должно быть, тысячи. А теперь, повторяю, не хотите ли вы их все сразу?

— Нет, нет, нет, — почти закричал Телдин, поднимая руки. Он изо всех сил пытался успокоиться. — Послушайте, — продолжил он более спокойно, — я знаю, что о «Спеллджаммере» ходит много слухов — слухов, мифов, легенд... Но я ищу только правду. У вас есть что-нибудь подобное? Ну, может быть... — он неопределенно махнул рукой, может быть, одна книга, в которой перечислена вся информация о «Спеллджаммере», которая, скорее всего, будет правдой?

— Интересная просьба, — пробормотал Фазин. — Очень интересная просьба. Вы знаете... Его лицо внезапно просветлело. — Знаете, я припоминаю, что кто-то уже обращался с подобной просьбой, о, должно быть, это было почти два года назад. Пурпурный джентльмен с чем-то на лице. Он приложил руку к подбородку, указывая пальцами вниз, и пошевелил ими.

Телдин уставился на него, потом улыбнулся. — Этот джентльмен назвал вам свое имя?

Фазин быстро покачал головой. — Я думаю, он слишком торопился, — ответил он, — и я не хотел давить на него, если вы понимаете, что я имею в виду.

Телдин медленно кивнул. — «Итак, Эстрисс был здесь почти два года назад, исследуя «Спеллджаммер», — догадался он

— «Или, по крайней мере, это был какой-то иллитид», — быстро поправил он себя. Шансы благоприятствовали Эстриссу. Из того, что другие рассказывали ему о заурядных пожирателях разума, другой иллитид, вероятно, просто взял бы то, что хотел, и убил Фазина в процессе чтения. Но не стоит рассчитывать на этот факт.

— Джентльмен нашел нужные ему книги? — спросил Владелец Плаща.

Фазин кивнул. — Их две, — подтвердил он. — Они произвели на него большое впечатление, — он пожал плечами. — Он также прочел еще много книг — он был довольно требовательным клиентом, я вам скажу, — но я помню, что он, гм, «сказал», что только две стоили пергамента, на котором они были написаны.

Это звучало многообещающе, как подумал Телдин. — Тогда не могли бы вы, пожалуйста, принести мне эти две книги?— спросил он.

— Конечно, конечно, прямо сейчас. Фазин указал на обитое кожей кресло с откидной спинкой. — Устраивайтесь поудобнее. Это не займет много времени. И с этими словами он повернулся и поспешил прочь.

Телдин с полуулыбкой наблюдал за его удаляющейся спиной. — «О, эти гномы», — подумал он. — «Они сделают для тебя все, что угодно... если ты вообще сможешь заставить их что-нибудь сделать». Он устроился в кресле, на которое указал Фазин — оно оказалось на удивление удобным, как он обнаружил, — и стал ждать.

Ему не пришлось долго ждать. Он предположил, что прошло меньше пяти минут, прежде чем гном снова появился в дверях... с пустыми руками.

Телдин вздохнул. — Что еще мне нужно написать? — устало спросил он.

Фазин на мгновение растерялся, затем покачал головой. — Нет, все совсем не так, — объяснил он. — Книг, которые вы хотели, нет на полках. Телдин моргнул. — Нет на полках, где они должны быть, — уточнил гном.

— Кто-то одолжил их?

— Одолжил их? — возмущенно спросил Фазин. — Разве можно одалживать их? Никогда. Все книги, находящиеся здесь, настолько важны, что мы бы никогда не выпускаем их за пределы здания, независимо от того, сколько людей просили нас изменить нашу политику...

— В любом случае, — решительно вмешался Телдин.

Фазин остановился и заметно изменил направление мыслей. — В любом случае, — продолжил он, — книги пропали. Они украдены, вероятно, или, может быть, потеряны.

— «Вероятно, последнее», — мысленно поправил его Телдин. — Вы часто теряете книги?

— Не часто, — заявил гном. — Могут быть не на своем месте, да. Но не потеряны. И количество  книг, находящихся не на своих местах уменьшится, когда мы введем новую систему регистрации и поиска...

— Но в данный момент, — прервал его Телдин, — книги...

— Их нет, — закончил за него Фазин. — Нет здесь. Невозможно найти. Так жаль.

— Они обе отсутствуют?

— Обе.

Телдин, молча, подумал об этом. Насколько было вероятно  — на самом деле — что обе самые ценные книги о «Спеллджаммере» случайно пропали, и при этом одновременно? Это было отдаленно возможно, но далеко не вероятно. Насколько более вероятно, что кто-то, кто также искал таинственный корабль, решил, что владеть книгами будет намного удобнее, чем читать их в каком-нибудь библиотечном зале? Он обмяк на своем сиденье. Он понял, что возлагал так много надежд на поиски «Кресцента», даже больше, чем думал. В конце концов, разве Великий Архив не должен был быть крупнейшим хранилищем знаний, где бы он ни был? И теперь две книги, которые он хотел прочитать, пропали....

— «Минутку», — подумал он. — «О, кровь Паладина, две книги, две книги из величайшей библиотеки? Это не должно быть катастрофой, не так ли?» Книги часто писались на основе информации, взятой из других книг; Сильвия однажды сказала ему об этом. Может быть, он сможет найти более ранние книги, на которых они были основаны? Почему нет? Все было возможно, и это было лучше, чем просто сдаться.

Он вскочил на ноги. — Отведите меня к системе регистрации, — сказал он Фазину.

Гном дернулся, как, будто его ущипнули. — К системе регистрации? Это запрещено, это невозможно, это против всех правил, и по уважительной причине тоже...

— Где она? — потребовал Телдин. Он направился к двери. — Я знаю, что она где-то здесь.

Фазин обежал вокруг ног Телдина и остановился перед ним, выпрямившись во весь свой рост в три с половиной фута. — Нет, вы не можете этого сделать, — твердо заявил он. — Это больше, чем стоит моя работа.

Телдин колебался. На мгновение он подумал о том, чтобы просто оттолкнуть гнома с дороги, но затем присел на корточки, так что его васильковые глаза оказались на одном уровне с зелеными глазами Фазина. Он тяжело опустил руки на плечи гнома. — Мне нужно увидеть систему регистрации, — тихо сказал он. — Теперь вы отведете меня туда, или мне придется разнести это место вдребезги, пока я сам ее не найду?

На мгновение Телдину показалось, что гном собирается сопротивляться, но затем он увидел, как борьба испарилась из Второго помощника Третьего помощника Заместителя Библиотекаря (Дневного). — Я отвезу вас, — вздохнул он. — Просто не создавайте никаких проблем. Становилось ясно, что гном не может прожить и дня без того, чтобы кто-нибудь не пришел сюда и не пытался бороться с ним. — Говорю вам, эта работа сложнее, чем можно подумать... Не прерывая своего монолога, он повернулся и повел Телдина вглубь Великого Архива, похожего на лабиринт.

Глава третья

— Ну вот, это здесь, — объявил Фазин. Он толкнул дверь и отступил в сторону, пропуская Телдина вперед.

На мгновение Владелец Плаща заколебался, затем отбросил вспышку паранойи в сторону и вошел в комнату.

И остановился. — Это все? —  спросил он.

Фазин проскользнул мимо него. — Конечно, это еще не все, — объяснил он. — Это как раз то, что мы называем графическим интерфейсом — Пользовательским Интерфейсом Гномов. Фактически все выполняется в подвале, где прохладно и где источник питания не может выйти из строя и повредить информацию. Конечно, — добавил он, — все будет совсем по-другому, когда мы установим новую систему регистрации и поиска...

— Да, конечно, — рассеянно перебил его  Телдин. — Теперь, э-э...

— Как это работает? Гном указал на большое кресло, возвышающееся в маленькой комнате, спиной к двери. — Оператор сидит в кресле оператора, перед рабочей станцией. Он указал на похожую, на стол поверхность, установленную на стене прямо перед креслом. — Затем оператор вводит свои условия поиска — то, что он хочет найти, — с помощью графического планшета для оцифровки. Он указал на сложное приспособление на рабочем столе.

— Для оцифровки...?

— Это так называется, потому что оператор использует цифры для ввода информации, — уточнил Фазин, шевеля указательным пальцем правой руки.

— Затем он нажимает на рычаг обработки, вон там, на стене.

Телдин увидел большой металлический рычаг с кожаной ручкой, установленный в прорези в стене, в пределах легкой досягаемости с кресла. — И это все? —  спросил он.

Фазин кивнул. — Затем оператор просто ждет, когда результаты поиска выйдут из выходного слота, расположенного рядом с планшетом.

— Звучит достаточно просто. Телдин подошел к большому креслу, сел и  уставился на «графический планшет», как назвал его Фазин. Он выглядел как коробка с открытым верхом из темного мелкозернистого дерева, площадью около квадратного фута и высотой в дюйм. В центре коробки лежало маленькое кольцо из серебристого металла, примерно такого же размера, как кольцо на мужском пальце. К нему было прикреплено несколько тонких и изящных рычажных соединений, неприятно напомнивших Телдину паучьи лапки, которые исчезали в маленьких отверстиях и щелях на рабочем столе.

Видя замешательство Телдина, Фазин указал на кольцо. — Вставьте туда свой палец, — проинструктировал он.

Владелец Плаща поколебался, затем сделал, как ему было сказано. «Паучьи лапки» удерживали кольцо на расстоянии, примерно, в полдюйма от нижней поверхности «коробки». Кончик указательного пальца правой руки покоился на гладкой поверхности, кольцо находилось на уровне первого сустава.

— Теперь пошевелите пальцем вокруг. Вы увидите, что связи передают каждое движение механизмам в подвал. Фазин улыбнулся. — Хитро, да?

Телдин провел пальцем по кругу, зачарованно наблюдая, как изгибаются и поворачиваются связи. Они издавали слабый щелкающий, жужжащий звук, который показался ему немного тревожным, но сопротивление его движениям было намного меньше, чем он ожидал. — Да, хитро, — согласился он. — И что мне теперь с этим делать?

— Напишите слово или слова, о которых вы хотите найти информацию, — сказал ему Фазин, — так же, как, если бы кончик вашего пальца был кончиком пера. Чем больше слов вы напишете, тем точнее будет поиск... но тем больше времени потребуется механизму.

Телдин кивнул. — Давайте попробуем. Осторожно, он использовал свой палец, чтобы напечатать слово «Спеллджаммер». Он поколебался, затем добавил слово «Джуна». — «Почему нет»? — подумал он. Кто знает? Возможно, догадки Эстрисса о древней расе были верны. Затем, для пущей убедительности, он добавил «абсолютное кормило», и взглянул на Фазина. — А теперь?

Гном, молча, указал на рычаг с кожаной ручкой. Телдин схватил его и потянул вниз. Со скрежещущим, лязгающим звуком рычаг скользнул в нижнюю часть паза. Когда он отпустил его, рычаг медленно поднялся в исходное положение.

— И...?

— А теперь мы ждем, — ответил библиотекарь.

Телдин вынул  палец из кольца графического планшета и откинулся на спинку стула. — Как долго?

Фазин пожал плечами, надув щеки. — Это по-разному, — ответил он — немного смущенно, как показалось Телдину.

— На сколько?

—  Это зависит от того, насколько сложно найти нужную информацию. Иногда это занимает всего несколько секунд. В другое время... дольше.

— На сколько? — настаивал Телдин. — Минуты?

— Иногда.

— Часы?

— Иногда.

— Дни?

— Нет! — решительно ответил Фазин. — Никогда не бывает дней. Затем он добавил, почти шепотом: — Механизм всегда ломается до этого. Он посмотрел на Телдина и твердо добавил: — Но все будет по-другому, когда мы установим...

— Новую систему регистрации и поиска, я знаю. Телдин посмотрел на черную пасть выходного слота. Ничего не выводилось. Насколько он мог судить, механизм в подвале уже сломался. Но что он мог сделать, кроме как ждать? — Расскажите мне о новой системе, — предложил он, скорее, чтобы скоротать время, чем из какого-либо реального интереса.

Глаза гнома вспыхнули энтузиазмом. — Это чудесная, прекрасная система, — воскликнул он, — это прорыв, даже если я говорю о ней, как один из участников ее разработки. Она будет в сто раз эффективнее, в тысячу раз, и она никогда, никогда, почти никогда не сломается. Он сделал паузу, а затем робко спросил: — Хотите посмотреть?

Телдин удивленно моргнул. — А есть на что посмотреть?

— На все, — парировал Фазин, — или, по крайней мере, на важную часть.

Владелец Плаща колебался. Он бросил еще один взгляд на выходной  слот — все еще пустой — и вздохнул. — Почему же нет? Он поднялся на ноги. — Где это?

— Прямо здесь. Гном указал налево от Телдина.

Он посмотрел туда, куда указывал Фазин, и не увидел ничего, кроме стены. — По ту сторону стены? — спросил он.

Гном решительно покачал головой. — Нет, нет, конечно, нет. На стене.

Телдин снова посмотрел, внезапно почувствовав предчувствие того, к чему клонит гном. Да, конечно, на стене был прикреплен квадрат пергамента, пергамент, на котором было около двадцати строк мелко написанных слов и символов. — И это все? — устало спросил он.

— Это сердце системы, — поправил его Фазин. — Это описание центрального алгоритма поиска и извлечения информации. Конечно, нам все еще приходится иметь дело с внедрением, тестированием, установкой, дальнейшим тестированием и переводом данных в новую систему. Но это все в двух словах.

Телдин медленно покачал головой. Он вспомнил «секретное оружие», которое гном, Дайффедионизер принес на борт экспериментального военного корабля «Перилоус Халибут», — на самом деле лист пергамента с одной строчкой, написанной на нем. — Е равно мс-два, — рассеянно пробормотал он.

— Что? Что? Что? — прошипел Фазин. — Что вы сказали?

Владелец Плаща озадаченно оглянулся. Цвет лица гнома был серого цвета, будто кровь отхлынула от его лица. — Ничего, — ответил Телдин.

— Но где…?

Панический вопрос гнома был прерван громким, хриплым жужжанием, доносившимся со стороны выходного слота. Телдин оглянулся. Неужели система сработала?

И действительно, из щели торчала полоска бумаги шириной примерно с его ладонь и вдвое длиннее. Телдин взялся за конец и потянул. На мгновение он почувствовал сопротивление, затем оно исчезло — будто кто-то по другую сторону стены держал бумагу и выпустил ее в тот момент, когда он взялся за нее. — «Насколько механично это механическое чудо»? — подумал он.

Фазин выхватил бумагу у него из рук и в изумлении уставился на полдюжины строк плотно набранного текста. — Клянусь непостижимым разумом Маррака, это было быстро, — пробормотал гном. Затем он бросил на Телдина острый взгляд. — Вы уже пользовалась этой системой раньше, — обвинил он его.

Телдин не удостоил обвинение ответом. — А теперь…?

— А теперь я иду за книгами, указанными в системе регистрации, — объяснил Фазин, указывая на листок бумаги.

Владелец Плаща кивнул. — Пока вы это делаете, я просто проведу еще несколько поисков.

Фазин вздохнул. — У меня такое чувство, что это будет длинный день.

*****

Телдин откинулся на спинку большого кресла, вытянул руки высоко над головой и услышал треск и щелчки, когда пожаловались его мышцы и суставы. Его правый указательный палец болел от использования графического планшета, глаза болели от чтения, а в мозгу было такое ощущение, будто он набит чесаной шерстью. — «Как долго я здесь нахожусь»? — задумался он. Он окинул взглядом стопку книг на рабочем столе рядом с цифровым планшетом, еще две на полу у стула. Его взгляд переместился на Фазина, который сидел c измученным видом у кучи книг в углу. — «Я почти вымотал его», — подумал Владелец Плаща с улыбкой: десять, а может, и больше, походов к стеллажам и обратно, каждая с парой тяжелых книг.

Это оказался далеко не такой сложный процесс, как он ожидал. Когда Фазин появился с первой парой книг — огромными, громоздкими фолиантами объемом в несколько сотен страниц, каждая из которых была покрыта тщательно написанным текстом, — он почувствовал себя совершенно не в своей тарелке. Хотя он и не был неграмотным, он ни в коем случае не мог причислить себя к уверенным, опытным читателям. Когда он уставился на первую страницу первой книги и попытался разобрать первое предложение, то начал отчаиваться.

Но потом он почувствовал успокаивающее влияние плаща, почувствовал, как  сила плаща проникает в его разум, как тонкие, ледяные побеги. Слова на странице перед ним никоим образом не изменили своего внешнего вида; они остались все тем же плотным, сжатым почерком. Но теперь, внезапно, Телдин понял значение каждого слова, просто взглянув на него, без необходимости выделять каждую букву по отдельности, произносить каждый слог. — Должно быть, вот каково это — уметь бегло читать, — сказал он себе. Но сила, которой наделял его плащ, была еще больше. Точно так же, как ему не нужно было анализировать каждое слово, ему также не нужно было обращать внимания индивидуально на каждое предложение или каждый абзац. Просто пробежав глазами по странице, он понял, о чем говорится в тексте. Это было не так, как, если бы он мог слышать слова в своем уме; эффект был намного тоньше, чем так. Отсканировав страницу глазами сверху донизу — процесс, который занял пару ударов сердца, не больше, — он узнал содержание текста и намерения автора, а также чувство, будто он был знаком с материалом с детства. Со скоростью, которая заставила Фазина разинуть рот от ужаса, он смог пролететь первые две книги... и три после них. И каждую последующую загрузку планшета, поглощая  содержимое книг почти быстрее, чем гном мог их принести.

Он потер усталые глаза. Этот процесс не обошелся без издержек. К тому времени, когда он закончил со всеми книгами, которые смогла перечислить система регистрации, он чувствовал себя таким усталым, будто вспахал поле без лошади. Когда он позволил силе плаща исчезнуть, то съежился от приступа головной боли, которая ощущалась как ледоруб, вонзающийся в его череп над правым глазом.

Но оно того стоило, как напомнил он себе. Теперь у него было больше информации о «Спеллджаммере», чем он мог получить где-либо еще. Несмотря на то, что несколько книг, которые он хотел прочитать, отсутствовали, он был уверен, что заполнил пробелы, которые они создали, из других источников.

Большая часть материала, который он впитал, подтвердила то, что он уже знал — что о великом корабле ходили сотни слухов, многие из которых противоречили друг другу, и что никто не знал наверняка, откуда он взялся и как. Но были некоторые интересные «красные нити», которые постоянно повторялись на протяжении всего его чтения.

Прежде всего, он, наконец, смог понять, откуда у Эстрисса появилось убеждение, что «Спеллджаммер» и древняя раса, известная как Джуна, каким-то образом связаны. Нигде в книгах, которые просматривал Телдин, не было ни одного категоричного утверждения о том, что Джуна создала или не создала таинственный корабль, или даже о том, что между ними была какая-либо связь. Никакого категоричного заявления... но, безусловно, были косвенные доказательства. В более чем дюжине пересказов древних легенд — взятых из мифологии дюжины рас, от эльфов до насекомоподобных три-кринов — и «Спеллджаммер», и таинственная исчезнувшая раса упоминались в непосредственной близости. Иногда расу называли Старейшинами, иногда — Древними. Только в одном случае Телдин узнал это название — в эльфийской сказке раса была известна как Звездный Народ, — но он мог понять, как Эстрисс пришел к выводу, что все легенды относятся к Джуне. Он также смог понять, как иллитид решил, что близость подразумевает связь: если «Спеллджаммер» и Джуна упоминались вместе достаточно часто — даже если прямая связь никогда не указывалась — должна быть какая-то связь. Так что, по крайней мере, разум иллитида действовал правильно. Хотя сам Телдин не был в этом убежден, он должен был признать, что эта связь была хорошей гипотезой.

Установив это, он пошел по нескольким другим направлениям. Сначала он прочитал все, что мог, о Разбитой Сфере.

К сожалению, было не так уж много — или, по крайней мере, многого, чего он еще не знал. Существовало несколько десятков легенд, связанных с Разбитой Сферой, большинство из которых имели мало, или вообще не имели, сходства друг с другом. Телдин был уверен, что тот, кто читает легенды, не нашел бы никакой связи между ними. Тем не менее, расширенное понимание, которое дал ему плащ, позволило ему выделить некоторые основные сходства. Точно так же, как можно было предположить связь между Джуной и «Спеллджаммером», он смог бы выявить центральную нить истины, которая легла в основу всех легенд. По крайней мере, он думал, что сможет. Он недостаточно понимал, что делает плащ, его возможности и ограничения, чтобы быть уверенным, что центральная нить существует, а не является продуктом его собственного воображения. В любом случае, он решил действовать, исходя из предположения, что его вывод был правильным.

По-видимому, в некоторых рассказах говорилось, что Разбитая Сфера была источником многих рас. Когда-то здесь была хрустальная сфера, которая разорвалась в результате катастрофического взрыва... По крайней мере, так подсказал ему собственный вывод. Материя и энергия, выброшенные этим взрывом, распространились по всему космосу, засоряя его обломками и формами жизни. Легенды утверждали, что многие близлежащие хрустальные сферы двигались наружу от этого взрыва, прочь от остатков Разбитой Сферы. Тогда,  теоретически,  — или так намекали некоторые философы — должно быть, возможно, найти Разбитую Сферу, просто отследив движение связанных с ней сфер.

Теоретически, возможно. Но полдюжины книг, написанных менее философствующими мудрецами и учеными, утверждали, что, практически говоря, это невозможно. Течения и водовороты в Потоке настолько нарушали движение сфер, что такой простой обратный поиск был обречен на провал.

Телдин был удивлен, не обнаружив никакой связи между Разбитой Сферой и «Спеллджаммером». Никакие мифы или легенды не отображали никакой связи.

Что это значит? Фал, «Уан Сикс Найн», был непреклонен в том, что связь существует. Был ли  мудрец-слизняк неправ? Или он сказал Телдину что-то действительно важное, дал ему важную зацепку, которую он не мог больше нигде найти? Об этом было просто скучно думать.

Затем он попытался проследить за Джуной, чтобы найти какой-нибудь намек на то, существует ли еще эта раса. Сначала он ничего не нашел: каждое упоминание о Джуне, или Звездном Народе, или Древних, или о чем-то еще, утверждало, что они давно исчезли из вселенной — возможно, вымерли, возможно, двинулись дальше (что бы это ни значило). Независимо от того, какую бы ссылку он не находил, результат был один и тот же: Джуна исчезли. О, их работы все еще были повсюду — на планете Радол, например, они создали огромные туннели и пещеры, ведущие вглубь титанического горного хребта, опоясывающего мир, — и их символы,  цветок с тремя лепестками или трехконечную звезду, можно было найти на сотне планет. Но от самих Джуна не осталось и следа.

В порыве разочарования Телдин снова засунул палец в планшет для оцифровки и быстро начертил  трехсторонний симметричный символ, который был вплетен в подкладку его плаща, затем нажал на рычаг обработки. Он понятия не имел, может ли система регистрации обработать символы так же хорошо, как и слова; Фазин не упоминал об этом, а в это время он был внизу в стеллажах. Насколько он понимал, он мог бы сломать темпераментный механизм. Когда выходной лоток выдал единственную ссылку, он был удивлен... и заинтригован. И когда Фазин принес ему книгу...

Телдин похлопал по сумке на поясе, почувствовал жесткость куска пергамента. — «Некс», — подумал он, — «планета Некс».

Он почувствовал волнение в груди. Впервые за долгое время ему было за что зацепиться. Если информация, которую он скопировал из книги, верна, у него может быть зацепка, которая в конечном итоге ответит на все его вопросы.

Он заставил себя расслабиться. — Нет смысла волноваться из-за этого сейчас, — сказал он себе. У меня будет достаточно времени подумать об этом позже.

Время...

— Фазин.

Гном поднял глаза с выражением ужаса на лице. — Еще книги? — почти проскулил он.

Телдин усмехнулся. — Не в этот раз. У меня есть все, что мне нужно. Он похлопал по планшету. — Эта штука действительно работает, — добавил он.

Фазин мгновенно вскочил на ноги, пристально глядя на планшет, как, будто пытаясь вырвать из него какую-то тайну. — Я знаю, — мрачно сказал он. — Он никогда не работал так эффективно. Должно быть, с ним что-то не так...

*****

Была уже глубокая ночь, когда Телдин покинул Великий Архив. Он быстро шел по улицам города, под оплывающими масляными лампами и незнакомыми созвездиями «Хатспейс». Вернуться по знакомой дороге было намного проще, чем найти архив в первый раз, поэтому ему не потребовалось много времени, чтобы найти винную лавку, где он договорился встретиться с полуэльфом Джаном.

Столы и стулья, которые стояли на улице, исчезли, и заведение выглядело закрытым на ночь. Телдин виновато взглянул на звезды, будто они могли сказать ему, который час, как на Ансалоне. Его незнание местных созвездий, конечно, делало этот жест бесполезным. Несмотря на это, он знал, что опаздывает. Он толкнул входную дверь винной лавки — в конце концов, она была открыта — и вошел внутрь.

Он сразу же заметил Джана, сидящего за угловым столиком с небольшой книгой. Полуэльф сразу же поднял глаза, когда Телдин кашлянул, и широкая улыбка мелькнула на его лице.

— Рад встрече, мастер Брюер, — сказал Джан, вставая. Он положил свою книгу — открытую, чтобы сохранить свое место — на стол и протянул руку Телдину. Владелец Плаща взял ее, возвращая крепкую хватку полуэльфу. — Я бы предположил, что у вас был напряженный день.

— Извините, я опоздал, — начал Телдин.

Джан отмахнулся от извинений. — Неважно, — сказал он беспечно, и похлопал по маленькой книжечке в кожаном переплете. — Я использовал это время с пользой. Проходите, садитесь. Когда они оба заняли места, полуэльф махнул официанту и попросил: — Два бокала ночного вина, позднего урожая. Он насмешливо наклонился к Телдину и прошептал: — Боюсь, это единственное, что стоит выпить на Кресценте.

Они оба молчали, пока официант не принес им напитки. Телдин почувствовал себя немного неловко, сидя здесь с дружелюбным полуэльфом. — «Чего он хочет от меня»? — он поймал себя на том, что удивляется. — «Он такой дружелюбный, такой открытый...»

Затем он понял, о чем он думал. — Неужели я настолько циничен? — спросил он себя. — Неужели я стал настолько закрыт для людей, что не чувствую себя комфортно рядом с кем-то, кто ведет себя дружелюбно по отношению ко мне? Раньше мне это нравилось; это была одна из вещей, которые мне больше всего нравились на Ансалоне. Как сильно я изменился...

Джан поднял свой хрустальный бокал. Телдин поспешно сделал то же самое. — За что же нам выпить? — спросил блондин. — Как насчет: «За успешное завершение всех начинаний»?

— По-моему, звучит неплохо, — согласился Телдин. Он сделал глоток вина соломенного цвета, немного подержал его на языке, прежде чем проглотить. Жидкость была сладкой, слегка фруктовой, но с дразнящим привкусом. По теплу, которое он почувствовал, когда проглотил, он предположил, что она была довольно крепкой. — Превосходно, — произнес он, ставя свой бокал.

Полуэльф кивнул. — Я думаю, что буду скучать по нему, — признался он.

— О? Телдин удивленно взглянул на своего компаньона. — Я думал, что вы только что вернулись домой.

— Вернулся на Кресцент, — мягко поправил его Джан. — Я не думаю, что когда-нибудь смогу считать этот мир своим домом. Он вздохнул. — Я полагаю, это было хорошее место для взросления, учитывая все обстоятельства, но как только увидишь большую вселенную, трудно вернуться к ограниченной, замкнутой жизни, не так ли?

Телдин мгновение помолчал, обдумывая слова полуэльфа. — «Насколько это верно»? — подумал он. — «Значит ли это, что я больше не смогу вернуться домой»? С усилием он заставил себя вернуться к словам Джана.

— В любом случае, — продолжил его спутник, — я не думаю, что останусь здесь надолго. Я так и думал, когда вернулся, но я должен был утвердиться в этом. Я найду корабль, идущий в какое-нибудь интересное место, а затем стряхну пыль Кресцента со своих ног — на этот раз, возможно, навсегда. Он улыбнулся Телдину. — То же самое и для вас, я полагаю? — предположил он. — Если вы нашли то, что вам было нужно в Великом Архиве, конечно.

Телдин подавил желание похлопать по сумке на поясе. — Я думаю, что нашел, — ответил он. Его так и подмывало рассказать дружелюбному полуэльфу, что именно он обнаружил — проблема с работой в одиночку заключалась в том, что ему не с кем было поделиться своими успехами, — но он промолчал.

Если Джан и заметил сдержанность Телдина, то не подал виду. — Хорошо, хорошо, — сказал он. — Значит, вы пережили систему регистрации.

— С трудом, — со смехом согласился Телдин. — Ох, уж эти гномы.

Джан тоже усмехнулся, затем они пару минут посидели в дружеском молчании.

Потягивая ночное вино, Телдин украдкой разглядывал полуэльфа поверх края своего бокала. — «Он кажется таким открытым», — подумал Владелец Плаща, — «таким свободным от забот и страхов, таким принимающим все, что ни уготовит ему Судьба. На самом деле ему все равно, куда идти, лишь бы это было интересно». — Интересно, — с усмешкой сказал себе Телдин. — Его подход к жизни кажется таким здравым...

— Что вы знаете о заклинательных кораблях? Слова слетели с уст Телдина прежде, чем он осознал, как сформулировал вопрос.

Джан одарил его насмешливой улыбкой. — Немного, я полагаю, — медленно ответил он. — Хотя, может быть, больше, чем немного. Я был вторым помощником на борту торгового судна-кальмара из Митреленда почти год. Он приподнял бровь, как бы спрашивая, почему, но не произнес вопроса вслух.

Телдин на мгновение замолчал. Затем, повинуясь порыву, он спросил: — Не согласитесь ли вы стать моим первым помощником?

Джан ответил не сразу. Вместо этого он покрутил вино в своем стакане, наблюдая, как слегка вязкая жидкость образует слезы на внутренней поверхности сосуда. — Какой корабль? — спросил он, наконец. — И насколько опытна ваша команда?

— Нет ни корабля, ни команды. Я прибыл сюда на одноместном судне, — уточнил Телдин, — но я устал путешествовать в одиночку. Я хочу купить корабль и нанять команду.

Полуэльф медленно кивнул. — И куда вы направляетесь?

— Если вы не возражаете, я расскажу вам, как только мы отплывем, — ответил Владелец Плаща. Он неуверенно улыбнулся. — Я думаю, что могу обещать, что вы найдете это интересным.

— Это лучший коммерческий аргумент, Мастер Брюер, — засмеялся Джан, хлопая Телдина по плечу. — Или мне теперь называть вас «Капитан»?

— «Алдин» подойдет, — осторожно сказал Телдин, — на данный момент. Он на мгновение задумался, а затем спросил: — У вас есть какие-нибудь планы на завтра?

— Поиск корабля? — догадался полуэльф.

— Да, поиск корабля, — подтвердил Владелец Плаща.

*****

Телдин Мур стоял на корме, глядя вниз с главной палубы корабля на хаос, царящий в доках.

— «Мой корабль», — напомнил он себе, собственнически похлопывая по бизань-мачте. Это был не первый корабль, которым он владел и которым управлял. «Фул» (корабль дураков) обладал этой сомнительной честью, или, возможно, эльфийский корабль-лебедь «Трумпетер», если следовать букве морского закона. Но он считал этот корабль первым, который полностью принадлежал ему.

Это был корабль-кальмар — большое судно, каким был «Зонд», корабль-молот — длиной двести пятьдесят футов, от кончика тарана до конца изогнутой кормы. Он достигал двадцати пяти футов или около того в поперечине, с двумя мачтами, оснащенными гафелями. Вооружение включало тяжелую катапульту в башне на баке и две средние баллисты, направленные в кормовую часть, установленные сразу за тем местом, где на корме стоял Телдин. Выкрашенное в красный цвет, как почти все корабли- кальмары, которые когда-либо видел Телдин, судно выглядело так, будто его сильно использовали. Палуба была поцарапана и покрыта пятнами, а обшивка корпуса свидетельствовала о многочисленных ремонтах корабля, пережившего свою долю сражений. Все судно было... уставшим — именно так чувствовал ситуацию Телдин, — и потребовалось бы огромное количество труда, чтобы привести его в порядок, если бы это был «Зонд» под управлением Элфреда Сильверхорна.

С другой стороны, серьезных повреждений не было. Сам Телдин не заметил потенциальных угроз  — таких, как сухая гниль в киле, например, или пробоины в корпусе, — и более опытный Джан Алантри подтвердил его суждение. Корабль-кальмар был пригоден для полетов в космос.

— «Я бы не справился с этим так быстро без Джана», — подумал Телдин. Это именно полуэльф выбрал выцветший красный корабль-кальмар как хорошую перспективу. Именно он вел переговоры — после того, как Телдин, к своему собственному удовлетворению, подтвердил, что кредитная линия, которую ему предоставил Валлус Лифбовер, была принята на Кресценте — и сбросил от десяти до пятнадцати процентов от цены путем жесткого торга.

Наконец, именно Джан вызвался заняться наймом команды. Он без устали обходил портовые таверны и винные лавки, набирая и опрашивая, отобрав около двух дюжин компетентных моряков, которые, по его мнению, хорошо бы сработались  вместе. Телдин позаботился о том, чтобы включить в свой «список покупок» основного и резервного рулевых.  Владелец Плаща не собирался раскрывать заклинательные способности своего плаща, если бы у него была какая-либо альтернатива, — но полуэльф уже выполнил задание.

Телдин — или «Капитан Брюер», как все его называли, — свободно стоял на корме своего корабля, наблюдая, как его команда загружает припасы и готовит корабль-кальмар к выходу в космос. Он медленно покачал головой. — Как я изменился, — сказал он себе. — Капитан и владелец судна? Что дальше?

Быстрый холодок пробежал по его сердцу, когда часть его разума дала нежелательный ответ: ничего особенного — просто гораздо больший корабль... Он глубоко вздохнул, пытаясь уменьшить свою внезапную тревогу до приемлемого уровня. — Не обязательно, — твердо сказал он себе, — решение еще не принято. Всегда есть альтернативы...

*****

Прежде чем покинуть корабль, чтобы сделать окончательные покупки, о которых он подумал в последнюю минуту, Телдин потратил несколько минут на обдумывание своего внешнего вида. По очевидным причинам не годилось бродить по улицам Компакта в его черном одеянии. Тем не менее, для «Капитана Брюера», капитана вооруженного и снабженного продовольствием корабля-кальмара, невзрачная серая домотканая одежда, в которой он был в Великом Архиве, тоже не подошла бы. После некоторого раздумья он пошел на компромисс, сохранив покрой своей настоящей одежды, используя способности плаща, чтобы придать ей серый цвет и замаскировать их дорогую ткань.

Очевидно, он принял правильное решение, как решил он, направляясь обратно к докам. Никто из одетых в серую одежду последователей Маррака не бросил на него даже второго взгляда. В нескольких корабельных лавках к нему отнеслись с некоторой долей уважения — это было под стать капитану корабля, — но если владельцы и называли его иноземцем, они не придавали этому значения.

Он похлопал по длинному футляру розового дерева, который нес под левой рукой, и улыбнулся. После посещения первых двух лавок с экипировкой он начал отчаиваться когда-либо, найти то, что ему было нужно. Тем не менее, он проявил настойчивость, и в третьем заведении владелец ответил на его вопросы не пустым взглядом, а продав футляр из розового дерева, который он теперь нес. Цена за устройство, находящееся внутри, была высокой, но Телдин не сомневался, что оно того стоит.

Он наконец-то приобрел подзорную трубу, похожую на ту, которую он использовал на борту баркаса с дредноута гномов под названием «Неистощимый». Он часто думал об этом хитром устройстве, но до сих пор у него не было возможности его приобрести. Он вспомнил чувство удовлетворения, которое испытал, когда вертел ее в руках в свечной лавке, наслаждаясь ее солидным весом и гладкой латунной отделкой. Он с нетерпением ждал возможности показать свое новое приобретение Джану.

Удар пришел из ниоткуда, с ошеломляющей силой обрушившись на его голову сбоку. Он отшатнулся, когда еще один кулак вонзился ему в живот. Мир дико завертелся вокруг него, и его желудок скрутило от тошноты. Твердые, как железо, руки схватили его за плечи и руки, чуть не сбив с ног. Его спина и затылок ударились обо что-то неподатливое. Футляр из розового дерева, в котором лежала подзорная труба, упал на дорогу. На мгновение ему показалось, что он упал навзничь, но потом понял, что его отбросило к стене. Руки, которые схватили его, теперь отпустили.

Зрение Телдина все еще было затуманено. Он осторожно поднес руку к виску, куда пришелся первый удар, и почувствовал теплую влагу на кончиках пальцев. Его череп все еще звенел, как церковные колокола, но, по крайней мере, его зрение начало проясняться, красно-серый туман боли, который спустился, рассеивался. Он откинул прядь волос с лица и посмотрел на нападавших.

Сначала он подумал, что это могло быть  повторением его предыдущей встречи с разъяренными последователями Маррака. Перед ним стояли шестеро крупных мужчин, все одетые в знакомую серую домотканую одежду. Ни у кого не было обнаженного оружия, хотя у большинства на поясах были ножи в ножнах. Двое, которые оттащили его и швырнули к стене — он увидел, что его вытащили с улицы в переулок, на расстояние броска кинжала, — отступили, от него, внимательно наблюдая.

— «Нет», — понял он с холодком страха. Нет, это было не так, как в первый раз. У этих людей не было угрюмого, недовольного выражения лиц, как у первой группы. У них были холодные, бесстрастные выражения. Он видел такую степень непреклонной решимости и раньше, но только на лицах профессиональных наемников — наемников Барраба, которые пытались захватить его и Рианну на улицах Раутхейвена, например. Он опустил руку туда, где должна была быть рукоять его короткого меча.

Конечно, там ничего не было. Оружие осталось в безопасности на борту корабля-кальмара. Уверенный в том, что его непривлекательная внешность будет достаточной защитой, в которой он нуждался, Владелец Плаща был вооружен только своими сапогами и поясными ножами. Так плавно, как только мог, он превратил движение к несуществующему оружию в жест вызова, расправил плечи и засунул большие пальцы за пояс.

— Чего вы хотите от меня? — спросил он, вкладывая в свой тихий голос смесь веселья и угрозы. Он внимательно наблюдал за лицами нападавших, ожидая их реакции.

Если он и ожидал некоторого снижения их уверенности, то был жестоко разочарован. Только у одного мужчины выражение лица вообще изменилось, и это означало, что его губы скривились в неприятной улыбке.

Самый крупный из шести мужчин сделал шаг вперед. Он впился взглядом в лицо Владельца Плаща. — Тебе здесь не рады, незнакомец. Голос мужчины звучал так же холодно, как ветер в середине зимы, который приносит снег. И все же в тоне этого человека было что-то такое, что заставило Телдина насторожиться. Слова, которые использовал этот человек, подходили, точно соответствуя тому, что сказала предыдущая группа Марракитян, но, на слух они звучали как-то отрепетировано.

Телдин постарался убрать свои мысли и сомнения с лица, когда спокойно ответил на пристальный взгляд мужчины. — Я с Кресцента, — сказал он так спокойно, как только мог. — Я следую Традициям, да будет вам известно. Отойдите в сторону и дайте мне пройти.

Теперь все мужчины злобно ухмылялись. — Ты будешь следовать, — сказал лидер с мрачным смешком, — но ты чужеземец. Тебе здесь не рады, чужеземец. Мы здесь, чтобы научить тебя, насколько ты нежеланный. И, с этими словами он сжал свои большие кулаки.

Потребовалась вся самодисциплина Телдина, чтобы сохранить высокомерную позу и не потянуться за ножом, спрятанным за пряжкой ремня. Он сохранил на лице отчужденную полуулыбку и повторил: — Я следую Традициям. Отойдите в сторону.

— Ты чужак, — прорычал лидер, и остальные заурчали в знак согласия.

В одно мгновение Телдин принял решение. Он позволил своей улыбке стать шире. — Ты веришь, что я чужак, не так ли? — спросил он, и его голос был едва громче шепота. — Тогда, может быть, тебе стоит посмотреть, насколько ты прав.

С последним словом он глубоко вздохнул и, расширив свое сознание, призвал свой плащ на помощь. Он отбросил маскировку  со своей одежды, позволив ей проявиться в абсолютной, поразительной черноте. Одновременно он изменил свое тело — не сильно, но достаточно, увеличив ширину плеч на длину кинжала и рост на длину половины руки. В качестве запоздалой мысли он изменил черты своего лица, увеличив бороду, очерчивающую подбородок, и затемнив и насупив брови. И затем уставился со своего нового лица на людей, угрожающих ему.

И снова он был разочарован их реакцией... потому, что вообще не было никакой реакцией. Большинство людей проявили бы хоть какую-то реакцию на то, что стоящий перед ними человек в серой одежде с невыразительным видом превратился в жесткую, пиратскую фигуру, облаченную в повелительную ночную черноту. Эти шестеро, однако, просто смотрели на него в ответ, будто видели такую трансформацию много раз. (Или будто они ожидали этого, добавила часть его мозга.)

Время для разговоров — для блефа и контрблефа — закончилось. Главарь шагнул вперед, его кулак размером с окорок был отведен назад, чтобы нанести первый удар.

Когда он повел его вперед, Телдин поднырнул под руку мужчины, одновременно выхватывая кинжал из ножен за пряжкой ремня. Его плечо врезалось в грудь нападавшего.

Несмотря на то, что он был ошеломлен ударом, реакция Марракитянина была ослепительно быстрой. Вместо того чтобы попытаться нанести еще один удар — чего и ожидал Телдин, — он обхватил Владельца Плаща обеими руками в крепком медвежьем объятии. Телдин попытался вздохнуть, когда воздух вышел из его легких, а спина согнулась, как натянутый лук. Он попытался вонзить нож в тело нападавшего, но руки нападавшего  прижали его собственные руки к бокам. В отчаянии он со всей силой, на которую был способен, ударил коленом в жизненно важные органы здоровяка.

Удар попал в цель. Нападавший издал рвотный, задыхающийся звук, извергая слюну в лицо Телдина, и сокрушительные руки отпали. Однако, несмотря на то, что здоровяк был ранен,  он еще не закончил. Он нанес дикий удар в  шею Владельца Плаща ножом с длинным лезвием, который почти волшебным образом появился в его руке. Судорожным движением Телдин сумел парировать выпад, затем инстинктивно сделал ответный выпад. Его собственная атака открыла горло нападавшего сбоку, и здоровяк рухнул на камни переулка.

Владелец Плаща жадно втянул воздух в свои ноющие легкие и оперся левой рукой о стену, чтобы не упасть. Его спина горела огнем, мышцы словно разрывались на части, а зрение было слегка затуманено. Однако он понимал, что пострадал не сильно и что придет в норму всего через пару десятков ударов сердца.

Но этого времени у него не было. То, что их лидер повержен, казалось, не остановило пятерых других крупных мужчин, и они двинулись на Владельца Плаща, держась грубым полукругом, чтобы не дать ему убежать. Теперь все их оружие было обнажено — не больше поясного ножа, но, поскольку против него было пять лезвий на одно, это не слишком успокаивало. С резким криком Телдин сделал ложный выпад в лицо человеку слева от него, затем развернулся и полоснул по руке нападавшего, стоящего прямо перед ним. Человек взвыл от боли, но ответил своим собственным оружием. Телдин отскочил в сторону, чувствуя, как острый, как бритва, клинок прочертил линию огня по его ребрам, и битва продолжилась.

Справа в него вонзился нож с широким лезвием. У него не было времени для правильного парирования, но он сумел ударить рукоятью своего собственного оружия в запястье нападавшего, отразив удар. Ему показалось, что он почувствовал, как маленькие кости запястья другого человека сломались от удара, но не был уверен. У него не было времени думать об этом. Ему пришлось отскочить в сторону, чтобы избежать еще одного удара в сердце, и он почувствовал, как третье лезвие разорвало плоть на его левом плече.

Когда боль взорвалась в его мозге, он почувствовал, как за его спиной расцвела энергия. Это был плащ. В одно мгновение движения пятерых нападавших, окружавших его, замедлились, будто люди погрузились в густеющую патоку. Лезвие ножа сверкнуло на солнце, когда оно по дуге направилось к его горлу с тем, чтобы стать ослепительно быстрым смертельным ударом. Теперь, однако, у Владельца Плаща было свое собственное время, чтобы поднять свой клинок в идеальном парировании, затем нанести ответный удар и посмотреть, как длинный нож вонзился в сердце нападавшего. Прежде, чем убитый успел упасть, Телдин нанес удар в горло другому нападавшему и уклонился от еще одной попытки убить его.

Он мог видеть, как изумление и ужас медленно расцветают в глазах, оставшихся в живых нападавших. — На что это может быть похоже для них? — спросил он себя с яростным весельем. — Для них я двигаюсь со скоростью молнии, со скоростью аватара бога смерти. Они не могут прикоснуться ко мне, а я могу разрезать их на части, как на досуге.

Словно для того, чтобы подкрепить эту мысль, он повернулся, чтобы избежать еще одного дикого пореза в живот, шагнул внутрь замаха агрессора и плавно провел лезвием по лбу мужчины, открыв его до кости. Прежде чем лицо раненого начало выражать боль, Владелец Плаща снова отступил, оказавшись вне досягаемости панического ответного удара.

Двое из нападавших были мертвы, и никто из остальных четырех не остался без повреждений. Телдин ясно видел, как боевой дух выживших покинул их. Как один, они бросили свои ножи на землю — Владелец Плаща видел, как они падали с неестественной медлительностью — и повернулись, чтобы бежать. Для его магически усиленных чувств это было так, словно бы люди уходили неспешной походкой, хотя он знал, что они стремглав несутся в поисках безопасности. Было бы так легко убить их сзади, но у Телдина не хватило духу убить кого-то настолько беззащитного,  даже, несмотря на то, что они без колебаний убили бы его. Он наблюдал, как они выбежали из переулка в улицу и скрылись за углом.

Со вздохом он позволил силе плаща отключиться. Время вокруг него возобновило свою обычную скорость, и в этот момент он почувствовал — будто в первый раз — огненную пульсацию своих многочисленных ран. С усталым стоном он вернул себе свой неописуемый вид и последовал за убежавшими агрессорами из переулка.

*****

— Хорошо, что в команде Джана был, по крайней мере, один священник, способный использовать исцеляющую магию, — кисло сказал себе Телдин пару часов спустя. Несмотря на то, что его раны не были серьезными, не говоря уже об угрозе для жизни, их боль была ноющим напоминанием о том, что что-то происходит, что-то, чего он  до конца не понимал. Когда магия связала порезанную и разорванную плоть и уняла боль, он смог ясно подумать о том, что произошло. Телдин снова бродил по улицам города, снова разыскивая, но на этот раз не подзорную трубу.

Столкновение в переулке не было случайным событием, не то, что его первая стычка с Марракитянами. (И даже она была ли случайной?) Хотя на первый взгляд этот вывод может показаться параноидальным, при ближайшем рассмотрении было достаточно доказательств, подтверждающих это.

Во-первых, нападавшие утверждали, что знали, что он чужеземец. Как? Во время его визитов в судовые магазины никто больше не выказывал никаких подозрений в том, что он не уроженец Кресцента. Зачем привлекать к себе особое внимание, когда его волшебно измененная внешность была специально выбрана, чтобы отвлечь такое нежелательное внимание? Единственным объяснением было то, что эти люди знали — каким-то образом, из какого-то источника, — что Телдин был чужеземцем.

Во-вторых, в то время, когда Владелец Плаща почувствовал, что во встрече что-то не так, он понял, что лидер нападавших произносил отрепетированные фразы, словно этот человек разыгрывал роль в какой-то пьесе.

В-третьих, и, возможно, наиболее показательным был тот факт, что нападавшие не проявили никакой реакции, когда он использовал магию плаща, чтобы изменить свою внешность. Как бы отреагировало большинство людей, если бы невзрачный мужчина, с которым они разговаривали, внезапно превратился бы в  черную фигуру пиратского вида? Со страхом и сомнением, почти наверняка, или, по крайней мере, с шоком, но его противники не выказали, ни малейшего намека на удивление.

О чем все это ему говорило? Нападавшие агрессоры знали, кто он такой — если не то, что он собой представлял, — и, по крайней мере, кое-что из того, чего от него можно было ожидать. Это, в свою очередь, означало, что кто-то рассказал им и нанял их, чтобы доставить неприятности Владельцу Плаща. Была и другая возможность, хотя он решил, что это маловероятно: что нападавшие установили поборы по собственной инициативе.

Его идея была в том, что в Компакте был кто-то — или несколько человек, которые серьезно интересовались передвижениями «Алдина Брюера». Владелец Плаща, в свою очередь, серьезно заинтересовался им или ими.

Он снова замаскировал свою внешность с помощью плаща, но на этот раз решил использовать весь спектр способностей артефакта. Он ухмыльнулся про себя. Пусть люди, которые охотились за ним, поищут в Компакте человека лет тридцати с чем-то, с песочными волосами среднего роста. Они даже не взглянули бы вторично на седого и бородатого гнома, сутулого от старости.

План Телдина на данный момент был прост. Расспрашивая в тавернах, корабельных лавках и в подобных заведениях, он смог получить информацию о любом, кто проявлял чрезмерный интерес к местонахождению или действиям капитана Алдина Брюера. Затем он выслеживал этих людей и задавал им несколько трудных вопросов об их интересах и намерениях.

Идя по одной из главных улиц, ведущих к докам, он снова задумался, не следовало ли ему взять с собой Джана — и, возможно, некоторых других членов экипажа — в качестве подкрепления или, по крайней мере, в качестве моральной поддержки. — «Нет», — подумал он. — «Это задача для меня одного».

Его план сработал лучше, чем он ожидал. Он уже узнал, что два человека расспрашивали о «чужестранце, прибывшем на одноместном корабле». На самом деле, второй человек, с которым он говорил об этом — бармен в портовой таверне — дал ему описание вовлеченных в это людей.

— Одна из них женщина, — сказал Телдину крупный мужчина, небрежно выдохнув ему в лицо теплый запах кислого вина. — Я не видел ее лица под плащом, но она говорила очень хорошо. И ее напарник — хулиган-здоровяк, пара рукояток топоров на плечах, челюсть, будто он мог жевать гранит, и черные волосы до плеч. Он ничего не сказал, он просто выглядел так, будто у него были плохие мысли. Телдин улыбнулся, вспомнив описание этого человека. — «Красочно», — подумал он, — «так, что я вряд ли их забуду».

Он задавал подобные вопросы еще в нескольких заведениях, создавая мысленную картину движения этой пары. Как он и ожидал, они осматривали портовый район города, собирая как можно больше информации об «Алдине Брюере».  Теперь, похоже, они направлялись к самим докам — в частности, в ту часть доков, где был пришвартован корабль-кальмар Владельца Плаща. Он улыбнулся себе. Если они все еще следуют схеме, которую, как он думал, он установил для их перемещений, он был почти уверен, что знает их следующий пункт назначения — небольшая винная лавка под названием «У Курберта», всего в нескольких бросках копья от корабля-кальмара. Он ускорил шаг, проклиная на мгновение свой выбор гнома для маскировки; он бы шел гораздо быстрее, если бы у него были более длинные ноги. Если он выбрал правильное время, он смог бы устроить какую-нибудь засаду для этой пары, когда они выйдут из винной лавки.

До «У Курберта» было меньше, чем бросок кинжала, когда он увидел, как открылась входная дверь, и появились две фигуры. Он сразу же замедлил шаг, перейдя на явно бесцельную прогулку. — «Будь оно проклято», — подумал он.

Это действительно были они, пара, которую описал бармен. Женщина была невысокого роста, относительно легкого телосложения, но это было все, что он смог разглядеть. На ней был плащ до щиколоток из светло-серой домотканой ткани с капюшоном, надвинутым на голову. Если бы не крупная фигура рядом с ней, Телдин обратил бы на нее не больше внимания, чем на любую другую Марракитянку. Однако ее спутник был определенно поразителен — поразителен и знаком. Даже, несмотря на то, что он не мог видеть лица этого крупного мужчины, Телдин понял, что это был тот же самый человек, которого он видел на улице возле Великого Архива — человек, который вызвал у него ту странную, необъяснимую реакцию.

Мысленно он оценивал свои эмоциональные реакции, примерно так же, как мог бы прощупать зуб, чтобы узнать, болит ли он. На этот раз не было никакого странного отвращения; фигура была просто еще одним крупным мужчиной... и крупным мужчиной, который, казалось, не носил никакого оружия, с удовлетворением отметил он. Телдин опустил руку на рукоять своего короткого меча (на этот раз он позаботился о том, чтобы взять его с собой), который больше походил на широкий меч по сравнению с его  телосложением гнома. Он ускорил шаг, достаточно, чтобы начать сокращать дистанцию со своей добычей, но, надеясь, недостаточно, чтобы привлечь к себе внимание.

Две фигуры достигли начала переулка, который открывался слева от них, и свернули в него. — «Почему»? — подумал Телдин. — «Чтобы обсудить их следующий шаг»? Это не имело значения. Выманить их двоих с главной улицы, чтобы он мог поговорить с ними без помех, представлялось ему серьезной проблемой.  Но они неосознанно, сами решили эту проблему за него. Он улыбнулся. Когда они скрылись из его поля зрения — а значит, и он сам от них — он смог поторопиться.

Он остановился в начале переулка и осторожно выглянул из-за угла. Две фигуры стояли близко друг к другу, не более чем на длину копья от дороги, очевидно, занятые тихим разговором. Тем лучше. Он вытащил меч и, держа его прямо перед собой, шагнул за угол. — Приветствую вас, — сказал он непринужденно.

Две головы резко повернулись, одна обрамленная вьющимися черными волосами, другая в тени. Здоровяк безразлично посмотрел на Телдина, затем его глаза расширились, и он прорычал: — Это он! Его голос был грубым, но бесстрастным.

Внезапно Телдина осенила еще одна мысленная вспышка. На этот раз это были не слова, а образ, столь же яркий, сколь и приводящий в замешательство. В своем воображении Владелец Плаща увидел широкий рот с отвисшими губами, полный зубов, похожих на кинжалы. И каким-то образом он понял, что этот образ ассоциировался с большим человеком, стоящим перед ним. Невольно он позволил своей магической маскировке исчезнуть, открывая свой истинный облик. Он сделал шаг назад и направил свое оружие в живот мужчины. — Не двигайся, — приказал он.

— Нет.

Это была закутанная в плащ женщина, которая заговорила.

Телдин медленно опустил клинок и повернулся к другой фигуре. Она откинула капюшон, обнажив рыжие волосы, которые блестели на солнце, как полированная медь. Ее белые зубы сверкнули в улыбке, которую он не видел с тех пор, как они с Элфредом приземлились на «Рок-оф-Брал». Однако даже через значительный промежуток времени все его воспоминания об этой женщине — ее смех, ее внезапный энтузиазм, даже то, как ее волосы развевались вокруг шеи, — были такими свежими, будто они сформировались только накануне.

Поток противоречивых эмоций захлестнул его: удивление, сомнение, волнение, страх, паранойя... Но, больше всего, пронзительная, горько-сладкая эмоция, которую он пытался подавить, прежде чем ему пришлось признать ее природу.

— Я слышала, вы нанимаете команду, — сказала женщина. — Есть ли еще вакантные места?

Придав своему лицу нейтральное выражение, он ответил: — Давайте поговорим. Пойдемте со мной на корабль, Джулия.

*****

Большой отсек в «голове» корабля-кальмара официально был капитанской каютой, как сказал ему Джан. Однако он был таким большим, с двумя большими круглыми иллюминаторами, которые составляли «глаза» судна, что Телдину было неудобно держать его для своего личного использования. Вопреки советам своего первого помощника, он приказал команде перенести туда стол, а также свои личные вещи, чтобы отсек можно было использовать как комнату для совещаний офицеров. Когда все было готово, сходства с салоном на борту «Зонда» оказалось достаточно, чтобы капитан улыбнулся.

Однако сейчас Телдин Мур не улыбался. Он и Джан сидели на одном конце стола. Джулия, которая сняла свой серый плащ, оставшись в зеленой куртке, которая идеально оттеняла медь ее волос, сидела с другой стороны. Позади нее и сбоку сидел крупный мужчина, которого Джулия называла Бет-Абз. Он был красив. Широкоплечий, с квадратной челюстью, с густыми черными вьющимися волосами до плеч, он выглядел как воплощение героического воина. До сих пор он не произнес ни слова на борту корабля и, казалось, был доволен тем, что просто наблюдал за всем со спокойным интересом. Время от времени Телдин бросал на него любопытный взгляд. Странный образ заполненного зубами рта не повторялся, и Владелец Плаща не мог определить причину, по которой это произошло в первый раз. Он отбросил эту мысль в сторону и снова обратил свое внимание на Джулию.

Привлекательная женщина неловко заерзала на стуле. — Я знаю, — устало сказала она, — я знаю, как это выглядит, но я не преследовала тебя сюда. Она развела руки ладонями вверх. — Я даже не знала, что ты здесь, Телдин. Я слышала вчера в таверне «Белый Эльф», что «Алдин Брюер» нанимает команду. Честно говоря, я так же удивлена, как и ты.

— Ты разговаривала с людьми и в других местах, — резко сказал он, — не только в «Белом Эльфе».

— Конечно. Ее тон был почти нетерпеливым. — Я хотела узнать как можно больше о том, чем ты занимаешься, насколько это возможно. Я должна была...  Она замолчала, неловко отводя взгляд. — Мне нужно было принять решение.

Телдин на мгновение замолчал. Он хотел поверить ей. Они были друзьями и товарищами на борту «Зонда». После смерти вероломной Рианны Вивернсбейн появился сильный намек на то, что их отношения могут стать значительно больше. Но затем Джулия покинула команду «Зонда» и подписала контракт с другим судном, отплывающим с «Рок-оф-Брал».

Он мог понять почему; хотя она никогда не говорила об этом прямо, она достаточно часто намекала на это. Она боялась, что Телдин Мур никогда не будет свободен, чтобы идти своим собственным путем. Даже если бы он не подчинил свои собственные желания и амбиции «навязанной судьбе», которую, казалось, нес с собой плащ, тот факт, что враги всегда будут преследовать его, подразумевал, что он всегда будет реагировать, а не действовать. Это было очень ограниченное существование; она говорила это достаточно часто. Кроме того, это было  существование, в котором было мало места для Джулии — о чем она никогда не говорила. Не желая или не в силах пройти через то, что повлекли бы за собой отношения с Телдином, она ушла одна, оставив записку «так будет лучше» и прядь медных волос, спрятанную в складке пергамента. Конечно, она также оставила после себя много воспоминаний.

Он хотел поверить ей, но все еще оставался факт о шести «уличных убийцах», которые напали на него. Он все еще был убежден, что они получили информацию от кого-то, кто  много знал о Телдине Муре, и вот «этот кто-то» из прошлого, определенно подходил под это описание. — Как ты попала на Кресцент, Джулия? — тихо спросил он.

Ее обнадеживающая полуулыбка исчезла. Она пожала плечами. — Я подписала контракт с торговым судном, отплывающим с «Рок-оф-Брал» в мир «Нивил», — объяснила она, — безопасное, но скучное место. Помнишь, в то время мне было все равно, куда я направляюсь. Мне просто нужно было чем-то себя занять. Она бросила на него быстрый взгляд из-под своей медной челки.

— Когда мы приземлились на «Нивиле», — продолжила она, — мне предложили должность второго помощника, но я знала, что умру от скуки, если приму ее. Поэтому я подписала контракт с небольшим торговым судном, которое направлялось на Радол.

Телдин резко выпрямился в кресле. — На Радол?

Джулия вздохнула. — Я знаю, знаю, ты тоже был на Радоле. Я знаю, как это звучит, но я не знала, что ты был там, Телдин, — серьезно продолжила она. — Ты уже отбыл, когда я приехала.

— Но ты знала, что я был там, — резко заметил Телдин.

— Конечно, я знала, — печально призналась Джулия. — Все знали. Почти все слухи, которые я слышала в доках, были о человеке, «адмирале», прибывшем на корабле Имперского Флота... и к тому же сильно побитом. Не многие знали твое имя, но они знали достаточно об «адмирале», чтобы я могла догадаться, кто это был.

— Но я не знала, куда ты направишься дальше, — твердо заключила она. — Никто этого не знал. Ты хорошо замел свои следы.

— Но ты здесь. Голос Телдина был почти шепотом.

Впервые глаза Джулии вспыхнули гневом. — Я знаю, будь прокляты глаза богов, — огрызнулась она. — Я планировала остаться на Радоле на некоторое время, но ты все испортил, хотя тебя там уже не было. Мне снова нужно было чем-то заняться. Я не могла дать себе время подумать, что, возможно, я приняла неправильное решение. Она пристально посмотрела на него. — Ты понимаешь, о чем я говорю?

На мгновение Телдин замолчал, затем ответил. — Да, — сказал он, кивая, — я понимаю. Но, как...

— Как я здесь оказалась? — Джулия снова пожала плечами. — На следующий день на Кресцент отправлялось еще одно торговое судно. Ни одного другого судна, на котором я когда-либо собиралась работать, не уходило за предстоящую неделю, так что у меня не было особого выбора. И я прибыла на Кресцент.

Телдин фыркнул. — Так я должен признать, что это просто совпадение, что ты здесь? И что ты расспрашивала обо мне?

— Совпадение? Джулия открыла рот с выражением, которое было больше похоже на оскал, чем на улыбку. — Я не думаю, что это слово имеет какое-либо значение для тебя, Телдин Мур, — заявила она. — Я думаю, что у тебя постоянно происходят совпадения из-за того, что с тобой случилось, и из-за того, что и кто ты есть. Прости, если я говорю вещи, которые ты не хочешь произносить вслух, — она многозначительно посмотрела на Джана, — но я должна их сказать. Я больше не могу их не произносить.

— Я думаю, что ты искажаешь законы вероятности, Телдин, — продолжила она, переходя к своей теме. — Ты и... то, что делает тебя таким, кто ты есть. Вспомни все «совпадения» — счастливые и печальные, которые произошли с тобой и вокруг тебя. Ты действительно веришь, что они были вызваны чистой удачей? Ты должен быть глупым... А ты не глуп.

— Вселенная огромна, Телдин Мур, более обширна, чем любой из нас может себе представить. И все же ты продолжал «случайно» встречаться с людьми, которые направляли твою судьбу по-новому, направляли  к достижению цели. Насколько это вероятно, если все это по чистой случайности? Я знаю, это звучит нелепо — даже я не всегда в это верю, — но твоя судьба может быть настолько сильной, что она превзойдет обычные законы вероятности.

Она сделала паузу, и Телдин наблюдал, как она взяла себя в руки. — Итак, Телдин, — заключила она, — в ответ на твой вопрос: да, это просто чистое совпадение, что я здесь... чего бы ни стоило это слово. С этими словами она откинулась на спинку стула и решительно скрестила руки на груди.

Телдин молчал три дюжины ударов сердца. Он не знал, что делать с заявлениями этой женщины. Конечно, случайные события, казалось, сговорились, чтобы вынудить его следовать тем курсом, которым он сейчас следовал. Эти события, казалось, были созданы специально, чтобы гарантировать, что он будет действовать определенным образом.

Но, в некотором смысле, разве это не было значением слова «совпадение»? Несколько случайных событий, происходящих вместе, чтобы привести к определенному результату? Если бы одно из этих случайных событий произошло по-другому, он, вероятно, был бы направлен в совершенно другое русло. Однако в конце этого курса он оглянулся бы назад и отметил бы, насколько «предопределенным» был его путь...

На мгновение ему захотелось, чтобы рядом был Эстрисс. Он знал бы, как справиться с этой странной философией,  или, по крайней мере, ему понравилось бы обсуждать ее, и, вероятно, с нелепой подробностью.

Владелец Плаща подавил улыбку и повернулся к своему первому помощнику. — Джан?

Полуэльф ответил не сразу. Его взгляд метался туда-сюда между Телдином и Джулией, и казалось, он что-то бормотал себе под нос.

— Интересная философия... Телдин Мур, — сказал он, наконец, сделав ударение на имени. — И  люди Маррака с Кресцента  ее легко поймут. Последователи Истинного Пути верят, что есть некоторые люди, которых они называют «верентестаями», которые одним своим присутствием сплетают нити удачи и судьбы в разные узоры. Он мягко улыбнулся. — Интересный вопрос, Алдин Брюер — или Телдин Мур. Вы верентестай? Он пожал плечами. — В любом случае, мой капитан, ваша старая подруга говорит правду, какой она ее знает.

Телдину потребовалось какое-то время, чтобы понять, что только что сказал его первый помощник. — Что? — почти прошептал он.

— Она действительно случайно прибыла на Кресцент, мой друг, — подтвердил Джан. — Как Дитя Пути, я обладаю некоторыми навыками в этом вопросе. Она была крайне удивлена — и одновременно опечалена и обрадована — обнаружив вас на Кресценте. Ее присутствие здесь — чистое совпадение, — он тихо усмехнулся, — чего бы это слово ни стоило в присутствии верентестая.

Телдин закрыл глаза и заставил себя дышать более нормально. Он понял, что его руки сжаты в кулаки, и заставил их расслабиться, положив их плашмя на стол перед собой. Через несколько мгновений он снова открыл глаза и поднял взгляд на Джулию. С огромным усилием он сохранил свой легкий тон, когда сказал: — Кажется, у нас в экипаже есть еще место  для двоих. Не желаете, ли отправиться с нами? Мы отчаливаем завтра.

Глава четвертая

Субъект, который здесь, на Кресценте, был известен как Грампиан, наблюдал, как человек, стоящий перед ним, неловко переминался с ноги на ногу. Тощий, незначительный на вид представитель своего вида, как сказал себе Грампиан. Мужчина был ниже среднего роста, без большого количества плоти на костях, и у него было лицо, как у недоедающей лагерной крысы. Тем не менее, здесь, на Кресценте, его почитали в определенных кругах как самого искусного в своем специализированном ремесле.

Грампиан сохранял на лице застывшее жесткое выражение, его холодный взгляд сверлил все более смущенного наемника. С каждым мгновением он видел, как растет страх этого человека. Он выбрал свою нынешнюю внешность специально, исходя из того, что, как он предполагал, люди сочтут пугающей, и теперь Грампиан был рад, что его догадка оказалась верной.

Он держал человека в напряжении еще несколько мгновений, затем позволил своему лицу расслабиться в полуулыбке. — Я так понимаю, вы выполнили свою задачу? —  спросил он.

Мужчина быстро кивнул и ткнул носком ботинка в кожаный рюкзак, лежавший перед ним на полу. — Прямо здесь, все прямо здесь, как вы и просили.

Грампиан кивнул. — Хорошо, — произнес он. — Не было никаких... осложнений?

Уверенность маленького человечка явно возвращалась. Он на мгновение сверкнул улыбкой, показав кривые и обесцвеченные зубы. — Не беспокойтесь, — ответил он, — я хорош в том, что делаю, говорю это вам. Просто вошел и вышел. Никто меня не видел. Никто даже не знает, что я там был, городская стража, библиотекари, которые управляют этим местом, никто. Как будто я был призраком. Он остановился на мгновение, взглянув на рюкзак у своих ног. — Эти книги, — медленно продолжил он, — они много стоят?

Грампиан чуть не расхохотался вслух. — «Этот подлый вор может думать, что он хитрый и ушлый», — подумал Грампиан, — «но он прозрачен, как прекрасный хрустальный кубок. Он подумывает о том, чтобы потребовать больше денег». Мысль о том, что кто-то вроде этого человека вымогает деньги у кого-то вроде Грампиана, была почти веселой.

И все же Грампиан сохранил бесстрастное выражение лица, а в его голосе не слышалось веселья. — Не как таковые, — ответил он и почти улыбнулся, когда лицо вора вытянулось. — Они ничего для меня не значат.

— Тогда...?

— Почему? Грампиан обнаружил, что ему это нравится. Вопреки всем своим ожиданиям, он понял, что ему нравится объяснять свои рассуждения этому простому человеку. — Потому что они ценны для кого-то другого. Чрезвычайно ценны. Их единственная ценность для меня заключается в том, что если они есть у меня, то у этого другого их быть не может. Вы понимаете?

Разочарование вора было очевидным, но он кивнул и заставил себя улыбнуться. — Так что я все равно хорошо поработал, — предположил он.

— Возможно. И снова Грампиан замолчал, наблюдая, как на лице собеседника появляется тревога. — Возможно, вы проделали хорошую работу, — медленно произнес он, — возможно, ваши усилия стоят премии. Если вы выполнили все мои инструкции. Он указал на рюкзак. — Вы нашли их все?

— Конечно, я сделал это, все по вашему списку.

— «Тогда почему, интересно, этот субъект, как его, Брюер...  собирается отбывать сразу после того, как он посетил библиотеку?» — задумался Грампиан. — «Похоже, он нашел то, что искал, не так ли? Но как он смог, если то, что он искал, находится в сумке у моих ног?» Он наклонился вперед, с удовлетворением наблюдая, как вор съежился. — Я так понимаю, вы рассматривали возможность наличия нескольких копий? Кража одного экземпляра книги бесполезна, если на полках есть еще один. Вы ведь подумали об этом, не так ли?

— Конечно, я это сделал, — обиженно запротестовал вор. — Я не идиот.

— «Но такой ты и есть», — подумал Грампиан. Он видел вину, осознание собственной глупости в выражении лица этого человека. Он не подумал о нескольких копиях.

— Может быть, он... этот субъект... узнал что-то из других книг, — пробормотал вор. — Там много книг. Я видел их.

Грампиан вздохнул. Как и следовало ожидать, вор пытался оправдать свою неудачу. Конечно, Грампиан знал это лучше. Он немного разбирался в системе регистрации, используемой в Великом Архиве. Это чудовище, построенное гномами, никак не могло позволить субъекту заполнить пробелы, оставленные украденными книгами.

— Если это так важно, — все еще бормотал вор,  — почему бы вам просто не послать кого-нибудь следить за этим вашим субъектом?

На этот раз Грампиан не смог сдержать улыбки. — Я полагаю, что я так и сделаю, — пробормотал он, — несколькими способами. Он сунул руку в карман халата и вытащил маленький, но тяжелый кошелек, перебросил его через всю комнату прямо в руки вора. — Ваша оплата, — заявил он. — Ни с кем это не обсуждайте, если хотите дожить до того, чтобы потратить ее.

Заметно сглотнув, вор засунул кошелек в свой  поясной мешочек, и наклонился, чтобы поднять рюкзак.

Резкий приказ Грампиана остановил его. — И оставьте книги.

Быстро кивнув головой — жест, еще больше напомнивший Грампиану грызуна размером с человека, — вор повернулся и выбежал из комнаты.

Когда дверь за вором закрылась, Грампиан вздохнул. — «Это был хороший план», — подумал он про себя. — «Моей ошибкой было доверить это некомпетентному человеку. Но это неважно».

Он позволил своей магической маскировке исчезнуть, и растянул окоченевшие конечности своей истинной формы. — «Неважно», — снова подумал он. — «На каждый хороший план могут повлиять непредвиденные обстоятельства, и этот не исключение».

Если бы кто-нибудь из людей стоял в коридоре за пределами комнаты, они бы не знали, как интерпретировать странный кашляющий звук, доносящийся с другой стороны двери. Однако представитель расы Грампиана узнал бы его сразу. Грампиан просто смеялся.

*****

— Капитан Брюер?

Стоя на вершине юта, Телдин, вздрогнув, вернул свои мысли в настоящее. Он посмотрел туда, где один из его новых членов экипажа, грубый на вид полуорк, стоял наверху одной из лестниц, ведущих вниз на главную палубу. Хотя парень выглядел достаточно сильным, чтобы оторвать руку Владельцу Плаща и забить его ею до смерти, он беспокойно переминался с ноги на ногу, будто чувствовал себя неловко в присутствии такой августейшей особы, как капитан корабля-кальмара.

— Да? — спросил Телдин, подавляя улыбку.

Полуорк дернул себя за чуб. — Первый помощник капитана передает вам свое почтение, — сказал он осторожно, будто повторяя что-то, что он запомнил, — и он хочет видеть вас на пристани, как только вам будет удобно.

Телдин кивнул. — Спасибо... Даргет, я не ошибаюсь?

Даргет с энтузиазмом покачал головой, словно испытывая благоговейный трепет оттого, что капитан вспомнил его имя. Потом он просто продолжил там стоять.

Телдину потребовалось мгновение, чтобы понять, что тот ждет дальнейших распоряжений. — Э-э... это все, Даргет, — пробормотал он. Еще раз, дернув себя за чуб, полуорк развернулся и поспешил вниз по трапу на главную палубу.

Покачав головой, Телдин последовал за ним более спокойным шагом.

— «Быть капитаном — это нечто большее, чем я думал», — размышлял он. Он не хотел, чтобы на борту корабля его команда относилась к нему с благоговением, хотя, конечно, он хотел, чтобы они выполняли приказы. Чего он действительно хотел, так это такого корабля, каким был «Зонд» с Элфредом Сильверхорном в качестве капитана, где отношения были расслабленными, но все делалось эффективно. Может быть, когда корабль будет в пути, он сможет обсудить этот вопрос с Джаном и другими офицерами. Однако в данный момент ему было о чем подумать. В том, чтобы отправить корабль в путь, было больше, чем он когда-либо думал, больше деталей, с которыми мог справиться только капитан. — «Джан, наверное, придумал еще что-нибудь», — подумал Владелец Плаща.

И он оказался прав. — Мне жаль, что я не знал этого раньше, капитан, — объяснил полуэльф, когда Телдин встретил его на причале, — но, — его голос приобрел саркастически официальный тон, — капитаны судов, отправляющихся из  гавани Компакта, должны получить официальное разрешение от начальника порта. Он пожал плечами. — Я думаю, что это последний нерешенный вопрос.

Телдин вздохнул. — Неужели никто другой не может справиться с этим?

— Официально это должен быть капитан корабля, — снова подчеркнул первый помощник. — Извините, капитан.

Владелец Плаща покорно кивнул. — Я разберусь с этим, — он огляделся. — Где находится офис начальника порта?

*****

Как только  Телдин направился по набережной в направлении, указанном Джаном, он обнаружил, что на самом деле рад предлогу сойти с корабля в последний раз, прежде чем они отплывут. Палубы и отсеки корабля-кальмара все еще были сценами хаоса, поскольку команда отважно боролась за то, чтобы перед  отплытием привести все в порядок. Следствием работ в последнюю минуту, однако, стало то, что нигде не было тишины, куда он мог бы пойти и побороться со своими мыслями.

На берегу все было по-другому. В это время дня вокруг было много людей — за час или два до максимального подъема солнца, — но никто из них ничего не требовал от Телдина Мура, капитана пока еще безымянного корабля-кальмара. Владелец Плаща обнаружил, что полностью наслаждается прогулкой. Солнце согревало его кожу, а ветерок, дувший на берег, был бодрящим и освежающим. Он нес с собой завораживающую смесь запахов — смолы, древесного дыма и других ароматов, которые Телдин не мог определить.

Офис начальника порта находился в полудюжине бросков копья по изгибающейся гавани от того места, где был пришвартован корабль-кальмар. Это было низкое каменное здание, мало отличающееся от складов поставщиков и таверн, выстроившихся вдоль доков. Совершенно непривлекательное здание, единственной особенностью, которая выделяла его, был маленький серый флаг с эмблемой белого полумесяца и звезды. Такую эмблему Телдин впервые увидел на корабле-осе, который перехватил его приближение к этому миру. Подойдя ближе, Телдин глубоко вздохнул, готовясь к очередной стычке с раздражающей бюрократией.

— Что это? Крик раздался где-то поблизости, и сразу же за ним последовал женский визг паники.

Телдин дико огляделся вокруг. Одетые в серое прохожие смотрели в голубое небо, некоторые указывали туда пальцем. Владелец Плаща тоже поднял голову.

Что-то прожигало себе путь по небу; каплевидная форма огня оставляла за собой бурный след белого дыма. На мгновение Телдин подумал, что это падающая звезда, космический камень, который погрузился в атмосферу Кресцента и теперь сгорает. Но затем холодное осознание поразило его. Он видел это раньше — несколько месяцев назад, на Ансалоне, в последнюю ночь своей прежней жизни. Это было поврежденное заклинательное судно, охваченное огнем и падающее на землю.

Пока он смотрел, корабль пронесся над головой, теперь так близко к земле, что ему показалось, что он слышит шум его падения и рев пламени. Это было достаточно близко, чтобы он мог разглядеть тип корабля — «оса», выкрашенная в знакомый светло-серый цвет. Угловатый корабль был искалечен — осталось только одно крыло, и Телдин был уверен, что киль разбит — корабль бешено вращался и кувыркался. Если члены экипажа все еще были на борту, если они не покинули пострадавшее судно до того, как оно пошло в свой последний спуск, они были обречены. Чтобы подчеркнуть это осознание, горящее судно врезалось в поверхность озера примерно в полулиге от берега, разлетевшись на осколки при ударе.

Люди вокруг Телдина были ошеломлены и на мгновение замолчали от ужасающей силы удара. Но потом снова раздались крики, и люди снова стали смотреть вверх.

В голубое небо поднимались все новые корабли — еще три окрашенных в серый цвет корабля-осы, набиравших высоту. Владелец Плаща понял, что над поверхностью планеты должно происходить что-то серьезное. Разбившаяся «оса» определенно была частью Миротворческих Сил Кресцента — возможно, тот же корабль, который перехватил его, — и теперь еще три правительственных корабля направлялись в космос. Что, черт возьми, здесь происходит?

Ну, что бы это ни было, Телдин решил, что начальник порта Компакта может отказать ему и потребовать еще какие-нибудь документы, заполненные относительно корабля-кальмара. Независимо от деталей, Телдину не понравился новый поворот событий, и он решил, что будет чувствовать себя счастливее на борту своего корабля и далеко в космосе. Он повернулся и побежал обратно к причалу своего судна.

Паника распространялась по докам, пока он бежал, с трудом отклоняясь от групп наблюдающих людей. Он почти вернулся к кораблю-кальмару, когда снова раздались крики ужаса, удвоившиеся по громкости. Телдин поднял глаза.

Раздутая черная фигура — не больше его самого маленького ногтя, при рассмотрении на расстоянии вытянутой руки, но, тем не менее, угрожающая  — висела в небе над городом. Владелец Плаща уже видел эту фигуру раньше, больше раз, чем ему хотелось бы вспомнить. Даже на таком расстоянии невозможно было ошибиться, что это смертоносец, корабль-паук неоги...

Пока он наблюдал, два гораздо меньших темных пятнышка — предположительно, «осы» в форме полумесяца — спикировали на корму корабля-паука. Один разлетелся на куски, вероятно, разорванный в клочья кормовыми орудиями судна неоги. Другой продолжил атаку, и на фоне черного паука расцвел маленький огненный шар  ярко-красного цвета.

Владелец Плаща отвернулся от зрелища в небе и побежал к своему кораблю, где   увидел Джана, стоящего на корме. — Отчаливаем! — Телдин закричал во всю силу своих легких. — Уходим отсюда сейчас же!

Телдин взбежал по трапу на палубу корабля-кальмара. И двое членов экипажа втащили трап на борт, как только он сошел с него. — Готовность к уходу в космос! — крикнул он.

— Рулевой на месте, и мы готовы к полету. Бледное и напряженное выражение лица Джана противоречило его спокойному и сдержанному тону. — Мы можем взлететь в любую минуту.

— Правила порта гласят, что мы должны очистить территорию гавани перед взлетом, — отметил Даргет.

— К черту все портовые правила! — прорычал Телдин, увидев перед собой испуганного полуорка. — Джан, выводите нас в космос как можно скорее. Он посмотрел на сражение в небе над ними и вздрогнул. — Как можно быстрее!

*****

Неоги! Пусть, какие угодно боги проклянут их в вечном аду!

Из своего окна Грампиан уставился в небо. Если бы эти мерзкие твари вмешались в его планы, если бы они прогнали субъекта с Кресцента до того, как собственные стратегии Грампиана были бы полностью реализованы, они бы заплатили за это. Грампиан, так или иначе, позаботился бы об этом.

*****

Телдин вздохнул. Очевидно, его кораблю удалось избежать встречи с неогами. Не видя никаких признаков их корабля, Владелец Плаща все больше убеждался в том, что он и его команда в безопасности. Либо корабли Кресцента повредили или уничтожили корабль-паук, либо они просто задержали его, и он не мог преследовать корабль-кальмар. Телдину, на самом деле, было все равно, как это произошло. Все, что имело значение, — это то, что у него на хвосте не было корабля неогов. Владелец Плаща был свободен, чтобы сделать следующий шаг в своем великом поиске.

Даже после более чем дневного перехода на главной палубе все еще царил хаос, поскольку новые члены экипажа изо всех сил пытались привыкнуть друг к другу и к своим обязанностям. Он знал, что это было необходимо — обыкновенное слаживание нового судна и экипажа, но это не было отвлекающим и разочаровывающим.

Насколько хуже должно быть для Джана? Телдин поймал себя на том, что удивляется. Джан Алантри добровольно взял на себя большую часть обязанностей по организации экипажа. Он занимался почти всеми аспектами корабельной рутины, от распределения обязанностей до организации вахт, вплоть до обучения тех членов экипажа, которым могла понадобиться небольшая помощь. Например, не так давно Джан был прямо под ним в отсеке управления, обсуждая с главным рулевым — тучной человеческой жрицей религии Птаха с невероятным именем Блоссом — как именно выполнять приказы, когда поступит команда «занять боевые посты». Телдин вздохнул. Ему повезло, что Джан был его первым помощником; ему постоянно напоминали об этом факты. Как будто для того, чтобы снова подкрепить это, он отметил, что неутомимый полуэльф проводит еще одну тренировку экипажа по занятию боевых постов.

Ну, здесь, на корме, по крайней мере, было спокойно. По негласному соглашению команда считала ют «страной офицеров». До тех пор, пока не поступит команда «занять боевые посты» и экипажи баллист не должны будут занять места у орудий, кормовая палуба была зарезервирована для задумчивого капитана корабля и  членов его офицерского корпуса, имеющих неосторожность прервать его мысли.

Несмотря на то, что он находил этот странный знак уважения довольно забавным, Телдин должен был ценить уединение. Ему нужно было время, чтобы подумать и разобраться в своих чувствах.

— Что же я чувствую? — спросил он себя. — Волнение, определенно. Он вполне мог бы найти самую важную подсказку в своих поисках ответа на вопрос о плаще. Страх? Это тоже в значительной степени вытекает из двух сторон одного вопроса: что, если я не найду ответа, и что, если я найду? Затем последовал шквал противоречивых эмоций, бурлящий котел желаний и надежд, страхов и тревог, которые он на самом деле еще не хотел анализировать.

— Что, серьезные мысли?

Он обернулся на звук мягкого голоса, прозвучавшего рядом с ним.

Джулия прислонилась к кормовому поручню на расстоянии вытянутой руки от него. — Как долго она тут находится? — спросил он себя. Свет далекого солнца отражался от ее волос, делая их похожими на раскаленную медь. С усилием он отвел взгляд. Он старался выглядеть естественно, когда подошел к перилам, выходящим на открытую часть главной палубы. — Просто мысли, — ответил он так небрежно, как только мог. — Как ты устроилась?

Она не ответила на его вопрос, просто тоже подошла и встала рядом с ним. Он чувствовал ее близость, как жар от близкого  костра, хотя она и не прикасалась к нему. В то время, как в нем нарастало желание, он знал, что не сможет снова уйти.

Долгое мгновение она молчала, глядя вниз на активность на палубе внизу. Затем продолжила: — Ты не можешь избегать меня вечно, ты же знаешь, — тихо сказала она, ее голос был едва громче шепота. Она одарила его полуулыбкой, ироничной или грустной, он не мог понять. — Это не такой уж большой корабль.

— Я был занят... — начал он.

— Нет, — мягко оборвала она его, — ты не был... Она снова посмотрела вниз, на главную палубу. Молчание тянулось до тех пор, пока Телдин не почувствовал, что не может этого вынести, что ему придется что-то сказать, чтобы разрядить напряжение.

Затем Джулия заговорила снова. — Я думаю, что наконец-то поняла тебя, — сказала она, будто разговаривая сама с собой. — Я не делала этого раньше, ну, не совсем, но я думаю, что сделаю это сейчас. Ты понимаешь, почему я оставила тебя на «Рок-оф-Брал»?

— Ты сказала мне почему, прежде чем мы покинули Кресцент.

— Не прямо, — поправила она его, — но я намекнула на это. Ты действительно знаешь, почему? Не дав ему времени ответить, она продолжила: — Потому что я должна была принять решение, Телдин Мур. Мне нужно было решить, чьей жизнью я буду жить: своей или твоей. Собиралась ли я... — она криво усмехнулась, — взять на себя управление собственной жизнью или позволить тебе проложить мой курс за меня? Она поднесла свою мягкую руку к его губам, чтобы заглушить его возражения. — О, я знаю, что ты бы не хотел контролировать мои действия, — продолжила она. — Возможно, ты даже не знал, что делаешь это. Но ты бы все равно сделал это, просто, не задумываясь. Она тихо усмехнулась. — Даже если это не так... то, как сказал твой первый помощник, ты верентестай... Как кто-то может быть рядом с Владельцем Плаща, не будучи втянутым в его судьбу?

Она вздохнула. — И это решение я должна была принять, — медленно сказала она. — Следуя своей судьбе или следуя твоей. Я выбрала... — она снова улыбнулась, — и посмотри, где я сейчас. Даже мое решение ничего не изменило, не так ли?

— Вот, почему я понимаю тебя, Телдин Мур, — продолжила она тихим, но напряженным голосом. — Ты борешься с тем же самым, разве не так? Выбираешь — жить ли своей собственной жизнью, или следовать курсом, который кто-то другой наметил для тебя? И если ты выберешь свой собственный курс, каким он должен быть? И это все, не так ли?

Телдин не мог ответить вслух. У него так сдавило горло, что он едва мог дышать, не говоря уже о том, чтобы говорить. Он кивнул — едва заметным наклоном головы, но Джулия это заметила.

— И вот почему я нужна тебе, Телдин, — продолжила она. Ее голос был едва громче шепота, но все, же Владелец Плаща без труда расслышал его сквозь шум с нижней палубы. — Тебе нужен кто-то, кто тебя понимает. И кто-то, кому не все равно.

Телдин обнаружил, что не может смотреть ей в глаза. Он чувствовал, как ее взгляд прожигает его насквозь. — Когда ты ушла... — пробормотал он.

— Я знаю, что причинила тебе боль, — признала она, — возможно, больше, чем ты позволил себе признать. Я не прошу прощения или чего-то подобного. Все, о чем я прошу, это чтобы ты позволил мне заботиться.

И снова он не смог ответить. В любом случае, сказать было нечего. Он протянул руку, взял мягкую руку Джулии, сжал крепко, почти яростно, и почувствовал, как она ответила на его пожатие. Затем оба опустили руки обратно на перила. Он почувствовал облегчение глубоко в груди — чувство, что напряжение, столь долгое, что он совершенно не осознавал его, теперь ослабло.

— Я рада, что ты вернулся, — тихо сказала Джулия.

Телдин поднял бровь. — Это не я куда-то уходил, — напомнил он ей.

— Может быть, не физически, — ответила Джулия и оставила все как есть.

Еще несколько минут они стояли у перил. Экипаж, казалось, собирался вместе, сливаясь из толпы разрозненных людей в команду, которая могла бы работать слаженно как единое целое.

За исключением одного. Бет-Абз, крупный мужчина, который поднялся на борт вместе с Джулией, был среди других членов экипажа на главной палубе, но, похоже, он не был одним из них. Даже работая плечом к плечу с остальными, он казался каким-то обособленным. Дело было не только в том, что команда, казалось, обходила его стороной — хотя это тоже было — но и в его манерах, и в том, как он двигался.

Было ли это правдой, или два странных события, связанных с этим большим человеком — убежденность в опасности и образ заполненной зубами пасти — исказили его восприятие? — Нет, — решил он через мгновение, — Бет-Абз был другой.

— Но как? И что означали эти два впечатления? Были ли это вспышки озарения от плаща? Или это были приступы паранойи, не имеющие под собой никаких фактических оснований? В любом случае, он решил, что самое время это выяснить...

Джулия, казалось, уловила его мысли. — Бет-Абз, — медленно произнесла она. — Может быть, мне не следовало брать его на борт.

Теперь, когда она открыла тему, Телдин мог задать Джулии вопросы, которые он хотел задать с тех пор, как впервые увидел ее в  переулке в Компакте. — Кто он такой? — спросил он. — Где вы с ним познакомились?

Женщина с медными волосами пожала плечами. — Я встретила его в доках, — ответила она. — Мы оба только что прибыли в порт — наши корабли приземлились почти в одно и то же время — и мы оба решили поискать места на других судах. Мы разговорились. Она сделала паузу. — Он интересный человек, Телдин... если ты сможешь заставить его заговорить. Он много путешествовал — посещал места, о которых я даже никогда не слышала. И у него уникальный взгляд на мир.

— Поэтому ты подумала, что найметесь на один корабль?

— Почему нет? — просто спросила она. — Он был единственным интересным человеком, которого я встретила после «Рок-оф-Брал», и мы оба хотели уехать с Кресцента. Помнишь, это было до того, как я услышала, что «Алдин Брюер» нанимает команду. Когда я услышала это, я... ну, я решила разобраться в этом и предложила Бет-Абзу присоединиться.

Телдин на мгновение замолчал. — Этот Бет-Абз, — начал он, — у него не было особого интереса к плаванию с «Алдином Брюером», не так ли?

Она бросила на него острый взгляд. — Это паранойя, — решительно ответила она ему.

Теперь была его очередь пожимать плечами. — Паранойя — это цена, которую я должен заплатить за то, чтобы остаться в живых. Затем его губы изогнулись в кривой улыбке. — И это звучит еще более параноидально, так ведь?

Она ответила ему улыбкой. — У нас будет достаточно времени, чтобы обсудить твои неврозы позже, — усмехнулась она. — Но нет, он не знал, на чей корабль мы собираемся наняться, и ему было все равно. Он просто хотел вернуться в космос.

Она поколебалась, затем продолжила более твердо: — Послушай, Телдин, я просто хочу прояснить одну вещь. Я никогда не плавала с Бет-Абзом. Я не хочу, чтобы ты думал, что я ручаюсь за него, — она снова сделала паузу, — в любом случае. Понятно?

Он кивнул. — Хорошо.

— Итак, бесстрашный лидер, — сказала она со злой усмешкой, — тебе не кажется, что пришло время сказать нам точно, куда мы направляемся? И, может быть, небольшой намек на то, почему?

— Почему бы тебе не пойти за Джаном, — предложил он, — и не встретиться со мной в моей каюте? Есть несколько вещей, которые вам следует знать.

*****

Телдин вытащил из поясной сумки плотно сложенный кусок пергамента и разложил его на столе. Джулия и Джан наклонились вперед, чтобы рассмотреть поближе, затем выжидающе посмотрели на Телдина.

— Это карта? — спросил Джан.

Обладатель Плаща кивнул. — Я скопировал ее из книги в архиве. В ней содержались материалы из еще более ранних книг, материалы, датируемые, по меньшей мере, несколькими сотнями лет. Он протянул руку и постучал по кругу на одной стороне пергамента. — Это «Хатспейс». А это, — он указал на другое место, — здесь «Реалмспейс». Эти линии — течения во флогистоне. Я думаю, но не уверен, что в книге более быстрые течения нарисованы шире, а более медленные — уже. В любом случае, я постарался скопировать ширину так точно, как только мог.

Джан снова наклонился над столом и несколько мгновений, молча, изучал грубо набросанную карту. Затем он постучал по паре символов на пергаменте. — Я думаю, вы правы, — согласился он. — Если это пространство Кринна, вот здесь, — Телдин кивнул в подтверждение, — то это главное течение, ведущее в «Хатспейс». Это одно из самых быстрых из когда-либо обнаруженных течений, и оно выглядит как самое широкое на вашей карте.

Джулия изучала другую часть карты. Кончиком пальца она провела еще ряд линий, ведущих от области «Хатспейс» прямо к другой стороне пергамента. — Тогда что это? — спросила она. — Если вы правильно нанесли ширину, он почти такой же быстрый, как канал Кринн — Хатспейс, что делает его основным потенциальным торговым маршрутом. Но я никогда не слышала об этом раньше. Она посмотрела с невысказанным вопросом на Джана, который тоже покачал головой.

— Я правильно нанес ширину, — тихо ответил Телдин. — Если книга права, это одна из крупнейших рек флогистона во вселенной.

— И она ведет прямо сюда. Джан постучал пальцем по кружку на дальней стороне карты. — В эту хрустальную сферу. Он присмотрелся внимательнее. — Что это за символ? Какой-нибудь цветок?

Телдин улыбнулся. — Можно и так сказать. Он погладил трехлепестковый цветок, который  нарисовал гораздо тщательнее, чем что-либо еще на карте, мозолистым указательным пальцем. — Это наш пункт назначения. «Некс».

— Некс? — эхом отозвался Джан. — Это хрустальная сфера? Я никогда о ней не слышал.

— Я не удивлен, — согласился Телдин. — Согласно всем другим картам, которые я просматривал, ее не существует. Как и течения флогистона, ведущего к ней. Но эта карта утверждает, что это так.

Джулия на мгновение замолчала, затем медленно произнесла: — У вас должна быть какая-то веская причина, чтобы гоняться за рассказами диких космических путешественников.

— Да, это так, — согласился Телдин. — Их несколько. Во-первых, этот символ. Я его не выбирал. Он был на карте, которую я скопировал, а также в других местах книги. Где вы видели его раньше, Джулия?

Она ничего не ответила, но Телдин увидел, как ее глаза расширились, и ее взгляд скользнул по плащу на его плечах. Она медленно кивнула.

— Это еще не все, — продолжил Владелец Плаща. — Согласно книге, Некс — так называется хрустальная сфера и главный мир внутри нее — связан с древней расой огромной силы, способной преобразовывать целые планеты, даже целые системы, в соответствии со своими потребностями.

— Для меня это звучит как «звездная пыль», — вмешался Джан. — Мне жаль, капитан, — продолжил он извиняющимся тоном, — но я слышал много подобных мифов о какой-то богоподобной расе или другой, но я не могу заставить себя поверить, ни в один из них.

— Я могу, — возразила Джулия. — Когда я была на Радоле, я видела Барьерные Горы,  и прошла через одну из больших пещер. Они были построены древней расой, Джан. И «богоподобная» — подходящее описание.

Первый помощник отвесил ей полупоклон. — Тогда я снимаю свое возражение, — спокойно сказал он, — поскольку сам не видел таких чудес.

— Согласно книге, — продолжил Телдин, — раса — она названа «Первыми путешественниками» — давным-давно покинула вселенную, какой мы ее знаем. Может быть, они вымерли, может быть, они ушли, — он пожал плечами, — куда-то еще, там не сказано. Он снова взглянул на Джулию. — Это вам ничего не напоминает? — спросил он.

— Это мифы, о которых всегда говорил Эстрисс, — тихо ответила она. — «Джуна».

Джан тихо прочистил горло. — Возможно, есть некоторые вещи, которые мне нужно знать, если я хочу участвовать в этой дискуссии, — предположил он сухим голосом.

Телдин не смог сдержать улыбки. Он похлопал своего друга, полуэльфа по плечу. — Вы, конечно, правы. Это довольно длинная история.

Джан развел руками. — У нас есть около двадцати дней, пока мы не достигнем хрустальной сферы, — сказал он. — Я думаю, что у меня есть время.

Без предисловий Телдин начал излагать то, что он стал называть «Сагой о Плаще» — с той ночи, когда заклинательное судно рейгара потерпело крушение на его ферме, до его прибытия на Кресцент на корабле «Фул». Его аудитория из двух человек все это время хранила молчание, хотя по выражению их лиц он мог понять, когда ему нужно было уточнить какой-то конкретный момент.

Особенно внимательно он наблюдал за Джулией; он знал, что она уже поняла кое-что из этой истории, но не все, хотя и полагал, что она сделала несколько обоснованных предположений. Он истолковал ее случайный медленный кивок как признак того, что ее догадки были близки к истине.

В конце концов, у него пересохло в горле. — Какие-нибудь комментарии? — спросил он.

Медленная улыбка расплылась по лицу Джана. — Вы — точно «верентестай», — произнес он, — как я и предполагал. Он усмехнулся. — О, вам не обязательно поверить мне сейчас, но вы увидите, что я прав. Он изумленно покачал головой. — Телдин Мур, Владелец, носитель Плаща. Я помню, как говорил вам, что искал  интересное путешествие. Мне придется вспомнить старую поговорку: «Будь осторожен в своих желаниях, чтобы не получить их».

Джулия пристально смотрела на трехлепестковый цветок, нарисованный на карте. — Итак, символ Джуны связан с этой сферой — как вы ее назвали? Некс? — задумчиво произнесла она. — Как вы думаете, Джуна все еще там?

— Я не знаю, — честно ответил он. — Мне хотелось бы так думать, и есть некоторые доказательства того, что это может быть так. Но даже если это не так, я мог бы найти ответы на многие вопросы.

— Доказательства? Джан подхватил это слово, как и ожидал Телдин. — Какие это могут быть доказательства? Он задумался. — Что-то связанное с тем, почему Некс и эта река во флогистоне отсутствуют на других картах? Я прав?

— Я так думаю, — согласился Телдин. — Это тоже как-то связано с названием сферы. Слово «Некс» происходит из древнего языка. Оно означает «насильственная смерть».

— Согласно книге, — тихо продолжил он, — Некс — это запретная сфера, или, может быть, «запрещенная» — лучшее слово. Корабли пытались посетить ее давным-давно, используя реку флогистона. Немногие исследователи вернулись, а те, кто вернулся, говорили о том, что на них напала магия такой титанической силы, что она могла... ну...

— Преобразовать целые планеты, даже целые системы, — сухо предложил Джан. — Это та фраза, которую вы ищете? Телдин просто кивнул.

— И Некс был исключен из всех более поздних карт, потому что он запрещен, потому что его посещение  влечет за собой насильственную смерть, вы это хотите сказать? — продолжил Джан.

— Это одна из возможностей, — согласился Телдин.

— И другая возможность, что все это слухи, — спокойно возразил полуэльф, — что ни Некса, ни реки во флогистоне не существует.

— Может быть, — вынужден был признать Владелец Плаща.

— Если вы правы, Телдин, — начала Джулия, — то, что можно сказать, что мы не вылетим вообще из космоса… в никуда?

Несколько секунд он молчал, невидящим взглядом смотря на карту. Затем он поднял глаза и твердо встретился с ней взглядом. — Ничего подобного. Если Джуна все еще существует, и если они создали плащ, я держу пари, что они смогут почувствовать его приближение.

— Слишком много «если», — заметил Джан.

— Согласен. Но подумайте об этом хорошенько, — продолжил Телдин, загибая пальцы. — Во-первых, если Некса не существует, мы ничего не потеряем, кроме времени, пытаясь его найти. Во-вторых, если Некс действительно существует, но Джуны там нет, мы тоже ничего не потеряем. В-третьих, если Джуна все еще там, и они почувствуют приближение плаща, мы, возможно, ничего не потеряем. Только если Джуна все еще существует, и они нападут на нас, как только увидят, мы окажемся в какой-либо опасности.

Владелец Плаща выпрямился во весь рост. — Я хочу найти Некс, — сказал он твердым голосом. — Я бы хотел, чтобы вы отправились со мной, но это ваш выбор. Если хотите, я отвезу вас обратно на Кресцент.

— Вы со мной? Он повернулся к Джану.

Полуэльф на мгновение замолчал, его лицо ничего не выражало, затем он широко улыбнулся. — Я сказал, что ищу интересное путешествие. Я думаю, что нашел его. Я с вами.

— Джулия?

— Вы знаете мой ответ.

Телдин улыбнулся. — Хорошо, — сказал он. — Мы должны сообщить об этом команде. Не все, конечно, но то, что это может быть опасное путешествие. Все, кто захочет уйти, получат столько, сколько я им обещал. Любой, кто остается, получит бонус, равный их текущей зарплате. Он вопросительно посмотрел на Джана. — В этом есть смысл?

— Да, капитан, — подтвердил полуэльф. — Я расскажу об этом всем. Но сначала... Вы понимаете, что некоторые из команды уже думают, что этот корабль — проклятие, потому что мы плывем на корабле без названия? Очень плохая примета, согласно суеверию космических путешественников. Я думаю, мы должны исправить это прямо сейчас.

Телдин несколько мгновений, молча, размышлял, затем с полуулыбкой, взглянул на Джулию. — Я предлагаю «Неожиданное Рандеву», — сказал он.

Джулия ответила ему улыбкой. — Лучше, «Баундлесс», то есть, безграничные возможности, — предложила она.

— Я согласен, — сразу же сказал Джан. — Это действительно безграничные возможности. Он наклонил голову к Джулии. — Госпожа второй помощник, мы должны сообщить это команде, не возражаете?

Владелец Плаща широко улыбнулся, наблюдая, как они уходят. Однако как только дверь за ними закрылась, его улыбка исчезла. Озабоченно нахмурившись, он снова принялся изучать скопированную от руки карту.

*****

— «Хороший корабль «Баундлесс»  прекрасно проводит время в пути», — подумал Телдин. Два рулевых — человек, Блоссом и маг-гном по имени Дранигор — поддерживали корабль-кальмар почти на постоянной скорости,  каждый час, оставляя под килем, более миллиона лиг дикого пространства. Они уже далеко миновали самую отдаленную планету системы «Хатспейс», гигантский яйцевидный мир, известный как «Лум». Похожая на желто-белое яйцо, она висела на черном фоне почти прямо за кормой.

Их курс, который Джан проложил вместе с навигатором Люцинусом, вел их к одному из шестнадцати постоянных порталов, которые позволяли входить и выходить из хрустальной сферы «Хатспейс». Согласно звездной карте, использование этого существующего портала немного отклонило их от прямой линии от Кресцента до начала течения во флогистоне, указанном на карте Телдина, добавив два дня или более к общему путешествию. Когда Владелец Плаща спросил об этом, Джан согласился с ним... в принципе.

Однако на практике, как утверждал полуэльф, имело больше смысла использовать существующий выход из сферы, чем создавать его — даже временно — с помощью магии. Хотя источники энергии  порталов и заклинания были в значительной степени безопасны, мифология космических путей описывала множество катастроф: порталы закрывались преждевременно и разрезали корабли надвое или вообще не открывались и заставляли корабли врезаться в хрустальную сферу с огромной скоростью. Несмотря на то, что ни Телдин, ни Джан полностью не верили в эти истории, Владельцу Плаща пришлось согласиться, что лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. По большому счету — учитывая концепцию «верентестая», — какое значение имели два дня дополнительного путешествия?

Со своего наблюдательного пункта на корме Телдин наблюдал, как двое халфлингов — проворных, как дети, но немного слабее взрослых людей — карабкались по веревкам, чтобы отрегулировать единственный гафельный гик грот-мачты. — «Команда хорошо сработалась благодаря выбору Джана, который набирал ее», — с удовлетворением подумал он.  К удивлению Телдина, только два члена экипажа — близнецы хадози, известные большинству членов экипажа как «палубные обезьяны», — попросили высадить их, когда Джан и Джулия объяснили, что путешествие может быть опасным. «Баундлесс» приземлился на Старфолле, следующем мире от Кресцента. Как Телдин  и обещал,  он заплатил двум хадози всю сумму, о которой договорился Джан, и расставание было дружественным с обеих сторон. Телдин предполагал, что его первый помощник наймет двух матросов взамен, но Джан заявил, что в этом нет необходимости. У них уже было достаточно рук, чтобы эффективно управлять кораблем-кальмаром... и, кроме того, уменьшение количества ртов и  легких могли бы изменить ситуацию только к лучшему при длительном путешествии.

Кроме хадози, остальные члены экипажа казались скорее воодушевленными, чем обескураженными известием о том, что путешествие может оказаться рискованным. Или, что более вероятно, как цинично подумал Телдин, разница заключается в том, что им заплатят в два раза  больше, чем они ожидали.

Несколько членов экипажа лично подошли к Телдину, чтобы поблагодарить его за откровенность с ними, за то, что он дал им возможность решить, стоит ли рисковать своей жизнью или нет. Кроме того, они настояли на том, чтобы пригласить его выпить по рюмке сагекорса, которая  быстро превратилась в несколько рюмок — в странной маленькой таверне на Старфолле под названием «Отдых философов». Окруженные мудрецами, метафизиками и философами — и целым рядом потенциальных интеллектуалов, — все они обсуждали и спорили по поводу утверждений, которые казались Телдину бессмысленными, они неоднократно предлагали тост за здоровье своего капитана.

Это было удивительно, как подумал в то время Владелец Плаща; большинство капитанов просто держат свои команды в неведении. Но он не мог этого сделать. У него была этическая и моральная ответственность перед ними. Он должен был дать им возможность самим наметить курс своей жизни.

Был только один член экипажа, который не отреагировал так, как ожидал Телдин. Вместо того чтобы радоваться, что ему заплатят вдвое больше, он был удивлен, даже возмущен, чего Телдин вообще не мог понять. Этим человеком был Бет-Абз.

Бет-Абз. Он был странным человеком. Телдин больше не испытывал повторения странных «прозрений», которые были, но он не часто сталкивался с этим человеком. Нет, Владелец Плаща мог судить о характеристиках Бет-Абза только по реакции других. Эти реакции нарисовали странный портрет.

Даже через несколько недель плавания он все еще не вписывался — никоим образом — в остальную команду. Остальные матросы в той же вахте избегали его, насколько могли, и никогда не заговаривали с ним без крайней необходимости. Это обеспокоило бы другого человека, но Бет-Абз, казалось, ничего не замечал. Или, может быть, он был доволен; он тоже не выказывал желания разговаривать со своими товарищами по команде.

Широкоплечий мужчина в этот момент находился на баке. Телдин вспомнил, что тот  должен был смазать центральный подшипник башни катапульты, но ведро с рыбьим жиром и щетка с длинной ручкой лежали на палубе, в, то время как Бет-Абз стоял у поручня левого борта, уставившись в глубины космоса. Помощник стрелка — Аллин, загорелый, стареющий мужчина, напоминавший Телдину кусок жеваной кожи, — втирал льняное масло в вал катапульты, время от времени останавливаясь, чтобы бросить ядовитые взгляды на спину большого воина.

— Я должен что-то с этим сделать, — сказал себе Телдин. Он знал, что Джан уже поговорил с Бет-Абзом, но нотация первого помощника, очевидно, результата не дала. Может быть, то, что было нужно, — это нагоняй от самого капитана.

— Эй, привет. Телдин окликнул одного из членов экипажа, проходившего под ним по главной палубе. Когда парень поднял глаза, капитан указал вперед. — Позови Бет-Абза, — приказал он. — Немедленно отправь его в мою каюту. По быстро скрытой улыбке члена экипажа он понял, что поступает правильно. Бет-Абз плохо влиял на моральный дух, и одним из главных уроков, которые Телдин усвоил от Элфреда Сильверхорна, важность морального духа на борту корабля имела огромное значение.

Телдин спустился по трапу на главную палубу и направился на бак. Джулия сидела в салоне за поздним завтраком. — Есть минутка? — спросил он ее, проходя мимо. — Мне нужно поговорить с твоим другом. Не дожидаясь ответа, он прошел в свою каюту.

Она последовала за ним, закрыв дверь. — Бет-Абз? В ее тоне было больше утверждения, чем вопроса. Телдин кивнул.

Раздался стук в дверь. Телдин поспешно сел за один конец стола, указав Джулии, сесть справа от него. — Войдите, — отозвался он.

Дверь открылась, и в ней появился Бет-Абз. Большой воин, казалось, заполнил низкий дверной проем. — Да, Капитан? — сказал он своим грубым, бесстрастным голосом.

— Садитесь. Телдин указал на место на противоположном от него конце стола.

Когда черноволосый мужчина сел, Телдин наблюдал за ним с нескрываемым любопытством. — В нем есть что-то, чего я не понимаю, — сказал себе Владелец Плаща, — что-то, что заставляет его казаться чужим. Может быть, это были его глаза?

Телдин сосредоточил свое внимание на лице мужчины.

Его кожа была гладкой, без следа морщин; их не было даже вокруг глаз. И сами глаза этого человека были настолько бледными, что казались практически бесцветными,  «цвета слюны», как когда-то говорили некоторые его друзья. Но дело было не только в цвете, не так ли? Это была их необычная устойчивость, то, как они фиксировались на одной точке, не перемещаясь, как это делало большинство людей. Телдин понял, что невольно подался вперед, пытаясь лучше рассмотреть эти глаза.

Образ поразил его без предупреждения — поразил так сильно, что у него перехватило дыхание. На мгновение мелькнуло восприятие, которое было не совсем зрением, которое наложилось на его видение Бет-Абза. Его разум снова наполнился впечатлением от похожих на кинжалы зубов, но теперь к этому образу добавилась бурлящая масса чего-то, что могло быть щупальцами, и еще — единственный пристальный глаз.

Он откинулся на спинку сиденья. Видение исчезло так же внезапно, как и появилось.

Он почувствовал давление на левую руку. Джулия схватила его за руку  и уставилась ему в лицо. — Телдин...? — прошептала она.

Владелец Плаща провел рукой по глазам. В этом не было никаких сомнений, не так ли? Это определенно был образ, созданный плащом.

Он заставил себя сделать глубокий вдох, позволил мышцам расслабиться и прислушался к тому, как его сердцебиение замедлилось до некоторого подобия нормального. Он снова посмотрел на Бет-Абза, готовясь к возрождению волшебного образа. Но на этот раз он увидел только крупного, красивого мужчину.

Он изо всех сил старался, чтобы его голос звучал спокойно, когда  сказал: — Вы на самом деле не такой, каким кажетесь, так ведь?

Если здоровяк и дал какой-то ответ, то он был слишком незаметен, чтобы Телдин мог его заметить. — Игра закончена, — заявил он более резко. Джулия посмотрела на него как на сумасшедшего, но он продолжал настаивать. — Мы больше на это не  купимся. А теперь сбросьте свою маскировку.

Почти полминуты единственным звуком, который мог слышать Телдин, был стук его собственного сердца. Бесцветные глаза Бет-Абза — неподвижные, немигающие — были устремлены на него. Телдин почти чувствовал интенсивность мыслей этого человека. Выражение лица Бет-Абза не изменилось, когда он принял решение, но этот момент было невозможно упустить.

Линии и контуры тела крепкого воина изменялись, как текущая вода. Его конечности втянулись в тело, а само тело укоротилось и расширилось. Стул, на котором он сидел, заскреб по полу, отодвинутый от стола его новой тушей. Его голова тоже была поглощена раздутым телом. Вместо нее появилось множество извивающихся отростков, которые тянулись вверх. По мере изменения контура менялись текстура и цвет фигуры. Одежда мужчины исчезла,  будто она впиталась в его плоть через поры. Затем кожа утолщалась, сдвигалась и трескалась, превращаясь в нечто похожее на отдельные чешуйки. В центре распухшего тела открылся рот, а над ним лежал огромный пристальный глаз.

Преобразование заняло всего мгновение. Однако еще до того, как все было закончено, Джулия вскочила на ноги, и короткий меч, казалось, волшебным образом появился в ее руке. Она попыталась встать между Телдином и тем, кем или чем становился Бет-Абз.

Владелец Плаща схватил ее за левую руку, жестом призывая к спокойствию. Она неохотно подчинилась, опустив свой сверкающий клинок.

Хотя его сердце билось так сильно, что ему казалось, что команда слышит его, как барабан галеры рабов, Телдин остался сидеть. Он изо всех сил старался скрыть охвативший его ужас, который не отразился на его лице.

Бет-Абз был бехолдером, «глазным тираном». Телдин видел только двоих, одного на «Рок-оф-Брал» и еще одного в кластере «Гарден». Первый был мертв и был чучелом, прикрепленным над дверью таверны. Последний, однако, был жив... и смертельно опасен. Владелец Плаща с холодком вспомнил разрушения, которые бехолдер причинил магическими взрывами, которые он мог создать. Телдин почувствовал, как напряглись его мышцы, будто это могло спасти его, когда существо набросится на них со всей своей силой.

Но...

— «Он мог убить меня в любой момент», —  подумал Телдин, — «но не убил». — «И зачем ему делать это сейчас»? Он позволил себе немного расслабиться и, молча, наблюдал за существом.

Основная часть его тела была почти сферической, около пяти футов в диаметре. Телдин предположил, что это тело может весить около шестисот фунтов, но этот вес не так уж много значит, как он подумал. Бехолдер парил в воздухе так, что его центр находился примерно в четырех футах от пола. Его тело было покрыто отдельными пластинами, похожими на затвердевшую кожу и окрашенными в темный коричнево-зеленый цвет. В центре тела, лицом к Телдину, был один огромный глаз без век размером с обеденную тарелку. Налитый кровью белый цвет окружал почти бесцветную — «цвета слюны» — радужку, в центре которой находился горизонтальный щелевидный зрачок. А под глазом был большой, с отвисшими губами, рот. Хотя рот был закрыт, то, как выпячивались губы, ясно показывало, что он был полон зубов размером с маленькие кинжалы. Из верхней части тела выступали десять бронированных и сегментированных выступов, похожих на ноги омаров или пауков, длиной почти с руку Телдина, каждый из которых заканчивался одним маленьким глазом размером не больше человеческого кулака. В то время как центральный глаз был неподвижен и, не мигая, смотрел на Телдина, десять меньших глаз постоянно двигались, обводя комнату, издавая противные, слабые щелчки, когда их суставы сгибались.

— Кто... — голос Телдина дрогнул. Четыре маленьких глаза повернулись, чтобы сфокусироваться на нем. Он глубоко вздохнул и постарался взять себя в руки. — Кто вы? — требовательно спросил он.

— Я Бет-Абз, — заявил бехолдер. Его голос был низким, медленным, нечетким, трудноразличимым. — Так бы звучало болото, если бы оно могло говорить, — сказал себе Телдин. — Бет-Абз, — повторило существо, — из клана Бет, из нации Гурраж-Ар.  Он замолчал, а когда заговорил снова, его голос был менее уверенным — почти неуверенным, как подумал Телдин. — Вы разгадали мою маскировку. Как это?

Телдин удивленно моргнул. Судя по тому, что другие люди рассказывали ему о бехолдерах, они не были склонны задавать вопросы. Если что-то их озадачивало или ставило в тупик, они, как правило, нападали,  чтобы им больше не приходилось беспокоиться об этом. Он пожал плечами. — У меня есть свои способы, — неопределенно сказал он. — Но вопросы задаю я. Что вы делаете на моем корабле?

— Вы уже знаете мои причины, — медленно сказал бехолдер. — Я уже рассказал ей, — Бет-Абз указал на Джулию парой глазных стебельков, — подробности моих путешествий.

— Значит, это была правда? — потребовал Телдин. — Вы ожидаете, что мы в это поверим?

Десять глазных стебельков бехолдера двигались в унисон — странный круговой жест, эквивалентный пожатию плечами, как подумал Телдин. — У меня не было бы причин говорить вам неправду, — просто произнес Бет-Абз.

— Все, что ты рассказал мне о работе на разных кораблях, — вмешалась Джулия, — ты пытаешься сказать, что все это сделал именно ты? — она неопределенно указала на сферическую фигуру бехолдера на другом конце стола.

— Все так, как я сказал.

— Почему в человеческом облике? — спросила она.

Бет-Абз усмехнулся — ужасный, булькающий звук, похожий на болотный газ, поднимающийся со дна зловонного болота. — Разве люди и их сородичи взяли бы меня с собой в таком виде?

Телдин медленно кивнул. Он понимал причину; это была аналогичная ситуация, которую Эстрисс, пожиратель разума, обсуждал с ним давным-давно.

Но все еще оставались вещи, которых Владелец Плаща не понимал. Он мало что знал о бехолдерах, но слышал рассказы путешественников. — А как насчет вашего клана? — спросил он, и насчет клана Бет? Почему вы оставили его? Он все еще существует?

— Клан Бет все еще существует, — признал Бет-Абз, — как и нация Гурраж-Ар, — и существо  неловко замолчало.

Телдин задумался. — Я порвал со своим кланом, — медленно продолжил бехолдер, — то, что молодые, такие как я, делают только от  серьезной провокации.

Телдин подался вперед, удивленный. — Что за провокация?

— Это трудно объяснить, и я не ожидаю, что кто-нибудь это поймет.

— Давайте, я попробую, — предложил Телдин.

И снова стебельки глаз бехолдера сделали свой круговой жест. — Путь нации Гурраж-Ар — это послушание и верность, — начал объяснять Бет-Абз, — клану и матери роя — всему высшему. Существование отдельного индивидуума подчинено существованию клана, а существование клана — существованию нации. Я нашел это... невыносимым.

— Во вселенной есть нечто большее, чем слепое повиновение, — продолжил бехолдер. Его голос приобрел новый оттенок, который Телдин истолковал как сомнение, как борьбу с концепцией, которая была трудна для этого существа. — Я захотел испытать это «большее». И снова он сделал паузу. — Я понял, какой должна быть моя судьба в моем клане, и пожелал другого существования. Я покинул свой рой некоторое время назад. Мой клан и моя нация считают меня изгоем, отступником — по определению сумасшедшим за то, что я ставлю свои собственные потребности выше потребностей своих сородичей. Еще...

— Я нахожу, что это безумие доставляет мне удовольствие. Он еще раз взмахнул своими глазными стебельками. — Я и не ожидал, что вы это поймете.

Телдин медленно покачал головой с грустной полуулыбкой на лице. — «Напротив», — подумал он, — «я все слишком хорошо понимаю... если то, что ты говоришь, правда. Он пошел другим путем». — Что вы знаете о «Спеллджаммере»? — резко спросил он.

— То, что знает любой разумный человек во вселенной, — ответил Бет-Абз. — Что это предмет мифов и легенд, возможно, самый большой и мощный корабль, курсирующий по космическим путям. Более могущественный, чем самый большой кровожадный тиран, даже более могущественный, чем весь флот нации Гурраж-Ар. Некоторые из ложных наций среди тех, кто не принадлежат истинному идеалу, жаждут его, я тоже это знаю.

Телдин не был уверен, что уловил нюансы того, что говорил бехолдер, но  подумал, что понял достаточно. — А как насчет нации Гурраж-Ар? — спросил он. — И клана Бет? Они жаждут его?

— Я больше не могу говорить за свой клан или свою нацию, — медленно произнес Бет-Абз, и на этот раз печаль в голосе существа была безошибочной. — У меня больше нет клана или нации. Я могу говорить только за себя, и я бы с таким же успехом возжелал целую хрустальную сферу, как и «Спеллджаммер», потому что шансов получить то или другое не существует.

Владелец Плаща молчал, погруженный в свои мысли. Он смотрел, как его пальцы гладят тяжелую поверхность стола. Затем он снова поднял взгляд на бехолдера. — Что бы вы сказали, если  я скажу вам, что хочу стать капитаном «Спеллджаммера»? — тихо спросил он. Он услышал, как потрясенно ахнула Джулия, но заставил себя не обращать на нее внимания.

С хором щелчков все десять глазных стебельков Бет-Абза развернулись, чтобы сфокусироваться на Телдине. — Я бы сказал, что ваше безумие даже больше моего, — сразу же ответило существо. — И все же, я бы также сказал, что ваша судьба — это ваша собственная судьба, капитан, и направление вашей жизни — это ваш выбор. Он сделал паузу. — Я бы также сказал, что был бы рад возможности взглянуть на «Спеллджаммер», — задумчиво закончил он.

— Хороший ответ, — сказал себе Телдин. В нем есть доля правды. Но могу ли я доверять этому существу?

И все же, что хорошего принесет недоверие к Бет-Абзу? Он вспомнил, что слышал о бехолдерах, о том, что каждый из его меньших глаз может посылать разрушающие взрывы, и что его центральный глаз может испускать луч, способный подавлять всю магическую активность. — «Если бы он хотел моей смерти, я бы уже был мертв», — снова подумал он. — «Если бы ему понадобился плащ, он мог бы убить меня и снять его с моего тела, и вся команда корабля не смогла бы его остановить. Или он мог бы  просто подавить магию плаща и снять его с моих плеч».

Но Бет-Абз не сделал ничего подобного. — «Какую возможную выгоду он мог бы извлечь, обманув меня»? — подумал Телдин.

Он, молча, наблюдал за бехолдером. Все его глаза все еще были прикованы к нему, когда он смотрел на него в ответ.

Существо было ужасающим, его потенциал разрушения невозможно было оценить. По форме это было чудовище... Но, как обнаружил Телдин, он не думал о нем, как о чудовище. Возможно, время, проведенное с Эстриссом, и его общение с другими разумными расами, которых люди могли бы считать монстрами, выжгли из него эту атавистическую, инстинктивную реакцию. Бет-Абз был мыслящим, чувствующим существом. Потенциальная угроза, да, но также и потенциальный союзник великой силы. И — кто знает? — может быть, потенциальный друг.

Владелец Плаща кивнул, принимая решение. — Вы поплывете со мной, Бет-Абз? — спросил он. — Вы примете мой авторитет и власть как капитана?

— Я уже сделал это. Ответ уродливого существа казался простодушным.

Телдин положил обе руки на стол перед собой. — Вы часть моей команды, Бет-Абз, — тихо сказал он. Краем глаза он заметил недоверчивый взгляд Джулии. И все же почти сразу он увидел, как она подавила свою реакцию, увидел, как ее плечи расслабились, когда она приняла его решение.

Черты бехолдера перед ним снова замерцали, когда он начал возвращаться в человеческую форму.

— Нет, — резко заявил Телдин. Трансформация прекратилась; бехолдер вернулся к своей сферической форме. — Нет, — повторил капитан, — вы сохраните свою истинную форму. Я не хочу больше никакого обмана на этом корабле. С меня достаточно.

Он повернулся к Джулии. — Пожалуйста, расскажите всем о нашем... гм... новом члене экипажа.

Джулия снова уставилась на него так, словно он сошел с ума. — Это будет нелегко подать, Телдин, — вот и все, что она сказала.

Он ободряюще улыбнулся ей. — Тогда подумайте об удовлетворении, когда вы добьетесь успеха.

Глава пятая

Каперский корабль «Акула» висел на невероятном фоне Потока, его привод удерживал корабль на месте и постоянно был готов к преследованию или бегству. Перед боевым кораблем внешняя поверхность хрустальной сферы «Хатспейс» выглядела как бесконечная стена из перламутра. С командной палубы постоянный портал внутрь сферы выглядел как черный диск, обрамленный по краям огнями Святого Эльма. На таком расстоянии портал — на самом деле достаточно большой, чтобы вместить даже самый большой корабль — казался размером с дублон, который держали на расстоянии вытянутой руки.

Капитан Берглунд прислонился спиной к кормовому поручню, глядя вперед, вдоль командной палубы в сторону мерцающего портала. Он вытащил из поясной сумки сложенные листы пергамента, которые ему дали, когда он был на «Старфоле». В десятый раз с тех пор, как он вошел в Поток, он перечитал свои приказы — он все еще думал о них как о «приказах», хотя прошло семь лет с тех пор, как он ушел с военной службы.

Приказы были очень конкретными. Ему следовало удерживать позицию в определенной точке за пределами сферы «Хатспейс» и ждать, когда определенное судно выйдет через портал. Перехватить указанное судно и вывести его из строя. Подняться на борт и истребить команду... за одним исключением: капитана следовало пощадить, чего бы это ни стоило, чтобы гарантировать его жизнь. Уничтожить корабль и со всей поспешностью отправиться в Потоке к далекой хрустальной сфере, захватив плененного капитана.

Берглунд задумчиво погладил бороду. За исключением пощады капитана, приказы соответствовали его стандартному образу действия. У него вообще не было проблем с этой частью миссии... особенно с тех пор, как невзрачный человек, который нанял его, согласился, что Берглунд может оставить себе любую добычу, которую он сможет взять с судна.

Что его действительно беспокоило, так это количество деталей, которые ему сообщили о цели. Он перевернул вторую страницу приказа. Здесь было полное описание его жертвы — корабля-кальмара, как снова отметил он. Там также был список с подробным описанием всего оружия, которое было на судне, его предполагаемое время прибытия к порталу, а также полный состав экипажа. Берглунд просто не привык к такому уровню разведки цели.

— «И все же», — подумал он, — «это действительно облегчает мою работу и гарантирует отсутствие сюрпризов. Вы же не откажетесь от подарочного корабля только потому, что чувствуете запах сухой гнили, не так ли?»

Но откуда этот таинственный человек взял всю эту информацию? Берглунд снова задумался. В этом было что-то такое, что намекало капитану пиратов, что он ввязывается во что-то слишком большое для него.

И все же сама оплата тоже была неожиданно большой. Даже если бы на корабле-кальмаре не оказалось ценных вещей, Берглунд и его команда заработали бы на этой единственной операции больше, чем обычно за четыре месяца пиратства.

Он покачал головой. Сражение его боевого дельфина против корабля-кальмара может оказаться гораздо жестче, чем бы ему хотелось. Меньшие, менее маневренные и хуже вооруженные суда были гораздо более заманчивыми целями. Несмотря на то, что Берглунд был хорошим тактиком, всегда существовал шанс проиграть такую хорошо подготовленную битву. И все же, таинственный человек сказал, что об этом он тоже позаботился...

В последний раз он прочитал раздел, описывающий, как следует обращаться с вражеским капитаном. Связанный по рукам и ногам, с завязанными глазами и кляпом во рту — это он мог понять. Но, чтобы он оставался без сознания на протяжении всего обратного путешествия, даже если бы это означало рисковать его жизнью   из-за повторных ударов по голове? В этой миссии определенно было что-то большее, чем он понимал.

И все же, полагал он, тот, кто платит волынщику, тот и заказывает музыку. И этому дудочнику действительно очень хорошо платили.

*****

— «Команда оказалась даже лучше, чем я ожидал», — подумал Телдин Мур. Хотя сообщение о том, что Бет-Абз был бехолдером, потрясло членов экипажа до глубины души, их внешняя реакция была более спокойной, чем он мог бы предположить. Не было ни истерии, ни возмущения, и — величайший невысказанный страх Телдина — ни намека на, то, что кто-то рассматривает возможность мятежа.

Конечно, поначалу команда относилась к бехолдеру со страхом, шарахаясь от него всякий раз, когда он появлялся, будто он мог испарить их в любой момент. Но всего за несколько дней  реакция матросов начала меняться. Страх исчез и быстро превратился в уважение. Члены экипажа все еще отступали далеко назад, когда Бет-Абз проплывал по главной палубе или входил в камбуз, но широко раскрытые глаза и гримасы ужаса исчезли. Раз он не убил меня до сих пор, казалось, думал каждый член экипажа, так почему же это должно произойти сейчас... до тех пор, пока я не дам ему повода?

В течение первой недели после открытия тайны никто не разговаривал с бехолдером, вероятно, потому, что они просто не знали, что сказать. Телдин, Джулия и Джан, которые отнеслись ко всему этому спокойно, будто плавание с глазным тираном было обычным делом, изо всех сил старались, чтобы было видно, что они относятся к Бет-Абзу не иначе, как к остальным членам экипажа. Они приветствовали это существо так же, как и любого другого, и лениво болтали с ним всякий раз, когда у них случались одновременные вахты.

Этот пример не был упущен командой. Сначала осторожно, а затем более свободно, другие члены корабля «Баундлесс» начали заводить разговоры — хотя и очень короткие — со сферическим существом. Телдин понял, что кампания по объединению Бет-Абза с остальной командой выиграна, когда он забрел в салон в одну из ночных вахт и обнаружил, что бехолдер обменивается рассказами путешественников с горсткой свободных от дежурства моряков. Когда он услышал, как они вместе расхохотались — резкие, кашляющие звуки веселья бехолдера, смешивались с человеческими смешками, — он был поражен.

— Я не мог в это поверить, — сказал он Джану на следующее утро, описав то, что он пережил. — Ваша заслуга в том, что вы выбрали хороших членов экипажа.

Полуэльф покачал головой. — Нет, — поправил он Телдина, положив руку на плечо капитана, — я думаю, что это ваша заслуга. Они доверяют вам, Телдин. Они доверяют вашему суждению и хотят плыть с вами. Если бехолдер в составе экипажа приемлем для вас, то он приемлем и для них.

В своей привычной позе, стоя на задней палубе, Телдин покачал головой. — «Все всегда так стремятся доверять мне», — подумал он. — «Иногда я думаю, что я последний человек, которому они должны доверять... по крайней мере, если они хотят остаться в живых». Он глубоко вздохнул и выбросил эти мысли из головы. Однако он слишком хорошо знал, что эти мысли вернутся.

— Портал впереди, капитан, — раздался голос Джана, глухо отдающийся эхом в переговорной трубе, которую полуэльф установил на бизань-мачте от кормовой палубы до рулевого отсека. — Замедление до тактической скорости.

Телдин топнул по палубе один раз — согласованный сигнал «сообщение получено и подтверждено». Затем он помахал Джулии, стоявшей на баке у грот-мачты.

— Команда наверх, — крикнула медноволосая второй помощник. — Приготовиться к проходу через портал. Занять посты. Потушить все огни. По ее приказу четверо членов экипажа поспешили вверх по канатам, в то время как вдвое больше людей на главной палубе тянули ванты, чтобы обтянуть такелаж. Третьи прочесывали корабль, гася факелы и жаровни, чтобы не воспламенить летучий флогистон, как только корабль пройдет через портал.

Владелец Плаща почувствовал, как изменилось движение корабля, когда он замедлился — примерно с трехсот лиг за каждый удар сердца до длины одного броска копья — и странные ветры дикого пространства наполнили паруса. — Слишком много хлопот, чтобы просто пройти через портал, — проворчал про себя Телдин. В другие разы, когда он проходил через портал сферы — за исключением очевидных особых случаев, таких как «Пастушье пространство», — корабль делал это на полной заклинательной скорости, без каких-либо вредных последствий.

Но Джан был непреклонен. — Постоянные порталы «Хатспейс» не похожи на другие порталы во вселенной, — твердо сказал ему полуэльф. — Сам факт того, что они постоянны, говорит вам об этом. Возможно, вы сможете прорваться на полной скорости и дожить до того, чтобы рассказать об этом, но также вы можете обнаружить, что корабль полностью вышел из-под контроля, потеряв управление приводом, и не сможете вернуть корабль на ровный киль. Сотни кораблей погибли в «Хатспейс»  или вблизи него, потому, что их капитаны были слишком самоуверенны.

Телдин подумывал рассказать Джану о своем собственном входе в хрустальную сферу — на «Фуле» он вошел на полной скорости, не думая ни о каком риске, — и с ним все было в порядке. Но потом он вспомнил, что крошечный «Фул» в, то время находился под управлением его высшего кормила, и это вполне могло иметь значение. Вместо того чтобы делать из этого проблему, он согласился с рекомендациями своего первого помощника.

Теперь он мог видеть портал впереди. Как всегда, он обнаружил, что вид сбил его с толку. Несмотря на то, что он знал, что внутренняя поверхность сферы «Хатспейс»  находится всего в нескольких десятках лиг отсюда, черный фон космоса выглядел немного иначе. Конечно, там не было звезд — его поле зрения охватывало только промежуток между звездами, — но он все еще испытывал чувство вглядывания в бесконечность, которое он всегда испытывал, когда смотрел в космос. Хрустальная сфера не демонстрировала ни деталей, ни текстуры — ничего, что могло бы дать ему представление о ее близости или расстоянии.

Сам портал теперь представлял совсем другой образ. Казалось, он повис в пространстве перед кораблем «Баундлесс» — совершенно ошибочный образ, как он точно знал, но не мог от него избавиться. Это был огромный диск, диаметром в несколько раз превышающий длину корабля-кальмара, демонстрирующий мириады свернувшихся цветов Потока. Диск очерчивался мерцающим краем, который напомнил Телдину о жарких молниях, которые он иногда видел во время летних гроз на Ансалоне. Портал, казалось, медленно расширялся по мере того, как «Баундлесс» двигался вперед.

— Экипаж вниз, — крикнула Джулия. — Впередсмотрящий наверх.

Телдин наблюдал, как все, кроме одного, члены команды «палубных крыс» соскользнули по вантам на палубу. Единственный оставшийся матрос — Мерриенна, молодая женщина, еще не вышедшая из подросткового возраста, с длинными светлыми волосами, собранными в пучок, — забралась в «воронье гнездо» на вершине грот-мачты. — Портал впереди, — пропела она чистым, звонким голосом — больше для подтверждения того, что она на месте, как подумал Телдин, чем для того, чтобы доложить кому-то то, чего они еще не видели.

Джан присоединился к Владельцу Плаща на вершине юта, поднявшись по крутому трапу так, будто он родился на корабле. Сверкнув быстрой улыбкой своему капитану, он встал рядом с переговорной трубой. — Мы готовы пройти портал, — сказал он Телдину. — И вы будьте готовы. Иногда это может быть немного жестко. Словно в подтверждение своих слов, он широко расставил ноги в устойчивую стойку и оперся рукой о бизань-мачту.

Телдин все еще помнил свое безоблачное проникновение в «Хатспейс». — Но лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, — сказал он себе, и крепко ухватился за поручень левого борта.

— Экипаж, готовсь! — приказала Джулия.

«Баундлесс» уткнулся носом в портал.

Когда остроконечный таран корабля-кальмара проник в плоскость портала, движение большого судна заметно изменилось, и Телдин понял, что его первый помощник, возможно, все-таки не преувеличивал опасности. Если бы он был на борту одного из небольших речных судов, которые он знал в юности, он бы предположил, что судно попало в какой-то водоворот. Здесь, где не было ничего, что могло бы вызвать завихрение, это должно было быть каким-то атрибутом самого портала. Собственно корпус корабля вошел в портал, и боковое, извилистое движение стало более заметным. Лонжероны скрипели, а канаты стонали, когда такелаж с трудом выдерживал нагрузку. Затем сама грот-мачта пошатнулась, и полотно грота треснуло, как от бомбардировки, когда порыв ветра ударил в него с неожиданного направления.

— Посмотрите наверх! Это... Остальная часть предостерегающего крика Джулии была заглушена скрипом  истерзанного дерева. Телдин мгновенно вскинул голову.

Стрела гафеля, установленная на кормовой стороне грот-мачты, наклонилась  далеко — слишком далеко — над правым бортом корабля-кальмара. Натянутый парус прикладывал дополнительную силу, чтобы еще больше отклонить ее. Единственное, что удерживало стрелу от полного отрыва, — это ее крепление — металлическая скоба с болтами и проушинами на грот-мачте — и два полудюймовых троса, которые спускались от ее вершины к стойкам  страховочных штырей левого и правого борта.

— Свернуть грот, сейчас же, — проревел Владелец Плаща, — или мы потеряем стрелу, а может быть, и мачту! Члены экипажа бросились к основным шкотам, и изо всех сил пытались освободить их от ненормального давления паруса.

Пронзительный крик эхом разнесся по всему кораблю. Телдин поднял взгляд выше, над изогнутой скобой, удерживавшей стрелу. — О, Кровь Паладина! — закричал он. — Впередсмотрящий! Спустите ее! Сила, создаваемая хлопающим гротом, передавалась через стрелу на саму грот-мачту, скручивая и поворачивая ее так, для чего она никогда не была предназначена. Верхушка мачты моталась взад и вперед, как конец хлыста для верховой езды. Телдину, стоящему на палубе, показалось, что мачта была живым существом, целенаправленно пытающимся вытрясти визжащую Мерриенну из «вороньего гнезда».

Джулия тоже увидела опасность, грозившую девушке. — Экипаж наверх! — крикнула она. Горстка членов экипажа подбежала к вантам, а затем остановилась в недоумении. По правому борту стрела уже запуталась в канатах, скручивая то, что обычно было широкими веревочными лестницами, в деформированные изображения паутины. По левому борту деформация мачты передавалась непосредственно на канаты, заставляя их дергаться и вибрировать, как струны щипковой лютни. Никто не мог взобраться на них.

— Убрать этот парус! — крикнул Джан, повторяя приказ Телдина.

Но было уже слишком поздно. Даже когда члены экипажа освободили грота-шкот, чтобы убрать парус, канат, соединяющий стрелу с левым бортом, разорвался с треском, похожим на щелчок гигантского кнута. И ничто не могло ее остановить, стрела развернулась дальше, вышла за поручень правого борта и полностью развернулась прямо вперед.

Кронштейн, и без того ужасно натянутый, лопнул. Со скрежетом рвущегося металла стрела оторвалась от грот-мачты и рухнула на носовую палубу, ударившись о передний край башни катапульты.

Когда стрела освободилась и крутящий момент, который она создавала, исчез, грот-мачта громко зазвенела, и ее вершина сработала как пружина. С пронзительным криком Мерриенна вылетела из «вороньего гнезда» и с тошнотворным стуком приземлилась на главной палубе.

— Убрать паруса! — взревел Владелец Плаща. — Все! И выключить привод! Когда команда бросилась выполнять его приказы, Телдин не мог оторвать взгляда от маленькой, съежившейся фигурки, лежащей на досках, ее голова была окружена ореолом прекрасных светлых волос, которые выбились из пучка. Два корабельных целителя опустились на колени рядом с женщиной, загораживая обзор Владельцу Плаща. Он отвернулся.

Затем, внезапно, тошнотворная мысль поразила его. Джулия была на передней палубе, где упала стрела!

Телдин чуть не спрыгнул с трапа и помчался через переднюю палубу. Он подавил сильный приступ вины, проходя мимо скорчившегося тела Мерриенны. — Целители могут сделать для нее больше, чем я, — сказал он себе, и взбежал по трапу левого борта на бак.

Джулия была невредима, что он сразу увидел, но другому члену экипажа не так повезло. Падающая стрела отскочила от металлической облицовки башни, разбив перила передней палубы левого борта в щепки. Где-то на своем пути она задела кого-то, кому не повезло стоять сразу за бункером для выстрелов из катапульты. Джулия стояла на коленях рядом с упавшим мужчиной, прижав ухо к его груди, прислушиваясь к биению сердца.

Телдину не нужно было подходить ближе, чтобы понять, что это бесполезно. Левое плечо и шея мужчины приняли на себя основную тяжесть удара, раздробив кости. Боковая часть черепа мужчины тоже выглядела мягкой, как перезрелый фрукт. Несмотря на то, что лицо жертвы было искажено, Телдин легко узнал в нем Аллина, оружейного помощника. Загорелый от ветра старик, который пережил карьеру в космосе, которая длилась дольше, чем вся жизнь Телдина.

— «Ради чего»? — капитан поймал себя на том, что удивляется. — «Прибыть сюда, чтобы умереть на службе у Телдина Мура, Владельца Плаща?»

Он посмотрел вверх, на хаотичное «небо» флогистона, которое теперь окружало корабль, слезы застилали ему обзор. — «Зачем?» — подумал он. — «Только для чего, во имя Бездны, все это нужно? Еще один мертвый — может быть, двое, если выражения лиц целителей были каким-то показателем. А путешествие едва началось. Сколько еще погибнет, прежде чем все закончится»?

— Эгей, корабль на горизонте!

Хриплый крик прервал мрачные мысли Телдина. Он резко повернул голову в сторону источника голоса.

Это был Даргет, полуорк, член расчета катапульты. Он прислонился к переднему поручню башни, указывая в Поток. — Эй, корабль! — повторил он. — Высоко по левому борту.

Взгляд Телдина прошелся по той области пространства, которую указал Даргет. Ничего...

Да, вот он, черный силуэт на фоне буйных красок флогистона. Он был слишком близко — ближе, чем имел право находиться корабль, оставаясь незамеченным... — Что это за корабль? — закричал Телдин. — И какой курс?

Ответ пришел с кормовой палубы. Джан стоял, прислонившись к бизань-мачте, поднеся к глазу медную подзорную трубу Телдина. — Боевой дельфин, — крикнул он в ответ. — И он находится на курсе нашего перехвата.

— Боевой дельфин, подтверждаю, — снова крикнул Джан мгновение спустя. — Он маневрирует, вероятно, пытается зайти снизу.

Даже без подзорной трубы Телдин увидел, что полуэльф был прав. Черный силуэт вражеского корабля опускался к поручням правого борта. Скоро он будет скрыт от обзора — и от выстрелов из оружия — собственным корпусом корабля-кальмара.

— Зарядить все оружие! — приказал Владелец Плаща. — Привод готовсь!

— Это займет пару минут, чтобы запустить его, — напомнила ему Джулия.

Телдин выругался себе под нос, вспомнив свой собственный приказ отключить привод. У них не было и пары минут. Но, по крайней мере, у них были другие варианты.

— Поднимите Бет-Абза на палубу, — сказал он Джулии. Затем он прислонился спиной к грот-мачте и уперся ногами. С усилием он заставил свое дыхание замедлиться, а мышцы расслабиться.

*****

Берглунд опустил подзорную трубу и изумленно фыркнул. Таинственный человек доказал свою правоту по двум пунктам. Здесь был нужный корабль-кальмар, как раз вовремя — и, о чудо, недвижимый в космосе. Неужели чудеса никогда не прекратятся?

Он одарил остальных членов своей команды, находящихся на мостике, хищной улыбкой. — Вперед, к нему, — тихо приказал он. — Под их корпусом, пожалуйста.

— Есть, сэр, — прошипел его первый помощник, человек-ящер с оливковой чешуей. На удивление быстро для своего тяжелого телосложения он поспешил вниз по трапу в отсек управления, чтобы передать приказ своего капитана.

— Они не маневрируют, — сообщил Рейхан, второй помощник Берглунда. — Их привод, должно быть, не работает.

Капитан пиратов кивнул в знак согласия. — Продолжайте сближаться, — приказал он. Затем его улыбка стала шире. — И... огонь из катапульт, — добавил он почти небрежно.

Корпус «Акулы» содрогнулся под его ногами, когда выстрелили две катапульты судна.

****

— Они стреляют! В укрытие! — закричал Джан с кормы.

Вокруг себя  Телдин услышал топот ног, когда команда приняла приказ Джана и стала искать убежище. Он хотел сделать то же самое, хотел спрятаться за металлическим выступом башни.

Но спасение собственной жизни было не единственным, о чем он должен был побеспокоиться в данный момент. Корабль и весь его экипаж были под его ответственностью. Привод все еще не действовал, и «Баундлесс» действительно был беспомощен...

Если только он ничего с этим не сделает.

Корабль-кальмар сильно тряхнуло, когда выстрел из катапульты попал в нижнюю левую четверть носа. Боковым зрением Владелец Плаща увидел, как второй выстрел пролетел в паре ярдов от него.

— Они перезаряжаются! — крикнул Джан.

Телдин сделал глубокий вдох — такой глубокий, что его грудь, казалось, вот-вот разорвется, — затем выпустил весь воздух из легких. Чувство спокойствия снизошло на него, успокаивая сжимающийся в животе страх. Звуки вокруг него — скрип лебедки, когда орудийная команда взводила главную катапульту, грохот шагов по палубе — внезапно показались приглушенными, не такими резкими, как раньше. И все же он мог слышать все, даже те звуки, которые обычно были слишком тихими, чтобы его уши могли их различить. Он почувствовал присутствие плаща у себя на спине.

Плащ казался теплым на его плечах — не простое, пассивное тепло одежды, а больше похожее на вибрирующее тепло живого существа. Хотя он и не мог этого видеть, он знал, что плащ начинает светиться розовым светом, и почувствовал, как его сознание начало расцветать, расширяться. — «Я и есть корабль...»

Джулия схватила его за руку, и свечение — и связанное с ним расширенное восприятие — слегка померкло. — Спускайся вниз, — сказала она ему. — Ты здесь беззащитен.

Он покачал головой. — Нет времени. Теперь я должен взять на себя управление кораблем.

Она сжала его крепче. — Ты можешь сделать это откуда угодно! — крикнула она. — Если тебя здесь убьют, что хорошего это принесет остальным из нас?

Он хотел возразить, но вынужден был принять смысл ее слов. Он позволил осознанию, ощущению силы плаща ускользнуть, затем повернулся и последовал за ней в кубрик.

*****

Берглунд увидел, что корабль-кальмар все еще не сдвинулся с места. Он все еще просто висел на фоне Потока, как плод странной формы, созревший для сбора. Он повернулся ко второму помощнику.

— Рейхан, ведите нас вдоль их оси, прямо на нос, — приказал он.

Темноволосый мужчина выглядел ошеломленным. — На нос...? — повторил он. — Но... но, капитан, все, что им нужно сделать, это повернуться, и мы окажемся в зоне огня их главной катапульты, прямо, в упор.

— Следуйте моим приказам, — сказал Берглунд обманчиво спокойным голосом.

Рейхан побледнел еще больше и вскочил, чтобы повиноваться.

Берглунд улыбнулся. Но за этой улыбкой скрывалось сомнение. — Не слишком ли я полагаюсь на обещания таинственного человека? — спросил он себя. Следующие две минуты все прояснят.

*****

Телдин поспешил в свою каюту, бросился в кресло и попытался вернуть себе ощущение спокойствия. К его удивлению, оно вернулось почти сразу. Он снова почувствовал, как его восприятие, его осознание расширяется за пределы физических границ его тела, пока не охватило весь корабль. И снова он был кораблем: он чувствовал каждую его доску, каждый штифт. Его килем был его позвоночник, его балки — его ребрами, его корпус — его кожей, а его шкоты и канаты — его мышцами. Он ощущал незначительные повреждения, нанесенные корпусу выстрелом вражеской катапульты, и порванный и искореженный такелаж, как странное покалывание, своего рода боль, но не-боль. В каюте стало светлее, когда плащ начал светиться розовым светом.

С его расширенным восприятием он мог ясно видеть приближающегося врага, даже, несмотря на то, что находился внутри корабля, а другое судно было закрыто собственным носом корабля-кальмара. Противник был теперь достаточно близко, чтобы он мог разглядеть детали без подзорной трубы.

Дельфин, как назвал его Джан, и это название было соответствующим. Это был корабль с гладкими обводами, напоминающий огромную рыбу — возможно, прыгающую форель, как подумал Телдин, — с горизонтальным хвостом, поднятым выше основного корпуса. В башне на хвосте находилась одна катапульта — тяжелая или средняя, он не был уверен, — в то время как другая катапульта была установлена на главной палубе прямо перед мачтой. Все судно, выкрашенное в туманный сине-серый цвет, имело  длину, равную длине корабля-кальмара и немного шире, намекая на больший тоннаж. Боевой дельфин медленно приближался, хотя у Телдина было безошибочное ощущение, что он сможет двигаться достаточно быстро, когда это будет необходимо.

В приближении корабля было что-то, что беспокоило Телдина. Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что же это было.

— Они заходят неправильно, — сказал он Джулии, которая стояла в дверях каюты. В его собственных ушах его голос звучал бесстрастно, отстраненно. — Такое впечатление, будто они бросают нам вызов, чтобы мы повернулись и использовали нашу катапульту. Что они знают такого, чего не знаем мы?

Джулия открыла рот, чтобы ответить, но прежде чем она успела заговорить, с палубы донесся ответ Телдину. Грохот и крики ужаса донеслись из передней башни. Восприятие Владельца Плаща мгновенно сфокусировалось на передней палубе.

Он сразу увидел, что катапульта развалилась на части. Когда команда наматывала шпиль, один из толстых  пеньковых канатов, который обеспечивал мощность оружия, порвался. Несбалансированная сила вывернула вал шпиля в одну сторону, оторвав его от одного из подшипников. Человек из оружейной команды был поражен шпилем, и, похоже, у него была сломана рука. Он был рад видеть, что остальные не пострадали.

Но катапульта — единственное переднее орудие корабля-кальмара — оказалась бесполезной.

Неужели…  вражеский капитан знал...?

*****

Второй помощник капитана «Акулы» опустил подзорную трубу и искоса взглянул на Берглунда. — Их катапульта неисправна, капитан, — доложил он.

Берглунд просто кивнул. — Перенести огонь на экипаж на их палубах, Рейхан, — просто приказал он.

Второй помощник вскочил, чтобы передать приказ, но невысказанный вопрос все еще эхом отдавался в его голове: как капитан мог это знать...?

*****

— Снова стреляют!

Телдин мог слышать голос Джана дважды — один раз, приглушенный, через его собственные уши; и один раз, чистый, как кристалл, через его расширенное восприятие. Даже на отвлекающем фоне потока он мог отслеживать приближающиеся выстрелы вражеской катапульты. На этот раз это были не отдельные камни, а скопления гальки. Этот «виноградный выстрел» не мог повредить корпус корабля или такелаж, но был абсолютно убийственным для незащищенного экипажа. Он попытался выкрикнуть предупреждение, но опоздал на мгновение.

Крошечные камешки застучали по палубе над головой Телдина, звуча как внезапный град. Его уши наполнились криками. По всему кораблю он видел, как члены экипажа шатались и падали, когда крошечные камни впивались в их плоть. Предплечье Джана было пробито до кости, но он продолжал стоять у переговорной трубы.

— Я должен вытащить нас отсюда, — сказал себе Телдин, — или они убьют нас. Он расширил силу плаща, своего главного, абсолютного привода-кормила, и проверил ответную реакцию корабля-кальмара.

С первым прикосновением силы он ответно рванулся вперед, но сопротивлялся повороту и изменению крена, будто это было живое существо. Должно быть, это результат повреждения такелажа, как понял Телдин с холодком в животе. Даже с самым совершенным приводом кораблю нужна соответствующая оснастка, если он хочет маневрировать. Он отключил действие плаща и осмотрел ситуацию.

Все было нехорошо. Как он обнаружил, экспериментируя с «Фулом», он мог вести корабль с любой степенью скорости или управления только вперед. Это означало, что возможный диапазон движения «Баундлесса» можно было представить в виде расширяющегося конуса, с центром вокруг линии его киля. В данном случае это была узкая воронка, потому что он не мог быстро повернуть нос корабля. Независимо от того, как быстро он будет управлять кораблем, он все равно будет находиться в зоне огня боевого дельфина в течение нескольких минут, а именно, в зоне огня «в упор».

— Кровь Паладина! — выругался он себе под нос. Если бы боевой дельфин сделал нормальный заход — сбоку или со стороны кормы, — он смог бы использовать скорость своего привода, чтобы убежать. Но поскольку враг был прямо на его носу, его выбор был минимальным, или, вообще, никаким. Опять же, будто вражеский капитан точно знает  ситуацию на корабле Телдина...

По крайней мере, есть одна вещь, о которой он не знает. Своим расширенным зрением Телдин мог видеть, как Бет-Абз — в человеческом облике, как он с радостью отметил, — взобрался на носовую палубу. — У нас осталось одно оружие, стреляющее вперед, — сказал себе Владелец Плаща с мрачной улыбкой. Он наблюдал, как черноволосый мужчина подошел к передней части палубы и схватился за поручни обеими руками для устойчивости.

Внезапно Телдин понял, какую тактику ему следует использовать, если он хочет выбраться отсюда живым. Он почувствовал, как его губы обнажились, а улыбка превратилась в почти дикую гримасу.

— Скажи Бет-Абзу, чтобы он пока держался, — сказал он Джулии. — Пусть ничего не делает, пока я не скажу.

Она кивнула, попятилась из каюты, оставив дверь открытой позади себя, и заняла позицию у двери салона, которая вела на палубу. Телдин услышал ее голос, когда она передавала его инструкции бехолдеру, находящемуся  над ними.

Позади себя, вокруг себя, он почувствовал предельную энергию своего абсолютного кормила, когда повел корабль-кальмар вперед.

*****

— Они двигаются! — крикнул второй помощник капитана «Акулы».

Его крик был излишним. Берглунд уже видел, как корабль — его цель рванулся вперед, прямо к боевому дельфину. — «Черт возьми», — подумал он, — «они  запустили привод раньше, чем ожидалось». Но теперь он был достаточно близко, чтобы разглядеть поврежденный такелаж, отсутствующую гафельную стрелу, грот-мачту, бесполезно болтающуюся по правому борту корабля-кальмара. Он вспомнил то время, несколько лет назад, когда он был капитаном военного корабля-кальмара, и вспомнил, что он знал о маневренности этого судна. С таким большим уроном враг был бы примерно таким же маневренным, как тяжело нагруженный торговец — другими словами, почти беспомощным. В отличие от его превосходного боевого дельфина, этот корабль с таким же успехом мог остаться неподвижным в космосе, несмотря на все, что мог бы сделать действующий привод. Он снова улыбнулся.

— Держать курс, — приказал он.

Затем, к своему удивлению и шоку, он увидел, как корабль-кальмар прыгнул вперед, быстрее, чем любой корабль имел право двигаться...

*****

Телдин задохнулся от напряжения — ни физического, ни умственного, но чего-то совершенно другого — когда он влил в корабль всю свою силу. Всего за несколько секунд «Баундлесс» разогнался до своей обычной максимальной скорости, но все равно ускорялся.

Внезапно тяжелое судно накренилось, пытаясь маневрировать так, как Телдин не собирался. Он понял, что главный привод корабля снова в действии, и  что рулевой пытается взять на себя управление судном.

— Убери Блоссом с чертового привода! — крикнул он Джулии и снова услышал, как она повторила приказ на корму. Через мгновение он почувствовал, что постороннее движение прекратилось, когда он восстановил контроль над кораблем. — И скажи Бет-Абзу, чтобы он приготовился.

Вражеский боевой дельфин все больше вырисовывался впереди. Он изменил курс корабля на несколько градусов — даже это незначительное изменение потребовало больших усилий — и направил тонкий  таран корабля-кальмара на более крупное судно. «Баундлесс» все еще  ускорялся.

Он увидел, как две катапульты атакующего судна снова выстрелили, и  как оба выстрела прошли мимо, когда вражеские артиллеристы попытались отследить свою высокоскоростную цель. Он точно знал, что это был их последний шанс. Не было никакой возможности, что у них будет время зарядить и выстрелить снова, прежде чем все это закончится... так или иначе.

Боевой дельфин расширился в его поле зрения. — Приготовиться к тарану! — взревел он. — И скажи Бет-Абзу, чтобы он ударил их всем, что у него есть!

*****

Они идут на таран! Берглунд почувствовал внезапный озноб. Враг принимал бой на себя. Эта встреча пошла совсем не так, как он планировал.

Но потом он немного расслабился. В конце концов, какой еще выбор был у вражеского капитана? Не имея возможности маневрировать, тактические возможности корабля-кальмара были сведены почти к нулю. Успешный таран повредил бы «Акулу», возможно, серьезно, но не уничтожил бы более крупное судно. Затем команда Берглунда ворвется на борт врага — его высококвалифицированная абордажная команда легко превзойдет численностью меньшую и, как правило, неподготовленную команду — и это будет концом боя. Мысленно он просмотрел список экипажа, который дал ему таинственный человек. На борту корабля-кальмара было три человека, достойных уважения в бою: сам капитан и первый и второй помощники. Однако все остальные, возможно, уже будут мертвы до того, как пойдут в дело мечи его абордажной команды.

Нет, внезапно он вспомнил, что была одна неизвестная величина: крупный кудрявый воин, который нанялся на службу незадолго до того, как корабль-кальмар покинул порт. Он мог оказаться проблемой, поэтому Берглунд приказал  четверым своим лучшим фехтовальщикам справиться с этим здоровяком. Каким бы хорошим бойцом он ни был, он долго не продержится против четырех мечей.

И он, этот воин, там был! Берглунд увидел его на передней палубе быстро приближающегося корабля-кальмара. Если Берглунд мог видеть его, это означало, что тот, в свою очередь, мог видеть вооруженных воинов, выстроившихся вдоль перилл «Акулы». Тем не менее, даже видя силу, направленную против него, здоровяк казался невозмутимым.

И об этом стоило подумать, не так ли? Такая большая уверенность может быть основана на каком-то фундаменте...

Все это промелькнуло в голове Берглунда в одно мгновение. Возможно, принятие тарана, в конце концов, не было мудрым решением...

— Лево на борт! — крикнул капитан пиратов.

Но было уже слишком поздно. С внезапным приступом настоящего страха Берглунд увидел, как корабль-кальмар — невероятно — ускорился еще больше.

Затем он увидел, как большой воин на передней палубе врага начал меняться...

*****

Телдин зарычал от яростного возбуждения, увидев, как Бет-Абз принял свою истинную форму. Луч ярко-зеленого цвета — ярче солнца — вырвался из одного из меньших глаз бехолдера и ударил в боевого дельфина прямо посередине корабля. Владелец Плаща видел, как тяжелое дерево корпуса превратилось в пыль под магическим натиском.

Затем острый таран корабля-кальмара нанес удар, который швырнул Телдина со стула в переднюю переборку. На мгновение он был ошеломлен, звон в ушах заглушил звук ломающегося дерева. Тряхнув головой, чтобы прояснить ее, он заставил себя сесть. Свечение плаща — мерцающее, когда он изо всех сил пытался восстановить контроль — снова ярко вспыхнуло. Его расширенное восприятие вернулось к нему.

Тонкий таран его корабля глубоко вошел в «голову» боевого дельфина, пронзив усиленное дерево, будто это была легкая бальза. Куски разорванной древесины, выбитые ударом, ударились о корпус корабля-кальмара. Он видел, что многие члены экипажа «боевого дельфина» были сбиты с ног на палубу, но они быстро готовились к абордажу.

Но они опоздали. Собственная «абордажная группа» Телдина уже двигалась вперед.

Бет-Абз переплыл через перила передней палубы и направился вперед по длине тарана к тому месту, где он пронзил корпус боевого дельфина. Телдин видел, как Бет-Абз слегка переориентировался, приспосабливаясь к немного иной гравитационной плоскости другого судна. Снова вспыхнул зеленый луч, проделав зияющую дыру в обшивке. Затем Бет-Абз исчез в проломе.

— Приготовиться к отражению атаки абордажной команды! — крикнул Владелец Плаща.

*****

— «Бехолдер? Проклятый богами бехолдер! И он на борту моего корабля».

Берглунд слышал, как в «голове» Акулы кричат, умирая, члены его команды. Они никак не могли бороться с глазным тираном.

«Акула» была потеряна; он понял это, и это знание было холодным, тошнотворным чувством в глубине его живота. И если он не начнет действовать в ближайшее время, его жизнь тоже будет потеряна.

Капитан обязан быть преданным своей команде, как и они должны быть преданы ему — эту философию ему вдалбливали, когда он служил в армии. Но эта преданность не распространялась на то, чтобы жертвовать ради них собственной жизнью.

— Отделить шаттл! — приказал Берглунд.

*****

Несколько пиратов перелезли через свои собственные перила и пытались подняться на борт корабля «Баундлесс», как это мог видеть Телдин. Но их попытка была, в лучшем случае, нерешительной, и собственная команда Телдина сдерживала их абордажными пиками. На кормовой палубе Джан — по-видимому, ему немного мешала рана на руке — всаживал арбалетные стрелы в нападавших. Дранигор, второй рулевой, делал свое дело, обстреливая десантников магическими снарядами, которые вырывались из его вытянутых пальцев. Волна атакующих дрогнула, затем рассыпалась, убегая обратно к сомнительной безопасности их собственного корабля.

Даже с его усиленными чувствами Телдин больше не мог видеть Бет-Абза. Однако он мог слышать крики изнутри «боевого дельфина», когда бехолдер бесновался внутри него. Пока он наблюдал, нижняя часть  корпуса атакующего корабля отделилась в космос — предположительно, пораженная лучом глазного тирана.

Внезапно он увидел, что что-то происходит на открытой главной палубе «боевого дельфина». Контуры корабля, казалось, изменились, будто он разваливался...

Но потом он понял, что именно видит. Часть боевого дельфина — фактически большая часть верхней части его «хвоста» — поднималась над корпусом корабля. Когда зазор между ней и остальной частью корабля увеличился, он понял, что она напоминает двухмачтовое парусное судно с открытой палубой. Намного меньше, чем боевой дельфин в целом, это новое судно было не более чем сорок футов в длину и не могло вместить экипаж более пятнадцати-двадцати человек, если это действительно, судно. Это должно быть, что-то вроде спасательной шлюпки, капитанской гички или, возможно, какая-то комбинация того и другого. Очевидно, вражеский капитан убегал, оставив остальных членов своей команды на произвол судьбы. Если бы Телдин мог что-нибудь с этим сделать, то капитану пиратов этот ход бы не удался.

Но Владелец Плаща ничего не мог поделать. Таран корабля «Баундлесс» глубоко засел в корпусе «боевого дельфина», обездвижив корабль-кальмар и не давая ему пуститься в погоню. Катапульта была сломана, а спасательная шлюпка — или гичка — чем бы она ни была — старалась держаться подальше от зоны огня баллисты. Спасательная шлюпка уже вышла за пределы эффективной дальности стрельбы из лука. Капитану сойдет с рук его неспровоцированное нападение, и Телдин никогда не узнает, кто он такой и каковы его мотивы...

Затем, без предупреждения, знакомый луч горящего зеленого цвета вырвался из «боевого дельфина». Пролетев пространство, луч ударился о корму гички, разнеся большую ее часть на куски. Гичка мгновенно начала медленно вращаться, явно потеряв управление.

*****

Берглунд медленно приходил в сознание, как человек, выплывающий на поверхность черного, как ночь, озера. Его голова ужасно болела там, где что-то — осколок его корабля, как подумал он, — ударил его. Он почувствовал, как теплая влага растекается справа от линии роста волос, ослепляя правый глаз. Он вытер кровь с глаза, но не потрудился позаботиться о ране или о других своих незначительных повреждениях.

Он сразу увидел, что спасательное судно «дельфина» было практически разрушено. Кормовая четверть задней палубы исчезла, превращенная в пыль магическим лучом бехолдера. Среди обломков, тянувшихся за кораблем, он мог видеть кувыркающееся тело своего второго помощника. С такого расстояния он не мог разглядеть, жив Рейхан или нет. Он  подумал, что, скорее всего, нет, но полной уверенности не было. Конечно, привод был поврежден, как и сам шаттл, не оставив ему возможности вернуть своего потерянного члена экипажа.

Или облегчить участь тех, кто остался умирать, как тупо напомнил он себе.

Берглунд никогда — абсолютно — не считал себя пиратом, предпочитая термин «капер». Из-за этой софистики он никогда не плавал под флагом черепа неоги, который предпочитали многие другие пираты дикого космоса. Теперь он обнаружил, что сожалеет об этом. Было бы гораздо символичнее официально нести его цвета, гораздо более достойно. И достоинство, возможно, было бы всем, что он смог бы спасти. Все остальное было потеряно, может быть, даже его жизнь.

Ну что ж... Он вздохнул.

— Поднимите, пожалуйста, белый флаг, — тихо приказал он.

Один из немногих выживших членов его экипажа поспешил подчиниться.

*****

Шум внутри главного корпуса «боевого дельфина» стих. Либо все члены экипажа, оставшиеся на борту, были мертвы, либо они отказались от  сопротивления, как бесполезного. Владелец Плаща надеялся на последнее.

Он сосредоточил свои усиленные чувства на потерпевшей крушение гичке, волочащей за собой облако  обломков. Пока он наблюдал, один из членов экипажа гички поднял импровизированный белый флаг — он выглядел как половина простыни — на верхушку мачты.

— Они сдаются, — крикнул он Джулии. — Верните Бет-Абза на борт. И посмотрим, что мы можем сделать, чтобы  заставить «Баундлесс»  двигаться.

Бехолдер вернулся на борт корабля-кальмара через минуту или две. Используя свой дезинтегрирующий  луч, чтобы вырезать куски корпуса боевого дельфина, он освободил корабль-кальмар, чтобы он мог отойти от дрейфующей громады.

Телдин повел «Баундлесс» очень медленно, осторожно маневрируя в направлении разбитой гички, где все еще развевался белый флаг. Подойдя ближе, он повернулся к Джулии. — Что, во имя Бездны, нам теперь делать? — спросил он. — Я не знаю протокола для такого рода вещей.

— Я знаю, — мрачно сказала она. — Отправьте призовую команду на борт и приведите капитана сюда, чтобы вы могли лично принять его капитуляцию.

Владелец Плаща медленно кивнул. Это дало бы ему шанс допросить нападавшего капитана. — Сделай это, — приказал он.

*****

Телдин ждал на носовой палубе, когда Джулия, Джан — его предплечье было сильно забинтовано — и еще двое сопровождали вражеского капитана на борт корабля «Баундлесс» пару минут спустя. Он не был особенно привлекательным мужчиной, как подумал Владелец Плаща, на пару пальцев ниже Телдина, но с похожим телосложением. Его волосы и борода были на пару тонов темнее, чем у самого Телдина. Кровь из раны на голове уже подсыхала на его правой щеке. Телдин поймал себя на том, что пристально смотрит в глаза этого человека, выискивая какую-нибудь вспышку враждебности, какой-нибудь намек на злобу, но ничего подобного не было видно. Его противник выглядел как любой другой усталый, раненый, побежденный человек, отчаянно пытающийся дотянуться до тех остатков своего достоинства, которые остались.

— Я Телдин Мур, — сказал Владелец Плаща. — А вы...?

На мгновение Телдин увидел сталь командования в манерах этого человека. — Капитан Хенрик Берглунд, — официально ответил тот. — Я предлагаю вам свою капитуляцию.

— Принято.

— Что будет с моей командой?

— «Ты не думал об этом, когда сбежал на своей гичке и оставил  многих из них на произвол судьбы, разве не так?» —  подумал Телдин. Он подавил свое отвращение к этому человеку и просто ответил: — Им сохранена жизнь.

— Кто-нибудь еще жив в корпусе? —  спросил Берглунд.

— Некоторые, — ответил Телдин. — Те, кто сдался.

Берглунд принял это без комментариев. — Они ваши пленники?— спросил он.

Владелец Плаща покачал головой. — У меня нет места для пленников, и мне некуда их взять. Вы должны быть в состоянии отремонтировать свою гичку, — он указал на небольшое судно рядом с кораблем-кальмаром,  — и  можете двигаться куда угодно. Он сделал паузу. — Если вы ответите на несколько вопросов.

— Какие, например?

— Почему? — серьезно спросил Телдин. — Зачем вы напали на мой корабль? Вы ведь охотились за мной, не так ли?

Мужчина пониже ростом пожал плечами. — Это был контракт, — ответил он. — Просто бизнес.

Телдин указал на четыре завернутых в ткань тела, лежащих вдоль левого борта — Аллин, Мерриенна и еще двое убитых выстрелами из катапульты вашего боевого дельфина. — Бизнес! — сплюнул он. — Вы убили мою команду!

— Вы убили мою, — парировал Берглунд.

— Это другое.

Берглунд промолчал.

Владелец Плаща с огромным усилием заставил себя хотя бы немного успокоиться. — Хорошо, — согласился он, — бизнес. Итак, кто нанял вас для этого бизнеса?

Губы пирата скривились в саркастической улыбке, когда он покачал головой.

Телдин стиснул зубы. — Тогда что — конкретно — вы должны были сделать по контракту? — спросил он. — Вышвырнуть нас из космоса? Взять нас в плен? Что?

Берглунд по-прежнему не отвечал.

— Интересно, — вмешалась Джулия. Телдин удивленно повернулся и посмотрел на своего второго помощника. Она с любопытством разглядывала Берглунда. — Интересно, что вы так преданы людям, которые вас наняли. В конце концов, они послали вас в бой против превосходящих сил противника, не так ли? Она небрежно указала на Бет-Абза, находящегося на задней палубе.

— Ваши хозяева, те, кто нанял вас... Они те, кто убил вашу команду, не так ли? — надавила она. — Я думаю, что вы им ничем не обязаны, и меньше всего своей преданностью.

Пират некоторое мгновение молчал; Телдин почти чувствовал напряженность его мыслей. Затем он кивнул. — Я не знаю, кто меня нанял, — тихо ответил он. — Я не узнал его и не спрашивал. Все, что имело значение, — это то, что у него были хорошие деньги.

Телдин решительно шагнул вперед. — Что он хотел, чтобы вы сделали?

— Взять вас в плен, — так же решительно ответил Берглунд.

— А остальных?

— Предать их мечу, а затем уничтожить ваш корабль.

— «Да, бизнес», — подумал Телдин. Он изо всех сил старался скрыть отвращение в своем голосе. — И что должно было случиться со мной?

— Я должен был отвезти вас на определенную планету, где я бы передал  вас некоторым людям, которые, по-видимому, очень сильно хотят получить вас.

— Какую планету?

— Фалькс, — ответил Берглунд.

Глава шестая

— Фалькс, — сказал Джан.

Он, Телдин и Джулия сидели в каюте Владельца Плаща. Раненая рука полуэльфа была обмотана бинтами и поддерживалась перевязью. Корабельные целители немного помогли ему, но первый помощник настоял, чтобы они сосредоточили свое внимание на членах экипажа, которые были более тяжело ранены.

— Итак — где, или что  такое Фалькс?

Телдин взглянул на Джулию. Судя по вытянутому, измученному выражению ее лица, она все слишком хорошо знала. — Это планета иллитидов, — просто ответил он Джану. — Они уже пытались однажды — а, может быть, не один раз — получить плащ.

Глаза Джана слегка расширились. — Пожиратели разума тоже хотят? Затем он слабо улыбнулся. — Вы определенно широко раскидываете свою сеть, когда дело доходит до поиска врагов.

— Очевидно, — сухо ответил Телдин.

— И что теперь? — спросил первый помощник.

— Идем на Некс, — ответил Владелец Плаща. — Здесь больше нечего делать, не так ли?

Джан принял это без комментариев.

Джулия все еще выглядела встревоженной. — Как они узнали? — спросила она. — Как они узнали, что мы придем в эту точку? И откуда Берглунд знал о нас так много?

— «Хороший вопрос», — подумал Телдин. Это было то, что он много обдумывал в течение дня с тех пор, как они оставили выживших пиратов на борту их поврежденной гички. Он пожал плечами. — Шпионы в доках, я бы предположил. Его губы сжались. — Может быть, даже шпионы на борту. Он сделал паузу. — Вы знаете, теперь, когда я думаю об этом, не были ли «несчастные случаи» со стрелой и катапультой действительно случайными? Джан, — сказал он, поворачиваясь к своему первому помощнику, — может быть, вам стоит разобраться с этим.

Полуэльф оглянулся с невеселой улыбкой. — Команда отремонтировала стрелу гафеля, — сказал Джан, — и они работают над катапультой. У меня была возможность осмотреть поврежденные места до того, как они случились.

Телдин почувствовал, как его кожа похолодела, будто по каюте пронесся холодный ветер. Хотя он и ожидал этого, ему никак не могло понравиться, что его подозрения подтвердились. — Саботаж? — тихо спросил он.

Джан даже не потрудился ответить, да ему и не нужно было. Выражение его лица было достаточным ответом.

— «Замечательно», — подумал Владелец Плаща. — Тогда вы знаете, что это значит?

— Конечно, я знаю, Телдин, — ответил Джан, его голос был таким же тихим, как у Владельца Плаща. — У нас на борту диверсант, может быть, не один. Я лично проверял такелаж и оружие, прежде чем мы отплыли. Тогда все было хорошо.

— Один из хадози? — жалобно спросила Джулия.

Джан покачал головой. — Я имел в виду — до того, как мы отплыли со «Старфол», после того, как хадози сошли на берег. Диверсант все еще на борту.

Телдин на мгновение замолчал, переваривая эту новость. Затем продолжил: — Вы рассказали об этом кому-нибудь еще?

Полуэльф снова покачал головой.

— Не надо, — твердо сказал Телдин. — Мы не хотим сообщать диверсантам, что мы знаем о них, — он мрачно улыбнулся. — И я даже не хочу думать о том, как это повлияет на боевой дух.

— Так что же нам делать? — спросила Джулия тихим голосом.

— Что мы можем сделать? — мрачно повторил Владелец Плаща. — Мы будем следить за экипажем так внимательно, как только сможем... Он сделал паузу, чудовищность ситуации только сейчас дошла до него. — Мы будем наблюдать за ними. Но нас всего трое — четверо, если считать Бет-Абза, — а их двадцать. Диверсант мог разрушить практически все, что находится на борту, и мы заметили бы его только в том случае, если бы нам очень повезло. И все же, — вздохнул он, — это единственное, что мы можем сделать в данный момент. Он стиснул зубы от... разочарования. Должно было бы быть что-то еще, что они могли бы сделать — что-то активное, а не пассивное, — но он ничего не мог придумать.

Джулия повернулась к Джану. — Есть идеи, кто бы это мог быть? — спросила она.

Первый помощник решительно покачал головой. — Ни одной, — решительно ответил он. — Я не знаю никого из них достаточно хорошо, чтобы даже догадываться. Он пожал плечами. — У всех у них хороший опыт, у всех  хорошие рекомендации, все они кажутся заслуживающими доверия. Но, предложив достаточно денег — а я предполагаю, что планета, полная иллитидов, может предложить много денег, — даже самый надежный человек может поддаться искушению.

Владелец Плаща посмотрел на двух своих офицеров, двух своих ближайших друзей. Он ясно видел тревогу, написанную на их лицах, но было в них и что-то еще, когда они смотрели на него в ответ. Он подумал, что это было доверие, смешанное с надеждой. — «Они доверяют мне в надежде, что я могу что-то сделать с этим», — мрачно осознал он. — «Я капитан; я проклятый богами Владелец Плаща. Это моя ответственность. Я должен что-то сделать... но что»?

Он вытянул болезненный изгиб шеи. — «Я что-нибудь придумаю», — подумал он. — Что ж, — сказал он вслух, — мы сделаем все возможное в этом вопросе. Он повернулся к Джану с кривой улыбкой. — У вас есть для меня какие-нибудь хорошие новости?

— На самом деле, да. Лицо Джана немного просветлело. — Блоссом сказала мне, что мы вошли в реку флогистона. Быстрая река, которой нет на наших картах... но она есть на вашей карте. Он улыбнулся. — Может быть, Некс все-таки не миф.

Путешествие продолжалось без дальнейших происшествий — приятный сюрприз, как сказал себе Телдин; а то, в последнее время у них было слишком много происшествий. Как капитану, ему выпала неприятная обязанность присутствовать на похоронах четырех убитых членов экипажа корабля «Баундлесс». Он знал, что ему придется сказать несколько слов, прежде чем их завернутые в брезент тела отправят за борт — «отправят в космос», — но в, то время слова просто не приходили на ум. Глядя на тела — Аллин, Вернель, Маникомб и малышка Мерриенна — его глаза наполнились слезами, а горло сжалось так сильно, что ему показалось, будто он задыхается. Все, что он смог выдавить, это прохрипеть: — Прощайте. И спасибо вам. Экипажу этого, казалось, было достаточно — достойная дань уважения от капитана, который так явно заботился о тех, кто служил с ним. Похоронная команда взяла дело в свои руки, и тела соскользнули с перил. В течение нескольких минут он наблюдал, как жалкие свертки дрейфуют по гравитационной плоскости корабля-кальмара. — Еще больше смертей добавилось к списку, — сказал он себе. Но затем рядом с ним появилась Джулия, чтобы увести его вниз, в его каюту.

Джулия была рядом с ним в течение нескольких часов и дней после похорон. Она никогда не давила на него своим присутствием, но когда ему хотелось с кем-нибудь поговорить — или просто побыть с кем-нибудь в тишине, — она была рядом. Сильные, сбивающие с толку эмоции, которые он испытывал к ней, когда они оба были на борту «Зонда», не вернулись. Вместо них он чувствовал растущее родство, спокойное принятие сильных и слабых сторон друг друга, потребностей и желаний. Это была дружба, но другого рода, чем та, которую он испытывал раньше, более сильная, но в, то, же время более, тонкая. Они двое были любовниками на борту «Зонда», и оба, казалось, смирились с тем, что снова станут любовниками. Но ни тот, ни другой не чувствовал необходимости спешить с завершением этого.

Пока капитан смирялся с изменениями в своем эмоциональном ландшафте, команда была занята. Под пристальным вниманием Джана Алантри они осмотрели весь корабль — предположительно, проверяя наличие скрытых повреждений, которые «Баундлесс» мог получить в результате недавнего боя, но на самом деле искали больше признаков саботажа.

Они ничего не нашли, как сообщил полуэльф. Пока они занимались этим, одновременно усилили крепления  обеих стрел — грот-мачты и бизани — с тех пор, как Джан понял, что это было слабым местом в конструкции корабля-кальмара. Они также залатали и укрепили нос, в который попал выстрел пиратской катапульты. В том, что Телдин посчитал бессмысленным занятием, они даже закрасили вмятины и царапины, оставшиеся на таране, когда он пробил корпус боевого дельфина. Теперь эти области светились ярко-кроваво-красным, что сильно контрастировало с тусклым, выцветшим в космосе оттенком остальной части корабля.

«Баундлесс» находился в семнадцати днях пути от сферы «Хатспейс». Новая хрустальная сфера вырисовывалась перед кораблем-кальмаром, как раз там, где было указано на скопированной карте Телдина. — Некс внутри нее, — сказал себе Владелец Плаща. Так и должно быть. Древняя книга была права во всем остальном. И если Некс был там, присутствует ли там Джуна? Скоро он все узнает.

Стоя на кормовой палубе, Телдин посмотрел вперед вдоль корпуса, вдоль тонкого тарана, на хрустальную сферу, которая висела во флогистоне, как огромная жемчужина. В Потоке было почти невозможно оценить масштаб чего-либо или расстояние невооруженным глазом. Несмотря на это, он чувствовал, что близок к цели.

Он отвел взгляд от сферы, когда Джан присоединился к нему на корме. — Шесть часов до сферы, — с улыбкой сказал полуэльф, — может быть, немного меньше. Так говорит навигатор. Он заколебался, и Телдин увидел сомнение на лице своего друга. — Она также говорит, что она очень маленькая, — медленно продолжил он. — Необычно маленькая. Может быть, слишком маленькая, ну, я не знаю. Исходя из нашего расстояния и ее видимого размера, сфера не может быть больше, чем один день плавания от одной стороны до другой.

Телдин медленно кивнул. — Да, необычно, — признал он.

Джан криво усмехнулся. — Очень необычно, — подчеркнул он. — Если Некс — внешняя планета системы, то она находится всего в шести часах плавания от солнца. Если это не внешняя планета... Он пожал плечами.

Владелец Плаща понял его точку зрения. Если это не внешняя планета, то Некс находится даже менее чем в шести часах движения от внешней планеты. Напротив, Кринн находится в двадцати четырех часах плавания от своего солнца. Означало ли это, что Некс превратился в выжженный огнем пепел? Или его солнце было ненормально маленьким или очень холодным? — Что ж, — сказал он Джану, — скоро мы все узнаем.

Полуэльф кивнул. — Да, мы узнаем.

*****

Необычно маленькая или нет, хрустальная сфера все еще казалась огромной перед кораблем «Баундлесс», когда он приблизился к ней. С такого расстояния изгиб перламутровой внешней поверхности был невидим, и Телдин почти поверил, что корабль-кальмар подвешен носом вниз над бесконечной плоской равниной.

Внизу, в юте, Блоссом была на приводе, в то время как Дранигор готовился открыть портал. Джан стоял в своей обычной позе у переговорной трубы, соединявшейся с отсеком управления. — Готовность открыть портал, — объявил первый помощник. Телдин просто кивнул, едва слушая, как полуэльф передал команду Дранигору. — Может быть, это и есть конец моих поисков, — сказал он себе. Возможно, «создатели» — таинственные создания, о которых умирающая капитан-рейгар говорила в начале всего этого, — были по другую сторону этого кристаллического барьера.

Или, может быть, там вообще ничего нет, и это просто еще один тупик. Часть его с нетерпением ждала открытия портала; другая часть желала больше времени — больше времени, прежде чем его надежды снова рухнут.

Решительно покачав головой, он загнал негативные мысли глубоко во тьму своего разума.

На поверхности сферы вспыхнула яркая точка, быстро увеличиваясь, чтобы превратиться в освещенный молниями диск черноты, который был знаком Телдину. «Баундлесс» нырнул в портал...

В кромешную тьму. Не было ни звезд, ни солнца; не было ничего, что могло бы дать какое-либо минимальное освещение. На мгновение Телдину показалось, что он ослеп.

— Зажечь огни! — скомандовал Джан, стоящий рядом с ним. Через несколько мгновений он увидел, как на палубе вспыхнуло небольшое пламя, когда члены экипажа добыли огонь своими трутницами и зажгли стратегически расположенные масляные лампы. Джан сам зажег большой корабельный фонарь, висевший на подставке у кормового поручня.

Телдин озадаченно огляделся. За пределами корабля смотреть было буквально не на что, совсем не на что. Даже портал закрылся за кораблем.

— Никаких звезд, — пробормотал он, затем повернулся к Джану и спросил: — Разве это обычное дело?

Первый помощник покачал головой. — Я не могу припомнить, чтобы когда-либо слышал о хрустальной сфере без звезд, — признался он. Он указал вперед. — Или огненного тела любого типа.

Телдин тоже смотрел вперед, в направлении, которое должно было привести к планете Некс. Полуэльф был прав: впереди тоже не было света.

— Нет солнца? Он задумался. Как могла существовать жизнь без света? Может быть, солнце выгорело... что может объяснить, почему хрустальная сфера такая маленькая.

— Ну, капитан, — медленно произнес Джан, — какой курс?

Телдин ответил не сразу. Это был хороший вопрос. Какой курс вы проложите в хрустальной сфере, которая кажется совершенно пустой? И как вы вообще его проложите, если нет ни звезд, ни солнца, по которым можно ориентироваться? — Оставайтесь на месте, — приказал он. — Давайте подумаем об этом.

Джан передал приказ по переговорной трубе, затем объявил: — Всем постам оставаться на местах, приказ капитана.

Телдин подавил улыбку. Он заметил, что, когда приходило время для принятия серьезного решения, полуэльф обычно становился гораздо более официальным, обращаясь к Владельцу Плаща, как «Капитан», а не «Телдин».  Делал ли он это, чтобы снять с себя ответственность, или чтобы напомнить Телдину о тяжести его бремени? Или первый помощник вообще не размышлял, когда он так делал? Вероятно, нет, решил Телдин.

Как бы то ни было, ответственность лежала на Телдине. Он, и только он мог решить, что делать дальше.

Что ж, в данный момент ему нужна была информация — любая информация, — на которой можно было бы основать это решение. Но где он мог ее взять?

Возможно, с помощью плаща. Он знал, что не исследовал все возможности своего абсолютного кормила. Может быть, одна из этих способностей поможет ему.

— Продолжайте оставаться на месте, — сказал он Джану. — Я буду внизу, если понадоблюсь.

Он спустился по трапу на главную палубу и прошел вперед, в кубрик. На ходу он заметил, что дежурные члены экипажа выстроились вдоль перил, молча уставившись в пустоту. Никто не разговаривал, но им и не нужно было говорить, чтобы Телдин понял их беспокойство. — Кровь Паладина, — он сам это чувствовал. Первоначально, когда он впервые вышел в космос, испещренная звездами пустота привела его в ужас. Теперь, однако, это было знакомо, успокаивало, а отсутствие звезд вызывало беспокойство. Он прошел в свою каюту и сел на край койки.

— «Итак, как мне это сделать?» —  задумался он. Он никогда раньше сознательно не использовал плащ для сбора информации. Он сделал несколько глубоких вдохов, позволяя напряжению уйти из мышц. Когда он почувствовал, что его разум успокаивается, он позволил своему осознанию плаща вырасти. Тепло на  плечах подсказало ему, что артефакт реагирует. Мысленно он задал вопрос: какова природа этой хрустальной сферы? Позволив теплу растекаться по спине, он сосредоточился на этом вопросе.

Без предупреждения он почувствовал новое ощущение: тепло еще и на груди, где висел на цепочке бронзовый амулет. Очевидно, что-то также привело в действие силу этого артефакта. На мгновение ему показалось, что он стоит между двумя солнцами, близнецами, их свет проникает до костей в его тело.

Затем он ахнул, когда информация хлынула в его разум...

*****

Джан, Джулия, Владелец Плаща  и Люцинус, штурман  стояли в отсеке управления вокруг штурманского стола корабля «Баундлесс». В кормовой части большого отсека Блоссом сидела на приводе с выражением спокойного терпения на лице.

Телдин расстелил на столе чистый лист картографического пергамента. Он взял перо с широким наконечником, обмакнул его в чернильницу на столе, наклонился над листом и нарисовал большой круг. — Это хрустальная сфера, — пояснил он. — Как вы и сказали, Джан, диаметром, примерно в один дневной переход. Затем он нарисовал черный шарик на полпути между центром круга и его периферией. — Это внешняя планета системы, — сказал он. — Воздушный мир, маленький, около шести часов хода внутри хрустальной сферы. Леденяще холодный, по-видимому, — достаточно холодный, чтобы некоторые газы в его атмосфере, скорее всего, замерзли.

— Это может быть Некс? — спросила Джулия.

Ответил Джан, покачав головой. — Я так не думаю. И если это так, мы можем с таким же успехом уйти прямо сейчас и сэкономить время и силы. Там не может быть ничего, что могло бы выжить — то есть ничего, похожего на жизнь, какой мы ее знаем.

Владелец Плаща кивнул в знак согласия. Из того, что он читал о Джуне, миры, которые они выбрали для колонизации и изменения, были похожи по климату на Кринн и Торил, намекая на то, что таинственные существа, по крайней мере, обладали некоторыми характеристиками людей и полулюдей.

— Есть ли другие планеты? — спросил Люцинус, рыжеволосый навигатор, халфлинг.

— Одна, — объявил Телдин. — Здесь, прямо в центре. Он нарисовал еще один шарик в середине круга. — Это земной мир... Его голос затих.

— Но...? — подсказал Джан.

— Но я не нашел никаких огнедышащих  тел, — продолжил Владелец Плаща. — Ни солнца, ни солнц. Так вот, — быстро продолжил он, — я на самом деле не видел системы. Я... — он сделал паузу, пытаясь подобрать правильное слово, — я просто почувствовал это. И я не знаю, все ли я узнал об этой системе.

Джан медленно кивнул, глядя на грубый рисунок Телдина. — Система с какой-то землей в центре, без солнца, — размышлял он. — Необычно. Очень необычно. Он поднял глаза. — Вы уверены в этом?

— Настолько уверен, насколько это возможно, учитывая обстоятельства.

Люцинус снова подал голос. — Может быть, ваш... у вашего восприятия есть ограничение в размерах, — предположил он. — Возможно, вы  не можете... почувствовать что-нибудь меньшее, чем определенный размер. Класс В, например, около тридцати лиг в диаметре. Слишком мало для солнца.

— Разве не может быть крошечного, очень яркого солнца? — спросил Телдин.

Халфлинг не ответил, просто одарил Владельца Плаща покровительственной улыбкой.

— Есть что-нибудь еще? — спросил Джан через несколько мгновений.

— Да, — медленно произнес Телдин. — Там что-то есть, но я не уверен, что точно знаю, что это. Он нацарапал аморфную полосу, окружавшую центральный шарик, на небольшом расстоянии от него.

— Что это? — поинтересовался Люцинус, встав на цыпочки, чтобы лучше видеть.

— Я думаю, что это какое-то облако пыли, — ответил Телдин. — Оно образует полную оболочку вокруг мира, находящегося в центре, примерно в одном часе движения.

— Может быть, она светится на внутренней поверхности, — предположила Джулия. — Может быть, она дает тепло и свет планете...

Телдин мягко оборвал ее. — Судя по тому, что я почувствовал, она почти такая же холодная, как и внешняя планета. Он мрачно нахмурился. — Но должно, же быть что-то, чего я не понимаю. В книге говорилось, что корабли, которые приходили сюда, почти никогда не возвращались. Но я не видел ничего, что могло бы это с ними сделать.

— Может быть, — сказал Джан, пожимая плечами. — Но, может быть, и нет. Там нет света, нет звезд, по которым можно ориентироваться. Корабли летели бы там совершенно вслепую. Может быть, они протаранили мир замерзшего воздуха. Они даже не смогли бы обнаружить границу хрустальной сферы, — продолжил он. — Они могли бы врезаться прямо в нее, — он снова пожал плечами. — Это возможно.

Но Телдин не согласился. — Тогда как насчет кораблей, которые все-таки вернулись? — потребовал он. — Те, которые рассказывали о нападении огромных сил магии?

— Может быть, это сказки космических путешественников? — предположил полуэльф. Затем он улыбнулся. — Но вы, конечно, правы, это загадка, не так ли? Я ненавижу оставлять загадку неразгаданной. И в любом случае, это не займет много времени, чтобы все выяснить. Если это Некс, — он постучал по центральной точке, — мы можем быть там через двенадцать часов на полной скорости.

*****

Конечно, они не промчались весь путь на полной скорости. «Баундлесс» нырнул в черноту дикого пространства, только чтобы замедлиться сразу за тем местом, где начиналось облако пыли. На тактической скорости корабль-кальмар двинулся внутрь.

Телдин и два его помощника были на передней палубе, когда судно начало проникать сквозь облако. Невооруженным глазом было видно, что в этой части пространства ничего не изменилось. За пределами радиуса освещения, отбрасываемого бегущими огнями корабля «Баундлесс» была просто непроницаемая тьма, без каких-либо деталей или видимой текстуры. Сначала Телдин задавался вопросом, не была ли информация, которую дали ему плащ и амулет, неверной, или в этой области пространства вообще ничего не было. Но затем с привода передали сообщение о том, что корабль столкнулся с каким-то сопротивлением и движется медленнее, чем должен.

И Джулия, и Джан выражали беспокойство по поводу пыли, газа или чего-то еще, проникающего в атмосферную оболочку корабля-кальмара, возможно, загрязняющего или даже отравляющего ее. Но, похоже, этого не происходило. Телдин глубоко вздохнул, принюхиваясь к воздуху. Если что-то и просачивалось в воздух корабля, он не мог обнаружить это ни одним из своих органов чувств.

— Что это? Джулия стояла, облокотившись на передние перила, и указывала куда-то.

Телдин посмотрел в том направлении, куда она указывала, прямо вдоль тарана корабля-кальмара.

Он увидел свет! Это было слабое, рассеянное свечение, такое слабое, что он почти мог поверить, что это было его воображение.

Но Джан смотрел в том, же направлении, открыв рот от удивления.

Поначалу слишком слабый, чтобы можно было сказать, что он имеет окраску, свет приобретал красно-оранжевый оттенок, скорее похожий на сияние восхода солнца, видимого сквозь предрассветный туман. С каждой секундой освещение становилось все ярче. Телдин понял, что «Баундлесс» выходит из внутреннего края пылевого облака.

Трое товарищей, молча, наблюдали, как свет продолжал усиливаться. Затем, с шокирующей внезапностью, корабль-кальмар снова оказался в открытом космосе.

После долгого молчания Джан оторвал свой изумленный взгляд от открывшейся перспективы и спросил Телдина: — Что это, черт возьми, такое?

Телдин почувствовал, как по его лицу расползается широкая улыбка. — Это Некс, — ответил Владелец Плаща.

*****

«Баундлесс» висел на высокой орбите, в трех тысячах лиг над поверхностью планеты. С кормовой палубы Телдин с благоговейным изумлением смотрел вниз на мир, раскинувшийся под ним.

Это был яркий, живой мир — сверкающая голубизна океанов контрастировала с зеленью покрытых лесами континентов, — мир, испещренный полосами и окутанный сверкающей белизной облаков. С этой высоты он был так похож на его последний взгляд на Кринн, что у Владельца Плаща комок подступил к горлу, и защипало глаза от слез.

Внезапно рассмеявшись, он сбросил плащ с плеч. Даже на такой высоте над планетой космос был уютно теплым. По растительности, которую он мог различить внизу, он предположил, что климат этого мира, вероятно, будет очень похож на климат Ансалона.

— Мы должны были подумать об этом, — сказал он себе. Один из нас должен был догадаться. Но нет — мы все так привыкли к стандартной схеме, когда планета вращается вокруг гораздо большего солнца или, возможно, где солнце вращается вокруг планеты. Наши предубеждения мешают нам предвосхищать чудеса, которые открывает перед нами вселенная.

У планеты — был это Некс, или нет — было не одно солнце, а много. На орбитах, на высоте около двух тысяч лиг вращались две дюжины крошечных сфер, горящих таким ярким красно-оранжевым светом, что при взгляде прямо на них, из глаз текли слезы. «Мини-солнца», как он стал их называть, двигались быстро, каждое двигалось по своей орбите, но, почему-то никогда не приближаясь одно к другому. Телдин предположил, что в любой момент времени в любой точке планеты на небе будет, по крайней мере, два мини-солнца. Следовательно, здесь не бывает ночи, а новый «мини-рассвет» наступает каждые пару минут.

Он снова усмехнулся. Неудивительно, что плащ не показывал ему эти солнца. Когда он привел Люцинуса на палубу, чтобы показать ему это зрелище, навигатор, халфлинг смущенно признал, что каждое мини-солнце было не более лиги в диаметре. — Солнца класса А, — пробормотал он. — Кто бы мог подумать?

— «Только не ты», — подумал Телдин.

— Я должен бы волноваться, — сказал он себе, — на грани того, чтобы немедленно спуститься туда и посмотреть, что там можно увидеть. Но он чувствовал себя спокойнее, чем когда-либо за последнее время — длительное время. Река во флогистоне, хрустальная сфера и мир Некс — все было именно так, как говорилось в старой книге. Что касается самих Джуна... Что ж, не было никаких причин сразу же спускаться на поверхность планеты. Все придет в свое время.

В любом случае, двигаться пока было бы просто небезопасно. Джан, Люцинус и Джулия сейчас находились на передней палубе, используя астролябии, секстанты и другие инструменты, чтобы отслеживать движения мини-солнц, анализировать их орбиты и выяснить, как спроецировать их будущие положения. Горящие сферы двигались быстро, быстрее, чем заклинательный корабль на тактической скорости. Пока эксперты не выяснят их орбиты и не найдут «окно», любая попытка приземлиться будет сумасшедшим риском. Удар мини-солнца разнесет корабль-кальмар на горящие осколки, в то время как даже сближение может легко поджечь судно.

Вид отсюда был так прекрасен, что Телдин не спешил отказываться от этой идеальной точки обзора. Пока он наблюдал, пятно на верхней левой части планеты, казалось, засветилось желтым, затем красным. Затем еще одно мини-солнце взмыло ввысь, глядя на весь мир, как пылающий заклинательный корабль, поднимающийся с земли в космос.

Он заставил себя отвести взгляд от открывшегося вида, когда Джан поднялся по трапу на заднюю палубу. Телдин мог видеть предвосхищение на лице полуэльфа. — Вы нашли «окно»? —  спросил он.

— Мы нашли его, — подтвердил первый помощник, — оно узкое, но достаточно безопасное. Оно приведет нас примерно туда, — он указал на нижний правый сектор планеты, — на тот большой континент. Если это то, чего вы, конечно, хотите, капитан, — поправился он. — Как только мы минуем мини-солнца, мы сможем отправиться в путь, куда вы только захотите.

— Одно место так же хорошо, как и другое. Телдин пожал плечами.

— Так вы хотите пройти через это «окно?»

— Да, давайте сделаем это, — подтвердил Владелец Плаща.

*****

Кормовая палуба была переполнена, когда «Баундлесс» начал свой спуск. Люцинус и Джулия продолжали следить за несущимися мини-солнцами, каждые несколько секунд вытирая слезящиеся глаза. У Джана тоже был секстант, и он иногда им пользовался; однако большая часть его внимания была занята передачей поправок курса рулевой Блоссом на привод. Телдин подумал о том, чтобы освободить палубу, чтобы дать им больше места. Но они, казалось, прекрасно справлялись, а кормовая палуба была его любимым наблюдательным пунктом.

— Поддерживаем курс и скорость, — проинструктировал Джан в переговорную трубу.

Теперь Некс неуклонно набухал под ними, по мере того как они опускались на высоту, на которой вращались мини-солнца. Теперь он мог видеть, как пугающе быстро, на самом деле, двигались огненные тела и насколько они были велики. Когда Люцинус сказал ему, что они «всего» в лигу диаметром, он рассуждал в планетарных размерах. Теперь он понял, что самое маленькое имело диаметр более чем в двести раз больше длины корабля-кальмара. Если Джулия и штурман ошиблись с ориентацией, шансы на то, что кто-то выживет, равнялись нулю.

Но Телдин почти не боялся, что они совершат ошибку. Они потратили достаточно времени на анализ орбит мини-солнц, и даже сейчас они перепроверяли результаты друг друга, чтобы исключить любую возможность ошибки. «Окно» все еще было открыто и останется таковым еще почти дюжину минут — достаточно долго, чтобы провести «Баундлесс» на безопасную высоту.

Он вытянул шею, чтобы оглядеться по сторонам. Мини-солнца вращались на разных высотах — вот почему, как он предположил, они никогда не сталкивались, — разбросанные на расстоянии более ста лиг. Корабль-кальмар уже находился в середине этой «опасной полосы», ближе к планете, чем некоторые из огненных тел, но выше, чем другие. В течение следующих нескольких минут они теоретически все еще будут в опасности.

— Спокойно, продолжаем курс, — снова сказал Джан. Затем он спросил наблюдателей: — Все ли по-прежнему в порядке?

— Да, норма, — подтвердила Джулия.

Затем внезапно крикнула: — Нет! — и указала вверх и назад, за корму корабля. — Слева за кормой, высоко. Одно солнце сбилось с курса!

Телдин почувствовал, как напряжение сдавило ему грудь. Его ногти впились в ладони, когда он сжал кулаки и оглянулся, проследив за направлением руки Джулии.

Он сразу же увидел мини-солнце, которое она имела в виду, примерно в пятнадцати градусах над кормовым поручнем и под равным углом к левому борту судна-кальмара. Оно все еще было на приличном расстоянии, не представляя прямой угрозы кораблю... пока.

— Ошибка наблюдения? — спросил Джан. — Проверьте еще раз.

Два наблюдателя подняли свои приборы, проверяя направление несущегося объекта. — Оно отклоняется от своего обычного курса, — ответила Джулия через несколько мгновений. — Отклонение на десять градусов. Затем, через пару ударов сердца, крикнула: — Нет, больше. Пятнадцать градусов, и отклонение еще увеличивается.

— Во имя Паладина, что происходит? —  потребовал Владелец Плаща. Внезапно он почувствовал себя отвратительно беспомощным. На мгновение он почувствовал почти неконтролируемое желание использовать свое абсолютное кормило, чтобы ускорить «Баундлесс» на его намеченном курсе. Но он не мог этого сделать, как он сразу понял. Его команда рассчитала это «окно», основываясь на определенной скорости корабля. Если бы он изменил эту скорость или курс корабля, он подвергся бы очень реальному риску направить судно на путь другого мини-солнца.

— Мини-солнце увеличивает скорость! Впервые за все время он услышал настоящую панику в голосе Джулии. — Двадцать пять градусов от расчетного курса, отклонение увеличивается!

Приглушенным голосом Люцинус повторил осознание, которое мгновением раньше поразило Телдина. — Оно идет на нас!

— Рулевой, — крикнул Джан в переговорную трубу, — полный ход! Сейчас же!

— А как насчет атмосферы? — воскликнул Люцинус. — Если мы войдем в атмосферу на полной скорости...

— Клянусь разумом Маррака! — зарычал Джан. — Если мы сейчас же не уберемся с дороги, мы пропали…

Телдин почувствовал, как изменилось движение «Баундлесс», когда Блоссом приложила всю свою силу. Он мог видеть, как мини-солнце меняет курс, отклоняясь от своей предыдущей траектории, чтобы следовать за ускоряющимся кораблем.

— Как это возможно? — этот вопрос молотом стучал в мозгу Телдина.

— Некс, — ответила часть его разума. Некс — насильственная смерть. Теперь понятно, почему у него такое название...

— Оно ускоряется! — крикнул Люцинус.

— Прибавить скорость! — рявкнул Джан в переговорную трубу. — Сделайте все, что можете!

Палуба завибрировала под ногами Телдина, когда Блоссом довела привод движения — и себя — до предела. Его уши были наполнены гулом вибрации такелажа.

— Оно еще набирает скорость! Голос Люцинуса был воплем, который легко перекрывал фоновый шум.

Телдин увидел, что тот был прав. Мини-солнце теперь было прямо за кормой, зловеще раздуваясь с каждым мгновением. Он почувствовал на своем лице жар, подобный солнцу в разгар лета. По движению корабля он понял, что Блоссом достигла максимальной скорости, на которую она была способна, и все же мини-солнце сокращало разрыв. Жар, падающий на кожу Телдина, продолжал усиливаться.

Прежде чем он даже понял, что принял решение, он почувствовал, как плащ вспыхнул с силой, и почувствовал, как его сознание расширилось, охватив весь корабль-кальмар. Он чувствовал обжигающий жар мини-солнца на корме корабля, напряжение, которое скорость создавала на такелаже.

— Убрать Блоссом с привода. Его голос звучал спокойно, без эмоций, в его собственных ушах. Джан передал приказ.

Когда женщина ослабила контроль над главным приводом, Владелец Плаща почувствовал, что его управление судном стало полным. Он чуть не потерял равновесие, когда корабль-кальмар прыгнул вперед, удвоив, а затем утроив свою скорость всего за несколько секунд.

Но в своем круговом обзоре он мог видеть, что мини-солнце все еще приближается. Он увидел, а также почувствовал, как краска на кормовых плавниках и парусах бизани начала пузыриться от жара. Он стиснул зубы и вложил всю силу своей воли в плащ. «Баундлесс» все еще  ускорялся.

— Оно все еще преследует! — крикнула Джулия; Телдин ясно видел горящую сферу у них на хвосте.

— Но оно не приближается! — ликующе сказал он себе. Разрыв между мини-солнцем и кораблем-кальмаром оставался постоянным. Нет, оно начинало отставать. Жар на корме спадал. — Я отрываюсь!

— Оно все еще преследует нас! — повторила Джулия. Затем крикнула: — Нет! Оно снова меняет курс.

Телдин испытывал искушение замедлить корабль — планета внизу вырисовывалась ужасно быстро, — но он не уменьшал своих усилий. — Это может быть уловкой, — сказал он себе. Если проклятый богами горящий камень может броситься в погоню, в его репертуаре может быть еще больше трюков.

Но затем даже он, без помощи секстанта или астролябии, смог увидеть, что мини-солнце прекратило преследование и снова поднималось, возвращаясь на свою обычную орбиту.

Он ахнул, когда Джан схватил его за руку, как тисками. — Тормозите, Телдин! — полуэльф почти кричал ему в ухо. — Тормозите!

Теперь Некс был намного ближе — уже не столько планета, сколько пейзаж, с кривизной мира, более предполагаемой, чем непосредственно видимой. Он почувствовал, как напрягся такелаж, когда корабль вошел во внешние слои атмосферы планеты. Обычно собственная воздушная оболочка корабля защищает его от турбулентности и от последствий вхождения в атмосферу планеты, но не на таких скоростях, как эта. Он закрыл глаза, сосредоточив все свои силы на том, чтобы вывести «Баундлесс» из смертельного пике.

Боль пронзила его; он стиснул зубы, пытаясь сдержать крик. Напряжение на киле корабля-кальмара жгло его собственный позвоночник сверху и снизу. Он чувствовал себя так, словно его разрывали надвое. По коже у него побежали мурашки, когда он услышал завывание ветра в обводах судна и треск парусины, как от мушкетного выстрела. — У нас ничего не получится, — сказал он себе.

Но эта мысль была тем стимулом, в котором он нуждался. Он заставил себя отрешиться от боли корабля, сконцентрировал последнюю каплю своей воли на том, чтобы поднять нос корабля вверх, вверх, подальше от планеты.

Напряжение уменьшилось — сначала незаметно, затем с нарастающей быстротой. По мере того как скорость корабля уменьшалась, а его положение носом вниз менялось, нагрузка на корпус и такелаж уменьшалась. — «Я делаю это»! — подумал он со вспышкой триумфа. Он поднял нос корабля еще выше...

И все было кончено. Вернувшись из атмосферы, вернувшись в вакуум, для которого он был построен, «Баундлесс» снова оказался под управлением.

Телдин высвободил силу своей воли; чувство внутреннего расслабления было прямо аналогично ослаблению напряжения в напряженных мышцах. Он почувствовал, как дыхание со свистом вырывается сквозь зубы, почувствовал, как его плечи поникли. Он снова открыл глаза.

«Баундлесс» несся по низкой орбите, примерно в двадцати лигах над уровнем земли. Он все еще двигался ненормально быстро, но опасность, казалось, миновала. Он еще уменьшил скорость.

— «Мы в безопасности», — подумал он, водружаясь на палубе.

Джан, Джулия и Люцинус цеплялись за поручни, их лица были белыми, как паста, широко раскрытые глаза смотрели на него, Он заставил себя улыбнуться и увидел их ответное облегчение. — Мы сделали это, — прошептал он. Их усталые улыбки отражали его счастливое лицо.

Он бы этого не увидел, если бы его сфера обзора и внимания все еще не окружала весь корабль. Внезапное огненно-красное свечение расцвело на поверхности планеты. — «Еще один мини-рассвет», — подумал он.

Но нет, свет был не на горизонте, он был прямо под кораблем-кальмаром.

Прежде чем он успел как-либо отреагировать, титанический всплеск обжигающей энергии вырвался из поверхности планеты двадцатью лигами ниже, пронесшись мимо корабля, как огромная молния. Сотрясение, похожее на дюжину раскатов грома, обрушилось на него, когда этот удар перегрел внешний край воздушной оболочки корабля. Крики эхом отдавались вокруг него, слышимые даже сквозь звон в ушах.

Появилось еще одно свечение, теперь слева от траектории корабля. Еще один разряд по дуге взмыл в небо, обжигая корпус корабля.

Еще одно свечение, еще один разряд, потом еще один. Он мгновенно понял, что этот не промахнется, как предыдущие три.

Он почувствовал удар, похожий на удар в сердце, нанесенный людоедом, и почувствовал, как треснул корпус корабля, почувствовал, как его тело разорвало на части. Краснота, затем чернота окутали его.

— Мы спускаемся! — закричала Джулия.

И ее голос последовал за Телдином, когда он начал терять сознание.

Глава седьмая

Телдин был без сознания всего пару ударов сердца, даже недостаточно долго, чтобы упасть. Когда сознание вернулось, он почувствовал, как палуба задрожала у него под ногами, когда «Баундлесс» стремительно падал в мир, находящийся внизу. Он ухватился за бизань-мачту, чтобы сохранить равновесие.

Его связь с кораблем — контроль, опосредованный плащом, — исчезла, когда сознание покинуло его. Теперь он изо всех сил пытался вернуть ее, и вокруг него вспыхнул розовый свет.

Он ахнул, почти согнувшись пополам от боли, когда его сознание снова охватило весь пораженный корабль-кальмар. Огромная дыра была пробита в корпусе справа от киля — прямо посередине корабля, в середине грузового отсека. Языки пламени лизали зазубренные края пробоины в корпусе и над головой. Большая крышка люка была сорвана и тлела на главной палубе.

— Пожар в трюме! — выдохнул он и услышал, как Джан эхом отозвался на крик. Он почувствовал и увидел, как члены экипажа с ведрами песка прыгнули вниз, чтобы справиться с угрозой.

И снова корабль-кальмар устремился к земле. Но на этот раз Владелец Плаща знал, что у него больше времени, чтобы среагировать. Они падали свободно, а не под действием силы его абсолютного кормила. Это делало угрозу менее значимой, но эта выгода была сведена «на нет» серьезным повреждением корабля.

Он осторожно распространил свое сознание по всей конструкции корабля-кальмара. Удар молнии — что бы это ни было, черт возьми, — был огромен. Балки и перекладины по всему корпусу были потрескавшимися или разорванными на части. Когда его сознание коснулось каждой области повреждения, он снова вздрогнул. «Раны», которые он чувствовал, были тяжелыми, возможно, даже смертельными. Его шансы вывести корабль из вертикального падения полностью зависели от состояния киля. Он колебался, боясь обнаружить худшее, но затем продолжил.

Киль треснул прямо посередине судна. Он чувствовал, как волокна древесины трутся друг о друга взад и вперед, как две кости в  сломанной руке. Но трещина не проходила насквозь. Киль должен выдержать, по крайней мере, одну посадку корабля... если он будет осторожен. Если бы он применил слишком большую силу или слишком резко развернул корабль, поврежденный киль развалился бы, и тогда даже самый сильный привод ничего не смог бы сделать, чтобы спасти его. Осторожно он начал вытаскивать «Баундлесс» из падения кормой вниз.

Корабль качнуло вбок — не его рук дело! — угрожая разорвать киль надвое. Это Блоссом!

— Уберите ее с привода! — закричал Владелец Плаща так громко, что повредил себе горло и ощутил яркий медный привкус крови во рту. В одно мгновение ложные движения исчезли, и он понял, что корабль снова полностью принадлежит ему.

Осторожно — о, как осторожно — он начал подавать свою энергию на корабль. Когда днище судна оказалось наполовину направленным вниз, оно начало замедлять свое падение. Он почувствовал, как напряглась древесина, почувствовал, как киль сдвинулся на долю дюйма, еще дюжина древесных волокон срезалась под напряжением. Затем он начал опускать нос судна — на пару градусов в секунду, не быстрее. Он попытался оценить, как далеко они находились над горами, простирающимися внизу, но мгновенно понял, что даже это небольшое отвлечение  внимания ослабило его контроль над движениями корабля.

— Пусть Блоссом сообщает высоту, — прохрипел он Джану и услышал, как полуэльф передал инструкции по переговорной трубе.

Он почувствовал, что Блоссом сидит за приводом. Она больше не пыталась оказывать какое-либо влияние на корабль, но ее расширенное восприятие вошло в контакт с его восприятием. И ему не нужен был больше Джан в качестве ретранслятора, когда она объявила: — Десять лиг.

Медленно он продолжал опускать нос корабля-кальмара, и попытался добавить немного больше усилия, и мгновенно почувствовал, как жалуется поврежденный киль, и снова отступил.

Корабль по-прежнему находился под углом сорок пять градусов кормой вниз. Но теперь площадь поверхности корпуса оказалась под воздействием сильного ветра, который пронизывал атмосферную оболочку. Он почувствовал, что скорость их падения начала еще больше уменьшаться... когда нагрузка на киль снова возросла.

— Четыре лиги. Даже сквозь искусственное спокойствие, которое давала связь с приводом, он услышал страх в голосе женщины.

У него оставалось не так уж много времени. У корабля была огромная скорость; он знал, что ничего не может сделать, чтобы сбросить ее. — Либо тормози, либо ломай, — сказал он себе,  и приложил к носу корабля дополнительное усилие.

Он почувствовал, как его желудок сжался, а ноги почти оторвались от палубы, когда корабль повернулся вокруг оси, проходящей горизонтально через его тимберс. Он чувствовал и слышал крики истязаемого дерева. Но теперь корабль находился в горизонтальном положении, падая килем вперед, в небо планеты.

— Две лиги.

Тем не менее, он опускал нос до тех пор, пока «Баундлесс» не наклонился на пятнадцать градусов вниз, и почувствовал, как воздух подхватил паруса бизани, стоящей на корме, почувствовал, как деревянные опоры выдержали напряжение. Он боролся с желанием корабля перевернуться в вертикальное положение носом вниз. Дерево и холст издавали вопли, подобные стенаниям опытных плакальщиц.

И это сработало. С парусами бизани, ловящими ветер, часть скорости движения корабля вниз, преобразовывалась в скорость движения вперед. Если  паруса бизани не порвутся, и если киль не разойдется... И снова он добавил чуть больше усилия для движения вперед.

Ветер завывал вокруг. Он знал, что при фактически бездействующем главном приводе, атмосферная оболочка корабля разрушится, если только он отпустит управление. Тогда скорость их полета оторвала бы мачты, выбросила бы всех с палубы за корму, даже оторвала бы сами палубы от корпуса.

— Одна лига.

— Мы действительно можем это сделать! Он понял это с внезапной ясностью. Корабль все еще находился в отчаянном пикировании, но теперь он двигался носом вперед. Он контролировал как его положение, так и направление движения, и начал сбрасывать скорость легкими прикосновениями обратной силы. Дерево заскрежетало о дерево, когда киль изогнулся. Если киль когда-нибудь собирался сдаться, то сейчас было самое время, так как его попытки замедлиться, пытались сжать «Баундлесс» вдоль его продольной оси.

Но деформированный киль выдержал. Предсмертный вой ветра превратился в слабый свист. Затем все стихло, когда воздушная оболочка корабля утвердилась под воздействием отрывающего ее потока. Корабль все еще находился под углом в пятнадцать градусов, и он не думал, что сможет снова выровнять его, не разорвав судно надвое, но, по крайней мере, скорость снизилась до приемлемого уровня.

— Высота? — прохрипел он.

— Две тысячи футов, — ахнула Блоссом. Затем она крикнула: — Горы!

Но он уже видел их, некоторые из вершин достигали нескольких тысяч футов над палубой корабля-кальмара. По чистой случайности он привел «Баундлесс» вдоль линии перевала между самыми высокими вершинами. Если бы их  курс отклонился меньше чем на одну лигу, в ту или иную сторону, то корабль разлетелся бы в щепки от удара о скалистые склоны.

— Что, во имя Паладина, мне теперь делать? — спросил себя Телдин. Корабль-кальмар был спроектирован исключительно для посадки на воду, но на десятки лиг вокруг не было воды, и он знал, что не сможет долго удерживать поврежденный корабль в воздухе, прежде чем что-то критическое не развалится.

Значит, так тому и быть, посадка  должна быть именно «приземлением». Он слишком хорошо знал, что это сделает с кораблем, но сейчас его единственной заботой была жизнь его друзей и команды.

Он осмотрелся в поисках ровного места для посадки, но не смог найти ничего подходящего. Перевал, на самом деле, представлял собой V-образную долину с валунами — некоторые размером с фермерские дома — по всему дну. Посадить там корабль означало бы навлечь на себя катастрофу.

Он увидел, что проход сужался перед кораблем, дно долины поднималось вверх, пока не слилось с высоким валом гор в двух лигах или около того прямо впереди. И у него было совсем мало времени.

Телдин попытался еще больше замедлить корабль, но ему удалось снизить его скорость  до величины, чуть больше скорости пешехода. И с каждой секундой полета он чувствовал, как нарастает напряжение на киле. Трещины в тяжелом дереве распространились и были на грани разрушения «позвоночника» корабля в любой момент. — «Баундлесс» обречен», — признал он, — «что бы я ни делал.  Единственный вопрос в том, смогу ли я сохранить нам жизнь?» Он  спустил свой большой корабль  еще на несколько сотен футов, чтобы лучше рассмотреть местность.

Стены долины были обрывистыми — под сорок пять градусов или даже круче, как он решил, — покрытыми толстым покровом деревьев. Единственными местами, где он мог видеть просветы в лесу, были большие выступы красно-коричневых скал, выступающие из горных склонов.

— «Деревья вырвут днище из корпуса», — подумал он, — «возможно, убив нас. Но если я врежусь в один из этих скальных выступов, мы определенно погибнем». Он невесело улыбнулся. И снова обстоятельства, казалось, сговорились вынудить его пойти по пути, который он ненавидел.

— Впереди открытое пространство! — закричала Джулия.

Телдин сосредоточил свое усиленное восприятие на местность перед кораблем-кальмаром.

Да, она была права. В четверти лиги, впереди правая сторона перевала выровнялась, образовав что-то вроде плеча. По какой-то причине там не росло деревьев, открывая вид на зеленый луг почти в сотню ярдов в поперечнике. Трава — или что бы это ни было — казалась совершенно ровной, даже без каких-либо холмиков или кочек.

Идеально. Он начал разворачивать корабль так, чтобы его нос был направлен прямо на луг. Одновременно он снизил высоту судна, пытаясь еще больше снизить скорость.

Почти на месте. Еще чуть-чуть, на несколько длин корабля, и он сможет посадить «Баундлесс». Верхние ветви самых высоких деревьев хлестали по нижней стороне корпуса. Даже эти незначительные удары посылали дрожь по измученному килю, которую Телдин ясно ощущал. Еще сотню футов...

И вот он, луг, прямо под носом корабля. Телдин попытался привести корабль в зависание, но, применив обратную силу, он почувствовал тошнотворный треск, когда киль не выдержал. Его контроль начал испаряться, когда корабль перестал быть кораблем, превратившись вместо этого в разбитую развалину. Собрав последние остатки самообладания, он опустил нос корабля, чтобы тот не пролетел мимо и не врезался в деревья, стоящие за лугом.

Первым ударился таран, пропахав борозду в мягкой почве луга. Затем он зацепился за что-то — возможно, за погребенный камень, — и таран был вырван.

Приземлился и сам корпус. Удар сбил Телдина с ног, швырнул его на передний поручень юта, его голова ударилась обо что-то с ошеломляющей силой. Нахлынула темнота, угрожая снова поглотить его, но он боролся с ней чистой силой воли. Сквозь звон в ушах Владелец Плаща слышал крики страха и боли с нижних палуб и вокруг себя, а также вопли истязаемого дерева. Корабль трясло и мотало, каждый удар посылал разряды боли по телу Телдина.

Затем все было кончено. Сила плаща исчезла, и Телдин снова стал полностью самим собой — не кораблем, а просто очень потрепанным и израненным человеческим существом. Со стоном он заставил себя подняться на ноги и огляделся.

Корабль-кальмар прочертил борозду прямо по мягкому лугу и остановился только на расстоянии броска кинжала от деревьев на дальней стороне луга. Телдин понял, что промедли он пару секунд с посадкой, и они бы врезались  в эти толстые стволы.

Если не считать отсутствующего тарана, корабль-кальмар выглядел относительно неповрежденным с точки обзора Телдина на кормовой палубе. Но он знал, что это иллюзия. Когда его улучшенное восприятие исчезло, он почувствовал, как треснул киль, и как крепкая обшивка нижней части корпуса прогнулась, будто в ней было не больше прочности, чем в яичной скорлупе. «Баундлесс» был мертв, без какого-либо чуда, и Телдин не ожидал никакого чуда в ближайшее время.

Однако он был жив, как и Джулия, Люцинус и Джан. Полуэльф истекал кровью из глубокой раны на левой брови, но, казалось, не замечал этого. Когда Люцинус и Джулия — оба выглядевшие побитыми и с синяками, но не раненые серьезно — отделились друг от друга и от передних перил, Джан занял свою привычную позицию у переговорной трубы. — Докладывайте, что у вас там, — крикнул он Блоссом.

Послушав немного, он поднял глаза на Телдина, и устало улыбнулся. — Тяжелые повреждения, — сообщил он, — множество мелких травм, но ничего серьезного. Удивительно. Он покачал головой. — Я думал, что мы все погибнем. Это было самое удивительное управление кораблем, которое я когда-либо видел.

Телдин смущенно отвернулся. — Мы должны осмотреть повреждения, — быстро сказал он, чтобы сменить тему. — Джан, Джулия?

Оба офицера последовали за Владельцем Плаща вниз по трапу на главную палубу, затем спустились еще на один пролет на грузовую палубу. Трюм был заполнен едким дымом, который только сейчас начал рассеиваться. По крайней мере, все возгорания были потушены, как увидел Телдин.

Он присел на корточки у отверстия, которое магический удар пробил в палубе. Примерно круглое, оно было почти в рост человека в диаметре. Когда он посмотрел вниз, то увидел еще большую дыру в обшивке корпуса внизу. Он покачал головой, глядя на Джана. — Что это было? — тихо спросил он.

Полуэльф мгновение помолчал. — Я никогда не видел ничего подобного, — признался он, наконец. — Это была, несомненно, магическая сила... что ж, это было ошеломляюще. Большинство атакующих заклинаний, с которыми я знаком, имеют дальность действия, измеряемую сотнями ярдов. Какова была наша высота, когда они поразили нас? Пятнадцать лиг? Двадцать?

— Что-то в этом роде, — согласился Телдин.

— Тогда я беру назад любые саркастические комментарии, которые я говорил о невозможности магии, изменяющей мир, — сухо объявил Джан. — Если это ваши Джуна попытались убедить меня в их существовании, я думаю, им бы  следовало обдумать высказанную точку зрения.

— Это была Джуна? — спросила Джулия, ее голос был чуть громче шепота.

Телдин ответил не сразу. Что же такое сказали ему эльфы в посольстве на «Рок-оф-Брал»? Что руины произведений «Звездного Народа» иногда охраняются магией, настолько могущественной и древней, что она потеряла свой смысл, и теперь поражает своим безумием всех, кто вторгается в чужие владения? Это было что-то в этом роде, хотя он и не мог вспомнить точных слов. И это вполне могло бы описать то, что случилось с их кораблем «Баундлесс». — Я не знаю, — признался он себе. — Возможно. Или, возможно, мы запустили в действие что-то бессмысленное, что они оставили после себя.

— Как мы можем это выяснить? — настойчиво спросила Джулия.

— Я бы предположил, что эти Джуна скоро сами дадут нам понять, существуют ли они на самом деле, — ответил Джан. — Не то чтобы я был в восторге от встречи с существами, которые могут стрелять молниями длиной в пятнадцать лиг и заставлять мини-солнца преследовать корабли в небе.

Телдин нетерпеливо покачал головой. Дискуссии, подобные этой, не принесли бы им никакой пользы. Независимо от того, был ли «Некс» домом для живых Джуна, эти знания не будут иметь никакой ценности, если только Владелец Плаща не сможет снова покинуть планету и действовать на основе полученных знаний. А для этого потребуется исправный корабль.

— Я спускаюсь в трюм, — объявил он. — Кто-нибудь может дать мне фонарь?

*****

— Это можно исправить? — спросил Телдин.

Телдин, Джан и Джулия сидели в каюте Владельца Плаща. Хотя корабль-кальмар приземлился на довольно ровный киль, наклона палубы было достаточно, чтобы вызвать раздражение. Маленькая масляная лампа, подвешенная на цепях над головой, висела не прямо, и когда Телдин откинулся на спинку стула,  ему все время казалось, что он вот-вот упадет назад. Он слышал, как над головой двигается команда, работая над устранением внешних повреждений такелажа. — «Напрасные усилия», — мрачно подумал он, — «если только мы не сможем что-нибудь сделать с корпусом и килем».

— С корпусом, да, — сразу же ответил Джан. — Нос получил дьявольский удар, а еще на корме есть дыра. Но все равно, это всего лишь вопрос исправления и усиления. Я думаю, что следующая посадка корабля будет последней, особенно если мы сядем на воду, но я мог бы гарантировать вам, что корпус выдержит нормальный полет... если бы это было единственной проблемой.

— К сожалению, это не так, — продолжил полуэльф. — Вы видели киль, Телдин. Он сломан прямо посередине корабля, почти  прямо перед грот-мачтой, с трещинами по всей длине. Он пожал плечами. — Если бы повреждение было локализовано в одном месте, я бы сказал, что давайте попробуем укрепить его и рискнем. Но так, как он  выглядит сейчас, в тот момент, когда он подвергнется какому-либо стрессу — например, при попытке взлететь, — он разлетится на полдюжины кусков.

— Мы можем заменить его? — спросил Телдин и тут же понял по выражению лиц своих товарищей, что это был глупый вопрос.

— Замена киля не сильно отличается от строительства целого корабля, — мягко объяснила Джулия. — Для этого нужны средства и ресурсы, которых у нас здесь просто нет.

«Баундлесс» никогда больше не полетит, — заключил Джан. — Я бы поставил на это свое имя.

Телдин медленно кивнул. Он подозревал это с того самого момента, как спустился в трюмы корабля-кальмара. Даже на его относительно неопытный взгляд, повреждения казались слишком обширными. — Вы можете сказать команде, чтобы они прекратили работы, — сказал он, пытаясь скрыть разочарование в своем голосе. — Скажите им, чтобы они берегли свою энергию для... — Для чего? — спросил он себя. — Для постройки другого корабля? Джулия  сказала, что это почти невозможно. Значит, чтобы устроить здесь свою жизнь?

Словно почувствовав его беспокойство, и мысленно подслушав его вопросы, Джулия ободряюще положила руку ему на плечо. — Мы можем подумать обо всем этом позже, — резонно заметила она. — Мы на планете Некс, где и хотели оказаться. Разве вы не хотите узнать о ней больше, прежде чем снова начнете зацикливаться на том, чтобы улететь с планеты?

Он встретил ее ироничную улыбку своей собственной. — Вы, конечно, правы, — признал он. — Джулия, Джан, не могли бы вы присоединиться ко мне для небольшого исследования?

*****

Луг казался живым и упругим — и, несомненно, вибрирующим, как живой — под их ногами, когда Телдин спустился с последней пары футов по веревочной лестнице. — Сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз ходил по хорошей, настоящей траве? — спросил он себя. Как давно у меня под ногами не было плодородной земли, а не палуб кораблей или мощеных городских улиц? Слишком, слишком долго. Он присел на корточки, и провел пальцами по траве...

Чтобы обнаружить, что это не трава, по крайней мере, не такая, как он подумал о ней: не одинокие узкие стебельки, поднимающиеся из земли. Вместо них здешняя «трава»  состояла из стеблей, из которых прорастала дюжина крошечных веточек, на каждой из которых были крошечные, почти круглые листики. В результате каждое растение выглядело как миниатюрное дерево высотой около дюйма. — И все же, — сказал он себе, — трава есть трава. И  все-таки это луг.

Он поднялся на ноги, когда остальная часть разведывательной группы присоединилась к нему. Джулия и Джан, конечно, были с ним, как и Бет-Абз — в человеческом облике, по приказу Владельца Плаща. Их сопровождал полуорк Даргет и еще один крепкий член экипажа, оба вооруженные короткими мечами и пращами. Последние трое появились исключительно по настоянию Джана. Телдину не приходило в голову, что им понадобится какая-либо защита. — Но, конечно, так и должно быть, — упрекнул он себя. Кто-то или что-то на планете пыталось — несколько раз — уничтожить «Баундлесс» и убить их всех. И этот кто-то/что-то может снова попытаться  сделать это в любой момент, независимо от того, насколько мирной выглядела эта планета. Что ж, с замаскированным под человека бехолдером и двумя сильными бойцами за своей спиной он чувствовал себя настолько защищенным, насколько это было возможно.

Однако в данный момент было слишком легко забыть об опасности. Окружающая среда вокруг них была такой красивой, такой мирной. На первый взгляд, ущелье с крутыми склонами легко могло быть частью горного хребта на Кринне или Ториле, и окружавший их лес не выглядел бы неуместным ни в одном из других миров, которые посетил Телдин.

Но так было только на первый взгляд. Однако при ближайшем рассмотрении оказалось достаточно раздражающих элементов, чтобы Владелец Плаща постоянно осознавал, что этот мир сильно отличается от любого другого, в котором он побывал. Прежде всего, это было небо. Лазурно-голубые и белоснежные облака были знакомы, но вместо диска обычного солнца, свет исходил от полудюжины несущихся мини-солнц, пересекающих небо.

И потом, еще сам лес. Пролетая над деревьями на разбитом корабле-кальмаре, Телдин подумал, что это обычные лиственные деревья — возможно, дубы или, может быть, лиственницы. Теперь он мог видеть, что они не соответствовали ни одному из известных ему видов деревьев... Если их вообще можно было назвать деревьями, как мысленно добавил он. На самом деле, они выглядели как значительно увеличенные версии «травянистых» растений, которые он рассматривал несколько минут назад. Их общая форма напоминала обычные деревья, но не более того. Вместо покрытых корой стволов он мог видеть, что центральная часть каждого растения была такой же зеленой, как и листья, и гораздо более волокнистой на вид. Однако на ощупь они казались твердыми, как камень, даже без малейшего намека на старый дуб. Он понял, что если бы «Баундлесс» врезался в эти стволы, удар был бы таким же, как, если бы корабль ударился о выступ скалы.

Позволив ощущениям захлестнуть его, Телдин вынужден был признать, что все было чуждым: странные, сладко-острые ароматы незнакомых цветов, приносимые ветерком; болтовня невидимых существ в листве; даже то, как листья травянистого дерева шелестели и стучали, когда на них налетали порывы ветра.

— Итак, почему все это так сильно на меня действует? — спросил себя Телдин. Он и раньше бывал в новых мирах, мирах, более отличных от Кринна, чем это место. Почему он оказался так сверхчувствителен к здешним отклонениям?

Почти в то же мгновение, как он задал вопрос, ответ сам пришел к нему. — Джуна, — сказал он себе. Это не просто еще один новый мир; это — возможно — дом Джуны, которые вполне могут быть «создателями», которых он искал.

Телдин видел, что пятеро его товарищей были так же взвинчены, как и он сам. Несомненно, у них были другие причины, но все, же они казались более бдительными, более чувствительными к малейшим сенсорным сигналам, чем он когда-либо видел у них раньше. Когда птица — если это была птица — завизжала вдалеке, он увидел, как они все подпрыгнули, увидел, как Даргет поднял свой меч, готовый нанести удар или парировать. Он чуть было не сказал им всем расслабиться, но потом передумал. — «Может быть, мне следует быть более готовым к неприятностям», — подумал он, — «а не меньше, чем они».

Они достигли края луга. — «Там есть какая-то тропинка, ведущая в лес», — подумал Телдин. Там был подлесок, состоящий из растений, следующих той же парадигме, что и «трава» и «деревья». Но высотой он был около двух футов,  относительно редким, намекая на тропу. — «Какие существа используют ее»? —  задумался он. — «Животные? Или сами Звездные Люди?»

Джан подал знак остановиться и повернулся к Телдину. — Ну, и куда отсюда? — тихо спросил он. — В лес?

Владелец Плаща, молча, кивнул.

По выражению его лица Телдин понял, что первому помощнику, на самом деле, не понравилось это решение или он не согласен с ним. Еще до того, как они покинули каюту Телдина, он ясно дал понять, что считает слишком большим риском удаляться далеко от корабля, пока они не узнают больше об окружающей среде и опасностях, которые она может содержать. — На борту корабля у нас есть катапульта и баллисты, чтобы защитить нас, — отметил он. — Они не принесут никакой пользы против магии — особенно в том масштабе, который мы уже видели, — но их достаточно, чтобы дать самому крупному хищнику пищу для размышлений.

Но — сейчас, как и тогда — Телдин был убежден, что и как они должны исследовать. Полуэльф отступил перед приказом своего капитана; и, хотя он все еще не соглашался, он, похоже, не воспринял отказ как личное оскорбление.

Джан вздохнул. — Бет-Абз и Даргет, идите впереди, — приказал он. — Энсон, прикрывайте наши спины.

Телдин наблюдал, как члены экипажа выполнили это указание. Полуорк и замаскированный бехолдер расположились впереди них; человек, Энсон, занял позицию позади всех. И они тихо двинулись в лес.

Среди деревьев воздух был прохладнее — как в середине осеннего дня на Ансалоне, как подумал Телдин, — и немного влажнее, чем на лугу. Свет пробивал листву копьями желто-золотого света, смещаясь под видимыми углами, когда мини-солнца проносились в невидимом небе. Звуки, издаваемые группой, казались какими-то приглушенными под зеленым навесом. Парадоксально, но Телдин слышал свое собственное дыхание и сердцебиение со сверхъестественной ясностью. Чувство покоя, духовной близости охватило его. Он почувствовал, как по его лицу расплылась улыбка, замедлил шаг и остановился, глубоко вдыхая свежий лесной воздух. Оглядевшись вокруг, он увидел такое же умиротворенное выражение на лицах своих товарищей.

У всех, кроме Бет-Абза. Если глазной тиран испытывал те же ощущения, он сопротивлялся им, сохраняя свою бдительность. Внезапно большая фигура остановилась как вкопанная, уставившись в пятнистый лес впереди. Он, молча, подал сигнал остальным, которые тоже остановились. — Что-то впереди, — сообщил он резким шепотом. — Оно  идет сюда.

Так же быстро, как это произошло, Телдин почувствовал, как чувство безмятежности и духовной близости улетучивается. Напряжение снова сдавило ему грудь.

— Их больше, чем один, — прошипел Бет-Абз. Рядом с ним полуорк присел на корточки, как боец на мечах, в то время как Энсон приготовил свою пращу, поместив свинцовый шар в ее кожаный карман.

Телдин сделал шаг вперед, чтобы присоединиться к Бет-Абзу, но рука Джана остановила его. Он осторожно высвободился из хватки полуэльфа и встал между Даргетом и бехолдером и напряг свои чувства до предела.

Да, он услышал движение впереди, шелест подлеска, когда что-то — или нескольких чего-то, он не был уверен — приближалось по тропинке. Движущиеся копья света мешали его зрению, не позволяя ему видеть так далеко, как он хотел. Но потом...

Вот они, странные фигуры, двигающиеся к ним медленным шагом. Телдин чувствовал напряжение своих товарищей, вокруг себя и чувствовал, как его собственное сердцебиение начало ускоряться. Фигуры впереди не были гуманоидами — даже близко, — он все еще не мог разглядеть их истинные очертания. Джуна...?

Затем существа вышли в широкий луч солнечного света, и он смог ясно их разглядеть. У него перехватило дыхание, а пульс застучал в ушах, как могучий барабан.

Их было трое, стройные фигуры, чуть выше почти шестифутового роста Телдина. У каждого существа было гладкое цилиндрическое тело, поддерживаемое тремя ногами, равномерно расположенными вокруг нижней части туловища. Ноги выглядели гибкими, с большим количеством суставов и лучшей подвижностью, чем у человеческой конечности, и заканчивались широкими, мягкими на вид ступнями с тремя длинными пальцами. На расстоянии двух третей вверх по телу были еще три конечности — руки, как назвал их Телдин, хотя они казались бескостными, больше похожими на мускулистые щупальца. В целом каждое щупальце было около шести футов длиной. На половине своей длины каждое щупальце разделялось на три, и каждое из них снова разделилось на три щупальца. Девять кончиков, каждый более тонкий и нежный, чем палец ребенка, находились в постоянном движении, извиваясь и скручиваясь в сложных узорах. Над каждым щупальцем находился один большой глаз, размером с ладонь Телдина. Все глаза были ярко-золотыми, ловящими и отражающими свет несущихся мини-солнц, с черными трехдольными зрачками в центре. Эти существа не носили никакой одежды и не имели волос. Они были покрыты гладкой кожей бледно-желто-кремового цвета, которая при ярком свете отливала атласным блеском. Телдин предположил, что каждое существо весило примерно столько же, сколько взрослый человек, если не больше, но они двигались с грацией и изяществом, которые заставляли его подумать, что они невесомы.

Владелец Плаща изумленно уставился на них. Он «услышал» мысленный голос Эстрисса, звучащий в его памяти, описывающий таинственных существ, изучению которых он посвятил свою жизнь. У них была трехсторонняя симметрия, как рассказывал пожиратель разума. Три ноги, три руки... Как ксорн или тирафег, но отличные от обоих. На мгновение он вспомнил, как сжимал рукоять ножа Джуна, который дал ему Эстрисс, вспомнил ощущение странных каналов и выступов на своей ладони. В то время он понял, что рукоятка была предназначена для органов манипуляции, сильно отличающихся от человеческих рук. Теперь он смотрел на переплетающиеся девятиконечные щупальца существ, почувствовал странное волнение... не совсем знакомого, но определенно намека на узнавание.

Это и есть Джуна?

В тот момент, когда три существа вышли на свет, они остановились как вкопанные. — «Так же удивлены, увидев нас, как и мы их», — подумал Телдин.

Может быть, они удивлены, что мы пережили их магическую атаку... Владелец Плаща приготовился к какому-нибудь враждебному ответу.

Но нападения не последовало. В течение нескольких мгновений его учащенного сердцебиения он наблюдал, как трехногие существа оставались совершенно неподвижными, даже кончики их щупалец были неподвижны. Затем щупальца возобновили свое переплетение. Они двигались быстрее, как подумал он, резче, тревожнее — или это его собственный разум вкладывал неуместный смысл в нечто совершенно иное? Медленно, почти осторожно, существа поворачивались вокруг своих центральных осей — по одной трети круга за раз, переводя один глаз за другим на Телдина и остальных. Только когда каждое существо внимательно осмотрело людей и полулюдей всеми тремя своими глазами, одно из них двинулось вперед странной, как у краба,  походкой.

Телдин почувствовал, как Даргет и Энсон напряглись рядом с ним, готовя свое оружие, и увидел, как линии маскировки бехолдера начали стекать, как вода. — Нет, — сказал он, его голос был едва громче шепота. — Давайте не будем делать ничего поспешно. Бет-Абз послушно принял свою замаскированную форму, и члены экипажа опустили оружие. Тем не менее, тем не менее, Владелец Плаща мог чувствовать их напряжение, исходящее от них волнами. — «Если я могу это почувствовать», — подумал он, глядя на  «трехсторонних» существ, — «могут ли они? И если да, то как они это истолкуют?»

Он наблюдал, как один из группы «трехсторонних» — он уже поймал себя на том, что считает его лидером или, по крайней мере, представителем — приблизился. Он двигался медленнее, чем идущий человек, хотя Телдин не мог избавиться от ощущения, что он мог бы бежать намного быстрее, если бы ему пришлось. Его движения были менее грациозными, менее уверенными, чем казалось до того, как он почувствовал присутствие незнакомцев. Хотя у него не было никаких эмоциональных намеков, обычных для полулюдей, Телдин сильно подозревал, что существо было встревожено, если не прямо напугано. Он слегка нахмурился, так как в этом не было никакого смысла. Тревога перед лицом четырех человек соответствовала его образу Джуны примерно так же плохо, как... как страх повлиял на его восприятие «Спеллджаммера», как заключил он. И все же разве он не испытывал иногда страх, когда подслушивал через амулет восприятие великого корабля?

Он покачал головой, прогоняя эти мысли из головы. — Побеспокоишься о «Спеллджаммере» позже, — сказал он себе. — Мне и так есть о чем подумать здесь и сейчас.

«Трехсторонний» остановился в тридцати футах от членов экипажа корабля. В то время как сам глаз существа оставался неподвижным, Телдин мог видеть, как его трехдольный  зрачок открывается и закрывается в точных, почти механических градациях — предположительно, изучая фигуры, стоящие перед ним. Через несколько секунд существо приблизилось на пару футов, затем снова остановилось. Владелец Плаща подождал почти полминуты, но существо больше не двигалось. Оно также не издавало ни звука и не пыталось общаться. Оно просто там стояло, кончики его щупалец извивались, как змеи из корзины.

— Полагаю, теперь моя очередь, — сказал он себе. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, он шагнул вперед, между Бет-Абзом и Даргетом, к существу. Остановившись в двадцати футах перед существом, он развел руки, показывая, что они пусты.

Существо наблюдало за ним в полной тишине, его единственным движением было быстрое открывание и закрывание зрачка.

Без предупреждения Телдин почувствовал теплый импульс силы, исходящий от плаща у себя за спиной. Затылок у него покалывало, и это ощущение — почти как легкий разряд статического электричества — распространилось по позвоночнику и проникло в мозг...

И  внезапно он смог почувствовать и интерпретировать мысли «трехстороннего», запутанную смесь концепций и эмоций, смешанных с символами, для которых в уме Телдина не было никаких ссылок.

«Этот [интересно] частично искалеченный [удивление-жалость] с неполным телом!»

Телдин отшатнулся на шаг назад под воздействием — почти болезненным — мыслей существа. Если  мысленный голос Эстрисс был «громкостью» обычной речи, этот неожиданный поток мыслей больше походил на крик во весь голос. Когда он восстановил равновесие, боковым зрением  увидел Джулию и Джана, бегущих ему на помощь. Он махнул им в ответ. — Со мной все в порядке, — сказал он им. — Все в порядке.

Затем он повернулся к «трехстороннему» и сделал еще один медленный шаг к нему. — Я не причиню вам вреда, — спокойно сказал он, доверяя плащу, чтобы превратить его слова во что-то, что существо могло понять. Накинутый на плечи плащ пульсировал и трепетал  с необычной силой. Внезапно его осенило, что это была самая сложная задача перевода, которую плащ когда-либо ставил перед собой, и это доводило мощный инструмент до предела. — Я хочу поговорить с вами.

«Трехсторонний» дернулся, будто его хлестнули или ужалили. Он молниеносно  развернулся, чтобы сфокусировать другой глаз на Телдине. Его мысли хлынули наружу и проникли в разум Владельца Плаща, отфильтрованные через плащ до более сносной телепатической «громкости».

«Это [потрясение] животное говорит [изумление]. И все же [неверие] этого не может быть. Он не может быть разумным. Это ошибка [определенность]».

Телдин почти улыбнулся. Он слишком хорошо понимал отрицание существа. До того, как корабль рейгара потерпел крушение на его ферме, если бы с ним заговорило какое-то странное привидение, которое не соответствовало его представлению о том, как «должно» выглядеть разумное существо, он, вероятно, отрицал бы это и отверг бы это как какую-то ошибку или мистификацию. Он сделал еще один медленный шаг вперед.

— Это не ошибка, — тихо сказал он и почувствовал, как плащ переваривает его смысл. — Я могу понимать вас, и я могу говорить. Я разумный. Я другой, но все, же разумный.

«Трехсторонний» снова повернулся, чтобы посмотреть своим третьим глазом. Он долго «молчал», обдумывая его слова, как подумал Телдин. Затем он приблизился на пару шагов.

«Не ошибка [сомнение, страх]? Дефектное  животное [чудо] разговаривает. Откуда ты, неполноценное животное?»

— Мы прибыли сюда из «Хатспейс», — объяснил Телдин. — Конечно, вы можете  называть его как-то по-другому. Мы двигались вдоль течения во флогистоне...

Поток мыслей прервал его. «Неполноценное животное [недоумение], бессмыслица, не имеющая смысла. Говорит ерунду [сомнение], о чем?»

Телдин решил, что плащ не способен справляться со сложными темами. Быстро — до того, как «трехсторонний» решит, что его неполно переведенные слова, в конце концов, были просто бессмысленной болтовней, — он перефразировал свой ответ. — Этот мир находится в хрустальной сфере, — объяснил он. — За пределами  сферы находится то, что мы называем флогистоном, или Потоком. Мы пришли сюда из другой сферы, внутри которой имеется еще больше миров.

«Никакого смысла [путаница], но в форме есть какой-то смысл». Мысли существа двигались медленнее, будто оно ломало голову над сообщением Телдина. «Хрустальная сфера [разочарование], нет смысла, флогистон — непонятно. Несовершенное животное [любопытство] несовершенные мысли? Мир за пределами мира [недоумение] бессмыслен». И затем, с внезапным взрывом мысленной речи, которая снова почти ошеломила его, Владелец Плаща почувствовал понимание существа.

«Неполноценные животные [шок] прибыли  сверху из-за солнц [ошеломление]?  Его слова означают это, в конце концов, означают вполне. И все же, что может быть за пределами солнц [благоговейный трепет]? Ничего нет за пределами солнц [тревога], ничего за пределами нашего мира. Ничего [страх], кроме времени. Да, древнего времени до того, как люди [ужас-шок] до того, как люди были Другими [паника]. Могут ли неполноценные животные быть Другими, быть неполноценными [отвращение-отрицание] нет, нет [шок] невозможная ошибка...»

Отдельные мысли существа превратились в, своего рода, «мысленный белый шум», расплывающийся в мешанину символов, для которых у Телдина не было ни ссылок, ни основания для понимания. Однако нельзя было ошибиться в эмоциональном содержании — глубокий шок, смешанный со страхом и своего рода паническим сомнением.

Не меняя ориентации, существо быстро зашагало прочь от Телдина — одно из преимуществ трехсторонней симметрии, как подумал он, — и присоединилось к своим товарищам. На расстоянии он мог чувствовать их быстрый мысленный разговор — или, может быть, спор, — даже,  несмотря на то, что плащ был неспособен различать отдельные мысли или концепции.

Он почувствовал чье-то присутствие рядом с собой и, обернувшись, увидел Джулию, стоявшую рядом с ним. Ее глаза были прикованы к трем «трехсторонним» существам. — Что, черт возьми, все это значит? — спросила она шепотом. — Что это за существа?

Телдин ответил не сразу. В этом и был вопрос: кем были эти «трехсторонние» существа?

Были ли они представителями расы Джуна?

Нет, этого не может быть.

Несмотря на то, что они определенно соответствовали описанию Эстрисса, он не мог заставить себя поверить, что эти существа были представителями расы Джуна — расы, которая оставила после себя артефакты в сотне миров, возможно, включая как его абсолютное кормило, так и сам «Спеллджаммер». Разве Джуна не путешествовали по морям флогистона миллионы лет назад? Разве они не бродили по вселенной до того, как люди и иллитиды — даже до того, как трикрины, о которых говорил Эстрисс, — отважились отправиться в пустоту?

Но «трехсторонний» ничего не понял  из того, что Телдин «рассказал» ему о хрустальных сферах, или о флогистоне, или о других мирах, разве не так? И это не могло быть просто проблемой перевода. В конце концов, существо поняло, что Телдин имел в виду, что он пришел «из-за солнц», и это его глубоко встревожило, почти как если бы...

Почти так, как, если бы сфера, окружающая планету, была запретной территорией с обеих сторон — со стороны Потока,  и со стороны планеты — на  выход. Как будто Телдин и другие стали объектами, вселяющими страх, потому что они пришли из запретного региона. Нет, они не могут быть расой  Джуна, формирующей планету и изменяющей сферу.

Но тогда, кто, же они?

— Я не знаю, — ответил он на вопрос Джулии.

Могла ли раса Джуна эволюционировать? Эта мысль внезапно пришла ему в голову. Могли ли они каким-то образом откатиться назад, забыть то, что знали раньше, потерять свои силы? Могли ли они оказаться брошенными здесь, на этой единственной планете, отрезанными от вселенной, которая когда-то была их игровой площадкой, — брошенными так надолго, что их расовая память не содержала никаких следов того, кем они когда-то были? Это, безусловно, объяснило бы, почему Звездный Народ исчез из поля зрения всех других рас: они просто каким-то образом деградировали, оставив после себя только артефакты.

Он покачал головой. — Этого не могло быть, — сказал он себе. Это был бы слишком печальный конец славной истории расы Джуна. Покинуть эту вселенную ради другого уровня существования, как говорили многие слухи, — вот это был подходящий вывод. Но снова погрузиться в безвестность, снова стать дикарями — по крайней мере, по сравнению с их величайшими достижениями — было слишком подло. Что еще хуже, как это может сказаться на человечестве и других полулюдях — даже на долгоживущих эльфах? Что они тоже могут потерять все, что приобрели, включая даже память об этих достижениях? Это была пугающая, удручающая мысль...

С усилием он отогнал эти мысли. Мысленный спор «трехсторонних» закончился, и одно из существ — не первое, с кем он «разговаривал», хотя Телдин не знал, почему он был так уверен в этом, — снова приближалось к нему.

Телдин шагнул вперед, чтобы встретить его. — Я Телдин Мур, — сказал он.

«Приветствую [любопытство], Мастер в плаще», — «сказал» «трехсторонний». Очевидно, плащ не смог перевести его имя, как понял Телдин. Интересно, как он решил вместо этого идентифицировать его... «Я [гордость], «Говорящий Первым», из  Людей. Неполноценные люди [принятие-понимание] не Люди, не из Мира Людей, а [любопытство] а откуда-то еще. Это так [предвкушение]?»

Телдин сделал паузу. Мысленный «голос» этого «трехстороннего» был медленнее, более обдуманным и значительно более ясным и понятным, чем первого. И все же ему все еще приходилось бороться, чтобы понять, что он пытался донести. «Говорящий Первым», наверное, это было имя существа — признак того, что оно было каким-то лидером среди «Людей». И, похоже, он рассматривал Телдина несколько иначе, чем первое существо: как «неполноценного человека», а не как «неполноценное животное». Учитывая, что у Владельца Плаща было только четыре конечности вместо шести, он мог понять свою «неполноценность». Означал ли переход от «животного» к «человеку», что «Говорящий Первым» был готов считать его равным?

— Приветствую вас, «Говорящий Первым», — сказал Телдин. — Вы правы, мы не из вашего Народа, — он указал по очереди на трех «трехсторонних» существ, — или из Мира вашего Народа, — он указал на землю под ногами. — Мы пришли сюда из-за солнц. И это, похоже, напугало первого из вашей группы, кто заговорил с нами. Почему так произошло?

«Смотрящий Вокруг»  живет в мире наших Легенд [развлечение]. Он не мог быстро понять вас, поэтому испугался [снисхождение]».

Телдин медленно кивнул. Он встречал таких двуногих людей: все, чего они не понимали сразу, вызывало у них страх. И все же в этом было нечто большее. Вся  эта болтовня о «древних временах» и «Других»...

Существо двинулось вперед. Хотя оно двигалось медленно, у Телдина не возникло ощущения, что оно сделало это из страха — скорее, оно не хотело пугать его стремительным приближением. Когда до него оставалось расстояние меньше человеческого роста, существо остановилось. — «Можно ли [очарование] прикоснуться?» — спросило оно.

На мгновение Телдин подумал, не отказаться ли. Это существо было просто таким чуждым — более чуждым, как он обнаружил, чем даже бехолдер Бет-Абз. Но он собрался с духом и кивнул.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что существо не сможет понять, как интерпретировать его жесты. Но прежде чем он успел выразить свое согласие словами, «трехсторонний» начал тянуться к нему одним из своих изогнутых щупалец. Очевидно, плащ также может переводить жесты, что отметила часть его разума. Нужно это запомнить...

С нежностью любовной ласки девять кончиков щупалец коснулись его лица, очертили линии скул и челюсти, коснулись носа и губ. Кожа «трехстороннего» была гладкой, как у младенца, чуть прохладнее человеческой плоти. Она источала сложный, слабый запах с легким оттенком мускуса — резкий, но отнюдь не неприятный. Телдин закрыл глаза и почувствовал легчайшее прикосновение к векам.

И на этом осмотр закончился. Существо отступило на шаг. — Носитель плаща не является неполноценным [любопытство, уверенность], — мысленно заявил он. — Носитель плаща — не из расы [решительность] Людей. Носитель плаща не [сомнение —  решение]  из Других.

— А кто такие Другие? — потребовал Телдин.

— Об этом рассказывают Легенды, —  медленно ответил «Говорящий Первым».  — Легенды [почтение] рассказывают о Других, рассказывают о месте Людей [определенность] в жизни. Легенды [недоумение] касаются только Людей [сомнение]... и все же, хотя Носитель плаща  не из Людей [нерешительность], он разговаривает с Людьми... Мысленный голос существа на мгновение умолк. Затем, немного подумав, он продолжил: — Носитель плаща [решение] не из Людей [твердость], это точно, но Легенды также относятся и к  Носителю плаща.  Он может пойти со мной на Место Людей [определенность]. Как будто это полностью уладило дело, «Говорящий Первым» зашагал прочь, чтобы присоединиться к своим товарищам.

— Подождите, — крикнул Телдин ему вслед. — А как насчет моих друзей?

«Трехсторонний» остановился. Пятью кончиками щупалец он указал на Джана, Джулию и остальных. — Другие не-Люди [нерешительность] могут разговаривать с Людьми? — спросил он.

Телдин покачал головой. — Нет, — неохотно ответил он. «Говорящий Первым» потер кончики своих щупалец вместе с шипящим звуком. — Легенды [решительность, определенность] не говорят о тех, кто не-Люди, и не-Носители плаща, — твердо заявил он. Идет только один Носитель плаща [уверенность].

И, похоже, так следовало и поступить.

Глава восьмая

Как Телдин и ожидал, ему было трудно поспевать за темпом, с которым трое «Людей» шли через лес. Все три существа шли перед ним, «болтая» между собой — вероятно, думая, что «не-Люди» не могут подслушать их разговор. Владелец Плаща криво усмехнулся. С помощью плаща он мог бы расшифровать их разговор... если бы захотел. Но он быстро решил, что существам нечего «сказать», что не было бы банальным — комментарии о положении мини-солнц, о том, как растет листва, и тому подобные вещи — и вскоре «отключился» от их разговора, пока он не стал не более чем фоновым мысленным гулом.

Несмотря на то, что они не обсуждали его — вероятно, из какого-то чувства вежливости — Телдин понимал, что он все еще гипнотизировал  этих существ. Когда они не думали, что он обращает на них внимание, все трое ориентировались так, чтобы один из их трех глаз был устремлен прямо на него. Однако как только они увидели, что он смотрит на них, не сбавляя шага, они слегка повернулись — примерно на шестьдесят градусов или около того, — так чтобы не смотреть прямо на него. Каждый раз, когда он замечал эту перемену, он слегка посмеивался про себя.

— Это очаровательно, — сказал он себе. — Я не боюсь этих существ. И почему?

Когда «Говорящий Первым» дал понять, что приглашение в «Место Людей» предназначалось только для Телдина, он передал это сообщение Джулии и Джану. Предсказуемо, и первый, и второй помощник пытались отговорить его от похода наедине с «трехсторонними». Джулия даже зашла так далеко, что назвала его доверчивым, твердолобым идиотом. Но он был непреклонен, в конце концов, «воспользовавшись служебным положением», приказав им — как капитан — ждать его возвращения. Он покачал головой. Возможно, это было не совсем правильно, особенно в отношении Джулии. Скорее всего, она заставит его заплатить за такой поступок позже, так или иначе.

Путь, по которому шли существа, был ровным и свободным от препятствий, просто легкая прогулка. Это позволило Телдину переключить внимание с земли под ногами на травянистые деревья, которые возвышались вокруг него. Сначала он подумал, что листва и подлесок лишены жизни. Но, как только он понял, что искать и где, то был поражен обилием существ, окружающих его.

К его восхищению, не было ни одного экземпляра, который хотя бы отдаленно напоминал существо, с которым он был знаком. Конечно, было легко определить нишу, которую занимало каждое существо, или функцию, которую оно выполняло в лесу, но детали были явно чуждыми.

Взять, к примеру, «птиц». Они сидели на ветвях травянистых деревьев, питаясь листьями или ярко-фиолетовыми ягодами, деликатно собирая плоды одной изящной лапой с тремя когтями, цепляясь за свой насест двумя другими, и поглощая их ртом, расположенным на их нижней стороне. Когда они перелетали с насеста на насест, они делали это, не взмахивая своими тремя крыльями — покрытыми короткими, жесткими волосками, как он заметил, а не перьями, — а крутя их вокруг своих тел в сложных, переплетенных узорах. Несмотря на то, что они выглядели как маленькие, кружащиеся сгустки хаоса, он не мог не заметить, с какой точностью они избегали препятствий и приземлялись на тонкие ветви.

— Все ли здесь так трехсторонне симметрично? — спросил он себя. Если это так — и, безусловно, так это выглядело, — то тот факт, что «Люди» соответствовали расплывчатому описанию Джуны, которое дал Эстрисс, в конце концов, не обязательно много значило. На планете «Некс» вполне могли существовать две разумные расы — Джуна и Люди. В этом случае «Другие», о которых упоминал «Говорящий Первым», могут быть самими Джунами.

Но насколько вероятно, что раса, делящая планету с развитой Джуной, останется на этом относительно примитивном уровне? Он некоторое время размышлял над этим. На Ансалоне существовали более «примитивные» расы. Но либо люди в какой-то степени «цивилизовали» их, либо — в случае некоторых гуманоидов — другие расы заимствовали или украли компоненты человеческой цивилизации. — «Нет», — подумал он, — «маловероятно, чтобы развитые и примитивные расы могли сосуществовать без какой-либо «культурной диффузии» между ними.

Так что, возможно, Люди возникли после того, как Джуна ушли. В этом было немного больше смысла. Когда здесь присутствовали представители Джуна, раса, которая должна была стать Людьми, не была разумной. Возможно, они имели такое же отношение к Джуна, какое обезьяны имели к человечеству. Когда Звездный Народ двинулся дальше — или вымер, или что-то в этом роде, — Люди продолжали развиваться в части  интеллекта и изощренности на протяжении прошедших тысячелетий. Возможно, магия и другие артефакты, оставленные Джуной, помогли этой новой расе подняться по эволюционной лестнице. Таким образом, если это было правдой, разве это не делало Людей наследниками Джуны? Это была интересная мысль. Он поймал себя на том, что смотрит на своих трех проводников с еще большим увлечением.

Путь через лес длился не более четверти часа. Тропа, по которой они шли, вела по склону местности, лишь слегка наклоняясь вниз, в то время как холмы выше и ниже самой тропы были наклонены почти на сорок пять градусов. В конце пути тропинка вывела на поляну, лишь немного меньшую, чем луг, на котором приземлился «Баундлесс». Когда трое Людей вышли на открытое пространство, Телдин остановился на краю.

На поляне было больше Людей — почти двадцать человек. Большинство из них были примерно того же размера, что и «Говорящий Первым»  и два его  товарища, но он заметил четырех, которые были значительно меньше. Он догадался, что это дети. Значит, это должна была быть семейная группа или, возможно, племя или клан. В течение нескольких мгновений другие Люди, казалось, не замечали присутствия Телдина. Затем один из них остановился как вкопанный, его ярко-золотой глаз уставился прямо на Владельца Плаща. В своем сознании он «услышал» мысленный крик предупреждения или тревоги — плащ не потрудился перевести точное значение, но его значение было достаточно ясным, — а затем все остальные Люди тоже застыли неподвижно, уставившись на него. — «Они изучают «неполноценное животное», — подумал он с кривой улыбкой; увидев птиц и другие примеры трехногой жизни на планете «Некс», эта фраза теперь приобрела гораздо больше смысла.

Ошеломленная неподвижность длилась всего несколько мгновений. Телдин мог «услышать» объяснение «Говорящего Первым»  о том, что «не-Люди» и «не-Другие» являются гостями. Как он и предполагал с самого начала, «Говорящий Первым» должен был быть эквивалентом лидера клана.

— «Проходите, Носитель плаща [гордость], чтобы вас видели Люди». Мысленный голос «Говорящего Первым» отчетливо прозвучал в голове Телдина. Трехстороннее существо сделало приглашающий жест дважды-трижды изогнутым щупальцем.

Телдин медленно вышел на поляну, раскрыв руки, чтобы показать, что он безоружен. — Я не причиню вам вреда, — сказал он так спокойно, как только мог, надеясь, что плащ внесет обнадеживающую нотку в мысленное сообщение, которое он передавал. Меньшие, незрелые Люди бросились под укрытие взрослых, когда он вышел из леса. Однако сами взрослые не проявляли никаких явных признаков страха. Было больше увлечения, чем чего-либо другого, как он сказал  себе. Несколько  «трехсторонних» демонстрировали то же поведение, что и «Смотрящий Вокруг», поворачиваясь вокруг своих осей, чтобы осмотреть его еще одним глазом, вслед за другим.

Когда Телдин приблизился, «Говорящий Первым» указал на одного из  «трехсторонних», стоявшего поблизости. — «Это единственный [почтительность] «Носитель Послания», — заявил мысленный голос существа. — «Носитель Послания» [уважение, почтение] хранит память Людей. Расскажите Носителю плаща о прошлом [благоговение] Других».

Телдин посмотрел на того, кого звали «Носителем Послания». Его кожа была немного более серой, чем у остальных, — более сухой на вид, почти пыльной. Его глаз тоже выглядел немного иначе, как подумал Владелец Плаща, с более тусклым желтым оттенком вместо яркого золотого блеска других. — «Он самый старый, этот рассказчик», — подумал Телдин. Так и должно быть. — Приветствую вас, «Носитель Послания», — сказал он с легким поклоном.

«Носитель Послания» придвинулся ближе, остановившись на расстоянии человеческого роста. Даже на таком расстоянии Телдин почувствовал запах существа — более резкий и почему-то более кислый, чем у «Говорящего Первым». Зрачок существа странной формы расширялся и сужался, его размер менялся медленнее и менее точно, чем у более молодых существ. — «Это [отвращение] не-Человек»,  — резко «сказало» существо.

Телдин набрал в грудь воздуха, чтобы заговорить, но «Говорящий Первым» уже общался со старшим существом. — «Они «не-Люди», и «не-Другие» [уважение], уважаемый «Носитель Послания». И все же, они «не-животные» [благоговение]. Носитель плаща [уверенность] прибыл из-за пределов солнц. У него есть вопросы. «Носитель Послания» [уважение] ответьте [просьба-приказ] ему, расскажите  [приказ-просьба!]  о «Других».

Стареющий «трехсторонний» повернулся, чтобы осмотреть Телдина другим глазом, который выглядел еще более выцветшим, чем первый. В течение нескольких секунд он оставался мысленно безмолвным, и Владелец Плаща подумал, что он собирается отказаться. Но затем он «услышал»: — Спрашивайте, он ответит. «Носитель Послания» слегка расширил свою стойку, по-видимому, заняв более удобное положение. К удивлению Телдина, маленькое пищащее существо — трехсторонний аналог крысы, как он предположил, — выскочило с опушки леса, неся на спине желто-зеленый плод размером с кулак, удерживаемый тремя крошечными верхними конечностями. Существо остановилось рядом с ногой «Носителя Послания», спокойно подождало, пока «трехсторонний» протянет щупальце, чтобы взять плод, затем снова отскочило и исчезло в подлеске. «Носитель Послания» потянулся своим цилиндрическим телом, и плод исчез.

— Что это я только что видел? — спросил себя Телдин. У него было непоколебимое чувство, что только что произошло что-то важное, но он просто не понимал его значения. — «Носитель плаща [нетерпение],  спрашивайте», — повторил «Носитель Послания». Телдин глубоко вздохнул и заставил себя успокоиться. — Расскажите мне о «Других», — попросил он. Затем добавил: — Пожалуйста.

«Носитель Послания» сделал задумчивую паузу, как это понял Телдин. — «Другие» [благоговение] ушли», — «сказал» он, наконец. — «Ушли давно, ушли [печаль] навсегда. Оставили «Мир Людей», оставили «Разум Мира».

— Куда они направились, когда ушли?

— «Просто исчезли [уверенность]. Просто ушли в никуда».

Телдин нахмурился. — А какими тогда были «Другие»? — спросил он. — Они были похожи на Людей?

— «Другие [почтение] похожи на Людей, но не совсем. Как Люди похожи на «не-Людей», животных Мира Людей, но все, же не похожи. Люди узнают о Других через Разум Мира [благоговение-почтение]. Другие ушли очень давно [печаль], прежде чем Люди смогли увидеть мир и думать — думать вместе».

Телдин медленно кивнул. Если он правильно интерпретировал «Носителя Послания», он вполне может быть прав в своем предположении, что Люди достигли разума и какого уровня цивилизации  после — возможно, спустя долгое время — исчезновения Джуны.

— «Другие» всегда были здесь? — спросил он. — Они эволюционировали здесь? Ему было интересно, как плащ воспримет слово «эволюционировать».

— «Другие» не всегда были здесь [уверенность]», — твердо ответил «Носитель Послания». — «Другие пришли из далекого мира [почтение], пришли из мира «Эгг»  со всей своей жизнью в Мир Людей, задолго до того, как Люди смогли увидеть мир и думать — вместе».

— Эгг. Что такое этот «Эгг»?

— «Эгг» — это «Эгг» [удивление]. Неужели Носитель плаща [подозрение-сомнение] не знает об «Эгг»? Все «не-животные»  должны знать об «Эгг»...

Сомнения и зарождающееся недоверие волнами исходили от «трехстороннего». — Может быть, мы называем его как-то по-другому, — поспешно сказал Телдин. — Расскажите мне об «Эгг», и я скажу вам, как мы его называем.

«Носитель Послания», казалось, задумался об этом на несколько мгновений. Затем его мысленный голос продолжил:  — «Эгг»  — это [благоговение-почтение] «Эгг». Вся жизнь произошла из него, [трепет] все произошло из «Эгг». Оно вылупилось, как яйцо, и [определенность] все произошло из него».

— Разбитая Сфера... — пробормотал Телдин себе под нос.

— «Носитель плаща называет «Эгг» Разбитой Сферой [предвкушение]»?

— Да, — ответил Телдин. — Значит, Джуна — «Другие» пришли из Разбитой Сферы?

— «Так сказано [определенность]», —  подтвердил «Носитель Послания».

Телдин почувствовал, как в груди вспыхнуло возбуждение. — А где находится Разбитая Сфера? — спросил он, затаив дыхание.

— «В центре [уверенность-благоговение] всего сущего».

— И где это находится?

— «В центре, вот и все».

— А где находится центр?

— «В центре [недоумение], между жемчужными кластерами. За пределами солнц».

Телдин разочарованно вздохнул. Он не должен был ожидать ничего другого, как он сказал  себе. В конце концов, что, по его мнению, мог сделать «Носитель Послания» — вытащить звездную карту и дать ему точные координаты? Это были расовые мифы, которые существо рассказывало ему, используя термины и понятия, которые могли понять Люди. Ему не следовало ожидать осмысленного ответа, и он не должен был разочаровываться. Но он ожидал, и был разочарован.

— Вы что-нибудь знаете о  «Спеллджаммере»? — спросил он. — Это огромный корабль размером с целый мир?

К своему изумлению, он почувствовал волну понимания со стороны «трехстороннего». — «Спеллджаммер» [удивление] — это то, как Носитель плаща называет «Странника»? — спросил «Носитель Послания». — «Память Людей [благоговение] знает Странника [благоговение]».

— Это «Другие» создали Спелл... «Странника»?

— «Что создали [шок]?» «Носитель Послания» снова развернулся, чтобы внимательно рассмотреть Телдина своим третьим глазом. — «Никто не создавал [возмущение]. Странник существует. Странник и «Другие» [почтение] вместе путешествовали из вылупившегося «Эгг». «Другие» пришли в Мир Людей, Странник [благоговение] по своему назначению путешествовал тогда, [уверенность] путешествует и сейчас».

Телдин снова вздохнул. Он снова осознал, что слушает мифы, которые могут иметь, а могут и не иметь никакого отношения к правде. Хотя он знал, что это безнадежно, но спросил: — Вы знаете, где сейчас находится Странник?

— «Странник — там [определенность], где сейчас находится Странник».

— «Что ж, это было предсказуемо, не так ли»? — подумал Телдин с кривой усмешкой. — Странник когда-нибудь приходил сюда?

— «Из-за солнц [удивление]? Любая вещь за пределами солнц [несомненно] изгоняется или уничтожается. Это делает Разум Мира [благоговение]».

Это был третий раз, когда «Носитель Послания» упомянул «Разум Мира», как понял Телдин. Что же это такое? Может быть, волшебный «сторожевой пес», оставленный Джуной? Артефакт или группа артефактов, которые управляют магическими силами, атаковавшими «Баундлесс»? Телдин пришел к выводу, что Люди определенно не стояли за нападениями на корабль.

— Где находится Разум Мира? —  спросил он.

— «Где [замешательство]?» — эхом отозвался «Носитель Послания». — «Он есть везде [недоумение]. Весь мир, который не является Людьми, — это Разум Мира. Разве мир Носителя плаща не имеет разума [скептицизм]?»

Телдин сделал паузу, поняв, что произошел разрыв в общении, и удивившись, что они избегали его так долго. — Где находится Разум Мира? — снова спросил он. — Я хочу его увидеть.

— «Посмотрите вокруг [уверенность]», — был единственный ответ.

Он задумчиво погладил бороду. — Из чего состоит Разум Мира? — спросил он, решив попробовать другой подход.

— «Из всего [уверенность-почтение]», — сразу ответил «Носитель Послания». — «Из всего, кроме Людей». Существо подняло щупальце, использовало несколько тонких усиков, чтобы одновременно указать на различные объекты вокруг поляны [удовольствие-одобрение]. — «Земля — это Разум, деревья — Разум, летающие существа — Разум, плоды — Разум. Разум Мира — это все [уверенность-восхищение], все от Разума».

Владелец Плаща уставился на «трехстороннего» с зарождающимся пониманием. — Это говорит о том, что...? Но нет, это невозможно. — Вы хотите сказать, — медленно произнес он, — что все живое на этой планете является частью Разума?

— «Все [определенность] живое», — категорически подтвердил «Носитель Послания». — «Земля живая, деревья живые, животные живые. Все [почтение] являются частью Разума».

— «Не может быть ничего яснее, чем это пояснение»? — подумал Телдин. — «Все вокруг меня, все является частью какого-то великого, единого сознания»? Это казалось невозможным...

Но, с другой стороны, разве путешествие за пределы лун, прочь от Кринна — так невообразимо далеко — не казалось невозможным не так давно? И не то чтобы он никогда раньше не слышал, как обсуждалась такая концепция. Он вспомнил, как спорили философы на «Старфол». Это была одна из теорий, над которой в алкогольном тумане спорила горстка эльфийских метафизиков. Они обсуждали возможность того, что весь мир может каким-то образом ожить, слиться в единый планетарный разум. В то время он отверг эту идею как глупую, бессмысленную, как старый спор о том, сколько духов может танцевать на острие меча. Теперь, однако...

Он снова огляделся, на этот раз, пытаясь понять все это с расширенной осознанностью, которую каким-то образом давал ему плащ. На мгновение ему показалось, что он уловил всепроникающее чувство осознания в сочетании с отголоском странного чувства сопричастности, которое он испытал, идя по лесу. Затем оно исчезло без следа, так внезапно, что он не  был уверен, действительно ли он его почувствовал, или его разум сыграл с ним злую шутку.  — «Поищи что-нибудь достаточно усердно, и ты точно найдешь, есть оно там или нет», — напомнил он себе.

Он снова посмотрел на «трехстороннего». — Являются ли Люди Разумом? — тихо спросил он.

— «Люди [печаль-принятие] не от Разума Мира», — ответил «Носитель Послания». — «Другие» [благоговение] обязали Разум защищать Людей. Люди не от Разума [тоска]. Люди свободны, они следуют судьбе. Разум Мира защищает Людей, Разум [безмятежность] заботится о Людях».

— Теперь все начинает обретать немного больше смысла, — сказал себе Телдин. Он вспомнил, как маленькое крысоподобное существо принесло плод «Носителю Послания». «Трехстороннему» не нужно было отдавать какой-либо мысленный приказ — Владелец плаща «услышал» бы его, если бы это было так. Вместо этого «трехсторонний», по-видимому, почувствовал голод или, может быть, просто захотел фруктов. Планетарный Разум каким-то образом почувствовал эту потребность или желание и послал ее часть — в виде крысы — чтобы удовлетворить ее.

Зашло ли это еще дальше? Крысоподобная тварь сама сорвала плод, или растение, будучи частью самого мирового Разума, просто само сбросило плод? Возможности были почти безграничны...

И довольно пугающими. Человек был более умен, чем крыса, в основном потому, что у человека был больший мозг. Дракон был — возможно — более умен, чем человек, опять же потому, что у него был больший мозг.

А как насчет мозга размером с целую планету? Телдин чувствовал свой страх, как ледяную воду, пронизывающую его до мозга костей. — Вы... общаетесь с Разумом? —  спросил он. — Вы «думаете» вместе с ним?

Непрерывные движения кончиков щупалец «Носителя Послания» замедлились. Телдин почувствовал печаль существа, как ощутимое давление на задворки своего разума. — «Разум Мира [тоска-меланхолия] никогда не думает вместе», — «сказал» он  мягко. —  «Люди часто пытаются [печаль], но никогда не добиваются успеха. Разум Мира не создан [отверженность] для мышления  вместе с Людьми, Разум заботится о Людях, Разум защищает Людей. Но не думает вместе с ними [отчаяние]».

— Защищает? — Как защищает? — спросил Владелец Плаща, внезапно уверенный, что знает ответ. — С помощью магии?

— «Люди [недоумение] не знают магии».

— Огнями в небе, ударами молнии с земли...?

— «Да, движением солнц [ничего не требуя взамен]», — прервал его мысленный голос «Носителя Послания». — «Это и есть магия [любопытство]?»

— Так и есть, — подтвердил Телдин.

Зрачок «Носителя Послания» сузился до трех тонких пересекающихся черных линий. Ощущение пристального внимания, размышления было неоспоримым. — «Эта магия [сомнение] является причиной [подозрение], почему Носитель плаща пришел в Мир Людей?»

— Если вы спрашиваете о том, что я думаю, по поводу того что вы спрашиваете, то да, — ответил Владелец Плаща существу. —  Ваш Разум Мира чуть не уничтожил мой корабль, чуть не убил моих друзей.

«Трехсторонний» ответил не сразу. Когда он это сделал, его мысленный голос был медленным. — «Разум Мира [сомнение] защищает Людей от неприятностей. Он не причиняет вред [печаль]  «не-Людям», «не-Другим» и «не-животным» [сожаление]. Это неправильно [решение]».

Телдин подумал, что это было, своего рода,  извинение. Затем его осенила другая мысль.

— Сожалеют ли Люди о том вреде, который был причинен мне и моему кораблю? — спросил он.

Ответ был столь же мгновенным, сколь и недвусмысленным. — «Да, сожалеют».

— Тогда, — продолжил Владелец Плаща, — если Разум Мира действительно откликается на ваши желания, я думаю, вы можете нам помочь...

*****

Телдин стоял рядом с разбитым корпусом корабля «Баундлесс», рядом с «Носителем Послания», и «Говорящим Первым». После того, как он привел их на поляну, он провел их от носа до кормы поврежденного судна, указав на критичные повреждения, нанесенные магическими ударами с поверхности планеты. Пока другие члены экипажа смотрели,  разинув рты, он показал «трехсторонним» трещины в киле, неоднократно подчеркивая, что повреждения не позволяют кораблю когда-либо подняться обратно в космос.

Все это время он чувствовал их эмоциональные реакции, «подслушивая» их разговор между собой. Хотя поначалу они были озадачены конструкцией корабля, вскоре они пришли к пониманию его назначения и основной структуры. Он смог легко обнаружить их удивление и тревогу по поводу того факта, что Разум Мира, защищая и «лелея» их, мог нанести ущерб «не-Людям», «не-Другим» и «не-животным», таким как Телдин Мур.

Наконец он закончил свои объяснения, и обвел жестом команду, выстроившуюся вдоль поручней палубы, включая Джана и Джулию, которые оба явно хотели знать, что происходит. Он решил, что они могут подождать, пока все это не закончится. —  Вот, в какой ситуации мы оказались, — заключил он. — Это сделал Разум Мира. Может ли Разум Мира восстановить это? Я думаю, это зависит от вас.— А затем он отступил назад с тем расширенным восприятием, которое плащ счел нужным предоставить ему в данный момент.

Если он надеялся уловить момент принятия решения, ощутить взаимодействие между двумя «трехсторонними» и планетарным разумом, то был разочарован. Он ничего не почувствовал.

Долгое мгновение ему казалось, что ничего не происходит. Но затем боковым зрением он заметил движение.

С этого места, на мягкой «траве» луга, он мог видеть трюмы сквозь огромную дыру в корпусе корабля-кальмара. Свет от мчащихся мини-солнц падал вниз через открытый грузовой люк, затем через дыру, проделанную в самой грузовой палубе, освещая разбитый киль. В желто-оранжевом свете Телдин увидел, как дерево киля сдвинулось — увидел, как оно слегка изогнулось, наблюдал, как отдельные древесные волокна переплетаются друг с другом, снова соединяясь вместе.

Он почувствовал почти неконтролируемое желание отшатнуться от этого зрелища, отрицать его, отказаться признать, что такие вещи возможны. Но титаническим усилием воли он заставил себя проследить за процессом до его завершения.

И он не занял много времени. Через три или четыре минуты Телдин обнаружил, что больше не может сказать, где были повреждения. Даже при самом внимательном рассмотрении толстый киль снова выглядел как цельный кусок дерева. Он просунул руку через пробоину в корпусе, и провел рукой по гладкому дереву. Под его пальцами единственным свидетельством повреждения было то, что некоторые области были немного теплее, чем другие.

— «Крупный ущерб [удовлетворение] устранен. Корабль может функционировать  [ожидание] с другими повреждениями?»

Телдин повернулся лицом к двум  «трехсторонним». Это был «Говорящий Первым», кто «говорил». Телдин взглянул на Джана, стоящего у перил наверху. — Он хочет знать, сможем ли мы лететь с другими повреждениями, — передал он Джану.

Полуэльф уныло пожал плечами. — Он не видел чуда, происшедшего в трюмах, —  напомнил себе Телдин. — Единственное, что имеет значение, — это киль, — ответил Джан. — Мы можем исправить все остальное, даже в пути, но без этого киля...

— Будьте осторожны с тем, о чем просите. Возможно, вы просто получите это, — сказал Телдин с быстрой усмешкой. Джан несколько мгновений пристально смотрел на него, будто полуэльф подумал, что капитан сошел с ума. Затем глаза первого помощника расширились от удивления, и он исчез. Телдин услышал топот бегущих шагов своего друга, спускающегося по трапу на грузовую палубу. С улыбкой он повернулся к «трехсторонним».

— Другие повреждения не имеют значения, — сказал он «Говорящему Первым». — Спасибо за наш киль.

Существо взмахнуло щупальцами — пренебрежительно, как понял Владелец Плаща.  — «Тогда Носитель плаща [определенность] должен покинуть Мир Людей [нетерпение]», — твердо «сказало» существо. — «Мир Людей [решительность] не для Носителя плаща. Разум Мира [беспристрастность] не для Носителя плаща». И с этими словами два существа зашагали прочь к опушке леса.

— Что все это значит? — спросила Джулия.

Владелец Плаща пожал плечами. — Я думаю, что нас только что отпустили.

Изнутри корпуса он услышал крик удивления и радости Джана, когда полуэльф увидел восстановленный киль.

Телдин стоял на кормовой палубе корабля «Баундлесс». Джулия и Джан все еще стояли, облокотившись на поручни приземлившегося корабля, и смотрели на край луга. С момента ухода «Говорящего Первым» и «Носителя Послания» никто не видел никаких признаков «трехсторонних». — Как будто они решили, что «неполноценные животные» под  запретом, — размышлял Владелец Плаща. Конечно, существа, казалось, не интересовались Телдином и остальными, или тем, что они будут делать теперь, когда киль корабля был исправлен. — Это, пожалуй, было самым чуждым в них, — размышлял он. Практически у каждой другой расы, с которой он когда-либо сталкивался, было что-то похожее на то, что его дед называл «обезьяньим любопытством».

— Исцеляющее заклинание, — в десятый раз выдохнул Джан, в его голосе все еще звучало изумление. — Заклинание ремонта, вот и все, что починило киль. Элементарная магия, то, чему любой ученик волшебника учится в первый год обучения. Но масштаб, целый киль корабля... Он покачал головой. — Если бы мы могли найти какой-нибудь способ обуздать этот Разум...

— Нет, — резко оборвал он себя. — Забудьте, что я это сказал. Я не хочу иметь ничего общего с этими... этими штуками, и чем скорее мы вернемся в космос, тем лучше.

Телдин обернулся, удивленный горячностью своего друга. Хотя он тоже хотел покинуть «Некс» — и намеревался это сделать, как только экипаж подготовит корабль, — у него не было никаких особых негативных чувств к «трехсторонним». — Почему так? — спросил он.

— Все дело в этом Разуме Мира, — ответил Джан. Он виновато пожал плечами, явно заставляя себя успокоиться. — Все эти дела разума — забота и защита Людей. Это пугает меня.

Джулия тоже повернулась, чтобы посмотреть на полуэльфа. — А что с ним не так? — спросила она и усмехнулась. — Я бы не возражала насчет заботы время от времени.

— Но что означает эта забота? — спросил Джан. — Разве это не означает, что Люди полностью удовлетворяют все свои потребности? Может быть, даже до того, как они поймут, что у них есть потребность. Помните, что сказал Телдин о том  существе, похожем на крысу, которое принесло «Носителю Послания» плод?

Телдин медленно кивнул. Он думал, что знает, к чему клонит полуэльф.

Однако Джулия, очевидно, еще не догадалась. — Так что же в этом плохого? — тупо повторила она.

— Это застой, — ответил Джан холодным голосом. — Вот что в этом плохого. Люди живут в этом... — он с трудом подбирал слова, — в этом земном раю. Разум защищает их от всего, что может им угрожать. Разум дает им пищу всякий раз, когда они в ней нуждаются, возможно, дает им тепло. Может быть, и успокоение тоже, ну, я не знаю.

— Так к чему же им еще стремиться? — потребовал он. — Какие цели они преследуют? Назовите мне хоть одну вещь, в которой они нуждаются и хотят получить. Такую вещь, которая недоступна для них, за достижение которой им приходится бороться. Там ведь ничего такого нет, не так ли?

Ни Телдин, ни Джулия не могли ему ответить.

— И это застой, — заключил Джан более спокойно. — Они не прогрессируют, они не продвигаются вперед. Они просто существуют. Он повернулся к Владельцу Плаща. — Телдин, вы думаете, что они произошли от какого-то вида — возможно, эквивалента обезьяны, — оставленного Джуной, не так ли?

Телдин, молча, кивнул.

— И они эволюционировали, эти Люди, — продолжал полуэльф. — Они эволюционировали до такой степени, что Разум Мира решил, что они больше не животные, что они отличаются от крысоподобных существ, птиц и кто знает, чего еще. Именно тогда Разум начал «лелеять» их.

— И в этот момент эволюция остановилась. Джан вздохнул. — Если бы мы могли отправиться на тысячу лет в прошлое, я убежден, что мы нашли бы Людей, живущих точно так же. И через тысячу лет в будущем будет то же самое: ничего не изменится.

— Если у Людей когда-либо была судьба как у расы, — сказал он, его голос был чуть громче шепота, — я думаю, Разум позаботился о том, чтобы они никогда ее не достигли. Все из самых высоких побуждений, конечно. Он пристально посмотрел на Телдина, потом на Джулию. — И это то, что меня беспокоит.

*****

Телдин смотрел, как мини-солнца пересекают небо над головой, и чувствовал страх в груди. — «Одно из этих созданий чуть не настигло нас», — подумал он, — «и это было на пути вниз, когда могли использовать гравитацию планеты, чтобы придать нам большую скорость. Можем ли мы избежать их по пути наверх»?

Он знал, что его напряжение разделяют остальные члены экипажа; он чувствовал его в воздухе вокруг себя, как ощущение ожидания перед грозой. Но они не говорили об этом — во всяком случае, не в его присутствии, — и это, казалось, не мешало их работе, когда они готовили корабль к выходу в космос. — Может быть, страх — это и хорошо, — сказал себе Владелец Плаща. — Если он заставит кого-то прыгать чуть быстрее, это может помочь нам выжить.

Он перестал разглядывать небо, услышав, как Джан присоединился к нему на корме. — Мы готовы? — спросил он.

Первый помощник кивнул. — Он готов, как никогда, — объявил он, похлопав по поручню корабля «Баундлесс».

— Как киль?

Джан развел руками. — Как новенький, насколько я могу судить. Даже лучше. Я не думаю, что нам есть о чем беспокоиться на этот счет.

Телдин увидел, как его друг бросил быстрый взгляд на мчащиеся мини-солнца. — Я думал об этом, — признался он. — И я думаю, что мы в достаточной безопасности. Мировой разум пытался уничтожить нас на случай, если наше прибытие окажется угрозой для Людей, верно? Ну, а какой угрозой может быть наш отъезд? Можно подумать, что Разум был бы рад смотреть на нас еще какое-то время.

— Это то, что вы думаете, и что я думаю, — мрачно сказал полуэльф. — Но что думает он? Вот что имеет значение. Он сделал паузу. — Как быстро вы сможете вывести нас отсюда?

— Быстро, — просто ответил Телдин.

— Тогда я думаю, что вы должны это сделать.

Владелец Плаща  кивнул. Это имело смысл. — Давайте начнем, — предложил он.

Пока Джан спешил по кораблю, убеждаясь, что все члены экипажа на своих местах и готовы к тому, что может оказаться трудной задачей, Телдин глубоко вздохнул и позволил себе расслабиться. Его дыхание замедлилось, он почувствовал присутствие плаща, и осторожно позволил своему сознанию расшириться, чтобы охватить весь корабль.

Он смог почувствовать раны корабля, пробоины в корпусе, которые они заделают только после, когда будут в пути. Повреждения были серьезными, но он был уверен, что они не были убийственными для корабля. Что действительно имело значение, так это киль.

Когда его сознание коснулось корабля и распространилось по нему, он почувствовал, как тяжелый киль покалывает от остатков мощной магии, которая его восстановила. Джан был прав, он почувствовал, что киль был как новенький, такой же крепкий, каким он был, когда корабль-кальмар только был построен. Он почувствовал, что его беспокойство уменьшилось еще на одну ступеньку.

У главного привода корабля была Блоссом; он чувствовал ее присутствие, ее расширенное восприятие было в контакте с его восприятием. Ей поручено на протяжении всего отлета следить за состоянием корабля, следить за мини-солнцами, которые могли проявить к ним интерес, и замечать любые магические проявления на поверхности планеты. Однако она не должна была осуществлять какого-либо управления самим кораблем — Телдин был непреклонен в этом — если только она точно не узнает, что Владелец Плаща каким-то образом будет выведен из строя. В противном случае риск противоречивых «приказов», замедляющих корабль в критический момент, был слишком велик.

Джулия взбежала по трапу на заднюю палубу, неся свой секстант. Она одарила его быстрой улыбкой, устанавливая прибор и закрепляя его на кормовом поручне. — Просто снимаю последние показания, — объяснила она.

Он, молча, кивнул. — Положение и движение мини-солнц не будут иметь такого решающего значения во время подъема, по крайней мере, — так он сказал себе. При приближении к планете план состоял в том, чтобы поддерживать относительно низкую скорость корабля, когда он проходил через область огненных тел, чтобы свести к минимуму опасность погружения в атмосферу со скоростью, достаточной для уничтожения корабля. — «Хотя этот план сработал не слишком хорошо», — подумал он с усмешкой.

Сейчас это ограничение не имело значения. Телдин полагал, что сможет поднять корабль так быстро, как позволит ему плащ, уверенный, что сопротивление воздуха будет только уменьшаться с высотой, пока «Баундлесс» не выйдет в вакуум дикого пространства. К тому времени, когда судно окажется на высоте, на которой мини-солнца могут угрожать ему, оно будет двигаться так быстро, что ничто не сможет за ним угнаться.

— Готово, — объявила Джулия, откладывая секстант в сторону. — У нас есть окно прямо над головой.

Телдин, молча, кивнул. Напряжение все еще сжимало его грудь и горло, но, как всегда, он обнаружил, что его общение с плащом удерживало стресс на терпимом уровне, почти, как, если бы он влиял на кого-то другого. Он посмотрел вперед, туда, где на передней палубе стоял Джан. Первый помощник помахал ему рукой и показал поднятый вверх большой палец.

Пришло время стартовать. Телдин почувствовал, как сила плаща растет вокруг него, течет сквозь него. Вспыхнул свет, нимб ярко-розового цвета, который, казалось, просвечивал прямо сквозь его кости. Он чувствовал корабль вокруг себя как продолжение своего тела, продолжение своей воли. Столь же отзывчивый, как и сама мысль, большой корабль-кальмар оторвался от земли.

Телдин удержал судно на высоте пятидесяти футов или около того над лугом, повторяя свой мысленный «осмотр». Теперь, когда он был в воздухе, нагрузки на корпус и киль корабля немного изменились. Укрепленная обшивка корпуса слегка сдвинулась — ничего критичного, как решил он, — но киль казался твердым, как камень. Сначала осторожно он перевел корабль в набор высоты, прощупывая его маневренность, готовый мгновенно отреагировать на любую нестабильность или другой намек на проблемы. Своим полным осознанием он увидел, как зеленый лес отдаляется под ним.

Корабль был устойчив, мгновенно реагируя на его мысленные команды. Он позволил скорости медленно нарастать, одновременно поднимая нос. Снова пожаловалась поврежденная обшивка корпуса, но он снова решил, что в этом нет ничего страшного. Все более уверенный в прочности корабля, он разогнал «Баундлесс» до максимальной скорости, которая, по его мнению, была безопасной в атмосфере. Такелаж скрипел и пел на ветру, проникавшем сквозь воздушную оболочку судна, — явный контраст напряжению, которое все еще сжимало его сердце. Он поднял нос еще выше. Контраст между тем, что говорило ему его чувство равновесия, и тем, что говорили его глаза, стал сильнее. В то время как ему казалось, что он стоит вертикально над горизонтальной поверхностью, горизонт планеты был наклонен под углом в шестьдесят градусов или более, когда корабль-кальмар мчался к свободе космоса.

Джулия вернулась к секстанту, снова отслеживая мини-солнца. — Без изменений, — тихо объявила она. — Окно все еще открыто.

Телдин кивнул. Он почувствовал, что сопротивление атмосферы планеты «Некс» уменьшается, и немного прибавил  скорости. Корабль теперь летел быстрее дракона, быстрее парящего орла. Он был уверен, что скоро будет двигаться еще невообразимо быстрее.

Под кораблем поверхность мира менялась от ландшафта карты к сфере. С этой высоты он мог легко видеть изгиб горизонта.

Без предупреждения завывание ветра в такелаже стихло. Телдин понял, что они вышли за пределы атмосферы планеты. Единственным воздухом вокруг них был тот, который корабль нес с собой, и который двигался с той же скоростью, что и само судно. Другими словами, сопротивления воздуха больше не было. Он послал свою волю сквозь плащ, и «Баундлесс» прыгнул вперед.

— Приближаемся к мини-солнцам, — сказала Джулия.

— Есть какие-нибудь изменения? — спросил он.

Она покачала головой, ее медные волосы заблестели в красноватом свете огненных тел. — Они все еще на своих курсах.

— Пусть так и будет, — пробормотал он.

Прохождение через область мини-солнц оказалось чистейшей банальностью. На максимальной скорости абсолютного кормила корабль-кальмар пронесся через опасную зону и вылетел в пустоту дикого пространства. Если Разум Мира и заметил их уход, то не подал ни малейшего знака. Согласно показаниям Джулии, ни одно мини-солнце не отклонилось даже на долю градуса от своего обычного курса.

Впервые с тех пор, как «Баундлесс» поднялся с планеты, Телдин позволил себе расслабиться. — Пожалуйста, передайте Блоссом, чтобы  она приняла управление на приводе, — тихо сказал он Джулии и услышал, как она передала сообщение по переговорной трубе. Только когда он почувствовал, что волшебница расширила свою  волю, он позволил силе плаща исчезнуть вокруг себя. Корабль немедленно замедлился до нормальной заклинательной скорости, обеспечиваемой корабельным приводом.

— Блоссом хочет знать, какой курс выбрать, — объявила Джулия.

Владелец Плаща несколько мгновений помолчал, а затем промолвил: — Скажите ей, чтобы она вывела нас тем же путем, каким мы вошли, — решил он. — На данный момент этого достаточно. Мне нужно кое-что обсудить с вами и Джаном.

*****

Телдин пристально смотрел в иллюминатор правого борта корабля «Баундлесс», как будто искал ответ на свои вопросы в непроглядной черноте дикого космоса. Позади себя он услышал, как Джан неловко заерзал на стуле.

— Вы не знаете, куда идти дальше, — тихо спросил полуэльф, не так ли?

Владелец Плаща, молча, кивнул.

— «Люди» не знают, куда исчезли Джуна? —  спросила Джулия.

— Нет, — ответил Телдин. — «Носитель Послания» сказал, что они просто ушли.

— Но они упоминали Разбитую Сферу, — напомнил ему Джан.

— Да, — согласился Телдин, — но они не сказали ничего существенного о том, где она находится. Просто, что она «в центре всего» и «между жемчужными гроздьями», или что-то в этом роде. Это что-нибудь значит для вас обоих? Он повернулся спиной к иллюминатору, чтобы посмотреть на своих друзей.

Джан покачал головой. — Это похоже на мифы, которые я слышал в прошлом, — сказал он, — о Первой Сфере, о «Космик Эгг», то есть о Космическом Яйце.

Владелец Плаща кивнул. — Я тоже, — согласился он, вспомнив, что читал в Большом Архиве на планете «Кресцент».

— Там не было ничего нового? — спросил первый помощник.

— Только то, что Люди связывают «Спеллджаммер» с Разбитой Сферой, — ответил Телдин, — и с Джуной. Но я уже слышал об этих связях раньше.

— И это все равно нам не поможет, — заключил Джан. — Обычные люди долго искали Первую Сферу, но так и не нашли ее. Каковы шансы, что мы будем первыми?

Телдин взглянул на Джулию и увидел задумчивое выражение ее лица. — Что это? — спросил он. — Вы что-нибудь придумали?

Она подняла глаза, немного удивленная тем, что ее вырвали из задумчивости. — Наверное, нет, — медленно ответила она,  — наверное, нет, ничего... Она само-осуждающе улыбнулась. — Но... вы что-то говорили о «жемчужных гроздьях», не так ли? Владелец плаща кивнул. — Ну, из Потока, хрустальные сферы часто выглядят как жемчужины, не так ли?

— И что? — поинтересовался Телдин.

— А то, что, если где-то во Вселенной есть кристаллические сферы, расположенные очень близко друг к другу? — предложила она. — Где они похожи на гроздья жемчуга? Может быть, именно там вы найдете Разбитую Сферу.

В сознании Телдина всплыло полузабытое воспоминание. Что это было?..

Потом до него дошло. Это был образ, который он видел через восприятие «Спеллджаммера» через амулет, когда он двигался на корабле «Фул» в мир «Кресцент». Образ полудюжины хрустальных сфер, настолько плотно упакованных, что некоторые из них были разделены менее чем диаметром одной сферы, — собранных вместе на фоне Потока, как гроздь гигантских волшебных жемчужин...

Волнение захлестнуло его, как волна. Затаив дыхание, он описал этот образ своим друзьям. — Есть ли такое место на картах? — спросил он.

Его возбуждение снова сменилось депрессией, когда он увидел, как они оба покачали головами. — Ни на одной карте, которую я видел, — ответил Джан за них обоих. — Может быть, есть на какой-то специализированной карте, но большинство карт, которые можно купить, показывают только важные, «известные» сферы, те, которые находятся на стандартных торговых маршрутах. Он сочувственно положил руку на плечо Владельца Плаща. — Мне жаль. Хотел бы я сказать вам что-нибудь другое.

Телдин посмотрел на своих друзей пустыми глазами. — Тогда мне некуда идти, — тихо сказал он.

Глава девятая

Телдин чувствовал себя опустошенным, физически истощенным. Он рухнул в кресло и опустил голову на руки.

— Что теперь? — спросил он себя. — Куда мне обратиться? Что мне делать?

Это был первый раз, когда у него действительно не было никаких ключей, никаких зацепок, по которым можно было бы следовать. С той первой ночи, когда заклинательный корабль разрушил его ферму и направил его жизнь в новое русло, у него всегда была какая-то цель, которую он должен был преследовать. Сначала это было просто бегство. Затем это был порт гномов  на горе «Невемайнд». Затем «аркан» на Ториле, за которыми последовали эльфы Эвермита, «фал» Пастушьего Пространства и так далее, и так далее, пока, наконец, это не был запретный мир планеты «Некс». Всегда было что-то, когда можно было пойти дальше, что-то, что поддерживало его...

До сих пор. Джуна исчезли из вселенной, или могли бы исчезнуть, если бы у Телдина были  шансы когда-либо найти их. Разбитая Сфера была... где-то в бесконечной вселенной, но у него не было никаких полезных подсказок, которые могли бы привести его к ней.

Так что же ему теперь делать? Что? Какой курс он должен указать рулевому?

Куда теперь идти Владельцу Плаща?

Это было ужасающее, ошеломляющее ощущение, эта бесцельность. Так долго он шел по определенному пути. Это был извилистый, загадочный, конечно, путь, и часто сопряженный с опасностями.

И он хотел следовать по нему дальше, но теперь не было ничего. Он чувствовал себя так, словно его бросили дрейфовать по бездорожью океана, не имея ни карты, ни приборов, ни возможности проложить курс.

С самого начала своих поисков он мечтал о свободе. Разве не она была у него сейчас? И если да, то почему она так его травмировала?

— Но это ведь не свобода, не так ли? — спросил он себя. — Плащ все еще существует; я все еще ношу его. И враги, которые преследовали меня с самого начала, все еще где-то там, ищут меня. Что бы я ни делал, чтобы спрятаться, в конце концов, они меня найдут.

— Вот в чем разница, — решил он; вот откуда берется большая часть беспокойства. Раньше тот факт, что за ним охотились, был почти второстепенным, и он был активен. Теперь у него не было другого выбора, кроме как реагировать, реагируя на действия других.

Нет. Он чувствовал, как какая-то глубокая, основная часть его самого восстает, борется с депрессией, которая давила на него. — «Нет», — снова подумал он, — «у меня все еще есть варианты. Я все еще хозяин своей судьбы. Итак, я столкнулся с препятствием; Я встречал препятствия и раньше, и я никогда не позволял им остановить меня. Что в этом такого сверхъестественного?»

У него был корабль «Баундлесс», который обеспечивал свободу передвижения в любом направлении. У него был амулет, который давал ему доступ к восприятию «Спеллджаммера». Вокруг него были друзья и союзники. У него были варианты. Его главным препятствием, как решил он, было нежелание исследовать эти варианты.

Взять, к примеру, амулет. Как само собой разумеющееся, на протяжении всего путешествия он использовал артефакт, надеясь почувствовать что-то, что он смог бы узнать через странное восприятие «Спеллджаммера», что-то, что дало бы ему ключ к разгадке его местоположения. До сих пор он не видел ничего полезного, но всегда есть следующий раз, а затем время после него. В конце концов, возможно, ему удастся увидеть что-то, что даст ему какое-то руководство.

Почему бы не сейчас, например?

Он поднял голову и посмотрел на двух своих друзей. Ни один из них не сдвинулся с места. Оба наблюдали за ним, выражение их лиц показывало, как они сочувствуют его боли, но они слишком уважали его личную жизнь, чтобы вмешиваться.

— У меня есть друзья, — снова напомнил он себе. И это была самая вдохновляющая мысль из всех. Он почувствовал, как через него потекла новая энергия, почувствовал, как широкая улыбка расплылась по его лицу. Пока он наблюдал, его друзья повторили эту улыбку — немного более неуверенно, — хотя они не могли знать, что у него на уме.

— Я снова попробую амулет, — сказал он им, потянулся к сумке на поясе и извлек бронзовый диск. Гладкий металл казался тяжелым в его руках, будто содержал в себе какие-то возможности? Он провел большим пальцем по гладкой поверхности, почувствовал, что она слегка теплая — от ее близости к теплу его тела или по какой-то другой причине?

Джан пошевелился в своем кресле. — Вы хотите уединения для этого? — тихо спросил он.

Телдин на мгновение задумался, затем покачал головой. — Это не то, что вы бы назвали захватывающим шоу, — сказал он с усмешкой, — но, если вы не возражаете, я думаю, что мне нравится ваша компания.

Он придвинул свой стул ближе к столу и положил руки на плоскую поверхность, держа амулет обеими руками, и пристально вгляделся в него, словно пытаясь запомнить его текстуру, цвет, каждую его черту. Одновременно он замедлил и углубил дыхание, чувствуя, как напряжение спадает с его плеч и шеи, и сразу позволил своим глазам закрыться. Покалывание вверх и вниз по спине подсказало ему, что плащ светится ярким бронзовым светом. Он почувствовал сдвиг — по-другому это не описать — в своем мозге. А затем его сознание, казалось, безболезненно распустилось через макушку головы в черноту космоса.

*****

Огонь!

Огонь повсюду, заполняющий все его восприятие. Огонь, окружающий всего «Спеллджаммера» жидким пламенем. Сюрреалистические вспышки и шквалы желтого, зеленого, даже молниеносно-синего цвета на красном фоне.

И все же огонь не облизывал «Спеллджаммера», не поглощал его и даже не нагревал конструкцию огромного корабля. Яйцевидный пузырь чистого, свободного от огня воздуха окружал судно, во многом так же, как обычная оболочка атмосферы корабля занимала  часть флогистона, когда он находился в Потоке. — Он летит сквозь солнце? — спросил себя Владелец Плаща.

На краткий миг — настолько мимолетный, что это легко могло быть иллюзией — Телдин ощутил вспышку удовольствия, эстетического удовольствия от массивного судна, будто оно само почувствовало и оценило красоту этого моря огня. Но имело ли это смысл?

А затем, с шокирующей внезапностью, огонь вокруг «Спеллджаммера» исчез. Космос снова стал черным и усеянным звездами...

Кроме мертвой кормы. Огонь все еще был там, как бесконечная плоскость безмолвного желто-красного пламени, бурлящего и извивающегося. А затем, поднявшись над плоскостью пламени, как солнце над Великим Океаном Кринна, он увидел массивный диск, светящийся тускло-красным, как угасающий уголек...

На несколько мгновений Телдин был полностью дезориентирован. Затем он понял, что именно он увидел.

Кирпично-красный диск был массивным огненным телом, похожим на огромное раздутое солнце. Несмотря на то, что не было ничего, что могло бы оценить  масштаб, он понял — благодаря странному восприятию, дарованному амулетом, — что мир огня был титаническим, во столько же раз больше, чем мир Кринна, насколько «Спеллджаммер» был больше корабля «Баундлесс». «Бесконечная плоскость пламени», как он теперь видел, была широким кольцом желтого огня, которое опоясывало огромный мир вокруг его экватора. Кольцо было настолько широким, что заклинательному кораблю потребовалось бы, возможно, четверть часа, чтобы пересечь его, а само кольцо, вероятно, составляло целый час полета на полной скорости от «поверхности» огненного тела. «Спеллджаммер», казалось, прорвался прямо сквозь это огненное кольцо.

Сцена была впечатляющей — такой, какая не могла существовать дважды во вселенной, как сказал себе Телдин. Может быть, это была та возможность, которой он ждал, когда «Спеллджаммер» был рядом с узнаваемым миром. Он «огляделся» вокруг, выискивая больше отличительных черт, чтобы исключить вероятность ошибки.

Там было что-то: темная круглая область на поверхности великого огненного мира, покрывающая заметную часть видимого диска. — «Погодные изменения в огне»? — подумал он.

И что-то еще, фигуры, движущиеся среди желтого пламени огненного кольца. Большие, угловатые формы — крылатые формы, похожие на странные заклинательные корабли, построенные по незнакомым конфигурациям. — «Но как могут корабли существовать в огненном кольце?» — задумался он. «Спеллджаммер» сделал это, но теперь он знал, что это был всего лишь какой-то магический атрибут таинственного корабля, который позволил ему выжить невредимым...

Вид снова изменился. Маленький яркий диск — чуть больше точки — горящего бело-голубого света поднялся над одним из краев темно-красного мира. Восход солнца на солнце...

*****

Без предупреждения странная перспектива рухнула сама по  себе. Возникло мучительное ощущение прерывистости, затем информация от обычных органов чувств Телдина хлынула обратно в его разум.

Он открыл глаза и посмотрел в озабоченные лица двух своих друзей. Положив амулет на стол, он вытер капли холодного пота со лба. Он понял, что его пальцы дрожали, а сердце колотилось так, словно он пробежал беговую дорожку.

— Почему? — спросил он себя. Почему использование амулета иногда отнимало у него гораздо больше сил, чем у других? Было ли это как-то связано с расстоянием — и означало ли это, что «Спеллджаммер» находился на большом расстоянии? Или это было что-то другое? В амулете было так много всего, включая связь со  «Спеллджаммером» и его абсолютным кормилом, чего он не понимал.

— Ну? — спросила Джулия. — Что-нибудь?

—Я так думаю, — голос Телдина звучал устало в его собственных ушах. По беспокойству, которое отразилось на лицах его друзей, он догадался, что выглядит так же плохо, как и говорит... если не хуже. — Может быть, что-то важное. Он начал  описывать то, что видел, так подробно, как только мог. — Я не могу себе представить, что во вселенной может быть еще такое же место, — сухо заключил он.

— Я думаю, вы правы, — сказал Джан. Его голос был тихим, но в нем слышались нотки тщательно контролируемого возбуждения. — Огненный мир диаметром в полдня полета, с огненным кольцом, — продолжал он, загибая пальцы. — Темное пятно — может быть, какая-то погодная картина, как вы подумали. И все они вращаются вокруг меньшего бело-голубого солнца. Я думаю, это должен быть Гарраш.

— Гарраш, — эхом отозвался Телдин. — Вы были там?

— Я  этого не говорил, — поправил его полуэльф. — Я читал о нем однажды в «Геономиконе» — это книга, описывающая почти сотню самых захватывающих миров, когда-либо открытых, — но ваше описание определенно соответствует тому, что я помню.

— Где находится Гарраш? — потребовал Телдин. — Недалеко отсюда? Далеко?

— Я не помню, — признался Джан, качая головой.

Джулия встала. — Я принесу карту, — сказала она, направляясь на корму.

Она быстро вернулась, и с помощью Джана  разложила карту на столе и с минуту изучала ее. Телдин почувствовал, как в нем нарастает нетерпение, но он знал, что лучше не торопить медноволосую женщину.

Наконец она выпрямилась. — Гарраш находится в хрустальной сфере, называемой «Вистаспейс», — сказала она, — вот здесь. И постучала пальцем по темному кружку рядом с одной стороной карты.

— А где «Некс»? — спросил Телдин.

— Он, конечно, не указан на этой карте, — медленно ответила она, — но он здесь. Она положила палец на область карты у противоположного края.

Телдин почувствовал, как у него вытянулось лицо. — Как далеко это? — спросил он, страшась ответа.

— Далеко, — ответил Джан. Он перегнулся через стол, чтобы получше рассмотреть. — Мы можем использовать пару течений во флогистоне, например, в «Пасспейс», а оттуда в «Праймспейс». Это сэкономит много времени по сравнению с прямым маршрутом... Его голос затих.

— Но...? — подсказал Владелец Плаща.

Джан поднял глаза, твердо встретившись взглядом с Телдином. — Но, — продолжил он, — мы пока говорим о путешествии в общем... — он вопросительно взглянул на Джулию, как бы подтверждая то, что собирался сказать, — в течение тридцати дней, может быть, тридцати пяти? Джулия медленно кивнула в знак согласия.

— И это время не включает перемещение в самой «Вистаспейс», как только мы окажемся там, — добавил полуэльф. — На карте указано, что это большая сфера. Мы не знаем, как сориентирована орбитальная плоскость «Гарраша» или где будет находиться планета по отношению к тому месту, где мы войдем в хрустальную сферу. Но на самом деле, попадание на планету добавит еще... ну, скажем, тридцать дней,  на всякий случай. Общее время в пути...

— Шестьдесят дней или больше, — закончил за него Телдин. Его волнение по поводу признания Джаном того, что он видел, прошло, и депрессия угрожала снова захлестнуть его. — Два месяца. Маловероятно, что «Спеллджаммер» будет там через два месяца.

— Я понимаю. Джан положил руку на плечо Владельца Плаща и крепко сжал. — Я понимаю. Полагаю, это ничтожный шанс... — Но ничтожный шанс лучше, чем никакого, — уточнил Телдин, — вот что вы хотите сказать.

— Разве не так? — тихо спросила Джулия.

Владелец Плаща несколько мгновений молчал, погруженный в свои мысли. Затем он кивнул. — Да, — промолвил он. Затем снова, более твердо, продолжил: — Да, это так. Он повернулся к Джану и выпрямился во весь рост. — Первый помощник, передайте сообщение рулевому и штурману. Взять курс на «Вистаспейс» и «Гарраш».

Полуэльф отдал честь. — Есть, капитан.

Одним из преимуществ долгого путешествия было то, что у экипажа корабля «Баундлесс» было достаточно времени, чтобы провести ремонт, в котором отчаянно нуждался корабль. В качестве примера предусмотрительности, которую Телдин ожидал от своего первого помощника, до того, как корабль поднялся с «Кресцента», Джан загрузил большую часть грузового отсека досками из той же породы высушенной древесины, из которой состоял корпус корабля-кальмара. Теперь, когда им предстояло два месяца плавания, команда была занята — по указанию Джана, — исправляя повреждения корпуса, вызванные магической атакой и аварийной посадкой на планету «Некс».

В течение первых двух дней движения в Потоке полуэльф прошелся по кораблю от носа до кормы, составляя список мест, требующих внимания и ремонта. Хотя члены экипажа застонали почти как один, когда впервые увидели список задач первого помощника, размещенный в столовой, теперь они, казалось, были созданы для этой работы. На самом деле, как размышлял Телдин, они, казалось, в каком-то смысле наслаждались этим. Он думал, что может понять почему, как он решил  после некоторого размышления. Вероятно, самой большой опасностью для члена экипажа в длительном плавании была скука. Когда ему нечего было делать, кроме как думать, существовала реальная опасность, что он доведет себя до безумия.

— И это, — твердо сказал себе Телдин, —  именно то, что я делаю. Как капитану, ему, в сущности, нечего было делать, ничего, кроме как думать.

О, конечно, он мог разговаривать с членами экипажа. Жизненные истории Бет-Абза на корабле бехолдеров были особенно захватывающими — на самом деле ужасающими — давая ему представление о странной расе глазных тиранов, которых он никогда не ожидал получить. Но у всех, кроме него, были обязанности, требующие внимания, и Телдин знал достаточно, чтобы понять, что он не может ожидать, что его команда пренебрежет этими обязанностями только для того, чтобы составить компанию своему капитану.

Даже у Джана и Джулии были свои задачи — в основном надзорные, контролирующие ремонтные работы экипажа, но, тем не менее, жизненно важные для этого. Они оба, казалось, чувствовали растущую скуку своего друга, его дискомфорт, и делали все возможное, чтобы помочь уменьшить ее. Когда они заканчивали свои дневные обязанности, они часто присоединялись к Телдину в его каюте за стаканом сагекорса  — Владелец Плаща снова изрядно выпивал его — и беседовали. Но они всегда уставали раньше него, измученные работой на корабле. Он видел, как они начинали зевать, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми. А потом он «отпускал» их, позволял им лечь на свои койки и немного поспать, в чем они так нуждались.

А потом он снова оставался один в своей каюте, только он и сагекорс.

— Ну, вот, — сказал он себе, — уже двадцать дней в пути, и еще сорок с небольшим впереди. В тот момент это казалось вечностью.

Он придвинул одно из кресел своей каюты к иллюминатору правого борта, открывая панорамный вид на Поток, окружающий корабль. Полупустой стакан полынной настойки стоял на углу стола, в пределах легкой досягаемости. Джулия и Джан только что ушли, направляясь к своим койкам. Это было сразу после первой склянки ночной вахты — за полночь, согласно часам на земле, которые все еще предпочитал Телдин, — но он еще не был готов ко сну. Его мысли путались,  будто у них была своя собственная жизнь. Как он ни старался расслабиться, он не мог успокоить их или даже игнорировать. Что еще хуже, он достиг той точки, когда его попытки расслабиться — и беспокойство по поводу неудачи — на самом деле подпитывали напряжение, с которым он пытался бороться. — Порочный круг, — сказал он себе.

Все было бы по-другому, если бы Джулия все еще делила с ним койку, как он подумал с легкой грустью. Они спали вместе первые пару ночей после старта с планеты «Некс», и это рассеяло большую часть стресса Владельца Плаща.

Ну, это было не совсем так. Он заставил себя быть честным. На самом деле произошло так, что Джулия восприняла его стресс как свой собственный. Его нервозность передалась и ей. Пока он мог спать, он понимал по ее осунувшемуся, изможденному виду по утрам, что она не спала. Когда он спросил, что случилось, она не захотела ему говорить, очевидно, из-за какой-то ошибочной веры в то, что сможет защитить его от какой-то неприятной реальности. Потребовалось несколько прямых вопросов, чтобы выяснить правду.

Она сказала ему, что он разговаривал во сне — непрерывно разговаривал с друзьями и коллегами, давно умершими, иногда выкрикивал приказы, чтобы избежать событий, которые уже произошли. Несмотря на то, что он не мог вспомнить их утром, она убедила его, что его сон мучили почти непрерывные кошмары.

Она терпела это почти неделю — никогда не жаловалась, всегда старалась быть рядом с Телдином, когда ему нужно было с кем-то поговорить или просто посидеть с ним в тишине. Однако он наблюдал, как это сказывается на ней, и это добавляло ему стресса. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять — и признаться самому себе, — что это не сработало, что вместо того, чтобы уменьшить его стресс, ситуация гарантировала, что они оба страдают от парализующего напряжения. Когда он тихо предложил, чтобы они снова спали порознь, медноволосая женщина попыталась скрыть свое облегчение, но Телдин ясно это видел. В течение следующих нескольких дней он наблюдал, как она приходит в норму, как ее беспокойство отступает.

Однако за то время, что Джулия жила в его каюте, она помогла ему прийти к некоторым важным выводам об источниках его собственного напряжения. — Судьба, — сказал он себе, — вот к чему все сводится. Чьей судьбе я следую? Моей собственной или той, которая была навязана мне плащом?

— И действительно ли они разные? Может быть, моя судьба — и всегда была — быть Владельцем Плаща, капитаном «Спеллджаммера».

Именно эти вопросы постоянно крутились у него в голове, держали его на взводе, не давали уснуть. Он думал, что некоторое время назад смирился с ними, по сути, решив не принимать решения — воздерживаясь от принятия решения о том, брать ли на себя командование великим кораблем, пока он действительно не найдет его. Это имело смысл, этот курс действий; что толку принимать решение сейчас, когда он не мог действовать в соответствии с ним — возможно, никогда не сможет действовать, если ему не удастся выследить судно? В то время он думал, что эта тактика избавит его от большей части стресса в краткосрочной перспективе.

Теперь он понял, что на самом деле это было просто подавление — загнать этот стресс так глубоко в тайники своего сознания, чтобы больше не осознавать его. Но он все еще был там. Джулия помогла ему осознать это. Это чувство выплескивалось на поверхность в его снах, заставляя его тело напрягаться до высокой степени стресса — «сражайся или беги» — невероятно саморазрушительного, поскольку на самом деле не было ничего, с чем бы он мог  бороться или от чего бежать.

— «Это почти в точности похоже на ситуацию, в которой была Джулия, когда мы оба были на борту «Зонда», — размышлял Телдин. Он сделал еще один глоток полынной настойки и почувствовал, как ее тепло — и временное, притворное расслабление — распространилось по всему телу. — Какую судьбу она должна выбрать? Ее или кого-то другого? Она выбрала свою судьбу, и именно поэтому она ушла.

— Могу ли я принять такое же решение? — спросил он себя. — Теоретически, да. Возможно, впервые с тех пор, как он застегнул замочек плаща на шее, у него появилась возможность избавиться от него. В конце концов, плащ был магическим предметом, и разве центральный глаз бехолдера Бет-Абза не излучал луч, который подавлял магию? С помощью глазного тирана он, наконец-то, смог бы снять плащ. И что тогда? Проще всего было бы просто выбросить его за борт, позволить ему вечно плыть в Потоке. Или, если бы он решил последовать предписанию давно умершего рейгара — хранить  его от когтей неоги, он мог бы уничтожить его — сжечь на задней палубе, возможно, с помощью антимагического луча Бет-Абза, чтобы противодействовать любой магической защите, которую может иметь плащ.

— И тогда я был бы свободен...

Но мог ли он на самом деле это сделать? По практическим соображениям, вероятно, нет. То, что он избавится от плаща, не означало, что его многочисленные враги поверят, что он это сделал. Если враги, которые следили за ним, обнаружат, что они больше не могут следить за местонахождением плаща, поверят ли они, что он уничтожил его? Конечно, нет. Сознательный отказ от такой власти противоречил бы их природе, и, конечно, они предположили бы, что Телдин смотрит на вселенную так, как они. Нет, вместо того, чтобы прийти к выводу, что Телдин уничтожил плащ, они решили бы, что он просто нашел какой-то способ подавить его магический «позывной». Более того, они, вероятно, даже усилили бы свои попытки найти его, так как, подавление этого «позывного» не намекало бы на то, что он усилил свой контроль над многими силами плаща?

Итак, чтобы освободиться, ему придется не только уничтожить плащ, но и сообщить всем остальным, что он действительно это сделал. И также убедить их, потому что, если бы они поняли, что если есть хоть малейший шанс, что он притворяется, они бы продолжали преследовать его. Как он смог бы это сделать?

— Никак не смог бы, — печально заключил он. Это было парадоксальное положение, в котором он оказался. Он нуждался в силе плаща, чтобы защитить себя от многочисленных врагов. Его уничтожение  не сбило бы этих врагов со следа, но оставило бы его беспомощным против них.

— «В конце концов, у меня нет выбора, не так ли»?

Он проглотил остатки сагекорса, наслаждаясь ее огнем в глубине горла. На мгновение он подумал, не налить ли себе еще, но затем отставил стакан в сторону. Что ему действительно было нужно, так это свежий воздух.

На корабле «Баундлесс» была смена из трех вахт, и каждый член экипажа дежурил по восемь часов из двадцати четырех. Это означало, что одна треть экипажа была на дежурстве в любой момент времени. Несмотря на то, что в диком космосе или в Потоке не было ни дня, ни ночи, большинство экипажей, состоящих из людей и полулюдей, однако, придерживались двенадцатичасовой ориентации дня и ночи. Во время утренней и дневной вахт две трети экипажа, или около того, обычно были на ногах — одна треть на дежурстве, другая свободна, но бодрствует. Однако во время ночной вахты большая часть свободного от дежурства экипажа спала. Это не имело особого смысла, если смотреть логически, как подумал Телдин. Но он заметил, что такой порядок соблюдается на каждом корабле, на котором он бывал. Это делало ночную вахту — особенно «нижнюю» часть вахты, после четырех склянок — самым тихим временем на борту корабля-кальмара.

Салон был пуст, когда Телдин направился на корму, на главную палубу. Затем он поднялся по лестнице, прислоненной к левому борту, на носовую палубу. Даргет, полуорк, работал над катапультой, смазывая подшипники маслом и проверяя веревки и мотки волокон на предмет гнили или повреждений. Он поднял глаза, когда Телдин ступил на бак.

— Капитан, — сказал здоровяк, выпрямляясь во весь рост. — Я могу для вас что-нибудь сделать?

Телдин не смог сдержать улыбки. Даже после нескольких недель службы на борту корабля «Баундлесс» Даргет все еще казался таким же страстным и стремящимся угодить, каким был в тот день, когда впервые ступил на борт. — Нет, ничего, — ответил он, — просто вышел прогуляться.  Я не собираюсь прерывать вашу работу. Полуорк заметно расслабился, но все еще явно не чувствовал себя комфортно, поворачиваясь спиной к своему капитану, чтобы вернуться к работе. Владелец Плаща подошел к перилам и уставился на кружащиеся цвета Потока.

Через мгновение он почувствовал присутствие Даргета, когда тот  присоединился к нему. — Капитан... капитан вышел подышать свежим воздухом? — робко спросил он.

Телдин кивнул. — Иногда капитану хотелось бы на пару минут забыть, что он капитан, — ответил он, и повернулся, чтобы посмотреть на большого полуорка. — Вы с «Кресцента», Даргет? — спросил он.

Мужчина поспешно покачал головой. — Нет, не с «Кресцента», — пробормотал он. — Нет, капитан, я родился в «Балдургейт», это на Ториле на побережье «Сворд».

— Я был на Ториле, — лениво ответил Телдин. — Дважды. Один раз в Нимбрал на юге, один раз в Эвермит.

— Нимбрал? Даргет повернулся и уставился на него. — Страна магии? Правда?

Телдин усмехнулся. — Действительно, это было не так уж удивительно. Он вздохнул. — Торил мне показался прекрасным миром, — тихо продолжил он, — то немногое, что я там видел. Может быть, когда-нибудь я захочу вернуться.

— Это прекрасный мир, капитан, — подтвердил Даргет, — и побережье «Сворд», возможно, прекраснее, чем большинство его частей.

— Я хотел бы получить возможность увидеть это. Может быть, успокоиться на некоторое время.

— Если капитан не возражает, — застенчиво продолжил полуорк, — может быть, я мог бы показать вам достопримечательности. Я, конечно, не эксперт, не совсем, но я прожил там двадцать лет.

Телдин улыбнулся. Энтузиазм Даргета, его желание помочь были трогательны.

Но затем он почувствовал, что его улыбка увяла. — «Будет ли у меня когда-нибудь шанс принять его предложение?» — печально подумал он. — «Я думаю, что мне бы этого хотелось, быть просто туристом с местным гидом. Но каковы были шансы, что кто-нибудь из нас когда-нибудь вернется на Торил?»

Он вздохнул и оттолкнулся от перил. — Если мы оба окажемся на Ториле, я попрошу вас об этом, — ответил он полуорку. — И, Даргет... спасибо. Он отвернулся. — Я думаю, мне пора отправляться на свою койку.

Он начал спускаться по лестнице, но обернулся, когда Даргет окликнул его. — Капитан, не могла бы второй помощник помочь мне завтра с катапультой? — спросил он. — Она так помогала Аллину, старому оружейному помощнику, до того, как мы покинули «Хатспейс».

— Я поговорю с ней, — пообещал Владелец Плаща. Спускаясь по лестнице, он увидел, что Даргет счастливо вернулся к своей работе. Он грустно улыбнулся, вспомнив хорошее, честное удовлетворение от работы своими руками, от хорошо выполненной работы. — «Будет ли у меня когда-нибудь шанс пережить это снова»? —   подумал он.

Когда он добрался до главной палубы, c трапа, ведущего вниз, появилась раздутая,  сферическая фигура. Огромный центральный глаз Бет-Абза отражал меняющийся свет флогистона, делая форму существа еще более сюрреалистичной. С едва слышным щелчком несколько глазных стеблей повернулись, чтобы осмотреть Владельца Плаща.

— Приветствую вас, Телдин Мур, — сказало существо своим глубоким, болотным голосом. — Вы ищите утешения в пустоте, как и я?

Владелец Плаща с любопытством посмотрел на глазного тирана. Из сообщений других членов экипажа он знал, что бехолдера часто можно было встретить на палубе во время ночной вахты, его глазные стебли были направлены в полудюжину направлений, будто он хотел видеть абсолютно все, что его окружало. Телдин часто задавался вопросом — почему, но у него никогда не было возможности спросить. Теперь он подвинулся и снова прислонился к перилам. — «Это моя ночь для неожиданных разговоров», — подумал он и сказал: — Я действительно не знаю, Бет-Абз. Иногда я выхожу сюда подышать свежим воздухом. Но утешение? Он пожал плечами.

Бехолдер подплыл, чтобы присоединиться к Телдину у перил. Бок о бок они смотрели в хаос Потока. — Я ищу утешения, — тихо сказал Бет-Абз. — Утешения в связи с потерей моего клана и моей нации. Утешения в моем одиночестве. Он сделал паузу на несколько мгновений. — Иногда я ищу покоя и уверенности в том, что решения, которые я принял, были правильными.

Телдин обнаружил, что кивает. — Думаю, я ищу то же самое, — медленно сказал он. — Разные решения, но я полагаю, что сомнения одни и те же. Он посмотрел на своего товарища. — Вы когда-нибудь нашли то, что ищете?

Стебельки глаз Бет-Абза повернулись в образе, который Телдин истолковал как эквивалент пожатия плечами. Через несколько долгих мгновений существо снова заговорило, резко сменив тему. — Если вы когда-нибудь найдете «Спеллджаммер», — сказал бехолдер, — вы должны знать об одном важном факте. Согласно рассказам моего клана, на борту великого корабля есть ложные нации, не соответствующие истинному идеалу. Вам следует остерегаться их извращений.

Владелец Плаща ответил не сразу. От Джана и Джулии он немного узнал о жестокой, геноцидальной ненависти, которая существовала между разными нациями бехолдеров, каждая из которых считала себя «истинным идеалом», в то время как все остальные были «извращенцами». Помня об этом, он лишил комментарии Бет-Абза их более зловещего подтекста. Интересный факт все еще оставался — если это был факт, а не беспочвенный слух, как  он себе напомнил. Очевидно, на борту «Спеллджаммера» присутствовали бехолдеры. Бет-Абз был прав, и это было то, что Телдин был рад узнать. Он перевел дыхание, чтобы поблагодарить глазного тирана за эту информацию.

Но Бет-Абз снова заговорил. — Что вы будете делать, когда станете капитаном «Спеллджаммера», Телдин Мур? — тихо спросил он. — Это все еще ваше намерение?

— «Хороший вопрос», — подумал Телдин. Он пожал плечами, пытаясь найти способ выразить словами свои сомнения, свое замешательство.

И снова бехолдер не стал ждать, пока он заговорит, а продолжил: — Станете ли вы тогда «Сверх-Крезом»?

— Кем?

— «Сверх-Крезом», — спокойно сказал Бет-Абз. — Это ваше желание?

— Скажите мне, что такое Крез, и, может быть, я смогу вам ответить, — предложил Владелец Плаща.

— Крез — это фигура из древнего религиозного мифа  моего народа, — объяснил бехолдер. — Немногие кланы нации Гурраж-Ар все еще придерживаются древних слов, которые рассказывают о Крезе, но клан Бет — один из них. Высший авторитет на борту  корабля моей матери  гарантировал, что весь клан узнал о пророчествах.

Телдин наклонился вперед, невольно очарованный. Несмотря на то, что в прошлом Бет-Абз был очень откровенен в отношении повседневных реалий жизни в клане бехолдеров, он ничего не говорил о  духовных проблемах. — Каких пророчествах? —  спросил он.

— Говорят, что придет Крез и положит конец войнам, объединив разрозненные нации в одну. Существо «пожало» своими глазными стебельками. — Поскольку для этого потребовалось бы, чтобы нации истинного идеала позволили выжить тем, у кого извращенная форма, — что, очевидно, является проклятием для многих, — большая часть моей нации игнорирует пророчества или отвергает их как искажения. Те, кто не верит пророчествам, паясничают, что у Креза должен быть самый могущественный корабль в космосе, — сухо продолжил Бет-Абз, — поскольку, только победив все народы, истинные и ложные, Крез сможет принести мир во вселенную.

— Так это то, что вы намерены сделать в качестве капитана «Спеллджаммера», Телдин Мур? — спросил глазной тиран. — Использовать его, чтобы победить все воюющие расы вселенной и таким образом привести их к миру? Стать «Сверх-Крезом», который усмирит не одну расу, а все? Это ваше намерение?

Телдин отвернулся, внезапно почувствовав, что не может встретиться взглядом с шаровидным существом. — «Он задается вопросом о грандиозном плане, которому я следую», — подумал он, — «о конечной программе, которая направляет мои действия. Ему интересно, какие потрясающие вселенную планы у меня в голове».

— «Как я могу сказать, что у меня нет никаких планов, кроме поиска «Спеллджаммера»?

— Так вы собираетесь стать «Сверх-Крезом»? — настаивал Бет-Абз.

— Я еще не решил, — неловко ответил Владелец Плаща. — Я все еще думаю об этом.

Глава десятая

Даже самое длительное путешествие, в конце концов, заканчивается, как напомнил себе Телдин, и это не было исключением. Граница кристаллической сферы «Вистаспейс» осталась в пятнадцати днях пути позади них, а «Гарраш» был не более чем в пяти днях впереди. С этого расстояния могучий мир казался не более чем точкой красноватого света, иногда окрашенного более ярким желтым цветом, который должен был исходить от его огненного кольца. Даже подзорная труба Владельца Плаща была недостаточно мощной, чтобы превратить мир огня в видимый диск.

Им просто повезло, как понял Владелец Плаща. По чистой случайности, точка, в которой они проникли в кристаллическую сферу «Вистаспейс», была относительно близко — в космическом масштабе — к «Гаррашу». Если бы плоскость орбиты планеты была ориентирована иначе или, если бы мир находился в другой точке своей орбиты, их путешествие длилось бы дольше на пятнадцать дней, или более.

На протяжении всего путешествия Телдин регулярно пользовался амулетом, чтобы следить за «Спеллджаммером» — не каждый день, но, по крайней мере, каждые несколько дней. Результаты оказались неубедительными. С того первого раза восприятие великого корабля не включало в себя ничего столь отличительного, как «Гарраш» и его огненное кольцо. Каждый раз, когда он использовал амулет, Телдин видел неописуемые виды усеянной звездами черноты — очевидно, дикого космоса, но в какой хрустальной сфере? Возможно, расположение звезд могло дать некоторое представление — по крайней мере, подтвердило, что судно все еще находилось в хрустальной сфере Гарраша, — но на борту корабля «Баундлесс» не было подробной звездной карты «Вистаспейс».

Тем не менее, как отметил Джан, тот факт, что Телдин ни разу не видел Потока, казалось, сильно намекало на то, что «Спеллджаммер» еще не покинул сферу. Но Владелец Плаща не был так твердо убежден, как его друг полуэльф. В конце концов, он понял из своего чтения в Великом Архиве, что корабль в форме манты, казалось, мог завершить за день или два путешествие через флогистон, что заняло бы недели у любого другого судна. Тем не менее, он должен был признать, что шансы найти свою добычу в «Вистаспейс» возрастали с каждым наблюдением.

Конечно, как уже несколько раз подчеркивал ему Джан, хрустальные сферы  невообразимо огромны. Каким бы большим ни был «Спеллджаммер» в масштабах кораблей и даже миров, то, рассматриваемый в этом масштабе, он был очень маленькой иголкой в очень большом стоге сена. Таким образом, фактическое обнаружение «Спеллджаммера» может оказаться самостоятельной задачей.

Однако Джулия и Джан оба согласились с ним, что лучшее место для начала поисков — это окрестности самого «Гарраша». По крайней мере, это был узнаваемый «ориентир» на просторах вселенной.

Из своей каюты Телдин услышал, как Джулия «пробила» восемь склянок — прозвучал медный корабельный колокол на корме — указывающий время. — «Начало утренней вахты», — подумал он. Это означало, что, согласно часам, установленным на первом этаже, было около восьми утра. Он проснулся совсем недавно, и ему еще предстояло появиться на палубе. Он давно уже утратил свою фермерскую привычку вставать рано, и в последнее время вставал все позже, так как засыпал далеко за четыре склянки в конце ночной вахты — после двух часов ночи. — Это изменится, — твердо сказал он себе. — Я заставлю это измениться. И все же какая-то часть его разума все еще сомневалась в его решимости.

Он потянулся, чувствуя, как напрягаются мышцы спины и ног. Его желудок ощущался как кулак, сжатый вокруг пустоты, и растяжка только усилила это ощущение. — «Пора на завтрак», — подумал он.

Четверо матросов, сидевших в салоне сразу за его каютой, вежливо поздоровались с ним. На камбузе ничего не готовилось — в конце концов, он пришел в перерыве между приемами пищи, слишком поздно для того, что команда все еще называла утренней трапезой, и слишком рано для обеда, — но повар оставил тарелку с холодным мясом, маринованными овощами и нарезанным хлебом. Телдин положил себе еду, которую начал жевать, направляясь на главную палубу.

Джан радостно крикнул ему с кормовой палубы: — Рад встрече! — когда Телдин вышел с бака. Он помахал в ответ и направился на корму, чтобы присоединиться к нему.

Именно тогда на нижних палубах началась суматоха, сначала просто приглушенный крик, но быстро сменившийся топотом бегущих ног. Телдин остановился как вкопанный и вопросительно посмотрел на Джана.

Фигура — это был Даргет — бросилась вверх по трапу с грузовой палубы и от кают экипажа. Его лицо было бледным. — Это Блоссом, — выдохнул он.

— Блоссом? Она же на приводе... Но нет, это  утренняя вахта, не так ли? Это означало, что в настоящее время кораблем управляет гном Дранигор. — А что с Блоссом? — потребовал он.

— Она сильно ранена, — ответил полуорк. — Может быть, мертва, я не знаю.

— Где?

Даргет указал вниз по лестнице, по которой он только что поднялся. — На грузовой палубе.

Телдин спустился по лестнице так быстро, что с таким же успехом мог бы спрыгнуть. Он услышал шаги позади себя — наверное, Джан, как подумал он. Внизу он повернул налево, затем снова налево, пробежав на корму мимо основания грот-мачты.

Там уже собралась небольшая толпа, пять или шесть членов экипажа сидели на корточках или стояли на коленях в кормовой части тускло освещенного грузового отсека возле бизань-мачты. Увидев его, они все попятились, давая ему возможность увидеть Блоссом.

Полная женщина лежала на спине, раскинув руки. Ее глаза были закрыты, ее круглое, ангельское лицо было спокойным, будто она спала, как показалось Телдину. Даже издалека он мог увидеть большой кровоподтек на правой стороне ее шеи, под ухом — большое, расширяющееся кровоизлияние под кожей, красновато-розовое, еще не ставшее фиолетовым. — Где целитель? — потребовал он.

Затем он увидел угол, под которым лежала ее повернутая голова, и понял, что целитель ничего не сможет сделать. Он опустился на одно колено рядом с тучной фигурой и прикоснулся двумя пальцами к неповрежденной стороне ее горла, просто чтобы убедиться. На мгновение ему показалось, что он почувствовал, как в женщине осталась какая-то слабая искорка жизни, но потом она исчезла. — Было ли это просто моим воображением, моим собственным беспокойством? — спросил он себя. — Или я почувствовал, что женщина умерла? Как бы то ни было, он понял, что Блоссом мертва.

Он отвернулся и увидел Джана, стоящего на коленях рядом с ним. — Я разберусь с этим, — тихо сказал ему полуэльф. — А вы поговорите с командой.

Телдин кивнул и медленно поднялся на ноги. Толпа членов экипажа — теперь более многочисленная — отступила, оставив почтительное пространство вокруг капитана, Джана и мертвой волшебницы-рулевой. Владелец Плаща мог видеть Джулию в задней части группы, у грот-мачты. — Кто ее нашел? — спросил он.

— Я нашла ее, капитан. Одна  из шкотовых матросов — полная женщина, халфлинг по имени Харриана — выступила вперед. Она выглядела смущенной, слегка бледной. Сначала Телдин удивился, почему, но потом она добавила: — Я закричала сразу, как только нашла ее, капитан, точно. Я не лежебока...

Он улыбнулся так ободряюще, как только мог в данных обстоятельствах, и похлопал ее по плечу. — Я знаю, что вы это сделали, Харриана, — твердо сказал он ей. — Я знаю, что вы не лентяйка. Никто так не думает. Я не думаю, что это имело бы значение, даже если бы вы нашли ее раньше. Он посмотрел в глаза женщины и увидел, как тень вины исчезла из них. — А теперь расскажите мне, что случилось.

Харриана пожала плечами. — Я спустилась в трюм всего пару минут назад, в поисках заплаты для паруса. Я храню свои ремонтные принадлежности там, на корме, у подножия мачты. Она указала на корму, туда, где у задней переборки трюма было сложено разнообразное снаряжение. — По дороге я проходила мимо трюмной вахты.

Владелец Плаща кивнул. Женщина имела в виду деревянный люк площадью около двух квадратных футов, дающий доступ к трюмам и килю под трюмной палубой для ремонта или осмотра. — Итак, вы прошли мимо трюмного люка, — подсказал он.

— Да, и я вижу, что он открыт, — сказала халфлинг. — Не до конца, а просто на большой палец. Я подумала, что там, внизу, кто-то осматривает трюмы. Так что, просто чтобы быть дружелюбной, я открыла люк и крикнула вниз «Ау».

— И вот тогда я ее увидела. Харриана указала на неподвижное тело Блоссом. — Рулевая, священник, просто лежит, съежившись, на дне трюма. Она выглядела неуютно, — продолжила она, пожимая плечами, — поэтому я подумала, что ей может быть больно. Я позвала на помощь, и эти двое, — она указала на Даргета и Энсона, — и они ответили. Они ее вытащили, а потом мы просто рухнули, как в преисподнюю.

Телдин вопросительно посмотрел на них двоих. Как и следовало ожидать, ответил Энсон. — Так оно и было, капитан, — подтвердил он. — Мы подумали, что она, возможно, проверяла трюмы, упала и ударилась головой. Мы не думали, что это может быть ее шея, пока не увидели ее. Он заколебался, явно чувствуя себя неловко. — Мы поступили неправильно, вытащив ее? — тихо спросил он. — Говорят, что не следует перемещать и с меньшими...

Ответил Джан тихим, но уверенным голосом: — Вы не причинили ей никакого вреда, Энсон, и вы тоже, Даргет. Никто не смог бы причинить ей больше вреда к тому времени, как вы добрались сюда.

Двое мужчин заметно вздохнули с облегчением. — Капитан, — неуверенно начал Энсон, — меня интересует одна вещь... Что вообще Блоссом делала в трюмах? Проверяла киль?

— Да, верно, — снова ответил Джан — на этот раз громче, тверже. Он встал и направился к Телдину и остальным. — Она проверяла киль, как я ей приказал.

Владелец Плаща бросил на полуэльфа вопросительный взгляд. В манерах его друга было что-то странное. Он доверял Джану, и не стоило расспрашивать его об этом прямо здесь.

— Я думаю, вы правы, Энсон, — продолжил Джан, — я думаю, что она, должно быть, поскользнулась, упала и неудачно приземлилась. Трагический несчастный случай. Он повернулся к полуорку. — Даргет, не могли бы вы позаботиться о теле, пожалуйста? Возьмите людей, которые вам понадобятся. Затем он посмотрел на Телдина — многозначительно, как подумал Владелец Плаща — и сказал: — Капитан? Я думаю, нам нужно обсудить список вахт. Мы можем поговорить в вашей каюте?

*****

Как только Джан и Джулия последовали за ним в каюту и закрыли за собой дверь, Телдин повернулся к своему первому помощнику. — Может кто-нибудь сказать мне, что, во имя Паладина, здесь происходит? — тихо спросил он.

Джан выдвинул стул из-под стола и сел. В выражении его лица было что-то такое, чего Телдин раньше не видел, — напряжение, которое пробрало Владельца Плаща до костей. — Я не посылал Блоссом проверять киль, — прямо сказал он.

— Тогда почему...? — голос Телдина затих. Острый укол подозрения пронзил его грудь. Он мягко предположил: — Чтобы команда не подумала... что?

— Шея Блоссом была сломана, — ответил Джан, — но не при падении. Он поднял глаза, впервые прямо встретившись взглядом с Владельцем Плаща. — Кто-то убил ее, Телдин. Кто-то — я бы сказал, опытный воин — сломал ей шею своими руками. А потом он запихнул ее в трюм. Он задумчиво моргнул. — Я сказал «он», но, полагаю, с таким, же успехом, это могла быть и женщина. Сломать шею не сложно, если знаешь, как это сделать.  Он коротко покачал головой, будто заставляя себя вернуться к теме разговора. — Кто-то убил ее, — повторил он. — Это не был несчастный случай. У нас на борту убийца.

Телдин пододвинул стул и сел. Он медленно кивнул.

— У вас есть какие-нибудь идеи, кто это? — спросила Джулия. Ее лицо было бледным и осунувшимся.

Первый помощник покачал головой. — На самом деле это мог быть, кто угодно, — ответил он. — Это определенно произошло менее чем за полчаса до того, как Харриана обнаружила тело. Но полчаса — это долгий срок на корабле такого размера, и не займет много времени, чтобы убить кого-то, если у убийцы есть желание. Он вздохнул. — Кто-то покидает свой пост — он может утверждать, что по необходимости — или выскальзывает из своего гамака. Или, если он не на дежурстве и не спит, он просто спускается в трюм. Никто не собирается его спрашивать. Он находит Блоссом и под каким-то предлогом ведет ее в грузовой отсек. Он убивает ее — хруп!— и избавляется от тела. Затем он просто возвращается туда, где ему положено быть, и ждет, когда начнется суматоха, чтобы выглядеть соответственно потрясенным и испуганным.

— Как вы думаете, почему ее убили именно там? — спросила Джулия.

Джан невесело усмехнулся. — А вы попробуйте пронести Блоссом больше, чем на пару шагов, — предположил он. — В любом случае, трюм — единственное место, достаточно пустынное, чтобы это сошло с рук.

— Он, должно быть, знал, что тело будет найдено достаточно быстро, — отметил Телдин.

Полуэльф кивнул в знак согласия. — Но ему не нужно было долго прятаться, — объяснил он. — Достаточно долго, чтобы, так сказать, раствориться в дереве.

Телдин несколько мгновений молчал. — «Убийство», — подумал он. — «Это большой шаг вперед по сравнению с саботажем, не так ли? Убийца среди экипажа. Кто-то, кто хочет... чего?»

— Чего он хочет? — спросил он себя. — Зачем убивать Блоссом? Зачем убивать рулевого? И тут же он получил ответ. Если посмотреть на это убийство с правильной точки зрения, оно не так уж сильно отличается от саботажа. Если вы хотите замедлить корабль или вывести его из строя, вы можете повредить его такелаж или устранить источник энергии. После смерти Блоссом на корабле «Баундлесс» остался только один официальный рулевой — гном Дранигор. Устрани Дранигора или просто выведи его из строя каким-нибудь образом, и тогда останусь только я. Затем сделай что-нибудь со мной, и корабль погибнет в космосе...»

— Приставьте к Дранигору какую-нибудь охрану, — сказал Джану Владелец Плаща. — Придумайте какое-нибудь оправдание.  Полуэльф кивнул. — Мне понравилось, как вы там все уладили, — добавил он.

Губы Джана изогнулись в полуулыбке. — Я придумывал это по ходу дела, — сказал он, — но я должен был что-то сделать. Если команда выяснит, что у нас на борту убийца, тогда все, что мы сделали — что вы сделали для поднятия боевого духа, вылетит в трубу... и я думаю, что захочу покинуть этот корабль. Его улыбка исчезла. — Убийца знает, что я все это выдумал, — мрачно продолжил он, — и он знает, что вы двое теперь тоже знаете. Но я не видел никакого способа избежать этого.

Телдин отмахнулся. — Я не думаю, что это имеет большое значение, — решил он, и сделал паузу. — Можем ли мы поспрашивать вокруг — посмотреть, не слышал ли кто-нибудь или видел что-то необычное в течение получаса, о котором идет речь?

Джан посмотрел с сомнением. — Я могу попробовать, — ответил он. — Я постараюсь, но я не могу быть слишком откровенным, иначе люди догадаются, что произошло.

Владелец Плаща печально кивнул. — Вы правы, конечно. Он похлопал друга по плечу. — Ну, сделайте, что сможете, — предложил он. — Да, есть ли кто-нибудь, кроме нас троих, кому, по вашему мнению, мы можем доверять?

— Бет-Абзу? — предложила Джулия.

Джан кивнул в знак согласия. — Если бы бехолдер хотел убрать Блоссом — по какой-либо причине — он мог бы просто дезинтегрировать ее, и мы бы подумали, что она упала за борт или что-то в этом роде. Он встал. — Я займусь делами, капитан, — пообещал он тем временем... Я предлагаю всем нам быть осторожными.

*****

Джан сдержал свое слово, как узнал Телдин пять дней спустя. Он поспрашивал вокруг, как и обещал, пытаясь найти кого-нибудь, кто мог бы по какой-либо причине быть в трюме примерно в то время, когда погибла Блоссом. Но по очевидным причинам ему приходилось быть очень осмотрительным, и это серьезно ограничивало  эффективность его вопросов.

Сначала Владелец Плаща подумывал о том, чтобы помочь своему другу, задавая свои собственные косвенные вопросы, но затем отбросил эту идею как непродуктивную. Вся цель состояла в том, чтобы экипаж не стал придавать какого-либо значения этим вопросам, и — почти по определению — любые вопросы капитана, капитана корабля, обрели бы такое значение. Хотя его раздражало вот так «сидеть, сложа руки» и позволять Джану делать всю работу, он должен был признать, что это был самый логичный ход.

Через два дня Джан с грустью признался Телдину, что не узнал ничего полезного. Никто не мог припомнить, чтобы кто-то вел себя подозрительно. Но  на самом деле это ничего не значило, как подчеркнул он, поскольку он не мог позволить никому подумать, что его вопросы важны.

— Высококвалифицированный священник или маг очень пригодился бы в этом деле, — сказал себе Телдин. Он слышал много народных сказок о могущественных заклинателях, способных разговаривать с душами умерших. Несомненно, сама Блоссом — ее душа, где бы она ни находилась в данный момент, — смогла бы пролить свет на подробности ее смерти и даже на личность ее убийцы. Но единственным человеком на борту, достаточно способным для такой задачи, была сама Блоссом.

— «И  убийца это точно знал», — подумал он с мрачной уверенностью.

За пять дней, прошедших после убийства, он поймал себя на том, что присматривается к каждому члену экипажа, с которым сталкивался, так как подозревать можно было любого. Знание того, что убийца постоянно находился поблизости, было достаточно тревожным, но что было еще хуже, так это то, что ему приходилось скрывать свои подозрения, свои знания.

Даже без того, чтобы остальная часть экипажа знала, что Блоссом была убита, ее смерть серьезно ослабила боевой дух на борту корабля «Баундлесс». Он подслушал тихие разговоры среди экипажа о том, что корабль-кальмар является проклятым судном. Некоторые члены экипажа, похоже, связывали «случайную» смерть Блоссом с гибелью Мерриенны, впередсмотрящей, которая разбилась насмерть, упав из «вороньего гнезда» грот-мачты. Экипаж по-прежнему считал, что инцидент с грузовой стрелой, сразу за пределами хрустальной сферы «Хатспейс», был несчастным случаем, а не саботажем, как это было на самом деле. А он привел к двум трагическим, бессмысленным, случайным смертям. А моряки всегда и везде были суеверными, как заметил Телдин, независимо от того, плавали ли они по рекам Ансалона или в пустоте дикого космоса. Случись третья «случайная» смерть, и экипаж будет убежден, что «Баундлесс» является кораблем с дурным предзнаменованием.

Тем не менее, Телдин понимал, что он не может позволить себе зацикливаться на таких вещах. Его экипаж зависел от него — от него, и офицеров корабля — сейчас даже больше, чем когда-либо прежде — даже если они сами не вполне это осознавали. Они доверяли ему так, чтобы он провел их через беды, которые обрушились на них. И, возможно, он будет продолжать делать это, чтобы защитить их, даже убедить их в том, что «Баундлесс», в конце концов, не является проклятым кораблем. Он был многим им обязан, что он признавал — или, по крайней мере, прилагал все усилия — и не чувствовал, что их ожидания были в какой-то мере необоснованными. Узы долга идут в обоих направлениях, как он часто напоминал  себе. Он был обязан своей команде всеми своими силами.

И все же, правильно это или неправильно, эти ожидания оказывали на него еще большее давление.

По крайней мере, теперь они были близко к «Гаррашу», кружа вокруг огромной планеты по орбите, на завершение которой у них уйдет чуть меньше недели. Текущее положение корабля открывало этот мир с правого борта, что гарантировало Телдину захватывающий вид из большого глаза-иллюминатора его каюты.

С нынешнего положения корабля «Гарраш» представлял собой раздутый угольно-красный диск, не совсем круглый, а местами слегка раздутый, будто земная гравитация едва могла сдерживать его пылающую атмосферу. Вокруг него было огненное кольцо, сверкающее ярким желто-красным светом. С этой точки орбиты корабля Телдин смотрел на огненное кольцо прямо сверху, видя его как идеально круглую, концентрическую, тонкую полосу пламени. Джан сказал ему, что ее толщина занимает только четверть часа заклинательного полета, но так как она составляет всего лишь одну пятидесятую диаметра самой планеты, то, по сравнению с ней, полоса выглядела чуть толще линии. Когда «Баундлесс» впервые приблизился к «Гаррашу», они увидели огненное кольцо с самого края. Поскольку полоса была всего в двадцать или около того лиг толщиной, она была невидима с любого значительного расстояния, и Телдин опасался, что они каким-то образом попали не в ту систему. Однако сегодня сомнений не было.

— Итак, мы добрались до Гарраша, — сказал он себе. — А где «Спеллджаммер»?

В предыдущую ночную вахту он снова использовал амулет, стараясь поддерживать контакт со «Спеллджаммером» дольше, чем когда-либо прежде. В течение почти часа его чувства были соединены с чувствами огромного корабля. За это время он видел небольшое голубоватое огненное тело — предположительно, основное в системе, в которой находился корабль, — и бесчисленные виды далеких звезд. Но не было, ни малейшего проблеска «Гарраша», огненного кольца или — и здесь он признался в своих безумных надеждах — самого корабля «Баундлесс» на орбите вокруг великого мира.

Звездные структуры ничем не помогли. Даже сейчас, когда они находились внутри кристаллической сферы «Вистаспейс», Джан и навигатор нанесли на карту лишь часть звезд этой системы. Структуры, которые он видел, не соответствовали ничему на их неполных звездных картах. Но это на самом деле ничего не значило, так или иначе. Кроме того, яркое бело-голубое солнце, возможно, было первичным в системе «Вистаспейс», но с таким, же успехом, оно могло находиться в совершенно другой сфере. По крайней мере, он все еще не видел никаких намеков на то, что «Спеллджаммер» прошел через портал в Поток или, что он собирался сделать это в ближайшем будущем.

На протяжении всего своего контакта он также пытался установить связь с разумом таинственного корабля — если у него было что-то похожее на разум, — а не только с его широким набором чувств. Какой-то оттенок эмоций — или даже мыслей — мог бы дать ему какой-то ключ к разгадке местонахождения его добычи. Но, хотя он иногда испытывал такие эмоции в прошлом — или думал, что испытывал, — на этот раз ничего не пришло по установленной связи.

Через час он позволил контакту ускользнуть, вернувшись в свое физическое тело, которое задыхалось от напряжения, и было покрыто холодным потом. Ничего.

И все же «Спеллджаммер» был здесь. Он прошел рядом с самим «Гаррашем», очевидно, проплывая прямо сквозь огненное кольцо. И во время своего прохождения корабль почувствовал, что другие суда — если это были они — движутся внутри самого кольца.

— Это последняя реальная зацепка, которую я видел, — сказал он себе, — лучшая зацепка, которая у меня есть, — и вздохнул.

Он накинул плащ на плечи и направился на корму, туда, где на приводе сидел Дранигор. — Спускаемся, — тихо приказал он, — поближе к кольцу.

*****

Стоя на кормовой палубе, Телдин представил, что чувствует жар огненного кольца на своем лице, понимая, что это просто беспочвенная фантазия. В то время как кольцо горело достаточно жарко, чтобы поджечь корабль-кальмар, как сухую растопку, и Дранигор, и Джан заверили его, что это тепло  распространяется  на небольшое расстояние  через вакуум дикого пространства. Они сказали ему, что при необходимости он мог бы приблизить «Баундлесс» на расстояние лиги от кольца без неоправданного риска, а, может быть, даже ближе.

— «Будем надеяться, что в этом не будет необходимости», — подумал он. Даже с такого расстояния — примерно в лиге от кольца, на расстоянии, несущественным по сравнению с шириной полосы огня, — жестокость системы «Гарраша» была впечатляющей, ужасающей. Сама огромная планета, находящаяся более чем в часе полета на полной скорости, заполнила небо. Он мог видеть извивающуюся, терзаемую поверхность атмосферы, бурлящую и пузырящуюся от жара, иногда испускающую огромные языки пламени и протуберанцы, которые взлетали на многие тысячи лиг над поверхностью, прежде чем упасть обратно. Сравнение с магическими разрядами, поднимающимися с поверхности планеты «Некс», было неоспоримым, и каждый раз, когда очередной протуберанец начинал подниматься в небеса, страх сжимал его сердце. Отступит ли этот протуберанец назад, как и другие? Или он продолжит полет в космос, слепо ища корабль, чтобы отправить его вниз в огненном окружении?

Он мог видеть большой темный круг —  возможно, погодные изменения, или что бы это ни было — рядом с дальним краем диска планеты. С этого расстояния он мог видеть, что она не была черной, как он думал вначале. Она была просто более темного красного цвета, чем остальной мир, и казалась черной только по сравнению с более яркими огнями вокруг него. Круг, который Джан назвал Великой Бурей, на самом деле был огромным конусом, как объяснил ему полуэльф, достаточно большим, чтобы поглотить десятки тысяч миров размером с Кринн, простираясь далеко в сердце мира. Великая Буря была намного холоднее, чем остальная пылающая атмосфера, настолько холоднее, что Джан предположил, что корабль мог бы спуститься в нее на некоторое расстояние, прежде чем вспыхнуть пламенем.

Кольцо, само по себе, было впечатляющим зрелищем. Издалека оно казалось совершенно плоским, но теперь Телдин мог видеть, что его поверхность тоже вспенивалась, будто потоки невообразимой скорости и свирепости текли через его жидкий огонь. Его свет был в основном желтым, но иногда реки или пузырьки пламени горели на поверхности разными цветами — красным, изумрудно-зеленым, иногда даже молниеносно-синим. В результате создалось впечатление едва сдерживаемого буйства.

Прошел ли «Спеллджаммер»  через него? Телдин поймал себя на том, что удивляется. А как насчет других форм — кораблей, или чем бы они ни были — которые он видел в кольце? Это поражало его воображение.

Он отвернулся от ошеломляющего вида и уставился в усеянную звездами черноту. — «Где ты?» — мысленно спросил он. — «Где?»

— Эгей, корабль на горизонте! Голос Харрианы эхом донесся из отремонтированного «вороньего гнезда».

Ее слова потрясли Телдина, как удар током. — «Спеллджаммер»! Где? — крикнул он.

— Низко по корме, по правому борту, — ответила халфлинг. — В огненном кольце.

Телдин подбежал к кормовому поручню по правому борту и отвел баллисту в сторону, чтобы освободить себе больше места. Он перегнулся через поручни, глядя на корму и вниз, мимо широкого паруса.

Да, вот она, темная фигура, движущаяся в жидком огне кольца. Это «Спеллджаммер»?

Нет, конфигурация была совершенно другой. Это была не форма манты, а треугольник с широким основанием и вытянутой острой вершиной. Пока он смотрел в шоке и изумлении, вершина появилась из кольца, с нее капал жидкий огонь. Похоже, этот треугольник был сделан из лучшей стали, отполированной до зеркального блеска.

Вот и остальная часть этой штуки появилась в вакууме, и он впервые смог ее ясно разглядеть: цилиндрическое тело или корпус, может быть, сто футов в длину, может быть, немного больше, с широкими, острыми как нож, крыльями, которые простирались, по меньшей мере, на сто пятьдесят футов. На концах треугольных крыльев были острые, направленные вперед шипы или копья длиной в десятки футов. Вся эта штука, казалось, была сделана из той же зеркально отполированной стали, что и вершина.

Корабль, полностью сделанный из стали? Корабль, способный выжить — и сохранить жизнь своему экипажу — в глубинах огненного кольца?

Телдин почувствовал рядом с собой чье-то присутствие — Джан. — Что, черт возьми, это такое? — прошептал он.

Полуэльф покачал головой. Его лицо было бледным, глаза широко раскрыты от удивления или, возможно, страха. — Я не знаю, — медленно ответил он, — я никогда не видел, никогда не слышал ни о чем подобном раньше. Я даже не могу предположить, какая раса могла построить такой корабль.

Ширококрылый металлический корабль медленно двигался, курсируя параллельно покрытой рябью поверхности кольца. Хотя Телдин не мог видеть никаких иллюминаторов —  и там определенно не могло быть никаких открытых палуб! — ему   показалось, что он чувствует, как команда судна внимательно изучает корабль-кальмар. Затем, плавно, металлический нос корабля приподнялся, нацелившись прямо на «Баундлесс», и начал ускоряться.

— Занять боевые посты!  —  закричал Джан. — Все к оружию!

Ноги застучали по палубе, когда команда поспешила подчиниться. Телдин двинулся дальше вперед, убираясь с пути артиллеристов, которые начали готовить двойную баллисту.

Первый помощник повернулся к Телдину. — Капитан...?

— Разверните нас, —  ответил Владелец Плаща после минутного раздумья. — Направьте нос на него.

Джан сделал паузу, затем кивнул и передал приказ через переговорную трубу рулевому. Телдин мог понять колебания первого помощника. Обычно направление носа на приближающееся судно позволяло бы использовать главное оружие корабля-кальмара —  его переднюю катапульту, но это ограничивало бы маневренность корабля, если бы ему нужно было убежать. Однако полуэльф понял, что необычный контроль Владельца Плаща над кораблем «Баундлесс» —  через его абсолютное кормило —  скомпенсирует этот недостаток.

— И поднимите Бет-Абза на палубу, —  добавил Телдин, —  на всякий случай.

Направление на острый как нож металлический корабль начало меняться по мере того, как нос корабля-кальмара поворачивал. Пока Телдин наблюдал, странное судно маневрировало слишком плавно —  гораздо плавнее, чем он когда-либо видел, —  чтобы держать свой нос направленным прямо на «Баундлесс». Он продолжал ускоряться в течение нескольких секунд, затем перешел на быстрый —  хотя и не бесспорно агрессивный —  курс сближения.

Джан принес подзорную трубу Владельца Плаща, чтобы рассмотреть судно, и опустил его с выражением глубокого недоумения на лице. — Никакого очевидного оружия, —  тихо сказал он. — И никаких иллюминаторов, никаких люков, никакого способа войти или выглянуть. Он покачал головой. — Я никогда не видел ничего даже отдаленно похожего на это.

Телдин уставился на странный корабль. Теперь, не более чем в полулиге, он начал замедляться, тормозя  свое бесшумное приближение. Его зеркальная поверхность отражала желтый свет огненного кольца и румяно-красный цвет планеты снизу. Он поблескивал в свете огня, иногда вспыхивая с почти невыносимой яркостью, когда свет отражался от граней его поверхности.

— «Кто ты такой?» — яростно  размышлял Телдин. — «Или что?»

Затем, внезапно, в его разум ворвались мысли и образы. Он схватился за голову обеими руками, будто хотел, чтобы его череп не раскололся под их яростным ударом. Его желудок скрутило узлом, и он чуть не согнулся пополам от боли.

— «Кто я такой?» Голос, эхом отдававшийся в его мозге, нес в себе чувство почти нелепого удивления. — «Кто я такой? Это Я».

Сквозь вспышки трепета, которые все еще пронзали его тело, Телдин почувствовал поддерживающую руку Джана на своем плече. Он посмотрел в озабоченное лицо своего друга. — Что это? —  спросил полуэльф. — Что не так?

Телдин глубоко вздохнул, пытаясь успокоить свое, бешено колотящееся сердце. — Он говорит со мной, —  прошептал он.

— Как это?

Только когда эти слова слетели с его губ, Телдин осознал правду. — Корабль, —  показал он дрожащим пальцем. — Этот корабль.

Титанический голос снова прогремел в его мозге. — «Кто ты такой?» —  спросил он. — «Подойди ближе, чтобы я мог лучше видеть —   слышать — чувствовать тебя».

— Корабль, —  снова выдохнул Телдин. — Он живой, но это значит, что это не корабль.

— Что? Джан недоверчиво покачал головой. — Что?

— Я сближаюсь с ним, —  ответил ему Владелец Плаща, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал твердо и сдержанно.

— Что вы делаете?

— Я сближаюсь, —  повторил Телдин. — Пусть Дранигор оставит привод движения.

Он мог видеть противоречивые эмоции, борющиеся на лице его друга. Беспокойство, страх, отрицание... Но затем, наконец, он увидел, как на лице Джана появилось выражение согласия. Не сказав больше ни слова Владельцу Плаща, он подошел к переговорной трубе и отдал приказ рулевому.

Телдин напряг свою волю, сфокусировал ее через свое абсолютное кормило и направил на свой корабль. «Баундлесс»  начал медленно двигаться к металлическому предмету.

Отфильтрованный через расширенное восприятие абсолютного кормила-плаща, мысленный голос металлического существа-корабля не казался таким «громким» или подавляющим. — «Теперь я чувствую вас лучше», — «сказал» он, и снова в словах прозвучало удивление, на этот раз смешанное с сильным любопытством. — «Вы принадлежите к примитивной форме, ваш биотип, и, похоже, вы ранены. И все же ваш голос силен, ваше присутствие отчетливо. Как это может быть? Я чувствую, что вы страдаете от той же заразы, как и те, кто были здесь до вас. Объясните мне это».

Телдин в замешательстве покачал головой. Слова были понятны, но их смысл был прямо противоположным. Утверждение о его виде, его «примитивной форме»...  Возможно, существо из «живого металла» могло бы счесть человека примитивным. Он почти мог это понять. Но что это за ранение? Телдин не пострадал. И он, конечно, не страдал от какой-либо «заразы».

Джан был рядом с ним, его глаза были полны вопросов.

— Он говорит со мной через плащ, — тихо объяснил Телдин, — как Люди на планете «Некс». Он живой, Джан! У него есть разум.  — Как у «Спеллджаммера»? — спросил он себя.

Он снова обратил свое внимание на металлическое существо. Оно остановилось,  и теперь висело в космосе менее чем в лиге перед кораблем «Баундлесс». Несмотря на то, что «голос» в настоящее время не говорил, Телдин все еще мог чувствовать недоумение и любопытство через мысленную связь.

— Я Телдин Мур, — тихо сказал он, фокусируя смысл своих слов через плащ, — капитан корабля «Баундлесс», что означает, примерно — «безграничные возможности».

— «А я Зат, из огненной ленты Гарраша, — ответил «корабль», как и мои товарищи». Голос сделал паузу. — «Капитан? Странное название. Что это значит? И что это за «безграничные возможности», о которых вы говорите?»

Телдин снова покачал головой. Они разговаривали, он и это металлическое существо, но он не был уверен, что они действительно общались. — Капитан, — попытался он снова, — это название человека, командующего кораблем, кораблем, который мы называем «Баундлесс». Мы считаем, что наш корабль обладает безграничными возможностями.

— «Корабль?» Недоумение в мысленном голосе сменилось откровенным замешательством. — «Вы имеете в виду, что это какое-то место? Может быть, хрустальная сфера вашего происхождения?» —  предположил он неуверенно.

— Нет. Телдин заставил себя все обдумать. Очевидно, плащ переводил не так хорошо, как обычно. Вероятно, разум этого огромного, похожего на корабль существа был слишком чужд для легкого общения. — Корабль, который мы называем «Баундлесс», — это то, что вы видите прямо перед собой, — попытался он снова. — Я капитан корабля. Я командую экипажем, который ведет корабль. Я тот, кто принимает решения, кто говорит команде ставить паруса или куда следовать  кораблю. Он сделал паузу, расстроенный. — Разве вы не видите корабль? — спросил он.

— «Конечно, я вижу вас, существо», — ответил Зат. — «Я вижу вас и чувствую ваш разум, Телдин Мур. Но я снова спрашиваю вас: что такое «корабль»?

Телдин потер дрожащей рукой глаза. — Я не знаю, о чем, черт возьми, он говорит, — устало сказал он Джану. — И он не понимает, о чем  говорю я. Он видит корабль, и он «слышит» мои мысли, но...

И затем разум Владельца Плаща затопило осознание: он думает, что разговаривает с кораблем, — сказал он Джану. — Он думает, что я — корабль. — Конечно, — сказал он себе. «Ранение» — это, должно быть, таран корабля-кальмара, оторванный во время его аварийной посадки на планете «Некс» и так и не замененный, потому что нет материалов. И «зараза», или инфекция, паразиты — разве это не экипаж, и, следовательно, сам Телдин?

Он схватился за поручень обеими руками, вложив всю свою концентрацию в связь с огромным существом. — Зат, — сказал он, — я не то, что вы видите, или то, что вы думаете, что видите. Я не то, что висит в космосе перед вами. Это то, что я называю «кораблем». Я — Телдин Мур — человек. Нас двадцать человек, каждый из нас примерно, — он быстро подсчитал, — в  тридцать раз меньше размера корабля, на борту которого мы находимся.

— Мы все живые, — настойчиво продолжил он, — у всех нас есть разум, как и у вас. А корабль неживой. У него нет разума. Это не что иное, как, — он подыскал нужные слова, — как деревянный ящик, в котором мы живем.

Бессловесный взрыв шока, окрашенный ужасом, хлынул через телепатическую связь, достаточно мощный, чтобы заставить Телдина пошатнуться. — «Зараза? И все же... это невозможно. Нет. Как могут крошечные, суетящиеся существа, паразиты обладать разумом? Нет». Последние мысленные слова несли в себе сильное чувство отрицания, отказа принять то, что шло вразрез с заветными убеждениями. Но Телдин понял, что за этим кроется нечто большее: намек на... может быть, на чувство вины? Почему?

На данный момент он отложил эти вопросы в сторону. — Зачем мне лгать вам? — твердо сказал он. — Какую возможную выгоду я мог бы получить? Он сделал глубокий вдох. — Посмотрите моими глазами, если сможете, — потребовал он. — Используйте мои чувства. Посмотрите, разве я не говорю я вам правду.

Он медленно повернулся, осматривая корабль вдоль и поперек своим пристальным взглядом. Все это время он концентрировался на каждой детали, которую видел или воспринимал иным образом, изо всех сил пытаясь направить ее по телепатической связи в разум металлического существа. — Эти «крошечные, суетливые твари», которых вы видите, — хрипло прошептал он, — они похожи на меня. И они тоже похожи на вас. У них есть разум, эмоции. У них есть желания, надежды и мечты. Они любят. Они чувствуют страх. Они живые.

Он ударил кулаком по поручням корабля. — Это корабль не живой. У него нет ни разума, ни воли. Когда он ломается, мы его чиним. Мы управляем им, контролируем его. Без нас — без нашего разума — он инертен, ни на что не способен.

— «Нет», — настойчиво твердил мысленный голос. — «Заразные паразиты не такие, как Зат. У них нет разума». Он сделал паузу — нерешительно, как подумал Телдин. — «Почему заразные паразиты никогда не разговаривают?»

— Один из них сейчас говорит с вами, — заявил Владелец Плаща. — За исключением того, что я не паразит. Я такое же независимое существо, как и вы, со своим собственным разумом. Мы все такие.

— Я знаю, что это трудно, — продолжил он более спокойно. — Мы кажемся такими разными, не так ли, вы и мы? По размеру, по форме, по тому, где и как мы живем. Но нас объединяет одно: мы осознаем самих себя и окружающую нас вселенную. Несмотря на все другие различия — незначительные различия — это делает нас одинаковыми.

Мысленная связь оставалась «безмолвной» так долго, что Телдин начал думать, что Зат разорвал связь. Но затем телепатическая связь возобновилась — медленно, почти неуверенно. — «Я слышу ваши мысли», — «сказало» существо. — «На мгновение я разделил ваши чувства. То, что вы говорите, должно быть правдой. Но верно ли это для всех «заразных паразитов» на всех других  «кораблях?»

— Да, это так, — подтвердил Телдин.

Последовала еще одна долгая пауза. — «Значит, мы сделали что-то ужасно неразумное», — пробормотал Зат. — «Все заразные паразиты?» Чувство вины было сильнее, теперь оно перекрывалось печалью.

Телдин закрыл глаза, его горло сжалось так сильно, что он едва мог дышать. Он понял, что знает, что «ужасно неразумное» сделали Зат и его раса. — Что вы делаете, когда обнаруживаете, что что-то, что вы считаете живым, паразитирует, заставляя страдать от какой-то инвазии? Вы удаляете заражение, не так ли...

— Телдин Мур, — продолжал Зат, мы рады вам и вашим крошечным, суетливым умам  в пространстве Гарраша. Я и моя раса приветствуем вас.

В ответ на мысленные слова Зата еще полдюжины зеркальных треугольников появились из огненного кольца, взлетев в холодную темноту дикого пространства, чтобы занять позицию позади и по обе стороны от первого существа.

— Можем ли мы оказать вам помощь или какие-либо услуги? — спросил Зат. Мой род узнал бы о вас больше...

— Услуг не требуется, — быстро ответил Телдин. Не то чтобы он особенно не доверял Зату, но было что-то настораживающее во внезапно вспыхнувшей дружбе этого существа, так быстро после его сомнений и отрицания, что беспокоило его. — «Сколько кораблей вы «продезинфицировали»? — он поймал себя на том, что хотел задать этот вопрос. — Нам просто нужна кое-какая информация. Мы знаем, что вас недавно посетил большой корабль, очень большой корабль. Он визуализировал «Спеллджаммер» и попытался передать изображение по телепатической связи.

Очевидно, ему это удалось. Его разум  наполнился потоком эмоций, достаточно сильных, чтобы опалить его мысли болью, как будто его мозг чистили проволочными щетками. Узнавание смешивалось с удивлением, волнением и оттенками экстаза, но доминирующим чувством было благоговение, почти религиозное по своей интенсивности. — Да, — с готовностью ответил Зат, — «Странник». Он был в пространстве Гарраша. Он соизволил присоединиться к нам, «Странник», чтобы двигаться с нами по огненным потокам. Он даже поделился с нами своими мыслями, к нашей великой чести. Существо поколебалось, затем с сомнением продолжило: — Вы знаете о «Страннике?»

Сначала Телдин был удивлен тоном телепатического контакта Зата, но потом он понял. — «Вы думаете, что «Спеллджаммер» — это один из вас, не так ли?» — задумался он. — «Или что-то очень похожее на вас, но гораздо большее. Мысль о том, что «крошечные, суетящиеся твари», такие как мы, знают вашего «Странника», должна быть для вас такой же шокирующей, как и для меня, если бы крыса с важным видом подошла и сказала мне, что она лично знакома с Паладином».

— «Могут ли они думать, что «Спеллджаммер» — это своего рода божество?» —  задался он вопросом. — «Это имело бы смысл».

— Да, мы знаем о «Страннике», — ответил он. — На самом деле, мы ищем его по всей вселенной.

— Почему? — захотел узнать Зат. В его голосе был оттенок чего-то, что могло быть подозрением.

— Нам интересно, — быстро ответил Телдин. — «Не стоит говорить Зату, что я могу стать следующим капитаном божества, не так ли?» — Он вызывает удивление и трепет. Мы никогда раньше не видели ничего подобного, и мы хотим узнать о нем все, что сможем. Чтобы благоговеть — со значительного расстояния, конечно. Он затаил дыхание, ожидая ответа металлического существа.

— Да, — ответил Зат через несколько мгновений. — Да, это так, но «Странник» покинул пространство Гарраша, Телдин Мур, он удалился. Он ушел на планетарный оборот. Телдин мгновенно понял — благодаря плащу, конечно, — что «планетарный оборот», или день Гарраша, который длится около двухсот часов.

Это более двухсот часов, больше недели. Телдин почувствовал, как его плечи поникли. «Спеллджаммер» покинул «Вистаспейс», затем, пересекая Поток, направился к другой хрустальной сфере в промежутке между теми событиями, когда Владелец Плаща использовал амулет. Великий корабль был просто таким быстрым...

— Вы знаете, куда он направился? — пессимистично спросил Телдин. — Он сказал вам?

— «Странник» возвращается домой, —  ответил Зат, к удивлению Телдина, как это часто бывает. Оттенок сожаления просочился в телепатический голос. — Я пытался следовать за ним, в своей самонадеянности, но не мог идти в ногу с ним.

— «Ты пытался последовать за своим богом в его дом», — перевел Телдин с кривой усмешкой, — «и остался брошенным на произвол судьбы». — Где находится этот дом? — спросил он. — Вы знаете?

— Конечно. Голос казался удивленным. — Разве не все, кто знает «Странника», знают о его происхождении?

— Нет. Мы не знаем. Где это?

— «Уан Эгг», — категорично ответил Зат. — Среди осколков «Уан Эгг».

Телдин почувствовал, что его сердце вот-вот разорвется. Это же Разбитая Сфера. О чем еще могло говорить это существо? — И где это? Вы знаете?

— В центре всего.

Телдин в отчаянии стиснул зубы. Так близко... — И как мне найти это место? Вы можете дать мне направление?

— Конечно.

Дыхание с шипением вырвалось из легких Телдина. — Скажите мне, — прошептал он.

— Покиньте пространство Гарраша и эту кристаллическую сферу, — проинструктировал Зат, затем следуйте за вторичными вихрями в парамагнитном градиенте, по мере их увеличения по амплитуде. Существуют третичные вихри, которые могут сбить вас с пути, но если вы полностью сосредоточитесь на вторичных вихрях, вы не сможете не найти «Уан Эгг». Это длительное путешествие, которое займет у нас много времени, но, по крайней мере, направление легко определить.

Телдин уставился на Зата, висящего в пространстве, как сумасшедший в трюковое зеркало. — Думаю, я понял одно слово из пяти, — сказал он себе. — Что, во имя Паладина, такое «парамагнитный градиент» и как выглядят «вторичные вихри»?

Он повернулся к Джану. — Что такое парамагнитный градиент? — спросил он.

Полуэльф выглядел удивленным — Телдин вспомнил, что тот слышал только половину странного разговора, — но затем пожал плечами. — Я не могу сказать вам, даже во имя жизни, — признался он.

Владелец Плаща снова сосредоточил свое внимание на Зате. — Вы можете описать это по-другому?

— Почему? Существо было поражено. — Парамагнитный градиент — лучший указатель, ведущий к «Уан Эгг». Он заколебался. — Разве вы не чувствуете его?

— А вы можете? — парировал Телдин.

— Конечно. Чувствительность к парамагнетизму — одно из основных чувств разумной жизни, не так ли? Он снова сделал паузу. — Или, возможно, ваше понимание этого отличается от нашего. Возможно, это объяснило бы смысл, о котором мы говорим.

Внезапно, без предупреждения, Телдин почувствовал, будто у него вырос новый глаз, который мог видеть вещи, невидимые для обычных чувств. Он мог видеть — это было не совсем правильное слово, но оно было самое близкое, которое он мог найти — какое-то поле, окружающее планету «Гарраш», поднимающееся от полюсов планеты и огибающее ее экватор, как какой-то странный и экзотический моток шерсти. Пылая цветами, для которых у него не было названия, тонкие, как паутина, силовые линии сплетались в замысловатые узоры вокруг огненного кольца, спиралью пронизывая его. Странные цвета были более интенсивными вблизи центра планеты, — которую, как он понял, его новое чувство могло видеть насквозь — и в самом сердце огненного кольца. И повсюду он мог видеть небольшие изменения в силовых линиях, выпуклости и изгибы-завихрения.

— Я видел это раньше, — сказал он себе, или что-то очень похожее на это. Это было в один из тех случаев, когда амулет связал его со «Спеллджаммером», когда он воспринимал вселенную через его таинственные чувства.

Затем новое чувство «видение — не-видение» исчезло, оставив его на мгновение обездоленным, ослепленным.

— Это тот смысл, о котором я говорю, — объяснил Зат.

— Мы не разделяем этого чувства, — ответил Телдин. — Есть ли какой-нибудь другой способ указать мне дорогу?—

Зат долго молчал, потом твердо сказал: — Нет. Нет другого определенного способа описать направление к «Уан Эгг». Зрение — это такое неточное чувство, а большинство других еще хуже. Поможет только способность чувствовать градиент.

Телдин чувствовал себя так, словно хватался за соломинку. — А вы можете пойти с нами? — в отчаянии спросил он. — Вы будете нашим гидом?

— И покинуть пространство Гарраша? Вопрос был задан с оттенком недоверия.

— Вы же сказали, что все равно собираетесь следовать за «Спеллджаммером», хм, «Странником» в любом случае, — поспешно добавил Владелец Плаща.

— Но недалеко от пространства «Гарраша», — что Зат произнес вполне определенно. — Конечно, не за пределы этой хрустальной сферы. Я и мне подобные не можем путешествовать в пространствах за пределами границы сферы.

Телдин тяжело перевалился через перила, когда его охватило отчаяние. Так близко и в то же время так далеко. Он, наконец-то, нашел то, что могло бы направить его к «Космик Эгг» и, в конечном счете, к самому «Спеллджаммеру».  Но эти указания были бесполезны.

Он почувствовал руку Джана на своем плече и беспокойство своего друга, и повернулся к полуэльфу. — Это так, будто  мне дали карту Разбитой Сферы, — тупо признался он своему другу, — но я не могу ее прочитать.

Глава одиннадцатая

Телдин безутешно уставился в «глазной» иллюминатор своей каюты. Под кораблем он мог видеть несколько массивных металлических существ, медленно входивших и выходивших из жидкого огня кольца планеты «Гарраш». Позади него, за столом, Джан лениво поигрывал бронзовым амулетом.

Сразу после разговора с Затом, Телдин и полуэльф спустились на нижнюю палубу, и его друг наблюдал, как Владелец Плаща снова вступил в контакт со «Спеллджаммером». На этот раз великое судно определенно находилось где-то в Потоке. Перед ним, глубоко в бурлящих красках флогистона, было полдюжины хрустальных сфер, тесно прижатых друг к другу, выглядевших для всего мира как гроздь огромных жемчужин.

— «Это место, которое я видел через амулет, когда приближался к «Кресценту», — вспомнил Телдин, — «или что-то очень похожее». «Спеллджаммер» возвращался к осколкам Разбитой Сферы, как и сказал ему Зат. И где это? Между жемчужными гроздьями, как сказал ему «Носитель Послания» Людей. Где-то там, где вторичные вихри парамагнитного градиента увеличиваются по амплитуде, согласно описанию Зата. Два описания, достаточно подробные, по-своему...

Но оба бесполезные. Никто на борту корабля «Баундлесс» не знал о месте в Потоке, где хрустальные сферы были так плотно упакованы, а на картах не было ни намека на это. И Телдин не мог ощутить парамагнитный градиент, как это могли сделать Зат и ему подобные, и, конечно, не знал никакого другого способа его измерения... в основном потому, что он не знал, что это такое, черт возьми. — Как информация может быть такой неинформативной? — с горечью спросил он себя.

— И куда мы теперь пойдем? — тихо спросил он. Существа, двигающиеся в огненном кольце, как и следовало ожидать, не дали никакого ответа.

— Куда? Он повернулся к Джану, повторив свой риторический вопрос.

Полуэльф пожал плечами, кладя амулет на стол перед собой. — Я не знаю, Телдин, — откровенно ответил он. — Кто-то же должен знать о «жемчужных гроздьях». Держу пари, что какой-нибудь капитан заклинательного корабля когда-нибудь видел их, и знает, где они находятся. Может быть, лучше всего отправиться в один из крупных центров торговли — Радол, может быть, или Гарден — и поспрашивать. Он снова пожал плечами. — Я знаю, что это немного, но это все, что я могу придумать в данный момент.

Телдин кивнул, и устало улыбнулся своему другу. — Спасибо, — просто ответил он.

— Просто подумайте об этом, — предложил Джан. — И, может быть, попробуете эту штуку еще раз, когда почувствуете себя в состоянии. Он подтолкнул амулет Владельцу Плаща, затем встал и направился к двери. — К тому же, — добавил он через плечо, — я думаю, вам нужно немного отдохнуть.

Когда первый помощник потянулся к дверной задвижке, раздался робкий стук. Он изогнул бровь в сторону Телдина. — Ждете кого-нибудь? — и открыл дверь. Полуорк Даргет стоял в дверном проеме. Он дернул себя за чуб. — Сэр, капитан. Он неловко переминался с ноги на ногу. — Капитан, у вас есть минутка, сэр? Телдин вздохнул. Он не хотел тратить время на то, чтобы заниматься корабельными делами, не сейчас, но долг есть долг, как напомнил он себе. — Конечно. Заходите, Даргет. Присаживайтесь. Ничего, если это услышит первый помощник, или это личное?

Даргет пригнулся, чтобы не удариться головой о потолок, и подошел к столу. — Нет, господа, это не личное. Это... Он взглянул на открытую дверь позади себя.

Поняв намек, Джан закрыл дверь.

— Присаживайтесь, — повторил Телдин. Чтобы матросу было удобнее — очевидно, ему не нравилась идея сидеть, пока его капитан стоит, — он выдвинул стул для себя. — Итак, Даргет, — подсказал он, — в чем дело?

Даргет сел, положив руки на колени, неловко сжав их вместе. Он переводил взгляд с капитана на первого помощника и обратно.

— Все в порядке, Даргет, — сказал ему Телдин, стараясь придать своему голосу как можно больше уверенности. — Что бы это ни было, все в порядке.

Полуорк покачал головой. — Как скажете, сэр, — сказал он осторожно, хотя явно не верил в это.

— Я вот подумал, капитан, — медленно начал Даргет, его голос был чуть громче шепота. — О Блоссом... о смерти жреца-рулевой.

Телдин бросил быстрый взгляд на Джана, но постарался сохранить бесстрастное выражение лица. — Так что относительно ее смерти? — спросил он так беспечно, как только мог.

— Я подумал, что это не несчастный случай, капитан. Жаль это говорить, но это правда. Я думаю... Я думаю, что ее убили.

Владелец Плаща вздохнул. Что ж, это был всего лишь вопрос времени, не так ли? Он должен был признать, что не испытывал особого уважения к интеллекту полуорка, так что если Даргет питал подозрения, то как насчет остальной команды? — Почему вы так думаете? — холодно спросил он.

Даргет неловко заерзал на стуле. — На самом деле, много чего, капитан, — пробормотал он. — Я извиняюсь, но...

— Нет, — вмешался Джан, — никаких извинений. Вы что-то поняли или думаете, что поняли. Если вы правы, вы поступили правильно, придя поговорить с нами об этом. Если вы ошибаетесь, вы все равно поступили правильно. Я всегда говорил всей команде, что хочу, чтобы они использовали свои мозги, чтобы думать самостоятельно, не так ли? Полуорк кивнул. — Вы можете быть уверены, что у вас не будет неприятностей из-за того, что вы сделали это, как я вам уже сказал, — заключил первый помощник. — Рассказывайте дальше.

Моряк выглядел неизмеримо менее смущенным, и Телдин снова поймал себя на том, что уважает способность своего друга общаться с людьми.

— Как я уже сказал, — продолжил Даргет более уверенно, — это много чего. Я просто как бы собрал  все вместе. Во-первых, мне стало интересно, почему рулевая-священник проверяет трюмы или киль. Он посмотрел прямо на Джана, явно изо всех сил стараясь не опустить взгляд. — Я знаю, вы сказали, что приказали ей, сэр, но...

— Да, — просто сказал Джан. — Продолжайте.

— Так вот что было. Потом была история с ее падением и сломанной шеей. Даргет снова заколебался. — Просто Блоссом... не была маленькой женщиной, если вы понимаете, что я имею в виду, — продолжал он, — но никто не слышал, как она упала. И, в любом случае, расстояние в трюмах не такое уж большое, чтобы упасть и сломать тебе шею.

— Да, она не была маленькой женщиной, — заметил Джан.

Даргет снова покачал головой. — Я знаю это, сэр, но, как я уже сказал, это не просто одна вещь, это много вещей, которые собираются вместе.

Телдин сделал знак мужчине продолжать.

— А еще есть люк, — продолжил моряк. — Харриана сказала, что он был закрыт — не полностью, но закрыт. Я не думаю, что кто-то из других матросов помнит об этом, но я помню. Если Блоссом упала и случайно сломала шею, кто закрыл люк?

Владелец Плаща молчал. Возможно, он все-таки поспешил недооценить интеллект Даргета. — Это одно, — отметил он. — А что еще?

— Несчастные случаи, когда мы сражались с пиратами и раньше, — ответил мужчина. — Когда Мерриенна упала, и когда сломалась катапульта. Сами по себе они ничего особенного не значат. Он снова пожал плечами. — На борту корабля всегда что-то ломается, вот почему вам нужны такие «джеки», как я, чтобы чинить их, но чтобы сломались две вещи, как раз, когда на нас вот-вот нападет пират, который знал, что мы придем... Что ж, это заставило меня задуматься.

— И теперь про катапульту.

И Телдин, и Джан резко выпрямились на своих стульях, будто их ужалили. — А что не так с катапультой? — потребовал Владелец Плаща.

— Вы же знаете, что мы взвели ее, когда эта металлическая штука преследовала нас, — начал объяснять Даргет. — Вы сами приказали нам сделать это, капитан. Ну, когда нам сказали остановиться, моей задачей было снять напряжение с катапульты, чтобы она не повредилась, оставаясь взведенной слишком долго.

— Так вот, когда я возвращал ее в исходное положение, я посмотрел на мотки каната и подшипник. Его пристальный взгляд остановился на лице Телдина. — Они были как бы повреждены, капитан. Кто-то расколол подшипник чем-то острым и перерезал один из мотков каната. Не до конца, иначе он бы разорвался на части прямо тогда, когда мы взводили. Но очень умно, пара прядей здесь, пара прядей там, по всему периметру. Если бы мы оставили канат вот так еще на какое-то время, он бы достаточно скоро порвался. Но он наверняка порвался бы, когда бы мы выстрелили. Он бы разорвался на части, и тот первый выстрел не попал бы даже в легкую мишень, если бы мы были рядом с ней.

— Подождите. Джан поднял руку, чтобы прервать быстрые слова полуорка. — Когда это могло произойти? Когда вы в последний раз проверяли катапульту?

Даргет пожал плечами. — Во время ремонта после того, как мы приземлились на планете с этими трехногими тварями, — объяснил он. — Я настраивал катапульту — мисс Джулия работала со мной — и тогда все было в порядке.

— «Итак, это произошло недавно», — подумал Телдин, — «во время движения по Потоку после выхода из кристаллической сферы планеты «Некс». — Кто еще работал с оружием, Даргет?

— В то время только я и мисс Джулия, капитан, но другие могли бы прийти поработать с катапультой позже. Я не знаю.

Телдин кивнул. — Продолжайте.

— Итак, я собрал все это вместе, капитан, — пробормотал Даргет, — и я извиняюсь, если я неправ, но я думаю, что все эти дела связаны. Кто-то сделал так, чтобы стрела и катапульта сломались за пределами «Хатспейс», точно так же, как кто-то повредил катапульту сейчас.

— И, — его голос окреп, — я думаю, может быть, тот же самый, кто-то убил Блоссом. Он опустил глаза. — Если я ошибаюсь, капитан, скажите мне, и я приму любое наказание, которое вы сочтете подходящим.

Повинуясь импульсу, Телдин наклонился вперед и хлопнул здоровяка по плечу. — Никакого наказания, Даргет, — сказал он моряку. — У меня только один вопрос: с кем вы говорили об этом?

Полуорк удивленно поднял глаза. — Что вы,  капитан, ни с кем, — заявил он. — Это не мое дело.

— И никто больше не говорил об этом в вашем присутствии? — спросил Джан.

— Никто, сэр, — твердо сказал Даргет. Он сделал паузу и посмотрел на двух своих старших офицеров.

— Значит, я прав, господа? — тихо спросил он. Он не стал ждать, пока они заговорят; очевидно, их выражения были единственным ответом, в котором он нуждался. — Я никому и никогда не скажу об этом, если вы сначала не дадите мне разрешения, — решительно заявил он. — Это то, что вы хотите, чтобы я сделал, сэр? Капитан?

— Это именно то, чего я хочу от вас, — подтвердил Телдин. Он снова похлопал здоровяка по плечу. — Спасибо, Даргет. Вы сделали именно то, что должны были сделать, именно то, что мы бы оба хотели, чтобы вы так сделали. Он улыбнулся — с трудом, так как ему совсем не хотелось улыбаться. — Теперь вы можете вернуться к своим обязанностям.

Джан наблюдал, как полуорк вскочил на ноги и исчез за дверью. Затем он повернулся к Телдину и приподнял бровь. — Интересно, — сказал он нейтрально.

— Как всегда говорил мне мой дедушка, — сказал Телдин, — беды подобны каплям дождя; они никогда не приходят поодиночке.

Полуэльф кивнул в знак согласия.

*****

— «Джулия», — подумал Телдин. — «Это не могла быть Джулия, разве не так?»

Он лежал на своей койке, уставившись в бесконечность. Через закрытую дверь он услышал, как кто-то ударил в колокол шесть раз. Шесть склянок в конце ночной вахты — это означало, что по наземным часам было три часа ночи.

Это не могла быть Джулия...

Но... как еще интерпретировать их разговор, состоявшийся ранее в тот вечер? Он разыскал ее вскоре после ухода Даргета, чтобы подтвердить воспоминания полуорка о ремонте катапульты. Она сидела в салоне, ела приготовленную коком еду и болтала с Люцинусом, штурманом. Он присоединился к ней за столом.

После быстрого поцелуя, которым они обычно приветствовали друг друга — просто поцелуя, а не более интенсивного поцелуя, которым они обычно делились, — он сказал: — Расскажи мне о катапульте.

Она непонимающе посмотрела на него. — А что насчет катапульты?

— В каком состоянии она была? — спросил он. — Когда вы настроили ее с Даргетом после того, как мы покинули «Некс».

— Я никогда и близко к ней не подходила, — легко ответила она, а затем пожала плечами. — Да, Даргет просил меня о помощи, но я была занята другими делами и так и не нашла времени для этого. Я думаю, он нашел кого-то другого, кто мог бы ему помочь.

— Ты уверена?

— Конечно, я уверена, — ответила она. — Я бы запомнила, если бы сделала это, не так ли? Прозвучало четыре звонка, и она поднялась на ноги. — Нет покоя нечестивым, — пошутила она. — У меня дежурство на мостике. Может быть, увидимся позже? И с теплой улыбкой она вышла из салона.

Именно тогда Люцинус прочистил горло. — Капитан... — начал он неловко.

— Да, Люцинус?

— Капитан, я... Рыжеволосый халфлинг сделал паузу, чтобы привести в порядок свои мысли. — Капитан, — начал он снова, — я не хочу противоречить второму помощнику, но... Его голос затих.

Именно тогда холодный озноб начал проникать в кости Телдина, в его кровь. — Но что? — надавил он, может быть, немного резко.

Халфлинг удивленно моргнул, услышав тон Владельца Плаща — он явно подумывал о том, чтобы бросить все это дело, — но с трудом сглотнул и продолжил. — Я видел ее, капитан, — тихо сказал он. — Я видел, как она работала с Даргетом. Я не совсем понимаю, что они делали. Я ничего не знаю о катапультах. Но они работали с ней, вдвоем, — подчеркнул он. — Эти двое. Затем Даргет ушел, а второй помощник продолжала что-то делать. Он пожал плечами. — В то время я, конечно, не придал этому значения, но я помню это ясно, как день. Просто подумал, что должен вам об этом сказать, — закончил он и поспешно покинул салон, оставив Телдина наедине с его  мыслями.

— «Джулия. Могла ли это быть она?»

Она определенно знала, как ориентироваться на корабле. Она продемонстрировала невероятную сноровку в починке практически всего, от подпружиненной доски обшивки корпуса до заклинившей петли люка. И разве способность исправлять вещи не подразумевает способность их портить, саботировать их? Он знал, что она была отважным воином, несмотря на ее небольшие размеры — он помнил трех наемников, которых она отправила за борт «Небулона» на орбите вокруг Торила. Была ли она искусна в обращении с обычными вещами так же, как с клинком? Может быть, дух Блоссом мог бы сказать ему...

Он решительно покачал головой. Нет, но...

Но. Его мысли то и дело возвращались к неожиданному появлению Джулии на «Кресценте», когда «Баундлесс» готовился к отплытию. Странная, обстоятельная история, о которой она рассказала, когда оказалась там. Он никогда по-настоящему не чувствовал себя комфортно с этой историей? Даже с заявлением Джана о том, что Телдин был «верентестаем», ткачом нитей своей судьбы, совпадение казалось слишком сильным, слишком маловероятным. В то время он подавлял свои сомнения от удовольствия, что Джулия вернулась в его жизнь, принимая наполовину испеченную метафизику Джана как способ отрицать свои мысли. Однако теперь ему предстояло все пересмотреть. Насколько вероятно было — на самом деле — что Джулия «просто случайно» появилась на «Кресценте» именно в тот решающий момент? Совсем не похоже на это. На самом деле, астрономически маловероятно.

Он в отчаянии стиснул зубы. — «Мне давно следовало все это обдумать», — выругал он себя. — «Вместо этого я позволил ослепить себя, разве не так? Я позволил себя обмануть. О, кровь Паладина. А другая женщина?» Он вспомнил Рианну Вивернсбейн, блестящий водопад ее медово-светлых волос, блеск ее зеленых глаз.

Ее рычание, когда она бросилась на него с его собственным мечом.

Ее предательство.

Телдин скорчился от унижения. Еще одно предательство, совершенное другой женщиной, которую он любил — на этот раз без вмешательства магического обаяния, что делало все еще хуже... — «Во имя всех богов, как я мог быть таким глупым дважды в жизни?» Слезы жгли ему глаза, слезы горького унижения.

И все же, не ведет ли он себя сейчас глупо? Не слишком ли остро он отреагировал, позволив своим подозрениям — возможно, необоснованным — взять верх над разумом? Он заставил себя думать бесстрастно — или, по крайней мере, настолько бесстрастно, насколько это было возможно в данных обстоятельствах.

Возможно, он слишком поспешил заподозрить — нет, честно говоря, заподозрить, попытаться и осудить — Джулию. Учитывая его историю, его опыт с Рианной Вивернсбейн, это было совершенно понятно, как сказал он себе. Но разве  все это правильно?

Нет, это не так. На самом деле, на чем он  основывается? На совпадении ее появления на «Кресценте», которое Джан приписал тому, что Владелец Плаща был «верентестаем». Хотя Телдин и не верил в это полностью, Джан, похоже, определенно верил. И о том, что она отрицала, что работала над передней катапультой с Даргетом. Первый пункт казался красноречивым, но — кто знает? — может быть, метафизическое мумбо-юмбо полуэльфа все-таки право. И второй момент: возможно, все свелось к провалу в памяти Джулии. Первые недели после отбытия с планеты «Некс» были напряженными, команда карабкалась по всему кораблю и все старались, чтобы исправить повреждения. Разве не могло быть так, что сама Джулия была так занята, что просто забыла, что настраивала  катапульту?

Возможно, да. Вероятно? Может быть.

Он испытывал сильное искушение разыскать ее — сегодня вечером у нее было дежурство на мостике — и еще раз расспросить ее о катапульте. Может быть, если он надавит, она вспомнит.

Но он не мог этого сделать. Может быть, она и вспомнила бы, но если бы она участвовала в диверсии, то притворилась бы, что помнит. И он бы предупредил ее, что подозревает ее. Это было бы похоже на расследование убийства Блоссом. Он не мог задавать вопросы, на которые больше всего хотел получить ответы, потому что эти самые вопросы слишком много сказали бы людям, которые их услышат.

Он вздохнул — это был вздох, который грозил перерасти в рыдание. — Что же мне делать? — спросил он, подняв взор к потолку. — «Я не могу доверять ей, не полностью, но я не могу позволить ей знать, что я ей не доверяю».

Он перевернулся, опустил руку на взведенный и заряженный небольшой арбалет, который он держал под своей койкой после смерти Блоссом. Когда все это закончится?

*****

— Когда закончится это путешествие? — кисло спросил себя Грампиан. Корабль, которым он командовал, был достаточно велик, как и все заклинательные корабли, но все, же он не представлял достаточного пространства. Чувство клаустрофобии, которое всегда сопровождает путешествия в космосе, в нем было довольно сильным.

Экипаж в этом помочь никак не мог. Он полностью состоял из представителей человеческой расы, что было  необходимостью, но все, же разочаровывающей. Как и большинство представителей его расы, он бы наслаждался обществом себе подобных. Но там не было никого из его расы, и, в любом случае, «Грампиан» — личность, которую он поддерживал уже давно, — был человеком и, следовательно, нанял бы  команду, состоящую из людей.

Он вздохнул, издав высокий свистящий звук. Тем не менее, добыча, преследуемая им жертва, теперь была рядом: все еще в хрустальной сфере, в которую она вошла два дня назад, в ту же сферу, в которую корабль Грампиана вошел всего несколько часов назад. — «Зачем ему оставаться здесь?» — задумался он. Что было такого захватывающего, что добыча оставалась  здесь? Этот вопрос слегка обеспокоил его. Все, что увлекало добычу, могло оказаться ему полезным. И все, что помогло бы добыче, помешало бы Грампиану.

Или, возможно, добыча просто не знает, куда двигаться дальше, как размышлял он. Это было вполне возможно. Возможно, даже вероятно. Грампиан был удивлен действиями добычи в последнее время. — «Очевидно, добыча нашла что-то важное в Великом Архиве — иначе, зачем было путешествие к этой крошечной хрустальной сфере, глубоко в Потоке? И зачем еще полет в эту ничем не примечательную сферу, в этот бесполезный мир, в непосредственной близости от которого теперь оставалась добыча?»

Тем не менее, любая линия расследования может разыграться в любое время — Грампиан слишком хорошо знал это по личному опыту. Возможно, то же самое случилось и с добычей.

Ну, это не будет иметь значения в ближайшее время. Корабль Грампиана быстро сокращал разрыв. Он прибудет в нужное место через несколько дней, если только добыча не решит двигаться дальше.

И, если план Грампиана сработает так, как он ожидал, добыча не сможет ускользнуть от него. Грампиан почувствовал, как мышцы его притворного лица — совершенно отличные от его собственных мышц — изогнули толстые губы в улыбке. Если все происходит по расписанию, его агент на борту корабля-добычи уже должен об этом позаботиться. Он медленно кивнул себе. Он сделал правильный выбор с этим агентом, умным оперативником и очень инновационным.

Грампиан откинулся на спинку стула, уставившись в красноватый овальный иллюминатор, установленный в переборке дневной комнаты капитана. — «Да», — подумал он, — «еще несколько дней, и тогда мы увидим то, что увидим».

*****

Телдин прошел из своей каюты в салон. Его голова была словно набита ватой, а глаза казались такими, будто кто-то заботливо вынул их и посыпал песком, пока он спал.

— «Да, спал», — с горечью подумал он. — «Если бы только можно было назвать «сном» то, что я делал». Он часами ворочался, снова и снова прокручивая сцену за сценой в своем разуме. Предательство Рианны Вивернсбейн создавало линию рассуждений, которая поддерживала его подозрения в отношении Джулии... Даже нездоровый объем сагекорса не успокоил бурлящие мысли и не позволил ему расслабиться.

И теперь он расплачивался за свое «лекарство». Свет казался слишком ярким, даже маленькие фонарики в салоне, а звуки — слишком интенсивными. Даже звук, когда кто-то прозвонил две склянки, прозвучал как роковой звон. И запахи — все они, казалось, могли заставить его желудок сжаться. Он решил, что ему нужна еда, что-нибудь легкое, но твердое, чтобы успокоить желудок.

К сожалению, он увидел, что средство для успокоения желудка невозможно найти в салоне. Там был только один член экипажа — бехолдер, Бет-Абз. Он парил возле одного из столов, телекинетически манипулируя какой-то едой в своей разинутой пасти. Хотя Телдин уже давно стал считать глазного тирана другом, ему все еще было трудно смотреть, как Бет-Абз ест, особенно сейчас, как подумал он. Еда существа, кусок мяса, достаточно большой, чтобы накормить семью из четырех человек, совершенно сырого и все еще истекающего кровью, висела в воздухе перед ним.

Желудок Владельца Плаща скрутило узлом, угрожая опорожниться в любой момент. Буркнув приветствие, он поспешил на корму, через дверь, и вышел на грузовую палубу.

Там он глубоко вдохнул, втягивая в легкие прохладный, чистый воздух. К счастью, он почувствовал, как тошнота отступает, и паутина в голове начинает рассеиваться. Ему чертовски повезло, что Бет-Абзу не приходилось часто есть, как сказал он себе, усмехнувшись. Даже с учетом, может быть, одного такого приема пищи в неделю, бехолдер серьезно истощал запасы провизии на корабле. Повезло также в том, что «Баундлесс» был оснащен «морозильником», волшебным устройством производства «арканов», которое сохраняло пищу свежей в течение длительного времени. В конце концов, бехолдеры были плотоядными, и Бет-Абз доказал, что не может переваривать приготовленную пищу. Если бы они не могли хранить сырое мясо свежим в морозильной камере, им бы давно пришлось списать молодого глазного тирана с корабля. Даже при хорошем запасе еды, как подумал Телдин, Бет-Абз, вероятно, находил близость остальной команды реальным стимулом для своего голода — почти так же, как если бы Владелец Плаща жил и работал в хорошо укомплектованной кладовой с продуктами питания...

Он покачал головой. — Что я делаю? — спросил он себя. — Придумываю себе еще больше неприятностей? Как будто мне этих недостаточно...

Он выглянул через перила левого борта. «Гарраш» был далеким, красноватым диском размером с яблоко, если его держать на расстоянии вытянутой руки, его огненное кольцо все еще было отчетливо видно. После своего разочаровывающего разговора с Затом Телдин приказал кораблю держаться подальше от планеты. Не из-за страха перед огромными металлическими существами; они казались... ну, не безобидными, но и не склонными причинить какой-либо вред. Более дюжины металлических существ собрались в непосредственной близости от корабля-кальмара, по-видимому, очарованные тем фактом, что на нем существовала одна из «крошечных, суетящихся тварей», которая действительно могла общаться с ними. Огромные зеркальные треугольники стали курсировать рядом с кораблем «Баундлесс», чтобы лучше рассмотреть его... и в результате напугали команду Телдина до полусмерти. Несмотря на то, что он знал, что существа не хотели причинить вред, Владелец Плаща мог понять реакцию своей команды. Появление еще одного — сто футов в длину, сто пятьдесят в ширину — дрейфующего в пространстве, как брошенное копье,  было достаточно, чтобы напугать его.

По этой причине он отогнал корабль на такое расстояние. Зат и его товарищи, казалось, не были склонны двигаться так далеко только для того, чтобы удовлетворить свое любопытство, и вернулись к своей обычной жизни, что позволило членам экипажа успокоиться.

— Капитан Телдин Мур. Голос, который мог исходить из забитой канализации, прозвучал за спиной Владельца Плаща. Он обернулся.

Бет-Абз последовал за ним на палубу. Бехолдер проглотил свою еду, но капель крови вокруг его тонких губ все еще было достаточно, чтобы желудок Телдина снова заурчал.

— Рад встрече, Бет-Абз, — сказал Владелец Плаща, отступая на шаг, чтобы оставаться вне досягаемости дыхания  существа, пахнущего как от бойни.

— Капитан... — начало существо, затем его низкий голос затих. Было что-то в том, как двигались его десять глазных стебельков, что заставило Телдина подумать, что тому нехорошо. — В чем дело? — спросил он с холодком дурного предчувствия.

— Капитан, — снова начал бехолдер, придвигаясь ближе и понижая громкость своего голоса. Миазмы крови и другие тошнотворные запахи окутали Телдина, но он заставил себя выдержать это. — Капитан, я слышал, как двое из команды говорили о повреждении корабля.

— Корабль поврежден? — потребовал Телдин.

Глазные стебли бехолдера сплели сложный узор. — Мне как-то нехорошо, — тихо сказал он. — И мои мысли какие-то вялые. Я имею в виду, что они говорили о нанесении ущерба кораблю.

— Саботаж! Кто это? Телдин увидел, как пара членов экипажа на палубе оглянулась, услышав его отрывистый вопрос. Он заставил себя понизить голос и повторил: — Кто? Кто это был?

Бет-Абз на мгновение замолчал. Телдин беззвучно выругался в отчаянии. Он знал, что у глазного тирана была досадная неспособность легко запоминать имена людей и полулюдей — вероятно, потому, что они не передавали информацию о клане и нации, как имена бехолдеров. — Это был маленький, — медленно сказал Бет-Абз, — маленький на мостике.

— «Означает ли это Джулию?»

— И еще один, побольше.

— Опишите их мне, — приказал Телдин.

— Тот, что поменьше... Внезапно бехолдер замолчал. Один из его глазных стебельков внезапно дернулся, двигаясь прямо вверх от верхней части тела существа. Остальные девять обернулись, чтобы посмотреть на своенравный глаз. — Тот, что поменьше... — он начал сначала.

Глазной стебель снова дернулся, еще один присоединился к нему в спазматическом движении. Рот существа с отвисшими губами слегка приоткрылся, и по его нижней поверхности потекла желто-белая слюна, капая на палубу.

— В чем дело? — спросил Телдин, внезапно, встревожившись.

— Я чувствую боль, — прошептал Бет-Абз, его голос приобрел странный, булькающий тон. — Острую боль. Я чувствую...

Еще одна судорога сотрясла его глазные стебли — на этот раз все. Существо издало звук, похожий на кашель, и слюна брызнула на куртку Телдина, выглядя как гной на фоне черной ткани.

— Что это? — снова спросил Телдин.

— Больно... — булькнул бехолдер. Его огромный центральный глаз дико закатился, горизонтальный зрачок сузился до черной линии, а затем внезапно расширился настолько, что бледная радужка почти исчезла. Он снова закашлялся, но теперь зелено-черная желчь — или это была кровь? — брызнула вместе со слюной.

Телдин отступил назад, ужас и страх скрутили его грудь. Что, черт возьми, происходит?

Бет-Абза качало, как корабль в бурном море, то в одну, то в другую сторону, как, будто он больше не мог контролировать свою силу левитации. Глазные стебельки снова дернулись, и бехолдер рухнул на палубу.

— Что это? — закричал Телдин   пораженному существу. — Что?

Огромный рот зашевелился, издавая булькающие звуки, когда Бет-Абз попыталась ответить. Он снова закашлялся, извергая желчь и яркую кровь.

Яркий зеленый луч вырвался из одного его маленьких глаз и устремился в космос.

Телдин услышал тревожные крики членов экипажа на палубе, топот бегущих ног, когда они бежали в безопасное место. Он отступил еще на пару шагов, отчаянно желая присоединиться к ним в их бегстве, но не мог отвести глаз от агонизирующего существа.

Еще один луч — на этот раз розовато-красный — вырвался из другого глаза и продержался секунду или две, пока глазной стебель дико метался по сторонам. Луч пронесся по воздуху, как коса, врезавшись в группу матросов, пытающихся скрыться через дверь в кубрик. Один из них закричал, огромная струя крови вырвалась из его спины. Моряк упал и остался лежать неподвижно в растекающейся алой луже.

Теперь все бьющиеся, мечущиеся вторичные глаза бехолдера высвобождали свои магические силы. Лучи зеленого, желтого и актинического сине-белого цветов свистели в воздухе, дико ударяя по всему кораблю. Телдин скорее услышал, чем увидел, как верх грот-мачты разлетелся на куски. В тело мертвого моряка ударил еще один луч, на этот раз ярко-фиолетовый, и его подбросило в воздух, будто им выстрелили из катапульты. Зеленый луч снова ударил, пробив дыру в палубе.

— Что это, клянусь кровью Паладина! — выдохнул Телдин.

Он должен выбраться отсюда, должен  освободиться от магических конвульсий существа, от его предсмертных мук? Чем еще они могли быть? Он повернулся и побежал к двери, ведущей на ют. Еще больше криков прозвучало в его ушах, смешанных с треском истерзанного дерева, когда что-то впереди разлетелось на куски. Он схватился за ручку двери и распахнул ее, когда еще один луч — на этот раз черный, как ночь, — на мгновение заиграл над обшивкой у его головы. Он низко пригнулся и бросился через дверь в отсек управления.

На приводе никого не было — рулевой не нужен, когда корабль дрейфует в космосе, — и отсек был пуст. Телдин запрыгнул за тяжелое деревянное кресло, служившее самим приводом, и низко пригнулся.

Ни мгновением раньше. Зеленый луч пронзил переднюю переборку, превратив в пыль площадь размером с человека, прежде чем продолжить движение прямо через заднюю часть корпуса и выйти в космос. Даже сквозь шум разрушения Телдин слышал булькающие, задыхающиеся звуки смерти Бет-Абза.

Снаружи с палубы донесся еще один оглушительный взрыв, затем наступила тишина.

Телдин просидел, скорчившись за креслом еще почти минуту, прежде чем выйти на сцену опустошения, которой стал «Баундлесс».

*****

Владелец Плаща опустился на колени рядом с Джаном, осматривая труп Бет-Абза. Мертвый бехолдер лежал на боку на палубе, похожий на какой-то, частично сдутый кикбол. Его глазные стебельки, которые всего несколько минут назад обрушили на корабль магическое разрушение, безвольно повисли. Большой центральный глаз был открыт, черный зрачок сузился до такой степени, что стал почти невидимой линией. Область рта и палуба вокруг него были забрызганы кровью, желчью и частично переваренным мясом. Телдин сморщил нос, подавляя тошноту только титаническим усилием воли. Вонь была просто ужасной.

Хотя на лице Джана отразилось его собственное отвращение, он окунул палец в отвратительную жидкость,  поднес его к носу и закашлялся. Раздался сдавленный, рвотный звук — и Джан вытер палец чистой тряпкой, которую вытащил из сумки на поясе. — Горький миндаль, — тихо сказал первый помощник. — Яд.

Телдин неуверенно поднялся на ноги и огляделся.

«Баундлесс» выглядел так, будто пережил крупное сражение, сильно пострадав под тяжелым вооружением вражеского корабля. Верхняя половина грот-мачты исчезла, как и большая часть поручней левого борта. Дезинтегрирующий луч умирающего бехолдера проделал полдюжины дыр в главной палубе, в баке и юте. Один из кормовых плавников был наполовину оторван, а грот был разорван в клочья, его фрагменты были завязаны в сложные узлы благодаря телекинетическому лучу глазного тирана. Киль, как почувствовал Владелец Плаща, когда он расширил свое восприятие через свое абсолютное кормило, снова треснул — не критично, но достаточно, чтобы подвергнуть корабль серьезному риску, если ему придется выдержать какое-либо тяжелое маневрирование.

Он вздохнул и медленно покачал головой. — Жертвы? — спросил он Джана.

Плечи полуэльфа поникли. — Четверо убитых, не считая Бет-Абза, — объявил он усталым голосом. — Шестеро раненых, двое серьезно. Одна — Харриана — похоже, что не выживет.

Телдин почувствовал, как его голова наклонилась вперед, словно под сокрушительным грузом. Еще больше мертвых. И скольким еще предстоит последовать, прежде чем все это закончится?

Он загнал свою депрессию в самые глубокие уголки своего сознания. — Разберемся с этим позже, — сказал он себе. — «Сейчас ты должен быть капитаном... и чтобы тебя видели капитаном». Он выпрямился во весь рост.

— Начинайте ремонт, — громко приказал он. — Подготовьте тела к погребению. И сделайте все, что нужно раненым.

Когда члены экипажа поспешили приступить к своим обязанностям, Владелец Плаща повернулся к Джану и тихо спросил его: — Вы уверены насчет яда?

— Настолько уверен, насколько это возможно, — подтвердил первый помощник, его собственный голос был едва громче шепота. — Кто-то убил Бет-Абза, и чуть не погубил и «Баундлесс».

— Как сам корабль?

Джан пожал плечами. — Мы можем двигаться — медленно — но мы не можем сражаться, — ответил он, подтверждая собственный анализ Телдина. — Дранигор — один из раненых, но, — он взглянул на плащ Телдина, — но я полагаю, что это не помешает нам так сильно, как могло бы.

— Вы имеете в виду, быть благодарным судьбе за маленькие одолжения? Владелец Плаща похлопал своего друга по плечу и сжал — получив от этого жеста столько же уверенности, сколько и дал. — Вы правы Джан, конечно.

Полуэльф еще больше понизил голос, настолько, что Телдину пришлось наклониться вперед, чтобы расслышать его слова. — Экипаж знает о Бет-Абзе, — мрачно сказал он. — Нет никакого способа скрыть это. Они все знают, что он был отравлен, и они знают, что это означает, что это сделал один из них.

Телдин кивнул. Как и в случае со смертью Блоссом, виновным мог быть кто угодно на борту — буквально кто угодно. Каждый член экипажа имел свободный доступ в салон и камбуз, конечно; они должны были иметь возможность поесть, когда им это было нужно. На морозильной камере не было замка, как это могло быть на некоторых кораблях. Телдин настоял на системе честности для таких вещей, и это сработало отлично. — «До сих пор», — напомнил он себе. Любой мог проскользнуть внутрь в любое время и подсыпать яд в еду Бет-Абза. По негласному соглашению мясо, которое  хранилось сырым для бехолдера, лежало отдельно от провизии экипажа, так что не было никакого риска, что отравитель, в конечном итоге, съест свой собственный яд. Убийце, конечно, пришлось пронести на борт свой собственный яд, возможно, когда «Баундлесс» в последний раз заходил в порт. Но это не было бы большой проблемой. Владелец Плаща слишком хорошо знал, как легко купить практически все в доках крупного порта, такого как «Старфол», и не было никакой возможности узнать, что член экипажа принес на борт в своей сумке или даже в сумочке на поясе. Единственной проблемой была предусмотрительность и планирование этой акции — прошло много времени с тех пор, как корабль-кальмар приземлялся, но все это пахло сложным, хорошо организованным планом.

Он снова вздохнул, чувствуя, как груз ответственности снова грозит захлестнуть его. Ради Джана он попытался выдавить улыбку, но, делая это, боялся, что она будет больше похожа на гримасу. — Постарайтесь сделать наш корабль как можно более пригодным для полета в космосе, — предложил он.

— А потом? — тихо спросил полуэльф.

Телдину нечего было ему ответить, кроме как пожать плечами.

*****

Владелец Плаща метался, натягивая пропитанные потом льняные простыни, и протяжно стонал.

Он понимал, что спит, понимал, что видит сон, но это не делало этот сон менее ужасным.

Мертвый Бет-Абз парил перед ним, глазные стебли бехолдера были вялыми и инертными, его центральный глаз был незрячим. Существо все еще двигалось, следя за ним своими слепыми глазами, когда он дико бегал по палубе корабля «Баундлесс». Рот существа с отвисшими губами был открыт, из него на палубу текла кровь и желчь.

И что-то шевелилось в этом разинутом рту, что-то пыталось освободиться из тюрьмы тела глазного тирана. Оно извивалось и мяукало, покрытое темной кровью. Пытаясь избежать пустого взгляда Бет-Абза, Телдин не мог рассмотреть достаточно хорошо,  что именно пытается освободиться и выйти на свет. Но у него было неотвратимое чувство, что он узнал бы его, если бы только посмотрел достаточно внимательно. И что когда он узнает это существо, ужас сведет его с ума. Он застонал и побежал к двери, ведущей на бак, в его собственную каюту.

Но прежде чем он успел до нее дотянуться, дверь распахнулась. Там кто-то стоял, это была тучная фигура Блоссом; ее голова неестественно свесилась набок. Она улыбнулась. Телдин в ужасе отпрянул и пробежал мимо бехолдера, направляясь к двери на ют.

И снова дверь открылась прежде, чем он успел до нее дотянуться, обнаружив Мерриенну. Маленькая Мерриенна, молодая женщина, которая разбилась насмерть в «вороньем» гнезде, когда корабль-кальмар покинул «Хатспейс». Одна сторона ее головы была слегка приплюснута, череп вдавился от удара о палубу. И все же ей удалось обнажить свои окровавленные зубы в теплой улыбке Телдину...

Другие фигуры появлялись отовсюду, поднимаясь по трапу с нижних палуб, спускаясь с носовой и кормовой палуб, даже карабкаясь по поручням откуда-то из-за борта. Аллин, стрелок, и Вернель. Маникомб и Харриана. И еще больше — фигуры из более далекого прошлого. Дана, гном. Шандесс, передний стрелок на старом корабле «Зонд». Сильвия, навигатор, убитая эльфийской баллистой в «Пастушьем Пространстве». И все они пришли, все, кто умер, помогая ему в поисках — все те, кого он, в некотором смысле, убил. Они окружили его кольцом улыбающихся лиц поверх разорванных или изуродованных тел, прижимаясь все ближе и ближе, заставляя его все ближе и ближе подходить к плавающему трупу Бет-Абза.

Он услышал какой-то звук. Из глубины тела бехолдера донесся шипящий звук движения.

Существо в глазном тиране, пытающееся освободиться?

Но нет, этот звук пришел откуда-то издалека, как он теперь  понял. Может быть, со всех сторон? Но и этого тоже не было. Нет, он пришел «каким-то образом» совершенно извне этой ужасной реальности...

И тут Телдин проснулся. Он неподвижно лежал на своей койке, уставившись в темноту, и каждое его нервное волокно покалывало. — «Клянусь богами, какой кошмар». Он слишком привык к ночным кошмарам, но этот был особенным...

Что это! Он напрягся.

Это был шум из его сна: слабое шипение откуда-то из темноты вокруг него, будто что-то мягко коснулось палубы. Шаг? Вот он — незаметное движение.

Был ли это диверсант, убийца, подкрадывающийся к нему, готовый прикончить и его тоже? Он запер дверь своей каюты на задвижку, но слишком хорошо знал, как мало это помешает тому, кто хоть немного умеет взламывать замки.

Его глаза были широко открыты, но он почти ничего не видел. Фонарь в каюте был потушен, и единственным освещением был слабый свет звезд, проникающий через два «глазных» иллюминатора.

Он оставался совершенно неподвижным, сосредоточив всю свою концентрацию на глазах и ушах. На мгновение он подумал о том, чтобы использовать плащ, позаимствовав усиленные чувства высшего кормила, но тут, же отбросил это, как глупость. В тот момент, когда он попытается получить доступ к этой силе, плащ засияет своим магическим светом, давая убийце — если это то, что издавало звук — идеально освещенную цель для удара.

Звук раздался снова. Да, это было незаметное движение. Сомнений больше не было. Кто-то пересекал каюту — медленно, о, как осторожно — от двери до койки Телдина, установленной у передней переборки.

Ему нужно было оружие. Эта мысль промелькнула у него в голове. Хотя бы  арбалет...

Он тихо хмыкнул, превратив звук в тихое бормотание — надеясь, что оно прозвучало как у спящего, которого потревожил сон. Он перевернулся, натягивая одеяло до подбородка, одновременно  свесив руку  с края койки. Его пальцы коснулись палубы, затем коснулись чего-то еще: арбалета, взведенного и заряженного одной стрелой. Один выстрел. Этого должно было быть достаточно — достаточно, чтобы либо вывести убийцу из строя, либо замедлить его настолько, чтобы Телдин смог сбежать или позвать на помощь. Медленно, осторожно он обхватил рукой маленький деревянный приклад и положил палец на спусковой крючок.

Мысленно он отрепетировал свои движения. Нужно быстро поднять маленькое оружие — но не так быстро, чтобы  выдернуть стрелу из гнезда, — одновременно снимая большим пальцем предохранитель. Прицелиться и выстрелить.

— «Но где цель?» Он открыл глаза так широко, как только мог, пытаясь уловить каждую каплю света в комнате.

Да, здесь что-то было — слабое, холодное мерцание, будто звездный свет омывает сталь. Лезвие короткого меча? Его пульс стучал в ушах так громко, что убийца должен был его услышать. Слабо поблескивающее лезвие меча было всего в пяти футах от него.

Он попытался представить положение тела убийцы c этим лезвием. — «Предположим, это правша», — подумал он. — «Шансы десять к одному в вашу пользу. Значит, тело фехтовальщика... там!»

Одним движением он поднял арбалет, щелкнул предохранителем и нажал на спусковой крючок. Маленькое оружие дернулось в его руке, когда запела тетива. Ему показалось, что он слышит, как стрела пересекает открытое пространство, и, несомненно, слышал, как она вонзилась в плоть его потенциального убийцы.

Свет, вот что ему сейчас было нужно. Он расширил свое сознание через плащ и прищурился, когда розовый свет вспыхнул у него за спиной, заливая отсек.

Со своей практически вездесущей точки зрения он мог ясно видеть оперенный хвост арбалетной стрелы, торчащий из нижней части груди убийцы.

Это была Джулия. — «О, кровь Паладина, это была Джулия».

Короткий меч выпал из безжизненных пальцев медноволосой женщины. Она схватилась за стрелу, вонзившуюся ей чуть ниже правой груди, и рухнула.

Телдин отбросил крошечный арбалет в сторону и спрыгнул к ней с кровати.

— О, нет. Клянусь богами, нет... Его глаза наполнились слезами, а сердце, казалось, вот-вот вывернется наизнанку.

Есть разница между подозрением и знанием, как понял он с тошнотворным ощущением. Он подозревал Джулию. Он думал, что смирился с тем фактом, что она могла быть именно той, кого он подозревал. Но теперь он понял, что это примирение было только в его собственном воображении. Теперь он снова знал, что женщина, которую он любил, — почему бы не использовать это слово? — предала его, пыталась убить. А он, в свою очередь, убил ее.

— Что это? — ему хотелось закричать в небеса, чтобы боги услышали его. — Чего же вы так хотите, чтобы я усвоил, что вы продолжаете повторять со мной один и тот же урок?

Свет от плаща померк. Улучшенное восприятие ускользнуло, когда его эмоции взяли верх над контролем над плащом.

Комок в его горле был таким жестким, что угрожал задушить его, когда он опустился на колени рядом с упавшей женщиной и обхватил ее голову руками. В слабом свете звезд ее лицо было спокойным, почти юным — так оно выглядело на подушке рядом с ним, когда он проснулся ночью и повернулся, чтобы посмотреть, как она спит. Ее глаза были закрыты. На мгновение ему показалось, что она уже ушла из жизни, но затем он увидел, как ее грудь поднимается и опускается, и увидел крошечный пузырек воздуха, выходящий из кровавой раны.

— Почему? — хрипло воскликнул он. — Почему, да проклянут тебя боги? Ее глаза замерцали и открылись, но, обычно яркие, они сейчас потускнели. На мгновение глаза бешено закрутились, и Телдин понял — что бы она ни видела сейчас, это была не эта маленькая каюта. Затем они слегка прояснились и сфокусировались на его лице. — Телдин, — пробормотала она.

— Почему? На этот раз его голос был шепотом, но в его собственных ушах звучал еще более мучительно.

— Он мертв?

— Что?

— Этот... Ее голос затих; он приблизил ухо к ее рту. — Он мертв? — повторила она.

— Что мертво? Что это?

И он услышал это снова. Слабый шорох, который пробудил его ото сна и предупредил о приближении Джулии.

Позади него...

Он резко повернул голову и увидел, как что-то несется на него из тени под правым бортом, очертания черного на черном фоне. Он отшатнулся в сторону, не промедлив ни мгновения. Непонятный объект пролетел мимо его уха, ударился о переборку со звуком удара камня о дерево и упал на его койку.

И только сейчас он ясно увидел его, когда существо оправлялось от промаха. Это был паук или что-то очень похожее на него, его тело было, по меньшей мере, размером со сжатый кулак Телдина. Ноги существа заскребли по одеялу, пытаясь найти лучшую опору для следующего прыжка. Звездный свет отражался от его тела, как от огромного, темного драгоценного камня.

Телдин откатился назад, пытаясь увеличить расстояние между собой и этим существом. Слишком поздно. «Паук» сконцентрировался, и бросился  ему прямо в лицо.

Не раздумывая, Телдин вскинул руки в предостерегающем жесте. Он почувствовал, как энергия иссушает его кости, каждую клеточку его существа — ему казалось, что его глаза должны гореть светом бело-голубого солнца. Перед ним возникла шипящая, сверкающая завеса искр.

Но было поздно; существо-паук уже пролетело завесу. Оно сильно ударило его в грудь, достаточно сильно, чтобы отбросить назад. Он почувствовал, как когти, похожие на вертёлы, рвут его куртку, плоть на груди, когда паук  пытался зацепиться за его тело. Что-то, что показалось ледяным, а затем горячим, как огонь, обожгло кожу на его горле — к счастью, не до крови, но почти. Со вздохом паники он ударил по этой твари кулаком, коротким правым ударом, за которым стояло больше силы, чем он когда-либо мог себе представить. Удар сбил существо с его груди — он почувствовал, как когти вырвались из его плоти, — и перелетело через всю каюту, ударившись о переборку. Он услышал цоканье, когда существо попыталось выпрямиться и приготовиться к новой атаке.

Телдин отскочил назад по полу, двигаясь, как краб. Его правая рука наткнулась на что-то — что-то цилиндрическое: обернутую акульей кожей рукоять короткого меча Джулии. Он схватил его и поднял перед собой, острием вверх, лезвием влево, чтобы защитить лицо и горло. И с помощью свободной левой рукой он опустился на колени.

Существо-паук снова было в тени; он не мог его видеть. Первый проблеск, который он увидел, появился, когда паук снова бросился ему в лицо.

Без предупреждения время замедлилось, разделилось на отдельные дискретные приращения, давая ему, достаточно времени, чтобы изучить и оценить каждое из них.

Это было действие плаща, он точно знал.

Его кожа стала холодной, и он смог уловить самые слабые воздушные потоки в комнате. Он чувствовал ткань куртки, которую носил, и представил, что сможет сосчитать крошечные, заостренные чешуйки рукояти меча из акульей кожи просто по тому, как она ощущалась в его руке.

Он увидел паука, приближающегося к нему, казалось бы, не быстрее, чем ползком. Все восемь ног были направлены вперед, каждая заканчивалась одним прямым когтем. Впервые он увидел два его клыка, длиной не более полутора дюймов. Должно быть, это был один из тех, что пытался вонзиться ему в горло. — «Ядовитый?» — подумал он. — «Почти наверняка. Если бы этот клык проник на долю дюйма глубже, я бы, наверное, сейчас умирал». Теперь он увидел, что паук не был похож на живое существо — скорее на имитацию паука, искусно выполненную скульптором из зелено-черного вулканического стекла. — Он не живой, — сказал он себе. — Это какой-то артефакт, магически оживленный. Но какое это имеет значение, если он разорвет мне горло?

У него было достаточно времени, чтобы оценить путь движения паука, и почти вечность, чтобы поднять лезвие, чтобы заблокировать его. Он увидел, как паук врезался — все еще, как в замедленной съемке — в лезвие короткого меча, и как один из его клыков отломился от удара. Но он также видел невероятную свирепость, с которой когтистые лапы царапали лезвие меча в тот момент, когда они столкнулись.

Затем инерция его парирования развернула меч и отбросила паука в другой темный угол. На этот раз, однако, он обнаружил, что может видеть в этих тенях, будто звездный свет каким-то образом усилился в десять раз.

— «В один из таких моментов он меня настигнет». Эта мысль поразила его с леденящей ясностью.

Даже не осознавая, что принял нужное решение, он почувствовал, как его правая рука подбросила меч в воздух, который  описывал ленивую дугу, вращаясь в воздухе. Почти небрежно он схватил его за лезвие на расстоянии трети от острия, имея достаточно времени, чтобы убедиться, что не порезал ладонь о его край. Затем поднес оружие к уху, словно для броска ножа, и резко выбросил руку вперед.

Лезвие сверкнуло в свете звезд, когда меч закружился в полете, и точно ударил, вонзив острие в скребущегося паука из «черного стекла».

Со звуком, который был отвратительной смесью звона разбитого хрусталя и нечеловеческим воплем, тварь разлетелась на осколки.

Словно этот звук был сигналом, время вернулось в нормальное русло. Теперь страх, который плащ частично сдерживал, вернулся, скрутив желудок Телдина тошнотой.

А вместе со страхом пришли и другие эмоции: ужас, печаль, отвращение... и, самое главное, чувство вины.

Он бросился на палубу рядом с Джулией и снова обхватил ее голову руками. Рыдания рвали ему горло, слезы ослепили его. — О, клянусь богами, нет... — Что ты здесь делала? —  проклинал он — ее, богов, свою судьбу. — Что ты здесь делала?

Он почувствовал, как она слабо пошевелилась в его объятиях. Ее веки дрогнули и открылись. Но теперь он понимал — каким-то образом знал — ее глаза были незрячими. — Телдин? — прошептала она.

— Я здесь.

— Я убила его? Когда он не ответил, она повторила: — Я убила его? Я не помню.

Он закрыл глаза и опустил свою голову, пока его лоб не коснулся ее щеки. — Да. Он с трудом выдавил из себя эти слова. — Да, Джулия, ты убила его.

— Значит, с тобой все в порядке?

— Да. Он думал, что его сердце разрывается — хотел, чтобы оно разорвалось. — Со мной все в порядке.

— Я думаю, что он укусил меня, Телдин.  Ее голос становился все слабее. — Я не помню.

Владельцу Плаща хотелось позвать на помощь, позвать целителя, побежать за помощью, но он не мог. Он прирос к этому месту. Джулия умирала, быстро угасая, он понимал это. Сейчас целитель ничего не смог бы для нее сделать. Он тоже это знал. И он не мог — не мог — оставить ее, отвернуться от нее в те мгновения, когда она уходила.

— Я слышала, как они разговаривали, Телдин. Он наклонился вперед и приложил ухо прямо к ее губам. — Я слышала, как они говорили об убийстве капитана.

— Кто? — прошептал он.

— Я слышала их, — повторила она. — Они сказали, что будут использовать обсидианового паука. Я пришла предупредить тебя. Теперь ее голос был чуть громче, чем самое слабое дыхание. Ему пришлось самому заполнять слоги, которые он не мог расслышать.

— Я пришла сюда, — продолжала она. — Но паук уже был здесь, я его видела. А ты спишь... Я не могла тебя разбудить. Ты бы мог зашуметь, спровоцировать атаку паука. Я должна была убить его.

— И я это сделала. Ее рука, сжимавшая черенок арбалетной стрелы, дрожала, пальцы, казалось, что-то искали. Телдин взял его за руку — она уже была холодной на ощупь — и сжал. Он пытался излить свои эмоции через физический контакт, сказать ей, таким образом, то, что не мог выразить словами.

Ее бледные губы дрогнули в слабой улыбке. — «Она знает», — подумал он. — «О, слава богам, она знает». Он отчаянно пытался заставить себя поверить в это.

Глаза Джулии снова блеснули и нашли его лицо. Он почувствовал легчайшее прикосновение ее пальцев. — Телдин, я... Последний слог превратился в протяжный выдох воздуха, когда ее легкие опустели. Он ждал вдоха, хотя знал, что этого никогда не произойдет.

Теперь он позволил вырваться рыданиям, громким, мучительным рыданиям, которые он подавлял. Они сотрясали его тело, казалось, вот-вот сломают ему ребра. Он качнулся вперед, баюкая хрупкую женщину в своих объятиях, его слезы омывали ее умиротворенное лицо.

Глава двенадцатая

— Вот как он попал сюда, — тихо сказал Джан.

Телдин тупо поднял глаза.

Полуэльф стоял у иллюминатора-глаза правого борта. Кончиком пальца он провел по гладкому краю отверстия, не намного большего, чем сжатый кулак мужчины, которое было вырезано в стекле. Затем он подошел к углу, где короткий меч был воткнут в обшивку, окруженный фрагментами паука, и  пошевелил осколки носком ботинка. — Очень сложная магическая конструкция, — высказался он. — Здесь мы имеем дело с высоким уровнем магической силы.

Владелец Плаща снова отвернулся. Какое это имело значение? Что вообще имело значение? Он снова посмотрел на неподвижное тело Джулии у своих ног и снова опустился на колени рядом с ней. Джан уложил труп, скрестив руки на груди, а затем накрыл ее одеялом с койки Телдина. За это Телдин был крайне ему благодарен. Он слишком хорошо знал, что если снова посмотрит на спокойное, бледное лицо Джулии, то потеряет контроль.

— «Я убил ее».

Его мысли постоянно возвращались к этому отвратительному, неизбежному факту.

— «Я убил ее, когда она пришла сюда, чтобы спасти мне жизнь. Я не доверял ей; я мысленно обвинил и осудил ее за предательство. А потом я убил ее». Он проглотил рыдание, опасаясь, что если снова потеряет контроль над собой, то никогда его не вернет.

Джан подошел к нему и присел рядом на корточки.

— Вы этого не делали, Телдин, — сказал он тихим и напряженным голосом, будто отвечая на бурлящие мысли Владельца Плаща. — Они сделали это.

Телдин поднял глаза на своего друга. Он почувствовал, как непролитые слезы жгут его глаза, смотрящие затравленным взглядом. — Я был тем, кто нажал на курок, — прохрипел он.

— А что вы должны были делать — подумайте, — полуэльф нетерпеливо покачал головой. — Не вы убили ее. Разве вы вините меч, когда он убивает? Нет, вы обвиняете человека, владеющего мечом.

— Вы — просто меч, Телдин, — настаивал он. — Вот так все и вышло. Да, вы нанесли удар, но ответственность лежит на тех, кто все устроил так, что вам пришлось это сделать.

Телдин покачал головой. Слова полуэльфа были убедительны, но он знал, что не сможет так легко снять с себя ответственность. В лучшем случае, он разделял ответственность с диверсантами, отравителями, людьми, которые пытались убить его с помощью волшебного паука. Но, тем не менее, именно он нажал на спусковой крючок. Он вспомнил маленький арбалет, дернувшийся в его руке, тетиву, поющую свою смертоносную песню, вздрогнул и закрыл глаза.

Он почувствовал, как его схватили за руку — достаточно крепко, чтобы причинить боль. Он снова открыл глаза и посмотрел в лицо Джану. Он увидел там новую эмоцию — гнев.

— Нет, — отрезал Джан. — Что сделано, то сделано — трагедия, ужасная трагедия — но это сделано, подумайте, умом Маррака! Вы можете принять это и действовать, чтобы выяснить, кто стоит за всем этим, или вы можете пойти против себя, потратить всю свою энергию на то, чтобы наказать себя.

— Может быть, я заслуживаю наказания, — пробормотал Телдин.

— Может быть, и так, — эхом отозвался полуэльф, — но оставьте это богам. Вот для чего они нужны. Может ли мучение самого себя что-нибудь решить? Назовет ли оно вам имена убийц? Вернет ли оно Джулию из мертвых?

Телдин дернулся, как ужаленный.

Хватка Джана на его руке ослабла. — Я знаю, что это тяжело, Телдин, может быть, это самое трудное, что вам когда-либо пришлось сделать, но вы должны оставить это позади, по крайней мере, сейчас. Он криво улыбнулся. — Если вы хотите мучить себя, у вас будет на это вся оставшаяся жизнь, которая может продлиться недолго, если мы не придумаем, что делать сейчас.

— Что?

— Они уже попытались убить вас, мой друг, — заявил Джан, — кем бы они ни были. Вы можете поспорить, что они попытаются снова, если мы не придумаем какой-нибудь способ остановить их.

Телдин медленно кивнул. Джан был прав, он это понимал. Жалость к себе и самообвинение не были ответом. Он знал это всю свою жизнь и был сбит с толку —  и смутно чувствовал отвращение —  когда видел, как другие калечили себя самообвинением.

И все же это было так соблазнительно. Пока он был бы занят тем, что винил себя, ему не пришлось бы предпринимать никаких действий, не пришлось бы ничего делать. Это было бы милое, безопасное оправдание с дополнительным преимуществом самодовольного чувства морального превосходства. «Конечно, я ничего не делаю, но посмотрите, каким виноватым я себя чувствую...» Соблазнительно, но совершенно бессмысленно.

Он заставил себя подняться на ноги, загоняя свою вину и печаль вглубь сознания. Он слишком хорошо знал, что когда-нибудь ему придется иметь с ними дело, но его друг был прав: сейчас не время для самобичевания.

— Думай, — сказал он себе.

— Кто еще знает о том, что здесь произошло? — спросил он через несколько мгновений. Смутные очертания его идеи обретали свою форму.

Джан поднял брови. — Никто, — ответил он, — я услышал шум и пришел посмотреть. Я не знаю, слышал ли кто-нибудь еще что-нибудь или нет, но никто больше не пошел со мной. Он указал на закрытую дверь каюты. — Когда я увидел, что произошло, я закрыл дверь. Он пожал плечами. — Я не думаю, что кто-то еще знает, что здесь что-то произошло... кроме самих убийц, конечно.

— Дранигор на приводе? — спросил Телдин, подумав о расширенном восприятии рулевого.

Полуэльф покачал головой. — Почему он должен быть там? Нет, он все еще отдыхает от своих травм.

Владелец Плаща кивнул. Он подумал, что у него уже есть свой план. Его было бы трудно реализовать — не практически, а эмоционально, — но он мог бы просто заставить убийц раскрыть свои карты и раскрыть свои личности...

— Что, если убийцам удалось убить меня? — тихо спросил он Джана.

*****

Пока Джан шел на корму, чтобы рассказать о «подлом убийстве» капитана, Телдин провел несколько минут в своей каюте.

Лицо и тело, которые он принял, используя способности плаща менять форму, казались чужими, его равновесие изменилось по отношению к обычному. Он коснулся гладкой кожи своих щек и почувствовал слезы, которые текли из глаз, не его глаз.

— «Прости, Джулия», — подумал он. — «Где бы ты ни была, прости меня. Прости меня за то, что я отнял у тебя жизнь, и прости меня за этот обман».

Он выпрямил спину, откинул с лица короткие медные волосы и открыл дверь. «Джулия» направилась в салон, тщательно закрыв и заперев дверь капитанской каюты.

В салоне была горстка членов экипажа, которые неловко стояли в тишине, будто не знали, как реагировать или куда идти. Когда они увидели, как вошла Джулия, они опустили глаза и отвернулись — смотрели куда угодно, только не на миниатюрную женщину. Никто не остановил Телдина, когда он пересекал салон. Никто с ним не заговорил — и это было к лучшему, потому что, если бы его заставили заговорить, обман бы мгновенно выявился. Он надеялся, что, если кто-нибудь попытается заговорить с ним, он сможет просто притвориться, что слишком переполнен эмоциями, чтобы говорить. Все на борту знали об отношениях между капитаном и вторым помощником и, по-видимому, ожидали, что Джулия тяжело переживает смерть своего бывшего любовника.

Весь корабль показался Телдину тяжелым и мрачным, когда он вышел на главную палубу. Или это просто были  его собственные эмоции, окрашивающие его восприятие? Нет, решил он через мгновение, чувство подавленности было достаточно реальным. Корабль потерял своего капитана — по крайней мере, так думала команда, — и это была большая трагедия. Губы «Джулии» изогнулись в ироничной улыбке. — «Я один из немногих, кто знает, как люди реагируют на собственную смерть», — подумал он.

На главной палубе, на носу и корме находилось с дюжину членов экипажа, работавших над устранением повреждений, нанесенных предсмертными судорогами бехолдера. На самом деле, в данный момент они не работали, а просто стояли, будто не знали, что делать, будто ждали приказа от своего мертвого капитана, чтобы вернуться к своей обычной жизни. Направляясь к лестнице, ведущей на нижние палубы, Телдин наблюдал за ними боковым зрением, ожидая какой-нибудь неуместной реакции — возможно, чувства удовлетворения. Он знал, что Джан уже внизу, ходит среди команды, ищет то же самое, ждет, когда убийцы сделают следующий шаг в своем плане.

Внезапно он услышал крик с нижней палубы: — Пожар в трюме! Из другой части корабля донесся хриплый крик, за которым последовал грохот шагов. Он помчался вниз по лестнице, чуть не упав, так как забыл скомпенсировать более короткие ноги Джулии. Воздух был едким от дыма, который поднимался из грузового отсека. Он побежал на корму.

Огонь был небольшим, куча пропитанных маслом тряпок горела рядом с одной из дыр, которые умирающий бехолдер проделал в корпусе по левому борту. Большая часть дыма выходила через пробоину в корпусе, вместо того чтобы загрязнять воздух трюма. Члены экипажа мгновенно отреагировали на предупреждающий крик, и трое матросов уже бросали песок  в огонь. Пока Телдин наблюдал, небольшой пожар был потушен. Он услышал еще больше шума в районе кубриков экипажа и побежал туда.

Перед дверью в передний спальный отсек стояла небольшая группа членов экипажа. Один из них — Энсон, как увидел Телдин, — сжимал глубокую рану на левом предплечье, кровь сочилась между пальцами правой руки.

— Что, черт возьми, здесь происходит? Это был Джан, пробиравшийся сквозь толпу.

Ответил раненый Энсон, его голос был хриплым от боли. — Они там, — выдохнул он. — Они убили Дранигора.

— «Последний рулевой», — подумал Телдин. С устранением Дранигора, Блоссом и (предположительно) Владельца Плаща корабль «Баундлесс» должен быть мертв в космосе.

— Кто? — потребовал Джан.

— Даргет и Люцинус.

Телдин закрыл глаза и покачнулся, когда мир, казалось, закружился вокруг него. Даргет, который утверждал, что Джулия работала с ним над передней катапультой — вероятно, просто для того, чтобы посеять разногласия и подозрения. Теперь он понял, что это был психологический аналог физического саботажа на корабле. И Люцинус, который подтвердил это сообщение, опровергнув утверждение Джулии, что она никогда не прикасалась к катапульте. Он стиснул зубы, изо всех сил пытаясь сдержать крик, который угрожал вырваться из его горла. — «Кровь Паладина, я убью их...»

— Расскажите мне, что случилось, — приказал Джан.

— Они вошли с обнаженными мечами, — ответил Энсон, — и приказали нам всем убираться из кубрика. Мы были безоружны. Что мы могли сделать?

Полуэльф указал на рану мужчины. — Вы, как я вижу, пытались что-то сделать.

Энсон поморщился. — Без толку. Прежде чем Даргет закрыл дверь, я увидел, как Люцинус убил Дранигора в его гамаке, просто перерезав ему горло. Затем они закрыли дверь и заперли ее.

— Зачем? — спросил Джан. — Они планируют просто отсидеться там? Что они такое... Выражение шока на лице полуэльфа сказало Телдину, что он пришел к тому же выводу, что и Владелец Плаща.

— Они ждут помощи, — категорично заявил Телдин. — Ром, поднимайтесь на палубу. Внимательно следите за приближающимися кораблями. Сейчас же!

Член экипажа, которого он назвал, побледнел, услышав голос своего капитана, исходящий из уст «Джулии». Но, по крайней мере, он не остановился, чтобы задать вопрос. Когда он бросился прочь, Телдин повернулся к остальным членам экипажа и запертой двери.

— Я хочу достать их оттуда, — почти прорычал он.

Команда обратила на него потрясенные взгляды. — Они вооружены, — сказал Энсон.

— Возьмите оружие сами, — огрызнулся Телдин. — Я хочу достать их. Чтобы подчеркнуть свою мысль, он вытащил короткий меч Джулии из ножен на поясе.

Пока Телдин и Джан наблюдали за дверью, члены экипажа исчезли, появившись через несколько мгновений с ножами, мечами, шкворнями и другим оружием. Они выглядели напряженными, готовыми... и опасными. Владелец Плаща мрачно улыбнулся. Он позволил своей маскировке соскользнуть, позволил своему телу вернуться в нормальную форму. Время секретности прошло.

Он увидел выражения на лицах своей команды — недоумение, шок, но, прежде всего, облегчение в сочетании с возродившейся уверенностью. — Они вернули своего капитана, — сказал он себе и почувствовал прилив гордости. Держа меч наготове, он шагнул вперед и попробовал открыть дверь.

Как и следовало ожидать, она была заперта — заперта изнутри, возможно, заблокирована и другими способами. Он заколебался, почувствовав слабое, почти подсознательное покалывание от дверной ручки. Магия? Неужели плащ теперь позволил ему почувствовать магическую энергию? Почему нет?

Он отступил назад. — Я думаю, что дверь  магически запечатана, — объявил он.

Джан поднял бровь. — Кем? — спросил он. — Ни Люцинус, ни Даргет не являются магами... Он невесело улыбнулся. — Они не сказали нам, что они являются магами, но они также не сказали нам, что они  диверсанты и убийцы. Итак, как мы можем противостоять, если…

Телдин почувствовал, как в его груди вспыхивает ярость. — «Да проклянут их боги в Бездне!» — мелькнула мысль. Диверсанты. Убийцы. Он почувствовал, как его губы растянулись в оскале.

Он почувствовал, как плащ на его плечах резонирует с его гневом — почувствовал, как сила плаща питает его ярость, и наоборот. Его ярость нарастала в сердце, двигаясь, как живое существо, со своей собственной волей и желаниями — как то, что он видел во сне во рту Бет-Абза, кровавое, извивающееся существо, борющееся за освобождение. Никогда прежде он не испытывал ничего подобного, этого ощущения, что его ярость каким-то образом независима от него, имеет свое собственное отдельное существование. Что она может вырваться из него, если только он ослабит бдительность...

— И почему, черт возьми, нет? — потребовал он. Он почувствовал, как в горле у него зародилось рычание. Сила плаща разлилась по его костям и сухожилиям, пульсируя, в такт его бешено колотящемуся сердцу.

— Будьте вы прокляты! С бессловесным воплем он ткнул мечом в сторону двери, как будто собирался пронзить ее насквозь. Сила плаща буквально взорвалась внутри него, направляясь по его руке и через лезвие меча. С громовым раскатом невидимая сила ударила в дверь, сорвав ее с петель и забросив ее в  отсек, где она ударилась о переднюю переборку. В ушах зазвенело от шума, и Телдин прыгнул в дверной проем.

Часть двери врезалась в Люцинуса, сбив халфлинга с ног и оглушив его. Даргет, однако, не пострадал, его лицо исказилось от смешанного страха и гнева. Полуорк направил палец в грудь Телдина и пробормотал себе под нос резкую фразу. Четыре крошечных снаряда, горящие, как угли, вырвались из кончика его пальца и понеслись через разделяющее их пространство, безошибочно направляясь к своей цели...

Они ударили Владельца Плаща в туловище... почти. Прежде чем они коснулись его плоти, перед ними вспыхнула сверкающая завеса, блокирующая снаряды. С шипением они исчезли.

Глаза Даргета расширились от шока. Он потянулся к сумке на поясе и Телдин понял, что тот ищет компоненты для более сильного заклинания.

— Нет! —  зарычал Владелец Плаща. Он поднял свой меч, целясь вдоль него почти так, если бы это был арбалет. Сила плаща пульсировала и трепетала в нем, казалось, готовая снова выброситься наружу, если он отпустит ее. — Нет, — повторил он.

Он мог видеть — почти чувствовать — мысли, проносящиеся в голове Даргета, и увидел, как тот принял решение. Полуорк вывалил содержимое сумки на пол и поднял пустые руки. — Не убивайте меня, — выдохнул он. На палубе рядом с ним ошеломленный Люцинус отбросил свой собственный меч и тоже поднял руки.

— Вы жалкие ублюдки из рода дьявола, — прорычал Телдин. Его пульс стучал в ушах, когда сила возмездия грохотала в его сердце и разуме. Он понимал, что может убить их обоих. Сила была там, на кончиках его пальцев — более поддающаяся его контролю, чем когда-либо, будто сила его эмоций каким-то образом улучшила связь между ним и плащом. Это было бы так просто: не столько акт воли, сколько ее расслабление. Он почувствовал, что ухмыляется, и понял, что ухмылка была ужасной...

— Нет, Телдин. Мягкий голос Джана прозвучал у него за спиной. Он почувствовал нежное прикосновение к плечу; почувствовал присутствие полуэльфа, его беспокойство. Он также почувствовал его решимость. — Нет, Телдин, — снова сказал он, его голос был тихим, но все еще наполненным решительностью.

Острие меча начало дрожать. — «Он прав», — подумал Телдин, — «но... я обязан им смертью. За Джулию, за Дранигора, за всех остальных».

— Оставьте это, Телдин.

Владелец Плаща сделал глубокий, дрожащий вдох и опустил меч. Он увидел, как Даргет и Люцинус на мгновение расслабились, поняв, что могут прожить еще немного. Он с отвращением отвернулся. — Охраняйте их, — устало сказал он, вышел из кубрика в коридор и прислонился к стене, пока его учащенный пульс немного замедлился.

— Я чуть не убил их, — сказал он себе. — Я почти поставил себя судьей, присяжными и палачом в одном лице, вынося приговор и приводя его в исполнение без каких-либо колебаний. Он никогда не осознавал, что обладает такой способностью к быстрому возмездию; и теперь, когда он знал это, он понял, что ему придется бороться с этой чертой, чтобы вечно держать ее в узде.

— Эй,  корабль на горизонте! Крик эхом разнесся по трапу от одного из наблюдателей на палубе.

В суматохе своей схватки с Даргетом Телдин забыл, что означали действия двух диверсантов. Теперь осознание нахлынуло обратно. — Занять боевые посты! — крикнул он и побежал вверх по лестнице.

— Эгей, корабль! — повторил впередсмотрящий, увидев Телдина на палубе, и указал направление. — Высоко по левому борту, курс на сближение и быстро двигается!

Телдин посмотрел в направлении, указанном матросом.

Там, на фоне тусклого красного свечения «Гарраша», вырисовывался силуэт, похожий на спиральную раковину, сужающуюся на носу до смертоносного острия: наутилоид иллитидов. Его пронзающий таран был нацелен прямо на корабль-кальмар.

Глава тринадцатая

— Занять боевые посты! — снова закричал Телдин  и сразу услышал топот ног, когда команда бросилась на свои места.

Джан мгновенно оказался рядом с ним, одним взглядом оценив тактическую ситуацию. — Зарядить баллисту, — рявкнул он, — но не трогать катапульту.

Телдин кивнул. Он почти забыл о новом саботаже.

— Они думают, что вы мертвы. Первый помощник говорил тихо, только для ушей Телдина. Он указал на приближающийся корабль-наутилоид. — Они думают, что все рулевые тоже мертвы.

— «Конечно, они так и решили», — подумал Владелец Плаща. В этом и заключалась цель пожара, устроенного в трюме, — не повредить «Баундлесс», а подать дымовой сигнал судну иллитидов о том, что корабль-кальмар обездвижен в космосе. — «Умный, очень умный ход. Да проклянут их боги в Бездне навеки».

Он жестоко подавил свой гнев — он должен  ясно мыслить, если он и его команда хотят выжить.

Конечно. Команда корабля-наутилоида должна думать, что «Баундлесс» мертв, но это было не так, пока Владелец Плаща еще жив. Он сделал глубокий, успокаивающий вдох и позволил себе почувствовать плащ на своих плечах, и своим мыслям слиться с высшим кормилом.

И он снова стал кораблем-кальмаром. Он чувствовал его серьезные повреждения, дыры в корпусе, пробитые умирающим бехолдером, трещины в киле и разорванный и спутанный такелаж, только недавно отремонтированный, и нахмурился. Все было так, как сказал ему Джан вскоре после смерти Бет-Абза: корабль мог двигаться — медленно — но он был не в состоянии сражаться.

Это поставило Телдина перед трудным выбором: разогнать корабль до скорости, достаточной для гарантированного бегства от приближающегося наутилоида, и рискнуть разорвать «Баундлесс» на части, или придерживаться скорости, которая не убила бы корабль, и рисковать погибнуть от корабля иллитидов. Он вздохнул. Что ж, не было никакого способа определить, какой способ лучше, пока он не проверит реакцию корабля. Он напряг свою волю, и скорее почувствовал, чем увидел, как плащ засиял силой.

«Баундлесс» рванулся вперед. Телдин ахнул от боли, почувствовав, как треснувший киль сдвинулся, угрожая разорваться на части. Он слегка сбросил ускорение, когда начал маневрировать кораблем, чтобы уйти от нападавшего врага. Хотя его всестороннее восприятие все еще позволяло ему видеть наутилоид, большая часть внимания Телдина была сосредоточена на внутреннем состоянии корабля-кальмара. Таким образом, именно Джан заметил следующее развитие событий. — Они стреляют! — крикнул он.

Снаряды — три массивных стрелы баллисты плюс снаряд из катапульты — понеслись в космосе к кораблю-кальмару. — «Настоящий залп», — мрачно подумал Телдин. С помощью своих расширенных чувств он мог легко различать приближающиеся снаряды на фоне черноты дикого пространства и мысленно спроецировать их траектории. За несколько секунд до удара он заставил «Баундлесс» сделать широкий крен — маневр, который, как он слышал, называется «уклонением от боя». Напряжение на киле и на всем корпусе пронзило его нервы. Он стиснул зубы от боли, отчаянно желая, чтобы корабль не развалился.

Маневр был успешным, но только частично. Два снаряда — из катапульты и одна из стрел баллисты — пролетели мимо. Владелец Плаща ахнул, когда две других стрелы пробили корпус: одна пробила еще одну брешь в грузовом отсеке, другая ударила дальше впереди, рядом с отсеками экипажа. Он на мгновение замедлил «Баундлесс», оценивая ущерб. — «Достаточно плохо», — решил он, — «но все, же не критично… пока».

— Теперь у меня есть время отреагировать, — сказал он себе. — Для перезарядки катапульт и баллист требуется время — по крайней мере, одна или две минуты. У нас есть достаточно времени, чтобы выбраться отсюда.

Он остановил крен корабля-кальмара и прибавил столько скорости, сколько осмелился, и осторожно повернул нос корабля, отклоняясь от нападавшего. Наутилоид, казалось, дрейфовал к корме, висел, как эрзац-луна, над перилами палубы, пока не опустился почти прямо за кормой. — Баллиста, пли! — крикнул Владелец Плаща.

Он слышал, как пропели два больших лука; своими чувствами, опосредованными плащом, он почувствовал вибрацию их стрельбы, передаваемую через крепления к конструкции судна, и наблюдал, как стрелы бесшумно несутся в космосе. Одна промахнулась, пролетев в нескольких футах от порта спирального корпуса корабля-наутилоида. Другая точно поразила корабль по его открытой боевой палубе, разбив катапульту и повалив едва различимые фигуры оружейной команды. Телдин мрачно улыбнулся. — Одно тяжелое орудие разбито, — сказал он себе, и крикнул: — Перезарядить! Оружейные команды бросились выполнять приказ.

Владелец Плаща прибавил немного скорости. Он почувствовал, как поврежденный киль начал тошнотворно изгибаться от напряжения, и снова сбавил скорость. — Кровь Паладина, — выругался он про себя. — Не хватает скорости. Наутилоид… приближался. Тактическая ситуация превратилась в суровую погоню, которая была затяжной, и разница в скорости была невелика, но судно иллитидов медленно догоняло поврежденный корабль-кальмар. Но так не должно быть; в конце концов, разве он не обладал абсолютным кормилом? Но теперь это не имело большого значения, как он должен был признать, с кораблем, который держался, не разваливаясь,  немногим больше, чем держась лишь на обшивке корпуса и его решимости. — Как, во имя Бездны, он должен выбраться из этой ситуации?

Наутилоид был снова готов  стрелять. Телдин видел три средние баллисты — две на верхней палубе, и одну на нижней — взведенные и заряженные. Он снова начал маневрировать кораблем, но почувствовал, что напряженный киль готов сломаться.

— «Будь оно проклято в Девяти Кругах Ада! Что теперь делать? Бросить корабль в очередной маневр уклонения от боя и разорвать киль на части? Или держать устойчивый курс и позволить наутилоиду разнести корабль-кальмар на куски?»

Орудия вражеского корабля выстрелили одновременно, и залп из трех снарядов бесшумно понесся сквозь пустоту, все они направлялись прямо к своей цели. Телдин знал, что независимо от состояния киля,  попадание всех трех снарядов в цель означает гибель корабля «Баундлесс». В отчаянии он бросил нос корабля вниз, и его желудок сжался от меняющегося ускорения.

Это почти сработало. Одна из стрел с железным наконечником просвистела мимо корабля, исчезнув в темноте. Вторая задела плавник правого борта, унося с собой всего пару квадратных футов дерева и парусины. Третья врезалась прямо в нижнюю часть кормы, пробила трюмы и врезалась в основание бизань-мачты.

Удар сотряс корабль от носа до кормы. Уши Телдина наполнились криками тревоги, его тело сотрясалось от боли, когда киль прогнулся и треснул. Он почувствовал, как теряет контроль. «Баундлесс» — снова! — был уже не кораблем под его управлением, а разбитым и дрейфующим корпусом.

Когда скорость корабля-кальмара уменьшилась, Владелец Плаща увидел, что наутилоид маячит за кормой, вращаясь вокруг своей длинной оси так, что, казалось, он опрокидывается. Длинный, пронзающий таран спирального корабля был копьем, нацеленным в сердце корабля «Баундлесс». — Они идут на таран! — крикнул он. — Приготовьтесь к удару! Только в последний момент перед контактом он последовал собственному совету и изо всех сил ухватился за палубные перила.

Обшивка корпуса корабля «Баундлесс» завизжала в муках, когда наутилоид ударился о его корпус снизу, между оперением бизани. Длинный таран пробил обшивку под углом вверх, проник через отсек управления и вышел через заднюю палубу.

Воздействие удара было огромным. С сухим треском бизань-мачта разломилась надвое, верхняя часть упала на корму и наружу, оторвав и без того поврежденный плавник правого борта.

Несмотря на то, что Телдин мертвой хваткой вцепился в поручни,  его чуть не оторвало и не выбросило за борт. Его голова ударилась о стойку с тошнотворным треском, и его зрение на мгновение заполнилось сверкающими звездочками.

— Нет времени, — пробормотал он себе, — нет времени на слабость, — потряс головой, чтобы прояснить ее, и заставил себя подняться на ноги.

«Баундлесс» был мертв, он точно знал это. Удар тарана, должно быть, окончательно разрушил киль. Теоретически, при огромном объеме работы и колоссальной удаче, возможно, удастся отремонтировать его достаточно, чтобы снова отправиться в плавание, но сейчас это не имело большого значения. Иллитиды с корабля-наутилоида в любой момент могли ворваться на борт искалеченного корабля-кальмара. — Сколько их там будет? — спросил он себя. Дюжина? Две дюжины? Три? Как могла его команда противостоять такому количеству пожирателей разума?

И все же он должен был попытаться. — Абордажные пики! — Приготовьтесь отразить нападение абордажной команды!

Телдин сжал короткий меч Джулии, пытаясь разобраться в ситуации. «Баундлесс» был большим судном, чем «наутилоид», а это означало, что гравитационная плоскость корабля-кальмара будет доминирующей. Это означало, также, что абордажной команде с наутилоида придется круто спускаться по своему собственному кораблю на корпус «Баундлесса». Затем, как только они достигнут гравитационной плоскости, им придется карабкаться по бортам и перебираться через перила. Возможно, удастся выстоять, но довольно сложно. — Занять оборону вдоль перил, — приказал он, когда его вооруженная команда высыпала на палубу. — Они придут снизу.

И они уже приближались; он слышал шаги по нижней стороне корпуса корабля-кальмара.

Может ли он использовать плащ, чтобы увидеть их, узнать, как они планируют нападение? Он закрыл глаза, позволил своему разуму расшириться, включив плащ за спиной, и почувствовал, как его мысли распространяются по всему кораблю.

Мысленная связь была прерывистой, неустойчивой. Корабль-кальмар умирал, как это «понимал» плащ, но он еще не был мертв. Сквозь серую мерцающую дымку Телдин увидел корпус наутилоида и его команду, перелетевшую через нос и оказавшуюся на нижней стороне корабля «Баундлесс», их было пятнадцать, двадцать, двадцать пять...

Но они были людьми, а не иллитидами, которых он ожидал! Удивление Телдина разорвало ментальную связь, и он не смог восстановить ее.

Люди! Это вселяло надежду — по крайней мере, его команда не столкнулась бы с существами, которые могли бы «поджарить» их мозги ментальными ударами.

— Но что делают люди  на борту наутилоида иллитидов? — спросил он себя. Их так много, и они, по-видимому, рвутся в бой — рвутся усерднее, чем, если бы они были рабами. Он заставил себя не задавать этот вопрос. Если он и его команда не выиграют предстоящую битву, это вообще не имеет значения.

Итак, нет никаких иллитидов — или, по крайней мере, тех, кто еще не появился. Но по корпусу все еще карабкались двадцать пять — нет, теперь тридцать — закаленных наемников, вооруженных мечами, топорами и булавами. Может быть, врагу не нужны были монстры, разрушающие разум.

Телдин услышал тревожный крик с правого борта. Один из членов его команды сделал выпад абордажной пикой и был вознагражден криком боли из-за борта. — Битва началась, — сказал он себе.

В течение первых двух минут экипаж корабля-кальмара смог блокировать все попытки наемников наутилоида подняться на палубу. Однако это не могло продолжаться долго.

— Они на кормовой палубе! — крикнул один из матросов команды Телдина. Владелец Плаща посмотрел на корму. Четверо нападавших наемников карабкались через кормовой поручень. Очевидно, они отказались от прямого нападения как слишком рискованного и вместо того, чтобы оставаться на корпусе, забрались на плавник левого борта, а оттуда на верхнюю часть кормы.

— За мной! — воскликнул Телдин. В сопровождении Джана и двух других членов экипажа он взбежал по трапу на корму.

Первым из абордажной группы, перелезшей через кормовой поручень, был огромный черноволосый мужчина, размахивающий топором с серповидным лезвием. С рычанием он нанес свистящий удар по голове Телдина. Владелец Плаща нырнул под его замах и вонзил острие своего меча в грудь нападавшего. Затем развернулся вправо, чтобы парировать удар мечом другого нападавшего, и быстро сделал ответный выпад, пронзив его левое плечо. Затем, когда человек взвыл, Телдин пронзил его насквозь и оттолкнул назад, чтобы он упал с корабля; повернулся и стал искать другого врага.

Джан и другие члены экипажа расправились с остальными нападавшими, однако, не без потерь. Один из матросов лежал, вокруг него растекалась кровь из зияющей раны на голове, а Джан истекал кровью из глубокой раны на правом предплечье.

Телдин услышал позади себя крики и скрежет стали о сталь, и развернулся.

Нападавшие перебрались через поручни корабля-кальмара и оказались среди защитников. Их абордажные пики теперь были бесполезны в бою лицом к лицу, и теперь члены экипажа Телдина дико размахивали короткими мечами, топорами, молотами, даже шкворнями, любым оружием, которое они могли найти.

— Мы проиграем, — тихо сказал Джан.

Телдин почувствовал, как холод космоса пробирает его до костей. — Я понимаю это. Внезапно он хлопнул полуэльфа по плечу. — Сделайте здесь все, что сможете, — приказал он. — У меня есть идея.

Джан не задавал никаких вопросов. Подозвав выжившего члена экипажа, он бросился вниз по трапу на главную палубу и вступил в бой.

Телдин знал, что первый помощник был прав. Не было никакого способа, которым они смогли бы сдержать нападавших наемников. Команда корабля-кальмара будет убита, и плащ попадет в руки того, кто является капитаном наутилоида, если только Владелец Плаща не предпримет что-нибудь в ближайшее время.

Да, только так. Статическая защита не является ответом. Ему придется вступить в бой с самим капитаном корабля-наутилоида, и он полагал, что знает, как это сделать. Это был риск — он понятия не имел, сколько нападавших знали подробности планов своего капитана, — но любой риск был лучше, чем верное поражение при защите на борту корабля «Баундлесс».

Он заставил себя не обращать внимания на звон стали, крики раненых и позволил образу сложиться в своем сознании: широкое лицо с плоским носом, плотное тело, короткие черные волосы... Даргет, полуорк. Мысленным взором он наложил этот образ на свое собственное лицо и тело. Его кожу покалывало, когда он почувствовал, как плащ выполнил то, что он задумал.

Он глубоко вздохнул и вернул короткий меч в ножны. — Была, не была! — сказал он себе.

Он перекинул ногу через кормовой поручень и опустился на слегка приподнятую поверхность кормы корабля-кальмара. Раскинув руки для равновесия, он опустился на изогнутую деревянную поверхность плавника левого борта. Он знал, что поверхность плавника была почти идеально выровнена с гравитационной плоскостью корабля-кальмара. Он опустился на колени, затем на живот, и  осторожно подполз к переднему краю плавника.

С этой выгодной позиции он мог видеть дюжину наемников, стоящих — вверх ногами, в соответствии с его нынешней ориентацией — на нижней стороне корпуса его корабля, готовых спуститься на гравитационную плоскость, а затем подняться по другой стороне к перилам. — Они готовы подняться на борт и убить мою команду, — с горечью сказал себе Телдин. Его рука потянулась к рукояти меча, когда он боролся с искушением прыгнуть в их гущу и дико рубить вокруг себя.

— Но нет, — твердо сказал он себе, — в долгосрочной перспективе это не поможет. Независимо от того, насколько хорошо он владел мечом, независимо от того, насколько ему повезет, он никак не смог бы  справиться с дюжиной вооруженных наемников. Его просто убьют или возьмут в плен, и тогда у него не будет возможности спасти своих людей от их участи. Нет, единственный способ, которым он мог им помочь, — это выполнить свой план.

Он скользнул вперед вдоль плавника, пока его плечи и грудь не вытянулись в пространство, затем наклонился вперед, вниз, над краем плавника.

Как только его голова и плечи прошли через плоскость плавника, он уже смотрел не вниз, а вверх. Его равновесие пошатнулось, когда мозг попытался разобраться в противоречивых данных. Гравитационная плоскость теперь проходила через середину его тела, причем «локальный низ» был направлен к плоскости плавника бизани. Он закрыл глаза и попытался побороть тошноту, которая скрутила его изнутри.

Он знал, что должен действовать быстро. Он наклонился еще ниже, пока его грудь не коснулась другой плоской поверхности плавника. Теперь он перегнулся вокруг переднего края плавника, подтянулся вперед на руках и выбросил ноги в пространство. И снова его равновесие тошнотворно переориентировалось, и появился привкус желчи в горле. Он снова скользнул вперед, пока не лег плашмя на плавник — на его нижнюю сторону, но теперь, по его ощущениям, она была верхней, и вскочил на ноги.

С его новой точки обзора «Баундлесс» выглядел так, словно перевернулся. Наутилоид, чей таран был погружен в корпус корабля-кальмара, оказался в  положении «сверху» — благодаря его последнему маневру перед ударом — но под углом в пятнадцать или двадцать градусов. Телдин подбежал к открытому нижнему боевому посту корабля иллитидов и перепрыгнул через поручни на его наклонную палубу.

Трое наемников стояли перед ним с оружием наготове и мрачными лицами.

На секунду чувство уязвимости Телдина стало почти невыносимым. Ему хотелось выхватить свой меч из ножен и, по крайней мере, пасть в бою. Вместо этого он убрал руку с рукояти оружия и заставил себя выглядеть озабоченным. — Где капитан? — спросил он, хмыкнув.

Один из наемников крепче сжал свой меч и шагнул вперед. — Я мертв, — сказал себе Владелец Плаща. — Они не знают, кто такой Даргет, и не знают его миссии. Все, что я сделал, это убил себя.

Затем другой наемник схватил первого за плечо и оттащил его назад. — Нет, — проворчал он, — он наш.

Облегчение затопило тело Телдина, угрожая ослабить его колени так, что он даже не мог стоять. Титаническим усилием он удержал свое лицо и тело предателя под своим контролем. — Где капитан? —  повторил он.

— Грампиан на мостике, — сказал первый наемник, неопределенно указывая вверх. — Зачем он тебе нужен?

— Срочные новости, — ответил Телдин, стараясь, чтобы его голос звучал хрипло и устало, на случай, если эти люди слышали, как Даргет говорил раньше. — Только для  Грампиана. Он затаил дыхание, ожидая другого вопроса — вопроса, на который он не смог бы ответить, который раскрыл бы его обман и положил конец его жизни.

Но у наемников были другие мысли на уме. Они больше не обращали на него внимания, когда пронеслись мимо него, чтобы перепрыгнуть через перила на нижнюю сторону корабля «Баундлесс».

Колени Телдина ослабли, сердце колотилось так сильно, что грозило разорваться. И все же ему удалось заставить себя подняться по наклонной палубе боевого поста. Там было три лестницы — одна, в центре палубы, ведущая вниз, и две, ведущие наверх. Наемник указал наверх, когда упомянул местонахождение капитана Грампиана. Владелец Плаща взбежал по трапу правого борта.

Он оказался на большой открытой площадке, которая занимала всю ширину наутилоида. Справа от него, когда он добрался до верха лестницы, находилась главная корабельная катапульта, разбитая выстрелом из баллисты корабля-кальмара. Два человеческих тела, искореженные и кровоточащие, лежали, распластавшись на обломках. Владелец Плаща отвел взгляд.

Площадка была пуста. Прямо перед ним были еще две лестницы, эти были шире, чем та, по которой он поднимался, одна вела вверх, другая вниз. По левому борту от лестниц была дверь, по правому — коридор, ведущий на корму. Там должны были быть каюты, может быть, складские помещения.

Где же он найдет капитана? У него не было времени обыскивать весь корабль. Его товарищи по команде умирали....

— «Где бы он был сам, если бы был капитаном?» Где-нибудь, конечно, откуда он мог видеть, что происходит. Это исключило каюты, конечно. Он подбежал к трапу и поднялся на следующую палубу.

Более чем на полпути вверх на этом, похожем на раковину корпусе наутилоида, палуба была значительно короче и немного уже, чем та, что внизу. Но она была намного выше, простираясь прямо до изогнутой верхней поверхности корпуса. Над Телдином, как галереи в каком-то странном театре, были какие-то смотровые площадки. И, еще выше, что-то вроде узкого виадука тянулось от кормы до центра открытого пространства, где было большое кресло. Телдин остановился как вкопанный, озадаченный этим зрелищем.

— Какого черта ты здесь делаешь?

Он развернулся. Лицом к нему, перед ним стоял смуглый бородатый мужчина, сжав кулаки и агрессивно уперев их в бедра.

— «Клянусь всеми богами, это же Берглунд, капитан капера, который атаковал «Баундлесс» у «Хатспейс»!

Телдин изо всех сил старался, чтобы на его лице не отразилось узнавание. — Мне нужно поговорить с Грампианом, — хрипло выдохнул он.

Берглунд нахмурился. — Зачем?

— Это важно, — проворчал Телдин. — Где он?

Берглунд заколебался, и Владелец Плаща подумал, что все потеряно, но затем лицо пирата прояснилось, и он указал на круглый портал из красного стекла с правой стороны корпуса. — На наблюдательном посту.

Телдин проворчал слова благодарности и поспешил к порталу. Сразу за большим многостворчатым иллюминатором находилась маленькая дверь. Он взялся за ручку и потянул ее на себя.

И там был Грампиан (или так он предположил), высокий, невзрачный мужчина с каштановыми волосами и телосложением чуть более стройным, чем у Телдина. Он стоял на небольшой полукруглой галерее, открытой звездам, облокотившись на перила, чтобы хорошо рассмотреть нижнюю часть корпуса корабля-кальмара. Очевидно, он был слишком поглощен тем, что происходило внизу, чтобы заметить прибытие Телдина.

Молча, Владелец Плаща вышел на смотровую галерею и закрыл за собой дверь. Он вытащил свой короткий меч, почувствовав, как рукоять из акульей кожи скользит от пота его ладони, и сделал шаг вперед...

Внезапно его поразило видение. На фоне высокого человека, стоявшего перед ним, он увидел еще более высокую фигуру — долговязую, худую до истощения, в два раза выше Телдина. Вместо каштановых волос он увидел лысый череп, странно куполообразный, покрытый туго натянутой зеленовато-голубой кожей...

Это был… аркан.

Глава четырнадцатая

Владелец Плаща, должно быть, ахнул или издал какой-то другой звук, когда его осенило осознание; или, может быть, аркан, который называл себя Грампианом, иным образом почувствовал его присутствие. В любом случае, он повернулся, его магически замаскированное лицо исказилось c выражением шока.

Телдин бросился через разделяющее их пространство, одновременно высвобождая магию плаща и возвращаясь в свою истинную форму. Он ударил Грампиана плечом в грудь, отбросив его к перилам,  злобно схватил «человека» за плечо левой рукой и развернул его. Затем он сомкнул левое предплечье на горле фигуры, ударил коленом в поясницу и дернул его назад. Грампиан ахнул, издав пронзительное свистящее шипение, когда Телдин выгнул спину назад, как натянутый лук. Затем Владелец Плаща приставил острие своего короткого меча к тому месту, где, по его предположению, могла находиться почка существа, и надавил достаточно сильно, чтобы пробить кожу. — Отзовите их назад! — прошипел он на ухо Грампиану.

— Это вы! — взвизгнул магически замаскированный аркан, его голос зазвенел от ужаса. — Носитель плаща!

Телдин сильнее надавил на меч, почувствовав, как его острие еще на долю дюйма вонзилось в спину Грампиана. Боль сотрясла тело, которое он держал. — Отзовите своих людей! — повторил он, и почувствовал, как его губы обнажились в ужасном, диком рычании. — Сейчас же!

— Как это вы...? — начало существо.

Но Владелец Плаща прервал аркана, во второй раз, ударив его коленом в спину. — Я убью вас, — прорычал он, его голос был холодным и низким, пугающим для его собственных ушей. — Отзовите их с моего корабля, или вы покойник.

Телдин ожидал какого-то сопротивления и был удивлен, когда аркан немедленно проревел: — Прекратить атаку! Все возвращайтесь на корабль! Посмотрев вниз, Владелец Плаща увидел, что наемники, все еще находившиеся на корпусе корабля-кальмара, на мгновение заколебались, а затем послушно начали подниматься обратно на борт наутилоида. Сначала он был искренне удивлен тем, как легко они приняли приказ. — Но почему бы и нет? — спросил он себя. Они наемники; они сражаются, пока их работодатель говорит, что они должны это делать.

Телдин услышал, как позади него распахнулась дверь, и развернулся, держа Грампиана перед собой, как живой щит.

— Это ты! Берглунд стоял в дверях с обнаженным мечом. Он уставился на Телдина, его лицо побледнело. — Во имя всех демонов, что ты здесь делаешь?

— Бросьте меч, Берглунд, — крикнул Телдин. — Все кончено. Он повернул меч и почувствовал, как мышцы Грампиана скрутило от боли. — Скажите ему!

— Все кончено, — поспешно повторил замаскированный аркан. — Брось свое оружие.

Он наблюдал за глазами Берглунда и видел, как мелькают мысли в голове капитана пиратов — видел, как он принимает решение. Короткий меч со звоном упал на палубу. Берглунд пнул его к ногам Телдина. — Спускайтесь туда, Берглунд, — резко сказал ему Владелец Плаща. — Верните своих людей на ваш корабль. И приведите сюда моего первого помощника. Он крепче сжал горло Грампиана, услышав, как аркан сопит и задыхается под его  давлением. — И не вздумайте придумывать какие-либо трюки. Скажите ему, Грампиан.

— Никаких фокусов, — выдохнул Грампиан. — Делай, что он говорит. Мы должны…  договориться.

*****

Они сидели в главном салоне наутилоида, большом отсеке в кормовой части главной палубы. Телдин был там вместе с Джаном, раненым Энсоном и Грампианом, принявшим свой истинный облик, убрав свою магическую маскировку. Оставшиеся в живых члены экипажа корабля-кальмара — всего шестеро, не считая двух присутствующих человек, — находились на борту корабля «Баундлесс». Грампиан приказал своим наемникам изолироваться в каютах на нижней, «рабской» палубе наутилоида, и они, казалось, были готовы следовать приказам своего работодателя.

Телдин хмурился. Он чувствовал себя не совсем комфортно. Наемники превосходили численностью его выжившую команду более чем вчетверо. А Берглунд, как он знал, был хитрым человеком. Единственное, что в данный момент интересовало Владельца Плаща, это «Грампиан» — или как звали это существо на самом деле — и тот факт, что Джан в упор целился из арбалета в череп синекожего гиганта. В салоне была только одна дверь, а это означало, что наемники не могут добраться до них, не дав достаточно времени для... вдохновения... аркана, чтобы отозвать его наемников. Берглунд, возможно, мог бы устроить какое-то противостояние, обменяв жизни команды Телдина на жизнь аркана — и если он это сделает, Телдин знал, что ему придется сдаться. Но он не думал, что аркан допустит такой риск для своей драгоценной синей шкуры, и попытался убедить себя, что у Берглунда нет достаточной личной заинтересованности в этом деле, чтобы инициировать что-то подобное.

Владелец Плаща отбросил свои сомнения в сторону. Нечего беспокоился о том, что еще не произошло. Прямо сейчас он должен был сосредоточиться на настоящем: ему нужно было кое-что узнать.

Телдин уставился в маленькие водянистые глазки аркана. Даже когда существо сидело, ему все равно приходилось смотреть ему в лицо, подняв голову. — Кто вы такой? — тихо спросил Телдин.

Когда магическая маскировка аркана была сброшена, в его голосе появились высокие, мелодичные нотки. — Меня зовут Т'к'Ресс, — бесстрастно ответило существо. — Я так понимаю, вы встречались с моим... Он заколебался — с моим, можно сказать, братом, Т'к'Пеком.

Телдин поднял бровь и медленно кивнул. Т'к'Пек — так звали аркана, которого он встретил на борту «Небулона», цилиндрического корабля на орбите вокруг Торила, до того, как существо было убито неогами. — «Интересно», — подумал он, и  спросил: — Зачем?

Голос аркана оставался бесстрастным, хотя выражение его лица, казалось, указывало на терпимое веселье. — За плащом, зачем же еще? — ответил Т'к'Ресс. — Я хочу, чтобы вы поняли, Телдин Мур, — продолжал он, — что в этом нет ничего личного. Мой интерес к плащу — чисто деловой, мои действия мотивированы исключительно деловыми потребностями.

Телдину захотелось сплюнуть. — Это то, что говорил ваш наемный пес Берглунд, — прорычал он, — после того, как он убил мою команду.

Т'к'Ресс протянул шестипалую руку ладонью вверх. — Эти смерти достойны сожаления, — тихо сказал он. — Если бы в них не было необходимости.

— Но вы бы сделали все, чтобы заполучить этот проклятый богами плащ, не так ли? С усилием Телдин сдержал свой гнев до более управляемых масштабов.

Аркан повернул свой плечевой пояс — странный жест, который Телдин предварительно истолковал как его версию пожатия плечами. — По правде говоря, меня мало интересует плащ как таковой, — спокойно ответил он. — Я не могу говорить за других представителей моей расы, но я полагаю, что они разделяют мои взгляды.

Телдин уставился на существо. — Что?

— Меня мало интересует плащ как таковой, — повторил Т'к'Ресс.

— Тогда...?

— Почему? — закончил синекожий гигант. —  Бизнес, как я уже сказал.

— Вы знаете, что моя раса выживает благодаря торговле, — спокойно продолжал он. — Мы являемся единственным источником новых приводов для заклинательных кораблей, устройств навигации, и бесчисленного множества других техномагических продуктов. Наша монополия была заработана с трудом, и мы сделаем все необходимое, чтобы сохранить ее.

— Плащ...— содрогнулся Телдин.

— Абсолютное кормило не имеет большого значения само по себе, — оборвал его Т'к'Ресс. — Мы продаем другие предметы, которые обеспечивают все возможности вашего плаща, кроме одной.

— «Спеллджаммер», — выдохнул Телдин.

— Конечно, «Спеллджаммер». Т'к'Ресс кивнул. — Из того, что я узнал об абсолютном кормиле, он дает вам способность, которая должна позволить вам найти «Спеллджаммер». Кроме того, я верю, что оно позволит вам взять под контроль великий корабль, если вы его обнаружите.

— И это то, чего я не могу допустить, — продолжил аркан, и в его голосе не было ни малейшего следа эмоций. — На борту «Спеллджаммера» есть великие секреты. Возможно, знание того, как создавать заклинательные приводы, устройства для навигации и планетарные локаторы. Возможно, знание даже более продвинутое — более ценное — чем это.

Пришло осознание. — Вы боитесь, что я вступлю с вами в конкуренцию, — сказал он в ужасе.

— Если бы вы наслаждались такой монополией, как наша, разве вы не боялись бы того же самого? — захотел узнать Т'к'Ресс.

Телдин медленно покачал головой. Он не мог в это поверить! Все это — все эти усилия, все эти смерти — только для того, чтобы защитить господство арканов на рынке...

Но в охватывающей вселенную сети арканов не было ничего «простого». Они были единственным источником заклинательных приводов. Сколько они продавали их в год, во всех мирах, во всех хрустальных сферах? Тысячи, миллионы? Скажем, просто для аргументации, десять тысяч главных приводов в год, с постоянной ценой... ну, двести пятьдесят тысяч золотых монет? Это составляет два миллиарда пятьсот тысяч золотых монет в год, поступающих в казну арканов. И это не считая таких относительно незначительных периферийных устройств, как устройства для навигации и прочее, что, без сомнения, приносило расе еще несколько жалких миллионов...

И все это богатство проистекало из того факта, что арканы обладают монополией на способность создавать такие — что сказал Т'к'Ресс? Техномагические? — устройства. Он внезапно понял, как голубые гиганты могут посчитать угрозу этой монополии достойной больших усилий, чтобы ее предотвратить.

И все же это вызывало у него отвращение. В этом было что-то... низменное, что-то постыдное. Разве не более — «приемлемо» — не совсем подходящее слово — сражаться, убивать, умирать за дело более благородное, более основанное в принципе, чем прибыль? Взять, к примеру, Войну Копий. Большая часть Кринна была опустошена, но разве не имело значения, что дело было достойным?

— «Не для мертвых». Эта мысль всплыла из какого-то темного уголка его сознания. Он вспомнил тех, кого знал, кто погиб на войне. Имело ли для них значение, почему они умерли?

С отвращением покачав головой, он снова сосредоточился на аркане, сидящим перед ним. Сейчас было не время беспокоиться о философских отступлениях. — Что, если я скажу вам, что не заинтересован в том, чтобы нарушать вашу монополию? — спросил он Т'к'Ресса.

Тонкие губы существа отодвинулись от твердых костяных выступов, служивших ему зубами, — отвратительное выражение, которому, как предположил Телдин, оно научилось у людей. — Я мог бы поверить, что вы говорите правду на данный момент, — сказал Т'к'Ресс без намека на юмор в голосе, — но как поверить, что вы говорите правду всегда? Вы никогда не думали об этом? Нет. Он покачал головой. — Я никогда не смогу доверять так сильно.

Джан высказался  в первый раз. — Если бы вы победили, — тихо спросил он, — если бы вы победили капитана Мура и взяли плащ, вы бы надели его сами?

Крошечные глазки Т'к'Ресса распахнулись так широко, как только могли, в выражении почти нелепого удивления. — Я? Тем не менее, ни одна из эмоций существа не прозвучала в его голосе. — Никогда. Выгоды могут быть высокими, но риски и затраты почти наверняка окажутся выше. В чем была бы для меня польза? Он снова странно, криво пожал плечами. — Возможно, в конце концов, я смог бы найти способ получить прибыль, не рискуя монополией, но для этого  потребуется много размышлений.

— Расскажите мне, как вы планировали овладеть плащом, — сказал Телдин аркану.

— Вы уже знаете.

— Скажите мне, — рявкнул Владелец Плаща.

— Как пожелаете, — мягко ответил Т'к'Ресс. — Я пытался заблокировать ваше исследование «Спеллджаммера» на «Кресценте». Когда это не удалось, я нанял Берглунда, чтобы перехватить вас.

— Что это была за чушь насчет Фалькса? — потребовал Телдин.

Аркан развел своими длинными руками. — Мне казалось неразумным говорить наемнику правду, — объяснял он, — чтобы он не потерпел неудачу... как он это сделал. Если бы он преуспел, я бы встретил его корабль по пути к Фальксу и забрал свой приз в тот же момент. Как бы то ни было, вы, возможно, потратили энергию на подготовку к отражению угрозы с той стороны, где никакой угрозы не существовало.

— Честно говоря, я не ожидал, что Берглунд добьется успеха, — признался Т'к'Ресс. — По общему мнению, вы являетесь новаторским человеком и опытным капитаном корабля. Было бы глупо полагаться на одну-единственную стратегию.

— Итак, вы разместили шпионов-диверсантов, убийц на борту моего корабля, — прорычал Телдин.

Т'к'Ресс не обратил внимания на гнев Владельца Плаща, и кивнул. — Да, Даргет и Люцинус. Даргет был магом с очень тонким умом, одним из лучших лицемеров, которых я когда-либо встречал. Люцинус тоже был прекрасным агентом. Существо заинтересованно подняло безволосые брови. — Какая судьба их постигла? — безразлично спросил он.

— Во время битвы они пытались сбежать, — ответил Джан. — Охранники были вынуждены убить их обоих.

Телдин знал, что полуэльф говорит полную и абсолютную правду, но аркан явно ему не поверил. Не то, чтобы это имело хоть малейшее значение для существа, как Владелец Плаща мог видеть по выражению его лица. Он чувствовал, как гнев и ненависть пылают в его груди.

— Что теперь будет? — тихо спросил Т'к'Ресс.

— «В этом и состоит вопрос, не так ли?» Но как только вопрос был задан, ответ полностью сформировался в его сознании. — Мы высадим вас на борт корабля «Баундлесс», — холодно ответил ему Телдин. — Мы заберем ваш корабль.

— На борт корабля-кальмара? Впервые за все время Владелец Плаща услышал тревогу в голосе Т'к'Ресса. — Разве он не поврежден?

— Не совсем. Это был Джан, который ответил. — На данный момент он мертв для движения в космосе, но вы должны быть в состоянии починить его... в конце концов.

— Но привод...

— Он должен функционировать, — отрезал полуэльф. Он свирепо ухмыльнулся, выражение его лица перекликалось с эмоциями Телдина. — Если нет, вы должны быть в состоянии починить его, не так ли? В конце концов, это часть вашей монополии.

— Но... — теперь Т'к'Ресс выглядел обеспокоенным. — Но я только продаю приводы...

Настала очередь Телдина прервать его. — Вы не ремонтируете их, это то, что вы пытаетесь сказать? Он холодно улыбнулся. — Я боюсь, что вы не сочтете меня слишком сочувствующим.

— Берглунд и наемники не захотят туда идти, — в отчаянии сказал аркан.

— Тогда это зависит от вас, чтобы заставить их, не так ли? — рявкнул Телдин. — И помните, что мой коллега направил арбалет в вашу большую синюю голову. И вы можете быть абсолютно уверены, что он не уберет его, пока вы все не окажетесь на борту корабля-кальмара, и мы не отчалим.

Т'к'Ресс изучал лицо Телдина. — Вы действительно убьете меня? — спросил он пронзительным шепотом.

— После всех его друзей, которых вы убили? Как вы думаете? — резко ответил Джан.

Телдин сохранял бесстрастное выражение лица, довольный тем, что ответ полуэльфа на самом деле вообще не был ответом. — «Это моя слабость», — мрачно подумал он. — «Могу ли я приказать Джану всадить арбалетную стрелу в голову аркана? И подчинится ли он? Таким образом, хитрость заключается в том, чтобы поддерживать блеф так сильно, чтобы Т'к'Ресс не посмел отказаться».

Аркан на мгновение замолчал, его маленькие глазки — блестящие, как маленькие отполированные камни — изучали Телдина. Затем он опустил взгляд и отвернулся.

— «У него есть свой ответ», — подумал Телдин. — «Будем надеяться, что это правильный выбор».

Т'к'Ресс снова поднял глаза. — А что относительно вас? — спросил он Телдина. — Вы будете продолжать искать «Спеллджаммер», не так ли? Куда вы пойдете?

Телдин колебался. — Почему бы не рассказать ему об этом? — спросил он себя с приливом разочарования. — В любом случае, я толком ничего не знаю. — В центр всего, — ответил он, — между жемчужными гроздьями. По вторичным вихрям парамагнитного градиента.

Что-то изменилось в глазах аркана — проблеск узнавания, понимания. — «Он это знает», — понял Владелец Плаща. — Вы знаете о парамагнитном градиенте, не так ли? — резко спросил он. — Вы знаете, что это такое. И вы знаете, как его измерять, не так ли? — «Да, знает», — подумал он, его уверенность возрастала по мере того, как он задавал вопросы. — «Да, я прав».

— А вы... — начал Т'к'Ресс. Затем он закрыл рот с громким щелчком.

— А я этого не знаю, — подтвердил Телдин. Он шагнул вперед и впился взглядом в мертвенно-бледное лицо синего гиганта. — Но, клянусь кровью Паладина, вы мне расскажете.

— Нет. Аркан твердо покачал головой. — Нет, я не буду.

Медленно, с ужасающей уверенностью, Телдин вытащил свой короткий меч. Он положил лезвие на левую ладонь, пристально вглядываясь в зеркально-блестящее лезвие, как, будто там можно было найти ответ. Обе его руки дрожали, как он отметил,  почти отстраненно. — Тогда я сделаю вам больно, Т'к'Ресс, — тихо сказал он. В его собственных ушах его голос звучал без каких-либо эмоций. С таким же успехом это мог быть голос самой Смерти. — Я причиню вам такую боль, какую вы никогда раньше не чувствовали, такую, о какой вы никогда не думали, и не представляли, что может быть так больно. Я буду продолжать это действие, пока вы не скажете мне то, что я хочу знать. И вы мне все расскажете, — добавил он чуть более непринужденно, — в конце концов. И знаете что? Он поднял короткий меч так, чтобы его острие было направлено прямо между черными мраморными глазами аркана. — Я надеюсь, что вы не начнете говорить в течение длительного  времени.

Т'к'Ресс в ужасе уставился вниз, его голубая кожа побледнела от страха. Его рот беззвучно шевелился в течение некоторого времени, прежде чем он смог выдавить какие-либо слова. — Вы не сделаете этого... — булькнул он.

Телдин растянул губы в убийственной улыбке и повторил слова Джана: — После всех моих друзей, которых вы убили? Как вы думаете? Он повернулся к Энсону, стоявшему — с открытым от шока ртом — у двери. — Принесите веревки, чтобы привязать нашего друга, — сказал он моряку. Затем, подумав, добавил: — И еще  впитывающие салфетки.

Энсон на мгновение уставился на него, затем поспешил подчиниться.

Т'к'Ресс наполовину вскочил со своего места, прежде чем Джан направил свой арбалет в его голову и рявкнул: — Нет! Глаза аркана метались туда-сюда между мечом Телдина и арбалетом полуэльфа.

— Подумайте об этом, Т'к'Ресс, — прошептал Владелец Плаща. — Если вы не хотите нам рассказать, у вас есть два пути. Быстрый путь, — он наклонил голову в сторону арбалета, — или долгий путь. Он почти любовно погладил лезвие своего меча. — Это ваш выбор.

— Или... Он сделал паузу, снимая напряжение. — Или вы можете рассказать нам, что вам известно. Как я уже сказал, это ваш выбор.

На какое-то ужасное мгновение ему показалось, что аркан собирается сопротивляться, собирается разоблачить его блеф.

Но затем Т'к'Ресс, казалось, сдался, так как все сопротивление ушло из него. — Я расскажу вам то, что вам нужно знать, — сказал он, — если вы поклянетесь оставить меня в живых.

Телдину было трудно скрыть торжество на своем лице, но он решил, что ему это удалось. Он пожал плечами, как, будто этот вопрос вряд ли стоило обсуждать. — Мы посмотрим, стоит ли это вашей жизни, когда ты закончите объяснение, — сказал он так холодно, как только мог.

— Так и будет, уверяю вас, — поспешно сказал аркан. — Если вы отведете меня в дневную комнату капитана на командной палубе, я все вам покажу.

Телдин пристально посмотрел на аркана, позволяя напряжению нарастать настолько сильно, насколько он осмелился. Затем он быстро кивнул. Т'к'Ресс облегченно вздохнул, вытирая глаза шестипалой рукой. Пока его глаза были закрыты, Владелец Плаща одарил Джана победной улыбкой.

*****

Аркану пришлось наклониться вперед, чтобы поместиться под низкой изогнутой крышей того, что он назвал дневной комнатой капитана. На самой верхней палубе наутилоида это было немногим больше, чем широкое продолжение перехода, на котором стоял стул капитана. Единственной мебелью был стул человеческого размера  и небольшой столик для карт...

И что-то еще, похожее на узкий пьедестал высотой по пояс, на котором можно было выставить небольшую скульптуру или другое произведение искусства. Его рифленая колонна была из замысловато вырезанного дерева, такого темного, что казалась почти черной. Его круглая вершина, около двух футов в диаметре, представляла собой плоский лист дымчато-белого кристалла, гладкого и прохладного на ощупь. При ближайшем рассмотрении Телдин смог разглядеть тонкие черные линии, выгравированные на поверхности кристалла — дюжина линий, пересекающих круг, сходящихся в одной точке, и шесть концентрических кругов, сосредоточенных вокруг этой точки.

Теперь, в тускло освещенном отсеке, кристалл светился слабым зеленоватым светом. На его поверхности — или, точнее, на долю дюйма ниже — были маленькие шарики и следы цвета, розового, темно-синего и зеленого.

Т'к'Ресс почти любовно провел своими длинными тонкими пальцами по поверхности дымчатого кристалла. — Планетарный локатор, — сказал он. — Вы слышали о нем?

Телдин кивнул. Хотя он никогда их не видел, он знал о них. Это были устройства, созданные арканами, работающие на принципах, которые еще не поняла ни одна другая раса, хотя многие пытались.

— Что в нем такого важного? — спросил он. Он все еще держал свой меч обнаженным и многозначительно поигрывал им.

— Вы не знаете принципа, лежащего в основе планетарного локатора, — быстро объяснил Т'к'Ресс. — Я полагаю, что мало кто за пределами моей расы это знает. Локатор обнаруживает планетарные тела по возмущениям, которые они вызывают в том, что мы называем «мерцающим узором космоса», а для простоты «ткацким станком».

— Ну и что дальше? — потребовал Владелец Плаща.

— Я слышал, что фалмадараатхи пытались понять принцип действия локатора, — продолжал Т'к'Ресс несколько уклончиво. — Они добились некоторого минимального успеха. У них есть некоторое представление о «ткацком станке»... и все же они используют свой собственный термин для обозначения этого явления.

— Парамагнитный градиент, — предположил Телдин.

— Правильно, — подтвердил аркан.

Телдин медленно кивнул. Он вспомнил образы, которые Зат вложил в его сознание. В то время он сравнивал извилистые, кружащиеся поля цветов — даже – не - цветов с мотками тонких, как паутина, волокон. Ткацкий станок? Да, это выражение определенно подходило.

Джан все еще целился из арбалета в голову аркана. Теперь полуэльф наклонил голову, указывая на пьедестал с хрустальной крышкой. — Так это устройство обнаруживает это «ткацкое полотно»? — потребовал он.

— Так я и сказал, — подтвердил аркан. — Это тонкий пример техномагии. Его тон был гордым, почти самодовольным.

— А как насчет вторичных вихрей? — поинтересовался Телдин.

— В своем нынешнем виде он обнаруживает третичные искажения в «ткацком полотне», — ответил Т'к'Ресс. — Но... На мгновение он заколебался, снова, по-видимому, обдумывая внутреннее сопротивление, затем продолжил. — Чтобы обнаружить третичные вихри, он должен  обнаружить вторичные, хотя бы для того, чтобы игнорировать их. Локатор просто настроен так, чтобы они не отображались. Вы понимаете?

Телдин заставил себя твердо кивнуть, хотя, по правде говоря, он почти ничего не понимал из того, что говорило это существо.

К счастью, Джан, казалось, следил за арканом немного лучше. — И вы можете настроить дисплей, — сказал он, скорее утверждая, чем задавая вопрос.

Т'к'Ресс склонил голову. — Да, я могу.

— Тогда сделайте это, — приказал Владелец Плаща.

*****

— Все готово, — объявил Т'к'Ресс почти час спустя.

Телдин пытался наблюдать за настройками, которые существо вносило в таинственный пьедестал, пытаясь найти в них какой-то смысл, но на его взгляд казалось, что аркан не делает ничего, кроме как проводит своими тонкими, многосуставчатыми пальцами по окружности кристаллического дисплея и по различным частям опорного пьедестала. — Покажите мне, — приказал он.

Т'к'Ресс просто указал на круглый дисплей на верхней поверхности локатора.

Телдин двинулся вперед, стараясь не загораживать линию огня арбалета Джана. — «Это может быть какой-то трюк», — подумал он, наклонился над локатором и осмотрел дисплей.

Из того немногого, что он слышал о планетарных локаторах, устройства обычно показывали простые дискретные точки, представляющие планеты и другие астрономические тела, их цвета указывали на их истинную природу. Этот дисплей  был совсем другим, как сразу заметил Владелец Плаща. Вместо чистых, дискретных кругов и точек поверхность кристалла была покрыта подвижной сетью тонких, как волос, красных линий, образующих почти невероятно тонкую сетку. Местами сетка, казалось, складывалась сама по себе, скручиваясь в какой-то сложный узор.

Вот, например. Указательным пальцем он провел по месту на дисплее, где сетка — переходящая от красного к желтому — была скручена в большие петли.  Они закручивались вверх и вокруг, как какой-то невозможный моток шерсти. Петли охватывал круг замысловатых узоров, выполненных в горящем желто-белом цвете, где тонкие, как паутина, линии вплетались и выходили, закручиваясь, и завязываясь друг вокруг друга.

Это был «ткацкий станок», как он понял с внезапной уверенностью. Это было то же самое извилистое, закрученное энергетическое поле, которое Зат показал ему на орбите возле огненного кольца «Гарраша». Теперь перспектива была другой, а детализация и разрешение намного меньше. Цвета тоже были неправильными — на дисплее были цвета, а не странные аналоги, которые почувствовал Владелец Плаща. Это был «Гарраш» и его кольцо, на которое он смотрел — или их присутствие, определяемое вихрями в «ткацком станке».

Телдин покачал головой, почти не в силах поверить в это. Теперь, впервые, у него был инструмент, необходимый ему, чтобы найти «центр всего», Разбитую Сферу.

Он посмотрел на Джана и почувствовал, как широкая, торжествующая улыбка расплылась по его лицу. — Переводите экипажи, — сказал он своему первому помощнику. — Мы отплываем немедленно.

Глава пятнадцатая

Телдин Мур повел корабль-наутилоид прочь от окрестностей Гарраша, к границе хрустальной сферы, на максимальной скорости, на которую было способно его абсолютное кормило. Он сидел в единственном кресле человеческого размера в дневной комнате капитана. Сквозь окутывающее восприятие плаща он видел искалеченный, быстро удаляющийся корабль-кальмар.

Было несколько напряженных моментов, когда команда наемников аркана поднималась на борт потерпевшего крушение корабля «Баундлесс». Несмотря на то, что они были безоружны и слегка подталкивались оружием команды Телдина — и даже, несмотря на то, что их работодатель, Т'к'Ресс, специально приказал им идти мирно — Телдин с трудом мог поверить в это, когда все были на борту, и он вытащил таран наутилоида из корпуса корабля-кальмара.

На мгновение Телдин почувствовал укол вины за то, что оставил аркана и его людей на борту корабля, который, возможно, никогда больше не сможет двигаться. Но это чувство было мимолетным; все, что ему нужно было сделать, это вспомнить лица своих погибших товарищей — и, в частности, мирное, бескровное лицо Джулии, — и его сожаления испарились, как снежок, брошенный на солнце.

Своими вездесущими чувствами Владелец Плаща увидел, как Джан поднимается по лестнице, чтобы присоединиться к нему в маленькой комнате аркана. Он улыбнулся своему другу. — Как там команда? — спросил он.

— Адаптируется так хорошо, как можно было ожидать, — ответил полуэльф. — Мы можем маневрировать, но у нас нет людей, чтобы сражаться.

Телдин кивнул. Расчет даже одного орудия отнял бы слишком много людей от более важных обязанностей. — Тогда нам просто придется держаться подальше от неприятностей.

Джан кивнул. Он больше ничего не сказал, но и не сделал никакого движения, чтобы уйти. На его лице Телдин увидел выражение, которое у него ассоциировалось с неприятными мыслями. — Не тяните, говорите, — сказал он, наконец, своему другу.

Полуэльф вздохнул и сел на край стола с картами. — Все это получилось слишком легко, — тихо сказал он. — Вы понимаете это, не так ли?

Телдин неохотно кивнул. Он думал о том же самом. Монополия, которой обладали арканы как раса, на технологию заклинательных полетов, была почти невообразимой ценностью. Тем не менее, Т'к'Ресс дал Телдину средство найти «Спеллджаммер» — и, таким образом, потенциально разрушить эту многовековую монополию — практически не сопротивляясь. Конечно, Телдин угрожал существу пытками и смертью, но даже малейшее сопротивление показало бы, что его угрозы были пустым блефом.

Даже если бы Т'к'Ресс полностью поверил, что Телдин убьет его, несомненно, масштабы потерь для его расы в случае уничтожения монополии были бы достаточной причиной, чтобы пожертвовать собой. И даже если бы у существа не было преданности никому, кроме самого себя, оно должно было понять, что уничтожение монополии принесет ему вечную вражду — и, возможно, месть — каждого представителя его расы. Это просто не имело смысла...

Если только техническое средство, которое он дал Телдину, чтобы найти «Спеллджаммер», не было каким-то образом испорчено.

Он посмотрел на молочное свечение модифицированного планетарного локатора. Техномагическое устройство все еще работало; оно все еще показывало светящуюся матрицу «ткацкого станка». Должно быть, есть что-то еще, что он упустил, но что?

— Я понимаю, что все это получилось слишком легко, — сказал он, повторяя слова Джана, — но что еще я мог сделать?

*****

С помощью своих чувств, опосредованных плащом, Телдин мог видеть внутреннюю поверхность кристаллической сферы «Вистаспейс», похожую на бесконечную черную плоскость, в нескольких лигах впереди. Он знал, что Джан, находящийся внизу, в отсеке управления,  готовится воспользоваться устройством прохода, которое Т'к'Ресс оставил на корабле. Владелец Плаща поблагодарил богов за то, что у них было это таинственное устройство. Без него — и без жреца, способного открыть портал с помощью своей собственной магии — они оказались бы в ловушке в пространстве «Вистаспейс».

— Мы готовы к переходу. Несмотря на то, что полуэльф находился палубой ниже и говорил обычным голосом, Телдин мог ясно слышать его, благодаря плащу. — Проходим, капитан?

Телдин подтвердил: — Откройте портал.

Он почувствовал странную дрожь своего абсолютного кормила, когда его друг активировал устройство прохода. Перед наутилоидом вспыхнул портал, быстро расширяясь в диаметре более чем на выстрел из лука. Сквозь освещенный молниями круг Телдин мог видеть свернувшиеся цвета Потока. Он задействовал лишь малую толику максимальной мощности кормила, и судно со спиральным корпусом вылетело через проход во флогистон. Как только они прошли, портал закрылся за ними.

— Проход выполнен успешно, — без всякой необходимости крикнул Джан.

Владелец Плаща почувствовал, как по его нервам пробежали мурашки предвкушения. Они вышли из  «Вистаспейс» в бесконечность Потока. Следующая остановка... Разбитая Сфера. Он перевел взгляд на модифицированный планетарный локатор, чтобы прочитать с его поверхности состояние «ткацкого станка», чтобы понять, каким курсом ему следует двигаться.

Поверхность кристалла была абсолютно пустой.

Он буквально вскочил со стула и бросился через отсек к пьедесталу. Да, поверхность была совершенно пустой. Закручивающая матрица цветов исчезла. Даже молочное свечение, которое он связывал с работой устройства, исчезло. — Джан! — крикнул он.

Полуэльф поднялся по лестнице и через мгновение оказался рядом с ним. Он уставился на чистый, безликий дисплей. — Теперь мы знаем, почему это было так легко, — тихо сказал он.

Не оборачиваясь, Телдин потянулся за спину, подтащил стул и плюхнулся на него. — Да, теперь мы знаем, — глухо повторил он.

Он чувствовал себя так, словно погрузился в черный, приторный туман депрессии. О, логически он понимал, что сейчас ему не хуже, чем до того, как появились Т'к'Ресс и наутилоид. На самом деле, ему стало лучше, потому что он избавил команду от предателей.

Но все стало намного хуже. Он уже был почти в эйфории, так как, наконец-то, узнал, как найти «Спеллджаммер»! Это знание и надежда, которую оно принесло с собой, были отняты у него происками аркана. — «Теперь мы знаем, почему это было так легко», — снова подумал он. — «Т'к'Ресс знал, что планетарный локатор не будет работать в Потоке...»

И он понял, почему так должно быть. В конце концов, это был планетарный локатор, и он находил планеты только внутри хрустальных сфер.

Итак, что же ему теперь делать?

Одна часть его хотела развернуть наутилоид, чтобы как можно быстрее добраться до искалеченного корабля «Баундлесс» и выполнить угрозы, которые он сделал аркану. Другая его часть  хотела сдаться, здесь и сейчас.

Он покачал головой. Ни один из вариантов не был привлекательным.

Он впился взглядом в неподвижный пьедестал с хрустальной крышкой. — «Может быть, есть какой-то способ исправить его», — внезапно подумал он, — «или модифицировать его так, чтобы он работал во флогистоне». В конце концов, он работал, обнаруживая складки и морщины в «ткацком станке», и как Т'к'Ресс, так и Зат подразумевали, что «ткацкое полотно» существовало в Потоке, а также в кристаллических сферах. Может быть, если бы он мог понять, как работает это устройство...

Но как?

Плащ! Почему бы и нет? Абсолютное кормило давало ему вездесущее видение, когда он использовал его для управления кораблем. Разве не было возможно — дистанционно возможно — что оно позволит ему заглянуть внутрь этого волшебного пьедестала и увидеть, как он работает? Это стоило попробовать.

Владелец Плаща сделал медленный, успокаивающий вдох и позволил напряжению вытекать из его мышц, как воде из сосуда. Он мысленно потянулся к кормилу и почувствовал, как сила артефакта колыхнулась в ответ. Он сосредоточил свое внимание на темном пьедестале планетарного локатора, пытаясь дотянуться до тайных чувств аркана с помощью   плаща. Сила пылала и пульсировала вокруг его плеч.

Внезапно она засветилась и стала пульсировать у него на груди. Бронзовый амулет на цепочке расцвел энергией. Хотя его физические чувства знали, что объект не меняет размера, его новые нефизические чувства сказали ему, что он набухает, наполняясь силой, извлеченной из плаща. Сила амулета вспыхнула ярче — невидимая для его глаз, но легко различимая для его разума — и по дуге направилась к планетарному детектору. К изумлению Телдина, поверхность кристаллического дисплея снова ожила, переливаясь и извиваясь цветным изображением «ткацкого станка».

Владелец Плаща повернулся к своему другу с торжествующей улыбкой. — Джан, — сказал он, его голос задыхался от противоречивых эмоций, — экипаж по местам. Мы отплываем.

С ответной улыбкой полуэльф вскочил и отправился к матросам.

*****

Владелец Плаща осторожно провел пальцами по гладкой поверхности планетарного локатора — детектора сфер, как он стал думать о нем. Дисплей был более сложным, чем он когда-либо видел, более насыщенным. Согласно устройству, Поток перед кораблем был заполнен изгибами и складками в «ткацком станке» — вторичными вихрями в парамагнитном градиенте, как бы их назвал Зат. На кристаллическом дисплее вихри выглядели как узлы и вихри в тускло-красной сетке, которая была «ткацким станком», светящимся желтым цветом с интенсивностью, которая представляла их амплитуду. Сегодня весь дисплей, казалось, горел желтым сиянием.

— Мы почти на месте, — сказал он себе.

Это было длительное путешествие из «Вистаспейс». Сначала Владелец Плаща хотел вести наутилоид — переименованный в «Джулию» — прямо, следуя показаниям «ткацкого станка» к Разбитой Сфере без каких-либо задержек. Однако Джан, в конце концов, убедил его в необходимости пополнения запасов и перевооружения. Телдин был возмущен задержкой, но вынужден был признать необходимость такого действия. На максимальном пределе  мощности своего кормила он провел «Джулию» через флогистон к хрустальной сфере «Праймспейс», где полуэльф знал о торговом пункте на краю системы.

И Телдин, и Джан немного нервничали из-за путешествия к аванпосту на наутилоиде; ни один из них не знал, какого приема могут ожидать корабли иллитидов в «Праймспейс». Как оказалось, их опасения были беспочвенны. Вероятно, с таким же успехом они могли бы приплыть на  корабле-пауке неогов, как подумал Владелец Плаща, несмотря на все внимание, которое торговцы уделяли наутилоиду, и на контраст между типом корабля и командой. Они просто выполнили заказы «Джулии» на еду и другие припасы, без вопросов приняв эльфийское аккредитивное письмо Телдина — то же самое письмо, которое он использовал для покупки корабля «Баундлесс». В то время как Владелец Плаща наблюдал за укладкой товаров, Джан часто посещал бары аванпоста и пункты найма, выбирая новых членов экипажа. Когда новобранцы поднялись на борт, Телдин поймал себя на том, что внимательно изучает каждого из них, как будто может обнаружить в их лицах какие-то признаки предательства. — Глупость, конечно, — сказал он себе; — я не видел ничего предосудительного в лицах Даргета или Люцинуса.

В то время он не был полностью согласен с Джаном в том, что им необходимо восполнить потери в экипаже корабля. В конце концов, они добрались до «Праймспейс» без каких-либо трудностей.

Но когда «Джулия» снова отправилась в плавание с экипажем из пятнадцати человек — достаточно моряков, чтобы полностью укомплектовать все корабельные посты, — ему пришлось признать, что это определенно облегчило жизнь. Во-первых, среди новобранцев были два рулевых, которые должны были сменить Телдина.

— Где Т'к'Ресс раздобыл наутилоид? — он задавался этим вопросом много раз. Корабль был оснащен обычным основным приводом, а не серийным или объединенным приводом, типичным для судов иллитидов. — Что ж, — сказал он себе, наконец, — я, вероятно, никогда, этого не узнаю, и в любом случае это не имеет значения.

Конечно, Телдину все еще приходилось использовать свое абсолютное кормило в сочетании с амулетом, чтобы заставить планетарный локатор функционировать, но, по крайней мере, теперь «Джулия» могла двигаться вперед, пока он спал.

Они были уже почти в конце своего длительного путешествия. Им потребовалось более девяноста дней, чтобы добраться сюда, но они были уже почти на месте. Он снова взглянул на хрустальный дисплей. — «Да», — подумал он, — «теперь осталось совсем немного».

Со вздохом он высвободил силу плаща и увидел, как хрустальный дисплей снова погрузился в спячку. Он спустился по трапу с командной палубы на обзорную палубу, и далее, вперед, на широкую, огибающую галерею, которая была верхним боевым постом. Здесь были установлены три корабельные баллисты — в настоящее время без расчетов и незаряженные, но все еще выглядящие суровыми и смертоносными силуэтами на фоне света Потока. Владелец Плаща обнаружил, что его тянет к передним перилам. Там он облокотился на них и уставился во флогистон.

— Я никогда не видел ничего более прекрасного, — сказал он себе.

Корабль со спиральным корпусом находился в центре «жемчужного скопления». Вокруг него, на фоне флогистона, висели хрустальные сферы — полдюжины, разделенных расстояниями, меньшими диаметра одной сферы. Радужная поверхность каждой сферы отражала изогнутые, искаженные изображения других сфер — отражения — отражений — отражений, так, что можно было поверить, что «жемчужное скопление» было бесконечным по протяженности.

Телдин улыбнулся, вспомнив свою реакцию — и реакцию всех остальных на борту — когда они впервые вошли в скопление.

Клаустрофобия, граничащая с беспричинным ужасом, стала в порядке вещей. Проходя между колоссальными хрустальными сферами, которые висели в Пустоте, казалось, что титанические «жемчужины» должны были рано или поздно упасть — вероятно, вскоре — раздавив бесконечно малую крупинку, которой была «Джулия». Члены экипажа обнаружили, что почти невозможно выйти на одну из открытых палуб наутилоида, и даже взгляд в один из иллюминаторов из красного стекла часто вызывал приступ дрожи. Телдин был рад, что судно, спроектированное иллитидами, было почти полностью закрыто, защищая своих обитателей от ужасающего зрелища.

Настоящей проблемой были рулевые — Коронтия и Лилит, обе женщины человеческой расы. Находясь на приводе, всестороннее восприятие не позволяло им игнорировать зрелище жемчужного скопления, и чувства спокойствия, которое обычно внушало магическое устройство, едва хватало, чтобы противостоять атавистическому ужасу.

К счастью, это со временем прошло — и довольно быстро. — «Удивительно», — размышлял Телдин, — «насколько приспособляемы люди и полулюди». Всего за пару дней команда перешла от неконтролируемого страха перед открывшейся перспективой к столь же неконтролируемому восхищению ею.  Свободные от дежурства члены экипажа, как правило, проводили большую часть своего времени на различных боевых  или наблюдательных постах. Они с удивлением наблюдали за происходящим, и даже те, кто был на дежурстве, продолжали находить предлоги для посещения этих же мест. Владелец Плаща покачал головой и усмехнулся. — «И я тоже здесь», — подумал он, — «делаю то же самое».

Он глубоко вздохнул, задержал дыхание и  быстро провел инвентаризацию своих чувств. Конечно, были удивление и предвкушение. Но к этим эмоциям примешивалось сильное чувство удовлетворения.

— Я близок, — твердо сказал он себе, — близок к концу путешествия. Близок к концу поиска. Но кто знает? Несмотря на то, что он еще не оказался там, он должен был отдать себе должное за то, что зашел так далеко. И даже если бы ему предстояло умереть завтра, он должен был признать, что, возможно, это стоило бы того, чтобы просто увидеть жемчужное скопление изнутри.

Он огляделся вокруг, на мгновение, усилив расширенное восприятие плаща. Это поистине было  место, созданное для богов. Было легко забыть, насколько велики эти «жемчужины», забыть, что они представляли собой целые хрустальные сферы, на пересечение которых у заклинательного корабля ушли бы месяцы, разделенные расстояниями, которые можно было пересечь только за несколько дней на полной скорости. В таком месте, как это, столкнувшись с подобным зрелищем, как кто-то может считать себя — или свои действия — значимыми в грандиозном масштабе? — Каждый должен увидеть это хоть раз в жизни, — сказал он себе, — просто  посмотреть на все это в перспективе.

Он почувствовал чье-то присутствие рядом с собой и посмотрел направо. Рядом с ним стоял Джан, облокотившись на перила, с невинной улыбкой удивления на лице. Когда полуэльф посмотрел на открывающийся вид, он тихо сказал: — Да, это того стоит, хотя бы только ради этого.

Телдин Мур кивнул в знак согласия.

*****

— Вот и конец путешествию, — сказал себе Владелец Плаща.

Жемчужное скопление осталось   в двадцати трех днях пути от нынешнего места «Джулии», и его все еще  хорошо было видно, хотя теперь хрустальная сфера выглядела не больше жемчужины. Когда воля Телдина оживила магическую троицу — плащ, амулет и локатор, — хрустальный дисплей стал буйно желтым, местами таким ярким, что горел почти белым. Эта область Потока буквально вспенивалась складками и рябью в «ткацком станке» — как отголоски мощного взрыва, как подумал Телдин — все еще звучащего в «ткани вселенной».

Наконец-то, он оказался здесь, в центре всего, между жемчужными гроздьями. Согласно мифам дюжины народов, именно здесь началась вселенная, какой он ее знал, тысячелетия и тысячелетия назад. «Уан Эгг». Космическое Яйцо. Разбитая Сфера.

— Все это действительно существовало, — сказал он себе в тысячный раз. И если мифы были правы в этом, были ли они правы и в других вещах? Что же было началом всего? И что же было источником «Спеллджаммера?»

Осколки Разбитой Сферы висели во флогистоне вокруг наутилоида. Огромные — невообразимо огромные — осколки хрусталя с зазубренными краями, они отражали бурный свет Потока.

Оценить их размеры было почти невозможно. Самый маленький был, вероятно, тысячи лиг в поперечнике, как предположил Телдин, в то время как самый большой, возможно, составлял миллионы. При наблюдении невооруженным глазом они казались неподвижными на фоне флогистона, но Джан сказал ему, что измерения показали, что на самом деле они медленно вращаются, и на один оборот уходят десятилетия или столетия.

Когда Владелец Плаща подумал об осколках Разбитой Сферы, он представил их себе  с одной стороны черными, как ночь, а с другой — похожими на жемчужины. На самом деле, однако, он ошибался по обоим пунктам. Обе поверхности осколков напоминали матовое стекло или — лучшее описание — зеркало, покрытое паром или туманом. Они отражали свет, но изображения в них были размытыми, нечеткими, совсем не четкими.

— «Всегда ли они  были такими?» — задумался он. Когда хрустальная сфера была цела, была ли ее внутренняя часть матовой, отражающей свет ее солнца? Или это было каким-то следствием разрушения — «вылупления» Космического Яйца?

И эта мысль подняла главный вопрос: что же заставило «Уан Эгг» «вылупиться», хрустальную сферу разбиться? Какая невообразимая сила могла разорвать ее на части?

Он прислонился к перилам верхнего боевого поста, уставившись на осколки. Противоречивые эмоции боролись в его груди. Печаль — она определенно была частью его эмоционального ландшафта. Чувство полного и абсолютного опустошения. Когда-то это была цельная сфера, подобная той, что окружала Кринн, его дом. Когда она разбилась, все внутри нее, должно быть, было уничтожено. Как можно не чувствовать печали, находясь здесь, плавая посреди самого большого кладбища, какое только может вообразить разум?

И все же было еще и чувство надежды, новизны — созидания или, возможно, возрождения. Владелец Плаща не совсем понимал, откуда взялись эти эмоции, но игнорировать их было невозможно. — Возможно, они были правы, — размышлял он, — все они: Зат, Люди, или те, кто написал книги, находящиеся в Великом Архиве. Возможно, Разбитая Сфера — это Космическое Яйцо, источник всего.

Было это правдой или нет, была ли Разбитая Сфера началом или концом, одно было неоспоримо: она была прекрасна, удивительна, внушала благоговейный трепет. Его глаза внезапно наполнились непролитыми слезами, и горе сдавило ему горло. Джулия  должна быть здесь, чтобы увидеть все это, а не только корабль, который носит ее имя.

— Эгей,  корабль на горизонте! Зов с наблюдательной галереи правого борта, где Телдин захватил Т'к'Ресса, эхом разнесся по кораблю.

Владелец Плаща с трудом сглотнул и  протер глаза тыльной стороной ладони. Он поспешил обойти боевой пост, пока не увидел наблюдательную галерею, расположенную на одном уровне с его собственной позицией. — Где? — крикнул он.

— Низко по правому борту, — ответил впередсмотрящий, указывая направление.

Телдин посмотрел туда, куда указывал матрос, ниже плоскости «Джулии», справа от искривленного тарана. Да, вот он, черный силуэт на фоне водоворотов флогистона. Гладкая, криволинейная форма — изящно опущенные крылья, хвост, изогнутый вверх и над плоской спинной поверхностью...

«Спеллджаммер!»

Когда его осенило, Телдин Мур почувствовал, как плащ на его плечах ожил. Сияние окутало его, твердый, хрупкий нимб бело-голубого света, которого он никогда раньше не видел. Амулет, висевший у него на шее, на цепочке, трепетал и пульсировал на груди. На мгновение непрошеный образ самого корабля «Джулия» — далекий и крошечный на фоне хрустальных осколков — заполнил его разум. Он понял, что видит самого себя через восприятие «Спеллджаммера». Затем изображение исчезло.

Однако сверхъестественно обостренное восприятие сохранялось. Он сделал вдох и почувствовал, как воздух холодит его горло и грудь. Он почувствовал, как кислород впитывается через альвеолы его легких и проникает в кровь. Ладони его рук ощущали структуру деревянного поручня, за который он ухватился, ощущали каждую частичку его волокнистой структуры.

Он также мог чувствовать каждый элемент своей собственной структуры — каждое мышечное волокно, каждый нерв. Его кожа стала неестественно чувствительной, ощущая сложные переплетения ткани, там, где одежда касалась ее.

— Телдин, что...?

Он медленно повернулся и увидел, как Джан замер на боевом посту.

Он как будто  впервые открыл глаза, и по-настоящему увидел Джана в первый раз. Он мог рассмотреть каждую деталь своего друга — каждый волосок на голове полуэльфа, каждую пору на его коже, как отдельный элемент. И более того: было так, будто он мог заглянуть глубоко внутрь него, в его душу. Эмоции Джана захлестнули его, слились с его собственными эмоциями.

Затем все было кончено. Запредельность и прозрение могли длиться всего несколько мгновений, но субъективно они могли длиться годами, всю жизнь, вечность. Бело-голубой нимб исчез, как и сверхъестественные чувства Владельца Плаща, но спокойствие — ощущение сосредоточенности, покоя — осталось.

Он улыбнулся Джану трепетной улыбкой, и  указал вперед и вниз. — Он там, — сказал он тихо и спокойно. — «Спеллджаммер». Наконец-то я нашел его.

Полуэльф бросился к перилам и уставился в ту сторону, куда указал Телдин. На его лице появилась улыбка — хотя и робкая. С последним остатком своего улучшенного восприятия, Владелец  Плаща почувствовал смешанное удивление и трепет своего друга.

— Я вижу его, — подтвердил Джан. — Что вы хотите сделать?

— Подведите нас ближе, — просто ответил Телдин. — Вплотную к «Спеллджаммеру». Когда Джан бросился передать приказ, Владелец  Плаща обернулся и стал внимательно смотреть на объект своих поисков.

Он сразу увидел, что большой корабль-манта уже маневрировал. Теперь он видел его не сбоку, как мгновение назад, а смотрел прямо на нос «Спеллджаммера». Таинственное судно приближалось к ним.

Внезапный страх пронзил его сердце и горло. Корабль быстро приближался — он двигался быстрее, чем имело право любое другое судно, и все еще ускорялся. Темная фигура на фоне хаотичного Потока быстро и тревожно увеличивалась.

Он идет в атаку! С ужасающей ясностью Телдин понял: «Спеллджаммер» атакует наутилоид.

— «Почему? Ведь на мне абсолютное кормило, разве не так?»

Но, с другой стороны, разве во вселенной нет других абсолютных кормил, других претендентов на великий корабль?

Что, если кто-то другой добрался до «Спеллджаммера» первым, взял его под свой контроль? А что, если первоочередной задачей нового капитана было устранить всех потенциальных соперников, в том числе Телдина Мура?

— Занять боевые посты! Его крик был таким громким, что разорвал ему горло. Он не мог оторвать взгляда от приближающегося судна размером с мир.

— Маневр уклонения! — приказал он, но понял, что слишком поздно.

Content

Серия «Спеллджамминг»
Книга пятая
Найджел Финдли
Разбитая сфера
Перевод с английского Белоголова А.Б.